Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая

Глава 1

Линейка в «Крыльях Феникса», если и отличалась от линейки в обычной школе, то ненамного. Я бы сказал, что она была менее пафосной и более малочисленной. Второй ожидаемо: набор в двадцать человек в год с возможным отчислением не позволяет появиться количеству учеников больше, чем шестьдесят. Но эти шестьдесят были лучшими или, как вариант, из самых значимых кланов. Поэтому наша группа для них была группой наглых выскочек, и посматривали на нас без особой приязни. Но и гадить не торопились, потому что рядом с нами радостно улыбалась Светлана. Диана Мальцева тоже нас держалась, но скорее по привычке: слишком много времени мы провели вместе как командой, так и вдвоем. Мальцев не упускал возможности нас свести и знай намекал, какими возможностями я обзаведусь, если породнюсь с крупным кланом. Я так же старательно делал вид, что не понимаю намеков. Туповат по жизни, и вообще…

Первым выступал перед нами представитель Императорской гвардии. Им был Ефремов, который еще вчера прочитал мне лекцию по поведению в среде ровесников, а сегодня прибыл не иначе как убедиться, что я ее усвоил. Вон как посматривает на меня в особо патетических моментах. Вчера он был не столь многословен и очень старался не сказать лишнего.

— Елисеев, — говорил он, — ты только не забывай, что они дети. Ввысь вытянулись, а в голове ветер свищет.

— А я, по-вашему, кто? — удивился я такой постановке вопроса.

— Не сравнивай, Елисеев, ты, может и малолетний, но не балбес. У тебя в голове серого вещества хватает. Вот вспыльчивости многовато. Поэтому прошу тебя, прежде чем расквитаться с обидчиком, сосчитай до десяти, глубоко вздохни, а только потом симметрично бей.

— А бить обязательно? — удивился я.

Вообще, мне весь разговор казался странным. Я никак не мог понять, чего именно от меня хочет Ефремов. А то, что он приехал и плетет словеса не просто так, — это-то понятно стало сразу.

— Обязательно, иначе слабаком посчитают, а это и на твоих отразится. А нынче у тебя в пятерке великая княжна. Ты должен о ее репутации беспокоиться. Но. — Он поднял палец, привлекая мое внимание. — Не выходи за рамки, понял?

— За какие рамки?

Ефремов вздохнул, вынужденный говорить прямо.

— С учетом умения твоих целителей, рамки одни: чтобы трупов не было.

— То есть вы мне даете карт-бланш проучить охамевшую золотую молодежь? — наконец понял я, чего от меня добивается генерал.

— Я тебе этого не говорил. — Подмигнул он весьма выразительно. — На меня сослаться не сможешь. И не подставляйся. То есть не делай ничего такого, из-за чего тебя могут отчислить. Ответ должен быть симметричным. На магию магией, на затрещину — затрещина, на слова — только слово. Максимум на дуэль можешь вызвать. В «Крыльях» это не поощряется, но нарушением не считается.

Создавалось впечатление, что моими руками Ефремов хочет решить какие-то свои внутренние проблемы. Причем о самих проблемах мне предлагается сначала догадаться, потому что прямо о них никто не скажет.

— А если я не хочу заниматься чужим воспитанием? Я, вообще-то, учиться собирался. Тихо-спокойно просидеть в «Крыльях Феникса» три года…

— Не получится, Елисеев, не получится. Слишком много недовольных тем, что ты не только пролез туда по головам куда более именитых кланов, но и протащил своих детишек. Задевать будут вас всех, хочешь ты того или нет. И реагировать тоже придется. Главное — не переборщить с реакцией.

Сейчас же Ефремов, важно надувая щеки говорил о том, что выпускники этой школы — надежда и опора государства, что они должны быть примером остальным как по знаниям, так и по поведению. «Надежда и опора» слушали невнимательно, разглядывая новичков и шушукаясь. Внимания наша пятерка привлекала прилично, и если Тимофей казался расслабленным, то Полина и Денис явно нервничали от непривычно пристального разглядывания. Мало того что наш клан был мелким и новореганным, так ученики из моего клана еще и не были со мной в родстве, фактически — обычные члены клана. То, что при этом они являлись моими личными учениками, никто не знал, поэтому гадали, с чего я их выделил.

Ефремов закончил речь, дождался аплодисментов и отошел от микрофона, уступая место директору школы, Андрееву Антону Глебовичу. Директору было лет шестьдесят, и хотя шевелюра уже была прилично посеребрена, на силе магии это не отразилось. Маг он был знатный. Хотя другой и не справился бы на этом месте. Вот он долго мыслью по древу не расползался, говорил практически тезисами, упирая на то, что из лучшей школы должны выходить не просто лучшие маги, а гордость нации. Для второго заявления оснований было куда больше, чем для первого: магии как таковой отводилось не так много времени, как другим дисциплинам. По всей видимости, предполагалось, что магии должны обучать в клане, в то время как в школе делался упор на безопасности и взаимодействии с окружающим миром. Даже уроки этикета обнаружились в учебном плане. Как сказал Ефремов, жизненно для меня необходимые. На мой взгляд, мне куда необходимей было право, уроки которого тоже были.

Директора слушал я вполуха, больше уделяя внимания будущим соученикам. Из тех, с кем предстояло учиться в одном классе, недругов у меня пока не было, а вот на год старше… Лазарев и Сысоев буровили меня весьма неприязненными взглядами. Интересно, как соотносится безопасность великой княжны и обучение в одном с ней учебном заведении наркомана? В том, что Сысоев наркоман, не было ни малейшего сомнения: в его ауре присутствовали следы регулярного употребления весьма неполезных веществ. Почему его вообще не выставили с такими увлечениями и с отцом, находящимся под следствием? Суда над Сысоевым-старшим все еще не было. Как сказал Ефремов, когда я при нем удивился, проверено должно быть все, а у подследственного память улучшается тем сильней, чем дольше он сидит.

Торжественная часть закончилась, и две старшие группы ушли с кураторами, молодыми средней силы магами. Нам тоже предложили пройти в один из классов для знакомства. Наш куратор был постарше и посильнее, и что-то в его внешности неуловимо указывало на связь с Ефремовым. И правильно: семья императора должна быть под присмотром.

В классе мы расселись по парам. Светлана рядом с Полиной, Тимофей — с Деном, а ко мне подсела Диана, хотя я занял одну из последних парт, не желая высовываться. Куратор нас внимательно осмотрел, задерживаясь взглядом на каждом, после чего представился:

— Меня зовут Мельников Михаил Макарович, на ближайшие три года я отвечаю за вас в этом учебном заведении. Вы можете в любое время обратиться ко мне по любому вопросу.

— Прям в любое? — не удержался один из моих новых одноклассников, вихрастый блондин.

Мне даже особо напрягаться не пришлось, чтобы соотнести его с фотографией, одной из тех, которые перед нами пасьянсом раскладывал Постников, готовя к началу учебного года и контактам с одноклассниками. Алексей Волошин. С его семьей мы никак не пересекались, но это пока: они занимаются артефактами и вряд ли не обратили внимание на конкурента в моем лице. Вопрос, считают ли они меня серьезным конкурентом? Потому что их артефакты при всем желании как украшение не поносишь, а многие маги до сих пор уверены, что чем солидней артефакт, тем надежней. Пока мои артефакты не испытаны в деле, их считают всего лишь модными ювелирными украшениями. Разумеется, кроме тех, что на вооружении у Императорской гвардии, но тут уж Ефремов сделал все возможное, чтобы информация о новых артефактах не вышла за пределы его подразделения как в части свойств, так и в части изготовителя.

— В любое дневное. Ночью есть дежурные. При любых проблемах сразу обращаетесь к ним. Также круглосуточно дежурят врач и целитель. При удаче вам с ними знакомиться не придется.

— И много таких удачливых оканчивают «Крылья Феникса»? — томно протянула Диана.

— Будем надеяться, что кто-то из вас станет первым, — усмехнулся куратор. — Обучение магии — занятие травмоопасное, но при должной аккуратности есть шанс не пострадать. Как вы уже знаете, в школе запрещено заниматься магией без наблюдения учителей. Если вдруг вам этого не сказали раньше, то запомните сейчас. Это — один из залогов того, что вы выйдете целыми из школы и не будете наказаны. Наказания могут сниматься, а могут накапливаться и привести к отчислению. Любое такое отчисление — позор для клана, прошу об этом не забывать.

Он помолчал, чтобы последняя фраза врезалась нам в память.

— Итак, первое, что нам с вами надлежит сделать, это разбить класс на рабочие пятерки. Одна у нас есть, но осталось еще три. Руководство школы советует вот такое разбиение.

Он огласил список пятерок и кто будет в каждой главным, исходя из силы ученика и сложных иерархических взаимоотношений между кланами. Подозреваю, что руководство школы созванивалось с каждым главой клана лично и получало разрешение. Так что удивляло не то, что главой одной из пятерок стала Диана, а то, что главой нашей остался я. Наверное, для того чтобы в случае чего можно было сказать: если уж дочери императора не зазорно быть в подчинении не самого сильного мага, то вам вообще возникать не стоит.

— Класс, я тоже главная, — прошептала Диана. — Будем конкурировать. Спорим, мы вас обставим на первых же соревнованиях?

— Мечтать не вредно, — хмыкнул я.

— Елисеев, Мальцева, флиртовать будете после собрания, — ворвался в наш диалог голос куратора. — А еще лучше — только на выходных вне школы.

— Мы не флиртуем, Михаил Макарович, мы конкурируем, — возмутилась Диана. — Я Ярославу сказала, что у его пятерки нет шансов против нашей. У нас там маги ого-го. А у него только Светлана. — Она с сомнением посмотрела на меня и добавила: — И сам Ярослав.

После последнего ритуала Ступеней я бы мог противостоять в этом классе сразу всем, включая куратора, но говорить такое, разумеется, не стал. В конце концов, магические поединки выигрываются не пустым сотрясением воздуха, если это, конечно, не заклинание из группы воздушных.

— Разве что вы будете бороться за последнее место, — съехидничал Волошин.

— Боевой настрой — это хорошо, — заявил куратор, — но порядок на занятиях никто не отменял. Во время занятия вы говорите, только когда вас спрашивают. Предупреждаю первый и последний раз, дальше это будет засчитываться, как нарушение.

В классе наступила гробовая тишина — на нарушение нарываться никто не хотел. Лишь Диана еле слышно фыркнула, но так тихо, что до куратора ее мнение не долетело.

Мельников создал иллюзию уменьшенной школы и начал пояснять что где находится. Иллюзия была очень качественной, при этом любая часть приближалась и увеличивалась по желанию. Любовался я недолго, так как куратор, показав основные места, заклинание развеял и сказал:

— Теперь дружно идем в библиотеку за учебниками, каждому отложен комплект.

— Ярослав, ты же мой донесешь до общежития, — сразу обозначила свои интересы Диана.

— У тебя полная пятерка сильных магов, — напомнил я. — Или ты боишься, что они перетрудятся и нам проиграют, если будут таскать за тобой учебники?

— Это другое, — хмуро сказала Диана. — Мне будет приятно, если ты мне поможешь, понимаешь?

— Я понимаю, что у меня рук не хватит.

Диана оскорбленно фыркнула и, выразительно виляя бедрами, бросилась догонять своих. Виляла она красиво, этого не отнимешь, но недостаточно красиво для того, чтобы я бросился за ней и начал извиняться. Мне хватило компании моих, которые отстали от основной толпы, дожидаясь меня.

— Дрессура не удалась? — подмигнула мне Светлана.

— Ты о чем?

— О Диане. Ей нужно, чтобы все таскали ей тапочки в зубах по щелчку ее пальцев. И она не отступится. Мальцевы все упертые.

— Найдет другого, кто будет таскать. — Пожал я плечами.

— Ей нужно, чтобы таскал ты. Будет добиваться.

Диана, как будто почуявшая, что мы говорим о ней, остановилась и повернулась. Светлана ей дружелюбно помахала рукой, Диану это разозлило, но она постаралась этого не показать и ответила насквозь фальшивой улыбкой. Вообще, как я заметил, актерское мастерство — не самая сильная сторона Мальцевых.

До библиотеки мы дошли быстро и столь же быстро получили каждый свой комплект учебников, вместе с указанием, что с территории школы выносить нельзя ни одной книги, в чем каждый из нас расписался. Но что там было выносить? По магии почти ничего, остальное — общеобразовательное. Такое, что в каждом книжном можно либо купить, либо заказать. Да и по магии, подозреваю, ничего нового не узнаю. Но отказываться я, разумеется, не стал. Хотел было еще стопки наших девочек забрать, но Полинину уже прибрал Ден, так что мне достался только Светланин комплект. Диана это отметила косым злым взглядом, но ей не на что было жаловаться: ее книги держал уже кто-то другой.

Получали мы последними, поэтому сразу почти дружным классом направились в общежитие, куда ранее были уже доставлены наши вещи. Предполагалось проживание пятерками. Нам достался блок с двумя спальнями и общей гостиной. Полина только сейчас осознала, что будет проживать в одной комнате с великой княжной, и аж в лице изменилась, а я почему-то вспомнил, как с самого начала планировал их как-нибудь свести, чтобы это пошло на пользу клану. Неожиданно стало стыдно. Поэтому, когда меня подозвал Мельников, я выскочил в коридор сразу.

— Ярослав, ты как глава клана мог рассчитывать на отдельную комнату, — сказал он. — Но тут возникает тонкий момент…

— С великой княжной, — понятливо кивнул я. — У меня нет претензий к руководству школы. Разве что могли предупредить.

— Мы обсуждали это с генерал-майором Ефремовым, он сказал, что проблем не возникнет.

— Проблем не возникло, — подтвердил я. — Но лучше согласовывать заранее, а не ставить перед фактом.

— Учту на будущее, — сказал Мельников и вытащил блокнот. — Значок группы у вас будет герб клана, я правильно понимаю?

— Абсолютно правильно, — подтвердил я. — Герб клана. Феникс.

Глава 2

На заселение нам отвели полчаса. Недостаточно ни для чего серьезного, зато вполне достаточно для того, чтобы просто побросать вещи по кроватям. Комната была большая, места хватало и для кроватей, и для письменных столов с полками, и для узких одежных шкафов. Ни про что распорядители не забыли, даже про камеры и подслушивающие устройства, которое показало сканирование. А еще оно показало множество датчиков на срабатывание магии. На мой взгляд, все последнее было лишним.

Я активировал артефакт защиты от прослушивания, припасенный как раз на такой случай. Не прошло и десяти секунд, как в нашей гостиной появился куратор, который даже не стал стучать в дверь.

— Магичить нельзя без присмотра преподавателей, — с порога заявил он. — Первое предупреждение.

Артефакт я демонстративно выключил — свою роль он сыграл. Артефакты мы имели право проносить в школу, если они не были атакующего свойства.

— За что? — удивился я. — Я использовал артефакт, а о них вы ничего не говорили. Укажите мне в правилах, где это написано.

— Артефакт?

— Именно. Вы можете посмотреть по камерам. Кстати, я удивлен такому их количеству. Одна находится даже в душе. Не слишком ли это?

Лицо Мельникова вытянулось.

— С чего вы взяли?

— Вам показать, где они? Пойдемте.

Я указал куратору все камеры, а бонусом — еще и жучки для прослушивания.

— Все это должно быть немедленно убрано.

— Ярослав, это для вашей же безопасности.

Говорил он не слишком уверенно, поскольку вряд ли подозревал о столь усердном истыкивании этого блока разными контролирующими устройствами.

— И чем таким небезопасным мы можем заниматься в душе?

— Подростки очень изобретательны.

Он позволил себя насмешливую улыбку. Я тоже.

— Я требую все это немедленно убрать. Еще я собираюсь поставить на наш блок дополнительную защиту по методике клана.

— Не думаю, что вы получите на это разрешение руководства школы.

— Я не спрашиваю, а ставлю вас в известность. Так получилось, что сейчас на моем попечении не только члены моего клана, но и великая княжна, а значит, я отвечаю за ее жизнь, здоровье, а также за то, что бы ее несанкционированно не снимали. В том числе в душе.

Светлана устроилась на диванчике в общей гостиной и с интересом слушала нашу беседу, не торопясь вмешиваться, хотя известие про камеры ей не понравились.

— Школа тоже отвечает за вашу жизнь и здоровье. Все эти предосторожности завели не просто так.

— Я предпочитаю сидеть на толчке без постороннего наблюдения. Не думаю, что жизни моих подопечных навредит, если вы уберете все подслушивающие устройства. Все равно они при работающих артефактах ничего вам или тому, кто будет сидеть за пультом, не передадут. А артефакты я включу, будьте уверены. Безопасность у нашего клана всегда была на первом месте.

Правоту мою он признал, что было видно по взгляду, в котором проскочило даже некоторое уважение. Но все это не помешало куратору напомнить:

— Магичить без присмотра преподавателей нельзя.

— Вот и присмотрите, — предложил я. — Вы же отвечаете за безопасность нашего класса.

На самом деле при нем я собирался набросать основной контур, остальное сделать без свидетелей в лице преподавателей, датчиков и камер.

— Вы должны согласовать с руководством школы.

Он попытался меня продавить голосом. Взгляд его я выдержал, не отводя свой. В конце концов, он всего лишь преподаватель, а я — глава клана, и нельзя, чтобы это не учитывалось.

— Они тоже должны были что-то согласовать со мной, но почему-то забыли это сделать заранее. Мне кажется, мы должны пойти друг другу на уступки: я ставлю свою защиту и закрываю глаза на нарушение правил школы о размещении главы клана.

Мельников рассмеялся и крутанул головой.

— Да вам палец в рот не клади, Ярослав.

— Это вы еще не сталкивались с нашими юристами, Михаил Макарович, — намекнул я.

Юристов у нас теперь было двое, и без работы они не сидели, полностью отрабатывая свою зарплату. Серый уже облизывался на здания в центре города, намереваясь рано или поздно там прикупить здание побольше для всех служб клана.

— Я спрошу у руководства школы, — почти сдался Мельников. — Время, отведенное на заселение, почти истекло. Советую вам поторопиться.

Он вышел сразу после этих слов, поэтому мой вопрос повис в воздухе:

— А что будет, если не поторопимся?

— Куратор активирует оповещающий артефакт, — пояснила Светлана. — Начинает завывать сирена с постоянно усиливающимся звуком. А правда здесь есть камеры?

— Я же показал Мельнику.

Она нахмурилась.

— Мне кажется, это против правил.

— Мне тоже. В договоре ничего подобного не было.

— Нам нужно поторопиться, — напомнил Ден. — Ярослав с камерами разберется. Мы без них прекрасно обойдемся.

Он похлопал рукой по карману, намекая, что у нас есть свой записывающий артефакт, которого будет достаточно. И поставим мы его аккурат напротив входной двери, ибо в свои защитные плетения я верю, но случаи бывают разные, лучше перестраховаться.

К месту общего сбора мы спустились не первыми. Там уже торчала мальцевская пятерка. Мальцевской я ее назвал по Диане, остальные к этому клану отношения не имели, во всяком случае прямого. В ее пятерке она была единственной девушкой, остальные парни, но не похоже, чтобы их тяготило подчинение. Подозреваю, что это до первой истерики. Какое-то время Диана может производить хорошее впечатление, но надолго ее силы воли не хватает, и рано или поздно Мальцева идет вразнос.

— Ярослав, я бы на твоем месте возмутилась, — с ходу выдала Диана. — Почему твоей пятерке выдали блок на две спальни? Должны были на три. Ты глава клана, у тебя должна быть отдельная, как у меня.

Она гордо огляделась: все ли слышали, что к ней отнеслись даже уважительней, чем к главе более мелкого клана.

— Нам так удобнее, — пояснил я. — Всегда есть кому присмотреть.

— То есть ты согласился? — разочарованно протянула она.

— Мы с руководством школы пошли на некоторые уступки друг другу, — ответил я.

Почти правду ответил, потому что руководству школы придется пойти на уступки в вопросах безопасности. Сейчас уступки были только с моей стороны, но скандал никому не нужен. А с камерами для наблюдения скандал можно устроить хороший.

— У нас очень удачно расположенный блок, — добавила Светлана. — С видом на спортивную площадку. — А те, что на три спальни, все с видом на забор.

Диана скривилась. Вид там действительно должен быть так себе. Забор был глухой: ни прохожие не видели ничего из того, что происходило в стенах школы, ни учащиеся не могли видеть уличных сцен. А уж защитных заклинаний там было столько, что в школе можно было выдержать осаду. Не слишком длительную, правда, но достаточно долгую, чтобы успело подойти подкрепление. Не знаю, с чего вдруг мне в голову при осмотре пришли мысли про осаду, но отбрасывать их не стал, оценил забор с этой точки зрения, как весьма перспективный. Территория у школы была небольшой, как раз такой, чтобы ее можно было эффективно защитить небольшому количеству умелых магов.

Наконец подошли остальные, причем опоздавшие потряхивали головами, как будто это могло помочь вытрясти избыток звука из ушей. После этого мы направились дальше изучать школу вживую, а не по иллюзии. Куратор провел целую экскурсию, рассказывая об истории школы и о лучших выпускниках. Задержались мы только в зале по отработке магии, где нас попросили показать свои умения и рассказать о них. Базовый набор был небольшим: файербол, защита и простейшее целительское, которое в исполнении почти любого моего одноклассника вряд ли позволило бы продержаться пострадавшему до появления настоящей помощи. Исключение составляли мои клановые, а Тимофей — так тот сам был ходячей настоящей помощью, пусть разрешения на его использование вне клана у нас не было. Но его высококлассное целительское умение компенсировалось низким уровнем нападения и защиты, что было отмечено Мельниковым с некоторым недоумением. Тимофей посмотрел с таким же выражением и сказал, что за защиту у него отвечает мой артефакт, а нападать он ни на кого не собирается. Не целительское это дело — наносить увечья. Куратор с ним внешне согласился, но не факт, что он написал в своих заметках то же самое.

Полина нервничала и поэтому показала результат немного хуже, чем могла бы. Так-то количество магии у нее вообще было на грани для поступления, нам даже пытались отказать на этом основании, но вмешательство императора не позволило. Мельников тактично не стал заострять внимания на ее слабости, лишь спросил, на что делался упор в ее обучении. Тут Полина оживилась и начала рассказывать про рост растений, в общем, и про наш парк при поместье, фотографии из которого постоянно появлялись то в одном, то в другом издании. И не все с нашего разрешения. Кажется, куратор не поверил, что большая часть этой красоты была сделана его нынешней подопечной, но деликатно покивал и что-то у себя опять написал.

Он собирался перейти ко мне, но тут как раз позвонил Олег на наш внутриклановый телефон. Я извинился перед куратором и ответил отчиму.

— Олег, что случилось?

— У Настеньки красная подозрительная сыпь, — выпалил он. — Срочно нужен Тимофей.

Я чуть не выругался, поскольку успел себе напридумывать чуть ли не рейдерский захват нашей лечебницы, а дело оказалось куда проще — всего лишь проявления диатеза у моей сестренки, которой внимание целителей доставалось по каждому чиху. Олег оказался чересчур ответственным родителем.

— Олег, у нас кроме Тимофея, есть еще три целителя. Пригласи старшего Давыдова, тем более что у него есть опыт общения с маленькими детьми. Он в данной ситуации куда надежнее.

— Тимофей постоянно занимался Настей раньше. У него опыт конкретно с Настей. Он знает, на что как она реагирует.

Отчим был не в панике, но близко к ней. Страшно представить, что с ним будет, если у дочери выявится что-то серьезное. Сейчас его требовалось успокоить и перенаправить.

— Олег, он занимался, потому что был рядом. А сейчас ему надо заниматься учебой. Мы договаривались, что ты будешь звонить только по серьезным вопросам.

— А жизнь твоей сестры — это несерьезный вопрос?

— Ее жизни ничего не грозит. Олег, в любом случае Давыдов-старший приедет намного быстрее Давыдова-младшего.

— Об этом я не подумал.

Он быстро извинился и отключился. Я засунул телефон в карман и повернулся к куратору.

— Михаил Макарович, — неожиданно подал голос Волошин, — а почему наши телефоны здесь не работают, а для Елисеева сделали исключение?

— Потому что он глава клана, которому может потребоваться срочно решить какие-то вопросы, — не моргнув глазом ответил Мельников.

Действительно, не мог же он ответить, что понятия не имеет, почему мой телефон работает, а его нет: на территории школы сотовые телефоны гасились, работали только проводные, поэтому мой артефактный казался чем-то из ряда вон выходящим. Смотрели на него завистливыми глазами, несмотря на то что корпус был простенький, а интернета на нем вообще не полагалось.

Тестирование закончилось аккурат к обеду, и мы прошли в столовую, достаточно большую, чтобы в ней поместились все учащиеся одновременно. За каждой пятеркой был жестко закреплен свой стол, что несколько разочаровало Диану, которая в противном случае наверняка предпочла бы сесть с нами. Но она быстро утешилась, строя тех, кто входил в ее пятерку. Особо в этом необходимости не было: парни и без того заглядывали ей в рот, готовые по первому слову выполнять ее приказания. Можно сказать, Диана купалась в обожании со стороны своих. Но этого ей было мало. Ей нужно было обожание и остальных.

Нас пристально рассматривали и обсуждали. Единственная, кто на это не обращал внимания — это Светлана, она спокойно ела и так же спокойно меня расспрашивала о нашей лечебнице. Логичней было бы вести такую беседу с Тимофеем, но тот уткнулся в скачанный на телефон очередной учебник для медицинских вузов и не то что не слышал, о чем мы говорим, подозреваю, что даже вкус блюд прошел мимо. Ден и Полина дружно показывали полное отсутствие аппетита, весьма вяло ковыряясь в тарелках. Ничего, скоро привыкнут либо они быть в центре внимания, либо остальные школьники — к нам.

Интерлюдия 1

В этот раз Тихон Сысоев отловил Андрея Лазарева не в столовой, а в тренажерке, даже дожидаться не стал, пока тот освободится, сразу врубил глушилку и сказал:

— Ты не передумал проучить братика?

— Ищи. Братика. В. Другом. Месте, — короткими выдохами ответил Андрей.

— Ну ты понял, про кого я сейчас. Мы договаривались проучить. Или тебя все устраивает? Твоя мамахен под домашним арестом наверняка из-за него сидит, а не просто так.

— Мама не слишком хорошо себя чувствует в последнее время.

Причину, по которой ее не выпускали, Андрей знал. Причем обе версии: как самой мамы, так и деда. Деду он почему-то поверил больше, но маму все равно было жаль. Заточение на пользу ей не шло: она постоянно была в плохом настроении и срывалась на всех, кто оказывался рядом. Поэтому Андрей даже подумывал о том, чтобы не возвращаться в семью на выходные — правилами школы это допускалось.

— С чего бы ей себя хорошо чувствовать, когда сынок мужа вконец оборзел? И даже учится в той же школе, где и законный сын? — продолжал Сысоев. — Мы должны его выставить отсюда. Его и его шайку прихлебателей, которые заняли места, предназначенные для достойных людей, а не этой подзаборной швали.

Андрей поморщился. Сысоева он никогда достойным не считал. С его точки зрения, Елисеев был даже приличней. Во всяком случае он не набивался в друзья и не подбивал на нарушения.

— От меня ты чего хочешь? — прямо спросил он. — Мне проблем с директором не нужно.

— Не думал, что ты такой трусливый… — Сысоев выразительно смерил Лазарева взглядом. — А ты, оказывается, ссыкло.

— Я не идиот ввязываться во что-то, предварительно не выяснив во что, — не поддался на подначку Лазарев. — Или ты мне говоришь, что собираешься сделать и на какую мою помощь рассчитываешь, или идешь лесом.

— Пока ни во что серьезное, обычная шутка, которая должна показать, что Елисеев быдлом родился, быдлом и остался. От тебя нужно всего лишь пронести артефакт, дальше все я сделаю сам.

— А чего же сам не пронесешь?

— Чего, чего? — разозлился Сысоев. — А то ты не знаешь? Обыскивают меня при входе. Ничего не пронесешь постороннего.

Андрей кивнул, показывая, что принимает объяснение. В прошлом году до него доходили слухи о том, что Сысоев протаскивал в школу наркотики, так что в обысках не было ничего удивительного. Скорее всего, обыскивают не только его, но и его близких друзей, к числу которых Андрей никогда не принадлежал и не стремился там оказаться.

— Из-за папахена, — начал объяснять зачем-то Сысоев. — Его же из-за Елисеева обвинили, рикошетом мне прилетело. Прикинь, мне вообще предлагали забрать документы. Все из-за этого урода.

Он зло оскалился на стену, как будто увидел там Елисеева. Впрочем, от Сысоева можно было ожидать всего, в том числе видений. Сысоев раздражал, связываться с ним не хотелось, но Елисеев, с которым они сегодня пересеклись в столовой, раздражал еще сильнее.

— Ты только пронесешь, — продолжал тем временем Сысоев. — Остальное я сделаю сам, после чего этот ублюдок вылетит отсюда, как грязная вонючая пробка.

Андрей уже почти согласился, как вдруг вспомнил:

— У него в пятерке Светлана Туманова. Она не пострадает?

— Андрей, я похож на дебила устраивать провокации с членами императорской семьи? — оскорбился Сысоев. — Разумеется, она не пострадает. Пострадает только Елисеев, да и то несущественно.

— Как именно?

— Ты в деле или нет? — разозлился Сысоев. — Сейчас выпытаешь и к директору побежишь?

— Да не побегу я. Но если я проношу и рискую, то должен знать чем.

— Безобидная шутка. И вообще, ты мне доверяешь?

— Не особо.

— Чет я не подумал, что тебя Андрей Кириллович назначил нянькой младшему братику. Отрабатываешь? — презрительно выдохнул Сысоев, выпятив нижнюю губу.

— Не выдумывай!

— Чо не выдумывать-то? Помогать отказываешься, только расспрашиваешь, что я собираюсь делать. Явно с доносом к деду побежишь.

— Да не побегу я, — разозлился Андрей. — Пронесу я твой артефакт, понял?

Он стукнул рукой в стену рядом с головой Тихона и даже не заметил, как от руки зазмеились трещины по краске. Зато это заметил Сысоев.

— Понял, чего не понять, не тупой же, — примирительно выставив перед собой руки, сказал он. — В воскресенье передам. Созвонимся.

Он исчез почти сразу, пока будущий компаньон не остыл и не передумал. А желание такое у Андрея появилось сразу же. Но слово было дано, а Лазаревы всегда держали данное слово, это в него дед с раннего детства вдолбил.

Глава 3

Разрешения устанавливать камеры в нашем блоке у школы не было. Более того, директор оказался не при делах. Или очень хорошо притворялся. Потому что к нам он пришел, горя возмущением от несправедливого обвинения, но не успел ни расследовать, ни сказать что-то, кроме пары едких фраз о слишком наглых недоучках, возомнивших себя крутыми магами, как появился император. Ему наверняка сообщила Светлана, у которой я видел аналогичный моему телефон. Император бросил уничижительный взгляд на директора школы и обратился сразу ко мне.

— Ярослав, где стоят камеры?

— Нет у нас никаких камер, Ваше Императорское Величество, — возмутился директор. — Молодой человек ошибся. Это следствие недостаточного обучения магии. При его уровне немудрено перепутать камеры с датчиками на срабатывание заклинаний. Последние сделаны исключительно в целях безопасности учащихся.

Спорить я не стал, подошел к ближайшей камере и магией вытащил ее из стены, после чего вручил опешившему директору. В стене осталась неаккуратная дыра. Но для директора это была меньшая из бед: он так уставился на камеру, как будто увидел ядовитую змею.

— Остальные тоже вытаскивать? — поинтересовался я. — Или просто дезактивировать?

Вошел Ефремов, который поздоровался со мной легким кивком и запустил собственное сканирование. Результат ему, судя по перекосившейся физиономии, не понравился.

— Это не наше, — заявил наконец немного пришедший в себя директор.

— Антон Глебович, — нехорошо прищурился император, — хотите сказать, что в вашей школе что-то может быть не под вашим контролем? Вот это. — Он ткнул пальцем в камеру. — Поставил кто-то из ваших подчиненных. Посторонних в «Крыльях Феникса» не бывает.

— Мы делали ремонт летом, Ваше Императорское Величество, — проблеял директор решивший сразу перевести стрелки со своих сотрудников на посторонних. — Приглашали бригаду. Проверенную бригаду, без магии. За ними следили, чтобы они ничего лишнего не проносили, но скорее всего, недостаточно хорошо следили.

Император прищурился еще хуже. Хотя куда уж хуже? Бедный директор и без того побледнел и стал меньше ростом.

— Предположим, Антон Глебович, что вот это поставили не ваши сотрудники, но почему перед приездом детей ничего не проверили?

— Мы проверяли, Ваше Императорское Величество, но камер не обнаружили. Наверное, слишком хорошие маскировочные чары. Дмитрий Максимович, — обратился он к Ефремову, — ваши же люди тоже проверяли вчера вечером и ничего не нашли?

Маскировочные чары были, и очень неплохого уровня, но только на двух совсем миниатюрных камерах и одном жучке. Наверное, символ последней надежды для того, кто устанавливал. Мол, если так много уберут, могут же не заметить пару несчастных мелких камер.

— Наши люди проверяли и сегодня утром, Ваше Императорское Величество, — сказал Ефремов. — И могу сказать, что ничего этого не было, не пропустили бы.

Император приподнял бровь и посмотрел на Андреева. Тот уже оправился от обвинения и посчитал слова Ефремова за поддержку.

— Я не давал ни указания, ни разрешения на установку, — твердо сказал он. — Я понятия не имею, откуда это все взялось. Разве что… — Он подозрительно осмотрелся. — Разве что гвардейцы, который проверяли?

Ефремов побагровел от возмущения.

— Ну знаете ли, Антон Глебович, обвинять нас в том, что мы собирались подсматривать за великой княжной? Это ни в какие рамки.

— Или сам Елисеев или из его клана? — пошел на попятную директор.

— Вы бы уж определились достаточный ли у меня уровень знаний. Когда бы я успел все это установить и замаскировать? — хмыкнул я. — Да еще и при свидетелях. Я обнаружил сразу при заселении и сразу поставил в известность куратора.

— Ярослав, — обратился ко мне император, — извлеки все лишнее из стен.

— Может, лучше просто испортить? — предложил я.

— Нет, нужно именно извлечь, — оживился Ефремов. — И аккуратненько, в коробочку. — Он кивнул своему подчиненному, отправляя за контейнером. — Сейчас принесут. На них могли остаться отпечатки пальцев или еще какие следы.

А еще следы чужой ауры… Но про последнее я сразу мог сказать, что их затерли. Да и с первым не все так гладко.

— Если буду вытаскивать все как первую, с камер сотрутся следы. А если аккуратно и медленно, провожусь несколько часов.

— Ты вообще снимать не будешь, — решил Ефремов. — Кстати, в соседних блоках ничего подобного не нахожу. Из чего можно сделать однозначный вывод: шпиговали именно этот, Антон Глебович. Можете поблагодарить Елисеева: если бы не его бдительность, запись с камер непременно куда-нибудь ушла и вот тогда…

Он сделал такую зверскую физиономию, что испугался даже я. Император тоже не остался в стороне.

— Антон Глебович, меня уверяли, что вы полностью контролируете ситуацию в школе. Смотрю, сведения оказались очень преувеличены.

— У нас устоявшийся коллектив. Все учителя работают не один год. Новый только один, но он не маг. И вообще его сегодня не было.

— Тем не менее кто-то из ваших сотрудников поставил камеры.

— Или учеников, — вмешался Ефремов. — Ваше Императорское Величество, учеников со счета я бы сбрасывать не стал. Некоторые молодые да ранние.

В его словах сквозило одобрение моих действий. Но с себя ответственности он тоже не снимал. Когда притащили контейнеры для камер, он сравнил результаты своего сканирования с моим, удовлетворенно хмыкнул, поставил пару подручных извлекать найденное, а сам потащил меня проверять остальную жилую часть школы.

Директор, совершенно деморализованный происшествием, сопроводил императора в кабинет, где они собирались дожидаться результатов осмотра. Подозреваю, что директору сейчас устроят такую выволочку, что мама не горюй. Я бы на месте императора не сделал ни малейшей поблажки тому, кто пытался установить наблюдение за великой княжной.

Нашу пятерку из блока тоже выставили. Как сказал Ефремов, на случай срабатывания ловушек. Ловушек я не видел, но решил не расстраивать генерала, потому что, если его подчиненные уверятся в легкости задания, они не будут столь внимательны, как могли бы. Светлана подозрительно поинтересовалась, не стоит ли нам вынести личные вещи из блока, если там так опасно. Или вообще переселиться в другой, без начинки. Но Ефремов ее успокоил сказав, что вещам ничего не угрожает, а блок проверят так, что по безопасности ему в школе равных не будет.

Я сразу сказал, что собираюсь защиту блока укрепить сам и так, чтобы никто посторонний не мог больше в принципе зайти к нам без нашего разрешения. Ефремов сказал, что он только одобрить может такой подход, о чем скажет директору этой совершенно неприлично проштрафившейся школы. Я дипломатично промолчал, что его подчиненные тоже проверяли, а значит, проштрафились ничуть не меньше.

После того как мы сравнили найденные мной и подчиненными Ефремова лишние устройства в нашем блоке, генерал потащил меня по школе, чтобы я на пару с ним проверил остальные помещения. Для посторонних это был мастер-класс ученику, где учеником выступал я. На самом деле в данной ситуации Ефремов мне доверял чуть ли не больше, чем себе. Как он сказал, проверка по волховской методике лишней не будет.

— Знаете, что странно, Дмитрий Максимович, — сказал я после осмотра третьего блока.

— Говори уж, Елисеев, хуже не будет, — подозрительно сказал Ефремов.

— В этом блоке есть полости под камеры или что-то подобное. Но камер нет. А в предыдущем даже дырок не было.

Ефремов сделал стойку, что при его комплекции смотрелось бы комично, не будь ситуация столь серьезной.

— А как в вашем с ними?

— Скорее всего, были, только ровно под камеру, поэтому не так заметно.

— Так… Ну-ка, Елисеев давай конкретнее, где дырки есть, а где нет.

Прошлись мы по всему общежитию, и в большинстве блоков не было заложено ничего подобного. У Ефремова наверняка были свои соображения по этому вопросу, но он лишь хмурился и делал пометки в блокноте, не собираясь со мной делиться выводами. Но я их и без него мог сделать: несмотря на кажущуюся случайность закладывания полостей, делались они наверняка только в свободных блоках, а не в тех, которые были заняты старшеклассниками. На время обучения блок закреплялся за пятеркой и посторонних туда не пускали, а значит, и ремонт в них не делали.

Остановились мы в холле, довольно многочисленном. Ученики, которые пронюхали о школьных проблемах, по своим комнатам сидеть не стали, а весьма активно перемещались, вынюхивая, что же случилось на самом деле.

— Так, Елисеев, ты же можешь определить, сколько людей сейчас в школе? — неожиданно спросил Ефремов. — Хочу сравнить.

Я кивнул, прикрыл глаза и запустил сканирование. Сил оно в этот раз забрало много, поскольку выбранная площадь оказалась слишком большой: я захватил всю территорию школы, включая двор. Сделал проекцию, зафиксировав каждую точку, и только после этого начал считать. Когда сообщил итог Ефремову, тот вздохнул и неохотно сказал:

— Совпадает. И с моим результатом, и со списком. Вот ведь…

Он выругался, но столь тихо, что услышал только я. В чем-то я его понимал: куда проще было бы, окажись в школе на одного человека больше, чем заявлено. Это же готовый подозреваемый — пакуй и увози. А сейчас придется всех опрашивать, и не факт, что что-то выяснится.

Когда я вернулся в наш блок, милостиво отпущенный Ефремовым, ковырять стены уже закончили. Я просканировал еще раз и не нашел больше ничего подозрительного, кроме датчиков на магию. Их я изолировал сразу, чтобы никто не вломился в неподходящий момент, закрыл дверь и приступил к выплетанию защиты. Сейчас мне нужно было успеть только первый контур, остальное закончу вечером, когда посторонних в школе не будет. Поскольку время еще оставалось, я заделал дырки. Полости, разумеется, остались, зато поверхность стены опять выглядела как после ремонта. При кажущейся внешней сложности заклинание было из простейших, но требовало тем больше усилий, чем больше времени прошло от порчи предмета. Целым в прямом смысле этого слова предмет не становился, поскольку все притянувшиеся к друг другу кусочки соединялись тем же заклинание, и вновь разлетятся они аккурат после того, как заклинание развеется. На время нашей учебы этой заплатки хватит, а потом отремонтируют.

Я поставил оповещалку на дверь и вышел.

Ничего еще не закончилось, и хотя ни императора с Ефремовым, ни директора школы не было видно, гвардейцы вовсю шныряли по этажам, что-то замеряя и опрашивая школьников, который были в восторге от незапланированного развлечения и с удовольствием рассказывали все, что знают. Судя по кислым лицам опрашивающих, ничего из этого многословного «все» не имело отношения к происшествию.

Наши стояли особняком, что не было удивительно. Удивительным было другое: что к нашим прибился Тихон Сысоев. И ладно бы к Светлане, я бы это мог понять. Но он охмурял Полину, выглядя при этом как петух, распушивший хвост. Хвост этот был изрядно подпорчен как видом кавалера, так и репутацией, что не мешало Сысоеву чувствовать себя павлином в расцвете павлиньих сил.

Поскольку о нашей стычке на дне рождения Мальцевой наши все были в курсе, то относились к нему соответственно практически игнорируя, что Сысоева ничуть не огорчало. А вот Диану, стоявшую неподалеку, поведение переметнувшегося поклонника злило, и посматривала она на Полину так, что я сразу подумал: надо бы Ермолиной дополнительную защиту сделать, Мальцева точно на ней отыграется. Точнее, с учетом моих возможностей, попытается.

Интерлюдия 2

Император тщательно изучал отчет, все больше хмурясь.

— Такое впечатление, что камеры появились из воздуха, — наконец недовольно сказал он. — Утром не было, а потом раз — и уже все истыкано. Хорошо хоть не такое большое число подозреваемых. С улицы никто не мог прийти и поставить, не так ли, Дмитрий Максимович?

Ефремов гулко вздохнул.

— Проблема в том, Ваше Императорское Величество, что камеры наблюдения общешкольные оказались отключенными, поэтому совершенно невозможно проследить передвижения этой толпы. Ни у кого из учителей нет алиби на все утро, Ваше Императорское Величество. Кто-то постоянно куда-то отходил. И это я еще не говорю про учеников.

— Да бросьте, Дмитрий Максимович. — Император раздраженно отпихнул от себя недочитанный отчет. — Какие ученики? На такое разве что Елисеев способен. А с ним постоянно была Светлана. Установка камер — это не минутное дело.

— Вы не дочитали ваше Императорское Величество, — терпеливо сказал Ефремов. — Лакуны под камеры были заложены при ремонте. Добраться до них, вставить камеру и убраться — дело нескольких минут, если знаешь куда подойти и как нажать.

— Вот как?..

— Именно. К сожалению, опросить всех, кто осуществлял ремонт в школе, не удалось: трое пропали почти сразу по завершении. Судя по всему, в живых их не оставили. Еще из предположений: ставили двое независимых человек, потому что разнятся и модели, и способы установки.

— Хорошо, положим, это так. Но откуда при ремонте могли знать, куда заселится Светлана? Это решилось вчера вечером.

— А они и не знали. Такие полости обнаружены во всех комнатах, куда должны были заселиться новички. Но в остальных нет камер. Так что дали отмашку — камеры быстро впихнули. Но вот в чем еще странность. Мы опросили всех, кто на тот момент находился в школе. И ни разу артефакт не показал, что опрашиваемый врет. Нечисто что-то с этими камерами. Мы ведь даже весь обслуживающий персонал опросили, никого не пропустили.

Император задумался.

— А не может такое быть Дмитрий Максимович, что в школе присутствует постороннее лицо, не относящееся ни к учителям, ни к обслуживающему персоналу, ни к ученикам?

Ефремов оскорбленно вскинулся.

— Ваше Императорское Величество, это было первым, что мы проверили. Нет в школе посторонних. Количество человек в школе один в один совпадало со тем, что получалось в результате сложения списка работников школы, списка учеников и нашей группы. Устроил нам Елисеев развлечение в первый же день своей учебы.

— Вот видите, Дмитрий Максимович, а вы хотели его не допустить в «Крылья Феникса». Как бы мы все выглядели, если бы он не обнаружил камер?

— Бледно, Ваше Императорское Величество, — согласился Ефремов. — Но меня больше беспокоит, кто это все установил и на кого был расчет: на великую княжну или самого Елисеева. Я бы его тоже со счета не сбрасывал: в его секреты многие хотят пролезть. А еще есть те, кто хочет отомстить. И для последних вариант, если это заденет вашу дочь, очень выигрышный.

— Если было две группы, то возможны и оба варианта одновременно, — заметил император. Был он раздражен неопределенностью и невозможностью быстро найти виновных. — Еще меня очень беспокоит, что я не понимаю мотивов. Зачем вообще ставить камеры в блок? Что такого собирались увидеть преступники? Да-да, именно преступники, потому что речь идет о безопасности моей дочери, и не только ее.

— Меня это тоже беспокоит, Ваше Императорское Величество, — признал Ефремов. — Вряд ли бы они удовлетворились наблюдением. Когда не понимаешь мотива, не можешь сообразить, чего ждать. Защиту школы мы усилили, негласно добавили дежурных от Императорской гвардии, но, боюсь, проблему это не решит. И даже то, что Елисеев установил на блок свою защиту, меня успокаивает только отчасти.

— У меня предчувствие, что это продолжение истории с Зиминым и с Морусом, — неожиданно сказал император. — Возможно, если бы Елисеев не разворошил этот змеиный клубок, события разворачивались бы по-другому.

— Думаете, Ваше Императорское Величество, попытаются воздействовать на вас через великую княжну?

— Именно так, Дмитрий Максимович, именно так.

Глава 4

Императорская гвардия крутилась в школе до поздней ночи. Из-за того, что они опрашивали всех в порядке, которые определяли сами, ужин запоздал и сильно. Но после него нас отправили по блокам, чтобы под ногами не путались. По комнатам мои расходиться не стали, задержались в общей гостиной. Поболтали о том, что первый учебный день выдался совсем не таким, каким хотелось бы, зато запомнится надолго.

— Полин, Сысоев та еще гнида, — неожиданно сказал Ден. — Старайся держаться от него подальше.

— Я на него не вешаюсь, — вспыхнула девушка. — Он сам ко мне лезет.

— Сам он просто так лезть не будет. Он не так давно еще ухлестывал за Мальцевой и сейчас временами на нее посматривает, это раз. Два, у него зуб на наш клан.

— Денчик, я это все прекрасно понимаю, — отрезала Полина. — И то, что Диана считает его своей собственностью и заимела зуб теперь уже на меня, — тоже. И да, он мне вовсе не нравится, он противный.

— Тогда почему ты его не пошлешь?

— Не двое дело! — фыркнула Полина и все-таки ушла к себе.

— Ден, Тихон — наследник клана, — напомнила Светлана. — Да, сильно проштрафившегося, но довольно уверенно стоящего на ногах.

— Думаешь, Полина так далеко заглядывает? — удивился Денис.

— Да нет же, я совсем о другом. Если рядовой участник одного клана начнет хамить практически главе другого клана, это, в конечном итоге, отразится на клане Елисеевых. Так что она правильно осторожничает, не желая инициировать конфликт.

— Мне кажется, Полина об этом думает в последнюю очередь, — заметил Тимофей.

— Что думает Полина, знает только она сама, — напомнила Светлана. — Если честно, меня Сысоев вообще не волнует. Меня куда больше беспокоят камеры, которые изъяли из этого блока.

— Новых не поставят, — пообещал я. — Как защиту закончу, сюда вообще посторонние не смогут зайти.

— Даже куратор? Представители школы могут возмутиться.

— Мне дал добро Ефремов. Если школа не может обеспечить безопасность, приходится делать это самим.

— Возможно, ты и прав, — признала Светлана. — Но если сюда не смогут входить посторонние, нужно составить график уборки.

— Зачем? — удивился я.

— Затем, что придется убираться самим, если уборщица не сможет сюда попасть. Кстати, нас как раз пять — на каждый день учебной недели.

Я удивился, что Светлана была готова принять на себя бытовые тяготы, но не настолько, чтобы сразу не пояснить:

— Бытовые заклинания установлю после защитных. То есть нужен будет только подходящий контейнер для мусора.

— Который стоит проверять до освобождения на случайно попавшие ценные вещи, — хохотнул Денис, вспомнив свои потерянные записи, которые почти ушли под уничтожение и были вытащены в самый последний момент. — Но вообще, полезная штука, не спорю.

— Не нужно, чтобы ценные вещи валялись на полу, с остальных поверхностей собирается только пыль.

— Каждый должен следить за своими вещами, — улыбнулась Светлана. — Ярослав, а не помешают установке защиты учителя?

Она явно намекала на датчики, пришлось выдать, что я из уже изолировал, а заодно попросить, чтобы мне не мешали при растягивании защитной сетки на спальнях. Светлана уточнила, как скоро я до них дойду, и убежала. Готовиться, наверное. Или вести беседу с Полиной о Сысоеве.

Не знаю, на что тот нацеливался, делая вид, что запал на Полину, одного добился точно: вызвал злость у меня и раздражение у Дианы. Возможно, на это и был расчет: рассорить меня с Мальцевыми? Придраться к нему было не из-за чего. Внаглую к Полине он не лез, руки не распускал, разве что пытался при любом удобном случае сесть ей на уши? Самое неприятное, что Полине внимание Сысоева льстило, но именно внимание, а не сам Сысоев, поэтому она ему улыбалась, но посматривала в нашу сторону.

Я отбросил мысли о Полине и Сысоеве как несвоевременные и принялся улучшать уже набросанные при Ефремове первичные линии защиты. Конечно, у всех моих были защитные артефакты и напрямую навредить им не могли, но, во-первых, была еще Светлана, которая уже дала понять, что семейные защитные артефакты предпочитает моему как более надежные, а во-вторых, если в школе есть кто-то, желающий нам зла, то навредить он может не только физически, но и репутационно. Может, я параноик, но лишней защиты не бывает, это в меня Айлинг накрепко вбил. У нас гости бывали очень редко, а те, что бывали, не всегда приходили с добрыми намерениями, и не будь у нас качественной защиты, возможно, кто-то из гостей стал бы новым хозяином жилища Айлинга, так сказать, по праву сильного. Потому что тот, кто убил, — однозначно сильней.

Я понимал, что защиту придется наскоро сворачивать через три года, но решил ничем не пренебрегать, лучше потом дольше провожусь, снимая, чем случится что-то нехорошее из-за моей небрежности. Я даже стазисные ловушки поставил, при входе в блок и входе в каждую спальню и настроил их на всех наших, чтобы те ненароком не стали жертвами нашей же защиты.

После полной установки я принялся растягивать сеть на остальные комнаты, для чего мне потребовалось сначала зайти в спальню девочек, а потом в нашу. Как ни странно, на женской половине уже царил полнейший порядок: все было разобрано и разложено. Конечно, прежде чем входить, я постучал, но порядок навели заранее, а не за те несколько секунд, что прошли между моим стуком и разрешением войти. Наверняка это слова Дена подействовали о том, что все что окажется на полу, будет признано мусором. Но я до бытовых пока не добрался. Отдельно буду ставить и, скорее всего, уже завтра. Полина со Светланой тихо вышли из комнаты, чтобы мне не мешать, но присматривать присматривали, хоть и из гостиной. Мне это не мешало, наоборот, вдохновляло на то, чтобы сделать как можно лучше.

В нашей комнате никто ничего не удосужился разложить, даже учебники так и стояли стопками: чьи-то — на столах, а чья-то — и на стуле. Сумки также были не разложены, у обоих моих соседей нашлись куда более важные дела: Ден уткнулся в ноут и что-то там торопливо набирал, а Тимофей с закрытыми глазами шевелил пальцами, явно выплетая что-то из сложных целительских заклинаний. Скорее всего, что-то из вновь открывшегося, потому что он как будто отрабатывал: не было равномерности в его движениях, скорость хромала, а напитки магией вообще не было.

На меня они не отвлекались, а я не отвлекался на них, поэтому закончил все довольно быстро. Но больше меня ни на что не хватило: день выдался настолько суматошным, что я уснул, как только добрался до кровати.

Школьный будильник сработал неприлично рано, по ощущениям я не успел до конца восстановиться и еще продрых бы пару часов как минимум, но я и без того вчера выступил фактически против администрации школы и настраивать их против себя дополнительно не хотел.

Как предупреждали нас вчера же, школьная разминка была общей, освобождало от нее только что-то серьезное, типа болезни или отсутствии в школе, во всех других случаях ученики в полном составе выскакивали на улицу и строились по классам. Мы подошли к своему куратору, около которого уже стояла одна пятерка. А вскоре подтянулись и остальные, причем пришли тютелька в тютельку: с началом занятия никто не собирался тянуть и буквально через минуту мы уже бежали по двору.

Собственно, это был вариант разминки, которую нам устраивал Постников, только более легкая версия, тем не менее и источник, и каналы оказывались задействованы и тем самым готовились к работе. Проводил разминку директор, никому не доверяя столь важное начало дня, а кураторы следили за правильностью выполнений. К нашей пятерке претензий не было, а вот к другим Мельников подходил и что-то правил.

Разминка дала нужную порцию бодрости, и после завтрака я уже был готов свернуть горы.

— Что у нас сегодня в расписании? — спросил я Дена.

Вместо него ответил Тимофей:

— Ерунда всякая.

— Например?

— Например «Артефакты».

Я бы мог возразить, что это не ерунда, если бы не знал, что под этим звучным названием скрывается всего лишь обучение пользования распространенными артефактами. Никто не собирался нас учить их делать. Впрочем, я и не рассчитывал на серьезные знания, когда сюда стремился, мне нужны были связи.

— Еще алгебра, литература, основы права, немецкий язык и физкультура. Физкультура, кстати, ежедневно, — отрапортовал Денис. — Будут из нас делать атлетов.

Полина рассмеялась, а зря, потому что на физкультуре нас приветствовал старый знакомый, Дмитрий Семенович, который не иначе как мистическим образом переместился из нашей старой школы в эту. Честно говоря, меня это сильно удивило, поскольку я был уверен, что в элитной школе и учителя должны быть элитными. А тут такой сюрприз, и не сказать чтобы приятный. Мне прям почудилось присутствие Рощупкина, которому опять потребуется от меня превращение его в мага. Я даже непроизвольно огляделся, но лишних знакомых лиц не заметил, и то радость.

Мельников, который присутствовал на всех наших занятиях, представил нам и этого учителя:

— Дмитрий Семенович Петров в нашей школе раньше не преподавал. Был выбран из множества кандидатов по причине того, что ему раньше приходилось обучать магов и даже ездить с ними на соревнования.

Прозвучало это солидно, но Полина тихонько хихикнула, да и я с трудом удержался от смеха, сообразив, что маги, с которыми он занимался, — это мы с ней.

— Елисеев, Ермолина, — оскорбленно рявкнул физрук, — смотрю, серьезности у вас ни на грош не прибавилось. Ничего, семена уже посеяны, должны дать всходы. Правильный маг — физически хорошо развитый маг. Я правильно говорю, Михаил Макарович?

— Совершенно, Дмитрий Семенович, — ответил куратор, глядя на физрука с некоторым подозрением.

Похоже, услышал он наши с Полиной смешки и сделал выводы не в пользу физрука. И ведь нельзя сказать, что тот приврал, чтобы получить работу подоходнее: мы с Полиной действительно были магами и действительно участвовали в соревнованиях, на которые возил нас Дмитрий Семенович.

И тут у меня в голове словно щелкнуло: вчера физрука не было, даже директор говорил что-то такое об отсутствии одного из преподавателей, но количество человек совпадало со списочным. А это значит, что на территории школы есть посторонний.

— Дмитрий Семенович, — поднял я руку, — мне срочно нужно выйти на пять минут.

— Прям срочно, Елисеев? Прям до конца урока подождать не может?

— Не может, Дмитрий Семенович. Вопрос безопасности.

Пререкаться с ним не стал, решил, что достаточно того, что поставил в известность. Физрук так не посчитал и что-то грозно рявкнул мне вслед, когда я выскакивал из зала. Убедившись, что ни он, ни куратор за мной не вышли, я достал телефон. Ефремов ответил тут же, и я торопливо вывалил на него свои предположения.

— Где ты вчера был, Елисеев, — проворчал он вместо слов благодарности.

— Кто-то сбежал? — догадался я.

— Да, ночью защитная сеть на выход среагировала, — неохотно подтвердил Ефремов.

— То есть вчера весь день в школе находилось неустановленное лицо с преступными намерениями? Дмитрий Максимович, а вам не кажется, что для школы, которая считается элитной, здесь слишком много бардака?

— Елисеев, поверь мне, в других еще хуже. — При этих словах передо мной встало как живое скривившееся лицо моего собеседника. — Вообще, Елисеев, где подростки — там бардак.

— То есть это был кто-то из школьников?

— Да нет же, судя по остаточным следам — взрослый, — расщедрился на информацию Ефремов. — К вам в блок лезть не пытался, кстати?

— Точно нет. Я вчера полностью защиту сделал и даже стазисные ловушки установил на таких визитеров.

— Тогда жаль, что не пытался, — вздохнул Ефремов. — На камерах никто не отразился. Только и известно, что кто-то вышел. Даже время точное известно и место выхода, а на камерах пустота.

— Я на выходных сделаю артефактные для замены, — решил я. — Конечно, не хотелось бы вам делать такие дорогие подарки, но это безопасность моих людей, в первую очередь.

— Ярослав, а давай так, — явно обрадовался генерал. — Мы прямо сейчас ставим те, что ты делал для нас, а новые ты отдаешь нам. Не дело, что до выходных школа будет защищена меньше, чем могла бы.

Я подумал, что Ефремов мог пожертвовать своими артефактными камерами и раньше, до моего предложения. Впрочем, я не исключал, что это могло не прийти ему в голову, так что я решил обойтись даже без намеков на его жлобство.

— Я бы и общую систему защитных заклинаний усилил, но ведь не дадите?

Я говорил так, как будто мне требовалось согласие, а на деле для себя уже решил, что вплету в защитный контур школы пару заклинаний. Подключись вчера я к той же школьной оповещалке, у меня появился бы шанс поймать установщика камер в нашем блоке.

— Я бы, может, и согласился, — ответил Ефремов. — Но «Крылья» на это не пойдут. Они считают свою систему совершенной и безопасной для школьников. Так что официально я разрешения на это не получу, а значит и тебе не могу дать.

Слово «официально» он выделил столь старательно, что и самый тупой бы догадался: неофициально он мне согласие не просто дает, он практически настаивает, чтобы я внес нужные изменения. Но, разумеется, так, чтобы никто ничего не заметил. А это значило, что действовать нужно до установки артефактных камер. Воздействовать я на них смогу, но это дополнительная трата энергии.

— Ну-ну, безопасной, — хмыкнул я. — Входи кто хочешь, проноси что хочешь. Школе точно нужно что-то менять в системе безопасности.

— Ты не совсем прав, Елисеев. Артефакт бы так не пронесли. Там всех на входе обыскивают и изымают лишнее.

— Лучше бы лишних изымали, — буркнул я, почему-то вспомнив про Сысоева.

Даже Лазарев, который при моем виде скрипел зубами, так не беспокоил, как этот неадекват, явно задумавший какую-то гадость. Каждый раз, когда мы с ним встречались, на его губах расплывалась гаденькая улыбочка, как будто он уже добился желаемого результата или как будто все шло по запланированному им пути.

— Поверь, Ярослав, все подростки, что находятся в «Крыльях», находятся там по праву, и убрать кого-то мы без громкого скандала не сможем, — понял меня Ефремов. — Потому что пока этот кто-то ничего не сделает, руки у нас связаны.

— А когда он что-нибудь сделает, возможно будет уже поздно, — намекнул я. — Наркоманы могут быть совершенно непредсказуемыми.

— На этот случай у нас есть ты, — оптимистично сказал Ефремов. — Так сказать, секретное волховское оружие, хе-хе. Мой тебе совет, будь поосторожней. В чем-то ты прав. Вокруг Сысоевых сейчас нездоровое шевеление, захватывающее в том числе Тихона, но он же не совсем дурак, чтобы подставляться?

Судя по тону, Ефремов сам не верил в то, что говорит.

— Конечно, Дмитрий Максимович, — согласился я, — он не совсем дурак, чтобы подставляться, он собирается подставить меня или даже всех моих.

Интерес Сысоева, проявленный к Полине, указывал как раз на то, что мной ограничиваться не собираются, подставят всех по полной программе.

— Кишка тонка у Сысоева, Ярослав, на тебя рот разевать, — попытался успокоить меня Ефремов. — Не волнуйся, мы за всеми плотно приглядываем.

— Попробуешь тут не волноваться, когда у вас толпы посторонних по школе шляются.

— Ярослав, я, как никто, тебя понимаю, — проникновенно сказал Ефремов. — Судя по отсутствию человека на камерах, маг был не из слабых и явно не с добрыми намерениями. И то, что его вчера никто не заметил, говорит о том, что отвод глаз у него на высоте. Поэтому, Ярослав, будь осторожней и присматривай за Светланой. От нас там постоянно дежурят, но ты всегда рядом. И никому не рассказывай о том, что ты от меня узнал, понял? Это вообще-то, почти государственная тайна.

Глава 5

Второй день прошел куда спокойнее. Подчиненные Ефремова хоть никуда и не делись из школы, но на глаза не попадались, предпочитая мониторить обстановку подальше от посторонних глаз. Цепляться к охранной сети школы я решил не сегодня. Все равно уже сбежали все, кто хотел. А если решит забраться кто-то новый, так сеть среагирует и без меня. Я бы и вовсе в нее не лез, но с некоторых пор начинаю беспокоиться, если я не контролирую защиту.

Сегодня по плану у меня были бытовые заклинания и немного исправлений в охранные, чтобы те уже точно не сбойнули в неподходящий момент. Контейнер для мусора мы получили у кастелянши школы, а Полине еще удалось у нее выпросить огромный горшок и землю для него, поэтому рядом с диваном в гостиной у нас уже стояло приличных размеров апельсиновое дерево, выращенное из косточки, которую Полина забрала с обеда, в меню которого из фруктов были не только апельсины. Она так же, как и я, все время экспериментировала на всем, чем можно. Из-за низкого уровня магии ей постоянно приходилось контролировать отдачу и придумывать экономичные варианты, и это у нее получалось очень хорошо. Но выкладывалась она полностью до упора. Вот и сейчас она прекратила воздействовать на растение, только когда апельсин зацвел.

Я как раз выходил из душевой, где ставил общий контроль. Не столько за температурой воды, сколько за тем, чтобы в ней не было ничего постороннего. Ни в ней, ни в моющих средствах. Датчик срабатывал как на химию, так и на магию. Про вытяжку и свет я тоже не забыл, как и про дополнительную защиту. На мой взгляд, душевая теперь могла стать последним форпостом при осаде, настолько там все было продумано — даже воду теперь не смогли бы нам отключить. Жаль, но прямой доставки продуктов было никак не устроить.

— Как тебе? — гордо спросила Полина, показывая на апельсин.

— Красота, — восхитился я.

— Совершенная — подтвердила высунувшая нос из своей комнаты Светлана. — Полина говорит, она еще и вырастить может любой формы куст или дерево.

— Могу, но здесь этого не нужно. Я чуть подправила, чтобы не сильно в высоту лез, но и разлапистым тоже не был, — пояснила Полина. — А так он и естественный хорош. Нужно еще чего-нибудь на стены, но я пока не придумала.

— Нужно что-то съедобное, — заявил вышедший с ноутом Ден. — Светлана, показать, что Полина в нашем парке вытворяла с растениями?

— Конечно, — обрадовалась она. — Полина, ты же расскажешь, что делала?

— Что делала, не расскажу, это клановый секрет, — выдала Полина.

Между девушками чувствовался небольшой холодок, но, возможно, только потому, что они мало знакомы? Или потому, что Полине не нравится, что рядом с ней та которая заняла ее место в команде, когда Глазьев решил нам нагадить на соревновании? Но общий язык им находить придется, потому что жить им в одной комнате три учебных года, если ничего нехорошего не случится.

— Смотри, — Ден запустил слайд шоу из папки с фотографиями нашего поместья.

Парк выглядел волшебно. Так, как будто над ним поработала толпа высококлассных садовников. На деле основная работа пришлась на Полину. Разве что грунт привозили и разравнивали посторонние из фирмы, с которой мы заключали договор. Зато всем остальным: от покупки семян и саженцев до доведения всего этого до взрослого красивого состояния — занималась Полина. Аня рвалась ей помогать, но доступа в поместье мы ей дружно решили не давать. На самом деле, я до сих пор так и не знал, что делать со старшей Ермолиной. Потому что, с одной стороны, она была уже заточена под целительство и не годилась для другой магии, но с другой — не хотелось ей возвращать то, ради чего она нас уже предала. Да и стереть теперь в случае чего я не смогу. Конечно, она этого не знает, но знаю я. С Хрипящим у них, вроде как, было полное взаимопонимание, но для меня Аня все равно была миной замедленного действия, от которой не знаешь, чего ждать. Постников как-то обмолвился, что Глазьев Ермолиной время от времени звонит, но она сбрасывает звонки. Не было у меня уверенности, что однажды она не ответит и все между этой парочкой не завертится по новой.

Полина посидела с нами совсем немного и ушла, сказав, что собирается делать уроки на завтра. Но что там делать? С нашими умениями вся подготовка займет минут тридцать. Неужели ей так не нравится, когда ее работой восхищаются? Почему же тогда она сказала мне, что не против была бы получить еще пару уроков по садоводческой магии? Дамиан этому бы непременно обрадовался. Кажется, он был готов на все, чтобы еще раз увидеть Марту. Шифр у него тоже не смогли разобрать, но это не мешало ему постоянно ко мне долбиться с просьбами о встрече с Мартой. Иногда я даже отвечал — было интересно, не придумал ли он чего-то нового. Но нет, песня была исключительно старой.

Просидели мы допоздна. Мы еще не успели досмотреть слайды парка, как к нам постучалась Диана. Была она не одна, а с парнем из своей пятерки, который явно был назначен на роль пажа при высокопоставленной особе — на телохранителя он точно не тянул. Диану фотографии парка занимали мало, зато апельсиновое дерево привело в восторг, и она сразу стала ломиться к Полине с просьбой вырастить для нее такое же. С ней Полина была куда естественней и даже пообещала, если Диана приготовит все нужное, вырастить и у них в блоке что-нибудь монументальное.

На шум подтянулся Тимофей и вспомнил про стазисный контейнер с выпечкой от Ольги Даниловны, который мы пока не вскрывали. Под пирожки я предложил заварить чай и посмотреть какой-нибудь фильм из тех, что были на ноуте.

— А кипяток? — спросила Диана. — Сейчас на кухню нас не пустят.

— В чашках заварим, — предложил я. — Маги мы или нет?

— Не хочу тебя расстраивать, — тонким писклявым голосом сказал Дианин «паж», — но как только ты начнешь показывать, что маг, здесь сразу появится дежурный учитель и сделает а-та-та нехорошему мальчику.

— Это если ты что-то начнешь делать, то тебе сделают а-та-та, — возразил я. — А у меня специальная магия, ее школьные датчики не засекают.

В доказательство своих слов я довел до кипения воду во всех чашках. Парень сначала сидел с предвкушающей улыбкой на всю физиономию, потом физиономия стала недоумевающе-возмущенной, и он повернулся к Диане.

— Федя, это же Ярослав, — снисходительно пояснила та. — У него все работает так, как он хочет.

— Но это неправильно, — возмутился тот. — Если он может безнаказанно применять магию, мы все в опасности.

— Ты дебил? — прямо спросила Диана то, что вертелось у всех на языках. — Какая опасность от того, что он вскипятил воду? Федя, донесешь — пожалеешь, понял?

Сказала она столь жестко, что я сразу вспомнил Мальцева-старшего. Не знаю, кого вспомнил Федя, но сразу скукожился и запищал:

— С чего ты взяла, что я собрался доносить?

— Предостерегаю, — ничуть не смягчилась Диана. — Донесешь — я первая скажу, что ты врал и что Ярослав использовал артефакт для кипячения.

Я понял, что дело серьезное, и включился в разговор, решив дезинфоримировать возможного доносчика. Потому что, если толстокожая Диана забеспокоилась, значит, парень с высокой вероятностью побежит к учителям.

— Так я и использовал. — Я раскрыл ладонь и продемонстрировал наспех придуманную иллюзию незнамо чего. — Артефакт дистанционного кипячения.

— Они обычно погружные бывают, — не растерял подозрительности Федя. — И форма такая странная.

— У Ярослава все не как у людей. Крутой артефакт, я тоже такой хочу, — заявила Диана. — Сделаешь, Ярослав?

— Клановый секрет, — хмыкнул Ден, разгадавший мой фокус. — Даже у меня нет, а ты себе хочешь?

— Так то у тебя, — ответила Диана. — Денчик, я же лучше тебя?

— Зато я из клана, а ты нет, — ответил Ден. — У меня приоритет.

— Это еще вопрос, у кого приоритет, — недовольно возразила Диана.

— У своих, разумеется, — ответил я. — Извини, Диана, но ты даже не в нашей пятерке.

— Зато у меня день рождения через два месяца, — намекнула она. — Считай, что я тебя уже пригласила.

Я вспомнил, чем для меня обернулся ее прошлый день рождения, и начал придумывать причины для отказа. Придумать ничего не успел, потому что Светлана напомнила:

— Мы собирались смотреть фильм.

— И пить чай, — добавила Полина.

Этим мы и занимались до того, как в дверь постучал куратор и напомнил, что по распорядку школы мы скоро должны ложиться спать, а разойтись по своим блокам мы должны были еще раньше. И как Диана его ни упрашивала дать нам досмотреть, он был непреклонен и не успокоился, пока не выставил ее и Федю. Я бы не сильно расстроился, но перед уходом Диана взяла с нас обещание что мы не будем досматривать без нее, поэтому мы тоже засиживать не стали и разошлись по комнатам.

На следующее утро перед первым же уроком меня атаковали желающие приобрести дистанционный артефакт кипячения, потому что Федя или Диана, или даже они оба не удержали язык за зубами.

Я только сейчас сообразил, какую услугу нам оказала Светлана, войдя в нашу пятерку. Конечно, Тумановы преследовали свои цели, связав в пятерке с наследницей не кого-то из тех кланов, которые грызлись за место у трона, а темную для остальных лошадку, на которую можно было повесить должность дополнительной охраны. Но и для нас польза была существенная: те, кто раньше нас непременно бы игнорировали, сейчас вынужденно общались, хотя некоторые и через губу.

Больше всего мы не нравились Волошину. Светланины артефактные серьги, на которые завистливо косилась не только Диана, но и остальные девочки в нашем классе, он презрительно обозвал пустой бижутерией.

— Этим только пыль в глаза пускать, — бросил он. — Ни от чего серьезного не защитишь.

— Спорить не буду, — ответил я, не удивленный его горячностью.

— Конечно, не будешь, — усмехнулся он, — потому что уверен, что проспоришь.

— Действие артефактов выясняется не в споре, а при испытании. Если ваши артефакты могут выигрывать только в спорах, то я вообще не вижу смысл затевать этот разговор.

Он покраснел от злости и придвинулся с таким видом, как будто собирался драться. Да уж, этот точно не запросит у меня изготовить дистанционный магический кипятильник.

— А твои артефакты вообще нигде не смогут выиграть, — почти проорал он мне в лицо.

— Его артефакт заказал себе мой дед, — встряла Диана.

— С чего вдруг? — усмехнулся Волошин.

— С того, что он его проверил в деле, — ответил я, вспомнив, с каким зверским лицом Мальцев пытался меня убить, — и пришел к выводу, что ему не хватает моего артефакта.

— А ваших, Леш, он ни одного не купил, потому что считает их хуже наших, — съехидничала Диана и гордо поправила мой артефактный кулон, который она выставила на всеобщее обозрение. — Конечно, ваши куда дешевле, но у Ярослава они эффективнее.

— Уверена? — с насмешкой спросил он. — Наша семья занимается артефактами почти три столетия. Традиции просто так не отбросишь.

— Хорошо ссылаться на традиции, когда ты не в состоянии привнести ничего нового в свое дело, — не унималась Диана. — Ты бы хоть записи с соревнований посмотрел. Там как раз использовались елисеевские артефакты. Тогда бы не позорился сейчас, сравнивая свои и его. Твои — базовые, конвейер, его — штучные, экстракласс, не каждому по карману. У вас разные ниши для продаж, Леш, так что не заводись на пустом месте. Тем, кто покупает ваши артефакты, артефакты Ярослава не по карману. А тем, кто покупает артефакты Ярослава, ваши — не по статусу.

— Но это не значит, что наши хуже, — упрямо сказал он.

— Боже, Леш, — закатила Диана глаза, — отстань от Ярослава. Какая разница, чьи артефакты лучше? Это вообще никого здесь не волнует.

— Почему не волнует? Наши артефакты представлены здесь в качестве обучающих пособий, — так гордо сказал Волошин, как будто это должно было унизить меня до конца жизни.

Я бы на этом вообще закончил разговор об артефактах, потому что у меня не было желания заводить врагов на пустом месте, но Диана не унималась:

— А артефакты Елисеевых школе вообще не по карману.

— Мы бесплатно предоставляем, — гордо сказал Волошин.

— В случае конвейерного изготовления совершенно правильный подход, — согласился я, пытаясь мирно завершить никому не нужный спор. — Потому что при выборе из нескольких вариантов выбирают знакомый.

— В точку, — кивнул Волошин. — Я так понимаю, что твои артефакты конвейерным методом не сделаешь?

— Они изготавливаются под конкретного человека с учетом многих факторов, поэтому никак.

— Умеют же некоторые пыль пускать, — завистливо сказал Волошин. Но зависть была уже не злая, а совершенно обычная.

Интерлюдия 3

Заговорщики с кислыми лицами выслушивали отчёт агента. Не провалившегося — и то хорошо. Но другого хорошего ничего не находилось.

— Поэтому я дождался ночи и свалил, когда поблизости от забора никого не было, — закончил он отчет.

— Не поторопился?

— А смысл мне там оставаться? Новые камеры точно так же уберут, потому что гвардейцы там во все щели лезут и вынюхивают. Даже удивительно, что меня не засекли, пару раз я буквально на волоске был от обнаружения. Если бы хоть какая-то связь была, запросил бы инструкции. А самому куда-то лезть — как бы хуже не сделать.

— Все правильно ты сделал. — Но говорил главарь с таким видом, как будто был уверен в обратном. — И что маячок не стал активировать — тоже правильное. Другое дело, что ситуация сильно осложнилась. И маячок мог бы оставить в школе, нашли бы кого для активации.

— Я давно предлагал валить Елисеева, — сказал один из присутствующих. — Не было бы его — все прошло бы как надо.

— Ты посмотри, умный какой, — развернулся к нему главарь. — Валить, говоришь? А ты уверен, что он тебя не завалит? Нагадил нам пацан знатно, не отрицаю. Но лезть сейчас к нему… Хотя, в этом что-то есть. Будет отвлекающим фактором. Мол, на него и нацеливались. Вот ты и займешься. — Он ткнул пальцем прямо в грудь предложившего.

— А почему сразу я? — опешил тот.

— Твоя идея — тебе и исполнять.

— У нас боевиков достаточно, — заупрямился он.

— Боевики не справятся, здесь маг нужен с настоящей силой и умениями. Так что либо сам, либо, прости, посчитаю провокацией со всеми вытекающими…

Предложивший устранение заозирался в поисках поддержки, но в комнате воцарилась тишина, и все старательно отводили глаза в сторону, понимая, что в случае отказа живых здесь станет на одного меньше.

— Надеюсь, непониманий у тебя не осталось? — продолжил главарь с людоедской усмешкой. — Посторонних привлекать нельзя. Стычка должна выглядеть максимально естественной и случайной. Один на один так сказать.

Он потер руки, будучи уверенным, что при любом раскладе останется в плюсе: завалят Елисеева — уйдет одна линия обороны с Тумановой, завалят исполнителя — перестанет мозолить глаза этот тип, который в последнее время перестал быть лояльным в достаточной степени, зато носит ментальную защиту, через которую ничего не вживишь. Маленькие синие комочки дохнут сразу в недружественной среде, не успевают прижиться. А на вопрос о защите эта сволочь не отвечает, талдычит о клановой тайне. Как будто у него могут оставаться секреты от того, кто возглавляет их организацию. Ничего, его наследник будет посговорчивее. Почему-то главарь был абсолютно уверен в том, кому достанется победа. Он ставил на Елисеева и сейчас хищно ждал решения будущего трупа.

— Тоже мне, проблема, — недовольно сказал тот. — В течение месяца решу.

Главарь кивнул и выставил всех, кроме одного.

— Как думаешь, сработает?

— Что-то да сработает, — уклончиво ответил тот, не будучи уверенным в том, что от него хочет услышать главарь.

— С Сысоевым что?

— Все нормально. Его даже обрабатывать почти не пришлось, наркота за меня поработала. Выполнит в лучшем виде. Но зачистить придется, чтобы не сдал.

— А и не жалко, — равнодушно сказал главарь. — Сысоевы мне никогда не нравились. Мусор, а не клан.

Глава 6

Забирал нас Серый. Конечно, было бы куда правильней отправить шофера, но где Серый, а где правильность? У него накопились новости, которые он, пользуясь тем, что я вышел раньше остальных, вываливал на меня ровно до того момента, как дверях проходной появилась Полина. Нет, дело было не в том, что Полина внезапно поразила его в самое сердце, а в том, что вышла она не одна, а в компании светящегося от счастья Сысоева. Как вариант, светился он не от счастья, а оттого, что добрался до какой-нибудь из своих заначек в школе, но это не мешало ему тащить Полинину сумку.

— Это вообще что? — возмутился Серый, прервал свой рассказ на полуслове.

— Это вообще Полина, если ты вдруг не узнал.

Как назло, эта парочка застряла возле проходной, и Сысоев что-то с довольным видом втирал спутнице, а та и не думала возмущаться, знай хихикала.

— Но с ней же Сысоев, из-за которого у тебя было до фига неприятностей? — он не спрашивал, он обвинял, правда, пока непонятно кого: меня, Полину или самого Сысоыева.

— Пусть таскает ее сумку, тебе жалко, что ли? — равнодушно ответил я.

Серый повернулся ко мне и посмотрел как на идиота.

— Ярослав, разумеется, жалко. Во-первых, таскать Полинину сумку может кто-то из вас троих.

— Зачем? Если носильщик сам вызвался, пусть работает.

— Во-вторых, — продолжил Серый, не обращая внимания на мои слова, — никто не может гарантировать, что Сысоев не захочет подбросить что-то компрометирующее клан. А возможности у него точно будут: вишь, как ухахатывается Полина и совсем не смотрит за сумкой.

— Там датчики, — напомнил я. — Сработают сразу, как кто-то полезет, все равно с какой целью — подбросить или вытащить.

— И в-третьих, — не унимался Серый, — у этого Сысоева могут быть далеко идущие планы по уведению у нас специалиста. Специалиста, который у нас в единственном экземпляре, между прочим.

Он выразительно на меня посмотрел.

— Серег, не нагнетай, — хмыкнул я. — Тоже мне специалист, кустики выращивать.

— Ярослав, а ты знаешь, сколько выращивание этих кустиков стоит по договорам? — вкрадчиво спросил он. — Не знаешь — приедем домой, покажу, а пока даже не вякай. Это такой перспективный источник дохода, ты даже не представляешь.

— Значит, нужно научить кого-то еще, — предложил я. — Чтобы не зависеть от Полины.

В чем-то Серый был прав. Воркование парочки меня немного напрягало. Полина говорила, что Сысоев ей не нравится, но это было несколько дней назад. Девушки они как флюгера, с радостью поворачиваются, как только задует ветер новой любви.

— Да я пытаюсь кого-то найти, — признался Серый. — Но это ж совпасть должно: наличие магии и любовь к растениям. Пока никак?

— Так сложно найти кого-то на подмену? — удивился я.

— Ты вон тоже в артефакторы никого не нашел.

— Сравнил, — возмутился я.

— Мне кажется, ты недооцениваешь перспективность работы с растениями. Только этим я могу объяснить то, что ты пускаешь увлечение Полины на самотек.

— Да нет там никого увлечения, — хмыкнул я.

Но уже неуверенно хмыкнул: удалось Серому заронить сомнения.

— Есть, нет… Гони этого хлыща куда подальше. А то внезапно восхочет жениться через пару лет, придется отдавать ценного спеца.

— Мы предложим вариант с переходом Сысоева к нам. Тимофея напряжем вылечить от зависимости, — сохраняя серьезное лицо, предложил я.

— Все хорошо, только он наследник клана. А может и глава уже — неизвестно, что решат со старшим Сысоевым. Так что не перейдет, на нем клан.

— Пусть с кланом вливается, — предложил я. — У нас как раз людей не хватает.

— Ярослав, тебе бы все шутить. Дело серьезное, а ты никак этого не хочешь понять.

— Слушай, Серег, даже если она вдруг заинтересовалась Сысоевым, что я могу сделать? Не запрещать же им встречаться? Полина меня тогда возненавидит.

— Как что? Переключи ее на кого-то другого. Поговори с Деном или Тимофеем. Дева она красивая, знания нужные — авось кто-то уцепится за возможность помочь клану.

— Такое ответственное дело поручать столь несознательным типам? Серег, ты меня удивляешь. Если кто и может справиться, то только ты.

Мое заявление выбило дух из Серого, который собирался что-то сказать, он замер, смешно разевая рот, но потом все-таки выдавил:

— Ты офигел? У нас же разница в возрасте ого-го.

— У великой княжны и Андрея Мальцева разница еще больше, но Мальцевы не теряют надежду их свести. Диана только за сегодня трижды пригласила Светлану в гости.

— Я не наследник клана, а Полина — малолетка. Что мне с ней делать? Лишнее движение — и ты уже под следствием за совращение несовершеннолетних.

— Так ты не совращай, а воспитывай, — откровенно веселился я. — Знаешь, какого результата можно добиться за два года? А там она уже перестанет быть несовершеннолетней.

— Ну знаешь! — возмутился Серый.

— Зато точно из клана не уйдет, — подначивал я.

Разговор сам собой утих, потому что наконец вывалились на улицу и Ден с Тимофеем. Полина резко прекратила кокетничать и потопал к машине за ними. Сысоев сделал морду лица недовольной, но дотащил ее сумку до багажника, куда и загрузил. Ни один из артефактов не пискнул, а значит, его помощь была практически бескорыстной.

— Спасибо, Тихон, — улыбнулась Полина, проконтролировав, что ее вещи оказались там, где надо.

— Всегда пожалуйста, — охотно ответил он. — Так как, прошвырнемся куда-нибудь вечером?

— Извини, но я вечером занята.

— Тогда завтра? — не сдавался он. — Утром, днем, вечером — на твой выбор?

— Извини, но нет, — твердо ответила она.

После чего с видом королевы продефилировала в машину, провожаемая не только разочарованным взглядом Сысоева, но и задумчивым — Серого. Знать бы еще что задумал наш финансовый директор, у которого Полинины умения уже были встроены в планы развития клана.

Сысоев надул щеки, шумно выдохнул и отправился к проходной. Но его исчезновение из видимости не убрало образ врага из памяти Серого, потому что стоило нам немного отъехать от школы, как он сразу сказал:

— Почти год прошел, а сцена как живая стоит перед глазами.

— Какая сцена? — поддалась на провокацию Полина.

— Как какая? Когда твой ухажер принял что-то запрещенное у Мальцевой на днюхе, а Ярослав чуть не загремел, спасая остальных.

— Он не мой ухажер — запротестовала Полина. — Так, приблудный.

— И полезный, — заметил Денис. — Он уже что-то за Полину делал.

Если он надеялся примирить нашего финансового директора со складывающейся ситуацией, то зря. Серый разозлился еще сильнее.

— Поль, я тебе не узнаю. Неужели ты не можешь сделать то, что делает законченный наркоман? Нечего клан позорить.

Полина не стала ничего отвечать, надулась, вытащила телефон и уставилась в него. Серый не успокаивался, больше говорить ничего не стал, но что-то бухтел себе под нос. Возможно, поэтому ни он, ни я не сразу обратили внимания на машину, которая догнала нас на выезде из города, обогнала, встроилась перед нами и столь резко сбавила скорость, что мы в нее чуть не врезались. После чего поехала медленно-медленно, перегораживая дорогу, когда мы пытались ее обогнать.

— Вот придурок! — ругнулся Серый.

Придурок явно на что-то нарывался. Судя по ауре, видеть я его раньше не видел, но это не значит, что мы где-то не пересекались. Или наши кланы, что более вероятно: дорогущая представительская «Волна» наверняка принадлежала крупной шишке. Артефактов тоже хватало как на мужике, так и на машине. Один из них, по идее, как раз не позволял посторонним получать эти самые сведения об оснащенности артефактами машины и водителя. Конвейерный, наверное. Или сделанный абы как — мне даже напрягаться не пришлось, чтобы его обойти. Зато собственной магии у мужика хватало: до Мальцева если он и не дотягивал, то лишь самую малость.

И главное, дорога-то была полупустая — гоняй, не хочу. Но этому типу важнее было нагадить. Точно не просто так привязался.

— Серег, я сейчас наброшу на машину отвод, а на ее месте оставлю иллюзию. Объедем и посмотрим, кто это такой умный. Но будь осторожен. Не нравится мне его уверенность.

Серый кивнул и сосредоточился на дороге, на случай если этот тип может видеть сквозь иллюзии. За прошедший год я уже видел достаточно странного, чтобы ничему не удивляться и быть готовым к любым вариантам.

Но мужик сквозь мою иллюзию не пробился. То ли не мог, то ли ему в голову не пришло, что его так примитивно обдурят. Когда мы проезжали мимо, он пялился в зеркало заднего вида с гаденькой предвкушающей ухмылкой. Я окончательно уверился, что его раньше не видел. Такую рожу с бульдожьими брылями не запомнить невозможно. И вообще, для постоянно практикующего мага мужик был толстоват. И возраст — а ему было около шестидесяти — тому не оправдание.

— Воронцов, — определил Ден. — Не помню, чтобы мы с ними цапались.

— Не цапались — подтвердил Серый. — А это кто из Воронцовых?

— Глава клана, Никита… кажется Львович, — засомневался Ден, полез в телефон и подтвердил: — Да, Львович.

— На Львовича он не тянет, — авторитетно заметил Серый, — Скорее, на Собакевича. Щеки как у бульдога висят.

— Щеки, может, и висят, но в настоящее время это глава одного из самых богатых кланов страны.

Что у Дена было не отнять — информированность по кланам у него была на высоте. С ней и раньше было все хорошо, но после того как он присоединился к работе Постникова, качество информации выросло на порядок.

— И сам за рулем? — удивился Серый, сопоставил все известное и напрягся: — Как думаешь, Ярослав, он именно по нашу душу или просто плохое настроение?

— Сейчас проверим. Там как раз его другая машина догоняет. Сниму отвод и иллюзию. Если он будет тормозить тех, значит просто плохое настроение, а если опять прицепится к нам…

Я развеял иллюзию и отвод и некоторое время наблюдал за растерянностью на физиономии Воронцова. Растерянность быстро сменилась пониманием и злостью, и как только он заметил нас, сразу начал целеустремленно набирать скорость.

— Ярослав, может, уйдем под отводом? — испуганно предложила Полина, которая давно уже отвлеклась от собственного телефона. Сейчас она зажимала в ладони его так, что костяшки побелели, и постоянно оглядывалась на преследователя. — Не надо с ним связываться.

— Тебе ничего не угрожает. У нас автомобиль выдержит все.

— А что не выдержит автомобиль, выдержит защитный артефакт, — совсем невесело продолжил Серый. — Но Полина права, Ярослав, если можно избежать конфликта, его лучше избежать.

По лицу Серого было понятно, что он боится не самого конфликта, а того, что в этот конфликт могут быть вовлечены все, кто находится в машине.

— Подозреваю, что конфликта нам избежать все равно не удастся. Воронцов нацелен на разборки. Где только мы успели ему насолить?

Я только задал вопрос, а Ден уже набрал Постникова. Он еще не успел договорить, как Воронцов опять нас обогнал и подставил зад своей машины, который Серый краем все-таки задел. Система безопасности нашего автомобиля свела до минимума неприятные ощущения от резкого торможения, но не повлияла на внутреннее равновесие Серого, который, стоило машине остановиться, сразу из нее выскочил и быстрым шагом пошел к также вышедшему из машины Воронцову.

— Ты что творишь, сволочь? У меня полная машина детей! — заорал Серый.

— Водить нужно аккуратнее, — почти спокойно ответил Воронцов. — Ты мою машину угробил. Платить придется.

— Мне? Платить? — взбеленился Серый, которому дали по больному месту. — Да я сейчас тебя вместе с твоей машиной прикопаю.

— Не вижу экскаватора, — усмехнулся Воронцов.

Отвечал он Серому, но глаз не сводил с меня. Значит, все же по мою душу.

— Ту кучку, что от тебя останется, детским совочком можно будет закопать. Ты, скотина, на другую могилу можешь не рассчитывать.

— Ярослав Елисеев, — гаркнул Воронцов, — человек из твоего клана меня оскорбил. Я требую удовлетворения. Дуэль! Немедленно!

— Сергей Евгеньевич, Никита Львович хочет с вами подраться, — сказал я.

— Что? — удивленно повернулся ко мне Серый.

— Я вызывал не его, а тебя, — презрительно бросил Воронцов. — Негоже главе клана прятаться за подчиненного. Ты обязан принять мой вызов.

— Так-таки обязан?

Я не понимал, почему этот дядька так распалился. Артефактами, во всяком случае в промышленном масштабе, он не занимался: всех конкурентов я знал. То есть в его профессиональную деятельность я не лез. Ни с кем из его клана я не пересекался лично, в том числе с ним, а ведет он себя так, как будто горит местью за обесчещенную единственную дочурку, на которой я отказался жениться.

— Так-таки обязан, — подтвердил он, — если ты хочешь жить и работать в этой стране. И учиться в «Крыльях Феникса».

— Вообще, да, — тихо сказал вернувшийся ко мне Серый, — при вызове одним главой клана другого, если второй отказывается, с ним никто дела иметь не будет. Другое дело, что причина должна быть серьезной, а не вот это вот.

Судя по виду Воронцова, причиной точно было что-то серьезное, а не оскорбление Серым нарушителя правил дорожного движения. Меня явно планировали убить и выбрали для этого самый идиотский предлог. Зря мне казалось, что все устаканилось. Получается, если я Воронцова не долбану, то он рано или поздно доберется либо до меня, либо до моих близких. Значит, нужно разбираться здесь и сейчас.

— Никита Львович, я полагаю, что нам нужны свидетели, — решил я. — Чтобы никто потом не смог меня обвинить в вашем убийстве.

— Резонное требование, — рассмеялся он. — Мне тоже не хочется потом иметь дело с Императорской гвардией из-за такой ерунды. Они же душу из меня вынут. По одному с каждой стороны? Из кланов, заслуживающих доверие?

Я согласился и задумался, кого звать. Логичнее было бы Лазаревых, но дергать главу клана в свидетели не комильфо, а к Кириллу обращаться не хотелось, поэтому я остановился на Мальцевых, точнее, на Андрее, отношения с которым дружескими назвать было нельзя, но в такой незначительной услуге он мне не откажет. Конечно, клан Мальцевых был не из тех, кто заслуживает доверия, но в лицо это им не скажут.

Офигевшего от случившегося Серого я отправил отвозить моих учеников, хотя они жаждали остаться, но я побоялся, что ненароком заденем либо я, либо мой противник. Андрей приехал раньше свидетеля со стороны Воронцова и сразу поинтересовался:

— Как тебе постоянно удается вляпываться во всякое дерьмо?

— Само липнет, — усмехнулся я.

— Вы на каких условиях дуэлитесь?

— Кто-то из нас станет трупом.

— Э-э-э… Ярослав, ты сдурел? — тихо спросил Андрей. — На кой черт ты на него полез? Воронцов очень умело пользуется магией и артефакты у него из лучших.

— Я на него не полез. Я вообще не понял, что ему от меня надо, — честно признал я.

Андрей отошел, явно названивая деду, и пока он с ним разговаривал, вернулся Серый в компании Постникова, а одновременно с ними подъехал второй свидетель, из Ждановых. Имя его я не помнил, но пару раз видел. Воронцов со Ждановым подошли к нам одновременно с Постниковым и Серым.

— Судя по записям с регистратора, Никита Львович, вина была ваша, — сказал Постников.

— И что? Меня оскорбили, я потребовал удовлетворения. Если ваша машина пострадала, я, так и быть, оплачу ремонт.

Воронцов улыбался так, как будто его распирало от счастья. Нужно будет у него выяснить, прежде чем убить, чем это я ему так насолил.

— Мне кажется, можно ограничить дуэлью в ее обычном варианте.

— Это вам кажется, — отрезал Воронцов. — Мое оскорбление смоется только со смертью главы клана, из которого был негодяй, оскорбивший меня. Здесь и сейчас. Я в своем праве. Свидетели есть. Не будем откладывать. Все остаются здесь, а мы с Ярославом отойдем.

Он махнул рукой, предлагая сойти с обочины.

— С Ярославом Кирилловичем, — поправил я.

— С Ярославом Кирилловичем, — легко согласился он в уверенности, что станет победителем.

Воронцов неторопливо зашагал к выбранному месту, а Постников торопливо выдавал последние инструкции:

— Не расслабляйся. Он сильный и опасный. Опыта дуэлей тоже хватает, как и грязных приемов. Будь внимательным и не позволяй себя грохнуть.

Я кивнул и пошел за Воронцовым, активировав на защитном артефакте вариант отражения. Нужно было выяснить еще один вопрос, без свидетелей.

— Никита Львович, пока нас никто не слышит, ответьте мне на один вопрос. Почему вам так хочется меня убить?

— Путаете Ярослав Кириллович, — издевательски сказал он. — Мне не хочется вас убивать, мне необходимо вас убить. Это разные вещи.

— Так ли уж необходимо?

— Совершенно. Вы нам мешаете.

— Кому нам?

Он засмеялся и погрозил мне пальцем.

— Хотите выиграть без дуэли, Ярослав Кириллович? Клятва меня убьет, стоит мне рот раскрыть. Попытка была хорошей, но не сработала. Расходимся. Десять шагов достаточно.

Глава 7

— Никита Львович, — остановил я его, — не поставить ли нам защитный купол, чтобы никто не пострадал? А то прибьете ненароком Мальцева, Игнат Мефодьевич вам этого не простит.

Он остановился, надул щеки, с шумом выпустил воздух и сказал:

— Только ставить буду я. А то обидно, понимаете ли, Ярослав Кириллович, стать победителем в дуэли и сдохнуть под вашим куполом. О елисеевской защите я наслышан.

— Договорились, — ответил я, тактично упустив, что умирать не планирую, а его купол для меня преградой не станет, да и нападение у меня не хуже защиты, только я его практиковать не люблю.

Воронцов ставил защитный купол, постоянно на меня косясь, как будто опасался, что я ударю ему в спину. Но я предпочел изучать заклинания, которые слетали с рук противника. Они были неплохи и действительно давали возможность разобраться, не повреждая посторонних. Там даже закладка была для свободного газообмена, то есть задохнуться нам не грозило при затянувшейся дуэли. И цвет у купола был хорош — голубой, чистый, как весеннее небо. Нового я для себя ничего не увидел, разве что пара непривычных сочетаний, которые и дали цвет.

— Расходимся, Ярослав Кириллович, — скомандовал Воронцов, который собирался придать моему убийству вид как можно более законный. — Бьем на счет три.

Я бить не стал. Решил для начала посмотреть, как противник будет отбиваться от собственных заклинаний. А запустил он в меня весьма нехорошим набором: первое заклинание должно было пробить дырку в моей защите второе — нашинковать на ломтики, а третье — поджарить все, что останется. Разумеется, все это отразилось, и Воронцов только охнул, когда его собственная защита на одном из артефактов просела вдвое. А неплохая она у него оказалась, я-то думал, вынесет все. Или это он решил не тратить на пацана что-то посерьезней?

— Хитро, Ярослав Кириллович, но это вам не поможет.

После чего он самым натуральным образом принялся дистанционно взламывать мою защиту щупами. Без использования магического зрения выглядело это так, как будто Воронцов взял паузу на обдумывание: лицо у него было сосредоточенно-напряженным. Но я уверен, что он видел, что делает, хотя пока хаотично тыкался, пытаясь найти слабое место.

Пришлось ему подыграть. Ответил: «Поможет, поможет», заставив его взглянуть мне в лицо, а не на мою защиту, после чего быстро нанес поверх небольшой слой другой, но уже такой, которую он мог расковырять.

Воронцов этим воспользовался, но поскольку второго слоя не видел, ему опять прилетела ответка, обнулив защитный артефакт. Один из, потому что у Воронцова одновременно работало с десяток. У меня был выбор: вскрывать их слой за слоем или всего лишь подождать — и он вынесет свою защиту сам.

Свой защитный артефакт я переключил на поглощение, потому что его стоило подзярядить и потому что я уверился — мужик сейчас начнет осторожничать и подбирать ключик к моей защите тщательней.

— Вы как, Никита Львович, удовлетворенным себя не чувствуете? — издевательски спросил я.

На самом деле весело мне не было. Я прекрасно понимал, что заработаю себе во враги еще один клан, потому что после того, как я убью его главу (а ничего другого мне не оставалось делать), даже если наследник обрадуется своему повысившемуся статусу, захочет нам отомстить. А еще я не любил отнимать жизнь. Магия должна созидать.

— Ярослав Кириллович, ничего личного, но мне придется вас убить, — уже не так уверенно ответил Воронцов.

Мне показалось, что в его глазах промелькнул страх, но это было единственное, что выдавало его состояние, зато щупов он выпустил больше, пришлось их разом обрубить, показав, и что я вижу его действия, и что не намерен больше его до себя допускать. Он ответил чем-то быстро-заковыристым. Защита в этот раз все поглотила, ничем в отправителя не плюнув, и Воронцов оживился, посчитав, что нашел лазейку для своей атаки. Пусть внешне на мне его действия никак не отразились, но внутри, судя по его физиономии, я уже должен был начать активно портиться.

— Интересная у вас защита, Ярослав Кириллович, — принялся отвлекать меня Воронцов. — У кого заказывали, если не секрет? Надо будет подобную прикупить. Защиты много не бывает.

— Я защиту посторонним не доверяю, Никита Львович. Сам делаю. Так что вам она не светит, сами понимаете.

— Ну да, трупу не закажешь, — усмехнулся он.

— Именно, трупу разве что гроб могут заказать, а в вашем случае и этого не будет. Скажете, кто вас натравил?

— А вы самонадеянны, молодой человек.

Он убедился, что я не собираюсь разваливаться, и отправил набор заклинаний, которым атаковал первым. Мой артефакт поглотил все, но поскольку емкость накопителя ограничена, скоро удары будут возвращаться к отправителю — я как раз отключал на нем последний защитный артефакт. Причем действовал я не щупами, а короткими заклинаниями, которые Воронцов, похоже, не отслеживал.

— Если вы что-то нашли в бумагах Соколова, — тем временем продолжал разливаться Воронцов, — это еще не делает вас полноценным магом.

— А вы заказывали свои артефакты у Соколова? — вкрадчиво поинтересовался я

— Именно, Ярослав Кириллович.

— В таком случае с вашей стороны весьма неосмотрительно устраивать дуэль с тем, у кого могли оказаться в руках его заметки.

Теперь усмехался я, и с полным правом, потому что я не только отключил артефакты, но и заблокировал их включение. А потом отправил небольшую тренировочную молнию. Пообиднее, но не слишком болезненную.

Воронцов застыл на месте, не в силах поверить, что его обыграли, но быстро оправился и выставил собственную, не артефактную защиту. К слову, довольно убогую.

— Никита Львович, вы меня не уважаете, — разочарованно сказал я и отправил заклинание посильнее и поболезненней. — Вернемся к моему вопросу. Кто вас натравил?

Вместо ответа он окрысился и обрушил на меня ряд столь сильных ударов, что купол еле устоял, а мой артефактный перстень не смог впитать все и отправит часть Воронцову. Его собственная магия снесла его же защиту в один миг и сильно попортила внешний вид мага: новехонький костюм повис лохмотьями, наэлектризованные волосы встали дыбом, а один из щегольских ботинок потерял подошву. Вместе с подошвой, Воронцов потерял и уверенность в победе. Он наконец понял, что я с ним играю и мог бы убить в любой момент. А потому по-настоящему испугался.

— Что ты такое, черт тебя подери? — не удержался Воронцов. — Не может пацан твоего возраста быть настолько умелым?

— Даже если ему достались записи Соколова?

На его лице появилась понимающая гримаса. Что же там в записях может быть? Похоже, нужно срочно поручать Постникову выяснить про Соколова все, что только можно. Тем временем Воронцов сделал правильные выводы относительно своей возможности со мной расправиться.

— Пожалуй, Ярослав Кириллович, я мог бы посчитать себя удовлетворенным, если вы передо мной извинитесь, — заявил он, стараясь сохранить лицо.

— Это после того, как вы попытались меня убить, Никита Львович?

— Что вы, Ярослав Кириллович? — он приложил руку к груди, делая вид, что честнее его быть не может. — Просто захотелось проучить сопляка. Кто знал, что на самом деле этот сопляк — мэтр от магии?

— Тот, кто вас на меня натравил, — не повелся я на лесть. — Никита Львович, вы же понимаете, что отпусти я вас сейчас — сделаю большую глупость. Как вы говорили? Ничего личного? Право, мне будет очень жалко лишать вас жизни. Но придется.

— Так не лишайте, — взбодрился он. — Извинитесь — и разбежимся.

— Так не пойдет, Никита Львович, — покачал я головой. — У вас есть только один шанс остаться в живых.

Краем глаза я заметил, что зрителей стало гораздо больше, но никто не приближался, а отвлекаться на проверку, кто же подошел и в каком количестве, было несвоевременно.

— И какой же, Ярослав Кириллович? — сдался он. — Признаться, я вас недооценил, готов за это заплатить.

Он выразительно потер пальцами друг о друга, намекая, что согласен раскошелиться. Только мне нужна была другая плата.

— Вы рассказываете, кто вас на меня натравил.

— Я уже сказал, что не смогу, Ярослав Кириллович. Клятва не даст мне раскрыть рот.

— А если вы дадите клятву лояльности мне?

— Она будет стоять ниже той.

Я сразу понял, о чем идет речь.

— Никита Львович, вы идиот?

— Я уже давно так думаю, — мрачно согласился он. — Но в моей ситуации, как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть. Без вариантов.

Мужику хотелось жить, но его жизнь сейчас стояла против моей. И против существования моего клана. Более того, я был уверен, что он не стал бы терзаться моральной стороной моего убийства, в случае удачи забыл бы на следующий день. Поэтому выбор был однозначен. Но было одно но. Мне было жизненно необходимо узнать, кому настолько мешаю я или, что более вероятно, Воронцов. Этот кто-то наверняка возглавлял заговор против императора. Сам Воронцов был неприятным типом, но если я смогу выбить с него нужную клятву и получу инфу о том, кто охотится на Светлану, то соглашусь оставить ему жизнь.

— Заговорщики против законной власти очень часто плохо заканчивают.

— Если вы про Вишневских, то…

— То что?

— Ничего, Ярослав Кириллович, — усмехнулся он. — Смотрю, кишка тонка меня на тот свет спровадить.

— Не тонка. Не хочу заводить еще одних врагов в лице вашего клана.

— Так отпустите меня и дело с концом, — оживился он.

— Если вас убить, тогда действительно дело с концом. Не надейтесь, просто так я вас не отпущу, — отрезал я. — Только заручившись вашей лояльностью. Как вариант: ваш клан вливается в мой. Тогда на условиях вассальной клятвы вы не сможете ничего обо мне рассказать.

— Да вы обнаглели! — рявкнул он. — Чтобы Воронцовы пошли в подчиненное положение к лазаревскому бастарду? Такого никогда не будет!

Как же он взбеленился. Примечательно, что больше всего его возмутило не предложенное слияние в мою пользу, а то что ему предложили пойти в подчинение к родственнику Лазаревых. Наверняка у него терки с Андреем Кирилловичем. Нужно будет узнать из-за чего. Или не нужно? К чему мне лазаревские проблемы?

— Что ж, тогда у меня не остается другого варианта, как закончить эту дурацкую дуэль.

Я картинно поднял руки и даже создал заклинание, окрасив его в кроваво-красный цвет для пущего пугания оппонента.

— Стойте! — испуганно рявкнул Воронцов, чьи мозги встряхнулись и начали работать в нужном направлении. — Как вам вариант: я приношу клятву, что никогда и ни с кем не обсуждаю вас и никогда и ничего не делаю вам во вред?

— Вариант интересный, — согласился я. — Но мне нужно знать, откуда ветер дует. Кто натравил вас на меня. Никита Львович, вы уже должны были понять, что вас подставили, отправили на смерть.

В этом я был уверен: если ко мне отправили главу клана, а не боевиков, то его планировали в расход. Понял это и он и посмурнел.

— Это глава вашей организации? — продолжал настаивать я. — Наверняка вы можете не говорить прямо, а только намекнуть, кто он. Без этого вы отсюда не выйдете. Живым, я имею в виду.

Он задумался. Потом заулыбался, явно обнаружив дыру в клятве.

— Могу, Ярослав Кириллович. Уверен: вам будет достаточно первой буквы фамилии нашего с вами недруга. Итак, наша дуэль заканчивается на условиях клятвы и намека на организатора, я правильно понимаю? Признаюсь, вы поразили меня своей не по годам развитой мудростью и предусмотрительностью.

Я поморщился. Лесть была настолько грубой, что вызывала лишь отвращение.

— И извинения с вашей стороны. Как мне, так и моему финансовому директору.

Унижаться ему не хотелось, но еще сильнее ему не хотелось умирать, поэтому он неохотно согласился.

— Ваша взяла, Ярослав Кириллович. Прошу меня извинить за неподобающее поведение.

Клятву он тоже принес по всем правилам, но стоило ему открыть рот для намека на организатора, как он тут же взорвался, оставив после себя даже не отдельные куски, а органическую взвесь, в которой я оказался бы по уши, не сработай мой защитный артефакт. Серый был не прав: детский совочек для захоронения моего противника не подошел бы. То, что осело на куполе, упало на землю, стоило мне его отключить. Запах стоял мерзейший, поэтому я торопливо пошел к дороге, но навстречу мне уже бежало несколько человек.

— Елисеев, что произошло? — спросил Ефремов. На удивление, в его голосе не было даже намека на наезд, а только беспокойство за меня.

— У Воронцова сработала клятва. — Я поставил защиту от прослушивания и продолжил только после этого: — Кому-то очень не нравится, что я нарушил их планы в «Крыльях Феникса». С Воронцовым мы договорились, что он намекнет на главу заговорщиков, но он сказать не успел вообще ничего.

Тем не менее глаза Ефремова зажгись фанатичным блеском.

— Елисеев, это хоть что-то, — радостно сказал он. — Если он точно принадлежал к заговорщикам, мы прошерстим его окружение и кого-нибудь да выцепим.

— По Зимину вы ничего не нашли, — напомнил я.

— У него было слишком много контактов, — скривился Ефремов. — А здесь мы и машину проследим за пару последних дней, и в телефоне пороемся.

— Телефон у него, тогось, взорвался вместе с хозяином.

Жалко покойного не было, было жалко, что он ушел вместе со своими тайнами. Хотя пару интересных намеков он сделал, и будет обидно, если за намеками ничего не найдется.

— Запросим выписку звонков. Живым бы мы его все равно не допросили.

— Ко мне претензии будут? — прямо спросил я.

— Какие претензии? — удивился он. — Все видели, что Воронцов, во-первых, сам тебя вызвал, а во-вторых, взорвался не от твоих заклинаний. Ты мне лучше скажи, не говорил ли он что-то, что могло бы мне пригодиться?

— Разве, что я догадаюсь по первой букве фамилии, кто у них глава, — вспомнил я. — Больше ничего такого. Я его уламывал на клятву. Как оказалось, напрасно. Лучше бы с самого начала грохнул. Было бы хоть что хоронить.

Ефремов посмотрел на место, где проходила дуэль, поморщился и потерял интерес.

— Соберут что-нибудь для закрытого гроба. Первый раз, что ли? — оптимистично сказал он и тут же переключился на другой важный для него вопрос: — Елисеев, раз уж мы встретились лично, то я хотел бы тебя расспросить, не заметил ли ты слабых мест в охране школы?

Я задумался. Теоретически я могу войти и выйти так, что администрация школы этого не заметит. Но это я. Пожалуй, покойный Воронцов тоже мог пробраться, но он настолько неуклюже орудовал щупами, что с высокой вероятностью школьная охранка сработала бы.

— Датчики магии не реагируют на очень слабые заклинания, — вспомнил я. — Случайно выяснили, когда Полина Мальцевой дерево выращивала.

О том, что в мальцевском блоке датчики не заизолированы, сообразили уже после того, как в их гостиной закрасовалось дерево, не уступающее размером нашему. Потом еще выяснилось, что Полина регулярно «помогает расти» местным цветочкам, и тоже без последствий в виде выговора. Ее действия датчики не засекали.

— Вырастить дерево — слабая магия? — недоверчиво переспросил Ефремов. — Да ты зажрался, Елисеев.

— Тем не менее это действительно так. Там используются заклинания, потребляющие очень мало маны. И вот этом случае датчики не реагируют.

— Может это особенность магии вашей Полины? — предположил Ефремов.

— Нет, в школе низкая чувствительность датчиков. Но я не думаю, что кто-то это использует из ваших противников.

Последнее я говорил с уверенностью, потому что в охранную систему я врезался и теперь никто не пройдет так, чтобы я об этом не узнал.

— Хорошо, — посопел Ефремов. — Это все? Не дают мне покоя твои камеры.

— Они не мои. Но так, вроде, серьезных недостатков не нахожу. Дмитрий Максимович, вы же общались с Соколовым, чью квартиру я купил?

— В основном с ним Зимин общался, — огорошил меня Ефремов. — А чего ты вдруг о нем вспомнил?

— Воронцов посчитал, что я нашел какие-то соколовские записи и по ним учился магии.

— Вряд ли Соколов что оставил другим в наследство. Он был одиночкой, учеников не брал принципиально. А записи если он делал, то для себя. Посторонний в них не разобрался бы. Или разобрался?

Он пытливо на меня посмотрел, уверенный, что записи были. А вот про наследство он зря. Продажа квартиры с гаражом за смешную сумму иначе как наследством не назовешь. И феникс в гостиной, который, казалось, только меня и ждал. Я почти ухватил за хвост какую-то важную мысль, но тут Ефремов покашлял, намекая, что ждет ответа, и мысль исчезла.

— Не разобрался, — признал я. — А что он за человек был?

— Соколов-то? Да человек как человек, — пожал плечами. — Маг сильный и много в чем разбирался. Могу поднять документы с его консультациями, если нужно.

— Буду признателен, — согласился я.

У меня не было уверенности, что это хоть немного продвинет меня в сторону расшифровки записей Соколова, но вдруг даст какую-то зацепку?

Глава 8

Уехали мы сразу, как разговор с Ефремовым закончился. И только в машине я позволил себе расслабиться, рассказав все основные детали дуэли Серому и Постникову и попросив, чтобы меня пару минут не трогали — мне нужно прийти в себя. Расслабился я напрасно, потому что вызов от Дамиана пришел слишком раздражающий, резанул по нервам так, что я поморщился и автоматически ответил.

— Мальгус, какого демона ты меня игнорируешь? — возмутился тот сразу. — У меня важная информация, а я не могу до тебя достучаться.

Устраивать себе комфорт он не стал, я тоже решил не отвлекаться на такую ерунду, как создание иллюзии нормального пейзажа, поэтому сейчас мы находились в снохождении в его первоначальном виде: серая вязкая субстанция, клубящаяся по краям сферы, в которой проходила наша встреча.

— Какая? — устало спросил я.

Все-таки поединок с Воронцовым вымотал меня куда сильнее, чем мне показалось изначально. Больше морально, конечно.

— Наш договор в силе? — сразу оживился Дамиан. — Я тебе добываю информацию о твоих закорючках, а ты мне устраиваешь встречу с Мартой?

Попытка сжульничать не удалась.

— У тебя слишком рано начала развиваться деменция. Ты передаешь мне перевод надписи и ключ к шифру, а я передаю Марте твое предложение.

Он скривил физиономию набок и поскреб затылок. Тоже мне, а еще император, ведет себя как приблудная шавка. Я, конечно, понимаю, что ему фиолетово, какое он производит на меня впечатление, но должность-то должна обязывать вести себя при посторонних величественно, а не абы как.

— Расшифровки у меня нет, — признал он, — но…

— Так какого демона ты меня дергаешь? — не дал я ему договорить.

— Не перебивай, — зло сверкнул он глазами. — Но у меня есть очень интересная и ценная информация, которая тебе точно нужна. Обещаю ее выдать всю. А от тебя всего лишь требуется передать приглашение на свидание девушке.

Предложение Дамиана могло быть как крайне выгодным, так и полной пустышкой. Но и отметать его полностью было глупо: у меня так и не было ни одной зацепки. Кроме того, я был уверен, что Дамиан что-то прибережет для торговли, если там действительно было что-то стоящее. Разумеется, в случае, если он посчитает, что информация меня заинтересует.

Дамиан заметил мои колебания и решил подтолкнуть в свою пользу:

— Учти, часть информации, которую я тебе выдам, находится в закрытом секторе. И я бы никогда на это не пошел, если бы не был уверен, что передача тебе не повредит моему миру.

— А моему, значит, может повредить? — прищурился я.

Дамиан пожал жирными плечами.

— Решать тебе, а мне все равно, что будет и с тобой, и с твоим миром.

— Договорились, зачту тебе информацию, — решил я. — Но гарантировать, что Марта согласится на встречу, я не могу.

Дамиан потер пухлые руки, которые больше подходили торговцу, чем магу. Хотя он и был скорее первым, а не последним.

— После того, как ты услышишь мой рассказ, ты сам ее будешь умолять, чтобы согласилась. Тебе что-то говорит имя Накрех?

— Нет, — уверенно ответил я. — Первый раз слышу.

— Странно, Айлинг про него точно знал.

Слышать вырывающееся из его мерзкого рта имя учителя было противно для тошноты, но я даже не поморщился, спрашивая:

— С чего ты взял? Учитель точно при мне ни разу не упоминал это имя.

— Возможно, знал не его, а его работы, — уже не так уверенно сказал Дамиан. — Конечно, Накреха постарались вычеркнуть отовсюду, откуда можно. Даже заклинания, носившее в названии его имя, переименовали.

— Он давно умер? — догадался я.

— Почти сто лет назад, — как Дамиан ни старался, легкое разочарование в его голос просочилось. — И занимался, как ты понимаешь, полностью противозаконными вещами. Я тебе даже скажу чем. — Он помолчал, ухмыляясь. — Он работал над переселением душ и выведением магических организмов путем скрещивания всего, что ему попадалось под руку. Затейник был еще тот. Одна радость — ничего из того, что получалось на выходе, не было похоже на человека, даже если он брал человека за основу. А брал он часто и так же часто убивал. А еще предпочитал брать для экспериментов магов. Говорил, что результаты получаются интереснее и предсказуемее.

Похоже, сейчас Дамиан старательно расхваливает свою информацию, пытаясь придать ей вид куда большей ценности, чем она представляет. Внушить что я ему еще останусь должен за красивую ерундовую сказочку, так сказать.

— К чему мне эта история? И почему ты связываешь этого мага с моим учителем?

— С нашим учителем, Мальгус, с нашим. Не такой он уж был чистенький, как ты думаешь. Или ты все знаешь и только притворяешься, потому что целью вашей интриги было мое тело и мое положение? Не надейся, я знаю, что ты планировал в меня вселиться. Мальгус, если честно меня не расстроит, если ты сдохнешь окончательно. Более того, я счастливо выдохну и напьюсь. Что ты, что Айлинг — оба вы лицемерные сволочи.

Он с ненавистью посмотрел на меня и добавил:

— И Илинель — тоже.

— Ничего я не планировал. Руну нанес Айлинг для подстраховки, когда понял, что не убедит меня не ехать. Он за меня переживал.

— Думаешь, я в это поверю? Впрочем, плевать. Руна, которая нашлась на твоем безголовом туловище, и руна, которую зарисовали с трупа Накреха, идентичны. Идеальный образ Айлинга в твоих глазах еще не треснул, нет? Слушай дальше тогда. Вот что сказали мои консультанты после изучения этой руны. Ты должен был вселиться после смерти либо в того, на кого ты смотрел (а смотрел ты на меня, я это прекрасно помню), когда ты умирал, либо ты получал случайное тело. Но из-за ошибки в руне… Мне говорили о небольшой добавке к одному из хвостиков. Так вот, из-за нее душа уносилась в другой, но вполне определенный мир и закреплялась там.

— А как насчет того, что вероятность вселения не сто процентов? — скептически спросил я.

— Благодаря этому дополнительному загибу, вселение становилось практически стопроцентным, но в другом мире. И если Айлинг до сих пор с тобой не связался, то лишь потому, что не хочет видеть, — ехидно бросил Дамиан. — Себе-то он точно не забыл все правильно нарисовать.

Он уже успокоился и не фонтанировал ненавистью, как только что. Видно, крепко он запал на Марту, если способен справиться со своими чувствами хотя бы внешне.

— Хорошо, положим, это так, — сказал я, пытаясь переварить вываленную на меня информацию, которая, с одной стороны, была странной, а с другой — вполне обнадеживающей. — Но какое отношение все это имеет к моей просьбе?

— Непосредственное, — победно ухмыльнулся Дамиан. — После Накреха остались записи, выполненные теми же самыми закорючками. И вот слепок с них я покажу тебе только после встречи с Мартой, а также расскажу про ключ.

— Ты уверен, что это настолько мне нужно?

Он неприятно захихикал.

— Мальгус, ты совсем тупой? В том мире, где ты сейчас, не только Айлинг, но и Накрех, который здесь, у нас, натворил столько, что его с трудом упокоили десяток на тот момент сильнейших магов. И даже если он успел умереть, что почти наверняка с учетом прошедших лет, то он опять в кого-то вселился и рвется к власти. Поэтому это теперь твоя проблема. Рано или поздно он встанет над всеми магами.

Его лицо светилось искренним счастьем оттого, что он оказался первым, кто сообщил мне столь неприятную новость. Первым, кто может ткнуть меня носом в собственный просчет.

— Ты уверен? — скептически спросил я. — Если за сто лет не стал, так, может, ему это и не нужно?

И мимоходом подумал, что у вдовы Соколова уже не спросишь, была ли у ее мужа та руна, и если была, то почему он не попытался захватить мир раньше? Почему он жил в столь скромных условиях и не делал ничего, чтобы стать кем-то более могущественным? Конечно, Накрех мог вселиться и не в Соколова, а сделать того учеником, чем и объяснялись записи кодом мага-преступника… И все же что-то у меня не складывалось. Слишком мирной была квартира, в которой жили Соколовы, для того, кого не интересовало в жизни ничего, кроме магии.

— Сто лет прошло у нас, — намекнул Дамиан, — а сколько лет прошло у вас, кто знает. В разных мирах время может течь по-разному. Кроме того душа могла притянуться к миру, но вселиться не сразу. Но то, что он не будет сидеть и мечтательно смотреть в закат, это точно. И если он на тебя до этого времени не вышел, то это значит, что он не видит тебя в своей команде. А если ты не в его команде, то сам понимаешь — играешь против.

Дамиан улыбнулся с явной насмешкой.

«Или считает незначительным игроком», — закончил я за него про себя. Мой клан, конечно, немного набрал веса, но считать его серьезным противником вряд ли стал бы кто-нибудь. Можно ли считать попыткой убийства дуэль с Воронцовым? Можно, но только его. Причем удачной попыткой для того, кто все это задумывал. Фактически он использовал меня как инструмент в своей игре и, подозреваю, использует еще не один раз.

— История красивая, но уж очень много в ней странностей. — скептически сказал я. — А у вас там точно остались записи? Или ты мне просто приседаешь на уши?

Вместо ответа Дамиан с гаденькой улыбкой визуализировал лист с закорючками, аналогичными тем, что были в записях Соколова. Но не закорючки заставили меня напрячься, а рисунок в нижней части листа. Был ли это демон Пыльных миров или аналог Моруса, сказать было нельзя, но в любом случае мне захотелось узнать, что же там написано.

— Ты говорил, что дашь ключ…

— Я говорил, что расскажу про ключ. Тоже важную и интересную информацию. Надеюсь, ты будешь удачливее наших магов. Но больше я ничего не скажу и не надейся. Решение за тобой.

В этот раз он ушел первым, а я вынырнул из снохождения и торопливо стал записывать показанные символы на лист бумаги, выдранный из тетради. Закончив, я потряс рукой. Нужно что-то придумать для визуализации сразу в бумаге, а то так без руки можно остаться.

— Ого, — сказал Постников. — Откуда подгон?

— Оттуда, — ответил я. — На твой взгляд, оно?

— Точно, оно, — подтвердил Постников. — Что-то выяснилось?

— Как сказать… — Не любил говорить неприятную информацию, но сейчас без этого никак. — Чтобы что-то выяснилось нужно, чтобы Марта пришла на встречу к Дамиану. — Постников дернулся, и я быстро пояснил, пока он не вспылил: — Просто пришла поговорить. Думаю, мы безопасность обеспечим. Он меня давно просил. Предлагал любые короткие магические курсы.

— По растениям надо брать, — уверенно бросил Серый, не поворачиваясь. — Полине точно уже тесно в существующих рамках. Еще мне кажется, у нее немного начал расти источник.

— Про источник это точно?

— Я же сказал, мне кажется. Но что ей тесно — это точно, так что я за растения.

— Я против, — бросил Постников. — Моя жена не пойдет на встречу с сомнительным типом, как бы некоторым ни хотелось получить с этого доход.

Смотрел он на Серого так, как будто готов был его прибить прямо сейчас.

— Еще утром я бы с тобой согласился, — сказал я. — Но с тех пор моя информированность несколько выросла, и я теперь не столь уверен.

Я пересказал почти все, что выдал Дамиан, упустив только то, что касалось моего учителя. Эту часть истории мне нужно было хорошенько обдумать. Если учитель нанес эту руну и на себя, могло ли быть так, что он находится сейчас в этом же мире, просто не дает о себе знать? Меня притянуло в конкретное тело благодаря Серому. Но Айлинга-то точно не ограничивал чужой персонаж в компьютерной игре. У него не совпадал момент смерти и ударенная голова игрока с именем из другого мира. Но чья-нибудь ударенная голова могла и совпасть. Если и я, и Накрех попали в одну страну (а я в этом почти уверен), то и Айлинг мог оказаться здесь же. Мне очень хотелось надеяться и на то, что учитель жив, и на то, что его удастся найти.

— Ни фига же ж, — выдохнул Серый к концу моего рассказа. — Дань, хочешь ты или нет, а я Марту сам буду уговаривать. Если у нас эта дрянь завелась, надо быть во всеоружии.

— Ты уверен, что Дамиан не преувеличивает? — скептически спросил Постников.

— А ты уверен, что наезд на Ярослава с этим не связан? — вопросом на вопрос ответил Серый. — Подумай, что будет с нами всеми, если Ярослава все же удастся убрать.

— Целью был не он. Хотели расчистить подход к Тумановой.

— Не я, — согласился я, — Но тем, что меня пытались убрать, даже не попытавшись договориться, нападавшие показали, что не видят меня в сторонниках. Я хорошо прошелся по их планам: уничтожил Моруса и выявил подконтрольных заговорщикам людей во дворце. Нам нужно понимать, что ожидать от противника. Ефремов что-то знает, но не скажет.

— Ты с ним тоже не всем делишься. Хотя если объединить ваши знания картина стала бы более полной.

— Я не самоубийца откровенничать с Ефремовым. Этот вариант отпадает. Но мы и без его помощи обойдемся. Нужно узнать все про Соколова, чью квартиру я так удачно купил. Он консультировал Императорскую гвардию. Общался преимущественно с Зиминым. У меня такое чувство, что он собирался стать собственным наследником

— С Зиминым, у которого в голове была фиолетовая пакость… — задумчиво сказал Постников. — И все равно мне не нравится, что Марте придется встретиться с этим мерзким Дамианом.

— Я уверен, что он ее ни на что не уболтает.

— Я боюсь не этого.

— Даже если возможен переход через снохождение, — правильно понял я его. — то переход через миры требует столько энергии, задействование которой мы не сможем не заметить. Встречу будем страховать и ты, и я. Дань, мне это тоже не нравится, но меня пугает то, что я узнал. Пойдем, не предупреждая Дамиана, он не успеет подготовиться, даже если что-то планировал. То есть плату с него я получу потом, когда Марта будет в безопасности.

— Мне все равно не нравится этот вариант, — поморщился Постников. — Марте и без того досталось. Я не хочу подвергать ее опасности снова.

— Дань, — бросил Серый, — если мы не будем знать, откуда прилетит, она все равно будет в опасности, хочешь ты этого или нет. Так ты ее не защитишь.

— Ладно, — проворчал Постников. — Что о том говорить? Может, сама Марта откажется. Так, что еще нужно сделать?

— Нужно узнать, не выходил ли кто внезапно из комы в период с…

Я назвал дату смерти Айлинга, прибавив к ней еще пару дней. В конце концов, учитель мог и притворяться несколько дней, чтобы понять, что происходит вокруг. Вероятность такого вселения была достаточно высокой, хотя и не стопроцентной. Я сам не понимал, зачем мне это. Если Дамиан прав и Айлинг тут, учителю было бы куда проще самому найти меня. Но помня его вредный характер, я мог предположить еще одно испытание. Конечно, я в любом случае без него сейчас не пропаду, но само знание, что есть тот, с кем можно посоветоваться, — бесценно.

— Это может быть Соколов? — уточнил Постников. — Чтобы знать наверняка, на что рассчитывать, если интерес заметят и донесут.

— Нет, это точно не он. — Я задумался, не привлеку ли я ненужное внимание к тому, кто пытается скрыться. — Но узнавать нужно по возможности так, чтобы больше никуда не просочилось. Расспрашивать по минимуму.

— Расспрашивать вообще не будем, подключимся к больничным сетям, — ответил Постников.

Разговор закончился, потому что мы доехали до нашей усадьбы. Тимофей, Ден и Полина стояли на крыльце и тревожно вглядывались в подъезжающую машину. Я помахал рукой, показывая, что все в порядке. Во всяком случае со мной.

Глава 9

Оглядывали мои ученики меня так, как будто прикидывали, не собираюсь ли я распрощаться с жизнью прямо у них на глазах. Тимофей даже полную диагностику запустил. Ему простительно — он целитель, а вот для паники остальных оснований нет.

— Со мной все в порядке, — успокоительно поднял я руки. — Не вижу повода для беспокойства.

— А с твоим противником? — спросил Ден.

— А моего противника больше нет.

— То есть ты его того? — неодобрительно выдал Ден. — Неосмотрительно.

— Зато правильно, — вмешалась Полина. — По-твоему, Ярославу нужно было дать себя убить?

— Это лишнее, — не повелся Ден. — Но Воронцовы славятся своей мстительностью

— Во-первых, наследник может быть пацифистом, а во-вторых, Воронцова убил не я, а клятва, которую он дал кому-то другому.

— А в-третьих, у нас время поджимает, — вмешался Серый в наш милый разговор. — Поверьте, ничего там интересного не было. Ярослав и не нападал почти. Тот сам взорвался.

— Как взорвался? — опешил Ден.

— Вот так взял и взорвался. Не знаешь, где Марта?

— Они с Верой Андреевной в парке где-то, — ответил Тимофей.

— Вы маме ничего не сказали? — напрягся я.

— Да ты что! — возмутился Ден. — Разве мы не понимаем? Сказали, что у тебя встреча важная должна состояться, и Сергей Евгеньевич тебя с нее заберет.

Пересекаться с мамой сейчас не хотелось — она точно что-то заподозрит. Хотя на меня не попало ни капли останков Воронцова, мне все равно казалось, что я пропах кровью. Но Марта нам была сейчас слишком нужна, чтобы оттягивать с ней разговор. Была надежда, что женщины уже разбежались, поэтому я запустил сканирование в парк, которое эту надежду сразу развеяло: они были вместе недалеко от последнего варианта Полининого лабиринта. Примерно месяц назад та увлеклась парковыми лабиринтами и начала проращивать кусты прицельно под них. В первых вариантах Полину не устроила сложность, а из последнего можно было выходить очень долго, если не знаешь схему. Или если не хочешь идти напролом. Но вообще забавно было наблюдать, как кусты сами пересаживались в нужное место, причем не поодиночке, а линиями.

К Марте мы пошли всей толпой, но первой нас заметила мама, которая прижала палец к губам и выразительно посмотрела на коляску, в которой спала моя младшая сестренка. Меня это устраивало, уж больно меня пугала мелкая, на которую и смотреть было страшно, не то что как-то с ней общаться, поэтому я поулыбался маме на расстоянии, помахал рукой и вообще всячески показал, что я рад ее видеть, после чего дал знать Марте, что она нам нужна. Марта пошла к нам, а Полина, напротив, — к маме, и они тут же о чем-то зашептались.

Далеко отходить мы не стали. Я поставил купол от прослушки, после чего Постников сразу сказал:

— Я против.

— Дань, это слишком серьезный вопрос, чтобы твое мнение влияло на решение Марты, — выдал Серый. — Только ей решать, соглашаться или нет.

— Вы скажите, на что соглашаться, — вмешалась она.

— Этот прохиндей хочет новых заклинаний для Полины, — буркнул Постников.

— Хорошее дело, — согласилась Марта. — Но при чем тут я?

— Не в заклинаниях для Полины дело, — возразил я. — Их мы можем бонусом получить. Понимаешь дело вот в чем…

Рассказ мой был короток, но основные моменты я обрисовал. Даже сказал, что теоретически мы можем справиться и без того, что расскажет Дамиан, тем более что я чувствую, что в его готовности идти мне навстречу какой-то подвох.

— Я тоже думаю, что мы справимся без того, чтобы рисковать моей женой, — упрямо повторил Постников.

— Дань, не дури, — улыбнулась Марта. — Скажи, сколько вы над шифром сидите, разобрать не можете? Вот то-то. А угроза, как я понимаю, нешуточная от этого Накреха.

— Это если он действительно у нас, — проворчал Постников.

— Дань, я ничем не рискую. Разве что разговором с не очень приятным собеседником. Вы меня будете страховать, так?

— Если ты решишься на встречу с этим ублюдком, то, разумеется, я тебя одну не отпущу.

— Я так понимаю, что чем раньше эта встреча состоится, тем безопаснее для меня пройдет, — оптимистично решила Марта. — Так давайте прямо сейчас. Дань, я в тебя верю.

— Хотел бы я сам в себя так верить, — проворчал он.

Я решил эгоистично воспользоваться согласием Марты, поэтому сказал:

— Тогда идем прямо сейчас. Серег, ты отвечаешь за безопасность нас тут. Щит я выставлю, но в случае чего зови. Марта, главное — не подходи к Дамиану совсем близко, максимум — на расстояние вытянутой руки. Я не знаю, что он задумал, поэтому как только тебе что-то покажется — выходи из снохождения сразу. И это не шутка: умельцы могут причинять вред просто прикоснувшись. Дамиан — та еще гадина. Мы с Даниилом тебя будем страховать, но ты и сама не расслабляйся.

После инструктажа я отправил вызов Дамиану. Тот ответил сразу, как будто сидел в ожидании.

— Что решил? — деловито спросил он.

— Разговор с Мартой сейчас, но ты даешь обещание, что передашь мне оговоренную инфу и приведешь специалиста по паркам на дополнительное обучение. И будет это завтра.

На еще один разговор с Дамианом сегодня мне не хватило бы ни сил, ни уверенности в том, что я запомню все, что нужно. Завтра же, упившись зельем, и я, и Полина получим все нужное.

— Э, Мальгус, а ты не обнаглел? — возмутился он. — Ты превратился в жадного беспринципного торгаша.

— Я не торгуюсь, а озвучиваю свои условия, — отрезал я. — Если они тебя не устраивают, на том и закончим. Ты сам предлагал мне любой короткий курс за встречу с Мартой. Ты отказываешься от своих слов? Как-то это не по-императорски.

— Я предлагал или одно, или другое.

— Я понял, что ты просто повысил оплату, — нагло ответил я, уверенный в обратном. — Кстати, я так Марте и сказал. И что теперь получается? Тебе жалко ради встречи с ней пригнать сюда одного из твоих подчиненных?

— Двоих. Не думаешь же ты, что я стану запоминать записи Накреха? — высокомерно сказал он. — У меня голова не предназначена для хранения архивов.

Я сделал себе заметку: обязательно взять для подстраховки Постникова, потому что, если я буду запоминать данные, не смогу следить в должной мере за Дамианом. А оставлять его без присмотра нельзя.

— То есть ты считаешь, что ради девушки не стоит поднапрячься, — я делано вздохнул. — Хорошо, я ей так и передам.

— Стой. — Он кусал губы, не желая сдаваться, но и лишаться свидания тоже не хотел. — Демоны с тобой, Мальгус, я согласен на твои условия. Веди Марту.

— Клятва?

Клятву он принес незамедлительно, после чего я отправился за Мартой и Постниковым. При виде второго приведенного, Дамиан скорчил гримасу отвращения, примерно такую же какая, появилась и на физиономии Постникова. Марте же император послал самую открытую из своих улыбок, что в сочетании с его видоизменившейся за время моего отсутствия фигурой, производило нужное впечатление. Нужное для него, разумеется, не для нас. Фон он тоже выбрал подходящий: фонтан в обрамлении розовых кустов. Прямо герой-любовник на свидании. Перегнал пузо в плечи и считает, что неотразим.

Он сделал в нашу сторону шаг, но остановился, боясь приближаться ко мне. Марта же стояла между нами и не торопилась идти ему навстречу.

— Мальгус, я бы хотел переговорить с девушкой наедине, — намекнул Дамиан.

— Исключено, — отрезал я. — Только на наших глазах, и близко не подходишь.

— Не делай из меня монстра, — загундел он. — Я не собираюсь делать ничего плохого Марте.

— То, что ты считаешь хорошим, вполне может оказаться плохим для другого. Ты хотел поговорить, действуй.

— То, что я хотел сказать, не предназначено для посторонних ушей.

Я пожал плечами, не собираясь ему помогать.

— Мальгус, это обман, — зло сказал он.

— Я подойду поближе и поставим защиту от прослушивания, — предложила Марта. — Но дистанцию не сокращаем. Если я увижу, что вы находитесь слишком близко от меня, я сразу уйду.

— Прекрасная Марта, я смотрю этот подлец уже настроил вас против меня, — картинно вздохнул Дамиан. — Что ж, я согласен на ваши условия.

Марта сделала пару неуверенных шагов от нас, и Дамиан накрыл ее и себя куполом от прослушки и начал что-то вдохновенно говорить, отчаянно жестикулируя и играя лицом так, как он только это мог.

— Странно, но я не понимаю, что он говорит, — сказал Постников.

— Он же защиту поставил. Как ты можешь понимать?

— По губам. Какая-то фигня на выходе. Я бы сказал, белый шум.

— Дань, ты его здесь понимаешь не потому, что вы говорите на одном языке, а потому что это снохождение, в нем идет связь на уровне мозга. Передача образа, а не слов. А защита от прослушивания здесь ставится другая, и я в нее даже не полезу, потому что Дамиан сразу засечет и опять начнет вопить, что это обман.

— Уж больно у него рожа довольная, — проворчал Постников.

— Мне тоже по ней хочется врезать, — признал я.

Марта стояла к нам спиной, и мы не видели ее реакцию, разве что руки иной раз что-то добавляли жестом к словам. Но Дамиан, насколько я мог судить, распушал хвост вовсю, стремясь произвести впечатление на девушку, чтобы вытащить ее еще на одно свидание посерьезней. Не знаю, удастся ли ему хоть немного показаться Марте лучше, чем он есть, но я на всякий случай расскажу, чем закончила его последняя любовница, которой пришлось бросить все, чтобы выжить. Насчет последнего я, конечно, преувеличил: Илинель была слишком жадной, чтобы не унести с собой все, что смогла, но смогла, конечно не все. Часть пришлось оставить, о чем она наверняка сожалеет, посылая проклятия на голову бывшего любовника.

Марта энергично помотала головой и сделала несколько шагов назад, к нам, тем самым выходя из-под защиты и показывая, что разговор она закончила.

— И все же, Марта, подумайте о моем предложении, — бархатный голос Дамиана журчал.

Казалось, он ничуть не расстроен отказом. Возможно, и встреча с Мартой ему нужна была совсем не для того, чтобы ее на что-то уговорить, а для того, чтобы получить в моем окружении лояльного ему человека. С Дамианом никогда не знаешь, какая же у него конечная цель.

Интерлюдия 4

На одной из общих встреч, на которую Варсонофию все-таки удалось попасть, он поднял вопрос с Елисеевым.

— Братья, — возопил он, хотя Верховный волхв не давал ему права голоса, — к справедливости взываю!

— Взывай потише, — поморщился Верховный, выразительно ковыряя мизинцем в ухе. — А еще лучше — отложи свое взывание до следующего собрания. На этом мы уже обсудили все важные вопросы, которые были в повестке, да и время, признаться, истекло. Так что…

Он поднял обе руки, собираясь благословить сподвижников перед уходом, но Варсонофий не дал ему закончить собрание.

— Нами было решено помочь ученику волхва, назвавшегося Варсонофием. Волхва, который пропал и оставил недоученного ученика. Вы все знаете, что самую большую опасность для окружающих представляют именно те, кто не закончил свое образование. Мы решили оказать Елисееву помощь, но Верховный волхв запрещает мне даже приближаться к мальчику, не то что давать советы и помогать наставлениями. Я считаю, что это преступное пренебрежение обязанностями.

Слово было сказано, и Верховный волхв начал раздуваться от злости, грозя обрушиться на ослушника всеми бранными словами, какие вспомнятся. Но не успел, потому что давно уже подсиживающий его Никон громко хлопнул ладонью по столу и зычно сказал:

— Братья, согласен, это непорядок. Коли мы решили принять на себя заботу о чужом ученике, то надо дело делать, а не откладывать его до тех пор, пока несчастье не случится.

— Вот-вот, — встрепенулся Верховный волхв. — Именно этого я и боюсь, несчастья. Ибо подозрительный тип этот Елисеев и практики у него не волховские.

— Волховские, — заупрямился Варсонофий. — Только более продвинутые. Сам же знаешь. Артефактный телефон для связи отобрал.

— Не дело это, — неодобрительно прогудел Никон. — Мы общим собранием решили, что один из нас берет шефство над утратившим учителя учеником волхва. И внезапно один из нас решил, что может единолично отменить общее решение?

— Я — Верховный волхв.

— Это не значит, что ты не должен исполнять решение общего собрания. Мы тебя ставили следить за исполнением закона, а не нарушать его. И не отбирать артефакты для связи с учеником.

В воздухе запахло перевыборами, и Верховный волхв это тут же почуял.

— Я не нарушаю, а проявляю осторожность. А ну как через этот артефакт выйдут на всех нас и уничтожат?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — прогудел Никон. — Поди на изучение себе отложил и сломал?

— Надо было проверить, — отвел взгляд Верховный, — не было ли там маячка, али еще чего нехорошего.

— Проверил? Верни. Сей же час верни. Не потерпим произвола, братья!

Верховный встал перед дилеммой: не выдашь артефактный телефон — Никон немедля поставит вопрос о смещении, выдашь — Никон же обнаружит, что артефакт сломан, да и заговорит о том же. Но второй вариант хоть какой-то простор для маневров дает. С тяжелым вздохом Верховный встал, укоризненно пробормотал: «О вас же забочусь, братья» и пошел к сейфу. Артефакт был разобран на части, которые аккуратно были уложены в подходящую коробочку. Это коробочку Верховный волхв и протянул Варсонофию.

— Это что? — ожидаемо возмутился тот.

— Я не мог допустить, чтобы у нас оказалось неопознанное опасное устройство, — с благостной улыбкой сказал Верховный. — Я забочусь о нашей безопасности.

— И поэтому ломаешь чужие артефакты? — не удержался Никон от возможности уколоть недруга. — Ты оставил назначенного нами учителя без связи с учеником. Это намеренное вредительство, а не забота.

— Елисеев — подозрительный тип чьи цели непонятны, а сам он странен.

— Да брось придумывать. Обычный подросток, которому повезло заполучить в учителя одного из волхвов, придерживающихся древних методов, но умело сплавляющих их с современной техникой. Нам бы хоть как-то с ним связаться и перенять их методики, а ты закостенел в своих догмах.

Волхвы согласно загудели, и Верховный начал затравленно оглядываться. Куда-то не туда завернуло собрание.

— Я не могу столь беспечно решать вопросы, связанные с безопасностью всего нашего сообщества, — пафосно сказал он. — Мы не собираемся помогать властям, на том и стоим.

— Так, может, стоит встать на что-то другое? — вкрадчиво спросил Никон. — Мы должны быть едины с народом, а не противопоставлять себя ему.

— То есть вы хотите открыться и быть уничтоженными? — картинно изумился Верховный. — Мы столько лет сидели в тени и хранили наши знания, что…

— Совсем забыли, зачем мы их храним, — довольно жестко закончил за него Никон. — Елисеев не стыдится своего учителя и громко говорит о том, что его учитель — волхв. И почему-то никто его из-за этого не пытается убить.

— Как же не пытается, — воспрянул Верховный. — Только сегодня на него покушались. И не абы кто, а один очень сильный маг, глава клана Воронцовых. Он точно собирался убить Елисеева.

— Тем более, мальчику нужна наша помощь, — укоризненно пробасил Никон. — Он борется в одиночку за наше положение, за то, чтобы волхвы опять заняли причитающееся им в обществе место, а мы смотрим на это со стороны. Не дело это!

— Не дело! — согласно прогудели остальные волхвы, чьи симпатии были точно не на стороне Верховного. — Помочь надо!

— Вот именно, — продолжил Никон. — Хотя бы поговорить с этим Воронцовым, чтобы не лез к мальчику. Найти к нему подход и припугнуть.

— Некого там припугивать, — буркнул Верховный. — Ваш нуждающийся в защите мальчик оставил мокрое пятно от одного из сильнейших магов Вартавии. Там даже хоронить нечего.

Он хотел добавить, что Елисеев опасен, но не успел, его дальнейшая речь оказалась погребена под восторженными волховскими криками: «Наша школа», «Умеет за себя постоять» и «Сразу видно правильного ученика волхва». Верховному оставалось только злиться. Он прекрасно понимал, что Никону нет никакого дела до Елисеева, а есть дело исключительно до того, чтобы сменить власть в их небольшом тайном сообществе. Но сделать сейчас Верховный ничего не мог: слишком возбуждены были остальные, чтобы внять его словам о том, что тайное должно оставаться тайным, а волхвам нужно беречься магов у власти.

Интерлюдия 5

Александр Игнатьевич Мальцев пришел к отцу сам, чего уже давно не было. Не было у него желания выслушивать гадости, которые щедро лились из уст Игната Мефодьевича при виде сына. А гадости глав клана любил говорить, не ограничивался только близким кругом, доставалось всем — кому в глаза, кому за глаза. Если при жизни матери Александра создавалось какое-то подобие хороших отношений, то после ее смерти трения между отцом и сыном усилились.

Поискать Игната Мефодьевича пришлось Мальцеву-младшему. Нашелся старший в неожиданной для себя локации — в библиотеке клана, причем явно окопался там надолго: слишком много книг было вокруг разложено, слишком толстая стопка листков для записей, треть которых уже была исчеркана заметками. Для главы клана нахождение в библиотеке было нехарактерно, обычно он приходил, четко понимая, что ему нужно, брал одну или две книги и удалялся к себе. А то и вовсе поручал кому принести либо справочник, либо нужную информацию.

— Чего тебе, Саша? — недружелюбно сказал Мальцев-старший. — Ты же видишь, я занят.

— Ты вечно для меня занят. У меня разговор, не терпящий отлагательств.

— Да неужто? Саша, в твои годы нужно уже усвоить, что отлагательств не терпит дело, а разговор, он завсегда может подождать, — издевательски сказал Мальцев-старший. — Говори уж, раз помешал.

— Ты слышал, что твой любимчик убил Воронцова?

— Это ты про Елисеева? С какого он вдруг стал моим любимчиком? У тебя в голове опилки или вата? — проворчал Мальцев.

— Что бы ни было у меня в голове, — разозлился Мальцев-старший, — я прекрасно понимаю, что Елисеев опасен. В отличие от такого умного тебя, который потворствует общению этого типа с моими детьми.

Мальцев-старший огорченно вздохнул и захлопнул книгу, которую изучал, не забыв заложить ее листком с записями.

— А напомни мне, дорогой мой сынок, как это так получилось, что Елисеев убил Воронцова?

— Воронцов вызвал его на дуэль.

— Да ты что? — издевательски протянул Мальцев-старший. — Воронцов вызвал? Не кровожадный Елисеев? А дальше-то что было?

— Что, что? — возмущенно заорал младший. — А дальше Елисеев его убил!

— Это кто ж тебе такую ерунду рассказал, мил друг? Я вот точно знаю, что Воронцов пытался убить Елисеева, а тот только защищался. И погиб Воронцов от попытки нарушить клятву. Клятва его и развеяла. А нефиг давать клятву, ежели не можешь язык за зубами удержать. Но Воронцов вообще был несдержанный человечишко и не в меру болтливый. Да и фиг с ним, с Воронцовым. Где здесь кровожадность Елисеева? Ткни пальцем, а то стар я стал разглядеть не могу. Вишь, даже очки не помогают.

— Отец, он реально опасен, — горячо заговорил Мальцев-младший, не приняв во внимания выдвинутые аргументы. — Ты многих знаешь, что могли противостоять Воронцову? А Елисеев не просто противостоял, он убил.

— Опять двадцать пять! — разозлился Мальцев-старший. — А сходи-ка ты, Саша к ушнику, если ты не слышишь, что я тебе говорю. Али слышишь и понять не можешь?

— Я боюсь за своих детей, — истерично выкрикнул Мальцев-младший. — Нужно запретить ему приходить к нам домой! Нужно потребовать убрать Елисеева из «Крыльев Феникса»!

— Это ты сам додумался али подсказал кто? — обманчиво тихо спросил Мальцев-старший. — Как думаешь, Саша, Тумановы потупее тебя будут? А ведь они не просто так дали разрешение на поступление Елисеева в «Крылья Феникса» и не просто так впихнули Светлану в пятерку, где остальные из того клана, что тебе так не нравится. Как думаешь, почему Тумановы, это сделали?

— Почему?

Вопрос Мальцева-младшего показывал, что подобное ему просто в голову не приходило, а когда это озвучил его отец, оно настолько оказалось в диссонансе с тем, что волновало сына, что тот попросту ничего не мог придумать для ответа.

— Потому что рассчитывают, что Елисеев Светлану защитит в случае чего. Понял, охламон? А коли ты хочешь его убрать из школы, то ты действуешь на руку тем, кто злоумышляет против Тумановых, понимаешь ты этого или нет. — Мальцев выглядел скорее раздосадованным тупостью сына, чем разозленным на него. — Таким образом, ты выступаешь на стороне противников Тумановых. Я чего-то не знаю? Ты в антиправительственной коалиции?

Александр испуганно потряс головой.

— Отец, что ты говоришь? Я бы никогда не пошел против Тумановых.

— Это-то и плохо, — вздохнул Мальцев-старший. — Я сейчас не про то, что ты у нас законопослушен до отвращения. В конце концов, каждый имеет права рассчитывать на определенную выгоду после определенных действий, ежели он не совсем идиот. И я бы понял, если бы ты рассчитывал что-то поиметь. Но ты позволил использовать себя втемную, как какой-то лох.

Мальцев презрительно выдохнул и уставился на сына тем тяжелым взглядом, который всегда пугал окружающих.

— Но я вовсе не против Тумановых, — ошарашенно сказал младший. — Я против Елисеева.

— А мальчишка-то тебе чем насолил? — удивился Мальцев-старший. — Он же ничего плохого тебе не сделал. Более того, помог Андрюше с его проблемой с волхвом.

— Вот-вот, — потыкал в воздухе пальцем Мальцев-младший как будто указывая на строчку в только ему видимом списке. — А откуда Андрей эту проблему поимел?

— От глупости своей. Связался не с той девицей. Я всегда ему говорил: думать надо тем, что в голове, а не тем, что в штанах. Когда второе берет верх над первым, ничего хорошего не выйдет.

Александр озадаченно молчал. Очень уж противоречили слова отца тому, что было известно сыну.

— А Диана? — внезапно оживился он.

— Что Диана?

— У него и с ней дуэль была. Тебе все равно, что Елисеев хотел убить твою внучку?

— Тьфу ты, — Мальцев-старший самым натуральным образом плюнул. — Так это Дианка же его и вызвала и, заметь, ничуть не пострадала. Елисеев с ней вообще щадяще обошелся, хотя мог размазать. И это она на него покушалась, не он на нее.

— Тебя послушать отец, так он вообще ангел во плоти, — оскалился Мальцев-младший. — И на дуэль-то вызывают только его, бедного. И Тумановы только на него рассчитывают в вопросе охраны дочери. И Воронцова он не убивал.

— Так и не убивал же. Хошь, видео дуэли покажу?

— Да я вообще на него смотреть не могу! — опять заорал Мальцев-младший, окончательно переставший держать себя в руках. — А ты с ним носишься, чуть ли не в женихи моей дочери прочишь!

— А ты что-то имеешь против? — нехорошо прищурился Мальцев-старший.

— Да! — рявкнул младший. — Мне не нужен такой зять! Я требую, чтобы он прекратил появляться в нашем доме!

— Саша, кто тебя против него настропалил? — заинтересовался Мальцев-старший. — Сам ты ни в жисть до такого не додумаешься.

— Неважно, — окрысился младший. — Друг, который мне желает добра.

Мальцев-старший начал злиться, пока еще неявно. С терпением у него всегда было плохо, но в кругу семьи он старался сдерживаться. Или хотя бы не направлять магию на своих. Вот и сейчас под пятерней старого, но не дряхлого мага на столешнице расплывалось горелое пятно, но сам Мальцев говорил относительно спокойно.

— Саша, запомни, это не друг. Это враг. Не только твой, но и всего клана, — жестко сказал он. — Последуй ты его совету — ослабишь клан, потеряешь в уважении Туманова. Вот Андрей насколько тебя моложе, и тот такую глупость бы не сделал. При всей его поверхностности Андрюша отнюдь не дурак.

— В отличие от меня, да? Скажи прямо, отец, ты считаешь меня идиотом?

— Если кто-то ведет себя, как идиот, — ответил вышедший из себя Мальцев-старший. — Говорит, как идиот. Собирается следовать советам тех, кто злоумышляет на нашего императора, и кто точно не хочет ничего хорошего нашему клану. То да, он идиот. Кем я должен тебя считать Саша, а? Скажи мне? Ты ведь даже сейчас не хочешь понимать, в какую яму тебя толкали. Кто тебя настроил против Елисеева?

Мальцев-младший ничего не ответил. Он вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью.

— От балбес, — вполголоса проворчал Мальцев-старший. — Можно подумать, я не знаю, кто на нас зуб заимел. Пашка-то временами не зазря хлеб ест, не зазря. Но от что делать, даже он не подскажет…

Интерлюдия 6

Император внимательно выслушивал доклад о гибели главы одного из самых крупных кланов Вартавии. Гибель была не просто глупой, она была совершенно нелогичной. Зачем столь значимый человек устроил цирк с дуэлью, которую к тому же умудрился проиграть, угробив себя самостоятельно? За Воронцовым тяги к суициду не наблюдалось, да и есть способы свести счеты с жизнью куда менее болезненные. И менее зрелищные.

— И все-таки, Дмитрий Максимович, у меня в голове не укладывается, как подросток мог победить в стычке с весьма сильным магом и опытным дуэлянтом, коим, вне всякого сомнения, являлся покойный Воронцов. Не скажу, что я очень расстроен его гибелью, но она очень уж неоднозначно отражена…

Он замолчал и выразительно посмотрел на собеседника.

— Ваше Императорское Величество, кому как не вам знать реальный уровень Елисеева, — с небольшим удивлением ответил Ефремов. — Но в данном случае сработали даже не его навыки, а то, что Воронцова убила собственная клятва. Она не дала Воронцову назвать даже первую букву фамилии главы заговорщиков. Правда, мы убедились, что таковые действительно существуют, хотя цель их мне, признаться, до сих пор непонятна.

— Целью таких сборищ обычно является смещение законного правителя. Так что волновать нас должны не цели, а способы, которым наши неизвестные до сих пор заговорщики собираются ее достичь. Говорите, Дмитрий Максимович, Воронцов под клятвой был? — задумчиво сказал император. — Что же такое пытались защитить столь жесткой клятвой?

— То, что копают под вас, Ваше Императорское Величество, это вы правильно заметили, — кисло ответил Ефремов. — В деле с дуэлью прослеживается желание добраться до Светланы. Воронцов прямо сказал Елисееву, что он им мешает. Все-таки вы знатно подгадили Елисееву эмансипацией, он вынужден отвечать на такие провокации. Был бы при регенте, такой вариант не прошел бы.

Император махнул рукой, в которой держал карандаш. Карандаш треснул и развалился на две половинки, каждая из которых улетела в свою сторону.

— Да бросьте, Дмитрий Максимович, тогда не дуэль устроили бы, а напали бы из-за угла. Так хоть пытаются придать видимость законности. И у меня в связи с этим вопрос. Зачем?

— Что зачем, Ваше Императорское Величество? — не понял Ефремов.

— Зачем придавать убийству видимость законности? Ведь Воронцов собирался Елисеева убить. И повод выбрал, право слово, смехотворный.

— Меня тоже смущает этот момент, Ваше Императорское Величество. Словно Воронцова натравили на Елисеева с единственной целью — устранить. То есть я допускаю, что Воронцов был уверен, что это его цель — устранить Елисеева. Но тот, кто его посылал, собирался устранять самого Воронцова. Именно поэтому не были задействованы более низкоранговые исполнители.

— Собирались убрать Воронцова руками Елисеева? Как рабочий вариант принимаю. А что с его контактами?

— Очень много, Ваше Императорское Величество. Я рассчитывал, что удастся просеять, но Воронцов оказался чересчур общительным. И очень много пересечений с Зиминым. Прямо неприлично много.

Ефремов нахмурился, потому что опять предстояла бессмысленная работа по просеиванию кучи пустой руды, в которой могла найтись крупинка золота. А могла и не найтись, если породу зачерпнули не там, где надо.

— А что бы им не пересекаться, Дмитрий Максимович? Один глава крупнейшего клана, другой — глава Императорской гвардии. И оба они входили в круг тех, кто устраивает заговор. И стояли довольно высоко в иерархии, насколько я понимаю.

— Возможно. Но при этом с информированностью у них обоих был полный швах. По всей видимости, тот, кто стоит во главе заговора, большую часть сведений приберегает для личного пользования. Уверен, он либо хорошо информирован о возможностях Елисеева, либо знаком с ним лично.

— Скорее второе.

— Почему вы так думаете, Ваше Императорское Величество? — удивился Ефремов.

— Если Воронцов был уверен, что Елисеев угадает по первой букве фамилии личность главаря, это значит, что Елисеев с ним контактировал.

Ефремов расцвел прямо на глазах.

— Тогда получается не такой уж большой список: Мальцевы, Лазаревы…

— Думаете, Лазарев отправил бы Воронцова убивать внука? — удивленно прервал Ефремова император.

— Андрей Кириллович прекрасно знает способности Ярослава, Ваше Императорское Величество. А мы с вами уже решили, что покушались на самого Воронцова.

— От случайностей никто не застрахован.

— И все же я бы не стал исключать из списка Лазаревых, — уверенно ответил Ефремов. — Потому что до недавнего времени они не проявляли никакого интереса к Елисееву. Это раз. А два — в случае гибели Ярослава они могут претендовать на наследство. Или даже вообще поглотить клан Елисеевых. Так что в определенном смысле, стой они во главе этой организации, получили бы выгоду при любом исходе.

— Принимается, Дмитрий Максимович, — склонил голову император. — Кого вы там не успели назвать?

— Остались те, с кем Елисеев успел поцапаться: Глазьевы, Сысоевы, Баженовы и Ждановы. Но, Ваше Величество, это, к сожалению, не все. Есть еще те, кому Елисеев делал артефакты. Я не исключаю, что намек был на кого-то из них. Список набирается приличный. И это если Елисеев правильно понял Воронцова.

— Или правильно передал вам его слова, Дмитрий Максимович.

— Это тоже могло быть, Ваше Императорское Величество, — согласился Ефремов. — Потому что парень вышел из-под купола весь белый. Там точно шок был от смерти. Но врать не врал, артефакт не пикнул ни разу.

Император шумно выдохнул.

— Можно не врать, а недоговаривать, да так, чтобы мы сами додумали то, что нужно. А Елисеев точно не договаривает что-то важное, Дмитрий Максимович.

— У всех есть свои секреты, ваше Императорское Величество. Мы недоговариваем ему, он недоговаривает нам. Это естественно.

Глава 10

— Что он хотел? — спросил Постников, сразу как мы вышли из снохождения.

— Ничего такого, что стоило бы пересказывать, — фыркнула Марта. — Дань, он не стоит того, чтобы о нем переживать. Насколько я понимаю, до нас он никак не дотянется, а приходить к нему на свидание я могу только в сопровождении Ярослава. Так что обломается Дамиан. — Она рассмеялась. — Но свое обещание Ярославу он выполнит, поскольку рассчитывает еще на одну встречу. Я не стала говорить ему твердое нет, но, имейте в виду, больше не пойду ни под каким предлогом. Он вызывает у меня стойкое отвращение, которое мне очень сложно скрывать.

— И это правильно, — выдохнул Постников. — Ярослав, надеюсь, ты это слышал и не будешь больше просить мою жену участвовать в столь сомнительных мероприятиях?

— Даниил, знаешь, как давно он ко мне пристает с просьбой о встрече? С того самого раза, как впервые увидел Марту. Я хоть раз заикнулся об этом? Ни разу. И не заикнулся бы и дальше, если бы не приперло.

Постников кивнул, принимая мои слова, и заговорил о другом:

— Слушай, Ярослав, я тут подумал. А ты не можешь вызвать и допросить духа этого Воронцова? Не может быть так, что с духа слетела клятва и он выложит все как есть?

Я поморщился. Этот раздел я откровенно не любил.

— Дань, во-первых, я не силен в некромантии. То есть базовые вещи знаю, но скорее для противодействия, чем для использования.

— А во-вторых, — поддержал меня Серый, — это запрещенные практики. Кроме того, есть и «в-третьих». Думаешь, дух там летает и стенает: «Допросите меня, я весь ваш, все расскажу, не утаю»? Его еще сразу можно было зацепить, а сейчас он наверняка давно улетел либо в Воронку перерождений, либо, если есть место привязки, то к ней. Но это точно не место смерти.

— Но как вариант, если он улетел к месту привязки, его оттуда можно призвать на место смерти? — заинтересовался Постников. Теперь его вопрос адресовался нам обоим, потому что он смотрел то на меня, то на Серого. Видно, выбрать не мог, кто в его глазах более информирован. — Реально облегчило бы работу. Якорь для духа на месте смерти всегда есть. Что касается того что призыв — запрещенная практика, так кто узнает, что мы делали, если Ярослав поставит отвод глаз?

— Попробовать можно… — Серый почесал в затылке. — Но гарантировать ничего не могу. А если там, где взорвался Воронцов, кто-то ходит и делает замеры?

— Что там мерить-то? — хмыкнул Постников. — Наверняка все закончили уже. Поехали?

— Вы куда? — подскочила Полина, которая неожиданно оказалась рядом. Умеют же некоторые незаметно перемещаться: только что была рядом с мамой — раз — и уже у нас. — Я с вами.

— С чего бы? — опешил Серый.

— Для отвлечения внимания. И для страховки.

— Отвлекать наше внимание сейчас точно не надо. А для страховки ты идешь и готовишь зелье восприятия, — отрезал я. — Потому что Серега уболтал меня на дополнительные занятия для тебя по паркам, а на них лучше идти под зельем, чтобы наверняка все запомнить.

Нет, я подозревал, что Полина будет рада, но настолько бурной реакции не ожидал. Она захлопала в ладоши и запрыгала как маленькая девочка, которой пообещали давно желаемую игрушку. И если бы она этим ограничилась. Так нет — полезла целоваться, сначала ко мне, потом к Серому. Тот хмыкнул и сказал:

— Полина, тебе чего сказали? Идти готовить зелье, чтобы наша работа по твоему обучению не пропала, понятно?

— Так точно, мой генерал. — Она насмешливо отсалютовала Серому и наконец убежала.

Но удивило меня не то, что она не стала настаивать, чтобы мы ее взяли с собой, а то, что Серый смотрел ей вслед с такой задумчивостью, которая в его варианте предполагает зарождение планов либо в отношении Полины, либо в отношении ее умений. Наверное, уже прикидывает, как будет устраивать сложные висячие сады и торговать этим умением направо и налево. Постников его быстро вернул на землю, напомнив, что чем быстрее мы займемся, тем вероятнее что-то узнаем. Серый согласился с ним и утопал к себе за ингредиентами для ритуала, Марта и Ден с Тимофеем ушли за ним.

Я издалека помахал улыбающейся маме, которая помахала в ответ мне, не отходя от коляски, и выдвинулся к машине, где ко мне вскоре присоединились Серый и Постников, после чего мы выехали проверять гипотезу последнего. Хотя я был уверен, что ничего мы там не надыбаем: Воронцов ушел окончательно и даже тени его присутствия не было, когда я уходил после дуэли. Но говорить этого не стал: всегда лучше проверить, если есть возможность, чтобы потом себя не корить.

На месте дуэли уже никого не было. Если там кто-то и делал замеры, то уже давно закончил. Машину я маскировать не стал: движение оживленное еще врежется кто при попытке обгона по обочине, а интересующимся, что мы делаем здесь, всегда можно сказать, что я посеял во время дуэли важный артефакт или подаренную мамой ручку. Второе даже серьезнее, потому что о первом мама не узнает, а от второго расстроится.

Я набросил на нас отвод глаз и запустил фантомы, которые с деловым видом принялись шнырять по изрытому заклинаниями грунту, периодически наклоняясь и просеивая его сквозь пальцы.

— Серега, можешь приступать.

— Может, ты? — неожиданно стушевался он.

— Я же сказал, что в некромантии несилен. Предпочитаю довериться специалисту в этом вопросе.

Я похлопал Серого по плечу.

— Да какой я специалист.

— Лучший, чем я. Серег, не тяни время. Мы его можем с куда большей пользой потратить. Мне еще заказ на артефакт доделывать за эти выходные. Хоть с собой в школу их бери — ничего не успеваю.

Серый вздохнул и принялся вычерчивать формулу призыва, благо материала вокруг было предостаточно. Не знаю, что будут хоронить в гробу Воронцова, но здесь его осталось непозволительно много. Я недовольно выдохнул, но запах крови никуда не делся. Скорее бы закончился этот балаган.

Тем временем Серый закончил вычерчивать, зажег свечки и старательно проливая линии зельем, нараспев затянул заклинание. Дух остался безучастен к его призыву и в этот раз, и в остальные два, когда он пробовал иные методики.

— Все, — наконец огорченно сказал Серый. — Если дух Воронцова и мог что-то нам рассказать, то мы этого никогда не узнаем. Его тут нет, и он сюда не призывается.

— Обидно, — признал Постников. — Что ж, возвращаемся.

Серый начал уничтожать следы ритуала, чтобы никто не догадался, что здесь призывали духа. Потом прошелся заклинанием, затирающим магические следы. Нет, все же Серый самый предусмотрительный из моих учеников — мне даже править ничего не пришлось, все сделано так, как нужно. Вот теперь можно и возвращаться.

Один из фантомов радостно вскрикнул, найдя искомое, остальные подошли к нему, и вскоре они дружно слились с нами и развеялись, одновременно с нас ушел отвод глаз, после чего мы пошли к машине.

— Я все думаю, а вдруг что неправильно сделал, вот Воронцов и не пришел, — огорченно сказал Серый, оглянувшись в последний раз на место упокоения.

— Если ты даже что неправильно делал, то на дух Воронцова это никак не повлияло, поскольку он здесь не чувствовался. Возможно, в клятве был блок, принудительно оправляющий душу в Воронку Перерождений сразу. Тому, кто натравил Воронцова на меня, нельзя отказать в предусмотрительности.

— А так можно сделать? — удивился Серый.

— Почему нет? К клятве много чего можно прикрутить, если знать как.

Назад мы ехали никуда не торопясь, и я рассказывал про те типы клятв, которые знал. Что Серому, что Постникову некоторые мои откровения были в новинку, поскольку либо в этом мире не знали сложных типов клятв, либо те, кто знал, хранили свои знания в секрете. Я бы поставил на второе, потому что клятва Воронцова, среагировавшая на намерения, точно была не из простых.

Разговор мы продолжили и по приезде, поскольку тема оказалась интересной, и я был уверен, что мы проговорим до ужина. Но ошибся, поскольку поступил вызов с проходной поместья. Постников выслушал по телефону дежурного и повернулся ко мне:

— К тебе Воронцов. Примешь?

— В каком смысле Воронцов? — напрягся я.

Постников посмотрел на мое ошарашенное лицо и неожиданно гнусно захихикал, прижимая к себе трубку так, чтобы в нее ни одного звука не просочилось. Авторитет глава клана блюдет, не иначе.

— Ой, не могу, — ржал он совершенно неприличным образом. — Ты что, подумал, что это дух упокоенного тобой Воронцова решил с небольшим опозданием откликнуться на призыв Серого и вежливо постучал в ворота? Сын это его, сын.

— Не вижу ничего смешного, — отбрил я. — Если сын тоже приперся вызывать меня на дуэль, то, боюсь, Ефремов мне не простит полного обезглавливания клана. Могу я его не принять?

— Можешь, но это оскорбление. То есть даже если ты болен или отсутствуешь, его должен принять кто-нибудь из твоих доверенных лиц.

Захотелось завести специальное доверенное лицо, на которое перевалить все контакты с визитерами. Мало того что знать не знаешь, что от него ждать, так еще и время драгоценное отбирает.

— А то, что он приперся без приглашения, это не оскорбление?

— Нет, это невоспитанность. Или, как вариант, он был уверен, что ты его не примешь, если он договаривался бы по телефону. И еще, он вряд ли будет вызывать тебя на дуэль, не тот типаж. Если деньги начнет клянчить, в чем я тоже сомневаюсь, ты ему имеешь полное право отказать, или даже, напротив, потребовать уже с них компенсацию.

— Компенсация — это хорошо, — решил Серый. — Ярослав, пусть проходит. На месте сориентируемся. Может, ему достаточно будет пары слов в утешение.

— Вряд ли Евгений сильно переживает из-за смерти отца, — сказал Постников. — Они были в плохих отношениях. Покойный Воронцов господин был умный, себе на уме и клан свой держал в кулаке, Евгений же не таков. Так как, Ярослав, говорить, чтобы пропускали?

— Говори, — махнул я рукой. — Надеюсь, этот не такой упертый, как его отец.

Еще я понадеялся, что визит не затянется. В конце концов, убитому горем родственнику было чем заняться, кроме как предъявлять мне претензии.

Но Воронцов предъявлять мне претензии не стал. Признаться, я никогда бы не подумал, что Никита Львович — его отец, потому что более непохожих персонажей сложно было представить. Если покойный своими отвисшими щеками напоминал дурно воспитанного бульдога, то его сын производил впечатление человека, зацикленного на внешности и манерах. Сначала он многословно здоровался и извинялся, что побеспокоил меня без предварительного звонка. И все это стоя посреди дверного проема. Я даже заподозрил, что это отвлекающий маневр и он тайком формирует какое-то заклинание, но ни малейшего признака этого не нашел. Тем не менее я сказал, старательно скрывая нахлынувшее раздражение:

— Евгений Никитич, проходите и садитесь. Как говорится, в ногах правды нет, а вы так до сих пор и не перешли к причинам, побудившим вас ко мне приехать.

При этих словах его красивое ухоженное лицо, со слишком тонкими для мужчины чертами, искривилось в гримасе удивления.

— Разве, Ярослав Кириллович? Мне казалось, причина моего визита очевидна.

— Вам казалось, Евгений Никитич. Я навскидку могу предположить причин пять, начиная от желания отомстить мне и вызвать на дуэль и заканчивая…

Договорить я не успел. Воронцов, уже усевшийся в кресло, дернулся так, что чуть из него не выпал, и укоризненно погрозил мне пальцем.

— Шутить изволите, Ярослав Кириллович? Довольно жестоко, особенно в такой тяжелый день.

— Приношу вам свои соболезнования, Евгений Никитич, и уверяю, что у меня не было желания лишать вашего отца жизни.

— Отец был слишком несдержан в своих желаниях и слишком уверен в собственно превосходстве, — ответил Воронцов. — За что и поплатился. Уверяю вас, Ярослав Кириллович, у меня и в мыслях не было в чем-то вас обвинять. Напротив, вы поступили необычайно великодушно, и я не могу не испытывать признательности по отношению к вам.

Хмык Серого раздался в полной тишине, потому что я, честно говоря, потерял дар речи от слов Воронцова, из которых выходило, что приехал он меня благодарить. Воронцов посмотрел на нашего финансового директора с легким презрением и продолжил:

— Вы могли его убить, но предпочли пощадить. Вот он, признак воистину великого человека. Вы еще молоды, Ярослав Кириллович, но у вас великое будущее, в котором я бы хотел стать вашим другом. Мне очень хочется надеяться, что вы не затаили обиду на наш клан. Поверьте, линии моего отца мало кто у нас придерживался, и думающие люди у нас вздохнули с облегчением.

Он говорил, говорил, говорил, и через некоторое время я понял, что окончательно утратил нить в его рассуждениях. Что он хотел сказать, зачем приехал — для меня оставалось все так же загадкой. Не заверить же в вечной дружбе человека, который убил его отца?

— Ярослав Кириллович, вы приедете проститься с отцом? Проводы будут послезавтра.

— Извините, Евгений Никитич, мне это кажется неуместным. Прямо или косвенно, но я послужил причиной его смерти.

— Это так. Но мы должны показать, что трений между нашими кланами нет. Я как раз приехал, чтобы согласовать с вами ваше присутствие.

Ехать на похороны совершенно левого для меня мужика я не собирался, что и дал понять сразу.

— И все же мне кажется это неуместным. Ваши родственники могут посчитать оскорбительным для себя мое присутствие. Похороны — не место для демонстраций, уж простите, Евгений Никитич. Кроме того, вашего отца я не знал совершенно. Наше знакомство было слишком коротким и неприятным, чтобы я мог посчитать себя вправе прийти на похороны.

Воронцов не выглядел расстроенным смертью отца, но его родственники могли чувствовать совсем другое. Мне только скандала не хватало, который непременно появится в «Клановом Вестнике», столь усердно читаемом Деном. Наверняка там уже в красках описали дуэль и смерть Воронцова.

— Ваша тонкая душевная организация делает вам честь, Ярослав Кириллович, — склонил голову Воронцов. — Мне жаль, что ваши принципы не позволяют вам отринуть непонимание. Тем не менее основной целью моего визита было сказать, что клан Воронцовых не имеет претензий к клану Елисеевых.

Он столь ожидающе на меня посмотрел, что я сразу догадался, что нужно сказать, чтобы этот тип наконец убрался:

— Клан Елисеевых не имеет претензий к клану Воронцовых.

— Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество, — Воронцов говорил это уже стоя. — Мне очень жаль, что наше знакомство произошло в таких обстоятельствах, но я все же должен отметить, что очень ему рад.

— Я тоже рад был познакомиться с вами, Евгений Никитич.

Но куда больше я был рад тому, что этот тип наконец уходит. И вэтом случае — даже искренне.

Глава 11

Когда я вывалился в реал после беседы с Дамианом, чувствовал себя круглым идиотом. Хотелось постучать по голове, чтобы убедиться, что она не пустая или что она не заросла полностью чем-то совсем не похожим на мозги. Потому что разгадка все это время была у меня под самым носом.

Полина открыла глаза, чуть затуманенные полученным объемом информации, потом подскочила как мячик и рванула к столу, на котором мы заготовили бумагу для записи. Зелье восприятия — хорошая штука для запоминания, но записать все сразу после сеанса обучения — надежнее.

Постников проследил за ней и повернулся ко мне.

— Надул он нас, Ярослав. Что-то полезное получила только Полина.

С его точки зрения, все было именно так, потому что сначала приведенный Дамианом маг создавал для меня иллюзии страниц дневника Накреха, а когда я все это запомнил, император с издевательской усмешкой сообщил, что прочитать ничего из этого нельзя без артефактного ключа. Когда я ему прямо сказал, что это надувательство и что в дальнейшем я с ним никаких договоров заключать не буду, он забеспокоился и напомнил, что обещал только рассказать про ключ, сам ключ не обещал. «Если на то пошло, то у нас он был, но это не помогло расшифровке, — добавил Дамиан, стремясь обелить в моих глазах свой облик недобросовестного партнера, — потому что при попытке его использовать не тем, кто должен, ключ взорвался вместе с магом и дневником, который собирались расшифровать». А потом он сообщил, как выглядел ключ, который взорвался, и вот тогда я вспомнил, что называется, все и почувствовал себя идиотом. Дамиану я этого не показал — незачем ему знать, насколько он мне помог, еще решит, что плату следует увеличить. Поэтому все время, что оставалось до конца обучения Полины, я простоял, неприязненно глядя на Дамиана, для чего мне даже притворяться не понадобилось. Он же заметно нервничал и успокоился, только когда все закончилось.

— Он думает, что надул, — согласился я. — Но он ошибается. Сейчас все перенесу на бумагу и поедем.

Сказал и замер, потому что понятия не имел, где находится этот ключ. Момент, когда вдова Соколова его мне передавала — прекрасно помню, сам ключ тоже стоит как живой перед глазами, а вот куда я его отвез и засунул — хоть убей, не помню. И это было подозрительно. Получается, на ключе еще ментальные чары были?

— Куда поедем? — уточнил Постников.

— За ключом, — ответил я и на всякий случай крупно написал на листе бумаги «КЛЮЧ». В деле, связанном с ментальными практиками, никакие предосторожности будут не лишними. — Точнее, его искать. И, Даниил, если я вдруг забуду, напомни мне все, что Дамиан рассказывал про ключ.

— То есть ты можешь забыть, а я — нет? — скептически спросил он.

— Я ключ держал в руках, ты — нет, — ответил я. — Он правда непростой, с подвывертом. Конечно, я про него уже вспомнил и, скорее всего, не забуду. Но перестраховаться надо.

Объяснять я больше ничего не стал, попросил сходить за экранирующим контейнером, указав примерные размеры, и принялся переносить то, что запомнил, на бумагу, сейчас это было куда важнее, чем пытаться вспомнить, куда я засунул этот проклятый ключ. Второе я могу вспомнить, но если я забуду первое, Дамиан второй возможности мне не даст. Конечно, я провалами памяти обычно не страдаю, да еще и под зельем восприятия, но с наследством от Накреха ни в чем нельзя быть уверенным.

Полина управилась раньше и, счастливо прижимая к себе записи, удалилась их проверять к себе. Я мельком подумал, что поскольку набралась уже куча практик, то имеет смысл сделать учебник по ее специальности. Для внутрикланового пользования, разумеется. Чтобы Серый не переживал, что у нас только один такой специалист, который может слинять на сторону, никого за себя не оставив.

Наконец и я поставил последнюю точку, точнее знак, на лист и посмотрел на терпеливо ждущего меня Постникова.

— Ты просил напомнить про ключ.

— Когда я пытался передать драгоценные камни из вскрытого сейфа вдове Соколова, она передала мне артефакт, который назвала ключом к его записям. Записи Соколова сделаны теми же самыми загогулинами, что и записи Накреха и записи, найденные у Вишневских.

Постников возмущенно засопел.

— Так чего ты нам головы морочил с расшифровкой, если у тебя есть ключ? Это я молчу еще про записи Соколова…

— Теоретически ключ у меня есть, но практически я понятия не имею, где он, — пояснил я. — Я вспомнил момент передачи ключа, но на этом все мои воспоминания, относящиеся к этому артефакту, обрываются. Но я уверен, что я где-то его спрятал.

— Надеюсь, не закопал? — подозрительно спросил Постников.

— У меня нет склонности к земельным работам, — попробовал я отшутиться, — так что, скорее всего, артефакт находится в одной из двух квартир. Подозреваю, что он может оказаться в случайном месте и поисковым заклинанием его не вычленишь, поэтому придется все обыскивать.

Но его вопрос упал на благодатную почву, поэтому я всю дорогу до города размышлял, а не мог ли я и в самом деле артефакт где-нибудь закопать? Идея казалась совершенно абсурдной, но я точно не был в здравом уме, когда прятал.

Начать я решил с маминой квартиры, и не потому, что она меньше. А потому что Серый уже в который раз предлагал от нее избавиться, а я все тяну и постоянно придумываю отговорки чтобы не продавать. Поскольку ностальгии по отношению к ней у меня нет, впору предположить закладку в голове.

— Вообще, странно это, с ключом, — нарушил молчание Постников, когда мы уже почти подъехали к маминой квартире. — Почему Соколова не отдала его сразу?

— Если считать, что Соколов — это Накрех, то логично, — возразил я. — Он собирался забрать свое, но не был уверен, в каком теле придет, поэтому оставил несколько степеней защиты: для начала не каждый мог войти в квартиру, потом — феникс на картине. Я не чувствую в нем магии, но что-то раз за разом все равно заставляет меня на него смотреть. И это первая линия, которая может не отсечь случайного мага. Но случайный маг не смог бы открыть сейф. И это вторая линия, после срабатывания которой Ирина Егоровна отдала мне ключ. А третья — это чары на самом ключе, которые на меня подействовали. Ее я не преодолел.

— Тогда получается, что ваш Накрех умер окончательно?

— Я бы не назвал его моим и не особо рассчитывал на то, что он умер окончательно. Сдается мне, он как раз возглавляет заговор против императора.

— Но он не пришел за своим наследством.

— Мало ли по каким причинам. Может, боялся, что Ирина Егоровна его узнает. Или занимает такое тело, что ему это наследство не нужно. Я думаю, что для него это было больше страховкой на случай неудачного вселения, чем реальной необходимостью.

— Как вариант, — неохотно согласился Постников. — Или это всего лишь совпадение.

— Совпадение? Когда пишут одними и теми же знаками, которые расшифровываются только с помощью артефакта?

— Такое тоже бывает. Меня смущает, что бывший Соколов не следил за домом. Все-таки там хранилась не та информация, которая может свободно гулять.

— Ну вот добрались мы до той информации, и толку? Расшифровать не можем, значит, ничего не загуляет. Я, кстати, не уверен, что мы ключом сможем воспользоваться, там отнюдь не простое устройство. Тот, что был у Дамиана, взорвался, а работал с записями маг не из слабых.

— Надеюсь, мы не взорвемся, — криво усмехнулся Постников

— Я даже лезть туда не буду, пока не пойму, как он работает, — серьезно ответил я. — Меня пугает то, что я про него забыл. Словно память взяли и стерли фрагментарно. Это техника, которая использовалась Морусом.

— Но почему в памяти осталась передача ключа?

— Возможно, он стирает только то, что происходит при контакте с ним? Я ж говорю, я только обратил внимание при передаче, что там непростая структура, но лезть в нее не стал. Я ж не зря попросил взять экранирующий контейнер. Туда и положим пока.

Перестраховываться было поздно: если ключ как-то влиял, то он это уже сделал, возможностей хватало. Но сейчас я планировал его перенести в поместье, и будет лучше, если артефакт будет заблокирован.

В квартиру мы поднялись с контейнером, хотя я вовсе не был уверен, что ключ там. Первым делом я прошелся сканом-поиском артефактов и ничего лишнего не обнаружил. Но увы, это ни о чем не говорило.

— Квартира маленькая, осмотрим быстро, — оптимистично сказал Постников. — Размер там какой? Контейнеру соответствует?

— Разумеется. Иначе я бы предложил взять что-то поменьше и по незаметнее. Артефакт примерно с небольшой портфель для бумаг. И по форме, и по размерам.

Постников хмыкнул и заглянул в ванную. Осматривать там было нечего, разве что только я умудрился создать пространственный тайник? Но вряд ли я стал бы это делать там. Так что мы только заглянули под ванну и в пустую корзину для грязного белья. Больше в ванной прятать большой сверток было некуда. Правда, Постников задумчиво посмотрел на вентиляционную решетку, но я его убедил, что вряд ли разбирал стену ради устройства тайника. Все же в ванной проблематично сделать это быстро и незаметно.

В кухне пришлось повозиться дольше. Все-таки там шкафчики, духовка и холодильник. На ящики морозильника я возлагал самые большие надежды, но они оказались совершенно напрасными, если не считать ополовиненный пакетик замороженной спаржи, завалявшегося с давних времен.

Потом мы переместились в бывшую мамину комнату, из которой все более-менее дорогое маминому сердцу давно переехало в поместье, поэтому помещение казалось заброшенным и полупустым, поэтому осмотр занял совсем немного времени.

А вот в моей комнате почти ничего не изменилось, поскольку я отсюда ничего не забирал: то, что было дорого Ярославу, для меня не представляло интереса, а своего я здесь накопить не успел. Вон даже коробка с синтезатором стоит, на котором я хотел научиться играть. Забрать его с собой, что ли?

— Это? — напрягся Постников, увидев, как я потянулся к синтезатору.

— Это, — ответил я, вытаскивая коробку из-за него. — Вот он, ключ. Е-мое, я уж думал, напрасно сюда приехали.

Я возмущенно потряс артефактом перед лицом Постникова. Тот предусмотрительно брать его в руки не стал, сразу раскрыл контейнер, куда я и забросил находку.

— Больше здесь ничего нужного не осталось? — спросил Постников.

— Да вроде нет. — Пожал я плечами. — Синтезатор разве что заберу.

— Зачем он тебе? Ты же всю неделю в школе?

— Туда и возьму. Как говорил мой учитель, каждый маг должен уметь играть хоть на каком-то музыкальном инструменте, чтобы чувствовать гармонию мира.

Я огляделся. Больше ничего важного и полезного тут не осталось. Хоть бери — и целиком вывози на помойку.

— Поехали домой, — предложил я, беря синтезатор под мышку. — Ключ при нас, теперь нужно думать, как его использовать, чтобы не повторить судьбу дамиановского мага. Или, скорее, это был маг одного из предшественников нынешнего императора. Как-никак, там сто лет прошло, вряд ли все это время записи Накреха валялись в запасниках вместе с ключом.

— Что будешь делать?

— Для начала схему зарисую, — ответил я. — Чтобы было над чем думать. Но при зарисовывании схемы мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Во избежание провалов в памяти.

Постников расхохотался, хотя, на мой взгляд, я не сказал ничего смешного. Артефактный ключ как-то влиял на того, кто держал его в руках, поэтому страховка была необходима.

Вернувшись в поместье, мы спустились в кабинет, я активировал защиту самого высокого уровня, на случай, если что-то выйдет из-под контроля, вытряхнул артефакт на стол и принялся зарисовывать заклинания, слоем за слоем. На выходе получилась приличного размера стопка, с которой уже можно было работать. Артефакт я загрузил обратно в контейнер, а тот поставил в сейф.

— Про ключ помнишь? — заботливо спросил Постников, который к артефакту не прикасался.

— Пока да. Спроси меня завтра.

— Завтра не получится. Ты в школе будешь. А я туда звоню только по серьезной необходимости.

До отъезда оставалось еще время, и я задумался, брать ли с собой записи. Нет, я их, конечно, пронумеровал и отсканировал, но если брать с собой, то на проходной школы могут заинтересоваться, там проверяют от и до и требуют открывать любые контейнеры. Вот если бы у меня был пространственный карман…

Тут я в очередной раз стукнул себя по лбу и обозвал идиотом, потому что пространственный карман я уже мог сделать, но почему-то настолько уже привык без него обходиться, что вспомнил про него только сейчас. А ведь пространственный карман в намечающейся войне с Накрехом будет не лишним. Туда можно положить очень много из того, что послужит оружием против мага. И даже при заблокированном источнике такой карман можно открыть артефактом с запасенной маной, который можно замаскировать под обычную пуговицу и который и фонить-то не будет. С местными зонами, в которых исчезает магия, такая предосторожность лишней не будет. Даже десяток накопителей и пара боевых артефактов в умелых руках позволят магу выбраться из передряги.

До ужина, после которого мы вернемся в школу, оставалось около часа, поэтому я вернулся в кабинет, исчертил пол рунами, активировал их быстро приготовленным зельем и принялся выплетать знакомое заклинание. Использовал я его один раз, но так намучился, что оно накрепко впечаталось в память.

Нельзя сказать, что в этот раз заклинание шло легче. Казалось бы, манымне должно было хватить с огромным запасом, но энергия сжиралась, как будто на той стороне была помпа, жадно качающая магию. Я даже паниковать начал, когда запасы маны начали подходить к концу, а прокол не открывался. Внезапно подумал, что другой мир может предъявлять другие требования к энергии прокола. Но все получилось буквально на грани, когда я уже собрался прекращать подпитывать заклинание.

Пространственный карман открылся, я, прежде чем радостно опустить туда копию своих записей, заглянул, чтобы оценить объем, и так и застыл. Потому что теперь стало понятно, почему ушло столько маны: я открыл свой старый пространственный карман. Доверху забитый. Тот самый, что служил мне верой и правдой в другом мире. И все это время, что я не имел к нему доступа, он не схлопнулся и продолжал хранить мои богатства.

Я вытаскивал редкие ингредиенты, учебники, свои записи, кристаллы — накопители и просто драгоценные камни. Даже нашлась пара артефактных украшений, которые я начал и недоделал. Это было словно встреча со старыми знакомыми, которых ты уже успел похоронить и оплакать. Под конец я вытащил кошелек с монетами на повседневные расходы, высыпал на ладонь и зачем-то пересчитал, хотя вряд ли они имели бы здесь какую-то ценность. Ни как деньги, ни как нумизматика. Конечно, это были монеты другого мира, но доказать я этого не смогу, да и не собирался я с ними расставаться.

Это были все мои средства, которые остались от накопленные в том мире. На те, что лежали в банке, Дамиан наверняка давно наложил жадную лапу. К моменту моей смерти сумма там накопилась приличная. До окончания моего обучения у Айлинга оставалась самая малость, после чего я планировал поехать в столицу и открыть там артефактный дом, и не просто артефактный дом, а лучший в империи артефактный дом. Айлинг утверждал, что у меня есть все данные для этого. Кому как не ему это знать: он часто говорил, что такие способности изготавливать артефакты, как у меня, встречаются у одного мага на миллион. И вряд ли он льстил: добрых слов от него приходилось слышать не так много, чаще он выражал опасения, что я просру свои данные. И делал это в присущей ему манере — изрыгая ругательства на мою голову, если я где-то в чем-то ошибался. В последнее время при изготовлении артефактов я не ошибался, но это не уберегло от других ошибок.

Мне не была нужна власть ни тогда, ни сейчас, но вот беда — оказалось, без нее не обойтись. Деньги и власть, с одной стороны, дают столь необходимую мне свободу для творчества, с другой — жестко ограничивают в правах и отсыпают немерено обязанностей. А еще ответственности за других людей, который доверили мне свои жизни.

.

Глава 12

По дороге в школу я обдумывал внезапно свалившееся на меня счастье в виде пространственного кармана. Меня даже не столько обрадовала возможность получить то, что я давно считал утерянным, сколько то, что этот карман в некотором роде был связующим звеном между этим миром и тем. А если он мог открыться и там, и там, то теоретически у меня появлялась возможность отомстить Дамиану. Правда, все упиралось в то, что я понятия не имел, можно ли открыть пространственный карман изнутри и как отразится пребывание в нем на живом существе. Кроме того, существовала еще клятва, по которой я не мог прямо вредить Дамиану в течение двадцати пяти лет. Все это сильно ограничивало. По поводу второго пункта я пока не расстраивался — кто знает, сколько времени пройдет, пока я смогу использовать такой переход. Если вообще смогу. Знаний про пространственные карманы не хватало. Что-то было отложено блоком от Айлинга в памяти, но непонятно, когда оно мне откроется, и не факт, что там будет что-то про пространственные карманы. Желание залезть и проверить немедленно было данью возраста моего тела, поэтому я его быстро пресек. Как говорил Айлинг, неосторожный маг — мертвый маг. А лезть в пространственный карман, даже свой, никакой осторожный маг не будет. Я вообще не уверен, что там выживет живое существо. Но это как раз проверить было проще простого.

— Серег, перед тем как ты нас будешь забирать из школы, купи пару лабораторных мышек.

— Зачем? — удивился он.

Наверное, неправильно его было использовать как водителя, при условии, что водители у нас были и получали зарплату, но мы обычно по дороге обговаривали еще что-то важное, не для посторонних ушей, поэтому водители использовались обычно другими членами клана.

— Для эксперимента.

— Экспериментировать на живых существах безнравственно, — вмешалась в наш разговор Полина.

С тех пор как она получила в свое распоряжение чары, связанные с ростом растений, она внезапно начала чересчур трепетно относиться ко всему живому. Кстати, а не начать ли с чего-нибудь растительного? Цветок там в горшке или букет, который Сысоев подарит Полине. На что-то он непременно расщедрится так почему не использовать его щедрость на пользу моего эксперимента?

— Я с ними ничего страшного делать не буду. Могу потом тебе подарить.

— Мне? — она растерялась. — Но я мышей не люблю…

Похоже, она так завуалированно призналась, что боится. Никогда не понимал, как можно бояться мелких грызунов, если они не прут на тебя тысячами. Вот тогда да, они представляют какую-то опасность. Но две мелкие мышки что могут сделать? Только сожрать что-то нужное и потом вонюче нагадить.

— Можно хомяков, — предложил Серый. — Хомяков ты любишь?

Судя по молчанию Полины, к хомякам она тоже относилась прохладно.

— Кто будет, того и купишь, — решил я. — Видишь, Полина не хочет принимать на себя ответственность ни за жизнь мышей, ни за жизнь хомяков. Придется их потом безответственно выпустить.

Полина явно обиделась и отвернулась к окну. Но мне моя жизнь была куда дороже жизни неизвестных мне мышей, с которыми, скорее всего, ничего не случится. Вообще, я обдумывал вариант одновременно двух проколов из разных миров в пространственный карман. Но тут опять же торопиться не стоит. Скорее всего, прокол, если откроется, то откроется там, где я в последний раз использовал пространственный карман: в жилище Айлинга. А там еще долго будут висеть следы проклятия, отправленного Дамианом. Конечно, я теперь мог с ним справиться, но существовала ненулевая вероятность, что я могу притащить из одного мира в другой что-то нехорошее. Короче говоря, над всем этим нужно было думать, думать и думать, прежде чем действовать.

— Тебе все равно, кого я куплю? — уточнил Серый, когда мы покинули машину, забрали вещи и пошли к проходной школы.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Главное, чтобы было мелкое и живое.

— Может, с мух начнешь? — не удержалась Полина.

— Можно и с мух, если поймаю парочку, — согласился я. — Спасибо за идею, Поля. Она очень вовремя у тебя появилась.

Итак, сначала цветок, потом мухи, а уж потом — мыши или хомяки.

— Обращайтесь, — расцвела Полина в улыбке и первой открыла дверь.

Поскольку мы сразу уткнулись в Сысоева, я заподозрил, что торопилась она не просто так, а к ухажеру, которого как раз тщательно проверяли.

— Нет у меня ничего, — бухтел он, разводя руки в стороны и поворачиваясь перед одним из проверяющих, который водил по нему попискивающим артефактом. — Помня о вашем предвзятом отношении, я даже вещей из дома брать не стал. Только подарки для девушки.

Он кивнул на небольшую мягкую игрушку — медвежонка, у которого на ленточке висел кулон-сердце, плоский и не похожий на контейнер, в отличие от самого медвежонка. В таком точно можно было что-то пронести. Считал так и второй проверяющий, который отложил сканер и вертел в руках игрушку, пытаясь найти следы того, что ее вспарывали и опять зашивали. И то, что он ничего подобного не находил, проверяющего не убеждало в том, что там ничего нет. Слишком хорошо тут знали Тихона, чтобы полагаться на его честный взгляд. Наверняка в этой школе Сысоев был одним из самых проблемных студентов. Удивляло только, что его не попросили на выход в связи с обвинениями, предъявленными Сысоеву-старшему. Как-никак, отцу инкриминировали нападение на императора, а сын остался в школе, в которую поступила великая княжна. Нет, император-то знает, что нападение планировалось не на него, но администрация школы должна знать только официальную версию.

Тут Тихон увидел нас и расцвел в улыбке.

— Вот как раз Полина, которой я хотел сделать подарок, — заявил он проверяющему. — Может, отдадите ей, чтобы мне не переживать, что вы медвежонка распотрошите? И конфеты тоже ей, если что.

— Мне? — Полина польщенно заулыбалась, а я понял, что будет очень сложно заставить ее отказаться от подарка. И ведь Сысоев, паразит, как чувствовал, что мне цветок нужен для эксперимента, и притащил игрушку.

— Тебе, тебе, — подтвердил Сысоев. — Твои любимые, я запомнил, что ты говорила.

Он выдрал медвежонка из лап проверяющего и подошел к Полине. Кроме сердечка, к ленточке крепился еще и карабин, с помощью которого Сысоев пристегнул подарок к Полининому рюкзаку. Конфеты он тоже передал ей, после чего решил, что проблемы его подарков — теперь наши проблемы, и вразвалочку покинул проходную, сказав, что не хочет мешать людям выполнять работу.

— Я бы вам не рекомендовал принимать у него что-либо, — проворчал проверяющий, не отводя взгляда от медвежонка, как будто подозревал в нем хранителя наркоты. Но я уже прошелся сканированием и мог с уверенностью сказать, что содержимое там было однородным — что-то из синтетических набивных материалов — и не прерывалось никакими посторонним закладками.

— Поль, я бы тоже не рекомендовал. — К этому времени я просканировал коробку и медвежонка, и если второй был в порядке, то первая — нет. — Пара конфет в коробке с добавками.

— Точно? — удивился проверяющий. — Датчики молчат.

— Концентрация низкая, но могу указать, какие именно конфеты.

— И что там добавлено?

— По результату будет похоже на симпатию к определенной персоне. Но зелье из тех, что накапливается и тогда свое действие усиливает.

— Ясно. — Проверяющий нахмурился, забрал коробку у растерявшейся от такого поворота Полины и сказал: — Администрации мы сообщим. С вашей стороны дополнительное заявление будет?

— А надо?

Сысоев мне активно не нравился, но его выкрутасы пока тянули только на безвредную шалость или на желание заручиться симпатией нравящейся девушки.

— Лучше обойтись без, — честно признал проверяющий. — Девушка конфеты не ела, так что…

— Так что заявление мы писать не будем, — согласился я. — Разумеется, при условии, что инцидент дойдет до администрации, а не останется в этих стенах.

— Это мы вам гарантируем. — Проверяющий явно успокоился, но не потому, что мы отказались от заявления, а потому, что он нашел хоть что-то неположенное у Сысоева.

Неожиданно Полина подергала меня за рукав.

— Ярослав, там же не все конфеты с зельем. Может выбросить только те, что испорчены?

— А остальные он лапал грязными руками, — ответил я, не желая копаться в сысоевских конфетах. — Кроме того, эта коробка — вещественное доказательство.

— Полина, если тебе нужны такие конфеты, я могу привезти хоть сейчас, — щедро предложил Серый, который зашел с нами на случай, если окажется, что синтезатор нельзя проносить на территорию школы. В правилах этого не было, но составлены они были так, что подвести под них можно было все что угодно. — Оставлю здесь, потом заберешь.

— Тогда ладно. — Она вздохнула, грустно посмотрела на коробку в чужих руках и протянула досматривающим уже свой рюкзак, предварительно его раскрыв.

Медвежонок Сысоева задорно покачивался, привлекая внимание не только мое, но и Серого.

— Поль, — кашлянул он, — это бы ты тоже выбросила.

Он дернул за медвежонка, собираясь его отцепить, но Полина внезапно ощетинилась:

— Он хорошенький, пусть висит. Ярослав же там ничего не нашел.

— Ничего. Но принимать подарки от кого попало — позорить клан. Мы тебе десяток таких можем купить.

— Но они уже будут другими, как ты не понимаешь! — возмутилась Полина. — Посмотри какая у него милая мордочка, а ты хочешь, чтобы я его в урну выбросила?

— Было бы идеально, — согласился Серый, не догадавшийся, что вопрос риторический.

— Значит, некоторым дорогущие зайцы, а у меня последнего медведя хотят отобрать?

Полина явно намекала на подарок Диане почти годовой давности, а в медвежонка вцепилась так, как будто собралась за него драться до последнего. Серый, не ожидавший такого отпора, отступил и растерянно на меня посмотрел.

— Полина, это подарок не от самого лучшего человека, — неожиданно сказал Тимофей.

— Но медвежонок в этом не виноват, — отрезала Полина и умоляюще спросила у меня: — Ярослав, можно я его оставлю?

Подарок нравился мне не больше, чем Серому. Я тоже подозревал какой-то подвох и то, что я его не находил, беспокоило меня в точности, как местную охрану после осмотра Сысоева. На игрушке не было ничего постороннего, и все же…

— Можно, но при условии, что в личную комнату ты не будешь его заносить, только в общую гостиную.

— Ярослав — ты лучший! — расцвела она.

А вот Серый проворчал:

— Зря ты так. Уверен, это нам еще вылезет боком.

— Что нам вылезет боком? — фыркнула Полина. — Маленькая мягкая игрушка?

— Маленькая мягкая игрушка, которую ты собираешься везде носить с собой, — отрезал Серый. — Подарок от типа весьма сомнительных достоинств, из-за которого Ярослав чуть не пострадал.

После этих слов мне показалось, что Полина все же засомневалась в желании оставить медвежонка, но тут проверяющий сказал, что она может проходить, поэтому она убежала вместе с подарком. После нее прошлись по Тимофею с Деном, и наконец очередь дошла до меня и синтезатора.

— Он вам обязательно нужен? — со вздохом спросил подступивший со сканером проверяющий. Наверное, подозревал, что такую коробку наркотиками можно доверху забить — на всю школу хватит, не только на одного Сысоева. Но поскольку я не собирался таскаться с синтезатором туда-сюда, то местная охрана прогонит его один раз через проверку и успокоится.

— Обязательно, — подтвердил я. — Жить без музыки не могу.

Вариант со слишком большим количеством свободного времени, которое нужно чем-то занимать, был намного хуже. Если проверяющие составляют доклад по результатам нашего прибытия, то могут указать это причиной желания помузицировать. А уж местная администрация найдет, чем занять чужое свободное время. Хорошо хоть принудительно не заставляет выбирать себе внеучебную деятельность, как в предыдущей школе.

— Вроде ничего нет, — неуверенно сказал тот, что водил сканером по синтезатору.

— Не вроде, а нет, — откликнулся Серый. — Мы приличный клан, не проносим всякие запрещенные вещи.

Я бы смог с ним поспорить, поскольку при мне теперь всегда был пространственный карман, а в нем наверняка найдется то, что здесь будет запрещено. Но сканерами это, конечно, не обнаружить, так что Серый в чем-то даже был прав.

Пропустили меня с синтезатором, поэтому я попрощался с Серым, напомнив ему про обещанные Полине конфеты.

— Прямо сейчас съезжу, — пообещал он. — И смотрите, чтобы она там не путалась с Сысоевым. Ничего хорошего от этого типа не будет.

С ним я был совершенно согласен, но боялся я не того, что Тихон планирует Полину увести из клана, а того, что он под предлогом собственных чувств собирается ее как-то использовать. И то, что я не понимал, как он это собирается делать, меня сильно беспокоило.

Интерлюдия 7

Гибель Воронцова не прошла для тайной организации даром. Там царило похоронное настроение. Мальчишка, еще не вошедший в полную силу, не просто смог противостоять одному из самых серьезных магов в их организации, но и привел того к гибели. Весьма показательной гибели — теперь каждый наглядно увидел, что случится с тем, кто попытается предать, а значит дороги назад не было. Они или победят, или будут похоронены в таких же закрытых гробах, как Воронцов, от которого еще неизвестно, было ли что в том самом гробу.

Нынешний совет был весьма малочисленным, но не потому, что у всех резко нашлись срочные дела, а потому, что главарь пригласил лишь небольшую группу. Тех, кто были наиболее влиятельны, а значит, тех, кто ранее постоянно общался с покойным Воронцовым. Кто-то из них был под полным ментальным контролем, а кто-то сохранял относительную независимость.

— Мы отказываемся от попыток добраться до Светланы Тумановой? — внезапно спросил один из присутствующих.

— С чего бы? — изумленно повернулся к нему главарь. В отличие от большинства, он ничуть не был расстроен смертью Воронцова, напротив, сиял как начищенный пятак, портя настроение остальным еще сильнее. — Разумеется, нет. Это было и остается самым простым путем к Тумановым.

— Но Елисеев представляет существенную угрозу нашим планам. Он слишком непредсказуем. Может, попытаться добраться до него через наемников?

— Это грубое решение, недостойное магов, — усмехнулся главарь. — Нет, мы провернем все так, что именно его обвинят в похищении Светланы. Он встал на нашем пути — значит, заплатит максимальную цену. Кроме того, он убил одного из наших товарищей. Неужели вы собираетесь ему это спустить? — Он выслушал недружное нет и спокойно продолжил: — Подготовительные работы ведутся, главное сейчас — не торопиться. Все действующие лица должны успокоиться и решить, что им ничего не угрожает. И вот тогда-то…

Он скрипуче расхохотался, и ему вторил дружный смех. Но если сам главарь хохотал искренне, то его подручные лишь делали вид, что им смешно. Каждый уже в полной мере осознал, что предприятие, выглядящее столь заманчиво, на выходе оказалось куда опаснее, чем представлялось.

— И все-таки хотелось бы увидеть хоть какие-то результаты, — проворчал один из магов, когда все успокоились.

— Быстро только кошки родятся, — отрезал главарь. — Я не могу допустить, чтобы от дела моей жизни, над которым я столько лет работаю, остался только пшик. Мы почти достигли результата, осталось потерпеть самую малость — и мы окажемся на вершине, займем те места, которые наши по праву, проредим список кланов, уберем оттуда все чахлые, кривые и гнилые ростки.

Главарь посмотрел с отеческой улыбкой на магов, которые расправили плечи и заулыбались, уверенные, что уж их-то никто не выполет, а вот у них будут все шансы расплатиться с давними недругами. На самом деле, все эти представители древних родов для главаря были таким же расходным материалом, как Воронцов и Зимин. С каждым из присутствующих он бы расправился без сожаления, если бы это хоть ненамного приблизило бы его собственную цель.

Глава 13

Неожиданно мой синтезатор вызвал интерес и у остальных, поэтому мы засели в общей комнате и по очереди пытались изобразить на нем что-то похожее на музыку. У некоторых это даже получалось. Клавишные музыкальные инструменты — прекрасная возможность для развития моторики пальцев, которые очень важны для магов. Но справедливо и обратное — чем выше уровень мага, тем проще ему научиться играть. Магия и чувство ритма — неотделимы, если маг не обладает последним, он никогда не сможет достичь высот.

Мне удалось подобрать мотив из моей прошлой жизни, я почти начал напевать, но тут появилась Светлана, и я задавил в себе это желание, потому что петь на языке, которого тут нет, — вызывать ненужные вопросы. Они и без того появились.

— Какая необычная мелодия, — восхитилась Светлана. — Я ее точно никогда не слышала. Откуда она?

— Просто в голову пришла, — отбрехался я, чувствуя себя почти шпионом на грани провала. Привык я уже не шифроваться в своей среде, а это расслабляет.

— Ты еще и музыку пишешь?

— Не пишу. Скорее всего, я ее уже где-то раньше слышал.

— Мне кажется, это какая-то песня, — продолжила Светлана и легко повторила мотив на синтезаторе. — Вот куплет… А вот припев… Правда?

— Может быть, — пришел мне на помощь Ден. — Только я не представляю, какие слова можно положить на эту музыку.

— Что-то лирическое? — предположила Светлана. — Ярослав?

— Я тоже не знаю, но могу подумать, — предложил я. Перевести сам текст проще простого, но сделать из него стихи для меня было задачей на грани невозможного. Но тем будет интереснее. — А ты училась музыке?

— Конечно, — ответила Светлана. — Родители считают, что мы с братом должны были получить всестороннее гармоничное образование. Меня еще и рисовать заставляли.

— Именно заставляли?

— Иногда, — рассмеялась Светлана. — На самом деле, мне нравится рисовать, но когда хочется самой, а не тогда, когда оно стоит в расписании.

— Как говорил мой учитель, не умея рисовать — не построишь правильную иллюзию.

— Это если ее с нуля создавать, а можно же просто копировать объект или использовать его матрицу, если объекта нет под рукой, — не согласилась Светлана.

— А если матрицы нет и рисовать не умеешь? — поддел я ее.

— Тогда засада, — рассмеялась она. — Невозможно же все предусмотреть.

— Невозможно, — согласился я.

Тут с проходной сообщили, что Полине передали обещанные конфеты. Она сбегала и вернулась еще воодушевленней, чем уходила, потому что коробка оказалась прилично больше, чем та, что пытался презентовать Сысоев.

В результате музыкальный вечер плавно перетек в чаепитие, поскольку Ольга Даниловна опять нам выдала с собой столько, что хоть в столовую не ходи — ее еда всяко лучше и безопаснее. Жаль, на всю неделю не хватит.

Посидели мы душевно, но недолго. Лампочка под потолком замигала, сигнализируя, что пора расходиться по спальням, и Полина подхватила рюкзак, явно собираясь уходить с ним. Напомнить я не успел.

— Полина, ты что-то забыла, — сказал Тимофей.

— Ты про что? — Она сделала вид, что ничего не понимает.

— Я про сысоевскую игрушку. Ярослав разрешил ее оставить, если ты в личную комнату не потащишь.

— Тим, ну это же смешно. — Она картинно возвела глаза к потолку. — Какие неприятности может доставить маленькая мягкая игрушка — брелок?

— Полина, смешно, не смешно — это было условием, на котором я разрешил тебе пронести сюда сысоевский подарок, — бросил я. — Так что либо оставляй рюкзак тут, либо отцепляй брелок и оставляй его.

Она надулась, посмотрела по очереди на всех, даже на Светлану, но ни в ком не нашла понимания, тогда раздраженно бросила рюкзак на диван и ушла к себе, громко хлопнув дверью.

— А что с ним не так? — спросила Светлана. — Заклинаний я не вижу.

— Я тоже. Но Сысоев просто так подарить ничего не мог.

— Это да. — Она подозрительно посмотрела на улыбающегося забавного медвежонка, как будто он действительно мог ожить и покусать. — Я бы тоже от Сысоева ничего брать не стала бы.

— Скажи хоть ты это Полине, а то она не воспринимает то, что мы говорим, — попросил я.

Она кивнула и ушла за Полиной, а мне внезапно жуть как захотелось узнать, о чем они будут говорить. Заклинание я настроил прямо на себя, так что больше никто не будет в курсе, что я подслушиваю. Тимофей накрыл синтезатор чехлом, и они с Деном тоже ушли. А я откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза, и почти тут же услышал:

— Тебе правда нравится Сысоев?

— Вот еще, кому он может нравиться? Он придурочный.

— Тогда зачем подарки принимаешь?

— А что такого? — удивилась Полина. — Я Тихону ничего не обещала. Он сам говорит, что ему приятно мне что-нибудь дарить. Так почему бы мне и не сделать приятно другому человеку, если для меня это ничего не стоит? В конце концов, этот несчастный медвежонок не виноват, что мне его подарил не тот парень. Не выбрасывать же его теперь. Он милый.

В ее голосе звучал вызов, как будто она отвечала не Светлане, а мне.

— А тот — это Ярослав? — неожиданно спросила Светлана.

— Какое тебе дело? — буркнула Полина.

— Никакого. Я просто спросила. Мне кажется, ты его с сысоевскими подарками подставляешь. Тебя же Елисеевы ни в чем не ущемляют? В этой школе практически все, кто учатся, — дети и внуки глав кланов. А ты — рядовой его член, даже магия у тебя не слишком сильная, хотя интересная, конечно. Формально тебя вообще не должны были принимать, но Ярослав попросил отца посодействовать.

— А почему бы ему не попросить? Мы с ним раньше встречались, — неожиданно с вызовом сказала Полина.

— С Ярославом?

— Да.

— И что случилось?

— Сестра за спиной Ярослава договорилась о переходе в другой клан нас обеих. Может, знаешь про эту некрасивую историю с Глазьевыми?

— Знаю, конечно. Егор Дмитриевич прошение отцу писал, чтобы договор с Елисеевыми расторгнуть. Отец отказался в этом участвовать, сказал, что такие проблемы не требуют его вмешательства.

— Ну вот. Аня Елисеевых предала, а мне теперь тоже не доверяют, — с горечью сказала Полина.

Наступила тишина, и я уже думал отключаться, как внезапно Светлана сказала:

— Ты говорила, что вы встречались? Это же значит, что вы не только вместе учились?

— Нет конечно, мы ходили вместе в кино, — вдохновенно начала перечислять Полина, — я ходила к нему в гости, а он — ко мне. Мы даже целовались.

Хорошо я сидел, а не стоял, а то бы от неожиданности свалился, а так диван удержал. Это она сейчас про единственный поцелуй, который был необходим для отвлечения внимания магов? Никому бы в здравом уме не пришло в голову назвать его поцелуями. Никому, кроме Полины.

— Вот как?

— Да. А потом, после того как Аня это устроила, все как отрезало. Но я же не виновата за то, что сделала сестра?

— А Ярослав как считает?

Полина тяжело вздохнула не находя нужных слов. Видно, вранья она на сегодня норму перебрала.

— Все сложно, — наконец ответила она. — От Глазьевых он меня вытащил, и уже за это я ему буду по гроб жизни благодарна. Но мне хотелось бы… — Она замолчала, но так и не смогла выразить словами, чего ей бы хотелось, поэтому продолжила не так, как начинала: — Давай спать, а?

— Давай. Но с Тихоном ты зря игру затеяла. Ничем хорошим это не закончится.

Я очнулся и отключился, чтобы не услышать еще чего-нибудь. Однако, Полина себе нафантазировала. Намекнуть ей, что ли, что между нами могут быть чисто дружеские отношения, и только?

Если честно, то, что Полина выдала, стало для меня полнейшей неожиданностью. Мне казалось, что она честнее сестры, а сейчас задумался, не было ли в том, что она мне рассказала об интриге Глазьевых, второго дна? Она не дура, поняла, что у Глазьевых ей вообще ничего не светит в тени сильной сестры с нерядовыми умениями, и решила перестраховаться. Или все дело в том, что она видит в Светлане соперницу?

Что там в голове у Полины, я видеть не мог, поэтому решил пока не забивать свою, а потом, на выходных, посоветоваться с Постниковым и Серым. Конечно, проще было бы поговорить сразу с Полиной, но я даже не сомневался, что она не удержит язык за зубами и расскажет Светлане, что я их подслушивал. А как она искажает факты, я уже слышал. И услышанное меня встревожило.

Спать не хотелось, поэтому я подсветил себе светлячком и принялся изучать вытащенные из пространственного кармана записи с заклинаниями, скопированных с ключа. Делал я это в общей комнате, чтобы никого не беспокоить светом. Защиты ключа вызывала восхищение: постороннему к нему было практически невозможно подключиться. Как и в случае квартиры, было предусмотрено несколько степеней опознавания «свой-чужой», но те, что были в квартире, обошлись мной влет. Собственно, я только недавно догадался, что они вообще были. Но поскольку там было завязано на живого человека, то чего-то мудреного делать было нельзя из опасения, что Соколова догадается. Она и в пожилом возрасте сохранила ясность ума. Возможно, именно поэтому сам Соколов и не пришел — побоялся, что опознает даже в чужом теле. Вариант, что у него не было нужной для покупки суммы, не выдерживал никакой критики, поскольку я был уверен, что переселился он в точности в того, кого хотел. От внезапно пришедшей в голову мысли я замер и быстро набрал Постникова.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Нет. Мы забыли узнать одну важную вещь. Как именно умер Соколов. Когда, где и в присутствии кого.

— Думаешь?..

— Уверен, что там было и его новое тело. Если он не явился за наследством, значит, с деньгами у него все хорошо. А если с деньгами все хорошо — значит, вселился в того, кого хотел.

Перезвонил Постников очень быстро.

— Официальная версия — не справился с управлением. Машина слетела с дороги и загорелась. По официальной версии же, вблизи никого не было.

— А он точно сгорел? — засомневался я. — Может, имитировал свою гибель и скрывается?

Вариант с горением мне категорически не нравился, потому что с большой вероятностью руна выходила из строя раньше, чем умирало тело. И в этом случае никакого переселения не должно было случиться.

— Он не настолько сгорел, чтобы его нельзя было опознать. И камеры опять же.

— От кого он ехал?

— В деле ничего не было.

— Как-то можно узнать?

— Не обещаю, во всяком случае быстро. Времени прошло много, а большая часть официальных путей для нас закрыта.

— Возможно, развлекается не он, а его ученик? — предположил я. — У него были ученики?

— Однозначно нет. Он официально был магом-одиночкой. Рядом с ним никого, кроме жены, не было.

— Узнавал, да? — я вздохнул.

— Одно другое тянет. Наличие ученика объяснило, бы почему Соколов не пришел за наследством, но его дело живет и процветает. Но никто из его окружения на ученика не тянет.

Я задумался, потом решил потянуть за последнюю пришедшую мне в голову ниточку.

— Записи с камер перед его гибелью можно найти?

— Попробую, — ответил Постников.

— Тогда у меня все. Если достанешь, можешь не перезванивать, все равно по этому телефону видео не переправить. Разве что углядишь там нечто особо интересное.

С Постниковым я попрощался и подумал, что не дело, когда связь в урезанном виде. Конечно, мы ее разрабатывали не для баловства, а для срочных переговоров, которые нельзя подслушать. Но почему я даже не подумал предусмотреть пересылку файлов? Конечно, тогда нужно было брать другие модели, а сам артефакт как-то уплощать. Можно пробить защиту школы и получить файл на телефон, но тогда, если кто-то следит за нашими телефонами, он окажется в курсе нашего интереса к Соколову и его смерти. Передачу файла сделать защищенной у меня не получится.

Поскольку защита информации хотя и была очень важна, но точно не была первостепенной задачей, я вернулся к схемам заклинаний от ключа. Преодолеть их будет довольно сложно. Слово, жест, аурная привязка — и это только после поверхностного осмотра. Наверняка что-то запрятано еще и дальше. С аурной привязкой была конкретная засада, потому что если где-то и был слепок ауры Соколова, то это где-то было мне неизвестно. В квартире Соколовых следов ауры мага не было. Тогда я об этом даже не задумывался, но сейчас был уверен, что квартиру точно чистили, и довольно давно. И после этого там не появлялся никто, кроме хозяйки. Причем следов ауры не было даже на принадлежащих Соколову вещах в сейфе, а это значит, что чистил он сам. Вопрос: до своей так называемой смерти или после?

Интерлюдия 8

В этот раз Сысоев отловил Лазарева в коридоре и без долгих предисловий выпалил:

— Ну?

— Баранки гну, — огрызнулся Андрей. — Дома оставил.

В выданном ему предмете магии он не увидел, даже выпрошенный у деда сканер ни разу не пикнул, и все равно Андрею было тревожно, чувствовал он какой-то подвох. Даже мысли были с кем-нибудь посоветоваться. Но советоваться нужно было с кем-то надежным хорошо разбирающимся в магии и не любящим Елисеева. Отец с дедом не подходили по последнему пункту, а мама, которой он все-таки рискнул показать переданное Сысоевым, равнодушно скользнула взглядом и сказала, что это мелочь, не стоящая ее внимания. Единственное что ее волновало — это Елисеев. Она была на нем маниакально зациклена. Ненависть сочилась из каждого слова и давно уже затуманила мозги матери. Общаться с ней долго было если не невозможно, то очень сложно. Андрей даже понимал, почему дед запретил ей выходить из дома. Хотя маму было все равно жалко.

Он не исключал, что из-за своего состояния она могла не заметить что-то важное, а самому Андрею выданная Сысоевым вещица очень не нравилась. Он не хотел подставлять семью. То, что Елисеев жил в одном блоке со Светланой Тумановой, ставило под удар не только его, но и ее. Сысоеву-то все равно, его, как он говорит, папахен находился под стражей за нападение на императора. И Андрею очень не хотелось, чтобы компанию Сысоеву составил бы кто-нибудь из Лазаревых.

— Э-э-э, — оторопел Сысоев. — Как это дома? Мы же договаривались, а ты в отказ.

— С чего в отказ-то? Я хотел бдительность усыпить. Посмотреть, опять же, насколько серьезно проверяют на проходной.

— Посмотрел? — неприязненно сказал Сысоев. — Убедился, что тебя шмонают не так, как меня? Да из-за тебя все мои планы пошли коту под хвост!

Он наступал на Андрея, но тот не испугался, напротив, придвинулся к нему почти вплотную и, ткнув пальцем в грудь противника, раздраженно сказал:

— Если тебя что-то не устраивает, на выходных верну и разбежимся.

— Щас! Вернет он. Как радоваться, так оба будем, а как работать, так я один? Меня эта тупая Ермолина достала уже. Я перед ней чуть не стелюсь, а она нос задирает, тварь.

Сысоев так зубами заскрипел, что Андрея передернуло. Только сейчас он обратил внимание, что выглядел Тихон так, что поневоле заподозришь — кто-то в школе проносит наркоту и вовсю ею торгует. Перепады настроения у собеседника происходили слишком часто, чтобы считаться нормой. И с глазами у Сысоева творилось что-то ненормальное. Лазареву даже показалось, что через них на него смотрит кто-то другой, куда более взрослый. Смотрит и фиксирует каждое движение и каждое слово.

— Я думал, она тебе нравится, — сказал он, чтобы сбросить наваждение.

— Так-то я бы с ней замутил, — согласился Сысоев, внезапно вернувшийся в почти адекватное состояние. — Но потом, когда все закончится и не надо будет притворяться, что она Богиня, а я грязь под ее ногами. — Он скривился. — Вот когда она узнает, где ее место, тогда и замутим. Но, блин, при чем тут вообще Ермолина? Мы говорили о том, что мы с тобой — союзники и что ты не выполнил свои обязательства, которых у тебя раз-два и обчелся. Мы на одной стороне, а ты меня подвел. Чтобы больше этого не было, понял?

Скомандовав, Сысоев развернулся и потопал по своим делам, а офигевший Лазарев задумался, зачем нужны такие союзники, с которыми и врагов не надо.

Интерлюдия 9

В этот раз собрание проводилось поздно ночью. Как-никак, начало новой недели, а среди заговорщиков очень много тех, кто занимает высокие посты или отвечает за крупные кланы. А главарь так вообще освободился глубоко после двенадцати. Выглядел он злым и усталым, что не мешало внимательно выслушивать отчет.

— Передан Сысоеву, осталось только дождаться благоприятного времени.

— Сейчас? — предложил один из заговорщиков.

— Рано. — Главарь поморщился. — Сысоев мог не успеть заменить.

— А мог и успеть. В конце концов, мы просто сходим на разведку и узнаем, сработает ли на нас охранная система школы.

— Не сработает, — отрезал главарь. — Порталы я настраивал сам. Так что не сработает. Лишний раз проверять нет необходимости.

— Тем более. Значит, мы ничем не рискуем. Мне надоело бездействие. Тумановым давно пора уйти.

Главарь поморщился. Конечно, для подручных была придумана замечательная история о том, что, похитив великую княжну, они вынудят императора отречься. Но в планах главаря было совсем другое и отречение императора туда не входило. Поэтому все должно быть исполнено ювелирно и никто не должен был пострадать. Из Тумановых, разумеется. Те, кто пошли на предательство и сейчас рядом с ним, могут даже умереть в назидание остальным. Точнее, могут до переворота, а после него — должны. Потому что иметь под боком кучку жаждущих крови фанатиков — не то, что нужно нормальному человеку. А главарь, как ни странно, считал себя нормальным.

— Оттого, что мы подождем неделю, ничего не изменится, — сказал главарь.

— Оттого, что мы проведем разведку, вреда не будет, — заявил слишком активный подручный. — Или вы не уверены в своей работе?

— Я не уверен в Сысоеве. Он глуп и жаден.

А еще главарь не был уверен в этом выскочке — слишком активный.

— Тогда тем более стоит проверить. Давайте я прыгну один. Туда и обратно.

От таких только и жди неприятностей. Может, выдать ему портал в один конец, с расплющиванием при возвращении, и сказать, что попал под тумановскую защитную магию? Главарь представил эту прекрасную картину и пожалел, что нет уверенности в том, что Сысоев не доставил нужное в нужное место. И не проверить никак. Но с Елисеевым под боком крепить дополнительные блоки — нарываться на неприятности. Лучше уж так, спокойно, без дополнительной магии. Впрочем, если этот тип действительно нарвется на кого-то или что-то, сюда привести не сможет, как не смог этого сделать Воронцов. А если бы вдруг кому удалось обойти клятву, то на него, на главаря, выйти практически нереально — все здесь находящиеся считают его другой персоной. Так что пусть этот придурок рискует. Может, остальные станут поспокойнее?

— Прыгайте, — сварливо согласился главарь, — но если накосячите — не обессудьте, лично придушу.

Прозвучало угрожающе, но маг как будто только и ждал хотя бы формального разрешения.

— Не накосячу, будьте уверены, — хвастливо бросил он. — Давайте портальный артефакт. Прыгну, огляжусь, вам доложу.

Главарь неохотно вытащил артефакт и протянул магу.

— Не шалить там. Если внезапно Сысоев сработал как надо, хватайте Туманову и быстро назад. Ежели нет — никакой самодеятельности. Осмотрелись — и возвращайтесь. Середина ночи — никто не должен заметить.

Маг кивнул, криво усмехаясь, и почти сразу активировал портал, который должен был перенести к маячку в «Крылья Феникса». Куда же произошел переход, маг с ходу сказать не смог. Попал он в спальню, но та была пуста и не слишком похожа на школьную. Он огляделся, но это не слишком много ему дало: идентифицировать, кому принадлежит комната и где она находится, маг не смог. Тогда он тихо подошел к окну и выглянул наружу.

— Точно не «Крылья», — разочарованно проворчал он.

Внезапно дверь распахнулась.

— Кто здесь? — испуганно прошептала Валерия Лазарева и сделала несколько шагов внутрь комнаты. — Варсонофий, это вы?

Ее руки были готовы спустить на вторженца шаровую молнию, которая бы наверняка исказила портал, поэтому маг, прежде чем активировать артефакт, сначала бросил парализующее заклинание на помешавшую ему женщину. Поскольку тренировался он в использовании магии куда чаще, чем она, успел первым, после чего тут же активировал телепорт и шагнул в него, досадуя, что его заметили и что главарь будет недоволен. То, что Валерии упала виском аккурат на угол письменного стола, он уже не видел.

Горничная обнаружила незакрытую дверь ранним утрам, когда рассеялись все следы магии, а Валерия была мертва. Она заорала так громко, что ее услышали не только те, что уже приступили к работе, но и те, что еще спали.

Первым пришел Кирилл. Какое-то время он оторопело смотрел на тело жены, смотревшей пустыми глазами куда-то под кровать сына, потом велел заткнуться горничной, которая вопила не переставая, и отправил ее за Андреем Кирилловичем. Но тот пришел сам.

— Что случилось? — спросил Лазарев-старший.

Младший поставил защиту от прослушивания и лишь после этого довольно зло ответил:

— Это я у тебя хотел спросить, что случилось. Я говорил, что не хочу убивать Валерию. Достаточно было, что она находилась постоянно дома. Но ты решил сделать все по-своему и убил мою жену.

— Кирилл, ты серьезно? — возмутился Лазарев-старший. — Я не стал бы проворачивать такое за твоей спиной. Не скажу, что я огорчен смертью Валерии, но руку к этому не прикладывал, могу дать любую клятву. — Он осмотрел место происшествия, ничего не делая и ни к чему не прикасаясь, и заключил: — Это похоже на обычный несчастный случай.

— На обычный несчастный случай в комнате Андрея? Что она тут вообще делала?

— Мне-то откуда знать? Она мне не докладывала. Можно только предположить, что затосковала по сыну. — Андрей Кириллович потер виски. — Надо же, как все не вовремя. Ведь только все начало налаживаться — и нате вам…

В коридоре раздались торопливые шаги.

— Боже мой, Лера… Она мертва? — застыла на пороге Мария Тимофеевна.

Кирилл развеял защиту от прослушивания и сказал:

— Мама, хоть ты не входи. Наверное, надо кого-то вызвать…

— Не кого-то, а Императорскую гвардию, — сразу решил Лазарев-старший. — Нам не нужны слухи.

— Они все равно будут. — Мария Тимофеевна прижимала руки к лицу. — Большинство наших знакомых в курсе, что Лера доставляла нам одни проблемы. Боже мой, боже мой, какой ужас…

— И тем не менее это несчастный случай, — раздраженно сказал Андрей Кириллович, которому в словах жены послышался намек на то, что он приложил руку к смерти невестки. — И в последнее время с Валерией не было проблем.

— Только потому, что ее не выпускали из дома, — заметил Кирилл. — Но она наверняка жаловалась на нас подругам по телефону.

Андрей Кириллович молча развернулся и отправился в свою спальню, где взял с прикроватной тумбочки телефон. Тянуть со звонком было нельзя.

— Дмитрий Максимович, прошу извинить за ранний звонок. Но проблема слишком серьезная и касается в том числе императорской семьи. Точнее, его племянницы, которая была найдена мертвой сегодня утром.

Буквально через полчаса особняк Лазаревых был наводнен толпой магов, которые с артефактами шастали не только по комнате, в которой так и продолжало лежать тело Валерии, но и по всему этажу. Время от времени кто-то подходил с докладом к злому и невыспавшемуся Ефремову, который коротко кивал и давал новое задание.

Наконец тело Валерии увезли, а Ефремов вместе с Лазаревыми уединился в кабинете Андрея Кирилловича, где с удовольствием отпил кофе, принесенное расторопной горничной.

— Если кто-то из вас имеет отношение к смерти Валерии Дмитриевны Лазаревой, самое время признаться, — неожиданно сказал генерал.

— Если необходимо, мы оба можем дать клятву, что не имеем отношения к смерти моей супруги, — холодно сказал Кирилл.

— А и дайте, лишней не будет, — Ефремов говорил вроде бы спокойно, но в его поведении чувствовалась некоторая напряженность, поэтому Лазаревы возмущаться недоверием не стали и оба дали магическую клятву о непричастности, после чего Кирилл сказал:

— Мой отец убежден, что это несчастный случай, но, судя по вашим словам, это не так?

— А чёрт его знает, — бросил Ефремов. — Похоже на несчастный случай, да. Но ни запнуться, ни поскользнуться Валерии было не на чем. И поза неестественная — как будто она падала, вытянувшись в струнку. А еще этакие странные эманации на магическом фоне.

— Какие?

— Остаточные. Что и кем магичилось, уже не скажешь. Может, ваш внук что-то делал перед отъездом, может, еще что. Но я склонен считать, что это имеет отношение к смерти Валерии Дмитриевны. Сколько у вас магов в доме?

— Мы и Маша, — ответил совершенно деморализованный Андрей Кириллович. — То есть Мария Тимофеевна. Еще Андрей, внук, но его ночью, как вы уже знаете, не было. Из магов были только мы трое.

— А Мария Тимофеевна?..

— Совершенно точно спала, — резко ответил Лазарев-старший. — Она при мне принимала вечером снотворное. Но если необходимо, уверен, она даст нужную клятву.

Ефремов недовольно прокашлялся.

— Я ни в коем случае не хочу никого здесь оскорбить. Но есть странности, они мне не нравятся. Возможно, я ошибаюсь и смерть самая что ни на есть естественная, но я хотел бы использовать все возможности для проверки. Думаю, не привлечь ли Елисеева, у него немного другой взгляд на магию. Он может заметить то, что мы пропустили.

Он посмотрел так, как будто ожидал возражений от собеседников. Но Андрей Кириллович немедленно согласился:

— Вы совершенно правы, Дмитрий Максимович. Я видел, на что способен в деле этот мальчик. Если есть подозрение, что к нам в дом мог пробраться незамеченный маг, то это нужно непременно проверить. Думаю, за Славой следует съездить немедленно. Я отправлюсь прямо сейчас.

Кирилл вздохнул.

— Андрея тоже следует забрать. У него могут быть предположения, зачем мать заходила в его комнату. Да и заниматься он вряд ли сможет.

— Я напишу Андрееву записку, чтобы он понимал, что это не ваша прихоть — предложил Ефремов и тут же застрочил на листе бумаги, взятом прямо со стола хозяина кабинета.

Глава 14

Утром на завтраке Сысоев отметил удовлетворенной улыбочкой то, что подаренная им игрушка висела на рюкзаке Полины. Если бы я своими ушами не слышал вчерашний разговор, то никогда бы не подумал, что моя подопечная к нему совершенно равнодушна, такой сияющей улыбкой она ответила Сысоеву. Он осклабился еще шире, а я поймал себя на том, что захотел начистить эту наглую харю. Но не потому, что ревновал Полину, а потому что был уверен — эта гнида пытается ее втянуть во что-то нехорошее. Теоретически я его мог вызвать прямо сейчас на дуэль — правила школы это допускали, но тогда и Светлана, и Полина уверятся, что я испытываю чувства, которых нет. Поэтому я просто проигнорировал их переглядывания, делая вид, что я полностью поглощен едой.

Притворяться пришлось недолго, потому что ко мне подошел наш куратор и сказал, что меня срочно вызывает директор. Я удивился, потому что хоть и просидел над записями до середины ночи, но это никак не должно было дойти до администрации: за нашей комнатой не наблюдали, а невыспавшимся я и не чувствовал себя, и не выглядел. И уж тем более не жалел о потраченном на исследование времени. Блок, отвечающий за слово, удалось вычленить, осталось теперь понять, за какое именно слово он отвечает. Идеи у меня были, но их проверку я отложил на сегодня, и мне совсем не улыбалось узнать, что директор школы оказался в курсе моих экспериментов.

Но, как выяснилось, причина вызова была совсем в другом. В кабинете директора сидели Лазаревы — дед и внук. И если старший выглядел почти спокойным, то на младшем лица не было. С ним мы не цапались ни вчера, ни сегодня, поэтому причиной вызова наша ссора быть тоже не могла.

— Добрый день! — нейтрально поприветствовал я сразу всех.

— А вот и Елисеев, — несколько нервно сказал Андреев. — Я вас оставлю, чтобы вы переговорили без свидетелей. Михаил Макарович, пройдемте в приемную, подождем там.

Оставить-то они нас оставили, но прослушку директор включить не забыл. Хорошую прослушку, качественную, явно мастер делал — по щелчку пальцев не заблокируешь, пришлось блок ставить и отдельную защиту от прослушивания, потому что показалось, что слова Андрея Кирилловича должны остаться между нами.

— Слава, — с тяжелым вздохом сказал старший Лазарев, — у нас в семье случилась трагедия. Погибла мама Андрея.

Андрей бросил на меня тяжелый неприязненный взгляд, но на удивление промолчал, чего не было бы, если бы в случившемся хотели обвинить меня. Я никак не мог понять, зачем меня вообще вызвали к директору, чтобы поставить в известность о смерти Лазаревой. Она мне была никто. Никаких эмоций ее смерть у меня не вызвала.

— Примите мои соболезнования, — все же ответил я.

— Дмитрий Максимович считает, что с ее смертью не все так просто, и просит, чтобы ты проверил после его команды. Мы тебе будем очень признательны, если ты согласишься.

— Вряд ли я найду что-то после профессионалов, — заметил я. — Но, разумеется, я не стану отказывать, Андрей Кириллович. Вы мне столько раз помогали, что я обязан помочь вам.

— Тогда поедем прямо сейчас, — предложил Лазарев. — Господин Андреев согласен отпустить вас с Андрюшей с занятий.

При выходе мы удостоились неприязненного директорского взгляда, причем он делился между мной и Лазаревым-старшим, поскольку Андреев никак не мог решить, кто именно заглушил его замечательный артефакт, который позволял прослушать приватный разговор, даже если он велся под пологом от прослушивания. Разумеется, если артефакт оказывался внутри этого полога.

— Я забираю их обоих, — проинформировал Лазарев директора. — Славу обещаю сегодня привезти, если у генерала Ефремова не будет на него других планов. А Андрюшу… Сами понимаете…

Директор выверенным жестом подтвердил, что понимает. Соболезнования его были столь же выверенные и фальшивые. Небось прикидывал, как отразится на успеваемости Андрея незапланированный прогул. Или как вариант — на безопасности школы мое отсутствие.

Перед уходом я добежал до своих и потребовал, чтобы они не снимали защитные артефакты. Светлану я тоже об этом попросил, акцентировав на необходимости надеть мой артефакт, а не родительский. Кажется, своими словами я их встревожил, но мне и самому было не по себе. Если Ефремов не ошибается, то смерть весьма странная. Кому надо было убивать Лазареву? Да еще у нее в доме? Куда проще было выманить в менее защищенное место и убивать там. А нет, не проще — я вспомнил, что Постников мне рассказывал о том, что Валерия Лазарева вела в последнее время исключительно затворнический образ жизни и не появлялась даже на обязательных мероприятиях. Расспрашивать Лазарева я не стал. Не потому, что не хотел бесить Андрея, который выглядел на редкость заторможенным, а потому что Ефремов мне все расскажет куда полнее.

До лазаревского дома мы добрались очень быстро, и там нас встретил Ефремов, который сразу потащил меня на место преступление, тихо проворчав:

— Надеюсь, Елисеев, родственные чувства не заставят тебя соврать, если обнаружишь что-то подозрительное?

— Вы подозреваете кого-то из Лазаревых? — уточнил я.

— Я подозреваю, что смерть Лазаревой — не несчастный случай. Но доказательств у нас нет, нас слишком поздно позвали. Специально или нет — вот в чем вопрос. Нам сюда.

Умерла Лазарева не в своей спальне. Если, конечно, со времени моего визита не решила ее сменить. Но судя по оформлению комнаты — не решила, а зашла в спальню сына. Следов аур там было много — видно подчиненные Ефремова изрядно тут потоптались, а вот следов заклинаний почти не было. Я запустил один из типов сканирования, самое медленное, но и самое точное.

— А ведь вы правильно подозреваете, Дмитрий Максимович, — повернулся я к Ефремову. — Только направление неправильное выбрали. В комнате есть следы сработавшего телепорта и следы парализующего заклинания.

— Телепорта? — хмыкнул Ефремов. — Елисеев, ты ври да не завирайся. Какой телепорт может пробить Лазаревскую защиту, чтобы она при этом не вякнула?

— Тот, который наводится по маяку, — ответил я, выдвинул ящик стола и достал из него в точности такое сердечко, которое висело на сысоевском медвежонке. — Только планировали перемещаться совсем не сюда, Дмитрий Максимович.

Глава 15

Ефремов взял в руки сердечко, повертел и недоуменно спросил:

— С чего ты взял, Елисеев, что это маяк? Фигня какая-то девочковая.

— С того, Дмитрий Максимович, что это именно он.

— Он даже не фонит.

— Хорошо заэкранированный, низкоэнергетический.

Понимания в глазах генерала не прибавилось, зато скепсис возрос. Я только тут сообразил, что маяк был сделан по методике моего мира и обнаружился тоже только моим заклинанием. Указывало ли это на то, что к его изготовлению приложил руку сам Накрех? А фиг его знает. Технология не из самых сложных, можно сказать, на поверхности лежит, так что вполне могли додуматься. Но для Ефремова пришлось проявить начинку, чтобы он наконец перестал сомневаться и занялся делом.

— Твою ж мать, — экспрессивно сказал генерал. — Это ж сколько такого незамеченным пронести можно?

— Смотреть нужно. Возможно, ряд датчиков на это среагируют.

— Но не у Лазаревых. А у них должна быть проверка на уровне.

— Это же комната Андрея? Вряд ли его тщательно проверяли.

— Думаешь, он такой талантливый, что пытался настроить портал из школы? — скептически хмыкнул Ефремов.

Я поставил защиту от прослушивания и сказал:

— Думаю, что все намного хуже, чем вам кажется, Дмитрий Максимович. Портал планировали не сюда. Маяк должен был быть в другом месте. В комнате Светланы Тумановой в «Крыльях».

Ефремов посерьезнел и вытер вспотевший лоб. Платок у него был большой, в крупную красно-синюю клетку, которая наверняка выполняла еще и отвлекающую функцию, потому что однозначно притягивала взгляд своей несуразностью. Почему-то я был раньше уверен, что у Императорской гвардии и носовые платки форменные. Или хотя бы в цветах правящего дома. Хотя с цветами я, конечно, погорячился: сморкаться в такой — однозначно нарываться на иск по оскорблению короны.

— Так, Елисеев, теперь поподробнее, с чего ты это взял.

— С того, что Сысоев подарил Ермолиной игрушку-брелок в виде медвежонка, у которого на шее висит точно такая же хрень. Но не маяк, а просто украшение. Уверен, его собирались заменить на маячок, когда примелькается. Иначе смысла не вижу делать в точности такой же. Как вы понимаете, это всего лишь мое предположение, основанное на косвенных уликах. Но уверен, что Андрей Лазарев подтвердит, что Сысоев во всем этом участвует.

— А определить, откуда и куда был портал, ты сможешь?

— Нет конечно, Дмитрий Максимович — я невольно улыбнулся от такой веры в мои силы. — Столько времени прошло, что следы еле-еле угадываются, а уж куда эти следы ведут, вам бы даже мой учитель не сказал.

— Уверен? — разочарованно выдохнул Ефремов.

— Абсолютно. Здесь не на что опереться, чтобы вытащить координаты даже приблизительно. Возможно, даже сразу после срабатывания было не подхватить, если телепорт был с затиранием.

Ефремов скривил рожу, как будто я был обязан ему по полочкам разложить и сейчас показывал свою глубокую некомпетентность. Как по мне, он благодарен должен быть, что я ему хотя бы на следы указал. Но благодарность — это не про Ефремова.

— Слава, ты что-нибудь обнаружил? — Лазарев-старший, вошедший в комнату, вклинился в наш разговор. — Происшествие само по себе ужасное, но хотелось бы быть уверенным, что это несчастный случай.

Я убрал защиту и подтвердил:

— Это несчастный случай.

— Елисеев, ты мне только что втирал другое! — возмутился Ефремов.

— Разве, Дмитрий Максимович? Валерию Дмитриевну не собирались убивать. Скорее всего, она неудачно упала, когда на нее бросили паралич. И вообще, как мне кажется, стоит обсудить все за закрытыми дверями, без лишних ушей. А чтобы выяснить подробности, нужно опросить Андрея.

— Андрей Кириллович, обеспечьте кабинет и явку внука.

Ефремов так поглядел на Лазарева, как будто прикидывал, не замешаны ли остальные и не пора ли вызывать наряд, чтобы всю верхушку клана скрутили. Он держал сердечко, как будто оно было миной замедленного действия и могло взорваться прямо у него в руках.

— Подождите. — Лазарев побледнел. — То есть Андрей замешан в смерти матери?

— Андрей Кириллович, это был несчастный случай, — с нажимом повторил я. — Виноваты те, кто его использовал.

— А кто использовал, мы сейчас узнаем. Пойдемте, — скомандовал Ефремов. — Хорошо бы его одного допросить, но…

— Вы не имеете права, — сразу понял его Лазарев. — Только в моем присутствии или присутствии Кирилла. Точнее, в присутствии обоих. А Слава?..

Похоже, Лазареву очень не хотелось сталкивать внуков, но от его желания больше ничего не зависело.

— Елисеев мне нужен, — отрезал Ефремов. — Он мой ученик. В будущем планирует в Императорскую гвардию пойти.

— Разве? — усмехнулся я.

— Елисеев, ты уже почетный гвардеец, а станешь действующим, — невозмутимо ответил Ефремов. — Не гонять же занятых людей за тобой, если что придется уточнять?

— Понимаете, Дмитрий Максимович, Андрей и Ярослав не очень ладят между собой, поэтому лишний раз не хотелось бы их стравливать.

— Рассадим по разным углам, — отрезал Ефремов. — Андрей Кириллович, вопрос слишком серьезный, тут не до щепетильности.

Провели нас в кабинет, скорее всего, старшего Лазарева, но за стол уселся Ефремов. Разложил записывающие артефакты и бумагу, а в кулаке, который он не разжимал, наверняка находился артефакт, реагирующий на ложь. Принесли дополнительные стулья, а вот Кирилла и Андрея пришлось подождать.

Нам принесли чай, и Ефремов грустно пил уже вторую чашку. Почему грустно? Потому что ему был предложен широкий выбор из напитков, куда входил коньяк, но от последнего генерал мужественно отказался, посчитав это либо взяткой, либо попыткой воздействия на следователя. Но настроение этот отказ ему попортил.

Но наконец подтянулись и Лазаревы. Судя по тому что у Андрея были красные глаза, пришлось его успокаивать. Но выглядели все Лазаревы достаточно собранными.

— Прежде чем мы начнем разговор, я хочу услышать от вас стандартную клятву в том, что ничего из услышанного здесь не будет передано вами третьим лицам, — необычайно скучным голосом протянул Ефремов. — Клятва должна быть принесена всеми, в том числе Андреем Лазаревым.

— Он несовершеннолетний, — напомнил Кирилл.

Почему-то меня это ужасно разозлило. Вспомнилось, как они со старшим Лазаревым несколько раз пытались меня подставить, ничуть не переживая о том, что я младше их наследника на целый год. Иррациональная обида, если подумать: я не считал их родственниками, да и был не совсем Ярославом Елисеевым. И все же после всех уверений лазаревских, что они не делают различий между внуками, наблюдать это отсутствие различий было неприятно.

— В данном случае ответственность будет нести по полной. Сегодня только от его ответов зависит, останется ли он на свободе, — сухо ответил Ефремов. — Если он достаточно взрослый, чтобы лезть в заговор против императора, значит, достаточно взрослый, чтобы нести ответственность.

От его слов Андрей Кириллович побелел. Похоже, это было очень серьезное обвинение.

— Вы о чем сейчас? — удивился Андрей. — Я ни в каком заговоре не участвую.

— Клятва, — напомнил Ефремов и посмотрел по очереди на каждого Лазарева. Меня он взглядом не отметил, поскольку я уже дал понять, что клятву от меня можно не ждать и предложил посидеть в гостиной, пока генерал обговорит все с Лазаревыми. С той же Марией Тимофеевной пообщаться будет даже приятно. — Я жду.

— Мне бы не хотелось давать лишних клятв, — сказал Кирилл.

— Поверьте, Кирилл Андреевич, эта — не лишняя. Но если вы не хотите, можете выйти.

Выходить Кирилл хотел еще меньше, чем давать клятву, поэтому поклялся первым, за ним нужную формулу пробормотали его отец и сын. Ефремов удовлетворенно кивнул и сказал:

— Елисеев, поставь защиту от прослушивания, и приступим.

— А почему с него клятву не взяли? — возмутился Андрей, внезапно вспомнивший, что он меня не любит.

— Потому что Елисеев дал клятву раньше, — не моргнув глазом выдал Ефремов. Защиту я поставил до его слов, поэтому он тут же свернул на интересующую его тему и вытащил сердечко: — Вот скажи мне, Андрей, что это такое?

— Подвеска на брелок, — ответил тот.

— Откуда вы ее взяли? — сразу вмешался в разговор Лазарев-старший.

— Вытащили из ящика письменного стола вашего внука.

— Тому были свидетели? Я ни на что не намекаю, но мне кажется, вы нас собираетесь подставить.

— Да бросьте, Андрей Кириллович, — раздраженно ответил генерал. — Вы себя сами подставили. Точнее, внук ваш постарался. Хотя Елисеев почему-то уверен, что Андрей ни при чем и его подставили. Вот мы сейчас и разберемся, подставили или он самостоятельно влез в это дерьмо по уши.

— Но это всего лишь подвеска на брелок, — испуганно сказал Андрей. — Я ее проверял на магию, там ничего нет.

— В самом деле, — подтвердил Кирилл после короткого сканирования. — Это не магическая штучка. Не вижу причины для столь пристального внимания к подобной ерунде.

— Это портальный маяк, — важно ответил Ефремов. — Настолько высокотехнологичный, что вы этого не можете обнаружить. Но тот, кто давал Андрею этот маяк, прекрасно знал, что дает, и рассчитывал, что Андрей пронесет этот маяк в «Крылья» и тот окажется в комнате Светланы Тумановой.

— Вы несете какую-то нелогичную чушь, — холодно сказал Кирилл. — Меня никто не убедит даже в том, что это маяк, а уж остальные ваши выкладки вообще не выдерживают никакой критики.

— Елисеев, прояви, — скомандовал Ефремов с видом мученика, которому приходится объяснять элементарные вещи идиотам.

Я проявил вложенные заклинания, и Лазаревы убедились, что перед ними действительно маяк.

— Вчера ночью по этому маяку неустановленное лицо или лица проникло в ваш дом, — добил их Ефремов. — Валерия Дмитриевна, скорее всего, услышала, что кто-то есть в комнате сына, и решила проверить. Злоумышленник отправил в нее паралич и ушел порталом.

Старшие Лазаревы переглянулись, младший упорно смотрел в пол и выглядел так, как будто собирался разреветься. Возможно, дошло, что его мать погибла из-за его глупости.

— То есть она упала на стол под параличом? — уточнил Лазарев-старший.

— Именно, — довольно подтвердил Ефремов. — Злоумышленник не планировал ее убивать. Он вообще не собирался привлекать внимания. Наверняка обнаружил, что попал не туда, куда хотел, и собирался уйти. И мы возвращаемся опять к тому, кто дал этот портальный маяк вашему внуку.

— Сысоев, — глухо сказал Андрей.

— Но мы не враждуем с Сысоевыми, — сказал Андрей Кириллович.

— Не враждовали, — поправил его Кирилл. — Потому что вторжение в наш дом и убийство моей жены им с рук не сойдет. Они первыми объявили нам войну.

— Но это не так, — поморщился Андрей. — Я не должен был оставлять подвеску здесь, мы договаривались, что я пронесу ее в школу.

— Почему ты?

— Потому что Сысоева очень тщательно обыскивали, и он боялся… — тут Андрей замолк, сообразив, что приятель его знатно подставил.

— Что маяк обнаружат, — закончил за него Кирилл. — Андрей, в твоем возрасте пора задумываться о последствиях того, что ты делаешь. Если Сысоев был уверен, что у него будут неприятности при попытке пронести какой-то предмет в школу, помогая ему, ты автоматически принимаешь эти неприятности на себя.

— Сысоев говорил, что неприятности будут только у него. — Андрей, не глядя, кивнул в мою сторону.

— И как? — спросил Ефремов. — У кого теперь неприятности? И это мы еще вскрыли заговор в самом начале. На стадии планирования покушения на великую княжну. Представьте, что было бы, если бы оно состоялось.

— Не вижу связи между маяком и покушением, — заметил Кирилл.

— Я бы вам ответил господин Лазарев, что достаточно того, что ее видит Императорская гвардия, — издевательски ответил Ефремов. — Но так и быть, укажу на очевидное. Вот эту подвеску планировали пронести в школу и заменить ею точно такую же на брелоке у Ермолиной, которая проживает в одной комнате с Тумановой. Дальше продолжать?

— Это ваши предположения, — бросил Кирилл. — Возможно, не имеющие ничего общего с действительностью. Дети могли запланировать шутку, пусть злую, но шутку.

Судя по его виду, он не особо верил в то, что говорил, и сейчас пытался выгородить сына по максимуму, чтобы тот не попал под следствие за покушение, к чему все шло.

— Мы проверим, — важно сказал Ефремов. — Как вы думаете, что случилось бы, пронеси ваш сын подвеску в школу?

— Зная Ярослава, я бы предположил, что маяк в любом случае не оказался бы в одной комнате с Тумановой, — неожиданно ответил Кирилл. — А те, кто по нему перешли бы в школу, наверняка застряли бы в ловушках, которыми так любит себя окружать Ярослав.

— Вы сейчас договоритесь до того, что выяснится, что Андрей действовал в команде с Ярославом и пытался помочь арестовать преступников, — недовольно буркнул Ефремов.

— А разве не так? Он принесет подвеску в школу и передаст Сысоеву. Вы сможете арестовать всех, кто перейдет по маяку, а с нашей семьи будут сняты все обвинения. Вы же понимаете, что моего сына использовали втемную? И что в результате пострадала наша семья?

Интерлюдия 10

Маг, который неосторожно вломился к Лазаревым ночью, до утра весь издергался. Он был уверен, что не наследил, но поди объясни это главарю. Тот, если сказал, что снимет голову в случае неудачи, значит, снимет. Заканчивать как Воронцов магу не хотелось, поэтому он отрапортовал, что оказался в доме Сысоевых и никто его не заметил. Главарь поверил или сделал вид, что поверил, но утренних новостей неудачливый маг ждал с содроганием.

Валерия Лазарева — истеричная дама, которая раздует маленькое ночное происшествие и устроит из него полноценное вторжение недружественной клановой дружины. Маг очень надеялся именно на эту способность Лазаревой к преувеличению, тогда куда легче будет откреститься от своего перемещения в дом Лазаревых и списать потрясение Валерии на какие-нибудь межклановые дрязги.

Но действительность оказалась куда приятнее. Лазарева умерла, никому ничего не успев рассказать, а новостные порталы сплошь и рядом пестрели заголовками о несчастном случае. Некоторые слово «несчастный» брали в кавычки и намекали на причастность самой семьи. Но так тонко намекали, что привлечь их за ложь было бы достаточно проблематично. Но других намеков на необычность случившегося не было, сколько маг ни вчитывался.

Радовался он ровно до того момента, когда главарь ему позвонил и потребовал срочно явиться. Маг пристроил на шею самый мощный из ментальных артефактов, потренировал перед зеркалом уверенность в собственных силах и отправился на встречу.

— Что-то случилось? — невозмутимо спросил он сразу, как поздоровался.

— Случилось. У Лазаревых. — Главарь вперил в собеседника немигающий, прямо-таки змеиный взгляд, и прошипел: — Подозрительно, что это случилось в ту же ночь, когда вы проверяли портал, не находите?

— Читал в новостях. Но связи не вижу, — не моргнув глазом ответил маг. — У Валерии Лазаревой какие-то проблемы внутри семьи были, ее даже не выпускали из дома, так что у Сысоевых ее в принципе быть не могло.

Главарь молчал, поэтому маг невольно принялся оправдываться:

— Вы меня в чем-то подозреваете? Я бы еще понял, если бы там было убийство, но даже Императорская гвардия не нашла, к чему придраться, поэтому везде пишут о несчастном случае.

— Ефремов вызвал туда Елисеева.

— А вы чего хотите? Валерия — племянница императора, а Елисеев нынче у того в авторитете. Между прочим, совершенно непонятно почему. Ходят слухи типа Елисеев — ученик друида. Только того друида никто не видел.

Глаз главаря нервно дернулся, и маг сразу заткнулся. Он, как никто другой, понимал, что ходит сейчас по тонкому льду и может вообще не выйти из кабинета, если себя выдаст.

— А у Сысоевых вас никто не видел?

— Разумеется, нет. Я же всегда активирую отвод глаз перед тем, как шагнуть в телепорт. Но и без этого меня бы там никто не заметил, потому что была ночь и все спали.

— И все равно мне не нравится это происшествие с Валерией.

Главарь наконец перестал сверлить взглядом собеседника, но говорил все также жестко.

— Нам от него ни холодно ни жарко — заметил приободрившийся маг. — Разве что запустить слух, что она была убита? Клин между императором и преданными ему кланами вбивать можно и нужно.

Интерлюдия 11

Маг не обольщался. Наказания он избежал, но если его посещение лазаревского особняка зафиксировали, то ждущие впереди неприятности куда круче тех, с которыми ему удалось разминуться. Поэтому прежде, чем на что-то решиться, он собрался пообщаться с Сысоевым лично и выяснить, что говорил его приятель о смерти матери.

Главе он пообещал узнать, когда Сысоев планирует пронести маяк в школу, и стоило наступить субботе, как маг принялся под отводом глаз вертеться у проходной в ожидании Сысоева, а едва тот появился снаружи и стал доступен для связи, позвонил и назначил встречу. Как магу ни хотелось выяснить все и сразу, но он ни на секунду не забывал о том, что в самом плохом случае при неосторожном немедленном контакте его ждал арест. Сысоев встревоженным не выглядел, но он такой болван, что проблему под собственным носом не разглядит. Как его только в «Крыльях» терпят? Он же одним своим присутствием дискредитирует школу по всем пунктам. Ладно, его раньше отец защищал, но теперь-то, когда Сысоев-старший сам нуждается в защите логично было бы расстаться с младшим.

Маг понаблюдал еще немного, но никакой подозрительной активности не заметил. Дождался Лазарева. Тот выглядел пришибленным, но это неудивительно для парня, недавно потерявшего мать. Елисеевские тоже появились. Первым вышел Ярослав, и вот тут-то маг впервые напрягся, потому что парень посмотрел прямо на него, как будто не было никакого отвода глаз. Маг невольно попятился и выдохнул, только когда завернул за угол. Ну и жизнь пошла в последнее время. Сплошная нервотрепка. Хотел возвыситься, показать свою полезность — и чуть не провалил дело. Он, как никто другой, понимал покойного Воронцова — ему тоже захотелось убрать Елисеева.

Вечером в клубе магу наконец удалось переговорить с Сысоевым. Место для разговора было выбрано так себе — одна из кабинок в мужском туалете, зато оба прошли туда незамеченными, а после установки защитного полога остались еще и непрослушанными.

— Почему не выполнил договор? — прошипел маг.

— Вы ж в курсе, что я через Лазарева хотел? Этот малахольный не пронес, дома забыл. Обещал после выходных. Но тут фиг его знает. У него ж мамахен померла. Может и забыть. Он вообще сейчас в неадеквате.

— От чего померла? — делано равнодушно спросил маг.

— Голову разбила вроде, — не менее равнодушно ответил Сысоев.

— Сама? Не слишком правдоподобно звучит.

— С чего бы? Она прибухивала, — уверенно сказал Сысоев. — Лазаревы это пытались скрыть, даже под домашний арест посадили. Наклюкалась поди и навернулась. В то, что папахен Лазарева ее грохнул, не верю.

— А что, и такие слухи ходят? — показал легкую заинтересованность маг.

— Да чего только не болтают. — Сысоев зевнул. — Лазарев, конечно, не подтвердит. Он скрытный, сволочь, и необщительный. Я его только на ненависти к Елисееву подловил.

— Скрытный — это хорошо. Не проболтается, когда все случится.

Про помощников Сысоева главарь ничего не говорит. Может, их и не станут убирать по завершении операции. Потому что что они знают? Да ничего. А Сысоев точно ничего никому не расскажет. Нет, сказать, что главарь чрезмерно любил радикальные решения, было нельзя, но в этом случае подчищение хвостов было вынужденной мерой: слишком многих уже видел Сысоев, который был уверен, что принадлежит к верхушке заговорщиков. На деле, все, кроме него, понимали, что он всего лишь расходный материал, ибо кто будет беспокоится об обмельчавшем клане неудачников?

— Точняк, — согласился Сысоев. — Зассыт, что клан нагнут. Это нам уже бояться нечего, а с них Тумановы могут много вкусного снять.

Он хищно улыбнулся и показался своему собеседнику похожим на одну из химер Вишневских, в которых от человека уже мало чего оставалось.

— К черту Лазарева. Нам нужно, чтобы ты как-то дал понять, что маяк на месте.

— Сигналку не пронесу, а Лазарева просить… Сами понимаете.

— Значит, нужно без магии. Ровно в шесть часов вечера откроешь любое окно в своем блоке. Точнее, с шести до семи, — спохватился он, вовремя вспомнив, с кем имеет дело. Хорошо, если собеседник не забудет об уговоре сразу, а уж требовать от него точности…

— Так на школе общий купол, через который снаружи не видно, что делается внутри, — снисходительно сказал Сысоев. — Толку от того, что я открою?

— Мальчик, этот общий купол для нас — тьфу, — пренебрежительно ответил маг. — Нашел преграду для наблюдения.

— О, так вы за каждым можете наблюдать? — сообразил Сысоев. — И за Тумановой? Хитро.

Маг важно кивнул, хотя как раз за Тумановой наблюдать в елисеевском блоке не могли — там на окнах стояла мудреная дополнительная защита. Возможно, главарь бы с ней разобрался но тот по всякой ерунде не выезжал.

— Но с окном — тухлая идея, — опустил его с небес на землю Сысоев. — Мне его даже открыть не дадут, сто пудов. Я лучше на подоконник стопку учебников положу, все равно они мне нафиг не сдались. Вы учебники увидите?

— Хорошо, пусть будут учебники, — неохотно согласился маг. — Только не затягивай, понял?

Глава 16

Слушали мы разговор Сысоева с одним из заговорщиков, сидя в одной из наших машин, то есть с куда большим удобством, чем те, кто сейчас болтал. Я бы еще понял, если они устроились бы в зале, но сидеть в туалете, в одной кабинке с Сысоевым — это нужно быть вообще человеком весьма странных вкусов. О месте встречи мне сообщил Ефремов, решивший подстраховаться. Его люди тоже сейчас где-то слушают Сысоева, но не факт, что что-то слышат. Очень уж занятная защита стояла на кабинке. Мужичка, который разговаривает с Сысоевым, я срисовал еще у школы, но физиономия была мне незнакомой. Возможно, Постников или Ден определили бы, кто это, но я их знаниями не владел.

Разговор закончился. Первым покинул туалет маг, предварительно вымыв руки. Я его понимал: после общения с Сысоевым хотелось не просто руки помыть, а душ принять и по себе пройтись скребком, которым лошадей чистили, потому что обычная мочалка в такой ситуации не помощник.

Маг в клубе задерживаться не стал, ушел быстро. По договоренности с Ефремовым я не только не стал за ним следить, но даже метку не поставил, хотя руки чесались. Но Ефремов сказал, что при необходимости можно отследить и по телефону, который злоумышленник изредка включает, а метку можем отследить не только мы.

На мой взгляд, вариант с телефоном был не слишком надежной, но приняли его, поскольку главой Императорской гвардии был Ефремов, а не я.

— Вот отключит преступник телефон, Дмитрий Максимович, — с досадой сказал я. — И что тогда? Через Сысоева на них вы не выйдете.

— Да понимаю я, Елисеев, что Сысоева они списали, — ответил Ефремов. — Но если они слежку заметят, то затихарятся, и мы их фиг возьмем на горячем. А хуже нет, когда такой вот нарыв зреет и неизвестно когда рванет. Поэтому никаких сопровождений и никаких меток. Будем брать на горячем.

Предложение разместить маяк подальше от Светланы тоже было отвергнуто.

— Понимаешь, Елисеев, мне самому не нравится лишний раз подвергать великую княжну опасности. Но мы не можем исключить, что сначала отправят кого-то одного на проверку. И в этом случае они сразу поймут, что мы в курсе. Нет, нужно брать всю группу. Будет на ком экспериментировать по преодолению клятвы.

Ефремов хищно заулыбался, с преступниками церемониться он точно не будет, когда поймает. Только поймает ли? С таким подходом ловить можно долго и безуспешно.

— Ау Елисеев, ты меня слышишь? Говорю, маяк бы пронести для нас, но так, чтобы администрация не знала. У нас, к сожалению, нет таких продвинутых, как у заговорщиков…

Последнее было намеком, но делать новые маяки Императорской гвардии я не стану, на такие нужно еще уметь настраивать телепорт. Слишком много хочет с меня генерал.

— Давайте ваш маяк, я его пронесу.

— Елисеев, на проходной в школе он запикает. А это — полный провал, ты понимать должен.

— У меня не запикает. Я хорошо экранирую.

На самом деле я планировал положить маяк в пространственный карман, но Ефремову этого знать не следовало. А то раскатает губу еще и на карман. Как я понял, губа у него нетренированная, раскатываться любит, а вот с закатыванием проблемы: выбивает себе хоть что-то если дать малейшую слабину.

— Елисеев, думаешь, самый умный и никто до тебя не догадался экранировать?

— Дмитрий Максимович, я сказал, что пронесу, а что и как — вас не касается, — отбрил я.

— Хамишь, Елисеев, — неодобрительно поцокал языком Ефремов. — Я к тебе со всем расположением, а ты хамишь.

— Дмитрий Максимович, даже если я сделаю маяк, на что вы намекаете, с ним тоже нужно уметь работать, — заметил я. — И вообще, такой маяк я вам на коленке не сделаю, так что давайте использовать ваш рабочий. Сигналка тоже с вас.

— Но проходную в школе мы лично, в смысле Императорская гвардия, оборудовали, — с намеком сказал он.

— Вот и посмотрим, обнаружат там или нет ваш маяк, — я был непреклонен.

Ефремов понял, что с меня ничего не поимеет, и дальше мы уже разрабатывали план, исходя из того, что маяк я пронесу и никто этого не заметит. Собственно, меня он в свои планы особо и не посвящал, выделив роль исключительно инструмента: проношу маяк и сигнализирую, когда преступники телепортируются в наш блок. А еще больше никого из своего блока не посвящаю в планы Сысоева, чтобы не дай бог тот не передумал из-за подозрительных взглядов.

— Директору вы хоть скажете? — уточнил я.

— Зачем? — изумляется Ефремов. — Чем меньше человек знает, тем выше вероятность успеха. Проверено временем, Елисеев. Это я тебе как твой учитель говорю. — И ничуть не смущаясь, добавил после моего скептического хмыка: — Должен же я тебя хоть чему-то учить? Вот и учу жизни, если остальному ты сам кого хочешь научишь.

Честно говоря, меня все равно сильно беспокоила планируемая операция. Против нас сейчас играл не Глазьев или Сысоев, а куда более умелая персона, против которой мои знания могли оказаться недостаточными. Но играл он не напрямую, из чего можно было сделать вывод, что он тоже чего-то или кого-то опасался. Скорее всего — что в прямом противостоянии с императором может проиграть. Это успокаивало, но ненадолго, так что к началу новой учебной недели я желал только одного: чтобы покушение наконец случилось и закончилось благополучно.

Поэтому, когда я на проходной опять увидел Сысоева, чуть не зарычал от злости. А это гад опять к Полине полез с конфетами и начал заливать, как скучал все выходные, ее не видя, и как ему приятно, что она носит на рюкзаке его подарок. Полина млела уже по-настоящему, даже на меня почти не косилась, чтобы узнать, как я реагирую.

— Вы с ним все закончили? — спросил я у охранников. — И конфеты проверили?

— С ними что-то не так? — напрягся один из них.

Самое обидное, что в этот раз все с ними было так: никакой магии — ни зелий, ни заклинаний, ничего лишнего. Сысоев на меня посмотрел этак свысока и брякнул:

— Только и умеешь, что чужое честное имя порочить. Специально время выбрал, когда Полина тут, и начал поливать.

— А кто в прошлые конфеты зелья напихал? — парировал я.

— Акт есть? — нагло спросил он. — Или результаты хоть какой-то экспертизы? Вот то-то. Голословно все мы обвинять можем. Я выбирал конфеты с любовью к Полине, а вы их просто выбросили. Нехорошо. Я жалобу Андрееву напишу. Вот прямо сейчас. Оскорбили на пустом месте и нанесли финансовый ущерб.

Эта идея его настолько вдохновила, что он убрался тут же, но если это кому настроение и испортило, то только Полине, потому что она решила, что эту коробку у нее заберут в точности так же, как и прошлую. Серый, как назло, с нами не зашел и не предложил ей альтернативу, так что Полина гордо утопала вместе со своей добычей, прилично нас обогнав, и поэтому наш разговор с парнями не слышала.

— И ведь объяснять ей бесполезно, — неожиданно сказал Тимофей.

— Ты о чем?

— У Сысоева к ней почти никаких чувств нет, один расчет, — пояснил Тимофей.

— И давно? — удивился я.

— С самого начала не было.

— Нет, я про то, что ты давно чужие чувства ощущаешь?

— Пару недель как, — смутился он. — Это ненормально?

— Рановато на твоем уровне, — солидно ответил я, хотя понятия не имел, с какой Ступени целители начинают чувствовать не только тело, но и душу. — Это нормально, не переживай. Но с Сысоевым ненормально и нужно что-то делать.

— Он сам отвалится со временем. У Полины к нему тоже чувств нет.

— Наболтать может. Как говорится, женщина любит ушами, и если ей в уши все время лить нужное, то…

— Глупости, — возразил Ден. — Поиграет Сысоев в любовь пару недель, и если ты не будешь показывать, что тебя это хоть как-то задевает, забьет.

— Забьет он, может, и раньше, но мозги ей попудрит.

— Мы рядом, лишнее стряхнет, — отмахнулся Ден. — Ну реально, Ярослав, фигня это все. Меня куда больше беспокоит близящееся занятие по артефактам, чем отношения Сысоева с Полиной, которых нет.

— Нашел чего бояться. Вот это точно ерунда, — сказал я почти спокойно.

Хотя тянуло ответить, что с Сысоевым все намного серьезнее, чем Ден считает, но это было государственным секретом, поэтому мы перешли к обсуждению занятий. На Полинины выкрутасы решено было просто не обращать внимания.

Андрея тем же вечером я встретил в коридоре, он принял вид высокомерно-презрительный, но, как мы договаривались, чуть опустил веки, сигнализируя, что маяк уже у Сысоева. Хваленые артефакты на проходной этому не помешали, а значит, операция перешла в следующую фазу, о чем я сообщил Ефремову по телефону и получил от него ряд дополнительных инструкций.

Полина из блока не выходила, но я вечером все равно на всякий случай проверил — на ее игрушке маяка не было. Вот и славно, потому что мне еще ефремовский ставить надо. Генерал настаивал его спрятать в комнате Светланы, чтобы девушка наверняка не пострадала, но это нужно было делать втайне от остальных, что несколько ограничивало.

Установил я только на следующий день, задержавшись в блоке перед завтраком. Пара заклинаний — и ефремовский маяк затаился под кроватью, прикрытый от посторонних. Случайно его обнаружить было нельзя даже на ощупь, а неслучайно — тоже довольно сложно, не со знаниями большинства моих знакомых.

Пришел в столовую я практически одновременно со всеми моими и тем не менее Сысоев не только уже вертелся рядом с Полиной, но и успел заменить подвеску на брелоке. Теперь там болталось не безобидное сердечко, а вражеский маяк.

— Сысоев, не порть нам аппетит, — бросил я. — У тебя есть свой стол — вот и дуй туда.

— Не дразнил бы ты меня, Елисеев, а то ведь я разозлиться могу, мало не покажется, — процедил он, но тем не менее отошел.

Я был уверен, что с этого момента Полина для него стала отыгранной картой, но тем не менее Сысоев весь день к ней лез, как будто задался целью вывести меня из равновесия. Это ему не удалось: хоть я внутри временами кипел, но внешне ничем этого не проявлял. Полина же уже общалась с Сысоевым как с лучшим другом, напрочь игнорируя наши просьбы.

Вечером она опять собралась протащить рюкзак в спальню, а когда ей напомнили про мое требование, состроила оскобленный вид, ушла к себе в комнату, а потом несколько раз выходила в общую, чтобы то что-то взять, то что-то положить в рюкзак, всем своим видом показывая, как ей неудобно разделение в пространстве с собственными вещами. Но разрешения забрать, разумеется, ей никто не дал. Последний раз она выскочила к своему рюкзаку практически перед сном.

Когда я выглянул, рюкзак так и валялся на диване, и я успокоился. А почему бы и не успокоиться? Стазисные ловушки, к которым я добавил еще и дополнительные, прекрасно функционировали и были готовы захватить всех, кто припрется к нам ночью. Волноваться было не о чем: преступники увязнут в стазисе, а прибывшие подчиненные Ефремова их препроводят в место, где смогут получить от них нужные сведения.

И все же на душе было тревожно. Как выяснилось буквально через несколько часов, основания для этого были, потому что, когда в план вмешивается женщина, даже если ей совсем мало лет, всегда есть вероятность того, что все пойдет наперекосяк.

Глава 17

Казалось бы, что может случиться, если все продумано? Сысоевский маяк — в общей комнате, где стоит куча стазисных ловушек в ожидании, когда туда кто-нибудь попадет. Ефремовским подчиненным, которые придут по своему маяку, останется всего лишь убедиться, что Светлана не пострадала, и забрать из ловушек заговорщиков. План простой как три рубля, а значит, надежный. С точки зрения Ефремова, разумеется. Я бы предпочел что-нибудь посложнее, потому что мне было не по себе.

Тревожился я не зря. Портал открылся не в общей комнате, а в спальне наших девочек. Я рванул туда еще до того, как услышал громкий испуганный вопль, который захлебнулся, когда я был уже около двери, оказавшейся запертой. Мощным заклинанием я выжег кусок около замка и пнул по двери, которая распахнулась тут же.

К этому времени все уже закончилось. Внутри оказалась только Полина, которую приложили чем-то серьезным. Ее кровать тлела, а сама она изломанной куклой валялась на полу. Портал, в который уволокли Светлану, начал закрываться, поэтому я заорал: «Тимофей к Полине!» и прыгнул.

Если бы у меня было время подумать, я бы наверняка не стал так рисковать, потому что прыгать в закрывающийся портал — с большой вероятностью остаться без чего-нибудь жизненно важного. Второй половины туловища, к примеру. Или первой — это смотря с какой стороны глядеть. Но мне повезло, в портале остался только небольшой кусок спортивных штанов с правой ноги. Переживать об этом времени не было, я отскочил в сторону, упершись спиной в стену, и принялся изучать обстановку.

Светлана был цела, но под воздействием либо магии, либо химии безвольно лежала в руках одного из похитителей. Магов было трое, причем только одного из них я видел раньше — это он отирался около школы и удрал, когда понял, что я его вижу. Сейчас добычу держал именно он. Чтобы жизнь не казалась ему малиной и чтобы он не удрал, пока остальные будут меня задерживать, я перекрыл заклинанием проем двери. Самым простым и незаметным на магическом плане заклинанием, которое тем не менее требовало значительных усилий от незнающего мага по распутыванию. Телепортом они уходить, имея меня на хвосте, не будут — это еще глупее, чем прыгать в чужой телепорт. Потому что тот, кто провожает, может отправить в портал много неприятных сюрпризов — часть защитных заклинаний при переходе сбоит.

Находились мы точно не у кого-то из крупных клановых шишек в поместье, а в самой обычной типовой квартире, не слишком чистой и явно используемой редко. Мебели там был самый минимум: засаленный диван и небольшой стол, который, судя по разнообразным пятнам, использовался и как обеденный, и как лабораторный. Из плюсов было то, что со мной артефакты, из минусов — я один против как минимум троих и помощи ждать неоткуда.

— О, за нами увязался хвост, — насмешливо сказал один из магов. — Пацан, ты идиот или самоубийца?

— То же самое могу спросить у вас, — ответил я. — Может, сдадитесь сразу, до появления императорской гвардии? Это непременно засчитается при вынесении приговора.

Мне ответили дружным хохотом. Я бы на их месте тоже погоготал. Сигнал я подал еще в школе, только вот маяк остался там же, и я не был уверен, что ефремовские спецы смогут подцепить телепорт и переместиться за нами. А еще я не был уверен, что Светлана не пострадает. В голову ничего путного не лезло, и то, что в меня шарахнули шаровыми молниями сразу двое, ничуть ее не прояснило. Возможно, потому, что молнии отразились и были поглощены защитой моих противников. Черт возьми, у них защита либо такая, как у меня, либо очень к ней близкая. Их трое, я один — расклад не в мою пользу был даже до того как я узнал об их экипировке.

— А ты мальчик с секретами, как я погляжу, — проворчал маг, державший Светлану. — Давай так. Ты не мешаешь нам, мы не мешаем тебе.

— С ума сошел? — возмутился другой. — Он нас видел. Его гасить нужно в любом случае.

Он замигал. Наверняка это был вариант невидимости, незаметный для обычных магов, но заметный для меня. Нужно им показать, как работает настоящий маг. Я ушел в невидимость сам, добавил защиту от прослушивания, чтобы двигаться для противников неслышно, и в два прыжка оказался вблизи предприимчивого мага, на которого попытался нанести паралич. Попытка не удалась, заклинание отразилось от защиты, хорошо хоть невидимость с мага снесло. Второе оказалось возможным потому, что защита была не его собственная, а артефакта. Причем хорошо сделанного артефакта, явно не поделка клана Волошиных, а что-то индивидуальное, близко к моим. Была бы возможность, я бы с интересом изучил чужое изделие, к которому ключик подобрать пока не мог. Теперь я начинал сомневаться, что стазис бы удержал владельцев таких артефактов.

— Где он? — заорал вывалившийся из невидимости маг и закрутился на месте. О таких элементарных вещах, как поиск по ауре, он не слышал? — Ему нельзя дать уйти.

— Да куда он уйдет? — отозвался маг, державший Светлану. Он опустил девушку на пол и принялся разминать пальцы. — Комната малюсенькая, не наткнемся, так затопчем. Дверь перегородить надо, чтобы не сбежал.

Говорить, что я это сделал до его просьбы, я не стал. Пусть это будет для них приятным сюрпризом, если удастся через меня прорваться. Состояние Светланы беспокоило: на то, что она жива, указывало лишь редкое дыхание. Лечение на нее я отправил, но что-то серьезное оно не выправит, да и на расстоянии это заклинание не слишком эффективно. О Полине я сейчас вообще старался не думать: если ей не поможет Тимофей, то от моего присутствия ничего не изменится. А если поможет, то у меня к ней будет ряд неприятных вопросов.

Третий маг, самый молчаливый и бездеятельный, встал в дверном проем. На этом его бездеятельность закончилась, потому что выплетать он начал заклинание сети. Опасно ли оно было для меня? Разумеется, но не потому, что пробивало защиту, а потому что сковывало движения и давало заговорщикам возможность для маневра. Сетью они могут меня спеленать и уйти, а к тому времени, когда я освобожусь, даже направление телепорта не смогу подцепить. Конечно, сетью нужно уметь бросаться, чтобы своих не задеть, но руки у мага мелькали привычно, значит, отработано. Готовое заклинание хищно загорелось на кончиках пальцев ожидая жертву. Нужно рвать, но чем? Артефакты у них хорошие, мои заклинания отражают. Попробовать проклятия?

Я подобрался к магу, завершившему сеть, и ударил по руке, одновременно пытаясь наложить проклятия примораживания и поноса, потому что был уверен, что хотя бы одно отразится, и даже не удивился, когда первое соскользнуло. Зато второе неожиданно принялось. Маг, и без того потерявший концентрацию, скорчился и застонал, пытаясь удержать в себе рвущийся на свободу ужин. А нечего наедаться перед тем, как идешь на дело. Не поужинал бы — сейчас нечем было бы гадить. Запашок поплыл по комнате тот еще. Скривился не только я, но и остальные.

Маг, чья невидимость была ущербна, скорчил зверскую рожу и попытался меня достать, рассчитывая, что я где-то рядом с обгадившимся, но я уже убрался от двери, насколько это вообще было возможно в небольшом помещении. Так что заклинания поглотились защитой свалившегося мага. Как бы ее рассмотреть попристальней?

Возможности отвлекаться у меня не было, разве что на Светлану я поглядывал, боялся, что ее затопчут в азарте, а времени поставить над ней хотя бы простейший защитный купол мне никто бы не дал. И артефактов на ней я не видел ни одного. То ли на ночь снимала, то ли содрали на всякий случай. Переживал за нее не только я.

— Шеф сказал, чтобы Туманова не пострадала, — внезапно вспомнил тот, у которого невидимость оказалась дефектной. — Хоть на диван ее положи, что ли…

— Чтобы я рядом с Егором скрутился? Нет уж, сначала щенка замочим. Не захотел разойтись по-хорошему — его проблемы.

Третий жалко скулил на полу, обняв живот, похоже, приложил проклятием я от всей души. Настолько щедро, что у мага содержимого уже не хватало, а желания было еще хоть отбавляй. Получилось с ним только потому, что от меня не ожидали подвоха, а к остальным так легко подобраться не выйдет. Они время от времени отправляли сканирующие заклинания. Пока я от них уворачивался, потому что они были построены не по принципу расходящегося круга на воде, а по принципу веерных стрел, но, если подойду поближе, могу влететь. Маны на сканирование тратилось сущие пустяки, так что они могут развлекаться очень долго.

Но уворачивание не мешало размышлять даже на отвлеченные темы. Например, о том, что защитные артефакты Накрех им сделал хорошие, а заклинаниям нашего мира учить не стал. Не настолько им доверяет, чтобы выращивать конкурентов. Один на один я бы любого из моих противников разнес. Что-то я могу сделать только при прямом контакте, но стоит мне обнаружить свое местоположение, как в дело вступит второй, и не факт, что у него нет при себе артефакта, позволяющего пробить мою защиту.

И ведь даже телефона ни одного при себе нет. Серый, не иначе как в приступе ясновидения, как-то заявил, что правильный глава клана никогда не выпускает мобильника из рук. Был бы он сейчас при мне — позвонил бы Ефремову под пологом и императорская гвардия примчалась бы. Выберусь отсюда без потерь — не стану расставаться с телефоном даже в душе.

Я хаотично перемещался по комнате, нигде надолго не задерживаясь, и лихорадочно размышлял, что могу использовать из того, что есть при себе из артефактов, в то время как мои противники прочесывали помещение, пока без особого успеха. Меня они боялись, но не настолько, чтобы прихватить пострадавшего друга и удрать через телепорт, артефакт с которым был у главного. В этом случае я бы даже их не тронул, оставь они Светлану.

Я безо всякой надежды отправил на нее еще одно лечение, когда проходил мимо. Но тут заметил, что глаза Светлана приоткрыла, а значит, уже не совсем беззащитна.

— Парень, давай вернемся к моему предложению, — вкрадчиво сказал первый маг. — Мы уходим в одну сторону, ты в другою, и делаем вид, что никогда не встречались. Как тебе?

Судя по тому что на его руках уже было сформировано поражающее заклинание, ждал он от меня любого звука, чтобы жахнуть. И ведь не боится спускать самые убойные заклинания. Квартира не сказать чтобы полностью экранирована, что-то посильнее может вылететь за пределы. А если что-то вылетит, то сюда точно прилетит Императорская гвардия — любое незаконное применение магии в их юрисдикции, а сейчас они еще и на ушах должны стоять от пропажи великой княжны. А значит, вылететь из квартиры что-то должно.

Окно прямо-таки напрашивалось быть выбитым, но присмотревшись, я от этой идеи отказался — защищено оно было куда серьезней, чем стена рядом. Более того, если всю стену рядом с окном выломать, оно продолжит висеть на том же месте и даже не шелохнется. При этом его спокойно можно было открыть и выпустить заклинание. Но открыть мне никто не даст, поэтому ударил я по стене, вложив туда максимум. Защиту снесло, но сама стена лишь потрескалась. По месту, где я только что был, долбанули от души с четырех рук, но я уже переместился и пробил дыру в стене, после чего отправил туда яркое фейерверочное заклинание, прекрасно видимое из любой части города. Более выразительной была бы разве что надпись во все небо: «Ефремов, ты где?».

— Сука! — взвыл второй маг. — Он нас сейчас спалит!

— Парень, ты знаешь, что с тобой сделают, если найдут тебя вместе с трупом Тумановой? — вкрадчиво спросил первый и шагнул к Светлане. — А если ты не успокоишься, труп будет.

Второй возмущенно посмотрел на него и открыл было рот, чтобы сказать, что с ними сделает их собственная организация, если они этот труп оставят, но потом понял, что соратник блефует, и промолчал. Я же в ответ отправил еще один фейерверк наружу, даже не ожидая почти мгновенную реакцию на собственное заклинание.

— Елисеев, ты бы вместо иллюминации защиту с двери снял, — раздался злой голос Ефремова. Маги развернулись и долбанули уже по нему, но защитная преграда отразила заклинания в них самих, а генерал даже бровью не дернул, хотя пара гвардейцев, что с ним были, отшатнулась. Ефремов же продолжил совершенно спокойно: — Мы войти не можем. Нет, я понимаю, что ты еще недостаточно развлекся, но нам кого-то нужно допросить, а трупы для этого не подходят.

Второй маг ломанулся к Светлане, собираясь сделать из нее живой щит, если не чего похуже, но она уже достаточно пришла в себя, чтобы запустить в него файербол. Уверен, если бы не внезапность фиг бы, эта троица вообще ее захватила. Маг от заклинания Светланы не сильно пострадал, но я щедро добавил от себя, чтобы его наверняка снесло подальше, и после этого снял заклинание с дверного проема.

Гвардейцы использовали сеть куда успешнее, чем их противники недавно пытались это проделать на мне, но только потому, что их было куда больше, чем заговорщиков, которым первые заклинания еще худо-бедно удалось отбить, а вот следующие они уже не успели. Под сетьюколдовать куда сложнее, поэтому вскоре все три заговорщика уже были упакованы по-настоящему, в блокирующие магию артефакты. Только после этого Ефремов важно вошел в комнату. Из-за его спины выскочил Эмиль, один из тех двух целителей, что считались нашими, но по фату больше были императорскими. Он сразу бросился к Светлане и принялся над ней колдовать. Она выглядела бледной и слабой, но живой и не особо пострадавшей. Особо пострадает вот эта вот троица, да и Ефремову с подчиненными может достаться, если генерал, как обычно, не повернет все в свою пользу.

— Ну и вонищу вы тут развели, — Ефремов начал сразу с претензий. — Елисеев, их-то всего нужно было ненадолго задержать, а не устраивать здесь общественный туалет с принудительной вентиляцией.

— Ну простите, Дмитрий Максимович, — огрызнулся я. — Не сдержал в себе низменные порывы. Захотелось поиздеваться над почти пленниками.

Меня еще потряхивало. Благодарить императорскую гвардию не хотелось, а вот обложить их — очень даже. Не теми способами, видите ли, я пытался нейтрализовать преступников. А они не теми способами сюда перемещались. Должны были быстрее и точнее. И то, что я не почувствовал, как они вломились в квартиру, тоже было весьма существенным ударом для моего самолюбия. Не успокаивало даже то, что заговорщики, на которых была завязана защита, тоже не заметили, когда гвардейцы вскрыли квартиру.

— Не зря тебя Воронцов предлагал убить, ох не зря, — прошипел второй маг. — Из-за тебя не успели на Тумановой маяк найти.

— А он на ней был? — спросил я у генерала.

— Разумеется, — подтвердил Ефремов. — Мы же не идиоты, оставлять великую княжну без присмотра, даже если противники показали себя не слишком умными.

— Помог бы вам этот маяк, если бы не Ярослав, — вмешалась в разговор Светлана. Говорила она еле слышно, но каждое слово долетало до адресата. — Эта квартира — не конечный пункт, в ней бы маяк и остался. Вы бы не успели.

— Успели, не успели — это бабушка надвое сказала, — пробурчал недовольный Ефремов. — Это проверить сейчас уже никак не удастся. Зато мы можем проверить другое. Сейчас мы этих гавриков отвезем к себе и будем допрашивать по-настоящему, если, конечно, они не решат облегчить свою участь чистосердечным признанием на кого они работают.

Ответом ему было гробовое молчание. Еще бы, слишком свежо было воспоминание о том, что случилось с Воронцовым. Никому не хотелось заканчивать свой жизненный путь так же, как и он, а это значит, что даже намека нам не дождаться.

Глава 18

Зол я был на Ефремова так, что даже отвечать не мог на расспросы нормально, с трудом сдерживал эмоции. Хорошо хоть маяке на Светлану не забыли поставить, но со всем остальным в его организации был полный швах. Генерал допрашивал меня сам, пытаясь вытащить то, чего я в принципе знать не мог. Я отвечал через раз, больше обдумывал свои ошибки, к которым прыжок в телепорт не относил. Случилось бы это еще раз — опять бы прыгнул, потому что Светлане грозила настоящая беда. Я подозревал, зачем она нужна была Накреху, и понимал, что живой ей было не уйти, если я прав в своих подозрениях. Своими ошибками я считал то, что доверил проведение операции Ефремову, то, что не проверил наличие маяка в общей комнате, и то, что не ушел в невидимость сразу, как прыгнул в телепорт. Последнее могло помочь нейтрализовать нападавших куда успешнее, если при них не было определителя посторонней ауры. А его при них не было, а значит, я бездарно профукал свой шанс спасти Светлану единолично. Но я никогда не был боевиком, опыт такого рода нарабатывался у меня уже здесь, и довольно болезненно.

— Елисеев, у тебя есть идеи, кто стоит над задержанными? — тем временем продолжал допытываться Ефремов.

— Идеи есть, доказательств нет, — честно ответил я.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался он.

— Мои идеи, даже если я о них расскажу, вам ничего не дадут, Дмитрий Максимович, — отказался я делиться знаниями.

Тем более что говорил я чистую правду. Скажи я, что где-то неподалеку в чужом теле находится иномирный маг, что это даст Ефремову? Даже если поверит, а не посоветует обратиться к психиатру ничего не даст. Я не знаю, чье тело маг занимает. И сдается мне, этого не знал и Воронцов. Не такой идиот Накрех, чтобы ставить под удар себя, наверняка он притворяется кем-то еще, не тем, в чьем теле сейчас сидит. Мои личины местными артефактами не берутся, так что, скорее всего, его тоже. Нужно найти время, чтобы добить расшифровку ключа и залезть в записи Соколова. Возможно, там меня ожидает масса сюрпризов. Конечно, Накрех переселился давно. С того времени магическая наука не стояла на месте, и он может чего-то не знать, но может и знать такое, к чему я окажусь не готов — это и личные наработки, и утерянные знания, которыми давно покинувший тот мир маг может владеть.

— Ярослав, ты, наверное, не понимаешь, что нам сейчас важна любая ниточка, чтобы все это распутать.

— Дмитрий Максимович, у вас этих ниточек целых три. И все три можно дергать долго и упорно, пока все не вытащите. Из меня же к преступникам не идет ни одна, и я вам ничем в распутывании не помогу. Не менталист я ни разу.

Ефремов уставился на меня, как будто пытался загипнотизировать. Но я смотреть так тоже умею, особенно напрактиковался за время управления кланом. Серый мне даже как-то сказал, что взгляд у меня тяжелый, на всех действует. Как выяснилось, не на всех. Эта дура Полина, несмотря на ясно выраженный запрет, отцепила Сысоевский подарок от рюкзака и утащила к себе под подушку. Вряд ли от большой любви, наверняка пообещала это уроду Сысоеву. А то что ей не просто так запрещали, ей и в голову не пришло, посчитала желание самоутвердиться за ее счет или ревностью. Разговор с ней предстоит серьезный, но много позднее. Сейчас ей точно не до разговоров. Ей еще повезло, что не умерла. Тимофей, с которым я созвонился, сказал, что еще пару секунд — и он бы Полину не вытащил. И что с ней делать? Сама себя наказала так, что никакое мое наказание с этим не сравнится.

— Елисеев, если ты скрываешь важные для следствия сведения, то я напоминаю, что это уголовно наказуемо.

— Дмитрий Максимович, с чего вы взяли, что я от вас что-то скрываю? А про уголовно наказуемо вообще насмешили. Сейчас наказывают за помощь Императорской гвардии? Точнее, за то, что делаешь их работу? Что вам император-то сказал?

Ефремов нервно дернул углом рта.

— Елисеев, чтобы он ничего не сказал, мне нужно ему хоть что-то позитивное предъявить. А у нас пока даже не знают, как обойти клятвы, чтобы из преступников что-то вытащить и это что-то не превратилось в кровавый дождь.

Он с такой надеждой на меня посмотрел, что пришлось его сразу вернуть на землю.

— Дмитрий Максимович, повторю: я не менталист, ничего посоветовать не могу. И вообще, я устал, хочу спать, а завтра у меня занятия. Если вы не забыли, я в школе учусь.

— В школе он учится, — проворчал Ефремов. — Да чему там тебя они могут научить?

— Например, этикету.

— Согласен, он у тебя хромает. — Ефремов вздохнул, понял, что от меня больше ничего полезного не добьется, и сказал: — Ладно, можешь идти отсыпаться. — Я подскочил, но он меня задержал жестом и добавил: — Пока не ушел, скажи, может, тебе что-то выделить из нашего арсенала, в награду за помощь.

И главное, сказал это почти по-человечески, как будто признавал, что без моей помощи они сели бы в глубокую грязную лужу, но гордость не позволяла в этом признаться.

— А почему нет, Дмитрий Максимович. — Я уже стоял, но садиться не стал, просто наклонился к собеседнику. — Компенсируйте мне спортивный костюм, а то тот, что на мне, невосстановимо поврежден вражеским порталом.

— Елисеев, как твой почти учитель скажу, что было большой дуростью сигать в портал, который схлопывается. Но как глава Императорской гвардии признаю, что риск был оправдан. С нас новый спортивный костюм той же фирмы, что и твой, — стоически согласился Ефремов, наверняка подозревая, сколько придется за него выложить. — Что-то еще?

— Ага. Мне нужна пара лабораторных мышей. Каждая в своей клетке, — решил я не ждать встречи с Серым, а получить нужное сейчас.

— Зачем? — непритворно удивился Ефремов.

— Для эксперимента, — туманно ответил я. — Нужно кое-что проверить, а на себе больше не хочется.

— Хорошо, Елисеев, — на удивление покладисто согласился Ефремов и тут же позвонил, чтобы мне принесли требуемое. — В школе ни о чем не болтай и своих предупреди, чтобы молчали.

Мышей мне вручили и даже предложили воспользоваться телепортом Императорской гвардии до комнаты девочек. Я отказываться не стал и вывалился посреди комнаты. Полина спала на своей кровати, хотя та выглядела так, словно ее притащили с помойки, где какое-то время жгли. Белье казалось чистым и целым, но его наверняка просто заменили — не научились еще мои восстанавливать сгоревшее. Тимофей бодрствовал на стуле, хотя выглядел так, как будто пострадал именно он или, как вариант, как будто его неделю не кормили.

— Ты ее тащил за счет жизненных сил? — догадался я. — Ты сдурел?

— Иначе никак было, — ответил он. — В ней проделали такую дыру, что за счет ее жизненных сил было не заделать, не было их. Моей маны не хватало, а бежать за накопителем — Полина однозначно бы не дожила.

Я прошелся по ауре Полины. С ней все было относительно нормально, те небольшие отклонения, что нашлись, критичными не были, а это значит, что без присмотра девушка не умрет. А вот был бы на ней защитный артефакт, который сейчас сиротливо лежит на прикроватной тумбочке, она даже не пострадала бы. Что за глупая привычка снимать с себя на ночь защитные артефакты? Ночью они даже больше нужны, чем днем.

— Иди спать, — скомандовал я. — С Полиной ничего плохого больше не случится. Во всяком случае в плане здоровья.

— А не здоровья?

Поза Тимофея была напряженной, и я вспомнил, как обнаружил в его голове симпатию к Полине, когда подсаживал знания по целительству. К этому времени симпатия могла вылиться во что-то посерьезней, а значит, он переживал сейчас за Полину не только как за подругу. Но обнадеживать Тимофея я не стал, нечего ему питать иллюзии.

— А по остальному будет решать Императорская гвардия. Это Полина пронесла маяк, по которому перешли те, кто украл Светлану.

— А со Светланой все хорошо? — спохватился наш целитель, как будто у него еще силы оставались кому-то помогать.

— Когда я ее видел последний раз, с ней все было в порядке. Иди спать. Завтра будет непростой день.

Тимофей посмотрел на Полину и решил:

— Я сюда матрас принесу, лягу тут. Мало ли…

Он помотылял бутыльком с зельем, намекая, что будет караулить и подливать пациентке при необходимости.

— Возможно, Светлана вернется.

— Если вернется, тогда уйду с матрасом. Боюсь я сейчас Полину одну оставлять.

Я махнул на него рукой. Спорить сейчас не было ни сил, ни желания. Возможно, для нашего клана поступок Полины окажется еще не самым страшным событием, потому что я не смогу рассказать императору о Накрехе, не выдавая своего иномирного происхождения. А рассказать придется, потому что сейчас только я понимаю, что происходит и к чему это все может привести. Целителей император не тронет, а остальных?

Голова гудела от попыток решить сейчас. Но решать немедленно от меня никто не требовал. Можно было подумать. А еще можно было посоветоваться с Постниковым. Если есть шанс решить проблему самостоятельно, силами нашего клана, то… Кого я обманываю? Дамиан говорил, что для уничтожения Накреха потребовались лучшие силы прошлого мира, и то его не уничтожили, а только выдавили в этот мир. И если к вопросу его выявления подойти без должной тщательности, то он просто перепрыгнет в другое тело. Вообще непонятно, почему Накрех не прыгает из тела в тело, ведь тогда было бы совершенно невозможно его отследить. Моральными нормами маг не отягощен, а значит, для этого должна быть веская причина. Возможно, о ней знает кто-то из тех, кто разбирается в переселении душ.

Отложив на завтра решение этого вопроса, проверку пространственного кармана я откладывать не стал — клетку с белой мышкой опустил в пространственный карман, закрыл его, выждал пять минут и вытащил клетку с трупом белой мышки. Это было печально, но что-то подобное я подозревал: если бы самое простое решение всегда оказывалось верным, мы бы никогда не достигли того уровня магии, который имеем сейчас.

Интерлюдия 12

В этот раз на докладе Ефремова императору присутствовала Светлана. Как сказала она сама, имеет право знать, за что ее чуть не убили. Ефремов возразил, что, если бы собирались убить, сделали бы это десять раз, но на этом его возражения закончились, а со стороны императора их и не было.

— Блокировку клятвой обойти пока не получается, Ваше Императорское Величество, — совсем не бойко начал доклад Ефремов. — У одного еще так и не проходят последствия нанесенного Елисеевым удара, его допрашивать вообще невозможно. Елисеев снимать отказался, говорит, что до завтра само пройдет. Но оставшиеся двое поют на один лад. Говорят, что великую княжну похитили, чтобы заставить вас отречься от престола. Но это единственное, что удалось из них выбить, остальное, что ни спроси, — попадает под клятву. И это странно.

— Странный способ надавить на нашу, — заметила Светлана. — Отец никогда бы не пошел на поводу у шантажистов.

— Преступники были уверены в том, что говорят правду.

— Но поскольку они это сказали, то правдой это точно не является, — заключил император, — иначе тоже было бы под клятвой.

— Я тоже так подумал, Ваше Императорское Величество.

— Думать — это хорошо, Дмитрий Максимович, — обманчиво спокойно сказал Император. — На вашей должности вообще этим нужно заниматься постоянно, чем вы, как мне кажется, в последнее время пренебрегаете.

Ефремов застыл. Когда император начинал так пучить глаза, даже если он говорил спокойно, в любой момент мог сорваться. Вся надежда на то, что присутствие дочери его хоть немного сдерживало.

— Ваше Императорское Величество, я понимаю ваше недовольство, но я был уверен, что вашей дочери ничего не грозит. В самом плохом случае, если елисеевские ловушки преступников не задержали бы, наши люди должны были появиться в спальне великой княжны раньше, чем туда добрались бы заговорщики. Доставлять лишних людей в школу было опасно тем, что их могли засечь и ловушка не сработала бы. И все бы получилось, как мы планировали, если бы не неучтенный фактор. Ермолина тайно пронесла игрушку от Сысоева в их с великой княжной спальню.

— Значит, она понимала, что делает что-то плохое?

— Нет, папа, она действовала назло Ярославу, — возразила Светлана. — Понимаешь, они раньше встречались, и она хотела вызывать его ревность, принимая подарки от Сысоева.

— Врет она, что встречались, — проворчал Ефремов. — Я бы знал. Он к ней всегда относился как к подопечной. Как к ученице, не больше.

Он украдкой промокнул вспотевший лоб, пользуясь тем, что император смотрел не на него, а на дочь.

— Она сказала, что они целовались. А это никак не свяжешь с отношением к подопечной.

Девушка пыталась говорить невозмутимо, но в ее словах все-таки проскочила обида. А уж за себя или за Полину — это оба присутствующие мужчины могли сказать вполне определенно.

— Смотрю, Светлана, ты тоже к нему неравнодушна.

— Конечно, я ему благодарна. Он же меня спас, — уверенно ответила Светлана, делая вид, что не поняла намека. — Если бы не он, я бы тут не сидела. А еще мне кажется, что он знает больше, чем говорит что мне, что Дмитрию Максимовичу.

— Мне тоже так показалось, — согласился Ефремов. — Артефакты, которые мы изъяли, очень похожи на елисеевские.

Он не продолжил свою мысль, но император его понял.

— Думаете, Дмитрий Максимович, волхвы замешаны?

— Я бы не стал этого утверждать с полной определенностью, Ваше Императорское Величество, но исключить этого не могу. Слишком характерные особенности имеют артефакты, в которые наши специалисты залезть не могут.

— В таком случае не опасно ли Елисеева держать в «Крыльях Феникса»? Если волхвы выступают против нашей семьи, то может прилететь не только по Светлане. В «Крыльях» сейчас учатся наследники крупных кланов, которые являются опорой трону. Выведи любой клан из строя — проблемы появятся и у нас.

— Возможно, внутри волховского сообщества есть разногласия, ваше Императорское Величество? — предположил Ефремов. — Недаром же учитель Елисеева уже очень давно не появляется. Возможно, с ним расправились свои же?

— С ним расправились, а ученика оставили на развод, Дмитрий Максимович? Нелогично как-то, не находите? При подобных разногласиях уничтожают всю группу.

— Мы не знаем, Ваше Императорское Величество, что происходит внутри волховского сообщества. До недавнего времени мы вообще считали, что волхвы остались в прошлом. Но тут появился Варсонофий, развел бурную деятельность, завел ученика и пропал. Разумеется, он не собирался на этом останавливаться, а значит, с ним что-то случилось. Маг, кем бы он ни был, не бросает своего ученика. Мне кажется, Ваше Императорское Величество, что с вами он будет куда откровеннее, чем со мной, — заявил Ефремов, намекая на ментальные способности императора.

— Я поговорю с ним, — согласился тот. — Он сейчас здесь?

— Нет, мы его отправили телепортом в «Крылья». Он все-таки много сегодня перенес как физически, так и морально, и нуждается в отдыхе.

— Тогда ближе к вечеру, — решил император. — Можете быть свободны, Дмитрий Максимович.

Скорость, с которой Ефремов выскочил за дверь, не соответствовала ни его должности, ни его комплекции, зато отвечала жизненному опыту. Если гроза пронесла, лучше убраться от тучи как можно дальше и как можно быстрее, потому что такие тучи имеют нехорошую привычку неожиданно возвращаться с молниями и градом, после которых выживают не все.

— Сильно испугалась? — спросил император дочь, стоило закрыться двери за Ефремовым.

— Ужасно, — она со всхлипом втянула в себя воздух, но не разревелась. — Они приложили меня чем-то таким, что я была в сознании, но ничего не могла сделать. И это было страшно.

Глава 19

Утром я понял, что не выйдет притвориться, что ничего не случилось. Светлана так и не появилась, а Полина была не в том состоянии, чтобы ее показывать кому-то постороннему. Легенда трещала по всем швам. Первым делом я позвонил Ефремову.

— Дмитрий Максимович, что нам говорить про Туманову. Она не появится?

Он шумно выдохнул в трубку.

— Было решено дать ей возможность прийти в себя после встряски. Она воспользуется порталом позже. Поэтому всем любопытствующим сообщаешь, что она плохо себя чувствует.

— У меня уже Ермолина плохо себя чувствует.

— Так это замечательно, — воодушевился Ефремов. — Скажешь, что они переели на пару сладостей и маются животами. — Я насмешливо хмыкнул, и генерал родил новую идею: — Или нет, что они переели продуктов магической кулинарии и сейчас пускают радужные пузыри, поэтому боятся выйти из блока, пока избыток магии их не покинет.

— Какой еще магической кулинарии? — фыркнул я.

— Той самой, что Марта Постникова практикует. Она кого-то из подруг угощала с таким эффектом. Пузыри летали пару часов. Но если переесть, наверняка эффект будет подольше.

Информация меня удивила. Мне казалось что Марте полученные от Дамиана знания не слишком нужны, а тут оказывается, что, если Ефремов меня не разыгрывает, она не только практикует, но и показывает посторонним.

— А почему я не знаю?

— Елисеев, ты меня удивляешь. Такие претензии нужно предъявлять своей службе безопасности, а не мне, — с ехидцей ответил Ефремов. — Но это точно было. И вне вашего поместья. Слухи, знаешь ли, на месте не стоят и активно распространяются. Я даже знаю, что к Постниковой обращались с просьбой научить чему-нибудь этакому, но она отказалась, апеллируя к твоему запрету. Может, ты про него просто забыл?

Он издал звук, больше всего похожий на хрюканье, и это было понятно — о таких вещах глава клана не должен узнавать от посторонних.

— А директор школы не потребует пропустить к болящим их целителя?

— Я его сейчас проинформирую, — обрадовал меня Ефремов. — А также о том, что целитель от Елисеевых присутствует рядом с болящими и посторонние не нужны. Давыдов же Ермолину не оставит?

— Не оставит, — согласился я. — Он даже сейчас рядом с Полиной, хотя той уже ничего не угрожает.

— Насчет ничего не угрожает я бы поспорил. Но с этим будем разбираться потом.

В результате на разминку мы вышли вдвоем с Деном, Тимофей остался бы, даже если бы не нужно было подтверждать легенду: Полина в утреннем свете казалась собственной тенью, настолько была бледной. Дену я наказал молчать обо всем, что случилось ночью, упирая на необходимость соблюдать тайну. Признаться, выглядел он слишком пришибленным для того, чтобы окружающие поверили в мифические выдуваемые пузыри. Хорошо хоть, нас никто не спрашивал.

Сысоев находился далеко и выглядел на редкость довольным жизнью. Интересно, что ему пообещали за помощь? Он, конечно, идиот, но не настолько, чтобы делать подлости исключительно из любви к искусству. Должна быть соразмерная плата. Соразмерной могла быть, например, помощь Сысоеву-старшему. За что-то менее значимое младший бы даже пальцем не шевельнул. Он несовершеннолетний, но покушение на члена правящего семейства ему не спустят. Почему он был уверен в обратном? Считал, что его участие никто не заметит?

Об этом я размышлял всю разминку, на удивление короткую, об этом я размышлял и в столовой, где мы с Деном сидели за столиком вдвоем. На нас посматривали, но никому не приходило в голову узнавать, что случилось с тремя из нашей пятерки. Никому, кроме Сысоева, который подошел, довольно ухмыляясь и спросил:

— Парни, а где ваши девчонки? Они так здоровски скрашивали серые школьные будни…

Он тяжело вздохнул, как будто действительно переживал за Полину и Светлану. И это меня так выбесило, что я схватил его за школьный галстук, припечатал к столу и прошипел:

— Чем тебе обещали заплатить?

— Елисеев!

К нашему столику бросились сразу несколько преподавателей, в том числе и наш куратор. На мой взгляд, переживать им было не о чем. Магию я не использовал, а Сысоева припечатал лбом, за которым все равно ничего жизненно важного не было. Сысоев зло пыхтел, пытаясь извернуться, но у него не только с магией были нелады, физически он мне тоже существенно уступал.

— Пусть, дерьмо собачье, а то пожалеешь, — с ненавистью выдохнул Сысоев, когда группа его поддержки была уже почти у нашего столика.

Ответить я не успел, потому что он внезапно закатил глаза, захрипел и заскреб пальцами по скатерти, собирая ее в складки. Дело было не в том, что я его слишком придушил, а в том, что до него добралось проклятие. Хорошее качественное проклятие, которое на расстоянии можно нанести только в том случае, если имеешь частицы проклинаемого, причем не слишком давно по времени от него отделенные. Я бы ставил на кровь. Эти мысли молнией промелькнули в голове одновременно с вопросом, снимать проклятие или нет. Из сысоевского рта пошла зеленая пена, а значит, совсем скоро все будет кончено. А ведь его даже не допросили. Испытывая глубокое отвращение, я все же я все же использовал заклинание из книги Дамиана по снятию проклятий. И оно не сработало. Мое удивление могло бы стоить Сысоеву жизни, но я тупил недолго, бросил стазиси закрепил его дополнительно, чтобы никто из посторонних не снял, тем самым лишив нас важного свидетеля. В таком виде Сысоев мог храниться долго. А там уж пусть Ефремов решает, нужен ли ему этот свидетель или без него можно обойтись.

— Елисеев, потрудитесь объяснить, что вы сделали с Сысоевым, — сказал Мельников, успевший раньше остальных.

Я только сейчас сообразил, что представление наблюдали и за пределами школы. Окна столовой были огромными и не только пропускали много света, но и способствовали наблюдению со стороны агентов Накреха. Отсутствие части нашей пятерки и моя агрессия показали им, что Сысоев нынче — слабое звено, от которого нужно поскорее избавиться. А если при этом удастся меня подставить — будет вообще прекрасно. Можно сказать, я сам поспособствовал тому, чтобы на меня повесили всех собак. Вон как притихли ученики в столовой и смотрят на меня, как на кровавого маньяка. Еще бы, со стороны выглядело так, как будто я расправился с неугодным соперником. Но жалеть о том, что всего лишь повозил Сысоева мордой по столу, хотя хотелось его придушить?

— Я хотел всего лишь его припугнуть, чтобы отстал. К остальному не имею никакого отношения. Нужно вызвать Императорскую гвардию.

— Из-за разборок между учениками Императорскую гвардию мы не вызываем, — отрезал Мельников. — Достаточно директора. Снимите с него стазис.

— Если я сниму с него стазис, он умрет в течение нескольких секунд. На него отправили очень нехорошую магию, и сделал это не я.

— И кто это, по-твоему, сделал? — спросил еще один из подошедших кураторов.

— Я не обязан вам отвечать на такие вопросы. Это дело в юрисдикции Императорской гвардии.

Но первым делом меня и сысоевскую статую, превратить которую в дохлого Сысоева не удалось ни одному преподавателю, все-таки поволокли к директору. По дороге я сам позвонил Ефремову и сообщил о почти удавшемся покушении.

— Черт-те что у тебя там творится, Елисеев, — зло выдохнул он.

— Не у меня, а у вас Дмитрий Максимович, — поправил я. — Вы телепортом придете?

— Нет, про него администрация школы не знает. Не надо ее расстраивать несовершенством их защиты, — заявил он. — Мы прибудем чуть погодя. Сысоев там окончательно не подохнет?

— Если с него не снимут стазис, то нет.

— А твой целитель его не вылечит?

— Я спрошу его, но вряд ли.

Я был уверен, что Тимофею это не по плечу, потому что проклятия — раздел особый, и очень противный. На Сысоеве универсальное снятие не сработало, значит, нужно придумать что-то спецом под него. И пока я не вижу для этого никакого стимула. Вряд ли он столь ценный свидетель, что его непременно нужно возвращать к жизни. Без некоторых жизнь становится намного чище.

К директору меня все-таки отвели, а Сысоева — отнесли. И Андреев долго не хотел верить, что я не имею отношения к состоянию Сысоева. То есть к тому состоянию, что было до стазиса. Стазис я не отрицал и наотрез отказывался снимать до прибытия Ефремова. Сысоева сейчас даже чтобы удержать в том же состоянии, нужны усилия пары целителей, и то не факт, что хватит и что пациент не помрет прямо у них на руках, тем самым нанеся одну из самых страшных душевных травм для целителя. Двух целителей в школе не было, потому что тот, который школьный, в подметки не годился Тимофею и не мог считаться полноценным целителем.

Но Андрееву это было не втолковать, и Ефремов приехал в самый разгар скандала.

— Ну-ка тихо, — гаркнул он с порога. — Елисеев, докладывай все по порядку.

— Да я вам все по телефону рассказал, — буркнул я.

— Повтори. Вдруг я что забыл или ты что вспомнил.

— Сысоев в столовой подошел к нашему столику и поинтересовался, почему нет наших девушек. Я не сдержался и приложил его рожей о стол.

— Елисеев, вы не находите, что ваша реакция чрезмерна? — спросил Андреев.

— Это даже я не нахожу, — отрезал Ефремов. — Возможно, я бы тоже не сдержался, а Елисеев всего лишь подросток, ему простительно.

Андреев побагровел от злости.

— Послушайте, я понимаю, что Елисеев — ваш ученик, но это не значит, что ему будут сходить с рук нападения на других учеников. Он сегодня же будет отчислен, а уплаченные деньги за обучение останутся в качестве штрафа.

— Чего? — разозлился теперь уже Ефремов. — У вас тут покушение на правящую семью зреет, а вы требуете беречь заговорщика и отчисляете того, кто стоит на страже интереса страны. А не соучастник ли вы часом, неуважаемый господин Андреев?

— К-какого покушения?

— На Светлану Туманову. Неужели вы поверили, что причина ее отсутствия — почти детская шалость? Я был более высокого мнения о вашей проницательности.

— Да какое покушение у нас может быть и при чем тут Сысоев? — немного пришел в себе директор.

— Сысоев — соучастник. Это доказанный факт, и Елисеев об этом знает. Потому и не сдержался. У него из клана Ермолина пострадала, а могла пострадать Туманова.

Директор проникся нависшей опасностью, но попытался подчеркнуть собственную важность.

— Ваш ученик должен был в первую очередь обратиться к администрации, а не заниматься восстановлением справедливости самостоятельно. Вот к чему это привело.

Директор столь экспрессивно указал рукой, что я невольно опять посмотрел на Сысоева, скромно лежащего на ковре в директорском кабинете и выглядящего покойником. Честно говоря, это был первый раз, когда вид Сысоева вызывал у меня не раздражение, а чувство правильности.

— К этому привело то, что ваша администрация не видит дальше своего носа, под которым творятся страшные вещи. Елисеев, продолжай, — скомандовал Ефремов.

— Скорее всего, за нами наблюдали и решили воспользоваться удачным случаем, чтобы повесить на меня смерть Сысоева.

— Елисеев, вы сейчас обвиняете учителей школы «Крылья Феникса», — с трудом удерживая злость, сказал директор.

— Антон Глебович, говоря о наблюдении, я не имел в виду кого-то конкретного. Если вы не знаете, ваша защита для сильного мага не преграда для наблюдения. Наблюдали, скорее всего, со стороны. Окна столовой большие, через них все прекрасно видно. Единственное, в чем я виноват — не сдержался, когда ко мне подошел Сысоев. Но не жалею.

— И не жалей, Елисеев, — согласился Ефремов. — Возможно, у него вообще указание было тебя спровоцировать сразу после покушения.

— Значит, покушение все-таки было? — недоверчиво спросил Андреев. — Но как это возможно? У нас ни одна сигнализация не сработала. Кстати, Елисеев, почему в ваш блок никто из учителей не может попасть?

— Почему не может? Может, но только при нас. Зачем вам проходить в наш блок в наше отсутствие?

— Разумеется, для проверки. Правила едины для всех, — продолжил Андреев. — Вы только вступаете на путь познания магии и можете нанести вред себе и другим ученикам.

— Ваша школа не способна обеспечить безопасность учеников. — Я указал на Сысоева. — Приходится этим заниматься самому.

— Если вы снимите с бедняги стазис, им займутся специалисты.

— Господин Андреев, — раздраженно бухнул Ефремов, — ваши специалисты не могут даже снять стазис, наложенный моим учеником. Вы уверены, что после снятия стазиса, ваши специалисты что-то сделают с этим телом? Признаться, мне не жалко, Сысоев не ключевой свидетель, но отвечать за смерть ученика придется вам. Причем я подтвержу, что мы пытались его спасти, а вы противодействовали.

Андреев задумался, он переводил взгляд с меня на Ефремова, с Ефремова на Сысоева, с Сысоева опять на меня. Внутренняя борьба вылилась в:

— Но вы вернете в прежнее состояние?

— Не сейчас, — отрезал Ефремов. — У нас есть более важные дела, чем подбирать противодействующее заклинание. Ярослав, сходи за Светланой Тумановой и поедем во дворец. Подходите сразу к проходной.

Делать удивленное лицо я не стал, понял, что Светлана должна была перейти по маяку, поэтому я кивнул и направился к выходу из кабинета.

— А с Сысоевым что нам делать? — с прорвавшимся отчаянием спросил Андреев.

— Господи, нашли проблему. Засуньте его куда-нибудь в защищенный чулан, — ответил Ефремов. — Потом с ним решим. Сейчас это не самое важное.

Светлана действительно нашлась в блоке, в общей комнате. Похоже, их с Полиной спальня нынче занята под лазарет. Выглянувший Тимофей сообщил, что с пациенткой все нормально, но он держит ее во сне, чтобы быстрее восстанавливалась, и пообещал, что вечером мы с ней сможем поговорить.

— Ты как? — спросил я у Светланы.

— Почти нормально, — ответила она. — Но немного страшно.

— Все позади. Почти.

— Это «почти» пугает. Мне кажется, если бы не ты, я бы умерла. Кто это был? Мне никто ничего толком не рассказывает.

Пожалуй, если я расскажу, кто это был, она напугается еще сильнее, поэтому я решил уйти от ответа:

— Пойдем, нас Ефремов ждет.

— Понятно, значит, ты тоже ничего не скажешь, — обиженно сказала она и пошла на выход.

На проходной нам пришлось подождать Ефремова, но недолго. Тот пришел недовольный. Наверное, директора не устроил вариант по хранению Сысоева, но тут уж мы ничем помочь школе не могли. И так делаем все, чтобы сохранить ее репутацию.

В машине, не успел я усесться, меня настиг вызов от Дамиана. Время было, поэтому я решил узнать, чего он хочет.

— Мальгус, неужели ты соизволил ответить? — едко спросил он.

— А должен был? Ты меня знатно надул с записями, — напомнил я. — Если это вообще были записи Накреха.

— Обижаешь, — надулся он.

— С чего бы? У меня большие сомнения, что он стал бы оставлять для себя записи. Зачем записывать то, что ты и без того помнишь?

— Это же элементарно, Мальгус, — хрюкнул Дамиан от неожиданной радости. — При переселении души ты теряешь часть себя. Ты можешь об этом не догадываться, но когда ты поменял тело, ты перестал быть старым добрым Мальгусом на сто процентов и остался им всего лишь на девяносто. Никто не может предсказать, что именно попадет в пропавшие десять процентов и какую часть памяти это затронет. В отношении тебя я даже догадываюсь, что ты утерял. Зато ты приобретаешь что-то от реципиента. И чем больше ты прыгаешь, тем меньше остаешься собой, личность, так сказать, утрачивается и ты превращаешься в ходячую функцию. Ты наверняка сам замечал, что иной раз поступаешь так, как никогда не стал бы действовать в здравом уме? Все дело в том, что это берет верх тело, в которое ты вселился, и слепок личности от него. Если ты пробудешь в нем недолго, есть шанс, что на тебе это почти не отразится. А для длительного пребывания тело подбирается тщательно, личность должна или быть близка по менталитету, или занимать слишком лакомую должность. Как, например, моя, — усмехнулся он, намекая, что на его тело я пытался претендовать.

Лекция была познавательной, но странной. С чего вдруг Дамиан настолько расщедрился, что решил меня облагодетельствовать?

— Но тот, кто переселяется, все равно этого не помнит, — заметил я. — Я не чувствую себя потерявшим что-то.

— Разумеется, потому что ты сейчас не совсем Мальгус. И тем не менее раньше ты знал то, что сейчас услышал от меня. — Он высокомерно усмехнулся. — Но я тебя вызвал не для того, чтобы просвещать. Мой рассказ — это доказательство того, что я был с тобой честен. Я к тебе по совершенно другому поводу. Хочу узнать, не согласится ли встретиться со мной Марта?

— Не согласится, — огорчил я Дамиана. — И она против, и ее муж тоже.

Глава 20

Почему-то я думал, что Светлана поприсутствует при разговоре с императором, но нет, она сразу, как мы приехали, попрощалась и ушла. Выглядела она на редкость замученной, похоже, спать этой ночью ей почти не пришлось. Ефремов тоже отсеялся, отправив меня в императорскую приемную в сопровождении одного из своих подчиненных, который оказался на редкость немногословен и испарился, стоило нам дойти. Это могло означать только одно — император хотел поговорить со мной так, чтобы больше никто не знал о чем.

Но принял он меня не сразу. Несмотря на утро, он уже с кем-то беседовал, а еще двое ожидали своей очереди на разговор с самым значимым человеком страны. Меня задержка не расстроила, напротив — позволила собраться с мыслями и решить, что говорить. А еще — дала возможность обдумать то, что я узнал от Дамиана. Я не мог исключить вероятности, что он если не откровенно врет, то искажает какие-то факты, но в отношении потери части личности он точно был откровенен, слишком уж с большим удовольствием вываливал на меня свои знания. Наверняка проштудировал всю доступную литературу о перемещении душ, чтобы знать, чего можно от меня ожидать и насколько меня изменило переселение. Получалось, что изменило. Вставал вопрос, без чего я остался. Только ли без определенных знаний или от меня отвалились еще и некоторые особенности? Я сейчас даже в худшем положении, чем старшая Ермолина, которая хотя бы имела представление о том, чего лишилась. Я даже этого не знал. Мне казалось, что в моих знаниях не было пробелов. Но если Дамиан говорил правду, то что-то должно было рассеяться безвозвратно. Я вспомнил рисунок в записях Накреха, из-за которого я согласился пойти на договор с Дамианом. Не для этого ли Накрех создал Моруса — чтобы сохранить знания в полном объеме? Но где гарантии, что память о создании знания не пропадет при переносе? Тогда дневники — страховка? Нельзя же забыть сразу и то и другое?

В голове царил полнейший сумбур, который не рассеялся к тому времени, когда меня пригласили в кабинет к императору. Императорскую защиту от прослушивания в этот раз не нарушали никакие вражеские заклинания, поэтому свою дополнительно я ставить не стал. Незачем обижать императора недоверием.

— Что происходит в школе в общем, и в частности, что у тебя случилось с Сысоевым? — спросил император.

— Похоже, Ваше Императорское Величество, что его пытались устранить, выставив виновником меня. Я отправил его в стазис, но не уверен, что кто-то сможет ему помочь, если стазисразвеять.

— И что за заклинание на него отправили, что ты не знаешь противодействия? — заинтересовался он.

Меня бы повеселило мнение о моем могуществе, если бы оно не было высказано по такому поводу.

— Не заклинание, проклятие. Тип воздействия, для которого нужен либо контакт с проклинаемым, либо его частица. Лучше всего кровь.

Император на меня вытаращился с немалым удивлением.

— О подобном слышу впервые, — признал он. — Это какие-то специальные волховские техники?

— Я бы не назвал их волховскими, Ваше Императорское Величество.

— Почему? Прикрываешь своего учителя? Артефакты напавших на Светлану магов очень похожи на твои. Они тоже сделаны волхвами? У них нет единства, не так ли? Или они все выступают против нас?

Я вздохнул. Похоже, придется выкладывать прямо сейчас.

— Ваше Императорское Величество, прежде чем я начну вам рассказывать очень важные сведения, хочу получить с вас клятву, что никто из моего клана не пострадает от того, что вы сейчас узнаете.

— Ярослав, как я могу дать такую клятву, если даже не догадываюсь, что они сделали?

— Они не сделали ничего, но вы можете посчитать, что опасен я, а они об этом знали.

— То есть ты сейчас хочешь рассказать что-то важное о себе?

— Не совсем о себе, о другом человеке. Но без пояснения о себе не обойтись.

— Ты сделал что-то противоречащее закону?

Так-то я, конечно, сделал много чего противоречащего закону, но появление в этом мире от меня не зависело.

— Не в этом дело, Ваше Императорское Величество. Когда я вам расскажу все, вы поймете, что просто на этот вопрос не ответить.

— Насколько важно то, что ты мне хочешь рассказать?

— Я бы сказал, дело государственной важности. Речь идет о безопасности вашей семьи. Я догадываюсь, зачем хотели похитить Светлану и чем это грозит ей и вам.

— И чем же? — скептически спросил император.

— Я расскажу вам только после вашей клятвы, Ваше Императорское Величество. — Слишком много в истории было случаев, когда за провинность главы клана уничтожали весь клан.

— И серьезная провинность?

— Решать вам, Ваше Императорское Величество. Одно могу сказать, вам не понравится то, что вы услышите.

— Ну и жук ты, как говорит про тебя Дмитрий Максимович, — неожиданно усмехнулся император. — Знаешь, Ярослав, я почему-то не верю, что ты сделал или задумал что-то плохое, поэтому клятву дам, но только в отношении конкретно тех грехов, что были накоплены твоим кланом и тобой на этот день. За все сделанное дальше отвечать будете по всей строгости.

Обозначив свою позицию, император тут же дал клятву не причинять вреда моим людям за, так сказать, старые грехи, после чего уставился на меня уже безо всяких улыбок и сказал:

— Я слушаю тебя, Ярослав.

— Наверное, нужно начать с того, что я не совсем Ярослав. Вы знаете о существовании других миров, Ваше Императорское Величество?

— Существует такая гипотеза, — чуть снисходительно ответил он. — Которую до сих пор не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть.

— Я — зримое подтверждение справедливости этой гипотезы. В своем мире я был почти закончившим обучение учеником лучшего мага, но влез в дворцовые интриги и меня убили.

— Ярослав, ты перечитал книг фэнтези? — с явной насмешкой спросил император.

— Пожалуйста, Ваше Императорское Величество, не перебивайте, пока я не закончу, — довольно жестко сказал я. — Возможно, вам это кажется выдумкой, но это не так. Мой учитель предполагал возможность моей смерти и изобразил на мне руну, которая бы позволила моей душе не уйти в Воронку перерождений, а попасть в другое тело. Руна была придумана много лет тому назад магом Накрехом, ее особенностью является то, что она переносит душу либо в того, на кого маг смотрит перед смертью, либо в пустое тело этого мира. Фактически ко времени моего попадания сюда Ярослав был убит. Как маг он ничего из себя не представлял и не стал бы никем. Это на случай если вы захотите обвинить меня в его смерти.

— Рассказ интересен, не скрою, — с изрядной долей скепсиса сказал император. — Нет, я не буду обвинять тебя ни в чьей смерти, если это для тебя важно.

— Важно. Мне не хотелось бы, чтобы между нами оставались недоговоренности, Ваше Императорское Величество. Магия — это орудие созидания, разрушение возможно только для защиты. Это мой жизненный принцип, от которого я никогда не отходил. К этому времени я как раз закончил бы обучение и считался бы состоявшимся перспективным магом с уклоном на артефакторику. Но жизнь распорядилась иначе, и мне пришлось начинать с нуля. Знания у меня были с собой, и то я не уверен, что все, но вот возможностей и сил не было.

— То есть учитель-волхв у тебя был в том мире?

С лица императора не сходило выражение скепсиса. Кажется, он посчитал, что я выгораживаю волхвов и вру. Крепко же им запал в душу Варсонофий, если они не могут поверить в то, что его никогда не было. Нужно было его делать не столь колоритным. А еще лучше — не делать вообще, слишком много проблем от этой выдуманной личности.

— У меня не было учителя волхва ни в этом, ни в том мире. Здесь пришлось все развивать практически с нуля. Мне казалось, что моя жизнь налаживается, но тут же она преподнесла неприятный сюрприз. Маг, который придумал эту руну, был очень талантлив и не совсем нормален. В моем бывшем мире его удалось убить ценой огромных жертв. Но его душа улетела сюда, и теперь Накрех здесь, в этом мире, занимается тем, чем он привык в том: весьма негуманными экспериментами над людьми. — Я создал иллюзию страницы, которой меня зацепил Дамиан. — Я помню, как вас заинтересовали символы, найденные в лаборатории Вишневских. Видите, что здесь точно такие же?

— Что это?

Император нахмурился. Наверняка встречал эти символы не только у Вишневских, но мне сейчас вряд ли об этом расскажет.

— Это страница из дневника Накреха из того мира. Я уверен, что и химеры, и Морус — результат его экспериментов.

— Ярослав, не хочу тебя обижать, но это всего лишь иллюзия, которые я сам могу делать пачками. Это конечно, интересно, но…

Он развел руками, намекая на свою занятость и нежелание выслушивать детские бредни. Это были совсем не те сложности, на которые я рассчитывал, когда собирался ему все рассказать.

— Я понял, Ваше Императорское Величество, что вы мне не верите. Но давайте чисто гипотетически представим, что вы сможете противопоставить такому магу, как Накрех, если даже его создание чуть вас не угробило.

Император поморщился. Вспоминать о собственной слабости ему было неприятно, а я буквально ткнул носом.

— Такую крупную тварь сюда в любом случае не пронесут, а против мелочи достаточно будет моего ментального щита. Я удовлетворил твое любопытство, Ярослав? Прости, но я довольно занятой человек, чтобы размышлять о том, чего не может быть.

— Я не хотел бы вас обижать, Ваше императорское Величество, но ваш щит пробью даже я, — не стал я миндальничать. — А ваши ментальные заклинания не пробивают мою защиту. Да-да, не смотрите на меня так, я знаю, что вы пытались на меня воздействовать, когда разговаривали после соревнований, но моя защита поглотила вашу магию, а вы этого даже не заметили. Накрех переселился в этот мир примерно сто лет назад, а значит, за это время совершил уже несколько перемещений в новые тела, убивая старые. Я предполагаю, что предыдущим вместилищем был Соколов, квартиру которого я купил. Там, кстати, тоже обнаружились записи такими же закорючками.

— И откуда информация про сто лет?

— Эта информация от вашего, в некотором роде, коллеги, императора того мира. Мы с ним общаемся, как это ни странно после того, как он меня убил.

— И как вы с ним общаетесь? — скептически спросил он. — В твоей голове?

— Не совсем. — Я усмехнулся. — Техника называется снохождение. Хотите, я вас ей обучу? Правда, таким образом можно связываться только с теми, с кем когда-то контактировал.

— А хочу, — неожиданно ответил император. Похоже, он начал сомневаться и пока до конца не определился, как относиться к моим словам. — Если можно, прямо сейчас.

Обучить императора новой технике оказалось посложнее, чем любого из моих учеников. Нет, дело не в его возрасте, а в том, что я не слишком хороший учитель, если мне не помогает ученическая клятва в контакте с обучаемым. И я уже почти отчаялся и собрался предложить ему ученичество, хотя и подозревал, что император оскорбится, как внезапно случился прорыв и мы провалились в снохождение.

— Здесь все можно изменять в соответствии со своими желаниями. И можно говорить, не опасаясь, что тебя услышит кто-то посторонний.

Я говорил и показательно менял пространство вокруг себя, которое из серого невыразительного не пойми чегоо превратилось в берег реки в солнечный день.

— Надо же, я тебе не верил, Ярослав, — с напряжением в голосе сказал император. — Как отсюда выйти?

— Тянетесь к себе в реале, Ваше Императорское Величество.

Как только я ответил, император сразу исчез, пришлось выходить и мне.

— Интересная техника, — задумчиво протянул он. — Говоришь, так можно связаться с любым и никто не подслушает?

— Только с тем, с кем лично общался. В противном случае нужен проводник. Когда обучались целители, проводники были и с той стороны, и с нашей. То есть я приводил обучаемого, а учителя приводили с той стороны один из тех, с кем я поддерживал отношения.

— И со многими ты поддерживаешь отношения, Ярослав?

Я открыт было рот, чтобы ответить, и внезапно меня озарило: я не мог в прошлой жизни общаться только с тремя магами, но я больше никого не помню и до этого мига даже не считал это ненормальным. Получается, для меня остались только те, к кому я испытывал сильные чувства? А остальные исчезли из моей памяти, как неважное? Как там сказал Дамиан? Маг превращается в ходячую функцию, практически теряя личность. Сейчас я предпочел бы забыть любое заклинание, но вспомнить хоть кого-то еще из близких мне людей. Я уверен, они были. Просто не могли не быть.

— Сейчас я общаюсь только с императором, Ваше Императорское Величество. И то, очень редко. Тот мир больше не мой. Меня с ним почти ничего не связывает.

— Почти?

— Честно признаюсь. Осталось только желание отомстить Дамиану за смерть учителя, Ваше Императорское Величество. Но тут у меня руки связаны клятвой на ближайшие двадцать пять лет.

— Неужели человека можно достать и в другом мире? — удивился он.

— Я пока не знаю, как это сделаю. Мой учитель утверждал, что возвращение невозможно, но сильный маг может дотянуться и издалека, правда, с большой потерей маны.

— То есть ты хочешь его убить и продолжаешь общаться?

— Он тоже хочет меня убить, но полезен. Большинство того, что знаю о Накрехе, я знаю от него. Накрех очень опасен.

— И насколько достоверна информация, которую выдает тот император? Я так понимаю, что подтвердить ее никто не может?

В его голосе наконец появилась заинтересованность, но я не понимал, к чему она относится: к гипотетическому коллеге из другого мира или к информации об опасном маге.

— Можно попробовать поговорить с самим Дамианом. Именно попытаться. Как я уже говорил, отношения между нами сложные, и мы не всегда отвечаем друг другу.

— Насколько опасно такое общение? — сразу ухватил суть император.

— Теоретически магу можно нанести вред в снохождении. Поэтому, если во время этой практики к вам вдруг вывалится кто-то незнакомый, уходите сразу, не пытайтесь с ним разговаривать. Но конкретно в разговоре с Дамианом, вам не грозит ничего. Он слабее меня. Недооценивать его, конечно, не стоит, но пока он во время наших встреч не пытался превратить их в финальную битву.

— Пожалуй, мне было бы интересно с ним встретиться, — признал император.

Как говорится, желание императора — закон, поэтому я тут же связался с бывшим приятелем. Дамиан ответил сразу. Наверняка рассчитывал на Марту, а вместо нее увидел незнакомого мужика, отчего его и без того не слишком привлекательную физиономию дополнительно перекосило. Я внезапно подумал, что за нашего императора хотя бы не стыдно, а из Дамиана ничего приличного даже Айлинг не сделал.

— Мальгус, кого ты приволок? — сварливо, как древняя старуха, спросил Дамиан. — Мы не договаривались на встречу с кем попало.

— Это не кто попало, это лицо, равное тебе по статусу, Его Императорское Величество Иван Михайлович Туманов.

— Не скажу, что мне приятно это знакомство, — не смягчился Дамиан, которого явно беспокоило то, что против него сейчас двое. — Толку от этого знакомства, если пользу оно не принесет. Ни торговли, ни обмена магами. Хотя… — он задумчиво пожевал губами. — Обмен знаниями тоже возможен.

— Именно поэтому мы здесь. Боюсь, Его Императорское Величество не слишком верит в угрозу от Накреха.

— Как вытеснит его из собственного тела, так сразу поверит, только поздно будет.

— С чего вы это взяли, Дамиан? — подал голос император.

Чувствовал он себя не в своей тарелке, держался скованно и чуть за мной.

— С того, что он пытался этот финт у нас проделать, но не преуспел. У нас хотел силовой захват провести, а у вас, похоже выработал другой план, что логично с учетом особенности руны, — с четко выверенной снисходительностью ответил Дамиан. — Он будет придвигаться к вам, пока не займет либо ваше тело, либо тело вашего наследника.

— Почему же он этого не сделал за прошедшие сто лет?

— Скорее всего, первоначально он попал в тело без магии, что его уже стразу затормозило, потому что руну недостаточно на себе нарисовать, ее нужно напитать маной. А ману не-маг может добыть только из накопителя, а это очень большие потери при использовании.

— Положим, первые лет десять он запитывал руну добытыми накопителями. Но затем его ничего не сдерживало.

— Слишком часто менять тело нельзя, душа может не выдержать и распасться. А пребывание в одном теле хотя бы несколько лет позволяет ей укрепиться. Грубо говоря, если сравнить душу с куском ткани, то при перемещении от нее отрывается кусок и на его место ставится заплатка. — Дамиан вдохновенно размахивал руками, показывая навыки дипломированной швеи, показывающей свою работу. — Но ее нужно не просто приложить, ее нужно пришить так, чтобы она не отлетела, а желательно еще и перекрасить в цвет общего куска, проверить другие швы, чтобы в самый ответственный момент, при переселении, душа не разорвалась. Но я уверен, что он и без того нашел себе развлечения. Любимое занятие Накреха — соединять несоединяемое, а у части его химер даже человеческое мышление оставалось. — Он помрачнел и выдал: — Что-то я с вами разговорился. Информация — большая ценность, а я вам вываливаю ее за просто так. В следующий раз, Мальгус, приходи только с платой. Ты знаешь, чего я хочу.

Интерлюдия 13

Взгляд главаря был столь тяжел, что те, кто стояли, неосознанно попятились, а те, кому не посчастливилось занять сиденья, испытали сильнейшее желанье сползти под них. Но ни сползти, ни удрать никому не получилось, потому что следующим взглядом главарь пригвоздил всех к месту, а единственная дверь в этом помещении с громким противным скрежетом захлопнулась, отсекая неудачливых заговорщиков от столь желанной свободы.

— Итак, господа, поздравляю, у нас завелась крыса, сливающая наши планы Императорской гвардии, — обманчиво спокойно сказал главарь.

— Возможно, просто неудачное стечение обстоятельств? — предположил один из магов. — Если бы не вмешался Елисеев…

— Как здорово, что есть такой замечательный козел отпущения, на которого можно повесить все, — издевательски сказал главарь. — Только скорость, с которой появились гвардейцы, однозначно указывает на то, что их не подняли по тревоге, а они сидели в ожидании. А Ефремов, похоже, даже спать не ложился. А это говорит о чем? Правильно, о том, что он знал про нападение. Откуда? Неужели от Елисеева? Хе-хе-хе.

Присутствующие поддержали смех, но выглядело это очень похоже на испуганное блеянье отары овец. «Вот ведь навербовал дерьма, — подумал главарь. — Эта империя нуждается в перетряхивании кланов и чистке. Это будет моей первостепенной задачей. Наверху должны стоять сильные и умелые маги, а не вот это вот. Но пока работаем с тем, что есть».

— Вам смешно! А мне ни капельки! — гаркнул он, разом заткнув все стадо. — Из-за проникшей к нам крысы мы потеряли троих наших товарищей. И лучше бы этой крысе признаться сейчас. Обещаю ей легкую смерть. А вот если я вычислю и найду сам, то смерть будет долгой и очень мучительной. Это я тоже обещаю.

В его глазах зажглись нездоровые зеленоватые огоньки, как будто он уже предвкушал возможность добраться до предателя и начать кромсать его тело, причиняя как можно больше страданий. Казалось, даже сама возможность такого события приводит его в хорошее настроение. Он остановил ищущий взгляд на одном из магов, и тот почувствовал, что ему срочно нужно в туалет, если он не хочет опозориться. Но потом он напомнил себе, что он сильный маг и глава клана, собрался и предположил почти не дрожащим голосом:

— Возможно, никто из тех, кто здесь присутствует, не имеет отношения к сливу. Возможно, нас подслушивают.

— Что? Подслушивают? И кто, по-вашему, это делает?

— Елисеев? — бухнул маг.

Остальные обрадованно закивали, соглашаясь с этим предположением.

— Что? Вы говорите, что какой-то сопляк может пробить мою защиту? — главарь взвился и ткнул в его сторону пальцем.

Ткнул без заклинания, но с таким зверским выражением лица, что вся моральная подготовка мага пошла насмарку и под его стулом расплылось огромная лужа. И не только под его.

— Он владеет волховскими техниками, — выдавил из себя маг.

— Какими-какими? Да вы дебил, батенька, — безапелляционно бросил главарь. — Волхвов не существует, а их хваленые техники — плод воображения лиц, начитавшихся сказок. Нас никто не подслушивал, как бы вам ни хотелось убедить меня в обратном.

— Но Елисеев…

— Да насрать на Елисеева! — рявкнул главарь так, что лужи появились и под теми, кому до этого удавалось удерживать страх в себе. — Он нам помешал, он за это ответит. Но нас предал не Елисеев, и то, что вы старательно переводите разговор на него, не может не настораживать. Это означает, что крыса тут, в этой комнате. Кто нас выдал? Вы? А может, вы? Или вы? Кто запустил слух, что причина нашего провала — Елисеев?

Он орал, почти не сдерживаясь снаружи и будучи совершенно спокойным внутри. Это спокойствие позволяло фиксировать малейшие изменения мимики, которые могли указать на предателя. Могли, но не указывали, потому что главарь видел только один всепоглощающий страх перед ним. За последнее время в организации практически не осталось тех, кто был способен хоть на какую-то инициативу. Это было плохо, потому что никого из этой воняющей мочой и страхом кучи нельзя было допускать к полевой работе. Их можно было только доить, чем он сейчас и займется. Деньги — неплохое утешение, если планы пошли немного не туда.

И все же… Как? Как могла узнать Императорская гвардия о планах, в которые было посвящено всего несколько человек? Неужели Сысоев выдал? Не намеренно, нет, но самосохранение у этого дебила отсутствует напрочь. Точнее, отсутствовало. У Сысоева сейчас два возможных состояния — стазис или труп. В любом из них проболтаться он уже не сможет.

Глава 21

В кабинете стояла тишина. Император сидел, прикрыв глаза, и о чем-то размышлял. Кажется, я только что серьезно повлиял на его представления о возможностях магии и эти расширенные возможности его пугают.

— Ярослав, а сколько тебе лет? — неожиданно спросил император, резко открыв глаза и уставившись на меня гипнотическим немигающим взглядом.

Без ментальных заклинаний в этот раз он обошелся, но и обычного взгляда хватало, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Императорский взгляд давил физически, напоминая, что передо мной не обычный человек, и в их семье есть свои техники.

— Почти шестнадцать.

Он усмехнулся.

— Нет, на самом деле. Тебе, как… Мальгусу? Так же называл тебя Дамиан?

По отношению к коллеге не прозвучало и минимального пиетета, но это понятно: не с воспитанием моего бывшего приятеля вызывать у кого-то уважение. Страх — да, но только у подданных.

— Когда мне отрубили голову по приказу Дамиана, мне было двадцать пять.

— Я думал, больше.

— Почему, Ваше Императорское Величество?

— Твой, как ты говоришь, бывший приятель выглядит значительно старше.

Это было не совсем так, поскольку Дамиан поначалу поддерживал форму более молодого и подтянутого, которую сбросил, как только понял, что Марты нет и не будет.

— Он не так давно попал под очень серьезное проклятие. Мог не выжить, его с трудом вытянули, — пояснил я. — Дамиан меня старше, но ненамного.

— Магия потрепала?

— Скорее жизнь. Он всегда стремился к образу жизни, недопустимому для мага. Его отец сдерживал, пока был жив.

Я отвечал на вопросы, но мне не давала покоя мысль: а что, если часть моих воспоминаний ложные? Пришились из того, что оставалось от Ярослава, и мимикрировались под мои собственные. Возможно, Дамиан был не столь плох, а я не столь хорош и порядочен по отношению к нему? Но отвращения он от этого меньше не вызывал. И его методы по отношению к Айлингу и Илинель лучше от этого не становились.

— Казнили тебя за что?

— Дамиан совершил удачное покушение на отца, захватил власть, но поскольку убийство надо было на кого-то повесить, счел мою кандидатуру самой удачной. Сам бы он со мной не справился, заблокировать мою магию вызвалась моя любовница, у которой, как выяснилось, были планы основанные на помощи Дамиана. — Я криво усмехнулся, припомнив, во что ей вылились эти планы. Хорошо хоть, в живых осталась, остальное почти все потеряла. — Как он сказал потом, у правителей друзей не бывает, только инструменты.

— И ты после этого не прекратил с ним общаться? — удивился император.

— Сначала я был очень слаб и не мог закрыться ни от кого, — пояснил я. — А потом начал получать от этого общения выгоду для клана. Целителей мне готовили целители Дамиана. Вам, Ваше Императорское Величество, наверняка тоже приходится общаться с людьми, которые вызывают у вас отвращение, но от которых можно получить нечто полезное для страны. У меня, разумеется, не такие масштабы, но так я и не император.

— А хотел бы? — заинтересовался он.

— Упаси боже, — честно ответил я. — Мне и клана много хотя, конечно, большая часть работы уже делегирована специалистам, но времени управление все равно требует. Мне нравится создавать артефакты, а власть не нравится. Создание клана было вынужденной мерой, чтобы не попасть в зависимость от Мальцевых или Лазаревых. А все остальное как-то само поналипало.

Я развел руками действительно удивившись насколько изменилось мое положение к этому моменту. Император неожиданно захохотал.

— Хотел бы я, чтобы ко мне все само налипало с такой же скоростью, как к тебе.

— Доля удачи, конечно, тоже есть, — признал я.

— Твой бывший приятель очень неприятный тип, — неожиданно сказал император.

По-моему, сейчас он решал, что со мной делать. Насколько я опасен для этой страны. И насколько мой менталитет отличается от привычного ему.

— При желании он может казаться очень приятным, Ваше Императорское Величество. Просто у него желания не было. Как я говорил, мы с ним друг друга не очень жалуем. Он перенес отношение ко мне на вас.

Он опять задумался. В этот раз не прикрывая глаза, а рассматривая собственные руки.

— Это правда, то, что сказал Дамиан о потери части себя при переносе?

— С большой вероятностью да.

— То есть ты знаешь, чего лишился?

— Предполагаю. Памяти о личностных отношениях. Я практически никого не помню из того мира. Но понял это не так давно, так что если я еще чего-то лишился, то тоже могу вспомнить только при попытке использования.

Я задумался, не будет ли полного набора в том блоке, что отложил для меня учитель. Наверняка он знал про утерю части знаний, если уж Дамиан оказался в курсе. Хотя Дамиан наверняка больше изучал в ракурсе, не прилетит ли кто-то с подобным заклинанием вселяться в императорскую тушку. Об этом подумал и мой собеседник.

— Насколько сложен ритуал?

— Какой ритуал?

— По перемещению души в другое тело.

— Я не знаю. Это делал учитель, — пояснил я. — Знаю только, как выглядит руна, но ее недостаточно просто нанести, надо еще правильно напитать.

— То есть ты этого не знаешь?

— Не знаю. И руны на мне нет. Можете посмотреть.

Император махнул рукой и бросил:

— Мы уже выяснили, что ты сильнее меня в некоторых вопросах. Так что даже если руна есть, ты можешь закрыть ее иллюзией так, что никто не увидит.

— Такие не закрываются иллюзиями. Разве вы не знаете?

— Те, что знаю я, можно прекрасно спрятать. Насколько отличается уровень использования магии у нас и у вас?

— Некорректный вопрос, потому что этот мир теперь мой в большей степени, чем тот, Ваше Императорское Величество. Но да, там маги более умелы в использовании магии, как вы можете видеть что по нашим целителям, что по моим артефактам. Но я не показатель умения, Ваше Императорское Величество, потому что учитель говорил, что у меня уникальные способности к этому делу. По другим областям я знаю много, но уникальным специалистом не являлся. Из явных преимуществ этого мира — более развитая техника, которая закрывает очень много того, чего нет у вас в магии, а заодно доступна простым людям.

Император кивнул, показывая, что принимает мой ответ.

— Ты можешь обучить меня всему, что знаешь? — неожиданно спросил он.

— Теоретически, Ваше Императорское Величество. И только в случае, если вы дадите ученическую клятву.

— Я? — он рассмеялся. — Ну и нахал же ты, Ярослав.

— При всей кажущейся забавности, Ваше Императорское Величество, этого требует обучение, потому что дает учителю серьезные возможности обучать с нормальной скоростью и показывать изнутри, как это делается.

— Ты же понимаешь, что я не могу дать никому подобную клятву?

— Почему, Ваше Императорское Величество? Она теряет силы с момента, когда вы будете считать окончившим обучение. — Я замолчал, поскольку сообразил, что императору окончить обучение не грозит, потому что все ритуалы Ступени он не выдержит, а значит, останется среди тех, кого называют «вечными учениками». — В любом случае без ученической клятвы обучение сильно растянется, а часть знаний я вообще не смогу передать.

— Прискорбно, — заметил он и тут же перевел разговор: — Значит, ты считаешь, что предыдущим вместилищем был Соколов?

— Да. Поэтому очень хотелось бы узнать, к кому он ездил перед смертью, Ваше императорское Величество. Я дал поручение нашим безопасникам, но у вас возможностей больше.

Император вытащил сделанную мной трубку и набрал Ефремова.

— Дмитрий Максимович, мне нужна полная информация по покойному Соколову, но так, чтобы никто, кроме вас, об этом не знал.

Он отключил трубку и опять посмотрел на меня этак задумчиво прищурившись.

— Ярослав, я хочу услышать от тебя клятву, что ты ищешь этого Накреха не для того, чтобы к нему присоединиться. Я знаю, что магу нежелательно давать слишком много клятв, но этого требует безопасность страны.

— Я не просто не хочу к нему присоединяться, я хочу его остановить, Ваше Императорское Величество. У меня тут образовалось слишком много близких людей, чтобы я за них не переживал.

— Я тебе верю, но…

Но клятву тем не менее император из меня выбил до появления Ефремова, который пришел довольно быстро и жестом фокусника извлек флешку из внутреннего кармана.

— Лично скопировал из архива все, что было, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал он.

— Благодарю вас Дмитрий Максимович, можете быть свободны.

— Я хотел уточнить по Ермолиной, Ваше Императорское Величество, — бодро ответил Ефремов, и не подумавший покинуть кабинет.

— А что по ней уточнять? Наказание для нее определит глава клана, потому что она нарушила его приказ.

— Этого бы не случилось, если бы она знала, что у нее в руках. Возможно, Ярослав был прав, когда предлагал частично ввести в курс дела свою пятерку.

— Это снимает с Ермолиной вину? В любом случае в школе «Крылья Феникса» она учиться не будет, — жестко сказал император. — Мне не нужна рядом с дочерью неуправляемая личность. Мы с вами, Дмитрий Максимович, чуть позже посидим, подумаем, кем ее можно заменить.

Мне показалось, что сейчас это говорится для меня, поскольку у них наверняка уже была на примете кандидатура. Единственное, что радовало — это точно не Диана Мальцева, но сама по себе неопределенность была неприятна. Не хотелось бы получить под бок подругу Мальцевой или того хуже — чьего-нибудь шпиона. Кроме того, Полину следовало держать на глазах, чтобы она опять чего-нибудь не устроила. В другой школе будут свои Сысоевы, от которых ее защищать будет некому. И которым могут быть очень интересны ее умения. Перевести ее, что ли, на домашнее обучение, если уж с дружбой со Светланой у них не сложилось? Мне кажется, эту идею одобрит и Серый, и Постников — разом снимается столько проблем. Все-таки Полина в клане — как мина замедленного действия, никогда не знаешь рванет или не рванет.

Да и не только Полина, ее сестра тоже была в зоне риска, хотя предъявить ей в последнее время было нечего. Серый неожиданно решился и поставил ее, нет, не во главе алхимической лаборатории, а во главе сети по торговле зельями. Сеть состояла из двух магазинов, но Серый утверждал, что это только начало и вскоре она расползется по всему городу.

Ефремов наконец ушел из кабинета, а я спросил:

— Ваше Императорское Величество, вы ведь наверняка уже решили, кем замените Полину Ермолину?

— Хочешь за нее попросить?

— Разве что чтобы она осталась числящейся в «Крыльях» и могла сдать у них экзамены. В ее случае домашнее обучение предпочтительней. Ни секретов клана не выдаст, ни чужих маяков не пронесет.

— Логично, — согласился император.

— Но вы так и не ответили, кем ее замените.

— Мы с Дмитрием Максимовичем пока окончательно не определились, — ответил он. — Слишком много факторов надо было учитывать. Теперь вон твое иномирное происхождение добавилось. — Он вздохнул. — Лучше бы ты действительно был учеником волхва, куда проще было бы. А теперь внезапно выяснилось, что у нас здесь иномирный маньяк, а волхвов нет вовсе.

— Почему нет? Со мной пытался связаться человек утверждавший, что он волхв Варсонофий. В смысле настоящий волхв Варсонофий из настоящего волховского сообщества. Обещал всестороннюю помощь и пропал.

— То есть волхвы все-таки существуют?

— Я бы сказал так. Существует по меньшей мере один человек, представляющийся волхвом.

— Ярослав, ты меня очень обяжешь, если передашь ему мою просьбу встретиться. Или хотя бы поговорить.

Он поднял телефон, намекая, каким образом могут произойти переговоры, а затем вставил флешку с соколовским досье и принялся изучать информацию.

— Когда Соколов погиб, он возвращался с приема у Мальцевых. Очень крупного приема, посвященного дню рождения Игната Мефодьевича.

— В идеале бы записи с него посмотреть, — намекнул я. — Ритуал не одноминутный. Нужно не просто вселиться, а еще считать память.

— Можно запустить фантом, — напомнил император. — Так что на записи я бы не рассчитывал, разве что на список приглашенных. Но записи, разумеется, будут просмотрены.

— И досье на каждого. Не изменилось ли поведение у кого из гостей или самого Мальцева. Хотя сам Мальцев вряд ли.

— Почему ты так думаешь?

— Больше потому, что он очень старый, то есть может просто умереть в любой момент, тогда переселение произойдет неконтролируемое, — пояснил я. — Но и на общение с ним я тоже опираюсь.

— Как раз от Мальцевых была прислана книга Вишневским, — напомнил император.

— Сам он отрицает, что что-то отправлял, и я склонен ему верить, — почти не задумываясь, ответил я. — И не потому, что Игнат Мефодьевич кажется мне кристально честным человеком, а потому что он не стал бы врать там, где очень легко проверить. Ведь очень легко проверить, кому Вишневские перевели деньги, не так ли, Ваше Императорское Величество? — спросил я, будучи уверенным, что они это уже сделали.

Глава 22

Судя по всему, император решил меня считать лицом полезным и условно хорошим, пока я не докажу обратного, но вопрос ученичества больше не поднимал. Расспрашивал больше о Накрехе. А что я мог ему рассказать, кроме уже сказанного? Да ничего. До обеда все разговоры мы закончили, и меня отвезли обратно в «Крылья», где на проходной сообщили, что меня срочно хочет видеть директор. Пришлось идти сразу туда, очень уж охрана настаивала. Видно, Андрееву позвонил Ефремов или кто-то от него, потому что сразу зашла речь об удалении Полины из школы.

— Антон Глебович, мне обещали, что она продолжит у вас числиться и сможет сдать экзамен.

— А не логичней будет оформить перевод?

— Перевод мы всегда успеем оформить, а пока давайте так. Я даже не потребую от вас возврата ни всех денег, ни части.

— А на каком, собственно, основании вы можете потребовать возврат? — возмутился он.

— На основании того, что в вашей школе чуть не погибла девушка из моего клана. Причем не погибла исключительно потому, что ей была оказана помощь Тимофеем Давыдовым

— Она пострадала по вашей же халатности. Я требую, чтобы у наших преподавателей была возможность попасть в ваш блок и контролировать то, что вы делаете.

— Она чуть не погибла по вашей халатности. По причине того, что в вашу школу может пройти любой желающий и пронести что угодно. Больше я вам ничего не скажу — это государственная тайна. Но вы можете позвонить Ефремову и выяснить у него.

— Наша школа — самое безопасное учебное заведение в стране, — пафосно сказал он.

— Безопасность в вашей школе сильно преувеличена, — отрезал я. — Не хотите судебных разбирательств с выплатой нашему клану и громким скандалом, значит, мы с вами договоримся. Хотите — наш клан получит много денег и сменит школу. И о причине этого будет сообщено очень громко, поэтому сменим школу не только мы.

Мы буравили друг друга глазами, и Андреев очень хотел меня продавить. Но после того, как я все утро тренировался с императором, у директора школы не было ни единого шанса в нашем противостоянии. Вскоре он это понял сам, но, не желая терять лицо, сказал:

— Я переговорю с Дмитрием Максимовичем и выясню, насколько справедливы ваши притязания. Но место в блоке должно освободиться сегодня. Это требование императора.

— Я не могу сказать вам прямо сейчас, когда Ермолину можно будет перевозить.

— Ее можно перевести в лазарет школы, — предложил Андреев. — Она будет под присмотром настоящих специалистов.

— Я им доверяю меньше, чем своим. Но как вариант можно рассмотреть. Жизнь Ермолиной в настоящее время вне опасности. В блоке же нужно будет полностью заменить кровать Ермолиной.

Директор вздохнул и предложил:

— А давайте мы вам поменяем блок? Скажем, с тремя спальнями? У вас будет личная, как у главы клана.

Я прикинул, сколько придется тратить время на проверку и установку новой защиты и снятия всего со старого блока, и решил, что обойдусь без личной комнаты. Потом вспомнил, как сейчас выглядит комната девочек, и задумался. Потом набрал Ефремова.

— Что еще случилось, Елисеев? — настороженно спросил он.

— Мне директор школы предлагает переехать в другой блок.

— Ну и? Ты не можешь такую простую вещь решить самостоятельно? Я тут при чем, Елисеев?

— При том, что в комнате девочек нужно делать ремонт. И у меня возник вопрос, насколько Андреев в курсе ситуации? Точнее, насколько его можно вводить в курс, поскольку он ничего не знает.

Ефремов задумчиво засопел.

— Нужно донести до него, что было покушение на великую княжну, а то так и будет наглеть. Вот что, Елисеев, дай ему трубку. Все равно он тебе не поверит.

— Антон Глебович, с вами хочет поговорить Дмитрий Максимович.

Я протянул телефон директору и даже не стал подслушивать, потому что смысл напрягаться, если там не скажут ничего из того, чего бы я не знал? Зато на лицо директора я полюбовался. Столько эмоций не каждый день увидишь. Вернул он мне телефон совершенно разбитым.

— Все, Елисеев, решил я твою проблему, — гордо сказал Ефремов. — Кстати, и с пятой в вашу группу тоже определились. Разрешение на перевод из школы в школу получено. Хочешь личный совет?

— Разумеется, Дмитрий Максимович. Буду признателен.

— Присмотрись к Ангелине. Семья хорошая, магии много, обязательств у девушки нет.

После чего отключился, оставив меня переваривать его слова. Намек был однозначный и не сказать, чтобы меня обрадовавший. Только Ангелины мне для полного счастья не хватало. Переваривать пришлось недолго.

— Дмитрий Максимович мне все рассказал, — выдал потрясенный Андреев. — Ярослав, вы настоящий герой. Вы — гордость нашей школы.

Не знаю, что сказал Ефремов, но Андреев нес аналогичную восторженную пургу еще пару минут. Пришлось его прервать, пока я не уверился, что являюсь идеалом этого мира:

— Антон Глебович, вы что-то говорили о том, что выделите нашей пятерке другой блок. Я бы хотел на него посмотреть.

Директор тут же подскочил и потащил меня смотреть новое жилье. Блок однозначно был лучше предыдущего. Кроме трех спален, в одну из которых я сразу мысленно заселился, там было еще два санузла. Причем в одном стояла самая настоящая ванная, а душевые кабинки были куда круче той, что была в нашем блоке.

— Этот блок предназначен для приема гостей, — пояснил директор. — Для обычных учеников это непозволительная роскошь.

— В таком случае, возможно, нам лучше обойтись чем-то попроще? — предложил я.

— Не лучше. Я сразу предлагал этот блок для заселения великой княжны, — ответил директор. — Но Его Императорское Величество решил, что дочь должна жить, как и все остальные. А теперь у меня есть веская причина для заселения вас сюда. Вы, можно сказать, спасли честь нашей школы.

При условии, что рассказывать о покушении нельзя, со стороны перемещение сюда будет выглядеть как награждение за избиение Сысоева. Не думаю, что это положительно отразится на поведении подростков. Сысоева уже не достать, но и без него хватает тех чьи морды требуют кирпича.

— Вы же не откажетесь? — заискивающе спросил Андреев.

Как, однако, изменилось его отношение ко мне после правильного составленного внушения Ефремова. Все же Дмитрий Максимович — незаменимый по некоторым вопросам человек.

Я просканировал помещения. Камер нигде не наблюдалось. Даже удивительно. Возможно, надеются поставить позже. Пусть надеются.

— Мы не откажемся, — решил я. — Скажу своим, чтобы перебирались. Но думаю, Давыдов согласится только после того, как Ермолина сможет находиться без наблюдения.

— Она сильно пострадала? — участливо спросил Андреев.

— В ней проделали значительную дыру, но сейчас она вне опасности.

— Я могу нанести туда визит? — уточнил Андреев, уже прося, а не требуя.

Я согласился, и мы направились в наш блок. Там, кроме Тимофея и Полины, которая на удивление, не спала, был еще Денис, который до нашего прихода что-то рассказывал, но резко замолчал, когда увидел директора.

— Да, — покрутил тот головой. — Комната нуждается в генеральном ремонте, а кровать только на выброс. Полина, как вы себя чувствуете?

— Спасибо, уже лучше, — прошелестела она.

— Я пришлю наших эскулапов, — решил он.

— Нет необходимости, — отрезал я. — Тимофей делает все нужное.

— Они взрослые дипломированные специалисты, — намекнул директор.

— Полина возвращается в поместье, где тоже есть взрослые дипломированные специалисты, — ответил я.

— Ну что ж… — вздохнул он. — Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Блок сдадите, скажем, завтра вечером?

— Скорее всего, — согласился я.

Андреев попрощался и ушел, я его проводил, чтобы он не вляпался в одно из охранных заклинаний, а когда вернулся, меня сразу атаковали вопросами:

— Мы куда-то переезжаем?

— В новый блок, с тремя спальнями и двумя санузлами.

— Как здорово! — обрадовалась Полина.

Выглядела она по сравнению с утром намного лучше. О том, что случилось ночью, напоминала только излишняя бледность.

— Тебя это не касается, — отрезал я. — Ты возвращаешься в поместье и переходишь на дистанционное образование. Сдавать экзамены будешь тут, но и все.

— Но почему? — она обиженно распахнула глаза во всю ширь.

— Из-за того, что случилось этой ночью.

— Но я же пострадала больше всех. — Она всхлипнула. — А теперь меня еще и за это наказывают.

— Тебя наказывают за то, что несмотря на мой запрет, ты пронесла в комнату маяк, по которому прошли те, кто чуть не убил тебя, Светлану и меня. А Тимофей чуть не умер сам, вытаскивая тебя. То есть по твоей глупости чуть не погибли четверо. Так что не надейся, что все обойдется только переходом на дистанционку.

— Но я же не знала… — Теперь она заплакала по-настоящему. — Я и подумать не могла, что в обычной игрушке будет какой-то маяк.

— Ты могла подумать, что тебе не просто так запрещают тащить в общую спальню подарки от Сысоева. Его, кстати, тоже попытались убить. Ну как попытались… Он в стазисе, выведут — умрет.

По Полининым щекам катились крупные слезы, но было совершенно непонятно, кого она лплакивает: себя или Сысоева.

— Но если я больше никогда-никогда?.. — умоляюще спросила она. — Я все поняла, и больше не буду так поступать. Никто же не погиб…

— Ярослав, накажи Полину, но не выгоняй, — попросил Тимофей. — Она сама себя нехило наказала.

Полина всхлипнула и благодарно на него посмотрела.

— От меня не зависит. Даже если бы я решил ее тут оставить, то ничего бы не вышло. Император, с помощью которого я и получил разрешение на поступление Полины сюда, выступил резко против ее присутствия в школе. Единственное, что удалось выбить — это то, что Полина тут будет числиться и сдавать экзамены. Поэтому Полина, как сможешь передвигаться, сразу отправишься в поместье.

— Тогда я прямо сейчас и поеду, — надулась она.

— Тимофей, она сможет выдержать дорогу? — уточнил я.

— Сможет, если я с ней поеду, — недовольно ответил он. — Но лучше бы поберечь.

— Нет, — набычилась она. — Если уезжать, так сразу. Сейчас.

Она тяжело слезла с кровати, вытащила сумку и начал в нее забрасывать вещи. Умирающей она не выглядела, поэтому я позвонил Серому и попросил ее забрать, а заодно по возможности аккуратно вправить мозги. Тимофей остался с ней, контролировать ситуацию, а мы с Деном начали переезд.

Новые хоромы его впечатлили. Он огляделся, присвистнул и спросил:

— А это нормально, что мы вчетвером останемся?

— Мы не останемся вчетвером, нам уже пятую назначили. Пока только имя назвали Ангелина. Ефремов сказал, что у нее с магией все нормально.

— Шувалова, наверное, — предположил Денис. — Они со Светланой, вроде, дружат.

— Вроде?

— Кто его знает, что там на самом деле, — беззаботно ответил он.

— Странно тогда, почему она не в «Крыльях». Клан бедный?

— Это Шуваловы-то? — хохотнул Денис. — Да на них почти вся металлургия завязана. Но Ангелина — не дочь главы клана, а дочь его двоюродного брата, да еще и младшая. Оплатить, наверное, могли, но конкурс большой, решили не бодаться.

— Досье соберешь? — уточнил я. — Чтобы знать, чего от нее ждать?

Защиту я набросал пока самую простенькую, но про оповещалку на несанкционированное проникновение не забыл. Больше ничего не успел, потому что подъехал Серый, и я отправился на проходную, сообщив по дороге Полине с Тимофеем, что их уже ждут.

— Чего случилось-то? — спросил Серый.

— Полина переходит на домашнее обучение со сдачей экзаменов тут.

— Замечательно, — расцвел он. — Проблем с присмотром не будет. А с чего вдруг? Все-таки уровень оказался слишком маленький?

— Ага, только не магии, а ответственности, — мрачно вздохнул я, ставя защиту от греющих уши охранников. — Из-за ее глупости много чего нехорошего могло случиться, но все выжили, поэтому Полина просто отправлена в ссылку, а могло бы нехило по клану прилететь. Ее саму чуть не убили. С Тимофеем поедете, он ее с рук на руки отцу передаст. И — это государственная тайна, поэтому чтобы не болтали. Полностью скрыть не удастся, но не надо, чтобы от нас поползло.

Радость с лица Серого ушла. Наверняка задумался, что мы только в начале обучения в «Крыльях», а уже вынужденно убрали оттуда одного из соклановцев. Близость к императорской семье не такое уж и благо, если она по школьной пятерке и общему блоку.

Вскоре появилась и Полина, шла она медленно, а ее сумку тащил Тимофей. Серый сразу озабоченно начал интересоваться ее самочувствием, а я попрощался и ушел. Мне нужно было еще новым блоком заниматься. Да и без того хватало дел. У меня осталась еще одна живая мышь и появились идеи, как ее можно использовать.

До блока я не дошел, повстречал Лазарева, который спросил на удивление без всякой враждебности:

— Ночью что-то было?

— Как тебе сказать…

— Значит, было, — правильно понял он. — А с Сысоевым ты что сделал? Честно, у меня самого руки чесались, но боялся все выдать. У тебя проблем не будет? Андреев на тебя наверняка наехал. Не отчислит?

Я даже умилился его беспокойству. Как-то резко он перешел от движимого ненавистью типа до почти родного брата. Но отказываться от руки дружбы не буду. Почему бы нам и не иметь хороших отношений, если родственные не сложились?

— Я его только в стазис отправил. Ну и стукнул в начале. Остальное не мое, а тех, кто ему маяк дал. Но только знаешь, фиг это кто снимет. А Андрееву уже все объяснили, он нашу пятерку даже переселил.

— Блок разнесли? — правильно понял меня Андрей.

— Я этого тебе не говорил, — усмехнулся я. — Но переселили нас в очень хороший блок. Можно сказать, поощрили.

— В гостевой?

— Именно.

— Он от нашего недалеко.

— Тогда в гости заходи, что ли? — предложил я, протягивая ему руку.

Андрей кивнул каким-то своим мыслям и руку пожал. Что ж, хотя бы проблем не будет в дальнейшем между кланами Лазаревых и Елисеевых.

К этому времени Ден перетащил не только вещи свои и Тимофея, но и дерево, выращенное Полиной. Конечно, оставлять его там не следовало, но тут оно будет вечным напоминанием. Может, на то и расчет?

И про досье он не забыл, собрал файлик по Шуваловой и сбросил на мой ноут. По-хорошему, нужно Постникова этим вопросом напрячь, но пока нет твердой уверенности, что нужная Ангелина — это Шувалова, дергать его не буду. Хватит того, что нарыл Денис по открытым источникам. По собранным данным девица была нескандальная, училась хорошо и внешность, судя по приложенным фоткам, имела приятную. Можно даже сказать красивая девица. Но у той же Мальцевой внешность хороша, а внутри такие тараканы, о которых никогда не догадаешься, любуясь ею издали. Может и к этой тоже желательно не подходить близко? Так что записи я закрыл, решив посмотреть на девушку вблизи, а уже тогда делать выводы. Возможно, Ефремов имел в виду совсем другое, когда советовал присмотреться, и она — засланный казачок от Накреха?

Я вытащил мышиную клетку, от которой уже изрядно пованивало. Кормить мышь я не забывал, как и воду доливать, а вот менять опилки было нечем. Но на качество эксперимента вонь не отразится никак. Я отправил мышь в стазис, потом в пространственный карман, добавил пару заклинаний к защите блока и вытащил клетку наружу. После снятия стазиса мышь зашуршала как ни в чем не бывало. Значит, само по себе пребывание в инактивированном состоянии не летально. Чего же там не хватает? Я создал вокруг клетки защитную сферу полностью отсекающее влияние все постороннего и аккуратно поместил это сооружение в пространственный карман. Закрыл его и засек время. Через пять минут, когда я карман открыл, обнаружилось, что сфера распалась, а мышь сдохла. Это было не только печально, но и необъяснимо. Внутри такой защитной сферы можно было пережить апокалипсис, причем выдержать она должна была куда больше, чем пять минут. Дальше я экспериментировал со сферами, досадуя, что не догадался этого сделать раньше. Но кто знал? Экспериментальным путем выяснилось, что сфера выдерживала порядка одиннадцати секунд, потом разрушалась. И этого времени было слишком мало, чтобы закрыть прокол с одной стороны пространственного мешка и открыть с другой. Ведь мне придется действовать через нее, а это сковывает. Как бы выяснить причины, по которым может распасться защитная сфера. Как назло, в моем пространственном кармане не сохранилось ни одной книги из этих разделов магии — пространственной и защитной.

Интерлюдия 14

Кирилл пришел к отцу сам, чего в последнее время почти не случалось. Смерть жены его не расстроила, он даже возблагодарил судьбу, что решать вопрос со смертью Валерии пришлось не ему. В последние дни перед смертью супруга окончательно съехала с катушек настолько, что у Кирилла появилась уверенность, что необходима помощь психиатра. Останавливало только то, что в тайне этого не сохранишь, а значит, вызов подобного специалиста в дальнейшем сильно осложнил бы жизнь сыну. Не мог он не думать и о том, что в Андрее в дальнейшем могут проявиться наследственные черты Валерии, и тогда получилось бы, что со смертью супруги проблемы бы не решились, а только отложились в долгий ящик.

Но пришел Кирилл к отцу не для того, чтобы делиться этими страхами. Он сел напротив и бросил:

— Папа, а не забрать ли Андрея из «Крыльев»? Мне не нравится нездоровая активность вокруг этой школы.

— О том, что она будет, мы знали давно, — удивился Андрей Кириллович. — Как только стало известно, что Светлана Туманова будет там учиться.

— Но мы не догадывались, насколько плоха защита в этой школе.

Старший Лазарев с шумом выдохнул.

— Тогда уж и у нас защита поставлена из рук вон плохо. О том, что Андрей пронес маяк и что по этому маяку кто-то прошел, мы узнали только от Славы. Я, конечно, сделал втык нашим безопасникам, но боюсь, что причина не в том, что они плохо работают, а в том, что преступники используют другие технологии, которые наши специалисты не могут засечь.

— Я именно это и имею в виду. Техники, которые используются, волховские. Мы им ничего не можем противопоставить.

— Я попросил Ярослава сделать артефакт оповещения на случай, если к нам в дом опять пронесут маяк. И на несанкционированные вторжения — тоже.

— Это в наш дом. А в школе? Насколько я понимаю, внутри волховского сообщества раздор, и одна часть хочет добраться до Тумановых. При этом могут пострадать те, кто рядом.

— Кирилл, честно скажу, я над этим размышлял.

— И?

— И я вижу больше минусов в переводе в другую школу. Во-первых, сейчас вокруг Андрея — элита. Да, ты можешь возразить, что «во-вторых» не будет, если случится что-то нехорошее. Но поверь моему опыту, если случится что-то нехорошее — затронет всех. И в других школах дело с охраной поставлено куда хуже. Во-вторых, я считаю, что вряд ли пострадают те, кто не находится рядом с Тумановой. По косвенным данным, попытка к ней подобраться была этой ночью.

— Уверен?

— Не то чтобы на сто процентов… Но суету вокруг школы не скрывают, Светлану Туманову и Ярослава отвезли во дворец, а после его возвращения школу покинула Полина Ермолина, которая выглядела нездоровой, и сопровождал ее Тимофей Давыдов. Именно как целитель сопровождал.

— А если в следующий раз решат не мелочиться, а сразу бахнуть по школе?

— С чего бы? — удивился Лазарев-старший. — Если бы целью было убить Туманову, то она не пережила бы эту ночь. Нет, Кирилл, я, напротив, уверен, что безопаснее всего Андрею находиться рядом с Ярославом, пусть даже они не ладят.

— И все же мне тревожно, — признал Кирилл. — Словно что-то такое висит в воздухе…

— Не уподобляйся Валерии, — недовольно сказал Андрей Кириллович. — Я, кстати, еще не забыл, как ты обвинил меня в ее смерти.

— А что я должен был думать? — огрызнулся Кирилл. — Ты к тому времени уже несколько раз предлагал закрыть вопрос именно таким способом.

— Но его закрыли за нас. И очень удачно закрыли. От Тумановых к нам претензий нет, — довольно сказал Лазарев-старший. — Напротив, мы — пострадавшая сторона, плюс за молчание Тумановы нам будут благодарны.

Кирилл поморщился. Тема была ему неприятна. Да, смерть Валерии пошла клану на пользу, но разве можно просто взять и вычеркнуть из памяти почти двадцать лет совместной жизни, в которых было не только плохое, но и хорошее? Да еще и получить преференции для клана?

— Не все меряется деньгами и отношением.

— Разумеется, не все. Но благородно отказываться я ни от чего не собираюсь. Наш клан зависит только от нас. И сила его тоже зависит от нас. Мы не имеем права пренебрегать любыми возможностями. А уж такими, которые дает обязательства Тумановых, не использовать просто грех.

Глава 23

Заселялись мы в новый блок втроем. Ни Светлана, ни обещанная Ангелина, к которой мне надо присматриваться, не появились и вечером. Тимофей и Денис и так были расстроены тем, что Полину пришлось удалить из школы, а тут еще и Диана Мальцева к нам вломилась без приглашения, едва узнала, что нас переселили. Пришла она одна без своих клевретов, но это не мешало ей чувствовать себя столь же уверенно, как если бы за ней стояли сейчас все парни из ее пятерки.

— Ну ни фига ж себе, — резюмировала она, оглядев только общую гостиную, потому что в спальни ее никто не пустил. — Это с чего тебе гостевой блок выделили? Я вообще думала после того, что с Сысоевым случилось, тебя больше здесь не увижу. Про Андреева говорили, что он зверь в плане требования к выполнению правил. Врали, как обычно. Сысоев, какой-никакой, но наследник клана, а тебя за нападение на него поощрили. — Она еще раз осмотрелась и задумчиво завершила: — Может, и мне кому рыло начистить, чтобы силу показать?

Ден не удержался и заржал совершенно неприличным образом. Тимофей был куда сдержанней ему удалось даже усмешку скрыть. Сам я, может, и промолчал бы загадочно, потому что судьба Мальцевой меня заботила мало, но такие слухи в отношении меня стоило пресечь с самого начала.

— Это только со стороны выглядело нападением. На самом деле я его спасал. Он, походу, какую-то опасную дурь протащил и чуть не сдох от избыточного употребления, пришлось его в стазис отправить. Дальше целители будут думать, можно ли его вытащить.

Это было официальной версией, согласованной и с Андреевым, и с Ефремовым. Правда, Сысоевым в ближайшее время заниматься никто не собирался. Как я и предлагал, его временно разместили на одном из закрытых складов, пока не придумают, как реализовать его вытягивание из почти могилы. В плане придумать рассчитывали на меня, поэтому если не докажут его полезность для следствия, я и напрягаться не буду.

— Да? — разочарованно протянула Диана, которая наверняка уже наметила жертву из своих недоброжелательниц и представила в красках, что она с ней сделает. — А ты как думаешь, вытянут?

— Сомневаюсь, — ответил я. — Ты же видела, как его корежило. Но я не врач, и не целитель. Может, что и придумают.

— То есть тебя за спасение Сысоева переселили?

— Скорее, Андреев воспользовался возможностью улучшить условия проживания великой княжны. Как он мне сказал, император считает, что его дочь должна жить в таких же условиях, как остальные.

— И правильно, — Диана завистливо вздохнула. — Ваша гостиная намного больше нашей. С чего вам такие привилегии?

— А с чего вам были привилегии? — усмехнулся я. — Ты же не возмущалась, что у вас три комнаты, а у нас две. А ведь я целый глава клана.

— Прекрасный глава, — льстиво согласилась она, не иначе как в надежде на угощение. — Да, мальчики?

Она уже прямо обращалась к Тимофею и Дену, поэтому тем отмолчаться не удалось.

— Хороший, — согласился Тимофей. — Но если бы он еще с Полиной вопрос решил…

За Полину они на меня дружно обиделись, слишком тесно с ней общались в последнее время, и она для них была как член семьи, которого, на их взгляд, я мог бы и отстоять. И даже довод о том, что это решение императора, не произвел на них впечатления, потому что они не владели в полной мере информацией и не знали, чем такая жесткость была вызвана. Пришлось намекнуть что покушение было первым и не факт, что последним, и в следующий раз Полину могут не успеть спасти. И не потому, что мои защитные артефакты плохи, а потому, что Полина по незнанию может опять что-то пронести. Если ей Глазьев не сумел вбить правила по отношению к требованиям главы клана, то мои объяснения ей что мертвому припарки. А мертвой я бы ее видеть не хотел, хоть и сильно был на нее зол.

— А с Полиной что? Говорят, ее сегодня увезли? — Дивна спрашивала равнодушно. Про кого другого я бы сказал «из вежливости», но вежливость и Диана — понятия в разных плоскостях и пересекаются, только когда Мальцевой выгодно.

— Она по состоянию здоровья вынужденно перешла на домашнее обучение, — пояснил я.

— То есть у вас освободилось место пятого? — заинтересовалась Диана, сразу позабыв про Полину.

Судя по тому, что на ее лице отразилась активная мыслительная деятельность, она уже начала строить какие-то планы на это место.

— Посмотрим, — ответил я, не желая раскрывать, что пятого нам уже назначили.

— Как думаешь, если к Андрееву подкатить, он согласится меня к вам перевести? — деловито спросила она, осматриваясь с азартом и уже прикидывая, как перетащит свои вещи. Кажется, возможность иметь собственную комнату для нее меркла перед возможностью заселиться в гостевой блок.

— Мы бы были рады тебе, — дипломатично ответил я. — Но Игнат Мефодьевич был резко против того, чтобы ты была в одной пятерке с великой княжной. А на домашнее обучение перешла не она, а Полина.

— Вечно этот дедушка со своей дурацкой подозрительностью, — надулась она. — Он мне и прошлый раз знатно подгадил и сейчас может. Давай ты с ним поговоришь и скажешь, что я вам нужна?

— Боюсь, к тому времени, как я смогу с ним переговорить, пятого нам уже переведут.

— Засада, — она окончательно расстроилась. — Эх, везде сплошные обломы… Ты уже решил, где будешь праздновать день рождения?

Признаться, ей удалось поставить меня в тупик, слишком резким был переход.

— Даже не думал, — признался я. — Не до того было.

— Ну ты даешь! Как это не думал? — возмутилась она. — Дни рождения планируют очень заранее, особенно такого уровня.

— Да какого такого? — попытался я отбрехаться. — Думаю, обычный семейный вечер устроим.

— Елисеев, да ты обалдел? — вытаращилась на меня Диана. — Какой еще семейный вечер, когда ты глава такого клана?

— Какого такого? — удивился я.

— Выдающегося, — ничтоже сумняшеся возвестила она. — Не устроишь нормального дня рождения, посчитают, что у вашего клана финансовые проблемы, а оно тебе надо?

— Не надо, — согласился я, удивленный ее горячностью.

— Вот, до тебя наконец дошло, — снисходительно сказала она. — Хотя конечно, немудрено, что ты этого не знаешь. В нашей среде нужно родиться и плавать, чтобы знать все тонкости. Так что держись меня помогу, если что. Кстати, хочешь я займусь подготовкой?

— К чему такие жертвы? Уверен, Игнат Мефодьевич на тебе всех собак спустит за такую инициативу.

— Вот уж нет, — она хитро заулыбалась. — Он против тебя ничего не имеет, только против Тумановой. Но так он и всю эту семейку не переваривает.

— Я думаю, мы справимся своими силами, — неожиданно пришел мне на помощь Ден. — А то скажут, что мы без помощи Мальцевых шагу ступить не можем. А это не слишком хорошо для репутации клана.

— Нудный ты, Денчик. И многого не понимаешь. Мне вообще в радость вам помочь хоть советом, хоть делом.

Свет под потолком замигал, намекая, что кому-то пора отправляться в свой блок. Диана встала, потянулась, выпячивая в мою сторону грудь и сказала:

— Лан, я к себе. Завтра продолжим. Не о себе забочусь, о вас переживаю, балбесы.

Впору было всплакнуть от умиления, но Диана такой возможности не дала, заторопилась, чтобы не получить штрафных баллов. Самих по себе их она не боялась, но начиная с какого-то количества их наличие уже служило основанием для жалобы родственникам. А деда Мальцева боялась до дрожи в коленках.

Дверь за Дианой я закрыл и запечатал заклинанием.

— Она не отстанет, — заметил Ден.

— Ее к нам все равно не переведут. Пятая уже назначена, — напомнил я.

— Я не про это. Я про праздник. Ей очень важно, чтобы твое имя стояло рядом с ее. Мальцевы на тебя виды имеют.

— Возможно, — не стал я отрицать. — Но дело в том, что я не имею видов на Мальцевых.

— А если Игнат Мефодьевич попросит привлечь внучку? — вкрадчиво спросил Денис.

— Ты что-то предлагаешь или просто хочешь стать вестником грядущих неприятностей? — проворчал я.

— Предлагаю Полину на это дело направить.

Я поморщился. Для нее это будет поощрением, и она опять возомнит о себе невесть что. Да и вряд ли она справится с таким поручением.

— Как недавно сказала Диана, в этой среде нужно родиться и плавать, чтобы знать все тонкости.

— То есть ты хочешь согласиться на предложение Мальцевой? — возмутился Тимофей.

— Если честно, я вообще не хочу превращать свой день рождения в нечто помпезное.

— Все равно придется, — заметил Ден. — В чем-то Диана права. Ты теперь фигура заметная. Глава клана должен отметить свой день рождения с помпой.

— Тогда нужно просить о помощи Марту. Она в этом точно лучше Полины разбирается. — Посмотрел на расстроенные лица парней и решил: — А Полину придадим ей в усиление, при условии, что она не будет филонить с учебой. Ни с какой. Ее вообще нужно посильнее нагрузить.

На самом деле Полине предстоит еще определить наказание, причем такое, чтобы император остался удовлетворенным. Не думаю, что он не поинтересуется, что я решил по поводу своей проштрафившейся подчиненной, а значит, формальным наказание быть не может. Но сейчас однозначно не до этого.

— Ей сейчас восстанавливаться нужно, — проворчал Тимофей. — А не нагружаться. Нагружать можешь вон нас с Деном.

— Кстати. — Я извлек последнюю сдохшую мышь и снял с нее стазис. — Можешь определить, отчего она умерла?

— Она дохлая, — заметил Тимофей, — поэтому у нее все не как должно быть в норме. Если бы была свежеумершая…

— Да я и так ее в стазис запихнул почти сразу после смерти.

— Не сразу. Пара минут прошла точно, — возразил Тимофей. Мышь он изучал весьма тщательно, потом заключил: — По органам у нее вроде все нормально. Смерть наступила мгновенно. Отчего, не скажу. Я целитель, а не патологоанатом.

— А патологоанатом скажет? — заинтересовался я, убирая мышь опять в стазис.

— Понятия не имею, — ответил Тимофей. — Мелкий объект очень. Вряд ли патологоанатомы занимаются мышами. А где она умерла?

— В потенциально враждебной среде, — уклончиво ответил я. Рассказывать про пространственный карман я решил не торопиться, все равно пока никто из моих учеников не сможет овладеть этой методикой. — Вот и хотел понять, чем она враждебна. Потому что неживое в ней отлично сохраняется. И живое в стазисе — тоже.

— Это где? — заинтересовался он.

— Потом расскажу. Мне бы понять причину, по какой она сдохла.

— Рад бы помочь, но увы. — Тимофей только огорченно развел руками. — Понимаешь, живое и мертвое выглядит по-разному, и мне с мертвым неприятно работать, очень неприятно. Это как-то связано с тем, что случилось с Полиной?

— Совсем никак, — признал я. — Но потенциально полезное для клана направление. Я думаю, ты со временем оценишь. И Денис тоже.

Свет в общей комнате опять замигал и окончательно погас. Парни ушли к себе, а я продолжил набрасывать защитный контур. Замкну его, когда все будут в сборе и можно будет привязать ауры, но основную работу сделаю сейчас. И еще нужно будет попросить у Ефремова защитные артефакты преступников и проверить, сработают ли на них мои стазисные ловушки, и если нет — придется дорабатывать. Но вообще нужно поставить сигнализацию на все предметы с магией, даже самые слабые. Кто знает, что из себя представляет Ангелина, которой заменили Полину, может, она окажется еще податливей на комплименты и у нас вся гостиная будет завалена маячками?

Закончил с заклинаниями я примерно через час, а потом занялся, нет, не пространственным карманом, а расшифровкой ключа от записей Соколова. Прежде чем заниматься увеличением длительности работы защитной сферы, нужно для начала проверить, сохранит ли она в принципе в пространственном кармане жизнь мыши.

Интелюдия 15

Полина делилась с сестрой, выдавливая из себя объяснения вперемешку со слезами и жалобными восклицаниями: «А я!», «А он», «Ну как он мог со мной так поступить!!

Аня ее слушала, слушала, а потом выдала:

— А знаешь, что с тобой сделали бы Глазьевы, устрой ты такое?

— Что? — всхлипнула Полина, подняв залитые слезами глаза на сестру.

— А ты подумай. Если тебя по подставному обвинению отправляли в зону без магии, то за то, что ты поставила клан на грань исчезновения, они бы тебя вообще убили, — спокойно сказала Аня.

— За что? — удивленно выдохнула Полина.

— За то, что глава клана тебе сказал не принимать подарки от Сысоева, а если уж очень хочется, то не тащить в общую комнату с Тумановой. Ты притащила. Как результат — ее похитили.

— Ой, это же государственная тайна, — ойкнула Полина. — Я тебе не должна была говорить…

— И это тоже. Тебе стоит подумать над тем, чего ты не должна была говорить, но говорила, и чего ты не должна была делать, но делала. Обдумай, пока не поздно, иначе всю жизнь просрешь, — зло бросила Аня. — Тебе повезло, а ты вместо того, чтобы вцепиться зубами в свое место, делаешь все, чтобы тебя с него выставили. Хочешь, чтобы тебе заблокировали знания и отправили к родителям?

— Не заблокируют, — уверенно ответила Полина. — Работать с растениями больше никто не может. Я уникальный специалист.

Она чуть пренебрежительно посмотрела на сестру.

— Я тоже была уникальным специалистом, не забыла? А потом у меня напрочь заблокировали знания. Полина, я в толк не пойму, чего ты добиваешься? Проверяешь, насколько у Ярослава хватит терпения? Добьешься того, что он не захочет тебя видеть.

— Ты на его стороне, а должна быть на моей, — обиженно сказала Полина. — Я чуть не умерла, а меня выставили из школы.

— А могли отправить в камеру при Императорской гвардии. Есть такие специально для магов. И твое «Я чуть не умерла», — Аня передразнила сестру необычайно противным голосом, — не будет являться смягчающим фактором. Ты чуть не умерла по своей глупости, потому что нарушила прямой приказ главы клана, у которого от этого тоже наверняка неприятности, причем несоизмеримые с твоими. Масштаб не тот. Ты вообще соображаешь, что для тебя сделал Ярослав? Он добился, чтобы тебя приняли в «Крылья Феникса», попросил об этом самого императора, и чем ты ему отплатила?

— Но я ничего такого не хотела…

— А чего ты хотела?

— Я хотела, чтобы он меня ревновал… — Полина опять всхлипнула. — Я же ему нравилась. Почему он так?

И она опять горько заплакала.

— Ты не учитываешь, что нравилась не ему, а тот, кому ты нравилась, не нравился тебе. Что же касается нынешнего Ярослава, то ему ты точно не понравишься, если будешь усиленно раздражать, — не без удовольствия пояснила Аня. — Сейчас ты пытаешься разрушить то, что он делает. Думаешь, это кого-то приведет в восторг? Ты радуйся, что тебя, как ты говоришь, сослали в поместье, а не просто выпнули. Ты вытащила золотой лотерейный билет и усиленно пытаешься им подтереться. Спустить шанс в унитаз.

— Он смотрит на Туманову, — пожаловалась Полина. — А она на него.

— И ты решила, что если ее убьют, он будет смотреть на тебя?

— Ты что? — испугалась Полина. — Ничего такого я не думала. Я не подозревала, что в игрушке маячок для телепорта. Я только хотела подразнить Ярослава. Привлечь к себе внимание.

— Привлекла? Поль, я понимаю, на что ты нацелилась, но намекну: вряд ли он женится по собственному выбору. Так что перестань витать в облаках и, если не хочешь быть вечной любовницей, то закатай губу и оглядись вокруг.

— Как это сделала ты? — с вызовом спросила Полина.

— Как это сделала я, — подтвердила Аня, ничуть не обидевшись. — Если хочешь знать, Роману мое счастье с другим очень не по нраву. Мне кажется, я ему сейчас куда интереснее, чем когда была готова ради него на все. Да только я свой выбор сделала, когда он от меня отказался. И он за это еще заплатит.

Она столь нехорошо прищурилась, что Глазьеву непременно стало бы не по себе, если бы он это увидел.

— Вот теперь, Ань, уже ты витаешь в облаках. Как ты собираешься отомстить второму лицу клана, с которым наш не пересекается?

— Я работаю над этим. Но тебе даже намекать не буду, потому что ты не умеешь держать язык за зубами.

Глава 24

На дальнейшей расшифровке ключа я завис, никак не мог сосредоточиться в достаточной степени, чтобы включиться в работу и не отвлекаться на посторонние размышления, поэтому решил дать себе отдых. Да, вопрос с Накрехом не такой, который можно отложить в дальний ящик, а то и вообще забыть, но от того, что я не высплюсь, разгадка не приблизится.

Снилась мне всякая дурь. Накрех в виде гниющего тела сражался с Дамианом, который тоже выглядел как до излечения от проклятья, которое на него отправила Илинель до исчезновения. Причем сражались они не магией, а зубами и когтями. Дамиан и тут выпендрился — когти у него были с позолотой и алмазным напылением. Друг друга маги нехило потрепали, но я бы не сказал с определенностью, кто их них окажется победителем. У Дамиана были алмазные когти, но Накрех брал опытом.

Дурацкий сон, и послевкусие у него оказалось дурацким. Проснулся я невыспавшимся и злым, поэтому едва взглянув на мрачные рожи моих соклановцев, сразу решил предупредить:

— Парни, не вздумайте отыгрываться на той, кого нам пятой назначат.

— Мы ее любить не обязаны, — буркнул Тимофей.

— А Полину обязаны? До вас вообще до сих пор не дошло, что нас всех могли после этого выставить, не только Полину?

— Почему? — удивился Ден.

— Потому что за такие вещи наказывают весь клан. Если бы я не вытащил Светлану, мы бы все сидели не здесь, а в заключении. Я как идиот прыгал в закрывающийся телепорт, а мне теперь высказывают, что я должен был отстоять ту, из-за которой я чуть не угробился? Серьезно? Подумайте на досуге, что случилось бы, если бы наш клан вынесли. Теоретически целителей могли и оставить, но чисто теоретически. С большой вероятностью оставили бы только тех, что при императоре.

— Ты преувеличиваешь, — неуверенно сказал Ден.

— Это ты никак не можешь понять, что мы оказались замараны в попытке похищения великой княжны. И все благодаря Полине.

— Но ее же втемную использовали, — напомнил Тимофей.

— Она нарушила мой прямой приказ. И сделала это намеренно, не случайно. В этот раз все закончилось относительно благополучно, но желание императора убрать от дочери тех, кто не понимает, что приказы надо выполнять в точности, я поддерживаю. Если бы Светлану убили, никакие доводы на императора не подействовали бы. От Полины требовалось всего-навсего выполнить несложную просьбу. Она и этого оказалась не в состоянии сделать. Это, конечно, школа, но развлечения здесь уже не детские. И поступок Полины, на первый взгляд, невинный, мог отразиться не только на вас, но и на ваших семьях. Больше на семье Тимофея, конечно, потому что семья Дена — в другом клане.

— Но ты мог все это объяснить.

— Черт возьми, Ден, я не должен вам ничего объяснять. Есть такое понятие, как государственная тайна, — взорвался я. — И есть такое понятие, как выполнение прямого приказа главы клана. Или невыполнение. Парни, прав без обязанностей не бывает. А вы, кажется, в последнее время уверились в обратном.

— Да ничего мы не собираемся делать этой Ангелине, — проворчал Ден. — Смысл? Полину все равно не вернут.

— А устраивать войнушку тому, кто вообще не имеет отношения к случившемуся, — глупо, — продолжил Тимофей.

— Я надеюсь, что вы и Светлану виноватой не назначите, — с нажимом сказал я.

— Да нет, конечно, — ответил Тимофей и вздохнул. — Мы понимаем, что покушение было на нее. И было по вине Полины. Но Полина нам как сестра, понимаешь?

Понимал я больше, но ничего говорить не стал, просто кивнул, посчитав, что этого разговора достаточно. Так-то понятно, что воду мутит в основном Тимофей, как лицо заинтересованное в том, чтобы Полина была рядом. Но мне кажется, я ему доходчиво пояснил, чего мы избежали.

В столовой на нас косились и перешептывались, но подходить никто не рисковал. Наверное, никому не хотелось отправляться на склад в пару к Сысоеву, все равно тот в настоящий момент не сможет оценить дружеской поддержки. Если у него, конечно, таковая есть в этой школе.

Зато перед уроком не успели мы даже вытащить тетради, как к нам подошел Волошин с листком, на котором после короткого текста стояли фамилии с подписями.

— Диана нам рассказала, что вчера случилось, — сказал он. — Поэтому мы решили собрать подписи под требованием на отчисление Сысоева. Не дело, что в такой школе есть неадекватные лица, употребляющие всякое дерьмо. Еще и ваша Полина из-за него пострадала. Андреев сказал, что она не сможет больше тут учиться, ей придется восстанавливаться. А ведь на месте Полины мог оказаться любой из нас. Такие, как Сысоев, не должны учиться с нормальными людьми, ты согласен?

— Я согласен, — подтвердил я. — Но дело в том, что не факт, что его вообще вытащат из того дерьма, в котором он сейчас. Я его в стазис отправил, но вытаскивать его оттуда — верная смерть для Сысоева. Вряд ли в ближайшее время что-то придумают, чтобы ему помочь.

— Нам кажется, что это должно быть проблемой не школы, а семьи Сысоева, — уверенно сказал Волошин. — Поэтому нужно, чтобы его отчислили сейчас, не дожидаясь результатов лечения.

— А почему его не отчислили раньше? Это проблема не этого года.

— Да потому что мать Сысоева входит в Попечительский Совет по школам магии, — лениво протянула Диана. — Никому не нужны были проблемы с Советом. Сейчас ее оттуда должны были попереть. Все же Сысоев-старший замешан в нападении на императора. Семья неблагонадежная, не должна влиять на ключевые моменты.

— А почему в прошлом году не поперли? — заинтересовался я, подозревая, что Диана сейчас повторяет слова своего деда. Не из тех она особ, которых волнует благонадежность. И пока не в том возрасте, когда красивыми фразами можно замаскировать нужные идеи. — Полгода, считай, прошло.

— Потому что расследование идет, — пояснил теперь уже Волошин. — Пока приговор не оглашен, возможны варианты. Поэтому я и говорю, что Сысоева надо убирать. Подпишете?

Тимофей было потянулся за листком, но потом посмотрел на меня. Я еле заметно покачал головой. Андрееву мы и без того как бельмо на глазу. А подписание этой бумажки ничего не решит, как бы классу ни хотелось обратного.

— Я ж говорю, смысла нет. Его вряд ли выведут из передоза. Дело на контроле у Императорской гвардии, — добавил я для пущей важности. — Даже если выведут, то он больше здесь не появится.

А если появится, всегда можно отправить в новый стазис и сказать, что так и было. Скидку на возраст Сысоева я делать не собирался — в его возрасте уже все прекрасно осознают и делают дерьмо исключительно осознанно.

— А ваша Полина все? — спросил Волошин с таким видом, что стало понятно: ему она тоже нравится.

Поняла это и Мальцева, которая не переносила, когда при ней интересовались другими.

— Совершенно все, — ревниво ответила она вместо меня. — Им даже уже другого пятого назначили.

— Серьезно, значит, пострадала, — сделал вывод Волошин и потряс листком. — Надо было этим раньше заняться, но кто знал?

— Экзамены она будет тут сдавать. А от занятий отстранена, — подтвердил я. — Если хотите, ее всегда можно навестить.

— А что? И навестим всем классом, — решил Волошин.

— Всем классом — это ты загнул, — недовольно возразила Мальцева. — У нас тут каждый за себя, а она даже не в твоей пятерке. Короче, тебе надо — ты и навещай, а я пас. Елисеева я бы еще подумала навещать или нет, а какую-то там Ермолину…

Она пренебрежительно фыркнула, повернулась и, активно виляя задницей, прошла к своему столу. Это получилось довольно эффектно, потому что какое-то время часть класса точно смотрела на нее, а потом прозвенел звонок и Мальцева стала не так популярна, как вошедший учитель.

Светлана появилась ко второму уроку. И пришла она не одна, а с Ангелиной, с которой они были друг на друга чем-то похожи. Та тоже оказалась светловолосой и голубоглазой. Большинство учеников с Ангелиной уже были знакомы, и если ее появление и вызвало у кого-то недовольство, то только у Дианы. Потому что Ангелина оказалась слишком симпатичной, чтобы Мальцева не посчитала ее соперницей. Вообще, как я успел заметить, Диана была убеждена, что правильное разделение в классе должно быть следующим: девятнадцать парней и она, королева. Все остальные расклады были не такими, которые могли привести ее в хорошее настроение. И то, что в ее пятерке больше не было девушек, было правильным решением: соперницу бы она загнобила в ноль.

— Нас переселили. Ты в курсе? — спросил я у Светланы.

— Да нам уже показали новый блок, — ответила она. — Я даже вещи перенесла. Ангелину ты же знаешь?

— Откуда? Вижу впервые, — ответил я.

Светлана позвала подругу и познакомила ее с нами. И я сразу понял, что мы не сработаемся, потому что этот вариант был куда хуже Полины, на которую у меня худо-бедно какое-то влияние было. Ангелина на нас троих смотрела не просто со снисходительностью, а даже с некоторым пренебрежением. Не думаю, что она согласится выполнять мои требования, если они не будут дублироваться Светланой. А это очень плохо.

— Значит, теперь ты будешь у нас вместо Полины, — сказал Ден, пытаясь снять неловкость первого общения.

— Нет, это она была какое-то время вместо меня, — ответила она и посмотрела на меня чуть прищурившись. — Я бы поступила, если бы…

— Если бы мы не выиграли турнир, — напомнил я.

— Формально Полина его не выиграла.

Она даже не пыталась казаться милой и вежливой. Возможно, в обиде на меня за то, что по моей просьбе приняли Полину, а возможно, ей тоже посоветовали приглядеться и увиденное ей не понравилось.

— Она бы его выиграла, если бы Глазьев ее не забрал, — отрезал я.

— У нее даже уровень магии на пределе того, что требуется в этой школе.

— Зато она филигранно ее использует.

— Ярослав, я все равно считаю, что она занимала тут мое место, и ты меня не переубедишь, — отрезала она.

— Ангелина, — шикнула на нее Светлана.

— Я считаю, что если нам дальше вместе учиться, то нужно быть честными друг с другом с самого начала, — ответила она, повернувшись к подруге. — Не надо начинать ничего с обмана

— Полина здесь занимала свое собственное место, и занимала по праву, — раздраженно сказал Тимофей. — И как маг она точно лучше тебя. И мне вот теперь кажется, что я тоже в твоих глазах занимаю чье-то место.

— Разумеется, — невозмутимо ответила Ангелина. — Все места были расписаны заранее. И когда вписали вас, других вычеркнули.

— Значит, они были не столь хороши, как команда Ярослава, — прервала ее Светлана. — Они выиграли соревнование и тем самым завоевали право на эти места.

— Посмотрим, — ответила Ангелина, — Если они занимают места по праву, то они это докажут, не так ли, Свет? Ты мне обещала показать, что вы проходили.

Она повернулась к нам спиной и взяла подругу за руку. И мне подумалось, что Ангелина воспользуется любой нашей оплошностью, чтобы освободить места для своих друзей. Может, именно это и имел в виду Ефремов, когда говорил присмотреться? Что девица будет гадить исподтишка?

— Мне кажется или нам сейчас объявили войну? — ошарашенно спросил Ден, когда подруги отошли от нас.

— Тебе не кажется, — подтвердил Тимофей. — С точки зрения Ангелины, мы слишком плохи для этой школы. Не место нам тут. А Ярослав еще переживал, что мы к ней будем плохо относиться. Как бы нам всем не перемереть от яда, которым она брызжет. Мы все вызываем у нее раздражение.

— А что ты хочешь? — заметил Ден. — Шуваловы — старинный богатый клан. Мы для нее даже не выскочки, а так, однодневки.

Глава 25

Я ожидал продолжение выступления Ангелины и в блоке, очень уж выразительно она нам показала неприязнь. Но когда мы остались одни, она внезапно заулыбалась и сказала:

— Мое выступление перед классом было необходимо. Лично Ефремов просил. На случай если в школе есть еще кто-то, кроме Сысоева, он должен быть уверен, что в нашей пятерке нет единства.

— Ответь мне, по праву ли мы заняли наше место? — неожиданно требовательно спросил Ден.

— Разумеется, по праву. Я же трансляцию смотрела, — фыркнула она. — Поэтому тут общаемся нормально, а на людях — мы друг друга не переносим, понятно?

— И долго? — заинтересовался Тимофей.

— Ефремов просил с месяц потерпеть.

— Потерпеть? — хмыкнул я. — Ты была очень убедительна.

— Да ладно тебе, — вмешалась Светлана. — Ангелина не такая. Ее действительно об этом просил Ефремов при мне и объяснял, зачем это надо. Через нее будут пытаться делать вам гадости, чтобы вас убрать и поставить нужных людей. Может, кого-то выявим. И прошу вас быть очень осторожными и внимательными. Вы сейчас все под ударом из-за меня. Хорошо хоть с Полиной обошлось.

Тимофей хмыкнул.

— Дмитрий Максимович сказал, что основной удар пойдет на Ярослава, потому что он последовательно разрушает все планы заговорщиков. И что если бы не он, то Светлану в прошлый раз бы похитили, — сказала Ангелина. — А сколько мы сегодня про него наслушались. Мне даже сказали, что его сам Андреев боится, поэтому и придумали про наркоту у Сысоева.

— А что там было на самом деле? — спросила Светлана.

— Он утром подошел, как будто не при делах, и спросил про Полину. Я не сдержался и приложил его мордой об стол. За нами наблюдали и воспользовались этим моментом, чтобы отправить на Сысоева определенного рода заклинание, — пояснил я. — Как его снимать, я не знаю, поэтому бросил в стазис.

— Если наблюдали, значит, действительно кто-то в школе из этих, — заключила Ангелина. — А как же срабатывание магии? Здесь же датчики стоят?

— Во-первых, эти датчики даже я могу обойти. А во-вторых, наблюдали снаружи оттуда же и отправили. Это сложное заклинание, вряд ли доступное кому-то здесь.

— Снаружи наблюдение невозможно. «Крылья Феникса» — самая безопасная школа Вартавии.

Говорила она, словно рекламный буклет читала.

— Ага безопасная, — хмыкнул Денис. — Проходи кто хочешь, делай что хочешь.

— Так уж что хочешь? — повернулась к нему Ангелина.

— Совершенно так, — ответил вместо него я. — Например, я могу зайти и выйти так, что этого никто не заметит. И не только из блока, но и из самой школы. Правда, я не любой, а умелый маг и артефактор.

— От скромности ты не умрешь, — хмыкнула Ангелина.

— Ангелина, один из основных источников дохода нашего клана — это сделанные мной на заказ защитные артефакты, поэтому не вижу смысла скрывать свои умения, они все равно известны.

— Это да. У дядиной жены есть серьги твоей работы. Не знаю, как они как артефакт, а как украшение очень даже. Но еще ходят слухи об уникальности ваших целителей. Неужели никак нельзя было помочь Сысоеву?

Она улыбалась, отыгрывая недалекую блондинку, но вопросы задавала интересные. Если Ефремов и сказал ей ко мне приглядеться, то похоже, больше с целью вытягивания интересной информации. Вон как глаза поблескивают.

— Если честно, я даже не успел понять, что случилось, когда Ярослав отправил Сысоева в стазис, — смущенно признал Тимофей.

— Ты бы все равно там ничем не помог, разве что жизнь поддержал какое-то время. Потому что это не болезнь, это заклинание.

— Странное заклинание, которое пришло аж из-за ограды школы. Неужели такие бывают?

Подозрительность была смягчена улыбкой.

— Бывают, поэтому нельзя допускать, чтобы что-то от вас попало в чужие нехорошие руки. По частице человека можно много чего сделать очень плохого.

— Что-то от нас — это что?

— Волосы, ногти, кровь, слюна и даже сопли.

— Сразу видно, что Сысоев свои сопли где попало разбрасывал, — неловко пошутила Ангелина. — Мне сказали, что из него зеленая пена пошла. Отовсюду.

— Не отовсюду, а только изо рта, — поправил Ден. — Так и осталось, когда его Ярослав в стазис определил.

— Жалко, что посмотреть нельзя, — вздохнула она. — Наверняка его отсюда увезли.

— Почему нельзя? — удивился я. — Он в школе. Я даже знаю, куда его определили. Если очень хочется, можно сходить и посмотреть.

Ефремов, конечно, Сысоева в стазисе лично видел, но вдруг ему нужен свежий взгляд?

— Там же заперто, — снисходительно сказала она.

— Мы же маги, — напомнил я.

— Здесь везде стоят датчики на срабатывания.

— Я умею их обходить.

В доказательство я зажег на руке огонек, на который никто не прибежал. Ангелина молчала и задумчиво косилась то на датчики на потолке, то на дверь в ожидании куратора. Светлана и парни хитро переглядывались, уверенные, что никто не придет. Я же решил закончить с настройкой защиты блок и внести туда допуск обеим девушкам. А то нехорошо получится, если они смогут проходить только с нами.

— Действительно, Ярослав, ты умеешь обходить датчики, — неохотно признала Ангелина минут через пятнадцать. — Тогда покажешь мне Сысоева?

— Лина! — возмущенно прикрикнула Светлана.

— Свет, мне правда интересно. Когда я еще увижу Сысоева в пене?

— Это не слишком интересное зрелище.

— Без разницы. Я его сфотаю, и у меня будет материал для торговли.

— Для шантажа, — поправила ее Света.

— Шантаж — это то, чем занимался Сысоев.

— Может, он больше ничем заниматься не будет. Так и останется наглядным пособием по вреде наркотиков.

— А если не останется, у меня не будет ничего на руках. Ярослав, покажешь, ладно? Только нужно будет так идти, чтобы нас не заметили. Поодиночке?

— Под невидимостью, — предложил я.

— Я с вами, — безапелляционно объявила Светлана.

Какими бы причинами ни было вызвано ее решение, я был только за ее компанию. Честно говоря, Ангелина меня немного напрягала. Я не мог понять, где она настоящая, а где — только игра. Очень уж убедительно она вещала сегодня о том, что мы должны уйти, потому что находимся не на своем месте. Но и сейчас она была не менее убедительна и куда более приятна в общении.

— Какой, оказывается, Сысоев популярный, — задумчиво сказал Ден.

— Вспенишься — тобой тоже заинтересуются, — поддел его Тимофей.

— Спасибо, как-то не хочется. И смотреть на Сысоева лишний раз — тоже. Так что я с вами не пойду, — решил он.

— Боишься, что поймают? — поддела его Ангелина.

— С Ярославом — и поймают? — удивился он. — Да никогда!

— Идем все вместе, — предложил Тимофей. — Мало ли что, подстрахуем.

— А тебя-то чем Сысоев заинтересовал? — удивился я.

— Так посмотрю, — уклонился он от прямого ответа.

Идти решено было сразу после отбоя, когда в коридорах посторонних не будет и меньше шанс в кого-то случайно влететь. Отдельно гуляющие кураторы группы нам не помеха. Кроме того, как сообщил всезнающий Ден, у них сразу после нашего отбоя проходит короткое совещание по итогам дня.

Ждать долго не пришлось — вскоре свет предупреждающе замигал.

— Идем? — спросил Тимофей. — Чтобы совсем на ночь не откладывать?

Я кивнул. Нанес на всю компанию невидимость и защиту от прослушивания и предупредил:

— Далеко от меня не отходите, иначе вас могут услышать.

Затем я поставил сигналку на случай, если кто-то захочет нас проверить. Тогда по-быстрому создастся фантом, который и сообщит, что у нас уже все спят. Это было чистой перестраховкой, потому что после отбоя куратор приходил, только если в блоке сработала магия. Но, как я уже успел убедиться, в нашем деле перестраховок много не бывает.

Коридоры действительно оказались совершенно пустыми, поэтому дошли мы до чулана с Сысоевым без проблем. Правда, моя пятерка шарахалась в стороны от каждого шороха. Вот так-то — нарушать решили все вместе, но получать штрафные баллы за нарушение никто не хотел.

Замок, одновременно механический и магический, на помещении был простенький, но соединен с сигналкой. Боялась, наверное, администрация, что Сысоева сопрут для каких-то своих целей местные ученики, и собиралась прихватить на горячем. Сигналку я сказал изолировать Дену, она несложная, а ему полезно попрактиковаться. В случае чего я всегда успею перехватить и удержать. Но перехватывать ничего не пришлось, Ден справился, после чего я аккуратно открыл замок и нашим взорам предстал Сысоев во всей его пенной красе.

И чего спрашивается, все так рвались его увидеть? Зрелище преотвратное. Он и так был довольно мерзким типом, а с искаженной физиономией казался еще гаже. Но Ангелина необычайно вдохновилась, сделала несколько снимков, а потом сняла еще и короткое видео, дополнительно внеся в кадр несколько ведер и швабру. И где она их только достала?

— Это практически глумление над трупом, — заметил я, намекая, что экскурсия затянулась.

— Сысоев вывернется, — уверенно ответила Ангелина. — И вот тогда…

Что тогда, я узнать не успел, потому что у меня зазвонил телефон. Для связи внутри клана который. И я уже заранее приготовился к неприятностям, потому что в неурочное время просто так звонить не будут, но когда взглянул на экран очень удивился, потому что звонок шел от волхва, которому я давненько выдал трубку, но он после этого ни разу со мной не связывался.

— Здесь же не работают телефоны, — с растерянностью сказала Ангелина.

— Мои — работают, — пояснил я, после чего ответил на звонок: — Добрый вечер, Варсонофий.

— Торопишься, мальчик, ох как торопишься, — ответил мне совершенно незнакомый голос и на языке, который я не чаял уже услышать вживую — языке моего старого мира. — Какой я тебе Варсонофий? Раздаешь свои трубки кому попало, вот и говоришь не с тем, с кем ожидаешь.

— Вы кто?

— Я тот, кого бы тебе оставить в покое. Понимаешь, мальчик, ты мне не соперник. Я в любой момент могу тебя раздавить и нисколько об этом не стану переживать. Но ты заставил меня вспомнить прошлое. Ты же использовал ту же руну, что и я? Мою руну?

— Вы Накрех?

— Надо же, не забыли еще меня в моем старом мире, — даже с умилением сказал он. — Да, мальчик, я Накрех. Я был талантливейшим магом того мира, но злобные завистники меня уничтожили. Не совсем, правда, я оказался слишком талантлив, чтобы умереть. Я избранный. Тебя тоже убили, не так ли?

— Предположим.

Наверное, у меня было слишком озабоченное лицо, потому что Ден, что Тимофей уже полностью отвлеклись от разглядывания Сысоева и пытались выяснить, кто же мне звонит. Девушки же не столько беспокоились о том, кто со мной решил связаться, сколько, не услышал ли кто звонок. Они озирались по сторонам и знаками показывали, что уже насмотрелись на не слишком привлекательное зрелище. Я бы мог их успокоить, сказав, что звонок остался внутри защиты, но пока я говорю по телефону, слышит меня только собеседник.

— Я не буду ничего предполагать. Если ты знаешь мое настоящее имя, будет справедливо, если я узнаю твое.

— Мое имя Ярослав. Другого не будет. Я уже часть этого мира.

— Твоя наивность умиляет, Ярослав. Ты считаешь, что в этом мире ты в безопасности. Ты ошибаешься. Ты даже не знаешь, но на тебя уже устроили охоту. Тумановы встроили тебя в свои планы. Тебя используют — и выбросят.

— А вам что за печаль?

— Ты мне мешаешь. Мы с тобой из одного мира, должны держаться вместе, должны помогать друг другу, — вкрадчиво сказал он. — Если бы ты не вмешался, то я уже был императором.

— А где был бы я?

— Ты решил держаться Тумановых? Глупо, Ярослав. Пока ты на их стороне, ты все время в опасности. И от меня, и от них. Даже сейчас, когда ты любуешься на тело Сысоева.

— Вот уж на кого я не любуюсь.

— Хорошо, смотришь, ощущая удовлетворение от прекрасно сделанной работы, — согласился он. — Но Сысоев должен умереть. Сними с него стазис, пусть закончится то, что начал я.

Голос обволакивал, внушая необходимость делать то, что нужно Накреху. И это только по телефону. Возможно, при личной встрече все будет еще хуже. Сейчас же меня пугало куда больше, что для него проницаемы не только защита школы, но и моя невидимость. Если он знает, где я сейчас, значит, он меня видит. Значит, в моих заклинаниях есть дыры. В то время как я не только не чувствую чужого вмешательства, но даже не знаю, где наблюдатель. Хотя… Я повернулся к окну. Только через него нас сейчас видно. Но в каком из зданий сидит наблюдатель, я бы с ходу не сказал.

— Оглядывайся, оглядывайся, все равно не углядишь, — хохотнул мой собеседник, тем самым подтверждая, что меня прекрасно видит. — Можешь еще девочек своих привлечь. Говорят, девочки наблюдательнее мальчиков. Может, и правда. Они хоть по сторонам смотрят, а твои мальчики — только на тебя. Или ты специально таких мальчиков подобрал? Девочек же тебе назначили. Девочек ты не выбирал.

Он неприятно захихикал.

— Ярослав, вернемся к тому, что ты мне нравишься. У тебя родная мне магия, и прешь ты хорошо, щелкая по носу зажравшиеся старые кланы. Я с удовольствием наблюдаю за твоими стычками со всеми местными дурачками. Но я могу обойтись и без такого развлечения, если ты и дальше будешь путать мне карты. Убей Сысоева, — уже жестко потребовал он.

Вместо ответа я захлопнул дверь, восстановил на ней запор и дал Дену знак поставить на место сигналку.

— Вы хотите меня подставить, Накрех? Вы же понимаете, что, когда найдут труп, сразу подумают на меня. А выяснять правду хорошо умеют даже местные дурачки. Я понимаю, что вам мешаю и вы решили устранить меня с помощью чужих рук, если уж своими не получается. Но это слишком топорная попытка.

— Мальчик, я своими руками тебя не пытался устранять, — опять захихикал он, тоненько и необычайно противно. — Пока не пытался. Наоборот, именно ты помог мне устранить мешающих людей, тем самым решив некоторые организационные вопросы. Но сейчас я от тебя требую полного подчинения, если хочешь остаться в живых. Потому что, если я разозлюсь и возьмусь за тебя сам, не останется мокрого места ни от тебя, ни от столь тщательно оберегаемого тобой твоего клана. Мне это сделать — раз плюнуть.

— Вы мне угрожаете?

— Да ни боже мой, угрожать тебя, — насмешливо ответил он. — Я тебя предупреждаю. Ты играешь либо на моей стороне, либо против меня, третьего варианта нет. И игрок ты так себе, если честно, поскольку твои трепыханья для меня — как у рыбки в аквариуме — ограничены объемом аквариума и прекрасно видны со стороны. Конечно, рыбка может временно спрятаться в водорослях, но я и искать ее не буду, просто солью воду, и тогда сдохнет не только разозлившая меня рыбка, но и остальные, кому не повезло оказаться с ней в одном аквариуме. Ты все понял?

— Я все понял, кроме одного. Откуда у вас эта трубка?

— Откуда, откуда. Умные люди прекрасно понимают, откуда дует ветер, и делают правильный выбор, присоединившись к сильнейшему.

— Что с Варсонофием?

— С кем? У тебя там, часом, не раздвоение личности? Учти, что я прекрасно знаю, что волхва изображал из себя ты сам. Талантливо изображал, признаю. Но спрашивать у меня, где твоя иллюзия, — это как-то странно, не находишь?

— Я спрашивал про того, кому я давал телефон.

— Не знаю, кому ты давал, но телефон оказался в правильных руках. Теперь ты в любой момент можешь связаться со мной, а я с тобой. Это удобно, признаю. Твои артефакты — одна из причин, почему я решил оставить тебя в живых.

Он говорил слишком много и убедительно. По всему выходило, что я не просто ему мешаю, а он не знает, как со мной справиться, чтобы себя не выдать. Да, сейчас мы перед ним как на открытой ладони, но, стоит нам вернуться в блок, и Накрех опять ничего не сможет видеть. Или он будет видеть и там? Для мага, пробившегося через мою невидимость, нет ничего невозможного. Он старше меня минимум на сто лет, и все эти сто лет занимался тем, что совершенствовал свои магические навыки. Значит, для начала надо разобраться, как он вообще заметил меня через невидимость, понять, где возможна дыра в моем заклинании.

— А чего, собственно, вы хотите достичь? Чтобы мне было понятно, насколько выгодно к вам присоединиться?

— Я думал, ты умнее, Ярослав. Я тебе вот только что сказал, что хочу стать императором. Я уже почти подошел к вершине, осталось сделать последний шаг.

— А почему вы решили, что сделаете его раньше меня? Я намного ближе к цели и не собираюсь вам уступать.

Наглеть так наглеть. Может, он удивится и выдаст что-то важное.

— Вот как? Не ожидал. — Он прокашлялся. — Ярослав, а смысл тебе занимать то, на что нацелился я? Долго не просидишь, вылетишь, как пробка, и можешь оказаться в куда худшем положении, когда я тебя выставлю. Тело императора — мое, понял? Заруби это себе на носу! — прорычал он на пределе громкости и сбросил соединение.

Однако, мне все-таки удалось вывести его из себя…

Глава 26

Двигались к блоку мы молча, и это дало мне возможность обдумывать, что не так с моей невидимостью. Раньше мне казалось, что она идеальна и обнаружить ее можно лишь поисковым заклинанием рядом с применяющим. Что-что, а поиск по ауре заглушить почти невозможно, и уж никак не невидимостью. Но тем не менее Накрех каким-то образом обнаружил ее на расстоянии. Это было неправильно. Это никак не встраивалось в картину моего мира как прошлого, так и нынешнего. Если его умения настолько превосходят мои, то зачем он пытался со мной договориться? Именно договориться — я был уверен в том, что он, не особо переживая, уберет любого, кто ему помешает. И не посмотрит на симпатии-антипатии. В симпатию я тоже не верил. Для таких, как Накрех, я — конкурент. И опять же, с высоким уровнем не вязались заклинания в квартире Соколова. Эти заклинания, пусть и были выше качеством, чем в среднем в этом мире, все равно не выдерживали конкуренции с моими. Из общего ряда выделялся только ключ от записей, на расшифровке которого я застопорился. И, пожалуй, заклинания на сейфе. Для столь знающего мага как Накрех, это как-то маловато.

И только прикоснувшись к двери блока, я сообразил: Накрех меня не видел, это я сглупил и не подстраховался, посчитав это излишним и нудным действием. Вот мне и наглядно доказали, к чему приводит лень. Наблюдатели заметили открывающуюся и закрывающуюся дверь моего блока и открывающуюся дверь склада с Сысоевым. Для умного человека этого достаточно, чтобы понять: кто-то развлекается с невидимостью. А для другого умного человека звонка Накреха достаточно, чтобы понять: за нами наблюдают круглосуточно, причем есть приказ докладывать обо всем. Недаром прошло какое-то время с момента открытия кладовки с Сысоевым — пока сообразили, пока доложили, пока сам Накрех сделал правильный вывод.

— Кто тебе звонил? — спросила Светлана, стоило за нами закрыться двери.

— Тот, кто на тебя охотится.

— Откуда у него такой телефон?

— Я пока не готов ответить на этот вопрос.

С учетом того, что Накрех не знает Варсонофия настоящего, получил мой противник трубку из других рук. При этом сам Варсонофий не дает о себе знать. Не случилось ли с ним чего? Кажется, император был не так уж не прав, когда предположил, что в волховских рядах нет единства. Только по факту разделяются они не на тех, кто хочет контактировать с официальными властями, и тех, кто не хочет, а на тех, кто имеет дело с противниками императора, и тех, кто этого не знает.

— Это кого-то из наших? — встревоженно спросил Тимофей.

— Нет, — коротко ответил я. — Ни с кем из наших ничего не случилось.

Пока не случилось. Потому что Накрех мне угрожал в том числе благополучием моего клана. А у меня, черт возьми, нет ни одной зацепки. Я не знаю, в кого он мог вселиться на мероприятии у Мальцева. Точно могу сказать только одно. Судя по записям с камер, которые мне показал император, Соколов оттуда ехал уже трупом, так как был под внешним управлением.

А это значит, что Накрех в кого-то вселился как раз тогда. Но вот вопрос, почему этот кто-то, а там наверняка было лицо уже близкое к императору, не выполнил план по переселениям. Что такого могло случиться, что он отложил столь тщательно лелеемую замену тела? Идеи были, но для того, чтобы понять, насколько они реальны, требовалась консультация Ефремова. Ему я и позвонил.

— Елисеев, ты на часы смотрел? — сразу спросил весьма недовольный генерал. — Ты там спать должен. И твоя пятерка тоже должна спать.

— А мы вместо этого ходили смотреть на Сысоева.

— Что-то высмотрели? — Похоже, Ефремов зевнул прямо в трубку, потому что конец фразы получился смазанным.

— Мы нет, а вот нас — да. Мне позвонил наш противник на трубку, которую я дал волхву.

— Неприятно, но хоть нет неопределенности. Значит, они против нас, — сразу решил Ефремов.

— Дмитрий Максимович, я не знаю, какими путями трубка попала к нашему врагу. Но точно не от того, кому я ее давал. Но я вам звоню по другому вопросу. Многие главы кланов дают клятву лично императору?

— Не очень. Это нужно сильно накосячить, чтобы обменять практически свободу на полное подчинение.

— Могу я получить список людей под такой клятвой среди тех, кто был на том приеме у Мальцева, информацию о котором вы передали при мне императору?

— Извини, Ярослав, но нет, — неожиданно твердо ответил Ефремов. — Только с разрешения императора. Надеюсь, его ты так поздно беспокоить не будешь? Список я подготовлю. С утра уточню, можно ли его тебе отправить.

— Ну хоть так, — согласился я.

— А что от тебя хотел тот, кто позвонил? — с напряжением в голосе спросил Ефремов.

— Чтобы я перестал путаться у него под ногами. Обозначил свои цели.

— Какие?

— Извините, но я об этом скажу только императору, — злорадно ответил я. — Вот если он разрешит, тогда все вам расскажу.

— Елисеев, Елисеев, — вздохнул Ефремов в трубку. — Забываешь, кто тебе все время помогает.

— Что вы, Дмитрий Максимович. Но понятие государственной тайны работает в обе стороны.

— Так я же и стою на страже государственной тайны, — напомнил он.

— Вы знаете не все, что знает император. И только ему решать, что именно должно дойти до вас, а что останется в секрете.

— Однако, Елисеев… Ты, часом, на мое место не метишь? — недовольно засопел он в трубку.

— Упаси боже, Дмитрий Максимович. Мне и своего много. Я надеюсь, что все это закончится быстро и мы с вами будем контактировать куда реже и только по приятным поводам.

— Например, прием в честь дня твоего рождения? — с явным намеком спросил он.

— Не уверен, что хочу его устраивать.

— Надо, Елисеев, надо.

Он добавил пару фраз о необходимости коммуникации с другими кланами, после чего попрощался и повесил трубку. А я попал под допрос моей пятерки.

— Насколько опасно для нас то, что сегодня случилось? — спросила Ангелина. — Я имею в виду, для наших планов.

— Я думаю, что наблюдатель не мог знать, сколько человек смотрело на Сысоева, поэтому действуй так, как вы договорились с Ефремовым, — решил я. — Хуже точно не будет, даже если я неправ по поводу наблюдателя.

— Но то, что что-то вообще видели со стороны… У меня это в голове не укладывается.

— Я тебе сразу говорил, что школьная защита — проницаема, — напомнил я. — Да за всеми нами постоянно наблюдают, поэтому учитывай это всегда. В безопасности вы только тут. Но я все равно добавлю еще пару слоев для надежности.

— А Императорская гвардия? — проблеяла Ангелина, до которой дошло, что ее перевод — вовсе не синекура, а довольно опасное задание. — Они же должны нас охранять?

— Они и охраняют, — ответила Светлана. — При необходимости появятся здесь в считаные мгновения. Но открыто им тут находиться нельзя.

— Сейчас нам ничего не угрожает. Предлагаю отправляться спать, — напомнил я про время. — Невыспавшийся школьник тупеет. А мы, как выяснилось, не только школьники, но и тайные агенты.

Немного атмосферу разрядить мне удалось, девушки выглядели не такими испуганными, когда уходили, Тимофей тоже отправился к себе, а Ден задержался и тихо сказал:

— Меня сильно беспокоит ситуация с трубкой. Ее нельзя отключить?

— Можно, — признал я. — Но непосредственно у базы. Только зачем? Информацию с нее никакую не получить, а вот проговориться преступник может.

— Разве что, — с большим сомнением согласился Ден. — Но Постникову не понравится, что одна из столь важных трубок — в чужих руках. Нужно блок самоуничтожения туда вставлять.

— Точно, нужно с ним поговорить, спасибо.

Я набрал Постникова и предупредил что бы ни он, ни кто другой не отвечали на звонок от «волхва». Приеду к себе, закорочу звонок только на себя. Конечно, вряд ли Накрех сейчас захочет пообщаться с кем-то, кроме меня, но когда поймет, что нам с ним не по пути, примется за других.

А потом я стукнулся к Дамиану. Если кто-то может помочь в борьбе с Накрехом, так это он. Главное, чтобы он захотел это сделать. Идея, как его привлечь, у меня была. Осталось выяснить, сработает ли.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил он. — Один явился? Надо же. А поинтересоваться у меня, хочу ли я знакомиться с кем попало?

— Это император кто попало? — удивился я. — Не думал, что ты столь низкого мнения о себе.

Он шумом выдохнул, демонстрируя презрение ко мне и к тому, кого я приводил.

— О себе я достаточно высокого мнения, но это не значит, что я готов на диалог с любым, кто скажет, что он тоже император. Я лицо уникальное, понял?

Я кивнул и создал под задницей кресло. Дамиан сел на любимого конька, а значит, будет долго распинаться о собственном величии и непохожести на других. В голову полезли непрошенные мысли о том, что из того, что я помню, — настоящее, а что — наведенное, но я от них постарался побыстрее отделаться, решив для себя, что нет такой гадости, на которую не способен мой бывший приятель. А значит, все плохое, что я про него помню, — правда. А вот хорошее, да, хорошее точно может быть наведенным.

— Чего хотел-то? — наконец спросил Дамиан, после того как в красках пояснил, чем отличается император от простого смертного. — Учти, для тебя лимит благотворительности исчерпан.

И замер с важным видом, как будто то, что он мне выдавал не было оплачено тем или иным способом. Отношение Дамиана нужно было менять. Для реализации моих планов он должен чувствовать себя просителем, а не благодетелем.

— Я хотел тебя предупредить, — лениво сказал я. — Но вижу, ты не нуждаешься в моих предупреждениях.

— Илинель? — напрягся он.

— Накрех.

— Фух, — выдохнул Дамиан. — Мальгус, я ж тебе уже сказал, больше это не наша проблема, а ваша.

— Ты слишком наивен, Дамиан. Я сегодня с ним разговаривал, и он рассказал о своих ближайших планах.

— И как они могут касаться меня? — скептически спросил он.

— А ты подумай, как они будут касаться тебя, если он вернется. Он не собирается отказываться от своих планов занять императорское место.

— Ха-ха ха, — громко и выделяя каждый слог, сказал Дамиан. — Если бы он мог вернуться, то он бы уже вернулся. Руна не даст ему возможности вернуться сюда.

— Руна не даст, — согласился я. — А пространственный карман — даст.

— В каком смысле? — напрягся он.

— В том самом. Я открыл свой пространственный карман тут. Свой — это тот, который у меня был, когда я был еще Мальгусом во всех смыслах этого слова. А если я открываю его тут, то путем несложных манипуляций открою его и там.

— Сказки рассказываешь, Мальгус. Я в это поверю, только когда лично увижу тебя рядом, — насмешливо прищурился он.

— Я не идиот лезть к тебе, будучи под клятвой, — заметил я. — Для меня это чистой воды самоубийство. Я уже умирал однажды, и знаешь, мне это не понравилось. А к тому времени, как клятва перестанет меня ограничивать, смысла лезть к тебе не будет, потому что это будешь уже не ты.

Дамиан облизнул губы, как это у него бывало, когда он сильно нервничал, и я понял — попался. За себя он всегда боялся куда сильнее, чем за что-то еще. А тут прямая угроза не телу, но душе.

— Поклянись, что ты открыл свой старый карман, — неожиданно сказал он. — Только после этого я продолжу с тобой говорить.

— Вообще, этот разговор больше нужен тебе, — намекнул я. — Но так и быть.

От подтверждения того, что мне доступен мой старый пространственный карман, хуже мне не стало, а вот — Дамиану поплохело еще сильнее. Тоже понял, какую прекрасную перспективу перемещений между мирами открывает такая возможность.

— Хорошо, предположим, ты говоришь правду и Накрех собирается вернуться. Почему он это не сделал раньше?

Дамиан наконец создал сиденье и себе. Настроился на долгий разговор, и это хорошо.

— Поначалу у него было тело без магии, — начал фантазировать я. Дамиану мои фантазии не проверить, да и с высокой вероятностью не фантазии это, а то, что было на самом деле. — Сам понимаешь, без магии пространственный карман не открыть. На ритуал с руной еле наскреб к старости.

— Предположим, наскреб к старости. Но из мага-то он мог уже перенестись.

— Во-первых, вспомни, на какой ступени открывается пространственный карман. — Здесь я ходил по тонкой грани, потому что требуемого уровня целителей в этом мире не было, а с зельями проходить довольно проблемно. Не каждый бы рискнул. — А во-вторых, у местной императорской семьи очень интересные знания, связанные с менталом. Ну знаешь, по типу твоей Императорской книги заклинаний, обрезанный вариант которой ты мне выдал, но только Накрех хочет получить полный доступ к варианту этого мира.

Дамиан посерел даже в снохождении. Знает, что там не самые сохраняющие мир заклинания. Попади что-то подобное в руки маньяка типа Накреха — и от мира останутся одни руины, по которым будут бегать химеры.

— Вы должны этому воспрепятствовать, — выдавил он.

— Каким образом? Наш император рассматривает возможность просто передать знания при условии, что Накрех отсюда уйдет и больше никогда не появится.

— Вы там вообще сдурели? — взвился Дамиан. — Он же уйдет к нам! К нам, Мальгус. Накрех — преступник, который должен быть уничтожен. Вы его должны уничтожить.

— Мы даже не знаем, как он выглядит.

В Дамиане тут же проснулась подозрительность.

— Ты же говорил, что с ним разговаривал?

— Я с ним разговаривал по специальному парному артефакту, — пояснил я в понятных для Дамиана словах. Про технику ему придется пояснять куда дольше. — При этом мы друг друга не видим. Только слышим. Но голос можно изменить. Магия у нас и у вас отличается. А у меня, как ты знаешь, пропала часть знаний.

— Вы должны его ликвидировать, — заявил Дамиан. — Найти и ликвидировать. Это и в ваших интересах. Вдруг, получив знания, он не захочет уходить?

— Он говорил, что очень хочет отомстить тем, кто его убил. Когда я ему сказал, что от его убийц могло и костей не остаться, он сказал, что ему хватит и потомков. Он собрался добраться до потомков всех участников.

Скорее всего, предки Дамиана тоже там отметились, потому что император вид заимел очень бледный. Вся его напыщенность пропала, а глаза лихорадочно забегали.

— Мальгус, ты же понимаешь, что он вернется к вам.

— С чего бы? Мы обезопасимся клятвой.

— Он сменит пару тел, и клятва потеряет силу, даже если будет привязана к душе, а не к телу. Накрех — хитрый жук, он непременно даст такую клятву, которая ему выгодна. Он вернется, Мальгус, и убьет всех. Кстати, а почему он вообще с тобой откровенничал? Он не из тех, кто выдает свои планы кому попало.

— Так получилось, что сейчас я ему мешаю достичь цели. Стою на пути. Он посчитал, что выгодней будет договориться. И я даже склоняюсь согласиться, потому что смерть Айлинга в моей душе требует отмщения.

— Да сдался тебе этот старый маразматик, — раздраженно сказал Дамиан. — Он в конце окончательно сбрендил. И если бы я не разобрался с ним, он бы разобрался со мной рано или поздно. Он создавал хаос. Мальгус, я не знаю, что ты помнишь, а что нет, но уверяю тебя, Айлинг не дал бы тебе править. Он сеял хаос и ненависть. Из-за него я пошел против отца.

Врал ли он или говорил правду? Я бы не ответил с определенностью, потому что сейчас каждый из нас вел свою игру. Я сам врал процентов на восемьдесят, поэтому не исключал такого же подхода от собеседника. Я больше не считал его другом, а он меня таковым не считал никогда.

— Давай не будем ворошить прошлое.

— Я тебе это и предлагаю, — обрадовался Дамиан. — Вы закрываете вопрос с Накрехом у себя, а я вам подкидываю всю информацию по нему, которая найдется.

— То есть ты хочешь, чтобы мы убрали твоего врага просто так? — удивился я. — Опасного врага, между прочим, непредсказуемого.

— Ты опять решил из меня что-то вытащить? — возмутился он. — Мальгус, твои аппетиты растут. А я еще даже не проверил, возможно ли перемещение кого-то через пространственный карман.

— Проверяй, — согласился я. — Только не сразу на магах. Потому что без надлежащей защиты живое там погибает. Всего хорошего, Дамиан. Как решишь, чем заплатишь за спасение своей задницы, стукни, я подумаю и посоветуюсь с императором. С моим императором, с которым ты так хамски себя повел при вашей встрече.

Выйдя в реал, я сразу отправился спать. Сон себя сам не поспит, а действовать надо, имея на руках хоть какие-то козыри. Пока у меня нет ничего.

Глава 27

Мне даже удалось выспаться, и на разминку и завтрак я выдвинулся в относительно хорошем настроении. Я был уверен, что Дамиан дозреет до того, чтобы поделиться нужными сведениями, я его вчера хорошо напугал, качественно. Даже удивительно, что он не попытался ворваться в мой сон, чтобы выложить всё, что известно его магам.

Но Дамиан мужественно дотерпел до того момента, когда у нас начнется контрольная по алгебре, и постучался только после этого. Впору решить, что у него тоже здесь есть наблюдатели, что позволяет выбрать самое неудобное для меня время. К несчастью, проигнорировать его я не мог — на кону стояло слишком многое.

— Дамиан, я занят. Если что срочное, говори быстро.

— Чем ты таким занят, что у тебя нет времени поговорить со своим императором? — попытался он встать в позу.

— Ты — не мой император, — напомнил я.

— Но был им.

— Так. Усвой, что я от тебя больше никак не завишу. Если тебе для осознания этого нужно время, то — пока.

Я приготовился к выходу.

— Стой! — бросил Дамиан. — Ты как был хамлом, так им и остался. Мне нужен разговор с твоим императором.

— Не уверен, что он захочет встречаться с тобой после того, как ты показал свою невоспитанность.

Дамиан поморщился.

— Не преувеличивай. Я прибаливал, у меня было плохое настроение, и я не был уверен, что мой собеседник равен мне по статусу. Готов принести извинения.

— Если ты собрался приносить свои извинения таким тоном, то я поостерегусь выполнять твою просьбу. Мне моя голова не лишняя, а третьего шанса у меня не будет.

— Мальгус, да что ты за сволочь такая? Нормально я перед ним извинюсь, со всеми необходимыми дипломатическими танцами. Уверяю, наш разговор нужен вам не меньше, чем мне.

— У нас есть варианты, у тебя — нет. — Он возмущенно задергался, я и, чтобы не выслушивать его дальше, решил: — Я поговорю с нашим императором. Но у нас еще очень рано, понимаешь? Не хочу быть тем, кто его будит.

— Ваш император не похож на тех, кто может отрубить голову из-за ерунды, — недовольно сказал Дамиан.

— Он в снохождении был впервые и рассчитывал пообщаться с коллегой, — ехидно ответил я. — При таких вводных не каждый станет сразу показывать лучшие черты характера. Все, отключаюсь. Постараюсь договориться через пару часов. Жди.

Ожидание, конечно, настроения Дамиану не улучшит, но мне нужно не только, чтобы он чувствовал, что с каждой крупинкой песка в часах уходит и его жизнь, но и поговорить с императором, объяснить, что без небольшого блефа с Дамиана мы получим только неприятности, но никак не нужные нам сведения.

Контрольную я дописал намного раньше конца урока. Остальное время сидел и размышлял, что можно говорить императору, а что нельзя. Дело такое — против меня можно использовать любые факты. Но будет куда хуже, если Дамиан проговорится о чем-то, чего я не скажу императору. В этом случае и я и император будем выглядеть бледно: он — на переговорах, а я — после них.

Так что я подумал, подумал и послал вызов императору, потому что тянуть было нельзя. А император взял и не ответил. Поэтому вызов я прервал, хотя теоретически мог и проломить. Но императорам не стоит показывать их слабость. Да и вариант с тем, что он еще спит, тоже не стоило сбрасывать со счета.

Но как только учитель объявил об окончании урока, я тут же спросил у Светланы, во сколько обычно встает ее отец.

— Часов в пять-шесть, — ответила она. — А что?

— Мне нужно быть уверенным, что я его не разбужу.

— Не разбудишь, не бойся. Он сейчас точно не спит.

Но первому я позвонил Ефремову.

— Ну и неугомонный ты, Елисеев, — буркнул он. — У тебя что, сгорит что-то, если ты вовремя этот список не получишь?

— Да я не из-за списка, Дмитрий Максимович. Мне с императором бы поговорить. Не знаете, он уже встал?

— Разумеется, встал, Елисеев, и даже дал разрешение передать тебе список, который ты вчера запросил.

— Странно, мне он почему-то не хочет отвечать. Я уж подумал, может, это принципиальная позиция и я нынче не в фаворе? Но вопрос срочный.

— Прямо сейчас уточню, — сказал Ефремов и отключился.

Император позвонил как раз с началом следующего урока. Наверное, это специальная императорская привычка — связываться с собеседником в наиболее неудобный для того момент, потому что меня как раз собирались вызвать к доске. Пришлось извиниться и ответить, а вместо меня к доске отправился Волошин, очень этим недовольный.

— Ярослав, у меня не было звонка от тебя, — сказал император. — Возможно, сбой артефакта.

— Я связывался с вами не посредством телефона, а через снохождение, Ваше Императорское Величество.

— Так вот что это было. Такой неприятный зуд на краю сознания…

Это было неожиданно. Получается, император просто не понял, что это был вызов, а я слишком мягко к нему стучался, опасаясь, что он решит, что с моей стороны лезть утром к императору — форменная наглость.

— Я был уверен, что вы запомнили ощущения, Ваше Императорское Величество. Дело в том, что мне нужно срочно с вами переговорить по поводу еще одной встречи с другим императором, с которым вы уже виделись в снохождении. Он решил поделиться информацией по поводу Накреха.

— В обмен на что, Ярослав? Информация — ценный товар.

— В обмен на собственное спокойствие, Ваше Императорское Величество. Мне удалось убедить Дамиана, что в планах Накреха есть возвращение в свой родной мир, что угрожает уже непосредственно Дамиану.

— Не так давно ты говорил, что это нереально.

— Главное, Ваше Императорское Величество, чтобы Дамиан был уверен в обратном. Я его убедил в том, что Накрех хочет получить некие тайные императорские знания, по примеру тех, что есть у него и куда мне даже удалось сунуть нос. И получить наш общий враг их может без вселения в вас, просто договорившись, после чего переносится к Дамиану и занимает его место. И теперь Дамиан просит о немедленной встрече с вами.

— Зачем?

— Будет торговаться за информацию, Ваше Императорское Величество, — уверенно ответил я. — И нужно сделать так, чтобы платил он нам, а не мы ему.

— Но информация нужна нам как воздух.

— Но он-то этого не знает, Ваше Императорское Величество. Он уверен, что вы в обмен на клятву можете поделиться знаниями с Накрехом, после чего тот навсегда покинет наш мир и окажется подле Дамиана. Поэтому вы обдумайте, что хотите получить с него за сотрудничество, а часа через два мы с ним встретимся. Кстати, он обещал перед вами извиниться за некрасивое поведение, недостойное августейшей особы.

— Неужели? Вот что, Ярослав, я сейчас пришлю за тобой машину, и ты мне расскажешь и что я могу попросить, и на что надо делать упор в разговоре, и зачем тебе понадобился список, разрешение для тебя ознакомиться с которым запрашивал у меня утором Ефремов.

— Для этого необязательно нужна личная встреча. Мы можем общаться и в снохождении, — напомнил я.

— Наверное, такой вариант для меня слишком непривычен, — ответил император. — Поэтому готовься выезжать. Это слишком серьезный вопрос, чтобы решать его вот так, по телефону. Или в снохождении.

— На самом деле, в снохождении — самый безопасный вариант в плане прослушки.

— Возможно, я когда-нибудь с этим соглашусь. Но не сегодня. Сегодня ты мне нужен во дворце.

— Нужен так нужен, Ваше Императорское Величество, — согласился я.

— До встречи, Ярослав.

Он отключился, зато на меня переключился учитель, который ехидно поинтересовался, не найду ли я время и на него. Место у доски как раз освободилось, и меня любезно пригласили его занять. Опрашивал учитель меня пристрастно, но придраться ни к чему не смог — если уж я решил окончить эту школу, то сделаю это не формально, а получив полный объем знаний.

Так что после урока претензию мне высказал не учитель, а Мальцева.

— Выпендриваешься, Ярослав, — неодобрительно выдала она. — Ну, есть у тебя трубка от Императорской гвардии, это не значит, что ею нужно постоянно размахивать и тыкать всем в нос.

— Я не тыкаю, — удивился я. — Ты же видела, мне позвонили. Не мог же я не ответить на такой вызов?

— Ой, позвонили ему, — насмешливо сказала Ангелина. — Сам звонок имитировал, чтобы не выходить к доске. Вообще, я считаю, что это несправедливо, когда у Елисеева телефон работает и ему могут позвонить, а нам ничего такого не позволено.

— Ярослав — глава клана, — наехала на нее тут же Мальцева. — Он право имеет на то, чего у тебя нет и никогда не будет. Ты вообще лицо мелкое, незначительное и непонятно как попавшее в эту школу. Тебе просто повезло, что бедная Полина не смогла дальше учиться. Так что заткнись и молчи в тряпочку.

— А чего это я должна молчать? — возмутилась Ангелина. — Боже ты мой, глава клана. Да кто этот клан знает? Вот мой клан Шуваловых, хорошо известен и куда значительнее, чем какой-то клан Елисеевых.

Она презрительно посмотрела на Мальцеву.

— Только ты в этом своем крупном клане — никому не нужная блоха, — бросила ей Мальцева. — И вообще, держись подальше от Елисеева. Все уже поняли, что ты на него глаз положила, только как положила, так и свалишь.

— Ты сдурела? — вызверилась Ангелина. — Ты чего несешь? Я положила глаз на Елисеева? Только в твоем воображении, детка. Вокруг много куда более интересных парней. И пусть они не главы кланов, только кланы эти значат куда больше, вот.

— Вот и думай так дальше. В другую сторону, поняла? — пробурчала Мальцева.

Тем самым она выказывала ко мне определенный интерес, что меня никак не устраивало.

— Диана, в своей пятерке мы разберемся сами, — намекнул я.

— О, первая семейная ссора, — заржал Волошин.

На удивление Мальцева не бросилась с ним разбираться, а сделала вид, что не услышала, и продолжила разговор со мной:

— Да как-то ты не очень разбираешься. Ты видел, чтобы еще кто-то позволял себе подобные высказывания в отношении главного? Правильно, не видел. Потому что это недопустимо. Если ты не можешь навести порядок среди такой небольшой группы, то какой из тебя глава клана? Правильно, такой, который нуждается в помощи. Тебе нужны такие слухи? Правильно, не нужны. Поэтому я исключительно из дружеских чувств Шувалову строю и строить буду, если ты не займешься этим сам.

Определенный резон в ее словах был. Это я отнесся спокойно к нападкам Ангелины, потому что знаю, что они ненастоящие. Но другие-то не знают. Да и после вчерашнего приключения еще неизвестно, стоит ли продолжать игру.

— Ага, исключительно из дружеских чувств, — продолжал надрываться Волошин.

— У наших кланов есть общие дела. — Диана смерила его тяжелым мальцевским взглядом с ног до головы. — А с твоим кланом у нас никогда общих дел не будет.

— Почему это? — неожиданно оскорбился Волошин.

— Туповат ты. — Диана выразительно вздохнула. — Дедушка таких не любит. А ты ведь наследник?

Вела она сейчас себя совсем как Мальцев-старший и совершенно не была похожа на милую скромную девушку, которую отыгрывала при главе клана. Мне вдруг пришло в голову, что Накрех мог вселиться и в Диану. Я понятия не имел, есть ли в руне ограничение по полу. А то мы женщин исключаем из выборки, а ненормальный маг как раз на это и рассчитывает. Если брать Мальцевых, то под подозрение не попадают только Игнат Мефодьевич и Андрей. Первый из-за возраста, а второй — потому что в противном случае он с легкостью справился бы с моим проклятием. И иллюзии бы так не испугался. Уточнить, что ли, у Дамиана? А то, может, Накрех сейчас в лице красивой девушки распекает Волошина, а внутри ржет и получает от розыгрыша непередаваемое удовольствие.

— Допрыгаешься, Мальцева, — прошипел разозленный Волошин.

Я воспользовался тем, что все внимание привлекали эти двое, сделал шаг к Ангелине и прошептал:

— Прекращай. Правда, перебор.

— Сама поняла, — так же тихо ответила она. — Но я Ефремову обещала.

— Я сегодня с ним поговорю. Пока просто держись от меня подальше и молчи. Неприязнь тоже по-всякому можно показывать.

Диана с Волошиным уже орали друг на друга, когда появился охранник с заявлением, что за мной приехал автомобиль из дворца.

— Вот видишь, — победно сказала Мальцева своему сопернику. — Год назад у Ярослава не было ничего, а сейчас не только личный клан и куча собственности, но и во дворце с ним советуются. А чего добился ты?

— Советуются, как же, — скептически хмыкнул Волошин. — Скорее, ругают за что-нибудь.

Продолжение беседы я не слышал, потому что двигался к проходной. Машину за мной пригнали не самую представительскую, но и не низшего сегмента. А еще внутри обнаружился Ефремов собственной персоной.

— Дмитрий Максимович, у Императорской гвардии теперь других дел нет как возить школьников?

— Пошути посмешней, Елисеев. Эта шутка так себе. — Он выставил защиту от прослушки со стороны шофера и продолжил: — Что у тебя за дела с императором?

— Дмитрий Максимович, я же говорил, что это государственная тайна.

— Кому как не мне быть в курсе всех государственных тайн? — возмутился он.

— Скажите это императору. Кстати, отзовите свою просьбу к Шуваловой. Во-первых, в ней уже смысла нет, а во-вторых, она переигрывает.

— А почему смысла нет?

— Потому что со стороны нужной вам персоны к ней никто не полезет. Кстати, что-нибудь с пойманных магов вытащили?

— Это тоже государственная тайна.

— Понятно, значит, по нулям.

— И в кого ты такой наглый, Елисеев?

— В вас, Дмитрий Максимович, в своего учителя.

— С таким учеником не знаешь, куда глаза от стыда прятать, — проворчал он.

Больше он не пытался ничего у меня выспрашивать, но лично провел в кабинет императора. Если он надеялся получить пояснения от непосредственного начальства, то зря: император вежливо, но непреклонно попросил его оставить нас вдвоем, но далеко не уходить, подождать в приемной.

После ухода Ефремова, император включил сложную защиту, существенно усилившуюся с моего прошлого визита, и спросил:

— Почему Дамиан тебе поверил, когда ты сказал о возможности перемещения между мирами?

Я активировал пространственный карман и пояснил:

— Смотрите, Ваше Императорское Величество. Это — мой личный пространственный карман. Получил я к нему доступ не так давно, но он определенно тот же, что был в прошлом мире. Теоретически это означает, что я могу его открыть и здесь, и там. Дамиану я поклялся, что у меня тот же самый пространственный карман, что и был. Именно поэтому он испугался.

Сказать, что император заинтересовался такой возможностью, это значит ничего не сказать. Он меня заставил несколько раз открыть-закрыть карман, достать из него и положить туда разные вещи, потом сказал:

— Чем дальше, тем больше ты меня удивляешь. Я считал, что знаю очень много, но по сравнению с тобой я не маг, а подмастерье.

— Вы преувеличиваете, Ваше Императорское Величество. На самом деле это не самая сложная техника, — ответил я. — Но она требует несколько предварительных ритуалов, нужных не только для нее правда.

— Я их смогу пройти?

— Боюсь, что нет, — ответил я. — Во-первых, вы уже слишком взрослый, а во-вторых, это секрет нашего клана.

Император нахмурился, наверняка посчитав, что у нас слишком много секретов, поэтому я добавил:

— Пока никто из моего клана не имеет пространственного кармана.

— У нашего противника такое есть?

— Я не знаю, но нужно исходить из худшего варианта. В том мире у него точно был. Он все четыре ритуала прошел, а к пространственному карману доступ после третьего, — ответил я так, чтобы даже название «Ступени» не звучало. — Но проходил ли он здесь — вот в чем вопрос. Ритуал очень болезненный, требуют помощи целителей, но первые два можно пройти на зельях точно. Можно ли пройти третий — не знаю, но исключать бы не стал. Не знает этого и Дамиан, поэтому с него нужно получить по максимуму.

Глава 28

Дамиан откликнулся сразу. Наверное, ногти себе все изгрыз, пугая подданных сумасшедшим блеском в глазах и не менее сумасшедшими приказами. Когда страх овладевал Дамианом, тем, кто оказывался с ним рядом, можно было только посочувствовать, потому что до мозгов этого императора было не достучаться.

Даже сейчас он чуть не бросился нам навстречу наплевав на безопасность. Видать, Накрех его пугал намного сильнее меня. Но Дамиан остановился, убедился, что я пришел не один, принял надлежащий вид, даже вспомнил об изменении обстановки, превратив пространство в богато изукрашенный зал.

— Приветствую моего августейшего брата, — торжественно сказал он и склонил голову в знак уважения. — В нашу прошлую встречу между нами случилось небольшое недопонимание.

— Почему же недопонимание? — холодно сказал Туманов, — Вы хотели меня оскорбить, и вам это удалось. Признаться, у меня не было желания встречаться с вами опять, но вашему другу удалось меня убедить, что встреча может быть взаимовыгодной.

От слова «друг» поморщились и я, и Дамиан. Возможно когда-то раньше это и соответствовало действительности, но Дамиану власть оказалась куда притягательней и куда более необходимой, чем дружба. Дружбой он пожертвовал, как и мной.

— Видите ли, мой августейший брат, Мальгусу свойственны неуместные шутки. — И Дамиан натужно засмеялся. — Вот я и решил, что это одно из его развлечений за мой счет. Но Мальгус меня убедил, что я был неправ. Поэтому еще раз приношу свои глубочайшие извинения и надеюсь, что это мелкое недоразумение никак не повлияет на наше возможное сотрудничество.

— Что ж, я вас выслушаю и буду решать по результатам встречи. — Холодность из голоса Туманова не уходила и давила на Дамиана. — Давайте перейдем к серьезным вопросам и перестанем обсуждать бывшего вашего подданного. Теперь он под моей защитой.

У Дамиана на лице отразилось сильное желание сказать подходящую случаю гадость про меня, но он не совсем идиот, понял, что встреч может больше не случиться, поэтому гадость он приберег для следующего удобного случая, на лицо нацепил благостную улыбку и сказал:

— Мальгус мне рассказал о вашей проблеме с Накрехом, и я подумал, что мог бы вам помочь на определенных условиях.

Именно этого я и ожидал: Дамиан не будет самим собой, если в самых невыгодных условиях не попытается получить хоть что-то от сделки. Поэтому его следовало заткнуть сразу, что Туманов с блеском и сделал.

— Собственно, проблема почти решена. Сейчас мы обговариваем структуру клятвы, пытаемся учесть все нюансы, чтобы исключить его возврат к нам. В том числе и через пространственный карман. Запирающее заклинание в процессе разработки

— Вполне возможно, что он блефует. Наши маги проверили возможность нахождения живого существа в пространственном кармане. Результат неутешительный.

— Это если не ставить дополнительную защиту, Дамиан, — вмешался я в разговор. — А вот с ней время нахождения увеличивается многократно, но требует много энергии. Насколько я понял, Накрех у вас там уже прогулялся, оставив после себя пару катастроф у потомков тех, кто участвовал в его убийстве. Некрупных, разумеется, чтобы раньше времени себя не выдать.

Я был уверен, что Дамиан непременно притянет что-то к этим намекам. Магия — сущность такая, которая не позволяет небрежения, поэтому случаи взрывов, пожаров и утечек на предприятиях, с ней связанных, были не так уж и редки. Исключительно ради давления на Дамиана я добавил:

— Он мне сказал, что был большой соблазн занять твое место сразу. Остановило его то, что у него здесь нехилая собственность, которую нужно перевести в нечто, что может быть уложено в пространственный карман, и желание заполучить заклинания из Тронной книги.

Дамиан побледнел.

— Вы должны его остановить.

— Должны? — рассмеялся я. — С чего бы? Как ты недавно говорил, это проблема не нашего мира.

— Но он может потом вернуться к вам. Я уверен, он решит вопрос со снятием печати. Может, не за год и не за два, но решит. Мальгус, многое из того, что воплощал в жизнь Накрех, до сих пор не могут повторить. Полезного, я имею в виду. Всякую дрянь время от времени вылавливаем. А если он оставит вам ученика?

— Накрех — одиночка, — заметил я. — Он никого ничему не учит.

— Мне кажется, — сказал император, — что разговор зашел не туда. Пока я вижу, что некто хочет чужими руками убрать грозящую ему опасность, хотя мне обещали нечто взаимовыгодное.

— А разве вам не выгодно уничтожение опасного маньяка? — вкрадчиво спросил Дамиан.

— Мне выгодно, чтобы на моей территории маньяков не было, и пока мне кажется предпочтительней способ, при котором не придется приносить в жертву обученных магов. Скольких он положил в вашем мире, прежде чем уйти в мой?

Дамиан скис. Конечно, это случилось давно, но такого урона обученным магам, натасканным справляться с другими магами, никто никогда не наносил.

— Но он потом может вернуться в ваш мир, вооруженный куда большим количеством знаний, — все же попытался он брыкнуться. — Причем, чтобы попасть к вам, ему не нужен переход через пространственный карман, ему достаточно всего лишь себя убить.

— И попасть в кого попало? — Император говорил так, словно он в теме, а не получил краткий курс от меня совсем недавно. — Кроме того сколько раз он уже переселялся? Раза три-четыре? Значит, при переселении в вас, мой августейший брат, это будет уже четвертый-пятый. Не развалится ли его душа в ничто после следующей попытки? И даже если это переселение пройдет успешно, оно опять может закончиться в теле без магии. Я склонен надеяться на лучшее.

— На лучшее?

— На то, что все закончится у вас, мой августейший брат, мой мир не пострадает, а знания, которые получит Накрех, с ним и уйдут.

Прозвучало это издевательски. Но Дамиан получил по заслугам — не разговаривай он столь хамски в прошлый раз, Туманов был бы настроен по отношению к нему куда благожелательней.

— Но вероятность того, что он к вам вернется, не нулевая, — продолжил настаивать Дамиан.

— Не нулевая, но исчезающе маленькая. Опять же, клятва, привязанная к душе, скорее всего, не отвалится.

— А вы не боитесь, мой августейший брат, давать такое страшное оружие в руки маньяка?

— Это вы о чем, мой августейший брат?

— О тех знаниях, что вы готовы ему передать в обмен на то, что вас не тронут! — рявкнул Дамиан. — Нужно точно знать рамки того, что можно передать, а что нельзя. Нельзя давать потенциальному врагу в руки оружие. А если даешь, нужно, чтобы оно было с подвохом. К примеру, я дал Мальгусу ритуал Ступеней, но воспользоваться он им не сможет, — победно закончил он.

Все-таки он умудряется мне гадить даже на расстоянии. Пришлось делать хорошую мину при плохой игре и быстро отвечать, чтобы Туманов не показал своей неосведомленности.

— Дамиан, ты, конечно, не самый умный человек, но я не подозревал, что до такой степени. С чего ты взял, что я не смогу воспользоваться Императорским Ритуалом Ступеней? Я прохожу их с первой.

Дамиан прикрыл глаза и сомкнул руки в кулаки. Кажется, ему хотелось разразиться потоком ругательств, поскольку он отдал весьма ценный ритуал на сторону в уверенности, что для меня это пустышка. И только сейчас сообразил, что это не так.

— Я недооценил тебя Мальгус, — наконец сказал он. — Точнее, не тебя, а Айлинга. Этот старый лис намеренно вытянул из меня важные знания в обмен на обещание с твоей стороны, которое, по факту, ничего не стоило.

— Что значит не стоило? — возмутился я. — Я обещал тебе не вредить в течение двадцати пяти лет и от своего обещания не отказываюсь. Пространственный карман есть не только у Накреха.

— Одним из моих требований будет, чтобы ты никогда не совался ко мне, — зло выдохнул Дамиан.

— Какое требование? Не обнаглел, часом? — возмутился я. — Ты хочешь, чтобы мы обеспечили твою безопасность и за это заплатили? И что, много идиотов подписываются на подобное?

— Без меня вы не справитесь.

Он пытался выглядеть снисходительным, но получалось у него плохо. Думаю, сам факт того, что в пространственном кармане можно находиться какое-то время без вреда для здоровья, серьезно ударил по его психике. Когда ты не знаешь, откуда будет нанесен удар, но уверен, что он будет и скоро, лишишься не только сна и аппетита, но и остатков мозгов.

— Дамиан, мы не собираемся справляться. Его Императорское Величество решил поделиться с Накрехом знаниями. Затык сейчас только в клятве. Мы пока думаем, как сформулировать, чтобы ее невозможно было обойти.

— Как вы не понимаете! — Он заломил руки как второсортный актер на провинциальной сцене. — У вас есть возможность разобраться с тем, кто не должен жить ни под одним небом.

— Дамиан, у нас нет такой возможности — ответил я. — Мы не представляем, как он выглядит, потому что до сих пор мы связывались с ним только через артефакт.

— Я могу поделиться с вами сведениями, — сразу ожил он. — Не бесплатно, разумеется.

— Ваше Императорское Величество, — обратился я к Туманову, который с интересом смотрел на разворачивающееся представление, — прошу меня, извинить что я отвлек вас на бессмысленные переговоры. Мне кажется, их пора завершать.

— Мне тоже, — поддержал он мою игру.

— Стойте! — Дамиан заметался. — Хорошо, признаю, что мне это нужно больше, чем вам.

— Нам это вообще не нужно.

— Хорошо признаю. МНЕ, — он выделил это слово прямо-таки с императорским нажимом, — нужна помощь, и я готов за нее заплатить.

— Чем? — усмехнулся я.

— Разумеется, информацией. Технологиями, заклинаниями.

Он обнаружил, что непозволительно придвинулся к нам, поэтому сделал пару шагов назад, пытаясь сохранить императорское достоинство.

— Это уже звучит интересно. Но боевые заклинания в пакет оплаты не входят, а идут комплектом с информацией о Накрехе, — предложил я. — Если ты хочешь нас нанять на разборки со своим врагом, то мы должны быть во всеоружии. Нужна вся информация о Накрехе, которая у вас есть. Даже незначительные, на первый взгляд, факты.

— Я вам скажу главное — как его можно вычислить.

— Главное — как его можно убить. Думаю, вычислить его рано или поздно получится, но если мы не придумаем, как с ним справиться, нам будет проще обменяться заклинаниями и клятвой с ним.

— Мальгус, ты не посмеешь так обойтись со мной, — испуганно дернулся он.

Вообще, выглядел он плоховато, почти не контролировал внешность, а это говорило о том, что в реале он опять пошел в разнос. Как бы это не аукнулось нам если не удастся вовремя получить нужную информацию.

— Кого-кого, а тебя мне не будет жалко, — усмехнулся я в ответ. — Нужна веская причина, чтобы мы стали вытаскивать тебя из того дерьма, в котором ты сейчас сидишь. Я предлагаю сделать паузу в переговорах. Ты подумаешь, что ты можешь нам предложить, а мы обсудим, стоит ли вообще с тобой связываться.

— Оплата будет только после того, как Накрех перестанет существовать, — заявил Дамиан. — Никакой предоплаты. Только по факту уничтожения.

— Мой августейший брат, вы так и не сказали, чем будете расплачиваться, — заметил Туманов

— Я готов предложить моему августейшему брату весь набор того, что было передано Мальгусу, — хищно осклабился Дамиан.

Это был удар ниже пояса, но я нарочито спокойно сказал:

— Зачем нам то, что у нас уже есть? Это уже знания второго сорта. Так что до встречи, Дамиан. Часа два тебе хватит, чтобы решить, чем будешь платить. В следующий раз ты должен быть с тем, кто передаст боевые заклинания твоей охраны и с тем, кто передаст всю информацию о Накрехе.

Мы вывалились в реал, и Император задумчиво сказал:

— Кажется, нам удалось его провести. Ты очень талантливый актер.

Вряд ли это можно было считать комплиментом.

— Он очень напуган, поэтому пропускал странности и в моих словах, и в ваших. Будь он чуть наблюдательней, он бы нас давно послал и вышел, Ваше Императорское Величество. Но он не очень наблюдательный и не очень умный.

— Ярослав, давай договоримся, что, когда мы разговариваем вдвоем, ты обходишься без титулования. Обращайся ко мне Иван Михайлович.

— Хорошо. Итак, Иван Михайлович, что вы думаете взять с Дамиана? Сам он знает не так много, но под его началом много замечательных специалистов.

— Я бы не отказался от своих целителей, неподконтрольных тебе.

— По некоторым вопросам наш клан должен остаться монополистом, — ответил я. — Это дополнительная страховка для нас. Кроме того, мне кажется, имеет смысл требовать не те знания, которые он уже передал, а те, которые не передал. У его личной охраны есть некоторое количество интересных заклинаний, которые не передают посторонним, но которые пригодились бы вашей Императорской гвардии.

— Думаешь, разумно в нынешних обстоятельствах их дополнительно вооружать? Проверки на контроль медузами мы проводим, но я все равно опасаюсь, что кто-то может оказаться под посторонним влиянием.

— Думаю, разумно выходить на Накреха, имея тузы в рукаве. Как вариант, можно выбрать пару сильных магов, обучить их и держать в моем поселке, пока не возникнет необходимость. Там и полигон есть хороший для отработки.

— А если я потребую оставить эти заклинания только для Императорской гвардии? — поинтересовался император.

— Ваше право, — признал я. — Я не собираюсь ни с кем воевать. В принципе, у меня сейчас есть все, что мне нужно, так что и выбираете, и решаете вы.

— Но по целителям ты хочешь оставаться монополистом.

— Хочу, — согласился я. — Но, понимаете, Иван Михайлович, там существуют определенные тонкости обучения. Я не уверен, что вы сможете их учесть, поэтому по факту ваши целители будут хуже моих, а это плохо отражается на репутации любого императора.

Туманов захохотал, и я понял, что целителей мне все-таки оставят.

— Почему у меня не получается обучить технике снохождения сына? — неожиданно спросил он.

— Скорее всего, ни вы, ни он четко не понимаете, что надо делать. Помните, с каким трудом я вас вывел на эту практику? Институт учителей не зря существует, в таком случае учитель подключается к ученику и проводит его через все сложные моменты.

— У нас учитель — это не столь глубокое понятие.

— Я знаю. Тут учитель по магии ничем не отличается от учителя, к примеру, по математике. Он не может эффективно обучать, отчего страдает средний уровень магов.

— И все же я не рискнул бы давать тебе клятву.

— Вы немного потеряли. Я бы все равно не смог вам дать все, — признал я. — Все-таки ваш возраст сильно ограничивает.

— Дамиан говорил про ритуал Ступеней. Что это? — неожиданно спросил император.

И это когда я уже начал думать, что он не обратил внимания.

— Это как раз то, что позволяет ученику прыгнуть выше головы, то есть преодолеть потолок магии, данный при рождении и развитый упражнениями. Источник рано или поздно останавливается в росте.

— Источник?

Пришлось читать лекцию про источник и каналы, а также про способы прокачки источника и укрепления каналов.

— То есть так можно прокачаться с нуля?

— С нуля ничего нельзя прокачать, потому что нельзя развить то, чего нет. Нужна хоть какая-то база, на которую можно опереться и что-то вырастить.

— Но ходят слухи, что ты делаешь магов из ничего.

— Я делаю магов из тех, у кого проблема с источником и каналами. Но они должны быть хоть в каком-то виде.

— А если, к примеру, мне провести ритуал Ступеней, то я тоже смогу вырасти, как маг?

— Скорее всего, — признал я. — Но вы по возрасту вряд ли сможете пройти все. Они очень болезненные и проводятся с поддержкой целителей. И есть одно но. Вы должны достичь максимума на том уровне, который у вас сейчас, а я уверен, что там есть еще что раскачивать.

И мы, вместо обсуждений, что брать с Дамиана, принялись заниматься методиками прокачки источника у императора. Наверное, так было даже правильней: пусть Дамиан ломает голову, чем ему платить. Он же не знает, что нам достаточно информации.

Глава 29

Появление цесаревича оказалось неожиданностью. Он вошел, когда мы с императором сидели в медитативной позе на ковре, потому что я показывал одно из дыхательных упражнений, и сразу спросил:

— Чем это вы тут занимаетесь? Секретарь сказал, что чем-то очень важным. А я вижу репетицию пикника на природе.

Он насмешливо приподнял бровь. Я вскакивать с ковра не стал — разрешение мне дано было императором, ему и отменять.

— Ярослав меняет мое отношение к магии, — признался император.

— Ты про те попытки общения в так называемом снохождении? — усмехнулся Александр.

— Почему в так называемом, Ваше Императорское Высочество? — ответил я. — Эта методика возникла как раз из попыток вломиться в чужой сон и нагадить. Но в любой гадости можно найти свои плюсы. Вот и тут нашлись.

Он хотел что-то возразить, но тут зазвонил мой клановый телефон. Вызов шел с волховского номера, поэтому я, спросив разрешения у императора и получив его, ответил.

— Уверен, тебе понравится мой подарок, — проскрипел Накрех. — И это только начало.

Он неприятно не то закашлял, не то засмеялся в трубку и отключился, а я тут же набрал Постникова.

— Даниил, что случилось?

— Откуда узнал? — удивился тот. — Я только думал, не позвонить ли тебе. А ты уже в курсе.

— Мне позвонили. Серьезное дерьмо?

— Не то слово. Ивана Зайцева пытались убить. Прямо на проходной Вишневого Сада.

— Он пострадал?

— Нет, но только потому, что не снял защитный перстень, хотя девица настаивала.

— Какая девица?

— Его, теперь уже точно бывшая. Они встречались, но, как Иван мне сказал, он ей вчера намекнул, что у них нет будущего.

— То есть он ей это сказал и она на него напала?

— Если бы. Он ей этого не успел сказать только удивился, что она в неурочное время заявилась. Она же потребовала у него снять все артефакты, якобы, чтобы быть уверенной, что он ей не врет, а когда он отказался, ткнула артефактным ножом. К счастью, Зайцев оказался не совсем идиотом, твой защитный перстень не снимал, а нож защиту не пробил. С проходной ребята выскочили, скрутили ее и мне звякнули.

— Что за нож?

— Нашим установить не удается, — ответил он. — Точно можно сказать, что он артефактный, но что делает, моих знаний не хватает определить. Нужна консультация специалиста.

— То есть меня? — хмыкнул я.

— То есть тебя. Это не все странности. Сама девица внезапно начала вопить, что мы ее незаконно задержали. А когда ей показали запись, вытаращилась на нее так, как будто это постановка. Сидит сейчас в комнате дознаний, рыдает и говорит, что ничего не делала. Слезы, сопли и все такое. Иван говорит, что она, конечно, умом не блещет, но не до такой степени, чтобы сознательно идти на убийство в уверенности, что скроет преступление. Еще охрана говорит, что на ней сработал твой датчик, о котором ты предупреждал, что нужно делать вид, что ничего не происходит, но сразу сообщать мне или тебе. Это то, о чем я думаю?

Накрех рассчитывал меня напугать? Он просчитался. Сейчас я испытывал только злость. Ни на какие договоренности теперь с ним я не пойду. Я и так не собирался, конечно, но отыгрываться на непричастных к нашей войне — последнее дело.

— Именно. Она под посторонним воздействием. Предупреди всех, чтобы на рожон не лезли. Мы на осадном положении. Все встречи — только на территории поселка или поместья. Тех, на ком сработал датчик, изолировать сразу. Не думаю, что попытка будет прям сразу, но исключить не могу.

— Ага. Но ты тоже нужен. Чем быстрее, тем лучше.

— Не от меня зависит. Как освобожусь — сразу к вам. Вы в поселке?

— Нет, в поместье. В подвале, чтобы не беспокоить Веру Андреевну.

— Это правильно. До встречи.

Я отключился и сказал уже императору:

— Наш общий друг решил мне показать, что я уязвим если не напрямую, то через моих людей. Мне бы съездить туда.

— Не раньше, чем закончим с нашим делом, — резко ответил император.

— Разумеется, Ваше Императорское Величество.

— Иван Михайлович, я же просил, — укоризненно сказал он.

— Без посторонних, — напомнил я.

— Саша — не посторонний. Он тоже просит, чтобы вы обращались к нему по имени. А еще у нас будет общая просьба. Помогите ему войти в снохождение.

— Хорошо, Иван Михайлович. Александр Иванович, сядьте в позу для медитации.

— Александр, — предложил он. — При обучении так проще и быстрее.

Но на пол он при этом сел и глаза закрыл — все как я просил. С ним возиться пришлось куда меньше, чем с отцом. Все-таки возраст сильно влияет на обучаемость. Но все равно в снохождение пришлось цесаревича буквально вытягивать, чтобы решить этот вопрос быстрее. Правда, после этого он понял и второй раз уже вошел осознанно. А потом даже пообщался там с отцом, так сказать, без посторонних. И когда они вышли в реал, первое, что сказал Александр, было:

— Я пойду с вами на встречу.

— Исключено, — отрезал я.

— Почему? — удивился он. — Будет слишком много информации, вы можете что-то не запомнить.

— Саша прав, — согласился с сыном император. — Нам нужна подстраховка.

— Сильно она вас выручит, если Дамиан вдруг решит, что мертвые вы точно никому ничего не передадите, а ему куда проще будет справиться с Накрехом проверенными методами. Никогда нельзя идти в опасное место всей правящей верхушкой. — Говорил я прямо, потому что цесаревич точно знал все. Наверное, это правильно — на нем обязательство по управлению страной — но я бы предпочел, чтобы император со мной хотя бы формально посоветовался. — Вы и без того глупостей прямо сейчас наделали. Ушли в снохождение при постороннем, даже не приняв элементарных мер предосторожности. А если бы я вас в реале убил? Вы бы даже сопротивляться не смогли бы.

Тумановы переглянулись.

— Ты же говорил, что тебе дорог собственный клан? В этом случае от него бы ничего не осталось.

— А что мне помешало бы внушить вашему секретарю, что я ушел раньше, чем пришел Александр?

— Ты и это можешь?

— Нет, но вы-то этого не знаете. Вы полностью пренебрегли безопасностью. Как говорил мой учитель, маг, не заботящийся о собственной безопасности, долго не проживет. Поэтому вариант, что я тащу вас обоих на встречу с Дамианом, даже не рассматривается.

— Ты же говорил, что встреча безопасна? — спросил император.

— В снохожденииесть свои опасности. Как я уже говорил, заметили незнакомого мага — быстро выходите, потому что у него никаких хороших намерений в отношении вас нет. Но и знакомый может нагадить. С одним Дамианом я справлюсь. Но неизвестно, кого он приведет для обучения. С зельем восприятия мы с Иваном Михайловичем запомним все.

— И все же нужна подстраховка, — не унимался Александр. — Возьмите третьего. Обучите кого-нибудь из Императорской гвардии.

Я чуть за голову не схватился. Он что, собирается устроить мне детский сад на выезде? Потому что нетренированные люди в снохождении нуждаются в присмотре. Одного императора я еще потяну, но вести с собой толпу неофитов? Увольте.

— Александр, за короткое время я не обучу никого до степени, достаточной, чтобы он не нуждался в моей помощи в снохождении, — как можно мягче ответил я.

— Но в чем-то Саша прав, — задумался император. — Подстраховка нам не помешает. А если нам взять третьим кого-нибудь из твоих?

Я прикинул, решил, что Постникову боевые техники будут не лишними, и согласился, даже отказался от пропуска для него. Пока он сюда приедет, все переговоры пройдут, так что будем общаться на расстоянии. Но позвонить я позвонил.

— Дань, нужна подстраховка на встрече с Дамианом. Запасись зельем восприятия, выпьешь перед моим вызовом. Ничего нового не проявилось?

— Не нужно нам ничего нового, — недовольно сказал он, явно не радуясь тому, что придется встречаться с неприятным ему субъектом. — Нам бы у зайцевской девушки выяснить, где она эту дрянь подцепила. Но у нее глухой промежуток в несколько часов, в котором она не помнит ничего. Пытаемся маршрут по камерам восстановить, но пока ничего интересного не нашли.

— И не найдете, скорее всего. Наверняка там задействованы личины куда качественнее, чем в среднем по палате. Возможно, на камерах вы вообще за фантомом следите. Хотя… Если там где-то зациклилось… Ладно, отложим до личной встречи. Кстати, в этот раз в снохожденииможешь разжиться полезными заклинаниями. Но должен предупредить — при опасности первым буду вытягивать императора.

— С ним пойдем? — он вздохнул. — Жуть как не люблю все эти политические игрища.

— Зато они нас любят. Но если все пройдет нормально, дальше будет спокойнее.

— С тобой — и вдруг спокойнее? — он хохотнул. — Ладно, готовлюсь к подстраховке, пошел за зельем.

В торопливости необходимости не было. Дамиан еще долго не давал о себе знать. Наверное, прикидывал, нельзя ли как-нибудь разрулить без того, чтобы с нами связываться. Или результатов экспериментов с пространственными карманами ждал. Но, видно, те пришли неутешительные, потому что Дамиан стукнулся, уже когда я подумывал не предложить ли разбежаться или хотя бы пообедать.

Я подхватил императора и Постникова, и мы отправились на очередные переговоры. Не знаю, как моим спутникам, а мне рожа Дамиана уже в печенках сидела. Переполнился я общением с бывшим приятелем за последние дни так, что тошнота накатывала при одном взгляде, пусть в этот раз он и расстарался: и фигура не выглядела обрюзгшей, и одеяния сияли белизной, и даже лицо казалось одухотворенным лицом мудрого правителя. При нем было двое. Один явно из специалистов по истории магии — и лицо умное, и фигура не слишком раскачанная, а второй напомнил мне Постникова, начальник охраны, наверное. Тот, кто заклинания передаст если мы сейчас договоримся.

— Мы посовещались, мой августейший брат, и пришли к выводу, что должны поспособствовать вашей борьбе, — важно сказал Дамиан после того, как мы все обменялись приветствиями.

— Вы так и не предложили нам, мой августейший брат, достойную плату за то, что мы решаем вашу проблему, — заметил император.

— Очень сложно что-то подобрать, чтобы не пересечься с тем, что уже есть у Мальгуса, — вкрадчиво сказал Дамиан. — Но я думаю, есть одно направление магии, которое вас непременно заинтересует, а именно — ментал. Я дам слово, что вы получите полную передачу знаний у представителей трех школ.

Насколько было щедрым предложение, я не мог судить, потому что это было одно из немногих направлений, которыми я не занимался. Чтобы быть менталистом, нужно иметь особый дар. У меня его не было, но он был у императора. Проблема в том, что этот набор мог стать как выигрышным билетом, так и полной пустышкой. Судя по лицу императора, он был склонен согласиться. Следовало высказаться раньше, чем это сделал бы он.

— Дамиан, я верю, что это щедрое предложение, но не исключаю, что Его Императорское Величество не найдет там ничего нового для себя. Тогда в оплату за помощь вам, мы не получим ровным счетом ничего.

— А боевые заклинания? — делано удивился он.

— По факту они являются частью оружия против Накреха, так что за оплату это не пойдет.

— Но они останутся с вами и после уничтожения Накреха.

— Слишком мелкая оплата за слишком большой риск. Нет, мы не отказываемся от знаний по ментальной магии, но хотелось бы к ним приплюсовать еще что-то.

— Ты жаден и неблагодарен, — подпустив в голову трагизма, сказал Дамиан.

— Жизнь меня сделала таким. — Я пожал плечами. — Что поделаешь.

— Что ты хочешь? Давай покончим с этим побыстрее, — раздраженно буркнул Дамиан.

Это совпадало и с моим желанием. С императором мы обсуждали возможные запросы, так что мои требования для него сюрпризом не станут.

— Специалистов по левитации, телепортации и артефактам передвижения. В этих дисциплинах нам хоть что-то почти наверняка удастся получить новое.

— Нехорошо быть таким жадным, — укорил Дамиан.

— Мы можем еще пару дней поторговаться — предложил я. — Возможно, и драться с Накрехом нам не придется.

— Хорошо, я согласен, — торопливо сказал Дамиан. — Если вы справитесь с Накрехом, получите запрошенное.

— Лучших специалистов, — добавил я.

— Разумеется, лучших, у меня других не бывает, — он поморщился. — Но клятва будет обоюдной. Я обещаю, что передам все, о чем мы договорились, а мой августейший брат — что сделает все, чтобы уничтожить Накреха.

Мы и без того собирались его уничтожить, но похоже, не слишком впечатляющими были сведения, которыми Дамиан нас собирался вдохновлять на подвиг.

— В клятве еще должно быть указано, что вы передадите все сведения, касающиеся Накреха, — дополнил я.

— Разумеется, мы передадим все. Это в наших интересах.

— Ты в собственных интересах можешь забыть что-то важное, посчитав, что это нам не нужно передавать, поскольку это порочит императорскую власть, — намекнул я.

Дамиан переглянулся с тем магом, который был мной определен как носитель знаний по Накреху. Судя по их переглядываниям, от нас действительно что-то собирались утаить.

— Все будет передано в полном объеме, — решил Дамиан.

Интерлюдия 16

Аня сидела над записями, прикидывая, какие зелья нужно заказать побыстрее, а какие могут подождать своей очереди. Почему-то продажи никак не хотели укладываться в четкую схему: то одно продавалась лучше, то другое, то внезапно с прилавков выметались почти все запасы, оставляя какие-нибудь невнятные артефакты для хорошего сна и зелья бодрости разной степени интенсивности. Но Аня всегда старалась, чтобы к открытию магазинов полки были наполнены, а при необходимости довоз был и в течение дня. Но насколько было бы проще, если бы удалось уловить какие-нибудь закономерности.

Размышления прервал телефонный звонок. Номер был незнакомый, но Аня все равно ответила, поскольку это мог быть новый покупатель, с которым поделился контактом кто-то из постоянных клиентов.

— Добрый день, — нейтрально-вежливо произнесла она в трубку.

— Добрый день, красавица, — бойко гаркнули ей в ухо. — И тебя устраивает такая жизнь?

Голос был тоже незнакомый.

— За красавицу спасибо, но вы уверены, что не ошиблись номером?

— Анна Ермолина, ты сомневаешься в том, что я позвонил туда, куда хотел?

— Я — это кто? Я, знаете ли, бывают разные.

— Я — это тот, кто может исполнить твое желание. Любое желание.

— Так уж любое? — с насмешкой спросила Аня. — Любое желание даже Господь не исполнит.

— Я, конечно, не Господь, — согласился анонимный собеседник, — но могу очень много. К примеру, хочешь опять стать целительницей?

— Хочу, — зло ответила Аня. — Но что изменится от моих хотелок?

— Если не только хотеть, но и делать, можно многого добиться. Я могу тебе вернуть эту возможность.

Почему-то Аня сразу поверила словам своего собеседника.

— Но не просто так?

— Разумеется, не просто так, — согласился он. — Ты должна будешь что-то для меня сделать, а потом сразу получишь свои знания. Я разблокирую.

— О, да вы просто решили мной воспользоваться, — разочарованно протянула Аня. — Там нечего разблокировать. Это несколько мозгодеров сказали. Если у моей сестры был блок, то у меня даже блока не было.

Сказала она зло. Этот эпизод взаимодействия с Глазьевыми был до сих пор одним из самых травмирующих воспоминаний. Она была бы рада вычеркнуть все из памяти, да никак не получалось.

— Блока не было? — задумчиво сказал собеседник. — Экий хитрый мальчик. Но это тоже решается, Анюта. Правда, тогда тебе придется сделать побольше: выполнить мою просьбу и привести кого-нибудь из целителей, чтобы снять с него слепок и пересадить в тебя.

— Вот как? И что же мне нужно будет сделать?

— Позже скажу, — хохотнули на той стороне трубки. — А ты пока подумай, на что ты согласна ради того, чтобы вернуть целительские знания.

— Я готова на многое, — взвешивая каждое слово, ответила Аня. — Но прежде чем сделаю хоть что-то, я хочу получить целительство.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

— Как раз в том. Как известно, предоставленная услуга ничего не стоит. Поэтому я хочу плату получить заранее. Либо так, либо никак.

Она отключилась, а потом долго смотрела на экран телефона. Но таинственный тип не перезвонил.

Глава 30

Дамиан выдал всю информацию по Накреху, но полезной там было не слишком много, что позволило мне на него наехать:

— Опять обмануть пытаешься, Дамиан? Нехорошо. От этого и твоя жизнь зависит, если ты вдруг забыл.

— Мальгус, да я отдал вообще все, что было, — с честнейшей физиономией прожженного жулика ответил он. — Самое важное — заклинание по его выявлению. Заметь, настроено именно на Накреха.

— Только оно работает в десяти метрах, а что там от Накреха осталось, неизвестно.

Конечно, заклинание было не статичное и если точно выявить хотя бы прошлое тело Накреха, то можно внести изменения и почти гарантировано найти нынешнее, если оно вдруг окажется в пределах досягаемости заклинания. Я даже прикинул, как можно увеличить дальность, но при этом терялась точность, а она и без того была приблизительной.

— Чем смог, тем помог, — улыбнулся Дамиан с явно выраженным превосходством. — Я обещал все и выдал даже то, что не красит моих предшественников.

На самом деле там было в чем покопаться и над чем подумать, да и вообще в нашей ситуации любая информация — дар божий. Но не признаваться же в этом Дамиану?

— Ты должен был предупредить до клятвы.

— Брось, Мальгус, и ты, и я — мы оба понимаем, что тогда сделка бы не состоялась. А так мы все в прибыли.

— Это как посмотреть. Я вижу одни сплошные убытки. Мы бы не взялись за заведомо проигрышное дело. Дамиан ты же понимаешь, что если мы его не остановим, он придет к тебе усиленным?

Счастливая улыбка Дамиана померкла, и он задумался.

— Я готов кое-чем поделиться, но только с моим августейшим братом. Наедине, так, чтобы нас никто больше не слышал.

Император взглянул на меня с вопросом.

— Нам надо посоветоваться.

— Мальгус, не дури. Хочешь клятву дам, что не причиню вреда твоему правителю, — усмехнулся Дамиан, правильно понявший нашу заминку.

— Большое количество клятв вредно отражается на маге.

— А я и не даю много клятв, — бросил он. — В последнее время только тебе. Может, и правда причина в том, что я сожалею?

— О том, что не добил?

Я накрыл куполом нас с императором и сказал:

— Стоит рискнуть, Иван Михайлович. Сам Дамиан — слабый маг, но в арсенале его семьи есть довольно убойные заклинания. Заклинания его охраны хороши, но против Накреха их может не хватить. Я буду следить за Дамианом и вмешаюсь в случае чего. Но и вы держитесь настороже. Дамиан — та еще сволочь. И если я не вижу его выгоды от вашей смерти, это не значит, что ее нет.

— Ярослав, я буду осторожен, обещаю. Ты прав, глупо не воспользоваться возможностью получить дополнительное оружие. Мы мало чего можем противопоставить Накреху, ведь так?

— Противопоставить ему мы точно что-то можем, иначе он бы уже сидел в вас, — честно ответил я. — Но его сначала надо найти. Обещанное поисковое заклинание — пустышка, которая у нас может не сработать, так как Накрех поменял уже несколько тел. Так что тяните с Дамиана все, что он может вам предложить.

Купол я развеял и затребовал клятву с Дамиана за себя и за его сопровождающих. Книжный червь, и тот мог причинить много неудобств, что уж говорить о начальнике дворцовой охраны, на должность которого брали не за происхождение и не за красивые глаза.

Два императора встретились посередине зала, Дамиан поставил купол, и дальше даже по губам нельзя было разобрать, о чем речь, даже если знал язык, на котором говорится — купол искажал так, что исключал понимание полностью. Но я больше уделял внимание рукам Дамиана. Да, он дал клятву, но не смертельную. Может посчитать, что результат ему компенсирует маленькое неудобство отката. Его начальник охраны тоже не сводил с меня глаз — видно, инструкции были даны четкие.

Я вовсю прикидывал порядок действий в случае, если конфликт все же состоится, как переговоры высоких сторон закончились и переговаривающиеся стороны разошлись. На лице нашего императора была глубокая задумчивость.

— Расходимся? — предложил я. — В случае, если откопаете что-то новое…

— То я незамедлительно сообщу тебе, — обрадованно закончил за меня Дамиан.

Он исчез тут же, и вместе с его исчезновением зал начал оплывать, превращаясь в то, что составляет основу материи в снохождении. Я тоже задерживаться не стал, подхватил обоих спутников и вывел в реальность.

— С вежливостью у твоего бывшего приятеля, Ярослав, все также проблемы, — заметил император.

Я снял защиту, которую ставил на время входа в снохождение, и ответил:

— Он сейчас считает нас наемниками, которым заплатил за решение проблемы. Потому и отношение такое, Иван Михайлович. Я думаю, что вам есть что обсудить с сыном, поэтому хотел бы вас оставить вдвоем.

— Нет, чтобы прямо сказать, что нужно срочно в клан, — усмехнулся император.

— И это тоже, — согласился я. — Но там может быть что-то важное и для всех нас.

— Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли. Но потом ты мне нужен тут. И возьми с собой начальника безопасности. Я его хорошо знаю, и его слово будет не лишним.

На выход меня проводил секретарь, он же распорядился о машине, и вскоре я уже сидел в кожаном салоне представительской «Волны» с императорскими номерами. Домчали меня с ветерком, почти как самого императора. Но за ворота постороннюю машину я решил не запускать, прогуляюсь от них, заодно голову проветрю. Потому что мозги уже кипели и я не знал, за что хвататься. Я ведь чуть не спросил разрешения телепортироваться из дворца, но вовремя вспомнил, что все тузы из рукава доставать не стоит и что телепорт мне еще может понадобиться при куда более серьезных вводных, а энергии он жрет слишком много, чтобы ее можно было мгновенно восполнить.

Беседа с мамой в мои планы не входила, поэтому, немного отдалившись от ворот, я набросил на себя отвод глаз и шел никем не замечаемый. Сделано это было вовремя, потому что при коляске с моей сестрой в этот раз оказалась не только мама, но и Полина, которая что-то рассказывала с жалобным видом. В ее положении жалуйся не жалуйся — толку не будет, место в «Крыльях Феникса», за которое я заплатил и которое Полина бездарно профукала, не вернешь. Как говорится, император дал — император взял.

В подвал удалось спуститься, никого не потревожив, и там я сразу направился к Постникову, определив того поиском по ауре. Выглядел он несколько странно.

— Слушай, Ярослав, во что мы вляпались? — спросил он.

— В госизмену, — ответил я. — И если выяснится, что мы выбрали не ту сторону, нас раскатают.

— А с Зайцевым?..

— Намек, что нужно определиться со стороной и выбрать правильную, с точки зрения намекающего, разумеется. Но с учетом того, что намекающий сильно не в себе, причем во всех смыслах этого слова, его нужно найти и укотрапупить как можно скорее. Пока он не уконтрапупил нас. А до этого перевести клан в осадное положение. Чтобы все, занимающие ключевые посты, по возможности не покидали защиту поселка или поместья.

— Эта бодяга надолго. — Постников потер подбородок. — Я так понимаю, что вычислить Накреха практически невозможно, даже с учетом переданного нам заклинания. Тел-то он уже поменял несколько.

— Если заклинания чуть изменить с учетом прошлого тела, может получиться. Нужно только ауру откуда-то снять.

— Соколов? Знаешь Ярослав, у меня почему-то не бьется с ним образ Накреха. Интуиция прямо вопит, когда я про это думаю. Хотя объективных причин, вроде, нет, а в нашем деле на одной интуиции не уедешь. Но рассказать я тебе был должен.

Я вздохнул.

— Знаешь, Дань, права твоя интуиция. Чем больше размышляю, тем больше прихожу к выводу, что Соколов — ложный след, на который нас специально направили. Соколов, похоже, действительно был умный мужик, но на Накреха не тянет по своим заклинаниям. А вот защита на сейфе и ключ — тянут.

— Но его вдова…

— Умерла, как только передала мне ключ. Я думаю, у нее была память подчищенная. С медузами внушение нужных воспоминаний — плевое дело.

— Получается, постановка была рассчитана на тебя?

— Скорее, на того, кто будет копать после смерти Соколова. Вот что странно. Я видел видео после того приема у Мальцевых. Соколов на нем точно был уже под посторонним управлением и, скорее всего, мертв. И если принять за аксиому, что Накрех — не Соколов, это значит, что самого Соколова убили.

— Потому что он увидел что-то ненужное, — закончил за меня Постников. — Вот теперь у меня все бьется.

— Сам понимаешь, пока это только мои домыслы, которые можно подтвердить, если выяснится, что в доме Мальцевых в этот день умер кто-то еще.

— Можно осторожно полицейские сводки посмотреть за этот день и вызовы скорой. Стасу дам задание покопаться в базах. Идеально было бы напрямую спросить у Мальцева, но, скорее всего, это станет известно Накреху.

Получив от меня добро, он тут же дал задание Стасу, который сидел в соседней комнате, и вернулся ко мне.

— С зайцевской девицей что делать будем? — спросил он и выложил передо мной контейнер с артефактным ножом. — Вот с чем она в гости приходила.

Я в него вгляделся. Вот ведь зараза! Накрех даже не скрывал функции. Результат ли это неумения или пустая бравада — мол, все равно ты мне ничего не сделаешь?

— Дерьмо, — честно сказал я Постникову. — Дань, если эта дура его хотя бы поцарапала, мы бы уже готовились к Ваниным похоронам. Плохой артефакт, за несколько секунд превращает человека в мумию.

— Дерьмо, — согласился Постников. — Но против твоего артефакта оказался бессилен. Это обнадеживает.

— А если кто поддастся уговорам и снимет артефакт?

— Не паникуй раньше времени. Инструкции получили все. С девицей что делать? С одной стороны покушение, в полицию бы ее сдать и успокоиться, с другой — явно под чужим управлением была.

— Блин, точно не до решения судьбы какой-то посторонней девицы. Вызвать мозгодера. Проверить на ментальное воздействие. Если оно обнаружится — выпнуть, если нет — сдать полиции или взять штрафом, на усмотрения Ивана, короче.

Наверное, это было не совсем правильно, поскольку девица пострадала, потому что оказалась втянута в наши разборки не по своей воле. Но извиняться, да еще как-то компенсировать происшедшее? Пойдут совершенно ненужные слухи в нашей непростой ситуации.

— Нам еще во дворец возвращаться, — вспомнил я. — Тебя сказали привезти. Но я еще хочу осмотреть место, где все случилось. Так что поехали.

— Без обеда? — делано возмутился Постников. — Давай хотя бы сухим пайком у Ольги Даниловны возьмем.

Это был запрещенный прием. Я хоть и не Серый, но от еды Ольги Даниловны отказываться силы воли ни у кого не хватит. Пообедали мы по упрощенной схеме, просто забежав на кухню и попросив никому не рассказывать о том, что я тут вообще был. Накормили нас от пуза, еще и в школу передали с собой какую-то сладкую выпечку. Я рассматривать не стал, забросил ее в пространственный карман, как только вышли с кухни. Постников сразу заметил исчезновение пакета.

— Ярослав, тебя твоя пятерка не поймет, если ты не привезешь то, что Ольга Даниловна передала.

— Не волнуйся, привезу. — Я широким жестом раздвинул пространство, выудил пакет, запихнул его назад и закрыл. Если уж император знает, скрывать такое от собственного начальника безопасности глупо. — Будешь хорошо заниматься, тоже научу такому фокусу.

— Это как? — отмер Постников.

— Это пространственный карман. После третьей Ступени можно изучить.

— Да ты полон сюрпризов… — Он задумался и мечтательно сказал: — Это сколько можно проносить с собой и никакой артефакт не среагирует. Не среагирует же?

— Не среагирует, — подтвердил я.

— Так. — Внезапно радость с лица Постникова пропала. — А у Накреха тоже есть такое?

— Не исключаю, — признал я. — Хотя маловероятно.

— Это плохо, что не исключаешь.

Он настолько помрачнел, прикидывая все минусы от такого девайса у противников, что пришлось сжалиться.

— Теоретически можно сделать артефакт, который позволил бы идентифицировать людей, у которых есть доступ в пространственный карман. А уж несанкционированное открытие на нашей территории будет сопровождаться сиреной, это я включил в защитный комплекс.

— Прям гора с плеч, — признал Постников.

Мы даже не дошли до машины, как ему позвонил Стас. Постников выслушал, довольно кивнул, отключился и сказал мне:

— На приеме у Мальцевых умер нанятый официант.

— Официант? — удивился я. — Серьезно? Не мог же Накрех получить подряд два тела без магии? Или мог? Второе тело уже не должно было быть случайным… В любом случае надо проверить.

— Надо, — согласился Постников. — Займусь.

— А точно больше никто не умер и не пропал? Может официант тоже случайная жертва, увидевшая что-то не то. Пусть Стас еще покопается в базах, может, что интересного выкопает. Хотя если Накрех получил подряд два тела без магии, это многое объясняет.

— Но не все.

— Я разве спорю? Но я склоняюсь к тому, что он влетел в тело под клятвой.

Пока мы ехали, Стас так ничего больше не откопал. Не высмотрел ничего возле поселка и я, хотя искал следы магического воздействия поблизости всеми возможными способами. Но нет — снаружи поселка выявлялись только мои защитные заклинания, которые успешно глушили все, что происходило в поселке, в том числе любые магические возмущения внутри.

Но я даже не удивился, когда пришел вызов с волховского телефона.

— Вынюхиваешь? — с насмешкой спросил собеседник. — Ничего не вынюхаешь, гаденыш. И это только начало. С каждым разом я буду подбираться все ближе и ближе к твоим людям, пока наконец ты не признаешь мое главенство и не принесешь клятву верности. Пока ты тормозишь, твои люди умирают.

— Менее высокопарно говорить не умеешь? — поинтересовался я. — Смотрю, тебе только слуги нужны.

— Разумеется. Я же правитель. Именно слуги мне и нужны, — с непоколебимой уверенностью ответил он.

— Можно спросить?

— Спрашивай, — милостиво разрешил он.

— Зачем ты Вишневским отдал секрет выращивания Морусов?

— Любопытный мальчик, но нет, ответа ты не получишь.

Мне показалось, что в его голосе возникло напряжение, но убедиться в этом я не смог, потому что он резко отключился. А я решил возвращаться — отошел уже на максимум, с которого можно было контролировать кого-то у проходной, в которую как раз въезжала машина.

— Ничего? — спросил Постников.

— Ничего, — согласился я. — Разве что записи с камер посмотреть?

— Они в поместье были, — укоризненно сказал Постников.

— Не возвращаться же туда ради этого?

Просмотреть записи не удалось, потому что стоило зайти на проходную, как телефон опять зазвонил. В этот раз на связи оказался Хрипящий.

— Слушаю тебя, Дмитрий, — настороженно сказал я.

— Это не Дмитрий, это Анна, — неожиданно раздалось в трубке. — Я не знаю, как еще можно связаться с тобой, чтобы никто больше не узнал. Дима сидит рядом, он никому не скажет, его сестра с малышом ушла гулять.

— Мне все это очень интересно, — не без сарказма ответил я. — Но, к сожалению, у меня времени не так много, чтобы узнавать подробности жизни твоей семьи.

— Я тебе пытаюсь пояснить, что разговор секретный, о котором никто не должен знать, — с раздражением ответила она. — Еще неизвестно, как ты воспользуешься тем, что я сейчас расскажу. Дело в том, что мне позвонил некто и предложил вернуть знания о целительстве.

— О как…

— Именно. Когда я ему сказала, что они стерты, он ответил, что это не проблема, нужно лишь привести другого целителя — и знания у меня будут в кармане. И знаешь, Ярослав, я уверена, что это в его силах.

— А что он хочет взамен?

— Он пока не сказал, но явно ничего хорошего. Спросил только, на что я готова ради этого. Я не отказала, только потребовала, чтобы он сначала вернул мне утраченное.

Вот когда я пожалел, что телефон не передает изображение. Я не видел Аниного лица, поэтому не мог понять, что она думает на самом деле. Впрочем, что она думает, я не понимал, даже когда ее видел. Я был уверен, что ей звонил Накрех, только не понимал: сейчас планируется ловушка на меня или на него.

— Почему ты решила мне рассказать? Я уверен, тебе хочется вернуться в целительство.

— Не буду отрицать, хочется. Но не таким способом. Я не знаю, что задумал этот тип, но точно ничего хорошего. Я не хочу в этом участвовать.

Интерлюдия 17

После рассказа отца цесаревич выглядел совершенно раздавленным.

— Что делать будем, отец?

— Искать этого Накреха.

— А с Елисеевым?

— А что с Елисеевым?

— Я про то, что тебе рассказал Дамиан. Он же потенциальная опасность.

Император вздохнул.

— Александр, не стоит верить всему, что говорят временные союзники, которые хотят извлечь из союза пользы по максимуму. Я не зря тебе передал слова Дамиана — была интересна твоя реакция. К сожалению, она оказалась предсказуемой.

— Но разве не логично убрать потенциальную опасность до того, как она созрела и стала реадьной?

— Саш, у Ярослава было множество возможностей занять мое тело, но он ни одной не воспользовался.

— Это не значит, что не воспользуется дальше. Может, он считает, что твое тело уже слишком старое и нацелился на мое?

Александр вздрогнул, как будто ему внезапно стало холодно, а император захохотал.

— Значит, я, по-твоему, уже старый, Саша?

— Значит, я хочу рассмотреть все варианты, — огрызнулся цесаревич.

— Саш, уверен, при желании он спокойно войдет незамеченным во дворец, спокойно сделает нужное ему дело и так же спокойно уйдет.

— Я как раз про это тебе и говорю. Он опасен. Его надо убрать как можно скорее.

— И остаться один на один с Накрехом? Саша, это недальновидно.

— Можно его убрать сразу после того, как мы разберемся со сбрендившим магом, — предложил Александр. — Отец, да я спокойно спать не смогу, зная, что моя жизнь постоянно под угрозой. Если он однажды покушался на императора, что ему помешает сделать это еще раз?

— Мы это знаем со слов одного человека, который приложил все силы, чтобы убить тогда еще Мальгуса, а сейчас он хочет, чтобы я за него убил уже Елисеева. Моего подданного, между прочим. И заклинание он мне передал главным образом для этой цели, а не против Накреха. Дамиан ненавидит и боится Елисеева.

— Это не значит, что он тебе врал.

— Не значит, — согласился император. — Но проверить на ложь проще человека, который есть в нашем мире, не так ли?

— Тебе просто нравится Елисеев! — зло бросил цесаревич. — Поэтому ты не хочешь признавать очевидного.

— Нравится, — согласился император. — Но это не единственная причина того, что я хочу видеть его живым. Предположим, мы выполним просьбу Дамиана и расправимся с Елисеевым сразу после того, как уничтожим Накреха. И тут из того мира приходит еще один маг, который знает и умеет куда больше нас. Магия в мире Дамиана намного больше развита, надеюсь, с этим ты не собираешься спорить? И что тогда?

— Вот черт! — выругался цесаревич. — Нам не хватало только иномирного дерьма, которое будет захватывать тут тела.

— Саш, ты упустил еще один момент. Тело, которое занимает переселившаяся таким образом душа, собственную душу потеряло, и поэтому обречено. Не надо рассматривать Елисеева как злостного преступника. Нам досталась редкостная удача — получить человека с уникальными знаниями, да еще и лояльно к нам настроенного, а ты предлагаешь с ним расправиться. Это нецелесообразное использование ресурсов. И я еще молчу про обычную человеческую благодарность. Ярослав несколько раз спас мою жизнь.

— Втирается в доверие? — предположил цесаревич, который не хотел отказываться от своих идей.

— Ему куда проще втереться в меня или тебя, — отмахнулся император. — В отличие от Дамиана, в Ярославе куда больше человеческого, он беспокоится не за себя, за клан. Нет, Саша, надо его встраивать в функционирование государства. Использовать его знания и умения на благо страны. Одна школа целителей чего стоит.

— Мне кажется, что все эти выращенные конечности — сказки, — пренебрежительно бросил Александр.

— Какие сказки, Саша? — удивился император. — Там очередь ого-го, несмотря на стоимость услуги. Благодаря елисеевским целителям, в строй вернулись несколько хороших магов из Императорской гвардии.

— Но наши старые целители сказали, что это всего лишь показуха, — не столь уверенно возразил цесаревич.

— Естественно, они же не признаются, что не способны и на десятую часть того, что могут Елисеевские маги. Ты читал доклад о похищении Светланы. В Ермолиной была проделана сквозная дыра. Скажи, наши целители с таким справились бы?

— Там не всякий хирург с этим справился бы, если написанное правда.

— Правда. До хирурга ее бы не довезли. Счет был на секунды. А вытащил ее с того света пятнадцатилетний пацан. И ты предлагаешь от всего этого отказаться? Не ожидал, что ты будешь столь недальновиден, но теперь я понимаю, кто тебя против него настроил. Саша, ты мой наследник, должен понимать, что тебе не только будут стараться показывать все под нужным углом, но и откровенно врать. А тут еще я с пересказом услышанного у Дамиана.

— Да, оно прекрасно складывается друг с другом, — согласился цесаревич. — И его конфликты с нашими значимыми кланами тоже не говорят в его пользу.

— Саш, ты, к сожалению, даже не подумал, что вся деятельность Елисеева направлена на созидание и рост. И что ни один конфликт не был инициирован Елисеевым, каждый раз инициатором конфликта были его противники. И если Мальцев опомнился первым и даже попытался привязать парня к себе, то остальные оказались не столь дальновидны, хотя сейчас притихли все. Елисеев нам нужен. Поэтому я предлагаю тебе пойти к нему в ученики.

— Что? — опешил Александр от столь резкого поворота. — Отец, ты с ума сошел?

— Никак нет, Саша. Напротив, я тщательно обдумал все последствия. Это единственная возможность для тебя приобщиться к целому пласту иномирных заклинаний. Они нужны нашей семье.

— Но это дополнительный риск.

— Дополнительный риск — остаться безоружным. Все остальное — пустые слова.

Император замолчал. Молчал и Александр, больше не торопясь выскакивать со своим мнением и обдумывая все, что только что услышал. А ведь отец прав — кто-то очень тонко сыграл на его эмоциях, подталкивая к мысли, что империя прекрасно обойдется без такого обманщика, как Елисеев. Было ли это осознанным желанием придворных целителей избавиться от дискредитирующей их фигуры, или игра была куда тоньше и велась уже против них с отцом? Пожалуй, в следующий раз стоит десять раз подумать и перепроверить сведения из разных источников, прежде чем решать кого-то устранить.

— Спасибо отец, я получил сегодня очень ценный урок.

Глава 31

К Анне идти я все же не рискнул. Я был уверен в том, что снаружи невозможно просмотреть ничего из того, что происходит внутри, но не в том, что кто-то внутри не может передавать сведения на сторону или отслеживать передвижение нужных людей с помощью артефакта. Население поселка было разным, под клятвами находились отнюдь не все. Поэтому я сказал Ане, чтобы держала связь через Хрипящего, потому что выделить защищенный телефон я пока не могу, и что вечером постараюсь восстановить ее навык в снохождении, чтобы иметь возможность поговорить без свидетелей. После чего добавил, чтобы до вечера она никуда ни под какими предлогами не выходила.

— Что-то срочное? — спросил Постников, как только я отключил телефон.

— Да не особо, — ответил я. — Поехали, нас император ждет.

В машине я откинулся на спинку сиденья и поспешил связаться в снохождении с Постниковым.

— Значит, все-таки что-то случилось, — пришел он к закономерному выводу.

— Случилось, но я не захотел говорить об этом на проходной.

— Там безопасно вести любые переговоры.

— Но не в нашем случае.

Я быстро пересказал разговор с Аней.

— Неожиданно, — сказал Постников. — Вряд ли от нее потребовали бы убить Агеева. Она не того типа, кто на такое пойдет. Разве что под ментальным воздействием? Но зачем тогда звонить и договариваться?

— У нее мой артефакт, поэтому медузу в нее не оправишь и ментально не воздействуешь, только уговорами. Но ты прав, вряд ли пойдет речь об убийстве Агеева. Я скорее опасаюсь, что это какая-то изощренная ловушка на меня.

— Ермолина не станет в таком участвовать, Ей свойственна импульсивность, а не продуманность. А вот тому, кто за ней наблюдает, как раз свойственна продуманность и умение анализировать, потому что он выбрал самый лакомый для Ермолиной крючок.

— Самый лакомый для нее Глазьев, — не согласился я.

— А вот и нет. Она как-то обмолвилась, что согласилась бы не мстить Глазьеву, если бы ей вернули способность быть целительницей.

— Мстить? — скептически хмыкнул я. — Да она влюблена в него по уши.

— Была. Любовь, знаешь ли, имеет свойство заканчиваться, если для этого делают все. А Глазьев постарался. И я бы больше опасался, что Ермолина устроит ему какую-нибудь пакость, подставив при этом и наш клан, чем что она захочет к нему вернуться. Ей, знаешь ли, и с Агеевым неплохо. На что она готова ради него, не скажу, конечно, но на сторону не бегает и выглядит счастливой.

— Неожиданно.

— Как есть.

— В любом случае, если есть возможность поставить ловушку на Накреха, надо ее использовать.

— Сам он вряд ли будет с ней контактировать лично.

— Он намекал на перенос знаний. А это медузы. Думаешь, он кому-то доверил технологию? Вишневских он убрал именно из-за этого.

— Кто убрал Вишневских — открытый вопрос.

— Спросим у императора? — предложил я. — А сейчас на выход.

Все-таки движущаяся машина — не лучший вариант для снохождения. Выйдя из снохождения, я сразу почувствовал направленный на нашу машину нехороший интерес и не стал открывать глаза, напротив, притворившись столь же расслабленным, отправил поисковый импульс на наличие поблизости магов. Импульс не выявил никого. И это настораживало, потому что по дороге и перед нами, и за нами двигались машины крупных кланов. Таких, в которых маги должны быть почти наверняка, а это значит, что кто-то прикрыл себя от подобного поиска. Понять бы кто, потому что конкретно это умение выходит за рамки местных магов.

Я поставил полог от прослушивания и сказал Постникову:

— Мне нужны записи с регистратора и записи с камер на этой дороге на время проезда нашей машины.

— Что-то опять случилось?

— Хочу проверить одну вещь. Может, просто показалось.

Ощущение чужой неприятной направленной магии схлынуло, и оставшуюся дорогу до дворца я ничего подобного уже не чувствовал. А ведь интересно какому-то господину было, просто так ли мы с Постниковым сидим или тайно общаемся. Конечно, мог там быть и другой интерес — пробовали на прочность нашу защиту, но я почему-то склонялся к первой версии.

Во дворцовый комплекс на машине въехать не получилось — не распространялись наши с Постниковым пропуска на пропуск нашего транспорта. Но мы и от проходной нормально прогулялись. Дорогу я помнил, но пару раз нас остановили посты, интересовались правомерностью нашего нахождения тут, так что мы еще немного задержались. Но в приемной нас мариновать не стали, пропустили сразу к императору, который с ходу огорошил:

— Ярослав, как ты смотришь на то, чтобы взять в ученики Александра?

— Очень лестное предложение, Ваше Императорское Величество — осторожно ответил я. — Но хочет ли этого ваш сын?

— Хочу, — неожиданно ответил тот. — Отец тоже хотел бы, но не может встать в подчиненное положение к главе собственного клана.

— А вы можете?

— Ярослав, я же не просто так доверю тебе собственного сына, а только после клятвы, что вы расторгнете ученичество сразу, как только Александр попросит. Потому что в жизни может случиться всякое, а глава страны не должен находиться в подчиненном положении у главы клана.

Где бы еще время на все это взять? Ладно бы Светлану предложили — она хотя бы под боком, в школе, но как мне совмещать все еще и с обучением Александра?

— Ярослав, мне хотелось бы услышать твой ответ, — напомнил о себе император.

— Понимаете, Ваше Императорское Величество, боюсь, что ученичество будет возможно только в том случае, если Его Императорское Высочество будет ездить ко мне сам. Иначе я не буду успевать вообще ничего, а в условиях, когда у нас идут военные действия с Накрехом, это неприемлемо.

Император переглянулся с сыном. Похоже, мое требование прозвучало для них неожиданно. Знали бы они, какие требования предъявляли маститые учителя в моем мире. Отец Дамиана заплатил набором редчайших ингредиентов, и то сам Дамиан приезжал по первому требованию Айлинга к нему в дом.

— Кроме того, должен предупредить, что в силу возраста обучение Его Императорское Высочество может не завершить. Он слишком взрослый.

— Чем это ему грозит?

— Не смогу передать часть техник. А еще он не сможет передать часть техник кому-то еще. Но магия у него однозначно вырастет. — Я запустил сканирование. Данные были неплохие, Александр уже сейчас по силе был близок к отцу. Скорее всего, чисто на наполненном источнике сможет сделать большинство маноемких заклинаний — для того же телепорта накопитель ему не понадобится в отличие от меня. — А вот во что выльется обучение в конечном счете, я не скажу. Слишком много факторов. Ритуалы по увеличению источника очень болезненные во взрослом возрасте. Даниил может подтвердить.

Постников, на которого все посмотрели, неохотно кивнул. Он прошел две Ступени и после последнего ритуала сказал, что не уверен, что ему нужен третий. Правда теперь, после демонстрации моего пространственного кармана, его мнение может измениться. Все же пространственный карман — нехилая такая плюшка для мага.

— А Светлана? Она сможет завершить обучение? — внезапно спросил император.

— С высокой степенью вероятности да, Ваше Императорское Величество — признал я.

— Тогда я хотел бы, чтобы ты занимался и с ней, Ярослав. Мои дети будут приходить к тебе на занятие сами. Мы договорились?

— Еще нет, Ваше Императорское Величество. У нас не было разговора об оплате.

Он вытаращился на меня так, как будто я сказал что-то неприличное. Он что серьезно рассчитывал, что я буду выдавать уникальные для этого мира знания просто так? Да меня бы не только Серый не понял, меня бы Айлинг проклял, если бы узнал. Уж кто-кто, а он никогда ничего не делал просто так. Потому что в противном случае, как он говорил, «Не заметишь, как к тебе на шею сядут».

— А что вас удивляет, Ваше Императорское Величество? Это нормальная практика обговаривать все сразу.

— После того как ты показал мне снохождение, Ярослав, я думал, что ты не тот, кто думает о деньгах.

— Даже если бы я не думал о деньгах, Ваше Императорское Величество, у меня есть господин Шевчук, который о них думает постоянно и не дает никому забывать. Вы хотите получить уникальные знания, которые пока принадлежат только нашему клану, — напомнил я.

— Но ты же не берешь со своих учеников деньги, Ярослав, — укорил меня император. — Я это точно знаю.

— Потому что они все из моего клана, — напомнил я очевидную вещь. — Если бы Александр или Светлана были членами моего клана, разумеется, я бы обучал их бесплатно. Но вопрос так не стоит.

Постников прокашлялся, явно желая мне что-то подсказать, и тут меня осенило.

— Но если вы гарантируете, что Светлана войдет в мой клан, то я готов обучать бесплатно и ее, и ее брата.

Император с сыном несколько прифигели от моей наглости, молча переглянулись, и старший сказал:

— Ярослав, а не кажется ли тебя такая плата чрезмерной?

— Напротив, Ваше Императорское Величество, она мне кажется соответствующей. Но вы всегда можете предложить свой вариант.

— Предложенный тобой вариант нас точно не устроит, — резко сказал Александр. — Проси что-то другое.

— Предлагайте что-то другое, — усмехнулся я в ответ, поставив собеседника перед непростым выбором: если предложат что-то дешевое, получается, что и свою дочь император не ценит.

Понял это и император, который уже пожалел о своей опрометчивой просьбе. Конечно, очень может быть, что Светлана уже сговорена с кем-то, но это не афишируется, тогда мое предложение показалось им верхом наглости. Пояснять мне император не стал ничего, лишь недовольно сказал:

— Мы вернемся к этому вопросу позже, а пока давайте займемся тем, ради чего мы здесь собрались.

— Дмитрия Максимовича привлекать не будете, Ваше Императорское Величество? — уточнил я, показывая готовность сменить тему.

— Пока нет. Не думаю, что его стоит полностью посвящать во избежание, так сказать.

Глава 32

Известие о том, что Накрех попытался выйти на членов моего клана, Тумановых необычайно воодушевило, и они начали строить планы по задержанию или, скорее, по уничтожению. Потому что долго держать в камере его никто не собирался — достаточно того времени, которое потребуется на необратимое повреждение руны, после чего уже бить на поражение. Собственно, я их прекрасно понимал: таких, как Накрех, задерживать нельзя, их нужно гасить при первой возможности, потому что вторую они могут не предоставить. Но существовала одна сложность, которую я сразу же и озвучил:

— Ваше Императорское Величество, есть немаленькая вероятность, что на встречу с Ермолиной, если таковая вообще случится, придёт не сам Накрех, а кто-то от него. А сам он появится только лишь когда убедится, что ему ничего не угрожает. Кроме того, с высокой вероятностью встреча будет назначена в людном месте, а это означает, что могут быть жертвы.

— Встречу можно попытаться перенести за город.

— На полностью просматриваемую территорию? — скептически уточнил я. — Накрех не совсем нормален, но он не идиот. Кстати, Ваше Императорское Величество, я давно хотел уточнить, то, что случилось у Вишневских, — это ваших рук дело?

Оба Туманова посмотрели на меня с искренним возмущением, которое я принял бы за чистую монету, если бы не общался с императорами раньше.

— Ярослав, ты хочешь меня оскорбить? — холодно спросил император.

— Слухи разные ходят, Ваше Императорское Величество, — ничуть не смутился я. — И я прекрасно знаю, что кланы закрывают глаза на закон, когда им это выгодно и когда они уверены, что останутся безнаказанными. Мальцев на такое сложное заклинание не способен точно, поэтому я захотел узнать, способны ли на это вы.

— Даже если я был бы способен на такое, я не стал бы делать это таким образом, чтобы пострадало множество невиновных людей. Ярослав, я стою на страже закона и не нарушаю его по своему желанию. Возможно, это звучит пафосно, но мы, Тумановы, действуем всегда на благо страны, отставляя личные интересы.

— Уничтожение Вишневских вполне можно было засчитать благом для страны, — заметил я. — Одни их химеры чего стоили. И вообще Вишневские были конкретно ненормальными. Возможно, у остальной части клана был бы шанс, не свяжись глава с Накрехом.

— И все же я их не уничтожал, Ярослав — возразил император. — Возможно, ты хотел не оскорбить, а польстить, но Тумановы не владеют такой техникой. А почему ты думаешь, что это не Мальцевы?

— Потому что он тоже ею не владеет. Как мне кажется, все слухи вокруг Мальцевых сильно преувеличивают их магическую мощь. Показывают то, чего нет.

— Старый Мальцев силен, — не согласился император. — Сын, конечно, ему уступает, зато внуки почти вровень. Диана так вообще может его перегнать.

— Сила и знания не всегда идут рука об руку. Если бы были знания, на которые намекают слухи, дом Мальцевых не был бы в таком состоянии. Я про сторону, пострадавшую от удара Вишневских. А вот Вишневские, напротив, что-то знали.

— Тем не менее погибли не Мальцевы, а Вишневские, причем после того, как последним пришла посылка от первых, — заметил теперь уже Александр.

— И это, то, что знают все. Заметьте, присылалась книга из запрещенных. Казалось бы, все должно происходить в тайне, но кого ни спросишь, все говорят, что Мальцевы уничтожили Вишневских посредством своей посылки. И я бы решил, что из них хотели сделать козла отпущения, если бы не то, что не существует ни одного доказательства их преступления. А ведь если бы пытались их подставить, такие доказательства наверняка сформировали бы.

— А ведь точно, — согласился Александр. — Ни одного доказательства причастности Мальцевых найти не удалось, я это тоже знаю.

— Может, они просто очень хорошо прячут все следы, Ваше Императорское Высочество? — предположил Постников. — Новиков очень хорошо знает свою работу.

— Не так уж хорошо, если мне удалось его в свое время провести, — не удержался я. — Вообще, крайне неприятный тип.

— Какой глава клана, такой и начальник безопасности, — усмехнулся император. — Но к чему нам эти рассуждения про Мальцевых и Вишневских?

— К тому, Ваше Императорское Величество, что Вишневские точно были как-то связаны с Накрехом, а вот Мальцевы — только удобная ширма. Сам Игнат Мефодьевич слухам о собственной непобедимости только рад, поскольку иной раз это позволяет ему решить свои проблемы малыми силами.

— Как я понимаю, ты размышляешь, как нам искать Накреха? Да, Дамиан выдал заклинание, но оно маленького радиуса и вообще может не сработать.

— Радиус-то мы увеличим, Ваше Императорское Величество, и над точностью поработаем, если удастся выяснить, в ком был Накрех до нынешнего тела. Поскольку с Даниилом Егоровичем мы пришли к выводу, что это не Соколов, то это кто-то, погибший в тот же день в доме Мальцевых. Пока установлен только один официант. Нам кажется сомнительным, чтобы второе тело Накреха было без магии, но проверить все же мы проверим. А у вас куда больше возможностей выяснить что же случилось в тот день в доме Мальцевых.

— Нам удалось достать записи, — ответил Александр. — После нашего разговора начну просматривать.

— Сами, Ваше Императорское Высочество? — удивился Постников.

— Разумеется, — подтвердил он. — Если действовать в полной секретности, то только самим.

— А почему вы хотя бы Ефремова не хотите привлечь, Ваше Императорское Высочество? — удивился Постников. — Неспециалист может не заметить чего-то важного.

Тумановы переглянулись, и император сказал:

— Мы выдадим вам записи, но при условии, что их никто, кроме вас, видеть не будет. Мы с Александром решили, что, чем больше человек будет задействовано, тем выше вероятность утечки. В нашем случае она может быть фатальной.

— То есть по факту все их просматривать мне, Ваше Императорское Величество, — вздохнул Постников.

— Не переживайте, там всего три двухчасовых записи. Но если что-то вытянем, наша задача уже многократно облегчится, не так ли, Ярослав?

— Если Накрех после этого не поменял тело, то да, — признал я. — Заклинание, настроенное на изменившуюся ауру, должно сработать. Тогда на вас еще и связи Вишневских. Такой запрос не должен вызвать подозрений. В поместье этого нет. Скорее всего, инфа хранилась в Морусе.

— Связи Вишневских?

— Нужно посмотреть пересечения этого списка со списком тех, кто был на мальцевском приеме, — пояснил я.

Собственно, на этом обсуждение и закончилось, поскольку больше пока обсуждать было нечего, и мы вскоре распрощались, чему я был рад, потому что после обсуждения ученичества между нами возникла некая отчужденность. Не считали меня Тумановы достойным того, чтобы с ними породниться. Ну что ж, как говорится, поживем — увидим.

До проходной нас опять проводил секретарь. Наверное, Тумановы опасались, что из дворца мы не выйдем, так и останемся за ними приглядывать. Так что императорский секретарь лично сопроводил нас до проходной, пожелал хорошо провести остаток дня и удалился, только когда мы вышли. В машине я сразу сказал:

— Дань, спасибо за идею.

— За какую? — уточнил тот.

— Со Светланой. Я бы в жизнь не догадался запросить ее.

— Э? Когда я тебе подавал такую идею? — удивился Постников.

— Как это? А кто раскашлялся? Ты же не будешь утверждать, что тебе крошка в горло попала? Я сразу понял, что это был намек.

— Намек-то намек, — хмыкнул Постников, — но не тот, о котором ты подумал. В случае Тумановых считается неприличным заговаривать об оплате. Я хотел тебе напомнить про это.

— Нельзя напомнить про то, что человек не знает, — философски сказал я, представив, как на самом деле были шокированы Тумановы моей наглостью. — Но знаешь, я ничуть не жалею о своих словах. Во-первых, император и без того использует меня как бесплатного телохранителя дочери. Маскируется это тем, что мы в одной пятерке, но целью было именно моя защита Светланы. Во-вторых, для императорской семьи вариант бесплатного ученичества очень удобен, для нас — нет. Обучение магии — дело дорогое. Даже в «Крыльях Феникса» за это берут три миллиона в год, а ведь они не в состоянии дать и сотой части того, что даю я. Или в этой школе обучение для императорской семьи бесплатно?

— Насколько я знаю, нет.

— А на мне Тумановы внезапно решили сэкономить.

— Иногда хорошие отношения с правящей семьей стоит тех денег, которые ты мог бы получить, — намекнул Постников.

Ответить я не успел, потому что у Постникова зазвонил телефон. Он коротко поговорил, потом повернулся ко мне и сказал:

— Адрес официанта выяснили. Съездим?

— Съездим, но не прямо.

— Разумеется. Там рядом «Липовый цвет», а время ужина как раз. Оставим фантомы и…

— Я оставлю фантом, а ты будешь создавать иллюзию беседы, — предложил я. — Не стоит полагаться на одни фантомы в столь людном месте. Какая инфа о нем есть?

— Устинов Антон Алексеевич, умер в возрасте сорока трех лет, оставив безутешную вдову и дочь.

— Как-то это не вяжется с образом ненормального мага, — удивился я. — Не пустышку тянем?

— Пустышка, не пустышка, проверить надо.

— Надо, — уже не столь азартно согласился я.

Одно дело, когда выходишь на цель, и совсем другое — когда отрабатываешь что-то для порядка.

— Может, лучше мне сходить? — предложил Постников, заметив, что мне не хочется терять время на отработку заведомо проигрышного варианта.

— Нет, решили, что я, значит я. У тебя наличкой есть тысяч пять? Нужен повод поговорить со вдовой.

— Тысячи хватит.

— Нужно, чтобы она меня в квартиру пустила. Тысяча — слишком мелкая сумма. Забрал, сказал спасибо и закрыл дверь. С пятеркой этого не получится. Неудобно ей будет. Хоть немного, но поболтает, — пояснил я.

— Зато пять тысяч подозрительней.

— Что тысяча, что пять — незамеченными не пройдут.

— Это да. — Постников вытащил бумажник, достал купюры и протянул мне. — Держи. Спишу на оперативные расходы.

— И ужин на них запиши, — предложил я. — Неизвестно, сколько тебе придется там сидеть, а за пустым столом в ресторане не сидят.

Пока мы доехали до «Липового цвета» прекрасная плотная иллюзия была уже готова. Посадил я ее на поводок к Постникову, чтобы не отдалялась, но и без того она была достаточно самостоятельна и даже могла отвечать на простые вопросы, а в случае сложных — связывалась со мной. Пока она была на мне как второй костюм, но стоило выйти из машины — и мы с ней разошлись.

До дома покойного официанта я дошел под невидимостью, на случай, если где-то по дороге есть камеры, способные засечь отвод глаз. Район был неплохой, официант явно не бедствовал. Видать, нехилые чаевые получал. Ближе к нужному дому я накрыл себя плотной иллюзией мужчины, примерно возраста покойного Устинова, и в домофон уже звонил безо всякой невидимости.

— Кого надо? — раздался недружелюбный женский голос.

— Мне бы Антона. Я ему долг принес.

Голос ничего не ответил, но дверь запищала, я ее открыл и зашел в подъезд, состояние которого говорило о том, что здесь живут люди с достатком. Чисто, ухожено, на подоконниках цветы в горшках, поневоле сравнишь с тем подъездом, в котором мамина квартира. И не в пользу нашего.

Нужная дверь была уже открыта. В проеме стояла пухлая женщина лет сорока в коротком халатике, который ей явно был не по возрасту и не по комплекции. Возможно, из-за осознания этого прискорбного факта физиономия у женщины была неприветливая. Я бы даже сказал, агрессивно-неприветливая. Пожалуй, Постников был прав: разницы между тысячей и пятью в данном случае не будет. В квартиру меня не пустят.

— Чего нес так долго? — грубо спросила Устинова. — Антон уже столько лет червей кормит, а ты только сейчас вспомнил про долг.

— Антон умер? — сыграл я удивление. — Что вы говорите? Примите мои соболезнования.

— На фига мне твои соболезнования? Деньги давай, если уж принес. — Она требовательно протянула руку, в которую я вложил только одну купюру. Будем сокращать оперативные расходы. — На соболезнованиях дочь не вырастишь. Мог бы процент за просрочку добавить.

— Меня в городе не было. — Я принялся оправдываться, одновременно запуская самое слабое сканирование, какое мог, и оно тут же принесло плоды. Артефакт в квартире был только один, но реагирующий на магию. На мое заклинание не среагировал, потому что оно было ниже входного порога. — Я звонил, но Антон не отвечал. Мне даже в голову не могло прийти, что его уже нет. Как это случилось?

— Как, как, сердце не выдержало. А ведь молодой совсем был. Оставил нас со Светочкой сиротинушками. — Она некрасиво скривила лицо, как будто собиралась заплакать, но не заплакала. — И ведь говорила я ему: «Тошенька, не ходи ты на этот прием». А он мне: «Деньги нужны, а там платят хорошо». Я ему: «Тошенька, всех денег не заработаешь». Да только не послушал он меня, пошел и помер на работе. А все из-за тебя.

Она наставила на меня палец, как пистолет, а в глазах было столько ненависти, что я чуть не сбил заклинание, которым прощупывал следы аур в квартире. А это было чревато срабатыванием артефакта. Но я не только удержал, но и почти невозмутимо спросил:

— Почему из-за меня?

— Потому что ты вовремя долг не вернул. Вернул бы, так муж не пошел бы на тот прием, и мы бы его не лишились.

— Не думаю, что одна тысяча сыграла бы существенную роль, — возразил я.

— Так ты ему и не одну тысячу задолжал.

Она намеревалась выжать с меня еще что-то, но у меня не было желания ее поддерживать материально. Я даже успел пожалеть о выданной тысяче, тетке и пятисот бы хватило за глаза. Разговор у нас не получился, в квартиру меня не запустили.

— Всего хорошего.

Я развернулся и пошел вниз по лестнице, а вслед мне начали сыпаться самые грубые оскорбления, которые я слышал в этом мире. Даже если Накрех попал бы сюда нормальным, от такой жены крыша бы у него поехала быстро и с гарантией. Уверен, в следующий раз он выбрал тело неженатое, чтобы не подвергать свою силу воли испытаниям.

Я свернул за угол, набросил невидимость и под ее пологом пробежался до Постникова. Вкрутился в свой фантом, после чего его развеял и, поставив защиту от прослушки, сказал:

— Короче, Дань, это он. Но это единственный положительный результат. Пару лет назад все ауры в доме были вычищены. Из мужских нет ни одной, которая была бы в доме больше одного-двух раз, да и те относительно свежие. Следов магии нет, причем никакой, зато стоит сигнальный артефакт на ее срабатывание.

— Так это замечательно, — расцвел Постников. — Я вижу еще один жирный плюс. Если стоит такой артефакт, значит, вдова кому-то докладывает обо всех, кто интересовался мужем. И этот кто-то точно не посторонний человек. Не станет Накрех палить свой интерес к какому-то вшивому официанту.

— Но он и не станет принимать такие звонки на свой номер телефона.

— Но и вряд ли будет его часто менять и использовать только для разговоров с Устиновой.

— Но тогда она и обо мне доложит.

— Наверняка. Только даже если там будут записи, на тебя они не укажут.

— Но и знакомого Накреху лица там не будет. Хотя, конечно, он может решить, что именно это воспоминание утерял при переносе.

— Вот именно! Нет, Ярослав, это шикарная зацепка. Теперь можно будет просматривать записи, акцентируя внимание именно на этом официанте.

— Без меня будешь просматривать. Сейчас в «Вишневый Сад» едем и делаем вид, что общаемся с Иваном, а я тем временем добреду до Ермолиной. А потом мне в школу надо.

Интерлюдия 18

Стоило закрыться двери за неожиданным посетителем, вдова Устинова тут же набрала знакомый номер.

— Добрый вечер, — заискивающе сказала она, стоило только человеку на том конце провода взять трубку. — Это Устинова. Вы просили немедленно позвонить, если кто-то будет Антоном интересоваться. Мужик приходил. Говорил, что деньги задолжал. Да только навряд ли кто из друзей мужа покойного стал бы возвращать. Они отдавать не хотели даже те, про которые я знала. А тут целая тысяча. Как выглядит? Ну так, лет на сорок, плотный такой. Хотел в прихожую шмыгнуть, так я его ни-ни. Около двери и поговорили. Не, артефакт ваш молчал. Может, испортился? Запись на камеру есть, как вы и просили, всех пишем. Заедете сегодня же? Будем ждать. А то, знаете, ли дочку в одиночку, поди, подними…

После разговора улыбка на лице Устиновой расцветала сама собой. За такое незначительное поручение она каждый месяц имела солидную прибавку к зарплате. Поскольку платили ей за количество, она иной раз хитрила и приглашала то электрика, то сантехника, каждый раз делая вид, что она вовсе никому не звонила и удивлена не меньше пришедших к ней. Ей казалось, что наниматель в курсе ее жульничества, но смотрит сквозь пальцы, лишь бы отчеты всегда были вовремя. Но в этот раз ничего выдумывать не пришлось — мужик приперся сам, да еще и с деньгами, что было подозрительно вдвойне, потому что Антон никогда бы не одолжил такую сумму даже тем, кто числился его приятелями, а уж левому человеку — тем более.

Глава 33

План на вечер я почти выполнил. До «Вишневого Сада», во всяком случае добрался, и там мы немного поговорили с Иваном, который оставался под впечатлением утреннего нападения и, похоже, с утра пытался их залить. Приговариваемая бутылка точно была не первой.

— А глаза у нее были с-совершенно неживыми, буркалы белесые. Бр-р-р. — Помотал он головой, как будто хотел из нее вытряхнуть застрявшие впечатления. — И движения д-дерганными, как у з-зомби. О точно, з-зомби, — выливал он: на нас — свои впечатления, а в себя — очередную порцию коньяка. — И тычет в меня этим ножом, а я так растерялся, что только и мог стоять на месте и глазами лупать. Дань… Ик! … Я хочу на курсы самообороны.

— Иди, — ответил невозмутимый Постников.

— Твои. — Иван ухватил Постникова за лацкан пиджака и подтянулся к нему вплотную. — Ты же занимаешься с Ярославом? Я т-тоже хочу.

— Завтра проснешься и перехочешь.

— Не н-не проснусь. Тьфу. В смысле не п-перехочу. Р-решение окончательное. Я должен уметь себя з-защитить или хотя бы удрать. — Он с сомнением посмотрел на бутылку и спросил Постникова: — Тебе налить?

— Я пока на работе, — отказался тот и покосился на меня.

Я подал знак что ухожу, но фантом оставлю. Причем сложный вариант, через который можно будет связаться, если вдруг что. В принципе я ничего нового сейчас не услышал: и без того было понятно, что девушка действовала не по своей воле. Это делало клан уязвимым со стороны Накреха, потому что так подослать можно не только близкого человека, который не в клане, но и совсем постороннего. Курьера, к примеру. Да, он дальше проходной не продвинется, но тем не менее… А если в следующий раз будет встроено не иссушающей заклинание, а химерическое? Впору за голову хвататься.

Звонок от Накреха застал меня по дороге, до Ермолиной я немного не дошел. Я остановился и тронул управляющую фантомом нить — сейчас он будет делать в точности то же самое, что и я. Вряд ли у Накреха есть возможность увидеть происходящее в кабинете Ивана, но перестраховка не помешает.

— Ярослав, последний раз предлагаю договориться, — прошипел Накрех в трубку.

— Вы пока договариваться не пытались, — заметил я. — Все запугиванием занимаетесь, с тем, чтобы я перестал под вас копать. Так что не вижу выгоды вставать на вашу сторону.

— А у Тумановых видишь?

— У Тумановых вижу.

— Это Светлану, что ли? — неожиданно спросил Накрех. — Не отдадут Тумановы ее тебе, я точно знаю. Наслышан.

Однако. Информация из дворца Тумановых не просто утекает — течет полноводной рекой. Правда, информатор нашего разговора не слышал, иначе бы знал, что это оплата не за помощь, а за обучение.

— Даже если пообещают — не дадут, — довольным голосом продолжил Накрех, принявший мое молчание за замешательство. — А вот я могу и дать.

Что в его интонации показалось знакомым. Не в голосе, нет, — голос наверняка был изменен, а вот интонации и акценты прорывались. Создавалось впечатление, что я либо слышал этого человека раньше, либо даже с ним разговаривал. Причем это было не случайное лицо, иначе я бы не обратил внимания на интонационные особенности.

— Могу дать и дам — это две разные фигуры речи, — заметил я. — Кроме того, сама Светлана отдельно от семьи представляет куда меньшую ценность, если вы понимаете, о чем я.

— Неожиданно. Ты мне казался этаким бессребреником…

— Который хочет за помощь лучшую невесту империи? Как-то это не сочетается, не находите?

— Всем нам свойственно ошибаться. Относительно тебя я это допустил несколько раз. А ведь как легко было раздавить в самом начале, — прошипел он. — Не ожидал, что человек из того же мира, что и я, выступит не на моей стороне.

Можно было сказать, что этот мир уже давно наш. Особенно для Накреха — он-то провел здесь куда больше времени, но все равно мыслит категориями прошлого, цепляется за оставшиеся клочки души, считая это инаковостью.

— Вы хотите получить выгоду. А именно: встать во главе страны, а в перспективе — и мира.

Второе я бросил наобум, но мне казалось, что Накрех не ограничится одной страной, даже огромной, а будет стремиться захапать все. Потому что чем больше территория, на которой можно экспериментировать, тем прикольнее. Я не знаю, что ему мешало провернуть все раньше, но это не могло не злить Накреха.

— Разумеется. Всегда надо стремиться к вершинам. Я маг. И я — лучший тут. Догадываюсь, что ты сейчас подумал: мол, не такой уж и лучший, если требуется помощь юнца. Кстати, а сколько тебе лет было, когда ты ушел на перерождение?

— Зачем вам это?

— Простое любопытство, — ответил он, хищно дрогнув голосом.

Простое любопытство, как же. По возрасту мага можно примерно определить, чем он владеет. Сам-то Накрех ушел из того мира хорошо знающим, с полным комплектом магических умений.

— Боюсь, оно останется неудовлетворенным.

Я остановился у коттеджа, по виду пустующего, и вплотную прижался к ограде. Движение тут, конечно, не слишком оживлённое, но не хотелось бы отвлечься настолько, чтобы в меня кто-то врезался до того, как я его замечу.

— Хитер, — похвалил он меня. — Так вот, про помощь юнца. Мне она не нужна. Но в связи с тем, что у меня есть некоторые сложно преодолимые трудности, ты мне мешаешь, делая их еще более сложными. Но не делая полностью непреодолимыми. Просто времени уйдет больше, и все. Я все равно получу свое, потому что я долго к этому шел и хорошо подготовился, но тогда ты мне будешь врагом. И ты, и весь твой клан, — он сделал паузу, чтобы я проникся. — Я не оставлю ни одного из них, понял?

— А где гарантии, что оставите, если я к вам присоединюсь?

— Клятву дам.

— Она слететь может, если вы перепрыгнете в другое тело.

— Клятва будет привязана к душе.

— Что там у вас от той души осталось? — резонно возразил я. — Отвалится еще кусок вместе с клятвой — и плакали мои гарантии. Нет, мне нужно что-то посущественней. Что-то такое, что дало бы мне безопасность.

— Я подумаю, — резко бросил он. — Но и ты подумай. Расслабиться твоему клану я не дам. Со мной лучше дружить или сохранять нейтралитет.

Он отключился, а я подумал и набрал императора.

— Ярослав? Что-то случилось.

— Случилось. Кто-то в вашем окружении стучит Накреху, Иван Михайлович. Вольно или невольно — это другой вопрос поэтому, пожалуйста, будьте внимательны при обсуждении важных тем в присутствии посторонних. Потому что даже ваши обмолвки дают пищу для размышления врагам. Накрех решил, что я с вас запросил Светлану за помощь. Не за ученичество. Возможно, вы что-то сказали при посторонних в духе: «Какой наглый этот Елисеев, Светлану ему подавай», а тот уже интерпретировал как смог.

— Получился испорченный телефон, — задумчиво сказал император. — Может, это и к лучшему. Спасибо, Ярослав. Мы с Александром будем думать, откуда утечка.

— Теоретически, Иван Михайлович, если выявите, через этого человека можно скармливать дезинформацию Накреху, — намекнул я.

— Разумеется, мы не будем его задерживать, понаблюдаем, — согласился император.

После окончания разговора я повертел какое-то время в руках телефон, размышляя на тему, какой же должна быть клятва Накреха, что ему потребовалась Светлана для воплощения собственного плана в жизнь. Теперь я не верил, что он собрался в нее вселяться — количество вселений было ограничено и тратить одно просто на ступеньку нерационально для мага, который рассчитал для себя все. Но причины я придумать не мог, вот совсем ничего не приходило в голову, поэтому я перестал ее ломать и отправился к Ермолиной.

С Аней после выкупа ее от Глазьевых я не общался, и, честно признаюсь, не хотелось, но сейчас это было необходимо, поэтому я проникал в дом Хрипящего по всем правилам шпионского искусства: с иллюзией и невидимостью на дверь, которая вскрывалась очень легко с моими навыками, хотя и была защищена от взлома. Звонить в дверь я, разумеется, не стал, чтобы не давать знать наблюдателю, в существовании которого я не сомневался. Не зря же мне Накрех позвонил, когда я приехал в поселок, — хотел убедиться, что я разговариваю по телефону именно там, где меня кто-то мог видеть.

Но в дверь спальни я постучал, предварительно изолировав ее от остальных помещений, поставив иллюзию двери и раздвинув свою невидимость так чтобы под нее попал для постороннего наблюдателя целый кусок перед входом. Аня открыла сразу.

— Ярослав? Наконец-то, — облегченно выдохнула она. — А я все боялась, что этот тип опять позвонит, а вам передать нормально не получится.

Хрипящего не было ни в комнате, ни в доме, но это и к лучшему — чем меньше человек знает, тем меньше вероятности, что инфа уплывет на сторону, как это сегодня случилось с Тумановыми.

— Сейчас сниму блок со снохождения. Сможешь использовать как раньше.

— Только этот снимешь? — расстроенно спросила Аня. — Надоело чувствовать себя ущербным магом.

Я задумался. Теоретически можно весь блок убрать, целительство к ней все равно не вернется, а усиление человека под полной клятвой будет не лишним. Мало ли как повернется дальше дело, пусть хоть Аня будет во всеоружии. Блок «нерадивого ученика» я снял полностью.

— Все, теперь тебе доступно все, чему я тебя обучал.

— Спасибо, — она заулыбалась несколько вымученной улыбкой. Наверное, рассчитывала вернуть все, но не сложилось с целительством. — Я просто так спросила, не думала, что ты вернешь. Очень уж ты был на меня зол и не доверял.

— Я и сейчас не доверяю, — заметил я. — Почему ты позвонила мне, а не согласилась на предложение звонившего?

— С его стороны предложения не было, только намеки. И что-то мне подсказывало, что предложение мне не понравится. И потом, я уверена, он знал, что я под клятвой, и собирался это каким-то образом обойти. Возможно, ему даже не нужно было мое согласие, просто встреча. Это опасный тип, Ярослав, и я не хочу играть в его игры. Они плохо заканчиваются. Дима мне рассказал, что сегодня случилось с Иваном. Я думаю, от меня бы потребовалось что-то похожее, только в отношении Димы. Я на это никогда не пойду.

— Тебе он так дорог? — с насмешкой спросил я.

— Да, — ответила она, глядя с вызовом.

— А как же Роман?

— Роман в прошлом.

— Точно?

— Точно. Потому что ему я была интересна только как источник чего-то: сведений о других кланах или ценных знаний. И когда оказалось, что ничего из этого я не могу ему дать он повел себя как скотина. А Диме дорога именно я сама, понимаешь? Он единственный от меня не отвернулся, когда все это случилось.

— Потому что не знал.

— Почему не знал? Знал. Неужели ты думаешь, что я не буду откровенна с тем, с кем связала свою судьбу? Я ему все рассказала. И про то, что тебя предала ради Романа, — тоже.

Рисковый мужик Хрипящий. Я бы десять раз подумал, связываться ли с такой Аней. Но это его выбор. Да и то, не покопайся я у нее в голове, был бы уверен, что она просто несчастная запутавшаяся девушка. Хотя вдруг Глазьевы совершили чудо и полностью изменили ее отношение к жизни? Они бывают очень убедительными, особенно старший. Когда тебе наглядно продемонстрировали, что бывает с предателями, начинаешь ценить спокойную семейную жизнь.

Я выдал Ане подготовленный защитный артефакт и сказал:

— Если тот мужик позвонит, соглашайся на встречу, но не сразу, пусть поуговаривает. Артефакт не снимаешь вообще никогда, это усиленная версия, должен экранировать вообще все.

— А Диме? Это же наверняка под него копают.

— У Агеева практически такой же. Замена не требуется. И потом, это тебе в случае чего идти на встречу с тем типом. Должна быть прикрыта не на сто, а на все двести процентов, понятно?

— Понятно.

— Тогда я пошел. Если что, связываешься тут же со мной или Постниковым. Провожать меня не нужно — нельзя, чтобы кто-то догадался хотя бы по косвенным признакам, что я был здесь.

— Хорошо. — Аня засияла улыбкой, тем самым напомнив первые дни нашего знакомства. — Но я очень надеюсь, что Диму вы тоже прикроете. И… Ярослав, я очень жалею о том, что сделала.

Я кивнул, показывая, что услышал, поскольку ответить мне было нечего, кроме разве что, что не верю ей ни на грош, после чего покинул спальню, а затем и дом с теми же предосторожностями что и раньше.

До Ивана я в этот раз дошел без задержек и убедился, что моего начальника отдела безопасности споить не удалось: все это время Постников стоически выдерживал в трезвом виде пьяные откровения нашего юриста, которые к моему приходу стали совсем невнятными. Во всяком случае, связные предложения замечены не были.

— Поехали? — дернул я Постникова за рукав. — Все равно ничего интересного больше не услышишь.

— Как сказать, — хохотнул он. — Зайцев сейчас как раз в такой стадии, что говорит только правду.

— На специальном алкогольном языке?

— Так я его прекрасно понимаю.

— Оказывается, ты у нас полиглот?

— Ты не знал? — Постников укоризненно поцокал языком. — Вот так вот, принимаешь на работу ценного сотрудника и даже не удосуживаешься узнать, в чем его ценность.

— В твоей ценности я и без подтвержденного полиглотства убедился. Поехали.

— В школе тебя за прогулы не отчислят? — вздохнул он.

— Я ж не прогуливаю, а по делам императора. Но мы сейчас не туда, а на квартиру. У меня там часть ингредиентов осталась. хочу забрать. Дань, едем.

Правду я ему сказал сразу, как оказались в машине.

— У меня мысль появилась, хочу проверить на ауру Накреха там. Маловероятно, но вдруг он не затер?

— Маловероятно — не то слово. Если он даже на квартире официанта все подчистил, то на соколовской точно ничего не должен был оставить.

— Я это прекрасно понимаю. И понимаю, что времени уже прошло столько, что после однократного посещения там могло вообще ничего не остаться. Но Накрех фабриковал это сразу после вселения, был не совсем адекватен, мог что-то пропустить, а сейчас он в теле сильного мага, отпечаток должен быть сильный, вдруг не развеялся полностью? В конце концов, это дело пары минут, зато я буду уверен, что все проверено.

— У меня появлялись такие мысли, но я все-таки решил, что это бесперспективно. Слишком много времени прошло.

— Мне будет достаточно следов, чтобы поправить заклинание. — Я вздохнул. — Я просто не представляю, где еще можно найти слепок ауры. Хоть нынешней хоть прошлой. По последнему месту работы? Даже если он не затер, там уже столько наслоений, что нужное не вычленишь. Не маг опять же…

— А вариант, что он был слабым магом, не рассматриваешь?

Я покрутил головой.

— Дань, если бы у Накреха были хотя бы крупицы собственной магии, он бы сейчас сидел в Туманове, а не непонятно в ком.

— Кстати, на приеме у Мальцевых Туманов появлялся, — подтвердил мои размышления Постников. — Ненадолго, но появлялся.

— Значит, на это и был расчет, но что-то пошло не так. Странно, что сам Туманов этого не вспомнил.

— Он на большинстве мальцевских приемов не бывает. Если ничего экстраординарного при нем не случилось, мог забыть или перепутать с другим годом, в котором он не ходил. Мальцев же скандальный старикашка — то с одними разругается, то с другими, то императору скажет что-то не то, а тот в отместку делает вид, что Мальцевых для него не существует.

— Сложные отношения, — хмыкнул я.

— Сложные-то сложные, но выходит, что это последний раз, когда Накрех был столь близок к императору. Вот отвезу тебя и засяду за записи, может, удастся определить, в ком он сейчас сидит.

Мы уже почти подъехали к квартире, как внезапно я заметил того, кого уже не чаял увидеть.

— Тормози! — заорал я шоферу, понял, что он ничего не слышал, развеял защиту от прослушки и заорал: — Тормози!

И даже по плечу постучал на случай, если тот внезапно оглох. Так-то мы на такие должности инвалидов не принимали, но вдруг оглох в процессе? Шофер резко затормозил, но все равно мне пришлось пробежаться, чтобы не упустить волхва.

— Уважаемый Варсонофий, добрый вечер, — почти не запыхавшись, выдал я. — Мне нужно срочно с вами поговорить.

Глава 34

Волхв мне обрадовался как родному.

— Ярослав, — возопил он, чуть не бросившись мне на шею от избытка чувств. — Как я рад вас видеть! Я уже столько здесь хожу, но так с вами и не пересекался, а мне столько нужно вам рассказать. Вы то в поместье, то в поселке, то в школе, но мне во всех этих местах опасно появляться.

— А чего ж вы не позвонили, Варсонофий? — спросил я, внутренне напрягшись в ожидании ответа.

— Да несчастье у меня случилось с вашим телефоном, — вздохнул он и вытащил из внутреннего кармана пакет с телефонным ломом. — Восстановить не смог, как ни пытался.

— И кто его так?

— Да я случайно, — заюлил он, забегал глазами, явно кого-то выгораживая.

— Варсонофий, или вы говорите мне правду, или мы с вами расстаемся и больше никогда не встречаемся, — даванул я на него голосом. — Вот еще, врать мне вздумали. Мои артефакты просто так не ломаются. Что с ним произошло?

Он смутился.

— Верховный волхв посчитал, что там может быть маяк, и артефакт отобрал, в сейф экранированный засунул, а вернул в таком виде, — нехотя признал он. — И то вернул, потому что на него надавили. А так бы и не подумал вернуть. Он вас в чем-то подозревает, хотя так и не говорит в точности в чем.

Под конец Варсонофий тараторил как сорока, при этом размахивая руками и смущенно улыбаясь. Если кого и можно было заподозрить в общении с Накрехом, то точно не его. Такие типы не от мира сего, никогда не участвуют в политических играх и даже не замечают, когда что-то происходит прямо у них под носом. А вот его начальник, так называемый Верховный волхв, должен был заметить. Вопрос, почему не сказал. Вариантов может быть два: либо замешан, либо испугался. Предположим, самый плохой вариант — замешан, хотя и в варианте, когда у главы волхвов крадут ценный артефакт, нет ничего хорошего. Мог бы стать Накрех главой волхвов? Про волхвов я не знал ничего. Возможно, они так же ходят возле нас, как и остальные люди. И даже магию используют. Просто на общем фоне это незаметно. Мог ли быть верховный волхв на приеме у Мальцева и попасть под Накреха? Мог. Но тогда почему он не во дворце? Времени-то уже прошло дай боже.

— Варсонофий, а при вступлении в должность Верховный волхв принимает какие-то клятвы, связанные с правящим домом? — не стал я ходить вокруг и около.

— Отдельно не принимает, но у нас существует правило не лезть в политику, — осторожно ответил волхв, недоуменно на меня смотря. — А?..

— Именно правило, не клятва? — продолжал я напирать. — Что будет в случае нарушения?

— Из волхвов выгонят, — чуть уверенней ответил он. — Это самый плохой вариант, который может случиться. Там ритуал такой, что исключают из волхвов и отрезают от знаний. Иногда даже магия блокируется. Но это полный круг надо собирать. Для блокировки. Блокировка — это вам не простое дело и согласие Круга опять же надо. Что случилось-то?

Разговаривали мы только вдвоем. Постников застыл около машины, готовый подойти в любой момент, как я его позову. Пока он не торопился, и правильно — при нем Варсонофий не только не будет откровенничать, но и вообще постарается убежать. А ответы мне нужны. От них зависит слишком многое.

— Видите ли, Варсонофий, дело в том, что вам вернули не мой артефакт.

— Как это? — удивился он. — Все в точности, как раньше было, только на детальки разобрано.

— Это разобрали такой же телефон и навесили на детали обрывки похожих плетений, — пояснил я. — Для вас выглядит так же, на что и рассчитывал тот, кто телефон похитил.

— Вы думаете?.. — скептически спросил он. — Кому нужно было похищать ваш телефон.

— Тому, кто мне с него уже звонил, — ответил я. — Причем про вас, Варсонофий, он не знает или притворяется, что не знает.

— То есть вам с этого телефона звонили? — Он потряс перед моим носом мешочком с обломками. — Но когда?

— Последний раз — совсем недавно. И не с этого, а с того, который я вам дал. И оказался он в руках очень нехорошего человека, рвущегося во власть.

— Вы думаете, это наш Верховный волхв? — с недоверием спросил Варсонофий.

— Кто-то с ним связанный. И этот кто-то очень опасен. Именно он занимается разработкой химер, в чем были обвинены Вишневские, и именно он уничтожил этот род.

— Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства? — неожиданно серьезно спросил волхв.

— О своих планах он мне говорил откровенно, потому что пытался привлечь на свою сторону. Вашего Верховного волхва он может как привлекать обманом, так и подчинением. Если, конечно, не принимать во внимание вариант, что волхв выступает на его стороне добровольно.

— Волхвов подчинить нельзя, — гордо сказал Варсонофий.

— Это серьезное заявление. У вас есть тому доказательство? — с усмешкой повторил я его почти дословно. — У того, на стороне кого сейчас выступают волхвы, есть такие возможности принуждения, что вам и не снились.

— Но это безнравственно, — залепетал он. — Наша связь с природой…

— Не сможет вас защитить против маньяка. Собственно, сейчас у вас два варианта: если вы оставляете все так, как есть, то вы поддерживаете того, кто собирается сместить императора и повести свою политику, или вы помогаете нам остановить этого типа.

— Ярослав, ваши слова меня пугают, но я ничего не решаю, — остановил он мои откровения. — Мне нужно посоветоваться.

— Надеюсь, не с Верховным волхвом? — уточнил я. — Даже если он не на стороне преступника, то тот пользуется его возможностями и знает все, что знает Верховный волхв.

В последнем я не был уверен, но перестраховаться стоило. А то побежит сейчас мой собеседник к тому, кто может передать все Накреху.

— Не с Верховным, — согласился Варсонофий. — Он, знаете ли, в последнее время ведет себя странно, и у нас поговаривают о смещении. — Он замер и совсем уже затравлено сказал: — Вообще-то это тайна, и я не должен был говорить посторонним о наших внутренних делах.

— Я разве посторонний? Я ученик волхва, — напомнил я, пока моего собеседника не начала грызть совесть за его оговорку. — Я предлагаю вам следующее. Вы советуетесь с кем-то, кому вы доверяете и кто в оппозиции к нынешнему вашему главе, и если он решит, что нужно поддержать законную власть, то приходит на встречу со мной. Я буду ждать час на квартире, после чего, увы, вынужден буду уехать. У меня, знаете ли, Варсонофий, очень много дел. Трубку еще одну я не могу вам дать, потому что сейчас на руках ее у меня нет. Обычный телефон я не могу использовать почти всю неделю. При необходимости вы можете позвонить еще начальнику моей службы безопасности, но он к волхвам никакого отношения не имеет.

Я указал на Постникова, тот приветственно помахал, но Варсонофий не проникся и посмотрел на него с большим подозрением.

— Лучше вам буду звонить, если что, — решил он.

— Тогда вы связываетесь с нужным человеком и подходите в течение часа, — предложил я. — Или не подходите. В любом случае я буду иметь представление о вашей позиции.

Для Варсонофия это неожиданно прозвучало угрожающе, потому что он испуганно икнул и сказал:

— Я сейчас, прямо сейчас позвоню.

— Хорошо.

Метку я ставить не рискнул, потому что для Накреха это будет знаком, что к нему подбираются. Возможно, с самим Варсонофием он и не знаком, но исключить их пересечения я не мог. Поэтому я просто развернулся и пошел к Постникову, и только тут сообразил, что если нахожусь под постоянным наблюдением, то и мою встречу с волхвом тоже видели. Это было очень неприятно, а значит, следовало срочно что-то придумывать. Идея возникла тут же и была она весьма удобная.

— Дань, сейчас действуем так. Ты отвозишь меня на квартиру, потом возвращаешься в машину с моим фантомом и едешь в поместье. Там ты берешь одну из запасных трубок от нашей базы, возвращаешься в город, но уже под отводом глаз. Время позволяет. Встаешь на параллельной улице и ждешь моего звонка.

— А ты?

— А я снимаю слепки ауры и подготавливаюсь к беседе с волхвами. В случае если они придут, у нас появится выход на Накреха.

— А если не придут?

— Тогда они будут играть на его стороне.

— Плохо. — Постников нахмурился.

— Плохо только то, что теряем ниточку к нему. На расстановку сил волхвы особо не влияют.

— Не рискованно тогда давать наш телефон в их руки?

— У Накреха один уже есть. В самом плохом случае будет второй.

В квартире Постников задержался только ради приличия, хотя в магазин заглянул, посмотрел что там и как. Зелья расходились последнее время со свистом, поэтому полки были полупустыми. Утром привезут новую партию, но вообще это нужно как-то кардинально решать. Цены поднять, что ли?

Постников ушел, делая вид, что что-то оживленно обсуждает с моим фантомом, а я направился в соколовскую лабораторию. Если что-то можно подцепить, то только там, вблизи сейфа или на нем самом.

Но не сработал ни один метод — посторонних аур не нашлось. Только наши, да Ирины Егоровны. Получается, заходила она сюда уже после аурной зачистки. Но мне это не дает ничего.

Размышляя над этим, я занялся обеспечением безопасного прохода своих гостей, ставя невидимость на максимально возможном для себя радиусе: человек, попавший в зону действия заклинания, перестает быть видимым окружающим. Но поскольку для обеспечения безопасности этого недостаточно, то я добавил самоподцепляющихся сложных иллюзий, которые должны были проецироваться через невидимость: если кто-то не направлялся к моим дверям, то иллюзия в точности повторяла его движения и на выходе из зоны невидимости рассеивалась. Если же он двигался ко мне, то с какого-то мгновения иллюзия начинала жить своей жизнью и рассеивалась далеко за зоной. Там, где наблюдатели либо отстанут, либо посчитают что наблюдаемое лицо ушло под отводом глаз или чем-то подобным.

Жрало это все энергии как не в себя, пришлось воспользоваться накопителем, чтобы не опустошать резерв. Все-таки я на слишком большую площадь замахнулся.

Поскольку волхвы пока не появились, я решил проверить и остальные помещения. Особую надежду я возлагал на картину с фениксом, но и около нее никаких посторонних аур не было обнаружено. Накрех вычистил после своего появления все, и очень тщательно. Расстроился ли я? Не особо, потому что проверял, только чтобы не думать есть там или нет следы ауры. Теперь точно знаю, что нет, можно выбросить из головы и перестать об этом думать.

Звонок в дверь прозвучал, когда я уже решал, не отключать ли накопитель от поддержки и созваниваться с Постниковым. Час прошел, так что надежды не осталось. Но звонок прозвенел, и я пошел открывать.

За дверью стояли двое: давешний Варсонофий и мужик лет пятидесяти. Мужик был под прекрасно для меня проницаемой иллюзией высокого сухопарого типа. Был он на самом деле толстенький, с обманчиво-мягким лицом и умными глазами.

— Ярослав, это Никон, — Варсонофий сказал это столь гордо, как будто представлял собственного отпрыска, прославившегося на каком-то поприще.

— Рад познакомиться, Никон, проходите.

— Вы один? — подозрительно спросил он.

— Совершенно.

Но волхв моим словам не поверил, прошелся сканированием, причем качеством получше, чем иллюзия, но все же хорошо для меня заметным. Идея выдать себя за ученика волхва сейчас казалась довольно смешной. Слишком большим был разрыв между моими знаниями и теми, что показывали волхвы. Хотя рассыпавшийся волховский артефакт уничтожил моего защитного духа, что до сих пор казалось мне из разряда невозможного.

Сканирование волхва удовлетворило, он решил, что в случае чего запросто справится с подростком если не сам, то с помощью Варсонофия, и прошел внутрь. Я тоже проверил гостей на все типы ментального воздействия и ничего не нашел. Поднялись мы в гостиную второго этажа.

— Признаться, я не совсем понял, что мне сказал коллега, — откашлявшись для пущей важности, начал Никон. — Единственно, что дело важное, не терпящее отлагательств и связанное с Тумановыми. Да еще и имеющее какое-то отношение к волхвам.

— Существует некий, не совсем нормальный, но весьма талантливый маг, который может перемещать свою душу в чужое тело, — сказал я.

— Извините, Ярослав, но это сказки, — чуть снисходительно сказал Никон.

Такое отношение к моим словам меня не удивили и не обидело. Можно сказать, оно уже было привычным. В силу моего нынешнего возраста редко кто воспринимал меня всерьез сразу.

— Эти сказки мне лично сказали, что в его ближайших планах — вселение в императора, — спокойно продолжил я. — И если так произойдет, то можете забыть о спокойной жизни. Во-первых, он о вас знает. Во-вторых, он практикует то, что является запрещенным в любых магических сообществах, если туда не входят совершенно отбитые на головы маги. Это, к примеру, подчинение других разумных и изготовление химер из других разумных. Вишневские работали в тесном сотрудничестве с ним, по всей видимости, когда он еще не был в теле мага. Когда он поменял тело, он их уничтожил. Душа при перемещении в другое тело частично разрушается, а значит, еще после одного-двух перемещений на выходе мы получим полностью невменяемого правителя, зато сильного мага и почти неуязвимого.

— Предположим, вы говорите правду, Ярослав, — осторожно сказал Никон. — Но как с этим типом связаны мы, волхвы?

— Интересный вопрос, — кивнул я. — Дело в том, что позвонил он мне с того телефона, что я дал Варсонофию для связи и который был отобран вашим Верховным волхвом. Вернули же Варсонофию лом, не имеющий отношения к моему артефакту, а сам артефакт в настоящее время — у сбрендившего мага, который хочет, чтобы я встал под его знамена, и занимается тем, что подстраивает пакости членам моего клана. Вы спрашиваете, как вы связаны со сбрендившим магом? Ваш глава либо поддерживает его в надежде на признание волхвов после победы, либо вашего Верховного волхва используют втемную. Но то, что они контактируют, — это факт, иначе у Накреха не было бы телефона Варсонофия.

— Накреха?

— Это настоящее имя того мага.

— Странное имя…

— Какое дали родители.

Разговор вел только Никон. Варсонофий же, пристроившийся на краешке сидения, молчал и мрачнел с каждой репликой.

— Что ж, в целом мне ясна и ваша позиция и ваша обеспокоенность, — наконец решил Никон. — Но где гарантии, что вы владеете всей информацией? И что она вообще настоящая?

— Гарантия от императора вас устроит? Например, если я договорюсь о встрече прямо сейчас во дворце?

— Волхвы не вмешиваются в дела власти, — подал голос Варсонофий.

— Бросьте. Вы уже вмешались и если ничего не предпримете, получится, что встали на сторону противников законной власти, — напомнил я. — На сторону маньяка.

— Договаривайтесь, — неожиданно решил Никон. — Если вы говорите правду, это нельзя пускать на самотек.

Я вытащил телефон для связи с императором, потому что разговор в снохождении для волхвов был бы не виден и они вполне обоснованно засомневались бы в том, что я как-то с императором связывался.

— Добрый вечер, Иван Михайлович, — сказал я в трубку, сразу как мне ответили. — Тут такое дело. Вы хотели встретиться с волхвами. Так вот, они тоже этого хотят.

Content

Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия 1

Глава 3

Интерлюдия 2

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 3

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 4

Интерлюдия 5

Интерлюдия 6

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 7

Глава 13

Интерлюдия 8

Интерлюдия 9

Глава 14

Глава 15

Интерлюдия 10

Интерлюдия 11

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия 12

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия 13

Глава 21

Глава 22

Интерлюдия 14

Глава 23

Интелюдия 15

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Интерлюдия 16

Глава 30

Интерлюдия 17

Глава 31

Глава 32

Интерлюдия 18

Глава 33

Глава 34