Дети-404

Лена Климова

© Лена Климова, 2015

© Соня Ванеян, иллюстрации, 2015

Редактор Евгения Шарипова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

…Каждый день я читаю проект Лены Климовой «Дети-404». Заставляю себя читать.

<…>

Каждый раз… я испытываю стыд. Нет, СТЫД. Эти школьники говорят те слова, которые должны говорить мы, типа взрослые. Они поддерживают друг друга, отговаривают от самоубийства, убеждают, что нужно верить.

<…>

А мне стыдно, потому что это наше ублюдочное молчание, расчетливое молчание взрослых сделало их мир таким…[1]

Елена Костюченко, журналист «Новой газеты»

Здравствуй, дорогой читатель. Кто бы ты ни был – я очень рада, что ты держишь в руках эту книгу. Надеюсь, что для тебя она станет открытием, новым знанием. Это книга об ЛГБТ-подростках[2] России. А полезной она будет подросткам, родителям, педагогам, психологам и всем, кто интересуется темой сексуальной ориентации и гендерной идентичности (СОГИ)[3]. Книга написана не для специалистов, а для любого читателя с любым уровнем знаний. Потому она не всеобъемлюща и некоторые темы (разновидности гендерной идентичности, выходящие за рамки бинарной системы, квир-теорию) подробно не затрагивает. Также я никоим образом не претендую на истинность в последней инстанции. Все, о чем будет говориться в книге, – плод личных наблюдений, разговоров со специалистами, чтения литературы, бесед и переписки с подростками.

Пожалуй, стоит подробнее рассказать о себе, о проекте «Дети-404» и о том, как он появился.

Меня зовут Лена Климова, я литературный редактор и корректор. В 2013 году как журналист сотрудничала с петербургским информационным агентством «Росбалт». В феврале того года написала для «Росбалта» материал об ЛГБТ. Через несколько дней после публикации со мной связалась 15-летняя девушка:

«Здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо за „Государство-извращенца“, ваш материал. Я передумала умирать. Мне все говорили, что я ненормальная, уродина. Я хотела уйти. Больше не было сил. Так одиноко, никого вокруг, кто поймет. Но я поняла, что на самом деле нормальная. Спасибо».

Позже я созвонилась с этой девушкой и записала ее историю. Вот она (имена и город изменены).

Я Надя, живу в Самаре. Мне 15 лет.

Вера учится в параллельном классе. Мы вместе уже больше года. На переменах, в школу, из школы – вместе. Ничего не афишировали, не целовались прилюдно. Просто были счастливы. Но все вокруг как-то догадались.

Сидела на биологии. В классе есть группа девчонок, они всех подкалывают, издеваются. Стали приставать. Шипели в спину: «Лесбиянка, лесбиянка…» Я слушала, молчала, а потом надоело. Крикнула: «Заткнитесь». Они – ржать. Ну, меня и выгнали…

Да, учителя не заступаются. Почти никто. Биологиня наша вообще говорила о геях, что они мутанты и должны вымереть, раз не оставляют детей. А мне так и хотелось встать и крикнуть: что, я тоже мутант?! И должна вымереть?! Но страшно.

Я треснула дверью, ушла домой. Там мама. Спрашивает: что явилась раньше времени? Я в слезы. Все и выложила. Не хотела, просто молчать не могла, так обидно. Мама тоже знает. Я пыталась год назад ей сказать, что влюбилась в Веру, но она велела мне заткнуться. Потом она поняла: это правда. Отбирала телефон, хотела перевести в другую школу, папе рассказала. Он решил, что это несерьезно, просто баловство.

Понимаете, это ведь не первый раз, что надо мной издеваются. Меня однажды побили эти же девчонки. Шуточки отпускают, смеются, по школе растрезвонили. Тяжело. Не представляете как.

И тут мама стала орать… Что я сама виновата и всех провоцирую. Мол, у всех дети как дети, а я извращенка. Что я больная. Что к Вере не пустит и запрет в комнате. Орала-орала, потом – полотенцем по лицу. А я не чувствую. У меня как щелкнуло в голове: хватит. Я умру, вот прямо сейчас. И легко так стало. Улыбаюсь, а она меня опять полотенцем…

Прогнала потом к себе: «Уроки учи!» А я уже все решила. Так устала. И мама, и учителя, и одноклассники – все против меня. Выбрала дом, с которого прыгну, чтоб наверняка.

Про Веру я вообще не думала. И про папу. А про маму – да. Но решила, что она обрадуется, если я умру. Зачем ей ненормальная дочь?! «Ты меня позоришь, соседи про тебя спрашивают, ты больная…» Вот умерла бы и выздоровела! Перестала позорить! Но это все не по правде, конечно, я понимаю, – от обиды. Плакала и думала: «Мама, мамочка, зачем ты так со мной? Я же люблю тебя. Почему ты не можешь меня хотя бы принять?» Извините, я не могу спокойно… Опять плачу.

Нет, буду говорить. По привычке смотрела новости в Интернете. Зачем, не знаю. Смешно, правда? Решила умереть и читаю новости! Реву и смотрю. И увидела ваш материал. Перепост. Прочитала. И у меня снова в голове щелкнуло, только наоборот. Не знаю, почему раньше так не было. Я поняла, что есть люди, которые могли бы меня поддержать, – просто они не рядом. И тут уже страх такой нахлынул: а если б я умерла?

Я стараюсь забыть все. С мамой по-прежнему тяжело. Сходила к школьному психологу. Раньше боялась. Та мне помогла. Сказала, что все в порядке, это не болезнь и не страшно. Даже если в будущем пройдет, то все равно это нормально.

Мне не хватало простой поддержки. Простых слов. Поговорить было не с кем. Все отвернулись.

Я хочу жить спокойно, чтобы меня никто не трогал. Я обыкновенная, но меня считают неправильной. Да, я люблю девушку. Но что в этом плохого?

Ненавижу эту тупость… Уеду вместе с Верой за границу. Куда угодно, где нас не считают людьми второго сорта и отбросами… В Канаду или США. Или в Европу…

Больше не стану делать таких глупостей. У меня теперь есть цель.

Записав историю Нади, я подумала: а почему почти никто не пишет и не говорит об ЛГБТ-подростках? В те времена (весна 2013 года) закон «о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» действовал в нескольких регионах России, обсуждалось, что его нужно принять на федеральном уровне. Основной причиной всегда называли защиту детей. А как же ЛГБТ-подростки, неужели им не нужна защита? И от кого их защищать – от самих себя?

Я погрузилась в Интернет и не нашла почти никаких данных, исследований, цифр – почти ничего об ЛГБТ-подростках в России. Решила получить такие сведения сама. Составила небольшую анкету, думала, откликнутся человек пять-шесть… Пять-шесть действительно откликнулись – за минуту. И посыпалось: «Я буду, только анонимно», «Здравствуйте, давно хочу выговориться», «Хочу поддержать других», «Хочу ответить на вопросы, это важно», «Может, это кого-то спасет? Давайте», «Боюсь, что вычислят. Но я всю жизнь молчал. Надоело!»

Отозвались больше ста подростков. Невидимых подростков. Якобы несуществующих. Словно спрятанных за равнодушной надписью: страница не найдена, ошибка 404, not found. О них не говорили на ТВ, не писали в газетах и журналах, об их жизни, об их проблемах и заботах мало кто задумывался. А проблемы и заботы оказались недетские. Непонимание родителей, травля в школе, мысли о самоубийстве и попытки покончить с собой, отсутствие информации о том, кто они такие, что с ними происходит и как с этим жить.

Позже на основе опроса подростков я написала еще несколько материалов для информационного агентства «Росбалт» и журнала «Город 812» и объявила фотоакцию «Дети-404. Мы есть!». Я предложила ребятам присылать свои фотографии и личные истории, которые вначале публиковались на базе сайта Out Loud, затем перекочевали в социальные сети. Нам стали писать не только подростки, но и взрослые, с поддержкой и рассказами о себе, жители не только России, но и других стран. Немного позже сформировалась постоянная команда волонтеров, заработал официальный сайт проекта deti-404.com.

В конце 2013 – начале 2014 года режиссеры Аскольд Куров и Павел Лопарёв сняли документальный фильм «Дети-404». Героев для съемок они нашли с нашей помощью. Аскольд и Павел записали 45 интервью, большинство из которых вошли в фильм. Международная премьера прошла 28 апреля 2014 года в Торонто (Канада) на фестивале документальных фильмов[4].

Сейчас мы – команда из шести волонтеров – публикуем письма подростков в группах проекта в соцсетях, где авторы получают советы и поддержку. С нами сотрудничают более 20 психологов, к которым подростки могут обращаться в сложных случаях. За 2014—2015 годы наши психологи провели более сотни индивидуальных консультаций.

***

А теперь – о книге.

Это переработанная версия книги «Дети-404. ЛГБТ-подростки: в стенах молчания», написанной летом 2014 года.

Что изменилось по сравнению с первой версией?

1. Добавлены ответы на новые вопросы, в частности:

– влияет ли на СОГИ воспитание в семье (правда ли то, что ЛГБТ-дети вырастают в неполных/однополых семьях) или заразительный пример сверстников;

– что такое корректирующие изнасилования;

– как психологам и педагогам вести себя при работе с ЛГБТ-подростками;

– как «антигейский» закон прямо или косвенно повлиял на жизнь ЛГБТ-подростков, ЛГБТ-сообщества и общества в целом.

2. Существенно дополнены многие темы, в частности:

– врожденность или приобретенность: какова природа СОГИ;

– как осознание себя влияет на религиозные взгляды подростков, и наоборот;

– какие права ЛГБТ нарушаются в России.

3. В тексте использованы итоги анкетирования 378 ЛГБТ-подростков (из РФ и ближнего зарубежья), проведенного в октябре и ноябре 2014 года (ранее не публиковались).

4. Добавлено приложение «Я – свидетель»: воспоминания людей, чьи знакомые ЛГБТ-подростки покончили с собой.

Дорогие подростки. Эта книга – о вас и для вас. Я безмерно благодарна каждому, кто поделился со мной мыслями, чувствами, переживаниями. Книга не родилась бы, если б не ваши письма и рассказы. Спасибо вам, друзья мои. Я люблю вас.

Дорогие родители. Если вы читаете эту книгу, значит, вам интересна тема – либо ваш ребенок нашел в себе силы и мужество открыться перед вами. Это значит, что в вашей семье хорошие, доверительные отношения, а ваш сын или ваша дочь честны и не хотят вас обманывать. Это дорогого стоит.

Родители! Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Вас наверняка мучает множество вопросов, верные ответы на которые трудно отыскать. Ребенок признался в гомосексуальной ориентации: что делать? Излечима ли она? Может, все пройдет само собой? Если мой сын – гей, значит ли это, что он заболеет СПИДом и умрет? Если моя дочь – лесбиянка, то у меня не будет внуков? Есть ли такие же родители, как я? Мы попробуем найти ответы на эти вопросы и докопаться до истины. А рассказы подростков помогут вам узнать, что они переживают, открываясь родителям, или почему они молчат, что думают и что чувствуют ваши дети.

Уважаемые взрослые: учителя, психологи, политики. Прежде чем называть гомосексуальных, бисексуальных или трансгендерных людей больными или распущенными, прежде чем произносить с экрана речи ненависти и принимать запретительные законы – подумайте: а что вы знаете об этих людях и их жизни? Много ли научных исследований этой темы вы читали? Знакомы ли хотя бы с одним таким человеком? Представляете ли, каково это – постоянно чувствовать ненависть окружающих? А особенно – насколько трудно приходится ЛГБТ-подросткам? Задумайтесь. Остановитесь хотя бы на мгновение и прислушайтесь к их голосам.

P. S. Благодарю за помощь в работе над книгой своего редактора и корректора Евгению Шарипову, иллюстратора Соню Ванеян (vaneyanson@gmail.com), команду проекта «Дети-404» и каждого, кто присылал нам письма и делился рассказами о своей жизни.

Реквизиты для желающих поблагодарить тех, кто работал над книгой: номер карты Сбербанка 6761 9600 0433 4836 00, QIWI-кошелек +79226118295.

Глава 1. Откуда берутся ЛГБТ-подростки

Кто вам сказал, что у них [подростков] есть такая [гомосексуальная] ориентация? Это все миф, я вижу массу детей[5].

Ирина Медведева, директор Института демографической безопасности

Мне было 13 лет, когда я влюбилась в девушку. Я чувствовала себя очень скованно: признаться самой себе сложно, а другому человеку – еще сложнее. Старалась подавить в себе чувства… но это оказалось бесполезным занятием.

Е., 16 лет (Москва)

Краткое содержание

– в каком возрасте и как ЛГБТ-подростки осознают свою сексуальную ориентацию и гендерную идентичность

– что они при этом чувствуют, считают ли себя больными или ненормальными

– почему возникает и к чему приводит внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия

– как осознание себя влияет на религиозные взгляды подростков, и наоборот

– что помогает подросткам принять себя

А также вы узнаете

– всегда ли гомо-, бисексуальность или трансгендерность заметны с ранних лет

– обоснованно ли ЛГБТ-людей считают извращенцами, ненормальными и больными, лечится ли гомосексуальность

– врожденность или приобретенность: какова природа СОГИ

– бывает ли, что дети играют в геев, би и лесби, а с возрастом это проходит

– исключают ли друг друга религиозность и гомосексуальность

Полагаю, у некоторых тема этой книги вызовет недоумение, а то и негодование. Разве может быть у подростков сексуальная ориентация? Дети до совершеннолетия вообще не должны думать ни о чем, кроме учебы, тем более о сексе…

Мнение распространенное, но далекое от действительности.

Во-первых, сексуальная ориентация – широкое понятие и включает в себя эмоциональное, романтическое, сексуальное или эротическое (чувственное) влечение к другим людям. Это не только и не столько секс. Необязательно иметь именно сексуальный опыт, чтобы понять, кто ты такой. Американская психологическая ассоциация сообщает: «Некоторые люди уверены в своей ориентации задолго до того, как они на самом деле вступят в соответствующие отношения с другими людьми. А некоторые люди вступают в половую связь (с партнерами своего или противоположного пола) прежде, чем четко определятся с собственной сексуальной ориентацией»[6].

Во-вторых, человек не становится взрослым резко в один день. Он открывает мир и себя в мире, свое тело и свои чувства, других людей рядом постоянно, с рождения. У каждого эта дорога своя. Кто-то может не интересоваться отношениями до студенчества, а кто-то влюбляется в детском саду. И осознать, что тебя привлекают люди своего пола, можно в разном возрасте и разными путями.

– Как ты понял, что ты гей?

– Почему ты решила, что ты лесбиянка?

– С чего ты взял, что ты – би?

Такие вопросы ЛГБТ-людям приходится слышать довольно часто. Но обратный вопрос: «А как ты понял, что ты гетеросексуал?» – обычно приводит любопытного собеседника в замешательство. Скорее всего, он скажет: «Я всегда был таким, с рождения». Или просто пожмет плечами: «Не задумывался об этом». Или покрутит пальцем у виска: «Что за глупые вопросы?»

В современном российском обществе по умолчанию считается, что гетеросексуальность – единственно правильная и нормальная модель поведения. Гомосексуалов обвиняют в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений (под которыми понимают именно гомосексуальность) среди несовершеннолетних[7], но на самом деле нас окружает тотальная пропаганда гетеросексуальности. В сказках прекрасную принцессу спасает храбрый принц и все заканчивается свадьбой. На обложках книг и журналов, в фильмах и спектаклях, да вообще на каждом шагу мы видим пары он – она. И впитываем общепринятые правила и роли. Девочка – будущая мать. Мальчик – будущий защитник. Девочке куклы, мальчику машинки. Девочке розовый, мальчику голубой. Девушка выйдет замуж, юноша женится. Поэтому «традиционным» подросткам не нужно с тяжелыми душевными метаниями и сомнениями понимать и принимать свою гетеросексуальность. Они не задумываются о ней – потому что она дана им «по умолчанию».

ЛГБТ-подростки же в какой-то момент обнаруживают, что отличаются от большинства сверстников, и им приходится осознавать и принимать свою сексуальную ориентацию либо гендерную идентичность. Как и в каком возрасте ребята осознают себя и что при этом чувствуют?

Одни на этот вопрос ответили:

– В 11 (12, 13, 14, 15, 16, 17) лет я влюбилась в девочку / влюбился в мальчика, и мне все стало ясно.

Сташа, 15 лет (Одесса, Украина):

– Мне 15 лет, и я лесбиянка. Смело, не правда ли? Казалось бы, в такие годы никто ничего не понимает, не осознает. Ребенок – что с него взять! Раньше у меня были отношения, но по большей части для виду. А в один день все разрушилось, я поняла, что влюбилась по-настоящему. Это была моя подруга.

Саша, 16 лет:

– В 15 лет влюбился в 20-летнего парня. Сначала мы просто общались, а потом я начал замечать, что очень сильно влюбляюсь в него. Мне было интересно, как он, где он, с кем он. Странное чувство. Было очень неприятно, и я злился, когда он рассказывал про девушек.

Антон:

– Гомосексуальность я осознал в 12 лет, когда учился в пятом классе (я пошел в школу в восемь лет). Тогда я влюбился в своего учителя ОБЖ.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Лет в 11—12 познакомилась с девушкой, которая на следующие четыре года стала моей первой любовью.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Лет в 14 я поняла, что меня влечет к близкой подруге. А к парням меня никогда не тянуло. Напротив, были противны мысли о поцелуе с парнем или, не дай бог, об интимной связи!

Максим, 14 лет (Украина):

– Я никогда не думал, что смогу любить парня. Но все случается впервые. Я учусь в Москве, и я влюбился в одноклассника. Мне было все равно, что он русский. Все равно, что он натурал.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Я испытывала непонятные чувства к знакомой, но считала это просто особым видом дружбы, до последнего гнала мысль об однополых отношениях. Но потом мне в голову стукнуло…

Максим, 16 лет (Москва):

– Еще до школы мне нравился один мальчик – Кирилл, мы с ним вместе в детсад ходили. Я помню, однажды, когда мы играли вместе в игрушки, я посмотрел на него и понял, что мне он нравится. Конечно, я никому об этом не говорил! Хотя удивляюсь иногда. Ведь я был маленьким. Почему я не рассказал никому? Я не знал, кто такие ЛГБТ, и еще не знал, что я гей.

Другие рассказывают, что у них появились чувства (в том числе сексуальные), направленные на свой пол вообще.

Дмитрий, 15 лет:

– Когда пошло половое созревание, я понял, что меня привлекает именно свой пол. Понял, но не осознал. Я даже толком и не знал, что такое гомосексуальность и кто такие геи.

Рося, 15 лет:

– К противоположному полу я испытывал только платоническую любовь, но не любил женщину именно как женщину, а к своему полу испытывал нечто большее.

Анастасия, 15 лет (Серпухов):

– Просто начало тянуть к девушкам – и все.

Дима, 16 лет (Ейск):

– Бисексуальность осознал в 13 лет. Тогда я ничего не знал об ЛГБТ, просто понял, что мне нравятся люди обоих полов.

Елена, 15 лет (Минск, Беларусь):

– Лет в 13—15 я призналась себе, кто я. Готова была молиться на женщин, на их тело.

Павел, 17 лет:

– Влечение к своему полу заметил давно, только в 15 лет понял, что со мной, осознал и принял себя.

Оля, 17 лет (Москва):

– Лет в 14 я довольно ясно осознала, что со мной что-то не так. Меня мало волновали копошения вокруг лиц противоположного пола, хотя фригидной я себя никогда не считала: сексуальные желания имелись, вот только направлены они были в сторону очаровательных одноклассниц и старших подруг.

Павел:

– Еще до школы я понял, что мужское тело мне нравится намного больше, чем женское.

Мария, 16 лет (Москва):

– С момента полового созревания (с 11 лет) у меня уже не было никаких сомнений: мне нравятся только девочки. Я влюблялась до потери пульса. Потом пришли и плотские страсти…

Третьи отвечали, что ощущали свою гомо- или бисексуальность всегда.

Максим, 18 лет:

– Геем я родился. Мне никогда не нравились девочки.

Ангелина, 14 лет (Самара):

– Меня всегда привлекали женщины, я осознавала это и в десять лет, правда, не находила в этом ничего особенного.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Я знала и знаю, что это всегда было со мной.

Даша, 15 лет (Омск):

– Меня влекло к женщинам всю жизнь. Я росла с этим чувством, поэтому оно всегда было для меня естественным.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Всегда так думал, даже не знаю… Где-то с трех лет.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Мне всегда просто нравились девочки.

Многим из ребят понадобилось время, чтобы осознать себя.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Я не проснулась в один прекрасный день с четкой мыслью в голове: «Я лесбиянка», это происходило постепенно.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Не могу сказать сразу, когда именно я поняла. Это приходило постепенно, еще с самого детства.

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Точного момента назвать не могу. Осознание и приятие было долгим и заняло несколько лет.

Что касается трансгендеров, то, по моим наблюдениям, они (не все, но большинство) осознают себя раньше – уже лет с пяти-шести. Полагаю, это объясняется тем, что примерно в таком возрасте ребенок сталкивается с необходимостью осознанно жить в соответствии со своей гендерной ролью.

Без подписи:

– Многие вспоминают, как я в детском садике носил туфли воспитательниц, надевал платья и юбки одногруппниц, играл с ними в куколки. Я тогда уже понимал, что я не такой, как все.

Даша, транссексуалка MtF:

– В детстве, наверное, все надевали одежду своих родителей. Я примерял мамины туфли и платья, красил губы.

М., транссексуал FtM, 16 лет:

– Три года назад я понял, что не такой, как мои одноклассницы, что думаю не так, как они, веду себя по-другому. Оглянувшись назад, осознал, что еще с малых лет, когда мама всегда старалась одевать меня в платьица, играть со мной в куклы, читать добрые сказки о принцах и принцессах, я стремился к шортам брата, его машинкам и приключенческим книжкам. Гулять с друзьями, стреляя из игрушечного автомата, пытаясь залезть на дерево или гоняя по полю мяч, мне было гораздо интересней разговоров и просиживаний с девочками.

Дмитрий, 15 лет:

– Терпеть не могу свой женский голос, терпеть не могу свою женскую фигуру. Всю жизнь я хотел быть мальчиком. Никогда не играл в женские игры, никогда у меня не было подруг. В детстве я остро осознал, что нахожусь не в своем теле, и сильно переживал из-за этого. Иногда я просто мечтаю лечь спать и проснуться парнем. Проснуться тем, кем я себя чувствую.

Евгений, 16 лет (Новосибирск):

– Понял, что конкретно во мне не так, лет в семь, когда стал чаще выбираться в реальный мир из вымышленного. Тогда стало ясно, что не все девочки чувствуют себя мальчиками, а только я.

СиДжей, 19 лет:

– Когда я только учился разговаривать, я говорил о себе в мужском роде (как любой мальчик) и искренне не понимал, почему меня поправляли: «говори, как девочка», «ты же девочка». Я не девочка! Неужели это так трудно понять? Мама покупала мне юбки и платья, папа – джинсы и кроссовки. Из джинсов и кроссовок я не вылезал. Мама, конечно, потом говорила – зачем только я тебе накупила это все… Красивые, милые платьица из тафты и шелка, украшенные цветами и оборками, находили себе более подходящих маленьких владелиц, я зашивал протершиеся джинсы, и все повторялось снова и снова.

Не только трансгендеры, но и некоторые геи, лесбиянки и бисексуалы отмечают, что еще в раннем детстве, до полового созревания, уже чувствовали свое отличие от сверстников. Чаще всего они не могут объяснить, в чем оно, чувствуют его смутно («Я понимал, что я не такой, как все»).

Подростки, которые пытались объяснить, в чем состоит отличие, выделяли два признака. Первый: им не хотелось вести себя в соответствии с традиционными гендерными установками.

Без подписи, 17 лет:

– Я дошкольник. Машинки – не мое, конструкторы – тоже. Что, спросите тогда? Игры в семью, где я играл роль сестры или дочери. Также игра в магазин, в парикмахерскую, в больницу. Из-за этого даже попытки поиграть в машинки с мальчишками оставались неудачными…

Александр, 16 лет:

– Меня не интересовали войнушки, стрелялки, наоборот, я интересовался куклами, играл с девочками. Только за это меня дразнили девочкой, тыкали пальцем, называли голубым или петухом.

Татьяна:

– В детстве я чаще дружила с мальчиками, с удовольствием играла в войну и футбол, а еще лазила по деревьям и крышам не хуже любого мальчишки.

Евгения, 17 лет:

– С самого рождения больше тяготела к обществу мальчиков, мне нравилось ездить на рыбалку, ходить в гаражи, играть в футбол и баскетбол (и сейчас обожаю все это делать).

Без подписи, 15 лет:

– Меня совсем не интересовали игры в мяч, стрелялки и танчики, как всех обычных мальчиков в моем возрасте. Я играл в куклы, жмурки, дочки-матери. Из-за этого меня называли девочкой, иногда в садике даже толкали и не хотели сидеть за одним столом.

Яна, 15 лет:

– Все детство я общалась с мальчиками, играла в футбол, одевалась, как парень.

Второй признак: таким ребятам было проще общаться с противоположным полом, сверстники того же пола отвергали их (возможно, этот признак – следствие первого).

Павел:

– С женским полом мне всегда было легко находить общий язык. Если обычно парни ломают голову, как бы привлечь внимание девчонок, мне приходилось всячески уворачиваться от него. Обычно после отказа девушки обижались и больше со мной не разговаривали, и мне казалось это вполне закономерным – я знал, что не такой, как все, но не гордился, а считал это «браком производства».

Егор, 16 лет:

– Я никогда не находил мужскую компанию класса интересной. Ни их музыка, ни их поведение, ни их развлечения – в общем, ничто не привлекало. Я себя всегда легче и проще чувствовал в компании девушек. И тогда я думал, что мы дети, какая разница, с кем общаться? А взрослые за спиной поговаривали, что из меня вырастет бабник.

Без подписи, 15 лет:

– Я общался только с девочками. Взрослые шутили, что за мной будут бегать все девчонки (и действительно, я мог легко подойти, познакомиться и мило общаться с какой-нибудь девушкой, пока мои родители сидели с друзьями в кафе).

Без подписи, 17 лет:

– С самого раннего детства, в детском садике со мной не играли мальчишки, наверное, уже понимали: что-то не так, я не такой. И были правы.

Значит ли это, что гомо- и бисексуальность всегда заметны с ранних лет? Я полагаю, что нет.

Гендерные стереотипы – представления о том, какими должны быть настоящий мужчина и настоящая женщина, – очень живучи. Вы без труда ответите на вопрос, кому – мальчикам или девочкам – положено быть послушными, покладистыми, мечтательными, а кому – сильными, напористыми, независимыми. Но почему вы ответили именно так?

«Это всем известно» – но стереотип не становится истиной, если многие его разделяют. «Так исторически сложилось» – но стереотип не становится истиной, если существует давно. «Мои наблюдения это подтверждают» – именно потому, что любые стереотипы обманывают нас. Мы видим то, что привыкли и ожидаем видеть, не обращая внимания на исключение. «Это заложено природой» – не заложено, потому что модели поведения мужчин и женщин различаются в разных культурах и в разные исторические периоды.

Поведение, вкусы, привычки, увлечения, любимые занятия не зависят от пола. Многие девочки в детстве отдают предпочтение машинкам и конструкторам, а мальчики – играют в куклы и имеют мягкий, уступчивый характер. Не стоит высмеивать и порицать за это детей. Поведение ребенка, не соответствующее гендерным стереотипам, не означает зачаточной гомосексуальности. Оно вообще ничего не означает. Человечество бесконечно разнообразно, и сложно представить, что каждому из нас подходят жесткие рамки «настоящий мужчина» или «настоящая женщина». Каждый из нас немножко не такой. А ЛГБТ-подростки, осознающие себя в раннем возрасте, особенно остро чувствуют: «Я не такой, как все».

Не такой. А какой же?

Со всех сторон на ЛГБТ-подростков льются слова: извращенец, ненормальный, больной…

Что касается извращения: в отношениях двух людей допустимо все, что они сами (или их природа, назовите как угодно) – сами считают допустимым и приемлемым. Да и ценности гомосексуальных людей не отличаются от ценностей гетеросексуалов: это те же любовь и доверие, взаимоподдержка и уважение – но только с партнером одного с тобой пола.

Понятие нормы тоже весьма условно. Со временем она меняется: мы не переучиваем леворуких, не сжигаем на кострах рыжих, не считаем негров рабами и низшей расой, что нашим предкам показалось бы странным. И кстати, если говорить о несокрушимом аргументе под названием «большинство» – гении, получается, тоже ненормальные. К тому же гении рождаются намного реже, чем геи. И стоит задуматься вот над чем: когда-то большинство было уверено, что Земля плоская…

О болезни давайте поговорим подробнее. После многолетних исследований медиков, психологов и антропологов гомосексуальность болезнью считать перестали[8]. 17 мая 1990 года решением общего собрания Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) гомосексуальность была исключена из списка психических заболеваний. В современной международной классификации болезней МКБ-10 в разделе F66 (Психологические и поведенческие расстройства, связанные с половым развитием и ориентацией) указано: «Сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается как расстройство».

Официальная российская медицина в 1999 году присоединилась к МКБ-10, тем самым признав все ее положения. Но, увы, в сознании большинства жителей России представители ЛГБТ и поныне остаются больными людьми, которых надо лечить.

Предположим, что гомосексуальность все-таки болезнь, и попробуем порассуждать.

Во-первых, болезнь причиняет неудобства больному либо его окружающим (если она психическая или он не просто, к примеру, кашляет и чихает, но еще и других может заразить). Насколько я знаю, гомосексуальность не болит, не чешется, не зудит, не ноет, не опухает, не передается никаким путем, не угрожает ничьей жизни или здоровью. Заразить гомосексуальностью невозможно, ее симптомов не существует, а неудобства принадлежности к ЛГБТ порождает в основном отношение общества. В таком случае гомо- и бисексуальные люди не очень-то отличаются, скажем, от полных людей, к которым многие относятся с предубеждением («Все толстые уродливы»).

Во-вторых, как правило, болезнь можно вылечить, а гомосексуальность не лечится. Попытки были, неоднократные и разнообразные. Например, демонстрировали гомоэротические материалы «пациентам» и одновременно вызывали у них рвоту с помощью лекарств. Либо прибегали к электрошоку. Нейробиолог Дик Свааб, директор Нидерландского института головного мозга, описывает безуспешные попытки излечения гомосексуалов так: «И какие только безумные методы не перепробовали: и гормональное лечение тестостероном и эстрогеном, и кастрацию, и лечение, которое успешно воздействовало на либидо, но не на сексуальную ориентацию. Применяли электрошок, провоцировали эпилептические припадки. Тюремное заключение помогало и того меньше; печальный пример – суд над Оскаром Уайльдом. Применяли даже трансплантацию яичек. Весьма успешно: рассказывали, что гомосексуальный пациент потом даже ущипнул медсестру за попку. Разумеется, прибегали и к психоанализу; кроме того, пациентам давали рвотное, апоморфин в комбинации с гомоэротическими картинками, чтобы отбить у них охоту к гомоэротическим ощущениям. Впрочем, говорят, что единственный эффект заключался в том, что, как только врач входил в комнату, пациентов начинало рвать, но их гомоэротические ощущения не уменьшались. Гомосексуальным заключенным делали операции на мозге. Если это вызывало должный эффект, срок заключения уменьшали. Ясно, что все прооперированные утверждали, что операция была успешной»[9].

Третий рейх пошел еще дальше. Геи и лесбиянки не вписывались в идеалы здоровой семьи. Их отправляли в концлагеря. Гомосексуальные мужчины были обязаны носить на одежде розовый треугольник, а лесбиянки, чье поведение, как и проституцию, приравнивали к антиобщественному, – черный. В концлагерях нацисты пытались отыскать и уничтожить «ген гомосексуальности», чтобы он не передался будущим поколениям арийцев. Об излечившихся после псевдомедицинских экспериментов информации нет – есть только об умерших…

Как показала жестокая практика, гормоны, электрошок, психотерапия, гипноз и даже пытки на сексуальную ориентацию не влияют. Гипотеза, что «нетипичную» сексуальную ориентацию можно исправить и вылечить, ныне считается такой же устаревшей, как и теория Трофима Лысенко о возможности перевоспитания зерновых культур из яровых в озимые и обратно.

Кстати, занимательный факт: за последнее время многие «бывшие геи» отреклись от своих взглядов, отметив, что вылечиться им не помогли ни молитвы, ни брак с женщиной.

В июне 2013-го крупнейшая в мире христианская организация экс-геев Exodus International, которая действовала более 30 лет (!) – с 1976 года – и утверждала, что способна исцелить людей от гомосексуальности, была распущена. Члены организации ранее пытались вылечить геев и лесбиянок с помощью веры в Бога и молитв. Президент организации Алан Чемберс заявил, что, согласно иудейско-христианской традиции, все люди – братья и сестры. Он даже признался, что сам долгие годы подавлял в себе тягу к мужчинам[10].

Также Алан Чемберс извинился перед лесбиянками, геями, бисексуалами и трансгендерами: «Я сожалею о том, что многим из вас пришлось испытать боль. Я сожалею о том, что многие из вас годами вынуждены были жить с чувством стыда и вины, хотя ваше влечение не менялось. Я сожалею, что мы прилагали усилия к тому, чтобы изменить сексуальную ориентацию… и стигматизировали гомосексуальных родителей. <…> Я сожалею о том, что считал вас и ваши семьи менее достойными, нежели я сам и моя семья»[11].

Многие отечественные специалисты также сходятся во взглядах на «лечение» гомосексуальности.

Татьяна Борисовна Дмитриева, академик РАМН, доктор медицинских наук, директор Центра социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского, пишет: «Современная официальная российская психиатрия выступает против любого психиатрического лечения… Что же касается практики, то не известно ни одного случая, чтобы психиатрическое или медикаментозное лечение в этой области имело положительный результат. Сексуальные, чувственные, эмоциональные переживания человека искусственно неизменяемы»[12].

Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн говорит следующее: «Лечить гомосексуала все равно что исправлять левшу или превращать холерика во флегматика. Операции на мозге и гормональная терапия не давали желаемого результата, а гипнозом или духовным увещеванием удавалось добиться лишь временного эффекта, да и то связанного с психическими травмами»[13].

Таково же мнение и Игоря Семеновича Кона, социолога, сексолога, доктора философских наук: «…За отменой диагноза стоят не только и не столько политические соображения, сколько глубокие изменения в понимании природы сексуальности, сексуального здоровья и самой философии медицины»[14]. Игорь Кон еще в советские времена писал (не так категорично, как позже): «Сексуальная ориентация в большинстве случаев не является делом свободного выбора, изменить ее чрезвычайно трудно, а то и вовсе невозможно»[15]. Позже он высказался куда более жестко: «В настоящее время „лечить“ гомосексуальность берутся преимущественно безграмотные и страдающие психосексуальными проблемами религиозные проповедники»[16].

Итак, гомосексуальность – в отличие от большинства болезней – не лечится. Способы, гуляющие по Интернету (сыроедение, пост и молитва[17]), скорее всего, изменят только вот что: прибавят к психологическим проблемам еще пару-тройку неврозов, а в крайнем случае – доведут до суицида.

В-третьих, у каждой болезни есть этиология (причины возникновения) и течение. Говорить об общей картине «течения гомосексуальности» невозможно. Об общих причинах – тоже.

Ученые давно пытаются выяснить, от чего зависят сексуальная ориентация и гендерная идентичность: изучают, как на них могут влиять генетические, гормональные, социальные и культурные факторы. В середине XX – начале XXI века появилось немало гипотез происхождения СОГИ. Их можно разделить на две основные группы.

1. Врожденность. Возможные причины – гены либо пренатальное (во время внутриутробного развития) воздействие половых гормонов на мозг плода.

2. Приобретенность. Возможные причины – дурное влияние сверстников, сексуальное насилие, совращение взрослым, неправильное воспитание родителями, осознанный выбор.

Пока что наибольшее количество подтверждений – у первой гипотезы. Психиатр Алексей Яковлев подытоживает свой обзор теорий происхождения гомосексуальности так: «…Наиболее весомые подкрепления в науке получила пренатальная гормональная теория сексуальной ориентации, в соответствии с которой сексуальная ориентация является врожденным признаком индивида. Причем правильным является именно термин „врожденный“, а не „генетический“. Если объяснять упрощенно, можно сказать, что тестостерон, как и все гормоны, влияет на развитие и функционирование клеток-мишеней через ряд рецепторов. Поэтому результат воздействия гормона на организм может быть обусловлен как его концентрацией, так и качеством рецепторов к нему. Рецепторы могут отличаться генетически вплоть до полной нечувствительности к тестостерону… причем в каждом органе по-разному (в мозгу нечувствительны, а в мышцах в норме), и в то же время важен фактор концентрации гормона, воздействующего на развивающийся мозг плода, безотносительно к качеству рецепторов. Таким образом, гомосексуальная ориентация может иметь как генетические (дефекты рецепторов к тестостерону), так и внутриутробные (концентрация тестостерона, воздействующая на плод) причины, а в совокупности они могут быть объединены одним термином – „врожденные“»[18]. На вопрос о гендерной идентичности ответ таков же: она врожденна и не поддается «…никакому перевоспитанию или психотерапевтической коррекции. Не в силах изменить гендерную идентичность и препараты, влияющие на действие половых гормонов»[19].

Итак, ученые склоняются к гипотезе врожденности, хотя однозначно выявить причину или группу причин, от которых зависит СОГИ, пока не удалось. Зато известно, что эта «нестандартность» не обладает признаками болезни, не причиняет вреда человеку и его окружению и не лечится.

Многие считают вопрос врожденности/приобретенности принципиальным, надеясь, что в первом случае общество станет относиться к ЛГБТ терпимее. Однако это как раз непринципиально. Главное, почему стоит отойти от ломания копий, – ответ на вопрос врожденности/приобретенности не должен определять отношение к людям и влиять на их права. Есть на свете ЛГБТ-люди – это факт. Они были всегда и, судя по всему, всегда будут. Они никому не причиняют вреда. Они учатся в школах, поступают в вузы, ходят на работу, платят налоги, занимаются спортом, путешествуют, помогают родителям, дружат и влюбляются, заводят детей – они обычные люди, они просто живут. И относиться к ним нужно по-человечески. Как говорится в гениальном по простоте и правдивости слогане британской кампании, «Some people are gay. Get over it!» (Некоторые люди гомосексуальны. Смирись с этим!).

…А может ли быть так, что подростки просто играют в геев, лесби или би, а потом наиграются, повзрослеют и обзаведутся «нормальными» семьями? Может, это такая мода?

Игра как подражание гораздо чаще идет по противоположному пути: подростки «играют» в гетероотношения. Девочка может подумать так: «У всех подруг есть мальчики, а у меня нет. Заведу и я себе кого-нибудь, а то будут шептаться или засмеют». А мальчик так: «Если рядом с парнем есть красивая девчонка, ему завидуют и его уважают, он крутой, я тоже так хочу». Это не настоящие чувства, а все что угодно: эксперимент, расчет, притворство, любопытство, самоутверждение или самосохранение в школьной иерархии, и на это может пойти любой подросток.

Точно такие же причины – эксперимент, расчет, притворство, любопытство – могут породить и гомосексуальное поведение. На сексуальную ориентацию оно не влияет.

Не стоит забывать и о бисексуальных людях. Если девушка, в прошлом имевшая отношения с девушкой, вышла замуж, это не значит, что она «наигралась» и «перебесилась». Возможно, она просто бисексуальна.

«Игра в гея» не стоит свеч. В главе 3 вы прочитаете немало отрывков биографий подростков, в которых описаны прелести этой «игры»: физическое и психологическое насилие, депрессии и суицидальные попытки, изоляция и принудительное лечение, отверженность и одиночество… В лучшем случае – постоянный стресс из-за страха разоблачения и лжи родным и друзьям. После такого странно думать, что дети захотят примкнуть к ЛГБТ из моды.

Итого: играющие есть. Но страшного в этом ничего нет. Определенная доля подростков, проявляющих гомосексуальное поведение и испытывающих романтические чувства к своему полу, рано или поздно осознают свою гетеросексуальность. Но это не повод считать их сегодняшние ощущения и опыт ложными, отказывать им в поддержке и говорить каждому: «Перебесишься, пройдет» – ведь это может быть не так.

Подытожим: ЛГБТ некорректно считать ненормальными, больными или извращенцами. Однако наше общество по-прежнему относится к гомосексуальности в лучшем случае как к патологии, а в худшем – как к преступлению, за которое нужно уголовно преследовать.

Разумеется, такое положение вещей не могло не отразиться и на ЛГБТ-подростках. Понимая это, я задавала им следующие вопросы: что вы чувствовали, когда осознали свое отличие? Вы считаете себя больными или ненормальными?

На вопрос о чувствах подростки отвечали по-разному. У одних ощущения были полностью положительными.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– Мне стало легче и свободнее дышать.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Радость. Влюбиться было потрясающе.

Саша, 15 лет (Псков):

– Бабочек в животе, как и подобает влюбленным.

Павел, 16 лет:

– Интерес и любопытство.

Ярослав, 17 лет (Москва):

– Некую окрыленность, свободу.

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Немного странно, но в то же время с души словно камень упал.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Проясненность: смогла себе объяснить многие вещи, которые раньше не понимала. Свободу, ясность, осмысленность того, что я немного не такая, как все.

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Свободу, как будто все сразу встало на свои места.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Облегчение. «Вот почему с парнями ничего не получалось!»

Джоанна, 15 лет (Одесса, Украина):

– Я любила и была счастлива безумно!

Другие заметили, что не чувствовали ничего особенного и сразу приняли себя: «На меня это никак не повлияло», «Ничего не изменилось».

Цветок, 14 лет:

– Я подумала-подумала и решила, что никакой разницы нет. Ну, девочки нравятся, и что?

М., транссексуал FtM, 16 лет:

– Никаких страданий с принятием себя я не испытывал. Ну и что, что мне противно видеть в отражении грудь? Какая разница, что меня отказываются воспринимать как парня? Тыкают тем, что я должен быть другим? Что мог изменить – я изменил, с остальным придется смириться.

Елизавета, 16 лет (Екатеринбург):

– На меня никогда не сваливалось тяжелого и гнетущего осознания. Ничего особенного. Я с детства подозревала, что со мной «что-то не так». И росла в понимающей семье.

Анастасия, 15 лет (Серпухов):

– Чувствовала? То же, что и «обычные люди». Как бьется сердце, как оно замирает при виде нее. Все стандартно.

Дарья, 17 лет (Москва):

– Девушка, в которую я была влюблена, была прекрасным и достойнейшим человеком, и у меня не было мыслей о том, что любить ее – неправильно или плохо.

Человек из ниоткуда, 14 лет:

– Была в замешательстве. Не знала, как реагировать. Но мне было скорее все равно, чем страшно. Не сильно переживала.

Дима, трансгендер FtM, 16 лет (Ейск):

– Когда осознал бисексуальность, чувствовал себя нормально, меня это не смущало. А вот насчет трансгендерности было много вопросов, которые сейчас разрешились. Я принял себя.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Осознание не стало для меня потрясением: до этого никаких симпатий к мальчикам я не испытывала, всегда рассматривала их исключительно как друзей-товарищей. В общем, никаких терзаний и сомнений.

Виктория, 15 лет (Лабытнанги):

– Мне с девушкой так хорошо было, что я не чувствовала, что мы чем-то отличаемся от других.

Гульнара, 17 лет (Тамбов):

– Ничего не изменилось, никакого шока и испуга. Я не придала этому особого значения. Если я лесбиянка – пусть.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Никакого отвращения к себе. Я помню, что мне было чертовски интересно узнать, много ли таких, как я. И как они осознавали свою ориентацию. Каково было мое удивление, когда я прочла, как мучаются эти люди, как они страдают от собственной нелюбви к себе, как им страшно. Я была просто шокирована.

У третьих чувства были смешанными.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Облегчение и печаль. Облегчение от того, что разобралась в себе. Нашла себя. А печаль – поскольку мне предстоял разговор с родителями, так как скрывать я ничего не собиралась.

Мария, 17 лет (Москва):

– Двоякое чувство. Я понимала: вроде как-то это неправильно, но я не хочу от этой ситуации убегать и забывать как страшный сон. И скоро просто приняла все как факт.

Лиза, 15 лет (Москва):

– Не знаю… Довольно странное чувство, собранное из страха, боли, но и какого-то счастья.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Трудно описать, что чувствовала. Облегчение, ведь я хоть чуточку разобралась в себе, и страх перед обществом. Но страха, конечно, было намного больше.

Елена, 15 лет (Минск, Беларусь):

– Гордость, что я наконец-то для себя все прояснила. Но мне было очень страшно.

Полина, 14 лет (Москва):

– Хм… Легче ответить, что я не чувствовала. Сначала – пару недель – был страх, а потом появилась легкость, которая меня не только радовала, но и чем-то пугала, а потом мне резко стало нормально, я просто приняла эту мысль как данность.

Четвертые рассказали, что испытывали отрицательные чувства: одиночество, смятение, беспокойство, отчаяние, страх, безысходность, волнение, скованность.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Безысходность и смятение: мне казалось, что меня бросили, что я не имею права так жить. К счастью, близкие и любимые меня поддержали.

Ася, 15 лет (Москва):

– Одиночество, как будто в клетке. Это привело к полной сознательной изоляции и к попытке суицида.

Дима (Фергана, Узбекистан):

– Бывает, я думал, что я ненужная часть общества. Я могу провести жизнь с девушкой, любя парней, но лучше жить в позоре, чем без истинной любви.

Илья (Уфа):

– В основном страх и самонеприязнь, я просто ненавидел себя за эти чувства.

Аня, 16 лет (Миасс):

– Я думала, что это неправильно, что мне должны нравиться мальчики, и всем говорила, что бисексуалка. Хотя на парней не заглядывалась вообще.

Дмитрий, 15 лет:

– Осознание пришло в 14 лет, и это было самое ужасное время в моей жизни. До сих пор перед глазами тот день, когда на меня свалилось: «ты – гей!», «ты – гей!», «ты – гей!» Два летних месяца прошли, как в страшном сне. Но потом мне удалось преодолеть этот психологический барьер и принять себя таким.

Без подписи, 17 лет (Красноярск):

– Первое время было не по себе от таких мыслей. Мол, как я мог вообще влюбиться в парня? Это же неправильно! Да и рос я в довольно гомофобной семье.

Без подписи, 15 лет:

– Я долго не мог себе признаться, что я гей. Я думал, это простое увлечение и дань моде, которое вскоре пройдет, но нет. Когда я все-таки решил для себя, кто я, вот тогда и был полный п***ц. Я где-то еще неделю мучился и сам себе задавал вопрос «Кому я такой нужен, гребаный педик?!»

Если говорить об отрицательных чувствах, то преобладающим был страх – по многим причинам.

Настя, 16 лет (Ярославль):

– Боялась быть непонятой.

Юлианна, 15 лет (Москва):

– Поначалу испытывала страх, смятение, желание излечиться. «Я? Лесбиянка? Нет, так нельзя». Потом поняла, что ничего ужасного в моей ориентации нет.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Чувствовал страх открыться, сказать кому-то.

Ксения, 16 лет (Калининград):

– Это было пугающе и неприятно. Я боялась будущего, думала, что у меня никогда не будет семьи с любимым человеком.

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– В девять лет моим местом жительства был детский дом на окраине Петербурга. Думаю, многим известно, что в таких местах выделяться из толпы есть что-то непростительное и непременно наказуемое, посему первым чувством был страх. Страх, что кто-то может об этом разузнать, заставил меня обходить всех сверстников кругом, избегать лишних разговоров.

Оля, 15 лет (Зеленогорск):

– Страх был связан не с ориентацией, а с тем, что убьют. В буквальном смысле. Сейчас улицы полны «борцами за здоровый генофонд», основная цель которых – уничтожить опасных, по их мнению, для будущего поколения людей иной расы, нерусской национальности – или ЛГБТ. Сами эти «борцы», кстати, почти непрерывно пьют и курят, очевидно не считая такой образ жизни опасным для генофонда планеты. И нередко нападают на улицах, в подъездах, общественных местах. Страшно за будущую жизнь – пока нас считают детьми, нас реже трогают, надеясь, что «само пройдет» (будто речь идет о болезни!).

Некоторых страх не отпускает постоянно.

Без подписи, 16 лет:

– Всю жизнь так страшно. Кому-то страшно в темноте, а я боюсь держать за руку человека, которого люблю, боюсь даже подумать о том, что будет, если все узнают о моей ориентации. И это ужасно. Ужасно каждый день слышать по новостям о всяких запретах, милоновых, протестах… Каким я должна видеть свое будущее после этого? А я ведь ничем не отличаюсь от других, я тоже хочу семью, хочу работу, друзей, а не страх того, что меня могут убить за углом. Этот тупик, в который загоняет нас общество, похож на газовую камеру. Так хочется подойти ко всем этим депутатам, протестующим и спросить, чем же таким жутким я от них отличаюсь. Разве что ненависти во мне не так много – больше отчаяния. Они защищают каких-то детей, но мы ведь тоже дети! Почему нас никто не защищает? Запретили бы лучше браки без любви. Вот это извращение. А когда два человека друг друга любят, то вряд ли они могут сделать что-то плохое обществу.

За что нас ненавидят? Почему даже к убийцам относятся лучше? Почему, даже если какой-нибудь депутат прочитает любой из наших рассказов, ему по-прежнему будет наплевать? В школе на литературе нас учат любить все вокруг, но, как только речь заходит о гомосексуальности, вся человечность уходит, появляется ненависть.

Это ужасно – жить в страхе. Надеюсь, когда-нибудь это все закончится.

Артем, 13 лет (Волгоград):

– Убийство Влада Торнового[20] повергло меня в ужас и страх. И не только меня, а все ЛГБТ-сообщество и даже некоторых гомофобов (моих родителей, например). Равнодушные говорили либо: «Ну и что?», либо: «Ну, он же гей, так ему и надо». Черт, как ужасно учиться в кругу таких людей.

М. Н., 15 лет:

– Мне страшно признаться родителям, что я лесбиянка. Такое чувство, что они меня возненавидят.

Саша, 17 лет:

– Если честно, я боюсь. Смотрю новости, видео с гей-парадов, видео избиения геев, и мне страшно. Страшно открыто заявлять о себе, боюсь, что когда-нибудь будет страшно держать любимую за руку на улице.

Анастасия, 15 лет:

– С каждым днем мне становится все страшней. Я смотрю новости, где рассказывают о гомофобных законах, когда в Америке разрешают однополые браки. Я слышу высказывания окружающих. В них столько злобы и непонятной ненависти… Не могу понять, что им такого плохого сделали гомосексуалы.

Кати, 18 лет:

– Мне страшно. У нас маленький тихий городок. Недавно, гуляя с подругой, я наслушалась насмешек и оскорблений только из-за того, что держала ее за руку. Кучка подростков орала нам вслед, что мы лесбиянки, уродки и так далее.

Ал:

– Я живу в Москве, в центре страны. И мне страшно. Страшно, что я в метро не смогу спокойно обнять любимого человека, взять за руку, о поцелуях речи не идет. Косые и презрительные взгляды, насмешки. Все бы ничего, но этот чертов закон покоя не дает. Вызовут милицию – и дело с концом. А камин-аут я пока что не планирую. И это все при том, что так называемые «традиционные» парочки могут спокойно обжиматься прямо на эскалаторе.

Дио, 15 лет:

– Я боюсь. Боюсь, ведь теперь я и все мы вне закона. Как будто я что-то плохое делаю. А я всего-то полюбила человека. Разве это так плохо? Противно? Ужасно? Нет. Это чудесно. И какое дело этим глупым дядькам и тетькам из правительства, чьи губы я хочу целовать каждый день?

Большинство подростков заявили, что сейчас не считают себя больными или ненормальными.

Л. В., 17 лет (Свердловская область):

– Все люди равны. Их делают плохими и хорошими их поступки, а не то, с чем они родились. Я привык судить о людях по внутреннему содержанию. Это касается и внешних данных, и ориентации.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Я не лаю, как собака, по утрам, не представляюсь Наполеоном или Иваном VI. Все у меня в порядке. Просто я люблю свой пол. Разве любовь – это отклонение?

Оля, 16 лет (Бийск):

– Любить и влюбляться – прекрасно, девушки – красивые и понимающие, так разве ориентация может быть болезнью?

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В этом нет ничего плохого, к тому же права человека заканчиваются там, где начинается свобода другого. Ничью свободу я не затрагиваю.

Алиса, 15 лет (Москва):

– Мы немного отличаемся от других, но это не значит, что мы ненормальные.

Дима, 16 лет (Ейск):

– Это не приносит никому вреда. Если бы не было гомофобии, то ЛГБТ точно бы не сходили с ума от дискриминации, не прыгали с крыш, не травились таблетками, а жили бы спокойно.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Сегодня у меня слабость, кашель и болит горло. Сегодня я больна, да. Но буквально пару дней назад я была совершенно здорова, при этом целуя не любимого, а любимую.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Болезнь – это то, что убивает человека или мешает его жизни. Мне это не мешает, в чем тогда моя болезнь?

Нюта, 17 лет (Щекино):

– А что значит нормальность? Жить по правилам, которые запрещают мне нормально жить, любить и быть собой? Законы, по которым я не вписываюсь в понятие «человечность»? Может, я и больна. Больна, раз живу в России и уважаю эту страну. Нельзя судить о человеке только по его ориентации.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мне кажется довольно странным считать себя ненормальным только из-за того, что группка людей, верующих в то, что люди произошли от Адама и Евы, считает это болезнью. А научное сообщество еще с 70-х годов ХХ века утверждало, что гомо- и бисексуальность – варианты нормы.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Ни психических, ни физических отклонений у меня нет. Но гомофобы почему-то продолжают спорить с ВОЗ, исключившей гомосексуальность из списка болезней.

Г., 16 лет (Элиста):

– I was born this way (c). Я полноценный член социума, что бы мне ни говорили.

К сожалению, есть те, кто так и не может принять себя либо находится на полпути от отрицания к принятию.

Александра, 16 лет:

– Никто не знает, что творится у меня внутри. Я боюсь рассказать кому-либо, потому что мне стыдно. Потому что я ненавижу себя. Потому что не хочу, чтобы близкие чувствовали отвращение ко мне. Потому что не хочу видеть выражение их лица в момент, когда я откроюсь. Потому что не хочу потерять их. Потому что в глубине души хочу быть «нормальной», чтобы люди не презирали меня. Потому что даже себе не могу признаться в том, что я лесбиянка.

Без подписи:

– Я воспитана в России, и, видимо, из-за этого в моей голове засела мысль, что «нельзя» любить человека того же пола. Меня не заботит реакция близких, заботит сам факт, что я бисексуалка.

Без подписи, 17 лет:

– Я просто би, и я не люблю себя за это. Нет, не говорите, что не надо стесняться или что-то еще. Я знаю, что это не очень хорошо. Ибо это находится под запретом многие тысячи лет. Я склонен ходить из крайности в крайность, поэтому гей и натурал враждуют между собой. Со стороны натурала я веду холодный расчет. Что гомосексуализм приведет к разрушению института семьи, что это нелогично со стороны биологии, религии и даже, в какой-то мере, политики. Со стороны гея ничего нет. Он просто любит смотреть на парней. Хочет повеситься милому на шею, обнимая, и целовать его. И больше ничего.

Эти две разные стороны враждуют между собой изо дня в день. И первая сторона побеждает. Вторая ведет подпольную жизнь.

Даша, 16 лет:

– В последнее время мне становится все хуже и хуже. Я стала больше плакать, корить себя, кричу себе, что ненормальная, так не должно быть.

Без подписи, 16 лет:

– Каждую ночь я корю себя. И плачу. Каждую, черт побери, ночь я плачу. Меня разрывает изнутри осознание своей никчемности и слабости. А еще и обстановка в стране. Все твердят (пусть обобщенно), что я не человек. Я – отродье, не имеющее права жить и дышать одним воздухом с «нормальными» людьми.

А. С., 17 лет:

– У меня отец – священник. Все, что я знала о геях и лесбиянках, – что это грех, это наказуемо. Содом и Гоморра, все дела. Самое печальное – я до сих пор так думаю. Я не могу принять себя.

Джек, 14 лет (Москва):

– В девять лет я понял, что мне нравятся мальчики. Именно тогда я узнал, что такое гей. Тогда я думал, что это очень плохо, что это болезнь и мне надо лечиться. В некотором смысле я до сих пор так думаю. О том, что я гей, никто не знает, потому что я боюсь признаться даже самому себе.

Настя, 17 лет (Москва):

– Время от времени провожу ночи в слезах и с мыслями о том, что даже полюбить не выходит, как у «нормального» человека. Прекрасно понимаю, что все это навязано, но ничего не могу с собой поделать. Никто вокруг не воспринимает однополые отношения наравне с «традиционными». Это заставляет меня чувствовать себя неполноценной, ведь мальчики меня привлекают очень редко. Выходит, по общепринятым стандартам я почти не способна на полноценные отношения. Это, конечно, всего лишь чужое мнение, но оно очень сильно давит.

Анимаг, 16 лет (Нижегородская область):

– Внутренних противоречий не было. Два дня самокопания, потом просто забила, подумав, что себя не перекроить. Как ни странно, через два года у меня возникли внутренние противоречия и отвращение к себе. Сейчас пытаюсь бороться с собой, постоянно повторяю: «Хватит об этом думать, ты же нормальная!» Я боюсь, что во мне разочаруются учителя, бабушка и родители… Боюсь представить, что будет, если обо мне узнают.

Николай, 16 лет (Тамбовская область):

– Многие уже начинают косо смотреть и расспрашивать меня на эту тему. Боюсь, скоро все догадаются, и тогда мне незачем больше жить. Я совсем запутался. Я не хочу быть ТАКИМ и принимать себя, но, к сожалению, я такой.

Ян, 18 лет:

– Если честно, я себя ненавижу. Сейчас я более-менее свыкаюсь с мыслью, что я гей, но до конца не могу принять себя. С этим тяжело жить.

ЛГБТ-подросткам приходится очень нелегко. От осознания себя до принятия себя и тем более до камин-аута (добровольного раскрытия СОГИ) проходит достаточно долгое время. Многие говорили о том, что были очень одиноки, не могли никому открыться, ни с кем поговорить и посоветоваться, проходили сложный путь принятия себя в одиночку. «Юность вообще одинокий возраст, но никто не бывает так одинок, как гомосексуальные подростки»[21], – пишет Игорь Кон, и это действительно так.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Когда все началось – самое ужасное было то, что я никому не могла рассказать о своих мыслях, чувствах, не с кем было посоветоваться. Я впала в дичайшую депрессию недели на две. Ограничила общение со всеми.

Без подписи, 16 лет (Уфа):

– Чтобы принять себя, мне понадобилось чуть больше года. Возможно, потому, что, как бы прискорбно это ни было, у меня нет друзей. И мне не с кем об этом поговорить.

Игорь, 16 лет (Ташкент, Узбекистан):

– В седьмом классе я испытал симпатию к однокласснику. Шок. Тупик. Я находился в гомофобной атмосфере, понимая, что я тоже «неправильный». Самокопания, уход в себя. Было больно осознавать, что для всех я извращенец, уродство и ошибка. Жутко хотелось поделиться, но было просто некому сказать, я понимал, что рискну безопасностью, если сделаю это. А когда слышал, что про таких, как я, думает общество, сердце кровью обливалось.

Г., 14 лет:

– Чтобы понять себя, ушло много времени, примерно два года. Это было непросто из-за отсутствия поддержки друга. У меня был Интернет, да, но это не то, что нужно. Было очень много слез, обид, грусти. Я себя просто ненавидела.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мой мир начал переворачиваться, в голове была каша от всего, что открылось передо мной, но мне не с кем было обсудить это, некому было выговориться, некому довериться. Я тогда не видела ни одного живого представителя ЛГБТ, жила в довольно консервативном окружении среди постоянных всплесков неприязни и ненависти друзей, родителей. Находиться в подобном окружении, слушать полнейший бред вроде «гомосексуальность возникает, когда людям нечего делать» было невыносимо…

По итогам анкетирования подростков я выяснила, что около половины опрошенных страдали (либо страдают сейчас) от внутренней гомо/лесбо/би/трансфобии. На вопросы «Сталкивались ли вы с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией раньше? Сталкиваетесь ли с ней сейчас?» подростки ответили:

Раньше – да, сейчас – да: 39 (10,3%).

Раньше – да, сейчас – нет: 129 (34,1%).

Раньше – нет, сейчас – нет: 201 (53,2%).

Раньше – нет, сейчас – да: 9 (2,4%).

Итак, 53,2% (201 человек) никогда не сталкивались с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией, 46,8% (177 человек) сталкивались хоть единожды. (Стоит отметить, что для утвердительного ответа нужно было не просто знать, что такое внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия, но и понимать, какие мысли и поступки – это ее проявления. Я предполагаю, что с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией сталкивается гораздо больше подростков, просто не всякий осознает это.)

Внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия проявлялась так. Подростки отрицали свою сексуальную ориентацию или гендерную идентичность, считали себя больными, ненормальными, неполноценными, уродами. Некоторые пытались самостоятельно переделаться, вылечиться – но безуспешно.

Среди основных причин таких чувств и мыслей подростки назвали:

– давление друзей, семьи, окружения, общества в целом (которое продолжает относиться к гомосексуальности как к болезни и аномалии);

– одиночество («Таких, как я, больше нет»);

– недостаток или отсутствие адекватной информации о том, что с ними происходит;

– религиозные причины.

Яна, 14 лет (Самара):

– Я запутывалась из-за того, что приходилось думать, что я «ненормальная», «неправильная». Я чувствовала, что не вписываюсь в свое окружение.

Доминик, транссексуал FtM:

– Я долго отказывал себе в нормальности, считал себя страшным уродом. Черпать сведения было неоткуда. Помню, как ненавидел себя, бросался с головой то в одно, то в другое дело, искал себя в церквях и сектах. И все затем, чтобы на секунду забыть о ненависти к себе, отвлечься.

Наталия, 14 лет:

– Долго узнавала, как это исправить. Внутренняя гомофобия – это очень страшно. Когда ты не знаешь, что и кто ты, когда хочется умереть из-за того, что все вокруг считают тебя сбоем в системе. Когда тебя нет и не может быть.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Вначале чувствовала себя неправильной, неполноценной (мама ненавидит ЛГБТ).

Катя, 16 лет (Москва):

– Когда поняла, кто я, была, мягко говоря, в шоке (моя семья не любит геев).

Андре, 18 лет (Харьков, Украина):

– Казалось, что я ненормальная, так как растили меня в «нормальной» семье.

Евгения, 13 лет (Москва):

– Тяжело было принять себя, так как с детства меня учили, что такие люди неправы и виноваты во всем. Теперь я понимаю, что дискомфорт и желание скрыть ориентацию были навязаны общественным мнением.

Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Меня все время преследовало ощущение того, что я делаю что-то мерзкое и грязное. Словно я больше не я. Сейчас это прошло. Но когда я читаю новости, это чувство возвращается.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Я считала, что я больна. Потому что отличалась. Когда человек чем-то болеет, у него появляются признаки, которых нет у других: кашель, сыпь, красные глаза и так далее. Для меня моя любовь к девушкам была своего рода таким отличительным знаком. Все девушки любят парней – а я девушек. Следовательно, со мной что-то не так. Отчасти в подобном видении ситуации мне «помогли» те, с кем я тогда общалась. О людях с «нетрадиционной» ориентацией они отзывались, мягко говоря, негативно. Говорили, что у них не все в порядке с головой, что они сумасшедшие и вообще их всех надо прятать в психушки. И эти слова невольно откладывались в подсознании.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Сначала – просто жуткая паника. У меня было мало источников информации, и это панику лишь усиливало. Подростковый максимализм действовал не в лучшую сторону. Казалось – жизнь кончена, я странная, не такая, как все. Я считала себя неправильной, больной, не могла разобраться в себе. Все надеялась, что пройдет, стану обычной…

Егор, 16 лет:

– Я понял, что влюбился в него. Нет, не может такого быть, подумал я. Я же нормальный, я же жду единственную (пытался выдать желаемое за действительное). А потом у него появилась девушка. Тогда я понял, что меня захлестывает ревность.

Денис (Саратов):

– Опа, половое созревание… Меня начало влечь к парням. Тогда я начал успокаивать себя, что появится такое же влечение и к девушкам, но так и не появилось. Это сейчас уже я понимаю, природу не обманешь, но тогда-то я не знал, что это всего лишь моя природа. Думал, я такой один, мне было очень страшно поделиться этим с кем-нибудь.

Виктория, 17 лет (Владивосток):

– Первая любовь, полет, максимализм и все такое. Весьма противоречивые чувства: понимаешь, что тебе комфортно с этим человеком, и тут же моральные устои, вдолбленные с детства (иначе не могу выразиться), понимаю, что так не должно быть, – ведь все говорят, что это плохо.

София, 17 лет (Саратов):

– Мне казалось, что со мной что-то не так. По фразам знакомых я поняла, что большинство считает отношения людей одного пола противными и ненормальными, уделом психов и асоциальных людей. Я не могла понять, почему я, вполне адекватная, с музыкальным образованием и внушительным количеством прочитанных книг за спиной, могу быть психом. Это поставило меня в тупик.

Артем (Санкт-Петербург):

– В 12 лет мне понравился мальчик. Я начал понимать, что испытываю к нему не дружеские чувства. Меня разрывало на части. Я хотел быть нормальным (это же фу, пидоры, как я могу таким быть?). Несмотря на эти внутренние противоречия, как-то раз я не сдержался и поцеловал его. После этого он перестал со мной общаться. В 14 лет влюбился снова, снова в парня. Пытался отгонять мысли о нем и вообще о парнях, читал даже сайты, где обещали вылечить гомосексуализм. Оказывается, в России есть психотерапевты, которые лечат эту «болезнь».

Я начал сходить с ума. Меня изнутри пожирал страх, отвращение и ненависть к себе. Пошел в десятый класс и снова влюбился, на этот раз в одноклассника. И только тогда я понял, что это не изменить.

Н., 14 лет (Челябинск):

– Впервые почувствовал влечение к своему полу в 13 лет. Я не мог воспринять это, целый год у меня было самоотрицание. Я упорно верил, что я «не такой», думал, это возрастное и пройдет. С каждым месяцем влечение к мужчинам увеличивалось. Лишь в мае 2013 года я смог признаться себе. Тогда меня начали посещать мысли, что это можно «излечить», но в поисках средства «излечения» я узнал, что родился таким и всегда таким буду. Сейчас я больше не считаю себя выродком.

Без подписи, 17 лет (Беларусь):

– Было очень тяжело, в первую очередь перед самим собой. Сейчас понимаю, что даже если меня и примут родители, то я не приму себя сам. Нас в семье двое братьев, оба геи, а родителям хочется внуков, продолжения рода.

Лис (девушка):

– Раньше считала себя неправильной, отбросом общества – и общество помогало мне в этом. Издевки и отсутствие человека, с которым можно было поговорить, я воспринимала как наказание за мою «неправильность». Внутренняя гомофобия, к сожалению, делала свое дело. Сейчас я с болью и неприязнью вспоминаю те времена.

Последствия неприятия себя разнообразны. Одни подростки из страха, чтобы их не заподозрили в «неправильной» ориентации, высмеивали и травили ЛГБТ.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Никому ничего не сказала и продолжала отрицательно высказываться по поводу сексуальных меньшинств. Думала, если я вдруг сменю позицию, то на меня сразу подумают: «Ха! Посмотри, гомиков защищает, значит, сама их ряды пополнила».

Сергей, 16 лет (Москва):

– До 14 лет я пытался бороться с собой, просто ненавидел себя, мне было дико страшно признаться в этом даже себе. Следствием того было весьма гомофобное поведение, я гомофобил лишь только потому, что боялся, что во мне кто-то разглядит гея.

Настя:

– С самого детства мне нравились девушки, но я не хотела признавать это, ведь, к сожалению, я воспитана в религиозной семье, родители ненавидят «голубых». С детства мне вбивали в голову, что любой человек, чья сексуальность отлична от «нормы», – это страшный человек. Я была гомофобом до 12 лет. От злости к самой себе.

Причем подростки отмечают, что такое же поведение видели у своих знакомых, которые после признались в тяге к своему полу.

Без подписи, 15 лет:

– Один парень, на год старше, издевался надо мной больше всех. Изводил и настраивал одноклассников против меня. Через пару месяцев ему надоело. Летом он уговорил меня погулять. И что вы думаете? Он сказал, что я ему очень нравился и, чтобы никто об этом не заподозрил, он решил поливать меня грязью.

Алена:

– Одноклассница увидела меня с девушкой. Со мной общаться почти перестала, отстранилась, сама призналась, что на девочек порой засматривается, но боится этого и не хочет в себе усугубить «эту болезнь», смешно.

Другие подростки лгали окружающим, что у них есть «нормальные» отношения (с противоположным полом), чтобы избежать ненужных расспросов.

Роман (Санкт-Петербург):

– Я говорил друзьям, что мне нравится моя подружка Света, и все верили. И даже я пытался поверить. Упорно выбивал из головы мысли о Славике, пытался думать о Свете. Но получалось плохо.

Cherry, 16 лет:

– Раньше я иногда выдумывала себе влюбленности в мальчиков, чтобы иметь про запас имя, которое можно назвать, когда девчонки начнут обсуждать, кому кто нравится. Главное было – не забыть это имя.

Булат, 17 лет (Набережные Челны):

– Мать не приняла меня. Била, оскорбляла. Чтобы вернуть нормальный контакт с ней, попросил подругу на время притвориться моей девушкой.

Третьи подростки пробовали обращать внимание на противоположный пол, заводить «правильные» романтические и сексуальные отношения, но те обычно заканчивались крахом и временами приводили к тяжелому психологическому состоянию и даже суицидальным мыслям и попыткам.

Влад, 17 лет (Самара):

– Всю жизнь мне нравились парни. Внутренне отрицал это и не принимал мысли, что я гей. Смотрел гей-порно, но геем себя не считал. Страдал от одиночества и пытался искать девушку, как все. Но понимал, что девушки меня не возбуждают. Думал, как жить с этим, как скрывать. Депрессия шла за депрессией. В 15 лет предложил девушке встречаться, но мы разругались через день. Думал, буду всю жизнь скрывать, во время секса представлять парней или еще как-то возбуждаться, думал, что обязан жениться, завести детей…

Без подписи, 15 лет:

– Чтобы «исправиться», лет в 12 я стал встречаться с девочками, целовался, гулял, дарил цветы и подарки. Но я не любил по-настоящему. Это было лишь укрытие.

Ксения, 13 лет (Краснодарский край):

– Я ненавидела себя, мне больше нравились девушки, я считала это ненормальным, поэтому смотрела порно, пыталась заставить себя полюбить мужское тело, но тогда все было тщетно.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Я пыталась найти парня, когда мне было 14—15, потому что все девочки уже имели отношения, а я нет. Но не выходило, мне было противно, все робкие попытки заканчивались весьма печально. И тогда я начала себя заставлять.

Евгений:

– Было стыдно, что я такой. Я ненавидел себя. Пытался бороться с собой, пытался даже завести девушку лет в 15, но, что и следовало ожидать, прыгнуть выше головы я не смог.

София, 17 лет (Саратов):

– Пробовала встречаться с мальчиками, по примеру подруг. Мне не было противно находиться рядом – нет, мы запросто общаемся. Просто я не чувствовала ни «бабочек в животе», ни «дрожи в коленках» (как описывали подружки).

Александр, 16 лет:

– У меня были отношения с девушками, но мне не понравилось. Любовь была как к сестре. Они меня не привлекают, и я ничего не могу с этим поделать.

Ольга, 17 лет:

– От давления общества начинается внутренняя гомофобия. Это страшно. Меня многие сейчас поймут: до тошноты скверно, когда ты грызешь себя, ломаешь, пытаешься измениться. Начинаешь отношения с тем, кто тебе не нравится, чтобы стать, как все. И потом еле дышишь от того, что пытался себя предать и не вышло. Так и у меня было. Говорят: «Хорошего парня не встретила». Я пробовала отношения с парнями. Извините. Не по пути. Я себя больше не боюсь. Моя ориентация – не грех и не достоинство. Это просто факт.

Егор, 17 лет:

– Пытался внушить себе, что мне нравятся только девушки, но безуспешно.

Марианна, 17 лет (Волжский):

– Решила: стану нормальной. Начала обращать внимание на мальчиков, но не видела в них искры, не тянуло к ним, хоть убейся. Знакомые, друзья-приятели – да. Чем сильнее старалась, тем прочнее убеждалась – напрасно.

Без подписи, 17 лет:

– Я не могла ни в кого влюбиться из мальчиков. Пыталась, но безрезультатно.

Redwolf:

– У меня ничего не получалось с девушками, в постели после секса появлялось жуткое чувство… будто меня изнасиловали! И только сейчас я понимаю – да! Меня изнасиловали, и не один раз, ведь я до 19 лет встречался только с девушками и насиловал себя каждый раз с мыслью: «Так надо, я парень и должен спать с девушкой потому, что так делают все, а то, что меня тянет к некоторым парням, – просто дружба».

Некоторые подростки рассказали, что раньше – до осознания и принятия себя – и сами были гомофобны.

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Когда-то я считала гомосексуальность чем-то ненормальным и мерзким. Почему? От влияния со стороны. В моей семье к геям относятся как к клоунам, к лесбиянкам – как к женщинам, на которых мужчины не смотрят. Известно, что в обществе обвинение в гомосексуализме – это как подкол, издевательство. В общем-то, такое мнение навязывает общество, поэтому я и относилась так к этому, пока гомосексуальность в себе не обнаружила. Стоит вспомнить хотя бы русские сериалы и фильмы, где изображены геи, – везде они показаны ущербными и даны, чтобы посмеяться, – как в такой среде может развиться что-то иное, кроме презрения?

Таня, 15 лет:

– В восемь лет уже знала, что такие люди есть, но для меня это было мерзко, я даже помню, как подумала, что мне, возможно, тоже могут нравиться девушки, но мне стало настолько противно от этой мысли, что я быстренько ее отметнула.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– С детства не принимала гомосексуальность, в семье этого никто не принимает. А со временем поняла, что привязанность и дружба с некоторыми девушками перерастает в симпатию. Потом влюбилась.

Без подписи, 17 лет:

– Моя семья религиозна и, следовательно, гомофобна. Я слышал пару раз разговоры родителей о геях и в силу того, что они были для меня авторитетом, вбивал себе это в голову. Была долгая борьба с собой, я жутко себя ненавидел.

Некоторые подростки отмечают: никогда не думали, что они могут быть гомосексуальны, и совсем не обрадовались, обнаружив за собой тягу к собственному полу, которую они не в состоянии побороть. Но позже нашли силы принять себя.

Алексей, 17 лет:

– То, что мне нравятся представители моего пола, я знал давно. И меня это угнетало, я думал об этом с ужасом. Я не хотел признаваться себе в этом. И только когда я признал, мне стало намного легче.

Без подписи, 15 лет:

– Изначально мы с другом завели страницу во «ВКонтакте», чтобы «потроллить гомиков», как он выразился. Он забыл, ну а я продолжил. Теперь стыдно. Попался мне один парень… И чем-то он меня зацепил. Думал все время о нем. Не хотел признавать, что я «не такой». Впал в депрессию. Рассказал ему обо всем. Он не отвернулся от меня, а утешил. Если бы он тогда послал меня, наверное, меня уже и не было бы.

Без подписи, 17 лет:

– Как и многие, наверное, я не хотел быть геем. Я хотел иметь обычную семью, детей, жену. Быть обычным, именно об этом я мечтал.

Алексей, 15 лет:

– Начал понимать свою «любовь к парням» лет в 13. Было очень тяжело. Это было просто ужасно. Я столько страдал, столько слез пролил. Я убеждал себя, что это неправда, просто помутнение! Но в 14 лет полностью с этим смирился. Целый год я отвергал себя, свою сущность, а потом принял.

Никита, 16 лет:

– Поймал себя на том, что разглядываю его лицо, руки, волосы. Понял, что я влюбился в мальчика. Возненавидел себя за это. Я не мог понять, почему именно я? Я хотел быть таким, как все: вырасти, иметь семью, жену, детей. Я старался переключить внимание на прекрасный пол, но получалось очень плохо.

Антон, 16 лет:

– В 14 лет я осознал, что мне не нравятся девушки. Совсем. Мама навязчиво сватала мне всех соседских девчонок, умиляясь, как «вырос ее мальчик». Мальчик же, то бишь я, с ужасом прятался от «невест» в ванной. В 15 лет впервые мысленно произнес: «Я гей». Я часто думаю, что это несправедливо. Я не хотел бороться за свои права, не планировал выделяться из общей серой массы. А что теперь мне делать? У меня нет ответа.

Достаточно тяжело приходится верующим подросткам. Они сталкивались с внутренней гомофобией еще и потому, что религия (почти любая) не приемлет однополые отношения.

Jane Doe, 15 лет (Москва):

– Я очень испугалась, ведь я с самого детства слышу о том, что это больные люди и их нужно лечить. Моя семья – не строгие католики, но в отношении геев у них все очень строго. Поэтому я долго пыталась переубедить саму себя, постоянно говорила себе, что мне нравятся только парни. Без толку.

Александр, 16 лет:

– Я веду духовную жизнь, постоянно посещаю церковь и участвую в таинствах, молюсь каждый день, читаю Библию. Но там осуждают меня, говорят, что это извращение и за него убивать надо. Неужели я буду гореть в аду? Но за что? Я же ничего не делал для того, чтобы стать геем. Я таким родился. За что осуждают меня? У нас тоже любовь! Никакой я не извращенец. Я просто душу люблю, а не пол. Я молил Бога сделать меня нормальным и считал это психическим расстройством, но ничего не помогло. И священники только осуждали и осуждали.

Антон, 16 лет (Амурская область):

– В 13 лет я стал послушником в церкви, и мне нравилось, но потом меня заинтересовала половая жизнь, я начал мастурбировать, зная, что мне нельзя, так как я послушник. Но я не мог остановиться, ничего не помогало, я не мог сказать себе «нет», как сделал бы сейчас, причем я мастурбировал и воображал себя с парнями, не с девушками. Вскоре я сказал друзьям, они подумали, что я шучу, не приняли всерьез, от них я узнал, что они к этому плохо относятся, и в общем, я сказал, что пошутил. Но одна подруга растрепала это другим. Так узнала моя школа, меня постоянно угнетали, показывали пальцем, смеялись, я лишь молчал и тихо ночью плакал в подушку и молился. Я влюблялся в одноклассников и других парней, но не позволял себе томиться, смотреть восхищенно и так далее, просто не позволял, говоря себе «нет, не могу». В 15 лет я перестал быть послушником из-за разногласий в церкви о том, что гомосексуальность – это от дьявола. Я считал, что это совершенно нормально и один из замыслов Божьих, церковь считала по-иному.

Без подписи:

– В 11 лет меня крестили. Мне казалось, что Бог добр, что священнослужители всегда могут помочь советом. Такая вот детская наивность. Я с удовольствием ходила на службы и думала, что всегда могу найти надежду под сводами храма. А потом я полюбила девушку. В упорядоченный мирок начало прорываться осознание того, что я неправильная. По мнению церкви, людей, прочих-прочих-прочих. Как быть с верой? Вроде бы и веришь в Бога, но сводки новостей с людьми в рясах, которые прочат «нехристям-содомитам» адские муки… Бережно прячу под одеждой серебряный крестик – подарок на окончание школы от любимой бабушки, но прийти в храм уже не могу: мне там не будут рады, если откроюсь. Так кто я – человек или чудовище? И имею ли я право верить в Бога? Гомосексуальность – не кража, не убийство, не болезнь. Так почему за нее обещают ад после смерти и устраивают ад при жизни?

Без подписи (Набережные Челны):

– Да, я неправильный, я странный, но я родился таким и ничего не могу с собой поделать. Раньше просил, спрашивал у Бога – зачем??? Мог ночью не спать, думал об этом. Но решил не доставать Его своими глупыми вопросами.

Без подписи, 17 лет:

– Моя семья очень консервативна и довольно религиозна. До того религиозна, что я, смешно сказать, лет в 13—14 молился Господу, чтобы он избавил меня от гомосексуальности, которая тогда начала пробуждаться. Отец вдобавок еще и восточный человек. Он постоянно говорит про проклятых гомиков, проклинает Америку и все такое. Вы не представляете, насколько я ненавидел себя еще год назад. И вот от этого, в отличие от травли, убежать вообще никак нельзя. Не мог принять себя очень долго.

Н.:

– Раньше мне всегда нравились парни, и я не замечала за собой гомосексуальности, но в последнее время меня стало привлекать женское тело, да и вообще мне стали сниться девушки, как мы обнимаемся, и самое страшное, что мне было хорошо! Родителям решила не говорить. Мне страшно, потому что наша семья, в том числе и я, верующие, и, как бы это смешно ни звучало, я боюсь попасть в ад.

Действительно ли верующим подросткам труднее принимать себя, чем атеистам или агностикам? Существует ли зависимость между религиозностью и внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией? Среди 378 опрошенных в 2014 году ЛГБТ-подростков 51,8% (196 человек) назвали себя атеистами, 16,7% (63 человека) – агностиками либо неопределившимися, 31,5% (119 человек) – верующими. Среди верующих большинство православных (52,1%).

Хоть раз сталкивались с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией: агностики + неопределившиеся – 44,4% (28 человек из 63); атеисты – 43,4% (85 человек из 196); верующие – 53,8% (64 человека из 119).

«Повлияла ли религия на принятие себя?» – на этот вопрос ответили 112 человек из 119, кто назвал себя верующим.

Не повлияла – 61,6% (69 человек)

Антон, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Семья у нас поголовно православная. Тогда я, естественно, был абсолютно верующим. Как бы то ни казалось странным, но я особо себя не мучил. Я просто тогда недели три походил, приговаривая, что в аду гореть буду, но не более. Все-таки чувства были сильнее.

М. Н., 16 лет (Башкортостан):

– Сейчас мы живем в другое время, а толковать написанное можно по-разному.

Кирилл, 17 лет (Свердловская область):

– Я считаю, что Бог любит всех: гетеро, геев, би…

Повлияла положительно – 6,3% (7 человек)

Оранжевая Сова, 15 лет (Московская область):

– Я считаю, что Бог создал нас всех такими, какими мы должны быть, и главное – это быть хорошим человеком, честным и терпимым. Поэтому вера дала мне скорее поддержку, несмотря на разговоры вроде «Церковь против!». Это глупо. Я верю в Бога, а не в людей, которые трактуют веру.

В., 13 лет (Могилев, Беларусь):

– Иисус никогда не говорил хуже относиться к геям, скорее наоборот, он был за любовь и равенство, что бы там ни говорили в церкви.

Ксения, 13 лет (Приморский край):

– Буддизм для меня есть очень свободная, не принуждающая к вине за свои поступки религия. Она скорее помогла мне утвердиться в себе тем, что она трактует свободные, мирные принципы.

Повлияла отрицательно – 32,1% (36 человек)

Олег, 17 лет (Краснодарский край):

– В первое время это очень напрягало меня. «Гомосексуализм – грех» и так далее.

Юлия, 17 лет (Челябинская область):

– Из-за веры (ислам) до сих пор процентов на 30—40 не могу принять себя.

Без подписи, 15 лет:

– Часто, набрав ванну воды, я лежал и плакал, молил Бога, чтобы он меня исправил, заклинал себя, что хочу быть натуралом, а сам смотрел видео с мужчинами. Мне становилось противно от себя.

Shine Ai, 13 лет (Москва):

– Мне было немного страшно: я всегда боялась грешить, но не знала, как побороть то, с чем я родилась. Теперь я стараюсь просто не думать об этом.

Артем, 16 лет (Бобруйск, Беларусь):

– Религия всегда плохо относилась к таким, как я. Поэтому в раннем возрасте я спрашивал у Бога, почему я таким родился. Читал молитвы, просил сделать меня нормальным. Но ничего не помогло.

Мелани, 15 лет:

– Я боюсь того, что после смерти попаду в ад, ведь это же грех… Пытаясь отвлечься от этих мыслей, я устроилась на две работы: работаю промоутером и уборщицей, начала хорошо учиться, пытаюсь думать только об учебе, внушаю, что чувствовать боль и находиться в депрессии – это признак малодушия, что это – проявление эгоизма. Но разве я виновата, что мне больно?.. Что же мне делать? Ведь я же люблю Розу… Как мне быть? Неужели мне нужно выбрать что-то одно: прожить всю жизнь рядом с любимой и после смерти гореть в аду или мучиться, бесконечно каяться, и только тогда, возможно, эта участь обойдет меня стороной?

Что однополые отношения греховны, слышать приходится постоянно. Так ли это? Исключают ли друг друга религиозность и гомосексуальность?

Действительно, христианство, иудаизм и ислам гомосексуальность не приемлют, однако отношение к ней у разных конфессий и течений разнится. Некоторые религиозные объединения не считают однополые отношения грехом. Это Церкви Дании, Исландии, Швеции, протестантская церковь Нидерландов, Евангелическая церковь Германии, Епископальная церковь США, некоторые старокатолические и лютеранские церкви, некоторые пятидесятники и баптисты, либеральные квакеры и иные конфессии… Либеральные христиане полагают, что дискриминация ЛГБТ-верующих недопустима, некоторые из них поддерживают однополые браки. Так что однозначно сказать «церковь не приемлет гомосексуальность» – нельзя.

Считается, что в России большинство – православные христиане. Спорный факт, но примем его за истину и попробуем разобраться с аргументами христиан «против».

Чаще всего вспоминают Содом и Гоморру. Однако нельзя сделать однозначный вывод, что города были разрушены именно за «мужеложство». Говорится: наказаны они за то, что их жители погрязли в грехах. В нескольких местах Библии упоминаются эти грехи: гордость, высокомерие, негостеприимство… К примеру, в книге пророка Иезекииля (16:49) пророк цитирует слова Бога: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала». Гомосексуальность как грех Содома не упоминается ни разу. В истории с Лотом содомляне, по сути, угрожали его гостям групповым изнасилованием; они проявили негостеприимство, желали насилия и унижения. И кстати, праведный Лот предлагал содомлянам «познать» его дочерей вместо ангелов (это вполне гостеприимно и высокоморально?), а дочери позже совокупились со спящим отцом, чтобы не кончился их род. Получается, инцест в Библии не осуждается. И происходит он там далеко не единожды. Так можем ли мы безоговорочно руководствоваться библейскими мерками?

Нередко как довод цитируют и книгу Левит: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость» (18:22) и «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (20:13). Казалось бы, все ясно и однозначно, спорить больше не о чем: мерзость – это плохо.

Если почитать Ветхий Завет внимательнее, мы обнаружим там огромный список действий, которые караются смертью:

«Кто будет злословить отца своего или мать свою, тот да будет предан смерти; отца своего и мать свою он злословил: кровь его на нем» (Лев. 20:9).

«Если кто будет прелюбодействовать с женой замужнею, если кто будет прелюбодействовать с женою ближнего своего, – да будут преданы смерти и прелюбодей и прелюбодейка» (Лев. 20:10).

«Если кто ляжет с женою во время болезни кровоочищения и откроет наготу ее, то он обнажил истечения ее, и она открыла течение кровей своих: оба они да будут истреблены из народа своего» (Лев. 20:18).

«Если дочь священника осквернит себя блудодеянием, то она бесчестит отца своего; огнем должно сжечь ее» (Лев. 21:9).

«Шесть дней делайте дела, а день седьмой должен быть у вас святым, суббота покоя Господу: всякий, кто будет делать в нее дело, предан будет смерти» (Исх. 35:2).

Наказания Ветхого Завета чрезвычайно радикальны: изгнание, смерть путем побивания камнями или сожжения. Смертью караются даже те поступки, которые сложно назвать аморальными (как, например, работа в субботу). Левит сообщает: нельзя стричь бороду, нельзя засевать поле двумя родами семян, нельзя носить одежду «из разнородных нитей» – из шерсти и льна, нельзя есть нечистых животных, птиц и морских обитателей… Зато можно иметь рабов – но только не из своего народа. Если буквально следовать указаниям книги Левит, смерти заслуживает почти каждый из нас.

Итак – если какое-то действие (работа в субботу, например) называлось мерзостью либо каралось смертью в Ветхом Завете, это не означает, что оно считается греховным для всех христиан. Книга Левит – это Ветхий Завет, а христианство опирается только на Новый.

Откроем Новый Завет. Что касается Иисуса, он ничего не говорил о гомосексуалах. Отличился его ученик апостол Павел.

Например, в Первом послании к коринфянам Павел перечисляет всех неправедных, которые Царства Божия не наследуют: это блудники, идолослужители, прелюбодеи, малакии, мужеложники, воры, лихоимцы, пьяницы, злоречивые и хищники (6:9—10). Отметим, что здесь использован синодальный перевод. Нас интересуют малакии и мужеложники. Толкование термина «малакии» у разных богословов отличается. Можно найти такие варианты: рукоблудники (онанисты), мужеложники, пассивные гомосексуалы, сластолюбцы, извращенцы, слабохарактерные, изнеженные, женоподобные, мальчики-проститутки. В Новом Завете слово μαλακός (малакос) встречается только в Евангелиях от Матфея (11:8) и от Луки (7:25), оба раза речь идет о мягких одеждах. Исследователь Валерий Созаев пишет, что слово «малакос» употребляется только в связи с мягкой тканью и не имеет другого значения, потому речь в отрывке идет о богачах (другие не могли позволить себе такие одежды); что касается слова «мужеложники» (arsenokoites), скорее всего, Павел говорил о проститутках – мужчинах и женщинах[22]. Это слово также может относиться к сексуальному насилию. В любом случае разночтений и вариантов перевода настолько много, что нельзя с полной уверенностью утверждать, будто в Первом послании к коринфянам осуждаются именно гомосексуалы.

И все-таки, гомосексуальность с точки зрения христианства – грех?

Мнения христианских ученых-библеистов и этиков и на этот счет разделились. Одни утверждают, что гомосексуальность – грех, отклонение, ненормальное и неестественное поведение; верующие геи и лесбиянки должны раскаяться и либо измениться, либо жить в безбрачии. Другие полагают, что гомосексуальность – просто одна из сторон жизни человека, которая не мешает ему быть верующим.

Роджер Крук, почетный профессор религиоведения и философии колледжа Мередит университета Северной Каролины (США), приходит к такому выводу:

«Очевидны два наблюдения. Во-первых, поскольку наилучшая доказательная база говорит, что люди не выбирают, быть им гетеросексуальными или гомосексуальными… нельзя ни одобрять, ни ругать гетеросексуальность или гомосексуальность. Сексуальная ориентация человека не подвластна ему так же, как и цвет его глаз. Это просто факт жизни, который человек принимает.

Во-вторых, у гомосексуального христианина есть такая же обязанность ответственно поступать со своей сексуальностью, как и у гетеросексуального христианина. Здесь нам нужно быть очень осторожными, потому что Писание, как мы видим, не говорит о гомосексуальности как таковой. Мы можем предположить, однако, что, за исключением воспроизводства, секс функционирует одинаково как в гомосексуальных отношениях, так и в гетеросексуальных. Если это так, не можем ли мы предположить, что геи и лесбиянки могут посвящать себя друг другу в любящих и заботливых отношениях? Что идеалом таких отношений является моногамия, верность и нерушимость? Что в их союзе присутствует взаимность ответственности и чести? Что эти отношения могут помочь каждому партнеру развиваться как личности? Что их союз может благословить церковь? <…>

Он [Норманн Питтенгер] описывает условия, по которым такие отношения являются истинно нравственными: два человека должны быть преданными друг другу, а не использовать друг друга, не должно быть даже элемента принуждения, двое должны быть верными друг другу, каждый должен приветствовать и ценить личность другого, и отношения должны включать союз жизней, в котором личность и свобода каждого сохраняются… Эти пункты на самом деле являются описанием идеальных брачных отношений. Нам несложно предположить, что описанный идеал трудно достичь мужчине и женщине, но все же благодатью Божьей это возможно. Не можем ли мы предположить, что благодатью Божьей два человека одного пола могут достичь того же?»[23]

Мэтью Вайнс, автор исследования на тему «Библия и гомосексуальность», говорит:

«…Эти люди, гомосексуалы, это такие же дети божии. Они являются такой же частью Его творения, как все остальные люди. Есть что-то крайне неприличное в высказываниях гетеросексуальных христиан, настаивающих, что христиане-геи чем-то хуже их, грешнее или что гомосексуалы существуют лишь по причине грехопадения и что Бог предназначил всем быть гетеросексуальными, как и они сами. Но знаете, я тоже часть творения, включая мою сексуальную ориентацию. Я – часть божьего дизайна. Это первое, что я усвоил, учась в воскресной школе, что бог сотворил меня, что бог любит меня, что я – возлюбленное чадо божие, не более и не менее значимый, чем кто-либо другой. Я люблю Бога, я люблю Иисуса, это действительно так. Но это не значит, что я должен ненавидеть себя или как-то скатываться в жалость к себе, в страдания и ненавидеть себя всю свою оставшуюся жизнь. Не для этого Бог создал меня.

<…>

Быть другим – не преступление. Быть геем – это не грех. И для гея желать и искать любовь, супружество и семью – это не более эгоистично и греховно, чем для гетеросексуального человека желать того же и стремиться к тому же. <…> Библия не выступает против принятия христиан-геев или против возможности для них иметь любовные отношения. <…> И истинно христианским ответом им станет принятие, поддержка и любовь»[24].

Итак, в Библии нет однозначного ответа на вопрос, можно ли считать гомосексуальность грехом, – каждому христианину придется искать его самому. При этом религиозность и гомосексуальность друг друга не исключают. Любой человек вне зависимости от сексуальной ориентации может при желании исповедовать любую религию.

Не только религия влияет на принятие себя; зачастую осознание отличных от «нормы» СОГИ влияет на религиозные взгляды подростка. Каждый по-своему справляется с необходимостью примирить в себе веру и инаковость. Одни перестают верить; другие меняют веру; третьи находят компромисс между религиозными взглядами и СОГИ.

Отказ от веры

Александр, 17 лет (Саратовская область):

– Когда у меня возникали такие проблемы, я просил помощи у Всевышнего, но он мне не помог. С того времени я стал со скепсисом относиться к религии и отстранился от нее.

София, 15 лет (Кемеровская область):

– Раньше я была православной и воспитывалась в жестких патриархальных традициях. Но со временем мне пришлось отвернуться от церкви, и, думаю, только тогда я смогла окончательно принять себя. Ведь церковь накладывает строгое табу на однополую любовь, пророчит нам вечные муки в аду и обвиняет нас в разрушении Содома.

Рома, 17 лет (Волгоградская область):

– Когда я увидел в новостях, как патриарх Кирилл говорит о необходимости уголовной ответственности за мужскую педерастию из-за того, что это вероломно, – от религиозности не осталось и следа. Мой мир был разрушен. Даже если и есть бог – я с этого дня стал его злейшим врагом.

Роман, 15 лет (Джанкой):

– Я боялся Бога, что он накажет меня… в церковь ходил, ставил свечки и просил об излечении. На данный момент склонен к атеизму более. Однако родные заставляют ходить в церковь, а сказать им, что я атеист, боюсь. В церкви чувствую себя ужасно.

Без подписи, 16 лет:

– Я давно отрекся от Бога. Просто потому, что он не принимает меня. Почему я в его глазах хуже остальных только из-за того, что способен полюбить человека своего пола? Если он такой всепрощающий, то почему не может подарить каплю своего милосердия мне? Ведь кто, если не он, сделал меня таким?

Саша, 17 лет:

– Я не помню, когда и почему стала верующей. Начала ходить в церковь, молиться, слушать проповеди. Тогда я считала, что гомосексуальности не существует, что это следствие разврата, падения нравов. А потом осознала себя. Не могла отделаться от мысли, что это неправильно. Продолжала ходить в церковь, а мой духовник убеждал меня, что я впала в страшный грех, и призывал не общаться с моей возлюбленной. Самое ужасное – я его послушала. Отказалась от любви из-за религиозных предрассудков. В этом я раскаиваюсь по сей день. В церковь я больше не хожу. Больше не верю в ее учение.

Смена религии

Надежда, 15 лет (Саратов):

– На момент осознания себя я считала себя христианкой – мои родители христиане, все учителя были христианами, и других вариантов я не видела. Принятие себя повлияло на мою веру. Я однажды подумала – если Бог (который, как ни странно, «и есть любовь») отрицает любовь между двумя людьми одного пола, – то это не мой Бог.

Луша, 16 лет (Москва):

– Я выросла в мусульманской семье. С возрастом я начала осознавать, что западноевропейские религии очень подозрительны по своей природе, поэтому обратилась к восточным. Сейчас я верю в положительные и отрицательные энергии и в Бога как в любовь и называю себя буддисткой, потому что это ближе всего ко мне. Так что моя религия не мешает мне принимать себя.

Роуз Лалонд, 14 лет (Волгоградская область):

– Я был католиком, и это очень мешало. Позже я задумался, что это вера моих родителей, а не моя, и ушел на поиски своей. Теперь моя вера ничем не мешает моей ориентации.

Компромисс между верой и собой

Варя, 16 лет:

– Мой отец православный священник, воспитана я в православии и вере в Бога. Поэтому мне было сложно примириться с собой. Но я всегда верила в равенство и справедливость. И конечно же, в любовь. Разве в любви есть грех?! Не думаю.

Артем, 16 лет (Бобруйск, Беларусь):

– Я считаю, нам врут. Бог любит всех, он ничего не говорил про геев, это люди неправильно истолковывают его слова. Ведь Библия не пришла по факсу с небес – ее писали люди.

Без подписи, 16 лет:

– Осознание «нестандартности» пришло ко мне к 12 годам. Мысль о самоубийстве не покидала детскую голову четыре года. Мысль о том, что Господь меня не любит, в церкви не давала мне спокойно молиться, молитва всегда заканчивалась слезами…

С семи лет я учился в воскресной школе. Все это время мне не удавалось попасть к святым старцам, прозорливым отцам, я хотел задать только один вопрос – ПОЧЕМУ НАС НЕ ЛЮБИТ ГОСПОДЬ?

В период очередного обострения чувства ничтожности я узнал о поездке в Псково-Печерский монастырь, там остались старцы, и они принимают народ… Поначалу я сильно боялся, но, помолившись и собрав всю свою волю в кулак, решился!

Мы разместились в странноприимном доме, а на следующее утро отправились в храм… После молитвы мы пошли занимать очередь к старцу – я переживал! Увидев меня, старец подозвал меня вне очереди и спросил, что меня гложет, от слез и волнения я смог только проговорить: «Отче, мне не нравятся девушки!» Я ожидал услышать все что угодно, но вот что он мне сказал: «Тебя создал Господь, ты живешь и выполняешь Его волю, а значит, Он тебя любит и не хочет, чтобы ты огорчался! Иди с Богом, живи как живешь и ни о чем не волнуйся!» Выйдя из храма, я расплакался, это были слезы не горя и боли, а радости и безмерного счастья!

Без подписи, 16 лет (Ялта):

– В 15 лет начались слезы по ночам, а подливали масла в огонь фразы из Библии и шутки друзей из церкви по поводу геев. Я не хотел верить в то, что за любовь я буду мучиться в аду! Днем было терпимо, а ночью в голову навязчиво начинало лезть: «Сгоришь в аду», «Вечные муки».

Потом я рассказал про себя близкому другу из церкви (25 лет). Он был в шоке, потом, не забывая нажать на самое больное, упомянув о судьбе «мужеложников», пообещал меня вылечить. Через неделю приехал ко мне и около часа молился за меня. Заставил покаяться в тяжком грехе (это было ужасно). Потом улыбнулся, сказал, что теперь я здоров, и уехал. Вот только это не помогло ни на секунду! В церковь я больше не хожу. Сейчас переживания из-за религии бывают редко, и в скором времени надеюсь наконец познакомиться с парнем, а в Бога верю по-прежнему. В Бога, а не в религию, ибо она пророчила мне вечный огонь!

Должны ли все мы руководствоваться религиозными понятиями? Пара слов для читателей-атеистов.

Понятие греха зачастую лежит в иной плоскости, нежели понятие закона или даже морали. Например, убийство, педофилия, воровство осуждаются религией, моралью и законом. Неуважение к родителям, ложь осуждаются религией и моралью, а закон к ним равнодушен. Поминание бога всуе осуждается религией, а моралью и законом – нет.

Получается, поминать бога всуе – грех. Но это не незаконно и не аморально. Обычному человеку для обычной жизни нужно соблюдать закон (обязательно) и не забывать о морали (необязательно). Что он сделает, если помянет бога всуе и к нему пристанут с нравоучениями: «Это грех»? В лучшем случае выразит свое недоумение. И будет прав.

Что такое грех? Это нарушение религиозных предписаний, законов, заповедей, норм. Коран запрещает носить женщинам мужскую одежду, а Тора – жить (просто жить) вдвоем с родным братом. Должны ли мы подчиняться этим запретам? Если мы не последователи ислама или иудаизма – нет. Атеистам и агностикам «это грех» вообще не аргумент. «Так в Библии написано» – тоже не аргумент. Библия для атеиста такая же книга, как и Тора, и Коран. Литературный памятник.

Попытка перевести понятие греха из моральной в правовую плоскость – дело и аморальное, и антиправовое. А верующие в личных отношениях с Богом разберутся сами.

И напоследок – нечто вроде анекдота.

Католический священник. Если все станут геями, человечество вымрет.

Гей. Если все станут католическими священниками – тоже.

Итак, как мы уже выяснили, принять себя некоторым ЛГБТ-подросткам было сложно. Порой это занимало месяцы и годы. Что облегчало этот путь? Кто помогал или что помогало ребятам разобраться в себе?

1. Доступная информация: литература, Интернет.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Много читал на эту тему и понял, что я нормальный. У меня две ноги, две руки, одна голова. Просто меня тянет к своему полу. Вот и все!

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Никогда не считала тягу к своему полу девиацией. Прочитала довольно много литературы, посвященной этому вопросу.

Без подписи, 17 лет (Ростовская область):

– Я все воспринял нормально и адекватно (информацию черпал из Интернета – статьи, лекции).

Таня, 15 лет:

– В пятом классе мне в руки попала книга для подростков, в ней рассказывалось, какие изменения происходят с человеком, который начинает взрослеть. И в этой книге была статья о гомосексуальности. Прочитав ее, я перестала гомофобно мыслить, за что очень благодарна автору.

Влад, 17 лет (Самара):

– Наткнулся в Сети на статью про подростков-геев. Заканчивалась она так: «Вы можете всю жизнь прятаться, это ваше право. Но это ваша жизнь, и никто не может решать за вас, как вам жить». И вот за две недели до 16-летия я принял себя. Я впервые мысленно назвал себя геем. И мне не было стыдно или страшно, я не испытывал отвращения к себе. Гора с плеч свалилась.

Яна, 14 лет (Самара):

– Спасибо Интернету и «пропаганде», которая совсем не пропаганда, а простая осведомленность. Жаль, что далеко не все с этим согласны.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Прочитав много статей и историй, поняла, что я не одна такая и это абсолютно нормально. Это не мы больные, нас такими видят и пытаются сделать.

А., 17 лет (Томск):

– Когда я перечитала довольно много статей и форумов в Интернете, перестала убеждать саму себя, что это неправильно, и подумала: главное – это мой личный комфорт, а не реакция окружающих.

Денис, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Слава богу, что есть Интернет, ЛГБТ-форумы и сообщества. Там я прочел все, что хотя бы косвенно касалось моей ориентации, узнал что-то новое. Прочитал где-то: «Гомосексуальность – это не отклонение от нормы, это один из вариантов нормы», и слова эти закрепились в моей памяти.

Даша, 16 лет:

– Почитав научные работы и статьи, пересмотрев кучу фильмов, я поняла, что я нормальная.

Игорь, 16 лет (Ташкент, Узбекистан):

– Все изменилось, когда появился Интернет. Я нашел необходимую информацию, которая позволила мне избавиться от мысли, что я ошибка. И наконец, именно в Интернете я нашел чудесную группу «Дети-404». И все стало налаживаться.

2. Осознание своего неодиночества.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Я знала, что я не одна такая, и это мне помогло.

Джоанна, 15 лет (Одесса, Украина):

– Я видела много таких же, как я, постарше и успешней. Они нормальные, и я нормальная.

Енот, 16 лет (Москва):

– Я много раз видела на улицах других людей «нетрадиционной» ориентации, в Интернете читала об этом.

Аня, 14 лет (Москва):

– Страха и отвращения к себе не было. Я знала, что такие люди есть (помимо меня).

Доминик, транссексуал FtM, 19 лет:

– Все изменилось, когда я залез во Всемирную паутину и узнал, что я такой не один. Что людей, называемых трансами, много, что для нас есть возможности гормонотерапии и операций, форумы, на которых можно общаться и задавать вопросы, сайты с советами по выбору одежды и поведению – все для таких, как я. Постепенно, общаясь с себе подобными, я перестал чувствовать себя ущербным, стал открытее и смелее, у меня впервые появились настоящие друзья, которые принимали и принимают меня.

3. Помощь другого человека.

Грис, 16 лет (Ростовская область):

– Мой парень помог мне принять себя, я больше не страдаю.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я довольно давно была знакома с ЛГБТ (моя лучшая подруга – лесбиянка).

Кристина, 16 лет (Самара):

– Наверное, большую роль в этом сыграла моя первая влюбленность. Она мне и разъяснила, что в этом ничего страшного нет.

Оля, 16 лет (Бийск):

– Разобраться в себе было сложно. Меня поддержала подруга. Она гетеросексуальна, но толерантна и поддерживает меня и сейчас.

Илья (Уфа):

– После знакомств с другими подростками, которые оказались в такой же ситуации, у меня нет мыслей, что я неполноценный. Я такой же – просто люблю парней.

Гарри Бенька, 17 лет (Москва):

– У меня много друзей разных ориентаций и гендеров – и я вижу, что мы нормальные, что от этого не зависит поведение или что-то еще.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– У меня были и есть друзья, хорошие знакомые, которые всегда поддержат, среди них есть люди из ЛГБТ-сообщества.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– В мою жизнь вошла Аня. Открытая лесбиянка, ориентацию которой приняли родители и друзья. Мы стали хорошими друзьями. Именно она окончательно развеяла мой страх о ненормальности всего происходящего. Я поняла, что далеко не одна. Сейчас я твердо убеждена: во мне нет изъяна. И когда порою заглядываюсь на симпатичную девушку, не чувствую вину за мифический аморальный поступок.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я познакомилась с девушкой, которая мне объяснила, что это нормально. Может быть, пройдет, сказала она, а может, нет. Так что я со временем поняла, что нет смысла в панике или нервах.

Марти, 16 лет (Москва):

– Полагаю, огромную роль в этом сыграла моя мама. Когда я училась в школе, я могла прийти домой и сказать ей: «Знаешь, мам, мне нравится девочка/мальчик». И она отвечала что-то вроде: «Здорово! Как его/ее зовут, в каком он/она классе, что любит, какой/какая он/она?» И она не настаивала на ответе. Я с удовольствием рассказывала ей о своих друзьях, первых влюбленностях, первых отношениях. Я уверена, что именно ее отношение и воспитание избавило меня от огромного количества проблем с принятием себя и мира вокруг.

Когда человек осознаёт, что он не гетеросексуал либо не цисгендер, рано или поздно он обычно чувствует необходимость рассказать об этом кому-то – то есть совершить камин-аут. О камин-ауте мы поговорим в следующей главе.

Глава 2. Выход из шкафа – в неизвестность

…Когда какая-то певица типа Мадонны выводит 12-летних детей на сцену и говорит: дети, не бойтесь сказать родителям, что вы геи[25]. Да по роже надо дать за такие дела![26]

Виталий Милонов, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга

Самое противное, что семья редко может поддержать нас. Знаете… Это и правда страшно. Я боюсь говорить маме о том, что я лесбиянка. Она может наорать, ударить, отправить в психушку. А еще я не удивлюсь, если меня погонят из дома. Все может быть.

К., 15 лет

Краткое содержание

– почему подростки совершают камин-аут, кому они открываются; почему дети редко рассказывают о себе родителям

– реакция родных, друзей и окружения на камин-аут подростков

А также вы узнаете

– что такое камин-аут, зачем он нужен

– почему для ЛГБТ так трудно «жить и не высовываться»

– почему выражения вроде «афишировать», «выпячиваться» и «кричать на каждом углу» в отношении СОГИ некорректны

– что такое аутинг и чем он опасен

– надо ли рассказывать о себе и как это лучше сделать

– что делать, если ваш ребенок совершил камин-аут

– правда ли то, что ЛГБТ-дети вырастают в неполных семьях, и влияет ли воспитание в семье на СОГИ детей

Когда человек осознаёт, что он не гетеросексуал либо не цисгендер, рано или поздно он обычно чувствует необходимость рассказать об этом кому-то – то есть совершить камин-аут (сокращение от английского coming out of the closet – «выйти наружу из чулана/шкафа»).

Что заставляет людей рассказывать о себе? Почему нельзя «сидеть тихо и не выпячиваться»?

Нет так-то просто «сидеть тихо». Врать и скрываться – очень тяжело. Ложь или умолчание затрагивают почти всю жизнь. Множество мелочей ежедневно доступны гетеросексуалам: спокойно держать любимого человека за руку, говорить о партнере, не отбирая тщательно слова в страхе выдать его пол… Юноши и девушки с самого раннего возраста думают, кто кому нравится, ходят на свидания, обсуждают с друзьями привлекательных людей, обнимаются и целуются с любимыми, выкладывают фотографии с объятиями и поцелуями в соцсети, говорят «мой котик» и «моя зайка», играют свадьбы, рассказывают коллегам о женах и мужьях, приходят с ними на корпоративы… Если ты гомосексуал, который «сидит тихо», тебе все это недоступно. Тебе придется врать и скрывать свою настоящую жизнь.

Что касается гендерной идентичности, ее крайне сложно или невозможно утаить, как ни пытайся. Психотерапевт и сексолог Дмитрий Исаев объясняет поведение трансгендерных подростков так: «…Большинство… активно заявляют о своей позиции дома. Потому что они считают, что скрывать ее просто невозможно: „Я не могу одеваться как обычный подросток, я не могу говорить о себе как об обычном подростке“. То есть если для гомосексуального подростка существует некая приватная сфера, которую он вовсе не обязан обсуждать со взрослыми, в том числе с родителями, то для транссексуального подростка ситуация несколько иная. И главное, что такие подростки ощущают свои проблемы с раннего возраста, и поэтому они не считают, что они открывают для своих родителей нечто новое, – это не появилось сегодня. И более того, они пытаются указать своим родителям, что это было всегда: это не из-за того, что я перешел в какой-то класс, прочитал какую-то информацию, и вот теперь я стал другим. И, безусловно, поскольку для них это вопрос самоуважения, именно уважения на уровне межличностного взаимодействия, то зачастую они настаивают, чтобы к ним относились не так, как к обычному подростку: в том смысле, если это была девочка, чтобы перестали относиться как к девочке, а стали относиться как к юноше»[27].

Что касается выражений наподобие «кричать на каждом углу», «выпячиваться», «выставлять напоказ», «афишировать» – употреблять их по отношению к ЛГБТ некорректно. Вот, к примеру, «мы с моей девушкой вчера были в кино» – фраза как фраза. Если ее скажет юноша, никто не обратит внимания. А если девушка – ее обвинят в афишировании.

А как не афишировать гендерную идентичность? Что делать человеку, который проходит коррекцию пола? Носить плащ-невидимку? Постоянно исправлять «Я пошел» на «Я пошла»? Притворяться и лгать каждый день?

«Не надо афишировать» – а что это значит? Одни понимают под афишированием полуголых людей на гей-прайде, другие – любые публичные мероприятия ЛГБТ, третьи – поцелуи в метро, четвертые – запись «Маша любит Катю» в соцсети, пятые – любое упоминание человека о своих СОГИ…

Я бы хотела, чтобы ЛГБТ-люди избавились от выражений типа «кричать на каждом углу» и ни перед кем не оправдывались: «Мы ничего не выпячиваем, мы просто любим друг друга». Вы не обязаны оправдываться за то, что не скрываетесь.

Закончу прекрасным ответом 16-летней Даши на мой каверзный вопрос: «Согласны ли вы, что не надо афишировать сексуальную ориентацию, тогда и проблем не будет?» – «Я думаю, что гомофобам стоит перестать афишировать свою гомофобию. Вот тогда точно не будет проблем».

Что касается опрошенных мной ЛГБТ-подростков, открывались хоть перед кем-то 91,8% (347 человек), никогда не совершали камин-аут 8,2% (31 человек). Юноши рассказывали о себе примерно в три раза реже девушек (полностью закрытых среди юношей 16,6%, среди девушек – 5,5%). Можно предположить, что это связано с резко нетерпимым отношением общества (особенно мужчин) к геям; как следствие, у тех возникает страх открыться не тому человеку и столкнуться с неприятием.

Из тех, кто совершил камин-аут, каждый второй рассказал о себе родственникам. Чаще всего ребята делятся с матерью или обоими родителями, реже – только с отцом, братом/сестрой, дальними родственниками. Вне семьи открывается почти каждый: одному или нескольким близким друзьям, реже – знакомым, одноклассникам, учителям, школьным психологам. Крайне редко подростки совершают камин-аут перед всем окружением, включая родителей, либо просто ничего не скрывают.

Почему и зачем подростки рассказывают о себе?

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Надоело скрывать. Почему я вообще должна скрывать? Только потому, что я люблю девушек? Мне кажется, это бред.

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Тяжело постоянно врать.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Сложно что-то скрывать от людей, с которыми проводишь большую часть времени.

Полина, 14 лет (Москва):

– Чтобы не мучиться. Просто хотелось с кем-то поделиться…

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Я не считаю гендерную идентичность и сексуальную ориентацию постыдной тайной.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Чтобы выговориться и разобраться в себе. Самой мне было не справиться, просто потому, что во мне недостаточно опыта, все, что происходило со мной, было ново и порой непонятно. Мне нужен был человек, который примет и поможет мне понять себя, даст к этому толчок. И я нашла такого человека.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Постоянно молчать – это сложно, очень, обязательно нужны соратники, без них никак. Сдохнешь от неопределенности.

Илья (Уфа):

– Хотелось высказаться, носить в себе все тяжело.

Оля, 16 лет (Бийск):

– Я очень общительная, поэтому хочу делиться с друзьями переживаниями и событиями своей жизни, хочу, чтобы они хорошо знали и понимали меня.

Д., 16 лет (Тула):

– У хороших друзей нет секретов.

Мария, 17 лет (Москва):

– Становится на душе спокойнее, что нет за спиной секрета, который может ввести в более конфузные ситуации.

Яра, 14 лет:

– А знаете, как мне надоело всем врать? Родителям – врать, в школе – врать, везде врать, ну а как не скрывать себя, если ты чувствуешь, что нельзя раскрываться перед людьми, они же загнобят, заклюют…

Юля, 17 лет (Пермь):

– Мне кажется, то, как будут люди относиться к твоей ориентации, зависит от тебя. Если человек считает себя ненормальным, неудивительна и негативная реакция окружения. Пока мы молчим о себе, в обществе так и будет процветать гомофобия.

Итак, основных причин две: желание выговориться и нежелание врать. Назвать это выпячиванием нельзя. Направо и налево о себе никто не болтает: это как минимум опасно. Но постоянно скрываться очень сложно, ведь приходится замалчивать очень важную часть своей жизни и постоянно контролировать себя.

Отчего подростки чаще всего делятся с друзьями? Дело, как выяснилось, не в переходном возрасте и не в отдалении от родителей. Все проще. Сверстники редко отталкивают открывшихся друзей.

Лиза, 15 лет (Москва):

– Близкий друг отнесся нейтрально. Сказал: «Главное – не ориентация, а душа».

Марк Лис, 16 лет (Севастополь):

– Сначала приняли. Потом высказали, что я ненормальная, и неделю не разговаривали со мной. Но все срослось, сложилось. Они извинились, попросили прощения. До сих пор они мои лучшие друзья.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Подруга была удивлена, но приняла меня, ни в чем не обвинила, не сказала ни одного плохого слова, общение стало лишь ближе и богаче.

А., 17 лет (Омск):

– Первой узнала подруга детства. Она помолчала в трубку и сказала: «Ну и что? У меня есть знакомая лесбиянка!», и как сразу легко и хорошо стало! Приятно иметь человека, способного выслушать в любой ситуации. Друзья мужского пола воспринимают меня по-братски, дружелюбно и вполне естественно.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Друзья отнеслись спокойно, никто не перестал со мной общаться. Повезло. Живу я в маленьком городе, поэтому знакомые часто спрашивают у друзей о моей ориентации. В общем, знают все. Откровенно негативных или агрессивных реакций пока никто не проявлял.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Друзья сами все поняли и не осуждают. Я в любую минуту могу на них положиться.

София, 17 лет (Саратов):

– С подругой у меня прекрасные отношения. Это единственный человек, который принимает меня с моим заковыристым характером и моей ориентацией.

Владислава, 16 лет (Минск, Беларусь):

– Я открылась лишь своему бывшему парню. Он меня понял, теперь лишь иногда подшучивает надо мной, но мы остались довольно близкими друзьями, делает он это любя.

Вера, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Подруга сначала была удивлена и не одобряла это, хотя не осуждала. Другие нормально отнеслись.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– Мы, как и раньше, общаемся с друзьями, теперь у нас нет никаких тайн. Стало больше доверия.

Ли, 16 лет (Псков):

– Некоторые отнеслись нейтрально («Это твоя жизнь, и проживи ее, как считаешь нужным»), некоторые – положительно («Вау, у меня все обычные друзья… и ты тут… такая»). Но не было такого, что кто-то из друзей перестал общаться после моего признания.

А., 17 лет (Томск):

– Они любят и принимают меня. Я же в первую очередь человек.

Валерия, 16 лет (Северодвинск):

– Открылась хорошей знакомой. Стало легче и морально, и в общении с ней. Чувствую поддержку.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Друзья приняли меня. Словно камень с души свалился. Теперь между нами нет недосказанности.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Одноклассники сначала были в шоке. Потом привыкли, общаемся спокойно, никто ничего против не имеет. Но моих чувств они не понимают.

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Подруги меня поддержали и сказали, что в этом нет ничего постыдного и неправильного.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Друзья восприняли эту новость настороженно, ибо ничего об ЛГБТ не знали. Задавали много вопросов и сейчас из-за моей честности относятся ко мне даже лучше, чем прежде.

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Все друзья и знакомые в курсе, но негатива нет никакого вообще!

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я была настолько счастлива, что моя любовь взаимна, что не смогла не поделиться с подругами. Они приняли меня хорошо, без неодобрения или агрессии.

Катя, 16 лет:

– Знают и спокойно к этому относятся. Я ведь не маньяк, чтобы кидаться на совершенно незнакомую девушку или подругу, а ведь именно так о нас думают гомофобы.

Анна, 13 лет (Москва):

– Не бросили меня, не стали стебаться. На то они и настоящие друзья, верно?

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Отнеслись лояльно и доброжелательно, хотя точнее сказать – нейтрально.

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Отреагировали спокойно и сказали, что примут меня любой и им совершенно неважно, какая у меня ориентация и кого я люблю.

Таких историй достаточно много. Хотя изредка подростки наталкиваются на отторжение друзей, которые, увы, становятся бывшими.

Без подписи, 17 лет (Ростовская область):

– В десятом классе признался лучшей подруге, вначале она все восприняла хорошо, но позже она начала меня убеждать, что это временное явление. Помню, сказала: «Тебе просто нужно девушку хорошую, и все пройдет». Для меня друг – это прежде всего тот, кто не берется судить, а поможет и даст совет. Так я потерял единственного друга.

Даня, 15 лет:

– Моя лучшая подруга, когда узнала, что я бисексуалка, просто ушла со словами: «Мне противно с тобой общаться».

Катя, 16 лет (Москва):

– Мой лучший друг – гей. Когда я призналась ему, что я лесбиянка, он воспринял это как шутку. Сказал: «Тебе просто кажется. Ты просто еще не встретила подходящего человека».

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Поначалу многие не верили, думали, что я просто разочаровался в женском поле или недостаточно общался (хотя на деле у меня больше подруг, чем друзей). С одним человеком (глубоко верующим православным, к тому же националистом) я больше не общаюсь, он говорил, что я буду в аду гореть, это такой страшный грех и тому подобное.

Мария, 16 лет (Москва):

– Открытость в школе – в ответ неприятие, бойкот, отвернувшиеся приятели и приятельницы.

Надя, 16 лет (Украина):

– Я рассказала лучшей подруге. Я хотела, чтобы она знала, мы же подруги. К сожалению, мы поссорились и теперь почти не разговариваем.

Без подписи, 15 лет:

– Лучшая подруга написала: «Да меня просто это бесит, я не смогу с тобой общаться, как раньше, все о тебе говорят, ладно – если бы просто говорили, но они говорят о том, что ты лесби, как думаешь, что будут думать обо мне, увидев нас вместе? Я очень хочу с тобой дружить, но то, что ты делаешь, просто ужасно. Я не думала, что все зайдет так далеко… Прости». У меня осталась всего одна подруга, но мы только переписываемся…

Д., 13 лет:

– Решила рассказать подругам, думала, они поймут. Теперь в спину слышу обидные оклики, а мамы боюсь как огня, ведь мои любезные бывшие друзья могут ей все рассказать.

Аня, 16 лет:

– Влюбилась в одноклассницу. После моего признания она решила рассказать всем знакомым. Люди обсуждали меня, считали изгоем, говорили за спиной: «Быть лесбиянкой – грязно». Мне пришлось перейти в другую школу, но там все повторилось.

Нечасто подростки открываются учителям – и в подавляющем большинстве случаев те помогают детям, которые приходят за советом. Судя по всему, это связано не с толерантностью учителей (степень гомофобии среди педагогов достаточно высока, и в главе 3 мы подробнее поговорим об этом), а с тем, что подростки выбирают для разговора «правильного человека» – того, кто не оттолкнет.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Один преподаватель весьма лояльно отнеслась, другая с улыбкой сказала что-то вроде: «Будем надеяться, ты еще найдешь своего мужчину». Но про мое отношение к религии и богу эта женщина говорила примерно то же самое: «И я не верила в твоем возрасте. Ты еще придешь к богу», что тут и говорить…

Юлианна, 15 лет (Москва):

– Некоторые учителя знают и вполне нормально относятся.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– После окончания девятого класса, в начале лета, я обратилась за советом к преподавательнице истории и обществознания. А в середине июня совершила перед ней камин-аут. Я была уверена, что меня точно примут. Невозможно было все держать в себе, молчать, утомительно и лишняя трата сил. Я поняла – вот он, мой шанс, и либо я откроюсь сейчас, либо никогда. Как и ожидалось, она приняла меня, постаралась помочь и помогает по сей день. Вначале я чувствовала себя не в своей тарелке, мне было не совсем удобно обсуждать личную жизнь с педагогом, но в итоге я искренне счастлива. Если бы я не поговорила с ней, не знаю, что бы было со мной сейчас.

Анастасия, 16 лет (Тува):

– Я очень благодарна своей учительнице литературы. Имени указать не могу, иначе она может лишиться работы. Это человек, ум и понятия о жизни которого выходят далеко за привычные рамки. С ней я могу спокойно обсуждать фильмы «Горбатая гора» и «Комната в Риме» (последний мне посоветовала она) или делиться малоизвестным творчеством гомосексуального поэта начала ХХ века. Во многом именно она помогла мне принять себя и не терять надежду на всеобщее светлое будущее.

Малая доля подростков открывается перед всем окружением (родители, друзья, знакомые и одноклассники).

Джоанна, 15 лет (Одесса, Украина):

– Почти весь окружающий мир воспринял меня хорошо: друзья, одноклассники, учителя. Мало кто меня задирает, человека два-три из тысячи людей в окружении, и то это мелкие подколы без злости.

Вита, 17 лет (Воркута):

– В общем-то, я никогда осознанно не скрывала. Все знали и знают. Конечно, кто-то не понимает, кто-то поддерживает, кто-то нейтрален, но мне повезло: никто не отвернулся, не упрекает меня. Подшучивают, но не от злости или желания навредить.

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– При знакомстве я не скрываю ориентации, и реакция у всех разная. Некоторые перестают общаться со мной, а некоторые продолжают.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Все знают. Не вижу смысла молчать. Кому не нравится, его проблемы.

Полина, 14 лет (Москва):

– Да, все мое окружение (будь оно близким или нет) знает о моей ориентации, только не все могут это принять.

Кто-то из ребят занимает позицию «спросили – отвечу честно» или отмечает, что окружающие сами догадались и ничего объяснять не пришлось.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Я имею такую внешность и характер, что часто слышу в свой адрес: «Ты что, лесбиянка?!» И честно отвечаю. Ни к чему скрывать.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Все как-то сами догадались, не пришлось ничего объяснять. Некоторые делают вид, что не в курсе, но никто отрицательно не отнесся, все прошло как по маслу.

Марти, 16 лет (Москва):

– Это больше всего похоже на вегетарианство: да, не все знают, что я вегетарианка. Я не пишу это на лбу, не объявляю при первой встрече, никого не обвиняю в «убийстве» или «мясоедстве». Я просто не ем мясо. И никакого секрета в этом нет, я этого не стыжусь и не скрываю. Точно так же и с моей ориентацией. Я спокойно могу упомянуть ее в разговоре, могу рассказать об этом. На тот момент, когда я встречалась с девушкой, я могла представить ее словами: «Это моя девушка». Не знают о моей ориентации разве что люди, которым эта информация не нужна и не интересна. К примеру, в общении преподавателя и студента, работника и работодателя она ни к чему. Не потому, что я боюсь или стесняюсь. Ведь вы вряд ли станете рассказывать случайному прохожему, продавцу, начальнику или научному руководителю о том, какой ваш любимый цвет или верите ли вы в НЛО. Не потому, что это такой уж большой секрет, а просто потому, что эта информация лишняя. Она просто неуместна и не интересна собеседнику, вот и все.

Анастасия, 16 лет (Красноярск):

– У меня вся жизнь – камин-аут поневоле. Куда ни приду – везде всплывает. Или скажу что-нибудь, или по кольцу на большом пальце догадываются. Друзья и родители нормально отнеслись, а для тех, кому я не нравлюсь, это послужило толчком к оскорблениям.

Самое сложное для ЛГБТ-подростков (как и для взрослых ЛГБТ) – это камин-аут перед родителями и другими родственниками. Как выяснилось, когда подросток открывается родным, чаще всего его отвергают, не принимают, пытаются насильно «переделать».

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Родителям говорила, но сейчас, спустя два года, они делают вид, что разговора не было.

Соня, 14 лет (Всеволожск):

– Мама смотрела на меня, как на полоумную. И сказала: «Я тебя не понимаю, любовь может быть только между мужчиной и женщиной, давай сойдемся на том, что ты любишь ее как подругу, и все…», на этом разговор закончился, я пошла, закрылась в туалете, чтобы никто не слышал, и сидела плакала.

Дмитрий, 16 лет:

– Семья отнеслась очень отрицательно, все пришлось обратить в шутку.

Евгений, 16 лет, трансгендер (Новосибирск):

– Отец сказал, что если «что-то сделаешь, то мы незнакомы», хотя он об этом догадался сам, несмотря на то, что мы живем раздельно. В целом ему безразлично, и он делает вид, что у него «дочь».

Сергей, 16 лет (Москва):

– Я решил сказать маме… И понеслось… Она не приняла это, начала говорить, что ей такой сын не нужен: «Когда тебе исполнится 18 лет, п***й куда глаза глядят!» Сказать, что мне было обидно, – это ничего не сказать…

Ирина, 18 лет:

– Мама сказала, чтоб я заканчивала отношения, что моя «проблема» и «болезнь» лечится гипнозом.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– «Ты просто еще не встретила своего человека», «Это неправильно», «Переходный возраст, пройдет еще».

Аня, 16 лет (Миасс):

– Трудно сейчас с мамой. Когда тихо-тихо, а потом она срывается и кричит, что я ненормальная, что мне пора к врачу и что девушке моей, которой есть 18 лет, будет плохо.

Даша, 16 лет (Украина):

– Рассказала папе. Он буддист, я надеялась, что он поймет меня. Папа теперь считает меня больной.

Карина, 17 лет (Красноярск):

– После камин-аута на неделю заперли дома, забрали на три месяца телефон. Когда звонила любимая, посылали ее, угрожали тюрьмой. Сказали, что я психологически больна, что мне лечиться надо, хотят отправить лечиться в психбольницу.

Ксюша, 15 лет (Волгоград):

– Когда я сообщила маме о том, что я лесбиянка, она начала тягать меня за волосы, дабы «выбить эту дурь».

Леша, 17 лет:

– Я просто стал изгоем в собственном доме. Изо дня в день меня просто все игнорят, не воспринимают как своего ребенка. Отношение стало как к чужому! Мама сказала, что ей не нужен сын-гей. Папа сказал, что сделает из меня парня, а не девку. И я тоже не вытерпел и начал со слезами на глазах говорить, точнее орать в истерике: принимайте меня таким, какой я есть. То, что я родился таким от природы, и то, что меня никто не насиловал!

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мать очень болезненно на это отреагировала и неделю плакала, я чувствовала себя отвратительно. Сейчас она не принимает меня и не хочет понять. Но я надеюсь, что это пройдет. Благодаря камин-ауту я теперь больше могу доверять ей, несмотря на то что она не очень меня понимает.

Виктория, 17 лет (Владивосток):

– Когда родители узнали, с кем я общаюсь, были жуткие скандалы, будто я попала в компанию проституток и наркоманов. Я сталкивалась со стеной непонимания и нежелания принять. В семье проблемы. Какая-то карма, серьезно, у матери – закоренелого гомофоба дочь лесбиянка. Крики, обоюдные истерики. С нетерпением жду совершеннолетия, уеду учиться. Надеюсь, будет проще.

Дольфик, 16 лет (Москва):

– Понять, что родители считают ЛГБТ психически больными, было особенно тяжело и неприятно. Когда я решилась рассказать маме про себя, она непрерывно истерила и обвиняла меня в том, что я хочу убить ее. Через пару недель я смогла превратить все в шутку, она успокоилась.

Марина, 16 лет:

– Недавно я пыталась открыться маме. Но пришлось свернуть все в шутку. Ее реакция: «Ты не сможешь иметь детей» и «Это не любовь, а симпатия» – слишком ранила. Позже она не раз вспоминала, как «испугалась, действительно поверив» в то, что я лесбиянка.

Анастасия, 15 лет (Серпухов):

– Сказала папе, но он велел замолчать и не заикаться о таком.

Марианна, 17 лет (Волжский):

– Никогда не забуду ее лица. Мама села и заплакала. Я почувствовала себя так, словно пырнула самого близкого и дорогого человека ножом. В спину. Ревела, но что – что я могла изменить? Прикидываться до старости, быть в разладе с собой? Выйти замуж, наплодить потомство и втайне ненавидеть супруга? Мама не отказалась от меня. Но тему больше не затрагивала, брезгливо уворачиваясь, если я пыталась поделиться. Это выбивало из колеи, будто значительную часть меня она отвергла, как строительный мусор.

Полина:

– Бабушка собрала «семейный совет», где два часа на пару с теткой убеждала меня, что я «зажралась», что я дура, извращенка и ненормальная. Я безумно благодарна отцу, который встал на мою сторону и попросил «дам» сбавить тон.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мама разозлилась, наговорила гадостей о моей девушке. Старшая сестра верит в бога и сказала, что это мерзость.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Недавно, 14 февраля, я признался маме, что я гей. Она говорила: «В таком возрасте ни у кого нет сексуального влечения! Человек созревает в восемнадцать, да и то не полностью! Ты хочешь трахать мальчика? Вот если бы ты в 30 лет сказал, тогда бы я поверила!» Не хочет верить.

Андре, 18 лет (Харьков, Украина):

– Перед мамой открылась в 13 лет. Пожалела об этом очень. Хотела найти понимание и поддержку. Получила только лечение врачами. Мать водила меня в церковь, по психологам всяким, пичкала эстрогеном (думала, это из-за тестостерона). Теперь лечить бросила. Знает про мою девушку, относится холодно.

Как правило, родители резко не принимают своего ребенка после аутинга: так называется случайное и недобровольное раскрытие сексуальной ориентации / гендерной идентичности. Проще говоря – когда это известие сваливается как снег на голову и не от самого ребенка. Из опрошенных мной подростков сталкивались с аутингом 27,8% (105 человек). Чаще всего это происходит, когда родители читают личные дневники, СМС или переписку в соцсетях своих детей. То есть ни о каком камин-ауте (один из его принципов – добровольность) тут речи идти не может. И увы, обычно ни о каком безусловном принятии – тоже.

Юля, 17 лет (Пермь):

– Родные узнали случайно, забыла выйти из «ВКонтакте». Меня ждал грандиозный скандал, тонны оскорблений, самое мягкое – бабушкино «грязная лесбиянка». Тетины вопросы сквозь слезы: «А как же семья, дети?» Шепот мамы на кухне: «Уж если я еще как-то могу понять, то бабушка никогда не примет». Запретили общаться с моей девушкой Лизой, разумеется, я не послушала. С тех пор прошло больше двух лет. Скоро будем отмечать три года отношений. Больная тема поднимается редко и всегда заканчивается скандалами. Я понимаю, что бабушка, воспитанная при Советском Союзе, никогда не простит меня за «ненормальность». Я с 16 лет живу с любимой на съемной квартире и только иногда прихожу в гости домой. Больно осознавать, что я не могу зайти к родным на чай вместе с любимым человеком только потому, что он «не того» пола. С Лизой в будущем планируем детей – я даже представить не могу, как отнесутся близкие к нашей «неправильной» семье.

Сонет, 16 лет:

– Прочитали мой Твиттер. Мама и бабушка начали дико кричать на меня, говорили, что вырастили монстра, что не хотят видеть меня такой. Мама кричала, что напишет заявление на мою девушку, отведет меня к психиатру и вылечит мою болезнь.

Никита, 14 лет:

– Мама нашла дневник, в котором я описывал, что со мной случалось, все мои переживания и радости; ведь друзей у меня и нету… После у нас был неприятный разговор. Она хотела внушить мне, что целоваться с парнем ненормально и в обществе неприемлемо. Предлагала сходить к психологу, ссылалась на переходный возраст, гормональный сбой. Про запретный плод рассказывала…

Гарри Бенька, 17 лет (Москва):

– Мать увидела «ВКонтакте» фото, где я целуюсь с парнем. Был очень большой скандал, грозилась выгнать из дома, отвести в психушку. Думает, раз я гей, то колюсь и продаюсь за деньги.

Без подписи, 18 лет:

– Мама затеяла ремонт и из любопытства в мое отсутствие перерыла всю мою комнату. Все письма перечитала, фото пересмотрела. Был ужасный скандал во много дней. Со словами «зачем это вообще тогда все», с матами грубыми в мой адрес, со словами про аборт как лучшую участь мою, про то, что лучше бы я пила-курила, что я бездуховна, что дьявол во мне сидит, что я просто платьев розовых в детстве не носила, что я ищу женщину, потому что мне не хватало в детстве ласки от матери, что я больная, мне надо лечиться и о том, что меня надо сжечь… Что путаю любовь и обычную дружбу с девушками… Что у папы будет инсульт, если узнает. Хотела найти мне батюшку в церкви… Говорила, «любой психолог скажет тебе, что это ненормально».

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Родителям не нравилось, что я постоянно разговариваю по телефону, вечно у компьютера (мы с любимой из разных городов). Потом мне принесли 180 листов распечаток моих звонков, СМС, выходов в Интернет и устроили допрос. «Что там за любовь на проводе?» Вынудили признаться, что я люблю девушку. Остальное предсказуемо: отец закатил скандал, угрожал рассказать всем, что я «не такая». Мать решила, что «переболею», а на мои попытки доказать серьезность своих слов заблокировала компьютер. Телефон тоже забрали.

Без подписи, 16 лет:

– Мама увидела мою переписку с парнем. И устроила разнос. Слова любимой матери «мне не нужен сын-гей» были как нож в сердце. Я упал в обморок. Очнулся с чувством, что я убит морально. Мне хотелось умереть, умереть: самый близкий мне человек сказал, что я ей не нужен. Сказала, что в 18 лет купит мне квартиру где-нибудь далеко от нашего города, чтоб глаза ее меня не видели (если я «решу остаться быть геем»).

Акелла, 16 лет:

– Мама устроила мне полный разнос. Так кричала, что аж стены в доме тряслись. Сколько всего я услышала. И что я идиотка, и чтобы я валила из дома, когда мне исполнится 18 лет, и прочее. Но больше всего мне запомнилась фраза: «Лучше бы ты вообще не рождалась!» Мне было так обидно и больно. Слезы текли ручьем, хоть я практически никогда не плачу. Через какое-то время мама успокоилась и извинилась. Сказала, что после 18 лет я буду делать что хочу, но, пока я живу в родительском доме, надо вести себя нормально. Также она пообещала помочь мне переехать во Францию. Но это вовсе не из-за того, что она переживает за меня. Она сказала: «Не хочу, чтобы из-за тебя на меня показывали пальцем!» Поставила условие, что если я уеду во Францию, то домой я могу не возвращаться. Мама просто не хочет меня видеть. Она ясно дала понять, что я ей не нужна.

Настя, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Мама решила порыться в моих вещах и прибраться. Прочитала мой дневник и чуть не получила инфаркт. Я понимала, что не могу сказать ей правду, потому что это убило бы ее. Поэтому я сказала, что просто пишу рассказ или что-то в этом роде.

Раста, 16 лет:

– Месяц назад мама полазила по моему ноутбуку… Открыла «ВКонтакте» и почитала переписки, после позвала меня на улицу и увела в безлюдное место. Орала… истерила… матом, говорила, что воспитала чудовище, что ей надо было еще больше бить меня в детстве, чтобы я не превратилась в изгоя. Самое больное – до этого я для мамы была милым ребенком. Она всегда меня баловала и так боялась обидеть… а тут… Когда она все это сказала, я плакала, дико плакала от боли. Родная мама не хочет принимать меня.

В стремлении «излечить» ребенка родители порой доходят до крайностей – и даже приводят в действие свои угрозы психиатрической больницей.

Бирюзовая мечта, 16 лет (Апатиты):

– Отец выставлял из дома, бил, я сбегала сама, жила у друзей, мать выпихивала за дверь, я гуляла по улицам всю ночь (или день). Апогея это достигло в девятом классе, когда отец сдал (за руку тащил, а я упиралась) в психушку, там мне накалякали подозрение на шизофрению, а через полгода меня туда положили еще раз совместными усилиями maman и papa.

Настя, 15 лет (Магнитогорск):

– По глупости я, придя домой, заявила, что влюбилась в девушку. И знаете что? Я провела неделю в психушке. Одну из самых ужасных недель в моей жизни. А мама лишь говорила, что это все для того, «чтобы мозги у тебя встали на место, совсем сдурела».

Врачи говорили, что это извращение, бред в юной голове. Кто-то утверждал, что неестественно. А психолог сказала, что это нормально. Вот и думай теперь, кто прав. Не лечили. Только уколы, таблетки, «нарисуй три дерева», «нарисуй барашка» и так далее. Да и знаете, во время обследований нашли у меня какое-то расстройство и состояние, близкое к депрессии. Может быть, психотерапевта интересовало именно это, а не ориентация.

С тех пор прошло два с половиной года. У меня уже давно есть девушка, мы с ней безумно счастливы. И все бы хорошо. Но мама каждый вечер приходит ко мне и начинает свое приравнивание меня к педофилам и зоофилам… Мать знает, что у меня есть девушка и что «обследование» не помогло, но опять собралась водить меня по врачам. По ее словам, «это отклонение, которое можно вылечить».

Конечно, не все так плохо, как может показаться на первый взгляд. Многие родители приходят к принятию своего ребенка, но длиться этот путь может сколь угодно долго: от нескольких дней до нескольких лет.

Наталия, 14 лет:

– Мы долго спорили. Мама говорила: «Как же так получилось, где я недоглядела, что ты превратилась в ненормальную; кто тебя запропагандировал; как же ты можешь идти против Бога; да и вообще, перебесишься». Я отвечала: «Я родилась такой, так было всегда; пропаганду придумало правительство, чтобы перевести все проблемы на ЛГБТ; если Бог есть любовь и создавал нас всех он, то он позволил мне быть такой и любить так; не перебешусь, раз за три с лишним года не вышло». В конце концов мама приняла меня. Она сказала, что, какой бы я ни была, я все равно ее дочь. Я рада, что мама смогла сделать это.

Маргарита, 17 лет:

– Мама узнала в 14 лет. Все это вылилось в скандалы, крики и недопонимание. Недавно она осознала всю серьезность того, что я тогда хотела сказать. Вот ее слова: «Если ты так счастлива, то это твоя жизнь. Тебе жить с девушкой, а не мне». Больше мы никогда не заводили разговор на эту тему.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Первой реакцией мамы был шок, истерика и полное непонимание. Но на следующий день она сказала то, что хотят услышать все: «Я люблю тебя и принимаю такой, какая ты есть». Когда я призналась маме, она в истерике позвонила отцу, вырвала его с работы. А после того, как он пришел домой и узнал, что стряслось, он наорал не на меня, а на маму, так как думал, что случилось что-то посерьезнее, чем признание дочки о своей ориентации.

Лия, 16 лет (Москва):

– Мама сказала: «Делай что хочешь, но меня не впутывай». Мне было больно это слышать, но через некоторое время она сама подошла и начала спрашивать, как у нас с моей девушкой дела. Мама сказала, что будет любить меня такой, какая я есть. Но вот вроде бы все прекрасно, но нет. Она просила, чтоб я не говорила ни отцу, ни брату, ни родственникам, мол, это ужасно, позорно и грязно.

Максим (Екатеринбург):

– В 16 лет я рассказал маме, что я гей. Меня держали две недели взаперти и водили к психологу, но потом все улеглось. Сейчас эта тема не обсуждается. Отец до сих пор думает, что я стал объектом пропаганды, а мать смирилась с этим.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Первое время был шок. Потом пытались делать вид, что ничего не было. А потом смирились. Ведь у меня не выросла третья рука или рог, в конце концов, никого, кроме меня, это не касалось.

Что бы ни говорили о пресловутом бунте подростков, об их желании отделиться и жить самостоятельно, понимание и поддержка родных людей очень важны для ребенка. Для ребенка любого возраста. Когда родные стоят за него горой – ничего не страшно.

Слава, 17 лет (Екатеринбург):

– Мама отреагировала очень спокойно, словно бы это в порядке вещей. После ее слов все обиды стали до боли незначительными. Никогда бы не подумала, что мама примет меня. Теперь я чувствую себя вполне защищенной и уверенной, что все в порядке. Спасибо маме.

Анна, 16 лет:

– Мои родители знают, они меня поняли, это самое главное. На мнение остальных мне все равно.

Егор, 16 лет:

– Я хочу сказать спасибо моей маме. Она ни на мгновение не поменяла свое мнение обо мне и относится так же. Но ей тяжело это признать, я вижу, и я благодарен ей за то, что она со мной. С поддержкой мамы я тем более справлюсь.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В моей семье нет ни одного человека, который относился бы к моей ситуации как к нормальной. Бабушки считают это такой мерзостью, что всех надо либо перестрелять, либо в психбольницы. Мать однажды чуть не догадалась и закатила такую истерику, что я отходила на таблетках. Отец вроде и мог бы понять, но я боюсь. Поэтому я решила открыться перед братом. Мы очень тесно связаны и очень любим друг друга.

Брат все понял. Он сказал, что я самая лучшая сестра, что смогла ему довериться, и что его отношение не изменилось бы из-за такой мелочи, как любовь к девушкам. Теперь я чувствую себя защищеннее.

Увы, намного меньше историй со счастливым концом, когда мать/отец/родные сразу принимают и не отталкивают ребенка. Или хотя бы продолжают относиться к нему ровно – и любить. Но все же такие истории, к счастью, есть.

Марк Лис, 16 лет (Севастополь):

– Мама узнала сама. Не знаю как. Спросила: «Ты любишь девочку?» Я сидела на диване, захлебывалась слезами. Кивнула. Она просто обняла меня и сказала, что будет любить любой.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Знает мама, знают даже бабушка с дедушкой! Мама у меня цивилизованная, преподаватель, нормально относится. Подкалывает, правда, иногда, но это в ее стиле. Даже поплакаться о несчастной любви можно! Бабушка немного поворчала, но продолжает блинчиками кормить. Дедушка тоже преподаватель. Тоже нормально отреагировал.

Без подписи:

– Когда узнал отец, он ничего не сказал, только ласково называл меня «моя розовая пантера» и напевал песенку из этого мультика.

Тай, 17 лет (Братск):

– Мама не выгнала меня из дому, не наорала, не побила, но немного поворчала, а потом зашла ко мне в комнату, обняла и сказала: «Вот хоть гей, хоть би, хоть с биоактивными добавками! Ты мой сын, и точка!»

Мария, 16 лет (Москва):

– К чести родителей стоит сказать, что они приняли меня абсолютно нормально, от мамы я услышала заветную фразу: «Мне неважно, с кем ты будешь счастлива, главное – ты», папа попросил не переживать и сказал, что в этом нет ничего страшного.

Эс, 14 лет (Сургут):

– Помню как сейчас тот разговор с матерью, ее вопрос: «Ты защищаешь права голубых, но зачем? Неужели ты тоже с этим связана?» и ее взгляд, полный надежды на отрицательный ответ. Прости, мама, я никогда не умела лгать. Пока она молчала, в моей голове созревали планы, к кому из друзей я могу пойти и как жить дальше. Но все оказалось легче. Я помню, как она спросила, с чего я это взяла. Выслушала спокойно, а после даже рассказала мне историю про двух женщин на ее работе, которые, как она выразилась, «были такими». К концу мои нервы сдали, и я расплакалась, обняв ее, и спросила: «Ты меня не ненавидишь?» Одним этим вопросом я смогла довести мать до слез, мне все еще стыдно. Нет, ну правда, я думала, что теперь она никогда не сможет даже обнять меня из-за брезгливости. Все же они с отцом были ярыми гомофобами.

Потом отец пришел. И снова тот же взгляд и тот же вопрос. Я сидела, обливаясь слезами. Было больно. Эти его крики в сторону ЛГБТ, этот его осуждающий взгляд… Страшно. В тот момент я пожалела, что мне пришло в голову делать камин-аут так рано, в 14 лет…

А потом он заплакал. Не люблю, когда плачут взрослые, особенно родители. Это страшно… Он сел передо мной и попросил прощения. Было видно, что ему тоже нелегко. Я пыталась простить. Пыталась понять. Но это было очень сложно. В конце беседы он сказал, что ему неважно, с кем я буду, главное, чтобы я не курила и хорошо училась. Это звучало забавно, я даже улыбнулась.

На следующий день уже никто не вспоминал об этом. Мне казалось удивительным, что родители так просто приняли меня. Хотя… Как сказать – приняли… Они просто смирились, что мне никогда не быть тем, кем они хотели бы меня видеть. Для них я навсегда останусь упущенным моментом. Порой я даже рада, что у них есть мой старший брат. Это хоть как-то должно утешать их, учитывая, что младший ребенок уже навсегда получил гриф «бракованный товар».

Лис, 18 лет:

– Моя мама – это самая прекрасная женщина в моей жизни. Она приняла меня, спросив лишь одно: «Ты же понимаешь, что тебе будет тяжело? Наше общество слишком неотесанно». А я ответила, что мне все равно. И до сих пор мне нет дела до непонимания, косых взглядов и высказываний окружающих. Мама приняла меня, сказала, что будет рядом, что бы я ни сделала, она же мать. Я благодарна ей за это.

Таня, 16 лет:

– Мама абсолютно спокойно отреагировала. Сначала говорила, что пройдет. Но время шло, а девушки мне нравиться не перестали. Сейчас мы с ней спокойно можем это пообсуждать, и я точно уверена: мама поддержит меня.

Александра, 17 лет:

– Мне повезло. Родители принимают меня. Да, им это не нравится. Но они не пытаются переубедить меня, не устраивают скандалов.

Катя, 15 лет:

– «Мам, у меня есть человек, с которым мне хотелось бы тебя познакомить, я счастлива с этим человеком, это моя девушка». Реакция мамы меня поразила, она очень широко улыбнулась и сказала одну простую вещь: «Дочка, я очень рада, что ты нашла себя, я принимаю тебя, приводи свою девушку, очень хочется увидеть человека, который делает тебя счастливой». Спасибо ей за эти слова! Она дала мне знать, что я могу открыто жить и не бояться!

А.:

– Я боялась, что мама узнает. Поэтому рассказала ей сама. Вопреки моим страхам она обняла меня и сказала: «Мне все равно, какая у тебя ориентация, как ты одеваешься. Ты моя дочь, и я люблю тебя такой, какая ты есть. А ты у меня замечательная». Это была самая большая радость в моей жизни.

Ксения, 15 лет (Железногорск):

– Меня принимают в семье, маму совсем не напрягает то, что я встречаюсь с одноклассницей.

Даша, 17 лет (Москва):

– Самый большой страх был перед отцом. Я всячески старалась скрывать свою «тайную жизнь». Однако, не знаю как, он узнал. Однажды просто позвал меня к себе, и выяснилось, что ему неважно, с кем и чем я занимаюсь, главное, чтобы я была счастлива.

Иван, 15 лет (Москва):

– «Мне главное, чтобы тебе было комфортно», – сказала мама. Я везунчик. Бабушка говорит, что я лью на себя грязь. Но и она смирилась.

Алексис, 18 лет:

– Ответ отца меня поразил: «Вот и отлично, зато до конца учебы в подоле не принесешь». Оповестила маму, что буду жить с девушкой. Она оказалась не против.

Яра, 14 лет:

– К моему удивлению, мама не ругалась. Сказала, что это переходный возраст, а я не стала ее переубеждать. Но мы договорились, что, если я снова начну отношения с девушкой, она не будет против и примет ее. Люблю маму за ее отзывчивость.

Анна, 17 лет (Москва):

– Сестре я рассказала, потому что мне было очень хреново, а она (под воздействием бутылки вина) клялась, что ближе меня у нее никого нет, что она меня во всем поддержит. Впрочем, до сих пор держит свое слово.

Евгений, трансгендер FtM, 16 лет (Новосибирск):

– Мать приняла наполовину: то называет в мужском, добавляя слово «ребенок», то обращается просто в женском. Переходу мешать не собирается, скорее даже наоборот.

Солник, 16 лет (Уссурийск):

– Знаете, мама для меня самый чудесный человек. Она хвалила меня за мою смелость, она радовалась, искренне радовалась моему счастью. Сейчас я всегда могу с ней поделиться переживаниями по этому поводу, и я знаю, что она меня понимает и не порицает. Я открылась всей семье. И все отнеслись абсолютно спокойно. Может, в душе кто-то не одобряет, но я благодарна им за то, что они не пытаются меня переделать.

Евгения, 13 лет (Москва):

– Мать узнала, когда я сорвалась и разрыдалась. Ей тяжело принять это, но она сказала: «Многие были бы против, решили, что ты говоришь глупости, но это неправильно. Это твоя жизнь, не мне проживать ее за тебя».

Есения, 17 лет (Самара):

– Было тяжело, я боялась, но призналась. Мама приняла это совершенно спокойно, что для меня было шоком, а мама, на мое удивление, лишь сказала: «А что ты удивляешься? Я, по-твоему, что должна сказать? „О-о-о-ой, какой кошмар! В моем доме лесбиянка! Позор семье!“ Так, что ли?», посмеялась и сказала, что хуже я от этого не стала и все равно она меня любит, а мои отношения ее не касаются.

Елизавета, 16 лет (Екатеринбург):

– Мама только удивилась, что я так долго скрывалась. С тех пор, собственно, живу и радуюсь жизни.

Есть среди подростков те, кто до разговора со мной не открывался ни единому человеку (8,2%, 31 человек из 378).

Алена, 17 лет (Ярославль):

– Никто не знает. Для безопасности меня и моей девушки.

Даша, 16 лет:

– Я боюсь открыться в поисках понимающего человека и поддержки. С другой стороны, кажется, если не найти такого человека, скоро совершенно свихнусь.

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Нет желания открываться людям, которые с почти стопроцентной готовностью в ответ плюнут тебе в душу.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Мне страшно. Я не хочу быть козлом отпущения. Я будущий врач, мне всю жизнь контактировать с людьми, а я не могу. Я, наверно, никогда никому не откроюсь.

Эрика, 14 лет (Казахстан):

– Открыться не могу. Для мусульман это аморально.

Но очень многие не говорят о себе именно родным. Почему? Можно выделить три основные группы причин.

Первая, самая распространенная, – страх («Боюсь, что меня начнут ненавидеть». «Боюсь, что выгонят из дома». «Из-за боязни, что мама отвернется от меня». «Страшно, что не поддержат, не поймут, засмеют, будут унижать, избивать»).

Вторая связана с возрастом: это несамостоятельность, материальная зависимость, неуверенность в своих СОГИ («Я еще не взрослый человек, могут принять за шутку или подростковый вздор». «Нет опоры, пока меня содержат родители, а они отрицательно относятся к ЛГБТ». «Я считаю, что еще маленькая и моя ориентация может измениться, вырасту – тогда посмотрим»).

Третья группа, немногочисленная, – прочие причины («Не считаю нужным делиться с родителями, с кем я встречаюсь и сплю. Личная жизнь так и названа из-за того, что она личная». «Не вижу смысла». «Не хочу, чтобы родственники знали». «К слову не пришлось»).

Повторюсь, основная причина – страх. Страх толкает подростков на умолчание и ложь. Страх осуждения, страх потерять любовь родителей, страх разочаровать их, страх оказаться без крыши над головой, страх попасть в психиатрическую больницу…

Саша, 16 лет:

– Отец после каждого репортажа против ЛГБТ говорит: «Вот и правильно, сжигать таких надо». Я хочу им признаться, но не могу, страх быть отвергнутой ломает меня всю жизнь.

Без подписи, 15 лет:

– Мне тяжело. Я не могу поделиться с родными самым главным. А отсюда вытекает очень-очень многое. Меня просто не поймут, осудят, посчитают извращенкой и, скорее всего, станут «лечить». Я очень часто хочу поделиться с матерью тем, что у меня внутри. Но я не могу. Мне не за кого держаться.

Влад (Николаев, Украина):

– Моя мама – страшный гомофоб, еще и революция в стране, выходит на митинги с плакатами типа «Европа – педолобби» и «Содомия не пройдет», моя мать лишает меня счастливого будущего. Каждый чертов день я слушаю лекции про то, что геи, педофилы и маньяки – это одно и то же! Мне страшно. Я боюсь, что она узнает, выгонит меня на улицу, что я тогда буду делать? Сегодня я плакал целый день у себя в комнате, потому что меня просто добила фраза: «Правильно там в Уганде их на всю жизнь сажают, я бы их поубивала». Мне надоедает постоянно слушать все это, ведь я человек, я тоже имею право существовать.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– После нашумевших новостей часто заводился разговор, который всегда заканчивался: «Узнаю о тебе – из дому выгоню». Мама очень остро на такое реагирует. Противно.

А., 17 лет:

– Мать с детства мне твердила, что худшее, что может пережить мать, – сына-алкоголика, сына-наркомана и сына-педика. Жаль, что она больше не может иметь детей. Я ее неожиданная и приятная беременность, а также почти невозможная, она бесплодна с 20 лет. Поэтому я не мог в открытую сказать, что ее ребенок – ужасная ошибка.

Без подписи, 17 лет (Тула):

– Мой отец – депутат «Единой России». И я не рискую начать важный разговор. Мои родные не гомофобы, но вряд ли обрадуются такой новости.

А., 17 лет (Омск):

– Решат, что я извращенка, наркоманка и веду развязный образ жизни…

Эрика, 14 лет (Казахстан):

– Мама год тому назад мне сказала: «Если я узнаю, что ты лесбиянка, я тебя из дома выгоню!» Я бы посмеялась, если бы это не было правдой. Мама не принимает однополой любви. Для нее гомосексуалы – люди второго сорта. Живу в постоянном страхе из-за того, что, если моя сексуальная ориентация всплывет наружу, я стану изгоем.

Света, 17 лет:

– После репортажа о гей-прайде в Питере мама заявила: «Это мерзость!» У меня был шок. Я сидела в оцепенении. «Я тоже мерзость?» – единственное, что было в голове. Тогда умерла надежда быть понятой в семье. Страшно осознавать, что ты не нужен родителям. Что ты лишь галочка в их планах на жизнь наравне с «купить машину» и «съездить на юг».

Юлия, 16 лет:

– Сегодня шла домой от любимой с решимостью рассказать маме о себе. Гордо влетаю в квартиру. «Нам надо поговорить». «Подожди минут десять, новости закончатся». Выпуск был связан с гомосексуалами. Досмотрев его, мама воскликнула: «Как так можно! Да они же все ненормальные! Расстреливать их надо!» Мою решимость как рукой сняло, я поняла, что ни за что в жизни не расскажу ей.

Я. А., 15 лет (Красноярск):

– Когда мы с мамой были в Таиланде, она постоянно, когда мимо проходили геи, говорила что-то вроде: «Ненавижу их! Зачем идти против природы! Кошмар!» А отец старой закалки – парень улиц. Он меня точно ударит – и будет думать, что делает все правильно… Мне очень грустно из-за того, что я не могу сказать им. Я должна ждать, пока у меня не будет своей квартиры и я не смогу себя обеспечивать. Я уверена – меня выгонят из дома. Боюсь потерять родителей…

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Меня просто запрут дома и будут пускать ко мне только психотерапевта.

Ирина, 18 лет:

– Вся моя родня считает таких, как я, больными, от слов папы мне становится плохо и страшно. Мне кажется, если бы все знали, что я полюбила девушку, сожгли бы на костре, серьезно. Как бы родители ни относились ко мне, я все равно буду их поддерживать, помогать им во всем. Я не хочу в будущем войну с семьей, не хочу стоять перед выбором – семья или девушка. Я по-настоящему боюсь этого.

Эмери, 14 лет:

– Мама с ранних лет говорила мне, что гомолюди – отвратительны. Что геи – грешники, их нужно сжигать, лесбиянки – отродья, их следует расстреливать. В детстве меня даже водили в церковь, потому что я не слушалась родителей. Мой отец моряк и редко бывает дома, так что большую часть времени я провожу с мамой. Я бы хотела, чтобы она меня понимала, но это невозможно. Она не хочет думать, что такие люди рождаются даже у верующих и натуралов. Если скажу ей что-то вроде: «Прими меня или забудь», она после моей смерти не будет плакать, а с отвращением скажет: «Она была лесбиянкой». И знаете что? Это страшно.

Без подписи, 17 лет:

– Мать обещала пристрелить меня, если со мной будет «что-то не так».

Аня, 16 лет:

– Я очень близка с мамой, и то, что я не могу поделиться с ней радостью, что я нашла свою любовь, убивает. Она думает, что девочка, с которой я так тесно общаюсь и дружу, – моя подруга. А ведь моя любимая и моя мама – все, кто мне нужен для счастья.

Александра, 16 лет:

– Мои родители – гомофобы до мозга костей, я никогда не признаюсь, да, я слабая. Меня ждут ежедневные походы в церковь и к докторам, если не изгнание бесов.

Фрэнк:

– Я чуть не разрыдалась, когда мама сказала: «Из Англии пошли все развращения, те же гомосексуалисты, те же гей-парады». Отлично, теперь я хотя бы знаю, что мама гомофоб. Делать камин-аут сверхглупо.

Катя, 17 лет:

– Полчаса назад мы с мамой увидели репортаж об избитом гее, и у нас случился разговор. Знаете, мне было так страшно и больно осознавать, что моя родная мать – против меня и людей, подобных мне. Она не стеснялась говорить: «Таких быть не должно». Она считает, что геи и лесбиянки – потенциальные носители болезней и каждый из них мечтает соблазнить ребенка. Она считает, что мы нездоровы, на мои слова о ВОЗ ей плевать. По ее мнению, следует запретить фильмы, книги и журналы с любым намеком на подобное. На мой вопрос, что делать с биографией Оскара Уайльда, заявила: «В семье не без урода». Мне было так страшно. Так больно. Жаль, что у меня не хватило смелости спросить: «А если бы твой ребенок оказался таким?»

В., 14 лет:

– Я боюсь даже представить, что будет с родителями, когда они узнают. Мать бредит внуками и каждый день рассказывает, что у меня будет замечательный муж и много детей. К гомосексуалам относятся с презрением. Считают больными. А как объяснить, что меня не привлекают парни? Что я люблю прекрасную девочку? Что я не смогу родить и что (если к тому времени наука не сможет добиться того, чтобы у нас появились дети) нам придется идти на искусственное оплодотворение? Они меня убьют. Хоть и любят. Но для них я выродок, как и для многих… Помогите! Нам нужна помощь. А не ваше презрение и безразличие.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Если я откроюсь матери, меня либо выставят на улицу, либо изобьют до полусмерти, либо вовсе, как Ивана Харченко[28], запрячут в больницу. Мне очень страшно.

Без подписи:

– Я жила и живу в страхе. Родители кавказской национальности, настоящие представители рода. Я не такая. Я не знаю, как называется, когда ты не признаешь понятия «нация», не относишь себя ни к одной из них? Вы уже поняли, что мне несдобровать, если они узнают? Каждый раз, когда мы вместе, я боюсь выдать себя. Или просто в жутком страхе произнести: «Мам, пап, я люблю мальчиков и девочек». Родители. Я прошу вас: если вы любите своих детей, подумайте о том, что говорите и делаете. Пожалуйста. Никогда не произносите того, что может испугать их. Хотите ли вы, чтобы ваш ребенок жил в страхе?

Вика, 14 лет:

– Я люблю своих родителей, но с ними так трудно говорить. Каждое слово о чем-то связанном с однополыми отношениями вызывает бурные споры и водопад оскорблений. Каждый раз я ухожу и стараюсь не слушать, но многие фразы долетают до моих ушей и разбивают остатки сердца. Я не хочу верить, что ненависть и жестокость – это нормальное состояние человека. Я мечтаю о родителях, которые примут меня, которые не решат, что это отклонение или болезнь, которые скажут: «Ты все равно моя дочь, и я люблю тебя и буду любить всегда, что бы ни случилось».

…Я получала много писем от разных людей. Многие взрослые писали: «Мой сын не может быть геем! Моя дочь никогда не станет лесбиянкой!»

На самом деле они могут ничего не знать о своих детях. Потому что те – молчат. Подростки очень тонко чувствуют отношение родителей к больному вопросу ЛГБТ. И – не говорят о себе правды. Многие используют тактику, которую можно назвать «пробный камень»: заговаривают с матерью и отцом о геях и лесбиянках, чтобы по их реакции решить, признаваться либо нет. И чаще всего они выбирают – молчание.

Без подписи, 16 лет:

– Мама возненавидит меня и отправит в психушку. Я уже как-то намекал и знаю ее реакцию.

Настя, 15 лет:

– Отчим считает, что такие люди не должны существовать, их надо уничтожить. Мама же думает, что все ЛГБТ – ненормальные с психическими отклонениями. Я не знаю, что делать. Мне не с кем поговорить. Как-то я ненавязчиво спросила у мамы, что бы она сделала, окажись я лесбиянкой, и ответ был – психиатр! Так больно осознавать, что самые родные и близкие люди посчитали бы меня больной, узнав о моей влюбленности. На вопрос о том, что, если бы я была лесбиянкой, мама ответила, что отдала бы в дурдом. «Зачем плодить несовершенства?»

Без подписи, 16 лет (Уфа):

– Я спросила у мамы: «Что было бы, если бы я привела в дом девушку?» Она сказала, что если это произойдет, то она вышвырнет меня.

Е. Е.:

– Невзначай заводила с мамой и папой разговоры об однополых браках. Мама говорила: «Они больные. Слава богу, ты нормальная!» (Но нет, я ненормальная – по ее мнению…)

Дэйв, 16 лет (Волгоград):

– Родителям лучше вообще не знать о нас, пока мы не уедем куда-нибудь подальше. Они жуткие гомофобы. Выражения «Да их всех расстрелять нужно», «Свезти в одно место, оградить, и пусть сами у себя там живут», «Бомбу на них кинуть» уже не новы.

Без подписи, 16 лет (Симферополь):

– Однажды хотел признаться родителям, но, когда по телевизору говорили что-то о геях, они начали их осуждать, и я понял, что мне придется скрываться вечно.

Татьяна, 16 лет (Волгоградская область):

– Вот только одной детали пазла не хватает для полного счастья… родители! Недавно я спросила у мамы: «Как бы ты стала относиться к своему ребенку, если бы узнала, что он нетрадиционной ориентации?» На что мама ответила: «Не знаю… В душе, наверное, презирала бы». Тогда я очень расстроилась. Не хочу чувствовать себя уродом в семье. Наверное, я скажу родителям, кто я, и уйду из дома, или же дождусь окончания учебного года, сдам экзамены, буду уезжать в другой город, тогда расскажу. Жить в одном доме, когда тебя презирают, я не смогу, а держать все в секрете не хочу, надоело.

Без подписи, 16 лет:

– Однажды мама, когда смотрела передачу про то, как семья принимает ребенка-гея таким, какой он есть, сказала: «Я бы никогда не приняла своего ребенка, если бы он оказался геем». Мне стало очень обидно, я чуть не расплакался… Я понял, что перед родителями раскроюсь не скоро, может быть, никогда…

Любовь:

– Сегодня я сказала матери, что хочу поддерживать ЛГБТ, когда вырасту, она ответила, что я буду провоцировать грех в ваших душах (она христианка), он будет и на моей душе. Сказала, что мы не люди, а идиоты, напомнила о Содоме и Гоморре. Я не хочу говорить ей о себе, она не примет меня и выгонит из дома, а я не смогу выжить в этом мире одна.

Jane Doe, 15 лет (Москва):

– Я пыталась намекнуть маме, что мне нравятся девушки, но та сказала: «Геи – больные, зачем о таких вещах говорить?»

Итак, главная причина молчания подростков – страх. Страх, что родители не поймут, побьют, выгонят из дома, перестанут любить. И этот страх, к сожалению, не беспочвенный. Такое на самом деле происходит, и очень часто.

Но нельзя не отметить еще одну причину. Подростки думают о своих родителях с заботой. Они не хотят причинять им боль, боятся их ранить и разочаровать. И ради этого благого помысла им приходится идти на ложь.

Без подписи, 16 лет:

– Матери признаться у меня попросту не хватит сил. Скажем так, она очень православный человек. Ее убьет осознание того, что ее сын грешник. Я не могу не любить свою маму всем сердцем, как бы она ни относилась ко мне.

Георгий, 15 лет:

– У папы плохо с сердцем, боюсь, что он не сможет выдержать моего камин-аута.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Я не могу сказать маме, самому близкому человеку, что не оправдаю ее надежд. Я не могу признаться семье, что они никогда не увидят мою свадьбу, не познакомятся с моим парнем.

А. С., 17 лет:

– Я просто не могу причинить родителям такую боль. Они любят меня, заботятся. Им будет слишком больно от разочарования и понимания того, что их любимая дочь стала одной из мерзких и презираемых.

Кит-Невидимка, 15 лет:

– Мама говорила: «Геи, лесбиянки, бисексуалы, неважно кто… Это хуже болезни. Хуже зоофилов и наркоманов. Если бы ты оказалась лесбиянкой, я бы убила тебя собственными руками». Разговор длился больше двух часов. Были споры, крики, ругань. Я так и не совершила камин-аут, но не из-за страха, а потому что люблю маму и не хочу огорчать.

Дарья, 17 лет (Москва):

– Не хочу шокировать. Не хочу расстроить и разочаровать.

Катя, 16 лет:

– Мама с папой хотят внуков, а я единственный ребенок, так что это может быть ударом для них. Но рано или поздно придется признаться…

Молчать тяжело: это огромный внутренний груз, постоянное напряжение. Потому многие подростки пока не открываются родителям, но планируют сделать это в будущем.

А., 17 лет (Омск):

– Мне не хватает принятия мамы и папы. Для них гомосексуальность – это политика и мерзость. А все равно хочется привести домой любимую, сесть за один стол, познакомить… Хочется, чтобы они увидели, как я счастлива, порадовались за меня…

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Обязательно буду открываться семье. Так легче. Хотя боюсь. Боюсь за здоровье, боюсь испортить отношения и потерять крышу над головой.

Кира, 16 лет (Воронеж):

– Расскажу маме, когда у меня появятся серьезные и длительные отношения.

Анастасия, 14 лет:

– Недавно мама завела разговор о гомосексуалах, цитирую: «Как глупо идти против природы, дураки они все, как хорошо, что вы (я и младшая сестра) у меня нормальные, а эти бог знает что. Девки-лесбиянки вообще дуры, ну вот что им в мужиках не нравится? На баб лезут, век бы таких не видеть». Мне хотелось разрыдаться, родная мать оскорбила меня и таких же, как я. Мне хотелось ей все рассказать, но что бы тогда было? Они бы все, скорее всего, отказались от меня. Жить в семье гомофобов очень тяжело, но я знаю, что, когда стану старше, обязательно им все расскажу, а принять меня или нет – это их дело.

Даша, 15 лет (Омск):

– Моя мама знает, что я нормально отношусь к гомосексуальности, и мы иногда разговариваем об этом, стараемся понять друг друга. Разумеется, мне бы хотелось, чтобы она избавилась от предрассудков и приняла меня. Но пока я чувствую, что она к этому не готова, – я буду молчать.

А., 17 лет (Томск):

– Пару раз я порывалась написать письмо маме и оставить его на видном месте. Так, наверно, и сделаю. Года через три-четыре.

Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Безусловно, я собираюсь открыться родителям, не хочу врать им. Пусть лучше они услышат правду от меня.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Мне кажется, ко мне будут очень плохо относиться, жизнь станет невыносимой. Такие уж у нас условия… Как окрепну, осознаю и додумаюсь – все совершится, надеюсь, без потерь близких людей. Они мне очень дороги.

Алексей, 17 лет:

– Есть два человека, которых я безумно люблю. Это мои папа и мама. Я им благодарен за все, что они для меня сделали. Я их очень сильно люблю. Но мое сердце болит каждый раз, когда они говорят что-то оскорбительное про геев. Я боюсь сказать им правду. Я боюсь потерять их. Меня спасает оптимизм. Я верю, что все будет хорошо. Настанет день, когда я сяду рядом с родителями и расскажу им правду, не зная, как они это воспримут, но это не так важно, потому что я все равно буду любить их всегда.

Совершать ли камин-аут? И как?

«Настанет день, когда я сяду рядом с родителями и расскажу им правду» – о таком дне думает почти каждый подросток. И перед ним рано или поздно встанет, пожалуй, один из самых сложных вопросов: нужно ли рассказывать о себе и как это делать?

В идеале для камин-аута перед родителями желательно, чтобы у вас были:

– свое жилье (собственная или съемная квартира) – чтобы не оказаться на улице;

– источник дохода, который позволяет жить независимо;

– поддержка друзей или любимого человека (необязательный пункт, но он многое облегчает).

«Неужели все так плохо?» – спросите вы. Все не плохо: все непредсказуемо. Нужно всегда рассчитывать на худший исход. Как бы хорошо вы ни знали родителей, их реакция может быть самой разной.

Ясно, что идеальных обстоятельств почти не бывает. Если вам меньше 18 лет, вряд ли можно рассчитывать на свое жилье и полную финансовую независимость. Но камин-аут – это риск в любом случае, независимо от возраста.

Итак, что нужно делать и с чего начать?

– Бросьте пробный камень. Эта тактика довольно успешна и не раскрывает вас. Спросите у родителей, как они относятся к ЛГБТ. Не говорите с обоими одновременно. Выберите для начала одного. Как это сделать? Как угодно. Расскажите о подруге-лесбиянке, о том, как ей нелегко приходится. Расскажите, что пишете исследовательскую работу о меньшинствах, и выйдите на беседу про ЛГБТ. Посмотрите вместе фильм, где присутствует тема ЛГБТ (косвенно, не как основная). Если родители отреагируют отрицательно – не стоит делать из этого трагедию. Нужно выяснить не только отношение родных, но и его причины. А зная причины, проще вести беседу.

– Развейте страхи, разбейте мифы. Например, если мама считает геев или лесбиянок больными, можно объяснить ей, что это не болезнь и почему. Если дело в религии – самое время вспомнить, что православие учит прощению и терпимости. Если дело в «у них не бывает детей» – так это тоже миф. Для таких разговоров нужно быть достаточно осведомленным, чтобы уметь ответить на любой вопрос. Возможно, вам придется повторять одно и то же раз за разом. Будьте терпеливы.

– Обязательно дайте родителям нужную информацию. Хорошей литературы на тему ЛГБТ не так много; они могут не знать, где взять подобные сведения. Подыщите книги и брошюры, распечатайте то, что посчитаете нужным. Подарите им эту книгу. Возможно, родители почитают материалы, которые вы им дадите, если не при вас, то позже.

– Объясните родителям, что это не их вина, что это не они вас «плохо воспитали». Скажите, что вы не изменились, что вы тот же сын / та же дочь, что вы любите и принимаете их со всеми достоинствами и недостатками – и что вы хотели бы того же.

– Не бросайтесь обвинениями – «ты меня не понимаешь», угрозами – «я уйду из дома, если ты не примешь меня». Говорите, что вы чувствуете. «Мне больно, что я был вынужден врать тебе», «Мне обидно, что ты меня не принимаешь», «Мне тяжело слышать от тебя слово „педик“», «Мне страшно, что ты перестанешь меня любить». Обвинения и угрозы заставляют любого человека выпускать колючки и защищаться. Честность обезоруживает. Говорите, что вы чувствуете, и, возможно, родители начнут отвечать тем же.

– Прочитайте письмо на с. 343 «Как сохранить хорошие отношения с родителями, отстоять себя и защититься от манипуляций» – там немало полезных советов.

– И самое главное, хотя оно может показаться пессимистичным: не надейтесь на полное и одномоментное принятие. Поймите, хоть это горько: вас могут принять частично либо при неких условиях («Мы сохраняем отношения, но о твоей личной жизни я слышать не хочу / твою девушку чтоб я не видела / роди мне внуков»), вас могут принять через десять лет – и могут не принять никогда.

Бесспорно, принятие родителями – очень важно. Но необязательно. Родители в принципе редко принимают детей: их увлечения, вкусы, выбор профессии, любимого человека… Это больно, неприятно. Но что поделать? Вас не приняли? Жизнь не кончилась. Дайте родителям время, дайте информацию, наберитесь терпения. Стройте свою жизнь, и пусть она будет счастливой.

Если произошел аутинг (прочитали личную переписку в соцсетях, дневник, увидели на улице, рассказали соседи) – ваши действия зависят от обстановки.

Если она опасна, буквально опасна для вас, если есть угроза здоровью – к сожалению, надо лгать. Говорите, что вашу страницу взломали, вас подставили, что это не ваша переписка, что это не дневник, а наброски книги, что вам в голову взбрела какая-то ерунда, но все уже прошло, – придумайте что угодно. Обычно родители в такой ситуации встают на позицию «я сам обманываться рад» и хотят услышать от вас ложь и поверить в нее.

Что касается общения в Интернете – не сохраняйте пароли, выходите из соцсетей, используйте Tor. Это может показаться паранойей, но так много аутингов случается из-за открытой страницы в соцсети. Не позволяйте, чтобы ваш телефон попадал в чужие руки. Поставьте на него пароль и стирайте СМС. А если ведете дневник – имейте в виду, что родители могут его прочитать.

Если обстановка не опасна, можно попробовать поговорить (см. советы выше). Из плюсов: «самое страшное» позади. Из минусов: у вас уже нет возможности подготовить родителей. Подготовьтесь – заранее – сами.

Мой ребенок – не такой, как все. Что мне делать?

Когда подросток решается на камин-аут, перед родителями встает множество сложных вопросов. Что делать, если ребенок признался, что он гей, лесбиянка, би или трансгендер? Как себя вести, как быть, как жить дальше?

На эти вопросы ответят специалисты и родители.

Мария Наймушина, психолог подразделения экстренной психологической помощи, Центр психолого-медико-социального сопровождения, Пермь:

– Самое первое – не торопиться что-либо решать. Просто остановиться и ответить себе на вопрос: «Что в моей жизни изменилось/изменится в связи с тем, что сказал мой ребенок?» Выбрать два, максимум три самых важных для вас пункта и честно ответить себе на вопрос: «Что я чувствую в связи с этим?» Этими чувствами могут быть обида, страх, злость, стыд, отвращение, жалость, удивление и любые другие.

Попробуйте связать эти чувства со своими желаниями. Например: «Я чувствую обиду, потому что ждал/а, что будут внуки», «Я чувствую страх, потому что мой ребенок может стать жертвой гомофобов», «Я чувствую стыд от того, что не знаю, что теперь говорить родственникам».

То, что вы получили в итоге, может стать почвой для обсуждений с ребенком. Часть проблем может отпасть сама собой, ведь у однополых пар тоже появляются дети, нападения на почве гомофобии не носят массовый характер, а родственников необязательно извещать о подробностях личной жизни ребенка.

Важно помнить, что гомосексуальность – это не выбор, который можно переменить. Ребенок, осознавший себя геем, также испытывает множество противоречивых чувств – вину, отчаяние, стыд. Это по-прежнему ваш сын или ваша дочь, которые ищут родительской помощи и поддержки в трудной точке жизненного пути.

Дети, совершающие камин-аут перед родителями, движимы прежде всего надеждой. Надеждой на то, что ваша любовь и принятие помогут им выжить, оставаясь самими собой.

Катя Райт, мама:

– Дорогие, милые мамы и папы. Вспомните, как вы качали своих детей на руках, как вытирали им сопли и пели колыбельные, как целовали их милые носики и умилялись младенческим агуканьем. Вспомните, ведь когда ваш ребенок родился, когда делал первые шаги, вы любили его не за то, что он гетеросексуален, не за то, что он вырастет и женится / выйдет замуж за того, кто понравится вам. Вы ведь любили его просто за то, что он ВАШ. Ваша плоть и кровь, ваша частичка, ваша капелька. Вспомните это чувство и храните его всегда в своем сердце. Когда ваш ребенок приходил домой с разбитой коленкой и вы ругали его, в душе ведь все равно все сжималось. Вы говорили строгое «нельзя», потому что просто хотели уберечь ваше чадо от опасностей.

И если ваш ребенок вдруг, спустя много лет с тех пор, как выплюнул пустышку, приходит к вам и рассказывает о самом большом своем секрете, пожалуйста, выслушайте его! Пожалуйста, не забывайте, что вы любили его с самой первой минуты появления на свет, что вы привели его в этот мир. Если ваш ребенок открывается вам и говорит, что не такой, как большинство, что ему нравятся не те, кто вы думали, что он любит как-то по-другому, пожалуйста, не отворачивайтесь. Не гоните! Вы можете не понимать того, как живет ваш ребенок, – мы все разные, но просто примите его. Примите таким, какой он есть. Знаете, я уверена, что для каждого родителя самое важное – увидеть своего ребенка счастливым. А для каждого ребенка величайшее счастье – любящие понимающие родители, которые не бросят и не отвернутся.

Мне кажется, стоит помнить всегда вот еще что: кем бы ни был ваш ребенок, главное, чтобы он не вырос подонком и фашистом. И если ваш ребенок любит не так, как вы себе представляли, помните: главное – он любит. Дети всегда нуждаются в поддержке и любви родителей, даже когда они не говорят об этом, даже когда закрываются в своих комнатах и просят, чтобы их не трогали.

Пожалуйста, родители, не продавайте свою любовь, свое семейное счастье и своих детей за дешевые лозунги из телевизора! Семья – это самое важное в жизни. И если кто-то или что-то разрушает вашу семью – это зло. Стремитесь к добру! Любите друг друга! Прощайте друг друга! Храните друг друга!

Лев Моисеевич Щеглов, доктор медицинских наук, профессор, президент Национального института сексологии:

– Подростки могут осознать свою гомосексуальность в очень раннем возрасте – в 11—12 лет. По рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), с 11 лет ребенок уже считается подростком. Он прошел стадию романтическую, когда возникают чувства без телесного оттенка, теперь они начинают приобретать оттенок физический. У гомосексуальных подростков такие чувства (фантазии, сны) возникают именно к своему полу. Дальше – два варианта развития событий. Если ребенок мало знает, одинок, испуган, ему не с кем поговорить – он просто станет чувствовать себя «не таким», не поймет, что с ним происходит. Если же у подростка нет информационного голода, то он осознает свою гомосексуальность.

В любом случае дети будут чувствовать себя инакими, одинокими. В подростковой среде таким легко дают презрительные клички. Без нужной информации – или при информации негативной – у гомосексуальных подростков может возникнуть тоска, напряжение или даже тяжелый невроз.

Именно поэтому открываться перед кем-нибудь обязательно нужно. Это снижает уровень напряжения и страха. Но рассказывать о себе стоит либо очень близкому человеку, который точно не оттолкнет, либо профессионалу.

Гомофобия в современном российском обществе не стихийная, а организованная, подогретая нынешними нелепыми, античеловеческими законами. Родителям в этих условиях будет трудно. Но надо все равно оставаться на стороне своих детей, а не архаичных предрассудков. Узнав о гомосексуальности ребенка, нужно прежде всего сходить с ним к настоящему профессионалу и посоветоваться. В 90% случаев это будет истинная гомосексуальность. Но остальные 10% – это может быть дань моде, эксперимент, что-то кажущееся. Если подросток действительно гомосексуален, совет банальный: принять все как есть. Да, у вашего ребенка жизнь будет тяжелее. Да, прибавится проблем. Но он в этом не виноват. Сколько бы ни заявляли, что это грех, что это лечится, что это можно прекратить. Блондин брюнетом не станет. Такие «запретительные» взгляды выдают обыкновенное невежество[29].

Дорогие родители. Ваш ребенок не виноват в том, что отличается от других. И вашей вины в этом тоже нет. Если вы обвиняете себя, свое неправильное воспитание, давайте попробуем разобраться, может ли оно повлиять на ребенка.

Правда ли, что ЛГБТ-дети вырастают в неполных семьях?

Для начала выясним, сколько в России неполных семей.

По данным Всероссийской переписи населения 2010 года, в России 17 285 907 семей с детьми моложе 18 лет (в число детей не включаются лица моложе 18 лет, состоящие в браке и/или имеющие детей), из них матерей-одиночек – 5 002 597, отцов-одиночек – 648 038. Итого – 32,7% неполных семей[30].

Во время анкетирования ЛГБТ-подростков я задавала им вопрос о составе семьи. Ответы получились следующими.

Полная семья: мать и отец – 187; мать и отчим – 36; мачеха и отец – 2; опекуны, муж и жена, – 1; усыновители, муж и жена, – 1.

Неполная семья: только мать – 82; только отец – 3; опекун (женщина) – 4; усыновитель (женщина) – 1; бабушка (мать и отчим живут отдельно) – 1; бабушка (мать и отец разведены, живут отдельно) – 1.

Из 319 опрошенных 71,2% (227 человек) живут в полных семьях, 28,8% (92 человека) – в неполных. Отмечу, что подростки, имеющие мать и отца / мать и отчима, но постоянно живущие с бабушкой (таких оказалось двое), отнесены в категорию «неполная семья».

Итак, в России, по последним данным, 32,7% неполных семей. Среди опрошенных мной ЛГБТ-подростков в неполных семьях воспитывается 28,8%.

Ни в России, ни за рубежом не проведено ни единого достоверного исследования, которое бы подтвердило, что состав семьи и СОГИ детей связаны. То, что неполная семья имеет больше шансов вырастить ЛГБТ-ребенка, – миф.

Правда ли, что ЛГБТ-дети вырастают, если детей неправильно воспитывать?

Что бы ни произошло с ребенком, первым делом в этом винят родителей. Особенно мать. Недоглядела, переглядела, недоласкала, переласкала, недолюбила, перелюбила, слишком жесткая, чересчур мягкая, напугала, разболтала, много запрещала, все позволяла… Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн по этому поводу иронично отмечает: «Психоаналитики столь изобретательны в выискивании причин, которые могут вызвать феминизацию мальчиков и гомосексуальность, что список опасных черт родительского поведения стал ужасающе длинным. Отсутствие матери или диктатура матери, зависимость от матери или ее чрезмерная зависимость от сына, чрезмерная любовь отца к сыну или пренебрежение сыном, отсутствие примера отца или женоненавистничество отца, мальчик мыслит себя на месте матери в ее отношениях с отцом или свою ненависть к ней он переносит на всех женщин… Что бы родители ни предприняли, как бы себя ни вели – это неизменно ведет к гомосексуальности ребенка. Просто диву даешься, как еще умудряются иногда вырасти гетеросексуалы…»[31]

Так что на вопрос «Правда ли, что ЛГБТ-дети вырастают, если детей неправильно воспитывать?» ответ краток: нет. Ребенка можно воспитать вежливым и трудолюбивым, но не светловолосым, голубоглазым или гомосексуальным. Анна Гизуллина, старший преподаватель кафедры клинической психологии и психофизиологии Уральского федерального университета, объясняет это так: «Никто по своему произволу не может решить, на какие стимулы (образы, звуки, запахи) у него возникает сексуальное возбуждение, а на какие нет. <…> Родители должны понимать, что гомосексуальность их ребенка – это следствие их генетических особенностей, набора генов. <…> Сказывается и гормональный фактор, когда гомосексуальность закладывается во время внутриутробного развития плода. Так или иначе, она не зависит от воспитания [курсив мой. – Л. К.], от культуры, это типологическая черта, не предполагающая свободного выбора»[32].

Подытожим: если ваш ребенок совершил камин-аут – твердо знайте, что его отличие – не его вина, равно как и не ваша. Он ни в чем не виноват – и вы ни в чем не виноваты.

Какой реакции ждет от меня ребенок?

Принятия и поддержки. Вне зависимости от возраста. Одни рассказывают о себе родителям задолго до совершеннолетия, другие открываются намного позже, когда обзаведутся постоянными отношениями. Неважно, три года ему или ей – или тридцать три. Ваш ребенок ждет принятия и поддержки. Против него могут оказаться и друзья, и родственники, и общество. Это очень тяжело. Останьтесь на стороне своего ребенка. Скажите: «Спасибо, что ты поделился со мной. Я ценю твое доверие. Ничего не изменилось. Ты не стал хуже или лучше; ты по-прежнему мой сын / моя дочь. Если тебе будет нужен мой совет – я всегда тебя выслушаю».

Что отвечать знакомым, которые спрашивают о ребенке? Говорить ли им правду?

Сложный вопрос. Посоветуйтесь со своим ребенком. Если он собирается рассказать о себе всем – тогда и вам нет смысла что-то скрывать. Если он поделился только с вами – никому не выдавайте его секрет. Что до любопытных родственников и друзей, которые интересуются, когда ваше чадо приведет домой друга или подружку, а то и жениха/невесту, всегда можно ответить: «Это его личное дело. Я не вмешиваюсь. Он сам разберется».

Где найти таких же родителей, как я?

На свете миллионы гомо-, бисексуальных и трансгендерных людей, и большинству их близких довелось испытать те же чувства, что мучают вас сейчас. Они так же терзались виной и страхом, так же отказывались верить, что это происходит в их семье, так же плакали и пили валерьянку. Многие в итоге смогли принять и поддержать своих детей. И готовы поддержать и других таких же родителей, поделиться опытом и помочь пройти этот путь.

В мире есть несколько организаций, объединяющих родителей и близких ЛГБТ. В нашей стране в Санкт-Петербурге действует Родительский клуб (адрес его группы «ВКонтакте» – vk.com/rklgbt). Клуб проводит очные встречи и психологические группы для родителей ЛГБТ-детей (в Петербурге), на которые может прийти каждый из вас.

Также вы можете позвонить на горячую линию Российской ЛГБТ-сети для лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров, их родных и близких (88005550868) или написать в круглосуточный чат Российской ЛГБТ-сети (chat.lgbtnet.ru) и получить консультацию профессионального психолога.

Глава 3. Трудно быть другим

В России нет никакого ущемления прав сексуальных меньшинств[33].

Президент РФ Владимир Путин

Меня избивали. Ловили вечером с битой, разбили все лицо. Это было один раз. Второй раз пшикнули чем-то едким в глаза. Я точно знаю, это из-за ориентации. Они били меня и кричали оскорбления.

Анастасия, 15 лет (Серпухов)

Краткое содержание

– с какими трудностями сталкиваются ЛГБТ-подростки: физическое, психологическое и сексуальное насилие

– как сверстники, учителя, родственники и психологи относятся к открытым ЛГБТ-подросткам

– почему страдают даже те, кто не открыт

– каковы причины суицидальных мыслей и попыток ЛГБТ-подростков

А также вы узнаете

– какие права ЛГБТ нарушаются в России

– правда ли толерантность к лесбиянкам гораздо выше, чем толерантность к геям

– что такое корректирующие изнасилования

– с чьей стороны чаще всего исходит сексуальное насилие в отношении подростков

– что делать, если вы столкнулись с сексуальным насилием

– как психологам и педагогам вести себя при работе с ЛГБТ-подростками

– что такое язык вражды (риторика ненависти)

– как корректно говорить о лесбиянках, геях, бисексуалах и трансгендерах

– что делать, если в голову приходят суицидальные мысли

– где ЛГБТ-подросток может получить поддержку

Действительно ли ЛГБТ в нашей стране обладают всей полнотой прав?

К сожалению, это не так. Пройдемся лишь по некоторым пунктам.

Однополые отношения были декриминализированы (перестали считаться преступлением) в 1993 году. Однако российские политики и медийные личности (в частности, Иван Охлобыстин) время от времени говорят о том, что за гомосексуальность нужно снова наказывать по УК. Что до административной ответственности, за так называемую «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» она введена с лета 2013 года[34].

Некоторые положения Уголовного кодекса РФ по-прежнему дискриминируют гомосексуалов.

1. Наибольшее наказание за добровольный гетеросексуальный контакт с лицом от 14 до 16 лет – четыре года тюремного заключения (часть 1 статьи 134 УК РФ), а гомосексуальные контакты наказываются строже: до шести лет (часть 2 статьи 134).

2. Если разница в возрасте между потерпевшей/-им и подсудимым/-ой менее четырех лет, то за деяние по части 1 статьи 134 УК РФ свободы не лишают. Но – только гетеросексуалов. На гомосексуальные контакты это не распространяется.

3. Человек, впервые совершивший преступление по части 1 статьи 134 УК РФ, освобождается от наказания, если вступит в брак с потерпевшей/-им. Гомосексуалы такого права лишены.

Право на образование: нарушается.

В сексуальном образовании школьников (если оно вообще есть) тема ЛГБТ замалчивается. ЛГБТ-подросткам абсолютно негде взять информацию о себе и о том, что с ними происходит. Бдительные граждане заставляют книжные магазины изымать из продажи совершенно безобидные книги типа «Что происходит с моим телом» и требуют запретить любое сексуальное просвещение подростков.

Право на труд: нарушается.

Если о «ненормативной» сексуальной ориентации или гендерной идентичности узнают на работе, порой человека заставляют увольняться по псевдособственному желанию. Такое происходит очень часто. С таким я сталкивалась на личном опыте.

Право на мирные собрания: нарушается.

ЛГБТ-активистам регулярно без весомых оснований отказывают в согласовании публичных мероприятий. Забавно (в кавычках): регулярно отказывают даже в пикетах против закона о запрете «пропаганды», объясняя это возможным нарушением… закона о запрете «пропаганды».

Антидискриминационные законы: не существуют.

Статья 282 УК РФ запрещает возбуждение ненависти либо вражды и унижение достоинства человека (группы лиц) по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе. В некоторых иных статьях это названо отягчающим обстоятельством при совершении преступления.

Но признаки сексуальной ориентации и гендерной идентичности в статье 282, как и в иных статьях, не указаны. ЛГБТ социальной группой не считаются. Проще говоря, если условного таджика побьют за условную «узкоглазую морду» – это будут побои по мотивам ненависти. А если в Санкт-Петербурге не условному, а вполне реальному гею Дмитрию Чижевскому из пневматического оружия выстрелят в глаз именно за то, что он гей, – это будет обычное хулиганство. «Суд, как и наши доблестные следователи, – рассказывал сам Дмитрий, – посчитал, что два человека просто так, из хулиганских побуждений, ворвались в офис ЛГБТ-организации и выкрикивали гомофобные оскорбления. Никакого мотива ненависти, по мнению суда, в их действиях не было»[35].

Браки, партнерства, усыновление детей / ребенка партнера: не разрешены.

Гетеросексуалы-цисгендеры, вступив в брак, становятся ближайшими родственниками и автоматически получают набор прав. Часть их могут получить и однополые пары, хоть и с большим трудом, часть – нет.

Какие права получить можно? К примеру, унаследовать имущество партнера. Но – только через завещание. К тому же будет взиматься больший налог, нежели с супруга или близкого родственника. Еще пример: гомосексуальные партнеры могут быть субъектами жилищного права (Жилищный кодекс РФ опирается на понятие «семья», но, в отличие от Семейного кодекса, для определения членов семьи важны самоидентификация и сожительство). Но – признание членом семьи для них опять-таки возможно только через суд.

Какие права получить нельзя? К примеру, право не свидетельствовать друг против друга в суде. Статья 56 УПК РФ дает такое право лишь супругам и близким родственникам. Печальных тонкостей, связанных с тем, что однополые партнеры не считаются родственниками, могут быть сотни. Если биологическая мать ребенка умрет, то он отправится в детдом – ведь вторая мама ему де-юре никто. Саша Семенова, координатор ЛГБТ-организации «Выход», рассказала Газете.Ru в 2014 году, что им стало известно о похожем случае. Мать умерла. Вторая мама не имела никаких прав на ребенка, и тот отправился к биологическому родителю, которого никогда не видел. А новоявленный отец «встал в позу и сказал, что абы кому своего ребенка не отдаст»[36], – поделилась Саша.

Мало того что однополая пара не может законно стать родителями ребенка – российские законодатели не раз предлагали отбирать детей у гомосексуалов. В сентябре 2013 года депутат «Единой России» Алексей Журавлев предложил внести поправки в Семейный кодекс. В пояснительной записке к законопроекту говорилось: «основанием для лишения родительских прав станет наличие факта нетрадиционной сексуальной ориентации родителей или одного из них». К счастью, законопроект по неизвестным причинам был отозван. Пресс-секретарь депутата сообщила, что после доработки юридических формулировок его вновь внесут на рассмотрение[37], но пока этого так и не произошло.

Позже, в июле 2015 года, депутат Заксобрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов вновь поднял эту тему. «Если ребенка не изолируют от проявлений однополых отношений, если ему хоть как-то становится ясно, что знакомый его мамы или папы является содомским сожителем, здесь органы опеки должны немедленно реагировать. Потому что это гораздо хуже, чем если ребенок живет в семье родителей пьющих», – сообщил Милонов в разговоре с «Русской службой новостей»[38]. Законотворческих инициатив за этим заявлением не последовало.

Если вдуматься, звучит парадоксально: гомосексуалов обвиняют в том, что они негативно влияют на демографическую обстановку, поскольку не рождают детей; но одновременно с этим у гомосексуалов предлагают изымать детей…

Мало того что людям одного пола в России нельзя заключить брак – право на брак предлагали отнять и у трансгендерных людей. В мае 2014 года в Госдуму внесли законопроект о поправках в Семейный кодекс. Предложено запретить заключение брака между «…лицами одного пола (определяемого при рождении), в том числе в случаях изменения пола одним из лиц, вступающих в брак, до заключения брака либо прохождения процедуры изменения пола на момент государственной регистрации заключения брака»[39].

Отмечу, что до подобного запрета не додумались даже в Иране, где гомосексуальность уголовно наказуема и в некоторых случаях карается смертной казнью. В Иране разрешены операции по коррекции пола. Как сообщает ВВС, «…религиозные лидеры допускают возможность того, что человек случайно попал в тело „неправильного“ пола». Правда, из этого вытекает иная проблема: гомосексуалам, а не трансгендерам, такие операции навязывают. «Принуждать гомосексуалов к смене пола – хоть и не официальная политика государства, но настоятельная рекомендация. <…> Поскольку представители власти „не отделяют личность от сексуальности“, как определяет это [психолог по имени] Шабнам, врачи прописывают пациентам смену пола»[40]. Но о том, чтобы запретить трансгендерным людям вступать в брак, даже в Иране речи не идет.

В 2013 году президент РФ Владимир Путин заявил: «В Российской Федерации нет никакого ущемления прав сексуальных меньшинств»[41]. В 2015 году повторил: «Проблема сексуальных меньшинств в России… нарочито извне по политическим соображениям раздута. Никакой проблемы у нас нет. <…> У нас люди нетрадиционной ориентации спокойно живут, работают, продвигаются по службе…»[42]. Но то, что подобные инициативы – об отъеме детей у гомосексуалов, о запрете брака трансгендерам – возникают и на полном серьезе обсуждаются на самом высшем уровне, явно противоречит словам президента.

Можно перечислять еще долго. В отношении ЛГБТ нарушаются почти все основополагающие и неотъемлемые права: на жизнь и безопасность, на достоинство личности, на неприкосновенность частной жизни, на свободу выражения мнения, на ассоциации и объединения… Увы, неисчерпаемая тема.

Может показаться, что к подросткам она не имеет прямого отношения. Для усыновления и брака еще рано, для наследования и показаний в суде тоже… К сожалению, это далеко не так. Немногим менее половины опрошенных мною в 2014 году ребят (170 человек, 45%) сообщили, что никогда не сталкивались ни с какой дискриминацией. Остальные (208 человек, 55%) хотя бы раз в жизни столкнулись с психологическим, физическим либо сексуальным насилием по причине, связанной с сексуальной ориентацией и/или гендерной идентичностью. Насилие, как отметили подростки, исходит со стороны родителей, родных, одноклассников, сверстников, друзей, учителей, незнакомцев, а также СМИ, общества и государства в целом.

Страшнее всего из этого перечня, разумеется, сексуальное насилие (любые насильственные действия сексуального характера, в том числе изнасилование либо его попытка) по причине СОГИ. Из опрошенных в 2014 году подростков с ним сталкивались 3,2% (12 из 378 человек) – и юноши, и девушки. Из тех, кто с марта 2013 года присылал письма в проект «Дети-404», – еще около двух десятков подростков.

Инициатором изнасилования либо его попытки всегда становился мужчина. Никогда – женщина. (По крайней мере, мне о таких случаях ничего не известно.)

Нельзя не отметить четкое разделение причин и стремлений насильников в зависимости от пола пострадавших. Юношей насилуют в основном ради наказания («чтобы понял, как плохо быть таким»). Прочие причины – шантаж, выражение злости, так называемое «опущение». Насильник стремится не удовлетворить сексуальные потребности, а унизить жертву. Это вопрос не секса, а власти, контроля и иерархии.

Егор, 16 лет (Пермский край):

– Я рассказал одному парню, что я гей. Позже он меня изнасиловал. И сказал: «Я о тебе никому не скажу, но и ты должен будешь молчать».

Solveig, 17 лет (Москва):

– Кто-то разболтал по институту, где учился мой друг, что у него «ненормальная» сексуальная ориентация, и пара гомофобов изнасиловали его вечером в подворотне, когда он шел домой.

Рома, 17 лет:

– В детдоме у меня был хороший друг, ну, я ошибочно считал его другом. Когда все накипело, я рассказал ему, что люблю мужчину. Он через пару часов нажаловался старшекам, и они, подкараулив меня, избивали и издевались надо мной. Так что мой первый сексуальный опыт был с бутылкой. Меня до сих пор гнобят, а воспитателям все равно, знаете, ведь многим просто плевать на таких, как я, или тех, которые издеваются надо мной. Пару дней назад меня жестоко избили и издевались надо мной. Мне сломали три пальца на руке, и еще на моем теле и лице ожоги от сигарет. Еще мне сказали, что если увидят снова, то пустят по кругу, как шлюху. Я живу в задрыпанном городке, название которого почти никто не знает, город очень маленький. Поэтому даже обратиться в полицию не могу. У этих скотов влиятельные родители, а я кто – я сирота.

Антон, 17 лет:

– Мы сидели в туалете с одноклассником В. и дискутировали о геях. Он говорил типичные вещи: это грех перед богом, перед природой… Когда я начал высказываться, он как подбежит ко мне и начнет расстегивать ширинку… Короче, пытался изнасиловать, пардон, в рот. Я убежал, больше он меня не трогал. Я рассказал подруге в классе, а она передала всем. Меня поддерживали. Мол, «молодец, не дал педику, значит, не педик». А вот В. избили за школой. Страшно представить, что я мог оказаться на его месте…

Если юношей насилуют в основном ради наказания, то девушек – ради исправления. Мнение, что «хороший мужчина» и «правильные отношения» наставят на путь истинный девушку, которую привлекают девушки, – не такая уж редкость.

Мария, 16 лет (Москва):

– Иногда со мной хотят познакомиться парни. Я сначала пытаюсь отшить их просто так, но бывает, что говорю о своей ориентации. И они начинают: «Снимаешься в порно, наверное», «Тогда давай ты сделаешь мне приятно вместе со своей подругой», «Ты просто не попробовала хорошего члена», «Девушка должна быть девушкой, ей нужен мужик».

Саша, 17 лет (Минск, Беларусь):

– Мать говорила: «Ты просто с парнем еще не спала, как ты можешь сравнивать. Станешь взрослее, я приведу к тебе мужчину, который в сексе будет думать не о себе, а о женщине, тогда и посмотрим». Больно было такое слышать.

Моро, 14 лет (Омск):

– От одноклассников частенько поступали фразы о том, что меня просто должен удовлетворить «настоящий мужик».

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Одноклассники говорили, что у меня не в порядке с головой, что я просто «члена хорошего не пробовала» (это я слышу чаще всего).

…Эуди Симелане, футболистка из ЮАР, открытая лесбиянка, 28 апреля 2008 года была подвергнута групповому изнасилованию и убита по причине своей сексуальной ориентации. После огласки нескольких подобных преступлений, которые произошли в ЮАР, появился термин «корректирующее изнасилование». Так называют изнасилование женщины с «ненормативной» сексуальной ориентацией ради ее мнимого исправления.

Такое происходит не только в ЮАР. В феврале 2014 года в проект «Дети-404» пришло письмо от 19-летней девушки из Карелии. Мать и отец, узнав о том, что их дочь – лесбиянка, попросили знакомого изнасиловать ее.

«Родители были счастливы, а это был мой первый раз. Я… ужасно боюсь мужчин теперь, правда. А девушек до сих пор люблю, – писала она. – В ноябре у меня начались проблемы со здоровьем. Мать купила мне тест. Он оказался положительным. Их счастью не было предела. Родишь и станешь нормальной, твердили они как заведенные. Я вспоминала это изнасилование, и мне хотелось сдохнуть». Через несколько дней после публикации письма девушка перестала выходить на связь. Мы так и не знаем, что с ней произошло.

После этого случая Хана Кочеткова, волонтер проекта «Дети-404», стала собирать и изучать рассказы девушек-лесбиянок, которые столкнулись с корректирующим изнасилованием. На сегодняшний день их набралось 21. Разные истории и судьбы объединяет одно: чужое желание «исправить» неисправимое, чужое равнодушие и жестокость.

Есман, 15 лет (Сургут):

– Мой на тот момент хороший знакомый решил, что меня можно «изменить». Если не вдаваться в подробности, то он настойчиво пытался облапать меня, и дважды ему это удалось. Только на третий раз, отойдя от шока и отвращения, я смогла ударить его.

Шим Дарэ, 17 лет (Казань):

– Один знакомый парень решил, что если он меня изнасилует, то я передумаю и встану на «путь истинный». Пытался сделать это.

Роуз Лалонд, трансгендер FtM, 14 лет (Волгоград):

– Одноклассник пытался «доказать, что с парнем мне будет хорошо», как он говорил. Я его ударил и убежал.

Надя, 17 лет (Волгоград):

– Три года назад двое старшеклассников затащили меня в подъезд, где пытались изнасиловать, говорили, что так я излечусь и буду нормальной. Правда, им это не удалось: в подъезд кто-то зашел, и я смогла убежать, хотя сама не помню, как. После этого случая я стала ненавидеть свою внешность, обрезала волосы, стала много есть, из-за чего набрала лишний вес, перестала за собой следить…

Полина, 17 лет (Екатеринбург):

– В один из вечеров, когда я гуляла со своей знакомой, местные гопники решили прижать меня к стенке для известного дела. Они уже знали о моей ориентации и обещались исправить меня, так сказать. Одному я прокусила руку, другому место между шеей и плечом.

Катя, 17 лет (Москва):

– После того как я целовала девушку, ко мне пристал парень и уговаривал целовать и его, под предлогом «ты ж девушку целовала, меня тем более можешь!» Пытался трогать и удержать.

Инга, 17 лет (Рязань):

– На вечеринке один парень, воспользовавшись моим бессознательным состоянием (алкогольное опьянение и отключка), изнасиловал меня. Потом он оправдывался: «Какая тебе разница? Ты же би и спишь со всеми». Все же я думаю, что причина не в моей ориентации, а в том, что он мерзкий ублюдок, недостойный называться человеком. В насилии никогда не виновата жертва, длина ее юбки, образ жизни, сексуальная ориентация, гендерная идентичность…

Софья, 19 лет:

– На мое 14-летие меня изнасиловал мой дядя, брат матери. Он говорил, что я просто маюсь дурью, но это можно излечить при помощи «хорошего члена». Так что мой первый опыт был не с «противной богу» лесбиянкой, а с 40-летним вонючим, пьяным, жирным, но православным, добропорядочным натуралом. Мама не поверила, когда я ей рассказала, она просто схватила меня за волосы и принялась бить головой о шкаф.

Даша, 16 лет:

– В конце апреля все готовились к экзаменам. Я не поняла, как делать несколько заданий, но учитель отказалась мне объяснять: «Тратить свое время бесплатно я не буду». Я обратилась за помощью к однокласснику, единственному, у кого была «5» по математике. Он согласился.

Когда мы пришли ко мне домой, он начал приставать ко мне. Я объяснила, что он мне в этом плане неинтересен, он спросил, есть ли у меня парень. Когда я ответила «нет», он, расценив это как «зеленый свет», продолжил. Еле-еле вырвавшись, я сказала, что у меня есть девушка и я лесбиянка. На такое заявление он просто озверел, схватив мои руки, он повалил меня на диван и одной рукой держал их, а второй начал раздевать. Он сидел на моих ногах. Я не могла его пнуть или еще чего такого. Это было так страшно, я была беспомощна. Осознание того, что сейчас происходит, ужасало. При этом он говорил, что меня просто еще не трахали как следует, что он это из меня «вытрахает» и после я стану нормальной. «Приводи и свою девушку, я и ей помогу». Я кричала, но дома никого не было. Страшная мысль: «Меня никто не услышит». И я начала его уговаривать, что «не надо сейчас», «давай сделаем это позже», «я не готова», но он понял, что я просто хочу убежать, и не обращал на мои уговоры никакого внимания.

Когда я осталась в колготках и лифчике, у него зазвонил телефон, этой секунды замешательства мне хватило, я из-за всех сил толкнула его, он слетел с дивана, и я побежала в ванную, она у нас запирается, забежав и защелкнув шпингалет, я просто упала, ноги не держали, я не поняла, как вообще добежала. Он пару раз постучал и сказал: «Ты больна, тебя надо вылечить», чтобы я выходила по-хорошему, а то он сделает это потом. Поймает меня на улице и затащит за гаражи.

Минут через пять он перестал стучать, дверь хлопнула. Я сидела в темноте и прислушивалась, он действительно ушел или просто хочет, чтобы я открыла дверь. Не знаю, сколько я там просидела. Вышла, когда зазвонил домашний телефон, на улице уже начало темнеть…

Слово «корректирующее» в термине «корректирующее изнасилование» стоило бы поставить в кавычки. Оно может привести к телесным повреждениям и душевным травмам. Но (как и пытки, и электрошок, и «пост и молитва», о чем мы говорили ранее) не в силах изменить сексуальную ориентацию.

Хана Кочеткова, проект «Дети-404»:

– Все мои респондентки без исключения говорят о том, что изнасилование не сделало их натуралками. Более того, большинство разговоров на эту тему дополнялось подобными замечаниями: «Раньше я просто не интересовалась мужчинами как потенциальными партнерами, теперь же я их всех просто боюсь/избегаю/ненавижу».

Когда речь идет о лесбиянках, мифология насильников разнообразна и стереотипы доходят до взаимоисключающих. Например: причина лесбийства у женщин – «неправильный» гетеросексуальный опыт, в том числе и изнасилование, однако исправить лесбийство можно «правильным» гетеросексуальным опытом, в том числе и корректирующим изнасилованием. Но я бы хотела обратить внимание на самый опасный из них, на мой взгляд, который как раз и вносит подтекст изнасилования в гораздо большее количество ситуаций, чем мы привыкли думать.

Бытует мнение, что толерантность к лесбиянкам гораздо выше, чем толерантность к геям. С завидной периодичностью мы слышим от мужчины высказывания вроде «когда я смотрю на двух влюбленных парней – меня тошнит, хочу им врезать, а вот вид целующихся девушек меня совсем не отталкивает!» и радуемся какой-никакой, но широте взглядов человека. Но эта доброжелательность обманчива: она зачастую порождена порноиндустрией, где лесбийские сцены придумываются с расчетом на потребителей-мужчин и недвусмысленно прочитываются как намек на групповой секс одного мужчины с двумя женщинами. Это не терпимость к образу жизни лесбиянок, а фантазирование о них как о сексуальных объектах для собственного пользования. Поэтому приведенную выше фразу, к сожалению, вполне правомерно понимать как «геев я хотел бы избивать, а лесбиянок – насиловать». Парадоксальным образом порнокультура искажает лесбийскую идентичность, представляя гомосексуальных женщин «на все согласными развратницами». И вот уже мужчина, чья сексуальность деформирована этими стереотипами, уверен, что случайно попавшие в его поле зрения женщины целуются не сами по себе, а чтобы услаждать его взгляд. И следовательно, для них не может не быть лестным его внимание…

Такое восприятие лесбиянок отнюдь не ново. Лауреатка Нобелевской премии по литературе (2007) Дорис Лессинг в книге «Золотая тетрадь» пишет об Англии 1950-х годов:

«Нет. Если бы мужчины считали нас лесбиянками, это бы их привлекало, они бы буквально роились вокруг нас. Все мужчины, которых я знала, говорили о лесбиянках с каким-то смаком – или откровенным, или подсознательным. Это один из аспектов их немыслимого тщеславия: каждому из них нравится видеть в себе спасителя этих заблудших женских душ».

При этом, судя по данным моего исследования, романтический проект спасения направлен чаще всего на «заблудшую душу», соответствующую канонам женской красоты. Мои респондентки сообщали мне, что даже если в ответ на их камин-ауты интересующиеся ими мужчины заявляли о своей толерантности, то все равно продолжали навязывать им свое общество, писать письма, дарить подарки и не принимали возражений, порой игнорируя и то, что девушка состоит в однополом партнерстве. Будущий насильник пользуется тем, что его сталкинг (преследование), как правило, получает одобрение от окружения девушки: намерение добиться и завоевать считается приемлемым мужским ухаживанием, в то время как женский отказ трактуется как закон жанра флирта и потому не воспринимается всерьез. «Мать пригласила его в дом, узнав, что он меня преследует, – рассказывает Н., которой на тот момент было 14 лет. – Не имела представления, что так можно сделать [обратиться в полицию. – Х. К.]. Никто не считал его действия чем-то ненормальным. Все оправдывали его, в том числе и школьный психолог: я должна его понять, не отвергать. Он больной человек, он хороший мальчик, он мой последний шанс. А [он говорил, что] я слишком умная, я какая-то не такая, я глупа, потому что не читала Пруста и Набокова, мне надо прочесть „Лолиту“, я мало уделяю ему внимания, он покончит с собой, если я повешу трубку».

Если же такая девушка оказывает сопротивление, риторика насильника меняется, под рыцарской бархатной перчаткой показывается железная рука, а спасательский рейд оборачивается карательной акцией: женщина должна знать свое место и не нарушать предписанных ей обществом правил поведения, и уж тем более – «соперничать» в чем-то с мужчиной. Показательно также, что принуждение женщины и боль женщины настолько давно и устойчиво сексуализированы и эстетизированы, это уже общее место, будто чуть ли не каждая женщина в глубине души мазохистка и жаждет «игры в изнасилование», и лесбиянка не исключение. Поэтому мужчина может расценивать сопротивление девушки как элемент игры либо как нечто естественное, и его азарт только усилится.

Мотив наказания и проявления власти – единственный в изнасиловании тех лесбиянок, которые выглядят и/или действуют настолько вопреки стереотипам, что вызывают у мужчин не стремление сделать их «своими женщинами», а только желание унизить и покалечить. «Beg me for it, dyke!» («Умоляй меня, лесбуха!») – повторяет слова своего насильника анонимная участница американского фотопроекта «The Unbreakable» («Несломленные»). Многочисленные угрозы лесбиянкам-активисткам из разряда «найду и вые***у» и «засадил бы тебе кто-нибудь, несмотря на отвращение» – также наглядная тому иллюстрация.

Не могу не согласиться с мнением Ханы о том, что более высокая толерантность общества к лесбиянкам, чем к геям, – миф. «Хорошее отношение общества» заключается в том, что при виде пары мужчин обычный индивид начнет возмущаться, насколько это противно и мерзко; а при виде пары девушек, если они с его точки зрения привлекательны, – станет отпускать сальные шуточки, предлагать присоединиться. Можно ли это назвать более терпимым отношением? Очень сомневаюсь.

Как часто подростки – вне зависимости от СОГИ – сталкиваются с сексуальным насилием? В 2009 году в журнале «Обзор клинической психологии» (Clinical Psychology Review) было опубликовано обширное метаисследование о распространенности сексуального насилия над несовершеннолетними в мире. Авторы, проанализировав 65 исследований из 22 стран, пришли к выводу, что в среднем с сексуальным насилием до 18 лет сталкиваются 19,7% девочек и 7,9% мальчиков[43]. Из опрошенных мной подростков сексуальное насилие как минимум однократно пережили 14% (53 из 378 человек). Кроме того, из подростков, живущих половой жизнью (40,7%, 154 из 378 человек), 9% (14 из 154) назвали причиной первой сексуальной связи изнасилование.

О сексуальном насилии существует множество мифов. Например, такой: в Интернете полно педофилов и извращенцев, которые могут совратить ребенка. Или такой: на людей в основном нападают незнакомцы, маньяки на темных улицах и в подворотнях…

Оба мифа не подтверждаются. Сексуальное насилие (в отношении и взрослых, и детей) чаще всего исходит со стороны знакомого. Об этом свидетельствует статистика независимого благотворительного центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» (Москва). М. Л. Мохова, исполнительный директор центра, приводит такие данные: «…Как минимум 45,6% потерпевших были ранее знакомы с насильником и доверяли ему. В 15% случаев сексуальное насилие совершают родственники или партнеры пострадавшего»[44]. Роберт Крукс и Карла Баур, авторы книги «Сексуальность», сообщают: «Большую часть преступлений, связанных с сексуальным насилием над детьми, совершают люди, знакомые с жертвой»; «преступник зачастую оказывается другом или знакомым [ребенка]»[45]. Андрей Марков, руководитель Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Московской области, в 2014 году привел следующие данные: «Как показывает анализ прошлых лет, в 80% случаев сексуальное насилие над ребенком совершается его родственниками или знакомыми»[46].

Что касается сексуального насилия над детьми и подростками, я могу выделить три печальных «чаще всего».

1. Чаще всего оно исходит от родственников или друзей – а не от незнакомца «с улицы» или «из Интернета».

С марта 2013-го по август 2015-го в проект «Дети-404» пришло 68 писем, авторы которых упоминали, что сталкивались с сексуальным насилием. Из 56 человек, указавших, с чьей именно стороны оно исходило, только четверо (7,1%) сообщили, что пострадали от действий незнакомцев. Остальные 52 человека (92,9%) подверглись насилию со стороны либо родственников (отец, отчим, дядя, дед, родной/двоюродный брат), либо своих знакомых (одноклассник, бывший парень, знакомый из общей компании, любовник матери, сосед по лестничной клетке). О попытке совращения через Интернет – соцсети, сайты знакомств – не рассказал никто.

Без подписи (Москва):

– Не помню, с каких лет началось… но муж моей бабушки (отец мамы) стал трогать меня. Раздевать. Водил в гараж, где сам раздевался. И терся об меня. Так же с моей двоюродной сестрой. Мы не говорили об этом друг с другом и не рассказывали взрослым. Не знаю, почему. Наверное, я не доверяла своим родителям, я их боялась.

Затем мой старший брат стал приставать ко мне. Продолжалось все это лет до двенадцати, пока я вдруг не начала осознавать, что вообще творится в моей жизни. Все казалось мне неправильным. И я отбросила это прошлое. Перестала разговаривать со взрослыми. Ушла в себя. Мать говорила: «Мы что, в чем-то провинились, что ты нас так ненавидишь?»

Я молчала. Я ненавидела всех. Я каждый день ревела в подушку. Я была абсолютно одна. И не было никого, кто мог бы помочь мне.

Марина, 16 лет (Московская область):

– Однажды дедушка позвал меня с собой в гараж. Там он расстелил ковер и сказал, чтобы я сняла майку. Он делал мне массаж, как он выразился. После он начал трогать не только спину, но и грудь, чуть не дошел до гениталий. Я убежала.

Лиза, 17 лет (Пермь):

– Однажды отец напоил меня и попытался раздеть. Ничего не вышло, и он ведет себя, как будто ничего не было, но я стараюсь избегать любого общения с ним.

2. Чаще всего подростки никому (и даже родителям) не рассказывают о том, что с ними произошло.

Даша, 16 лет:

– Я никому не говорила, что одноклассник пытался меня изнасиловать. Во-первых, не было доказательств, что он вообще ко мне приходил и что-то делал, во-вторых, даже если бы мне поверили, он бы рассказал моим родителям, что я лесбиянка. Он пообещал, что расскажет, если я расскажу о том, что он пытался сделать. Меня бы выгнали из дома.

3. Чаще всего (особенно это касается домогательств со стороны родственников), если подростки рассказывают о пережитом родителям, те им не верят. Мать не заступается за дочь, не поддерживает ее, чтобы «не разрушить семью» и «не запятнать свою репутацию», велит молчать о произошедшем или даже обвиняет ребенка в том, что случилось.

Без подписи, 17 лет (Москва):

– Мой дед оказался педофилом, и с пяти до одиннадцати лет я жила в кошмаре, не имея возможности даже рассказать родителям, потому что они плевали на меня с высокой колокольни, не забывая приложить руку. Нет, они не пьющие, очень серьезные люди, богатые, имеют хорошую репутацию. Только вот были у них иные методы воспитания, нежели чем у других родителей. В итоге мое детство обернулось кошмаром для меня, и в течение тех двенадцати лет, что прошли с моего пятилетия, каждую ночь я засыпаю с одними и теми же мыслями (скорее бы это все кончилось, скорее бы я забыла) и просыпаюсь от одних и тех же кошмаров. Кстати, в ноябре 2013-го я все рассказала матери об ее отце, на что услышала, что она все знала, просто не хотела рушить семью. Поэтому мне велено было заткнуться. В начале марта я перестала молчать, но отцу тоже наплевать, как я выяснила. И бабушке. И всем. Говорят: переживешь. Теперь мне абсолютно некуда идти.

Катя, 14 лет:

– Есть у меня крестный, папин родной брат. Года два назад он начал до меня домогаться и продолжал на протяжении двух лет. Было трудно жить с этим одной, но я решилась рассказать подруге. Она была в шоке, умоляла меня рассказать родителям. Я не делала это, мне было жалко детей его и жену, я о себе не думала, ребенок у него болен, диагноз серьезный, ей нужны постоянно таблетки, а зарабатывал только он, это такой человек, гореть ему в аду, он бьет свою жену до полусмерти, а та не уходит от него. Любит, наверно. В итоге я рассказала родителям, а они не поверили, просто взяли и не поверили, все рухнуло, доверие к ним, я сомневалась, что они вообще любят меня. Ну, родители поехали к этому крестному, он сказал, что в шутку типа играл, как с племянницей…

Без подписи:

– Когда я подошла к двери своей квартиры, наш сосед схватил меня за руку и затащил к себе в квартиру, несмотря на мои попытки вырваться. От испуга пропал голос, и я просто никак не смогла бороться. Мои родители так верили этому человеку, который оказался чертовым педофилом. Не знаю, что в тот день не заставило его довести свое черное дело до конца, но он отпустил меня, хоть и пытался заставить меня делать мерзости, которые взбрели в его больную голову. Данное событие навечно отпечаталось в моем сознании, и я никогда не смогу этого забыть.

Когда я прибежала к своей матери со слезами на глазах и рассказала о том, что было, у нее округлились глаза от ужаса. Но, несмотря на это, она даже не попыталась что-то сделать. Ей лишь не хотелось, чтобы это всплыло, не хотелось погрязнуть в стыде и унижении. Обо мне она не задумалась. И вот тогда начался настоящий ад. До 13 лет она каждый день резала ножом по сердцу, напоминая мне то событие. Обвиняя в случившемся, говоря, что я сама этого хотела, несмотря на то что мне на то время было шесть лет. Она избивала меня и унижала всевозможными способами. Утверждая, что я шлюха и что поделом мне.

Если вы столкнулись с сексуальным насилием

– Вы можете ощущать из-за произошедшего самые разные чувства: гнев, стыд, страх. Они могут не проходить очень долго. Вы имеете право на любые чувства. Не ругайте себя за них.

– Помните: вы не виноваты в том, что произошло. В насилии виноват только насильник.

– Обращаться в полицию или нет, рассказывать друзьям или нет – это ваше дело. Здесь нет правильного или неправильного решения. Главное сейчас – беречь себя.

– Если чувствуете необходимость, расскажите о том, что случилось, другу/подруге. Не оставайтесь одни, когда вам плохо.

– Скорее всего, вам понадобится поддержка профессионала, психолога или психотерапевта. Помните: обращаться к ним за помощью – не стыдно. Сломав руку, вы отправитесь в больницу; вы не станете ругать себя за слабость и боль, за то, что не можете сами справиться с травмой. Душевная травма, которую наносит насилие, не менее опасна.

Вы можете обратиться за помощью в кризисный центр в своем регионе. В Москве работает независимый благотворительный центр пережившим сексуальное насилие «Сестры» (sisters-help.ru), в Санкт-Петербурге – кризисный центр для женщин (crisiscenter.ru). Там вы получите психологическую и юридическую помощь.

Еще немного цифр. С физическим насилием по причине СОГИ из опрошенных в 2014 году подростков сталкивались 13,7% (52 человека), с психологическим – 55% (208 человек).

Одноклассники, сверстники и друзья, как мы уже выяснили, чаще всего становятся первыми, кому открываются ЛГБТ-подростки. И не всегда друзья принимают их. В самых тяжелых случаях дело доходит до рукоприкладства. В тяжелейших – до переломов и сотрясения мозга.

Юлия, 16 лет:

– Однажды я сболтнула о своем секрете подруге. Она рассказала это всему двору, и меня пытались забить камнями.

Тархея Раат, 16 лет:

– В школе меня били, оскорбляли. Один раз подкараулили зимой и забросали льдинами. Несколько дней не мог писать правой рукой.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– На учебе меня довольно часто унижают. Бьют, кидаются вещами. Много раз засыпали/заливали в карманы куртки всякую дрянь, портили одежду.

Сташа, 15 лет (Одесса, Украина):

– Меня избили одноклассники. Я не могла ходить в школу, почти месяц сидела дома. Сказать никому не могла. Сейчас вынуждена ежедневно видеть их рожи и слышать противные, гадкие вещи.

Без подписи, 14 лет:

– Недавно повалялась в больничке: двое мальчиков постарались вправить мне мозги.

Юлианна, 15 лет (Москва):

– В 13 лет я сцепилась со стайкой гомофобов, которые, стоит отметить, были ненамного старше меня. Сотрясение мозга в итоге.

А.:

– Сначала я была очень доверчива: поделилась с подругами. Очень удивилась, что многие отвернулись, а одна из них подкараулила меня после музыкальной школы и избила с дружками, крича: «Гребаная извращенка!» Я ничего не понимала, мне было больно и обидно.

Ася, 15 лет (Москва):

– Пришлось сменить школу. Били не как в кино – с синяками или до реанимации, да и редко, но били. Девочка и два мальчика.

Кеша, 15 лет:

– Я был влюблен в одноклассника. Его звали Владлен. У меня была подруга. Я решил ей рассказать. Она поддержала меня. Но через несколько дней передала все Владлену. Он рассказал почти всей школе, после я постоянно получал насмешки. Даже учителя измывались надо мной. Однажды после школы меня поймал Владлен со своей компанией. Избили. Это была последняя капля. Я вернулся домой и попросил маму перевести меня в другую школу. Та, узнав, что произошло, забрала документы. Я ужасно разочарован в людях. Теперь я замкнут в себе, мне очень трудно установить с кем-то дружеские связи. Я не хочу больше никому доверять.

Лисандра, 14 лет (Кишинев, Молдова):

– Одноклассники после школы избивали. Отбирали вещи, плевали в лицо.

Хамелеон, 16 лет (Омск):

– Травили по-жесткому. Портфелем по голове – это норма. Мы часто дрались.

Дэни, 17 лет (Москва):

– Толкали, били по спине кулаком, зажимали в углу и держали руки, угрожая избить сильнее.

Аня, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Один раз побили. Но не сильно. Маме сказала, что упала.

Алиса, 17 лет:

– Поначалу были задирки. Цеплялись, били. Я никогда не отвечала насилием на насилие. Они били, а я стояла и смеялась. А они не могли ударить по-настоящему. Я понимала, что это страх. Глупый и иррациональный.

Юлия, 14 лет (Астана, Казахстан):

– Моего знакомого каждый день избивали после школы, отбирали деньги, заставляли ползать на коленях.

Костик, 16 лет:

– Угораздило влюбиться в одноклассницу. Два года мучилась и молчала. А когда сказала ей, начался ад. До конца девятого класса меня ежедневно избивали. Доходило до переломов, сотрясений мозга. Я не могла сказать родителям, иначе меня избили бы еще хуже.

В., 14 лет (Зеленогорск):

– Пару раз ловили за школой. Многочисленные синяки и вывих руки.

Ann, 15 лет (Москва):

– В пылу ссоры сказала подруге, что я лесбиянка. На что она отвесила мне смачную оплеуху.

Олег, 16 лет (Бердск):

– Били в школе. Толкали при каждом случае. Подножки ставили. Как-то раз я заговорил с сестрой одного парня, потом тот сказал своим друзьям: «Какой-то пидор шел с моей сестрой рядом». Ударили по лицу.

Чернушка, 14 лет (Канск):

– Меня отлавливали и избивали одноклассники. Пришлось сменить школу.

Рома, 17 лет (Волгоградская область):

– Я забыл, сколько раз меня били, это было почти каждый день.

Люба, 14 лет (Хабаровск):

– Однажды я появилась в школе со своей девушкой. Мы с ней полдня ходили за руку. Проходящим рядом девочкам это явно не нравилось. Моя девушка заметила это и поцеловала меня у всех на виду… Я сразу засмущалась, покраснела.

Потом она отвела меня в кабинет английского, оставила там с одноклассниками. Минут через десять вошли девочки из параллельного класса. Я испугалась. И правильно. Их было пятеро, а я одна, вокруг много мальчиков, но они мне не помогли. Эти девочки побили меня, даже ничего не объяснив. Потом я лежала в больнице с сотрясением. Они ударили меня головой о парту. У меня теперь кривой нос и смещение шейного позвонка.

Психологическое насилие со стороны сверстников (оскорбления, насмешки, издевки, угрозы, злые шутки, сплетни, унижение, попытки игнорировать, бойкот, открытая неприязнь, презрение и отвращение) встречается чаще, чем физическое. Трудно сказать, что легче: быть побитым или униженным и обруганным. Первое оставляет след на теле, второе – на душе, и неизвестно, какие раны заживают дольше.

Д., 15 лет:

– В школе говорили: «Грязная лесбиянка, пошла вон!» или «Фу, лесбиянка, а вы пальцами, да?!» Такие фразы и глупые шуточки со стороны сверстников я слышала не раз. Не раз одноклассники грозились меня избить, даже караулили возле школы.

Без подписи, 16 лет:

– Кидали в меня бумажки со словами «педик».

Женя, 13 лет (Элиста):

– Зло насмехались или плевались вслед, когда я шла мимо.

Дэни, 17 лет (Москва):

– Оскорбляли, желали смерти, кричали: «Тебя в психушку/тюрьму надо».

Фрэнки, 15 лет (Красноярск):

– В школе смеялись в спину, писали на руках маркером оскорбления, если засыпала на парте. Рвали вещи.

Олег, 16 лет (Бердск):

– Называли пидором, петухом. Чуть что – сразу «Тебя в жопу е***ли».

Таня, 17 лет (Белебей):

– Все эти ужасные вопросы «А что вы делаете в постели?» Однажды в школе на меня вылили ведро ледяной воды, крича, что я лесбиянка.

Д., 15 лет (Тольятти):

– Одноклассники ко мне часто подходят и спрашивают: «А ты по членам или по п***м?» (именно так, нецензурно).

Андрей, трансгендер FtM, 16 лет (Одесса, Украина):

– Трансфобия меня преследовала с момента первых внешних проявлений (стрижка, одежда), с 13 лет. Самой простой проблемой были смешки за спиной и толкания в коридорах; средней – открытое выставление на посмешище; и самым страшным был страх, что меня изнасилуют. Я всегда отвечал на обиды, бросался драться, образовалось немало врагов, главным тезисом которых было: «Надо показать этой сучке, где ее место!» К концу девятого класса они стали звать людей из одиннадцатого и образовывать вокруг меня кольцо, сквозь которое я не мог пробиться. Называли меня лесбухой, фриком, били.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Издевки, восклицания, что таким не место на планете. Девочки из класса боялись со мной ходить в туалет и раздевалку на уроках физкультуры.

Алиса, 15 лет (Москва):

– Со мной перестали общаться друзья. Сказали, что подруга-урод им не нужна.

Даша, транссексуалка MtF, 17 лет:

– Называли меня «гомик, пидор, голубой».

Анимаг, 16 лет (Дзержинск):

– Когда мы готовили номер ко дню учителя, девочка рядом со мной постоянно морщила нос, кричала: «Фу-у, я не буду с этой стоять», отодвигаясь и распихивая всех в радиусе двух метров.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Никто со мной не здоровался. Если я садился, от меня все отодвигались. На физкультуре никто из пацанов не хотел стоять в строю рядом. В школе много кто обзывал. Шептались за спиной: «Вон, смотрите! Педик идет! Ха-ха-ха!»

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– В одной из школ всех девочек отсаживали от меня как минимум на одну парту. По желанию их родителей. Они подозревали, что я лесбиянка.

Дарья, 17 лет (Москва):

– Довольно часто слышу от близкой подруги фразы: «Мои друзья спрашивают, как я могу с тобой общаться. Ведь ты же лесбиянка!»

Марк, 16 лет (Томск):

– Дурацкие шутки, намеки, предложения отсосать кому-нибудь после уроков. Угрожали физической расправой.

Чернушка, 14 лет (Канск):

– Одноклассницы подлавливали меня возле школы и осыпали оскорблениями: «Лесбиянка!», «Я с тобой еще и за одной партой сидела! Ты, наверно, на мои сиськи пялилась!», «Фу-у-у!!!», подшучивали на уроках, шуршались за спиной.

Анастасия, 15 лет (Москва):

– Унижали, говорили: «Маленькая еще, правильного парня не встретила».

Катя, 16 лет (Москва):

– Многие отвернулись, смеялись, кто-то считал больной, кто-то ненавидел. Я подвергалась очень сильной психической давке. Меня травили. Я чувствовала себя дерьмом.

Максим, 18 лет:

– Дразнили меня до 15 лет. У меня было постоянное чувство страха, я замкнулся в себе. В этом возрасте цветок должен распускаться, а я вял. Я не любил себя, каждое утро смотрел в зеркало и говорил, что я никому не нужный урод, никто с таким не захочет общаться нормально.

Саша, 14 лет:

– Я открылась одной «подруге». Считала ее доброй, милой, понимающей, а она выдала: «Такие, как ты, тут не нужны. Больше и не заикайся об этом».

Чарли, 15 лет (Сургут):

– Одноклассники порой оскорбительно шутят. Наподобие «Не жмите ей руку, разве вы не знаете, как она использует пальцы?» – и все в таком духе.

Ульяна, 16 лет (Нарьян-Мар):

– Переодевалась на физкультуру в туалете, а не в раздевалке с девочками. Они не пускали меня.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Обошлось малой кровью: тычки в спину, подножки, насмешки и оскорбления.

Человек из ниоткуда, 14 лет:

– Друзья отпускали в мою сторону двусмысленные фразы, вопросы, были косые взгляды и перешептывание за спиной. Многие считали, что девушкам опасно находиться рядом со мной, потому что я их всех обязательно изнасилую.

Полина, 14 лет:

– Кто-то распустил слух, что я лесбиянка… Это были, наверно, самые депрессивные дни в моей жизни, каждый день приходилось терпеть насмешки в школе. До сих пор помню эту фразу, которая ранила меня до глубины души: «Лесбиянка, мы тебя ненавидим!» В те дни я очень много плакала, пыталась понять, почему они так жестоки, резала руки и начала курить… Сейчас насмешек стало меньше, и я смирилась.

Е. П., 15 лет (Москва):

– Знает вся школа как минимум, разболтали… Мне невероятно неприятно слышать словечки: «пидор», «пидарас», «петух». Я еле терплю вопросы: «Ты что, реально пидор?»

Костик, 16 лет:

– Каждый день мне в спину кричали: «Уродка! Жирдяйка! Лесбуха! Такой нельзя быть! Это грех! Лучше бы ты умерла, когда родилась! Лучше бы ты вообще не рождалась!»

Ярослав, 17 лет (Москва):

– Я всегда был немного полным, и я никогда не забуду, как один мальчик смотрел на меня долго, а потом сказал «Ты лох. Жирный лох. И педик». Тысячи всяких детских шуток не могут повергнуть в уныние так, как эта фраза.

Дискриминационная лексика – явление намного более широкое, чем просто грубые слова. Последовательно пройдемся по трем кругам, которых лучше избегать, если вы говорите или пишете об ЛГБТ.

1. Очевидное оскорбление. Вряд ли нужно пояснять, почему для еврея обидно слово «жид», для армянина – «хач», а для украинца – «хохол». Это очевидно. Точно так же не стоит называть лесбиянку лесбухой или ковырялкой, бисексуала – бишкой, трансгендера – трансухой или членодевкой, а гея – педиком или гомиком.

2. Некорректная лексика. Если с оскорблениями все более-менее ясно, то с некорректной лексикой дело обстоит сложнее. Возможно, сразу и не понять, что же в ней не так, – ведь все так говорят! Сейчас разберемся.

Некорректно: гомосексуализм, гомосексуалист. Корректно: гомосексуальность, гомосексуал.

Причина: всяческие измы – это либо течение (акмеизм, волюнтаризм), либо учение (буддизм), либо болезнь (дальтонизм). Получается, гомосексуализм – течение, учение или болезнь. Но это не так. К тому же вслушайтесь, как нелепо звучит слово «гетеросексуалист» по аналогии с гомосексуалистом. Конечно же, верно – гетеросексуал. И стало быть, гомосексуал (кстати, это слово уже зафиксировал Русский орфографический словарь РАН под редакцией В. В. Лопатина и толковый словарь Т. Ф. Ефремовой).

Некорректно: голубой, розовая. Корректно: гей, лесбиянка.

Причина: Советский Союз в прошлом, эти слова давно потеряли налет таинственности и понятности только для «своих» и звучат как анахронизм с негативным оттенком.

Некорректно: нетрадиционная сексуальная ориентация. Корректно: гомосексуальная/бисексуальная ориентация.

Причина: что такое традиция, вот в чем вопрос. Гомосексуальные отношения существовали во всех обществах и две тысячи лет назад, и сто лет назад, существуют и сейчас. В смысле срока давности они даже более традиционны, чем существование русского народа.

Некорректно: секс-меньшинства. Корректно: геи, лесбиянки и бисексуалы.

Причина: однополые отношения ничем не отличаются от разнополых (если не считать трудностей, которые создает наше государство, вроде невозможности заключить брак). В них есть и романтика, и встречи, и расставания, и любовь, и нежность, и секс. Но слово «секс-меньшинства» ставит во главу угла именно секс («Все они развратны, только и думают, как бы с кем переспать»). К тому же никто не называет гетеросексуалов секс-большинством. Звучит довольно глупо.

3. Язык вражды, или риторика ненависти (англ. hate speech – хейт спич) – самый широкий круг. Им пользуются и те, кто проявляет сексизм, расизм или ксенофобию вообще. В любом тексте или разговоре важны не только слова, но и общая стилистика и тональность. Если первый человек скажет: «Я поддерживаю секс-меньшинства в борьбе за права», а второй – «Я бы всех гомосексуалов в печку покидал», второй наверняка опаснее.

Язык вражды создает неоправданный отрицательный образ некой социальной группы (или ее представителей) и разжигает к ней враждебность. Его опасность в том, что слово имеет все шансы превратиться в дело. Фраза одного человека «…если бы все эти извращенные твари сдохли, земля стала бы намного чище»[47] может подвигнуть другого взять булыжник, кирпич или нож и – вперед, чистить землю.

Язык вражды разнообразен и многолик. Я покажу лишь несколько его ликов, чтобы вам было легче понять, что это такое (заметьте особо, что он применим к любому «меньшинству» – религиозному, национальному и прочим):

– призывы к насилию и дискриминации («Гомиков надо рвать! И по ветру бросать их куски»[48]), в том числе косвенные («Собрал бы кто всех чурок да сжег») и завуалированные («Раньше педерастов в тюрьмы сажали и их видно не было, жаль, что забыли прекрасный опыт СССР»);

– оправдание насилия и дискриминации («Евреи сами виноваты в холокосте», «Если бы педики не выпячивались, их бы никто не бил»);

– намек на связь социальной группы с государственными структурами для ее дискредитации («В правительстве сидят одни евреи», «Мировое педолобби проталкивает нам голубую толерантность»);

– обвинение группы в отрицательном влиянии на общество («Из-за мигрантов русским негде работать», «Геи разрушают семейные ценности»), в том числе в криминальности («Все цыгане – воры», «Все геи совращают детей»)[49].

Порой нам говорят: почему ваш проект помогает только гомосексуальным подросткам? Ненавидят много кого и травят любых детей, подростков вообще: полных, в очках, заикающихся, слишком худых…

Верно. Травить могут любого. Но «подросток вообще» может позвонить на телефон доверия или прийти в кризисный центр, не опасаясь, что с ним откажутся работать, а его проблемы сочтут надуманными. «Подростка вообще» только за сексуальную ориентацию или гендерную идентичность сверстники не изобьют, учителя – не высмеют. «Подростка вообще» государство и общество не убеждают, что он больной, фантазер, преступник, грешник, извращенец. Зато что касается ЛГБТ-подростков, они порой оказываются в полном одиночестве. И хуже всего, когда от детей отворачиваются родители.

…Летом 2013 года мать выгнала из дому 15-летнюю Ирину, когда та призналась, что она лесбиянка. Мне стало известно об этой истории от Юли, девушки Ирины. Я сомневалась, не верила. Была одна странная деталь. Юля сказала: мать Ирины запрещала ей есть в доме.

«Как это так? – думала я. – Запретить ребенку есть в доме? Наверно, девчонки привирают».

А потом мне пришло новое письмо, и не одно. И не одна сотня. И я поняла: нет, это не обман. Порой родители, узнав о «нестандартности» своих детей, начинают считать их больными и заразными.

Они говорят: «Лучше бы ты сдох».

Они говорят: «У меня больше нет дочери».

Они говорят: «Я бы придушила тебя своими руками».

Они говорят: «Лучше ты станешь овощем, чем будешь геем».

Без подписи:

– У меня есть сестра старшая, ей сейчас чуть больше 20 лет, и она лесбиянка. И мама, узнав об этом, выгнала ее на улицу в минус 34 градуса зимой в одной ночнушке. Я не знаю, где моя сестра сейчас. Я видела, как моя мать на нее орала, била ее… Я очень боюсь. Ибо моя мать к тому же глубоко верующая и нетолерантная в этом плане. А я, вдобавок к ориентации, еще и атеистка. Так что, получая уже за неверование в Бога, я просто панически боюсь, что она узнает о моей девушке.

Оля, 14 лет (Украина):

– Я влюбилась в учительницу. Пронесся слух. Ударил отец. Синяки, ссадины. Родители выбрали мне жениха. И я обязана выйти за него, как только мне исполнится 18 лет. Иначе мне грозят психушкой. Дома бьют, причем частенько. Когда-то пьяный отец чуть не задушил меня ремнем за то, что я позор семьи. А я ведь просто полюбила женщину. За что?

Любовь:

– Дед моей девушки в ответ на ее рассказ о том, что у нее есть любимая, несколько раз хлестнул ее ремнем по животу.

Сергей, 16 лет (Москва):

– Родители моего парня прочитали нашу переписку. У него отняли смартфон, удалили страницу в ВК, а перед этим его экс-папаша настрочил мне матерное сообщение. Мне было очень плохо. Я не знал, что делать… Через два месяца его папаша решил зайти в личный кабинет Билайн, он увидел, что Тема звонил мне, дико наорал на него и умудрился сломать ему руку (скотина). Позвонил и мне с угрозами расправы.

Леша, 17 лет:

– После камин-аута папа впервые поднял на меня руку, мама назвала пидарасом, и моя жизнь закончилась в этой семье.

Женя, 13 лет (Элиста):

– Дома разгорелся настоящий скандал, меня сильно избили и чуть было не выгнали из дома. К счастью, мне удалось наплести родителям с три короба, но после того случая они относятся ко мне настороженно.

Дарья, 16 лет:

– Меня бьют! И закатывается истерика: «Чертова лесбиянка! Ты не можешь быть моей дочерью! Ненавижу тебя! Чтоб ты осталась одна на всю жизнь!» За что мне такое?

Рома, 17 лет (Волгоградская область):

– Родители выгнали из дома, сказав, что я ошибка и лучше бы вернуть время назад, чтобы сделать аборт.

Шим Дарэ, 17 лет (Казань):

– Мать била, и не раз. Приходилось уходить из дома, пока она не успокоится.

Евгения, 17 лет (Харьков, Украина):

– Сложно было. Родителям обо мне донесли, позвонили. Те наняли человека, чтобы взломать мой телефон, социальные сети, узнать о моих друзьях, о людях, с которыми я общалась. Прослушивали телефон, а я ничего не знала. Потом в один из обычных вечеров с матерью зашел обычный разговор об однополых отношениях… Я не понимала, что вообще происходит. Отец меня сильно избил. Забрали телефон, запретили заходить в Интернет. Пытались отвезти к психологу, на что я ответила: «Ничего нового я там не услышу» – и наотрез отказалась идти. Номер телефона поменяли. Ограничили круг общения. Девушке моей угрожали: «Не перестанешь с ней общаться – будут проблемы». Ей тогда уже исполнилось 18 лет. Меня контролировали круглые сутки. Из школы домой, из дома в школу – под конвоем. Потом все немного начало утихать. Через полгода история повторилась, меня избила уже мать, она в ярости кричала: «Я выбью это из тебя!»

Мирослава, 15 лет:

– Я встречалась с девушкой, ее родители как-то об этом узнали. И когда мы сидели во дворе с ней, прибежал ее отец, схватил ее за волосы и потащил домой. Потом я узнала, что он ее очень избил. Ей запретили со мной общаться, и, когда мы встречаемся где-нибудь на улице, она делает вид, что просто не заметила меня, но я все понимаю, поэтому не трогаю ее.

Родительский арсенал психологического насилия куда разнообразней, нежели у одноклассников и сверстников ЛГБТ-подростков. Меры воздействия на «неправильного» ребенка гуманными не назовешь. Родители игнорируют подростка (делают вид, будто «ничего не было»), не верят ему, запрещают заговаривать на тему СОГИ. Часто в ход идут и более радикальные меры: не позволяют видеться с любимым человеком, лишают средств связи (отбирают телефон, не дают выходить в Интернет, контролируют переписку), называют ребенка больным, извращенцем, педофилом, унижают и оскорбляют, пытаются лечить гормонами, водят по батюшкам и по бабкам, угрожают психбольницей и даже убийством.

Варвара, 18 лет:

– Однажды отец сказал мне на полном серьезе: «Если что, я убью вас обеих». То есть меня и мою девушку.

Аня, 16 лет (Хабаровск):

– Недавно мама сказала: «Выбирай, либо я, либо твоя так называемая подруга». Видеться запрещено, а дома бойкот.

Енот Алексей, трансгендер FtM, 16 лет (ЮФО):

– Родители не воспринимали то, что со мной происходило, всерьез. Когда я пробовал говорить о себе в мужском роде при отце, он злился и кричал на меня. Мама подшучивала фразами «член пришить» и «в армию теперь пойдешь». Однажды ее слова действительно меня задели – она позвонила мне с работы и сказала: «Хочешь хорошую новость? По китайскому календарю ты должна была родиться мальчиком». И я услышал в телефоне дружный смех ее коллег. Да, я понимаю, что она не со зла. У родителей странное чувство юмора.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Угрозы («Я не выпущу тебя из города учиться, если ты не перестанешь с ней общаться!»), насильственные походы по врачам (думали, что психолог поможет и эта «детская влюбленность» уйдет сама). В мой адрес в семье постоянно звучат оскорбления: «никчемная», «ты вообще никто». Никогда не забуду ссору с матерью, в которой она выкрикнула: «Я родила тебя не для того, чтобы ты у девок лизала!» К слову, она сама живет с человеком, который не стесняется унижать ее при детях.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Родители говорили, что это неправильно, что я еще одумаюсь, что меня «задурили педофилы из интернетов».

Л., 16 лет:

– Встретившись со своей первой девушкой, я имела неосторожность рассказать о ней родным. Нам тут же запретили общаться, и наша семья переехала в другой город.

М., 17 лет:

– Отец узнал о моей ориентации от моей сводной сестры. Прозвучали самые страшные для меня слова: «Тебя в психушку, ее в тюрьму». Конечно, я сказала, что неудачно пошутила, что у меня даже парень есть! Это его успокоило, но новость облетела всех родственников. Тетя устроила допрос с пристрастием, я отнекивалась. На что она рассказала мне поучительную, по ее мнению, историю. В деревне у них есть одна «такая». Сейчас будет что-то смешное, готовы? Она доводила до оргазма бабушек, и одна из них даже умерла! Я поняла, что тете кажусь именно такой.

Така, 16 лет:

– Мне запретили заходить в Интернет и сказали: «Чтобы больше не общались, я о ней не слышала и не видела ее». Теперь общаемся втайне.

Мария, 16 лет (Москва):

– Мама все время намекает на то, что я грязная извращенка, что я жертва пропаганды, педофилов, что лучше бы я вообще не задумывалась об ориентации.

Таня, 16 лет (Камешково):

– Дядя случайно увидел часть переписки, из которой можно было понять, что я би. Начал оскорблять меня при маме, говорить ей, что я больная и меня нужно лечить.

Паша, 14 лет:

– Год назад я сказал родителям о своей ориентации, отец сказал, что теперь я ему никто, а отношения с матерью сильно изменились, она почти не разговаривает со мной. Недавно они развелись, мать обвинила меня в том, что отец ушел, это меня окончательно убило.

Екатерина, 13 лет:

– Забрали телефон, ключи, Интернет, деньги и даже отключили домашний телефон. На два дня я оказалась полностью отрезана от внешнего мира. А потом меня довели, и я сбежала из дома. Телефон мне вернули только через неделю или месяц.

Анна, 17 лет (Хабаровск):

– Мама угрожала, что подаст в суд на мою девушку за сексуальное домогательство. Хотя на тот момент мне и было 16 лет, я боялась. А еще угрожала самоубийством.

Фель, 16 лет (Москва):

– Отец постоянно говорит: «Ты же девушка», «Ужасно одеваешься», «Пора уже смотреть на мальчиков». Однажды он заметил, что у меня незатейливый мальчишеский гардероб. Был скандал. Он крикнул, обращаясь к матери: «Что за урода ты растишь? Что это за чмо вообще?! Ты посмотри, что она носит! Ты кого вообще растишь, лесбиянку? Лесбиянку, да?!» У меня тогда внутри все похолодело. Я его боюсь.

Илья, трансгендер FtM, 17 лет (Иркутск):

– Мать насмехается постоянно, говорит, что я ни за что не смогу пройти психиатрическое обследование, что всю жизнь буду «чокнутой бабой».

Юля, 16 лет:

– Запретили общаться с любимой девушкой, полностью лишили связи. А мы и о свадьбе мечтали, о детях. Жаль, что я не смогла связаться с ней, из-за этого она чуть не покончила с собой.

Без подписи, 15 лет (Минск, Беларусь):

– Мама прочитала в «ВКонтакте» переписки с одноклассниками. Когда я вернулся со школы, она мне устроила скандал со словами: «Так это правда? Ты гей?» Говорила, что повесится, что я назло делаю ей плохо. Я смог отговориться, сказав, что проиграл желание в карты и мне надо было полгода притворяться геем. Мама поверила. Но! После победы Кончиты Вурст[50] с прекрасной песней Rise Like a Phoenix на Евровидении родители не могли не посмеяться над «распущенностью Гейропы». Отец попросил включить ему видеоролик, где Павел Воля высмеивает австрийского певца. Во время видео я усмехнулся всего раз. Папа увидел, что я не хохотал вместе с ним, позвонил матери, и они устроили очередной скандал.

Игорь, 16 лет (Беларусь):

– Мать стала называть меня педерастом и педофилом. Начались слежки. Дошло до таблеток, откачали. Мать еще больше начала преследовать. В итоге сейчас живу у друзей.

Кира, 15 лет:

– Рассказала родителям, что влюбилась в девушку. Они переубеждали меня, мама плакала, папа кричал, говорил, что я позор, что легче всего выделиться этим, а не умом, мама оскорбляла мою возлюбленную. Папа, накричав на меня, ушел и сказал напоследок: «Если бы не твой младший брат, я бы уже давно покончил с собой. Жить ради такой, как ты, бессмысленно».

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Узнала мать. Около года назад прочитала мою переписку с подругой. Закатила истерику, замахивалась, кричала, заперла в комнате до вечера. Я всю ночь проплакала, так как она говорила по телефону с отцом на повышенных тонах (родители разведены). На следующий день я убежала к отцу. Мне никогда не было так страшно. Но отец даже виду не показал, что был какой-то разговор. С матерью мы почти не общаемся, я переехала к папе. Но она до сих пор относится мне как к неудачному ребенку, пусть и не показывает это на людях.

М., 13 лет:

– Поначалу доходило до истерик и криков: «Ты позор семьи. Ни у кого в нашей семье такого не было!» или стандартного: «Это же извращение! Грех!» Сейчас уже вроде получше стало.

Ксения, 14 лет (Сухум, Абхазия):

– Мать бывшей подруги поймала меня на улице и начала высказывать все, что обо мне думает. С матом. «Ты должна носить платья, если яиц в штанах нет. Девушка обязана быть красивой, нежной, без лесбийских штучек. Девушка обязана нравиться парню. Нужно любить мальчиков, пока платонически, но в этом возрасте можно и уже более серьезно – любить то, что у мальчика в штанах». Долго говорила, что мне нужно лечиться. Настаивала, чтобы я рассказала маме: «Такое нельзя запускать, а само оно не пройдет». Мол, это серьезные проблемы с головой. В конце разговора пообещала ничего не рассказывать родителям, запретила общаться со своей дочкой и ушла. После она ходила близ дворов, где живет мой отец с бабушкой, и кричала, что я испорченный ребенок, живущий в испорченной семье.

Майя, 15 лет (Измаил, Украина):

– Мама – врач высшей категории – говорила, что я больная на голову, и пыталась положить в психушку.

Энли, 14 лет:

– Мы встречались с Олей редко, и она стала какой-то странной. Намекала, что теперь любит парней. Дима, мой лучший друг, рассказал мне, что моя мама платила ей 10 тысяч в месяц, чтобы та не была со мной. Чтобы я нашла парня. С ее зарплатой в 300 тысяч это не деньги.

Зеленый кот, 17 лет (Москва):

– Мама все время говорит что-то вроде «Лесбиянки – не люди». Один раз мы вместе смотрели сериал, в той серии убили девушку из пары. Мама сказала: «Так ей и надо». Это же страшно. У кого-то умер любимый человек. «Так ей и надо?» Мне страшно думать, как она тогда относится ко мне. Мне грустно, что она не хочет принять меня. Все время говорит, как я найду себе мужа и у меня будут дети, советует ехать в страны, где больше мужчин, чем женщин. Был случай, когда она кричала, что я «устроила какую-то порнуху», хотя я просто спала в одной кровати с любимой девушкой. В одежде. Под разными одеялами.

Марк, 16 лет (Томск):

– Мама называла меня одним словом – «пидор». У меня больше не было имени, я больше даже «сыном» не был. «Помой посуду, пидор», «Вынеси мусор, пидор». Когда я просил не разговаривать со мной так, ведь я не виноват, что я такой, она соглашалась. Говорила: «Есть физические уродства. Все признают, что люди с такими недостатками – уроды. А ты моральный урод, так почему перед тобой все должны кланяться?» Не знаю, почему она сказала «кланяться». Я всего лишь просил не обзываться.

Анастасия, 16 лет (Харьковская область, Украина):

– Моя мама часто пошло шутит на эту тему. Бытовая ситуация: сварили кисель. Вся семья налила себе по кружке. Я опоздала с приходом на кухню, заглянула в кастрюлю и увидела лишь измазанное киселем дно. Мама громко сообщила: «Это тебе. Ты же любишь лизать?» В любой нашей ссоре мама сводит все к моей ориентации. Вот, к примеру, упрекая меня в излишнем весе, мама сказала: «Толстых лесбиянок не бывает. Худей».

Мы уже говорили о том, что учителям подростки открываются нечасто. Среди опрошенных в 2014 году только 13,5% (51 человек) сообщили, что учитель/учителя знают об их СОГИ. Увы – нельзя сказать обо всех учителях, что они не гомофобны, терпимы к инаковости и готовы заступиться перед другими за ЛГБТ-подростка.

С., 17 лет:

– Я была закрыта перед преподавателями, однако мне не раз приходилось выслушивать, какие мы больные, как нас нужно отстреливать, что таким людям не место на земле.

Юлия, 15 лет (Магнитогорск):

– Взять вот химию. Она хороший учитель, всегда все понятно (мне по крайней мере), но вот была тема, какую связь что с чем образует… И она сказала, что все должно быть противоположно, как и в жизни: мужчина и женщина. Хотя есть и исключения. Геи всякие и лесбиянки. И сколько презрения. Я и мои подруги негодовали, остальным было смешно.

ZубастЫй котЭ, 17 лет:

– Мне плевать, когда учитель обществознания заявляет на уроке, что геи – люди второго сорта. Я просто не слушаю эту глупую женщину, которая вдруг решила, что обладает достаточной мудростью, чтобы рассуждать о вещах, о которых не имеет ни малейшего представления. Забавно, что многие учителя приводят меня в пример: «Будьте такими же отличниками, как он» (то есть я). Интересно, что бы они сказали, узнав, что я гей? С удовольствием запечатлею этот момент на камеру.

Артем, 15 лет:

– Если раньше учителя не задевали тему гомосексуальности, то теперь стали входить в обиход слова типа: «Так им и надо», «Давить гадов», «Пусть их вообще выдворят из страны»… А наш учитель ОБЖ вообще отпускает пошлые шуточки, что он любого гея поставит на колени на сеновале (вот такие люди не имеют права работать в школе, но они работают, и никого это не беспокоит).

К., 15 лет (Татарстан):

– Учительница биологии говорила, что «таких» убивать надо, что это неполноценные люди. Учительница обществознания – что «они» заразу передают. Все это слушать нет сил.

В., 17 лет (Москва):

– Когда мы говорили о биологии и гомозиготах, учитель привел пример: «Вспоминайте педиков. Они одинаковые. Вот и гомозиготы такие же». Мой любимый преподаватель истории, который дал мне любовь к этому предмету, осуждал геев, говорил, что это распущенность и показушность. Неприятно слышать такое от людей, которых я уважаю.

Мне было тяжело, потому что я боялся, что они узнают обо мне. Это сейчас я хороший ученик, который желает учиться. А потом появится «капризный ребенок, желающий выделиться ориентацией».

Ксения, 15 лет:

– У нас в школе учительница сказала, что всех «не таких» нужно заставить копать картошку целыми днями, и вся дурь из головы выбьется от усталости, уже не захочется мужику к мужику в постель лезть; добавила, что это сильнейшее отклонение и вырождение. И она учитель биологии в старших классах. Таких у нас очень много.

А.:

– Учителя твердили и твердят нам, что ОНИ – «уроды», «ошибки природы», «больные люди» и «идиоты». Не в новизну слышать от педагога по английскому, что они – «анормальные люди» и что «настолько наглые, что еще и детей заводят, этим уродам нельзя вообще доверять детей, они калечат детскую психику».

Р., 17 лет (Волгоградская область):

– Огромное множество учителей так и говорят на уроках: «Гомосексуалисты – это мусор, люди второго сорта, мы их не принимаем в обществе, если среди вас такие есть – покиньте класс». А учитель истории говорил: «Как правильно делали, что сжигали проституток и гомосексуалистов!»

У опрошенных мной ребят нередко возникали проблемы в отношениях с учителями, связанные с СОГИ. С трудностями столкнулись 4,6% (15 человек из 327) из тех, кто закрыт перед педагогами, а из открытых – более половины: 54,9% (28 человек из 51).

Чаще всего конфликт развивается двумя путями. Путь первый – если подросток закрыт: педагог допускает некорректное высказывание об ЛГБТ; ученик возражает; это становится причиной столкновения, после чего отношения между педагогом и подростком ухудшаются.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я разочаровалась в учителе географии после его фразы на уроке: «Надо следить за происходящим в мире, а то тут всякая гомосятина разводится» и «Как можно было записать нанайцев в коренные русские народы? Нанайцы же гомики!» Первый раз услышала такое от преподавателя. Плюс он нас матами и оскорблениями поливал. А вроде бы образованный человек… Я подошла к нему, чтоб поговорить о его беспредельном непрофессиональном поведении. Но в конце разговора была послана со словами: «Не учи меня».

Ч., 15 лет (Сургут):

– На уроке экологии, когда учитель стала, мягко говоря, выражать неодобрение к разрешению однополых браков во Франции, подкрепляя это бредом верующего человека, у нас произошел конфликт на почве того, что я стала приводить научные данные о том, что гомосексуалы ничем не хуже натуралов.

К., 17 лет (Ростовская область):

– Как-то учительница заговорила на тему «Однополая любовь – это ужасно», я сказала, что если нельзя высказывать мнение «за», то и «против» нельзя. В любом случае каждый имеет право на свободную любовь. После этого она сказала: «Если ты попрешь против природы, то природа попрет против тебя, ведь дело не в обществе, в котором ты находишься…» Это был первый и последний раз, когда я спорила на эту тему со взрослыми. В основном я стараюсь не вмешиваться либо говорю, что не нужно навязывать свое мнение.

Н., 17 лет (Екатеринбург):

– Было несколько споров о целесообразности закона о запрете пропаганды, все происходило в корректной форме, но сейчас учителя меня недолюбливают.

Юля, 16 лет:

– В школе учительница русского – замечательная женщина! Я просто обожала ее. Недавно мы рассуждали о современном обществе. После ее слов: «маньяки, террористы, геи эти…» я заплакала. Та попросила выйти из класса. Господи, как мне было больно. Сравнить ни в чем не повинных людей с насильниками. Мою реакцию она, кажется, оценила. Теперь общается со мной сухо и официально. Я не прошу любви. Но хотя бы человеческого отношения…

Т., 16 лет:

– Учитель русского языка говорит, что такие, как мы, не должны жить и засорять Россию… Когда я сказала ей, что это лицемерие и что «они» такие же, как все, люди, она ответила: «Заткнись и выйди вон».

Н., 15 лет (Саратов):

– Учитель английского любит заявлять на уроках, что «это ненормально, это извращение, Бог покарает». Я не умею молчать в таких ситуациях – потому начинаю спорить. Окончательно испортила отношения.

Второй путь развития конфликта (если подросток открыт) более разнообразен: педагог может сообщить родителям/директору о СОГИ ученика без его согласия, проводить «воспитательные беседы», занижать оценки, угрожать ученику, оскорблять его – в том числе публично, при одноклассниках.

Е., 16 лет (Оренбург):

– Когда я, сидя в классе на перемене, напевала какую-то песенку, учительница сказала, что это не моя песня, а моя песня – Бориса Моисеева, «Голубая луна».

М., 17 лет (Уфа):

– Было в колледже. Полюбила преподавательницу. Об этом узнали в группе, рассказали ей. Отнеслась отрицательно, стала занижать оценки.

Т., 17 лет:

– Учительница поставила мне за сочинение двойку, когда я написала о своей девушке. После урока она долго внушала мне, что так быть не должно.

Р. С., 13 лет:

– Недавно мне пришлось перейти в другую школу. Мои учителя называли меня дрянью, поганью и мразью. За что? Я что, сказала, что поубиваю полгорода? Или что буду насиловать всех девочек? Мы невидимы лишь до того момента, пока не найдем шумного гомофоба, что разболтает всей школе…

Инга, 17 лет (Рязань):

– Учительница русского языка сказала: «Богу это не угодно, ты попадешь в ад». Все попытки говорить о нормальности ЛГБТ, о том, что нет никакой пропаганды, что я такой родилась… все это приводило лишь к тому, что мне затыкали рот или говорили, что я «привлекаю внимание».

И., трансгендер FtM, 17 лет (Иркутск):

– Меня вызывала заведующая отделением на разговор, объясняя, что то, что я говорю о себе в мужском роде, каким-то образом влияет на учебный процесс. Мы мирно разобрались, что ничего подобного не наблюдается, и разошлись, но куратор, которая и уговорила заведующую вызвать меня, до конца гнула свое. Могла на весь коридор закричать на меня по имени, наглядно показывая всем, какой у меня пол. Были среди педагогов те, кто смеялся надо мной. Учитель математики любила собирать сплетни со всего колледжа. После этого временами насмехалась. Я старался избегать встреч с ней.

Диана, 16 лет (Томск):

– Сплетни. Ходили не только среди учеников, но и среди учителей. Учителя называли нас «эти лесбиянки». Одна учительница рассказала классному руководителю, что на ее уроке мы с девушкой гладили друг другу руки, целовали их (такого мы, разумеется, не делали). И нас после этого начали рассаживать, не объясняя причины, а сами мы были просто не в курсе этих обсуждений и, естественно, реагировали резко на требования сесть в разные стороны кабинета.

Наташа, 15 лет (Минск, Беларусь):

– Учительница биологии на уроке говорила, что все геи и лесбиянки – уроды, которых надо истреблять, что Бог сейчас этим и занимается, что скоро все геи сгорят заживо. Я не смогла сдержаться и возразила ей. Она спросила, с чего бы это я начала с ней спорить. И весь мой класс хором сказал, что я – би. После этого учительница словно перестала считать меня за человека. Придирается к каждому моему слову и действию. Дошло даже до того, что ей не нравится, как я пишу в конспекте букву «ф». Так как мне очень нужна хорошая оценка в аттестате, я стараюсь угодить ей изо всех сил. Но она просто не идет со мной на контакт после того урока. Занижает мне оценки и просто перечеркивает мое будущее. Я прекрасно знаю ее предмет, приношу ей доклады и идеально выполненное домашнее задание, но человека не перестроить. Я уже не знаю, что мне делать.

Если учитель осуждает или оскорбляет ЛГБТ-подростка публично, при одноклассниках, – он тем самым провоцирует травлю. Школьники, чувствуя поддержку педагога, осознают свою безнаказанность и беззащитность того, кого травят, – и отрываются по полной.

Влад, 15 лет (Киев, Украина):

– Это происходило часто (когда еще у меня были длинные волосы). Практически от всех учителей слышал какие-то язвительные шутки («А может, тебе еще бантик на голову и платье надеть?»); неоднократно слышал от классного руководителя: «Кто ты вообще – мальчик или девочка?» Это происходило при всем классе. Учитель «шутит» – дети смеются.

Ромашка:

– Мою страницу взломали, о моей ориентации узнал весь класс. Это долетело и до учительницы. Классная руководительница поставила меня перед классом и высмеяла, соглашаясь с криками со стороны парт. Тогда я стала закрытой, из школы не ушла, так как нет возможности и по причине хорошей учебной программы. Я даже сейчас терплю эти выкрики, когда вхожу в класс. Учителя странно на меня косятся.

О. К., 15 лет:

– Очень жаль, что гомофобия исходит и от взрослых. Как-то у нас с учительницей был разговор о моем внешнем виде, и от нее я услышал: «Ты представь, что с тобой в армии делать будут, тебя там перевоспитают». Своими действиями учитель показывает детям, что гомофобия – это норма, что можно унижать человека, если он отличается от тебя.

Аня, 15 лет (Тамбов):

– Два дня назад меня пригласили в учительскую на большой перемене. Там была добрая половина учительского состава. Они настоятельно порекомендовали удалить мне страницу в соцсети. Вот несколько цитат из их речи:

«Как ты не понимаешь, что своими наклонностями позоришь школу?», «Если уж так случилось, то помалкивай, не стоит грязное белье напоказ выставлять», «И как мы теперь должны относиться к ученице с лесбийскими склонностями?», «Фу, какой позор! Надеюсь, что никто еще не увидел, а то такая тень на репутации школы».

Я так растерялась, что не смогла ничего возразить. Немного поколебавшись, удалила страницу. Но теперь в школу ходить стало страшно. Учительница на уроке начала гомофобный монолог, периодически поглядывая на меня. Мои одноклассники, зная о моей ориентации, теперь почувствовали поддержку учителей. Они начинают достаточно серьезно надо мной издеваться.

Что касается психологов, подростки нечасто обсуждают с ними проблемы, связанные с СОГИ. Только 15,6% (51 человек из 378) опрошенных мной подростков сообщили, что затрагивали эту тему на консультации. Притом у трети из них (17 человек) при разговоре возникали трудности.

Анастасия, 15 лет (Омск):

– Мой психолог постоянно мне говорила, что это возраст, и пыталась навязать мне то, что я должна рассказать об этом родителям и вместе с ними обратиться в больницу.

Д., 14 лет (Химки):

– Я лишь намекнул – и психолог сказал: «Мы не совпадаем по моральным ценностям, прости, мы не можем больше беседовать».

Дэйв, 16 лет (Волгоград):

– Сначала разговор шел позитивно. Психолог говорила, что учеными доказано, мол, все люди бисексуальны, расспрашивала меня о всяком… Но потом все накалилось. Она начала настаивать на том, что мне нужна традиционная семья, что девушка не даст того, что даст парень, в весьма грубой форме поинтересовалась, как я представляю себе сексуальную жизнь с женщиной, сказала: «С мужчиной приятнее» – и нелестно высказалась о моей девушке, закончив тем, что я глупая и сама не понимаю, к чему все это приведет. Больше я к ней не ходила.

Warlord, 14 лет (Ярославль):

– Стоило мне упомянуть о чувствах к человеку своего пола, психолог стала утверждать, что это все ерунда, что я себе придумываю, что однополой любви не бывает. Предлагала способы лечения: побольше общаться с мальчиками (куда уж больше), попробовать влюбить в себя кого-то из них и избегать контактов с той девочкой (видимо, чтобы «прошло»). С тех пор к психологам не обращаюсь.

Карина, 17 лет (Невьянск):

– Я сказала психологу об ориентации, он ответил, что это возрастное, и выписал нейролептики.

Без подписи, 18 лет:

– В школе поговорил с психологом на эту тему, типа я увидел по телеку и интерес чисто научный. Так он сказал, что если бы с его детьми учился гей, то он сделал бы все, чтобы его выгнали, а если бы у кого-то из его детей была «неправильная» ориентация, то он бы «лечил» его в психушке, и это говорит психолог в школе, не говоря уже об обычных людях.

Николай, 17 лет (Астана, Казахстан):

– Школьный психолог назвала меня пятном для школы.

Анастасия, 16 лет (Харьковская область, Украина):

– Когда я отправилась к психологу (совершенно по другой проблеме) и она узнала о моей ориентации, она стала заниматься моей ориентацией – тем, что вообще не было проблемой. Заставляла меня находить парней «ВКонтакте», общаться с ними и отвечать ей, не заинтересовалась ли я. Каждый раз мой ответ был отрицательным, и каждый раз она принуждала меня к новым и новым попыткам.

Отис, 15 лет (Запорожье, Украина):

– Психолог настаивала, что человеку не могут нравиться оба пола. Только один. И что бисексуалы – это всего лишь подростки, у которых юношеский максимализм и все такое. Что среди взрослых людей бисексуалов не бывает.

Без подписи, 17 лет:

– Это, наверное, странно, и психологи не должны так делать, но она сказала, что мне нужно переспать с парнем, тогда я забуду о девушках. Не знаю почему, но я подумала, что это поможет. Поэтому в Интернете познакомилась с одним парнем с моего города. Так получилось, что мои родители оставили меня одну на два дня, тогда я его и пригласила. Переспала с ним, ничего не решилось. Мне все так же нравились девушки. Только к парням отвращение сильней стало.

Роуз Лалонд, трансгендер FtM, 14 лет (Волгоград):

– Школьный психолог говорила, что это ужасно, спрашивала, кто мне это внушил, говорила, что меня надо лечить, на мои аргументы несколько раз даже матернулась. Говорила: «Такие, как вы, Россию развращают. Вас либо лечить, либо сжигать надо». По-моему, ее с такими высказываниями лечить надо. Кто их таких только на работу берет?

Rainbow cat, 17 лет (Красноярск):

– Психолог пытался меня перевоспитать. Списал все на «неподходящих» парней.

У подростков возникали сложности не только при очных встречах с психологами, но и при звонках на телефоны доверия, в частности на единый общероссийский номер детского телефона доверия 88002000122.

Мэри, 15 лет:

– Мои родители настолько ненавидят ЛГБТ, что мне кажется, если я буду одной из них, они и меня возненавидят. Мне было настолько плохо после очередного разговора с ними, что я решила позвонить по распиаренному номеру 88002000122. Поговорила там с психологом, мне стало еще хуже. Психолог сказала мне, что «это все похоже на выдумку». Что похоже на выдумку? Мое одиночество? Боль? То, что родители гомофобы? Или то, что я чувствую тягу к лицам своего пола и боюсь, что из-за этого не соответствую ожиданиям моей семьи? Более того, в какой-то момент этот «специалист» сказал мне: «Что-то мы долго говорим», то есть я даже не имела права высказаться и самой закончить разговор, потому что кто-то не поверил в реальность моих проблем.

Но я человек! Вот он я! Пишу сейчас вам! Я не невидимка! Я существую! И надеюсь, когда-нибудь нас заметят. Жаль только, что, поговорив с такими людьми, мне приходится жить с чувством опустошения и странной ненависти к себе. Я просто хочу иметь рядом человека, который бы понял меня, принял меня и этим помог бы мне понять и принять саму себя.

Jane Holter:

– Не работают «обычные» телефоны доверия с гомосексуальными подростками, вот что! Я в свое время пробовала туда обратиться, получила достаточно жесткий отпор. На одной линии сказали совершенно непередаваемым тоном: «С такими не работаем», а на общероссийском телефоне (88002000122) сообщили, что мать бьет меня за дело, все нормальные родители так поступают и единственный способ выжить – перестать быть такой (любят они это слово). Пришлось дожидаться совершеннолетия и обращаться в ЛГБТ-сеть.

Справедливости ради отмечу, что у большинства подростков из тех, кто обращался за помощью к психологу (66,7%, 34 человека), при общении с ним не возникало трудностей, связанных с СОГИ.

Helen, 17 лет (Пермский край):

– Мой школьный психолог иногда давала советы и помогала мне в отношениях с мамой из-за сексуальной ориентации.

Генри, 16 лет (Чернигов, Украина):

– Все хорошо. У моей матери – два бакалавра по психологии, а я тесно состою в круге психологов, так как люблю психологию и общаюсь с ними, как со своими товарищами.

Шер, 15 лет (Сургут):

– Раскрылась перед школьным психологом, она приняла это спокойно.

Ворона, 17 лет (Москва):

– К счастью, мне попался психолог, который смог понять меня.

Ангелина, 15 лет (Владивосток):

– После расставания с девушкой я долго не могла прийти в себя и попросила маму отвести меня к психологу. Цель была крайне проста: «Помогите мне забыть ее». Помогло. Отпустило. Психолог попалась очень хорошая и не говорила, что быть лесбиянкой – плохо. Все прошло достаточно гладко.

Андрей, 16 лет (Одесса, Украина):

– Я общался с тремя психологами, с одной особенно близко, и все они воспринимали меня (я трансгендер FtM) правильно.

Аня, 16 лет (Москва):

– Мой психолог меня понимает и не считает больной.

Казалось бы, психологи – люди, которые в силу своей профессии должны быть и образованными, и терпимыми к инаковости. Странно слышать рассказы о том, что психолог говорит о сжигании геев или советует лесбиянке переспать с мальчиком и излечиться. В чем причина? Предполагаю, в том, что психологи не получают должных знаний и, как «обычные люди», оперируют вместо них предрассудками и стереотипами. Почему так происходит? Анна Гизуллина, старший преподаватель кафедры клинической психологии и психофизиологии Уральского федерального университета, называет такие причины:

– Во-первых, ограниченный жизненный опыт – превратно истолкованное личное понимание ситуации, о которой мало знаешь сам и мало что знает твое окружение, когда единственный источник информации – «народная молва», которая питается слухами и домыслами.

Во-вторых, недостаточный уровень профессиональной подготовленности. Преподаватели, которые учат психологов, сами часто тиражируют те же бытовые предубеждения либо воспроизводят информацию из учебников, мягко говоря очень далеких от современного уровня науки.

В-третьих, на современном этапе действует прямой запрет на «пропаганду» объективного (не говоря уж о позитивном) взгляда на проблемы СОГИ. Как было сказано в запальчивой дискуссии у меня на факультете: «Сексуальное поведение, половое созревание и подростки – вещи абсолютно несовместимые!» Ни о каком планомерном научном и практическом просвещении не только школьников, но и даже студентов в вопросах сексуальной культуры не может быть и речи. Никакие аргументы не помогают прорвать этот заговор молчания.

В-четвертых, даже зрелые и вполне адекватные специалисты нередко под любым предлогом уклоняются от прямой дискуссии на эти темы и от экспертных оценок. Зато «в бой» лезут всяческие гомофобы (и прочие ксенофобы), вдохновленные политикой государства, и гомофобные психологи составляют среди них немалую часть. Профессионального сообщества, которое могло бы дать им отповедь и указать на грубое нарушение профессиональной этики, как саморегулирующейся и саморазвивающейся системы в нашей стране не существует. Да честно говоря, и профессиональной этики тоже. Психологи – плоть от плоти нашего общества.

В-пятых, я в последнее время замечаю все больше демонстративный отказ от рационального научного знания в пользу «традиционных верований» именно среди тех, кто должен способствовать научному знанию. А уж от «чуждого знания от загнивающего и разлагающегося Запада» народ уклоняется и подавно…

Но немало психологов хотят современного знания и желают разобраться в этом вопросе, и поэтому первостепенная задача для нас всех – всячески просвещать всех желающих.

Стоит отдельно отметить, что с принятием закона о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних профессионалы оказались между двух огней. Семейный психолог Людмила Петрановская так описывает это: «Психолог, врач, социальный педагог или учитель, столкнувшиеся, например, с ситуацией травли подростка сверстниками за его предположительную гомосексуальность или к которым сам подросток обратился, чтобы поделиться переживаниями, оказываются перед странным выбором. Профессиональная этика и знания требуют от него поддержать подростка, объяснить, что гомосексуальность – это личная особенность, которая не исключает нормальной, счастливой жизни в обществе. <…> Если же психолог или учитель скажет, что это не вина и не болезнь, что люди с другой ориентацией не моральные уроды, не ошибки природы, что они точно так же любят, заботятся, хранят верность, страдают от разлук, как и мы, на него можно подавать в суд. Гомофобия присутствовала в российской реальности всегда… <…> Однако прежде законом не предписывалось толкать находящегося в сложной психологической ситуации подростка к пропасти, унижать его, объяснять, что раз он такой, то рассчитывать в обществе может только на место „социально неравноценного“ изгоя, которого терпят из жалости»[51].

Психолог Татьяна Лапшина также упоминает о том, что законодательство России вступает в противоречие с этическим кодексом психолога. Кодекс предполагает, что психолог «с равным уважением относится к людям вне зависимости от их возраста, пола, сексуальной ориентации, национальности, принадлежности к определенной культуре… и других оснований», «Все действия психолога относительно клиента должны основываться на данных, полученных научными методами», «Психолог избегает деятельности, которая может привести к дискриминации клиента по любым основаниям». «Это означает, – пишет Татьяна, – что, работая в России с подростками, испытывающими сексуальное влечение к лицам своего пола и сообщившими мне об этом, мне придется выбирать, работать по КоАП или по этическому кодексу психолога»[52].

Опасен ли для педагогов и психологов так называемый «антигейский» закон? – Да, но опасность минимальна. На сегодняшний день не известно ни об одном случае, когда педагога или психолога кто-то пытался привлечь к ответственности по закону за положительные или нейтральные высказывания об ЛГБТ в личном общении с подростками. Под удар скорее попадают педагоги, чья «нестандартная» сексуальная ориентация или гендерная идентичность становится достоянием общественности[53]. Вы имеете полное право говорить подростку, что он нормальный и не больной.

Что еще можно посоветовать профессионалам, педагогам и психологам, которые столкнулись с «не таким» подростком?

Педагогам: ведите себя так же, как если бы это был обычный подросток. Это и есть обычный подросток, просто у него немного больше проблем.

Если происходит травля – не молчите, показывайте свое неодобрение. Какая разница, за что травят: за очки, за полноту, за робость, за подозрение, что девушка – лесбиянка? Травля в любом случае губительна и отвратительна, и учитель, на мой взгляд, обязан ее пресекать.

Если подросток признался вам в том, что он би- или гомосексуален, – значит, он вам очень доверяет. Поддержите его, покажите свое участие. Это не означает одобрения всего, что говорит и делает подросток. Это означает «я слышу тебя, мне не все равно, ты можешь обратиться ко мне с проблемой, я всегда выслушаю тебя и постараюсь помочь».

Нужно ли рассказывать родителям? Ни в коем случае. Потеря доверия – не самое страшное последствие. Вы не знаете, какая у подростка семья, как они относятся к ЛГБТ. Его может ждать что угодно, от простого порицания до выставления за порог.

Психологам: Татьяна Лапшина рекомендует своим коллегам при работе с подростками, переживающими гомосексуальное влечение, следующее[54]:

– уважать чувства, опыт и право выбора подростков;

– информировать их о разных формах отношений и о мерах безопасности в них;

– обстоятельно обсуждать проблемы подростка, помогать в поиске специализированных групп поддержки;

– по возможности – помогать в формировании позитивного образа себя, самооценки и отношения к себе;

– заниматься профилактикой школьной травли;

– по возможности – работать с родственниками и сообществом, чтобы увеличить принятие и поддержку индивидуальности подростка и снизить риск отвержения и преследования. Работа психолога, как отмечает Татьяна Лапшина, будет наиболее эффективна именно в случае, если она происходит и с самим подростком, и с его ближайшим окружением.

Малая доля подростков, которые никогда не сталкивались с дискриминацией, чаще всего отмечают, что причиной тому – их закрытость.

Кира, 16 лет (Воронеж):

– Никто не знает, но я довольно хорошо представляю, что ничего хорошего не будет, если я откроюсь.

Анна, 17 лет (Москва):

– От тех, кто может «дискриминировать», я держусь подальше и прикидываюсь няшей.

Но это не всегда спасает. Даже те, кто не открыт, страдают от гомофобии, страдают косвенно: из-за негативных высказываний и действий родителей, учителей, друзей, одноклассников.

Некоторые относятся к этому с юмором или спокойно.

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Единственные гадости, которые я слышу, доносятся из телевизора или из уст неавторитетных для меня людей.

Ваня, 16 лет:

– В школе многие подозревают, что я гей, говорят оскорбительные слова за спиной, но мне все равно на них.

Енот, 16 лет (Москва):

– Меня могли обругать на улице, если я иду за руку с моей девушкой или обнимаю ее. Абсолютно посторонние люди. Мне на их мнение наплевать, если честно. Они мне никто, и я их никогда больше не увижу.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Я считаю, надо просто делать вид, что ты не слышишь оскорблений. На дураков не обижаются.

Д., 16 лет (Тула):

– Возможно, некоторые считают, что они оскорбляют меня, называя лесбиянкой. Что ж, это не так. Может, им просто завидно, что у меня есть девушка, а у них нет?

Но большинство неоткрывшихся гомофобное отношение крайне обижает, возмущает и ранит.

Д. Л.:

– Папа сказал: «По мне, геев и лесбиянок не должно существовать. Лучше бы их вообще не было». Я зашла в школу, старалась держаться и, когда наконец оказалась в женском туалете, зарыдала. Конечно, папа не знал обо мне, но мне было очень обидно.

Без подписи, 17 лет (Красноярск):

– Очень обидно было, когда по новостям показывали о легализации однополых браков, а моя мать называла таких, как я, ошибками природы, и что не дай бог я стану таким – задушит своими руками. После таких слов родной матери у меня впервые за все время, сколько себя помню, на глаза навернулись слезы. Но держался, в конце-то концов, я же парень.

Элли, 16 лет:

– На днях подошла к двум моим друзьям и стала свидетелем крайне интересной беседы. «Они – позор!» – говорил один. «Ненормальные. Поубивать бы всех таких», – поддакивал второй. Стало очень неприятно. Даже больно. Почему эти люди так относятся к нам?

Мария, 15 лет:

– Все мои родственники и друзья – ярые гомофобы, которые уверены, что стрелять «таких» надо. Я боюсь признаться родителям. Мама считает, что другая ориентация – ошибка природы, которую нужно исправлять любыми способами. Уверена, она даже слушать меня не станет, а только устроит скандал. Очень хочется высказаться кому-то, но среди близких нет людей, которые поймут.

Монстр, 14 лет (Самара):

– Когда мама видит что-то об ЛГБТ, она говорит: «Эти пидоры везде, как так можно, это неестественно». В такие моменты у меня даже слезы на глазах застывают. Если бы она узнала обо мне, она бы тоже так сказала? Мне страшно, я не могу в это поверить.

Яна, 14 лет (Самара):

– Моя мать – очень религиозный человек. Часто твердит о том, что они (мы) больные люди, нуждаются в лечении, что это не может быть нормой, что это грех. Как-то она сказала: всего ужаснее, если им (нам) разрешат усыновлять детей. Это меня сильно ранило. Мать не то чтобы подозревает меня, а всеми силами старается не верить, не допускает даже мысли о том, что я могу быть лесбиянкой. Ужасно, когда приходится постоянно слышать: «Как хорошо, что ты не из этих!»

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– От знакомых очень часто бывают оскорбления и насмешки в сторону сексуальных меньшинств… Очень больно слышать из уст родных, что это против бога, это извращение…

Оля, 15 лет (Зеленогорск):

– От некоторых родственников приходилось даже слышать фразы вроде: «Лучше бы козлов любили с трупами, чем девушек, не узнал бы хоть никто, стыдно б не было!»

Кристина, 16 лет (Самара):

– Дискриминируют меня родители, сами того не подозревая. Каждый вечер во время ужина мы всей семьей смотрим телевизор. Если отчим видит обсуждение ЛГБТ, сразу начинается… Чего я только не слышала: и что «таких» удавить нужно, и что «такие» – выродки. Сказал еще, если бы его сын оказался геем – отказался бы от него. Мама же говорит, что геи либо больные, либо «с жиру бесятся». Думаю, сами понимаете, с родителями у меня отношения не очень.

Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я сталкиваюсь с гомофобией и дискриминацией в школе каждый день. Но люди не догадываются, что задевают меня. Они и не предполагают, что могут задеть чьи-то чувства.

Прихожу в школу – и нам начинают вбивать в голову то, что такие, как я, не имеют права на жизнь. Так как я учусь в одиннадцатом классе, учителя решили, что должны обсуждать с нами злободневные темы. Гомосексуальность – одна из них. И все они – учитель ОБЖ, русского языка и литературы, даже биологии – говорят, что однополые браки подрывают здоровье общества, что если уж и это легализовали, то скоро будет узаконена педофилия. По их словам, содомитов ждет ад и так далее. Но в нашей православной стране такого быть не должно (у них вообще все в религию упирается). Что это противно природе, мутация и извращение…

Алиса, 15 лет (Москва):

– Родители ничего обо мне не знают. Я боюсь рассказывать о своей ориентации, так как вижу их отношение к лесбиянкам. В моей семье узнали, что моя подруга – лесбиянка. Когда я слышу, как мать говорит о ней и о том, что сделает со мной, если я окажусь такой же… я подумываю о том, чтобы уйти из дома.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Семья не знает обо мне, но я иногда пытаюсь поговорить с ними об ЛГБТ в целом. Реагируют они обыкновенно очень резко и считают, что мои разговоры вызваны пропагандой. Для матери худшее оскорбление – это «лесбиянка».

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Один мой знакомый высказывался, что таких нужно убивать (он обо мне не знает). Однажды ко мне с другом пристал какой-то мужчина в магазине, принял нас за геев и пытался избить. Таких ситуаций было достаточно много.

Яна, 14 лет (Самара):

– Мне стыдно, что я сама себя гублю. Каждый день читаю что-нибудь в Интернете, плачу от комментариев гомофобов. Очень обидно.

Также, как выяснилось, удару подвергаются еще две группы. Первые – кого просто подозревают в «причастности» к ЛГБТ.

Антон, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В пятом классе я был, как это принято называть, манерным. Меня дразнили, педиком обзывали, хотя тогда я еще себя не осознал. Просто был похож по поведению на гея, а так я пока ни в кого не влюблялся. Все равно обидно было.

Юлия, 16 лет (Челябинская область):

– В шестом классе я не задумывалась о своей ориентации и даже этого понятия еще не знала. Просто у меня была лучшая подруга, мы были всегда вместе, и все думали, что мы лесбиянки. Травили. Закрывали в туалете, оскорбляли, обещали убить за школьным двором. Несколько раз даже били нас. Ни за что.

Леша, 16 лет (Украина – Московская область):

– Не знаю, откуда у них появлялись эти мысли, но одноклассники думали, что я гей. Любое мое движение, действие (банальный ответ у доски) сопровождалось выкриками типа «Фу, пидор, сядь на место». Издевки были только в Украине. Сейчас новый коллектив. Класс более адекватен. Но я не уверен, что этого не повторится и здесь.

Без подписи, 15 лет:

– С первого класса появились эти мерзкие слова: педик, гомик, голубой. Меня дразнили за внешность, за голос, за походку и манеры, но я ничего не мог с собой сделать, это было внутри меня, а они думали, что я так специально выпячиваюсь.

Ксения, 16 лет (Красноярск):

– Когда я просто шла за руку со своей девушкой по городу, нас остановила женщина и с улыбкой сказала: «Гореть вам в аду, чертовы лесбиянки».

Тахир, 17 лет (Киргизия):

– Вроде и повода не даю, а слушки иногда ходят. За спиной называют геем и педиком. То мел я не так держу, то хожу не так, то слишком худой, то слишком умный. Черт, у меня на лбу, что ли, написано? Шел как-то домой из школы, передо мной ребята, обогнал их, в итоге в спину слышу: «Гей, ге-е-е-й» – и дикий ржач. Поворачиваться было бы глупо, реагировать как-то – еще глупее. С моей зависимостью от чужого мнения очень тяжело переносить насмешки.

Алена, 17 лет (Ярославль):

– На меня давили одноклассники, часто оскорбляли, объявляли бойкот. Причем необоснованно: они ничего не знали, я не открывалась.

Роман, 15 лет (Джанкой, Крым):

– Одноклассники считали меня геем, упрекали за мягкохарактерность и общение лишь с женским полом. «Чего ты вечно с девками ходишь». В школе появилась компания, которая травила меня. Увы, я даже ответить ничего не мог, лишь плакал.

Сергей, 16 лет:

– Обо мне знают всего три близких друга, но от сверстников можно услышать что-то вроде «гей», «гомогей», «педик», это они судят по моему характеру.

Тархея Раат, 16 лет:

– Отец бил меня и унижал, просто подозревая. На моем дне рождения, увидев двух юношей, заявил, что они пришли меня насиловать. А когда я положил голову одному на колени (без всяких задних мыслей), отец чуть ли не взорвался. И заявление я писал о нападении, и в полицию звонил… Напрасная трата времени и нервов. Научился это терпеть. И синяки, и угрозы.

Дима, 17 лет (Новосибирск):

– Хотя я никому не открывался, одноклассники часто обращаются ко мне «Эй, пидор» или говорят о моей ориентации у меня за спиной. Думаю, это из-за моего внешнего вида.

Вторые, кто попадает под удар, – те, кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном или положительном отношении к ним.

Саша, 14 лет:

– Как-то сказала одной девочке из класса, что считаю представителей ЛГБТ ничем не отличающимися от нас людьми. За это я была осмеяна всем классом и от одного парниши получила прозвище «лесбиянка». Мне очень-очень тяжело каждый божий день слышать от них гомофобные высказывания.

Яна, 14 лет (Самара):

– Когда я сказала, что нормально отношусь к ЛГБТ, мои одноклассники стали каждый день шутить на эту тему, отпускать оскорбления. Они не особо мне важны, просто немного режут слух возгласы: «Ты что, лесбиянка?» Один теперь меня игнорирует и всячески старается показать пренебрежение.

Антон, 17 лет:

– Одноклассники меня стали подозревать в гомосексуальности. После того как я сказал, что не вижу в геях ничего плохого. Обзывали педиком. Они ненавидят геев, ведь по ТВ говорят, что это плохо. Когда я одного спросил: «За что ты так геев ненавидишь?», он вменяемого ответа дать не мог, но после долгих расспросов ответил: «Ну, все их ненавидят. Они в жопу долбятся, и вообще это не мужики, а бабы». Короче, обычное стадное мышление, которое внушает телевидение по заказу правительства.

Анастасия, 15 лет (Гулькевичи):

– Не могу промолчать, когда обсуждают чью-то ориентацию, открыто оскорбляют кого-то. Обычно заступаюсь, говорю, что это не их дело. Однажды одноклассница бросила фразу: «Ну ты же любишь своих геев, значит, ты тоже, как они» с таким презрением, что мне стало не по себе. А после она с другой девочкой при мне обсуждала, что таких убивать надо и это все противно и мерзко. Тогда мне стало страшно: если они узнают, что я би, мне не дадут спокойно окончить школу.

Оскорбления, угрозы, побои порой исходят даже от незнакомцев, с которыми подросток сталкивается на улице.

Алиса, 16 лет (Москва):

– Ходили за ручку по городу. Кто-то просто косился, но бывали и агрессивные персонажи. Обещали спустить собаку, говорили мерзости.

Марк, трансгендер FtM, 17 лет (Екатеринбург):

– Весной с двумя друзьями, гей-парой, прогуливались по оживленной улице. Там стоит заброшенное здание. Парни завернули туда покурить, я с ними. Там на нас напали скинхеды. Досталось нам неслабо.

Наталия, 14 лет:

– Однажды я еле сумела убежать от группы агрессивно настроенных подростков, заметивших радужный браслетик на моей руке и погнавшихся за мной с криками: «Пидоров – в топку!»

Арина, 14 лет (Пенза):

– На улице ко мне и моей девушке подошли и сказали: «Таких, как вы, расстреливать надо».

Евгения, 13 лет (Москва):

– Мы гуляли с другом, и на мне была мальчишеская одежда. Проходящие мимо люди начали орать, что мы педики (?!), и кидаться снежками.

Илья, трансгендер FtM, 17 лет (Иркутск):

– Гопники подловили у колледжа на трамвайной остановке. Решили, что я гей. Вокруг было полно народа, но никто и внимания не обратил. Стали бить, пытался прикрыться. Когда понял, что все серьезно, сказал, что я девушка, отвалили.

Варвара, 17 лет (Смоленск):

– Хамство, грубость, выкрики местной гопоты в мой адрес.

Саша, 17 лет:

– Обычно, если обнимаемся в общественных местах, большинство не замечает. Часто находится кто-нибудь, подходит и интересуется, не лесбиянки ли мы и не нужен ли нам третий. Мне не обидно и даже смешно.

В., 15 лет (Красноярск):

– Год назад на моих глазах и глазах прохожих избили гей-пару.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Однажды незнакомец в метро ударил меня в живот, увидев радужную фенечку, и крикнул: «Извращенка!»

Неприязнь нашего общества к ЛГБТ достаточно высока. По результатам опроса Левада-Центра от 15 мая 2015 года, более половины россиян (55%) выступают за то, что ЛГБТ нужно лечить или преследовать по закону. Остальных ответов (помогать им достойно жить – 7%, оставить в покое – 25%) заметно меньше. По отношению к ЛГБТ более чем у двух третей опрошенных преобладают негативные чувства: отвращение и страх (24%), раздражение (22%), настороженность (19%). Гомосексуальность считают распущенностью или вредной привычкой 26%, болезнью, которую нужно лечить, – 37%, результатом совращения – 13%. Всего 11% опрошенных ответили, что она дана от рождения и наряду с гетеросексуальностью имеет право на существование[55]. По итогам более свежего опроса Левада-Центра выяснилось, что 37% россиян предлагают изолировать гомосексуалов от общества, 21% – ликвидировать, 24% – предоставить самим себе, 6% – оказывать им помощь, остальные на вопрос «Как, по вашему мнению, следовало бы поступить с гомосексуалами?» затруднились ответить[56].

Одна из причин столь нетерпимого отношения общества – откровенно гомофобная политика государства. Подростки это прекрасно понимают.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Дискриминации в этой стране не избежать: я о законах, не позволяющих тебе создать полноценную семью и защиту.

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Со стороны властей, многих политиков, так называемых православных активистов, немалого количества СМИ и других околополитических персонажей – в виде hate speech, оскорблений, ограничения доступа к информации и создания крайне негативного образа ЛГБТ в сознании общества.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– Не понимаю, за что нас так ненавидят? За то, что люди по-настоящему любят? Не боятся быть собой? Почему я должна прятаться? Если государство беспокоится обо мне, то почему натравливает на меня эти гонения своими законами? К сожалению, никто так и не дал внятного объяснения на эти вопросы. Оберегают меня от дурного влияния? Это так кстати… Когда на каждом углу любой подросток может найти наркотики, стать жертвой педофила, маньяка, государство оберегает меня от «гомосексуализма»! Да вся дискриминация идет от нашего «заботливого» государства.

Д., 16 лет (Пермь):

– Наш город обошла беда, что зовется законом «о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних». Но только мы вздохнули спокойно, как его вывели на федеральный уровень. А о нас кто-то подумал? Мы сталкиваемся с гомофобией каждый день: школа, дом, телевидение, газеты, журналы… Этот список можно продолжать до бесконечности.

Без подписи, 17 лет:

– Государство стало более устрашающим после принятия закона о запрете пропаганды «нетрадиционнных сексуальных отношений». И я чувствую себя незащищенным, мне не к кому обратиться за помощью и поддержкой, ведь гомофобы стали чувствовать себя раскрепощеннее, думают, что им теперь позволено истреблять нас, по-другому не сказать.

Т. М., 16 лет:

– Каждый день сотни людей уезжают за границу, тысячи умирают в нищете, но в снижении численности населения России, по словам правительства, виноваты геи.

Наталия, 14 лет:

– Каждый день люди вокруг меня – учителя, одноклассники, приятели, родственники, чиновники и журналисты с экрана телевизора, незнакомцы в Интернете – все говорят, что «быть геем – ненормально». Что нас нужно публично расстреливать. Лечить. Изолировать от «нормального общества». Сжигать на кострах. Свозить в концлагеря. Отправлять на каторгу. А что мы сделали, чтобы нас ТАК ненавидели?

Самое страшное, к чему может привести гомофобия, – это самоубийство. Журналист Валерий Панюшкин, узнав о проекте «Дети-404», летом 2013 года написал:

– После того как президентом будет подписан закон, запрещающий «пропаганду гомосексуализма», какой школьный психолог скажет обратившемуся к нему подростку: «Так бывает, малыш»? Какой учитель объяснит детям в классе, что так бывает, и остановит агрессию и издевательства? Какой директор пустит в школу ЛГБТ-активистов с просветительскими семинарами? Какой врач-суицидолог в кризисном центре поговорит с родителями и убедит их не выгонять дочку из дому и не избивать за то, что влюбилась в одноклассницу? Только на свой страх и риск. Это ведь все теперь будет «пропаганда» и все будет запрещено законом.

ЛГБТ-организации и даже организации гетеросексуалов, выступающих против гомофобии, не будут допущены до работы с детьми. Организации, официально до работы с детьми допущенные, будут пытаться гомосексуальных подростков лечить от их гомосексуальности. Ну, и какой же подросток согласится пойти к людям, которые вылечат его от нежных чувств к любимому человеку? <…>

<…>

Господа депутаты, сенаторы, президент – все, кто будет иметь отношение к принятию закона о «пропаганде гомосексуализма»! Вы убиваете детей. Отныне все мальчики, избитые за гаражами, и все девочки… – на вашей совести[57].

Но к сожалению, судя по всему, наше общество и наши законодатели об этом не задумываются.

В некоторых странах действуют проекты, поддерживающие гомосексуальных подростков. В США после волны самоубийств ЛГБТ-подростков в 2010 году началась акция It Gets Better («Все изменится к лучшему»)[58]. Ее участники снимают короткие видеоролики для подростков, рассказывают о себе и призывают жить и надеяться на лучшее. В акции поучаствовал даже президент США Барак Обама. В Великобритании с 1998 года работает The Trevor Project (проект «Тревор»)[59], также направленный на предотвращение самоубийств ЛГБТ-подростков. «Тревор» в числе прочего предлагает молодежи бесплатную психологическую помощь. В 2009 году проект поддержал актер Дэниел Рэдклифф, известный всему миру как исполнитель роли Гарри Поттера. В России проблемами ЛГБТ-подростков занимается только проект «Дети-404», и, к сожалению, о поддержке государства или известных лиц (или хотя бы о том, чтобы никто не мешал) нам остается лишь мечтать.

Нет официальной статистики, сколько подростков в России пытаются свести счеты с жизнью по причине СОГИ, нет цифр, скольким это удается. Нам – волонтерам проекта «Дети-404» – достоверно известно о 24 таких случаях. Рассказы некоторых свидетелей – друзей и знакомых ЛГБТ-подростков, покончивших с собой, – вы можете прочесть в приложении 1 на с. 271.

В 2014 году я опросила 378 подростков. На вопрос «Задумывались ли вы когда-нибудь о суициде?» 16,4% (62 человека из 378) ответили отрицательно, 83,6% (316 человек) – положительно. В качестве причин суицидальных мыслей 13% (41 человек) назвали только связанные с СОГИ, 19% (60 человек) – связанные с СОГИ и другие, 68% (215 человек) – только другие причины.

На вопрос «Была ли у вас попытка суицида?» ответы получились следующими:

– 5,3% (20 человек) – да, по причине, связанной с СОГИ;

– 3,4% (13 человек) – да, по причине, связанной с СОГИ, и другим причинам;

– 20,4% (77 человек) – да, по другим причинам;

– 54,5% (206 человек) – нет, но я задумывался о суициде;

– 16,4% (62 человека) – нет, и я никогда не задумывался о суициде.

Не стоит относиться к словам подростка о возможном суициде легкомысленно. Каждый третий опрошенный подросток из тех, кто задумывался о самоубийстве, совершал попытку суицида (110 из 316 – 34,8%; по причине СОГИ: 33 из 101 – 32,6%).

Среди причин суицидальных мыслей и попыток, не связанных с СОГИ, лидируют неудовлетворенность жизнью в целом, потеря ее смысла и цели; конфликты с родителями; одиночество; проблемы в романтических отношениях (безответная любовь, ссоры, разрыв). Менее распространенные причины: трудные отношения с одноклассниками, большие нагрузки в школе и усталость, ссоры с друзьями. Наиболее редкие причины: ненависть к своему телу; смерть близкого человека; изнасилование; психическое заболевание; желание привлечь внимание.

Причины суицидальных мыслей и попыток, связанных с СОГИ, можно разделить на две группы. Первая – это внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия: неприятие себя, ощущение собственной ненужности, страх перед будущим по причине СОГИ.

Timothy, 17 лет (Москва):

– Пытался покончить с собой, безуспешно. Не хотел жить таким, какой есть. Я и сейчас не вижу будущего. То есть я понимаю, что могу получить профессию, стать специалистом в своей области, возможно, даже встретить любимого человека. Но я все равно буду не как все – изгоем. Я не говорю, что геи или би – плохие люди. Я даже завидую тем, кто определился с ориентацией. Завидую, что они живут в согласии с собой, не казнят себя.

Глеб, трансгендер FtM, 15 лет (Тюмень):

– Я не хотел жить. Я не видел в этом смысла. Я устал просыпаться. Я ненавидел себя. Надоело. Все надоело.

Rainbow cat, 17 лет (Красноярск):

– В обществе мне нет места. Я здесь лишняя, не нужна, вызываю ненависть, плохо справляюсь с задачами, внешне не очень привлекательна, любимые люди все время меня отвергают, и я не верю в то, что когда-либо с кем-то получатся отношения. Одиночество – это мой крест.

Ксения, 14 лет (Сухум, Абхазия):

– Оскорбления, давление в средствах массовой информации, поддержка гомофобных высказываний родителями заставила думать, что таких, как я, ждет вечная травля и непонимание.

Это была попытка сбежать от разгневанного общества. Попытка сбежать от себя из-за внутренней лесбофобии.

Временами все еще кажется, что я – своеобразный брак, недостойный жизни.

Марион, 14 лет:

– В седьмом классе мои чувства уже выходили из-под контроля. Я плакал, причинял себе боль, пытался покончить с собой… Мне было очень плохо. В моей голове крутилась только одна фраза: «Я пидарас, я пидарас, я пидарас». Я отверг самого себя, я полностью отрекся от внешнего мира.

Анна, 15 лет (Сальск):

– Потому что вся моя информированность в этом вопросе заключалась лишь в одном предложении: «Это грязно, плохо, греховно, ты будешь гореть в аду».

Аня, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Я считала себя уродом. Пыталась покончить с собой. Не смогла. Думаю о суициде до сих пор. Все достало. Хочется просто все прекратить.

Олег, трансгендер FtM, 16 лет (Минск, Беларусь):

– Ненавижу себя за то, что родился таким. Лучше бы я вообще не рождался. Не могу так больше. Почему я должен жить? Зачем было меня рожать?

Вторая группа причин – физическое или психологическое насилие со стороны родителей или сверстников после камин-аута либо аутинга.

Екатерина, 16 лет (Оренбург):

– Потому что моя мать не хочет иметь дочь-лесбиянку.

Александра, 16 лет (Москва):

– Познакомилась с замечательной девушкой, считала ее лучшей подругой. Она говорила, что будет дружить со мной, кем бы я ни была. Я решила довериться ей. И снова презрение и непонимание в глазах. А на следующий день об этом узнала вся школа. Я не ходила на уроки две с половиной недели, ссылаясь на болезнь. На самом деле обдумывала план самоубийства. Попыталась совершить суицид. Откачали. Я действительно сожалею, что меня тогда спасли. Приходится постоянно терпеть насмешки. Даже учителя смотрят с нескрываемым отвращением.

Стас, 15 лет:

– Я совершенно безразличен родителям, им нужно поскорее избавиться от меня, мать избивала за то, что я «ненормальный», из-за этого я несколько раз пытался покончить с собой, ибо я просто не мог вытерпеть всю боль, которая во мне накапливалась. Сейчас я просто существую, не в силах двигаться дальше, каждый день – это мученье, постоянные стрессы, я в вечной депрессии и чувствую, что все же скоро или нет, но я подведу итог. Я слишком устал, чтобы жить дальше.

Без подписи, 16 лет:

– В 14 лет я осознала и поняла, кто я. Я очень боялась. У меня начались депрессии, жуткое состояние, и я начала убеждать себя в том, что я ошибка. Мне было очень тяжело, и я рассказала бабушке. Она начала на меня кричать, мол, как земля меня носит, как я могла такой стать, как я смела такое ей говорить. От ее слов стало тошно на душе. Я ушла на улицу. Ходила по пустым дорогам, а в голове крутились слова бабушки. Вечером мне стало холодно, и я пошла домой. Там на меня накинулись и начали орать, уже не только бабушка, но и дедушка. Потом дедушка взял ремень и начал меня бить им, а бабушка стояла и смотрела. Он плюнул в меня и сказал: «Ты ничтожество, не имеешь права жить в этом доме и есть с нами за одним столом». После его слов я убежала к себе в комнату и закрылась. Всю ночь я рыдала, а под утро попыталась покончить с собой. Меня положили в больницу и поставили на учет у психиатра.

Наоми, 15 лет (Климовск):

– Мать постоянно внушала, что я никто. Называла меня ужасно грязными словами, говорила, что я ошибка природы. Ей, мол, противно представить, что я с кем-то лижусь, и я обязана выйти замуж и родить двоих детей, потому что так ей нагадала некая бабушка. Запрещала видеться с теми, кто близок мне. Так было очень долго. Я не выдержала в итоге.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Когда родители случайно узнали, что я гей, – постоянно думал о суициде. Было все ужасно, дикий ор в доме на неделю, попытки выгнать из дома, удары.

Виктория, 17 лет (Владивосток):

– Было время, когда не могла спокойно пройти по школе, вслед слышала: «Лесбуха. Фу-у-у…» Так обидно. Начинала чувствовать себя ущербной. Полное детское непонимание: почему так? На этой почве и проявились суицидальные наклонности. Попытки были, и не раз.

Евгения, 16 лет (Екатеринбург):

– Каждый день меня оскорбляли. Я потеряла очень многих людей и тогда стала очень часто задумываться о самоубийстве. Было очень больно. Все разрывалось, хотелось, чтобы это прекратилось раз и навсегда. Эта боль, эти издевки, эти смешки и выкрики.

Булат, 17 лет (Набережные Челны):

– Мать и отчим увидели мою страничку «ВКонтакте», в этот момент я был в деревне. Они мне позвонили, начали оскорблять, угрожать расправой. Когда я вернулся домой, они уже успокоились, мы поговорили. В последующие дни они выпивали, во время пьянок отчим пять раз бил меня, мать оскорбляла. Боль была неописуемая. Я хотел покончить с собой. После этих случаев меня мать часто называет: «Голубой, разноцветный».

Влад, 17 лет (Краснодар):

– Одноклассники и знакомые унижали меня. Когда я столкнулся с таким количеством гомофобии, было очень неприятно, невероятно неприятно, сразу в голове появилась куча дурных мыслей.

Саша, 16 лет:

– Мама стала таскать меня по психологам и, как она говорит, «вправлять мне мозги». А бабушка считала, что я вообще сатана… Папа тоже кричал – гомосек, гомосек… Все отвергли меня тогда. Учителя, пресса, телевидение: осуждали все. А главное – родители. Я спрашивал, за что? Почему я не могу просто любить… Я тогда стал думать о суициде. Ведь если я не нужен ни миру, ни даже близким? Если я не нужен ни отцу, ни матери? Зачем мне жить?

Лисандра, 14 лет (Кишинев, Молдова):

– Меня гнобили одноклассники. Били. Я не знала, как справиться с насмешками, и потому чуть не натворила глупостей. После очередного избиения пришла домой и попыталась покончить с собой.

Марина, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Трудно жить со всем этим, когда вокруг постоянно все твердят тебе, что это неправильно, когда твоя семья постоянно повторяет, что им не нужны были бы ЛГБТ-дети. Я совершала две попытки суицида. Первая – после первого полового контакта. Я переспала с парнем, пыталась избавиться от влечения к девушкам, от своей неправильности. Не помогло. Второй раз – месяц назад, из-за давления семьи. Не могу больше жить со всем этим.

Отмечу, что довольно часто катализатором суицидальных мыслей и попыток становится недостаток информации о себе и одиночество: когда подростку не с кем поговорить, некому довериться, когда он не знает, к кому обратиться за помощью и поддержкой.

Без подписи, трансгендер FtM:

– Уже год, как ни дня не проходит без дурацких шуток матери про «оно какого рода», Кончиту Вурст, вату в трусах, «А кто у вас мужик будет? Ты или кого мужичее найдешь?», семейники, носки на Новый год, «Че, на два праздника подарки получать хочешь? Или тебе только на 23 февраля семейники дарить? Ах да, забыла, тебе же нечего туда положить!»

Я стал замыкаться в себе, впал в депрессию, ненавидел себя и даже пытался покончить с собой, пытался сделать это неоднократно, но один раз ничего не вышло, другой раз испугался.

Мне было плохо, грустно и одиноко. Я думал, что раз уж я не нужен ни себе, ни матери, то меня вообще не должно быть.

Д., 17 лет:

– Было всякое: и полная куртка сухих еловых иголок, и толчки в спину, и постоянные издевки. Как следствие – затяжная депрессия, мысли о суициде, ненависть к людям. В тот момент я был совершенно один.

Милена, 17 лет (Воркута):

– Мне тяжело понять все, что происходит со мной, у меня плохие отношения с семьей, мне не с кем поговорить о проблемах, я не уверена в своем будущем, мне страшно жить.

Ксения, 17 лет (Нижний Новгород):

– Рядом нет людей, которые могли бы поддержать в трудной ситуации. Думаю, если бы не было источников информации (Интернет, фильмы), все закончилось бы плачевно.

Без подписи, 17 лет:

– Моя последняя депрессия тянется с сентября 2012 года. Мне не с кем поговорить, поделиться, у меня даже нет друзей. Это самое больное: когда у тебя есть родные, но между вами стена. Родители в курсе моей ориентации и часто терроризируют меня. Они, видимо, не понимают, какие муки пришлось пережить мне, чтобы спокойно признать это.

Я не верю в светлое будущее, мои мечты рушатся. Несколько дней меня посещают суицидальные мысли. Мне абсолютно не к кому обратиться.

Психолог Татьяна Лапшина выделяет в качестве причин, которые могут привести подростка к суицидальным намерениям, социальную, эмоциональную и когнитивную изоляцию[60].

1. Социальная изоляция: подросток не может ни с кем поделиться своими мыслями. Он скрывает свое влечение и избегает разговоров, которые могли бы поддержать его, либо открывается и вместо принятия сталкивается с отвержением и травлей, чувствует себя оторванным от общества.

2. Эмоциональная изоляция: подросток скрывает свои чувства от семьи и окружения, ведет двойную жизнь, притворяясь «обычным», и это очень тяжело. «На смену вдохновению, тревогам и предчувствиям первой влюбленности приходит ощущение брошенности, безнадежность, душевная боль, которые могут развиться в психогенную депрессию».

3. Когнитивная изоляция: у подростков меньше возможности получить информацию о гомосексуальности, чем у взрослых, и отделить адекватную информацию от стереотипов и предрассудков.

Что делать, если в голову приходят суицидальные мысли

Сложно найти человека, который никогда не задумывался о том, что проще уйти из этого мира, чем жить дальше и бороться с трудностями. Порой самоубийство кажется единственно верным и самым простым выходом. Но это не так.

Не оставайтесь в одиночестве. Поговорите с другом, с хорошим знакомым, с учителем, со школьным психологом, позвоните на телефон доверия. Иногда бывает важно упорядочить то, что происходит в голове, высказаться, чтобы понять, как действовать дальше, какой выход можно найти из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Попробуйте помогать другим. В тяжелую минуту от мыслей вроде «А в Африке дети голодают» легче ничуть не становится. Но когда помогаешь другим, проще понять, что ты важен и нужен.

Заботьтесь о себе. Высыпайтесь. Не пейте алкогольные напитки. Алкоголь не утешает, а лишь затуманивает мозги. В опьянении можно натворить немало глупостей.

Как справляться с негативом? Как угодно. Дайте себе волю. Прислушивайтесь к своим желаниям. Наворачиваются слезы – плачьте. Накатывает злость – рвите бумагу, играйте в стрелялки. Хочется есть – ешьте. Не хочется – не ешьте. Занимайтесь тем, что приносит вам удовольствие. Неплохо помогают физические упражнения, движение. Навалилась апатия, нет никаких желаний – не ругайте себя, не заставляйте себя двигаться, ничего не делайте; значит, так нужно.

Помните: любые трудности рано или поздно заканчиваются, и из них вы извлекаете положительный опыт. Вы становитесь сильнее, потому что прошли через тяжелое испытание. Когда кажется, что вы одиноки, что весь мир ополчился против вас, когда боль и горечь захлестывают с головой – трудно мыслить критически, трудно верить, что все изменится к лучшему. Но это так.

Я прочитала много историй, где взрослые люди, которые нашли отличную работу и любимого человека, с ужасом вспоминают, как думали о самоубийстве, и благодарят судьбу за то, что не сделали непоправимого шага.

Если кажется, что все на свете против вас, что вас никто не понимает, – помните: это не так. Есть сейчас и будут потом люди, для которых важен именно ты. Пусть этим человеком буду я. Я думаю о тебе. Я хочу, чтобы у тебя – да, именно у тебя – все было хорошо. Обязательно живи. У тебя все получится. Ты все преодолеешь.

Если мысли о смерти стали навязчивыми (появляются четкие планы, как можно умереть), с этим лучше пойти к специалистам – психологам и психотерапевтам. Они помогут.

Где можно получить поддержку, если возникают трудности

1. Единая общероссийская линия детских телефонов доверия для детей, подростков и их родителей: 88002000122. Анонимная и бесплатная помощь (в части регионов – круглосуточная). Как показал опыт, не все психологи, работающие на линии, дружественно относятся к ЛГБТ, но в кризисной ситуации они вряд ли откажут в помощи.

2. Горячая линия Российской ЛГБТ-сети для лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров и их родных: 88005550868. График работы: с 15.00 до 21.00 по московскому времени. Все звонки по России бесплатные. Обратившись на горячую линию, вы можете получить юридическую или психологическую помощь, рассказать о дискриминации и нарушении своих прав.

3. В круглосуточном чате Российской ЛГБТ-сети (chat.lgbtnet.ru) можно получить консультацию профессионального психолога.

4. И наконец, вы всегда можете обратиться за помощью к психологам, которые работают с проектом «Дети-404». Пишите на 404deti@gmail.com, расскажите о своей проблеме: мы поможем.

Глава 4. «Пропаганда гомосексуализма»

Никто из взрослых не вправе навязывать свои сексуальные предпочтения лицу, не достигшему 18 лет. Пропаганду гомосексуализма нужно отнести к информации, запрещенной для детей[61].

Елена Мизулина, глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей

Какое навязывание, какая пропаганда? Я вообще узнала, что есть такие же люди, как я, только после того, как поняла, что я лесбиянка.

Ксения, 16 лет (Москва)

Краткое содержание

– существует ли пропаганда гомосексуализма, почему ее запрет бессмыслен, зачем принят так называемый «антигейский» закон: мнение ЛГБТ-подростков

– «нас не надо ограждать»: что подростки хотели бы сказать депутатам Госдумы

А также вы узнаете

– каковы критерии пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних

– как «антигейский» закон прямо или косвенно повлиял на жизнь ЛГБТ-подростков, ЛГБТ-сообщества и общества в целом

– действительно ли геи и педофилы – это одно и то же

– правда ли, что подростки становятся геями или лесбиянками из-за растления взрослыми или заразительного примера сверстников

– действительно ли геи – главные разносчики ВИЧ

– способно ли сексуальное просвещение развратить детей

– откуда подростки получают информацию о половом созревании и взрослении тела, о размножении людей и сексе, о контрацепции и венерических болезнях, о СОГИ; насколько она достоверна, хватает ли ее

В 1993 году в России отменили уголовное наказание за мужеложство. Законопроект о запрете пропаганды гомосексуализма в Госдуму РФ на рассмотрение вносили четырежды (2003, 2004, 2006 и 2009 годы). Четырежды отклоняли. В 2012 году его внесли на рассмотрение в пятый раз – и в июне 2013 года закон, подписанный президентом, вступил в силу. К тому времени в нескольких субъектах РФ уже действовали региональные законы с разнообразными наборами запретов. Запрещались, к примеру, пропаганда мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности, педофилии… В федеральном законе использовалась формулировка «нетрадиционные сексуальные отношения».

Когда закон вступил в силу, Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) РФ дополнился статьей 6.21: «Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». В статье 5 Федерального закона от 29 декабря 2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» среди видов информации, запрещенной для распространения среди детей, появилась «пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения».

Возникают закономерные вопросы. Например, что такое нетрадиционные сексуальные отношения. Ведь при желании – смотря что считать традицией – нетрадиционными можно назвать секс вне брака, супружескую измену, оральный секс, свинг, БДСМ и даже секс в любой позе, кроме миссионерской.

Определения нет ни в одном нормативно-правовом акте. Юридические термины обязательно должны быть четкими и однозначными, а «нетрадиционность» – оценочная категория. При неопределенности нельзя установить, что именно считается нарушением. Если термин будет толковаться произвольно и сколь угодно широко, это породит злоупотребление законом.

Правоприменительная практика (если посмотреть, кто обвинялся в нарушении 6.21 КоАП РФ) свидетельствует, что под эвфемизмом замаскировалось исключительно то, что касается ЛГБТ.

Еще один важный вопрос – какая именно информация считается пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения. Разобраться с этим куда сложнее.

1. Статья 6.21 КоАП РФ определяет пропаганду так: распространение информации, «…направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния…»

Заметьте: представление о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений названо искаженным, а его формирование у несовершеннолетних – наказуемо. Разумеется, далеко не все граждане РФ считают, что гомосексуальные и гетеросексуальные отношения – равноценны. Это их мнение – и это их право его иметь и высказывать. Но что касается людей, считающих иначе, – говорить о социальной равноценности с 2013 года им запретил закон. Почему равноценность – это искажение реальности, а не ее достоверное описание? Ответа нет. «Антигейский» закон смешал правовые и моральные нормы и нарушил Конституцию РФ, гарантирующую каждому свободу слова.

Вернемся к толкованию пропаганды с помощью статьи 6.21 КоАП РФ. Непонятно, что считать навязыванием информации; как определить, что она вызывает интерес к «таким отношениям» или формирует загадочные «нетрадиционные сексуальные установки»; что это за установки – также нигде не объясняется.

2. Критерии пропаганды описаны в постановлении Конституционного суда РФ от 23 сентября 2014 года №24-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 КоАП в связи с жалобой Н. А. Алексеева, Я. Н. Евтушенко и Д. А. Исакова. «…Противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения…»[62]

Судя по этому определению, к пропаганде можно отнести только информацию, которая что-то популяризирует либо навязывает.

3. В разделе 6 концепции информационной безопасности детей, которая в ноябре 2013 года была выложена на сайте Роскомнадзора для общественного обсуждения[63], описаны признаки вредной для здоровья и развития детей информации, распространяемой в Интернете. К ней в числе прочего отнесена информация, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения. Вот некоторые из ее критериев.

«Критерий №4.1.2. Пропаганда альтернативных моделей семейных отношений. Информация (образы и словесные описания), обосновывающая и (или) оправдывающая допустимость альтернативных семейных отношений. Например, на многих сайтах… приводятся статистические данные об усыновлении детей гомосексуальными и гетеросексуальными парами. Вырванная из более широкого контекста, эта информация может сформировать у детей и подростков представления о том, что гомосексуальная пара не хуже гетеросексуальной может справиться с родительскими обязанностями».

Но как быть с тем, что это правда и гомосексуальная пара на самом деле не хуже гетеросексуальной может справиться с родительскими обязанностями? Психолог Евгений Осин справедливо отмечает: «Но такая точка зрения разделяется во многих развитых странах, которые разрешили усыновление однополым парам, потому что, несмотря на многолетнюю историю изучения вопроса, нет научных данных, которые свидетельствовали бы, что два папы или две мамы – это чем-то хуже, чем, например, одна мама или один папа. Это можно услышать в СМИ из уст несведущих людей, но такая позиция из уст психологов в официальном документе в цивилизованных странах считалась бы серьезным нарушением профессиональной этики…»[64]

«Критерий №4.2.1. Использование привлекательных образов. <…> Например, пара, состоящая в нетрадиционных сексуальных отношениях, может быть представлена яркой и обаятельной».

Вывод: гомосексуальную пару можно представлять только как непривлекательную. Яркие и обаятельные гомосексуалы – нежелательны.

«Критерий №4.3.3. Персонифицированные примеры. Информация, содержащая примеры людей (детей) … состоящих в нетрадиционных сексуальных отношениях… Например, истории и рассказы людей… состоящих в нетрадиционных сексуальных отношениях…»

Вывод: гомосексуальную пару нельзя представлять даже как непривлекательную, потому что любые истории гомосексуалов о своей жизни – нежелательны.

Подведем итог. Разобраться, какая именно информация считается пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, так и не получилось. По словам Конституционного суда РФ, это популяризация либо навязывание; а если следовать критериям Роскомнадзора – о гомосексуалах можно писать либо плохо, либо ничего.

Зачем был принят «антигейский» закон? Его инициаторы и сторонники, разумеется, говорили о защите детей. Честнее всех оказался председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин, который на третьем Международном конгрессе по конституционному правосудию в Сеуле сказал следующее: «Правовой смысл этого запрета не столько в том, чтобы решить проблему пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних – прямо скажем, эта проблема в России пока остро не стоит, – а в том, чтобы обозначить понимание отклоняющегося характера подобного типа поведения. И, соответственно, заявить позицию законодателя по вопросу о границах толерантности со стороны государства к социальным отклонениям в данной сфере»[65].

Итак, основная цель – обозначить отклоняющийся характер гомосексуальности для нашего государства, а вовсе не защитить детей. Цель более чем достигнута. Последствия «антигейского» закона оказались настолько широки, что затронули почти каждого имеющего отношение к ЛГБТ человека.

ПРЯМОЕ ВЛИЯНИЕ ЗАКОНА

За время существования (на сегодняшний день, осень 2015 года) четверо получили штрафы за нарушение статьи 6.21 КоАП РФ.

1. ЛГБТ-активисты Николай Алексеев и Ярослав Евтушенко (3 декабря 2013 года) – за одиночные пикеты в Архангельске с плакатами: «Гей-пропаганды не существует. Геями не становятся, геями рождаются».

2. ЛГБТ-активист Дмитрий Исаков (19 декабря 2013 года) – за одиночный пикет в Казани с плакатом: «Быть геем и любить геев – это нормально. Бить геев и убивать геев – это преступно».

3. Александр Сутурин, главный редактор газеты «Молодой дальневосточник» (31 января 2014 года) – за публикацию интервью о принудительном увольнении из школы Хабаровска учителя-гея Александра Ермошкина. Суд счел пропагандой слова Ермошкина: «Само мое существование – эффективное доказательство нормальности гомосексуальности».

4. Неизвестный производитель детской игры «Фанты» (6 августа 2014 года) – за некоторые задания игры, где участникам требовалось изобразить свидание однополой пары или влюбленного в мужчину Рэмбо.

Меня как основателя проекта «Дети-404» постоянно пытаются привлечь к ответственности.

В октябре 2013 года Виталий Милонов потребовал оштрафовать меня и закрыть проект. В конце января против меня возбудили дело об административном правонарушении. Суд в феврале 2014-го прекратил производство по делу. В моих действиях не нашли состава правонарушения.

Через год, 18 ноября 2014 года представитель Роскомнадзора составил в отношении меня протокол об административном правонарушении. Позже к нему была приложена экспертиза доктора психологических наук Лидии Матвеевой. В тексте Матвеева не раз упомянула слово «грех», причем один раз – «смертный грех», гомосексуальность она назвала патологической формой половых отношений, а в списке использованной литературы я обнаружила Новый Завет. Мировой суд Нижнего Тагила 23 января 2015 года признал меня виновной в нарушении части 2 статьи 6.21 КоАП РФ и оштрафовал на 50 тысяч рублей; 25 марта в Дзержинском районном суде Нижнего Тагила решение было отменено, дело вернули в мировой суд; 28 июля мировой суд повторно признал меня виновной и повторно оштрафовал на 50 тысяч рублей. Это решение суда также оспаривается.

Кроме этого, группу проекта «Дети-404» в соцсети «ВКонтакте» постоянно пытаются заблокировать. Основываясь на решении Центрального районного суда Барнаула, 21 сентября 2015 года Роскомнадзор внес группу в единый реестр запрещенной информации. Через три дня администрация соцсети заблокировала ее для российских пользователей. С 24 сентября проект работает в резервной группе (vk.com/deti404_vk2). Решение суда оспаривается.

Могу предположить, что судебные тяжбы будут продолжаться до тех пор, пока не отменят «антигейский» закон.

КОСВЕННОЕ ВЛИЯНИЕ ЗАКОНА

Необязательно быть осужденным по статье 6.21 КоАП РФ, чтобы пострадать из-за нее. Косвенное влияние закона затронуло очень много людей.

1. Увольнения (на примере педагогов)

ЛГБТ-учителя и раньше не особенно распространялись о личной жизни на работе, а теперь это стало попросту опасно. На педагогов охотится настоящая полиция нравов: инициативные граждане и общественные движения, готовые «очистить школы от голубой заразы».

В 2013 году бисексуальную учительницу из Магнитогорска Ольгу Бахаеву вынудили уйти из школы за поддержку ЛГБТ. Травля в Интернете, аутинг, угрозы, бесконечные нападки, а также заявление в прокуратуру от некой блюстительницы морали о том, что ее сын случайно зашел на страницу Ольги «ВКонтакте» и там «запропагандировался». В итоге Ольга уволилась из школы. Она назвала свой поступок сделкой с совестью: «Да, я устала от давления, от шушуканья за спиной, от той непонятной агрессии со стороны людей, которым я ничего плохого не сделала». Коллеги, по словам Ольги, «в шоке» и «никак не могли поверить, что такое возможно… публично за меня никто не выступит, директор ясно дала понять, чтобы все молчали в тряпочку». А ведь Ольга всего лишь делала перепосты в соцсети и высказывала свое мнение… Теперь она лишилась работы, ей пришлось переехать в другой город[66].

В том же году в сложную ситуацию попал учитель географии из Хабаровска. Администрация школы знала о сексуальной ориентации Александра Ермошкина и его деятельности по защите прав ЛГБТ в городе. Но работы это не касалось, потому администрация, как пояснил учитель, не придавала этому значения и даже старалась гасить конфликты. Только после протеста «заинтересованной общественности», по-видимому вызвавшего недовольство в министерстве и управлении образования (и возможно, под их давлением), его потребовали уволить. Ермошкин рассказывал, что директору школы поступали угрозы: «…Сказали, что уволят и ее в случае чего». Он написал заявление, затем отозвал его, пояснив: «Я буду добиваться восстановления справедливости и ждать возвращения». К сожалению, в школу ему вернуться не удалось. Почти одновременно Александру отказали в работе внештатного преподавателя Дальневосточного государственного университета. Никита Колесников, бывший ученик Ермошкина, рассказал, узнав об этом: «Увольнять преподавателя из-за гомосексуальных наклонностей как минимум глупо. <…> Спасибо вам за то, что вы есть, Александр Васильевич. Знайте лишь то, что каждый человек, который знает о вас не только что вы гомосексуалист, а то, что вы высоко духовно развиты, как минимум вас безгранично уважает и ставит вас в пример. Спасибо. P. S.: То, что Александр Васильевич гей, я знаю очень давно…»[67] Сейчас (осень 2015 года) Ермошкин уехал в США.

Особняком стоят три случая, перечисленные ниже. В них причиной для нападок стала открытая поддержка ЛГБТ, а не сексуальная ориентация педагогов.

Екатерина Богач, учительница испанского языка из Санкт-Петербурга, участвовала в публичных акциях, посвященных ЛГБТ. Интернет-активисты в октябре 2013 года написали письмо в Комитет по образованию Санкт-Петербурга. В письме говорилось: «Эта учительница, возможно, не пропагандировала в своей школе извращения и ЛГБТ-идеи, но она абсолютно точно делала это на каждой акции ЛГБТ-растлителей и пропагандистов, в которых принимала участие». В ответ бывшие ученики Богач опубликовали открытое письмо, рассказав, что за время обучения не слышали никаких призывов, в том числе касающихся ЛГБТ. Чиновники управления образования Петроградского района Петербурга даже провели особую проверку и, к счастью, не нашли никакой гей-пропаганды в работе учительницы[68].

Анна Левченко, общественный помощник уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова и лидер движения «Сдай педофила», в конце 2014 – начале 2015 года организовала травлю Анны Гизуллиной, психолога, преподавателя УрФУ. Поводом стало то, что Анна Владимировна поучаствовала в вечерней гостиной проекта «Дети-404» и ответила на вопросы ЛГБТ-подростков. Левченко писала письма, в том числе ректору УрФУ и министру образования и науки РФ, с просьбой пресечь деятельность Гизуллиной, которая «активно пропагандирует ЛГБТ». К счастью, это не окончилось увольнением педагога, хотя и принесло ей немало проблем; Анна Владимировна до сих пор работает в вузе. Коллеги – доктора и кандидаты наук, практикующие психологи – собрали в ее поддержку сотни подписей.

Летом 2015 года Дмитрий Исаев, завкафедрой клинической психологии Санкт-Петербургской государственной педиатрической медицинской академии, уволился из вуза. Возмущенным гражданам не понравилось, что Дмитрий Исаев возглавлял комиссию, которая занималась решением проблем трансгендеров. «Мое увольнение, – сообщил сам Исаев, – произошло по обоюдному согласию с руководством… академии, которому совсем не интересно иметь постоянные звонки с жалобами»[69].

Сколько педагогов пострадало из-за волны, которую поднял «антигейский» закон, неизвестно[70]. Только один петербургский активист, который специализируется на поиске и травле ЛГБТ-учителей, в декабре 2014 года хвастался, что добился увольнения уже 29 человек по всей стране[71].

2. Публичные мероприятия

В уже упомянутом постановлении Конституционного суда РФ №24-П отмечается, что запрет пропаганды «…не препятствует реализации права… проводить публичные мероприятия в предусмотренном законом порядке, в том числе открытые публичные дебаты о социальном статусе сексуальных меньшинств…» Однако эти слова кардинально расходятся с реальным положением дел. Большинство активистов, которые выходят на публичные акции, отметили, что теперь тяжелее провести публичное мероприятие на тему ЛГБТ или близкую к ней (к примеру, ВИЧ/СПИД). Акции не согласовывают и заранее запрещают на основании возможного нарушения статьи 6.21. Даже на согласованных акциях полиция не всегда занимается обеспечением порядка и безопасности участников. Противники не раз били участников акций, кидали в них яйца – и нападавших не задерживали.

Виолетта Грудина:

– По пути на акцию «Радужный флешмоб» меня, организатора, задержали и доставили в отделение. Сообщили, что я нарушила статью 6.21 КоАП. Пояснили, что в социальной сети «ВКонтакте» в группе ЛГБТ-организации «Максимум» нашли несовершеннолетних. Общались вежливо, видимо, сами понимали абсурдность задержания. Администрация города отказала во всех уведомлениях о проведении акции «Радужный флешмоб», участники были вынуждены отправиться в практически безлюдную площадку (гайд-парк). Там их встретил сотрудник управления Ленинского округа. Назвав сбор незаконным, он потребовал задержать и доставить в полицию участников.

Павел Лебедев:

– На себе я испытал ненависть, которую подарил этот закон. Неоднократно был бит на публичных акциях. На работе пытались устроить «темную». Последний раз напали около дома. Причем все нападавшие ушли от ответственности.

Андрей Оболенский:

– Отказывают в проведении мероприятий со ссылкой на закон. Пытались провести акцию в день Конституции – получили отказ. Такое было не один раз. «Православные активисты» совсем обнаглели: без провокаций и метаний яиц ни одна акция почти не проходит.

3. Непубличные мероприятия

ЛГБТ-активисты не всегда могут спокойно проводить даже мероприятия для узкого круга (лекции, кинопоказы, сборы, чаепития). Они рискуют нарваться на агрессивных гостей, проверки полиции и срыв мероприятий.

Несколько примеров.

– Проходивший в Санкт-Петербурге с 21 до 30 ноября 2013 года 6-й ЛГБТ-кинофестиваль «Бок о бок» был практически сорван. Почти каждый день неизвестные сообщали о минировании площадок. Каждый раз участников заставляли выходить и ждать на холоде. Центр «Этажи», где должны были пройти основные показы, в итоге отказался предоставлять помещение.

– 24 апреля 2014 года в московском центре Artplay проходил показ фильма «Дети-404». В середине фильма в центр ворвались люди. Они привели полицию и кричали, что в зале сидят дети. Полиция проверила документы. Несовершеннолетних не нашли. Один из мужчин на вопрос: «Где вы видите детей?» ответил: «На экране!» Через 15 минут показ возобновился.

– 3 ноября 2013 года двое неизвестных в масках и с пневматическими винтовками ворвались в офис ЛГБТ-организации La Sky в Санкт-Петербурге, где проходило «Радужное чаепитие». Анна Пруцкова получила ушибы спины, Дмитрию Чижевскому пуля попала в глаз. Дело возбудили по статье «Хулиганство» (гомофобные мотивы в России никогда не становятся отягчающим обстоятельством). Дело закрыли, нападавших не нашли.

4. Культурная сфера

В 2003 году Россию на Евровидении представляла группа «Тату». И никому не было дела до их имиджа лесбиянок, все их поддерживали, все за них болели. Но какой поток ненависти обрушился на нас с экранов телевизора, когда на Евровидении в 2014 году победила Кончита Вурст! Про псевдолесбиянок «Тату» никто давно не вспоминает.

Еще примеры.

– МУЗЫКА: Летом 2014 года в Москве был сорван концерт Мэрилина Мэнсона. Неизвестные сообщили о бомбе. Православные верующие заявили, что певец оскорбляет их чувства и пропагандирует гомосексуализм[72].

– КИНО: «Лига безопасного интернета» усмотрела в фильме «Жизнь Адель» пропаганду педофилии и гомосексуализма и боролась за отзыв у картины прокатного удостоверения[73].

– ТЕАТР: Минкульт РФ направил организаторам IX Московского международного открытого книжного фестиваля письмо с требованием снять с показа пьесу «Душа подушки». Первый замминистра культуры РФ Владимир Аристархов утверждал, что в пьесе могут быть «усмотрены признаки пропаганды гомосексуализма»[74]. (Какой извращенный ум нужно иметь, чтобы увидеть в сказке о подушке и больном мальчике намек на гей-отношения?..)

– КНИГИ: Ульяновская областная прокуратура проверила книгу Веры Тименчик «Семья у нас и у других». В книге упоминалось, что в некоторых странах существуют гей-браки. Писательницу обвинили в пропаганде и растлении российской молодежи[75].

– КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИГРЫ: Sims 4, которая появилась в сентябре 2014 года, впервые из всей линейки получила в России рейтинг 18+. Все предыдущие имели рейтинг 12+. Причина – в игре можно вступить в однополые отношения и брак. Как и раньше, в игре Sims 3. Есть мнение, что новый рейтинг игры – прямое следствие закона[76].

5. Радужное безумие

Самый смешной пункт грустного списка. «Даже радуга на небе намекает на плохое», – пела группа «Гопота», и не зря. Доходит до абсурда. Экс-депутат петербургского Законодательного собрания Елена Бабич еще в конце 2011 года возмущалась: «…У нас в день города по всему Петербургу висит лицо Петра Первого и яркая радуга. Какая радуга, когда это мировой символ геев? А у нас по всему городу то детский сад „Радуга“, аптека „Радуга“…»[77] Вслед за Бабич в сентябре 2012 года лидер отделения православной организации «Народный собор» Анатолий Артюх возмутился упаковкой продукции торговой марки «Веселый молочник», на которой была нарисована та же радуга: «Это международный символ гомосексуального движения. Я считаю, что это открытая пропаганда порока»[78].

Вслед за народными избранниками зоркие граждане начали искать гей-пропаганду буквально в каждом столбе. Да, буквально. Одних возмутил разноцветный дорожный столб на переходе через реку Урал[79], других – флаг Еврейской автономной области[80]. Прокуратуре Челябинской области даже пришлось пояснять, что набор цветов радуги не запрещен на территории РФ и не причиняет вреда здоровью детей и их развитию. Когда Россия неудачно выступила на чемпионате мира по футболу (лето 2014-го), православный священник Александр Шумский назвал его «гомосексуальным позорищем» из-за того, что футболисты носят разноцветную обувь: «Надеть мужчине розовые или голубые бутсы – это все равно что надеть женские трусы или бюстгальтер»[81]. Также летом 2014 года шесть цветных флагов возле ТРЦ «Сити Молл» в Новокузнецке возмутили православную горожанку[82]. В итоге администрация центра убрала фиолетовый флаг. Так и хочется напомнить бдительным гражданам и гражданкам: во-первых, иногда сигара – это просто сигара, а во-вторых, запретить появляться радуге на небе они все равно не смогут.

6. Законодательные инициативы

6а: реализованные

– 3 июля 2013 года Владимир Путин подписал закон, который запретил усыновлять российских сирот иностранцам, которые состоят в однополом браке, а также не состоящим в браке вообще[83].

– 13 февраля 2014 года премьер-министр России Дмитрий Медведев подписал постановление, которое запретило усыновлять российских детей-сирот всем гражданам стран, в которых разрешены однополые браки[84].

– Страны-соседи, глядя на Россию, также начали обсуждать возможность ввести такой закон. В итоге в феврале 2015 года верхняя палата (Сенат) парламента Казахстана одобрила законопроект о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Он запрещает для детей в числе прочего информацию, «пропагандирующую нетрадиционную сексуальную ориентацию»[85].

6б: те, что обсуждались/обсуждаются

– Подобные законопроекты обсуждались в Армении (август 2013 года – законопроект отозван) и Киргизии (июнь 2015 года – законопроект отозван).

– Предлагалось лишать гомосексуалов родительских прав (законопроект отозван), запретить заключение брака трансгендерам и дополнить КоАП статьей, которая позволит штрафовать людей за «публичное выражение нетрадиционных сексуальных отношений, заключающееся в демонстрации своих искаженных сексуальных предпочтений в общественных местах» (законопроекты пока не рассмотрены).

7. Средства массовой информации

После принятия закона желание СМИ публиковать нейтральную или положительную информацию об ЛГБТ снизилось почти до нуля, зато самоцензура возросла до небес. Я сталкивалась с этим не раз, когда журналисты обращались ко мне с просьбой рассказать о проекте «Дети-404» и в последний момент отменяли публикацию, опасаясь штрафа. Это подтверждают и ЛГБТ-активисты.

Татьяна Винниченко:

– Законом нам заткнули рот: мы теперь не можем себе позволить публикации в СМИ. Не разрешается. Журналисты говорят, что не могут про нас ничего опубликовать, если это не заведомые гадости. Редакторы боятся штрафов.

Андрей Оболенский:

– Информационная блокада в СМИ – основное последствие. Информация об уличных мероприятиях, акциях до закона циркулировала хотя бы в независимых интернет-СМИ. Теперь они не хотят с нами связываться, пишут только иностранцы. Не хочет независимая пресса на штраф налететь.

Молчание СМИ и речи ненависти медиаперсон наряду с самим существованием «антигейского» закона формируют негативное отношение общества к ЛГБТ.

8. Личное пространство ЛГБТ

На это антигейский закон повлиял сильнее всего.

ЛГБТ-люди стали чаще задумываться об эмиграции, учить иностранные языки, искать работу за границей, просить политического убежища. Желающих уехать стало в разы больше. И это объяснимо. Когда государство называет тебя человеком второго сорта и обсуждает, что у тебя нужно отбирать детей, – остается лишь бежать.

Что касается работы, не только у педагогов возникли проблемы. Впрочем, они были и раньше. Лесбиянок и геев, чья сексуальная ориентация раскрывалась, вынуждали увольняться по собственному желанию; трансгендерные люди испытывали сложности при трудоустройстве из-за того, что их внешний вид не совпадал с указанным в паспорте полом. Но теперь появился закон – и стал дополнительной причиной для давления.

Закон о пропаганде поставил в крайне трудное положение однополые семьи: получается, что они ежедневно пропагандируют собственным детям (!) нормальность однополых отношений (!!). Люди меньше позволяют себе быть открытыми как семья, как пара, что приводит к неврозам. Жить в постоянном страхе – тяжело. Матери просят детей врать о семье (не говорить, что у них две мамы), приучают их ко лжи. Родственники ЛГБТ стали еще меньше поддерживать их. Старые отношения – рвутся. Как рассказала моя знакомая А. из Новосибирска: «Мы боимся лишний раз упомянуть, что мы – семья, ведь у нас еще и ребенок. На работе я всегда была закрыта, и не от хорошей жизни, но если раньше я считала это не совсем нужной предосторожностью – сейчас полагаю это жизненно важным. Теперь мои родители говорят моему ребенку: „Мы если сообщим, маму вмиг с работы уволят. А ты можешь написать заявление в опеку, и тебя у нее отберут“». Сейчас А. с семьей уехала за границу.

Очень обширный пункт – физическое и психологическое насилие. Не буду останавливаться на нем подробно, просто скажу, что я как правозащитник и открытая бисексуалка постоянно сталкиваюсь с оскорблениями и угрозами, которые чаще всего получаю в социальных сетях. Пожелания мучительной смерти с ее подробным описанием, проклятия, нецензурная брань – уже привычны и не удивляют. И так живет каждый ЛГБТ-активист России, все открытое ЛГБТ-сообщество.

В связи с этим неудивительно, что психологическое состояние людей намного ухудшилось.

Анна Гизуллина, вузовский преподаватель, Екатеринбург:

– В сообществе резко увеличилось количество людей, переживающих гомосексуальность или трансгендерность как травму. Обращений за помощью стало в разы больше. Возросли страхи, за себя, за близких и детей. Многие стали гораздо более скрытными. Это ухудшило качество жизни и самоощущение.

Forest1333:

– Стало еще труднее дышать. Очередная узаконенная несвобода. Очередное противоречие здравому смыслу. Очередной уход от цивилизованного мира в средневековье. Я сижу дома, не покалеченный, без синяков и административного дела за плечами, но это висит надо мной. Я не чувствую себя свободным человеком.

Тикки Шельен, музыкант, Москва:

– Моих знакомых закон коснулся в том смысле, что в обществе спустились тормоза. По крайней мере, в области СМИ, словно мягко сказали «можно», имея в виду «фас». Не очень приятно знать, что ты теперь официально пария. Никого из знакомых всерьез не привлекали пока, но вот посмотрим. Я пишу альбом, в котором будут затронуты самые разные типы отношений между людьми, посмотрим, будут ли последствия после его публикации в Интернете. Сам факт закона я для себя считаю оскорбительным, неприемлемым и противоречащим Конституции РФ.

Виктор:

– Статья 6.21 подарила незабываемую возможность почувствовать себя унтерменшем, официально признанным человеком второго сорта.

Павел Лебедев, ЛГБТ-активист:

– Закон может работать или не работать, но главное, чего его инициаторы добились, – породили большую ненависть, заставили жить в страхе еще большее количество ЛГБТ.

9. ЛГБТ-подростки

Из-за «антигейского» закона страдают и те, кого, по сути, он должен защищать: подростки.

В январе 2014 года в Калужской области 16-летнюю отличницу педагоги заставляли перейти в другую школу. Она написала мне, что ее публично унизили по причине того, что она «пропагандирует своим существованием нетрадиционную ориентацию». Мотивировали учителя и директор это тем, что ее голос стал похож на мужской[86]. Девушке запретили устно отвечать на уроках. Все работы теперь она сдает в письменном виде.

В Брянской области в конце 2013-го на контроль в комиссии по делам несовершеннолетних поставили ученицу М., не скрывающую, что она лесбиянка. Комиссия провела проверку, вызывала школьников, чтобы поговорить, не растлила ли их М. В бумаге о том, что девушку поставили на контроль, названа такая причина: «В ходе профилактической работы было выявлено, что ученица девятого класса пропагандирует нетрадиционные сексуальные отношения среди несовершеннолетних». Каким образом? М. «открыто признает себя лицом нетрадиционной ориентации»… Правда, когда поднялся шум в СМИ и дело дошло до областной прокуратуры, девочку с контроля все-таки сняли[87].

Чего «антигейский» закон приносит больше, пользы или вреда, и защищает ли он детей – вопросы риторические. И разумеется, никто не спросил самих несовершеннолетних, нужно ли их ограждать от «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений».

На вопрос «Знаете ли вы о том, что летом 2013 года Владимир Путин подписал закон, запрещающий пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних?» 89,8% (340 человек из 378) опрошенных в 2014 году подростков ответили «да». Существует ли такая пропаганда, как вы думаете? – спросила я их. Те, кто с сарказмом ответил «да», обвиняют в пропаганде политиков.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Ведет пропаганду наше правительство. Я за всю жизнь не слышала столько разговоров о «гомосексуализме», сколько за эти два года.

Мария, 17 лет (Москва):

– Самая большая пропаганда за последнее время – это сам закон. До него мы жили тихо-мирно, и никто не заикался на эту тему.

Человек из ниоткуда, 14 лет:

– Сами политики своими вечными разговорами и спорами не «оберегают от этой болезни», а, наоборот, обращают на нее еще большее внимание, так что люди поневоле сами начинают об этом задумываться.

Евгения, 16 лет (Норильск):

– Единственное проявление пропаганды, с которым я сталкивалась за всю свою недолгую жизнь, – это шум вокруг этого закона. Причем шум, поднимаемый его сторонниками.

Итак, ЛГБТ-подростки в гей-пропаганду не верят. Доводы они приводят разные.

1. Никто не призывает становиться геями и лесбиянками.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Никто не ходит по школам и детским садам, рассказывая детям о том, как круто быть геем.

Полина, 14 лет (Москва):

– Ну не может быть такого, чтобы в начальную школу пришли двое студентов и начали раздавать буклеты на курсы «Как хорошо принадлежать к ЛГБТ», мол, присоединяйтесь, дети, у нас весело и есть печеньки…

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– В этой тупой Госдуре хоть знают, что такое пропаганда? Я ни разу не видел, чтобы кричали – будьте геем/лесбиянкой, это хорошо! Никогда. Я не приношу никакого вреда тем, что я гей. Я обычный человек, у которого есть чувства. Тем более подросток.

Анна, 13 лет (Москва):

– Мы просто живем, мы не кричим: «Дава-а-ай, будь геем, это же кру-у-уче!»

2. Существует лишь пропаганда «традиционных отношений».

Оля, 17 лет (Москва):

– Термин до безумия глуп и бессмыслен. Мы не говорим о пропаганде гетеросексуализма, которая, по сути, повсюду.

Катя, 16 лет:

– Существует лишь «пропаганда гетеросексуализма» и дегенерирующих идиотов.

3. Человека нельзя заставить сменить сексуальную ориентацию или гендерную идентичность.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Никакая «пропаганда» не способна повлиять на сексуальную ориентацию.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Закон о пропаганде забавно непродуктивен. Я, как гомосексуальный подросток, могу сказать, что проблема «выбора» ориентации не зависит от СМИ, «пропаганды» и прочего мусора. Все проще: мне комфортно быть с девушками, и, сколько бы вы ни показывали мне фильмов с романтическими гетеросценами (и ни издавали гребаных законов), мои предпочтения не изменятся. И я не стану менять свою жизнь из-за гнета, потому что я люблю свою страну и свято верю, что когда-нибудь она перестанет заниматься моральным издевательством над людьми. Это моя жизнь, и все, что в ней есть, – по определению естественно.

Дима, трансгендер FtM, 16 лет (Ейск):

– Человек может попробовать гомосексуальные отношения даже из банального любопытства, но если он от природы гетеросексуален, то долго встречаться с человеком своего пола не захочет.

4. Если запретить пропаганду – ЛГБТ не исчезнут.

Илья (Уфа):

– Господи, эта пропаганда – такой же бред, как и закон о запрете мата. Они думают, что если запретят материться, то вся страна очистит свой лексикон от нецензурщины? Нет: как матерились – так и будут.

Мария, 16 лет (Москва):

– Я не понимаю, что это. Если запрещать говорить о гомосексуальности… Лесбиянки, геи, пансексуалы, трансгендеры и прочие квиры не станут невидимыми. Мы были, есть и будем. И с этим придется мириться.

5. Пропагандой называют информирование; но информирование – это не пропаганда.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– То, чем занимаются правозащитные ЛГБТ-организации, – не пропаганда, а констатирование реальных фактов и попытки добиться нормального отношения.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Для подростков (детей эта тема не интересует, а взрослые уже определились) информация о гомосексуальности – это просто новый опыт, новые интересные факты, но не более. Если человек не будет знать, что существуют такие люди, то в будущем не раз попадет в неловкие ситуации.

Енот, 16 лет (Москва):

– Каждый человек должен знать, что гомосексуалы существуют и в нашей стране, что это реальность, а не сказки. Человек должен видеть правду и должен суметь ее воспринять.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Большая проблема сейчас – дезинформация. Люди не знают о гомосексуальности ничего, за исключением Бориса Моисеева, слова «пра-а-ативный» и того, что это неправильно. Не знаю, возможно, в крупных городах с информацией лучше, но мой город нуждается в объективных данных и непредвзятых сведениях. А их называют пропагандой…

6. Чувства (любовь) пропагандировать нельзя.

Сташа, 15 лет (Одесса, Украина):

– Как можно пропагандировать любовь? Если человек любит человека, нет дела, какого они пола. Это мое мнение. Представляете? У меня, «жертвы пропаганды», есть свое мнение!

Даша, 15 лет (Омск):

– Гомосексуальность – это не только секс. Это способность любить, переживания за близкого, желание создать семью. Разве это можно пропагандировать?

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Гомосексуальность остается проявлением любви. А последнее не нуждается в пропаганде – она будет существовать в любом случае.

7. ЛГБТ-подростки осознали себя сами, без внешнего воздействия.

А., 17 лет (Томск):

– Если мне начать пропагандировать гетеросексуальную любовь, то я не изменюсь, я не пойду искать себе парня, не побегу выходить замуж… Мне с детства рассказывали лишь про обычные семьи, а про нетрадиционные я не слышала ни слова. Так почему же я хочу жить с девушкой, а не с парнем?

Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я выросла в обычной семье, у меня перед глазами всегда был пример крепкого и любящего союза. Но это не помешало мне влюбиться в девочку.

Павел, 16 лет:

– Мне никто ничего не пропагандировал. Много историй слышал, где в полном отсутствии информации обнаруживались ЛГБТ.

8. Не скрывать – не значит пропагандировать.

Владислава, 16 лет (Минск, Беларусь):

– Почему я не могу держать свою девушку за руку в общественном месте, тогда как гетеросексуальные пары буквально раздевают друг друга? Почему я не могу поцеловать ее, как остальные гетеросексуалы? Почему это считается пропагандой? Человек волен сам принимать решения, сам отвечать за свои поступки.

Евгения, 17 лет (Харьков, Украина):

– Я не считаю, что проявление любви между двумя людьми можно назвать пропагандой. Мы никого не убиваем. Мы не навязываем свои взгляды и понятия. Мы не заставляем всех быть такими. Мы просто живем и боремся за то, чтобы любить и быть счастливыми.

Также подростки отметили, что запрет нарушает свободы человека и запрещает то, что само по себе не является плохим (сексуальную ориентацию / гендерную идентичность).

Никто из ребят всерьез не верит, что «гей-пропаганда» существует. Конечно, они не специалисты; но с ними солидарны ведущие ученые, врачи, психологи и психотерапевты всего мира, и России в том числе.

К примеру, Дмитрий Исаев, российский психиатр, психотерапевт, сексолог, отмечает, что с медицинской и психологической точки зрения словосочетание «пропаганда гомосексуализма и трансгендерности» лишено смысла:

«Пропаганда – это распространение идей, учений, взглядов с целью обрести сторонников. Между тем сексуальная ориентация… носит природный характер и никак не связана ни с работой средств массовой информации, ни с модой, ни с идеологией, ни с активностью каких-либо общественных групп и движений. Человек не может произвольно менять сексуальную ориентацию (например, напугавшись осуждения или уголовного преследования, как это было в период гонений на гомосексуалов несколько десятилетий назад), поэтому его невозможно „сагитировать“ „ни за, ни против“. Даже если предположить, что гетеросексуальный человек очень сильно захочет стать гомосексуальным, то у него из этого ничего не получится»[88].

То же самое писал сексолог и социолог Игорь Кон, который увязывал рост гомофобии с усилением ксенофобии в обществе:

«Разве кто-нибудь выступает по поводу того, что гомосексуальность лучше гетеросексуальности? Вопрос выбора сексуальной ориентации – это не вопрос моды. Нечто подобное может существовать и существует в каких-то молодежных субкультурах, где могут изображать то одно, то другое. Что же касается серьезных процессов, то они имеют более глубокие органические причины. А если говорить о том, что происходит в нашей стране, я вижу кампанию гомофобии, требования что-то запретить, закрыть и так далее. Что явно противоречит общим тенденциям культуры и нашему законодательству. И связано это, к сожалению, с более общим феноменом – усилением ксенофобии, то есть ненависти и неприязни ко всем другим, чужим. И это действительно очень опасное явление, и с ним надо бороться»[89].

Сексолог Михаил Бейлькин высказался еще резче. Он полагает, что, напротив, существует пропаганда гетеросексизма, которая приводит к невротическому развитию гомосексуалов с самого раннего возраста[90].

Термин «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений» не имеет права на существование. Он пуст, не наполнен конкретным содержанием, что позволяет надуть его, как воздушный шарик, любым смыслом. И это происходит. Несовпадение критериев Конституционного суда РФ и критериев Роскомнадзора мы уже обсудили. Что касается жителей нашей страны, большинство считают пропагандой абсолютно все, что связано с ЛГБТ. По итогам опроса Левада-Центра от 15 мая 2015 года[91] выяснилось, что к «пропаганде гомосексуализма» (я суммировала ответы «определенно да» и «скорее да») опрошенные россияне отнесли:

– гей-парады – 87%;

– свободное проявление «гомосексуальных чувств» на публике (поцелуи, объятия) – 85%;

– митинги, акции в защиту прав сексуальных меньшинств[92] – 84%;

– воспитание в семье, где оба родителя одного пола, – 81%;

– ток-шоу, телепередачи, статьи о жизни сексуальных меньшинств – 80%;

– художественную литературу и кино, в которых раскрываются однополые отношения, – 79%;

– образовательные передачи, рассказывающие о природе гомосексуализма, – 67%;

– личное общение с представителями сексуальных меньшинств – 58%.

Кстати о личном общении: а подтверждается ли пословица «С кем поведешься, от того и наберешься»? Захотят ли подростки, которые общаются с ЛГБТ-подростками, попробовать гомосексуальные отношения – с большей вероятностью?

Ответили на этот вопрос исследователи из США: профессор медицинской социологии Николас Кристакис (Гарвард) и политолог Джеймс Фаулер (Калифорнийский университет). Они изучают социальные сети (отношения между близкими людьми в реальной жизни), чтобы узнать, как по ним распространяются образцы поведения. Кристакис и Фаулер выяснили, к примеру, что для подростка заразительно поведение друзей, которые курят марихуану, выпивают или спят меньше семи часов в сутки[93].

В 1994 году социопсихологи запустили исследование сексуального поведения подростков и опросили 90 118 человек из 142 школ. В 2013 году появились результаты исследования[94]. Выяснилось вот что. Если близкий друг подростка заводит романтические или сексуальные отношения, вероятность того, что и сам подросток в течение года поступит так же, вырастает, соответственно, в 2,69 и 1,79 раза. Что касается гомосексуальных отношений, обнаружилось, что пример сверстников никоим образом не влияет на их привлекательность.

Итак, подростки перенимают у друзей и вредные привычки вроде курения, и особенности поведения вроде недосыпа – но не гомосексуальное поведение. Пропаганда в форме «личного общения с представителями сексуальных меньшинств» не работает.

На вопрос «Повлиял ли закон [о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних] на вас лично?» ответили «да» 17,5% (66 человек из 378) опрошенных мной подростков. С одной стороны, не так уж и много. С другой – последствия оказались в основном отрицательные. К положительным (с огромной натяжкой) можно отнести только ответы наподобие «Появился еще один стимул отлично учиться и уехать за границу», «Я заинтересовался политикой, стал политически активен», «Я задумалась о том, чтобы стать ЛГБТ-активисткой». Отрицательные можно разделить на несколько групп.

1. Вокруг стали больше говорить об ЛГБТ, но при этом – хуже к ним относиться. Закон используют как аргумент и оправдание такого отношения.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Теперь я стала чаще слышать, что я извращенка, разница только в этом.

Монстр, 14 лет (Самара):

– Ох, добрых три месяца вся страна обсуждала, какой невыносимый вред несет ЛГБТ-сообщество, что их всех сжечь надо и расстрелять. Я слушала все это. Невыносимо больно.

Таня, 17 лет (Белебей):

– Когда я рассказываю о том, что все мы равны, любовь для всех, что пол человека неважен, многие прикрываются этим законом, не желая выслушать.

Шим Дарэ, 17 лет (Казань):

– Мне постоянно говорят и пишут, что я пропагандирую нетрадиционные сексуальные отношения. Хотя я бы и врагу не пожелала пережить тот период принятия себя, когда лучше врать себе, чем признать, кто ты есть на самом деле.

2. Усилился страх: страх рассказывать о себе, проявлять чувства на публике.

Зеленый кот, 17 лет (Москва):

– Стало немного страшно открыто проявлять чувства. Теперь это не только осуждающие взгляды, но и как бы незаконно.

Дэйв, 16 лет (Волгоград):

– Я боюсь выражать свои чувства к любимой девушке на людях, когда мы уже будем вместе. Я имею в виду хотя бы сердечные объятия, держание за руки, не говоря уже о коротком поцелуе. Мы обе боимся, что за это можем пострадать от рук посторонних людей. (Опять же эти люди могут заявить о «пропаганде», и закон снова запросто может оказаться на их стороне.)

Ворона, 17 лет (Москва):

– Раньше я была открыта перед одноклассниками, а теперь открываться страшно. Я всегда ходила за руку с подругами, а теперь на меня косятся. Сверстники обсуждают, как бы найти кого избить, и мне страшно.

3. Стало труднее находить нужную информацию и общаться со взрослыми ЛГБТ.

Анна, 16 лет (Москва):

– Не могу посещать ЛГБТ-встречи, мне нет 18 лет, и на них меня не пустят.

Неуемище коронованное, 16 лет (Калининград):

– Закрылись некоторые информационные ресурсы. Было очень неприятно. Надеюсь, «Дети-404» не закроют.

Мстислав, трансгендер FtM, 17 лет (Красногорск):

– Этот закон ущемляет наши права. Мне 17 лет, я живу близ Москвы и вполне могу участвовать в ЛГБТ-акциях. Могу, но закон не позволяет. А если кто-то узнает, что я несовершеннолетний, и предъявит обвинения людям, которые якобы меня завлекли? Ну и еще, допустим, я хочу поговорить со взрослыми трансгендерами, они все же опытнее. Но как мне это сделать? Ведь наш разговор будет противозаконен?

Зачем был принят закон о запрете пропаганды? ЛГБТ-подростки высказывали такие предположения: чтобы получить поддержку населения; подчеркнуть отличие России от Запада; создать образ общего врага, козла отпущения; отвлечь людей от важных проблем; устрашить неугодных; заработать денег на штрафах. Что касается россиян, опрошенных Левада-Центром в 2015 году, большинство (67%), отвечая на подобный вопрос, выбрали вариант «забота о нравственности населения, укреплении морали»[95].

Полагаю, забота о морали и нравственности на самом деле ни при чем. Зачем может приниматься абсурдный и невыполнимый закон? Устрашить слишком громкие СМИ и людей. Расширить очередную трещину между «своими» и «чужими» в и без того расколотом обществе. Ужесточить контроль над людьми. Ну и конечно, в пику Западу. Задача, которую назвал председатель Конституционного суда РФ Владимир Зорькин, «обозначить понимание отклоняющегося характера подобного типа поведения», более чем достигнута – и одновременно с этим жизнь ЛГБТ, и подростков в том числе, катастрофически ухудшилась.

Попытка как можно больше контролировать человека, в том числе его сексуальность, – признак тоталитарного режима. Вспомним любую антиутопию: государство всегда вмешивает себя именно в сексуальную, неприкасаемую сферу. Стоит задуматься.

Сторонники запрета пропаганды нередко обосновывают нужность закона тем, что если «дать волю» гомосексуалам, то вслед за ними потребуют прав и свобод и педофилы. «Все геи – педофилы» – едва ли не самый распространенный миф. Его охотно транслируют законодатели и власть имущие. В частности, уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Павел Астахов заявлял: «Педофилия в очень многих случаях напрямую связана с гомосексуализмом – любовь к мужскому полу и к мальчикам находится в одной социальной плоскости»[96].

Также нередко можно услышать, что к работе с детьми (в школах, детских садах) ЛГБТ-людей допускать нельзя, поскольку они «охочи до молодых тел» и обязательно совратят своих подопечных. А подростки, соответственно, становятся геями или лесбиянками из-за растления взрослыми. Чтобы узнать, так ли это, при анкетировании я задавала подросткам вопросы о первом сексуальном контакте и возрасте их партнера. Выяснилось, что в интимную связь хоть раз вступали 40,7% (154 из 378) опрошенных подростков. Если отринуть случаи изнасилования и секса с партнером противоположного пола, остается 103 человека. Из них вступали в первую связь с ровесником плюс-минус два года 82 человека (79,6%), плюс-минус четыре года – 91 человек (88,3%), то есть большинство. Только у пятерых (4,8%) первый партнер оказался старше на 10 лет и более. О подобных результатах писал и сексолог Игорь Семенович Кон: «На самом деле первый гомосексуальный опыт мальчики, как правило, приобретают со сверстниками или ненамного младшими или старшими подростками»[97]. Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн объясняет ложность мифа «каждый гомосексуал – потенциальный совратитель детей» следующим образом: «Между тем, обожая именно мужские качества, обычный гомосексуал совершенно не тянется в сексуальном плане к ребенку, коль скоро тот этими качествами не обладает»[98]. Мнение, что ЛГБТ-людям нельзя работать с детьми, Лев Клейн комментирует так: «Педофилов среди гомосексуальных мужчин примерно такой же процент, как и среди гетеросексуальных, а поскольку гетеросексуалов вообще намного больше, то и гетеросексуальных педофилов гораздо больше. Предложения не допускать гомосексуалов к преподаванию, поскольку они могут покуситься на мальчиков, столь же логичны, как идея не допускать обычных мужчин к преподаванию, поскольку они могут покуситься на девочек. Тогда останется допускать к педагогической профессии только евнухов»[99].

Не знаю, кто первым додумался поставить знак равенства между гомосексуалами и педофилами. Такие сравнения по меньшей мере некорректны. Педофилов возбуждает ощущение полного контроля и власти, незрелость и беззащитность жертвы. Гомосексуалы, как и гетеросексуалы, стремятся строить отношения и создавать семьи со взрослыми.

Еще один довод ратующих за запрет пропаганды: геи – главные разносчики ВИЧ, нельзя допустить распространения эпидемии в России.

С ВИЧ в нашей стране на самом деле плачевная ситуация. В 2012 году академик РАМН, руководитель Федерального центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский заявил: «За последние пять лет число ВИЧ-инфицированных [в России] увеличилось в два раза»[100]. Это действительно так. На 31 декабря 1994 года в РФ было зарегистрировано 887 ВИЧ-инфицированных; на 31 декабря 2004 года – 296 045 человек; на 31 декабря 2014 года – уже 907 607 человек[101]. По словам Покровского, официальные данные можно умножить как минимум на два, «…так как болезнь долго протекает бессимптомно, поэтому множество людей даже не подозревает, что уже заражено»[102].

Звучит устрашающе. Но кто в этом виноват?

Российские политики недолго искали ответ: разумеется, геи.

В 2012 году в интервью «Известиям» петербургский депутат Виталий Милонов назвал среди самых распространенных способов заражения ВИЧ «гомосексуализм»[103]. Ранее, в 2008-м, Юрий Лужков также обвинил геев в распространении ВИЧ, сделав вдобавок ошеломительное заявление: презервативы-де от ВИЧ не защищают, современная наука «доказала, что это не так»[104]. Мало того: депутат Госдумы от ЛДПР Михаил Дегтярев в августе 2013-го подготовил законопроект, запрещающий брать донорскую кровь у геев, в очередной раз повторив страшилку о том, что они – основные разносчики СПИДа. По его словам, гомосексуалы составляют 65% среди зараженных ВИЧ[105].

Если заглянуть глубже в историю вопроса, геев пытались сделать в массовом сознании главными разносчиками СПИДа и двадцать, и тридцать лет назад. Игорь Кон вспоминает: «В 1986 году заместитель министра здравоохранения и главный санитарный врач СССР академик медицины Николай Бургасов публично заявил: „У нас в стране отсутствуют условия для массового распространения заболевания [ВИЧ]: гомосексуализм как тяжкое половое извращение преследуется законом… проводится постоянная работа по разъяснению вреда наркотиков“»[106].

Геи – главные разносчики ВИЧ: справедливо ли такое утверждение?

Действительно, вскоре после появления вируса в США заразилось много геев. Однако с тех пор прошли десятилетия, многое сделано для борьбы с эпидемией, многое переосмыслено самим ЛГБТ-сообществом. Как обстоят дела здесь и сейчас?

Докопаться до истины несложно: поможет общедоступная статистика. Специализированная научно-исследовательская лаборатория по профилактике и борьбе со СПИДом ФГУН Центрального НИИ эпидемиологии ежегодно готовит справки «ВИЧ-инфекция в Российской Федерации». Из этих справок можно узнать число инфицированных в стране и самые распространенные причины заражения ВИЧ. Это:

1. Употребление наркотиков нестерильным инструментарием: 2009 – 58,7%, 2010 – 56,0%; 2011 – 55,8%; 2012 – 56,3%; 2013 – 57,9%; 2014 – 57,3%.

2. Гетеросексуальные контакты: 2009 – 38,1%; 2010 – 41,6%; 2011 – 41,6%; 2012 – 41,7%; 2013 – 40,3%; 2014 – 40,3%.

3. Половые контакты между мужчинами: 2009 – 1,4%; 2010 – 1,2%; 2011 – 1,3%; 2012 – 0,9%; 2013 – 1,1%; 2014 – 1,2%[107].

Невооруженным глазом можно увидеть, что основная причина – употребление наркотиков с помощью нестерильных инструментов. Следом за ней идут гетеросексуальные контакты. Доля заражения ВИЧ при половых контактах мужчин с мужчинами еле превышает один процент (справедливости ради надо заметить, что цифра эта может быть занижена, но тем не менее картина в общем остается весьма наглядной).

Получается, «геи – главные разносчики СПИДа» – ложь; «гомосексуалы составляют 65% среди зараженных ВИЧ» – ложь. А риск заразиться ВИЧ у гетеросексуала в разы выше, нежели у гея. По словам академика Покровского, сейчас в самой большой зоне риска – абсолютно благополучные люди, не только наркоманы, но и «молодые женщины, потому что вероятность встретиться с зараженным половым партнером очень высока. У нас сейчас 3% мужчин в возрасте 30—35 лет официально стоят на учете как инфицированные, по 2% в возрасте 25—30 и 35—40 лет. На самом деле их как минимум в два раза больше»[108].

К тому времени, когда эта книга будет опубликована, количество ВИЧ-инфицированных в РФ может превысить миллион человек.

Один из основных путей распространения вируса – гетеросексуальные контакты. Кажется логичным, что государство должно озаботиться половым просвещением молодежи (куда входит в числе прочего и информирование о способах защиты от заболеваний, передающихся половым путем). Но этого не происходит. Священнослужители выступают за пропаганду воздержания и целомудрия. Политики и законодатели называют половое просвещение аморальным, безнравственным, развращающим, противоречащим традиционным ценностям. Против него постоянно высказывается уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов: «У меня спрашивают: когда у вас появится секс-просвет? Я говорю: никогда»[109]. Людмила Стебенкова, депутат Мосгордумы, председатель комиссии по здравоохранению и охране общественного здоровья, считает, что занятия по сексуальному просвещению в школе «…только увеличат интерес детей к сексу и приведут к всплеску ВИЧ и других болезней»[110].

Научные исследования, напротив, не подтверждают, что сексуальное просвещение развращает детей и подталкивает их к раннему началу половой жизни. Американский профессор Дуглас Кирби, исследовав сотни образовательных программ, пришел к выводу, что подростки, у которых в школе было сексуальное просвещение, обычно начинают половую жизнь не раньше, а позже[111]. Сексолог Лев Щеглов отмечает: «В тех странах, где есть сексуальное просвещение, подчеркиваю – научное, где оно работает десятилетиями, гораздо меньше изнасилований, нежелательных беременностей, замедляется тенденция роста СПИДа. У нас ситуация с этим зависла»[112]. Недавнее исследование российского НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков показало, что половое просвещение не вызывает нездоровый интерес к сексу и не развращает детей[113]. Директор московского центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» Мария Мохова считает, что отсутствие полового воспитания может приводить к сексуальной агрессии: «Все дети ищут эту информацию. Раньше читали любовные романы. Сейчас дети идут за этим в Интернет. В свободном доступе такой информации практически не осталось, и дети находят ее в итоге на порносайтах, где отношения представлены в виде насилия. Поэтому дети могут воспринимать насилие как норму, они же не знают ничего другого»[114].

Так или иначе, в современной России сексуального просвещения не существует. Откуда подростки черпают информацию? Хватает ли им ее? Насколько она правдива?

В 2014 году во время анкетирования я предлагала подросткам ответить на эти вопросы.

Самыми частыми источниками первой информации о половом созревании и взрослении тела, о размножении людей и сексе, о контрацепции и венерических болезнях, о СОГИ оказались Интернет, сверстники, книги и СМИ. Родители не попали в тройку лидеров ни в одном направлении. Интернет лидирует по всем позициям, кроме «Размножение людей и секс» – тут его опережают сверстники. Крайне редко встречались другие ответы: учитель, врач, психолог, родственники, знакомые взрослые, кинофильмы, порнофильмы, компьютерные игры, личный опыт, ничего не знаю об этом.

Подростки самостоятельно оценили достоверность первой информации. Выяснилось следующее.

– Сведения о половом созревании и взрослении тела, а также о контрацепции и венерических болезнях, полученные из любого источника (Интернет, сверстники, книги, СМИ, родители), в подавляющем большинстве случаев верны.

– Сверстники – самый популярный первый источник информации на тему размножения людей и секса, но при этом самый ненадежный (75% – наиболее низкий по сравнению с другими источниками показатель достоверности).

– Хотя родители не входят в тройку лидеров первых источников, они лидируют по достоверности: выше 90% по всем показателям, не считая темы СОГИ (61,1%).

– Труднее всего подростку получить достоверную первую информацию именно о СОГИ. Хуже всего оценена надежность источников «СМИ» (48,9%) и «родители» (61,1%), лучше всего – «Интернет» (86,5%).

На вопрос о достаточности 249 человек (65,9%) ответили, что информации на эти темы им хватает. Некоторые отметили: ее бывает трудно найти; ее хватает сейчас, но не хватало раньше; ее хватает, но хотелось бы получать ее от родителей.

Несмотря на обилие источников, примерно трети подростков (34,1%, 129 человек) не хватает информации:

– о сексуальной ориентации и/или гендерной идентичности – 105 ответов;

– о контрацепции и венерических болезнях – 51 ответ;

– о половом созревании и взрослении тела – 26 ответов;

– о размножении людей и сексе – 26 ответов;

– об интимной гигиене – 1 ответ.

Лидирование показателя СОГИ наверняка объясняется спецификой опрошенных.

При ответе на вопрос о современных источниках информации о СОГИ большинство подростков назвали Интернет (61,8%), сверстников (14,7%) и книги (14,5%). Менее 10% суммарно получили остальные источники: СМИ, родители, кинофильмы, психологи, личный опыт и собственные размышления, общение с ЛГБТ-активистами.

На вопрос «Вы когда-нибудь вступали в половую связь?» утвердительно ответили 154 подростка (40,7%) из 378:

– 12-летние – 0 из 3 (0%);

– 13-летние – 4 из 22 (18,2%);

– 14-летние – 11 из 50 (22%);

– 15-летние – 25 из 79 (31,6%);

– 16-летние – 49 из 121 (40,5%);

– 17-летние – 65 из 103 (63,1%).

На вопрос о причинах первой половой связи самыми популярными ответами оказались любовь/влюбленность, физическое влечение и любопытство. Менее распространенные причины: изнасилование; не хотелось отказывать партнеру; чтобы избавиться от влечения к своему полу; не хотелось отставать от сверстников; чтобы доставить партнеру удовольствие; алкогольное опьянение.

На вопрос об использовании средств контрацепции при первой половой связи положительно ответили 40 человек из 154 (26%). Столь низкий показатель лишь частично объясняется спецификой опрошенных. Из девушек, чья первая связь была однополой, контрацептивы использовали 1,3%; из юношей – 38,2%. Из тех, кто вступил в первую связь с противоположным полом, – 56,5%. Некоторые подростки при ответе «не пользовались» поясняли, что не знали о существовании контрацептивов.

Итак, примерно трети опрошенных подростков не хватает информации о половом созревании и взрослении тела, о сексе, о контрацепции и венерических болезнях, о СОГИ. Подростки чаще всего обращаются за сведениями к Интернету, сверстникам и книгам, но отмечают, что хотелось бы получать такую информацию от родителей.

Мне бы тоже хотелось, чтобы родители больше времени уделяли детям. Разговаривали с ними на любые темы, даже те, которые кажутся неудобными. Говорили с детьми, говорили честно. Отвечали на вопросы, когда они задаются, не отмахивались. Дети все равно станут искать ответы – какие найдут, к кому обратятся? Говорить о стороне жизни, связанной с сексом, – не стыдно. Это важно для спокойствия родителей и безопасности детей. К тому же, как выяснили американские ученые (они проанализировали 52 исследования, в которых участвовали 25 314 подростков), разговоры с родителями о сексе приводят к тому, что дети чаще используют контрацептивы, ответственнее относятся к сексуальной жизни и реже проявляют рискованное сексуальное поведение[115].

Российские законодатели и власть имущие, закрывая глаза на реальное положение дел, предлагают вместо полового просвещения пропагандировать среди подростков воздержание (по опыту других стран – неэффективно и не работает), а что касается СОГИ – заменять адекватную информацию умолчанием и запретами, в том числе законодательными. Жаль, что люди, которые заботятся о благе подрастающего поколения, к голосам этого самого поколения не очень-то прислушиваются. Но думаю, стоит дать подросткам высказаться. Послушайте их. Послушайте, что они думают о законе о запрете пропаганды и о его инициаторах.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Меня не совращали. Не насиловали. Моя ориентация – не результат детской травмы. На меня никто не влиял и не накручивал. Я просто человек, который хочет жить. Учиться, найти хорошую работу, жениться, завести семью и прожить со своей любимой долгую и счастливую жизнь. Я такая же, как все люди. Дайте мне спокойно дышать.

Таня, 14 лет:

– Это не демократия. Это – деградация. Нежелание принимать других такими, какие они есть. И это печально. Почему я не могу держать свою девушку за руку или целовать ее на глазах у других людей, тогда как гетеросексуальным парам это разрешено?! Я не собираюсь скрывать свои чувства из-за предрассудков. Вы хотите заботиться о детях, но вы их губите, сами того не понимая. Глупые взрослые, глупое правительство. Вы не видите дальше своего носа, и это тоже печально. Очень хочется верить, что когда-нибудь люди станут терпимее к окружающим, что когда-нибудь мы наконец-то дорастем до уровня западных стран.

Мы – дети-404. И нас много. Хватит не обращать на нас внимания!

Максим, 18 лет:

– Из меня воспитывали мужчину, я смотрел фильмы, где любовь мужчины и женщины, мультики такие же, и в школе мы изучали, что такое семья, то есть пока я живу, мне все время пропагандируют гетеросексуальные отношения. И я хочу задать людям, думающим, что гей-пропаганда как-то повлияет на их сексуальные потребности. Почему же на меня не повлияла эта гетеропропагада любви? Даже смотря все эти фильмы, слушая музыку, я все равно не хотел быть с девушкой.

Даст Хэвн:

– Я ненавижу страну, в которой я должна защищать любимого человека от смерти, в которой я вынуждена отращивать клыки и когти ради права любить. Эй вы, там, наверху! Мы существуем! Мы хотим жить! И знаете что? Пока я знаю, что кому-то, как и моей девушке, приходится скрываться, терпеть унижения и глотать слезы обиды, – я буду бороться. Я буду заявлять о себе. Я буду желать смерти всем тем, кто доводит их до слез. Потому что вы, товарищи депутаты, не заслужили ни их жизней, ни их слез. Пошли вы к черту – и встретимся в аду. Если я отправлюсь в ад за то, что люблю, то вы – за то, что убиваете.

Даша, 17 лет (Москва):

– Идите к черту! Строить стены нам могут и родители.

Анна, 13 лет (Москва):

– Хотите любви народа? Не запрещайте ему любить.

Анна, 17 лет (Москва):

– Мартышкин труд! Мы всегда были, есть и будем. Даже святая инквизиция ничего не смогла с нами сделать, а вы – тем более. Плюс: чем больше вы мусолите эту тему, тем больше привлекаете внимания к проблеме. Сами же пропагандируете!

Д., 16 лет (Тула):

– Ограждать меня? Спасибо, не надо.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Мы просто влюбляемся, как все люди, а не становимся жертвами моды. Как жаль, что вы нам не верите.

Сташа, 15 лет (Одесса, Украина):

– Сказать нечего. Закон – маразм, но меня никто не послушает. Я – никто, мой голос на данный момент ничего не значит.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Желаю вам добра и счастья. Мне недавно исполнилось 17, и я лесбиянка. А еще нас очень много. Надеюсь, вы будете спать спокойно.

Енот, 16 лет (Москва):

– Вы не вправе решать за меня, с кем мне спать, с кем встречаться, кого мне любить. Если вы думаете, что после принятия закона «о пропаганде» станет меньше людей с «другой» ориентацией, вы очень наивны. Наоборот, закон привлекает все больше внимания. Спасибо за рекламу нетрадиционной ориентации. Господа. Вы сами себя топите.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Ничего не скажу. Они некомпетентны. Как человек может быть профессиональным юристом и при этом не знать элементарных человеческих прав? Их просто нужно уволить.

Саша, 16 лет:

– Я не понимаю, почему вы издаете законы против ЛГБТ. Мы же ведь все люди, мы ведь тоже часть общества, если общество хочет быть хоть немного идеальнее, оно должно понимать и принимать нас. Как общество станет идеальным, если оно принимает не всех? Жизнь дается один раз, и я хочу жить спокойно, хочу любить и быть любимым, чтоб меня уважали и принимали. Я очень люблю свою необъятную страну, но я не хочу жить в России, с такими жестокими людьми, которые не хотят меня принимать.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Кто придумал этот бред? Вы дураки. Очень надеюсь, что ваши собственные дети будут гомосексуалами. Посмотрим, что вы тогда сделаете с ними!

Анна, 16 лет (Тольятти):

– Дорогие депутаты-законодатели, я желаю вам такой сильной, головокружительной любви, чтоб вам было наплевать, какой пол, вес, рост, возраст, социальный статус, национальность, вероисповедание и мировоззрение у вашего любимого человека.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Мне очень странно осознавать, что человек может запрещать другому человеку любить и быть счастливым. Каждый из вас – человек. Вы должны обеспечивать благополучие народа, так почему же вы искусственно создаете ему проблемы? Вы творите историю. Подумайте, с каким презрением будут думать о вас потомки. Полстраны пытается вас образумить. Так не повод ли это пересмотреть свои взгляды и решения?

Ли, 16 лет (Псков):

– Принимайте законы, которые нужны нашей стране. Не лезьте не в свое дело. Наша ориентация – наше дело.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Задумайтесь о том, что вы лишаете 7—10 миллионов своих сограждан права на свободу слова, подогреваете ненависть и поощряете дискриминацию.

София, 17 лет (Саратов):

– Привет, законодатели. Закон о «пропаганде» неконструктивен и основан лишь на ваших предрассудках. В нашей стране свобода выбора. Нет ничего ужасного в том, что люди увидят другие стороны жизни. Лишь владея достаточным количеством информации о предмете, мы можем решить: нужно нам это или нет. Никто с дулом пистолета у виска не заставляет становиться геем. ЛГБТ-движения борются за свои права и помогают таким, как я, осознать мой выбор и решить, что делать дальше. Более того! Я считаю, что нужно не только предоставлять людям информацию, но и бороться со стереотипами вроде «Место женщины на кухне», «Натуралы лучше геев», «Гомосексуализм мешает демографии».

Константин, 15 лет (Великий Устюг):

– Современная Россия погрязла в средневековье. Новый закон – бред сумасшедшего. Часто задумываюсь о психическом здоровье наших депутатов. Не знаю, какой частью тела они думают, но мозги тут явно ни при чем. Формулировки высосаны из пальца. Я уже укрепился в своих позициях, и никакой маразматический закон меня не изменит, а каково тем, кто только встал на путь самопознания. Бедные дети, взрослые даже не имеют права сказать им, что они нормальны.

Ася, 15 лет (Москва):

– Пропаганды гомосексуальности не существует, и вы это прекрасно знаете! Хотите защитить нас? Боритесь с наркоманией, которая уносит жизни, улучшите образование, боритесь с ксенофобией в учебных заведениях, из-за которой подростки хотят умереть. Хотите заботиться о детях – заботьтесь! Не занимайтесь запретом того, чего нет! Нас не надо ограждать от этого. Гомосексуальность – это не плохо! Закон уже делает подростков несчастными. В школах крепнет гомофобия со стороны и учеников, и учителей. Постоянная травля. Гомофобия по телевидению и от родителей. Для нас это как пресс. Это толкает к самоубийству. Это не забота, а желание нас (подростков и детей) уничтожить! Вы и вправду хотите уничтожить нас?

Настя, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Бред сивой кобылы. Более неприкрытого желания бороться именно с ЛГБТ, чем этот закон, и придумать было нельзя. Мне кажется, это первый шаг к тому, чтобы снова ввести уголовную ответственность за отношения со своим полом как повод для официального убийства ЛГБТ-граждан РФ. Я не буду удивлена, если такое случится, пусть и радости от этого не испытаю. Мне очень не нравится то, что делает государство.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Защищайте детей от плохих родителей, некомпетентных учителей и насильников. Я сам несовершеннолетний и никакого вреда не принесу детям! Просто оставьте нас и не трогайте. Если вы примете этот закон – то вы только разрушите чужие судьбы людей… Ваши дети, кстати, тоже могут быть «не такие, как все».

Виктория, 15 лет (Лабытнанги):

– Вы глупые олухи и сами сталкиваете людей лбами, вместо того чтобы делать страну крепче. Бессмысленно. Гомосексуальность была всегда. Вы ущемляете права россиян, делая кого-то выше, а кого-то ниже.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Дорогие дяди и тети! Я от лица детей нашей необъятной Россиюшки заявляю: лучше бы вы уделили внимание сиротам и больным детям, а нам никто ничего не навязывает! Деятельность ЛГБТ многим помогла обрести себя. Не стоит ради спокойствия кучки агрессоров лишать других права на полноценную жизнь.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Уважаемые, не надо меня ограждать от того, чего нет. Я и еще тысячи мне подобных не превратились в ЛГБТ из-за особой магии злобных геев-пропагандистов. Займитесь делом, сделайте уже что-нибудь реально на благо страны.

К.:

– Я не могу сказать, что мне противна моя ориентация. Мне противно ваше отношение к нам. К детям-404. К детям, которых нет. К ЛГБТ-подросткам. Мне противно, что вы ненавидите нас, ведь причины для этого нет. Мне противна ваша ненависть, ваша неприязнь. Мне противно, что из-за вас совершают самоубийства сотни подростков с нетрадиционной ориентацией. Мне противно, что и у меня были попытки суицида. Мне противно, что вы закрываете на нас глаза, будто бы нас и нет.

Элис, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Нас не нужно защищать. Это не заразная болезнь и не зависимость. Это такие же люди. Когда этот закон писался, во внимание не принимались ЛГБТ-подростки. Для остальных детей не имеет никакого значения, есть закон или нет его. Но для нас это лишняя возможность дискриминировать и унижать нас.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Вы кретины. Это то же самое, как и пытаться оградить от – ну, не знаю, летающих автобусов, например. Смысл пытаться оградить от того, чего нет? А если даже есть, то это норма. Мы такие же, как и все! Занимайтесь экономикой, здравоохранением, образованием и так далее.

Даша, 16 лет (Москва):

– Я ребенок, и я ни разу не сталкивалась хотя бы просто с кем-то из ЛГБТ-сообщества на момент принятия закона, что уж тут говорить о какой-то там пропаганде. Плюс – а что попадает под это определение? Является ли мой камин-аут перед друзьями пропагандой? Является ли моя точка зрения, что все люди равны, и ориентация может быть разной, и это нормально, пропагандой? Вы просто отняли право на положительную точку зрения в этой проблеме. ЛГБТ в России, к сожалению, – это проблема, но на любую проблему должны быть как минимум и положительный взгляд, и отрицательный. Вы забрали у людей право даже задуматься, что ЛГБТ – это нормально.

Надежда, 15 лет (Саратов):

– Этот закон в очередной раз доказывает, что несовершеннолетних ЛГБТ для государства не существует, а совершеннолетних считают людьми низшего сорта.

Лиза, 15 лет:

– Смотрела новости. Там говорили о новом законе, все будет – и ответственность, и штрафы, даже 42% людей хотят, чтобы это была уголовная ответственность. Я посмотрела все, а потом… заплакала. Как жить дальше в этой стране? Я не понимаю…

Глава 5. Наше будущее – туман

Как мы будем решать демографическую проблему, если мужики окажутся такими вот извращенцами. <…> Может, я жестко поступаю, настаивая на уголовном наказании… Но что их надо лечить – это точно[116].

Геннадий Райков, депутат Госдумы РФ (1995—2007)

Даже в своем возрасте я осознаю, что когда-нибудь захочу детей, у меня они появятся. И им я хочу дать светлое будущее в стране, где в ребенка не будут тыкать пальцем, крича: «Фу, твоя мать – лесбиянка! Бей его!»

Евгения, 13 лет (Москва)

Краткое содержание

– почему ЛГБТ-подростки хотят уехать жить за границу либо остаться в России

– собираются ли подростки участвовать в ЛГБТ-активизме и почему

А также вы узнаете

– влияют ли ЛГБТ на демографическую обстановку

– откуда берутся дети у однополых пар

– вырастут ли дети в однополой семье геями и лесбиянками

– почему гомофобия опасна для всех

– почему Россия так гомофобна и что с этим делать

Трудно жить в государстве, где тебя официально считают человеком второго сорта. У подростков нет особого выбора, но, конечно, они думают о времени, когда сами смогут распоряжаться своей судьбой. Многие собираются переехать жить и работать в дружественную к ЛГБТ страну, усиленно учат иностранные языки, нацеливаются на заграничный вуз или стажировку и просто мечтают о будущем: о семье, о детях, о работе, о доме…

Хотели бы вы уехать жить за границу? – спрашивала я ЛГБТ-подростков. Ответы получились такими: «да» – 77,3% (269 человек из 348), «нет» – 22,7% (79 человек). Из 269 подростков, которые хотят эмигрировать, 204 человека (75,8%) назвали причины, связанные с СОГИ (только СОГИ – 117, СОГИ и другие причины – 87), только другие причины – 65 человек.

Как видим, эмигрировать желают многие – и главным образом именно по причинам, связанным с СОГИ. Подростки указали, что они хотят: 1) вступить в однополый брак, законно оформить отношения; 2) завести детей (родить или усыновить); 3) не скрываться, не прятаться, не бояться, жить в более толерантном и менее гомофобном обществе.

В России почти все это невыполнимо либо крайне трудно. Зарегистрировать можно только брак с человеком противоположного пола. Можно жить открыто, можно завести детей – но и дети, и родители будут подвергаться большой опасности.

1. Однополый брак, законные отношения.

Владислава, 16 лет (Минск, Беларусь):

– Беларусь тоже довольно гомофобная страна, хоть наша нация и славится терпимостью… Я бы хотела уехать жить в страну, где смогу законно оформить отношения с будущей супругой.

Карина, 17 лет (Красноярск):

– Хочу в США или Канаду. Там разрешены однополые браки.

Анна, 17 лет (Астрахань):

– Если все будет так продолжаться… очень хочется уехать в страну, где можно заключить брак и спокойно жить с любимой.

2. Дети (родить/усыновить).

Андрей, 17 лет:

– У меня есть мечта: завести семью и воспитать ребенка.

Неизвестная, 16 лет (Сургут):

– Хочу с подругой уехать в Америку или туда, где за гомосексуальность не обливают бензином. Мы хотим завести семью, усыновить ребенка.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Я люблю свою страну, но не считаю себя патриотом. Да и не хочу я, чтобы мои дети здесь учились. Да, какой бы я ни была, мечта о детях есть… Мечтаю о сыне.

Аня, 16 лет (Миасс):

– Счастливое будущее с семьей, где есть я, любимая и детишки? В нынешней России? Нет уж, увольте! Я искренне верю в свои силы и собираюсь доучиться и забрать любимую с собой в другую страну.

Анна, 17 лет (Москва):

– Хочу свалить из России. Далеко и надолго. Причина элементарна: хочу семью. Крепкую, большую. Я, мой любимый человек и дети. Много детей! А в России это невозможно.

София, 15 лет (Прокопьевск):

– Я мечтаю о детях и знаю об искусственном оплодотворении, но меня больше волнует… документация и правительство. Что же напишут в свидетельстве о рождении моего ребенка? Две матери? Разве в России это законно? В школе его спросят: «У тебя нет отчества?», а он ответит: «Нет, у меня две мамы». И тут начнутся унижения и насмешки сверстников и учителей. Я не желаю своему ребенку такого будущего.

3. Толерантное общество.

Саша, 16 лет:

– Мы с девушкой планируем уехать в страну, где возможны однополые браки, где нас будут считать за людей, а не за сумасшедших. Я не хочу бояться. Мы не хотим быть в тени. Мы просто хотим любить друг друга.

Ксения, 16 лет (Калининград):

– Для меня единственно правильно – уехать. Я учу язык и готовлюсь поступать за границей, потому что мне важна семья, невмешательство окружающих, негодующих, осуждающих в мою жизнь. Да, я эгоист. Твердо знаю, что не смогу отпустить любимую женщину в ненавидящую толпу.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Россия – не та страна, где нас примут. Здесь люди, прикрываясь Библией и богом, могут до смерти забить любого «во благо». Мне просто страшно тут оставаться.

Рома, 17 лет:

– Вроде быть геем/би/лесби ничего особенного, а от окружающих огребаешь конкретно. Хочу выучиться на врача и уехать на стажировку в другую страну.

Настя, 14 лет (Волгоград):

– Я очень хочу уехать из этой страны и жить, а не выживать. Хочу жить, радуясь каждому дню. Хочу засыпать с уверенностью в завтрашнем дне. Я не знаю, что ждет Россию в будущем, но это страшно. И то, что происходит сейчас в Украине, – страшно.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– Не представляю, как жить здесь. Крайне трудно терпеть непонимание и презрение общества. Хотелось бы отправиться туда, где более толерантно относятся к меньшинствам.

Даша, 15 лет (Омск):

– Усиленно учу английский и, если представится возможность жить или учиться за границей, воспользуюсь ей. Конечно, мне не хотелось бы покидать родину из-за страха или давления общества. Но я считаю, что заслуживаю права жить в государстве, которое не делает вид, что меня не существует. Хочу чувствовать себя в безопасности.

Василиса, 16 лет (Астрахань):

– России еще очень долго идти к терпимости по отношению к ЛГБТ, поэтому свое будущее я вижу не здесь. Хотелось бы жить тихо и спокойно, не опасаясь обнимать и целовать любимую. Не переживая, что подойдут и внаглую оттолкнут нас друг от друга (что, кстати, случалось).

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я хочу жить в обществе, где воспринимают ЛГБТ и не смотрят на них как на отбросы.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Хочется уехать на Запад, где можно спокойно жить и работать, не чувствовать ущемления прав, не скрывать ориентацию.

Валерия, 16 лет (Северодвинск):

– Пусть даже там будут не разрешены однополые отношения, но если люди и власти будут относиться к нам нормально, то я пакую чемоданы и выдвигаюсь! Будущность России крайне плачевна. Пока у нас этот аппарат власти (да простит меня Госдура), страна будет отсталая во всех отношениях. Уедут тысячи молодых. Не нужно быть провидцем.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Надеюсь, что смогу найти счастье там, где считаются с правами человека на законодательном уровне. Собираюсь жить открыто.

София, 17 лет (Саратов):

– Выбранная мной профессия требует общения с людьми, и я не уверена, что с моей ориентацией у меня не будет проблем. Убегать из страны и оставлять ее наедине с проблемами, не вносить свой вклад в их решение – трусость. Но скорее всего, я буду вынуждена поступиться принципами.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Очень хочу уехать. В Канаду, например. Я хочу нормально жить и не чувствовать себя человеком второго сорта, в России это вряд ли возможно.

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Свое будущее я вижу в стране, где большая часть населения разделяет мои ценности. В стране, культура которой не построена на пропаганде ненависти.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Уеду куда-нибудь с лучшими условиями жизни и более терпимым обществом, чем здесь. Это естественная потребность в комфорте и безопасности.

Такое единодушное желание уехать заставляет задуматься. Хотя кто-то и порадуется: мол, скатертью дорога, и так в стране демографическая ситуация плачевная…

Не могу не отметить вот что: человеку необязательно рожать детей. Это его возможность, но не обязанность. История знает множество бездетных писателей, изобретателей, врачей, ученых, которые спасли или улучшили тысячи жизней, – и странно считать, что они не принесли пользу обществу и не оставили след в истории. А еще история знает насильников, серийных убийц, военных и нацистских преступников – примерных семьянинов, многодетных отцов…

Также не могу не отметить, что «человеческое качество» (уровень образования, состояние здоровья и так далее) важнее «человеческого количества». А иначе страны с самым большим уровнем населения сейчас были бы самыми богатыми и успешными – а это не так.

Вернемся к демографической ситуации. ЛГБТ и однополые браки на рождаемость не влияют. Почему? Сейчас разберемся.

Во-первых, гомосексуалы были всегда: и две тысячи лет назад, и сейчас. И что-то человечество не думает вымирать, а, напротив, размножается с невиданной скоростью: за последние две тысячи лет увеличилось более чем в тридцать раз! Так что современные ученые ломают головы над тем, чем можно заменить невозобновляемые природные ресурсы…

Во-вторых, как бы к этому ни относилось государство, в брак вступают не только затем, чтобы завести детей. Этой возможности лишены пожилые люди, бесплодные пары. От нее сознательно отказываются чайлдфри. При этом никто не запрещает жениться бесплодным, чайлдфри, пожилым, тем, кому нужен фиктивный брак.

В-третьих, хотя многие вплоть до президента РФ связывают демографические проблемы с легализацией однополых отношений (Владимир Путин, в частности, сообщил: «…Однополые браки детей не производят. И в Европе, и в России мы сталкиваемся с проблемой демографического характера»[117]), уровень рождаемости в стране от их легализации не зависит. Доказать это легко: достаточно обратиться к статистике и проверить суммарный коэффициент рождаемости в разных странах (данные актуальны на 2015 год)[118].

Стоит учитывать и мировые тенденции: сейчас больше всего детей рождается в странах Центральной Африки. Десятка лидеров по рождаемости выглядит так: Нигер (суммарный коэффициент рождаемости – 6,76), Бурунди (6,09), Мали (6,06), Сомали (5,99), Уганда (5,89), Буркина-Фасо (5,86), Замбия (5,72), Малави (5,60), Ангола (5,37) и Афганистан (5,33). Разумеется, виной тому не запрет однополых браков, а уровень развития общества.

Ближе к делу. Посмотрим на цифры по России, а также странам, где однополые браки узаконены на государственном уровне.

Словения (1,34), Испания (1,49), Португалия (1,52), Канада (1,59), Россия (1,61), Люксембург (1,61), Дания (1,73), Финляндия (1,75), Бразилия (1,77), Бельгия (1,78), Нидерланды (1,78), Уругвай (1,82), Норвегия (1,86), США (1,87), Швеция (1,88), Ирландия (1,99), Исландия (2,02), Новая Зеландия (2,04), Франция (2,08), Аргентина (2,23), ЮАР (2,33).

Всего в четырех странах из двадцати, где полностью либо регионально узаконены однополые браки, суммарный коэффициент рождаемости ниже, чем в России. Также, если посмотреть статистику за несколько лет по этим странам, то никакого падения рождаемости после легализации однополых браков не наблюдается.

Очевидно, демографическая обстановка в стране зависит не от этого. На рождаемость скорее влияет уровень жизни людей и развитие государства (в индустриальных и постиндустриальных обществах рождаемость снижается всегда). А смертность (в частности, в России) зависит от употребления спиртного и курения, низкого качества здоровья и жизни, количества ДТП, уровня насилия в обществе, экологической обстановки… Вот о чем вместо гомосексуалов не помешало бы озаботиться государству.

В-четвертых, в однополых парах тоже бывают дети. У одних дети остаются от прошлого брака, гетеросексуального, другие усыновляют, третьи выбирают репродуктивные технологии (женщинам доступны искусственная инсеминация дома или в больнице, ЭКО; мужчинам – услуги суррогатной матери).

Из опрошенных мной в 2014 году подростков, которые поделились планами на будущее о семейной жизни, 84,3% (257 из 305) собираются завести семью либо вступить в брак с человеком своего либо противоположного пола; только 15,7% пока планируют жизнь в одиночку. Что касается детей, убежденных чайлдфри среди опрошенных всего 10,9% (23 из 210); остальные собираются родить одного ребенка или нескольких (77,1% – 162 человека) либо усыновить их (12% – 25 человек). Так что ЛГБТ-люди, которых выдавливает страна моя родная, будут работать на чужую демографию.

Некоторые люди опасаются, что дети, воспитанные однополой парой, по сравнению с детьми из традиционных семей имеют больше шансов стать асоциальными и вырасти геями и лесбиянками. Это опасение чаще всего подкрепляют исследованием социолога Марка Регнеруса (Техасский университет в Остине, США), проведенным в июне 2012 года. Работа Регнеруса показала, что гомосексуальные семьи для приемных детей куда более опасны, чем традиционные. Дети в таких семьях чаще болеют венерическими заболеваниями, обращаются к психотерапевтам, думают о суициде, получают пособия по безработице и более спокойно относятся к супружеским изменам. В 2013 году российские консерваторы отыскали и растиражировали это исследование, подытожив: вот оно – доказательство того, что геям и лесбиянкам доверять детей нельзя.

В итоге все оказалось далеко не так однозначно.

1. В исследовании Регнеруса сравнивались не родные или приемные дети в разных видах семей, а родные в традиционных семьях и приемные в однополых. Корректно ли это? Полагаю, даже если сравнить между собой детей (родных и приемных) только из традиционных семей, с приемными сложностей окажется намного больше.

2. Регнерус не изучал однополые семьи как таковые. Он не опрашивал респондентов, которые воспитывались двумя отцами или двумя матерями от рождения до совершеннолетия. Лишь двое из 248 детей прожили в доме с родителями (лесбиянками) все 18 лет. Остальные отметили, что их мать либо отец когда-то имели однополую романтическую связь.

3. Социальное неблагополучие детей может отчасти объясняться разным количеством латино- и афроамериканцев в подборке традиционных и однополых семей. Латино- и афроамериканцев среди родителей-лесбиянок – 37%, среди родителей-геев – 43%, а среди традиционных семей – всего 6%[119].

В защиту Регнеруса стоит отметить вот что. Когда депутат Журавлев внес на рассмотрение в Госдуму законопроект о лишении гомосексуалов родительских прав, о котором мы говорили ранее, в пояснительной записке он сослался именно на работу Регнеруса. Узнав об этом, социолог опубликовал в газете The Atlantic Wire статью под заголовком «Российский законодатель неправильно использовал мое исследование о гомосексуальных родителях», в которой назвал законопроект драконовским. Для детей важна забота и стабильность, писал Регнерус. Ни в коем случае нельзя поддерживать закон, который позволит разорвать родительские связи и разрушить привычную жизнь ребенка[120].

Работа Регнеруса – далеко не единственная. В 2005 году Американская психологическая ассоциация выпустила обзор 67 исследований, в которых рассматривался вопрос, влияет ли сексуальная ориентация родителей на благополучие и развитие детей. Анализ исследований показал, что дети, выросшие в однополой семье, не находятся в неблагоприятном положении по сравнению с детьми гетеросексуалов[121]. В 2013 году Американская академия педиатрии опубликовала официальный доклад, основанный на многолетних исследованиях. Доклад сообщал, что сексуальная ориентация родителей не влияет на развитие ребенка, а дети только выигрывают, если их родителям разрешают заключить брак: «Академия… считает, что в интересах детей должны быть предоставлены равные возможности для каждой пары в заключении брака, чтобы получить доступ к экономической стабильности и федеральной поддержке, которая предоставляется супружеским парам»[122].

Вернемся к теме эмиграции. ЛГБТ-подростки, которые хотят уехать за границу не из-за причин, связанных с СОГИ (или не только из-за них), упомянули такие причины: больше перспектив для работы и учебы; любовь к другой стране; в России немало проблем помимо гомофобии, и основная – здесь не соблюдаются права человека.

Д., 13 лет:

– Я постоянно думаю, как мне сбежать из России, из этого пристанища гомофобов, из этой тюрьмы с псевдодемократией.

Ася, 15 лет (Москва):

– Здесь нельзя жить и бороться одновременно. Хочу жениться, это невозможно; хочу иметь право высказывать свое мнение, ходить на митинги, шествия, акции без шанса не вернуться домой; хочу быть открытой и, как и любой человек, счастливой.

Дима, 16 лет (Ейск):

– Не только из-за гомофобии хочу уехать, еще и потому, что, скорее всего, после учебы не смогу работать в России (я трансгендер FtM).

Александра, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Уехать решила задолго до осознания ориентации. Страна прогнила. Не хочу оставаться.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– В России достаточно проблем, которые мешают нормально жить и гетеросексуальным людям.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Будущего в России не вижу, планирую уезжать в Японию, это страна моей мечты.

Юля, 17 лет (Пермь):

– «Я так люблю свою страну и ненавижу государство». Но каждый день, читая новости, понимаю, что оставаться тут нереально. Не только гомосексуалам, но и всем трезвомыслящим людям. Куда мы катимся?

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– …В идеале – Япония, как варианты – Канада, Испания, Америка. Скорее это из-за любви к другим странам, нежели от ненависти к России. Как ни крути, нигде нет такой упоротости. В последнее время правительство очень разочаровывает, и это дает плюс к переезду.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Уеду, но не только из-за гомофобов и дискриминации. Есть свои планы.

Г., 16 лет (Элиста):

– Я уеду из РФ в любом случае. С детства не связывала будущего с этой страной.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Всегда хотела уехать. Не потому, что нас не признают, просто за границей больше перспектив для учебы и работы.

Даша, 17 лет (Москва):

– Планирую уехать в Бельгию. Но не из-за ориентации. Я безумно люблю свой город и немало людей, которые в нем живут, но будущего в России как человека я тут не вижу, страна катится под откос. Та же «пропаганда гомосексуализма» – полная ересь. Мы всего лишь хотим хотя бы равнодушия к себе, не более того…

Ли, 16 лет (Псков):

– Условия – ничтожные. Как в древности, ну честное слово! Да, безусловно, я бы хотела переехать. Да потому что там законы более благосклонны, там человека считают за Человека. Не так, как у нас. В огромной стране, где пытаются штамповать одинаковых людей. Я люблю свою страну, но что она делает в последнее время?

«Патриоты» (те, кто не хочет уезжать) отметили такие причины: не могу оставить родителей/друзей; Россия – моя родина, я люблю ее и не хочу покидать; надеюсь на перемены, надеюсь, что моя страна станет более толерантной; можно нормально жить и в таких условиях.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Моя специальность хорошо развита в России, да и родные корни… А еще слишком люблю свой город, сложно без него.

Д., 16 лет (Тула):

– Если я и хочу уехать, то не из-за гомофобии. Просто повидать мир. Но вряд ли надолго покину страну.

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Здесь достаточно гомофобов, но я считаю, что имею право тут жить. Хочу ходить на митинги или по-другому отстаивать свои права. У гражданина РФ по Конституции есть право выбора. И там не указано, какого именно. Я сделала свой выбор – и буду за него бороться.

Мария, 16 лет (Москва):

– Это моя страна, тут есть простор для творчества, возможность жить. И просто искренне надеюсь, что ситуация изменится.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Без сомнения, хочу ездить по всему миру. Но всегда буду возвращаться сюда: несмотря ни на что, Родину люблю.

Константин, 15 лет (Великий Устюг):

– Не хочется уезжать из родной страны. Возможно, это глупо, а вдруг мы можем что-нибудь изменить.

Кира, 16 лет (Воронеж):

– Не скажу, что Россия слишком гомофобная. Часто слышу, что кругом быдло, кругом злые бяки. Тот, кто так говорит, сам какашка и живет в их кругу. Кругом полно умных и воспитанных людей, которым все равно, гей ты или гетеро, если ты хороший человек. Здесь можно хорошо жить. Хотелось бы жениться на девушке… Но можно устроить неофициальную свадьбу, какая разница, если любишь? А позже имущество оформить так, как если бы были супругами. Все возможно.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Россия – мой дом. Я хочу жить у себя дома так, как мне нравится. Я хочу любить того, кого я люблю, а не того, кого разрешает закон.

Александра, 16 лет (Москва):

– Люблю эту страну, какой бы она ни была. Я просто хочу жить тихо, чтобы никому не мешать, и найти свою вторую половинку.

Дмитрий, 16 лет:

– Россия – моя родная страна, поэтому хотелось бы остаться здесь. Хотя иногда хочется уехать – из-за низкого уровня жизни и ценности труда.

Гульнара, 17 лет (Тамбов):

– Хочу быть в России, но в связи с последними событиями будущее представляю не особо радужным. Хочу тихо и мирно жить в своей стране, но при одном условии: жить открыто.

Евгений, 16 лет (Новосибирск):

– Останусь здесь и не буду скрываться. Хочу более-менее нормальную жизнь без мыслей: «О ужас, вдруг кто-то узнает!»

Полина, 14 лет (Москва):

– Здесь меня держат много вещей, в их числе и будущее страны. Возможно, я маленькая и глупая, но мне кажется, что будущее только за нами. Никакие старожилы не смогут нам помешать жить в такой стране, в какой хотим мы.

Стоит отдельно отметить «реалистов» – тех, что ответили: «Хотелось бы уехать, но нет средств/возможности, поэтому я останусь».

Елена, 15 лет (Минск, Беларусь):

– Я в Беларуси, а моя девушка в России. И с принятием этого закона гомофобы в нашей стране тоже стали кричать о себе. Однозначно хочу уехать. Боюсь только, материальный вопрос подрежет мне крылья.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Я еще не решила. Огромное желание уехать загромождается огромным отсутствием возможности. Жить тихо-мирно вряд ли получится.

Жить тихо-мирно не просто вряд ли получится, а скорее «вряд ли захочется». Большинство ребят хотели бы заниматься ЛГБТ-активизмом. На вопрос «Хотели бы вы в будущем бороться за права ЛГБТ?» 83% опрошенных мной подростков (314 человек из 378) ответили «да», 9% (34 человека) – «нет», 8% (30 человек) – «не знаю». Около половины из ответивших «да» – 48% (151 человек из 314) – заметили, что пока не знают, чем именно хотели бы заниматься; остальные выбрали из предложенных варианты «психологическая помощь ЛГБТ» и «просвещение», менее популярными оказались юридическая помощь и участие в публичных акциях.

У «пессимистов» обнаружились две основные причины. Во-первых, бесполезность и бессмысленность борьбы. Мол, активизм не активизм – все равно ничего не изменится. Во-вторых, большинство тех, кто выбрал для себя «жить тихо и закрыто», признаются: возможно, это и малодушно, но ими движет страх. Страх раскрытия сексуальной ориентации на работе или дома, страх физического насилия…

1. Бессмысленно и бесполезно.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Не вижу смысла.

Рин, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Нафиг надо? Кажется, доказать что-то нереально.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Если за столько лет Россия не признала нас, не думаю, что сейчас что-то изменится.

Марк Лис, 16 лет (Севастополь):

– Бессмысленно. Наше общество не готово, так что пока не стоит воевать. Я не хочу быть среди стада, которое пытается что-то доказать такому же стаду.

2. Страшно за себя и за близких.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Хотелось бы бороться, но не в этой стране, не с этим народом и не с этим правительством. И так сейчас живу в постоянном страхе, что родители узнают обо мне. Хотя в будущем, конечно, не хотелось бы прятаться…

Г., 16 лет (Элиста):

– Боюсь, что кто-то из родственников узнает.

А., 17 лет (Томск):

– Честно скажу, я бы не рискнула сейчас выйти на улицы за ЛГБТ. И девушку свою бы не пустила. Дело не в том, что нас может кто-то увидеть, а потом на учебе будут проблемы. Дело в неадекватных людях, которые спокойно нападают на активистов, – и им за это ничего… Меня не очень радует возможность отделаться проломленной головой. Но я искренне восхищаюсь теми, кто не боится и борется.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Хочется отстаивать свою точку зрения… только боюсь получить по голове кирпичом. Смотрю фото всяческих акций типа «У меня две мамы – и это нормально» и вижу, как на заднем плане мужики избивают девушек ногами и дубинками… Люди пытаются отстаивать свои права – хорошо, похвально, нужно. Но страшно. Видимо, у меня недостаточно решимости и мотивации. Пока тебя лично не коснется, ничего предпринимать не начнешь. Маловато во мне альтруизма, многовато эгоизма.

Анна, 16 лет (Тольятти):

– У меня мало смелости. Я не знаю, что буду делать. Мне стыдно тихо спать за закрытой дверью, но выходить на улицу с плакатами под плевки православнутых я не готова…

Более редкие причины – «не хочу», «меня это не интересует», «боюсь, что не смогу принести пользу», «все уже сделают другие».

Что касается «борцов», они привели много разнообразных причин не молчать и не прятаться.

Алиса, 16 лет (Москва):

– С чего это некий слой общества решил, что он лучше и правильнее, чем мы?

Александр, 16 лет (Новосибирск):

– Я понимаю этих людей и хочу помочь им.

Аня, 14 лет (Москва):

– Как ни крути, нам все равно не дают спокойной жизни.

Саша, 15 лет (Псков):

– Потому что многие относятся к нам неправильно, многие не понимают.

Катя, 16 лет (Москва):

– Россия гомофобна. Люди здесь жестоки… Но я хочу бороться! Я не хочу считаться отбросом!

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Хочу, чтобы меня не считали больной и ненормальной, а значит, надо бороться с гомофобией соотечественников.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– Считаю долгом отстаивать свои права.

Карина, 17 лет (Красноярск):

– Ведь я сама – лесбиянка, это и моя жизнь.

Юля, 17 лет (Пермь):

– Если не мы, то кто?

Д., 16 лет (Тула):

– Если дела будут совсем плохи – я выйду вместе со всеми ЛГБТ, чтобы доказать, что я тоже человек.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Как только мне исполнится 18 лет, я буду участвовать во всех мероприятиях, посвященных ЛГБТ-тематике. И защищать свое человеческое право любить того, кого хочу.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– За меня это никто не сделает. В мире можно целиком и полностью рассчитывать только на себя.

Оля, 15 лет (Зеленогорск):

– Потому что такая дискриминация не менее ужасна, чем нацизм, сексизм или расизм.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Хочу жить в обществе, в котором нет глупых и необоснованных предрассудков.

Наташа, 17 лет (Новосибирск):

– Никогда не смирюсь с давлением государства.

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Жить закрыто ни в коем случае нельзя, это для трусов, но не для меня. Надо открыто добиваться своих прав.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– Бороться за свои права, за право называться человеком. Уехать можно, но есть и другие, которые уехать не могут… А одни они не справятся. Думаю, надо держаться вместе, вылезти из укрытий и хотя бы раз оказать достойное сопротивление.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Мы ничем не хуже других, чтобы скрываться.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Буду! Мы обязательно заживем в равноправной стране!

Полина, 14 лет (Москва):

– Если люди не хотят отстаивать свои права – у них никаких свобод никогда не будет. Очень удобно управлять народом, который сам не знает, чего на самом-то деле хочет.

Мария, 16 лет (Москва):

– Надеюсь, что когда-нибудь мой голос будет иметь значение. И тогда начну бороться за права ЛГБТ. Не разрешение гей-парадов, упаси господь, нет. Но элементарное демократическое разрешение вступать в брак у нас должно быть.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Мне противно от страны, на каждом углу которой кричат о толерантности, но только по отношению к людям другой национальности. И все.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Если меня будут дискриминировать – ничего, переживу. Но если кто-то посмеет обидеть любимую – терпеть не стану. И проходить мимо несправедливости в любых ее выражениях тоже. Если нужно, я всегда готова к борьбе за права человека.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Хочу помогать ЛГБТ, особенно подросткам. Я понимаю, насколько им тяжело. Сама через это прохожу. Даже сейчас, если в школе поднимаются такие вопросы, как однополые браки или отношения, я всегда оказываюсь единственной, кто их защищает и поддерживает. Я не считаю, что это плохо. Даже наоборот. Что постыдного в том, что я лесбиянка (или мой друг – гей) и мы хотим жить, как все? Иметь семьи, детей, жить без страха?

Не могу не заметить, что многие подростки (впрочем, как и взрослые) ошибаются, считая, что ЛГБТ-активизм обязательно подразумевает только «выходить на улицы с плакатами и получать по морде». На самом деле он многогранен и многосторонен, и в нем каждому желающему найдется место. Если у вас отлично получается работать с информацией – вы можете подыскивать серьезные и доступные просветительские материалы о гомосексуальности и знакомить с ними других, например вести блог. Если вы чуткий человек и легко находите доброе слово для того, кому плохо, – всегда есть люди, которым нужна помощь. Даже если вы просто открылись паре знакомых или родственников и они стали относиться к ЛГБТ терпимее – вы уже немного изменили этот мир[123].

Заниматься активизмом или нет – личное дело каждого. Остаться в России или уехать за границу – личное дело каждого. Не осуждайте никого за их выбор и не терзайтесь за свой. Жизнь одна, и каждый сам решает, как ее провести. Нет ничего постыдного в желании жить без страха, тихо и спокойно, жить, «как все». Хотелось бы только, чтобы это желание не перерождалось в конформизм, из которого вырастает возмущение каждым, кто не приспосабливается и не молчит. Не раз и не два мне писали негодующие геи и лесбиянки, которые утверждали, что именно из-за нас – активистов – все беды, из-за нас государство приняло «антигейский» закон, а люди стали очень агрессивно настроены. Политолог Ирина Соболева писала об этом: «…Опрашивать население в авторитарных обществах довольно тяжело. Люди одновременно жалуются на плохую жизнь и при этом на всякий случай хвалят власть. Толку от таких опросов мало. <…> Мы изучали, заставили ли эти законы [о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений] как-то поменять свое поведение представителей ЛГБТ. К моему удивлению, наибольший процент наших респондентов… согласились с политикой властей. То есть лесбиянки и геи сочли, что ненависть общества к ним – это их собственная проблема. Совершенно нерациональное поведение, которое обусловлено желанием фальсифицировать собственные предпочтения и подстроиться под большинство (и глубинным страхом и нежеланием нести издержки нонконформизма)»[124].

Наше будущее в самом деле – туман. Но ясно одно: бороться, к счастью и сожалению, есть за что. Наше общество малообразованно, инертно и гомофобно.

А почему? Ведь никто не рождается с ненавистью к ЛГБТ, как никто не рождается расистом, сексистом, шовинистом и фашистом… Каковы же тогда причины?

Для начала – тюремный менталитет с его иерархией. Многие наши соотечественники побывали в тюрьме, где «опущенные» – низшая каста: они едят из отдельной посуды, сексуально обслуживают других, с ними не здороваются за руку – это «зашквар». Можно представить, как будет относиться к гомосексуалам человек, который вышел из мест лишения свободы. Справедливости ради стоит заметить, что такое отношение и перенос тюремных законов в реальную жизнь характерны не только для России, но и для других стран бывшего СССР. Всего один пример: в Казахстане собутыльники до смерти забили знакомого, когда тот признался в интимных контактах с другими мужчинами. Они почувствовали себя оскорбленными из-за того, что пили с ним из одного стакана[125].

Далее: уголовное преследование за «мужеложство» отменили не так давно – в 1993 году. А что самое важное – этой отмене не предшествовала борьба ЛГБТ или либеральной общественности за свои права. Разные источники приводят одну причину декриминализации «мужеложства»: России нужно было попасть в Совет Европы. Политика – ничего личного. А в 1999 году страна перешла на классификацию болезней ВОЗ. За сравнительно короткое время произошли тихие декриминализация и депатологизация гомосексуальности. Но никто не объяснил обществу, почему вчерашнее постыдное и преступное деяние сегодня наказания за собой не влечет и больше не считается болезнью. Интересно отметить: люди с высшим образованием сейчас более склоняются к варианту, что гомосексуалов нужно лечить, а со средним и ниже среднего – преследовать по закону (по результатам опроса Левада-Центра[126]). Россияне по инерции считают ЛГБТ больными и преступниками.

Нехватка либо отсутствие знаний о СОГИ – еще одна причина. В книжном магазине не найти адекватной литературы об ЛГБТ. СМИ – пресса, телевидение – опасаются нейтральных или позитивных материалов на эту тему. Проблема с информацией, в свою очередь, порождена «антигейским» законом и общим курсом государственной политики на так называемые традиционные ценности. Мифы, предрассудки и стереотипы заменяют знания. Мифы, предрассудки и стереотипы вызывают страх к «чужим» и «не таким», разрушают семьи, рвут дружеские связи, подпитывают ненависть.

Опасность гомо/лесбо/би/трансфобии для ЛГБТ-людей очевидна. Мы уже говорили о внутренней гомофобии, о дискриминации и насилии, о правовых запретах. Стоит отметить – и это важно, – что гомо/лесбо/би/трансфобия опасна не только для ЛГБТ. Под прицел попадают еще две группы. Первые – кого всего лишь подозревают в причастности к «голубой стороне». Вторые – кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном отношении к ним. И те и другие автоматически причисляются к «не таким», к тем, кого можно и нужно унижать, оскорблять и преследовать.

Примеров немало. В 2013 году в ЖЖ-сообществе psy-baby всплыла безумная история. Четвероклассника спросили о любимом цвете. Он ответил: голубой. И после этого в классе началась травля: «Ты голубой, ты гей…» В 2014 году в Иркутске избили преподавателей и учеников школы английского языка Easy School, участников флешмоба в честь Дня святого Патрика, приняв их за геев (молодые люди были одеты в килты), в Санкт-Петербурге мужчина в метро напал на двух девушек с короткими стрижками, приняв их за лесбиянок. В 2015 году в Мончегорске мужчина избил и ограбил соседа по лестничной клетке, решив, что он гей.

Таких случаев много. Происходят они не только в России. Заметьте: речь не идет о травле по признаку сексуальной ориентации. Но бесспорно, что порождена она именно гомофобией. И – учитывая достаточно нежный возраст четвероклассников из первого примера – они наверняка просто копировали поведение окружения (возможно, родителей или знакомых). Вряд ли такие истории бы случались, если б все уважительно – или хотя бы просто спокойно, ровно – относились к ЛГБТ.

Почти каждый из нас – под прицелом. И политика государства, поощряющая гомофобию, как и любая основанная на ненависти политика, вместо роста нравственности приносит только разрушенные судьбы и поломанные жизни.

Причины гомофобии более-менее ясны. Ответить на вопрос «Что делать?» сложнее.

На мой взгляд, есть два главных пути, которые могут постепенно изменить ситуацию. (Один из них традиционно называют пропагандой, а другой – выпячиванием.) Первый – просвещение. Давать людям информацию: правдивую, объективную, основанную на научных представлениях, а не предрассудках, стереотипах и религиозных воззрениях. Второй (это относится к самим ЛГБТ) – открытость. Открываться, выходить из шкафов, рассказывать о себе. В подавляющем большинстве случаев люди нетерпимы к ЛГБТ, но при этом не знают ни одного гея или лесбиянки. По итогам опросов Левада-Центра, на которые я не раз ссылалась, выяснилось, что лишь у 5% опрошенных есть такие знакомые[127]. Удивительна ли нетерпимость? Изменить отношение люди смогут, когда увидят, что ЛГБТ-люди – это люди, обычные люди, не мифические чудища (помесь озабоченного с педофилом в розовых рюшах), а их соседи, друзья, коллеги, знакомые и даже родственники.

Это будет трудно и долго. Но иначе – никак.

По моему глубокому убеждению, человек имеет право распоряжаться собой.

Человек имеет право жить, как хочет, если его «хочу» не затрагивает окружающих.

Права ЛГБТ-людей, за которые они борются, не затрагивают никого. Они неотъемлемы от самого их существования. Это – для начала – право не лгать и не бояться, право быть собой и свободно заявлять о себе.

Стоит ли надеяться на то, что все изменится к лучшему? Я считаю – да. Перемены не будут быстрыми. Тем, кто хочет свободы и браков «здесь и сейчас», лучше уехать за границу. Тем, кто не может эмигрировать, хочет и готов бороться, – есть за что бороться. Будущее в наших руках: в руках неравнодушных. В руках нынешних подростков, которые станут взрослыми и – кто знает? я надеюсь – не растеряют желание жить и не бояться, жить и не скрываться, жить и менять мир вокруг к лучшему.

Надежда, 15 лет (Саратов):

– Согласна ли я, что не надо афишировать сексуальную ориентацию / гендерную идентичность, тогда и проблем не будет? Не согласна. Потому что сплетни будут, как бы тщательно ты ни скрывался. Потому что нигде не будешь чувствовать себя в безопасности. Потому что камин-аут в сотни раз лучше, чем аутинг. Потому что врать – значит бояться сказать правду. Потому что никому не сможешь доверять. Потому что должен будешь следить за каждым словом. А еще – потому что мы вправе быть такими, какие мы есть.

Максим, 17 лет (Симферополь):

– Что значит афишировать? Меня это слово в бешенство приводит, я не хочу афишировать, я хочу любить! Почему я не могу поцеловаться со своим парнем на улице у всех на глазах или за руку его взять, если хочу? Это не афиширование, это любовь!

Анна, 17 лет (Нижний Новгород):

– Ориентация – важная часть жизни, и невозможно спрятать ее без ущерба для себя. Всегда и везде найдутся люди, которые будут осуждать тебя, которым ты не понравишься. Это нормально. И касается не только ориентации.

Инга, 17 лет (Рязань):

– Чем больше людей молчит, тем больше общество будет считать открытых ЛГБТ ненормальными и достойными костров инквизиции. Куда сложнее ненавидеть ЛГБТ, когда один из их представителей живет с тобой на одной лестничной клетке, двое других учатся/работают с тобой, а по улице идет милая парочка с детишками.

Чарли, 15 лет (Сургут):

– Это безмолвное согласие с гомофобией. Жить в страхе хуже, чем не жить вообще.

Данил, 16 лет (Саяногорск):

– Я считаю, человек должен сам решать, хочет он рассказывать о себе или нет. И если хочет – никто не должен ему это запрещать.

Мари, 17 лет (Псков):

– Если прятаться – люди в РФ вообще никогда нас не примут, ибо «наши люди не такие!!!». Когда я целовалась со своей девушкой на улице, люди так смотрели и улыбались непонятно, как будто они впервые видят такое, а некоторые вообще говорили: «Оу, они существуют!» Я считаю, что если человек сам принимает себя и любит таким, какой есть, то его и общество примет.

Тима, 14 лет (Москва):

– Скажите, как мы собираемся добиться элементарных прав на равноправие, пока мы сидим у себя дома и прячемся в шкафу? Это первое. Во-вторых, так или иначе никакой «пропаганды гомосексуализма» нет и не существовало. В-третьих, как люди (ЛГБТ) в США добились своих прав? Как я читал, с помощью публичных выступлений и, главное, с помощью парада во много тысяч человек.

Дима, 16 лет (Москва):

– Тезис «Не открылся – нет проблем» должен исчезнуть из нашей жизни как можно скорее.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Нельзя жить и врать. Каждый день врать, врать всем на свете. До смерти. Всегда нужно отстаивать свою правду. Только так можно что-либо изменить.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Возможно, у общества не будет проблем, потому что ты впишешься в рамки нормальности. Зато будут огромные психологические проблемы у тебя самого.

Настя, 16 лет (Богородицк):

– Если сидеть и ничего не делать, то дискриминация так и будет продолжаться. Откуда у человека вообще гомо/лесбо/би/трансфобия? Да большинство не знает ничего о таких людях, как мы. Это от незнания, поэтому зачастую у каждого второго представление именно такое: «Они извращенцы, которые везде трахаются, а еще вовлекают в это детей».

Влад, 17 лет (Краснодар):

– Если я буду молчать о том, кто я есть, – да, возможно, меня не будут трогать, обо мне не будут знать, но лишь потому, что я молчу.

Мстислав, 17 лет (Красногорск):

– Харви Милк призывал всех открыться! Чтобы люди узнали, сколько среди их друзей и близких ЛГБТ-людей. И я призываю. Нужно показать себя – и пускай с видимым врагом все сразу захотят бороться, но они хотя бы узнают, что мы есть.

Бирсик, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Люди, негативно относящиеся к ЛГБТ, в большинстве своем просто недостаточно осведомлены. И если скрывать свою принадлежность к ЛГБТ, то эти люди так и останутся неосведомленными. Люди должны знать, что нас на самом деле много.

Саня, 16 лет (Березники):

– Не вижу смысла скрывать это от людей. Да и нельзя вечно скрываться и бегать от правды. Тогда люди будут знать не тебя, а твою «правильную» подделку.

Таня, 16 лет (Глазов):

– Нет! Жить и скрывать – невозможно. Как так жить? Нет.

Елизавета, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Это негуманно: человек имеет право на самовыражение, а ориентация и гендер – неотъемлемая часть личности, хоть они и не определяют ее. Сокрытие любой информации неизбежно приводит к предрассудкам, которые к тому же нечем и некому будет опровергнуть.

Бьяша, 13 лет (Бузулук):

– Каждый человек имеет право на жизнь и на любовь. Почему кто-то имеет право любить, а кто-то нет? И почему кто-то может быть самим собой, а кто-то не может? Почему человек, который любит человека своего пола или чувствует себя некомфортно в своем теле, должен чувствовать себя и считаться другими, посторонними людьми больным? Вот это – ненормально. Все люди вокруг так или иначе «афишируют» свою сексуальную ориентацию / гендерную идентичность, так почему кто-то должен бояться за себя и своих близких, прятаться по углам?

Мария, 16 лет (Москва):

– Я не хочу ничего скрывать. Я хочу ходить с девушкой за руку на улице, целовать ее при встрече, перед расставанием. Хочу, чтобы люди не считали это чем-то из ряда вон выходящим и не выделяли нас в особую, ненормальную группу.

Валери, 13 лет (Краснодар):

– Не зная обо мне, человек может меня обидеть, даже не понимая. Я не хочу всю жизнь жить в страхе и бояться при всех назвать своего любимого человека в женском роде. Я не могу прятаться – ведь это часть меня.

Фель, 16 лет (Москва):

– Раз «ваша спальня – не наше дело», почему бы гетеросексуалам не удалить все свои свадебные фото и перестать целоваться и ходить за руки на публике? Если продолжать в том же духе и оставаться в страхе, мы не сможем ничего изменить.

Станислава, 17 лет (Москва):

– Как большинство может считать нас равными, если мы сами себя такими не считаем?

Олег, 16 лет (Бердск):

– Если ты не будешь говорить о себе, то как люди узнают, что ты существуешь? Может быть, и проблем будет меньше, но тебя будут душить стены молчания. Ты будешь чувствовать себя невыносимо, да и в конце концов тебе не будет лучше.

Ксения, 16 лет (Красноярск):

– Если вы хотите, чтобы общество принимало это как факт и абсолютно нормальную ситуацию, то покажите, что вы сами считаете это нормальным и что никто не вправе ущемлять вас. Покажите, что вам не стыдно за самих же себя.

Кристина, 14 лет (Хабаровск):

– Я не очень понимаю, что подразумевается под «афишировать». Говорить о своей сексуальной ориентации открыто – нормально, носить ЛГБТ-атрибутику – нормально, ходить на ЛГБТ-парады – нормально, если человек того хочет. Это не является чем-то плохим, каждый имеет право говорить о себе открыто, даже если кто-то считает, что ЛГБТ-люди должны сидеть в шкафу и не бороться за свои права, то есть «не создавать проблем себе и окружающим».

Луша, 16 лет (Москва):

– Каждый человек имеет право быть собой, быть свободным. Мир, где одним разрешают любить, а другим нет, – гнилой мир, и если «сидеть тихо-мирно», то ничего не изменится и наши дети будут вынуждены жить в таком же гнилом мире и страдать так же, как страдаем мы.

Женя, 13 лет (Сыктывкар):

– Зачем скрывать себя, зачем жить в четырех стенах, если можно быть собой? Естественно, можно столкнуться с непониманием, но как иначе? Всю жизнь врать?

Монстр, 14 лет (Самара):

– Я знаю точно: нет смысла сидеть по углам. Почему, когда гетеросексуальная пара целуется на улице, это нормально и естественно? Если же, например, целуется пара геев, то они афишируют, пропагандируют? Я считаю, мы должны бороться. Наши жизни не проходят гладко, но мы должны стараться сделать все, чтобы будущие дети уже не были детьми-404.

Приложение 1. Я – свидетель

В декабре 2014 года мы начали мониторинг суицидов российских (и шире – постсоветских) ЛГБТ-подростков. Поводом для отдельного исследования послужил диалог на суде 29 декабря 2014-го между защитником Лены Климовой адвокатом Дмитрием Бартеневым и свидетелем – он составил протокол об административном правонарушении – Андреем Бариновым, замначальника отдела надзора в сфере массовых коммуникаций Управления Роскомнадзора по Центральному федеральному округу.

Бартенев. Знаете ли вы, что в проект обращаются подростки с мыслями о суициде? Что проект занимается в том числе предотвращением самоубийств?

Баринов. Это со слов подростков, а это, может, еще и не подростки пишут.

Бартенев. Давайте верить в добросовестность сторон. Это письма подростков. И они говорят о суицидальных мыслях.

Баринов. А где доказательства? Покажите мне, где эти самоубийства?

Наш архив пока совсем мал: около трех десятков историй и несколько имен. Мы включаем в него и тех, кто покончил с собой из-за прямой травли, и тех, кто пережил издевательства и угрозы, но не выдержал расставания с любимым человеком, и тех, кто не вынес ненависти, безысходности, беспросветности и постоянного страха «разоблачения».

Здесь вы прочтете истории свидетелей, которые дали нам разрешение на публикацию. Мы благодарим всех, кто согласился обнародовать свои воспоминания или предоставил историю только в закрытый архив.

Больнее всего вспоминать о том, как на похоронах его мать устроила спектакль

У меня был один знакомый, назовите его Д. Волшебный, образованный, талантливый, прекрасный мальчик. Окончил школу, окончил институт. Мать сказала, что не будет его содержать, – стал работать. Потом он ей открылся. Посыпались оскорбления. А потом она его выгнала из его же собственной квартиры. После он нашел человека, который стал его семьей. Дальше его отец узнал о квартире и подал на мать в суд. После каждой встречи Д. был не в себе: когда он виделся с матерью, она выливала на него столько грязи, целые вагоны. Прошло примерно полгода, и он не выдержал и покончил с собой.

Знаете, уже шесть лет прошло, а мне до сих пор больно об этом говорить. Больнее всего вспоминать о том, как на похоронах его мать устроила спектакль. Приехала на скорой, падала с ног, говорила: «Д., неужели это ты…» А сама собственного сына своими руками свела в могилу.

Аноним

«Забудь о нем и сиди на месте, таких надо при рождении отстреливать»

Я хотела бы поделиться историей, которая произошла ровно год назад. 20 сентября 2014 года.

Я сама – лесбиянка, живу в совершенно провинциальном и небольшом городе в Сибири, где о подобных вещах и речи идти не может, а если и идет, то уже завтра весь город об этом будет говорить. Я сейчас учусь в 11-м классе, и о моей ориентации люди, которых я с трудом могу назвать одноклассниками, не имеют понятия, так как я вынуждена была поменять школу.

Но ровно год назад в этот день произошла вещь, которая сломала меня. С детства у меня был хороший друг, назовем его М. В классе я общалась только с ним, мы вместе гуляли, плюс ко всему он тоже был в теме: прокололся, что у него в интернете появился друг, который ему очень нравится. Так мы и стали еще и щитом друг для друга, дабы подозрения родителей отбить, притворялись парой, а были как брат и сестра.

Однажды утром он просто не пришел в школу, дозвониться до него я не могла, подумала, спит или еще что, решила зайти после школы к нему. И просто чуть не сошла с ума. Открыла мне его мать, вся в слезах, говорить она могла с трудом, пригласила меня. Я вошла, понятное дело, начала ее успокаивать, но потом успокоить не могли меня. Как оказалось, отец М. уехал в командировку, а мать работала в ночную смену, и дома он был один. Я помню, часов до двух ночи мы с ним говорили по скайпу, он был вполне в хорошем настроении. Утром его мама пришла с работы, М. уже остыл. Он просто взял и вскрыл себе вены.

Я долго не могла понять, но ответ нашелся сам, когда мне пришло сообщение от его якобы «парня», который ему нравился. Я не думала, что такие паршивые люди существуют и что я с этим столкнусь. «Ну что, на одного долбо***а меньше теперь?» – таким был текст сообщения. Как выяснилось, об этом уже знала вся школа. Как? А просто этот «парень» М. оказался обычным ублюдком из другой школы, и дружбу он водил с нашими одноклассниками. Они просто решили «разоблачить» М. и опозорить его на всю школу. На мой вопрос «зачем?» он ответил, что таких нужно травить, как тараканов. Понимаете? Он просто решил опозорить его.

После мать М. отдала мне его телефон, и я первым делом зашла в сообщения, их диалог был примерно таким:

– А твои одноклассники знают?

– Что?

– Что ты гей?

– Нет, им это знать не обязательно.

– Тогда тебе лучше поменять школу :)

И далее было несколько фото этих отморозков, они стояли во дворе М. Целой толпой, утром в школе тоже ходили и суетились, будто ожидая чего-то.

За день до похорон я была в школе, естественно, никакая, подавленная полностью, на следующий день после обеда назначены похороны. Естественно, я начала отпрашиваться, но слова учителя, казалось бы, адекватной и взрослой женщины, повергли в шок: «Зачем? Куда ты намылилась? Забудь о нем и сиди на месте, таких вообще надо при рождении отстреливать». После этого я встала и ушла, через пару дней забрала документы, даже несмотря на то, что было начало года.

Вы скажете, почему он не вызвал полицию, а я скажу, что полиции все равно в большинстве своем. Каждый день в нашей стране унижению, моральному и физическому, поддаются такие, как я и мой друг. Это считается здесь нормальным.

Напоследок хочу сказать, что нужно быть предельно осторожными. Нынешние дети хуже взрослых и готовы глотку перегрызть не таким, как они сами.

На этом все, и всем спасибо за уделенное внимание. Будьте сильными, но осторожными, мы есть, и нас много.

Черри

Она верила, что родители примут ее

Знала девушку-лесбиянку, которая покончила с собой из-за того, что не была принята в семье. Родители отобрали все средства связи, запретили общаться с психологами, начали активно водить в церковь, думая, что смогут ее изменить. Она не выдержала всего этого.

Мы общались всего несколько лет, но она была чудесным человеком. На тот момент ей было 16 лет, она хотела поступить в театральный колледж в своем городе.

Ее семья была очень верующая, патриархальная. Христиане. Она совершила камин-аут, и с того момента, как бы это ни звучало, ее жизнь превратилась в кошмар. На самом деле она верила, что родители примут ее такой, какая она есть, и не побоялась рассказать им о своем мировоззрении. Она рассказала и о том, что ей нравятся девушки, и о том, что она поддерживает идеи феминизма. Ее отец и раньше бил ее за неповиновение, но начал делать это только чаще и сильнее. Ее стали постоянно водить по врачам, водить в церковь. Запретили общаться, отключили Интернет, отобрали телефон. После нескольких месяцев такой жизни она покончила с собой. Откачать не успели. В то самое тяжелое время мы не общались, только потом я узнала от нескольких общих знакомых, которые были близкими друзьями семьи.

В. Т.

У них все только начиналось. И все было так хорошо

Мой друг, когда ему только исполнилось 19 лет, покончил с собой в общежитии универа. Точно никто не может сказать, из-за чего это произошло, но его, как выяснилось, очень прессовали знакомые-гомофобы и очень хотела вылечить мама, которая, как казалось первое время, смогла принять его «инаковость». Случилось это два с лишним года назад.

Мы с ним из одного города и из одной школы, где, собственно, и познакомились. Он чуточку младше меня, поэтому я уехала в другой город учиться на год раньше, после – он поехал в Питер, всегда мечтал об этом. Думал, что там-то его точно ждет свободная жизнь.

Поступил в Политех. Учился, тусовался, встречался с мальчиками. Работал в «Малевиче» одно время, хотел пойти на курсы визажистов. Открылся перед мамой – она у него очень строгая, даже сухая женщина, истово православная. Для нее это был, конечно, шок. Обещала увезти его в Архангельск (это наш областной центр, туда всех в больницы везут), «лечиться». От «этой дури», понятное дело. Потом, после объяснительных бесед и совместного просмотра фильма «Молитвы за Бобби», вроде как стало получше. Мама подуспокоилась. Когда мы виделись последний раз, заметили с подругой не вполне зажившие рубцы на руке – «Я хотел сделать это, но у меня не получилось». Обещал, что больше такое не повторится.

А потом у меня в памяти все идет на перемотке. Его день рождения, я его поздравляю, мы болтаем в скайпе, и он даже улыбается, прошло полмесяца – и его не стало. Он смотрел с другом кино в общежитии, ночью. Сказал, что выйдет на пару минут. И больше не вернулся.

Он никогда не признавался, что ему больно и плохо. Всегда улыбался.

А потом он лежал на кладбище такой синий-синий, было холодно в декабре, и мама захотела похоронить его в деловом костюме и с каким-то ужасным зачесом, он так почти никогда не одевался и уж точно не зачесывался. И его молодой человек так плакал, когда мы говорили с ним по скайпу! И рассказывал, что у них все только начиналось. И все было так хорошо. Но были какие-то стремные знакомые, считавшие себя вправе совать свой нос в чужие дела и в чужую постель. А он такой был нежный и ранимый и все воспринимал так близко к сердцу!

И мне до сих пор кажется, что все это случилось вчера или на прошлой неделе.

Светлана А.

Что, если бы я подошла тогда к ней и обняла? Что, если бы поддержала?

В раннем детстве общалась с несколькими ребятами, которые сильно издевались над местной лесбиянкой, кстати, премилейшей девушкой. Будучи ребенком, я однажды присутствовала при оскорблениях в ее адрес. Прошло около шести-семи лет, и недавно я узнала о том, что она покончила с собой. Каким путем, я не знаю, но до сих пор стыдно, что тогда ничего не сделала. Может, почвой к самоубийству послужили именно те оскорбления, а я стояла рядом и глазками хлопала. Шестилетняя идиотка… К сожалению, я не могу сказать ее имя, извините, да и, если честно, не четко помню его, фамилию точно уже не вспомню.

Итак, мне было около шести-семи лет тогда. И каждое лето я отдыхала у бабушки в Беларуси. Там я часто гуляла в уютном скверике вместе с компанией мальчишек 10—14 лет. Изредка к нашей компании присоединялись несколько девушек, среди которых была Она. Она была очень симпатичной и смешливой, любила возиться с младшими (ей на тот момент было 15 лет, среди нас самая старшая). Общаться с ней было всегда весело, она выносила журналы, карандаши, фломастеры, ножницы и клей, и мы делали маленькие коллажи на листках бумаги, она часто болтала с нами о школе, рассказывала анекдоты… Она была самым настоящим солнечным лучиком. Но однажды, когда мы гуляли в очередной раз всей компанией, один из мальчиков вдруг задал ей вопрос: «У тебя есть парень?» На что получил ответ: «Нет, но есть кое-кто другой» и загадочную улыбку. После этого мы гуляли, играли в песочнице, лазили по яблоням и забыли о ее ответе.

На следующий день гулять она не вышла. Несколько раз я и моя соседка звонили ей в домофон, но она упорно отказывалась гулять с нами. Мы не понимали, в чем дело, пытались выманить ее, но безрезультатно. Потом к нам подбежали мальчишки и сказали что-то вроде «Вы чего, с этой лесбиянкой общаетесь? А если она вас домой затащит и изнасилует?» Далее смех. Мы с соседкой, признаться честно, струхнули, но все же спросили у мальчиков, откуда у них такая информация. Они ответили, что вчера вечером, когда мы ушли ужинать, они еще продолжали гулять с Ней. После некоторых сомнений она призналась, что она лесбиянка. После этого мальчики очень сильно оскорбили ее (сказали, чтобы она никогда тут не появлялась и вообще сдохла). Мы с соседкой были подавлены, с подобным мы сталкивались впервые, на душе остался осадок, но мы решили забыть. Глупое решение…

Спустя пару дней Она вышла к нам, сообщив, что больше не обижается, такая же веселая, с леденцами в кармане и распущенными русыми волосами – такая, какой была всегда. Но не успела она открыть дверь подъезда, как наши мальчики кинулись на нее, вытащили за руки на крыльцо и стали кричать на всю улицу, что она лесбиянка и хочет, извините, трахнуть всех девушек. Я тогда из девочек была одна, я стояла и просто молча смотрела на нее, как она медленно опустилась на скамейку и заплакала. Мальчики начали оскорблять ее фразами типа «Хочешь во-о-он той девушке сделать куни? Мы же видим, что хочешь! Розовая!». Я стояла рядом и… ничего не делала, даже не подошла, чтобы обнять Ее. Спустя минуту она сорвалась с места и побежала к подъезду, мальчики дернули ее за волосы, она вскрикнула и заплакала сильнее, оскорбления между тем не прекращались. Она заскочила в подъезд – и все. Больше мы ее не видели.

Потом я уехала обратно в Москву. Несколько раз я вспоминала об этом, но детский мозг отказывался воспринимать это.

А теперь, спустя семь лет, мне написали о ее самоубийстве. И теперь мне действительно стало больно. Что, если бы я подошла тогда к ней и обняла? Что, если бы поддержала? Может, этого бы не произошло?! Теперь я понимаю, как ей тогда не хватало тепла и понимания. И хоть прошло столько лет и причина ее смерти была, возможно, в другом, я все равно виню себя.

Месяц примерно прошел. Общалась просто с той соседкой в интернете, вот она и сказала мне. Вам спасибо, я наконец выговорилась и рассказала об этом.

Шу

Мне очень-очень тяжело, и я хочу этим поделиться

Я совсем «свежий» учитель, сейчас заканчивается мой первый год. Недавно были похороны моей ученицы. Она была замечательной девушкой, очень умной и перспективной. Она ушла из жизни по собственной воле. На уроке кто-то из ребят сказал, что видел ее на фотке в соцсети целующейся с девушкой. Она сказала, что это ее девушка. Меня потрясла смелость, с которой она это сказала. Я ее поддержала и прекратила все разговоры на эту тему. Я так хотела сказать ей, что понимаю ее, что она лучше и смелей, чем я, в миллион раз.

Три года назад, после кучи романов, браков и отношений с мужиками у меня появилась девушка. Меня потрясло то, как естественно это произошло, я никогда не чувствовала себя так… но у меня была серьезная карьера в серьезной отрасли, и я ее бросила. Помню, как сидела в обед в здании, где офис моей конторы, а она все звонила и звонила, а я не брала трубку, и думала, что мне делать и стоит ли это кабинета с видом, денег и положения… И я выбрала карьеру. А потом я перестала чувствовать себя живой, бросила все и решила начать все с начала. Я пошла преподавать, и многое стало по-другому. И еще, хотя я ни с кем не встречаюсь, я по крайней мере не вру.

Я хотела все это сказать, поддержать ее на пути к себе, но подумала, что, может быть, это ей не надо, она и так сильная, я бы не смогла так, как она, никогда в жизни, я решила, что должна держать дистанцию, я же учитель… Но я ошиблась. Ошиблась уже дважды.

Надя В. была ученицей первого курса московского колледжа. Руководство пытается сделать вид, что ее никогда не было. Почему-то еще до смерти она пропала из электронного журнала класса, я сообщила об этом руководству, но ничего не поменялось.

Про ее личную жизнь – не сказать, чтобы я знала много подробностей. Насколько вообще можно знать учеников. У меня она училась просто прекрасно, была достаточно амбициозной. С другими учениками отношений у нее не было никаких. На ее смерть ее одногруппники сказали, что «все к тому шло».

Ольга С.

Отец продолжал над ней издеваться, мать – просто молчала

Знал я одну милую девушку. Было ей 18 лет, и навсегда теперь останется. Познакомились мы с ней на катке (я налетел на нее со всей дури). Позже выяснилось, что она из тех, кого у нас в университете зовут радужными. Дружили мы чуть больше года, за это время у нее появилась девушка. Настоящая любовь. Я искренне радовался за них. А еще была у Насти собака, огромного размера немец. Любила она его страшно, имени пса я, увы, не помню.

Так вот, случилось так, что отец увидел, как целуются Настя и ее любовь. Тогда отец ее жестоко избил, а пса, что ринулся защищать хозяйку, – ударил ногой в живот. Через два дня собачки не стало. «Любовь» не отвечала на звонки и вообще пропала – наверное, испугалась.

После того как Настя своими руками похоронила самое любимое существо на свете… Совсем замкнутая стала. Никого видеть не хотела. А отец продолжал над ней издеваться, мать – просто молчала. Весной Настя покончила с собой.

На следующий день всем классам прочитали лекции, в которых рассказывали, что жертвы насилия виноваты сами

Я жила рядом с двумя школами и однажды, когда шла домой, зимой, уже темнело, увидела в кустах около одной из школ девушку в изорванной одежде, всю в крови. Привела домой, там она рассказала, что она ученица 11-го класса. У них в гимназии для 10—11-х классов был предмет, что-то вроде «социальной адаптации». Тестовый предмет, введенный для того, чтоб помочь выпускникам жить дальше. По идее, должен был вестись опытным психологом. Не знаю насчет квалификации данного психолога, но на одном из уроков он стал высказывать жуткие гомофобные вещи. Захлебываясь и краснея, призывал убивать, сажать в психушку и прочее. Девушка не выдержала и, разрыдавшись до истерики, вступила в спор и все рассказала.

На нее полились тонны оскорблений (и это от учителя!). Ей стало плохо от всего этого, и она спряталась в туалете, где пыталась успокоиться. То был последний урок. Там ее и нашли ее одноклассники, где поочередно изнасиловали, сопровождая процесс шутками и уверяя ее, что после этого она «вылечится». А перед тем как уйти, показали ей ее верхнюю одежду, которую они забрали.

Когда она пришла в себя, она испугалась и выбежала из школы, охранника на посту не было, так что ее не заметили. Там ее нашла я. Она все плакала и говорила, что не может идти домой, потому что ее отец и мать не просто не примут, отец изобьет до полусмерти, он это делал и за меньшее.

Мы с любимым твердо взялись ей помочь. Уложив ее спать, стали думать, что делать, ведь домой ее отпускать было нельзя. Думали обращаться в ЛГБТ-сообщества за помощью. Разумеется, нужно было идти в милицию, снять побои и прочее. К утру мы уснули, а когда проснулись, нашли записку с требованием никому ни о чем не рассказывать, она расписала целый листок мольбами и призывами к молчанию. Куда она ушла, мы не знали, слышали только позже о самоубийстве какой-то молодой девушки неподалеку от дома, но больше разузнать так и не смогли. Надо было хотя бы додуматься, что ей придет такое в голову, и не ложиться спать. Но я совсем неопытная была в жизни, мне только 18 лет было, любимому – 19.

Когда мы увидели в районной газете, что неподалеку от нашего дома совершила самоубийство девушка, мы пошли в районный участок, пытались расспросить побольше о том, кто это был, сказали, что можем рассказать некоторые факты. Нам ничего не рассказали, просто попросили оставить телефоны, сказали, что свяжутся.

После этого мы пошли в школу, где она училась, отловили девушку из ее класса. Мы даже имени потерпевшей толком не узнали, знали только школу и то, что она из 11-го класса. Одноклассница девушки сообщила, что об изнасиловании знает вся школа, что родители потерпевшей просто пришли в школу, переговорили с директором и несколькими насильниками и ушли. На следующий день после этого всем классам с 1-го по 11-й прочитали лекции, в которых рассказывали об отклонениях, о том, что жертвы насилий виноваты сами. Напоследок добавили, что девчонка распустила слухи об изнасиловании сама, потому что она больная, но с ней все в порядке, а родители решили определить ее в монастырь.

Я была просто в бешенстве, вломилась в школу, отыскала директора, набросилась на него (без кулаков), но меня вывел охранник, а директор сказал что-то вроде «мы самая престижная в городе школа, я не позволю испортить ее репутацию, будешь раздувать скандал – тебе же хуже». К слову сказать, мы тогда жили в маленьком областном городке, в Москву перебрались после этого случая. Одноклассница девушки сказала, что понимает наше возмущение, но что-то предпринимать бесполезно, потому что родитель одного из насильников – важная шишка, то ли в горуправлении, то ли еще где, что парень наркоман, но его всегда отмазывали.

Мы были в полном ужасе. В больший ужас приводили действия родителей изнасилованной. Мне было плохо, и я в первый и последний раз тогда сильно начала пить. Парень не стал ничего предпринимать, так как испугался за меня. Но у той одноклассницы, что нам помогла, он узнал адреса всех насильников, и с друзьями выследил и избил каждого. Глупый, конечно, поступок, но все были на эмоциях, да и непривычно и страшно было жить от таких ужасов под боком. Когда я вышла из недельного запоя и узнала об этом, была в ярости. Мы с парнем сильно поругались, он настаивал на том, чтоб не обращаться никуда, потому что так просила потерпевшая, а я ругала его за такой поступок и говорила, что было лучше обращаться в СМИ. На нас рано обрушилась полная самостоятельность, и мы справлялись с ней более-менее, но к такому были не готовы.

Я выбежала из дома, идти мне, в общем-то, было некуда, но я была на эмоциях. Парень побежал за мной, мы пошатались по городу, зашли в бар выпить. Когда вернулись домой, оказалось, что нашу квартирку разнесли в щепки. Соседи вызвали милицию, как только услышали, милиция приехала еще до того, как грабители ушли, но никого не повязала и, переговорив, просто уехала. В квартире все было перевернуло, везде были написаны угрозы. Мы просто дико испугались, собрав все вещи и деньги, кинулись на вокзал и первым поездом уехали к родственникам в Москву.

Никому до вас не рассказывала все это, ибо мало похоже на правду и просто элементарно стыдно было за мое бессилие.

Аноним

«Зачем мы тебя такую рожали?»

Вспомнилась мне тут одна история. Самое печальное, что я эту историю (и человека) забыла совсем за последние несколько лет. Вот разве такое можно забывать? Поэтому я ее расскажу, чтобы помнили.

С девочкой (назовем ее Таней) мы познакомились по Интернету где-то семь-восемь лет назад, сошлись на почве любви к определенной музыке и того, что ни ее, ни меня особо не понимали одноклассники. Мы были из разных городов, но появившаяся тогда аська сильно помогала общению. Таня была изумительная, во всяком случае – для меня. Много занималась самодеятельностью, пела, рисовала, всегда была в хорошем настроении и подбадривала и меня, и себя. Поэтому я не сразу обратила внимание, когда у нее все стало хуже.

Здесь небольшое отступление: все мы люди разные, и воспитывали нас по-разному. Мне в чем-то повезло с мамой и одноклассниками в том плане, что во мне было слишком много инаковости еще до того, как люди вокруг стали задумываться о сексуальных и гендерных предпочтениях друг друга. Надо мной издевались совсем по другому поводу, и моя бисексуальность не вызвала никакой новой волны ненависти ни у кого, потому что и так было почему бить. Но это ведь скорее исключение, чем правило.

Про Таню я отлично помню, как она рассказывала мне, что – вот, у нее появился парень, и она не очень-то понимает, зачем он ей вообще нужен. Потом прошло какое-то время, она рассказала, что у них был секс и он растрезвонил на всю округу, что она проститутка… Тогда ей было очень сложно, я старалась ее утешать, но не уверена, что ей это как-то помогало. Затем она как-то честно сказала мне, что не нравятся ей парни совсем и все это было просто потому, что иначе же нельзя, а на самом деле ей очень нравится одна девочка… Я на самом деле не видела в этом никакой проблемы, о чем ей и сказала. Но для нее проблема точно была: ее воспитывала бабушка, и бабушка эта определенно была очень не в восторге, что у ее внучки «заскоки пошли».

Потом у нас началась пора поступления в институты, и общение стало теряться… мы иногда разговаривали, у нее опускались руки: бабушка все время капала на мозги, говорила, что она ее подвела, что не надо было ей на свет появляться…

Потом Таня просто куда-то пропала, я думала, в универ поступила и уехала куда-то.

А когда стала узнавать – оказалось, она покончила с собой после 11-го класса, потому что бабушка постоянно наседала с этим «зачем мы тебя такую рожали». Наверное, и в школе были проблемы, я, увы, не знаю.

Такая вот история.

Настя К.

Это полностью разрушило их семью

У моей подруги был брат-гей. Они росли в обычной православной семье. Особо религиозными не были. Когда ее брат решил поделиться с семьей, что ему симпатичны больше представители его пола, это повергло их отца в шок. Подруга и ее мама смирились с этим, а вот отец ни в какую не хотел воспринимать. Он всячески пытался выбить из него эту «дурь», доводя до того, что сам запирал его с девушками в комнате и просил сделать свое дело.

После нескольких таких мучений и постоянных пыток со стороны отца брат подруги покончил с собой. На похоронах присутствовало много человек, и немногие знали истинную причину самоубийства. И те, кто знали, – не то чтобы выразить соболезнования их отцу, они даже не здоровались с ним, включая его родственников. В итоге это полностью разрушило их семью. Отец стал выпивать, а подруга навсегда покинула Россию.

Для меня эта история стала поучительной. После этого случая моя позиция по отношению к ЛГБТ перешла со стороны нейтралитета в сторону их поддержки.

Гульнара Р.

Две истории

Первая история произошла три года назад.

У меня был чудесный друг, очень хороший, добрый парень, на тот момент ему было 16 лет. Помню день, когда познакомились: в августе, познакомила на тот момент моя девушка. Мальчик занимался плаванием, футболом. Жил с отцом на севере, здесь был у бабушки.

Произошло все в конце января, написал его лучший друг: Сашка покончил с собой. А дело было вот в чем: за месяц до этого он совершил камин-аут, отец был в ярости, избил, пытался лечить, постоянно оскорблял.

В тот день мне пришло одно короткое сообщение «извини», телефон отключился. Отец избил его и обещал убить его парня, думаю, именно этого он и не выдержал. Его выгнали на улицу в шортах и в майке, и это в январе. Он позвонил Артему (это его лучший друг), идти до него не больше 15 минут, но он не дошел, он совершил непоправимое, нашли его через несколько часов, он уже умер. После похорон изменилось не многое, разве что его парень очень замкнулся в себе, они были вместе несколько лет, а Артем попал в больницу с нервным срывом.

История номер два буквально разворачивалась у меня на глазах три с половиной года назад: две девчонки, одной 14, другой 17 лет, одна в 8-м классе, а другая в 11-м.

До сих пор помню, как сияла Вика после знакомства со Светой: познакомились в Интернете, оказались из одного города, что очень удивительно, найти человека в нашем городе довольно сложно. Обе сияли, начали встречаться. Все бы хорошо, но родители Вики узнали о Свете, сначала отобрали телефон, потом отключили Интернет, все под присмотром, угрожали Свете, рассказали все ее родителям.

Помню, как она тогда позвонила. Ее впервые избил отец, и это было действительно страшно. Мать только говорила, что вырастила извращенку. Что было у Вики, мы не знали, ее никуда не отпускали, вроде водили в церковь и по разным бабкам.

А потом – потом Вика убежала из дома. Света не знала, что делать, она оканчивала 11-й класс, ей поступать надо было, а Вике учиться. Они пропали, искали долго, я думала, что сбежали, но нет, девчонки просто покончили с собой. Нашли их спустя неделю. Родители изображали очень несчастных, а сами своих же детей и убили. После похорон обе семьи уехали, скандал устраивать не стали, все замяли, и быстро все утихло.

М. Г.

Приложение 2. Письма-404

За время существования проекта мы получили уже более 3700 писем. Подростки и взрослые рассказывали о своей жизни, делились радостями и горестями, просили совета и давали советы… Письма приходили не только из России. Откликнулись жители более чем тридцати стран, среди них – Азербайджан, Армения, Беларусь, Бельгия, Болгария, Бразилия, Великобритания, Германия, Грузия, Дания, Израиль, Испания, Италия, Казахстан, Канада, Киргизия, Латвия, Молдова, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Саудовская Аравия, Словения, США, Турция, Узбекистан, Украина, Филиппины, Финляндия, Франция, Чехия, Швеция… Здесь вы прочитаете некоторые из писем проекта.

Мертвые никому ничего не доказывают. Зато живые меняют мир

Когда я, далеко уже не «деть», читаю истории подростков, говорящих о своем отчаянии, о страхе за свою жизнь и идентичность, за свою личность и любовь, – я больше всего боюсь встретить слова о возможности самоубийства. Эта тема звучит печально часто – «были попытки», «задумываюсь»…

Дети-404! Вы просто не имеете права так заканчивать свою жизнь, не имеете права сдаваться!

Отчаяние, страх, самоубийство – прямое, как лишение себя жизни, или косвенное, как уход в себя, отрицание себя и своей прекрасной, да, черт возьми, дающей поводы для гордости ориентации, – это именно то, что хотят от вас мелкие мрази типа Тесака, Мизулиной или Деница. Ваша смерть – их цель. Не смейте делать им таких подарков!

Мертвые никому ничего не доказывают. Мертвых мгновенно забывают. Зато живые могут мстить, могут менять мир. Живые геи и лесбиянки дошли от Стоунволла до закона о брачном равноправии. Им было не веселее тогда, 60 лет назад, чем нам сейчас. Но они были сильными, хитрыми, упорными. Они нагнули этот мир, и теперь гомофобы и фашисты в их родных странах способны только кусать локти от злобы – историю вспять не повернешь.

Дети-404, мы на том же пути. История УЖЕ на нашей стороне. Да, нам несладко сейчас. Но никто не обещал, что жизнь будет легкой и приятной все время.

Будьте сильными. Будьте хитрыми. Выживайте назло всей этой бессильной кодле подлецов – они слабы, они не способны менять мир. Их время проходит. А вот мы мир меняем, мы это уже доказали.

Вам одиноко – помните, что вы не одни. Нас чертовски много, больше, чем кажется. Вам страшно в родном городе – сожмите зубы и терпите до 18 лет. Уезжайте из своего города, уезжайте в крупные города, учите языки, уезжайте из страны, если невмоготу (или оставайтесь в стране – кому что). Главное – живите. Не смейте поддаваться отчаянию.

Поверьте – станет легче. Как минимум – вы станете взрослыми людьми, которым уже никто и ничего не смеет приказывать. Вы сможете бороться на равных с подлецами от власти и их прихвостнями. И гордитесь собой, любите себя. Нам, гомосексуалам (би, трансам, сочувствующим…), есть чем гордиться. Вспомните замечательного Александра Хоца: «Гордость ЛГБТ – это гордость, связанная не с сексуальной ориентацией, а с тем, что, пройдя путь тотального истребления, тюрем, дискриминации и унижения, – люди проявили мужество, солидарность и упорство, отстояв свое историческое право на человеческое достоинство».

Мы сейчас отстаиваем свое право на человеческое достоинство. И мы не сдаемся – значит, нам уже есть что записать себе в актив.

Даня

Нас учат слушаться взрослых, но не учат уважать себя

Я лесбиянка. Можно сказать, что мне повезло, ведь я не сталкивалась с физическим насилием. Но значит ли это, что я не сталкивалась и с гомофобией?

Я помню самый неприятный в своей жизни случай непонимания со стороны взрослого. Ко мне подошла на улице незнакомая женщина. Она сказала, что разочарована во мне. Сначала я не поняла, что она имеет в виду, настолько это меня шокировало. Оказалось, она узнала о моей ориентации из разговора наших общих знакомых и решила поставить меня в известность о том, что я не оправдала ее ожиданий, оказавшись лесбиянкой.

Я много раз сталкивалась с оскорблениями ровесников, но никогда это так не обижало меня. Этот случай показал мне, что в нашей стране достаточно быть геем для того, чтобы посторонний человек резко поменял о тебе мнение в худшую сторону.

В России, я считаю, гомофобия процветает ярче, чем сексизм или антисемитизм. Вряд ли кто-то подойдет к еврею и скажет, что тот разочаровал его своей национальностью! А с лесбиянкой так можно. И это разочарование, непонимание ранит больнее, чем насилие. Перед такой гомофобией со стороны взрослых мы, гомосексуальные подростки, совершенно безоружны.

Я знаю, где искать помощи, если ровесник меня оскорбит или ударит. Но когда меня задевают мой учитель, мои родители или просто незнакомка на улице – нет защиты. Нигде. Теперь я знаю, что этот случай будет не последним, ведь отрицательное отношение общества к ЛГБТ поддерживается и современным законодательством.

Нас учат в первую очередь исполнять требования родителей, учителей, взрослых. Никто не советует нам прислушиваться к себе и уважать себя. Но я-то знаю, что я заслужила право быть услышанной и признанной. Я лесбиянка, я есть и не собираюсь становиться невидимой кому-либо в угоду!

Юлия, 16 лет

Не ври себе и будь собой

Мне 35 лет. Женат. Есть ребенок.

Я гей.

Раньше я на все 100% скрывал ориентацию, но это полбеды. В моей голове всегда был страшный конфликт. Я сам с собой не мог смириться – в том, что я такой. Я считал влечение к своему полу ужасным, отвратительным, ненормальным. Не понимал, что со мной происходит, и в то же время ничего не мог поделать со своей страстью, от этого мне было очень-очень плохо.

Лет с пятнадцати проявлялось мое однополое влечение. Дальше я назло себе сказал: буду как все. Начал встречаться с девушками, был секс, как-то все потихоньку забылось. Если вдруг возникали «не такие» мысли или влечения – я их нещадно подавлял, старался отвлечься.

В 27 лет с другом случился спонтанный контакт, неожиданный, страстный, мне очень понравилось… Но в голову быстро вернулись мысли, что это ненормально и неестественно, мерзко. Снова началась борьба с собой. Ходил в церковь, молился, чтобы меня отпустило мое влечение. Да-да, я при всем при этом верю в Бога, и тут еще тяжелее.

Было покаяние, прощение, спокойствие. Снова отношения с девушкой. Я сильно заболел, а она меня бросила в этот момент. Дикий стресс – и снова мысли о парнях. Опять эта бесконечная борьба с собой, это очень тяжело…

И тут я вдруг влюбился в девушку. Это точно были не дружеские чувства, тогда мне показалось, что все прошло, вот оно – счастье. Я думал о семье, о детях. Потом свадьба.

Сейчас мне кажется, я женился из-за борьбы с собой (в общем, поломал себе всю жизнь). Вроде снова все успокоилось в голове и в жизни. Прошли пять лет без однополого секса – с периодическими мыслями о нем.

В августе прошлого года я очень сильно поссорился с женой из-за дочери. И тут в голове как тумблер выключили. Вернулись мысли о парнях, о дружбе, о любви, желание секса с мужчиной, общения. Все вернулось вновь, как будто и не проходило, все как в 15 лет. Опять борьба, понимание, что никогда не смогу никому открыться, постоянные переживания. И желание умереть от ненависти к себе и от того, что я думал – предаю жену и дочь…

В голове все перемешалось, все запуталось. Чувствовал себя, как загнанный волчонок. А ведь я взрослый мужчина. Я не мог понять, откуда во мне это влечение и эта страсть. Ведь это ненормально, не по-человечески. Я думал именно так.

Мне стало очень противно и плохо жить. Я рассорился со всеми близкими и с семьей, старался их избегать, а они не могли понять, что происходит. Жить было просто противно. Но влечения постепенно брали верх. Я создал левый аккаунт в «ВКонтакте», начал знакомиться и общаться, понимал, что все это мне нравится, что от такого общения мне легче.

Влюбился в парня. Он пригласил меня к себе, хотя живет за тридевять земель от Петербурга. Ехать было страшно, тем более ему всего 21 год. Но я решил рискнуть, да и хотел понять, что же на самом деле меня влечет, что я чувствую. Отправился к нему в Харьков. Когда мы встретились и начали общаться, я понял, что ничего подобного раньше не испытывал. Это было буквально божественно – все, и общение, и секс, и просто быть рядом. Было очень хорошо, и я понял, что это мое.

Возвращаясь, я понимал, что продолжения не будет: он далеко, учеба и все такое, да и ему не нужны пока отношения. Встала другая проблема. Я осознал, что в гетеросексуальных отношениях я несчастлив, несмотря на семью, жену, ребенка.

Как жить дальше, стало совсем непонятно.

Был в жесткой депрессии, появились мысли о суициде, казалось – выхода нет. Но, слава богу, среди друзей-геев оказалось достаточно много адекватных, добрых и отзывчивых, один из ребят привел меня в организацию «Выход» на группу психологической поддержки. Дальше за пару месяцев с помощью группы я смог себя идентифицировать и принять себя.

Начались камин-ауты, в основном перед друзьями, и они все были положительными, чему я очень удивился, это помогало мне дышать. Столько знакомых и гетеросексуальных друзей поддерживали меня. Но ситуация с семьей не давала – да и сейчас не дает мне покоя.

Время текло, я надеялся, что все уладится само собой. Но не тут-то было. Я гостил у родителей, и моя мама залезла в мой телефон.

Она сразу рассказала моей жене, что я гей. Потом пригрозила, что расскажет всем родственникам, кто я. (Пидарас, х***сос – в основном из ее уст звучали эти слова.)

Когда я приехал еще раз и пытался поговорить с мамой, с отцом, с порога я получил:

– Пидоры тут не живут.

На что ответил:

– Я гей.

…Мама сказала, чтобы я не трогал посуду, полотенца, не смел ходить в их туалет и вообще ни к чему прикасаться.

Я подумал: остынут, нужно время. Приехал через неделю. Зашел к себе в комнату. Там валялись все мои вещи, туда скинули в кучу все, чем я пользовался в ванной, мою посуду…

Мама ворвалась в комнату, начала кричать и оскорблять меня. Я спросил, за что она меня так ненавидит. Она сказала, что я последняя похотливая c***а и ради своего х***я предал самое святое, семью и Бога. Потом сказала, что самая большая ее мечта – чтобы я заразился СПИДом и поскорее умер, только тогда она будет счастлива. Пошел на кухню, из рук вырвали кружку и начали мыть ее с мылом. Отец сказал сухо, что у него нет и никогда не было сына. Сестра сказала, что я ей не брат. Еще сказала, что если бы не тюрьма, то с удовольствием бы придушила меня сама.

Я оделся и уехал. С января не видел родителей, да и не хочется, если честно. Но в душе понимаю, что все равно люблю их.

Реакция жены была неоднозначной: от слов «Все это дурь, похоть и блажь, оставь свои гомосяцкие занятия и возвращайся, я все прощу» – до «Скорей собирай вещи и уе***й отсюда, пидарас».

Я долго жил по друзьям и где попало, потому что мне было стыдно смотреть в глаза жене и дочке. С семьей все по-прежнему непросто.

Сейчас у меня есть парень, ему 22 года, у нас отличное взаимопонимание и теплые чувства друг к другу. Любовью я боюсь их называть, мне страшно и непонятно. С женой тоже ничего не разорвано и не решено. Все сложно. Но я уверен, что решу, обязательно решу эти проблемы и буду счастлив. И надеюсь, моя семья тоже будет счастлива. Прошу прощения за не очень складный рассказ – все как есть.

Я рассказал это лишь для того, чтобы ты не повторял моих ошибок. Если ты понял, что ты другой ориентации, – не уничтожай себя, не гноби, люби себя. А самое главное – не ври себе и будь собой, развивайся, учись, достигай и будь счастлив. Люби и будь любимым. Ведь не мы выбираем себе пару – это не конфеты в магазине, это чувство гораздо выше!

Сергей, 35 лет

Пожалуйста, не нужно столько ненависти

Буквально какое-то время назад я считала, что у меня все будет хорошо. Что мама примет меня. У нас всегда были чудесные отношения, она во всем меня поддерживала. Поэтому я не беспокоилась о том, чтобы однажды сказать: «Мама, я люблю девушку». И вот, нам с любимой исполняется год, я прихожу к маме, мы садимся за стол, и я, благо мне хватило ума, начинаю издалека.

– Мама, – произношу я, – а что будет, если я вдруг влюблюсь в девушку?

Знаете, мою мать словно подменили. С буквально ощутимым «треньк» что-то дернулось внутри, и я поняла, что зря. Зря так верила. Зря затеяла разговор. Зря считала, что она поймет. Мать вскакивает, с бешено горящими глазами сметает стол в сторону (она у меня хрупкая, ниже и меньше меня вдвое), подбегает ко мне, хватает за ворот рубашки (напоминаю, ниже в два раза) и кричит прямо в лицо:

– Я им тебя не отдам!!! Слышишь, дура, не отдам!!!

Я, честно сказать, остолбенела. Моя мать никогда даже голоса не повышала, доброй была, отзывчивой. Я ее злой ни разу за свои 17 лет не видела. А тут столько ненависти в глазах, что я даже сказать ничего не могла, даже моргнуть боялась. Она еще долго орала на меня, потом успокоилась, пришла в себя, читала лекции про генеалогическое древо и про то, что я его прерву, если влюблюсь в девушку. Потом плакала у меня на плече. А я ее не понимала. Она была уже не той любимой мамой, с которой я жила, которой старалась во всем помогать, от которой я ничего не скрывала. Позже она начала меня подозревать и стараться уличить. Начала сильнее следить за моим режимом. Но это не самое страшное. Самое страшное – то, что она начала меня презирать. Человек, которого я любила больше, чем весь этот мир, начал презирать меня. Это страшно.

Сейчас у меня все хорошо, мы продолжаем встречаться с любимой, мама свято верит, что у меня есть молодой человек, жизнь наладилась, мать снова начала мне улыбаться. Но знаете, я хочу уехать от нее как можно дальше и как можно скорее. И никогда в этой жизни не забуду ту истерическую ненависть в ее глазах.

Савелия, 17 лет

Я устала от боли, которую слышу и чувствую

Я обращаюсь к вам, чтобы просто высказаться, ведь в церкви бабульки будут шептаться, что я достойна сожжения и ада, а священник долго станет говорить о моей грешности и неповиновении божьей воле.

Я девушка, мне почти 16 лет, недавно осознала, что я лесбиянка. Встречаюсь с девушкой три года, уже четвертый. Познакомилась с ней в Интернете, между нами тысяча километров. В этом году она впервые приехала ко мне. До этого я думала, что я бисексуальна. После ее приезда я долго думала, что поступаю неправильно, что я грешная, что я достойна смерти… Я смотрю на свою маму – она воспитала меня одна, всю жизнь твердя, что мужчины – мракобесы и сволочи, они используют тебя и выкинут. Но при этом мечтает о внуках и прекрасном зяте, мечтает, что я поступлю в МГУ, оправдаю ее мечты и стану Человеком с большой буквы.

Я не могу. Понимаете, мне действительно больно. Мне сложно, а еще сложнее, если некому сказать. После уезда девушки я решила, что должна попробовать отношения с мальчиком, чтобы знать разницу. Поймите мой шок, когда я осознала, что мне просто мерзко даже обнимать парня. До дрожи, до боли в ребрах, мне ужасно мерзко. Я говорила об этом со своей девушкой – она простила меня. Она говорит, что вместе мы справимся.

Но мама… ведь не зря говорят, что единственное, что у нас есть, – это мама. Так вот, я боюсь, что мама просто не захочет меня знать. У меня нет друзей, которым можно было бы высказаться. Есть лучшая подруга – год она презирала меня, сейчас мы снова общаемся, но… я чувствую беспредельное отторжение и холод. Я не такая. Эта мысль повергает меня в шок, я чувствую себя неполноценной, неправильной и ненужной. Мне сложно, очень-очень сложно осознать и принять меня нынешнюю. Я не могу справиться с этим, я понимаю, что я такая не из-за влияния Интернета и фильмов, я родилась такой… Я хочу, чтобы меня поняли, понимаете? Что это правда больно – слышать за своей спиной: «Вот, эта пошла», «Фу, как можно так», «Бог создал Адама и Еву не просто так»…

Я чувствую себя лишней в мире. Я всерьез задумывалась над самоубийством. Я не знаю, что мне делать. Я в тупике. Мне не к кому идти, кроме как к своей девушке, которую приняли друзья. У которой знают родители.

Я хочу, чтобы меня услышали. Я хочу получить немую поддержку, просто чтобы это прочитали и подумали обо мне. Просто я хочу, чтобы меня наконец слышали, понимали. Я ведь немного прошу – поймите меня, услышьте, поговорите со мной. Я правда хочу, чтобы со мной кто-то просто поговорил. Я хочу реализовать себя, жить, как живут остальные люди, но я не могу. Это крик души и просьба о немой помощи. Помогите мне, я запуталась и не вижу иных выходов.

Маша, 16 лет

Дорогим и любимым четыреста четверикам

Когда я был ребенком, не было Интернета. Нас не было для государства в принципе – мы ни для кого не существовали… Никто не знал слова «гей» – его просто не было… Гомосексуальность считалась болезнью и половым извращением, подлежащим лечению или исправлению в тюрьмах, потому что была еще и статья в Уголовном кодексе РСФСР, которая запрещала нам любить друг друга… А если это болезнь и преступление, то наше существование автоматически отрицалось: нет преступления – нет преступника, нет болезни – все здоровы…

О гомосексуальности вообще нигде никогда не говорилось – ни в школе, ни дома, ни на улице, – в общем, пропагандировать было нечего и некому, и никто практически не знал о нас ничего… Существовало лишь какое-то страшное и не всем понятное ругательство на букву «п», но никто не вдавался в подробности его происхождения, и воспринимали его просто как «нехороший человек»… Возможно, не знал бы и я, родись я гетеросексуалом…

Но мне посчастливилось родиться геем, и чувствовал я это с раннего детства – лет с четырех – с того времени, как помню себя… Был несколько аутичным ребенком, жил в своем мире, в который мало кого впускал…

Я очень рано стал чувствовать сексуальное, и всегда привлекали мальчики, парни, мужчины… Искал изображения мальчиков, мужчин в книгах по искусству и втайне любовался их обнаженными телами, в кино всегда находил симпатичного мне героя, даже если он был отрицательным…

Уже в детском саду имел сексуальные гомоэротические фантазии и экспериментировал с собственным телом… Таким образом, я с раннего детства прекрасно знал, чего хочу, кого, и, несмотря на постоянно навязываемый тип поведения – мальчик – девочка, всегда стремился оказаться «без пары» или рядом с мальчиком – пропаганда гетеросексуализма не действовала! Если гетеросексуальные мальчики начинали подглядывать за девочками, то я – за мальчиками…

Лет в 12 прочитал в медицинском справочнике о гомосексуальности и, несмотря на то что это – а значит и меня самого – обозвали половым извращением и психическим расстройством, я не расстроился, потому что не ощущал себя больным, да и слово «извращение» мной не было воспринято чем-то страшным, хотя в книге и пояснялось, что влечение к своему полу противоестественно – этого я понять не мог, потому что для меня естественным было как раз обратное, и я, втайне для себя, решил: «Что ж, буду половым извращением», – и как-то успокоился…

В 14 лет у меня появился друг – он жил в доме напротив, – и мы стали часто и много времени проводить друг с другом, он был на год моложе меня, и, когда он вдруг начал взрослеть, я почувствовал к нему сильное влечение и понял, что влюбился… Однажды он пригласил меня к себе в гости и… Мне повезло – он ответил мне взаимностью… Но в то время я и не ощущал страха, который есть у вас сейчас, – когда вы боитесь признаться однокласснику, в которого влюбились, – никто никого не избивал, не убивал, потому что нас «не было»… Спасибо моему учителю биологии в школе, который на уроках полового воспитания сказал, что бывает, что мальчиков привлекают мальчики, и что просто надо быть осторожными…

Мы любили друг друга и были лучшими друзьями, родители позволяли мне оставаться на ночь у него и ни о чем «страшном» просто не думали… Моему счастью не было предела, и я думал, что мы будем друг с другом всю жизнь и никогда не разлучимся…

Но потом он начал бороться со своей гомосексуальностью… Казалось, что я теряю смысл жизни и земля уходит из-под ног… Он всеми силами стал стараться сделать из себя «правильного»: пошел в армию, чтобы забыть меня, хотя имел возможность законно не ходить, а после даже специально женился – лишь бы на ком-то, чтобы, как он думал, победить свою гомосексуальность, хотя после армии, вернувшись, пришел именно ко мне – даже не домой, а ко мне!..

Счастья у него, конечно, не было: ссоры, развод… Но мы остались лучшими друзьями, и я продолжал любить его и ждать, тем более что он в конце концов пообещал вернуться ко мне, – только съездит последний раз по делам… Увы, не дождался – он погиб в горах в одном из походов – он был туристом…

Надежда, казалось, умерла… Начались долгие поиски, точнее – ожидания: в то время не было никакой возможности найти себе друга, потому что не было мест встреч или о них нельзя было узнать, не было ни сотовой связи, ни тем более Интернета… Это был тупик… Как потом оказалось, в меня был влюблен одногруппник в институте, но узнал я об этом много лет спустя от него самого, когда было уже поздно… Оставалось надеяться лишь на счастливую случайность…

Затем была середина 90-х, и однажды я обнаружил в газете объявления о знакомствах, среди которых парни искали парней, но так и не нашел никого, пока, спустя много лет, когда я стал уже совсем взрослым, хоть и не потерявшим ощущение, что мне все еще 19, меня случайно не познакомил мой приятель-гей с парнем…

Это было как в сказке… Несмотря на большую разницу в возрасте (мне было 35, а ему – 21), у нас были просто удивительные отношения – мы сильно любили друг друга и практически не расставались с самого первого дня знакомства – только на время работы… Мы строили планы на будущее: он хотел сыграть что-то наподобие свадьбы в кругу друзей и родственников, и даже думали усыновить ребенка… Но этому не суждено было сбыться: однажды, вернувшись из деловой поездки, я прибежал к нему на работу, где мне сообщили, что он кого-то впустил в квартиру, его сильно избили и он в реанимации…

Два месяца комы, мои звонки врачам… Не пускали – я ведь ему считаюсь никем, а когда все-таки договорился, что буду приходить помыть его, побрить, подержать за руку, поговорить, – вдруг очнется от сна от моего поцелуя… Но кино было с плохим концом… Он умер, так и не приходя в сознание… Я после этого не мог говорить три дня, только мычал и жестами… До сих пор каждый день думаю о нем… С тех пор я узнал, что такое гомофобия… Я ходил в милицию – ведь я был последним, кто его видел и знал, но меня выгнали, сказав, если не хочешь пойти первым подозреваемым, то лучше иди отсюда… Не знаю даже, где его могила, – никто мне не сказал, когда и где его похоронят, а познакомить с мамой он меня не успел…

После потери любимого человека я перестал скрывать, что я – гей, мне стало совершенно все равно… Никто не отвернулся от меня из моего окружения, и приняли это легко… Мама узнала давно – просто, как-то придя домой, заглянула ко мне в комнату и увидела меня с парнем в постели, сказала: «Ой» – и тут же закрыла дверь… Потом поговорили, спросила, серьезно ли это у меня, я сказал – да; в восторге она не была, но и никакого скандала не было, просто попросила быть осторожным, что люди злы и стоит это хранить в тайне…

С тех пор я один… Но, видимо, из-за отсутствия человека в моей жизни, которого бы я любил, моя невылюбленная и недолюбленная любовь плюс нереализованные отцовские чувства распространились на всех – я люблю всех вас и хочу, чтобы все вы были счастливы, все жили в любви, чтобы никому из вас не приходилось скрываться, будто вы сделали что-то плохое… Чтобы никого из вас не выгнали из дома, а на улице не избили… Чтобы вы смело могли признаться каждому и не бояться своих чувств и последствий этого – ведь мы из-за царящей вокруг гомофобии не имеем возможности безопасно искать и находить друг друга, встречаться, потому что мы можем жить друг напротив друга, видеться каждый день, но так и не признаться, не открыться в своих чувствах друг другу никогда – это очень плохо, и так быть не должно…

Вы – те, ради кого хочется жить! Спасибо вам за то, что вы есть, и никогда не думайте о смерти – о самовольном уходе из жизни, ведь вы всякий день сами спасаете меня!.. Я сам пытался уходить, и не раз, понимаю чувства каждого, как свои собственные, и переживаю все написанные вами истории, словно прожил их сам, хочется ответить каждому из вас, но часто даже не нахожу слов, чтобы выразить то, что чувствую… Поэтому свой рассказ я написал для всех вас, чтобы вы знали, что есть те, кто вас любит и ценит, кто живет ради вас!..

Константин, 45 лет

Что такое бифобия

То, о чем я собираюсь рассказать, не является повесткой для публицистики на тему защиты прав ЛГБТ-сообщества. Не найти и адекватных статей или исследований, посвященных этой тематике. Вряд ли вы наткнетесь на демотиватор, связанный с такой проблемой. Все это представляется мне очень странным.

Я не хочу говорить с вами о гомофобии – о ней сейчас говорится очень много, много всего пронзительного, важного и правильного, – я не скажу лучше. Я хочу поговорить с вами о БИФОБИИ, которая существует в обществе наравне с ненавистью к гомосексуалам.

Мне 22 года. Примерно в 15 я осознала, что мне нравятся женщины, но прошло еще более пяти лет, прежде чем я приняла то, что я – бисексуальна.

Что такое бифобия и чем она отличается от гомофобии?

Бифобия – это неприязнь, дискриминация или замалчивание существования людей бисексуальной ориентации – со стороны как гетеросексуального большинства, так и гомосексуального сообщества.

Бифобия – это когда люди думают, что бисексуалам сегодня приходится легче всего: что они лицемерно пользуются благами и привилегиями гетеросексуального мира, одновременно реализуя свои гомосексуальные желания.

Бифобия – это говорить, что бисексуалы не могут быть верными одному партнеру.

Бифобия – это говорить, что Цветаева была лесбиянкой.

Бифобия – это когда твоя девушка не может тебе доверять, потому что она убеждена, что ты обязательно сбежишь от нее к мужчине.

Бифобия – это когда мужчина в самый интимный момент в сладострастном порыве спрашивает: «А как это происходит у тебя с другой женщиной в постели?»

Бифобия – это когда ты встречаешь демотиватор на сайте гей-сообщества: «Би – в***би!»

Бифобия – это когда гомосексуальные друзья считают тебя предателем за то, что ты встречаешься с человеком противоположного пола.

Бифобия – это когда психологические концепции не выявляют бисексуальность как осознанную ориентацию, а считают ее лишь переходным этапом в выборе сексуальных предпочтений.

Бифобия – это когда твои родители не относятся к твоим отношениям серьезно, потому что «ты можешь потом передумать».

Бифобия – это говорить, что бисексуальность является половой распущенностью и неразборчивостью в партнерах.

Бифобия – это когда ты не уверен до конца, можешь ли пойти в ЛГБТ-организацию со своими проблемами и защищает ли она твои права.

Бифобия – это когда буква «б» в аббревиатуре ставится по формальным соображениям.

Бифобия – это когда на тебя косятся в гей-клубе.

Бифобия – это когда даже Word знает слова «гей» и «лесбиянка», но подчеркивает слово «бисексуал».

Бифобия – это постоянно ощущать себя ни там и ни тут, чувствовать себя чужим как среди гомосексуалов, так и среди гетеросексуалов.

По аналогии с внутренней гомофобией существует и внутренняя бифобия.

Внутренняя бифобия – это когда тебе 20 лет, за плечами достаточно большой опыт отношений, но ты до сих пор думаешь, что не определился.

Внутренняя бифобия – это когда ты скрываешь от гомосексуальных друзей гетеросексуального партнера.

Внутренняя бифобия – это когда ты стыдишься проявлять чувства к своему гетеросексуальному партнеру в присутствии гомосексуальных друзей.

Внутренняя бифобия – это когда тебе легче сказать людям, что ты лесбиянка, чем назвать себя бисексуалкой, потому что это слово звучит пошло, неприятно и отдает каким-то MTV.

Внутренняя бифобия – это когда ты боишься вступать в гетеросексуальные отношения, потому что боишься потерять поддержку ЛГБТ-сообщества.

Внутренняя бифобия – это считать себя гомосексуалом с гетеросексуальными влечениями или гетеросексуалом с гомосексуальными предпочтениями.

Быть бисексуалом – значит доказывать любимому человеку, почему гомофобия – это плохо.

Быть бисексуалом – это убеждать любимого человека в том, что ты не бросишь его ради представителя противоположного пола.

Быть бисексуалом – это быть неудачником вдвойне, если ты не имеешь партнера.

Быть бисексуалом – это пытаться доказать всем, что твое поведение не является «следованием модным тенденциям».

Быть бисексуалом – это многие годы не быть до конца уверенным в собственной ориентации. Стоит также добавить, что быть бисексуалом – это (плюс к бифобии) испытывать на себе еще и все последствия гомофобии.

Уважаемые дети-404, пожалуйста, не будьте бифобами. Уважаемые дети-808, пожалуйста, примите себя такими, какие вы есть, невзирая на то, что об этом негде почитать и негде толком спросить. Бисексуальность – это тоже ориентация.

Саша, 22 года

Когда есть любовь, все преодолимо

Дорогие дети-404!

Для нас вы всегда будете просто детьми, которые потом станут взрослыми – точно так же, как это произошло с нами… Мы пишем вам из солидарности, чтобы вы приняли себя и поверили, что многое возможно и многое в ваших силах. Мы точно так же росли в обычном гомофобном обществе и не загадывали себе судьбу. Наши мамы хотели нам другой жизни, из страха наговорили много отравляющих слов, страх за «не таких» дочерей вынуждал их вести себя агрессивно.

Мы вместе уже 14 лет. И конечно, дело не в похоти (как считает моя мама), и не в приколе (как считает мой папа), и не в том, что нет хорошего парня (так считают очень многие). Дело в чувствах, и все.

Пока мы как бы оправдываемся за свои чувства и свой выбор, так как многого лишены в этом обществе. Семья наша совершенно обыкновенная, уровень доверия и степень открытости в ней высокие. Мы пришли к выводу, что нужно идти своим путем и жить не для соседей или родителей, ведь жизнь у нас одна.

Будьте сильными и помните, что всегда есть кто-то, кто поддержит, кому вы нужны или кто думает так же. Когда есть любовь, все преодолимо.

Мы любим вас.

Юлия и Анастасия

Мне стыдно за любимую родину

Я Инна. Живу в Москве. У меня не будет истории своего печального или же счастливого опыта, потому что я девушка, которой нравятся парни. Да и в моем окружении нет представителей ЛГБТ. Но тем не менее мне есть что сказать.

Мы все с рождения наделены неотчуждаемыми правами, которых лишаемся только после смерти. Среди них – право на жизнь, свободу и равенство. И глядя на то, что сейчас происходит в моей глубоко любимой стране, я могу сделать вывод, что около 9 миллионов людей и в первую очередь детей – живые мертвецы, потому что они лишены подобных прав волей безумцев из ГД еще при жизни.

Я безумно люблю Россию, за которую сейчас болит сердце. Я много общаюсь с иностранцами из разных государств: Франция, Швеция, Италия, Нидерланды, Канада, Болгария и даже Иран. Так вот, еще ни один иностранец (даже иранец!) не сказал мне, что поддерживает ситуацию с ЛГБТ в России. Невероятно больно и бесконечно неприятно слышать от них потоки осуждения; при таких разговорах я испытываю жуткий стыд за Родину. Кошмарно осознавать, что Россия, претендуя на статус развитой страны, в вопросе прав ЛГБТ не ушла от Бурунди или Уганды.

Что еще очень неприятно – иностранцы считают, что раз в России есть «антигейский» закон, значит, все граждане его поддерживают. «Нет же, – говорю я, – очень много адекватных и разумных людей не понимают и не принимают это и не меньше вашего осуждают подобную ситуацию». Если бы только правительство прислушивалось к простым смертным!

Это правда. Так получилось, что среди близких мне людей, которых могу назвать друзьями, нет гомофобов. Точнее даже так: есть те, которые просто предпочитают не говорить об этом; есть те, которые не понимают, но не осуждают; есть и те, которые всецело поддерживают и выступают даже за легализацию однополых браков. Считаю это чудом. Агрессию в адрес ЛГБТ я слышала только от моей тети, но после этого я больше не поднимаю эту тему. Что касается родителей, то именно от них еще совсем маленькой (кажется, мне было лет семь) я узнала, кто такие геи, – и ни слова о том, что это ненормально.

Ни один здравомыслящий человек не захочет быть меньшинством и жертвой дискриминации, а значит – геем, лесбиянкой, бисексуалом, трансгендером. Это не выбор, это просто не может быть так по элементарной логике вещей. Точно так же, как человек и не выбирает, кем быть: чернокожим или узкоглазым, низким или высоким – так решила природа, и это нормально. Это не делает человека плохим или хорошим. Я считаю необходимым, чтобы буквально с молоком матери дети впитывали это, им нужно объяснять: гомофобия – вот что ненормально. Нельзя ни при каких обстоятельствах дискриминировать людей только потому, что они каким-либо образом отличаются, будь то цвет кожи, религия или ориентация.

Знаю точно: даже имея возможность, я никогда не покину Россию. Наша страна нуждается в нас в это непростое время, и мы должны все вместе бороться за всеобщее светлое будущее, за мир, за свободу, за равенство, за толерантность. Точно знаю, у нас все будет хорошо.

Наверняка мой рассказ показался длинным, возможно, местами занудным, но я лишь хочу, чтобы вы знали, что вы не одни. Есть много, действительно много людей, которые на вашей стороне, которые поддерживают вас, которым чужда позиция правящей верхушки и которые хотят покончить с этой жестокой несправедливостью. Надо только не опускать руки, надо бороться и не останавливаться, и неважно, сколько времени это займет, – важно довести дело до победного конца.

Инна, 21 год

У меня самые замечательные родители, и вообще жизнь прекрасна

Родился я на Дальнем Востоке в обычной семье, в обычном городе, да и детство у меня было обычное. Но в 12 лет вся эта «обычность» нарушилась – мне понравился мальчик. Он жил неподалеку от моего дома, и мы познакомились, потом стали лучшими друзьями, и я начал понимать, что испытываю к нему не просто дружеские чувства. От всего этого меня разрывало на части. Я хотел быть нормальным (это же фу, пидоры, как я могу таким быть?). Несмотря на эти внутренние противоречия, как-то раз я не сдержался и поцеловал его. После этого он перестал со мной общаться. Пережил.

В 14 лет влюбился снова, и снова в парня. Тут я уже понимал, что все это далеко заходит. Пытался отгонять мысли о нем и вообще о парнях, читал даже какие-то сайты, где обещали вылечить гомосексуализм и рассказывали, как это сделать. Оказывается, в России есть несколько психотерапевтов, которые лечат эту «болезнь». В общем, дело дошло до того, что я начал встречаться с девушкой и думал, как бы с ней переспать. Я считал, что это на корню все изменит. Переспал. Изменило, но не так, как я хотел. После того как это случилось, я стал шарахаться и избегать эту «свою» девушку, и в итоге мы расстались.

А потом я начал сходить с ума. Меня изнутри пожирал страх, отвращение и ненависть к себе. Нужно было куда-то девать этот негатив, я начал писать стихотворения и всю эту черноту сливал в них. Писал очень много. Думаю, целую книгу можно издать.

Вот. Пошел в десятый класс и снова влюбился, на этот раз в одноклассника. И только тогда я понял, что это не изменить.

Ах да, забыл сказать, что район, в котором я жил, да и весь город – сплошное скопление быдла и гопоты (по крайней мере, в годы моего юношества). В общем, если бы это все узналось, меня бы запинали или зарезали в какой-нибудь подворотне, поэтому я молчал. Долго молчал.

В душе со временем столько всего накопилось, что я не мог молчать, рассказал другу. Первый камин-аут совершал часа три-четыре, намекал, намекал, и в итоге он понял. Был в шоке. Потом рассказал подруге. Тогда я думал, что никогда и ни за что на свете не выдам эту страшную тайну родителям.

После школы я уехал в Питер, подальше от них. Здесь я встретил парня, в которого был безмерно влюблен, с которым мы достаточно долго прожили вместе и который ушел к другому. В общем, это был шок для меня. Я тогда, как и многие подростки, хотел свести счеты с жизнью. Позвонил маме (хотел попрощаться), а она, видимо, все почувствовала (мамы – они такие) – начала меня расспрашивать: что с голосом, что случилось, ты чего такой. Тогда я все и рассказал. Мама не могла поверить, да и по телефону мало что можно понять.

Через месяц я полетел домой, никого не предупредив об этом. Мы три ночи подряд с ней разговаривали на эту тему, потом вместе смотрели тематические фильмы, особенно ее впечатлил фильм «Молитвы за Бобби». Ну а потом мама рассказала папе, потому что сама не могла держать это в себе. С папой было все сложно, он всегда был гомофобом – даже сказал, что я ему больше не сын. Месяц не разговаривали, я видел, как ему трудно, со временем отпустило. Потом он даже сказал, что я должен бороться за свои права, за право жить.

Потом я улетел обратно, и однажды мне позвонила мама и сказала, что сидит и перечитывает мои стихи. Сказала, что наконец поняла, почему они такие болезненные и откуда они вообще появились. «Ужас. Как ты это все пережил?»

Сейчас у меня есть мой любимый и самый прекрасный парень на свете, с которым мы уже больше года, у меня самые замечательные родители, и вообще жизнь прекрасна, несмотря на то что нам затыкают рот, несмотря на всю эту гомофобию, ненависть и вражду по отношению к нам.

Это все неважно – важно, что мы люди, которые способны любить.

Никогда не отчаивайтесь, никогда не сдавайтесь! Мы не ошибка и не болезнь. Можно все пережить, главное – верить в светлое и хорошее. Если верить во что-то и стремиться к этому, оно обязательно будет! Любите и будьте собой!

Артем, 20 лет

Простите за всех, кто сделал вас несчастными

Я гетеро, но уважаю людей любой ориентации. Я считаю, что неважно, кого ты любишь, важно, какой ты человек. Мне очень хочется помочь всем вам, людям, которых общество старается изжить, и я просто не знаю, что я могу для вас сделать. Конечно, я, как и многие, подписала петицию против нелепого закона о гомосексуалах, но это единственное, что я смогла сделать. Мне хочется с плакатами пойти отстаивать ваши права на площади, помогать вам, но я живу в очень маленьком городке, в котором, кажется, вообще никогда не проводили митингов, и даже если и проведут, то гопота и быдло этого так не оставит. И мне больно от того, что я ничем не смогу помочь детям-ЛГБТ.

Мне стыдно перед вами за все то, что вы пережили. Это не я оскорбляла вас и угнетала, но мне все равно хочется попросить у вас прощения за всех тех людей, что сделали вас несчастными.

Простите, пожалуйста.

И я надеюсь, рано или поздно наш мир станет толерантным ко всем независимо от цвета кожи, ориентации и увлечений.

Наташа, 14 лет

Советы для трансгендеров

Всем привет. Я транс-FtM, и я хотел бы обратиться к тем подросткам, которым, как я помню сам, очень непонятно, больно и тяжело, – подросткам-трансам.

Я помню, как это было ужасно – не понимать, что творится в моей голове. Ненавидеть собственное тело до одури, срываться в истерики от обреченности и запертости в этой дьявольской клетке.

Я долгое время не знал, что операции по смене пола существуют, и думал, что я вообще один такой, какое-то чудовище, непонятное и совершенно не понятое окружающими. Нет, правда – было… Чертовски. Я не знал, как мне жить дальше. Я считал себя ошибкой, думал, что блин, ну все это. Несколько раз пытался покончить с собой…

Потом я узнал, кто, собственно, такие трансы, что такое бывает, и даже относительно часто, и что я один из них. И главное – что это нормально, понимаете? Причем абсолютно. Что есть шанс исправить это. Что все будет хорошо. И жизнь не заканчивается от того, что ты по какой-то совершенно глупой ошибке оказался не в своем теле, – неразрешимых проблем не бывает. Главное – упорно чего-то желать.

Собственно, неприятие тела строится еще и на том, что нас принимают за тех, кем мы не являемся, – в учебных заведениях, на работах, в семье. Семья вообще отдельный случай – родители, родственники, вырастившие нас, застопориваются на представлении, которое построили сами, с чем нам пришлось родиться. Мои вот считают меня полнейшим психом, ну, это, думаю, не новость и вполне ожидаемо, правда? Очень мало кто принимает это адекватно.

Сейчас я начал курс гормонов, в начале сентября еду в Питер к Исаеву – единственному в нашей стране нормальному квалифицированному специалисту, у которого можно получить разрешение на переход[128].

И знаете, ребят, – все и правда не так плохо. Серьезно. Главное – поверить в то, что ваша жизнь на этой ошибке не закончилась. Ведь, в конце концов, пусть гормоны да еще и операции тяжелы для организма, да – дорого, но это все преодолеваемо. Деньги можно заработать. С гормонами вообще проще – перемены начнутся довольно быстро, успокаивает, что плавные, следовательно, не особо палевно будет. Но правда – изменения в голосе, наращивание мышечной массы, появляющаяся бицуха – парни, вы точно оцените. Обращаясь к девушкам – недавно в транс-шопе видел продавщицу, милейшую девушку просто, улыбающуюся, светящуюся словно солнышко, – потом узнал, что она MtF пост-оп. Это было для меня сначала шоком, потом я с восхищением вспомнил ее еще раз – это и правда достойно радости и уважения. Она многое сделала, вот.

Советов к тому, чтобы пережить этот период ожидания чуда, может быть множество, конечно.

Во-первых, держитесь близких вам людей. Любимых, друзей. Вокруг меня все знают, что я транс, мои друзья принимают меня парнем, мой любимый человек успокаивает меня, когда мне становится плохо, они все очень поддерживали и продолжают поддерживать меня в трудные моменты. Это чрезвычайно важно, потому что одному это пережить крайне… тяжело, скажем мягко, но с такой капитальной верой в тебя вокруг становится гораздо легче.

Во-вторых, старайтесь держаться работы, на которой вы работаете, если таки начинаете переход. Многие из нас сталкивались с проблемами в трудоустройстве, когда гормоны уже дают знать и паспорт начинает напрягать тех, кто по неосторожности заглянет в него. А операции все-таки недешевы, сами знаете.

В-третьих, помните – вы не одни. Мы есть, и мы сделаем то, что сделаем. И представьте, с какой гордостью и счастьем вы потом посмотритесь в зеркало, увидев результат. Наша мечта – стать такими, кем мы себя чувствуем, и мы сделаем это, верно? И никакие законы или глупые темные люди не остановят нас. Не стыдитесь себя, не бойтесь. Цель достигнуть не так сложно, как может показаться на первый взгляд, главное – упорно идти к ней.

Крис, 20 лет

Наболело

Даже не надеюсь, что кто-то воспримет это всерьез, но я не могу больше молчать, а высказаться некому. В моем доме, школе, в моем городе, в моей стране. Меня просто не послушают, не захотят слушать. Многим знакомо, не правда ли?

Думаю, вы уже догадались, что речь пойдет о так называемых детях-404. О тех, кого не существует, которых не хотят видеть, слышать, признавать, не допускают даже мысли о том, что они есть и что они нуждаются в поддержке и понимании не меньше остальных. Ведь гораздо легче представить, что проблемы нет, чем делать шаги к ее решению.

Так кто же мы? Почему все чувства, что к нам испытывают, – это злость, раздраженность, агрессия или же попросту безразличие? Неужели мы не достойны того, чтобы открыто заявить о своих чувствах? Ведь, услышав, нас станет проще понять. Если кто-то, конечно, вообще захочет понимать. Сложно объяснить человеку, что черное – это черное, если он с детства убежден в обратном. И не обязательно он виноват в этом.

Общество растит новых и новых гомофобов, вместо того, чтобы учить людей терпимости и, черт возьми, толерантности, каким бы заезженным ни казалось это слово. Я искренне не понимаю, почему я хуже других. Кто же мне объяснит? Какие аргументы приведет? Что вы можете сказать против меня?

Мне больно от осознания того, что я никто только по причине своей ориентации. Мне 14 лет. 14… это же так мало. Почему в начале жизни я должна натыкаться на стену человеческой ненависти, осознания того, что я не смогу стать такой же, как они, что я нежелательная единица, обуза, проблема общества? И что, возможно, я вообще одна такая. Ведь никто не говорит об ЛГБТ, тема эта запретная и неприличная, а если и говорят что-то, то уж точно не положительное.

Возникает вопрос: кто я? На который мне уже спешат дать ответ со всех сторон: лесбиянка, не такая, извращенка, сатанистка…

Так что же выходит, люди? Я не имею права любить? Мне не нравится этот мир.

Сташа, 14 лет

Мне надоело врать. I’m out

Меня зовут Настя, из Санкт-Петербурга, мне уже 17 лет. Я пишу стихи и прозу, девять с половиной лет занимаюсь выездкой, кандидат в мастера спорта, вхожу в сборную РФ, в юношеский состав. Учусь всю жизнь на «отлично»… И я за правду.

За пять с половиной лет мне надоело бояться собственной ориентации, того, что меня осудят, перестанут уважать, перестанут любить. Это – не причина и даже не повод. В первую очередь я человек: подруга, дочь, член сборной, ученица, одноклассница или знакомая. И лишь в десятую – лесбиянка.

Мои родители не знают о моей ориентации. Отец, думаю, сначала будет в шоке, а потом даже с энтузиазмом воспримет эту новость: в тир отведет, пошутит, поговорит со мной по-мужски и сам добавит: «Ты только маме не говори»… Она ни за что не примет то, что ее дочь – лесбиянка.

Я не одеваюсь женственно, не крашусь, не делаю модных причесок… Это просто не мое, с детства не люблю. Но каждый месяц мы с мамой ссоримся из-за этого пустяка. Она говорит, что я одеваюсь и веду себя как «немецкие лесбиянки» (так как слов «дайк» и «буч» она не слышала и не знает), а мне каждый раз сквозь серьезную гримасу хочется… улыбнуться и шутливо так сказать: «А ты почти угадала». Но я не скажу. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. И думаю так каждый раз.

А вот когда мне было двенадцать, я впервые влюбилась. Не в кого-то, а в свою учительницу русского языка и литературы. И до сих пор помню это чувство – как вчера. И до сих пор, наверное, еще люблю, хоть и не видела ее три года. Мы никогда с ней не говорили об этом. А это длилось четыре года. Четыре года молчания и попыток понять, что за сбой у меня в системе.

Недавно я написала ей в Сети, поблагодарила за все. Потому что если бы не эта юношеская любовь, если бы не стремление казаться лучше в ее глазах, не было бы ни моей твердой «5» по русскому языку, ни моих стихов. Она была музой.

И те, кто думают, что ЛГБТ-отношения – это обязательно извращение и только сексуальная сторона вопроса… Вы сильно заблуждаетесь и слишком все опошляете. Это была чисто платоническая любовь, это была психологическая связь, это было духовное стремление. Даже в моих снах, где нет никаких границ, мы просто сидели и пили вместе чай и беседовали вечером у камина. И эти сны давали мне надежду на то, что, возможно, оно так и будет. Может, и не с ней, но будет.

Позже, когда мне было 14, я влюбилась в свою новую одноклассницу. Она устроила войну против меня. Не потому, что знала, что я лесбиянка: я не одевалась, как другие девчонки, не красилась, не носила каблуки, в спорте била рекорды парней из класса и хорошо училась. Три месяца моей жизни из-за таких пустяков превратились в ад, организованный не кем-то, а девушкой, в которую угораздило влюбиться. Меня унижали, меня дразнили, мне оставляли послания на парте вроде «убирайся» и «тебе здесь не место», меня предавали. А я молчала. Родители не знали. А учителя все знали и видели, и им было все равно. Может, считали, что так мне и надо? Или что надо бы мне характер закалить? Кто теперь знает.

В том же году я впервые попробовала признаться в своей ориентации… Женщине средних лет, соседке, которая меня с пеленок знала и часто помогала делать уроки и сидела со мной. Я доверяла ей больше, чем кому бы то ни было на тот момент, а она косо посмотрела на меня – и как будто все ее уважение ко мне улетучилось, как будто я превратилась в пустое место. До сих пор помню этот взгляд куда-то сквозь меня…

Постепенно все наладилось. У меня появилась первая девушка: переписки дни и ночи напролет, многочасовые телефонные разговоры, походы в кино… И все было славно, пока об этом не узнала ее мама. Женщина лет 45, консервативных взглядов, работающая на высокой должности в Арбитражном суде. И это было действительно страшно. Взрослая женщина настраивала дочь против меня (раньше, наоборот, она ставила меня в пример), звонила мне с ее номера и обзывала, угрожала, требовала прекратить отношения… И я прекратила. Они даже не были моей инициативой. Я только согласилась встречаться с ее дочерью, когда та призналась мне в любви. И из прочтенных вскрытых переписок она это прекрасно знала. Но не хотела замечать, потому что виновата должна была быть именно я. Именно я «совратила и испортила» ее дочь.

А после этого мы случайно встретились с ней и с ее дочерью. Первая в лицо обозвала меня мразью. Вторая молча смотрела. А мне оставалось только улыбнуться им обеим. Я не собираюсь опускаться и унижать в первую очередь себя. И я не смогла бы отмалчиваться, когда оскорбляют пусть в прошлом – но любимого человека.

И где-то между этими событиями, притеснениями, унижениями, несложившимися отношениями, разбитыми сердцами и прочим… Где-то там происходило, формировалось все самое важное.

Я поняла, что не надо бояться. Не надо стесняться. Не надо бесконечно врать, бежать от себя и пытаться себя изменить. Ты должен крепко стоять на ногах. Как только в том, что это нормально, сомневаешься ты – начинают сомневаться и все вокруг. Люди в какой-то мере недалеко ушли от животных. У них все так же сильно развито чутье, все так же они не любят отличных от себя и все так же нападают, если чувствуют страх.

Но без чутких и понимающих возлюбленных, без верных друзей и без их поддержки я бы не поняла этого.

У меня появилась сначала подруга, которая знала о моей ориентации, но продолжала ко мне хорошо относиться. Затем еще одна. Еще несколько. С каждым разом было все проще, и сейчас я смело и со спокойной улыбкой заявляю всем новым и старым друзьям, что я лесбиянка. Большинство учителей знают об этом и относятся даже не нейтрально, а скорее положительно. Они уважают меня, видят во мне сильного и смелого человека, целеустремленного и интересного. Они не видят во мне извращенку, ошибку природы или больную. И мне бы хотелось, чтобы в нашей стране таких людей стало больше, чем тех, кто видит обратное.

Я рассказываю истории про своих бывших, про свою девушку, про свою жизнь. Люди смеются вместе со мной и сопереживают мне. Они меня принимают, они меня любят, и для них это – в порядке вещей. А они в большинстве просто подростки. У них еще нет высшего образования, каких-то конкретных политических, религиозных взглядов.

Тем не менее они уже мудрее (именно мудрее, а не умнее) той мамы и той соседки. Мудрее г-на Милонова и всех тех, кто принимает и одобряет законопроект, вносящий нас в черный список для общества, превращающий нас в еще больших козлов отпущения, чем сейчас.

Этот законопроект ставит стену между геями и лесбиянками и их родителями, друзьями и близкими. Раскалывает общество на два лагеря, настроенных друг против друга. Ломает семьи, сердца, жизни и дружбу. Это воистину варварская вещь, основанная на предрассудках г-на Милонова и нашедшая отклик в предрассудках таких же, как он.

P. S. Перед рождением мы не выбираем ни цвет кожи, ни пол, ни родителей, ни таланты. И ориентация – это не вера, не политические убеждения, не наряд и не прическа, которые мы выбираем сами и можем менять хоть каждый день, под настроение. Это то, что заложено в тебе, в твоем сердце. Не хуже и не лучше, чем у остальных, а просто как-то иначе.

Конечно, есть и те, кто просто ищет себя, у кого это проходит, те, кто делает это «по приколу» или ради протеста. Они не в счет.

Сейчас я говорю о таких людях, как я. О тех, у кого это случилось не осознанно, не надуманно и без какой-либо цели. И о тех, для кого нетрадиционная ориентация – не повод для осуждения. Потому что это все та же любовь: те же радости и горести, то же счастье, те же совместные мечты, разбитые сердца и попытки построить отношения заново.

ЛГБТ-сообщество – это вовсе не беззаботные герои порнофильмов, получающие гонорары за то, что они делают. Это герои совсем других историй. Гораздо более глубоких, драматичных и сложных.

Законопроект о «пропаганде» еще больше усложняет эти истории. Ставит под удар несовершеннолетних, которых он должен защитить от мнимой пропаганды… Ставит под удар социального неодобрения, осуждения, невозможности поделиться мыслями и чувствами. Вселяет страх, страх самого себя, страх инакомыслия и неодобрения обществом. И если сильные выстоят, пройдут через это и станут еще сильнее, то слабые могут сломаться. И сломанные жизни этих детей будут уже на совести депутатов Госдумы.

Давайте останемся людьми и не будем превращаться в озлобленных друг на друга неандертальцев вроде г-на Милонова, Союза православных хоругвеносцев и прочих жертв своих страхов и предрассудков.

Давайте будем просто ценить и беречь себя, своих родных и близких, не зависимо ни от чего. Давайте будем просто счастливы и лишены страха.

Мы есть и будем всегда. Мы – это ЛГБТ-подростки. Мы – это все здравомыслящие люди. Мы готовы помогать друг другу. Мы не ведемся на провокации со стороны Госдумы.

И мы есть!

Настя, 17 лет

Мы познакомились… в роддоме

Каждый раз, когда я слышу разглагольствования наших депутатов и гомофобов о том, что ЛГБТ разрушают Россию и подрывают ее устои путем снижения рождаемости, мне становится и горько, и смешно. И хочется сказать вот что.

Так уж вышло, что со своей любимой супругой я познакомилась… в роддоме. Мы лежали на сохранении в одном роддоме, в соседних палатах. За пять дней я успела влюбиться с первого взгляда, засмущаться, пригласить ее «в гости в палату» на чай, успела даже попытаться сбежать от судьбы и выписаться из роддома, не сообщив прекраснейшей своего номера телефона. Но прокрасться не получилось, любимая поймала меня на лестнице и выпытала номер. Уезжать мне из больницы отчаянно не хотелось, ибо я прекрасно понимала, что первая не позвоню, «чтобы не мешать». Любимая супруга, к счастью, оказалась смелее.

К сожалению, так случилось, что у нас один сын. Пока один. Мы хотим еще детей – и мальчиков, и девочек. Мы абсолютно обычные люди, как и все, мы варим кашу ребенку по утрам, возим его в садик, играем, гуляем, варим морс и печем печенье, стираем заляпанные майки и читаем сказки на ночь, играем с ним в футбол и укладываем спать, зарываемся носом в волосы сына и целуем его в макушку, плачем и смеемся, радуемся друг другу и любим друг друга.

И мы помним того, кто ушел от нас, помним, и плачем, и благодарим, ибо в том, что мы встретились, его заслуга. Мы любим и ждем возвращения того, кто подарил нам нашу семью.

Мы не стремимся «подорвать рождаемость». Мы хотим еще детей. Подрывают рождаемость господа депутаты, ибо очень страшно рожать ребенка в стране, где его могут отобрать просто потому, что он родился в однополой семье.

Мария

Если среди десантников нашелся такой человек, как я, думаю, со временем люди поймут вас

Мне 21 год. Сейчас я прохожу военную службу по призыву в ВДВ. Я натурал. Но история не об этом.

Когда мне было 14 лет, я перевелся в новую школу и попал в новую компанию. Таких людей сейчас чаще называют «гопники» и «быдло». О людях другой сексуальной ориентации я слышал, но для меня это было на грани мифа.

Мы росли. Затем стадным чувством пришло, что это плохо и неправильно. Любой из нас ответил бы в адрес радужного человека лишь не особо связной порцией мата.

Затем я познакомился с девушкой, ныне моя лучшая подруга. Начал общаться с ее компанией, и да, там были геи. Моя реакция была просто неадекватной. Я видел нормальность и адекватность человека, но все мое «воспитание» кричало, что передо мной объект для насмешек. Я по-разному относился к этому человеку, мне было 17, он старше на четыре года, у меня проскакивали смешки и подколы в его сторону. Но он стойко и с улыбкой их переносил.

И я привык. Я бы не сказал, что мы стали хорошими друзьями, но, находясь в одной компании, могли повеселиться от души.

Прошло время, и в 20 лет я добровольно иду на службу. ВДВ. Тут радужных людей оскорбляют только так, выставляют врагами. Да и жизнь тут не сахар. Но именно тут, несмотря на обстановку, я понял, что вы такие же, как я. Нет различий. Можно сказать «мы», а не «я» и «они», все люди. Мне все еще нелегко так просто перестроить свой характер, но я сделал шаг навстречу толерантности.

Не ждите, что вас примут с легкостью. Но идите дальше, подняв голову, не опускаясь до уровня быдла. Я уверен, из вас вырастут девушки и парни, затем мужчины и девушки, достойные и воспитанные. Покажите, что вы лучше.

Легкий путь не всегда хорош, именно на сложном человек находит ценности и все переосмысливает.

Если уж среди десантников нашелся такой человек, как я, то думаю, со временем люди поймут. А сейчас желаю не сбиваться со своей цели. Вырастите достойными!

N., 21 год

Настолько доброго и невероятного человека, как Элтон Джон, я никогда не встречал

В детстве я плохо относился к гомосексуалам. Все это было навеяно мнением общества.

Далее я случайно заинтересовался музыкой Элтона Джона. Что будет, если в Украине сказать: «Элтон Джон»? Будет такой ответ: «О, это тот пидор». Конечно, есть множество людей, которые отлично относятся к нему, – тому в доказательство концерты в СНГ с полными залами.

В итоге за несколько лет, прочитав много его интервью, я понял, насколько талантлив этот человек и умен (как и многие другие легендарные геи). Мое мнение кардинально поменялось. Ведь ориентация человека не влияет на его душевные и человеческие качества.

У меня вышло встретиться с Элтоном через несколько лет – настолько доброго и невероятного человека я еще не встречал. А особенно удивляет то, насколько сильно он любит своих детей и какая сильная любовь у него со своим партнером на протяжении 20 лет. Редко увидишь такую искреннюю любовь. Не все гетеросексуалы на такое способны.

Сейчас я администратор украинского фан-клуба Элтона Джона eltonjohn.com.ua. В 2012 году на бесплатном концерте на главной площади страны он заявил о своей поддержке геям, и было невероятно удивительно услышать многотысячные аплодисменты.

Почему гомофобы могут только избивать людей за ориентацию и называть себя полезными для общества? А такие геи, как Элтон Джон, – жертвовать миллионы долларов детям и взрослым, которые больны СПИДом (в Украине и России благодаря его фонду многие дети и матери имеют крышу над головой и лекарства), спасая многие тысячи жизней. Кто из них полезней для общества?!

Сейчас мне больно смотреть на то, что происходит в наших странах.

Подростки с гомосексуальной ориентацией! Не отчаивайтесь, вы абсолютно нормальные и здоровые люди. Ваша жизнь – это ваше право на счастье. Стройте свою жизнь так, как велит вам сердце. Всегда найдутся люди, которые вас поддержат и поймут.

Мирослав

«Стирания гендерных признаков в моей школе я не потерплю!» – сказала директор

Меня зовут ***. Мне 16 лет. Живу в городе ***, Калужская область. Я отличница. Но меня на днях исключили из школы, публично унизив по причине того, что я якобы пропагандирую своим существованием нетрадиционную сексуальную ориентацию, мотивируя это переменами в моем голосе, что стал куда ниже, чем был раньше. Я действительно предпочитаю свой пол противоположному, но это никак не было связано со случившимся. Причины, разумеется, лишь в творчестве: я пишу стихи, занимаюсь вокалом и многое другое. Этот голос нужен был мне для вокала, но его назвали пропагандой. Мне хотелось бы в подробностях рассказать вам свою историю. И не только затем, чтоб поделиться. Я хочу, чтобы люди увидели весь ужас, происходящий без их ведома, чтобы они наконец перестали ставить каждого в эти ужасные рамки.

21 февраля меня неожиданно позвали в кабинет директора. Мне было непонятно, почему вдруг меня зовут туда, но возникали некоторые догадки. Дело в том, что я не скрываю свою ориентацию, а два месяца назад я почти полностью изменила свой голос из высокого женского на почти что мужской. Причина лишь одна: я пишу стихи уже не один год со своей наставницей [ФИО] и занимаюсь вокалом. Современные люди мало любят читать, куда больше им нравится слушать, а посему мне хотелось научиться петь собственные стихи. Они написаны от мужского пола, в связи с чем мне и была необходима такая тональность.

Я сидела перед ними, а они кричали и кричали, после того как на вопрос «Что с голосом?» последовал ответ, что все в порядке… Они требовали, чтобы я изменила все обратно, иначе будет рациональнее сменить коллектив (школу), перейти на домашнее обучение или же достать справку, что я не могу говорить и могу отвечать лишь письменно. Говорили, что все это всего лишь эпатаж.

Это не в первый раз, когда они предлагают мне уйти. Просто раньше причины были действительно причинами: в пятом – седьмом классах у меня были сложные отношения с другими школьниками, меня просто травили каждый день. Сейчас все наладилось. Тогда никто мне так и не помог, и я сбежала из дома, тем самым навлекая на школу, как мне сказали, позор. Вместо того чтобы войти в мое положение, меня лишь осуждали.

Что до семьи, то я живу с бабушкой: мама очень занята, у нее трое маленьких детей, а я не могу учиться в шуме, хотя в семье у меня очень хорошие отношения. Я хорошо учусь, одеваюсь так, как предписывает устав, и ничего незаконного не делаю. Ни с кем из школы у меня не было таких отношений, на которые администрация могла бы возразить. Однако они обвинили меня даже в том, что я живу с бабушкой и тем самым не помогаю матери с детьми. Видимо, это одна из причин, по которым меня исключают.

Основная причина – мой голос. Дети зовут меня трансом за спиной, рассказывают родителям, как мне сказала директор, а те в ужасе звонят в школу и просят избавить их детей от присутствия того, кто может пагубно повлиять на их чада.

Учителя вспомнили и то, что я сбегала из дома, и даже то, что нетипично одевалась вне стен школы, и, в конце концов, довели все до абсурда, сказав, что я ужасно воспитана и аморальна своим существованием, а особенно тем, что сменила имя на, как мне сказали, «среднеполое». Такие вещи случались однократно. В школе ходили слухи, что я не живу с мамой по причине, что ко мне приставал отчим и из-за этого я решила жить с бабушкой. А еще то, что я сектантка и не ночую дома, что было очень удивительно, но это, как ни странно, было лишь среди учителей.

Сегодня, 22 февраля, ситуация обернулась в корне иначе. Я рассказала классу, что, скорее всего, мне придется уйти из школы, и объяснила всю ситуацию. Это было удивительно, но сегодня весь класс, даже те, кто терпеть меня не мог (они были в первых рядах), заступились за меня перед сначала завучем, а потом и директором гимназии. Дети кричали, что это несправедливо, что я помогаю всему классу, что я уважительно отношусь к учителям, в целом безобидна и, хоть я и сама по себе, они ко мне привыкли и принимают такой, какая я есть; что я, в конце концов, одна из лучших учениц…

Какую же ересь несли учителя. Они говорили, что я манипулировала ими три года и теперь манипулирую всем классом, что я шантажистка, кричали, что мои стихи только о крови и смерти (что совершенно не так, хотя ранее в них преобладали мрачные нотки), что я хочу сменить пол и навязываю эту идею окружающим.

Директор сказала:

– Мы все созданы Богом. Мужчины и женщины. И мы, женщины, должны пользоваться тем, что дал нам Бог, – продолжать потомство. Если вам что-то не нравится, поезжайте в Нидерланды, вперед! А наш президент ясно по этому поводу высказался, мы такой ахинеи в нашей стране не допустим, мы хотим продолжения жизни! И если вы считаете, что смена пола – нормально, то, пожалуйста, смените все пол! Что, не хотите? Вы тут все вроде бы нормальные мальчики и девочки. Вы просто подумайте головой, она вас всех водит за нос и строит из себя невинность! Она недовольна учителями, коллективом в классе, а вы ее еще и защищать пришли!

Я сказала, что два года назад у меня были конфликты с ребятами, но сейчас все наладилось.

Она посмотрела на меня в ярости и продолжила:

– Я тебе слова не давала! Она вас просто дурит своей дипломатией! Вы головой-то своей подумайте и поймите, что это ненормально, и ваши родители против! Что вам без нее, хуже станет? Или даже лучше? Она создает только проблемы коллективу! Только проблемы! Живет у бабушки, хотя могла бы и маме помочь, мы просто все идем у нее на поводу, и мне это надоело! Я тут никого не держу. Не хотите по-нашему – скатертью дорога, но стирания гендерных признаков в моей школе я не потерплю!

Вчера директор говорила, что недоволен класс, что он хихикает, а родители жалуются… теперь она нашла новую грань. Она сказала:

– Недовольны учителя! Учителя! Они не могут вести уроки и делать вид, что ничего не произошло! Она никого, кроме себя, не слышит, вы видите? Если бы ей было не плевать на коллектив, она бы отбросила все эти, извините, тупые заморочки! И этот шантаж, который она устроила, – это просто эпатаж! Я вам рассказала правду! А теперь идите домой все!

Мне она затем сказала, что моя мама на собрания не ходит, с родителями у меня все плохо и многое другое, хотя все в корне наоборот: у меня из класса, должно быть, лучшие отношения с родителями. И пол я менять не хотела вовсе!

Я была настолько поражена от всего услышанного, что документы заберу до среды следующей недели. Если и есть у меня шанс остаться – я им не воспользуюсь. Это настолько несправедливо… Разве нет?

Аноним, 16 лет

Я хочу пожелать вам терпения

Привет, я гетеросексуальна и хорошо отношусь к ЛГБТ-сообществу. Давно хотела написать вам, но как-то не выходило. А сегодня в одном кулинарном паблике я натолкнулась на комментарий: «Да этих веганов надо к ЛГБТ приравнять!» (я вегетарианка с 11 лет). И тут я вспомнила, как раньше чувствовала себя меньшинством, против которого все. На меня давили родители, хотели заставить делать то, чего я не хочу / не могу, в компании меня высмеивали и задавали кучу глупых вопросов, все вокруг твердили, что мне кто-то промыл мозг, и прочее.

А еще у меня есть татуировки! Что позволяет даже незнакомым людям нападать на меня со своими негативными отзывами или ярлыками зэчки, шлюхи, кого угодно. От своих бабушек и дедушек я до сих пор умудряюсь скрывать все девять татуировок, потому что боюсь их разочаровать или шокировать.

Это я к чему все? Кем бы вы ни были, чем бы вы ни занимались, найдутся те, кто вас осудят, готовы будут закидать камнями, но и те, кто вас поймут, тоже есть! Да, их порой сложнее найти, но пробовать стоит.

Сейчас все те нападки и попытки меня переубедить я вспоминаю с улыбкой, да и другие жизненные сложности спустя время уже не кажутся мне безвыходными, как казалось на тот момент. Среди моих друзей нет вегетарианцев, и татуировок у большинства нет, и сексуальные ориентации у нас разные, и взгляды на мир, но это не мешает нам общаться, мы принимаем нас такими, какие мы есть! Поэтому, дети-404 и все ЛГБТ-сообщество, я хочу пожелать вам терпения, понимающих людей рядом и, конечно же, любви!

Я верю, что на Земле царит баланс добра и зла, и, если сейчас в вашей жизни творится что-то плохое, это лишь значит, что в будущем это скомпенсируется чем-то хорошим, стоит лишь подождать и не опускать руки! Вы прекрасны каждый по-своему, и кто-нибудь это обязательно оценит.

Не бойтесь быть собой и берегите себя! Уруруру!

Оля, 20 лет

Я не позволю каким-то людям из Госдумы лезть в мою постель

Я окончила одну из лучших школ Москвы, учусь в одном из лучших университетов России. Я искренне мечтаю изменить мир. Я хочу стать хорошим журналистом и писателем. Журналистика – это ведь постоянное напоминание о том, что нет чужой беды. И могу сказать с уверенностью, что, пока я в России, я буду делать все, чтобы чужих бед не было. Я пришла из России, а если мне придется из нее уйти, то я уйду с гордо поднятой головой и выпрямленной спиной – только когда буду знать, что сделала все возможное, чтобы изменить ситуацию.

Я росла в благополучной семье, у меня замечательные родители и старшая сестра. Я рано начала работать, потому что осознавала, что хочу добиться всего сама, хочу, чтобы семья гордилась моей самостоятельностью. Да, я была когда-то сложным подростком – но ведь такой переходный период бывает практически у каждого.

Окружающих всегда поражала моя способность влюбляться. Когда я влюбляюсь – делаю это без меры и без стыда, у меня буквально срывает крышу. И это может длиться очень долго. Я никогда не была ветреной, если я люблю, то делаю это преданно.

Больше всего в жизни ненавижу предательство. А моя страна сейчас меня предает.

Когда я люблю, для меня не имеет никакого значения пол человека. Ну вот так сложилось. Я люблю в человеке душу, ум, интеллигентность, способность поддержать разговор на многообразие тем. Я считаю, что удовольствие, которое ты получаешь от секса, – это уже вторично. Если ты действительно любишь человека, ощущения, которые ты с ним переживаешь в постели, в любом случае незабываемы, вне зависимости от того, парень это или девушка. Гендерные предрассудки тоже не могут иметь большого значения, если речь идет о любви. Какая несусветная глупость, что рядом с женщиной непременно должен быть мужчина, который был бы ее сильнее! Сильными должны быть оба, в любом случае, вне зависимости от того, насколько «гендерно разнообразной» будет пара.

Впрочем, я хотела рассказать свою историю. Когда мне было 17 лет, я полюбила девушку. Мы поняли, что любим друг друга, почти сразу. Мы были настолько схожи во взглядах на жизнь, фундаментальных предпочтениях, что не возникало даже вопроса о том, чтобы не быть вместе. Это был ее первый опыт отношений с девушкой вообще. У меня же – первый СЕРЬЕЗНЫЙ опыт отношений с девушкой: впервые в жизни я думала, что встретила человека, с которым могу быть вместе всегда. Мы подходили друг другу, наверное, идеально. Мы делились друг с другом всем. Если у меня возникали проблемы, она готова была бросить все, приехать и быть рядом, сколько потребуется. Я была готова сделать для нее то же самое. Мы могли часами болтать про раннее Возрождение. Мы могли сидеть на пледе под деревом в парке и читать друг другу циклы стихотворений Пастернака. У нас были безумные дни и безумные ночи.

За время наших отношений я научилась блефовать, научилась все скрывать от друзей и мира. Теперь понимаю, что зря. Я боялась больше всего, что ей как-то может навредить, если кто-то узнает. У нее очень обеспеченная семья, живущая по неискоренимо православным принципам. Не думаю, что эти люди верят в Бога, но убеждена, что верят в РПЦ.

Мои родители, что касается благосостояния, гораздо более простые люди. Они никогда не были помешаны на канонических составляющих православной веры, жуткими гомофобами тоже не являются, однако я слишком хорошо знаю, как их может расстроить возможность моей связи с девушкой. Они из тех людей, кто не поддерживает резкие выпады против гомосексуальности, но в то же время не считают это нормальным. Я всегда понимала, что в своей битве с окружающим миром буду одна. Я слишком люблю родителей, чтобы вовлекать их в ту сферу своей жизни, которую они не захотят понимать и принимать. Я всегда хотела сохранить то уважение, которое есть между нами. Именно поэтому они всегда считали, что мы с моей девушкой – лучшие подруги. Классическая отговорка, не правда ли?

А вот ее родители – дело другое. Они быстро начали подозревать, что наша «дружба взахлеб» – это что-то большее, чем дружба. Они с самого начала были настроены по отношению ко мне предубежденно: мои родители не принадлежат к элитной рублевской тусовке. А если я не дочь мажоров, то, по логике этих людей, я тут же превращаюсь в выходца из нижайших социальных слоев. Они угрожали ей, что если она будет общаться с «этой шалавной девкой» (то бишь со мной), то мало ей не покажется. Больше всего в жизни я боялась, что они смогут сделать так, что мы никогда не увидимся. Какое-то время я боялась даже за свою безопасность. Такие люди – они, что-то прознав, могут и быдло нанять, чтобы тебя избили…

Я не знала, чего ждать, каждый день проходил в страхе. Моя девушка боялась, что они читают ее переписки, – и мы перестали переписываться. Мы могли разговаривать только лично или о незначительных вещах по телефону. Так получилось, что обо всем с самого начала знал ее брат, который подливал масло в огонь, постоянно угрожая ей, что расскажет родителям.

Я настолько любила свою девушку, что готова была на любой отчаянный поступок, если кто-то сделает невозможной нашу любовь. Но это – только в крайнем случае. А так я не из робкого десятка, я была готова бороться до конца, хоть против всей православной рублевской тусовки (а это у нас нынче мощная диаспора). За это время я похудела на семь килограммов (будучи и так очень стройной), моя худоба стала уже экстремальной.

Мне казалось, что я схожу с ума. Боялась, что меня куда-нибудь положат лечить чересчур расстроенные нервы или будут пичкать антидепрессантами. Если бы я могла хоть с кем-то поделиться, все давалось бы мне гораздо легче. Так вышло, что я не делилась ни с кем. Родители искренне не понимали, что происходит. Нам было очень страшно.

Однажды ее родители все-таки узнали и начали промывать ей мозги. Она рассказывала, как они орали, что я, шалавная подзаборная девка, разбила их огромную образцовую семью, что таких, как я, нужно сажать, что я наверняка сижу на наркотиках. На самом деле я прекрасно понимаю, что таким людям, как они, искренне больно осознавать, что, несмотря на все православные догматы, дочь счастлива с девушкой. Честно. Я понимаю этих людей. Слушая это, я в глубине души понимала, что она выберет свою семью. Она не так независима, как я, она не готова во имя любви шагнуть в неизвестность, отказавшись от обеспеченной жизни в обеспеченной семье, от головокружительных перспектив, которые могли предложить родители.

Я сама предложила расстаться. Ей это далось нелегко, она любила меня, она тоже не была уверена, что сможет без меня жить. Но я была непреклонной, потому что знала – я не прощу себе, если из-за меня она потеряет все, что у нее до этого было. Какая-никакая, но у нее все-таки семья. Это серьезно. У нас с ней тоже все было серьезно. Мы когда-то строили очень серьезные планы вместе жить, завести детей. И мы могли бы, если бы я не была уверена, что она будет очень несчастной, потеряв своих близких.

Мы расстались, некоторое время я не знала, как жить дальше. Мы расстались – и сходиться на время, пробовать скрывать свои отношения – только отсрочило бы катастрофу. Если мои родители когда-нибудь бы это приняли (я уверена!), то ее родители – никогда. Я бы так и была для них шлюхой, пропащей девкой, которая развратила их дочь. Они ведь еще тогда (а расстались мы в октябре 2012-го) говорили, что надо бы принять закон о запрете пропаганды гомосексуализма. «Против таких, как твоя девка». Я своей любовью к их дочери, оказывается, пропагандировала гомосексуализм! Не хочу опускаться до ответных оскорблений, тем более в заочной форме. Это низко. Это некрасиво.

Меня вырастили, внушив мне, что за любовь надо бороться до конца. Мне было стыдно, что я свою любовь не отстояла. Но хотелось бы подчеркнуть, что я не стала отстаивать ее не по воле нашего правительства, а потому, что просто не хотела лишать любимую ее семьи. Если бы дело было в законах, мы бы просто посмеялись, продолжили жить вместе, держаться за руки, читать друг другу Пастернака. Мы никогда не оскорбляли чувств верующих, не смущали окружающих. Наша любовь никому не мешала. Поверьте, вот иногда скорее поведение гетеросексуальных пар в публичных местах оскорбляет мои чувства. Но никого почему-то не смущают трахи в подъездах. Это, видите ли, нормально. А вот когда два интеллигентных человека одного пола просто любят друг друга – это сразу всех оскорбляет.

Знаете, целый год я была не в себе и не могла никого полюбить. Я не забывала свою девушку и никогда не забуду. Я была готова сделать все, чтобы она была счастлива. Но сейчас она признает, что между мной и своей семьей ОНА бы все-таки выбрала семью. Я с трудом понимаю это, но принимаю.

Сейчас я снова, кажется, влюбляюсь. Влюбляюсь в молодого человека. Возможно, мы будем вместе. Загадывать пока рано.

Ничего не отменяет того, что я бисексуальна. Я не знаю, что будет дальше. Возможно, я буду с девушкой. Или с парнем.

Я всегда буду бороться за свои права и не позволю каким-то людям из Госдумы лезть в мою постель и смотреть, с кем я там. Эти люди, чья речь безграмотна и изобилует речевыми ошибками, должны сначала сами кое-что в жизни понять. Скорее всего, они никогда не были счастливы и не знают, что есть любовь. И что душа не имеет пола. Пусть они влюбляются в тело. Я влюбляюсь в душу. Моя девушка – это та часть моей жизни, которая была и за которую мне НЕ СТЫДНО. Я не собираюсь больше это скрывать ни от кого. Я против законов, которые ограничивают мою возможность быть счастливой. Я влюбляюсь в мужчин, в их души, а не в их члены. Соответственно, я могу влюбиться и в женщин. Мы все – просто люди.

Мария, 17 лет

Стоять в стороне – значит молчаливо соглашаться с гомофобией

Я гетеросексуал, но поддерживаю вас и считаю, что у всех людей должны быть равные права, что любовь не имеет пола. И я готов сделать все возможное, чтобы вам жилось лучше.

Раньше я был абсолютно равнодушен к проблемам людей-ЛГБТ. Более того, я считал, что они сами виноваты в них. «Зачем они устраивают парады, каких еще прав им не хватает? – думал я, натыкаясь временами в Сети на информацию об очередном разогнанном шествии. – Не высовывались бы, все было бы ОК». Я считал, что наше общество в целом относится к сексуальным меньшинствам толерантно.

А потом у меня появился друг. Обыкновенный пацан, хороший человек, но вот только гей. Гомофобом я никогда не был, и это не помешало мне дружить с ним. А примерно через год нашей дружбы мне приснилось, что друга убивают за его ориентацию. Я проснулся весь в поту и со слезами на глазах, и вся ситуация открылась мне с совершенно другой стороны.

У меня в голове будто что-то щелкнуло, и я понял, что на самом-то деле ситуация хуже некуда. Наше общество еще устраивают люди-ЛГБТ, когда они сидят в тени. А вот попробуй стань открытым геем или чтоб о твоей ориентации узнали «лишние» люди – вот тут-то и видна во всей красе вся «толерантность».

«А в самом деле, почему эти люди должны прятаться? – впервые подумалось мне. – Почему они не могут любить открыто и должны терпеть дискриминацию?» Я сразу же понял тогда, зачем нужны гей-парады и что значит ущемление прав сексуальных меньшинств.

После я познакомился с еще несколькими людьми «нетрадиционной» ориентации и узнал, что каждый из них сталкивался с непониманием, насмешками и даже откровенными издевательствами, а один из-за этого даже считал себя уродом и ошибкой природы. Тогда я с ужасом осознал, что сон мой, в общем-то, был недалек от истины.

А потом появился этот закон, потом Инет запестрел чередой убийств и издевательств на почве гомофобии, а затем я узнал про этот проект, прочитал истории и окончательно убедился в том, что сексуальные меньшинства обязательно должны быть приняты обществом и иметь такие же права, как и у гетеросексуалов.

Я не мог больше молчать на эту тему и стал заводить с друзьями и однокурсниками разговоры об ЛГБТ. Большинство из них с иронией отнеслись к моей позиции, начиная от «Зачем тебе это, тебя же это не касается» и заканчивая «Эй, ты что, педиком стал?» И как им объяснить, что это КАСАЕТСЯ меня, да и вообще всех касается? Ведь стоять в стороне – значит молчаливо соглашаться с гомофобией.

Меня можно назвать патриотом. Я люблю свою страну и не хочу, не могу позволить, чтобы она была заражена гомофобией. Я хочу, чтобы все люди в моей стране чувствовали себя свободными и защищенными. Я решил стать ЛГБТ-активистом через год, сразу после 18-летия. И я обещаю сделать все возможное, чтобы хоть немного улучшить ситуацию.

Михаил, 17 лет

Два кактуса, любимый и жизнь

Я жил в Питере. В обычной семье. Мама хотела девочку, а потому растила мне волосы и водила на танцы, а папа был пьющим военным, нередко бил меня и унижал по пьяни. Но я их любил, несмотря на это. И маму, и папу.

Как и многие, я понял, что хочу быть не с девочкой, а с мальчиком, лет в тринадцать, когда впервые влюбился. Я (доверчивый и наивный ребенок) сразу же пошел к предмету своей любви и рассказал: вот, так и так. Люблю и хочу быть рядом. Предмет любви был старше на троечку лет. Объяснил, что так нельзя и неправильно, что никому не надо говорить об этом.

Знаете, мыслей о сексе не было. Я хотел целовать его, обнимать, быть рядом, засыпать на руках и читать книжки вместе. А секса не хотелось.

Естественно, потом был и секс и все остальное. А потом – признание. Тогда я еще не знал, что это называется камин-аутом, я не знал, что мои родители могут от меня отказаться.

Я пришел к маме и сказал, что мне нравятся мальчики. Сказал, что у меня есть человек, которого я люблю, с которым хочу прожить жизнь, который весь такой замечательный и обязательно ей понравится…

Она, естественно, передала все отцу. И тот сначала оттаскал меня за волосы, которые я отращивал для услады маминых глаз, а потом снял со стены охотничье ружье…

Думаю, не нужно объяснять, что меня выгнали из дома?

Я не буду в подробностях расписывать, что было дальше. И так понятно: мало хорошего. И – да, я скатился до самого низа, извалявшись во всевозможной грязи, и даже якобы гордился этим. Потому что, гротескно выпячивая свои недостатки, можно сделать вид, что тебе якобы не страшно и не тошно. Но через какие бы, простите, фекалии я ни прошел, сейчас я счастлив. Я смог вылезти, я смог многого добиться, пусть даже в формате своей жизни, не в общемировом.

Да, я вынужден скрывать свое лицо, потому что я педагог-дефектолог, специалист по работе с детьми с умственной отсталостью. Я люблю детей, я сам выбрал эту сложную профессию, но никто – ни родители, ни опекуны, ни воспитатели – не захотят, чтобы гей работал педагогом. Мне сложно осознавать, что многие готовы лишить меня права на выбранную мной сферу только из-за моей ориентации…

Но.

У меня есть любимый мужчина, работа, двое кошачьих, два кактуса и жизнь. Которая в мои 23 года – вся впереди. Как и у вас!

Как бы ни было тяжело – не сдавайтесь.

Вы есть.

Мы есть.

И все главное – будет.

Ж_а-в-о-р-о-н-о_К, 23 года

Океан ненависти, осуждения и отвращения: внутренняя гомофобия

Недавно на уроке обществознания, посвященном глобальным проблемам человечества, мы обсуждали тему суицида (в частности, подросткового). Я захотел прокомментировать выступление одноклассницы и рассказать о своем личном опыте: кратко отметил, что пару лет назад испытывал суицидальные мысли, но смог их перебороть. Но даже этого замечания «между делом» хватило, чтобы учительница посмотрела на меня весьма удивленным взглядом.

В тот момент мое сознание пронзила одна мысль: испытывать суицидальные мысли – это не то чтобы нормально. До этого урока, признаться, я всегда считал свой «депрессивный опыт» вполне обычным: я читал про экзистенциальные кризисы, про формирование Я-концепции в подростковом возрасте и много другой психологической теории. Но у меня была затяжная депрессия, а не нормальная подростковая идентификация.

Да, было тяжело. Да, особой причины не было. Сейчас-то мне это понятно, а вот тогда – попробуй докажи, что причин для страданий нет.

Я не отрицаю того, что несладко пришлось подросткам, которых родители выставили за дверь, которых третировали и унижали одноклассники. Однако у меня всего этого не было, но было другое. То, что, на мой взгляд, во многом страшнее.

Психологи называют это внутренней гомофобией.

Представьте себе, что каждый раз, когда вы видите свое отражение: в зеркале, в витрине магазина, на экране телефона, – каждый раз, когда вы встречаетесь глазами с самим собой, вы погружаетесь в бездонный океан. Океан ненависти, осуждения и отвращения.

Состояние внутренней гомофобии очень на это похоже: каждый раз, осознавая какую-то черту своей личности, так или иначе связанную с ориентацией, вы рефлекторно начинаете себя за это ненавидеть, ругать, унижать. Осознание может быть мимолетным, малозаметным, но ваш мозг упорно твердит: вы – зло. Ух, какое зло! Исчадие ада в самом расцвете сил.

Никакие рациональные доводы вас не убедят. Каждый раз, когда вы смотритесь на свое отражение, вам хочется разбить зеркало из отвращения.

Вот это и было тяжело. Перфекционист и вечно «примерный мальчик», я серьезно переживал по поводу того, что не соответствую социальным стандартам. Моим хобби стало вербальное самобичевание и самые изысканные способы психологического насилия. Я ругал себя за все, что только можно (и что нельзя – тоже), упрекал в разврате и пороке, подыскивал самые оригинальные оскорбления (некоторые такие «инвективные шедевры» я бы записал в блокнотик и сохранил для учебников по психиатрии).

Постоянные издевательства над собой серьезно подорвали мое психическое и соматическое здоровье: я проводил бессонные ночи в тяжелых размышлениях о жизни, погружался в депрессивные мысли с головой. Как следствие, я окончательно запутался в себе, не понимал ничего, что со мной происходит, и хотел сбежать от навалившихся мыслей и чувств куда-нибудь в «прекрасное далеко».

Отказываясь от своего нового состояния, я отказывался и от всех других событий моей жизни, например от учебы. Моя успеваемость сильно съехала. К концу второй четверти мне удалось получить двойку за четверть по литературе, хотя у меня всегда были только пятерки по всем предметам.

Я долго тянул со сдачей стихов наизусть, и, конечно, окончательный срок наступил неожиданно. Учитель прямо при мне поставила подряд около десяти двоек за невыученные стихотворения. В журнал. Ручкой. Сказать, что я тогда был ошарашен, – ничего не сказать. Выйдя из кабинета, я медленно шел по коридору, не замечая никого вокруг. Сел. Выпил двенадцать таблеток валерианы. И пошел на следующий урок. Кстати говоря, рядом со мной в кабинете стояла мама, которая тоже видела все десять двоек в журнале. Как только я сам чуть отошел под действием валерианы, мне пришлось и ее успокаивать. Я не верил в то, что произошло. Я отрицал все эти события, как совершенно невозможные: ну как мой любимый учитель может выставить мне подряд столько двоек? Но на самом деле все было очень даже закономерно: отрицая события, которые со мной происходят, я отрицал и свою жизнь, а значит, стремился к суициду. А отрицал свою жизнь потому, что отрицал себя.

Ведь ориентация – тоже часть личности. Нельзя просто взять и отрезать кусок от человеческой психики. Но я этого не понимал…

Мне очень хотелось все изменить. Найти какое-нибудь лекарство или психотерапевтический метод, которые смогут что-то переключить в моем сознании, и – чудо! Греховное влечение пройдет!

В тот период очень помогли консультации с психологом. На этих консультациях я заметил, что часто использую метафору уничтожения: «отрубить», «отрезать», «избавиться», «подавить» – вот одни из самых частотных слов в моем лексиконе.

Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы осознать причины своего поведения. Первый раз мне было настолько чисто физически трудно произнести слово «гей», что я написал его на листке бумаги, чтобы признаться психологу. О том, чтобы сказать друзьям, например, вообще не было и речи.

Как вы уже наверняка заметили, я тяготею к графомании и чрезвычайно избыточной речи, поэтому мне придется опустить многие подробности после этой судьбоносной консультации, когда я написал на бумажке слово «гей» (до этого я резал на миллиметровые кусочки любые мои дневниковые записи и документы «с намеком», а для поиска информации в Гугле копировал последовательно буквы Г, Е и Й из разных слов в «нейтральных» публикациях; и такая психиатрия была). Если вам будет интересно, я могу написать еще одно письмо.

Могу сказать, что сейчас я ощущаю себя вполне благополучно. У меня есть несколько друзей, которым я открылся и которые меня принимают; с учебой больше проблем нет, а благодаря тому, что я справился с депрессией, мне удалось собрать свои силы и стать призером на всероссийской олимпиаде школьников. Диплом призера позволяет мне в следующем году поступить на бюджет в любой вуз России, так что очень хочу уехать в Москву и помогать там ЛГБТ-активистам.

Всем желаю: любите себя и принимайте себя такими, какие вы есть. Только это сможет разжечь в вашей душе настоящее пламя! Удачи!;)

Н., 17 лет

Я не устану говорить маме «спасибо»

Эта история, наверное, из разряда тех, «как я объясню своему ребенку, что такое гомосексуальные отношения». Я никому ее не рассказывала, но с вами хочу ей поделиться.

Я мало что помню из детства, но это воспоминание почему-то самое яркое, до деталей.

Мне было лет пять, когда мама, как и всегда, забрала меня после смены на работе из детсада. По пути к остановке я увидела двух мужчин, которые целовались.

Мама даже не прибавила шаг и не сказала «Фу, пидарасы», как это сделали бы другие. Я вообще никогда не видела негативных эмоций в сторону таких людей.

Подойдя к остановке, я спросила:

– Мам, почему те дяденьки целовались?

На что она мне ответила:

– Они просто любят друг друга.

Это, наверное, самый главный и единственный урок, который преподала мне мама: не осуждать никого и ни при каких обстоятельствах.

Всю жизнь я считала и свято верила, что любить нужно за душу, а не делить людей по полу.

Спасибо, мам, за это. Спасибо, что благодаря тебе я не чувствую себя «другой» и могу любить девушку, не скрывая этого. Спасибо, мам, что научила меня этому.

Когда я призналась маме, что мне нравятся девушки, она лишь сказала:

– Ну что поделать, главное, внуков мне.

И потом добавила:

– Не стесняйся этого, а если кто-то скажет что-то против, вспомни хук справа, которому папа тебя научил.

Я не устану говорить ей «спасибо».

Спасибо, мам, за меня.

Аня, 18 лет

Отец обнял меня и сказал, что меня любит

То, что я не такой, как все остальные, я, кажется, понимал всегда, с самого детства, но подсознательно. Осознание своей ориентации произошло всего год назад, мне было 16. Не скажу, что было трудно. Нет. Единственное, чего я испугался, – гомофобного общества. Испугался, что кому-то станет известно о моих чувствах к парню из параллельного класса. И пытался скрывать это, причем не только от людей – даже от себя. Пытался «вылюбить» его из себя. Получилось. Наверное, это была не любовь, а нечто вроде влюбленности… Но кое-что осталось: понимание своей нестандартности.

Слава богу, что есть Интернет, что есть ЛГБТ-форумы и сообщества. Там я прочел все, что хотя бы косвенно касалось моей ориентации, узнал что-то новое для себя. Признаюсь, было немного не по себе, хотя в общем я принял все спокойно, не считал, что я ненормальный или что-то такое. Потом прочитал где-то такую фразу: «Гомосексуальность – это не отклонение от нормы, это один из вариантов нормы», и слова эти закрепились в моей памяти, кажется, навечно.

А еще я завидую гетеросексуалам. Им не нужно скрывать свою любовь, будто она больная, ненормальная, калека или великий позор. Они могут ходить по улице, взявшись за руки, целовать любимого/любимую в любом месте, они могут, в конце концов, пойти в загс… А нам приходится скрываться, как мелким воришкам, будто мы делаем что-то ужасное и постыдное, хотя на самом деле просто любим друг друга. Не понимаю, что в этом плохого.

Зачем приняли этот идиотский закон? Что мы сделали правительству? Как будто мы можем кого-то заразить, перетянуть на свою сторону… Ведь геями не становятся просто так, потому что делать нечего или скучно… Если есть желание целовать человека одного с тобой пола, значит, есть такие наклонности, а тут хоть пропагандируй, хоть не пропагандируй – в определенный момент они все равно проявятся. И ничего тут не поделать, кроме как спокойно принять себя или своего друга/брата/сына…

Когда я думаю об этом, мне грустно, тоскливо и больно, хотя ни разу в жизни мне не пришлось пострадать из-за ориентации. Я никогда не стремился скрываться, сказать правду хотелось… но было страшно. Мой отец никогда не был толерантным человеком. Да и вообще толерантных мало. В Интернете же я не скрывался. Писал и пишу рассказы об ЛГБТ, которые очень многим нравятся. Некоторые спрашивают о моей сексуальной ориентации, и я, не стесняясь, отвечаю: «Я гей». И никто еще не сказал мне, что я стал хуже в их глазах из-за этого. Наоборот: поддерживают, сопереживают, хотя живется мне не так уж и плохо.

Плохо было только из-за того, что я был вынужден врать людям, которых люблю, – моей семье. Я был вынужден притворяться и лицемерить, а это мне никогда не было по душе. Но приходилось. Я разрывался на части между желанием признаться и страхом перед возможными последствиями.

А потом я все сказал отцу. Совсем недавно. Точнее, он сам догадался… Было страшно смотреть ему в глаза в тот момент. Я за секунду успел передумать все самое плохое, что только может случиться после камин-аута, вплоть до… убийства! Но отец только вздохнул, обнял меня и сказал, что я все равно его сын и он все равно меня любит. Тогда я понял, что действительно дорог ему… Он хочет, чтобы я был счастлив, а как, он предоставил выбирать мне самому. Теперь он все знает, знает моего парня, знает, что я люблю его, а он любит меня, что с ним я самый счастливый человек в мире. И он обещал поддерживать меня до конца. Я очень благодарен моему отцу за это и очень люблю его.

Я прочел много историй и знаю, что у многих было куда хуже, что некоторые до сих пор боятся рассказать о себе семье. Мне хотелось бы сказать таким людям, что признаться все равно стоит, если ваши родственники действительно и по-настоящему любят, то они примут, но понимаю, что эти слова мало к чему подтолкнут: от страха никуда не деться.

Я знаю, я сам через это прошел, и мне, наверное, очень сильно повезло, что у меня оказалась именно вот такая семья… знаю, что у большинства ситуация сложится по-другому в 90% случаев. Но все равно – не отчаивайтесь! Все будет хорошо. В жизни не может быть только плохо…

Я всей душой поддерживаю каждого. Всех, кому трудно, сложно и больно.

Денис, 17 лет

Ваша ориентация неважна, если речь идет о преступлении

Когда мне был 21 год, то в руках у меня был красный диплом юриста, мечта, и мне улыбнулась удача. Не всем в столь нежном возрасте удается устроиться работать следователем в Следственный комитет России. У меня не было ни денег, ни связей, только своя голова и огромное желание работать.

Оказалось, для того, чтобы устроиться на такую работу, нужно пройти проверку на полиграфе. Я спрашивала у будущих коллег, какие вопросы мне будут задавать. Все как один отвечали, что среди прочего их спрашивали про сексуальную ориентацию. Помню, я тогда еще «как бы в шутку» поинтересовалась: «А что, геев не берут работать в Следственный комитет?» На что мне серьезно ответили: «Нет».

В то время я не представляла, как буду проходить проверку, было страшно. Но случилось чудо, и то ли специалист забыл задать мне вопрос, то ли просто к девушкам более лояльное отношение, но в итоге проверку я прошла успешно, и ориентацию удалось сохранить в тайне.

Не сказать, чтобы я до этого скрывалась ото всех. Про меня знают родители и близкие друзья. Просто я никогда это не афишировала.

Когда я устроилась на работу, я поняла, что про камин-аут можно забыть. Мягко говоря, это не просто не приветствуется, это считается недопустимым и не обсуждается.

Я безумно люблю свою работу, я живу этой работой и люблю своих коллег. У нас молодой, маленький, но дружный и очень профессиональный коллектив.

Среди моих коллег есть гомофобы, но я бесконечно уважаю их за то, что когда дело касается работы (а мы занимаемся расследованием в том числе и особо тяжких преступлений, таких как убийства и изнасилования), то для них не имеет значения сексуальная ориентация ни потерпевших, ни обвиняемых, ни кого-либо еще. Люди готовы помогать и делать то, что их обязывает закон. Когда я читаю письма, где дети и подростки пишут о совершенных в отношении них преступлениях, мне просто хочется рвать на себе волосы. Особенно когда пишут, что стали жертвами физического или, еще хуже, сексуального насилия и боятся сообщить об этом.

Я хочу, чтобы вы знали, что можете найти помощь в лице следователей, профессионализм которых просто не позволит отказать вам в помощи. Ваша ориентация совершенно неважна!

Я хочу, чтобы вы помнили, что если вы стали жертвой преступления, то вам следует незамедлительно (а не через месяц или год) обратиться в правоохранительные органы, ведь преступники не должны оставаться безнаказанными.

В нашей системе достаточно адекватных людей, я к ним отношусь, я знаю таких людей лично, я с ними работаю.

Просто помните об этом, будьте осторожны, и пусть все у вас будет хорошо.

F., 24 года

Если я тебя не поддержу, то кто же? Я твоя мама, и мне все равно, с кем ты счастлива

Дорогие дети-404! Мне 50 лет, я гожусь вам в мамы.

У меня три дочери, и, хотя я сама всегда любила только мужчин, я никогда не скрывала от них, что кто-то может любить людей одного с ними пола. Это не плохо, это не смешно, это не грустно, говорила я им, это просто так, и все. Говорила я это, отвечая на иногда задаваемые мне вопросы. Я не скрывала от них и того, что пара наших друзей-мужчин – именно пара, а не просто хорошие друзья, как считали все вокруг.

– Ну и что? – говорила я. – Любить человека того же пола все равно лучше, чем вообще никого не любить!

– Тебе легко рассуждать! – упрекали меня ровесники. – А вот если бы твоя собственная дочь или сын?..

Я верила, что мне будет все равно, с кем счастлив мой ребенок, хотя все думали, что это пустые слова. И вот недавно я узнала, что моя старшая дочь рассталась с мужем и что теперь у нее подруга. Вернее, любимая.

И я рада за них обеих. Я не знаю пока, как сложится жизнь у других моих дочерей, но я в любом случае поддержу их выбор. Главное, чтобы они полюбили достойного человека и были счастливы.

Мне очень жаль, что немногие люди моего поколения разделяют мои взгляды. Это мы, взрослые, виноваты в том, какая атмосфера нетерпимости сложилась в нашем обществе. Это из-за нас вам так трудно. Вы не виноваты в том, что вы такие, какие есть.

Вчера на Фейсбуке я прочитала коммент к своему фото: «Прикрыть лицо бумажкой и поставить инициалы – это, конечно, поступок!»

Хотела бы пояснить свою позицию.

Лицо я закрыла по той простой причине, что я не уверена, что моей дочери (и двум другим, пока не сделавшим свой выбор) это не повредит. Если бы это касалось моей собственной ориентации, то другое дело – может, и выступила бы в открытую. Хотя я по характеру не «пламенный революционер» и никогда не полезу ни на какие баррикады и не пойду ни на какие демонстрации, так уж я устроена.

А «поступком» я считаю не публикацию этого фото (мне просто захотелось показать подросткам, что бывают и такие родители), а свое отношение к дочери и ее выбору. И свою готовность поддерживать ее и ее подругу, как бы их жизнь в дальнейшем ни сложилась.

У меня есть друзья – пара, мужчины. Прекрасные люди, мы часто вместе работаем; они не афишируют своей ориентации, одеваются и ведут себя совершенно обыкновенно и стандартно; не ходят ни на какие парады… повторюсь, я вообще не любитель «парадов», в том числе и военных. Так вот, мамы этих моих друзей – старые уже женщины! – приняли как факт своей жизни, что у их сыновей так сложилось. «Бог создал их ТАКИМИ!» – сказала мне как-то одна из них. Они собираются на дни рождения и праздники, дружат, хорошо относятся друг к другу, они родные люди… кому они мешают? Ах, так можно, лишь бы сидели тихо и не смели говорить об этом вслух? А так и будет, друзья мои, если в обществе созреет здоровое равнодушие к тому, что происходит в чужой постели.

Вспомните: ста лет не прошло с тех пор, когда запрещали браки между людьми разных рас и разных религий, когда были отдельные скамейки для белых, когда женщины не имели права работать, да и крепостное право когда-то было нормой жизни. А теперь этот Гондурас никого особенно не беспокоит.

А когда у людей нет прав на самое простое – на личную жизнь, которая никому не мешает, они, разумеется, будут за это бороться. И эта борьба может, увы, принимать формы, не совсем удобные и приятные окружающим, вроде шествий и парадов.

Не понимаю всеобщей обеспокоенности проблемой: почему городу и миру не все равно, кто кого любит? Это пошатнет «устои»? Плохи те устои, которые так легко пошатнуть и которые держатся на несчастье людей. А что до «морали», то мои гомосексуальные друзья очень осуждали меня, когда я завела любовника. Потому что не одобряют неверности… нехорошо это, говорили они мне. А согласно «устоям», любовник у замужней женщины – это ничего, дело житейское, а пара, верно и преданно любящая друг друга и тихо-мирно живущая в соседней квартире, – это «разврат и растление»…

Все это было бы смешно. Когда бы не было так грустно.

Я. Т., 50 лет

Примите меня. Или хотя бы отнеситесь терпимо

Мне 16 лет. Я гей. Осознание мне далось очень тяжело. Было все: уходы в себя, истерики, панические страхи. Свою ориентацию я скрываю, потому что живу в маленьком провинциальном городе в центре Татарстана, где однажды уже убили одного парня за то, что он гомосексуален.

Пугливость, страх, замкнутость, агрессивная реакция – мое обычное поведение. Боюсь, что обо мне узнают и линчуют. Иногда так и хочется закричать: «ПРИМИТЕ МЕНЯ ТАКОГО, КАКОЙ Я ЕСТЬ! Или хотя бы отнеситесь терпимо…»

В семье также нет спокойствия. Родители и родная сестра – самые яростные гомофобы, которых я знаю. В семье есть традиция: ужинать за одним столом всем вместе. По одному из чертовых каналов этой не менее чертовой страны однажды шла передача об ЛГБТ. Мое семейство бурно среагировало, начались горячие обсуждения. Мать назвала гомосексуалов, а значит, и меня в том числе, мутантами; отец готов выйти с оружием и самолично убивать подобных; старшая сестра за то, чтобы «их» лечили в психбольнице… Это было невыносимо больно… Приходится надевать какие-то маски, придумывать модели поведения. Общаться с близкими неискренно, по-моему, самое страшное.

Часто я просто ухожу в себя. Я включаю музыку и просто лежу. В эти моменты я чувствую себя в безопасности.

Иногда мне кажется, что я потерял всякие чувства. В свои шестнадцать я не любил, не был любим, у меня не было отношений, я никогда не чувствовал тепла объятий, поцелуев.

Я существовал и существую в реальности по сей день. Спасибо тем людям, для которых я – я настоящий. Они дают мне надежду.

Ю. С. М., 16 лет

Как сохранить хорошие отношения с родителями, отстоять себя и защититься от манипуляций

Часть 1. Как сохранить отношения с родителями и отстоять право на самоопределение

Послание для тех, кто столкнулся с похожей на мою проблемой: как сохранить отношения с родителями и отстоять право на личную жизнь.

К сожалению, все это работает только при следующих условиях:

1. У вас есть своя территория (своя квартира, съемная, надежная вписка на длительный срок) и хотя бы относительная финансовая независимость. Если вы твердо уверены, что выживете без родителей хотя бы несколько месяцев, то можно начинать борьбу и до совершеннолетия.

2. Если родители вас все-таки любят. Да-да, очень часто бывает, что просто не любят. Родили по залету, винят, что вы помешали их карьере, планам. Впрочем, не любят – в чем-то и проще, вы им ничего не должны. Даже содержать в старости – только через суд.

3. Если родители в целом предпочитают моральный шантаж рукоприкладству (разговоры против кулаков имеют смысл, только если у вас кулаки не слабее).

Самое главное: это не совет, как «послать» родителей. Часто в литературе рекомендуется рвать отношения, и многих категоричность отпугивает: ведь родители обычно не совсем уж звери, есть много светлых воспоминаний из детства, когда отношения еще не были испорчены, а родители еще не предали и не отреклись. Я сам очень долго был таким колеблющимся – несмотря на скандалы и ссоры, ощущение безнадеги и отсутствие просвета в будущем, я маму жалел и думал, что можно убеждать. Что когда-нибудь она поймет, примет моего любимого человека, и все будет хорошо.

Нет, если «просто убеждать» – хорошо не будет никогда.

На активные действия меня подвиг едва ли не в первую очередь опыт старших товарищей – замечательные люди, которые прожили вместе всю жизнь со своих 14 лет. Я преклоняюсь перед их умением, с одной стороны, любить, уважать и восхищаться родителями, а с другой – не признавать их за авторитет «только потому, что старшие». И вообще не признавать авторитеты, признавать только аргументы. Тогда все становится проще и честнее.

Именно эти люди и показали мне живой, реальный вариант отстаивать свои права, но при этом не отказываться от родственных чувств. И эта дорога – все равно болезненная, но в конце пути нет выбора между родней по крови и родней по духу.

Иногда меня просто вводило в ступор: как можно так жестко говорить о недостатках и так искренне любить и дорожить? Писать большие, прекрасные посты, наполненные уважением и любовью, о родителях, и в то же время в определенном контексте резко и безжалостно называть их «благонамеренными живоглотами»?

Но постепенно я прихожу к выводу, что только так и можно сохранить человеческие отношения, а не просто их видимость.

В итоге моя стратегия состояла из таких шагов.

1. Понять и принять, что у матери есть недостатки, в том числе мне несимпатичные.

Что этот человек мне близкий и родной, но при этом ни разу не идеальный. Что человек имеет право на недостатки (в том числе и на гомофобию), но это – не мои проблемы, не мне их исправлять. Если человек не хочет меняться – помочь ему невозможно. При этом она неплохой человек, а за некоторые качества можно многое простить. Но есть области, в которых я никогда не буду перенимать ее опыт и прислушиваться к советам. Просто потому, что у нее с ними не очень хорошо.

2. На фоне пункта 1 я полностью освободился от вины за свои «особенности» – да, маме не нравится, но мне тоже многое в ней не нравится. Я сочувствую, что она с этим справиться не может, но не обязан перекраивать жизнь под чужое «не нравится».

3. Я так этого и не сделал в реальности, но хорошо представил список, разделенный на две колонки: чего я лишусь, если останусь собой и с любимым человеком, и чего лишусь, если буду до конца жизни играть в послушного ребенка. Результаты второй графы мне не понравились гораздо больше: «никогда не буду рядом с любимым, буду несчастным до конца жизни, не будет вариантов растить и воспитывать детей, а если вдруг появятся – детей будет растить несчастный, злой и неудовлетворенный жизнью человек». Самым страшным пунктом первой графы было «мать что-нибудь с собой сделает». Да, вариант страшный, но не тем, что я в этом буду виноват. А в том, что ради моего НЕсчастья мой близкий человек готов будет жизнь отдать. За то, чтобы мне было плохо, чтобы у меня не было семьи. Вдумайтесь, если ваши родственники используют такой же шантаж. И не бойтесь сказать прямо, расшифровать манипуляцию правильным образом, вслух: «Мама, ты так хочешь сломать мне жизнь и сделать несчастным, что ради этого готова умереть?»

4. Однажды мы с матерью сильно поссорились. Я был в ярости и ночью написал длинное и злое письмо, в котором перечислил моменты, когда меня предавали, когда меня спасали чужие люди, а мать только таскала по знахарям и психиатрам. Прямым текстом написал о том, что за все эти годы, имея Интернет и возможности, она даже не потрудилась разобраться в вопросе, почитать литературу. Что каждый раз она выбирает не меня, ее ребенка, а соседей, «общество», так называемую «мораль». Много чего написал. Нет, письмо я ей так и не отдал. Но в этом письме я сформулировал многое из того, что потом говорил спокойно, по делу и по конкретным вопросам. И я рад, что все вышло именно так. Письмо было совсем злое. Оно имело огромное значение для меня, но, возможно, в той форме навредило бы сильнее, чем помогло.

5. «Режим перезагрузки». Примерно неделю мы с матерью общались так: она говорит мне старые добрые гадости, грозится прямо завтра уйти из дома без денег и документов, заламывает руки: «Все, мне ничего не нужно!» Я отвечаю спокойно на гадости аргументами, говорю, что она взрослый человек и ее выбор, куда и с чем идти, ухожу к любимому, доброжелательно игнорируя заламывание рук и оскорбления. На следующий день все начинается с чистого листа, даже если мама делает хмурый и страдающий вид. Те же реакции – спокойные аргументы, уход. Непробиваемая доброжелательность.

За эту неделю на мне опробовали все, что раньше работало, и еще какое-то количество новых боевых приемов. Меня не пускали на порог, демонстративно отдавали деньги за купленные продукты, отказывались от помощи. Однако стратегия оказалась гениальной – трудно чувствовать себя правым, когда к тебе относятся хорошо, по-прежнему что-то для тебя делают, но при этом игнорируют истерики и манипуляции. Наверно, я бы себя в такой ситуации чувствовал капризным ребенком, который назло старшим пытается разбить коленки.

Тут главное – не сорваться в крик и истерику самому, не дать волю обиде и злости. Я все это время держался, как на транквилизаторах, на помощи друзей и любимого. Я писал в ЖЖ прямые записи столкновений с матерью (для узкой группы хорошо знакомых доверенных людей), получал поддержку. Мне помогали старшие товарищи – пара, которая через все это прошла. Без надежных тылов я бы сошел с ума. Это действительно огромный пресс – слушать, какой ты плохой ребенок, как ты ломаешь матери жизнь и позоришь ее перед другими. Слушать, что ты извращенец, больной и «лучше убивать людей, чем быть извращенцем». Слушать, что сводишь мать в могилу и она себя убьет. В одиночку это выдержать почти невозможно. Сохранить самообладание уж точно нереально. Не идите на серьезную конфронтацию без надежных тылов и группы поддержки. Которая сможет едва ли не в режиме онлайн успокаивать и восстанавливать душевные силы.

6. Прощение. Это очень важно – простить, не чувствовать злость, отбросить обиду. Мне очень помогло то письмо – я выплеснул в него боль и злость и очистился. «Простить» – не значит сделать вид, что все нормально. Не значит, что не надо противостоять моральному шантажу, не надо себя защищать от агрессии. Не значит, что можно позволять тянуть из себя жилы. Наоборот: границы нужно очень жестко охранять. Но чем меньше злости и обиды испытываешь, тем легче отбивать атаки. Все аргументы, которые я в этом большом письме предлагаю, – их сила не в обиде на родителей, а в правде, которую им неприятно слышать.

7. Разговоры и просвещение. Немаловажная часть: зачастую головы людей совершенно искренне забиты всякой ересью об ЛГБТ. Невозможно переубедить насильно, но ваша обязанность – дать наводку на нормальные источники информации. Очень хорошо, если у вас появились знакомые – взрослые однополые пары. А если в этих парах еще и дети есть – вообще хорошо. На мою очень подействовало, что мы каждый год останавливались проездом у моих знакомых (однополой пары), а потом у этой пары еще и дети родились. И у меня были еще два мощных аргумента: «Чем я хуже них? У них родители тоже артачились, а люди счастливо друг с другом живут. Почему они заслуживают счастья, а я нет?», «Да, у многих ЛГБТ дети есть, и эта пара – даже не единственная в моем окружении с детьми. И ничего, мир не рухнул».

В итоге последний бой был жестоким, но недолгим. Мне до сих пор сложно поверить, что я живу в отдельном доме с любимым человеком, и мне не устраивают сцен и скандалов. Мы с матерью друг друга даже не ненавидим, хотя мне такой сценарий казался неизбежным, если я все-таки начну жить своей жизнью! Все сейчас кажется волшебной сказкой. Но без жестких мер, без борьбы за себя все это так бы и осталось пустыми мечтами.

Часть 2. Как защититься от манипуляций

Если у вас есть плацдарм для отступления, можно говорить вслух. Главное – без истерик. Спокойно, уверенно. От любых криков и истерик родителей – уходить (вплоть до ухода из дома, но только если ЕСТЬ где переждать бурю). Не убегать, а демонстративно уходить, это разные вещи.

Если тылы ненадежны, то хотя бы про себя проговаривать. Самое плохое, когда у старших и более сильных получается зацепить зависимого человека манипуляцией так, чтобы он сам в нее верил. Сначала нужно внутри себя обрубить ниточки манипуляций, а уже потом обрубать их снаружи. Даже если вы все сделаете только «про себя», все равно испытаете огромное облегчение.

Итак, самые распространенные манипуляции и их разоблачение.

1. Врать родителям – плохо

Нет, не плохо, если это – единственный доступный вариант самообороны. Плохо врать для манипуляции, плохо прикрывать враньем проступки и подлость. Плохо – давать пустые обещания (кстати, а родители часом не обещали вам «всегда любить, защищать и никогда не отворачиваться»? ). Но если, не совершив ничего плохого, вы вынуждены бояться людей, от которых зависите, – вы имеете право на ложь. Конечно, это не индульгенция, ведь ложь – позиция слабого. Когда вы полностью встанете на ноги и сможете жить отдельно, от вранья лучше перейти к честной борьбе. Но не стоит геройствовать раньше времени – вас затопчут.

Если вас загнали в угол и стыдят: «Как ты, дитятко, можешь врать», единственная рациональная стратегия, хотя и очень взрывоопасная, – перейти от защиты к нападению. 99% родителей врут детям «для их же блага». Врут и манипулируют. Время напомнить самые вопиющие случаи. С довеском: «Я вру, потому что я слабее вас и никак за себя постоять не могу. А вы мне врете для своего комфорта. Что хуже?»

Мы с матерью условились больше не врать друг другу. Теперь я всегда говорю правду, разве что в отдельных случаях уточняю: «Ты точно хочешь это знать?» Мир не рухнул, но у меня есть подозрение, что мама иногда скучает по старым добрым временам моего вранья.

Это можно позволить себе только с железными тылами и с полным самообеспечением.

2. Я – позор семьи

Во-первых, поверьте, множество людей, узнав вашу историю, сочтет ваших родителей неадекватными и неправыми, а вас поддержит.

Во-вторых, вы – не позор. Позор – родители, которые, вместо того чтобы защищать детей, оставляют вас без поддержки, не защищают от общества, еще и добавляют сверху. Вот это – противоестественно. Это, а не гомосексуальность. Не родителям должно быть за вас стыдно, а вам – за родителей.

В-третьих, родители имеют очень призрачное право говорить вам такое только в том случае, если сами – образцово-показательные: мама стала женщиной в первую брачную ночь с папой, брак у обоих единственный в жизни (какие разводы?!), ну и, наконец, если мать-одиночка, то с точки зрения традиционной морали это вообще ужас.

Если вы готовы к жесткому противостоянию, говорите это вслух, говорите вещи, из-за которых вам за родителей тоже может быть стыдно. Мать-одиночка? «Меня тоже спрашивают, где мой папа. Знаешь, как мне стыдно отвечать? Ты меня родила для себя, а обо мне ты думала? Что меня будут безотцовщиной называть?» Родители ссорятся? «Мне за вас тоже стыдно, вы кричите так, что соседи слышат». У родителей не первый брак? «Разводы традиционно осуждались до Нового времени, в Библии разводы осуждаются, но вы только про Содом и Гоморру слышали?» Главный посыл: «Вам не нравится моя гомосексуальность, вы хотите, чтобы ее не было? А мне не нравятся ваши (нужное вставить), я тоже хочу, чтобы было так, так и так. Если ВЫ измените для меня все, что мне не нравится, тогда я и подумаю над таким шагом. Вы от меня требуете переиначить всю мою жизнь – соизвольте пойти на такое же».

Вряд ли взрослым девочкам и мальчикам захочется перекраиваться под чужие требования.

Наконец, и это самое главное: вы не делаете ничего плохого и ничего позорного. Точка.

3. Мы тебя растили, мы тебя кормили, а ты неблагодарная свинья!

«Растили и кормили, чтобы потом свести в могилу? Чтобы сломать жизнь, когда я вырасту и перестану быть умильным пупсиком? Если вы сделаете меня несчастным человеком или доведете до суицида, вы ощутите мою благодарность?»

В конце концов, можно ответить просто: «А зачем?» Растили и кормили. На что рассчитывали? Некоторые рожают, чтобы в старости было кому стакан воды подать. Ну так ориентация на это не влияет.

Подозреваю, что часть родителей может пафосно ответить: «Сделать из тебя достойного человека!» Это может быть отдельной манипуляцией, интересно разобрать.

Надо исходить из того, что вы – достойный человек. И подобные выпады не должны приводить вас в смятение. «Я достойный человек, я уважаю чужую жизнь и достоинство, я не бью людей, я не издеваюсь над слабыми и не участвую в травле непохожих. Я не наркоман, не гопник, не фашист, не убийца. Я не пью, не ворую, не насилую. Если для вас важнее всего не это, а то, в кого я влюбляюсь, тогда с вами что-то не в порядке, а не со мной».

4. Я тебе добра желаю! Это все для твоего блага!

Не для вашего блага, а для их удобства, это раз. Второе – надо четко уяснить, что получится из этого «добра». У родителей в голове сиропная розовая картинка «чадо одумается, станет нормальным, заведет семью и нарожает кучу внуков».

Та же картинка, но без сиропа: чадо прогнулось, нашло партнера противоположного пола, которого не любит (максимум – уважает). Даже дети родились, только живут в семье, в которой папа с мамой друг друга не любят и не полюбят. Как минимум один из родителей несчастен по умолчанию и не способен постоять за себя (прекрасный пример для ребенка, да?). Ладно, вам родители жаждут блага за то, что вы их кровиночка, но гипотетического партнера за что так одаривать? А уж тем более своих же внуков…

5. Я умру от разрыва сердца / уйду в метель / повешусь на заборе, а ты до конца жизни себя не простишь!

Во-первых, вероятность самоубийства родителей в разы ниже, чем детей. Да, бывают люди с неустойчивой психикой. Но если под теми же предлогами вас отправят в монастырь / попросят отрезать себе ногу / выброситься из окна – вы ведь поймете, что это нездорово? Этот вопрос полезно задать прямо – насколько дикие и убийственные капризы вы обязаны выполнять под страхом «мама умрет»?

Во-вторых, это либо расчетливая манипуляция, либо реакция инфантильного ребенка. Если второе – то такие родители сами еще психологически незрелые личности. О чем можно говорить с ребенком, который грозит разодрать себе коленки, если не получит шоколадку?

Ну и самый жесткий и правильный ответ на такую манипуляцию, о котором я уже говорил: «Ты готова жизнь отдать за то, чтобы мне было плохо? Интересное понимание родительской любви».

6. У тебя никогда не будет детей, а если и будут – они тебя будут презирать и ненавидеть

Во-первых, если ваш организм не бесплодный (что может случиться и с гетеросексуалом), препятствий нет. Для лесби-пар вообще нет, для геев немного сложнее, но надо помнить, что необязательно отношения с матерью ребенка должны строиться на сексе. Ищите подруг-лесби и на дружеском уровне решайте проблемы друг друга. Для тех, кто не хочет впускать в жизнь еще кого-то, есть суррогатное материнство и усыновление. В любом случае это не тупик, а чуть более сложная задачка. Если вы действительно захотите детей – у вас это БУДЕТ.

Во-вторых, ребенок любит родителей и доверяет им. Доверие легко утратить, если ребенка предавать, отталкивать, манипулировать им. Но если вы за своего ребенка горой, если вы поддерживаете его и уважаете, то ему все равно, хоть вы натурал, хоть гей, хоть ксеноморф из фильма «Чужие». К тому же ваши родители – вполне себе гетеросексуалы, а отношения с вами испортили. Вам есть за что их, скажем мягко, не уважать.

А вот реальный пример: где-то в классе седьмом в нашу школу пришла новая учительница математики – строгая, как зверь, но вместе с тем очень достойный и сильный человек. Я ее очень любил и страшно ревновал к ее семье. Я очень хотел, чтобы моя мама с ней подружилась и мы стали бы дружить семьями. Я ни к кому из взрослых не испытывал ничего подобного. И если бы моя мама и моя учительница ВДРУГ поженились, я был бы самым счастливым ребенком на свете. Без шуток. И мне было бы фиолетово и на косые взгляды, и на мнение чужих людей. Так-то.

Поэтому не поддавайтесь на манипуляции, не верьте, если вам говорят, что вы не будете счастливы, что вы чего-то не сможете, что вы обделены природой. Да, у вас будут трудности. Да, вы в группе риска, потому что есть люди, которые ненавидят вас «просто так, по умолчанию». Но это – болезни социума, а не ваши. Важно это помнить и сохранять чувство собственного достоинства. Стыдиться надо проступков, а не ориентации. Не бывает идеальных людей, которых не в чем упрекнуть. Но очень важно не позволять окружающим смешивать ваши недостатки и ваши проблемы с вашей естественной природной особенностью.

Я очень надеюсь, что мой опыт будет кому-то полезным. Хотя бы даст силы и немножко уверенности в завтрашнем дне.

Добра вам всем!

Евгений, 28 лет

А вообще, народ, помните Канта? Человек – всегда цель, а не средство

Геи не рожают детей. Людям нужно, чтобы рождались дети. Следовательно – если все станут геями, некому будет рожать детей и человеческая раса вымрет. Следовательно – не стоит говорить, что быть геем – это нормально. Вдруг все станут геями?

Это мой любимый аргумент. Больше меня его любила только моя учительница обществознания и разные мои родственники, но да не будем об этом. Так вот, это мой любимый аргумент, потому что оставляет недюжинное пространство для фантазии. Отложим на время набивший оскомину вопрос о добровольности, деторождении и прочих, скажем мягко, спорных моментах приведенного утверждения. Обратимся к логике.

Если я не упускаю каких-то важных нюансов, в общих чертах мы получаем примерно такое утверждение: «Если человек, являясь А, не совершает в силу этого действие Б, а Б важно для благополучия человеческой расы в целом, то, следовательно, быть А – плохо, говорить, что нормально быть А, – не стоит, так как все могут стать А, и если все станут А, то выживание человечества окажется под угрозой». Круто, правда? Вот вы видите? Видите все эти бесконечные возможности развития подобной мысли? Давайте вместе.

Монахи не рожают детей. Ну, они же монахи. Если все будут монахами – некому будет рожать детей. Следовательно – быть монахом неправильно. Следовательно, неправильно говорить, что быть монахом – нормально. Вдруг все станут монахами?

Можно до разного дойти. Женщина не может сама оплодотворить яйцеклетку. Если не оплодотворять яйцеклетку, не будут рождаться дети. Если не будут рождаться дети – человечество вымрет. Следовательно, говорить, что быть женщиной – нормально, – не стоит. Вдруг все мужчины решат, что быть женщиной круто и сменят пол?

Но вот мой любимый вариант.

Художник рисует картины. Он не производит продукты питания, одежду, технику, медикаменты и прочие необходимые для жизни человечества вещи. Если все будут художниками, человечество, вероятно, вымрет. Следовательно, быть художником – плохо. Следовательно, говорить, что нормально быть художником, – не стоит. Вдруг все станут художниками?

По-моему, так можно до бесконечности продолжать. С последним я, кстати, даже всерьез сталкивался. Кто будет производить хлеб, если все будут посвящать жизнь изготовке укулеле? Танцам? Изучению философии, литературы? Без хлеба-то никак. Кирдык. Так что же из этого следует? Не судите меня строго. Это я так играюсь, уже, знаете, от охренения. Как бы самому не свихнуться совсем, не стать почище такой логики.

А вообще, народ, помните Канта? Человек – всегда цель, а не средство. Не средство производства и даже не средство воспроизводства. Мы – люди и любим не потому, что надо. Никто не любит потому, что надо, это не любовь уже. Мы вообще многие вещи делаем не потому, что надо, и эти вещи – это как раз то, почему мы люди. Искусство. Религия. Философия. Любовь. И все ведь на самом деле это знают, вне всяких наук, идеологий и прочего. Все, кто хоть когда-нибудь любил, это понимают.

Так что же мы продолжаем говорить всякую чушь и дрянь? Говорить про тех, кто любит? Будто бы кто-то давал нам на это право. Будто бы кто-то на этой земле должен, просто обязан доказывать другим, что он необходим, нужен, не бессмыслен, целесообразен, доказывать это в бесконечных безумных спорах, чтобы жить, любить, быть. Просто потому, что кто-то взял на себя право спрашивать с других, право решать, какой логике в этом следовать, кого пометить красным и заставить что-то бесконечно доказывать другим. Извращенцы. Или нет – просто лжецы, обманывающие и себя, и других.

Простите, что вышло так вот – сумбурно и черт его знает о чем – по-другому не умею. О своем личном вспоминать – снова злиться, снова впадать в отчаяние. А так не хочется. А поддержать хочется.

М. М. М.

Поговорим об интерсексуальности

Биологически я не женщина и не мужчина – я интерсексуальна. Все слышали слово «гермафродит», неточный и устаревший термин для обозначения интерсексуалов, людей вроде меня, родившихся с телом, у которого присутствуют признаки обоих полов. Есть огромное количество различных сочетаний мужского/женского, если говорить о хромосомах / половых органах / половых железах / гормональных уровнях / внешнем виде, которые могут быть у интерсексуалов. Тело и история каждого интерсексуального человека индивидуальны. Мой диагноз – смешанная дисгенезия гонад – означает то, что у меня женское тело и половые органы (хотя груди вообще нет), мужские XY-хромосомы, один недоразвитый яичник и одно яичко.

Интерсексуалы рождаются почти так же часто, как люди с рыжими волосами или близнецы, мы – та самая I в LGBTQIA. И все равно эта тема очень табуирована, практически никто об этом никогда не говорит и не знает. Я сама впервые услышала термин «интерсексуальность» только в 21 год. В русскоязычном Интернете практически нет толковой информации об интерсексуальности.

В подростковые годы я не знала, почему я так отличаюсь от других девочек, почему у меня нет полового созревания и что со мной не так. За те годы у меня сформировалось представление о себе как об отвратительном, бесполом, мужеподобном существе, недостойном называть себя девочкой или даже человеком. Если бы я тогда знала понятие «интерсексуальность» и то, что таких людей, как я, на свете примерно 1,9%, мне было бы намного легче. Врачи никогда не произносили при мне слова «интерсексуальность», да и вообще толком не объясняли мне, что со мной.

В 15 лет яичник и яичко мне удалили хирургическим путем, мотивируя это тем, что в будущем они могли бы переродиться в раковые опухоли, и тем, что в моем организме было слишком много тестостерона. С тех пор я пью женские гормоны, которых мой организм практически никогда сам и не вырабатывал.

Не знаю точно, насколько та операция была оправданна, но я не жалуюсь. Многих интерсексуалов, родившихся с половыми органами «между» женскими и мужскими, часто оперируют еще в младенческом возрасте, без их ведома или согласия, с целью сделать из них мальчика или девочку. Вместо того чтобы оставить ребенка таким, какой он есть, позволить ему вырасти и уже самому решать, что делать со своим телом, детей подвергают многочисленным операциям, хотя чаще всего они абсолютно здоровы и их жизни ничего не угрожает. Тяжелее всего тем людям, которые вырастают и понимают, что пол, который выбрали для них врачи и их родители, не соответствует их гендерной идентичности. Именно поэтому нужно, чтобы больше людей узнавали и говорили об этой теме, чтобы подобных ошибок больше не совершалось. Я буду очень рада, если больше людей узнает об интерсексуальности благодаря моему письму.

Я никогда в жизни не встречала других интерсексуалов, но уверена, что однажды встречу их. Я только сейчас начинаю учиться любить свое тело, ведь я лишь в этом году узнала само понятие «интерсексуальность», узнала, что я далеко не одна такая и что существуют целые сообщества и организации для людей вроде меня – узнать обо всем этом, без сомнения, было одним из самых счастливых событий в моей жизни за последние годы. Я очень рада, что родилась интерсексуальной, и я никогда не хотела бы быть никакой другой.

Ирина, 22 года

Нельзя человека вести, словно овцу, по одной дороге, не давая выбора. Нет в этом никакой любви и заботы

Внешне моя семья благополучная. Родители и пятеро детей. Я в семье третий ребенок, меня зовут Марк. Назвали меня в честь библейского апостола.

Да-да, моя семья религиозная. Они ходят в баптистскую церковь и имеют там хорошую репутацию, как люди, которые ведут исключительно благочестивый образ жизни.

Наверное, даже для этой церкви наш образ жизни радикальный, но мои родители считают, что так, как живем мы, – единственно верно.

Что я помню о детстве? В садик я не ходил, с детьми во дворе почти не общался, потому что это были дети грешников. Телевизора у нас не было, сказок не было, зато было четыре разных издания детской библии с иллюстрациями.

Не было футбола, потому что это азарт и мирское, не было музыки, кроме псалмов, не было походов в кинотеатры, кафе и парки аттракционов, потому что это излишества. Не было смеха и каких-то радостных шумных праздников, потому что «смехотворство неприлично».

Зато была церковь, воскресная школа и детский церковный хор. А летом был христианский лагерь с молитвами, псалмами и долгими беседами о том, как необходимо жить.

Были наказания, потому что «отец, жалеющий сына, ненавидит его». Были кошмары, когда мне снилось, что я попадаю в ад, потому что я плохой: и молюсь недостаточно усердно, и мальчишкам во дворе завидую.

В школе я оказался абсолютно неприспособленным: многие ребята были уже по садику знакомы, кто-то во дворе вместе играл. Дети быстро находят себе компанию, а потом тяжело впускают в нее новичков. Так я оказался одиноким и в классе.

В принципе, я не особо страдал из-за этого, так как перед глазами у меня уже были примеры старших брата и сестры. Я помнил, как они приводили школьных друзей домой и как наши родители расспрашивали этих детей о родителях, о том, ходят ли они в церковь, дарили им Евангелие. Мне всегда было неудобно наблюдать за такими сценами.

В общем, я хорошо учился и лет до 12 смиренно исполнял родительскую волю. Когда мне было 12, отец впервые завел со мной разговор об отношениях с противоположным полом. Я не особо вслушивался, если честно, у меня и мыслей о девочках не было, и этот разговор просто меня смущал.

Отец сказал, что скоро мне начнут нравиться девочки, но я, конечно, должен помнить, что жениться нужно только на девушке из церкви и до брака обязательно нужно сохранить себя в чистоте.

В общем, провел вот такую воспитательную беседу. Я тогда даже немного порадовался, мол, вот я такой хороший сын, о девочках не думаю. Наивный был.

Через год ожидаемо начали бурлить гормоны, сниться сны. Мне снились парни, я засматривался на старшеклассников и даже в церкви смотрел на парней. Сначала я не понимал, а потом… Потом было страшно.

Мне казалось, что это все, что это конец света. Я молился тогда много, в подушку ревел, за уроками засиживался, чтобы только прогнать эти мысли и фантазии. Я так ненавидел себя.

В нашей семье, конечно, проводились разговоры о «содомитах». Это считалось ужасной мерзостью, «недомужчины, которые обречены гореть в аду».

И мне было страшно, стыдно и противно, что я вот такой ущербный и ничего, совершенно ничего не могу с собой поделать.

У меня не было возможности получать информацию: компьютер в доме один, и отец тщательно инспектировал все сайты, которые мы посещали.

Но полтора года назад я наконец-то накопил на более-менее нормальный телефон, откладывая каждую копейку, и это был мой первый маленький бунт. Телефон был мой, и проверять его я не давал.

Родители не одобряли, но все же не имели повода как-то меня подозревать в грехах.

Я много читал тогда. Библию перечитывал, узнавал, что такое ЛГБТ, как относятся к его представителям разные религии. Вашу группу нашел и читал, читал, читал… И тогда начали появляться вопросы.

Тот же Содом и Гоморра: разве выставить своих дочерей в толпу на изнасилование – это высокоморально? Это угодно Богу? Почему никто не осуждает ни инцест, ни то, что многие библейские «святые» упивались вусмерть и поступали подло?

Почему должен вызывать уважение апостол Павел, который изначально гонялся за верующими, а потом, извиняюсь, обделался от ужаса и сразу стал таким правильным и идеальным?

Почему мой отец, когда мне было четыре года, на вопрос, кого он любит больше всех, ответил, что Бога? Зачем делать мне так больно? Неужто было сложно хотя бы промолчать?

Почему Церковь постоянно ссылается на Библию только тогда, когда это выгодно?

Почему моя сестра в 23 года умерла, беременная третьим ребенком? Почему Бог ее не спас, раз уж так надо размножаться беспрерывно, несмотря на запрет медиков?

Я задавал эти вопросы отцу, а он мне отвечал, что это от лукавого. То есть думать и искать ответы – это от дьявола?

Десять месяцев уже я не хожу в церковь. Почти каждую неделю ко мне приходят «братья и сестры», пресвитер. Разговаривают со мной, молятся, чуть ли нечистого духа из меня изгоняют, просят вернуться в церковь, на правильный путь.

А я наконец-то понимаю, что я этот правильный путь, наоборот, нашел. Свой путь.

Я буду поступать на журфак, хотя раньше боялся об этом и заикнуться, так как это «мирская и неугодная Богу профессия».

Я стараюсь вынести как можно больше из уроков английского в школе, пытаюсь самостоятельно хотя бы немного выучить немецкий язык, потому что хочу иметь перспективы в «гнилой» Европе.

Об ориентации я не говорю родителям, не вижу пока в этом необходимости. И без этого проблем достаточно.

В те годы, когда я стыдился себя, у меня тоже были мысли о суициде. Сейчас уже нет. У меня есть младшая сестра, которой, я вижу, тоже тяжело и тесно в этой семье. Я уже потерял старшую и не хочу потерять младшую.

А еще есть 6-летний брат, который тоже заслуживает право выбора. Им понадобится поддержка, и я надеюсь, что смогу ее им обеспечить.

Еще я надеюсь, что когда-то у меня будет любимый человек и я наконец-то приму себя окончательно.

В общем, написал очень много. Спасибо всем, кто прочитал. Еще хотел бы сказать, что я ни в коем случае не хотел и не имел цели обидеть чувства верующих людей.

Верить – это не плохо. И к счастью, все больше стран и религиозных конфессий нормально относятся к ЛГБТ. Просто религию нельзя навязывать. Нельзя человека вести, словно овцу, по одной дороге, не давая никакого выбора.

Так нельзя, это нечестно. И нет в этом никакой любви, ни заботы. Это просто превращается в ад на земле.

Марк, 16 лет

Прости меня, Паша

Я жертва гомофобии. Только по другую сторону баррикад.

Мне 17, у меня обычная семья. Обычная мама – домохозяйка, которая следит за домом, готовит вкусные обеды. Обычный отец – работа, футбол, пиво по вечерам. И я – тоже обычный. Более-менее неплохо учусь, более-менее неплох в спорте, но ничего примечательного.

Признаюсь, мне комфортно в толпе. Я никогда не стремился быть лидером-выскочкой, которому все завидуют и за спиной ненавидят. И быть неудачником, на котором срывают злость, я, конечно, тоже не стремился.

Быть в массе – это удобно, безопасно.

Мои родители не ярые гомофобы, нет. Они не топают ногами, не брызгают слюной, не швыряются в телевизор, если вдруг видят там однополую пару. Но они все равно гомофобы, потому что они смеются, они испытывают презрение и отвращение.

Они могут называть таких людей «оно», могут считать их больными и ущербными, могут «жалеть» их, будто они пациенты психушки. И я таким был и, наверное, не до конца еще избавился от своей гомофобии, потому что меняться – это сложно.

Два года назад в десятый класс к нам пришел парень. Скромно одетый ботаник – уже хороший повод для издевательств, правда? У нас был уже сформированный коллектив, класс делился на какие-то группировки, и этому парню, Паше, не было места нигде.

Первые недели на него никто не обращал внимания, иногда поддевали, но так, вяло. А потом как-то всплыло, что его мама дворником работает. Все мы посчитали это ужасно забавным, и сколько раз мы переходили грань в оскорблениях.

Помню, как однажды швырнули ему фантики от конфет на парту, мол, «уберет, ему не привыкать». И он убрал. Тогда казалось, что он унизил себя, сейчас понимаю, что это мы себя унижали. Маме он помогал убирать, я иногда видел его, они жили буквально через дом.

Я никогда не думал, что мы будем общаться, но так распорядился случай. Я сломал ногу прошлым летом, остался в городе. Друзья разъехались, у большинства из них не было выхода в Интернет, и мне было ужасно скучно.

Я, бывало, на костылях бродил по двору, увидел его на лавочке. Я решил подойти к нему, думал, как потом мы посмеемся с друзьями, что я был в таком отчаянии, что даже с нашим «убогим» решился поговорить.

Паша оказался интересным человеком. Это было круто – говорить не о компьютерных игрушках, не о девчонках, не о школе или о том, какие «родаки козлы». Он не стеснялся своего мнения, и, несмотря на дешевые шмотки, он был богаче, чем я и все мои друзья.

Позже я узнал, что у него недавно умер отец, поэтому они переехали сюда. За прошлое лето мы подружились, начали доверять друг другу.

Но я его стеснялся. Когда мы осенью вернулись в школу, я не мог смотреть ему в глаза. Никогда я не забуду то мерзкое, липкое чувство отвращения, которое я испытывал к самому себе.

Мне было так больно слышать оскорбления, которые на Пашу продолжали высыпать одноклассники. Но я молчал, потому что я моральный урод и трус. Потому что я не мог пойти против толпы.

Он меня не винил. Ни разу не упрекнул, не обвинил в трусости. Мы общались после школы, на выходных, делая из этого какую-то тайну. Однажды он показывал мне эту группу, но тогда разговор быстро сошел на нет. Я не был готов обсуждать то, что считал противоестественным.

В феврале этого года он признался мне в своей ориентации. Сказал, что не может больше держать это в себе, признался, что я нравлюсь ему. Попросил в любом случае остаться хотя бы его другом, потому что больше у него никого нет.

А я испугался. Я и до этого чуть ли не под себя гадил всякий раз, когда нас случайно видели рядом одноклассники. Выкручивался, лгал. Я так стеснялся, что кто-то узнает, что я общаюсь с сыном дворника, с парнем, у которого одна пара джинсов и старый телефон.

А тут я представил, что кто-то узнает, что я общаюсь с геем. Мне казалось, что моя жизнь на этом закончится.

Я перестал с ним даже здороваться. Девушку себе завел, одноклассницу, чтобы он видел, что я нормальный. Целовались мы при нем, устраивали там спектакли. Он однажды пытался подойти ко мне, поговорить, а я пригрозил, что всем расскажу. Предал его доверие.

Мы в этом году закончили школу. На выпускной он не пришел. Несколько недель я не видел ни Паши, ни его мамы. А потом расспросил, узнал, что у его матери были серьезные проблемы со здоровьем, они уехали куда-то, к дальним родственникам. Я пытался звонить, но он, кажется, сменил номер. Страничку здесь, в «ВКонтакте», он удалил, но я все же надеюсь, что если он создаст новую или будет просто заходить в эту группу, то увидит мое письмо. Это моя последняя ниточка.

Паша, прости меня. Ты ведь знал, какой я мудак, разве нет? Ты всегда меня прощал, и если во мне и появилось что-то хорошее, то это благодаря тебе. Я написал эту исповедь, потому что хочу, чтобы ты знал, мне не все равно.

Я хочу хотя бы знать, что ты жив и здоров, что все у тети Оли хорошо, что ты добился всего, о чем мечтал, потому что ты этого заслуживаешь. Если бы ты дал мне второй шанс, я стал бы тебе намного лучшим другом, правда. Я бы старался оправдать твое доверие. Мне так жаль.

Прости.

Ярослав, 17 лет

Первым делом я человек, имеющий право на существование и самовыражение

«Я тебя стыжусь, ты портишь мой авторитет».

«Смотрите, женоподобный идет».

«Ты понимаешь, что дальше будет еще сложнее? Тебе придется бороться за свое право существовать…»

Это лишь некоторые фразы, которые я слышу в свой адрес… Я имею право на существование и на право жить, любить и мечтать…

Сколько было попыток свести жизнь с концами, вы посмеетесь, какие глупости я только не совершал. Но с каждым днем я осознаю, что я не один такой, есть те, кому реально сложнее…

Мне 18 лет, осознал, что я гей, в 14. Это было в пансионате, были выходные. Я, как всегда, остался на ночлег в пансионате, ибо не хотел ехать домой. Все разъехались, кроме меня и одного парня.

Мы смотрели фильм, и во время любовной сцены я понимаю, что его рука опустилась ко мне на живот и начала спускаться все ниже, его губы целовали мое ухо… я был под каким-то кайфом, но когда все зашло слишком далеко, я соскочил с кровати и убежал в ванную комнату, закрывшись там, я плакал, мне было страшно, и мысли приходили, что это неправильно, вдруг об этом узнает вся школа и будет очень плохо.

Чего и следовало ожидать, через неделю начались круги ада… Был обед, воспитательницы пансионата ушли на собрание, мы с моим классом остались одни. Я спокойно ел свой обед, и на мое плечо опустилась рука, я обернулся и увидел ребят из 11-го класса, мне сказали: «Пошли отойдем…» Я встал и пошел, вслед послышалось: «Сейчас будет гей-парад». Я понял, что все худо… ну все-таки смирился.

Мы зашли в раздевалку, девять старшеклассников и я один. Началось все с того, что в меня полетел плевок со словами: «Нравится, пидорок?» Я вытер со лба слюну и пошел к выходу, не дошел до двери – пинок в спину, я упал, ударившись об угол лавки… Дальше было, как в американских боевиках, меня начали бить…

Я помню, что я лежал на кушетке в изоляторе… рядом сидела моя воспитательница и тихо читала книгу… У меня потекли слезы. Вся школа гудела от слухов, будто я делал тому парню минет…

Прошла неделя, причем спокойная, но я знал, что это только начало. Перед сном я чистил зубы, прихожу в комнату, ребята все спали, ложусь в кровать и понимаю, что мне что-то втыкается в ноги – это было битое стекло…

Ребятам только сделали замечание, и все, в итоге… Я не сдержался и подумал о самоубийстве, закрывшись в туалете, уже было собрался, но вовремя остановился… побежал к воспитательницам, мне помогли и сказали, что это не выход…

Я нашел того человека, который на самом деле меня понял, это была моя воспитательница…

Я ей рассказал обо всем, она меня выслушала и сказала такую вещь: «Ты готов бороться за себя? Ты готов терпеть унижения? Это только цветочки, что было здесь! Ты талантлив, и ты должен существовать как личность, ты не такой, как все, в этом твоя изюминка! Я верю в тебя, как никто другой! Я знаю, что ты можешь достичь многого, но подумай сам, ты готов идти сам с таким девизом по жизни – „Я гей“?»

На что я ответил – я готов…

Я не доучился в пансионате, уехал в Москву, покорять Москву, тут тоже не гладко, но жить проще, когда ты знаешь, что ты не один…

Я танцор-хореограф… И я человек, первым делом – человек, имеющий право на существование и самовыражение. Неважно, кого мы любим, – мужчину или женщину, мы любим душу человека… Я готов бороться за достойное уважение к нам!

Костя Жук, 18 лет

Мне абсолютно все равно, что со мной будет. Я в тупике

Встречаюсь с девушками с 13 лет. Отношений было относительно много, но серьезные и продолжительные – только с некой А. Начались они, если мне не изменяет память, в мои 15 лет и длились два с копейками года. Девушка была из другой страны, поэтому я ездила к ней по мере возможностей.

Однажды, не сдержавшись, рассказала матери о своих чувствах к А. Мать восприняла это спокойно, мол, она даже не против. Брат тоже воспринял эту новость спокойно – только иногда добродушно подкалывал. Отец к тому времени ушел из семьи, его мало интересовало, с кем я.

И вот, все вроде как в сказке – А. хочет переехать ко мне в город, мы уже планируем нашу совместную жизнь, я получаю квартиру (только при условии, что мы въезжаем туда с моей пассией), делаю ремонт и считаю дни до встречи…

И тут, в своем техникуме, я знакомлюсь с неким Г. Парень симпатичный и умный, знал о моей сексуальной ориентации, но все равно ко мне подкатил.

Каюсь, расстояние и одиночество меня убило. Я не смогла общаться с А. только по Сети – мне было тупо одиноко и холодно в реальности. Я не пытаюсь себя оправдать, потому что вина моя – неподъемна и убийственна. Как-то незаметно для самой себя я стала принимать его ухаживания. Понять не могу, почему он, – многие пытались, и я честно и добросовестно посылала их в пешее эротическое турне, а тут – что-то сдала.

В один дождливый день он признался в любви.

Это было глупо. Я сама не понимаю, что я натворила. В один день все рухнуло – я позвонила А. и сказала, что никакой совместной жизни не будет, что мы расстаемся. Я разбила ее сердце, втоптала ее в грязь, словно и не было всего того времени, что мы провели вместе. Она плакала, умоляла вернуться, а я просто молчала.

Мать летала от счастья, наконец дочка исправилась. Мне стали расписывать все прелести «нормальной» семьи. Я, кажется, даже почти была рада… А через пару дней все пошло на спад. Мне стало как-то… мертво и холодно внутри. Я перестала есть, похудела до 40 килограммов, перестала спать по ночам.

Я поняла, что мне противна семья этого Г., что я не признаю его и не хочу связывать нас еще крепче, что мне больно от наших «отношений».

Но я честно пытаюсь быть хорошей уже восьмой месяц. Готовлю, стала женственнее, пытаюсь его исправить… И все равно продолжаю смотреть на девушек.

К «парню» отношусь как к младшему брату, не более. И страдаю от того, что не могу бросить его, – он пытается делать все для нашего счастья и идет на огромные уступки. Когда я смотрю в его глаза, то вижу глаза А. Вспоминаю, как я с ней поступила, и понимаю, что не хочу с ним поступить так же.

Второго такого разрыва я не перенесу.

Плюс недавно попыталась завести разговор с матерью, мол, мне все равно девушки нравятся. На что ответ был дан короткий: «Увижу девушку рядом с тобой – ты мне больше не дочь. Ты же нормальная!» И потом пошли оскорбления… мол, я ошибка природы и все в классическом духе типичных матерей-гомофобов. Пришлось отшутиться и уйти.

С парнем все еще встречаюсь. Все уже запланировали нашу свадьбу. Безразлично киваю. Словила себя на мысли, что мне уже абсолютно все равно. Что со мной будет, с кем я буду. Внутри что-то оборвалось и царит ядерная зима.

Я уже не верну А. Мать от меня отречется. С девушками не даст встречаться парень, причем совсем – он ревнив до ужаса, даже к подругам не пускает.

Я в тупике. Это ужасно. Я совершенно не могу ничего сделать.

Были попытки суицида. От отчаяния. Спасли.

Теперь я под постоянным контролем и даже жить смогу отдельно – только с ним.

Тошно от такой жизни. Одиноко и тошно.

Марина, 17 лет

Вы не знаете, каково это: осознавать, что ты остался совсем один на белом свете

Привет всем. Я гей. Мне 25 лет. Все эти 25 лет я жил в России. Родился и вырос я в Чеченской Республике в городе Грозный. Наверно, кто-то и знает про эту республику со своей суровостью и жестокостью и желанием очистить мир от всего греховного! Смешно, верно?

Свою гомосексуальность я осознал в 16 лет. До 23 лет все шло хорошо. И друзья были (геи, лесбиянки), и любимая работа, и семья. Я не вел себя открыто. Все время брутально и по-мужски. Сами знаете – мусульмане! Не дай бог просто даже мысль родным придет в голову про то, что я гей.

Я слышал порой, что в Чечне пойманы геи, лесбиянки. Слышал об их участях. Кого-то нашли в лесу, кого-то дома зарезали. Все это есть и по сей день.

Летом 2012 года ко мне на работу заявились люди в военном, показали удостоверение «уголовный розыск» и попросили пройти с ними. Меня посадили в машину и увезли куда-то в отдел. Вы не представляете моего страха и ужаса. Я не знал, что будет сейчас со мной. Точно знал, что не вернусь обратно уже. Меня допрашивали, избивали, грозились все рассказать про меня на всю республику. Что если родные не убьют и не очистят от позора себя, то они это сделают с удовольствием. Мысленно я уже был мертв. Этот страх смерти я почувствовал на себе. Пытали меня, избивали, просили говорить про тех, кого я знаю. Но я был в шоке и не мог ничего говорить. Слова не мог выговаривать, словно мой рот залепили чем-то. Допустить позора семьи я не мог. Ведь у меня есть две сестры, которых я люблю. Если позор ляжет на семью, сестры никогда не смогут выйти замуж, их не примут на работу нормальную. Такую участь им я не мог пожелать. После избиения я уже молил их убить себя, иного выхода я придумать не мог.

Когда я очнулся, я валялся на холодном бетонном полу, от холода я не чувствовал боли. Потом зашли опять эти военные и предложили мне на них работать. Говорили, что отпустят меня и я буду знакомиться с парнями и передавать их им. Я слышал ранее, что некоторые геи так сделали. Но и они потом пропали без вести. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Меня выбросили за ворота, как щенка. Я дотопал до дома. Позвал подругу и рассказал ей все. Она помогла мне покинуть республику, и с ее помощью я смог сбежать от них. Я закрыл глаза на все. На семью, на друзей. Главное – исчезнуть. Вы не знаете, каково это – осознавать, что ты больше никогда не увидишь родных. Что ты остался совсем один.

Два года я скитался по России, ища убежища. В милицию обращаться было бессмысленно, меня вернули бы в Чечню сразу. Меня искали, присылали угрозы, следили и родня и военные.

Благодаря моей подруге теперь я живу во Франции. Она меня вывезла, когда сама уезжала. Вот уже три месяца я нахожусь во Франции, но страх быть найденным и убитым не покидает меня. Зато могу спокойно лечь спать и не бояться каждого звонка.

И таких случаев сотни и сотни.

Я не первый и не последний.

Geyzer95, 25 лет

У меня ВИЧ. Не повторяйте моих ошибок

С того момента, как я окончательно принял себя таким, какой я есть, начал анализировать жизнь. Задавался вопросом, когда это проявилось впервые, много читал, пытался вспомнить. Ведь ходят разные мнения, одни говорят, что ориентация может быть врожденной, другие утверждают, что кто-то тебя «обратил». На этот вопрос я нашел ответ для себя: я таким родился! Всплывают воспоминания, как в детском садике мне нравились некоторые мальчики, и эрекция…

В общем, в школе вроде все было нормально, пытался приударить за девушками, как все, только мне это не приносило никакого удовлетворения, я это делал потому, что так делали все. Я замечал, что и в школе меня странно тянет к некоторым мальчикам, всегда удивлялся и где-то завидовал ребятам, у которых при виде красивой девушки вставал. Я не понимал, почему у меня такая реакция на мальчиков… или не хотел понимать. Чтоб не расплавились мозги, я просто весь погрузился в спорт, тренировки выматывали настолько, что я уже не обращал внимания на красивых мальчиков, которые занимались в моей группе, на одноклассников, и ваще перестал думать… в моей голове была одна мысль – быть лучшим, быть первым.

Так проходили годы, я был один и даже этого не замечал.

В 14 я заслужил мастера спорта, и дальше мне уже некуда было рваться, я обогнал всех… Начал ходить в качалку, но там уже не было такой жажды первенства, чтоб отвлекала от раздумий. Опять вернулись мысли о том, что я какой-то не такой…

У меня ничего не получалось с девушками, в постели после секса появлялось жуткое чувство… такое, будто меня изнасиловали!!! И только сейчас я понимаю – да! Меня изнасиловали, и не один раз, ведь я до 19 лет встречался только с девушками и насиловал себя каждый раз с мыслью: «Так надо, я парень и должен спать с девушкой потому, что так делают все, а то, что меня тянет к некоторым парням, – просто дружба, и все».

Я не выдержал и начал много пить. В то время я уже искал повод бросить девушку, которая вот-вот и подбирала себе свадебное платье. Повод нашелся, она мне изменила, и я с облегчением ее послал. Перед тем как уйти, она долго просилась, пыталась все восстановить, но я не хотел, понимал, если сделаю шаг навстречу, придется всю жизнь себя насиловать, да и она наверняка не будет счастлива. Уходя, она сказала: «Ну ты пидарас». Смешно, наверно, но я подумал – а вдруг. И тут началось…

Я встречался с парнями как ошпаренный, мне было мало и мало, я ощущал то, чего раньше даже представить не мог. В этой погоне за потерянным временем я совсем потерял контроль над собой. В 22 я уже не мог посчитать, сколько сменил партнеров. Я был уверен, что теперь я на коне.

Время шло, родители начали задавать вопросы, мол, что я себе думаю, пора бы жениться, детей завести… я увиливал, как многие из вас, пока не встретил свою любовь. Я сразу понял, что это тот, с кем я готов встретить старость.

На Рождество я рассказал маме, что я гей и внуков у нее не будет. Жестоко, но я больше не хотел обманывать, и в то же время эгоистично, я больше не хотел, чтоб меня обременял груз этой тайны, ведь я так счастлив. Слава богу, мама восприняла это спокойно и нормально к этому отнеслась… сказала, что давно догадывалась, но думала, а вдруг нет, ведь по мне не скажешь…

Хотелось бы хеппи-энда, но нет. Три года спустя мы узнали, что у нас обоих ВИЧ+. Теперь я снова один, но с мыслью о смерти. Несмотря на это, я три года был самым счастливым в мире человеком! Я больше не бегу от себя, не пытаюсь догнать утерянное время. Оглядываясь на прошлое, я понимаю то, чего никогда не хотел признать. Я почти всю свою жизнь бежал от себя, меня всегда волновало, кто что обо мне подумает, я пытался быть идеальным для всех, в то время как сам был несчастным человеком, который просто потерял голову в этих погонях.

Не ленитесь, перечитайте внимательно и задумайтесь, а не повторяете ли вы моих ошибок?

Redwolf, 26 лет

Нет ничего хуже, чем одиночество в этом переполненном людьми мире

Про этот проект мне рассказала моя сестра. К моему стыду, в ключе: «Я считаю, что родители неправильно поступают. Смысл орать и бить? Надо их всех к психиатру тащить. Доказано же, что это психическое отклонение».

В годы студенчества я собиралась быть психиатром и немного увлекалась темой гомосексуальности. Я попыталась объяснить своей сестре, что небольшая доля психических отклонений есть, но тогда эти люди страдают от этого и сами обращаются к врачу за помощью.

Если же человека устраивает его ориентация, то, скорее всего, это генетическая особенность. А значит, лечить его от этого – все равно что негра лечить от черного цвета кожи, а китайцев обвинять в низкорослости.

На что моя сестра философски заметила: «Ну не знаю. В 14 лет решить, что ты гомосексуалист, – по-моему, это просто выпендреж и попытка привлечь к себе внимание. Как раньше эмо». Вот так-то.

Мне стало любопытно, чего же она там такого начиталась и насмотрелась, что ее так прорвало. Я залезла к вам в группу. Почитать-посмотреть. Честно говоря, пришла в ужас. Сейчас попытаюсь объяснить, почему…

Я работаю врачом. Инфекционистом. В больнице Боткина, что находится в Санкт-Петербурге.

Несколько лет назад, только начиная работать с ВИЧ-инфицированными, я поняла, насколько наше население «информировано» в некоторых вопросах. В большинстве своем эту информацию они черпают из Интернета и из сказок, рассказанных их знакомыми. Тогда я впервые столкнулась с понятиями «гнобить», «дискриминировать», «затравливать».

Мне хотелось биться головой об стену, когда ВИЧ-инфицированные беременные, рыдая, рассказывали мне, как к ним относятся врачи в гинекологии. Как на них смотрят другие беременные. Как они в ужасе скрывают свой диагноз от родственников мужа, а иногда и от своих родственников…

«Я узнала о ВИЧ-инфекции на 26-й неделе беременности. Врач в гинекологии наорала на меня, обвинив в том, что я скрывала от них это заболевание. Она орала так, что это услышали беременные, сидящие в очереди перед кабинетом. Когда я в слезах и шоке выползла из кабинета, от меня шарахнулись, как от прокаженной… Никакой информации, что мне делать дальше, я не получила. Врачиха отказалась со мной работать» – это практически стандартная история. Так я впервые серьезно столкнулась с неприятием обществом какого-либо типа людей.

Позже мне «повезло» узнать детей, оставляющих родителей в больнице умирать. Увидеть, как супруги расстаются, узнав о диагнозе своей половины. Пообщаться с детьми, которых матери толкнули в психушку, чтобы они не мешали им жить. Увидеть, как новорожденных бросают матери. И больных, и здоровых. Блин, да с какой грязью только не сталкивается обыкновенный врач в обыкновенной больнице. И для себя я установила, что нет ничего хуже, чем одиночество в этом переполненном людьми мире. Одиночество, доводящее до такого отчаяния, что человек предпочитает не жить вовсе. Наш преподаватель по психиатрии говорил: «Большинство суицидентов хотят не самой смерти, а избавления от невыносимой психической боли».

Читая письма в вашей группе, я думала только над одним: «До какой же степени больно им?!» – и от этого пришла в ужас.

У меня есть сын. Ему всего лишь два года. И, как долбанутая мамаша, я не хочу, чтобы ему было когда-нибудь так больно. Как долбанутая мать, я готова принять его гомо-, метро-, бисексуалом, трансвеститом и что там еще бывает. Его тело – его личное дело: забьется он с ног до головы татуировками, сделает себе операцию по изменению пола или окажется геем. Пока он своими действиями не причиняет боль-неудобство окружающим людям (я говорю о педофилии, Чикатило, раскапывании гробов, бегании неглижом по улице, террористах и так далее) – это его дело. Я не оставлю его одного.

Для чего я вас мучаю таким длинным письмом? Просто чтобы сказать спасибо. За то, что вы делаете. За то, что поддерживаете и спасаете детей, которых бросили даже их родители. Наедине с их болью и отчаянием. Большое, человеческое спасибо.

Дети, малыши (простите, если вам обидно такое обращение), вы есть такие, какие есть. Никто лучше вас самих не знает, что вы чувствуете, что вам нужно для счастья. Слушайте себя. Удачи вам.

Наталья

Меня выгоняют из школы «за пропаганду толерантности и гомосексуализма»

На следующей неделе меня официально выгоняют из школы. Второй год администрация пыталась выискать что-либо во мне, чтобы у них была возможность выгнать «преступника, пропагандирующего толерантность и гомосексуализм». Ведь когда поднимается вопрос (не мной, а именно учителем) о принятии ЛГБТ в обществе, я никогда не молчу и высказываю свою точку зрения, хотя мне часто закрывают рот.

И совсем недавно им подвернулся такой случай. Я выступил на школьном концерте с речью о том, что гомосексуальность – это нормально и что все люди должны быть равны. Я рассказал и о том, что десятки ЛГБТ-подростков заканчивают жизнь самоубийством, и о том, что ненависть и насилие никогда не будут моральнее любви. Как сообщает администрация лицея, это было «неподходящей площадкой» для «такого рода заявлений, тем более преступных». (От себя скажу, что в России вообще нет площадок, на которых можно было бы призвать людей к равноправию.) Они также обвиняли меня в том, что я «испортил всем праздник», хотя концерт продолжился, несмотря на выкрики зрителей: «Уберите его со сцены, выключите микрофон, остановите пидора!»

Да уж, что потом началось в моем городе. Все только и говорили об этом, тыкали в меня пальцем, отказывали обслуживать в магазинах, меня кидали в грязь и даже пытались заманить «на встречу» несколько раз. К счастью, в последний раз меня избивали лишь в октябре этого года.

А в школе… Началась такая травля, что и представить себе сложно. Ученики выбирали самые изощренные издевательства, учителя говорили на уроке про то, что я извращенец, другие учителя призывали избивать геев. А администрация совместно с моим классным руководителем собирали подписи на родительском собрании, чтобы отправить их в Министерство образования и выгнать меня за пропаганду «толерантности и гомосексуализма».

Похоже, все у них получилось. Теперь на меня еще и хотят подать в суд на то, что я причинил непоправимый моральный вред православным девятиклассникам, у которых еще ничего не сформировалось. Подписи для подачи в суд собирали родители совместно с моей классной руководительницей. И также многие хотят навсегда отправить меня в психиатрическую больницу. Об этом директор рассказала моим родителям. По иронии судьбы, как раз вчера я прошел медосмотр у психиатра в школе и по результатам обследования оказался здоров. Здесь родителям, религиозные взгляды которых я задел, не повезло. Как и не повезло тем, чьи моральные устои я преступно нарушил. Было бы несправедливо не отметить, есть одна учительница, которая поддержала меня и помогла оправиться после самых тяжелых дней в моей жизни.

Еще я хочу сказать, что мне, несмотря на колоссальное недопонимание со стороны родителей, очень их жаль. Устроив настоящую войну, администрация лицея неоднократно вызывала их «побеседовать». На одной из таких бесед замдиректора задавала мне вопросы: «У тебя был секс со взрослым мужчиной? Кто тебя заставил выступить и сказать все это? Какова была твоя цель? Какие у тебя политические взгляды? Может быть, ты ходишь в какие-нибудь клубы? И почему ты хочешь быть женой для чужого мужчины?» Последний вопрос меня просто убил! Как вообще такое может прийти в голову? Да и все вопросы – вы только вдумайтесь в них! А еще директор отрицает притеснения и дискриминацию ЛГБТ в нашей школе. На мои примеры не только обо мне, но и о других ЛГБТ-подростках директор назвала нас извращенцами, глупыми и ничего не понимающими и посоветовала «уединиться и жить в своем мирке».

В заключение могу сказать, что я уже не могу все это выдерживать. Я писал письмо президенту России, просил его отменить гомофобный закон, просил его о помощи. Мне ответили из Министерства юстиции РФ. Ответ был полным нулем. Пять страниц они писали, что закон будет действовать и что я «не должен затрагивать свободу других лиц».

Также я обращался в полицию. Меня со смехом выкинули из участка, взяли за шиворот и выгнали, сказав, что «это не в их компетенции, мужик сам должен за себя постоять, если я вообще мужик». Пусть они скажут это тем, кто меня преследует, унижает, избивает и даже хочет убить.

В голову лезут дурные мысли, но этот проект помог мне, я почитал письма и понял, что не один. А также мне помогает оправиться после всего этого Павел, герой фильма «Дети-404». Спасибо, что вы есть.

P. S. После того как мое письмо опубликовали в группе «Дети-404», директор испугалась огласки этой истории. В пятницу пригласила моих родителей и учителей. Сказала что-то вроде «А тебя никто выгонять и не собирался! Если бы я хотела, ты бы быстро вылетел у меня!» Хотя ранее она отцу моему ясно сказала, что надо в пятницу прийти за документами. В итоге я не знаю, что они там еще замышляют.

Нельзя сказать, что все затихло. Как минимум продолжается жесткая травля. Меня спокойно могут толкнуть, ударить, издевки и на уроках, и в остальное время.

В городе не лучше. Из последнего: в магазине хозтоваров продавщица-консультант отказалась мне показать один шампунь и вообще ушла куда-то. На мой вопрос, почему она так делает, она ответила: «Мы таких, как ты, не обслуживаем».

А. Р.

Помогите своему ребенку. Примите его. Сохраните вашу любовь к нему и будьте счастливы вместе с ним

Я мама, просто мама мальчишки, который вместе с вами, дети-404! И мне хочется поделиться с вами своей историей. Может, тогда кто-то из вас сможет понять своих близких лучше, понять, что многие из них не принимают вас такими, как вы есть, просто в силу своей часто неграмотности во многих вопросах, зашоренности – дети должны быть, как все. А если невозможно «как все»? Ну, не в 10% по статистике, где гомосексуальность мнимая и юношеская? Что тогда? Выгнать, забыть, как звали, плакать в подушку в одиночестве?

Наш сын совершил свой «выход из шкафа» в 16 лет. Он живет сейчас не с нами, учится. Позвонил и попросил меня спросить папу, не выгонит ли он его за то, что он плохой сын? Без объяснений. Закрались сомнения в мою голову. Позже, на каникулах, пытался объяснить мне свою ориентацию.

Сказать, что я расстроилась, – это ничего не сказать. Сутки я не могла ни есть, ни спать, ни думать. Мысли в моей голове путались. На память пришли знакомства с мальчиками по Интернету, отсутствие девушки в таком возрасте, девочки были, но только друзья. Наверное, подсознательно я знала, но это застало меня врасплох. Дело было вечером, я, как стойкий оловянный солдатик, ответила то, что первым пришло на ум, – мы тебя любим любым, мы с тобой! И… дальше мне было очень плохо, больно, печально и страшно. Не за себя! Не было страха перед родственниками, хотя позже мы и этот момент с сыном обговорили, решили, что, кроме папы и мамы, никому об этом пока знать не надо. Страшно было за то, как он будет с этим жить при всей нетерпимости нашего общества.

Некоторое время я пыталась спрятать голову в песок, придумать для себя, что это временно. Тем более что сын больше об этом не говорил, а я не настаивала. Через некоторое время он позвал меня посмотреть с ним фильм с Сигурни Уивер… и это была «Молитва за Бобби». И я поняла, что это была не шутка. Хорошо, что позвал смотреть. Ведь в фильме действительно показаны все стереотипы гетеросексуальных дремучих родителей, я ведь оказалась такой же! Только у меня до этого не дошло, мне как-то хватило ума, не знаю как. Правда не знаю! Наверное, я его просто люблю. Когда говорила «мы тебя любим любым», знала, что это для меня первично. Что мы с его папой готовы протянуть сыну руку помощи всегда.

Через некоторое время у сына появилась девушка, которая исчезла так же быстро, как появилась. Объяснил про несхожесть интересов… Есть мальчишки, наверное, есть влюбленность. Не всегда делится. А я жду. И знаю, что самое страшное в виде камин-аута у нас позади. Это было самое сложное для него, наверное. Представить, как 16-летний подросток говорит такое родителям… Надо быть очень мужественным, надо не побояться. Но знаете, ребята, наверное, это правда, что лучше иметь возможность жить самостоятельно, а потом его совершать. Не все взрослые примут вас, и тогда ваша жизнь будет состоять из борьбы с ними. Среди нас, взрослых, много негибких. Хотя насчет сексуальности – ну, принято у нашего поколения так было, статья УК была даже, кто знает. Так что… Над отношениями с родителями нужно тоже работать, может, долго работать. И если это принесет вам взаимопонимание, вы будете счастливы! А если нет – будете знать, что сделали все возможное.

А тем родителям, которые, как я когда-то, пребывают в состоянии шока, но читают эти строки, хотела бы сказать: посмотрите пару фильмов, прочтите книгу «Дети-404», вспомните, что, кроме курса рубля, есть тот человечек, которого вы держали на руках маленького, а человечек вырос, вышел за дверь и стал взрослым. Он пытается донести до вас то, что он такой, как есть. Помогите ему! Примите его! Сохраните вашу любовь к нему и будьте счастливы вместе с ним.

Любви вам, дети-404! Спасибо, что делитесь своими историями! Вот и я поделилась своей. И моему сыну – если ты читаешь эти строки, знай, что мы с папой любим тебя!

Ирина, 50 лет

Мне хочется просить прощения у всех, кого я обидел, и у всех, кого обидели другие

Если вы не любите геев, спросите себя: за что? Когда вы ответите, вам будет стыдно.

Когда-то я был гомофобом, и еще каким. Конечно, здесь, в Израиле, не очень-то принято в открытую об этом говорить, но вот дома, в кругу друзей я мог себе позволить говорить все, что я думаю. И разумеется, никто не мог меня переубедить, потому что с глупостью спорить невозможно. Не спорил со мной и мой друг Стас. Когда-то, в середине 90-х он приехал сюда без родных и друзей. Мы вместе служили в армии, в одном танке день и ночь и, конечно, подружились. Затем вместе учились в университете. Стас был мне не просто другом, скорее братом. Он радовался за меня, когда я женился, и возился с моими детьми. Он всегда был рядом, как говорится, и в горе и в радости. Но он всегда был один, то есть без семьи, а ведь мы уже немолодые. Пора и о детях подумать.

И вот однажды мы с женой заметили, что у Стаса кто-то есть. Он стал реже к нам приходить, все время был занят, но это естественно, и мы радовались и надеялись, что скоро узнаем, кто же эта таинственная незнакомка. Но время шло, и мы терялись в догадках, почему лучший друг от меня что-то скрывает? Мы практически перестали общаться, и я не мог понять, в чем я провинился. Разгадка пришла внезапно и перевернула всю мою жизнь. Однажды Стас предложил встретиться. Мы сидели в кафе, и он вдруг сказал:

– Я знаю, что ты меня возненавидишь, но скрывать все равно не могу. Я люблю мужчину и собираюсь на нем жениться.

Он достал из кармана готовое приглашение на свадьбу. Мысли мои путались, я бормотал что-то типа «конечно, я приду» и «дружба превыше всего». Но потом вдруг спросил:

– Как могло получиться, что ты стал геем в сорок лет?

Разумеется, он им не «стал», он был им всегда, еще со школы, но никогда не принимал этого. Сначала пытался бороться, а потом просто решил жить один, чтобы не быть посмешищем. Но так случилось, что он влюбился и понял, что к прежней жизни возврата нет.

Мы расстались, и я чувствовал, что прежних отношений уже не будет. Ведь я не люблю геев, слово это как будто застревало на языке. Я больше привык к оскорбительным словам.

Я шел домой пешком и думал о том, кого именно и за что я не люблю. Вот Стаса я очень даже люблю, он мне как брат. А больше я никого и не знаю. Я думал, придя домой. Я пытался найти те качества, за которые вообще можно кого-то не любить. И не находил.

Спорить с кем-то, конечно, просто, но с самим собой не поспоришь. Все доводы рассыпались в прах. Например, Стас, верный друг, сильный, целеустремленный, и кстати, мог бы быть неплохим отцом, уж я-то знаю.

Спор с самим собой закончился после полуночи. Я ненавидел людей, которых я не знаю, и оскорблял их просто так ни за что. Мне стало стыдно. Это себя я называл нормальным человеком? Но самое отвратительное, что я оскорблял и унижал лучшего друга. А скольких людей я обидел, даже не зная об этом.

Жизнь пробегала перед глазами. Я вспомнил, как однажды мы сидели на своем танке, на высоком холме на границе, перед нами расстилалась равнина. Мы были молоды, готовились покинуть армию. Казалось, что весь мир на ладони и вся жизнь впереди. Мы мечтали о прекрасном будущем. И конечно, я мечтал о красавице, которая станет моей женой. А о чем мечтал он? Наверное, он и мечтать себе не позволял. Вот так, из-за меня, из-за таких, как я, люди живут без любви, без надежды и даже без мечты.

Наутро я извинился и получил прощение. Я радовался, что смог измениться, но одного понять не мог. Ну, любовь – это хорошо, но жениться-то зачем? Можно ведь просто жить вместе. Зачем сообщать об этом всему миру?

Я сказал об этом жене. Как мне с ней повезло. Так просто, с улыбкой, она ответила: «Но мы ведь поженились».

Я вспомнил то радостное состояние, когда мы готовились к свадьбе. Поздравления, пожелания, подарки. Даже с перебором, но так положено. Я вспомнил, как тряслись коленки, когда я шел знакомиться с родителями моей невесты. А вдруг я им не понравлюсь? И я вспомнил грустные глаза моего друга. Вот кому сейчас страшно. Мне снова стало стыдно. Я до сих пор не знаком с женихом, и я до сих пор их не поздравил. Я твердо решил позаботиться и о поздравлениях, и о пожеланиях, и о подарках. Пусть даже с перебором, но моему другу положено все то же, что и мне. А для чего еще нужны друзья.

Я сидел на свадьбе, и мне было стыдно, потому что именно это я так хотел запретить. Мои дети играли с дядей Стасом и его мужем в футбол, и мне было стыдно, потому что они умнее меня, они не хотят кого-то ненавидеть. Когда жена смотрит на меня с любовью и я отвечаю ей тем же, мне снова стыдно, потому что свою любовь я берегу, а чью-то хотел уничтожить. И мне хочется просить прощения у всех, кого я обидел, и у всех, кого обидели другие. Поэтому каждый год я хожу на парад. За все те годы, что я был «против», я должен выйти и сказать: я – «за».

Возможно, кто-то из вас, читателей, не любит геев и считает, что он прав. Спросите себя: за что? – и, если вы ответите честно, вам будет стыдно, потому что – не за что.

Цвика Мизрахи

Я – мама гея. Это мое письмо для родителей

Здравствуйте! Я мама взрослого сына, который три года назад признался мне в том, что он гей.

Не стану описывать все те чувства, что мне пришлось пережить, но хочу сказать, что я справилась! Справилась со своими страхами, с иллюзиями, шаблонностью мышления, со своей гордыней и так далее.

Я не просто приняла своего сына – я благодарна ему за то, что именно он научил меня толерантности, принятию и любви.

Прекрасно понимаю, что далеко не во всех семьях происходит что-то подобное. На мой взгляд, родителей обуревают в первую очередь страхи-страхи: страх общественного мнения – а что теперь будет с нами… с моим ребенком… у меня не будет внуков… и прочие.

Но! Дорогие родители!!! Это – ваш ребенок! Это вы его родили, и он не виноват в том, что родился гомосексуалом и не оправдал ваших ожиданий.

Примите и поддержите своего сына или свою дочь. От того, что ваш ребенок гей или лесбиянка, он не стал хуже или лучше, он остался таким же, как и был. И ему, как никому другому, нужна ваша поддержка.

Елена

Как вести себя мне, учителю, ограниченному идиотским законом

Работаю я учителем. При этом – классный руководитель. Что преподаю – не скажу, и даже более, не расскажу, в каком регионе работаю, по причине того, что в школах работает не так много мужчин, а мои регион и город небольшие, меня будет легко вычислить. Поймите, просто я боюсь потерять работу, которую люблю. А то, что я ее потеряю, я даже как-то уверен. Простите мне мой страх.

Когда-то… Когда-то мне было 14 лет. С 13 лет я начал осознавать, что со мной происходит что-то «не то». К 14 годам мне самому уже все стало ясно. Самое страшное тогда было – признаться себе самому.

Постоянно себя одергивал, наблюдал со стороны. Но в конце концов понял то, что я – гей. О том, что такое гей, я узнал из газет и журналов. Интернета у меня не было, тогда и компьютеры еще в том городке, где я рос, были в диковинку.

Хотелось бы рассказать то, что происходило со мной в первые годы после осознания себя и своей ориентации. Рассказать и о первых камин-аутах.

14 ЛЕТ. ЕЖЕДНЕВНИК. ОТЕЦ – 1

Как-то раз у нас в школе был классный вечер, посвященный 23 февраля и 8 марта. Девочки дарили подарки мальчикам, и наоборот. Одноклассница моя подарила мне небольшой ежедневник в коричневом переплете. Полагая, что он будет предназначаться только для моих частных записей и ничьи глаза его не увидят, я вывел на форзаце фразу «Я – гей, и я счастлив». Сейчас мне кажется, что эта фраза была моей мантрой, которую полюбил повторять. Ибо как еще можно было поддержать себя самого?

Одноклассники с седьмого класса уже находили себе девчонок, с которыми встречались. А мне было никого не найти. Да и как это можно было сделать в городе с населением меньше 10 тысяч человек при отсутствии Интернета и тому подобного?

Как-то я сидел с этим ежедневником в одной комнате с моим отцом. Его взгляд случайно выхватил надпись на форзаце. Затем лицо его побагровело, и он спросил: «Это ты что? Про себя написал?» После чего побагровели мои уши. Казалось, их температура поднялась до точки плавления. Мне стало стыдно (за что?). Я начал что-то лепетать, доказывать ему, что это я не про себя и вообще все это – шутка. Отец хмыкнул: «Ну-ну». На этом разговор был окончен.

15—16 ЛЕТ. ОБЪЯВЛЕНИЕ. МАМА

Очень хотелось найти тех, кто бы меня понял. Найти парня вообще было заветной мечтой. У всех уже кто-то был, а я оставался одиноким.

В школе мне начали оказывать внимание девушки, но я смущался, бегал от них как от огня. Им это не нравилось – многие западали на наглых парней с плохой успеваемостью и хорошими мускулами. Я не относился ни к тем, ни к другим.

Единственным способом познакомиться в то время с парнем, который был мне известен, была наша региональная газета бесплатных объявлений. А точнее, ее рубрика «Знакомства». Там оставляли объявления люди всех ориентаций и полов, их чудные адреса состояли из индексов и наборов цифр, перед которыми обычно стояли некие аббревиатуры типа «П/п», «П/д». Выпытывая у тети, что же это значит, ответ так и не получил. Потом уже догадался, что это было «Предъявителю паспорта», «Предъявителю документа».

Пытался писать парням. На конвертах указывал свой домашний адрес, а в строке «Куда» писал цифры. Не знаю, все ли письма доходили. Адресаты-то находились в другом городе! В столице нашего региона.

Ответа не пришло ни одного. Но я не терял веру в себя. Перешел в десятый класс. У меня появилась возможность иногда по выходным ездить в город, гораздо больше родного. Первым делом, оказавшись там, я пошел в редакцию (!) и подал объявление о знакомстве – в рубрику «Срочно» (!). Вспоминая это, улыбаюсь. Девушка, принявшая объявление, немного смутилась. Но вид пыталась не подавать. Перед этим еще я завел на почте абонентский ящик.

В общем, объявление появилось в газете. Тем временем я решился рассказать о себе своему лучшему другу, который, в общем, меня не отверг. Но ему было сказано, что я би. Возможно, это тоже сыграло роль.

Короче, этот друг помог мне через месяц забрать письма из моего ящика. Оказалось, что он просто ломился от них! Мне исповедовались, присылали свои фотографии и адреса, домашние телефоны (других не было), номера пейджеров. Марки для обратных писем. Назначали встречи. Прочитав письма, я почувствовал такую поддержку, что был на седьмом небе от счастья. Вот чего мне не хватало в первую очередь!

После этого я начал знакомиться. Точнее, пытаться знакомиться. Сперва были звонки. Я звонил, мы мило беседовали, это здорово помогало радоваться жизни. А потом родителям пришел счет за межгород. Нет, не такой и большой. Но сам факт, что я куда-то звонил, да еще и регулярно, вызвал у мамы определенный интерес. Она стала допытываться. Еще лет с 13 она начала задавать мне один и тот же вопрос: «У тебя есть девушка?», позже сменившийся другим: «А почему у тебя до сих пор нет девушки?» И это парню в 16 лет! Думаю, теперь ей стыдно.

Мама начала просто засыпать своими вопросами. Видимо, она уже что-то чувствовала в тот момент. В конце концов, после вопросов «А может быть, тебе нравится кто-то старше?» и «Куда ты все звонишь?», я не выдержал, сказал, что мне нравятся парни, звякнул вилкой о тарелку на кухне, встал из-за стола и убежал в нашу с братом комнату.

Что было потом – я не помню. Почему-то все выветрилось. Не помню наших разговоров. Наверное уж, они были. Как позже призналась мама, она позвонила психиатру, но ей сказали: «Это не болезнь. И это не лечится». После чего ее вопросы прекратились…

17 ЛЕТ. НОЧЬ. ОТЕЦ – 2

После злосчастного случая с ежедневником мы на тему моей личной жизни с отцом не общались. Но случилось кое-что похуже всех ежедневников мира вместе взятых.

Как-то раз глубокой ночью, сидя в нашей с братом комнате, я, испытывая естественные природные позывы, сидел и рассматривал картинки с обнаженными парнями. Картинки эти я взял на диске у одного парня, с которым познакомился в том городе, куда поступил в университет. В честь поступления мне приобрели компьютер. Пользоваться я им мог только на выходных – когда приезжал домой. Дверь в нашу комнату была стеклянная, но прикрытая занавеской. И вот сижу я, перелистываю картинки, и вдруг слышу из-за двери убийственно-тихий голос отца: «Ложись спать…» Меня начало трясти. Тем не менее я все выключил и лег.

Рано утром, когда мне нужно было ехать в другой город и университет, мама собирала меня на учебу. Отец вышел и сообщил ей: «Он… ночью… голых смотрит…» Мать спросила его: «И что?» Он продолжил: «…мужиков». Ответом матери было «Я знаю». Затем они начали ругаться. А я уехал учиться.

Как-то отец пришел домой пьяным (он приходил домой пьяным почти каждый день, не с тех пор, а вообще). Пьяный, он плакал и обещал купить мне машину, если я перестану заниматься «этим». Ох, отец, если бы ориентация менялась покупкой машины… Да и зачем ее менять? Это абсолютно бессмысленно. Это – природа. Еще у нас с ним как-то был разговор по поводу того, что «от этого бывает СПИД», на что я только усмехнулся. Его хватило на две минуты этого разговора. В трезвом состоянии.

30 ЛЕТ. СЕГОДНЯ. СЕМЬЯ И Я

Позже всех узнал брат. Для него было шоком то, что родители уже давно все знают. Однако его шоковое состояние не помешало гоняться за мной ночью по квартире. Я думал, он меня прикончит. Но он просто избил.

После из-за этой и других причин мы три года не разговаривали, проживая в одной квартире. Сейчас уже все не так.

Надо сказать, что в каком-то смысле мне повезло – меня не выгоняли из дома, не грозились убить, хотя пару раз отец и называл меня «голубым» по пьяной лавочке, в очередной раз скандаля с матерью.

Родители не отрекались от меня. Брат перестал выкидывать кренделя. Можно сказать, что меня приняли таким, какой я есть. А можно и не согласиться. Ведь с отцом мы вообще не обсуждаем мою личную жизнь. Мать нет-нет да и намекнет, что это у меня что-то затянулся пресловутый «подростковый период», а когда-то она убеждала меня попробовать секс с девушкой! Не убедила. С братом мы нормально общаемся и даже дружим. Хотя при нем я стараюсь не смотреть, к примеру, фильмы с тематическими откровенными сценами. И иногда краснею, когда речь вдруг заходит об однополых отношениях.

Я успешно окончил первый университет, затем второй. Побывал за границей, принял участие в парадах гордости, почувствовал свободу от мнений окружающих. Во время моей второй учебы у меня появились новые друзья – подруга (лесбиянка) и друг (бисексуал), мои одногруппники.

Вместе нам приходилось выслушивать речи от преподавателей о том, что «мальчики уходят в геевские сообщества, не найдя себе девушек», наших одногруппников в стиле «Всех нужно расстрелять» и так далее… Но вся эта махровая гомофобия – ничто по сравнению с нашими личными успехами, с тем, что мы приняли и осознали себя. Конечно, здесь, в России, ЛГБТ еще многое предстоит сделать. Но это – тема для других размышлений. Главное сейчас – не бояться себя. Страх – это самое худшее. Думаю, что дети-404 понимают это, как никто. Я горжусь вами и уважаю вас за вашу смелость и решительность, свободу и непосредственность. И имейте в виду – что бы с вами сейчас ни происходило – будет лучше. И никаких других вариантов. Верьте в себя. Будьте собой.

Сегодня я думаю о том, что делать, если ко мне подойдет в школе ЛГБТ-подросток из моего класса и признается об этом. Как вести себя в случае обсуждения однополых отношений. А такие дискуссии могут возникнуть и в шестом классе! Такие разговоры спонтанны… Как вести себя мне, учителю, ограниченному идиотским законом? Пока ответа нет. Кроме того, меня мучают и другие вопросы. Но об этом, возможно, в другое время и в другом письме.

Простите за пространность текста и смазанность эмоций.

Аноним

Откуда берутся предрассудки и зачем они нужны

Читаю ваши письма, и сложилось впечатление, что очень многих волнует проблема предрассудков и предубеждений против ЛГБТ – откуда они берутся и что с этим делать. Я решила написать о том, 1) как появляются предрассудки, 2) зачем они нужны (почему существуют) и 3) как с ними бороться.

Все эти умные мысли, конечно, не мои: этот и последующие тексты представляют собой переработку глав учебника по медицинской социологии «Medizinsoziologie ET-O Rudolph Erdt» на основе моих бесед с автором, Рудольфом Эрдтом (да, я мучила препода несколько семестров…). Он ведет в нашем вузе занятия по медицинской социологии. (На всякий случай: у меня медицинский вуз, поэтому «медицинская социология». Никто из преподавателей или студентов не считает ЛГБТ медицинской проблемой или болезнью!)

Теперь – наконец-то! – к делу.

Откуда берутся предрассудки?

Мозг человека – очень сложная структура. А мир вокруг еще сложнее. Поэтому мозг научился систематизировать информацию: так ее можно легче и быстрее обработать, а также понять, для чего она сгодится и как ей правильно воспользоваться. Эта способность очень важна для развития человека, ведь от нее зависит адекватность взаимодействия с внешним миром. Есть мнение, что аутизм – это следствие неспособности мозга к систематизации. В общем, умение «раскладывать впечатления по полочкам» – одна из важнейших стратегий человека, которой мы все пользуемся каждый день и по многу раз. Это очень полезное умение. Но к сожалению, у него есть темная сторона: ведь именно оно ответственно за возникновение предубеждений и предрассудков. Вот как это происходит.

Предрассудки выполняют пять важных функций.

1. Функция первая – самая опасная – знания

Мир очень сложен, и он постоянно усложняется. Появляются новые культурные явления, экономические направления, возможности связи, и уследить за всем невозможно. Мозг чувствует это и принимает меры (да, конечно, ПОДсознательно, а мы ни о чем не догадываемся). Он выхватывает из мира обрывки информации, лепит из них кое-как что-то вроде мнения и (внимание!) заставляет нас верить в его истинность: вот и получился Предрассудок. А самое ужасное: человек думает, что у него есть Мнение, основанное на знаниях, что оно обоснованно, логично, научно доказано и правильно. На самом же деле предрассудок заменил собой знания и выдает себя за них.

Разоблачить предрассудки довольно просто. Нужно спросить человека (например): «А почему все ЛГБТ – уроды и извращенцы?» Если ответ начинается с «Так это все знают», «Уже давно доказали ученые», «Все так говорят» – значит, мы имеем дело с предрассудком.

Так как их образование – естественная функция мозга, то никто от них не свободен. Никто.

Для проверки проведем небольшой эксперимент. Вот, навскидку, несколько важных проблем современности: что опаснее, ГМО или пестициды? Оправданно ли принудительное сохранение жизни недоношенным от 20-й до 24-й недели беременности? Имеет ли смысл военное присутствие США в Сирии? И так далее. Свое «мнение» по этим вопросам есть у каждого. Теперь осталось вспомнить, в каком случае это НА САМОМ ДЕЛЕ мнение (основанное на чтении специальной литературы суждение, анализ хотя бы нескольких источников), а в каком – все-таки предубеждение?

Распознавать свои предубеждения или предрассудки довольно неприятно и даже болезненно. Неудивительно, что большинство людей не хотят этим заниматься.

Чтобы бороться с предрассудками, нужна огромная сила воли и большая требовательность к себе. Тем более тяжело бороться с предрассудками у других людей – впрочем, для этого тоже есть действенные методы.

Итак, самое важное:

1) Появление предубеждений – это результат систематизирующих процессов мозга. Противостоять этому нельзя.

2) Одна из функций предрассудков – заменять собой знания о сложном и изменчивом мире. Это облегчает жизнь (и работу мозга) носителю предрассудка.

3) Выявлять предрассудки можно, задавая себе (и другим) соответствующие вопросы: «Откуда мы знаем, что?» и подобные.

2. Функция вторая – самая обычная – принадлежности к группе

Вы все знаете, как это бывает. Например, Вася, который живет в районе Мостострой города Зареченска. Ему хочется попасть в крутую тусовку крутых парней «с Железнодорожного». Он наблюдает за крутыми с Железнодорожного и понимает, что они ненавидят и бьют кавказцев, геев и студентов-очкариков. Чтобы его взяли в тусовку, Вася тоже начинает ненавидеть кавказцев, геев и студентов. И конечно, он при этом НЕ думает о том, насколько обоснованны поступки его кумиров. Вася восхищается крутыми с Железнодорожного, он верит, что все, что они делают, – правильно и круто. Значит, он тоже будет так делать. Люди склонны слепо доверять чужому мнению, то есть фактически перенимать предрассудки тех, кто вызывает у них доверие и уважение. Так предрассудки распространяются. А вот к чему это может привести.

3. Функция третья – самая смертоносная – поиск козла отпущения

Иногда жизнь становится особенно тяжела. Ну или просто тяжелее, чем раньше. И люди начинают искать виноватого. Так проще: неудачи и сложности можно объяснить, они обретают четкую причину. Главное, чтобы виноват был ДРУГОЙ, а не Я, – тогда можно спокойно сказать, что Я делаю все правильно, только мне мешают, поэтому ничего не получается. Например: если в кране нет воды, то выпил КТО?! Точно. А если в Москве безработица, то КТО тут понаехал и все рабочие места занял?! Да, они.

Теперь нужно вспомнить, к чему это может привести, хотя это очень тяжело. Все знают про холокост. Про уничтожение цыганских родов. Про коренных американских индейцев. Несчетное количество людей приняло смерть в страшных муках потому, что остальным нужно было найти виноватого. А это так просто с помощью предрассудков.

4. Функция четвертая – подчеркивание индивидуальности

И эта функция основана на противоречивых желаниях. С одной стороны, людям хочется принадлежать к группе, к сообществу, которое кажется им правильным и интересным. С этой целью они разделяют предрассудки группы и становятся ее частью. Но с другой стороны, человеку хочется подчеркнуть индивидуальность. Показать, что он хотя и «один из всех», но все-таки «особенный» (считай, «интересная личность, достойная внимания»). Для этого хорошо подходят стереотипы, характерные для всего общества в целом (а не для отдельной группы или тусовки). Например: все те же крутые с Железнодорожного. Что они думают о больных, неработоспособных людях? Ничего. Эта проблема их не интересует. Но вся жизнь города Зареченска (или всей страны) устроена так, что больных принято считать обузой, нахлебниками: быть больным – стыдно. Вася хочет подчеркнуть, что ОН – «нормальный», что в Зареченске означает «здоровый». Он презирает всех прикованных к инвалидному креслу и тем самым показывает, что ОН к ним не относится. Завидев инвалида-колясочника, Вася отворачивается и морщится. И тут опять работает предрассудок – он выполняет функцию самозащиты…

Повторим самое важное:

1) Предрассудки позволяют людям подстроиться под «интересы группы» и стать частью группы.

2) При помощи предрассудков люди ищут виноватых. И (до сих пор!) всегда находят.

3) Предрассудком можно «подчеркнуть свою индивидуальность» (если не знаешь, что дело просто в привитых обществом стереотипах).

5. Функция пятая – замыкающая круг – самозащиты

И снова о Васе. Он презирает геев и студентов, как и все в его тусовке. И еще он презирает больных, потому что быть здоровым – правильно. Вася уже давно выработал для себя систему отношения к миру. Он всегда знает, как правильно, кто виноват, кто плохой, а кто хороший. Но Вася точно не догадывается, что его система взглядов живет своей жизнью! Как и любая жизнь, она старается сохранить целостность. Для этого нужно, чтобы личность Васи не менялась: все должно оставаться как всегда. Тогда предрассудки в безопасности, им ничто не угрожает.

Как предрассудку обеспечить свою безопасность? Очень просто: нужно не позволить Васе изменить отношение к миру. Предрассудки принимают меры. Когда Вася проходит мимо ЛГБТ-тусовки, он плюется, ругается и никогда не разговаривает с ними. Завидев соседа в инвалидном кресле, он переходит на другую сторону улицы. Им руководит предрассудок, стремящийся к самосохранению.

Потому что если Вася вдруг однажды случайно поговорит с геем и выяснит, что тот совсем не идиот и не опасен, Васе придется признать, что он ОШИБАЛСЯ! Он думал, что дело обстоит ТАК, а на самом деле все ЭДАК, и с предрассудка будет сорвана маска! К тому же сам Вася в опасности: осознав неправоту, он может ощутить боль, стыд, даже раскаяние.

Предрассудок оберегает Васю от этих «ужасных» чувств. Он принимает все меры к тому, чтобы Вася каждый день действовал в соответствии с предрассудком, никогда не поддавался бы искушению узнать правду и измениться.

Я нарисовала жуткую картину безысходности? Предрассудки кажутся всемогущими? Они владеют умами и не собираются отказываться от своей власти? Единственная причина, по которой я сама сейчас не плачу, – это то, что я знаю: предрассудки МОЖНО победить.

И я знаю несколько приемов, как это работает.

Итак, вот Тайные Знания Истинных Воинов, Уничтожающих Предрассудки.

1. Главное оружие – знание

И теперь у вас его немножко больше. Ведь врага нужно знать в лицо. А враг – это предрассудок, именно он, а не его носитель! Не баба Маша у ларька, которая грязно ругается на девчонок с серьгой в носу. И не двоюродный дед Петя, который «сам всегда нормальным был, и его отец и дед были нормальными, и всех этих пидоров надо живьем закапывать» и далее по тексту, тут все в курсе.

Враг – это ПРЕДРАССУДОК, который подчиняет себе умы людей. Чем слабее человек, чем меньше он верит в себя и свою способность понять, постичь и принять мир таким, какой он есть, тем легче он становится жертвой предрассудков. Конечно, непросто помнить об этом, когда постоянно подвергаешься нападениям. Но этому можно научиться. Те, кто научился, говорят, что этот навык спасает от боли и злости. А это уже очень много.

2. Самое важное – чувства!

Предрассудки владеют умами, но… почти не властны над чувствами. Смешно, но правда: тут их слабое место. Отсюда вытекают два важных (очень!) следствия.

Во-первых, борясь с чужим предрассудком, бесполезно взывать к разуму. Бесполезно доказывать, перечислять факты, расписывать статистику – все эти «ну посмотрите, вот сколько ЛГБТ живут и работают нормально, вот во скольких семьях растут у них здоровые дети» просто не долетят до цели.

Причина проста: чтобы переработать эту информацию, нужно включить голову.

Кто ХОТЕЛ ее включить – у того она уже, как правило, работает, и «проповеди» таким людям не требуются. А кто НЕ ХОЧЕТ включать голову – тому наплевать на факты и достоверную информацию, кнопка «on» заблокирована. Конечно, всегда найдется пара человек на сотню, которые все-таки послушают вас или под воздействием ваших слов обратят внимание на то, чего не замечали раньше. Но, к сожалению, таких людей очень мало, и на большой успех от «попыток переубедить» лучше не рассчитывать.

Второе следствие: предрассудок можно победить добрым чувством. Например: баба Маша ненавидит лесбиянок. Но вот однажды она оступилась на гололеде и упала, а лесбиянка Аня помогла ей подняться. Баба Маша теперь думает: «Все лесбиянки дрянь, но вот эта Аня ничего». Теперь Аня для бабы Маши не просто лесбиянка, а «хороший человек».

Со временем баба Маша сможет (!!) перенести свои добрые чувства к Ане и на Аниных подруг. «Сможет» значит, что никаких гарантий тут нет! Борьба с предрассудком – это долгий и тяжелый процесс. НО если у бабы Маши и дальше будут появляться поводы считать Аню (или, опять же, ее подруг) хорошими людьми, баба Маша постепенно смягчится и ее предрассудок касательно ЛГБТ отойдет на задний план.

Борясь с предрассудками, вам вряд ли удастся с наскоку «отстоять честь» целой группы людей, к которой вы принадлежите (например, ЛГБТ). Но приближаться к цели можно маленькими шагами. Эти шаги должны быть закреплены добрыми чувствами других людей. Например, благодарностью. Мне говорили, она работает лучше всего. Тот, кому вы «сделали хорошо», не будет бросаться лично в вас своим предрассудком: на первом плане будут чувства. А со временем и сам предрассудок может притупиться.

3. Принцип «меня много, и я разный»

Многие из вас знают это упражнение: на занятиях по психологии в школах часто предлагают дополнить предложение «Я – это…» и написать несколько вариантов. Речь идет о социальных ролях: какое место занимает человек в обществе. Вот Вася: он не просто мальчик, он кому-то сын, а кому-то друг, а еще он одноклассник, брат, вратарь и так далее. У каждого человека ролей много, причастность к ЛГБТ касается только некоторых из них.

Об этом бывает полезно вспомнить, когда кажется, что вся жизнь сошлась клином на собственной «нетрадиционности». Например, можно сказать себе что-то вроде «Пусть я еще не определился с ориентацией и не знаю, кто мне нравится, зато вот с Фотошопом лучше всех управляюсь и рисую хорошо». Практика показывает, что уверенность в себе – сильный козырь в борьбе с предрассудками. Люди, которые помнят о своих сильных сторонах, чувствуют себя увереннее, и это помогает не только противостоять предрассудкам, но и бороться с ними.

4. Начинать лучше с себя

Причин несколько. Во-первых, как уже много раз было написано выше, никто не свободен от предрассудков. Истинный Воин знает об этом и борется не только с чужими, но и с собственными предубеждениями. Занимаясь своими предрассудками, начинаешь понимать, насколько это тяжело и долго и как крепко они на самом деле въедаются в человека (это уже лично МОЕ мнение, в первый раз во всем этом тексте: надо же как-то высказаться).

Тот, кто борется со своими предрассудками, никогда не будет ждать быстрого и легкого успеха с другими людьми. Это предохраняет от отчаяния и бережет нервы. Еще одна важная причина бороться с ними – возможность немного по-новому посмотреть на мир. Например: точно ли ВСЕ соседи уроды? А вдруг нет? Может, кто-то только кажется гадом, а на самом деле неплохой человек… Ну и так далее.

Самое важное – в последний раз :)

Тут я много времени провела в глубокой задумчивости. Ведь вроде все, что могла, я уже сказала. Что будет тяжело и долго, нужны терпение и воля… Наверно, осталось только САМОЕ-САМОЕ важное:

– Не грусти. Это тяжело, а ты попробуй. Улыбайся каждый раз, когда будет повод, даже самый маленький.

– Борьба – дело добровольное. Если не хочешь – не надо. Честно, никому не нужна такая борьба «через не хочу». И никто никогда не осудит и не упрекнет, это сугубо ЛИЧНОЕ ДЕЛО. Надежда, администратор группы «Дети-404», недавно писала о том, что со стороны «уехавших» нечестно призывать «оставшихся» к борьбе и революциям.

Я с ней согласна, скажу даже больше: каждый имеет право строить жизнь так, как ему представляется правильным. Кто-то совершает камин-ауты, кто-то скрывается. Кто-то борется с предрассудками, кто-то терпит и утверждается в смирении. Здесь нет правильного и неправильного. Если ЛИЧНО ТЕБЕ это не нужно – не начинай: только зря силы потратишь.

Спасибо, честное и большое спасибо за то, что дочитали до конца.

Евгения

Спасибо за то, что вы – другие

Божьего благословения, мира и понимания – всем, кто читает это письмо!

Так получилось, что по возрасту я – уже не «дети» и по жизни – никогда не «404». Но сегодня я хочу сказать людям, столько натерпевшимся кривды со стороны религии, очень странную и смелую вещь: вы – часть замысла Господа, и вопреки злым людским наветам вы дороги Ему не меньше, чем иные люди.

Пытаясь раскрыть христианское измерение феномена «людей-404», невозможно обойти вниманием следующую цитату из Евангелия: «Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22:37—40).

Поставим себе вопрос: почему именно эти две заповеди стоят здесь рядом, почему они «подобны»? Только ли чувством, которое мы должны испытывать, чтобы спастись?

Философия и богословие XX века дают мне ответ на этот вопрос: не только чувство подобно, подобен его объект – Другой. Другой – Бог и Другой – человек. Господь Бог a priori непостижим, а значит, мы даже не можем «любить его таким, какой он есть», поскольку мы не можем знать, какой Он есть.

Но привычка постоянно толкает нас к умо-зрению, попытке умом составить о Нем некое представление, спрятаться в этой уютной и конечной модели Бесконечности, игнорируя факт ее вопиющей несовершенности. Итак, мы составляем представление – и отдаляемся от Бога, но, следуя Его заповеди, каждый раз разрушаем свое представление, чтобы приблизиться к Нему, и радуемся этому разрушению.

Кто же такой человек? «И сотворил Бог человека по образу Своему» (Быт. 1:27). То есть Бог в Старом Завете просто констатирует схожесть нашей природы, а в Новом еще сопоставляет на одном – высочайшем! – уровне любовь к себе и любовь к человеку, намекая тем самым: как и Господь, иной человек всегда отличается от меня, и мне нужно любить его, Другого, не такого, как я.

Заметьте, как точно в заповеди выстроен порядок «всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим». Он настаивает: вначале открой ему, Другому, свое сердце (о, как это больно, открывать сердце человеку, не похожему на меня!), затем прими его всей душой – и тогда узнаешь его.

Я исхожу из того, что Бог любит свое Творение и любит человека: как отец ребенка – таким, каким Он его создал, и как учитель ученика – таким, каким Он его воспитал. Я не допускаю мысли о том, что Бог создал часть людей a priori «испорченными», воспрещая им их природой путь к спасению, или позволил это сделать кому угодно. Об этом говорит св. апостол Павел: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести».

Сексуальная ориентация человека во многом зависит как от генетической предрасположенности, так и от социальных факторов – в любом случае это не предмет свободного выбора человека. Значит, если Господь создал «людей-404» именно такими, не дав им выбора, значит, спасение есть и для них, именно таких, какие они есть.

Но мне видится и один из смыслов, с которым Господь создал вас – такими. Как сказано в Нагорной проповеди: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» Иными словами, тот, кто любит только такого же, как он сам, – не христианин, но язычник (в ругательном смысле этого слова), поскольку отрицает, тем самым, друговость человека – и Христа.

В повседневной жизни обычный человек, любящий кофе, уже вполне готов примириться с теми, кто любит чай, – но Господу этого мало. Он посылает на землю людей, отличающихся – и тем ранящих самую уязвимую часть человеческой души. Это вызов современному человеку-гностику: вот опыт, который ты никогда не сможешь пережить и никогда не сможешь понять, потому что он противен твоей природе… действительно ли ты готов полюбить, принять и узнавать Другого? Истинно ли ты веруешь?

Дорогие дети-404, помня о том, насколько важны вы для нашего общества, будучи вызовом ему, прошу вас, – будьте ему и примером. Не закрывайтесь, не прячьтесь от него, старайтесь помочь найти ему, Другому, ответы на те вопросы, которые болят больше всего. Любите его. Вы раньше и острее многих осознаете рану Другого, вам дана удивительная судьба – не растратьте ее зря.

Михаил

Я бы написала письмо самой себе – 15-летней…

Вчера хотела показать любимой фотки с моего выпускного из школы. Вспомнила, что они должны быть где-то «ВКонтакте», в альбоме одной из моих бывших одноклассниц. Но у кого же? Даша? Вроде Даша. А фамилия?

И тут поняла, что я не помню ее фамилию! И даже не уверена, что правильно помню имя. И так не ее одну. Вообще все эти люди, которые меня окружали в школе, теперь словно смутные силуэты без деталей – от одного я помню фамилию, от другого только то, что он любил драться. Как его там звали? Кто знает.

А тогда, в мои 15—16 лет, когда я училась в школе, все эти люди были мегаважными. Я воевала с ними, я дралась, когда они обзывали меня «лесбухой» и «чокнутой». Я обещала одному молодчику набить морду на выпускном за его гомофобные выпады на каждом уроке. Я каждый раз вставала и говорила: «Попомни мое слово, Н. За это на выпускном я буду бить тебе морду».

Все развивалось по схеме Ганди. Меня игнорировали, надо мной смеялись, со мной боролись. Выводили с уроков, наказывали (меня, а не его). А потом, когда я потеряла всякую надежду чего-то добиться, я победила. Этот парень струсил и не пришел на выпускной. Даже аттестат забирал из школы не он, а его отец.

И этот папаня позвонил моей классной и спросил, не в школе ли я случайно, а классная попросила меня уйти (мы в этот момент с ней пили чай) «во избежание конфликтов». Мы столкнулись с этим папаней в дверях. Он отшатнулся от меня, как от чумы. Я повернулась к нему и сказала: «Теперь понятно, в кого ваш сын такой трус и гомофобный мудак».

Тогда все это было больно, тяжело и очень важно. Жизнь состояла из беспросветной борьбы за существование. Теперь это просто история, память. Которая (не без помощи психотерапии, правда) не болит и не чешется. Если бы у меня тогда была хоть какая-то надежда на то, что будет лучше!

Многое было бы так же: агрессивный отец, который орал, что сделает из меня настоящую женщину и выбьет «эту дурь» (скрывать я ничего не умею, увы), а если я не «исправлюсь» – то попаду в тюрьму или на панель. Были бы одноклассники, которые вели себя, как гомофобные уроды.

Была бы классная, которая сначала была на моей стороне, а потом шипела: «Не высовывайся», что значило: носи платьица и каблуки и не смей целоваться со своей девушкой вне школы (одна восьмиклассница встретила нас в парке, а потом разнесла сплетни). Многого не убрать, не перекроить и не исправить.

Но если у меня было бы чуть больше надежды на то, что все изменится, не было бы ни депрессии, ни попыток свести счеты с жизнью, ни изощренных способов «смириться» с тем, что счастья в жизни больше не будет.

Если бы у меня было чуть больше информации, объективной информации о гомосексуальности, не было бы также попыток «вылечиться» с помощью религии и секса с парнями (гадость та еще, когда спишь с кем-то ради самонаказания).

Я не вправе поучать других, я могу только делиться опытом, поэтому, если позволите, я оставлю небольшое письмо самой себе, когда мне было 15—16 и жизнь казалась полным дерьмом, от себя сегодняшней, которая из этого дерьма выбралась.

Может, кому-то это поможет не наступить на мои грабли.

«Уна, детка. Держись. В это верится трудно, знаю, но поверь, все будет как в сказке. Три года всего – и ты потихоньку забудешь этот кошмар.

Ты поступишь. Даже не думай, не трясись по этому поводу. У тебя есть голова на плечах, и характер у тебя упрямый, в мать. Да, учиться будет непросто, ты не будешь отличницей, но это ли главное? Будет любимая специальность, конференции, первая публикация в сборнике международного конкурса студентов и аспирантов. Тебе будет всего 19, и до этого стоит дожить.

Ты сможешь жить без отца и родственников, которые твердят тебе, что ты «преувеличиваешь», а с этим самодуром «надо помириться». Ты будешь репетиторствовать английский и работать лаборанткой, даже не думай, угрозы отца про улицу и панель не сбудутся.

Ты займешься самбо и рукопашным боем, получишь первое место по университету через неделю после совершеннолетия. Классный подарок, правда?

Нет, милая, радужного мира с пони и бабочками не будет.

Будут не только победы, но и потери. С Л., твоей первой школьной любовью, вы расстанетесь. Ты будешь много реветь, колотить кулаком в стену и запивать свое горе. Да, это больно, когда планы на совместную жизнь после трех лет отношений рушатся, как карточный домик. А., фотограф и талантливый технарь, тот забавный и веселый парень, с которым ты дружила, уйдет в запой и повесится. Потому что его одногруппники устроят ему аутинг, и его отец побежит выбивать кулаком из своей «дочери» «ее дурь». И у тебя в голове будет вечное: «Если бы я уговорила его подать документы на поступление в другой город…»

Не отмахивайся от чувства вины, но помни, что мертвым не поможешь. Помогай тем, кто живет.

Да, тебе будут сниться кошмары, ты будешь просыпаться в холодном поту или от собственного крика. Или будет сниться, как вы втроем снова гуляете по городу. Вы с Л. снова вместе, А. живой и смеется. Ты будешь просыпаться в слезах и долго пялиться в потолок, слушая мирный храп соседок по комнате. Это посттравматический синдром, это все равно, что быть ветераном войны, о которой никто не хочет слышать.

Трудно, но все же ты потихоньку заново будешь учиться доверять людям. У тебя будут разные знакомые и друзья, с их историями, их опытом. Ты будешь учиться смеяться и плакать. Снова. Это как учиться ходить, только сложнее.

Ты станешь осваивать новые сферы жизни, будешь рисовать и писать стихи.

Будут дурацкие законы «о пропаганде гомосексуализма». Будет истерия и страх. Не поддавайся, что бы ни случилось, оставайся человеком. Не соглашайся с законностью насилия и пыток, не будь равнодушной, не забивайся в нору. И никогда не осуждай тех, кто не хочет быть активистом и «лезть на амбразуру». Тех, кто хочет уехать, – тоже.

Будет жизнь. Уйдет страх, затянутся раны, останутся шрамы и опыт. Ты больше не захочешь переписывать память или выдирать из книги жизни черные, «неугодные», «не как у всех» страницы. Потому что сохранять их – это оставаться верной самой себе.

Твоя старшая, Уна»

Уна, 20 лет

Без маминой поддержки все не то

Уже четыре года я встречаюсь с девушкой. Сначала от мамы на меня выливались тонны негатива. Затем мы просто перестали об этом говорить. Она не спрашивает, а я не завожу эту тему.

«Это же не плохо», – скажете вы.

Но нет, это очень плохо.

Мне иногда так нужен ее совет, поддержка, так хочется рассказать что-нибудь хорошее или милое, просто поделиться, но я не могу. Постоянно нахожусь в состоянии стресса. Между нами как бы все хорошо, но есть невидимая пропасть, которая терзает мне душу.

В моей жизни с девушкой куча позитивных, добрых, хороших моментов, у нас очень теплые отношения. Я так хочу, чтобы мама о них знала. А она сидит, и в голове у нее черт знает что. Что она себе придумывает?

И есть друзья, и работа, и машина – все есть, но без маминой поддержки все не то. Пишу, а слезы на глаза сами наворачиваются…

Взрослые, которые это читают.

Поймите своего ребенка, а если не понимаете, то просто выслушайте, это так важно.

Ангелина, 20 лет

Сын-гей – это не горе. Горе – это несчастный, одинокий, мертвый сын

Есть некоторые вопросы, ответить на которые непросто парой предложений. Есть неудобные вопросы, обсуждать которые неловко за рюмкой чая. Есть вопросы, которые не задаешь себе в будничной рутине. Читая письма в группе и комментарии к ним, вглядываясь в лица авторов, начинаешь думать: «а что, если…»

Для начала познакомимся. Мне 34 года, Москва, три сына. Я традиционная тетенька. Традиционная – в смысле обыкновенная. Про меня никогда не снимут фильм. Что интересного в жизни обычного человека? «Они жили долго и счастливо и умерли в один день» – это резюмирующий хеппи-энд, которому предстоит некое героическое действие. С экшеном, конечно. Я ничего героического не свершила.

Мои дети достаточно малы, чтобы вступать в фазу сексуальных влечений. Все только-только начинается. Но я уже фантазирую об их дальнейшей жизни. Становясь родителем, ты сначала смотришь на неделю вперед, потом на месяц. Ребенок растет, и надо думать о яслях, о дошкольном образовании, о школе, о секциях и кружках. Ведь ничего нельзя упустить. И так взгляд родителя простирается все дальше и дальше, на годы жизни ребенка. И вот ты видишь его профессию, жену, детей и его дом. Вот он взрослый, сильный, смелый, красивый. Все родители хотят одного. Они хотят видеть свое чадо счастливым. И все. Но что такое счастье сына?

Счастье моих детей – это найти себя. Свою профессию, любовь, душевную гармонию, хобби. Если мой сын будет ученым, я буду рада. Если мой сын будет рабочим на заводе, я буду рада. Главное, чтобы он был профессионалом в своей области и испытывал интерес к своей работе. Чтобы у него были верные друзья, любимая женщина и смешные карапузы.

Но вернемся к теме эссе.

Вот я узнаю, что мой сын гей. Чего я лишаюсь? Что меняется в моей жизни? Несколько дней я размышляла об этом. И нашла всего два ответа.

1. У него не будет детей, а у меня – внуков.

2. У него будет сложная жизнь.

Первый ответ вытекает из биологии и законодательства. Не буду останавливаться на этом подробно.

Второй ответ дает общество. О том, как сложно жить с оглядкой, нести этот ком страха из насмешек, издевательств, осуждения, рассказано в письмах участников группы.

Мамы из кожи вон лезут, чтобы малыш попал в хорошую школу. Проявляют чудеса выносливости во время детских болезней. Беременные мамочки на вопрос о желательном поле ребенка всегда отвечают одинаково. «Неважно, лишь бы здоровенький родился». «Не та» ориентация вызывает ступор. Справедливости ради, мамашкин ступор вызывает многое – не та невеста, не та работа, не та музыка, не тот характер.

И сын-гей – это не горе. Горе – это несчастный, одинокий, мертвый сын. Это жестокие слова.

Я поддерживаю малыша, карабкающегося по лестнице. Я плачу от умиления на утренниках. Я сопереживаю в школьных неудачах. Я буду всю свою жизнь костылем, поддерживающим сына в трудные времена.

И да, я была бы расстроена, если бы мой сын был геем, потому что осознаю все трудности, которые ждали бы его впереди. Но все расстройство гасло бы от его счастливых глаз. Ведь я его мама.

Мария, 34 года

Словарь

Аутинг – публичное разглашение информации о сексуальной ориентации / гендерной идентичности человека без его желания и согласия (в отличие от добровольного камин-аута).

Бисексуал (бисексуалка) – мужчина (женщина), которого (которую) физически, эмоционально и романтически привлекают и мужчины и женщины, признающий (признающая) свою сексуальную ориентацию.

Бифобия – негативное отношение к бисексуальным людям, основанное на мифах, стереотипах или отсутствии достоверной информации. Наиболее распространенный бифобный миф – «такой ориентации нет, есть обычная распущенность».

Внутренняя гомофобия – негативное отношение человека к своей гомо- или бисексуальной ориентации. Пока этот термин собирательный и употребляется по отношению ко всем негетеросексуалам. По аналогии с ней иногда выделяют внутреннюю бифобию, внутреннюю лесбофобию и внутреннюю трансфобию (безусловно, эти термины имеют право на существование, но пока они малоупотребительны).

Гей – мужчина, которого физически, эмоционально и романтически привлекают мужчины, признающий свою сексуальную ориентацию.

Гендерная идентичность – самоощущение человеком внутренних особенностей гендерной принадлежности, которая может как совпадать, так и не совпадать с полом по рождению. Не связана с сексуальной ориентацией.

Гендерная роль – набор социальных и поведенческих норм, которые обычно считаются подходящими для мужчин или женщин в рамках конкретного общества.

Гетеросексизм – система взглядов, основанная на идее превосходства гетеросексуалов как представителей единственно приемлемой сексуальной ориентации. Не путать с гетероцентризмом. Так называется предположение/допущение, что всякий человек, с которым мы имеем дело, гетеросексуален. (Например, если юноша говорит, что идет на свидание, мы подумаем, будто он идет встречаться с девушкой.)

Гетеросексуал – человек, которого физически, эмоционально и романтически привлекают люди противоположного пола. Гетеросексуального мужчину привлекают женщины, гетеросексуальную женщину – мужчины.

Гомонегативизм – рациональное неприятие гомосексуальности, которое может сопровождаться или не сопровождаться отрицательными эмоциями (гомофобией).

Гомосексуалы – собирательное понятие для обозначения геев и лесбиянок. В английском языке считается устаревшим и уничижительным. По стандартам Associated Press, New York Times и Washington Post рекомендовано использовать «геи и лесбиянки».

Гомофобия – нерациональные (безосновательные) отрицательные эмоции по отношению к лесбиянкам и геям. В самом узком значении употребляется по отношению только к геям. В самом широком – по отношению к ЛГБТ вообще.

Некоторые зарубежные исследователи называют любое отрицательное отношение к гомосексуальности гомонегативизмом. Термин «гомофобия» они предлагают не употреблять из-за неточности, поскольку так называют любые негативные чувства (не только страх, но и отвращение, презрение и прочие). Другие специалисты рациональное неприятие относят к гомонегативизму, а эмоциональное – к гомофобии.

Камин-аут – добровольное раскрытие человеком своей сексуальной ориентации / гендерной идентичности (в отличие от недобровольного аутинга) окружающим.

ЛГБТ – аббревиатура, означающая «лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры». Наиболее часто используется для обозначения общности людей, которые негетеросексуальны и/или нецисгендерны.

Лесбиянка – женщина, которую физически, эмоционально и романтически привлекают женщины, признающая свою сексуальную ориентацию.

Лесбофобия – негативное отношение к лесбиянкам, основанное на мифах, стереотипах или отсутствии достоверной информации. Один из самых распространенных мифов – «лесбиянки такие страшные, что ни один мужчина на них не посмотрит, поэтому они ищут таких же, как они».

Сексуальная ориентация – один из компонентов сексуальности человека; относительно устойчивое эмоциональное, романтическое, сексуальное или эротическое (чувственное) влечение индивида к другим индивидам определенного пола. Не связана с гендерной идентичностью.

Транзишн, переход – приведение в соответствие гендерной идентичности и биологического пола. Использовать словосочетание «смена пола» некорректно, поскольку речь идет не о смене, а о приведении к единству гендерной идентичности и биологического пола.

Выделяют трансгендерный переход и транссексуальный переход. В первом случае человек меняет лишь социальный пол, без хирургического вмешательства: он принимает на себя иную гендерную роль и позиционирует себя как представитель иного гендера. Во втором случае переход состоит из разных этапов, может включать гормональную терапию, смену документов, операцию/операции по коррекции пола.

Трансгендеры – слово объединяет людей с самыми разнообразными гендерными идентичностями, отличными от цисгендерной. Более корректно говорить не «трансгендер», а «трансгендерный мужчина», «трансгендерная женщина», «трансгендерные люди».

Транссексуал – человек, устойчиво ощущающий принадлежность к полу, противоположному биологическому, и стремящийся скорректировать внешний вид в соответствии с этим ощущением. Транссексуал MtF (Male-to-Female) – родившийся с мужским телом, но ощущающий себя женщиной, FtM (Female-to-Male) – родившийся с женским телом, но ощущающий себя мужчиной. По отношению к хирургическому вмешательству выделяют транссексуалов пре-оп (pre-op) – до операции, готовящихся к операции; пост-оп (post-op) – после операции; нон-оп (non-op) – без операции, для которых переход невозможен или нежелателен по состоянию здоровья или по другим причинам.

Трансфобия – негативное отношение к трансгендерности / трансгендерным людям. Часто проявляется как отказ признавать за человеком право на свободное выражение гендерной идентичности.

Цисгендер – человек, чей биологический пол совпадает с его самоощущением.

Рекомендуемая литература

1. Гомосексуальность в целом

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп: АСТ, 1998. 496 с. Первое в России профессиональное (как и любой выходящий из-под пера И. С. Кона текст) разностороннее исследование однополой любви: история, биологические, психологические, юридические, гуманитарные аспекты. Книга, аргументированно опровергающая домыслы о гомосексуальности.

Созаев В. В. Мифы и факты о геях, лесбиянках и бисексуалах. 4-е изд., испр. и доп. СПб., 2011. 52 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/sites/default/files/mify_i_fakty_o_geyah4.pdf) ЛГБТ-активист Валерий Созаев кратко и доходчиво отвечает на самые частые вопросы о гомо- и бисексуальности, развеивает распространенные мифы и стереотипы.

2. Сексология

Кон И. С. Введение в сексологию. 2-е изд., доп. М.: Медицина, 1989. 336 с. (О гомосексуальности прочитать можно в главе 5 «Сексуальная ориентация и гомосексуальное поведение») Кон И. С. Сексология. М.: Академия, 2004. 384 с. (О гомосексуальности – глава 9 «Сексуальная ориентация») Две книги Игоря Семеновича Кона не дублируют, а скорее дополняют друг друга. Автор, опираясь на обширную научную литературу, исследует на высочайшем профессиональном уровне все стороны человеческой сексуальности.

Мастерc У., Джонсон В., Колодни Р. Основы сексологии. М.: Мир, 1998. 692 с. Фундаментальный труд классиков сексологии. Гомосексуальности и бисексуальности посвящена глава 16.

Келли Г. Ф. Основы современной сексологии. СПб.: Питер, 2000. 896 с. В информативной и при этом доступной для восприятия книге известного американского ученого-сексолога интересующей нас теме посвящена глава 11 «Гомогендерная ориентация и поведение».

Крукс, Роберт, Баур, Карла. Сексуальность. СПб.: Прайм-Еврознак, 2005. 475 с. Эта книга – одно из лучших учебных пособий по психологии сексуальности. Она содержит в себе энциклопедический обзор всех аспектов современного понимания проблем пола, являясь великолепным руководством для тех, кто интересуется историей сексуальной культуры, вопросами полового развития и воспитания, прикладными аспектами сексологии.

Штарке К., Фридрих В. Любовь и сексуальность до 30 лет: пер. с нем. / предисл. И. С. Кона. М.: Высш. шк., 1991. 382 с. (Хотя и в не очень удобном виде, текст книги можно почитать здесь: knigitut.net/3/oglav.htm) Популярное изложение современных научных данных о природе человеческой сексуальности и методах ее изучения. Авторы исследовали сексуальное поведение, установки и ценности молодежи бывшей ГДР начала 1980-х годов. Гомосексуальности посвящена глава 22.

3. Гендер и гендерная психология

Гендер для «чайников». М.: Звенья, 2006. 264 с.; Гендер для «чайников» – 2. М.: Звенья, 2009. 247 с. Сборники статей по гендерной теории для самого широкого круга читателей-неспециалистов. Из книг можно получить общее представление о соотношении биологического и социального, о стереотипах, о становлении гендера, о гендерном неравенстве.

Берн, Шон. Гендерная психология: законы мужского и женского поведения. СПб.: Прайм-Еврознак, 2007. 318 с. (Есть в нескольких электронных библиотеках, например psymania.info/gend/bern/sekreti.php) Систематическое исследование психологии пола, написанное доступным, увлекательным языком. Автор, специалист по социальной психологии, описывает гендер как социальную категорию; рассказывает, что многие отличия между полами, которые принято считать биологическими, вызваны социальными нормами; рассматривает ограничения, накладываемые гендерными ролями.

Введение в гендерные исследования: учеб. пособие для студентов вузов / под общ. ред. И. В. Костиковой. М.: Аспект-Пресс, 2005. 255 с. Одно из первых систематических изложений теории гендера. Проблема конструирования пола рассматривается в контексте истории философии, культуры, экономики, религии, представлены социологические и лингвистические аспекты изучения гендерной проблематики.

4. Трансгендерность

Трансгендерность и гетеронормативность / сост. О. В. Поспелова, И. В. Карагополова. Архангельск, 2012. 64 с. (Электронная версия доступна по адресу: rakurs.ucoz.com/biblioteka/pospelova_o.v-karagapolova_i.v-transgendernost_i_g. pdf) Основная тема издания – транссексуальность и трансгендерность, а также социальные, медицинские и юридические трудности, с которыми сталкиваются люди, решившиеся на коррекцию пола.

Исаев Д. Д., Кузнецов Ф. А. Мифы и факты о транссексуалах / ЛГБТ-организация «Выход». СПб., 2012. 44 с. (Электронная версия доступна по адресу: comingoutspb.com/assets/files/0.pdf) Авторы брошюры – Д. Д. Исаев, психиатр, психотерапевт, сексолог, специалист в области гомосексуальности и трансгендерности, и Ф. А. Кузнецов, транссексуальный мужчина, – приводят самые распространенные мифы о трансгендерных людях и корректную информацию и факты, опровергающие эти мифы.

Эсбен Эстер Пирелли Бенестад. Трансгендерность у детей и подростков (фрагмент статьи «Гендерная принадлежность: дети, подростки, взрослые и роль терапевта»). URL: narrlibrus.wordpress.com/2009/02/11/esben-esther. Автор, норвежский врач-сексолог, семейный психотерапевт, открытый бигендер, делится опытом работы с трансгендерными детьми и подростками, выводит обобщения и дает практические рекомендации.

5. Родителям

Варламова С. Что происходит с моим ребенком? Книга для родителей о сексуальной ориентации и гендерной идентичности / ЛГБТ-организация «Выход». СПб., 2013. 64 с. (Электронная версия доступна по адресу: www.deti-404.com/sites/default/files/varlamova._chto_proishodit_s_moim_rebenkom.pdf) Психолог Светлана Варламова рассказывает родителям гомосексуальных и трансгендерных детей, с какими трудностями сталкивается их ребенок, как справиться с нелегкими переживаниями и страхами, как принять и поддержать своего ребенка.

Мой ребенок гомосексуал. Что делать? Кишинев, 2007. (Электронная версия доступна по адресу: http://www.deti-404.com/sites/default/files/roditelyam_geev_i_lesbianok.pdf) Похожая брошюра, подготовленная молдавским центром информации «ГендерДок-М».

6. Психологам

Сабунаева М. Л. Руководство по организации психологических служб для ЛГБТ: методические рекомендации. СПб., 2014. 76 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/ru/content/rukovodstvo-po-organizacii-psihologicheskih-sluzhb-dlya-lgbt-metodicheskie-rekomendacii) Автор, психолог, много лет оказывающий психологическую помощь ЛГБТ, систематизирует свой опыт и предлагает конкретные рекомендации.

Психологическая помощь жертвам преступлений ненависти на почве гомофобии и трансфобии: методические рекомендации / под ред. М. Л. Сабунаевой. СПб., 2014. 76 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/sites/default/files/psihologicheskaya_pomoshch. pdf) Издание предназначено для профессиональных психологов и психотерапевтов, сталкивающихся в своей работе как с вопросами преступлений ненависти в целом, так и с помощью жертвам преступлений ненависти на почве гомофобии и трансфобии. Разъясняются понятия преступлений ненависти, особенности их травматического воздействия на жертву, рассматриваются возможности экстренной, краткосрочной и долгосрочной психологической помощи.

Рита Вестфал, Артем Зимин. О чем и как можно разговаривать с ЛГБТ-подростками. СПб., 2015. 32 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/sites/default/files/o_chem_i_kak_mozhno_razgovarivat_s_lgbt-podrostk_1_1_1.pdf) Данная брошюра написана юристом и психологом и предназначена для специалистов-психологов, которые в своей работе встречаются с ЛГБТ-подростками. Она содержит правовые комментарии для понимания возможностей и ограничений работы с несовершеннолетними по вопросам сексуальной ориентации и гендерной идентичности, а также методические рекомендации психолога по работе с ЛГБТ-подростками.

Розовая психотерапия: руководство по работе с сексуальными меньшинствами. СПб.: Питер, 2001. 384 с. (Электронная версия доступна по адресу: www.1gay.ru/books/RozovayaPsihoterepia. pdf) Пособие для психологов, психотерапевтов, сексологов и других специалистов, работающих с людьми гомо- и бисексуальной ориентации. Содержит обзор основных подходов к консультативной и психотерапевтической работе, основные принципы аффирмативной гей-психотерапии. Рассмотрены частные вопросы, среди них работа с молодыми геями и лесбиянками.

7. Учителям

Кон И. С. Психология ранней юности: кн. для учителя. М.: Просвещение, 1989. 254 с. (Электронная версия доступна по адресу: seksologiya.org/book19.html) Цель этой книги – опираясь на данные науки, познакомить учителя с важнейшими социально-психологическими проблемами ранней юности. В главе «Психосексуальное развитие» показано, как соотносятся биологические и социальные факторы полового созревания, каковы свойства юношеской сексуальности и любовных отношений и какие задачи это ставит перед школой и учителем.

Каган В. Е. Воспитателю о сексологии. М.: Педагогика, 1991. 254 с. Книга вводит читателя в круг основных проблем сексологии, раскрывает физиолого-психологические особенности развивающегося ребенка, возрастные взаимоотношения детей и подростков, привлекает внимание к тем закономерностям и принципам, которые обязательно нужно учитывать в практике воспитателя.

Кон И. С. Подростковая сексуальность на пороге XXI века: социально-педагогический анализ. Дубна: Феникс+, 2001. 208 с. (Электронная версия доступна по адресу: seksologiya.org/book10.html) Систематическое исследование основных тенденций развития подростковой сексуальности в странах Западной Европы и в России в конце ХХ века.

Понтон, Линн. Сексуальная жизнь подростков. Открытие тайного мира взрослеющих девочек и мальчиков. М.: Изд-во Института психотерапии, 2001. 272 с. В историях подростков, рассказанных Линн Понтон, звучат их живые голоса и отражаются реальные проблемы: первый интерес к сексуальной сфере, отношения со сверстниками и взрослыми, взаимодействие с собственным телом, сексуальная ориентация, проблемы насилия, ранняя беременность, ВИЧ-инфекции… и даже секс и компьютерные технологии. Эту книгу полезно прочитать подросткам и их родителям, педагогам, врачам, психологам, а также всем взрослым, профессионально и непрофессионально связанным с проблемами подрастающего поколения.

Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса. Ростов н/Д, 2006. Монография посвящена анализу эволюционно-биологических, социально-психологических и культуральных аспектов бытия ребенка в мире эротических феноменов в аспекте его телесности и духовности. Особое внимание уделено специфике эротической культуры русского детства. Адресована специалистам в области философии, культурологии, психологии и педагогики, а также всем интересующимся этой проблематикой.

8. Правозащита и ЛГБТ-активизм

Кириченко К., Сабунаева М. Дискриминация ЛГБТ: что, как и почему? / ЛГБТ-организация «Выход». СПб., 2012. 104 с. (Электронная версия доступна по адресу: www.comingoutspb.com/assets/files/Diskriminatsia. pdf) В издании раскрывается сущность и признаки дискриминации как таковой, а также дискриминации по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Обсуждается положение с дискриминацией лесбиянок, геев, бисексуальных и трансгендерных людей в мире и в России. Приводятся конкретные примеры дискриминации, представляются основные методики ее преодоления.

Кириченко К. ЛГБТ-активизм. Сокращая путь к переменам. Омск, 2010. 56 с. (Электронная версия доступна по адресу: www.deti-404.com/sites/default/files/broshyura_lgbt-aktivizm. pdf) Издание знакомит читателей с историей и практикой ЛГБТ-движения. В нем приведены конкретные механизмы и инструменты, примеры лучшей практики, используемые ЛГБТ-активистами в разное время и в разных странах.

Гид для ЛГБТ-активистов / Межрегиональное общественно движение «Российская ЛГБТ-сеть». СПб., 2014. 90 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/sites/default/files/gid_dlya_lgbt-aktivistov. pdf) Книга отвечает на самые частые вопросы, которые возникают у начинающих активистов. Читатель сможет узнать, с чего начать, какие есть формы и методы работы.

Как избежать использования языка вражды в отношении лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров: руководство для журналистов / под ред. В. Созаева. М.: Московская Хельсинкская группа, 2013. 72 с. (Электронная версия доступна по адресу: www.mhg.ru/files/2013/LGBTjurn.pdf) Руководство поможет журналистам, которые пишут на тему ЛГБТ, избежать дискриминационной и оскорбительной лексики и предвзятости в материалах о геях, лесбиянках, бисексуалах и трансгендерах.

Сабунаева М. Внутренняя гомофобия: Боюсь ли я сам себя? СПб., 2011. 52 с. (Электронная версия доступна по адресу: lgbtnet.ru/sites/default/files/internal_homophobia. pdf) Книга предназначена в первую очередь для самих лесбиянок, геев, бисексуалов и бисексуалок – тех, кому хочется жить полноценной жизнью в гармонии с собой и своей сексуальной ориентацией и развивать в себе чувство собственного достоинства. Также книга может быть интересна любому человеку, которому небезразлично, как влияет общественная ксенофобия и социальная нетерпимость на живых людей, хотя бы чем-то отличающихся от «общей массы».

Примечания

1

Костюченко Елена. Политика исключения и самоубийства // Частный корреспондент. 2013. 10 июня. URL: www.chaskor.ru/article/politika_isklyucheniya_i_ samoubijstva__32382.

2

Отмечу, что я использую слово «ЛГБТ-подростки» для обозначения и тех подростков, которые только задумываются о своей возможной негетеросексуальности/нецисгендерности, и тех подростков, которые в этом четко уверены.

3

Если вы встретили неизвестное слово или выражение – загляните в словарь на с. 404.

4

Для совершеннолетних жителей России фильм доступен по ссылке www.youtube.com/watch?v=RaUucGoErnw.

5

Ирина Медведева, директор Института демографической безопасности: считаю гомосексуализм болезнью // Телеканал «Дождь». 2012. 6 декабря. URL: tvrain.ru/articles/irina_medvedeva_direktor_instituta_demograficheskoj_bezopasnosti_ja_ schitaju_gomoseksualizm_boleznju-333887.

6

Ответы на вопросы о сексуальной ориентации и гомосексуальности / Американская психологическая ассоциация. URL: www.apa.org/topics/lgbt/sexual-orientation-russian.pdf.

7

Более подробно о термине «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений» мы поговорим в главе 4.

8

Желающим подробнее почитать об исследованиях, предшествовавших депатологизации гомосексуальности, рекомендую материал: Исаев Дмитрий. Демонизированная гомосексуальность // Отечественные записки. 2013. №1. URL: www.strana-oz.ru/2013/1/demonizirovannaya-gomoseksualnost.

9

Свааб Дик. Мы – это наш мозг. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2013. С. 104—105.

10

Американские миссионеры отказались от идеи «вылечить гомосексуализм» молитвой // Lenta.Ru. 2013. 21 июня. URL: lenta.ru/news/2013/06/21/shutexodus.

11

Лопата Александра. Старейшая и влиятельнейшая организация экс-геев прекращает существование. Ее президент извиняется перед всеми, кому причинил боль. URL: www.gay.ru/news/rainbow/2013/06/21-26350.htm.

12

Руководство по судебной психиатрии / под ред. Т. Б. Дмитриевой, Б. В. Шостаковича, А. А. Ткаченко. М.: Медицина, 2004.

13

Лев Клейн: 14 главных мифов о геях. URL: www.sobaka.ru/oldmagazine/glavnoe/13517.

14

Кон И. С. О нормализации гомосексуальности // Сексология и сексопатология. 2003. №2. С. 6.

15

Кон И. С. Психология ранней юности. М.: Просвещение, 1989. С. 228.

16

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 69—70.

17

Способ лечения предложил депутат петербургского Заксобрания Виталий Милонов в беседе с журналистами «Эха Москвы» на программе «Они» (29 сентября 2012 года). Отвечая на вопрос, что бы он сделал со своим ребенком-геем, Милонов заявил: «…Это заболевание спокойно лечится постом и молитвой».

18

Я не буду подробно останавливаться на обзоре всех теорий происхождения сексуальной ориентации. Такой обзор любопытный читатель может найти, к примеру, в блоге психиатра Алексея Яковлева (Откуда берутся геи? URL: botalex.livejournal.com/118450.html).

19

Яковлев Алексей. Транссексуалы: кого запретили питерские депутаты? URL: botalex.livejournal.com/100920.html.

20

В ночь с 9 на 10 мая 2013 года в Волгограде был убит Владислав Торновой. Трое мужчин с особой жестокостью издевались над юношей: засунули ему в задний проход три бутылки, размозжили голову камнем, пытались поджечь тело. Был Владислав геем или нет – неизвестно до сих пор, да и неважно. По первой версии, юношу убили просто за то, что посчитали геем. По второй, убийцы решили оправдаться – мол, убили гея, чтобы их меньше осуждали.

21

Кон И. С. Любовь небесного цвета. СПб.: Продолжение жизни, 2001. С. 231.

22

URL: www.nuntiare.org/?p=1520.

23

Крук Роджер. Основы христианской этики. М.: Триада, 2004. С. 147—155. URL: www.nuntiare.org/?p=968.

24

Мэтью Вайнс. Библия и гомосексуальность. URL: www.matthewvines.com/transcript/russian.

25

К слову, певица Мадонна никогда не делала ничего подобного.

26

Ворсобин Владимир. Виталий Милонов: «Приятно, когда ругают не за то, что ты подонок и негодяй, а за цитирование Библии» // Комсомольская правда в Самаре. 2013. 12 марта. URL: samara.kp.ru/daily/26043/2957813.

27

Положение ЛГБТ-подростков в России [Интервью с Д. Д. Исаевым]. Ч. 1. URL: www.bok-o-bok.ru/opinion.asp?lan=2&pid=28&tid=935.

28

В конце апреля 2012 года в подмосковном городе Апрелевка из частной наркологической клиники доктора Маршака при помощи блогеров и правозащитников освободили 16-летнего Ивана Харченко. В клинику подростка насильно сдал отец после того, как Иван признался ему в гомосексуальности. «Лучше ты будешь овощем, чем геем», – говорил сыну отец.

29

Климова Лена. Кому и зачем подростки рассказывают о сексуальной ориентации // Город 812. 2013. 21 марта. URL: www.online812.ru/2013/03/21/004.

30

Статистические данные, характеризующие положение детей и семей, имеющих детей, в Российской Федерации, в 2010—2013 годах: приложение к государственному докладу «О положении детей и семей, имеющих детей, в Российской Федерации» // Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации. URL: www.rosmintrud.ru/docs/mintrud/protection/155.

31

Клейн Л. С. Другая любовь: природа человека и гомосексуальность. СПб.: Фолио-Пресс, 2000. С. 244.

32

Задорожный Александр. «Христос тоже был квиром» // Znak.com. 2013. 6 февраля. URL: znak.com/urfo/articles/06-02-13/100288.html.

33

Латухина Кира. И видеть, и слышать // Российская газета. 2013. 10 апреля. URL: www.rg.ru/2013/04/08/amsterdam-site.html.

34

Более подробно об этом мы поговорим в главе 4 «Пропаганда гомосексуализма».

35

Полиция не будет искать стрелявших в офисе ЛГБТ // РБК. 2014. 7 марта. URL: top.rbc.ru/spb_sz/07/03/2014/909785.shtml.

36

Мухаметшина Елена. Детское счастье в меньшинстве. URL: www.gazeta.ru/social/2014/03/12/5947085.shtml.

37

Законопроект о лишении родительских прав за гомосексуализм отозван из Думы // Взгляд. 2013. 19 октября. URL: vz.ru/news/2013/10/19/655726.html.

38

Милонов признал, что в России много однополых семей с детьми // Русская служба новостей. 2015. 9 июля. URL: rusnovosti.ru/posts/379255.

39

Законопроект о запрете браков с трансгендерами внесен в Госдуму // РИА Новости. 2015. 12 мая. URL: ria.ru/society/20150512/1064090685.html.

40

Хамедан Али. Иранских гомосексуалов толкают к смене пола // ВВС. 2014. 6 ноября. URL: www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2014/11/141106_ru_ s_iran_homosexuals.

41

Рождаемость в России должна расти за счет титульных наций – Путин // ТАСС. 2013. 8 апреля. URL: tass.ru/arhiv/603019.

42

Президент РФ заявил об отсутствии в стране проблемы сексуальных меньшинств // Интерфакс. 2015. 29 сентября. URL: www.interfax.ru/world/469860.

43

The prevalence of child sexual abuse in community and student samples: A meta-analysis / Noemí Peredaa, Georgina Guilerab, Maria Fornsa, Juana Gómez-Benito // Clinical Psychology Review. Vol. 29, Issue 4. 2009. June. P. 328—338. URL: www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0272735809000245.

44

Мохова М. Л. Сексуальное насилие: мифы и факты // Помощь пережившим сексуальное насилие: концепция, опыт, исследования: методическое пособие / под ред. З. В. Луковцевой. М.: ЭТИПАК, 2011. С. 18.

45

Крукс Роберт, Баур Карла. Сексуальность. М.: Прайм-Еврознак, 2005. URL: scisne.net/a-1022.

46

Марков: 80% сексуальных насилий над детьми совершают их родственники // РИА Новости. 2014. 15 сентября. URL: ria.ru/interview/20140915/1024129043.html.

47

Реальные слова бывшего политического обозревателя РИА Новости Николая Троицкого из записи в личном блоге. Позже он был уволен из агентства. Редчайший случай, когда человек понес ответственность за использование языка вражды. Источник: Рынкэу А. Журналиста Николая Троицкого уволили за гомофобию // ЕвроСМИ. 2011. 30 июня. URL: www.eurosmi.ru/jurnalista_ nikolaya_troitskogo_uvolili_za_gomofobiyu.html.

48

Реальное заявление губернатора Тамбовской области Олега Бетина. Позже эксперты не сочли это высказывание оскорбительным, пояснив, что гомосексуалы не являются социальной группой, в отношении которой может возбуждаться ненависть или вражда. Источник: Климова Лена. Убей «голубого»? // Росбалт. 2013. 13 мая. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/05/13/1127659.html.

49

Более подробно о языке вражды и некорректной лексике можно почитать здесь: Как избежать использования языка вражды в отношении лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров: руководство для журналистов / под ред. В. Созаева. М.: Московская Хельсинкская группа, 2013. URL: www.mhg.ru/files/2013/LGBTjurn. pdf.

50

Кончита Вурст, женщина с бородой, – сценический образ австрийского певца Томаса Нойвирта.

51

Петрановская Людмила. Гомофобия против детей // Ведомости. 2015. 16 января. URL: www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/01/16/gomofobiya-protiv-detej.

52

Лапшина Татьяна. Про преподавателей, подростков и учителей-гомосексуалов. URL: psyvert.ru/news/pro-prepodavatelej-uchitelej-i-podrostkov-geev.

53

Об этом мы более подробно поговорим в главе 4.

54

Лапшина Татьяна. Психологическая работа с подростком с отличающейся от традиционной сексуальной ориентацией // Психологическая газета. 2015. 10 февраля. URL: www.psy.su/feed/4481.

55

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

56

Отклоняющееся поведение // Левада-Центр. 2015. 9 октября. URL: www.levada.ru/2015/10/09/otklonyayushheesya-povedenie.

57

Панюшкин Валерий. Депутаты убивают // Сноб. 2013. 4 июня. URL: www.snob.ru/selected/entry/61239.

58

Официальный сайт It Gets Better – www.itgetsbetter.org.

59

Официальный сайт The Trevor Project – www.thetrevorproject.org.

60

Лапшина Татьяна. Психологическая работа с подростком с отличающейся от традиционной сексуальной ориентацией // Психологическая газета. 2015. 10 февраля. URL: www.psy.su/feed/4481.

61

В ГД предлагают расширить перечень запрещенного для детей контента // РБК. 2013. 8 февраля. URL: www.rbc.ru/rbcfreenews/20130208110703.shtml.

62

Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 г. №24-П, город Санкт-Петербург «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан Н. А. Алексеева, Я. Н. Евтушенко и Д. А. Исакова» // Российская газета. 2014. 3 октября. URL: www.rg.ru/2014/10/03/sud-dok.html.

63

Концепция информационной безопасности детей // Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. 2013. 25 ноября. URL: rkn.gov.ru/mass-communications/p700/p701.

64

Осин Евгений. О Концепции информационной безопасности детей // Дайджест психологических исследований. 2014. 6 января. URL: psyresearchdigest. blogspot.ru/2014/01/o-kontseptsii-informatsionnoj-bezopasnosti-detej.html.

65

Зорькин предложил изменить основополагающие документы ООН // Фонтанка. 2014. 30 сентября. URL:www.fontanka.ru/2014/09/29/230.

66

Климова Лена. Хочу задать вопросы Путину // Росбалт. 2013. 6 сентября. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/09/06/1172845.html.

67

Климова Лена. Хочу задать вопросы Путину // Росбалт. 2013. 6 сентября. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/09/06/1172845.html.

68

Туровский Даниил. Про уродов и людей // Lenta.Ru. 2014. 5 февраля. URL: lenta.ru/articles/2014/02/05/bigotry.

69

Галкина Юля. Психиатр Дмитрий Исаев – о том, как гомофобы добились его увольнения из вуза // The Village. 2015. 14 июля. URL: www.the-village.ru/village/situation/situation-comment/218131-dmitriy-isaev.

70

О других случаях увольнения работников образования (и не только) по причине СОГИ можно почитать здесь: Доклад по мониторингу случаев дискриминации и насилия по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности за 2014 год // ЛГБТ-инициативная группа «Выход». Санкт-Петербург, 2015. URL: comingoutspb.com/assets/files/2014_report_monitoring_ru. pdf.

71

Туровский Даниил. «Моя ориентация – это аморально?» // Meduza. 2014. 12 декабря. URL: meduza.io/feature/2014/12/12/moya-orientatsiya-eto-amoralno.

72

Мэрилин Мэнсон заявил об отмене концерта в Москве из-за угрозы взрыва // РИА Новости. 2014. 28 июня. URL: ria.ru/culture/20140628/1013909395.html.

73

Пашаева Яна. «Все понимают, что взрослая актриса может сыграть школьницу» // Коммерсантъ. 2014. 28 марта. URL: http://www.kommersant.ru/doc/2439613.

74

Книжный фестиваль в Москве открылся на фоне бойкота // BBC. 2014. 11 июня. URL: www.bbc.com/russian/russia/2014/06/140611_moscow_book_festival_protest.

75

Чиликова Любовь. Детскую книгу проверяют на гей-пропаганду в Ульяновске // РИА Новости. 2014. 5 февраля. URL: ria.ru/society/20140205/993248170.html.

76

Квасников Владимир. The Sims 4 в России признали игрой для взрослых // The Village. 2014. 12 мая. URL: www.the-village.ru/village/business/news/157997-the-sims.

77

ЗакС почти единогласно поддержал запрет на пропаганду нетрадиционной сексуальности // Фонтанка. 2011. 16 ноября. URL: www.fontanka.ru/2011/11/16/050.

78

Противники концерта Мадонны в Петербурге теперь возмущены радугами на упаковках «Веселого молочника» // Интерфакс. 2012. 28 сентября. URL: www.interfax.ru/russia/268156.

79

В России проверят дорожные столбы на гей-пропаганду // РБК daily. 2013. 24 сентября. URL: rbcdaily.ru/society/562949989005866.

80

Гей-пропаганду во флаге ЕАО Геральдический совет при Президенте РФ не нашел // EAOmedia. 2013. 13 октября. URL: eaomedia.ru/news/eao/13.10.2013/308303/gey-propagandu-vo-flage-eao-geraldicheskiy-sovet-pri-prezidente-rf-ne-nashel.html.

81

Православный священник назвал ЧМ в Бразилии «гомосексуальным позорищем» // Lenta.Ru. 2014. 7 июля. URL: lenta.ru/news/2014/07/07/church.

82

В цветных флагах возле торгового центра новокузнечанам мерещится пропаганда // Гей-альянс Украина. 2014. 6 июня. URL: upogau.org/ru/inform/worldnews/worldnews_1109.html.

83

Путин запретил гомосексуалам усыновлять сирот // Lenta.Ru. 2013. 3 июля. URL: lenta.ru/news/2013/07/03/sign.

84

В России запретили усыновление в страны, где разрешены однополые браки // Коммерсантъ. 2014. 13 февраля. URL: www.kommersant.ru/doc/2406998.

85

В Казахстане верхняя палата парламента одобрила запрет на пропаганду гомосексуализма среди детей // ИА REGNUM. 2015. 19 февраля. URL: www.regnum.ru/news/polit/1897198.html.

86

См. письмо «„Стирания гендерных признаков в моей школе я не потерплю!“ – сказала директор», с. 319.

87

Берсенева Анастасия. Детей за гей-пропаганду не пороть // www.gazeta.ru/social/2014/02/05/5883453.shtml. 2014. 5 февраля. URL: Газета.Ru.

88

Экспертная оценка проекта закона об административной ответственности за пропаганду «мужеложства, лесбиянства, бисексуализма и трансгендерности среди несовершеннолетних», а также педофилии. URL: comingoutspb.com/assets/files/homophobic%20bill/Isaev. pdf.

89

Все о мужской сексуальности. Онлайн-конференция Игоря Кона // Комсомольская правда. 2007. 2 апреля. URL: www.kp.ru/daily/press/detail/292/h.

90

Бейлькин М. М. Гордиев узел сексологии. Ростов н/Д: Феникс; СПб.: ОСТ, 2007. С. 550.

91

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

92

Не могу не отметить некорректность формулировок Левада-Центра, равно как не могу изменить их: варианты ответов предлагались именно такие.

93

Козловский Борислав. Гей – это не заразно // Сноб. 2013. 8 октября. URL: snob.ru/selected/entry/66224.

94

Same-Sex Sexual Attraction Does Not Spread in Adolescent Social Networks / Tiffany A. Brakefield, Sara C. Mednick, Helen W. Wilson, Jan-Emmanuel De Neve, Nicholas A. Christakis, James H. Fowler // Archives of Sexual Behavior. 2014. №43. P. 335—344. URL: fowler.ucsd.edu/same_sex_sexual_attraction_does_not_spread. pdf.

95

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

96

Павел Астахов: Гей-парады навязывает педофильское лобби // Фонтанка. 2010. 19 апреля. URL: www.fontanka.ru/2010/04/19/079.

97

Кон И. С. Лунный свет назаре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 342—343.

98

Лев Клейн: 14 главных мифов о геях. URL: www.sobaka.ru/oldmagazine/glavnoe/13517.

99

Там же.

100

Покровский Вадим. ВИЧ косит народ? // Аргументы и факты. 2012. 12 декабря. URL: www.aif.ru/health/life/38768.

101

Данные взяты с сайта Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом: www.hivrussia.ru.

102

Черных Александр. Со скоростью СПИДа // Коммерсантъ. 2015. 15 мая. URL: www.kommersant.ru/doc/2725956.

103

ЛГБТ-сообщество винит питерских депутатов в росте ВИЧ-больных // Известия. 2012. 8 ноября. URL: izvestia.ru/news/539259.

104

Москва будет запрещать пропаганду секс-меньшинств из-за угрозы ВИЧ // РИА Новости. 2008. 4 декабря. URL: ria.ru/moscow/20081204/156458402.html.

105

Депутат предложил запретить геям становиться донорами крови // Lenta.Ru. 2013. 26 августа. URL: lenta.ru/news/2013/08/26/bloodgey.

106

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 316—317.

107

ВИЧ-инфекция в Российской Федерации на 31 декабря 2014 года. URL: hivrussia.metodlab.ru/files/spravkaHIV2014.pdf.

108

Чернова Наталья. СПИД. Высокая скорость распространения // Новая газета. 2015. 1 июля. URL: www.novayagazeta.ru/society/69039.html.

109

Астахов пообещал не допустить уроков полового воспитания в школах // Интерфакс. 2014. 1 декабря. URL: www.interfax.ru/russia/410340.

110

Чернова Наталья. Лечение СПИДа скрепами // Новая газета. 2015. 22 мая. URL: www.novayagazeta.ru/columns/68522.html.

111

Kirby D. Emerging Answers 2007: Research Findings on Programs to Reduce Teen Pregnancy and Sexually Transmitted Diseases. Washington, 2007. URL: thenationalcampaign.org/sites/default/files/resource-primary-download/EA2007_full_0.pdf.

112

Морозов Андрей. Лев Щеглов – о церкви, порнографии, виагре и президенте // Город 812. 2015. 10 сентября. URL: www.online812.ru/2015/09/10/018.

113

Баранов А. А., Кучма В. Р., Сухарева Л. М. Медико-социальные проблемы воспитания подростков: монография. М.: ПедиатрЪ, 2014. 388 с. Гл. 13—14.

114

Берсенева Анастасия. В Пскове дети ходят по краю. URL: www.gazeta.ru/social/2015/09/29/7785731.shtml.

115

Parent-Adolescent Sexual Communication and Adolescent Safer Sex Behavior. A Meta-Analysis / Widman Laura, Choukas-Bradley Sophia, Noar Seth M., Nesi Jacqueline, Garrett Kyla // JAMA Pediatrics. 2015. November 02. URL: archpedi.jamanetwork.com/article.aspx? articleid=2468100.

116

Караваева Людмила. Геннадий Райков: «Брендовые» депутаты должны остаться // www.vsluh.ru/news/politics/86835.html. 2006. 4 июля. URL: Вслух.ru.

117

Путин: права секс-меньшинств в России не ущемляются, нужен компромисс // РИА Новости. 2013. 8 апреля. URL: ria.ru/society/20130408/931599094.html.

118

The world factbook / Central Intelligence Agency. URL: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/rankorder/2127rank.html.

119

Подробнее о критике выводов, сделанных из исследования Регнеруса, можно почитать здесь: Кремер Жанна. Казус Регнеруса // Mediakritika.by. 2013. 7 марта. URL: mediakritika.by/article/726/kazus-regnerusa.

120

Regnerus Mark. A Russian Lawmaker Is Misusing My Gay Parenting Study // The Atlantic Wire. 2013. 16th September. URL: www.thewire.com/global/2013/09/russian-lawmaker-misusing-my-gay-parenting-study/69453.

121

Lesbian & Gay Parenting. American Psychological Association. 2005. URL: www.apa.org/pi/lgbt/resources/parenting-full. pdf.

122

Педиатры США поддержали однополые браки // Lesbiru.com. 2013. 23 марта. URL: lesbiru.com/2013/03/us-pediatricians-back-gay-marriage.

123

Если вы серьезно намерены заниматься любым активизмом, советую прочесть текст Валерия Созаева «Прежде чем стать активистом»: valer-q.livejournal.com/776487.html.

124

Молодые ученые: политолог Ирина Соболева о конформизме, пармезане и сакральности власти // Теории и практики. 2015. 18 августа. URL: theoryandpractice.ru/posts/10952-soboleva-irina.

125

Веселов Алексей. Двое жителей Усть-Каменогорска убили собутыльника за то, что он гей // www.zakon.kz/4738536-dvoe-zhitelejj-ust-kamenogorska-ubili.html. 2015. 28 августа. URL: Zakon.kz.

126

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

127

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

128

Это письмо пришло в проект до того, как петербургская комиссия перестала существовать.

Content

Дети-404
Лена Климова

Предисловие

Глава 1. Откуда берутся ЛГБТ-подростки

Глава 2. Выход из шкафа – в неизвестность

Глава 3. Трудно быть другим

Глава 4. «Пропаганда гомосексуализма»

Глава 5. Наше будущее – туман

Приложение 1. Я – свидетель

Больнее всего вспоминать о том, как на похоронах его мать устроила спектакль

«Забудь о нем и сиди на месте, таких надо при рождении отстреливать»

Она верила, что родители примут ее

У них все только начиналось. И все было так хорошо

Что, если бы я подошла тогда к ней и обняла? Что, если бы поддержала?

Мне очень-очень тяжело, и я хочу этим поделиться

Отец продолжал над ней издеваться, мать – просто молчала

На следующий день всем классам прочитали лекции, в которых рассказывали, что жертвы насилия виноваты сами

«Зачем мы тебя такую рожали?»

Это полностью разрушило их семью

Две истории

Приложение 2. Письма-404

Мертвые никому ничего не доказывают. Зато живые меняют мир

Нас учат слушаться взрослых, но не учат уважать себя

Не ври себе и будь собой

Пожалуйста, не нужно столько ненависти

Я устала от боли, которую слышу и чувствую

Дорогим и любимым четыреста четверикам

Что такое бифобия

Когда есть любовь, все преодолимо

Мне стыдно за любимую родину

У меня самые замечательные родители, и вообще жизнь прекрасна

Простите за всех, кто сделал вас несчастными

Советы для трансгендеров

Наболело

Мне надоело врать. I’m out

Мы познакомились… в роддоме

Если среди десантников нашелся такой человек, как я, думаю, со временем люди поймут вас

Настолько доброго и невероятного человека, как Элтон Джон, я никогда не встречал

«Стирания гендерных признаков в моей школе я не потерплю!» – сказала директор

Я хочу пожелать вам терпения

Я не позволю каким-то людям из Госдумы лезть в мою постель

Стоять в стороне – значит молчаливо соглашаться с гомофобией

Два кактуса, любимый и жизнь

Океан ненависти, осуждения и отвращения: внутренняя гомофобия

Я не устану говорить маме «спасибо»

Отец обнял меня и сказал, что меня любит

Ваша ориентация неважна, если речь идет о преступлении

Если я тебя не поддержу, то кто же? Я твоя мама, и мне все равно, с кем ты счастлива

Примите меня. Или хотя бы отнеситесь терпимо

Как сохранить хорошие отношения с родителями, отстоять себя и защититься от манипуляций

А вообще, народ, помните Канта? Человек – всегда цель, а не средство

Поговорим об интерсексуальности

Нельзя человека вести, словно овцу, по одной дороге, не давая выбора. Нет в этом никакой любви и заботы

Прости меня, Паша

Первым делом я человек, имеющий право на существование и самовыражение

Мне абсолютно все равно, что со мной будет. Я в тупике

Вы не знаете, каково это: осознавать, что ты остался совсем один на белом свете

У меня ВИЧ. Не повторяйте моих ошибок

Нет ничего хуже, чем одиночество в этом переполненном людьми мире

Меня выгоняют из школы «за пропаганду толерантности и гомосексуализма»

Помогите своему ребенку. Примите его. Сохраните вашу любовь к нему и будьте счастливы вместе с ним

Мне хочется просить прощения у всех, кого я обидел, и у всех, кого обидели другие

Я – мама гея. Это мое письмо для родителей

Как вести себя мне, учителю, ограниченному идиотским законом

Откуда берутся предрассудки и зачем они нужны

Спасибо за то, что вы – другие

Я бы написала письмо самой себе – 15-летней…

Без маминой поддержки все не то

Сын-гей – это не горе. Горе – это несчастный, одинокий, мертвый сын

Словарь

Рекомендуемая литература

Примечания