Ким Слэйтер

The Marriage. Свадьба

K. L. Slater

The Marriage

© K. L. Slater, 2021

© Акопян О. Э., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Памяти Джулии Вэгг – горячо любимой матери, жены и подруги

Эта книга – художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия и учреждения, места и события, помимо безусловно являющихся публичным достоянием, представляют собой плод воображения автора или использованы в художественных целях. Любые совпадения с реально живущими или когда-либо жившими людьми, а также событиями и местами случайны.

Пролог

Бриджет

Апрель 2019 года

Я стояла перед зеркалом в новом атласном платье цвета слоновой кости. Лаконичное и стильное, оно повторяло изгибы тела, но надежно скрывало все, что требовали приличия. В салоне мне нанесли автозагар. Увлажненная кожа выглядела гладкой и юной, однако, когда я ущипнула тыльную сторону ладони, складка разгладилась не сразу. Я завила волосы и собрала их в высокую прическу, добавив для нежности несколько веточек гипсофилы. Губы подкрасила помадой розового оттенка – самого модного нынешней весной, по словам продавщицы отдела косметики в универмаге.

Склонившись к зеркалу, я всмотрелась в свое отражение. От уголков глаз и губ веером расходились крохотные морщинки. Утратившие упругость щеки портили безупречный овал лица, остававшийся таковым вплоть до моего сорокового дня рождения. Через пару лет мне стукнет пятьдесят. Впрочем, возраст – лишь цифра. Сегодня я чувствую себя молодой, свободной и полной сил. Я долго ждала, чтобы начать все с чистого листа.

Сегодня я вступаю в новую жизнь с человеком на двадцать лет моложе меня. Через час я выйду замуж за того, кого люблю. За того, кто десять лет назад убил моего единственного сына.

Глава 1

2009 год

Вид Мэвис Тредголд, бывшей учительницы младших классов, идущей по улицам Мэнсфилда – большого торгового города в Маун-Вэлли, в двадцати километрах севернее Ноттингема, – являл собой привычное зрелище для местных жителей. В бежевом пальто, шарфе в шотландскую клетку и в практичных ботинках на шнурках, она прогуливалась трижды в день, в сопровождении Гарри, черно-подпалой таксы. Эту пару, презирающую любые капризы погоды, часто видели на одном из маршрутов в городе и окрестностях. Типичный образ жизни для многих собачников, за исключением того, что один из выходов Гарри совершал ночью.

И сейчас эти двое как раз вышли на прогулку, так как больше всего Мэвис любила гулять именно в это время суток: на улицах было тихо, и ничто не мешало ей вспоминать о работе в школе. Все началось в год, когда ее проводили на пенсию. В связи с развивающейся мерцательной аритмией[1] ей установили кардиостимулятор, из-за которого началась ужасная бессонница. Каждую ночь, после трех-четырех часов неглубокого забытья, глаза открывались сами собой. Однако больное сердце было не единственной причиной, мешавшей уснуть.

Ранний выход на пенсию перечеркнул планы по своевременной выплате ипотечного кредита: Мэвис приобрела дом уже в немолодом возрасте и рассчитывала погасить задолженность к шестидесяти годам. Конечно, она получала пенсию, но замуж так и не вышла, существуя лишь на свой оклад. Бывшая учительница не справлялась со взносами и едва сводила концы с концами. Даже продлила срок выплат на пять лет.

Спасением от бессонницы стали прогулки. Они оставались единственной деятельностью, которую Мэвис могла себе позволить, не рискуя выйти за пределы бюджета. К тому же после блуждания по улицам – неизменно между двумя и тремя часами – она забиралась в постель с чашечкой чаю и дремала еще несколько часов.

Мэвис нравилось, что каждую ночь улицы выглядели одинаково: тихие, пустынные, словно замершие. Но не сегодня. Гарри уже собрался задрать лапку возле очередного фонарного столба, когда сонную тишину взорвала бу́хающая музыка, доносившаяся откуда-то поблизости. Пожарный выход единственного в городе ночного клуба «Мотор» распахнулся настежь. Мускулистый вышибала вышвырнул на асфальт двух человек, а затем с грохотом захлопнул дверь.

Мэвис схватила перепуганного Гарри на руки и отступила в тень, приняв отряхивающих пыль с одежды парней за хулиганов. Но когда глаза привыкли к темноте, поняла, что знает их. Без сомнения, это были Томас Биллингерст и Джесс Уилсон.

Она учила их в начальной школе. После этого мальчишки перешли в Мэнсфилдскую академию.

Несмотря на очень разные характеры, эти двое с детского сада росли не разлей вода. Они были ее любимчиками. Во многом благодаря тому, что она ласково называла «инь-ян». Том уравновешивал гиперактивность Джесса, а Джесс вытаскивал Тома из раковины, куда тот норовил спрятаться. Ребята органично дополняли друг друга, и их дружба шла на пользу обоим.

Мэвис быстро прикинула в уме: сейчас мальчикам по восемнадцать. И сразу ощутила себя старухой, хотя ей было всего шестьдесят пять. Джесс по-прежнему оставался сорвиголовой. В городе о нем ходила дурная молва: парень то и дело попадал в неприятности. Ох, и намучилась с ним бедная Бриджет!

Том же превратился в умного, спортивного парня. Он рос в хорошей семье. Когда он учился в школе, его родители, Джилл и Роберт Биллингерст, занимали почетные места на ежегодных родительских собраниях. С годами Том стал добиваться выдающихся успехов во всем, за что брался. Сейчас он занимался боксом и несколько недель назад в местной газете напечатали заметку о его победе на соревнованиях.

Мэвис собралась подойти и поздороваться, как вдруг явно перебравшие парни начали ссориться. Ей не раз приходилось разнимать драчунов на школьной игровой площадке. Удивительно, как взрослые мужчины порой напоминают разбушевавшихся пятилеток. Однако сейчас, посреди тихой ночной улицы, едва освещенной оранжевыми лучами фонаря, стояли совсем не милые озорники, которых она когда-то знала, и по ее спине пробежал неприятный холодок.

Мэвис хотела вмешаться, но не рискнула: ребята начали кричать друг на друга, затем толкаться. Они стояли лицом к лицу, изрыгая чудовищные обвинения. Лучше бы Мэвис этого не слышала.

Впрочем, она не могла просто стоять. Это безобразие следовало немедленно прекратить! Женщина шагнула вперед, но в следующий миг страсти резко накалились. Движения парней стали резче. С перекошенными от ярости лицами они осыпали друг друга ругательствами.

У Мэвис перехватило дыхание – между дерущимися сверкнул металл. Прижимая дрожащего Гарри к груди, она спряталась у черного хода овощной лавки за большим смердящим гнилью мусорным баком и с ужасом продолжила наблюдать за происходящим. Сильнее сжала мягкое, теплое собачье тельце и еще немного попятилась в спасительную темноту. Под мягкими подошвами ботинок зашуршал гравий. На долю секунды ребята обернулись, словно услышав или заметив ее, но тут один из них сделал резкий выпад в сторону другого.

Мэвис юркнула в незаметный проулок, куда выходили служебные выходы нескольких магазинчиков, и очутилась на соседней улице. Лишь там она опустила Гарри на землю и отдышалась. Затем вынула из кармана простенький сотовый и вызвала «Скорую», постаравшись сделать голос неузнаваемым.

– Возле пожарного выхода клуба «Мотор» какая-то потасовка. По-моему, довольно серьезная. Дерутся двое мужчин, возможно, один из них ранен. – Она нажала на отбой, оборвав поток вопросов от диспетчера.

…Поднявшись на холм, Мэвис с замиранием сердца прислушалась к вою сирен, расколовшему безмятежную тишину предрассветных часов. Обернулась и посмотрела вниз, на центр города. Из-за поворота на главную улицу выехали несколько автомобилей с синими проблесковыми огоньками.

Сердце сжалось, и на миг женщина чуть было не решилась вернуться и проверить, все ли в порядке. Уж не привиделось ли ей блеснувшее лезвие? Ее глаза потеряли былую зоркость. Да и слух притупился. К тому же слова ссорившихся доносились весьма неразборчиво; может, она неверно их расслышала? Ей придется иметь дело с полицией, стать центром внимания всего города и в худшем случае выступать свидетелем в суде… К такому Мэвис не была готова. Особенно после операции на сердце. Доктор предупредил, что ей категорически противопоказано волноваться.

Озябший от морозного ноябрьского воздуха Гарри натягивал поводок, торопясь попасть домой.

– Наверное, произошла дорожная авария, – будто репетируя роль, произнесла Мэвис.

Это была полезная практика, ибо именно так она собиралась говорить полицейским, если к ней придут. И нет, она не видела, что именно случилось, поскольку почти пришла домой к моменту, когда взвыли сирены «Скорой».

Иногда правду очень трудно вынести, но еще труднее произнести вслух. Мэвис, как женщина благочестивая, старалась преодолеть в себе эту слабость, но всегда осознавала ценность молчания и невмешательства в проблемы других людей.

Она знала обоих парней, знала их родителей. Попытка влезть между сторонами (учитывая, что и там, и там имелись вспыльчивые личности) ничем хорошим не кончится.

Тридцать лет Мэвис объясняла своим юным подопечным разницу между добром и злом. Искренне считала, что стоит поступать правильно, если есть такая возможность. Но если правда слишком болезненна, лучше промолчать. Она надеялась, что это окажется простым недоразумением, размолвкой межу двумя подвыпившими товарищами. Обычно такие малоприятные случаи сразу же забывались.

Глава 2

Газета «The Mansfield Guardian»

15 октября 2009 года

В центре города от единственного удара умер человек

Сегодня в больнице, куда его доставили ранним утром в критическом состоянии, скончался восемнадцатилетний юноша. Причиной смерти стало кровоизлияние в мозг, полученное в ходе потасовки возле ночного клуба «Мотор» на Уайт-харт-стрит в Мэнсфилде.

Несчастье произошло в начале третьего ночи. Между двумя молодыми людьми, отдыхавшими в клубе, разгорелся конфликт, и сотрудник службы безопасности выдворил их из заведения. Роковое падение случилось на улице, рядом с пожарным выходом.

Полиция задержала второго участника происшествия – восемнадцатилетнего местного жителя, профессионального боксера в среднем весе, который недавно прошел отбор на чемпионат Ист-Мидлендса, намеченный на февраль будущего года. Полиция разыскивает свидетелей.

Глава 3

Том

Апрель 2019 года

Том отметил, что служащие тюрьмы проделали большую работу. Постарались на славу. Украсили тесную грязно-коричневую часовню для заключенных, искусно задрапировав входную дверь куском белого атласа. Вазочки с фрезиями и кремовыми розами придавали подоконникам нарядный вид, а россыпь алых сердечек оживляла стол, на котором Том и его невеста скоро зарегистрируют брак.

Получив заявление с просьбой разрешить регистрацию брака, начальник тюрьмы сильно удивился.

– Свадьбы здесь уже лет десять не проводились, – сообщил он. – Но, если вы этого хотите, что ж, имеете право. А мы поможем, чем сможем.

…Том сделал предложение Бриджет полгода назад. Он подал ходатайство об особом свидании. И поскольку срок заключения подходил к концу, ему позволили. Малая комната свиданий использовалась для частных семейных визитов – в ней заключенным сообщали новости о смерти или рождении родственника и тому подобном.

На ее стенах была ужасная зеленая краска, а по углам расположились искусственные цветы. Посередине стояли облупленный кофейный столик и пара исцарапанных стульев. Но еще там было окно, выходящее на раскинувшиеся за тюрьмой поля. В ожидании Бриджет Том неотрывно смотрел на них, небо, стаю чаек, носящихся под серыми пушистыми облаками. Это было словно напоминание о том, сколь огромен мир снаружи. Мир, частью которого он снова станет в ближайшее время.

– А почему отдельная комната? – первым делом спросила Бриджет, войдя внутрь. На ее красивом лице читались напряжение и озабоченность. – Что-то случилось?

– Все отлично, – улыбнулся Том.

– Я буду за дверью, – многозначительно сказал Барри, надзиратель.

Правила не позволяли оставлять заключенного наедине с посетителем, однако Барри знал Тома на протяжении всего тюремного срока и знал причину, ради которой было организовано свидание, а потому неплотно прикрыл дверь, оставив щелочку.

Бриджет настороженно оглянулась и зашептала:

– Том, ты меня пугаешь. Что случилось?

– Все в порядке, Бридж. Я попросил тебя прийти сюда… – Том встал на одно колено. – Потому что хочу спросить: ты выйдешь за меня?

Бриджет с тихим возгласом прикрыла ладонью рот. В ее глазах заблестели слезы.

– Ох, Том… Да! Да! Конечно, я выйду за тебя!

Они шагнули друг к другу и обнялись. Впервые за два года, в течение которых она его навещала. Том зарылся лицом в блестящие шелковые волосы своей невесты, вдохнул аромат шампуня с миндалем и ванилью. Бриджет прижалась к нему, и тело мгновенно отозвалось, наполняясь неистовым желанием. Том привлек Бриджет к себе еще ближе, ощущая ее теплые упругие бедра.

Дверь со скрипом отворилась, и Барри, кивнув на стулья, намекнул, что влюбленным пора занять свои места. Том шагнул назад и сдавленно выдохнул. Он дико хотел Бриджет. Как же много времени прошло!

– Я втайне надеялась, что ты сделаешь предложение, – призналась Бриджет, промакивая глаза. – Но только после освобождения. Сейчас я совсем не ожидала!

– Я… я должен был спросить тебя именно сейчас. Кольца у меня нет, но я это исправлю, как только смогу, – пообещал Том, все еще чувствуя жар и напряжение в теле. – Похоже, оставшиеся шесть месяцев покажутся мне шестью годами. Но теперь я знаю, что мы будем вместе, когда я выйду, и это придает сил.

Они присели на стулья и заговорили о технических вопросах.

– Я могу организовать все со своей стороны. Надо только выбрать день, – произнесла Бриджет. – Когда, где и… как мы скажем родным.

Распаленного от желания Тома словно окатили ледяной водой.

– Да, – мрачно кивнул он. – Я думал об этом.

Они решили сообщить новость сразу после его освобождения.

– Будет скандал, – предупредила Бриджет. – Но лучше не давать им опомниться, чтобы не пытались строить козни и отговаривать нас от женитьбы.

…После ее ухода Барри повел Тома обратно в камеру.

– Судя по реакции дамы, поздравления уместны? – подмигнул офицер.

– Да, – ухмыльнулся Том. – Осталось только решить, как сказать своим. У меня полгода на то, чтобы придумать, как убедить маму не начинать третью мировую, когда она обо всем узнает.

На площадке перед камерой Барри негромко произнес:

– Скажу по секрету: вообще-то, вы имеете право пожениться прямо тут. Конечно, невеста может не обрадоваться. Ну, то есть здесь не самое романтическое место. Однако это решит проблему с несговорчивыми родственниками. Потому что они ни черта не смогут сделать.

После этого Барри закрыл за Томом дверь и зашагал прочь, насвистывая свадебный марш.

…И вот сегодня, через считаные минуты, Том и Бриджет станут мужем и женой. Ради свадьбы сотрудники тюрьмы превзошли самих себя. Один из старших офицеров принес жениху белую рубашку и темно-синий костюм-тройку своего сына. А Барри одолжил новые кожаные коричневые ботинки. Том почувствовал, как вспотела шея, сдавленная жестким крахмальным воротничком. Перед мысленным взором мелькнуло лицо Джесса – как и всегда в минуты волнения. С того самого момента, почти десять лет назад, когда двое следователей вернулись в душную комнату для допросов и сообщили, что Джесс скончался, лицо друга навеки впечаталось в память Тома.

Выражение лица Джесса всегда было одинаково. Таким его запомнил Том за долю секунды до того, как нанес роковой удар. Именно в то мгновение он мог бы развернуться и уйти. Эх, если бы… Но теперь жизнь дарила ему второй шанс.

Дверь часовни открылась, и вошел капеллан – полный лысеющий мужчина невысокого роста, в очках с черной оправой и в светлом атласном облачении. Он проводил в тюремной часовне еженедельную службу, но Том не присутствовал ни на одной из них.

В одной руке капеллан держал пачку документов, а в другой – фиолетовую бархатную подушечку, на которой лежало кольцо. Том отработал бессчетное количество часов на кухне, брался за дополнительную работу по уборке, чтобы немного подзаработать. В итоге начальник тюрьмы разрешил капеллану приобрести от лица жениха скромное обручальное кольцо.

Том осознал, что сейчас, в это самое утро, настает очередной судьбоносный момент. Момент, когда он может либо нажать на тормоза, либо, наоборот, помчаться во весь опор навстречу соблазнительной новой жизни. На сей раз лучшей жизни, наполненной любовью и искуплением.

Дверь снова распахнулась, послышались приглушенные голоса. Раздалась дребезжащая, едва слышная запись Мендельсона. В часовне появилась Бриджет, и у Тома перехватило дыхание. Она выглядела потрясающе. Сногсшибательно. Простое белое атласное платье-футляр средней длины выгодно подчеркивало стройную загорелую фигуру. На изящных лямках поблескивали крохотные стразы, а в руках Бриджет сжимала букет из калл, ярко-зеленые стебли которых элегантно обвивала серебристая лента. Серебристые босоножки на головокружительно высокой шпильке открывали взорам аккуратный французский педикюр и изящные ступни.

Том знал, что его за глаза обсуждали заключенные и некоторые надзиратели. Он держался особняком и не заводил знакомств, за исключением пары ребят. Они-то и рассказали, что именно говорят за его спиной. Мол, он рехнулся, раз решил жениться на старухе, и этот брак не продлится долго. Да и она выжила из ума. Ведь она – мать парня, которого он убил. Приличная женщина никогда бы на такое не пошла.

Впрочем, кого волнуют их жалкие, злобные выпады? Скоро он станет свободным человеком и больше никогда не увидит этих подонков.

Люди не понимали, что у них с Бриджет особая связь. Нерушимая. Реакция окружающих будет примерно одинакова, но, как говорила Бриджет: «это их проблемы».

По мнению Тома, она выглядела по меньшей мере на десяток лет моложе своего возраста. Почти не изменилась с тех пор, как он целые дни проводил у Джесса дома, по-прежнему оставаясь роскошной женщиной.

Бриджет медленно прошла в часовню. Их глаза встретились, и ее губы тронула легкая улыбка. Пепельно-русые волосы невесты были завиты и уложены в высокую прическу, которую украшали несколько выпущенных локонов. Белые цветки, воткнутые между прядями, обрамляли точеное лицо.

Иногда, глядя на Бриджет, Том видел Джесса – его глаза, его профиль. Но не сегодня. Сегодня это была Бриджет Уилсон, его будущая жена. Мать молодого человека, которого он убил единственным ударом почти десять лет назад.

Бриджет нашла в своем сердце место для прощения, и этим спасла Тома. Она стала его прошлым, настоящим и будущим, соединяя их воедино внутри себя, и Том мысленно поклялся, что не позволит никаким внешним обстоятельствам (кому или чему бы то ни было) встать между ними.

Он жаждал поскорее начать новую жизнь. Осталось преодолеть лишь последнее препятствие: ему предстояло сообщить новость о женитьбе своей матери Джилл. И разговор этот пройдет нелегко.

Глава 4

Джилл

Октябрь 2019 года

Глядя на аккуратную стопку документов и блистер парацетамола, лежащие передо мной на полированном кофейном столике красного дерева, я чувствовала, как внутри разливается тепло. Десять долгих лет я ждала этого момента, и он, наконец, настал. Том возвращается домой.

Я проверила каждую бумагу и мысленно еще раз прошлась по списку.

Описание квартиры с двумя спальнями в десяти минутах пешком от нашего дома. Один звонок – и агентство по аренде недвижимости подготовит договор. Останется лишь подписать. Есть.

Новый банковский счет со стартовой суммой в тысячу фунтов. Есть.

Предложение о работе на первое время. Спасибо моей знакомой из архива центральной библиотеки. Есть.

И последнее, но не менее важное, – запись к очень востребованному психологу. Есть.

Я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Я учла все до последней мелочи. Нужно расслабиться, чтобы снять напряжение шейных мышц. Надо успокоиться, иначе головная боль, которая изводила меня последние сутки, никогда не закончится. Сегодня я проснулась в пять утра, и это лишь усугубило ситуацию. А ведь на ночь я приняла таблетку нового снотворного, недавно выписанного врачом.

– Закончила? – в комнату вошел Роберт с двумя чашками чая в руках.

Одну он поставил на столик передо мной, а со второй уселся в свое кожаное честерфилдское[2] кресло.

– Да. – Я запила чаем две таблетки парацетамола. – Теперь мы готовы к его возвращению. Ты машину подготовил?

– В точности, как вы велели, мэм! – Роберт насмешливо отдал честь. – Полный бак бензина, его любимые песни и запас воды и закусок, которого хватит, чтобы трижды съездить туда и обратно.

Несмотря на циничные шутки мужа, сердце в моей груди билось, как птица в клетке. Я лишь хочу – мне нужно, – чтобы к возвращению моего мальчика домой все было идеально.

Я снова заглянула в список.

– Я купила Тому две пары джинсов, свитер, три футболки и спортивный костюм. Может, еще приобрести парадные черные брюки и красивую рубашку? Просто на всякий случай, если мы решим куда-нибудь выйти поужинать или он захочет встретиться со старым другом и пропустить по стаканчику. Ему столько предстоит наверстать!

Роберт провел пальцем по краю чашки.

– Том сам решит, во что одеваться, и я сомневаюсь, что в ближайшее время ему захочется выходить в свет. Надеюсь, он как следует поразмыслит, во что превратил свою жизнь.

– У Тома было предостаточно времени поразмыслить над этим. Сейчас ему нужны наша поддержка и шанс наконец-то перевернуть страницу.

– Опять ты за свое, – фыркнул Роберт. – Вечно защищаешь его, выгораживаешь под самыми нелепыми предлогами. Думаешь, я не вижу?

– Вовсе нет! Просто я… переживаю. Вдруг я забыла что-нибудь важное.

– Как всегда. Отчаянно пытаешься контролировать каждую мелочь, а потом сходишь с ума от волнения.

– Ничего подобного, – отрезала я, хотя, конечно же, муж был прав.

Я не могла пустить жизнь на самотек. Еще в детстве я поняла, к чему приводит подобное отношение: отцу пришлось объявить себя банкротом, и мы потеряли все. Мне было восемь, когда я увидела, как за одну ночь папа превратился в старика. Он все повторял: «Я слишком расслабился, вот идиот. Думал, бизнес пойдет сам собой». Да только бизнес сам собой не пошел. Партнер, с которым отец проработал двадцать лет, его предал.

– Вспомнила об отце, – сухо произнес Роберт. – Опять этот безумный взгляд.

Он поставил чашку на столик и провел рукой по своим почти совсем седым волосам. Десять лет назад, когда Том отправился в тюрьму, они были черны, как вороново крыло. Это напомнило мне, сколько времени мы потеряли.

– Я лишь хочу убедиться, что предусмотрела к возвращению Тома все необходимое. Ничего более.

– Мы уже тысячу раз это обсуждали. От тебя требуется самая малость. Ты всегда считала Тома беспомощным дитем, хотя то, что случилось десять лет назад, показало, каким он может быть мерзавцем.

Я пропустила колкость мимо ушей. Джесс стал жертвой очень неудачного стечения обстоятельств. И это Джесс повел себя как мерзавец – именно он вынул нож. Том всего лишь защищался. И все же присяжные (хоть и не единогласно) объявили его виновным в непредумышленном убийстве. После вынесения приговора судья сказал: «Томас Биллингерст, вы опытный боксер и применили свои навыки, заняв определенную стойку, чтобы удар получился максимально травматичным».

Если бы Том не занимался боксом, возможно, присяжные вынесли бы иной вердикт. Мы подали апелляцию, но, естественно, проиграли.

…Я смотрела на мужа из-под полуприкрытых век. Роберт никогда не уделял сыну особого внимания. Оказалось, что он принадлежит к тому странному типу мужчин, которые ревнуют жену к сыну. Роберт никогда не хвалил нашего мальчика. Только критиковал. И теперь, естественно, взялся за старое. В последнее время он притих. Внешне это никак не проявлялось, но я интуитивно чувствовала, что муж словно ушел в себя. Мне больше нравилось, когда он молчал.

– Вроде ничего не забыла, – пробормотала я себе под нос.

– Да даже если и забыла. Некоторым бывшим зэкам приходится жить в дешевых ночлежках, потому что помощи им ждать неоткуда. Том больше не подросток, он взрослый мужчина, которому пора взглянуть правде в глаза. Честно говоря, давно пора.

«Бывший зэк»? Теперь он станет без конца попрекать сына? Массируя висок, я еще раз машинально пролистала пачку документов. Пока Роберт в таком настроении, говорить с ним бесполезно. Мы всегда по-разному выражали свои чувства. Пятнадцать лет назад карьера Роберта – преуспевающего архитектора – прервалась, и он переквалифицировался в школьного консультанта[3], устроившись в местный колледж. Учитывая его неспособность к эмпатии по отношению к собственной семье, мы сильно удивились, когда услышали, чем он собирается заняться. Однако Роберт оказался востребованным специалистом.

…Как профессиональный библиотекарь я люблю строгий порядок и не оставляю ничего на волю случая, тем более когда речь идет о столь важном событии – возвращении моего сына домой. Бог свидетель, мы ждали этого очень долго. Я скучала по работе, которую бросила после того, как Том угодил в тюрьму. Много раз подумывала о возвращении в строй, но не ощущала былой уверенности. Не могла представить себя в прежней роли.

За минувшие десять лет я многое утратила. В частности, навыки вождения. Отлично справлялась с короткими вылазками до местных магазинчиков, но стала бояться выезжать на более крупные трассы, а к шоссе даже не приближалась. И сегодня у меня не оставалось иного выбора, кроме как попросить Роберта сесть за руль и довезти нас до Ноттингемской тюрьмы Ее Величества[4], чтобы встретить сына. Увы, это давало ему возможность говорить о Томе гадости. Не переставая.

Я сложила бумаги в стопку и выровняла ее со всех сторон, чтобы аккуратной пачкой убрать в папку. Поднялась с дивана, собираясь выходить, и тут меня осенило. Уже сегодня Том будет прямо здесь, в этих стенах. После тяжелейших испытаний он вернется домой, в родные пенаты. И сможет наконец оставить прошлое в прошлом и наверстать все то, что было вынужденно поставлено на паузу последние десять лет. Его ждет карьера, возобновление старых знакомств и, конечно, встреча с хорошей местной девушкой и начало собственной семейной жизни. А я буду рядом, чтобы дарить любовь и поддержку.

После стольких лет, в течение которых я откладывала свою жизнь и мечты на потом, с чистого листа начинал не только мой сын. Но и я.

Глава 5

Бриджет

Я постелила свернутый клетчатый плед на влажную от росы траву и уселась возле могилы сына. Затем прижала ладонь к светло-коричневому надгробию, на котором кладбищенский каменотес выбил надпись через неделю после похорон – почти десять лет назад.

Где-то там, глубоко внизу, под уныло-серой декоративной крошкой, лежали кости моего чудесного мальчика. Джесса.

Когда все это случилось, мне, едва не теряющей рассудок от горя, нужно было ответить на массу невыносимых вопросов. Гроб из дерева или фибергласса[5]? Какого цвета будет шелк для внутренней отделки? Много раз я перекладывала решение на сотрудников ритуального бюро. Однако, сколько бы меня ни уговаривали, наотрез отказалась кремировать сына. Мне хотелось оставить его тело целым. Я не желала, чтобы моего сильного, красивого мальчика, который был таким жизнерадостным и энергичным, превратили непонятно во что. Мысли не допускала, что его здоровое юное тело уменьшится до горсти пепла.

Я вынула из кармана куртки маленькую фотографию в кружевной серебряной рамке – мой любимый снимок Джесса, сделанный примерно за год до смерти. Я всегда приносила сюда эту фотографию. Мы жили в неприглядном районе, в тесной хибаре, куда переехали, когда ему стукнуло года два или три. В то время я не могла позволить себе приобрести дом, хоть и пахала на двух работах, поэтому снимала лучшее, на что хватало средств. Помню, когда проявила пленку, залюбовалась: красивый, с хулиганской улыбкой, мой сын смахивал на рок-звезду. Джесс тоже оценил фотографию. Даже поставил на своей прикроватной тумбочке.

Когда он погиб, сердобольные соседи организовали сбор денег и сообща накопили сумму, которая мне, едва сводящей концы с концами матери-одиночке, казалась астрономической. Пожертвований хватило на первый взнос за дом в более благополучном районе, но я не хотела уезжать из нашей с Джессом обители. Сама мысль об этом была кощунственной, словно так я предам память о нем.

Корал Маккинти, девушка, с которой Джесс встречался почти год, на момент его смерти была на седьмом месяце беременности. Бледная и худенькая Корал жила в нашем городе, училась на класс младше Джесса и частенько приходила к нам вместе с другими детьми на вечеринки с пиццей и просмотром фильмов или просто отдохнуть и послушать музыку на клочке травы, который мы гордо именовали садом.

Корал удавалось выглядеть недурно, когда она прикладывала некоторые усилия, но я искренне недоумевала, чем эта серая мышка привлекла Джесса? Сын мог выбрать любую из местных красавиц, но предпочел им довольно заурядную девушку, которую знал много лет.

– Корал хорошая, мам, – заявил он однажды. – Не лезет в мои дела и не выносит мозг. Пока что меня все устраивает.

– Ну, знаешь ли! – возмутилась я. – Ты свой выбор сделал и теперь должен заботиться о Корал и малыше.

Я прививала сыну уважительное отношение к женщинам. Джесс помнит, как я с ним мучилась, пока растила.

Корал была единственным ребенком в семье, мать ее умерла, а с отцом девочка почти не общалась. Поэтому, когда на свет появился Эллис, через три месяца после гибели его отца, Корал с малышом стали часто ночевать у меня. Иногда по нескольку раз в неделю. После переезда они прожили со мной несколько месяцев, пока я не нашла ей новенький таунхаус, всего в пяти минутах от своего дома. В Эллисе была частичка Джесса. Привязанность к внуку придавала мне сил, помогая обрести душевное равновесие. Благодаря Эллису я ощущала присутствие сына в моей жизни и нуждалась в этом, как в воздухе. Пока Джесс был жив, моя любовь к нему походила на ослепительно яркую бабочку. А теперь я испытывала затаенное, мрачное чувство, напоминающее блеклого ночного мотылька.

…Ледяной ветер пронесся по земле и забрался мне под одежду. Зябко поведя плечами, я прижала к груди фотографию Джесса, чтобы успокоиться. Сегодня Том освобождается из тюрьмы. День предстоит тяжелый.

…Накануне похорон Джесса, ощущая одиночество и полную опустошенность, я попыталась связаться с Джилл Биллингерст. Набрала номер ее городского телефона, но тут же нажала на отбой. Я тысячу раз звонила и бросала трубку, не находя в себе мужества дождаться первого гудка.

– Алло? – голос Джилл звучал так же безжизненно, как и мой.

– Джилл? Это… это Бриджет, – неуверенно проговорила я.

– Что тебе нужно? – рявкнула она.

– Послушай, нам надо поговорить.

Я не сомневалась: у Джилл такие же мысли. Мы обе скорбящие матери, нам следует поддерживать друг друга в горе. Мы дружим так давно, что просто обязаны преодолеть эту трагедию вместе.

– Нам надо поговорить о том, что произошло, – произнесла я.

Джилл была моей лучшей подругой на протяжении пятнадцати лет, но когда я наконец-то отважилась услышать ее голос, слова не шли с языка. Я не могла связно описать свои чувства.

– Мне нечего тебе сказать, – ледяным тоном сказала Джилл.

Мы обе знали сыновей друг друга как своих собственных. Растили их вместе. Я знала, что нравится Тому, а что нет. Знала, что у него на левом плече есть родимое пятно в форме клубники. Знала, что ему пришлось удалить два зуба мудрости и что лет до пятнадцати он ходил во сне, если днем сильно волновался.

Джилл знала о Джессе не меньше. Мы любили обоих мальчишек, и нам точно было что сказать друг другу.

Я сжала трубку до боли в пальцах. Меня кинуло в жар, на коже выступила испарина. В душе вертелся вихрь сильнейших эмоций, с которыми я не справлялась. Меня то парализовало чувство полной безнадежности, то мощный выброс адреналина заставлял вскипать кровь, и я едва сдерживала ярость.

В течение многих лет, что мы дружили, казалось, будто у Джилл масса знакомых, друзей, соседей – людей, которые, как я думала, сплотятся вокруг нее в трудное время. У Джилл есть Роберт. И несмотря на все его промахи – по словам Джилл, их случалось немало, – Роберт рядом с ней. И самое главное – у нее по-прежнему есть Том. Он жив и однажды вернется домой.

– Мне просто нужно с тобой поговорить, – прошептала я в трубку. – Я схожу с ума. Одна в пустом доме. Я хочу во всем разобраться, и ты единственная, кто может понять, каково мне сейчас.

– Я тебя предупреждала. Много раз. Я говорила, что Джесс неуправляемый, что все это плохо кончится, но ты не обращала внимания.

Даже сейчас, спустя столько лет, когда я вспомнила, как холодно говорила тогда Джилл, меня пробрала дрожь.

– Если бы ты прислушалась к моим словам, ничего бы не случилось.

– Погоди! Я…

– Он был тебе сыном, Бриджет. Сыном. Не лучшим другом и не приятелем, с которым можно похихикать и весело провести время. – Горечь в голосе Джилл резанула бритвой. – Ты несла ответственность за Джесса и окружавших его людей. Ты была обязана его контролировать. И ты не справилась ни с одной из задач.

– Пожалуйста, не говори мне, что я плохая мать. Ведь это твоего сына осудили за…

– Джесс угрожал моему сыну ножом! – голос Джилл сорвался. Она наверняка сейчас прикрыла глаза и сжала кулаки, как и всегда, когда злилась. – Том ударил его только ради самозащиты, потому что ничего другого не оставалось. В итоге жизнь моего сына сломана, а Джесс погиб. – С этими словами Джилл повесила трубку.

Я тут же перезвонила. Я набирала ее номер десять, двадцать раз, но, конечно, никто не ответил. Я металась по дому, словно ураган, круша и разрывая в клочья все, что попадалось под руку. Наконец, я сжалась в маленький комок и рыдала так долго, что начало саднить горло, руки и ноги заломило, а грудную клетку стало жечь.

Жестокие слова Джилл глубоко запали мне в память. Она сказала, будто Джесс сам виноват в своей смерти. Я попыталась еще раз поговорить с ней об этом несколько месяцев спустя. Я отправилась к ней домой, но бывшая подруга захлопнула дверь перед моим носом.

И теперь, по прошествии десяти лет, мы имеем то, что имеем. Через несколько часов я начну новую жизнь вместе с молодым мужем. С человеком, который любил Джесса как родного брата, но забрал его жизнь. Мы уже договорились, что из тюрьмы он поедет с родителями, а дома все им расскажет.

Мы не питали иллюзий. Убедить Роберта и Джилл Биллингерстов принять наше решение – невыполнимая задача. Впрочем, вариантов у них два: либо смириться, что мы пара, и постараться наладить отношения, либо этого не делать. И если Джилл и Роберт выберут второй вариант – значит, так тому и быть.

Между нами с Томом царило полное взаимопонимание. Его родители перестанут для нас существовать.

Глава 6

Джилл

– Мы тебя не ждали! – пожурила меня Одри, когда я вошла в магазин через четверть часа после открытия. – У тебя наверняка куча дел, ведь сегодня освобождается Том.

– Я на минутку. Надо как-то пережить утро. А еще хочу отдохнуть от ядовитых комментариев Роберта. Решила заглянуть сюда, посмотреть, как ты справляешься с новым товаром.

– Послушай, – Одри преувеличенно четко произносила каждое слово. – Я прекрасно справляюсь без тебя!

– Дай я хоть кофе тебе приготовлю перед тем, как уеду. А то совесть замучает.

– Ну хорошо! – расхохоталась Одри. – Если тебе станет легче. Себе тоже сделай: немного поболтаем, пока никого нет.

Благотворительный магазин «Второй шанс» располагался в самом центре города, в оживленном переулке, ведущем к главной торгово-пешеходной улице Уэст-Гейт. Продажи шли бойко. Одри отбирала товар придирчивее, чем большинство коллег, и я со смехом запоминала ее перлы: «Эта рухлядь нам не нужна», – без обиняков заявляла она тем жертвователям, чьи вещи оказывались ненадлежащего, на ее взгляд, качества. В прошлом месяце нам пришлось выдержать очень неловкий спор с клиенткой, пытавшейся избавиться от сильно поношенного плаща.

«Если вы сочли эту вещь слишком ветхой, чтобы носить, то с чего бы она должна приглянуться другим?» – спрашивала Одри.

Именно благодаря ее прямоте наш товар был неизменно хорошего качества и всегда по разумным ценам. А теперь мы обзавелись небольшой армией постоянных покупательниц, которые приезжали из самых разных мест в надежде на выгодную покупку. Одри уже настолько хорошо знала вкусы некоторых клиенток, что даже звонила им, когда поступал подходящий, по ее мнению, товар.

Появилась первая покупательница, и я отправилась ставить чайник. В магазине имелось несколько подсобных помещений: закуток с кухней, рабочий кабинет и маленькая раздевалка. Я налила в чайник воды, поставила его кипятиться и прошла в контору. К моему удивлению, там уже горел свет. На экране компьютера отображалась таблица, а стол был завален документами.

Одри терпеть не могла возиться с отчетностью, особенно со всем, что связано с цифрами, и обычно инвентаризация товара и ведение нашей несложной бухгалтерии доставались мне. Я наклонилась поближе к монитору – без очков для чтения я видела не очень – в надежде, что Одри не превратила инвентаризацию в бардак. Я корпела над отчетом несколько недель, чтобы подготовить к отправке в головной офис.

– Ах, вот ты где! – Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда громкий голос Одри раздался прямо над моей головой. – Порядок?

– Полный. Решила проверить, не испортила ли ты мой титанический труд.

– Чайник вскипел! – Одри протиснулась мимо меня к столу и нажала на клавиатуре компьютера пару кнопок, после чего монитор тут же потух. – Я только проверила, весь ли товар учтен. Мне знакомая в головном офисе шепнула, будто ревизоры ездят по разным точкам с проверкой, и не хотела, чтобы нас застали врасплох.

– Так это была товарная ведомость? – уточнила я, глядя, как Одри спешно сгребает со стола документы. – Я ее не обновляла с прошлого понедельника.

– Да, теперь, когда ты сказала, припоминаю. – Одри сложила бумаги в папку и шагнула к двери.

– Что-то… случилось? – спросила я, заметив испуг в ее глазах.

– Что? Нет! Все в порядке. Так где же обещанный кофе?

Я постаралась не обращать внимания на противное бурление в желудке. Может, я сделала ошибку? Допустила серьезную неточность, и Одри не хочет меня волновать? Она явно что-то недоговаривает.

Я принесла чашки с кофе в торговый зал.

– Ну, как себя чувствуешь? – поинтересовалась Одри. – Бог свидетель, ты столько ждала этого дня!

– Я… нормально. Наверное.

– Ты немного осунулась, – отметила она, внимательно глядя на меня. – Это все нервы, как обычно.

– Я всегда найду повод поволноваться, сама знаешь. Переживаю, правильно ли поступила.

– В каком смысле?

– Понимаешь, я устроила так, чтобы Том вернулся на все готовое. Не думал о работе и деньгах. Ты меня знаешь: я без четкого плана ни шагу не могу ступить. Роберт уже высказался по этому поводу. – Я вымученно улыбнулась, пытаясь справиться с накатившими чувствами.

– Не будь к себе слишком строга. Ты горы свернула, добывая Тому работу и квартиру. Расслабься!

– Спасибо. Просто мне важно контролировать ситуацию. Только хлопоча для сына, я могу справиться со стрессом. Роберт считает, что я перебарщиваю, но он всегда так говорит.

– Прости, конечно, но ты сделала для Тома столько, сколько Роберту и не снилось! Кстати, Роберт по-прежнему ведет себя странно? Помню, ты говорила, что в последнее время он отдалился.

– Вроде бы все в порядке, – ответила я, вспомнив о необычном поведении мужа.

Он допоздна задерживался на работе, уходил в одиночестве на долгие прогулки. Я подозревала, что Роберт переживает из-за финансов, но не могла взять в толк почему. Денег нам всегда хватало. Мы даже немного откладывали. – Видимо, ему не дает покоя возвращение Тома. Муж не выносит, если хоть что-нибудь нарушает привычный режим. Но сколько бы он ни хорохорился и ни язвил, в глубине души наверняка волнуется, что наша жизнь скоро изменится.

Стоило мне произнести эти слова вслух, как я поняла, что моя догадка близка к истине.

– Роберту нравится прикидываться суровым парнем, которому не до сантиментов, но если копнуть глубже, внутри он мягкий.

– Хмм… придется поверить тебе на слово. Я в горном деле не мастак, – пошутила Одри, и я прыснула со смеху.

Впрочем, я не сомневалась: Одри меня поняла. Мы познакомились в первый день в колледже, где обе собирались изучать английскую филологию и социологию. Так началась наша крепкая дружба.

– Ну что же. – Подруга поставила кружку на прилавок рядом с кассой. – Не хочу тебя торопить, но мне пора. Труба зовет. Прости.

– Без проблем! Увидимся! – ответила я, стараясь не обращать внимания на тревожные мысли, что Одри, возможно, скрывает от меня какие-то неурядицы в магазине.

– Удачи! И хорошо тебе отдохнуть за эти две недели!

Казалось, Одри меня выпроваживает, и я едва удержалась, чтобы не спросить, точно ли все в порядке, но решительно шагнула на выход. Сейчас и так проблем по горло, и еще одна мне точно не нужна.

Глава 7

Том

После обеда Том бросил свои нехитрые пожитки в рюкзак и защелкнул пряжки. Представляя этот момент снова и снова, как в фильме «День сурка», Том думал, что будет скакать от радости и волноваться до тошноты, горя желанием выбраться из-за решетки и глотнуть сладкий воздух свободы.

И вот долгожданный день наконец настал, но ничего подобного он не чувствовал – разве что немного нервничал. Все происходящее казалось чистой фантасмагорией. Он бы не удивился, если бы в тюрьму прибыл какой-нибудь высокий чиновник и объявил, что произошла досадная ошибка и до освобождения придется отсидеть еще несколько лет.

Поздним утром его перевели из камеры в небольшой бокс внизу. В тот самый, куда доставили сначала, когда впереди ждали долгие десять лет заключения. Том в последний раз огляделся вокруг. Посмотрел на голые белые стены, на окошко под потолком, сквозь которое заманчиво синел лоскут неба.

Он запомнит эту дыру до мелочей. С того момента, как он сюда попал, каждый день проходил точно так же, как предыдущий. Первые несколько недель время текло непрерывным однообразным потоком, один час незаметно сменял другой. Тогда Том впервые испытал тихое, граничащее с безумством отчаяние.

Он всегда считал самоубийство выбором трусов и эгоистов, но вскоре понял, каково это – оказаться в настолько безвыходном положении, что остается лишь одно – покончить с собой. По крайней мере, если ты в тюрьме.

Закаты сменялись рассветами, и каждой клеткой своего тела Том чувствовал, что физически не выдержит еще один день, что его сердце остановится. И в очередной раз обнаруживая, что все-таки жив, искренне верил, что эти сутки точно последние.

Но медленно, очень медленно выучил еще один урок: о том, каким сильным и несгибаемым бывает человеческий дух. Откуда-то изнутри, из недр, о существовании которых и не подозревал, Том ощутил нарастающую перемену. Жгучая обида на несправедливость затихла, сменившись терпением и, наконец, – самое главное – принятием ситуации, в которой он оказался.

Этот процесс длился годы, но в итоге ему полегчало. Жизнь на воле и семья остались в прошлом, превратились в нечто призрачное, словно хороший, но полузабытый рассказ. Том находил утешение в неярких образах из далеких дней: мама и ее домашний тирамису; сладостно-горькое воспоминание о часовой мастерской, которую отец устроил в гараже, когда он был мальчишкой. Том скучал по давно прошедшим временам, когда они с отцом что-то мастерили вместе. До того, как между ними все пошло наперекосяк.

Мама приезжала на свидания в тюрьму четко дважды в месяц. Отец – без желания, один или пару раз в год. Порой Том хотел, чтобы мама ездила реже: было так тяжело смотреть ей в глаза, видеть в них боль, отрицание и самое страшное – отчаянную тоску по нему. Мама отказывалась признавать, что он совершил преступление и должен отбывать срок. И даже сейчас, по прошествии десяти лет, ее мнение не изменилось.

За все это время в тюрьме ничего не поменялось, за исключением новых словечек, используемых надзирателями. Арестантов больше не называли «осужденными» или «заключенными» – теперь в обиход вошел термин «постояльцы». Бетонная коробка, в которой жил Том, отныне именовалась, конечно же, «комнатой», а не «камерой». Хотя он еще ни разу не видел, чтобы комната была столь мрачной и неуютной.

Большую часть тюремного срока Том влачил горькое одинокое существование. Кроме последних двух лет. Примерно двадцать месяцев назад в этих стенах, где никогда не происходит ничего нового, кое-что все же случилось! То, что изменило его внешний вид, его жизнь, его будущее – и все это благодаря любви и прощению Бриджет Уилсон.

Том переживал, что новость об их женитьбе станет ужасным потрясением для матери. У нее и так пошатнулось здоровье за десять лет. Она принимала лекарства, чтобы справиться с тревожностью и депрессией. Тем не менее парень твердо решил положить конец определенным вещам, которые продолжались так долго, что он почти перестал их замечать.

Например, мама до сих пор разговаривала с ним, будто с пятнадцатилетним подростком, который нуждался в ее помощи, опеке и защите. Хотя на самом деле Том жаждал свободы, чтобы заново построить собственную жизнь. Во время нескольких последних свиданий она ни разу не поинтересовалась, какие у него планы на будущее. Зато бесконечно говорила о своих планах на него после его освобождения.

Том понимал, что мама желает ему добра. Старается помочь единственным известным ей способом. И все же это была пытка – молча сидеть и кивать в нужных местах. Бриджет рассказывала, как звонила его матери, как пыталась поговорить лицом к лицу через несколько месяцев после смерти Джесса, но та сначала бросила трубку, а потом и вовсе захлопнула перед ее носом дверь.

Мама ни разу не обмолвилась об этом во время свиданий, упомянув имя бывшей подруги лишь однажды, презрительно сказав, что Бриджет наслаждается всеобщим сочувствием как скорбящая мать, посвятившая себя благотворительности.

…Бриджет уже рассказала о свадьбе бывшей девушке Джесса и ее сыну.

– И как они восприняли? – отважился спросить Том.

– Привыкнут. Просто им нужно немного времени, – пожала плечами она.

…Когда несколько недель назад Том решил сообщить о женитьбе своим родителям в день освобождения, идея казалась отличной. Но теперь, когда этот день настал, его одолевали дурные предчувствия. В глубине души Том надеялся, что, если бы он только смог объяснить все матери, она бы нашла в себе силы благословить их брак.

В зале свиданий точно не стоило заводить подобный разговор. Он скажет, когда они выйдут из тюрьмы. Посмотрит матери прямо в глаза и объяснит, почему больше не нуждается в ее опеке. В его жизни произошли такие изменения, о которых он и не мечтал. И все это благодаря Бриджет и ее бескорыстной любви.

…Дверь бокса открылась, и в проеме возник незнакомый охранник.

– Готовы, мистер Биллингерст? За вами приехали родители.

Вот и настал момент, которого Том так долго ждал. Сколько раз он представлял, как победно вскидывает кулаки и кричит в неистовом восторге от вновь обретенной свободы. Вместо этого, чувствуя, как от волнения сосет под ложечкой, взял рюкзак и вышел за дверь. Настало время оставить прошлое в прошлом.

Глава 8

1994 год

Прошло уже три недели с того момента, как Бриджет начала посещать игровую группу с трехлетним Джессом. И за все это время с ней заговорили лишь дважды. Какая-то мама пробормотала «простите», уволакивая прочь свою девочку, рискнувшую подойти к Джессу, а другая мать сообщила, что стул, на который собиралась сесть Бриджет, занят, так как она придерживает его для своей подруги.

Группа располагалась в просторной застеленной ковролином комнате в подсобном помещении библиотеки в Берри-Хиллс – престижном районе на южной окраине Мэнсфилда. Плата за посещение составляла один фунт плюс билет на автобус – сумма, которую Бриджет едва ли могла себе позволить, так как ее недавно уволили из супермаркета. Зато Джесс получал стакан сока и печенье, а для нее находилась чашка кофе или чая. И самое главное – тут было так уютно. Приятная атмосфера и люди с чистыми, безопасными игрушками.

Бриджет поглядывала на качественную одежду, которую носили другие родители. У нее имелось единственное, затасканное почти до дыр бежевое пальто, купленное на распродаже в универмаге три года назад. Под него она надевала две футболки и свитер из полиэстера, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего холода. На правом ботинке из искусственной кожи отклеилась подошва, и пока Бриджет добиралась сюда под снегом с дождем, нога промокла. Присев на свободный стул, женщина стянула ботинок с пятки, чтобы хоть немного подсушить носок.

Несмотря на погоду, Бриджет двадцать минут шагала сквозь снег от ближайшей автобусной остановки только потому, что Джессу здесь очень нравилось. Общение с другими детьми особенно привлекательно, если ты ютишься в полусгнившей развалюхе в бедном квартале. Там Джессу и поиграть-то было не с кем.

Бриджет ощутила прилив любви и гордости, глядя на густые, от природы вьющиеся волосы сына, отросшие, как ей нравилось, почти до плеч. День выдался сырой и холодный, а на Джессе были слишком короткие штанишки на резинке, из которых он уже вырос. Материнское сердце екнуло при мысли, что на фоне нарядных ребятишек из местных благополучных семей среднего класса ее сын напоминает огородное пугало – пусть и симпатичное. Но рвалась сюда, чтобы хоть ненадолго сбежать из окружавшей их убогой реальности. Эмоциональный подъем от того, что они становились частью другого мира, другой жизни – пусть на пару часов, – приносил неоценимую пользу ее душевному состоянию.

Джесс радостно умчался играть, а Бриджет, наконец удобно устроившись на стуле, осмотрелась в поисках приветливого лица. Обе соседки, слева и справа, как бы невзначай отвернулись от нее, занятые разговорами с другими мамами. С людьми своего круга.

Бриджет молча сидела во влажном пальто и отсыревших ботинках, положив сцепленные в замок руки на колени. Вскоре глаза ее закрылись. Выспаться вчера не удалось: соседи устроили очередные пьяные разборки, а под утро что-то с грохотом разбилось о стену. Слава богу, Джесс и ухом не повел. Жившая за стеной Сандра призналась, что во время ссор любит швырять предметы, поэтому Бриджет за нее не переживала. Даже радовалась, что одинока.

Иногда, открывая глаза, она ловила на себе подозрительные взгляды других мам. Замечала, как они аккуратно, едва заметно уводят своих прилизанных сыновей и дочек от маленького Джесса, словно боятся, что слегка неряшливый вид и очевидная бедность могут быть заразны.

Существовала и другая игровая группа, бесплатная, организованная местным советом. Она находилась в паре улиц от их дома, в продуваемом насквозь, пахнущем плесенью церковном зале. Там все дети выглядели как Джесс, а мамы – точь-в-точь как она. Туда ходили люди с такими же проблемами и влачили точно такое же существование. Там на них не стали бы смотреть косо.

Но Бриджет не хотела для сына подобной жизни. Она мечтала, чтобы он рос, общаясь на равных с любыми людьми. Чтобы никогда не чувствовал себя человеком второго сорта, как она сама в детстве, когда мать просто отвезла ее к тете Бренде и больше не появлялась.

Теперь Бриджет понимала, что тетя Бренда была сильно обижена на ее мать. Увы, женщина отличалась крутым нравом и часто обрушивала свою ярость на юную впечатлительную племянницу даже за самый незначительный проступок. Слова, которые тетя Бренда прошипела ей в ухо на похоронах матери, навсегда отпечатались в памяти: «Ты никчемная. Ничего из тебя не выйдет. Закончишь, как она. Грязной шлюхой, никому не нужной старой уродиной».

Это было последнее, что сказала тетя перед тем, как отправить ее в приют. В пятнадцать лет Бриджет поклялась себе, что выбьется в люди. И, назло тете, не состарится и не превратится в уродину.

Стоило мысленно произнести клятву, как что-то щелкнуло у нее в голове. Бриджет свято верила: как бы трудно ни приходилось в жизни, она будет зубами цепляться за любой шанс и добьется лучшей доли для себя и своего сына. Они станут наслаждаться теплом, уютом и безопасностью. Поселятся в хорошем месте. Бриджет найдет интересную работу и станет трудиться не покладая рук. Встретит достойного человека, который будет ее уважать и поддерживать, и ни за что не свяжется с каким-нибудь местным забулдыгой, способным лишь утянуть вниз.

У нее появится шкаф, набитый самыми лучшими вещами. Она будет следить за своей внешностью. А самое главное – приложит все усилия, чтобы оставаться молодой, и, в отличие от матери, никогда себя не распустит.

Как именно и когда должна произойти эта чудесная метаморфоза, Бриджет пока не представляла, но детали ее не волновали. Главное, что, вырываясь из своего болота в приятные места, она продолжала верить в свою мечту.

Злобный вопль вывел ее из забытья. Джесс не поделил большой синий грузовик с другим мальчиком. Ростом ниже Джесса, но крепкий и уверенный в себе, соперник нисколько не уступал в драке. Не успела Бриджет и глазом моргнуть, как мама мальчика уже спешила на помощь сыну.

В отличие от других родителей, вырядившихся словно на званый обед, эта женщина оделась, что называется, функционально. Темноволосая, с практичной короткой стрижкой, минимумом косметики, в джинсах хорошего кроя, бежевом кашемировом свитере, темно-синем пиджаке и песочных кожаных туфлях на низком широком каблуке.

Бриджет полагала, что сейчас незнакомка оттащит своего сына от Джесса и кинет на нее злобный взгляд. В душе уже закипал праведный гнев. Однако вместо этого женщина присела на корточки и стала что-то втолковывать обоим мальчикам. Те перестали драться за игрушку и, глядя на нее, кивали. Она поставила грузовик на пол, между ними. Джесс взял несколько лежащих рядом ярких кубиков, и мальчики вместе начали складывать их в кузов грузовика.

Бриджет оставила сумку на стуле и подошла ближе.

– Привет! – улыбнулась она. – Простите за недоразумение. Джессу иногда сложно делиться игрушками. Он редко видит других детей.

– Не переживайте. Том не лучше, – ответила незнакомка, поднимаясь с корточек. – Мамы тут вечно спорят, чей ребенок прав, но это же часть игры, верно? Пусть дети учатся решать свои проблемы, а мы немного поможем. – Она улыбнулась. – Кстати, я Джилл. Джилл Биллингерст. Кажется, я вас видела еще на прошлой неделе.

– Я езжу сюда уже третью неделю. Джессу тут нравится, вот и мотаемся с ним через весь город. Я Бриджет Уилсон.

– Через весь город? Где же вы живете?

Улыбка Бриджет погасла, с языка был готов сорваться уклончивый ответ. Но что толку прикидываться кем-то другим? И Джилл, и большинство здешних мамаш могли сразу сказать, что они с Джессом не из Берри-Хилл.

– Мы живем возле Шервуд-Холл-род.

Возникшая перед мысленным взором убогая сырая лачуга, которую они называли домом, на миг омрачила настроение. Этот район славился тем, что за последние годы стал едва ли не самым депрессивным в стране.

С болью в душе Бриджет приготовилась услышать, что у Джилл внезапно возникли срочные дела; сейчас она уведет своего Тома прочь, чтобы он играл с более подходящим другом…

– Я собиралась выпить кофе, – после секундного колебания произнесла Джилл. – Если не сложно, приглядите за мальчиками, я и вам захвачу.

– С удовольствием. Большое спасибо! – просияла Бриджет, стараясь не выдать удивления.

Она снова уселась, а Джилл пошла к столику с напитками, по пути здороваясь с другими мамами. Бриджет вдруг стало так радостно. Ее приняли! Джилл, безусловно, принадлежала к узкому кругу избранных, но не поленилась проявить внимание к ним с Джессом. Это грело душу. Бриджет была не из робкого десятка: упрямо ходила сюда третью неделю подряд, хотя до сегодняшнего дня никто не удостаивал ее даже улыбкой. Но как же все-таки здорово поболтать с другим человеком!

Она работала на дому, за сущие гроши раскладывая по конвертам инструкции по сборке мебели, и порой они с Джессом дни напролет не видели ни единой живой души. Бриджет наблюдала, как Джесс и его новый друг вместе складывают цветные кубики в грузовик. Мальчики по очереди возили грузовик по большому кругу, а потом дружно выгружали кубики из кузова. Потом игра начиналась снова.

Джилл вернулась, держа в руках небольшой поднос с двумя порциями кофе для них и соками с печеньем для мальчишек. Женщина, сидевшая справа от Бриджет, куда-то ушла, и Джилл села на освободившийся стул. Пока мальчики уплетали печенье и запивали его соком, их мамы разговорились. Оказалось, что Джилл примерно того же возраста, что и Бриджет. А ее супруг, Роберт, работает в Мэнсфилде архитектором.

– Надо же, Том еще ни с кем так долго не играл. Сын у нас один растет, и я прямо радуюсь, глядя, как он делится игрушками, – призналась Джилл.

Они смотрели, как мальчики перешли от грузовика к игровому домику из яркой ткани.

– Приходите к нам в гости на следующей неделе. Мы выпьем кофе, а ребята поиграют. Места у нас много, мальчикам будет где побегать.

– Спасибо, Джилл! – не веря своим ушам, поблагодарила Бриджет. – С удовольствием!

Глава 9

Джилл

Октябрь 2019 года

Мы выехали за ворота тюрьмы, и в машине вдруг стало слишком тесно. Все, что я жаждала сказать Тому, молча кружило в голове, ибо мне не хотелось выслушивать очередные язвительные насмешки Роберта.

– Если что, тут есть чипсы, «Фанта» и вода, и даже целый пакет твоих любимых мармеладок! – радостно сказала я, оборачиваясь к сыну, который сидел за отцом.

– Я теперь стараюсь не налегать на сладкое и жирное, мам, – проговорил он, глядя из окна на здания и людей. – Все в порядке, не беспокойся, пожалуйста.

Том вертел головой, провожая взглядом людей и предметы, проносящиеся за окном. Смотрел как завороженный, будто изумляясь, что мир не рухнул, пока он отбывал свой срок. В новой одежде, которую я передала для него при последнем посещении, Том выглядел таким чистым и красивым. Я выбрала темно-синюю куртку «пилот», черные джинсы и белую футболку. Украшений Том не носил, даже часов. Но, целуя сына в щеку, я заметила, что он чисто выбрит и приятно пахнет шампунем и мылом.

– Ты успел пообедать?

– Это тюрьма, а не отель, Джилл. – Пальцы Роберта выбивали нервную дробь на руле.

– Я не голоден, мам, – ответил Том.

Увидев, что его глаза встретились с ледяным взглядом отца в зеркале заднего вида, я почувствовала, как атмосфера в машине накалилась. Старая вражда никуда не делась.

Эта поездка словно перенесла нас на двадцать лет назад. Раз в месяц в выходные Роберт загружал в машину примерно в два раз больше провизии, чем нужно, и мы отправлялись на природу в Нортумберленд. Мы с мужем впереди, а на втором ряду Том с Джессом. Мальчишки слушали музыку через поролоновые наушники с узким металлическим ободком и трясли головами в такт, будто кивающие собачки на торпедах автомобилей. При воспоминаниях о старых временах на душе стало тоскливо.

Выдержав минуту или две в молчании, я решилась нарушить тишину.

– Так сразу и не сообразишь, о чем заговорить, да? – сказала я, снова развернувшись к сыну. – Понимаю, ведь мы тебя не из детского лагеря забираем и не из гостей.

Том вяло улыбнулся, но не проронил ни слова.

– Наверное, казалось, что ты существуешь в каком-то другом мире, в параллельной вселенной?

Телефон, лежащий на колене Тома, вдруг ожил: на экране высветилось сообщение.

– Да, примерно так и казалось, – не глядя на меня, пробормотал он.

– А откуда у тебя сотовый? – как бы невзначай поинтересовалась я.

– В тюрьме есть такая схема: те, кто соответствует требованиям, в день освобождения получают не только выходное пособие, но и телефон.

– И все это, конечно, за счет налогоплательщиков, – недовольно буркнул Роберт.

– Удивительно! Кто-то уже знает твой новый номер, – проговорила я. – И кто же тебе пишет?

– Прислали детали тарифа, – тут же ответил Том, печатая в телефоне.

Мне показалось странным, что он отвечает на автоматическое сообщение. Сын заметил мой взгляд и убрал телефон в карман куртки.

– Я думала, что придется ждать в тюрьме или что будут пробки на дорогах, – сказала я, шурша пакетом со снедью, который стоял у меня в ногах. – Вот и накупила закусок и напитков на всякий случай.

– Беда в том, что ты пытаешься приготовиться к любым неожиданностям, – насмешливо произнес Роберт. – Попробуй хоть раз не контролировать ситуацию. Может, тебе даже понравится. Заодно выкинешь таблетки, которые без конца глотаешь.

– Что еще за таблетки? – нахмурился Том.

– Я иногда принимаю успокоительное, – ответила я, сверкнув глазами на мужа. – Тут не о чем беспокоиться.

– Она не может уснуть по ночам, вот уже несколько лет, – с непонятным злорадством сказал Роберт. – То, что ты сделал, Том, аукнулось очень сильно. Советую не забывать.

– Уж ты позаботишься, чтобы я помнил.

Сжав челюсти, Том уставился в окно, на пролетающие за окном предместья Мэнсфилда.

В машине снова повисло молчание. Еще двадцать минут, и мы дома.

– Чуть не забыла. Роберт, включи нашу музыкальную подборку.

– Мам, честно. Не надо.

– Но это «Oasis». Твоя любимая группа. Я нашла сборник их лучших хитов.

– Я лучше посижу в тишине.

Том буквально искрился напряжением. Я сразу вспомнила, как меня доводили их с Робертом постоянные стычки. А ведь наша поездка домой могла бы проходить в легкой и непринужденной обстановке, мы бы наслаждались приятной беседой, радуясь долгожданной встрече. Даже Роберт.

Том снова достал телефон, проверил, нет ли новых сообщений, и убрал обратно в карман. Его что-то беспокоило.

Я нагнулась к стоящей возле ног сумочке и вытащила оттуда сложенный лист бумаги.

– Том, если ты переживаешь насчет того, как теперь жить, не стоит. – Я украдкой посмотрела на Роберта, но он не отрывал глаз от дороги. – Я хотела подождать до дома, но раз мы все равно торчим в машине, решила сказать сейчас.

– Сказать что? – устало спросил Том.

Я развернула лист.

– Первым делом я вбила в поисковик вопрос: «Трудности, с которыми сталкиваются люди после освобождения из тюрьмы». И в ответ появилось столько ссылок! А еще я нашла отличный сайт для родственников осужденных. Ты о нем слышал? У них и горячая линия есть.

– Нет, не слышал.

– Основные проблемы, о которых я узнала, мне удалось решить, так что в новую жизнь ты вольешься легко и просто. Во-первых, жилье. Я нашла чудесную квартиру с двумя спальнями возле парка, которую сдают в аренду. Если поторопимся, успеем ее снять.

Том открыл рот, собираясь ответить, но мне было важно, чтобы сын владел всей информацией, прежде чем принять решение. Поэтому я продолжила:

– Десять лет назад в том районе еще ничего не успели построить. Зато теперь там появились симпатичные магазинчики, а в конце дороги открылось замечательное кафе. Они выставляют перед входом грифельную доску с блюдами дня на завтрак и обед. На прошлой неделе я встретила там Одри. За кофе и круассан мы отдали всего по пять фунтов. Сказка!

– Но я…

– Даже не верится, совсем скоро ты начнешь жить отдельно. Никакой спешки нет, просто я подумала, что после стольких лет, проведенных в тесноте, тебе захочется простора. Со временем ты адаптируешься.

Я ждала, что Том ответит, но он молчал.

– В любом случае мы можем взглянуть на квартиру, и ты примешь решение.

– Пусть благодарит судьбу, что не едет в какую-нибудь грязную ночлежку, – заворчал Роберт, словно Тома тут не было.

– Вторая сложность – найти работу. Я позвонила старой знакомой из библиотеки. И… ты не поверишь! Выбила тебе место!

– Какое место? – напрягся Том.

Я предупреждающе выставила ладонь.

– Только не паникуй! Это всего лишь предложение. На тебя никто не давит. Если захочешь попробовать себя в другой области, пожалуйста. Просто я прочитала, что устроиться на работу для человека с криминальным прошлым – задача трудновыполнимая. И нашла вариант, которым ты вправе воспользоваться, если пожелаешь побыстрее вернуться к нормальной жизни.

– Я сам разберусь, – ответил Том, прислоняясь лбом к стеклу. – Мне поможет инспектор по надзору. Я скоро пойду к нему.

– Вот-вот, разберись. И побыстрее, – вмешался Роберт. – Но чтобы не получилось, как в прошлый раз.

Окончив школу, Том продолжил учебу в колледже, но вскоре понял, что ему не нравятся выбранные предметы. Директор сообщил нам, что у него плохие оценки. А потом сын заинтересовался боксом. Он очень обрадовался, когда узнал, что другой местный колледж предлагает годовую программу подготовки специалистов в области науки о спорте. Том ждал начала вступительных испытаний, когда та страшная ночь перевернула его жизнь навсегда.

– Давайте поговорим об этом, когда приедем домой, – совершенно измотанная, я сложила листок и сунула его обратно в сумку.

– Мама несколько месяцев крутилась как белка в колесе, устраивая для тебя все это. – Муж устремил суровый взгляд в зеркало заднего вида. – Мог бы проявить хоть немного благодарности.

– Роберт, все в порядке. Он просто устал.

Том вздохнул.

– Спасибо, мама. Я ценю твою помощь, но вообще-то у меня свои планы. И я собираюсь претворить их в жизнь.

– И какие же? – осторожно поинтересовалась я.

– Я собирался обсудить их позже, – с нажимом ответил Том.

Я представила, как тяжко сейчас сыну, когда на него разом навалилась новая реальность. Больше всего он нуждался в нашей поддержке.

– О деньгах не беспокойся. Чтобы тебе не пришлось краснеть, пытаясь завести разговор о финансах, я об этом тоже позаботилась, – с удвоенной энергией заявила я. – Понимаю, слишком много информации сразу, поэтому в детали сейчас вдаваться не стану. Просто хотела, чтобы ты не волновался.

– Рано или поздно ему придется начать зарабатывать самому, – ледяным тоном произнес Роберт. – Я что-то не заметил у нас в саду денежного дерева.

Роберт постоянно ворчал про деньги. Денег на нашем банковском счету в последнее время было, конечно, маловато. Кое-какие сбережения на черный день у нас имелись, но дело не в этом. Я почти безвылазно сидела дома. Следовательно, если деньги вдруг стали исчезать, значит, их тратил Роберт.

– Я и собираюсь зарабатывать самостоятельно, – заявил Том.

Меня поразила решимость в его голосе.

– Сгораю от нетерпения услышать, как именно, – исходил ядом Роберт.

Я включила музыку на самую малую громкость. Том закрыл глаза, но я видела, что он лишь притворяется спящим. Его выдавало напряженно застывшее лицо. Том делал так еще в детстве, когда разговор принимал опасный поворот. Я откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди. Моему мальчику пришлось очень нелегко, и я не винила его за стремление уйти в себя.

Все это мелочи, главное, что он наконец-то дома. Впереди у нас вагон времени, чтобы обсудить его планы. И если вдруг они окажутся чересчур амбициозными, я знала, что Том не откажется от небольшой помощи.

Он всегда был таким. Если вдруг его заносило не туда, мне лишь стоило в нужный момент переключить внимание. В конце концов, он всегда признавал, что я права.

Глава 10

Бриджет

Том написал, что они выехали из тюрьмы, и напечатала:

«Мне не терпится тебя увидеть! Не могу дождаться, когда мы будем вместе!»

Сейчас они в дороге, а потом все начнется. Многим не понравится наше решение быть вместе, но это их проблемы. С точки зрения закона, мы с Томом семейная пара. Мы через многое прошли, и никто не в силах нас разлучить.

Когда умер Джесс и Тома осудили за убийство, репортеры вдруг страшно заинтересовались этой историей. Особенный эффект ей придавало то, что Том занимался боксом, был лучшим другом Джесса и происходил из уважаемой семьи. Журналисты почуяли сенсацию.

Но даже глубоко скорбя по сыну, я заметила, что тональность статей понемногу меняется. Джесса начали называть заядлым хулиганом, и факт, что в роковую ночь у него был нож, лишь подкреплял это мнение. Никто не упомянул, что оружие представляло собой разрешенный законом швейцарский армейский перочинный ножик, который Джесс всегда носил с собой на случай непредвиденных поломок своего старого мотоцикла. Между строк все яснее проступал основной посыл: Джесс отчасти сам виноват в своей гибели.

Я всегда признавала: мой сын не идеален. Но неужели эпизодические ребяческие выходки перечеркивают всю его жизнь? Неужели то, что случилось с Джессом, неважно, будто он заслуживал умереть? Конечно нет!

Злость на предвзятое отношение прессы затронула внутренний стержень, служивший мне опорой во все периоды жизни. Этот стержень помогал мне в юности выжить в приюте, годами придавал сил, когда я растила Джесса одна, работая на двух работах, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

Я боролась с несправедливым отношением к себе из-за того, что отличаюсь. Из-за того, что бедна. Из-за того, что в одиночку воспитывала сына, который умер насильственной смертью. Сила воли держала меня, как спасательный жилет.

Но как бы ни было плохо внутри, я никогда не подавала виду. Когда старшие воспитанники детского дома давали мне пощечины и обзывали уродиной, я держала спину прямо и давила обиду, пока она не становилась крохотным камешком в желудке. Помню, как осознала: борьба за доброе имя сына – единственное, что я еще могу для него сделать.

За примерами, когда за последние десять лет парни из неблагополучных семей погибали при трагических обстоятельствах, далеко ходить не надо. Их подсознательно воспринимают как неудачников, возможно, из-за отсутствия высшего образования, успешной карьеры.

Я пыталась привлечь общественное внимание и в интернете, и традиционным способом – везде, где только могла. Поскольку Джесс погиб относительно недавно, со мной охотно связались редакции нескольких газет и женских журналов. Понимая, чего они так жаждут, я открыто рассказала о своих переживаниях. Меня сфотографировали с заплаканными глазами, на фоне пасмурного неба. А заодно я упомянула, как огорчена предвзятым отношением к сыну в прессе.

Некоторые газеты вдруг заговорили о необъективности прессы, словно их самих это не касалось. Но самое невероятное – люди стали прислушиваться. Благодаря специалистам Королевской почты, которые сообразили, что конверты, неопределенно адресованные «Бриджет Уилсон, Ноттингемшир (маме Джесса)», предназначаются мне, я стала получать вал писем. Родители, потерявшие сыновей при сходных обстоятельствах, благодарили меня за то, что я высказалась открыто. Они устали от предвзятого отношения прессы и общества.

Активизировались журналисты с просьбой об интервью. Через некоторое время меня начали приглашать выступить в ряде организаций: например, в группах психологической поддержки, в том числе для жертв преступлений.

Моя простая и понятная мысль о доброте и равенстве находила все больший отклик, и вскоре мне начали слать теплые слова со всей Европы и даже из Штатов. Отвечая на потребность общества и при поддержке неравнодушных инвесторов, я основала благотворительный фонд «Наши сыновья», который быстро набрал популярность и стал успешно работать. Финансирование позволяло оплачивать мой труд в качестве директора, а самой организации вести благотворительную деятельность: мы устраивали платные мероприятия и привлекали пожертвования.

Последние пять лет я посвятила работе в фонде. Это обеспечивало достойный уровень жизни, избавляя от необходимости батрачить на двух работах за гроши. Но я бы, не задумываясь, отказалась от всего, лишь бы снова вернуться в те дни, когда был жив Джесс, а фасоль с хлебом казалась поистине королевским угощением.

После работы меня ждали долгие тоскливые вечера дома. С отцом Джесса меня связывала единственная ночь после пьяной вечеринки. Приезжий парень, которого я больше в глаза не видела. Ни адреса, ни номера телефона. Я даже фамилии его не знала. Зато с Корал мы общались часто. Она училась в одной школе с Джессом и, конечно, хорошо его знала. Но между ними не чувствовалось особой связи. Пока Корал не забеременела Эллисом, я сомневалась, что они вообще были близки. Никто не скучал по Джессу так же сильно, как я.

Слишком много времени прошло, и нашу дружбу с Джилл Биллингерст уже не вернуть. До Корал дошли слухи, будто Джилл стала настоящей затворницей и едва не тронулась умом от горя. Уволилась из библиотеки и, если не считать подработку в благотворительной лавочке, почти не выходит из дома.

При одной мысли о подобной жалости к себе я закипела. Как не стыдно! Ее сын жив! А ведь мой Джесс погиб именно из-за него! Случайно или нет – это уже отдельный вопрос. И через пару лет ее сын начнет новую жизнь, а мой мальчик истлеет в холоде и мраке, в вечном сне под землей.

…Пару лет назад я получила из тюрьмы письмо с приглашением принять участие в программе восстановительного правосудия[6], призванной облегчить психологическое состояние родственников жертв преступлений. К письму прилагался буклет, поясняющий, как это работает. Начать предлагалось с поездки в тюрьму.

…Первые двенадцать месяцев заключения Том слал мне письма с пугающей регулярностью. Я не открыла ни одного. Даже купила шредер для бумаги и поставила у входной двери. Как только конверт с тюремным штемпелем приземлялся на коврик у двери, я тут же с удовольствием превращала эти, как мне казалось, избитые фразы и мольбы о прощении в бумажную мишуру.

Тогда открыть письма от Тома означало бы предать память Джесса. Однако спустя несколько лет я пожалела, что не сохранила их. Что бы я ни думала о Томе, он единственный, кто знал Джесса так же хорошо, как и я. Воспоминания о сыне не угасали, они были словно прекрасные живые цветы, которые жалко прятать под гнетом скорби, как делала я последнее время.

Именно эта мысль и заставила меня заполнить вложенную в конверт форму. Под влиянием порыва, не давая себе времени передумать, я бросила конверт в почтовый ящик в конце улицы. Через три дня на электронную почту пришел документ, подтверждающий мое первое посещение заключенного Ноттингемской тюрьмы Ее Величества №А1756TФ Томаса Биллингерста неделю спустя.

Утром перед поездкой в тюрьму меня подташнивало. Я слонялась по дому в ночной рубашке, не в силах проглотить ни кусочка. Посещение было назначено на два часа дня. Все еще сомневаясь, стоило ли в это ввязываться, я заставила себя принять душ и одеться. Я надела джинсы, водолазку и кожаную куртку. Волосы убрала в хвост, макияж сделала минимальный. Просто нанесла консилер, чтобы скрыть темные круги под глазами, и пару раз махнула кистью с бронзером, пытаясь немного оживить бледную кожу.

Тюрьма располагалась в Шервудском районе Ноттингема, примерно в получасе езды от Мэнсфилда. Вопреки моим ожиданиям, дороги оказались не сильно загружены, и я приехала раньше времени. Минут двадцать я прождала на парковке в машине. Слегка отклонила сиденье назад и, прикрыв глаза, слушала музыку.

Когда я вместе с толпой других посетителей вошла в здание тюрьмы, досмотр и прочие проверки заняли еще минут пятнадцать. Зал свиданий представлял собой большое мрачное помещение с квадратными столиками и пластиковыми стульями на гнутых металлических ножках. Звуки там отдавались эхом. Мы друг за другом проходили мимо надзирателей со скучающими лицами, которые стояли повсюду, как часовые, и садились за свободные столики.

Казалось, ожидание будет длиться вечно. Несколько раз я чувствовала, что меня вот-вот стошнит прямо здесь, при всех. Я уже хотела бросить все и уйти, но тут в дверях показался Том. Он заполнил собой весь дверной проем – словно великан рядом с коротышкой-надзирателем и другими заключенными, которых вели колонной.

У меня перехватило дыхание. Я не поверила глазам. Мальчик, которого я помнила, сильно вымахал и стал гораздо шире в плечах. Ежик темных волос превратился в длинные вьющиеся пряди, а из-под густых бровей смотрели карие серьезные глаза. На сильной челюсти пробивалась легкая щетина, черты лица обозначились резче, будто их высекли из камня.

Этот заматерелый угрюмый мужчина ничем не напоминал вежливого скромного мальчика, который рос на моих глазах. Я на всякий случай махнула рукой, но Том уже направлялся к моему столику, не сводя с меня пристального взгляда.

– Бриджет, – произнес он низким хрипловатым голосом, садясь напротив. – Спасибо, что пришли. Даже когда вы подтвердили посещение, я не был уверен, что мы увидимся.

– Я и сама до последней минуты не была в этом уверена.

Том сидел совсем рядом, и его близость меня до нелепости разволновала. Чего я ожидала? Сложно сказать, но только не этого. За прошедшие восемь лет Том Биллингерст вырос и возмужал. Однако в нем не ощущалось и следа самонадеянности, лишь зрелость характера. Передо мной предстал уверенный в себе, но по-прежнему скромный человек.

Том положил руки на край стола и сцепил пальцы в замок. Я заметила короткие опрятные ногти, темную поросль на тыльной стороне ладоней, которая становилась гуще на мускулистых руках.

– Я так долго ждал этой встречи, – негромко сказал он, глядя мне в глаза. – Бриджет, я хочу попросить у вас прощения. Я очень, очень сожалею, что Джесс погиб из-за меня. Из-за того, как я повел себя в ту ночь, – его голос сорвался. – Я даже не предполагал, что такое может случиться. Я должен был отступить, уйти, но не реагировать.

Так все и началось. Я взглянула на свою левую руку с простеньким золотым обручальным кольцом на пальце. Сегодня мы с Томом начнем новую жизнь. Вместе.

Глава 11

Джилл

Когда Роберт припарковался, я первая вышла из машины. Я воображала этот момент тысячи раз! Представляла, как Том пытается сдержать эмоции, снова глядя на отчий дом после стольких лет.

По обеим сторонам крыльца я повесила цветочные кашпо, а в деревянный ящик под окном высадила жизнерадостные анютины глазки и фиалки. Отдраила входную дверь, покрытую блестящей зеленой краской, а возле порога бросила новенький плетеный коврик с надписью «Дом, милый дом».

Я смотрела, как Том, крепкий, широкоплечий, выходит из машины. Сын взглянул на дом лишь мельком, и я с нарастающим беспокойством видела, как сдвинулись его темные брови. Сжав губы, он вытащил из багажника сумку и рюкзак.

– Добро пожаловать домой, сынок! – с этими словами я вложила в руку Тома его старый ключ от двери.

Том, не глядя, сунул его в карман.

– Спасибо, мам, – буркнул он, пока мы заходили в дом.

Слезы заволокли мне глаза. Я открыла дверь, Роберт прошел мимо нас и исчез в своем кабинете.

– Том? Что происходит? Что-то не так? – едва слышно спросила я, когда Том зашел внутрь.

– Ничего, – ответил он, слегка растянув губы в улыбке. – Просто устал.

Я выждала пару минут, заметит ли он обновленный холл. На полу вместо старого уродливого покрытия теперь красовались симпатичные доски из светлого дуба. Джоэл, наш мастер, трудился больше года, чтобы освежить интерьер во всех комнатах первого этажа специально к этому важному дню. К нашему новому началу.

– Можно подумать, мы готовимся к визиту королевской особы! – ворчал Роберт. – Столько лет мы здесь жили, и нас все устраивало. И вдруг ты затеяла ради него ремонт.

– Не совсем ради Тома, – ответила я тогда, тренируя самообладание. – Это символ того, что в жизни каждого из нас начинается новая глава.

Роберт презрительно хмыкнул и удалился. Но я упрямо верила, что мы станем жить единой семьей.

…Признаю, я расстроилась, когда Том не заметил моих усилий. Он даже не обрадовался возвращению домой.

– Проходи на кухню. Я сделаю тебе чай и сэндвич.

– Я бы хотел прилечь, если ты не против. Немного прийти в себя.

– Отдыхай столько, сколько нужно, – кивнула я, немного растерявшись.

Странно, что после десяти лет в разлуке с семьей Том первым делом пожелал уединиться.

– В полпятого позову на чай!

Я представила, как бы Одри развеяла мои сомнения: «Ну конечно, Том хочет побыть один, Джилл. Он так привык!» А потом обняла бы меня и, закатив глаза, произнесла: «Это не потому, что ему плохо дома».

Том понес свои сумки наверх. Я отправилась следом и смотрела, как он замер на пороге своей комнаты. Со щемящим сердцем я наблюдала, как Том медленно обвел ее взглядом. Над кроватью по-прежнему висел плакат футбольного клуба «Manchester United», на письменном столе виднелась коллекционная фигурка из киносаги «Звездные войны», на подоконнике стояли боксерские призы и награды.

Я убирала в комнате сына каждый день, протирала вещи от пыли, а в прошлом месяце вычистила его шкаф и комод, освободив для новых вещей.

– Я оставила все так, как было в тот день, когда тебя забрали, – с нежностью в голосе сказала я, стоя позади Тома.

– Но зачем? – Он удивленно уставился на меня. – В смысле, не стоило так беспокоиться. Вы с отцом могли бы использовать мою комнату.

– И для чего же, например? – рассмеялась я. – Это твоя спальня, Том. Она таковой и останется, даже когда ты женишься и станешь жить со своей семьей.

– К половине пятого спущусь на чай, – с непроницаемым лицом ответил он.

А затем шагнул в спальню и мягко прикрыл за собой дверь, оставив меня стоять на лестничной площадке.

Возвращение в отчий дом и в собственную комнату наверняка вызвали в нем бурю эмоций. Я не ожидала от сына такой реакции, но была уверена, что волноваться не стоит. Его поведение совершенно нормально… ведь правда?

Роберт, как обычно, заперся в кабинете, Том – у себя в спальне, а я, как это часто бывало, осталась на кухне одна. Налила себе стакан воды из встроенного в холодильник кулера и села завтракать. На душе вдруг стало тяжело и тоскливо. Безусловно, я понимала, что в реальности возвращение Тома окажется не таким, каким я его представляла, но в итоге… Честно говоря, как бы я ни убеждала себя, что все в порядке, на самом деле мои надежды вообще не оправдались.

И тут меня осенило: я навыдумывала всякой сентиментальной чепухи, настроила воздушных замков. Выход на свободу после десятилетнего заточения в тюрьме никак не мог пройти для Тома легко. Но самым большим откровением для меня стало то, как много всего забылось: ежедневная напряженность, угрюмая атмосфера, чудовищное давление, которое я испытывала, пытаясь сохранить мир между Робертом и Томом, сгладить конфликты до того, как они вспыхнут. Как же я выматывалась, принимая на себя роль громоотвода, впитывая раздражение и негатив, которые, словно электрические разряды, с треском пробегали между отцом и сыном. А ведь в детстве я точно так же старалась предотвратить ссоры между родителями.

Когда мне стукнуло десять, мы разорились, потеряли дом и очутились в съемной лачуге с одной спальней. Я решила, что если буду примерно себя вести, то папа бросит пить, а мама перестанет на него кричать, и они не разведутся. И все наладится. Жизнь потечет, как прежде.

И теперь, в день освобождения Тома, я вспомнила, каких усилий мне стоило долгие годы поддерживать видимость дружной счастливой семьи. Я сомневалась, хватит ли мне решимости снова взвалить на плечи это бремя, но в глубине души понимала, что иного пути нет.

Ровно в 16:30 я позвала Тома. Он спустился через пять минут, с еще влажными после душа волосами, в серых спортивных штанах и белой футболке. Отдохнувшим сын не выглядел. Он застыл на пороге кухни, покусывая большой палец, глаза бегали по сторонам. Роберт прошел к столу, не говоря ни слова.

– Располагайся, сынок, – улыбнулась я. – Я приготовила твое любимое блюдо, а на десерт будет тирамису.

Я поднесла еще булькающую домашнюю лазанью к столу, за которым в гробовой тишине сидели Роберт и Том. Я понимала, что в первый день дома сын может чувствовать себя непривычно. Я приготовила обед накануне в надежде, что мы спокойно поедим, выпьем чаю. А потом я спрошу Тома, не хочет ли он взглянуть на квартиру, которую я для него нашла. Узнаю, не планирует ли он возобновить старые знакомства с ребятами из боксерского клуба.

Водрузив глиняную форму с лазаньей на подставку под горячее, мгновение спустя я вернулась с большим плоским блюдом, на котором лежала фокачча с розмарином, и миской с нарезанным зеленым салатом.

Том вытащил из кармана телефон и положил рядом со своей тарелкой экраном вниз. Глаза Роберта недобро сузились – он терпеть не мог телефоны за столом. Но муж отвернулся, ничего не сказав, и я тихо выдохнула.

Я разделила лазанью на три части и собиралась уже переложить порцию на тарелку Тома, но он предостерегающе выставил ладонь:

– Мам, мне только половину.

– Но это же твое любимое блюдо. – Я вернула кусок обратно в форму. – Раньше ты сметал его за считаные секунды.

Как ни смешно, но я чуть не расплакалась. Том кинул на меня обеспокоенный взгляд.

– Да. Прости, но… я не голоден.

– Я ограничусь сэндвичем, – заявил Роберт, с громким хрустом разворачивая газету. – Иначе новый приступ подагры мне обеспечен.

– Зря ты столько для меня наготовила, мам. – Том положил себе немного салата. – Но выглядит вкусно.

– Поскорее бы закончился этот цирк, – пробормотал Роберт, не отрывая глаз от газеты. – Хотя на что я надеюсь!

Том отложил вилку и уставился в тарелку. Прекрасно зная отца, он привык, что лучше всего не обращать на колкости внимания. Но теперь Том изменился, и от него волнами исходило возмущение. Я поняла, что с тех пор как сын сел в машину, он был как сжатая пружина. И сейчас вел себя так, словно вообще не желал оставаться здесь с нами.

– Роберт, пожалуйста, не заставляй Тома чувствовать себя так, словно он тут лишний. – Я уронила кусок лепешки, и запеченные иголочки розмарина усыпали стол, словно дохлые мошки. – Я хотела, чтобы наш первый семейный обед прошел идеально. Пожалуйста, не порти его.

– Как он может пройти идеально? – скривился Роберт. – Человек только что отмотал десятку за убийство лучшего друга, а ты делаешь вид, будто мы идеальная семейка из реалити-шоу! – Он швырнул скомканную газету на пол и встал из-за стола. – Я чай не буду. Вспомнил, что мне кое-куда нужно съездить.

– Не уходи! Одну минуту! – Том так резко вскочил со стула, что на моей тарелке звякнули приборы. На лице Роберта отразилось изумление. – Мам, пап, мне надо вам кое-что сказать. Это действительно важно.

В кухне повисла напряженная тишина. Я затаила дыхание – вот он, критический момент. Сын, наконец, поделится тем сокровенным, что не дает ему покоя с первых минут нашей встречи. И новость эта серьезная.

Том посмотрел на меня, и я увидела в его глазах страх, безмолвную мольбу. Лицо сына осунулось, побледнело. Я знала: то, что он собирается сообщить, перевернет все.

Наконец я медленно выдохнула, а Роберт снова сел за стол.

– Ну хорошо, если тебе приспичило. Господь свидетель, я не сильно скучал по этим театральным сценам.

– Я хочу сказать спасибо. За все, что вы оба сделали. Особенно тебе, мам. – Казалось, Том репетировал свою речь. – Что бы вы обо мне ни подумали, когда услышите следующие мои слова, знайте, я правда ценю ваши усилия и сожалею о позоре, который навлек на нашу семью.

Я терялась в догадках: Том говорит о ночи, когда погиб Джесс, или подводит к тому, что лишь собирается сказать?

Слыша тихий дрожащий голос сына, я с усилием выговорила:

– Ты никогда не навлекал на нас позор.

Тишина в кухне давила, словно на нас троих вдруг сошла снежная лавина. Том уставился на стол, будто забыв, что мы все еще тут. Роберт застыл, глядя прямо перед собой.

– Мам, ты не в курсе, но года два назад я принял участие в программе для заключенных. Вы когда-нибудь слышали о восстановительном правосудии?

Том посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Роберта.

– Я да, – коротко ответил муж. – Это когда преступники искупают вину за совершенное деяние, так?

– Отчасти да. – Том повернулся ко мне. – Программа нацелена на примирение с жертвами преступлений и их семьями, мам.

– Но Джесса нет, и с ним уже не помириться, – непонимающе нахмурилась я, борясь с накатывающей тошнотой от запаха лазаньи и опаленного розмарина.

Том опустил глаза и сцепил руки в замок. Роберт засопел.

– Бриджет тоже в этой программе, – осторожно проговорил Том.

– Что? Откуда тебе известно? – смысл сказанного ускользал от меня.

За словами сына явно крылось нечто очень важное, но я не улавливала суть.

– Я и Бриджет решили попытаться. Вдруг сработает? Дважды в месяц мы встречались, и с помощью кураторов программы…

– Вы виделись с Бриджет?! – прошептала я. – Да как же они там допустили такое?

– В этом и есть главная цель программы. Осознать горе, которое я причинил, и постараться наладить отношения с семьей Джесса. С его мамой.

– А я думал, меня уже ничем не удивить, – фыркнул Роберт.

Я словно окаменела.

– У меня нет слов! Тебя заставили стоять на коленях перед этой женщиной! – В груди закипала жгучая ярость.

– Я согласился добровольно. Меня никто не заставлял.

– С Джессом произошел несчастный случай. Ты сам так говорил! Ты не собирался его убивать.

– Но он умер, – Том развел руки в стороны, словно показывая, что ничего не скрывает. – Несчастный случай или нет, но Джесс умер из-за меня. Неужели ты не понимаешь?

– Он кинулся на тебя с ножом, и, следовательно, это была самозащита! Ты не заслужил столь долгий срок!

– Присяжные решили, что той ночью Джесс погиб из-за меня, и признали виновным, – произнес Том заученным тоном, устав повторять одно и то же снова и снова. – Я мог бы уйти до того, как мы сцепились, но не ушел. Я несу полную ответственность за свой выбор и никогда себя не прощу.

Я уставилась в стену. Я ездила на свидания к Тому дважды в месяц на протяжении всего срока и ничего не знала об этой нелепой программе. Оказывается, Бриджет тайно виделась с моим сыном. Впрочем, я заметила, что он изменился, но не догадывалась, в чем причина. Том воспрял духом, повеселел, держался увереннее, но я объясняла это приближающейся датой освобождения. Я полагала, его радует скорое возвращение домой.

…Когда сыну исполнилось шестнадцать, он начал заниматься в местном боксерском клубе. Вскоре тренеру – его звали Кенни, тоже из нашего города – стало ясно, что Том обещает стать отличным спортсменом-любителем. Сын начал тренироваться несколько раз в неделю. Причем нам не сказал ни слова. Даже успел принять участие в двух любительских соревнованиях, когда кто-то поинтересовался у Роберта, не его ли сын тот молодой перспективный боксер, не проигравший ни одного боя.

Роберт был впечатлен. Он признался, что не думал, будто у Тома есть склонность к боксу. А я не одобрила. Сказала, что бокс – варварский спорт. Но больше всего меня интересовало другое: почему, ради всего святого, он скрывал от нас свои занятия? Я не могла взять в толк, как он мог ввязаться в такое серьезное дело, не сказав нам? Но ответа так и не получила.

– Теперь ты знаешь то, о чем я догадывался давным-давно: наш сын умеет скрытничать и лукавить, – сказал тогда Роберт.

Том продолжил заниматься боксом, и весьма успешно, но в итоге это его и подвело. По мнению суда, тот единственный удар, который он нанес Джессу, был совершен намеренно, с целью убить. И поэтому сын получил гораздо более суровый приговор.

…Том по-прежнему не сводил с меня глаз. Щеки сына раскраснелись.

– Мам, есть еще кое-что, – запинаясь, проговорил он. – Это для вас очень неожиданно. Сразу прошу прощения, но…

– Это еще что? – Роберт наклонил голову, прислушиваясь.

Том судорожно сглотнул и замолчал. И тут я тоже услышала. Тихий стук.

– Кто-то пришел. – Я встала из-за стола. – Сейчас я от них избавлюсь.

– Нет-нет! Я сам. – Том поспешил к входной двери. – Подождите тут. Я мигом.

Роберт хмыкнул и одарил меня взглядом, означавшим «я же говорил». Мы оба молча сидели на кухне. Хлопнула входная дверь, затем раздался тихий взволнованный голос Тома. Потом заговорила женщина. Слов я разобрать не могла… стоп! Она хихикнула?!

Мы с Робертом переглянулись. Я не могла прийти в себя от изумления. Послышались шаги, и в кухню вошел Том, а за ним Бриджет Уилсон. Запах остывающей на столе лазаньи вдруг сделался невыносимым, и я судорожно прикрыла ладонью нос и рот.

– Бог ты мой! А она что тут забыла? – пророкотал Роберт.

Желудок скрутился в тугой узел. Я не могла говорить, не могла дышать. К горлу подкатила тошнота.

– Мам, пап, – размеренным тоном проговорил Том, – мы с Бриджет полюбили друг друга. Полгода назад мы расписались в тюрьме. И сегодня начинаем новую жизнь – как муж и жена.

Глава 12

Я посмотрела на Роберта, а он, с открытым от изумления ртом, на меня. Я с трудом подавила дикое желание расхохотаться – все происходящее казалось полным бредом.

Бриджет Уилсон здесь. В этой самой комнате, дышит одним воздухом с нами! Стоит на пороге моей кухни, а мой сын чуть позади нее, да еще и руку на плечо ей положил, словно защищать собрался!

– Привет, Джилл! – доброжелательно поздоровалась Бриджет, затем перевела взгляд на моего мужа. – Роберт!

Она похудела с тех пор, как мы виделись в прошлый раз. То было, когда Бриджет приходила к нам домой через несколько месяцев после смерти Джесса. Она и тогда не страдала от лишнего веса, но выглядела изнуренной и тощей. А теперь передо мной предстала стройная загорелая женщина. Волосы приобрели более светлый оттенок, чистая кожа сияла здоровьем. Глаза стали ярче, живее.

Бриджет прошла в кухню, и они с Томом встали рядом. Бок о бок. Как пара. У меня вмиг перехватило дыхание.

– Что же это за программа, после которой вы решились на такой шаг? – требовательно спросил Роберт. – Уже вижу заголовки: «Мать вышла замуж за убийцу своего сына».

– Пап, хватит! – лицо Тома мгновенно помрачнело.

Бриджет заговорила тихим кротким голосом, который так не вязался с ее решительным поведением:

– Понимаю, для вас это неожиданность, но программа потрясающая. Она позволила нам простить друг друга и двигаться дальше. Вместе.

Вместе? Даже осознавая факты, я отказывалась воспринимать это слово. Оно проникло в мои уши, словно яд, и отравляло тело. Мой организм восставал против него. Голова наполнилась звоном, и я будто отгородилась от происходящего толстым слоем невидимого стекла. Я слышала все, что говорили, но смотрела как бы со стороны.

– Том, – с нажимом произнес Роберт, – я вижу, тебе здорово промыли мозги. – Программа и то, что случилось… Это неправильно. Открой глаза. Она же тебе в матери годится, черт возьми!

– Я знаю, что делаю. И не лезь в это, – отрезал Том, видя, что найти общий язык с отцом не получится. – Понимаю, ты в шоке, мам, но поверь, это случилось не вдруг. Бриджет начала приезжать ко мне два года назад, и, проходя программу, мы полюбили друг друга.

– С меня хватит! – Роберт резко встал из-за стола. – В жизни не слышал такого бреда.

– Какой же это бред, Роберт? – спросила Бриджет, скрестив руки на груди. – Неожиданно, необычно, но совершенно точно не бред. Наша с Томом любовь очень даже реальна.

– У вас разница в двадцать лет! – расплакалась я. – Так не делается.

Том посмотрел на меня в упор, и я заметила у него под глазами темные круги. Его тяготила эта тайна, но теперь я увидела в лице сына нечто еще. Внутренний свет. Свет, который Том все это время пытался скрыть. Вот почему он ушел к себе в комнату, когда мы приехали домой. Не из-за усталости, а потому что оберегал свой секрет. Их общий секрет.

Я прикрыла глаза, переваривая новость, что теперь рядом с моим сыном будет она. В качестве жены. Я с ужасом отогнала очевидную мысль: сегодня ночью она займется с ним любовью.

Из моей груди вырвался сдавленный стон.

– Мам, прошу, выслушай нас, пожалуйста! – бледное лицо Тома выражало непреклонность.

Они стояли бок о бок – сильные, уверенные друг в друге. Полные решимости заявить о своей нелепой любви. Но мой сын действительно полюбил. Тома переполняла любовь, она окружала его сияющим ореолом. Мой сын с такой нежностью смотрел на Бриджет, так ласково касался ее руки…

Я не могла понять, отвечала ли Бриджет ему взаимностью. Всегда такая спокойная, собранная, полностью контролирующая ситуацию. Том напоминал агнца, которого вели на заклание.

Вскоре Роберт и Том негромко беседовали. Оба старались держать себя в руках, а Бриджет периодически вставляла слово. Со мной никто не заговорил, даже не посмотрел в мою сторону. Кухню заполнил мерный гул их голосов, но я не вникала в суть разговора. Я отчаянно пыталась не думать о чудовищности ситуации и приготовиться к неизбежным последствиям. Что скажут люди? Соседи, пресса… Весь город!

В частности, как Том собирается провести бо́льшую часть жизни с женщиной, на двадцать лет старше себя? С женщиной, которая публично обвинила его в гибели своего сына? Совершенно ясно, что Том еще не до конца осознал, во что ввязался. Он только-только вернулся в реальный мир. И тут я поняла, что произошло.

Если в двух словах, долгий срок в тюрьме сделал его крайне уязвимым, и она этим воспользовалась. Мой мальчик начисто забыл, как играл с Джессом у них дома под присмотром Бриджет, когда был еще малышом. Она даже меняла ему подгузники, как и я когда-то Джессу. Забыл, как лет в пять-шесть звал ее «тетя Бриджет». Когда мальчики повзрослели, они часто оставались друг у друга с ночевкой. Я собирала Джессу еду в школу, гладила форму, и Бриджет делала то же самое для Тома.

А теперь она вышла за него замуж. За маленького мальчика, о котором заботилась как вторая мама. Да, Тому почти тридцать, но из памяти не сотрешь. Это было – я просто не могла подобрать иного слова – непристойно! Я чувствовала себя опустошенной. Раздавленной.

Я провела пальцами по щеке, ощущая влагу.

– Это омерзительно, – прошептала я. – Гадко.

И тут я поняла, что не шепчу, а выкрикиваю слова. Том смотрел на меня с тревогой, губы Роберта скривились, а глаза смотрели недобро, но я уже не могла остановиться. Не могла больше сдерживаться.

– Ты потеряла своего сына, а потом затаилась, выжидала и теперь решила забрать моего? Так?! – срывая голос, орала я. – Ты хочешь украсть его будущее, разрушить его жизнь! Вот она, твоя месть!

Я дернула плечом, освобождаясь от чьих-то рук, мягко тронувших мои плечи. Я вышибла протянутый мне стакан воды. Надо мной нависли озабоченные лица, все превратилось в одно расплывчатое пятно. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось, грудь парализовал панический страх.

– Уйди ради бога! Убирайся! – орал Роберт на Тома. – Ты сведешь мать в могилу! Она никогда не примирится. Это ее доконает. Вот что ты наделал!

Глава 13

Бриджет

На обратном пути мы почти не разговаривали. От родителей Тома мы выскочили как ошпаренные. Он рванул наверх, схватил сумку с рюкзаком и выбежал на улицу, будто сбежавший подросток. Потом прыгнул на пассажирское сиденье и замер, сцепив руки. Мой «Mercedes» плавно помчался по Мейн-род, а Том все смотрел в окно невидящими глазами.

– Послушай, не кори себя. – Придерживая руль одной рукой, я слегка наклонилась и похлопала Тома по мускулистому бедру. – Ты правильно сделал, что сразу же рассказал родителям. Не твоя вина, что они не одобрили наше решение.

Том не произнес ни слова. Проехав примерно половину длинной широкой улицы, я припарковалась за серебристым «BMW» и заглушила мотор.

– Симпатичная «бэха», – отметил Том. Ему с детства нравились машины этой марки.

– Вот мы и дома.

Том посмотрел на меня, потом на трехэтажный особняк из красного кирпича. Я чувствовала себя непривычно: мой муж впервые видел место, где мы собираемся начать семейную жизнь.

– Это твой дом? – задохнулся он.

– Ага, целиком мой, – кивнула я, польщенная его реакцией. Я нарочно не упоминала о доме, чтобы сделать сюрприз. – Точнее, будет моим, когда я выплачу кредит. Но вообще-то, он наш. Наш с тобой дом.

Я с удовольствием наблюдала, как Том вышел из машины и уставился на здание. Он вытаращил глаза и приоткрыл рот от изумления. За это я обожала Тома – с самого детства и до сих пор он отличался бесхитростностью. Джесс ловко умел скрывать свои чувства, а Тома можно было читать как открытую книгу.

Десять лет назад, когда Том часто приходил к нам в гости, чтобы зависнуть с Джессом в «норе» – так мой сын называл каморку, в которой не помещалась даже нормальная кровать, – наше жилище выглядело совсем иначе. Том знал, что я недавно переехала, но, очевидно, ожидал увидеть гораздо более скромный дом.

– Потрясающе, – выдохнул он, не в силах оторвать глаз от особняка. – Ты потрясающая, Бридж! Как многого ты добилась!

Благодаря пожертвованиям, полученным после смерти Джесса, и моей довольно большой зарплате в фонде, два года назад я приобрела этот дом на стадии застройки. Внесла солидный первый взнос, а на остальную часть оформила кредит. Здание входило в новый комплекс трехэтажных особняков в престижном районе в каких-то пяти километрах от места, где вырос Том.

Сады позади новеньких особняков были довольно скромные, так как цена квадратного метра здесь просто зашкаливала. Зато виды, открывавшиеся из окон парадных фасадов, действительно впечатляли. Окна спальни на третьем этаже позволяли увидеть раскинувшиеся невдалеке огромные поля и леса.

Впрочем, я припасла для мужа еще один сюрприз. Я вынула из сумочки ключи от машины и протянула ему.

– Пустишь меня за руль своей машины? – с улыбкой спросил Том.

– В этом нет нужды, – ответила я, кивнув в сторону «BMW». – Теперь у тебя есть своя.

– Что?!

– На работе продавали. Я понимала, что цена отличная, вот и… считай, что это мой подарок к твоему возвращению.

– Не может быть!

Том выхватил ключи и рванул к машине. Потом развернулся ко мне, поцеловал.

– Спасибо! Большущее спасибо, Бридж! Фантастика. Я раньше водил только мамин крошечный «Ford».

– Если только ты не собираешься торчать тут целый день и восторгаться приборной панелью, давай-ка лучше зайдем внутрь, – рассмеялась я и повела Тома по дорожке к блестящей черной двери. – Твои вещи из машины заберем позже, а пока небольшая экскурсия!

Я показала Тому первый этаж: огромную кухню с рядами глянцевых черно-белых шкафов, столовую, гостиную, белоснежные потолки с россыпью серебристых лампочек. Сквозь высокие раздвижные двери мы вышли на большую террасу со встроенной чашей для костра, а оттуда шагнули на скромный, но достаточно просторный газон.

Окна верхних этажей двух соседних домов выходили на наш внутренний дворик. Я указала на ряд щуплых саженцев:

– На следующий год хвойники подрастут и скроют нас от посторонних глаз. Долгие летние вечера с барбекю на террасе. Что скажешь? – спросила я, направляясь в дом, к лестнице со стеклянной боковиной.

Том сгреб меня в охапку, и я взвизгнула от неожиданности.

– Скажу, что это звучит, как сказка.

Он уткнулся носом мне в шею, и я задрожала. Словно легкий электрический ток пронзил мое томящееся от желания тело. Я нарочно нанесла духи, которые нравились Тому. Я всегда брызгалась ими, когда приезжала на свидания. Он говорил, что они пахнут жженым сахаром.

– Все, о чем мы говорили, о чем мечтали, стало реальностью, – напомнила я. – И поэтому тебе нужно набраться храбрости и преодолеть ближайшие несколько недель с родителями. Джилл скоро объявится, я уверена.

Том закусил губу и отступил назад.

– Понимаю, – произнес он. Но я догадывалась, что он не понимал. Не совсем.

Как я и думала, Джилл категорически не одобрила нашу женитьбу. Недаром Том решил сыграть свадьбу в тюрьме. Это было отличным решением. «Можно устроить празднование для родных и друзей, когда они примут наш выбор, но, как верно подметил надзиратель, если на день освобождения мы уже муж и жена, то нам никто не сможет помешать», – сказал тогда Том. И я согласилась. На самом деле он имел в виду, что Джилл не сможет нам помешать.

Придя к ним домой, я была готова к непростому разговору, но реакция бывшей подруги просто ни в какие ворота не лезла. Мы спокойно беседовали, как вдруг Джилл начала издавать нечленораздельные звуки, а потом с ней и вовсе случился припадок. И Роберт в панике выпроводил нас из дома.

Выглядела Джилл ужасно – гораздо старше своих лет. Каштановые волосы, всегда подстриженные в аккуратное каре, отросли, превратились в бесформенную массу и поседели. Одежда смотрелась так, словно она откопала ее в своей убогой благотворительной барахолке. По-видимому, ее не волновало, подходящего ли размера вещи. Грязно-коричневая юбка, свитер с круглым вырезом и кардиган – все висело на худосочном теле мешком. Если бы Джилл не повела себя как сумасшедшая истеричка, чем сильно огорчила Тома, ее оставалось бы только пожалеть.

Роберт тоже постарел. Правда, его черты стали более резкими, чеканными – он был из тех мужчин, которые с годами становятся лишь привлекательнее. Мне хотелось отвести Джилл в сторонку и предупредить, чем все это может кончиться. Я ей рассказывала, как мой папа бросил маму, когда той исполнилось сорок, ради девчонки вдвое моложе. Женщине нужно следить за собой, оставаться юной и подтянутой. Вот поэтому я любила общаться с молодыми – мне казалось, что так я не постарею.

– Бридж? Ау? Вызывает Земля! – позвал Том, помахав рукой перед моим лицом.

– Прости, – улыбнулась я. – Вот, задумалась, как долго я ждала, чтобы ты оказался здесь, в нашем новом доме. А теперь наверх!

– Читаешь мои мысли! – Он многозначительно подмигнул, и у меня в животе защекотало. Ощущение, которого я не испытывала с подросткового возраста.

Том взбежал по лестнице наверх; мощные ноги легко перемахивали через ступеньку. Я поднималась следом. Боже, какая у него спортивная фигура. На середине пролета он вдруг замер, и я нервно сглотнула. Том увидел фотографии.

– Ты же не против? – я встала рядом и обняла его за талию. – Я имею в виду снимки.

– Нет, конечно. Я так и думал, что наверху будут фотографии. – Том пригляделся к одной из них. – Ого! Ты меня отсюда вырезала?

Этот снимок с обоими мальчишками я сделала сама. На школьных каникулах я отправилась с ними в городской парк. Джилл тогда еще работала в библиотеке. Джесс и Том лазали по «паутинке» на детской площадке, а я дремала на пледе, греясь в солнечных лучах. Пока друзья ловили мальков яркими сачками и бросали их в банки из-под варенья, я подкралась сзади с фотоаппаратом. Залюбовавшись оживленным лицом сына, я окликнула обоих мальчиков. Они обернулись, и я запечатлела этот миг.

– Первое время после смерти Джесса я не могла видеть твое лицо.

– Естественно, ты не обязана объяснять, – мягко сказал Том, и я ощутила прилив благодарности.

Я показала ему две спальни на втором этаже и семейную ванную, облицованную серебристым мрамором, с отдельно стоящим белым резервуаром и вмонтированной в стену телевизионной панелью.

– Шикарно! – Том даже присвистнул. – Пиво, ванна и футбол! О чем еще можно мечтать?

– Мужлан!

Я сымитировала удар, и он совершенно по-боксерски уклонился. Перед глазами мелькнуло лицо Джесса, и я мягко убрала руку.

Весело подмигнув, муж поцеловал меня в лоб.

– В ванне хватит места для двоих, красотка, даже не сомневайся. Нам будет не до футбола.

Я направилась к лестнице, и мы стали подниматься на третий этаж. На сей раз Том шел позади и снова остановился, заметив фотографии. Я составила из снимков коллаж, отражающий восемнадцать лет жизни моего сына. Начиная с самой первой фотографии новорожденного Джесса в больнице в день появления на свет и заканчивая снимком, сделанным за неделю до смерти: там он посылает мне воздушный поцелуй, стоя у калитки сада.

На большинстве фотографий был и Том, но, теряя рассудок от горя, я методично выстригала ножницами его лицо с каждого снимка. Я хотела вырезать Тома из жизни моего сына, как вырезают злокачественную опухоль. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно.

К счастью, Том ничего не сказал. Наконец, мы поднялись на площадку третьего этажа, и я повела мужа в большую спальню – самое эффектное помещение во всем доме. Колоссальное панорамное окно выходило на раскинувшуюся через дорогу сельскую местность, украшением которой служил цветочный луг, особенно прекрасный летом.

– Ух ты! – сдавленно выдохнул Том. В его глазах заблестели слезы.

– Том, это так мило. – Я обняла его обеими руками.

– Не обращай внимания. Я стал сентиментальным, – проворчал он, утирая глаза тыльной стороной ладони.

Затем притянул меня к себе и добавил:

– После всего, что произошло, я уже не надеялся обрести счастье. А сейчас я счастлив, как никогда в жизни!

Приникнув к груди Тома, я чувствовала ровное биение его сердца. Перед мысленным взором на миг снова возникло лицо Джесса, и я осознала, что сердце моего сына остановилось навсегда.

– Мне кажется, Джесс здесь, смотрит на нас, – тихо проговорила я. – Приглядывает за нами, понимаешь?

– Я как-то не задумывался об этом, – закашлялся Том.

– О, а я всегда ощущала его присутствие. – Я подошла к окну и залюбовалась видом. – Я чувствую его рядом постоянно. Даже здесь, в спальне.

Том отвернулся.

– Уверен, ему бы здесь понравилось. Гонял бы по полям на своем мотоцикле.

– Гляди, какая кровать. – Я присела с краю, разгладила черное с серебром покрывало. – Я решила, пусть будет самая большая. Думаю, ты оценишь, сколько тут простора.

– Еще бы. – Том шагнул ко мне и нежно поцеловал в голову. – Ты умница, Бридж. Проделала такой путь от того, что было, к нынешней жизни. Работала не покладая рук, и теперь настало время насладиться плодами… – Он осекся, глядя в противоположный конец комнаты. – Это…

На дальней стене в рамочке висела поминальная открытка с похорон Джесса.

– Да. Такая красивая память о его жизни не должна пылиться на чердаке. – Я поднялась на ноги и нежно развернула мужа к себе. – Мы будем здесь очень счастливы. Вдвоем друг с другом и, как ты всегда говорил, с нашими общими воспоминаниями о Джессе.

Мои руки скользнули Тому под футболку, и я ощутила его теплый мускулистый торс. Наши губы встретились, поначалу едва-едва, и вдруг меня словно молнией ударило. Том рывком притянул меня к себе и, сорвав с себя футболку, перенес на кровать. От него исходил запах чистоты и свежести. Я провела руками по затылку Тома и зарылась пальцами в густую темную шевелюру. Он навис надо мной, а затем деликатно лег сверху, заставляя мое тело выгнуться навстречу.

– Мы созданы друг для друга, – прошептала я ему на ухо. – Теперь между нами никто не встанет.

Глава 14

Джилл

Когда Том и Бриджет ушли, я присела на удобный диванчик возле стеклянных дверей, ведущих из кухни. Употребляя тактичное слово «удобный», мы старались не замечать того, что наша мебель знавала лучшие дни. Когда мы с Робертом были моложе, и я, с малышом Томом на руках, работала неполный день, приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы обновлять вещи, переделывать дом, подстраивая его под новые потребности увеличившейся семьи. Потратив кучу денег, мы расширили кухню и установили стильные стеклянные двери, сквозь которые виднелась большая часть сада. «Мы привнесем то, что снаружи, внутрь», – сказала дизайнер, когда Роберт передал ей задаток.

Мы полюбили пить тут чай – а иногда и джин, – одновременно присматривая за Томом и часто еще и за Джессом, пока дети играли в саду. С удовольствием рассказывали друг другу, как прошел день. Роберт ворчал на коллег из архитектурного бюро, где он в то время работал, а я жаловалась на грубого или шумного посетителя библиотеки.

Теперь же я сидела здесь в одиночестве, глядя на покрытый пятнами газон и выцветший забор. У меня немного кружилась голова и путались мысли. В сознании вертелись слова Тома, но я все равно не понимала их смысла.

– Теперь ты видишь, почему ему нельзя доверять? – без конца твердил Роберт, пока я не крикнула, чтобы он замолчал.

Я смотрела, как муж ходит по кухне, заваривает чай. Мы познакомились чуть больше тридцати лет назад. На школьных танцах. Роберту было восемнадцать, на пару лет больше, чем мне, – и я не устояла. К пятидесяти двум его талия несколько расплылась. Джинсы стали провисать сзади, а волосы поредели. Но он по-прежнему не терял привлекательности, а когда надевал сине-белый шарф, оставшийся со времен учебы в Бирмингеме, снова напоминал студента.

Муж вынул из ящика маленькую ложку и, мурлыча под нос невнятную мелодию, достал из коробки два чайных пакетика. Казалось, инцидент с Томом его не расстроил. Честно говоря, Роберт не выглядел хоть сколько-нибудь озабоченным – впрочем, он считал, что знает все лучше других.

В последние годы наша семейная жизнь почти полностью лишилась радостей. Роберт постепенно зациклился на себе, его волновали только собственные интересы. К примеру, начав осваивать профессию школьного консультанта в 2007 году, он устроил себе кабинет в комнатке, которую я раньше использовала для чтения. Ничего особенного – мягкое кресло, плед да торшер. Тихое место, чтобы уединиться с книгой.

Когда не стало моей матери и мы разбирались в ее доме, я обнаружила на заваленном хламом чердаке в неподписанной коробке, среди старых поздравительных открыток и полуистлевшего тряпья, бабушкино собрание сочинений Чарльза Диккенса.

Роберт, которого я ни разу не видела за чтением, скривился, когда я попросила перенести книги в машину.

– Нам точно нужны эти замшелые тома? Я куплю тебе новые, – небрежно бросил он.

– Мне не нужны новые! – Я вынула из коробки один том и перевернула пару страниц. – Смотри, издание 1930 года, с иллюстрациями!

Это было не самое первое издание, но все же старинное. На выцветших красных кожаных переплетах все еще блестели золотые буквы. Мгновенно нахлынули воспоминания: мне лет семь-восемь, и я с разрешения бабушки сижу возле книжных полок и провожу пальцами по корешкам томов. Время от времени достаю какую-нибудь книгу и бережно листаю страницы с иллюстрациями.

Не обращая внимания на недовольство мужа, я закрыла коробку крышкой и тщательно заклеила скотчем.

– Я ничего отсюда не возьму, только эти книги.

Я ходила на вечерние курсы по реставрации книг, намереваясь восстановить бабушкину библиотеку во всей красе и устроить выставку, когда забеременела Томом. Через некоторое время я хотела вернуться к этой кропотливой работе, но тут Роберт занял мою комнату для чтения. Однажды я вернулась домой с работы и обнаружила, что он собрал все мои книги, включая Диккенса, и свалил в грязном углу гаража.

В ответ на мои жалобы Роберт посмотрел на меня с изумлением. «Это всего лишь куча макулатуры, боже ты мой! Я занесу все обратно, как только ты найдешь нормальное место для хранения, – услышала я из-за газеты его голос. – Чтобы я каждый раз не спотыкался».

Роберт так и не занес книги обратно, а когда Том угодил в тюрьму, мне и вовсе стало не до них.

– Что хмуришься? – резко спросил Роберт, вручая мне чашку чая. – Дай-ка угадаю. Твой милый сыночек расстроил маму, и теперь ты будешь выговаривать мне.

– Я думаю о прошлом. И вижу все совсем иначе, – холодно сказала я, давая понять, что не собираюсь делиться своими мыслями.

Выбросив из головы воспоминания о книгах, я взяла сотовый и, кликнув на иконку социальной сети, стала искать страницу Бриджет. За прошедшие несколько лет я видела ее множество раз, но у Бриджет был закрытый профиль, поэтому в общем доступе ничего нового не появлялось очень давно.

– Черт! – тихо вскрикнула я, когда страница оказалась открытой.

– Что случилось? – спросил Роберт, пытаясь заглянуть ко мне в телефон. – Что там?

Я развернула телефон экраном к мужу. Бриджет обновила главную фотографию своего профиля. На снимке она и Том шли вдоль некоего подобия церковного прохода, усыпанного лепестками роз. Фотография сделана в полный рост. Бриджет, элегантная и стройная, в кремовом атласном платье, с изящным букетом в руках. Они с Томом улыбаются, глядя друг другу в глаза. И выглядят невероятно счастливыми.

– Ничего неожиданного, – раздраженно произнес Роберт. – Ты ведь в курсе, что они женаты.

Я снова взглянула на фотографию. Опубликовано час назад.

– Она явно ждала, когда Том нам сообщит, и тут же выложила на всеобщее обозрение.

– Ваш любимый интернет. Не понимаю, зачем ты себя изводишь. Пойду-ка я поработаю.

Роберт не выносил социальные сети, отчасти из-за критики в свой адрес от студентов, которых неудачно проконсультировал. «Я уже насмотрелся, сколько жизней сгубили все эти приложения», – не раз говорил он.

– Я написала Одри. Она едет сюда.

– Зачем ты втягиваешь Одри? Как только она узнает все смачные детали, тут же растрезвонит по всему Мэнсфилду. Только ее здесь не хватало!

Роберт собрался выйти из кухни, но я его удержала.

– Ничего подобного! Одри моя лучшая подруга, и это главное. А не то, что ты ее на дух не выносишь. И вообще, Бриджет выложила новость в интернет, шило в мешке не утаишь!

Роберт проворчал что-то себе под нос и вышел из кухни. Они с Одри не жаловали друг друга. Видимо, Роберт чувствовал, что та о нем невысокого мнения. В последние годы, после ареста Тома, их взаимная антипатия особенно усилилась. Одри возмущало, что Роберт постоянно меня унижает. Она не сомневалась, мне было бы гораздо лучше без него. В свою очередь, Роберт язвил, что Одри – «бой-баба, которая сует свой нос в чужую семейную жизнь за неимением собственной». И, разумеется, ошибался.

Я пила чай и разглядывала свадебную фотографию, а потом сделала скриншот на случай, если Бриджет снова закроет доступ к своей странице. Я просмотрела все ее посты и не нашла ничего нового.

Скрепя сердце, я вынуждена была признать: Бриджет хорошо получилась на фотографии. Да, она выглядела старше Тома, но никто бы не догадался, что на целых двадцать лет. Бриджет всегда умела преподнести себя в выгодном свете. Но я-то помнила, как паршиво она выглядела десять лет назад. «Гусиные лапки» вокруг глаз, морщины в уголках губ. Бриджет заявилась в наш дом спустя несколько месяцев после того, как Тома арестовали и посадили в тюрьму. Хотела бы я забыть тот эпизод. Бриджет была в полном отчаянии, на грани безумия, а я даже не стала разговаривать с ней. Просто захлопнула дверь перед ее носом. И хоть, на мой взгляд, Бриджет заслужила такое отношение, я повела себя не лучшим образом. Впрочем, я тоже страдала. Когда я смотрела на себя в зеркало, то видела, как старею. Ведь я тоже оплакивала сына.

А теперь Бриджет будто сумела повернуть время вспять. Она не выглядела на свои годы. Вокруг глаз появилась характерная «замороженная» область, а подозрительно округлившиеся щеки – вероятно, следствие уколов филлерами. Высветленные волосы, сдержанный макияж, элегантное стильное платье. Судя по всему, Бриджет немало поработала над собой: и в моральном, и в физическом плане. По сравнению с ней я ощущала себя столетней старухой – просто древней развалиной.

Мэнсфилд – довольно большой город. И, живя в разных районах, мы не рисковали столкнуться друг с другом. За прошедшие годы я ни разу не видела Бриджет на улице. Впрочем, это потому, что я редко выбиралась в центр, где находились основные магазины. Я отоварилась онлайн или в местных лавочках Берри-Хилл.

Входная дверь открылась, и послышался громкий голос Одри:

– Это я!

– Проходи на кухню!

Во время работы Роберт часто надевал наушники и включал музыку, но иногда просто притворялся, будто не слышит звонок в дверь.

– Вот ты где, дорогая! – Одри вошла в кухню и протянула мне восхитительные оранжевые хризантемы, обернутые крафт-бумагой. – Из моего сада с любовью.

– Они прекрасны. – Я вдохнула исходящий от цветов аромат. – Как раз, чтобы меня приободрить. Спасибо, Одри!

– Вот, полюбуйся. – Я протянула ей свой телефон. – Уже хвастается!

Я думала, Одри задохнется от ужаса, но она и бровью не повела. Она поморщилась, глядя на свадебную фотографию, затем бросила куртку на барный стул и потянулась за моей пустой чашкой.

– Значит так, для начала я заварю свежий чай, а потом ты расскажешь мне все по порядку.

Я положила цветы рядом с собой, чувствуя, как сжимается сердце. Меня переполняли эмоции, я нуждалась в поддержке, но произнести все, что накипело, вслух, слово за словом, было нелегко. Слишком больно.

Одри хлопотала на кухне, открывая ящики и шкафчики.

– В сухом остатке выходит, что Том и Бриджет расписались в тюрьме, и теперь он станет жить у нее?

– Тебя послушать, все так просто, – грустно улыбнулась я.

Одри подошла ко мне, держа в руках поднос с чаем и тарелкой с песочным печеньем, которое валялось в шкафу с Рождества.

– Они еще не просрочены? – спросила я, взяв одно печенье.

– У тебя в семье форс-мажор, а ты все еще пытаешься контролировать каждую мелочь? Бога ради, расслабься!

– Слушаюсь. – Я откусила кусочек печенья.

– Что говорит Роберт?

– По-моему, его это не волнует. Ушел к себе в кабинет, как обычно.

– Может, у него другие заботы, – заметила Одри, глядя на печенье, но не притрагиваясь к нему.

– Например?

– Не знаю. Ты сама говорила, что в последнее время он какой-то тихий! – Она вздохнула. – Послушай, я понимаю, ты этого меньше всего ожидала от Тома, но поверь, сейчас самое лучшее – смириться с произошедшим.

Одри легко говорить! Казалось, она не удивлена поступком Тома. Мы с ней ровесницы, но у Одри не было детей. Она пару раз вступала в длительные отношения, но замуж так и не вышла. А потом, унаследовав от матери небольшой капитал, смогла неплохо устроить жизнь.

– Одри, он мой сын. Не могу же я делать вид, будто ничего не происходит.

– А я так не говорила. – Она глотнула чай и наклонилась ко мне. – Пора признать, что Том уже не тот мальчик, который отправился в тюрьму. Он взрослый мужчина и имеет право распоряжаться своей жизнью. – Одри внимательно на меня посмотрела. – Только не думай, что я одобряю его решение. По-моему, это отвратительно. Но попробуй дать Тому немного свободы. Ему скоро надоест жить с теткой, которая годится ему в матери.

Я потянулась за чашкой. Когда Тому было лет пять или шесть, мы с ним испекли пряничные украшения для новогодней елки. Покрыли их разноцветной глазурью, посыпали серебристыми шариками, воткнули сахарные вишенки красного и зеленого цветов и, продев полосатую ленточку, развесили на ветках. Помню превратившийся в красно-зеленое месиво пряник, измятую ленту. Я потянулась, чтобы помочь сыну, а он посмотрел на меня и сказал: «Нет, мама, я сам. Я хочу сделать это сам». И тогда я плюнула на беспорядок и уступила Тому, и каким-то чудом пряничные человечки все равно смотрелись на елке симпатично и празднично.

А теперь Одри советует мне проделать это еще раз. Оставить Тома в покое, позволить самому разбираться со своей жизнью и набивать шишки. Но теперь на кону несравнимо больше, чем какой-то сломанный пряник. Существует реальная угроза, что Бриджет ведет грязную игру, но, когда Том прозреет, будет слишком поздно.

– А ну-ка выкладывай! – Одри изучающе рассматривала мое лицо.

Я закрыла ладонью рот, стараясь подавить неожиданно подступившее к горлу рыдание.

– Дело не в свадьбе. И не в моем желании контролировать сына. Мне кажется, она решила уничтожить Тома.

Выразив свою мысль вслух, я не только не ощутила облегчения, но и испугалась еще сильнее. Теперь мои страхи стали еще реальнее.

– Уничтожить его? Каким образом, милая ты моя? – В глазах Одри читалась жалость. – Они оба взрослые люди. Бриджет не заставит Тома сделать что-либо против его воли.

– Одри, она его ненавидела. Много лет ненавидела Тома. И меня тоже. Когда они сегодня уходили от нас, Бриджет так на меня взглянула! Она не произнесла ни слова, только улыбнулась. Очень многозначительно. Это была торжествующая, самодовольная улыбка. Но сын и муж ничего не заметили.

– Хмм… Думаю, люди часто приписывают особое значение самым безобидным вещам. Иногда никакого скрытого подтекста в действиях окружающих нет, – мягко сказала Одри. – Но одно несомненно. Если хочешь наладить отношения с Томом, тебе придется смириться с тем, что они с Бриджет вместе.

В тот момент я поняла, что сбылись мои худшие опасения. Бриджет Уилсон провернула ловкий трюк, который, возможно, готовила не один год. Она умело подстроила все так, чтобы захомутать моего сына. И кроме меня, никто этого не понял. Никто даже не подозревал. И что самое ужасное, я ничего не могла поделать, так как иначе рисковала поссориться с сыном.

Глава 15

Одри

Одри покормила своего десятилетнего бурманского кота Соумса и приготовилась смотреть очередную серию романтического сериала. Она включила газовый камин (выглядел он как настоящий, но без ядовитых газов, о которых столько писали) и уютно устроилась на диване с бокалом белого вина.

Окинула взором небольшую гостиную. Обычный дом, ничего особенного. Одной стеной он примыкал к соседнему, имел две спальни и крохотный узкий сад, который она для удобства целиком переделала под террасу три года назад. Зато дом был выкуплен и принадлежал только ей одной.

Если задуматься, жизнь сложилась не совсем так, как она рассчитывала. Много лет назад, во время учебы в колледже, когда однокурсницы – включая Джилл – болтали о замужестве и детях, она никогда не участвовала в этих разговорах. Одри не представляла себя в роли эдакой матушки-наседки, ухаживающей за мужем, детьми и, возможно, собакой. А теперь ей вот-вот стукнет пятьдесят. Замуж Одри так и не вышла и без конца слышала, будто женщинам ее возраста невозможно найти партнера, ведь мужчинам нравятся только молодые. Что ж, удачи им всем! На кой черт ей рядом вечно недовольный, кряхтящий старикан?

Одри направила пульт на телевизор, и на экране появились вступительные титры на фоне великолепных пейзажей. Сюжет сериала разворачивался в Калифорнии, но она читала, что съемки проводились в Ванкувере. Вот так ожидаешь одного, а на деле получается другое. Отчасти похоже на ситуацию, в которой оказалась сама Одри. Ей пришлось принять ряд жестких решений, но в случае чего, она не отступит.

Ее давней подруге будет очень сложно примириться с ситуацией. Одри старалась изо всех сил открыть Джилл глаза, но та упрямо видела лишь то, во что хотела верить. Сейчас Джилл страшно переживала, подозревая Бриджет в коварном умысле, но не меньше возмущалась и из-за разницы в возрасте между новобрачными. Одри знала, что по городу поползли слухи. Ей стали приходить сообщения: люди спрашивали, правда ли, что эта уже немолодая женщина вышла замуж за сына Джилл, еще не достигшего тридцати.

Глянцевые журналы, к которым Одри питала слабость, всегда пестрели фотографиями и статейками про юных красавиц и их гораздо более зрелых партнеров. Джордж Клуни на семнадцать лет старше своей жены, Леонардо Ди Каприо на двадцать три года старше своей нынешней подруги, и никого это не заботило. Зато сколько яда пролилось на Брижит Макрон, которая на целых двадцать четыре года старше своего супруга, президента Франции!

Одри не нравилось, что Джилл, вслед за остальными, поддерживает эти двойные стандарты. Конечно, Одри понимала беспокойство подруги и ее глубокое неприятие ситуации. Бриджет и Джилл тесно общались, и тот факт, что Том сел за убийство сына Бриджет, свел бы с ума кого угодно.

И тем не менее Джилл как зрелая женщина могла бы отделить вопрос разницы в возрасте от семейного вопроса. Джилл вышла за Роберта в двадцать с небольшим, и, когда родился Том, любимой работой в библиотеке пришлось пожертвовать. Позже она вернулась в библиотеку, но уже не на полную ставку.

Раньше книги были для Джилл всем, а теперь словно перестали существовать. Когда Роберта выгнали из архитектурного бюро и он устроился школьным консультантом, то запихнул тома Чарльза Диккенса и Джейн Остен в коробки и «временно» убрал в гараж, чтобы освободить себе место для работы. Роберт переделал комнату Джилл под свой кабинет, и так оставалось до сих пор.

– Как-то неправильно, когда все, что тебе дорого, постоянно приходится не ко двору! – возмутилась Одри, когда Джилл поведала ей, как Роберт обошелся с книгами, которые она планировала восстановить.

Одри пыталась расшевелить подругу, но та словно не слышала. Что бы Одри ни говорила, все было тщетно.

– Я не против, – смиренно ответила Джилл. – Мне и самой больше не хочется их читать или реставрировать.

Одри пришлось признать, что подруга выбрала в жизни путь наименьшего сопротивления, подчиняясь мнению Роберта. Когда Том сел в тюрьму, Джилл быстро превратилась в бледное подобие женщины, которой когда-то была. Ушла с работы и стала все больше полагаться на дружбу с Одри. Джилл искала помощи у подруги, хотя никогда не следовала ее советам в том, что касалось мужа.

Джилл превратилась в бесхребетное существо, позволяя Роберту – который, как давно подозревала Одри, не одобрял их дружбу – и Тому решать за нее буквально все. Настало время помочь Джилл сравнять счет. Одри знала о близких подруги гораздо больше, чем та могла вообразить. Даже больше, чем сама Джилл. Семейство Биллингерст было далеко не таким безобидным и милым, каким Джилл пыталась его представить. Они годами топтали других людей, которых считали ниже себя.

Меньше всего Одри хотелось, чтобы напрасно пострадала Джилл. Но теперь это было неизбежно – дело зашло слишком далеко. Однажды она признается подруге в своем поступке в надежде, что та поймет.

Одри прибавила звук и устроилась на подушках, покачивая в руке бокал с вином. У нее на коленях нежно урчал Соумс. Женщина не сомневалась: в скором времени жизнь примет весьма интересный поворот.

Глава 16

1995 год

Джилл приготовила средиземноморскую овощную тортилью и салат из помидоров. Бриджет с Джессом собирались заглянуть на чай – каждую среду они приходили в гости. Джилл ждала вечера с нетерпением. Ей нравилось превращать визит подруги и ее сына в небольшой праздник, красиво сервировать стол. Нарядные салфетки, изящные столовые приборы, новые стаканы для воды, недавно приобретенные на распродаже. По вторникам она просила уборщицу задержаться на час, чтобы привести дом в идеальный порядок. Кафельный пол с подогревом сиял такой безупречной чистотой, что с него можно было есть, но Джилл то и дело мерещилось пятнышко, и она срочно оттирала его тряпочкой перед самым приходом гостей.

Бриджет Уилсон отличалась от большинства местных женщин, и от Джилл в том числе. Она не ожидала какого-то особенного приема. Однако Джилл сервировала стол и терла кафель не столько для подруги, сколько ради удовлетворения навязчивого желания добиться во всем совершенства. Чего, конечно, никогда не удавалось.

Она подозревала, что этот перфекционизм вызван завышенными ожиданиями родителей по отношению к ней. А затем, выйдя замуж за Роберта, обнаружила, что и он одержим стремлением делать все идеально. Но теперь знала: добиться совершенства едва ли возможно, как ни старайся.

Женщина стояла возле кухонного острова и смотрела, как Том в пуховичке и варежках радостно носится по саду в предвкушении встречи с Джессом. Стояло начало марта, но зима выдалась холодная. Снег то выпадал, то таял, и казалось, весна никогда не наступит.

Со времени знакомства Джилл и Бриджет в детской игровой группе прошел год, и за это время они стали близкими подругами. Бриджет устроилась уборщицей по вечерам дважды в неделю, но присмотреть за Джессом было некому. И тогда Джилл предложила оставлять мальчика у нее. Поскольку машины у Бриджет не имелось и работу она заканчивала в девятом часу, по средам и пятницам Джесс оставался у Джилл.

– Умеют же некоторые устроиться! – ворчал Роберт. – Ты теперь бесплатная нянька!

Но Джилл не возражала, а ее сыну очень нравилось видеться с другом. Том с радостью поменял свою отдельную кровать на двухъярусную, разрисованную под паровозика Томаса[7] – героя их с Джессом любимого мультфильма. Мальчишки дружно играли и почти никогда не ссорились.

Бриджет в долгу не оставалась и часто водила мальчиков в парк, а затем Том оставался у нее с ночевкой на все выходные. Джилл переживала, что Бриджет живет в неспокойном районе, но старалась не думать о плохом. Она доверяла подруге и не сомневалась, что та позаботится о Томе. Это было важнее всего.

В любом случае дополнительный заработок вскоре позволил Бриджет снять жилье всего в двадцати минутах ходьбы от дома Джилл. Втайне от Роберта Джилл оплатила услуги по переезду в качестве подарка к новоселью. И, пользуясь своими связями, помогла устроить Джесса в школу, где учился Том, хоть адрес Бриджет и не входил в нужный микрорайон. Теперь подруги виделись еще чаще. Они встречались, чтобы выпить кофе, и Джилл нередко забегала к Бриджет просто поболтать.

В общественных местах, если рядом был Джесс, Том превращался из зажатого тихони в уверенного в себе мальчика. Более того, Джилл от всей души полюбила Бриджет. Джилл нравилось ее умение быть собой. Бриджет никогда не пыталась кого-то из себя строить. Она словно говорила: «Это я. И если я вам не нравлюсь, ничем не могу помочь». Окруженная соседями, которые из кожи вон лезли, стремясь произвести друг на друга впечатление, Джилл уважала такую искренность.

Бриджет не окидывала ее оценивающим взглядом, в отличие от остальных женщин, которых Джилл встречала в детской группе или на утренних встречах за чашкой кофе. В этом кругу избранных следовало выглядеть определенным образом, совершать определенные поступки – например, участвовать в дурацких общественных мероприятиях и школьных праздниках или приглашать на обед едва знакомых людей только затем, чтобы похвастаться новой кухней (как несколько дней назад сделали соседи). Джилл никогда не заботили последние веяния моды или символы достатка. И это отдаляло ее от окружающих.

Бриджет стала первой подругой, которая не скрывала своей бедности и заявила, что ненавидит свою жизнь. Джилл восхищало, с какой поразительной уверенностью Бриджет говорила об их с Джессом планах на будущее.

В Бриджет чувствовался сильный, свободолюбивый характер. Как и в ее сыне, несмотря на юные годы. В Джессе жила страсть к приключениям. И если Том не знал, как поступить в непривычной ситуации, то Джесс, не задумываясь, кидался в омут с головой. После некоторых колебаний Том обычно следовал за ним и в итоге оставался доволен.

Джилл размышляла, нравится ли Тому, что Джесс иногда становится неуправляемым. В прошлый раз, когда он гостил у них, Джилл выскочила из дома, увидев, что мальчик гонится по саду за перепуганным Томом, вооружившись огромной палкой. Как выяснилось позже, это была целая ветка. Но когда Джилл подбежала ближе, Том задыхался от хохота, а в следующий миг Джесс вручил ему палку, и друзья, поменявшись ролями, продолжили игру.

Да, порой Джесс вел себя слишком буйно. Но Джилл не сомневалась, что со временем он остепенится. Все когда-то взрослеют.

Глава 17

Бриджет

Октябрь 2019 года

Проснувшись, мы занялись любовью на нашей огромной новой кровати и теперь лежали, сплетенные воедино. Я ощущала себя наполненной, спокойной. Впервые после смерти Джесса я почувствовала себя по-настоящему любимой.

– Я тут подумала, – осторожно начала я. – Может, позовем твоих родителей на обед на следующей неделе? Попробуем, как говорится, растопить лед.

Том втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Не знаю.

– Но почему? – Я повернулась на бок и, приподнявшись на локте, взглянула на мужа. – Худшее уже позади. Ты рассказал им о ситуации, и теперь твоей маме придется смириться, что мы пара.

– Знаю, но мама очень болезненно среагировала. И теперь не скоро отойдет.

– Вряд ли она настолько расстроилась, – деликатно заметила я. – В смысле, потом, когда прошла истерика.

– Не уверен. Ты не хуже меня знаешь маму. Это упрямый человек. Она совсем не обрадовалась.

Я легла на спину и уставилась в полоток. Живот свело от досады.

– Я тоже упрямая. Если она хочет конфликтовать, я готова.

– Тебе незачем ссориться с мамой, – холодно произнес Том.

Я сразу ощетинилась, услышав его нравоучительный тон. Как часто эти нотки проскальзывали в голосе Джилл! Я чуть не вспылила в ответ, но вовремя передумала. Не стоит устраивать разборки в первые же часы нашей семейной жизни.

– У мамы нет выбора, кроме как принять, что мы женаты, но я все равно беспокоюсь за ее состояние, – продолжил он. – Она осталась наедине с отцом и его вечной язвительностью. Не хочу, чтобы ей стало еще хуже.

Я проглотила горький смешок. Если бы мы беспокоились исключительно о благе Джилл, тогда и жениться не следовало.

– Мы с твоей мамой знаем друг друга очень давно. И я подумала, что скромный вечер поможет сплотить наши семьи.

Том задумался на мгновение. Я почувствовала, как расслабилась его рука, и повернулась, чтобы поцеловать мужа.

– Если считаешь, что мама согласится, полагаюсь на твое мнение. Ты благородный человек, миссис Биллингерст, этого у тебя не отнять.

– Миссис Биллингерст! Прелесть! – расхохоталась я. – Интересно, привыкну ли я когда-нибудь?

– Только попробуй не привыкнуть! – Том притянул меня к себе. – Тебя будут так звать всю жизнь.

Я игриво отпихнула его.

– Для шалостей нет времени, Ромео. Через полчаса сюда приедет Корал с внуком. Надо подготовиться к еще одному трудному разговору.

Я встала с кровати, но, не услышав позади звуков движения, обернулась. Том, нахмурившись, лежал на кровати с закрытыми глазами. Он переживал из-за того, что увидит Эллиса и Корал. Впервые после смерти Джесса. Я тоже волновалась, ведь в моей жизни не было никого важнее внука. Вообще никого. Поэтому Том и Эллис обязаны поладить, даже если это займет какое-то время.

Я оделась и пошла вниз приготовить кофе. На кухне взглянула в окно и отпрыгнула как ужаленная: к дому приближались две знакомые фигуры. Они пришли на четверть часа раньше.

– Они здесь! – крикнула я наверх.

Том сбежал вниз и направился со мной к входной двери, на ходу поправляя джинсы и приглаживая ладонью влажные после душа волосы. Я открыла дверь, и мы, стоя в холле, смотрели на медленно идущую к дому пару.

– Привет, Корал, – поздоровалась я.

Эллис попятился и начал ковырять гравий на дорожке носками новых кед «Converse», которые я купила ему на прошлой неделе. Том и Корал ходили в одну школу и прекрасно друг друга знали. Поэтому я решила обойтись без формальностей.

– Привет, Корал! – начал Том.

Корал повернулась к нему спиной и сбросила с плеч короткий кремовый пуховик. Она была одета в велюровый домашний костюм с небольшим узором из страз на кармане. Костюм сидел плохо. В последнее время Корал сильно похудела. Невысокого роста, с высветленными волосами и нарочитой полосой некрашеных корней. Густо подведенные темным брови смотрелись неестественно на узком бледном лице. Каждый раз, глядя на Корал, я недоумевала, что нашел в ней Джесс?

– Сто лет не виделись, – Том приветственно протянул руку.

Лицо гостьи на мгновение исказилось, но она быстро овладела собой.

– Привет, – сухо ответила Корал, не обращая внимания на протянутую руку.

Она не скрывала, что не одобряет мое решение выйти за Тома. Я рассказала Корал о свадьбе около недели назад, а потом мы усадили перед собой Эллиса и сообщили новость ему. Я догадывалась, что Корал плохо отреагирует на мою новость, но никак не ожидала увидеть в ее глазах ужас.

«Как ты могла! – прошипела она. – После того, что Том Биллингерст сделал с Джессом?! После того, что он сделал со мной и Эллисом?!»

Я и не рассчитывала получить немедленное благословение. Конечно, Корал ненавидела человека, отнявшего у нее парня, а у Эллиса – отца. Она не отличалась особой сообразительностью и не поняла бы, почему я вышла за Тома. Долго объяснять не имело смысла, как не стала я рассказывать и о программе восстановительного правосудия, в которой мы с Томом участвовали.

И теперь, когда она проявила враждебность по отношению к моему мужу, я напряглась. Том сразу же сник и вжался в стену. Перед приездом Корал он спросил, следует ли ему попросить у нее прощения, и я ответила, что это необязательно. «Я мать Джесса, и ты попросил прощения у меня. Это самое главное. Корал носила его ребенка, но они с Джессом были не очень близки. Не настолько», – сказала тогда я.

– Корал, проходи, садись. Я сейчас принесу кофе, – проговорила я, стараясь не показать, что мне на нее почти плевать.

Услышав шум на пороге, я обернулась, и на моем лице тут же расцвела улыбка.

– А вот и он, мой ненаглядный! – ласково произнесла я. – Эллис, это Том. Том, это мой внук Эллис.

Мальчик застыл на пороге, серьезный и молчаливый. Его плечики поникли, в глазах, смотревших исподлобья, читалась угроза. У меня сжалось сердце: когда на Эллиса находило такое настроение, он очень напоминал Джесса.

Когда мы с Корал усадили перед собой Эллиса, чтобы сообщить новость, он не произнес ни слова.

«Ну и что ты об этом думаешь?» – спросила тогда я.

Внук молча пожал плечами.

«Твоя бабушка вышла замуж за Тома, и скоро он поселится тут, – объяснила Корал. – И когда ты приедешь к бабушке в гости, Том наверняка будет здесь».

«Никто не заставляет тебя проводить с ним время, – поспешила добавить я, возмутившись, что Корал рисует Эллису самую жуткую картину. – Но я надеюсь, что со временем вы двое поладите».

Эллис не обрадовался. Но и не устроил истерику, не кричал, не плакал, и я сочла это за добрый знак. Однако увидев лицо внука сейчас, засомневалась. Возможно, я поторопилась с выводами.

– Привет, Эллис, – поздоровался Том и снова протянул руку.

Эллис скорчил презрительную гримасу и демонстративно отвернулся.

– Эллис! Ну-ка пожми Тому руку! – невольно вырвалось у меня. И уже мягче добавила: – Мы говорили об этом, помнишь?

– Все в порядке, – ответил Том и кивком указал на портативную игровую приставку в руках Эллиса. – Я смотрю, ты любишь видеоигры.

Эллис окатил меня ледяным взглядом.

– Я к маме. Тут плохо пахнет. – Он сморщил нос, искоса посмотрел на Тома, и, нарочно задев его плечом, прошел мимо.

– Эллис! – Мои щеки полыхали.

– Оставь его, все хорошо. – Том положил руку мне на плечо. – Ничего страшного. Ему нужно время.

Я прижала ладонь ко лбу.

– Когда я рассказала о нас Эллису, мне казалось, он воспринял новость нормально.

– Одно дело услышать, а другое – увидеть своими глазами. Эллис еще ребенок, Бридж, не будь к нему слишком строга. Ты же не рассчитывала, что он будет скакать от радости.

– Какой же ты мудрый. – Я склонила голову на плечо Тому. – И добрый. Видимо, Корал наговорила про нас всякого, вот Эллис и повел себя как маленький поганец.

Услышав шорох, мы резко повернули головы. Мой внук не ушел в гостиную. Он стоял у двери и слышал каждое наше слово.

– Может, я и маленький поганец! – его лицо исказилось, из глаз брызнули слезы, – зато не убийца, в отличие от него!

Эллис уставился на Тома, прожигая его глазами.

– Он убил моего отца! НЕНАВИЖУ!!!

– Эллис, перестань! Пожалуйста… остановись! – Я бросилась к внуку, но он выскочил в гостиную и с грохотом захлопнул за собой дверь. Его крик продолжал звенеть у меня в ушах.

Том взял меня за руку и негромко произнес:

– Он скоро успокоится.

На пороге появилась Корал. Ее рот сжался в тонкую линию.

– Думаю, мне лучше забрать Эллиса домой. – В ледяном взгляде читалось: «Я же говорила».

– Что? Нет, ты не можешь так поступить! Мы должны преодолеть трудности, Корал. Это важно.

– Ему нужно время, чтобы переварить увиденное, Бриджет. И мне тоже. – Корал смотрела куда-то под ноги Тому, не в силах его видеть.

Я онемела от изумления. Она впервые заговорила так жестко. Хорошо хоть, не ссорилась лично со мной. Корал нуждалась во мне. Все, что у нее было, дала я.

– Эллис мой внук, и я хочу, чтобы он остался. Пусть узнает Тома поближе и поймет, что мой муж не чудовище, каким ты его наверняка выставила.

Корал залилась недобрым отрывистым смехом.

– Он и так в этом преуспел, без моей помощи. Том убил отца Эллиса, черт возьми! Неужели ты не понимаешь, что это жестоко по отношению к ребенку? Наша жизнь никогда не будет прежней из-за него! – последнее слово Корал выплюнула. В ее взгляде полыхала ненависть.

Том стоял, не смея поднять глаза.

– Корал! – Я схватила ее за руку, но Корал резко вывернулась.

– Нет, Бриджет. Ты не должна была выходить за него. Но ты упорно не желаешь ничего видеть. – Она обернулась и позвала сына: – Эллис!

Из гостиной появился Эллис. Взрыв эмоций миновал, и он виновато понурил голову, явно раскаиваясь в своей выходке.

– Собирайся, мы едем домой. Попрощайся с бабушкой.

– До свидания, бабушка, – пробормотал Эллис, не отрывая глаз от ковра.

– Предупреждаю, Корал, – в моем голосе зазвучал металл, – не делай этого, иначе я…

– Иначе что? Что ты сделаешь? Ты и так наказала нас больше некуда, вернув его в нашу жизнь!

Корал поволокла сына к двери, и они ушли, а мы с Томом остались стоять посреди опустевшего холла.

Я взглянула на свои руки и поняла, что они трясутся.

– Поверить не могу, что она со мной так обошлась.

– Пойдем, тебе нужно присесть. – Том повел меня в гостиную. – Мы собирались жить счастливо. Она не имела права так себя вести, тем более в присутствии Эллиса.

– Корал без меня не выжила бы, понимаешь? Она была беременна и не имела за душой ничего, кроме жалкого пособия да грязной конуры. Я не позволю отбирать у меня внука! Он – единственное, что у меня осталось. Он…

– Бриджет, не волнуйся. Все хорошо. Никто Эллиса не заберет. – Том обнял меня. – Это она сгоряча. Сейчас приедет домой, успокоится и подумает над своими словами.

Некоторое время я молчала. А потом заговорила чужим, лишенным эмоций голосом:

– Лучше бы упокоилась. Пусть только попробует разлучить меня с Эллисом, я ей такое устрою – мало не покажется!

Я заставила себя сделать глубокий вдох и подвигала челюстью, чтобы расслабить сведенные мышцы. Взглянула на Тома. Он смотрел на меня со странным выражением лица.

– Что? – спросила я, чувствуя, как горят щеки.

– Ничего. – Том сцепил пальцы в замок и, глядя на свои руки, добавил: – Вижу, как ты из-за нее завелась.

– Она сильно пожалеет, если не одумается. – Я снова сделала вдох и постаралась немного успокоиться. – Если Корал попробует отобрать у меня Эллиса, то перейдет черту. Она еще пожалеет, что встала у меня на пути.

Глава 18

Джилл

Прошло три дня. Я готовила на кухне омлет. Роберт сказал, что перекусит позже, так как у него до половины седьмого запланированы консультации. Я разбила и вылила в миску яйца, добавила соль, перец и немного молока. Взяла вилку, собираясь взбить смесь, но вместо этого засмотрелась в окно на березу в глубине сада. Больше двадцати лет назад Роберт посадил маленькую тростинку. А теперь она превратилась в мощное величавое дерево.

Сын любил эту березу. В ночь полнолуний место, где она растет, заливал таинственный свет, и Том, закутавшись в одеяло, устраивался на заднем крыльце и со смесью восхищения и страха разглядывал сияющий ствол, который, как однажды сказал Роберт, якобы сделан из кости. Я кое-как, уговорами и угрозами, возвращала сына в кровать, обещая угостить какао с печеньем. В те дни я еще могла повлиять на него. Могла его защитить.

Я взглянула на телефон, испытывая искушение снова проверить страницы Бриджет в социальных сетях. Кроме единственной свадебной фотографии она больше ничего не выкладывала, а мне не терпелось увидеть другие кадры того дня. В то же время я боялась, что портреты моего красавца-сына расползутся по всему интернету.

Все выходные Том не выходил на связь. У меня не было ни его телефона, ни адреса. Я размышляла, не написать ли Бриджет. Предложу встретиться и поговорить, выясню подробности свадьбы. Посмотрю фотографии. Задам вопросы и пойму, что она задумала.

Я с трудом отвернулась от телефона. Все утро я не выпускала его из рук, и меня уже тошнило от бесконечного ожидания. Впрочем, прошедшие два дня я провела с пользой. Мне в голову пришла блестящая идея, и я кое-что нарыла в интернете. Я сделала подробные записи, чтобы обсудить с Томом, когда представится возможность.

Неожиданно я почувствовала ком в горле. Изнутри рвались тысячи слов, которые я жаждала высказать, прокричать сыну. Том должен увидеть, что вытворяет Бриджет, должен стряхнуть с себя чары, которыми она его окутала.

Когда Том был маленький, Бриджет постоянно морочила ему голову – конечно, в то время совершенно невинно. В нашем доме существовали четкие правила, и каждый раз, когда мы делали Тому замечания, неизменно получали в ответ: «А Бриджет Джессу разрешает». Или: «А Бриджет за это Джесса не ругает». Привести в порядок свою комнату, сделать домашнее задание, пить и есть за столом, а не у телевизора – список не имел конца. И Том не преувеличивал. Я своими глазами видела, что Бриджет вообще не занимается воспитанием. У себя дома она обращалась с мальчишками как с приятелями, позволяла до полдника набивать животы чипсами и печеньем. Большинство родителей такое бы не одобрили.

Как-то раз я забыла положить Тому в рюкзак пижаму, и вечером мне пришлось отвезти ее к Бриджет. Шторы в гостиной ее дома были раздвинуты, и прежде чем позвонить в дверь, я заглянула в окно. Они втроем сидели на диване и гоготали, а на экране шел мультфильм. Как выяснилось, он назывался «Южный парк». Я тогда понятия не имела, что это за мультфильм, но Бриджет-то знала! И она смеялась вместе с мальчиками, за которых, вообще-то, несла ответственность.

И вот Бриджет снова вела себя так, будто ей нет и тридцати. Вышла за мальчишку, который ей в сыновья годится, вырядилась не по возрасту. И что только Том в ней нашел? Увидел в Бриджет ту молодую мать, с которой, в отличие от его собственной, всегда было весело?

Мне стало до боли обидно. И очень страшно. Бриджет каким-то образом женила на себе Тома. Что еще она заставит его сделать? Как быстро собьет с пути и сломает ему жизнь? Усилием воли я переключила внимание на омлет.

Роберт считал, что я просто отказываюсь взглянуть правде в глаза. Но я понимала, что Том взрослый мужчина и отныне сам решает, как ему жить. Однако ясно было и другое. Бриджет Уилсон могла и, что самое ужасное, намеревалась помешать моему сыну начать жизнь заново. Никто не знал ее лучше меня. Бриджет ни перед чем не остановится ради достижения своей цели. Оставалось только понять, что именно она замышляет.

Когда Джесс был маленький, она пахала на двух работах, а то и больше: нанималась уборщицей и за прилавком стояла, лишь бы свести концы с концами. Когда мы познакомились, Бриджет была бедствующей матерью-одиночкой и ничто не предвещало кардинальных изменений в ее жизни.

Тем не менее, узнав Бриджет лучше, я вскоре увидела, что это человек железной воли, который нерушимо верит в свое будущее. Пожалуй, в глубине души я уже тогда догадывалась, что Бриджет многого добьется ради их с Джессом лучшей доли.

Мое положение было совсем иным. Тогда я об этом не задумывалась, но теперь осознала, что мне жилось гораздо вольготнее, и многое я принимала как само собой разумеющееся. Замечательный дом в престижном районе, удачно купленный до того, как начался бум на недвижимость, муж архитектор, который много трудился и получал за это приличное вознаграждение, включая щедрые годовые премии. Моя работа, которую я с удовольствием сократила до неполной ставки, когда родился Том, но с расчетом вернуться через несколько лет, когда он пойдет в школу.

В то время у меня не было ни минуты свободного времени. Я постоянно куда-то мчалась, возила Тома и Джесса во всевозможные спортивные клубы и кружки, пока Бриджет отрабатывала свои долгие и часто внеурочные смены.

Когда Том угодил в тюрьму, в моей жизни образовалась дыра. Огромная бездонная черная дыра, которая засасывала все, чем бы я ни пыталась ее заткнуть. Окружающий мир перестал меня интересовать. Я ушла с работы, и первые два года ничто не могло отвлечь меня от ужаса произошедшего. Я была не в силах высидеть целую телевизионную передачу или прочесть в книге больше чем пару страниц.

Роберта бесило, что я не в состоянии взять себя в руки. Я никогда не думала, что так быстро потеряю уверенность в себе, позволю мужу разрушать мою самооценку. На первый взгляд могло показаться, будто он ничего подобного не делает. Что такого в его вроде бы безобидных репликах насчет моей внешности, программ, которые я смотрю по телевизору? Поначалу я ругала себя за излишнюю чувствительность. Но едкие словечки и обидные замечания, копившиеся все эти годы, собрались в колоссальный груз, который придавил меня и не давал подняться. Я стала ощущать себя ненужной, недостаточно хорошей, не способной справиться с малейшей задачей.

Иногда, в моменты просветления, я думала найти себе необременительную работу, но Роберт мою затею не одобрял.

– Пойми, Джилл, время не стоит на месте. Системы, протоколы… Вряд ли ты разберешься после такого перерыва. Имей в виду, на работе придется быстро соображать! Ты моментально начнешь паниковать, даже не сомневаюсь, – сокрушался он, и я соглашалась.

При одной мысли о новой работе в совершенно незнакомом коллективе, где вчерашний студент вводит меня в курс дел, я чувствовала жгучее унижение. Гораздо проще и удобнее остаться дома.

Когда я раздумывала, не вернуться ли в библиотеку, Роберт опять выступил против.

– Сегодняшние библиотеки делают ставку на технологии, а не на твои любимые книги. Там сразу же поймут, что ты – один сплошной комок нервов. В итоге нажмешь не на ту кнопку и обрушишь им весь сервер или еще похуже.

Небрежные замечания мужа били не в бровь, а в глаз. Увы, я запросто могу перепутать кнопки и все испортить или ненароком сотру какой-нибудь исторический документ, ведь мои навыки сильно устарели. В конце концов я отказалась от идеи вернуться на работу и вместо этого пошла к врачу, чтобы разобраться с тревожностью и постоянной черной меланхолией. Врач посмотрел на часы и выписал ряд препаратов, которые с тех пор я и принимаю.

Моим спасением стала Одри. Она все-таки убедила меня выйти на работу в магазин хотя бы на пару часов в день. И мое состояние начало понемногу улучшаться. За несколько лет до освобождения Тома я начала планировать, как смогу ему помочь, когда он вернется домой.

– По-моему, ты слишком рано этим озаботилась, – заметила Одри.

Теперь я понимала, что она была права. Одри пыталась оградить меня от ужасного разочарования. «Живи настоящим, не надо все время бежать впереди паровоза», – часто советовала она. Однако Одри не понимала, никто не понимал, что, с головой уйдя в организацию возвращения Тома, я спасалась от полной безысходности, которую ощущала ежечасно.

Я начала медленно взбивать яйца. Пару дней назад мы готовились забрать Тома домой. Я думала, что моя жизнь резко изменится – и внешне, и на уровне ощущений. Но этот новый этап больше походил на очередной круг ада.

Мне бы сейчас готовить семейную трапезу, а не омлет на одного. Все бы заглядывали на кухню поздороваться, а я бы шутила, мол, у меня ни минуты покоя. Вместо этого записалась к врачу, потому что таблетки не помогали.

Я сбрызнула небольшую сковородку оливковым маслом и включила конфорку. Кто-то скажет, что я жалела себя. Но ведь я переживала вовсе не за себя, а за Тома и за его будущее.

Когда Том сел в тюрьму, местные жители очень ему сочувствовали. Они знали об обстоятельствах гибели Джесса. Когда соседи услышали, что Том скоро освобождается, все стали спрашивать про него. Люди знали, что мой сын – честный, порядочный парень, тогда как Джесс всегда был непредсказуем. Через некоторое время Том снова встроился бы в привычное окружение и начал бы новую жизнь. Неужели я хотела слишком многого, мечтая, что в ближайшем будущем он женится и обзаведется парой ребятишек?

Когда настала дата освобождения, я хотела только одного – чтобы мой сын вернулся домой. Туда, где его место. Хотела заботиться о нем, приносить пользу… снова заниматься нужным делом. Наверное, я рассуждаю старомодно, но разве это такой уж страшный грех?

Хлопнула входная дверь. Я выскочила из кухни, думая, что Роберт ушел не предупредив, и встала как вкопанная. Сжимая в руке выданный мной ключ, в холл вошел сын. Он был один.

– Том! – прошептала я, пока он закрывал за собой дверь. Мне казалось, будто я вызвала его силой мысли. Наша связь еще не ослабла.

– Нам надо поговорить, мам, – произнес он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Хочу обсудить с тобой кое-что важное.

Я взглянула в лицо Тома: ни тени улыбки, брови нахмурены. И моя надежда испарилась. Я с ужасом ждала, что последует дальше.

Глава 19

Том

Джилл предложила Тому чай или кофе, но он ограничился стаканом воды. Они сели на диван в кухне, и Джилл молча уставилась в сад.

Роберт наверняка услышал голос Тома в холле, но так и не вышел из кабинета, чтобы поздороваться. Как это типично.

Том поспешил нарушить гробовую тишину:

– Мам, надеюсь у тебя все хорошо. Знаю, это было неожиданно.

– Я тут вспоминала, как ты по ночам смотрел на березу. Садился на крыльце и не мог оторвать глаз от ее залитого лунным светом ствола. И на полном серьезе верил, что он сделан из кости. Помнишь?

– Конечно помню, – тихо ответил Том.

– Кстати, пару месяцев назад я говорила с отцом насчет сада. Я предложила нанять специалиста, который подскажет новые решения. Надо бы обновить забор, покрасить в какой-нибудь яркий цвет. Это сейчас газон – просто загляденье, а раньше были сплошные проплешины, ведь вы с Джессом без конца носились с мячом…

– Мам, – ласково прервал ее Том.

Джилл резко замолчала. Она прижала ладонь к груди, словно опасаясь, что сердце вот-вот выскочит наружу.

– Понимаю, вчерашний вечер стал для тебя настоящим потрясением, но надеюсь, ты примешь тот факт, что мы с Бриджет теперь женаты и…

– Я уже приняла. Мне пришлось, а как иначе? – Вены на шее Джилл угрожающе вздулись. – По-моему, особого выбора у меня нет.

– Мам, пожалуйста, позволь мне сказать. Я знаю, ты ужасно расстроена. Бриджет все понимает, на самом деле. Говорит, естественно, что ты шокирована.

– Конечно шокирована, такой удар! – При упоминании супруги сына Джилл разозлилась. – Знаю, это твой выбор. Очень жаль, что ты не решился мне рассказать, когда я приезжала на свидания.

Том молча опустил голову.

– Я все гадаю, как же так вышло? Как ты додумался жениться на матери своей жертвы? И хоть ты тогда действовал в целях самозащиты, представь, что станут болтать люди? Скажут, что она мать твоего лучшего друга, которого ты убил.

– Мам. Признаю, ты вряд ли поймешь, как мы в результате полюбили друг друга. Но это случилось не вдруг. Бриджет приезжала ко мне последние два года. Могу сказать только, что Бриджет как моя супруга и Бриджет как мама Джесса когда-то давно – это для меня совершенно разные люди. Я чувствую, что теперь у нас совсем другая жизнь. Мы будто заново познакомились, в некотором смысле.

Судя по лицу Джилл, для нее эти слова были начисто лишены смысла.

– Понятно, – наконец, произнесла она, прислоняя тыльную сторону ладони то к одной, то к другой пылающей щеке.

– Не уверен, что тебе действительно понятно. – Том внимательно посмотрел на мать.

– А если бы все случилось наоборот и я вышла бы за Джесса? Как бы ты себя почувствовал?

Пару секунд Том ошеломленно молчал. А затем честно ответил:

– Я был бы потрясен. Первое время наверняка отказывался бы признавать очевидное.

На несколько мгновений его слова повисли в воздухе, а потом Джилл проговорила:

– Между нами с Бриджет лишь два года разницы. Полагаю, ты в курсе, верно? Два года между твоей матерью и новоиспеченной женой.

– Конечно, я в курсе, но все не так просто. Бриджет ведь… не знаю, как сказать… молодая и в душе, и внешне. Понимаешь, о чем я?

– Да, – коротко ответила Джилл. – Но с кем-то ближе к себе по возрасту ты мог бы завести детей. А Бриджет уже бабушка!

На одном из первых свиданий она рассказала Тому, что до ее подруги Одри дошли слухи, будто Корал родила от Джесса ребенка.

– Мне не нужен никто другой, мам. Я люблю Бриджет. И то, что у нас не будет детей, не столь уж важно. В любом случае у нас есть Эллис.

– Эллис не твой сын, а Джесса! – Джилл закусила губу. – Я только одного не пойму: почему надо было жениться до освобождения? Прямо в тюрьме! Зачем так спешить со свадьбой вместо того, чтобы просто встречаться некоторое время? Она заставила тебя жениться?

– Нет, конечно! Это была моя идея.

– Ты знал, что она опубликовала фотографию с вашей свадьбы на своей странице?

– Нет, не знал. – Парень озадаченно нахмурился. – Ну и ладно. Что в этом такого?

Том еще не завел страницу в социальных сетях, так как долгое время провел в тюрьме, но Джилл очень переживала.

– Не понимаю, почему тебе приспичило жениться втайне? – не унималась она.

– Вот из-за этого, – тяжко вздохнул Том. – Из-за твоей реакции. Мы догадывались, что скажут окружающие. Мы знали, что ты попытаешься нас остановить.

– Только я?

– Все. Мама Эллиса, Корал… тоже устроила сцену Бриджет. А парнишка на меня даже не взглянул.

– Ничего удивительного. Джесс был парнем Корал и отцом Эллиса. Их сын еще мал, и ему сложно вот так сразу тебя принять.

– Ну вот, видишь! – Том взмахнул рукой. – У каждого есть мнение о нас, о том, что мы сделали. Но мы теперь женаты. Мы обменялись клятвами, потому что, вопреки всему, полюбили друг друга. Мне не нужна ровесница, у которой еще ветер в голове. Мне нужна Бриджет – сильная, познавшая жизнь личность, которая понимает, через что мне пришлось пройти.

При общении с девушками ему не хватало уверенности Джесса. Все свидания Тома можно было перечесть по пальцам одной руки, и каждый раз он мучительно стеснялся и не знал, что говорить. Вместо этого Том увлекся боксом. «У меня нет времени на девушек», – каждый раз отмахивался он, когда кто-нибудь спрашивал.

Джилл попробовала зайти с другой стороны:

– Боюсь, Бриджет не рассталась с прошлым. Если бы Джесс сел в тюрьму, потому что убил тебя, я бы видеть его не могла. Какое там выйти замуж!

– Мам, вы с ней очень разные. Бриджет сумела меня простить еще до того, как мы полюбили друг друга. И это доказывает, какой она чудесный человек.

Джилл молча смотрела в сторону, словно раздумывая, говорить или нет. Наконец, она решительно взглянула на сына.

– Пойми меня правильно, Том, но я должна сказать. Десять лет ты провел за решеткой. А Бриджет тем временем жила в большом мире, организовывала свой благотворительный фонд и, как видно, многого добилась. Подумай, легко ли ей убедить тебя, что вас ждет блестящее будущее, а в душе по-прежнему ненавидеть за убийство Джесса?

– Мы всегда говорили друг другу правду и ничего не скрывали. – Том запустил руку в волосы, гадая, сколько еще придется повторять одно и то же, чтобы мама, наконец, поняла. – Бриджет призналась: она долго меня ненавидела, но теперь знает, что я не хотел убивать Джесса. Ведь то, что случилось, разрушило и мою жизнь.

– А вдруг единственная цель Бриджет – погубить тебя, поквитаться за гибель Джесса? Что, если она тщательно все спланировала, и когда ты очнешься, будет слишком поздно?

Услышав мамины дикие измышления, Том чуть не расхохотался. Он с трудом сохранял серьезное выражение лица.

– Программа восстановительного правосудия дала нам возможность говорить гораздо больше, чем обычные свидания. Я знаю Бриджет как облупленную, а она – меня. Нас связывает крепкое, искреннее чувство. И выкинь из головы весь этот бред про месть. Ты себе навыдумывала. Бриджет уже не раз доказала свою преданность и веру в меня. Я тебе, в том числе, хотел сообщить, что собираюсь работать в фонде. Буду заниматься поиском инвесторов и привлечением денежных средств.

– Раньше тебя никогда не интересовала подобная работа.

Задетый скептическим отношением матери, Том пожал плечами.

– Раньше мне не представлялась такая возможность. И это интереснее, чем перебирать пыльные бумажки в библиотеке, – выпалил он и тут же пожалел о сказанном, увидев, как вытянулось лицо Джилл. – Прости, мам, я не хотел…

– Не бери в голову, – отмахнулась Джилл. – Я скажу тебе одну вещь и больше повторять не стану. Но это нужно проговорить. Хочу убедиться, что ты все понимаешь.

Том удивленно взглянул на мать.

– Ваш брак можно аннулировать. Я смотрела в интернете. Одно твое слово, и мы назначим встречу с адвокатом. Если она вынудила тебя жениться…

– Знаешь, – Том поднялся с дивана, – я лучше пойду…

– Пожалуйста, останься! – Джилл схватила его за руки. – Я не могла не сказать тебе, не могла! Больше не стану об этом говорить. Обещаю! Я правда хочу, чтобы ты был счастлив. Просто… я очень волнуюсь, не совершил ли ты грандиозную ошибку.

Том со вздохом сел на диван.

– Вот увидишь, все поймут, как нам хорошо вместе. Прошу, дай нам время. – Он взял мать за руку, чувствуя тепло ее сухой ладони. – Я знаю, ты желаешь мне добра. Но теперь ты снова заживешь полноценной жизнью. Вы с папой наконец воплотите свои давние мечты.

– Но…

– Мам, пожалуйста. Не усложняй. – Пребывание в этом доме выжимало из Тома все соки. Он отчаянно хотел вернуться к себе. – Бриджет приглашает тебя на обед в пятницу вечером. Если ты свободна, конечно.

Лицо Джилл застыло.

– Это… неожиданно.

– Бриджет сама предложила, – заулыбался Том. – Она еще позовет Корал с Эллисом. Очень хочет всех помирить. Приходи, пожалуйста.

– Я поговорю с отцом, – ответила Джилл, а Том подумал, что Роберт тут же начнет искать отговорки. – Не уверена, получится ли у Роберта, если он будет работать допоздна.

– Я бы предпочел, чтобы ты пришла одна. Он мне там не нужен.

– Том!

– Он тебя не заслуживает, мам! – Он выпустил ее руку и, стараясь улыбнуться, добавил: – Я скажу, что ты придешь. Бриджет страшно обрадуется. Дом просто чудесный. Она туда въехала лишь полгода назад. Жду не дождусь, когда ты его увидишь.

Джилл вяло кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Том продиктовал ей номер своего мобильного и новый адрес, поцеловал и был таков. В конце улицы он обернулся на отчий дом. Как много грустных воспоминаний связано с этим местом из-за постоянных унижений, которые приходилось терпеть от отца в детстве и юности.

Мать желала ему самого лучшего, и это тронуло Тома до глубины души. Но насчет Бриджет она ошибалась. После стольких лет дружбы мама отказывалась признавать, что его жена – порядочный человек.

Они любили друг друга, и, несмотря на мамины опасения, Бриджет никогда не причинит ему вред. В этом Том не сомневался.

Глава 20

Бриджет

В середине недели мы с Томом отправились за продуктами для пятничного обеда, чтобы я успела как следует подготовиться. Когда Джилл сообщила Тому по телефону, что они с Робертом удостоят нас своим посещением, он был удивлен и очень обрадован.

Я позвонила Корал и протянула оливковую ветвь мира. Она согласилась попробовать еще раз и пообещала прийти с Эллисом. Правда, я не упомянула, что родители Тома тоже приглашены. Не стоит усложнять ситуацию и давать Корал лишний повод отказаться.

Дабы освежить навыки вождения, за руль сел Том. Он же занес сумки домой. В тот день он был в приподнятом настроении. Перед тем как поехать по магазинам, мы позвонили в офис фонда, который располагался в историческом центре Ноттингема. В прошлом году я сняла отремонтированное помещение в здании с потрясающим видом на старую рыночную площадь и ратушу.

В офис мы заехали ненадолго, так как мне полагалось быть в ежегодном двухнедельном отпуске. Однако Том успел познакомиться с персоналом и с работой, которой ему предстоит заниматься в качестве нашего нового менеджера по развитию.

– Это ключевое звено в нашей пятилетней бизнес-стратегии, – объясняла я, пока мы любовались видом города из окна его будущего небольшого, но уютного, кабинета. – Твоя работа критически важна для фонда.

Тому незачем знать, что должность для него создала я, но эта работа действительно поможет развитию фонда. Если Том справится.

Он обнял меня.

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что поверила в меня, Бридж, – проговорил он срывающимся от чувств голосом. – Никто не верил в меня так, как ты, и я не подведу.

Как бы я хотела, чтобы эти слова услышала Джилл! Она поддерживала устремления Тома, только если они не уводили сына слишком далеко от маминой юбки. Любые слишком смелые планы тут же отметались – не успевал он и рта открыть.

…Я нагнала Тома на дорожке, ведущей к дому.

– Давай я открою дверь, а то у тебя руки заняты.

– Можно подумать, мы собираемся накормить целую армию! – расхохотался Том, потрясая гроздьями пакетов.

– Вообще-то, питательные блюда готовить не так уж просто. Домашняя кухня требует множества ингредиентов.

Том рассказал мне про лазанью и чесночную лепешку, которые Джилл приготовила в день его освобождения, и я решила, что мой обед должен любой ценой затмить ее стряпню! Мне впервые предстояло по-настоящему показать Тому, на что я способна на кухне. В тюрьме он стал задумываться о здоровье: увлекся вегетарианством, ходил в тренажерный зал, стараясь сохранить физическую форму, приобретенную тяжелыми боксерскими тренировками еще до ареста. Том задумывался о переходе на полностью растительную диету, и я хотела удивить его своим веганским меню. Пускай Джилл увидит, что не только ей под силу сделать драгоценного сыночка счастливым!

Зайдя в холл, Том вдруг резко остановился. В гостиной у окна, выходящего в сад, сидел Эллис. Его профиль, то, как падали на лицо мальчика солнечные лучи… на миг возникло ощущение, будто там Джесс, и мое сердце болезненно сжалось. Эллис взглянул на нас, увидел Тома и продолжил играть в приставку.

Я страшно обрадовалась. Накануне я позвонила Корал и, хоть это и было неприятно, пришлось плюнуть на гордость и просить разрешения увидеться с Эллисом в конце недели. И вот он здесь.

– Думаю, сегодня Эллис может приехать, – хитро начала она. – В этом месяце я на мели.

Когда дело касалось денег, Корал соображала быстро.

– Привози его после школы, а я кину тебе сотню на карту. Небольшая помощь не повредит.

Если для того, чтобы увидеть Эллиса, мне придется платить, я готова.

– Привет, Эллис! – Том поставил пакеты в холле и направился в гостиную к мальчику. – А я и не знал, что ты придешь.

Тот даже головы не повернул.

– Ну здравствуй! – шутливым тоном начала я, пытаясь загладить наш предыдущий не очень приятный разговор. – И давно ты здесь один?

Я не ожидала внука так рано, но главное, что он приехал.

– Не знаю, – ответил Эллис. – Может, полчаса. Мама меня привезла, а сама поехала в город. Она с кем-то встречается в баре.

Это называется, она «на мели»! И что-то не припомню у нее друзей! Я прошла на кухню и бросила ключи от машины на разделочный стол. Том шел следом.

– У Корал есть ключ? – вполголоса спросил он. – Я так понимаю, она приходит и уходит, когда вздумается.

Я забыла, что сразу после переезда вручила Корал запасной ключ от дома. Мы всегда обменивались ключами для удобства. Раньше это казалось хорошей идеей, но теперь, когда здесь поселился Том, вопрос доступа придется пересмотреть.

– Ба, можно мне сок? – позвал из гостиной Эллис.

– Минутку! – Я сбросила ботинки и, сунув ноги в тапочки-угги, направилась к холодильнику. – Эллис, поздоровайся с Томом!

– Все в порядке, – вмешался Том и, понизив голос, добавил: – Не делай на этом акцент.

Он взял у меня из рук пакет сока, налил немного в стакан и понес напиток Эллису.

– Держи, приятель! Во что рубишься?

Ох, не стоило называть Эллиса «приятель». Это плохо кончится! Я затаила дыхание.

– «Animal Crossing»[8], – бросил Эллис, принимая стакан с соком.

– Не слышал о такой, – сказал Том. – Я собираюсь купить «PlayStation» и подключить ее к большому телику.

– Правда? – Эллис вытаращился на Тома.

– Ага. Правда, я совсем не знаю, во что сейчас играют. Разве что ты… А ладно, забудь.

Эллис поставил стакан на кофейный столик и сел ровнее.

– Что?

Я перегнулась через кухонный стол, стараясь лучше расслышать.

– Я тут подумал, вдруг ты захочешь помочь мне с выбором игр, а потом можем в них сыграть. Мне ведь надо восстанавливать утраченные навыки.

– Я знаю все хорошие игры, – заявил Эллис, отложив приставку на диван рядом с собой. – Смотри, во-первых, есть «Call of Duty», а еще куча других отличных игр. «Marvel», «FIFA» и другие.

– «Call of Duty»? Но там же маркировка восемнадцать плюс? – вставила я.

– Вообще-то семнадцать, – быстро проговорил Эллис. – Мама разрешает мне смотреть фильмы с такой маркировкой. Я уже не маленький.

– Готов поспорить, в любом хорошем боевике крови и драк не меньше, – заметил Том.

– Это же не по-настоящему, ба, – кивнул Эллис. – Я не собираюсь потом выйти на улицу и кого-нибудь замочить… – голос мальчика осекся, когда он сообразил, что ляпнул.

Том не дал паузе затянуться.

– Тогда договорились. Я твоей бабушке пообещал сделать несколько полок под игры, и в следующий раз, когда ты приедешь, мы с тобой посмотрим все, что нужно для «PlayStation» на их сайте. Пойдет?

– Пойдет. – Эллис потянулся за приставкой. А потом поднял глаза на Тома и нехотя проговорил: – Спасибо за сок.

Том повернулся ко мне и подмигнул. Да этот парень полон сюрпризов!

Глава 21

Джилл

Перед званым обедом у Тома и Бриджет я не могла ни читать, ни смотреть телевизор. Раз пять проверяла страницы Бриджет в социальных сетях, но ничего нового там не появилось. Еще немного, и я довела бы себя до безумия, поэтому решила заняться прополкой бордюрных растений в саду.

Я обожала возиться в земле, наблюдать за птицами, сменой времен года, дышать свежим воздухом. Маленький Том устраивался с карандашом и блокнотом и методично рисовал какой-нибудь цветок или божью коровку. И так увлеченно этим занимался, что мне даже не приходилось его принуждать.

Сад давно уже меня не радовал. Роберт откладывал стрижку газона до тех пор, пока трава не превращалась в тропические заросли. А я в эти дни была совершенно без сил. Первые десять минут, пока я приводила бордюры в порядок, мне хотелось вернуться в дом. День стоял ясный, но прохладный. Я оделась слишком легко, но решила продолжить работу. Вскоре заныла спина, но я вдруг ощутила такую свободу здесь, среди растений, какой не чувствовала уже много лет. И пожалела, что забросила сад вместо того, чтобы проводить тут больше времени в дни самых тяжелых переживаний.

Первые пять-шесть лет тюремного срока Тома я исступленно просматривала страницы Бриджет в социальных сетях. Посты о благотворительном фонде «Наши сыновья», регулярные ссылки на ее газетные статьи и интервью, громкие заголовки вроде: «Ушел в расцвете сил – мать размышляет о потере сына» или «Училась жить без Джесса – воспоминания Бриджет Уилсон на пятую годовщину жестокого убийства сына».

Джесс. Джесс. Джесс. Рисковый парень, любитель скорости и острых ощущений. Вот она, правда, которая никогда не попадала в заголовки, неприглядные факты, которые замалчивались всеми, включая, естественно, саму Бриджет.

Услышав шум позади, я обернулась. Надо мной возвышался Роберт.

– Ты смотри, трудится не покладая рук, – проговорил он в своей излюбленной снисходительной манере, на которую я старалась не обижаться большую часть нашей семейной жизни.

– Кто-то же должен наконец привести в порядок эти заросли, – сухо ответила я.

– Поскольку я пашу как вол, чтобы мы сводили концы с концами, пожалуй, уступлю тебе почетное звание главного садовника.

Я поднялась, потирая затекшую с непривычки спину.

– И с какой стати? Почему это вдруг нам перестало хватать денег и мы едва сводим концы с концами?

– Счета растут. Да и дом немаленький…

– Но дом всегда был немаленьким, – я стряхнула с совка комки липкой темной земли. – Не припомню, чтобы раньше у нас возникали проблемы с оплатой.

– Не припомню, чтобы ты хоть раз этим интересовалась.

– Если тебе больше нечего сказать по делу, будь любезен, исчезни.

– Ну знаешь, могла бы и повежливее! – Роберт явно растерялся от таких слов. – Послушай, Джилл, я понимаю, ты не ожидала, что все получится вот так. Не задалась та новая жизнь, которую ты планировала для Тома.

Главное не «мы», а «ты». Ну все, с меня хватит!

– Он и твой сын, если помнишь! – Я случайно сшибла ногой ведро, и оттуда на газон вывалились жидкие, увядшие сорняки. – А ты и рад от него избавиться.

– Ничего подобного! – Роберт изумленно вытаращил глаза.

Я поставила опрокинутое ведро на место.

– В том, что случилось, виновата и администрация тюрьмы! Пользуясь уязвимостью Тома, заморочили ему голову своим дурацким благотворительным правосудием!

– Это называется восстановительное правосудие, – заметил Роберт, глядя на плоды моих трудов. – Очень модное нынче течение в либеральных кругах.

– Как вообще можно что-либо восстановить до исходного состояния? Что случилось, то случилось. Увы, Джесс погиб, а Том поплатился. Прошлое не сотрешь и не изменишь. Его ни в каком виде нельзя восстановить!

– Не думаю, что смысл именно в этом, – насмешливо хмыкнул Роберт. – Тут главное прощение. Чтобы обе стороны научились жить дальше и духовно исцелились.

– Я никак не могу понять: что нужно сорокавосьмилетней женщине от двадцативосьмилетнего парня?

– В смысле, кроме очевидного?

– Очевидного?

– Он в прекрасной физической форме, недурен собой, половозрелый, если ты не заметила, – съехидничал Роберт. – После стольких лет за решеткой, да он сейчас как застоявшийся жеребец.

– Прекрати! – горло обожгла поднявшаяся желчь. – Я не говорю о таких пошлых и грубых вещах. Я имею в виду нечто более мрачное.

– Например? – удивился он.

– Месть за гибель Джесса, бога ради! Подумай! Джесса уже не вернуть, а Том отсидел свое и собирается начать новую жизнь. Бриджет этого не допустит. Она разработала план, как подобраться к Тому поближе и уничтожить.

– Честное слово, Джилл, – фыркнул Роберт, направляясь к дому, – ты явно насмотрелась сериалов. Даже обсуждать не хочу.

– Хорошо! Тогда ответь мне: что в ней нашел Том? Я правда не понимаю.

– Ну, с ровесницами ему не очень-то везло.

– Хочешь сказать, он был немного стеснительный?

Роберт молча закатил глаза.

– Люди знают, что именно случилось в ту ночь, и со временем Тома простят.

– И тем не менее Джесс умер, – спокойно возразил Роберт. – Судья приговорил Тома к десяти годам за убийство. Вот с чем ты никак не можешь смириться.

Глава 22

Полиция Ноттингемшира

2009 год

Помимо обычных хулиганских выходок, совершаемых подростками в парке, или случаев, когда пьянчуга вдруг начнет бузить в баре, в Мэнсфилде и окрестностях редко происходило что-либо из ряда вон выходящее. Поэтому, когда ночью, в 2:45, сержанту отдела уголовных расследований Ирме Баррингтон позвонил начальник, инспектор Маркус Фернвуд, она, мягко говоря, удивилась.

– Надеюсь, ни от чего не отрываю, – сухо произнес он. – Серьезная драка у ночного клуба. Жертва без сознания, подозреваемый еще на месте.

– Это что-то новенькое, – оживилась Ирма.

– Выезжай. Подхватишь меня по дороге.

– Десять минут.

Третью ночь подряд Ирма засыпала, сидя на диване, и единственным плюсом в этой ситуации было то, что она так и не успела раздеться. Заглянув в соседнюю комнату, женщина увидела лежащего в отключке отца. Через пару часов она вернется домой и застанет его примерно в том же состоянии. Второй раз за месяц отец приползал около полуночи вдребезги пьяный. Так больше продолжаться не могло. Но с этим она разберется позже.

Взяв из холодильника бутылку с водой, Ирма тихо прикрыла за собой входную дверь и зашагала к машине. Дорожку через небольшой палисадник освещал уличный фонарь. Она направила пульт на машину, и ответный писк сигнализации, казалось, разбудил всю улицу.

Женщина зябко повела плечами и пожалела, что не надела теплую куртку. Но как только в машине заработала печка и подуло горячим воздухом, сразу стало лучше. Она подхватила Маркуса возле симпатичного дома, расположенного в приятном районе. По дороге Маркус молчал, и когда Ирма кинула на шефа быстрый взгляд, оказалось, что он спит, привалившись головой к окну.

Немного покрутившись по улицам с односторонним движением и миновав большой торговый центр, Ирма свернула в переулок, который вел к ночному клубу. В отличие от пустынных улиц, по которым она сюда ехала, парковку возле клуба заполонили люди.

– Черт! – выругалась Ирма. – И что им не спится?

Маркус вздрогнул и огляделся вокруг.

– Эти все явно из клуба. Нашли себе новое развлечение среди ночи.

Они вышли из машины и стали пробираться сквозь плотную стену людей к пожарному выходу. Ночью подморозило, а люди вокруг были не слишком тепло одеты. Ирма плотнее застегнула куртку, проклиная себя за то, что забыла дома шарф.

В тихом переулке позади клуба прямо на асфальте лежал без сознания парень лет двадцати. В джинсах и белой футболке «Lacoste». На руках вздулись жилы, голова неловко повернута, глаза закрыты. Очевидных повреждений видно не было. Ирма заметила слабое движение грудной клетки пострадавшего.

Маркус показал удостоверение и обратился к патрульному.

– Доложите обстановку.

– Его зовут Джесс Уилсон, – ответил молодой офицер, вытягиваясь по струнке. – Местный. Парень, который его ударил, стоит вон там. Говорит, это его лучший друг. – Полицейский вручил Ирме идентификационную карту[9] Джесса.

– Да уж, с такими друзьями… – пробормотал Маркус.

Детективы подошли к крепкому юноше, стоявшему рядом с сотрудницей полиции. Темноволосый, в черных джинсах и черной футболке, короткие рукава которой едва не лопались на объемных бицепсах, он смотрел себе под ноги и не поднял головы.

– Судя по всему, они повздорили, выйдя из клуба, – продолжал патрульный. – Этот парень утверждает, что ударил только раз, но его друг упал и стукнулся затылком об асфальт. «Скорую» уже… А вот и она.

Толпа расступилась, пропуская машину «Скорой помощи». Ирма внимательно изучила идентификационную карту, которую держала в руке, а потом, сев на корточки, всмотрелась в лицо восемнадцатилетнего Джесса Уилсона. Симпатичный, похож на рокера. Типичный «плохой парень», на которого наверняка бы запала ее подрастающая племянница.

Из-за отсутствия видимых телесных повреждений казалось, что Джесс просто крепко спит. Как будто слишком много выпил и вырубился прямо на дороге. Поднимаясь с корточек, Ирма встретилась глазами с молодым человеком, который назвался лучшим другом Джесса. Отметила волевые черты, ужас в глазах и тихонько вздохнула. Похоже, он хороший парень, который собирался провести приятный вечер, а в итоге угодил в серьезные неприятности.

Глава 23

Том Биллингерст молча сидел на заднем сиденье, пока Ирма с Маркусом везли его в участок. Ирма посматривала на задержанного в зеркало заднего вида, но не могла поймать его взгляд. Том уставился в окно, за которым мелькали безлюдные улицы. Было почти четыре утра, до рассвета оставалось совсем чуть-чуть. Скоро настанет новый день, который для этого молодого человека – начинающего боксера, как ей недавно сказал Маркус, – окажется совершенно не похожим на вчерашний.

Сегодня, одним-единственным ударом, бедолага сломал себе всю жизнь. Перед тем как они сели в машину, врачи предупредили Маркуса, что шансов у Джесса мало.

– Когда мальчишку грузили в «Скорую», сказали, похоже на закрытую черепно-мозговую травму. Как довезут до больницы, сразу на КТ[10].

Ирма уже слышала о смертях от единственного удара. Трагические несчастные случаи. Такой удар особенно опасен, если его наносит профессиональный боксер. Похоже, именно это сейчас и произошло.

– Вышибала уверен, что больше в драке никто не участвовал, – сообщила Ирма позже, по следам краткой беседы с охранником из клуба. – По его словам, ребята поругались еще внутри. Сначала мирно сидели с пивом, а потом Джесс начал дурить, и они стали спорить и толкаться.

– Запись внутренних камер наблюдения смотрела?

– У них там что-то сломалось на прошлой неделе. К счастью, Том Биллингерст, как порядочный человек, сразу же вызвал «Скорую помощь». Странное дело, оператор кол-центра сказала ему, что кто-то уже позвонил и «Скорая» выехала. Надо бы проследить, кто звонил, если свидетелей нет, – добавила Ирма.

Маркус озадаченно нахмурился.

– Когда прибыли патрульные, Биллингерст тут же сознался, что нанес удар, и был арестован прямо на месте, – добавила она.

…В участке, пока Тома оформляли у дежурного, Ирма с Маркусом взяли по кофе и стали обсуждать тактику предстоящего допроса.

– Все выглядит довольно просто. Судя по всему, Биллингерст берет всю ответственность на себя, – сказал Маркус. – Давай не будем усложнять. Он ударил Уилсона. Тот не устоял и стукнулся головой. Парень, наверное, еще не в курсе, но поскольку он опытный боксер, прокурорская служба обрушится на него, как тонна кирпичей, если у жертвы окажется серьезная травма.

Когда допросная комната была готова, один из патрульных выдал Тому Биллингерсту воды и усадил на стул перед двумя детективами. Ирма разъяснила суть процедуры, предупредив, что ведется запись, и Маркус приступил к делу.

– Том, расскажи, что, по-твоему, произошло сегодня ночью. Начни с того, как ты попал в клуб, а потом подробно опиши все дальнейшие события.

Ирму поразило, насколько измотанным и взволнованным выглядел юноша. С трудом верилось, что в нем была хоть капля агрессии.

– Джесс, как обычно, предложил прогуляться.

– Как обычно?

– Он всегда предлагает куда-нибудь сходить. Терпеть не может торчать вечерами дома.

– То есть вы часто выбирались погулять вместе? – уточнила Ирма.

– Да. Но не каждый вечер. Обычно пару раз в неделю и обязательно все выходные, если Джесс не спустит деньги до того.

– Вы бывали в «Моторе» раньше?

– Да. Много раз. Поскольку сейчас середина недели, я предложил спокойно посидеть в каком-нибудь пабе. – Том замялся. – У меня сегодня утренняя тренировка по боксу. Лучше бы я уговорил Джесса посидеть в тихом месте, но если он что-то решил, то не отступит.

Маркус кивнул и задал следующий вопрос:

– Подводя итог, можешь ли ты сказать, что был сегодня не в самом хорошем расположении духа?

– Совсем нет, – замотал головой Том. – Но признаю, чувствовал себя слегка раздраженным. Мы все делаем только так, как хочет Джесс, понимаете? Постепенно это начинает…

– Надоедать? – подсказала Ирма.

– Да, это надоедает. Кстати, есть ли новости? Как он себя чувствует? Уже пришел в себя?

– Новостей пока нет, увы, – ответила Ирма, глядя на свои заметки. – Давай вернемся к началу вечера. Вы употребляли спиртное до похода в клуб?

– Зашли только в один бар. Мы допоздна не гуляем, обычно часов до десяти. Ну и дома выпили по паре банок пива, пока играли в футбол на приставке. А потом поехали на такси в центр.

– В каком настроении был Джесс?

– Поначалу, в баре, в нормальном. Правда, мне показалось, будто он слегка на взводе.

– Ты спросил, что с ним такое? – поинтересовалась Ирма.

– В баре не стал, но понял, что, возможно, поэтому Джесс и захотел проветриться. Снять напряжение.

– Ты сказал, что сначала он был в «нормальном настроении», – вмешался Маркус. – А позже вечером?

– Джесс много пил. Я заказывал только пиво, а он каждый раз запивал его парой стопок крепкого. Обозвал меня слабаком, когда я отказался накидываться перед утренней тренировкой.

– И ты разозлился?

– Нет. Я уже привык к его выходкам. Джесс не имеет в виду ничего такого. Обычно.

– Но в этот раз он делал это нарочно?

– Не понимаю, что на него нашло. Джесс повел себя очень странно. Я спросил, что происходит, а он совсем обезумел: сначала отплясывал какой-то дикий танец, а потом стал изображать, будто атакует меня, делая выпады в стиле кунг-фу. Джесс напирал все ближе, и в итоге мне пришлось его оттолкнуть.

– И он вел себя так без какой-либо явной причины? – нахмурилась Ирма.

– Без причины. Вскоре подошел охранник и потребовал, чтобы Джесс покинул клуб. Мол, у них запрещено агрессивное поведение. Джесс врезался в него как бы намеренно-случайно, а потом начал что-то ему плести. Когда мы ушли с танцпола, меня схватил другой охранник, и нас вышвырнули через пожарные двери.

– И что случилось потом? – прищурился Маркус.

– Я наехал на Джесса, спросил, что, черт возьми, происходит, и тогда он замахнулся на меня ножом.

Ирма сверилась с записями в блокноте.

– Под Уилсоном был обнаружен складной нож типа швейцарского армейского, с различными маленькими инструментами. Ты говоришь об этом ноже, верно? – уточнила она.

– Да. Когда вы описываете, звучит безобидно, но я тогда увидел только, как в свете фонаря блеснуло лезвие. Джесс попытался им меня пырнуть, я отпрыгнул назад. Сказал, чтобы он не валял дурака. Даже рассмеялся. Не верил, что это всерьез.

– Как отреагировал Джесс?

– Вышел из себя. Опять полез на меня с ножом. Я уклонился вбок, он за мной. Просто маньяк какой-то.

– Видел ли ты, чтобы Джесс принимал в течение вечера какие-либо наркотики?

– Нет. Много выпить он может. Мы оба можем иногда. Очень редко Джесс позволяет себе косячок, не более того, а я как спортсмен вообще не употребляю.

– Итак, Джесс напал на тебя второй раз. Что потом? – подсказал Маркус.

– Дальше все немного в тумане, но я чисто автоматически ударил. Даже не задумываясь. Я должен был остановить Джесса, иначе бы он меня пырнул. Помню его невменяемый взгляд.

– Уточню: ты ударил его только один раз? – спросила Ирма.

Том кивнул, глядя в стол.

– Удар пришелся в нижнюю челюсть[11], и Джесс рухнул. Я видел, как он с размаху ударился головой об асфальт… Джесс лежал без движения, и я запаниковал. Я по опыту боксерских поединков знаю…

– Знаешь что? – надавил Маркус.

– Что Джесс мог получить черепно-мозговую травму, когда ударился затылком об асфальт. Я сразу догадался, что серьезно попал. Простите… не могли бы вы узнать, есть ли новости о Джессе?

Ирма пригвоздила Тома тяжелым взглядом.

– Прямо сейчас нет, но будь уверен: как только новости появятся, мы тебе тут же сообщим.

Глава 24

Джилл

Октябрь 2019 года

До отъезда на званый обед оставался час. Я приняла душ, вычистила землю из-под ногтей, вымыла и высушила волосы. Даже попробовала сделать небольшую укладку.

Я впервые за много лет достала термобигуди. Волосы отросли длиннее, чем обычно – в основном из-за моего пренебрежения, чем по прихоти, – и получившиеся кудри оказались слишком крупными и тугими. Я использовала спрей для суперфиксации, и волосы приобрели объем, но стали жесткими, как картон.

Я нанесла на лицо чуть-чуть бронзера и румян, освежила губы розовой помадой – все это пришлось выудить из самого дальнего угла ящика – и на этом с косметикой было покончено. Что ж, по крайней мере, я пыталась.

Позвонила Одри.

– Ну как ты? Не забывай, о чем мы говорили. Выше голову и не позволяй ей сбить себя с толку, – напутствовала она.

В понедельник, после визита Тома, я набрала номер Одри и излила подруге душу. Так что она была в курсе.

– Я не хочу идти на обед. Не желаю, чтобы она с самодовольной ухмылкой смотрела, как я страдаю. Но если откажусь, подведу Тома. – Я помолчала. – Когда я написала ему, что мы придем, оказалось, что Корал с Эллисом тоже будут. Неловко – это еще мягко сказано. Бедный малыш.

– Ты должна пойти. И Роберт тоже, хочет он или нет, – твердо сказала Одри. – Тебе нужно показать, что ты разумный человек. Хотя бы сделать вид. Если они прервут общение, ты ничего не выяснишь. Зато если подыграешь Бриджет, сможешь быть в курсе событий.

Слова Одри звучали разумно. Меньше всего я хотела потерять отношения с сыном, как это произошло у них с Робертом.

– Мне по-прежнему не хочется туда идти. – Я поставила телефон на громкую связь и покрутила головой перед зеркалом, разглядывая свою огромную прическу. – Но я все-таки пойду и разыграю целый спектакль, лишь бы побесить Бриджет.

– Умница! – похвалила Одри. – А что по этому поводу думает Роберт?

– Он, как всегда, пытается умыть руки.

– Потрясающе! – пробормотала она. – Роберт считает, что легче всего просто сбежать от ответственности? Удачи ему. Потом расскажи, как все прошло!

Мы попрощались, и я нажала на отбой. Встала, расправила шерстяное платье. Оно смотрелось не так хорошо, как десять лет назад. Я весила столько же, но очертания фигуры изменились. Там, где было плоско, стало немного выпирать, несколько расплылась талия, и я ничего не могла с этим поделать.

Я надела плотные черные колготки и спонтанно выбрала почти новые лакированные красные лоферы, которые обнаружились на дне шкафа. Мне захотелось добавить яркий штрих к монотонности серого платья. Увидев Бриджет, которая выглядела вдвое моложе своих лет, я вдруг осознала, что пора и мне заняться собой.

– Такси подъехало! – крикнул с первого этажа Роберт как раз, когда я спускалась вниз.

Он решил не лишать себя алкоголя и оставил машину дома.

– Бог мой, что ты сделала с волосами? Тебя будто током шибануло.

Я не удостоила его ответом. Роберт вышел на улицу, я последовала за ним. Через пятнадцать минут мы подъехали к дому Бриджет. Пока муж расплачивался с таксистом, я окинула взглядом залитый огнями фасад трехэтажного особняка. Сколько светящихся окон! Наверняка отопление такой махины стоит уйму денег!

Входная дверь отворилась, и на порог вышел Том.

– Добро пожаловать! – Он приветственно помахал рукой и отступил в сторону, пропуская нас в дом.

Сын прямо светился от счастья и без всяких усилий выглядел стильным красавцем в черных джинсах и рубашке с узором пейсли, которую надел навыпуск.

– Пап, – кивнул он отцу.

Роберт прошел мимо, а я так и осталась в дверях, тщетно пытаясь пригладить волосы. Я огляделась вокруг: везде простор, все новое, белоснежное, сияющее чистотой. И такое современное! На фоне этого великолепия наш дом напоминал древний мавзолей.

Том шагнул в сторону, и у меня перехватило дыхание: на стене позади него висела большая фотография в рамке – мой сын и Бриджет крупным планом в день свадьбы. Этот снимок отличался от того, что она разместила на своей странице. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть фотографию. Волосы у Бриджет убраны наверх, украшены россыпью маленьких белых цветов. Тома отличает естественная красота, а у нее и кожа, и глаза, и зубы – ни единого изъяна. Ни пятнышка, ни морщинки. Без фоторедактора не обошлось. Именно так в наши дни звезды обрабатывают свои фотографии. Коррекция творит чудеса, даже на снимках крупным планом, как этот.

– Привет, мам, – поздоровался Том, целуя меня в щеку.

Он быстро окинул меня взором с головы до ног и на пару мгновений уставился на красные туфли.

– Ты выглядишь… по-другому, – улыбнулся он, глядя мне в глаза.

Я решила принять слова сына за комплимент.

– Спасибо! Классная рубашка!

– Пол Смит, – ответил он, любовно проведя ладонью по рукаву. – Бриджет подарила. Она меня балует.

Появилась Бриджет с приклеенной улыбкой.

– Надо же было как-то избавляться от твоих ужасных вещей. Джилл! Рада тебя видеть.

Лишь огромным усилием воли я заставила себя не реагировать, хоть меня и обозлил ее тонкий намек. Том наверняка рассказал, что я накупила ему обновок ко дню освобождения.

Бриджет надела кремовый шифоновый топ, присборенный в талии, джинсы в обтяжку и ботильоны на высоченных каблуках, при одном взгляде на которые у меня заломило колени. Не будь мы знакомы, я бы дала ей лет сорок, не больше.

– Отлично выглядишь, Бриджет, – жеманно произнес Роберт, целуя воздух рядом с ее щекой. – Юна и свежа.

Я чуть не пнула его под колени. Мерзавец. Осыпает Бриджет комплиментами, а дома разразился целой тирадой про разницу в возрасте между ней и Томом.

– Спасибо! Работа с молодежью помогает оставаться в форме.

«И захомутать парня, который тебе в сыновья годится!» – мысленно добавила я.

– Обожаю следить за модой, – продолжала она. – Иначе можно незаметно превратиться в клушу.

Мои ярко-красные туфли тут же показались мне нелепыми и старомодными. Том вполголоса заговорил с Робертом, и я сразу напряглась. Стоило этим двоим оказаться вместе, как тут же разгорался скандал.

Я решила не думать о плохом.

– Спасибо за приглашение на обед, Бриджет, – поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста! Я решила, что надо увидеться, ведь на прошлой неделе у нас не очень-то задалось.

Бриджет вывернула все так, будто это целиком моя вина.

– Как ты себя чувствуешь, мам? – спросил Том, озабоченно глядя на меня. – Папа сказал, ты вчера ездила к врачу.

Я обеспокоенно взглянула на Роберта, но он нарочно отвернулся, вешая пальто.

– Все в порядке. Обычный плановый визит.

На самом деле врач выписал мне другие препараты и немного изменил план лечения, так как моя тревожность в последнее время усилилась, но я не собиралась делиться этим с Бриджет. Типично для Роберта – заговорить в гостях на сугубо личные темы.

– А кто этот красивый юноша? – поинтересовался Роберт.

Позади Бриджет замаячила чья-то фигура. В следующее мгновение худенькая девушка с неоново-розовой помадой встала перед моим мужем, заслонив собой проход в гостиную. Я узнала Корал. Я не видела ее десять лет, и теперь Корал выглядела измотанной и уставшей.

– Эллис, уйди в комнату! – побагровев, зашипела она сыну. Еще один человек, которому здесь явно не по себе.

Бриджет или не слышала, или нарочно проигнорировала эти слова.

– Это Эллис, мой внук. – Она повернулась к мальчику. – Поздоровайся с Джилл и Робертом.

К нам нехотя вышел угрюмый мальчик в худи и с игровой приставкой в руке. Значит, это сын Джесса, которого тот так и не увидел. Эллис вжался в стену, словно пытаясь сделаться невидимкой. В нем уже чувствовалось упрямство Джесса.

– Здравствуйте, – пробормотал Эллис.

– А это Корал, с которой вы, конечно же, знакомы. Мать Эллиса.

Корал покусывала щеку и старалась ни на кого не смотреть.

– Привет, Корал. Сколько лет, сколько зим, – произнесла я.

– Здравствуй, Корал! – с преувеличенным энтузиазмом поприветствовал ее Роберт. Он лез из кожи вон, источая дружелюбие и стараясь говорить правильные вещи. – Помню, я подвозил тебя домой, когда регулярно забирал вашу компанию после гулянок!

Корал бывала у нас в гостях пару раз, когда Том приглашал друзей на барбекю или на просмотр фильма, и Роберт иногда мог соизволить подвезти ребят до кинотеатра или забрать из кафе.

Корал – личность довольно заурядная, но она когда-то встречалась с Джессом, а потом родила Эллиса, и теперь, как я догадалась, Бриджет намеренно приблизила ее к себе.

Корал поджала губы и кинула на меня быстрый взгляд.

– Привет, – тихо сказала она, обращаясь исключительно ко мне.

И тут я сообразила: Корал вовсе не нервничает – она в ярости, но старается не подавать виду.

– Бриджет, не твой ли черный «Mercedes» стоит снаружи? – поинтересовался Роберт, повернувшись ко мне спиной. – Красивая машина. И сексуальная. Кажется, сейчас это словечко принято использовать в качестве комплимента, да?

Меня передернуло. Роберт решил блеснуть молодежным сленгом? Какой стыд! Однако, к моему удивлению, Бриджет, хихикая, кивнула в ответ.

– А рядом мой «сексуальный» «BMW», – похвастал Том, передразнивая отца. – Очередной подарок щедрой супруги. Как тебе, мам?

Он гордо указал пальцем на серебристый автомобиль за окном.

– Симпатичная машина, Том. Очень симпатичная, – сказала я.

Он крепко обнял меня, прижался щекой к моей щеке.

– Мам, я правда ценю, что ты приехала. Представляю, как нелегко тебе это далось.

Я прикрыла глаза, ощутив легкий аромат его одеколона. В памяти всплыла картина: маленький Том радостно вбегает к нам в дом. В тот день из школы его забирала Бриджет, так как я задерживалась на работе в библиотеке. Все мои грандиозные планы на нашу с сыном жизнь после его возвращения домой пронеслись перед глазами, словно дым, который рассеялся без следа.

Где-то позади замолкли голоса Роберта и Бриджет. Том напряженно стоял, опустив руки, и я вдруг осознала, что до сих пор его держу.

– Джилл, – мягко заговорила Бриджет, – мы слишком долго не общались. Надеюсь, мы с тобой сможем заново наладить отношения.

Я повернулась к ней и увидела простертые ко мне худые, слегка загорелые руки. Первым инстинктивным желанием было отвергнуть эти объятия, но на меня смотрели Роберт и Том. И я позволила ей обнять и поцеловать себя в щеку. Вблизи оказалось, что Бриджет залепила лицо толстым слоем выравнивающей основы и пудры, и далеко не так свежа, как я сначала подумала. Ресницы она, скорее всего, нарастила, а контур губ увеличила с помощью карандаша, поверх которого нанесла помаду. Умеет пустить пыль в глаза.

– Какая интересная прическа, Джилл… очень в стиле восьмидесятых! – Мне почудилась издевка в смехе Бриджет, однако, кроме меня, никто не заметил подвоха. – Проходите! – пригласила она всех. – Выпьем, я приготовила легкие закуски. А минут через двадцать будет обед.

Я направилась вперед, но через секунду Бриджет снова выросла рядом.

– Сколько же мы не разговаривали, Джилл?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти больно вонзаются в ладони. Неужели это намек на тот день, когда она приходила к нам после гибели Джесса? А я тогда захлопнула перед ней дверь.

– Не припомню, – ответила я, хотя на самом деле помнила прекрасно. – Прости, мне нужно в ванную.

Бриджет презрительно скривилась, видимо, догадываясь, что я хочу от нее отделаться, и указала на небольшую дверь. Как и все остальное в доме, помещение выглядело безупречно. Фаянс кремового оттенка и бледно-кофейные стены. Очень умиротворяюще. Избавившись от пристального внимания Бриджет, я облегченно выдохнула. Я не могла отделаться от ощущения, что все ее слова, обращенные ко мне, имеют скрытый подтекст. Бриджет открыто смеялась мне в лицо – ведь она забрала моего сына. Но эта женщина слишком умна и играет тонко, чтобы другие ничего не заметили.

У меня кружилась голова, в шерстяном платье было жарковато. Я плеснула водой в лицо и оттянула ворот. Зря я выбрала это платье. Лучше бы оделась в несколько слоев: тогда я могла бы что-то с себя скинуть при необходимости.

Я отвернулась от раковины и застыла как вкопанная, уставившись на противоположную стену. Там в веселой рамочке висел постер. По краю шел узор из цветов и фруктов, а в центре надпись: «Карму не выбирают. Что посеешь, то и пожнешь». Написанные жирным шрифтом слова отпечатались в моем сознании. Я сполна ощутила иронию высказывания. Схватившись за раковину, я ждала, пока пройдет головокружение. Роберт сказал бы: «Джилл, это всего лишь постер. Хватит делать из мухи слона».

Но действительно ли это всего лишь постер? По словам Тома, Бриджет переехала сюда только шесть месяцев назад. И тогда напрашивается вопрос: зачем, учитывая скорое освобождение Тома, она повесила это многозначительное высказывание сюда, где каждый может его увидеть?

Глава 25

Я вышла из туалетной комнаты и медленно зашагала вдоль холла, прислушиваясь к голосам, доносившимся из кухни-студии. Похоже, сегодняшняя встреча обещала стать самым изощренным кошмаром, и в центре всего – смех Бриджет. Она явно наслаждалась вниманием.

Проходя мимо лестницы, я посмотрела вверх. Мой взгляд заскользил по серебристо-серому ковру и стеклянному ограждению. Я замерла, не в силах дышать. Стену вдоль лестницы снизу доверху покрывали фотографии Джесса. Я поднялась на пару ступенек и вгляделась поближе.

– А, вижу, ты заметила мою стену памяти.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Внизу с решительным видом стояла Бриджет, уперев руки в бока.

– Их… так много, – тихо сказала я.

– Уверена, у тебя не меньше снимков Тома, – непринужденно ответила она. – Наверняка весь дом увешан.

– Это да, – осторожно проговорила я и, пользуясь случаем, поинтересовалась: – Кстати, у тебя есть фотоальбом со свадьбы? Я в холле видела фотографию, но…

– Всему свое время, – улыбнулась она. – Мы пока разбираем фотографии, но не переживай, скоро ты их увидишь.

Я кивнула, чувствуя, как больно сжимается сердце: мои мечты о чудесной свадьбе сына рассыпались в прах. Я вновь взглянула наверх. Стена памяти больше напоминала посвященный Джессу алтарь.

Бриджет что-то сказала, но я уже не слышала ее слов. Я заметила, что из многих фотографий вырезан Том. Некоторые из снимков хранились и в моем альбоме, поэтому я знала, что изначально на них были оба мальчика.

– У меня много таких же фотографий дома, – произнесла я. – И на всех них присутствует Джесс.

– Как благородно с твоей стороны, Джилл, – улыбнулась Бриджет. – Но Джесс и не сделал ничего дурного.

– Странное дело: на снимках ты Тома видеть не могла, но замуж за него вышла, – столь же дерзко ответила я. – Как-то нелогично получается.

«Как-то подозрительно получается», – на самом деле имела в виду я. Но Бриджет не спасовала.

– Вовсе нет, – возразила она, поставив ногу на нижнюю ступень лестницы. (Я заметила, что Бриджет уже сняла ботильоны на огромных шпильках). – Фотографии я порезала, когда умер Джесс. Не могла видеть на них лицо Тома. К тому же хотела сделать стену со снимками, где только мой сын. Вот и все.

– Но теперь-то ты можешь видеть Тома. Ты до такой степени оправилась, что даже вышла за него замуж!

Я понимала, что лезу в бутылку, но была не в силах остановиться. Все это выглядело весьма подозрительно.

– Том меня полностью понимает.

– Ясно.

Я шагнула вниз. Бриджет не двинулась с места, и я, стоя на первой ступеньке, оказалась к ней вплотную.

– Вот и хорошо. Рада, что тебе ясно. – Дальше она заговорила так тихо, что мне пришлось напрягать слух: – Не забывай, я тебя знаю как облупленную, Джилл. Ты помешана на контроле. Советую осознать: ты больше не можешь контролировать Тома. Тебе придется с этим смириться.

– Том вполне самостоятельная личность, – задохнулась от возмущения я. – И в твоем руководстве он тоже не нуждается.

– А вот это мы еще посмотрим, – зашипела она.

Я тяжело задышала и скрестила руки на груди.

– Я навсегда останусь его матерью. И буду рядом, когда он тебе надоест. Ибо не забывай, я тоже хорошо тебя знаю, Бриджет. Я знаю, как быстро тебе становится неинтересно, как ты любишь идеализировать, но не приемлешь реальное положение дел. В точности, как твой сын.

Я с удовольствием смотрела, как с ее лица сползает фальшивая улыбка.

– Не смей примешивать сюда моего сына. – Накрашенные губы изогнулись в недобрый оскал, в глазах сверкнула ярость. – Я могу превратить твою жизнь в ад, помни об этом. Давай вести себя друг с другом вежливо ради Тома, иначе ты рискуешь нажить в моем лице врага. Тебе решать, Джилл.

– Эй! О чем это шепчутся две мои любимые девочки? – В холл вышел ничего не подозревающий Том.

– Вспоминаем старые добрые дни! – откликнулась Бриджет. Она убрала ногу с нижней ступеньки, давая мне, наконец, возможность сойти с лестницы.

Она поцеловала Тома в губы и небрежно обронила:

– Твоей маме очень понравилась стена памяти Джесса.

Я внимательно следила за реакцией сына.

– Это Бридж отлично придумала, правда, мам?

– Целое море фотографий, – коротко ответила я.

– Да, столько моментов, ценных и для меня тоже. – Он окинул взором стену и потупил глаза. – Я любил Джесса как брата. Вспоминаю его каждый день.

– Пошли! – Бриджет потащила моего сына за собой. – Ты же знаешь, Джесс не хотел бы, чтобы мы разводили нюни. Давайте выпьем, обед почти готов!

Они бодро зашагали в кухню, а я снова осталась в холле одна. Как ни силен был соблазн тихонько просочиться наверх и немного пошпионить, я решила дождаться, пока Том предложит осмотреть дом. Хотя мне наверняка станет противно до тошноты, когда я представлю своего ненаглядного мальчика с ней.

Я нехотя поплелась на кухню. Уловив краем глаза движение справа, повернулась и заметила Эллиса. Он сидел один в освещенном уголке комнаты. Игровая приставка работала, свет от экрана падал на Эллиса, но мальчик не играл; он с потерянным видом смотрел куда-то в пространство. И хоть он ни разу не видел отца, то, что бабушка вышла замуж за человека, которого осудили за его убийство, наверняка не укладывалось у бедняги в голове.

– Привет, Эллис! – заглянув в комнату, поздоровалась я. – Рада, что мы наконец-то увиделись.

– Здрасьте, – буркнул он и уткнулся в приставку.

Интересно, о чем сейчас думает Эллис? О том, что я мать человека, убившего его отца? По всей видимости.

Я зашла в комнату, но увидев, как встревожился мальчик, остановилась.

– Не волнуйся, я сейчас уйду. Только хотела сказать, что знаю, как тебе сейчас тяжело. Я понимаю, и если…

– «Тяжело» – не то слово. Это невыносимо, – раздалось за моей спиной.

Позади меня стояла Корал.

– Невыносимо нам обоим, если хотите знать. – Она вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. – Я знаю, вы ее не любите. Я сразу поняла. Мы в ловушке. Бриджет контролирует нашу жизнь. А Эллис… он признался, что ненавидит Тома… Простите, Джилл, что вынуждена вам такое говорить, но Бриджет заставляет Эллиса проводить время с Томом, и это несправедливо. – Корал нервно обернулась на неплотно прикрытую дверь. В ее глазах светился страх. – Только, пожалуйста, ничего ей не говорите. Не сегодня, когда Бриджет в хорошем настроении. Иначе она меня никогда не простит. И так уже грозится, что перестанет помогать с арендной платой.

– Не скажу ни слова. – Я дотронулась до руки Корал. – Поверь, я тоже не одобряю этот брак. И прекрасно понимаю, как тяжело твоему сыну общаться с Томом.

Эллис, весь красный, молчал, опустив голову. Я решила высказаться откровенно.

– Если захочешь поговорить, только дай знать, – обратилась я к нему. – Я всегда готова…

Корал вдруг странно на меня посмотрела, и мой голос осекся.

– Спасибо за предложение, но вряд ли это поможет. Вы ни в чем не виноваты, я знаю. На самом деле мне вас очень жаль.

– Жалеть меня не надо, – с напускной беззаботностью произнесла я. – Я справлюсь, как справлялась со всем остальным в жизни. И я ни капли не боюсь Бриджет.

– А стоило бы.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Да так.

– Корал, если мне следует что-то знать, прошу, скажи. Меня тоже беспокоит этот липовый брак.

Она посмотрела на меня чуть ли не с жалостью.

– Я просто сорвалась. Мне нечего вам сказать.

Но Корал явно что-то скрывала. Я видела. На мгновение она заколебалась и чуть не раскрыла важный секрет, но потом передумала. Что ж, я не стану дожидаться, когда Корал созреет. Выясню сама. Я опытный библиотекарь и сумею накопать информацию. Надо помочь Тому аннулировать этот позорный брак, и времени у меня в обрез.

Глава 26

Бриджет

Я, конечно, заметила, что Джилл, Корал и Эллис вернулись в кухню одновременно. И Джилл, и Эллис не смотрели мне в глаза, и я тут же догадалась: их что-то гложет.

– Проголодалась, Джилл? У меня уже слюнки текут! – весело произнесла я, хотя в глубине души мечтала, чтобы они с Робертом поскорее уехали.

Я и забыла, какая хитрая интриганка скрывается за внешностью серой мышки. Я повернулась к бутылкам, выставленным в ряд на разделочном столе.

– Я купила нам шампанского, – подмигнула я бывшей подруге, чувствуя, как по телу разливается приятное алкогольное тепло. – Ты отстаешь от меня на бокал, и сейчас мы это исправим!

Я налила ей игристого, попутно отметив, что в дверях кухни со скрещенными на груди руками стоит бледная от злости Корал. Я специально не предложила ей напиток – нечего тут торчать, подслушивая каждое наше слово. Но она, естественно, ни на шаг не отпускала от себя Эллиса, тем самым лишь нервируя его.

Том и Роберт молча взглянули на недовольную Корал и поникшую Джилл. Похоже, нам предстоял веселенький вечерок.

– Бридж, все хорошо? – многозначительно спросил Том. – Тебе чем-то помочь?

– Все под контролем, но спасибо, что спросил. – (Кстати, Джилл даже не предложила как-то поучаствовать). – Приглашаю всех к столу.

Присутствующие двинулись к столу, который я сервировала без особых изысков: белые льняные салфетки, свечи и португальские серые керамические тарелки. Я смотрела, как Джилл придирчиво изучает весьма недешевые приборы от Роберта Велша на предмет пятен.

– Я уже чувствую дразнящий аромат! – сказал Роберт, с наслаждением вдыхая запахи еды. – Чем угостишь? Или это сюрприз?

– Вовсе нет, – улыбнулась я, радуясь проявленному интересу. – Для начала у нас супервеганское ризотто, а в качестве основного блюда тыквенный карри со шпинатом.

– Это чисто веганское меню, – гордо заявил Том. – Бриджет очень творчески подходит к приготовлению овощей.

– С нетерпением жду дегустации, – просиял Роберт.

– Серьезно? – Джилл испепелила его взглядом. – Не ты ли говорил, что вместо веганских блюд можно с тем же успехом жевать картон?

Роберт засмеялся, явно испытывая неловкость.

– Может, все дело в том, как ты готовишь овощи, мам? – пошутил Том, и мне захотелось его расцеловать.

– Если Роберту понравится, я поделюсь рецептами, Джилл, – смакуя момент, проговорила я. – Том в восторге от моей стряпни.

– Спасибо, воздержусь, – коротко ответила Джилл, и ее ноздри гневно затрепетали. – Предпочитаю классическую кухню. Я не падка на модные веяния.

– Стакан колы, Эллис? – поинтересовалась я, втайне радуясь, что мои намеки, очевидно, достигли цели. – Есть хочешь?

– Не, спасибо, ба, – пробормотал Эллис. – Я не голодный.

– Детка, можешь пойти поиграть в приставку часок, пока мы тут обедаем. Так будет лучше всего.

Эллис тут же включил приставку.

– Он уже играл целый час. На сегодня хватит, – сухо промолвила Корал.

– Правда? – улыбнулась я внуку. – Ну тогда назначим ему дополнительное время, верно?

– Эллис, выключи, пожалуйста. – Корал пропустила мои слова мимо ушей.

Джилл глотнула еще просекко и устроилась поудобнее, наслаждаясь зрелищем. Эллис продолжал играть в приставку.

– Эллис! – В голосе Корал зазвучала угроза.

– Минуту! – огрызнулся он в ответ.

– Эй, полегче, приятель, – вмешался Том.

– Вы мне не отец и не можете указывать, что я должен делать! И я вам не «приятель»!

– Ого! Кажется, сегодня все собрались воспитывать Эллиса. – Корал стояла поодаль и с вызовом смотрела на нас, будто это ее дом и ее гости.

– Поезжай-ка домой, Корал, – сказала я. – Я хотела, чтобы ты побыла сегодня с нами, но у тебя, судя по всему, нет желания. Эллис может остаться.

– Уеду с удовольствием, – ответила она. – И Эллиса заберу с собой.

– Он никуда не поедет.

– Поедет. Эллис, марш одеваться!

Внук неохотно поплелся к выходу из кухни.

– Эллис, можешь пойти наверх, к себе в комнату, – предложила я.

Его глаза заметались между мной и матерью, и он выбежал из кухни. Корал шагнула к столу, и я выросла перед ней, чувствуя, как внутри закипает гнев. Я готова была ее придушить, но усилием воли взяла себя в руки.

– Давайте все немного выдохнем, – послышался спокойный голос Тома.

– Пожалуйста, больше не оспаривай мой авторитет в глазах Эллиса, – заявила Корал, явно храбрясь в присутствии Джилл. – Тебе известно, что я ему разрешаю…

– Бога ради, Корал, угомонись! – рявкнула я. – Мы собрались приятно провести время. Прими успокоительное, в конце концов!

Я заметила, что у Джилл пустой бокал.

– Чем сейчас занимаешься, Джилл? – спросила я, подливая ей шампанское. – Том говорит, ты работаешь.

Сердце мое билось как бешеное, но черт меня возьми, если я позволю Корал понять, что она взяла надо мной верх.

– Да. Работаю в розничной торговле, – отозвалась Джилл. – В центре.

– Она по паре часов в день помогает во «Втором шансе». Это благотворительный секонд-хенд, – любезно подсказал Роберт. – Знаешь такой?

– Вообще-то, знаю. – Я чуть не расхохоталась, услышав, как по-разному Джилл и Роберт описали эту работу.

– Там, кстати, есть отличные вещи. На прошлое Рождество Джилл купила себе платье… – начал Роберт.

– Роберт, никому не интересно подробное описание моего гардероба, – перебила она и одним махом допила полбокала шампанского.

– Наоборот, очень занимательно, – возразила я.

Неужели никто не замечает, как Джилл из-за меня бесится? Я снова налила ей шампанского.

– Думаю, есть более важные темы для обсуждения. – Джилл выхватила свой бокал. Она становилась грубой и развязной.

– Пойду посмотрю, как там Эллис, – предупредила Корал, выходя из кухни. – Еще не хватало, чтобы он часами сидел, уткнувшись в эту игру.

Честное слово, я от нее уже устала. Эгоистичная, неблагодарная девчонка. Пора ей преподать горький урок, что людей нужно ценить.

– Корал слишком опекает сына, – заметила я, ставя еду на стол. – Он ранимый мальчик, но со временем во всем разберется.

– Некоторые из нас считают, что детям необходимы правила, Бриджет, – сухо проговорила Джилл. – И не обращаются с ними, как со взрослыми, раньше времени.

– Мама! – шепотом одернул ее Том.

Не проронив ни слова, я поставила блюдо с ризотто на стол и вернулась к плите. В кухне повисла неловкая тишина.

Наконец снова заговорила Джилл. Окончания слов в ее речи звучали нечетко – видимо, сказывалось действие алкоголя.

– Я прекрасно помню, Бриджет, как ты любила предоставлять Джесса самому себе, чтобы он «во всем разобрался»! – Том и его отец уставились на нее в немом ужасе. – Обычно это заканчивалось тем, что тебе звонили из школы и угрожали его исключить. А иногда и еще хуже: приездом полиции.

– Хватит! – рявкнул Роберт, и Джилл вздрогнула, видимо, осознав, что натворила.

Я стояла посреди кухни и молча смотрела себе под ноги. Ко мне подлетел Том.

– Бридж, извини. Мама сказала, не подумав. Она…

– Все в порядке, Том, – невозмутимо ответила я и взглянула в налитые ненавистью глаза Джилл. – Вижу, нам будет непросто. Я надеялась, что сегодняшнее застолье поможет нам навести мосты, но, судя по всему, напрасно.

Джилл тщетно попыталась встать со стула и, глядя на сына, произнесла:

– Ты совершаешь огромную ошибку, Том, и я это докажу. – Она начинала задыхаться. Ее рот приоткрылся, грудь натужно вздымалась и опадала. – Еще не поздно аннулировать ваш нелепый брак. Я не собираюсь молча смотреть, как эта женщина рушит твою жизнь! Я этого не допущу!

Том стоял с ошарашенным видом, словно она ударила его под дых.

– Бриджет, Том, мне ужасно неловко. – Роберт смотрел на жену с нескрываемым отвращением. Он был готов сквозь землю провалиться. – Джилл, я принесу твое пальто и вызову такси. Нам пора.

– Я не сдвинусь с места, пока не получу ответы на кое-какие вопросы касательно этого жалкого фарса.

– Джилл! Иди одеваться. Немедленно!

Наконец она поднялась на ноги и оправила свое чудовищное платье. Бесформенная хламида висела мешком, подчеркивая все недостатки фигуры. Однако Джилл не последовала за Робертом на выход. Она с отчаянием смотрела на Тома.

– Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? До того, как мы обсудим, что произошло?

Она ждала. Я ждала. Роберт со вздохом посмотрел на часы.

– Думаю, так будет лучше, – ответил Том, не глядя матери в глаза. – Мы теперь муж и жена, нравится тебе или нет. И что бы ты ни собиралась сказать, на наш выбор это никак не повлияет. Просто смирись, мам. Мы же с тобой договорились.

– Том пытается донести простую мысль, Джилл: так или иначе, тебе придется смириться, – пояснил Роберт, гневно глядя на супругу.

– Отлично сказано, – кивнула я. – Всего доброго, Джилл.

Глава 27

2005 год

Том стоял возле заброшенного завода и нервно посматривал вдоль рельсов подъездного пути. Место находилось не совсем на отшибе, но достаточно далеко от проезжих дорог: в самом конце длинного грязного переулка, в пяти минутах езды на велосипеде от дома Джесса. Когда-то здесь располагалось деревообрабатывающее производство, но теперь пустующее здание было заколочено досками. Том наркотиками не интересовался, в отличие от Джесса, который за небольшую мзду доставал старшеклассникам травку. Том пытался уговорить друга бросить это занятие, но все было бесполезно.

– Разве я прошу тебя идти со мной? Можешь постоять вон там, у великов. Я вернусь через пять минут.

Не успел Том и рта раскрыть, как друг протиснулся в щель между плохо приколоченными досками, которые закрывали проход в здание, и исчез в темноте.

В длинном переулке находились еще мусорная свалка и авторемонтная мастерская. Часы показывали почти восемь вечера, вокруг царила кромешная тьма. Том кашлянул, поковырял носком кроссовки трещину в асфальте возле рельсов. Ему было не по себе. Как ни странно, в Мэнсфилде вряд ли нашлось бы другое столь же глухое место. Полную тишину мог нарушить разве что шорох листьев или треск сухой ветки, когда сквозь кусты пробегал какой-нибудь зверек.

Откуда-то из недр темного здания доносились едва слышные голоса и смех, словно где-то вдалеке шла вечеринка. Джесс рассказывал, что известный наркодилер Джейсон Флетчер обосновался со своей шайкой в подвале заброшенного завода, где раньше располагался деревообрабатывающий цех.

– Прикинь, там до сих пор полно станков! А на одном из них сбоку такие огромные тиски! Джейсон сказал, что какому-то чуваку, который не заплатил за товар, раскрошили пальцы с их помощью.

Тома передернуло. Он не был трусом, но с этими людьми связываться не рискнул бы. Звук шуршащих по гравию колес заставил его насторожиться. Длинный переулок в основном шел прямо, но невдалеке от места, где он стоял, дорога делала крутой поворот. Автомобиль ехал с выключенными фарами.

Посторонние, как можно легко догадаться, сюда не ездили. Только те, кто вел дела с Джейсоном Флетчером, да члены его банды. И если они ехали на машине, значит, это были не подростки, как они с Джессом, а взрослые. В кино часто показывали разборки между бандами наркоторговцев и то, какими методами они развязывают людям языки.

Том почувствовал, как по спине побежали мурашки, и, повинуясь инстинкту, зашвырнул в кусты сначала велосипед Джесса, а потом и свой. Когда колеса зашуршали совсем близко, он еле успел спрятаться за соседним кустом. Приехавшие наверняка уже были под кайфом. Им на глаза лучше не попадаться…

Том старался не паниковать, но чем ближе раздавался шорох колес, тем становилось страшнее. К горлу подкатила тошнота: вокруг одуряюще пахло влажной землей и гниющей листвой.

Внезапно вспыхнувшие фары залили светом площадку перед старым заводом – именно там несколько секунд назад стоял Том. Но это оказались не конкурирующие наркоторговцы. У него перехватило дыхание: выехавшая из переулка машина принадлежала полиции. Автомобиль остановился перед заброшенным зданием.

Том затаил дыхание, отчаянно стараясь подавить тошноту. Как назло, у него с собой не было телефона – он остался на прикроватной тумбочке, полностью разряженный. В машине сидели двое полицейских. На крыше автомобиля беззвучно вспыхивал синий проблесковый маячок. Его свет отражался в окнах завода и проникал между ветвями кустов, за которыми притаился Том. Пару минут полицейские тихо наблюдали за зданием. Непосвященному человеку могло показаться, будто старый завод совершенно пуст. Здание выглядело давно заброшенным. Том сообразил, что полиция явилась неспроста – скорее всего, по чьей-то наводке.

Один из полицейских заговорил по рации, не отводя глаз от здания. «Только не выходи!» – умолял про себя Том, надеясь, что Джесс каким-то чудом уловит его призыв. Примерно как в одном из эпизодов «Баффи – истребительницы вампиров» – сериала, который он на прошлой неделе втихаря смотрел у себя в комнате (ведь это девчачья мыльная опера). Джесс четко сказал, что вернется через пять минут, но прошло уже в два раза больше, а он все не появлялся.

Том прятался очень близко от полицейской машины. Благодаря темной одежде его вообще не было видно, но начни копы обшаривать все вокруг, они тут же обнаружили бы его, особенно если бы их привлек блеск велосипедов в кустах.

Бежать не вариант. Тут же засекут полицейские. Бросить велик тоже нельзя – отец убьет. Несколько месяцев назад Тому исполнилось четырнадцать, и ему подарили велосипед. Отец не хотел тратить столько денег, но мама его уломала.

Двери полицейской машины одновременно распахнулись. Бесшумно ступая в ботинках на толстой подошве, копы приближались к заколоченному досками проходу в здание, через который недавно проник Джесс.

Том скривился от боли: левую ногу свело судорогой. Сидя на корточках, парень попытался перенести вес тела на другую ногу, но тут под ним хрустнула ветка. В полной тишине этот звук показался оглушительно громким.

Оба полицейских резко развернулись.

– Кто здесь? – негромко позвал тот, что был ниже ростом, держа руку возле кобуры.

Том приоткрыл рот, стараясь дышать как можно тише. Сердце билось где-то в горле. Вот и все. Сейчас его арестуют. Родители будут в полном ауте: у мамы случится нервный срыв, а отец с радостью запрет дома на несколько месяцев.

Внезапно из здания донеслись приглушенные голоса. Теперь они звучали обеспокоенно. Наверное, кто-то в подвале заметил синюю мигалку. Полицейские мгновенно потеряли интерес к кустам, служившим Тому укрытием, и начали проверять доски, которыми были заколочены двери и окна первого этажа завода. Через несколько секунд они исчезли внутри.

Том выпрямился, разминая затекшие мышцы, но из осторожности держался в тени. Синий маячок по-прежнему вспыхивал, но, к счастью, его свет не доходил до кустов. Том уже подумывал вскочить на велосипед и убраться отсюда, когда заметил какое-то движение возле левого угла здания. Одинокая фигура помчалась вперед, и Том тут же узнал серую толстовку с нарисованными Симпсонами из мультфильма… Джесс!

Том быстро вытащил из кустов велосипед друга.

– Держи! – Задыхаясь, он пихнул велосипед Джессу. – Валим! Валим!

Джесс молча прыгнул в седло и укатил прочь. Велосипед Тома запутался в длинной траве. Судорожно выдирая его из кустов, парень сильно растянул плечо. Неожиданно послышались громкие крики, из здания высыпали люди.

– Подкрепление на пути сюда! – раздался голос одного из полицейских.

Наконец велосипед удалось вырвать из цепких лап растений, и в следующее мгновение Том уже летел к повороту. Вскоре он выскочил на прямой отрезок пути. Впереди засверкали задние катафоты[12] на велосипеде Джесса: нависнув над рулем, тот неистово крутил педали.

Через несколько минут Том выехал на Шервуд-Холл-род и заметил друга напротив одного из пабов. Не слезая с велосипеда, Джесс лежал на руле и тяжело дышал. Подъехав ближе, Том понял, что приятель истерически хохочет.

– Ну дела! – выговорил Джесс, дружески хлопнув его по спине. – Вот это я называю «на волоске».

– Да уж, к черту такие приключения, – задыхаясь, проговорил Том. – Поехали.

– Да ладно тебе! – Джесс со смехом вынул из кармана мятую пачку сигарет. – Расслабься!

Если бы ребята не остановились, а свернули в тихие улочки, пожалуй, все бы обошлось. Но через пять минут к ним подъехала полицейская машина, и из нее выскочил офицер. Джесс назвал домашний адрес и номер телефона. Тома представил своим братом. Полицейский с сомнением оглядел обоих ребят, но молча записал все в блокнот. А затем, прямо при них, позвонил Бриджет.

Пять минут спустя подъехал старенький битый «Fiat». За рулем сидела Бриджет. Том не сомневался: если бы полицейский позвонил его матери, та бы точно распсиховалась. Зато Бриджет сохраняла полное спокойствие и ни разу не бросила грозного взгляда на Джесса. В полицейской машине ожила рация, и пока офицеры о чем-то совещались, женщина схватила Тома за руку и зашептала:

– Я тебя очень прошу, возьми все на себя. У Джесса уже два привода, ему нельзя попадать в неприятности. Скажи, что это ты решил отправиться на старый завод и подбил Джесса поехать вместе.

Том с ужасом смотрел на приближающихся офицеров. Взглянул на Джесса, который заговорщически ему подмигнул, а потом увидел бледное озабоченное лицо Бриджет.

– Только один раз… ради меня, – умоляюще прошептала она.

И Том сделал, как она просила.

Глава 28

Джилл

Октябрь 2019 года

В субботу утром я услышала, как хлопнула входная дверь, а потом с улицы донесся звук отъезжающей машины. Почти каждую субботу, до обеда, Роберт отправлялся в колледж на два-три часа. Большинство его клиентов составляли ученики, которые предпочитали назначать консультации на выходные, если только накануне не веселились всю ночь напролет.

Теперь я знала, как наутро чувствовали себя гуляки. Кажется, я вчера перебрала с шампанским. Даже не представляю, сколько бокалов выпила. Помню только, что Бриджет часто мне подливала. Я вылезла из кровати, сходила в ванную и поплелась вниз, мечтая о чашке чая.

Я хоть и напилась, но не до такой степени, чтобы забыть, как еле доползла до кровати, а муж схватил с подушки свою аккуратно сложенную пижаму и, недовольно бормоча себе под нос, ушел спать в гостевую комнату. Большинство из того, что было вчера сказано, я тоже помнила. И, к сожалению, у меня сложилась вполне определенная картина. Я не жалела ни о едином своем слове, но, похоже, Том страшно обиделся.

Сказанного не воротишь. Я выпила лишнего, и это развязало мой язык. И я высказала им все без обиняков.

…Я допила чай и устроилась за обеденным столом с ручкой, блокнотом и ноутбуком. Постаралась подумать о Бриджет непредвзято. Задача сложная, но мне хотелось посмотреть на эту женщину глазами постороннего. Чтобы на мое суждение не влияли злость и обида.

Работа библиотекаря требует систематичности и пунктуальности. Давненько мне не приходилось пользоваться этими своими качествами. Признаться, я уже ощущала, как в меня вселяется уверенность от предстоящего методичного занятия.

Достижения Бриджет впечатляли. Начинала она весьма скромно – жила в полуразвалившейся лачуге, а еще раньше в приюте, когда отец бросил мать-алкоголичку – много лет, пока рос сын, Бриджет едва сводила концы с концами. Я все это прекрасно знала, видела своими глазами, тем не менее не мешало взглянуть на события прошлого беспристрастно.

Далее я целый час составляла подборку статей, написанных о Бриджет и Джессе после того, как Тому вынесли приговор. Фактически с того момента, когда ею сильно заинтересовались журналисты.

Смерть Джесса стала переломным моментом. Чудовищная трагедия, после которой жизнь многих родителей катится по наклонной, и вернуть ее в прежнее русло под силу лишь единицам. Однако Бриджет просто расцвела.

Меньше чем за год она умудрилась дать интервью почти всем национальным газетам и журналам и начала усердно продвигать свой фонд «Наши сыновья». Статьи сопровождались тщательно отобранными фотографиями. На каждой из них Джесс – обаятельный юный красавец. И ни одного снимка, где ее сын выглядел бы нетрезвым и неопрятным – хотя именно в таком виде он обычно заявлялся к нам домой. На некоторых фотографиях рядом с Джессом был Том, который везде выглядел подозрительно. На одной его портила темная щетина, на другой – полуприкрытые глаза. Зато Джесс смотрелся веселым и жизнерадостным.

Даже если не читать статью, складывалось впечатление, будто Джесс – ну просто ангел небесный, жизнь которого жестоко оборвал подозрительного вида приятель.

Я понимала, что должна оставаться максимально беспристрастной. Я сохранила в закладки все найденные статьи, а фотографии скопировала на ноутбук в специальную папку. Я наконец-то начала что-то делать, и от этого сразу полегчало.

Обнаружились снимки Бриджет в качестве главы созданного ею благотворительного фонда рядом с разными влиятельными персонами. В частности, с принцем Гарри во время его поездки в Ноттингем в 2013 году. Его высочество публично похвалил работу Бриджет со скорбящими семьями.

Я изумленно рассматривала Бриджет, сопоставляя эти фотографии со снимками, сделанными годом ранее. С ней произошла удивительная перемена. Видимо, тут не обошлось без профессионального имиджмейкера. Бриджет заметно похудела и наверняка сделала несколько косметических процедур: ботокс, филлеры, а может, и одну из новомодных безоперационных подтяжек лица, о которых я читала в журналах и в интернете.

Теперь она накладывала больше макияжа, но делала это очень искусно и аккуратно. Нос ее смотрелся изящнее, скулы – более точеными, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все дело в грамотно нанесенных тенях и хайлайтере. Я не могла прийти в себя от изумления: не так давно Бриджет выглядела усталой и измотанной и обходилась без единого грамма косметики. Совершенно не укладывался в голове тот факт, что эта самая женщина потеряла единственного сына и призналась в одном из интервью, будто в определенный момент подумывала о самоубийстве.

Безусловно, нет ничего плохого в том, чтобы вытащить себя за волосы из депрессии и восстать из пепла, словно феникс. Я уже видела такое раньше: мать или отец, опустошенные и убитые горем, создавали благотворительную организацию или добивались изменения в законодательстве в память о погибшем ребенке. Горе помогало несчастным родителям действовать и добиваться перемен. Перемен, которые не только придавали смысл их жизни, но и приносили пользу другим. Такие люди вызывали у меня исключительно восхищение. Но я видела их фотографии: люди с потухшими глазами, бледные тени прежних себя.

Зато Бриджет, наоборот, будто заново родилась. И тут я наконец-то поняла, что именно меня смущало. Во всей этой истории ощущался привкус самолюбования. Бриджет явно льстило внимание, которое она привлекла благодаря Джессу.

Я в очередной раз вывела на экран телефона свадебную фотографию Тома и Бриджет. За красивой торжественной картинкой скрывалась чудовищная правда об их «особенном дне». Свадьба проходила в тюрьме! В том самом месте, которое, по идее, должно напоминать Бриджет об обстоятельствах гибели Джесса.

На некоторое время я погрузилась в сладостные грезы. Перед мысленным взором возникла сцена, которую я представляла много раз – моя заветная мечта: Том женится на хорошей девушке в нашей местной церкви. В той самой, где его крестили в младенчестве. Чудесная свадьба, которая могла бы состояться через пару лет, когда мой сын нашел бы хорошую работу и окончательно расстался бы с прошлым. Рядом были бы родные и друзья – искренне любящие люди, которые от души радовались бы новому этапу в его жизни. А потом родились бы внуки, которых я бы обожала и помогала растить. Бриджет украла у меня все это. Лишила Тома шанса на нормальную жизнь, которую ведут его ровесники.

Сразу после смерти Джесса и потом, в течение длительного времени, я отказывалась разговаривать с ней по телефону. В итоге Бриджет заявилась к нам домой. Увидев ее на пороге, я застыла от неожиданности. А она оглядела меня с ног до головы, явно изумленная моим жутким измученным видом. Меня охватил внезапный порыв, захотелось ее обнять. Но Бриджет недвусмысленно отстранилась, гневно сверкнув глазами.

– Зачем ты пришла, если все еще злишься? В конце концов, мы обе матери, – сказала я. – Мы обе скорбим по нашим сыновьям.

– Разница в том, что твой сын по-прежнему жив, а мой умер. И я желаю и горячо молюсь, чтобы однажды ты ощутила, каково мне сейчас.

Я молча закрыла дверь. Бриджет стала по ней колотить, бесконечно жала на звонок, но я ушла в дальние комнаты. Пожалуй, не стоило так поступать, но я не собиралась продолжать этот спор, и, честно говоря, сильно обиделась.

Воспоминание, до сих пор яркое, заставило зябко поежиться, и я еще больше испугалась за Тома. Бриджет настроена очень решительно. Как далеко она готова зайти, чтобы уничтожить моего сына?

Глава 29

Одри

Одри стала реже звонить Джилл. Одно время они постоянно бегали друг к другу в гости, но все изменилось, когда Том угодил в тюрьму. Джилл превратилась в настоящую затворницу.

После этого подруги начали отдаляться. В их беседах пропала задушевность: говорить откровенно можно лишь с тем, кто понимает тебя лучше остальных и не осудит, а Одри, к сожалению, больше не чувствовала былой близости с Джилл.

Когда Одри уговорила подругу выйти работать в магазине, дружба слегка ожила. У Джилл появился повод вылезать из кровати по утрам и не чахнуть целыми днями дома. Но все равно они больше не встречались вне магазина, не сидели в кофейнях, не ходили вместе по магазинам.

Одри по-прежнему считала Джилл близкой подругой, и верила, что ее долг – поддержать бедняжку, даже если для блага последней порой приходилось поступать жестоко. Она не могла рассказать обо всем происходящем «за кадром», но то, что недавно обнаружилось в интернете, могло заинтересовать Джилл.

– Как прошел званый обед? – бодро спросила Одри, когда подруга открыла ей дверь в воскресенье утром.

– Кошмарно! Чуть позже я тебе все расскажу. Рада тебя видеть. Чем обязана такой чести? Все в порядке?

Джилл впустила Одри в дом и ждала, пока та снимала пальто и разувалась в холле. Одри слышала, как Роберт говорил по телефону, и втайне обрадовалась, что он не вышел из кабинета.

– Все в порядке. – Она положила свою вместительную сумку возле двери и, вынув телефон, замялась. – Ничего особенного не случилось, но я зашла не просто так: мне кажется, ты должна это увидеть.

Джилл с тяжким вздохом стала массировать виски.

– Не надо больше плохих новостей. Я не выдержу. Последний раз такое похмелье у меня было лет пятнадцать назад. Второй день маюсь.

– Я смотрю, ты здорово повеселилась у Бриджет?

Джилл скривила лицо и повела ее в гостиную.

– Я сейчас заварю нам горяченького, но сначала выкладывай: что случилось?

– Просто взгляни.

Одри передала телефон и наблюдала, как Джилл изучает эффектную фотографию Бриджет и Тома, смотрящих друг другу в глаза. Под снимком располагалась статья одной из общенациональных газет. Название гласило: «Скорбящая мать обрела любовь с убийцей сына».

– О, нет. Именно этого я и боялась, – прошептала Джилл, держа телефон в трясущейся руке. – Я без конца проверяла страничку Бриджет. Вдруг она разместила новые фотографии со свадьбы. Но мне и в голову не пришло искать в газетах.

Одри протянула руку, намереваясь взять свой телефон, но Джилл не отрываясь смотрела на фотографию. Одри понимала подругу. Она и сама была потрясена. На снимке Бриджет выглядела лет на тридцать пять, не больше. Одежда в бледно-золотистых тонах очень ей шла. А Том – настоящий красавец. Он так мужественно смотрелся в темно-синей рубашке с распахнутым воротником. Одри отметила и новую прическу: стильно зачесанные назад волосы.

Фотограф поймал очень удачный момент. Между Томом и Бриджет буквально ощущалось электричество, и, глядя на снимок, зритель невольно завидовал… Редко кому доводилось испытать такую неприкрытую страсть, которая кипела между этими двумя.

Джилл смотрела на фотографию как под гипнозом. Одри деликатно забрала у нее телефон и принялась зачитывать статью вслух.

«Десять лет назад Бриджет Уилсон думала, что жизнь кончена. Ее восемнадцатилетний сын Джесс умер в результате единственного удара, нанесенного ему лучшим другом Томом Биллингерстом, тоже восемнадцати лет. Шесть месяцев назад Бриджет и Том тайно поженились – церемония бракосочетания была специально организована в Ноттингемской тюрьме Ее Величества. И теперь Бриджет замужем за убийцей Джесса.

Как удалось скорбящей матери проделать столь длинный путь из мрака отчаяния, в котором она пребывала несколько лет назад? Как можно влюбиться в человека, который так бессердечно отнял у твоего сына жизнь?

– Том был важной частью этого пути, – ответила Бриджет корреспонденту «Daily Mail». – Мы оба стали участниками программы восстановительного правосудия. Меня не могли не тронуть искренность и раскаяние Тома, но больше всего он нуждался в том, чтобы я, мать Джесса, простила его. Со временем мы сблизились и полюбили друг друга. Поначалу мы не думали о женитьбе, но это стало естественным шагом к началу совершенно новой, совместной жизни после его освобождения».

– Просто нет слов! – взорвалась Джилл, разом вернувшись к реальности. – Выставили Тома… виноватым! Все было не так! Он не хотел убивать Джесса, он…

– Джилл, послушай, – мягко перебила Одри. – Это еще не все.

«Теперь Биллингерст – тихий мужчина двадцати восьми лет. Заботит ли его разница в возрасте с супругой?

– На мой взгляд, возраст – лишь цифра. Я ни с кем не ощущал такой близости, как с Бриджет. Всепрощающая, благородная душа. Я буду вечно благодарен ей за то, что позволила мне попросить прощения. И теперь хочу лишь одного – до конца своих дней пытаться искупить свою величайшую вину перед ней.

Бриджет и Том приобрели симпатичный новый дом в престижном районе Ноттингемшира. А как насчет будущего? Что планируют супруги на ближайшее время?

– Том вскоре займет ответственную должность в моем благотворительном фонде «Наши сыновья». В ходе публичных бесед он станет говорить о собственном покаянии и о том, как важно признаться, что виновен, – и самому себе, и мне как матери Джесса, – сообщила нам Бриджет.

– Я буду рассказывать молодым людям о необходимости задуматься о своих родителях: что они говорили, как воспитывали. Когда-то я и сам не осознавал, что мое собственное воспитание отчасти ответственно в недостатке у меня эмпатии и неспособности видеть дальше своих желаний и нужд, – добавил Том.

– Я хочу помочь Тому исцелиться после травмирующего детства, – продолжила Бриджет. – Настало время расправить крылья и взлететь, освободившись от родительского гнета, столько лет тянувшего его вниз».

Одри вложила в руку Джилл бумажный носовой платок. Та удивленно на нее посмотрела, не осознавая, что по щекам текут слезы.

– Мне больно видеть, как ты страдаешь, но я должна была тебе это показать. Ты бы не вынесла, если бы услышала от посторонних или наткнулась на статью сама.

– Я не знаю, что сказать. – Джилл вытирала глаза. – Неужели все эти годы я была ужасной матерью?

– Нет! Абсолютный пасквиль, а не статья. Кликбейт, дешевая сенсация, чтобы заманить людей на сайт.

– Значит, на самом деле Том обо мне… о нас так не говорил?

Одри заправила тяжелые каштановые волосы за уши.

– Кто знает? Скорее всего, его слова переврали, но, пожалуй, тебе стоит поговорить с сыном.

– И что я ему скажу? Ты еще не знаешь самые смачные детали, но… пятничный вечер приятным не назовешь. Я там кое-что сказала, и не жалею, но мы с Томом после этого еще не созванивались. – Джилл расправила плечи. – И спасибо, что показала статью.

Одри взяла ее за руку.

– У меня сердце разрывается. Ты отказывала себе во всем, чтобы сохранить мир в семье, так готовилась к возвращению Тома. Я очень злюсь на него за эти слова. Хочется пойти туда и…

– Нет-нет! Не надо. Это не твоя битва.

Глаза Одри засверкали.

– Неужели они настолько бессердечные люди, чтобы говорить в интервью такие вещи, даже не задумываясь о твоих чувствах? Что произошло в пятницу? Что ты им наговорила?

Джилл прикрыла глаза, словно пытаясь защититься от воспоминаний о пятничном вечере.

– Это длинная история, а голова у меня просто раскалывается. Скажу одно: теперь я еще больше убедилась, что Бриджет неискренна. Весь дом увешан фотографиями Джесса, а лицо Тома почти отовсюду вырезано.

– Что?!

– Она затеяла какую-то нездоровую игру: прикидывается преданной женой, но ясно, что в глубине души по-прежнему винит Тома. Я тебе все подробно расскажу, когда немного приду в себя.

– Про статью Роберту сама скажешь? Или давай я с ним пообщаюсь.

– Кажется, после того как я перед всеми его унизила, он со мной тоже не разговаривает, – грустно проговорила Джилл. – Так что пока забудь об этом.

– По-моему, тебе нужно сделать то же самое. – Одри встала. – Заварю-ка я нам с тобой чего-нибудь погорячее.

Они отправились на кухню, и Одри заметила побелевшие костяшки на руках подруги: Джилл так сильно сжала кулаки, что ногти наверняка больно впились в ладони. Ну уж нет. Одри не собиралась ни о чем забывать. Опубликовав эту статью, Бриджет Уилсон фактически объявила семье Тома войну.

Одри было до тошноты противно, что у Джилл за спиной творились грязные дела, о которых та даже не подозревала. Однако эту мысль пришлось сразу же отогнать. Джилл не простит, когда узнает, что натворила она, но отступать уже поздно. Одри зашла слишком далеко.

Глава 30

Эллис

В понедельник утром Эллис, притаившись на перемене в дальнем конце игровой площадки, незаметно наблюдал за новеньким. Он появился в школе на прошлой неделе, в четвертом классе. Эллис был на год старше и уже перешел в пятый. А в следующем году станет учиться с большими ребятами в соседнем городе! Этот новенький еще мелочь, не то что Эллис!

Бабушка настояла, чтобы в прошлую пятницу Том забрал его из школы, и Эллису это ужасно не понравилось. Если сегодня Том опять объявится, он никуда с ним не пойдет. Еще не хватало! Эллис догадывался, что задумала бабушка. Надеялась, что Эллис станет проводить время с Томом и они сблизятся. Бред! Бабушка думает, будто Эллис сможет подружиться с человеком, убившим Джесса – его отца?

Эллис ненавидел Тома до глубины души. Ненавидел! Этот дядька шастал по бабушкиному дому с хозяйским видом! Постоянно ее хватал, целовал, выпрыгивал, как большой ребенок, из-за угла, а она визжала, как девчонка. Смотреть противно.

На самом деле Эллиса не заботило, случайно ли Том убил его отца или нет. Факт в том, что Том ударил Джесса, и тот упал, ударился затылком и умер. Как ни крути, в смерти отца виноват Том.

Эллис пытался сказать маме, что не хочет видеться с Томом, но она распсиховалась.

– Я больше не поеду к бабушке, пока он там, – решительно заявил мальчик, но мама вдруг обхватила голову руками, как при сильной боли.

– Эллис, разве ты не видишь: я меж двух огней! Я бы с радостью не участвовала в затее твоей бабушки, но у меня нет денег на компьютерные игры и на дорогую одежду, к которой ты привык. Это временно, честное слово. Я решу эту проблему. Скоро все наладится.

Видя, как мама сжимает кулаки, Эллис понял: она злится не меньше, чем он. Том осложнял жизнь и маме тоже. Только она не упомянула еще кое-что, о чем Эллису говорить запрещалось. Все было намного лучше, когда Том сидел в тюрьме.

Иногда ночью, лежа в кровати, Эллис вынашивал план мести. Раньше перед сном мальчик думал о том, как пройти очередную игру, но с недавних пор все изменилось. Теперь, засыпая, он представлял Тома повешенным на дереве или размазанным в кровавое месиво посреди дороги после того, как он, Эллис, толкнул бы его под грузовик.

Вечер пятницы был просто жесть. Пришлось торчать с ними в одном доме, потому что бабушка устроила свой дурацкий обед. В итоге мама тоже расстроилась. Эллис любил бабушку, но все пошло кувырком, когда она зачем-то впутала Тома Биллингерста в их жизнь.

Эллис немного жалел маму Тома. Джилл не виновата, что ее сын стал убийцей. Она ему даже понравилась. И, глядя в ее усталые глаза, Эллис почувствовал, что в глубине души Джилл так же грустно, как и ему. Мама сказала, что Джилл думает, будто бабушка как-то навредит Тому. И Эллис очень на это рассчитывал. Если бабушка накажет Тома за то, что тот натворил, все снова станет супер, как раньше.

…Новенький прислонился к стене и, согнув одну ногу в колене, постукивал каблуком ботинка по кирпичам. Пытался выглядеть крутым, словно его не заботило, что приходится стоять в одиночестве. Но Эллис видел, что парень нервничает. Помнил, как сам переживал первые дни в школе.

Мальчик покусывал изнутри щеку, тщательно изучал ногти. Прикидывался, будто слишком крутой, чтобы снизойти до игр с другими ребятами, но Эллис знал – это все показуха. Он не забыл, как паршиво в такие моменты.

Эллис тоже попытался разыграть спектакль перед бабушкой, когда впервые увидел Тома. Но прикидываться было адски трудно. Том – настоящий убийца, и что бы он ни делал, этого не изменить. Никакие предложения купить «PlayStation» или фальшивые расспросы про игры на «Nintendo» не помогут. Эллис раскусил хитрость Тома.

Бабушка – женщина умная, все так говорят. Когда умер Джесс, она не стала лить слезы, а взяла и организовала в память о нем фонд «Наши сыновья». Теперь бабушка живет гораздо лучше. У нее большой новый дом, в котором у Эллиса своя комната. А еще у бабушки реально крутая тачка. Летом, когда они ездили со сложенной крышей, бабушка разрешала Эллису громко врубать его любимый рэп!

Эллис любил бабушку, но никак не мог понять, зачем она вышла за Тома. Мама призналась, что тоже в толк не возьмет.

– Может, у бабушки кризис среднего возраста, и она решила завести себе молодого любовника. Скоро он ей надоест, вот увидишь.

Перед возвращением Тома из тюрьмы бабушка крепко-крепко обняла Эллиса. Чуть не раздавила совсем.

– Я не жду, что ты поймешь, но скоро тебе все станет ясно. И остальным тоже, – прошептала она. – Я любила твоего папу больше всего на свете, и буду любить всегда. Вот и все, что тебе пока нужно знать.

Это выглядело немного странно, и Эллис с радостью отправлялся в школу, подальше от чокнутых взрослых. Он не принадлежал к числу самых популярных мальчиков. Не увлекался спортом, как Генри Фармер, который играл в регби и жил в огромном доме с крытым бассейном. Однако отличался высоким ростом и умел держаться с достоинством. Довольно дерзко вел себя с учителями (бабушка говорила, что этим он пошел в папу) и отстаивал свое мнение так, как остальные ученики не посмели бы.

Независимое поведение обеспечило Эллису определенный статус, и в результате ему даже удалось обзавестись несколькими «шестерками». Двое были полными отморозками: их не раз исключали за плохое поведение. Большинство одноклассников старались держаться от таких ребят подальше. Зато они периодически выполняли для Эллиса кое-какую работенку, и это было лучше, чем задирать нос и ходить одному, как тот новенький.

Вчера утром Эллис видел, как его подвозили до школы родители. Как он обнял отца, а потом они хлопнули друг друга по ладоням. Эллису никогда не сделать этого со своим папой.

Он взглянул на Монти Лэдроу, который отнимал у младшеклассника деньги на завтрак. Поговаривали, что дядя Монти занимается рэкетом в одном из местных жилых районов. Если люди платят ему раз в месяц, их дома, как по волшебству, остаются в целости и сохранности. Поскольку Монти не раз исключали из школы, он очень много пропустил и нуждался в помощи почти по всем предметам. Характер у Монти был взрывоопасный, и Эллис решил, что с таким человеком лучше не ссориться.

– Видишь вон того новенького? – прошептал Эллис на ухо приятелю. – Вообразил себя крутым пацаном.

Мгновенно заинтригованный Монти выпустил из захвата скулящего младшеклассника.

– Вон там?

Эллис кивнул и продолжил:

– Слышал, он хвастался, будто его папаша сидел, вот сынок и решил, что тоже крутой. Думает, его все станут бояться до смерти.

– Смеешься? – Монти с сомнением присмотрелся к новенькому. – Он же дохляк.

– Да. Я сказал пацану, что не только его отец оттрубил на нарах, но и отец Монти тоже. И знаешь, что он ответил?

Монти тут же набычился, и Эллис едва сдержал ухмылку. Как же легко взвинтить этого простофилю.

– Что? Что он сказал?

– Назвал твоего папу слабаком.

– Я его урою, чтоб заткнулся навсегда! – зарычал Монти.

– Ну, я бы на твоем месте долго с этим не тянул. У людей может сложиться неверное мнение о твоем старике. – Видя, как потемнело лицо Монти, Эллис быстро добавил: – Готов поспорить, твой отец ухлопал бы его папашу в драке.

Эллис не видел Лэдроу-старшего, но слышал от других детей, будто тот столько раз сидел в тюрьме, что Монти его почти не знал. Эллис наблюдал, как Монти рванул через всю игровую площадку. Да так быстро, что новенький заметил угрозу, лишь когда та была в паре шагов. Мальчик опустил ногу, которой постукивал о стену, и замер.

Монти угрожающе выставил подбородок и со всей силы толкнул паренька. Тот пошатнулся и упал. Окружающие дети немедленно заметили драку, и вокруг ребят быстро собрались зрители.

– Давай! Давай! – скандировали они.

Монти с легкостью прижал новенького к земле и успел дважды ударить в лицо, пока их не разняла подбежавшая учительница. Эллис незаметно удалился. Из плеч и шеи ушло напряжение, стреляющая боль в висках затихла. Ему стало гораздо легче.

Глава 31

Бриджет

Я открыла глаза и медленно приходила в себя. Я провалялась в кровати дольше, чем следовало, собираясь с силами и настраиваясь на хорошее. Неприятное чувство камнем лежало на душе.

Том начал ходить в новый спортивный клуб неподалеку. Сегодня он собирался встретиться за обедом со старым приятелем, вместе с которым ходил на бокс. А на позднее утро записался на первичный инструктаж с персональным тренером. Мой муж надел новые вещи от «Gymshark»[13], которые заказал себе по интернету. Шорты и майка-безрукавка подчеркивали его отменную физическую форму: мускулистые бедра, словно отлитые из стали, и широкие мощные плечи.

Мне не нравилось, что Том вновь сходится с кем-то из «прошлой жизни», как мы называли этот период. Мы хотели вместе начать с чистого листа, и нам совсем не нужны прихлебатели из прошлого, которые станут тянуть его вниз. Но возразить что-либо и не прозвучать, как Джилл, было невозможно.

Я смотрела, как муж собирается, и мой желудок болезненно сжимался. Он ходил по спальне, напевая себе под нос, засунул в спортивную сумку полотенце и бутылку с водой. Интересно, кто еще ходит в новое модное место? Наверняка туда толпами побегут горячие юные красотки, лет двадцати-тридцати, с упругими загорелыми телами и блестящими волосами…

– Как же я скучал по этому! – ухмыльнулся Том, целуя меня в щеку. – Там и фреш-бар есть! Хочешь, что-нибудь тебе принесу? Смузи из клубники со спирулиной у них на сайте выглядит роскошно!

– Не стоит, спасибо, – я выдавила улыбку. – Хорошей тренировки!

И вот Том ушел, забрав с собой бурлящую юношескую энергию и искрящийся восторг. Я без сил лежала на кровати. Нужно было переключиться на что-нибудь другое.

Я взяла телефон и снова просмотрела воскресную статью в «Daily Mail». Мне очень понравился снимок, который опубликовали в газете. К тому же перед интервью они сделали щедрый вклад в фонд. Мы отлично получились на фотографии, да и в самой статье о наших отношениях рассказали деликатно и уважительно.

Промотав текст статьи и рекламу сенсационной истории, я принялась читать комментарии:

«Удачи им обоим. Красивая пара».

«Они заслуживают счастья. Всего им самого наилучшего!»

Внутри разлилось блаженное тепло. Тут же исчезли мои глупые страхи и неуверенность из-за похода Тома в спортивный клуб. Мы действительно классно смотримся вместе, и впереди нас ждет большое счастье.

Я просмотрела следующие несколько комментариев, и приятное чувство мгновенно улетучилось.

«Больная! Как можно полюбить убийцу сына?»

«Боже, да она ему в матери годится!»

«Горячий красавчик… на кой черт парню морщинистая старуха вдвое старше его?»

Сколько категоричности! Наверняка у этих бедолаг такие серые скучные жизни, что им аж зубы сводит, когда другие счастливы. Вокруг полно завистников, взять хоть Джилл Биллингерст. Честно говоря, я не удивлюсь, если окажется, что один или несколько ругательных анонимных комментариев – ее рук дело. Знала бы Джилл, что творится за ее собственной спиной! Скоро на нее навалятся гораздо более серьезные проблемы, будет не до переживаний за драгоценного сыночка.

Я взяла зеркальце для макияжа и стала изучать свое лицо. Том, проснувшись, раздвинул шторы, и спальню залило солнце, безжалостно высвечивая все недостатки моей кожи. Я покрутила головой в разные стороны. На солнце мне нельзя, однозначно. Несмотря на антивозрастной косметологический уход, который я почти с религиозным трепетом делала каждый месяц после сорока пяти, носогубные складки проступили сильнее. К счастью, уколы ботокса раз в три месяца избавили меня от межбровных морщин. А щеки по-прежнему сохраняли юношескую упругость благодаря инъекциям филлера. Хотя… может, и хорошо, что я увидела под статьей гадкие комментарии. Вдруг их авторы оказали мне услугу, и это знак, что пора прибегнуть к более серьезным антивозрастным процедурам?

Я бросила телефон рядом с собой, натянула на голову одеяло, и, поджав ноги к животу, повернулась на бок. К горлу подступил ком. Порой борьба со старостью напоминала попытку сдержать морскую волну. Неважно, насколько вы внимательны к себе. Складки, морщины, сухость и дряблость кожи одолевают исподволь, будто сорняки в саду. Интересно, а каково это – не заморачиваться? Нравиться себе какая есть, принимать свою внешность.

Я решила, что пяти минут нытья достаточно и пора встряхнуться. Я написала Корал: попросила ее заскочить ко мне перед работой. Мы не общались с ужасного вечера пятницы, но ответ пришел моментально:

«Когда удобно?»

Меня задел откровенно сухой тон Корал, но я просто напечатала:

«Давай в 11:30. Пока».

Накопились кое-какие неловкие моменты, которые следовало проговорить. Наши с ней отношения достигли критической точки. Меня не волновало, если мы больше не увидимся, но общением с Эллисом я рисковать не собиралась.

Я приготовила ванну с увлажняющей пеной, нанесла на лицо дорогую питательную маску для лица и постаралась не думать о Томе, который наверняка пялится на юных стройняшек в фитнес-клубе.

Пару часов спустя приехала Корал. В обвисших легинсах и старой толстовке, изгвазданной краской. Она даже не постаралась хоть немного привести себя в порядок. Красноречивое свидетельство того, что мать моего внука почти перестала меня уважать.

Я угостила ее лимонадом. Корал уселась и, попивая, стала просматривать посты в телефоне и хихикать.

– Корал, бога ради, отвлекись на пару минут! – не выдержала я.

Она оторвалась от телефона и раздраженно цокнула языком.

– Не надо говорить со мной как учитель с учеником. Честно говоря, достает.

– Я скажу, что действительно достает, – вспылила я, тут же нарушив данное себе обещание сохранять спокойствие. – Достает твоя манера открывать дверь запасным ключом и сбрасывать Эллиса каждый раз, когда тебе нужно уйти по своим делам. Как совсем недавно.

– Уйти по своим делам?! – Корал не хуже опытной актрисы изобразила оскорбленную невинность. – Вы сами попросили привезти его вечером.

Я уже с трудом держала себя в руках.

– То, как ты живешь, дело твое, но меня беспокоит, что Эллис слишком часто предоставлен самому себе. И единственное, с чем он взаимодействует, – приставка для видеоигр!

– Я бы расхохоталась, если бы мне не было так грустно и обидно! – Ее глаза недобро сверкнули. – Вы переживаете обо всем, кроме того, что действительно влияет на Эллиса и вредит ему.

– О чем ты, черт возьми?

– Неужели непонятно? Сначала вы утверждаете, будто Эллис – ваш смысл жизни, а потом вдруг выходите за человека, который забил его отца до смерти. Как, по-вашему, это влияет на Эллиса?

– Это был единственный удар, а не жестокое избиение, – процедила я сквозь зубы. – Вообще-то, мы с ним долго беседовали о Томе и моем замужестве. Я сказала Эллису, что он смело может обращаться ко мне с любыми вопросами и разговорами, как только захочет.

– Вы сообщили о Томе за несколько дней до его освобождения. Как снег на голову. И потом, разница в возрасте. Том вам в сыновья годится! Подумайте, каково Эллису после вашего позорного интервью. У его бабули молодой любовник – вот о чем судачат дети в школе!

Я растерянно заморгала. Удар ниже пояса.

– Том давно не ребенок, и Эллис никогда бы не обратил внимания на нашу разницу в возрасте, если бы…

– Зато остальные обратили! Неужели вы совсем не в курсе, какие сплетни ходят по городу? Наверняка заметили, сколько негатива вылилось в интернете в ответ на ваш брак с убийцей сына. Люди считают, что это отвратительно. Вы спрятались в своем шикарном особняке подальше от всех, но от реальности не убежишь.

Слова Корал меня сильно разволновали. Я прочла несколько грубых комментариев, но не заметила, чтобы мне активно перемывали косточки. Впрочем, я была слишком занята другим. Томом. В любом случае я не подам вида, что Корал задела меня за живое.

– Наш брак никого не касается. Ни тебя, ни детей в школе, ни чертовых соцсетей. Если это как-то сказывается на Эллисе, я поговорю с директрисой.

– Я уже поговорила, – самодовольно заявила Корал. – Она мне звонила. У Эллиса опять неприятности в школе.

– Что случилось? – Я провела по волосам дрожащей рукой.

У Эллиса уже были проблемы с поведением. Прошлой осенью в школе отмечали День отцов и сыновей, и он очень огорчился из-за того, что никогда не видел своего папу. Эллис сказал мне, что некоторые мальчики говорили обидные вещи, и тогда он начал прогуливать уроки или отпрашивался в туалет и не возвращался в класс. Миссис Крессвелл, директриса, проявила понимание и назначила Эллису встречи со школьным консультантом. И теперь, судя по всему, мой внук снова взялся за старое.

– К нему кто-то пристает? – спросила я, чувствуя, как все внутри завязывается тугим узлом. У меня руки чесались надавать зачинщикам подзатыльников!

– Эллис цеплялся к новому мальчику.

– В смысле, пытался травить?

– Не сам. Науськивал другого мальчика. Это гадко и больше не должно повториться, – отрезала Корал. – К вашему сведению, я побеседовала и с миссис Крессвелл, и со школьным консультантом. Они в один голос рекомендовали мне на ближайшее время оградить Эллиса от вашей связи с Томом. Это для него уже слишком, Бриджет.

– Серьезно?! – начала закипать я. Корал и школьная администрация обсуждают мою личную жизнь и ее влияние на Эллиса! – И как именно «оградить»? Мы женаты, и всем пора с этим смириться. Даже Эллису.

– Вы на него очень давите. На Эллиса свалилось слишком много и слишком резко. А теперь ему и в школе нет покоя!

– Ты не знаешь наверняка! Никто из вас не знает – это все пустые домыслы!

– Я не хочу устраивать разборки, – помедлив, ответила Корал, – но считаю, что Эллису лучше пока сюда не ездить. Какое-то время.

– Ни за что! – Я грохнула кулаком по подлокотнику дивана. – Эллис справится, если только ты перестанешь относиться к нему как к пятилетнему малышу. Я сама с ним поговорю. Предоставь это мне.

– В том-то и дело: Эллис не справляется. Это видно по его поведению. На него легла слишком большая нагрузка. Эллис пытается держаться, но ведь он еще совсем ребенок.

– Только в твоих глазах! Полагаю, излишне напоминать, что я могу сильно осложнить твою жизнь, если придется.

Корал сохраняла возмутительное спокойствие, что на нее совершенно непохоже. Обычно стоило мне пригрозить лишением поддержки, как она тут же становилась сговорчивой. Но не сегодня.

– Ваш брак с Томом очень сильно все осложнил. Неужели не видите? Нравится вам или нет, но Эллису нужно немного личного пространства.

Через сколько всего я прошла, чего стоило выкарабкаться из трясины, которая чуть меня не погубила, когда умер Джесс! Так что не Корал Маккинти диктовать мне, как жить! Они с Джессом встречались не больше года. И насколько я знаю, между ними не было ничего серьезного. Если бы Корал не забеременела Эллисом, я бы с радостью с ней не виделась.

– Все очень просто, Корал. Эллис мой внук. И я никогда не скажу своему внуку, чтобы он держался подальше от собственного дома. – Я жестом обвела комнату. – Ибо это дом Эллиса.

– Нет, это ваш дом, Бриджет. Ваш и Тома. Дом Эллиса там, где я. Ведь его мать – я, не забывайте.

– Не советую продолжать. Ты проиграешь, поверь мне.

– Дайте-ка я угадаю! – В ее голосе послышалась насмешка. – Хотите напомнить, что каждый месяц платите за меня аренду и перечисляете определенную сумму?

Во мне клокотал гнев: какая откровенная неблагодарность!

– Именно.

– Представьте себе, я знаю! – вскричала Корал. – Вы не даете забыть! Но всему есть предел. Думаете, что, отстегивая пару сотен, вправе обращаться со мной, как с грязью под ногами? Скоро я перестану зависеть от ваших денег!

Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы, как будто сболтнула лишнего. Слова повисли в воздухе.

– И каким же образом? Неужто устроилась на полноценную работу, как все нормальные люди, вместо пары часов в той жалкой забегаловке?

– Это подло! – зашипела Корал. – Мне невыгодно брать больше часов.

– Возможно. Но я не вижу причин, почему ты не в состоянии работать и содержать себя самостоятельно. Ты здорова, и Эллис уже не грудничок.

– Да, я выхожу на полную ставку. – Корал совершенно не умела врать. Суетилась, часто моргала. Все признаки налицо. – Я хочу, чтобы вы перестали обращаться с Эллисом, словно он ваш сын, а не мой.

– Он от этого в одном шаге. – Ценой титанических усилий я сдерживалась, чтобы не вышвырнуть ее из дома. – Эллис – это единственное, что осталось у меня от Джесса, и не тебе его забирать.

Лицо Корал больше не выражало непримиримость. Она заговорила почти умоляющим тоном:

– Бриджет, послушайте. Я хочу жить своей жизнью. Без вашего постоянного контроля и советов, как растить моего сына. Без ваших указаний, что и как мне делать с Эллисом. Вы годами запрещали мне встречаться с мужчинами, утверждая, что не потерпите рядом с внуком чужого мужчину, а потом, по вашему капризу, в жизни Эллиса появляется Том! Какая двуличность! Мне нужна моя жизнь!

– Тут я тебе готова помочь. Живи своей жизнью и обеспечивай себя сама! – рявкнула я.

– Отлично! – ядовито ответила Корал. – Мне давно пора встать на ноги. Я по горло сыта вашей благотворительностью.

Она поднялась с дивана и даже плечи расправила, видимо, ощутив прилив внутренних сил.

– Нравится вам или нет, в ближайшее время Эллис сюда ездить не будет. Ему тяжело находиться под одной крышей с Томом. Эллис сказал, что по вашей просьбе Том встречал его из школы. А ведь вы знаете, как остро Эллис на него реагирует.

– Это не тебе решать. Эллис уже достаточно большой, чтобы…

– Решать именно мне. Я его мать.

– Я подам на тебя в суд. Добьюсь официального постановления, чтобы видеться с внуком. Я…

– Не пытайтесь запугать меня пустыми угрозами. Вы прекрасно знаете, что не имеете на Эллиса законных прав. Так что решение принимаю я, и будет по-моему.

Корал направилась на выход, а я молча дивилась, откуда в ней столько самоуверенности.

– Простите, Бриджет, но выйдя замуж за Тома без оглядки на чувства Эллиса, вы вынудили меня встать на защиту моего сына.

Не успела я и рта открыть, как она вышла из дома. И что самое ужасное, она сказала чистую правду. Как бабушка я, с точки зрения закона, не имела на внука никаких прав. А Корал как мать была его законным представителем.

Я скрежетала зубами от ярости. Зря я не позволила ей катиться по наклонной после смерти Джесса. Если бы Корал перестала справляться, я бы легко оформила опеку над Эллисом. Я совершила ужасную ошибку, не обезопасив свою связь с внуком. Корал находилась в выигрышной позиции и знала об этом. Если я не предприму самых решительных мер, то рискую совсем потерять Эллиса. Недопустимо. Я сделаю что угодно, лишь бы Корал не помешала мне видеться с внуком.

Ну а сейчас настало время пострадать кое-кому другому. Пора раскрыть одну тайну.

Глава 32

Джилл

Увидев в доме у Бриджет святилище Джесса из фотографий, а теперь еще и резонансное интервью в газете, я забеспокоилась не на шутку. Надо было как-то отвлечься, чтобы не сойти с ума.

Том превратился во взрослого мужчину, но до сих пор был по-детски наивен, когда дело касалось женщин, – особенно таких хитрых и решительных, как Бриджет. Но, похоже, это никого не волновало, включая самого Тома. Мне требовалось железобетонное доказательство, способное убедить сына в ее неискренности.

В воскресенье днем я записалась на процедуры, решив немного привести себя в порядок. И договорилась с Джоэлом, местным мастером, который делал ремонт в холле, чтобы он установил мне стеллаж. Когда в понедельник утром явился этот пухлый весельчак в холщовом комбинезоне и подбитых гвоздями ботинках, я обрисовала свои пожелания и оставила его одного. Джоэл много лет помогал нам с отделочными работами, и я безоговорочно ему доверяла.

– Как завершите, заприте, пожалуйста, дверь, а это бросьте в почтовый ящик. – Я вручила мастеру запасной ключ и вышла из дома.

Роберт сегодня допоздна вел консультации в школе, поэтому Джоэл мог спокойно работать, ни на кого не отвлекаясь. По пути к машине я боковым зрением уловила движение за сетчатым забором.

– Привет, Джилл! Как дела? – Это была Назрин. – Я, собственно, чего… про Тома в газете написали.

Соседка выжидающе смотрела на меня. Если она рассчитывала, что я вывалю все детали отношений Тома и Бриджет, то ее ждет горькое разочарование.

– Да, надеюсь, у тебя тоже все в порядке, Наз! Извини, спешу: у меня встреча в городе. До скорого!

Я села в машину и, выезжая задним ходом, успела заметить ее недовольное лицо. После возвращения Тома соседи стали часто прогуливаться напротив нашего дома, словно ждали, что я выйду на крыльцо и сообщу им все самые смачные подробности.

Я записалась к новому парикмахеру. Пафосный и вдвое дороже, чем Фиона, которая на протяжении десяти лет раз в несколько месяцев заезжала к нам домой, чтобы подстричь меня и покрасить. Мне еще повезло, что я смогла отменить ее вызов. Тощий молодой человек с серьгой в нижней губе представился как Андре и спросил, что именно я хотела бы сделать.

– Даже не представляю, – честно призналась я. – Удивите меня!

Сначала он меня «проконсультировал». Звучит круто, но на самом деле мы просто поболтали.

– Я бы посоветовал короткое боб-каре, которое мы оживим, добавив несколько карамельных прядей. Это визуально смягчит черты лица. Как вам такой вариант?

– Отлично, – с напускной уверенностью кивнула я. – Давайте.

Я смотрела в зеркало на свое преображение и осталась очень, очень довольна результатом. Я не только изменилась к лучшему, но, как мне показалось, стала выглядеть современнее и моложе. Затем я отправилась в «Boots»[14], прямиком к витринам с косметикой. И час спустя вышла оттуда с полным пакетом новых средств для макияжа, мастер-класс по которым мне провели местные консультанты.

На улице я в буквальном смысле столкнулась с бывшей учительницей Тома, которая преподавала у него в начальной школе, – Мэвис Тредголд – и ее маленькой собачкой.

– Прошу прощения, дорогая, – сказала она, натягивая поводок. – Я увидела вас в парикмахерской и вернулась сюда с Гарри, чтобы подождать у выхода… но вы успели зайти в аптеку.

– О, ну что ж, вот и я, – странно, зачем она таскалась за мной, следила, куда я иду? – Как поживаете?

– Все хорошо, благодарю. Вы не очень спешите? Мне бы хотелось с вами поговорить. – Она кивком указала на деревянную скамью возле небольшого сквера.

Мисс Тредголд явно не хватало общения, и она никуда не спешила. Пожалуй, даже приятно будет вспомнить детские годы Тома.

– Кстати, симпатично получилось, – вдруг сказала старушка.

– Простите?

– Ваша прическа. Очень современно.

– Ах да, спасибо. Захотелось чего-то простого и аккуратного. – Я смущенно провела рукой по волосам, надеясь, что не переборщила с карамельными прядями.

По сравнению с моим обычным монотонно коричневым цветом, изменения выглядели довольно радикально. Я переживала, не зная, как отреагирует Роберт, а потом рассердилась на себя за то, что переживаю. Я сделала это для себя, а не для него!

Мы перешли центральную улицу и направились к скамье. Посреди ухоженного газона вилась тропинка, а с обеих сторон от нее виднелось несколько круглых цветников. Удивительно, какое здесь ощущалось умиротворение, несмотря на то, что совсем рядом бурлила городская жизнь. Погода стояла сухая и ясная, но холодная – типичная для позднего октября.

– Когда я заметила вас в парикмахерской, то решила, что должна с вами поговорить, – сказала Мэвис, в своих круглых очках похожая на сову. – Представляю, сколько всего на вас свалилось. Том наконец-то вышел из тюрьмы, а потом оказалось, что он женат на матери Джесса.

Еще несколько дней назад ее манера ходить вокруг до около наверняка возмутила бы меня, но теперь доброжелательность Мэвис стала настоящим глотком воздуха после косых взглядов и приторно-вежливого тона соседей. Много лет назад Мэвис как бывшая учительница Тома предупреждала его, что не стоит слепо идти на поводу у импульсивного Джесса. Мне до сих пор не давал покоя случай, за который Тому крепко попало. Мальчикам было по четырнадцать, но идея, что Том заставил Джесса проникнуть на заброшенный завод, казалась очень сомнительной. Лишь чудом я скрыла это происшествие от Роберта.

– Не скрою, это стало для меня шоком. В тюрьме запустили программу по восстановлению справедливости, чтобы примирить жертву и преступника. Насколько я понимаю, Том и Бриджет постепенно сблизились, а затем, никому не сообщив, поженились прямо в тюрьме.

– У меня нет слов. Полагаю, Том ничего вам толком не объяснил?

– Он пытался, но вышло неубедительно. Бред какой-то. – Я вздохнула, не представляя, с чего начать. – Роберт не желает об этом говорить. Если честно, ему все равно.

– Понимаю, – кивнула Мэвис. – Что ж, я с радостью вас выслушаю.

Я зябко поежилась от холодного порыва ветра и посмотрела себе под ноги, обдумывая ее предложение. Безусловно, Мэвис не сплетница и кроме своей собаки ни с кем не общается. Было бы таким облегчением выговориться кому-то, а кроме того, эта женщина всегда желала Тому только добра. Конечно, я могла бы довериться Одри, но ей в последнее время не до меня.

– Программа называется «Восстановительное правосудие». Ее смысл в том, чтобы семья жертвы и преступник в ходе совместной работы достигли примирения, – начала я.

– Думаю, для многих это очень не просто.

– Очень. Но Том и Бриджет в один голос заявили, что именно в ходе этой работы сблизились и полюбили друг друга. Видимо, процесс очень глубокий. Люди начинают говорить о своих чувствах, прорабатывают их.

– А кто запустил эту программу?

– Сотрудники тюрьмы спросили, не хочет ли Том поучаствовать, и он согласился. Тогда-то все и началось.

– Хмм… – задумалась Мэвис. – Джилл, могу ли я узнать, что, на ваш взгляд, случилось… той ночью в 2009 году?

Изумленная тем, что она вдруг решила вспомнить о ночи, когда погиб Джесс, я ответила не сразу.

– Я, конечно, знаю только то, что рассказывал мне Том, и полностью ему верю, – проговорила я. – Когда они были в «Моторе», Джесс накачался алкоголем и стал задирать охранников. Естественно, ребят оттуда вышвырнули. Джесс упрямо рвался внутрь, а Том хотел его остановить. Джесс рассвирепел и замахнулся ножом, и тогда Том сделал то, что на его месте сделал бы любой человек: стал защищаться.

– Он очень сильно ударил Джесса, – осторожно заметила Мэвис.

– Да, но один-единственный раз. Джесс не удержался на ногах и упал. А дальше вы знаете. Том не думал, что Джесс раскроит голову об асфальт.

– Я читала, что судья вынес особенно строгий приговор, так как Том занимался боксом.

– По мнению суда, руки боксера – смертельное оружие. В таких делах всегда выносят строгий приговор.

– Вы подавали апелляцию, чтобы оспорить решение суда?

– Да, конечно. Но мы проиграли. А потом я решила сосредоточиться на освобождении Тома. Считала каждый час каждого дня. И в итоге сын сообщает мне новость, от которой я просто падаю: в тюрьме он женился на чертовой Бриджет Уилсон!

– Да уж, настоящее потрясение, – мягко произнесла Мэвис.

Я надеялась, что этот разговор поможет мне взглянуть на ситуацию более оптимистично, но мне стало только хуже. Гарри прижался к моим ногам. От его маленького тельца, покрытого шелковой шерсткой, исходило приятное тепло.

– Я в растерянности, – призналась я. – Изменить я ничего не могу, и остается только смириться с ситуацией. Но должно же быть хоть что-нибудь, ведь вся эта история слишком подозрительна.

– Я всегда прислушиваюсь к своей интуиции, Джилл. Порой, когда внутренний голос советует воздержаться и не лезть во что-то, это нелегко, но в итоге так лучше всего.

Я кивнула, хотя подобные советы всегда проще давать, чем следовать им.

– Мой внутренний голос подсказывает как раз обратное, – сказала я. – Он кричит: «Сделай что-нибудь! Что угодно!» Я хочу участвовать в жизни сына, хотя все вокруг говорят, чтобы я не вмешивалась.

– Насколько я помню, Джесс встречался с девушкой, – задумчиво проговорила Мэвис. – Когда Джесс умер, она была беременна.

– Верно, – подтвердила я, изумляясь осведомленности моей собеседницы. – Девушку зовут Корал.

– Вы ее видели?

– Конечно. Я знаю Корал давно. Она часто проводила время с Томом и Джессом, когда все трое учились в школе. А недавно мы увиделись в доме Бриджет. Корал повела себя несколько настороженно. Оно и понятно: все-таки я мать Тома. Но высказалась однозначно. Она тоже против этого брака.

Мэвис понимающе кивнула.

– Хотите совет?

– Конечно. – Я ласково почесала длинную шею Гарри. – Мэвис, я отношусь к вам с большим уважением, и мне не помешал бы взгляд со стороны.

Я ждала, что она начнет уговаривать меня заняться своей жизнью, подавить обиду и стараться наладить отношения с Томом и Бриджет.

Но вместо этого я услышала:

– Поговорите с Корал.

– А при чем тут она?

– Видите ли, пока Том был в тюрьме, Корал очень плотно общалась с Бриджет на почве совместного воспитания сына. Попытайтесь подружиться с Корал. Вдруг она что-то расскажет.

В тот вечер Корал намекнула, что мне стоит опасаться Бриджет. Когда я стала расспрашивать, что это значит, она стала отнекиваться. Однако у меня возникло неприятное подозрение, что есть некие события, которые произошли когда-то или происходят прямо сейчас, а я о них ни сном ни духом. События, о которых Корал не захотела рассказывать. А кроме того, четко дала понять, что мы с ней не подружимся, так как я мать Тома. Однако между Корал и Бриджет чувствуется сильная напряженность. Возможно, Мэвис права, и мне стоит попытаться еще раз.

– Спасибо вам за беседу, – поблагодарила я, вставая со скамьи.

– Обращайтесь в любое время, милая. – Она осталась сидеть на скамье, наблюдая за торопливыми прохожими: кто-то говорил по телефону, кто-то на ходу пил кофе. – Люди всегда спешат, они слишком заняты, чтобы тратить время попусту, но мы, незаметные старики… Мы видим гораздо больше, чем кажется.

Глава 33

Я отправилась на другой конец города, в недорогой ресторан, где, по моим сведениям, несколько часов в день работала Корал. Ее смена завершалась через пятнадцать минут, и я припарковалась так, чтобы видеть парадный вход в ресторан, а также переулок, куда выходил торец здания, на случай, если Корал появится из служебной двери.

Я взяла электронную книгу и пробежала глазами одну и ту же страницу несколько раз подряд, не в силах сосредоточиться на тексте дольше пары секунд. Наконец, вышла Корал. Она медленно брела, глядя в телефон. Дойдя до угла здания, она прислонилась к стене, закурила и стала что-то печатать.

Я вышла из машины, пересекла дорогу и стала приближаться к ней спереди, чтобы не напугать, выскочив, как черт из табакерки. В ноздри ударил запах острых специй. Звуки города затихли, оставшись где-то позади. На Корал была коричневая клетчатая форма, которую носили работники этой ресторанной сети. Волосы собраны в пучок, темные корни резко выделялись на фоне основной массы неумело осветленных волос. Лицо без косметики смотрелось усталым и бледным. Корал отвлеклась от телефона и заметила меня. От неожиданности рука ее дернулась, и пепел, накопившийся на кончике сигареты, упал и рассыпался по асфальту между нами.

– Привет, Корал. Прости, что напугала. – Моя дружеская улыбка осталась без ответа. – Есть минутка поговорить?

– В чем дело? – Корал нервно стрельнула глазами туда-сюда вдоль улицы. – Вас прислал Том… или Бриджет?

Очень странная реакция.

– Нет. Конечно нет. – Я указала на небольшое кафе через дорогу. – Хочешь кофе? Лучше уйти подальше от посторонних глаз.

Корал затянулась сигаретой и изучающе на меня посмотрела. Я представляла, как у нее в голове методично щелкают вопросы: стоит ли мне доверять; о чем я хочу поговорить?

– Только недолго. – Корал затушила окурок о стену и выбросила в ближайшую мусорку. – Мне к трем тридцати надо в школу: к учительнице Эллиса.

– Отлично, – заверила я, обрадованная, что она не послала меня куда подальше.

…В кафе царил полумрак. Темные стены, над столами гирлянды оранжевых лампочек. Посетителей было немного, больше половины столиков пустовало.

– Я возьму тебе латте?

Корал кивнула, и я отправилась к прилавку, предоставив выбор столика ей. Корал села подальше от двери и тут же уткнулась в сотовый. Когда я поставила наш кофе на стол, она убрала телефон и задумчиво уставилась в окно.

– Так странно сидеть тут с вами, – произнесла она, не глядя на меня. – Очень странно. Неправильно все это.

– Как мать Тома я прекрасно понимаю: нам никогда не стать лучшими подругами. Но учитывая, что Том и Бриджет женаты, надеюсь, мы сумеем проявить взаимную вежливость. Избегать друг друга не получится, поэтому давай попробуем наладить отношения.

– Вы в курсе? – неожиданно спросила Корал, и ее и без того бледное лицо совсем побелело. Девушка казалась на грани обморока, но старалась не подавать вида. – Том вам рассказал?

– О чем? – непонимающе нахмурилась я.

Корал медлила, сомневаясь, стоит ли продолжать.

– О том, почему они поженились? Он вас предупредил?

– Нет. Иначе я бы попыталась их остановить.

Лицо Корал немного смягчилось. Я хотела завоевать ее доверие и решила, что важно говорить искренне.

– Корал, я была просто раздавлена. И до сих пор не пришла в себя. Это стало для меня чудовищным ударом.

– В таком случае нас двое. Эллис очень страдает.

– Понятное дело, он расстроен.

Она зачерпнула длинной ложкой немного молочной пенки, покрывавшей латте, и отправила себе в рот.

– Сегодня звонила директор школы. Пригласила побеседовать о поведении Эллиса.

– Мне так жаль, что все это на нем плохо сказывается, – проговорила я. – В школьные годы Джесс вечно ввязывался в неприятности. А заодно частенько попадало и Тому: ведь он всегда был рядом, когда Джесс вдруг решал, что на него кто-то косо посмотрел, или бурно реагировал на замечание учителя. Мэвис Тредголд меня с самого начала предупреждала. Я пыталась поговорить с Бриджет, но, конечно, без толку.

Корал промокнула губы крохотной квадратной салфеткой, которую выдали вместе с напитком.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Я даже опешила от ее прямолинейности. Вдали от подавляющей ауры Бриджет Корал держалась весьма уверенно.

Я постучала ногтем по краю своей кофейной чашки. Корал не дура, и мне следует говорить о своих чувствах откровенно.

– Не знаю, в курсе ли ты, но раньше мы с Бриджет очень дружили. Вместе растили сыновей. Но после того, что случилось, и по прошествии стольких лет мне кажется, будто я ее совсем не знаю.

Корал понимающе хмыкнула.

– И какое отношение это имеет ко мне?

– Скажу без преувеличения: теперь ты знаешь Бриджет гораздо лучше, чем я. Корал, обращаюсь к тебе как мать. Пожалуйста, отбрось на пару минут свои чувства, связанные с той ночью, когда погиб Джесс.

– Легко сказать, – пробормотала она.

– Понимаю, я многого прошу, – признала я. – Я хотела поговорить с тобой с глазу на глаз о Бриджет.

По идее, в этот момент Корал могла бы уйти и отправиться прямиком к Бриджет, чтобы все ей передать. Но, как советовала Мэвис, я доверилась своему внутреннему голосу, который подсказывал, что Бриджет утратила доверие Корал, когда тайно вышла за Тома.

– Что ты думаешь об этом браке? По-твоему, Бриджет… всерьез руководствуется благими намерениями?

– В смысле, нет ли у нее тайного умысла? – без обиняков спросила Корал.

Я ответила не сразу. Если об этом узнает Бриджет, я окончательно лишусь возможности общаться с Томом. Нравится мне это или нет, но сейчас она имеет на моего сына большее влияние. Но если я жажду докопаться до правды, нужно идти ва-банк.

– Да, меня интересует именно это. Я никому не передам то, что ты скажешь. И надеюсь, ты поступишь так же. Помоги мне во всем разобраться. Ты единственный человек, которому это под силу.

Корал обхватила чашку обеими руками и стала задумчиво разглядывать кофе.

– Буду предельно откровенна, Джилл. Бриджет сделала мне много добра. Конечно, она старалась только ради Эллиса. Ни за что ей не признаюсь, но именно она не позволила мне скатиться, когда не стало Джесса. Я часто подозревала Джесса в неверности, но его смерть меня подкосила. Боюсь представить, что бы со мной стало, если бы не Бриджет.

– Ты наверняка ей очень благодарна, – сказала я, чувствуя, что за похвалой в адрес Бриджет последует «но».

– Но за все приходится платить. И Бриджет постоянно об этом напоминает. – Корал прикусила губу. – Произошли некоторые события, о которых вы в курсе. Похоже, вы приятный человек, и то, что тогда ночью сделал Том, не должно бросать тень на вас. Вы ни в чем не виноваты, да я вас и не виню. Мы никогда не станем подругами, но как мать я понимаю ваше беспокойство насчет сына. Что бы ни натворил Эллис, я всегда буду рядом и постараюсь его защитить.

Она допила кофе, и я поняла, что разговор окончен.

– Упомянув события, о которых я не в курсе, ты имела в виду какие-то поступки Бриджет?

– Простите, но этого я не скажу. Впрочем, вам лучше не знать. – Она поднялась из-за стола. – Я понятия не имею, зачем Бриджет вышла за Тома. Она о своих планах не докладывала, и их свадьба стала для меня такой же неожиданностью, как и для вас. – Увидев, как вытянулось мое лицо, через пару секунд Корал добавила: – Возможно, вы ищете мотив не у того человека.

– У кого же, если не у Бриджет? – непонимающе нахмурилась я.

– Том ведь тоже сделал свой выбор, Джилл, – мягко заметила Корал. – Не забывайте об этом.

Глава 34

После того как Корал ушла, я взяла себе еще кофе и стала размышлять. Все в моей жизни изменилось. Роберт много работал и, задерживаясь допоздна, не успевал поужинать дома. Он старался избегать любых разговоров о Томе и Бриджет.

Я сообщила агенту по недвижимости, что квартира Тому не требуется, а затем от лица сына отказалась от предложенной временной вакансии. Полумертвая от усталости, я падала в кровать и тут же засыпала, не в силах прочитать ни страницы. Но около двух часов ночи просыпалась, и в голове начинался бесконечный хоровод мыслей. Всплывали старые воспоминания.

Когда Том был совсем малышом, мы его чуть не потеряли. До трех месяцев он рос здоровым и активным. Спал чудесно, а в часы бодрствования радостно улыбался. Все отмечали, какой это солнечный ребенок. Мы обожали смотреть, как Том возится со своими игрушками… А потом он вдруг начал часто просыпаться по ночам, а утром вставал с трудом. Отказывался от еды, перестал интересоваться игрушками.

«Такое часто встречается у детей на первом году жизни, – убеждала меня патронажная сестра. – Понаблюдайте за ним пару недель. Если ничего не изменится, покажитесь вашему семейному врачу. Просто на всякий случай».

Однако состояние Тома продолжало ухудшаться. Его кожа стала какого-то странного цвета. Румяные щечки и пухлость резко исчезли. Малыш почти не ел, целыми днями спал, а когда бодрствовал, просто тихо лежал.

Мы поехали в местную клинику, но врач лишь повторил слова патронажной сестры. Это звучало как отговорка.

– Я хочу, чтобы моего сына обследовали, – спокойно, но твердо сказала я. – Мне нужно второе мнение.

Врач не скрывал раздражения, Роберт тоже меня не поддержал, но я стояла на своем.

– Я никогда себе не прощу, если с ребенком что-то случится. Я хочу, чтобы его тщательно обследовали. С ним что-то не так. Я чувствую!

– Вы чувствуете? – высокомерно переспросил доктор. Уголки его рта нервно задергались.

– Да, – решительно кивнула я. – Чувствую.

И вот началось обследование. День за днем мы мотались в клинику и обратно. Каждый раз нам говорили, что никакой патологии не обнаружено. Уверяли, что Том просто «хилый ребенок, но со временем окрепнет».

– Джилл, пора заканчивать, – не выдержал Роберт на четвертый день.

Он усадил меня и посмотрел так, как смотрят на престарелую тетушку, впавшую в маразм.

– Мы мучаем Тома. Каждый день таскаем в клинику только для того, чтобы в беднягу тыкали иголками. Смирись: он такой, какой есть. Мнение доктора ты слышала.

Но когда я смотрела в тусклые, полные мольбы глаза моего ребенка, я знала. Просто знала, что права.

– Если ты не поедешь, я отвезу его сама. И на сей раз не уйду, пока врачи не выявят причину.

К чести Роберта, он согласился. И на следующий день, после того как мы ночью в панике рванули в больницу, причину, наконец, удалось обнаружить. У Тома оказался порок сердца, который быстро прогрессировал. Ему срочно требовалась операция. Куда более серьезная, чем если бы проблему диагностировали на ранней стадии. Я жалела, что не настояла на обследовании раньше.

Том быстро шел на поправку. Причем хирург сказал нам, что без надлежащего лечения болезнь сгубила бы его. Все мы читали про здоровых шестнадцатилетних подростков, которые вдруг падают замертво посреди футбольного поля.

Я с самого начала чувствовала: что-то не так. Никто мне не верил, но я не сдавалась. Как однажды сказал папа: главное – неусыпно следить за тем, что тебе дороже всего на свете. Я крепко запомнила это правило. И стала жить в соответствии с ним. И теперь, по прошествии многих лет, поняла, как много сил это у меня отняло.

Я знаю: сейчас с моим сыном что-то происходит. И я не отступлю, пока не выясню, что именно. Сколько бы мне ни говорили, будто я все выдумала.

Кафе находилось в десяти минутах пешком от магазина «Второй шанс». День стоял холодный, но без дождя, поэтому, допив кофе, я решила оставить машину на месте и прогуляться до магазина. Устрою Одри сюрприз. Любопытно, что она думает о загадочных словах Корал.

На улице оказалось холоднее, чем я думала. Пришлось застегнуть куртку. Небо заволокли серые облака, дул сильный ветер, но после нескольких минут быстрой ходьбы я начала согреваться.

Я срезала путь, свернув в тихие переулки, пока снова не очутилась на оживленной торговой улице. Интересно, справляется ли Том со своей новой работой в благотворительном фонде Бриджет? Этот пост казался гораздо престижнее скромной должности сотрудника архива, которую мне удалось для него найти.

Я с удовольствием порадовалась бы за сына. Но увы: судя по статье, которую показала Одри, Бриджет по полной использует связь Тома со смертью Джесса для продвижения своего фонда. Мой сын оказался в центре внимания журналистов совсем не в том качестве, в котором следует.

В паре шагов от магазина я слегка занервничала. Хоть бы Одри мне обрадовалась! В каждой дружбе бывают спады. Видимо, незаметно для себя я слишком зациклилась на своей жизни. А у Одри наверняка появились какие-то свои проблемы, которыми она не хотела меня нагружать.

Снаружи магазин выглядел пустым, но, когда я открыла дверь и звякнул старомодный колокольчик, Одри и единственная посетительница, стоявшие у прилавка, одновременно обернулись.

– Джилл?! – Изумленно глядя на меня, подруга поспешно отступила от клиентки. – Неожиданно!

Одри что-то мямлила, но мое внимание было сосредоточено не на ней.

– Джилл! – навстречу шагнула Бриджет. – Вот так сюрприз! Ты изменилась. Сделала новую стрижку.

Насколько я знала, Бриджет никогда не отоваривалась в нашем магазине.

– Я помешала? – невозмутимо спросила я.

– Нет! Конечно нет! – Одри пришла в себя и заговорила профессиональным тоном, каким общалась с покупателями: – Бриджет заскочила поздороваться и…

– Мне захотелось посмотреть магазин, – коротко добавила Бриджет. – Давно было интересно, что тут такое.

– Серьезно? – Я сделала пару шагов вперед. – А ты, Одри, я полагаю, показывала наш товар?

Одри бесцельно перебирала проволочные вешалки, не зная, куда девать глаза.

– Послушай, на самом деле я зашла спросить, все ли у тебя в порядке. Обед в прошлую пятницу прошел не совсем гладко… Я подумала, что Одри наверняка знает, как ты себя чувствуешь, – со вздохом произнесла Бриджет.

Я смотрела на нее, скрестив руки на груди. Пусть не думает, будто я вчера родилась.

– А почему ты просто не позвонила мне?

Я взглянула на Одри. И куда только подевалось ее обычное самообладание? Щеки красные, глаза бегают. Она словно ищет, куда бы сбежать.

– Не знала, что ты общаешься с Бриджет, – с напускным спокойствием проговорила я, чувствуя, как в груди молотом стучит сердце.

Я отчаянно пыталась соединить кусочки пазла, но все было тщетно.

– Ну, мне пора, – спохватилась Бриджет. – Спасибо за экскурсию по магазину, Одри.

– Минуточку! – воскликнула я, видя, как Бриджет заспешила к двери.

Что-то не сходилось. И дело не только в том, что моя лучшая подруга общалась с моим злейшим врагом. Было еще что-то неуловимое. Я почувствовала себя лишней. Единственной непосвященной.

В магазин вошла новая покупательница, и Бриджет, пользуясь случаем, выскользнула вон. Пока покупательница осматривала вешалки, я зашипела на Одри.

– Только не ври мне. Я же вижу: творится что-то странное. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но трясущиеся руки выдавали мое состояние. – Мы с тобой сто лет дружим, так что давай начистоту. Это она вчера подослала тебя ко мне со статьей, чтобы поглумиться?

– Конечно нет!

Я хотела услышать от Одри правду, но молилась, чтобы эта правда оказалась невинной. Ведь ее признание могло разрушить нашу дружбу или того хуже – осложнить мою жизнь. Я столько наговорила о Бриджет, о своих самых сокровенных чувствах… Неужели Одри меня предала? Все выглядело именно так.

Одри вдруг устало на меня посмотрела.

– Пригляди за товаром, а я пока заварю нам чего-нибудь, – попросила она.

– Не хочу я пить. Я хочу услышать, какого черта здесь делала Бриджет Уилсон и что вы с ней обсуждали?

Одри с беспокойством оглянулась на женщину, осматривавшую шарфы.

– Когда она уйдет, я на полчаса закрою магазин, и мы поговорим. Обещаю. Я все-таки поставлю чайник. Кстати, отличная стрижка. Ты прямо помолодела.

Одри исчезла в подсобке. Я услышала доносящийся с кухни звон посуды и стала мысленно поторапливать посетительницу.

Бриджет сказала, будто справлялась у Одри насчет моего самочувствия. Смешно! Насколько я знала, эти двое не контактировали с тех пор, как посадили Тома. Конечно, они знакомы друг с другом, и много лет назад, встречаясь у нас дома на семейных торжествах, обменивались парой любезных фраз. Однако и Одри, и Бриджет прежде всего были моими подругами. Все эти годы наши с Бриджет встречи и общение вертелись вокруг сыновей, а у Одри детей не было.

– Ау! – послышался голос покупательницы. – Скажите, пожалуйста, сколько стоит вон тот длинный фиолетовый шарф?

– Прошу прощения, я отвлеклась.

Я взяла фиолетовый шарф. Наклейки с ценой на нем не оказалось. На следующем шарфе тоже.

– Видимо, их только что вывесили и не успели наклеить ценники. Момент, я спрошу у нашей сотрудницы.

Женщина кивнула и стала рассматривать ремни. Я подошла к дверному проему, за которым располагались кухня и небольшой рабочий кабинет.

– Одри, ты не подойдешь на минуточку?

Ответа не последовало. Я услышала, как в электрическом чайнике шумит закипающая вода.

– Одри? Нужна цена на шарф!

Тишина. Я оглянулась на женщину. Мы с Одри договорились никогда не покидать торговый зал, если в нем находились посетители. Я быстро прошла в коротенький коридор, периодически оборачиваясь на женщину. В крохотном кухонном закутке никого не оказалось. Я толкнула дверь кабинета, уверенная, что Одри или висит на телефоне, или что-то делает на компьютере. Но кабинет тоже пустовал.

Тогда оставался последний вариант – раздевалка.

– Одри! Ты здесь?

Я дернула ручку двери, думая, что она заперта. Но дверь открылась. В раздевалке Одри тоже не было. Полная подозрений, я влетела в кабинет: ни ее сумочки, ни пальто не обнаружилось. Дверь пожарного выхода, ведущая на задний двор, была заперта. Может, Одри выскочила с мусорным мешком к площадке с баками, которую мы делили с соседними магазинами, и дверь случайно захлопнулась?

Я нажала на перекладину, и тяжелая, массивная дверь распахнулась. Из недр переполненного бака выпрыгнул кот и куда-то умчался. Но больше на заднем дворе я никого не увидела. Одри исчезла. Будто растворилась в воздухе.

Я захлопнула пожарную дверь и помчалась обратно в торговый зал, готовясь объяснять посетительнице, что мне нужно срочно закрыть магазин. Но она, видимо, устала ждать и ушла. И когда я снова бросилась в подсобку, на столе в кухне обнаружилась записка. Я сразу узнала почерк Одри.

«Джилл, прости, пожалуйста. Мне вдруг стало плохо. Пришлось уйти. Насчет Бриджет я тебе скоро все объясню. Пожалуйста, закрой магазин сама. Я напишу, как приду в себя».

Это она так попыталась объяснить свое внезапное исчезновение? Очень странно! Одри с маниакальной педантичностью всегда открывала и закрывала магазин строго по часам. Я вытащила из сумки телефон и набрала ее номер. Телефон был выключен, и я смогла лишь оставить сумбурное голосовое сообщение после сигнала: «Одри, ты где?! Почему ты сбежала? Срочно перезвони!!!»

Вдогонку к голосовому я для гарантии отправила еще и текстовое сообщение: «Что случилось? Я волнуюсь! Срочно перезвони, или я сама приеду!!!»

Я быстро накорябала на листе бумаги: «МАГАЗИН СЕГОДНЯ НЕ РАБОТАЕТ ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ. ПРИНОСИМ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ». И, прилепив объявление к входной двери скотчем (с которым всегда так безжалостно расправлялся кот Одри), опустила жалюзи и заперла замок.

Я решила, что дам Одри пару часов, а затем поеду к ней домой. Если там никого не окажется, останусь ждать. А пока оставался еще один человек, от которого я должна получить ответы.

Глава 35

Бриджет

Когда я вернулась из благотворительного магазина, Том смотрел футбол в гостиной. Я немного покружила по району на машине, прежде чем зайти в дом, и теперь чувствовала себя спокойнее.

Я бодро вошла в гостиную и чмокнула мужа в щеку.

– Надеюсь, сейчас не слишком рано для джина? – спросил он, когда я прошла дальше. – Мне не терпится рассказать тебе о фитнес-клубе! Ты где пропадала?

– Моталась по делам. Быстро заскочу в душ, а потом мы с тобой выпьем. Жду не дождусь твоих новостей!

Я рьяно терла губкой тело, отмывала волосы, тщетно пытаясь избавиться от воспоминания о сцене в магазине. Перед мысленным взором упорно торчало изумленное лицо Одри Дентон. Я сказала ровно то, что видела, назвала дату и время, и ей было уже не отвертеться. Одри поняла, что я обо всем догадалась.

Но когда в магазин неожиданно ворвалась Джилл, настала моя очередь изумляться. Она сделала стрижку, покрасила волосы и в кои-то веки нанесла макияж. И, судя по всему, это помогло ей обрести уверенность. Мне пришлось смыться оттуда, но теперь нужно обдумать, как все это преподнести Тому.

Я вышла из душа, отжала мокрые волосы полотенцем и завернулась в белую мягкую махровую простыню. Затем направилась в спальню, с наслаждением ступая босыми ногами по пушистому кремовому ковру. Солнечные лучи, проникавшие сквозь панорамное окно, заливали комнату бледно-золотистым сиянием.

Я тихо вскрикнула, чуть не врезавшись в мужа. Видимо, он тихо подкрался и ждал меня. Том, обнаженный по пояс, выглядел как настоящий ковбой. Я заметила на его груди небольшой шрам – след от операции в детстве. Растрепанные волосы, легкая щетина и мальчишеская ухмылка на полных губах. Тома так и хотелось… съесть. В считаные мгновения мое тело откликнулось страстным желанием.

– Привет. Чем я могу вам помочь? – игриво спросила я, как бы ненароком роняя полотенце.

Вместо ответа Том рывком притянул меня к себе и провел пальцами по моей еще влажной коже вдоль спины. Его прикосновения оставляли приятное электрическое покалывание. Боже, рядом с этим мужчиной я ощущала себя живой!

Неожиданно, решив доказать, что и десять пустоголовых девок из клуба со мной не сравнятся, я потянула за пояс на его джинсах. Том пятился назад, я наступала. Он пошатнулся, рухнул спиной на кровать. Мы расхохотались, и я, сгорая от страсти, бросилась на него.

И тут раздался звонок в дверь. Длинная трель, а затем несколько коротких нажатий. Том прервал поцелуй.

– Не обращай внимания, – задыхаясь, шепнула я и снова приникла к его губам.

От него исходил аромат мускатного ореха и мыла. Том перевернулся вместе со мной и навис сверху, уперев мускулистые руки в кровать. Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри все жарче разгорается огонь…

Через пару секунд кто-то начал колотить в дверь.

– Что за черт? – Том застыл надо мной.

Удары кулаком в дверь. Потом звонок. И снова град ударов…

– Господи! – Том скатился с кровати и подошел к окну. Глянув вниз, он выругался.

– Что происходит? – Я села в кровати и потянулась за влажным полотенцем, валявшимся на ковре. – Кто там?

Сильное, накачанное тело Тома словно сдулось.

– Моя мама, – тихо сказал он.

– Самое время, – простонала я, но во рту у меня пересохло. Я еще не успела рассказать о своей встрече с Джилл.

– Придется открыть. – Том заметался по спальне в поисках футболки. – Она увидела машины, поэтому знает, что мы дома.

– А ты скажи, что мы заняты, – ответила я с улыбкой, пытаясь не нервничать. – Предложи прийти в другой раз, так как у тебя неотложное дело.

Но Том шутку не оценил.

– Вряд ли прокатит. Мама – человек упрямый, – с тяжким вздохом пробормотал он.

– Серьезно? Я тоже.

Мне сейчас не до боданий с Джилл. Ишь ты, ворвалась в магазин, будто начальница. Представляю, как ее задело, что я общалась с Одри. Ведь та была подругой Джилл, и я пришла в магазин, в котором работала Джилл. Ее стремление контролировать все и вся пугало.

И вот из-за этого внезапного визита мне придется соображать очень быстро. Я пока не хотела сообщать Тому новость, которую обрушила на Одри. Я быстро надела нижнее белье, белое хлопковое платье свободного кроя и наскоро причесала влажные волосы, пока Том побежал открывать дверь. Меня взбесило, что он мчался к ней по первому зову. Неудивительно, что Джилл до сих пор думает, будто вправе указывать сыну, как жить.

Том может хоть всю жизнь ее бояться, но будь я проклята, если позволю Джилл Биллингерст подмять под каблук меня! Как раз отличный шанс выставить ее в плохом свете. Что ей вообще известно о моем разговоре с Одри? Ничего! Сейчас я дам отпор, и, если все сложится удачно, она очень упадет в глазах сына.

Я босиком прошла по огромному кремовому ковру к лестнице и, спустившись на несколько ступенек, замерла там, где можно все слышать, но меня никто не увидит. Том уже распахнул входную дверь, из холла до меня донеслось невнятное бормотание. Вскоре их с Джилл голоса стали громче, градус беседы накалялся.

– Эти двое явно что-то замышляют, и я не успокоюсь, пока не выясню, что именно! – громко шипела Джилл.

Я вышла из своей засады.

– Привет, Джилл!

Она злобно сверкнула глазами и прекратила разговор с моим мужем, даже не ответив на приветствие.

– Том, я просто хочу удостовериться, что ее здесь нет.

– Я тебе уже сказал, мам, ее здесь нет.

– А о ком речь? – невинным тоном поинтересовалась я.

– Об Одри, – пожал плечами Том, озадаченно нахмурив брови. – Кажется, она куда-то исчезла из магазина. Кстати, ты не говорила, что тоже там была.

– Я заскочила туда утром, когда ездила по делам в центр. Я и не подозревала, что ты там работаешь, пока не увидела Одри за прилавком.

– Чушь! Зачем ты врешь? – Лицо Джилл побагровело.

– Мам, – предупреждающе произнес Том.

– Пусть Бриджет все объяснит. – Она выжидательно уставилась на меня. – Будь любезна, просвети меня, о чем именно вы с Одри так интимно шушукались в магазине?

– Вряд ли наш обмен простыми любезностями можно назвать «интимным шушуканьем», Джилл, – произнесла я, ловко разыграв недоумение. – Повторюсь, я и не подозревала, что ты там работаешь, пока…

– Вот только не надо! – Джилл расхохоталась, запрокинув голову. – Том, ты же видишь: она врет, строит из себя…

– Мам, тебе лучше уйти. Приходи, когда успокоишься, хорошо?

Но Джилл и бровью не повела.

– Пусть сначала Бриджет ответит на мой вопрос. Пожалуйста. О чем вы говорили с Одри?

Я лишь молча смотрела на нее.

– Они обе явно не ожидали меня увидеть, – сказала Джилл, повернувшись к Тому. – Бриджет сбежала первой, а Одри прикинулась, будто собирается заварить чай, и тоже исчезла, не сказав мне ни слова.

– Джилл, с тобой все хорошо? – я озабоченно всматривалась в ее раскрасневшееся лицо. – Когда я уходила, Одри была в полном порядке. И я вовсе не сбежала. Увидела, что ты в очень возбужденном состоянии, и сочла за лучшее удалиться.

– Сколько можно врать! – Джилл выплевывала слова, надвигаясь на меня, пока мы не оказались нос с носу. – Ах ты подлая, лживая…

– Мам. Серьезно. Тебе пора. – Том положил руки на плечи матери и мягко, но решительно повел ее к выходу.

Она взвыла, попытавшись вырваться, и я поняла, что это мой шанс.

– Том, подожди! Позволь, я подробно объясню, что случилось.

Они оба обернулись на меня.

– Джилл, я правда не знала, что ты работаешь в этом благотворительном магазине, – выждав небольшую паузу, начала я. – У попечителей нашего фонда возникла идея открыть собственный благотворительный магазин, чтобы привлекать средства на местах. Мне понравилась витрина вашего магазина. И я решила зайти внутрь, просто на всякий случай.

– Вот видишь, мам, – с заметным облегчением произнес Том. – Вполне разумно.

Джилл потемнела лицом, но я быстро продолжила, не дав ей и рта раскрыть.

– Там оказалась Одри, и мы немного поболтали. Никаких заговоров и тайн. Боюсь, у тебя слишком бурная фантазия. – Я выдавила улыбку. – И пока я находилась в магазине, заодно спросила у Одри, как ты себя чувствуешь. Потому что в пятницу на обеде ты была немного не в настроении.

– Поняла, мам? – Том убрал руки с ее плеч. – Теперь ты довольна?

– Нет! Ничуть не довольна. Я не верю ни единому слову, произнесенному этой…

– Том, я не успела тебе рассказать: не думала, что это важно. Я увидела Одри, поздоровалась, спросила о тебе, Джилл. И больше ничего.

Джилл почуяла брешь в моих объяснениях.

– А почему тогда Одри исчезла, ни сказав мне ни слова? Она даже записку оставила с просьбой запереть магазин. Не решилась взглянуть мне в глаза после того, как ты ушла.

– Думаю, это тебе лучше узнать у Одри, – мягко сказала я, с напускной заботливостью коснувшись плеча Джилл. – Мне показалось, она тоже за тебя переживает.

Джилл направилась к входной двери и уже на пороге заявила:

– Ты лжешь, Бриджет Уилсон. И у тебя есть тайный план, о котором никто не знает. – Она посмотрела на застывшего в ужасе Тома, а потом снова на меня. – Но я знаю: ты что-то задумала, и непременно выясню, что именно.

Глава 36

Том

Том смотрел, как мама, переполненная гневом, идет к своей машине. Она похорошела с новой стрижкой. Он обрадовался, что мама занялась собой, но сейчас она устроила скандал вообще без причины. Но в каком-то смысле ее внезапное появление сыграло Тому на руку.

К счастью, Бриджет не успела задать очень неудобные вопросы, когда он сказал, будто забыл в клубе свою спортивную бутылку для воды и должен срочно за ней вернуться.

– До клуба слишком далеко. Просто купи новую, – предложила Бриджет.

– Она стоила двадцать фунтов! В тюрьме я зарабатывал в лучшем случае десятку. И то, если пахал всю неделю.

В Ноттингемской тюрьме Ее Величества Том подрядился уборщиком, а потом перешел в техобслуживание. На мгновение он мысленно перенесся туда: лязгающие двери, крики всю ночь и несъедобная жидкая баланда, которая всегда имела один и тот же вкус, независимо от того, как называлось блюдо.

– Я ненадолго, – бросил он, ставя точку в разговоре.

Конечно, Том не забыл бутылку. Просто ему требовался предлог, чтобы уехать из дома и разобраться с одним очень важным делом. С тем, что стараниями матери пошло совсем не так.

Глава 37

Джилл

2006 год

Благодаря перенесенной в детстве операции Том превратился в крепкого, сильного мальчика. Я с облегчением видела, что проблемы с сердцем исчезли без следа. Том рос прекрасным ребенком, очень послушным и всегда готовым помочь.

Роберта он просто обожал, не отлипал от отца, чем бы тот ни занимался. Роберт с малолетства страстно увлекался часами и ловко чинил старинные механизмы. А когда со временем в моду вошли электронные часы, его умение стало чем-то вроде умирающего искусства. Но он считал это своим хобби, не более. В те дни Роберт был преуспевающим архитектором, работал на хорошей должности и надеялся когда-нибудь стать партнером фирмы. Тем не менее заказы на ремонт часов поступали регулярно, и муж с удовольствием за них брался, с головой уходя в любимое занятие.

Сын, естественно, стал проявлять интерес к отцовскому хобби. Когда к нам приходили друзья, Роберт исполнял коронный номер – он вручал маленькому Тому (сыну было лет шесть или семь) крохотную отвертку и позволял прикрутить пару шестеренок, а гости, сидевшие вокруг с бокалами вина, восхищенно охали.

Том получал лучшие оценки в классе на уроках труда, где их обучали столярному мастерству. Он отлично справлялся с кропотливой работой, которая имела решающее значение в ремонте отцовских часов. Том подрастал, и со временем я начала замечать, что его довольно неплохие способности стали раздражать Роберта. Я очень старалась, честное слово, но чем больше Роберт завидовал собственному сыну, тем сильнее вызывал во мне отторжение.

Роберт любил все делать по-своему. Это не значит, что в нашем браке я вообще не имела права голоса, как когда-то моя мама, но часто сама нарывалась на ссору. И если речь шла о чем-то действительно для меня важном, я уступала. Я поняла, что гораздо лучше держать свои эмоции в узде, а не придираться к Роберту из-за каждой мелочи.

Одно событие наглядно показало, как сильно изменились отношения между отцом и сыном. За три дня до Рождества нам привезли старинные напольные часы. В тот год Тому исполнилось пятнадцать. Он как всегда с готовностью кинулся помогать отцу, и они потащили часы в гараж, где Роберт много лет назад оборудовал себе мастерскую. Часы установили в углу, а потом меня вместе соседями пригласили полюбоваться на эту красоту.

Роберт сел на любимого конька. Он расписывал достоинства часов, пока мы шумно восторгались резным корпусом из красного дерева.

– Часы сделаны на восточном побережье Шотландии, около 1780 года, – пафосно объявил Роберт, указывая на различные детали. – Заводить их нужно раз в неделю. Снабжены двенадцатидюймовым[15] циферблатом с инкрустацией в стиле рококо.

Помню, я мечтала, чтобы Роберт смотрел на меня так же, как на свои часы. Наш брак, как и семьи большинства друзей, постигла похожая история: житейские невзгоды, работа, бытовые проблемы заставили нас забыть о нежности, которую мы испытывали друг к другу на заре отношений.

– Пап, а сколько они стоят? – поинтересовался Том.

– Хороший вопрос. Примерно восемь тысяч фунтов. – Небольшая кучка зрителей ахнула, но Роберт предупреждающе поднял вверх палец. – Важный нюанс: если часы в рабочем состоянии. А вот в таком состоянии владелец в лучшем случае выручит за них пару тысяч. Но я над ними поколдую и верну этой вещице былое великолепие.

По-видимому, часы принадлежали семье клиента много лет, переходя из поколения в поколение. И мой муж был первым человеком, которому доверили ремонт семейной реликвии, о чем не преминул всем сообщить.

А дальше события приняли довольно скверный оборот. Все рождественские каникулы Роберт денно и нощно торчал в мастерской, но часы упорно не поддавались. Насколько я помню – он мне очень подробно объяснял, но это было выше моего понимания, – загвоздка крылась в механизме завода.

Соседи, любопытство которых он же сам и разжег, интересовались, удалось ли починить часы. Но он отвечал, что всему виной дефект, изначально допущенный при производстве.

– Я отремонтировал немало часов и сразу вижу, что тут серьезная проблема. Чего я только не пробовал. К сожалению, вынужден признать: здесь я бессилен.

На следующее утро после Рождества, в шесть часов, за Робертом заехал его старый школьный приятель, чтобы вместе отправиться на ежегодную праздничную рыбалку с ночевкой. Злополучные часы выжали из мужа все силы. Он выглядел совершенно измотанным.

– Не представляю, как сообщу заказчику, – признался Роберт, целуя меня на прощание. – Бедняга так надеялся, что я смогу отремонтировать часы к шестидесятилетию его супруги в следующем месяце.

– Забудь пока про часы и наслаждайся рыбалкой, – напутствовала я, вручая ему сэндвичи и термос. – Если уж ты не справился, то больше никто не сумеет. Это однозначно.

Успокоенный Роберт уехал, а я облегченно выдохнула. Наконец-то дома настанет тишина, и я больше не услышу заумных монологов о треклятых шестеренках.

Ближе к середине утра в кухню вошел заспанный Том, одетый в теплые вещи.

– Хочу устроить папе сюрприз: наведу порядок в мастерской к его возвращению, – сообщил он. – Мам, позови, когда обед будет готов!

Я особенно не задумывалась над словами сына, но, помнится, меня тронуло его желание помочь отцу. После обеда Том снова ушел в гараж, да так увлекся, что на чай мне пришлось звать его трижды. Сын пришел с перепачканными в масле руками и первым делом направился к раковине.

– Боже, ты чем там занимался? – изумилась я, быстро сдергивая с вешалки чистое полотенце, которое только что туда повесила. – Вытирал пол руками?

Том посмотрел на меня с озорной ухмылкой. Его щеки раскраснелись, глаза сияли. И тут у меня екнуло в груди. Тома распирало от радости, но я чувствовала, что все это не к добру.

– Ты не поверишь! – начал он, с таким энтузиазмом намыливая руки, что его пальцы скрылись под пышной пеной. – Угадай, что я сделал!

И тут до меня дошло. С трудом проглотив ком в горле, я выдавила:

– Ты трогал те часы?

– Не просто трогал, мам. Я их починил!!! Часы пошли! Они прекрасно работают. Вот папа обрадуется!

Но Роберт вовсе не обрадовался. Когда Том повел его в гараж, лицо Роберта сделалось пунцовым.

– Какого черта ты тут хозяйничал, не спросив меня?

Роберт подошел к часам, и вдруг на его разгневанном лице проступило выражение крайнего удивления, когда он понял, что Том сумел починить механизм.

– Я сначала хотел только посмотреть, – признался Том. – Ты столько над ними корпел, и я подумал, что если смогу наладить механизм, то ты…

– Ты не имел права! Никакого права!

Роберт грубо схватил сына, собираясь ударить, но Том, ростом почти догнавший отца, успел вывернуться.

– Роберт, пожалуйста! – взмолилась я. – Успокойся. Все к лучшему, ведь так? Теперь твой заказчик не будет расстроен.

И тогда Роберт обрушился на меня:

– Это все ты! Ты подсказала ему, как меня унизить! Чтобы потом рассказывать всем, как твой драгоценный сыночек обставил собственного отца.

В глазах мужа полыхала такая злоба, что я выскочила на улицу. Я стояла снаружи у двери гаража и слушала, как отец и сын кричат друг на друга.

– За что ты меня ненавидишь? – орал Том. – Я не виноват, что ты паршивый часовщик!

Раньше он никогда не перечил отцу, но неоправданный гнев Роберта стал последней каплей. Голоса звучали все громче, и вскоре соседка Назрин, подойдя к забору, поинтересовалась, все ли у нас в порядке. Я потянулась к двери гаража, и в следующий миг раздался оглушительный грохот. А потом гулкие удары.

Удары молотка по бесценным антикварным часам. Старинный корпус и тонкое стекло пали жертвой ослепляющего безумия зависти. Услышав крик сына, я ворвалась внутрь. На полу перед грудой обломков сидел Роберт. По его щекам текли слезы, а в дрожащей руке был молоток.

В том же месяце мужа уволили из архитектурного бюро, в котором он проработал двадцать лет. В качестве официального повода фирма назвала сокращение штата в связи с реструктуризацией, но, учитывая, что из-за потери клиента (того самого владельца часов) пострадала лишь должность Роберта, только наивный не понял бы истинную причину.

Это подкосило мужа. У него начались панические атаки, затем депрессия. С помощью психолога Роберт преодолел кризис, и это сподвигло его на выбор новой профессии.

Но отношения между нами тремя безвозвратно изменились.

Глава 38

Полиция Ноттингемшира

Октябрь 2019 года

Инспектор отдела уголовных расследований Ирма Баррингтон со вздохом отодвинула высившуюся перед ней гору папок. Двое из ее отдела были на длительном больничном, и на должность сержанта временно откомандировали молодую сотрудницу из Лондона – Тайру Барнс.

Когда начальник отдела, инспектор Маркус Фернвуд, в прошлом году вышел на пенсию, тридцативосьмилетняя Ирма получила повышение и заняла его должность. Ей очень не хватало Маркуса. За годы работы сержантом она многому у него научилась. И теперь, в качестве старшего детектива, встала во главе команды.

Тайра неторопливо подошла к столу Ирмы. Как всегда стильная, в облегающем темно-синем брючном костюме и белой футболке. Тайра носила прическу «афро», а пышные волосы прижимала цветными заколками.

Она взмахнула листком бумаги.

– У нас труп. Женщина.

– Та, которую вытащили из реки? Передозировка?

– Нет. – Тайра положила листок бумаги прямо перед Ирмой. – Женщина, двадцать восемь лет, местная, мать-одиночка, сыну девять лет. Обнаружена со смертельной черепно-мозговой травмой. Патрульный предполагает, что ее сбила машина, водитель которой скрылся.

Ирма тяжело вздохнула. Ужасный конец. Еще и малолетний сын остался. Людей огорчают смертельные наезды на дорогах, но настоящий шок вызывают сообщения о нападениях или убийствах. Однако Ирму всегда поражала жестокость именно таких преступлений, как это.

Два года назад ее собственный отец, алкоголик, растянулся перед автобусом и погиб. Несчастный водитель очень горевал, но его было не в чем винить. А тут… врезаться в человека и, зная, что как минимум переломал ему все кости, уехать, оставив несчастную мучиться от страшной боли? По мнению Ирмы, на такое способен лишь редкий злодей. А ведь где-то рядом маленький мальчик лишился матери, но пока об этом не знает.

Ирма взяла бумагу и стала читать описание внешности жертвы.

– Корал Маккинти… – задумчиво проговорила Ирма и нахмурилась, припоминая. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. – Корал Маккинти…

Имя казалось подозрительно знакомым.

– Тело увидел в кювете проходящий мимо собачник. Это дорога, которая идет вдоль кромки Блидвортского леса. Машина погибшей там же. Теоретически женщина могла приехать погулять, но прибывшие на вызов полицейские сказали, что на ней ни подходящей одежды, ни обуви. – Тайра помедлила. – Они сейчас проверяют, что с машиной и не пыталась ли жертва вызвать помощь по телефону.

– Хорошо, – кивнула Ирма, догадываясь, что самое интересное Тайра приберегла напоследок.

– Честно говоря, я взяла на себя смелость проверить данные по погибшей. Мы с ней уже общались. Точнее, общались вы. Десять лет назад, в связи с нападением, в результате которого погиб ее парень, Джесс Уилсон.

– Вот откуда мне известно это имя! – громко воскликнула Ирма, привлекая удивленные взгляды нескольких коллег. – Том Биллингерст, лучший друг Джесса Уилсона, нанес ему смертельный удар возле «Мотора». Оба парня местные.

– «Мотор»? – непонимающе переспросила Тайра.

– Ночной клуб, который тогда работал в центре города. Теперь там, кажется, супермаркет.

Она стала быстро печатать на компьютере, почти не слушая Тайру, которая сетовала о том, что здесь тихо и ей не хватает лондонских клубов. Голос коллеги доносился словно издалека. Все внимание приковали высветившиеся на экране строчки.

– Вот это да! – тихо присвистнула Ирма. – Рядом с лесом обнаруживают труп Корал Маккинти с пробитой головой. А теперь угадай, кто вышел из тюрьмы меньше месяца назад?

– Неужели Том Биллингерст? – предположила Тайра.

– Он самый. Не пойму, какой прок ему от ее смерти. Возможно, это совпадение, – Ирма выключила монитор и поднялась из-за стола. – Но прошу запомнить обо мне одну вещь, сержант Барнс. Я не верю в совпадения. С этого-то мы и начнем.

Десять лет назад из-за смертельного удара Тома Биллингерста сын Корал Маккинти лишился отца. А теперь, как ни прискорбно, мальчишка остался круглым сиротой.

– Бери куртку. Мы едем на место преступления.

– Отлично! – Тайра поспешила к своему столу, оставив Ирму один на один с нахлынувшим чувством безнадежности.

Даже если они выяснят, что случилось с Корал, и установят личность преступника, родителей мальчишки уже не вернуть. До чего жестокой бывает жизнь!

Глава 39

Джилл

Октябрь 2019 года

Отъезжая от особняка Тома и Бриджет после скандала, которым закончилась моя попытка выяснить, зачем она встречалась с Одри, я увидела сына, стоящего у открытой входной двери. Солнце, заливавшее холл ярким светом, обрамляло его голову и плечи словно нимб.

Сердце рвалось на части, но я ни на секунду не замешкалась, не помахала на прощание. Впервые в жизни я злилась на сына не меньше, чем на Бриджет. Ибо Том не видел очевидного: у его жены имелись секреты. Она вела с нами обоими какую-то игру.

Я уехала, даже не обернувшись, и помчалась на другой конец города, к дому Одри. Ехать было минут двадцать, и по пути я набрала ее номер. Снова никто не ответил. И на этот раз я даже не смогла оставить голосовое сообщение. Видимо, память голосовой почты была забита моими многочисленными просьбами перезвонить.

Я добралась до ее жилья в приятном районе на севере города и, сидя в машине, смотрела на ее сдвоенный дом для двух семей. Вывод напрашивался один: Одри еще не возвращалась, так как ее машина не стояла перед входом.

Аккуратный простенький дом ничем не выделялся в ряду таких же строений на тихой улочке. Он соответствовал характеру Одри, которая тоже не любила привлекать к себе внимание. Она предпочитала действовать незаметно. В магазине наблюдала за покупателями издалека, позволяя людям самим понять, что именно им нравится. Никогда не набрасывалась на посетителя, с первых же секунд пытаясь всучить товар.

Одри, ответственная, здравомыслящая, всегда была готова подставить плечо в нужный момент. Прекрасная подруга – по крайней мере, так я о ней думала еще несколько часов назад. Мое возмущение понемногу сменялось тревогой. Куда же она запропастилась?

Я вышла из машины и зашагала по короткой дорожке. Нажала на звонок, затем постучала в дверь – ответа, естественно, не последовало. Тогда я обошла дом сзади и, перегнувшись через маленькую калитку, потянулась к засову, который Одри задвигала не до конца.

За долгие годы нашей дружбы в погожие дни я не раз бывала в маленьком опрятном саду за домом. Одри готовила нам нехитрый салат с курицей или креветками. Мясо мы никогда не жарили, так как она не любила разводить грязь. Сидя за круглым кованым столиком, мы ели, смеялись, часами напролет решали мировые проблемы. С болью в сердце я задумалась, сколько же воды утекло с тех пор. Ведь это было еще до того, как Тома посадили в тюрьму.

Я с ужасом осознала, что огромный кусок моей жизни прошел в тщетных попытках хоть чем-то ее заполнить. Целых десять лет я только ждала да строила фантастические планы. И все ради чего? Ради того, чтобы Том женился на матери Джесса и потерял все шансы влиться в нормальную жизнь! Отказался от возможности завести собственных детей – внуков, которых я так ярко представляла, словно видела их вживую.

Я растратила свою жизнь, пытаясь планировать жизнь сына.

Приложив обе ладони козырьком ко лбу, я прижалась к кухонному окну. Шторы оказались раздвинуты, на кухне царил порядок. У Одри до сих пор висела фотография, на которой мы едим рыбу с жареной картошкой в прибрежном кафе возле Корнуолла летом 2009 года. Я почувствовала щемящую тоску.

Оставляя на стекле туманную дымку от дыхания, я разглядывала кухню. Мне хотелось понять, многое ли изменилось с тех пор, как я приходила сюда в последний раз. Вроде все оставалось по-прежнему.

Мое внимание привлек предмет на узком краю столешницы, возле раковины. Сердце вдруг застучало в горле. Я прижалась лбом к стеклу, пытаясь убедить себя, что это ошибка. Увы. Я отчетливо видела сине-белый полосатый шарф – его ни с чем не спутаешь. И тут меня словно током прошибло: какая же я идиотка! Насколько же я слепа и наивна, раз все это время не замечала, что Одри меня обманывала!

Глава 40

Эллис

Эллис пытался сосредоточиться на игре, но постоянно отвлекался. Мама вела себя очень странно. Люди вокруг могли и не догадываться, но он слишком хорошо ее знал. И знал, как мама ведет себя обычно.

Когда она вернулась домой после вызова в школу, у нее зазвонил телефон. Мама чуть не подпрыгнула и ушла разговаривать в другую комнату. Эллис догадался, что она собиралась с кем-то встретиться. Наверное, с мужчиной. Эллис не знал, что именно навело его на эту мысль – возможно, то, как порозовели мамины щеки и засияли глаза, когда она вошла обратно.

Такое уже случалось пару раз. Телефон звонил, и мама уходила разговаривать в другую комнату. А потом упоминала невзначай, что ей нужно съездить по делам и не хочет ли Эллис заскочить на пару часов к бабушке.

Эллису нравилось гостить у бабушки. Это было гораздо круче, чем торчать дома. Но теперь все изменилось: ведь у бабушки поселился убийца. Именно так Эллис называл Тома. А что? По факту так и есть.

Дверь гостиной отворилась, и в комнату зашла мама.

– Эллис, послушай, мне надо кое-куда смотаться. Не против, если я тебя закину к бабушке на часок-другой?

Эллис вынул наушники и недовольно насупился.

– И убийца там будет?

– Наверное. Но ты можешь с ним не пересекаться, если останешься в своей комнате, как в прошлый раз, верно?

– Ты же говорила, что в школе советовали пока не возить меня к бабушке, – заныл он.

– Это не так просто. Она очень хочет тебя видеть, и… честно говоря, мне удобно, когда ты остаешься там на какое-то время.

– Куда ты едешь? – Эллис с подозрением посмотрел на мать. – И кто тебе звонил?

– Слишком много вопросов! – Мама с улыбкой взъерошила его волосы. – Я еду по делам. Это все, что тебе нужно знать. Скоро вернусь. Будь хорошим мальчиком, собирайся. А я пока напишу бабушке.

Недовольно бурча, Эллис все же поднялся с дивана и пошел в свою комнату. И вот он снова в гостях у бабушки, лежит на кровати в своей комнате. Когда Эллис приехал, Том сразу же куда-то ушел, поэтому все складывалось отлично. Здесь можно было играть в приставку сколько угодно – не то что дома.

Правда, Эллису не давало покоя мамино странное поведение. Его беспокоили не только таинственные телефонные звонки. Дома, в морозилке и в кухонных шкафах, вдруг появились пицца, мороженое, шоколад и большие пакеты его любимых кукурузных чипсов со сметанным соусом и соусом сальса в коробочках – такие угощения мама покупала очень редко.

Если раньше мама красилась дома, то теперь сходила в парикмахерскую. И постоянно сидела в ноутбуке. Вчера, пока она мылась в душе, Эллис тайком подсмотрел историю ее браузера и выяснил, что мама смотрела дома… на побережье! Если ба узнает, что мама собирается переехать и забрать его, Эллиса, с собой, она точно рехнется!

Эллис не хотел ехать на побережье. По крайней мере, не туда, где без конца льют дожди и стоят заброшенные магазины. Зато он сможет ходить в залы с игровыми автоматами и скейтборд-парки. Знакомых на новом месте не будет, поэтому он сделает вид, будто он мегакрутой чувак, который раньше тусовался с огромной компанией друзей. Идея прикинуться кем-то другим показалась невероятно соблазнительной.

Глава 41

Бриджет

Я надела наушники с шумоподавлением и устроилась на диване, пытаясь сосредоточиться на приложении для релаксации – сегодня это была прогулка у реки. Следуя за голосом диктора, я представила струящийся поток воды, проплывающих мимо лебедей… Я почти погрузилась в благостное умиротворение, но затем совершила ошибку: приоткрыла один глаз и увидела, что Эллис исподлобья смотрит на Тома.

– Что у вас там, черт возьми? – заорала я, сорвав с головы наушники, и Том с Эллисом уставились на меня в изумлении.

Когда Джилл ушла, Том сказал, что ему нужно вернуться в клуб за бутылкой для воды. В тот момент я не заподозрила подвоха, но теперь не сомневалась: он мне соврал. После того как муж уехал и Корал привезла Эллиса, я решила постирать вещи. Я взбежала по лестнице наверх, прошла через спальню в ванную и начала перекладывать содержимое льняной корзины для белья в стиральную машину. Заметив возле кровати, с той стороны, где спал Том, спортивную сумку, я подумала, что неплохо бы закинуть в стирку и его полотенце после тренировки.

Я вытащила из сумки полотенце и застыла как вкопанная: под ним лежала новенькая спортивная бутылка для воды, за которой он отправился в клуб. Я почувствовала жгучую обиду. Ладно, не стану сразу же припирать его к стенке. Тому незачем знать, что я в курсе. Мне следует быть на шаг впереди. А пока лучше всего молча наблюдать.

– Он опять указывает мне, что делать, – недовольно заявил Эллис, скрестив руки на груди. – Он все время делает мне замечания.

– Эллис играл в эту игру, когда я уехал в клуб, и до сих пор от нее не оторвался. – Том тоже сложил руки на груди. – Бридж, это вредно, и потом, пусть приберет за собой мусор.

Я бросила взгляд на итальянский кофейный столик, который недавно приобрела. Блестящую белую поверхность усеивали пустые банки из-под газировки, зачерствевшие куски пиццы и крошки от чипсов. Да, Эллис развел грязь, но он же еще ребенок. А поскольку и Том не всегда убирал за собой, я начинала чувствовать себя матерью двоих детей.

– Том, не стоит набрасываться на него за каждый промах.

Нет, я не глупая. Я прекрасно видела, что Эллис не выносит моего мужа, но меня это не удивляло. Том оставил его без отца, и, естественно, Эллис злился. Долгое время, когда внук приезжал ко мне, мы были вдвоем – лишь он да я. А теперь у нас совершенно не получалось проводить время друг с другом, так как постоянно возникал Том.

Я ценила его попытки принимать участие в воспитании Эллиса. Том казался мне очень искренним человеком. Но теперь я не могла думать ни о чем другом, кроме причины, по которой он мне солгал. Раз Том не ездил в клуб, то куда же тогда?..

Я взглянула на наручные часы. Корал уверяла, что освободится через час. Вообще-то, она должна была заехать за Эллисом давным-давно. Я позвонила, отправила сообщение, но ответа не последовало. Я собиралась провести с Томом приятный вечер: налить пару-тройку бокалов, чтобы помочь расслабиться, а потом осторожно выведать правду о том, куда же он все-таки ездил. Корал начинала действовать мне на нервы. Сначала говорит, что я представляю для неокрепшей психики Эллиса опасность и ему лучше держаться от меня подальше, а потом вдруг неожиданно привозит мальчишку и исчезает, ничего толком не объяснив.

Я решила, что отвезу Эллиса домой сама, и если Корал к тому времени не вернется, дождусь ее и выскажу все сполна. Она не имеет права ограничивать мои контакты с внуком, притом что сама ведет себя крайне безответственно.

Между Томом и Эллисом разгорелся новый спор, и я, сдвинув наушники на шею, поднялась с дивана.

– Я так больше не могу. Ухожу в спальню, хоть там попытаюсь провести сеанс релаксации. И если хоть один из вас опять начнет…

И тут раздался звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – Том озабоченно прикусил губу, видимо, опасаясь возвращения матери.

– Вроде нет.

Я подошла к входной двери и приникла к глазку. Снаружи стояли две женщины, явно из какого-то учреждения. Одной на вид было под тридцать, а второй, постарше, – около сорока. Мне стало не по себе. Что им здесь надо?

Я стала открывать дверь, а Эллис помчался в кухню, откуда мог беспрепятственно наблюдать за всем, что происходит.

– Мы бы хотели поговорить с Бриджет Уилсон, – быстро произнесла та, что постарше.

– Я Бриджет Уилсон. А в чем, собственно, дело?

– Полиция Ноттингемшира. Инспектор отдела уголовных расследований Ирма Баррингтон. – Она показала свое удостоверение. – А это моя коллега, сержант Тайра Барнс. Мы бы хотели войти, если можно. – Ирма бросила взгляд на соседний дом.

Я отошла в сторону.

– Входите.

– Что случилось? – в холл вышел побледневший Том.

– Это же не про того мальчика? – донесся испуганный голос Эллиса. – Я ничего такого не делал, что про меня в школе говорят…

– Эллис, я уверен, тут что-то другое, – успокоил его Том. Он старался заботиться об Эллисе, хотя тот его недолюбливал.

Я пригласила полицейских в гостиную.

– Это мой муж Том, – сказала я. – И мой внук Эллис.

Инспектор Баррингтон кашлянула и проговорила:

– Думаю, будет лучше, если мы поговорим с вами и вашим супругом наедине. А Эллис пока подождет в другой комнате.

Неужели они пришли из-за инцидента в школе? Может, Эллис избил какого-то ребенка, а нам не сказал? Корал, конечно, скажет, что это все мое влияние.

– Ба, можно я останусь? – умолял Эллис.

– Эллис, в спальню, пожалуйста, – отрезал Том, слегка подталкивая его на выход.

– Ну и ладно, – буркнул Эллис, сбрасывая со своего плеча руку Тома. – Не надо мне указывать!

Вскоре Эллис с таким грохотом хлопнул дверью своей комнаты, что она чудом не слетела с петель. Полицейские переглянулись.

– Прошу прощения. Дети, сами понимаете, – извинилась я.

Они сели, от предложенных Томом воды или чая отказались.

– Корал Маккинти приходится вам невесткой, верно? – начала Баррингтон, сложив руки на коленях.

Я нахмурилась и взглянула на Тома, но он молча смотрел на полицейских.

– В некотором роде. Мой покойный сын и Корал не были женаты, но мы с ней близко общаемся. К тому же Корал – мать Эллиса.

Если Корал накатала на меня какую-то бумагу, клянусь, я…

– Мне очень жаль, но вынуждена сообщить, что тело Корал обнаружено на окраине города, у леса, в кювете. У нее травма головы. Увы, на данный момент это вся информация, которой мы располагаем.

– Ее тело… – промямлила я. – То есть…

– Мне очень жаль, – кивнула Барнс. – Она мертва.

Том выругался, а через мгновение вскрикнул: он так сильно сжал в руке стакан с напитком, что стекло треснуло и осколки больно впились в кожу. Он побежал на кухню, обхватив другой рукой окровавленную ладонь.

Я обессиленно привалилась к спинке дивана, прижав руку к груди. Я быстро взглянула на дверь комнаты Эллиса, моля бога, чтобы он ничего не услышал.

– Как это произошло? – тихо спросила я. – Выходит, ее кто-то… Кто это сделал?

– Именно это мы и пытаемся сейчас установить. Полного понимания картины у нас еще нет, но по предварительной версии, это смертельный наезд, виновник которого скрылся с места преступления.

К нам снова присоединился Том. Раненая рука была обмотана чистой тканью. Полицейские внимательно посмотрели на него. Том пытался сцепить руки вместе, чтобы унять дрожь, но все было тщетно. Он же никак не связан с Корал. Тогда чего так испугался?

– Мы бы хотели задать вам обоим несколько вопросов, – произнесла Барнс, подметив трясущиеся руки Тома. – Миссис Биллингерст, когда вы в последний раз виделись с Корал?

– Она привезла Эллиса пару часов назад. Погодите-ка. – Я сверилась со списком последних вызовов в телефоне. – Она позвонила мне в 15:52 и минут через пятнадцать забросила сюда Эллиса.

Барнс взглянула на свои часы.

– Сейчас половина седьмого. Значит, он пробыл у вас примерно два часа.

Я кивнула.

– Корал не говорила, куда едет, – предвосхитила я следующий вопрос. – Сказала только, что ей надо по делам, и обещала скоро вернуться. Якобы через час, не больше.

– Ясно. А вы, мистер Биллингерст? Когда в последний раз видели Корал?

– Я… мне пришлось ненадолго заскочить в спортивный клуб, поэтому, когда Корал привезла Эллиса, мы с ней разминулись. Дайте подумать. – В комнате повисла напряженная тишина. – Прошу прощения, никак не могу собраться с мыслями.

– Скорее всего, вы виделись в пятницу, на званом обеде, – подсказала я. И Том кивнул с облегчением.

– Да, точно. Я видел Корал в пятницу вечером.

Барнс заглянула в свой блокнот.

– Вы освободились из Ноттингемской тюрьмы около двух недель назад, верно?

– Да, – ощетинился Том. – А это здесь при чем?

– Просто уточняю детали, сэр. Вы ведь не против ответить на несколько вопросов?

– Честно говоря, я себя не очень хорошо чувствую. Кажется, у меня в руке застрял осколок. Скажите, мы можем перенести беседу на завтра?

– Конечно, без проблем, – ответила инспектор Баррингтон, поднимаясь на ноги. – Будет замечательно, если вы оба подъедете завтра в участок. Скажем, часов в десять.

Глава 42

Эллис

– Я правда очень сожалею о твоей маме, Эллис, – сочувственно произнес Том.

Полицейские ушли, и бабушка сообщила новость, от которой ему захотелось умереть самому.

– Оставь меня в покое! Ненавижу тебя!

Мальчик схватил бабушкину пустую чашку из-под кофе и швырнул. Чашка разбилась о стену, усыпав осколками пол возле ног Тома.

– Эллис, не надо! – Бабушка кинулась к нему и обхватила руками. – Знаю, это несправедливо. Случилась ужасная, ужасная трагедия, милый, но Том не виноват.

Она прижала Эллиса к себе, и он разрыдался. Том хотел подойти, но бабушка молча помотала головой, и он отступил.

Эллис пытался взять себя в руки. Ему уже девять, он должен быть настоящим мужиком. Именно так Эллис говорил младшим ребятам в школе, когда доводил их до слез обидными прозвищами. Но это его мама… красивая, добрая мама. Ее больше нет, и это навсегда. Эллиса накрыла невыносимая боль. Боль переполняла, от нее не было спасения. Как будто его кровь превратилась в кипящее масло, обжигающее каждый миллиметр тела.

– Не могу видеть, как вы оба страдаете, – простонал Том, обхватив голову руками. – Я хочу вас обнять, облегчить боль.

Эллис решил, что ударит Тома в пах, если тот только попробует приблизиться. Том здорово притворялся, будто хорошо к нему относится, но в глубине души наверняка ненавидел. Эллис слышал, как в тот день Том говорил с его мамой, и он этого не забудет.

Эллис отстранился от бабушки и пошел к себе в комнату.

– Эллис! – позвала она.

– Оставь меня в покое!

Он, пошатываясь, добрел до своей комнаты и громко хлопнул дверью. Том все время был где-то поблизости и, что самое ужасное, часто шпионил за ним. Обычно это случалось, когда он думал, будто Эллис поглощен игрой. Том пялился на него. Мальчик догадывался, что это потому, что он был похож на своего отца, Джесса.

А вдруг Тому взбредет в голову кокнуть и его тоже? А что, если как-нибудь ночью, пока ба спит, Том прокрадется к Эллису в комнату и перережет ему глотку?

Эллис слышал, как люди говорили о чувстве опустошенности. Взрослые часто упоминали это выражение и в жизни, и по телевизору. Он помнил, как бабушка сказала так маме несколько лет назад (обе думали, что он не слышит). Когда еще не родился Эллис, бабушке хотелось умереть: она не понимала, ради чего жить дальше после того, как папу убил Том.

А теперь она стала его женой. Женой человека, из-за которого когда-то хотела умереть. Эллису казалось, что взрослые сегодня могут чувствовать одно, а завтра – совершенно другое. А дети чувствуют одинаково каждый день. По крайней мере, он-то уж точно. Тело сделалось деревянным и болело. Словно кто-то косо посмотрел на него или сказал гадость. В груди жгло, как от огня. Хоть бы его оставили в покое. Тогда можно уйти с головой в игры и ни о чем не думать. В играх хотя бы все просто. И предсказуемо.

После прихода полицейских Эллис наконец понял, что такое чувствовать себя опустошенным. Он свернулся на кровати калачиком и обхватил себя руками. Он будто плавал под потолком и смотрел на себя со стороны. Слез или злости не было. Говорить с бабушкой не хотелось… Эллис вообще ничего не чувствовал. Случившееся выпотрошило его начисто.

Отец умер еще до того, как он родился. А теперь не стало и мамы. И никто ему ничего не объяснил. Похоже, они и сами не знают, что произошло.

Самое ужасное, что несколько часов назад, когда мама, уходя, попрощалась, Эллис едва ей ответил. Он торопился зайти в дом и добраться до игр. Эллис вертелся на кровати. Казалось, он рассыпается на мелкие осколки, которые крошатся в пыль, и скоро исчезнет совсем.

– Поверь, я от тебя ничего не скрываю. – В комнату вошла бабушка и аккуратно прикрыла за собой дверь. – Мы пока в полном неведении. Неизвестно, что именно произошло. Судя по всему, твоя мама шла вдоль дороги, и ее сбила машина.

– Тебе сказали, что ее кто-то сбил? Водитель отвлекся на телефон?

Бабушка взяла Эллиса за руку и поцеловала в ладонь. Она прятала глаза, и это пугало. Наконец, Эллис догадался.

– То есть полицейские предполагают, что маму кто-то сбил и уехал?

– Они пока не знают этого наверняка.

Бабушкин голос звучал странно. Словно она хотела, чтобы Эллис поверил, будто все хорошо, но на самом деле боялась не меньше его. Это было очень плохо, ведь если уж взрослые напуганы, на что надеяться ребенку?

В любом случае мама умерла. И больше он ее не увидит. Эллис вспомнил, как мама заставила поклясться, что он не выболтает одну тайну… Интересно, важно ли это теперь? Или теперь тем более стоит держать рот на замке?

Однажды утром, вскоре после того, как Том вышел из тюрьмы, мама попросила сходить в магазин за молоком и беконом. Эллис, конечно, запротестовал, но когда мама пообещала, что по возвращении он сможет играть в приставку на большом телевизоре целый час, соблазн пересилил лень.

Мама подгоняла Эллиса, будто ей и впрямь были позарез нужны эти продукты. Но в холодильнике еще оставалось молоко, а бекон до обеда не понадобился бы. Но мама чуть не вытолкнула его из дома. Ближайший магазин располагался в двадцати минутах ходьбы, и это если идти напрямую, а не через скейт-парк, где ребята постарше выделывают чумовые трюки на разрисованных граффити бетонных рампах.

Через семь минут после выхода из дома Эллис добрался до главной дороги, и только тут сообразил, что десятка, которую мама положила для него на кухонный стол, так и осталась лежать на месте.

– Черт! – ругнулся мальчик, пнув ногой стену ближайшего здания. Ногу пронзила боль, лишь усиливая ярость.

Стоявшая через дорогу женщина уставилась на него, пока ее пес обнюхивал столб. Взбешенный откровенным любопытством, Эллис пожалел, что рядом нет груды камней, иначе он бы закидал ими тетку. Он понимал, что зря так злится, что это нехорошо, но ничего не мог с собой поделать. Последнее время Эллис ходил мрачнее тучи, потому что теперь, приезжая к бабушке, он каждый раз сталкивался лицом к лицу с Томом. Эллису было до того плохо, что хотелось кого-нибудь ударить.

Он кусал свой язык до тех пор, пока не ощутил во рту металлический привкус крови. Боль немного уняла злобу. Эллис поплелся обратно к дому, собираясь взять деньги. Но повернув за угол, он заметил возле их дома высокого человека в джинсах и худи. Незнакомец открыл калитку и пошел по дорожке к входной двери. Их дом стоял в ряду узеньких таунхаусов. Раньше они с мамой жили в большом викторианском доме с влажными стенами и искрящей проводкой, но бабушка помогла переехать в место поприличнее.

В окне рядом с крыльцом мама выставила табличку с надписью «Посторонним вход воспрещен», но этот парень нагло пер вперед. Эллис рванул к дому. И тут он увидел, как открылась входная дверь, и мама пропустила незнакомца внутрь! Они не разговаривали. Видимо, мама его ждала.

Желудок вдруг скрутился в тугой комок. Неужели у мамы появился ухажер, которого она скрывает от собственного сына? Корал было двадцать восемь. Эллис часто замечал, как на его стройную симпатичную маму заглядываются мужчины на улице. Конечно, он не мог без отвращения думать, что мама с кем-то встречается, но, с другой стороны, она очень привлекательная, а папа давно умер.

Эллис почти остановился. И что ему теперь делать? Если сейчас зайти в дом, вдруг они… чем-то занимаются, как парочка в том грубом фильме, который Монти принес в школу? Как ни противно, но это правда. Однако если он не возьмет деньги и не купит продукты, мама не разрешит играть в приставку на телевизоре.

Тогда Эллис решил позвать маму с порога, чтобы не врываться в дом неожиданно. Но тогда ей придется представить своего приятеля, и это будет ужасно. И тут он вспомнил, что десятифунтовая купюра лежит на самом краю кухонной столешницы, рядом с задней дверью дома. Они никогда ее не запирали, так как мама периодически выходила в сад покурить. Он приоткроет заднюю дверь и незаметно возьмет деньги. А на обратном пути специально сделает крюк через скейт-парк в надежде, что к его возвращению незнакомец уже исчезнет.

Эллис миновал парадную калитку и свернул направо по дорожке, ведущей к небольшим садикам позади домов. Открыл скрипучую заднюю калитку и прошмыгнул внутрь, молясь, чтобы мама со своим приятелем не целовались сейчас в кухне возле двери, которая выходила в сад. Эллис аккуратно нажал на ручку и медленно открыл дверь. Шагнув внутрь, он уже протянул руку к деньгам, как вдруг замер: из гостиной доносились громкие голоса.

– Корал, пожалуйста. Просто выслушай! Я… – Эллис мгновенно узнал голос Тома.

Неужели у него с мамой роман? За спиной у бабушки?

Эллис схватился за край столешницы, и тут мама заорала:

– Нет, это ты меня выслушай! Прибереги свое вранье для других, потому что нам обоим известен «большой секрет»! Джесс все тебе рассказал в ночь своей смерти.

– Нет!

– И ты так возмутился, что убил его! А потом пытался выдать это за несчастный случай.

– Да нет же! Я…

– Но в суде, слава богу, не дураки сидят! Поэтому можешь не корчить из себя славного парня. Я-то знаю, как все было на самом деле!

Чувствуя подступившую тошноту, Эллис прикрыл ладонью рот. Он бросился вон из кухни, но споткнулся о порог, упал и опрокинул лейку, которой мама поливала комнатные цветы.

– Кто там? – раздался мамин голос. – Эллис, ты?

Он поднялся на ноги, но не успел убежать до того, как появились мама и Том.

– Он нас услышал, – проговорил Том, мрачно глядя на Эллиса.

– Нет, я не…

– Иди, я с ним сама поговорю.

– Ты собираешься все ему рассказать?

– Уходи! – отрезала мама. – И чтобы больше я тебя здесь не видела.

А потом мама усадила Эллиса рядом с собой и заставила выслушать.

– Не знаю, что ты услышал, но все не так, как может показаться, согласен?

Эллис хмуро смотрел в сторону.

– Согласен? – повторила вопрос мама.

– Нет, не согласен! Ты сказала, он убил моего папу, так как папа что-то знал!

– Нет, я сказала по-другому.

– Именно так! Я все слышал! – Эллис вскочил на ноги. Его трясло, как в лихорадке, в глазах заблестели слезы. – Бабушка никогда бы не вышла за Тома, если бы знала, что он убил папу нарочно! Том ее убедил, что это вышло случайно, и попросил прощения! И бабушка поверила.

Корал снова усадила Эллиса.

– Милый, выслушай меня. Пожалуйста, очень прошу, забудь все, что сегодня слышал. Что бы ты ни думал о моих словах, просто выбрось их из головы. И если не хочешь, чтобы я попала в серьезные неприятности, бабушке ни слова, понял?

Мама выглядела такой испуганной, такой отчаявшейся, что Эллис торопливо закивал.

– Понял.

– Ты мой хороший. Люблю тебя, – с этими словами мама поцеловала его в макушку.

– Я забыл деньги. Мне еще надо в магазин.

– Не переживай, – засмеялась мама. – Обойдемся! Подсоединяй приставку к телевизору, и можешь играть!

И тут Эллиса осенило: мама посылала его в магазин только потому, что знала о приезде Тома. Возникал вопрос: от чего мама защищала его? И что сказал папа перед смертью?

Эллиса накрыла беспросветная тоска. Каждую клеточку тела пронизывала мучительная боль. Теперь все лишено смысла. Его уже не волновало, зачем к ним домой приходил Том. И что ему в ту ночь сказал отец. Мама умерла, и теперь Эллис официально сирота. Ему искренне захотелось умереть.

Глава 43

Бриджет

Мы с Томом молчали, сраженные новостью. Из комнаты Эллиса доносились всхлипы. Я, как могла, постаралась объяснить ему эту ужасную трагедию, успокоить его. Том тоже пытался, но пока Эллис никого из нас видеть не хотел.

– Поверить не могу, – прошептал Том. – Поверить не могу, что Корал мертва.

– Ты бутылку для воды забрал? – спросила я, внимательно глядя на него.

– Что?

– Бутылку для воды, за которой ты ездил в клуб. Удалось ее найти?

– Вот уж это сейчас совсем неважно, – ответил Том, изумленный моим вопросом. – Да, забрал.

– Ты лжешь! – Я встала с дивана и придавила его взглядом. – Я обнаружила бутылку, когда полезла в твою сумку за полотенцем. Так куда же ты ездил и зачем соврал?

Том сжал раненую руку и покривился от боли.

– Мы можем поговорить об этом позже?

– Нет, не можем! Это лишь крохотный порез, бога ради! Ничего серьезного!

Я рванула за ткань, которой была обмотана рука, и Том вскрикнул. Рана оказалась довольно серьезная, но больше не кровоточила, и ее края хорошо сходились друг с другом. Поверхность была ровная, и никаких осколков, о которых Том сказал полицейским, я не заметила. Я вытащила из кухонного шкафа аптечку.

– Зачем ты соврал полицейским, будто так сильно порезался, что не в состоянии отвечать на их вопросы? – Я залепила порез на его ладони большим пластырем и снова села на диван.

– Не знаю. – Том провел здоровой рукой по волосам и со вздохом признался: – На автомате. Когда они упомянули мое недавнее освобождение, я заволновался.

– Ладно. Допустим. Следующий вопрос: куда ты отправился, когда соврал про бутылку?

На несколько мгновений повисла тишина, а потом он проговорил:

– Извини, Бридж, но этого я сказать не могу.

– Что?! – Я оторопела. – Еще как можешь. И скажешь!

– Не могу. Тебе придется поверить мне на слово.

– Поверить тебе? После того как ты признался, что соврал про бутылку? – Меня бросило в жар. – Я в этом доме лжеца не потерплю! Убирайся к своей мамаше под юбку и сиди там, пока не наберешься смелости сказать правду!

– Пойми, я скажу, но всему свое время.

Мою раскаленную ярость сменил леденящий страх. У Тома кто-то есть. Он встретил в клубе горячую юную красотку и не хочет разбивать мне сердце, пока тут Эллис, да еще свалились ужасные новости о Корал.

Каким-то чудом я умудрилась заговорить спокойно:

– Не всегда получается выбрать нужное время.

– Бридж. – Том закрыл руками лицо. – Тебе не понять.

– Если дело в другой женщине, можешь смело говорить, – несчастным голосом произнесла я. – На самом деле я даже хочу, чтобы ты сказал. Мне лучше знать.

– Ты очень далека от истины. – Он схватил меня за руку. – Бриджет, я люблю тебя. Никого другого нет. Только ты.

Судя по всему, Том заметил облегчение на моем лице. Он успокоился и заговорил увереннее.

– Я тебе все расскажу, обещаю. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с Эллисом.

– В каком смысле?

– Ну, ему наверняка понадобятся какие-то вещи из дома. У тебя вроде есть ключ от дома Корал, так?

– Да, но не надо ли сначала уточнить в полиции, можно ли это делать? – забеспокоилась я. – Еще не хватало, чтобы они подумали, будто мы пытаемся скрыть улики.

– Странные у тебя мысли, – нахмурился Том. – Что нам скрывать? Мы же заедем только за вещами Эллиса. Дом Корал – не место преступления.

– Не знаю. Я лишь предполагаю, как это может выглядеть со стороны.

– Если попросить разрешения, нам могут отказать. И тогда мы в тупике. А если они разозлятся, всегда можно прикинуться наивными дураками.

– Я не могу оставить Эллиса одного после такого потрясения. Посидишь с ним?

– Парень с ума сойдет, если я появлюсь рядом, пока он в таком состоянии. Давай я съезжу к Корал. Ты мне только скажи, что оттуда взять.

– Честно говоря, не знаю, – покачала головой я. – Мне нужно видеть его вещи, чтобы понять, какие из них понадобятся.

Том верно подметил: Эллис может устроить истерику, если выйдет из своей комнаты и наткнется на него.

– Можем вызвать сюда мою маму, чтобы она посидела с Эллисом, пока нас нет.

– Твою маму? Вот уж нет!

Но он взял в руки телефон и стал набирать номер матери.

– Бридж, не делай из мухи слона. Не сейчас. – Том поднес телефон к уху. – Мам? Можешь срочно подъехать? У нас возникла экстренная ситуация.

Он вкратце рассказывал Джилл о случившемся, а я задумалась о Корал. Еще недавно она была тут, жива-невредима, а теперь где-то лежит ее мертвое холодное тело. Я снова ощутила знакомую тяжесть в желудке, как тогда, после смерти Джесса.

– Ты плачешь. – Том нажал на отбой и коснулся моей щеки. – Мама уже в пути. Будет через пятнадцать минут.

– Мне так стыдно, что я злилась на Корал. Я бы ни за что не вела себя с ней так жестоко, если бы знала…

– Бридж, ты не вела себя с ней жестоко, – ласково проговорил Том. – У Корал был непростой характер. В последнее время она плохо обращалась с Эллисом.

– Пойду переоденусь, – сказала я, вставая с дивана.

Наверху я постаралась убрать все личные вещи. Мало ли где, пользуясь случаем, станет рыться Джилл. Мысль о секрете, которым Том не желал делиться, выводила из себя. Я не могла думать ни о чем другом, даже смерть Корал отошла на второй план. Я чувствовала себя самым ужасным человеком на свете.

Через пятнадцать минут приехала Джилл. Спускаясь на первый этаж, я услышала, как Том вводит ее в курс дела.

– Привет, Бриджет, – поздоровалась она. – Я ужасно сожалею. Знаю, вы были близки.

– Спасибо, – отозвалась я. – Ты точно не против остаться здесь? Эллис наверху у себя в комнате, первая дверь налево. Прости, что пришлось тебя выдернуть, но…

– Ну что ты, я совсем не против. Эллиса я не побеспокою. Просто посижу тут, посмотрю телевизор. Если Эллису что-нибудь понадобится, в доме есть взрослый человек. Так гораздо лучше, чем вам тащить его с собой.

Ее готовность помочь меня просто ошарашила. Пожалуй, мне больше нравилось, когда Джилл кипела от гнева – я хотя бы знала, как с этим справиться.

– Большое спасибо, Джилл.

– Не за что.

– Спасибо, мам, – поблагодарил Том, явно обрадованный, что мы не вцепились друг другу в волосы.

В глубине души меня тревожила мысль, не сглупила ли я: Джилл Биллингерст одна в моем доме и может везде совать свой нос. Впрочем, Том прав: нам надо срочно забрать вещи Эллиса, вдруг полиция устроит в доме Корал обыск или вообще перекроет туда доступ.

Глава 44

Джилл

Когда Том и Бриджет уехали за вещами, я приготовила стакан молока и печенье и, поднявшись на второй этаж, постучала в дверь комнаты Эллиса. Ответа не последовало. Я снова постучала и вошла внутрь. Шторы были задернуты, на кровати, спиной к двери, лежал мальчик.

– Эллис, я принесла тебе молоко и печенье, – негромко сказала я. – Постарайся хоть немного попить и поесть.

Он шевельнулся, но промолчал. Я поставила молоко с печеньем на прикроватную тумбочку. Со спины Эллис напоминал маленького Тома. Волосы такого же оттенка, с таким же непослушным вихром на макушке. Правда, Том был чуть ниже ростом и шире в плечах.

Повинуясь безотчетному порыву, я погладила Эллиса по голове. Он лежал тихонько и, к моему удивлению, не дернулся прочь от моей руки.

– Эллис, мне так жаль. Я узнала о твоей маме, – прошептала я. – Понимаю, тебе очень, очень грустно. Позови, если что-нибудь понадобится. Я буду внизу.

– Вы можете остаться? – его слова приглушала подушка, и я подумала, что ослышалась.

– Прости?

Эллис слегка повернулся, но в глаза мне не смотрел.

– Пожалуйста, посидите тут. Я не хочу… не хочу оставаться один, – произнес он надтреснутым голосом.

– Конечно. Можем поговорить о…

– Нет. Давайте просто помолчим, если вы не против.

Я погладила Эллиса по плечу и устроилась на белом пластмассовом стуле возле кровати. Комната была выдержана в едином стиле: на стенах постеры «Marvel» и «Nintendo», в углу белый письменный стол со встроенными полками. Изголовье кровати и подвесной светильник, тоже белого цвета, подчеркивали гармоничность интерьера.

Хоть спальня Тома и отличалась большей простотой, в детстве ему нравилось надолго там уединяться. Нередко Джесс выводил Тома из себя, так как ни минуты не мог посидеть спокойно. Джесс жаждал быть в центре внимания. Иначе он становился неуправляемым.

Я прикрыла глаза и стала засыпать. Снизу доносились приглушенные звуки работающего телевизора, тихое бормотание дикторов убаюкивало. Перед глазами раз за разом возникал момент, когда я вошла в магазин и застала там Одри и Бриджет. То, как близко друг к другу они стояли, говорило о довольно тесном знакомстве. А затем я заглянула в кухню Одри через окно и увидела сине-белый шарф. Все это до сих пор не укладывалось в голове. Мне не хватало смелости осознать очевидный вывод.

Услышав, что Эллис зашевелился, я открыла глаза. Он медленно повернулся ко мне лицом: бледный, с красными опухшими глазами. Мы смотрели друг на друга.

– Как ты? – мягко спросила я. – Знаю, тебе очень плохо, но с каждой минутой ты преодолеваешь свою боль, и это самое главное. Остальное неважно.

– Мама вас жалела, – прошептал он. – Она сказала, вы не виноваты в том, что случилось.

– Твоя мама была очень хорошей, – ласково ответила я. – Не растравляй свою душу мыслями о папе, дорогой. Том никак не рассчитывал, что Джесс упадет в ту ночь, понимаешь? Это был несчастный случай. Трагический несчастный случай.

– Я стараюсь не думать об этом, потому что не знаю, должен ли еще хранить тайну. – Эллис покачал головой и закрыл глаза. – Но я его слышал. Слышал, что он сказал.

– Кто и что сказал?

– Том. Когда приходил к нам домой.

Я почувствовала, как в ушах пульсирует кровь.

– Том приходил к вам домой?

Эллис приподнялся на локте.

– Да, вскоре после того, как его выпустили из тюрьмы. Но мама просила ничего не говорить бабушке, а не то начнутся большие неприятности.

Мое горло сжал спазм.

– Так что же произошло?

Эллис быстро опустил глаза, и я поняла, что мой голос прозвучал несколько строго.

– Не переживай, тебе ничего не будет, – торопливо добавила я. – Я просто пытаюсь понять, что ты имеешь в виду.

– Мама попросила меня сходить в магазин, но я вернулся домой, потому что забыл деньги. Я увидел, как Том заходит к нам через парадную дверь. Тогда я обошел дом сзади, чтобы тихонько пробраться на кухню и взять деньги, но услышал, как они ссорятся.

– А ты не припомнишь, из-за чего они ссорились? – спросила я, стараясь не выдать волнения.

Эллис зажмурился.

– Я услышал, как мама сказала, что знает о секрете, которым мой папа поделился с Томом в ночь перед смертью. Тому секрет очень не понравился, и он нарочно ударил папу.

Я резко выпрямилась на стуле.

– И что же такого сказал твой папа?

– Не знаю. Но мама говорила, что ей этот секрет известен. – Эллис затравленно на меня посмотрел. – А теперь она тоже умерла.

У меня внутри все перевернулось. Ерунда какая-то, иначе и быть не может! Но если об этом узнают в полиции, они могут подумать, будто у Тома имелся мотив устранить Корал! Чтобы заткнуть ей рот!

– Люди много чего говорят, когда злятся, – мягко сказала я. – Твой папа погиб в результате несчастного случая. А не потому, что кто-то врал или пытался сохранить секрет.

– Папа умер потому, что Том его ударил, и папа упал. А почему Том его ударил? Потому что разозлился, когда услышал папины слова!

Я промолчала. Мне не хотелось рассказывать Эллису про то, как Джесс замахнулся на Тома ножом. Неизвестно, упоминала ли Корал об этой детали. В любом случае, когда Эллис вырастет, узнает сам. Всему свое время.

– Милый, если Том и мама ссорились, думаю, это звучало ужаснее, чем было на самом деле. Ты наверняка и сам спорил с друзьями в школе. Люди злятся и говорят обидные слова, а потом все проходит.

– У меня нет друзей, – насупился Эллис.

– О, я уверена, что это не так! А теперь выпей молока и съешь печенье.

– Не хочу я дурацкое печенье. – Эллис махнул рукой, и стакан с молоком полетел на пол.

Охнув, я нагнулась, чтобы поднять стакан, а Эллис взвыл:

– Мне нужна мама! Мне нужен папа! А теперь они оба умерли!

Я села на кровать и обняла его, естественно, ожидая, что бедняжка начнет меня отпихивать. Но Эллис не сопротивлялся, он безутешно плакал, орошая горячими слезами мое плечо.

Мне сдавило грудь, к горлу подкатил ком. Я всхлипнула и тоже заплакала. И тут снизу из холла донесся громкий электронный сигнал моего телефона. Эллис отстранился и снова лег на кровать спиной ко мне.

– Пойду посмотрю, – шепнула я.

Эллис не ответил. Я вышла из его комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь, промакивая мокрое лицо салфеткой. Оказавшись на первом этаже, я нетерпеливо схватила телефон. Я думала, это сообщение от Тома, что они добрались. Но это оказалось уведомление о новом посте в социальной сети. Я открыла ссылку. И увидела новый пост Бриджет.

«Благодарю всех за соболезнования. Я передам ваши пожелания сыну Корал – моему внуку Эллису. На данный момент нам ничего не известно, но уверяю вас, если полиция установит, что Корал стала жертвой преднамеренного убийства, я не успокоюсь, пока преступник не будет наказан»

Последний раз я виделась с Корал сегодня днем. А позже с ней случилось несчастье на окраине города возле Блидвортского леса. По словам Тома, полицейские пока не выяснили, каким образом Корал выбралась из машины и пошла по дороге. Поэтому предварительно, до установления всех деталей, дело квалифицировалось как смертельный наезд автомобиля, водитель которого скрылся. В ходе расследования полицейские станут опрашивать людей, недавно видевших Корал, а значит, в том числе и меня.

Я еще раз проверила страницу Бриджет. Видимо, она написала и разместила новый пост по дороге к дому Корал. Бриджет явно что-то задумала, раз в такой момент полезла в соцсети!

Мне отчаянно хотелось посоветоваться с Одри, узнать ее мнение. У Одри было отличное чутье на людей. Однако, судя по всему, она либо исчезла с лица земли (что вряд ли), либо намеренно меня избегала. И когда я вспомнила о предмете, который лежал на столе в кухне Одри, меня замутило от одной мысли, в чем она может признаться, когда мы наконец поговорим.

А потом на меня снизошло новое озарение. А не собирается ли Бриджет выставить Тома причастным к убийству Корал? Неужели это и есть та самая месть, которую она так долго вынашивала?.. Снова упечь Тома за решетку и получить постоянную опеку над Эллисом. Возможно, кто-то подумает, будто я излишне сгущаю краски, но, по-моему, это гениальная идея. Но даже в этом случае для следователей оставался открытым один вопрос: кто убил Корал?

Глава 45

Том

2009 год

Все ребята в компании Тома считали, что самое лучшее время в школе – это выпускной класс. Том, Джесс и еще несколько одноклассников вместе поступили в колледж. Не потому, что им нравилось учиться, – вовсе нет. Джилл уже плешь проела Тому, без конца спрашивая, кем он хочет стать. И что бы Том ни ответил – к примеру, врачом или юристом, – отец все равно раскритиковал бы его решение.

Поступление в колледж означало, что предки отстанут от Тома на целых два года. И это его устраивало, ведь он пока не представлял, чем хочет заниматься в жизни. Равно как и его друзья.

Их компания состояла из пяти-шести студентов, которые собирались в комнате отдыха между занятиями и в обеденный перерыв: Том, Джесс, Корал и еще двое-трое прибившихся к ним ребят. Все они подрабатывали после учебы и по выходным, чтобы позволить себе развлечения. И хоть родители Тома были, пожалуй, самыми обеспеченными из всей компании, мама говорила, что спускать деньги на выпивку – последнее дело, а отец считал Тома достаточно взрослым человеком, который в состоянии обеспечивать себя сам. «От работы еще никто не умирал», – любил повторять отец. Или: «Мне родители ни гроша не давали».

Когда Том начал регулярно выбираться куда-то с друзьями, отец сменил гнев на милость. Он часто забирал ребят на своем новом большом внедорожнике, чтобы те не тратились на такси до дома. Том и Джесс жили поблизости, Корал – на другом конце города, а остальные еще дальше. В результате, стоило Тому пожаловаться на отца, как друзья хором вставали на защиту Роберта, напоминая, что он всегда их выручает.

Вскоре Джесс и Корал стали парой. Том заметил, что они сблизились. В пабе Джесс садился поближе к ней, а не к Тому. Часто говорил, что «занят», когда Том предлагал сходить в кино или в боулинг – их излюбленные места отдыха.

Какое-то время Том проводил время с ними двумя. Ребята не возражали, а с Корал оказалось даже интересно. Когда занятия у Джесса заканчивались позже, Корал и Том ждали его, попивая кофе в комнате отдыха, или уходили готовить курсовую работу в библиотеку.

Как-то раз посреди недели Том и Джесс договорились устроить вечер компьютерных игр. Добравшись до дома приятеля, Том позвонил в дверь, но открыла почему-то Бриджет.

– Он ушел с Корал. Наверное, забыл, – сказала она, и, увидев, как вытянулось лицо Тома, добавила: – Слушай, оставайся! Я смотрю «Челюсти» на диске, а еще у меня целая кастрюля чили[16], с которой в одиночку не управиться. Что скажешь?

Тот вечер они провели просто отлично. Бриджет была такой крутой мамой, такой продвинутой, ей нравилось то же, что и Тому с друзьями! Бриджет стала для него по-настоящему родным человеком. Том рос на ее глазах, они проводили вместе массу времени и знали друг друга как облупленные. Бриджет рассказала ему о нескольких своих неудачных свиданиях и о том, что теперь стала убежденной холостячкой.

– Рановато ты поставила на себе крест, Бридж! – засмеялся Том. С недавних пор он взял привычку называть Бриджет уменьшительным именем, которое ей, по собственному признанию, даже нравилось.

– Беда в том, что с моими ровесниками тоска смертная. Вроде начинаем веселиться, а потом вдруг выясняется, что они хотят каждый вечер сидеть дома и смотреть по телику нудные фильмы. Совсем не те, что нравятся нам.

Том понимающе закивал: действительно ужасно.

Джесс все больше времени проводил с Корал, а Том стал наведываться к Бриджет два-три раза в неделю, чтобы она не скучала в одиночестве.

– Это неправильно, – нахмурился Роберт, когда узнал у Тома, почему ребят больше не нужно подвозить домой. – Чуть ли не каждый вечер торчишь дома у женщины, которая тебе в матери годится.

Отец преувеличивал. Том торчал там вовсе не каждый вечер. И ему нравилось проводить время с Бриджет. Она была веселая и добрая. Благодаря ей он чувствовал себя нужным.

В школе Джессу приходилось не раз драться с парнями, которые делали грязные комплименты в адрес Бриджет, называли ее «горячей мамочкой» и просили номер телефона. Том никогда не думал о маме Джесса столь неуважительно, но она действительно интересовала его гораздо больше, чем ровесницы. Пару раз он приглашал девочек на свидания, но в итоге те почти весь вечер делали селфи и строчили сообщения подругам. У Тома не было с ними ничего общего.

А потом вдруг Джесс начал чаще появляться дома, и они стали проводить вечера втроем – двое парней и Бриджет. Смотрели фильмы, болтали.

Том решился спросить о Корал.

– Мы по-прежнему вместе. Просто решили дать друг другу больше свободы, – небрежно ответил Джесс.

Бриджет с Томом обменялись многозначительными взглядами. Несколько месяцев спустя Джесс объявил, что Корал беременна. Джилл точно бы устроила истерику, а Бриджет приняла новость с присущим ей оптимизмом.

– Я очень рада за вас обоих. И с нетерпением жду появления маленького Джесса, хотя я для бабушки еще слишком молодо выгляжу, – пошутила она.

Вскоре Том случайно увидел Корал в школе. Она не обрадовалась встрече, и когда Том предложил выпить вместе кофе, отказалась под каким-то надуманным предлогом и торопливо зашагала прочь. Что-то явно произошло, но ни Корал, ни Джесс не говорили, что именно. Впрочем, Тома это устраивало. Он не хотел лезть в их отношения.

Когда Корал была на седьмом месяце, Джесс пригласил Тома куда-нибудь сходить.

– Давай хорошенько оттянемся, как в старые добрые времена. Поговорим по душам. Что скажешь?

Том согласился. Немного расслабиться не помешало бы. Ребята решили, что сначала посидят в баре, а потом отправятся в ночной клуб «Мотор». И хотя на следующий день Тому предстояла тренировка, которую он не собирался пропускать, долгожданный вечер с лучшим другом был очень важен. В конце концов, что случится, если они пропустят по паре бокалов?

Глава 46

Бриджет

Октябрь 2019

У меня появилось жуткое ощущение, будто времени остается все меньше, но я не понимала почему. По дороге к дому Корал шею и плечи буквально сковало от напряжения.

Мы даже не успели обсудить, как быть с Эллисом теперь, когда Корал не стало. На самом деле обсуждать было нечего. Эллис переедет к нам – это и так понятно. Задумавшись о смерти Корал, я похолодела. В последнее время мы наговорили друг другу много неприятного, наши отношения накалились. Все это вырисовывалось в очень опасную картину. Корал на каждом углу высказывала свое негодование по поводу моего замужества. И все же я ни в коем случае не желала ей смерти. С тех пор как умер Джесс, Корал всегда была рядом, и я как-то не задумывалась о своих чувствах к ней. И с удивлением обнаружила, что сильно переживаю.

Не стану кривить душой, я прекрасно понимала: со смертью Корал разрешились некоторые вопросы. Ее угроза разлучить меня с Эллисом – на этот шаг Корал подстрекали «доброжелатели» из школы, которые убеждали, что так будет лучше. Теперь, когда Корал умерла, волноваться больше не о чем. И все же цена моего спокойствия слишком высока. Сердце разрывалось, когда я думала о том, как Эллис справится с чудовищным двойным ударом: сначала он потерял отца, а теперь и мать. Не знаю, кто в этом виноват, но ему придется заплатить!

Когда мы сели в машину, Том задумчиво молчал. Я сделаю все, чтобы мы были счастливы втроем. Но сначала Том должен честно признаться, зачем соврал, будто возвращается в клуб!

Чуть позже, когда душевная рана Эллиса немного затянется, я поговорю с ним. Попрошу дать Тому шанс. Запишу к школьному консультанту и, безусловно, заберу из Мэнсфилдской академии, раз они там восприняли в штыки мои семейные обстоятельства. Эллису пойдет на пользу начать жизнь с чистого листа.

Я припарковалась у дома Корал, и мы направились к заднему крыльцу. Затем я открыла дверь, ведущую на кухню, и мы очутились в маленьком чистом помещении с белыми шкафами и черно-белой плиткой на полу.

– Начну с комнаты Эллиса, – сказала я, направляясь к лестнице. – Буду выкладывать вещи на кровать, а ты их таскай в машину.

Том поднялся со мной на второй этаж, и мы вынули из шкафа все вещи Эллиса. Я сложила стопками на кровати нижнее белье, футболки и свитера. К счастью, Корал была помешана на чистоте, и у нее в шкафах всегда царил образцовый порядок.

– Обувь под лестницей. – Я выпрямилась, потирая затекшую поясницу. – Мне еще нужно пару минут, но вот это можно уносить в машину.

Том сгреб в охапку вещи прямо с вешалками. Задев больную руку, поморщился, но деловито потащил их вниз, к машине. Вернувшись, он с сомнением посмотрел на огромную гору оставшихся вещей.

– Похоже, надо было арендовать микроавтобус.

Заднее сиденье почти битком.

– Справимся, не переживай! – Я забрала порцию одежды и отправилась за ним на первый этаж. – Как-нибудь впихнем.

Том уложил вещи в машину и снова исчез в доме. Через несколько минут я тоже поднялась на второй этаж и застала его в спальне Корал.

– Ты что здесь делаешь?

Том вздрогнул от неожиданности, и у меня по спине пробежал холодок.

– Смотрю, может, отсюда нужно что-нибудь забрать.

На полу перед Томом валялась куча документов.

– Это ты раскидал?

– Нет. Так уже было, – ответил он, не глядя на меня.

Я подошла ближе и стала просматривать бумаги. Это оказались лишь старые счета, договор на аренду дома и тому подобное.

– Оставь это! – Я жестом указала на дверь комнаты Эллиса. – Ты лучше перетаскивай вещи в машину, а я наведу тут порядок.

Лишь по чистой случайности я заметила, как муж быстро сунул что-то в карман.

– Что ты там прячешь?

– Где?

– Ты что-то убрал в карман!

Том посмотрел на меня так, словно не понимал, о чем речь, но на его побелевших щеках проступили пятна лихорадочного румянца.

– Дай сюда.

– Я не ребенок, черт возьми, Бриджет! Перестань!

– Я видела, как ты сунул руку в карман. И в ней наверняка что-то было. – Я решила добиться правды.

– Господи! Вот все, что у меня в кармане. Довольна? – Том вытащил телефон и показал мне. – Ты сходишь с ума.

– Прости. Я… я немного на нервах, вот и все. Давай-ка выбираться, пока сюда не нагрянула полиция.

Четверть часа спустя мы уже ехали домой. Я забрала вещи Эллиса. С этим разобрались. Я кинула быстрый взгляд на Тома и потянулась к его руке. Он не ответил на мое прикосновение и сидел, уставившись вперед невидящими глазами.

– Все в порядке? – Я сильно пожалела о своей недавней вспышке гнева.

– Да, все хорошо, – проговорил Том, но на его лице читался совсем другой ответ.

Таким я мужа еще не видела. От него вдруг повеяло ледяным холодом.

Глава 47

Одри

Одри заглушила мотор и перед тем как выйти из машины, внимательно всмотрелась в побережье, желая убедиться, что там никого нет. Покинув магазин, она уехала из города и направилась поближе к воде, чтобы спокойно подумать.

Вскоре придется все объяснить Джилл. Одри надеялась, что их связь, пусть не такая крепкая, как раньше, поможет им выдержать это испытание. Что Джилл найдет в себе силы простить ее.

Они дружили с незапамятных времен, и Одри даже не могла припомнить, как ей жилось раньше, до знакомства с Джилл. Они всегда прекрасно ладили, но со временем их отношения изменились, как это часто бывает. Подруги отдалились друг от друга, меньше общались вне работы.

Десять лет назад, когда Тома посадили, Джилл пережила чудовищное потрясение. Она и раньше была довольно замкнутым человеком, но с тех пор начала таять на глазах, пока не превратилась в бледную тень самой себя. Одри изо всех сил старалась поддержать подругу, не раз пыталась вернуть Джилл вкус к жизни, но в итоге сдалась, чувствуя, что это высасывает энергию из нее самой.

Одри пыталась убедить Джилл, что, несмотря на длительный тюремный срок, Тома постигло еще не самое худшее.

– Но ведь он не умер! – воскликнула Одри через несколько месяцев после оглашения приговора. – Том жив и однажды вновь станет свободным человеком. Перестань убиваться, Джилл! Ты так горюешь, будто потеряла сына навсегда!

Последние десять лет Джилл провела в полном отрицании событий роковой ночи. В ее понимании Том был абсолютно невиновен. Все очень просто: Джесс замахнулся ножом, а Том защищался.

На самом деле все было куда сложнее. Никто не видел, что именно произошло, но поскольку Том и Джесс дружили с детства, многие интуитивно понимали: драка произошла не просто так.

В конце концов Одри последовала собственному совету и осознала, что в некотором роде тоже тешила себя иллюзиями. Она не собиралась бросать Джилл, но с сожалением признала, что не в силах помешать подруге оплакивать все еще живого сына. А кроме того, Джилл никогда бы не согласилась, что без Роберта, который подрывал ее уверенность в себе, жизнь заиграла бы новыми красками.

По прошествии нескольких лет Одри устала переубеждать Джилл и переключила свое внимание на кое-кого другого. Если коротко, она здорово вляпалась и не знала, как из всего этого выбраться.

Одри нажала на кнопку звонка, и вскоре сквозь цветной витраж на входной двери дома Биллингерстов увидела, как в холле возник чей-то силуэт. Она сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться.

– Заходи, – сказал Роберт. От одного звука его голоса у Одри подгибались колени. – Она вернется не скоро, так что у нас полно времени.

Глава 48

Джилл

Когда Том и Бриджет вернулись из дома Корал, мне стало совершенно ясно: между ними что-то произошло. Том зашел с целой охапкой одежды в руках и сразу же отправился наверх. Я заметила его потемневшие глаза и нахмуренные брови. Сына что-то тревожило.

– Вы забрали все, что хотели? – спросила я, когда он проходил мимо.

Том кивнул, а потом остановился и посмотрел на меня поверх вороха вещей.

– Если хочешь, можешь ехать домой, мам. Спасибо, что присмотрела за Эллисом.

Мне хотелось заявить, что я знаю от Эллиса о его ссоре с Корал, и попросить объяснений. Неужели между Томом и Джессом произошло нечто такое, о чем Том никому не рассказывал? Что он станет говорить, если полиция начнет расспрашивать об их отношениях с Корал? Поведает ли о размолвке, свидетелем которой стал Эллис?

Том стал подниматься наверх, и в дом зашла Бриджет с небольшой стопкой вещей.

– Давай помогу перенести вещи из машины, – предложила я.

– Нет-нет, мы справимся, – отрезала она. И затем поинтересовалась: – Эллис в порядке?

– Да. Попросил меня немного с ним посидеть.

– Правда? – Она замерла. – А он… что-нибудь говорил?

– О чем?

– Просто Эллис со мной не особо разговорчив.

– Он почти все время молчал. Что ж, если моя помощь вам не требуется, Том сказал, я могу ехать домой?

– Да, и еще раз спасибо, что посидела с Эллисом, – произнесла Бриджет. Между нами повисла неловкая пауза, а потом она добавила: – С нами будет беседовать полиция. Завтра утром, в десять.

– И с Томом тоже?

– Да. Нас вызвали в участок. – Бриджет пристально на меня посмотрела.

Меня словно током ударило, и я невольно отшатнулась.

– Боже мой! – воскликнула Бриджет. – На тебе лица нет. Они сказали, что это чистая формальность. Хотят задать пару вопросов о Корал.

Я постаралась отогнать кошмарные видения, как Тома опять уводят в наручниках.

– Ты не против снова посидеть с Эллисом? Ничего, если мы забросим его к тебе по пути в полицию?

– Да, конечно, – быстро ответила я. – Эллис чудесный мальчик.

– Он совершенно особенный, – просияла Бриджет. – Быть бабушкой – лучшая награда в жизни!

Она смотрела на меня в упор. Мне показалось или уголки ее губ едва заметно кривятся в усмешке? Сердце тревожно сжалось.

Со второго этажа спустился Том и прошел мимо Бриджет. Она взглянула на него, но Том смотрел прямо перед собой. Между ними явно кошка пробежала. Интересно, что же случилось?

Я торопливо простилась с Бриджет и последовала за сыном к машине. Главное, не передавить, иначе он замкнется в себе.

– Я поехала домой, – бодро объявила я, глядя, как он сгребает с заднего сиденья машины очередную порцию вещей. – Если будет желание забежать на чашку чая, милости просим. – Вспомнив о натянутых отношениях между Томом и Робертом, я поправилась: – Милости прошу. Заодно и поговорим как следует.

Я думала, что сын отмахнется от моего приглашения, но он вдруг вылез из машины и посмотрел на меня. Том стоял передо мной, сгорбленный, понурый, словно на его плечи обрушилась тяжесть всего мира.

– Спасибо, мам. Я знаю, тебе не все равно, и прости, что заставил тебя так переживать. Просто знай, что…

– Том? – На пороге дома появилась Бриджет, уперев руки в бока.

Том быстро клюнул меня в щеку.

– Увидимся, мам. Еще раз спасибо!

– Но ты не договорил. Что мне нужно знать?

– Неважно. Я приеду, и мы поговорим. Обещаю!

Дома мне показалось, что Роберт какой-то нервный. К моему изумлению, он даже предложил заварить мне чай. Он то и дело приникал к окну и, выгнув шею, посматривал в оба конца улицы.

– Что ты там ищешь? – спросила я, устав от его хождений.

– Ничего. Просто хочу понять, какая сегодня погода. Ну что? Какие новости?

– Бриджет и Тома завтра утром вызвали в полицию. Хотят задать какие-то вопросы.

– Паршиво. Будем надеяться, что тюремное прошлое Тома не вызовет лишних подозрений.

Роберт в своем репертуаре. Говорит, не думая. Его не заботит, что я и так без конца об этом волнуюсь.

– Давай не будем, – покачала головой я. – Уверена, Том сумеет убедить их в своей непричастности.

Роберт скептически скривил рот, но ему хватило такта промолчать. Вскоре он удалился в свой кабинет, а я поднялась наверх и открыла самую дальнюю дверь. Комната изменилась до неузнаваемости. Все футбольные плакаты, коллекционные фигурки из «Звездных войн» и боксерские награды исчезли. Я отчетливо ощутила, что отныне это пространство принадлежит мне. Я аккуратно сложила и убрала вещи Тома на чердак. Они там, если потребуются сыну, а я наконец-то решилась устроить здесь собственный кабинет.

Следуя моим указаниям, Джоэл убрал шкаф и кровать, но рабочий стол и комод оставил. Мое уютное кресло, которое так долго ждало своего часа в гостевой комнате, погребенное под ворохом старых костюмов Роберта, переехало сюда, вместе с маминым торшером. Но самую большую радость я испытывала при взгляде на стены. Вдоль них от пола до потолка протянулись полки, на которых обрели дом мои книги.

– Ты с ума сошла! – бушевал Роберт, увидев работу Джоэла. – Денег в обрез, а ты вздумала себе комнату отремонтировать?

– Я нашла место для своих книг, как ты и советовал много лет назад, когда выгнал меня из кабинета, – невозмутимо ответила я. – Чтобы ты об них не спотыкался. Кажется, так ты выразился.

– Да, но я не думал, что это влетит мне в такую сумму! Одному богу известно, сколько Джоэл запросит за целый день работы!

– Что ж, это лишь начало. За последние десять лет я не потратила на себя ни фунта и теперь собираюсь наверстать упущенное. Кстати, о деньгах. Будь любезен, закажи мне банковскую карточку, привязанную к нашему общему накопительному счету.

…Я вспомнила, как Роберт вылетел из комнаты, грохнув дверью, словно обиженный ребенок, и невольно улыбнулась. Долгое время я не интересовалась нашими расходами, и мужа это полностью устраивало. Он всегда любил контролировать финансовые вопросы.

На одной из полок рядом с письменным столом красовалось бабушкино собрание сочинений Диккенса. Когда Джоэл закончил работу, я пошла в гараж и вывезла оттуда коробку с книгами на тележке.

Когда я достала книги, оказалось, что одни отсырели, а в других покривились обложки и отвалились корешки. Бабушка со своей библиотеки пылинки сдувала, а мама, хоть и не выставляла книги на полки, бережно их хранила. И теперь, из-за беспечности Роберта, книги оказались в самом плачевном состоянии.

Я шагнула к комоду и перед тем как вынуть из ящика набор для ремонта книг, остановилась, залюбовавшись садом. Затем взяла с полки «Приключения Оливера Твиста» – издание, которое так любила в детстве, – и устроилась за рабочим столом.

Я аккуратно и методично убирала старые нитки, удерживающие книжный блок, и срезала ветхие кромки листов. Осторожно удалила старый клей острым макетным ножом. Верхний форзац оторвался от текстового блока, что неудивительно, учитывая, сколько раз книгу открывали и листали. Зато сколько радости она дарила! Больше всего мне нравилось рассматривать иллюстрации именно в этом издании. Я с улыбкой вспомнила, как, сидя у бабушки на коленях, целыми часами упоенно разглядывала искусные портреты Била Сайкса, Оливера и Ловкого плута. В груди разлилось приятное тепло, заполняя пустоту, которая поселилась там очень давно.

Следующие несколько часов меня окутывало ощущение умиротворения и покоя, и все мои тревоги и печали отошли на второй план. Однако стоило выйти из своей комнаты и спуститься вниз, как в памяти тут же всплыла история Эллиса о ссоре между Томом и Корал. Что хотел поведать мне сын перед тем, как Бриджет скомандовала ему «к ноге», словно собачонке?

Если полицейские спросят Тома о его отношениях с Корал, сыну придется рассказать о своем визите к ней домой. И объяснить, из-за чего они тогда поругались. И если это случится, то даже я понимала, что Тома ждут крупные неприятности.

Глава 49

На следующее утро я стояла у окна, высматривая Тома и Бриджет, которые должны были завезти Эллиса, но тут мое внимание привлекла фигура, перебежавшая через дорогу. Человек в темном шмыгнул за автобусную остановку. Конечно, люди часто там стояли, но вскоре прошли два автобуса, а этот человек ни на одном из них не уехал. Либо у меня разыгралось воображение, либо кто-то следил за нашим домом.

Я уже хотела сходить за биноклем, но заметила подъезжающий серебристый автомобиль Тома. И в этот самый момент подозрительный незнакомец возник из-за автобусной остановки и быстро зашагал прочь.

Я спустилась вниз и, распахнув дверь, помахала сыну с порога. Он помахал в ответ, но из машины не вышел. Я отчаянно хотела с ним поговорить, но понимала, что пока не время.

– Спасибо, что согласилась помочь с Эллисом, – поблагодарила Бриджет, подведя мальчика ко мне. Без яркой подводки, с одной только тушью, ее глаза выглядели мрачно и тускло. – Уверена, мы ненадолго. Эти вопросы – обычная формальность.

Я кивнула, стараясь не выдавать свою озабоченность. Вместо этого я произнесла:

– Надеюсь, вы держитесь. Ты и Эллис.

– Я мог бы остаться дома один, – проворчал Эллис.

Его недовольство явно было показным. Распухшее лицо и красные глаза говорили сами за себя.

– Знаешь, а я тебе рада, даже если это не взаимно, – улыбнулась я. А затем добавила, обращаясь к Бриджет: – За нас не волнуйтесь. И пусть в полиции все пройдет удачно.

Бриджет села в машину, и я, помахав напоследок Тому, повела Эллиса в дом и закрыла входную дверь.

– Проходи в гостиную. Это первая комната справа. Есть хочешь?

– Нет, – буркнул он.

И куда только подевался вчерашний ранимый ребенок? Я заметила, что его лицо выглядело осунувшимся. Теперь, хорошенько рассмотрев Эллиса, я не видела в нем хамоватой самоуверенности Джесса. Передо мной стоял маленький грустный мальчик, и мое сердце наполнилось сочувствием и нежностью.

Эллис обвел взором гостиную, долго изучал фотографии в рамочках (в основном это были снимки Тома) – на столиках, на полках, на стене. Его внимание особенно привлекла групповая фотография Тома с друзьями, где тот стоял рядом с Джессом и Корал.

Я услышала, как открылась дверь кабинета, и в гостиной появился Роберт. Эллис сел на диван и вытащил из маленького рюкзачка игровую приставку.

– Привет, Эллис!

Я думала, мужу не понравится, что у нас в доме ребенок. Ведь Роберт терпеть не мог, когда ему мешали работать. Но, к моему удивлению, он устроился на другом конце дивана.

– Мне очень жаль, что ты потерял маму. Я знал ее еще школьницей. Она тебе говорила?

Эллис отрицательно помотал головой.

– Настоящая трагедия. Скажи, спать-то хоть получается?

– Плохо. – Эллис смотрел на приставку, которую так и не включил.

– Так бывает. Но потом потихоньку станет легче, поверь. Самое главное – поддерживать силы. Пей побольше воды, правильно питайся, а если сможешь хоть немного заниматься спортом, то вообще замечательно. Тогда начнешь лучше спать, и справляться с горем станет легче. Обещаешь попробовать?

– Да, – кивнул Эллис.

Я с изумлением смотрела на Роберта в роли консультанта. Меня тронуло, что он нашел время помочь мальчику. Жаль, что Том этого не видел.

Роберт вручил Эллису свою визитку.

– Если захочешь поговорить или облегчить душу, но так, чтобы не беспокоить этим бабушку, просто позвони, хорошо? Все, о чем мы беседуем, строго конфиденциально.

– Хорошо, – согласился Эллис.

Я хотела возразить, что не стоит этого делать, но потом передумала. Представила, как взбесится Бриджет, когда узнает, что ее внук доверяет свои тайны Роберту, а не ей.

– Ну вот и договорились, – муж поднялся с дивана и взглянул на меня. – Я на работу. Надо забрать пару личных дел.

Впервые за долгое время он меня не раздражал. Я своими глазами увидела, за что Роберта так ценили учащиеся, с которыми он работал. Когда Роберт беседовал как профессионал, он отбрасывал свою обычную снисходительность и общался с подростками на равных. И Эллис пошел на контакт. Роберту удалось то, что не удавалось еще никому.

Почему Роберт не разговаривал так раньше с Томом? За что недолюбливал сына? Том рос чудесным мальчиком. А недавно Эллис раскрылся совсем с другой стороны. Честно говоря, порой он напоминал мне маленького Тома. Я взглянула на Эллиса, залюбовалась его густыми темными волосами, красивым профилем.

И вдруг в голове бешеным вихрем закружились мысли. Бессмысленные обрывки сменяли друг друга, словно в калейдоскопе. Но когда разрозненные кусочки сложились воедино, я с ужасом осознала свою догадку.

Глава 50

Полиция Ноттингемшира

– Нас будут допрашивать вместе? – В голосе Бриджет Уилсон слышалось напряжение. Неуверенность.

– Мы побеседуем с вами по отдельности, – сухо ответила Ирма. – Это ненадолго. Мистер Биллингерст, вы первый.

Том и Бриджет переглянулись. Затем Бриджет села возле стойки регистрации, а Том последовал за полицейскими в комнату для допросов номер три. Чуть более просторная, с мягкими стульями и небольшой пальмой в углу, оживлявшей обшарпанные бежевые стены, эта комната получила среди сотрудников участка шутливое название «гостиной».

Тайра озвучила необходимые формальности.

– …кроме того будет осуществляться аудио- и видеозапись допроса. Это понятно?

– Да, – кивнул Том.

Она нажала пару кнопок и кивнула Ирме, что все готово.

– Мистер Биллингерст, скажите, пожалуйста, где вы находились вчера во второй половине дня?

– Дома. Что вы и обнаружили, когда пришли к нам.

– Безусловно. А до того, как мы сообщили вам по телефону о смерти Корал Маккинти, вы выходили из дома?

– Я отлучался. Ненадолго, – проговорил он, оттягивая ворот своей рубашки поло.

Ирма кивнула.

– А теперь поподробнее. В каком часу вы уехали из дома и куда именно направлялись?

Том ненадолго задумался.

– Честно говоря, на время я не посмотрел. Было где-то около четырех. А вернулся примерно за час до вашего визита.

Тайра покрутила карандаш между пальцами.

– Куда именно вы ездили, сэр? Опишите ваш путь прямо от дома.

– Поздним утром я тренировался в клубе, и потом мне пришлось туда вернуться за забытой вещью.

– Что это за клуб?

– Фитнес-клуб на Бриар-лейн.

Тайра сделала пометку у себя в блокноте.

– Куда двинулись потом?

– Домой. Я поехал окольным путем.

– Где именно вы ехали?

– Немного покатался вокруг.

– В сторону леса?

– Нет! Только по нашему району. Не знаю, может, заехал в соседний Блидворт. День стоял солнечный, слишком погожий, чтобы торчать в четырех стенах. Я уже давно не сидел за рулем и теперь восстанавливаю былую уверенность. Я катался недалеко.

– Так вы все-таки проезжали возле Блидвортского леса?

– Видимо, да, – нахмурился Том. – Где-то рядом. Но ведь Блидворт граничит с нашим районом. – Он помолчал. – Я хочу, чтобы вы четко понимали. Я не виделся с Корал Маккинти. Я не виделся ни с кем из знакомых.

– Понятно, – пробормотала Ирма. – И вчера вы, конечно, не догадались упомянуть, что были «где-то рядом» с тем самым лесом, где мы обнаружили тело Корал Маккинти.

– Нет. То есть… А зачем, собственно? Я не знал, где именно сбили Корал. Лес большой. – Том запустил пятерню в волосы. Его взгляд метался между двумя следователями. – Когда крутишься по окрестностям на машине, то, естественно, много где проезжаешь. Наш район, потом соседний. И не осознаешь, где именно находишься в тот или иной момент.

– Было бы логично предположить, что, услышав о несчастном случае, который произошел с хорошо знакомым вам человеком, вы бы задумались, – заметила Тайра.

– А я вот не задумался, – отрезал Том. – У меня сейчас голова другим забита.

– И чем же конкретно?

Он возмущенно на нее посмотрел.

– Вопросами личного характера, которые не имеют ни малейшего отношения ни к вам, ни к смерти Корал Маккинти.

Ирма взяла какой-то документ и быстро пробежала по нему глазами.

– Вы совсем недавно вышли на свободу. Понимаю, на вас много всего навалилось. Особенно учитывая, что женились вы прямо в тюрьме. Столько изменений.

– Мне потребуется адвокат? – подозрительно прищурился Том. – Мне не нравится, куда вы клоните.

– Мы вас не удерживаем, – невозмутимо ответила Тайра. – Вы вправе уйти в любой момент.

– Ага, и сделаю себе только хуже. А вы уж найдете, к чему придраться.

Ирма посмотрела на него с любопытством. Этот парень разительно отличался от взволнованного домашнего мальчика, которого они с Маркусом допрашивали много лет назад. Как и следовало ожидать, за время, проведенное в заключении, мнение Тома о полиции ухудшилось. Ирма видела такое не раз: впервые осужденный попадает на длительный срок в тюрьму, где набирается знаний у опытных зэков. Иногда новички перенимали лишь отношение к полиции. А бывало, что овладевали более опасным навыком уклонения от следствия.

– Насколько нам известно, Корал Маккинти училась в той же школе, что и вы с Джессом Уилсоном, – произнесла Ирма. – Вы наверняка хорошо ее знали.

– Да не особо. Хотя мы, конечно, общались. Нас была целая компания, мы вместе проводили время. Корал больше дружила с Джессом, чем со мной, понятное дело.

– Вероятно, после вашего освобождения из тюрьмы Корал стала относиться к вам прохладнее, – предположила Тайра. – Ведь вы поселились в доме бабушки ее сына. И вы ответственны за гибель партнера Корал и за то, что ее сын никогда не увидит отца.

– Я заплатил за это сполна. – На щеках Тома проступили красные пятна. – Десять долгих лет за единственный удар, чтобы защититься от ножа.

– От перочинного ножика, – негромко уточнила Тайра, за что удостоилась гневного взгляда.

– Полагаю, Корал видела ситуацию несколько иначе. – Ирма улыбнулась, но глаза оставались серьезными. – Она лишилась поддержки партнера и вынуждена была растить ребенка в одиночку.

– Думаете, я этого не знаю?! – Том сдерживался из последних сил. На его лице заходили желваки. – Что именно вы пытаетесь сказать? Устраиваете мне второй суд?

Он сорвался довольно быстро. Ирма продолжала давить.

– Конечно нет. Давайте продолжим. – Она взглянула на свои бумаги. – Расскажите об Эллисе.

– Он сын Джесса, но вам это и так известно.

– Как Эллис отреагировал на ваш переезд к жене… к его бабушке? – без обиняков спросила Тайра.

– Так, как отреагировал бы любой ребенок. Он был не в восторге. Я пытаюсь наладить контакт, но чего можно ожидать от человека в его возрасте? Детей можно заинтересовать лишь играми да пиццей.

– Вы бы назвали ваши отношения накаленными? – Ирма пристально смотрела на Тома. – Возможно, между вами вспыхивали ссоры?

– Да, – честно признался Том. – Но, как я уже говорил Бридж… в смысле, Бриджет, нам просто нужно время. Рано или поздно Эллис оттает. Правда, теперь его постигло такое несчастье, и нашим отношениям это не на пользу.

– Новое несчастье, – подчеркнула Ирма. – Сначала у мальчика умер отец, а теперь и мать.

– Да.

– Как Корал относилась к тому, что вы проводите время с Эллисом? – поинтересовалась Тайра. – Она не возражала?

– Возражала. Они с Бриджет даже поцапались из-за этого.

– А конкретнее? – дожимала Тайра.

– Корал сказала, что не привезет больше Эллиса, а Бриджет ей в ответ, мол, так не пойдет.

– Бриджет наверняка сильно разозлилась, – проговорила Тайра, – когда Корал стала указывать ей, что делать.

– Еще бы. Эллис – единственное, что у Бриджет осталось от Джесса. Вот она и взорвалась, ясное дело.

– Вероятно, и вы сердились на Корал, – вставила Ирма. – Своим поведением она омрачила ваш медовый месяц с бабушкой Эллиса.

Том невесело рассмеялся.

– Может, и так. Но я Корал и пальцем не тронул, если вы на это намекаете.

– Никто ни на что не намекает, мистер Биллингерст, – сухо ответила Ирма. – Мы пытаемся понять, между кем в семье могли быть напряженные отношения. Вы женитесь на матери своей жертвы – поступок крайне необычный с точки зрения любого, как вы понимаете. Полагаю, свадьба вызвала всеобщий шок, особенно учитывая недавние публикации в прессе.

– Видимо, да, – вздохнул Том. – Но наши отношения никого не касаются. Самое главное – так захотели мы с Бриджет. И мы знали, что родственники нас не поймут.

– Корал, Эллис… Кто еще воспринял ваш союз в штыки? – спросила Тайра.

Том шумно выдохнул.

– Моя мама. Она среагировала хуже всех.

– В каком смысле? – Ирма подалась на стуле вперед.

– Она чуть с ума не сошла. Напридумывала себе всяких небылиц, все пыталась меня предостеречь, – ухмыльнулся Том. – Типичная мать.

– Какие отношения между вашей матерью и Бриджет? – Ирма не улыбнулась в ответ.

– Между ними нет никаких отношений. Раньше они были лучшими подругами, но после смерти Джесса перестали общаться.

– Вы сообщили родителям, что собираетесь жениться прямо в тюрьме? – неожиданно спросила Тайра.

Том заерзал на стуле, опустил глаза.

– Нет. Мы решили, что просто поженимся, и все. Я догадывался, как отреагировала бы мама. Она бы точно попыталась нам помешать.

– А ваш отец?

– Ему все равно. Он никогда не интересовался моей жизнью. – Ирма безошибочно уловила в голосе допрашиваемого горькую обиду.

– Часто ли ваши родители связывались с Корал, пока вы были в тюрьме? – нарушила повисшую тишину Тайра.

– Ни разу, – замотал головой Том. – Мама с папой знают Корал с тех пор, когда мы с ней вращались в одной компании. Несколько раз я приглашал к нам друзей, в том числе и ее. Случалось, что отец развозил ребят после вечеринок в городе по домам, если был в хорошем настроении. Вот и все. Поэтому не могу сказать, что родители знали Корал. Не так хорошо, как Джесса.

Ирма откашлялась.

– А мальчик, Эллис? Что теперь будет с ним после смерти матери?

– Он станет жить с нами, естественно. Мы теперь семья. И мы справимся. Главное – сейчас вот с этим всем разберемся. – Он обвел рукой комнату. – Эллис хороший мальчишка. Слишком много на него навалилось.

– Да уж, – медленно проговорила Ирма, с удивлением отметив во взгляде Тома гордость.

Другие захотели бы избавиться от мальчишки, чтобы тот не мешал их новой семейной жизни. А Том, несмотря на ненависть Эллиса из-за смерти отца, явно радовался перспективе совместной жизни. Весьма любопытно.

Глава 51

Тайра снова произнесла все необходимые формальности, представила себя и Ирму.

– Миссис Уил… простите, Биллингерст, – поправила себя Тайра, – у нас есть несколько вопросов, касающихся ваших отношений с Корал и родителями Тома.

– Можно просто Бриджет.

– Благодарю. Вы с Корал достаточно тесно общались, верно?

– Она была матерью моего внука. Поэтому да, – несколько напряженно произнесла Бриджет. – Хочется верить, что если бы Корал здесь присутствовала, то рассказала бы вам, как я поддерживала ее после смерти Джесса.

– Вы имеете в виду эмоциональную поддержку? – уточнила Ирма.

– Эмоциональную, финансовую и практическую, – улыбнулась Бриджет. – Корал не раз признавалась, что неизвестно, как бы выжила, если бы не я.

– Понятно, – кивнула Ирма. – То есть вы помогали растить Эллиса? В некотором роде взяли на себя роль Джесса как родителя?

– Конечно.

У Ирмы сложилось четкое впечатление, что Бриджет Уилсон-Биллингерст – целеустремленная независимая женщина. Ирма знала о ее благотворительной деятельности и о борьбе за доброе имя Джесса после его смерти. Это было достойно восхищения. И все же в Бриджет чувствовалась холодная сталь – такие люди ни перед чем не остановятся ради достижения своей цели. Даже нарушат закон.

– Какие отношения были у Тома с Корал? – продолжила Тайра.

– У Тома не было отношений с Корал, – нахмурилась Бриджет.

– Возможно, после смерти Джесса и не было, но в школе они, кажется, принадлежали к одной компании?

– Сто лет назад. Еще в детстве.

– Не пытался ли Том после освобождения из тюрьмы сблизиться с Корал? – поинтересовалась Тайра.

– Тому не нравилась Корал, вам ясно? – рявкнула Бриджет, но спохватившись, что ее слова прозвучали слишком резко в нынешней ситуации, добавила: – По понятным причинам они не ладили.

– Мистер Биллингерст признался, что ощущал неприязнь к себе со стороны Корал и Эллиса, – перехватила инициативу Ирма. – Полагаю, это сильно накалило атмосферу в вашем доме.

– Мы ожидали такой реакции. Именно поэтому мы и поженились в тюрьме. Чтобы поставить всех перед фактом.

– Включая Джилл Биллингерст? – спросила Тайра.

– Особенно ее. Назойливая, озлобленная женщина. Сына лишилась я, а посмотреть на нее, так можно подумать, вот у кого трагедия.

– Полагаю, мать горевала из-за сына, который угодил в тюрьму, – отозвалась Тайра. – Десять лет – долгий срок.

– Да, но теперь он вернулся. И начинает новую жизнь, а Джесс навечно в сырой земле. Мой сын никогда не вернется! – это прозвучало настолько неожиданно, что на несколько мгновений в комнате повисла напряженная тишина. – Вот что Джилл пора уяснить!

– Если я верно понимаю, вы сильно… обижены на Джилл Биллингерст, – мягко заметила Тайра.

– Она меня раздражает, не более того. Все-то ей надо контролировать. Тому скоро тридцать, но Джилл до сих пор пытается указывать, как ему жить. Думает, я хочу сломать ему жизнь, использовать его в своих целях. Ну, вы понимаете, женщина в возрасте выходит за молодого…

– Мистер Биллингерст сказал, что в день смерти Корал отлучался из дома, – вмешалась Ирма. – Вы можете сказать, в котором часу он уехал и куда, по его словам, направлялся?

Бриджет явно заколебалась.

– Сейчас точно не припомню, когда именно Том уехал. Я занималась делами по дому и не обратила внимание на время.

– Он поехал в клуб за какой-то забытой вещью? – подсказала Тайра.

– Да, Том так и сказал.

– Мы проверили: до клуба десять минут на машине, – продолжила Тайра. – Но ваш супруг отсутствовал гораздо дольше.

– Я как-то не задумывалась. Повторюсь, я была занята.

– Но после нашего посещения вы, вероятно, спросили, куда он ездил?

– Новость о смерти Корал нас просто сразила, и все мои мысли были только об Эллисе, – с каменным лицом ответила Бриджет. – Том сказал, что ездил в клуб, и я довольствовалась этим объяснением.

Мысленно отметив, что Бриджет не спешила предоставлять мужу алиби, Ирма задала следующий вопрос:

– Отношения между Эллисом и Томом. Как бы вы их описали?

– Сложные, напряженные. Том пытается наладить с Эллисом контакт, но пока тщетно. Как мы и ожидали.

– Теперь, после смерти Корал, Эллис станет жить с вами? – уточнила Тайра.

Бриджет кивнула.

– Том с ним очень терпелив. Ни разу не повысил голос, ни разу не разозлился.

– Весьма необычно. Думаю, протест Эллиса вывел бы многих мужчин из себя, – проговорила крайне заинтригованная Ирма.

– Только не Тома, – самодовольно улыбнулась Бриджет. – Он всей душой желает, чтобы мы стали единой семьей. Это его самая заветная мечта.

Глава 52

Том

Выйдя из полицейского участка, Том обратился к Бриджет:

– Заберем Эллиса, и я вас обоих подброшу домой, а потом съезжу к маме.

– Что?! Сейчас не время бежать к маминой юбке. Нам нужно обсудить все, о чем нас спрашивали в полиции.

Том сильнее сжал руль и продолжил молча смотреть на дорогу. Бриджет, конечно, права: в идеальном мире он бы поехал домой, с женой и Эллисом, который лишился матери. Но, к сожалению, это не идеальный мир, и сначала ему нужно прояснить некоторые вопросы с собственной мамой. Том знал, что когда-нибудь придется открыть ей правду, но год за годом откладывал разговор на потом. Однако больше тянуть было нельзя, ни дня.

– Меня подозревают в смерти Корал.

– Они так и сказали?

– Не прямым текстом, но я догадался. То, как они со мной говорили, как переглядывались.

– Это все твоя поездка в «клуб». – Бриджет даже кулаки сжала, произнося последнее слово. – Вот что случается, когда люди врут. Но если ты не ездил в клуб, то куда? Ты скажешь, наконец, правду? Я жду, но мое терпение вот-вот лопнет.

Опять это слово. Все требовали правды, но горькая ирония заключалась в том, что как только они ее узнавали, тут же мечтали забыть. Том паниковал – его словно выпотрошили, в голове все перемешалось. Он не вынесет еще десять лет в тюрьме. Лучше умереть.

Его действительно могли посадить. Полицейские что-то вынюхивали. Они подозревали, что смерть Корал – не несчастный случай, как казалось сначала. Бриджет верно сказала о поездке в клуб. Когда полицейские наведут справки – а они так и сделают, – моментально выяснится, что Том соврал, и его арестуют. Клуб напичкан камерами. Не составит труда выяснить, что он туда не возвращался.

Вместо этого он отправился в другое место. Домой к Корал. Если полицейские об этом узнают, он станет главным подозреваемым. Именно поэтому надо срочно поговорить с мамой.

Неизвестно, сколько осталось времени до того, как за ним придут. Вероятно, немного. Перед мысленным взором появилось лицо мамы, которая смотрела на него с тем самым, до боли знакомым выражением. Она словно пыталась сказать: «Сынок, я хочу верить, что ты говоришь правду. Я хочу верить, что ты хороший человек».

Однако сейчас Том чувствовал себя худшим человеком на свете, и скоро все станут думать о нем так же.

Глава 53

Одри

Она видела, как к дому подъехали Том и Бриджет. Затем Бриджет направилась к входной двери, оттуда появился Эллис, и все они тут же умчались. Том даже не вышел из машины.

Одри выждала пять минут и постучала в дверь. Еще через пять минут подошла Джилл. Ее что-то сильно расстроило: опухшие щеки блестели от слез. Увидев Одри, Джилл окатила ее ледяным взглядом.

– Привет, Джилл.

– Почему ты сбежала из магазина, не сказав мне ни слова? – сухо спросила она.

Одри переминалась на пороге.

– Я тогда еще не решилась сказать тебе. Ты так внезапно там появилась, увидела Бриджет… я струсила. Я понимала, что надо или объясниться, или бежать. И, к моему стыду, выбрала второй вариант. Порой мы сами не знаем, как себя поведем, пока нас не прижмет.

– Могла бы сказать хоть что-то! Я переживала за тебя, терялась в догадках! А ты бросила все и исчезла, и мне пришлось закрыть магазин.

Одри опустила глаза.

– Ты и так волнуешься, что Бриджет сломает Тому жизнь. И, честно говоря, я испугалась, что ты не вынесешь, если я скажу правду. Я тогда ненадолго поехала за город, чтобы спокойно поразмыслить. Я могу войти?

Джилл молча пропустила Одри в дом, и они пошли в гостиную.

– Прости меня, Джилл. Я не хотела…

– Мне не нужны пустые извинения! – звенящим голосом воскликнула Джилл. – Рассказывай о вас с Бриджет!

Одри сделала глубокий вдох.

– Все не так, как кажется. Мы не подруги. Она пришла в магазин, потому что думала, будто у меня с Робертом интрижка.

Джилл пристально смотрела на Одри.

– Я ездила к твоему дому, думала, ты там, и увидела на кухне знакомый полосатый шарф. Говори прямо. У тебя роман с Робертом?

– Нет! Я бы расхохоталась, но мне не до смеха. – Одри со вздохом села на диван. – Значит, так. Придется рассказать тебе все с самого начала.

– Ты в курсе, что Корал погибла?

– Да. Джилл, умоляю, выслушай меня. – Одри похлопала рукой по дивану, приглашая подругу сесть рядом, но та устроилась на стуле. – Вижу, тебе и так несладко, но откладывать дольше нельзя. Мне следовало рассказать тебе много лет назад, но я молчала, о чем сейчас очень жалею. Хотя у меня имелись на то свои причины.

Джилл не произнесла ни слова. Казалось, она перестала дышать. У Одри мелькнула мысль, выдержит ли Джилл новый удар, но отступать было уже поздно. Настала пора раскрыть правду.

– Я не знаю, что случилось с Корал. Не знаю, как она погибла. Но мне нужно тебе кое-что сообщить. А потом я сразу же отправлюсь в полицию и сообщу им.

У Джилл расширились глаза, но она по-прежнему молчала.

– Последние годы я часто общалась с Корал. Однажды она зашла в магазин, и я обслужила ее, как и любую другую клиентку. А потом я ее узнала, мы разговорились. Со временем даже стали приятельницами. В основном я выслушивала рассказы о ее бурной жизни. И все никак не могла выбрать подходящее время рассказать об этом тебе, так как ты ни о чем, кроме Тома в тюрьме, и думать не могла.

– Только не говори мне, будто считаешь Тома причастным к убийству этой девушки! Все равно не поверю! – Джилл почти кричала. – Если ты в сговоре с Бриджет Уилсон, то наберись смелости и признайся, глядя мне в глаза!

Одри накрыла ладонью ее руку.

– Джилл, перестань. Я же знаю, на самом деле ты обо мне так не думаешь. Пожалуйста, дай мне договорить. То, что я хочу сказать, очень важно. Примерно год назад Корал поведала мне об одном человеке, который перевернул всю ее жизнь. Я была потрясена, ведь Корал никогда не упоминала никаких мужчин. Однако я ее недопоняла. Мне показалось, она говорит о романтической привязанности, тогда как дело обстояло ровно наоборот. Она его ненавидела.

– И в чем проблема? – нахмурилась Джилл.

Одри почувствовала ком в горле.

– В том, что ненавистный мужчина, который сыграл в жизни Корал роковую роль… – отец Эллиса.

Джилл попыталась переварить услышанное. И это никак не сходилось с известными ей фактами.

– Но отцом Эллиса был Джесс…

– Нет, не Джесс.

– Я не желаю этого слушать! – раскрасневшаяся Джилл выдернула руку и вскочила со стула. – Одри, пожалуйста, уходи!

– Джилл, нет! Я еще не закончила. Я должна сказать тебе…

Но Джилл прижала ладони к ушам и закричала:

– Я не желаю этого знать, слышишь? Уходи! Я хочу, чтобы ты ушла! – и выбежала из комнаты.

Одри бросилась следом, но Джилл уже поднималась наверх. Вскоре на втором этаже с грохотом захлопнулась дверь ванной. Одри вынула из сумки запечатанный конверт, подписанный на имя Джилл, и оставила его на каминной полке. Она мысленно взмолилась, чтобы Джилл, узнав из письма ужасный секрет, который столько лет хранила Одри, нашла в себе силы простить ее.

Глава 54

Джилл

Входная дверь открылась и громко закрылась. Из окна спальни я смотрела, как Одри торопливо шагает прочь: пальто доверху застегнуто, голова втянута в плечи.

У меня внутри все клокотало. Я считала, что знаю Одри, как саму себя. Да я бы с легкостью поспорила на этот самый дом, что она меня никогда не предаст. И вот оказывается, все это время Одри была в сговоре – правда, не с Бриджет, а с Корал!

Я глядела ей вслед, пока Одри не повернула за угол и не скрылась из вида. Тогда я спустилась вниз, налила себе стакан воды и пошла в гостиную. Стоило мне войти, как я тут же его увидела: длинный белый конверт с надписью «ДЖИЛЛ». Крупные жирные буквы, выведенные черной ручкой, читались даже с такого расстояния.

Я поставила стакан с водой на кофейный столик и взяла конверт. Он был заклеен, но внутри чувствовалось приличное количество сложенных листов. Я не захотела слушать Одри, так как уже знала, что она собиралась мне сказать. Очередные речи про папу Эллиса и о фатальных последствиях… Я устала от этого.

Внезапный шум в холле заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Кто-то открывал входную дверь. Я кинулась к окну: на подъездной дорожке стоял серебристый автомобиль.

– Том!

Он уже был на пороге гостиной и убирал в карман ключ.

– Мам, я вернулся специально, чтобы поговорить. Я так больше не могу. – Сын заметил конверт у меня в руках. – Что это?

– Приезжала Одри. И оставила мне это письмо. Я убежала наверх, потому что не захотела слушать сплетни, которые она собиралась вывалить.

Но в глубине души я понимала, что мои слова ничего не значат. Правда вырвалась наружу, и ее было уже не скрыть.

– Сплетни? И о чем же? – на щеках Тома проступили алые пятна.

Я помедлила. А потом, сытая по горло бесконечным притворством, взвыла:

– Да о том, кто на самом деле отец Эллиса! Одри собиралась мне сказать то, чего я не желаю слышать. Понимаешь? – Я многозначительно посмотрела на Тома. – Я не желаю этого слышать: ни от нее, ни от тебя. Я не перенесу, я…

– Ох, мама. – Том порывисто обнял меня, и я разрыдалась у него на груди, сминая в руках конверт.

Сколько же я ждала моего мальчика! Моего любящего, преданного сына. И плевать на Одри и ее секреты.

– Мам, давай присядем. Нам нужно поговорить.

– Нет.

– Этот разговор назрел уже давно, – осторожно начал Том. – Есть кое-что, о чем я должен был поведать тебе много лет назад.

Он сел на диван, а я осталась стоять.

– Мам, передай мне конверт, и давай поговорим.

Трясущимися руками я начала вскрывать конверт.

– Том, я и так все знаю. И догадываюсь, что я там прочту.

– Мам, отдай письмо, – строго сказал Том, глядя на конверт, хранящий жуткую правду, которую мне теперь уже придется принять. – Не открывай!

– Почему? Чтобы я не прочла, что отец Эллиса не Джесс, а ты? – я решительно надорвала конверт.

– Не делай этого, пока мы не поговорим!

– Что ты наделал?! – заорала я, пятясь назад. – Бросил сына?! И сейчас я прочту, что Эллис – мой внук, а не Бриджет? Кстати, он слышал, как вы с Корал ругались насчет тайны, которую той ночью тебе выдал Джесс!

Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Впервые за двадцать восемь лет я наконец поняла, что так долго пытался мне сказать Роберт! Том, мой любимый сын, которого я всегда рьяно защищала, которому безоговорочно верила, оказался лжецом! Проходимцем! И чтобы скрыть свой ужасный проступок, лишил меня девяти бесценных лет общения с внуком!

Я сделала судорожный вдох, чувствуя, как все обрывается внутри.

– Мам, пожалуйста. Выслушай меня. – Том шагнул ко мне, а я отступила к двери, все еще сжимая в руках конверт. – Я тебе все расскажу, с самого начала. Не хочу, чтобы ты узнала об этом из клочка бумаги.

Пару секунд я раздумывала над его словами. Мне отчаянно хотелось устроиться на диване рядом с сыном, чтобы поговорить откровенно. Я так мечтала об этом со дня его освобождения. Но я была слишком наивна. Все эти годы Том меня обманывал.

Я выбежала из гостиной. Я слышала, как Том бросился за мной, и вдруг раздался треск, а потом крик боли. Наверное, напоролся на стул или стол, когда рванул за мной, но я не остановилась, не кинулась на помощь, как сделала бы раньше. Я влетела в туалет на первом этаже, быстро закрыла за собой дверь и включила свет. Мгновение спустя Том забарабанил в дверь как сумасшедший.

– Мам, да что с тобой такое, черт возьми?! Открой! – Дверь дрожала от мощных ударов, и я боялась, что она разлетится в щепы. – Открой немедленно!

Времени у меня оставалось мало. С бешено колотящимся сердцем я вскрыла конверт и вынула сложенные листки. Удары в дверь прекратились.

– Последний раз прошу, мам, не совершай ошибку. Позволь, я тебе все объясню. Давай спокойно поговорим, ты и я… Что скажешь?

– Я слишком долго слушала твою ложь, Том!

От волнения меня стало подташнивать, голова закружилась, но я решительно открыла письмо. Я уставилась на бумагу. Это был бланк какой-то лаборатории, вверху стояло имя Корал Маккинти. Слова, которые я прочла дальше, жгли глаза:

«По результатам анализа предоставленных образцов ДНК обнаружено совпадение. Ниже указана подробная информация…»

Словно звезда, вспыхнувшая на ночном небе, передо мной наконец засияла правда, которую я подозревала, но боялась признать. Это было единственное зерно истины посреди лжи, обмана и хитростей.

– Мам? – послышался из-за двери хриплый голос Тома. – Ты как?

Я быстро сморгнула набежавшие слезы. Девять лет! Целых девять лет у меня рос прелестный внук, и вместо меня бабушкой для него была Бриджет! Она любила Эллиса и заботилась о нем, видела его первую улыбку, смотрела, как он учится ползать, делает первые шаги, бегает. То были мои дары, которые не вернуть уже никогда.

– Мам! Открой!

Я продолжила читать дальше.

«Ниже указана подробная информация о сравнительном анализе образцов ДНК на установление родства между Томом Биллингерстом и Эллисом Маккинти.

Близкие родственники, возможные братья».

Я нахмурилась. «Близкие родственники, возможные братья?» Я ожидала увидеть формулировку «отец и сын». Я тщетно пыталась осознать прочитанное.

– Мам? – В голосе Тома не осталось и следа от бушевавших эмоций. – Открой дверь. Пожалуйста.

Я еще раз перечитала заключение, беззвучно шевеля губами.

«…информация о сравнительном анализе образцов ДНК на установление родства между Томом Биллингерстом и Эллисом Маккинти.

Близкие родственники, возможные братья».

Тело словно налилось свинцом, и я осела на пол. Затем повернула замок и толкнула дверь. Мгновение спустя передо мной стоял Том. Его лицо искажала гримаса страдания.

– Эллис мой брат, мам, – произнес он. – Вот от чего я пытался защитить тебя все эти годы.

Я подняла голову, пытаясь взглянуть на Тома. Его силуэт казался размытым из-за слез. Я моргнула, и они полились по щекам, но зрение прояснилось. Том присел на корточки и взял меня за руки. Его теплые пальцы нежно сжали мои, и мне вдруг стало спокойно на душе.

– Тебя предал отец, – тихо проговорил Том. – Он бессовестно лгал тебе много лет. Не я. Папа Эллиса – Роберт.

Глава 55

Том

– Помнишь, отец предлагал пару раз развезти ребят по домам после наших ночных загулов? И мы с тобой гадали, с чего вдруг Роберт стал такой отзывчивый, – продолжил он. – Так вот, Корал призналась мне, что дважды занималась с ним сексом.

У Джилл вырвался возглас изумления. Теперь у Тома не оставалось иного выбора. Ему придется рассказать все.

– Оба раза Корал напилась. Отец ее не заставлял. Она сама напрашивалась. Для Корал это было просто приключением в конце вечера, к тому же отца она знала прекрасно, потому что…

– Продолжай, – прошептала Джилл.

– …ходила к нему на консультации. Как студентка колледжа. Отец отнесся к ней с добротой, и они даже мило поболтали по дороге домой. Корал сказала, что с Робертом чувствовала себя в безопасности. Какая ирония. – Том помедлил. – Трудно объяснить, но все мои друзья его просто обожали. Отец вел себя с ними… совершенно иначе, не так, как со мной. Помню, мне не давал покоя вопрос: чем же я не угодил отцу, раз он дома совсем другой? Мам, ты, наверное, не поверишь, но с ребятами он менялся до неузнаваемости.

– Я видела своими глазами, – тихо ответила Джилл. – С Эллисом он тоже другой.

На мгновение Том непонимающе нахмурился, но не придал словам матери значения. Он спешил выговориться. Если сейчас нагрянет полиция, другой возможности не будет.

– Так вот, Корал забыла принять таблетку и забеременела. Она не сомневалась, что ребенок от отца: у них с Джессом какое-то время не ладилось, и они не спали вместе.

Том перевел дух. В голове не укладывалось, что он обсуждает это с матерью.

– Корал стало казаться, что Джессу на нее плевать. Вскоре поползли слухи, будто он встречается с другими девушками. Когда Корал поняла, что беременна, первой мыслью было избавиться от ребенка.

– А Роберту она сообщила?

– Да. И он посоветовал то же самое. По словам Корал, Роберт как будто щелкнул выключателем, и все его сострадание и доброта моментально испарились.

Джилл и Том переглянулись. Им обоим было хорошо известно об этой стороне Роберта, которую он умело скрывал от окружающих.

– Отец заявил, чтобы Корал больше не приходила на консультации, и прекратил развозить нас по домам. Она словно перестала для него существовать. А потом умер Джесс, и Бриджет вспомнила о малыше. Пообещала Корал, что станет заботиться и о ней, и о ребенке. Тогда Корал решила сохранить свой секрет и притвориться, будто отец малыша Джесс.

Джилл нахмурилась, пытаясь осознать чудовищные новости.

– Выходит, Джесс и не знал про Роберта?

– В том-то все и дело. Утром, в день смерти Джесса, Корал обнаружила в его телефоне переписку. Он втихаря встречался с другой. Разгорелся страшный скандал, и Корал в порыве мести рассказала Джессу, что у нее было с моим отцом. Поэтому вечером Джесс пригласил меня прогуляться. Хотел сообщить о Роберте и Корал.

Джилл замотала головой, не веря своим ушам.

– То есть Корал призналась Джессу, что ребенок от Роберта?

– Да. Она еще не на сто процентов была уверена, но не удержалась и брякнула в пылу ссоры. Джесс радовался будущему малышу, и Корал нарочно вывалила эту новость, чтобы отомстить за измену.

– Значит, на тот момент она еще не сделала ДНК-тест?

Том отрицательно покачал головой.

– Только через несколько лет. Когда умер Джесс, Корал дико испугалась, что правда выплывет и Бриджет откажется и от нее, и от ребенка. В какой-то момент Корал устала мучиться от неизвестности и, когда Эллису исполнилось пять лет, наконец решилась на ДНК-тест. Сам результат ничего не менял, но Корал хотела получить документ, и на то была причина.

– Она ждала, пока ты выйдешь из тюрьмы, – догадалась Джилл.

Том кивнул.

– Больше Корал с отцом не виделась и никаких дел с ним иметь не планировала. Благо деньгами ей помогала Бриджет. И все бы хорошо, но с годами Бриджет все активнее вмешивалась в их с Эллисом жизнь. В результате Корал поняла, что так больше продолжаться не может.

– Бриджет искренне верила, что Эллис – сын Джесса и ее родной внук! – потрясенно прошептала Джилл, осознавая, что не только она, но и Бриджет стала жертвой коварного обмана.

– Джесс заявил Корал, что собирается рассказать мне правду о моем отце, а потом отомстит Роберту, разрушит его жизнь. Корал не успела поговорить со мной до ареста. Но когда Эллису стукнуло пять, написала мне в тюрьму. Просила, чтобы я после освобождения сделал ДНК-тест, и тогда у нее появились бы доказательства, что мы с Эллисом единокровные братья, так как у нас общий отец. Это позволило бы ей избавиться от Бриджет. И не только. Корал надоело жить за чужой счет, пусть и с комфортом. И вот, вдвоем с Одри, с которой она познакомилась в магазине, Корал разработала план. Имея на руках ДНК-тест, доказывающий, что Эллис – сын Роберта, она могла заставить отца заплатить – в буквальном смысле.

– В смысле, выплачивать Эллису содержание? – все еще не понимала Джилл.

– Нет, мама, – грустно засмеялся Том. – Корал хотела гораздо большего. Они с Одри придумали целую схему, как шантажировать отца. Выплата содержания принесла бы жалкие гроши. Но если бы отец узнал, что может лишиться семьи, работы, своей репутации в местном сообществе, то его можно было бы убедить продать дом, и Корал получила бы щедрую компенсацию за молчание.

У Джилл от изумления открылся рот.

– Он попросил меня что-то подписать, – вспомнила она. – А я и не посмотрела… Якобы какой-то документ по залогу на дом.

– Не думай об этом, мам. Мы со всем разберемся. Сейчас главное – добиться правды.

– Одри знала, ты знал, – пробормотала Джилл. – А ведь вы мне ближе всех.

– Я принял решение еще в тюрьме. Если бы я признался во время очередного свидания в этом убогом зале для посетителей, ты бы не вынесла. Ты и так переживала, отчаянно надеялась, что когда-нибудь мы снова станем семьей. Ты, я и отец. Решение далось мне легко, просто нужно было дождаться освобождения.

– А Бриджет?

– Отсюда я поеду прямиком к ней и поговорю, – с усталым вздохом ответил Том.

– Минуточку! – Джилл внезапно осенила догадка. – Ты женился на Бриджет, зная, что Эллис твой брат?

– Да, – тихо произнес Том.

– И ты женился на ней, чтобы быть ближе к Эллису?

Том заметил надежду, вспыхнувшую в глазах матери. Надежду, что он на самом деле ничего не чувствует к Бриджет.

– Нет, мам. Я женился на Бридж, потому что люблю ее. Но наладить с ней отношения я старался как раз из-за Эллиса. Я много раз писал ей в течение первого года. И однажды, когда меня совсем накрыло, признался, что отец Эллиса – Роберт. Но Бриджет уничтожала все мои послания, даже не читая. Поэтому правда так и не всплыла. А потом, вступив в программу восстановительного правосудия, мы сблизились, и я полюбил ее. И женился на ней именно по любви.

– Ясно, – тихо ответила Джилл. А потом добавила: – Рада, что это так. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказался настолько хладнокровным и расчетливым. Я тебя не таким воспитывала.

– Кроме того единственного письма, больше я от Корал за десять лет ничего не получил. И мне пришлось с этим смириться. Время шло, и мысли об Эллисе начали отходить на второй план, но, когда стал близиться день освобождения, я уже не мог думать ни о чем другом.

– А когда ты вышел?

– Я сразу же поговорил с Корал. ДНК-тест я сделал еще в тюрьме в рамках программы. Некоторые процедуры финансируются, если они способствуют восстановлению душевного равновесия заключенного. В частном разговоре с куратором программы я упомянул, что сомневаюсь в родстве с собственным отцом. Я не знал, что Корал общается с Одри и планирует вымогать у отца деньги. Когда я увидел, как Одри вручает тебе письмо, то сразу понял: там правда про ДНК-тест, который доказывает, что у нас с Эллисом общий отец. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так.

– И все же ты молчал. Пока не погибла Корал.

– Меня изводило, что ты ненавидишь Бриджет, а сама все это время живешь под одной крышей с врагом. Я никак не мог решить, как лучше открыть правду. Слишком много людей от нее пострадают: Бриджет, Эллис… Список очень большой.

– А Корал? – осторожно спросила Джилл. – Ты знаешь, что именно с ней случилось?

Том посмотрел ей прямо в глаза.

– Нет, мам, не знаю. Но после разговора с Бриджет я сразу же поеду в полицию и расскажу им всю правду об отце.

Глава 56

Бриджет

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я должен был сделать это раньше, – начал Том.

– Ты меня пугаешь. – Судорожно сглотнув, я прижала дрожащую руку к груди. – Что такое?

С тех пор как Том высадил нас с Эллисом возле дома, мои плечи и шея налились свинцом и болели. Эллис заснул у себя в комнате, а Том заявил, что ему надо поговорить с матерью наедине. Я залезла в джакузи, желая хоть как-то расслабиться и унять жгучую обиду на мужа, который сначала соврал про клуб, а потом умчался к матери вместо того, чтобы быть здесь, когда мне так нужна поддержка!

От матери Том вернулся с побитым видом, и когда я отказалась выйти из воды, чтобы поговорить, влез ко мне в ванну.

– Этот разговор назрел давно, Бридж, но я не знал, как тебе сказать.

Глядя на меня затравленными глазами, он коснулся моей руки. Запах хлорки вдруг сделался невыносимым. Мне стало трудно дышать. Я не сомневалась: Том сейчас скажет нечто действительно важное.

Я хотела крикнуть, чтобы он ничего не говорил, но промолчала. Я замерла в ванне, оглушенная звуком бурлящей воды, и смотрела на Тома, мысленно моля не рушить мой мир.

– Я люблю тебя, Бриджет, – печально произнес Том. – И поэтому, а еще из-за всего случившегося я обязан рассказать тебе правду о ночи, когда умер Джесс. Я не могу больше молчать, потому что иначе не объяснить всего остального.

Всего остального?

– О нет, нет… – простонала я, закрыв ладонями лицо.

Тело пронзила резкая боль. Неужели мое наихудшее опасение сбудется? Неужели я вышла замуж за человека, намеренно убившего моего сына? Неужели Том специально отправил Джесса в нокаут, заранее зная, что удар окажется смертельным?

Том нежно потянул меня за руки, заставляя посмотреть ему в глаза. Вокруг клокотала и пузырилась вода, упругие струи били мне в спину. То, что обычно доставляло удовольствие, теперь причиняло боль. С меня будто содрали кожу и оголили каждый нерв.

Огоньки, установленные вдоль бортика ванны, безобидно мигали, повторяя заданную последовательность цветов. Но для меня все они слились в одно сплошное месиво: я почти ничего не видела из-за слез.

Том, бледный от волнения, заговорил:

– Как тебе известно, в ту ночь мы с Джессом сначала отправились в бар. Все шло отлично, мы болтали о спорте, компьютерных играх и тому подобном, но я видел: Джесса что-то гложет. Трудно объяснить, но он вел себя не так, как обычно. А потом стал накачиваться алкоголем, чередовал пиво с крепкими напитками, но это еще не все. – Том сосредоточенно хмурился, подбирая слова, чтобы точнее выразить мысль. – Джесс всегда был общительным, но к тому моменту, когда мы добрались до клуба, он прямо захлебывался. Говорил с каким-то… почти маниакальным исступлением. Как будто поток слов мог защитить от непрошеных мыслей.

Том мне это уже рассказывал, но я чувствовала себя, словно сжатая пружина, понимая, что главное впереди.

– Народу в «Моторе» было мало, стоять в очереди не пришлось. Зайдя внутрь, мы уселись за самый дальний столик. Еще одна странность.

Том перенесся в прошлое. Невидящим взглядом он смотрел в окно на сад, вспоминая события роковой ночи.

– В клубе Джесс пил по-черному. Хлестал пиво, а потом заливал в себя водку и что-то еще. И все это двойными порциями: в середине недели там шла акция «два по цене одного». Я советовал притормозить, напомнил, что у меня завтра утром тренировка, но Джесс обозвал меня слабаком. И тем не менее я пытался его остановить. Что бы ни мучило Джесса, от алкоголя ему становилось только хуже.

У меня вырвался странный звук: не то плач, не то вой.

– Понимаю, тебе очень больно, Бридж, но ты должна знать, – посмотрев на меня, сказал Том.

Я изо всех сил старалась, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я представила Тома и Джесса в ночном клубе. Вокруг грохочет музыка, говорить почти невозможно: ритмично вибрируют басы, проходя сквозь тело. В «Моторе» я бывала дважды, когда вместе с коллегами-уборщицами отмечала чей-то день рождения, поэтому смогла живо представить интерьер клуба.

Почему Том не рассказал мне все это за два года, в течение которых я ездила к нему на свидания в тюрьму? Мы обсуждали ночь, когда погиб Джесс, в рамках программы восстановительного правосудия. Я думала, Том ничего не скрывает, но он не упоминал такие подробности. Он казался мне совершенно бесхитростным, словно щенок, слишком невинным, чтобы врать. Я умудренная опытом взрослая женщина, и всегда считала, что сразу почувствую обман.

– Прошло около получаса, как Джесс напивался в хлам, и я, перекрикивая музыку, спросил: «Как у тебя с Корал?» Он в ответ: «Спасибо, друг, что интересуешься! Приятно знать, что тебе не все равно». В Джесса словно бес вселился. Иначе его странное поведение не назовешь.

– А что в нем было странного?

Мы с Томом знали, что Джесс иногда начинал валять дурака, но я любила эту его черту. Она делала сына особенным. Эксцентричным.

– Он вдруг выскочил на танцпол, изобразил пару диких прыжков, а потом вернулся и допил очередной стакан. И так несколько раз. Видимо, мой вопрос о Корал вызвал такую бурную реакцию. Я подумал, что именно это Джесса и беспокоило. Наверное, они с Корал поссорились и решили расстаться.

– Но на суде ты говорил, что вас вышвырнули из клуба. Джесс пошел вразнос?

Том кивнул.

– Он отправился к барной стойке и снова заказал себе водки и пару стопок чего-то еще. Притащил их все к нашему столику и выпил стоя. А потом уставился на меня с неприкрытой ненавистью. Я ему: «Приятель, остынь! Да что с тобой такое сегодня?» И тут Джесс начал делать какие-то выпады в стиле кунг-фу, почти тыча кулаками мне в лицо. Я решил, что лучше никак не реагировать, и собирался уже допить свое пиво и уйти, но к нам подошел охранник. Он попросил Джесса сесть, но тот стал задираться и наговорил охраннику кучу гадостей. На что охранник тут же схватил его за воротник джемпера и поволок через танцпол к выходу. Я поспешил следом, говорил, что это недоразумение, но тут к нам подоспел еще один вышибала и выкинул нас с Джессом на улицу через пожарный выход.

Я выключила режим джакузи, и сразу повисла гробовая тишина. Я и не думала, что от бурлящей воды столько шума. Меня бросило в жар, как будто я перегрелась. Я мечтала вылезти, но не хотела перебивать Тома. Я должна была выслушать его до конца.

– Джесс вскочил на ноги, явно в воинственном настроении. Кричал, что сделает с охранниками, как только до них доберется. Затем стал ломиться обратно в клуб.

– Но ты его остановил.

– Я пытался, но Джесс был как одержимый. А потом вдруг забыл про клуб и переключился на меня. Он спросил: «Ты, наверное, в курсе. Мы с Корал больше не вместе?» Я ответил, что мне очень жаль, но в глубине души понимал: все к тому и шло. Корал носила ребенка, а Джесс вел себя непорядочно. Вечно заигрывал с другими девушками, когда мы куда-то выбирались вдвоем.

Мне стало неуютно. Я до сих пор не могла принять, что у Джесса имелась и такая сторона, и не любила, когда об этом напоминали.

– А потом?

– Джесс пристально на меня посмотрел, а потом и говорит: «Ты же знаешь, что она беременна?» Я со смехом отвечаю: «Естественно, знаю». В том смысле, что на таком сроке уже не скроешь. Только слепой бы не заметил.

– А дальше?

– Джесс уставился на меня ледяным взглядом. Вся его пьяная удаль мгновенно испарилась. И, глядя на меня в упор, спросил: «Забавно, правда? Ты ведь с самого начала знал, что ребенок не от меня».

– Что? – пролепетала я. – От кого же тогда, по его мнению?

Том предупреждающе поднял руку, прося дослушать его до конца. Перед глазами все кружилось, накатила тошнота.

– Я тоже обалдел, – продолжил Том. – И сказал ему, мол, не неси ерунду, ребенок, конечно, твой, и Корал тебя просто обожает! Ведь Джесс так радовался, что станет отцом, да ты и сама помнишь.

– Говори, что он ответил, – выдавила я, стиснув зубы.

Под водой я до боли впилась руками себе в бедра. Если я сейчас же не вылезу из воды, то упаду в обморок.

– Джесс вдруг заплакал. Корал утром сказала, что ребенок не от него. И когда я спросил, чей же он, пытаясь привести в чувство совершенно расклеившегося Джесса, то услышал в ответ…

Голос Тома оборвался сдавленным всхлипом. Только сейчас до меня дошло, что все это время он говорил так, словно рассуждал о погоде, сдерживая эмоции. По лицу Тома потекли слезы, а мое сердце сжалось от ужасного предчувствия. За считаные мгновения у меня в голове оформилась отчетливая мысль.

Меня парализовал страх. Страх услышать продолжение. Неужели… Том сейчас заявит, что отец Эллиса… он сам?! Я стала вылезать из ванны, не в силах услышать правду.

– Бридж, пожалуйста! – Том схватил меня за руку.

– Пусти!

Я вырвала руку и поднялась из воды, но Тома было уже не остановить. Слова полились из него неудержимым потоком.

– Корал сказала Джессу, что отец ребенка Роберт. У нас с Эллисом общий отец. Когда Роберт подвозил Корал домой, у них… у них дважды случился секс, в машине отца… Эллис мой брат, Бридж.

Колени у меня подкосились, и я рухнула в ванну. Я с головой ушла под воду, хлебнув целую пригоршню хлорки и других химикатов. Я давилась и отплевывалась, отчаянно хватая ртом воздух.

Последнее, что я помню, это сильные руки Тома, которые подняли меня над водой. А дальше – ничего. Глубокая черная пустота.

Глава 57

Очнувшись, я обнаружила, что лежу на диване в кухне, укутанная в большое мягкое полотенце. Рядом, внимательно глядя на меня, сидел Том.

Я села и зябко поежилась. А потом вспомнила, что наверху Эллис.

– Не стоит сейчас об этом говорить. Здесь Эллис…

– Все в порядке. Я проверил, он крепко спит.

– Твое вранье про возвращение в клуб… Что произошло на самом деле?

– Я поехал к Корал домой, чтобы забрать результат ДНК-теста, который, как мне было известно, ей прислали из лаборатории. Тест доказывает, что мы с Эллисом единокровные братья. Но Корал дома не оказалось.

– Так вот что ты искал у нее в спальне, когда мы приехали за вещами Эллиса?

Я же видела: он точно сунул что-то в карман, хоть и упорно отпирался.

Том кивнул.

– Среди бумаг я обнаружил бланк с записью на консультацию к отцу, который, как выяснилось, Корал бережно хранила. И сунул листок в карман.

Я уставилась на Тома. Он врал так уверенно, даже притворился, будто оскорблен моими подозрениями.

– Мне требовался результат ДНК-теста, чтобы все объяснить тебе и маме. Чтобы доказать. Я тогда не знал, но у Одри была копия, которую ей дала Корал, чтобы та помогла шантажировать отца. Сегодня Одри передала результат теста маме. Когда я приехал, мама еще не успела вскрыть конверт. Она попросила Одри уйти, так как боялась прочесть, что отец Эллиса – я. Мама бы этого не вынесла.

– Я тоже этого боялась, – горло дико саднило после того, как я наглоталась хлорки. Я с опаской взглянула на дверь, проверяя, нет ли там Эллиса. – В конце концов, это ничего не меняет.

То, что меня так согревало, исчезло, и вместо этого в душе зияла дыра. Я чувствовала себя опустошенной.

– Бридж, прости меня. Прости, что не сказал раньше, но я не мог обрушить это на вас с мамой. Я решил дождаться, когда вновь стану свободным человеком, чтобы объясниться глаза в глаза и разделить вашу боль. Честно говоря, я сообщил тебе все в одном из писем еще на первом году заключения. Мне тогда было совсем плохо, и я убедил себя, что ты должна узнать правду. И когда ты призналась, что порвала мои письма, у меня прямо от сердца отлегло. А потом, через несколько лет, мы друг друга полюбили…

– Ты правда меня любишь, Том?

– Что?

– Ты действительно меня любишь или просто хочешь быть поближе к брату?

– Я правда тебя люблю. – Том взял меня за руки. – Люблю всем сердцем, Бридж. Пожалуйста, поверь. Ты простишь мне, что скрывал от тебя правду?

Том не виноват, что Корал переспала с Робертом. Не виноват, что Джесс не отец Эллиса. А Эллис не виноват, что я ему не родная бабушка.

– Жаль, что ты не рассказал мне раньше, но представляю, как трудно тебе пришлось. У тебя не оставалось иного выхода. Понимаю.

– Что ты думаешь насчет Эллиса?

– Чтобы любить кого-то всем сердцем, кровное родство не нужно, – не задумываясь ответила я. – Эллис – мой внук, а я его бабушка, и этого у нас никто не отнимет.

– Значит, у нас получится, Бридж? – тихо спросил Том, не замечая, как по его щеке стекает слеза. – Мы втроем станем семьей?

– Можем попробовать, – прошептала я, нежно касаясь его лица.

Глава 58

Полиция Ноттингемшира

После звонка Тома Биллингерста Ирме не составило труда определить местонахождение его отца.

– Он дома, – доложил ей один из офицеров.

Ирма вызвала Тайру, и через пять минут они вдвоем выехали из участка. Когда они прибыли на место, на пороге дома стояла Джилл Биллингерст, а входная дверь была распахнута.

– Роберт в кабинете. Вернулся около получаса назад. Я специально не стала ничего высказывать, чтобы он не догадался о вашем приезде. Хотя у меня многое накипело, – сообщила она. – Я сейчас его позову.

Полицейские ждали снаружи. Происходящим понемногу стали интересоваться соседи. На втором этаже стоящего рядом дома дернулась штора, кому-то вдруг срочно понадобилось подмести дорожку во дворе.

– Роберт! – позвала Джилл, обернувшись в сторону холла. – К тебе пришли.

Ирма и Тайра стояли прямо у открытой двери. Достаточно близко, чтобы услышать, как Роберт Биллингерст раздраженно ответил:

– Я же спросил меня не беспокоить. Что там такое?

Джилл жестом пригласила полицейских войти, и они прошли в дом.

– Мистер Биллингерст, я инспектор отдела уголовных расследований Ирма Баррингтон. – Роберт забормотал что-то невнятное, и она продолжила чуть громче: – А это сержант Тайра Барнс.

– Джилл, какого черта? Что происходит?

– Ты отец Эллиса Маккинти, Роберт. Вот что происходит, – невозмутимо ответила Джилл.

– Так, минуточку. Во-первых, это неправда, я…

– Побереги красноречие для беседы в участке, – оборвала его Джилл, удаляясь. – А я пока соберу твои вещи. Сюда ты больше не вернешься.

– Джилл! Да ты спятила?!

– Сэр, прошу вас немедленно проследовать в машину, – послышался голос подоспевшего к ним молодого офицера полиции.

– Джилл, я все объясню! Выслушай меня! Я…

– Прощай, Роберт. И больше не возвращайся. Никогда.

Ирма восхищенно переглянулась с Тайрой.

Через пару часов Роберт Биллингерст сидел напротив Ирмы и Тайры в комнате для допросов.

– Ее убил Том, – заявил он вскоре после того, как Тайра включила видеозапись. – Я не хотел говорить при его матери, но Том сбил Корал, а потом умолял меня взять вину на себя.

Ирма невозмутимо смотрела на него.

– А зачем вашему сыну вот так хладнокровно убивать Корал Маккинти, мистер Биллингерст?

– Он… он… я не знаю! Но от него вечно одни неприятности, всю жизнь! И не удивлюсь, если Том в этом замешан. Вы же видели, в кого он превратился! Убил лучшего друга, а потом женился на его матери, которая вдвое старше! Возмутительно!

Ничего не ответив на комментарии Роберта, Ирма сообщила об уликах, имевшихся у полиции на данный момент: ДНК-тест, который доказывал, что он отец Эллиса, показания Тома о рассказе Корал, как Роберт подвозил ее до дома и о последовавшей потом интимной близости по согласию сторон.

– Кроме того, мы сегодня же заберем ваш автомобиль для проведения судебной экспертизы, – добавила она. – Интересно, какие еще улики удастся там обнаружить?

Она не сомневалась, что этот мужчина виновен в смерти Корал, но убедительный мотив еще предстояло выяснить.

Лицо Роберта Биллингерста исказилось в жалкой гримасе.

– Клянусь, это был несчастный случай, – прошептал он. – Я не хотел причинить ей вред. Я бы никогда не сделал этого намеренно.

– И вам не пришло в голову позвонить в полицию или вызвать «Скорую», мистер Биллингерст? – холодно спросила Тайра. – Не пришло в голову остаться с пострадавшей? Хоть чем-то помочь умирающей женщине?

– Дорога была совершенно пустая… вокруг ни души. – Он на миг закрыл ладонями лицо. – Я запаниковал. И решил убраться оттуда. У меня будто разум помутился, я не соображал, что делаю.

Ирма и Тайра пораженно молчали. Ужас того, что совершил Биллингерст, намеренно оставив Корал Маккинти умирать на дороге, повис в комнате ядовитым облаком. Ирма изучающе посмотрела на сидящего перед ней мужчину. За фасадом добропорядочного, ответственного гражданина скрывался жестокий, бездушный человек, который попытался переложить вину за содеянное преступление на собственного сына.

– Давайте перенесемся на несколько лет назад, – наконец заговорила Ирма. – Сколько раз вы совершали половой акт с Корал, когда подвозили ее домой?

Услышав ее прямой вопрос, допрашиваемый гордо вскинул голову.

– Дважды, – негромко проговорил он. – Да и то по-быстрому. И больше ничего. Я заезжал на грунтовую дорогу неподалеку от ее дома. У меня тогда была хорошая большая машина, с просторным салоном. Понимаете, о чем я?

Ирма еле сдержалась, чтобы не поморщиться от отвращения.

– Корал было восемнадцать, а вам… – Тайра сверилась с бумагами, – сорок два. Верно?

– Да.

– Двадцать. Четыре. Года, – подчеркивая каждое слово, произнесла Ирма. – Это же колоссальная разница с точки зрения восемнадцатилетней девушки. Будь Корал чуть младше, мы бы осудили вас за растление малолетней, мистер Биллингерст.

– Не смешите! – фыркнул он. – Маленькая потаскушка прекрасно знала, что делает.

– Весьма любопытное замечание от человека, который сейчас работает с девушками того же возраста, что и Корал Маккинти в свое время.

«Особенно учитывая, как он возмущался, что у сына столь немолодая жена», – мысленно добавила Ирма.

– А теперь послушайте внимательно. Это уже никуда не годится, – нарочито уверенным тоном заговорил Биллингерст. – Корал Маккинти была совершеннолетней и имела право вступать в интимную близость, поэтому не надо вешать на меня все мыслимые и немыслимые грехи.

– Но Корал также была одной из ваших клиенток, разве нет? – заметила Тайра. – Как ее консультант вы совершили абсолютно неэтичный поступок.

Он сделался пунцово-красным и ничего не ответил.

– Вы знали, что Эллис Маккинти ваш сын? – Ирма зашла с другой стороны.

– Да, конечно, знал. Корал мне сообщила, когда поняла, что беременна. Она ведь и со своим парнем спала, но клялась, что ребенок от меня. Я посоветовал сделать аборт и сказал, что не хочу иметь дела ни с ней, ни с ее выродком. Мне казалось, на этом вопрос решен. Но потом она стала меня шантажировать, вымогать деньги.

– Простите, кто вас шантажировал? – Ирма изумленно переглянулась с Тайрой.

– Корал Маккинти! Несколько лет назад она анонимно со мной связалась, угрожала, что расскажет все моей жене и моему работодателю.

– И вы ей платили?

– Конечно, платил! Корал просила лишь двести фунтов в месяц. Сущий пустяк, поэтому я не возражал. Прикинулся, будто не понимаю, кто именно получает деньги. Так что я дешево отделался.

– И как долго вы платили? – уточнила Тайра.

– Пять лет. Большего она не просила. Я никак не мог взять в толк почему. В любом случае через пять лет я перестал переводить деньги, и Корал меня не беспокоила… до тех пор, пока несколько месяцев назад не объявилась снова.

– Она потребовала от вас еще денег? – уточнила Ирма.

– Да… и более того, Корал объединилась с Одри Дентон, которая делала за нее всю грязную работу. Эта ведьма никогда меня не любила: точила на меня зуб с тех пор, как я женился на ее лучшей подруге.

– Что произошло между вами и Одри? – спросила Ирма, не давая Биллингерсту отвлекаться от темы.

– Она заявилась ко мне в колледж и сказала, что, по словам Корал, отец мальчишки – я. Мол, у них есть доказательство, хотя я не давал согласия на ДНК-тест.

– По результатам которого ваш сын и Эллис – братья, – уточнила Ирма.

– Верно. Я предложил Одри заехать ко мне домой и спокойно поговорить. Я пытался воззвать к ее порядочности, предупреждал, что Джилл не перенесет, если правда вскроется. Напомнил, что они вымогают деньги не только у меня, но и у Джилл.

– Ваши средства хранились на совместном счете? – поинтересовалась Тайра.

– В основном да. Но всегда полезно иметь небольшую заначку, о которой ваша жена не знает, верно? – учитывая недавнюю гибель Корал, мерзкая ухмылка выглядела особенно омерзительно.

– Продолжайте, – сурово произнесла Ирма.

– Тем вечером Джилл не было дома, и если бы она вдруг вернулась, я бы сказал, что Одри заехала навестить ее. Первым делом Одри стала отрицать, что Корал пять лет меня шантажировала. Иначе Корал бы все ей рассказала. Я, конечно, понимал: Одри откровенно лжет. Дальше она стала угрожать: либо Корал сообщит всю правду моей семье и руководству колледжа, и я лишусь работы, либо мне придется удвоить ежемесячные выплаты. Я попытался выкрутиться, но с Одри такие штуки не проходят.

– Выкрутиться? И как же? – давила Тайра.

– Несколько месяцев я платил меньше, но даже это чуть не разорило нашу семью. Я уже не зарабатывал, как прежде, и Джилл заметила, что денег стало не хватать. Я предупредил Одри, мол, если они не умерят аппетит, мне придется сообщить Джилл, что мы продаем дом, и это ее убьет. И знаете, что я услышал в ответ?

Тайра и Ирма молча ждали продолжения.

– Одри заявила, что для Джилл так будет лучше всего, и она наконец-то начнет новую жизнь без меня! – его лицо омрачилось. – Зря эта девчонка не сделала аборт. Родить решила она, а страдать почему-то должен я!

– Ее звали Корал! – рявкнула Тайра.

Она так сильно сжала сомкнутые в замок руки, что костяшки пальцев побелели. Заметив состояние коллеги, Ирма незаметно дала ей знак расслабиться и дышать глубже.

– В итоге вы согласились платить больше? – не отступала Ирма.

– Я попросил дать мне время подумать, но уже тогда понимал: они не остановятся. На какую бы сумму я ни согласился, эта парочка собралась меня уничтожить. Вот чего добивалась Одри!

– И чем же вы заслужили столь сильную неприязнь? – спросила Ирма, чуть не добавив: «Помимо того, что вы ярый женоненавистник и самовлюбленный мерзавец».

Заносчивое выражение на лице мужчины уступило место сожалению. Но лишь на миг.

– Понятия не имею. Может, Одри задела какая-нибудь моя невинная фраза. Ей только дай повод, как и большинству женщ…

Заметив полный ненависти взгляд Тайры, он умолк на полуслове. Даже Ирма внутренне напряглась: мало ли, вдруг Барнс сорвется и придушит его.

– Какая фраза? – уточнила Ирма.

– Не знаю, возможно, то, что я сказал несколько лет назад, когда Том отсидел половину срока. Маленькая шутка, которую Одри неверно поняла.

Ирма выжидательно посмотрела на мужчину, и он беспокойно заерзал на стуле.

– Я сказал, что моя жена в раздрае, и предложил Одри взять на себя выполнение… супружеского долга.

– Под «раздраем», полагаю, имелось в виду, что терапевт диагностировал у вашей супруги тревожное расстройство и депрессию и вы лишились секса? – без обиняков спросила Тайра.

– Боже! – насмешливо улыбаясь, он взглянул на Ирму. – Я смотрю, их вежливости не учат?

Наконец двуличное поведение Одри стало обретать причину. Ирма никак не могла взять в толк, почему Одри решила наказать Роберта, тем самым предав подругу. А теперь разрозненные кусочки мозаики начали складываться в картину.

– Вы не думали обратиться в полицию насчет шантажа? Или хотя бы поговорить с женой? – спросила Тайра.

– Это вышло бы мне боком. Я крепко влип. И при любом раскладе пришлось бы многим пожертвовать.

– Судя по всему, оставался только один вариант, – продолжила Ирма. – Избавиться от Корал. Это стало бы предупреждением для Одри, и проблема была бы решена.

– Говорю же, я не собирался убивать Корал. Я на нее злился, но хотел договориться по-хорошему. Сначала я отправился к Одри, пробовал объяснять, что такие большие выплаты погубят мою семью. Но она и бровью не повела. Я выехал от Одри – случайно оставив на кухне шарф – и позвонил Корал. Назначил встречу и предупредил, чтобы она ничего не говорила Одри, или сделка отменяется. Кстати, место встречи на обочине возле леса выбрала сама Корал. Мы сидели в моей машине и разговаривали, но, когда я сказал, что не собираюсь продавать дом ради выплаты денег, Корал устроила истерику. Начала угрожать мне всякими гнусностями, кричала, что расскажет Джилл и моему работодателю. А потом выскочила из машины и куда-то умчалась. Я немного подождал, но она так и не вернулась. Тогда я стал выезжать, и в этот момент Корал выбежала на дорогу прямо передо мной. Отвлекся на телефон на одну секунду, и вдруг – бум! – глухой удар, я ее сбил. Сначала хотел позвонить в полицию, а потом как подумал, чем все может обернуться… И тут меня осенило, что узел на моей шее развяжется со смертью этой женщины.

На несколько мгновений в комнате повисла гнетущая тишина. Ирма представила ужас, который наверняка испытывала Корал, брошенная умирать на дороге.

– Но правду о вас знала не только Корал, но и Одри, – напомнила она.

– Важный нюанс: Одри тоже есть что терять. Если бы я раскрыл ее участие в шантаже, Одри потеряла бы работу в благотворительном магазине – единственную радость в своей унылой жизни. Я не хотел убивать Корал. Но когда я оттуда уехал и еще раз прокрутил все в голове, то пришел к выводу, что это, пожалуй, неплохой выход из ситуации. Все мои проблемы разом решатся.

– Правда, на деле вышло ровно наоборот. Верно, мистер Биллингерст? – сухо заметила Ирма. – Проблем у вас очень много, и скоро настанет день, когда вам придется с ними столкнуться.

Глава 59

Джилл

Месяц спустя

Закрыв за Робертом и полицейскими дверь, я обессиленно привалилась к стене. Воздуха не хватало, сердце молотом бу́хало в груди, к глазам подкатили слезы. Слезы облегчения, свободы. Наконец-то его больше нет, и моя жизнь принадлежит только мне. Теперь дом выставлен на продажу, Роберт арестован и ждет суда по обвинению в убийстве Корал Маккинти.

После обеда я сидела на кухне, попивая джин с тоником, и беседовала с Бриджет.

– Ты, наверное, слышала поговорку: «Не было бы счастья, да несчастье помогло», – спросила я, и она кивнула. – Я и не представляла, как сильно меня тяготил Роберт, пока он не исчез за дверью.

– До некоторых выводов нужно дойти самой.

– Это точно. А ты? Какие сделала выводы?

Бриджет на миг задумалась.

– Наверное, что я не в силах оживить Джесса. Как бы я ни старалась. Я ведь стала ездить к Тому, потому что он, как и я, столько всего помнил о Джессе. И Корал от себя не отпускала, потому что хотела видеть Эллиса. Верила, что в нем живет частичка моего сына. Хотя это оказалось совсем не так.

– Я тобой искренне восхищаюсь. Ты создаешь новую семью с Томом и Эллисом.

– Если честно, Джилл, я волнуюсь, получится ли у нас, но настроены мы решительно. Эллис все еще сторонится Тома, но прогресс есть. Однажды Эллис узнает правду, что они братья, но бедняжка еще не оправился от предыдущих потрясений, поэтому мы спешить не станем. Со следующей недели начнем ходить к семейному психологу. И в какой-то момент скажем Эллису правду. Под контролем специалиста. Я чувствую, что мне еще столько предстоит испытать в жизни!

Да, энергия всегда била из нее ключом. Бриджет – это вам не типичная женщина средних лет.

– Я люблю Тома и никогда не желала ему зла. Я простила ему причастность к гибели Джесса; в этом нам очень помогла программа восстановительного правосудия. А ты, Джилл? Как теперь ты относишься к нашим с Томом отношениям?

– Для меня большим облегчением стало открытие, что пора отпустить Тома и перестать контролировать каждый его шаг. Мы обе знаем, жизнь иногда бьет под дых, а потом, вопреки опасениям, все оборачивается не так уж скверно, по крайней мере в моем случае. Сколько себя помню, я неизменно готовилась к самому худшему, но худшее порой не случается.

– Наверное, это очень изматывало, – сочувственно покачала головой Бриджет.

– Ужасно. И попытки контролировать все до мельчайших деталей тоже не работают: что-нибудь обязательно пойдет не так. Чувство, будто мы управляем собственной жизнью, – иллюзия. Это никому не удается. Даже мне. Ну да ладно. А то, что ты приняла Эллиса в семью и простила Тома, хоть он скрывал правду об отцовстве Роберта, – очень благородно. Думаю, это далось тебе нелегко.

– Для меня Эллис по-прежнему мой внук. И я люблю его всем сердцем. А то, что Том долго хранил тайну, так у него имелись веские причины. По тем же самым причинам он и тебе не признавался. Не хотел причинить нам боль. Узнав правду об Эллисе, я засомневалась, а вдруг Том женился на мне, только чтобы быть поближе к брату? И Том ответил, что в таком случае ему следовало бы жениться на Корал. Понимаешь, между нами всегда существовала связь, еще с тех пор, когда они с Джессом были мальчишками. Конечно, в то время – исключительно невинная и платоническая. Но мы очень дружили и заботились друг о друге.

– Знаю, – подтвердила я. – Я тоже любила Джесса. Признаю, иногда даже ревновала. Том приходил домой и расписывал, как классно провел время у тебя в гостях, говорил, что ты потрясающая мама.

– Тебя можно понять. Теперь я вижу, что слишком потакала Джессу. Подростки считают, что это круто, и постоянно прощупывают границы дозволенного. – Она немного помедлила. – Кстати, есть новости от Одри?

Я кивнула и коротко ответила:

– Мы поговорили.

Одри приехала и умоляла меня выслушать ее версию событий. Одри поведала о «шутке» Роберта – этот эпизод стал для меня полнейшим сюрпризом. И как, отчаявшись открыть мне глаза на подлинную суть Роберта, она решила помочь тому, кто прислушается.

А я призналась Одри, что у меня есть особый вклад, который я смогу забрать по достижении пятидесяти лет. Приятная кругленькая сумма, и Роберт о ней даже не подозревает. «Я знала, что ты бы не осталась совсем без средств, если бы Роберт заплатил Корал, – сказала тогда Одри. – Деньги ей были нужны, чтобы освободиться от контроля Бриджет».

– Не знаю, смогу ли снова ей доверять. Меня обманывали все кому не лень. Одри хотела спасти меня от Роберта и одновременно жаждала помочь Корал. Сама себе устроила ад: вмешивалась в жизни других людей, пыталась указывать, как поступать.

– Разбираясь с чужими проблемами, Одри отвлекается от своего одиночества, – пробормотала Бриджет.

Да, похоже, что так.

– Сколько я знаю Одри, она всегда вступалась за слабых, считала своим долгом помогать людям в сложных ситуациях. Еще в колледже отстаивала свою точку зрения и боролась за права тех, кого, по ее мнению, притесняли. Однажды я спросила, зачем она все это делает. И Одри, пожав плечами, сказала, что она из тех людей, кто не приемлет несправедливость. Теперь я понимаю, что любое противостояние условных Давида и Голиафа, где одна сторона явно сильнее, не может оставить Одри равнодушной. Познакомившись с Корал, она прониклась к девушке симпатией и, видимо, вскоре придумала способ отомстить Роберту. И теперь мы знаем почему. Думаю, она искренне пыталась помочь Корал и хотела, чтобы Роберт заплатил.

– По дороге в центр города я заметила Роберта с Одри на пороге твоего дома. И тогда я зашла в магазин и сказала Одри, что видела ее. И мне было чертовски приятно, ведь она злословила обо мне по всему городу. Я не сомневалась, что у нее с Робертом интрижка.

– Я тоже, – призналась я. – Когда я заглянула в окно ее кухни и увидела там шарф Роберта, у меня в голове все и сложилось. Правда, осталась одна небольшая загадка, которую я хотела бы разрешить.

– Какая? – поинтересовалась Бриджет, глотнув джин.

– Видишь ли, с деньгами у нас последнее время негусто, и когда Роберта арестовали, выяснилось, что последние несколько месяцев он платил Корал по тысяче фунтов. Я порылась в кабинете Роберта, нашла все банковские выписки за много лет и выяснила, что история с платежами тянется довольно давно. Первые пять лет, пока Том сидел в тюрьме, Роберт ежемесячно выплачивал по двести фунтов, а потом почему-то резко перестал.

– За что же он платил?

– В этом-то и загадка. В последний день месяца он снимал наличные с нашего совместного накопительного счета. Причем деньги шли не на ежедневные расходы, так как на хозяйство Роберт снимал с текущего счета. Регулярность операций, одна и та же сумма, всегда в последний день месяца, ровно пять лет подряд – явно с какой-то особой целью, о которой я вообще не в курсе. Двенадцать тысяч фунтов, которые утекли в неизвестном направлении.

– Может, Роберт просаживал деньги с вашего общего счета на свои личные нужды?

Я отрицательно помотала головой.

– Инспектор Баррингтон спросила Роберта, и тот рассказал, как пять лет подвергался «анонимному» шантажу за то, что он отец Эллиса. По словам Роберта, он сразу понял, что деньги вымогала Корал. И когда она выдвинула новые требования через Одри, Роберт решил, что Корал зарвалась и снова угрожает шантажом. Вдвойне взбешенный, он назначил ей встречу.

– Но ты считаешь, что на самом деле предыдущие пять лет вымогала деньги не Корал?

– Одри решительно отрицает это. Якобы у Корал не хватило бы смекалки и наглости провернуть такое самостоятельно. Вот поэтому, если честно, я все еще не доверяю Одри. Если бы она не была так категорична, я бы еще подумала. Ну да ладно. Пусть прошлое останется в прошлом. Я заставила себя закрыть глаза на многие вещи, и это одна из них. Пора двигаться вперед. Дом я выставила на продажу, хочу купить себе что-нибудь поскромнее.

– У тебя впереди столько интересного! – Бриджет замолкла, прикусив губу, а затем продолжила негромко. – Джилл, как мы с тобой поступим? Мне бы хотелось, чтобы мы снова стали хорошими подругами. Встречались за кофе и болтали о старых добрых временах и, если это не слишком самонадеянно, обсуждали бы новые.

– Мы можем назначить время для встреч за кофе, – согласилась я. – Правда, со следующей недели я выхожу на работу в библиотеку, и свободного времени у меня будет меньше.

– Ух ты! Молодец! – искренне обрадовалась Бриджет. – На полную ставку?

– Первые три месяца на несколько часов, а потом, если понравится, перейду на полный день. – Я улыбнулась, не в силах скрыть приятное волнение. – В мои обязанности в том числе входит ремонт книг!

Мы обе взглянули на красные с золотым тиснением тома, которые гордо выстроились на полке, где когда-то стояли почетные грамоты Роберта.

– Роскошно смотрятся, – восхитилась Бриджет. – Представляю, сколько труда ты в них вложила!

– Да уж, пришлось повозиться. Зато я привела мысли в порядок. Со мной произошло нечто вроде очищения сознания и прыжка в настоящее… Я осознала, насколько застряла в прошлом, понимаешь?

– Я знаю, каково это, – честно ответила Бриджет. – Я убрала почти все фотографии и памятные вещи Джесса у себя дома. Я и так помню о сыне. И теперь ясно вижу: он пожелал бы мне жить ради будущего, а не ради того, что могло бы быть.

– Мне казалось, что без мужа я пустое место. Когда Том угодил в тюрьму, я очень замкнулась в себе. Я искренне считала, что не выживу без Роберта.

– А на самом деле он тебе вообще не нужен, – вставила Бриджет.

– Вот за это и выпьем! – объявила я, и мы чокнулись бокалами.

Глава 60

Гостья

Два месяца спустя

В саду за домом Джилл Биллингерст шло скромное торжество. Я была польщена, получив приглашение. Какой приятный сюрприз!

Невеста сияла от счастья, а жених выглядел настоящим франтом. По словам Джилл, молодожены выбрали те же наряды, что и в день регистрации брака, когда никто не мог разделить с ними радость. Я давно не видела Джилл такой радостной. Мы успели перекинуться парой слов.

– Я будто заново родилась, – призналась она. – Вот что значит избавиться от мужа, этой вечной занозы в заднице!

Тут уж я не смогла не рассмеяться! Стол ломился от вкусных закусок и отличного шампанского. Признаюсь, я с удовольствием выпила парочку бокалов. Глядя, как все эти милые, искренние люди веселятся, несмотря на недавние трагические события, я тихо радовалась.

Праздник удался на славу, но для меня одним из особенно приятных моментов стала беседа с Эллисом. Прелестный мальчик! И хотя, по словам Джилл, Эллис слишком много времени проводит за компьютерными играми, как и многие его сверстники, стоило нам разговориться, выяснилось, что он любит рисовать и пишет рассказы.

– Я сильно скучаю по маме. Она всегда просила меня поменьше играть в приставку, и вот в новой школе я увлекся рисованием и начал сочинять рассказы, – признался Эллис, тронув меня своей искренностью. Какой чудесный ребенок, а ведь он столько страдал!

Меня кто-то окликнул, и я обернулась.

– О, это ты, Том! – радостно заулыбалась я, глядя на высокого красавца в хорошо скроенном темно-синем костюме.

– Это наша особенная гостья, Эллис, – сообщил он мальчику. – Мисс Тредголд еще нас с твоим папой учила. Строгая, но справедливая. Советую тебе прислушаться к ее советам.

– О, какие пустяки, Том! Я уверена, вы с Бриджет – прекрасные наставники для Эллиса. Оказывается, молодой человек – одаренный художник. Если позволите, я как-нибудь зайду к вам в гости, и мы порисуем вместе.

– Отличная идея! Спасибо! – просиял Том. – Что скажешь, Эллис?

– Супер, – закивал мальчик.

– Я сообщу Бриджет и позвоню вам! Спасибо, что пришли, мисс Тредголд. Рад встрече! – с этими словами он удалился и подошел к другим гостям.

…Вечером, вернувшись домой, я обвела взором свое уютное жилище и подумала, как же мне повезло. За последние годы я проделала большой путь.

Лица, увиденные мною на сегодняшнем празднике, невольно всколыхнули в памяти события той роковой ночи, когда я услышала, как Джесс крикнул Тому, что отец ребенка Корал – Роберт Биллингерст. Я не могла прийти в себя от шока, но самое страшное было еще впереди.

Год за годом я наблюдала, как Роберт Биллингерст продолжает безнаказанно жить дальше. Столп общества, которого цитировали в местных газетах как уважаемого специалиста, стоящего на страже душевного здоровья молодого поколения. Даже мэр нашего города лично удостоил его похвалы за работу.

Без учительской зарплаты мне становилось все сложнее сводить концы с концами. А Роберт Биллингерст процветал, несмотря на свои грязные дела. И я подумала, что это несправедливо…

А затем я случайно встретила своего бывшего ученика, который стал большим начальником в банке и работает где-то за границей. Он рассказал мне несколько забавных историй об уловках клиентов, желающих скрыть доходы от налоговой. К примеру, некоторые открывают в банке номерной счет, который невозможно отследить. Недолго думая, я тоже предприняла кое-какие шаги. Однако полностью законные, спешу добавить. Я открыла отдельный счет и приобрела абонентский ящик, чтобы туда можно было пересылать наличные деньги.

Роберт Биллингерст регулярно получал анонимное сообщение, гласящее, что некто знает правду о Корал и ее ребенке. И дабы об этом не стало известно его работодателю и жене, Роберту рекомендуется заплатить за сохранение своей безупречной репутации. Таким образом, не сильно напрягаясь, он ежемесячно выплачивал мне солидную сумму в течение пяти лет, на которые я была вынуждена продлить ипотеку. А затем, верная своему слову, я освободила Роберта от этого обязательства.

Благодаря моему небольшому коммерческому предприятию я полностью погасила кредит за дом. Более того: умудрилась отложить немного денег, и Эллис на свое восемнадцатилетие получит пусть небольшой, но собственный капитал.

Сегодня мы провели вместе чудный день, и вскоре Том и его очаровательная семья распахнут для меня свои сердца и двери дома, чтобы я помогала юному Эллису с уроками.

Как я и просила в своих молитвах много лет назад, в итоге все обернулось наилучшим образом.

Письмо от К. Л. Слэйтер

Большое спасибо, что прочитали эту историю, и очень надеюсь, что она вам понравилась. Если это так и вам интересно быть в курсе моих новинок, просто подпишитесь на рассылку, перейдя по ссылке, указанной ниже. Адрес вашей электронной почты не будет передан третьим лицам, а отписаться можно в любой момент.

www.bookouture.com/kl-slater

Замысел книги возник у меня, когда мой муж прочел в местной газете заметку о мужчине, который, активно отдыхая вечером, убил постороннего человека единственным ударом. А затем, в ходе программы восстановительного правосудия, сумел подружиться с матерью своей жертвы.

История разожгла мое любопытство, а когда я чувствую вдохновение, то не ленюсь потратить некоторое время, чтобы хорошенько все обдумать. Я начала обыгрывать факты. А что, если главный герой случайно убьет не постороннего человека, а своего лучшего друга? А что, если потом он не просто подружится с матерью жертвы, а женится на ней? Так родилась идея, которая стала быстро расти у меня в голове, что, по-моему, отличный знак для писателя.

Я всегда делаю набросок будущего сюжета, чтобы четко выстроить все линии и ознакомить редактора со своим замыслом. Однако на предварительной стадии деталей еще нет. И лишь потом, когда я начинаю писать, персонажи оживают и картинка становится объемной. В процессе разработки характера Тома стало очевидно, что у него с детства должны быть непростые отношения с отцом. Я с удовольствием изучала эту грань персонажа, и постепенно приходила к выводу, что разрозненные на первый взгляд события детства могут влиять на последующую жизнь человека во взрослом возрасте. Отношения в доме Биллингерстов еще больше усложняются, когда мать Тома, Джилл, пробует в одиночку поддерживать мир между членами семьи. Выматывающая и неблагодарная миссия, наверняка знакомая многим из нас!

Действие книги происходит в Ноттингеме – городе, где я родилась и провела всю жизнь. Хочу предупредить местных жителей, что я иногда беру на себя смелость изменить названия улиц или географические детали в угоду сюжету.

Искренне надеюсь, что чтение и знакомство с героями книги доставило вам удовольствие. Если это действительно так, я была бы безмерно вам благодарна, если бы вы написали небольшой отзыв. Мне бы очень хотелось узнать, каковы ваши впечатления. А общение с читателем, который впервые знакомится с одной из моих книг, – это особая награда.

Я обожаю получать письма от читателей – вы можете связаться со мной через страницу Goodreads или через мой сайт www.klslaterauthor.com.

Благодарю всех моих замечательных читателей. И до новых встреч!

Ваша Ким

Благодарности

Каждый день я сажусь за стол и пишу истории, но мне повезло, потому что рядом есть целая команда талантливых и отзывчивых людей.

Огромное спасибо моему редактору из Bookouture, Лидии Вассар-Смит, за ее невероятную интуицию и профессиональную поддержку. Мы начинаем создавать новый сюжет вместе, обмениваемся идеями, делимся замыслами, и это один из моих самых любимых этапов работы!

Спасибо ВСЕЙ команде Bookouture за огромный труд – невозможно описать, сколько они делают. Отдельная благодарность руководителю редакторской группы Александре Холмс и Ким Нэш, Саре Харди и Ноель Холтен, работать с которыми одно удовольствие.

И традиционное спасибо моему литературному агенту Камилле Болтон, которая всегда поможет профессиональным советом и неизменно добавит слова поддержки в конце любого сообщения, имейла или телефонного разговора. А также хочу поблагодарить помощницу Камиллы, Джейд Кавана, за все, что она для меня сделала. И спасибо всей рабочей группе Darley Anderson Literary, TV and Film Agency, в особенности Мэри Дарби, Кристине Иган, Джорджии Фуллер и Розанне Биллингэм.

Большое спасибо выпускающему редактору Джейн Селли и корректору Бекке Аллен за их зоркий взгляд и неусыпное внимание к деталям.

Как и всегда, благодарю мою коллегу Анджелу Марсонс, которая много лет меня поддерживает и дарит вдохновение. Мы вместе начинали и развивались как профессионалы, с первых дней поддерживая друг друга на долгом пути к творческому успеху, вместе преодолевали разочарования и трудности.

И, конечно, большущее спасибо моему мужу Маку за всю его любовь, поддержку и терпение. За понимание того, что порой на меня неумолимо давят сроки, за отсутствие жалоб, когда наши планы вдруг приходится менять из-за моего графика. Моей семье, особенно замечательной дочери Франческе и маме за их поддержку, вдохновение и веру в меня с самого начала моего писательского пути.

Отдельная благодарность Генри Стедману, который трудился не покладая рук, чтобы создать очередную великолепную обложку для книги.

Спасибо блогерам и литературным обозревателям за большую работу, которая помогает поддержать авторов, и всем, кто не пожалел времени, чтобы опубликовать положительный отзыв в интернете, или принял участие в моем туре. Это не остается незамеченным и всегда приветствуется.

И последнее, но не менее важное: ОГРОМНОЕ спасибо всем моим прекрасным читателям. Я очень люблю получать от вас чудесные комментарии и сообщения. И я искренне благодарна за поддержку от каждого из вас.

Примечания

1

Мерцательная аритмия – один из видов нарушения сердечного ритма.

2

Классическая английская мебель.

3

Школьный консультант – советник и педагог, в задачи которого входит обеспечение готовности учащихся к переходу от среднего образования к дальнейшей карьере (колледж, университет или работа), помощь с профориентацией, а также поддержка их личностного, социального развития и психологического здоровья.

4

Ноттингемская тюрьма Ее Величества – мужская тюрьма, расположенная в районе Шервуд в Ноттингеме, графство Ноттингемшир, Англия. Находится в ведении королевской Тюремной службы.

5

Фибергласс – материал из стекловолокна и связующего полимера.

6

Восстановительное правосудие – новый подход к наказанию за преступление. Это не только решение вопроса о правонарушении, но и попытка исправить вред, причиненный жертве преступления. По сути это искупление вины перед жертвой.

7

«Паровозик Томас и его друзья» – британский детский мультипликационный сериал, снятый по мотивам цикла книг «The Railway Series» английских писателей Уилберта Одри и его сына, Кристофера Одри.

8

Animal Crossing (рус. Перекресток животных) – серия игр в жанре симулятор жизни, разработанная и выпущенная японской компанией Nintendo.

9

Идентификационная карта – документ, используемый для удостоверения личности.

10

Компьютерная томография – метод диагностики организма, в основании которого лежит неразрушающее послойное исследование тканей и внутренних органов при помощи рентгеновского излучения.

11

Удары в нижнюю челюсть в подавляющем большинстве приводят к нокауту. Вследствие особенностей строения организма и скопления нервных окончаний удар в челюсть вызывает отключение мозга и временную потерю сознания.

12

Катафот – устройство, предназначенное для отражения луча света в сторону источника с минимальным рассеиванием.

13

Gymshark – стильная одежда для «хардкорных» фанатов тренажерных залов, которая подходит любителям железа, имеющим очень накачанные фигуры.

14

Boots – ведущая аптечная сеть Великобритании, в которой помимо лекарств продаются средства для красоты и ухода за собой.

15

12 дюймов примерно соответствует 30 см.

16

Чили – блюдо мексикано-техасской кухни, которое готовят из мяса, измельченного перца чили, фасоли, лука, чеснока, сладкого перца и томатов.

Content

Ким Слэйтер
The Marriage. Свадьба

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Письмо от К. Л. Слэйтер

Благодарности

Примечания