Сергей Ермаков

Беспечность волхвов. Часть 2

Поражение

Морис Ревиаль сидел за столиком летнего кафе с чашкой кофе в руке. На столике перед ним лежала развернутая «Фигаро», забытая предыдущим посетителем. Сосредоточенный на своих мыслях, он рассеянно созерцал происходящее вокруг. Кафе было расположено на тротуаре маленькой улочки, почти такое же, как рядом с его домом. Но оказаться рядом с домом ему совсем не хотелось. Возможность встречи с Жаклин в настоящий момент его не прельщала. Его настроение совсем не располагало к романтическим отношениям.

По проезжей части, мило переговариваясь между собой, неторопливо шествовали люди, большинство из них было в желтых жилетах. Активность движения «желтых жилетов» пошла уже на убыль. В людях уже не просматривалась ожесточенная энергичность и безудержная решительность, присущая начальной фазе протестного движения. Движение могло бы превратиться в милую привычку и добрую традицию, как празднование взятия Бастилии 14 июля, если бы не двусмысленная изворотливость ответных мер властей на протест. Конечно, Макрон пошел на уступки протестующим. Но большинство французов сомневалось в искренности и долговременности его социальных новшеств. Особенно их тревожили упрямые намерения власти относительно пенсионной реформы. Именно эти сомнения и не давали стихнуть протесту, поднимали накал и вселяли жизненные силы в движение. Но Ревиаля в настоящий момент тревожила в большей степени шаткость его собственного положения, собственная судьба, собственное будущее, нежели всенародный протест.

Морис мысленно переваривал разговор, состоявшийся час назад с его непосредственным начальником Франсуа Блине. Разговор был крайне неприятный. Неприятным он был по многим причинам. Во-первых, это был когнитивный диссонанс в отношении оценки руководством проделанной Ревиалем работы. Нет, конечно, и раньше ему указывали на ошибки в работе. Это было непреложным правилом взаимоотношений начальства с подчиненными. Так сказать, расстановкой приоритетов в служебной иерархии. То, что начальник должен быть умнее и прозорливее подчиненного — являлось непреложным правилом. Эту истину Морис усвоил давно и твердо. Он неуклонно следовал негласному правилу дать начальнику возможность почувствовать себя умнее подчиненных. Вот и сегодня, на первый взгляд, начало разговора было вполне дежурным.

Блине сухо сообщил, что в действиях Мориса выявлена коррупционная составляющая.

Морис воспринял эти слова как неуклюжую попытку Блине подшутить на ним и продемонстрировать свое заскорузлое чувство юмора. Блине замолчал и потупил глаза, продолжая оставаться серьезным. Морис мысленно выругался, шутка затягивалась. Блине продолжил свою речь:

— К таким выводам пришла комиссия TRACFIN. Коммандант, вы отстранены от дел, в отношении вас начато служебное расследование.

Ревиаль все еще надеялся, что вот сейчас начальник по-дурацки раскатисто расхохочется, а Морису останется только услужливо улыбнуться.

Следующая фраза Блине добила Ревиаля окончательно и поставила жирную точку на розовой надежде о неуклюжем розыгрыше.

— Ваша деятельность бросает тень на все мое подразделение, даже на весь департамент. Она не может остаться без последствий.

Выражение лица Блине не оставляло сомнений, что дело приняло серьезный оборот.

У Мориса от удивления отвисла челюсть, вылезли из орбит глаза. Вид у него был, наверное, очень дурацкий. Блине, взглянув на Ревиаля, попытался даже его подбодрить:

— Ну, ну… не стоит так отчаиваться. Возможно, допущена ошибка. Все могут ошибаться. Особенно легко допустить ошибки в нашей работе. Но, сразу предупреждаю, не стройте иллюзий. В случае вашей вины не ждите от меня заступничества и поблажек.

Блине все-таки решил не ронять лицо корпоративной этики:

— Но одно могу обещать твердо. Я постараюсь сохранить объективность в ходе расследования.

Ревиаль хмуро поблагодарил:

— Спасибо, патрон. Правда, я не совсем понимаю. Подозрения в отношении меня связаны с моим последним заданием?

Блине отреагировал холодно:

— Похоже, эти подозрения в отношении вас не лишены основания, если вы сами указываете на их источник. Проверке будет подвергнута вся ваша деятельность.

Морис недоуменно скривил рот. Он уже начал постепенно выходить из шока. Но растерянность, которая еще толклась в его душе, неудачно продиктовала следующий вопрос:

— Но могу я все-таки поинтересоваться, что мне конкретно вменяется в вину?

Блине холодно посмотрел на Ревиаля:

— Расследование будет вестись в установленном порядке. Я не уполномочен сообщить вам большего, чем уже сказал.

Морис попытался ухватиться за соломинку:

— Но вы не будете отрицать, что результаты моей последней работы были успешны?

— В сложившейся ситуации это не имеет значения. Я вас больше не задерживаю.

Блине стал перекладывать на своем столе бумаги, показывая, что аудиенция завершена. Морис нетвердым шагом вышел из кабинета. Сейчас, сидя в кафе, он продолжал мысленный диалог с начальником. Здесь ему так удачно приходили в голову возражения и аргументы, которые так легко ускользали в кабинете начальника. Но как только в его воображении вставал холодный взгляд Блине, кто-то в голове Мориса обреченно вздыхал и безнадежно опускал руки, чтобы через несколько мгновений разразиться новой отчаянной тирадой. Ревиаль предпринимал попытки мысленных диалогов с более высоким начальством. И опять перед ним вставала стена. Он совершенно не мог предугадать ответы комиссара Дюфо на свои аргументы. Логика настаивала, чтобы Морис посетил того, кто ему дал карт-бланш на его последнюю миссию. А интуиция крепко удерживала Ревиаля от совершения подобного шага.

Все, что оставалось сейчас Морису — это прибегнуть к диалогу с самим собой, со своим вторым «я».

— Но они же идиоты. Они что, не видят или не понимают, что происходит? Я им принес ключ от ситуации, сложившейся в стране. А они отмахиваются от меня, как от назойливой мухи. Надеются в очередной раз разрешить ситуацию негодными полумерами и средствами. Как всегда, будут банально вышибать дверь в закрытую комнату, в которой никого не окажется. Это же тупик. Цугцванг. Опять наступят на старые грабли.

Второе «я» было настроено скептически:

— А с чего ты решил, что ты тут самый умный? Ключ он, видите ли, принес. А кто тебе сказал, что это ключ от той двери, которую они собираются открыть? Сидишь здесь, пыхтишь от недовольства, как ежик. Строишь из себя непризнанного гения. Созерцаешь обиженно пространство. А в результате не видишь ничего дальше своего носа. И из этого делаешь глубокомысленный вывод, что познал суть и истину происходящего.

Морис огрызнулся:

— А это что, не так? Вот чего я не вижу такого, что видят они там, наверху?

— Тебе ли не знать? Ты и они вращаетесь в разных информационных потоках. Одно дело — мыть руки под краном, другое дело — купаться в океане.

— Подумаешь… Вода — она и есть вода.

Второе «я» сердито прищурило глаз:

— Вода-то вода, да соленость у нее разная. Попробуй напиться морской водой, тогда поймешь разницу между ними и собой.

— Неудачная аналогия.

— Как знать, как знать.

Морис вскипел:

— Да если хочешь знать, этот русский нам подарок преподнес на тарелочке с голубой каемочкой, как говорил мой дед. Триггерная социальность. Он ухватил самую суть. Хотя… — Морис сузил глаза и слегка прикусил нижнюю губу. — А вот понял ли он сам то, до чего сумел докопаться и додумался? Похоже, нет. Не поймешь их, этих русских. Хотя…

Ревиаль стиснул зубы, и на его щеках заходили желваки. Как же выразительно молчал этот русский на их встрече в черногорском кафе. Упорно отказался от его, Мориса, предложений. Но зацепочку-то оставил.

«А мы за эту зацепочку-то потянули. И все получилось. Вот только после разговора с Блине возникают сомнения, то ли получилось, на что я рассчитывал. Взгляд… Взгляд этого русского там, в черногорском кафе… Ожесточенность или испуг были тогда в его глазах?»

Морис стряхнул с себя оцепенение, вызванное видением глаз русского биолога, и вернулся к окружающей его действительности. Люди неспешно, но вполне целеустремленно двигались нескончаемым потоком. Морис скептически смотрел на демонстрантов.

— Русские, русские… Все-таки взяли они на вооружение эту триггерную социальность? Или она осталась только на бумаге в работе Богданова? Сейчас у русских те же проблемы, что и во Франции. Но, они не бунтуют. Тот протест, который был в Москве, какого-то иного порядка. Пойди и пойми, кто избрал более эффективный путь решения проблем — русские или французы. Но этот русский точно знал больше, чем сказал на конференции. Он докопался до истинных причин надвигающегося кризиса. Или нет? Он ясно конкретизировал ситуацию как триггерную социализацию. Он даже намекнул на ее механизм. И… повесил большой занавес на сцене. Нет, я не понимаю этих русских.

Второе «я» ехидно хохотнуло:

— А сам-то ты кто? Потомок первой волны русской эмиграции. Из солидарности с французами перестал понимать русских.

Морис исподлобья посмотрел невидящим взглядом напротив себя.

— Да, я потомок русских эмигрантов. Да, внук эмигранта. Говорю по-русски. Говорят, что даже очень неплохо говорю, без акцента. Волжский выговор. А вот русский я или нет, не понимаю. Наверное, русский, если даже это подвергаю сомнению. Дед говорил, что для русских присуще всегда и во всем сомневаться, при этом безгранично верить в свои идеалы и бороться за свои убеждения. Сомневаться — это не трудно. Это я умею. А они у меня есть, эти идеалы и убеждения? Вроде есть. Или мне это только кажется? Сомнений, по крайней мере, у меня хоть пруд пруди. А это основной признак русскости.

Второе «я» печально вздохнуло:

— Маловато будет для русскости. Вот сейчас ты шпионишь за русским в пользу Франции.

Морис нерешительно возразил:

— Ну почему сразу шпионю? Налаживаю деловые взаимовыгодные контакты. — Он печально вздохнул. — Хотя, если по сути, то шпионю. А что делать? Франция — это теперь моя родина. Дед часто рассказывал об обрусевших немцах и французах. Говорил о них с теплотой. Но ни разу не говорил об офранцузившихся русских. Может, я первый такой? Или действительно можно только обрусеть? Да и эта новая родина ко мне относится с подозрением. Дед после эмиграции в Иностранном легионе служил. Отец тоже служил Франции верой и правдой, а я все равно на подозрении. Хотя тоже служу честно.

В мыслях Мориса зашуршал скепсис: «Слушай, а не много ли ты тут о себе возомнил? Подозревают его, видите ли, представителя третьего поколения русских эмигрантов. А может, все проще? Обвинение, которое тебе предъявили, могли предъявить гражданину любой национальности Пятой республики. Ты собери мозги в кучу. Умерь свою мировую скорбь о собственной персоне. И…»

От размышлений Мориса отвлек возникший перед его столиком мужчина в желтом светоотражающем жилете.

Казалось, демонстрантам на улице было совсем не до посетителей кафе. Но, как выяснилось, не всем. В любом социальном мероприятии находились самозванцы, возложившие на себя особую миссию организаторов. Это их подвижничество было вызвано не наличием у них исключительных организаторских способностей, а безотчетным желанием подавить собственные страхи, доведенные до абсурдных форм. Страхи перед ближайшим будущим блуждали в их головах толпами ничуть не меньшими, чем те, в которых им самим приходилось участвовать, страхи перед ответными мерами властей и результатами собственного бездействия. Этим людям поддержка окружающих была необходима как воздух. Без этой поддержки страх бы их просто раздавил. Один из таких организаторов и оказался перед столиком Мориса Ревиаля. С подозрительной миной на лице он направился к Морису, остановился в двух шагах от его столика. Ревиаль услышал недовольный скрипучий голос:

— Что, месье, не нравится?

Морис, захваченный собственными мыслями, поднял на него недоуменный взгляд:

— Простите, что вы сказали, месье?

— Я говорю, что мне кажется, что вас раздражают наши желтые жилеты? Или я ошибаюсь?

Ощущение безмятежного созерцания людского потока, похожего на плавное течение реки, дало сбой. Поток оказался не таким безобидным.

Морис обескураженно уставился на лицо незнакомца, перевел взгляд на демонстрантов и опять вернул его на лицо своего собеседника.

— С чего вы взяли?

— Это видно по вашей кислой физиономии, месье.

Конец фразы прозвучал фальцетом, и выдал страх, тщательно скрываемый незнакомцем. Профессиональное чутье Ревиаля мгновенно вычленило диссонанс между позой и голосом его собеседника. Страх. Животный стайный страх. Страх рваными клочьями витал над толпой. Морис в этот момент почти кожей ощутил эти завихрения тревоги над толпой.

Одни участники без труда могли совладать с чувством потенциальной опасности. Менее смелые безотчетно и инстинктивно жались к тем, кто вел себя более уверенно. У кого-то страх просто зашкаливал. Его не могло нивелировать уверенное спокойствие соседей. Эти люди могли подавить свой страх, только приступив к активным действиям. И чем выше был уровень страха, тем на более безрассудные поступки он толкал тех, в ком гнездился. У того, кто подошел к Ревиалю, страх стучался, как отбойный молоток.

Страх диктовал простую истину: «чем нас больше, тем труднее с нами справиться».

Смелость была зеркальным отражением страха, и хватало ее ровно настолько, чтобы предпринять попытку рекрутировать еще одного одиночку в стаю.

Ревиаль недовольно хмыкнул:

— Считаете, что только у вас могут быть жизненные неприятности и проблемы, а другие люди их лишены?

Незнакомец указал пальцем на улицу:

— Как раз наоборот, месье. У нас у всех проблемы. И вызваны они одними и теми же причинами. Мы объединились, чтобы их преодолеть. А вы сидите здесь, корчите недовольную физиономию, кофе попиваете. Ждете, когда за вас все решат другие? А сами тех, кто идет решать ваши проблемы, презираете!

Морис устало выдохнул воздух, в его голове мелькнуло: «Только этого идиота мне недоставало».

Незнакомец воспринял реакцию Ревиаля по-своему, он зловеще рассмеялся:

— Похоже, месье, проблемы у нас с вами разные. — Он ткнул пальцем в лежащую перед Ревиалем «Фигаро». — Тут даже не может быть сомнений. Как нетрудно догадаться, мы с вами читаем разные газеты. Вы читаете «Фигаро», а мы читаем «Либерасьон».

Ревиаль неприязненно посмотрел на своего собеседника из-под бровей.

— Это не моя газета. Я вообще не читаю газет.

Его собеседник иронично усмехнулся:

— Конечно, конечно. Как я только мог подумать? У месье совсем иные взгляды и жизненная позиция. Только проявить открыто свои взгляды месье опасается. Или я неправ?

Морис услышал откровенную издевку в голосе непрошеного гостя, и это его начало бесить. Этот конфликт на ровном месте из пустяка грозил перерасти в скандал. Требовалось прекратить этот неуместный и бестолковый разговор побыстрее и без дополнительных эксцессов. Ревиаль встал со своего места, сунул под чашку купюру и посмотрел в упор на своего собеседника:

— Отчего же. Мне совершенно нечего опасаться. Пойдемте, я присоединяюсь к вам.

У незнакомца отвисла челюсть. Все говорило о том, что он готовился к продолжительной осаде совести несознательного гражданина. А тут весь его эмоциональный запал пошел коту под хвост. Но он быстро нашелся и весело затрещал:

— Это другое дело, месье. Это другое дело. Мы, французы, должны вместе бороться за свои права. Если мы настоящие французы, а не эмигрантское отребье.

Морис остановился и изучающе посмотрел в лицо своему новому товарищу. Тот тоже остановился и недоуменно воззрился на Ревиаля:

— Что, месье? Что-то не так? Вы сочувствуете этим арабским крысам, которые заполонили Францию?

Несколько секунд Ревиаль пристально всматривался в лицо своего спутника, а затем пробурчал:

— Нет, не сочувствую. Просто хотел понять, совпадают ли наши представления о настоящих французах.

Его собеседник дерзко задрал подбородок вверх.

— Ну и как? Совпадают?

Морис неопределенно поморщился.

— Вроде да.

Ревиаль шел, пытаясь придерживаться темпа шествия, в которое он влился. Его новый товарищ без умолку молол какую-то чепуху. Морис время от времени согласно кивал ему головой. Эта трескотня действовала на нервы. Но в ней был и положительный момент. Ревиаль переключился с собственных тревог на тревоги общенациональные: «Настоящие французы. Интересно, каково было здесь отношение к русским эмигрантам после российского мятежа семнадцатого года? Такое же, как к мигрантам, которые сейчас бежали от ужасов войны из своих стран? Лишние рты. Правда, из России бежали тогда люди образованные, с хорошими специальностями. Ну, какие, к черту, хорошие специальности? Инженеров бежало мало, в основном бежали военные. Тогда, после Первой мировой войны, Франции нужно было прокормить своих военных, а тут еще и чужие рты понаехали. Как это говорил дед? Сытый голодного не разумеет. Интересно, а этот мой новый знакомый, он точно настоящий француз или тоже эмигрант в каком-то поколении? Спросить его? Нет, не стоит. Опять погрязнем в этой бестолковщине, увязнем в болоте пустой говорильни. Достаточно той ахинеи, которую он несет. Буду делать вид, что слушаю. Мне сейчас главное надо понять — что мне самому дальше делать».

Шествие

Взгляд Ревиаля блуждал по спинам идущих впереди него людей. Рефреном в голове назойливо звучал голос его спутника:

— Наша сила в единстве…

Под это незатейливое сопровождение Ревиаль погрузился в собственные мысли: «А что, собственно говоря, делать? Мой начальник просто транслировал мнение высшего руководства. Значит, апеллировать наверх бессмысленно. А если попробовать?.. Попробовать? Как?.. Ерунда! Замкнутый круг. Хорошо, посмотрим на все это с другого бока. Если назначили официальное расследование, то мне ведь наверняка дадут высказаться, в конце концов. Дадут высказаться и потом вышибут с треском! Но почему сразу вышибут? Я ничего не нарушил. Служебные инструкции и распоряжения соблюдал. Себе в карман лишнего евро цента не положил. Разберутся! Похоже, уже разобрались, если объявили мне об этом открыто и без стеснения».

В сознание Мориса ворвались два уверенных женских голоса у него из-за спины:

— Биткоин и только биткоин.

— А как быть с поправками к директиве ЕС 2015/849, принятыми в конце мая прошлого года?

— Я тебя умоляю. Они нас опять хотят загнать в общее стойло. Сначала говорят, покажите, что у вас в карманах, и тут же нам заявляют, что мы можем и должны платить больше за энергоносители.

Морис непроизвольно оглянулся и посмотрел на говоривших. Ничего особенного в обеих женщинах не было. Две обычные парижанки средних лет. Ревиаль с удивлением отметил: «А они обе неплохо подкованы в отношении криптовалют. А говорят, что занятие финансами противопоказано женщинам. Но ведь именно эту задачу нам ставили как главную для поиска. Может, в этом мое главное упущение по службе, а финансовые нарушения просто предлог? Если так, то мое дело плохо. Вышибут как не справившегося с задачей. Формулировка о финансовых нарушениях лишь отличный повод для создания комплекса вины. Не отмоешься… Может, еще не поздно развернуть лыжи? Надо познакомиться с дамочками. Хоть какая-то будет польза от этого безумного шествия».

Ревиаль обернулся и подождал, когда с ним поравняются женщины.

— Прошу прощения, меня заинтересовал ваш разговор о биткоинах.

Женщины неприязненно и брезгливо воззрились на Мориса и молча продолжили свое неспешное движение, обдав его презрением. Они были примерно одного роста и возраста. Худощавые, со спортивными фигурами, довольно привлекательными лицами. Ближняя к Морису была в полосатой футболке навыпуск и белых укороченных брюках. На ее подруге была легкая блузка лимонного цвета и цветастая юбка ниже колен. Надо отметить, что при всей простоте их наряды отлично гармонировали с их лицами. Футболка — с точеным профилем и слегка вздернутым носиком ближайшей к Морису шатенки, желтая блузка — с чувственными губами слегка открытого ротика блондинки. Болтливый спутник Мориса оглянулся на него, досадливо поморщился и ускоренно двинулся вперед в поисках новой жертвы для своих нравоучений. Морис вздохнул и виновато продолжил, обращаясь к женщинам:

— Вы не подумайте ничего плохого, мой интерес лежит сугубо в плоскости криптовалют.

Шатенка взяла свою собеседницу под руку и, глядя мимо Мориса, с долей презрения и досады произнесла:

— Именно это и вызывает подозрение.

Морис смутился и промычал:

— Я не очень понимаю, что… в чем я виноват.

Блондинка, не глядя на Мориса, пояснила:

— А что тут непонятного? О криптовалютах мы можем и между собой, без вас поговорить. А вот наши консультации по финансовым вопросам платные. В вашем возрасте, месье, пора бы знать, что мужчины должны находить более приятные темы для общения с дамами, а не заявлять с порога… — она скорчила недовольную гримасу, — «привет, синий чулок».

Ревиаль потрясенно захлопал глазами:

— Я ни в коей мере… Извините. Я даже не думал!

Шатенка холодно отреагировала:

— А иногда не вредно думать.

Морис окончательно растерялся. Он чувствовал себя униженным и втоптанным в грязь. Женщины с независимым видом дефилировали рядом. Профессиональное чутье разведчика подсказывало Ревиалю, что, прежде чем ретироваться, стоит предпринять последнюю попытку сделать что-то, чтобы не потерять лицо хотя бы в собственных глазах.

— Я не хотел вас обидеть. Вы обе довольно привлекательные дамы. Просто мне показалось, что общение с вами будет более интересным, чем с моим занудливым спутником. Прошу меня извинить за мою неуклюжесть.

Стоящая рядом с Морисом шатенка поморщилась:

— Ну у вас и комплименты, месье. На грани хамства в общественном транспорте. Где вы таких набрались-то?

Морис оторопело напряг мозг, чтобы, по крайней мере, выйти с достоинством из сложившейся ситуации.

— Прошу прощения. Я опять что-то не то ляпнул? Я готов загладить свои оплошности. Вы только прикажите.

Женщины с интересом воззрились на Ревиаля. Морис, ободренный их взглядами, попытался использовать выпавший шанс, чтобы переломить ситуацию в свою пользу:

— Позвольте представиться. Морис Ревиаль. Мне бы хотелось искупить свою вину, если вы не против.

Из-за плеча шатенки выглянуло лицо блондинки, на котором читалось любопытство:

— Мы не против. Меня зовут Софи, а мою подругу Элиза.

Элиза недовольно поежилась, заявив:

— Я и сама могу представиться. — Она повернула к Морису голову с холодным выражением на лице и насмешливыми искрами в глазах: — Элиза.

Ревиаль бросил быстрый взгляд в сторону своего недавнего спутника. Тот уже читал наставления долговязому мужчине, уверенно жестикулируя обеими руками. Его собеседник, видимо, оказался более податливым, чем Морис. Во всяком случае, он не был безучастен к словам зануды, а энергично реагировал на них словами и жестами. Этого наблюдения было вполне достаточно Морису, чтобы озвучить следующие фразы:

— Элиза, Софи, а вы не устали от демонстрации? Может, вам стоит передохнуть?

На лицах женщин отразилась неуверенность, перетекающая в неосознанное желание. Первой откликнулась Софи:

— Что вы предлагаете? Посетить такое же уличное кафе, из которого вас вытянул этот неприятный тип?

Морис мгновенно отреагировал на нотки презрения прозвучавшие в голосе Софи:

— Ну почему обязательно уличное кафе? Это было мое вынужденное пристанище.

К Ревиалю повернула насмешливо-злое лицо Элиза:

— Там вы высматривали себе очередную жертву для сексуальных утех? Еще скажите, что вы согласились идти с этим типом, потому что нас увидели.

Морис печально вздохнул:

— Врать не буду, вас я тогда еще не увидел.

Встряла Софи и утвердительным категоричным тоном сформулировала свой вопрос, дышавший любопытством:

— Но вы там точно кого-то поджидали женского пола?!

Морис посмотрел на нее грустными глазами:

— Если бы. Просто промывал кофе нанесенные мне душевные раны.

Элиза хохотнула:

— И раны эти, конечно же, вам нанесла женщина.

— Вы опять не угадали. Чтобы окончательно удовлетворить ваше любопытство, сообщаю: я холост и даже не помолвлен.

Софи пренебрежительно хмыкнула:

— Вот еще. С чего вы решили, что нас это интересует?

— Хорошо. Простите мне мою самонадеянность. Как вы отнесетесь к предложению пригласить вас в ресторан?

Подруги быстро переглянулись и окинули друг друга оценивающим взором. Софи виновато промурлыкала:

— Вообще-то мы не при параде. Сегодня в наши планы не входило посещение ресторана.

Ее фразу подхватила с легким смешком Элиза:

— Но если вы настаиваете, то мы позволим вам ненадолго увлечь нас в ваши паучьи сети. Но не рассчитывайте на легкую добычу, господин ловелас. Это не тот случай.

Образовавшаяся из трех человек компания, непринужденно пересмеиваясь, свернула в переулок и быстро удалилась с места шествия. Похоже, теперь судьба решила компенсировать Морису утренние неприятности, потребовав от него взамен только одно — не демонстрировать его хмурую физиономию. Ресторан, подходящий для такого случая, нашелся довольно быстро. У входа Ревиаль приобрел два миленьких букета цветов и элегантно вручил их своим новым знакомым. При этом он удовлетворенно отметил, что знания, полученные им на спецкурсе по обхождению с противоположным полом, ему наконец пригодились. Троица дружно и радостно окунулась в атмосферу флирта, гурманства, музыки и алкоголя. О криптовалютах за весь вечер не было сказано ни слова.

Пробуждение

Проснулся Морис от того, что что-то настойчиво и нудно звенело. Он открыл глаза, пытаясь сообразить, где он находится и который сейчас час. Сумел он сообразить только одно: он точно не у себя дома. С фотографии, висевшей на стене напротив него, ему показывал язык Альберт Эйнштейн. У него в квартире такого портрета точно не было. Еще он чувствовал себя не совсем свободно. Рядом с его лицом находились чьи-то длинные волосы. И волосы эти были точно не его. Потом он ощутил, что на его плече покоится чья-то голова, и плечо от этого немного затекло. А поперек его груди покоилась тонкая женская рука. Морис решил пошевелиться, затекшая рука отозвалась покалыванием иголочек в пальцах. Следующая неожиданность не заставила себя ждать. Нудные звонки прекратились, но раздался женский голос, немного хрипловатый спросонья:

— Але, слушаю… А сколько времени?.. Нет. Я потом перезвоню.

Раздался легкий стук мобильника о твердую поверхность. Морис попробовал приподнять осторожно голову, чтобы оглядеться. Голова отозвалась свинцовой болью похмелья. В глазах потемнело, и стала подступать тошнота. Что-то предпринять было просто необходимо. Ревиаль покрутил головой, пытаясь понять, что с ним происходит. Теперь он узрел, что на его левом плече покоилась голова шатенки. Морис скривил губы, округлил по-рачьи глаза и стал ими вращать, пытаясь найти какое-нибудь объяснение происходящему. Но еще больше его потряс взгляд направо. На уровне его подмышки покоилась голова блондинки. Морис сообразил, что это именно она отвечала по мобильнику.

В настоящий момент она продолжала спокойно спать. Морис снова приподнял голову и попытался оглядеть себя. Голова повторно отозвалась неприятными ощущениями, в глазах закрутились разноцветные круги. Но кое-что разглядеть удалось. Морис лежал поверх одеяла в расстегнутой рубашке, со сбившимся набок галстуком, без штанов и без трусов. Темные цветные круги, предвестники глубокого похмелья, еще плыли перед глазами, а в вате мозга вспыхнула, как огонек зажигалки во мраке, мысль: «Ничего себе! Однако…»

Он устало выдохнул сквозь зубы:

— Ф-у-у. И что делать?

Морис попытался осторожно убрать руку шатенки со своей груди. Она недовольно что-то промычала во сне и перевернулась на другой бок, освободив Мориса. Он, неуклюже скрипя всеми суставами, привстал, перевернулся на живот и встал на колени. Попробовал незаметно выбраться с двуспальной кровати. Голова висела на плечах пудовой чугунной гирей. Через зашторенное окно пробивался свет. Приподняла сонное лицо блондинка:

— Ты куда?

— В туалет.

Она бухнулась головой на одеяло.

— Налево, в прихожей.

Брюки Мориса лежали комом на стуле, а трусы валялись на полу у задней спинки кровати. Носки, как ни странно, были на ногах Мориса. Он с трудом собрал предметы своего туалета и, устало шаркая, побрел в ванную. Как только он переступил порог ванной и увидел унитаз, организм ему сообщил, что унитаз — это единственное здесь существо, в чьих дружеских объятиях он срочно нуждается. На бурные рвотные приветствия Ревиаля унитаз отозвался сдержанным молчанием. Стоя на коленях, Морис нажал кнопку на крышке унитаза, и тот благодарно заурчал. Очередным потрясением для Ревиаля стало его отражение в зеркале над умывальником. Таким он себя не видел давно. Он оттянул нижние веки и потер щетину на щеках. В очередной раз осознал, что ничего не помнит из своего ближайшего прошлого. Он поплескал воду на лицо и вытер его висевшим на крючке полотенцем. Обреченно фыркнув, Морис стал поспешно облачаться в одежду. После этого он оперся о раковину умывальника, еще раз посмотрел на себя мутным взором, натужно выдохнул воздух и направился к двери. За скрипом двери последовал громкий женский возглас:

— Сюда иди!

Морис покорно двинулся на голос. Навстречу ему семенила шатенка с низко опущенной головой. Она молча отодвинула его рукой и направилась в освободившуюся ванную. Морис проводил ее недоуменным взглядом и направился туда, откуда она вышла. Дорога привела его на кухню. На стуле позади большого стола сидела блондинка в развязной позе. Ее голая округлая коленка торчала над краем стола, так как пяткой этой ноги она опиралась о стул, на котором сидела. На ней был легкий пеньюар. В руке она держала высокий стакан с апельсиновым соком. В другой руке, которой она обхватывала ногу с задранной коленкой, был круассан. В ее взгляде, направленном на Мориса, под безмятежным безразличием сверкали искорки любопытства, ехидства и иронии. Морис хмуро поздоровался:

— Доброе утро.

Софи беззаботно отозвалась:

— Доброе утро.

Она указала круассаном на бокал, стоящий на столе:

— Выпей, тебе полегчает. А то на тебя смотреть больно.

Морис поднял бокал и поднес к носу, в нос ударил запах коньяка. Ревиаль закашлялся. Софи, с любопытством наблюдавшая за ним, посоветовала:

— Ты залпом пей.

Морис, борясь с рвотным позывом, влил в себя содержимое бокала и несколько секунд стоял с вытаращенными от ужаса глазами, ожидая, что его вырвет.

Блондинка отпила из стакана сок и облизнула верхнюю губу.

— Вчера это у тебя это получалось лучше. Что будешь на завтрак? Есть сыр, паштет, багет.

Морис неопределенно пожал плечами. Софи, в свою очередь, явно не собиралась вставать с места. Во всяком случае, она не предприняла для этого ни малейшей попытки. Она откусила круассан и продолжила:

— Холодильник у тебя за спиной, кофемашина рядом с ним.

Морис оглянулся и в нерешительности замялся на месте. Он вдруг почувствовал облегчение. Тяжесть в голове таяла, как весенний снег на солнце, и ее остатки струйками скатывались куда-то по телу вниз. Облегчение вытащило из исчезающей апатии пробуждающееся желание, точь-в-точь как как фокусник из шляпы вынимает кролика. Желание из смутного и неоформленного перерастало в более ясное и настойчивое. Морису хотелось как можно быстрее покинуть этот дом. Единственное, что его удерживало — это соблюдение общепринятых приличий.

Из-за спины Ревиаля появилась Элиза:

— Я освободила ванную.

Она двумя руками перехватывала резинкой хвост из своих волос на затылке. Софи со вздохом положила круассан на стол, поставила рядом стакан с соком и опустила на пол торчавшую над столом ногу. Направляясь в ванную, она посмотрела на подругу:

— Ты его покорми, а то он стесняется. Опохмелиться ему я уже дала.

Морис все отчетливее ощущал себя не в своей тарелке. Складывалось ощущение, что его здесь воспринимают на уровне приблудного пса, о котором необходимо заботиться, коль скоро его удосужились приютить. Элиза тихо сказала:

— Садись за стол, не стой на пути как столб. Сейчас все будет готово.

Морис потерянно плюхнулся на стул. Действовала Элиза, в отличие от флегматичной Софи, быстро, если не сказать молниеносно. Сначала раздалось шипение горячей сковородки и одновременно с ним урчание кофемашины. Потом на столе появились три тарелки. Из них вкусно пахло яичницей с беконом. Рядом с тарелками возникли ножи и вилки. А перед Морисом была водружена еще и кружка с кофе. Элиза тем временем продолжала чем-то шуршать и звенеть. Она поставила на стол тарелку с багетом, сыром и банкой паштета и только после этого села за стол напротив Мориса. Усаживаясь на стуле, она вопросительно посмотрела на Мориса:

— Ты чего не ешь?

И тут на Мориса накатили ощущения его давнего детства. Он вдруг явственно представил себя ребенком, таращащим глаза из-за края обеденного стола, а мама его подгоняет: «Ты чего не ешь? Ешь быстрей, а то в школу опоздаешь».

Морис виновато двинул бровями и услышал свой смущенный голос:

— Вас жду.

Элиза деловито окинула взглядом стол и посмотрела в лицо Морису:

— Еще выпьешь?

В этом ее взгляде были одновременно и сострадание, и забота.

Морис в раздумье свел брови к переносице, потом махнул рукой:

— А давай.

Пока Элиза наполняла его бокал, Ревиаль вдруг реально ощутил, что его отношения с этими женщинами перешли в какую-то новую, совершенно непонятную и неизвестную ему фазу. Такого с ним еще не случалось. Морис с удивлением отметил, что его новые знакомые, в отличие от него, в сложившейся ситуации ведут себя непринужденно и обыденно. Или это только ему кажется? Может, они тоже чувствуют себя неловко, просто не выпячивают это?

Во всяком случае, они не драматизировали ситуацию и не выглядели женщинами на грани истерики. Ревиаль тут же нашел для себя оправдание: «Им проще — их двое, а я один. Между ними солидарность, они чувствуют плечо друг друга».

Во всяком случае, совершенно ясно было то, что все вчерашнее осталось для Ревиаля где-то позади, во мраке. А вот день сегодняшний, похоже, готовит для Ревиаля сюрпризы. Начиная с того, что сейчас ему предстоит заново познакомиться с этими женщинами. Нет, имена друг друга они, конечно, знают и помнят. Но почему-то и он и они воздерживаются их произносить вслух. Это странное утро провело черту между вчера и сегодня. Между ними пролегла пропасть этой непонятной ночи. Сейчас, утром, встретились знакомые люди, которые толком друг о друге ничего не знают. Или это только один Ревиаль попал в двусмысленность зазеркалья? Может, остальные в этом зазеркалье живут давно и счастливо? Мориса подмывало немедленно спросить, что же было этой ночью. Но его также безотчетно страшил ответ на этот вопрос. Ревиаль включил внутреннее сосредоточение: «То, что ведут они себя непринужденно, с одной стороны, понятно. Они на своей территории, а дома, как известно, и стены помогают. А вот я — непрошеный гость. Или все-таки прошеный? Ну не без приглашения же я сюда ввалился. И ведут они себя со мной как с ребенком, над которым взяли шефство. Как же, как же, ребенок, шефство. Эти сказки вы оставьте для умственно убогих и неполноценных. И все же, что было этой ночью? Ничего не помню. Провал».

Элиза отхлебнула из своей чашки кофе.

— Тебе вчера вечером звонили, а ты мобильник не брал.

Она подняла на Мориса ясный взор, как будто ожидая его объяснений. Морис протянул руку к брюкам и вдруг вспомнил, что его мобильник должен быть в грудном кармане пиджака. Он посмотрел на Элизу:

— А пиджак мой где?

— В прихожей висит.

Ревиаль вскочил со стула.

— Извини, я сейчас.

В дверях кухни Морис столкнулся с Софи, возвращавшейся из ванной. Она отступила в сторону и с ехидной улыбкой поинтересовалась:

— Что, уже все? Надоело? Уходишь?

Морис покраснел и отрицательно мотнул головой:

— Нет. Сейчас вернусь.

Он достал из пиджака свой мобильник и ужаснулся. Шесть неотвеченных вызовов от его начальника, еще несколько звонков с неизвестных номеров. Одна эсэмэска: «В понедельник вам надлежит быть в 11:00 по адресу 3143».

Ревиаль обреченно вздохнул. «Ну, вот и все. Ненадолго мне дали свободу. Час расплаты подоспел. Будьте любезны заплатить по счетам. Хорошо. Посмотрим, что это за счета. Черт! Черт!! Черт!!! Просто день сурка какой-то. Не совсем, конечно, день сурка, вчера-то я был по адресу 2545. С другой стороны, какая разница, по какому адресу тебя ждет Торквемада? Просто тебе благосклонно дали перед кончиной насладиться запахом костра, на котором тебя поджарят».

Он вернулся на кухню и наткнулся на настороженные взгляды Софи и Элизы. Сел и отхлебнул кофе. Первой не выдержала Элиза:

— Ну, не молчи, рассказывай!

Морис поднял на нее глаза:

— Что рассказывать?

Софи поджала свои чувственные губы:

— Да ты весь перевернутый какой-то. Скажи уже, что случилось.

Морис скривил рот:

— Да это еще вчера случилось, а может быть, и раньше. Да наплевать. Как говорил мой дед, прорвемся.

Элиза встревоженно нахмурила брови:

— Прорвемся? Это ты о чем?

Морис отхлебнул кофе и печально улыбнулся:

— А… не важно. Это метафора. Прорвемся — это значит не пропадем.

Тревога в глазах женщин не исчезала. Морис посмотрел на них и усмехнулся:

— Чего приуныли? Как говорил мой дед, гулять так гулять. Он у меня русский был. Песню одну очень любил.

Морис по-русски запел:

— Из-за острова на стрежень, на простор речной волны выплывают расписные Стеньки Разина челны. На передней Стенька Разин…

Он посмотрел на озадаченные лица женщин с полуоткрытыми ртами и широко улыбнулся:

— Топи в вине всемирную печаль. Ну что, продолжим вчерашнее веселье?

Женщины напряженно переглянулись. Софи поинтересовалась:

— В смысле, «продолжим»?

Морис безмятежно улыбнулся:

— Идем в ресторан.

Элиза продолжила жевать свой круассан и сдавленно произнесла:

— Рестораны еще закрыты. Утро.

Морис не сдавался:

— Ну, тогда сами пикник организуем.

Элиза с подозрением поинтересовалась:

— А куда тебя, собственно, несет? Тебе здесь что, плохо? Не нравится? Неуютно?

Морис виновато вздохнул, уставился в окно позади женщин и стал соскребать мысли со стенок извилин мозга в кучу. Мысли, как гусеницы, старались в панике расползтись в разные стороны: «Уютно, неуютно… А вот неуютно мне здесь. Не люблю себя дураком ощущать. А мне ничего другого и не остается, кроме как ощущать себя дураком. Не успел из одной беды выкарабкаться, как вляпался вообще неизвестно во что. Будь они неладны, эти биткоины. Хоть бы знать, что было этой ночью. Надо взять и спросить. Выдохнуть и спросить. И будь что будет. Будет хотя бы ясность».

Морис упер ладони в колени, резко выдохнул через рот и спросил:

— А что было этой ночью?

Глаза женщин потеплели, и они загадочно переглянулись. Софи игриво приподняла подбородок и медленно провела тыльной стороной ладони себя по щекам.

— А ты не помнишь?

От этого ее жеста у Мориса кошки заскребли на душе, он отрицательно помотал головой:

— Нет, не помню.

Элиза с мягкой улыбкой поинтересовалась:

— Ну и что ты конкретно хочешь знать?

— Для начала — как я здесь очутился.

Софи ответила:

— А ты никак не мог определиться, кого из нас ты собираешься завербовать в агенты.

Женщины зашлись смехом. Элиза продолжила сквозь смех:

— Поэтому мы поехали не к тебе, а к нам. Мы снимаем эту квартиру на двоих.

У Ревиаля засосало под ложечкой, он смотрел на женское веселье и с досадой размышлял: «А неслабо я вчера, похоже, надрался. Выходит, я выложил им все про свою работу. Может, они не поверили? Посчитали, что я дурака валяю, выпендриваюсь? Да какая теперь разница… Вышибут меня в понедельник со службы, и все. И никому не будет дела до того, о чем я трепался и хвастался по пьяни».

На самом деле Мориса больше тревожило то, почему он проснулся без трусов в одной постели с двумя женщинами. Но ответ на этот вопрос пока оставался за кадром. Ревиаль посмотрел по очереди на женщин:

— А дальше? Что было дальше?

Софи зашлась хохотом:

— Ах, вон ты о чем!

Элиза сквозь смех продолжила:

— Дальше тебя хватило только на то, чтобы снять ботинки и пиджак. На этом твоя миссия по нашей вербовке закончилась.

Женщины снова зашлись смехом. Элиза, давясь, продолжила:

— Мы тебя сейчас смущать не хотим интимными подробностями, ты и так слишком потерянно выглядишь.

Морис поддался общему веселью и тоже хохотнул. Хохотнул еще раз и зашелся вместе со своими новыми подругами в истеричном смехе.

Когда смешливые всхлипы стали стихать, Элиза поинтересовалась:

— Что, не пропало желание продолжить праздник?

Морис отрицательно помотал головой:

— Нет, наоборот, еще сильней хочется.

Некоторое время они сидели молча втроем и выжидающе озорно переглядывались, как бы провоцируя друг друга. Наконец Софи вздохнула и встала.

— Ну, если решили продолжить развлекаться, тогда я в магазин смотаюсь. Холодильник надо пополнить. — Она игриво посмотрела на Мориса: — Если ты так же, как вчера, будешь бренди глушить, то требуется пополнить его запасы.

Морис встрепенулся и потянулся за телефоном.

— Подожди, я сейчас со своей кредитки на твою деньги переведу.

Софи, выходя из-за стола, отмахнулась:

— Не надо. Мы вчера на твои деньги и так неслабо оторвались. Сегодня наша с Элизой очередь. Тем более ты у нас в гостях.

Третий лишний. Вдвоем проще

Хлопнула входная дверь. Элиза посмотрела на Мориса:

— Еще кофе?

Морис неопределенно пожал плечами:

— Можно.

Элиза выбила пальцами нервную барабанную дробь по столу и встала со своего стула. Она стала дежурно собирать тарелки со стола. За спиной Мориса надрывно взвыла кофемашина. В раковине зажурчала вода и зазвенела перемываемая посуда. Кофемашина успокоилась, и перед Морисом водрузилась чашка с белой пенкой. Элиза села напротив Мориса, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. Она сосредоточенно его разглядывала, как будто ожидая от него чего-то. Морис под ее пристальным взглядом суетливо брал время от времени в руку в чашку, подносил ко рту, делал маленький глоток и снова ставил чашку на стол. Он все больше погружался в растерянность, не понимая, что ему следует предпринять. Элиза напряженно вздохнула и поинтересовалась:

— Что, так и будем сидеть на кухне? Может, это мне лучше было пойти в магазин вместо Софи?

Морис недоуменно захлопал глазами. Намек был предельно прозрачен. Смятенное сознание заметалось яркими всполохами: «Что, все вот так просто? Подойти к ней и овладеть? Прямо здесь?»

Морис посмотрел на серьезное лицо Элизы. Мысли в голове отстраненно отозвались: «Да нет! Ерунда. Все не так. Как только я к ней прикоснусь, сразу получу по морде».

Спасительной соломинкой мелькнула мысль: «Что-то тут не так. Наверное, я что-то не так понял, что-то упустил».

Ревиаль невнятно и растерянно промямлил:

— Я не знаю. Как у вас здесь принято? Может, это мне нужно было сходить в магазин? Я, правда, не знаю, где у вас магазин и что в нем брать.

Элиза недовольно скривила рот, с каменным лицом подошла сзади к Морису и положила руку ему на плечо:

— Пошли в комнату, потанцуем. Я танцевать люблю. Вчера ты мне не дал в ресторане потанцевать, значит, за тобой долг. Обязан компенсировать.

Морис плелся за ней, недоуменно бурча:

— Я не дал тебе танцевать?

Элиза взяла его за руку и заглянула снизу вверх в его глаза:

— А ты не помнишь, как отшил вчера у меня ухажера, который меня пригласил на танец?

Морис отрицательно замотал головой. Щелкнула клавиша, и комнату наполнила простенькая мелодия. Инициативу взяла на себя Элиза. Она положила руки на плечи Мориса. Морис в ответ тоже обнял ее за талию и стал неуклюже топтаться на месте. Она положила голову на его грудь и чуть хрипловатым голосом продолжила свой рассказ:

— А ты знатно ему бока намял. Весь ресторан на ушах стоял.

Элиза напряженно хихикнула:

— Вовремя мы оттуда смотались. Иначе ты бы мог проснуться сегодня в полицейском участке.

Голова Элизы покоилась на груди Ревиаля, и она не увидела, какую изумленную физиономию скорчил Морис. Она неторопливо продолжила:

— Я тогда подумала о тебе: вот настоящий мужчина. Беру себе, а остальные… остальные перебьются. И тут облом.

Она подняла к Морису лицо и медленно потянулась к нему губами. Утренняя абстиненция Мориса уже спала, свернувшись на дверном коврике калачиком. А тестостерон разливался живительной влагой по его телу, булькал в артериях и заполнял мышцы. Запоздалая предусмотрительность заставила Ревиаля задать осторожный вопрос:

— А Софи скоро должна вернуться?

Элиза хищно сузила глаза:

— С ней хочешь потанцевать? Ей ты ничего не должен, в отличие от меня.

Морис смущенно буркнул:

— Да нет. Я просто так поинтересовался.

Элиза с легким придыханием ответила:

— Она же не дура и не гимназистка. Знает, когда надо возвращаться.

Она подтянула его голову к своим губам. Кто из них кого завалил в кровать, они и сами не поняли. Но усилие к этому они приложили оба. Сдирали одежду они с себя и друг с друга довольно безрассудно, без малейшей жалости к ней. Жалобно треснул пеньюар Элизы. С треском отлетела пара пуговиц с рубашки Мориса. Элиза попыталась опять перехватить инициативу. Она опрокинула Мориса на спину и рухнула на него сверху. Но тестостерон уже отшвырнул сдержанность Мориса в сторону. Сдержанность со слезами отчаяния побрела в угол к абстиненции. Элизе же ничего не оставалось, как безропотно подчиниться Морису, не ограничивая его свободу действий. О чем в ближайшие несколько минут она не пожалела.

Потом они лежали на спине и, тяжело дыша, рассматривали белый потолок. Большая ладонь Мориса легонько сжимала маленькую ладошку Элизы. Со все нарастающим усилием ногти Элизы стали впиваться в ладонь Ревиаля. И новый гормональный всплеск одновременно прошил их обоих, как электрический разряд, и сотряс. Это было именно то состояние, когда тело перестает подчиняться разуму, им овладевает божественный инстинкт, отключающий сознание щелчком пальцев. И Морис с Элизой снова сплелись в объятиях. И вдруг все оборвалось. Щелкнул ключ в замке входной двери. Хлопнула дверь, и в прихожей раздалась возня. Сознание возвращалось к ним, как тишина осечки после щелчка курка в затворе. Их взгляды еще успели зафиксировать остатки страсти на лице партнера, а мозг уже зиял опустошающим небытием. Это были те мгновения, когда слова все еще были лишними, и все вокруг уже разделилось на здесь и там. Ревиаль протяжно выдохнул воздух и откинулся на подушку.

Втроем тоже неплохо

У него за спиной раздался голос Элизы:

— О чем речь? Что обсуждаем? Ну вы гады! Без меня пьете! Что, подождать не могли?

Софи наигранно хохотнула:

— Извини, не удержались. Успокойся, на брудершафт мы еще не пили. Тебе, как положившей начало совместным сексуальным утехам нашего общего друга, предоставляется право первого брудершафта.

Элиза укоризненно посмотрела на Софи. Она подняла со стола третий бокал и молча потянулась им к Морису. Ее глаза светились, как два нежных фонарика. У Мориса по телу прокатилась гремучая смесь эндорфинов, адреналина и других продуктов гипофиза. Он сглотнул комок в горле, и его кадык дернулся. Софи в это время громко поясняла таинство брудершафта:

— Сначала каждому надо сделать глоток из-под сцепленной руки, потом один поцелуй. Это поцелуй товарищеский. Второй поцелуй дружеский. Так. Третий — поцелуй свободы и любви.

Третий поцелуй Мориса и Элизы затянулся. Морис все энергичней и сильней прижимал к ее себе. Она этому не противилась. Ее тело было податливо, как пластилин в руках скульптора. Пальцы Элизы нежно и ласково коснулись головы Мориса, погрузились в его шевелюру. Неожиданно, но как нельзя к месту ее ногти царапнули кожу головы. Их губы стали следовать тому ритму, который задавала рука Элизы в шевелюре Ревиаля. Ее пальцы то увеличивали нажим на голову, и ногти сильней впивались в кожу, то ослабевали. Ревиаль ощутил присутствие чего-то эластично-пружинного во всем теле, и его естество уперлось в бедро Элизы. Закончив поцелуй, они еще несколько секунд стояли обнявшись. У Мориса снова застучало в висках, а глаза застлала пелена розового тумана.

Софи с жалостным выражением наблюдала за происходящим с бокалом в руках. Чуть выждав, она рванулась к подруге, обняла ее и уткнулась лицом в ее плечо. Элиза тоже приобняла подругу и прижала к себе, при этом неотрывно глядя в лицо Морису. Оторвавшись от Элизы, Софи смахнула слезинку со щеки и заполошно забормотала:

— Я смотрела на вас, и мне было так тепло… так тепло. Просто слов нет. Нет, ну я не знаю, как это выразить. Хорошо мне было, счастливо.

Элиза ее легонько похлопала ладонью по спине:

— Ну, будет, будет. Давай! Теперь твоя очередь.

Софи отстранилась от Элизы и нерешительно стала топтаться на месте. Переступая с ноги на ногу, она испуганно посматривала на Мориса. Всю ее решительность как ветром сдуло. Она судорожно перекладывала бокал из одной руки в другую. Ее лицо выражало смесь отчаянной робости с проблесками надежды. Морис неожиданно для самого себя ощутил себя главным среди этих женщин. Их опорой. Он протянул руку к голове Софи, погладил ее светлые волосы. В глазах Софи мелькнула благодарность, она как ребенок рванулась к Морису и прижалась головой к его груди. Элиза, сложив руки на груди, смотрела в спину Софи, потом перевела быстрый спокойный взгляд в глаза Мориса, отвернулась и стала что-то поправлять на столе. Для Мориса этот взгляд оказался одновременно и болезненным уколом, и знаком моральной поддержки, как ни странно, подтверждавшим правильность его поведения. Он прижал голову Софи к своей груди, и новое чувство накатило на него. Оно отличалось от того, утреннего, за завтраком, когда каждую из женщин он воспринимал как свою мать или свою родную тетю. Теперь они для него казались сестрами. Младшими сестрами, нуждавшимися в защите от этого жестокого мира. Он прижал к себе Софи и нежно поцеловал в макушку. Поцеловал еще и еще. Она подняла к нему глаза, и беспомощное выражение на ее лице точно соответствовало нахлынувшим на Ревиаля чувствам. Да, ей требовалась защита, ей требовалось плечо близкого сильного человека. А то, что она вытворяла с ним полчаса назад, был просто детский необузданный порыв девочки-подростка, встретившей первого мужчину и желающей познать, что такое взрослая жизнь. Софи доверчиво тянулась к его губам, привстав на цыпочки. И опять все было не так, как с Элизой. Нет, Морис не позволил себе сократить время третьего поцелуя. Но на этот раз член его не напрягся и не уперся в бедро Софи. После того как поцелуй закончился, он повторно прижал Софи к своей груди, она расслабленно прильнула к нему и обхватила ослабшими руками его тело. Элиза продолжала что-то перебирать и поправлять на столе. Софи мягко отстранилась от Мориса и виновато опустила голову. Элиза, заметив это, дежурно поправила прядь волос у своего уха, искоса холодно посмотрела на них и уверенно направилась к Софи. Они снова обнялись, как бы соблюдая необходимую часть ритуала. Вот только страсти, на которую способна была Софи в отношении подруги, Элиза не смогла продемонстрировать. Дежурным голосом Элиза холодно объявила:

— А теперь к столу. Пора заправиться.

Она сдержанно натянула на лицо улыбку.

На выпивку и еду все трое накинулись с жадностью. Морис еще ковырял вилкой в тарелке, а Элиза свою тарелку уже давно отодвинула от себя. Софи с неизменным стаканом апельсинового сока в руке опять задрала над столом свою коленку. Они обе с интересом наблюдали за тем, как Морис ест. Софи с приоткрытым от любопытства ртом, а Элиза смотрела изучающе и, казалось, с безразличием. Софи икнула и тут же запила соком из стакана. Морис почувствовал себя неловко от того, что он один продолжал есть за столом. Он отодвинул от себя тарелку, сделал глоток коньяка из бокала и довольно поморщил губы, демонстрируя пресыщение едой и готовность продолжить общение. Софи резко вскинулась на стуле:

— Совсем забыла. Утром звонили «желтые жилеты».

Элиза настороженно посмотрела на подругу:

— Чего хотели?

— Чего-чего. На митинг звали. Сегодня же суббота.

— Ну а ты чего?

— Я обещала перезвонить. Утро было, я после вчерашнего соображала еще плохо. Так что будем делать?

Элиза тряхнула кудряшками на голове и усмехнулась:

— А ты как думаешь?

Смысл ее смешка не вызывал сомнения в ее намерениях. Софи неуверенно посмотрела на подругу:

— Остаемся дома?

Элиза скосила на нее пребрежительный взгляд:

— Нет, все бросим и натянем на себя по паре желтых жилетов, чтобы ни у кого не было сомнений в наших намерениях.

Софи растерянно посмотрела на подругу. Та решительно рассеяла ее сомнения, сопроводив свои слова уверенными кивками головы:

— Думаю, сегодня они и без нас обойдутся.

Софи заерзала на стуле.

— Тогда я первая делаю Морису массаж.

Элиза холодно посмотрела на нее:

— Почему ты первая? Я тоже умею делать массаж. Мне кажется, сейчас моя очередь.

Морис болезненно ощутил смену своего статуса в этой маленькой компании. Этот день просто изобиловал трансформациями мироощущений. Пробуждение Мориса не оставляло сомнений, что он превратился в разнузданного типа, которому Казанова в подметки не годится, а Дон Жуан на его фоне выглядит застенчивым скромником. Дружеские объятия с унитазом и переглядывания с зеркалом в ванной наводили также на далеко не лестные сравнения. Роли опекаемого, окруженного материнской заботой и любовью ребенка и старшего брата для него тоже были в диковинку. Не мог Морис припомнить, когда с ним обходились как с приблудным псом. Свежие постельные приключения также были полны противоречивых ощущений относительно его статуса. Теперь все это рухнуло под осознанием того, что он всего лишь игрушка в чужих руках, кукла, которую не могут поделить между собой подружки. Это вызывало негодование и отторжение. В его голове прошелестела печальное соображение: «Ну, вот и началось. Прав был этот автор, даже у султана в гареме кипят немыслимые страсти».

Он положил руку на стол и постучал ей, привлекая к себе внимание:

— А у меня никто не хочет поинтересоваться, чего я хочу?

Обе женщины воззрились на него взглядами, в которых стояло: «Моя игрушка».

Наступившую паузу прервала Элиза:

— Ну, и чего ты замолчал? Говори, кого из нас ты хочешь!

Морис поправил одной рукой на груди халат, а ладонью другой провел по столу.

— А у меня другое предложение. Предлагаю наше общение до некоторой степени разнообразить.

Две пары глаз впились в него, и он продолжил:

— Есть два варианта на выбор.

Морис выдержал паузу, и за него продолжила Софи:

— Ну?.. Один — это поехать к тебе. А другой?

Морис отрицательно покрутил головой:

— Нет. Ко мне — это тоже камерная обстановка. Если менять авансцену, так менять ее кардинально. На выбор: мы все трое едем в казино и играем за одним столом, или мы едем на рыбалку, куда-нибудь подальше от людей.

Эти два выхода из создавшейся ситуации возникли в голове Ревиаля совершенно спонтанно и требовали осмысления и развития. Женщины воззрились на Мориса. Элиза сузила глаза:

— А ты сам-то чего хочешь?

Морис протяжно вздохнул и сознался:

— И то и другое. Скажем так. Сначала крупно проиграться в казино, а потом удачно порыбачить. Где-нибудь под Орли. Что скажете?

Софи рассеянно поинтересовалась:

— А почему проиграться? Мне кажется, лучше выиграть.

Морис задумчиво потер подбородок.

— Если проиграю, то это для меня будет знак, что меня в понедельник с работы не вышибут.

Софи обескураженно расширила глаза:

— Почему? Какая связь между проигрышем в казино и твоей работой?

— Ну, мне так видится путь Господень. Мой дед любил повторять: «Бог не выдаст, а свинья не съест. Бог не фраер. Если одно возьмет, то другое непременно даст». Я лично предпочитаю проигрыш в казино, чем потерять работу.

Софи наморщила лоб:

— Фраер? Это что-то немецкое? — Она тут же безразлично махнула рукой: — Не важно. Так куда мы едем?

Элиза соображала быстрее и прагматичнее:

— Как одеваться? В казино дресс-код. А в смокинге и вечернем платье особенно не порыбачишь.

Морис холодно посмотрел на Элизу:

— У вас что, саквояжа нет?

Элиза дернула щекой.

— А вообще, я не понимаю, зачем такие сложности? У тебя апатия? Это можно понять. Это нормально. И нечего этого стесняться. Это лечится.

Софи сочувственно посмотрела на Мориса:

— Нет, ну правда. Действительно. Ну, если устал трахаться, так и скажи. Передохнем. Зачем огород городить?

Морис закатил глаза к потолку и с сожалением перевел взгляд в окно.

— Мы же не кролики. Что, кроме банального траха, больше никакого интереса в жизни не существует?

Женщины ошарашенно уставились на него, потом быстро переглянулись. Софи прщурилась и резюмировала:

— А ведь он где-то прав. Мы скучно живем. Работа, дом. Дом, работа. Дорвались, как две дуры, до секса. Если мы еще из секса скучищу устроим, тогда вообще только вешаться.

Элиза изогнула бровь, на ее лице отобразилось раздумье.

— Ну, это ты, положим, загнула про секс. Хорошо. Разнообразить так разнообразить. — Она со значением посмотрела на Софи: — Будем собираться в казино по очереди. Сначала я, потом ты. Ты пока наведи здесь порядок, а я займу ванную.

Софи согласно кивнула головой. Морис встал из-за стола.

— Я тогда к себе на квартиру съезжу.

Элиза грациозно поднялась со своего места и перегородила ему дорогу:

— Э, нет, мон шер. Тебе придется побыть здесь, с нами, пока мы собираемся. Ты проконтролируешь и оценишь наши наряды, ну а потом уже мы оценим твой прикид у тебя дома. Садись в комнате, а я буду выходить из ванной и с тобой советоваться.

Морис обреченно плюхнулся на один из стульев в комнате, осознавая, что основа компромисса зиждется на обоюдных уступках. Он расставил колени, сложил на них сцепленные руки и опустил голову. Стеснительность от того, что на нем только женский банный халат, отступила в сторону. Софи громыхала посудой на кухне. Элиза, порывшись в платяном шкафу-купе, скрылась в ванной. Морис поднял голову, когда снова хлопнула дверь ванной. Элиза предстала перед ним в нижнем белье. Расстояние от места, где он сидел, до места, где позировала Элиза, было достаточным, чтобы оценить не только фасон и расцветку белья, но и фигуру Элизы. Морис плотно сжал губы, переваривая увиденное. Первая мысль, которая крутанулась у него в голове, была точно не для всеобщего озвучивания: «Из танцевального опыта все-таки трудно сделать точное представление о фигуре партнера. Ноги у Элизы слегка худоваты, если не сказать костлявы. Теперь понятно, почему она брюки предпочитает юбке. Острые коленки аппетитно смотрятся в широких брюках».

Элиза, наблюдавшая за реакцией Мориса, не дождавшись его вердикта, коротко бросила:

— Понятно, — и снова скрылась в ванной.

Морис продолжил мысленное обсуждение и оценивание достоинств Элизы: «Но зато талия и бюст у нее идеальны. Руки? Руки не стыдно показать через футболку, да и на пляже они вызовут восторг. Господи, а я ведь купился на эти ее прелести сегодня два раза».

Морис слегка прищурился, пытаясь поймать нить того очарования, которое его до этого накрывало. Один раз в танце, второй во время поцелуя брудершафта. Перед его мысленным взором проплыло лицо Элизы, и он отчетливо осознал: «Глаза, конечно же, глаза, взгляд. Это трудно объяснить, но легко почувствовать. У Софи взгляд совсем другой».

В этот момент Элиза снова предстала перед ним в черном кружевном комбидрессе. Комбидресс хорошо подчеркивал достоинства ее фигуры, но и не маскировал недостатков. Морис опять не успел дать оценку, прежде чем Элиза скрылась в ванной. Он потер рукой лоб, пытаясь поймать ускользающую в сознании мысль, и она озарила мозг как вспышка: «Какого черта она мне демонстрирует нижнее белье? Кто его увидит в казино? Хотя… именно в казино это может сработать. Пусть мужики пялятся на ее белье, а я займусь исключительно игрой. Стоп-стоп-стоп. Я хочу выиграть или проиграть? Не знаю, но, как говорится, я хочу переломить ситуацию. И прекрасно. Ломать ситуацию лучше всего в компании очаровательных спутниц. Ломать легко и непринужденно».

Элиза вышла из ванной и устремила испытующий взгляд на Мориса. На ней было белье из блестящей черной кожи, с какими-то немыслимыми черными блестящими пуговицами, металлической пряжкой на поясе и красной шнуровкой на корсете-бюстгальтере. Она крутанулась, позируя.

Элиза в очередной раз собралась покинуть импровизированный подиум, когда Морис повелительно рявкнул:

— Стой-стой-стой.

Он встал со стула, сделал шаг к Элизе. Подпер бок одной рукой, а другой стал теребить пальцем свою нижнюю губу, оценивающе разглядывая Элизу. Через несколько секунд он вынес свой приговор:

— То что надо.

Элиза застыла на месте с каким-то выжидающим выражением на лице, как будто ждала еще чего-то от Мориса. Потом медленно направилась снова в ванную, придерживаясь рукой за косяк и не отрывая взгляда от лица Мориса. Морис вернулся на свой наблюдательный пост на стуле, отметив, что на кухне стало тихо, но Софи оттуда не появляется.

Элиза на сей раз отсутствовала сравнительно долго и вышла из ванной в элегантном белом брючном костюме в крупную синюю клетку. Встала в дверном проеме в соблазнительную позу, опираясь высоко поднятой рукой о дверной косяк. Морис обескураженно молчал с открытым ртом. В его голове пронеслось: «Черт побери. Понятно. Весь этот цирк с нижним бельем был рассчитан только на меня. Это просто ловкая попытка, соблазнив меня, отмазаться от казино. Ну уж нет. Хотели моего мнения? Получите».

И он негодующе прошипел:

— Это что такое?

Улыбка сползла с торжествующего лица Элизы. Она нахмурилась и, казалось, собиралась расплакаться, в голосе слышалась растерянность:

— Что не так?

Морис был тверд:

— Снимай все это.

Он подошел к Элизе и стал расстегивать пуговицы на ее пиджаке. Оглянулся и увидел притаившуюся на кухне Софи.

— Иди сюда, будем вместе одевать нашу подругу.

Софи быстро подскочила к ним и молча застыла, ожидая указаний.

Морис был решителен:

— Ажурные чулки, пояс, туфли.

Софи метнулась к шкафу, а Элиза растерянно смотрела, как Морис снимает с нее брюки, и бормотала:

— Мне не пойдет юбка, у меня ноги тощие.

Софи протянула Морису несколько пакетов с чулками. Выбирал Морис из предложенного тщательно, но быстро. Наконец он протянул Элизе пакет:

— Эти примерь.

Она с пакетом удалилась в ванную. Вернувшись, она неуклюже повернулась вокруг себя. Казалось, она растеряла всю свою уверенность. Морис взял ее за руку и повел к окну. Он сосредоточенно стал разглядывать ее ноги в чулках, потом опустился сзади нее на одно колено и стал поправлять стрелки на чулках. Элиза закусила нижнюю губу и сжала руками грудь. Изредка она вздрагивала, когда руки Мориса скользили вверх по ее ногам. Софи застыла с разинутым ртом в нескольких шагах от них. При очередном движении рука Мориса соскользнула по чулку вверх и коснулась тонких кожаных трусиков Элизы. Она вздрогнула. Но Морис оставался спокоен, его рука продолжила движение по трусикам. Элиза, сотрясаясь всем телом, растерянно посмотрела в сторону Софи, и та стремглав рванула на кухню. Морис стал плавно подниматься с колена, держа руку на влагалище Элизы. Встав, он приобнял ее за плечи и прошептал на ухо:

— Ты, главное, не комплексуй. Никто не идеален, просто нужно, чтобы в глаза бросались только твои достоинства, тогда недостатки потеряют свою силу. И мы сегодня этого добьемся. Ты мне веришь?

Элиза судорожно кивнула, повернула к нему голову через плечо:

— Верю.

Закончилось все на подоконнике. Элиза в экстазе раскачивалась в такт движениям Мориса, закусив от вожделения губу. Когда Элиза успокоила дыхание и поправила волосы, Морис крикнул:

— Софи, тащи свои юбки, будем мерить.

Через некоторое время они остановились на черной юбке с узором из белых звездочек по полю и леопардовым узором по краю. Юбка надежно прикрывала колени, но имела довольно глубокий разрез на одном бедре. Выглядело это сексуально и привлекательно.

Придирчиво осмотрев Элизу, Морис задумчиво потер висок и поинтересовался:

— Отсюда парикмахерская далеко?

Софи, оценивающе рассматривавшая Элизу, не задумываясь ответила:

— За углом нашего дома.

Морис безапелляционно скомандовал:

— Элиза, к парикмахеру, и жди нас там. А мы теперь займемся туалетом Софи.

Как только хлопнула входная дверь, Софи привстала на цыпочки, хлопнула себя ладонями по бедрам и весело затараторила:

— Ну, со мной у тебя проблем не будет. Мы… это… Ну, сначала… а потом я буду одеваться? Или тебя возбуждает раздевание?

Морис наморщил лоб и дернул уголками губ.

— Меня возбуждает возбуждение моего потенциального партнера.

Софи потянула его за рукав халата:

— Нет проблем, пошли в ванную.

В скором времени в ванной раздался шум льющейся воды. Когда шум воды стих, Софи с Морисом, довольные, покинули ванную. Он обнимал ее за плечи, она доверчиво прижималась к нему. Морис направился к своей одежде, Софи к шкафу с одеждой. Одевалась Софи действительно быстро. Изредка она привлекала внимание Мориса короткими возгласами и демонстрировала ему очередную деталь своего туалета. Морис, раздосадованный неполадками собственного туалета, коротко согласно кивал ей в ответ и сосредоточенно пытался разгладить руками на себе свою помятую одежду и замаскировать галстуком оторванные пуговицы на рубашке. Поняв тщетность своих усилий, он вздохнул и посмотрел в сторону Софи. Она стояла элегантно одетая, со счастливым лицом. Рядом с ней стояла большая сумка.

У парикмахерской они взяли такси. Остановилось такси у подъезда дома, в котором Морис снимал квартиру. Покидал Ревиаль такси с осторожностью и учащенно бьющимся сердцем. Он опасливо озирался на балкон Жаклин, предпринимая все усилия, чтобы остаться незамеченным. Несмотря на то что его спутницы остались в машине, в его душе взбивался коктейль из чувства вины, беспечности и жажды новых ощущений. Через несколько минут он вышел из подъезда и снова сел в ожидавшее его такси.

Часа в два пополудни веселая компания достигла казино в Анген-ле-Бен.

Смена партнера

Элиза запустила обе ладони себе в волосы и сквозь зубы пробормотала:

— Могла бы и еще в магазине поболтаться.

Через несколько секунд она приподнялась на локтях, села на постель и шепнула Морису:

— Ты лежи. Не суетись. Отдохни. Потом придешь на кухню.

Морис в это время истерично пытался натянуть наспех спущенные брюки, болтавшиеся у него на ступне одной ноги. Это давалось ему довольно плохо. В панике он накрылся одеялом и перенес под него борьбу с одеждой.

Софи быстрым шагом, не глядя по сторонам, с пакетами в руках направилась на кухню, бросив на ходу:

— В коридоре еще два пакета, я это все еле дотащила.

Элиза метнулась в коридор, подхватила пакеты, и вскоре на кухне раздались смешки и сдержанное шушуканье. Морис корчился под одеялом, он выгибался мостиком, пытаясь справиться со своими брюками. В конце концов эти потуги его окончательно достали. Он опасливо вылез из постели. Впопыхах привел свою одежду в порядок и облегченно вздохнул. Безотчетно его руки потянулись поправлять одеяло. В это время в комнату и вошла Софи. Она остановилась в паре шагов от растерявшегося Мориса. Демонстративно развязно отставила одну ногу в сторону и уперла руки в бока. Она насмешливо смотрела на Мориса, слегка склонив голову набок.

— А Элиза мне сказала, что ты утомился и тебе еще надо отдохнуть.

Морис, замявшись, смущенно улыбнулся:

— Да я не очень и устал.

Софи подошла к нему и толкнула его руками в грудь, так что Морис плюхнулся задом на кровать. Софи наставительно продолжила:

— Тем более — в постель. Видели мы вчера, как ты не очень устаешь.

Она снова толкнула Мориса в грудь, и он завалился на спину поперек кровати. А Софи не торопясь стала передвигаться по нему, перебирая коленками по кровати. Делала это она неторопливо и эротично. Наконец она оседлала Мориса. Округлила глаза, имитируя строгость:

— Ты чего перепугался-то? Так надо.

Морис окончательно перестал понимать, что происходит. Сердце его ухнуло куда-то вниз. Мозг озабоченно прокомментировал происходящее: «И что это должно означать? Софи ведь не могла не заметить и не понять, что я только что здесь кувыркался с Элизой».

Морис повернул голову в сторону кухни и бросил туда испуганный взгляд, инстинктивно ожидая появления Элизы. Софи, опершись ладонями о постель, нависла над лицом Мориса. С улыбкой она смотрела на его обескураженное лицо и расширенные от испуга глаза. Слащаво-ехидным голосом она поинтересовалась, деспотично покачивая головой:

— По Элизе соскучился, малыш? Извини, Элиза сейчас занята. Мы с ней снимаем квартиру на двоих, и обязанности по дому тоже делим пополам. Ну, ты уже понял, что она прекрасно готовит. А я хорошо и легко делаю покупки. Поэтому сейчас она занята на кухне и поручила шефство над тобой мне.

Морис выглядел растерянным. Это вызвало веселый смешок Софи:

— Дурашка, расслабься. Не бойся. Элиза попросила меня сделать тебе массаж. А ты что подумал?

Мысли Мориса действительно путались. В его мозгу проносились картины одна другой хлеще. Ему мерещились сцены ревности, перерастающие в кровавое побоище. В другие моменты ему представлялось то, что, по его мнению, предшествовало его утреннему пробуждению. Правда, мозг услужливо его успокаивал тем, что это не более чем досужие домыслы. Что его нелепое пробуждение вызвано вынужденным обстоятельством. Просто в этой квартире только одна кровать. Но после этого его мозг тут же наталкивался на мысль о нетрадиционных сексуальных отношениях его новых подруг. А это осознание тут же услужливо строило мостик к картинам разнузданного группового секса.

Между тем Софи попыталась его подбодрить и успокоить:

— Ну… снимай одежду. Как я буду делать массаж? Или тебе помочь?

Она начала развязывать галстук Мориса, приоткрыв рот и высунув розовый язычок. Морис то ли услужливо помогал ей, то ли изворотливо сопротивлялся своему раздеванию. Рубашка и брюки под сюсюканье Софи покинули тело Мориса. Они глухо шлепнулись на пол вслед за галстуком, который Софи отправила на пол чуть раньше, разнузданно помахав им у лица Мориса. В свои трусы Ревиаль вцепился как утопающий за соломинку. Но Софи и не делала попыток их снять. Она повелительно приказала ему лечь на живот, а сама, скинув с себя блузку, уселась ему на поясницу. На ней осталась лишь широченная юбка, накрывшая нижние части тел обоих. Через некоторое время Морис отметил, что делала Софи массаж если не профессионально, то с большим чувством. А тем временем между Софи и незаметно подошедшей к ней Элизой состоялся разговор на языке жестов и мимики. Смысл его был примерно следующий. Элиза вопросительно кивнула подбородком на Мориса: «Ну что?» Софи выразительными гримасами ей ответила: «Да черт его знает. Напуганный он какой-то. Ты чего тут с ним сделала?» Элиза округлила глаза и тоже беззвучно ответила мимикой: «Я? Да ничего особенного». Софи подняла вверх брови и зашевелила беззвучно губами: «Что, совсем ничего? Или ничего особенного?» Элиза недоуменно развела руками: «В пределах нормы. Но у него еще, похоже, остался потенциал». Софи моргнула глазами: «Ладно, иди. Иди! Разберусь».

Софи старательно перебирала позвонки на спине Мориса, тихо приговаривая:

— Как же у тебя все запущено. Все позвонки зажаты. Надо за собой следить. Вы, мужчины, мало уделяете внимания своему здоровью. Надо будет брать тебя с нами на занятия фитнесом. Там из мужчин у нас либо качки с тупыми мордами, либо дряблые старикашки. Так что ты будешь в фаворе. Ничего, мы тебя приведем в форму. Только ты смотри там на других женщин особо не заглядывайся и хвост не распускай.

Глаза Морис смыкались от удовольствия, как у кота на солнышке. Софи стала мять его в области поясницы, перемещая область массажа уже под трусы. Морис проявил легкое беспокойство, и Софи перешла к массажу его бедер и икр. Наконец она скомандовала:

— Теперь переворачивайся на спину.

Бдительность Мориса мирно дремала после расслабляющего массажа спины, и он беззаботно перевернулся. И тут массаж перестал быть успокаивающим. Руки Софи уже не мяли тело Ревиаля, а легко скользили по нему, едва его касаясь. Каждое новое перемещение руки Софи по телу Мориса было как инъекция тестостерона пополам с адреналином. Его тело мелко подрагивало при любом касании рук Софи. А ее движения становились все более изощренными и непредсказуемыми. Когда же манипуляции переместились в нижнюю часть живота Мориса, его ладони судорожно сжали покрывало, на котором он лежал. Морис закинул голову назад, закрыл глаза и плотно сжал губы. Его дыхание стало глубоким и прерывистым. Он ощущал, что его мужское достоинство отвердело и уперлось куда-то между ног Софи. А она как будто это не замечала и продолжала свои манипуляции. Ревиаль был в полуобморочном состоянии, когда язык Софи коснулся его живота. Он вздрогнул, чуть приоткрыл глаза и непроизвольно выгнулся. Все дальнейшее происходило для Мориса как во сне. Влажные губы и рука Софи вводили его в прострацию и эйфорию. Единственное, на что у него теперь хватило силы, это погрузить одну руку в волосы Софи на затылке и задавать нужный темп движениям ее головы. Как Софи переместилась и оседлала его, Морис так до конца и не понял. Просто он ощутил ее ладони на своих плечах и стал подстраиваться к ритму ее тела. Она протяжно выдохнула воздух, и Ревиаль губами потянулся к ее груди.

Потом он приходил в себя, раскинувшись на кровати. Кровь натужно пульсировала в висках, а перед глазами шли цветные круги. Где-то рядом с его рукой покоилась голова Софи. Стук отбойного молотка в голове Мориса стихал. Он становился все тише и размереннее и наконец превратился в монотонные редкие толчки в висках. Морис открыл глаза, над ним опять был белый потолок. Он приподнял ненадолго голову и оглядел поле сексуальной битвы. Вся постель под ним была мятая и влажная от пота. Да и сам он был весь в испарине. Софи, как и утром, лежала рядом, в некотором отдалении, касаясь только его руки головой. Морис ощутил какое-то неудобство и взглянул на свой член. С члена понуро свисал презерватив. В голове Мориса мелькнуло: «Когда же она успела меня в него обуть? Я даже не заметил».

Он сдернул с себя презерватив, зажал его в руке. Его голова бухнулась на подушку, а взгляд бессмысленно уперся в потолок. Глаза стали закрываться, и мысли медленно, вязко и вяло зашевелились в голове: «Теперь Софи. Ничего себе, сделала массаж. Черт побери! Элиза?! Она же не могла ничего не слышать. Может, увидела и обиделась? А теперь на кухне переживает. Просто мешать не стала. Такт? Женская солидарность? Не может быть. Я где-то читал, в таких случаях ни о какой женской солидарности не может быть даже речи. Даже запаха этой солидарности быть не должно. Но это же все не сон. Это надо же… Ну я и влип. Это будет похлеще, чем в самой опасной командировке. Хотя… переделки у меня разные бывали. Правда, не такие приятные. Приятно, говоришь? Сейчас разразится скандал, и будешь натягивать свои брюки на лестничной площадке. Кстати, а где мои трусы? Их на мне точно нет. И наплевать. А Элиза? Элиза… С ней все было как-то естественней, натуральней. Но как-то немного пресновато, без этих выкрутасов Софи. Софи. Черт бы ее побрал. Я был сейчас в ее лапах как зверек, который попался в западню. Шел себе по солнечной тропинке, наслаждался жизнью. И вдруг — раз! — щелчок, и он уже в клетке. Да, все здорово, еда в клетке вкусная, никаких проблем. Но… клетка. Нет, вру. Случись такое еще раз, я бы сам с радостью заскочил в эту западню. Но вот как женщину я Софи до конца ощутить не успел. Не смог. Она для меня так и осталась мутным миражом. Не было этого «глаза в глаза», как с Элизой. А глаза все-таки мощно заводят. Аж до исступления какого-то».

Вязкие размышления Мориса прервало касание прохладных пальцев на его плече. Он посмотрел в сторону. Перед ним стояла Элиза и смотрела на него сверху вниз холодным взглядом. Панический страх хлопнул, как взрыв гранаты, в голове и метнулся осколками адреналина по всему телу. «Все. Сейчас начнется. Одежду бы успеть собрать».

Тихий и ласковый голос Элиза накрыл его испуг, как сачок бабочку:

— Иди на кухню, я перестелю постель. Тебе мой пеньюар не мал будет?

Она протянула Морису что-то розовое в руке. На постели зашевелилась Софи. Она села на постель и тряхнула головой:

— Б-р-р. Давно такого не было.

Элиза положила прохладную ладонь на грудь Мориса:

— Что, устал? Ничего. Сейчас перекусим, посидим отдохнем. Надевай пеньюар.

Морис заторможенно с пеньюаром в руках слез с постели. Элиза начала поправлять одеяло и подушки. Морис в это время ощущал себя как после операционного наркоза. Большинство мыслей вылетели из головы, как испуганная стая птиц после выстрела. От них остались только суматошные хлопки крыльев. Оставшиеся мысли напоминали любопытных маленьких детей, жадными глазенками выглядывавших и подсматривавших из укрытий. Пеньюар, протянутый Элизой, оказался ему, конечно же, мал. Софи встала с кровати, поправила волосы и оценивающе осмотрела Мориса. Молча юркнула в ванную и вернулась с большим белым халатом. Протянула его растерянно застывшему Морису:

— Этот должен тебе подойти. Догоняй.

Софи исчезла на кухне, а Элиза продолжила заправлять постель. С жалким видом Морис промямлил извинения и положил пеньюар на кровать. Халат ему действительно пришелся впору. Виновато улыбнувшись, он поплелся следом за Софи.

На кухонном столе стояли накрытая крышкой большая супница, тарелки и блюда с закусками. Софи разливала по бокалам бренди. Она стояла, непринужденно опираясь пяткой задранной ноги на стул. Похоже, это было у нее привычным занятием — принимать такие позы. А может, это был банальный эпатаж, вызванный присутствием мужчины. Пеньюар был нахально распахнут, демонстрируя ее голую ногу. Что ее нисколько не смущало. Она подняла бокал и протянула его Морису:

— Ну, за знакомство. За настоящее знакомство. Все, что было вчера, не в счет.

Морис инстинктивно перехватил бокал из ее руки. Тем временем взгляд Мориса, как Прометей к скале, был прикован к обнаженной ноге Софи. С открытым ртом он рассматривал изящные формы ее ноги. Зрелище это было далеко не ординарным. Она поймала его взгляд и, усмехнувшись, легонько сдвинула пеньюар так, что все стало еще более обозримо. Она потянулась своим бокалом к Морису. Раздался легкий звон стекла. Софи с загадочной улыбкой пригубила свой бокал. Поверх верхней кромки бокала она внимательно наблюдала за Ревиалем. Морис тоже глотнул из своего бокала, его кадык судорожно заходил. Мозг медленно оценивал происходящее: «А я ведь Софи так толком и не разглядел. Утром не до этого было. Как, впрочем, и пять минут назад. Интересно, однако, выбриты у нее волосы на лобке. В форме стрелки, указывающей на цель. А не слишком ли откровенно я глазею?»

Софи, как будто прочитав его мысль, жеманно и эротично покачала бедрами, демонстрируя Морису то, что он мог еще не успеть разглядеть. Она оторвала бокал ото рта и промурлыкала:

— Если женщине есть что показать, будет преступлением скрывать это от благодарных зрителей. Главное… — она сделала паузу и еще отпила из бокала, — чтобы зрители были благодарными. Но ты ведь благодарный зритель?

Морис перевел заполошный взгляд на лицо Софи и суматошно захлопал глазами.

Казино

Как и намечалось, в казино Ревиаль со своими подругами расположились за одним столом. Все трое предвкушали, что рулетка с лихвой компенсирует им повышенной дозой адреналина потерю эндорфинов от недостатка постельного общения. Так азарт будоражит кровь охотников, еще не сделавших ни одного выстрела, но уже дославших патрон в патронник ружья при звуках глухариного тока. Движение шарика в рулетке гипнотически действует на всех за столом. И только голос крупье, предлагавшего делать ставки, выводил игроков из ступора.

Спутницы Ревиаля, особенно Софи, с игривой откровенностью поглядывали на мужчин, жеманно делая ставки. Это порождало презрительные взгляды дам, самостоятельно не принимавших участие в игре и лишь наблюдавших за игрой своих кавалеров. Инстинктивно распознавая в спутницах Мориса соперниц, они ревновали их ко всем без исключения мужчинам за столом. Вскоре, перекипев ненавистью к соперницам, они заставили своих кавалеров покинуть игру. Не подозревавшие о кипевших страстях мужчины следовали за своими дамами, недовольно ворча и препираясь. Освободившиеся места заняли мужчины. Игроки мужского пола, подчиняясь охотничьему инстинкту, с азартом сосредотачивались исключительно на игре. Их взгляды блуждали по игровому полю в поисках счастливых чисел, а руки нервно перебирали и теребили фишки. Все это продолжалось, пока их глаза случайно не натыкались на игривый взгляд Софи или испытующий взгляд Элизы. После этого на мужчин нападали ступор, прострация и рассеянность. У них появлялась немотивированная потребность в изучающих взглядах на Мориса и в смущенных улыбках, предназначенных его спутницам.

Сам Морис, казалось, не замечал флиртующего поведения Софи и Элизы. Он перебирал в руках фишки и рыскал взглядом по столу. Со стороны их компания выглядела довольно странно, если учесть то обстоятельство, что Морис выглядел старше своих спутниц. В какой-то момент Софи переключила свое обаяние на крупье. Она медленно ставила фишки на поле, наигранно прикусив нижнюю чувственную губу, и переводила затуманенный взгляд на крупье. Крупье старательно пытался скрыть свое волнение, вызванное проделками Софи, но его выдавали глаза и голос. Нет, лицо крупье оставалось безразличным к происходящему. Его выдавала внезапно появившаяся суетливость рук и глаз. Пару раз после очередного взгляда Софи он закашлялся, объявляя, что ставок больше нет. Его даже можно было бы заподозрить в тайном сговоре с Софи. Его оправдывало исключительно то, что Софи отчаянно проигрывала.

Обиженно надутые губы и вздохи свидетельствовали о перманентном сокращении количества ее фишек. В какой-то момент ее фишки закончились совсем. Она приобняла руку Мориса и печально положила голову ему на плечо. Морис, не взглянув на нее, молча подвинул к ней несколько своих фишек. Казалось, эта по-отечески бескорыстная щедрость вдохнула радость жизни в Софи. Именно радость жизни, но не благоразумие. Вскоре и эти фишки закончились. Это послужило поводом для неуклюжих попыток других мужчин по примеру Мориса предложить ей фишки для игры. Она с печальной улыбкой отвергала их предложения отрицательным покачиванием головы. Тем не менее это не мешало ей свои отказы сопровождать обворожительными и соблазнительными взглядами. Наконец она удалилась, громко сообщив, что будет в баре. Следом за ней, подхватив свои фишки, покинули рулетку еще двое игроков-мужчин. Один из них, прежде чем уйти, довольно откровенно смотрел вслед удаляющейся Софи. Другой, перед тем как покинуть игровой стол, настороженно исподлобья изучал реакцию Мориса на действия Софи. Морис, в свою очередь, оставался невозмутим.

Крупье тоже облегченно вздохнул после ухода Софи. Он слегка поморщил лоб, освобождаясь от посетившего его морока. Освободившиеся места тут же заняли новые игроки. А вот Элиза, пребывавшая в тени обаяния Софи, теперь расправила перышки и стала фокусом мужского внимания. Осознала, что настал ее звездный час, Элиза мгновенно. Она сменила показное безучастие и плохо маскируемое неудовольствие на откровенный и томный взгляд. Она распрямила спину и села на своем стуле так, что невозможно было не обратить внимания на ее безупречную фигуру. Плавным движением руки она непринужденно поправила прическу. И этот ее жест не ускользнул от внимания мужчин, уже разогретых взглядами Софи. Элиза слегка приоткрыла ярко накрашенный рот и легонько стала постукивать пальцами ладони, лежащей на игорном столе, выбивая такт, привлекающий к ней внимание. Теперь в нее гармонично переселился дух роковой женщины. Как мотыльки на пламя, на нее устремились взгляды мужчин. Ее тактика обольщения была безукоризненна. Она со значением смотрела на игрока, выигравшего предыдущую ставку, и придвигала свои фишки ближе к тем, которые ставил он. Если они становились участниками выигрыша, она одаривала его многообещающим взглядом. Но обливала откровенным презрением в том случае, если их постигала совместная неудача. Впрочем, она и самостоятельно делала ставки. При этом внимательно наблюдала за поведением других игроков, сопровождая их действия одобрительными или безразличными взглядами. Морис на всю эту эротическую возню, начиненную взрывоопасным флиртом, не обращал ни малейшего внимания. Он был поглощен собственными мыслями. Сначала Морису везло. Выражаясь точнее, он выигрывал, что не доставляло ему ни малейшего удовлетворения, скорее его это огорчало. Он морщил лоб, когда крупье пододвигал к нему лопаткой выигранные фишки. Его поведение и тактика игры могли бы вызвать к нему персональный интерес, если бы не женщины рядом с ним. Мориса занимал вопрос, как правильно интерпретировать направленные ему сигналы свыше. Над этим он пытался размышлять логически: «Хорошо. Пусть этот выигрыш случаен. Просто поставил не на ту цифру. Инстинктивно поставил на семерку. Чему тут удивляться? Семерка, как известно, счастливая цифра. Надо подходить к игре непредвзято, только в этом случае и можно рассчитывать на достоверность интерпретации знаков свыше. Ну и как это делать? Как подходить непредвзято? Делать ставку на равные шансы? А на фига? Для этого я могу просто бросить монетку. Вряд ли она упадет на ребро. А если поставить на тринадцать? Интересно, какой знак даст мне Господь?»

Эти размышления вынудили Мориса пропустить ставку на очередном сеансе игры, и только в следующем туре он поставил на тринадцать. Про себя он радостно отметил, что вдобавок это тринадцать черное. Все приметы грядущего проигрыша. Шарик весело тренькал в рулетке, наконец его треньканье стало редким и прекратилось. Крупье ровным голосом объявил: «Тринадцать черное, нечет» и повторно подвинул к Морису лопаткой выигрыш. Морис свел брови к переносице, скривил рот и наморщил лоб. Недовольство выплескивалось из него. Его в очередной раз посетили вопросы с весьма сомнительными ответами: «Ну и как все это понимать? Намек на то, что я смогу заработать деньги не только на моей службе? С другой стороны, это же смешной выигрыш. Его что, надо расценивать, как размер моего грядущего заработка? На это точно не проживешь. Если это мне уготовано судьбой, то это точно не повод для веселья, а скорее наоборот».

Со стороны могло показаться, что Морис решает сложную математическую задачу, как обыграть казино. Он внимательно смотрел на зеленое сукно стола, на цифровые поля, перебирая в руках игровые фишки. Если вдуматься, его можно было даже принять за мошенника или экстрасенса. Две ставки, два выигрыша, а игрок не радуется, а сосредоточенно о чем-то размышляет. Наконец Морис объявил:

— Все на двадцать.

Внимание игроков за столом разом переключилось с Элизы на заветное поле стола. Кто-то напряженно сжал губы, кто-то шепотом что-то бормотал. И снова Морис оказался в выигрыше. Все, кроме Элизы, с интересом рассматривали Мориса в ожидании его следующих ставок. Но Морис опять погрузился в размышления. Прозвучали слова крупье:

— Делайте ваши ставки, господа.

Все продолжали завороженно смотреть на Мориса.

Голос крупье печально прозвучал над столом с единственной ставкой Элизабет:

— Ставки сделаны, ставок больше нет.

Только на следующем сеансе еще один игрок решился сделать ставку. На сей раз Элизабет к нему не присоединилась. Но его ждала неудача. Над столом повисло тягостное напряжение. Оно было прервано бодрым восклицанием вновь подошедшего толстяка:

— Что-то кислые у вас лица, господа. Игра не идет?

Крупье улыбнулся и обрадованно возвестил:

— Делайте ваши ставки, господа.

Толстяк выложил на стол несколько фишек. Крупье объявил о его выигрыше, и толстяк радостно булькнул:

— Во! А мне везет.

Он победно оглядел присутствующих и снова сделал ставку. Остальные, очнувшись, тоже бросились делать ставки. Все, кроме Мориса. Он сидел понуро и мысленно молился: «Господи, но я не хочу лишаться моей работы. Не хочу! Я без нее никто».

Воображение с готовностью нарисовало ему его будущее. Он клошар, прозябающий под мостом через Сену. В его голове кто-то удивленно проворчал:

— А, собственно, почему под мостом через Сену? Другие места не подойдут? Например, тюрьма. Это вполне соответствует предъявленным вам обвинениям, месье.

В сознании появилось размытое видение камеры и зарешеченным окном под потолком и застывшими неясными фигурами арестантов.

Морис возмущенно воспротивился:

— Ну уж нет! Тюрьма — это если только временно, до суда. А любой суд меня оправдает.

Кто-то в его голове злорадно отозвался:

— Как же, как же. Помнится, Дрейфуса оправдали. Правда, только после того, как он отбыл большую часть срока своего заключения. Но так ведь за него вступился сам Эмиль Золя и другие знаменитости. А кто вступится за тебя, бедный Морис Ревиаль? Софи? Элиза? Навряд ли.

— Господи, да чем я хуже любого из здесь присутствующих?

Ехидный голос в голове ему ответил:

— Тем, что они простые налогоплательщики, не отягощенные государственными тайнами, а ты был допущен к секретным делам республики.

Морис оторвал взгляд от сукна стола и стал всматриваться в окружавших его игроков. И тут же ощутил себя изгоем среди них. Голос в голове отозвался:

— А раньше тебя одиночество как-то не тяготило и не пугало. Правда, раньше оно имело иной статус, иное значение. Раньше ты был где-то над этими людьми, а теперь запросто можешь оказаться вне их.

— Господи, но ведь я никогда не позволял себе их презирать, не позволял себе обращаться с ним как с неравными себе. Я служил их интересам, их безопасности. Тогда почему? Почему Дрейфус?

Насмешник язвительно хохотнул:

— А ты бы хотел судьбы Маты Хари? Агент Н-21?

Возмущение опротестовало предложенный вариант, удивленно вскрикнув:

— При чем здесь Мата Хари? Она была двойным агентом. А что мне в этом смысле можно инкриминировать?

Насмешник устало выдохнул:

— Двойной агент, шпионаж. Да не за это ее поставили к стенке. Политика — вот основная причина ее беды. У верхов свои расчеты, и они не задумываясь жертвуют пешками в своей игре, вроде Дрейфуса, Маты Хари и уж тем более тебя. И тебе эти правила хорошо известны.

— Стоп! Где я и где политика?

— Не так уж далеко, как тебе кажется. Думай! Упорно думай! Что же ты такое нарыл, что тебе так настойчиво хотят заткнуть рот?

Неожиданно веселый толстяк, присоединившийся к игре, обратился к Морису:

— Месье, что вы на меня так смотрите, как будто я у вас карманы вывернул?

Морис неожиданно обнаружил, что слишком далеко убежал в своих мыслях от игрового стола. Он закашлялся и буркнул:

— Извините, месье, я просто задумался.

Толстяк сопроводил движение своей руки, сжимающей фишки для новой ставки, насмешливым возгласом:

— Здесь стоит думать только об игре, месье.

Шарик отстучал свой ритм в рулетке, и крупье объявил о проигрыше толстяка. Тот приподнялся на своем стуле и печально улыбнулся Морису:

— Хотя, месье, размышления об игре тоже не дают утешительных шансов на выигрыш.

Толстяк поднатужился, вставая со своего места, к его лицу прилила кровь. Он сгреб в руку остаток фишек и покинул стол. Морис проводил его спину задумчивым взглядом. Ревиаль скользнул взглядом по лицам других игроков, и его размышления перешли в более спокойную плоскость, основывающуюся на банальном прагматизме: «Все, хватит выдумывать! Числа для ставок буду брать из эсэмэски, которая пришла из департамента. Вот они-то точно должны сказать, что меня ожидает».

Морис наморщил лоб, прикидывая сценарий своей игры: «Как буду ставить? В каком порядке? Надо как-то укоротить схему эксперимента. Или, наоборот, полный факторный эксперимент? А сколько факторов присутствует в моем эксперименте? Приехали. Пытаюсь что-то выяснить, а действую наобум, как последний дилетант. Итак. Фактор первый — уволят меня или нет? Ну, это просто. Ставлю на черное и красное. Так остается только понять: черное — это увольнение? Или как я сам загадаю? Пусть будет черное — увольнение».

Морис сделал равные ставки на красное и поле один — восемнадцать. Крупье объявил:

— Двадцать семь красное, нечет.

Результат обескуражил Мориса, он остался при своих. Он растерянно уставился на свои фишки. «Красное — значит, не уволят. Но это, по сути дела, проигрыш. И как это понимать? Оставят с условием? Уволят, но не сейчас? Если Господь решил растопырить мне мозги, то проделал он это очень изящно. — В голове Мориса продолжился мыслительный процесс: — Ну, меня так просто не возьмешь. Проверяем еще раз, но на этот раз ставим только на красное».

Крупье не заставил ждать с результатом:

— Одиннадцать черное, нечет.

Морис мысленно рассудил: «А вот это уже интересно. Черное. Оригинально. Тогда действительно я задержался на своей работе. Ладно, эксперимент есть эксперимент. Ставлю на тридцать один и тридцать два».

Морис поставил стопку фишек на линию раздела между тридцатью одним и тридцатью двумя. И крупье ошарашил Мориса новой неожиданностью:

— Тридцать три черное, нечет.

Морис поджал губы, мысленно посмеиваясь: «А выходит, это правильно — плохой из меня разведчик. Не по зубам мне эти загадки. Но эксперимент все же до конца доведу. Там еще время в эсэмэске было. 11:00. Вот и прекрасно».

Морис поставил стопку фишек на одиннадцать и две стопки на зеро.

Рулетка снова поставила сознание Мориса в тупик. Выпало зеро. Количество его фишек резко увеличилось, что не произвело на него никого впечатления, но родило множество сомнений в голове. Морис передвинул все свои фишки Элизе и хрипло пробурчал:

— Ну, ты с Софи фишками поделись. Получайте удовольствие. А я уже наигрался.

Морис встал и отрешенно двинулся к барной стойке. Элиза в спину ему поинтересовалась:

— Может, тебе в покер сыграть?

Морис, не оборачиваясь, безнадежно махнул рукой. Потом он сидел за стойкой бара с чашкой кофе. Употреблять алкоголь не было ни малейшего желания. Из зазеркалья барной стойки за ним подглядывали испытующие глаза. Его собственные глаза. Они смотрели на Мориса изучающе и задумчиво: «Ну что? Устроил сам себе спиритический сеанс? Идиотское занятие. Ничего не понятно. Хотя почему не понятно? Похоже, тебя кто-то ловко выбил из седла».

Морис хмыкнул. «Обычная работа разведчика. Ожидаешь подвоха от потенциальных противников и получаешь подножку от своих. Таковы правила игры. Ничего, разберемся. Однако, похоже, я веду себя опрометчиво. Ведь не могли меня так просто отпустить после предъявления обвинения. Наверняка за мной следят. Но я ничего не чувствую».

Морис потер большим пальцем висок и огляделся. Софи флиртовала с двумя мужчинами на другом конце стойки бара. Морис посмотрел на нее и принял решение: «Так, все. Пора сворачиваться».

Грубо вторгаться в личное пространство Софи Морису не хотелось, все-таки она ему не чужой человек. Мало ли о чем она с этими парнями беседует. И тут возникнет он зловещим укором каменного гостя. Нет. Это, в конце концов, будет унизительно и для нее, и для него. Надо как-то поизящней действовать. Может, просто звонок на мобильник? Черт! У него нет ее номера.

Взгляд Софи остановился на Ревиале. Морис поймал ее взгляд и ответил на него призывным жестом руки. Софи продолжила как ни в чем не бывало болтать со своими кавалерами. Ревиаль вдруг совершенно ясно осознал, что не понимает, что на уме у его новых подруг и что они готовы выкинуть в следующий момент. Вот сейчас Софи продолжает флиртовать с двумя парнями, хотя прекрасно его видит. Кроме имен этих женщин и того, где они проживают, Морис о них не знает больше ничего. Правда, это еще не повод бросать Софи здесь на произвол судьбы.

Морис скрипнул зубами в предчувствии неприятного объяснения с кавалерами Софи. Он встал со своего места и уже решился направиться к Софи, когда краем глаза заметил приближающуюся к нему Элизу. Он облегченно вздохнул. По крайней мере, то, что они теперь вместе, было ему на руку. Элиза шла к нему, сексуально покачивая бедрами. Подойдя ближе, она продемонстрировала Ревиалю пластиковый пакет с фишками и беззаботно поинтересовалась:

— Как делить будем?

Морис снисходительно поморщился:

— Это все ваше с Софи, мне ничего не надо. Ну что? Закончили? Уходим?

Элиза беззаботно чирикнула:

— Как скажешь.

Она с готовностью направилась к Софи и ее кавалерам. То, что вызывало у Мориса целый комплекс моральных переживаний, Элиза решила быстро и непринужденно. Она подошла к Софи и командным голосом сообщила:

— Софи, мы уходим.

Мужчины рядом с Софи напряглись и с раздражением посмотрели на Мориса, следовавшего за Элизой.

Элиза перехватила их взгляды и положила на стойку игральную фишку.

— Мне кажется, этого будет достаточно, чтобы расплатиться за угощение моей подруги и компенсировать ее исчезновение.

Она уверенно двинулась к выходу из казино, без признаков сомнения, что Софи последует за ней. Покинуть казино удалось без неприятных приключений. Они не отказали себе в удовольствии прогуляться по набережной, наслаждаясь вечерней прохладой и ясным звездным небом. Посетовали о том, что рыбалка после казино уже будет перебором.

Морис один

Проснулся Морис в своей квартире. Он вспомнил предыдущий вечер. После казино им было уже было не до рыбалки, они просто вернулись на такси в Париж. Зашли к нему на квартиру. Софи и Элиза не смогли остаться у него на ночь из-за очевидных неудобств: в квартире Мориса был только один диван, на котором мог разместиться только один человек. Аскетизм Ревиаля диктовал свои требования к обстановке его квартиры. Наличие кровати в ассортименте его мебели не было предусмотрено. Морис, в свою очередь, сумел достаточно деликатно отнекаться от повторного посещения квартиры своих подруг. Этому обстоятельству, проснувшись, он порадовался. Необходимо было морально подготовиться к предстоявшему в понедельник визиту на службу. Женщины в преддверии предстоящей разлуки погрустнели и начали слегка капризничать. Но Морис сумел смягчил горечь расставания. Как гостеприимный хозяин, Ревиаль настоял на прощальном ужине у него дома. Ужин он заказал в ближайшем ресторанчике, услугами которого пользовался регулярно. Ужин оказался к месту. Адреналин, вызванный игрой в казино, вызвал и повышенный аппетит. Все трое весело по-дружески болтали, работая ножами и вилками. Алкоголь, предложенный Морисом, также способствовал непринужденности обстановки и общению. Софи бросила игривый взгляд на Мориса и с присущей ей непосредственностью заметила:

— Морис, а ты, оказывается, везунчик.

Морис проглотил то, что жевал, и сдержанно поинтересовался:

— С чего ты это взяла?

Софи, помахивая в воздухе вилкой, подбирала доводы к своему утверждению:

— Это же очевидно. Ты столько раз выигрывал. Почти на каждой ставке.

Морис поморщился:

— А, ты об этом. Но, если ты помнишь, я собирался проиграть.

Софи не унималась:

— Хотела бы я так проигрывать, как ты. Я бы из казино не вылезала. Ты представляешь, у меня только одна ставка выиграла.

Морис добродушно улыбнулся:

— Зато к тебе мужчины липли как мухи на мед.

Софи снова взмахнула вилкой:

— Ой, да ладно. По мне, так лучше бы ко мне так липли выигрыши. Мне такое везение больше по душе.

Элиза хмуро заметила:

— А тут, как говорится, или-или. Либо поклонники, либо деньги. Я, когда без вас за столом осталась, сразу в этом убедилась. Пока ты была рядом, я выигрывала. Не сильно, но была в плюсе. А как почувствовала на себе мужское внимание, так все. Как будто отрубило. Почти физически ощущала их липкие взгляды. И я тут же начала проигрывать. Хорошо, что я вовремя остановилась, а то бы все продула.

Софи ехидно заметила:

— Только не говори, что тебе было неприятно.

Элиза пропустила ее замечание мимо ушей. Она подцепила вилкой кусок из своей тарелки и посмотрела на Ревиаля:

— Знаешь, Морис, а я соглашусь с Софи. Ты действительно везунчик. К тебе, кроме выигрышей, еще и мы с Софи прилипли.

Морис положил вилку на стол и вздохнул:

— Господь ничего не дает даром. Чувствую, он подведет в понедельник баланс моему везению, и, думаю, результат будет далеко не в мою пользу.

Софи с легким раздражением передернула плечами.

— Ты можешь толком объяснить, что у тебя за сложности с работой? Ну, ты нам друг, и нам хочется знать. Может, мы сможем тебе помочь.

Морис сложил руки на груди.

— Чем вы можете мне помочь?

Софи пожала плечами:

— Не знаю. Ты расскажи, мы подумаем.

Морис обреченно поморщился. Элиза исподлобья смотрела на Мориса, поглаживая пальцем поверхность стола.

— Ну, время от времени люди теряют работу. Не такая уж это и трагедия. Найдешь себе новую работу. Возможно, и мы сможем тебе чем-то помочь.

Морис сокрушенно покачал головой, печально улыбаясь:

— Это навряд ли. Похоже, придется всю жизнь начинать сначала.

Элиза тихо поинтересовалась:

— У тебя какая специальность?

Морис с прищуром посмотрел на нее:

— Я уже проболтался вам по пьяному делу. Так вот. Тут я вас не обманул. Я разведчик. Шпион! Такая вот редкая профессия. Если она не востребована государством, то, значит, и никому не нужна.

Наступила пауза, которую прервал звонкий голос Софи:

— Почему не нужна? Мне кажется, очень даже нужна. Спрос на чужие секреты всегда был, есть и будет.

Морис хмуро посмотрел на свой бокал.

— Наверное, ты права. Но для этого надо открывать свое дело, искать клиентов и тому подобное. Это не для меня. Мне это не очень подходит. Не чувствую в себе коммерческой жилки. Это бы еще ничего. Вопрос в другом. Позволят ли мне такие закидоны мои теперешние работодатели? У них может быть свое видение продолжения моей судьбы. Например, могут засадить в тюрьму. От съеденных яиц остается только никому не нужная скорлупа.

Элиза холодно посмотрела на Мориса:

— Это что же ты такое натворил, что тебе грозит тюрьма? Одно дело — увольнение с работы, другое дело — тюрьма.

Морис печально усмехнулся:

— Мне инкриминируют применение коррупционных схем.

Взгляд Элизы посерьезнел:

— А ты их действительно использовал?

Морис обреченно махнул рукой:

— Скажу нет, ты ведь все равно не поверишь. Тяжелее всего доказывать, что ты не верблюд. Поэтому я и уверен, что меня выпрут. Хотя я думаю, что это обвинение не причина, а просто повод. Наказать меня хотят совсем за другое.

Снова встряла Софи:

— И за что, если не секрет?

Морис прищурил один глаз:

— Скажем, за невыполнение приказа. Вернее, за излишнюю инициативу при его выполнении. Всем приказали ловить рыбу сетями, а я пошел в лес искать трюфели.

Элиза округлила глаза:

— Ты что, серьезно? Вам приказали ловить рыбу сетями?

Морис недовольно поморщился.

— Нет, конечно, это я в переносном смысле. Аллегория. Ну зачем вам знать мои служебные коллизии? Это может оказаться вредно и для вас.

Софи живо поинтересовалась:

— Ну и как? Ты нашел эти трюфели?

Морис почесал голову.

— Как тебе сказать? Следуя моей аллегории, я нашел человека, который знает способ, как их добывать в неограниченном количестве. И готов раскрыть этот способ за приемлемую цену.

Элиза подхватила:

— И тут тебе вменили в вину, что ты в коррупционном сговоре с этим человеком?

Морис ее поправил:

— Не совсем так. Но что-то в этом роде. Этот человек не захотел продавать свой секрет напрямую. Но я нашел способ, как получить этот секрет через третьих лиц. И, заметьте, — он поднял вверх указательный палец, — получить этот секрет за деньги этих же третьих лиц.

Элиза недоверчиво наклонила голову к плечу:

— Ну и где здесь коррупционная схема?

Морис отрешенно пожал плечами.

— Мне это пока еще не объяснили. Думаю, и не скажут, а просто дадут пинок под зад, чтобы другим было неповадно идти в лес за трюфелями, когда посылают ловить рыбу сетями.

Через некоторое время Софи и Элиза с ним попрощались, и он вызвал им такси.

Сон Богданова

Этот сон снился Леониду Михайловичу с завидным постоянством. Скорее всего психика его бы пришла в упадок, но организм нашел простое и действенное средство защиты от нахлынувших неприятности. Каждое утро лишь только Богданов открывал глаза, чья-то невидимая рука стирала в памяти все, что ему снилось. Так стирают мокрой тряпкой мел со школьной доски. На доске после этого остаются только разводы, напоминающие о том, что на доске что-то писали. То же самое было с памятью Богданова, Единственное, что он мог констатировать, это то, что ему что-то снилось. Возможно, причина этого явления была банальна. Сюжеты сна представляли из себя сумбурное варево, плохо укладывающееся в сознании здорового человека. В них фигурировали картины здания с изощренной архитектурой, перемежающиеся плакатами с хитроумными таблицами, и картинами цветных линий графиков на экране компьютера. Но обо всем по порядку. С архитектурой здания, присутствовавшей во сне, Леониду Михайловичу в жизни точно не приходилось сталкиваться. Это были то ли зрительные залы, то ли институтские аудитории, по периметру снаружи охваченные замысловатой сетью лестничных пролетов. Подъемы и спуски этих лестниц вне всякой логики обрывались площадками, после которых спуски переходили в подъемы и наоборот. В здании было несколько этажей, передвигаться между которыми, в связи с замысловатым устройством лестниц, была целая проблема. Возможно, конструкция здания в разных снах трансформировалась, но по своей архитектурной сути, так и оставалась головоломкой для передвижения в нем.

Сюжет этой фантасмагории обычно проявлялся в снах Богданов после того, как он подготавливал очередной прогноз по фондовому рынку для Олега. Происходило это обычно вечером после его возвращения с работы. Начинал свой анализ Леонид с ленты новостей в мире. Его многопроцессорный компьютер по специальной методике оценивал значимость в мире выделенных им событий и формировал первую группу начальных значений для аналоговой вычислительной машины (АВМ). Далее Богданов запускал программу анализа фондовых индексов. По результатам анализа автоматически формировалась вторая группа начальных данных для АВМ. Леонид тщательно контролировал эти процессы и вносил коррективы вручную. Попутно он пытался контролировать и собственные предыдущие коррективы по их результативности и эффективности. Одержимость идеей автоматизировать все рутинные процессы вынуждала Богданова автоматизировать и формирование собственных гипотез. Пока это удавались ему с трудом. За основу он взял оценку влияния на точность прогноза информационной избыточности. Результат работы вылился в алгоритм вычисления синдрома эффективности избыточности исходных данных. Алгоритм каждый раз оказывался недостаточно несовершенен. Размышляя над этой проблемой, Богданов и погружался незаметно в сон. Но сны имели видимо и положительную сторону. Решения по усовершенствованию, как аппаратной части, так и ее программной составляющей прогнозирующего вычислительного комплекса Богданова рождались в его голове неожиданно и без видимых причин. Также неожиданно к нему пришла идея по моделированию триггерной социализации на своем вычислительном комплексе. Процессы в его террариуме нашли довольно быстрое подтверждение полученной им модели. Попытка же моделирования триггерной социализации людского социума повергла Богданова в глубокое раздумье. Он остро почувствовал раздвоенность своих оценок в зависимости от уровня гомеостаза. Если он представлял себя просто человеком, как вполне самодостаточным организмом, то основным фактором влияющим на его оценки происходящего были морально-нравственные нормы, привитые ему с детства. Стоило Леониду Михайловичу представить социум, как самостоятельный организм, где отдельный человек был всего лишь одной из многих составляющих этого организма, все становилось иначе. Первое что приходило на ум, это то, что, смерть людей никакая ни трагедия, а закономерная необходимость. Она вела к обновлению и совершенствованию социума, и служила основным фактором поддержания его гомеостаза. Это было неожиданно, непривычно, и плохо укладывалось в сознании. Мозг сразу приступал к поиску ошибок и ложных допущений в модели. А вот проверка логических построений подтверждала правильность модели. Эта дилемма вышибали почву из-под ног Богданова. Отсутствие уверенности в полученных результатах служило веской причиной, не делиться этими результатами с окружающими. С другой стороны потребность разобраться в сути вопроса требовала обратиться за помощью к другим людям. Разобраться с этой собственной психологической проблемой Богданов особого выбора не было. Оставался один традиционный способ. Оценивать правильность полученные им результатов по реакции на них своих друзей.

Допрос Мориса

.

Морис остановился в дверях приемной. Его встретил холодный взгляд референта комиссара Дюфо. От Мориса не ускользнула его еле заметная, хорошо маскируемая усмешка. Референт привстал со своего места:

— Вас ждут, месье коммандант (майор).

Морис направился к кабинету комиссара. Любопытство нахально взбрыкнуло:

— Интересно, сколько их там меня ждет. Судя по усмешке секретаря, судилище должно быть репрезентативным и солидным.

Ревиаль открыл дверь и опешил от разочарования. Комиссар в кабинете был один. Он сидел за столом, сложив на нем руки, и выжидающе смотрел на Мориса, застывшего у двери. Сейчас дородность комиссара, легкая чиновничья обрюзглость одутловатого лица, бесстрастное выражение голубых глаз вполне гармонировали с отведенной ему ролью. Ролью судьи и вершителя судьбы Мориса. Дуэль взглядами продолжалась несколько секунд. Комиссар дернул челюстью и открыл рот:

— Мартини, коньяк, виски, месье.

Морис неопределенно дернул правой бровью:

— Спасибо, месье комиссар.

Комиссар не отрывал от лица Ревиаля испытующего взгляда:

— Спасибо, нет? Или, спасибо да? Если да, то, что из предложенного вы предпочитаете?

Морис напряженно вздохнул, и окинул взглядом стол и журнальный столик у кресла, в надежде выяснить, какой напиток предпочитает сам шеф. Каких либо напитков в его поле зрения не обнаружилось:

— Спасибо, месье комиссар, я обойдусь без этого.

Комиссар выпрямил согнутую спину, и в его голосе послышалась насмешка:

— Ах да, я совсем забыл. Вам за последние два дня коньяк порядочно надоел. А я с вашего позволения, позволю себе выпить.

Он встал, сделал несколько шагов по кабинету. Что-то музыкально звякнуло и зеркало на стене отъехало в сторону, в замаскированном тайнике открылся вмонтированный в стену бар. Комиссар деловито распорядился:

— Садитесь Ревиаль. Садитесь! У меня накопилась к вам достаточное количество вопросов.

Морис покорно занял один из стульев рядом со столом комиссара. Тот с бокалом в руке кошачьей походкой прокрался за спину Мориса:

— А ваши подруги правы. Вы действительно везунчик.

Комиссар выплыл из-за спины Мориса и уперся испытующим и одновременно насмешливым взглядом в лицо Ревиаля:

— А может, мне далеко не все ваши таланты известны? А вы этим моим незнанием умело пользуясь и всем нам морочите головы. А?

Морис недоуменно скривил рот:

— Вы знаете, месье комиссар, мне затруднительно кому-то морочить голову, у меня у самого голова идет кругом. За последние дни на меня обрушилось столько загадок, сколько не выпадало ни на одном задании.

Дюфо саркастически хмыкнул:

— Не прибедняйтесь Ревиаль. Не пытайтесь выдавить из меня слезу. Голова у него видите ли идет кругом. Сами виноваты.

Морис искоса посмотрел на патрона:

— Сам виноват? И что мне вменяется в вину?

Комиссар довольный произведенным на Мориса эффектом покрутил в руке бокал:

— У вас очень оригинальный способ разделываться с загадками Ревиаль.

Морис печально посмотрел на Дюфо:

— Вообще-то это моя профессия шеф. Будьте любезны поясните, что вы имеете в виду, месье комиссар?

Комиссар отхлебнул из своего бокала, сделал пару шагов к своему креслу и резко обернулся к Морису:

— Ну, хотя бы то, как быстро вы склонились к антиправительственным настроениям и примкнули к желтым жилетам.

Комиссар стал осторожно пятиться задом к своему креслу, внимательно наблюдая за реакцией Мориса на его слова. Морис с отсутствующим видом поинтересовался:

— А вы бы предпочли, чтобы я начал демонстрантов агитировать за пенсионную реформу? Извините, месье, я был для этого, мягко говоря, не совсем в форме. Не расположен был к подобного рода агитации. Меня в тот момент довольно сильно впечатлили предъявленные мне обвинения.

Комиссар резко поставил свой бокал на стол:

— Вот именно. Оказывается, достаточно пустякового повода, чтобы вывести вас из равновесия, чтобы вы потеряли чувство реальности и переметнулись в стан неприятеля.

Морис закинул одну ногу на другую:

— Не перегибайте палку месье. Думаю, вам прекрасно известно и понятно, что ни к какому неприятелю я не переметнулся и даже в мыслях этого не имел.

Ревиаль скорбно усмехнулся:

— Желтые жилеты. Тоже мне нашли неприятеля. Не обоснованные обвинения в коррупции и финансовых аферах кого угодно вгонят в прострацию.

Комиссар навис над столом опираясь о него кулаками выпрямленных рук:

— Не преуменьшайте своих преступлений. Одно ваше участие в антиправительственных выступлениях достаточный повод, чтобы вас уволить со службы. Вам понятна сложность вашего положения, Ревиаль?

Морис сцепил ладони рук на колене:

— Сложность моего положения меня тревожит еще с прошлой пятницы, месье комиссар. Не понятно только одно. Чем такое положение действительно вызвано. Хотелось бы знать истинные причины моей опалы, а не формальные поводы для отставки и реализации чьих-то скрытых намерений. Те обвинения, которые мне озвучил месье Блине, абсурдны. Следовательно, истинные причины лежат в другом.

Комиссар уселся в свое кресло, флегматично потер пальцем бровь и иронично хмыкнул:

— Вы так считаете, Ревиаль?

Морис недоуменно пожал плечами:

— А как еще я должен считать?

— Похоже, мы вас, действительно, недооценили, Ревиаль. Вы так ловко ушли из расставленных вам ловушек.

Морис печально усмехнулся:

— Каких ловушек, месье?

— А вы не понимаете?

— Ни в малейшей мере, месье.

— Вы так реалистично сделали вид, что сильно напились в пятницу. Да и в субботу, в казино, достаточно ловко решили свои финансовые проблемы.

Морис растерянно скривил рот:

— Я не понимаю вас, месье. Какие финансовые проблемы?

Ревиаль сдвинул брови к переносице:

— Вы называете выигрыш в казино продуманной финансовой операцией? Вы это серьезно?

Комиссар насмешливо улыбнулся:

— Ревиаль, вы слишком понадеялись на анонимность вашего блокчейна. Зря. У нас есть копия вашего е-токена, и пароль к нему. Поэтому перевод средств на ваш блокчейн кошелек мы легко смогли отследить. Удивлены?

Морис растерянно расширил глаза:

— Удивлен? Это мягко сказано. Когда узнаешь о себе что-то новое, это всегда интересно и неожиданно. Это примерно, как узнаешь свой истинный диагноз у врача. Думал, просто болит голова, а оказывается, что ее просто ампутировали гильотиной.

Комиссар с довольным видом приложился к своему бокалу:

— Это хорошо Ревиаль, что вас не покидает чувство юмора. На сколько я понимаю, сознаваться вы не намерены?

Морис удивленно вскинул брови:

— В чем сознаваться, месье комиссар? Вы только намекните, и я весь в вашем распоряжении.

Комиссар Дюфо ехидно посмотрел на Мориса:

— Ревиаль, не сомневайтесь, у меня еще достаточно карт в рукаве. Думаете устроили этот цирк с рапортом о реквизитах вашего токена, и дело в шляпе? Думаете провели меня? Ничего подобного.

Морис заерзал на стуле, усаживаясь удобней:

— Патрон, но ведь не трудно установить, что с момента подачи рапорта я не совершал никаких крупных операций с криптовалютой. Пустяковые траты были совершены исключительно с познавательной целью о возможностях криптовалюты.

Дюфо хищно усмехнулся:

— А вот это мы сейчас и проверим и попробуем убедимся в вашей невиновности. Давайте заглянем в ваш токен. Ваш смартфон при вас?

Морис вынул свой смартфон и привстав со стула придвинул его по столу комиссару. Комиссар ему мило улыбнулся:

— Будьте добры, активируйте его. Приложите свой палец к считывателю отпечатка пальца.

Ревиаль послушно повиновался. Комиссар поманипулировал со смартфоном Мориса, и улыбка стала сползать с его лица. Наконец он ехидно фыркнул:

— Вы не плохо подготовились к нашей встрече. Только эти ваши ухищрения здесь не пройдут.

Комиссар нажал кнопку селектора:

— Шифровальщиков и Ай-Ти специалистов быстро ко мне.

Комиссар уперся взглядом в Ревиаля. И в этом его взгляде не было ни капли теплоты, ни капли доброжелательности. Морис напротив выглядел успокоенным и умиротворенным. Через некоторое время появился молодой человек в роговых очках, и но подслеповато щурясь взял в руки смартфон Ревиаля. Спустя некоторое время вынес свой вердикт:

— С этого аппарата операции с криптовалютой в ближайшие два месяца не совершались.

Он подслеповато поморщился и обратился к Морису, у вас другие смартфоны имеется в наличии.

Морис собрал морщины на лбу:

— Возможно, дома валяются какие-то устаревшие модели. Сейчас техника так быстро морально стареет, что ее приходится часто менять.

Морис полез в карман и достал ключи и посмотрел на комиссара:

— Можно я не поеду с ними? Я думаю, они и без меня разберутся, что к чему. Только прошу аккуратней, постарайтесь обойтись без погрома.

Ай-Ти-ишник звякнул ключами и удалился. Мориса последнее привело в успокоение Казалось, с него слетели последние остатки оцепенения, с которым он появился в кабинете Дюфо. Теперь он выглядел успокоенным, умиротворенным и даже немного развязанным. Морис сменил напряженную позу на расслабленную и обратился комиссару:

— Месье Дюфо, могу я попросить у вас коньяка.

Казалось, комиссар потерял дар речи от такой наглости, но двинулся за бокалом для Ревиаля. Морис между тем насмешливо продолжил:

— Я когда к вам шел, думал все закончится быстро. Наручники, одиночная камера в худшем случае, а в лучшем случае, просто пинок под зад без объяснения причин. Оказывается, все самое интересное только начинается.

В голосе комиссара прозвучали нотки подозрения и непонимания:

— Что вы имеете в виду Ревиаль?

Я имею в виду, месье комиссар, что судя по происходящему, я начал догадываться откуда растут ноги моих бед.

Морис печально прищурился:

— Я сам себе построил ловушку. Русский биолог на столько оккупировал мои мысли, что биткоин для меня потерял всякую важность и интерес. А вот мои конкуренты не поверили в смену моих приоритетов, и решили меня спровоцировать на необдуманные шаги. Не удивлюсь если они начнут серьезную охоту на Богданова. Это проделки Транкара?

Дюфо, глядя через плечо на Мориса, усмехнулся:

— Не угадали месье Ревиаль.

Комиссар с бокалом коньяка для Моиса повернулся к Ревиалю и с ехидством уставился на него:

— Вы меня все больше разочаровываете коммандант. Похоже вы растеряли все свои навыки. Вцепились мертвой хваткой в эту русскую пустышку. Профукали порученное вам дело. А теперь пытаетесь найти причины своих неудач, совсем не там, где они есть. Вам на хвост наступил не Транкар, а наши коллеги из Трэкфина. Вы действительно умудрись заморочить головы всем. Большего сказать пока не могу.

Морис скривил рот:

— Вы и так сказали предостаточно патрон. Один намек на казино на многое раскрывает мне глаза.

Дюфо усмехнулся:

— Радует то, что хватку вы Ревиаль не потеряли до конца.

Морис поморщился:

— Тоже мне тайны полишинеля. Подозрения в симпатии к русским? Рьяно не выполнил команду фас на русского программиста Винника? Заинтересовался исследованиями русского биолога?

Дюфо разочарованно поджал губы:

— Коммандант вы каждый раз ставите меня в тупик ходом ваших мыслей. Должен признать, что зачастую вы оказываетесь правы. Но сейчас это уже ни какие ворота не лезет. Это уже что-то маниакальное.

Комиссар возмущенно хмыкнул:

— Русские! Перестаньте бравировать своей больной мозолью.

Комиссар поднял вверх свой указательный палец:

— Не буду скрывать. Одна из причин, по которой на вас, Ревиаль, спустили собак, как раз и заключается в неровности наших межгосударственных взаимоотношений с русскими. То мы с ними лучшие друзья, продаем им мистрали. И тут же незамедлительно следует указание, чтобы в области разведки мы не давали поводов для политических разногласий. Мы идем с русскими на активное сотрудничество в плане противодействия международному терроризму. И тут крутой разворот в отношениях. Введение санкций против России. И как результат требование немедленного разрыва разведывательного сотрудничества. И все это происходит с периодичностью смены ключевых фигур в кабинете министров. То есть достаточно часто. Так, что не льстите себе, ваши беды никоим образом не связаны с вашими русскими корнями.

Комиссар поставил перед Ревиалем бокал с коньяком, тяжело вздохнул, обреченно махнул рукой и направился в свое кресло:

— Кстати, Ревиаль, я запамятовал какое у вас образование?

— Магистратура Политехнической школы.

Комиссар воздел глаза у потолку:

— Ой ля-ля. Я не могу похвастаться таким высоким уровнем. Мне кажется, в случае чего, вы без труда сможете найти себе работу с таким отличным образованием.

Морис поморщился и горько усмехнулся:

— Спасибо месье. Вы умеете утешить. Все СМИ прямо кишит объявлениями — требуются магистры Политехнической школы. Предпочтение делается, уволенным из гос-структур за коррупцию.

Настала очередь недовольно поморщится комиссару:

— Ну зачем, так печально. Я же сказал, что вас формально уволят за антиправительственные выступления. А это при сложившейся в обществе ситуации скорее плюс, чем минус.

Морис печально улыбнулся:

— Мне уже намекали, что можно открыть частную контору по промышленному шпионажу.

Комиссар навострился и заинтерсованно скосил глаза на Ревиаля:

— Кто намекал?

Он тут же с ехидством усмехнулся:

— Ах да, ваши новые подружки. Как я мог это упустить из вида. А что? Неплохая мысль. Возможно, негласное сотрудничество с бывшими коллегами. Прекрасная легенда для работы под прикрытием. Стоит подумать.

Дюфо посерьезнел:

— Но собственно я хотел сказать о другом. Так вот первый звоночек о ваших коррупционных проделках поступил от двух выскочек из Национальной школы администрирования. Они недавно поступили на стажировку в Трэкфин. Два практиканта-стажера из не менее престижной школы, чем ваша.

По лицу Мориса скользнула тень подозрительности и он задумчиво прищурился — Месье Дюфо, если вас не затруднит, приостановите визит вашего специалиста на моей квартире. Пусть для начала там снимут отпечатки пальцев. Что-то мне подсказывает, что там обнаружатся не только мои отпечатки.

Комиссар восхищенно хмыкнул и сделал соответствующие распоряжения по селектору своему адъютанту, затем доброжелательно поинтересовался:

— И чьи следы ты ожидаешь там обнаружить Морис?

Ответил Ревиаль уклончиво:

— Посмотрим. Но что-то мне подсказывает, что кто-то должен был воспользоваться моей домашней электроникой без моего ведома. Только Ай-Пи и Мак адреса, задействованные в транзакциях, могут служить убедительными обвинительными аргументами для суда. И с этим должны были поработать с моего элек роники. Свой доклад вам я подготовил достаточно давно, и с тех пор своим компьютером не пользовался.

Комиссар округлил глаза:

— Ревиаль, вы использовали свой домашний компьютер для служебных целей? Ваш отчет могли прочитать посторонние люди.

— Ну, на чем-то я должен был работать вне служебного кабинета. Но никакой служебной информации на моем компьютере не оставалось. Я ее тщательно удалил все следы информации.

Комиссар недовольно фыркнул, но промолчал. Морис продолжил ровным голосом:

— Кстати о моем докладе. Месье комиссар, вы с ним все-таки ознакомились?

Комиссар поморщился:

— Это про муравьев? Ревиаль, поверьте, у меня хватает важных и неотложных дел, чтобы не отвлекаться еще и на муравьиные проблемы.

Морис попытался поправить комиссара:

— Собственно муравьи там с боку-припеку. Речь идет о триггерной социализации. Это как раз те особенности, что характерны для движении желтых жилетов.

Комиссар насторожился:

— Желтые жилеты? А что такое триггерная социализация? И, при чем она здесь? — Понимаете, месье комиссар, русский биолог доказал и наглядно продемонстрировал, что массовым поведением можно управлять, наподобие того как, мы включаем и выключаем свет в комнате.

Хаотическое движение глазных яблок в глазницах Дюфо выдавало напряженную работу его мозга. Из затруднительного положения комиссара спас гудок селектора. Педантичный голос секретаря сообщил:

— Месье комиссар, через сорок минут у вас встреча с министром.

Комиссар с облегчением выдохнул воздух:

— Извините Ревиаль, наш разговор придется продолжить в другой раз.

Морис поспешно заговорил:

— Одна просьба, месье комиссар.

Комиссар отрешенно воззрился на Ревиаля, а тот продолжил:

— Не могли бы вы приказать, чтобы меня от вас вывели в наручниках и отправили в тюрьму?

Брови комиссара поползли вверх и он весело хохотнул:

— Просите о том, чего так опасались и в начале нашей встречи?

Морис вздохнул:

— Обстоятельства изменились, месье комиссар.

Комиссар часто закивал головой:

— Понимаю, понимаю, не стоит объяснять. Мне тоже кажется, что это в сложившейся ситуации это будет правильным ходом.

Чебуречная втроем

Олег Понамарев поднял пластиковый стаканчик:

— Ну, со свиданьицем. За нас, мужики.

Леонид и Виталий стукнулись с Олегом кулаками, в которых зажимали пластиковые стаканы с самогонкой. Выпили и принялись за чебуреки, лежавшие в разовых пластиковых тарелках.

Виталий, пережевывая чебурек, посетовал:

— Чего-то нас совсем мало стало собираться. Раньше мы тут еле у стола помещались, стояли плотно, как штакетник деревенского забора.

Олег поморщил лоб:

— Да, вас чертей не соберешь. Один работает допоздна, Другой в командировке. А…

— Он обреченно махнул рукой, и с сожалением добавил:

— А, то ты сам будто не знаешь? Время-то идет, люди меняются. Стареем. Хорошо хоть каким-то составом собираемся. Лето еще не кончилось. Не все еще из отпусков вернулись, с дач. Хотя…

Леонид, держа чебурек двумя руками, ввернул:

— Теперь, наверное, долго вместе не соберемся. Введут чрезвычайное положение с комендантским часом. И привет.

Олег укоризненно огрызнулся:

— Да ну тебя! Кончай каркать. А то и в самом деле накаркаешь Все. Отбушевала Москва, выборы прошли. Какой еще к черту комендантский час?

Леонид вытер губы бумажной салфеткой:

— Да, я и не имел в виду эти массовые народные протесты.

Виталий удивленно поднял брови, и скосил глаза на стоявшего рядом Леонида:

— А, что ты тогда имел в виду?

Олег взял в руки бутылку и приготовился заново наполнить пластиковые стаканчики:

— Э, народ, хорош клювом щелкать, придерживайте стаканчики руками. У кого опрокинется, доливать не буду. Будете со стола лакать, как собаки.

Приятели сосредоточенно взирали на процесс наполнения стаканчиков, придерживая их пальцами. Самогон был отличного качества, настоян на калгане. Аромат, поднимающийся от стаканов, заставлял невольно трепетать ноздри. Чебуречная, где собрались друзья, была традиционным местом встречи их компании, и отправной точкой их совместных прогулок по городу.

Олег поставил бутылку:

— Ну что вздрогнули? Здравы будем, бояре!

После выпитого снова принялись за чебуреки. Виталий покосился на Леонида:

— Так чего ты там про комендантский час буровил?

Леонид покрутил головой, и подслеповато прищуриваясь, оглядел помещение зала чебуречной:

— Чего-то сегодня совсем пусто, обычных знакомых никого не видать. Раньше в это время здесь было не протолкнуться.

Виталий ворчливо его одернул:

— Ты давай не увиливай. Выкладывай, чего знаешь.

Леонид кисло поморщился:

— А чего тут особенно знать. Все говорит о том, что интернет изменил сознание большинства людей. Люди опосредованно объединились в виртуальные сообщества. Социум стал иной, обрел новые качества. Народ стал плохо управляемый. Пропаганда как инструмент воздействия на сознание теряет силу. Власть это чувствует, и ей это очень не нравится. Она видит, что теряет рычаги управления. Чувствует, что у нее появился серьезный конкурент на информационном поле. Значит, будет предпринимать меры. И как обычно, разнообразием этих мер баловать не будет. Действовать будут кондово и бестолково. Ничего по настоящему конструктивного они просто придумать не в состоянии. Остается только одно — запреты. А запреты только усугубят ситуацию. Апофиоз, вернее, апофигей запретов — чрезвычайное положение. Ой, да чего я тебе рассказываю? Ты что сам ничего не видишь?

Виталий саркастически ухмыльнулся:

— Да, все я вижу. Всегда так было. И что? Никакого комендантского часа не было. С чего ты взял, что его сейчас введут? Откуда такие сведения? Колись!

Леонид вытер салфеткой рот и оперся локтем о стол:

— Да нет никаких сведений. Смоделировал я эту ситуацию на ЭВМ. Что увидел о том и пою.

Виталий саркастически хмыкнул:

— Опять на своих муравьях смоделировал? Тогда все ясно, можешь дальше не продолжать.

Олег жалобно взмолился:

— Мужики, ну чего вы о ерунде какой-то? А? Итак собираемся редко. Думал, узнаю, кто, чем живет, чем дышит. А вы опять про политику. Тфу! Ну, с Ленькой все ясно. Он человек увлеченный, его хлебом не корми, дай что-нибудь смоделировать. А, ты-то Виталик чего взъерепенился?

Лицо Виталия стало пунцовым:

— Да надоело уже всякую хрень слушать. Наслушаются всяких Соросов и Навальных и несут за ними всякий бред. Да еще и сами вдобавок всякой фигни насочиняют. Прямо, как бабки у подъезда. Просто зло берет.

Олег укоризненно посмотрел на Виталия:

— А ты сам-то чего разошелся? Тоже мне эксперт по политической обстановке. Попридержи пыл. Вечером с Соловьевым но телевизору соревноваться будешь, кто из вас все лучше жизнь понимает, и крепче Родину любит. В него при желании и плюнуть можно.

Виталий обиженно фыркнул:

— Да иди ты. Тебе вообще на все наплевать. Пусть горит все ясным пламенем.

Олег безразлично воспринял выпад Виталия и с интересом посмотрел на Леонида:

— Кстати, какой там прогноз по фондовому рынку?

Леонид обреченно вздохнул и печально сообщил:

— Медвежий тренд намечается.

Олег, приготовившись наполнить пластиковые стаканчики, застыл с бутылкой в руке:

— Да ты что? И когда?

Леонид сморщил губы и озадаченно прищурил один глаз:

— Ну, точно сказать пока не могу. Недельки через две.

Олег начал наливать самогон в стаканы, которые придерживали руками Леонид с Виталием:

— Так! Значит, начинаем скидывать бумаги. Очень не хочется попасть под падающий нож. А ты случаем не ошибаешься? Рынок вроде растет.

Леонид неуверенно буркнул:

— Да, вроде, не ошибся. Проверил. Будет падать рынок. Но пока временной лаг есть. А рынок растет, потому что лохи, как бараны ринулись за легкой наживой.

Виталий поднял свой стакан и сомнением посмотрел на Олега:

— И ты ему веришь? Он же биолог. Из него финансист, как из моей бабушки балерина.

В ответ Олег добродушно улыбнулся:

— Верю. Еще как верю. Он пока со своими прогнозами ни разу не ошибался. Я поначалу, как ты сомневался. Потом гляжу, все сходится тютелька в тютельку.

На лице Виталия проступил сарказм, он закачал головой из стороны в строну:

— Ну, мне с тебя смешно, Олег. Ты же умный мужик. Ладно, предположим на политическую ситуацию тебе наплевать. Такое у нас сейчас через одного случается, у каждого второго. Но тут-то ты же реально бабками рискуешь, слушая этого балабола. Тоже мне нашел Нострадамуса.

Олег недовольно поморщился:

— Виталик! Заканчивай бодаться. Мы здесь не для того собрались. Осточертела эта тягомотина про политику. Скучно ей богу. Все не как не разберетесь, кто из вас круче. Давайте лучше споем. Но, тихонечко.

Олег вполголоса запел:

— Лошади умеют плавать, но не хорошо не далеко.

Леонид немного не в такт стал ему подтягивать:

— …Глория по-русски значит Слава. Это вам запомнится легко. Шел по океану корабль с названьем гордым…

Виталий удрученно махнул рукой и опрокинул стакан в рот:

— Ну, все как обычно. Напьются и песни горланят. Закругляйтесь давайте, я вас на улице подожду.

Он направился к выходу. Олег с Леонидом печально переглянусь, дружно вздохнули и допили остатки самогона в своих стаканах. Олег опасливо огляделся, и вытянул из кармана бумажный конверт:

— Кстати о деньгах. Не хотел Виталика посвящать в наши с тобой дела. Я тут прибыль фиксировал. Это твоя доля.

Он протянул деньги Леониду. Тот смущенно покраснел:

— Спасибо.

Олег развязно буркнул:

— Чего спасибо? Заслужил — держи. И ни в чем себе не отказывай.

Адвокат

Морис вошел в допросную камеру и осмотрелся. С потолка и со стен на него пистолетными стволами целились камеры видеонаблюдения. За столом сидел человек с любопытством разглядывающий Мориса. Он приветственно взмахнул рукой:

— Присаживайтесь месье. Я ваш адвокат, Жан-Клод Пифо. Нам необходимо уточнить некоторые детали обвинения выдвинутого против вас.

Пифо открыл свой портфель и выложил из него на стол папку для бумаг. Один из листов из папки он придвинул по столу к Морису:

— И так. Ознакомьтесь с этим протоколом, и, скажите, вы со всем в нем согласны?

Морис стал читать придвинутый к нему документ. Документ был напечатан двумя шрифтами. Крупный шрифт содержал общую фабулу обвинения и перечень проведенных следственных мероприятий. А вот мелкий шрифт нес довольно интересную для Мориса информацию. Первый блок информации касался стажеров Трэкфина и их контактов. Второй блок касался Жаклин и Софи. Именно они приняли непосредственное участие в дискредитации Ревиаля, совершив в казино перевод средств на биткоин-кошелек Мориса.

Более того они оказались штатными сотрудниками другого разведывательного департамента. Морис, упершись взглядом в мелкий шрифт, инстинктивно согласно кивал головой на вопросы адвоката. Наконец подписав какую-то очередную бумагу он отправился в свою камеру. Улегся на койку, сложив руки под головой. Сейчас был очень подходящий случай пораскинуть мозгами о произошедшем. Предаться размышлениям о превратностях судьбы, о своем легкомыслии и беспечности. О том, как легко его взяли в оборот. А главное необходимо было попытаться выяснить в какой переплет, какую мясорубку он умудрился попасть. Ситуация выходила за рамки всякой логики.

Морис лег поудобней, пошевелил сложенными под головой руками и предался размышлениям:

— Для начала стажеры из Трэкфина. Заинтересовались моим участием в гранте. Ну что же, это их работа. Захотели продемонстрировать свое усердие? Похвально. Но мое участие в этом деле было на столько прозрачно, что не должно было вызвать у них ни малейших подозрений. К самой финансовой проводке я не имел ни малейшего отношения. С исполнителями проекта не встречался и не имел с ними ни каких контактов после выделения гранта Богданову. Может хотят приплести предварительную финансовую договоренность между мной и Богдановым? Но это ведь должно быть чем-то подтверждено. Банковскими проводками например. Их отследить не сложно. Стоп! Какие к черту банковские проводки? Мне же ясно намекнули, что операции совершались в Бикоинах. Или я это сейчас сам только что выдумал?

И несомненно эту несуществующую связь кто-то намеренно спровоцировал подлогом. Иначе в этом деле не были бы задействованы Софи и Элиза. С девчонками все понятно. Ничего личного, просто служебный долг. Зачем тогда они устроили эту махинацию с его токеном в казино? По глупости? Не похоже. Чтобы скомпрометировать? Так меня уже замазали стажеры. Ну конечно, можно было сразу догадаться. Чтобы добраться до моего блокчейна и вытащить хэши транзакций. Значит все это лопнет как мыльный пузырь. А вот не скажи. А если все-таки был хорошо организованный провокация? Значит в моем криптокошельке болтается сумма, о которой мне совсем ничего неизвестно. Выходит, это я сам растяпа прокололся. Кому-то что-то продал за Биткоины? Но когда это могло произойти? Только тогда, когда ко меня в кафе привязался Транкар. Ерунда. Такое Транкару не по зубам. А может Транкар со своим дурацким наездом на меня ненароком помог кому-то другому сыграть со мной злую шутку? А вот это вероятно. Ведь кто-то тогда за мной активно следил. И это у невидимки здорово получилось. Не то! Не то! Главное понять, что было целью тех, кто меня подставил. Богданов? Или все-таки Биткоин? Все хватит. Сейчас спать. Пусть в голове все уляжется.

Зачем о коронавирусе темнил?

Леонид Михайлович взглянул на экран своего мобильника и поднес его к уху:

— Привет Олег. Рад тебя слышать.

Из трубки донеслось:

— Привет Леня. Ты чего темнил про коронавирус?

Богданов озадаченно наморщил лоб:

— Я темнил? В смысле?

— Ну, ты тогда в чебуречной сказал, что карантин объявят.

— Я про карантин даже не заикался. Я про коронавирус тогда даже слыхом не слыхивал. Я сказал, что введут чрезвычайное положение.

— Ладно, не оправдывайся, я понял. Ты как был темнилой, так темнилой и остался. Мог бы и предупредить, что запасы надо пополнить. А теперь в магазине и аптеке не протолкнутся. Народ все метет с прилавков подчистую. Представляешь гречку всю раскупили. Даже, после того, как на нее подняли цену.

— Да не знал я ничего. Честно.

— Ладно, надо бы собраться, пока еще можно. А то, скоро весь общепит закроют в связи с карантином. Это ясно как божий день.

— Когда предлагаешь собраться?

— Давай сегодня.

— Идет. Ты наших уже всех обзвонил?

— Нет пока. С тебя решил начать. Ну, если ты даешь добро, то сейчас по вацапу всех наших оповещу. Ну, давай.

— Подожди, подожди. Ты еще фотошаблоны плат, которые я тебе недавно заказывал не выбросил?

— Думаю, что нет. Валяются где-нибудь в архиве. А что?

— Сделай мне с них партейку плат. Штук по десять, каждого образца. Идет? Я заплачу.

— Хорош, выпендриваться. Тоже мне богатей нашелся. Заплатит он.

Олег ехидно передразнил Леонида:

— Я заплачу. Я заплачу. А вот не надо. Обойдусь уж как-нибудь.

Ладно, если найду фотошаблоны в архиве, сделаю. Пока.

Встреча в чебуречной без Суржикова

На сей раз компания в чебуречной собралась более чем представительная. Кроме Леонида и Олега пришли Михаил, Сергей Медников, Александр Волков, оба Виктора и Виталий. Не хватало только Суржикова. Зал был полон и от других посетителей. Казалось, завсегдатаи заведения в предчувствии надвигающегося карантина и предстоящей долгой разлуки решили собраться впрок. Чебуречная гудела как взбудораженный пчелиный улей. Тревога висела над столами клочьями предгрозовых облаков. Неестественные смешки вспыхивали, то тут, то там, ответом на них был напряженный гул. Шутили и приятели Леонида. Шутки были натянутыми, неестественными, и какими-то грустными. Слышались замаскированные под наигранный оптимизм неуклюжие тосты:

— Победим вирус нашим традиционным лекарством.

— На том свете встречаемся каждый со своим лекарством.

— За тех, кто после карантина сюда не придет, выпьем не чокаясь.

— Попрошу не опаздывать тех, кто не придет.

Как обычно, после третьего тоста общение перешло в фазу общения по группам и интересам. Волков, надкусив чебурек, дежурно поинтересовался у Леонида, стоявшего рядом с ним:

— Как там у тебя? Осваиваешь свой грант?

Леонид наигранно беспечно ухмыльнулся:

— Ну ты вспомнил. Накрылся грант медным тазом. Как говориться, не говори гоп, пока не перепрыгнул. Зря я свои губы раскатал. Теперь закатываю обратно. Так что, выходит лопухнулся ты Саня со своими прогнозами.

Волков хмыкнул:

— Как знать, как знать. Поражение в одной битве, это еще не проигрыш в войне.

Он испытующе посмотрел на Леонида:

— Ты по этому перестал посещать Путеводную звезду?

Богданов насмешливо усмехнулся:

— Сознался наконец, что это твои проделки.

Александр смиренно ответил:

— Вы тогда на меня так дружно окрысились, как будто я у вас по карманам шарил. Естественно, между тем чтобы оправдываться или все отрицать, я выбрал последнее. Между прочим, лайки Путеводной Звезде тогда все, как один, поставили.

На лице Леонида отразилась печаль:

— И ты ушел в себя.

Александр неопределенно пожал плечами:

— А ты бы на моем месте, как поступил?

Богданов скривил рот:

— Не знаю. Не задумывался.

Он печально посмотрел в лицо Александра:

— Сейчас выходит, тебя отпустило?

Волков наморщил лоб:

— Да я и тогда не особо сильно обиделся. На друзей обижаются только дураки. Просто оценил как народ реагирует на мои прогнозы и сделал выводы. В общем-то я всегда был в курсе того, что с вами происходит. И о тебе с Генкой тоже достаточно хорошо осведомлен. Я сейчас у тебя про грант спросил, так для порядка, чтобы разговор поддержать. Я сегодня-то сюда приперся потому, что ты предсказал введение чрезвычайного положения. Наши это твое предсказание между собой усердно обсасывают и муссируют.

Богданов скривил рот:

— Ну предсказал. Один черт никто не верит. Про короновирус твердят. А он то здесь с какого бока-припека. Нет, как повод, как предлог, он сгодится. На крайний случай, как защитная мера на сложившуюся экономическую ситуацию.

Волков усмехнулся:

— Что дошло до тебя, что такое остракизм?

Леонид пренебрежительно отмахнулся:

— Да ну! Какой к черту остракизм? О чем ты?

Волков смутился и махнул рукой:

— Не обращай внимание. Это я так. Но, пообщаться по поводу чрезвычайного положения нам с тобою стоит. Не сейчас, конечно. Возвращаясь к нашим баранам. Значит, ты смирился с потерей гранта?

У Леонида от кончиков глаз протянулись морщинки от улыбки:

— Знаешь, а я даже где-то рад, что грант сорвался. Теперь ни кому ни чего не должен ни чем не обязан. Работаю спокойно без ажиотажа.

Волков вытер губы бумажной салфеткой:

— Должен тебя предупредить это еще не конец твоей эпопеи.

Богданов скосил недоверчивый взгляд на Александра:

— Что ты имеешь в виду?

Волков хитро ухмыльнулся и продекламировал:

— Это брат перо Жар-птицы,

Но для счастья своего

Не бери себе его.

Много, много непокою

Принесет оно с собою»

Леонид беззаботно улыбнулся и махнул рукой:

— Да ну, ерунда. Следствие закончено. Забудьте.

Богданов скользнул взглядом по другим своим приятелям. Выпитое уже возымело на них свое действие. Встреча друзей вступила в активную фазу общения тет-а-тет. Олег что-то рассказывал Виктору с Сергеем, выразительно тараща глаза. Они, не приглашая остальных, за что-то выпили. Второй Виктор с Виталием тоже о чем-то увлеченно беседовали. К ним, не встревая в разговор, прислушивался Михаил. Леонид тактично поинтересовался у своего собеседника:

— А, ты-то как поживаешь?

Александр с готовностью ответил:

— Ой, да все как обычно. Тфу-тфу, чтоб не сглазить. Деньги на работе платят и ладно.

— Как Татьяна?

— Да, хорошо все. Дети растут. Мелкий уже в седьмом классе. Светка повышенную стипендию заработала. Ты-то сам еще не женился, случаем?

Леонид укоризненно посмотрел на приятеля:

— Опять? Кончай душу травить. Кому я нужен, нищеброд?

— Ладно, замяли. Это я так для порядка, по привычке. Извини. Значит говоришь, неспешной походкой идешь к новым свершениям?

Леонид устало вздохнул, и потянулся к бутылке:

— Вроде того. Во всяком случае, больше я во всякие гранты играть не собираюсь. Давай по маленькой. Градус слегка доберем.

Он наливал в пластиковые стаканы себе и Александру, одновременно рассказывая:

— Выходит, эти игры Саня не для меня. Роль рабочей лошадки мне подходит. Я против этого ничего не имею. Только не люблю, когда из меня идиот лепят.

С ожесточением Богданов добавил:

— Представляешь, паренек который мне помогал, себе командировку во Францию пробил, а мне на дополнительное оборудование денег не хватило.

Волков поднял свой стаканчик:

— Я в курсе. Вот только отправился этот парень в командировку не один. Двое их туда ломанулось. И не совсем это командировка. В общем, в настоящее время у твоего руководства серьезная проблема образовалась.

Богданов повернул голову к Волкову и удивленно на него посмотрел:

— А ты-то от куда все это знаешь?

Александр остался невозмутим:

— У каждого из нас свое хобби. У тебя одно, у меня другое.

Леонид заинтересованно хмыкнул:

— Давай рассказывай.

Волков скривил недовольную физиономию:

— Давай не здесь и не сейчас.

Богданов с готовностью согласился:

— Ладно. Согласен. Давай не здесь.

С боку от них раздался голос Михаила:

— Мужики, вы чего решили всю выпивку в два лица уговорить? Мне-то плесните.

Леонид посмотрел на Михаила виноватыми глазами и протянул ему бутылку:

— Извини, Мишань, увлеклись. Ты, сам давай. Своя рука владыка.

В разговор вклинился выкрик Олега:

— Э, мужики, слушай сюда. Мы две бутылки уговорили. У меня еще одна калгановка осталась. Двинем дальше привычным маршрутом и там ее уговорим, или здесь прикончим?

Виталий отреагировал первым:

— Слушайте, давайте не будем сегодня колготиться и водить козу. У меня предчувствие, что мы никуда сегодня уже не попадем, все будет занято. Ты посмотри, что здесь творится. Аншлаг. В других местах будет и того хуже.

Олег вытаращил на него глаза:

— Что, так и будем здесь в стоячку бухать?

— А, что такого? У тебя, что, ноги ослабели? Сядь на подоконник, отдохни.

Остальные стали неуверенно поддакивать Виталию:

— А, давайте, и вправду сегодня никуда не пойдем.

— Если нас никуда не пустят, придется на улице пить. А менты сейчас свирепые.

Олег покорно согласился:

— Ну, никуда, так никуда.

Он угрюмо посмотрел на Виталия:

— Виталик. Инициатива наказуема. Дуй на раздачу за водкой и чебуреками. И кока-колы прихвати водку запивать.

Он полез за кошельком и громко провозгласил:

— Скидываемся. Кому чего и сколько.

Все за столом засуетились, доставая наличность из кошельков. Наконец подсчеты в потребности чебуреков и водки были закончены. Виталию добровольно вызвался помочь Михаил. Остальные вернулись к прерванным разговорам. Леонид краем глаза посмотрел на Александра и продолжил:

— Однако интересное у тебя хобби Санёк. Обо мне знаешь больше чем я о себе. На остальных наших тоже имеешь полное досье?

Волков неопределенно покрутил головой из стороны в сторону:

— Ну кое-какой информацией обладаю.

Леонид съязвил:

— Тогда мог бы и поточнее всем прогнозы делать.

— Думаешь?

— А чего тут собственно думать? При наличии серьезной информации о человеке его перспективы видны как на ладони. Предсказывай не хочу.

Волков с любопытством посмотрел на Леонида:

— Хочешь попробовать прогнозы составлять?

Леонид поморщился и отмахнулся рукой:

— Не-не-не. Боже упаси. Гадание на кофейной гуще это не мое.

Александр ехидно усмехнулся:

— Тебя не поймешь. То все просто, как на ладони, то гадание на кофейной гуще. Ты уж как-нибудь определись.

Богданов поморщился:

— Не придирайся к словам. Просто хотел сказать, что это не мое поле деятельности. Не для меня это.

Волков испытующе на него посмотрел:

— Знаешь Лень. А я ведь собственно вам всем ничего и не предсказывал. Я просто стимулировал вас к активным действиям. Мы ведь с тобой это уже обсуждали. Кстати, если ты объективно оценишь мои сообщения, то поймешь, что я ни разу не ошибся в наступлении критичных дат и в наступивших последствиях.

Богданов азартно возразил:

— Да смотрел я твои сообщения, до поры до времени. Ни хрена они не совпадали с жизнью.

Волков принялся протирать бумажной салфеткой стол:

— А все зависит от временного ракурса оценки наступивших последствий. Одно дело их оценивать на фоне еще не произошедших событий, другое дело, когда новый слой событий вносят свои коррективы на оценки свершившегося. Ты их заново пересмотри и сравни с событиями в твоей жизни. Ты мне сам сейчас говорил, что до некоторой степени рад, что грант у тебя увели. А почему так? Да потому, что ты недооценивал или неверно оценивал участие всех фигурантов принимавших участие в этом деле. Да ты и сейчас делаешь неправильные оценки.

Леонид раздосадовано поморщился:

— Ой, да брось ты Саня. Скажи еще, что я не так лошадь в телегу запряг.

Раздались радостные возгласы:

— О-о-о, живем.

С подноса, принесенного Михаилом стал сгружать разовые пластиковые тарелки с чебуреками. К тарелкам сразу потянулись руки. Олег остудил пыл присутствующих грозным возгласом:

— Э, оглоеды, кончай жрать! Это не жратва, а закуска. Ждем Виталика.

Прилив радостного энтузиазма стих. Леонид тем временем вполголоса продолжил:

— Помню я хорошо тогдашние наши обсуждения твоего сайта и заложенных в твои методики идей. Треп и переливание из пустого в порожнее. Так что не надо мне сейчас втюхивать от дохлого осла уши. Это из серии, а что, если взглянуть на это с другой стороны. Как консилиум над Буратино в доме Мальвины. Пациент скорее жив чем мертв.

Волков вздохнул и промолчал. Над столом снова раздались возгласы:

— Вот и Виталик. Теперь полный комплект. Наливаем.

Слово для тоста по традиции взял Олег:

— Мы в этом месте с давних пор друг другу стрелку забиваем, как теперь говорят. Это хорошо, что мы друг друга помним и не забываем. Дружба пока, она есть, ее не замечаешь. Замечаешь, когда она кончается. За дружбу!

Все сдержанно подхватили:

— За дружбу.

— За дружбу.

После небольшой паузы, когда все впились зубами в горячие чебуреки, Михаил весело продекламировал:

— После первой и второй перерывчик небольшой.

Его пыл остудил Сергей:

— Миша, не гони картину. Мы, что спешим куда-то?

Виталик поддержал Сергея:

— Вот именно. А, поговорить?

Михаил уныло вытер руки и рот салфеткой, запахнул пальто, и направился к выходу:

— Ладно, тогда я покурить. Сейчас Серега точно затянет астрологическую тягомотину. Какая планета в каком доме, кто погряз ретроградности, секстили, биквентили. Все красиво и ничего не понятно Кто со мной?

Леонид встрепенулся:

— Точно, надо перекурить. Миха, я с тобой.

Следом за ними на улицу выскользнул Александр:

— Я с вами постою, подышу свежим воздухом, а то в зале душновато.

Леонид выпустил струйку сигаретного дыма:

— Миш, а ты-то как поживаешь?

Михаил, держа руку с сигаретой на отлете, неопределенно пожал плечами и виновато улыбнулся:

— Да нормально живу. Тут немного радикулит прихватил, сейчас уже ничего.

— Чем лечился?

— Ой, да не бери в голову. Это я так, для порядка, ляпнул. Возраст Леня. Это просто возраст.

Михаил пропел грустным голосом:

Отчеканила осень золотые монеты

Со своими долгами расплатилась сполна

Как же мне расплатится за себя и за лето

Земляничным полянам лишь известна цена.

Он вздохнул:

— Чай не мальчики уже. Чем лечишься? Чем лечишься? Собаку выгуливал, вот сам расходился. Я тут краем уха слышал тебе, Лень, аппаратура нужна. Говори какая, может и я, чем и помогу.

— В смысле?

— Да, у нас тут прошло списание по амортизации. Старые станки, кое-что из электронно-измерительной техники.

Леонид задумчиво почесал подбородок:

— Ты пока придержи, не выбрасывай на помойку. По вацапу списочек сбрось. Посмотрю. Может, чего и надыбаю у тебя, или на запчасти разберу. Хочу несколько новых модулей для АВМ сделать.

Он сокрушенно поморщился:

— Все бы взял от жадности, но ставить мне все это некуда. Слушай, а у вас там камеры видеонаблюдения не списывали, случаем?

Михаил с улыбкой поджал губы и отрицательно покачал головой:

— Нет, такое не списывают. Но я знаю, где достать. Миниатюрные, бескорпусные, со сменной микрофлэш памятью. Нужны?

— Нужны. А, во что это по деньгам выльется?

— Копейки, договорюсь, по сто рублей за штуку. Пойдет?

Леонид удовлетворенно хмыкнул:

— А, то. Конечно, пойдет.

Он бросил сигарету в урну:

— Ну что пошли?

Приятели направились обратно в чебуречную. В урну полетел еще один окурок. На бросившей его руке красовался перстень с изображением волка воющего на фоне луны. Обладатель перстня двинулся вслед за друзьями в чебуречную.

За столом Леонида, Михаила и Александра встретил возбужденный возглас Олега:

— Ну, наконец-то. Вернулись куряки. А то мы хотели уже без вас по одной дернуть. Ладно. Внимание. Слушаем все сюда. Давайте выпьем за то, что, как только закончится эта суета, мы соберемся.

Все протянули руки со стаканчиками к центру стола и коснулись друг друга кулаками.

Опрокинув содержимое стаканчика в рот, Олег выжидательно посмотрел на Леонида:

— А что нам скажет наш биолог по поводу этого коронавируса?

Леонид поставил сжатые кулаки на край стола:

— Ну, я же не вирусолог, я специалист немного в другой области.

Произнесенное им самим слово «специалист» смутило Леонида, и он поспешно поправился:

— Специалист, это громко сказано, но, работаю.

Сергей его перебил:

— Да ладно тебе. Хорош прибедняться. Ему гранты из-за рубежа шлют, а он из себя Золушку строит.

Леонид сосредоточенно посмотрел на стол перед собой, кашлянул и уже уверенней продолжил:

— Мне довелось заниматься только вирусами муравьев. А характер воздействия бакуловирусов отличается от воздействия ковид-19 и аналогичных ему вирусов.

Виктор, стоявший рядом с Олегом, подбодрил Леонида:

— Ну, вот, уже кое-что. А то, я не знаю, я не специалист.

Леонид задумчиво посмотрел на Виктора и продолжил:

— Но, одна общая закономерность между ними есть. Вирусы это механизм превентивного контроля за численностью популяции, и состоянием гомеостаза.

Стоящие за столом выжидательно смотрели на Леонида, а он продолжил развивать свою мысль:

— Мы привыкли относится к подобным явлениям, как к глобальному злу. А между тем, в этом есть и положительные моменты. Популяция, претерпевшая вирусную атаку, приобретает в групповой иммунитет. И кроме того…

Виталий посмотрел в свою тарелку, потрогал рукой чебурек, и перебил Леонида:

— Слабое утешение, для тех, кому предстоит отдать богу душу.

Наступила пауза. Виктор повторно подбодрил Леонида:

— Лень, ты не обращай внимания. Виталя, он известный скептик и пессимист. Рассказывай.

Леонид вздохнул:

— В результате эпидемий и эпизоотий возможны разные побочные положительные явления. Вот скажем, в случае с муравьями, перенесшими воздействие одного бакуловируса, мною был выявлен эффект блокировки полиэдрина другого бакуловируса, ответственного за выживание муравьев изолированных от муравейника.

Виталий скорчил недовольную физиономию:

— Полиэндрины какие-то, бакулевские вирусы. Ну, какой нам прок от всей этой фигни. Ты нам просто, без этих всех прибамбасов и заморочек расскажи, к чему нам готовиться? Про страсти в Италии и так из всех дыр и щелей вещают.

Леонид пожал плечами:

— А, что тут рассказывать? Что началось все в Китае? Так это и так всем известно. То, что в Китае перенаселение, и вирус один из механизмов регуляции численности населения? Так это тебя, Виталик, раздражает.

Виталий свирепо зыркнул на Леонида:

— Ты конкретно расскажи, как с этим бороться. Чем запасаться впрок. А не размазывай манную кашу по тарелке.

Леонид растерянно буркнул:

— А черт его знает, чем запасаться? Пока против ни одного вируса еще не придумано эффективного средств борьбы кроме естественного иммунитета. Эргоферон это, так полумера.

Виталий раздраженно хлопнул ладонью по столу:

— Приехали, блин. И как нам этот иммунитет повысить?

— Витамины, зарядка, в смысле физические упражнения. Да что я тебе рассказываю? Про это каждый день по телеку твердят.

Виталий недовольно фыркнул, но промолчал. Сергей поинтересовался:

— Лёнь, а как там с твоим грантом-то в свете новых веяний? Контакты с заграницей, где вирус бушует не прикроют?

Леонид недовольно поморщился и раздраженно продолжил:

— Да никак. Я Саше только что рассказывал. Распилили мой грант без моего участия, Остались от него только ножки да рожки. Рылом я пока не вышел для заграничных контактов. Так что о перспективах общения с зарубежом не в курсе.

Сергей перестал жевать:

— Да иди ты! Уже и заграничные гранты научились пилить?

— Как видишь, научились.

Олег, пародируя Карцева, состроил глупую физиономию:

— Жаль, жаль, что нам так и не удалось послушать начальника транспортного цеха об изыскании внутренних резервов.

За столом кое-кто улыбнулся, остальные сдержанно хихикнули. Олег продолжил:

— Ну, тогда, друг наш ситный, Лёня, расскажи нам в общих чертах, что нас ожидает в свете этой напасти.

Леонид оживился:

— Я тут смоделировал эту ситуацию на компьютере, все будет очень не просто, но очень интересно. Гарантирую, за последние лет 80 такого точно не было. Модель требуется, конечно, уточнить. Кстати, Олег, как там обстоят дела с мои заказом.

Олег фыркнул:

— Ну, я же не волшебник. Подожди пару дней. Все будет. Леня, ты давай не отвлекайся, поподробней освети то, что нас ожидает.

Леонид помрачнел:

— Ну, я тоже не волшебник. Подробности у каждого будут индивидуальные. Однако, думаю, что точно введут что-то наподобие чрезвычайного положения.

Олег разочарованно буркнул:

— Опять ты про это. Понятно, что дело темное. Кстати.

Он обвел присутствующих испытующим взглядом:

— С Гришкой, кто, когда общался? Колитесь.

Все смущенно переминались и корчили недоуменные рожи. Волков скороговоркой пояснил:

— Да все у него нормально. Пересекался с ним мимоходом.

Его мимолетное высказывание положило начало совместных воспоминаний и повествований о тех, с кем давно здесь не виделись. Встреча друзей слегка затянулась.

Двусмысленный вердикт

Через некоторое время состоялся особый закрытый суд присяжных. Суд оправдал Мориса за недостаточностью улик, но вынес вердикт о невозможности пребывания Ревиаля на гос службе, по причине того, что он себя скомпрометировал. Иных ограничений гражданских прав для Ревиаля не последовало. Мориса освободили. Формально он остался не у дел. Вопреки предположениям Ревиаля его встреча с Дюфо все же состоялась. Состоялась она по инициативе комиссара в неформальной обстановке и как бы случайно. Дюфо на этот раз пытался подбодрить Мориса, и обещал со временем восстановить его в штате департамента. Ревиаль в ответ вежливо улыбнулся, но обещания комиссара посчитал дежурной утешительной отговоркой. Отговоркой старшего по званию сослуживца, верившего в невиновность Мориса, однако формально не способного оказать реальною помочь. Моральную поддержку Дюфо Морис воспринял с благодарностью, как знак корпоративной солидарности и признание его былых заслуг. В ответ он передал комиссару фотографии своих иностранных коллег и все что знал о них.

Неожиданная находка.

Леонид Михайлович грыз кончик простой шариковой ручки, рассеянно разглядывая распечатки сигналов поступивших с ганглиев обездвиженного живого муравья. Ему не давала покоя пачка сигналов на распечатке. Сигналы на распечатке были обведены шариковой ручкой, конец которой он держал в зубах. Появление этих сигналов не укладывалось в общую картину. Опыт с муравьем был повторен неоднократно. В герметичности контейнера, в котором находился обездвиженный муравей, можно было не сомневаться. Таким образом, воздействие случайного органического раздражителя на обоняние муравья исключалось. Сигналы на измерительное устройство поступали от двух крупных ганглиев муравья. То, что источником сигнала не являлись флуктуации измерительного устройства Богданов убедился достаточно быстро. Единственным разумным объяснением было то, что это наводка постороннего радиосигнала. При существующем уровне развития сотовой связи, таких источников могло быть множество. Только, предъявлять кому либо претензию по этому поводу, было бы смешно. Богданов с раздражением бросил шариковую ручку на стол, порылся в своем столе, извлек из него пластиковую папку с надписью на этикетке:

— Разобраться позже. — сложил распечатки стопкой и сунул их папку, сделав поверху отметку:

— электроактивность ганглиев 23.09.2019.

Папку он вернул на место в ящик стола. Попутно Леонид Михайлович заглянул в другие ящики тумбы стола. Некоторое время он оценивающе изучал содержимое одного из ящиков. В ящике находилось несколько катушек с медной проволоки, простенькие инструменты, включая паяльник с паяльными принадлежностями, коробки с радиодеталями и микросхемами. Морщины на лбу Леонида Михайловича то собирались, то расправлялись, губы тоже были в движении. Он беззвучно бормотал в такт своим мыслям:

— Можно, конечно, экранировать контейнер с обездвиженным муравьем. Нет…Нет! И еще раз нет. Чепуха, так работать невозможно. Экран будет мешать. А если сделать экран ограниченный, передвижной? Тогда, надо знать хотя бы откуда идет излучение.

Одновременно он перебирал рукой содержимое ящика, что-то выкладывал на стол, что-то складывал в ящике более компактным образом.

Задвинув ящики в стол Леонид Михайлович оценивающе посмотрел на то, что выложил на стол. Удовлетворенно хмыкнув:

— Глаза боятся, руки делают. — он приступил к технической модернизации террариума с муравьями. Первым делом Леонид Михайлович сделал несколько витков проволоки вокруг контейнера, подсоединил тестер к концам проволоки и измерил сопротивление. Он потер пальцем лоб и удовлетворенно хмыкнул. Концы проволоки он присоединил к осциллографической приставке соединенной с ноутбуком USB кабелем, Его пальцы забегали по клавиатуре и на экране ноутбука отобразился экран осциллографа с бегущими по нему сигналами. Богданов вгляделся в сигналы. Сомнений быть не могло, новой луч на экране содержал пачки сигналов, аналогичные тем, которые имелись на измерениях ганглиев, и которые так его раздосадовали. Глядя на экран ноутбука Богданов задумчиво погладил рукой себя по горлу и буркнул:

— Вот как? Интересно. Проверим.

Основой для направленной коротковолновой антенны стали ферритовый стержень немного медной проволоки и пустая банка из-под кофе, давно ожидавшая своей участи на книжной полке. На это у него ушло не более получаса. Тонкий коаксиальный кабель, идущий от этой самоделки, он подсоединил к одному из входов осциллографической приставки.

Результат его скороспелого эксперимента не заставил себя ждать. После его манипуляций с банкой, линия соответствующая лучу от его импровизированной антенны исказилась от наличия сигналов. Сигналы на обеих лучах были поразительно схожи по форме и частотным характеристикам и отличались только амплитудой. Богданов покрутил в руках кофейную банку служившую рупором антенне. Уровень сигналов на ленте, соответствующих измерениям с антенны стал меняться. Довольно быстро Богданов выяснил, что источник сигнала находится прямо у него за головой. Он положил на стол свою кофейную антенну и захлопнул ноутбук. Разглядеть не известно откуда взявшийся источник сигналов он предусмотрительно решил не с того места где он сидел. Он вышел в коридор, оставив дверь открытой, и закурил. Никакого прибора с того места откуда шло излучение не просматривалось. Вывод напрашивался сам собой. За ним кто-то следил. Он нервно стряхнул пепел в банку раздраженно пробормотал:

— Шустрые вы, однако, ребята. Значит, по полной программе решили загребать жар чужими руками. Но, мы-то ведь тоже не лыком шиты.

Богданов поморщился:

— А может и лыком? Я же их чуть снова не проморгал. Если бы не стал эти измерения проводить, так бы и был у них под колпаком. Интересно, просекли они по моим манипуляциям, что я их раскусил? Ну и где эта фиговина? Не вижу. Молодцы, хорошо замаскировали.

Богданов выпустил дым через нос и постучал сигаретой о край консервной банки:

— А эти двое, надо сказать, отъявленные пофигисты. Особо не скрываются, ведут трансляцию в открытую, как у себя дома. Могли бы записывать а потом сбрасывать блоками. Ничего не боятся. Ладно, меня они не боятся, это понятно. Кто я для них? Растяпа. Лох. А если роскомнадзор их прищучит? А чего это он их прищучит? Это он меня прищучит. Это у меня над башкой идут сигналы в эфир. Значит, мне и отвечать.

Леонид Михайлович сдвинул брови к переносице из-за внезапного озарения:

— Какой, к черту, роскомнадзор? Скорей всего он ведут передачу, через вай-фай, Для Брейнера узнать пароль к нашему роутеру вообще не проблема. Ну конечно же, как это я сразу не догадался.

Богданов покачал головой:

— Роскомнадзор. Смешно. Вай-фай. И сам черт им не брат. Выходит, они все это по интернету дальше передают. А вот это проверить самое время. На работе похоже уже никого нет. А если это не моя сладкая парочка? Тогда кто? Ладно, над этим потом будем думать.

Богданов замял окурок в банке и полез в карман за своим смартфоном. Смартфон выявил довольно большой список доступных сетей. Среди них был указан и роутер, которым он сам пользовался. Остальные сети не вызывали особых подозрений.

Леонид Михайлович чертыхнулся:

— Ну конечно же, Их прибор не точка доступа, и он в списке не отображается. Ничего. Ничего. Доберемся до вас голубчики.

Леонид Михайлович порылся в интернете и нашел несколько специальных утилит для обнаружения несанкционированного подключения к сети. Результат его новых потуг оказался тоже плачевный. И эта возня со смартфоном стала раздражать Леонида Михайловича. Причина его неудач могла крыться, как в отсутствии опыта подобных расследований, так и в крайнем раздражении в котором в данный момент он пребывал. К счастью, Богданов разом осознал несостоятельность и бесперспективность своего расследования. Он сунул свой мобильник в карман и снова закурил. В клубах дыма Богданов продолжил свои размышления:

— Отследить куда сливается информация я сейчас все равно не смогу. Надо для этого подключать специально обученных людей. Во…Олег. Его попрошу, он не откажет. А сейчас пойдем напролом.

Богданов в озлоблении уставился на книжную полку, висевшую за его рабочим местом, Теперь он возлагал надежду исключительно на свою наблюдательность:

— Сейчас надо только выяснить, где эта чертова камера. Ну, если рассуждать логически, то располагается она на книжной полке у меня за спиной. И какой у нее может быть угол обзора? Да, плевать. В том, что я буду рыться на своей книжной полке, подозрений вызвать не должно.

Богданов затушил окурок в консервной банке и направился к книжной полке и сделал вид, что ищет какую-то книгу. Первый же взгляд на полку предоставил отгадку на интересовавший его вопрос. Леонид Михайлович взял в руки книгу, и печально вздохнул:

— Ну, конечно, мог бы сразу догадаться.

Книга была букинистической редкостью — «Жизнь насекомых» Ж. А. Фабр, издание 1936 года. Принес книгу Богданову Брейнер. Он почти насильно уговорил Леонида Михайловича попользоваться редким экземпляром. Тогда это не показалось Богданову странными, и не вызвало ни малейших подозрений. Подумаешь, человек из лучших побуждений пытается оказать услугу. Пусть эта услуга ему не нужна. Но не обижать же хорошего человека. Он же из лучших побуждений, из уважения ее хочет оказать.

С Алексеем Брейнером, который тоже был сотрудником другой лаборатории института, до этого Богданов практически не пересекался. Лаборатории института были разбросаны по разным территориям. Встречаться они, конечно, встречались. Лицо Брейнера примелькалось Леониду Михайловичу на различных институтских мероприятиях — конференциях и коллоквиумах. А вот благоговение, с которым Брейнер относился к Богданову, как своему наставнику, сделало отношения между ними более чем дружественными.

В памяти Богданова всплыло, как впервые лохматая голова Алексей Брейнер просунулась в его кабинет. И только потом он сам неуклюже пролез в дверь.

Богданов сузил глаза, пытаясь припомнить, когда же появился этот злосчастная книга. Припоминалось это довольно смутно. Богданов помнил, что Брейнер все время крутил в руках книгу Фабра. Незаметно, как-то само собой, разговор перешел к ее обсуждению. В конце концов, книга переместилась на книжную полку Леонида Михайловича, с твердыми уверениями, что он ее вернет по первому требованию хозяина. С тех пор, книгу Богданов так ни разу и не открыл.

Леонид Михайлович усмехнулся и сокрушенно покачал головой:

— Да, наивность моя не имеет границ. Осталось понять, какую роль во всей этой истории играл Борис Бушуев.

Все эти воспоминания пронеслись в памяти Леонида Михайловича, пока он стоял с открытой книгой Фабра в руках. Решение о дальнейшем плане действий пришло ему в голову довольно легко. Он положил книгу на стол корешком и соответственно видеокамерой к окну и усмехнулся:

— Могу же я так вот случайно оставить книгу на столе? Могу! Посмотрим, что будет дальше. А вот с Генкой придется общаться осторожней. У него вся аппаратура на даче. Хотя, мало ли зачем я к другу на дачу поехал, может просто в бане попариться. Нет, уж. Коль пошла такая пьянка, Генке надо все рассказать. Они его могут быстро вычислить. Это он мне генетические исследования по блату бесплатно делает. А с других денежки берет. И денежки, надо сказать, неслабые. При таком раскладе, ему весь его бизнес могут обломать. Интересно, а мобильник мой они тоже слушают? Стоп!!! Это у меня уже бзик начался. Мания преследования. Кто они такие, черт побери? Шпионы? Хакеры-профессионалы? Прослушивать абонентов сотовых сетей связи? На это у них силенок пожалуй не хватит. А если хватит? Если в дело вступили их зарубежные партнеры, тогда все возможно. Да ну, ерунда! Не надо иллюзий. Кому ты, Лёня, нужен? Но на всякий случай надо быть поосторожней. Береженого Бог бережет.

Леонид Михайлович представил, как он проверяет на улице, есть ли за ним слежка или нет, и улыбнулся. Познание о том, как уходить от слежки, он почерпнул, исключительно из бульварных романов и кино. И то, и другое, своей глупой параноидальностью вызывало только смех. А вот теперь ему самому грозило оказаться героем дешевого детектива. Если вдуматься, его подозрения, в девяти случаях их десяти, могли оказаться пустыми и необоснованными. Молодые парни продолжают играть в детские игры. Обычная инфантильность.

От пришедшей в следующий момент мысли, улыбка сползла с лица Богданова, а на его лоб рассекли морщины:

— Но чего-то они собирались увидеть через эту свою камеру. Как я работаю со штаммами грибов и вирусов?

Богданов скептически хмыкнул:

— Так это надо было не здесь камеру ставить, а хотя бы в гистологической. Одно слово, придурки. Чтобы они смогли увидеть? Ровным счетом ничего. Да и передал я через Когана и штаммы грибов и личинки гамергатов. Пользуйся, не хочу. Да все остальное я и не скрываю. Как раз наоборот. Я этим всем хочу поделиться, и даже не за деньги, а даром. Даже с этой паре прохиндеев Леше с Борей начал рассказывать про триггерную социализацию. Неудобно им было мне прямо в лицо сказать, что у меня крыша поехала. Вежливо перевели разговор на другую тему. А по глазам-то видно было, что они думают:

— Ты, друг наш, Леонид, в высокие материи не лезь, не философствуй, это не твой конек. Ты нам про муравьев рассказывай. Газоанализатор вот, что им похоже покоя не давало.

Леонид Михайлович печально вздохнул:

— И так всегда, кому бы не начинал рассказывать, все смотрят на меня, как на идиота. Даже близкие друзья снисходительно опускают глаза. А уж про Виталия и говорить нечего, тот сразу на дыбы встает. Хотя… Нет, не все. Этот же француз, похоже, понял о чем я пытался толковать, иначе на кой хрен ему нужно было мне грант организовывать. Как же его звали. Жак? Поль? Не помню. Тогда казалось, что он просто выпендривается. А теперь эта слежка. Оказывается это неприятно, когда за тобой следят, и ты об этом знаешь. Неуютно как-то, не комфортно. И вот, что они собираются у меня на этот раз-то стянуть? Дурачье. Я и так все готов отдать. Мне не привыкать. Не в первый раз. Было уже такое и не однократно. Разжевываешь, разжевываешь кому-нибудь остолопу по производственной необходимостью смысл чертежика нарисованного на клочке бумаги. Вроде бы и вещь тривиальная и очевидная, а доходит до него с трудом и не сразу. А через некоторое время эти его открытые настежь глаза и дикий вопль — мужики, мне такая идея в голову пришла, это что-то. И начинает всем втюхивать то, что ты ему рассказывал пару дней назад. А главное, он искренне верит, что придумал это все он сам, без чьей-то помощи. А иногда и втихаря идеи тискали. Ой, да наплевать. Главное, людям все это досталась и пригодилось. Нет, конечно, обидно будет, если нобелевская премия за твою идею не тебе, а кому-то левому достанется. Погоди-погоди. Ну, ты загнул, Леня. Нобелевская премия. С чем, с чем, а с самомнением у тебя все в порядке. Ладно, плевать.

Стоп. А если эти шпионы вовсе не за триггерной социализацией охотятся? Тогда зачем? За методикой генетической модификации? Может быть, может быть. Бушуев, тот газоанализатором интересовался. Тоже не плохой хлеб. Только опять промашечка у него вышла. Газоанализатор без тарировки просто железка. Ну и как они собирались все это выяснить с помощью видеокамеры? Непонятно. Ну, и чего у нас в сухом остатке? Сухой остаток, сухой остаток. А хрен его знает. Жизнь у нас в сухом остатке.

Богданов встал из-за стола и стал собираться домой.

На следующее день, войдя в свой кабинет, Леонид Михайлович первым делом посмотрел на стол туда, где оставил книгу Фабра. На столе книги не оказалось. Она снова стояла на полке. Богданова прошиб холодный пот. Он выбежал в коридор и, не откладывая дело в долгий ящик, условился с Суржиковым о встрече. Леонид Михайлович засовывал свой мобильник в карман, когда к нему подошла Тамара Михайловна с сигаретой в руке.

Традиционный утренний перекур проходил молча. Богданов с каменным лицом пускал табачный дым и предавался тягостным размышлениям:

— Брейнер не мог поставить книгу, он же во Франции. Значит у него здесь сообщники. Коган? Как же….Прилетел сюда ни свет ни зря и поставил книгу на полку? Это смешно. А если это не Брейнер? Тогда кто? Стоп. Книга Брейнера. Ерунда какая-то получается.

Размышления Богданова прервала Тамара Михайловна:

— Все-таки, ты редкостный охламон, Леонид Михайлович. Захожу в твой кабинет утром. На столе бардак. Паяльник, канифоль. Мусор какой-то, и антикварная книга рядом лежит. Букинистическая редкость.

Она сокрушенно пожала плечами:

— Не понимаю.

Богданов ошарашенно смотрел на коллегу, ожидая услышать продолжение ее рассказа:

— Так, значит, Тамара видела того, кто переставил книгу на полку.

Тамара Михайловна осуждающе молчала. Богданов не выдержал:

— Ну, и?…

Женщина недовольно передернула плечами:

— Что и?… Не ожидала от тебя такого.

Богданов нетерпеливо выдохнул:

— Кто-то еще заходил в мой кабинет?

— Откуда я знаю? Я поставила книгу на полку и пошла.

Богданов облегченно выпрямил спину. Тамара Михайловна оценила это по своему:

— Что? Стыдно стало? Тебе главное, чтобы никто не видел?

Поворот в судьбе

Ревиаль, нашел в себе силы зайти и попрощаться с Элизой и Софи. Свой визит он объяснил тем, что надолго покидает Париж и перебирается в небольшой провинциальный городок. Прощание затянулось до утра следующего дня, закончилось слезами расставания, и обещаниями навещать друг друга. О своей истинной роли в недавних событиях никто из них даже не заикнулся. Морис это воспринял с пониманием. Служба есть служба, и не может является причиной для упреков. А вот, попрощаться с Жаклин он не решился. Объяснения с ней были бы очень не простые. А главное лишенные смысла по причине грядущей неопределенности в жизни Мориса. Финансовое положение Ревиаля стало плачевным. Жалование исчезло. Слава богу, суд не наложил взысканий на его сбережения. Но квартира в Париже уже сейчас была ему не по карману. Да и оставаться в Париже было лишено и смысла, и желания. Угнетали опасения случайных встреч с бывшими сослуживцами и просто знакомыми, надобность в бестолковых объяснениях с ними. Возникало желание забиться подальше в какой-нибудь угол, где его никто не знает и не будет лезть с ненужными расспросами. Новое пристанище Ревиаль нашел себе по интернету. На новом месте Морису удалось довольно быстро и удачно снять квартиру, и оформить карточку соискателя работы. Правда, вскоре он понял, что работу ему найти не удастся. В городке, где он поселился, его инженерные навыки и знания не были востребованы. А, уж тем более, здесь не были востребованы его знания иностранных языков. Вопреки предсказаниям Софи, Ревиалю все-таки удалось обнаружить городок, где и в его шпионских способностях никто совершенно не нуждались. Здесь ни у кого не от кого не было секретов, способных принести выгоду. Ему оставалось одно — жить на пособие по безработице, и бесцельно слоняться по улочкам города. Безделье его тяготило, как всякого нормального человека, привыкшего жить размеренной жизнью человека обеспеченного работой. Но и появление неограниченного количества свободного времени имело свои положительные стороны и достоинства. Тревожное состояние, вызванное неопределенностью будущего, как-то незаметно сменилось апатией. На смену апатии постепенно пришла потребность проанализировать свою прошлую жизнь и отразить это в мемуарах. Сначала это желание было вялым, но со временем оно окрепло. Не последнюю роль в этой трансформации сыграло регулярное посещение одного кафе неподалеку от нового жилища Ревиаля. Сначала Морис в перерывах между своими прогулками просто заглядывал в это кафе, сидел за столиком у окна, делая пометки в записной книжке. Из окна он созерцал незатейливую жизнь городка, прикидывая какие бы изменения он внес в жизнь городка, будь он мэром. По своей привычке разведчика инстинктивно прислушивался к посторонним разговорам в кафе. Вскоре он был в курсе всех местных событий и новостей, узнал обстоятельней большинство обитателей городка. Кого-то из обитателей городка он знал просто по именам и фамилиям, кого-то знал в лицо в результате повседневных встреч, некоторые удостоили его личным знакомством. Морис естественно не ограничился посещением только этого кафе. Аналогичные заведения городка ему были так же хорошо знакомы. Но посещению этого кафе он отдавал предпочтение по сравнению с другими. Его привлекало в нем не только близкое расположение к его жилищу, и благосклонность хозяина кафе, но и наличие в кафе бильярдного стола. Здесь у него изредка появлялась возможность сразиться в бильярд с кем-нибудь из завсегдатаев заведения. Иногда в ожидании случайного партнера он совершенствовался в ударах кием в одиночестве. Часто, обдумывая и оценивая расположение шаров на столе, ему на ум приходили аналогии бильярдных ситуаций с житейскими ситуациями в которых ему довелось побывать. Хозяин кафе с любопытством и легким недоумением посматривал на Мориса, застывавшего в разных позах у бильярдного стола с кием в руке. Порой пометки в записной книжке о своих воспоминаниях Морис делал тут же у бильярдного стола. Особенно часто его занимали, и одновременно вызывали досаду мысли о том, как он потерпел свое фиаско. Профессиональные неудачи бывали у него и раньше, но не такие сокрушительные как теперь. Он отождествлял шары с фигурантами своих былых приключений, удары кия с побудительными мотивами и причинами происходивших событий. Движение шаров у Мориса ассоциировались с развитием взаимоотношений и коллизий между участниками вспомнившихся событий. Особенно часто память возвращала образ его коллеги англичанина, который по представлению Мориса и был источником его неприятностей.

Совещание с Геннадием

Геннадий поставил пластиковую бутылку с водой на столик мангала и полез в карман за мобильником:

— А это ты? Во-время. Открываю, заходи.

Геннадий что-то набрал на мобильнике и створка входных ворот отворилась. В проем вошел Богданов и прикрыл ее за собой. Щелкнул замок. Суржиков был занят переворачиванием шампуров на мангале. С мяса на шампурах капал жир на угли, и они шипели. Когда жир на углях загорался Геннадий брызгал на огонь воду из пластиковой бутылки. Он мельком глянул на Леонида и обыденно, словно тот ненадолго отлучался, а не только что пришел, сообщил:

— Шашлык почти готов. Давай по маленькой, для разгону. Тащи стопки сюда, я оторваться не могу. Шашлык,… его главное не пересушить.

Леонид поднялся на крыльцо веранды, рядом с которой стоял мангал и осмотрел стол. На потертой клеенке стола стояла початая бутылка водки, две стопки, батон колбасы, шмат сала, черный хлеб, баночка маринованного имбиря и банка хрена. На дне одной из стопок виднелись остатки водки. Он нахмурился разглядывая незатейливое убранство стола, обреченно вздохнул, и стал наливать водку в стопки. Соорудил пару маленьких бутербродов с салом и направился со стопками и бутербродами к мангалу. Геннадий сосредоточенно наблюдавший за шампурами, оглянулся на Леонида, взял одну из принесенных стопок и молча опрокинул в рот. Леонид протянул ему бутерброд. В ответ Геннадий отрицательно мотнул головой:

— Нет. Не на ходу. Сейчас сядем, нормально по-человечески, закушу. А ты давай закусывай. Тебе с дороги надо. Эх, лебота.

Леонид опрокинул в рот стопку и стал жевать бутерброды. Геннадий его подбодрил:

— Еще минутку, и за стол сядем. Тащи большую тарелку мясо с шампуров сгружать.

Леонид оглянулся на стол, не увидев ничего похожего на то о чем его просил друг и растерянно буркнул:

— А где тарелка-то?

— В шкафчике навесном в доме посмотри.

Леонид нашел подходящего размера тарелку и двинулся обратно к мангалу. У него все больше формировалось ощущение дискомфорта. С одной стороны обстоятельства требовали немедленно сообщить другу о том, что за ним следят, с другой стороны он боялся выглядеть банальным паникером с болезненным самомнением. Да просто интуитивно побаивался сознаваться в своем головотяпстве въедливому другу. Тем более, что Генка ему вопросов пока не задает, да и по телефону на встревоженный голос Богданова он отреагировал спокойно. Леонид представил себе свое растерянное лицо и насмешливое лицо Суржикова, скрипнул зубами.

Геннадий стал ножом сталкивал мясо с шампуров в тарелку принесенную Леонидом. Отложив очередной пустой шампур в сторону, он мельком посмотрел на Леонида и беззаботно улыбнулся:

— Ты чего надулся, как мышь на крупу. Решим мы твою проблему. Просто, мы с тобой все набегу, да набегу. Вот я и решил, что надо посидеть по-семейному. Дела не волк в лес не убегут. Пусть слегка подождут. А вот шашлык надо есть горячим.

Тарелка с мясом была водружена на стол и Геннадий удовлетворенно промурчал:

— Ну, вот теперь порядок. Так сейчас кетчуп принесу.

Из дома раздался его голос:

— Вы там собирались. Как там ребята?

Леонид наморщил лоб:

— Да, ничего, нормально. А ты чего не пришел?

Геннадий появился в дверях с парой тарелок и пластиковым пакетом острого кетчупа:

— Знаешь, надоела мне эта бестолковщина. Сумбур какой-то. На него весь день уходит, а начнешь вспоминать, о чем говорили, в голове какие несвязанные ошметки разговоров. Вот ты мне сам скажи, о чем вы там говорили?

Леонид озадаченно посмотрел на Геннадия. Попытка опровергнуть обвинение Суржикова живым наглядным примером, вылилась в вялые фразы приправленные оптимизмом:

— Ну, у всех все нормально. Олег на бирже торгует успешно. У Волкова старшая дочь повышенную стипендию получает. Миша…

Леонид попытался вспомнить, что ему рассказывал Михаил, и неуверенно продолжил:

— У Миши тоже все нормально на работе. А вот…У них там часть оборудования списали.

Леонид стал безотчетно шарить глазами по сторонам, пытаясь вспомнить другие подробности встречи. В это время Геннадий наполнил стопки и подвинул одну Леониду:

— Значит, Саня Волков опять объявился.

Богданов с подозрением посмотрел на приятеля:

— Ты из-за него что ли не пришел?

Геннадий скривил рот:

— Кончай, ерунду молоть. Дела были. Ну, давай за ребят. Чтобы у них все было пучком.

Макнув кусочек мяса на вилке в кетчуп, налитый в тарелке, Геннадий продолжил:

— Значит, в этот раз вы ограничились одной чебуречной.

Леонид изучающе посмотрел на Геннадия и промолчал. А Геннадий продолжил:

— По ходу дела ты стоял рядом с Санькой.

Геннадий слегка прищурился:

— А с Михой выходил курить.

Леонид озадаченно застыл с вилкой в руке:

— А ты откуда знаешь?

— А чего тут особенно знать? Я прикинул, как долго можно трепаться друг с другом пока не дошли до кондиции, плюс запланированный перекур. А потом, скорее всего, песни горланили. Ладно, ты не обижайся. Все, что сейчас тебе сказал, я мог узнать по телефону. Дежурный, ни к чему не обязывающий, звонок любому из наших, скажем Олегу. Но сейчас я сам все домыслил. Не в первой, чай встречаемся. Если по-правде, мне очень жаль, что не попал на встречу. Но дела. Знаешь, мне пофиг все эти разговоры. Это так, неизбежный антураж погружения в атмосферу. Атмосферу единения, что ли. Посмотреть в лицо друг другу, в глаза. Глаза они говорят больше слов. Так что, считай, этим шашлыком я эту атмосферу для себя сейчас пытаюсь компенсировать. Так сказать, высосать ее из тебя.

Голос Геннадия подозрительно задрожал:

— Так иногда задумаешься, для чего живем? И понимаешь, а для этого для самого. Для общения с близкими тебе людьми. А все остальное чушь, муть, суета. Ладно, давай еще по одной, а то я сейчас разрыдаюсь.

Леонид растерянно смотрел на друга и неосознанно, по инерции вслед за ним опрокинул стопку в рот. Геннадий, посмурневший после своего монолога, постепенно стал приходить в себя. Он как-то жалко улыбнулся:

— В общем ты верно догадался. Из-за Санька я не пошел. Стыдно в глаза ему смотреть. Извинится надо. И не втихаря, а громко перед всем коллективом. А я до этого пока морально не созрел.

Суржиков отчаянно тряхнул головой:

— Но я обязательно перед ним извинюсь. Иначе сам себя уважать перестану.

Чтобы побороть нахлынувшие чувства и продолжить разговор, Суржиков прибег к дежурной фразе:

— Ну, ты сам-то как?

Богданов, находясь под впечатлением сказанного Геннадием, не выдержал и бесцветным голосом ляпнул:

— А за мной следят.

Он отрешенно усмехнулся и замолчал с глуповатой улыбкой на лице. Взгляд Геннадия, мгновенно посуровел:

— Как следят? Кто?

— Кто не знаю. Скрытую видеокамеру на рабочем месте у меня установили. Я случайно обнаружил.

Геннадий раздраженно бросил вилку на стол:

— Приехали с орехами. Надо думать, это твои заклятые друзья ее тебе подсуропили. Сначала грант у тебя из под носа увели. Остался пустяк — лавры к рукам прибрать. Ну, и чего? Ты им, надеюсь, не дашь украсть заодно и твою работу?

Леонид виновато улыбнулся:

— Дам. Погоди, ты не горячись. Тут, понимаешь дело такое, я им уже все показал, еще до того как они установили камеру.

Геннадий скептически поморщился:

— Ну и, дурак! Малахольный дурак.

— Погоди¸ Ген, не ершись. Ты не понял. Я сейчас объясню.

Геннадий потянулся за бутылкой, и скептически хмыкнул:

— Ну давай попробуй. Объясни.

Пока Геннадий наливал водку в стопки, Леонид, глядя ему в лицо продолжил:

— Помнишь, тот случай, когда антитела, выработанные для одного бакуловируса муравьев у других муравьев вызвали блокаду полиэдрина бакуловируса другого типа?

Геннадий, не отрывая глаз от стопок, выдохнул:

— Чего спрашиваешь? Конечно, помню. Такое не забудешь. Красивое проявление генетических связей. Я тогда еще пожалел, что не могу это использовать для повышения иммунитета человека. Но, кое на какие мысли меня это навело.

Леонид, удовлетворенный ответом друга, продолжил:

— Так вот. У этих муравьев тогда выявилась триггерная социализация.

Геннадий придвинул Леониду стопку:

— Давай еще по одной. А то шашлык стынет.

Леонид взял стопку в руку:

— Ты меня слушаешь?

— Слушаю, слушаю. Триггерная социализация.

— Так вот про этот эффект я и сделал доклад в Черногории, из-за которого мне и дали грант.

Геннадий опрокинул стопку в рот, чуть поморщился, ткнул вилкой в кусок шашлыка:

— А ты этот грант благополучно просрал.

— Да, наплевать на этот грант. Ты понимаешь, что такое триггерная социализация?

Геннадия продолжая жевать мясо, отрицательно помотал головой:

— Не, а.

Леонид со стопкой в руке продолжил повествование:

— Это когда под воздействием внешних факторов социум, в данном случае муравейник, структурно перестраивается. У некоторых членов социума появляются новые ролевые функции. Они начинают действовать самостоятельно от других членов в интересах социума. Вернее даже не социума, а в интересах всего вида. Это как центры кристаллизации в перенасыщенном растворе.

Дело в том, что почти все виды муравьев не могут жить без муравейника. Вне муравейника они довольно быстро погибают.

Геннадий макнул еще один кусок мяса вилкой в кетчуп:

— Ну и что? Ну, умирают они. Такая значит у них планида.

Леонид опрокинул свою стопку в рот:

— Таким поведение обладает еще и саранча. Она может сбиваться в стаи и лететь. Ну, последствия ты знаешь. А в определенный момент эта стая может разбиться на отдельных безобидных насекомых, которых мы прекрасно знаем. Это кобылки.

Геннадий скосил глаза на Леонида:

— Ну, и что? Подумаешь. Тоже мне, невидаль. Жратва есть, сиди тихо и не вякай. Жратвы нет — пошли ее искать всем скопом. Прямо, как татаро-монголы.

Леонид недовольно поморщился:

— Все не так просто. Чтобы тебе было яснее. У саранчи происходят изменения не только в поведении, но и в физиологии. Ярко проявляется дифоморфизм, изменяется структура питания, отрастают длинные крылья, меняется окрас тела, изменяется репродуктивная способность. Из травоядных они становятся всеядными.

Геннадий перестал жевать и задумчиво уставился в пустоту перед собой:

— Хочешь сказать, запускаются новые генетические программы? Типа, щелкнул пальцами, происходит смена генетических программ, и мы имее…

Леонид обрадованно усмехнулся:

— Во! Наконец-то, ты допер. Ну, не по щелчку пальцев, а в результате присутствия в воздухе определенных веществ, или каких-то других факторов.

— И как быстро это происходит?

— Изменения в поведении практически мгновенно. Физиология, сам понимаешь, меняется не так быстро.

Геннадий саркастически хмыкнул:

— Спасибо, успокоил. А то я подумал, что ты обнаружил генетическое обоснование существования оборотней и упырей. А я опять не в курсе.

Леонид печально улыбнулся:

— Оборотней? Знаешь, Ген, а мне такая аналогия в голову как-то не приходила. А что? Похоже! Мне, зато, другая ассоциация пришла в голову.

Геннадий его оборвал:

— Погоди, погоди. Ты смотрел то, что я тебе прислал по сравнению геномов саранчи и муравьев?

Леонид виновато поджал губы:

— Ну, так, мельком. Для меня это темный лес. Гуанин, тимин, аденин. Теоретически я это понимаю, а практически представить себе этот процесс не могу. Как там все реально происходит и функционирует, представляю слабо.

Геннадий со скептическим выражением лица пополнил стопки водкой:

— Понятно. Не смотрел. А на фига ты меня тогда этим грузил? Кстати, насчет, понимаю, не понимаю. Я там тебе все подробно расписал, какие белки должны вырабатываться этими их похожими локусами муравьев и саранчи. И какие там у них различия. Кстати о репродуктивности. Я тебе там подробно расписал, почему твои генетически модифицированные муравьи не смогут стать гамэргатами. Я правильно использовал термин?

Леонид согласно кивнул головой, А Геннадий сердито продолжил:

— В природе ничего так просто не бывает. Если что-то получил, будь добр заплати, Ладно. Чего воду в ступе толочь.

Леонид виновато понурился. Геннадий, глядя на него примирительно буркнул:

— Так что там за ассоциация тебя посетила. Рассказывай.

Леонид виновато поморщился:

— Да так ерунда. Представляешь, Тьюринг придумал свою машину примерно в то же время, когда открыли генетику. Бесконечно длинная лента, с которой можно считывать данные, и на нее же записывать. ДНК не напоминает?

Геннадий невозмутимо продолжил жевать:

— Мне это тоже приходило в голову. Но как-то мимоходом. Лента машины Тьюринга и ДНК. Собственно, сама идея линейной записи программы в машинной памяти сохранилась и в идее фон Неймана. Способы адресации при всем их разнообразии основаны на инкрементации адреса. То есть процедуре степ-бай-степ. Аналогий компьютера с ДНК можно много нарыть, хотя бы по способам записи информации на диск. А репликационные процессы ДНК. Открытая рамка считывания гена это прямая аналогия с оперативной памятью компьютера. Перенос информации из долговременной в оперативную память, для запуска работы программ и данных. Так что, тут поле для размышлений обширное. Один только факт не имеет прямой аналогии — парадокс Левинталя. Эта бездарная возня с дефрагментацией дискового пространства. Вернее алгоритм дефрагментации очень далек от того с какой скоростью сворачивается ДНК в нативную структуру.

Леонид возразил:

— Хочешь сказать, что это глобальная дыра в теории организации ЭВМ?

Геннадий безразлично хмыкнул:

— Да ничего я не хочу сказать. Просто констатирую факт не обнаруженного соответствия.

Выходит не дотумкали люди еще чего-то с компьютерами. С другой стороны, компьютер более универсален, чем живая клетка. Это среда для исполнения любой программы. Лишь бы сама программа была написана без ошибок.

Богданов согласился:

— Это точно. Компьютер многолик. В зависимости от того, какая программа в нем крутится, мы, по сути дела, реализуем совершенно разные устройства, для разных целей в однотипной аппаратной среде. Это тоже самое, как если бы мы на основе некой универсальной биологической клетки реализовывали совершенно различные биологические организмы в зависимости от того какую ДНК в нее поместили. Только вот на счет что универсализма я бы поспорил. Любая живая клетка при определенных условиях может делиться на себе подобные. А компьютер, извини, ни при каких условиях не воспроизведет самого себя. Как ты там Гена сказал? За все надо платить. И что из этого лучше, наличие гомеостаза, или его размен на другие возможности, я не знаю.

Геннадий поморщился:

— Опять ты со своим гомеостазом. А что ты скажешь относительно компьютерных вирусов. Они успешно размножаются. Создают свои дубликаты при контакте с другим компьютером. Это чтобы ты не задавался со своим гомеостазом.

Леонид скептически поморщился:

— Так себе пример, с большой натяжкой. Не наносит он вреда физической целостности самого компьютера.

Геннадий задумчиво почесал щеку:

— Ну, это еще как сказать. Бывали случаи когда вирус был причиной аппаратных поломок. Не критичных, но все же. Короче, каждый видит то, что хочет увидеть.

Он встрепенулся и посерьезнел:

— Так, начали про Ивана, а закончили про болвана. Ты не отвлекайся от темы на философию. Давай по подробней, что ты там за слежку за собой обнаружил?

— А я и не отвлекаюсь. Понимаешь, все мыслят в рамках сложившихся стереотипов. В данном случае сработал стереотип открытия нового вида муравьев.

— А это что, не соответствует действительности?

— Ну, с одной стороны, это так. Это действительно новый вид. И, это не только новый вид муравьев, это новый вид насекомых. Но, дело не в этом. Было несколько сот тысяч видов насекомых, ну, подумаешь, добавился еще один. Люди за деревьями леса не видят. Я тебе сейчас зачем про компьютеры, программы талдычил? Ты подумай, выходит, наше социальное поведение — это не благоприобретенное свойство. Оно уже было заложено в генах, в наших биологических программах. И не только у нас, но и муравьев, пчел, термитов.

Леонид с надеждой посмотрел на Геннадия. Тот скривил рот:

— А чему это противоречит, не понимаю?

— Ни чему. А ты понимаешь, как это происходит?

Геннадий ехидно усмехнулся:

— Нет. Можно подумать, ты понимаешь.

— Не знаю, мне кажется, что понимаю. Я думаю, тот француз, который мне грант организовал, в отличии от шустриков, которые у меня его уперли, тоже просек смысл триггерной социализации. И я не исключаю, что слежка организована с его подачи. Пусть даже через этих прохиндеев. А если так, то он хочет увидеть, что я проделываю с муравьями, чтобы они становились другими. А на моем рабочем месте этого увидеть нельзя. Просто невозможно. Генная модификация муравьев происходила на твоей аппаратуре. А он об этом даже не догадывается.

Геннадий криво усмехнулся:

— Выходит, как только твой француз этот нюанс прорюхает, он будет искать выход на меня. Здорово! Нечего сказать, подсуропил ты мне подарочек. Мне его интерес уж точно как рыбе зонтик. Ну уж ни фига себе, прелести жизни.

Геннадий опрокинул стопку в рот, и взъерошил волосы руками и сосредоточенно уставился в пространство:

— Так что, давай-ка, друг мой, Леня, давай сворачивать наши с тобой контакты.

Леонид виновато потупился. Геннадий перевел на него настороженный взгляд, и успокаивающе поднял ладонь вверх:

— Не, старичок, ты все неправильно понял. Это только пока. На время. Не переживай.

Общаться теперь будем не на-прямую, а через третьих лиц.

Леонид недоуменно уставился на Геннадия:

— Это как? Как ты себе это представляешь?

— А чего тебя, собственно удивляет? Пасти они тебя рано или поздно начнут плотно. Если уже не начали. Лично мне оказаться под колпаком у твоих заклятых друзей совсем не радует. Значит, надо их запутать. Ты, после того как от меня уедешь, еще с кем-нибудь из нашими активно пообщайся. Типа, соскучился по друзьям, то да се, хочешь повстречаться. Чем с большим количеством знакомых встретишься, тем лучше. Запутаем след ко мне. Понял? Пусть твой француз голову ломает, откуда у твоей триггерной социализации ноги растут.

Леонид обескураженно уставился на Геннадия:

— А если, они уже засекли нашу с тобой встречу.

— Ну и пусть засекли. Ничего. Главное ты организуй несколько других встреч со старыми друзьями. Что неясного?

— Думаешь, их это запутает?

— А почему бы, и нет?

Геннадий дружески хлопнул Леонида по плечу:

— Конечно, из тебя конспиратор как из моей бабушки балерина. Так что, ты даже не пытайся выявить слежку. Они по твоим выкрутасам сразу просекут, что ты их засек. Один раз тебе повезло с этой видеокамерой. Больше не будем судьбу испытывать. Пасут тебя или нет, это мы по-другому выявим. Не унывай Лёня, все будет тип-топ.

Геннадий, ухмыльнулся и полез в карман за мобильником. Он весело подмигнул Леониду, легонько подбросил в руке мобильник:

— Ты Колю-опера помнишь? Ну, бухали здесь с ним вместе как-то.

Леонид неопределенно пожал плечами:

— Что-то припоминаю. Это, которого за пьянку из следственного комитета поперли?

— Ну, поперли-то его, положим, не за пьянку. Это ты плохо слушал то, что он рассказывал. Поперли его за то, что глубоко копнул одно дело, и до больших людей докопался. А потом понял, что ему кранты, и его начнут выкорчевывать как больной зуб изо рта. Ну тогда от переживаний в запой ушел. Но, все хорошо для него сложилось. Дело благополучно развалили, а его тихонько уволили. Ладно, сейчас не об этом. Ну что, подкинем нашему другу Коле денежную работенку? Пусть он посмотрит, кто тебе на хвост сел. Заодно проверим, что он за опер такой. Может, заливал он нам про свои таланты. И совсем он не проницательный майор Пронин.

Леонид хмуро отозвался:

— Я согласен. Если надо готов деньгами поучаствовать. Только, с деньгами у меня пока туговато.

— Ну, вот и ладненько. Ты не волнуйся, с финансами я как-нибудь сам разберусь и все улжу. Просто хотел узнать твое мнение.

Геннадий, тыркнул в экран мобильника пальцем и поднес его к уху:

— Коля привет! Как там твое ничего? …Ты свою машину еще не продал? … А на какие шиши бухаешь? Не бухаешь? А по твоему голосу этого не скажешь. Ладно, ладно. Понял. Извини. Я чего звоню-то. Дело для тебя есть. Само собой, не даром. Давай, не по телефону. Ты ко мне на дачу подскакивай, обсудим.

Геннадий убрал мобильник и задумчиво сузил глаза:

— Ты Лёнь, вот что. Чеши-ка ты отсюда по-быстрому, от греха подальше. Вам с Колей лучше здесь не пересекаться, чтобы его с тобой не связали. Коля обещал в течении пары часов подъехать. Вам с ним пересекаться здесь нет смысла. А ты давай организовывай визиты к друзьям. Мне пока не звони. Связь с тобой мы будем держать через Олега и Мишку. Ты мне посылаешь информацию через Мишку, а я тебе через Олега. Нет, давай наоборот. Я тебе через Мишку, ты мне через Олега. Так будет естественней. У тебя с Олегом общие дела на поприще фондового рынка. Пустим твоих заклятых друзей по ложному следу. Если они возьмутся Олега проверять, то этого им выйдет боком и мало не покажется. У него фирма закрытая, режимная. Ну все. Без обид. Надеюсь, ты все правильно понимаешь.

Леонид уныло кивнул. Геннадий смущенно поморщился:

— Да, и еще. Хотел тебе сегодня похвастаться. Так сказать распушить хвост. Но… похоже, не судьба. А удержаться, извини, не могу. Ты посмотри на досуге. Но, очень прошу, по осторожней. Подальше от чужих глаз.

Геннадий протянул Леониду флешку.

Электричка

В электричке Леонид Михайлович переваривал разговор с Геннадием. По рассеянности он уставился неподвижным взглядом в сидевшую напротив него женщину. Женщина несколько раз недовольно и раздраженно посмотрела на Леонида Михайловича и пересела на другое место. Богданов смущенно покраснел и заерзал, осознав свою бестактность. Из угрызений совести его вырвал звонок мобильника. Звонил Олег:

— Ну, привет. Что ты мне скажешь дельфийский оракул?

Богданов возвращался из своих размышлений довольно медленно:

— А что я должен тебе сказать? А, вспомнил. Извини. Ну, в общем, пока еще из голубых фишек можно не выходить, но от всех низколиквидных активов освобождайся срочно.

В голове Леонида Михайловича рефреном зазвучал голос Геннадия:

— Встреться с друзьями прямо сегодня.

На слова Геннадия в голове Богданова, наложился голос Олега из мобильника:

— Слушай, Леня. А, что ты мне скажешь за биткоин?

Леонид Михайлович неуклюже замялся:

— Биткоин? А что биткоин? Давай я к тебе подъеду и при встрече все и обсудим.

— А, давай. Ты где сейчас?

— Я в электричке, с Генкиной дачи еду. Если ничего экстраординарного не случится, через двадцать минут буду на вокзале.

— Отлично, я тебя у турникетов подхвачу. А ты пока о биткоине усиленно думай.

В мобильнике раздался сигнал отбоя, и Леонид Михайлович сунул мобильник в карман.

Его голова наполнилась сумбуром. Он пошарил вокруг себя глазами, в поисках предмета для задумчивого созерцания и сосредоточения. Тут же вспомнил свою недавнюю оплошность, и уставился в окно. Смена пейзажа за вагонным окном не способствовала восстановлению сосредоточенности и укрощению хаоса в голове. Леонид Михайлович недовольно буркнул себе под нос:

— Биткоин, биткоин. Все помешались на этом биткоине. Чего о нем думать-то? Ничем не обеспечен. Ну, криптовалюта. А все так дружно кинулись этот биткоин майнить. Просто умереть со смеху. Просто новый Клондайк. Одно в нем привлекает, ни одному правительству не удалось взять его под контроль. Даже автора проекта выявить не удалось. Создатели биткоина обещали, что эмиссия его будет ограничена и может быть возобновлена только по решению 90 % его обладателей. В этом случае, да, биткоин сам имеет перспективу стать обеспечением фиатных валют, не хуже золота. А если разобраться, прелесть золота только в том, что его количество ограничено. Как металл золото полное говно. Из достоинств только высокая электропроводимость и высокая химическая стойкость. А ведь ценить его стали еще до того, как эту самую электропроводность обнаружили. В общем, ерунда какая-то на постном масле. Но, если посмотреть, то на золоте достаточно много валют сломали себе шею. И английские фунтики накрылись медным тазом, теперь настала очередь доллара, как основной резервной валюты, последовать за фунтиками. Первый звоночек для бакса прозвенел на бреттон-вудской конференции, Золотой стандарт приказал долго жить, но функцию самого золота, как финансового обеспечения не отменили, а просто назначили фиксированную цену за тройскую унцию. Второй звоночек прозвенел на Ямайке и фиксированная цена на золото рухнула. Золото стало товаром. Появились специальные права заимствования и резервные валюты. Звякнул и третий звоночек первого десятилетия нового века, правда выход из финансовой проблемы не нашли. Похоже, бакс тоже прикажет долго жить. Если это произойдет, всем на планете мало не покажется. Америкосы за свой бакс цепляются, как утопающий за соломинку. Но сами они его и обвалят. Собственными руками пустят под откос, по причине своей напыщенности и уверенности во вседозволенности. Естественно встает вопрос — какой будет следующая мировая финансовая система. Биткоин у меня не вызывает доверия, несмотря на вершины какие он достиг как платежная система. Конечно, он создал опасный финансовый прецедент. Вот Гезеллю Национальный банк Австрии на раз-два перекрыл кислород его свободным деньгам. Швейцария ему правда ВИР разрешила. Шаймуратики наши финансовые регуляторы тоже отровняли до уровня программы лояльности. А вот с Мавроди и МММ вообще разобрались жестко. А ведь Мавроди был чувак не простой — математик. А у мавриков, если бы во время остановить их эмиссию, и плавно снизить темп роста стоимости, была реальная возможность стать настоящей валютой России и этим остановить приватизацинный обвал. Так, все! Оставили эти пустые фантазии. Хватит! Если бы, да кабы да во рту росли грибы. Олег от меня ждет практического совета, а не абстрактных рассуждений. Абстрактные рассуждения. Абстрактные рассуждения. А откуда у меня возьмутся практические представления об этом дурацком биткоине, если не из этих абстрактных рассуждений. Я его в руках даже не держал. Хорошо. Будем мыслить логически, исходя из тех знаний, которыми я обладаю. Будем искать аналогии между процессами, происходящих в социуме, с процессами в животном мире. Возьмем к примеру социальных насекомых. Что у них является основным процессом, обеспечивающим социальность? Трофоллаксис. А что же еще как ни он? Трофоллаксис это обмен пищей. Аналогия с человеческой экономикой просматривается не вооруженным глазом. Это основной принцип, превращающий муравейник в уникальное живое существо, состоящее из отдельных самодостаточных особей. Ресурсы для выживания принадлежат не каждому индивиду в отдельности, а являются совместным коллективным достоянием. Хорошо. Пусть этот ресурс, в виде совместной жрачки, и есть аналог денег. Тогда, что является аналогом золота, как средства обеспечения этого аналога денег? Единственным аналогом может служить количество яиц, которое способна отложить муравьиная матка. Приехали. Ничего не понятно. Выходит, золото надуманное обеспечение? Подмена какого-то естественного обеспечения? А, что тогда у людей является естественным обеспечение социума?

Богданова кто-то легонько толкнул в плечо:

— Все приехали, гражданин. Надо выходить. Состав отправляется в парк.

Леонид Михайлович оглянулся вокруг себя, и сообразил, что поезд давно пришел на вокзал, а в вагоне остался только он, да еще железнодорожник, который его растолкал и вывел из прострации.

Коля-опер

Николай Кречетов, известный среди близких друзей, как Коля-опер, сидел на лавочке перед подъездом кирпичной пятиэтажки. В однушке на первом этаже этого дом размещался его офис. Опером, в смысле оперуполномоченным УВД он уже давно не числился. После его скандального увольнения из УВД он долго мыкался ища точку приложения своих навыков и способностей. Побывал он адвокатом. Причем довольно успешно. То, на чем он споткнулся на службе, на этот раз ему пригодилось и пошло на пользу. Дело было так. Кое-кому понадобилось прибрать к рукам бизнес одного из состоятельных людей. Лобовые подходы к владельцу закончились неудачей. Тогда претенденты на его бизнес решили действовать через его сына. Как это зачастую бывает, дети первыми вкушают яд вседозволенности обеспеченной статусом родителя. Сына бизнесмена втянули в довольно скользкую компанию. Взяли его органы правопорядка до бесчувствия пьяного рядом с трупом неизвестного гражданина, и повесили на него это убийство. Благо улик в совершении преступления хватало. С отцом устроили торг об отступных за изменение следственных материалов и соответственно изменение статьи совершенного преступления. Въедливый Кречетов, сумел доказать, что парень никого не убивал, мало того, выявил истинных преступников. Естественно, преступникам помогли исчезнуть и уйти от суда. Но отец-бизнесмен был счастлив. Причем счастлив вдвойне. Сын из убийцы в его глазах превратился в жертву. В результате Кречетов обзавелся офисом. С подачи счастливого отца-бизнесмена к Николаю выстроилась очередь. Но тут сам Кречетов понял, что ему просто кратковременно повезло. Удача создание ветреное. Оказалось, что ему, как адвокату, придется отмазывать от наказания и вполне реальных преступников. Знание юридических казусов, и небрежно проведенных следственных действий позволяли Николаю добиваться успеха. Но при этом он все ниже падал в своих собственных глазах. Пару раз он уходил в запой. Наконец он принял решение и поменял профиль своей конторы с адвокатского на детективный. Моральное облегчение пришло, но добавились трудности. Ничто не дается даром. Взаимоотношения с государственными следственными органами, после его адвокатской деятельности, стали натянутыми как гитарная струна. Надо сказать и до этого его не жаловали теплыми отношениями. Его, мягко говоря, считали чудаковатым фанатиком. Собственно говоря, именно по этому, он и влип в ту историю, которая положила конец его службе в органах. Его сослуживцы не были романтиками, как Кречетов. Они были прагматики и реалисты, поэтому чрезмерного рвения к службе не испытывали. Они не стремились срывать звезды с небес. А как показывает жизнь, хватание звезд с небес не имеет ничего общего со звездопадом на погонах. Звезды на погонах у не слишком ретивых сослуживцев Кречетова прибавлялись регулярно. Вот Кречетов, со своим фанатичным рвением к службе, стал белой вороной и изгоем среди сослуживцев. От того злосчастного дела все успешно отбоярились, только Николай Кречетов взял под козырек его исполнение. Он даже не почувствовав ни малейшего опасения, и ничто в нем ни екнуло. Потом, много раз размышляя над этим, он пытался разобраться в истинной причине сложившейся тогда ситуации. И, приходил к выводу, что именно ему, как Иванушке-дурачку в сказке была уготована эта участь. Главная битва подковерной войны между сторонниками Андропова и сторонниками Щелокова уже закончилась в пользу Андропова. А вот подведение окончательных итогов войны были еще впереди. Уже с благословения Андропова и Косыгина в Австрии в пригороде Вены совместно с ЦРУ США на базе Римского Клуба Джермен Гришиани создал Международный институт прикладного системного анализа. Это потом из этого заграничного гнезда вылетят птенцы Гайдар, Авен, Чубайс и другие реформаторы. А пока шла тихая позиционная межведомственная война по расчистке жизненного пространства. Требовалась дискредитация потенциальных соперников в грядущих битвах. Комитетчики предпочитали расправляться со своими противниками руками менее информированных коллег из МВД. Для этого и требовалось-то всего аккуратно подсунуть компромат на тех, кого они считали своими врагами более ретивым но мене осведомленным коллегам. Сдерживало этот процесс исключительно нерасторопность и нерадивость эмвэдэшников. В добавок неинформированность в политических раскладах власти среди эмвэдэшников компенсировалась их интуитивным обостренным чувством опасности и самосохранения. Вкупе это существенно тормозило раскручивание нужных дел, а иногда уводило их по ложному пути. Уже тогда основным руководящим принципом страны стало выражение — живи сам и давай жить другим. Как им пользоваться в повседневном быту хорошо знали и успешно применяли на практике. Фигуранты дел из высоких сфер власти в эти схемы укладывались плохо. Вот тут-то и подвернулся Кречетов со своей въедливостью и дотошностью. Дело о хищениях на миллионные суммы он с чувством собственного достоинства и выполненного долга положил на стол своему начальнику. Тот, как только дошел до фамилий фигурантов, тяжело выдохнул воздух и обхватил голову обеими руками. Через какое-то время Кречетов с изумлением отметил, что начальник перестал перелистывать дело и недоуменно воззрился на него. А начальник поднял голову сложил руки на столе и изучающе посмотрел на Николая:

— Ты жить хочешь?

Кречетов от неожиданности захлопал глазами и медленно выдавил из себя:

— Хочу. Конечно, хочу.

Начальник кивнул головой, пожевал губы, и продолжил:

— Значит так. Табельное у тебя с собой?

Николай кивнул головой, а начальник продолжил:

— Сдашь в дежурку. У тебя есть хата, где тебя никто из наших и из твоих родственников не найдет?

Николай снова кивнул головой. Начальник почесал затылок:

— Это хорошо. Заляжешь там, и носу не высовывай.

Он усталым взглядом посмотрел на Николая, приложил палец к губам в знак молчания и достал из своего сейфа папку. Отлистал в ней несколько страниц, он положил ее на стол перед Кречетовым. В папке находился протокол допроса некоего подследственного. Сначала Николай читал содержимое папки с легким пренебрежением. Когда он увидел фамилии, фигурировавшие и в его деле, он даже слегка победно улыбнулся. Хотел сказать:

— Ну, вот, значит я прав.

Но вовремя воздержался, потому что на глаза ему попались и фамилии других фигурантов дела. Чем больше Николай вчитывался в содержание папки, тем тревожней становилось у него на душе. Под конец чтения, когда он прочитал звание и должность ведшего допрос, он сник совсем. Выражение его лица, наверное, могло бы вызвать смех своею сменой от самоуверенности до полной растерянности. Он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но его остановил палец прислоненный к губам начальника. Тот молча убрал папку в свой сейф и мотнул головой:

— Минимум неделю здесь, да и вообще на улице не появляйся.

Всю последующую неделю Николай беспробудно пил водку. Через неделю он решился позвонить из телефонной будки начальнику. Трубку поднял начальник:

— Алё, алё… Это ты Николай?

— Я, Алексей Михайлович.

— Можешь выходить на службу. Придешь, глупых вопросов не задавай. И вообще не задавай вопросов. Спросят, где был, скажешь, барышня не отпускала. Ну, в общем, сообразишь, что сказать, если не дурак. Если дурак, пеняй на себя.

Отдел встретил Кречетова настороженно и с любопытством в глазах. Но язык никто не распускал, вопросов не задавал. Начальник встретил Николая в своем кабинете изучающим взглядом. Он потер мочку уха:

— Ну что тебе сказать? У тебя есть выбор. Либо понижение в звании за пьянку, либо заявление по собственному желанию.

Он помолчал, поморщился и добавил:

— Я бы на твоем месте уволился. На тебя могут просто открыть охоту, если от дел не отойдешь. А через годик или два, когда все уляжется, попробуем восстановить тебя в органах. Кое-кого привлечем к решению вопроса, думаю, все образуется. Сейчас радуйся, что жив остался.

Зато козырем ходил один сослуживец Николая, который при встрече его упрекнул:

— Ну, у тебя и фантазия Николай. Я еле отмазался от бреда, который ты насочинял, когда закрывал твое дело. Пить, Коля, надо меньше.

В итоге дело, которое вел Кречетов, было закрыто за отсутствием улик. Сослуживец, которому было передано дело Кречетова, получил внеочередное звание, и ему было обещано повышение по службе. Николай уволился из органов. По протекции своего начальника он устроился в ВОХР. Единственное, что сглаживало его плохое настроение, было то, что на новом месте его повысили в звании. Теперь он стал капитаном. Но и в этом радости была ложка дегтя. Повысили его в звании исключительно потому, что необходимо было сохранить штатную единицу, а подходящая кандидатура временно отсутствовала. Без должности начальника, которую он занял, подразделение спокойно могло обойтись. Но предусмотрительное начальство не могло допустить сокращение штатной единицы. Пока эта единица существовала, хотя бы на бумаге, воинская часть было укомплектована. В противном случае часть превращалась бы более мелкую единицу, и тогда должностей могли лишиться начальники рангом повыше. Берегли естественно эту должность для своих. Но…свои были и так прекрасно упакованы. Обязанности занимавшего должность были, как говорится, не бей лежачего. Но въедливый Кречетов и тут проявил свой характер. Он установил порядок точного следованию инструкциям и уставу. Начальство, скрипя зубами, выносило ему благодарности, при этом каждый раз предупреждало о возможной текучести его кадров. Но и с этой проблемой Николай справился, вынося добросовестным исполнителям поощрения в виде повышенных денежных премий. Такие выходки его начальство уже терпеть не могло, и когда к концу подошел его служебный контракт, взмолилось перед его прежним начальником, чтобы тот его забрал. Естественно служебная характеристика на этот раз на Кречетова была составлена, как для представления к правительственной награде. И Кречетов снова вернулся в свой родной отдел. Звание капитана за ним сохранилось. Его сослуживцы восприняли возвращение, мягко говоря, настороженно, если не сказать, враждебно. Вскоре революционные события в стране конца 80-х привели в местный совет народных депутатов новых энергично настроенных людей. Должность начальника УВД теперь утверждалась депутатами не формально с подачи кандидатур горкомом партии, а на конкурсной основе. Кто-то из депутатов, прознав о подвигах Кречетова в борьбе с коррупцией, выдвинул его кандидатуру на пост начальника УВД. Кречетова это озадачило. Как и в любом человеке в нем трепыхнулось самолюбие и амбициозность. Обуздать свои фантазии о том, как он умело будет руководить, Николай вовремя не сумел, и фактически дал согласие на свое выдвижение. На доске объявлений в отделе появился информационный листок о претендентах на должность начальника отделения УВД. В нем значился Кречетов и ВРИО начальника УВД. Заканчивался листок предложением для сотрудников поддержать понравившегося им кандидата. Ниже к стенду были приколоты два листка на одном из них значилось — «За Кречетова», на другом — «За Делманова» Делманов с натянутой улыбкой протянул руку Кречетову:

— Ну, вот и до нас дошли новые демократические веяния. Надеюсь, наше соперничество не помешает совместной работе.

Николай пожал руку и открыто улыбнулся в ответ:

— Я тоже на это надеюсь.

Начальник отдела кивнул Николаю:

— Зайди ко мне.

В кабинет они вошли вместе. Пока Николай закрывал дверь, начальник прошествовал к своему креслу, дождался, когда сядет Кречетов, и посмотрел ему в лицо:

— Ты что творишь, Коля? Мало тебе было приключений на задницу, ты еще романтики захотел.

Он откинулся в кресле:

— Ты еще молодой, это у тебя первая пертурбация. А на моей памяти их было во сколько.

— Он провел большим пальцем по шее. И скептически тряхнул седой головой:

— Запомни, Коля одно. В нашей конторе такие события это просто проверка на вшивость и лояльность. Ничего по большому счету не изменится. Ухнет телега на ухабе и заскрепит дальше по накатанной колее. Ты кому о своих подвигах похвастался?

Кречетов недоуменно скривил рот:

— Да никому.

Начальник устало вздохнул:

— Понятно. Если не врешь, то имей в виду, у тебя появился опасный доброжелатель. Я многое повидал на своем веку. Доброжелатели умеют очень ловко ставить подножки. Эх, Коля, Коля. Ты же не плохой опер, да, что там не плохой, хороший опер. Сыскарь. На кой хрен ты полез в эти политические игры. Это не твое, а с твоим романтизмом шею тебе там свернут на раз два. Ладно, что хотел, я тебе сказал. Дальше твое дело.

Следующий удар по самолюбию Николая был нанесен в конце дня. Он проходил мимо доски объявлений. Листок «За Долманова» пестрел подписями, листок с его фамилией был девственно чист.

На заседании депутатов Николай выглядел по сравнению с Долмановым, мягко говоря, бледно. О заслугах Долманова долго распинался председатель исполкома, и несколько депутатов от фракции КПСС. О заслугах Кречетова сбивчиво и коротко поведал один из новых депутатов. Сам Долманов с трибуны четко и уверенно очертил круг задач, которые предстояло решить горотделу УВД. Николай вышел на трибуну и неуверенно промямлил, что на руководящей должности должны находится лучшие, и для него очевидно, что лучший здесь Долманов.

Подвел итог выдвижения кандидатов на пост начальника УВД председательствующий:

— Никто не сможет нас упрекнуть, что мы провели безальтернативные выборы. Прения закончены, переходим к голосованию.

На выходе из здания горсовета Долманов снова пожал руку Николая. На сей раз у Долманова был холодный взгляд победителя:

— Спасибо, что не спасовал. Ну, и за поддержку спасибо.

Он выжидательно уперся взглядом в глаза Николая, как бы молча задавая вопрос:

— Ну, что, ты покончил со своими заскоками? Успокоился? Больше от тебя фокусов ждать не надо?

Осознал правоту своего начальника Николай значительно позже, когда понял, что новый начальник УВД соперничества за свой пост ему прощать не собираются. Формально к нему не придирались, но обособленностью свою от коллектива он ощущал кожей. Последней каплей для него стала череда загадочных исчезновений вещдоков из дела, которое он вел. Это было расследование о продажах на сторону дефицитных гарнитуров в мебельном магазине. Ответ, на этот незаданный им вопрос, Николай получил во взгляде Долманова, когда пришел к нему на доклад. Тот отвел глаза к окну и хмуро поинтересовался:

— Так что мы будем делать с делом мебельного магазина? Закрывать за недостаточностью улик?

Кречетов удрученно молчал.

Вскоре Кречетов был предупрежден о служебном несоответствии и покинул службу по собственному желанию. Впоследствии, Николай в мыслях не раз возвращался к этим событиям, ставшими ключевыми в его жизни. И каждый раз в своих размышлениях он приходил к выводом, что его сослуживцы, в общем-то неплохие люди, хорошие работники, противостоящие откровенным злу и несправедливости по мере своих сил и возможностей. Только вот жизненные обстоятельства заставляют их по-своему приспосабливаться к этой жизни и немного кривить душой. А его пример им очередное предупреждение, о том, как поступать не следует.

Сидя на лавочке, Николай стряхнул пепел с кончика сигареты. Мысли его перетекли с давно минувших дел на проблемы текущие. Он поморщился и прищурил глаза:

— С заказами пока голяк. Может профиль предоставляемых услуг поменять или расширить? На что поменять, на что расширить? Э-э-э-х. Один раз уже менял. Перерегистрация. Расходы. И поменял шило на мыло. С другой стороны, это еще как сказать. Останься я адвокатом, я бы точно спился. Сейчас пить много не получается — мешает работе.

Но иногда выпить все же надо. Работа конечно сыскарская мне больше по душе, но возраст. Возраст! Возраст свое берет, уже как мальчик не поскачешь, а до пенсии в свете новых веяний как до Китая. Было три года теперь восемь. Это я сейчас на возраст жалуюсь, а что дальше будет? Эх молодость-молодость. Тогда эти вопросы даже в голову не приходили. Послушался бы я тогда Семеныча, сейчас бы жил не тужил. Выслуги на сегодняшний день хватило бы с излишком. Сейчас бы уже сидел на пенсии и в ус не дул. Легко сказать, сидел бы сейчас на пенсии. Да я бы там до нее просто не дожил. Либо спился, либо повесился. Там все по понятиям было устроено. О них все знали, но молчали. Нет, там бы я точно не смог. Смог, не смог. Хватит переливать из пустого в порожнее. Думай, Коля думай. А то скоро будешь лапу сосать. Во …кажись придумал. Охранные системы. Нет. Здесь мне конкуренции не выдержать. Охранных фирм сейчас как собак нерезаных. У них все примочки, и тут я один с голой жопой. Единственно, что я могу предложить, это предотвращать преступления. Мысль хорошая, только ее тоже надо прокачивать. Ну, давай прокачивать, все равно делать нечего. Николай от усердия вытаращил глаза, пытаясь развить новую мысль. В кармане завибрировал телефон. Кречетов взглянул на экран и удовлетворенно хмыкнул. Он прижал телефон к уху:

— Привет дружинничек. Да как тебе сказать? Бывало лучше. С какого перепуга мне машину продавать? Бухаю? С чего ты взял? …Что вспомнил юность золотую? Решил обеспечить план вытрезвителю? Не прокатит… Машина при мне, готова к подвигам… Вона как. Извини, гимназист, но временно я не готов поиграть в Тимура и его команду. С бабками напряг…Так это другое дело. Что надо делать? В чем проблема? Понял… Жди, скоро буду.

Николай натужно выдохнул воздух и метнул щелчком окурок на газон:

— Ну, вот все нормально. Без паники Коля. Без паники.

На даче у Суржикова встреча началась с дежурных фраз и дежурных ответов:

— Как сам? Да все нормально.

Когда Генка стал разливать водку по стопкам, Николай его тормознул накрыв свою стопку ладонью:

— Извини, я за рулем. Давай к делу.

Геннадий поморщился и потер рукой нос:

— Предлагаю остаться у меня. Или тебя ждет женщина?

Николай печально скривился:

— Да нет.

И тяжело вздохнул:

— Меня уже давно никто не ждет.

— Тогда заметано. Остаешься у меня. Дела подождут.

Олег Понамарев.

Олег ждал Богданова на небольшом расстоянии от турникетов, и встретил его удивленным возгласом:

— Ты на какой электричке ехал? Смотрю, все уже давно прошли, а тебя все нет, и нет.

Богданов скорчил недовольную физиономию и отмахнулся рукой:

— Да задумался я немного.

Понамарев ехидно усмехнулся:

— В сортире, что ли, задумался?

Он взмахнул руками и весело пробулькал:

— Ну, это причина уважительная.

Леонид Михайлович отреагировал хмуро:

— Да иди ты со своими скабрезными шуточками. О твоем биткоине думал. Где твоя тачка?

— Прошу следовать за мной господин сортирный мыслитель.

Богданов остановился и уперся холодным взглядом в спину, прошедшего вперед, приятеля. Олег, почувствовав рядом отсутствие Богданова, и обернулся:

— Что еще? Ты чего встал? Новый приступ извержения мыслей подступил?

— Думаю. Может мне лучше к себе домой своим ходом двинутся, чтобы твою пошлятину не слушать? Для него голову ломаешь, а он хиханьки, да хаханьки.

— Да, не ершись ты. Ну, пошутил неудачно. Бывает. Поехали. Надумал, чего-нибудь про биткоин?

Леонид Михайлович продолжил движение и сумрачно пробурчал:

— Надумал, только это тебе не подойдет и не понравится. Вместе будем голову ломать?

Олег покладисто согласился:

— Ну, вместе, так вместе. У меня там есть подо что подумать.

У Олега Понамарева дома.

До самой двери Олега Понамарева Олег Михайлович подспудно ощущал неловкость и растерянность. Где-то на самой периферии трепыхалось:

— Зачем я к нему иду?

И тут же возникал несуразный, но твердый ответ:

— Генка сказал, что так надо.

— И что я скажу Олегу? Извини, в этих твоих биткоинах я ничего не смыслю. Просто Генка сказал, чтобы я тебя навестил. Дурь какая-то. Может просто сказать, что голова разболелась, и уйти? Сейчас дойдем до него, и слиняю. Не поймет. Обидится.

У Олега они разместились на кухне. Леонид с отрешенным видом сел за стол, а Олег достал из холодильника бутылку и стал что-то разогревать в СВЧ печке. Неловкость Леонида Михайловича достигла апогея. Уйти в такой ситуации значило плюнуть в душу другу, остаться означало почувствовать себя размазней и беззастенчивым халявщиком.

Олег, открывая бутылку, искоса посмотрел на Леонида:

— Ты чего сидишь как пыльным мешком пришибленный? Все обижаешься? Ну, извини, я не со зла.

Богданов поморщился:

— Да нет, не обижаюсь я.

Он посмотрел на Олега жалким взглядом:

— Так, не по себе что-то. Навалилось все как-то разом.

Олег посочувствовал:

— Бывает. Меня тоже, иной раз, так припрет, что дальше некуда. Вроде все нормально, а хоть на стенку лезь. Мы сейчас это поправим.

Олег протянул Леониду стопку с водкой:

— Давай по маленькой. Глядишь, все и поправится.

Холодный шарик водки прокатился по горлу Леонида через грудь к желудку, расползся по телу мягким теплом. И Богданова накрыла расслабуха. Все проблемы ушли на задний план, осталось только ощущение тепла и умиротворенности. СВЧ печь перестала урчать и тихо звякнула в оповещая об окончании работы. Олег, доставая из печи большую тарелку, посмотрел краем глаза на Богданова:

— Ну что? Полегчало? Давай закусывай.

Он стал накладывать в тарелку Леонида что-то горячее и вкусно пахнущее. Богданов с безразличием рассеянно тыркал в еду вилкой. Он поднял глаза на Олега и тот с готовностью кивнул головой:

— По второй? Сейчас сделаем. Не вопрос.

Он стал наливать водку по стопкам. Вторую стопку Богданов метнул в себя, не дожидаясь приглашения Олега. Тот удивлено поднял брови, и молча последовал примеру друга. Новая доза спиртного перевела Богданова из состояния умиротворения в состояние разговорчивой активности. Работая вилкой, Леонид Михайлович развязано сообщил:

— Значит так. С биткоином все не просто. Меня настораживает отношение к нему властей. Контролировать его они не могут, но очень хотят. Поэтому придумывают всякую ерунду, типа создания его суррогатов и законодательных ограничений. Специально этим вопросом я не занимался. Так, из новостей и интернета, как и все остальные о нем знаю. Надо более тщательно порыться в интернете. А ты чего можешь сказать?

Леонид Михайлович, не глядя на Олега потянулся к бутылке и стал наполнять свою стопку. Ответить Богданову Олег ничего не успел. За спиной Леонида Михайловича раздались шаркающие шаги и скрипучий голос:

— Все пьете? Олег, ты вообще не просыхаешь. Что не день, то пьянка. Смотри, допьешься.

Рука Богданова с бутылкой вздрогнула и он, торопливо поставив ее на стол, скосил испуганный взгляд на Олега. Тот недовольно морщился и сокрушенно посмотрел за спину Богданова:

— Мам, ну какая пьянка? Что ты все выдумываешь? Пришел приятель. По делу. Не за пустой же стол садиться.

— Знаю я ваши дела. Вам бы только повод был. Правильно Ленка с тобой развелась.

— Ну, причем здесь это?

— А, при том! Кому нужен муж алкоголик?

Понамарев покраснел как помидор и с обидой в голосе вскрикнул:

— Да ушла она потому, что с тобой ужиться не смогла.

За спиной Богданова раздался сокрушено скрипучий голос:

— Дождалась от сыночка благодарности на старости лет. Мать у него во всех бедах виновата.

Богданов привстал со стула и стал оборачиваться:

— Здравствуйте, Анна Петр…

За его спиной снова послышалась шаркающая походка. Олег, недовольно морщась, положил руку на плечо Леонида Михайловича и тихо буркнул:

— Да, сиди ты уж. Все! Закончился концерт.

Олег налил себе полную стопку, выпил, ковырнул вилкой в своей тарелке и со злостью бросил вилку на стол:

— И так все время. Пока Ленка здесь жила, только и делал, что их разнимал и успокаивал. И, заметь, у каждой из них при этом, именно я был во всем виноват. Теперь она всю свою энергию на меня переключила. Думаешь, если бы просто так сидели, без бутылки, она была бы не вмешалась? Не нашла бы к чему придраться? Как бы не так. Она бы к чему-нибудь другому придралась, другой бы повод нашла. Типа, чего сидишь без дела.

Олег налил себе еще водки и выпил:

— А чего, Ленка права. Жизнь одна. Сейчас живет себе припеваючи, мужика завела себе постоянного. А я к дочери прихожу, как приблудная собака. И ничего не поделаешь. Приходящий папаша. А сюда Верку, никаким калачом не заманишь. Здесь бабушка рулит. Ладно. Извини. Нужно было где-то на другой территории пересечься. А, где? На людях не поговоришь о деле. К тебе набиваться мне неудобно. И так на голову тебе сел. Думал, обойдется.

Олег сложил руки на груди и замолчал. Богданов потер пальцем свою озадаченно приподнятую бровь и выпил то, что успел налить в свою стопку до прихода матери Олега. Разговор не клеился. Наконец Олег попытался взять себя в руки:

— На чем мы остановились? Так что ты про биткоин говорил? А вспомнил. Хорошо. Значит, что мне известно. А что известно? У народа, с которым тусуюсь ажиотаж. У всех глаза горят. Орут, что такой прибыли ни на каком другом финансовом инструменте не поднимешь. Спрашиваю, кто пробовал на нем заработать. Сразу молчат, глаза прячут. И ни хрена не ясно и не понятно. То ли шифруются, то ли, как и я сам, еще не пробовали. Такие вот дела.

Богданов выжидательно посмотрел в лицо друга:

— А ты сам что думаешь? Шифруются или как?

Олег задумчиво поморщился:

— Не знаю. На обычных фондовых площадках биткоин не торгуется. Торгуется на новых специальных. Поди, узнай, с кем тебе дело придется иметь? С мошенниками, или нет. Да, и потом, если котировки биткоина открыты для всеобщего обозрения, а биржа ими не торгует, значит, биржа тоже чего-то опасается. В нашем колхозе все на меня смотрят, как на наиболее продвинутого. Заметь, это с твоей подачи. Короче, и хочется, и колется, и мамка не велит. Сам понимаешь, чем больше прибыль, тем больше риск пролететь.

Богданов поковырялся вилкой в тарелке:

— По теории Габора надо совершать действия реализующие максимум степеней свободы в будущем.

Богданов помахал вилкой как дирижерской палочкой:

— Заметь, не те действия, которые предоставляют максимум выгоды, а те, которые представляют максимум степеней свободы. Этим достигается максимум фазового объема трубки возможных путей решения. Это работает даже в обобщенной теореме Лиуилля.

Олег перевел скептически мрачный взгляд со своей стопки на Богданова:

— Короче, Склифосовский. Что делать предлагаешь?

Богданов озадаченно выдохнул воздух:

— Что делать? Что делать? Думать, Олежка. Думать. Есть у меня одна идейка. Сейчас сформировалась. Проверить ее тщательно надо.

А голосе Олега послышалось легкое раздражение:

— И сколько на это потребуется времени. В смысле, на проверку?

Богданов многозначительно задрал брови и протяжно выдохнул воздух:

— Думаю, завтра к полудню управлюсь.

Он задумчиво поморщился:

— Пока то, да се. Думаю, к полудню успею.

Богданов с надеждой посмотрел на почти опустевшую бутылку. Олег разлил остатки водки по стопкам:

— Ну, на сегодня хватит. Не будем усугублять ситуацию. А в случае победы, жахнем по-взрослому.

Домой Леонид Михайлович добирался на перекладных. Немного задремал в автобусе, но вовремя проснулся, и покачиваясь направился к своему подъезду.

Утро

Утром вставать с постели Богданову не хотелось. После вчерашнего во рту были вкусовые ощущения, как будто во рту всю ночь топтался уланский полуэскадрон. Тело лениво сопротивлялось пробуждению. Богданову представлялось, что стоит ему опустить ноги на пол, и он тут же попадет в какую-то внеочередную неприятность. Свалилось на него все как-то разом. Слежка. Биткоин. А главное, предчувствие чего-то неотвратимого и катастрофичного. То, что человечество вступает в новую фазу развития, которая лично ему не сулит ничего хорошего, Леонид Михайлович осознал давно. Но пугало его сейчас не это. Не предчувствие неотвратимости грядущих глобальных бед. А ожидание мелких каверз от судьбы в самое ближайшее время.

Формулировал объяснение для самого себя просто — новые электронные средства социальной коммуникации изменили социумы, но отдельные люди это еще не осознали. А вот вчера, сидя на кухне у Олега, он понял, что и он см не до конца понял масштаб грядущих перемен. И это его пугало. А предвестники грядущих катастроф уже стоят на пороге и отвратительно скалились. И для того чтобы они ввалились в его собственную жизнь необходим был только повод. Это, как паховая грыжа. О ней и знать-то не знаешь. Но стоит напрячься чуть больше и она вывалится наружу. Скажем, поводом для того чтобы изменились его муравьи, оказался достаточно сущего пустяка. Банальный случай побуждения бакуловируса в латентной форме. И вот тебе неожиданный результат эксперимента — триггерная социальность. Значение этого феномена понял, похоже, только француз. Все остальные, кто наблюдал за управляемой муравьиной спиралью смерти, были заворожены зрелищностью этого явления, а не его сутью. Леониду Михайловичу сейчас казалось, что в его размышления о экономических аспектах человечества, что-то существенное ускользает из сознания, как выскальзывает из рук рыба, снимаемая с крючка. Одно было совершенно ясно. Идея обеспечения фиатных валют золото-валютными резервами отдельных государств окончательно исчерпало себя, и существует лишь по инерции. Это представляет реальную угрозу для властей всех государств. И нарыв этот должен лопнуть, и залить мир экономическим гноем. А вот, что будет после? Что придет на смену существующему экономическому укладу? Не ясно. Биткоин? Сомнительно. Хотя… Для властей государств, судя по предпринимаемым ими действиям, биткоин представляет реальную угрозу. Справится с ним и сопутствующими ему угрозами властям не удалось. Взять над ним контроль ни у одного правительства не получалось. Создать ему достойную альтернативу тоже. Любые способы взаиморасчетов неизбежно обречены на неудачу, и исчезновение, если они находятся под контролем ограниченного круга лиц. Что и демонстрирует сейчас сложившаяся валютная система.

Вот она основной источник мировых экономических проблем. Парадокс Триффина. Слишком велик соблазн запустить печатный станок денег чтобы купировать уже совершенные в экономике ошибки. Естественно, правительства разных государств попытаются решить свои экономические проблемы за чужой счет. Они вводят экономические санкции в отношении других государств и налоговые ужесточения в отношении своих граждан. Валютные игры в этом арсенале занимают не последнее место. Экономический тупик неизбежен. Биткоин способен пробить в этом тупике брешь. Но правительства при этом потеряют реальную власть. Остается понять, что конкретно предпримут в отношении биткоина власти отдельных государств в дальнейшем. Это пока совершенно не ясно. Но предпринимать они обязательно что-то будут. Первый очевидный шаг властей в этом направлении — устранение народных масс от активного участия в этом процессе. Объявят глобальную пандемию с обязательным карантином? Бред. Маловероятно. Не смогут власти разных государств между собой договориться. Хотя…Это самый действенный способ нанести сокрушительный удар сложившемуся миропорядку, и взять низкий старт в новой экономической гонке. Вот только в какую сторону бежать никто не понимает. Но несомненно одно — биткоин и бесконтрольные социальные сети это главные враги глобалистов. Интеллектуальные инновации властей обречены на провал, как и любое дело под руководством самоуверенных профанов и дилетантов. А других людей во властных структурах просто нет, и быть не может, честные и разумные там не выживут. Но борьба на этом поле развернется неизбежно. Кто кому накинет на шею петлю, и выбьет у из под ног табуретку, остается только догадываться. Очень возможно, что биткоин сам почит в бозе без посторонней помощи. Первый блин всегда бывает комом. Период его существования слишком мал, для того чтобы делать выводы о его самоорганизованной критичности. Следуя из критерия в теории Ландау для биткоина даже не очевиден аналог потенциала Гиббса. Хотя, если искать аналогии экономики с циклом Кребса, то… То, все равно, ничего не понятно. Ладно, с этим надо разбираться серьезно, а не кавалерийским наскоком. Зайдем с другого конца. Предположим вопреки логике международных отношений, что власти всех государств объединятся в борьбе с этим явлением. Их объединение должно снизить энтропию экономической ситуации. Только они об этом, скорее всего, догадываются на интуитивном уровне. Не осознанно. Похоже, что рождается новое социальное образование со своим гомеостазом. Формат объединения примерно понятен. Что-то вроде G20. Как показал мировой опыт, минимум энтропии достигается при наличии двух конкурирующих между собой образований. Как в случае СССР и Третьего Рейха. Минимум энтропии, ешкин кот! А война? Она-то точно не снижает энтропию, скорее наоборот. Война была неизбежностью. Эволюция это два связанных между собой процесса — конкуренция и симбиоз. Для симбиоза в случае СССР и гитлеровской Германии не хватило пустяка — признания главенствующей роли одного из этих двух субъектов. Вот скажем, португальский кораблик эту проблему решил довольно успешно. В результате симбиоза объединились несколько разновидностей медуз и полипов и заняли новую экологическую нишу, недоступную каждой из разновидностей порорзнь. На сегодняшний момент геосимбиотические центры сложились заново. Это США и Китай. Но сейчас они на стадии конкурентного конфликта эволюционного процесса. Симбиотический этап эволюционного процесса предполагает активную перетасовку потенциальных союзников. Ну и кто победит в этой катавасии? Фиг его знает. Ладно, пора вставать.

Подъем

Богданов посмотрел время на мобильнике. Было еще раннее утро, но решение вставать не отпускало. Генкина флешка случайно попалась Леониду Михайловичу под руку, когда он натягивал на себя брюки. Попалась, как незнакомый предмет в кармане брюк. Леонид Михайлович несколько секунд недоуменно рассматривал ее на своей ладони, наморщив лоб. Спросонья мысли текли медленно, как ручеек в привычном русле. По инерции все подчинялось рефлекторно сложившейся последовательности действий заученных до автоматизма. Сначала запустить кофе машину, открыть ноутбук, почистить зубы, причесаться. Леонид все-таки припомнил, что флешку ему вручил Суржиков. Просматривал Богданов ее содержимое на ноутбуке, отхлебывая кофе из чашки. Файлов на флешке было несколько. Подсказкой для выбора нужного файла Богданову послужило название файла. «Для ЛМБ». Генка в привычной для него манере изложения не любил рассусоливать, и лить воду, а сразу брал быка за рога и коротко и ясно излагал суть. Текст начинался предложением:

— Согласно теории Гурвича при митозе происходит слабое излучение в ультрафиолетом диапазоне. Кроме оптического излучения я зафиксировал фононное излучение. По моим расчетам суммарно энергии обоих излучений равняются энергии разрывов репликационных связей при делении ДНК.

Леонид Михайлович удовлетворенно хмыкнул:

— Молодец Генка, глубоко копает. Интересно, каким образом он это все замерил. А, вот. Обратная магнитострикция, эффект Виллари, в купе с накопителем на сегнетоэлектрике. Оригинально.

Дальше в тексте шло несколько диаграмм, графиков и формул. Утреннее состояние мозгов отказывалось воспринимать математические выкладки. Мозг жалобно пискнул:

— Ну, хотя бы 20 грамм водки после вчерашнего.

Сила воли Богданова оставалось непреклонной и твердой, как скала:

— Кофием обойдешься. Нечего вчера было нажираться, на халяву.

Мозг уныло отозвался напоминанием о повисшей проблеме:

— Про Олега не забыл?

На втором плане подсознания, громко, как дятел в притихшем лесу, застучало воспоминание об обещанном вчера Олегу. Это породило вторичный поток сознания:

— Надо немедленно приступать к коррекции модели прогноза биткоина, а то не успею до обеда. Начать надо с уточнения аналоговой модели фондового рынка. А какие это уточнения? Черт его знает. Блок реализации нелинейностей где-то на полке лежал. Блок-то я найду, а какие коэффициенты вводить? Придется подбирать вручную. Эдак, я до самого обеда провожусь, а результат не получу. Надо на работу звякнуть, что задержусь. Может, возню с моделью на вечер отложить? Позвонить Олегу, сказать, что погорячился по пьяни? Неудобно. Наобещал — надо выполнять. Да и утраченная выгода здесь может оказаться больше чем моя годовая зарплата. А это не пустяки. Зарплата, зарплата, зарплата. Будь она неладна.

Леонид Михайлович посмотрел на время. Звонить на работу было еще рано, рабочий день не начался. Богданов поморщился и набрал на мобильнике номер и приложил к уху:

— Доброе утро, Тамара Михайловна. Не разбудил? Отпишите в журнале, что у меня библиотечный день. Спасибо, я ваш должник.

Леонид Михайлович положил мобильник на стол и у него как выстрел всплыла в голове фраза с экрана ноутбука:

— Таким образом, мы получает голограмму разрыва химических связей во время митоза. С помощью аналогичных голограмм можно инициировать микрохимические процессы в органической химии.

Прочитанное на автомате предложение еще полностью не обрело ясность в голове Богданова. Пытаясь переварить фразу, он по инерции направился к книжному шкафу, где у него лежали блоки реализации нелинейностей для его аналоговой вычислительной машины. Два блока ему попались на глаза сразу. Леонид Михайлович прикинул, что их будет недостаточно. Необходим будет еще один блок для реализации синхронизируемого квадратичного уравнения. Богданов задумчиво уставился на печатные платы-слепыши:

— Лобовая реализация степенной зависимости проще. Но реализация через логарифмический усилитель более универсальна. Он еще и в будущем пригодится с большей вероятностью. Да и на одном слепыше их влезет восемь штук и еще четыре сумматора уместятся.

В голове Богданова рефреном отозвалась фраза с экрана ноутбука:

— С помощью такой голограммы можно инициировать микрохимические процессы в органической химии.

Сознание сделало стойку, как легавая на добычу:

— …инициировать микрохимические процессы в органической химии. Муравьи. Обоняние. Вомеронозальный орган.

Леонид Михайлович хлопнул дверцей книжного шкафа застыл на мгновение с широко открытыми глазами и поспешил назад к ноутбуку. Громыхнули об стол найденные в шкафу электронные блоки. Богданов торопливо передвинул на экране текст Генкиного файла ближе к его началу. Теперь он его читал вдумчиво и скрупулёзно, потирая пальцами виски. После прочтения он замер, и упер взгляд в стену, заново пытаясь осознать прочитанное. Посидев в задумчивости, он усмехнулся собственным мыслям:

— Биополе? Говорите, что нет его? Говорите вымысел? Говорите приборы его не регистрируют? Не там, и не то вы измеряли, ребята. Но, это, конечно, если Генка не ошибся. А, все говорит за то, что он прав. Как же это все до ужаса просто. Гурвичу эти индюки от науки тогда тоже когда-то не поверили. Да плевать. А главное, как все просто. Ну, Генка, ну, сукин сын. Эту фигню надо срочно испробовать на муравьях. У Генки анализатор уместился в один кубический сантиметр объема. Понятно, для организации репликационного цикла одного участка молекулы ДНК этого вполне достаточно. В моем случае потребуется габариты побольше. Хотя… в случае с муравьями голограмма может и не понадобиться. Здесь плевать на точечное воздействие на биологические клетки для создания локальных зон повышенного химического потенциала. Для микро-уровня конкретных молекулярных связей это принципиально, а для организации массовых химических актов достаточно купировать посторонние химических артефакты. В случае с муравьями достаточно будет излучения упорядоченной последовательности фононов определенной энергии. Это примерно как ультразвуковая мелодия. Ну конечно. Мелодия! Говорите биополя нет! А музыка? Музыка есть? А то, что музыка это опосредованное формирование эмоций под воздействием последовательности звуковых частот. Это как, ничего? А эмоции это в чистом виде органическая химия. Нет, ребята, это вы не прорюхали. Итак, значит остается пустяк. Необходимо заменить естественный запах ультразвуковой мелодией.

Леонид Михайлович подпер лоб рукой:

— Генка использовал комбинацию жидкокристаллических сазеров и ультрафиолетовых лазеров. Ну, это понятно. Эквивалент синхронизированных фотоумножителей для фотонов и фононов. Хитро придумано, ничего не скажешь. Такая комбинация бинарной накачки позволяют реализовать частотные фильтры. Дальше уже дело техники реализовать квантово-фононную голограмму на жидкокристаллической подложке. С обратным процессом тоже все понятно. А главное это все сплошь органическая химия. Ароматические соединения. Тут тебе и органические полупроводники и жидкие кристаллы. И никакого кремния с германием. Все доступно и технологично. Интересно как же Генка эти сэндвичи лепит? На какой аппаратуре? Разберемся. У меня-то все будет попроще, но значительно габаритней — другая мощность излучения. Надо Генке позвонить.

Леонид Михайлович уже набрал номер Суржикова, и тут же вспомнил, что звонить Генке ему строго запрещено. Он поморщился:

— Всего один вопросик. Связь через Олега. Блин. И как я Олегу это всю эту мутату объясню? Олег. Ешкин кот! Олега-то я опять из головы выпустил.

Богданов бросил взгляд на настенные часы, и раздосадовано буркнул:

— Ну, время еще есть. Успею. Но надо поспешать.

Леонид Михайлович закурил и стал набрасывать на листке схему блока, который собирался спаять. Он пошарил в коробках с радиодеталями и удовлетворенно выдохнул:

— Остались еще счетверенные операционные усилители. Микросборки транзисторов тоже есть. Уже хлеб.

Леонид Михайлович достал одну плату-слепыш и, глядя на нее, стал набрасывать на листке монтажную схему. Он стряхнул пепел от сигареты в пепельницу, посмотрел в окно и поморщился, остро ощутив потребность поговорить с Генкой. Это несвоевременное ощущение выводило его из себя Он угрюмо буркнул:

— Нужно-то всего парой слов перекинуться и нельзя.

Мысль, как молния, удар грома сверкнула в его сознании:

— Генкина флешка в ноутбуке, а он подсоединен к интернет-сети по вай-фаю. Разиня! Болван!

Богданов выдернул флешку из компьютера и стал просматривать логи транзакций. Облегченно вздохнул:

— Ф-у-у-у. Считывание флешки через интернет не проходило. Повезло. А если и дома у меня видеокамеру установили?

Попытки выявить видео-слежку результата не дали. Компьютер фиксировал наличие около десятка вай-фай сетей. Жильцы дома, в котором жил Богданов, тоже были активными потребителями интернет услуг. Если камера и была, ее могли подключить на передачу к любому из незапароленных интернет каналов. А их здесь было достаточное количество. Богданов, размышлял и морщился. По поводу слежки его голову наполнил широкий спектр разносторонних и противоречивых мыслей. Начиная с того, что у него сформировался маниакальный психоз, и заканчивая тем, что для выявления слежки необходима спец-аппаратура. Особых причин для глобальной слежки за собой, Леонид Михайлович не видел, но разговор с Геннадием повлиял на него и произвел сильное впечатление. В сложившейся ситуации самым разумным оставалось решать задачу для Олега. Леонид Михайлович закурил и взял в руки паяльник. В воздухе взвился дымок с канифольным запахом. Леонид Михайлович пару часов усердно паял недостающие ему для электронной модели блоки. Он сверялся с электрической и монтажной схемой. Пыхтел, орудуя паяльником и пинцетом. С высунутым языком проверял работоспособность готовых частей по осциллографической приставке к ноутбуку и снова приступал к пайке. Наконец монтаж нового блока был закончен.

Оставалось основное — запустить в работу новую электронную модель. Как говорится, начать и кончить. Для этого необходимо было скорректировать начальные данные. Поправки для них Богданов наскоро выудил из интернета. Наконец предварительная суета была закончена и Леонид облегченно выдохнул воздух. АВМ размещалась на платформе с впаянными в нее рядами разъемов. В эти разъемы были вставлены смонтированные Богдановым платы. От платформы тянулся ленточный шлейф к блоку коммутатора. От коммутатора отходили пара USB соединителей к ноутбуку. На экране ноутбука отображался график экономических прогнозов. Одна из ярко светящихся кривых на графике отображала динамику обобщенного прогноза биржевых индексов, другая яркая кривая представляла собой прогноз котировки биткоина. Просматривались на экране еще несколько бледных вспомогательных кривых. Глядя на яркие кривые графика Богданов досадливо поморщился. Линия биржевых прогнозов истерично металась по экрану не давая возможности интерпретировать ее поведение. Леонид попытался настройками компенсировать эту несуразность. Это ему частично удалось. Метание кривой по экрану прекратилось Но кривая стала демонстрировать бифуркацию, и рассыпалась на несколько ветвей. Это уже серьезно озадачило и встревожило Богданова. Тревога обострилась тем, что кривая прогнозируемых котировок биткоина значительно коррелировала с поведением кривой фондовых индексов.

Богданов сидел с приоткрытым ртом и наблюдал за бегущими по экрану ноутбука линиями. Леонид Михайлович устало фыркнул, почесал рукой за ухом и приступил к новым усовершенствованиям аналоговой модели. После нескольких его манипуляций картина на экране стала более стабильной. Применение временного масштабирования изменило картину бифуркации. Несмотря на то, что она немого визуально усложнилась, общий рисунок процесса стал более стабильным. Теперь отображаемый процесс поддавался интерпретации. Правда, результаты этой интерпретации были далеко не утешительными и не внушали оптимизма.

Богданом скептически хмыкнул:

— Выходит должен появиться стабилизирующий фактор в экономике. И откуда ему взяться? Откуда взяться?

Он закурил, стряхнул пепел в пепельницу и стал размышлять:

— Если рассуждать логично, я сейчас ввел стабилизирующий фактор, как отрицательную обратную связь в процессе. Блин, АВМ всем хороша, кроме одного — невозможно наблюдение процессов за рамками предельных значений источника питания. Можно конечно ввести амплитудное масштабирование, но тогда увеличится погрешность решений на начальном этапе. Бифуркации точно исчезнут, даже к бабке не ходи. Все-таки прогнозирование отдаленных событий штука сложная. Природу не обманешь. Произведение точности на чувствительность измерений прибора это константа. Хрен с ним с глобальным прогнозом. А вот что за необходимостью должен сформироваться стабилизирующий фактор, это ясно, как день. Любое действие вызывает противодействие. Хорошо, пусть все говорят, что я чокнулся со своей гипотезой уровней гомеостаза. Плевать. Они-то все не видели этих картинок на экране, которые я наблюдал регулярно и наблюдаю сейчас.

Богданов в очередной раз стряхнул пепел с сигареты и посмотрел в окно:

— Всё говорит за то, что у структурных элементов системы должно появиться новое свойство, которое качественно изменит саму структуру системы. Следовательно, все люди должны синхронно измениться, под воздействием какого-то глобального фактора. Хорошо, пусть не все а только часть. Но это часть должна обладать критическая свойством типа критической массы. Логично предположить, что этот критический фактор — пользование интернетом. Ладно, посмотрим на это с другой стороны. Вот скажем, по аналогии с муравьями. Вот появилась же у них триггерная социализация. Ну и что из этого можно извлечь? Да ни чего. Там вирус, здесь интернет. Аналогия не просматривается ни с какого бока. В Киеве дядька, а в огороде бузина.

Леонид Михайлович устало выдохнул воздух сквозь сжатые губы:

— Эх…оставим эти размышления на потом, на будущее. Надо звонить Олегу. Хотя, что ему говорить, остается вопросом. А, вот, что вижу, то и скажу.

Олег ответил на звонок после первого гудка:

— Привет, что скажешь?

В трубку слышалось, что он что-то жует. Богданов наморщил лоб:

— Ну, в общем, ситуевина такая. Твой биткоин у всех правительств, и богатеев типа Билла Гейца и Баффета, как бельмо на глазу. С ним они боролись, борются и будут бороться до победного конца. Но, вот, кто кого победит не очевидно. Противников у биткоина много, но никаких значимых успехов в борьбе они пока не демонстрируют. С другой стороны грядет очередной финансовый кризис. И, насколько правильно показывает моя модель, весь текущий экономический порядок накроется медным тазом. Может не сразу, но…

Олег перебил Леонида Михайловича:

— Не тяни резину, я твоих теорий еще вчера наслушался. Что конкретно надо делать?

Уверенность окончательно исчезла в голосе Богданова:

— Ну, мне кажется, стоит тебе заняться майнингом. Инвестиции в аппаратуру, конечно не эффективны в виду ее морального старения. Но, все же. В крайнем случае, вычислительным мощностям можно найти и другое применение в случае неудачи, и падения биткоина.

Олег снова нетерпеливо одернул Богданова:

— Да понял я. Понял. А покупать биткоины стоит?

— Я бы не советовал. У нас в России с ними беды не оберешься. И если надумаешь уходить в драгметаллы, то только в слитки. Слушай, Олег у меня к тебе дельце есть. Но это не по телефону. Я к тебе подскочу?

— С проходной звякнешь, я выйду. Давай. Жду.

На проходной у Олега

На проходной Олег предъявил пропуск вахтеру и направился к ожидавшему его Богданову. На лице Олега блуждала хитрая улыбка:

— Ну, что? Созрел? Решил лично поучаствовать в инвестиционных играх?

Леонид Михайлович недоуменно наморщил лоб:

— В инвестиционных играх? А, нет. Я по другому делу.

Настал черед удивляться Олегу, он выдохнул:

— Фу, не понял. А, тогда что за таинственность?

Богданов виновато улыбнулся:

— Понимаешь Олег, мне нужна твоя помощь. За мной следят.

Олег озадаченно поморщился:

— В смысле? Что значит следят?

— Над моим рабочим местом на работе кто-то установил скрытую видеокамеру.

На Олега сообщение Леонида произвело неожиданное впечатление. Выражение его лица стало недоверчивым и ехидным:

— Старик, а ты часом головой не тронулся? Кому надо за тобой следить? Ты же на оборонку не работаешь.

Богданов сконфуженно пробормотал:

— Ну, похоже это отголоски того гранта, с которым меня прокатили. Послали вместо меня за границу двух мажоров. Но грант был выдан на определенную тему, в которой они ни уха, ни рыла. Другого объяснения у меня пока нет.

— Ну и чем я тебе могу помочь?

— Понимаешь, я хочу знать, а у меня дома они не установили ли скрытые камеры. Нужна аппаратура по обнаружению. На работе я это обнаружил совершенно случайно самодельным приборчиком. Сделал на коленках. Хотел определить не влияет ли электромагнитный фон на на ход моего эксперимента с муравьями. Дома этот номер не проходит. Сейчас вай-фай, считай, в каждой квартире есть.

— Не вопрос. У ребят в соседней лаборатории спрошу. Это по их тематике. Слушай, Лёнь, ну обнаружишь ты камеру? А дальше что? Жаловаться ментам побежишь? Как я понимаю у этих мажоров все схвачено, значит, все твои потуги, как мертвому припарки.

— Не побегу. Просто буду им показывать то, что мне надо, а не то, что им хочется. И еще. Мне Генка помогал в моих экспериментах. А вот на него они выйти не должны. Поэтому мне для связи с Генкой нужна симка для телефона зарегистрированная не на мое имя.

Олег скептически поджал губы и покачал головой:

— Тут одной симкой, Лёнечка, не отделаешься. Если они тебя слушают, то очень быстро просекут что к чему и привяжут твой телефон к этой новой симке. Ладно, это тоже проблема решаемая. Я тебе для связи с Генкой выделю два аппарата. Наша разработка, если даже вас будут слушать, то фиг чего узнают. Шифрованный канал, сложная скрытая маршрутизация, имитация разговора. Короче все примочки. Ну, тебе я все нужное хоть сейчас принесу, а вот Генычу мобилу как передать, чтобы его не засветить?

Богданов жалобно посмотрел на друга:

— А если устроить общую встречу? Ели ты Генку лично пригласишь, он обязательно придет. Мы договорились пока связь через тебя держать.

— Это мысль. Когда будем собираться? Сегодня уже не выйдет — мало кто успеет подтянуться. А если за тобой хвост, то считай, Генку мы сдадим им с рук на руки. Давай на завтра. Идет?

Леонид молча кивнул головой. Олег полез в карман за мобильником:

— Сейчас я в нашей группе в вацапе сообщение кину.

Он немного попыхтел тыркая пальцем в экран мобильника, и поднял глаза на Богданова. Леонид заглянул в пискнувший мобильник:

— Пришло сообщение.

Олег сунул свой мобильник в карман и ткнул в Леонида пальцем:

— Жди здесь, сейчас принесу тебе правильную мобилу.

Олег исчез за проходной, а Леонид облегченно вздохнул. Снова на его мобильнике пискнул сигнал, известивший о новых сообщениях в вацапе. Свое участие во встрече подтвердили Виталий, Александр, Михаил и Сергей. Богданов тоже набрал текст сообщение:

— Обязательно буду!!!

Тут же появилось сообщение от Геннадия:

— Присоединяюсь.

Леонид облегченно вздохнул и сунул мобильник в карман.

Стычка

Ревиаль в размышлениях застыл у бильярдного стола с кием в руках. Он прикидывал успех в намеченном ударе, когда бармен встревоженно крикнул:

— Опять эти арабы устроили свою разборку. Как же они надоели.

Ревиаль положил кий на стол и подошел к окну, в которое смотрел бармен. На улице разворачивалась потасовка. Несколько подростков с восточной внешностью с издевательскими насмешками атаковали рыжеволосого мальчишку. Мальчишка проявлял чудеса смелости и отваги. Он стойко сносил сыпавшиеся на него удары и сам бесстрашно контратаковал своих обидчиков. Но соотношение сил было явно не в его пользу, особенно если учесть, что двое из нападавших были значительно старше и крупнее его. Морис опрометью рванулся на улицу. Он за шиворот отшвырнул одного из нападавших подростков и перекрыл своим телом путь паре великовозрастных громил к попавшему в беду мальчишке. Но произошло то, чего Морис никак не мог ожидать. Его подзащитный вынырнул из-за его спины и сам пошел в атаку на юных верзил. Действовал мальчишка молниеносно. Одному он нанес удар ногой под коленную чашечку и тот скорчился от боли. Второй громила тут же оказался с расквашенным носом и вытаращенными от бешенства глазами. Он отступил назад и в его руке закрутилось и засверкало тонкое лезвие стилета. Морис вовремя пришел в себя. События принимали неожиданный оборот. Медлить и надеяться на мирное завершение схватки уже не приходилось. В результате проведенного Морисом приема, нож с металлическим звоном отскочил от перил набережной и застучал по мостовой. Верзила перехватил здоровой рукой поврежденную приемом кисть руки, и с звериными завываниями от боли стал топтаться на тротуаре. Морис боковым зрением уловил движение у себя за спиной и рявкнул:

— Кто поднимет нож, тот труп.

Вокруг него образовалось молчаливое кольцо испуга из фигурок подростков, и в следующий момент он услышал дробь убегающих по мостовой ног.

Морис вытер пот со лба. В голове истошно визжало:

— Что происходит? Что я вытворяю? Они же почти дети!

Рядом с ним остался только рыжеволосый мальчуган. На мостовой стонал держась за ногу хулиган переросток и визжал от боли прижимая к себе руку другой. Морис устало выдохнул повернулся к подзащитному:

— Что досталось тебе? Давай руку, пойдем в кафе. В это время тот из верзил, которому рыжеволосый мальчуган врезал по коленной чашечке, рванулся к ножу и принял атакующую позу. Ревиаль профессионально рефлекторно оценил нового противника по его бойцовским повадкам:

— У этого придурка явно есть опыт драк. Но это всего лишь опыт драк уличных. Нейтрализовать его не составит труда.

Инстинктивно тело Мориса пришло в движение, повторяя до мелочей прием отточенный на практических занятиях по боевой подготовке. Он перекрыл своим телом путь к мальчугану, оставляя только себя объектом атаки. Затем выполнил типичное обманное движение. Подросток купился на подвох Мориса и сделал атакующий выпад. Каблук Мориса пришелся подростку точно в челюсть. Тот бестолково взмахнул обеими руками, ударился головой о парапет и завалился на бок, истошно взвыв от боли и затих. Морис опустил подбородок на грудь, поморщился, досадливо помотал головой. То, что в боевой обстановке можно было считать успехом, в данной ситуации становилось досадным криминальным недоразумением. Ревиаль сразу догадался, что подросток напоролся на свой собственный нож. Ситуация из бытового приключения превратилась в криминальное событие. Морис взял мальчугана за руку и направился с ним в бар. Сдавленным голосом он скомандовал бармену:

— Вызывайте медиков и полицию.

Ревиаль усадил мальчишку за стол и протянул ему свой мобильник:

— Извини, я тебя проводить до твоего дома не смогу, я должен дождаться полиции. Вызывай сюда своего отца.

Мальчишка не выглядел ни испуганным, ни растерянным и заносчиво бросил в ответ:

— Я сам могу дойти до дома.

Морис отрицательно покачал головой:

— Нет. Оставшиеся могут тебя снова где-то подстеречь. Не надо бессмысленно рисковать малыш. У тебя есть отец?

Мальчишка кивнул головой, а Морис подтолкнул ему свой смартфон по столу:

— Вызывай. Пусть придет сюда.

Чтобы не смущать мальчишку своим присутствием Ревиаль тактично удалился к барной стойке.

Назад он вернулся с чашкой кофе для нового знакомого, только после того как мальчуган оторвал смартфон от головы. Морис придвинул чашку пацану:

— Пей. Тебе это сейчас не повредит.

В голове Мориса опять был сумбур:

— Почему именно я попадаю во всякие передряги? Вон сколько людей вокруг, а влип в эту скверную историю я один. А что было бы лучше из окна наблюдать, как избивают мальчишку? Ножевое ранение в неравном боестолкновении. Только этого мне в моем положении и не хватало до полного комплекта неприятностей. Полиция ничего естественно не докажет. Моих отпечатков пальцев на ноже нет и быть не может. А применение боевых приемов против несовершеннолетних это не преступление? А он несовершеннолетний? Верзила будь здоров. И где эти чертовы медики с полицией? Нет, сначала надо мальчишку сдать отцу с рук на руки, а то он снова попадет в переплет. А дальше это уже забота его отца.

В бар вошел мужчина с уверенным взглядом и аккуратно постриженной рыжей бородой. Морис не обратил на него внимания, всматриваясь в окно. А мальчишка рванулся к мужчине и что-то ему сказал, показывая пальцем на Ревиаля. Тот размеренным шагом направился к Морису. В свою очередь Ревиаль поднялся ему на встречу. Лицо рыжебородого казалось невозмутимым, но в глазах его стояла тревога:

— Я отец этого мальчика. Вы хотели мне что-то сказать?

Морис протянул руку для пожатия:

— Морис Ревиаль.

Мужчина не торопился пожать протянутую ему руку, и выжидающе смотрел на Мориса.

Ревиаль опустил протянутую руку, и смущенно пояснил:

— Ваш сын попал в неприятность. На него напали. Я опасался, что нападение на него может повторилось, и поэтому предложил ему вызвать вас.

Мальчишка задрал лицо к отцу и заговорил по-русски, добавляя в речь незнакомые Морису слова:

— На меня напали гяуры, а он мне помог отбиться, он им здорово навалял.

Морис, услышав слова мальчика, сделал удивленное лицо:

— Вы русские?

Мужчина сдержанно поинтересовался на французском:

— Есть претензии к моему сыну?

Морис отрицательно замотал головой заговорил по-русски:

— Нет. Что вы. Ни каких претензий. Я восхищен им. Он смелый мальчик. Из него вырастет настоящий мужчина.

Лицо рыжебородого потеплело. К удивлению Мориса отец мальчика отер ладонями бороду, и сложил руки в мусульманском приветствии:

— Да, благословит тебя Аллах.

А потом продолжил:

— Мы не совсем русские, мы чеченцы. А вы откуда знаете русский?

Морис грустно вздохнул и продолжил по-русски:

— А я, кажется, русский. Потомок эмигрантов первой волны. Хотя, теперь уже и не знаю, русский я или француз. Отец русский, мама француженка.

На улице раздалась сирена полицейской машины, и Ревиаль поспешно затараторил:

— Вам лучше уйти отсюда поскорей, не хочу вас впутывать в свои неприятности. Кажется, я превысил допустимые меры самообороны. Это мои проблемы, я за них отвечу сам.

Чеченец взял за руку сына и направляясь к дверям кафе он обернулся к Ревиалю:

— Я твой должник, брат.

У чебуречной

К входу в чебуречную друзья Олега подтягивались с разбросом по времени в несколько минут. Пока поджидали остальных, собравшиеся обменивались мало значащими дежурными фразами. На этот раз на встречу Геннадий прибыл одним из первых. Олег при его приближении двинулся ему навстречу широко раскинув руки для объятия:

— Сколько лет, сколько зим. Здорово, пропащая душа.

Когда они обнялись, Олег тихо шепнул на ухо Геннадию:

— У меня для тебя подарочек, в связи с Лёнькиными неприятностями. За столом отдам под шумок, чтобы здесь не светиться.

Отстранившись от Геннадия Олег уже громко добавил:

— Кстати, у меня к тебе есть дело на пару миллионов.

Геннадий дежурно улыбнулся:

— Выкладывай. Что за дело?

Олег наклонил голову к плечу:

— Ну не на сухую же такие дела обсуждают и не решают. Сейчас весь народ соберется. Примем по маленькой тогда и поговорим.

Геннадий направился к Богданову. Они пожали друг другу руки и Геннадий ему тихим голосом сообщил:

— Пасут тебя, друг милый, по полной программе. И сейчас за тобой хвост. Ты только головой не крути, а то твой топтун просечет, что его вычислили. Он уже в чебуречной, в окно за тобой зырит. Смотри сюда.

Геннадий продемонстрировал Леониду несколько фото на своем мобильнике.

Леонид Михайлович насупился и буркнул:

— Я этого типа вспомнил. Когда мы в прошлый раз здесь были, он рядом с нами крутился. И когда мы с Мишкой курить выходили, тоже рядом с нами курил.

Геннадий вздохнул:

— Крепко они за тебя взялись. Обложили как медведя в берлоге.

— И не говори. Мне Олег профессиональный сканер дал. Оказывается они мне и на квартире две камеры зафурычили.

Геннадий язвительно посмотрел на друга:

— Надеюсь, снимать и крушить эти камеры ты не стал?

— А, смысл? Поставят новые, какие-нибудь более хитрые. А так я знаю, что они за мной следят, а они не знают, что мне это известно.

— Значит так. Слушай меня ушами. Я Коле оперу скажу, чтобы он проследил, кто к тебе домой без твоего спроса заглядывает. Ты дней через пару, как бы случайно закрой одну камеру. А он посмотрит, кто придет исправлять этот недочет.

Геннадий помялся и безразличным голосом поинтересовался:

— У тебя руки до моей флешки еще не дошли?

Богданов отреагировал на это бурно. Он в голос завопил:

— Конечно. Это жуть как интересно. Это все надо обстоятельно основательно обсосать. У меня море вопросов и предложений. Я хотел тебе сразу звонить, но…

Геннадий остудил его пыл:

— Тихо ты, тихо. Обязательно обсудим, ты только не ори, как раненый.

Леонид понизил голос:

— Все, понял. Я хотел тебе сразу звонить, а нельзя. Мне стало невтерпеж, и я за помощью вышел на Олега. Олег нам с тобой два хитрых мобильника приготовил для связи. Мой он мене уже отдал. По этим мобильникам обо всем и поговорим.

Геннадий нахмурил брови:

— Олег мне на какие-то два миллиона сейчас намекнул. Это он, что эти мобильники имел в виду?

Леонид озадаченно возразил:

— Да нет. Ну, какие два миллиона. Ерунда. Он что-то другое имел в виду. Мне он сказал, что дает их нам безвозмездно на время, пока у нас проблема не рассосется. А понял. Думаю, он биткоины имел в виду. Он на них сейчас на всю голову повернутый. Наверное, хочет предложить тебе на пару их майнить. Врать не буду, но мне так кажется.

К ожидающей компании подошел Михаил и Олег громко крикнул собравшимся:

— Ну, двинулись, теперь похоже все собрались.

Появление и исчезновение Волкова в чебуречной

Ажиотаж вызванный ожиданиями карантина поутих. Особого ужесточения карантинных мер не последовало. Ношение масок носило только рекомендательный характер. Покладистые посетители пренебрежительно натягивали маски на подбородки, дабы избежать нежелательных эксцессов. Строптивые посетители предпочитали отказ от посещения общественных мест ношению масок. Поэтому в этот раз столпотворения в чебуречной не наблюдалось. За столиком Геннадий оказался стоящим рядом с Олегом. И случайностью это не было. Олег заговорщически шепнул Суржикову разливая водку по пластиковым стаканам:

— Не суетись. Все будет. Но не сразу.

Геннадий удивленно на него посмотрел через плечо и так же тихо ответил:

— А я и не суечусь.

За столом все непринужденно переговаривались.

Геннадий невольно ухмыльнулся:

— Интересно, что же все-таки задумал Олег. Хорошо. Без суеты так без суеты.

В этот момент у стола появился Волков. Он раздвинул Виталия и Михаила и встал напротив Геннадия со словами:

— Дайте и мне пристроиться.

Суржиков побледнел и скрипнул зубами:

— Вот и обещанный сюрприз. Ну Ленчик, молодец. Значит решил мне помочь с извинениями. Сдал друга со всеми потрохами. Спасибо.

Олег радостно завопил:

— Ура!!! В нашем полку прибыло. Саня, ты давай сам себе плесни. Но без фанатизма. Это еще не штрафная. Успел, успел к первому тосту. Значит так. За наш дружный коллектив.

Водка прокатилась по горлу Геннадия и ухнула куда-то вниз. В голове крутанулось:

— Думаете не сдюжу? Не смогу извиниться? А вот ни фига!

Суржиков набычился и уперся ладонями в стол:

— Саня, я тебе хочу сказать…

В это время у Волкова зазвонил мобильник и он сделал предуредительный жест рукой:

— Минуточку.

Он достал мобильник и отошел от стола. Поначалу все за столом сопровождали спину Волкова взглядами. Но это продолжалось несколько секунд и дружеская атмосфера снова возобладала у стола. Опять все дружелюбно переговаривались и жевали чебуреки. Геннадий поймал на себе сочувственный взгляд Богданова и мысленно чертыхнулся:

— Сдал меня как последний фраер. А теперь что? Из себя сочувствие выжимаешь!

Александр снова занял на свое место за столом и печально скороговоркой сообщил:

— Извините мужики. Труба зовет. Надо идти. Я вообще думал, что сегодня к вам не смогу присоединиться. Еще пять минут назад радовался, что смог вырваться. Ан нет.

За столом в разнобой раздались сожаления:

— Ну, Саня, так не честно.

— Это не по-товарищески.

— Давай еще по одной пропустим.

— Да подождут тебя дела.

Волков покладисто согласился:

— Хорошо. Еще по одной. Но тост за мной.

Олег радостно проворчал:

— Да кто бы возражал. Давай Санек.

Волков принял торжественную позу и радостно заговорил:

— Хотя вы в большинстве своем моим прогнозам не верите, хочу вас заверить и успокоить.

Пандемия не нанесет нашему коллективу урона. Мелкие неприятности никто не отменяет. Я хочу выпить за то, чтобы всем нам повезло.

Александр без промедления метнул в рот содержимое стопки и тут же двинулся к выходу, прощально помахивая на ходу рукой.

Скорбь отразилась на лице Виталия и он раздраженно воскликнул:

— Ну почему так? Не успели обрести бойца, как тут же потеряли. А я вот верю его прогнозам.

Михаил иронично усмехнулся:

— С каких это пор, ты стал верить прогнозам? Раньше за тобой такого не замечалось.

Виталий беззлобно огрызнулся:

— А вот смог меня Саня убедить. Все у него конкретно, не то что у Сереги. Ищи секстиль Сатурна в третьем доме.

В пререкания и обсуждения вступили другие присутствующие за столом. Первым Возмутился Медников:

— Тебе бы все по проще по прямолинейней. Интерпретации астрологических прогнозов не для твоего скудного ума.

Геннадий пытался проанализировать произошедшее:

— Ну и что это за цирк Ленька с Олегом устроили. Чего хотели добиться? Вот тебе Гена шанс. Не смог воспользоваться, не расстраивайся. Мы тебя мучить не будем, пожалеем. Да плевал я на ваши потуги. Лучше бы по честному предупредили, что Санька будет. Я бы точно не подкачал.

До Суржикова доносились наиболее ретивые выкрики за столом:

— Чего не сходится? А ты проверял?

— Ой да не надо!

— Вы что все серьезно в это верите?

— Чего прогноз погоды?

— Да сиди ты уже?

Прекратил стихийный диспут Олег громко рявкнув:

— Все! Все! Вы тут еще подеритесь, горячие финские партни. Взяли стаканы в руки. Наливаю. Предлагаю выпить за терпимость к чужим убеждениям. Как говорится, надо уважать чужие недостатки, чтобы не тыкали носом в собственные.

После того как все приложились к пластиковым стаканчикам. Спор возобновился, но уже не в такой яростной форме. Олег придвинул по столу Геннадию мобильник и тихо проговорил:

— Держи. Это твой. Номера забита только два. Мой и Лёнькин.

Суржиков удивленно уставился на приятеля:

— Это что?

Олег приглушенно фыркнул:

— Телефон, блин. Богданов попросил между вами скрытую связь организовать. Забыл что ли?

Геннадий приоткрыл рот понимающе задрал подбородок вверх:

— А-а-а. Понял.

Олег продолжил скрытно нашептывать:

— Прячь, прячь! Не свети им! Да и еще. Не звони по нему кроме нас никому. Не получится.

Суржиков сунул мобильник в карман. А Олег продолжил:

— Ну а теперь о деле. Предлагаю скооперироваться и майнить биткоины на пару. У меня на работе намечается модернизация парка вычислительной техники. Могу под шумок организовать списание компьютеров по остаточной цене. Нам собственно для дела нужны только видеокарты. Естественно это обойдется дешевле, чем весь компьютер. Разместим всю эту лабуду у тебя на даче. Расходы на электричество пополам. Что скажешь?

Геннадий обескураженно замотал головой:

— Погоди, погоди. Это что ли дело на пару лимонов?

Олег довольный собой улыбнулся:

— Ну да. Врубился? По рукам?

Геннадий озадаченно выдохнул воздух:

— Погоди, погоди. Не торопи. Это надо все хорошо обсосать. Я так сразу не готов лезть головой в омут.

Олег высокомерно скривил губы:

— Не вопрос. Если есть сомнения, давай вместе обсосем. И Лёньку привлечем для пользы дела.

Он поморщился:

— Только торопится надо. У нас уже идет инвентаризация, списание считай уже на носу. Мне тогда надо поспешить с бумагами по обоснованию выгод и организацией коммерческих предложений сторонним организациям.

Геннадий наморщил лоб:

— На вскидку в какие расходы это выльется?

Олег склонился ближе к Геннадию и уверенно забормотал.

— Ну считай каждая видеокарта обойдется за 5 десять процентов от реальной цены.

Геннадий недовольно наклонил голову набок:

— Не сипети Олег. Тут обстоятельно разбираться надо. Что за оборудование, подойдет оно или нет. А то пролетим с тобой как фанера над Парижем. Замяли пока для ясности. Одно могу сказать. Это нормальная тема для обсуждения.

Геннадий смущенно замялся:

— Слушай Олег, а еще одним аппаратом для скрытой связи можно разжиться?

Олег озадаченно уставился на свой стакан и пожал плечами:

— Ну бери мой, я на работе другим разживусь.

Снова за решеткой

Остаток дня Ревиаль провел за решеткой в полицейском участке. Сначала он просто сидел в обезьяннике, потом инспектор допрашивал его и составлял протокол. Затем ему предъявили обвинение в умышленном убийстве. Морис пытался возражать, упирая на то, что он даже не прикасался к ножу. В ответ на это ему устроили очную ставку с якобы свидетелями, которые, на самом деле, были теми самыми малолетними отморозками, которые напали на рыжего мальчишку. Наконец к Морису допустили адвоката, который сообщил, что в силу независимых свидетельских показаний, действия Мориса квалифицируются, как деликт с применением правомерной защиты и Мориса отпускают на все четыре стороны. Убирая бумаги в портфель, адвокат бесцветным голосом сообщил, что у входа в участок собралась возбужденная толпа арабов. Ревиаль огорченно бросил:

— Времена. Даже у входа в полицейский участок не могут обеспечить безопасность граждан Франции.

Адвокат щелкнул замком портфеля:

— Странно слышать упреки в адрес правоохранительных органов от их бывшего коллеги осужденного за служебные правонарушения.

Морис потерял дар речи.

Мандраж. Кто за кем охотится?

Леонид Михайлович сидел на своем рабочем месте и с нетерпением ждал звонка Геннадия. Прошло несколько дней, после встречи в чебуречной. Эксперимент по выяснению, кто тайком посещает квартиру Богданова в его отсутствии, был в полном разгаре. Леонид Михайлович как бы случайно перекрыл обзор не только одной но и второй скрытой камеры установленной неизвестными в его квартире. Но исправлять эти недостатки никто не спешил. Предполагая, самое невероятное, Леонид Михайлович по вечерам проверял с помощью аппаратуры не произошли ли изменения местоположения скрытых видеокамер. Нет, все оставалсь по-прежнему. Складывалось впечатление, что для тех, кто за ним следил, камеры либо были вторичным инструментом слежки, а не основным средством добывания информации. Как бы резервным инструментом, которым пользовались от случая к случаю. Либо они уже сыграли свою роль и надобность в них навсегда отпала, Эта неопределенность нервировала Богданова, и отвлекала от работы над новым проектом, который они затеяли с Суриковым. Если это выявленный шпионский канал резервный, то должен быть и основной. Расчеты и чертежи, которыми они обменивались, приходилось делать подальше от мест, где были выявлены скрытые видеокамеры.

Глоток свободы по пути в Вальхаллу

Когда Ревиаль вышел из полицейского участка на него стала угрожающе надвигаться группа людей арабской внешности. Они агрессивно размахивали руками и что-то выкрикивали на своем языке. Морис остановился, оценивая сложившуюся ситуацию, и свои шансы в предстоящей драке. Перспективы нового конфликта не вселяли оптимизма, но как ни странно не вызывали у него отчаяния и страха.

Он как будто преодолел некий психологический барьер, за которым страх терял полностью значение. Ревиаль криво усмехнулся своим мыслям:

— Наверное это не самое плохое завершение жизненного пути. Смерть в бою все же лучше, чем бессмысленное прозябание на пособие по безработице. Орать, как викинги «Один», я конечно не буду. Да и меча у меня с собой нет, чтобы с ним отравиться в Вальхаллу. Наплевать! Я и голыми руками доставлю массу неприятностей своим противникам. А тогда уж пусть судят меня, если останусь живой.

Морис почти реально ощути внутри себя гладко отполированный стержень и готовность к активному и прагматичному бою. Он вдохнул воздух и вдруг почувствовал запах озона. Это было неожиданно после спертого и вонючего воздуха обезьянника. В обессиленного ожиданием Мориса свежесть воздуха влила так недостающую ему бодрость. Мышцы налились силой и твердостью. Ноздри заходили хищными волнами. В его голове зазвучали начальные аккорды мелодии «Путь в Вальхаллу» Вагнера. В глазах слегка потемнело, Но затемнение плавно расползлось и сменилось радужными отсветами. Надвигавшиеся на него люди внезапно остановились, как будто уперлись в невидимую стену. Ревиаль двинулся им навстречу, шагая в такт звучавшей в его голове мелодии. Толпа в нерешительности слегка отступила. Теперь над ней висели не клочья разнузданной агрессия, а сумбур и смятение. Передний ряд судорожно пыталась спинами протиснутся в задние ряды. Середина толпы застыла в замешательстве, только задние ряды напирали и клубились бессмысленной турбулентностью. Морис медленно наступал, толпа отступала. В первом ряду кто-то споткнулся, упал и на четвереньках суматошно пробиваться между ног стоявших за его спиной. Остальные из ближайших к Морису врагов опрометью рванули на фланги. Чем дальше двигался Ревиаль, тем тоньше становилась перед ним толпа, растекаясь по флангам. В какой-то момент, фланги сомкнулись за его спиной. Перед глазами полыхнула зеленая молния ударив громом по ушам:

— Вот сейчас все и начнется. Морис резко крутанулся вокруг своей оси раздвинув в стороны руки. Он готов был из любого своего положения в любой момент принять боевую стойку. Толпа в ужасе отшатнулась назад. Расстояние до окруживших Мориса людей возросло до 4–5 метров. Ритм мелодии Вагнера отождествляющий зловещую поступь судьбы сменился аккордами символизирующими грозную битву. Они были насыщены звоном металла, безумством кровавых атак, трубными звуками, и хаосом варварских боевых кличей. В этой новой мелодии уже не осталось места для романтики и лирики.

В тот же миг Ревиаль внутренним зрением увидел место своей схватки как бы сверху. Он видел сразу всех окруживших его врагов и видел каждого их них в отдельности. Он не наблюдал только самого себя. Себя он ощущал абстрактной субстанцией связанной виртуальной конструкцией с забравшимся наверх наблюдателем. Он даже не успел удивиться этой фантасмагории. Внутри этой конструкции из его бренной оболочки, наделенной сознанием шел самостоятельный мыслительный процесс выразившийся в словах:

— Они не нападут. Трусят. Но медлить нельзя. Нужно двигаться домой. Вперед!

Ревиаль перестал ощущать свое тело, понимая при этом что он движется. Ощутил во рту металлический привкус и странный запах. Запах был неприятный и он усиливался. Как выстрел пронзил осознание:

— Это запах страха окруживших меня. Они парализованы страхом.

Вся эта мысленная мешанина варилась в нем, как борщ в кастрюле и сопровождалась непонятными ощущениями из громких звуков наложившихся поверх мелодии Вагнера, ярких всполохов располосовавших безвольно висевшие клубы цветастого тумана рваными и глубокими разрывами. В какой-то момент Морис умудрился взглянуть перед собой обычным взором. Картина его потрясла. Перед ним была молчаливая стена безжизненных силуэтов вперившихся в него бессмысленными глазами. Нет, конечно, перед ним были те самые люди, которые его встретили у полицейского участка, но его внимание приковывали только их глаза. Глаза наполненные бессмысленным животным ужасом. Озорство весело шепнуло:

— Как там у этого русского было с муравьями? Как он это называл? Танец смерти? А что? Похоже!

Ревиаля снова же накрыло крышкой того состояния из под которого, он выскользнул несколько мгновений назад. Он снова осознал, что непреклонно как танк движется к своему жилищу, и совершенно не ощущал своего тела. К реальности его вернули холодные капельки пота на лбу. По его голове пробежал легкий ветерок. Капельки скатились по бровям и защипали глаза. Его стало подташнивать. И тут сквозь пелену пота в глазах он различил входную дверь подъезда своего дома. По лестнице к своей квартире он поднимался изрядно шатаясь. Его мотало от перил к стене как флаг на ветру.

Запоздало вкралась усталая мысль в опустошенный мозг:

— Если сейчас они меня догонят, то мне точно конец. Они меня просто затопчут, а я пальцем не смогу пошевелить. Сил совсем нет.

Но дверь за его спиной не издала ни звука.

Нежданные визитеры у Богданова

Снова Волков

Леонид Михайлович поморщился увидев в дверной глазок Волкова. Откровения Александра в чебуречной о его чрезмерной осведомленности, оставили в душе Богданова неприятный осадок. Но деваться было некуда — друг есть друг. Волков застенчиво переминался у двери со смущенным лицом, теребя в руках объемистую сумку.

Припомнилось, что Александр еще в чебуречной договаривался о встрече. Богданов стал поворачивать головку замка, а в голове его раздраженно мелькнуло:

— Мог бы заранее предупредить о своем визите по телефону.

Леонид выдавил из себя кривую улыбку:

— Здорово Саня. Проходи. Гостем будешь.

На лице Александра стояло смущение:

— Привет. Ты извини что я приперся без предупреждения. Но у меня к тебе дело.

Виновато-несуразный вид приятеля смягчил душу Богданова:

— Да ладно тебе. Коль уже пришел, так проходи.

Потолкавшись у вешалки в прихожей Александр на кухне принялся выкладывать из своей сумки, на стол гостинцы.

Первым на столе оказалась бутылка Наполеона.

Леонид направился к холодильнику но его остановил Александр:

— Не суетись, я закуску тоже прихватил. Все что надо есть, кроме хлеба.

Он продолжил выкладывать на стол рыбную и мясную нарезку в вакуумной упаковке, банку оливок, фрукты. Последней покинула сумку банка шпрот. Пока Леонид суетливо расставлял на столе тарелки, стопки, столовые приборы и нарезал на доске хлеб. Александр обреченно молчал с отрешенным выражением лица. Наконец Богданов тоже уселся за стол и стал разливать по стопкам коньяк. Александр как-то растерянно заговорил:

— В общем разговор один есть.

Леонид его беспечно оборвал подняв стопку:

— Погоди с разговорами. Дела они были, есть и будут. Давай для начала за встречу.

Выпили. Леонида накрыло умиротворение и ностальгия:

— Это же сколько мы уже с тобой так не сидели? Ну рассказывай где пропадал, чем занимался, а то я тогда в чебуречной так ничего толком и не понял.

Александр растерянно наморщил лоб и поднял брови:

— Да я вроде тогда все подробно рассказал. Живу нормально. Дети растут.

Леонид прищурил один глаз:

— Не хитри Саня. Ты же понял о чем я. Откуда у тебя информация обо всех?

Волков усмехнулся:

— Ах, ты об этом. Ну тут дело было так. Пришлось мне принять участие в обработке результатов одного социологического опроса. Заказчик этого дела задался вопросом, как должна выглядеть программа кандидата на выборах, чтобы он на них победил. Подключили к этому делу социологов, методологов, пиарщиков. Короче, я подробно в эту кухню не вникал. Они занялись опросной анкетой. А вот меня приспособили к машинная обработке анкет. Программная часть легла на мои плечи. Эти головастики мне на пальцах объяснили, как из анкет вытаскивать информацию. А я реализовал их задумки в программе. Ну что тебе сказать? Вопросики у них в анкете вроде бы простецкие, без закидонов. А после обработки ответов человек у тебя как на ладони, хоть под микроскопом его разглядывай. Я уже сам потом допер, что кроме того, что интересовало пиарщиков, из этих анкет можно вытащить дополнительной информации еще воз и маленькую тележку. Сначала стало просто интересно. И тут до меня дошло, что всю эту информацию можно добывать вообще без всяких специальных опросов, а прямо из интернета. Ну а потом пошло поехало. Тут черт меня и попутал. Решил бабок по легкому нарубить на этом деле. Типа зачем сделанной работе пропадать. Буду клепать прогнозы за деньги. Тогда мне это казалось золотым дном. Но в какой-то момент бог меня вытащил из этой ловушки. Одно казино за рубежом предложило мне за эту разработку хорошие бабки. Ну и скинул я это ярмо, теперь как и ты вольный художник. Могу себе позволить заняться тем, что мне интересно. Возникла у меня тут одна новая идея.

Богданов его остановил:

— Постой. Хочешь сказать, что «Путеводная звезда» уже не твой сайт? То-то я смотрю от него сообщений не стало приходить в последнее время.

Волков скривил губы:

— Ну как-то так.

— Так ты по этому вернулся к нам, что с этим покончил?

— Ну не совсем так. Я же тебе еще в чебуречной намекнул, что меня заинтересовало твое мнение относительно введения чрезвычайного положения. Наши стали активно муссировать это. А это совпадает с моими предчувствиями.

Мобильник Богданова вибрируя заерзал на столе и назойливо заверещал. Из телефона раздался голос Суржикова:

— Привет. Ты где сейчас?

Леонид откликнулся:

— Дома.

— Я тут недалеко от тебя. Переговорить надо. Сейчас подскочу.

— Подгребай. Мы тут как раз….

Договорить Леонид не успел, раздались гудки отбоя.

Александр встревоженно посмотрел на Богданова. Леонид беспечно улыбнулся:

— Генка сейчас подойдет. Посидим как раньше.

Волков озадаченно поморщился и поспешно заговорил:

— Ну, пока он не пришел, хочу тебя спросить. Ты для Олега Понамарева ведь делаешь расчеты по фондовому рынку. Можешь и мне поможешь рассчитать кое-что?

Богданов весело усмехнулся:

— Решил перейти в более прагматичную плоскость прогнозов?

Про себя Леонид отметил:

— А, Саня после разлуки похоже стал плотнее интересоваться делами старых друзей. В курсе наших дел с Олегом.

Волков опроверг его подозрения:

— Не совсем так. Тут несколько иной расклад. Просто с моей задачкой в реальном масштабе времени похоже может справиться только твоя машина.

Он полез во внутренний карман и стал доставать бумаги. Мысли Богданова растерянно запрыгали в голове:

— Что-то совсем сегодня природа чудит и выкидывает коленца. Срочно я понадобился и Генке, и Сане. Глядишь и Олег пришвартуется. Ну тогда вообще знатно оттянемся.

Между тем Волков уже разгладил на столе листы бумаги и придвинул Богданову. Он ткнул пальцем в уравнение в середине первой страницы:

— Вот такое уравнение в частных производных сможет твоя машина потянуть? Только чтобы начальные условия для него формировались вот по такой зависимости.

Волков перелистнул свои записи и ткнул пальцем в формулу на третьем листе.

Богданов наморщил лоб и стал перелистывать записи Волкова, пытаясь увязать все в единую картину.

Наконец он потер пальцем переносицу:

— Здесь все зависит от временного масштаба задачи. Погрешности будут расти, если сильно масштабировать временные интервалы. Хотя… Если перейти к итерационной схеме вычислений, можно получить вполне приемлемые результаты.

Леонид сокрушенно покачал головой:

— Моя махарайка такое сейчас навряд ли такое потянет. Ее для нужно наращивать. Тут либо твою задачку в дело запускать, либо Олега. Это же мой агрегат полностью перестраивать каждый день придется. Сам понимаешь у меня перед Олегом есть определенные обязательства.

Богданов скорбно вздохнул и запричитал:

— Вот если мою махарайку аппаратно нарастить, тогда другое дело. Но это не реально.

Волков выжидающе смотрел на приятеля. Богданов горестно оправдывался:

— Да и не влезет это все в мой нонешний конструктив. Вот смотри.

Леонид распахнул одну из кухонных тумбочек и глазам Волкова открылась стойка набитая узкими вертикальными электронными блоками. Богданов пояснил:

— Тут все почти все блоки под завязку забиты платами. А всунуть надо еще почти столько же, если не больше.

Волков разочарованно скривил рот:

— И это в век миниатюризации и интеграции. А перейти на более современную электронную базу не пробовал?

Богданов ехидно усмехнулся:

— Да где ж ее взять то эту базу. Сейчас блоки для АВМ никто не производит. Приходится исхитряться и изгаляться, Саня.

Волков не сдавался:

— А если специально заказать на заводе?

Богданов весело хохотнул и характерным жестом потер между собой пальцы:

— На какие шиши Саня? Это немерянных бабок стоит.

Раздался дверной звонок и Богданов направился к двери. Вслед ему Волков пробурчал:

— Деньги найдем. Это дело поправимое.

Уже вдогонку, скрывшемуся в двери Богданову он крикнул:

— Ты главное найди подходящий завод, который с этой задачей справится.

Суржиков

Ввалившийся в квартиру Суржиков деловито объявил:

— Я к тебе ненадолго. Только чаю попить.

Переобуваясь в тапочки Геннадий заметил незнакомые ботинки:

— Ты не один?

Леонид добродушно наклонил голову к плечу:

— Саня Волков зашел. Проходи, присоединяйся. На твою долю коньяка тоже хватит.

Геннадий скорчил недовольную мину:

— Ладно, тогда погоди. Давай здесь поговорим. А то знаю я вас. С вами только сядь, до ночи из-за стола не вылезешь.

Стоя в одном тапке и пальто, Геннадий ухватил двумя пальцами пуговицу на животе Богданова:

— В общем, я чего пришел-то. Вера в субботу устраивает сейшен для узкого круга лиц. Очень просила, тебя прийти.

Леонид удрученно настороженно с упреком вздохнул:

— Опять меня сватать решили?

Геннадий саркастически глядя на Леонида начал переобуваться в свои ботинки:

— Много об себе понимать стали сударь. Просто у Веры день рождения на днях. Отметить решили на даче.

Леонид сменил уверенный тон на виноватый:

— Извини, я забыл совсем.

Геннадий ответил смешком:

— Брось ты. Забыл он. Да ты и не знал толком когда у нее день рождения. Ну ладно давай. Я пошел.

Богданов запоздало спохватился:

— Куда пошел? Стоять!

Геннадий весело хлопнул друга по плечу:

— Извини Леня. Дела.

Леонид решительно перекрыл путь товарищу к двери:

— Э, нет-нет. Так дело не пойдет. Давай на кухню. Посидим, выпьем, поговорим.

Геннадий недовольно вытаращился на приятеля:

— Да ладно тебе, в следующий раз как нибудь посидим. Я спешу.

Богданов нахмурился:

— Тогда передай Вере мои извинения, у меня образовались неотложные дела. Так что как-нибудь в следующий раз.

Суржиков недовольно фыркнул, упер руки в бока и удрученно посмотрел на друга:

— Лёнь…Хорош! Кончай придуриваться и выдрючиваться. Что-ты, ей богу, как маленький. Богданов его решительно перебил:

— Сам ты, как маленький. Топай давай на кухню. Тебе штрафная положена.

Леонид семенил за Геннадием подталкивая его в спину. После очередного толчка Суржиков ввалился на кухню и наигранно улыбнулся:

— Какие люди. Привет Саня, сколько лет сколько зим.

Волков настороженно воззрился на Геннадия, и но вставать со своего места не спешил:

— Здравствуй Гена. Ну чего ты? Какие зимы, недавно же в чебуречной виделись.

Геннадий плюхнулся на кухонную табуретку:

— А верно, верно. Недавно виделись. А вот про баню ты совсем забыл. Ой забыл. Нехорошо. Так зарастешь грязью, поры закроются, жизнь тошной станет. Да и по прогнозам твоим все соскучились.

Волков выглядел миролюбиво настроенным:

— А что Серега Медников вас уже прогнозами не балует?

Суржиков наморщил лоб:

— Медников? Почует своими измышлениями, когда народ не возражает. Только они у него пресные и маловразумительные.

Вмешался Богданов:

— Хорош выпендриваться. Чего как не родные. Саня наливай. Ах да. Сейчас я Генке стопарик организую.

Волков налил коньяк по стопкам и поднял глаза:

— Ну за ваш тау-квадрат.

Суржиков почесал затылок и милостиво согласился:

— За тау-квадрат, так за тау-квадрат.

Он опрокинул содержимое стопки в рот, легонько поморщился, поискал глазами, чем можно закусить и поинтересовался:

— Что за тау-квадрат такой?

Волков взмахнул вилкой и пояснил:

— Это Медников вас так с Леонидом окрестил. О подробностях я не в курсе. Но думаю, это он так выразил свой восторг и восхищение относительно вашего тандема.

Генка понимающе кивнул головой продолжая закусывать:

— Хохму эту я уже слышал как-то. Значит ее Серега придумал. Тогда понятно. У него все с эдаким заковырками, вывертами и прибамбасами. Ты-то как поживал все это время? О тебе-то вообще ни слуху ни духу не было.

Волков наклонил голову к плечу и передернул бровями:

— Да нормально жил. Я пока тебя не было Лёньке уже все рассказал. Извини Гена, по второму разу рассказывать не хочется. Как нибудь в другой раз расскажу. Одно скажу, потому что все равно спросишь. Путеводную звезду я продал. Теперь это все в прошлом. Можете отдохнуть теперь и от моих прогнозов, а не только от Серегиных.

Суржиков подвинул свою пустую стопку к центру стола:

— Да уж, да уж. Задолбал нас твой сайт дурацкими сообщениями?

Волков добродушно усмехнулся:

— Ну почему сразу дурацкими? В конечном итоге эти сообщения вас стимулировали, мотивировали на успешные свершения и подвиги. Вы добились успеха. Разве этого мало?

Суржиков неприязненно поморщился:

— Какие свершения, какие успехи? Я тебя умоляю.

Александр, наполняя стопки, аргументировал:

— Ну а триггерная социализация, Черногория. Грант. Это что не успехи? А анализатор запахов?

Геннадий недовольно скосился через плечо на Волкова:

— Грант, к твоему сведению, накрылся медным тазом.

Александр поспешно возразил:

— Я в курсе, и об этом я вас тоже предупреждал, в своих посланиях.

Суржиков недовольно забурчал:

— Предупреждал он. Ты бы лучше нагадал, чтобы грант у Леньки не уплыл. Предупреждал он.

Волков скорчил виноватую мину. Геннадий с сожалением посмотрел на Богданова:

— Наш Лёня конечно тоже хорош. Он конечно хоть везунчик, но, с завидным постоянством умудряется вляпаться в какое нибудь дерьмо, которое остальные люди без труда обходят.

Волков встряхнул головой:

— А это неотъемлемые друг от друга вещи. Остальные ведь с таким же успехом обходят удачу, которая достается Лене. Природе необходим баланс.

Суржиков саркастически хмыкнул:

— А вот не скажи мне Саня. Если мы такие талантливые, то почему списке Форбс наши фамилии не наблюдаются.

Александр скривил рот и хмыкнул:

— Шаблон общественного сознания. Успех это деньги. А это всего лишь сыр в мышеловке. Деньги в ней и есть универсальный сыр. А вот мышеловка…

Волков сделал паузу:

— Мышеловка очень изощренная. Многоходовая. Пардон, многокамерная мышеловка. В каждой последующей камере сыра больше, чем в предыдущей.

Суржиков недовольно поморщился:

— Не надо! Не стоит нам разжевывать расхожие банальности. Типа, капитал с собой в гроб не возьмешь. Но есть и иная точка зрения. Жизнь продолжается в потомстве. И для этого каждый предпринимает доступные усилия и средства чтобы продолжить свой род.

Волков согласно кивал головой в такт слов Геннадия:

— Вот именно. Ключевое слово — доступные.

Волков взял со стола яблоко и покрутил его в руке демонстрируя своим собеседникам:

— Вот вам природный аналог представителей списка Форбс. Чем больше питательной мякоти в плоде, тем с большей вероятностью содержащиеся в нем семена дадут всходы. Либо сама мякоть превратится в питательный субстрат, либо превратится в этот субстрат пройдя через чей-то желудок. При этом заметим семена защищены тоненькой кожурой, в точности, как беспечные наследники капиталов.

Он положил яблоко на стол и взял в руки сливу:

— В этом варианте мы имеем несколько иную картину. Питательный запас значительно меньше чем в яблоке, зато в наличии крепкая скорлупа. Да что я распинаюсь! Вы и сами найдете в многообразии природы различные способы сохранения и передачи генетического материала.

Богданов виновато поморщился:

— Что-то вас понесло в какие-то дебри. Что без этого уже не можем? Может просто расслабимся, выпьем, как в былые времена.

Суржиков с готовностью согласился:

— Я лично не против.

В голосе Волкова прозвучали нотки сожаления:

— Хорошо. Давайте просто посидим молчком. На какую тему будем интеллектуально молчать?

Богданов скривил рот:

— Ну не утрируй. Я просто предложил обойтись без взаимных подколок и ерничания.

Суржиков иронично улыбнулся и весело хмыкнул:

— И то верно. Чего это мы на Леню окрысились. Лёня то, да Леня сё.

Геннадий наткнул на вилку кусочек ветчины и отправил себе в рот:

— Предлагаю поговорить о чем нибудь нейтральном. Ну скажем, о перспективах будущего. Саня же у нас эксперт в этом деле. Это нам здорово повезло, что ты Ленчика решил навестить.

Богданов поморщился:

— Ну я же сказал, давайте без подколок.

Геннадий удивленно округлил глаза:

— Какие подколки? Никаких подколок.

Ему с готовностью вторил Волков:

— Да все нормально, Лень. Не переживай.

Неожиданно Суржиков сделал виноватую физиономию и положил ладонь на запястье Александра:

— Ты это Сань. Ты меня прости, что я тогда в чебуречной этот скандал затеял. Поверь не со зла, по глупости.

Волков смущенно улыбнулся и накрыл своей ладонью руку Геннадия на своем запястьи:

— Да, ладно тебе Ген. Проехали. Чай не первый год друг друга знаем. Забудь. Все в порядке.

Александр легонько похлопал ладонью по руке Суржикова. Тот облегченно вздохнул:

— Фу, прямо камень с души упал. Аж легче стало.

Геннадий радостно выдохнул:

— Все. Теперь можем по новой ругаться. Никто не заподозрит, что теперь Генка Суржиков со зла, а не от чистого сердца базланит.

Он слега покраснел, но краска быстро сходила с его лица. Геннадий поднял свою стопку:

— Ну, за дружбу. За настоящую дружбу.

Все с улыбкой чокнулись и выпили. Возникшую паузу нарушил Волков:

— Должен вас мужики предупредить. На вас открыли сезон охоты. На вас двоих и Олега.

Геннадий с апломбом его перебил:

— Ну об этом мы в курсе. И даже предприняли кое-какие меры. А ты-то об этом откуда узнал?

Александр потупился:

— Из интернета. Я пока тебя не было Лене немного рассказал об этом. Я выуживаю из интернета косвенную информацию и определенным образом ее обрабатываю. Но это детали. Короче я в курсе всех ваших перипетий. А теперь то, о чем вы пока еще не знаете.

Леонид заполошно оглянулся и метнул быстрый взгляд на плакат, висевший за его спиной. Волков насмешливо хмыкнул:

— Не волнуйся звук эта видеокамера не передает.

Богданов растерянно пробормотал:

— А ты чего раньше то не предупредил меня о камерах?

Волков опрокинул стопку в рот и наклонил голову на бок:

— А как я мог тебя предупредить Леня? Ты все мои звонки сбрасывал.

Богданов потупился. Волков продолжил:

— Вот я и приперся к тебе собственной персоной. Ладно замяли. Теперь немного о Франции.

Волков насмешливо усмехнулся:

— Ты ведь на сколько я понимаю, своего благодетеля, который тебе грант организовал, не помнишь даже как зовут.

Леонид настороженно посмотрел на Волкова, а тот продолжил:

— Зовут его Морис Ревиаль. Пока твои неприятности были невелики я ограничивался сообщениями Путеводной Звезды. Но ты на них плевал. То, что ты их читал, я знаю. А то что ты их не принимал во внимание, извини, это твои огрехи. Но вот последние события меня уже серьезно взволновали. Поэтому я и пришел.

Геннадий недоверчиво уставился на Волкова. Александр продолжил:

— Так вот. Возвращаясь к Морису Ревиалю. Ему в этой истории с грантом досталось куда больше тумаков чем тебе, Лёня. Его поперли со службы. А служил он в разведывательном сообществе Франции. На лицо явная несуразица. Вроде все должны быть довольны. Он прекрасно справился с заданием. Дальше уже дело только за Бариньи.

Богданов наморщил лоб:

— Бариньи это кто?

Волков насмешливо хмыкнул:

— Я думал, ты своих зарубежных коллег хорошо знаешь. Бариньи это не последняя фигура и величина в биологических научных кругах Франции, да и не только Франции, но и мира. Он, к твоему сведению, не был на конференции в Черногории только потому, что читал лекции в летней школе НАТО.

Леонид поморщился:

— Ну тут все понятно.

Волков с сарказмом поинтересовался:

— Чего тебе понятно?

— Да то, что они там Франции хотели на халяву получить методику генной модификации муравьев.

Волков недовольно поморщился:

— Ох оставь Леня. Научился Бариньи самостоятельно генетически модифицировать твоих муравьев. К тому же вышибли Ревиаля из разведки еще задолго до этого как разразился этот конфликт с методикой. А знаешь что ему вменили в вину?

Богданов иронично хмыкнул:

— Наверное то, что я его перевербовал в ФСБ.

Волков протяжно выдохнул воздух через губы:

— Почти угадал. Его обвинили в участии в твоей коррупционной схеме.

У Богданова перекосило лицо и он непроизвольно подался вперед:

— Чего, чего?

Он тут же истерично захихикал:

— Участие в моей коррупционной схеме? Я сейчас от смеха помру.

Суржиков тоже саркастически хмыкнул:

— У них там во Франции совсем крыша поехала? Где Ленька Богданов, и где коррупция?

Волков налил в свою стопку еще коньяка:

— А ничего смешного нет. Ревиалю его руководство поручило расследование связанное с распространением Биткоина в нежелательных сферах. Он не долго думая рванул в Грецию, в Салоники где сидит наш соотечественник Винник. Винника обвиняют в махинациях с криптовалютой. И тут Ревиаль, как бы между делом посещает Черногорию и встречается там С Леней.

Богданов обескураженно уставился на Александра:

— Ну встретился, ну и что из этого? В чем здесь криминал?

— А криминал в том Леня, что ты делал прогнозы по криптовалюте для Олега. А они до этого докопались.

Леонид открыл в изумлении рот не зная что возразить.

Волков вздохнул:

— Так вот Леня. Слежку за тобой устроили не из-за твоей триггерной социализации, а из-за твоих прогнозов по фондовому рынку и рынку криптовалют.

Богданов дурашливо хмыкнул:

— Да брось ты. Ерунда какая-то. Такими прогнозами занимаются сотни людей в интернете.

Волков жестко его оборвал:

— Хоть брось, хоть подними. А чтобы ты не сомневался посмотри, какие сообщения посылали за границу те, кто за тобой следил.

Волков порылся в своем смартфоне и демонстративно положил его на стол перед Богдановым:

— Смотри, смотри.

Богданов завороженно смотрел на экран. К Леониду придвинулся Геннадий и тоже уставился на смартфон.

Волков комментировал:

— Ни одного видео или сообщения по поводу триггерной социализации, но очень подробно освещены все твои сеансы работы на АВМ.

Первым от просмотра видео оторвался Геннадий и жалобно посмотрел на Волкова:

— Из огня да в полымя. И чего теперь делать?

Александр неопределенно пожал плечами:

— А черт его знает, что с этим делать. Попробую докопаться как они эту информацию используют. А там видно будет.

Геннадий отрешенно размышлял вслух:

— С одной стороны камень с души упал. Не по мою душу охоту устроили. А с другой стороны не знаешь что тут и думать, и чего ожидать.

Он заторопился:

— Ладно, я пойду. И так здесь задержался. Сейчас Вера начнет назвать. Наливай на посошок, и я двинусь.

Поход в Вальхаллу откладывается

Дома Морис безвольно рухнул на свою кровать, и вдруг явственно увидел, что его руки мелко дрожат. Откинулся головой на подушку и уперся взглядом в потолок. Как он провалился в сон, Морис не заметил. Утром он проснулся с тупой головной болью. Его подташнивало, а голова казалось была наполнена бесформенной вонючей массой. Вставать не хотелось. Только через час он заставил себя приготовить и выпить кофе. Он снова завалился в постель и провалялся в апатичном бездумье и безразличии весь день. На следующий день он заставил себя собраться и выйти из дома. Не спеша направился в свое любимое кафе. Оно его встретило подобострастными и восторженными взглядами посетителей. Морис пытался отвечать на эти взгляды смущенными улыбками. Он тщетно пытался понять или хотя бы догадаться, чем вызвана столь резкая смены отношения к его персоне. Бармен, предвосхищая его заказ, принес ему поднос с круассаном и кофе и улыбнулся:

— Все как вы любите месье Морис.

В голове Мориса прошелестела тревожная мысль:

— И что все это должно означать? За кого меня теперь здесь теперь принимают?

По возможности, как можно дружелюбней Морис обратился к бармену:

— Извините, вы не присядете со мной?

Готовность, с которой бармен исполнил просьбу Мориса, не оставляла сомнения, что социальный статус Ревиаля значительно вырос.

Начал Морис свое расследование с дежурной фразы:

— Как у вас дела?

И тут бармена словно прорвало:

— Арабы покинули город. Смылись бесследно.

Бармен скосил на Мориса восхищенный и многозначительный взгляд. Казалось, после произнесенного им, он ожидает комментариев о произошедшем от Мориса. Морис терялся в догадках и сдержанно улыбался:

— Все уехали?

Бармен принял важный вид и сбивчиво затараторил:

— Нет, не все. Проблемные ретировались. А, нормальные, конечно, остались. Ну, те, которые работают, и ведут себя прилично.

Морис удивленно дернул бровями и не нашелся сказать ничего лучшего, как первую пришедшую на ум банальность:

— Ну, это же хорошо. Теперь в городе будет спокойней.

Бармен обрадованно подхватил:

— Это точно, месье Ревиаль. Сразу стало легче дышать.

В глазах бармена мелькнула тревога:

— А они не вернутся?

Морис и бармен недоуменно уставились друг на друга. Один не сомневался, что получит правдивый ответ на свой вопрос здесь и сейчас, другой понятия не имел, что ему в этой ситуации необходимо говорить. Поэтому тихо буркнул:

— Поживем увидим.

Почему-то такой ответ несказанно обрадовал бармена, который воинственно добавил:

— Вот именно, пусть только попробуют.

Бармен подался вперед к Морису и почти шепотом сообщил:

— Вас разыскивал мусульманин, сына которого вы спасли.

Он выжидающе уставился на Мориса. Тот растерянно улыбнулся:

— Хорошо. Он что-то просил мне передать?

Бармен подтверждая догадку Мориса многозначительно прикрыл веками глаза и достал из своего фартука записку. Записка была короткая на русском языке:

— Буду заходить в это кафе по вечерам.

Морис вежливо поблагодарил бармена, и тут же отметил про себя, что чувство неловкости его так и не покинуло. Выпив свой кофе, Морис направился к бильярдному столу, в надежде, что удары кием дадут ему возможность прийти в себя, по крайней мере почувствовать себя раскованней. Это оказалось иллюзией. Настороженные взгляды посетителей были непрерывно устремлены на него, как на диковинного зверя зоопарка. Казалось любопытство и настороженность этих взглядов шевелят ему волосы на затылке. Сделав пару ударов кием, Морис попрощался с барменом и надел шляпу. Ему необходимо было уединение, чтобы спокойно поразмышлять и разобраться в очередной раз произошедших в его жизни переменах. И лучшего, из преложенных судьбой способов, как прогуляться в одиночестве по улице он не выявил.

День рождения Веры

Протискиваясь в приоткрытые ворота дачи Суржиковых Богданов почти нос к носу столкнулся с Олегом Понамаревым. Олег стоял у крыльца бани и курил. Под ногой Леонида хлюпнула не плотно уложенная дорожная плитка. Первые желтые листья уже прилипли к влажной темной поверхности плиток дорожки. Желтые пятна и контрастировали с их темной и влажной поверхностью. Богданов двинулся к товарищу по этим плиткам обрамленным изумрудом газонной травы. Понамарев мрачно рассматривал гостей на лужайке перед домом. В свой основе это был женский коллектив. Кроме Геннадия среди гостей присутствовал только один мужчина. О ноги женщин льстиво и выжидательно терся кот с высоко задранным хвостом. Кот пребывал в поисках покровительницы. Не добившись успеха у одной женщины он незамедлительно менял претендентку своих подданнических любезностей и притязаний. Олег повернул голову к Богданову и протянул ему руку:

— Привет.

Леонид пожал руку друга:

— Привет. Чего ты здесь застыл?

Олег сумрачно ответил:

— Да чувствую себя здесь не в своей тарелке. Генка позвал, я пришел. Я с Верой-то знаком шапочно, а остальных вообще не знаю.

Леонид саркастически хихикнул:

— Понятно. Генка хитрец. Раньше только меня пытался сватать. По случаю дня рождения решил облагодетельствовать и тебя.

Олег обескураженно посмотрел на друга:

— В смысле?

Богданов печально вздохнул:

— Понимаешь, у Веры только одна подруга замужем, остальные незамужние.

Глаза Понамарева суетливо забегали по сторонам и уперлись в Леонида:

— Ты какой ей подарок приготовил?

Леонид наморщил лоб:

— Цветы и конверт с деньгами. Не придумал я ничего лучшего. Что теперь дарят дамам черт его знает. Раньше все было ясно. Флакон Пуазона или Фиджи или Эклипса. И дело в шляпе. Нонешней моды я не знаю. Пусть сама себе подарок купит.

Олег облегченно выдохнул бросил окурок под ноги и буркнул:

— У меня аналогичный джентльменский набор. Сейчас пойду подарю Вере и отчалю.

Богданов придержал его за локоть:

— Погоди, погоди. Не спеши. Это как-то не правильно.

Олег повернул к Леониду ожесточенное лицо:

— А ты предлагаешь приступить к поиску спутницы жизни?

Он отрицательно закачал головой:

— На фиг, на фиг. Еще одну женщину сделать несчастной? Ты же был у меня в гостях. Моя мамаша кому хочешь жизнь испортит, небо с овчинку покажется. Я-то уже привык к ее выкрутасам, да и деваться с этой подводной лодки некуда. А другим-то зачем жизнь портить?

Леонид его одернул:

— Кончай истерить. Можно подумать, ты прямо с дня рождения в ЗАГС собираешься идти.

Он не успел договорить. Почуяв смятение в рядах друзей к ним приближался Геннадий. Не доходя пары шагов Суржиков встревоженно поинтересовался:

— Ну вы чего застыли? Только вас ждем. Пошли, пошли.

Вручение цветов и конвертов имениннице, последующее представление вновь прибывших другим гостям прошло успешно. Растерянный Олег дежурно кивал головой и смущенно повторял:

— Олег, Олег, Олег…

Леонид на фоне Понамарева выглядел более раскрепощенным. С подругами Веры — Надеждой, Галиной, Еленой и Людмилой он был уже знаком, по крайней мере, знал их по именам. Мужа Людмилы — Анатолия Богданов видел впервые. Анатолий был обладателем проницательных, глубоко посаженных глаз, залысин и крепкого рукопожатия. Похоже он тоже чувствовал себя не совсем комфортно в дамском обществе. Сразу после знакомства с Олегом и Леонидом, он смущенно поинтересовался у Геннадия:

— Может втихря накатим по маленькой.

Геннадий весело усмехнулся:

— Не вижу препятствий. Накатить это именно то, что нас мужиков должно сплотить перед житейскими угрозами. Сейчас двинемся за мангалом там у бани и накатим. Подальше от осуждающих женских глаз.

Алкогольное цементирование закончилось дружеским перекуром и рассказом анекдотов. Прервала эту идиллию трель звонка Генкиного мобильника. Он судорожно сунул телефон к уху и вскинув вверх брови, истошно завопил:

— Да идем мы идем… Да не бухаем мы…Надо было найти все причиндалы для мангала, уголь, жидкость для розжига, шампуры…Все идем уже.

Застолье было организовано на веранде дома. Рассаживанием гостей за столом занимался Геннадий под чутким руководством Веры. Олег в соответствии с его указаниями оказался по соседству с общительной Галиной, а Богданов рядом со сдержанной Еленой. Надежда оказалась через два места от Богданова рядом с Людмилой. Время от времени она бросала мимолетные взгляды на Леонида. Как и любое подобное мероприятие оно изобиловало тостами и дифирамбами в адрес именинницы, и непринужденной болтовней гостей между собой. Первым о необходимости перекура напомнил Леонид. Перекур Леонид, Геннадий и Олег устроили на веранде бани. Попытки Анатолия к ним присоединится были жестко пресечены фразами Людмилы и Веры:

— Ты куда? Ты же не куришь.

— А нас кто останется развлекать?

Попыхивая сигаретой Геннадий поведал Олегу о предупреждении Волкова и изучающе уставился на него.

Некурящий Олег рассеянно щелкал чужой зажигалкой:

— Ну то, что за Ленькой следят не новость. Так что пусть Саня волну не гонит.

Геннадий выпустил очередную струйку дыма:

— Как сказать, как сказать. Саня утверждает что целью слежки являются не Лёнькины муравьи, а ваше с ним пристрастие к Биткоину.

Олег недоуменно уставился на Суржикова:

— А биткоин-то здесь с какого бока нарисовался?

Геннадий замял в пепельнице окурок:

— Да вот нарисовался. Я тут прикинул, похоже Саня не врет.

Леонид стряхнул пепел в пепельницу:

— Согласен. Остается решить, что делать в этой ситуации.

Олег всполошился:

— А мне-то это чем грозит? Известно хотя бы кто за нами следит? ФСБ, прокуратура?

Богданов устало буркнул:

— Да успокойся ты. Не наши за вами следят, а забугорные. Санька говорит, прогнозы их интересуют по биткоину. Ладно пошли, много мы сейчас не надумаем. Саню надо будет допросить поподробнее.

Застолье сменилось танцами и просто музыкальными паузами. Разъезжались все в наступивших рано сумерках.

Новый прибор готов.

Геннадий между тем сообщил Леониду, что 3D принтер уже почти напечатал, рабочий орган для нового прибора Богданова. Леонид предвкушал, как он продемонстрирует действие этого прибора на скрытую видеокамеру. По его предположениям, это должно было спровоцировать соглядатаев к действиям. Передача рабочего органа его прибора должна была осуществиться, так же как дешевых шпионских фильмах, через камеру хранения вокзала. Звонок Геннадия прозвучал с небольшим запозданием от намеченного времени, но голос Суржикова был спокоен:

— Ячейка пятнадцать, код — число сегодняшнего дня.

Богданов поинтересовался:

— От Коли новостей нет?

— Ну, как пасли тебя, так и пасут. Правда вместо того мужика за тобой теперь другой ходит. Если ты про свою квартиру беспокоишься, то ничего нового. Никто в нее залезал.

Леонид вздохнул:

— Странно. Может они еще каким-то образом за мной следят?

— Не психуй. Ясно одно на нашу с тобой связь они пока не вышли. Они теперь на Олега насели и его стали пасти. Намекни ему при случае. Пусть он стукнет в свой отдел режима. Как ни как, он закрытом предприятии работает. Пусть скажет, что случайно заметил, что за ним следят. Посмотрим, во что это выльется. Кстати твоя идея со статистическими ансамблями Гиббса для фононов мне понравилась. Осталось определиться с химическим потенциалом. В смысле как его реализовывать в нашем случае.

— Ну, я на муравьях поэкспериментирую над пороговыми значениями эффекта срабатывания. Если будем иметь параметрический инфнум и супренум, то дальше дело техники определить зависимость химического потенциала в виде уравнения с параметрической функцией.

В голосе Геннадия прозвучало непонимание:

— А что за параметр ты хочешь использовать в функции?

— Ну, ты даешь! Конечно эффективную частоту фононов в ансамбле. Я же тебе посылал алгоритм ее вычисления. Вспоминай. Я с тебя удивляюсь временами. Как ты до таких сложных вещей додумываешься, а элементарные тебя ставят в тупик.

Геннадий недовольно буркнул:

— Знаешь, мне относительно тебя, тоже аналогичная мысль часто приходит в голову. Вроде ты и с железками, и программами на-ты, а некоторые вещи, которые лежат на поверхности, для тебя открытие вселенского масштаба. Ладно, замяли для ясности, а то сейчас дойдем черте до чего в своих упреках. Сойдемся на том, что мы хорошо дополняем друг друга. Типа, для сопряженных пространств. Остается только условность, какое из них считать основным, а какое к нему сопряженным.

Богданов улыбнулся:

— Заметано. Как только получу результаты по химическому потенциалу, сразу их тебе пришлю. И методику эксперимента пришлю, проверишь. Одна голова хорошо, две хуже. Шутка.

— Понял. Мог бы и не объяснять. Ладно, пока.

Разбор полетов и наведение порядка на полках

На улице Ревиаля поджидала очередная неприятность. Он чувствовал себя неуютно и дискомфортно. Его знобило. Причиной этому мог быть неприятный ветерок, но скорее всего причины были обусловлены физиологическим дисбалансом, являющегося реакцией организма на произошедшие события. Ознание Мориса накрыло зловещее предчувствие:

— мой организм коренным образом изменился. И это уже навсегда. Надо к этому тихо без паники привыкать. Заодно нужно привыкнуть быть всеми уважаемым изгоем. Инородным телом общества странным образом гармонирующим с социальным пейзажем.

Он попытался стряхнуть с себя это настроение, но ничего не выходило. Злость и огорчение плодили в голове новые досадные мысли:

— Черт побери. Это просто мистика сплошная. Когда же это все началось? После Черногории? Но легенду Черногории я тщательно маскировал, как отвлекающую от расследования по биткоину. Биткоин! Выходит это значительно серьезней чем казалось. Транкар? Стажеры из Трэкфина? Или встреча с Элизабет и Софи? Случайности судьбы, или все это было тщательно спланировано и родумано? Транкар и тонко продуманный план. Ерунда! Одно с другим не вяжется. Как же легко я попал в расставленную мне западню и как ндежно она захлопнулась. Никогда раньше такого со мной не случалось. Отставить панику. Все когда-нибудь происходит в первый раз. А главное, ничего не предвещало такого исхода. Все должно было пройти тихо и гладко. Это ведь даже нельзя квалифицировать как технический шпионаж. Раньше я и в АйТи-шных темах успешно участвовал. Может в этом все и дело? Потерял бдительность из-за принижения тематической значимости объекта? Триггерная социальность? Это что, как заразная болезнь? Случайно соприкоснулся и все ты уже пациент. Мои оппоненты это не почувствовали. Сыграла роль приниженность оценки этого явления?

Морис остановился у парапета моста, взялся руками за перила и посмотрел на вяло текущую внизу воду:

— Приниженность оценки. Это как посмотреть. Нет, нет. Все дело в этом русском биологе. Последний доклад на конференции. Обычно под занавес пускают малозначимые доклады. Но на доклад русского пришли и англичанин и американец. Более того англичанин приволок с собой еще какого-то биолога, который и задавал вопросы. Раскусили мою уловку? Все вопросы его помощника были на чисто биологическую тему. А может все дело в причастности вирусов в реализации проекта русским. Но не в разработке же биологического оружие этого русского биолога заподозрили. Ерунда. Кому придет в голову на открытом симпозиуме делать доклад о секретных разработках. Господи, да в докладе ничем таким и не пахло. Сплошь социологическая подоплека. С другой стороны откуда, с какой стати, на этой конференции мог взяться социолог. А Богдпнов позиционировал себя как биолога. А что если все проще? Объектом разработки был не русский биолог, а я. А ведь такое впервые в моей практике. Атаке подвергся не носитель информации, а коллега разведчик. Бред, бред, бред! А может, я чего-то не знаю? Упустил из вида? Может этого русского еще до меня взяли в разработку зарубежные коллеги? А я но незннию открыл рот на чужой кусок? То-то он со мной вел себя так индифферентно. Нет. У него на лбу было написан испуг перед КГБ. Или кто у них сейчас? ФСБ. А это означает, что он не простой биолог. Он, точно, имел отношение к каким-то закрытым НИИ. Ладно. Это похоже на гадание на кофейной гуще. Был, не был, может да, а может нет. Теперь это уже неважно. На моем личном шахматном поле против меня кто-то двинул тяжелые фигуры. Кто же вышел на стажеров Трэкфина? Транкар? Американец с англичанином? Собственно и это теперь уже не важно. А, вот Элизабет и Софи. Тут меня обвели вокруг пальца, как ребенка с конфеткой. Хорошо работают девчонки. Как ловко они на этом шествии оказались у меня за спиной, громко обсуждая биткоины. Ясное дело, собирались раскрутить меня через постель, а я им сам подкинул сюрприз с казино. Грех таким не воспользоваться. Интересно много я им наболтал о себе когда напился в дребодан? Собственно их винить не в чем. Просто выполняли задание. Биткоины. Как легко я купился. Еще одна тайна, в которой я мало что смыслю. А мне довольно откровенно продемонстрировали ее значимость.

Морис поправил полу шляпы и поморщился:

— Все это уже не один раз передумал. Что-то главное опять от меня постоянно ускользает.

В голове Мориса как черт из табакерки выскочило:

— Арабы!!! Как же это у меня все вышло? Так, вспоминаем все по порядку. Я вышел из полицейского участка. Было совершенно ясно, что в мою защиту никто пальцем не пошевельнет, даже если меня будут резать на части. И я пошел прямо на арабов. Как говорил дед — на миру и смерть красна. Что это тогда со мной было? Отчаяние? Может и отчаяние. Но они не смогли преодолеть этот невидимый барьер, буквально в пять-семь шагов. И это меня изменило. А как изменило? А дальше провал в сознании. Ну не совсем провал, не стоит уж совсем утрировать Кое-что вспоминается. Сначала это мелодия Вагнера, а потом…Эта виртуальная конструкция из разделенных плоти и сознания.

Голова Мориса закружилась, перед глазами поплыли радужные круги. Он судорожно вцепился ладонями в парапет и его вырвало прямо в воду. Так он простоял несколько секунд, пока не спало напряжение. Вытер рот платком и выбросил платок в воду. Платок медленно и как-то загадочно поплыл по течению.

Желание продолжить эксперимент по реконструкции своего психо-физиологического состояния в момент противостояния толпе пропало. Но это нашло отражение в его размышлениях:

— Для начала, у меня не полный комплект субъектов события, смутная связь взаимоотношений между ними и мной. Далее. Модель событий. Цепочка конфликтов. Малозначимый конфликт с трагическим исходом. Реализация результата застарелого профессионального конфликта. Заключительный этап. Трансформация несоразмерных между собой конфликтов. Переключение напряженности и энергии стороннего глобального конфликта в конфликт незначительный личностный. Трансформация субъекта личностного конфликта. Вот тебе и социальный триггер. Хорошо. Допустим все пошло иначе. Во время стычки араб не напарывается на нож. Все заканчивается относительно мирно. Вопрос. Мой организм все так же представляет собой механизм со взведенной пружиной готовый в любой момент трансформироваться из обычного человека в монстра? А если да, то возникает следующий вопрос. Сколько же нас бродит по свету таких скрытых монстров? И еще один вопрос о критичности условий трансформации. Что если ситуация с арабами повторится? По мнению бармена жители города уверены, что я смогу все это повторить, и не раз. А я в этом совершенно не уверен. Ощущение что весь заряд я израсходовал. Еще один вопрос. Почему все-таки арабы смотались из города? Что реально там с ними произошло? Это тоже для меня опять осталось за кадром. Не уж-то, прочувствовали тайный смысл в танце смерти? Вообще-то это мне повезло тогда, что меня не стошнило у них на глазах. Думаю в этом случае у меня не осталось ни малейшего шанса на победу, и я сейчас здесь бы не стоял. Но, ведь стою же. Надо бы докопаться до истины, но пока все не понятно. Похоже, все вокруг думают, что я самый осведомленный по этой части. Ну и что дальше? Опять тупик. Все разгадки у русского биолога. Об этом стоило озаботиться еще там в Черногории. Так я и предпринял попытку озаботился в силу своих возможностей.

Морис оторвал руки от парапета, потер их между собой и двинулся дальше по мосту:

— Конечно, стоило о Богданове задуматься заранее. Только времени на это не было. Пересечься с ним до его доклада значило бы вызвать его подозрения. А, может, и нет. Мог же я сделать вид, что познакомился с ним случайно. В конечном итоге, именно он и был целью моего посещения. Аннотация его доклада сильно привлекла мое внимание. Я еще тогда как дурак обрадовался, что остальные не оценили его работу, потому что поместили доклад в самом конце конференции. Что теперь об этом сожалеть? С другой стороны, а мог этот доклад быть дезинформацией русских. Как известно, дезинформация всегда была их сильным и эффективным оружием. И русские умели этим пользоваться. Дезинформация, дезинформация. А в чем тогда ее смысл?

Девушка со сломанным каблуком.

Из камеры хранения Богданов возвращался, крепко сжимая в руке дипломат, в котором лежала посылка от Геннадия. Леонид Михайлович был крайне напряжен, так как в соответствии с жанром шпионских романов, ожидал нападения с целью похищения посылки. Немного успокаивало его надежда, что он находится под наблюдением не только недоброжелателей, но и Коли опера, который в случае чего придет ему на помощь. Богданов настороженно шарил глазами по сторонам в надежде заранее обнаружить опасность и противостоять ей. Но, его ожидания были напрасны, ничего не происходило. Даже намека не было на то, чтобы кто-то предпринял попытку завладеть его дипломатом. Он сошел с автобуса и направился к своему дому. Ему на глаза попадались только одиночные прохожие не вызывающие подозрений. Рядом с его подъездом на скамейке сидела девушка с несчастным выражением на лице. Казалось, она вот-вот разревется. Богданов опасливо огляделся по сторонам и участливо поинтересовался:

— У вас что-то случилось?

Его вопрос оказался спусковым крючком. Девушка разрыдалась, и сквозь слезы всхлипывая и шмыгая носом, истерично заверещала:

— У меня каблук сломался и я ногу подвернула. Идти не могу. Да и куда идти-то не понимаю?

Леонид Михайлович с соболезнованием поджал губы и протянул руку девушке:

— Покажите.

— Что показать?

— Каблук.

Та протянула ему длинный каблук, который держала в руке:

— Вот.

Богданов покрутил в руках каблук и поставил утешительный диагноз:

— Ну, это не беда. Это мы мигом поправим.

Он посмотрел на ногу девушки:

— С ногой что? Сильно подвернули? Идти сможете?

Та встала неуверенно с лавочки, попыталась опереться на ногу, охнула и снова плюхнулась на лавочку:

— Больно.

Леонид Михайлович поспешно но, все же с опозданием постарался ее удержать под руку от серьезного падения:

— Осторожно, осторожно. Надо рентген сделать.

Он недоуменно покрутил головой и заключил:

— Снимайте сапог. Вы тут посидите, я вам все отремонтирую, принесу, и вызовем скорую.

Девушка плаксиво возразила:

— Сча-а-ас. Разбежался. Знаю я вас. Возьмешь мой сапог и поминай тебя как звали. Ищи тебя потом как ветра в поле.

Богданов растерянно захлопал глазами:

— Зачем мне нужен один ваш сапог? Что я с ним с одним делать буду?

Девушки истерично взвизгнула:

— Не знаю.

Богданов пожал плечами:

— Ну, хотите, я просто скорую помощь вызову? Девушка заплакала и растирая по щекам туш сресниц жалобно запричитала:

— Не бросайте меня одну. Скорая приедет, учуют, что я выпила, и не повезет.

Богданов растерянно запричитал:

— Ну как не повезут? Они обязаны. А вдруг у вас закрытый перелом.

Девушка пустилась в рев, жалобно приговаривая:

— Не бросайте меня здесь одну. Я здесь случайно оказалась. Я от подруги шла с дня рождения, я даже не знаю, где я сейчас нахожусь.

Богданов все больше приходил в растерянность:

— Ну, давайте поднимемся ко мне.

Девушка подняла на него заплаканные глаза:

— А вы мне ничего плохого не сделаете?

— Да что я вам могу плохого сделать? Зачем?

— Кто вас мужиков знает. У вас у всех одно на уме.

Но, вопреки развитой ей же логики, протянула Богданову руку:

— Ну, ладно, пошли. Что еще остается.

Богданов попытался ее утешить:

— Нам только до лифта дойти. А там уже проще.

Кое-как они доковыляли до лифта. Леонид Михайлович устало выдохнул воздух, вытер рукой пот со лба и нажал кнопку своего этажа.

В квартире Богданов осторожно усадил девушку в прихожей на скамейку и нагнулся, чтобы осмотреть ее ногу. Он расстегнул молнию на сапоге, и попытался его снять. Его гостья резко вскрикнула:

— Ой, больно. Осторожней можешь?

Богданов виновато выдохнул:

— Извините, буду осторожней.

Когда сапог был снят, Леонид Михайлович стал осторожно ощупывать лодыжку гостьи.

Она тут же с подозрением поинтересовалась:

— Ты что, доктор?

Богданов хмуро буркнул:

— Можно сказать и так. В анатомии кое-чего смыслю.

Он продолжил осмотр ноги, осторожно пальпируя ступню и лодыжку. Девушка от его нажатий дергалась, вздрагивала и вскрикивала. Но, в ее движениях и голосе чувствовалась притворство.

Богданов успокоено констатировал:

— Ничего страшного. Гематомы нет. Сейчас смажем троксевазином и сделаем повязку. Сидите. Я сейчас.

Пока Леонид Михайлович направился на кухню, девушка, ерзая на сидении, с интересом рассматривала прихожую, и попыталась заглянуть через дверь прихожей в комнату. Она быстро придвинула к себе дипломат Богданова, и осторожно попробовала открыть его застежки. Они не поддавались. Заслышав шаги Леонида Михайловича, он быстро отодвинула дипломат здоровой ногой.

Богданов остановился напротив девушки с тюбиком геля и эластичным бинтом в руках. Колготки девушки привели его в замешательство, они мешали нанесению троксевазина. Та в свою очередь воззрилась на него:

— Что еще?

— Да ничего. Как ногу мазать? Чулки мешают. Придется троксевазин отложить до лучших времен.

Леонид Михайлович сунул тюбик в карман и принялся за перевязку ноги. Тугую повязку Богданов наложил быстро и умело. Он поднялся с колен, натужно фыркнул и подвел итог:

— Теперь можно заняться каблуком.

Богданов сконфуженно посмотрел в лицо своей неожиданной знакомой:

— Может чаю или кофе?

Девушка нахмурилась и недовольно буркнула:

— Лучше, кофе.

Они доковыляли до кухни. Кофе-машина Филипс натужно зарычала и нацедила чашку ароматного кофе. Кофе Богданов любил. Настоящий кофе, а не растворимый, и однажды не смог отказать себе в удовольствии обзавестись дорогим агрегатом. Тем более, что на этот агрегат была акция скидкок в интернете. Потом он пробил еще одну дыру в своем бюджете, купив килограмм одного из лучших сортов кофе. Чашку он осторожно поставил на стол перед гостьей, а сам сосредоточился на ремонте каблука. Ремонтировал он обувь гостьи споро, и аккуратно. Все говорило о том, что с любым инструментом он на ты. Его гостья тем временем изучала интерьер его кухни. Вскоре она вслух удовлетворенно вынесла утешительный для самолюбия хозяина вердикт:

— А у тебя здесь прикольно.

Богданов мельком глянул на ее успокоенное лицо с подтеками туши на щеках и улыбнулся. Почуяв подвох в его улыбке, гостья достала и своей сумочки пудреницу с зеркальцем и начала прихорашиваться. Придирчиво осмотрев свое лицо, она снова перешла к осмотру кухни. Ее настроение заметно улучшилось. Она непринужденно стала крутить головой, рассматривая обстановку кухни. Внимание гостьи привлек лист ватмана у нее за головой. На ватмане хаотично были наклеены разноцветные стикеры с надписями, из-за чего он напоминал лоскутный коврик с причудливым узором. Надписи на стикерах не носили никакого конкретного смысла. Богданов их писал по наитию, под воздействием потока сознания. Истинное назначение листа заключалось в том, чтобы закрывать обзор скрытой видеокамеры. Она ткнула пальцем в лист и восторженно заверещала:

— Это что? Абстрактная картина? Здорово. Сам сделал?

Богданов покосился на лист и самодовольно буркнул:

— Сам.

— Красиво. Сейчас такое в тренде. У меня один знакомый тоже абстракционизмом увлекается. У него тоже есть абстрактные картины. Только он их по феншую развешивает. А у тебя она не по феншую висит.

Богданов сосредоточенно рассматривал содержимое коробки с шурупами, прикидывая какие следует использовать для крепления каблука к подошве сапога. Краем уха он слушал болтовню гостьи. Та стала проявлять инициативу. Она встала со своего места и стала откреплять лист от книжной полки, к которой он был приклеен скотчем. Гостья уверенным голосом продолжила:

— Эту картину надо повесить там, на стене, под кухонной полкой. Тогда все будет по феншую.

Она указала пальцем на противоположную стену. Богданов недовольно возразил:

— Мне плевать на феншуй. Мне удобней ей пользоваться здесь, а не там. У меня там записи для памяти.

Девица разочарованно обронила:

— Записи? Для памяти? А я думала это для красоты. Типа абстрактная картина.

Богданов поморщился:

— Картина. Картина. Только, она для дела там висит.

Гостья села на свое место и стала разглядывать стикеры на ватмане, который держала в руках:

— Тут формулы какие-то, слова непонятные. Ты же говорил, что ты доктор. Зачем тебе всякие формулы? Для прикола? Или ты не доктор?

— Ну, я не совсем доктор. Я биолог.

Гостья разочарованно протянула:

— А-а-а. Биолог. Не доктор значит. Так может ты мне все неправильно с ногой сделал.

Богданов изучающе посмотрел на девушку:

— Как нога? Все еще болит?

Гостья уныло буркнула:

— Болит еще. Но уже лучше.

Она взяла одной рукой чашку с кофе и отпила из нее, посмотрела еще раз на картину и посоветовала:

— А ты ее все-таки повесь по феншую. Попробуй. Может тебе удобней будет свои формулы читать. Так они будут у тебя все время перед глазами а не за спиной.

Леонид Михайлович с подозрением посмотрел на девушку:

— А может они и так у меня все время перед глазами. Может, я сижу напротив них.

Гостья наморщила лоб и презрительно скривила губы:

— Ой да ладно, кончай туфту гнать. Ты же обычно сидишь там, где сижу я.

Любопытство Богданова росло:

— С чего ты это взяла?

Девица самоуверенно улыбнулась:

— Ой, не надо. Это и так понятно. Табуретка здесь одна стояла, на которой я сижу. Другую, ты из под стола достал. Значит, не пользуешься ей.

Богданов с удивлением отметил, что его гостья не такая уж простушка, как показалось сначала. Запоздалые подозрения мелькнули у него в голове, но он тут же исчезли, уступив место интересу к другим достоинствам девушки. А достоинства были на лицо. Богданов смущенно поинтересовался:

— Я закурю?

Та отрешенно бросила:

— Кури, ты же у себя дома.

Богданов щелкнул зажигалкой, затянулся, и стал вкручивать приглянувшийся ему шуруп в каблук. Приклеив на место кожаную стельку, он выдохнул:

— Кажется готово. Примеряй.

Девушка попыталась вставить ногу в сапог и болезненно поморщилась:

— Не лезет.

Повязка, сделанная Леонидом Михайловичем, явно мешала примерке сапога.

Гостья растерянно уставилась на Богданова. Тот скривился и поджал в задумчивости губы. Ситуация становилась явно тупиковой. Оставалась еще надежда на быстрое прибытие скорой помощи. Но она таяла, как прошлогодний снег под солнцем. Госпитализацией, по мнению Богданова, в данном случае не пахло. Приговор врача не вызывал у Леонида Михайловича сомнений:

— Завтра вызовете врача на дом.

В голове Богданова крутанулась мысль:

— Вызвать такси? Тогда придется ее провожать. Черт, как это все не вовремя. Ломается весь план на сегодняшний вечер. Девица эта развязанная, черт ее побери. Ждал-ждал от Генки эту вещь, и на тебе. Просто указать ей на дверь нетактично, и не по джентльменски. Может за ней приедет кто-нибудь из ее знакомых? Надо бы ее спросить. Нет, неудобно.

Гостья выжидательно смотрела на Боданова, показывая всем своим видом, что именно он должен принять и озвучить решение о ее дальнейшей судьбе. Неловкая пауза затягивалась. Богданов с надеждой на благоразумие гостьи буркнул, первое пришедшее на ум:

— Вы куда-то спешили?

Та скривила рот и пожала плечами:

— Да, в общем-то нет.

И пояснила:

— Я от подруги шла с дня рождения. А так, меня никто не ждет.

Она испытующе посмотрела на Богданова:

— К тебе должны прийти? Я мешаю?

Богданов рассеяно буркнул:

— Да нет. Я тоже никого не жду.

Ситуация становилась все более неопределенной. У Богданова само собой сорвалось с языка:

— Может еще кофе?

Гостья смотрела на него изучающе, и согласилась с его предложением, скривив губы:

— Ну, можно и еще кофе.

Ее лицо выражало, что она вынуждена примериться с такой бессмысленной тратой времени только в силу сложившихся обстоятельств.

Пили кофе молча. Она с независимым видом смотрела на стену напротив нее, а Богданов задумчиво рассматривал содержимое своей чашки. Первой прервала молчание гостья:

— Биолог. Никогда не сталкивалась с биологами. Ты где работаешь? Что ты на работе делаешь? Зверей кормишь?

Богданов вздохнул:

— Нет, зверей я не кормлю. Я в институте биологии работаю. Муравьями занимаюсь.

Девушка недоуменно уставилась на Леонида Михайловича:

— Муравьями? Это как. Не представляю, что с ними можно делать.

Богданов хмуро буркнул:

— Я их изучаю. Социальные насекомые.

Недоумение стояло в глазах гостьи:

— И кому это нужно?

— Ну, выходит, кому-то нужно. Мне даже иностранный грант дали на их изучение. Но это так, это к делу не относится. В общем, кое-кому это нужно.

— Не представляю. У меня столько знакомых сидят без работы, а тут, ха-а-а, и на тебе, за изучение каких-то муравьев деньги платят.

На Богданова из речи гостьи выплеснулся целый поток разнообразных интонаций. Тут было и пренебрежение, и презрение, и зависть и еще какой-то негатив.

Первым желанием Богданова было возразить что-то резкое. Но это чувство тут же нивелировалось мыслью о бессмысленности дискуссии на тему, что ты не верблюд. Развязность девицы уже прилично раздражила Богданова. Удерживало его от резких слов только бедственное положение гостьи. Как тактичный человек, вспылить он позволить себе не мог. Но присутствие гостьи становилось для него все более неприятным и удручающим. Девушка с виноватым лицом положила ладонь на сгиб локтя Леонида Михайловича:

— Ты извини, я не хотела тебя обидеть. Я не со зла, так по дурости ляпнула. Ты вообще-то мужик хороший. Другой бы, на твоем месте, на меня и внимания не обратил, прошел бы мимо. А ты и ногу мне перевязал, и каблук отремонтировал.

Она легонько затрясла Богданова за руку:

— Ну, извини. Ну, дура я. Дура.

В руке Богданова тряслась пустая чашка. Неприязнь утекала тихим ручейком. Он мягко ответил:

— Да нет, все нормально, все правильно. Чего обижаться. То, что ты говоришь, в общем-то правильно, и где-то справедливо. У меня тоже многих друзей с работы поперли. Да и на работе у меня самого, та же петрушка. Кого-то поперли, а кого-то повысили в должности. Это теперь называется повышение эффективности научного процесса и организации труда. В итоге все в дерьме, и те, кого уволили, и те, кого повысили. Как будто одни у других отобрали кусок хлеба.

Раздражение Богданова нашло новую точку приложения:

— Реформаторы хреновы, мать их. Они бы с себя начали свои реформы, уроды.

Гостья укоризненно ему возразила:

— Все ошибаются. Чего ты на них прешь как танк на буфет? У них проблемы посложнее, чем у нас. А мы все как всегда, чуть-что не так, значит начальник виноват. Как говорится, в чужом глазу соринку видят, а в своем бревно не разглядят.

Богданов пренебрежительно махнул рукой:

— Сложные у них проблемы? Куда там. Дорвались до кормушки. Щеки от важности надули. Я хоть муравьями занимаюсь. А им и это не под силу с их куриными мозгами.

Ожесточение прозвучало в голосе гостьи:

— Да откуда тебе знать, что им под силу, а что нет? Ты в их шкуре был?

Богданов хмуро посмотрел на девушку:

— Не был, и не жажду. А ты сама-то где работаешь?

Та гордо вздернула носик:

— Я секретарь-референт.

Богданов с нескрываемым сожалением хмыкнул:

— Понятно.

Гостья тут же на него надменно-воинственно взъелась:

— Что тебе собственно понятно? Понятно ему! Наслушались всякой ерунды. Если секретарша, то сидит и ногти красит, и чтобы ноги от ушей росли. Так что ли?

Богданов оценивающе посмотрел на гостью, а она запальчиво продолжила:

— А ты знаешь, сколько у меня работы. Это тебе не муравьев разглядывать. Я со своим боссом, как белка в колесе кручусь. Да что говорить? У станка в тысячу раз легче стоять, чем ему работать.

Богданов перевел с нее на стол ехидный взгляд:

— А ты стояла у станка?

Девушка с вызовом подалась вперед:

— Нет! И не собираюсь. Мне моя работа нравится.

Сделав паузу, она продолжила:

— Да, видела я твоих хваленых работяг из цеха. К ним, когда ни приди, у них все время перекур. Да ты сам, на сколько я понимаю, тоже не кирпичи таскаешь.

Богданов недовольно дернул уголком рта:

— Не кирпичи. Но с физической работой знаком не понаслышке. И кирпичи ворочал, и вагоны разгружал, и у станка стоял, и на конвейере работал, прежде чем диплом получил. А на конвейере особо не покуришь.

— Ну и чего не остался на своем конвейере? Небось, на нем получал денег больше, чем сейчас. …С муравьями.

Леонид Михайлович хмыкнул:

— Не в деньгах счастье.

— А в чем?

Богданов вздохнул:

— Ну, не знаю. У каждого свое представление о счастье. Мне нравится, когда жить интересно.

Девушка с сарказмом улыбнулась:

— Это с муравьями возиться интересно? Я тебя умоляю.

Богданов недовольно буркнул:

— Мне интересно. У них нам всем многому чему стоит поучиться.

Девица подалась вперед и хищно скривила рот:

— Нам? У муравьев? Ну, ты и загнул! Мы люди, а они букашки. Чему нам у них учиться?

Богданов наморщил лоб:

— Ну, скажем, трофоллаксису.

Гостья надменно хмыкнула:

— А это что еще за фигня?

Беспечная улыбка озарила лицо Богданова:

— Понимаешь. У муравьев существует система совместного питания. Она и называется трофоллаксис. Они все между собой делятся пищей. Обмениваются ей. Все обмениваются со всеми. Иначе муравейнику кердык. Тоже самое происходит у пчел.

Гостья растерянно округлила глаза:

— Как обмениваются?

Богданов добродушно пояснил:

— Ну, как-как? Они еду исключительно во ротовой полости и в зобике переносят. Один другому отрыгивает, а тот следующему.

Девушка брезгливо поморщилась:

— Б-р-р-р. Фу, гадость какая. И этому у них учиться? Хорошо, что у людей такого нет. Представляю, мне какой-нибудь бомж отрыгнет свою блевотину. Ф-у-у-у.

— А у муравьев нет бомжей. Общий дом. Общая еда. У людей трофоллаксис приобрел несколько иную форму.

Богданов почесал голову:

— Наиболее яркое отражение трофоллаксис нашел в древней Спарте. Царь Ликург ввел обязательное участие граждан Спарты совместных трапезах — сисситиях. Сисситии стали объединяющим началом. И сделали Спарту непобедимой.

Леонид Михайлович печально поморщился:

— В настоящее время трофоллаксис выродился в корпоративы.

Девушка насмешливо посмотрела на Богданова:

— Знакомо. Собирается народ чтобы на халяву пожрать и выказать свою преданность начальству.

Богданов с сожалением посмотрел на девушку и сокрушенно покачал головой:

— Ну, зачем так прямолинейно все воспринимать? У людей возможны и иные формы трофоллаксиса. Например, через те же деньги. Заработал денег, поделись с ближним, а он с другими поделится. Собственно в жизни так все и происходит. За все приходится платить. А вот платить, и бескорыстно делиться, это не одно и тоже. Кто-то назначает цену, а кто-то вынужден с этой ценой мириться. Вот и выходит. Одни еле сводят концы с концами, другие с жиру бесятся. А вот, у муравьев чего-то заныкать от других не получится. Все излишки складываются на черный день в общие закрома.

Гостья подперла щеку рукой, облокотившись о стол и состроила недовольную физиономию:

— А, понятно, опять меня за коммунизм агитируют. Это просто абзац какой-то. Все кто пожил при этом социализме, чуть-что начинают агитировать за коммунизм, которого они не дождались и в глаза не видели. А спросишь его конкретно, что в этом коммунизме хорошего? Начинают мычать, а толком сказать ничего не могут.

Богданов задумчиво прищурил глаза:

— Коммунизм? Знаешь, а я как-то и не задумывался, что у муравьев коммунизм. А выходит так.

Леонид Михайлович оживился, оседлав любимого конька:

— Понимаешь. Муравьи в процессе трофоллаксиса обмениваются не только пищей, но и информацией. Разговаривать как мы они не умеют, и информацию передают запахами и пищевыми ферментами.

Девушка его неожиданно оборвала:

— Слушай, а мы даже не знаем, как друг друга зовут. Вот как тебя зовут?

— Леонид. А тебя?

— Анжела.

Она скривила рот и с сожалением посмотрела в глаза Богданову:

— Дурацкое имя. В честь Анжелы Дэвис назвали. А вот почему я с тобой, а не ты со мной первой познакомился? Это как-то не правильно.

— Так ты же сама меня у моего подъезда предупредила, чтобы без глупостей. Побоялся, что ты подумаешь, будто я к тебе клеюсь.

Гостья печально вздохнула:

— А я не знакомилась, потому, что девушка не должна знакомиться первой. Это не прилично. Так меня учили. А все без толку, все равно первой спросила твое имя.

Она задумчиво посмотрела на Богданова:

— Значит, Леонид. А я все сидела и гадала, как тебя зовут.

— Угадала?

— Не-а. Я думала ты Алексей.

— Почему Алексей?

— Не знаю. Тебе это имя подходит. Алеша.

Богданов скептически фыркнул:

— Точно. Алеша. Алеша и есть. Вечно куда-нибудь вляпаюсь. Если кого-то должны облапошить, то облапошат именно меня.

Анжела изучающе посмотрела на Богданова:

— Ты же говорил, что тебе повезло. Тебя с работы не уволили.

Богданов печально улыбнулся:

— Не только не уволили, но еще и повысили. Правда, потом у меня международный грант отжали. Прямо из-под носа увели.

Богданов саркастически хмыкнул:

— Но это, как говорится, не в счет.

Богданов задорно хлопнул себя ладонями по ляжкам:

— Одно слово, Алеша.

Гостья сузила глаза:

— Что за грант?

Богданов безнадежно махнул рукой:

— А-а-а. Давай не будем. Не люблю плакаться в жилетку. А ты, значит, Анжела. Знаешь, а тебе тоже это имя не подходит..

— Еще бы не знать. Я его ненавижу. Меня друзья Зинкой зовут.

Богданов искренне удивился:

— Почему Зинкой?

— Потому что дура, и растяпа.

— А мне тебя как тогда звать?

— А зови Зинкой. А я тебя буду звать Алешей.

У девушки в сумочке зазвонил мобильник, Слегка наклонив голову к плечу, она прислонила его к уху:

— Привет пап. Что? Да, у подруги я задержалась. Не волнуйся. Да, сделала. А ты что, сам не видишь? Ну, так, разуй глаза. Нет. С этим не получилось. У них там кодовый замок на двери. Да не открывается дверь. Я звонить пробовала, они не открывают…. Ладно, не ругайся, я завтра еще раз к ним заскачу.

Она сунула мобильник в сумочку, а Богданов поинтересовался:

— Что дома заждались?

Девушка вытаращила глаза и направила на Богданова указательный палец:

— Во-о-о. Все хотят от меня избавиться. К подруге сегодня пошла на день рождения. Подарок купила, как путевая. А она мне говорит. Ты пойми меня правильно, и не обижайся, ко мне сейчас парень придет, я бы хотела остаться с ним тет-а-тет. Как тебе такой разворот? Пришлось пойти ей навстречу и смотаться не солоно нахлебавшись.

Она укоризненно продолжила:

— Вот и ты туда же. А не заждались ли тебя Зина дома? Не заждались! Я уже взрослая девочка и живу одна.

Богданов смущенно поджал губы:

— Да нет. Я не в том смысле. В смысле, я не то имел в виду, о чем ты подумала.

Девушка с досадой отмахнулась:

— Да, ладно. Не оправдывайся. И так все понятно. Не дура. Зина загостилась.

Она сунула ногу в сапог, встала, поморщилась от боли и не застегивая молнию на нем заковыляла в прихожую.

Богданов встал и попытался ее остановить:

— Ты все не правильно поняла.

Девушка, опираясь на стену, продолжала свой путь:

— Да правильно я все поняла. Чего тут не понять. Все и так ясно.

— Подожди, я провожу. Сейчас такси вызову и поедем.

Она оглянулась и разочарованно посмотрела на Богданова:

— Я и сама могу себе такси вызвать. Ты свой адрес назови, чтобы знать, куда такси вызывать.

Богданов упрямо мотнул головой, достал мобильник и нажал на нем виджет яндекс-такси. На экране отобразилась карта с прямоугольником его дома, и высветился вопрос:

— Куда?

Богданов перевел взгляд на Анжелу-Зинку:

— Твой адрес.

Она раздраженно бросила:

— Ой, да ладно. Я сама такси вызову.

Препирательство закончилось в пользу Богданова и через несколько минут они усаживались в такси. Когда такси тронулось, Леонид Михайлович достал мобильник и потыкал пальцем иконки на экране. Мобильник через несколько секунд отозвался металлическим голосом:

— На охране.

Анжела-Зинка засуетилась, роясь в своей сумочке:

— Блин. Чуть не забыла.

Она прижала мобильник к уху:

— Пап, забыла сказать. Дорогу, по которой ты в магазин ходишь, перекопали. Так что ходи другим путем. Понял? Ну, пока.

Богданов помог добраться своей новой знакомой до квартиры. Она открыла дверь, и прихрамывая, вошла в квартиру. Оглянулась на Богданова:

— Зайдешь?

Богданов смущенно стал мямлить:

— Наверное, это не удобно. Поздно уже.

Анжела-Зинка смерила его презрительно-отстраненным взглядом:

— Как знаешь?

Перед носом Леонида хлопнула дверь, когда он еще прдолжал уныло бубнить:

— На работу завтра рано вставать.

Богданов спускался по лестнице и на ходу размышлял:

— Ну, чего обижаться? Не пошел. Чего такого-то? Нормальные люди, если не нахалы, в такое время в гости не ходят. Нет, все правильно. Позвала она для приличия. А я поперся, бы сейчас как сексуально озабоченный идиот. Только бы время потерял. Ну, чаю бы попили и до свидания. Ну, на фиг я ей нужен? Она молодая, красивая. Она секретарь-референт. Все время на виду у солидных мужиков. Да у нее наверняка от кавалеров отбоя нет. И тут я, как бедный родственник. Биолог. Нет, все правильно. Сделал доброе дело, и отвали. Спасибо и до свидания.

В кармане Богданова завибрировал спец-телефон, выданный ему Олегом. Леонид Михайлович остановился и порылся во внутреннем кармане пиджака и взглянул на экран уникального аппарата. На экране отобразилось:

— Я тебе послал видео. Посмотри без свидетелей.

Богданов машинально оглянулся вокруг и включил просмотр. На экране отобразилось изображение со скрытой видеокамеры, установленной Колей-опером напротив двери квартиры Богданова.

Внизу экрана была сегодняшняя дата и мигало значения времени. Время немного отличалось от текущего, и примерно соответствовало тому, когда Богданов с Анжелой-Зинкой ехали в такси. На экране было видно, как к квартире Богданова подошел человек, оглянулся по сторонам и приготовил ключи, чтобы открыть дверь. Но, ему пришлось достать мобильник, видимо на него поступил звонок. Разговор по мобильнику был короткий, и открывать квартиру Богданова человек передумал. Он сунул телефон в карман и ретировался. На этом видео закончилось. Богданов удовлетворенно хмыкнул:

— Что, не по зубам вам моя квартирка? То-то же.

Леонид Михайлович продолжил спускаться по лестнице размышляя:

— А вот скажем, этот хмырь все же влез бы в мою квартиру. А, я в это время у Анжелы сидел бы. У меня сигнал тревоги на мобильнике. И что делать? Все бросать и нестись домой? А если мы с ней у же в постели кувыркались? И я ей — извини Зинуля, мне срочно надо домой, меня грабят. Это просто абзац какой-то. Стоп. Какая постель? Размечтался, ты Леня не по чину. Раскатал губешки. Буйная у вас однако фантазия Леонид Михайлович. Оказал девушке пустяковую услугу, и думаешь теперь тебе все позволено? Кто девушке помог, тот ее и танцует? Да вам-то пройти в дом предложили исключительно из обычной вежливости.

Богданов перешагнул на следующую ступеньку лестницы:

— Погоди, погоди. Если видео Коля прислал только сейчас, значит, либо мы были в такси или вообще дома. Если дома, то все понятно. Просто не решился заходить. Стоп, а ведь его точно кто-то предупредил по мобильнику. Интересно кто?

Богданов повторно достал спец-мобильник, пересмотрел видео. Потом посмотрел на другом мобильнике время постановки на охрану квартиры и заключил:

— Почти сразу после того как я поставил квартиру на охрану.

Богданов весело хмыкнул:

— Однако веселенькая картина получается. Мне приходит сообщение о проникновении прямо в такси, и я так спокойно и невозмутимо заявляю, что мне необходимо выйти. Офигеть от галантности кавалера. А интересно, успел бы я схватить грабителя, если бы сразу рванул домой? Это смотря, что ему было надо? Если мой дипломат? То все, кранты, сливайте воду. Дипломат прямо в прихожей остался стоять. Схватил дипломат и аляу-лю, матрос по палубе. Ладно, пронесло, и слава Богу. Надо решать каким транспортом домой возвращаться.

Богданов посмотрел на часы:

— Поздновато. Метро, автобусом я может к утру вернусь. Ладно. Ни одно хорошее дело не остается без наказания. Придется, еще раз на такси потратится.

В подъезде своего дома Богданов был предельно осторожен, ожидая нападения. Но все прошло благополучно. Он захлопнул дверь квартиры, сел на скамейку в прихожей и устало выдохнул воздух ртом. Огляделся, похлопал рукой по дипломату и стянул с себя обувь, цепляя носком одного ботинка за каблук другого. Не спеша направился на кухню и залпом выпил стакан воды. Посмотрел на снятый гостьей лист ватмана, обклеенный стикерами и устало вздохнул. Он взял лист и стал его пристраивать на то место, откуда его сняла гостья. Мельком он бросил взгляд туда, где должна была находиться скрытая видеокамера и у него внутри все похолодело. Камеры на месте не было. Разумное объяснения этому факту отсутствовало. Богданов тянул время, намеренно долго возился со скотчем, чтобы понять смысл произошедшего. Мысли лихорадочно сменяли друг друга:

— А что если этой камеры уже давно здесь нет? Я как завесил ее ватманом, так и не проверял, есть она на месте или нет. А куда она могла деться? Коля-опер утверждает, что в квартиру никто не проникал. Стоп. А когда Анжела сняла ватман, камера была или уже нет? Да я и не смотрел туда. Будем рассуждать логически. Если отбросить мистику, то причиной исчезновения камеры могла быть только Анжела. Украла? Ерунда! На кой черт она ей нужна? Она секретарь-референт, и как я понял, на довольно престижной фирме. Да камеру еще постараться увидеть для начала надо. Может случайно ее зацепила, когда снимала лист ватмана? И камера валяется сейчас на полу? Если и валяется, я ее отсюда не разгляжу. А собственно чего я паникую? Это же все просто проверить. Мне же Олег дал профессиональный прибор обнаружения таких жучков. Главное не засветить прибор, если камера еще где-то здесь. Этот гаденыщ, который сюда хотел сунутся, точно наблюдал за мной по этой камере. Иначе бы он так уверенно не совался с ключами к моей квартире. Сейчас разберемся.

Богданов быстро закрепил последний кусочек скотча на ватмане. Нарочито небрежно закурил и сел на табурет, демонстрируя беззаботность. Внутренний голос его осадил:

— Не переигрывай, актер хренов. Ладно. Сделаю вид, что вожусь с АВМ. Замаскирую радиосканер под одну из ячеек машины.

Сканер показал наличие скрытой видеокамеры на расстоянии одного метра и нескольких сантиметров от него. Леонид Михайлович облегченно вздохнул:

— Все в порядке. Зацепила все-таки Зинка камеру и она упала.

Он мысленно передразнил свою новую знакомую:

— Фен шуй, фен шуй, все должно быть по фен шую.

Богданов стал манипулировать сканером для определения направления на жучок. Сканер показывал направление на дверь кухни. Богданов хмыкнул:

— Ну, все правильно. К двери откатился. Нашим проще — можно как бы случайно раздавить ногой. А дай ка, я пол помету. Если даже следят, то это не должно у них вызвать тревогу. Может человек после гостей пол подмести? Не только может, но и должен.

Шуровал веником Леонид Михайлович тщательно, разглядывал мусор на полу. Даже намека на микроприбор не наблюдалось. Он выпрямился, устало фыркнул, поднял глаза на дверной косяк. Его сердце похолодело второй раз за то время, как он вернулся домой. Видеокамера была прилеплена за дверным косяком. В поле ее зрения было место, где он обычно располагался за столом. Оторопь накрыла Богданова как простыня приведение. Все мысли в его голове застыли с разинутыми от удивления ртами. Значит, его встреча с Анжелой-Зинкой была вовсе не случайна, а хорошо спланирована? Но зачем все эти ухищрения? Это что, все из-за каких-то муравьев? Ну, хорошо, обнаружил триггерную социальность. Ну не вселенского же масштаба открытие. Или я сам чего-то не понимаю, в том, что делаю, чего достиг?

Леонид Михайлович смел мусор в совок и неуверенно поплелся к мусорному ведру. Он стучал совком о край ведра, пытаясь определиться, что ему дальше предпринять. На сей раз он закурил сигарету без потуг на актерство. Сел на свое место, стряхнул пепел в пепельницу и подпер голову рукой. В голове одиноко топталась мысль:

— Значит вот как вы вышли из положения господа шпионы. Ну, следите за мной, следите, если вам невтерпеж. Что же вы хотите увидеть? Может вам не терпится узнать, что я взял из камеры хранения? Хорошо, будет вам и белка, будет и свисток, но не сейчас. Так и быть, завтра на работе устрою вам представление. Посмотрите на муравьиный канкан. А сейчас извиняйте, кинá не будет.

У наспех переставленной Анжелой-Зинкой скрытой камеры на сей раз образовалась мертвая зона, в отличии от ее предшествующего расположения. Богданов и переместился в эту мертвую зону. Проверил, что надежно скрыт от глаза камеры и с досадой пробормотал:

— Говоришь секретарь-референт. Ну, Зинка! Нет, ты не Зинка, Но, Зинкой ты прикидываешься очень ловко.

Спустя некоторое время Богданов разглядывал то, что взял из камеры хранения. Его приобретение представляло собой многослойный сэндвич размещенный на ситалловой подложке герметически прикрытый сверху прозрачным стеклом. Сам сэндвич состоял из слоев жидких кристаллов, органических полупроводников, и тонких пластиковых пластин с прорезанными в них микроскопическими пазами. Просматривались и напыленные электроды пластинок играющие роль ультразвуковых излучателей и резонаторов. Заканчивались выходы излучателей в одном из торцов сэндвича. С противоположной наружней стороны ситалловой подложки размешались металлические полоски электродов. Богданов восторженно пробормотал:

— Ну, Генка, ну умелец.

Он обернулся и достал из кухонной тумбы коробочку. Откинул на ней крышку и вставил внутрь свое приобретение. Изделие идеально легло в открывшуюся выемку, а электроды на ситалловой пластинке вошли в контакт с ламелями внутри коробочки. Богданов захлопнул крышку приборчика и нажал на кнопки включения и теста. В воздухе отчетливо запахло сиренью. Леонид Михайлович удовлетворенно хмыкнул:

— Порядок. Теперь можно и на боковую.

Не все краски мира блекнут перед невзгодами

Ревиаль чуть не вздрогнул, когда услышал рядом с собой детский голос:

— Добрый день месье.

Он оторвал взгляд от тротуара и повернул голову на голос. Передним стоял мальчишка чеченец. Морис дружелюбно улыбнулся. Приподнял рукой шляпу и ответил по-русски:

— Здравствуйте молодой человек? Как ваши дела?

Молодой чеченец оставался невозмутим, но ответил по-русски:

— Здравствуйте. У меня все в порядке. Вас искал мой отец.

Морис приветливо улыбнулся:

— Да, мне бармен передавал его записку. Если у него срочное дело, он мог бы мне позвонить, ведь у него отразился в телефоне номер моего мобильника, когда вы ему звонили.

— Я ему звонил со своего телефона.

Морис задумчиво протянул:

— А-а-а, тогда понятно. Ну, ничего страшного, тогда мы с ним обязательно встретимся в баре. Я рад, что у вас все в порядке молодой человек. Кстати, мы так и не успели познакомиться.

Морис приподнял повторно свою шляпу над головой:

— Морис Ревиаль.

Мальчишка протянул вперед руку:

— Аслан Аскаев.

Морис легонько пожал мальчишескую руку:

— Рад знакомству.

Ревиаль боковым зрением заметил на еще одну юношескую фигуру, застывшую в нескольких шагах от них и указал на нее глазами:

— Твой приятель?

Аслан молча кивнул головой. Морис широко улыбнулся:

— Так познакомь нас.

Чеченец сделал призывный жест рукой своему приятелю и тот нерешительно двинулся к ним. Морис мельком отметил, что в компании этого юноши, вернее сказать ребенка, он стал чувствовать себя более непринужденно, и комфортно, нежели недавно в кафе. Между тем у приближавшего к ним мальчика в глазах стоял страх, граничащий с ужасом. Морис тихо поинтересовался у Аслана:

— Он тоже чеченец?

Мальчишка взглядом уверенного в себе человека посмотрел снизу вверх в лицо Ревиаля:

— Нет, он араб, но он мой друг.

Ответ слегка удивил Мориса, но он согласно кивнул головой:

— Понято.

С улыбкой он обратился к приятелю чеченца на французском:

— Я Морис, а тебя как зовут?

— Джитугу.

Лицо маленького араба вдруг перекосила слезливая гримаса:

— Вы меня не заколдуете месье?

Ревиаль от неожиданности опешил:

— Я заколдую? Конечно, нет. Ты что? Вот и Аслан тебе подтвердит, что я ничего плохого не замышляю и ничем тебя не обижу.

Чеченец с готовностью уверенно проговорил:

— Не бойся Джитугу. Я тебе гарантирую, все будет в порядке.

Морис ласково предложил:

— Может, я вас угощу мороженым? А? Вы не против?

Мальчишки молчали. В их глазах стояла недоверчивость и нерешительность. Ревиалю пришлось брать инициативу в свои руки:

— Согласны? Тогда идем в кафе.

В кафе, в котором они теперь оказались, Морис был до этого не более двух раз. Здесь его никто толком не знал, поэтому на его появление никто не обратил внимания. Посетители вели себя вполне раскованно. Естественно, самой обсуждаемой темой были события последних дней. Из услышанных разговоров следовало, что Морис оказался тем, кто утер нос магрибским колдунам. Выяснилось так же и дополниельные обстоятельства событий, в достоверности, которых можно было сомневаться. Обсуждение происшествия было коллективным и видимо шло уже не по первому кругу. Плотный человек легонько раскачивался на стуле с бокалом вина в руке:

— А я вам говорю, это был не совсем гипноз.

Маленький чеченец сделал попытку повернутся к говорившему, с готовностью на лице ввязаться в спор. Морис воспрепятствовал этому, положив одну руку на плечо Аслана, а указательный палец другой руки приложил к губам.

Между тем толстяк продолжил:

— Вы сами посудите, как можно одновременно загипнотизировать целую толпу? Толпу возбужденную и агрессивно настроенную.

Отозвался невысокий седой посетитель с презрительно поджатыми губами, с мимикой и ужимками Луи Де Фюнеса и его же хрипловатым баритоном:

— Да так и можно. Так и можно.

Он стал отчаянно жестикулировать:

— Можно. Нельзя. А он взял и загипнотизировал. Вот и все!

Седовласый с вызовом упер руки в бока и злорадно посмотрел на толстяка. Толстяк скептически усмехнулся:

— Это только выглядело как гипноз. На самом деле это было испытание нового психологического оружия. Это был русский. Я вам точно говорю. Это был русский.

Седовласый не унимался:

— Значит в Лондоне они Скрипалей траванули, а у нас за арабов взялись? Я бы с удовольствием пожал руку этому русскому. Он сделал доброе дело. И плевать я хотел на этих лондонских Скрипалей.

Толстяк высокомерно поморщился и вальяжно полуприкрыл глаза:

— Это пока русские не взялись за обычных французов. Хотел бы я на вас взглянуть, когда это лично вас коснется, так сказать, до вас дойдет очередь.

Седовласый резво подскочил со своего места:

— Думаете, могут взяться и за нас?

Толстяк неопределенно пожал плечами. Третий их собеседник сгорбленный мужчина в полинялом берете пожевал губы и пробурчал:

— Мне рассказывал приятель из бара, где этот русский частый клиент. Похоже он только и ждал подходящего случая, чтобы атаковать арабов. И этот случай ему представился.

Маленький чеченец изучающе уставился на Мориса. Ревиаль в ответ сделал недоуменное лицо, как бы говорившее, ну ты же сам все видел. Приятель чеченца с удовольствием уплетал мороженное, не обращая внимание на разговоры взрослых. Седовласый подытожил:

— Возможно, возможно. В итоге пять человек были госпитализированы с истощением нервной системы.

Третий хмыкнул выразительно тараща глаза:

— Получается, арабы прекрасно поняли что им в действительности угрожает и предпочли унести ноги.

Мороженное у пацанов закончилось и Морис вынужден был покинуть столь насыщенную информацией атмосферу.

Звонок Суржикова

Произвести очередной фурор в интернете Богданову не удалось. Прибор уверенно провоцировал обитателей террариума на разнообразные действия связанные с триггерной социализацией. Модифицированные муравьи строились в боевые порядки для отражения атак невидимого врага. Обычные муравьи жались за спинами модифицированных. Трофоллаксис перешел в стадию ресурсной блокады. Затем Богданов вернул все в исходное состояние и выложил видео в интернет. По началу новое видео вызвало незначительный интерес, но он быстро стих. Но основная неожиданность состояла в том, что, под видео не появилось ни одного комментария, а лениво выплыло только несколько лайков. Леонид Михайлович поморщился и решил перекурить. После перекура картина не изменилась. Интернет скептически смотрел на Богданова равнодушными глазами. Именно в тот момент, когда мысли Леонида Михайловича окончательно встали в раскоряку, его секретный телефон завибрировал у него в кармане брюк. Извлек телефон Богданов в коридоре и поспешно буркнул:

— Да. Слушаю.

Из трубки донесся умиротворенный голос Суржикова:

— Привет. Как дела?

— Здравствуй. Так себе.

— Чего так? Прибор не фурычит?

— Фурычить-то он фурычит. А что толку? Похоже у народа в сети интерес пропал к моим видео. Наелись, видимо моими роликами.

— Слушай, Лёнь. У меня тут кое-какая идея созрела, по поводу твоей триггерной социализации. Но я как-то сомневаюсь. Может, подскочишь?

— Куда? На дачу к тебе?

— Не, не на дачу. Я тебе адрес смс-кой скину. Ты это, погоди, трубку не бросай. Вас уже перевели на удаленку?

— Да нет пока. Но, предупредили чтобы готовились.

Геннадий перешел на шепот:

— Значит так. Коля видел, как тебе в метро маячок нацепили. Ты поезжай сейчас домой. Одежду, на которой прикреплен маячок, дома оставь, и двигай по адресу из СМС-ки. Это Колин офис. Ну, до встречи.

Буря в стакане стихает

Ревиаль стоял у бильярдного стола и мазал мелом кончик кия разглядывая позицию сложившуюся на столе. У него опять не было партнера и он играл сам с собой. Стол был отлично освещен. Над ним висел яркий светильник. Казалось, что за кромкой стола сгущались сумерки. Краем глаза Морис уловил приближение к бильярду темной фигуры плавно раскачивающейся при ходьбе. Шляпа скрывала лицо, плащ нивелировал особенности фигуры. Первыми в свете лампы оказались поля и тулья шляпы, потом свет упал на рукава и лацканы распахнутого на груди плаща. Указательный палец незнакомца сдвинул шляпу на затылок. На освещенном лице проступили, высокий лоб и густые брови, нависшие над затемненными глазами с искрящимися зрачками. Тени выразительно подчеркивали расползшиеся по щекам складки морщин:

— Что месье Ревиаль, не можете найти партнера? Это не мудрено, не стоило так пугать весь город. Может, я вам подойду для игры?

Шляпа и светлый плащ совершили короткое путешествие на противоположную от Мориса сторону стола. Ревиалю полностью открылось знакомое лицо и знакомая фигура. Он усмехнулся:

— Ну, если уж вас так далеко занесло месье Дюфо, то почему бы нам не сразиться? Выбирайте кий.

Морис собирал шары в треугольник искоса наблюдая за неожиданным визитером. Поправил треугольник, установил биток на столе и обратился, к молчаливо взиравшему на его приготовления, бывшему начальнику:

— Разбивайте пирамиду месье комиссар.

Удар комиссара оказался удачным, и он пополнил свою полку трофеев одним шаром. Дюфо двинулся вокруг стола подыскивая удачную позицию для следующего удара. Наконец он положил ладонь на сукно стола и изготовился для следующего удара. Поводил кием вдоль руки и поднял глаза на Мориса:

— Не желаете поинтересоваться Ревиаль, почему я здесь?

Морис смотрел на комиссара спокойным взглядом:

— Могу предположить, месье комиссар, что найти себе достойных соперников для игры на бильярде вы могли бы и в Париже. А если появились здесь, значит, у вас возникли ко мне вопросы. И я уверен, вы их мне зададите и без моих намеков и помощи.

Комиссар сделал удар и снова пополнил свой актив забитым шаром. Он поднял голову и в упор посмотрел на Мориса:

— Конечно, задам. Но не откажу себе в удовольствии сыграть до конца эту партию.

Морис поморщил лоб:

— Вы похоже опытный игрок, месье Дюфо.

Комиссар двинулся снова вокруг стола:

— Везет, Ревиаль. Просто, мне сегодня везет. Быстро нашел и бильярдный стол и подходящего партнера. Надеюсь, удача меня не оставит, когда вы начнете отвечать на мои вопросы.

— Постараюсь, не обмануть ваших ожиданий месье.

Морис прищурился:

— Что, все так серьезно?

Дюфо продолжил путешествие вокруг стола:

— Да как вам сказать Ревиаль?

Он положил ладонь на сукно стола:

— Это ваше дело с муравьями приняло странный оборот.

Раздался щелчок кия. Но на этот раз шар не упал в лузу. Настала очередь Мориса искать подходящую диспозицию для удара. Дюфо опершись одной рукой о край стола продолжил:

— Русские прислали к нам в исследовательский центр двух своих специалистов.

Морис на ходу улыбнулся:

— О! Сразу двух? Это удача. Представляете, а мне так и не удалось уговорить этого Богданова приехать на стажировку во Францию.

Комиссар насупился:

— А он и на этот раз не приехал. Вместо него прислали двух охламонов. Шастают где попало, и создают видимость работы. Профессор Бариньи уже взвыл дурным голосом. Он закатил мне сцену с обещанием перевести дело в юридическую плоскость. Если это произойдет, то твое судебное разбирательство Морис, может быть возобновлено.

Морис повернулся к комиссару:

— Вы мне угрожаете, месье Дюфо?

Дюфо недовольно дернул губами:

— Бросьте Ревиаль. Сейчас не время становиться в позу. Будет очень печально, если с вашей подачи мы за свои собственные деньги пригласили к себе в гости русских шпионов.

Морис присел на край стола вполоборота к Дюфо и поставил кий между ног:

— Собственно нам от русских было необходимо совсем немного. Схема установки по работе с муравьиными вирусами. Что русские говорят по этому поводу?

Комиссар вытаращил на Ревиаля глаза:

— Ничего! Утверждают, что у этого вашего Богданова никакой специальной установки нет и никогда не было. Притащили копии всех его лабораторных журналов. Бариньи сделал переводы с этих журналов и выявил места нестыковок. Обнаружено использование в исследованиях неких химических реагентов. Сами реагенты указаны, но отсутствуют схемы их применения.

Дюфо недовольно поморщился:

— Я не в курсе всей этой биологической кухни.

Он с усилием выдохнул воздух:

— Так вот. Введение этих реагентов нашим подопытным муравьям ожидаемых результатов не дали. Выходит, русские от нас или что-то утаивают, или морочат нам голову с эффектом триггерной социализации.

Ревиаль задумался, потирая подбородок ладонью:

— А может, стоит тряхнуть этих русских. Формально они нарушили условия предоставления гранта. Пусть возвращают деньги, или за свой счет принимают у себя в лаборатории Богданова нашего человека.

Дюфо свел брови к переносице:

— Думаешь поездка нашего специалиста к Богданову даст положительные результаты? А если триггерная социализация просто выдумка русских. А мы сдуру клюнули на эту приманку.

Ревиаль поджал губы и задумчиво их пожевал:

— Это не выдумка.

— Откуда ты это знаешь?

— Сам видел.

Дюфо досадливо отмахнулся рукой:

— Ты про это видео в интернете? Эффектно не скрою. Только, если это все не фотомонтаж.

Морис потупился:

— Я это здесь видел и не на муравьях, а на людях.

Дюфо насупился и недоверчиво воззрился на Ревиаля:

— К тебе сюда приезжал Богданов?

Морис скептически хмыкнул:

— Если бы. Нет, конечно. Богданов, наверняка, не помнит даже как меня зовут, а уж тем более не знает, где я сейчас обитаю.

Дюфо удивился:

— Тогда, что ты имеешь в виду?

Настала очередь Ревиаля возмутиться:

— Месье не морочьте мне голову. Вы же сами только, что сказали что я перепугал весь город. Значит в курсе моих теперешних дел. Собственно я думал, что именно по этому вы и здесь.

Дюфо выгнул шею и воинственно хмыкнул:

— Когда я сказал, что вы перепугали этот городишко, то лишь пытался неуклюже пытался намекнуть, что вы хороший бильярдист. И ничего более. Вы ведь у бильярдного стола торчали один, как шест в поле. Вот я и подумал, что с вами боятся играть.

Морис наморщил лоб:

— Выходит, вы ничего не слышали о событиях произошедших здесь несколько дней назад?

— Нет.

Дюфо взбеленился:

— Брось свои дурацкие загадки, Морис. Рассказывай!

— Десятка два арабов здесь с моей помощью станцевали танец смерти. Несколько из них попали в местную больницу с нервным истощением. А на следующий день почти вся арабская диаспора покинула город.

У Дюфо остекленели глаза и он недовольно хмыкнул:

— Ерунда какая-то. Наверное, просто перебрали с наркотиками.

Ревиаль уперся руками в край стола и рассеянно рассматривал зеленое сукно:

— Может быть, они и наглотались наркотиков. Только дело не в этом.

— А в чем?

— Думаю во мне. Я в тот день заступился за одного местного мальчишку. Подростки арабы на него навалились целой бандой Я не рассчитал силу удара и один из арабов упал на свой собственный нож. Я дождался полиции и сдался ей. Проторчал в участке до вечера. А вечером меня отпустили на все четыре стороны. Сказали, что моей вины в случившемся нет. Ну, банда арабов меня и встретила прямо у входа полицейского участка. Я тогда решил, что убегать от них не стану, и жизнь свою отдам дорого.

— Стоп, стоп. А полицейские, что в это время делали?

— Сидели в здании и наблюдали что дальше будет. Как театре. Им было известно, что меня судили за коррупцию. Наверное, решили со мной посчитаться чужими руками за честь мундира. Так сказать вывести с мундира темное пятно.

Дюфо настороженно смотрел в лицо Ревиаля:

— С чего ты это взял? Может, они просто ничего не знали, что тебя арабы ждут.

В глазах Мориса стояла зловещая пустота:

— Знали и очень хорошо. Мне адвокат об этом сказал. Упрекнул меня. Сказал, что не мне судить о том, как надо действовать полиции, если у меня у самого рыльце в пушку, по самые ноздри. Месье Дюфо, арабы так орали, что только глухой с детства их мог не услышать. Хватит об этом. Проехали.

Морис сделал паузу, и судорожно проглотил слюну:

— В общем с жизнью я тогда попрощался и стал примериваться как ее подороже продать и нанести максимальный ущерб моим врагам перед смертью. И вдруг заметил, что они ко мне ближе, чем на три метра не подходят. Беснуются, угрожают, а ближе не подходят. А нервы у меня уже на пределе, чувствую еще немного и я сам стану бесноваться не хуже их. Пошел на них, как в последний бой. Только что марсельезу от отчаяния не запел.

Ревиаль попытался вновь припомнить обстоятельства того дня. В сознании мелькнуло:

— Ну какая к черту не марсельеза? Это была мелодия Вагнера. Она тогда заполнила мое сознание. Ладно, марсельеза для красного словца, так шефу будет понятней.

Снова перед глазами Ревиаля всплыла та виртуальная конструкция, в которую он превратился. Тошнота стала подкатывать снизу к горлу. Морис отогнал от себя мираж и изучающе посмотрел на комиссара:

— Ничего ему сойдет и упрощенное описание событий.

Ревиаль немного прищурил глаза и продолжил:

— Тогда я повернулся и пошел домой. Они за мной. А я спиной чувствую, что дистанцию они у меня за спиной соблюдают. И тут во мне озорство проснулось. Повернулся я к ним. А Они встали как вкопанные и замолчали. Тут я и вспомнил про Богданова и его танец смерти. Мысленно себе представил, как мои противники участвует в этом представлении. А они возьми да и пустись в эту чертову пляску. Я потом просто ушел, а они продолжали этот ужасный хоровод. А на следующий день, почти вся диаспора арабов покинула город.

Дюфо недоверчиво смотрел на Ревиаля с приоткрытым ртом, потеряв дар речи. Он наморщил лоб и прищурил один глаз:

— Ты хочешь сказать, что ты можешь это повторить?

Ревиаль отрицательно покачал головой:

— Не уверен, но думаю, что нет. Во всяком случае я к этому не стремлюсь.

Дюфо разочаровано вздохнул:

— Значит воспроизводимость результата еще хуже, чем у русского? А в этом случае твое происшествие не тянет на феномен.

Морис скривил губы:

— Как скажете комиссар. Не тянет, так не тянет. У меня даже от сердца отлегло.

Он посмотрел на Дюфо более успокоено:

— Так что вы собираетесь предпринять, месье комиссар?

— Что предпринять, что предпринять. Не знаю. Надо лицо сохранить в этой истории с грантом. Хотя… чем черт не шутит. Жаль, что нет видео твоего танца смерти.

Морис печально усмехнулся:

— Видео-то, как раз, есть. И не одно, а несколько, с разных ракурсов.

Дюфо рассерженно зашипел:

— Так чего ты мне мозги пудришь своими рассказами. Показывай.

— А у меня его нет. Не я снимал. Городок маленький. Глаз и ушей хватает. Смартфонов тоже. Но у бармена этого заведения это видео есть точно.

Комиссар направился к стойке бара. Ревиаль присел за столик рядом с бильярдом, на котором стояла его чашка с остывшим кофе. Он пил кофе и рассеянно слушал обрывки разговора комиссара с барменом.

Дюфо вернулся с довольным лицом, водя пальцем по экрану своего смартфона. Он удовлетворенно забубнил:

— Ну, это же другое дело. Это серьезные аргументы.

Он бросил быстрый взгляд на Ревиаля:

— Со мной поедешь. В Париж. Полчаса тебе на сборы.

Ревиаль хмуро отозвался:

— Зачем?

— Не задавайте глупых вопросов коммандант Ревиаль.

Морис скептически хмыкнул и с интересом посмотрел на Дюфо:

— Я восстановлен штате департамента?

Дюфо саркастически передернул губами:

— Нет, конечно. Такое возможно только по приказу министра.

Морис облокотился о столик и отпил из своей чашки кофе. Дюфо взял командный тон:

— Ревиаль, чего вы расселись. Собирайтесь. Время пошло.

Морис не пошевелился и продолжил пить кофе:

— А, я никуда не еду. Я остаюсь здесь.

— Коммандант Ревиаль!

— Послушайте комиссар. Позволю себе напомнить вам. Я отставке без сохранения жалования. В настоящее время соискатель работы на пособии по безработице. Мне не зачем куда-то отсюда уезжать. И уж тем более не горю желанием становится лабораторной мышью у Бареньи. И вообще. Я чувствую ответственность перед жителями города. Они верят, что я смогу противостоять арабам, если они вдруг вернутся.

Дюфо наклонился к Морису и зловещим голосом тихо заговорил:

— Но ты же сам мне только что сказал, что не сможешь это повторить.

В голосе Мориса мелькнуло отчаяние:

— Значит, просто умру. Но не как бежавший трус, а как воин в бою.

Комиссар, тихо ругаясь про себя, покинул бар. Морис смотрел ему вслед. Он опять почувствовал одиночество. Он опять увидел картинку из своего далекого юношеского сна.

Его лодка отчаливает от низкого берега поросшего мягкой травой и стройными березками. Тишина. Почему-то не поют даже птицы. Морис садится на лодочную скамью и берет в руки весла. Пока все еще спокойно. Обычное утро, вчера он собирался на рыбалку. Он разворачивает лодку кормой к берегу, делает первый гребок. В тишине мягко плещет вода под веслами. Впереди над самой водой клочьями висит туман. Справа колышится на ряби от весел торчащий из воды тростник, от него по воде разбегаются ломаные отражения тростинок. Морис делает один гребок веслами, еще один и его лодку полностью накрывает туман. Туман загребает лодку в свои объятия. Он висит со всех сторон. Только у самого бота лодки еще можно разглядеть темную воду. Плыть куда-либо теряет смысл. А туман, казалось наблюдает, следит за ним своими водянистыми глазами.

Морис стряхнул с себя оцепенение. В баре тихо и не навязчиво струилась музыка. Слышались привычные обрывки разговора посетителей. Остатки тревожного видения ушли куда-то внутрь и притаился там, настороженно разглядывая реальность из своего укрытия глазами Ревиаля. Морис отпил кофе и положил перед собой на стол свой смартфон. В голове родился вопрос:

— А что собственно Миру известно о том, что здесь произошло? Дюфо ведь, как оказалось, полностью был не курсе произошедшего. Хотя он наверняка интересовался местными новостями.

Социальные сети и новости в браузере пестрели фотографиями и видео с выступлений желтых жилетов. О событиях в его городе не было ни слова. Морис насмешливо усмехнулся:

— Вот оказывается как. Что месье Ревиаль? Оказывается только для вас это важное происшествие, остальной мир озабочен другими проблемами. Хорошо. А у русских? У них что происходит?

Он сделал простенький запрос в браузере на русском языке:

— Новости науки.

Интернет выбросил ему кашу полу-научного бреда. Браузер пестрел именами Илона Маска, и Билла Гейтса. Морис уточнил свой запрос:

— Новости биологии.

Интернет выплеснул еще одно ведро около-научного бреда и помоев. Морис усмехнулся и поправил еще раз свой запрос:

— Новости социологии.

Тут с новостями было получше. Какой-то Темницкий и Тощенко дружно высасывали из пальца сомнительные идеи. Морис в последнем отчаянном порыве снова уточнил запрос:

— Триггерная социальность.

Из всего выброшенного интернетом Ревиаль сделал печальный вывод. Термин триггер, бывший так популярный на заре цифровых технологий успешно перекочевал в психологию и психиатрию. Морис печально хмыкнул:

— А, я как-то раньше не обращал на это обстоятельство внимание. Во всяком случае не предавал значения феномену заимствования терминов одной научной школы у другой. Интересный феномен, может при случае навести на интересные находки. Правда, уже не меня, а кого-то другого.

Морис в безразличном опустошении набрал в поисковой строке русским шрифтом:

— Сегодня вижу завтра иначе, чем вчера.

Интернет с готовностью выкинул на экран результаты поиска. Большая часть ссылок содержала в тексте слова «Юрий Кукин». Ревиаль ошарашенно попытался осмыслить происходящее. Интернет ему вбросил имя и фамилию, которые он видел впервые. Палец завершил поиски на экране смартфона. На экране выплыла картинка с явно лондонским пейзажем и послышались простые гитарные аккорды. Звонкий мужской голос запел:

— Опять тобой, дорога,

Желанья сожжены.

Нет у меня ни Бога,

Ни черта, ни жены.

Чужим остался Запад,

Восток — не мой восток.

А за спиною запах

Пылающих мостов.

Морис непроизвольно вздрогнул и шире открыл глаза. Отрывистые аккорды продолжили походно-строевой ритм, а певец бодро продолжил песню:

— Сегодня вижу завтра

Иначе, чем вчера.

Победа, как расплата,

Зависит от утрат.

Тринадцатым солдатом

Умру, и наплевать -

Я жить-то не умею,

Не то что убивать.

Повесит эполеты

Оставшимся страна,

И к черту амулеты,

И стерты имена…

А мы уходим рано,

Запутавшись в долгах,

С улыбкой д'Артаньяна,

В ковбойских сапогах.

И, миражом пустыни

Сраженный наповал,

Иду, как по трясине,

По чьим-то головам.

Иду, как старый мальчик,

Куда глаза глядят…

Я вовсе не обманщик,

Я — Киплинга солдат.

Песня оборвалась. Морис сидел оторопевший, и как рак вращал глазами, пытаясь переварить новую порцию, вывалившихся на него неожиданностей. Приезд комиссара. Свой отказ от незапланированной поездки с ним. Отсутствие ожидаемых в интернете событий. А главное, эту песню, поведшую толстую черту под всем, что с ним случилось. Казалось, что кто-то насмешливо смотрит ему в затылок. Ревиаль обернулся. Прямо за его спиной с дешевого эстампа в него целился кием неизвестый бильярдист. Казалось шар, в который был нацелен кий, должен был влететь Морису прямо в лоб. Ревиаль поспешно повернул голову назад, беглым взглядом окинул помещение бара. Бар жил своей обыденной размеренной жизнью, в которой всем было не до Мориса, как впрочем, и до всего окружающего мира.

В офисе Коли-опера.

Подходил к офису Кречетова Богданов, на ходу разглядывая адресные таблички на домах. Подъезды нужного ему дома выходили во внутренний двор заросший деревьями и кустарниками. Прикинув, где расположен нужный ему подъезд Леонид Михайлович ускорил шаг, и услышал за своей спиной и наигранно картавый голос имитирующий Ленина:

— Правильной дорогой идете товарищи.

Богданов испуганно крутанул головой и встретился взглядом с Колей-опером.

Тот ему приветливо улыбнулся и удовлетворенно хмыкнул:

— Проверяю, нет ли за тобой хвоста. Привет.

Леонид Михайлович растерянно отозвался:

— Привет.

Николай подтолкнул его в спину:

— Ну, пошли что ли? Кончай изображать соляной столб. Здесь место для скульптуры не предусмотрено.

В подъезде Кречетов деловито прошаркал по лестнице и вставил ключ в дверь на первом этаже. Богданов плелся за ним, шаря встревоженными глазами по лестничной площадке.

Прихожая квартипы встретила Богданова устойчивым запахом давно непроветриваемого основательно прокуренного притона. Это был букет запахов от окурков в пепельнице, прокисших продуктов и других последствий недавней пьянки.

В висках у Богданова назойливо застучали молоточки. Николай оставил на вешалке верхнюю одежду и пригладил рукой волосы на голове:

— Разуваться не надо. Тапок у меня нет, пол грязный. Ну в общем, как-то так.

Опираясь о дверной косяк, вошедших рассматривал Суржиков. Он устало выдохнул воздух и исчез в глубине офиса. За ним двинулся Кречетов. Богданов покинув прихожую осмотрелся. Офис представлял собой типовую однушку. Достопримечательностью комнаты был тяжелые двухтумбовый стол и диван в стиле сталинского ампира. Диван стоял у стенки, дермантиновая обивка его была покрыта сеткой трещин. Стол располагался почти в центре комнаты. Остальные элементы интерьера до сталинской помпезности не дотягивали. Вместо ожидаемых книжных шкафов на стене в разнобой висело несколько книжных полок. Стулья рядом со столом были хоть и венские, но довольно обшарпанные, хотя лак на них еще матово блестел. Чувствовалось, что эту комнату хозяин офиса использовал исключительно для торжественных случаев, чтобы подчеркнуть собственную престижность. На сей раз все разместились на кухне. Старенький стол посреди кухни был накрыт простенькой клеенкой, с вытершемся местами рисунком и в нескольких местах прожженной сигаретами. На клеенке стояла пепельница и чашка с чаем. На другом столе, прислоненном к стене, стоял графин с водой и современный электрический чайник. На столом висела кухонная полка типичная для интерьера советских времен. Когда Леонид появился в двери кухни, Николай, как раз из этой полки достал еще две чашки, сахарницу и банку растворимого кофе. Чайник подсвеченный изнутри светодиодом трудолюбиво натужно шумел. Кречетов присел на табуретку у стола и вздохнул:

— Ну, значит так. Докладываю. Все персоналии, которые за вами организовали слежку, установлены. В продолжении слежки смысла не вижу. Пустая трата денег и времени. С этим как можно быстрее надо что-то делать. Тем более, что в это дело впутан ваш друг Олег Понамарев. А он трудится на секретном предприятии.

Леонид поднял смущенный взгляд на Николая:

— А, ознакомиться с результатами можно?

Кречетов самоуверенно куражисто хмыкнул:

— Естественно. Подшитый в папочку материал будет вам предоставлен. Но, поскольку вы мне народ не посторонний, считаю своим долгом вас предупредить. Вы что намерены делать с теми материалами, которые я вам передам?

Кречетов исподлобья выжидающе посмотрел на друзей. Суржиков удрученно уставился на стол. Богданов выдохнул воздух из надутых щеках через сжатые губы:

— Ну отнесем куда следует. Пусть разбираются.

Кречетов склонил голову набок:

— А куда следует, позвольте узнать?

Богданов недоуменно посмотрел на него и пожал плечами:

— Ну в ФСБ, наверное. Это их прерогатива.

Николай удрученно поморщился:

— Я так и думал.

Он выдержал паузу:

— Пустое дело. Это я вам по собственному опыту говорю. Кроме неприятностей ничего не получите, зато неприятностей этих огребете по полной программе. Затаскают тебя Леня по допросам. И спросят тебя. А скажи-ка нам друг любезный, а с какого это перепуга ты на этих честных людей показал пальцем? Ты их засек как они тебе устанавливали камеры в квартире? Нет не засек. А может быть ты сам себе их установил? Может у тебя на почве заграничного гранта развилась мания величия? А, давай-ка мы тебя мил друг, на всякий случай отправим на психиатрическую экспертизу.

Леонид побледнел и вытер ладонью лоб:

— А вот эта Анжела-Зинка? Она же у меня дома была, переставила видеокамеру.

Кречетов ехидно усмехнулся:

— И чем ты это докажешь?

Леонид округлил глаза:

— Так сразу после ее отъезда была попытка постороннего человека проникнуть ко мне в квартиру.

Николай продолжал улыбаться, саркастически покачивая головой:

— Но он же не проник. Ну, случайный человек остановился у твоей двери погремел ключами и пошел себе восвояси. Это не преступление.

Кречетов потер указательным пальцем у себя за ухом и поморщился:

— Я не первый год общаюсь с нашими спецслужбами. Профессионалов из них давно вытеснили и вышибли. Не ко двору они пришлись в наши смутные времена. Да и пенсионный возраст хороший предлог чтобы без шума и пыли избавится он въедливых и настырных сотрудников. У новых, которые пришли им на смену совсем другие взгляды и жизненные позиции, задачи, а заодно и методы решения этих задач. Поверь, я к этим новым обращался с стопроцентной доказухой международной финансовой диверсии в отношении нашей страны. Они были очень удивлены, вернее сказать разочарованы, что я отказался в этой афере поучаствовать и поиметь свой процент. Смотрели на меня с сожалением, как на умственно отсталого. Этим все и закончилось. А после того, как был объявлен курс на борьбу с телефонными террористами, вообще можно не дергаться, если нет желания приобрести лишние проблемы. Если посмотришь прессу, то увидишь, что с учеными у нас не церемонятся. Их рассматривают как потенциальных изменников. Нонешние чекисты считают, что если человеку есть, что продать, то он обязательно это продаст. А научный багаж всегда ценился за рубежом, а не у нас. Логика понятна?

Геннадий растерянно поинтересовался:

— И чего тогда делать?

Кречетов скривил рот:

— Каким-то образом обходиться собственными силами. Страна все больше становиться похожа на публичный дом самообслуживания.

Суржиков раздраженно выдохнул:

— Ну, ни фига себе, советик! Это что, нам самим надо мочить шпионов? Или есть фирмы, где можно сделать заказ? Подскажи. Ты же наверное в курсе. Сам то ты ведь, как я понимаю, за это дело не возьмешься.

Кречетов уверенно покачал головой из стороны в сторону:

— Мочить людей? Не! Не возьмусь. Это противоречит моим убеждениям и гражданскому кодексу РФ. Фирм таких не знаю. А если бы знал боролся с ними на чистом энтузиазме. Так сказать, из любви к искусству, и в соответствии с нравственными принципами.

Николай поморщил лоб:

— Я вот смотрю на вас и удивляюсь. Вроде умные мужики, такими идеями оперируете. Думал, вам эту проблему решить, как орешек щелкнуть, как два пальца об асфальт.

Леонид недоуменно уставился на Николая:

— Что ты имеешь в виду?

Кречетов скорчил пренебрежительную физиономию, поднял вверх руку и безвольно ею махнул:

— А…Да ничего, такого особенного. Убивать никого не надо. Нужно чтобы ваши топтуны о вас забыли раз и навсегда, и вспомнить не могли. Особенно про вашего друга Олега.

Богданов задумчиво буркнул:

— Так новых пришлют.

Кречетов радостно согласился:

— Конечно, пришлют. Только вы к этому будете уже готовы. Так сказать, будете во всеоружии. Я расставлю для них капканы. А вы пустите заболевание амнезией на поток.

Суржиков сумрачно уставился Николая:

— Я начинаю понимать ФСБ-шников, если ты им подобные идеи подкидывал.

Кречетов недовольно фыркнул и развел руки:

— А чего такого-то? Хотите и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Ну, я тогда не знаю. Кстати, а есть такие средства чтобы искусственно вызвать амнезию? Или брешут все в детективных книжках?

Первым засмеялся Суржиков, его смех подхватил Богданов. Кречетов обиженно на них уставился:

— Вы чего ржете придурки?

Геннадий с Леонидом закатывались смехом и безнадежно махали руками. Наконец сквозь смех Суржиков выговорил:

— А ты сам не понимаешь, что ты только что нам классический анекдот выдал. Сыщик черпает методы своей работы в беллетристике. Майор Пронин отдыхает.

Николай обиженно махнул рукой:

— Да ну вас. Сейчас технический прогресс идет семимильными шагами. Майор Пронин им не по душе видите ли. А помните говорящую пудреницу? Кино еще такое было в пятидесятых. Детективчик получился что надо. А теперь мобила у каждого пацана есть. А прошло-то всего ничего времени. Считай, все это случилось при нашем веку. Вчера это была фантастика, а сегодня у каждого в кармане. Мы этапы своей жизни отмеряем сменой моделей мобильников.

Мозговой штурм под коньяк

Геннадий с Леонидом еще только по инерции всхлипывали от смеха. Лицо Богданова стало посерьезнело:

— Ну, чего? Все? Разбегаемся по своим норам?

Суржиков почесал затылок и вздохнул:

— Да у меня тут новая идея нарисовалась. Только, сомнений много. Помощь нужна.

Кречетов облегченно вздохнул:

— Ну, вы тут, разговаривайте, а я в комнате бухну чуть-чуть.

После ухода Николая, Леонид обреченно уставился в окно. Суржиков виновато посмотрел на него:

— Что нет настроения для разговора?

Леонид вытянулся ноги сидя на стуле и скрестил на груди руки:

— Ой, да какая теперь разница? Есть настроение, нет. Может нам к Коле присоединиться. Я бы заглотил сейчас грамм сто для поднятия духа.

Геннадий повеселел:

— А что? Это мысль.

Суржиков заглянул в комнату:

— Мы тебе, не помешаем?

Кречетов сидел развалясь в кресле закинув ноги на раритетный стол. В руках у него был стакан из толстого стекла с коньяком. Он закряхтел, спуская ноги на пол и потянулся к полу за бутылкой:

— Заходите, я слышал все, сейчас стаканы организую. Но заранее предупреждаю, с закусью у меня плохо. Не люблю посуду мыть. Поэтому обхожусь шоколадками.

Суржиков смущенно потер рукой под носом:

— Пойдет.

Николай расставляя на столе дополнительные стаканы и добавил:

— Зато выпивкой запасся впрок.

После второго стакана лица у друзей порозовели и из глаз исчезла безнадежность. Николай это прокомментировал по своему:

— Ну что? Жизнь налаживается? Ой ребята, в каких я только передрягах не бывал. И ничего. Жив. Так что, не расстраивайтесь. Отдавим мы им хвост. Не сразу, конечно. Но отдавим. Одно могу сказать точно. Глушить эти гады вас не собираются. Вы им живые нужны. А с остальным мы разберемся.

На этом душеспасительную речь Николай решил закончить. Он удовлетворенно развалился в кресле и сделал небольшой глоток из своего стакана. Богданов, поддавшись действию алкоголя и рече Кречетова, посмотрел на Суржикова, расслабленно буркнул:

— Ну, чего ты там напридумывал? Вещай.

Геннадий наморщил лоб:

— Понимаешь, я тут подумал. Вот зверье разное, да и человек, наверняка, до того как изобрел речь, ведь общались как-то.

Леонид задумчиво пожал плечами:

— Ну наверное. Они и сейчас общаются. Общественные насекомые используют запахи. Животные тоже без членораздельной речи обходятся без проблем. И что?

Суржиков радостно продолжил:

— Так вот, я и говорю. Речь она даже полностью не отражает всего спектра общения. Я и задумался. Значит должны быть и другие информационные каналы. Собаки, кошки, они ведь понимают человека на интуитивном уровне. А как?

Леонид стал приобретать интерес к разговору:

— Ясен перец. Конечно, понимают. Только до конца не ясно как?

Суржиков попытался удержать инициативу в разговоре:

— Погоди, погоди, дай сказать немому. Я вот, что подумал. Речь она, конечно, благо. Но за все приходится расплачиваться, как ты знаешь. Это закон природы. Короче платой за членораздельную речь стала потеря возможности общения а интуитивном уровне.

Богданов возразил:

— Ну это ты, положим, загнул. Я тебя довольно хорошо понимаю и на интуитивном уровне.

Суржиков его подначил:

— А как это происходит, ты понимаешь?

Леонид раздраженно запыхтел:

— Ну как, как? Понимаю, да и все тут. Коля плесни еще коньячка.

Суржиков подался вперед, и увлеченно затараторил:

— Вот, вот, вот. А я кажись допер. Через гипноз. Некоторые люди сохранили в себе эту возможность. Ну, про Вольфа Мессинга все слышали. Я тут поковырялся в интернете. Ты про Бокия слышал?

Богданов скривил рот и наморщил лоб:

— Ну так. Кое что. Знаю, что был такой чувак В НКВД.

Суржиков подхватил:

— Во-во-во. И в Аненербе этим занимались. Только это все засекречено до сих пор. Значит, можно предположить, что у людей был еще какой-то скрытый канал общения.

Богданов подозрительно уставился на Геннадия:

— Ты это сейчас на ходу придумал? Коля тебя на эту мысль натолкнул, когда учил как с нашими недоброжелателями справиться?

Суржиков скорчил недовольную физиономию:

— Ну что ты ей богу? Все бы тебе подковырнуть побольнее да по обидней.

Богданов поморщился:

— Ладно, извини, извини. Не хотел обидеть. Просто настроение дурацкое. Рассказывай.

Суржиков с минуту обиженно молчал, а потом продолжил:

— Это я в продолжении той работы по органическими реакциями на микроуровне.

Леонид заинтересованно повернул к Геннадию голову. Суржиков продолжил:

— Понимаешь, я попробовал провести измерения этих сверхвысокочастотных фононов в свободном пространстве. Ведь на поверхности кожи человека тоже протекают такие реакции. Потоотделение, там, да и вообще. И получил неожиданные результаты, обнаружил такое излучение прямо вблизи себя. И оно коррелирует с физиологическим состоянием человека.

Богданов с подозрением буркнул:

— Это с чьим же оно коррелирует состоянием?

Геннадий ехидно посмотрел на Леонида и раздраженно ответил:

— С моим. Не тормози. С чьим же еще?

Уже более спокойным тоном он добавил:

— Выяснилось, что излучение еще вдобавок и направленное. Правда затухает быстро.

Леонид отреагировал:

— Ну не быстрее чем куб расстояния.

Суржиков обреченно поморщился:

— Быстрее… Похоже к обычному закону рассеяния добавляются потери связанные с инициализацией химических реакций в газовой среде воздуха.

Суржиков неожиданно улыбнулся:

— А знаешь, что самое интересное?

Он продолжил не дожидаясь ответа Богданова:

— Такие суперчастоты можно получить, от комбинации частот музыкальных нот. Я это не сразу сообразил. Но все таки врубился и допер.

Леонид недоверчиво посмотрел на друга:

— Это как? А спектр? Это же совершенно разные частотные диапазоны.

— А вот так. Музыкальные инструменты не дают чистых гармонических колебаний. Они дают частотные пакеты. Мы прекрасно различаем разные инструменты воспроизводящие одну и ту же ноту. Мы даже различаем звучание разных инструментов в оркестре. Я уже не говорю, что мы прекрасно идентифицируем одни и те же мелодии сыгранные на разных инструментах. А дальше все просто. Биения на кратных частотах. Ухо этот диапазон не воспринимает, а мозг его прекрасно восстанавливает. Что-то вроде гетеродина в мозгу запускает химические реакции. А может все значительно проще. Не знаю. Ясно одно, поверхность тела человека излучает фононы.

Богданов резко шлепнул себя ладонью по бедру:

— Точно. Мне эта мысль ведь тоже в голову пришла, когда я делал фононный стимулятор для муравьев. Погоди, погоди, сейчас вспомню. А ведь точно. Я ведь когда над ним думал, то сообразил, что для муравьев не требуется точная координатная привязка для смены группового поведения. А совсем даже наоборот. Блин, и про гипноз я тоже подумал.

Суржиков недоверчиво посмотрел на приятеля, и укоризненно буркнул:

— Ну, да. Как я, так на ходу сочиняю, под влиянием Николая. А ты давно додумался, но слегка забыл.

Богданов огорченно возразил:

— Кончай. Ладно? Давай, не будем. Сейчас для полного комплекта нам не достает только перессорится, из-за того кто из нас умней. Все, все признаю. Ты умней, ты более целеустремленный. А я раздолбай законченный.

Суржиков скептически усмехнулся:

— Что? Обиделся?

Богданов посмотрел укоризненно ему в глаза, и Геннадий продолжил:

— Ладно, ладно, извини. Я тоже люблю другим кнопки под жопу подкладывать.

Суржиков почесал затылок:

— Так бишь я о чем? Сбился с мысли. А вспомнил. Так вот я тут стал прикидывать, и понял, что создать дальнодействующие фононное излучение человеку не под силу. Мешают, хаотические спонтанные химические реакций в воздухе. Они активно поглощают энергию излучения.

Суржиков поднял вверх указательный палец:

— За исключением случая, когда излучение формируется необходимым количеством фазированных между собой когерентных излучателей. Ну так же как в антенных фазированных решетках. Ну ты понимаешь?

Богданов согласно кивнул головой. Геннадий продолжил:

— Единственными излучателями у человека подходящими для этой цели я вижу только биологически активные точки. Но это только гипотеза. И одновременно мои сомнения. Как-то вот так.

Богданов сосредоточенно подвигал нижней челюстью из стороны в сторону:

— Хочешь сказать, что функцию фазирования биологически активных точек мы утратили?

А что похоже? У эволюции свои законы. Как путь снижения энтропии, вернее поддержания необходимого тренда снижения энтропии, для определенного уровня исторического развития это вполне возможно. Хорошо! И что же из всего этого следует? И что дальше делать?

Суржиков вздохнул:

— Ну, я уже кое-что сделал. Извини, честно сознаюсь. Кое-что я позаимствовал из твоего муравьиного стимулятора. Стимулировать пришлось мои биологически активные точки. Для оценки результата этого эксперимента нужны подопытные кролики. Вернее коллектив кроликов. Поучаствовать могу предложить только тебе. Сам понимаешь, менять придется физиологические характеристики организма, а это определенный риск для здоровья.

Богданов наморщил лоб:

— Ну тогда наливай.

Снова в деле

Повторно Дюфо навестил Ревиаля по месту его добровольного заточения через несколько недель. За это время Ревиаль все-таки сумел зарегистрировать свое детективное агентство.

К этому его подтолкнул поток просьб по урегулированию различного рода конфликтов. Жители маленького городка твердо уверовали, что Ревиаль единственный, кто способен уладить любые несправедливости в городе. Зачинщиком этой инициативы стал бармен, в чьем баре постоянно толокся Морис. Бармену выдвинул необоснованные финансовые претензии муниципалитет. Ревиаль сидел в баре в момент предъявления этих претензий двумя полицейскими. Морис сидел за чашкой кофе и пялился в окно. В силу профессиональной привычки он непроизвольно прислушивался к происходящему вокруг. И конечно не мог пропустить мимо ушей истеричные выкрики хозяина заведения. Чуть позже он стал свидетелем телефонного разговора бармена с адвокатской конторой. Из услышанного без труда можно было сделать вывод, что адвокат всячески пытается уклониться от участия в этом деле. И тут в голове Мориса снова зазвучали мелодия Вагнера. На этот раз это была увертюра из летучего голландца. Мозг странным образом вытягивал из своих глубин мелодии соответствующие текущему эмоциональному настрою. Морис не был поклонником Вагнера. С его творчеством он был знаком лишь понаслышке, по случайно услышанным по радио и телевизору мелодиям. Но в данный момент именно этот мотив послужил спусковым крючком к активным действиям. Ревиаль взял из рук бармена предписание, вернулся к своему столику и досконально изучил документ с чашкой кофе в руке. План у Мориса в голове возник сразу. Он был чрезвычайно прост и на столько же коварен. Ревиаль с каменным лицом направился в бармену:

— Необходимо совершить указанный платеж, квитанцию об уплате принесете сюда мне.

Бармен сник, обмяк и поплелся на улицу. Через некоторое время он вернулся и с брезгливым выражением лица положил перед Ревиалем квитанцию от уплате взыскания. И Морис приступил к действиям. В течении десяти дней незаконное финансовое взыскание было опротестовано в суде, в котором Ревиаль представлял интересы бармена. Финансовые потери бармена были возмещены. В добавок ко всему бармен получил денежную компенсацию за моральные издержки и утраченную выгоду. Но и этим дело не закончилось. Вскоре мэр утвердивший взыскание был снят с должности. Это вызвало большой фурор в маленьком городке. И тут началось. Сначала застенчиво, а потом все более уверенно к Ревиалю выстроилась очередь искателей справедливости. От некоторых бесперспективных дел Морис отказывался сразу без лишних экивоков и рассусоливание. Может именно поэтому ему всегда сопутствовала удача, что он брался только за то где был уверен, что победит. По результатам очередного успеха Мориса искатели справедливости делали настойчивые попытки вручить ему гонорар. Ревиаль почувствовал необходимость легализовать эти взаимоотношения. К тому же Мориса не оставляло скрытое намерение насолить полицейским и адвокату, так жестоко подставивших его арабам. Офис он организовал в своей квартире, ограничившись маленькой медной табличкой у входа в подъезд. Но весь городок знал, что Ревиаля легче всего застать в его любимом баре. Полиция была недовольна, но вынуждена была смириться и закрыть глаза на появление конкурента. Клиентура у адвоката тоже существенно поредела. Теперь к нему обращались исключительно по мелочам не приносившим большого дохода.

В очередной приезд комиссара Ревиаль принимал Дюфо у себя дома. Он вежливо указал комиссару на кресло рядом со столом застеленном черной скатертью украшенной орнаментом из желтых китайских фанз.

Комиссар поерзал в кресле смущенно посмотрел на Ревиаля:

— Коммандант (майор) Ревиаль, официально вам объявляю, что с вас сняты все обвинения. Я уполномочен сделать вам предложение по восстановлению вас в штате.

Его щека нервно дернулась:

— Что скажете Морис?

Рука комиссара суетливо разгладила скатерть на столе, сжалась в кулак и застыла на столе. Морис упорно молчал. Дюфо поднял на Ревиаля виноватый взгляд:

— Я все понимаю. Поступили с вами несправедливо.

Он опустил глаза:

— В случае вашего отказа, вы можете рассчитывать на пенсию по отставке. Правда вам пока не хватает еще нескольких лет для получения максимальной пенсии по выслуге.

Морис потер пальцем бровь:

— Неожиданно. Мне казалось, что предыдущая наша встреча была последней. Мосты сожжены. Возврата нет. Странное дело.

Ревиаль сузил глаза:

— Комиссар а вы правильно сейчас оцениваете мой профессиональный потенциал?

Дюфо удивленно хмыкнул:

— А, что с ним не так с вашим потенциалом?

Морис печально хмыкнул:

— Это все равно, как интересоваться ожидаемым урожаем пшеницы на поле, на котором устроили танковый полигон.

На лице комиссара отразилось раздумье, он провел пальцем по столу:

— Ну это смотря, какой урожай с этого поля планируется собрать. Урожай пшеницы или танкистов.

Комиссар удрученно вздохнул:

— Ну, на сколько я понимаю, другого поля вы, Ревиаль, пока не засеяли. Сыскное бюро которое вы открыли, вряд ли приносит вам доход, который вы заслуживаете. Меня лично только одно интересует. Вы не растеряли в этом болоте свою проницательность, которой я так восторгался. Как известно, не работающие машины ржавеют.

Морис с интересом посмотрел на комиссара, а тот продолжил:

— Оставим эти пустые аллегории. Попытаюсь протестировать ваш профессионализм. Не догадываетесь, кому вы обязаны своей реабилитацией?

Ревиаль недоуменно скривил рот:

— Скорее всего вам месье комиссар. Хотя, если вы задаете такой вопрос…

Морис поморщил лоб:

— … то в этом деле должно быть нечто неординарное и необычное.

Комиссар его подбодрил:

— Ну… попробуйте развить свое предположение.

Комиссар выжидающе с нескрываемым интересом смотрел в лицо Ревиаля. Морис отвел взгляд в сторону:

— Если бы вы не задали этот вопрос месье, я даже не пытался задумывать на эту тему. Расследование завершилось, состава преступления не выявлено, дело закрыто. Следующий логичный шаг восстановление в должности.

Комиссар потупился:

— Выходит, подрастеряли вы свою хваленую интуицию, коммандант Ревиаль. Дело закрыто было еще тогда, когда вы получили пинок под зад со службы.

Комиссар посмотрел на Мориса с сожалением:

— Если я явился к вам с подобным предложением, значит действительно произошло нечто неординарное. Ну же Ревиаль, не разочаровывайте меня окончательно. Даю вам три попытки, для выдвижения подходящей версии событий.

Морис наморщил лоб и вытянул губы трубочкой:

— Мой опыт подсказывает мне сразу несколько версий. И их точно больше трех. Начнем с наиболее перспективной, и часто реализуемой на практике. Скажем, некая площадка деятельности осталась без хозяина. Необходим человек способный наладить на этом поле работу. В желающих воспользоваться плодами чужого труда, как правило недостатка не бывает. Недостаток обычно наблюдается в рабочих лошадках. Возникает естественный вопрос. Для кого вы предлагаете это поле пахать? Недостаток информации мне подсказывает не делать поспешных выводов.

Дюфо печально кивнул головой:

— В одном вы правы, конфликт интересов всегда неизбежен. А вот конкуренция претендентов за ожидаемые выгоды может дать самые неожиданные результаты.

Морис усмехнулся в ответ:

— Мне ли этого не знать. Сам стал жертвой в борьбе за биткоин, и заодно кое-кому-то проторил дорожку к наградам.

Дюфо поднял внимательный взгляд на Мориса:

— Почти в точку. Потери на поле боя открывают новые перспективы для подвигов оставшимся. Не будем играть в кошки мышки. Своей реабилитацией Ревиаль вы обязаны Транкару.

Морис изумленно округлил глаза:

— Транкару? Не может быть. Вы шутите?

Комиссар расслабленно поерзал в кресле:

— Не шучу. В своем усердии пытаясь преуспеть больше всех Транкар пер, как танк в атаку, сметая все на своем пути. Ну и, неприязнь к вам коммандант сыграла здесь не последнюю роль. Блине, для поддержания своего реноме не предвзятого участника разбирательства, поручил Транкару отследить путь вашего выигрыша в казино. И тот его отследил. Достаточно оригинальным способом, надо сказать, отследил. Он пополнил ваш кошелек на незначительную сумму за вымышленную услугу, и в результате получил доступ к интересующим его транзакциям. Оказалось, что ваш выигрыш поделили между собой два человека. Сотрудник трэкфина, который вас так удачно подставил и утопил и сотрудник великобританской разведки.

Ревиаль наморщил лоб:

— Погодите господин комиссар. Тут не сходятся концы с концами. Я сделал выигрыш в казино уже после того, как было назначено расследование по моему делу.

Комиссар поднял взгляд и обрадованно вскрикнул:

— Вот именно! Вот именно! Скажите Морис, а вы знали, что ваш Богданов кроме всего прочего занимается прогнозированием на фондовом рынке и в том числе увлекался прогнозами курса биткоина?

Ревиаль недоверчиво посмотрел на своего патрона:

— Богданов? Прогнозированием курса биткоина?

Он сокрушенно стал раскачивать головой:

— Так вон оказывается в чем дело? А я голову ломал на кой черт англичанину потребовалось меня топить. Теперь все стало на свои места. Выходит он просчитал мои уловки. Понял, что я его вожу за нос, проявляя интерес к Александру Виннику. И когда я вышел на Богданова, он собразил, что Богданов и есть моя основная цель. Он думал, что основное поле деятельности Богданова операции с криптовалютой, а биология прикрытие. Но что-то у него с Богдановым пошло не так. Он решил меня полностью вывести из игры, чтобы я ему под ногами не мешался. Заодно принудить меня вскрыть личные каналы связи с Богдановым. А этих каналов-то и не было. Представляю, как он рвет и мечет.

Дюфо снисходительно хмыкнул:

— В этом-то все и дело. Вас, Ревиаль, пытались банально спровоцировать на сражение с ветряными мельницами. Не вышло. Подключили в дело крота. Необходим был легитимный доступ к вашему токену. Объявили вам о начатом расследовании и дали свободу действий, чтобы вы наконец прокололись. Доступ был организован с помощью ваших подружек. Казалось дело сделано. И тут со своим фанатизмом влез Транкар. Хорошо, что мы его во время остановили, а то бы он наломал много дров. Как вы понимаете, арестовывать сотрудника трэкфина не представлялось возможным. Иначе мы бы оборвали ниточку к основному виновнику событий. Формальная версия произошедшего заключается в том, что сумма вашего выигрыша была полностью пожертвована в бюджет, а вы оправданы. Замазанный сотрудник трэкфина, во избежание расследования уже в отношении его самого с радостью завизировал нужный нам итоговый документ расследования в отношении вас.

Ревиаль недоуменно выдохнул:

— А Транкар, как докопался до пристрастия Богданова к биткоинам?

Комиссар усмехнулся:

— А он и не докопался. Просто мыслил также, как твой английский коллега.

Дюфо выжидающе смотрел на Ревиаля. Тот переваривал услышанное. Наконец Морис задумчиво подытожил:

— Выходит я оказался прав в отношении триггерной социализацией.

Он поднял задумчивый взгляд на комиссара. Тот тяжело вздохнул:

— Похоже да. И это еще не все. Вы довольно глубоко копнули Ревиаль. Один из русских, которые примчались к нам, по организованному вами гранту, полон оригинальных технических идей, похоже позаимствованных у Богданова. И мягко говоря, он не жаждет возвращаться в Россию. Но это так, дополнительный бонус к основной теме. Этот ваш русский Богданов оказался интересной личностью. Кроме Бариньи им заинтересовались еще вирусологи. И именно этот интерес в связи с пандемией сейчас выходит на передний план. Началась большая возня по поводу выявления организаторов очагов применения боевых вирусов, и дестабилизации экономической ситуации на фоне глобальной пандемии. Выходит, что этот твой Богданов тоже преуспел на этом поприще. Так что, как видите, я к вам явился далеко не из альтруистических побуждений. Пора расставить точки над i и внести окончательную ясность. Месье Ревиаль, вы готовы немедленно вернуться на службу? Или вам необходимо подумать?

Морис рассеянно дернул плечом:

— А чего тут думать? Я согласен.

Дюфо сжал кулаки и пристукнул ими по столу:

— Тогда так, месье лейтенант-колонел (подполковник).

Комиссар сделал паузу чтобы посмотреть как Ревиаль отнесется к присвоению ему нового звания. Морис удивленно вскинул брови и сдержанно улыбнулся. Дюфо удовлетворенный произведенным эффектом продолжил:

— Вам придется исходя из существующих реалий работать под прикрытием здесь. Связь будем осуществлять по обычной почте. Шифром к сообщениям будут служить марки на конверте. Основной ваша задачей будет строительство и организация работы нового биологического центра.

Дюфо поднял указательный палец до уровня своего лица:

— Частного биологического центра.

Комиссар хитро ухмыльнулся:

— По своим подружкам не соскучился?

Ревиаль недоуменно посмотрел на комиссара, а тот пояснил со усмешкой:

— Я про Софи с Элизой.

Морис обиженно поджал губы. Дюфо примирительно выдохнул:

— Понимаю, понимаю. Но, дело есть дело, На днях они здесь объявятся. Познакомишься с ними заново. Они тебе здесь составят компанию в бильярд. Для всех они сюда явились для организации филиала одного банка. Остальной персонал для развертывания своего подразделения подберешь сам из местных. Если понадобятся спецы, которых здесь нет, сообщишь через Софи и Элизу. Через них наладим и финансирование этого проекта. Твоя задача оставаться в тени.

Комиссар ворчливо буркнул:

— Не вижу проявления радости. Где коньяк?

Зазвенели выставляемые на стол бокалы и глухо стукнула о стол бутылка.

Дюфо поднял бокал наполненный наполовину коньяком, и со значением посмотрел сквозь него на Ревиаля:

— Ну что? Тогда, за удачу?

Испытания прибора

Новый прибор Геннадия испытывали у него на даче. Суржиков прилаживал себе на руку миниатюрные приборчики. Места установки он корректировал ориентируясь по миганиям светодиодных индикаторов на приборчиках. Один приборчик Суржиков пристроил себе на висок. Богданов с любопытством наблюдал за его манипуляциями. Геннадий пояснял:

— Задействуем меридиан перикарда и меридиан тройного обогревателя. Этого вполне достаточно чтобы активизировать другие биологически активные точки.

Леонид скорбно поджал губы и потер пальцем кончик носа:

— Ген, а ты не боишься сделать что-нибудь не так?

Суржиков посмотрел на друга:

— Конечно боюсь. Иначе зачем бы я тебя позвал. Значит так. Если пойдет что-то не так. Ну если я уйду в отключку, запустишь программу восстановления. Смотри сюда.

Суржиков протянул руку к клавиатуре, стоявшего перед ним ноутбука:

— Жмешь на кнопку F3 и дело в шляпе.

Богданов удрученно вздохнул, но промолчал. Геннадий продолжил руководить:

— А сейчас будем отслеживать изменение в характеристиках биологически активных точек по инфракрасным датчикам и датчику фононов. Для начала отследим точки ладони.

Суржиков развернул ладонь левой руки к пластине с датчиками вертикально установленной на столе. Правой рукой он начал работать с клавиатурой ноутбука. Его взгляд попеременно перемещался с клавиатуры на экран ноутбука. Богданов зашел ему за спину, чтобы лучше видеть, что происходит на экране. Через некоторое время Суржиков недовольно поморщился и озабоченно почесал рукой подбородок:

— Что-то я не то делаю.

Богданов настороженно поинтересовался:

— Ты же говорил, что у тебя до этого получалось.

Геннадий его раздраженно передразнил:

— Говорил, говорил. Ну говорил. Случайно получилось.

Богданов не унимался:

— Ну ты вспомни. Что делал. Какие воздействия оказывал.

Суржиков взъярился:

— Да ничего я не делал. Возился с твоим муравьиным стимулятором. Случайно померил излучение от своей руки.

Богданов обошел стол и сел на стул:

— Так чего ты мне мозги пудришь?

Геннадий раздраженно отозвался:

— Смоделировать хотел ту ситуацию. Но не получается ни хрена.

Леонид презрительно фыркнул:

— Так чего огород городить на ровном месте? Просто повтори то, что было с муравьиным стимулятором.

Геннадий стал лихорадочно снимать с себя измерительные датчики. Освободившись от них он победно посмотрел на друга:

— Желаешь, чтобы повторил все с твоим муравьиным стимулятором? Да не вопрос.

Подключив прибор к ноутбуку Геннадий задумался наморщив лоб:

— Не помню, какой процесс я на нем тогда запускал.

Богданов выжидательно наблюдал за другом. Лицо Геннадия просветлело:

— Вспомнил. Я тогда решил выяснить предельные режимы работы. Решил загнать твою махарайку в режим насыщения. Сейчас, сейчас. У меня же все записано. Защита от склероза. Осталось только вспомнить в какую электронную папку я все засунул. Та-а-а-к вспоминаем когда это было. Геннадий забарабанил пальцами по клавиатуре и радостно взвизгнул:

— Ну вот же вот. Все расписано до мелочей.

На сей раз результат не заставил себя ждать. Датчик уверенно регистрировал фононный поток от ладоней и Геннадия, и Леонида при размещении их в непосредственной близости на муравьиным стимулятором. Излучение было достаточно мощным.

Геннадий запоздало посетовал:

— Зря я датчики с меридианов перикарда и тройного обогревателя снял. Интересно было бы померить какие в них произошли изменения.

Суржиков раздраженно хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ну я дурачина. Я ведь специально их смастерил, чтобы все это проделать. Но зациклился на одной идее.

Богданов настороженно поинтересовался:

— Что за идея?

Суржиков его перебил:

— Все. На сегодня хватит экспериментов. А то на радости точно дров наломаем. Сворачиваемся и идем на кухню. Жахнем по маленькой.

Разливая по стопкам водку Геннадий благодушно бурчал:

— Интересуешься какая идея меня посетила?

Богданов неопределенно пожал плечами и промолчал. Суржиков взял в руку стопку и интригующим видом продолжил:

— Да простецкая идея. Простая как грабли. Вот смотри. Сейчас все поголовно пользователи компьютеров. У кого нет ноутбука, или планшета, то уж точно есть мобильник. А мобильник по сути дела ведь тоже компьютер. Так вот.

Суржиков поставил не выпитую стопку на стол и продолжил:

— А ведь 90 % из этих пользователей реально не представляют как устроен их гаджет. Более того, они и в программировании ни бельмеса не смыслят. И тем не менее по этому поводу совершенно не комплексуют.

Богданов сложил руки на груди и откинулся на спинку стула:

— Я не пойму. Ты к чему клонишь?

Суржиков загадочно улыбнулся:

— А вот к чему. Мы все так познаем мир. Сначала учимся пользуемся его благами, а уж потом задаемся вопросом с чем это таким мы на самом деле имеем дело. В чем суть вещей. И заметь, этот пробел в знаниях нас ничуть не напрягает. Вот я и решил пойти по этому пути. Так сказать методом научного тыка. Ну не знаю я, как там у меня все внутри функционирует. Не докопался. Извини. Нет, конечно кое-что представляю, но не до такой степени чтобы рулить этим успешно. Вот смотри, мы сейчас повторили мой эксперимент с твоим муравьиным стимулятором. У нас с тобой ясность появилась? Что делать, как делать? Лично у меня по этому поводу зияющие высоты.

Богданов надул щеки и выдохнул воздух:

— Ну у меня кое-какие наметки имеются. Я ведь с этим прибором в волю поупражнялся на муравьях. По правде тоже идейки общего плана, так себе. С муравьями проще чем с человеком. Муравейник в террариуме весь препарированный перед глазами лежит. Но мне кажется, что твоя методика в основе своей верная. Выяснить какие изменения происходят в организме, когда он начинает активно излучать фононы.

Суржиков поднял свою стопку:

— Верная она может и верная. Только времени у нас на неторопливое академическое изучение нет. Ну, давай. За успех нашего безнадежного дела.

Геннадий опрокинул в рот содержимое стопки. Поморщился, деловито щелкнул сложенными в щепоть пальцами и подхватил из тарелки соленый огурец. Богданов последовал его примеру. Оба смастерили себе по бутерброду из наскоро нарезанных колбасы и хлеба. Пережевывая бутерброд Суржиков продолжил разглагольствовать:

— Дай бог все получится. Разберемся с твоими шпионами и заживем спокойно и счастливо.

Богданов согласно кивнул головой, продолжая жевать бутерброд:

— Слушай Ген. Если по правде, мне эта идея с индуцированной амнезией, кажется гнилой.

Суржиков с безразличием уставился на друга, а Леонид продолжил:

— Во первых. Коль скоро за мной уже следят, то те, кто организовал слежку, уже никогда не забудут об этом, скольких бы мы их агентов не лишили памяти. Во вторых. Перевод ситуации в плоскость боевых действий становится опасным и для нас. В таком аспекте действия нашего противника перестают быть предсказуемыми. А оно нам надо? И самое главное. Я не могу понять чего наш противник добивается. Это связано с триггерной социализацией? С генной модификацией организмов? Или все банальней? Им нужны результаты прогноза по Биткоину?

Геннадий устало вздохнул:

— Меня бы удовлетворило последнее. Санька настаивает на прогнозе по биткоину. С другой стороны устраивать такую слежку по этому поводу, с моей точки зрения полная бессмыслица. Хотя…Я полазил в интернете. Ситуация с Винником вообще на грани паранойи. Черт его знает. Может они твою деятельность в комплексе рассматривают? Триггерная социальность в приложении к криптовалюте?

Суржиков недоуменно скривил губы. Богданов изумленно смотрел на него с открытым ртом. Наконец он пробормотал:

— Офигеть, а я сам до такого не додумался. Интересный разворот. Представляю каких они ожидают результатов. Леонид тихо стал мурлыкать мелодию и тихонечко запел:

— Какое небо голубое,

Мы не сторонники разбоя

На жадину не нужен нож

Ему покажешь медный грош

И делай с ним что хошь.

Геннадий укоризненно посмотрел на друга:

— Однако опасный у тебя ход мыслей намечается. С ним и загреметь под фанфары можно.

Богданов легкомысленно поморщился:

— Ладно, тогда так.

Никогда не знай покоя,

Плачь и смейся невпопад,

Я сама была такою

Триста лет тому назад…

Суржиков с упреком пробурчал:

— Что-то ты не ко времени распелся. Опьянел? Больше не налью.

Вторая попытка

Повторное проведение эксперимента Суржиков назначил через несколько дней. Богданов явился к нему на дачу без особого энтузиазма. Чувство опасности не исчезло, а скорее усугубилось тем, что их посиделки с Суржиковым могут отследить.

Технический антураж их встречи немного изменился. На столе лежало четыре стимулятора вместо одного. Леонид скептически поморщился и сел на стул и флегматично буркнул:

— Ну, командуй. Ты начальник, я дурак.

Суржиков был настроен более оптимистично, но его смущало упадническое настроение приятеля. Слова Геннадия были наполнена оптимистичными нотками, и диссонировали с виноватым выражением его лица:

— Значит, повторяем все сначала. Я вывожу муравьиные стимуляторы в режим насыщения и мы держим над ним свои ладони.

Леонид хмуро поинтересовался:

— А чего ты свою сбрую с датчиками на себя не нацепил? Опять забыл?

Геннадий флегматично отмахнулся:

— Это потом. Сейчас делай, что я говорю.

Богданов недовольно поморщился:

— Ладно. Как скажешь. Тебе видней.

Приятели разместили ладони над стимуляторами. Через минуту Богданов заметил:

— Опаньки. Пошло дело. Запах пошел. Новый какой-то. Приятный. Геныч, на этом можно бизнес делать. Либо в бане, либо парфюмерии.

Богданов закрыл глаза, чтобы сосредоточится на новых ощущениях. До него как из подземелья донесся приглушенный голос Суржикова:

— Нет здесь никакого запаха. Это иллюзия.

Леонид не унимался и продолжил комментировать свои впечатления с закрытыми глазами:

— Ну как нет запаха? Есть! Во-о-о!!! Пошли вкусовые ощущения.

Тут он ощутил шлепок по своей руке и открыл глаза. Перед его глазами плыли клубы радужного тумана в котором проглядывался силуэт Суржикова. Тот махал рукой перед лицом Леонида. Богданов услышал голос Суржикова. Вернее он догадался что слышит голос Геннадия. Тембр голоса изменился. Из баритона он превратился в приглушенный бас. Говорил Суржиков замедленно, Единственное что выдавало, что это голос Геннадия была сама манера речи, привычная для Суржикова. От неожиданности Леонид затряс головой, пытаясь стряхнуть с себя навалившийся морок. Не считая наличия зрительных и голосовых галлюцинаций, Богданов себя чувствовал вполне удовлетворительно. Радужный туман между тем стал рассеиваться, а голос Геннадия обрел привычный тембр и рзмеряннсть. Богданов перестал судорожно шарить глазами. Тут же он явственно услышал Суржикова:

— Слышишь меня? Очухался?

Леонид поспешно несколько раз кивнул головой:

— Нормально, нормально.

Он хотел что-то спросить у Суржикова, но тот повелительно скомандовал:

— Свои ладони направь на мои. Ну же! Не телись, давай быстрей.

Леониду показалось, что он выполнил приказ Геннадия и тут все у него в глазах закружилось и понеслось в каком-то бесовском хороводе. В этом вихре из темноты на него летела мешанина из кусков человеческих лиц, тел, обломков предметов, буквенно-цифровых символов и еще неизвестно чего. Где-то на грани подсознании Богданов отметил:

— Запахи исчезли, и вкусовые ощущения. А это еще что за чертовщина. Я теперь что? Пустая бутылка, которую не могут наполнить?

В ушах раздались звуки. Их нельзя было причислить ни к человеческой речи, ни к музыке ни к бесформенной какофонии. Звуки несли в себе непривычную эмоциональную окраску наполненную тайным смыслом.

Так же как сейчас Богданов ощущал себя только один раз в жизни, когда напился до полного бесчувствия. Тогда у него полностью отключился вестибулярный аппарат и он чувствовал себя беспомощно плывущим в пространстве и его тошнило. Сейчас, как и тогда, он ощущал себя в невесомости. От возникшего зрелища у него перехватило дыхание и застучало в висках. Казалось, что он вот-вот либо задохнется, либо его мозг взорвется, как граната. Все завершилось совершенно непредсказуемым громким кошачьим мяу. После чего наступила леденящая душу тишина и темнота. Темноту сменил вязкая серая пелена, которая начала светлеть и проясняться. Наконец сквозь эту серую пелену стали проступать очертания предметов. Глаза упорно искали за что зацепиться сознанию. Первое на чем сосредоточилось внимание Леонида было бледное пятно лица Суржикова с широко открытыми глазами. Вокруг этого пятна стали с нарастающей скоростью проступать очертания окружающей обстановки. Суржиков выглядел обескуражено. Взгляд Леонида переместился на его поднятые ладони. Рядом с руками сидел кот испуганно поджав уши и прижавшись телом к столу. Богданов обессиленно уронил руки на стол. Суржиков устало опустил свои руки. Кот приободрился. Распрямился и сел на столе. Уши его встали торчком. Он быстро крутанул головой переводя взгляд с Геннадия на Леонида и жалобно мяукнул. В ушах Богданова стоял назойливый звон. Он устало вздохнул и беспомощно прохрипел:

— Что это было?

Суржиков поднял руку и смахнул со лба капельки пота. Машинально Леонид скопировал его действие. Руки и лоб были не только влажными, а скорее мокрыми. Пот стекал со лба и затекал в глаза. Суржиков усталым голосом пояснил:

— Вот так происходит невербальное общение.

Богданов попытался осознать услышанное. Оно плохо укладывалось в его сознании. Казалось что этой информации просто некуда лечь, для этого в голове просто не осталось места. Голова была заполнена чем-то бесформенным не оставлявшим места для нормальных мыслей. Богданов помотал головой пытаясь стряхнуть с себя наваждение. А Суржиков вялым голосом продолжил:

— Ну и как тебе такое общение?

Леонид качнулся на стуле, судорожно хватился за кромку стола, пытаясь удержать равновесие:

— Хреново по правде говоря.

Кот на столе снова жалобно мяукнул.

Суржиков потерянно улыбнулся и погладил кота рукой:

— Вовремя ты жрать захотел. Еще бы немного и кормить тебя было бы некому. Погоди. Сейчас чуть-чуть отдохну и покормлю тебя.

Богданов запоздало поинтересовался:

— Ты что, хотел в меня свои мысли запихнуть?

Суржиков мрачно посмотрел на друга:

— Погоди ты со своими вопросами, у меня своих вопросов не меньше чем у тебя. Дай очухаться.

Геннадий опираясь о стол поднялся и шаркая пошел к холодильнику. Раздался скрип открываемой дверцы холодильника и холодильник деловито загудел. Суржиков застыл у открытой дверцы с подсвеченной изнутри утробы холодильника. Богданов отрешенно смотрел ему в спину. Геннадий потерянно рассматривал содержимое холодильника. Наконец он пригнулся и стал что-то доставать. Кот оживился и стал дефилировать по столу с высоко поднятым хвостом не отрывая взгляда от Суржикова. Вернулся Геннадий к столу прижимая к себе пакет с кошачьим кормом и бутылку водки. Сначала он насыпал корм в кошачью миску. Кот в это время спрыгнув со стола грациозно суетился около его ног. Раздался хруст кошачьего корма и Геннадий стал наливать водку в стопки. Он поднял свою стопку поднес к носу, поморщился и вернул ее на стол даже не пригубив. Леонид молча созерцал происходящее. Наконец он не выдержал:

— Ну чего застыл, как Тутанхамон в саркофаге. Рассказывай.

Геннадий натужно вздохнул:

— А чего ты собственно хочешь услышать?

Богданов напружинился:

— Да хоть что-нибудь объясни. Чего ты тут устроил?

Леонид подался вперед к Геннадию:

— В мозги ко мне хотел залезть?

Суржиков оставался флегматичен, лишь слегка скосил глаза на приятеля:

— Слушай, давай без истерик. И не задавай дурацких вопросов, на которые знаешь ответ. Забыл для чего мы здесь собрались?

Богданов раздраженно передернул губы:

— Помню. Только я не думал, что это будет вот так.

Геннадий пробурчал:

— Представь себе, я тоже не представлял что это будет вот так. Теперь включай мозги. То что биологически активные точки это еще один информационный канал, мы убедились. И довольно шустрый канал. Теперь смотрим что за модель этого канала. Первое что меня интересует, его пропускная способность. Модулированный поток фононов. Скорость модуляции обусловлена скоростью протекания химических реакций вызванных этим потоком. Так?

Богданов болезненно поморщился:

— Вроде так.

Суржиков подытожил:

— Значит пропускная способность не хуже чем у зрительного канала.

Богданов неуверенно возразил:

— В глазу в этом процессе участвуют очень много световых рецепторов. В биологически активных точках их скорее всего меньше. Значит пропускная способность ниже.

Суржиков назидательно согласился:

— Принято. На досуге с этим разберемся. А теперь давай по ощущениям. Как тебе скорость информационного потока?

Богданов наморщил лоб:

— Впечатляюще.

Он почесал рукой затылок:

— Только не понятно, что с этим делать. Как этой информацией пользоваться. Это же сплошной хаос.

Геннадий уронил голову на грудь:

— Нам удалось наблюдать редкое явление. Знакомство новорожденного со своим зрением.

Богданов осторожно согласился:

— Похоже на то.

Суржиков поднял голову:

— А прерывателем процесса придется отдельно озаботится.

Он посмотрел на свои часы. Ограничимся пятиминутными сеансами.

Леонид растеряно посмотрел на приятеля:

— Ты хочешь это продолжить?

— Успокойся. Не сегодня. И еще.

Геннадий вздохнул:

— Я тут на себе в одиночку проводил испытания с датчиками. Со сбруей как, ты ее назвал. Отчет я тебе на почту сбросил. Почитаешь, многие вопросы отпадут. Если появятся соображения сообщи. А сейчас надо снять стресс.

Суржиков залпом опрокинул содержимое своей стопки в рот.

Все проявляется во сне

В эту ночь Богданов спал тревожно. Он то проваливался в сон, то неожиданно просыпался весь в поту. При просыпании он практически ничего не помнил о содержимом сна. Ощущал какие-то новые запахи и мелодичный шум в ушах. Он вскакивал садился на постель опираясь сзади руками о кровать. Через некоторое время начинал клевать носом и снова рухал на постель. Только под утро ему перестало сниться что-то несуразное и нелепое. Проснувшись в более спокойном состоянии Леонид попытался найти толкование виденного. Привычный житейский смысл в его видениях не обнаруживался. Картина представляла из себя вибрирующие шары плывущие в пустоте. Шары время от времени склеивались между собой образуя цепочки и спирали. Потом с треском рассыпались опять на более мелкие фрагменты замысловатой конфигурации. Выпитое кофе тоже не наполнило голову ясностью. Странности продолжились на работе. По привычке Леонид пытался сосредоточится на поведении муравьев, но как выстрелы из сознания вырывались мысли:

— Ты не видишь главного. Это только вторичные проявления основного.

За этими выстрелами сознания наступала гнетущая пустота. Богданов с рассеянным взглядом застыл перед террариумом. И тут началось. Он по инерции взял в руки карандаш и листок бумаги и по чистому наитию нарисовал рисунок. Только через несколько мгновений он задумался над тем, что интуитивно изобразила его рука. Рисунок был довольно абстрактного содержания. Сознание упорно молчало о его смысле. Леонид чертыхнулся и сдавленно пробормотал:

— Пусть Генка разбирается в этой галиматье. Он все это заварил — пусть теперь рсхлебывает. Ему и карты в руки.

Фотографию рисунка он по почте направил Суржикову и обнаружил послание от Геннадия, о котором тот ему говорил накануне. Это был подробный отчет о серии экспериментов, которые Геннадий проделал над собой в одиночку. Оказалось, что он еще тогда чуть не влип в неприятную историю. Богданов тут же сообразил, что он на месте Генки непременно попался в устроенную самому себе ловушку. Но Суржиков оказался то ли более предусмотрительным, то ли проявилось его природная черта все скрупулезно планировать. Но с помощью своей сбруи с датчиками он выявил, когда его организм под воздействием муравьиного стимулятора находится на грани критического состояния и с помощью пристроенной к сбруе автоматики отключал стимулятор. Богданов размышлял над результатами Генкиного эксперимента. В тупик его ставили и скорость с которой развивался физиологический кризис, и нехарактерные для обыденной жизни его физиологические проявления. Ясным оставалось одно муравьиный стимулятор на некоторых режимах функционирования становился опасным для человека не менее чем, смертельные инъекции. Его размышления прервал телефонный звонок. На экране мобильника высветилось имя Суржикова. Леонид еще подбирал слова для выражения своего мнения по поводу присланного Суржиковым файла, когда из трубки донесся радостный голос Геннадия:

— А ты молоток. Ничего не скажешь. Ловко ты ухватил самую суть этого явления.

От неожиданности у Леонида отвалилась челюсть и он застыл полностью потеряв нить разговора не зная, что ответить. Из трубки донеслось:

— Что дар речи потерял от гордости? Тогда пока.

Из мобильника пошли сигналы отбоя. Ошарашенный Богданов брякнул мобильником о стол и стал шарить в кармане халата в поисках сигарет.

Через некоторое время после того, как он с банкой для окурков вывалился в коридор из своего кабинета и закурил, к нему присоединилась Тамара Михайловна. Поздоровавшись с ней Богданов в дальнейшем на все ее слова, дежурно кивал головой, как китайский фарфоровый болванчик. Из прострации он вернулся только после того как Тамара Михайловна легонько потрясла его за руку:

— Эй! Слышишь меня? Ты опять где-то в облаках витаешь? Ты месячный отчет о проделанной работе сдал?

Леонид рассеянно пробормотал:

— Да-да. Сейчас займусь.

Он направился в свой кабинет. Тамара Михайловна ему вдогонку выкрикнула:

— Поторопись. Сверху пришло новое распоряжение по сокращению кадров.

Кроликам не хватает взаимопонимания

Повторение Геннадием и Леонидом опытов с муравьиным стимулятором, не смотря на их ожидания, существенных результатов не дали. Вновь выявленная способность излучать ладонями фононы качественного скачка не дала. Продолжительность излучательной активности после возрастала с каждым очередным воздействием стимулятора. А вот разбирать содержательность и смысл информационных потоков друг друга у Леонида с Геннадием так и не получилось. Осознание неудачи требовало разбора полетов и анализа. После очередной неудачи они уединились на веранде бани. Богданова грызла совесть, что он для дел, не связанных с работой, взял библиотечный день. У Геннадия с производственным процессом дело обстояло проще. Он приехал на дачу именно для того, чтобы выполнить на своем уникальном секвенаторе несколько срочных заказов. Заказы он исполнил еще предыдущим вечером и сейчас полностью освободился для совместного с Леонидом увлечения. Он сидел за столом, изучал данные и результаты проведенных экспериментов на экране ноутбука и курил. Запланированный мозговой штурм не клеился. Плодотворные идеи отсутствовали, говорить было особо не о чем. На сей раз для стимуляции мозгового штурма друзья ограничились пивом. Но и пиво у них тоже заскучало, лишилось пены и пузырьков но так и осталось невыпитым. На край кружки пыталась пристроиться нахальная муха. Суржиков время от времени ожесточенно пытался муху отогнать. Желтых листьев на земле прибавилось, а кроны плодовых деревьев поредели, как шевелюры у мужчин в возрасте. По утрам на траве высыпал обильный иней, доживавший в тени аж до полудня. На столе разразился настойчивой трелью мобильник. Геннадий взглянул на засветившийся экран мобильника и недовольно поморщился. Он поднес мобильник к уху и отрешенно выпалил:

— Привет Саня. Как дела? … А, ну тогда подъезжай ко мне на дачу. Я сегодня здесь до вечера. Что? Стоишь у ворот. Открываю.

Суржиков потыркал пальцем в мобильник и положил его на стол. Раздался шелчок замка и створки ворот протиснулся Волков. Он беспечным видом проследовал к веранде, сбросил свой черный рюкзачок на лавку и уселся на скамейку ближе к столу:

— Привет мужики. А вот и я.

Вид у Александра был безмятежный и умиротворенный. Геннадий дежурно поинтересовался:

— Пива хочешь? Тогда тащи себе кружку из бани.

Волков улыбнулся:

— Не-а. Не хочу пока.

Он сцепил ладони рук и оперся локтями о свои колени:

— Смотрю, что-то вы невеселы. Что не выходит каменная чаша, Данила-мастер?

Ответом ему было дружное молчание. Волков ерничая запел:

— Мы с тобой давно уже не те,

Мы не вершим делами грешными.

Спим в тепле, не верим темноте

А шпаги на стену повешены.

В нашей шхуне сделали кафе

На тумбу пушку исковеркали

Истрачен порох фейерверками

На катафалк пошел лафет.

Он прекратил свой вокал и поинтересовался:

— Чего загрустили? Могу чем-то помочь?

Геннадий глядя на Волкова исподлобья хмуро напомнил:

— Ты хотел о чем-то поговорить.

Александр усмехнулся:

— Мешаю? Так и скажи.

Суржиков заерзал на стуле:

— Ну почему сразу мешаешь? Просто хотел узнать, срочное у тебя дело или нет.

Александр сконфуженно наморщил лоб и почесал рукой затылок:

— Да как тебе сказать, Гена? Я смотрю охоту на вас устроили и она в полном разгаре. А вы не чешитесь.

— Чешимся мы, Саня. Чешимся. Только ни хрена не получается. А ты-то что нового поведаешь о нашем противнике?

Волков

— Противник активизировался. Жаждет получить схему Ленькиного вычислителя. Такие вот дела. На сколько я в курсе вы в настоящий момент разрабатываете, как бы это правильно выразится, средство активного противодействия.

Геннадий закатил к небу глаза:

— Опять оно нас знает больше, чем мы сами о себе. Может поведаешь нам, как у тебя это получается?

Александр посерьезнел:

— Как нибудь в следующий раз. В настоящий момент предлагаю использовать меня как-то более рационально и продуктивно.

Суржиков уставился на Александра игривым взглядом:

— Помочь хочешь? Отлично. Нам сейчас как раз нужны лабораторные кролики. Как тебе такая роль?

Волков улыбнулся:

— Идет.

Геннадий решительно тряхнул головой и захлопнул ноутбук:

— Тогда пошли в дом.

Суржиков перевел взгляд на Леонида:

— Надеюсь ты не против?

Богданов лениво передернул плечом и скорчил отрешенную физиономию. Суржиков уверенно устремился к дому сжимая подмышкой ноутбук. За ним гуськом пристроился Александр. Богданов шел вразвалочку с каждым шагом отставая от своих товарищей. Когда он поднялся по крыльцу в дома, там уже кипела работа. Волков сидел на стуле в одной майке, без пиджака и рубашки, а Геннадий энергично пристраивал на него свою измерительную сбрую.

Богданов пристроился на одном из стульев флегматично наблюдая за происходящим. Наконец Геннадий занял место за ноутбуком и с большими паузами застучал пальцами по клавиатуре, сосредоточенно поглядывая на экран. Через несколько минут брови Суржикова удивленно поползли вверх:

— Саня, а ты какой-то неправильный кролик. Ленька, ну-ка посмотри.

Богданов нехотя придвинул свой стул поближе к Геннадию. На экране ноутбука отображались три линии. Две конгруэнто монотонные и одна извилистая. Извилистая была короче двух других продолжала разворачиваться. В процессе развертывания она, продолжила пересечение с парой уже завершенных линий.

Конгруэнтные линии были хорошо знакомы Леониду. Одна из них отображала электропроводность его биологически активных точек, другая отображала аналогичную зависимость Геннадия. Из этого вытекло, что третья линия соответствовала измерениям Александра. Суржиков впечатлённый увиденным поинтересовался:

— Что скажешь?

Богданов отреагировал сдержанно:

— Бывает. Не всем же быть из одного курятника.

Геннадий с энтузиазмом резюмировал:

— Ладно, давай посмотрим что будет при воздействии стимулятора.

Он подвину к Александру один из лежавших на столе муравьиных стимуляторов посмотрел ему в лицо:

— Ладонь помести над этой фиговиной. Ниже. Ниже. Хорошо.

Последующее уже не оставило равнодушным и Леонида. Не сказать, чтобы сильно встревожило, но удивило. Волков не впадал в эйфорию и фрустацию, которые как коршун зайца настигали и Богданова и Суржикова, при воздействии муравьиного стимулятора. Александр оставался спокоен и невозмутим. А главное, согласно показаниям закрепленных на нем датчиков, и редким комментариям самого Волкова, он вполне контролировал и свое сознание и свою эндокринную систему. На его лице только раз отразилось легкое удивление:

— Занятный приборчик. Любопытный.

Суржиков тут же вперился в Александра взглядом:

— Что чувствуешь?

Тот ответил уклончиво с улыбкой:

— Ну, так. Кое что чувствую.

Он усмехнулся:

— Похоже на незатейливый массажер с одной программой.

На лице Суржикова отразилось недоумение. Между тем на экране ноутбука разворачивалась нетипичная картина. Линия показаний датчиков плавно извивалась на экране оставаясь в некоторых условных границах.

Ошеломленный Геннадий не выдержал и вытянул в направлении Волкова свою ладонь:

— Теперь размести свою ладонь напротив моей.

Дальше случилось то, от чего Богданов чуть не запаниковал. Ладони Геннадия и Александра были на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. В состояние эйфории погрузился Геннадий, а вот Волков не проявлял ни малейших признаков тревоги. Геннадий начал бормотать что-то бессвязное и подергиваться. Волков перевел виноватый взгляд на Богданова и слегка наклонил голову набок:

— Может хватит уже?

Леонид судорожно закивал головой. Волков опустил руку на стол. Суржиков несколько минут приходил в себя, наконец попытался сфокусировать взгляд на Волкове и заполошно замотал головой. Заговорил он не сразу и оторопело прохрипел:

— Как это у тебя получается?

Волков недоуменно пожал плечами. Теперь уже Леонид сузил глаза и с подозрением поинтересовался у Александра:

— Таким образом ты выуживаешь из людей информацию?

Волков удивленно передернул плечами:

— Нет! Я даже не пробовал ничего такого. С этой вашей методой только сейчас познакомился. Любопытный способ. Но похоже в руках специалистов вы сами скорее можете стать жертвами, чем вершителями возмездия.

Суржиков отдышался, прокашлялся и начал обстоятельный допрос Волкова:

— Ничего не понимаю. Рассказывай давай. Как и почему.

Александр добродушно усмехнулся:

— Понимаешь Гена, я практикую ленивую тибетскую гимнастику. Утром всего десять минут и ты бодр и весел. Готов, так сказать, к свершениям. Днем, когда устаю, тоже ею пользуюсь.

Геннадий с приоткрытым ртом внимательно слушал. А Волков не спеша продемонстрировал свои упражнения. Сначала он начал растирать ладони одну об другу и непроизвольно вскрикнул, потрясая рукой подвергшейся воздействию стимулятора:

— Ух ты! Горячая.

Он продолжил растирания ладоней приговаривая:

— Ну вот начало выравниваться. Теперь вообще отлично. Теперь глаза.

Александр стал надавливать на свои закрытые глаза медленно считая вслух:

— Один, два… тридцать. Достаточно. Теперь уши.

Он продолжая считать, и сделал тридцать надавливаний на свои уши. Затем так же размеренно приступил к массажу щек, висков, и темени. Потом настала очередь вращения рук вокруг головы. Закончилась зарядка массированием ступней ног. Закончив упражнения Волков, быстро взглянул на часы:

— Ну вот как и говорил, вся процедура заняла десять минут.

Он перевел добродушный взгляд с Леонида на Геннадия:

— Попробуйте. Рекомендую.

Друзья ошарашенно взирали на Волкова. Первым пришел в себя Леонид и затараторил:

— Так вот где собака порылась. Теперь все понятно с этими восточными практиками.

Он перевел взгляд с Волкова на Суржикова:

— Ты Генка все интересовался, как раньше без всякой аппаратуры люди достигали отличных результатов невербального взаимопонимания. А все оказывается просто. Мы, люди, сами вполне самодостаточный прибор. Маленький пустяк. Забыли как этим прибором правильно пользоваться. Вот и все. И нет необходимости во всяких завиральных теориях о потерянных способностях. Все у нас есть, все на месте.

Геннадий сидел с приоткрытым ртом и широко открытыми глазами и переваривал произошедшее. Наконец он мотнул головой:

— Так на сегодня хватит. Надо расслабиться. Все остальное после.

Он с надеждой посмотрел на Волкова и в словах его почувствовалась неуверенность:

— Ну что Саня? Меняем твой статус. Переводишься из подопытных кроликов в полноправного участника эксперимента.

Волков смущенно хмыкнул:

— Я в общем-то не против. Только и вы уж поделитесь своими секретами. Что это за аппаратура и что это за идеи, которые вы в нее вложили?

Суржиков согласно кивнул головой:

— Не вопрос. Погоди. Выходит, мы действительно с Ленчиком тау-квадрат, и это объясняет идентичность наших характеристик, с которыми мы не могли сдвинутся с места. Появляешься ты Саня и все наши теории летят к черту. Тогда у меня вопрос.

Геннадий принялся трясти указательным пальцем у себя перед носом:

— Может стоит поработать с более расширенной аудиторией. Скажем привлечь к нашему делу Олега.

Он обвел вопросительным взглядом приятелей.

Богданов отрешенно буркнул:

— Я не против. Ты идеолог. Тебе видней.

Волков смущенно улыбнулся:

— Ну если у меня есть право голоса, то я тоже не против.

Суржиков хлопнул ладонями по столу:

— Тогда выгребаем закуску и водку из холодильника и на веранду в баню.

В голове Богданова мелькнула ироничная мысль:

— Мы как мальчишки, не наигравшиеся в детстве в «Зарницу». Осталось только звания друг другу присвоить нацепить картонные погоны, медали и ордена.

Прорыв

Появление Волкова на даче у Суржикова стало ключевым событием в экспериментах по инициации паранормальных способностей. Нет, плавать как рыбы в воде в мыслях друг друга они еще не могли. Но обрели твердую уверенность в успехе начатого дела. Слабым звеном в их экспериментах оказался Олег. Показатели развития его паранормальных способностей точно были хуже чем у Геннадия с Леонидом, и не шли ни в какое сравнение со способностями Волкова. Но и он стал регулярно появляться на их встречах в приподнятом настроении. Однажды он с многообещающей улыбкой сообщил:

— Сегодня на работе до такого додумался, просто полный атас. Задумка точно на уровне изобретения.

Геннадий саркастически посмотрел на него исподлобья:

— Небось использовал вновь обретенные паранормальные способности и спер идею у коллеги.

Олег брезгливо морщился:

— Обижаешь.

И тут же беззлобно улыбнулся:

— У самого себя упер. Вытащил из памяти давно забытое. Еще в студенчестве до этого додумался. Эх вернуть бы сейчас молодость, былую легкость мышления.

Олег с азартом щелкнул пальцами. Геннадий перевел взгляд на Александра:

— Как думаешь, он нам тут арапа не заливает?

Волков задумчиво мял в пальцах клочок бумаги и многозначительно вздохнул:

— Не только чужие мысли потемки, но и свои тоже.

Олег воинственно привставал со своего места скрипя стулом:

— Чего? Что ты хочешь сказать? Давай-ка без дурацких намеков.

Волков игриво принял защитную позу отгораживаясь от Олега поднятыми перед собой ладонями:

— Ничего, ничего такого я сказать не хотел. Просто иногда, когда роюсь в своих собственных мыслях, меня посещают сомнения относительно их настоящего авторства. А так ничего особенного.

Александр засунул руки в карманы брюк, наклонил голову вниз и продолжал размышлять в слух:

— Вот скажем, существует провидение или нет?

Олег недоверчиво скосился на Волкова:

— Чего?

Александр стоял на полу и покачивался с пяток на носки и обратно:

— Не волнуйся Олег и не переживай. Я этот тезис тоже подвергаю большому сомнению. Только вот мои перипетии с Путеводной Звездой подтверждают его правильность. Если вдуматься, вся моя теория с картами и датами высосана из пальца. Да и вы все сами этому свидетели. Но то, что эта теория на практике успешно работает меня самого повергает в шок. Александр крутанулся на носках и расслаблено плюхнулся на стул:

— А это наталкивает на мысль.

Он прищурился:

— Выходит это только нам самим кажется, что мы хозяева своей судьбы. Типа, весь мир насилья мы разрушим до основанья а затем, мы наш мы новый мир построим, кто был ничем тот станет всем. Там еще что-то было про своею собственной рукой.

Волков вяло взмахнул ладонью:

— Только вот все мои наблюдения показывают, что все громкие успехи отнюдь не результат действий людей, достигших этого успеха, а удачное стечение обстоятельств. При этом за бортом остались более достойные этого успеха люди. Только они навсегда канули в безвестность.

Все присутствующие со скрипом переваривали в мозгах сентенцию Александра. Особенно жалко выглядел Олег. Сам Волков понуро уставился в пол. Чуть позже он поднял слегка растерянное лицо и тяжело вздохнул:

— Радует одно, когда постоянно ожидаешь беды, а она долго не приходит, наступает облегчение. Хуже, когда ты уверенно смотришь в светлое будущее, а тут раз и полный облом. Только и тут есть утешение — беда ведь не длится вечно. После нее приходит удача. Пусть небольшая, но удача.

Геннадий растерянно пробурчал:

— Ну Саня, ты даешь. Тебе опасно задавать риторические вопросы. Ты и тут найдешь альтернативный ответ и наплетешь такого. Такую тягомотину выдашь на гора. Хоть стой, хоть падай.

Александр подавленно выдавил из себя:

— Извини. Настроение ни к черту.

Олег сочувственно сдвинул брови домиком:

— Чего так?

Волков поежился:

— Глушу сообщения о ваших достижениях в интернете, фальсифицирую тексты рапортов ваших соглядатаев их руководству.

Олег повеселел:

— Так может, зря мы тут выдрючиваемся с этим мозгоправством? Ты все и так устроишь, без шума и пыли?

Александр печально на него посмотрел:

— Решающей схватки нам не избежать. Я только оттягиваю ее момент.

Он повернул голову к Богданову и горько усмехнулся:

— Кстати, приходится вдобавок помогать твоему французу, чтобы информация о триггерной социализации не утекла.

Богданов недоуменно вздернул брови:

— В смысле? Ему-то зачем помогать?

— А с ним тут грешок приключился. Он в уличной драке поучаствовал. Защищал мальчишку чеченца от подростков арабов. Превысил меры самообороны. Один араб склеил ласты от ножевого ранения. Извини, всех подробностей не знаю. А вот полиция выдала твоего Ревиаля толпе разъяренных арабов. Типа отпустила его из участка восвояси, из-за отсутствия доказательств его вины. А у входа в участок его встретила толпа арабов.

Александр печально вздохнул:

— Ну а он им и устроил спираль смерти. В точности как у тебя на видео про муравьев. Хочешь посмотреть?

Леонид оторопело согласился:

— Ну давай. Покажи.

Волков нехотя вынул смартфон из кармана и передал его Богданову. За спиной Леонида пристроились Олег с Геннадием. Некоторое время троица сосредоточенно пялилась в экран смартфона. Богданов вернул смартфон Волкову. Первым нарушил молчание восторженным возгласом Олег:

— Ну не фига же себе. Не слабо он их уделал. Вот, как надо действовать. Учитесь! А мы тут сопли жуем, и практикуем дурацкие упражнения.

Александр хмуро посмотрел на него:

— Хочешь такому научиться?

Олег надменно скривил рот:

— А что? Я не против.

Волков склонил голову вниз:

— Маленький пустяк. Чтобы ты этому научился, тебя просто надо выпустить против разъяренной толпы. А дальше все пойдет как по маслу.

Олег ехидно улыбнулся:

— Вы меня сначала научите этому фокусу, а уж после этого, пожалуйста, выпускайте. Я не против.

Александр не поднимая головы понуро прокомментировал:

— Француза никто этому не обучал. Я проверил. Феномен кризисной ситуации. У Ревиаля, ну в смысле у француза, сработал локус кризисного состояния или по другому локус критичной самоорганизации.

Олег сдвинул брови к переносице:

— Чего, чего? Какой еще нафиг локус, фокус-покус?

— Ты это не у меня, ты это вон у Генки с Ленькой спроси. Они такой ген у муравьев и у саранчи выявили. Они тебе лучше меня все это объяснят.

Насупился Геннадий:

— У человека такой локус не обнаружен.

Волков поднял на него глаза:

— Не обнаружен? Или ты его у человека и не искал?

У Суржикова нервно дернулась щека:

— Нет, не искал. Даже в голову такая галиматья не приходила.

Суржиков раздраженно прорычал:

— Скажи мне на милость, какое отношение локус в геноме насекомого может иметь генетике человека? Физиология человека и физиология насекомых совершенно разные вещи.

Волков выпрямил спину и уперся ладонями в колени:

— Отчего не сказать? Скажу. В случаях с насекомыми в реализации триггерной социализации просматривается кое-что общее. Наличие кризисных ситуаций. У муравьев и саранчи это кризис пищевых ресурсов. У француза тоже наблюдалась кризисная ситуация. Его вообще загнали в безвыходное положение. Пнули со службы, судили по ложному обвинению, оставили без средств к существованию. Положение отчаянное согласись. Это бы еще ничего, кое как из этой ситуации можно выкарабкаться, если бы не эта история с арабами. И тут у него запускается механизм критической самоорганизации. Все. Приехали. Так что ищи Гена у человека такой локус в геноме.

Суржиков недоверчиво смотрел на Волкова и молчал. В разговор вклинился Богданов.

— Саня, хочешь сказать, что ты это видео выудил в интернете?

Александр сдержанно подтвердил:

— Выудил и заблокировал.

Богданов посмотрел на него наивным взглядом:

— А заблокировал зачем?

— А затем, что такой случай очень не ординарный для маленького города. Им могли серьезно заинтересоваться, провести аналогии с вашими с Генкой экспериментами.

Леонид недоуменно мотнул головой:

— Мы то здесь причем? Где мы и где Франция?

— Притом, что это триггерная социализация. Быстренько бы Бариньи сопоставил это видео и твои муравьиные видео, и сделал бы соответствующие выводы.

Богданов вытаращил удивленно глаза:

— Ну сопоставил бы, и что?

Его перебил Геннадий:

— А какие были последствия этого случая?

— Несколько человек госпитализировали.

— Какой характер травм? Ожоги?

Волков усмехнулся:

— В том то и дело, что травм не было. Арабов госпитализировали с острым психозом и нервным истощением.

Геннадий вытаращил глаза:

— Ни фига себе. И что дальше?

— А дальше ничего. Я все информационные каналы об этом инциденте заблокировал. Ну лечат этих арабов втихаря. Слава богу городишко, где обретается Ревиаль маленький. Страха он там этой своей выходкой нагнал приличного. Заодно получил репутацию народного защитника. В общем пока тишина. Но ты Гена не расслабляйся, ищи этот локус у людей. И способы его активизации.

Суржиков беззлобно огрызнулся:

— Сейчас все брошу и побегу искать.

Олег безмятежно защебетал:

— Выходит с биткоином была ложная тревога? Можно расслабится?

Волков устало вздохнул:

— Нет Олег. Расслабляться пока рано. Не дай бог, наши недруги выявят связь между биткоином и триггерной социализацией. Тогда полный абзац. Сливайте воду. Я пока могу ситуацию держать под контролем. А вот надолго ли меня хватит? Не знаю.

Геннадий мотнул головой и протянул руку к Волкову:

— Дай ка еще раз посмотреть видео с этим французом.

Александр положил в протянутую руку Суржикова смартфон.

Геннадий ускоренно стал просматривать видео. Богданов недоуменно поинтересовался:

— Чего ты ищешь?

Суржиков неохотно пояснил:

— Не пойму, откуда там идет освещение. Смотри на француза. Ощущение, что его специально софитами подсвечивают. Сумерки. Его видно прекрасно, а все остальные в полумраке.

Богданов молчал. Суржиков устало выдохнул воздух:

— А похоже Саня прав. Не совсем уверен, но ведь вокруг головы француза ореол. Если оставить мистику в покое, это можно объяснить рекомбинационым излучением, вызванным потоком фононов. Мы тут пытались добиться этого эффекта с помощью с аппаратурой, а у него это получилось само собой. Или все-таки он тоже чем-то пользовался.

Геннадий воззрился на Богданова. В разговор вмешался Волков:

— Не думаю, что у него был какой-то прибор.

Суржиков перевел взгляд на Александра, а тот продолжил:

— Откуда у него такому прибору взяться? Он находился практически в полной изоляции. Самому ему такой прибор сделать не под силу. Хорошо, хорошо. Предположим что это очень хитрая игра спецслужб. Тогда вопрос. На кого эта игра рассчитана? На арабов? Смешно. На вас? Так без меня вы бы об этом и не узнали. Театральное представление предполагает наличие зрителей. Вывод один. Все произошло случайно. Не преднамеренно.

Геннадий угрюмо пробурчал:

— Бритва Оккама. Не плоди сущности без необходимости. Ладно. Будем думать.

Вызов в отдел кадров

После очередной встречи с Суржиковым до Богданова наконец дошел смысл похвалы Геннадия. Леонид предусмотрительно молчал, пока Суржиков с похвалой раскрывал ему смысл его собственного рисунка. Но после того как он вник в смысл разъяснений Геннадия, многое в его голове встало на свои места. Эксперименты с муравьиным стимулятором стали давать объяснимые результаты. Леонид сидел на работе рядом с террариумом для муравьев расписывал план предстоящего эксперимента совместно с Геннадием. Тамара Михайловна заглянула в кабинет Богданова и сходу поинтересовалась:

— Ты квартальный отчет о проделанной работе сдал?

Леонид повернул голову в сторону двери и поспешно ответил:

— Завтра сдам. Чуть-чуть осталось дописать.

Тамара Михайловна протиснулась в дверь и скорбно сообщила:

— Кажется ты влип Леонид Михайлович. Тебя вызывают в отдел кадров. Тебя и Петухова. Это точно не к добру.

Богданов недовольно поморщился:

— Когда вызывают.

— Прямо сейчас. Ноги в руки и вперед.

Богданов безмятежно кивнул головой:

— Не вовремя это как-то. Ну ладно, сейчас сгоняю.

В голосе Тамары Михайловны послышалось раздражение:

— Да очнись ты уже наконец. В институте идут сокращения.

Войдя в отдел кадров с добродушной улыбкой Богданов встретился с тяжелым взглядом режимника Вениамина Петровича, исполнявшего по совместительству должность начальника отдела кадров. Режимник невозмутимо придвинул Богданову по столу листок бумаги и дежурно произнес:

— Распишитесь, что ознакомлены.

Богданов взял листок напечатанный на бланке института и прочел:

— ….Уведомляем Вас о том что в связи с сокращением штата ваша должность сокращается и выводится за штатное расписание…

После того как Леонид Михайлович расписался, режимник неторопливо придвинул к себе листок и проговорил:

— В соответствии с трудовым кодексом я обязан вам предложить для работы вакантные должности.

Он холодно посмотрел на Богданова и щека его нервно дернулась:

— С полным списком вакантных должностей можете ознакомиться в этой папке.

Режимник придвинул к Богданову синий пластиковый скоросшиватель и не снимая с него ладони проронил:

— Из расположения к вам Леонид Михайлович хочу дать совет и уведомить еще о некоторых обстоятельствах. Вы вправе проработать еще два месяца на занимаемой вами должности. При увольнении по сокращению штатов вам предоставляется выходное пособие. Если вы изъявите желание оставить работу раньше чем через два месяца, размер выходного пособия увеличивается по следующему алгоритму.

Режимник придвинул Богданову зеленый пластиковый скоросшиватель.

Богданов ошарашенно взирал на происходящее и наконец решился спросить:

— Это из-за истории с грантом?

Вениамин Петрович безучастно посмотрел на Богданова:

— Это не ко мне вопрос. Ознакомьтесь здесь с содержимым папок. И дайте свой ответ.

Богданов открыл синюю папку и почти сразу ее закрыл. На первом листе значились должности отранжированые по размеру оклада. На первом месте значился вахтер на проходной, следом шел сторож на складе, учетчик и технические работники. Замыкал список дворник.

В голове Леонида Михайловича заполошно метнулась мысль:

— Данное хирургическое вмешательство не предусматривает дорогостоящей анестезии. Не долго мучилась бедняжка в высоковольтных проводах.

Он положил на стол синий скоросшиватель и открыл зеленый. Из предложенного в нем алгоритма следовало, что досрочное прекращение трудовых отношений компенсируется в полуторакратном исчислении зарплаты за не отработанный срок.

Богданов поджал губы и задумался:

— Работу все равно придется искать. А мозолить глаза своим присутствием на работе, все равно, что отморозить уши назло бабушке.

Леонид Михайлович вернул папку на стол и подытожил:

— Согласен на досрочное прекращение трудовых отношений.

Режимник облегченно вздохнул:

— Правильное решение. С какого числа готовы уволиться?

— Чем раньше, тем лучше.

— Учтите что вам нужно еще подписать бегунок.

Режимник тут же поправился:

— В смысле обходной лист для увольнения.

Он достал из стола бланк обходного листа и придвинул его Богданову. Тот посмотрел на лист опустошенным взором и через несколько секунд резюмировал:

— Думаю за пару дней управлюсь.

Напоследок режимник прищурил глаза и посоветовал:

— Причинами увольнения у Юлиана Федоровича не рекомендую интересоваться. Надеюсь вы сделали правильные выводы из вашего участия в гранте. Постарайтесь чтобы этот след за вами не потянулся, я со своей стороны приложу максимум усилий, чтобы у вас не появились скрытые враги.

Последний день на работе

Леонид Михайлович стоял в своем кабинете упершись ладонями в стол. Личные вещи уже были сложены в его рюкзачок. Да и было их не так много. Газоанализаторы и муравьиный стимулятор много места не занимали. Сейчас его волновало два вопроса. Первый, что делать с муравьями. Без него они становились бесхозными и судьба их вызывала опасения. Второй вопрос был сложней. Оставить здесь книгу Брейнера с вмонтированной в нее скрытой видеокамерой, или забрать с собой? Из здравых рассуждений следовало, что книгу необходимо забрать. Богданов нес за эту букинистическую редкость личную ответственность. Да и наделять своего приемника на этом месте скрытым шпионом у Богданова желания не было. Сейчас этими двумя задачами Леонид Михайлович бессознательно заслонялся от действительно большой проблемы. Сформулировать ее можно было следующим образом. Закончился еще один значительный период его относительно безмятежной жизни. Впереди лежала неизвестность.

Пришедшая Тамара Михайловна без труда разрешила обе проблемы:

— Оставляй все здесь. Позабочусь о твоих муравьях. Опыт у меня есть. Книгу тоже оставляй. Если Брейнер объявится верну ее под расписку. И не забывай нас. Навещай. Народ сейчас притих, сидят как мыши. Боятся. Но по большому счету они все на твоей стороне.

Темная полоса неустроенности.

Заполнив на бирже труда необходимые документы, Леонид Михайлович безвылазно сидел дома. Пособие по безработице ему начислили без проволочек. Но это была лишь временная мера, чтобы не скатится на социальное дно. Богданов самостоятельно через интернет разослал несколько разных резюме. Одно резюме предполагало получение инженерно-технической должности. Другое, на которое Леонид Михайлович практически не возлагал надежды было связано с получением должности на биологическом поприще. Пришло ему на ум заняться частным репетиторством. Но тут его надежды были вообще минимальны. Во первых он предполагали лишь сезонный заработок. Но главное, он совершенно себе не представлял чему, как, и в каких объемах обучать подопечных для успешного здания ЕГЭ. Оставалось еще написание курсовых работ для студентов. Здесь он имел приличный опыт. Но и тут интернет ставил ему высокие конкурентные барьеры. Встречаться с друзьями в сложившейся ситуации желание не возникало. Он пропустил несколько встреч в чебуречной. Вся предыдущая жизнь отошла для него на какой-то далекий задний план. Богданов просматривал сообщения в вацапе о предстоящих встречах его друзей, и ему становилось еще тоскливей.

Однажды вечером его квартиру громкой трелью огласил дверной звонок. Леонид Михайлович вздрогнул и с тревожным предчувствием направился к двери. Через дверной глазок он увидел Суржикова. Богданов поморщился, вспомнив что несколько раз не ответил на звонки друга по мобильнику. Теперь он пришел сам. Вид у Геннадия был решительный и не оставлял сомнений, что он уйдет не встретившись с другом. У Леонида Михайловича было ощущение, что он своим телом подпирает стропилы крыши готового рухнуть дома. Суржиков громко на всю лестничную площадку рявкнул:

— Леня, хорош прятаться. Открывай. Иначе вызову слесаря, чтобы дверь взломал.

Богданов щелкнул дверным замком и поплелся внутрь квартиры. За его спиной раздался голос Суржикова:

— Заходите. Живой он.

Леонид Михайлович испуганно оглянулся. В дверь молча протискивались Олег Понамарев и Александр Волков. В руках у них были пластиковые сумки. Геннадий протолкнул Богданова на кухню и деловито заявил:

— Ты тут посиди. Мы сейчас закуску сварганим и поговорим по человечески.

Леонид вяло попытался возразить:

— Да не стоит. Я сам сейчас что-нибудь приготовлю.

Геннадий беззлобно буркнул:

— Да сиди ты уже. Не дергайся. Думаешь друзья будут в стороне сидеть и наблюдать какой у тебя облом случился?

Богданов безвольно опустился на стул и наблюдал за бурной деятельностью друзей. Все приготовления шли молча. Лишь изредка, гости интересовались где взять посуду и кухонные принадлежности.

Наконец все расселись за столом и Олег взял слово держа в руке стопку с водкой:

— Мы раньше часто пили за дружбу в нашем коллективе. Теперь пришла пора продемонстрировать, пардон, осуществить ее на деле. Леня держи хвост пистолетом. За тебя.

Леонид кивнул и опрокинул в рот содержимое стопки. Упадническое настроение его не оставляло. В голове одиноко и скорбно толкалась мысль:

— Придется потом всю посуду перемыть. А завтра все будет по старому. Но все-таки пришли. Не кинули.

Еще пару тостов он пропустил мимо ушей, дежурно опрокидывая водку в рот. Гости привычно обменивались ничего не значащими фразами. Наконец Геннадий поставил свою стопку на стол резко выдохнул воздух и уперся ладонями в свои колени:

— Ну все. Теперь пора о деле.

Он сосредоточенно уставился на Богданова:

— Значит так. Мы тут посоветовались и приняли решение. Организуем совместно юридическое лицо. А конкретней общество с ограниченной ответственностью. Учредителями будут — Я, ты Леня, Олег, и Саня.

Богданов уныло прокомментировал:

— Мне сейчас только игр в бизнес не хватает. Еще пару месяцев мне пособие по безработице будут платить. А дальше буду лапу сосать.

Уверенно рыкнул Олег:

— Так мы к тебе потому и пришли, чтобы ты не лапу сосал, а как говорится, было что на хлеб намазать.

Его перебил Суржиков:

— Это же живая работа и живые деньги.

Леонид хмуро посмотрел на друзей. Волков поднял вверх ладони призывая к тишине:

— Погодите вы орать. Давайте все по порядку.

Суржиков согласно буркнул, глядя на Александра:

— Ну давай ты излагай. У тебя это хорошо получается.

Волков приподнял брови и начал:

— Начнем с исходных данных. Кроме Лени все присутствующие обеспечены работой. Это раз. Что мы имеем в активе. Леня обладает техническими и программными средствами и опытом для прогнозирования фондового рынка. У Генки и Олега есть финансовые средства. У меня есть раскрученное предприятие, прибылью которого я готов поучаствовать. Следовательно мы можем развернуть финансовый консалтинг. Прогнозы можно успешно продавать за деньги.

Богданов сокрушенно покачал головой из стороны в сторону:

— Опоздал ты Саня, эта экономическая ниша плотно занята. Нас раздавят как котят.

Волков не сдавался:

— Не скажи Леня. Если за тобой слежку устроили, значит интерес к твоим прогнозам есть. Именно к твоим. Все зависит от того, как поставить это дело и на какую клиентуру ориентироваться. Ты мне тоже предсказывал крах с Путеводной Звездой. Ничего, выскребся. Тем более, что мы раскручиваемся компанией, а я вообще вертелся один. Я понимаю страшно. У меня поначалу тоже мандрж был, аж поджилки тряслись.

Олег встрял:

— Да у меня на работе мужики меня давно упрашивают, чтобы я их с тобой свел. И платить они готовы.

Богданов потерянно посмотрел на приятелей:

— Предлагаете из моей квартиры устроить юридический адрес?

Гости смущенно опустили глаза.

Леонид продолжил:

— А вы еще не забыли, что я живу под чьим-то скрытым наблюдением?

Оживился Геннадий:

— Кстати. А не взять ли нам в учредители нашего предприятия Колю-опера?

Суржиков стал загибать пальцы на руке:

— Во первых он обеспечит безопасность нашему предприятию на высшем уровне. А это не пустяк! Во-вторых у него есть офис, который можно будет использовать как юридический адрес. Да и Ленькину аппаратуру можно будет туда перевезти.

Олег пожал плечами:

— Я не против.

Волков с готовностью добавил:

— Я тоже.

Геннадий радостно подытожил:

— Вот и прекрасно. Значит так, Леня. С завтрашнего дня начинаешь готовить документы на регистрацию предприятия. А сейчас наше соглашение можно и нужно обмыть.

Когда гости стали одеваться, Олег смущенно посмотрел на Богданова:

— Ну ты мне это. Прогноз по фондовому рынку пришли. И по биткоину тоже пришли, если можно.

С этого дня у Богданова началась новая жизнь. Мосты в прошлую жизнь были сожжены.

Новая повседневность

В новой реальности у Богданова чувство безысходности сменилось страхом от тяжести свалившейся на его плечи ноши. Дело для него было не просто новое, это была терра инкогнито. Первый день он рылся в интернете в поисках «рыбы» учредительных документов. Еще пару дней он попытался осмыслить их содержание. Его друзья ему изредка названивали интересуясь ходом дел. Леонид ожесточенно огрызался на их вопросы, прозрачно намекая что эти звонки его отвлекают. На четвертый день в его дверь раздался звонок. На пороге стоял Коля-опер. Не дожидаясь приглашения он уверенно молча двинулся на кухню, остановился у дверного косяка, вынул изо рта жвачку и залепил ею шпионскую видеокамеру. Подошел к кухонному столу и поставил на него бутылку. Проследовавшего за ним Богданова Кречетов встретил коротким вопросом:

— Будешь?

Богданов недовольно поморщился:

— У меня дел полно. Не до этого.

Николай отреагировал:

— Ну тогда я сам. У тебя закуси не найдется?

Леонид внутренне чертыхнулся, но в слух ответил:

— Ты сам в холодильнике посмотри.

Кречетов холодно посмотрел на него:

— Ты занимайся, занимайся. Я разберусь.

Леонид раздраженно уселся за ноутбук, Глаза и мысли непроизвольно отвлекались на Кречетова молча хозяйничавшего рядом. Он уже привстал со своего места, чтобы ретироваться в комнату, но гость его остановил. Кречетов с усилием нажал на плечо Богданова:

— Не суетись под клиентом. Показывай что нарыл.

Николай опрокинул в себя стопку алкоголя и встал за спиной Леонида, пережевывая наскоро сделанный бутерброд. Богданов еле себя сдерживал чтобы не нагрубить. Но дальше дело приняло неожиданный оборот. Кречетов стал ему диктовать редакторские правки документов. Леонид мысленно вынужден был признать, что правки были толковые и юридически выдержанные. Некоторое время спустя Кречетов недовольно пробурчал:

— Хорош играть в испорченный телефон. Пусти-ка.

Он занял место Леонида у ноутбука а ему небрежно махнул рукой:

— Ты там займись чем-нибудь. Найди себе дело… Не виси над душой. Я тут сам управлюсь.

Последнее что увидел Леонид покидая кухню, это то, как Кречетов наливал в свою стопку водку.

Леонид бесцельно прошелся по комнате и остановился. Он чувствовал себя выбитым и из колеи и из седла. Его внутренняя ответственность диктовала, что он сам должен довести порученное ему дело до конца. Сам должен разобраться с документацией, иначе этот Коля наворочает дел. А здравый ум нашептывал, что эта работа Богданову не по плечу, а за дело взялся профессионал, судя по тем замечаниям, которые делал Кречетов. Леонид сел на диван ощущая в душе полный раздрай. К его удивлению закончилось все достаточно быстро. Богданов не успел выдумать ничего продуктивного в сложившейся ситуации, как Николай вышел из комнаты и невозмутимо посмотрел на него:

— Я правки сделал, есть на чем распечатать?

Леонид в нерешительности привстал со своего места и неуверенно ответил:

— Есть.

Кречетов, доставая из кармана мобильник, скомандовал:

— Сделай три экземпляра.

Пока Богданов вытаскивал на свет божий принтер и бумагу, пристраивал принтер к ноутбуку, Кречетов обзвонил Суржикова, Волкова и Понамарева и в категоричной форме предложил им прийти для подписания учредительных документов. Закончилось все звонком Кречетова в налоговую службу:

— Оленька, радость моя, когда к тебе можно подскочить для регистрации предприятия. Да опять. Ну конечно. Понял. До встречи.

На этом рутина административной деятельности Богданова была завершена. Переезд Леонида из квартиры в офис Кречетова было быстрым и сумбурным. Участие в нем принимали все участники нового предприятия. Потом пришло время обустройства на новом месте. Эту тягомотину Леонид мысленно проклинал ежесекундно. Вспомнилась Богданову старая пословица, что один переезд равноценен двум пожарам. Дополнительно все осложнялось еще и тем, что теперь Богданову приходилось, образно говоря, делить берлогу с другим медведем. По площади офис Кречетова был равноценен квартире Богданова. Кречетов был не претенциозен и равнодушен к бытовым удобствам. Это имело свои плюсы и минусы. Николай согласно кивал головой на любые просьбы Леонида по размещению его вычислительной техники, более того пытался ему помогать в этом деле. Но откровенный бардак на кухне устроенный Кречетовым приводил Богданова почти в бешенство. Наконец они пришли к обоюдному консенсусу. Был приобретена секционная книжная стенка разделившая комнату на две части. В одной скрытой от посторонних глаз разместился Леонид, в другой за своим антикварным столом расположился Николай. Для кухни были приобретены кухонный гарнитур со встроенной электроплитой и посудомоечной машиной. Изрядно смущаясь Богданов попросил у своих концессионеров приобрести и кофемашину. На что большинства их с радостью отозвалось и согласилось. Теперь, когда Николаю на глаза попадалась кофемашина, он недоуменно вращал глазами открывал холодильник, в котором стояла не только бутылка водки но и стопка, загружал в себя порцию алкоголя и тихо прикрывал дверцу. Однажды Богданов все таки уговорил его попробовать кофейный напиток приготовленный в кофемашине. Николай молча не торопясь опорожнил чашку, вздохнул и двинулся по своим делам. Леонид ему вдогонку поинтересовался:

— Ну как тебе кофе?

Николай приостановился, пожал плечами и бросил через плечо:

— Непривычно, я к растворимому привык. А вообще ничего. Ароматная штука.

В последующем он стал чаще присоединятся к кофейным церемониям Леонида. Наконец предприятие было зарегистрировано и начались будни. Поначалу клиентура Богданова ограничивалась списком протеже Понамарева. Переводом взаимоотношений с клиентами в документально-юридическую плоскость Леониду помог Кречетов. В последствии он полностью взял на себя эту функцию. Леонид в свою очередь на основании опыта общения с предыдущими клиентами составил для клиентов анкету, по которой без труда можно было определить объем консалтинга и его цену. Леонид достаточно быстро убедился, что его прогнозы оказывают влияние на площадки фондового рынка, на которых закреплены его клиенты. Это потребовало внесение изменений в его математическую модель функционирования фондового рынка. Существенное влияние на мировоззрение Богданова оказала модель Волкова, с которой теперь пришлось плотно заниматься. Почерпнутые Александром данные из электронных каналов, а главное информация полученная разработанный им способа обработки этих данных открывала перед Богдановым совершенно новые аспекты социума а следовательно и новые возможности. А это в свою очередь повлекло переосмысление царящих в мире финансовых закономерностей. Леонид с упорством корректировал свою модель иногда с ущербом для практической стороны деятельности предприятия. Дорабатывая реализацию своей и волковской моделей на вычислительных средствах, Богданов на несколько дней приостанавливал взаимодействие с клиентами. Правда он всегда честно заблаговременно предупреждал об этом Кречетова.

Атака

Однажды, когда он в очередной раз возился со своей техникой в его закутке возник Николай и голосом не терпящим возражений приказал:

— Бросай все, поехали.

Леонид погруженный в свою работу отрешенно буркнул:

— Погоди немного. Не сейчас.

Кречетов резко его оборвал:

— Сейчас, сейчас. Проникновение в твою квартиру. Видать прочухали твои кураторы, что дело неладно. Поехали.

Это сообщение подействовало на Богданова чудодейственным образом. Он подхватился и только уже в машине Николая, озадачился вопросом, что же им предстоит делать на месте.

Кречетом на его вопрос ответил односложно:

— На месте разберемся. Там видно будет.

По лестнице к квартире Богданова они взлетели бегом. Остановились у двери. Кречетов осторожно нажал на дверь и она отворилась, Николай прижал указательный палец к губам и на цыпочках двинулся в квартиру. Раздался грохот. Когда Леонид достиг кухни ему открылась довольно неприглядная картина, Кречетов верхом восседал на мужчине, лежащем на полу и застегивал на нем наручники. Все полки на кухне были перевернуты, на полу валялась пара выдвижных ящиков, пара других ящиков осиротело торчали из кухонной тумбочки. Кречетов встал, рывком поднял с пола задержанного, Визглило заскрипели ножки табуретки по полу и Николай силой усадил на нее арестанта и отошел в сторону, пытаясь устало отдышаться. Арестант смотрел на Николая и Леонида затравленным взглядом.

Кречетов устало выдохнул воздух:

— Фу-фу-фу. Ну рассказывай, чего ищем, и зачем.

Задержанный продолжал настойчиво молчать. Кречетов еще раз устало выдохнул воздух и проговорил:

— Ну как знаешь. Я хотел по хорошему.

Он оперся одной рукой о стенку, а другой отрешенно махнул в сторону Леониду:

— Он твой. Слушай пока ты не начал, я пожалуй пойду в комнату. Не люблю я такие зрелища.

Он медленно двинулся в комнату, отодвигая Богданова рукой. Кухню огласил истошный вопль. Леонид непроизвольно вздрогнул. Задержанный с искаженным от страха лицом сквозь всхлипы завывал:

— Я все скажу, только не надо.

Кречетов стал выпихивать Богданова из кухни. Погоди, погоди, еще успеешь порезвиться, а может и не понадобится.

Николай еще раз вздохнул:

— Ну, если понадобится, я тебя позову.

Николай бросил мимолетный взгляд на скрытую видеокамеру. Его жевательной резинки на камере не было.

Несколько минут Николай с брезгливым выражением слушал рассказ незваного гостя о том, что тот хотел поживиться ограблением. Задал он всего один вопрос:

— А почему с комнаты не начал?

Тот тоскливо пояснил:

— Обычно ценности на кухне прячут, а не в комнате.

Кречетов тяжело вздохнул:

— Понятно, сознаваться не хотим.

Николай поднял с пола кусок хлеба слепил пальцами комочек из мякиша и снова залепил объектив скрытой камеры. Гость обреченно наблюдал за его действиями. Когда мякиш закрыл камеру, он истошно взвыл, тут же получил тычок кулаком в лицо от Николая. Кречетов вынул из кармана скотч и залепил им рот задержанного и скомандовал Леониду:

— Давай ковер или одеяло. Надо этого кадра упаковать для транспортировки.

Уже на выходе из квартиры Кречетов давал быстрые указания Богданову:

— Сейчас к тебе припрется полиция. Скажешь, что ходил в магазин, вернулся и застал здесь весь этот бардак. Никого не застал. Про крики ничего не знаешь, не ведаешь. Я к Генке.

Ошарашенный Леонид остался в квартире. Полиция действительно прибыла вскоре. Потерянный вид Леонида был лучшим доказательством, что звонок соседей, сообщивших о безобразиях и истязаниях происходящих в его квартире, был ошибкой. Вскоре выяснилось, что соседних квартирах жильцы в настоящий момент отсутствовали. Полицейские составили протокол об ограблении и пообещали найти злоумышленников. На том приключения Леонида закончились. Он принялся прибираться, пытаясь осознать случившееся. Отвлек его от невеселых мыслей звонок по секретному мобильнику. Голос Николая из мобильника был веселый:

— Ну рассказал этот паршивец все. Слушай, мощную машинку придумал Генка. Нам бы такую в былые времена. У нас бы ни одного глухаря не было.

Леонид испуганно наморщил лоб:

— А с этим что стало? Надеюсь он жив?

— Обижаешь. Ты же знаешь мои принципы. Приговор может вынести только суд. Не волнуйся. Жив он, ну со здоровьем точно не знаю, как у него дела. Дознание вещь не простая. Отвез я его в один психдиспансер, что был по пути. Там его и приняли. Ну все. Подробности на месте.

На следующий день на вопрос Леонида о чем рассказал нежданный гость Кречетов недовольно поморщился:

— Да ничего нового он не рассказал. Пообещали бедолаге, что он богатый куш у тебя на хате сорвет. Вот он и повелся. Не хотели они сами к тебе лезть. Умные твари, хитрые. Теперь они к тебе больше не полезут. Теперь их будем здесь ждать. То, что они выследят, где ты теперь обретаешься можно даже не сомневаться. Это дело времени. Но тут им не здесь. Тут им не обломиться. Я их повадки уже достаточно изучил. Короче, будем ждать.

Богданов с опаской посмотрел на Николая:

— А когда ты их поймаешь, что будешь делать?

Кречетов весело усмехнулся. Пусть они сначала сюда проникнут. Я с Олегом и Саней поговорил, они согласились поставить помещение на официальную охрану. А с этими им соревноваться ох как не просто будет. Время прибытия на место после тревожного сигнала не более пяти минут. За это время ничего не успеть сделать.

Покушение на офис.

Через несколько дней Леонид застал Николая в офисе всего взъерошенного и нервного. Спросить он его ни о чем не успел. Кречетов увидев его истерично зашипел:

— Представляешь, эти сучьи потрохи чоповцев все таки провели.

Он раздраженно встряхнул головой:

— Чоповцы блин! Горе профессионалы. Купились на пшенке. Несколько ложных срабатываний подряд. Классика жанра. Но со мной они не на того нарвались. На этот раз нам рыба покрупнее досталась.

Кречетов мотнул головой и ехидно усмехнулся:

— Я думал они умнее. На рожон не полезут. Попробуют пойти официальным путем, как клиенты. Нет. Поперлись на пролом. Лохи!

Леонид встревоженно посмотрел на Николая:

— Откуда ты знаешь, что они кого нибудь для этой цели не использовали втемную? Пришел человек сделал официальный заказ на консалтинг и ушел.

Кречетов с улыбкой покачал головой из стороны в сторону:

— Не-а. Я же сам заказы принимаю по твоей анкете. Я их всех насквозь вижу. А потом я подстраховался. Я данные всех наших клиентов Волкову направляю. А у него они все считай под колпаком. Он их по косточкам разберет, под микроскопом рассмотрит.

Богданов осторожно полюбопытствовал:

— Ну и где они сейчас? Полиции сдал?

Николай недоуменно усмехнулся:

— На фига их в полицию-то тащить. Какой с этого прок? В твоем закутке сидят болезные. Сейчас мы с ними потолкуем. Я тебя ждал, чтобы ты вопросов потом лишних не задавал. Что, зачем, да почему? Все сам увидишь. Мне Генка пыточный приборчик выделил. Сейчас на них его и опробуем.

Действительно за перегородкой из книжной стенки сидели двое мужчин примотанных скотчем к дешевым офисным креслам из тонкостенных металлических трубок. Ноги мужчин были примотаны к ножкам кресел, а руки к подлокотникам, а рот был заклеен скотчем.

Николай, разглядывая налетчиков, весело гыкнул:

— Вовремя я озаботился мебелью для посетителей. Нашел в интернете со скидкой. Дешево и сердито.

Он присел на свободное кресло, аналогичное тем, в которых располагались горе грабители:

— Ну что голуби мои сизокрылые? Поговорим?

Мужчины смотрели на него не выражая эмоций. Вернее сказать, настороженность стояла у них в глазах. Кречетов наклонил голову к плечу и с издевкой продолжил:

— Ну вы хоть кивните, если согласны по-хорошему пообщаься.

Пленные не шевельнулись. Николай нахмурился:

— Ну не хотите, как не хотите. Дело хозяйское.

Он продолжил разглагольствовать:

— Собственно спрашивать-то вас мне и не о чем. Я о вас и так все знаю. Как говорится, новые песни придумала жизнь, не надо ребята о песне тужить.

Николай повернул голову к Леониду:

— Ну с кого из них начнем? А давай просто монетку бросим?

Кречетов достал из кармана монету и посмотрел на арестантов:

— Тот, что слева — орел, справа — решка.

Монета зазвенела на полу. Кречетов весело хмыкнул:

— Начнем с орла. Будем из него ворону делать.

Николай спокойным голосом бросил Леониду:

— Помоги к нему приладить машинку.

Богданов нервно дернул уголком рта и потянул Николая за рукав:

— Погоди, давай отойдем.

За перегородкой Николай удивленно поинтересовался:

— Ты чего? Испугался что ли?

Леонид мотнул головой:

— Нет. Хочу кое-что попробовать, давай сюда приборчик.

Кречетов с интересом в глазах хмыкнул:

— На. Держи.

В руках Богданова оказался стимулятор и пульт управления к нему.

Леонид поспешно разглядывая пульт на ходу соображая, как этим пультом удалось заменить ноутбук. Он быстро набрал на пульте необходимые установки и разместил ладонь над муравьиным стимулятором. Перед тем как в сознании наступил хаос он успел подумать:

— Перерыв был в этих упражнениях. Как это на мне скажется?

Хаос накрыл его сознание бессмысленной мешаниной образов и звуков. Момент, когда в голове наступила ясность, и тишина Леонид засечь не сумел. Все произошло резко. Картинка представшая его внутреннему взору продолжала оставаться абстрактной, но стабильной и спокойной. Она уже не вызывала немотивированной тревоги и недоумения. Палитра картины стала редуцироваться в привычные тона. Возник пейзаж. Лесная поляна в сонной пелене летнего дождя. Край пейзажа стал оплывать превращаясь а безлюдную деревенскую околицу, густой бурьян перед покосившимся плетнем огорода, за плетнем сарай из серых необрезных досок и горбыля. На деревенской дороге появился вяло бредущий пешеход. Его силуэт медленно разрастался и наконец заполнил все поле зрения загородил собой пейзаж. Силуэт разрастался. Постепенно от силуэта осталось одно только лицо. Выражение лица было утомленным, взгляд почти безвольный. Неожиданно в этом безмолвии раздался механический голос:

— Интересно, что он такое замыслил. Главное чтобы не намудрил чего лишнего.

На фоне сказанного заполошно пронеслась собственная мысль Леонида:

— Что это? Куда? Зачем?

Вспыхнувшая встревоженность стала стихать уступая место успокоенности. Усталое лицо в подсознании стало таять как будто его стирали как меловой рисунок со школьной доски мокрой тряпкой. Вместо него пятнами стали проступать естественные краски окружающей обстановки. А главное проявилось сострадательное лицо Николая. Кречетов выжидающе смотрел в лицо Богданова. В голове Леонида продолжилось звучание механического голоса:

— Ну слава богу, вроде очухался бедолага. А я уж испугался.

На фоне механического голоса раздался знакомый голос Николая:

— Очухался. Ну ты меня напугал. Понимаешь, сижу и не знаю, что делать. Ты уж в следующий раз оставляй инструкцию, что мне в таких экстренных случаях делать.

Механический голос эхом почти дословно повторил все за Николаем.

Словесные вариации пересказанного механическим голосом не оставляли сомнений, что в голове Леонида заработал вербальный транслятор подсознания Кречетова.

Параллельно шел поток мыслей самого Богданова привычным для него голосом:

— Так. Неожиданно. Ожидал я такого поворота событий? Да ни фига. А какого черта с собственно встрял в дела Николая?

Мысленно Леонид истошно взвизгнул поддерживая мысленный диалог:

— Да страшно стало! Одно дело рассказы о пытках, и совсем другое дело, когда ты их соучастник.

Кто то успокоенно отозвался в мыслях:

— Ладно, проехали. Дальше что делать?

— Что делать? Что делать? Пойду с этим орлом разбираться.

— И чего ты от него хочешь добиться?

— Не знаю! Главное обойтись без уголовщины. Чтобы все было в рамках дозволенного. Ну все! Двинулись.

— А если у тебя не получится? Здорово насмешишь всех своим выпендрежем.

— А вот сейчас и проверим.

Богданов сосредоточился и механический голос в его голове скомандовал:

— Коля прихвати с собой диктофон.

У Кречетова от удивления отвисла челюсть. Он уставился на плотно сжатый рот Леонида. Его глаза суетливо забегали по сторонам в поисках источника звука.

Мысленно Богданов механическим голосом добавил:

— Проблемы? Диктофона нет?

Кречетов ошарашенно буркнул:

— Никаких проблем, диктофон всегда при мне.

Николай изучающе посмотрел на Богданова.

В голове Леонида радостно пискнуло:

— Работает. Теперь главное не проморгать, когда я разряжусь и воздействие ослабнет. Главное все успеть сделать.

Механическим голосом Богданов мысленно скомандовал Кречетову — за мной — и двинулся за перегородку.

Задержанные со сдержанным испугом смотрели на Николая, стоявшего за спиной Богданова. Леонид их совершенно не интересовал, и его присутствие их не тревожило. Леонид тем временем сблизил между собой свои ладони и ощутил новый прилив своих паранормальных способностей. На сознание резко опустился мрак и тут же начал редеть, открывая радужную картину с солнечным пейзажем. Богданов удовлетворенно растопырил пальцы и направился к связанному, которого Кречетов наметил первым для экзекуции. Тот неприязненно глянул на Леонида и снова перевел встревоженный взгляд на Кречетова. Когда Богданов направил свои ладони к его голове, тот крутанул головой, как будто хотел отбиться от назойливой мухи. Леонид снова поднес руки к голове задержанного. Тот переместил свое внимание на Богданова. Через некоторое время взгляд пленника остекленел. В голове Богданова опять заштормил хаос. На мельтешении зрительных образах сосредотачиваться Богданов не стал. А вот в звуковые ассоциации хаоса попытался вникнуть. Это была полная какофония. Как будто речь, музыку, бытовые звуки кто-то пропустил через мясорубку и вывалил в череп Леонида этот фарш. Громкость звуков монотонно нарастала и неожиданно оборвалась, послышалась тревожная мелодия. Редкие басовые аккорды перемежались минорными аккордами средних октав. Несуразная мелодия навеевала отчаяние и страх. Сформировался законченный зрительный образ. Лесная чаща с неясными проблесками света между стволами. Блуждающие по пониклой траве солнечные зайчики. На фоне жуткой мелодии механический голос зазвучал поначалу сбивчиво. Редкие озвученные слова. Проглоченные окончания слов. Потом пошли фразы с искореженным смыслом. Но зато в этих звуках однозначно угадывалась человеческая речь. Пусть бессвязная, наполненная ужасом, но человеческая речь. Наконец Леонид явственно услышал фразу механического голоса:

— Что происходит? Что он со мной вытворяет?

Богданов мысленно скомандовал, и его фраза трансформировалась в механическим голос:

— Сейчас ты все расскажешь по порядку.

Истошность зазвучала в механическом ответе:

— Что все? Чего вы от меня хотите?

Это поставило Леонида в тупик. Оказалось, что к допросу он совершенно не готов. Вопросы в его голове отказывались формулироваться. Он мысленно механически рявкнул:

— Все рассказывай. Под запись.

Богданов молча повелительно мотнул головой. Стоявший позади него Николай с готовностью воспринял его сигнал. Кречетов сорвал скотч со рта допрашиваемого и поднес к его рту диктофон. На присутствующих обрушился поток слов. В этих словах слышались испуг отчаяние и надежда. Богданов в смысл признаний допрашиваемого перестал вникать практически с первых слов. Единственное что он еще мог контролировать это идентичность механического транслятора в своей голове и голосовую озвучку допрашиваемого. Как стук дятла в голове Леонида рефреном звучала фраза:

— Только бы успеть, пока у меня не закончилась паранормальная активность.

Наконец он не выдержал и мысленно рявкнул:

— Хватит! Вы готовы добровольно с нами сотрудничать?

Жалобный голос допрашиваемого лихорадочно заверещал:

— Я согласен с вами сотрудничать на любых условиях. Сделаю все что прикажете. Только не губите.

Леонид устало выдохнул воздух и опустил руки с начавшими неметь мышцами.

Он медленно двинулся в сторону кухни. Там его догнал Николай и восторженно зашептал ему в ухо брызгая слюной:

— Высший пилотах. Я просто офигеваю. Все этот мужик у нас в руках со всеми потрохами. Ну чего? Со вторым тоже самое проделаешь?

Богданов поднял на него усталый взгляд:

— Давай без меня. У меня совсем сил нет. Он тебе и так все расскажет и даст согласие на вербовку.

Кречетов радостно всплеснул руками:

— Понял. Сейчас все устрою, пока не миновал момент истины.

Потом Леонид сопровождающим фоном к своим усталым мыслям слышал дребезжание кофемашины, сдавленные истеричные голоса в комнате. Спустя некоторое время раздался уверенный голос Кречетова:

— А теперь по домам мужики. И давайте без фокусов. Мы сегодня с вами обошлись вполне гуманно, но можем пойти и другим путем, как говорил Владимир Ильич.

Хлопнула выходная дверь и рядом с Леонидом радостно засуетился Николай:

— Порядок! Мы с Саней эту пару субчиков раскрутим в лучшем виде.

Дальнейшей судьбой перевербованных агентов Леонид не интересовался. Краем уха из бесед Александра и Николая он уловил, что с помощью двойных агентов, те затеяли какую-то хитроумную игру. Время от времени Кречетов с пренебрежительной иронией сообщал о пресечении им очередной рэкетирской атаки на офис. Волков дежурно сообщал Леониду, о вновь выявленных финансовых активностях на фондовом и валютном рынках. Богданов на основании данных Волкова корректировал начальные условия для своих математических моделей.

Опять Софи и Элиза

Встретился с Софи и Элизой Ревиаль в своем любимом баре. Женщины как и условился Дюфо играли вдвоем в бильярд. Они с интересом воззрились на Мориса, при его приближении. Спектакль нового знакомства был разыгран ими как по нотам. То, что Ревиаль оказал двум приезжим женщинам организационные и юридические услуги по налаживанию их бизнеса, ни у кого из местных не вызвало ни удивления, ни подозрений, а лишь повысило авторитет Мориса в городке.

Между тем, Ревиалю не давало покоя задание Дюфо. И он принял далеко не ординарное решение. Создавать не один биологический центр, а два. Один должен был строиться открыто, а второй незаметно и скрыто. Скрытый Ревиаль планировал замаскировать под базу отдыха с минимумом охранных функций. А вот первый центр должен был демонстрировать максимальную секретность проводимых в нем разработок. Так Ревиаль планировал начать новую страницу своей жизни и карьеры.

Новая идея Волкова

Однажды Волков с виноватым видом подсел к Леониду на кухне, когда тот наслаждался кофе. Богданов отрешенно смотрел на Волкова и размышлял:

— Наверняка опять чего-то придумал. Морда хитрая. Точно вывалит сейчас воз и маленькую тележку работ. И так дел невпроворот.

Он мысленно хмыкнул:

— Блин, интересное дело. Пока я этим делом занимался на уровне хобби все было легко, здорово и интересно. Как только это стало работой сразу мне это все осточертело. Работа блин. С муравьями тоже была работа. Но было же интересно, даже увлекательно. Сейчас у меня даже не работа, а производство. Поток, конвейер. Глаза бы мои на это все не смотрели. А если вдуматься, ведь многие люди целый день стоят у станка, и ничего. Выходит это я такой чистоплюй? Ну чистоплюй! А куда без таких как я? Что-то я разошелся. Нервишки надо придержать. А может Саня подкинет новое хобби для разнообразия. Хоть какая-то отдушина будет.

Волков как будто уловил последнюю мысль Богданова:

— Слушай Лёнь. Я вот тебе для разнообразия задачку решил подкинуть. Возьмешься?

Богданов взирал на него недоверчиво и молча ждал продолжения.

Волков вкрадчиво стал вещать:

— Понимаешь, это задачка по формированию и взаимодействию социальных структур. Пока это касалось социальной кластеризации у меня проблем не было. Но ты же понимаешь, что такой подход лишен динамики. Я вроде нащупал….

Александр щелкал пальцами подбирая слова. Морщился и пытался изложить свои идеи иначе. Чем больше Богданов вникал в смысл слов Волкова, тем больше осознавал, что единственная просьба, с которой могут обратиться к хлебопашцу, это распашка целины. При этом проситель ощущал себя благодетелем. Это же так интересно — освоение новых земель. А хлебопашец бодро но устало соглашается взяться за дело.

Богданов отчужденно подытожил:

— Короче ты уже все сочинил, а мне предлагаешь заняться рутинным обсчетом твоей новой модели? Я правильно понял?

Волков помялся и ответил уклончиво:

— Ну не совсем так. Я когда возился с этим делом, вспомнил, что ты все время про гомеостаз нам талдычил. А у меня в этом плане нестыковка получается. Поможешь разобраться?

Волков с надеждой посмотрел на Леонида. Богданов в свою очередь остро ощутил потребность не просеивать слова Александра через решено смыслов, а напрямую заглянуть в его мысли. Леонид, как бы между делом, несколько раз провел рукой вокруг своей головы делая вид, что поправляет прическу. Волков растерянно посмотрел на товарища. Вздернул озадаченно брови вверх и пробормотал:

— Хочешь таким образом? Я не против. Сам хотел тебе предложить, но не решился. Думал неправильно поймешь.

Волков посерьезнел. Деловито потер ладони между собой, и сделал ими несколько движений, как будто умывался. Спокойным взглядом он посмотрел в лицо Богданова. Друзья молча застыли глядя друг на друга. За этим занятием их и застал Кречетов. Николай остановился заглянул по очереди в лица товарищей, помахал рукой между ними и пощелкал пальцами:

— Алё. Вы чего застыли?

Александр и Леонид отрешенно уставились на Кречетова, а тот затараторил:

— Смотрю вы тут притихли как-то подозрительно. Базланили, базланили и притихли. Случилось чего?

Первым отозвался Александр:

— Нет. Все нормально Коля. Не беспокойся.

Леонид заерзал на стуле с недовольным выражением лица:

— Поговорить толком не дадут. Сплошные предъявы. То, чего вы орете? То, чего молчите?

Кречетов весело усмехнулся покачивая головой из стороны в сторону:

— Ну вы, блин как в анекдоте. Мужик в телефонной будке трубку к уху прижал и молчит. Очередь собралась. Ему кричат. Товарищ, не занимайте зря телефон, дайте другим поговорить. А мужик отвечает. Не видите я женой разговариваю.

Леонид сокрушенно выдохнул воздух, а Александр сдержанно улыбнулся:

— Может кофе выпьем?

Николай не унимался:

— А чего только по кофе-то?

Он демонстративно посмотрел свои часы:

— Время к обеду. Можно и чего-нибудь покрепче дерябнуть для аппетита. Кстати, я тут нам кухарку подыскал. На сухомятке мы так долго не протянем. Как там наш бюджет потянет кухарку?

Александр согласно кивнул головой:

— Потянет. Нанимай кухарку на работу. Я-то давно на удаленке тружусь. Думаю, к нам скоро и Олег присоединится. Так что, тут у нас намечается вполне полноценный колхозный полевой стан.

Николай мечтательно продолжил:

— Глядишь и Генка к нам присоединится.

Александр остудил его фантазии:

— Ну это навряд ли. Генке на его даче вполне комфортно.

Кречетов наморщил лоб, почесал рукой затылок и направился на кухню. Богданов проводил его взглядом и посмотрел на Александра:

— Я кажется понял, в чем у тебя затык произошел. Ты пытаешься уложить весь процесс в одну дифуру. Не получится. Триггерная социализация изменяет реализуемые зависимости в социуме.

Волков поджал губы:

— Точно! Мог бы сам догадаться. Ну а как это реализовать на машине?

Богданов наморщил лоб и опустил голову, протяжно выпуская воздух сквозь плотно сжатые губы. Наконец он заговорил:

— Есть у меня одна мыслишка. Но раскошелится придется.

Александр нетерпеливо передернул плечами:

— Излагай.

— Значит так. Если коммутации в АВМ осуществлять не перемычками перетыкаемыми вручную, а через токовые ключи, управляемые программируемой логической матрицей, то все будет пучком. Микросхема ПЛМ будет стоить денежек. Возможно она потребуется не одна. Токовые ключи это дешевка. Но…

Леонид сделал значительное лицо:

— …в этом случае мы получаем качественно новую АВМ. Главное с такой ее реализацией все происки шпионов будут тщетны. Необходимые связи в ПЛМ загружаются непосредственно перед работой. При отключении питания информация о реализованных связях исчезает.

Волков озадаченно смотрел на стол:

— Я за. Могу с ребятами переговорить и замолвить словечко. Сколько на это время уйдет?

Леонид скривил губы:

— Черт его знает. Попробую уложиться в пару недель.

Жизнь подкидывает новые вводные

В городе в котором обосновался Ревиаль началось оживление, вызванное строительством биологического центра. Предусмотрительные, предприимчивые и состоятельные жители озаботились возможными личными выгодами от новшества. В муниципалитет посыпались заявки приобретение земельных участков под строительство. Одно следовало из другого. Биологическому центру потребуется персонал, персоналу потребуется жилье, создастся дефицит сдаваемого в городе жилья. Следовательно в строительство жилья можно выгодно вложиться. Цены на земельные участки взлетели. В городе объявились заезжие строители, соответственно расценки на строительные работы упали. В общем каждый день городок сотрясали экономические изменения. Некоторые вселяли надежду в жителей, а некоторые вызывали апатию и уныние. Это было похоже на расходящиеся волны от места падения в воду камня. Ревиаль был полностью в курсе происходящего. Его агентство, выполняющее функцию прикрытия, продолжало успешно функционировать. Именно к Морису стекались ниточки возникающих в городке конфликтов, и он как никто был в курсе всего происходящего. Порой эти никчемные подробности значительно раздражали Мориса. Его нынешняя деятельность в корне отличалась от того, чем он приходилось занимался раньше. Теперь зарубежные командировки остались в прошлом. А жизнь рака отшельника привязанного к своей раковине не обладала необходимым колоритом. У Ревиаля все чаще стал появляться зуд потребности в путешествии. Пусть недалеком но путешествии. Это было сродни тяги перелетных птиц покинуть насиженные места на юге и лететь на холодный север. В такие моменты подспудно, не осознанно, Морис начинал рыться в интернете в поисках подходящей цели вояжа. Такие путешествия по интернету и собственному сознанию неизменно приводили его к одному и тому же заколдованному месту в дебрях подсознания. Они приводили его к Богданову. Человеку с которым он беседовал всего несколько минут, и то безрезультатно. Отрезвляло и возвращало к действительности Мориса то, что новости о его российском протеже полностью отсутствовали. Спустя некоторое время после таких путешествий сознание Ревиаля посещали запоздалые сожаления. Сожаления мотылька обжегшего крылышки о пламя свечи. Для самого себе он нашел о подходящее оправдание этим своим воспоминаниям. Как никак именно с Богдановым ассоциировался его новый в жизни этап.

Суржиков вне себя

Не смотря на пессимистичные предсказания Волкова, Суржиков неожиданно объявился в офисе Кречетова. Его лицо не предвещало ничего хорошего. С порога он направился к Леониду и злобно зашипел:

— Ну ты предсказатель фигов. Значит эпидемия это фикция. Это происки власти. А это и не фикция совсем.

Богданов растерянно уставился на друга:

— Гена, ты чего?

Суржиков вытаращил глаза, губы его дрожали:

— А ничего! Люди от от твоей вымышленной заразы мрут как мухи.

Волков подошел к приятелям и придержал разъяренного Геннадия за локоть:

— Гена, ты успокойся. Что произошло?

Суржиков плюхнулся на стул и всхлипнул:

— У Веры подруга скончалась от ковида. Не сделала прививку. Сначала легкое недомогание, потом скорую вызвали. Поместили под ИВЛ. Три дня и все.

Богданов растерянно таращил глаза. Волков скорбно поджал губы. Тихо подошел Кречетов. После непродолжительной паузы Суржиков уже спокойней продолжил:

— Короче. Мою контору завалили генетическими исследованиями. Я естественно подсуетился.

Все выжидающе уставились на Суржикова. Геннадий выбрал объектом своего внимания Леонида:

— Выявил я этот вирус. Хорошо уже опыт был после твоих муравьями. Пригодилось. Понял как это дело обуздать. На разработку вакцины я сразу болт забил. Помнишь, как у муравьев было? Симбиоз одного вируса с патогенным грибом вырабатывал антигены для другого вируса.

Богданов озадаченно буркнул:

— Ну и как? Ты обнаружил такой же гриб у человека?

Геннадий сузил глаза:

— А не нужен никакой гриб. Нужна сама идея. Там у муравьев при симбиозе вырабатывался определенный белок. Понял?

Леонид отрицательно покачал головой:

— Нет. Пока не улавливаю.

Суржиков вздохнул:

— Я выделил белок, а потом его синтезировал на фононном синтезаторе. Сам белок не воспринимается лимфоцитами, как инородный. Но если этот белок встретится в организме с вирусом ковида, то обманет пепломер вируса. Ну пепломер это отросток на оболочке вируса. Белок приклеется к нему и не даст ему проникнуть в клетки организма. А сам вирус сделает видимым для лифоцитов, тем самым стимулирует выработку антител.

Богданов удрученно фыркнул:

— Оригинально. Но чего так сложно-то? Чешешь левое ухо правой рукой. Не проще было пойти традиционным путем? Хрясь укольчик вакцины, и все в порядке.

Геннадий назидательно поднял указательный палец вверх:

— Вот в том-то все и дело. Укольчик. Кто же мне позволит делать укольчики? Предлагаешь мне бодаться с минздавом и попасть под УК? Нет уж уволь. Помнишь чем закончил Левша у Лескова.

Геннадий скорчил болезненную физиономию:

— Не чистите ружья кирпичом.

Он облеченно фыркнул:

— Я придумал кое-что попроще.

Геннадий удовлетворенно улыбнулся:

— Наносим мой белок на разовую защитную маску и все. Дело в шляпе. Короче нужна ваша помощь. Мы закупаем маски, наносим на них белок и бесплатно раздаем народу.

Присутствующие недоверчиво смотрели на Суржикова, а он с энтузиазмом продолжил:

— Я конечно не законченный альтруист, но ситуация критическая. Ну как? Поможете?

Волков неопределенно пожал плечами:

— Ели это поможет, то стоит попробовать, Расходы конечно потребуются, но не критические.

Геннадий радостно заерзал на стуле:

— Тогда я перебазирусь сюда. Здесь синтезировать белок удобней чем у меня на даче и до работы ближе.

Визит на старое место работы

Леонид прислонил мобильник к уху и сконфуженно наморщил лоб:

— Тамара Михайловна? Как поживаете?

Из трубки донесся удивленный возглас:

— Ты что ли, Леонид Михайлович?

Голос в трубке приобрел радостные нотки:

— Привет. Не забываешь. Молодец. Мы поживаем по прежнему. Кое-кто перешел на удаленный режим работы. Я пока все еще езжу на работу. Ты то сам как? С работой определился?

Леонид Михайлович радостно отозвался:

— Да все нормально. Тружусь. Друзья не дали пропасть. Хочу вот вас навестить. Не возражаешь?

— Конечно, нет. Рада буду снова повидаться. Тут это.

Тамара Михайловна замялась:

— Твой кабинет теперь Брейнер занимает.

Богданов обрадованно выкрикнул:

— Вернулся значит назад?

Его собеседница хмуро отозвалась:

— Вернулся. Твоими муравьями теперь занимается. Монографию Брема я ему отдала. Так что не переживай.

— Отлично. Я тогда завтра к вам заеду.

— Будем ждать.

Встреча произошла у бывшего кабинета Богданова. Когда он вошел в коридор лаборатории, Тамара Михайловна курила, держа в руках банку полную окурков. Взаимные приветствия были продолжительными и восторженными. Леонид Михайлович поставил на пол объемистую сумку и полез в карман за сигаретами:

— Вот с подарками к вам явился.

Его собеседница с любопытством посмотрела на сумку:

— Ну, что? Тогда сейчас чайник поставлю?

Позади них заскрипела дверь. Собеседники дружно обернулись. В проеме двери показалась лохматая голова Алексея Брейнера. На его лице недовольство сменилось удивленной растерянностью, а затем смущенно испуганной улыбкой:

— Леонид Михайлович? Здравствуйте.

Богданов приветливо улыбнулся:

— Здравствуйте Алексей. Сколько лет сколько зим.

На лице Брейнера отразился широкий спектр эмоций. Это напоминало смену окраски хамелеона. От неожиданности Алексей потерял дар речи. А Богданов его весело подзадоривал:

— Ну, что же вы? Не рады встрече?

Алексей растеряно промямлил:

— Рад конечно. Просто это как-то неожиданно.

Богданов продолжил балагурить:

— Решил вот навестить старых коллег. Чай не чужие люди. Столько вместе всего пережили. А теперь вот новая напасть ковид. Мало ли чего. Решил проведать.

Брейнер недоверчиво молчал. Богданов наморщил лоб:

— Сначала о долгах. Тамара Михайловна ведь передала вам ваш фолиант Брема?

Алексей согласно кивнул головой. Леонид Михайлович облегченно вздохнул:

— Ну вот. Камень с души упал. Дальше. Как там мои муравьи? Не загнулись?

На этот раз Брейнер выдавил из себя:

— С муравьями все нормально. Живы. Правда с триггерной социализацией пока сложности.

Тамара Михайловна замяла окурок в банке:

— Ну, я пока чайник поставлю.

Богданов радостно глядя на Алексея взмахнул рукой:

— Действительно, чего мы на ходу-то беседуем. Сейчас под чаек неспеша и поговорим. Как Алексей? Просветите меня о том, как расцветает зарубежная наука.

Глаза Брейнера забегали:

— Я сейчас, только кое-что доделаю.

— Ну, догоняйте Алексей.

Когда Богданов вошел в кабинет Тамары Михайловны, та убедившись что он один без Брейнера, со злорадством заговорила:

— Ну нагнал ты на него страха. Я думала он со страха обделается.

Богданов недовольно поморщился:

— Ой да ладно. У каждого своя судьба. У каждого по разному складывается. Иногда вопреки нашим желаниям.

— Добренький ты Леонид Михайлович.

— А что я должен был на него собак спустить? А толку? Да и настроение не то. Знаешь Тамара, а я где-то даже рад, что меня отсюда выперли. Не случись всего этого, сидел бы сейчас здесь, коптил небо в ожидании неизвестно чего. Все что не делается все к лучшему.

— Что неплохо устроился?

— Да как тебе сказать? Не хочу бога гневить. В общем живу нескучно. Не бедствую.

— Может и меня к себе пристроишь?

Богданов сочувственно буркнул:

— Что зажимают?

Тамара Михайловна наклонила голову к плечу и поморщилась. Дверь открылась и бочком в нее скромно протиснулся Брейнер. В руках он держал небольшую коробочку.

Богданов про себя отметил, что приливов щедрости за Брейнером ранее не наблюдалось. Тем не мене коробочка оказалась с конфетами. Тамара Михайловна оживилась:

— Конфеты нам не помешают. Как-то вы задержались Алексей. Чай уже стал стынуть.

Богданов с энтузиазмом начал:

— Ну рассказывайте, что творится за просторами Родины?

— Начал он свой рассказ Брейнер с оправданий:

— Вы не держите на меня зла Леонид Михайлович.

Богданов вздернул брови:

— Что вы, что вы, Алексей. Даже в голову не приходило.

Брейнер смущенно продолжил:

— Понимаете, Леонид Михайлович, мне сказали, что вы наотрез отказались ехать во Францию. А необходимо было координировать работы. С другой стороны это правильно. Кто-то ведь должен был здесь продолжать работы. А это было только вам по плечу.

Алексей смущенно замялся. Богданов его попытался подбодрить:

— Перестаньте себя корить понапрасну. Лучше расскажите как там у них. А то мы кормимся только слухами. А тут представилась возможность все узнать из первых рук.

Алексей судорожно сцепил ладони рук и поднял виноватые глаза на Богданова:

— Ну что сказать. Организовано у них все здорово. Аппаратура по последнему слову техники. Просторные лаборатории.

Богданов сдвинул брови к переносице:

— Меня вот интересует. Их газоанализаторы лучше моих?

Глаза Брейнера стали совсем виноватыми:

— Вы не обижайтесь Леонид Михайлович. Их аппаратура значительно современней нашей. Их газоанализаторы немного габаритней вашего, но с огромными функциональными возможностями, а главное с широким пользовательским интерфейсом. Но скажу вам откровенно. Бариньи очень высоко оценил вашу работу. А он ведь светило и матерый ученый.

Правда поначалу у нас с ним вышла заминка с генной модификацией муравьев. Но потом все благополучно завершилось.

Богданов отхлебнул чай и благосклонно посматривал на своего бывшего коллегу.

Восторги Алексея относительно Бариньи, его сотрудников, и условий их работы продолжились. Когда наконец Брейнер перестал восхищенно фонтанировать, Леонид Михайлович как бы между делом поинтересовался:

— А у Бориса как дела сложились?

Брейнер сразу сник:

— Борис остался во Франции. Думаю навсегда остался.

В голосе Брейнера зазвучали оправдательные нотки:

— Ну он не был связан обязательствами, как я. Ему предложили еще поработать. Он согласился. У него там образовалась хорошая перспектива.

Богданов кивнул головой:

— Понятно. Теперь-то все не так как раньше. Невозвращенец. Клеймо. Теперь можно. Вольный художник и все дела. Не возбраняется. Чем он теперь занимается? Муравьиными фермами?

Глаза Брейнера забегали:

— Он занялся проблемами технического характера. Это на западе более перспективно.

Лицо Богданова посерьезнело:

— Вот как? Хотя… Почему бы и нет. Он малый предприимчивый, гибкий. Ну а ваши дела, Алексей, как складываются после возвращения в родные пенаты?

Лицо Брейнера осветила радостная улыбка:

— Продолжаю ваше дело. Думаю муравьи нам еще преподнесут много приятных сюрпризов.

Богданов спохватился:

— Про презенты-то я и забыл.

Леонид Михайлович расстегнул свою сумку и стал выкладывать на стол разовые маски.

Тамара Михайловна усмехнулась:

— Ты что, Леонид Михайлович, волонтером заделался?

Богданов смущенно вздохнул:

— Что-то вроде того.

Тамара Михайловна не унималась:

— Хорошо платят?

Богданов уклончиво буркнул:

— Да как сказать? Я не жалуюсь.

Уже более уверенным голосом он продолжил:

— Значит так. Обращаю ваше внимание. Маски эти не совсем простые.

Леонид Михайлович наморщил лоб:

— Как бы это правильно сказать. Они слегка усовершенствованные, обработаны специальным составом.

Он замолчал подбирая слова. Его опередила Тамара Михайловна:

— Понятно. Волшебные маски.

Леонид Михайлович покачал головой:

— Во-во. Зря сметесь. Почти волшебные. Блокируют вирус ковида в организме.

Тамара Михайловна ехидно заметила:

— Подумать только куда шагнула наука. И где такие делают, если не секрет?

Леонид Михайлович сконфуженно скривился:

— Да какая разница где их делают, А вот защищают они на сто процентов. Это я гарантирую.

Тамара Михайловна испытующе посмотрела на Богданова. В свою очередь попытался неумело съязвить Алексей:

— И на сколько они дороже не обработанных? В смысле сколько они стоят?

Богданов облегченно вздохнул:

— Нисколько не стоят. Это презент. Берите сколько потребуется. Себе, своим родственникам и близким. Если понадобится я еще принесу. Хотя, вот вам визитки. По этому адресу их раздают бесплатно. Понимаю ваш скепсис, тем не менее относительно уникальности масок, это серьезно. Богданов хлопнул себя руками по бедрам и приготовился встать со стула:

— Ладно. Спасибо за чай, за теплый прием, мне пора.

Он выжидательно посмотрел на Тамару Михайловну:

— Ну что? Прощальный перекур?

Сначала курили молча. Богданов чтобы поддержать разговор поинтересовался другими сотрудниками лаборатории. Тамара Михайловна дежурно и сдержанно рассказывала о коллегах. Алексей молча стоял рядом, прижимая к груди подаренные маски. Беседу нарушили шаги за спиной Леонида Михайловича. Он обернулся и встретился глазами с незнакомым человеком, что тут же не замедлил прокомментировать свое наблюдение:

— Да у вас я смотрю у вас пополнение в лаборатории.

Брейнер напрягся, а Тамара Михайловна ехидно усмехнулась:

— Нет. В наших рядах возможны только сокращения. Это гость из Франции. К Алексею пожаловал. Знакомься. Это Патрик Дюбуа.

Незнакомец тем временем вооружился электронным голосовым переводчиком, который выставил перед собой. Из прибора послышалась французская речь и незнакомец согласно закивал головой. Тамара Михайловна подалась головой к прибору и указала рукой на Богданова:

— А это Леонид Михайлович Богданов.

На лице гостя отразилось радостное изумление. Он сунул прибор в карман, скороговоркой затараторил что-то на французском и стал трясти руку Богданова в продолжительном рукопожатии. Богданов растерянно бормотал в ответ:

— Я тоже рад знакомству. Очень рад.

Сообразив, что беседа не способствует взаимопониманию, француз снова вооружился переводчиком. Его слова на русском воспроизводил прибор:

— Я счастлив, что смог познакомиться с вами. Это было основной целью моего визита в Россию. Я буду вам очень признателен, если вы уделите мне некоторое время.

Француз с надеждой взирал на Богданова, а тот отвечал ему недоуменным взглядом. Леонид Михайлович наклонился к прибору и громко, как с глухим заговорил:

— Мне казалось, что между мной и французскими коллегами не осталось невыясненных вопросов. Во всяком случае, я думаю Алексей способен все недоразумения урегулировать самостоятельно.

В глазах француза отразилось разочарование. Богданов пожал плечами и снова заговорил:

— Я больше не занимаюсь этой темой, и вряд ли чем смогу вам быть полезен.

Торопливо заговорил француз, а прибор перевел:

— Меня попросил поговорить с вами господин Дюфо.

На лице Богданова отразилось полное непонимание:

— Дюфо? Впервые слышу. И что интересует этого господина?

Из приборчика француза донеслось:

— Дюфо это патрон Мориса Ревиаля.

Богданов посмурнел и ляпнул первое что пришло ему на ум:

— Это связано с финансовой стороной гранта?

Француз радостно закивал головой:

— С финансовой стороной, но не гранта. К гранту это отношения не имеет.

В глазах Богданова появился холод, а француз поспешно пояснил:

— Господина Дюфо интересует модель прогнозирования фондового рынка.

В голове Леонида Михайловича пронесся вихрь мыслей:

— Ревиаль. Так это его проделки. Дошло, наконец, что мы их агентов перевербовали? А с этим чудаком что? Решили пожертвовать? Типа, при свидетелях я ему ничего не сделаю. Да уж, сейчас точно не стоит его потрошить. Орать будет. А он сам-то понимает, в чью пасть он сунул голову.

Богданов мельком взглянул на Брейнера и Тамару Михайловну и пробурчал:

— Мне кажется вы обратились не по адресу. Кстати.

На лице Богданова обозначилась натянутая улыбка:

— Кстати. Я тут принес маски с повышенной защитой от ковида. Извините все сечас раздал. Думаю, Алексей с вами с удовольствием поделится. Прошу прощения, мне сейчас некогда.

Богданов прощально взмахнул рукой, скользя взглядом по бывшим сослуживцам:

— Пока, пока.

Он вылетел из лаборатории и поспешил к автобусу. В автобусе он стоя пристроился у заднего окна. Смотрел на убегающую назад дорогу и печально улыбался. Припомнилось, как этим маршрутом он ездил на беседы к Когану и режимнику. Леонид Михайлович угрюмо хмыкнул себе под нос:

— А прав был Волков со своим дурацким тестом про судьбу. Судьба точно похожа на рыбалку. По большей части поплавок безвольно качается на водной ряби. А клевать начинает тогда, когда ты окончательно потерял надежду на удачу. Тянешь рыбу из воды, удилище дугой выгибается. Думаешь, ну подфартило, пусть только одна рыба попалась, зато какая. Вытягиваешь из воды, а на крючке ерш растопырился во все стороны колючками. Все руки исколешь об его иголки, а улова этого даже на самую задрипаную уху мало. Расстроишься в конец. А тут поплавок плавно без рывков уходит под воду. Чертыхаешься. Думаешь крючок зацепился за корягу. Тянешь аккуратно чтобы леску сдуру не порвать и вытаскиваешь леща, с которым и сфотографироваться не стыдно. Француз этот будь он неладен. Ну посмотрим, что это за рыбка.

В офисе Николая.

Кречетов стоял и размахивал маской перед носом у сидящего на стуле Волкова:

— Ты понимаешь, что нас дурят как последних лохов. Мы покупаем маски, усовершенствуем их, и потом раздаем даром. У нас их берут оптом и продают тут же за углом по двойной цене.

Волков хмуро смотрел перед собой:

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— А чего тут думать-то? Продавать надо маски, хотя бы по той же цене.

Волков возражая отрицательно мотнул головой:

— Нет, тогда вообще не стоило это все затевать.

Николай раздраженно вытаращил глаза:

— Вы хотя бы распорядитесь не отдавать маски оптом.

Лицо Волкова осветила улыбка:

— А вот это правильно. Давать не более двух масок в одни руки.

Маленькие радости Брейнера

Алексей Брайнер одной рукой прижимал к уху мобильник, другой бесцельно теребил стопку разовых масок лежащих перед ним на столе:

— Папа. Здравствуй. Я сегодня подскочу к вам с мамой. Нет, ничего страшного не произошло. Завезу вам разовые маски. Нет, не надо покупать. Я привезу. Это специальные маски. Они обработаны каким-то специальным составом резко снижающим заболевание ковидом. Новая разработка вирусологов. Представляешь, нам их сегодня на работу Богданов приволок. Да, тот самый. Он теперь волонтером подвизался у этих вирусологов. Да нет, ни каких претензий ко мне не высказывал. Спесь с него слетела, как ветром сдули. Хотя я перекрестился, когда он категорически устранился от разговора с посланцем Бариньи. Тот похоже хотел с ним возобновить контакты. Но Богданов отказался. Да не понял я, чего Бариньи от Богданова хочет. Какие-то новые фамилии всплыли. Нет не знаю их. Ну ладно, подробности при встрече.

Совещание.

Обсуждение подробностей визита Богданова к бывшим коллегам шло полным ходом. Суржиков пыхтел от злости:

— Вечно меня моя доброта подводит. Вот мог бы спокойно доить свою корову, и горя не знать. Так нет…

Геннадий с остервенением хлопнул себя ладонями по бедрам:

— Обязательно влезу в какую-нибудь альтруистическую приблуду. А сейчас и вообще под колпак с попал этим нашим предприятием.

Олег примирительно буркнул:

— Геныч, ну ты чего? Ты же сам предложил этими масками заняться.

Суржиков истерично взвизгнул:

— А я и не виню никого. Говорю же, это я сам на всю голову больной.

Богданов флегматично посмотрел на Волкова:

— А ты про этого Дюфо знал?

Александр ехидно улыбнулся:

— А у тебя прогресс наблюдается Леня. Запомнил фамилию.

Леонид сдержанно продолжил:

— Не надо Саня. Не увиливай. Так знал ты об этом Дюфо?

Волков с сарказмом на лице пожал плечами:

— Конечно, знал. Мне все окружение Ревиаля хорошо известно.

Олег осуждающе произнес:

— А чего нам это не рассказывал?

Александр скептически поморщился:

— Хочешь сказать, что многое потерял из-за отсутствия сведений о делах во французском разведывательном сообществе? Просто жить не можешь не зная всех их перипетий.

Заодно случаем не интересуешься подробностями о британской разведке? Именно этого тебе для полного счастья не достает?

Олег виновато потупился, а Александр продолжил спокойным голосом:

— Я всех ставил в известность о грозящих угрозах. После того, как Ревиаля отстранили от службы реальных угроз не было. Выходит о наших играх с перевербованными британскими агентами Дюфо через Трэкфин докопался. Этого следовало ожидать. Как веревочке не виться…

Истерично взвизгнул Олег:

— А ты заранее нас не мог предупредить, что заниматься биткоином опасно?

Волков скептически хмыкнул:

— И вы бы сразу бросили это дело? Не смеши меня. Вы меня уже посылали куда подальше с моими прогнозами. Про Винника вам наверняка известно. Но это же вас не остановило. Как говорится, на всякого мудреца довольно простоты. Я ведь и сам тоже вляпался в аналогичную историю, так что, знаю о чем говорю. Слава богу вовремя я свой сайт за бабки толкнул.

Волков поднял печальные глаза на Богданова:

— Идея триггерной социализации не одному тебе в голову пришла. Только одним тебя могу утешить. Приоритет в этом деле остался за тобой. А за это, извини, придется расплачиваться.

Александр печально усмехнулся:

— Помнишь что стало с советскими генетиками? Кибернетиками? Они тоже ждали лавровых венков, а чего дождались? Ваша с Геной удача лишь только в одном. На вас родном отечестве всем наплевать. А могли бы организовать на вас облаву с красными флажками, как на волков. Вот и не высовывайтесь. Не чирикайте. Сидите тихо.

Олег истерично взвизгнул:

— Что? Все? Сворачиваемся?

Волков с улыбкой на него посмотрел:

— Почему сворачиваемся? Как жили так и будем жить. Если нас кто-то просят оказать услугу, то не вижу причин отказывать желающим.

— Но ты же сам говоришь, что это опасно.

Александр протяжно вздохнул:

— Эх Олег, Олег. Какая разница в каком месте сверлить лунку для подледного лова, когда начинается ледоход. Все хотят в такой момент побольше наловить рыбы. Когда начнется ледоход, поймать вообще ничего не удастся.

Олег ошарашенно уставился на Волкова:

— только давай без загадок и аллегорий. Что ты имеешь в виду?

— Всемирный кризис. Скоро всем станет наплевать на нас, и на друг друга. Биткоины это та же рыба во время ледохода. Скоро хреново станет всем. А вот как спастись в такой период черт его знает. Знаешь, во время блокады Ленинграда хлеб оказался дороже золота. Кое кто на этом состояния сколотил. Вот и делай выводы.

Леонид угрюмо посмотрел на Александра:

— Так может лучше направить наши усилия на поиск способов выживания в кризисе?

Александр категорично отрезал:

— Я не в курсе как противостоять всадникам Апокалипсиса. Они каждый раз выбирают новую стратегию реализации своих намерений. А вот платформа их успеха всегда одна. Каждый человек верит, что именно только он, достоин выживания, и его непременно пронесет, когда всё накроется медным тазом.

Волков уловил упорное непонимание и растерянность в глазах друзей и обреченно фыркнул:

— Хорошо. Зайдем с другой стороны. Твоя триггерная социализация, Лёня, это всего лишь проявление гомеостаза социума. Эдакий способ выживания социума, как целостного организма, а не его отдельных составляющих. Понятно?

Кречетов недовольно буркнул:

— Все! Вы затрахали своими заумными теориями. Скажите проще, чего делать и куды бечь?

Волков опустил глаза:

— Проще, так проще. С французами надо встречаться. Они представляют интерес для нас, а мы для них.

Александр выдержал паузу:

— Так что? Кто поедет на переговоры? Вопрос естественно риторический. Кроме Николая ехать некому. Я и Олег невыездные. Ленька с Генкой носители информации за которой идет охота. Тем более, что Коля у нас законник. Сможет предусмотреть все юридические заковыки. Работаем легально с полным уведомлением налоговых органов.

Николай принял важный вид и пропыхтел:

— Тут без бутылки не обойдешься.

Новый визит Дюфо.

О том что Дюфо снова ожидает Мориса в кафе по мобильнику сообщила Софи. Ревиаль вошел в кафе и стал шарить глазами по помещению. Отыскал он комиссара не сразу. Тот притаился за погруженным в полумрак столиком. Полумрак возникал в результате контраста яркого пятна светильника над бильярдным столом. Это было то самое место, где сам Ревиаль предпочитал укрываться от любопытных глаз посетителей. Морис повесил шляпу на вешалку рядом со столиком:

— Решили продемонстрировать мне в очередной раз свое бильярдное мастерство месье Огюст?

Грузная фигура Дюфо зашевелилась в кресле:

— Знаете Морис, не смог себе отказать в удовольствии сразится с достойным партнером.

Комиссар встал и повесил на вешалку свой плащ и шляпу. Пирамида шаров и биток на бильярдном столе уже ожидали игроков. Дюфо взял в руки кий и стал натирать его кончик мелом:

— Сегодня ваш очередь разбивать пирамиду Ревиаль.

Морис наклонился над столом примериваясь кием к удару. Комиссар прервал его приготовления словами:

— Не могу никак понять, каким образом вы вышли на Богданова.

Морис мелком взглянул на комиссара и удалил кием по битку. Удар не отличался мастерством и не привел к успеху. Ни один из шаров не попал в лузу. Ревиаль выпрямился:

— Месье это неспортивно говорить под руку.

Дюфо направился вокруг стола в поисках удачной позиции для удара:

— Так из каких соображений вы стали искать отгадку биткоина именно у Богданова?

Ревиаль выдохнул воздух:

— Видите ли шеф, я привык искать истинную причину, а не результат ее проявления. Истинная причина поставленной передо мной задачи это устранение социальной нестабильности. Не так ли месье?

Дюфо положил ладонь на сукно стола:

— Похоже вы правы. У вас талант находить нужные формулировки. Оригинальный подход к проблеме. И все же, как вам удалось так ловко выйти на Богданова?

Раздалась последовательность щелчка кия о шар и звуки соударения шаров. На этот раз и комиссар не достиг успеха. Ревиаль, не отрывая взгляда от стола, двинулся вокруг него:

— Патрон, я столько раз рассказывал все это. Мне казалось я давно удовлетворил ваше любопытство. Ничего нового к рассказанному ранее я и сейчас не прибавлю.

Через пространство освещенного стола до Мориса донесся голос Дюфо:

— А у вас не сложилось впечатление, что ваш Богданов сотрудник спец служб?

Ревиаль продолжая двигаться вокруг стола иронично усмехнулся и отрицательно покачал головой из стороны в сторону:

— Нет. Не складывалось.

Ревиаль остановился и уперся кием в пол:

— Вы бы видели месье сколько страха было в его глазах, когда я ему предложил стажировку во Франции.

Дюфо оперся обеими ладонями о стол:

— Ну именно такой игры и стоит ожидать от опытного агента. Прикинуться испуганным дурачком и самому перевербовать своего вербовщика.

Ревиаль печально наклонил подбородок к кончику кия:

— Не похоже. Я предполагал подобную ситуацию и предоставил Богданову все шансы для ее реализации. Он не воспользовался ни одним. Скорее я склонен предположить, что он сам находился под контролем своего русского коллеги. Тот как раз был чересчур общителен и активен.

Морис усмехнулся:

— Общителен со всеми кроме Богданова. А вот с Богдановым у него, по мои наблюдениям, были очень напряженные отношения. Патрон давайте не будем ходить вокруг да около. Говорите прямо. Что вас волнует?

Дюфо изучающе уставился на партнера по бильярду:

— Ваш Богданов больше не работает в том институте где он получил грант.

Глаза Мориса удивленно заходили в орбитах:

— Как не работает?

— А вот так. Его место в русском институте занял подставной, которого он прислал вместо себя к Бариньи.

— Неожиданно.

— Да уж. Интересная рокировка. В стиле русских спец служб.

Ревиаль ошарашенно молчал. Дюфо продолжил:

— Но еще удивительней то, что Богданов прислал нам очередной сюрприз. Я решил проверить ваши версии с триггерной социализацией. Пришлось завербовать лаборанта Бариньи и послать его в Россию. Он выяснил, что Богданов сейчас занимается в какой-то незначительной конторе консалтингом по биткоину. Как вам такой разворот событий?

Ревиаль потерянно вздохнул, растерянно забормотал:

— Вы меня снова подозреваете патрон?

Дюфо недовольно поморщился:

— Брось молоть ерунду Морис. Никто тебя ни в чем не подозревает. Это еще не все сюрпризы, которые я тебе привез. Богданов нам приготовил еще один подарок. Он безвозмездно передал через лаборанта Бариньи специально обработанную разовую маску. Бариньи над ней потрудился и выяснил, что это супероригинальное противодействие короновирусной инфекции. Он сейчас прыгает от восторга в своей лаборатории. Теперь может быть вы мне со своим аналитическим умом объясните, как это все понимать?

Морис наморщил лоб:

— Даже не знаю, что и предположить.

Дюфо скупо подытожил:

— Ну вы уж постарайтесь. На вас Морис вся надежда.

Он исподлобья посмотрел на Ревиаля:

— Будем доигрывать партию, или продолжим беседу вон за тем столиком?

Ревиаль положил кий на бильярдный стол и махнул рукой бармену. Когда тот подошел к столику, Морис задумчиво посмотрел на Дюфо и продиктовал:

— Для начала две чашки кофе, бутылку Мартеля, и на закуску что-нибудь мясное на ваше усмотрение.

Дюфо дождался ухода бармена и продолжил разговор:

— Чтобы было окончательно все встало на свои места. Сведения о том, что Богданов занимается прогнозированием курса биткоина, мы получили через сотрудника трэкфина, организовавшего твою травлю. Он эти сведения соответственно получал от твоего британского коллеги. А вскоре выяснилось, что Богданов перевербовал британских агентов в России. Такое, сам понимаешь не под силу одному человеку. Поэтому я и спрашивал твоего мнения о причастности Богданова к спецслужбам. И тут наступает самое интересное. Тебя Богданов снабжает уникальной научной информацией и не идет с тобой на прямой контакт. Лаборанта Бариньи он тоже снабжает уникальной информацией и материалами. А затем категорически отказывается от прямых контактов с ним. Я отказываюсь понимать логику его поведения.

Морис натужно вздохнул:

— Ну, положим меня он специально не снабжал никакой научной информацией. Он эту информацию выплеснул на всеобщее обозрение. То, что он специально охотился за мной, даже предполагать глупо. Если принять во внимание и случай с лаборантом Бариньи, логичней всего предположить, что естественная цель Богданова, как ученого ознакомить научное сообщество со своими достижениями. И у него это успешно получается. А вот с биткоинами все значительно сложнее. Заявив открыто о своих возможностях, он тут же становится мишенью для многих конкурентов в этой области. И он об этом осведомлен. У него перед глазами пример Александра Винника. Тут скорее стоит вопрос в том, как привлечь его на нашу сторону, не подвергая ни нас, ни его опасности. По моим наблюдениям, он своих спецслужб боится больше, чем огня. И это не мудрено, зная историю России. С моей точки зрения, самым правильным будет предложить ему легальный и законный в его стране способ наших взаимоотношений. Скажем на открытой договорной основе.

Дюфо с интересом посмотрел на Ревиаля:

— Предположим вы правы. Кого мы пошлем на переговоры?

Ревиаль поджал губы:

— Я предлагаю отдать инициативу Богданову. Предложить ему сотрудничество на финансовой основе. Один раз это уже сработало. А вот и кофе.

Бармен стал выгружать на столик заказ Мориса. Ревиаль поднял свою чашечку над столом, но не донес ее до рта, отвлекшись на что-то в помещении зала. К столику приближалась Софи. Она остановилась у столика в игривой позе:

— Господа позволят девушке присесть за их столик.

Дюфо повернул голову в ее сторону, а Морис сдвинулся на соседний стул, освобождая место. Софи села за стол и положила перед комиссаром сложенный в четверо листок бумаги. Дюфо развернул листок и непринужденно хмыкнул:

— Все проще Ревиаль, чем мы с вами думали.

Он придвинул листок Морису и тот прочитал:

— К вам направляется для ведения переговоров господин Кречетов. Богданов.

В это время из-за одного из столиков поднялся мужчина средних лет и уверенно направился к ним. Он обратился к Ревиалю на русском:

— Как я понимаю, послание вы только что получили. Я Николай Кречетов.

Он вынул из нагрудного кармана документ:

— Вот мой паспорт.

Софи и комиссар с интересом уставились на Мориса. Кречетов весело усмехнулся:

— Переведите им что я сказал, а то они от любопытства умрут.

Интегрирование по частям

В ожидании результатов миссии Кречетова во Франции компаньоны консалтингового бюро собрались в офисе. Объявление для посетителей на входной двери гласило, что бюро закрыто на техническую профилактику.

Олег с озабоченным видом сидел на стуле и уперев взгляд в пол. Волков разместился за столом рассматривая экран ноутбука с большой кружкой кофе в руке.

Геннадий развалился на стуле, пытаясь демонстрировать отчужденное спокойствие. То что он тем не менее встревожен выдавало непроизвольное рефлекторное покусывание нижней губы. Леонид расположился на стуле рядом с Геннадием.

Богданов задумчиво посмотрел на Суржикова:

— Если интеграл не берется в лоб, имеет смысл проинтегрировать его по частям.

Геннадий с раздражением посмотрел на друга и недовольно поморщился:

— Опять ты со своими дурацкими штучками-дрючками. Говори яснее.

Леонид сморщил губы:

— Ну какие на фиг штучки-дрючки? Если подынтегральное выражение произведение равно функции умноженной на дифференциал другой функции, то произведение этих функций можно вынести из-под знака интеграла, а в подынтегральном произведении функции поменять местами.

— Ты о чем, Леня? Куда тебя понесло?

Богданов пожал плечами:

— Никуда меня не понесло. Просто размышляю над превратностями наших судеб. Это очень похоже на взятие интеграла по частям, если представить что мы здесь все суперпозиция дополняющих друг друга функций. Ну, или скажем суперпозиция процессов нашего небольшого дружного коллектива.

Геннадий сердито стянул брови к переносице:

— Скажи, ты нормальный? Или специально придуриваешься? Какая к черту суперпозиция? Какие интегралы по частям?

— Ну это же очень просто. Вот посмотри. Скажем, мы с тобой реализуем совместно некоторую деятельность. То есть реализуем некий процесс. Значит представляем собой интегральный функционал.

Геннадий раздраженно буркнул:

— Слушай, отвали.

Богданов продолжил увлеченно бухтеть:

— Этот интеграл можно взять по частям. Собственно говоря, мы это сейчас и сделали. До какого-то момента я был явной функцией, а ты оставался под знаком дифференциала. То есть был скрыт от внешних глаз. Теперь мы с тобой поменялись местами. Я уже ушел под знак дифференциала. Теперь я скрыт, а ты стал явной функцией. При этом мы с тобой остались функциональным произведением. Остался пустяк. Тебе Гена надо стать полноценной подынтегральной функцией. Тебе необходим карьерный рост. И в этом нам поможет Ревиаль. Или тебя в твоей конторе делают начальником большого независимого подразделения, либо мы организуем совместное предприятие по твоему профилю с французами.

Геннадий резко встряхнул ладонями и разочарованно буркнул:

— Понятно. У нормальных людей это называется рокировкой. А тебе, как всегда, надо выпендриваться. Взятие интеграла по частям.

Он замахал ладонью:

— Ладно, ладно. Все понятно. Образно придумал. Схема ничего нравиться. Значит остальных наших ребят по ней тоже выводим из поля зрения окружающих. Не знаю как на счет Ревиаля, но остальных французов в эти интегралы предлагаю не посвящать. Бабок у нас теперь вполне достаточно, чтобы все провернуть самостоятельно без посторонней помощи.

Леонид печально поморщился:

— Один вопрос остается открытым. Всемирный кризис неминуем и все наши активы накроются медным тазом, как и у других компаний. Нужно искать защитный актив.

Встрепенулся Волков:

— Нормалек. Контакт Николая с французами состоялся. Вроде все нормально. Я тут краем уха засек сентенцию про интеграл по частям. Интересная аналогия. И это. На счет защитного актива. Я на эту тему тоже думал. Боялся вякать. Думал, опять остракизму подвергните. Значит мысли вот какие меня посетили. Из всех передряг сохраняли целостность, как общественные институты только религии. Собственно это и понятно. Именно религии формировали социальные парадигмы. Следовательно были знаменами и оплотом преодоления наступающих катаклизмов. Вариантов выбора в этом плане у нас немного.

Александр стал загибать пальцы на руке:

— Христианство, ислам, индуизм и буддизм.

Олег, до того молчавший, уверенно констатировал:

— Конечно христианство, чего тут выбирать.

Александр наморщил лоб и скользнул взглядом по Леониду с Геннадием. Те равнодушно молчали. Волков трагично скривил рот и облизнул губы:

— Боюсь с христианством у нас получится облом. Во всяком случае, нас на этом пути поджидают серьезные трудности.

Олег с неприязнью буркнул:

— С какого это перепугу? Это наша традиционная вера.

— На счет традиций, это так. Только в христианстве превалирует категоричный догмат. Пока этот догмат не давит тебе на яйца, его не замечаешь. Но мы-то ищем иных взаимоотношений, чем просто ходить в церковь. От нас потребуют послушничество.

Олег пренебрежительно хмыкнул:

— Ну ясен перец. А как иначе? А ты чего хотел? И рыбку съесть и косточкой не подавиться?

Александр сокрушенно вздохнул:

— Ну, я предполагал иметь возможность заниматься еще и тем, что мне интересно, а не только батрачить за еду.

— Кто же этого не хочет. Я бы тоже с большим удовольствием шустрил на фондовой бирже, чем в поле с мотыгой. Только, полагаю в условиях глобального кризиса это мне не светит.

— Кто его знает, что нам работникам интеллектуального труда светит. Только, как не крути, искать пути выхода из грядущего хаоса нам придется. Главное ласты не склеить до этого, как этот счастливый момент наступит. Так что, други мои, потребуется шевелить мозгами, а не только лопатой.

Олег сдался и примирительно фыркнул:

— Ладно, излагай свою версию. Ты-то чего предлагаешь?

Волков примирительно продолжил:

— Я бы прозондировал буддистов на счет взаимовыгодного сотрудничества. Тем более есть наметки.

Олег разочарованно скривил рот и несогласно покачал головой:

— Лично я свою веру предавать не собираюсь. Я не предатель.

Александр виновато улыбнулся:

— А никто тебе и не предлагает сменить веру. Буддизм довольно терпимая конфессия. Во всяком случае буддисты не противопоставляют свои воззрения другим религиям и не требуют отречения от религиозных взглядов у своих адептов.

Олег смотрел на него с недоверием и подозрением. Геннадий прагматично поинтересовался:

— Так что конкретно в этом плане ты, Саня нарыл?

Волков облегченно улыбнулся:

— Случайно совсем наткнулся на одного буддиста бурята. Кстати из Ленькиных разборок с научным секретарем его института Коганом.

Богданов удивленно наморщил лоб, а Волков продолжил:

— Потрясающая личность. Можем всей компашкой к нему наведаться. Думаю, будет интересно.

Геннадий проявил скепсис:

— А мы-то чего ему предложим? Что придем и скажем, эй чувак, возьми нас сирых под свое крыло. Так что ли?

Волков вздохнул:

— Не знаю. Давай на месте разберемся, что куда и почем.

Агвандондог

Поход к буддисту возглавил Волков. К нему присоединились Богданов и Суржиков. А Понамарев категорически отказался. Бодрость духа не покидала Александра до самого жилища буддиста. Он с оптимизмом расписывал достоинства буддизма по сравнению с другими конфессиями своим спутникам. Чем отчасти компенсировал их пробелы в теологии и эзотерики. Те внимали ему с интересом. Не преминул добровольный экскурсовод обратить внимание своих товарищей и на необычную архитектуру здания куда он их привел. На лицо было явное смешение стилей. Китайская пагода была втиснута в фасад типично русского бревенчатого двухэтажного дома. Тем не менее это выглядело вполне органично, без намека на эклектику. Уверенность Волкова заметно снизилась, когда они стали подниматься по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж этого сооружения. Он приумолк и шагал осторожно. На его счастье его спутники не обратили внимания на смену его настроения. Перед входной дверью Александр окончательно стушевался. На лице отразилась смущение, пока он искал глазами дверной звонок. Звонка рядом с дверью не было и в помине. Да и сама дверь имела довольно странный вид. Она была двустворчатой, сработанной из цельных длинных досок выкрашенных в малиновый цвет, и не имела ни одной ручки. Наличники двери были покрыты замысловатым орнаментом. Александр некоторое время вприкидывал в какую из створок будет правильно постучать. При первом же его стуке оказалось, что дверь не заперта. Более того у нее отсутствовал замок, щеколда, или какое либо иное приспособление для запирания. Волков сначала просунул голову в дверь и растерянно поинтересовался:

— Можно войти?

Продвинулся дальше за дверь и встревоженно выкрикнул:

— Есть кто живой?

Леонид с Геннадием наблюдавшие за происходящим из-за спины Волкова услышали скрипучий голос с металлическими нотками:

— Однако, войди и все увидишь.

Помещение, куда попала компания друзей, оказалось не менее странным, чем дверь или фасад жилища снаружи. Напоминало оно скорее юрту освещаемую через отверстие в потолке. Обстановка отличалась непрительностью граничащая с аскетизмом. На низком сидении, напоминающим широкую табуретку восседал в хозяин типичной восточно-азиатской внешности. В его бесстрастном взгляде не чувствовалось ни удивления ни любопытства. Волков суетливо поприветствовал хозяина:

— Мир дому твоему Агвандондог.

Тот насмешливо хмыкнул и доброжелательно отозвался:

— И тебе не болеть Александр.

Агвандондог зашевелился и сделал приглашающий жест рукой:

— Однако, садитесь. Будем чай пить. Однако, чай только что приготовлен.

Леонид посмотрел на низенький столик, стоящий перед Агвандонгом. На нем стояли четыре большие пиалы и изящная медная спиртовка над которой возвышался большой фарфоровый чайник. В голове Богданова мелькнуло:

— А Саня оказывается жук. Заранее обо всем договорился с этим буддистом. А нам наплел, что этот наш поход сплошной экспромт. Буддист его и по имени знает.

Агвандондог скептически посмотрел на Богданова:

— Однако, Александр вам не соврал. Он меня видит в первый раз. Тебя Леонид привели в заблуждение четыре чашки на столе. Так это ничего не значит. Хозяин заранее должен предугадывать приход гостей.

У Богданова отвисла от изумления челюсть. Глядя на него хозяин дома усмехнулся:

— Ты садись Леонид. Правды в ногах нет. Чай я приготовил китайский. Но если пожелаете сделаю и бурятский. Я ведь бурят.

Александр смущенно забубнил:

— Не стоит утруждаться уважаемый Агвандондог. Мы люди непритязательные. Нам любой чай это честь в вашем доме.

Леонид с Геннадием стали неуклюже усаживаться за столик. Агвандондог за ними с безразличием но внимательно наблюдал. Первые глотки из пиал все сделали в молчании. Молчание гостей было объяснимо. Незнакомое место и необычный хозяин. А хозяин в свою очередь, по видимому отдавал долг традиционному гостеприимству, требовавшему не обременять гостей преждевременными вопросами. Наконец затянувшееся молчание стало неловким и тягостным. Агвандондог поставил свою пиалу на стол и посмотрел на Геннадия:

— Долг хозяина требует спросить. Нам говорить лучше привычно языком, или мысленно? У нас это тантрическая практика, у вас ей дано название телепатия.

Геннадий вытаращился на Агвандондога пытаясь сообразить на сколько он в настоящий момент открыт, вернее открыто его подсознание для хозяина дома. Агвандондог, видя его замешательство, предпринял попытку его успокоить:

— Я вижу, что Леонид и Александр достаточно владеют телепатией. Просто для комфортного общения мы должны говорить в одном формате, как принято сейчас выражаться. Суржиков скользнул взглядом по своим товарищам. Они выглядели тоже растерянными. Он стиснул зубы не зная что ответить Агвандонгу. Выглядеть перед всеми слабаком не хотелось, еще в меньшей степени хотелось выглядеть напыщенным дураком и хвастуном. В общем уверенности в своих телепатических способностях он совершенно не чувствовал. Агвандондог вздохнул и подвел итог:

— Будем общаться привычным способом. Языком. Он посмотрел на Александра:

— Начинай Александр. Слушаю тебя.

Волков сбивчиво попытался изложить суть проблемы, с которой они сюда явились. Он несколько раз повторил что грядет всемирный кризис, и необходимо предпринять меры, чтобы его преодолеть. При этом он то с надеждой поглядывал на невозмутимое лицо бурята, то отводил взгляд в сторону. Хозяин дома время от времени согласно кивал головой. Наконец собразив, что начал повторяться, Александр замолчал. Агвандондог поднял со стола свою пиалу, поднес к губам и отпив промолвил:

— Тандава, однако, впечатляет тех, кто его может видеть.

Геннадий с Леонидом недоуменно переглянулись. Геннадий растерянно скосил рот. А бурят посмотрев на Геннадия пояснил:

— Тандава это танец Шивы. Он символизирует реинкарнацию вселенной, человечества и каждого человека в отдельности. Перерождение, перевоплощение это всегда два события — смерть и рождение. Смерть предвестник рождения, а рождение причина смерти прошедшего свой путь. Кризис это и есть предчувствие смерти старого, а пугает неизвестность того, что должно родиться на замену умершего.

Гости изумленно молчали услышав такое объяснение происходящего. Агвандондог сдержанно улыбнулся и голосе его прозвучала кротость:

— Не надо бояться тандавы. Ему надо радоваться. Я вижу, что каждый из вас уже пережил несколько реинкарнаций. Причем вам всем повезло. Вы пережили эти реинкарнации не покидая своего тела.

Богданов хмуро буркнул:

— Реинкарнировать в пределах одного тела? Это что-то новенькое.

Агвандондог наклонил голову к плечу:

— А что тебя так удивляет Леонид? Однако, тебе стоит хоть раз посмотреть, как линяет паук птицеед, или речной рак. Это и есть их реинкарнация. Старое и ненужное отбрасывается, и происходит обновление. Вся разница в том что под реинкарнацией человека мы имеем ввиду не перерождение его тела, а перерождение его подсознания. И для этого совсем не обязательно покидать тело. Как правило это происходит после завершения большого дела, решения важной проблемы. Результат получен, и достижение его нас изменило, и тут же пришло опустошение — цель пропала, а новая еще сформировалась. Возможно и иное развитие событий. Так как произошло с Леонидом. Неожиданно уволили с работы, хотя этого стоило ожидать. И это увольнение тоже изменило его подсознание.

Богданов недовольно буркнул:

— Из чего же следует, что этого стоило ожидать. Это вообще была случайность. Дежурное сокращение штатов. Просто мне выпал этот жребий.

На лице Агвандондога мимолетно скользнула ироническая улыбка:

— Однако, совершать открытия это еще не совсем преступление. Но зависть у людей вызывает. А вот не делиться славой и успехом с теми, кто на это рассчитывал, достаточно веская причина для изгнания.

Леонид недовольно хмыкнул:

— А вы, как я вижу, все же покопались в моей голове хотя уговорились общаться исключительно голосом.

Агвандондог внимательно посмотрел на Богданова:

— Только чуть-чуть. Я покопался в голове Юлиана. Но это, однако, было с его разрешения. Он приходил ко мне сюда поправить самочувствие. По следу Юлиана меня и нашел Александр.

Гости переглянулись и наступила пауза.

Агвандондог отпил чай из своей пиалы:

— А вот с Геннадием все не так просто. Он щелкает проблемы как орехи, а реинкарнации у него не наступают. Вернее одна произошла. Но это было уже давно. Для новой реинкарнации пока не наступил переломный момент.

Суржиков молча морщил лоб с потерянным видом. Волков смущенно поинтересовался:

— А относительно меня, уважаемый Агвандондог, что скажите?

Хозяин дома задумчиво осмотрел на него через узкие щелки глаз:

— Ты, однако, уверен, что хочешь чтобы я озвучил здесь то, что тебе и так известно?

Волков нервно дернул бровью и скривил рот:

— Ну, чтобы все честно было. Леониду с Геннадием вы поведали об их сокровенном. Мне бы не хотелось стать подозрительным исключением. Мне перед товарищами скрытничать не хочется.

— Однако твои реинкарнация были самыми болезненными, но и самыми плодотворными. Однако, опасное ты выбрал для себя дело, неблагодарное. Предсказывать людям судьбу очень опасно. Однако, товарищи твои тоже заблуждаются в том, что их дела будут вознаграждены по заслугам. Так в прочем, всегда было. Любые победы требуют жертв. Сейчас важно другое. Реинкарнировать в пределах своего тела вы уже умеете. Я могу научить вас переселяться в другие тела.

Богданов удивленно откинулся назад и вытаращил глаза и неудачно пошутил:

— В смысле? Научите умирать и заново перерождаться в детей?

— Зачем непременно в детей? Переселять подсознание можно из одного человека в другого. А что тебя так удивляет? Переносить программы с одного компьютера на другой для вас привычное дело, а тут вы впадаете в ступор. Для ЭВМ вы проблему реинкарнации решили легко и непринужденно, а перенести этот опыт на себя не решаетесь. Тут для вас непреодолимый барьер. ДНК это тоже программа в каждой клетке вашего тела. Считайте это аналогом операционной системы компьютера в вашем организме. И весь организм работает в соответствии с этой программой. Осталась ээлтэй (пустяк по бурятски). Сущая ерунда залить в организм пользовательские программы. Вернее, для начала вытащить подсознание из ваших голов, а потом залить в новые тела. И все. Не нужно ни от кого спасаться ни от кого прятаться как вы собираетесь. Однако, Геннадий ведь преуспел в обращении с ДНК.

Богданов недоверчиво посмотрел на Агвандондога:

— Хотите сказать, что вы уже умеете такое делать, раз предлагаете научить нас этому?

Агвандондог без эмоций смотрел на Леонида и молчал. И вдруг произнес:

— Жалко расставаться со своим телом? Однако, это правда. Привыкаем мы к нему как старой поношенной одежде. Протерлась до дыр, обветшала, а выбрасывать рука не поднимается.

Леонид смущенно скривил рот:

— Ну не без этого. Я правда как-то не задумывался над таким аспектом реинкарнации. Вернее не смотрел на смерть с такой позиции. Но похоже вы правы.

Агвандондог печально вздохнул:

— Тут подсознание нас не обманывает. Оно опасается нового тела. Даже дерево пересадить на новое место не просто. Не во всякой голове подсознание может удачно прижиться. Не приживается ветка вишни на яблоне. Да и яблоня на яблоню может успешно привиться, а плодоносить не будет. Листья-то прививка даст, а вот цвести и плодоносить не будет. Так и подсознание. Просто будет лежать в чужой голове, как забытый портфель в чужом доме. И будет себе лежать пока хозяин за ним не вернется. Если же портфелем воспользуются тот, у кого он остался, ничего страшного. Из портфеля ничего не пропадет, а может даже прибавиться.

Леонид растерянно стал мотать головой из стороны в сторону:

— Вы говорите какие-то несуразные вещи. Извините конечно, но это выглядит полным бредом. Перенести подсознание из одного человека в другого. Как? Зачем вроде бы понятно. Но как? Каким образом? Как в этих фантастических фильмах типа Матрицы? Или тому подобной чепухи.

— Ты однако ведь хорошо разбираешься в физиологии. Представляешь как функционирует мозг?

Агвандондог испытующе посмотрел на Леонида, тот раздраженно запыхтел:

— Ну, худо-бедно, до некоторой степени, представляю. Информация в нейронах реализована в виде упорядоченных конгломератов различных химических соединений, сформировавшихся в результате внешних воздействий на органы чувств. В своей совокупности эта информация служит для управления поведением человека, или животных. Как-то так.

Агвандондог задумчиво отхлебнул чай из своей пиалы и промолвил:

— Знания все черпают из одного и того же источника, а вот поведение у всех разное.

Богданов не почувствовал подвоха и самоуверенно возразил:

— Ну скажем, источник не совсем для всех одинаковый. Разница заключается в самом процессе воспитания. Одним что-то изначально дано, а другие этого лишены.

Агвандондог с хитрецой посмотрел на собеседника:

— Воспитание это, сродни вытесыванию статуи из каменной глыбы?

Леонид наморщил лоб:

— Ну что-то общее в этом есть.

Бурят продолжил свой допрос:

— А что тут важнее, что представляет ценность? Получившаяся статуя или сам замысел того что собирались сделать? А может умение самого скульптора?

Богданов озадаченно вытаращил глаза:

— Да все играет свою роль. И у хороших скульпторов были неудачи. А иногда у дилетантов получались шедевры. Некоторыми статуями любуются на протяжении веков, а на некоторые если и смотрят то с сожалением. Я не понимаю к чему вы клоните.

Бурят невозмутимо продолжил:

— Однако, пытаюсь тебе объяснить что все в этом мире взаимосвязано. У вас односторонний взгляд на вещи. Как ты говоришь, у вас воспитали такой образ мышления.

Леонид ехидно усмехнулся:

— А у вас воспитали другой взгляд на вещи. Многосторонний и многогранный.

Глаза Агвандондога сузились в щелки и из уголков глаз потянулись сеточки морщин улыбки.

— Как противоречиво наше сознание. Мы интуитивно осознаем свои недостатки, но не можем в них признать даже себе. Тебе кажется, что я знаю, секрет, которым не владеешь ты. Это одновременно так, и не так. Весь секрет в том что тебя пугает кризис, а меня нет.

— Вам что, терять нечего?

— Всем есть что терять. Даже шарик, который катится по столу теряет свою энергию. Это неизбежность.

— Опять прописные истины. Расхожая банальность.

Он потерянно вздохнул, а Агвандондог продолжил — Конечно. Важна не сама неизбежность, а наше отношение к ней. Вот ты пытаешься избежать неизбежное, а я даже не стремлюсь к этому.

— Но вы ведь как-то противостоите ей.

— Нет. Зачем? Это бессмысленно пытаться избежать неизбежное. Но можно попытаться стать неотъемлемой частью неизбежного.

Леонид опешил:

— Это как?

— Понять ее смысл. Если чему-то приходит конец, то значит что-то рождается. Вот смотри. Пандемия привела не только к смерти много людей, она породила групповой иммунитет у выживших. Она привела не только к смерти сложившиеся трудовые отношения. Она породила новый вид трудовых отношений — удаленную работу. Тут же упали цены на аренду офисов. Могу продолжить эту цепочку превращений. Но ты и сам это можешь. Главное, не пытайся спасти то, что должно умереть, это мешает видеть то, что рождается.

— Легко сказать. Труднее сделать. Можно по конкретней.

— Хочешь простых рецептов?

— Да уж не отказался бы.

— Однако ты пока не готов принимать мои советы. Это нормально. Тебе нужно время, чтобы осмыслить то, что я тебе уже сказал. Люди не сразу привыкают к чужой кухне. Некоторые даже брезгуют испробовать чужие блюда. Однако, все кто хоть раз попробовал том ян кунг, мечтают испробовать его снова.

— Том ян кунг? Это что?

— Такой суп.

Богданов недоуменно поморщился, а Агвандондог продолжил:

— Тебе мерещатся всадники Апокалипсиса. Тебя так воспитали. Попытайся понять смысл колеса сансары. Невозможно что-нибудь совершенствовать бесконечно. Однажды, груз накопленных ошибок неизбежно заставит все начать все сначала.

Леонид пренебрежительно поморщился:

— Да какая разница. Замена догм одной религии на догмы другой.

Агвандондог мягко возразил:

— Буддизм это не религия, это философия. Религия заставляет тебя воспринимать свои каноны на веру. А философия побуждает тебя сомневаться даже в том, что логически доказано. Понимаю твой скепсис. Но ты уже понял, что пора менять парадигму. Но еще знаешь какова новая парадигма. Попробую тебе помочь.

Агвандондог достал из-под столика металлический поднос три склянки. Поочередно налил содержимое склянок на поднос. Жидкость на подносе приобрела равномерный оранжевый цвет. Извлек из под столика металлическую чашу и деревянную палочку. Ударил палочкой по чаше и она отозвалась насыщенным продолжительным звуком. И в этот момент жидкость в подносе резко окрасилась в темно синий цвет. Агвандондонг начал двигать палочку по краю чаши извлекая из нее странную мелодию. В синей жидкости на подносе появились белые пятнышки. Постепенно пятнышки стали расти в размере, явно следуя ритму извлекаемой из чаши мелодии. Когда белые пятна на жидкости соприкоснулись между собой, Агвандондог изменил темп перемещения палочки по краю чаши. Это вызвало появление оранжевых пятнышек внутри белых пятен на подносе. С этого момента цветовая картина на подносе перестала быть примитивной и однообразной. Она хоть и формировалась из вновь появляющихся и исчезающих круглых пятнышек белого и оранжевого цвета представляла собой постоянно изменяющуюся сложную картину. Неожиданно вся жидкость в подносе снова равномерно окрасилась в синий цвет. Агвандондог перестал водить палочкой по чаше и изучающе уставился в лица своих гостей. Через пару минут раздался его скрипучий голос:

— Повторить еще раз?

Гости потерянно молчали. Первым очнулся Александр и потерянно забормотал:

— Как нибудь в следующий раз. Не возражаете, если мы к вам еще как — нибудь нагрянем?

Агвандондонг молча почтительно кивнул головой в знак согласия.

Волков заерзал на своем месте и стал подниматься. Геннадий с Леонидом молча последовали его примеру. Смущенно попрощавшись с хозяином друзья направились восвояси.

От пристанища Агвандондога шли молча. Когда отошли на сотню шагов Богданов не выдержал:

— Ну и что он нам этим хотел сказать:

Геннадий мрачно уточнил:

— Ты о чем? Он там много о чем вещал.

Леонид раздраженно буркнул:

— Я про эти его трюки, визуально звуковые фокусы в конце.

Волков надул воздухом щеки и резко выдохнул воздух:

— Ну как тебе сказать? Я конечно могу ошибаться.

Его перебил Геннадий:

— Это не трюки. Это он нам продемонстрировал химическую реакцию Белоусова-Жаботинского.

Геннадий вздохнул и задумчиво продолжил:

— Интересно у него получилось Я даже не предполагал, что может быть такой неожиданный эффект от звукового сопровождения.

Он почесал пальцами голову и сокрушенно отметил:

— А мог бы и сам догадаться. Интересный получается разворот.

Богданов недоуменно стянул брови к переносице:

— Это он что хотел нам дать урок химии?

Леонид остановился и возбужденно вытащился на Суржикова:

— Это что за реакция такая?

Суржиков не останавливаясь бросил ему через плечо:

— Неорганическая химическая реакция. Аналог цикла Кребса.

Геннадий недовольно хмыкнул:?

— Если ты знаком с физиологией, это тебе должно о многом сказать.

Вмешался Волков:

— А в чем смысл этой реакции?

Геннадий недовольно продолжил:

— Циклически повторяющаяся химическая реакция. Открыл ее Белоусов а его за это осмеяли. Потом, когда разобрались это дало начало синергетике. Ой слушай, давайте разбирайтесь с этим сами. Аттракторы, бифуркации, гомеостазы, самоорганизованная критичность это все не мое. Найдете это все сами в интернете. Я свой кусок пищи для ума получил.

Волков и Богданов переглянулись и поспешили за Суржиковым.

Content

Сергей Ермаков
Беспечность волхвов. Часть 2

Поражение

Шествие

Пробуждение

Третий лишний. Вдвоем проще

Втроем тоже неплохо

Смена партнера

Казино

Морис один

Сон Богданова

Допрос Мориса

Чебуречная втроем

Адвокат

Встреча в чебуречной без Суржикова

Двусмысленный вердикт

Неожиданная находка.

Поворот в судьбе

Совещание с Геннадием

Электричка

Коля-опер

Утро

Подъем

На проходной у Олега

Стычка

У чебуречной

Появление и исчезновение Волкова в чебуречной

Снова за решеткой

Глоток свободы по пути в Вальхаллу

Нежданные визитеры у Богданова Снова Волков

Суржиков

Поход в Вальхаллу откладывается

День рождения Веры

Разбор полетов и наведение порядка на полках

Девушка со сломанным каблуком.

Не все краски мира блекнут перед невзгодами

Звонок Суржикова

Буря в стакане стихает

В офисе Коли-опера.

Мозговой штурм под коньяк

Снова в деле

Испытания прибора

Вторая попытка

Все проявляется во сне

Кроликам не хватает взаимопонимания

Волков

Прорыв

Вызов в отдел кадров

Последний день на работе

Новая повседневность

Атака

Опять Софи и Элиза

Новая идея Волкова

Жизнь подкидывает новые вводные

Суржиков вне себя

Визит на старое место работы

Маленькие радости Брейнера

Интегрирование по частям

Агвандондог