Антон Емельянов

Сергей Савинов

Где-то рядом

Пролог

Ранее

Если вы недавно прочитали прошлую книгу и все помните, то просто сразу прыгайте на страницу вперед к слову «сейчас». А для остальных коротко напомним ключевые события всей третьей сюжетной арки…

Кот просыпается в своей башне после событий 12 книги. Будущее разрушается, но дух Зла подсказывает, как можно все исправить. Кот отправляется в прошлое, где встречает многое и многих, с кем сталкивался в свое время. Также помимо него в эпоху расцвета богов попадает кое-кто еще из наших старых знакомых. Карик становится местным демиургом, Бо ищет своей уникальный путь, оставаясь прежде всего врагом Кота, Петрович теряет себя, став воплощением одной из великих стихий, Тени…

Кот разбирается в местном мире, узнает о Кровавых Полях и Вечных Равнинах, двух полюсах мироздания, духи которых дают богам силы, о башнях, цепи которых ограничивают богов, заставляя следовать правилам, о пророчестве, из-за которого на него объявлена охота. Есть три великие стихии, одна принадлежит демиургу — Жизнь, вторая Старухе — Смерть, третья — Тень. Их суть в том, чтобы хранить равновесие, но порой давние враги могут объединиться, чтобы убить кого-то по-настоящему опасного. Кота.

Хитрые игры, война, в процессе Кот находит и теряет возможность отправиться дальше в прошлое, чтобы найти Майю и Кейси, туда, куда их когда-то закинула способность Бо. Погибает Санни, его дальний потомок, чья линия чудом сохранилась до этого времени. В очередной битве, сразившись сразу с тремя Великими стихиями, Кот открывает новую часть мироздания, Грань, которая то ли чуть не уничтожила мир, то ли помогла, как и всегда раньше, вернуть старые знания и спасти его. Кот убеждает отправиться вместе с собой в глубины Грани Карика, Старуху и Тень.

Они узнают пределы силы друг друга, а заодно, исследуя прошлое, с которым связаны глубины Грани, им удается раскрыть и тайны настоящего. Им становится известно о верности и предательстве своих помощников, они вступают в финальную схватку, и… Карик узнает о том, что его учитель, бывший демиург Атон, жив и хочет захватить мир, уничтожив всех, кто мог бы ему помешать. То есть их всех в том числе. Он может отступить, но решает бороться. Кот встречается с отражением проклятого демиурга Хашама, открывает пару истинных стихий, Света и Тьмы, а потом бросает вызов миру-паразиту, который охотился за его потомками в прошлом долгие тысячи лет. Старуха рассказывает свою истинную историю и осознает себя настоящую, решив остаться в стороне. Тень понимает, что не справится, и теряет волю к победе, в итоге присягая Атону.

Финальная схватка. Кот заключает союз с Охотником, убийцей, что века работал и на Атона и на паразита, а также с Зашам, ящерицей, в которой по воле случая течет кровь древнего демиурга. Они сражаются в изнанке Крови, паразит признает их силу и предлагает отпустить часть себя и родственников Кота, что были когда-либо заключены в этом месте. Сделка почти заключена, но тут появляется Атон со своими слугами. Впрочем, они ему особо не нужны. Бывший демиург владеет сразу тремя Великими стихиями, его не связывают цепи башен, он велик, он опасен, он проигрывает…

Не Коту, но призванному им проклятому демиургу, Хашаму. Конец 16 книги. Напоследок мы узнаем, что Хашам помог Коту спрятать его потомков в отдельный мир, что Майя и Кейси вернулись к мужу и отцу, что Карик успешно сдерживает Атона, а Зашам продолжает учиться, чтобы когда-нибудь полностью принять его силу. Если у нее получится, она сможет помочь Коту в Великой битве, чтобы исправить будущее… Потому что пока, несмотря ни на что, конец света все еще неизбежен!

Сейчас

— Мали, смотри, какое красивое небо, — Гала лежала рядом на траве, закинув руки за голову. — Облака, солнце… Словно кто-то смешал за раз тысячи цветов, чтобы нам было чем полюбоваться сегодня. И не нужно никуда спешить.

— Если бы… — Пигмалион вытер текущие из глаз слезы.

Рядом никого не было, и пусть небо все так же, как и в тот день, играло красками, теперь он знал, что это не природа, не законы физики, не красота… Просто бог, чей алтарь подчинил себе их мир, где-то там у себя уж слишком разволновался.

«Жалко, что мало красного и желтого — значит, это не страх смерти, но уж слишком он встревожен. Интересно, что могло вызвать столько эмоций у столь жалкой личности?» — слезы на лице Пигмалиона окончательно высохли.

Шота, молодой бог, чья семья лишь в прошлом поколении смогла закрепиться в Каррии, дрожал от напряжения. Отец верно служил демиургу, получил дом в среднем городе, и теперь пришла очередь Шоты защитить честь семьи, но… Кровь, сила юности и жажда жизни пели в его жилах.

— Шота, — девушка, держащая его за руку, повисла на ней сильнее.

— Лися, тише, а то жильцы заметят и вызовут стражу, — молодой бог невольно представил, что во главе отряда окажется его отец. Вот это будет сюрприз для старика, парню одновременно было страшно и хотелось этого. Чтобы отец узнал, чем его сын на самом деле живет! Что думает обо всех его устаревших глупостях!

В этот момент парочка съехала к самому краю крыши, эхо от шуршания по старой глиняной черепице перестало отдаваться в ушах, и они смогли услышать то, ради чего нарушили все запреты родителей, которые следили, чтобы их наследники не вляпались в политику и прочие неприятности. На небольшой площади в окружении тысяч напряженных богов стояли две покрытые красной и белой драпировкой трибуны, а на них два бога. Оба молодые, один из благородной семьи, другой, как и сам Шота, из стражников — такие разные…

— Сегодня тут собрались лучшие боги города, — рядом шептала Лися, и ее глаза блестели. Шота невольно поморщился, подумав о том, что его девушка, кажется, легко бы променяла его на парня с трибуны.

— Да и мы тоже не могли пропустить, как Искра Севера размажет своими стихами выскочку из баров, — на автомате ответил Шота, а потом резко замолчал.

Боги на трибунах начали читать свои стихи, и им стоило помолчать, чтобы уловить каждое слово… Прошло полчаса, поэты, закончив, замерли в тишине, и только тогда парень с девушкой осознали, что все это время не шевелились.

— Разве это не чудесно? — голос Лиси звенел.

Война — войной. А розы — розами.

Стихи — стихами. Снами — сны.

Мы живы смехом! живы грёзами!

А если живы — мы сильны!

Она повторила строчки из стихотворения Искры Севера, и Шота опять заметил, как затуманились влюбленной дымкой ее глаза. Возможно, из-за этой обиды, а может, и просто так, но лично ему больше запали в душу слова другого поэта. Резкие, грубые, но в то же время они цепляли душу словно наждачка…

Знаете ли вы, бездарные, многие,

думающие нажраться лучше как…[1]

Шота запомнил не так много, он никогда на самом деле не увлекался стихами, но теперь невольно повторял чужие строки, и его кулаки сжимались.

— Надо же так точно написать про нашу войну! — Лися оперлась на руку Шоты, спускаясь с крыши. — А если живы — мы сильны! Искра по-настоящему чувствует нас, тех, кто не готов умирать ради этой свары между Кариком и Атоном! Сколько богов уже потеряли там алтари и даже сложили головы? А есть ли между ними, вообще, разница?

— Отец говорит, что у Атона командуют только наследники высоких семей, а вот Карик… Он возвышает любого, в ком есть талант, и не важно откуда он, из внешнего города или из внутреннего.

— От безысходности! — Лися отмахнулась. — Ведь, когда все закончится, не сможет же он опираться на своих вояк и в обычной жизни? Значит, обманет и предаст, как и все демиурги. Они могут быть нормальными, даже с совестью и чувством долга, но их сила всегда ведет их в одну сторону, и только закон и крепкие роды других богов способны держать их в рамках… А еще ты думал, что творится в таком войске, где нормальные боги вынуждены постоянно находиться среди мусора с окраин или вообще из внешних миров? Тех, кто всегда нас ненавидел и совсем не против вонзить нож в спину⁈ Они же там везде! От них не отдохнуть!

— И лучше нюхать розы? — Шота понял, что с трудом сдерживает гнев. И откуда он? Раньше же ему, наоборот, нравилось слушать, как девушка выворачивает и разрушает все, что вбивали в него дома.

— Ты не понял, — Лися взяла своего спутника за руку, а потом внимательно посмотрела прямо в глаза. — Пока можно нюхать — мы нюхаем, но стих же был не только об этом. Искра пишет, что, если понадобится, мы, настоящие боги, тоже пойдем воевать, но только ради того, что нам дорого. Не ради Карика или этого новенького Кота! И если мы поднимемся, нас уже ничто не остановит!

— Если честно, звучит как оправдание, чтобы ничего не делать сейчас, — наверно, впервые с их встречи Шота не согласился со своей спутницей.

Лися тут же выдернула свою руку и поджала губы.

— Ты… — она собиралась высказать своему закостенелому во взглядах спутнику все, что о нем думает, но ее слова неожиданно оборвал резкий крик.

— Туда! — Шота заметил вспышку в соседнем переулке и, забыв про спор, ухватил Лисю за руку и потянул за собой. После всего услышанного и сказанного ему хотелось хоть что-то сделать.

И этот порыв вел молодого бога вперед ровно до того момента, как он увидел лежащее в крови тело. Старая кожаная броня, усталое лицо и белые от старости глаза. Это определенно был один из богов внешних миров, тоже пришедший на представление. Старый, опытный, но погибший от одного-единственного удара.

— Нам не стоит тут находиться… — Лися попятилась. — Кто бы это ни устроил, не стоит вставать у таких на пути…

— Отец! — Шота же, наплевав на последствия, вытащил камень связи с семьей. Потом он ответит за свои поступки и решения, но сейчас… Первые минуты после преступления — самые важные, и чем раньше сюда прибудут следователи демиурга, тем больше шансов найти преступника.

Лися хмурилась, пока Шота быстро и четко докладывал об увиденном, а потом неожиданно прямо рядом с молодым богом сработал портал. Портал, которые запрещены в столице законом демиурга. Из него быстрым шагом появился незнакомый молодой бог в черном костюме с короткой, ежиком, прической. Он лишь кивнул парочке, а потом склонился над мертвым телом.

— Ну, конечно, — до Шоты донеслось ворчание Лиси. — Для того, чтобы прикрыть своих верных слуг из внешних миров, можно и законы нарушить, а вот как пойти навстречу старым родам, это уже никогда…

— Он расследует убийство, — зашептал в ответ Шота. — Неужели ты хочешь, чтобы те, кто это сделал, избежали наказания?

— Если для их поимки нужно нарушить закон, то да! Пусть лучше они уйдут, потому что втоптанные в грязь правила принесут гораздо больше бед в будущем! И то, что ни ты, ни наш лапочка-демиург этого не понимаете — вот самая главная проблема Каррии! А никак не Атон или, ты только представь, конец света, слухи о котором распространяют люди Кота… Тем более, следы стихий тут зачищены, обычный бог вроде этого сосунка никогда и ничего не сможет найти!

Последнюю фразу Лися произнесла уже на полную громкость, словно бросая вызов следователю демиурга. Правда вот Шота совсем не был уверен в его слабости… Во-первых, он разглядел на плече дознавателя знак Кота — а если хотя бы один процент того, что болтают об этой личности, правда, тот не стал бы раздавать свои символы слабакам. Во-вторых, следователь вовсе не выглядел растерянным — он точно знал, что делает…

— Готово! — неожиданно черный заговорил, и Шота не сразу понял, что тот вызвал диспетчера. — Группа молодых аристократов. Алик Бауер, Госа Ливит, Шакса Кох…

— Кох? Шакса? — удивленно переспросил Шота. — Это же твой бывший парень?

Лися ничего не ответила, а ее лицо исказила гримаса ненависти.

— Шакса — козел, но… — она резко повернулась к черному. — Вы не имеете права обвинять представителей благородных семейств! Голословно обвинять!

Следователь Кота не обратил на девушку никакого внимания, продолжая доклад.

— Убийца использовал артефакт уровня одиннадцатого шага. Кох украл его из сокровищницы отца. Нет, тот не в курсе. Сейчас передвигаются в сторону сорок седьмого квартала…

Шота слушал слова черного и не мог понять, как тот сумел все это узнать. Ладно следы артефактов, но вот то, что было в прошлом или даже планы убийц!..

— Он читает реальность! — рядом выдохнула Лися. — Я… Отец не верил, что такое возможно, но, кажется, Кот — это же его человек — смог открыть способность чтения истины! Это не должно оставаться без контроля. Демиург и его партия и так сильны, а тут еще это… Эта способность должна использоваться только с разрешения и под присмотром высоких семей! Нет, но как он только посмел…

Лися еще что-то говорила, но Шота уже не слушал ее. Его мысли крутились вокруг Кота, который оказался по-настоящему безумным… Безумный, но точно не один из многих, и не бездарный, и ему плевать на обычные радости простых богов! Это надо же — открыть такую невероятную силу и раздать ее простым следователям, которые расследуют самые обычные преступления!

— Убийцы взяты… — до напрягшегося Шоты долетел голос с того конца переговорного артефакта.

Так быстро, так эффективно — если слухи об этом пойдут по городу, то уже скоро даже внешние кварталы, да даже соседние миры станут безопасным местом.

— Не убийцы! Подозреваемые! — рядом продолжала ругаться Лися.

Не такая уж она и красивая, мелькнуло в голове у молодого бога, а потом он резко тряхнул головой, заметив насмешливый взгляд черного следователя. Два взгляда: один его, другой с рисунка кота у него на плече…

Я стоял над мертвым телом, думая о том, как это все изменит.

— Кот, — сзади подошла Майя, и ее руки опустились мне на плечи, а тело прижалось сзади. Теплое, мягкое, надежное, мой щит… — Мне сказали, что посланницу Старухи убили прямо у нас во дворце.

— Ее звали Мала, — я кивнул на лежащее тело.

Черные волосы разметались по полу, рядом растекалась красная лужица — словно погиб самый обычный человек, а не бог. Впрочем, смерть есть смерть, и кому как не ученице Старухи об этом знать.

— Она погибла навсегда, — Майя выпустила свои стихии и прислушалась к тому, что они ей рассказали. — Все алтари сгорели словно ворох спичек. За раз… Она даже не успела ничего сделать, чтобы остановить убийцу. Кажется, он должен быть очень силен, но в то же время я не чувствую тут ни одного чужого следа… Она могла это сделать сама? Пожертвовать собой, чтобы спровоцировать конфликт?

— Нет, — я покачал головой.

Майя не знала Малу. Хоть мы и провели в этом времени уже целый год, но она еще иногда жила прошлым, тем, где боролась за то, чтобы вернуться, чтобы выжить… Возможно, когда-нибудь это пройдет, но тысячи лет боли и смертей — подобное не так легко забыть.

— Мала мечтала служить Смерти, — я решил рассказать о девушке. — Она носила очень слабую искру этой стихии, но никогда не отрекалась от нее. Хотя были возможности… А потом во время турнира Карика Старуха заметила ее, сначала просто подчинила себе, а потом, оценив ее верность, предложила службу и ученичество — и это было одно из мудрейших ее решений. Мала не была гением стихий, не блистала скрытыми талантами, да и вообще она была довольно спесива со всеми, кроме учительницы, но… Это и придавало ей такую ценность, она стала не просто учеником, а правой рукой Старухи, воплощением ее воли и…

— Тем сильнее должен был оказаться ее убийца, и тем сложнее будет нам оправдаться перед повелительницей Смерти, — дополнила Майя. — Кстати, эти твои артефакты для чтения истины, которые ты раздал даже обычным следователям… Они ничего не говорят?

— Они — нет, моя сила… В отличие от артефактов я могу считать три слоя истины, а не один — тоже пусто…

Я потянулся к своей новой-старой, недавно открывшейся силе. Когда я отправил своих потомков в отдельный мир, возвращая долг за все, через что им пришлось пройти, на плечи словно перестал давить самый тяжелый в мире груз. Я поймал баланс, который не видел до этого, и смог вспомнить то чувство, которое ощущал когда-то в будущем. Тогда, стоило мне о чем-то подумать, задать вопрос мирозданию, и оно давало ответ, что же передо мной.

Когда-то, попав в эпоху богов, я решил, будто лишился его навсегда, ведь тут просто невозможно стать в разы сильнее всех остальных богов, чтобы открыть эту силу… Но, как оказалось, есть нюансы и обходные пути. Я вернул столь полезное умение и тут же поставил его себе на службу. Скорректировал планы, превратил в артефакты, с помощью которых укрепил тылы, и вот… Абсолютное оружие разлетелось вдребезги словно осколки кривого зеркала.

Поиск истины

Моя сила снова коснулась Малы — я увидел, как Старуха отправляет ее ко мне, как просит узнать мои планы и… Прикрыть в случае чего. Первый сюрприз — такого приказа я точно не ожидал. Второй — я опять не видел ни убийцы, ни самого момента смерти. Разве что… Я сосредоточил поиск истины только на крови, растекшейся на полу — картинка дернулась, и я увидел, как багровые капли вылетают из рассеченного горла. И опять пустота там, где должен был находиться убийца. Впрочем, я хотя бы смог узнать оружие.

— Кривой ритуальный нож, без рисунков, новый, недавно откованный, — поделился я с Майей, и моя сила невольно коснулась ее.

Сделала то единственное, чего я избегал и даже боялся все это время. Коснуться истиной самого дорогого человека, с которым не виделся тысячи лет и узнать, что… Что он мог разлюбить меня… Нет! Я выдохнул — внутри Майи была любовь. Я все еще был ее половинкой, несмотря ни на что.

— Не знала, что мой муж такой отчаянный трусишка, — девушка почувствовала, что я сделал, и улыбнулась.

— Только с тобой, — ответил я, заодно принимая и другие слои истины. Неуверенность в себе, готовность бороться и раздражение, что я так долго не прошу помощи.

— Понял?

— Кажется, нам нужно поговорить, — было одновременно и сложно, и легко.

— Именно, — Майя улыбнулась. — Тогда рассказывай. Мне уже давно хочется узнать: почему ты устранился от войны с Атоном? Кто наш настоящий враг? И что ты задумал?

Последний вопрос был самым хорошим. От него, от наполнившей его веры стало хорошо на душе.

— Я расскажу.

— Начни с дочери, — Майя подняла палец. — А то в отличие от меня Кейси не такая терпеливая и уже девять месяцев, как сражается за нас всех вместе с Кариком. Не боишься, что с ней что-то случится?

— Смотри, — я погрузился в стихию Обмана и показал Майе золотистую нить, уходящую куда-то вдаль. — Это связь вроде той, что поддерживала вас в прошлом.

— Значит, ты восстановил не только умение задавать вопросы мирозданию, — Майя кивнула. — Получается, если с Кейси что-то случится, ты ее вернешь?

— Прикрою, — уточнил я. — На этот раз я не собираюсь допускать того же, что устроил Бо в прошлый раз.

— Да уж, милый толстячок оказался той еще сволочью, — Майя поморщилась, а потом ткнула в меня пальцем. — Кейси знает?

— Нет, — я покачал головой. — Иначе слишком поверит в свою неуязвимость, станет допускать ошибки. А так… пусть злится, пусть спасает мир, пусть становится сильнее. Мне кажется, это поможет пережить ей те тысячи лет…

— Заменить старые войны новой… Впрочем, клин вышибается клином. Пусть так. Но ты же понимаешь, что она очень обидится, узнав, что ей управляли?

— Это моя цена, — я кивнул. — Она — моя дочь, и ради нее я готов ее заплатить.

— А ради меня? — глаза Майи хищно сощурились.

— С тобой, боюсь, я бы никогда не смог расплатиться по этому счету, — я улыбнулся.

— Хорошо, что мы знаем друг друга, — Майя расслабилась. — Тогда чего ты боишься на самом деле? Кто наш враг, если не Атон и его прихлебатели?

— Будущее…

— Тот конец света, из-за которого ты догадался, где нас искать? — Майя задумалась. — Но разве там ты столкнулся не с Тенью и разрушителями? Теперь, зная, что они собой представляют, разве стоит бояться, что мы не справимся?

— Лучше я покажу, — я коснулся руки девушки.

— Покажешь?

— Тот сон, который я вижу каждую ночь с того дня, как сумел вас вернуть, — ответил я.

Майя кивнула, и я выпустил наружу стихию Обмана, прикрывая нас защитным куполом и погружая в легкую дрему.

— Наша башня… — Майя погладила боковину моего трона Зла, а потом ловко запрыгнула на подлокотник.

Замок покачнулся.

— Это не я! — тут же среагировала девушка.

Я невольно представил, как бы Майя выглядела, если бы на самом деле могла вызывать такие землетрясения. Это было смешно.

— Пойдем, я покажу, — я протянул руку и вывел девушку на балкон, показывая серые волны тумана, накатывающие на нашу башню со всех сторон. Последний уголок обычного пространства перед истинным разрушением, которое уже стерло все остальные миры.

— Это разрушители Тени, — Майя принюхалась. — Даже я уже сражалась с ними достаточно, чтобы узнать. Впрочем, если бы все было так просто, то ты бы не стал показывать мне это место…

Девушка вытянула вперед руку и, следуя ее воле, вперед вырвался луч Света, нашей общей истинной стихии. Майя запустила его по специальной траектории, замедляя движение силы так, чтобы она могла пройти любой из известных нам щитов… И Свет действительно пробрался через дымку серого тумана, натолкнулся на идущих во тьме существ, а потом просто исчез, словно его и не было.

— Не понимаю, — Майя потерла лоб. — Никогда такого не было. Нет, чужие щиты меня останавливали и не раз, но тут… Такое чувство, что варианта победить просто нет.

— Его действительно нет, — я кивнул. — По крайней мере, на тех уровнях, на которых мне отвечает мироздание.

— Может, все же откроешь вторую истинную стихию? — с ходу предложила Майя. — Ту самую Истину, от которой ты отказался во время драки с Атоном. Тогда, понимаю, нельзя было идти у него на поводу, но сейчас… Уверена, с ней ты точно узнаешь больше.

— Вполне возможно, — я кивнул. — Но стоит мне это сделать, и мы окажемся под ударом.

— Великая битва, — поняла Майя. — Сейчас Атону не остается ничего другого, как надеяться захватить все миры голой силой. Но если он соберет три пары истинных стихий, то начнет ее и… Что именно она дает, ты выяснил у Хашама?

— Возможность создать вершину демиурга, возможность изменить мир, направить его развитие в нужную тебе сторону. Так Хашам изменил саму суть божественной силы, добавив в привычное равновесие три великие стихии…

— Понятно, — Майя задумалась. — Итак, у Атона есть пара Света и Тьмы в лице Петровича и Бо, ты бы мог закрыть место второго помощника, но третий?

— Мы не знаем, есть он или нет, поэтому я по умолчанию считаю, что наш враг уже закрыл этот вопрос. Так что никакой Истины. Тем более, даже если мы точно узнаем суть проблемы, так ли много у нас появится вариантов, что с ней делать? — я улыбнулся. — А если так, то зачем добавлять себе сложностей?

— Ты… Ты! — Майя все поняла. — Ты сам хочешь отправиться на Великую битву! Самому создать вершину демиурга и изменить мир. Изменить так, чтобы этого всего не было!

Она обвела рукой серый туман, который уже поглотил низ нашей башни, нашего старого доброго дома.

— Почти, — ответил я. — Я не верю, что конец света можно остановить, но я хочу сделать так, чтобы возможно было продолжение. Чтобы исчез тупик.

Я озвучил ту самую мысль, то самое ощущение, которое возникало у меня каждый раз, когда я пытался сражаться с этим серым маревом. Безысходность, словно ты бьешь по груше, прибитой к краю огромной горной гряды, и сколько бы ты ни сбивал кулаки в кровь, вряд ли камни подвинутся в сторону. А вот если поменять правила, устроить землетрясение, например…

— Как? — Майя задала новый вопрос. — Как ты собрался сделать то, что целый демиург не смог устроить за тысячи лет? Как ты собрался обрести силу, которой нет ни у кого во всех мирах? Обрести и при этом никого не подставить?

— На самом деле это не так сложно, — я поднял указательный палец. — Атон, Хашам и все остальные почему-то уперлись в то, что им нужны помощники с парой истинных стихий.

— Понимаю их, потому что без этого Битву не запустить, и никто другой туда не попадет.

— Видишь, все настолько привыкли смотреть на проблему именно так, что не замечают очевидного решения. Впрочем, раньше же было принято, что в мире есть только один демиург. Но, учитывая, что мы обошли эту проблему…

— Ты мой самый лучший безумный и находчивый муж, для которого нет ничего невозможного! — Майя медленно и очень нежно обняла меня. — Значит, пока Атон ищет богов, ты хочешь собрать троицу демиургов, которые и составят тебе компанию. Вот только кто это будет? Первый — Карик, — Майя начала загибать пальцы. — Второй — та ящерица, чьим обучением ты занимаешься, тут все понятно. Но кто будет третьим? Насколько я знаю, больше демиургов у нас на примете нет?

— Готовых нет, — я пожал плечами. — Но разве мы не знаем, как их создавать? Кровь демиурга прошлого, отрезанная от мироздания изнанка нужной стихии, и мы повторим путь, которым прошла Зашам.

— А ведь действительно может сработать, — Майя сделала шаг назад. — Хашам скажет… — она смерила меня взглядом. — Он уже сказал, где найти еще его крови, свободных изнанок у нас более чем достаточно. Остается одно: из кого ты решил сделать третьего демиурга для нашего несчастного мироздания? Только не говори, что предлагал это Мале…

Моя жена вспомнила про убитую девушку, и ее лицо нахмурилось.

— Вообще, я хотел предложить эту ношу тебе, — ответил я. — Только не думай слишком долго, а то, учитывая, как близко к нам подобрались враги и как сильны они оказались, лучше начать нашу партию как можно быстрее.

— Я… — Майя на мгновение замерла, а потом решительно кивнула. — Я согласна. Надеюсь, за кровью проклятого демиурга нам придется залезать не слишком далеко?

— По его словам, она осталась только в месте его смерти. Возможно, он и врет, но сложно надавить на мертвых… Так что нас ждет путешествие в мир Проклятой Смерти.

— Мир, где погибли все старые истинные стихии, — от голоса Майи по спине пробежали мурашки. — Ты знаешь, что туда никто не ходил со времен его гибели?

— Как минимум один раз точно ходили, иначе откуда бы взялась та капля крови, что досталась Зашам, — я покачал головой. — Так что миссия точно выполнима, хотя лично я бы предпочел, чтобы там никого до нас не было. Разумные, особенно разумные, способные залезть в такое место, на мой взгляд, гораздо опаснее…

В этот момент серый туман перелился через перила балкона, и я сжал связывающую нас с реальностью нить Обмана. Поспали и хватит, пора заняться делами!

Глава 1. Тряпка

Три дня назад

Мне снова снился сон. Башня, серый туман, конец света… Было время, когда я смирился, перестав бороться, и просто ждал утра, но это оказалось так скучно. Поэтому теперь я просто беру в руки косу и иду вперед — один, без помощников, чтобы научиться лучше чувствовать себя, свои стихии, оружие… Я еще никому об этом не рассказывал, но, похоже, именно эти бесконечные сражения в кошмарах сделали меня на самом деле сильнее. Как бога, как воина, как человека разумного, который не перестает искать ответы.

Копье приняло на себя удар красного пожирателя. Кулак, покрытый зубастыми пастями, против стали и истинной стихии — результат был ожидаем, копье растаяло как дым. Я создал новое, мгновенное наполняя его медленной Тьмой. Свет хорош для атаки, Обман для контроля, а вот Тьма — как ни странно, ничего лучшее нее для защиты так и не нашлось. Как минимум один удар мое оружие теперь могло выдержать, а если отводить в сторону без жесткого блока, то даже и два.

— Мы сожрем твое сердце!

— Выедим все твои алтари! — разрушители болтали.

На удивление, когда они поняли, что я не сбегаю и не умираю слишком быстро, они перестали сдерживаться. Угрозы, проклятья, обещания — чего я только не наслушался от этих милых ребят.

— Мы выпьем всю кровь и по запаху найдем всех, кто тебе дорог! — а вот это было уже что-то новенькое.

— Ты думаешь, что спрятал их?

— Ты думаешь, что сможешь дать им время уйти?

— Мы сильнее, мы быстрее, мы — само Разрушение!

Твари окружили меня со всех сторон: чужая стихия пробила щиты, я просто не успел среагировать на такое количество атак, и чужие руки пронзили мне грудь. Во сне тоже бывает больно, но я все равно улыбался.

Сегодня, впервые за все время, мои враги шли не за мной, как за последним богом или человеком во всех мирах. Был еще кто-то, чье отступление я прикрывал, и это означало только одно. Выход есть, вся эта череда теней — не конец, надо просто довести задуманное до конца!

Я проснулся, поморщился, почувствовав мокрую от пота кровать, а потом тихо вышел из нашей с Майей спальни и вызвал Старуху. Мне нужны были знания, и именно Королева Смерти, как она стала себя называть, сейчас самый старый и свободный союзник, при этом обладающий властью и доступом к самой специфической информации… Так-то формально есть тут дамы, жившие еще до рождения Старухи, есть и те, в чьих библиотеках собраны очень редкие знания. Вот только первым было не до изучения мира, а вторым я буду доверять только в самом крайнем случае!

Сейчас

Когда мы с Майей вернулись, возле мертвого тела уже собрались вызванные мной черные следователи. Все правильно, если не получается раскрыть преступление с помощью божественной силы, будем использовать более приземленные методы. Соберем улики, допросим свидетелей, составим картину происходящего с детализацией по секундам от каждого, кто был рядом в день преступления… Посмотрим, так ли хорош мой противник в заметании следов, как в умении прятать свою силу.

— Что-то нашли? — я задержался рядом со старшим следователем.

Том Пау, новенький, один из обычных искателей приключений, которого я приметил во время сражения в изнанке Крови. Тогда он притащил с собой аж четыре кирпича для будущей башни: не так много, как некоторые другие, но в отличие от более сильных богов Том набрал камней Грани на весь свой лимит. Именно тогда он попал в список на получение черной формы, через месяц он стал старшим своей группы, еще через восемь я доверил ему место главы одного из крыльев своей личной силовой организации. Боевыми подразделениями вполне неплохо руководили и мои старые лейтенанты, те же Ники Пор или Лаура и вовсе по мнению Карика были одними из лучших в его армии. Но вот расследования, изучение улик и поиск преступников — это требовало уже других навыков и склада характера.

— Как вы и приказали, проверяем историю всего вокруг. Пока чисто, но есть одна идея. Если враг зачистил все следы вокруг трупа, то он мог упустить из виду то, что улетело отсюда. Песок, пыль, пыльца с растений… Правда, даже если мы найдем что-то, много узнать не получится… — Том словно испугался своей смелости, вот где ему еще расти и расти.

— Наоборот. Даже просто сила шага чужой ноги, которая опустилась на случайную песчинку, даст нам информацию. А если песчинок или другой мелочи окажется больше, чем одна, то мы сможем определить точное время атаки. Маршрут, которым пришел, ушел или, наоборот, не ушел наш враг. Понимаешь?

— Понимаю, — Том резко тряхнул головой, а его люди, которые чуть не развернули уши в нашу сторону, принялись работать еще усерднее, чем раньше. Хорошая подобралась команда, если они готовы даже в такой мелочи поддержать своего босса.

Я пожелал следователям удачи, а потом подхватил Майю за руку, и мы двинулись дальше.

— Знаешь, — задумчиво сказала девушка, когда мы остались только вдвоем, — сначала мне казалось глупостью, что ты не используешь уже готовые группы этого мира. Духи, кланы, отряды — казалось бы, бери любой и делай своей личной гвардией без особых хлопот. Но ты начал создавать черных с нуля, потратил время и… Они верны тебе, они горят энтузиазмом, который был бы просто невозможен в любой другой ситуации. В очередной раз убеждаюсь, что мой муж гений.

— Они не просто верны, — добавил я. — Они еще и не зашорены в своих идеях. Во всех старых организациях так или иначе появляются свои привычки, ритуалы, отработанные методы и, наоборот, те, которые не принято использовать. Таких врагов можно просчитать, ими можно манипулировать, направить в любую нужную тебе сторону, было бы только желание.

— А для твоих черных нет запретных тем, направлений, методов достижения цели.

— Мы стараемся следовать закону… — начал я, но потом оборвал сам себя. — Ты права, в мирное время подобные ребята с теми полномочиями и прикрытием, что я им обеспечил, были бы перебором, но сейчас, даже хотя бы чтобы просто не проиграть, надо ломать правила.

— А ты не переоцениваешь опасность? Нет, я видела будущее, но надо ли так спешить? Вроде бы Карик успешно сдерживает Атона, а значит, время у нас есть.

— Именно, — я поднял палец. — Мне кажется, Карик слишком успешен, гораздо больше, чем могли бы ему дать его новые боевые командиры и свежие тактики. А значит, Атон не вкладывается в эту войну на полную, значит, занимается чем-то еще… Так что гонка идет не только там, на полях сражений, но и здесь…

Я не успел договорить, когда принадлежащие мне алтари Смерти разом завибрировали. Словно усиленный в тысячи раз виброзвонок, который засунули куда-то внутрь тебя.

— А вот и Старуха, — я остановился, готовясь к разговору.

— Хочу сказать, что она дала тебе почти час, прежде чем вызвать, — заметила Майя.

— Она очень умная, поэтому ей совсем не важно наорать на того, кто допустил убийство ее ученицы, ей нужны ответы, и теперь, подарив мне время, она рассчитывает их получить.

— Ты, кстати, не спешил с расследованием. Стоило ли рисковать отношениями с повелительницей Смерти ради того, чтобы показать мне будущее? Хотя бы тот же час. В знак уважения…

— Да! — проекция повелительницы Смерти появилась в воздухе перед нами. — Почему ты не хочешь заняться расследованием убийства Малы? Или ты мечтаешь, чтобы я решила, будто ты что-то скрываешь? Что-то ты засиделся без дела, расслабил яйца!

Я кивнул Старухе, приветствуя обладательницу Великой стихии… Хоть она и изменила внешность, существенно помолодев, все равно не могу отвыкнуть называть ее прежним именем. А еще ее вульгарные словечки, от которых она не спешит избавляться. С ними в любом платье, в любом ореоле силы Старуха — это всегда Старуха.

— Лови, — я отправил повелительнице Смерти воспоминания о том, что видел сам, и что успел найти Том.

— Это интересно… — та задумалась.

— Как видишь, враг хорошо зачистил следы.

— Значит, ты уверен, что быстрых ответов не будет.

— Тогда какая у всего этого цель? В том, чтобы просто убить Малу или поссорить нас — слишком мало смысла, — задумалась Майя, а потом посмотрела на меня. — Ты считаешь, что это шаг врага, чтобы задержать нас?

— Прежде всего это просто шаг, — ответил я. — Знак того, что враг, кем бы он ни был, начал свою партию.

— Где моя ученица — это разменная монета? — иронично подняла бровь Старуха.

— Где мы все — разменная монета, — ответил я, вспомнив про сон, где остался прикрывать чье-то отступление. — Я планировал начать только через пару месяцев, но теперь… Больше откладывать нельзя.

Старуха долго и пристально смотрела на меня, будто пытаясь что-то понять.

— Что именно задумал, ты, конечно, не расскажешь? — спросила она, и я словно услышал, как она прокручивает в памяти все наши последние разговоры.

— Когда добьюсь успеха, — ответил я.

— Если твои людям понадобится помощь, пусть обращаются, — Старуха приняла решение. Пусть она и не стала говорить это прямо, но обвинения в смерти Малы с меня сняты.

— Я оставил Тому артефакт для связи, — кивнул я.

Старуха покачала головой, показывая, как относится и к тому, что я предсказал ее решение, и к тому, что не стал делать из этого секрета. Связь прервалась, и мы тут же продолжили наш путь, разговаривая уже на ходу.

— И опять ты слишком спешишь, — отметила Майя. — А ты не думал, что враг устроил нападение, как раз чтобы ты начал раньше времени и допустил ошибку?

— Думал, — ответил я. — Это вариант тоже возможен, но выбирая между ждать, надеясь на ошибку врага, и делать, стараясь не совершить ее самому, я предпочитаю второе.

— Управлять своей судьбой… — Майя прищурилась. — Я бы предпочла, чтобы победа досталась нам сама собой. Ты же знаешь, как это бывает. Создаешь все условия, чтобы враг сам загнал себя в ловушку, чтобы он сам ошибся и сам же проиграл.

— Это красивее и в чем-то надежнее, — согласился я. — Но наши враги слишком хороши, чтобы надеяться, что все будет так легко.

— Я понимаю, — Майя кивнула.

Мы дошли до моего рабочего кабинета. За широкой дубовой дверью, перед которой дежурил один из черных, стоял широкий стол, заваленный бумагами. Напротив зеркала, имитирующего вид на Каррию, стояло кресло. Тут можно было бы поставить и обычное окно, но слишком уж много возможностей для атаки со стороны оно оставляет. А так… У меня в зеркале в отличие от реального мира богов всегда хорошая погода.

— Лови, — я кинул Майе одежду для похода.

Девушка на лету поймала черную юбку, кофту и комплект нижнего белья — ловкость рук и никакого мошенничества.

— Выглядит просто… — девушка внимательно осмотрела вещи, потом еще и еще раз. — Действительно, это самая обычная ткань. Никакой защиты, никаких встроенных артефактов. Мне казалось, мы отправляемся, наоборот, в крайне опасное место.

— Мир Проклятой Смерти очень опасен, — кивнул я, доставая такой же обычный костюм уже для себя. — Опасен для богов! А вот люди, те, кто столкнулся с истинными хозяевами своих миров и потерял после этого всякое желание иметь с нами хоть что-то общее, там вполне уживаются. За это время я успел немного узнать об этом месте, так что постараемся сойти за своих, не привлекать внимания и…

— Не привлекать внимания? — Майя быстро зацепилась за самое главное. — Значит, не только ты интересуешься этим местом.

— Там многие оставляют своих агентов, и, когда я отправлял пару черных на разведку, они видели там и подручных Атона… Так что, если можно будет сработать тихо, мы постараемся именно так все и сделать.

— Я рада, что иногда ты все-таки не спешишь, — Майя улыбнулась, а потом покрутилась на месте, с удивлением глядя, как развевается ее юбка. У боевых костюмов, которые она обычно носила с тех пор, как мы выбрались их Колыбели, такого не было. — Словно это было в прошлой жизни…

Она подумала о том же, о чем и я.

— Тогда будем считать это еще и свиданием, — я попал под очарование момента.

— Хотелось бы, — Майя покачала головой. — Но дело прежде всего.

— Если будут неприятности, то просто превратим обычное свидание в агрессивное, невелика беда, — я махнул рукой, заодно формируя копию всего, что мне удалось собрать о мире проклятой Смерти, и скинул воспоминание Майе.

Девушка погрузилась в ворох мыслей Кота. Вот он сидит вечерами, читает отчеты агентов, просматривает воспоминания, проводит эксперименты с образцами принесенных материалов и стихий. Да, ее муж такой, предпочитает не верить на слово, особенно тому, что другие считают истиной по умолчанию, а сначала проверяет… Майя улыбнулась, а потом погрузилась чуть глубже: от мыслей самого Кота к тому, что ему удалось узнать.

Арах — так назвали этот мир первые люди, что пришли в него чуть ли не в первый год после смерти Хашама. Пришли и погибли от эманаций смерти, которые сотрясали все вокруг. Невидимые, но беспощадные. Следующие гости появились через пару тысяч лет. Искатели приключений, которые рассчитывали поживиться на могиле бывшего демиурга. Они даже достали пару артефактов из пропасти, куда опустилась земля после убийства Хашама… Это стало основой их силы и причиной смерти. Боги соседних миров, узнав о ценной добыче, решили забрать ее себе.

Искатели приключений были убиты, мир зачищен под ноль, а около сотни богов внешних миров поставили в нем свои алтари в надежде, что это принесет им великую силу. Увы, проклятый мир умел только разрушать. Он поразил порчей сначала новые алтари, потом добрался до старых — в итоге все боги, что отправились в этот поход, были стерты с лица мироздания. Безымянный, что был демиургом в это время, направил в Арах своих посланников, но их опять встретили лишь эманации смерти.

А потом, хоть это и старались не афишировать, слуги демиурга тоже лишились всех алтарей, а вместе с ними и возможности для перерождения. Неизвестное проклятье и неотвратимая смерть. Эта новость заинтересовала Старуху, и клан Крокодилов в полном составе отправился на поиски новой силы для своей повелительницы. Судьба духов оказалась еще хуже, чем у богов. Если те умирали, лишь выпустив наружу свою силу, заражаясь и постепенно лишаясь, часть за частью, своей сути, то духи… Они умирали, едва оказавшись в этом месте…

— Сколько черных ты потерял, пока не узнал об этой опасности? — Майя на мгновение оторвалась от воспоминаний и посмотрела на Кота.

— Двоих, — ответил тот. — Одного еще до того, как мы узнали про запрет на использование стихий в Арахе. Второго — когда на него напали местные и ему пришлось нарушить правила, чтобы не умереть слишком быстро.

Майя невольно отметила про себя, что старый Кот, каким он был в начале пути, отправил бы на смерть еще минимум столько же. Чтобы не полагаться на случайность, а точно убедиться, что использование стихий невозможно. Чтобы проверить границы запрета, чтобы попробовать его обойти. Да, он постарался бы спасти тех, кто пошел за ним, но никогда не стал бы мешать им лишиться жизни на пути силы.

«Да я и сама бы поступила так же. Раньше… Возможно, свет нам достался совсем не случайно?» — мелькнуло в мыслях у Майи. Думать о своем прошлом до путешествия между мирами было так странно. Один год — это слишком мало, чтобы забыть.

— Я их знала? — спросила Майя вслух.

— Нет, — Кот покачал головой. — Но, возможно, еще узнаешь… Нет, они на самом деле умерли, но я успел поместить их копии в Грань. Через какое-то время они стабилизируются, и можно будет попробовать их вытащить. Собственно, для того, чтобы попробовать ускорить процесс, я и приглашал Малу.

Майя задумалась о том, не могла ли атака на ученицу Старухи быть связана именно с этим. Вдруг их враг хотел не помешать их сражению за будущее, а хотел остановить именно попытку вернуть тех, кто использовал стихии в Арахе? Впрочем, за проклятым миром не стоит никого достаточно сильного… Майя еще раз прокрутила эту мысль в голове, отложила на будущее, а потом снова сосредоточилась на найденной Котом информации…

Через полчаса, собрав все необходимое, мы вышли через портал на пляж мира Юихир-7. Ласковое солнце, белые, одна к одной, песчинки и теплая морская волна, набегающая на коралловый риф пустынного острова.

— Что-то мне подсказывает, что это не проклятый Арах, — Майя прищурилась на солнце. — Или ты все-таки решил взять отпуск?

— Вот закончится война, тогда и отдохнем, — улыбка получилась грустной, когда я вспомнил, откуда взялась эта фраза, невольно вырвавшаяся наружу. — А если серьезно, Юихир — это один из курортных миров демиурга. Тут нет случайных гостей, местных жителей тоже нет, все приезжие и работают на приходящих сюда отдохнуть гостей. Алтарь такого мира, где нет верующих, кажется, должен стать слабее, но Хашам, когда-то придумавший это место, не был дураком. Боги, которые отдыхают на его территории, которые признают власть и величие своего демиурга, давали ему гораздо больше силы и власти, чем если бы это был обычный мир.

— Значит, курорт, а еще место, у которого есть общая граница с Арахом, — Майя пересмотрела мои заметки и нашла, где упоминалось это название. — Ты хочешь отправиться в проклятый мир на своих двоих?

— Тех черных, что прошли этим путем, так и не вычислили, так что да, мы постараемся не привлекать внимания. Будем как обычные люди, которые бегут от гнета богов, — на этот раз я улыбнулся по-настоящему. — Ну или как мы сами когда-то путешествовали между мирами после того, как выбрались из Колыбели.

— Дойти до края, победить стража и пройти дальше…

— За той разницей, что тут нет стража.

— Такое беззащитное место? — Майя подняла бровь. — И как боги только решались тут отдыхать?

— А они не знали, что находится рядом, а потомки Хашама были как раз не против посмотреть, как проклятый мир влияет на других. Кстати, а вот и наше средство передвижения.

Я подошел к краю моря и вытащил из изнанки Света заранее собранную там лодку. Сколоченная из грубых досок, промазанная гудроном и с парусом из двух сшитых простыней, пропитанных жиром — казалось, подобная поделка из подручного мусора не продержится на плаву и секунды.

— Значит, граница мира находится в море? — задумалась Майя. — А мы, получается, собрали это чудо и сбежали навстречу свободе. Мой муж, ты такой романтичный!

Я расхохотался. Иногда приключения и спасение мира — это даже весело. И почему, оставшись один, я стал забывать об этом?

Глава 2. Кладбище

Лодка скользила по морю пустынного мира, когда на острове, от которого мы совсем недавно отплыли, что-то полыхнуло.

— Кто-то с пафосом прибыл на отдых? — иронично уточнила Майя. — Или наше тайное путешествие уже не такое тайное?

— Том? — я постучал по переговорному камню Света, выводя канал на громкую связь.

— Взяли двух гончих, которые шли по вашим следам. Будем проверять их связи, но предварительно артефакты показывают, что они работали на Королей Шести, предпочтя сохранить верность им, а не своему настоящему повелителю.

— Тогда, как закончите, передайте их Охотнику, пусть сам решит, как их наказать, — сказал я. — И будь на связи.

Я вытащил камень Света из уха, несколько секунд рассматривал его, а потом выбросил в море.

— Теперь в нем есть следы стихий? — поняла Майя. — Знаешь, а мне всегда нравилось, как серьезно ты подходишь к делу. Сколько, говоришь, нам еще плыть до границы?

— Достаточно, — я наполовину приспустил парус.

Теперь нам точно хватит времени, чтобы еще немного вспомнить друг друга. Прикосновения тел, мыслей — Майя прижалась ко мне… На границе сознания мелькнуло, что запасной одежды без следов стихий у нас нет, но ничего, как-нибудь заштопаем и эту. Будем выглядеть еще реалистичнее. А потом все это резко стало совсем не важно. Солнце продолжало палить, лодка покачивалась, мимо пронеслось какое-то похожее на гигантского спрута существо. Сначала у него были не самые добрые намерения, но, видимо, почувствовав что-то неладное, оно решило, что не так уж мы ему и интересны.

А потом резко наступила ночь. Мы поднялись на ноги, натягивая и приводя в порядок одежду, взгляды же при этом внимательно скользили по новому миру, в котором мы оказались.

— Вот ты какой, Арах, — Майя читала описания, смотрела воспоминания, она видела множество мест и похуже, но все равно… Черная пленка из грязи и слизи, словно нефтяное пятно покрывающая местное море, вызывала отторжение.

— Те огни, — я указал вперед, на тонкую полоску ярких светлячков примерно в паре километров перед нами. — Это Нокс, местная столица. Надо будет зарегистрироваться в порту как новичкам, а потом сразу двинемся в сторону Кладбища. Это не должно вызывать вопросов. Многие из тех, кто приходит сюда по своей воле, с этого и начинают. Стараются добраться до места смерти Хашама, обрести силу, и только потом, когда понимают, что не могут справиться со всем в одиночку, возвращаются и вливаются в местные кланы.

— Или умирают, — тихо добавила Майя.

Я только кивнул в ответ. Или умирают. Действительно, минимум половина людей, что пришли в проклятый мир свободы без ограничений и богов, лишались жизни в первые же сутки.

Наша лодка, набравшая ход еще в мире демиурга, начала терять скорость. Тут не было ветра. Стихии вдали от Кладбища еще могли это исправить, но было бы глупо столько стараться, чтобы тайно попасть в Арах и теперь себя выдать. Так что нам оставалось только ждать.

— Я читала в отчете, что тут не рекомендуется грести вручную из-за морских монстров, которых привлекает звук, — начала Майя. — Но там не было описаний. А ты знаешь, кто тут водится?

— Какие-то морские змеи, мутировавшие из-за проклятий. Местные их называют драконами и очень гордятся уникальной магией своего тайного мира. Если хочешь, на обратном пути можно будет пошуметь… Вообще, черные планировали пошуметь каждый раз, когда отправлялись сюда, но опять же каждый раз что-то шло не так. Арах умеет подкидывать сюрпризы.

— Тогда ждем, — Майя кивнула. — Ветра или крыс, я же правильно понимаю?

— Верно, — кивнул я. — Ветра или крыс…

И, похоже, нам досталось именно второе — откуда-то из темноты между нами и городом донесся еле слышный плеск. Крысы — так называли бедных жителей местного побережья, тех, кто лишился чего-то важного ближе к Кладбищу, и теперь у них не было другого выбора, кроме как работать на Морской клан. Брать в аренду лодки с еле слышным мотором на аккумуляторах, а потом плавать вдоль берега по ночам, рискуя жизнями, в поисках новичков. Тех, кого можно будет продать клану и получить призрачный шанс вырваться из этой бессмысленной гонки со смертью.

И вот лодка с парочкой крыс показалась из темноты. Две фигуры, седой старик с длинной всклокоченной шевелюрой и довольно молодой парень — кажется, новичок из недавнего улова, который позволил взять себя в оборот. Скорее всего, старый передает ему дела и уже скоро сможет уехать подальше от этого вечно вонючего берега. Я даже на расстоянии чувствовал его мысли и желания, хотя и не использовал никакие способности.

— Добро пожаловать в Арах, — свистящим шепотом поприветствовал нас старик. — Судя по тому, что вы не шумите и ждете помощи, вы знаете, что это за место.

— Знаем, — я спесиво поджал губу. Ведь кто я сейчас? Наглый самоуверенный новичок, вот и вести себя нужно соответственно! — Как тебя зовут, седой?

— А вы умеете читать суть людей, — старик тут же вежливо поклонился. — Меня действительно называют Седой, а вот это мой молодой помощник, Пигмалион.

— Новенький. Еще не отказался от своего старого имени, держится за связи с прошлым и богами. Ничего, это лечится — временем и хорошими оплеухами, — я хохотнул, и Седой радостно присоединился. А вот парень сначала замер, а потом яростно сверкнул глазами.

— Я ненавижу богов! Каждый из них достоин только смерти! — и столько искренности было в его словах, что я всмотрелся в лицо новенького получше.

Сначала я принял его за обычного неудачника, который в поисках свободы ее и лишился, но нет… В этом было что-то еще. Какая-то история, кровь и боль, похожая на ту, через которую пришлось пройти когда-то и мне самому. Потеря родного, самого близкого человека… Невольно захотелось узнать побольше о Пигмалионе, воспользоваться своей силой хозяина отдельной части мироздания, но я не дал воли этому порыву. Не для того мы пришли сюда, чтобы разгадывать чужие тайны.

— Не желай богам смерти, — Майя тоже что-то почувствовала и ответила новичку вместо меня. По-настоящему, как сделала бы это для друга или боевого товарища. — Смерть — это тоже стихия, часть богов и их мощи. Чтобы уничтожить их, надо уничтожить вообще все мироздание, но стоит ли тратить на это время? Ведь гораздо проще исправить то, что они сделали! Исправить и вернуть свое. Смерть — это не конец, чаще всего с нее все только начинается.

— Уничтожить все мироздание? — Пигмалион услышал в словах Майи совсем не самое главное.

Впрочем, мы дали ему совет, а пользоваться им или нет — его выбор. Наш же выбор — двигаться дальше. Майя закрепила на носу лодки конец брошенного Седым каната, и тот медленно потянул нас к берегу, заодно рассказывая о важности надежного клана за спиной. Почему-то это мерная беседа над тенями скользящих в глубине хищников напомнила дни, проведенные в Колыбели. Там тоже было не самое приятное и безопасное место, люди тоже объединялись в группы и кланы, а где-то в сердце мира лежала спящая сущность древнего бога. Только в отличие от Карика Хашам все-таки на самом деле мертв, да и выход их Араха вроде бы есть… В отличие от Колыбели людей тут держат цепи посерьезнее, чем древнее заклинание. Вера и наивные идеалы порой дадут фору даже цепям стихийных башен.

За час мы добрались до берега, и тут Седой перешел к сути: вытащил бумагу и предложил нам стать частью Морского клана. Пока за скромную долю в добыче, нас даже не собирались сдерживать в желании первым делом лично прогуляться до Кладбища, но вот потом… Не сумевшие заработать хотя бы на жизнь рано или поздно превращались в настоящих рабов якобы поддерживающей их организации.

— А если мы откажемся? — я смерил Седого взглядом.

По докладам черных я знал, что в таком случае крысы активировали сигнал вызова, и группа боевиков устраивала новичкам сладкую жизнь, загоняя в долговую яму за спасенную в море жизнь. Вот только наш спутник что-то не спешил повышать ставки.

— То я вас просто отпущу, — старик смог меня удивить. — Есть в вас что-то опасное, и лучше я не получу награду за новичков, чем рискну всем за неделю до окончания контракта.

Седой хрипло захохотал. Теперь на берегу он больше уже не сдерживался и не шептал, каждым своим жестом и звуком напоминая, почему такие, как он, получили прозвище крысы.

— Что ж, тогда мы подпишем бумаги, — я решил сделать ответный жест. Услуга за искренность, почему бы и нет.

— Завтра, — остановила меня Майя. — Сейчас мы прогуляемся до Кладбища, а завтра на закате будем ждать вас на этом месте.

— Хорошо, — Седой не стал спорить. — Тогда вам туда, — он указал на узкую дорожку, начинающуюся на краю бухты. — Чтобы не идти через весь город, те, кто живет у Моря, часто срезают путь именно тут.

Мы попрощались. Седой с Пигмалионом остались приводить в порядок свою лодку, а мы с Майей, прихватив немного вещей из своей, отправились к указанной дороге. Ее упоминали и черные в отчетах, так что в этом наши друзья-крысы точно не соврали.

— Почему остановила меня и не дала подписать договор? Они же люди, бумаги со смертными не имеют значения, — спросил я у жены, когда рядом больше никого уже не было. — Спесь и самомнение — это вполне вписывалось в наш характер. А вот для звериной осторожности надо было подобрать другой образ. Теперь о нас точно доложат.

— Понимаю, но подписывать бумаги тут было бы неправильно, — Майя смогла меня удивить своим ответом. — Это просто чувства, интуиция, но уж слишком они были яркими.

— Возможно, ты и права, — согласился я. — Этот мир слишком живой, сила мертвого демиурга влияет на многое даже сейчас, так что лучше оказать уважение им, чем осторожности крысы.

Дорожка, по которой мы шли, сменилась узкой тропкой, которая забиралась все выше. Вот перед нами, как на ладони, раскинулся Нокс — это действительно был уже огромный город, а не мелкое поселение, с которого все когда-то началось… Я пару мгновений думал о том, как обычные люди смогли развить это место и во что превратили краешек мироздания, от которого отказались все остальные. Но тут мы добрались до вершины, и все посторонние мысли вылетели из головы.

— Кладбище, — тихо сказала Майя, глядя на бесконечные ряды обелисков, начинающиеся от границы города и забирающиеся куда-то в бесконечную туманную даль.

Это место действительно называлось так, с большой буквы. Кладбище, где хоронили всех, кто когда-либо приходил в этот мир. Людей, богов. Сотни тысяч и миллионы тел, украшенных неприметными кусками гранита, вытащенными из подземелья Хашама. Когда-то это была случайность, небольшой отряд, похоронивший друзей именно между собой и подземельем. А потом люди заметили, что именно смерть лучше всего защищает от того ужаса, что порой накатывал с места гибели проклятого демиурга. А работа работой, но жить большинство местных хотело все же по-человечески, и так Кладбище стало расти, занимая теперь территорию в разы большую, чем сам город живых.

— Забавно, — неожиданно сказала Майя. — Раньше людям, чтобы добраться до добычи в проклятом подземелье, надо было просто побороть свой страх. А теперь на их пути лежит еще и Кладбище, которое они создали сами и которое каждый день забирает чьи-то жизни.

— Одни умирают, чтобы другие жили спокойно и даже не думая о первых. Мне кажется, это слишком привычная схема, чтобы кто-то обращал на нее внимание, — ответил я чуть тише, чем раньше.

Мое внимание привлек еле заметный красный огонек, и действительно это оказался небольшой отряд искателей приключений. Четверо мужчин со стальными канистрами на спинах медленно продвигались вперед, освещая себе дорогу самыми обычными факелами. Мелькнула мысль, почему не фонарики, учитывая, что тут можно использовать технику… И в этот момент из одного могильника на их пути поднялось несколько полупрозрачных фигур.

Даже на расстоянии я почувствовал идущий от призрачных существ холод, но люди не растерялись. Ближайший выхватил канистру, выбивая пробку, всаженную в горлышко вместо крышки — к холоду добавился запах керосина, а потом факел подсветил ночную тишину. Огонь отсек призраков, а четверка продолжила движение вперед, стараясь держать между собой и созданиями смерти стену из огня.

— Как думаешь, кто это? — я указал Майе на втягивающихся в гранитные камни полупрозрачных созданий. — Точно не духи. По крайней мере, ни Полям, ни Равнинам, ни Грани они не принадлежат. Связи со стихией Смерти я тоже не чувствую.

— Я тоже, — кивнула Майя. — Какая-то загадка. Возможно, если выпустить стихии…

— Именно так и заразился первый из моих черных, — я придержал ее. — Кем бы ни были эти существа, они не особо активны. Бег, физические проявления стихий вроде огня или холода — их легко держать на расстоянии.

— И мы, — Майя оглядела меня, словно проверяя, не спрятал ли я где огнемет-другой, — будем бегать?

— Так проще, — улыбнулся я. — А еще… Несмотря на форму, эти твари вполне ощутимы в реальном мире. Так что при желании мы всегда сможем набить им физиономию.

— С этого и стоило начинать, — девушка картинно потерла руки.

После прогулки на катере между мной и Майей словно исчезла большая часть той неловкости, что висела все эти месяцы. И я ведь всегда знал, что не стоит просто ждать, надеясь на чудо, надо действовать. Но применять подобное знание на себя самого, на своих близких — это порой сложнее, чем сразиться с очередным демиургом.

Мы спустились с горы, вступая на территорию Кладбища. В ночи редкие кустики травы казались черными, а камни надгробий как будто, наоборот, светились, отражая свет местной луны. Метров сто мы шли без приключений, но потом я задел край чьей-то могилы, и над ней сразу начал формироваться призрачный силуэт.

— Бежим или… — я не договорил.

Майя уже подстроилась, а потом со всей силы зарядила с правой прямо в центр груди призрака. Тот клацнул от неожиданности зубами, а потом завыл и сдулся.

— Заметил? — тут же повернулась ко мне девушка.

— Да. Я коснулся надгробия, и появившийся призрак был чем-то похож на меня. Получается, местные создания не сидят тут, наоборот: могилы — это что-то вроде аккумуляторов, а образы и силу они черпают в живых. Тех, кто окажется слишком близко.

Первый слой тайны раскрылся довольно быстро, вот только это ничего особо не изменило. Учитывая стук зубов, призраки точно могли ранить любого, до кого смогут добраться. А кто и как создал подобную ловушку с полем немертвых аккумуляторов и как именно они проявляются в реальности, сколько берут от своей цели — это было все еще непонятно. Одно можно сказать точно: моя копия, которая исчезает от одного удара, точно не слишком сильно на меня похожа. И это приятно…

— Тоже представил, что бы тут мог натворить злой Кот во всем его величии, если не будет сдерживаться? — спросила Майя.

Я кивнул в ответ, действительно представляя эту картину. Да, пожалуй, касаться местных надгробий точно не самая хорошая идея. Мы двинулись дальше, и я старался следовать этому плану, вот только некоторые могилы потеряли свои камни или даже больше — ушли под землю. В итоге еще четыре призрака я все-таки создал, Майя оказалась аккуратнее или удачливее — ее копий мы увидели всего две. И хоть это было сложно оценить без моих алтарей и стихий, но чем дальше вглубь Кладбища мы заходили, тем шустрее и опаснее казались наши противники.

— Странно, что остальные, пока гуляли по этому месту, никогда не замечали сходства между призраками и собой, — задумалась Майя, впечатывая каблук в грудь очередному противнику.

Я отметил про себя, что одежда хоть и подходила под нашу легенду беглецов с острова-курорта, но вот практичности ей не хватало. Увы, вместо крыс-вербовщиков мы могли натолкнуться на патруль или артефакты, которых совершенно не чурались местные кланы, и тогда именно безобидный внешний вид и полное отсутствие разногласий в легенде и образах были бы залогом того, что нам не пришлось бы ввязываться в драку.

— Мне бы очень не хотелось считать, что местные слишком глупы, чтобы упустить такой очевидный вывод, — я ответил на вопрос Майи. — Тут погибло достаточно богов, чтобы забыть про недооценку и самого Араха, и его жителей.

— Что ж, если они умны, но не делают выводов — значит, мы видим больше.

— И чем местные, и чем черные, которые тоже тут ходили, — добавил я.

— Мы те, кто мы есть, — кивнула Майя.

— Да, это так, — согласился я. — Даже без стихий, без использования своих сил сами наши тела уже давно вышли за грани привычного.

— Красивая теория, — Майя перепрыгнула еле заметный край ушедшей под землю гробницы. — Тешит эго, но не дает почивать на лаврах. Самое то для человека со здоровым эгоизмом, который верит, что сможет изменить мир.

— Кстати, насчет изменений мира и правил, — задумался я. — Как насчет выйти за рамки?

— Я думала, что мы уже сделали это, когда не стали бегать от призраков, а вместо этого бьем им морды, — Майя придержала ногу у очередного могильного камня.

— Но ведь можно и больше, — я поднял палец и присел рядом с девушкой. — Давай!

Майя пожала плечами, но не стала спорить и опустила ногу. В тот же миг над поверхностью начал формироваться призрачный образ. Едва он увидел меня прямо перед собой, его глаза вспыхнули красным, зубы удлинились и заострились, а на кончиках пальцев начали собираться капли яда.

— Бить? — спросила девушка, разглядывая свою уродливую копию.

— Жди, — я уже успел оценить скорость обитателей Кладбища и не сомневался, что успею.

Так и случилось: призрак рванул на меня, целясь прямо в шею — я отступил в сторону и прямо на вытянувшуюся морду накинул петлю из прихваченной с лодки веревки. Еще одна попытка броситься — я снова отпрыгнул, а потом дернул изо всей силы за получившийся поводок, бросая призрака на землю. Учитывая, что тот был частично похож на Майю, выглядело это странно, но, к счастью, моя жена не обращала внимания на такие мелочи.

— Он затих, — ее гораздо больше заинтересовало влияние петли на призрака. — Не исчезает, как от ударов, но и не продолжает атаковать. Понял, что бесполезно.

— Сейчас проверим, насколько верно было твое предчувствие с договором, — сказал я, возвращаясь к мысли, которая мучила меня все это время. Я еще раз дернул веревку, чтобы призрак посмотрел мне прямо в глаза. — Итак… Ты готов служить мне? Если да, то кивни.

Время словно на мгновение замерло, а потом существо медленно подняло и опустило голову.

— Думаешь поверить ему на слово? — спросила Майя.

— Думаю, что мы еще не все знаем про это место, — я коснулся девушки, чтобы та тоже увидела появившееся передо мной сообщение.

Принят вызов в борьбе за корону повелителя Кладбища

Текущий расклад сил:

Клан Моря — 10,1%

Клан Бури — 12%

Клан Погонщиков — 23,9%

Клан Инквизиторов — 19%

Безымянный — 0%

Король — 35%

Глава 3. Крыса

— Неплохо, — Майя потерла руки, перечитывая полученное системное сообщение. — Теперь мы знаем, что в Арахе есть какие-то инквизиторы, про которых во внешнем мире никто раньше не слышал. Судя по названию, это как раз те ребята, что охотились за твоими следователями.

— А как тебе строчка «Безымянный»? Судя по тому, что его доля не набирает даже тысячную процента, так записаны мы с тобой.

— Хорошо, что не вступили в Морской клан, иначе бы наша доля, пусть она и не сильно отличается от нуля, стала их долей. А еще все бы сразу поняли, кто именно тут узнал чужие тайны, — добавила Майя.

— Похоже подчинение духов тут действительно тайна, — согласился я. — Учитывая, что в гонке не так много сторон. Кстати, как тебе то, что в списке есть Король?

Я задумался о королях духов, с которыми сталкивался раньше. Почему тут, в проклятом мире, все так похоже на привычную реальность и в то же время неуловимо отличается?

— Мне все-таки больше интересно, откуда взялось прозвище Безымянный, — покачала головой Майя. — Как ты думаешь, то, что так звали учителя Атона — это совпадение или в этом мире еще больше секретов, чем мы думали раньше?

— Не хочется гадать, — ответил я, — но пока единственная рабочая теория, что приходит в голову — это место похоже на изнанку. Мою изнанку, которую Зашам отрезала от остального мироздания. У той пока не получается создать для нее свои законы, а тут… Словно все когда-то получилось, но оборвалось на полпути. Недодухи, недокороли, похожие на основную историю имена и титулы, мертвый демиург.

— Хочется разгадать эту тайну? — Майя почувствовала мой настрой.

— Не настолько, чтобы отвлекаться от главного, — я покачал головой. — Сначала убедимся, что конца света не будет, а вот потом… И эта, и все остальные тайны мироздания будут ждать нас.

— И все-таки… — Майя провела рукой, одновременно развеивая показанное мной сообщение.

Я сжал ладонь девушки, показывая, что тоже не могу выкинуть из головы все эти странности. Собственно, и идея с пленным духом появилась из-за этого же ощущения. Пусть пока вылезающие из могильных камней создания и не были особо опасны, но мне все же не нравилась сама идея, что мы разряжаем неизвестные ловушки своими телами. Самое главное, зачем рисковать, если устроить замену так легко.

Дальше мы шли, отправив перед собой духа на веревке, и это сработало. Все скрытые могилы у нас на пути активировались, стоило ему оказаться рядом. Чужие призраки лезли на нашего милашку, а мы не очень благородно, но зато без какого-либо риска били их в спину. Вообще, этот план мог и не сработать. Все-таки сами по себе местные духи гуляют по окрестностям и никого не будят, но в нашем случае, видимо, повлияло то, что наш призрак теперь был именно нашим, а не местным.

— Смотри, — мы прошли еще пару километров, когда Майя заметила впереди четыре лежащих без движения тела.

— Те искатели приключений, — я опознал их, когда мы подобрались поближе.

Внимание привлекли две целые канистры и полное отсутствие ран на мертвых телах, а это оставляло только два варианта.

— Либо в этой части Кладбища есть новая опасность… — начала Майя.

— Либо в них были активные стихии, и Арах убил их, — закончил я, почти уверенный, что правильным будет именно второй вариант.

Тем не менее, когда мы подошли вплотную к трупам, я сначала отправил вперед нашего духа, чтобы проверить место на возможные ловушки. Сегодня ведь четверг, а значит, все возможно… Ничего. Я присел рядом с одним из тел, чтобы получше рассмотреть текущую из уха тонкую струйку крови. Первое проявление нашедшей их смерти.

— Еще лопнувшие капилляры в глазах и… — я коснулся трупа, и он был еще горячим. — Выжженые изнутри внутренности. Точно то же самое, что было и с черными после активации проклятья.

Мы с Майей переглянулись.

— Что ж, ты говорил, что тут есть люди Атона, — заметила девушка.

— Вот только люди Атона были тут еще до меня, — я нахмурился. — Так что они знают про проклятье и не подставились бы так глупо. Поэтому я бы поставил на нового игрока, который заметил наш интерес к этому миру и теперь тоже собирает информацию об Арахе.

— Четыре человека за раз — с жертвами он или она не считается, — согласилась Майя.

Тут я заметил, как тела четверки начали медленно разлагаться, и это уже отличалось от того, что я видел у черных. У тех тоже шли похожие процессы, но гораздо медленнее.

— Это люди. Не чьи-то люди, а обычные, без алтарей, — сделал я новый вывод. — Рядом с ними нет артефактов или каких-то других проявлений стихий. И тогда сила, которая подставила их перед Арахом и уничтожила, могла быть только…

— Ментальное подчинение, — кивнул Майя. Уже в который раз мы дополняли друг друга, словно читая мысли.

А тем временем картинка, закончившаяся четверкой смертей, почти сложилась. Неизвестный бог пришел в этот мир, подчинил себе нескольких местных и отправил дальше уже эту команду. Хотелось бы верить, что он, не зная об опасности, успел словить проклятье Араха, но могущественные подлецы — а перед нами явно кто-то из этой породы — обычно слишком осторожны.

Я проверил вещи погибших, чтобы не пропустить улики, которые могли бы указать на того, кто их подчинил. Из интересного, выделяющегося неместной аурой, была только черная повязка с красной точкой посередине и те самые канистры, что искатели приключений тащили на спинах. Жалко, а то я собирался одну их них прихватить с собой — просто на всякий случай.

Через пять минут мы оставили место гибели четверки и двинулись дальше. Кладбище перед нами теперь незаметно уходило вниз, и это означало, что уже скоро начнется зона, где можно будет встретить входы в подземелье.

— Знаешь, — я тихо позвал Майю, — а из этого мира могла бы получиться хорошая партия для красивого обмана. Привлечь внимание врагов, обозначить свой интерес, чтобы они втянулись в это место, постоянно отвлекаясь на новые, но совершенно неважные тайны отдельного куска мироздания, а самому просто вовремя отойти в сторону, чтобы заняться тем, что по-настоящему имеет значение.

— Думаешь, не мог ли начать такую партию кто-то другой? — спросила Майя.

Я только пожал плечами. Очередной вопрос, на который пока не было ответов. Арах продолжал манить своими секретами, но мы просто шли вперед. Скоро на нашем пути начали попадаться колодцы. Не настоящие — просто провалы в земле, ведущие в подземелья. Некоторые уходили сразу на глубину, в других было видно пологий спуск, в третьих можно было разглядеть самые настоящие тропинки с вбитыми в скалу крюками для страховки и отпечатками чужих ног.

— Свежие следы, — Майя указала на один из проходов.

— Тут всегда кто-то ходит, — ответил я. — Но негласным правилом искателей считается не обращать внимания друг на друга. Если же кто-то начинает проявлять активность — это по умолчанию считается чем-то подозрительным, а некоторые так и вовсе сразу ударят в ответ. Просто на всякий случай.

— То есть нас должны игнорировать, а если нет — это враги, — кивнула Майя, а потом с улыбкой добавила: — А если враг просит помощи?

Она первой заметила тощего чумазого парня, высунувшегося из-за края ближайшего колодца и машущего нам руками.

— Крыса, — я даже издалека заметил и опознал характерные засоленные волосы и кожу. — Таких тут часто нанимают, чтобы пускать впереди себя в подземельях. Почти как мы сделали с призраком.

— И что, люди соглашаются рисковать жизнью? — Майя удивилась.

— Ради денег люди соглашаются и не на такое. Особенно те, у кого почти не осталось надежды в жизни, — я невольно представил, в скольких тысячах и миллионах миров сейчас сидят такие вот парни, на грани жизни и смерти.

Как так вышло? Почему подобная судьба стала нормой? Из-за того, что боги больше занимаются своими интригами и борьбой за власть, чем дающими им силу мирами и людьми? Или таков был изначальный замысел создателя? Почему-то вспомнились слова Майи, которые она сказала молодому крысу Пигмалиону. Чтобы уничтожить бога, надо уничтожить само мироздание. Может, даже в этом есть смысл? Я тряхнул головой, прогоняя странные мысли, а потом придержал Майю, уже сделавшую было шаг вперед.

— Не надо, — я покачал головой.

— Просто посмотрим, что там. Разве пара минут что-то изменит? — ответила девушка, и я почувствовал, как ей пришлось приложить усилия, чтобы сдержать внутри себя попытавшийся поднять голову Свет. Да, иногда стихии — это больше, чем просто сила, и про это нельзя забывать.

— Он крыса, — напомнил я. — Таким, как он, плевать на нанимателей. Наоборот, если все кроме него погибнут, и он получит шанс забрать себе и продать их экипировку — это возможность выкупить свободу.

— Значит, слезы — это ловушка. Причем не для местного, а для чужака, — задумалась Майя. — Возможно, на того, кто контролировал погибшую чуть раньше четверку.

— Вполне возможно. Выяснили планы, потом расставили пару сюрпризов на пути. Либо чтобы остановить, либо чтобы проверить подозрения.

— И тебе совсем не интересно, кто тут так активно и, главное, информированно охотится на чужаков? — спросила Майя.

— Вообще, — я задумался, — местные меня не интересуют, но вот их подход к чужакам… Темный прошел бы мимо подобной ловушки и даже не повернул голову на просьбы о помощи. Получается, они ждут и ловят именно светлого. Того, кого Свет может заставить забыть об осторожности. Пожалуй, я бы не отказался узнать, кто сюда мог заглянуть из представителей нашей вроде бы как исчезнувшей стихии.

— А еще? — Майя знала меня и поняла, что одних догадок точно было бы недостаточно, чтобы я поменял планы.

— Слизняк, — ответил я. — Он год спал и не подавал признаков активной жизни, а тут проснулся и тянется в сторону подземелья с крысенышем.

У меня даже догадок не было, что могло настолько заинтересовать детеныша межмирового паразита.

— Тебе все равно не достать его из изнанки Света, — напомнила Майя.

— Знаю, — я немного поморщился. — Это бы и мою стихию проявило, и его… Жалко было бы потерять такую парочку. К счастью, ориентироваться на его нюх мы сможем и пока он прячется.

Майя потерла руки, а потом помахала чумазому крысенышу: мол, держись, мы идем. Тот сразу же расцвел и принялся изображать горе с удвоенным рвением. Мы неспешно двинулись вперед — шаг, осмотр местности, проверка призраком и только потом еще один шаг. Без стихий не очень удобно, но, в принципе, ничего невозможного.

— Не нравится мне вон то ровное место, — Майя указала на кусок мертвой земли без травы у нас на пути. — Не знаю почему, но… Точно не нравится!

Подобных проплешин было немало вокруг, но именно это действительно вызывало неприятное чувство.

— Там нет ни одного надгробия, — неожиданно я понял, что именно нас смущало.

— Кто-то расчистил кусочек Кладбища. И ведь ничего не испугался, — добавила Майя.

Наш призрак, идущий перед нами на поводке, недовольно завыл, и парень-крыс заорал от страха. На этот раз уже точно по-настоящему, никакой игры. Было видно, как он попытался спуститься в свой провал, но кто-то изнутри вытолкнул его наружу.

— По-мо-ги-те! — плаксиво завыл крыс, а мы, обойдя мертвое пятно, двинулись дальше.

— Мы уже близко, — я изобразил на лице улыбку, которая больше подошла бы маньяку, чем спасителю. Буквально в паре метров от цели она, наверно, смотрелась особенно выразительно.

— А может, не надо? — парень совершенно забыл про свою роль.

— Ну, что же ты, — цокнула языком Майя. — Взял и всю засаду испортил.

— Все равно вам не уйти!

Парня затянули в яму, а вместо него на поверхность выпрыгнули несколько фигур в таком знакомом по прошлой жизни серо-зеленом камуфляже. На головах у четверки — опять цифра четыре! — были тактические шлемы и черные очки с инфракрасной подсветкой, а в руках смотрели в нашу сторону автоматы незнакомой конструкции.

— Инквизиция Араха! — представился один из мужиков. — Слуги чужаков, вы попались! Прикажите своему духу не двигаться, а сами медленно ложитесь на землю лицом вниз, руки держите на виду. Иначе укоротим вас на ноги, и, поверьте, допросу это не помешает!

Майя вытянула руку, хватая ближайший ствол, оказавшийся слишком близко к ее лицу. Инквизитор успел нажать на спуск, но пули лишь глухо ударились в такую хрупкую женскую ладошку. А что они хотели? Еще с первой открытой маской обычное оружие перестало представлять для нас опасность, и никакого внешнего проявления стихий или каких других способностей. Наша базовая защита работала и так. Иначе полезли бы мы так глубоко в столь опасном месте без хотя бы минимального прикрытия?

— Это боги! Код черный! — старший инквизитор отпрыгнул назад, выхватывая что-то из-за пояса и бросая нам под ноги.

Это оказалась дымовая граната. Надо сказать, неплохой ход. Повредить они нам не могли, а вот самих нападавших дым скрыл из виду, и через мгновение я услышал глухие звуки прыжков. Один, два, три — враг пытался сбежать. Четвертого прыжка не было, потому что я успел нагнуться, подхватить замеченный заранее небольшой камень, а потом запустить прямо по ходу движения последнего противника.

Глухой удар, но не такой, как от прыжка вниз — значит, я попал.

— Сейчас ты отправишься следом за инквизиторами. Один, — я подтянул к себе поводок с призраком и продолжил инструктаж. — Не подпускай врагов обратно к поверхности. Убивать нельзя, пугать и удерживать — можно. А теперь… — я подошел к подбитому инквизитору, снял с него усиленный бронепластинами защитный костюм и протянул духу. — Приоденься!

Под довольный смешок Майи призрак действительно довольно споро освоил чужую защиту — теперь вырубить его будет совсем не так просто, как могли привыкнуть местные — а потом тоже спрыгнул вниз. Мы же с Майей переглянулись: кажется, пришла пора разделиться. Девушка точно лучше меня справится с допросом пленного, а я тем временем как раз проверю, куда же это меня все сильнее с каждой секундой пытается тянуть наш слизняк.

— Будь осторожен, — Майя поймала мой взгляд.

— Не вздумай снова потеряться! — ответил я.

А потом, уже не оборачиваясь друг на друга, мы занялись делами. Майя склонилась над пленником, я спрыгнул в яму. Звуки с поверхности в тот же миг словно отрезало. Краем глаза я заметил вбитые в стены скобы, на которых прямо рядом с краем и ждали нас инквизиторы перед нападением — я же пролетел сразу вниз. Около пяти метров, и я оказался рядом с небольшой стоянкой, разбитой чуть в стороне от спуска. Палатка для сна, еще одна с припасами, провода, вмурованные в стену и уходящие в сторону подозрительной проплешины, а еще в углу лежала груда ржавого металлолома.

Я сейчас не мог использовать силу бога, но даже без нее было очевидно, что это воплощение истинной стихии металла. Какой-то ее обладатель разгулялся тут пару веков назад. Кстати, именно тогда за Санни и остальными ее потомками присматривал один старый знакомый Майи и Лысого, который как раз и шел этим путем. Совпадение? Скорее всего. Впрочем, личность неизвестного бога была не так важна, как то, что он смог использовать свою силу на полную катушку и не умереть.

— Я бы на месте инквизиторов тоже прибирал улики, которые так явно разрушают репутацию родного мира, — я подошел поближе к горе металла.

Детеныш паразита внутри изнанки Света разошелся еще больше, прямо-таки требуя выпустить его наружу. И вот тут важный вопрос: можно ли доверять его инстинктам или поставить безопасность превыше всего?.. Неожиданно мне в голову пришла одна идея, и я, развернувшись к оставленной инквизиторами лестнице из скоб, полез обратно на поверхность.

— Куда ты? — Майя как раз привела в сознание нашего пленника, когда моя голова высунулась из-под земли.

— Надо провести эксперимент! — выпалил я, вспоминая точный маршрут, которым мы сюда пришли.

— Узнаю Кота, — девушка лишь усмехнулась и снова сосредоточилась на своей задаче.

Я же, точно вспомнив нашу дорогу, бросился обратно в сторону побережья, стараясь ступать самому себе след в след. Так получалось немного медленнее, чем я мог бы бежать на всей скорости, но зато точно можно было не беспокоиться о лезущих из-под земли призраках. Всего через десять минут я добежал до того места, где мы нашли мертвую четверку подчиненных кем-то местных, выбрал из них того, кто разлагался не так быстро, как остальные, закинул на плечо и развернулся обратно.

— Ого, какую добычу мой муж принес в нашу пещеру, — Майя встретила меня шуткой и скрежетом сжатых до хруста зубов инквизитора. Тот, судя по всему, пока отказывался отвечать на вопросы девушки. Зря, если моя догадка верна, то все его сопротивление окажется совершенно бесполезным.

Я скинул принесенное тело в провал, спрыгнул следом, а потом, снова взвалив на плечо, дотащил его до собранной инквизиторами горы истинного металла. А теперь надо было просто подождать. Простой эксперимент, чтобы сравнить скорость разложения на поверхности, где на мертвое тело разрушительно влияла попавшая в него чужая стихия, и тут… Где по моей догадке проклятье мертвого демиурга почему-то не работало.

Если это так, то я смогу очень много узнать. И пусть я не хотел тратить время на загадки и тайны Араха, но если уж те сами упадут мне в руки… Какой кот откажется от чего-нибудь интересного и любопытного?

Глава 4. Мой слизнюк

Прошел час, я не хотел спешить с выводами.

— Нас ждали! — сверху спрыгнула Майя с лежащим у нее на плече пленником.

Тот был испуган, измазан кровью, но цел, не считая немного покрошившихся зубов — как обычно, моя жена предпочитала действовать не грубо, воздействуя на тело, а тонко, нанося удары по психике и эмоциям. Что характерно, результат при ее подходе обычно получался и быстрее, и точнее.

— Ждали кого-то из начальства моих черных? — уточнил я. — Или именно нас с тобой?

— Мужчину и женщину, которые могут прийти в любом образе. Очень опасные, наблюдать, доложить, никак не показывать свой интерес, — Майя пересказала отданный инквизиторам приказ.

— Они знали точную дату появления? — уточнил я, и девушка тут же кивнула. — Тогда вывод получается не очень хороший. Враг не знал тех деталей операции, что я не рассказывал вообще никому. Про мой интерес к Араху знали очень многие, про точную дату только черные…

— Значит, кто-то подобрался довольно близко, — Майя поморщилась.

— Или враг получил информацию каким-то другим путем и хочет заставить нас так думать, — ответил я. — Мы будем учитывать самый плохой вариант, но и не только его.

— Кстати, а что тут у тебя? — Майя обратила внимание на просто лежащее у кучи ржавого металла мертвое тело. — Это же один из зараженных? И… Я правильно понимаю, что он перестал разлагаться?

— Именно, — я кивнул.

— И ты хочешь проверить, сможешь ли сам использовать свою силу в этом месте? Кот, ты же понимаешь, что жалкий отголосок в трупе и твоя истинная мощь — это очень большая разница? То, что прикроет его, может и не помочь тебе.

— Так сразу рисковать я не планирую, — ответил я. — Но после увиденного было бы глупо не попытаться сделать следующий шаг.

— Не глупо для чего? Ты не забыл, как сам говорил, что мы пришли сюда не за тайнами Араха?

— После того, как это место оказалось связано со шпионами в моем ближнем кругу, это перестало быть приключением и превратилось в вопрос безопасности.

— У тебя же есть план? — Майя сменила тему разговора.

— Конечно, — улыбнулся я, а потом закрутил на ладони водоворот из толстых пушистых снежинок.

Я дал ему ровно три секунды, потом погасил и тут же развеял связь с прихваченным как раз на подобный случай одиночным алтарем ненужной мне стихии. По задумке, это могло остановить заражение проклятьем, если я ошибся в оценке этого места, но шли мгновение за мгновением, и Арах не пытался меня убить.

— Сработало, — Майя оценила мой успех. — Кстати, а почему именно алтарь Льда?

— Король этой стихии недавно предал Карика и перешел на сторону Атона, — я коварно улыбнулся. — Если бы ему хватило наглости попробовать ударить меня через свою стихию, то проклятье Араха стало бы ему неплохим уроком…

Я не успел договорить, когда в воздухе полыхнуло холодом. Король ледяной башни действительно решил выслужиться перед своим новым господином и попробовал дотянуться до меня, почувствовав активацию одиночного алтаря.

— Тише, не спугни, — придержал я Майю.

Та только кивнула в ответ.

Морозное сияние в точке разрыва связи с ледяным алтарем начало нарастать. Я чувствовал чужой взгляд, который внимательно изучал все вокруг, запоминая детали и пытаясь понять, где очутился.

— Покажись ему, пусть выпустит больше силы, — шепнула Майя, и теперь уже я кивнул ей.

Шаг вперед, морозная стихия заметила меня и в тот же миг выросла в десятки раз, прикрываясь щитами и выпуская ледяные шипы, заполняющие собой все вокруг.

— Избранный, — зашипел Король. — Я так и знал, что это ты украл мой алтарь. Думал лишить меня стихии⁈ Не выйдет! Один никогда не станет сильнее множества! Триста тридцать алтарей Льда научат тебя уважать правила Кровавых полей, каким бы Избранным ты ни был!

— Опять это прозвище, — я жизнерадостно помахал рукой, глядя, как в гладкую структуру Льда добавились черные прожилки. Майя оказалась права: если призвать слишком много силы, то никакие аномалии не помогут — проклятье Араха найдет свою жертву.

— Что ты делаешь⁈ — Король ледяной башни почувствовал чужую атаку, но при этом видел, что я точно не использовал никаких стихий. — Кто здесь? Кто тебе помогает? Вы все равно умрете!

Грозный рев перешел в визгливый крик, а потом Король оборвал связь, надеясь сбежать от навалившейся на него боли. К несчастью для него, это никак не поможет остановить проклятье. И один предатель сегодня закончит свой путь прямо в центре своей силы. Пусть я сейчас и не с Кариком, но, надеюсь, это поможет ему удержать остальных сомневающихся, что сейчас размышляют, не сменить ли сторону в этой схватке демиургов.

— Запомнил, когда именно его зацепило? — спросила Майя.

Я лишь кивнул в ответ. Благодаря тому, что Король ледяной башни решил на меня напасть, я смог не только проверить, что это место не реагирует на слабые проявления стихий, но и узнать границу, на которой это невнимание заканчивается. Вышло достаточно, чтобы перейти к следующему этапу.

Изнанка Света

— Привет, малыш, — пробив путь в свое личное измерение, я аккуратно вытащил оттуда маленький зеленый комок.

Похожее на слизняка существо было последней частью паразита, что несколько тысяч лет собирал жертв и силы, пока за какую-то минуту не оказался уничтожен демиургом, решившим, что подобная страшилка ему больше не нужна.

— Вроде бы и мелочь, а все равно — смотришь на него, и мурашки по спине, — я увидел, как руки Майи невольно потянулись к поясу.

Да, она знала, что тот, кто ее пленил, уже мертв, что маленький слизняк не несет за это ответственности, но, когда мы кого-то не любим, логика тут играет совсем не главную роль. Главное, что Майя сумела себя сдержать.

Я кивнул ей, а потом, продолжая удерживать слизняка на руках, словно комнатную собачку, использовал поиск истины. На мгновение между мной и моим личным уголком мироздания протянулись нити связи, а потом информация об Арахе и о его истинных правилах начала выстраиваться в одну систему, выливаясь в реальность в виде коротких резких фраз.

Первый уровень истины

Арах — мир смерти демиурга Хашама

Проклятье мертвого демиурга поражает и уничтожает любые проявления стихий и созданных ими сил

Валентин, алебастр ордена Инквизиторов

Разведен, характер стоический, считает уничтожение богов своей миссией

Орден Инквизиторов

Организация, созданная для уничтожения богов и разрушения текущего миропорядка

Рядовые члены нужны для сбора информации и привлечения масс, старшие инквизиторы создают оружие из частиц мертвых богов и действительно могут убивать повелителей стихий

Оружие Мишена

Названо в честь ученика Хашама, который лишился всей силы после смерти учителя и основал орден Инквизиторов

Он же придумал способ использовать силу смерти учителя, соединяя ее с металлом

Оружие Мишена можно создавать из любого мертвого бога, в зависимости от опыта мастера его сила может достигать до половины того, чем владел бог при жизни

Карвы — места залежей физического воплощения истинных стихий

Сила, что использовали убийцы Хашама, сдерживает проклятье

Карва истинного Металла сдерживает проклятье до вершины третьего шага стихий

Я вывел получившиеся строчки перед собой, чтобы Майя тоже смогла сразу увидеть все, что нам теперь известно.

— Интересно, — задумалась она. — Все же не могу не признать: открывать тайны мира, просто пожелав — это возбуждает. Вот ты не знал ничего, а вот все открывается немного в другом свете.

— Что тебе больше всего понравилось? — я прижал к полу Валентина, когда пленник Майи собрался было подползти к нам поближе, чтобы увидеть, что мы узнали. Значит, еще надеется сбежать и рассказать о нас своим. Впрочем, учитывая его описание, легкая фанатичность вполне ожидаема.

— Даже не знаю, — Майя задумалась. — Для начала, очень полезная информация об оружии, что может убивать богов. Напоминает то, что в будущем использовали создания Атиса.

— Красные кристаллы, помню, — кивнул я. — Получается, этот огрызок смог повторить и эту часть мироздания.

— Интересно, а есть ли тут кто-то вроде тебя? Избранный, разрушитель и спаситель — три в одном, — Майя вроде бы и шутила и в то же время говорила серьезно. — Впрочем, если вернуться к тому, что точно есть в этом мире, я бы выделила Карвы. В отличие от всего остального с подобным мы еще не сталкивались ранее, а значит, эта информация и будет самой ценной.

— Уникальная особенность Араха? Согласен, — кивнул я. — Тогда попробуем узнать про нее немного побольше.

— Следующий уровень истины?

— Да, — ответил я. — Учитывая ограничения, использовать третью ступень будет опрометчиво. А вот вторую — вполне.

— Только осторожно, — Майя напряглась, словно почувствовала приближение неприятностей. Не очень хороший знак, но и отступать просто так я не привык.

Второй уровень истины

Параметры Карвы Металла

Радиус — 412 сантиметров максимальной защиты, 1289 — частичной

Текущий уровень защиты — 313 единиц

Максимальный уровень защиты — 395 единиц…

Строчки с информацией и цифрами появлялись гораздо медленнее, чем на первом уровне. Впрочем, учитывая ценность увиденного, оно того стоило. Ведь с цифрами в отличие от общих фраз можно работать. Отслеживать динамику, выводить законы и закономерности, которые не заметит и не покажет никакой поиск истины. Вот только…

Я резко отменил способность, услышав, как заскрежетала собранная инквизиторами гора железа. Словно внутри копошился кто-то огромный или она просто начала разрушаться, не выдержав давления проклятья, привлеченного моими способностями.

— Это… — Майя поднесла руку к виску, и я по характерному жесту понял, что та использует силу ментала. Учитывая ситуацию, стихия попроще в отличие от могучего Света сейчас действительно более уместна. — Это слизняк!

— Вот слизнюк! — я моментально все понял, подпрыгнул к горе металлолома, отодвинул в сторону похожий на грибную шляпу лист стали, а потом вытащил из-под него своего довольного питомца. И когда он только успел сбежать? Я ведь отвлекся всего на пару мгновений…

Из пасти слизняка торчал кусок стального прута, который он мгновенно засосал словно макаронину, а потом прижался к моей груди. Словно и не убегал, чтобы быстро и неотвратимо пожрать такое полезное прикрытие от проклятья Хашама. Я оценил яму, в которой сидел маленький паразит — получалось, он съел не меньше пары квадратных метров стали, уменьшил емкость защиты на двадцать процентов и… Я перепроверил: та продолжала падать.

— Прекращаем использование стихий, — я принял решение, что до новой аномалии мы больше рисковать не будем.

Пищащий слизняк, чтобы не словил проклятье, тоже был отправлен обратно в изнанку. И вовремя: гора стали зашипела, а потом от нее во все стороны пошел желтый дымок. На потолке подземелья он оседал бугристыми, неправильной формы кристаллами, а если же касался чего-то менее крепкого вроде палаток инквизиторов, то просто растворял их. Значит, точно пришло время двигаться дальше.

Я подхватил Майю за пояс, а потом для скорости одной рукой выкинул на поверхность. Второй подхватил нашего пленника и сбросил в ближайший провал вниз. Так желтый туман его не заденет, а коллеги по секте, когда вернутся, найдут и приведут в порядок. Возможно, надежнее было просто убить, но зачем? Опасности этот человек не представлял, ничего нового о моих силах он сказать не сможет, а вот слухи о том, что я использовал стихии в Арахе и выжил, пусть гуляют. Над репутацией, как и над тортиками, нужно работать без перерыва.

— О чем думаешь? — спросила Майя, когда я выбрался на поверхность.

— О тортиках, — честно ответил я, и, кажется, моя жена серьезно задумалась, как именно мой мозг смог переключиться от всего, что случилось, к сладкому.

— Серьезно? — наконец, спросила она.

— Давно не ел. Наверно, в последний раз — в прошлой жизни.

Майя неожиданно задумалась.

— А ведь я тоже… В плену одно было хорошо — там словно не было времени. А весь этот год не получалось избавиться от ощущения, что постоянно опаздываешь, что есть миллион дел, на которые не хватит и целой вечности. Наверно, мне тоже нужен тортик.

— Кажется, у нас становится все больше планов на то время, когда мы спасем мир, — я улыбнулся. Именно такие разговоры почему-то и помогали почувствовать себя по-настоящему живым, рядом с родными.

Мы шли по Кладбищу проклятого мира, из-под наших ног вылетали зубастые призраки, а нам было все равно. Мы шли и болтали, временно позабыв про опасности и про ждущую нас кровь демиурга. Еще час спокойствия, а потом впереди в небе показался круговорот.

— Вороны, целые стаи черных ворон. И они мертвые! А под ними провал! — Майя даже на расстоянии смогла разглядеть детали.

— Да, там был убит Хашам, но нам, к счастью, не нужно идти в самый центр, — я свернул направо.

— Я помню, — кивнула Майя. — Старый ящер, несмотря на прошедшие тысячелетия, неплохо чувствует мельчайшие части своего тела, так что подобрал для нас кусочек, лежащий как можно дальше от главных опасностей. Очень мило с его стороны.

— Точно, очень мило, — я остановился, строя угол между черной воронкой и виднеющимся вдалеке горным хребтом.

Конечно, метод определения нужной точки получался неидеальным, но только эти две вещи не изменились в Арахе с момента смерти Хашама, так что выбирать не приходилось. Я указал на ближайший к нам спуск, и мы с Майей снова оказались в подземелье. Теперь по плану оставалось только обыскать тут пару квадратных километров территории, найти окаменевшую каплю крови, и дело в шляпе.

— Тут вроде бы та же пещера, как рядом с лагерем инквизиторов, — задумчиво сказала Майя, — и в то же время все совсем другое.

У меня были такие же мысли. Казалось, что неизвестная опасность притаилась за углом, и, стоит повернуться к ней спиной, как она тут же проявит себя. В общем, мы переглянулись, вернулись на поверхность, а потом спустились обратно, только поймав по призраку-смертнику для поиска возможных ловушек. Сразу стало спокойнее, и мы неспешно двинулись вперед, мысленно составляя карту пройденных туннелей и поворотов, чтобы ничего не пропустить.

Некоторые туннели на нашем пути были похожи на проплавленные потоками огня широкие коридоры, вторые были поуже и как будто выкопаны уже сильно позднее вручную. Очень хотелось спросить у мироздания, кто это сделал, но для подобной роскоши нам сначала нужно было бы найти очередные залежи овеществленных стихий.

Мы спустились метров на тридцать, когда с поверхности долетел какой-то шум. Когда ты бог, у тебя есть не только стихия, защита и мощные мышцы, но и соответствующие органы чувств. Я замер, чтобы ничего не пропустить.

— Местные, причем идут уверенно прямо по нашим следам, — тоже прислушалась Майя.

Я сосредоточился, оценивая скорость преследователей, а потом наложил ее на наш маршрут, чтобы оценить, кто бы это мог быть. Инквизиторы, которые вышли на нас из-за того, что я пощадил и спас от желтого тумана нашего пленника, или же…

— Инквизиторов, пожалуй, вычеркнем, — Майя думала о том же. — Они бы точно не успели прислать сюда такую прорву людей. Даже если та четверка смогла сразу передать информацию, они бы просто не успели зайти так далеко. Я ведь правильно понимаю, что на машинах тут не ездят?

— Призраки сожрут на ходу. Пробовали, но ни единой стометровки без взрыва. Но что, если Инквизиторы отправили большой отряд заранее? Например, почти одновременно с нами? — я начал задавать вопросы вслух, чтобы было проще думать, выстраивая единую теорию.

— Нелогично. Тогда теряется смысл в том небольшом отряде с крысой. Они были без оружия, не могли нам навредить, но фактически предупредили об остальных.

— Если бы не нарушили приказ не лезть на рожон, то не предупредили бы, — возразил я, вспомнив подсказки от поиска истины. — Не удивлюсь, если дело в том Валентине, который не смог сдержать свою ненависть к богам.

— Хорошо, — Майя не нашла контраргументов. — А что насчет Морского клана? Мне кажется, что они тоже могли нас нагнать. По крайней мере, мотив и возможность у них были.

— Если бы выступили после того, как получили сообщение о нашем достижении? — я задумался, — Нет, с учетом их скорости у нас было бы еще около получаса. А вот если бы нас сдали крысы… Пять минут, чтобы найти представителя клана, еще столько же на сбор группы, и вот он идеальный тайминг. Пожалуй, этот вариант будем считать основным.

— Что ж, если это не кто-то еще, то мы почти знаем, кто в Арахе самый шустрый. Остается понять, как они нас не потеряли, — нахмурилась Майя.

Это был действительно очень важный вопрос. Только найдя на него ответ, мы сможем понять, получится ли оторваться от возможных противников или же стоит сразу готовиться к битве. Именно готовиться, потому что, зная об оружии Мишена, я теперь всегда буду иметь его в виду.

— Собаки, — продолжая прислушиваться, я уловил кое-что знакомое.

Ответ на то, как нас выследили, оказался таким простым. Да, порой целые стихии богов можно заменить самыми привычными в обычной жизни мелочами. Впрочем, у подобной простоты был и явный минус. Или плюс, если смотреть с нашей стороны. В подземелье, где мы исходили кругами уже несколько уровней, ищейкам Морских будет совсем не просто взять наш след. Время в запасе еще точно оставалось, так что можно было продолжать наш поиск. Тем более что с другими вариантами все равно туговато.

Разве что… Продолжая вслушиваться в звуки с поверхности, я неожиданно уловил кое-что необычное рядом с нами. Перестук падающей воды — вроде бы мелочь, вот только капли ударялись о землю слишком быстро. Словно источник одновременно был от нее в паре сантиметров, но при этом вода успевала разогнаться как при падении с нескольких десятков метров.

— Измененная жидкость в таком месте может означать только одно, — я изобразил хитрый оскал.

— Истинная стихия, — согласилась Майя, и мы двинулись на звук.

Пока еще было неизвестно, сколько именно мы ее найдем, но в любом случае арсенал возможностей у нас точно расширится.

Глава 5. Мелкие

Ускоряющиеся капли воды действительно оказались проявлением истинной стихии. Из стены торчал осколок чьей-то окаменевшей кости — было видно, что порода вокруг него отвалилась совсем недавно, и поэтому те, кто ходили тут раньше, так ничего и не заметили. Сейчас же остаточная энергия давно почившего мертвеца взаимодействовала с воздухом, на ней набухала толстая водяная капля, а потом с характерным щелчком срывалась вверх.

— Очень слабая защита для чего-то серьезного, — я покачал головой. — Пожалуй, даже первый уровень истины тут может оказаться за гранью допустимого…

— Идем дальше? — Майя тоже расстроилась. Было видно, что ей, как и мне, тоже хотелось устроить нашим преследователям пару сюрпризов. А то где это видано — наша семья просто отступает, и враг даже не умывается кровью.

— Нет, — я задумался. — Ничего серьезного вовсе не означает совсем ничего.

Я мысленно отодвинул в сторону стихии, а потом потянулся к уже немного позабытым более простым способностям. Рунный круг мастера кадавров и часть валяющихся повсюду камней собрались в почти человеческую фигуру.

— Слишком много силы уходит на поддержание жизни, — оценила Майя. — В бою будет совершенно бесполезно, но можно добавить пару штрихов…

Я почувствовал, как ментальная сила жены коснулась моего разума, создавая несколько упрощенных слепков, и сразу понял ее план. В рунном кругу появились еще три тела, и созданные Майей ядра личности разместились в груди каждого из наших помощников. И теперь именно они взяли на себя поддержание созданной мной структуры, а оставшуюся свободной энергию можно было пустить на что-то более полезное.

— Думаю, лучше всего подойдет временная маска, скрытность и какая-нибудь атакующая способность вроде огня, — предложил я.

— Согласна, только пусть магия будет у всех разная, — добавила Майя. — Это же мини-копии тебя, пусть у них будет больше шансов развернуться.

— То есть вместо одного великого и ужасного Кота создадим несколько маленьких, — я улыбнулся. — Тогда добавь одному от себя ментальные способности, пусть потом передаст, что именно тут случилось.

Майя коснулась ближайшего каменного двойника, и через мгновение внутри его подобия головы вспыхнули маленькие зеленые огоньки. Можно было идти дальше… Я окинул взглядом созданную нами банду, а потом оставил им еще и моего призрака. Нам с Майей хватит и одного, а ребята — пусть у них будет больше возможностей для победы.

Больше я не оглядывался. Мы скрылись за поворотом, продолжая поиски крови мертвого демиурга, а маленькие Коты остались на месте, что-то обсуждая и готовя ловушки для наших преследователей.

Барт, изумруд ордена Инквизиторов, уже жалел, что они взяли этот заказ из-за границ Араха. Вроде бы несложная задача отправить отряды в нужное место и в нужное время. Чужак был осведомлен о бойцах ордена: он даже назвал имена командиров, которым был готов довериться. Очень подозрительная информированность, но он хорошо платил, а нынешний магистр ордена считал, что деньги, которые помогут Араху, не пахнут. Пока чужаки не вмешиваются в то, что действительно важно, можно и нужно использовать их ресурсы.

С одной стороны, Барту больше нравились истории о старых временах, когда орден четко знал, кто враг, а кто друг, и не якшался с чужаками. Золотая эпоха, которая помогла сохранить Арах таким, каким он был всегда. С другой стороны, новая стратегия давала не только деньги и ресурсы, но и информацию. Теперь все названные чужаком лица будут проверены, изучены их контакты, и те, кто выдал на сторону столь чувствительную информацию, не останутся безнаказанными. Барт улыбнулся: наказание как путь и как цель — вот что не менялось в ордене никогда, и через него он ощущал свою связь с каждым из предков.

— Отряд Валентина вышел на связь, — к Барту подошел один из его помощников. — Господин алебастр столкнулся в бою с нашей целью и проиграл. Сам он ранен, его отряд потрепал одетый в доспехи призрак, но жертв нет.

— Значит, не сдержался, — Барт недовольно поджал губы. Он ведь предупреждал заказчика, что такие, как Валентин, хорошие воины, и их уместно использовать в преследовании или больших сражениях. Но засады и поиск без умения сдерживать себя — это слишком большой риск. — Стоп! А что за призрак?

— Чужаки подчинили призрака, а потом одели его в доспех одного из потерявших сознание воинов.

Барт сжал кулаки: ситуация нравилась ему все меньше и меньше. Одно дело, когда незнакомый бог знает имена пары воинов ордена — это неприятно, но не критично. И совсем другое, когда уже второй чужак проявляет подозрительную осведомленность. И ведь он пришел в Арах всего сутки назад. А сама идея дать призраку оружие и броню? Барт вспомнил, как сам не раз использовал духов Кладбища, но даже мыслей поделиться с ними экипировкой ему не приходило.

Враг был опасен.

— Согласно контракту, первая сотня спустилась в подземелье. Женщину берем живьем, мужчину можно убивать, — второй помощник приложил руку к уху и внес изменения в тактическую карту.

Барт позволил себе улыбнуться. Заказчик просил не выдать себя раньше времени, но он в тот же день отправил сюда людей, чтобы подстраховаться. И теперь они готовы ко всему, ничто из того, что могут придумать их жертвы, не окажется сюрпризом. Единственное, что смущает…

— Пожалуй, с женщиной тоже можно не церемониться, — решил Барт. — Перед заказчиком я потом извинюсь.

Он хохотнул. Извиняться ему уже приходилось, и гордые в своих мирах владыки, стоя перед строем инквизиторов и не смея коснуться своей проклятой силы, ничего не могли ему возразить.

Из подземелья донеслось несколько очередей, а потом грохот взорвавшихся гранат. Последние, Барт это знал, его люди стали бы использовать только в крайнем случае. Доработанные по технологии Мишена они стоили слишком дорого, чтобы хоть кто-то решил добавить к сроку своей службы десять лет просто на всякий случай. А значит, враг найден и скоро будет уничтожен. Как бы ни были сильны боги в своем мире, тут, двое против сотни, они обречены. А если решат отомстить напоследок, призвав свою силу наперекор проклятью, что ж, всего сотня трупов на операции такого уровня — это достойная цена.

Грохот внизу повторился — Барт нахмурился. То, что враги выжили после первой атаки, ему совсем не понравилось.

— Отправьте вниз вторую сотню и срочно вытащите хоть кого-то. Я должен знать, что там происходит! — повысил голос Барт.

— Да, господин изумруд! — отчеканил помощник и принялся передавать приказы Барта дальше.

Треть собравшихся на поверхности инквизиторов активизировалась. Люди двигались вперед четко, без волнения, как на тысячах тренировок, через которые их постоянно гоняли. Волнение внутри Барта начало утихать. Да что смогут чужаки против такой мощи, да еще и под прикрытием света проклятья, что оберегал их предков и будет оберегать их детей?

— Господин изумруд! Они нашли алебастра Нисика без сознания на втором уровне, — помощник прибежал, таща за собой непонимающе крутящего головой старого инквизитора с длинными белыми усами. Барт вспомнил, что не раз награждал его за выполненные операции, а две черные точки на рукаве — это знак пары самолично убитых богов. Такой человек точно не стал бы сбегать просто так.

— Рассказывай… — Барт пристально посмотрел на Нисика, рассчитывая, что тот сможет взять себя в руки, но тот лишь бессмысленно таращил глаза. Шок… К счастью, это решаемо.

— Рассказывай! — на этот раз Барт добавил к словам звонкую оплеуху. Голова алебастра качнулась, и в глазах наконец-то появилось хоть что-то осмысленное.

— Там… Нам устроили ловушку! — Нисик сжал кулаки. — Я шел позади отряда, когда перед нами выскочил враг. Мы встретили его выстрелами, но пули отскочили от его тела…

— Мы уже сталкивались с подобным, враг одевает призраков в броню, — заметил Барт.

— Возможно, мы не рассмотрели лица чужака, оно было скрыто в тени. Возможно, он и призрак, хотя я сомневаюсь. Призраки не говорят, а этот — стоял под градом пуль, казалось, что он смотрит в глаза каждому из нас, а потом словно вбурился в голову… Запомните имя того, кто вас убил. Вот что он сказал!

— Как его звали? — Барт напрягся. До этого имя возможного противника не казалось ему важным. Если проклятью все равно, кого убивать, то разве ему должно быть до этого дело?

— Он сказал, что его зовут Кот…

Алебастр Нисик сказал это имя на выдохе и на пару мгновений замолчал, а Барт замер, раздумывая, насколько услышанное может быть правдой. Убийца демиургов, разрушитель башен, покоритель Грани — одним словом Избранный. Даже до Араха доходили слухи об этом существе, которого даже богом называть не хотелось. Барт вспомнил, как они обсуждали с братом алмазом, насколько этот Кот опасен. Сможет ли он, разрушив уже столько незыблемых вещей, добраться и до Араха? Тогда они решили, что нет, даже посмеялись, что если Кот решится, то они станут еще известнее, убив его. И вот они на самом деле столкнулись, и что-то Барту совсем не весело.

— Дальше! — рявкнул он.

— Он вытащил ногу призрака, — продолжил Нисик, и Барт невольно потер лоб. Услышав имя Кота, он, казалось, был готов ко всему, но нет.

— И что он с ней сделал? — помощник поддался моменту и даже нарушил субординацию, вот только Барту было плевать, он тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Почему-то это казалось очень важным.

— Он поджег ее, — выдохнул Нисик. — Выпустил из руки короткое пламя, словно из раскрученной на максимум зажигалки. Поджег ногу, а потом поднес ее к стене. Мы только тогда заметили, что там между камней уже распиханы части где-то трех-четырех призраков. Я никогда не забуду эти яростно дергающиеся глаза на вбитых в камни черепах. А потом Кот поднес ногу к стене, и пламя по телам призраков охватило всю пещеру.

— Призраки горят? — спросил Барт. Он треснул ногой по ближайшей могиле, а когда оттуда показалась полупрозрачная голова, отдал приказ старшим инквизиторам с ранцами-огнеметами. Как это и было всегда, пламя прошло сквозь мертвое тело, не причинив ему никакого вреда.

— У Кота они горели, — Нисик пожал плечами. Он окончательно пришел в себя. — А еще они взрывались. Когда пламя охватило нас со всех сторон, призраки улыбнулись — я точно это видел — а потом взрывная волна вбила нас в стену. Я выжил только потому, что рядовой Сигир смог прикрыть, а потом оттолкнул меня в сторону, но все остальные… У них не было шансов.

— А Кот? — Барту было плевать на обычные жертвы. — Ты видел? Если он использовал свою силу, то проклятье должно было его уничтожить!

— Он растаял в воздухе, я это видел, — медленно сказал Нисик, хотя взрывы, все еще доносящиеся из подземелья, не добавляли его словам доверия. — Вот только потом из другого коридора вышел еще один Кот, подхватил что-то из мертвого тела и ушел в темноту. Как такое возможно?

— Не знаю, — честно ответил Барт.

Мысленно он уже успел отказаться от принятого заказа и пообещал отомстить тому, кто втянул его и Арах во все эти неприятности. Вот только теперь все это не имело совершенно никакого значения. Кот, избранный из внешнего мира, пришел к ним, и единственное, чем должен был закончиться его путь — это смерть. Иначе… Барт поморщился, когда представил, что сделают с Арахом и всеми, кто тут живет, если боги найдут способ обходить проклятье.

— Рядом большой отряд Морского клана! — помощник прибежал с новым сообщением, и Барт все-таки выругался. Эти-то что тут забыли?

— Котята? Как там у них дела? — Майя уловила, как до меня долетел чей-то короткий мысленный импульс.

— Вернулись к нашему ручейку, готовятся ко второму раунду, — я принялся расшифровывать полученную информацию.

Как оказалось, каменные двойники с осколками моего сознания не просто пошумели, задержав наших преследователей. Они заставили их отступить. И как котята это сделали — не стали бить в лоб, а нашли несколько подземных могил, заключили союз с призраками, пообещав тем за правильную смерть возможность добраться до живых, а потом устроили несколько ловушек. Призраки стали взрывчаткой, которая горела, превращалась в воду или яд, выкашивая ряды инквизиторов словно косой.

— Мы же всего четверых котят сделали, — задумалась Майя. — А взрывов точно было больше. Как они это провернули?

— Тут помог способ, которым мы их создали, — улыбнулся я. — Будь это обычный ритуал, и действительно все кончилось бы кроваво, но довольно быстро. А так… Они после каждой атаки просто вытаскивали камень, в который была вложена часть сознания, прикладывали к новой горке гранита, и тело собиралось снова.

— Не ожидала такого эффекта, — покачала головой Майя. — Значит, на вложенное сознание проклятье не действовало?

— Они собирали тела заново возле источника, потом еще старались уснуть сразу после взрыва, так что план немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Кстати, мы все-таки ошиблись. Судя по форме, на наш след встали именно Инквизиторы.

Про себя я добавил, что этого просто не должно было случится. Чтобы оказаться здесь, местным охотникам за богами нужно было или научиться телепортироваться в мертвом мире, или заранее знать, куда именно мы идем. А об этом я не говорил вообще никому.

— В любом случае я горжусь нашими котятами, — ответила Майя, отвлекая меня от неприятных мыслей.

Я постарался поймать ее эмоции, чтобы вложить их потом в ответное послание. Думаю, каменным двойникам будет приятно такое почувствовать. И как только нам попадется новый кусочек истинной стихии, я обязательно поделюсь с ними и мыслями Майи, и своими. Учитывая, кто за нами гонится, им придется на самом деле постараться, чтобы сдержать инквизиторов. Как бы они здесь ни очутились.

— Мне кажется… — начал было я, когда подземелье потряс взрыв в разы сильнее, чем все до этого. — Мне кажется, что инквизиторы перестали экономить свои ресурсы.

Учитывая распространение долетевших до нас взрывной и звуковых волн, к такому могло привести только одно. Кому-то совершенно надоело ждать, и он просто снес весь верхний слой почвы, открывая первый ярус подземелья со всеми заготовленными котятами ловушками.

— Надо торопиться, — Майя перешла на бег, а потом неожиданно уверенно спрыгнула на уровень ниже, хотя мы еще не закончили проверку этого.

— Что-то почувствовала? — уточнил я, следуя за женой.

Та лишь кивнула, поддавшись моменту и интуиции, которые вели ее вперед, а сверху снова грохотнуло. Враг снес еще один уровень подземелья, и если ему хватит взрывчатки, и он не замедлит темп, то нагонит нас уже минут через десять.

— Близко… Я чувствую ее… — Майя остановилась посреди очередного подземного зала, ничем особо не отличающегося от остальных. Те же каменные стены, мох и еле заметные капли испарений от проходящего рядом источника.

Новый взрыв, я почувствовал, как Майя напряглась еще сильнее, чем раньше, а потом во все стороны от нее ударили красные волны.

— Стой! Тут же нет защиты! — я кинулся вперед.

Подобной глупости и безрассудства от Майи я точно не ожидал. Так подставиться под проклятье — и что, мне опять прятать ее в Грани и искать лечение от этой заразы⁈ Хотелось закричать во весь голос, но Майя повернулась ко мне, и ее лицо было таким же, как и раньше. Ни следа разрушения, ни следа проклятья — и, главное, она совершенно не обращала на это внимание. Словно грохот приближающихся взрывов оставил в ее голове только одну мысль. Добраться до крови мертвого демиурга!

— Иди сюда! — Майя вытянула руку, указывая на одну из стен, и вся красная стихия, расплескавшаяся вокруг нее, ударила в ту сторону.

Красные щупальца налились силой, они кромсали камень, разнося в песок вековой гранит, а потом резко остановились. В воздухе повис маленький шарик, похожий на каплю янтаря. Смолы, что прошла через эпохи, окаменев, но не сдавшись. Только найденный Майей шарик был не желтый, а красный — совсем как призванная ею сила.

— Иди сюда, — уже спокойно повторила Майя, и красный камушек медленно поплыл к ней.

У меня же в это время в голове набатом билась только одна мысль. Все неправильно, все должно было быть не так! Или… Неожиданно меня осенило: а что, если именно так все и задумано? И после этого крохотного допущения передо мной с огромной скоростью начали достраиваться части головоломки. Части, которые я сам убрал в самые дальние и пыльные части сознания, спрятав от любого наблюдателя и от себя в том числе!

— Хашам! — мои ладони сжались, превращаясь в кулаки. — Ты мне за все заплатишь!

Шарик окаменевшей крови почти долетел до Майи, когда пространство перед ней пошло волнами, а потом из портала появилось еще одно существо, которому было плевать на проклятье Араха. И я ждал ее, потому что со всем, что творилось сейчас с моей женой, это тоже было частью плана.

Глава 6. Безумие

Три недели назад

Я стоял над телом Майи и пытался придумать, что же делать дальше.

Чертовы тысячи лет, что она оставалась одна. Тысячи лет заточения и бесконечных войн, они могли сломать кого угодно. И даже самые сильные, такие как моя жена, не могли пройти их без последствий.

— Рассказывай, — слово вырвалось из меня словно оплеуха, и стоящая передо мной на коленях Зашам невольно дернулась. Впрочем, только на мгновение, уже через секунду ее голова снова гордо вскинулась вверх, а горящие красным глаза уставились прямо на меня.

— Она пришла и приказала мне показать ей силу мертвого демиурга, силу Хашама. Она хотела подчинить себе хотя бы ее часть, и я не смогла ей отказать.

— Не смогла или не захотела? — наши взгляды встретились словно два клинка, словно две равные стихии, и в воздухе запахло озоном, как будто даже такое неявное проявление силы разрушало сам воздух, само пространство.

— Я решила, что раз она хочет проверить себя, то кто я такая, чтобы ее останавливать.

— Ты — моя ученица, и ты должна была предупредить меня.

— Я предупредила. Кто же виноват, что она продержалась так мало.

Я ничего не сказал, а только присел рядом с Майей, наблюдая, как безумная сила мертвого демиурга, попав внутрь ее тела, разрушает его изнутри.

«Почему же ты ничего не сказала?.. — я коснулся ее руки. — Почему я ничего не заметил?.. Как бы больно тебе ни было, разве бы мы не справились вместе?»

Майя не отвечала. Сила мертвого демиурга продолжала кромсать ее, и я чувствовал, что на физическом или стихийном уровне не происходит ничего страшного. Просто одно становится частью другого… Вот только чем это закончится на уровне личности? Останется ли Майя собой? Сколько от дочери жницы и моей жены она сможет сохранить, учитывая, как сейчас ослабла?

— Я могу попробовать забрать себе часть призванной силы. Возможно, так ей будет легче, — Зашам все-таки решила сделать что-то полезное.

Вот только часть — это не все. Майя слишком нестабильна, чтобы я рассчитывал на удачу. И тогда… Мысли неслись галопом, придумывая сотни планов и отбрасывая их в стороны. Ни один не давал гарантии, кроме самых рискованных и безумных… Впрочем, когда это меня останавливало?

Я принялся формировать в голове схему из необходимых для успеха обстоятельств. Цель — заставить силу демиурга отойти в сторону и ждать своего часа. Охота за кровью Хашама, возможность вернуть все потерянное — это выглядело достаточно убедительно. Заодно в рамках подобной миссии получалось создать момент, чтобы стихия демиурга максимально отделилась от личности моей жены. Надо будет только подготовить нужные триггеры.

Атмосфера таинственного врага, неопасные, но держащие в тонусе враги по пути, несколько сторон, чтобы кто-то при любом раскладе смог выполнить то, что должен, и, наконец, реальная опасность в конце — чтобы попавшая в тело Майи сила мертвого демиурга отбросила осторожность.

— Она почувствует, — Зашам по моей просьбе приглушила свою силу.

— Если я сам не буду ничего знать, то ей нечего будет чувствовать, — ответил я.

— Но как вы тогда попадете в нужное место? Как сделаете так, чтобы случилось все, что нужно? Как вспомните обо всем, когда придет время?

— Я знаю себя, я знаю Майю, и тогда рассчитать, чтобы мы сделали и даже подумали то, что необходимо — это просто задача. Сложная, но ничего невыполнимого.

— Я смогу продержать ее в таком состоянии неделю, — ответила Зашам, она больше не боролась с моей волей. Она готова была бороться вместе с ней, и это ее умение подстраиваться под ситуацию порой удивляло, раз за разом заставляя признавать, что я пока так и не смог понять до конца эту ящерицу.

— Неделю… — я прикинул сроки. — Мне этого хватит, чтобы все подготовить. А остальное… Остальное можно будет сделать, даже уже ничего и не помня.

Сейчас

Вернувшиеся воспоминания пронеслись в голове за считанные мгновения. План сработал на все сто. Я сыграл роль таинственного заказчика, устроив охоту на себя самого. Инквизиторы и Морской клан, каждый их отдельный отряд и все силы вместе, каждое принятое командирами решение — все было рассчитано.

Алебастр Нисик во время устроенной на всякий случай проверки нужного района Кладбища пошумел, разрушив часть подземелий. Учитывая близость к месту смерти Хашама и приказ не сдерживаться, не удивительно, что часть стен обрушилась, открывая не найденные ранее источники истинной энергии. Торопыга Валентин, ждавший меня именно у перевалочной базы ордена, навел на мысль, как эту силу использовать. Помощник изумруда Барта после разговора с двойником своего старого товарища решил взять с собой тройной запас тротила. Сам Барт за последний месяц стал свидетелем почти десятка случайных взрывов, часть из которых устроили охотники на грызунов, приглашенные, чтобы любыми средствами вычислить расплодившихся на территории ордена хвостатых хищников. Удобный ассоциативный ряд, чтобы потом смертники инквизиторов сразу навели Барта на то, как именно стоит выкурить нас из подземелья.

И, наконец, Морской клан — им досталась роль взведенных часов, которые подгоняли всех моих невольных помощников. Чтобы те поменьше думали и побольше действовали. С ними даже не пришлось действовать изнутри и подстраховываться. Хватило только одной старой крысы, которой подвели добычу, обеспечившую ей пенсию и выход на лидеров клана, а заодно рассказавшую об одном интересном боге из внешнего мира… Так что, когда Седой встретил меня, он не стал спешить, а просто спокойно проводил и потом продал информацию тем, кто мог на самом деле дать за нее достойную цену.

В голове крутились сработавшие и не сработавшие части плана. Вторых было тоже немало, но, к счастью, я действовал с запасом, и кусочки силы мертвого демиурга внутри Майи до последнего верили, что все получится, и держали себя в руках. Они ждали главного приза и, наконец, получили возможность до него добраться. Рука Майи схватила и сжала окаменевшую кровь Хашама.

— Вы ничего не сможете мне сделать! — ее голос звучал везде, наполняя собой все подземелье.

Волна красной энергии вырвалась из окаменевшей крови Хашама и остановила клинок Зашам, попытавшейся отрубить руку Майи. Жаль, это бы сильно все упростило, но ничего страшного — это всего лишь значит, что пришла моя очередь. Я призвал Свет и Тьму, запустив их по причудливым траекториям вокруг своего тела.

— Идиот! — оценило меня пробудившееся внутри Майи существо. — Готов умереть ради нее? Или ты рассчитываешь, что я спасу тебя? Зря. Ты мог бы оказаться полезен, но зрелище убивающего тебя проклятье меня тоже устроит.

— Вообще-то, — я продолжал закручивать вокруг себя истинные стихии, — ты уже спас меня от проклятья. Неужели ты думаешь, что оно сможет пробиться через такую прорву выпущенной тобой силы?

— Если попробуешь тронуть меня, то она умрет! — существо поняло, что допустило ошибку, и попробовало втянуться обратно в грудь Майи, но не успело.

Изнанка Света

Изнанка Тьмы

Я не собирался давать врагу ни единого шанса, атакуя сразу с помощью двух противоположных истинных стихий. Естественно, не оружием! Я просто просунул руки через два провала и перехватил кисть своей жены с горящим в ней красным огнем. Больно. Тот сопротивлялся, и это было прекрасно, потому что я пока был недостаточно хорош, чтобы самостоятельно и, главное, быстро расправиться с врагом подобного уровня. А так воплощение мертвого демиурга отвлеклось на меня, и Зашам, освободившись, нанесла свой удар.

Кисть Майи упала на землю, и я тут же окружил ее пирамидой Обмана. Теперь хищная сила не вырвется, пока я не найду того, кто сможет с ней справиться. Впрочем, это потом… Я сосредоточился на Майе. Стихия Смерти отсекла разрушения в ее теле, а стихия Жизни, хоть у меня сейчас и был только один ее алтарь, начала восстанавливать потерянную руку.

Кажется, операция по спасению жены, которая начиналась как охота на силу демиурга, прошла успешно.

— И все же ты ее получил, — словно отвечая на мои мысли, заговорила Зашам. — Искру, чтобы создать нового демиурга.

С каждым днем, погружаясь в силу своего предка, она становилась все более самостоятельной. Возражала мне, спорила — и это было интересно.

— Если это не мешало спасению Майи, не вижу смысла отказываться, — ответил я.

— Ты мог выбрать путь, на котором тебе бы не пришлось отвлекаться на подобные мелочи.

— И какой путь при этом смог бы настолько заинтересовать частицу мертвого демиурга, чтобы он остановился и не разрушал сознание Майи?

— Не знаю, — Зашам пожала плечами. — Я не ты, чтобы придумывать хитрые планы. Просто я уверена, что варианты были. Но ты уцепился именно за этот. Поэтому спрошу прямо: а так ли ты любишь свою жену, как пытаешься убедить в этом самого себя? Или же ты просто привык держаться за образ, который маячил где-то на горизонте тысячи лет?

Нет, все-таки она мне не интересна. Она меня раздражает!

— Я не выбрал другой план, потому что равнозначной цели у меня просто не было. А варианты, как пробраться в Арах, я и так разрабатывал, — я перешел в атаку. — И с каких пор тебя стали так интересовать мои мотивы? Половое созревание?

— Ты! — ящерица зашипела. — Я создание Грани и Крови! Меня не интересуют подобные мелочи!

— Может, ты просто недостаточно опытна, чтобы разобраться даже в самой себе? И стоит ли тогда пытаться понять кого-то другого?

— То, что я твоя ученица, еще не повод меня оскорблять! — Зашам размахнулась, чтобы отвесить мне пощечину. Считает, что раз я занят Майей, то не смогу ответить?

Я принял ее удар на изнанку и перекинул в сторону так, чтобы было удобнее перехватить и усилить бросок. Ящерица провалилась вперед и растянулась на камнях, через мгновение вскочила, вспыхивая красной силой мертвого демиурга. Я потянулся к меткам Обмана, которые закрепил на ее теле во время падения. Если она пересечет черту, придется заточить ее в тюрьму или даже бить всерьез…

— Кот… — Майя застонала, не приходя в сознание, и я мгновенно забыл о Зашам.

Кажется, волнение стихий во время нашей короткой пикировки сказалось на моей жене, и той стало хуже. Проклятье! Я сосредоточил все внимание на восстановлении ее тела и алтарей. Благо общая кровь и общий Свет открывали для этого неплохие возможности.

— Следы стихии демиурга начинают угасать, — Зашам тоже смогла взять себя в руки и даже предупредила, что если мы хотим использовать силу, чтобы вернуться домой, то пришло самое время.

— Открой портал, — попросил я. — И… Зашам, спасибо за помощь! Не скажу, что не смог бы справиться без тебя, но ты очень помогла. Я учту и запомню это.

— Кроме тех случаев, когда я смогу задеть вас за живое, — ящерица снова вернулась к своему привычному язвительному тону.

Майя

Майя пришла в себя, когда Кот нес ее по коридорам их замка в Каррии. Она чувствовала, как снова стала собой, и одновременно испытывала ужасный стыд. Весь этот год был похож на ад, а последние дни — на самый дальний его круг. И ведь как все казалось просто сначала: они встретились, они снова были вместе, а все вокруг не имело значения. Но так только казалось.

Шли дни, и становилось очевидно, что эти века и эпохи все еще стояли между ними. Кот пытался, но все равно не мог понять, через что Майе пришлось пройти, как это ее изменило. Он считал, будто она просто сможет быть как раньше. Вот только это значило бы отказаться от части себя, вычеркнуть кусок прошлого, который так или иначе стал принадлежать ей. Майя тоже пыталась понять Кота, но у него появилось слишком много врагов и целей, о которых она не имела ни малейшего представления. Нет, они обсудили все, рассказали друг другу во всех мелочах и деталях, но то, что для одного было всего лишь словами, для другого оставалось чем-то гораздо большим.

Но с этим Майя рано или поздно обязательно бы справилась, но были вещи, которые делали все только хуже. Например, Зашам. Ящерица, в которой текла кровь мертвого демиурга, и ученица Кота — они проводили вместе слишком много времени. А еще те, кто их окружали… Не проходило дня, чтобы до Майи не долетали слухи о том, как Зашам помогла по время сражения с Атоном, как они хорошо смотрятся вместе с Котом, как во время ссор и споров между ними словно искры летят. Настоящая страсть!

«Как между нами когда-то…» — Майя сжала кулаки.

Иногда ей казалось, будто она больше не чувствует той страсти. Нежность, любовь, что-то еще теплое и мягкое — но никакой яркости или надрыва, когда все внутри дрожит, как натянутая струна. Она убеждала себя, что это нормально, что они просто движутся вперед, вот только пропасть между ними только росла. И тогда Майя решила сделать то, что делала всегда в таких ситуациях — начала бороться. Открыла портал в изнанку Крови, где Зашам поставила свой алтарь. Бросила вызов древней силе, чтобы подчинить ее себе, чтобы снова стать единственной, кто был бы нужен Коту, и в результате переоценила себя.

Слабость после плена, неуверенность, прыгающие мысли — в итоге она проиграла на том поле, которое считала своим. Маленькая часть мертвого демиурга, даже не он сам, подчинила ее разум, затолкала куда-то вглубь и если бы не Кот, то в итоге убила, сожрала бы до самой последней крошки. Но ее муж снова смог ее спасти. А она снова не справилась, и от этого хотелось орать во весь голос. Возможно, так же сильно, как от того, что он сделал все именно с помощью Зашам, и даже сейчас ящерица, ухмыляясь, шла прямо за ними.

Майя сжала зубы, потом кулаки, а потом сказала три самых сложных слова на свете.

— Нам нужно поговорить.

Кот только кивнул в ответ.

Кот

Рассказ Майи заставил меня в очередной раз осознать, какие важные и очевидные вещи мы порой почему-то не замечаем.

— Про Зашам — забудь, она просто ученица и не больше. Ты — моя жизнь, и пусть это будет первым кирпичиком в любых рассуждениях, в любых планах, что придут тебе в голову. И наконец… Помнишь, когда ты была под контролем частицы Хашама, я рассказывал о своей задумке сделать тебя демиургом?

— Помню и понимаю, что для этого тебе подойдет кто-то более стабильный. И сильный, конечно, чтобы справиться с этой красной гадостью…

— Нет! — я тряхнул головой. — Мне нужен, прежде всего, тот, кому я могу доверять, как самому себе. И это ты. Мне нужен тот, кому я бы хотел подарить эту силу, и это опять ты.

— Но я же не смогла с ней справиться.

— Потому что полезла без подготовки и была одна. Время у нас есть, так что мы еще приведем тебя в тонус, и в следующий раз я буду рядом и обязательно помогу…

Кажется, мои слова смогли достучаться до Майи, она начала успокаиваться и на самом деле думать о том, что я сказал. В этот момент в дверь постучали. Я коснулся наушника, проверяя, почему вызов не поступил через него — тот был покрыт желтой паутинкой Обмана. Кажется, чтобы нашему разговору никто не помешал, я сам, даже не осознавая, отрезал нас от внешнего мира.

Впрочем, кто-то все равно оказался слишком упорным и слишком уверенным в том, что без меня не обойтись. Настолько, что добрался до меня и в реальности.

— Кто там? — спросил я.

— Том Пау! — и-за двери раздался голос главы моих следователей. — Мы все-таки нашли следы убийцы. Сейчас собираем группу, и вы просили предупредить вас, чтобы, если что, вы к нам присоединились.

— Иди… — Майя тихо коснулась моей руки. — Я пока приду в себя, а ты вернешь долг Старухе. Надо найти того убийцу!

Я поцеловал жену, мы несколько долгих секунд смотрели друг на друга, словно запоминая, чтобы мысленно продолжить разговор, даже когда второго не будет рядом. А потом я вышел в коридор. Том стоял, склонив голову и протягивая стопку подготовленных документов… Вот только так будет слишком долго.

— Ты не против? — я посмотрел на него.

Том быстро покачал головой, и я коснулся его руки, считывая весь блок информации с результатами расследования. Так, черные провели анализ воздуха и пыли — ничего, составили карту перемещения гостей и слуг — и вот тут проявились два отклонения от привычных маршрутов. Первым оказался посланник Карика, прибывший с докладом для высшей аристократии города, а вторым — новый стражник, принятый взамен тех, что ушли добровольцами на войну. Я отвлекся от Тома и сам коснулся мироздания, проверяя информацию.

Шилеб Гусиш, 30 алтарей

Место рождения: Сирен, мир Обмана

Возраст: 54

Родные: нет

Место работы: стража Каррии, ранее наемник Черной руки, ранее контрабандист, ранее неизвестно

Награды: за Отвагу (война Смерти и Атона)

Я даже на мгновение остановился, чтобы обдумать увиденное. Нет, то, что новый стражник раньше был внешником и занимался не совсем законными делами — это было в порядке вещей. А вот то, что познание истины не смогло охватить какой-то период из его прошлого, как раз было необычно. Как и награда за войну Смерти. Если в то время Гусиш был наемником, а Атон опирался только на аристократию и стражников — как он мог ее получить? Определенно этот бог вызывал вопросы.

Я снова обратился к поиску истины, чтобы дочитать информацию о нашем подозреваемом — больше, впрочем, там уже не было ничего интересного. А потом вернулся к просмотру воспоминаний Тома. Итак, черные встали на след стражника, дошли до его дома и нашли там его труп. Кто-то убил Гусиша, при этом предварительно уничтожив и все его алтари — хорошее прикрытие следов.

Мелькнула мысль, что это похоже на убийство Малы, но нет. У той алтари сгорели сами, словно удар чужака разрушил не только тело ученицы Малы, но и их заодно, а тут — Том посылал черных проверить, и алтари Гусиша были именно разбиты. Руками, вернее, молотом и ломом. В итоге ниточка к убийце была оборвана, но благодаря созданным мной артефактам истины Том успел взять след созданного из дома стражника портала до того, как тот растворился.

— Значит, наш убийца, кем бы он ни был, ушел в Арах, — сказал я вслух.

Глава 7. Шестерка

Как же иронично все вышло. Только я решил, что закончил дела с этим миром, как Арах снова пригласил меня в гости.

— Вы раньше не привлекали меня к работе с Проклятым миром, — заговорил Том Пау. — Но я знал о вашем интересе к нему, а также взял на себя смелость запросить отчет у работавших там групп, чтобы не допустить ненужных ошибок.

— И какой же у тебя план? — я склонил голову набок, глядя на своего слугу.

— Не использовать стихии, попросить у вас доступ к созданной агентурной сети, взять чужака по обычным следам или, если тот ушел чисто, использовать смертника, чтобы понять, в каком направлении работать.

— Со смертником пока не станем спешить, — ответил я, в очередной раз поражаясь энтузиазму черных. Тот же Пау порой удивляет даже меня. — А вот насчет всего остального — действуй. И да, я прогуляюсь с вами.

Я пробежался по нитям, связывающим меня со всеми важными или просто дорогими мне людьми, а потом ушел собираться для нового похода. Сон? Возможно, как-нибудь в другой раз. Через полчаса я встретился с Томом и четверкой бойцов, что составят нам компанию, в телепортационном зале дворца Карика. Можно было бы отправиться и из любого другого места, но здесь стихия демиурга помогала задать максимально точные координаты.

Портал вспыхнул приглушенным сине-зеленым светом, мы неспешным шагом прошли через него, и… Мне пришлось приложить усилия, чтобы не покачнуться от ударившей рядом волны. Мы снова выбрали путь через мир-курорт, только на этот раз без якобы собранных из подручных материалов лодок. Нас ждал большой красивый корабль, причем сразу на границе миров.

— Вперед! — я отдал приказ, и паруса расправились, разгоняя нас по водной глади.

Через минуту мы прошли через пелену границы, и в тот же миг один из подручных Тома вытащил мачты из пазов и выкинул за борт. Тяжеловато, но не для бога, а в Арахе сила ветра нам больше уже не нужна. Для технического мира были заготовлены моторы и аккумуляторы, которые никто благоразумно не включал в мирах демиурга, чтобы не сжечь раньше времени.

За кормой раздалось тихое шуршание, яхта снова стала набирать потерянный было ход, и вот мы уже на всех парах неслись к светлой полоске манящего нас Нокса.

— Там что-то под водой, — один из помощников Тома подошел к борту и попробовал посветить на матовую поверхность моря Араха.

В тот же миг оттуда с огромной скоростью вылетело тонкое черное щупальце, обвило тело бога и сломало ему шею. Громкий хруст сменился плеском, когда безжизненное тело перевалилось через борт. Что хорошо — мы были еще недостаточно далеко от границы, и погибший черный, скорее всего, просто лишится одного из своих алтарей.

— Проведите с остальными повторный инструктаж. Я не хочу, чтобы мы кого-то потеряли просто по глупости, — я внимательно посмотрел на Тома Пау, и у того по лбу пробежала капля пота. Он тоже прекрасно понимал, что ошибка черного следователя — это, прежде всего, его недоработка.

Атмосфера на корабле стало гораздо мрачнее и серьезнее, чем раньше, но это не остановило меня от того, чтобы взяться за дело. Сейчас, когда я решил проблему Майи и своих воспоминаний, можно было пересмотреть собранную об Арахе информацию. Раньше я никак не мог вычислить возможного противника, тоже заинтересовавшегося проклятым миром, потому что часть событий, с которыми сталкивались черные, были моих рук делом. Сейчас же, вычеркнув следы своего вмешательства, я мог изучить именно то, что было связано с другими гостями Араха.

Итак, они точно были. Группы Атона, странные телодвижения среди лидеров Морского клана — они ведь должны были проявить себя во время гонки за кровью Хашама немного раньше, но опоздали почти на двадцать минут. Хорошо, что котята, в свою очередь, смогли сдержать Инквизиторов и почти без внешнего воздействия заставить перейти к более серьезным мерам. Кстати, как они там?

Я на мгновение задумался, стоит ли спешить с использованием этой штуки, но потом решил, что все равно надо было проверить, работает она или нет. Рука ушла в изнанку Света, а потом вернулась, сжимая заключенную в пирамиду Обмана кровь мертвого демиурга. Ну, и еще немного чужой злой воли, которая чуть не уничтожила Майю, а сейчас медленно сползала обратно в великое ничто, изо всех сил цепляясь за жизнь.

«Хочешь сбежать?» — я на мгновение ослабил созданный мной артефакт.

«Рррраааа!» — бьющаяся в темнице сила даже не попробовала ответить, просто изо всех сил рванула наружу через открытый мной крохотный проход.

«И… Спасибо!» — я выждал целую секунду, чтобы воздух вокруг наполнился кровавым туманом, а потом перекрыл выход из артефакта.

Поиск истины

Мне надо было оценить, насколько сильную аномалию я сейчас создал.

Параметры Карвы Кота

Радиус — 6 метров максимальной защиты, 18 — частичной

Текущий уровень защиты — 919 единиц

Максимальный уровень защиты — 920 единиц…

Я сдерживал поиск истины, глядя, как каждую секунду текущий уровень защиты понемногу спадает. Интересно — люблю закономерности! Для уточнения результатов я дождался полного рассеивания красной энергии, а потом снова выпустил ее из артефакта. Правда, на этот раз проход был открыт не одну секунду, а две.

Поиск истины

Параметры Карвы Кота

Радиус — 12 метров максимальной защиты, 36 — частичной

Текущий уровень защиты — 918 единиц

Максимальный уровень защиты — 920 единиц…

Получилось, что, добавив в два раза больше энергии, я на столько же увеличил размер защиты, а вот ее сила осталась прежней. При этом скорость падения увеличилась — тоже в два раза. Я провел эксперименты на трех, четырех и десяти секундах, и да, все работало именно так. Чем больше красного тумана, тем больше площадь аномалии и тем быстрее она истаивает. Я сразу прикинул максимум. При шаге в шесть метров за секунду открытия артефакта при начальной мощности в девятьсот двадцать единиц я смогу накрыть аномалией почти пять с половиной километров. Но в таком случае уже через секунду она перестанет действовать.

Еще можно было бы попробовать загнать получившуюся формулу в минус. Выпустить силы столько, чтобы с первым же падением она ушла в отрицательные значения — вот только даже в теории это казалось не очень безопасным.

— Господин, — через окружающий меня красный туман проступила фигура Тома Пау. — Прошу прощения, но я воспользовался созданной вами защитой и активировал артефакт истины для поиска нашей цели.

— Результат?

— Он проплыл по этому пути в день убийства Малы и точно ступил на берег. Дальше нужно будет повторить уже в городе.

Я кивнул, принимая слова Тома, а потом вернулся к тому, для чего, собственно, и начинал все эти эксперименты.

«Вызываю котят! — я соединил в себе стихии Света и Крови, чтобы связанным со мной двойникам было проще почувствовать мой зов. — Вы живы? Жду ответа».

Я чувствовал, как выпущенные мной нити стихий окутываются красным туманом, а потом вытягиваются куда-то вглубь Кладбища. Его еще не было видно за огнями города, но это не мешало его зловещей ауре давить на нас даже сейчас. А еще я чувствовал, как вокруг моих нитей стихии собирается что-то серое и склизкое — проклятье. Оно пока не могло до них добраться, но все равно чувствовало добычу и ждало своего часа.

Мне даже на мгновение стало жалко свои стихии, которые будут сожраны, когда аномалия истончится, и я их отпущу…

«Кот!» — в уши ударил чей-то довольный крик.

Мой первый двойник вышел на связь, и его голос доносился не из глубин Кладбища, а откуда-то с окраины Нокса. Как интересно. То ли котята смогли добраться туда своим ходом, то ли кто-то их взял в плен. Впрочем, учитывая радостный тон, я бы на второе не ставил.

«Батя!» — еще один крик, на связь вышел второй двойник.

Странно, мы же с Майей давали ментальные способности только одному из них, а тут уже двое не только слышат меня, но и могут отвечать. А еще то, как они меня называют — скажу честно, это смущает.

«Где вы? Нужна ли помощь?» — тем не менее, ответил я исключительно по делу.

«Мы заключили союз с духами и зажимаем Инквизиторов на северной окраине города. Им помогает Морской клан, но нас больше».

«Сколько вас?» — я сначала задумался о том, как с настолько скромным минимумом силы, что мы в них вложили, мои двойники смогли столь многого добиться. А потом — сколько я сам в свое время доставлял неприятностей сильным мира сегодня. К счастью, котята на моей стороне.

«Нас трое», — ответил первый голос, в котором на мгновение мелькнули грустные нотки. Значит, одного из своих они все же потеряли. Я сжал кулаки.

«Призраков?»

«Тех, кто заключили с нами союз и дают использовать себя в своих планах, всего девяносто два, но есть еще почти тысяча тех, кто просто решил воспользоваться моментом и прижать живых. Мы не против», — а это был второй.

«Хочу услышать голос третьего», — я на мгновение отвлекся от дел.

«Его немного повредили вместе с четвертым, он не может говорить», — ответил первый.

И опять я почувствовал самые настоящие эмоции, которые совсем не походили на обычно холодных двойников, какими бы способами их ни делали. Даже духи стихий, бывшие моими отражениями и смертельными врагами, не показывали ничего подобного. В них была ненависть, может, еще жажда свободы, но никакого сочувствия к своим, никакого чувства семьи.

— У нас немного изменились планы, — я отвлекся от разговора с котятами, а потом позвал Тома. — Собирай своих, будем прыгать через портал. И быстро, у вас будет всего две секунды.

Корабль был уже в считанных метрах от берега, до северных районов, где кипело устроенное котятами сражение, было около десяти километров по прямой. Даже с максимальной выкладкой я бы не дотянулся туда полной защитой, но для простейшего портала мне хватит и частичной.

— Мы готовы! — Том и трое черных замерли рядом со мной.

— Тогда вперед! — я разорвал изнанку, и через мир Обмана мы все перепрыгнули прямо к сияющим в отдалении искрам.

Забавно получилось. До этого я даже не думал, как камни, из которых мы сделали двойников, могут быть связаны со мной по крови, а сейчас, поговорив с ними, я просто использовал эту связь и ни мгновения не сомневался, что именно так и должно быть. Почему-то мы стали семьей, и шутка про котят теперь точно перестала быть просто шуткой. Я мысленно собирал все эмоции и открытия, чтобы потом показать Майе. Возможно, ей будет полезно увидеть и почувствовать, что мы — именно и только мы вдвоем — можем сотворить.

Изнанка открылась, и мы с черными выскочили прямо на пути несущейся на нас толпы призраков. Некоторые были голыми и прозрачными, как положено. Некоторые были одеты в броню, а у других, помимо всего прочего, на спинах висели баллоны с газом. Я даже на мгновение задумался, где котята смогли достать их, а потом пришлось действовать. На остатках защиты я подкинул нас с черными вверх, уходя и от призраков, и от ударивших им навстречу автоматных очередей.

«Батя!» — мысленный крик задал новый ориентир, и я направил нашу небольшую группу за развалины пожарной станции.

Вот мы и встретились. С одной стороны стояли я и черные следователи, напротив — трое каменных парней и с десяток призраков прикрытия.

— Ты ведь пришел не нас спасать? — первый из котят неуверенно встретил мой взгляд. Радость прошла, и ее сменили мысли, логика и настороженность. Мои двойники не знали, чего ожидать от возвращения своего создателя.

— Не вас, — честно ответил я, уловив, как от третьего котенка донеслась непонятная волна эмоций. Тяжелых, серых, неприятных. — Но я увидел ваши успехи, почувствовал ваши мысли и понял, что вы давно перестали быть шуткой или заклятьем, которое достойно просто раствориться, забрав с собой пару или даже тысячу врагов. Вы точно заслужили больше.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебя будут звать Первый, — я протянул самому говорливому из котят алтарь Обмана, а потом с размаху воткнул его прямо в грудь каменному двойнику.

Это было странное зрелище. Концентрированная стихия, прикрытая затухающими отблесками красного тумана, погружается в плавящийся камень. Словно метафора наоборот. Не горячий камень плавит масло, а тягучая масляная стихия проходит сквозь созданное из кусочков скалы тело… Наверно, эта ассоциация появилась у меня вместе с запахом, который наполнил воздух. Двойник продолжал плавиться, принимая полностью человеческий облик, и вот передо мной стоял уже не кадавр из груды гранита, а вполне обычный человек.

— Вкусно пахнет, — второй котенок втянул носом воздух.

— Что ж, тогда тебя будут звать Обжора, — пока Первый молчал, пытаясь осознать, что с ним только что произошло, я провернул то же самое с подавшим голос вторым.

— Я думал, они ваши двойники, — рядом тихо зашептал Том, следя за превращениями кадавров. — А они выглядят совсем по-другому. И точно ни капли не похожи на вас.

— Потому что они не я, — ответил я. — У них были личности, и я дал своим котятам не только алтари и возможность стать богом, но и имена, которые закрепляют их уникальные особенности. Делают из временных проявлений ритуала постоянную часть мироздания.

Я улыбнулся, глядя на разницу между котятами. Первый был высоким стройным силачом с черной щетиной ежика на голове, а вот Обжора получился потолще и покороче. В то же время было видно, как у него под кожей перекатываются мышцы, и ни добродушная улыбка на розовых, немного пухлых щеках, ни мягкие светлые волосы совершенно не вводили в заблуждение. Оба котенка были одинаково опасны.

— И что, так можно любого кадавра оживить? — Том продолжал шептать.

— Только если он проявит себя, обретет личность, а еще кто-то не пожалеет на это дело один из своих алтарей, — ответил я.

— Да, у простых богов свободных алтарей обычно нет, — ответил Том, но я уже шагнул к третьему котенку.

— Мне очень жаль, что твой брат погиб, — я смотрел ему прямо в глаза, горящие таинственным зеленым светом. — Ты мог остаться там же, но выжил. Так пусть эта смерть и потеря станут воспоминанием, что не будет тянуть тебя назад, а лишь сделает сильнее. Теперь тебя будут звать Молчун, и пусть это имя принесет тебе славу и за себя, и за него.

Первому и Обжоре я подарил алтари Обмана — мне казалось, что те словно бы созданы для них — а вот Молчуну было точно нужно что-то другое. Свет мог бы подойти, но я пользовался истинной версией этой стихии, и светлых алтарей у меня просто не было. Да их ни у кого не было, не успели появиться. Может быть, просто взять что-то похожее? У меня есть прихваченные про запас алтари Жизни и Леса…

Я не успел додумать и принять решение, когда Молчун протянул руку и покачал головой. И я сразу понял, что он не отказывается от того, что я ему сказал, наоборот, предлагает продолжить, вернуться к тому, от чего почти отказался я сам. Что ж, это его решение.

— Будет больно, — предупредил я.

Он кивнул.

— У тебя будет буквально пара секунд.

Он снова кивнул. Что ж, я сделал все, что было можно — дальше все зависит от Молчуна.

Я выпустил еще немного красного тумана, чтобы прикрыть нас от проклятья, а потом начал разгонять у себя на ладони стихию Света. Почти как для того, чтобы сделать прорыв в изнанку, но на этот раз мне было нужно не оружие. Просто шарик, похожий на сконцентрированную снежную вьюгу, из которого вырывались нестерпимо яркие лучи.

— Вы умрете! — окружающие нас призраки неожиданно зашипели, а потом, забыв про договор с котятами, попытались напасть.

— Поздно, — я вложил созданный шарик Света в грудь Молчуна.

Не алтарь, а просто истинную стихию, и каменный кадавр зашипел от боли. Зашипел, но повернул правую руку ладонью к лицу, а потом тихо дунул, прогоняя через себя горящий внутри свет. Через каменные легкие, глотку, рот… Свет стал на мгновение частью Молчуна, потом собрался у него в ладони, а через пару мгновений бывший двойник врезал им прямо в каменную мостовую у нас под ногами.

— Если получится, — тихо сказал я, — то впервые в истории мы увидим, как истинная стихия превращается в алтарь.

А вот что точно будет не впервые, так это то, как я, моя сила и мои союзники опять что-то ломаем. Светлые линии пронзили камни у нас под ногами, растекаясь во все стороны словно лава в пробуждающемся вулкане. Летящие к нам призраки коснулись этих линий и заорали, когда вспыхнувший свет поглотил их за какие-то мгновения. Хищно, жестоко, без всякой жалости. Что ж, если у Молчуна получится, то его свет точно будет совсем не таким, как у меня или даже у всех остальных, кого я раньше встречал с этой стихией.

Глава 8. Подстава

Призраки орали и втягивались в линии света. Те, покончив с потусторонними созданиями, как будто насытились и начали угасать, втягиваясь в одну точку.

— Это алтарь? — спросил Молчун, указывая на повисшее в воздухе остаточное свечение. Как будто миниатюрная копия серверного сияния.

— Алтарь, — согласился я, хотя не ожидал именно такого воплощения для своего подарка.

Будь алтарь чем-то вещественным, его можно было бы просто спрятать в одну из изнанок и двигаться дальше. Сейчас же, стоит нам отойти, как призраки или местные просто уничтожат место силы Молчуна, и первый алтарь Света исчезнет, словно его и не было. Мне что, теперь весь город захватывать?

Где-то на противоположном краю здания, у которого мы стояли, что-то громыхнуло. После того, как часть призраков взбесилась, увидев алтарь Молчуна, остальные, потеряв за раз четверть состава, начали отступать. Что радовало, без линий света на земле обитатели Кладбища не обращали на нас внимания. Просто, завывая, прятались по соседним домам или разлетались на части под градом пуль. Пора было что-то решать!

И чтобы придумать план, мне требовалась информация. С одной стороны, рядом с алтарем и артефактом Хашама можно было попробовать задавить всех голой силой — и, если не будет других вариантов, я именно так и сделаю. С другой стороны, не хотелось бы лишний раз рисковать, работая рядом с проклятьем. Тем более что силовое решение даст мне в лучшем случае пару часов, а мне бы хотелось закрепить свое достижение на подольше. Или лучше сразу навсегда!

— В двух словах, как вы добрались до города? — спросил я у Первого.

— Ну, они все взрывали, потом поняли, что вы ушли, и начали отступать. А мы сели им на хвост. Сначала они огрызались, но не захотели тратить время и решили просто оторваться. Зря. По пути мы набрали новых призраков, и они уже не могли остановить нас при всем желании.

— Когда в дело вступил Морской клан? Попадался ли, вообще, кто-нибудь подозрительный? — я подумал, что можно будет выйти на агентов Атона.

— Не, только местные. Они сначала спорили, пытались что-то сделать по отдельности. Не вышло, и тогда они объединились.

Я невольно улыбнулся. Сколько меня не было? Пока мы добрались до дворца, пока поговорили с Майей, пока собрались — максимум часов восемь. И за это время мои котята успели допечь местных лидеров настолько, что те решились на союз.

— Поздравляю! — я рассказал о своих выводах, и котята тоже заулыбались. Даже Молчун. А мне пришла в голову еще одна идея, которую стоило проверить. — Когда вы гнали местных, вы что-нибудь кричали им вслед? Для устрашения, просто чтобы было веселее?

Я внимательно оглядел троицу бывших двойников. В подземелье, помню, они точно не стеснялись добавить пару громких фраз для пущего эффекта, так, может, и тут успели сказать что-то интересное.

— Ну, мы угрожали местным, что разрушим их город, — немного смущенно ответил Обжора. — Они так мило на это реагировали.

— Мило? Это значит — не сбегали, а пытались сражаться? — начал догадываться я.

Обжора кивнул, и картинка перед глазами обросла новыми деталями. Местные, поколение за поколением, жили в страхе, что однажды чужаки придут и снова попытаются разрушить их мир. И вот они столкнулись со мной. Бог с вызывающей репутацией уходит из их рук, а странные существа, подчинившие призраков Кладбища, угрожают апокалипсисом. По отдельности эти события вызвали бы разве пожатие плечами — мол, бывает — но вместе…

— Эй! — заорал я во весь голос, привлекая внимание подбирающихся к нам инквизиторов. — Я пришел, чтобы разрушить Нокс до основания, но в качестве исключения готов дать вам шанс выкупить свои жизни и свободу!

То, что на самом деле мне нет дела до Араха, что я не собирался ничего разрушать, сейчас не имеет совершенно никакого значения. Главное, местные верят именно в это, все остальное их не интересует, а раз так, то пусть они и получат то, чего так страстно желают. Подтверждение своих самых страшных кошмаров, а вместе с ними и возможность спастись.

— Кто говорит? — из-за развалин раздался суровый мужской бас.

Как только лидер противника проявил себя, я тут же использовал поиск истины первого уровня, чтобы узнать о нем побольше. Хаск Дамас — метеор ордена Инквизиторов, дядя Хольга Быстрого, нынешнего главы Морского клана. Неудивительно, что именно он смог объединить воинов сразу двух организаций. Человек, любитель техники и новых знаний — он искренне верил, что богов нужно не только бояться, но и использовать. И в то же время в нем жил страх, что это его решение может привести к разрушению мира, который он так любил. Страх, в котором он, впрочем, никогда и никому не признается.

Желания и эмоции я считал уже не поиском истины, а банальной ментальной техникой, потому что Хаск показался на краю развалин. Белый доспех, в руках какая-то неизвестная винтовка с непропорционально толстым стволом. Из такой явно стреляют не пулями, а чем-то покрупнее.

«Некоторых страх заставляет бежать, других же, наоборот, бросает вперед», — невольно подумал я, глядя на могучую фигуру. Хаск вызывал уважение. Впрочем, это ни капли не мешало считать его врагом, которого при необходимости можно будет уничтожить.

— Ты Кот? — он выцепил меня взглядом среди остальных. — Значит, ты вернулся? Ты и твои люди, которые шарятся по моему городу весь последний год!

Он ткнул стволом винтовки в сторону черных следователей. Почти ткнул, потому что в последний момент поймал мой взгляд и все-таки не решился поднять оружие слишком высоко. И правильно, потому что угрожать своим людям я бы не позволил.

— Все верно, — кивнул я. — Тут были мои люди, тут был я. Мы собрали информацию об Арахе, мои каменные слуги, — я кивнул на котят, — проверили вашу силу, и я пришел к выводу. Вы, Хаск Дамас, ваш племянник Хольг и вообще весь этот мир должны быть уничтожены.

В голове невольно крутились мысли. Насколько проще стало бы жить, если бы все могли говорить правду. Тогда Хаск признался бы, что хочет сохранить Арах и Нокс любой ценой, а я бы честно сказал, что всего лишь ищу одного убийцу и собираюсь уйти, как только до него доберусь. Но… Мир таков, какой он есть. Я не говорю правду, чтобы не выдать свои планы перед возможными шпионами Атона. Хаск молчит, потому что хочет играть роль сурового и жесткого командира перед инквизиторами и морскими. В его случае, возможно, это не столько желание, сколько необходимость. Арах жесток, и того, кто проявил мягкость, не поддержат, а попробуют уничтожить.

— Кажется, вы начинали разговор не с уничтожения, а с шанса договориться, — Хаск скользил взглядом по нашему небольшому отряду, и было видно, как у него в голове крутятся мысли. А не дожать ли нас, решая с ходу все проблемы.

Вот только светящийся алтарь Молчуна, который почему-то игнорировало вечно голодное проклятье Хашма, и милая улыбка человека, который откуда-то узнал о связи лидера Инквизиторов с главой Морского клана, заставляли держать себя в руках. А еще обычные бойцы, которые так невовремя подтянулись к своему лидеру, когда я вываливал на обозрение его секреты. Да, это точно были именно секреты: удивленные переглядывания рядовых инквизиторов и морских, недовольство Хаска — все это не оставляло сомнений, что я добавил своему противнику проблем. Сделал слабее!

— Вот так лучше, — заговорил я вслух. — Запомни, Хаск, ты пришел не заключать сделку, а молить меня о пощаде.

— О пощаде? — глава Инквизиторов взбрыкнул. — Ты думаешь, что настолько силен? Думаешь, что сможешь уничтожить весь мир, созданный и сохраненный проклятьем мертвого демиурга?

— А что, если не весь Арах? Если я уничтожу только город?

Я замолчал, ожидая, пока Хаск поймет все, что стоит за этими словами. Сначала глава инквизиторов полыхнул глазами, собираясь порадоваться тому, что я сам признал свою слабость. А потом до него дошло. Уничтоженный город даже при условии сохранившегося проклятья означал, что тем, кто выживет, потом придется начинать все с самого начала. И былые лидеры кланов, которые что-то значили в Ноксе, там, на новом месте, будут лишь с каждым днем терять влияние и власть. А потом молодые и наглые просто уберут их с пути, чтобы не мешались.

— Этот город веками доверяет ордену Инквизиторов хранить себя от богов. И пусть мне придется ответить за это перед людьми и другими кланами, но я готов сохранить Нокс не только силой оружия, — Хаск все понял. — Чего ты хочешь, Избранный?

Он думал, что его слова могут задеть меня. Я не обращал внимание, когда меня так называли союзники, так с чего бы стал обращать внимание на врагов.

— В этом городе появится мой алтарь… — начал я торг.

— Арах не примет чужую силу. Зачем мне договор, который спасет город от тебя, но потом сам мир сделает все, чтобы разрушить нечестивый храм и все рядом с ним?

— Новое предложение, — я и не рассчитывал, что мои условия примут сразу, поэтому и просил больше. — Я сделаю еще одно одолжение тебе и этому миру. Я заберу свой алтарь, но… Мой храм, пусть и просто как обычное здание, появится в Ноксе. Даже не только храм, но целый квартал, а мои котята станут лидерами нового клана, который вам всем придется признать.

— Это неприемлемо…

— Этот город либо станет в том числе и моим, либо перестанет существовать, — я дал Хаску возможность сохранить лицо, а вот теперь ему придется выполнять то, что я скажу.

— Три улицы от этого места во все стороны, — глава Инквизиторов обвел рукой развалины, оставшиеся после сражения с призраками.

— Семь, — я задумался. — Да, отсюда до границы города семь улиц, я возьму столько же во все стороны.

— Клан Погонщиков не уступит тебе свою территорию! — какой-то юнец, стоящий рядом с сухим чернобородым старцем, заорал на всю улицу. Вот только старик, глава клана Погонщиков, его же и заткнул.

— Мы не будем воевать из-за улиц, сила клана повелителей призраков совсем в другом, — он покачал головой. — Тем более сегодня твои котята, как ты их называешь, дали нам ценный урок. Урок, что мы не используем и сотой доли тех сил, повелителями которых считали себя все эти годы. За такое не жалко отдать крохи земли.

Красиво. Я оценил, как человек сохранил лицо и даже больше — представил свое поражение в виде победы. Впрочем, как и с Хаском, я ни на мгновение не забывал: и с ним мы тоже враги.

В этот момент подул ветер, поднимая пыль над руинами десятков домов, которые теперь почти официально стали моей новой собственностью. Что там у меня есть? Свой кусочек мироздания, пара планет, башня Грани, дворец в Каррии и вот — парочка разрушенных улиц. Мелочь, но как говорится, курочка по зернышку…

— Кот, — мои мысли нагло оборвали.

— Да, метеор Хаск, — я склонил голову набок.

— А вы ничего не забыли? — он был все так же нагл.

— Все, что я забыл, я обязательно вспомню, но только когда вы покинете территорию клана моих котят.

— Мы и не планируем вмешиваться в ваши дела, но алтарь… — Хаск указал на висящее в воздухе легкое свечение, к которому то и дело невольно перебегали взгляды всех местных. — Мы должны видеть, что вы его убрали.

— Не доверяете? — нахмурился я, понимая, что сам допустил эту ошибку.

Понятно же было, что просто так местные не смогут уйти, и надо было сразу самому решить вопрос с алтарем Света. А сейчас отказать я не могу, а соглашаться — значит, пойти на поводу у Хаска. Мелочь? Вроде бы да, но она очень серьезно усилит позиции главного инквизитора, и тот перестанет быть просто первым среди равных, а получит серьезный аргумент, чтобы в итоге объединить под своей рукой весь город. А после этого очевидный шаг — бросить вызов уже мне.

И зачем мне самому создавать себе врагов? К счастью, тут же должны быть умные люди, которые тоже просчитают ситуацию хотя бы на пару шагов вперед и позаботятся о том, чтобы вся власть не уплыла в чужие руки.

— Доверяем, — мне ответил чернобородый. Ну вот, не зря я решил, что он умный человек. — Мы верим вам, Кот, но нам надо будет показать и рассказать все, что тут случилось, другим кланам и своим людям. И лучше, если с нами будут не только слова.

— Справедливо, — я воспользовался протянутой мне рукой помощи.

А потом резко призвал стихию Света, закручивая ее в непривычные для этого мира узоры. Инквизиторы и Морские невольно вздернули оружие — понимаю, если они до этого и сталкивались с силой богов, то только когда те пытались их убить — но сдержали себя. Кто-то сам, кому-то, чтобы не портить момент, помогло мое внушение. Несильное, но, учитывая то, что все слышали, почему со мной заключена сделка, и его оказалось достаточно.

Я немного задержал формирование прохода в изнанку, чтобы получше отследить реакции всех, кто сейчас за мной наблюдал. Сдержанный интерес со стороны лидеров, осторожность от большинства, из которого выделялось несколько человек. Молодая женщина без оружия, стоящая за плечом чернобородого — она смотрела на вихри Света с восхищением. Чем-то это напоминало Зашам и ее взгляд на стихии и их проявление как на воплощение красоты. И был еще один человек: его было очень плохо видно в тени одного из дальних домов, но он фонтанировал в мою сторону искренней и яростной ненавистью, в которой почему-то проскальзывали нотки сожаления и тяжелой печали.

Интересно и подозрительно. Я не удержался и потянулся в сторону этого человека поиском истины, и результат меня удивил.

Поиск истины, первый уровень

Запрошенная личность не существует

Может быть, это и есть наша цель? Тот самый убийца, который способен не только убивать богов, но и уничтожать их алтари? Я хотел было вложить в познание больше энергии — ситуация позволяла — но таинственный человек уже исчез. Словно почувствовал мое внимание и решил не дергать кота за усы. Но вдруг еще не поздно?

Я закончил игры с отблесками Света: окутанная стихией ладонь рассекла пространство, пробивая проход в изнанку, а потом я словно ухватился за алтарь Молчуна и дернул его за собой. Получилось не очень эстетично: я словно затянул кусок пространства из одной реальности в другую. Но кроме меня никто не увидит искривившихся и давящих друг на друга границ — для всех алтарь просто был, а потом исчез, возвращая на место нарушенное было равновесие Араха. Мира, где нет и не должно быть богов.

— Алтарь ведь никуда не делся, — тихо прошептал стоящий рядом со мной Молчун. Он-то свой алтарь продолжал чувствовать, несмотря на все мои телодвижения. — Изнанка или реальность, они все равно части одного мира.

— Не делся, — так же тихо согласился я. — Просто мы его спрятали и теперь посмотрим, так ли Арах ненавидит проявления стихий, как это принято думать.

Молчун на мгновение нахмурился, осознавая, что именно он окажется под ударом в таком случае, а потом решительно кивнул. Мои котята очень храбрые!

— Кстати, а где Обжора? — присоединился к нашему разговору Первый. — Он вроде бы все время стоял рядом, а потом пропал.

— Он меньше всех участвовал в разговоре, — ответил я, — поэтому его исчезновение должно было привлечь меньше всего внимания. Так и получилось.

Я говорил и одновременно успокаивал разошедшиеся стихии. Здесь, в проклятом мире, они порой слишком активно реагировали на мои попытки ими управлять. К счастью, это не помешало мне провернуть задуманное. Спрятать алтарь, сохранив его в Арахе, и одновременно открыть еще один проход через изнанку и протолкнуть через него Обжору и Тома Пау. Надеюсь, эта парочка не даст себя в обиду и сможет найти того невидимого для стихий человека!

Обжора втянул носом воздух. Как ни странно, около десятка артефактов его спутника не смогли ничего показать, а вот его нюх уловил еле заметный запах пота, и вот они встали на след.

— Одну секунду, — Том Пау склонился над замеченным в пыли отпечатком ботинка. — Кем бы ни был наш враг, приборы его не видят, но они могут заметить его влияние на мир… Именно так мы взяли его след в Каррии.

— Ты всегда так много болтаешь? — спросил черного Обжора, и тот смутился. Впрочем, уже через мгновение пришел в себя и недовольно выругался.

— Ничего! — Том махнул рукой с артефактом, выплескивая эмоции, но потом все равно аккуратно засунул его в специальный карман на левой стороне груди.

— Не наш след?

— Может, и наш, этот мир за считанные секунды вытягивает силу из всего, что только попадается ему под руку.

— То есть след мог быть и наш, а может, его оставил кто-то во время боя или даже день назад — точно не скажешь? — Обжора снова втянул воздух. — Нам туда.

— А след уходит налево. Значит, точно не наш, — Том вздохнул.

Ему не нравилось, что он не может положиться на свои силы, на знакомые артефакты, что единственная нить к выполнению задания — это чей-то нюх. Это казалось ненормальным, но пока будет шанс выполнить задание Кота, он не отступит.

Обжора не тратил свое время на такие мелочи. Он просто шел по следу, чтобы как можно быстрее вернуться назад. Если сначала ему было интересно испытывать свои новые способности, дразнить Тома, то сейчас… Последние несколько минут он ощущал на себе чужой взгляд. Не человека или бога, а кого-то совсем другого.

Глава 9. Законы

За следующие полчаса ситуация стабилизировалась, и напряжение стало спадать. Морские и Инквизиторы пригласили лидеров других кланов, и все подтвердили исчезновение алтаря. Нашлись несколько человек, которые собрались оспорить соглашение и выделение территории для моего клана, но чернобородый просто сказал им пару слов, и они промолчали. Я в очередной раз задумался, что такой лидер совершенно не подходит довольно консервативному клану, который раньше никак не развивал свою силу, но… Он был. Очередная загадка Араха.

Я потянулся к поиску Истины, проверяя чернобородого еще раз. Искажения от алтаря и призванной ранее силы Хашама уже почти пропали, но на первый уровень способности мне еще хватало. Итак, лидера погонщиков звали Симуль, он находился во главе своего клана уже почти сорок лет, лично владел почти тремя десятками призраков… Много самых разных бесполезных для меня достижений, но была строчка, которая меня заинтересовала.

Младший лорд Вертиго

Это был титул, причем не обычный людской, а из вертикали демиурга. Словно кто-то из аристократов Атона или Карика решил ввести в свой род обычного смертного. Подобное могло показаться глупостью и чушью, но вот передо мной в воздухе плавали вполне конкретные буквы, складывающиеся в конкретные же слова. И то, что местные вроде как могли попасть в Арах, но не выбраться наружу, теперь тоже не казалось абсолютной истиной.

«Кот…» — до меня долетел мысленный голос Обжоры. Одно слово, которое ударило в голову и затихло.

Словно эхо из другого мира… Еще минуту назад я бы не стал спешить, а подождал нового вызова. Если котенок нашел место, где может использовать силу, то сделает это и еще раз… Но теперь я чувствовал, что не успеваю.

— Первый, за главного! — крикнул я старшему из бывших двойников. — Черные помогут в создании защитного периметра!

Мне никак не успевали ответить, но я и не ждал этого. Пирамида с кровью Зашама снова залила мир волнами искажения. Бойцы кланов и их лидеры обернулись на меня, глядя на силу, с которой боролись столько времени и которой теперь сами разрешили стать частью их города. Недовольны? Ничего, пусть привыкают!

Я собирал стихии, ловя нить добравшейся до меня мысли Обжоры… Захватить, отследить направление, длину волны — готово! Я открыл портал в нужную точку, только в последний момент осознав, что тот сам изменил свою формулу, выкидывая меня за десять метров до отмеченного места. Словно аномалия или…

Я вылетел на пустынную черную улицу, освещенную местной бледной луной. Тени домов погружали все во мрак, но впереди было открытое место — и оно казалось таким чистым и светлым. Даже следы от шин его не портили. Словно среди черной глади старого асфальта распустились лунные цветы, пробившиеся сквозь множество трещин. Или это просто влияние огромной арки центрального входа на Кладбище? Я сделал шаг вперед, высматривая Обжору, след которого привел меня в это место. Но тут не было ни его самого, ни ушедшего с ним Тома Пау.

Еще шаг. Я ожидал, что это возможно, но все равно новое ощущение оказалось внезапным и резким. Передо мной определенно была граница мира. Выход из Араха прямо в центре города, вернее, между городом и Кладбищем — точке, где в реальности столкнулись две такие разные силы и где смогло пробить себе путь что-то новое. Я сделал еще шаг — нога опускалась на старый асфальт, и я до последнего мог выбирать. Закончить шаг как человек, оставшись в Арахе, или вложить немного силы, чтобы оказаться за гранью. Учитывая, что Обжоры тут не было, значит, он звал меня уже оттуда…

Я опустил ногу, и в воздух взлетели песчаные вихри. Город исчез, вместо него во все стороны раскинулась бесконечная пустыня. Тонны желтого, играющего на ярком солнце песка, и россыпь красных точек, словно драгоценных камней. Внутри все замерло, я обернулся — красных точек стало еще больше, а потом взгляд остановился на лежащем без движения теле. Это был Обжора, уже второй из моих котят, и в груди у него чернела огромная дыра. Кто-то вырвал ему сердце.

— Том! — я позвал главу следователей, который должен был прикрывать котенка, но тот не отзывался.

— Том!!! — заорал я во весь голос, злясь не столько на черного, сколько на себя.

Ведь не сделай я из Обжоры человека, он бы мог выжить. Да, в очередной раз потерять пару камней, но я бы его собрал и перезапустил. А теперь? Он получил тело, он получил возможность развиваться, расти, стать свободным, но в итоге не прошло и часа, как его путь закончился. Стоила ли такая возможность риска?

Я ругался про себя и одновременно пытался проверить нить, связывающую мертвое тело с его алтарем. Все-таки шансы еще были, и пусть в последнее время убийцы действовали сразу на нескольких уровнях, но тут граница… Я был почти уверен, что знаю, кто напал на моих слуг. Ведь если в самом Арахе или на курорте демиургов не было стража, то вот тут, в диком мире, ему самое место.

— Р-р-рау! — песок вокруг меня пришел в движение, а потом из него показалась голова огромного ящера.

Сначала я решил, что это змея или дракон, но существо все выбиралось из-под песка, и вот вслед за чешуйчатой головой и длинной шеей, наконец, показались и лапы с могучими плечами. А крыльев не было.

— Р-р-рау! — повторил ящер-великан, уставившись на меня с сотни метров своего роста. — Чужак! Вредитель! Наконец-то я обнаружил еще одного! Ты больше не сможешь бегать шустрым афурсом через мой мир! Подари мне свою кровь!

Он рычал каждую букву «р», словно специально выбирая слова, где их будет побольше.

— Отстань, — отмахнулся я, наконец-то обнаружив след Тома.

Черному придется ответить на мои вопросы. Я открыл портал, уходя от ящера-стража. Вокруг снова была пустыня, человеческие следы и капля крови на песке. Кажется, главе следователей тоже немного досталось. Вот только непонятно, почему какой-то страж оказался такой проблемой для опытного бога? Тут отдельный мир, нет никакого проклятья — как даже Обжора с одним алтарем смог так быстро проиграть? А Том, у которого их под пятьдесят?

Я попробовал вычислить новую точку, куда ушел следователь, когда воздух пошел волнами, а потом прямо передо мной появился страж. На этот раз он не стал использовать спецэффекты вроде красивого всплытия из песка, а словно, как и я, использовал портал.

— Шустрый афурс! — в мою сторону вытянулась лапа с огромным когтем, и я принял ее на щит из стихии тьмы.

Не хотелось тратить время на стража, когда вокруг столько неясного. А истинная стихия должна была не просто остановить его, а проникнуть в его тело и уничтожить. Вот только страж лишь отдернул лапу.

— Ядовитый афурс? — он с сомнением посмотрел на меня.

— Поговорим? — я тоже перестал рассматривать стража лишь как помеху. Похоже, он действительно силен, и тогда, возможно, не стоит искать лишние сущности тех, кто мог напасть на моих слуг.

— С афурсами не говорят, их убивают! И не важно, прячется он или жжется, — возразил ящер и снова протянул лапу.

Щит тьмы снова опалил его коготь, но в то же время тело стража словно немного подстроилось под истинную стихию. Спасибо пожирателям Петровича, я знал, как справиться с подобной напастью. Щит из тьмы мигнул, когда я добавил в него частицу Обмана, а потом заставил мерцать, меняя частоту каждую секунду.

— У тебя разные яды, афурс! Похожие, но все равно разные! — ящер опять отдернул лапу.

Странное ощущение. Вот над тобой нависает глыба руки гиганта, загораживающего само небо, а вот она словно тучка уходит в сторону. Ладно, пора двигаться дальше.

— А кто еще бывает кроме афурсов? — спросил я. — Вдруг ты ошибся, и я не один из них?

— Ты не борас, кто имеет право приказывать мне — в тебе нет крови потомка, — задумался страж. — Ты не китис — немезида, убивающая миры. А те, кто не борасы и не китисы, те — афурсы.

Гигантский ящер загибал пальцы, перечисляя свои доводы, а я думал над его словами. Странные названия, но то, что за ними стоит, выглядит таким похожим на то, с чем я сам уже сталкивался. Столько раз! Да и если подумать… Почему в мире, появившемся на границе Кладбища и Араха, стражем стал именно ящер? Ящер, немного напоминающий представителей расы, к которой принадлежал давно погибший проклятый Хашам.

Пока я раздумывал, страж прекратил попытки добраться до меня голыми руками. Он прищурил глаза, рассматривая Тьму моего щита, а потом… Взмахнул руками, повторяя такие знакомые движения покрова истинной стихии, и тоже призвал силу, которую я уже привык считать только своей. Ну, и еще немного Атона, учитывая, что он использовал ее для создания своих рыцарей. А тут ее легко повторяет какой-то страж!

— Афурс не может скрыться от меня! — повторил ящер, собрал в руке побольше тьмы и вытянул из нее гигантский меч, а потом рассек им полнеба и обрушил всю эту мощь на меня.

— Стоять! — просто сказал я, не призывая ни кусочка новой стихии.

Во-первых, нафиг-нафиг делиться чем-то еще. Я не сомневался, что страж сможет скопировать что угодно: после повторения сначала телепорта, а потом истинной тьмы в этом не было никаких сомнений. А во-вторых, новые стихии мне были совсем не нужны. Вместо них я вытащил каплю крови Хашама, и огромное лезвие замерло в паре метров от меня.

— Это неправильно! — в голосе ящера появились возмущенные нотки. — Если ты борас, то кровь великого потомка должна быть не снаружи, а внутри.

— Ты сомневаешься, что она настоящая? Потрогай, — я чуть-чуть приподнял руку, чтобы ящер, развеяв меч, смог протянуть вперед свой коготь. Вблизи было прекрасно видно, что его кончик прекрасно подходит под дыру в груди Обжоры. Что ж, оружие, возможность и мотив, можно считать, у меня уже есть.

— Это она, кровь, — ящер все еще сомневался. — Но все же она снаружи… Так не должно быть.

— Разве в правилах где-то прямо сказано, где должна быть кровь? — я поднял бровь.

— Нет, — согласился ящер. — Но в правилах сказано, что афурсы хитры. Нельзя им верить.

— И поэтому я дал тебе потрогать кровь. Ты знаешь, что она — не обман.

— И все равно! — кажется, ящер все-таки решил пойти по сложному пути. — Это неправильно. Мы должны следовать законам мироздания, а то чем мы отличается от грязных афурсов, что строят свою судьбу на том, чтобы их нарушать? А?

Ящер сам себя во всем убедил. Его огромное тело снова принялось наливаться истинной Тьмой, которая вместе со стражем накрыла еще и полмира. Только в отличие от прошлого раза теперь в черной пелене то и дело мелькали еще заметные золотистые искорки. После того, как ящер протянул ко мне коготь и дотронулся до крови мертвого демиурга, он заодно прикоснулся и к удерживающему ее Обману. И если из Тьмы он его не скопировал, то теперь уж точно и моя главная стихия стала его частью.

— К слову, насчет законов мироздания, — неспешно заговорил я, глядя на нависающую надо мной мощь. — Есть еще один интересный… Обладатели меньшего количества алтарей должны подчиняться тем, у кого их больше. И если с истинными стихиями это правило не действует, то с обычными… Замри!

Огромная лапа устремилась ко мне, когда я рявкнул свой приказ, в то же время проявляя в пространстве великую башню Обмана, свой символ власти над этой стихией. Раздался грохот и звон натянувшихся цепей, который устремились от башни к ящеру, а потом сомкнулись на его лапах и шее.

— Добро пожаловать в обычный мир, где сила — это еще и ответственность, — я смотрел, как страж пытается порвать цепи захваченной им стихии, но, как он правильно заметил, некоторые законы мироздания обойти довольно сложно.

— Ты! — ревел ящер. — Ты обманщик! Ты не афурс! Ты самый настоящий китис!

Звучало как признание, и, если бы не убитый Обжора и пропавший Том, я бы даже улыбнулся. Но не сейчас. Сейчас мне надо было не столько разобраться с неожиданно сильным стражем, сколько заставить его ответить на мои вопросы. И теперь я мог это сделать. Через пять минут оскорблений, обид и бесконечного рева мы сумели договориться. Я пообещал убрать цепи до следующего нападения, ящер же дал мне вечное право прохода через его мир и рассказал все, что меня интересовало.

Прежде всего выяснилось, что борасов и китисов или же тех, кто претендовал бы на это звание, он до меня не встречал. Потом я узнал, что через его мир периодически бегают невидимые афурсы, которых ему никак не удавалось заметить, а они легко обходили любые его самые хитрые ловушки. Мне на мгновение даже стало интересно, кого же ящер называет таким громким именем, но не тратить же время на экскурсии. Тем более что эти невидимые афурсы уж очень похожи на моего убийцу… Того тоже не брали и не замечали никакие силы и стихии.

— Что ж, с этим разобрались, — чтобы настроить ящера на нужный лад, после каждого ответа я снимал с него по одной цепи, и ощущение приближающейся свободы добавляло стражу энтузиазма. — Теперь тебе нужно рассказать про последних двух чужаков, что пришли в твой мир.

— Троих, — уточнил ящер.

Значит, тот невидимый незнакомец из Араха тоже здесь.

— Опиши их.

— Первый — невидимка, один из тех, кого мне никак не удается поймать, — заговорил ящер. — Однако я запоминаю их звуки, и этот точно был тут уже два раза.

— Когда? — спросил я.

Ящер назвал две даты, и одна из них пришлась точно на день, когда была убита Мала. Что ж, учитывая сходство силы, след, по которому мы пришли в Арах, и показания ящера, становилось очевидно, что это уже не случайность. Вот он мой убийца.

— А вторые двое были обычными афурсами, — продолжал страж. — Они пришли сразу за невидимкой, ну, я их и поймал. Один был совсем зеленым, как молодой стебелек. Он пытался защищаться, но я умный, я поглотил его силу, а потом убил.

— Так просто? — мне захотелось врезать ящеру, но получилось сдержаться. А тот так воодушевился, что ничего не замечал.

— Вообще, он тоже был умным, — рассказывал страж. — Пытался обмануть меня, прикрыться иллюзией и ведь почти сбежал! Но я поймал его тень и пригвоздил к земле. А потом и его самого.

— Поймал тень? Ты так умеешь?

— Съел эту способность с еще одним афурсом две недели назад, — ответил ящер, после чего его глаза полыхнули красным, а из пасти вырвалось шипение. — Эй! Почему вокруг тебя собирается так много энергии? И эта аура смерти! Что ты задумал?

Я все-таки не удержался и, пока ящер рассказывал о том, как ловко убил Обжору, только и думал, как бы уничтожить его самого. У меня даже появилась пара идей, но вот его рассказ об обладателе стихии тени заставил меня сдержаться. По крайней мере, не буду спешить.

— Ты убил моего слугу, я — убью тебя. Считай это еще одним законом мироздания, — ответил я на фырчанье ящера.

— Но наша сделка…

— Ты, как и договорились, получишь свободу, но жизнь я тебе не обещал.

— Но… — кажется, страж впервые в жизни не знал, что сказать. — Я буду защищаться!

— Тем лучше.

Мой спокойный голос и тон невольно заставили огромного ящера дрогнуть и сделать шаг назад. Что ж, как обычно, даже стражи миров, живущие по каким-то своим выдуманным законам, не хотят отправляться в великое ничто.

— Что ты хочешь? Я могу купить себе жизнь! — в итоге ящер смог додуматься до очень важного и полезного вопроса.

— Жизнь — нет, но ты можешь купить себе время, — ответил я после небольшой паузы. — Я дам тебе по одному дню за описание каждого, кто проходил через твой мир. Внешность, способности, откуда и куда он шел, дата, время… Или ты предпочтешь закончить все побыстрее?

Наши взгляды с ящером столкнулись. Наверно, это было странно — я был меньше, чем один его зрачок. Но именно он в итоге отвел взгляд в сторону и покорно склонил голову.

— Я выбираю время.

— Тогда открой разум, — я уже не просил, я приказывал.

Ящер еще мгновение сомневался, а потом подчинился, и ко мне в голову хлынули десятки и даже сотни образов. Невидимые тени незнакомцев, обычные жители Араха, боги и духи внешнего мира. Кому-то удавалось сбежать, кто-то расставался с жизнью от когтей стража, чьи удары были так сильны, что порой разрушали не только тела, но и алтари. Вот только… Я прокрутил убийство Обжоры, коснулся его разрушенного где-то в Сирене алтаря — казалось, после такого моему котенку точно не уцелеть. Вот только сила стража была неспешной и ленивой. Если Обжора смог возродиться достаточно быстро, тогда у него еще был шанс.

Я решил, что еще успею разобраться с полученной здесь информацией, а пока…

— У тебя есть год и три дня, — я зачел ящеру все полученные у него сведения. — Жди, и я приду.

— Если я успею стать сильнее…

— То так будет только интереснее, — ответил я, и ящер помрачнел.

— А если я узнаю что-то полезное?

— То мы опять сможем договориться, — ответил я, а потом открыл портал. На этот раз меня ждал самый обычный мир Обмана. Ну, почти…

Глава 10. Добрый

— Подожди! — крик огромного ящера заставил меня остановиться.

— Да? Ты хочешь предложить мне что-то еще? — я решил, что, жив Обжора или мертв, это уже не изменить, так что ничего страшного, если я немного задержусь, не случится.

— Да! — рявкнул ящер. — Один год — это ничто! Мне нужно больше. Сейчас!

— Что ж, — я сделал вид, что задумался. — Мне от тебя больше ничего не нужно, но, может, ты сам сможешь что-то предложить? Я обещаю хотя бы выслушать тебя.

— Я силен, я могу стать твоим воином. Пусть кровь бораса и не течет внутри тебя, но она есть, и этого хватит, чтобы признать твою власть.

— Мне не хватит, — ответил я, и ящер зарычал от ярости.

Ему хотелось броситься на жалкого бога, так похожего на сотни тех, кого он уже убил, но… Я был сильнее.

— У меня есть сокровища, — ящер смог меня удивить.

— То, что ты собирал с трупов? Я, конечно, могу посмотреть, но вряд ли меня это заинтересует.

— Не маленькие вещи, а большие, — ящер расплылся в зубастой улыбке. — Целые горы карвы, фонящей падалью.

Карвы? Я мгновенно узнал слово, которым назывались горы омертвевшей истинной стихии. То, что осталось от убийц Хашама… Кажется, я понял, что именно тут происходило. Инквизиторы собирали карвы в Арахе, складывая их в горы вроде той, что я нашел в подземелье, где меня поджидал отряд Валентина. Собирали, чтобы очистить свой мир, чтобы ничто не сдерживало защищающее их проклятье. Вот только в куче карвы действовали только сильнее, и тогда нашлось простое и элегантное решение. Их стали вывозить в соседний мир, проход в который открылся прямо на границе с Ноксом. Так удачно. Я еще вспомнил следы от шин, ведущие как будто бы на Кладбище — вот только по нему ездить на технике можно было разве что по самой окраине. Значит, карвы вывозили на грузовиках, и их точно было немало.

— Сколько? — спросил я.

— Очень много, — ящер понял, что мы будем договариваться, и засверкал глазами. — Горы, как я и сказал. Горы, которые выше меня в десятки раз.

— Тогда ты мне не нужен, — тут же разочаровал я стража. — Если горы такие большие, то я найду их сам.

— Но… — тот сначала растерялся, однако быстро нашелся. — Эти горы не на поверхности, а под землей. Без меня ты потратишь годы, чтобы найти их все.

— Спасибо, что указал, где искать. Значит, небо, водоемы и поверхность — вычеркиваем, — мне показалось, что ящер от моих слов даже покраснел от злости.

— Ты! — рев гиганта прокатился по поверхности мира, словно цунами.

Песок закрутился, поднимаясь на сотни метров вверх, а потом сквозь него еле различимой молнией пронеслась огромная лапа. Пять острых, наполненных истинной Тьмой когтей целились прямо мне в грудь, а Тени окружили со всех сторон, не давая сделать и шагу.

— Ты не учел… — я просто отвел удар в изнанку. — Твое тело уже принадлежит мне, я вижу каждое твое движение, тебе никогда не удивить меня. Как бы ярко ты ни изображал ярость, как бы ни старался убить своего нового хозяина.

Сквозь начавший оседать песок было видно морду стража. На ней больше не было ни капли гнева или каких-либо других эмоций — он был спокоен и холоден. Ящер попытался воспользоваться моментом и убить меня. Не получилось, и теперь он ждал, как я отреагирую. Возьму виру, показав во сколько оцениваю собственную жизнь, сыграю в тряпку, заменив наказание красивыми словами, или же разорву и так уже нарушенный договор…

— Ты не посмеешь, — ящер был уверен в том, что говорил. — Я — страж, я так или иначе уже твой слуга, и я понял, тебе нужны карвы, а я помогу добраться до них за считанные минуты. Я нужен тебе!

— Давать шанс тому, кто один раз напал на тебя — это риск. Делать то же самое дважды — это глупость. Я был готов рискнуть ради всего, что ты перечислил, но ты показал, что не готов смириться. Тогда прими свою судьбу так же, как и жил, страж пустынного мира, предок будущего демиурга! Умри!

Я отдал приказ, и тот, кто назвал мертвого демиурга Хашама своим потомком, был вынужден подчиниться. Убить стража не так просто. Одного приказа, одной стихии для этого недостаточно, и если бы я оставил все, как есть, то уже через пару минут ящер бы поднялся. Да, лишившись стихии Обмана, но полный ярости и желания со мной расправиться. Вот только кто бы дал ему такую возможность.

Я создал несколько десятков телепортов, расставляя точки стихии Света по краям, по центру тела рухнувшего гиганта, а потом… Пришлось поднапрячься, но я соединил их все потоком стихии, разрезая лежащую тушу на десятки частей. После этого оставалось только ждать. Как я и думал, ящер попытался воскреснуть, вот только тело просто не смогло собраться — я не дал — и первый порыв энергии прошел зря.

Был и второй, и третий, и даже десятый рывок, когда инстинкты по-настоящему умирающего ящера пытались его возродить. Но раз за разом отдельные волны силы упирались в возведенные мной барьеры, а потом опадали. Энергия тратилась впустую, и я чувствовал, что уже скоро тело передо мной просто развеется. Немного жалко первобытное творение, созданное этим миром, но он стал моим врагом. Он сделал свой выбор, а я свой: с врагами надо сражаться и надо их побеждать.

Я провел в этом мире еще четыре часа, прежде чем жизненные силы окончательно оставили ящера-стража, и его тело начало растворяться в воздухе. Противник был уничтожен, и можно было двигаться дальше, но сначала я хотел сделать кое-что важное. Еще одна причина довести сражение со стражем до конца… Я выждал пару мгновений, пока его тело не стало полупрозрачным — почти как у призраков Грани — потом разогнался до одиннадцатого Шага и нанес удар. Добивающий выпад, который не только гарантированно развеивает противника, но еще и позволяет разбить его тело на составляющие стихии. И мне, черт побери, хотелось понять, из чего состоит страж этого мира.

— Необычно, — я даже сказал это вслух, когда из призрачных останков ударил целый водопад искорок.

Раньше мне обычно попадались противники с одной основной стихией, редко больше. Точно ни у кого не было свыше десятка, а тут — не меньше сотни. Каждый бог или человек, убитый ящером, оставлял в нем частичку себя. Именно они позволяли стражу использовать чужие способности, а я вот выпустил их на волю. Огонь, вода, ветер, камень, лед, дерево, соль — я не стал задерживать уже знакомые мне стихии. Пурпурный туман, свет рыцаря, гнев печали, страх боли — сложные стихии я пропускал через себя, запоминая, на что они способны, но и их задерживать мне было не нужно. Без своей великой башни любая стихия — это, прежде всего, цепи, которые держит в руках тот, кто собрал чуть больше алтарей, чем ты сам. После того, как ящер попал в эту ловушку, я уж точно не собирался так подставляться.

А вот искорки Тьмы и Обмана, которые страж украл у меня самого, я вернул на место. Чужие стихии уже почти закончились: я допроверил остатки и, наконец, сосредоточился на самой яркой личной способности ящера. Той, с которой и начался его путь стража. Это был шарик, похожий на переливающуюся жемчужину. Удивительно. Я протянул руку, и ощущение жемчужины не пропало — это действительно была не столько стихия, сколько предмет.

Поиск истины

Я не постеснялся и выложился на полную, исследуя добычу на всех трех доступных мне уровнях этой способности.

Жемчужина стража (имя собственное, данное одним из владык мироздания)

Карва, омертвевшая стихия, способности Суть рода Ма

Суть помогала подчинить себе силы, которые не убили ее носителя

Жемчужина не обладает силой Сути, но помогает почувствовать и увидеть ее воздействие

Новая способность только что получила название Взор сути (имя собственное, данное одним из владык мироздания)

Мощность новой способности — 351 единица (эквивалентно третьему Шагу духов)

Благодаря личному названию сила способности увеличена до 22313 (максимально доступный уровень для того, кто дал имя)

Сочетание с некоторыми металлами и стихиями способно усилить взор до 22% от текущего максимума

Рекомендуется: истинная Сталь, карвы металлов, сталь Смерти, сталь Тьмы

Не рекомендуется и ослабляет почти до нуля: металлы Жизни

Новые строчки все появлялись и появлялись. Меня больше всего удивила возможность описания подстраиваться под изменения, раньше я такого не замечал. Впрочем, раньше я и названия способностям не давал. Разным существам и сущностям — пожалуйста, а вот силам и предметам — как-то не доводилось. Даже интересно: это моя собственная мысль шагнула за границы привычного или же Зашам смогла усилить свой алтарь, наш скрытый кусочек мироздания, а вместе с ними и подаренные ими возможности?

«Муар-муар!» — из-за изнанки Света донесся истошный вопль.

Мой слизняк-паразит, который раньше подавал признаки жизни только рядом с карвами, снова проснулся и рвался наружу. Кажется, на этот раз его привлекло мое новое сокровище. Я усмехнулся, а потом выпустил подросшего слизня наружу. Действительно, после того как он подкрепился металлом в Арахе, в нем прибавилась пара килограммов, а еще появились два тонких щупальца. Прямо по краям огромного беззубого рта.

— Это не тебе, — я поймал оба щупальца, когда паразит на ходу попробовал выхватить мою жемчужину.

— Муары-муару! — слизняк завыл раза в три громче, чем раньше.

— Нет, — я покачал головой.

— Муар? — кажется, паразит решил договориться. Он больше не рвался, а просто указывал на жемчужину.

— Нет.

— Муар! Муар! — он попытался мне что-то объяснить. Наверно, насколько важно ему перекусить столь вкусной и полезной штукой. Вот только отказываться от возможностей, которые дает жемчужина, я не собирался. И плевать на защиту — главное, с ее помощью я смогу вычислять потомков и предков Хашама, и что-то мне подсказывает, что это будет очень полезно.

— У меня другое предложение, — я говорил и одновременно транслировал свои мысли в голову слизняка в виде картинок. Так ему было проще понять меня и, главное, сделать это правильно.

— Муар? — в голосе маленького паразита были только боль и безнадега.

— Принюхайся, — я мысленно напомнил ему сожранную гору железа, а потом показал сотни таких гор, спрятанных в этом мире.

Слизняк недоверчиво посмотрел на меня, поднял вверх свои щупальца, словно ловя дуновения ветра, а потом резко попытался куда-то рвануть. Пришлось даже использовать силу, чтобы его остановить. Сначала инструктаж и только потом — развлечения.

— Муар! Муару! — слизняк подпрыгивал на месте.

— Одна десятая, — я показал паразиту картинку, где он находит десять гор карвы. Девять оставляет мне, помечая их кусочком нашей изнанки для открытия портала, а одну забирает себе. Как награду. Можно было дать и меньше, но мне хотелось посмотреть, как будет расти мой необычный питомец и какие способности у него будут открываться в процессе. Мелькнула мысль, что это может быть не очень безопасно. Но я помнил, что смог одолеть его взрослую копию, которая копила силы тысячи лет, так что, как бы могуч и велик ни стал мой малыш, и с его переходным возрастом мы тоже справимся.

— Муар? — слизняк вернул мне мысленную картинку, где каждому из нас доставалось по пять гор карвы.

— Одна двадцатая, — я уменьшил долю малыша, а потом открыл проход обратно в изнанку, как бы предлагая вернуться.

— Муару! Муару! — слизняк затряс щупальцами и вернулся к изначальной картинке. Одна десятая.

— Нет, — я покачал головой. — Раз ты начал спорить, то возвратов назад не будет. Одна двадцатая, и чтобы получить больше, тебе придется это заслужить.

Я ждал ответа.

— Муары, — грустно кивнул слизняк, показав картинку с двадцатью горками.

— Вот и договорились, — я убрал преграду на пути маленького паразита. — Не подведи меня. Вечером свяжусь с тобой, так что приготовься показывать первые результаты.

Слизняк еще раз махнул щупальцами, а потом вбурился в землю и, словно акула по мелководью, рванул вперед, разгоняя во все стороны песчаные волны. Я невольно улыбнулся, глядя на его энтузиазм. Если честно, мне были не столько важны окаменевшие стихии убийц Хашама, сколько я радовался, что угасающее рядом со мной живое существо наконец-то смогло найти для себя смысл существования.

— А теперь все-таки проверим Обжору, — я снова открыл портал, ведущий в Сирен, где должен был находиться алтарь моего котенка.

Проход между мирами прошел так же легко, как и обычно. Червоточина междумирья, еле заметная вспышка на границе обычного пространства… В этот самый момент я активировал три Шага Смерти, переходя в Кровавые поля и возвращаясь чуть в стороне от точки выхода. Все-таки Сирен был не просто миром Обмана, но еще и местом, где когда-то Бо построил свою резиденцию. После того, как присоединился к Атону, он давно там не появлялся, но все равно просто так мне не хотелось бы посещать место, где мой старый друг и враг мог оставить ловушки или даже просто маячки для отслеживания непрошенных гостей.

Я вышел, выпуская во все стороны стихии, проверяя пространство вокруг и с помощью силы, и с помощью поиска истины. Чисто. Мертвый мир Обмана не хранил в себе следов чужой силы, и это внушало надежду. Я открыл еще один переход, на этот раз к точке, где стоял подаренный Обжоре алтарь. Переходы внутри мира идут чуть медленнее, так что на этот раз мне пришлось подождать почти минуту, прежде чем в лицо ударил свежий ветер. Я стоял на краю обрыва, где-то внизу плескались волны, а на вершине небольшого холма стояла полуразрушенная часовенка. Не знаю, какому богу посвящали ее жители этого мира когда-то, но какое-то время она служила убежищем для одного из моих алтарей.

Служила… Удар ящера-стража все-таки оказался достаточно силен, чтобы не просто убить Обжору, но и разрушить его алтарь. До основания. Грустно. Я поднялся к часовне, рядом с которой горела только одна живая точка.

— Спасибо, Том, — кивнул я сидящему на земле главе своих следователей. — Спасибо, что попытался спасти моего котенка.

— Я… — Том Пау поднял взгляд, и в его глазах горел непонятный огонь. Решимость, злость, желание изменить этот несправедливый мир. Сколько раз я такое видел. — Это я должен был умереть. А Обжора прикрыл меня. Представляешь, я замешкался, когда страж скопировал мои силы, а он оттолкнул меня в сторону. У него была улыбка на лице, когда он умирал. Словно он напоследок смог понять что-то важное. А я… Я даже не смог отомстить. Понял, что не справлюсь, и единственное на что хватило решимости — это отправиться сюда. Попробовать помочь, если будет шанс. Но он погиб сразу. Прости, Кот…

Кулаки Тома сжались, прочертив по земле полоски от пальцев. Под ногти забилась грязь, словно передо мной сидел не бог, а самый обычный человек. Впрочем, а есть ли разница?

— Прости, что я застрял тут, что не вернулся, чтобы доложить. Наверно, я не подхожу для своей должности, и кто-то более опытный… Ники Пор, Асуколус… Я же знаю, многие просились у тебя на место лидера черных, но ты почему-то всем им отказывал.

— Возможно, я говорил им нет, потому что знал: они не могут вот так вот сожалеть об ошибках. А знаешь, чем отличается хороший человек от плохого?

— Я не человек, — растерялся Том.

— Хорошие люди умеют сопереживать другим, — я проигнорировал возражение черного. — Вот и вся разница. И те, и другие могут творить что угодно. Вот только одни оправдают себя в любой подлости, которая только придет им в голову — поверь, придумать оправдание, особенно для себя, совсем не сложно — а вот другие будут помнить. Помнить, чтобы исправиться, чтобы стать лучше, чтобы принять на себя этот долг перед миром.

— То есть то, что я сижу тут и ничего не делаю, это хорошо? — на лице Тома появилась глупая улыбка.

— О, это очень плохо. Здесь и сейчас ты совершаешь ошибку, но в итоге она сделает тебя сильнее. А тот, кто не обратит на нее внимания, так и останется навсегда тем же, кем и был всю жизнь.

— Доброта и сопли как способ стать сильнее, — Том улыбнулся уже во весь рот. — Иногда ты говоришь такие странные вещи. И… — тут он снова погрустнел. — Почему ты сам не грустишь? Я же чувствовал, что Обжора был тебе дорог.

— Есть еще один неожиданный приятный бонус от хороших людей, — я улыбнулся, и Том невольно опять мне ответил. — В хороших людях живут те, кто им дорог. Чем больше ты за кого-то переживаешь, чем ближе принимаешь чувства и поступки кого-то другого, тем крепче ваша связь. Поделишься?

Я протянул руку. Том на мгновение замер, потом все осознал и открыл свой внутренний мир, чтобы выпустить наружу кусочек души Обжоры.

— Сколько? — голос черного дрогнул. Как и я, он прекрасно знал, что для воскрешения погибшего нужно не меньше тридцати процентов личности. Но каков шанс, что у кого-то найдется почти треть чужой души?

Глава 11. Математика

За свою жизнь человек и уж тем более бог сталкивается с огромным числом врагов, друзей и случайных встречных, в которых по какой-то причине отражается его душа. В итоге его личность разносится по миру, становится частью мироздания и собрать ее обратно практически нереально. Вот только в отличие от большинства Обжора появился на свет совсем недавно. И если он с кем-то и делился собой, то делал это щедро.

Я смотрел на Тома Пау и парящие перед ним светящиеся искорки. Словно повисшая в воздухе сахарная пудра.

— Пять процентов тебе досталось, когда он спас твою жизнь, еще один за то, что он начал считать тебя другом, — я протянул вперед руку и начал перебирать кусочки души своего котенка. — Пять за то, что ты пришел в этот мир, желая спасти его. И еще два за то, что сожалел.

— За поступки дают больше, чем за чувства, — невольно заметил Том.

— И это правильно.

— Но все равно! Тут только тринадцать процентов личности, — Том вслед за мной пропустил руку через то, что осталось от Обжоры.

— Тринадцать только у тебя, — улыбнулся я, добавляя кусочки чужой души от себя. Все-таки я дал этому котенку имя, создал его, он считал меня учителем — неудивительно, что это не прошло даром.

— Двадцать девять, — голос Тома дрогнул. — Значит, осталось совсем чуть-чуть! Позовем его братьев?

— И не только, — кивнул я. — Попробуем добить до пятидесяти, чтобы не просто вернуть толстяка, но и сохранить все его воспоминания.

Я мысленно позвал котят. К счастью, аномалия рядом с ними еще работала, так что они смогли услышать мой приказ. Отправляться в песчаный мир, а потом открывать проход в Сирен. На дорогу у них уйдет пара минут, значит, пора вызывать и последнего участника спасательной операции.

— Майя, — я не стал звать, а сразу открыл портал к жене, посылая в ее сторону сжатый информационный пакет. Пересказ событий, мои мысли о них и предложение спасти Обжору.

Я невольно опасался, что Майя еще не восстановилась до конца, но нет. Моя жена уже была на ногах, ей хотелось что-то делать, и мое предложение спасти нашего котенка оказалось как нельзя кстати.

— Только можно я это сделаю? — спросила она, проходя сквозь портал.

Я лишь кивнул в ответ. В это же время до нас добрались и Первый с Молчуном. В воздухе сразу же повисло напряжение, перемешанное с надеждой. Невольно мелькнула мысль, что из спасения котенка можно сделать красивое шоу, вот только… Мне совершенно не хотелось тратить время на подобные мелочи. Возможно, потому что среди своих они совсем не нужны?

— Мои пять процентов, — Первый добавил в общую кучку свою долю личности Обжоры.

— У меня шесть, — Молчун встал рядом.

— Майя? — я посмотрел на жену без особой надежды. Кажется, ожидания от наших возможностей оказались слишком оптимистичны.

Майя не участвовала в наречении Обжоры, так что у нее будет только доля за его создание. Точно не больше десятки. И да, мы в итоге собрали немало осколков души, но так хотелось перевалить за пятьдесят процентов. Эх, почему-то я рассчитывал, что котята будут ближе друг другу…

— Пять процентов за создание каменных двойников, один — за ментальную искру… — заговорила Майя.

Все, как я и думал. Итого сорок пять процентов — не хватило совсем немного. Эх, если бы Обжора успел обзавестись еще личным врагом…

— Это еще не все, — тихий голос Майи оборвал мои мысли. — Есть еще десять процентов…

— За что? — спросил я.

Десять — это много.

— Он считал меня мамой, — девушка немного растерянно посмотрела на меня.

Я подошел и обнял ее. Странное чувство: вроде бы у нас уже есть Кейси, у той во время приключений в прошлом появились свои дети, но это ничего не меняло. Когда кто угодно произносит это слово, оно всегда берет за душу.

— Начинай, — кивнул я Майе, и та немного неловко ответила.

Великое таинство для человека — возвращение из мертвых. Для богов это будни, по крайней мере, когда такая возможность есть. А то серьезные противники, как в случае с убийством Малы, предпочитают действовать наверняка.

Майя закрыла глаза, а над ее вытянутой рукой начали собираться все наши кусочки души Обжоры. Она могла ускорить этот процесс, но вместо этого, наоборот, замедляла всей доступной ей силой. И в этом был смысл. Чем дольше будет идти воскрешение, тем полнее будет восстановившаяся душа. Не копия, грубый слепок с оригинала, а настоящая, получившая еще один шанс.

— Господин Кот, — ко мне тихо подошел Молчун и склонил голову.

— Просто Кот.

— Хорошо, я попробую, — Молчун напрягся. — Кот… У меня вопрос. Если мы сейчас можем вернуть Обжору, то почему не сделали точно так же с четвертым? Ведь тогда в подземелье находились и вы, и мы. Разве что его не было, — он кивнул на Тома Пау. — Неужели бы мы не смогли спасти последнего из нас?

— Не смогли бы, — я покачал головой и начал загибать пальцы. — Первая причина не очень приятная, но не могу ее не озвучить. В тот момент ни я, ни Майя не считали вас полноценными личностями…

— То есть вы не захотели тратить время и рисковать, задерживаясь в мире проклятья? — уточнил Молчун.

— И это в том числе, — я опять не стал пытаться приукрасить картину. — Представь короля. У него есть армия и есть меч. И если железкой, какой бы дорогой или мощной она ни была, можно пожертвовать, а потом просто купить новую, то вот с людьми, с живыми, все будет не так просто. Новые солдаты будут не столь опытны, не столь сильны, они, в конце концов, будут совсем другими личностями. В итоге то, что легко бы сделала старая армия, никогда не сможет новая. Так что, пусть и то, и другое является оружием короля, но меч можно не беречь, а вот армию — стоит…

— Мы были для вас мечом, не армией, — задумался Молчун, закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом удивленно их распахнул. — Это больно. И обидно.

— С первым ничем не могу помочь. Если ты живой и настоящий мальчик, то без боли никак, — я пожал плечами. — А вот насчет обиды хочу рассказать еще кое-что. Да, мы не собирались спасать четвертого, но даже захоти мы это сделать, у нас бы не вышло.

— Почему? В чем разница? — глаза Молчуна распахнулись.

— Первое — это Арах, проклятье мешает использовать сложные способности, а нам на пути попадались лишь небольшие карвы, — я снова начал загибать пальцы. — Второе — это вы сами. Тогда у вас не было имен, личности только начали зарождаться. Скорее всего, даже у самого четвертого еще не было полного контроля над своей душой, что уж говорить про кого-то другого.

— А ведь и мы тогда ничего не знали друг о друге, — Молчун задумался. — Мы говорили, сражались вместе, но и все. И даже смерть четвертого была не смертью друга, а… Словно умер кусочек меня самого.

— Да, это еще одна сложность воскрешения, — согласился я. — Чтобы близкие смогли поделиться частью твоей личности, они должны тебя знать. Ты сам должен быть кем-то, а не просто кусочком серой массы…

— И как понять, личность ты или нет? — Первый, стоящий до этого в стороне, не выдержал и подошел к нам.

Том Пау, я видел, тоже слушал каждое слово. И ведь действительно хороший вопрос мы в итоге затронули. Я посмотрел на Майю — время у нас еще было — и решил ответить по-настоящему.

— Есть разные теории на эту тему, — начал я и невольно улыбнулся. — Некоторые нам рассказывали еще в школе. О людях, которые думали на эту тему и не нашли способа лучше, как проверить себя. Одни проверяли себя делом, другие — сравнивая с другими. Мол, если я есть, если я существую, то переступить через жизнь другого человека, который во много раз ниже меня, социально или морально, неважно — совсем не сложно. А лучше сразу представить, что этот другой — не человек, тогда будет еще проще и еще приятнее осознавать свои величие и исключительность. Были даже целые страны, которые жили этой идеей, словно доказывая тем самым смысл своего существования.

— Некрасиво… — раздался тихий голос, прерывающий мой рассказ. — Некрасиво так думать.

— Обжора! — Первый, словно подтверждая прозвище, раньше всех повернулся к возвратившемуся с того света товарищу.

— А меня тут, похоже, немного воскресили, — котенок опирался на руку Майи, и его глаза светились гордостью.

— И как там? — спросил с улыбкой Том.

— Там — не помню, а вот вас всех… и себя тоже… помню, — Обжора улыбался. — А еще я голодный и… Все-таки удивительно, что вы смогли…

— Раз назвал кого-то мамой, будь готов, что за тобой станут присматривать, — я улыбнулся.

— Кстати, папа… — Майя сделала характерную паузу, и все хихикнули. — Ты начал рассказывать, как другие выясняют, личности они или нет. А что ты думаешь об этом? Только не говори, что не нашел свой собственный способ.

— Нашел, — ответил я. — Мой способ очень простой, я называю его зеркалом. Если рядом есть друг или напротив стоит враг, то ты личность.

— То есть если я воюю с соседом по площадке, — задумался вслух Том Пау, — то я личность?

— Конечно, — искренне кивнул я. — Конечно, с таким врагом не самая большая, но все же.

— А если у меня еще жена есть, которая меня любит, она считается? — продолжил Том.

— Конечно, жена тоже друг. Тут нет жестких правил, поэтому метод и называется зеркалом. Если есть те, кто тебя отражает в той или иной мере, значит, ты существуешь.

— Я бы назвала это методом раздражителя, — задумалась Майя.

— Можно и так, — я кивнул.

Мы еще пару минут болтали о том, как чудесно можно раздражать других. Том даже сказал, что взял пару способов на вооружение, и теперь соседу придется засунуть свое раздражение в одно место. А я опять задумался о главе своих черных, не могу понять его до конца. То он молчалив и собран, то, как сейчас, рассказывает о себе и порой даже машет руками. Или взять ситуацию с соседом. Что сложного главе моего личного отряда просто представиться? Одного этого будет достаточно, чтобы его никто не трогал. Но нет, он боролся по-своему, даже не думая использовать мою репутацию.

— Ладно, возвращаемся, — я закончил разговоры. — Котята, вы — в Арах. Том, ты с ними…

Я скинул главе черных все, что узнал от ящера-стража о невидимках. Теперь, обустроив себе опорный пункт в проклятом мире, можно будет собрать о них информацию, а то и выйти на одного конкретного… Учитывая, что они как будто не существовали ни для стража, ни для моего поиска истины, сделать это будет непросто, но в Тома я верю.

— Все сделаю, — глава черных кивнул, и я открыл им портал в наш клановый квартал.

Остались только мы с Майей. Я мгновение помолчал, а потом выдохнул и задал тот самый вопрос.

— Ты же просмотрела его воспоминания?

— Иногда мне кажется, что я знаю тебя как облупленного, — Майя смерила меня взглядом. — А потом ты выкидываешь такое, что, кажется, передо мной новый человек. И с каких пор ты стал так жалеть котят?

— Наверно, с того момента, как впервые их так назвал, — ответил я. — Впрочем, не пытайся казаться строгой больше, чем есть. Ты ведь и сама могла попросить Обжору рассказать все о его смерти, но не стала.

— Он назвал меня мамой, — пожала плечами Майя, а я улыбнулся и потом сжал ее в объятиях. Как и я свою жену, так и она, несмотря на все время, проведенное вместе, продолжает меня удивлять. В хорошем смысле этого слова… А что это значит? Что мы растем и что нам никогда не будет скучно вместе.

Я открыл разум, и Майя показала мне последние секунды жизни Обжоры. Появление ящера, осознание его силы, страх, решимость, а еще ощущение чужого взгляда. От самого котенка Майя это скрыла, а вот мы сами внимательно изучили все его эмоции и наблюдения, даже подсознательные. Увы, ничего, что могло бы объяснить, почему Обжора что-то заметил, а Том Пау нет, мы так и не смогли.

— Давай еще раз, — поморщился я и запустил считанные уже мной воспоминания главного следователя.

Мы видели две почти одинаковые картинки мира. С точки зрения цветов, звуков, ощущений и запахов. Только у Обжоры на это накладывался еще и чужой взгляд, а у Тома нет.

— В чем между ними разница? — спросил я вслух.

У Майи тоже не было ответа. Возможно, это и к лучшему. Она еще не восстановилась до конца, чтобы мы с ходу ввязывались в серьезные приключения, а так будет повод вернуться и подождать новостей из Араха. Я уже почти предложил открыть портал в Каррию, когда небо Сирена полыхнуло фиолетовым: словно молния, только прогулявшаяся через другой конец спектра. Верный знак сработавшего перехода между мирами.

— Исход кого-то очень могущественного, — Майя смотрела в ту же сторону, что и я.

— Не человека, — я смотрел на возмущенное небо. Словно у него украли что-то ценное. — Это разрушаются алтари, и их сила…

— Она не остается тут, ее кто-то забирает себе, — теперь Майя посмотрела на меня. — Нам надо туда.

Я прекрасно понял, что именно она предложила. Сирен — это мир Бо. Фиолетовые молнии — знак того, что он теряет силу, вернее, зная толстяка, я бы сказал, что скорее отдает, меняя на что-то более важное для него. Учитывая войну Карика с Атоном и то, на чьей стороне сражается Бо, как бы это не закончилось чем-то опасным.

— Тебе надо отдыхать, — тем не менее, я собирался отказать Майе. — Карик сражается уже год. За это время его враги не раз и не два пытались провернуть самые разные комбинации, и каждый раз он справлялся. Справится и сейчас.

— Там Кейси.

— Там много наших друзей. Но если мы хотим на самом деле это закончить, то нужно не размахивать мечами или стихиями. Дело ведь не в победе в одной конкретной битве.

— Пока есть ради чего, война будет продолжаться.

— Именно. Так что сейчас надо, чтобы ты отдохнула, собралась с силами и смогла как можно быстрее принять кровь Хашама.

— Ты прав, — Майя вздохнула, а потом, хитро улыбнувшись, продолжила. — Тогда не будем сражаться. Просто заглянем к Карику, убедимся, что там не происходит что-то совсем уж невероятное, и вернемся домой.

Я помолчал несколько секунд, но потом подумал, что действительно давно не бывал на передовой. Проведать Карика будет совсем не лишним, тем более что и боевым отрядам черных не помешает увидеть своего лидера.

— Ненадолго, — подчеркнул я и открыл проход.

Сейчас основная линия фронта пролегала в мире Поссум. После войны с Атоном он достался Смерти, и по воле Старухи, не очень жалующей живых слуг, на когда-то зеленом шарике началось запустение. Живые либо погибли, либо ушли к соседям, леса превратились в болота, где перегнивали бывшие зеленые джунгли, а поля и равнины под воздействием серой стихии стерлись до горной породы, почерневшей от плесени и пожаров.

Полгода назад здесь, как и в сотнях других миров, начали сталкиваться передовые отряды двух демиургов. Где-то отступал Атон, где-то Карик, где-то они оба стояли насмерть. Я в свое время пытался понять, почему в один момент все больше отрядов начали стягиваться именно сюда… Карик считал, что это просто закон. Все битвы демиургов или великой троицы заканчиваются именно так: находится место, где, как им кажется, никто не имеет преимущества, а потом каждая из сторон начинает накачивать его войсками, чтобы сокрушить противника в одном решительном сражении. Впрочем, эта самая решительность не мешала некоторым схваткам идти даже не годы, а десятки лет. Лично мне это казалось слишком простым объяснением. Я попытался проверить, не стал ли выбор Поссума чьей-то игрой, но нет. Все нити, что проверял и я сам, и мои следователи, так ни к чему и не привели. Либо это действительно была случайность, либо на этот раз Атон сумел скрыть свои следы слишком хорошо…

Выйдя из портала и в очередной раз окинув взглядом этот мертвый мир, я задумался, не мог ли бывший демиург использовать в своей игре невидимок. Если бы я сам оказался на его месте и имел подобные возможности, сумел бы заманить врага в ловушку так, чтобы тот ничего не понял? На первый взгляд, в голове не появилось никаких значимых мыслей, но и думал я над этой задачей всего пару мгновений.

— Карик приглашает вас в свою ставку, — перед нами с Майей появился незнакомый дух Жизни. Сильная печать короля башни у него на лбу, почти выжигающая собственные мысли и не дающая даже подумать о предательстве, выдавала личного адъютанта демиурга.

— Мы идем, — я открыл еще один портал.

Кстати, введенная лично мной мера безопасности. Все, кто перемещался напрямую на сияние силы Карика, по умолчанию считались врагами. Для друзей же держались постоянно меняющиеся точки за линией фронта, из которых можно было попасть в ставку после небольшой проверки. Мелочь, но из сотен таких мелких кирпичиков и складывается система безопасности.

Вы вышли из портала на парящее в небе облако ставки демиурга, попав под золотистый дождик, окативший нас с головы до ног. Казалось, будто сверху льется чистое золото, но это был всего лишь Обман. Месяцев пять назад я закольцевал его, создавая бегущую по кругу стихию, которая не требовала постоянной поддержки, но зато помогала снять незаметные для кого-то другого иллюзии или сюрпризы.

— Поймали кого-то? — я пополнил резервуар своего артефакта, невольно подумав о будущем, где потомки начнут находить такие вот следы когда-то жившего меня. Даже интересно, как смог бы использовать подобную штуку кто-то в нашей истории. Цезарь, раскрывший заговорщиков, Петр Третий, до которого так и не добрались заговорщики… В голове закрутились сюжеты.

Глава 12. Люди

— Не-а. За все полгода ни одного шпиона, — вышедший к нам Карик развеял мои мечты. — Но в любом случае водопад Обмана — штука крутая. Вызывает уважение. Ты, кстати, слышал, что высокие кланы уже четыре раза пытались поднять вопрос о том, насколько сильно он нарушает традиции и должен быть уничтожен?

Молодой демиург хохотнул. Я тоже улыбнулся, глядя на Карика. Удивительно, как сильно он изменился за какой-то год. Интриги и тайные игры, из которых раньше состояла его жизнь, превращали его в мрачного затворника, а тут, на свежем воздухе и в честном бою, он словно ожил. Налился силой, уверенностью в себе. Я видел, как смотрели на демиурга его первые помощники, генералы его новой армии. Именно новой: ведь за этот год Карик по факту создал ее с нуля, отказавшись от отрядов аристократов с наемниками и набрав свои. Тех, в кого верил, тех, кто верил в него.

«Или дело не только в войне…» — неожиданно заметила Майя, бросая быстрый взгляд мимо Карика. Там, внизу, почти под облаком ставки, располагался один из гвардейских полков демиурга, во главе которого стояла такая знакомая фигура. Кейси. На лице появилась глупая улыбка, и пусть любой, кто не отправлял дочь на первое свидание, попробует бросить в меня камень.

Тут взгляд от Кейси скользнул дальше. От ее отряда к соседним, потом к главным силам, потом к противнику. Я не сразу понял, что меня смутило — наверно, потому что в мое время многотысячные армии были чем-то нормальным. Но тут, в мире богов, когда со стороны Атона и со стороны Карика стояло не меньше миллиона бойцов — с высоты командного облака я видел на десятки километров во все стороны, и вся эта неожиданно появившаяся мощь казалась чем-то невероятным. Конечно, мироздание огромно, но столько богов, за каждым из которых закреплены десятки алтарей и миров, это что-то немыслимое. Чем же закончится подобное противостояние? Когда силы армий успели настолько разрастись?

— Что это? — я указал Карику на сотни тысяч богов под нами. — Ладно Атон… Допускаю, он смог бы подготовить пополнения втайне от нас. Но ты-то когда успел собрать столько сил? Еще ведь пару дней назад ничего подобного не было и в помине.

— Ха! — Карик довольно хохотнул. — Атон действительно устроил нам сюрприз. Ты же знаешь, у нас тут еще с месяц назад начались столкновения передовых отрядов, и никто не решается перевести их в большую заварушку. Но тут мой бывший учитель неожиданно кинул вперед почти сотню тысяч человек…

— Именно людей? — я по-новому посмотрел на войска под нами.

— Да, — кивнул Карик. — Это были люди, которым боги Атона дали допуск к своим алтарям. В итоге в защите они как были, так и остались нулями, но вот в атаке оказались опасны для моих рядовых бойцов.

— Неплохое решение, — ответил я, параллельно думая о том, что же наш враг мог предложить обычным людям за подобный риск. С другой стороны, а разве их так много? Наверно, даже в одном моем старом мире набралось бы больше миллиона тех, кто готов отправиться на войну за одну только возможность ощутить себя богом. А тут в распоряжении Атона были сотни миров.

— Мы в ответ придумали решение не хуже, — Карик тем временем продолжал. — Уничтожить-то толпы людей не сложно, но жалко тратить силу, плюс нужно было думать о будущем. Что мы станем делать, если Атон приведет не один миллион смертных, а сотни…

Я невольно представил. Не одно поле боя, не множество небольших, пусть и громких сражений в тысячах миров, а все мироздание, покрытое вспышками стихий и криками умирающих душ. Я неожиданно осознал, что если Атон специально выбрал этот мир для проверки своей теории, то сделал это еще и для того, чтобы оценить, насколько подобная стратегия усилит Смерть… Нельзя не учитывать столь явное воздействие на одну из великих стихий.

— И что вы придумали? — пока я молчал, вопрос задала Майя.

— Мы провели разведку, — начал Карик, и было видно, что он искренне гордится этой операцией. — Оценили мысли смертных и поняли, что не так уж они и горят желанием умирать за Атона. Плюс командиры-аристократы с той стороны уже успели вызвать к себе ненависть… В общем, мы подчинили парочку, запустили слухи обо мне. Кстати, это оказалось совсем не обязательным, они и так ходили.

— А потом вы просто предложили людям сменить сторону? — спросила Майя.

Карик довольно кивнул, на лицах его помощников мелькнула гордость за своего лидера, но вот у меня еще было слишком много вопросов.

— Как именно вы это организовали? Если бы с той стороны был бунт, то вы бы уже выдавили Атона из Поссума. Значит, выбрали что-то более надежное и менее рискованное, — я смотрел на Карика.

— Я приказал командирам отрядов, когда они идут в бой, кричать свое имя, — объяснил тот. — Тогда смертные могли бы прямо во время схватки отказаться от алтарей Атона, присягнуть новым покровителям и встать на нашу сторону. В итоге за один день мы переманили к себе половину врагов! Сражаться до конца предпочитали не больше одного отряда из десяти!

Я почувствовал терпкий и тяжелый запах неприятностей. Слишком просто, слишком хорошая статистика, даже с учетом программы Карика. Половина вражеской армии за один день — я готов поверить в подобное только в одном случае. Если враг сам отдал их нам, чтобы использовать на следующем этапе. Например, для удара в спину.

— Кто предложил план переманивать врага? — спросил я.

Если проверить этого бога, можно будет выявить связи с Атоном и уточнить детали ловушки. Я уже начал раскручивать эту мысль, когда ответ Карика окончательно сбил меня с толку.

— Твоя дочь. Кейси придумала этот план, мы вместе воплотили его в жизнь и… Кот, я хотел сказать, что иногда искренне тебя ненавидел. Даже в этот год: когда мы сражались, а ты занимался какими-то своими делами. Вон даже твои черные, на подготовку которых ты потратил всего месяц, приносят огромную пользу, а встань ты сам рядом со мной, и мы бы уже закончили эту войну. Но твоя дочь оказалась не хуже. А в чем-то, наверно, даже и лучше.

«Значит, не показалось», — услышал я мысленный голос Майи.

— Это Кейси проверяла мысли врага? Она добыла информацию о том, что они недовольны Атоном? — я говорил и одновременно выпускал во все стороны силу абсолютного владыки отдельной части мироздания. Мне нужно было понять, что именно задумал наш враг. Теперь, когда в этом оказалась замешана Кейси, это превратилось из просто еще одного сражения в самое главное дело в списке моих приоритетов.

— Да, — ответил Карик, и было видно, как мой тон заставил его нервничать. Вот только в итоге он не собрался, а разозлился. Как же мешают некоторые эмоции. — Ты не доверяешь дочери?

Карик смотрел мне в глаза, его ноздри раздувались от гнева, а оказавшиеся рядом командиры невольно потянулись к стихиям, готовые поддержать своего лидера. Сколько их тут? Почти два десятка, не считая отрядов гвардии, которые смогут переместиться на облако за считанные мгновения. Справлюсь ли я? Вообще, можно было бы и попробовать, вот только бой ряди боя — это не то, за чем я сюда пришел.

— Ты правильно сказал, что это моя дочь, и она будет последней, кого я заподозрю в работе на Атона. Но если придет время, я проверю и ее, потому что это мой долг. Перед тобой, перед всеми, кто мне доверился.

— Думаешь, она после такого когда-нибудь тебя простит? — этот вопрос задал не Карик. Он вырвался у Майи.

И он был не столько про нашу дочь, сколько про нее саму. Похоже, моя жена еще не смогла сама до конца простить меня за то, как именно я ее спас.

— Если бы так однажды помогли мне, я бы простил, — просто ответил я. — Мне было бы обидно, если кто-то из вас решит, что я попал под чужое влияние, и начнет проверять, точно ли со мной все в порядке. Но я смогу это пережить, а потом лишь больше стану ценить нашу любовь или дружбу.

Вмешательство в чужую жизнь из эгоизма и ревности или же, как в моем примере, из-за беспокойства за жизнь и свободу — это две большие разницы. Хорошо, что все это понимают.

— Но твоя дочь — не ты, — тем не менее, заметил Карик. — Она верит, что свои люди, свой ближний круг — это абсолют, основа и аксиома, на которой строится все остальное. Если покуситься на нее, то и прочее сразу теряет смысл.

«Значит, и о таком вы уже говорили», — отметил я про себя.

— Я тоже так когда-то думал, — а это я сказал уже вслух. — Возводить свой взгляд на мир в тот самый абсолют — это было так просто и приятно. Но в итоге я вырос.

— Или отказался от самого главного, — возразил Карик.

Точно, они с Кейси немало спорили и говорили на эту тему. Вот только Карик, похоже, решил не побеждать в этом сражении. Что ж, вернемся немного назад.

— Возможно, так и было, — ответил я. — Возможно, мое решение было эгоистичным. Что такое беспокойство за кого-то? Эгоизм, построенный на страхе, что с твоим близким что-то случится, так?

— Так, — Карик кивнул.

— Хренак! — рявкнул я в ответ. — Это чистая демагогия! Болтать чушь с умным лицом! А что в реальности? Ты боишься беспокоиться о своем самом родном человеке, потому что это нарушит его свободу? Чушь! Если вы любите друг друга, если вы семья, то он только будет рад увидеть, как ты стараешься его защитить. Вот и весь сказ.

— А твои слова не демагогия?

— А тут решай сам, — ответил я. — Просто подумай вот о чем. В одном случае за словами стоят поступки, а в другом — оправдания, почему ты остался в стороне. А теперь я пойду. Хочу поссориться с дочерью, но убедиться, что она не вляпалась в неприятности.

Карик замолчал. А я открыл два портала. Один, чтобы помахать Кейси рукой и предупредить о своем появлении. Второй, чтобы связаться с Томом Пау. Я мысленно скинул ему список командиров Карика, которые привязали к своим алтарям больше всего людей. Пусть глава черных выделит всех свободных следователей и проверит их миры на диверсии и разрушения.

«У меня к тебе будет просьба, — уже почти шагнув в портал к Кейси, я мысленно потянулся к Майе. — Останься тут. Присмотри за Кариком, чтобы он не наделал глупостей, и… Постарайся подумать, как бы нам проверить его пополнение. Может быть, ментальное сканирование или сразу какая-то страховка на случай их бунта?»

Майя только кивнула в ответ, а мое сознание словно на мгновение ощутило крепкие и теплые объятия. Я вот мысленно прикасаться к другим не умею, а Майя может так хоть массаж сделать. Я невольно улыбнулся. Ведь это было не просто пожелание удачи — в отличие от Карика моя жена уже приняла решение. Поступки важнее слов, и в том числе поэтому она не стала ничего говорить.

— И кто это у нас, наконец, вылез из своей норы и показал свой нос на передовой? — ехидный голос Кейси встретил меня вместе с холодным и колючим порывом ветра.

Я втянул в себя воздух: это было не просто движение атмосферы — кто-то из подручных моей дочери отлетел подальше и использовал стихии, чтобы организовать мне такую вот теплую встречу. Кажется, тут все еще хуже, чем я думал. Или даже еще больше? Мой взгляд скользнул в сторону, и я увидел, как за спину Ники-Пора, прикрепленного к отряду дочери, прячется незнакомый бог с бросающейся в глаза меткой Атона.

— Кто это? — я проигнорировал слова Кейси и указал на неожиданного гостя.

Сгорбленная спина, куцая черная бородка, длинные кривые пальцы — он невольно вызывал отвращение одним своим внешним видом, но при этом большинство богов в окружении Кейси посматривали на чужака с уважением и даже одобрением. Тот, почувствовав эту поддержку, выбрался на открытое место и уже с вызовом посмотрел на меня.

— Меня зовут не это, а Усайя! — усмехнулся он.

— Враг? — просто уточнил я.

— Да, — все так же с вызовом ответил он.

— Тогда… — никто не заметил, как во время разговора я открыл четыре крошечных провала в изнанке Тьмы. Даже Кейси, которая использовала истинный Свет, но не его противоположность…

А дальше было еще проще — закинуть к чужаку точки Обмана, а теперь, когда пришел момент, соединить их линиями в тюрьму-пирамиду. Что бы этот Усайя ни делал в отряде Кейси, какие бы ни были у них договоренности, продолжать этот разговор я буду только когда он не сможет сотворить какую-нибудь подлость.

— Отец! — глаза Кейси недовольно блеснули. — Как ты можешь кого-то арестовывать в моем отряде? Или ты забыл одно из главных правил Карика? Слуги каждого из нас отвечают только перед своим командиром, он несет за них ответственность, и никто больше.

Я поморщился, подумав, что это правило современных эффективных менеджеров заодно очень похоже на феодальную пирамиду власти. Наверно, не самое лестное сравнение.

— Ты кое-что упускаешь в своей картине мира, — ответил я дочери. — Ответственность работает только если доверие к лидеру больше, чем потенциальные проблемы, которые может принести его подчиненный.

— Ты! — кажется, Кейси пришла в еще большую ярость. И хорошо, порой именно она помогает выжечь внутри все лишнее. Главное, успеть вовремя взять себя в руки.

— Да, я только что поставил под сомнение твое право принимать такие решения. Перед всеми твоими подчиненными… — сам я говорил совершенно спокойно. — Некрасиво? Конечно. Но теперь тебе надо всего лишь рассказать, почему ты допустила чужого в свой отряд. И если я признаю твою правоту, то заодно извинюсь за оказанное недоверие.

Я не стал добавлять, что есть еще один вариант развития ситуации, когда Кейси бросит мне вызов в открытую. Силой тем самым отказываясь признать мое решение. Но, кажется, до такого мы пока еще не дошли.

— Что ж, я расскажу, — Кейси говорила медленно и зло, а рядом с ней появилось такое знакомое сияние силы Жизни. Кажется, моя дочка мысленно позвала на помощь Карика. То есть готова говорить, но не отказывается и от открытого бунта. Эх, все-таки давно я тут не был! Как быстро все пошло вразнос.

Я поднял брови, предлагая Кейси продолжать. В воздухе сверкали искры сталкивающихся стихий. Мы не призывали их в открытую, но сама наша воля уже была неотделима от прилагающейся к ней силы.

— Итак, Усайя пришел ко мне. Хочу отметить — лично и без всяких договоренностей, рискуя жизнью и свободой. Он пришел и попросил разрешения остаться в нашем отряде и рассказывать моим бойцам о том, чего хочет добиться Атон. О его целях и планах.

Я молчал. Где еще было бы возможно такое, чтобы вражеский командир пустил к себе в войска чужого комиссара? Наверно, только там, где во главе стоит проживший тысячи лет, но все еще ребенок, который верит в то, что мир должен быть справедливым. Но не буду спешить…

— Он попросил, а ты?

— Я поговорила с Кариком, и мы решили, что не надо запрещать чужие голоса. Пусть наши воины слышат и знают о чужих планах. Пусть сравнивают с тем, чего хотим мы, и пусть делают выводы. Мы не боимся этого, потому что правда на нашей стороне!

— На вашей стороне не только правда, — я грустно улыбнулся. — На вашей стороне еще и реальность, в которую вы превращаете свои мечты.

— Вот! — воскликнула Кейси. Ей на мгновение показалось, что я принимаю ее сторону.

— А на стороне вашего врага только слова, — я продолжал. — И как ты думаешь, что будет красивее? Мечты, которые можно расписывать, как угодно, или же реальность, где даже самая красивая идея не может воплотиться без недостатков?

— Ты так говоришь, потому что не веришь, что мы с Кариком и наши боги сможем увидеть разницу? Думаешь, мы настолько глупы? — слова Кейси звучали так знакомо.

— Вы не глупы, но не стоит недооценивать силу слова, — я покачал головой. — Сказанная сотни раз ложь начинает казаться такой привычной и родной, что порой между ней и правдой люди выберут то, что считают своим.

— Мы не люди!

— А в чем разница? Стихии, вечная жизнь, алтари — что из этого мешает вам ошибаться и совершать глупости? Лучше посмотри по сторонам! Посмотри на свой отряд — кто вокруг тебя собрался?

— Хочешь сказать, что мои воины слишком молоды, чтобы принимать серьезные решения? — Кейси обвела взглядом своих приближенных, и большинство из них действительно были младшими в своих семьях и родах. — Что мы услышим чужие идеи и сразу бросимся им следовать?

— Поверьте, взрослые боги в этом плане ничуть не лучше. Если их зацепить, они готовы творить глупости похлеще своих потомков. Но проблема в другом. Вы действительно молоды, а это время, когда мир кажется несправедливым, когда проблемы ярче, когда шкура еще не успела загрубеть, и тогда чужие идеи могут показаться не просто мнением со стороны, а тем самым способом справиться со всем одним махом, разрубить узел. Вот и все… Вы как дрова, облитые бензином, а враг на то и враг, что был бы идиотом, если бы не попытался вас поджечь. Он будет говорить, предлагая свой путь, и кто-то выберет его, не потому что согласен, а чтобы не идти вместе со всеми. Чтобы быть особенным. Вот только уникальными нас делает умение мыслить, умение выбрать свой путь именно своим разумом, а не готовность бросаться на красиво нарисованную альтернативу. И вот я хочу спросить: ты уверена, что сама и все твои люди в случае чего сделаете именно свой выбор?

— Мы не люди… — фыркнула Кейси. — И ты слишком много говоришь, папа, а мы в отличие от тебя еще и делаем. Мы не сражаемся за старые знамена, мы готовы создать свои! Сами, понимаешь ты это или нет!

Кейси поддержали довольные крики и наглая усмешка Усайи. Проклятье, вот вроде бы уже столько успел повидать, но чуть не допустил ошибку. Подумал, что слова могут помочь, когда именно их от тебя и ждут. Тот, кто поработал с отрядом Кейси, справился со своей задачей, он учел, что я могу появиться, что попытаюсь все испортить… Но принял ли он во внимание, что даже с дочкой я могу перейти от слов к делу?

Глава 13. Второй

Я смотрел на Кейси, она на меня. Два взгляда, таких похожих друг на друга и в то же время таких разных.

На то, чтобы довести подготовку сцены до конца, у меня ушло почти пять секунд. А потом я разом активировал все выпущенные наружу нити стихий. И те, что оставил рядом с Усайей, и те, с помощью которых следил, чтобы на Кейси никто не напал, и те, что Майя подготовила для меня вокруг отряда дочери.

Сегодня я побуду мастером-иллюзионистом, который показывает свои фокусы и разоблачает чужие.

— Что ж, если ты и эта тварь Атона готовы разрушить весь мир ради своих амбиций… — я заговорил сначала тихо, потом все громче и громче, охватывая каждого воина из отряда дочери. А теперь можно добавить и классику. — Я тебя породил, я тебя и…

Не договорив, я выпустил наружу два сверкающих потока стихии Обмана и Грани. Стихии переплетались друг с другом, отлетающие от них разряды превращали все, чего касались в пыль, а заряды летели в две цели. Один — в Усайю, другой — в Кейси.

— Что происходит⁈ — заорал посланник Атона.

— Папа, а у тебя комплексы, — все тем же ехидным тоном добавила Кейси. — В реальности твои способности не такие яркие и красивые.

— Главное, что они быстрые и смертоносные. Сейчас же мне нужно кое-что другое, — ответил я.

Мы втроем находились в изнанке Тьмы, куда я незаметно для всех ушел сам, а потом, воспользовавшись расставленными точками силы, перетянул и эту парочку, оставив вместо нас наполненные стихиями объемные иллюзии. Одна из них только что красиво и ярко, но при этом довольно медленно атаковала две другие, давая отряду Кейси проявить себя.

— Что ты сделал⁈ — снова заорал Усайя, но и здесь, в изнанке, я продолжал удерживать его в тюрьме-пирамиде. А что? Мне все равно было как закидывать его сюда — что с ней, что без нее.

— Ускорил процесс. Решил, что к черту слова, раз дочка меня не слушает. Лучше сразу покажу, чем заканчиваются игры в свободу возможностей, когда играешь в них по чужим правилам, — я говорил и следил за реальностью, где отряд Кейси мгновенно разделился на две части.

Было неважно, кто и где стоял, чем занимался, что кричал или говорил мгновение назад. Когда моя иллюзия изобразила атаку, часть бойцов Кейси бросились, чтобы прикрыть ее, а другая — чтобы спасти Усайю. Хлопок. Я добавил взрыва, дыма и неразберихи, чтобы выиграть достаточно времени для завершения разговора.

— Две трети отряда, — я снова смотрел на Кейси. — Ты! Потеряла! Две трети отряда! Они выбрали не тебя.

— Значит, правда Атона просто оказалась сильнее. Вот и все, — Кейси не думала сдаваться.

— Не его правда! Его ложь, картинка, нарисованная его эмиссаром, не больше! И то, что треть твоих бойцов осталась на твоей стороне — вот настоящее чудо. У правды, ограниченной реальностью, нет шансов против фантазии, когда ты можешь болтать что угодно.

— Кажется, я неплохо поработал, — Усайя, несмотря на плен, довольно улыбнулся и потер руки. — Учитель будет доволен.

— Кстати, знаешь, почему наш пленник ухмыляется, несмотря на то что ему осталось жить всего ничего? — спросил я у Кейси.

— Почему? — кажется, впервые с начала нашего разговора Кейси не спорила со мной, а просто задала вопрос.

— Он рассчитывает, что нашу небольшую заварушку увидят в других отрядах. Боги, с которыми поработали подобные посланники. Ведь после того, как Карик дал согласие тебе, он не стал отказывать и остальным? — спросил я. Кейси кивнула. Как же легко порой хорошие замыслы и чувства превращаются в настоящую проблему. — А помимо богов заварушку увидят и люди. Те, что сделали вид, будто присягают вам, поверив в замысел Карика и отказавшись от Атона.

— Они нападут на нас и ударят в спину? Мы были готовы к предательствам, — нахмурилась Кейси.

— Две трети, — я кивнул на границу изнанки, за которой дым устроенной мной диверсии начал опадать. — Когда против вас поднимается столько союзников — это уже не предательство, это гражданская война.

— Значит, это наш путь! — Кейси гордо вскинула голову.

Я опасался этого. Очень сложно убедить в чем-то того, кто верит… А моя дочь сейчас именно верила в свою правоту и в то, что я ошибался. И тогда для любых неприятностей и противоречий есть одно неоспоримое объяснение.

— Это будет нашим испытанием! — продолжала Кейси. — Мы не потеряли две трети бойцов, а обрели одну треть. Тех, кому плевать на любые лживые сказки и речи. Кстати, не этим ли славился и ты сам, отец? А у меня теперь есть сотни союзников с иммунитетом от этих манипуляций. Слабость это или настоящая сила, не на жалкие годы и века, а на тысячелетия и вечность?

— Что будешь делать? — я не стал спорить, а просто задал очень важный для меня вопрос.

— Не я, а мы.

— Хорошо, что вы с Кариком будете делать? — повторил я.

— Накажем предателей, наградим верных, победим, — Кейси улыбалась.

— А эмиссары Атона? Будешь снова пускать их к своим людям?

— Думаю, подобные проверки нам больше не нужны…

— Вот и прекрасно, — я сжал кулак, и тело Усайи опало на землю изнанки, осыпаясь искорками алтарей, собранных им на своем пути.

Еще одна сторона возможности видеть чужие стихии. Не просто посмотреть, что скрыто внутри моих врагов, но и запомнить каждый из их алтарей, а потом… Я подготовил мысленный пакет с координатами, чтобы передать его своим черным. Сейчас Усайя лишился только одной из своих жизней, но уже скоро у него не останется ни сил, ни новых перерождений. Такова будет его плата за атаку на мою семью.

— Ты в своем репертуаре, — Кейси поморщилась. — Встретил кого-то с другой точкой зрения и принял самое простое решение — убил и пошел дальше. А ведь будь у тебя возможность, ты бы держал меня и всех вокруг в теплицах, защищая от всего, что кажется тебе злом.

— Я не считаю вас растениями, — ответил я, невольно морщась.

Что я сделал? Нашел того, кто называл себя врагом и вел себя соответственно, и поступил с ним именно так, как поступают с врагами. Как это видит Кейси? Просто как очередное подтверждение своих мыслей. А если что-то под них не очень подходит, так всегда можно возвести любую позицию в абсолют и высмеять. Тоже выход… Я все же на мгновение задумался, не перегибаю ли палку.

«Если бы ты был таким, как она говорит, то никогда бы ее не отпустил. Ни в армию, ни сейчас… Ты ведь хочешь сделать именно это?» — в голове раздался голос Майи. Тихий и грустный.

«Да. Сейчас она не готова меня услышать, — мне тоже было грустно. — Знаешь, а там, в нашем будущем, когда мы постоянно сражались плечом к плечу, и нам было не до бунтов, мне казалось, что эта сторона взросления детей обойдет меня стороной».

«Твоя дочь — бог, — Майя улыбнулась. — Она просто чуть медленнее растет. А еще… Раньше она не могла себе позволить творить глупости, а сейчас, пусть она никогда это и не признает, она почувствовала, что рядом есть тот, кто защитит. И вот расслабилась».

«Или позволила себе вырасти, — задумался я. — Знаешь, как дерево… Оно ведь не по прямой тянется вверх. А то в одну сторону, то в другую, ищет путь получше, и в итоге получаются развесистые кроны, живые леса, где каждое дерево отличается от других. Становится уникальным. Может, так и должно быть? Это путь молодых — меняться, набивать шишки и открывать новые пути развития нашего мира?»

«А тогда какой путь у нас? Тех, кто постарше?»

«Защищать. И их самих, и мир, чтобы они случайно не уничтожили его в процессе, чтобы не погибли раньше времени».

«Это звучит уже не так интересно».

«Зато сделать это гораздо сложнее. Неужели этот вызов тебя не бодрит?» — я уже улыбался.

Я знал, что буду делать дальше. Мир вокруг снова стал простым и почти понятным, и от этого на душе было так легко. Майя послала мне воздушный поцелуй, а я снова вернулся к реальности.

— Иди, — я продолжал улыбаться, теперь уже Кейси. И, кажется, ее это страшно бесило.

— Что⁈

— Я говорю, иди. Попробуй сделать то, что ты хочешь. Докажи мне, что права. И постарайся не умереть, — я вытащил нас из изнанки, незаметно соединяя с иллюзиями. Пусть для бойцов Кейси все будет по-настоящему. Их выбор, то, рядом с кем они встали.

— Я не буду тебе ничего доказывать. Это все не для тебя! — кажется, Кейси покраснела.

Я ничего не ответил.

— Не для тебя! — повторила она уже громче.

Часть бойцов ее отряда, которые оказались поближе, начали поворачиваться к своему лидеру и собираться вокруг Кейси. Молодые, сильные, горящие желанием сделать что-то хорошее и великое. Кто-то из них, возможно, еще потеряет себя, продаст свои принципы, поставит личные интересы выше мечты. Но пока они даже не думали ни о чем подобном.

«Только не забывай, что случилось сегодня, — я мысленно попрощался с Кейси. — Не потеряй тех, кто горит. Защищай их».

Вспышка портала. Моя дочь осталась там, готовясь продолжать свое сражение, а я перенесся на вершину соседней горы, с которой поле боя двух армий казалось маленьким черным пятнышком. Через мгновение рядом появилась Майя и ласково коснулась моего плеча.

— Что дальше? — спросила она. — Сражение сражением, но мы ведь пришли сюда не просто так.

— Да, — кивнул я. — Та покинувшая мир сила алтарей Бо не дает мне покоя. И кажется, я знаю, как нам встать на ее след.

— Твой Поиск истины что-то засек? — спросила Майя.

— Нет, — я покачал головой. — Он — не абсолютное оружие, плюс тут столько стихий и пролитой мощи демиургов, что даже на мелочи Поиск работает с перебоями. К счастью, смерть алтаря — это в любом случае смерть, и есть та, кто знает все об этой стороне жизни.

— Старуха, — поняла Майя.

— Старуха! — я ответил и одновременно позвал повелительницу Смерти.

Теперь нужно было дождаться, пока она получит мое сообщение и соизволит ответить. Учитывая, что Старуха ждет результатов расследования по Мале, она не проигнорирует меня. Но чтобы напомнить свой вредный характер и статус, точно не появится слишком быстро.

— Кот… — Майя, воспользовавшись паузой, решила поговорить. И я знаю, о чем.

— Хочешь спросить, почему я сначала так волновался о Кейси, а потом так легко ее отпустил? — спросил я.

— Я понимаю, почему отпустил, — Майя покачала головой. — Но вот что изменилось? Чего ты боялся раньше? Это мне интересно.

— Ты слышала про семь смертных грехов? — спросил я немного невпопад. Впрочем, Майя уже привыкла, что я порой начинаю издалека, и просто кивнула. Хорошо, тогда можно будет покороче. — Так вот мне кажется, что в молодости люди бывают двух типов. Те, кто на самом деле хочет что-то изменить. И пусть они, на мой взгляд, творят глупости, но их цели чисты, и если не дать им сделать ничего непоправимого, то в итоге из них получатся хорошие цельные люди…

Я на мгновение замер. После разговора с Кейси успел привыкнуть к ее постоянным напоминаниям, что она — бог. Майе же плевать было на такие мелочи — и как это иронично выглядит со стороны.

— А второй тип? — спросила она.

— Второй — это те, кого ведут не мечты, а страсти. Гнев — на родителей, на старый мир. Тщеславие — вера в то, что именно они лучше тех, кто жил раньше, что именно они понимают, как все на самом деле устроено. Уныние — они видят во всем существующем лишь плохое. Лень — они не готовы пытаться что-то спасти, а только разрушать. Если к такому фундаменту добавить врага со стороны вроде Атона, который предложит им возможность приобщиться к алчности и блуду, а потом подтолкнет в новую сторону… В итоге получатся такие разрушители, до которых оркам Петровича будет так далеко, как до звезд.

— Осталась еще зависть, — Майя напомнила о последнем смертном грехе, который я не затронул.

— Ну, я же не церковник, чтобы точно следовать списку, — улыбнулся я. — Просто совпало. Хотя… Если вспомнить подобных бунтарей в моем родном мире, зависти так всегда было с запасом. И друг к другу, и к возможным конкурентам.

— Значит, ты боялся, что Кейси пошла по этому пути…

— И тогда бы я боролся за нее до конца, любыми способами.

— Но она осталась мечтателем, который будет совершать ошибки, из-за них будут страдать люди, которые поверят в нее, пойдут за ней…

— И пока они делают это ради чего-то хорошего и по собственной воле, я не буду им мешать, — я покачал головой. — Как мудро заметила наша дочь, они же не растения, чтобы сажать их в теплицу, отгораживая от внешнего мира. Потому что рано или поздно все стены падут, и те, кто не умеет бороться за свою жизнь, будут просто уничтожены…

Мы не договорили, потому что в воздухе прокатилась волна серой энергии, а потом появился пролом в изнанку Смерти, из которого показалась наша старая знакомая. Хотя… Мои глаза удивленно расширились. За этот год мы общались со Старухой в основном дистанционно, и сейчас, впервые увидев ее вживую — не образ, не проявление силы — после долгого перерыва, я был по-настоящему удивлен.

— Ты действительно стала королевой, а я ведь думал, это просто блажь, которая порой приходит в голову каждому из нас, — сказал я, рассматривая девушку лет двадцати на вид. Длинные черные волосы, бархатистая розовая кожа — она могла показаться совершенно другим человеком, если бы не знакомая мудрость и боль в глубине огромных зеленых глаз.

— Хватит пялиться, — Майя шутливо ткнула меня в бок. Или не совсем шутливо?

Старуха… Молодая Старуха расхохоталась.

— Вот ты всегда такой, — сказала она, когда немного успокоилась. — Только я начинаю думать, насколько смертельно твое оскорбление, как ты сделаешь еще что-нибудь, и все задуманные кары теряют смысл… Так зачем ты звал меня, Кот?

Мне очень хотелось спросить, зачем повелительница Смерти решила показаться лично, при том что не делала так очень давно, но в итоге решил сосредоточиться на деле. Я рассказал ей, как мы видели исход силы алтарей в Сирене, о нашей уверенности, что они связаны с Бо и тем, что случилось где-то в этом мире. Молодая Старуха внимательно выслушала меня, а потом призвала свою силу, которая приняла форму миниатюрной великой башни Смерти… Если до этого у меня еще было немного сомнений, не создала ли Старуха себе двойника или еще какого аватара, то теперь последние из них пропали. Повелительница Смерти никогда бы не отдала чужаку доступ к своей главной силе.

— Вот точка, — через десять секунд Старуха закончила. — Здесь была поглощена сила алтарей Обмана и… что-то еще странное. Надеюсь, когда разберешься, ты обязательно поделишься со мной подробностями.

Я только успел кивнуть, как Старуха опять прорезала проход в изнанку и ушла, оставляя вопросы, зачем все же она приходила.

— Странная она… — кивнула в унисон моим мыслям Майя. — Если бы не все остальные дела, я бы обязательно попыталась узнать, что же с ней творится.

— Если бы не все остальные дела… — кивнул я.

Как же хотелось разобраться и скинуть хотя бы часть. Впрочем, не за этим ли мы сюда пришли? Я выдохнул, собираясь с мыслями, а потом построил проход через изнанку в отмеченную Старухой точку. Если опираться на поле боя, где столкнулись армии Атона и Карика, то она находилась совсем недалеко. Около сотни километров — мы прошли их меньше чем за минуту.

Изнанка сменилась обычным миром, вокруг нас высились стены ущелья, скрывающие нас от возможных наблюдателей, а перед нами… На груде камней лежало тело в черной броне. Шрам над глазом, огромный двуручный меч, выпавший из ослабевшей руки. Это был Охотник. Убийца, бывший личным врагом нашей семьи тысячи лет, а потом ставший одним из нас. В нем текла кровь Кейси, создавшая его тело, в его голове жила личность, пламя которой раздула Майя… В какой-то мере Охотник был моим сыном и точно одним из сильнейших слуг, который мог бы сдержать какое-то время и самого Атона — и вот теперь он лежал мертвым!

Без движения, без единой нити, связывающей его с целыми алтарями. Как и Малу, неизвестный убийца уничтожил его одним-единственным ударом, и от этого у меня по коже бежали мурашки. Опасный незнакомец, враг моих союзников и, судя по всему, еще и мой, о котором я ничего не знаю — что может быть неприятней? Наверно, только то, что он связался с другими моими врагами…

— Ты ведь не думаешь, что это Бо научился убивать таким вот способом? — тихо спросила Майя.

У меня не было ответа на этот вопрос. С одной стороны, я старался никогда не недооценивать своего бывшего учителя, с другой — такая невероятная сила была чем-то выходящим за грань даже для него. Или нет?

Глава 14. Карана

— Он что-то заметил? — Старуха сидела на троне на вершине башни Смерти.

Сквозь открытые окна задувал ветер, развевая ее черное платье. Было холодно, но она любила холод. Он помогал забыть о все еще горящем теле после того, как она разделила свою душу и суть на две части, возвращая погибшую сестру. Ведь если нельзя воскресить бога, то можно создать его заново. Это Кот однажды сказал… Мертвые живут в наших воспоминаниях. Она тогда уточнила, имеет ли он в виду возможность воскрешения через проценты личности, но нет. Это был образ, придуманный в его родном мире.

Старуха долго думала над ним, а потом решилась. Если мертвые живут в нас, то почему бы не сделать их снова живыми, просто найдя внутри себя и разделив душу? И пусть обычным богам для этого нужны какие-то обязательные доли и проценты, она была повелительницей Смерти, для нее не существовало подобных ограничений. Почти… Она чуть не развоплотилась, несколько месяцев все духи Смерти держались в подчинении только на воле Малы, но в итоге она пошла на поправку. Смогла ходить, использовать стихии, а потом вслед за ней поднялась и Сарана. Молодая, черноволосая — такая, какой и сама Старуха была когда-то.

— Он поверил, что я — это ты, — ответила сестра и склонила голову перед своей повелительницей.

— Даже он… Это замечательно, — Старуха тоже склонила голову и поморщилась, когда спину пронзила ноющая тупая боль. Словно она на самом деле уже очень и очень стара. Чушь.

— Карана, ты как? — сестра подошла к ней, и стоило ее руке коснуться Старухи, как боль ушла. Сарана взяла ее на себя, как когда-то в детстве.

Мы стояли над телом Охотника и пытались понять, что случилось. Изучали обычные следы, остатки стихий в воздухе, проверяли то, что мог заметить мой Поиск истины… Вот только, как и во дворце, убийца не оставил никаких следов.

— И все же я думаю, что это он, — Майя ходила из стороны в сторону, словно недовольная львица. Только хвоста не хватало, чтобы разогревать свой гнев резкими ударами по бокам.

— Это эмоции, — я покачал головой. — Давай посмотрим, что останется, если опираться только на факты. У нас есть убийца, который не оставляет следов. Есть труп Охотника. Есть Бо, лишившийся силы двух алтарей. Если смотреть объективно, то наш толстый знакомый выглядит в такой ситуации не заказчиком, а еще одной жертвой.

— Не верю!

— Я тоже не верю, — кивнул я. — Но и спешить с выводами не буду.

— И что? Мы опять будем ждать? — Майя начала злиться еще больше. — Тебе не кажется, что мы стали слишком часто это делать? Отдавать инициативу — это верный путь к поражению. Разве не ты сам это говорил?

— Я так говорил, — на лице появилась улыбка. — А еще я говорил, что спешка — это не менее верный способ попасть в чужую ловушку. Мог ли враг знать, что мы тут появимся? Что мы сейчас перед собой видим? Случайную улику, которую он не предусмотрел, или же специально оставленный след, который направит нас в нужную сторону?

— И у нас нет фактов узнать, что это. Мы перед выбором, делать или не делать, разве не так?

Наши взгляды столкнулись, и воздух, разрушаясь под воздействием стихий, начал наполняться озоном. Давно мы так не спорили… И дело не в том, что я люблю ругаться, тем более со своей семьей. Просто мы спорили по-настоящему: когда кипишь эмоциями, когда сталкиваются две точки зрения, и в яростном столкновении рождается что-то новое, и, главное, когда вы слышите друг друга, а не повторяете раз за разом одно и то же.

— Будем делать, — кивнул я. — Только немного по-другому. Чего от нас могли бы ожидать после нахождения второго трупа и следа Бо?

— Привлечения Старухи, атаки на толстяка, активизации конфликта с Атоном, — начала перечислять Майя.

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — Но, кажется, наш враг слишком поверил в тайну своего убийства.

— Ты что-то заметил? — Майя подобралась.

— Нет, — я покачал головой. — Вот только если ту же Малу не было никакой возможности вернуть, слишком большую часть себя она предпочитала хранить внутри, ни с кем не делясь, то вот Охотник…

— У него была семья? — Майя удивилась.

— У нас была семья, а у него были враги. Целые поколения врагов, которые считали его своей Немезидой. И пусть вряд ли они смогли бы взять от него слишком много, но… Их было достаточно много, чтобы собрать что-то стоящее даже по капле.

— Ты хочешь заглянуть к нашим котятам? К настоящим котятам, которых спрятал в отдельный мир, чтобы они отдохнули от всего творящегося во вселенной безобразия? Не слишком ли быстро ты решил нарушить их покой? Или это после слов Кейси про теплицу?

— И после них тоже, — я почесал лоб. — Думаю, не помешает добавить котятам возможность самим решать, выбираться во внешний мир или нет. Ну и заодно пусть помогут нам найти нашего невидимку.

Том Пау откинулся на спинку кресла так, чтобы лицо смотрело немного вверх, и через верхушки отстроенных заново серых домов было видно хоть немного солнца. Наверно, странное желание для того, чья работа — жить в тени, выполняя приказы своего господина. Но Том родился в Каррии, родине демиурга и стихии Жизни. И пусть его семья была небогата, пусть они жили в крохотной квартире в среднем городе прямо над шумным баром, что не добавляло мира и спокойствия, но глава черных любил это место и всегда искал то, что будет его напоминать.

— Итак, ты говоришь, что тебя зовут Пигмалион? — Том вернул взгляд на стоящего перед ним человека.

Одного из сотен, что принял сегодня, проверяя, не сможет ли кто-то вывести его на убийцу. Это же так просто. Да, враг невидим для стихий, но он не может жить в вакууме. Так или иначе кто-то мог его видеть, даже общаться — и тогда надо было всего лишь найти окружение убийцы. Не все же они настолько уникальны… Том усмехнулся, а потом сразу нахмурился. План был бы идеален, если бы он смог опросить всех, как сделал бы в Каррии, но в Арахе, увы, его позиции были не так крепки. И пока он вызывал к себе только тех, кто сам хотел установить контакт с новой силой Нокса, или же, как эта крыса, тех, кто просто не мог отказать.

— Можете называть меня просто Мали, господин, — человек перед Томом вежливо поклонился. Вернее, попытался изобразить вежливость, но ни согнутая спина, ни опущенная голова не смогли скрыть яростно блеснувших глаз.

«Похоже, новичок, которого местные еще не успели сломать, хотя засунули в самый низ пищевой цепочки», — Том оценил одежду крыса и кожу, на которой из-за соли, несмотря на возраст, уже начали появляться морщины.

— Итак, Мали, ты не дурак, — глава следователей решил, что правильно оценил собеседника, и выбрал стратегию на разговор. — Ты уже знаешь, что меня интересует. Знаешь, что я спрашиваю у всех, кто приходит ко мне?

— Вы ищете необычных людей, которые или недавно пришли из-за границы, или демонстрировали предметы оттуда, которые никак не могли появиться в Арахе сами по себе.

Том удовлетворенно кивнул. Именно так он сформулировал суть своего поиска — не невидимки для силы богов, которой у местных-то и нет, а просто те, кто слишком часто ходит между мирами. Конечно, кто-то мог попасть под эти критерии и просто так, но, главное, его убийцы тоже окажутся в списках, а дальше… Том был уверен, что сможет вычислить тех, кто нужен Коту.

— Что ж, ты знаешь, что я ищу, — глава следователей смерил крыса изучающим взглядом. — И я чувствую твое предвкушение. Значит, тебе есть что рассказать?

— Лучше, — глаза Пигмалиона опять сверкнули. — Я, конечно, мог бы выложить подробную историю о паре чужаков, пришедших два дня назад. Вот только учитывая, что один из них оказался богом и вашим хозяином, вряд ли вас интересует он или его спутница.

— К делу, — Том нахмурился. Ему не нравилось, когда о Коте говорили неуважительно, даже когда прятали это за хитрыми словами и намеками. — Если твоя информация окажется не ценна, я убью тебя.

Глава следователей решил, что это будет справедливым наказанием для наглеца. Люди не должны забывать о своем месте.

— Я… — голос Пигмалиона дрогнул, крыса снова стал крысой. — Я нашел нового чужака. Он пришел не из моря и не с Кладбища. Словно создал новый проход и поэтому пока лежит без сознания. Я хотел купить за него свободу у Морских, но вы обещаете не только ее, но еще и возможность стать кем-то во внешнем мире.

Том кивнул и поморщился про себя. Как же легко люди готовы отказаться от того, о чем еще недавно мечтали. Сначала бегут в мир, который кажется им воплощением идеала, потом сталкиваются с реальностью, понимают, что и тут ничего не достается просто так… Более того, именно в подобном бедном месте работать нужно в разы больше, чтобы получить даже то, что у них было раньше. Кто-то посильнее продолжает верить в мечту, несмотря ни на что, кто-то держится на одной гордости, не смея признаться даже себе, какую ошибку совершил, а кто-то… Ищет возможность убежать назад. Что ж, не Том им судья.

— Все обещания в силе. Если твоя информация окажется ценна, ты получишь возможность выбрать любой смертный мир и свою роль в нем. Если же у тебя есть амбиции и ты покажешь свою ценность, то, может, я и сам предложу тебе работу.

Тому показалось, что человек опять скривился, но нет… Просто причудливая игра теней от спрятавшегося и на мгновение опять показавшегося солнца. Крыс тем временем рассказал, как воспользовался беспомощностью чужака и связал его. Оставалось только прийти, взять его и допросить. Том на мгновение задумался отправить с крысом одного из рядовых следователей. Например, Хоруна, который как раз сейчас сидел на артефакте истины, проверяя слова местных и пытаясь вытянуть из их описаний какую-то дополнительную информацию. С другой стороны, его помощник давно заслужил возможность проявить себя.

«Продолжай допросы сам, а я развеюсь», — послал мысленный сигнал Том, получил подтверждение, а потом поднялся на ноги.

Оставалась маленькая вероятность, что крыса наняли, чтобы завести его в ловушку. Том помнил об этом, пока они шли по их кварталу, пока пробирались по узким грязных улочкам клана призывателей, помнил, пока они спускались по длинный узкой лестнице в подвал заброшенного склада… Но все вылетело у него из головы, когда он увидел добычу крыса. В грязном мокром углу на горе сопревших тряпок действительно лежал чужак… Чужачка! Самая красивая девушка, которую он когда-либо видел в своей жизни!

Ее бездонные черные глаза притягивали его и просили о помощи, ее руки так и хотелось взять в свои, обещая службу до гроба… А еще в ней горел свет неизвестной, но очень красивой стихии. Она не была одной из местных, обычным человеком — она была богом, которая попала в неприятности и которую посмел связать какой-то грязный оборванец! Образ незнакомки с каждым мгновением сиял в голове Тома все ярче и ярче, вытесняя все другие мысли…

«Кот! — до меня долетел голос Карика. Кажется, он злился. — Я вот столько лет тебя знаю, но такого не ожидал. Пришел на пять минут, и этого хватило, чтобы полвойска взбунтовалось, а еще твоя дочь шипит на всех, словно пламя на дождь… О чем вы говорили?»

Я невольно улыбнулся, оценив приоритеты нашего демиурга. Бунт половины армии волновал его не так сильно, как состояние Кейси. Определенно между ними что-то есть, и это хорошо. Карик точно присмотрит за моей дочкой, главное, чтобы ему хватало силы воли, чтобы не так часто идти у нее на поводу.

«Судя по твоим вопросам, с бунтом вы уже справились?» — спросил я, игнорируя чужие риторические вопросы.

«Справились, конечно… — пробурчал Карик. — Командиры Атона попробовали ударить, воспользовавшись моментом, но быстро поняли, что им ничего не светит. Даже своих рыцарей не стали в бой вводить».

«Значит, ни Бо, ни Петровича не было?» — уточнил я.

«Да, только небольшой отряд теней и гвардия одного из Шестерки — самое серьезное. Но все же! О чем вы говорили? Кейси — одна из моих лучших командиров, и мне нужно понимать, как возвращать ее в строй. А то ты сам, я же правильно понимаю, этим заниматься не собираешься?»

Мы с Майей обменялись взглядами. Раз Бо не появлялся, это было дополнительным грузом на весах в пользу теории о появлении нового врага. Но не будем спешить.

«Всего лишь лучший командир? — я иронично переспросил разом замолчавшего демиурга. — Впрочем, не буду мешать вам играть в эти игры…»

«Кот!» — рявкнул Карик.

«Что „Кот“? Я не осуждаю, может, даже немного рад за тебя. А насчет нашего спора — просто конфликт отцов и детей. Поверь, однажды тебя будет ждать что-то подобное».

«Ты точно не планируешь ничего делать?»

«Со своей стороны буду только следить, чтобы вы не разрушили мир, ну и не умерли. Во всем остальном — буду даже ждать, сможете ли удивить».

«Пошел ты гамэрфу в задницу!» — выругался Карик, а потом оборвал связь.

Мы с Майей опять переглянулись, а потом не выдержали и расхохотались во весь голос. Несколько секунд смеха оказались тем, что нам сейчас и было нужно, чтобы взять себя в руки и настроиться на нужный лад. Заодно догорела разлитая по камням жидкая стихия Смерти, выжигая на них необходимый для ритуала рисунок.

— Ты уверен? — еще раз спросила Майя.

— Да, — я кивнул. — Это не столько желание, сколько необходимость. Иначе, боюсь, к котятам можем заглянуть совсем не мы…

— Может, не будем представляться? Чтобы не портить им отдых.

— Боишься, что придется с ними общаться и отвечать на вопросы? Если честно, я тоже боюсь… Но надо.

Майя кивнула, я кивнул в ответ, и мы вместе влили в получившийся рисунок свою силу. Хашам в свое время подсказал, как создать пространство, не связанное с остальным мирозданием, место, куда никто не придет со стороны… Мы немного доработали его советы, чтобы и сам мертвый демиург не смог вычислить, где именно мы спрятали своих потомков.

Стихия Крови

Мы соединили свои силы. Они были первой частью ключа.

Стихия Обмана

Вторая часть, мой вклад в открытие замка.

Стихия Света

Третья часть, вклад Майи — все в определенной пропорции, так, чтобы даже если кто-то заставил нас поделиться кровью и стихиями, у него бы не получилось ничего сделать. Защита из знания, уникальных способностей и воли. Абсолютный щит…

Перед нами появился проход, ведущий в скрытый мир — мы с Майей сделали шаг вперед, и тут в нос ударил терпкий запах гари. Тяжелый, мокрый, пробирающий до костей и вызывающий рвотные позывы от понимания, что именно в нем смешалось. Перед нами открылся идеально скрытый мир, который был сожжен дотла, и теперь деревянные остовы того, что уцелело от когда-то красивого города, плавали и гнили в крови и разлагающихся телах.

— Они все мертвы, — голос Майи дрогнул. — Кто мог это сделать? Кто мог найти сюда путь⁈

С каждым словом я чувствовал, что в моей жене становится все больше ненависти и ярости. Я бы и сам был готов поддержать ее, если бы не одно «но»…

— Я чувствую смерти, я чувствую жизни, — тихо сказал я, касаясь Поиска истины и показывая Майе результаты. — Сколько наших потомков пришло, сколько родилось тут и сколько погибло. Не хватает почти ста человек.

— И ни одного следа чужаков, — Майя все поняла, но пока не решалась сказать вслух. Нет, все же собралась с силами. — Получается, это они сами? Сами придумали зачем и сами убили большую часть своей семьи. Друг друга! Но ради чего?

Возможно, еще вчера я бы не смог дать ответ на этот вопрос. Но сейчас, после разговора с Кейси, я почему-то чувствовал, что это возможно…

— Ради идеи, очередной глупой мечты, что приходит в очередную умную голову. А ради чего еще бывают войны, ради чего брат идет на брата, а сын на отца?

Майя молчала. План вернуть Охотника и выяснить личность невидимого убийцы превратился в ничто. Мелькнула мысль: а что, если… Если тут все же был кто-то, но моя сила бога и создателя этого места просто не видит его? Мне так хотелось поверить именно в эту теорию, чтобы именно она оказалась истиной. Вот только в глубине души и я, и Майя знали, что это не так. Мы чувствовали, кто тут убивал так, словно это сделали мы сами…

— Знаешь… — тихо сказала Майя.

— Иногда мне самому хочется разрушить этот мир до основания, — продолжил я за нее.

— Он прогнил. Есть ли в нем хоть что-то, ради чего стоит за него бороться?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не знаю…

Я поднял голову вверх. Почему-то хотелось разрыдаться, и мир, словно почувствовав это, начал собирать тучи, из которых вниз обрушился тяжелый очищающий ливень.

Глава 15. Решение

Мои глаза были закрыты, вокруг пылало пламя, стирая души людей и богов, превращая в пепел миры, уничтожая прошлое и будущее, растворяя в вечности само время. Жар опалял кожу, до ушей долетало затихающее с каждым мгновением эхо криков. Последние голоса тех, кому не повезло умереть так быстро…

Я открыл глаза. Вокруг все так же лил дождь, рядом стояла Майя и пристально смотрела на меня.

— У тебя сейчас было такое выражение лица… — тихо сказала она.

— Что-то накатило, — ответил я.

— Может, позовем черных или ты сам хочешь заняться расследованием?

— Я… Наверно, мне стоит взять небольшой перерыв, — я провел рукой по лбу. — Сможешь связаться с Томом и помочь ему провести сюда людей?

Майя кивнула, а потом помогла мне вернуться домой. Не то чтобы мне требовалась помощь или сам отдых… Но мне точно было необходимо время, чтобы обдумать все, что случилось, чтобы принять решение, что и как делать дальше. Потому что делать вид, будто ничего не произошло, что это просто еще одна мелочь, которая не имеет особого значения — я уже не мог.

Дни шли за днями, недели за неделями. Продолжалась война Карика с Атоном, после чистки, устроенной среди своих, «наши» захватили Поссум за считанные дни и продвинулись дальше, отрезая от бывшего демиурга сразу половину его территории. Впрочем, Атона это как будто ни капли не смутило. Никакой явной реакции на успехи Карика от него так и не последовало. Так же события во внешнем мире, даже смерть ученицы, почти не интересовали Старуху, которая снова пропала в своей башне и не высовывалась наружу. Следов невидимок не было, новых данных по двум убийствам и одной резне — тоже.

Наверно, единственное, что изменилось — это Майя. Когда я отошел в сторону, и она подхватила все дела, прикрывая меня по всем направлениям, это не столько вымотало ее, сколько придало сил. И да, она легко со всем справлялась, опыт тысяч прожитых лет со всеми их неприятностями превратился в знания, и сейчас они перемалывали одну проблему за другой. Наехавшие на меня из-за водопада Обмана аристократы, ревность к Зашам, неуверенность в будущем — все решалось до смешного легко, стоило просто начать действовать.

Я даже улыбнулся, вспоминая… Глава рода Киби пришел высказывать претензии об артефактах, которые нарушают правила приличия. Перед лицом совета аристократов он выглядел до смешного уверенным в праве указывать остальным, как им жить. Майя в ответ аккуратно взломала его ментальную защиту, вытащила на белый свет все его грязное белье, а потом аккуратно поинтересовалась, стоит ли ему теперь хоть чего-то стесняться и нет ли еще кого, желающего решить ту же самую проблему. Желающих не нашлось… Прошла пара дней, и под двери кабинета заявилась моя ученица и потребовала встречи со своим учителем и совладельцем личного кусочка мироздания. Вернее, сначала Зашам просто ломилась вперед, раздвигая в стороны тех, кто оказался или слишком нерасторопен, или упрям, чтобы пойти у нее на поводу. Но потом прямо ей в лоб уперлась ладонь Майи, которая и не подумала обращать внимание на ментальные трюки или ауру власти.

— Мне нужен Кот, — тот короткий обмен фразами засел у меня в голове.

— Нужна ли ты ему?

— Это не тебе решать.

— И не тебе…

— Не боишься снова встретиться с силой, которой когда-то проиграла? — Зашам попробовала включить свое привычное ехидство, перед которым Майя еще недавно пасовала.

— Не боишься лишиться силы, которая забыла свое место?..

Вот, собственно, и весь разговор. Больше ничего не было, звуков драки тоже, но каким-то образом победа оказалась на стороне Майи. Зашам ко мне так и не пришла: ни тогда, ни потом. Пока однажды я сам ее не позвал, и вот тогда девушка-ящерица проскользнула через изнанку и склонила голову. Без шуток, без попыток уколоть, словно передо мной и вправду самая верная ученица в мире. Даже мелькнуло желание узнать, что же тогда все-таки случилось, но тут же и пропало.

Я не решил свой главный вопрос, а без него — все остальное слишком быстро теряло смысл. Убедившись, что с Зашам ничего не произошло, я просто отпустил ее, а потом продолжил прокручивать в голове все новые и новые сценарии будущего. Те, что я хотел построить раньше, и которые теперь казались все более глупыми и наивными…

Прошел целый месяц, когда дверь в мой кабинет распахнулась, и мимо меня прошла Майя, раскрывая окна и впуская внутрь солнечный свет.

— Нам надо поговорить, — начала она.

— Пока не о чем, — я пожал плечами. — До того, как я приму решение, что делать дальше, все, что я скажу или сделаю сейчас, не имеет смысла. Кому-то другому я мог бы и соврать, но не тебе.

— Может, тогда попробуем принять это решение вместе?

— Может… Когда я буду готов перейти к этому шагу.

Солнечный свет сначала радовал, напоминая о том, что я чуть не забыл, но вот прошла всего минута, и он уже вызывает раздражение. Свет призывает действовать, и мне сейчас больше помогала тьма.

— Тогда у меня просьба, — Майя неожиданно легко согласилась со мной. — Сделай паузу. Ненадолго, пока сам не решишь, что пора вернуться. Но мне нужно, чтобы боги увидели тебя. Чтобы угасли слухи о твоей слабости.

— Мне плевать на них.

— Но мне нет. Слишком многие поднимают головы только от одной этой мысли, — Майя пристально посмотрела на меня. — Реши мои проблемы, и я снова буду защищать твой покой.

— Что ты предлагаешь? — я уже понял, что меня ждет какой-то план. Да и не помогло бы в описанной Майей ситуации просто выйти к народу и помахать рукой.

— У следователей новый набор. Том по твоему приказу начал обучать почти тысячу новых черных, сотня из которых в итоге действительно получит оскал невидимой морды на левую половину груди.

Я помнил об этом приказе и просто кивнул.

— Недавно у них были внутренние соревнования, — продолжила Майя, — и я предложила десятке лучших дополнительные занятия с членом нашей семьи. Если у тебя не получится, я могу отправить их к Кейси или взять это на себя, но, может, небольшая встряска поможет и тебе самому?

Я размышлял над этим предложением почти минуту, а потом просто открыл портал и сделал десять разрезов в изнанке. Поиск истины помог узнать, а потом и обнаружить тех самых победителей. Семь парней и три девушки. Почти все из них отсыпались после того, как дружно отметили свою победу, и только одна уже стояла в личной лаборатории Тома Пау, перепроверяя образцы из мира котят. Я мысленно поморщился, но ничего не сказал. Только ухватил девушку и вместе с остальными закинул в свой кабинет.

— Я ушла, — Майя оценила, что я согласился на ее предложение, и отошла в сторону.

— Где мы? — маленький тощий бог с крохотными узкими глазами, посаженными почти у самого носа, закрутил головой. Он был похож на человека, но на самом деле принадлежал к немногочисленной расе амусов.

Я изучил его досье. Стасс Логус, уроженец Замии, мира Жизни, был младшим сыном не самого успешного бога внешнего мира. За спиной несколько десятков лет жизни… Нет, борьбы за жизнь на городском дне и почти сотня заказных убийств. Он всегда знал, что рискует умереть в любой момент, но и возможности выбраться из водоворота, в который сам себя загнал, у него не было. Пока не попалось предложение о наборе в черные и мое обещание забыть про старые грешки, любые, кроме тех, что были направлены против моей семьи или демиурга.

— Это же!.. Готовы служить, господин! — еще один представитель уже другого вида быстрее остальных справился с последствиями вчерашних развлечений.

Имир Локуст, потомственный бродяга внешнего круга Каррии. Бедняк, слабак, у которого до поступления был только один алтарь, но благодаря чувствительности к стихии Смерти он смог пройти вступительные, а потом и отборочные. Даже сейчас именно он первым оценил ситуацию.

— Готовы служить! — третьим вставшим на ноги оказался аристократ.

Официально его звали Рост Кибо, но благодаря Поиску истины я прекрасно видел, что настоящая фамилия моего нового следователя — Нигель. Сын барона Нигеля, одного из бунтовщиков, что сражался с Кариком, когда я только пришел в это время. С тех пор детские игры вроде того восстания давно закончились, как и путь революционеров-неудачников. Кто-то отправился на тот свет за своими лидерами, кто-то скатился в яму отчаяния, а кто-то, как Рост, растворился в других семьях. Щедро делясь родовыми тайнами за право на жизнь.

Вслед за первой троицей я изучил и всех остальных. Имена, предысторию, склонности к тем или иным силам или стихиям, слабые и сильные стороны. Большинство, впрочем, оказались довольно банальны, если не считать той работящей девушки… Я еще раз оценил ее ничем не примечательную внешность, а потом вновь пробежался по описанию. Аласа Фыри, бывший человек, обрела свой первый алтарь в Арахе, была лично завербована Томом Пау. Что-то в этих строчках меня зацепило. Может, проклятый мир, может, что-то еще?..

Я невольно улыбнулся. Майя все-таки сумела меня растормошить — в своем кабинете я закрылся от мира, но вот передо мной появились десять молодых новичков, и я уже не могу не думать об их тайнах. Жизнь — она такая разная…

— Господин? — видимо, я молчал слишком долго, и Аласа аккуратно напомнила о себе и открытом портале.

— Десять секунд на подготовку, — я окончательно собрался. — Потом начнем тренировку.

— С вами? — выпалил Рост.

— Со мной. Или вам не обещали награду? — я поднял правую бровь. — Пять секунд.

Будущие черные засуетились. Кто-то попытался запустить сканирующую стихию в портал, стараясь понять, что их ждет. Кто-то сразу начал накручивать вокруг себя слои защиты… Затем время вышло. Я аккуратно толкнул вперед стажеров, а потом, усмехнувшись, отправил вслед за ними и свой рабочий стол. Большой, деревянный, тяжелый — он пролетел сквозь портал и плюхнулся в воду на границе мира-курорта. Я прошел последним, вступив на стол как на палубу корабля, и оглядел бултыхающихся рядом стажеров.

— Где мы? — лишь один из них решился на вопрос.

Остальные, заметив меня, сориентировались и подплыли поближе.

— Поздравляю с началом тренировки, — улыбнулся я стажерам, установив перед собой щит и не давая забраться на стол тем, кто понаглее. Это была Аласа, если что: вообще, от личной ученицы Тома я ждал большего. Или то, что она пользовалась его лабораторией, значит что-то совсем другое?

— Спасибо, господин Кот, — вразнобой ответила моя команда.

— Теперь вернемся к вашему вопросу. Очень хорошему, кстати, — отметил я. — Потому что, ответив на него, вы сможете не умереть.

— Так где мы? — повторил тот же голос.

— Вы же не рассчитываете, что отвечать за вас буду я? — на моем лице появилась зловещая улыбка, а по спинам стажеров невольно пробежала дрожь. — Единственное, что могу сказать — нам туда.

Я указал направление в сторону границы, и уже через минуту каждый из стажеров сумел разобраться, кто и что будет делать, а потом они принялись толкать стол в нужную сторону. Мои ученики тоже чувствовали границу, знали, что в таком случае их, скорее всего, будет ждать встреча со стражем, были наготове, но… Как только мы оказались в море Араха, сразу же закричала Аласа.

— Не использовать стихии! И никакие способности, вообще! — я почувствовал, как внутри девушки поднялся страх. — Это проклятый мир! Сила мертвого демиурга уничтожит любого, кто привлечет ее внимание!

Что ж, девушка сделала то, что и должна была. Предупредила остальных, не дав подставиться — и это плюс. А вот то, что она закричала, привлекая внимание подводных обитателей — это уже минус. Я почувствовал движение в толще воды под нами… Для правильной тренировки будет нехорошо, если все умрут слишком быстро, поэтому я незаметно призвал силу пойманной крови Хашама, а потом замедлил глубинных тварей.

Получилось красиво. Стажеры смогли заметить атаку и, нахлебавшись воды и безумно тараща глаза, отбились врукопашную. Кажется, Аласа была удивлена, что они выжили, но ничего не сказала. Вместе с остальными девушка охотилась за плавающими в воде палками, чтобы заполучить хоть какое-то оружие, и защищала мой стол. Мы медленно двигались вперед, огни города становились все ближе, и это давало стажерам надежду, что еще немного, и они смогут выдохнуть.

— Считайте, что в городе враги, — я добавил новую вводную, когда до слуха начал долетать звук плещущих о камни волн.

— И что нам делать? — Рост хрипел от непривычной нагрузки на тело. От былой аристократической утонченности не осталось и следа.

— Нам плыть вдоль берега? — Стасс, который и в прошлой жизни иногда был вынужден обходиться без силы алтаря, держался лучше всех.

— Думаю, это было бы разумным решением, — ответил я.

На мой взгляд, еще разумнее было бы спросить, в какую сторону плыть. Но стажеры так устали, что не стали этого делать. Или просто не сообразили. Что ж, я не злодей, а потому всего через час сказал, что мы выбрали не то направление… Кажется, кто-то выругался в мой адрес, но, учитывая, что на поверхности моя мокрая десятка держалась уже с трудом, часть фразы ушла куда-то в толщу очередной морской волны.

И мы снова поплыли. Я успел связаться с Томом, попросив его предупредить кланы, чтобы нам не мешали, а потом вернул преследующим нас подводным жителям часть их силы. А то что-то стажеры стали совсем вялыми — им точно нужен был стимул шевелиться поактивнее… И сработало. Их стали кусать, пробивая привычные блоки, в воде появились следы крови — и даже те, кто считал, что выложился на сто процентов, заработали руками и ногами в разы быстрее.

Мы плыли в таком темпе еще два часа, уходя подальше от города. Потом, выбрав прибрежные скалы повыше, я скомандовал высадку, и с ватными после плаванья руками и ногами стажеры полезли наверх. Сколько раз они падали, хлебали воду и лезли снова — точно не скажу. Но важно, что никто так и не решился сдаться, хотя я и не раз ловил эти мысли то в одной голове, то в другой.

— Земля! — когда последний из стажеров перевалился через вершину скалы и рухнул на острые камни, я ощутил, как от них исходит волна счастья. Кажется, кто-то даже плакал.

— А это кто? — тяжело подняв голову, Стасс увидел, как к нам приближаются сотни разбуженных призраков Кладбища.

И еще бы они не приближались, если я выбрал эту точку не только за высокие скалы, но и за то, что часть из них была стеной одного крупного захоронения. Так что отдыха не получилось. Все так же без стихий стажерам пришлось отбиваться от толп призраков несколько дней подряд. Сначала с отчаянием, но потом, как к воде или к скалам, они привыкли к новой напасти и даже смогли организовать график отдыха. По часу в сутки на каждого, но еще недавно они и о такой щедрости не могли мечтать.

Так мы и продолжали. Стажеры адаптировались, я усложнял правила игры. Стоило предпоследнему из них отдохнуть, я усилил поток призраков, разворошив пару соседних захоронений. Пришлось будущим черным включать мозги и додумываться, как подчинять себе обитателей Кладбища. Сделали — я подкинул призракам оружия. Стажеры сами вооружились и вооружили своих рекрутов — я добавил ментального прессинга. Выделил несколько стажеров и стал сбивать именно их график отдыха, направлять к ним самых сильных противников… Они почти сорвались, но остальные смогли заметить это и подстраховать. Отдать свои часы, поддержать в защите. Я чувствовал, что еще несколько дней назад такая мысль просто не пришла бы никому из них в голову, но сейчас, после устроенной мной мясорубки, что-то щелкнуло в их мозгах.

— Аха-ха! — Стасс с красными глазами стоял на баррикаде из связанных призраков.

Больше укрепления было делать не из чего, а без них новые волны обитателей Кладбища просто смели бы всех стажеров без единого шанса.

— И это испытание? Это все, на что способен великий Кот? — Аласа стояла во главе клина из пяти будущих следователей на другом участке. Еще один урок, который они извлекли, это умение сражаться вместе, что сила отряда — это гораздо больше, чем просто сумма сил всех бойцов, которые в него входят.

Я хлопнул в ладоши — до этого я следил за происходящим без лишних движений и шума. Все стажеры невольно повернулись на звук, а когда их взгляды снова устремились вперед, они увидели, как призраки перед ними сливаются в одну огромную фигуру. Финальный этап тренировки, которую я задумал. Враг, которого нельзя победить… И если раньше я всегда заранее планировал, что будет дальше, то теперь мне самому было интересно, что же покажут стажеры.

Стоило ли тратить эти десять дней на них?

Ответа не было, я ждал… Они не побежали. Они не стали смотреть на меня и требовать ответа. Они приготовились сражаться до последнего. А ведь Аласа уже успела рассказать всем, в чем опасность проклятья. Они знали, что несколько черных умерли в этом месте, знали, что алтари тут не помогут, и все равно стояли на краю утеса под шум подтачивающих его волн и ждали. Верили в себя или в меня?

Я смотрел на них, и в глубине меня рождалось решение. Ответ на тот самый вопрос.

Глава 16. Узел

— Уходим! — я не стал доводить дело до конца.

Одно дело помочь Кладбищу сделать то, что оно и так хотело — уничтожить нас. И совсем другое — пытаться его остановить. Тогда силу крови Хашама придется использовать на полную, и лично я не поручусь, что это не приведет к новым неприятностям. Тем более стажеры уже показали все, что я хотел увидеть. Или они способны на что-то большее?

— Почему? — Аласа замерла возле созданного мной портала.

— Мы были готовы победить! — рядом с ней застыли и все остальные.

Стасс, Имир, даже до последнего старавшийся держать особняком Нигель — впереди, остальные на полшага — за их спинами.

— Кто ответит, получит право на один свой вопрос, — я замер. У нас еще оставалось немного времени.

— Вы хотите, чтобы мы научились проигрывать? — тихий голос.

Я внимательно посмотрел на совсем молодого бога. Золотистые волосы до плеч, синие глаза — такому бы быть героем где-то на границе света и тьмы, а он вместо этого собрался ко мне в следователи. Палачи Кота, как их еще порой называют. Он держался в стороне от остальных во время заплыва, он карабкался на стену одним из последних, в сражении с призраками тоже был в конце списка… Его не за что было бы выделить, если бы не момент появления призрачного гиганта: тогда он одним из первых сделал шаг вперед.

— Все верно, — я кивнул. — Мне показалось, что за эти дни вы смогли лучше ощутить свою силу, друг друга. Остался самый важный навык: понять границу, когда надо отступать, границу, за которой есть то, что вам недоступно. По крайней мере, пока.

— Тогда у меня вопрос, — парень-герой не стал тянуть со своей наградой и тряхнул длинной челкой. — Господин Кот, мы вам служим, мы готовы умереть за вас, но… Мы знаем, чего хочет Атон, мы знаем, за что сражается Карик. А вы… Никто ведь до конца так и не понимает: а чего вы хотите от мира? Ведь стоять рядом с нынешним демиургом — это не все, что нужно вам и чего вы ждете от нас?

Он пристально смотрел на меня, при этом не шевелясь. Остальные стажеры тоже не двигались. Над нами взлетела огромная призрачная нога, от которой во все стороны шли волны вибраций. Неожиданный эффект, когда разные кусочки одной силы расшатывают мир вокруг себя. В прямом смысле слова! Мои стихии даже в ауре крови Хашама просто отказывались работать рядом с ними. Вибрации разрушали и Свет, и Тьму, и даже обычно живущий своей жизнью Обман. Разве что я удерживал стихии до последнего с помощью воли и дополнительных вливаний энергии.

— Чего я хочу? — я заговорил. — От вас, от себя… Я хочу, чтобы этот мир изменился.

Я еще не говорил этого вслух, но, возможно, именно за мгновения до летящей с небес смерти тебя и будут слушать лучше всего. В том числе и ты сам… Я полностью выпустил свою силу, чтобы сдержать вибрации призрачного великана. Через него на меня давило словно все Кладбище разом, но это только бодрило. Ведь так это и работает, когда враг делает шаг за грань привычного. Либо ты идешь за ним, либо умираешь.

— Все хотят, чтобы мир изменился, — ответила Аласа. — Даже тот же Атон…

Как мило, она меня сравнила с нашим главным врагом.

— Нет, — оборвал я девушку. — Атон хочет изменить стихии, изменить свое положение, может быть, убить всех других богов. И все.

— А разве может быть что-то больше? — на этот раз спросил малыш Нигель. До этого он постоянно поглядывал на нависшую над нами смерть, но теперь забыл даже о ней.

— Может, но отвечать на этот вопрос для вас я не буду. Пусть это станет частью вашего пути, и когда кто-нибудь сможет понять, что именно я имею в виду, то… Я буду рад новому союзнику. Или даже другу.

По мере того, как я говорил, опущенные после бесконечной тренировки плечи стажеров начали расправляться, в глазах вспыхнуло пламя. Оно у каждого из них было свое, словно отражение пути, которым они прошли… Я не сказал стажерам ничего нового. Я просто намекнул, что есть нечто большее, чем привычный выбор между своим и чужим, добром и злом; и этого хватило, чтобы жажда нового и неизвестного поселилась в их сердцах. Как когда-то мои предки на Земле: кто-то шел на Запад, кто-то на Восток, у каждого был свой фронтир, свой край мира, который требовалось подчинить и покорить. С богами было так же: они карабкались по пути силы, открывали кусочки мироздания, пока… Так было на Земле — неизвестные регионы закончились, нечему оказалось больше манить и разжигать сердца. Новым фронтиром мог бы стать космос, но не срослось, движение вверх остановилось, а вместе с ним и бесконечный бег, который сначала направился вширь, а потом принялся угасать вместе с самой цивилизацией. Как бывало и раньше, когда люди доходили до пределов своего мира, а потом превращали остатки своей жизни в бесконечный пир на костях былых достижений.

«Хорошее сравнение, — в голове раздался голос Майи, которая иногда заглядывала в гости по нашей ментальной связи. — Значит, думаешь, раз боги тоже нашли все грани мироздания, познали все силы вокруг, то им больше ничего и не нужно? Бесконечно карабкаться на вершину, где уже и так все известно — тупик. Бессмертным и смертным не к чему стремиться, и в итоге они раз за разом невольно делают то, что только и остается — пытаются разрушить то, что стало их цепями. И тогда что бы мы ни делали, как бы ни пытались остановить конец света, он в итоге неизбежен. Потому что воля одного или даже дюжины не может перевесить волю всех… Какая красивая, но страшная история. Вот только ты сказал, что придумал, как можно все изменить и исправить. Ведь так, Кот?»

«Да, — кивнул я. — Есть простой путь: просто все уничтожить, сделать так, чтобы не было воли кроме твоей. Самому стать той силой, что сотрет этот мир и попробует создать новый. Либо вариант посложнее. Сейчас вся система развития построена так, что гонит каждого бога или смертного к вершине, а потом к неизбежному разрушению. Но что, если изменить именно эти правила, чтобы награждалась не голая сила любой ценой, чтобы царили не подлость и эгоизм, но и у остального был шанс?..»

«Когда ты начал про то, что нужно убрать несправедливость, я было решила, что ты сошел с ума. История для святош или малолетних идеалистов… Но изменить систему… — Майя думала. — Кто-то предаст и заберется на вершину. Кто-то останется верен друзьям и своему слову и… Сейчас это бы ему ничего не дало, но ты ведь хочешь добавить награду именно для таких людей. Посмотреть, куда они двинут мир, если будут получать силу за добро… Нет, тут нужно другое слово!»

«Справедливость, ты ведь уже говорила», — подсказал я, и Майя расхохоталась.

Действительно, забавный круг порой выписывает наше сознание. В молодости мы ищем ее, потом начинаем верить, что этой синей птицы просто не существует, пробиваем себе путь наверх, не гнушаясь любым нарушением правил, и в итоге… Даже получив все, что только можно, снова начинаем искать именно ее. Кто-то только для себя, кто-то для близких, кто-то для своего народа или даже расы. А кто-то для всех!

— По домам! — я хлопнул в ладоши во второй раз, и за спинами стажеров открылись разрезы в изнанку. Третий хлопок, и поток ветра отбросил будущих черных назад. Теперь, когда можно было не сдерживаться, я хотел сделать в проклятом мире еще кое-что.

Раз уж я здесь, раз уж нашел себе новую цель, то было бы глупо не пообщаться с тем, кто когда-то прошел тем же самым путем. Он выбрал другое решение, он в итоге заплатил огромную цену — и мне нужно было понять, стоило ли оно того. Жалел ли когда-то Хашам, что решил изменить мир. И для этого ответа мне было нужно не отражение из Грани, с которым я общался раньше, а сам мертвый бог, частицу которого можно было найти только в одном месте.

Я поднял голову и посмотрел на клубящиеся тучи прямо в центре Кладбища. Сердце проклятья, убивающего богов. И ведь можно было и раньше догадаться, что мимо него мне не пройти. Несмотря на искреннее желание держаться подальше от неприятностей.

— Значит, вот как ты выполняешь приказы своего господина!

Молодой человек с побелевшими от соли волосами нависал над склонившейся перед ним девушкой. Он не был богом, но однажды найденный древний ритуал помог создать совершенство. Ту, кого он полюбил больше жизни, больше себя, и ту, кого походя убил один ничтожный бог. Даже не специально, а просто потому что ему было плевать на дающий ему силу мир.

Почти год Мали жил только этой потерей, прокручивая в памяти мгновения утраченного счастья, но потом собрался и повторил ритуал. Его Галатея умерла, но Пигмалион был уверен, что сможет вернуть ее. Надо было всего лишь сделать то, что навсегда отпечаталось в его памяти. Снова создать совершенство, которого не хватало в его жизни… Он верил, до последнего верил, что у него получится, вот только новая Гала оказалась совсем другой.

В чем-то даже сильнее — ее тело и аура подстраивались под того, кто на нее смотрел, становясь идеалом для этого человека. Или же, если бог или человек был по-настоящему влюблен, то творение Мали принимало форму серой мышки. Ироничное признание силы чужих чувств, которое так бесило незадачливого творца. Словно сама суть его нового творения говорила, что теперь она принадлежит не только ему. А еще…

— Господин, — девушка склонилась еще ниже, и Мали не удержался и пнул ее ногой.

Как же его раздражало то, что это существо приняло облик Галы. Это было и болезненным напоминанием, и уколом — будто он не любил свое прошлое творение достаточно сильно. Ведь, будь иначе, его новая Галатея должна была стать и для него серой мышкой. Это раздражало. Но в то же время именно эта ярость и помогла Мали двинуться дальше. Подарила силы, чтобы превратить свою бывшую любовь в оружие и дать ей новое имя. Аласа — для большинства это был просто набор звуков, на языке же его родины за ними скрывалось слово «проклятая». Самое то для той, чья судьба будет связана с проклятьем мертвого демиурга.

— Итак, — Мали перешел от ударов к делу, — я приказал тебе внедриться в ближний круг Кота, я подстроил так, чтобы его человек выделил тебя! И что в итоге? Тебе улыбнулась удача, ты была рядом с ним почти десять дней и ни разу не попыталась его убить! Или ты думала, что я ничего не узнаю⁈

— Я не сомневалась, что ваш новый хозяин вам все расскажет, — Аласа продолжала склоняться в позе покорности.

— У меня нет хозяина! — Мали снова пришел в ярость. — Пусть он так думает! Пусть это выглядит как роль слуги со стороны! Мне плевать! Он для меня такой же инструмент, как и я для него.

Было видно, что человеку совсем не плевать на то, как он выглядит. Ярость клубилась в нем и с радостью выплескивалась на ту, кто не имел права ответить своему создателю. Аласа действительно могла расширять и по-своему трактовать отданные ей приказы, но не больше.

— Итак, — повторил Мали, — ты решила, будто мои слова о том, что нужно ждать подходящего момента, дают тебе право вообще ничего не делать? Действительно, если дать волю слабости и страху, можно решить, что он никогда и не наступит… Так вот меня не интересуют твои отговорки, но мне хочется понять, ради чего — ради чего ты пошла против меня? Что он такого сказал или сделал, что ты даже не попыталась? Говори!

— Ты не поймешь, — впервые с начала разговора Аласа подняла взгляд.

— Я приказываю, — Мали знал, как добиться ответа даже от строптивиц.

— Он поверил в меня… — Аласа усмехнулась, словно только и ждала этого вопроса. — Он тоже считал нас всех своими созданиями.

— Вы просто его слуги!

— Он думал по-другому. Он верил, что меняет нас, сдвигает предел наших возможностей — и это действительно было так. Вот только он не заставлял нас идти по этому пути. Каждый мог сдаться, отступить, но перед ним не хочется показывать слабости.

— То есть ты просто благодарна за силу? За простейшую тренировку, которая не добавила тебе и десяти процентов потенциала?

— Десять процентов потенциала за десять дней — с каких пор это мало? Что будет рядом с таким лидером за год? А за сто лет? Вот только и это не главное. Кот… Он не заставлял нас во время тренировки — просто ставил перед выбором — он не стал делать этого и после. Несмотря на то, что он потратил на нас свое время, каждый из тех, кто был с ним эти десять дней, остался свободен. Мы можем тратить полученные знания и силу, как захотим. Можем остаться с ним, можем пойти своим путем — он не заставляет. Рядом с ним остаются лишь те, кто верят в него и его путь. Те, кто могут остаться…

Аласа не сказала это вслух, но было очевидно, какой выбор хотела бы сделать она сама. Но не могла! И впервые с того момента, как он создал свою вторую Галатею, Мали почувствовал в ее взгляде ненависть. Не отсутствие чувств, даже не отвращение, как когда он пытался заставить себя и Аласу поверить, что все будет, как раньше — именно ненависть.

— Знаешь, — Мали толкнул девушку ногой так, что та упала на пол, — а я ведь тоже сделал открытие и тоже благодаря Коту. Раньше я думал, что меня возбуждает только любовь…

Молодой человек скинул безразмерную куртку, которая так хорошо скрывала его тренированное тело и мышцы. Любовь, ненависть — они будоражили кровь. Он снова жил по-настоящему, впервые с тех пор, как потерял свою настоящую Галу. Раньше Кот был просто одной из целей заказчика, до которой сложно добраться лично, но которую можно было делать слабее, уничтожая его союзников. Как ни странно, не самая сложная задача для творца и смертного… Теперь же Мали хотел добраться до Кота и сам, возможно, даже больше, чем до того бога, из-за которого погибла Гала.

Забавно… Мали замер, осознавая, что уже и забыл имя того слабака, из-за которого все началось.

Для похода к центру Кладбища можно было позвать союзников. Можно было и подготовиться, организовав пути отхода и отобрав потенциально полезные артефакты, но я хотел как можно быстрее разобраться с собой. Ненавижу неуверенность: ведь сомнение в своем пути — это самый простой способ проиграть даже тем, кто слабее тебя.

Я расправился с гигантом из призраков. Сломал вибрации, которыми они лишал сил всех вокруг себя, и они же, начав работать немного по-другому, сами его уничтожили. Когда вокруг стало поспокойнее, я взлетел. Как когда-то в мире Медеи — разогнался прыжками повыше, а потом отпустил силу и начал планировать прямо к цели. Получился сплав из осторожности и скорости. Я использовал кровь Хашама вдали от места его смерти, но обеспечил себе самый быстрый путь к нужной точке.

Разве что немного не рассчитал. Планирование без поддержки и замедления превратилось в полет с постоянным ускорением, когда воздух вокруг меня разогрелся и прикрыл от возможных заинтересованных взглядов красной полусферой из огня и разрушающихся газов. Выглядело неуютно, но мое тело держалось, и я понял, что так даже лучше. Изначально я планировал пробираться по туннелям, как и все, кто гулял тут до меня, но с разгоном открывались совсем другие возможности.

Я еще на мгновение призвал силу крови, чтобы усилить защиту и раскрутить огненную пелену перед собой, превращая ее в бур, а потом на всей скорости врезался в землю, пробивая себе проход прямо в центр этого мира. Мимо мелькнули тонны камней, сотни карв, пылающих мертвой силой — рядом с ними, уже без крови демиурга, я обновлял свою защиту и добавлял импульсы своему полету. Обычные камни сменились живыми. Сначала мне показалось, будто это просто очередная стихия, но уже через мгновение стало понятно, что это на самом деле огромное существо размером с истинного зверя.

Каменный дракон, живущий внутри проклятой планеты. Он попробовал встретить меня зубами, давлением и вибрацией проклятья в каждой клеточке своего тела, но я просто пролетел мимо, прямо к своей цели. Кажется, дракон удивился. Кажется, он погнался за мной, но я не думал останавливаться. Камни, живые и мертвые, неожиданно сменились пустотой. Огромный провал внутри скалы, отгороженный проклятьем и его стражем. Не знаю, когда тут последний раз кто-то бывал… Я отпустил несущие меня силы — так было проще, чем тормозить — и рухнул вниз. Туда, где среди голубых кристаллов, похожих на жесткое колючее покрывало, лежал кусочек пустоты.

Там не было ничего. Ни остатков тела, ни выжженого пятна — только голубые кристаллы, не решавшиеся занять пару квадратных метров в форме лежащей человеческой фигуры. Я рухнул рядом, выпуская наружу силу и приглашая то разумное и живое, что осталось от мертвого демиурга, не таиться, а выйти ко мне.

— А почему бы и нет? — рядом со мной появилась тень, отдаленно похожая на Хашама из Грани. Вернее, внешне между ними не было никакой разницы, а вот во всем остальном… Это как сравнивать оригинал древней картины и нарисованную первокурсником художественного училища копию. Талантливую копию, но глубины все же не те.

— Ты как будто впервые с кем-то общаешься после смерти, — я почувствовал еле заметные капельки неуверенности, повисшие в воздухе.

— Так и есть, — ящер показал зубы.

— Неужели никто за все эпохи так досюда и не добрался? Не скажу, что это было так уж сложно, — заметил я.

Можно было бы и сразу перейти к делу, вот только, если не хочешь услышать «нет», иногда надо дать привыкнуть и понять себя. Поговорить о погоде, о доме и семье, о том, что близко вам обоим, и тогда уже разговор о деле будет не соревнованием чужаков, а действительно попыткой услышать друг друга.

— Приходили, — неожиданно тень Хашама хитро улыбнулась. Как мальчишка! — Пробивались с боем, уничтожая дракона… Или обманывали его, жертвуя частью отряда… Но вот чтобы кто-то был настолько цельным, что его желание и воля добиться своего не тронули даже вибрации проклятья, чтобы он прошел сквозь дракона, словно это обычная зверушка из смертного леса — такого еще не было. И как я мог не выглянуть, чтобы узнать, чего же ты так хочешь, человек? Или тебе будет приятнее, если я буду называть тебя богом?

Глава 17. Второй слой

«Мои желания оказались слишком цельными, чтобы меня можно было остановить?» — я несколько раз прокрутил эту мысль, рассматривая ее со всех сторон.

Почему-то после нее невольно представлялась пуля, которую выпустили в цель и которой совершенно наплевать на все вокруг. Дождь, снег, ветер, препятствия на пути — да, они могут попытаться сбить ее в сторону, да, некоторые даже окажутся достаточно серьезны, чтобы прервать полет… Но что, если пуля будет абсолютной, как идея пули, без такой глупой мелочи, как физическое воплощение?

— Можешь называть меня Кот, — представился я плавающей передо мной тени.

— Мое имя ты знаешь, — остатки мертвого демиурга медленно кивнули.

Не совсем обычный жест. В последний момент голова еще немного склонилась направо, словно желая рассмотреть меня с еще одного ракурса.

— Жест из моей старой жизни, — Хашам заметил мой интерес. — Показывает, что собеседники интересны друг другу.

— А если склонить голову налево? — спросил я.

— Тогда это будет интересом другого рода, но ты не девушка, да и вряд ли я когда-то снова буду думать о создании семьи, — могло показаться, что ящер пошутил, но я чувствовал, что он серьезен.

Ему было приятно рассказывать о себе, а мне было интересно слушать. Так что если я и пуля, то моя цель — не убийство, а знания. Я не скрывал свои мысли, и Хашам мог отвечать не только на слова. Так разговор получался гораздо полнее и ценнее. Мне на мгновение показалась странной подобная открытость, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась.

— Будь иначе, будь твои цели слишком простыми, ты бы и не смог пройти. Или смог, но мне было бы неинтересно с тобой общаться, — ответил тем временем мертвый демиург.

В таком ключе мы и продолжили наш разговор. Я думал, он говорил, или наоборот. Мы беседовали о всяких мелочах, через которые раскрывались наши миры и жизни…

— Значит, есть жена и дочь, — хмыкнул Хашам.

— Значит, ты не зеленый! — удивился я, когда мертвый демиург рассказал, как прятался в молодости от врагов среди желтого недавно покошенного поля.

— Значит, ты видел кого-то из моих потомков, — Хашам улыбался.

Одни детали сливались с другими, и передо мной как живой начал разворачиваться мир прошлого. Эпоха истинных стихий, которые когда-то казались мне такими честными и справедливыми, особенно в сравнении с великой-то троицей, но… Чем они были для тех, кто жил в то время? Еще более жесткие цепи, еще более жесткие правила и рамки. Те, кто рождался с той или иной стихией, были вынуждены идти этим путем и никаким другим. Можно было собирать и обычные алтари, но какой в них был смысл, если родовые стихии всегда оказывались сильнее?

И они же создавали еще более жесткую иерархию внутри себя. Глава старшей семьи мог опираться не просто на свой авторитет или ресурсы, он мог в прямом смысле этого слова решать, кто из его потомков и младших родов насколько продвинется. Одним открывал новые уровни стихии, другим — закрывал.

— А если кто-то шел против него, то такого могли и вовсе лишить стихии? — спросил я.

— Не обязательно ждать столь серьезного проступка. Для приговора к усечению хватило бы и просто недостаточно уважительного взгляда, — Хашам добавил новый штрих к своей истории.

Идеальный мир прошлого, который был безнадежно испорчен проклятым демиургом… Так часто говорили в наше время. На самом же деле он оказался обычной тюрьмой. Для всех, даже для тех, кто был на вершине, но не хотел признавать свое истинное положение. Вечный застой… Это я про нынешний порядок думал, что он не дает стимулов двигаться вперед, так раньше система, наоборот, еще и давала стимулы, чтобы ничего не менялось.

— Как бег в колесе, — подумал я вслух. — Ты вроде бы карабкаешься вверх по лестнице силы, но заранее знаешь, что это ничего не изменит.

— И тогда ты либо сдаешься, либо пытаешься сломать мир… Я не первый, до меня были тысячи тех, кто не сдался и боролся.

— И каково быть тем, у кого получилось?

— Грустно, — неожиданно ответил Хашам.

— Из-за того, что умер и не довел дело до конца?

— Я довел. То, что хотел, то, что мог придумать и воплотить, я сделал. Дальше мир развивался уже сам, и то, что сейчас он смог поймать новое равновесие — это совсем не страшно. Грустно, что я тоже был пулей, но полетел не в ту сторону.

Кажется, я начал понимать.

— Ты выбрал самый простой вариант — разрушение. Тебе кажется, что ты всего лишь меняешь мир, но на самом деле разбиваешь его на кусочки. А потом он собирается обратно: немного другой внешне, но по сути все тот же. Я думал об этой опасности.

— Да, я хотел изменить мир. И я его изменил, но потом остановился, решив, что моя задача выполнена. Я не столько проиграл этот бой, сколько сам утратил целостность, утратил цель и позволил себя убить. Не допусти моей ошибки, Кот, если решишь пойти этим путем. Самым тяжелым в мире. Не разрушай — меняй! И защищай то, что у тебя будет получаться! Пусть те, кто решит воспользоваться моментом, утонут в крови. Не только враги, но и друзья, которые идут с тобой только ради силы.

— Я хочу уничтожить силу, — эти слова вырвались неожиданно для меня самого.

Раньше я думал о новом равновесии, думал о том, что нужно просто добавить в мир справедливость, и тогда гонка за силой и за всеми ее проявлениями — стихиями, властью, богатствами — потеряет смысл. Но сейчас, увидев Хашама и услышав его историю, я осознал, что ошибался. Какую бы справедливую систему я ни создал, те, кто хочет силы, кто готов на все ради нее — они найдут способ обойти правила. И тогда надо либо стоять на вершине и бесконечно рубить головы этой гидре, либо просто уничтожить силу. Как часть мироздания.

— Ты же не хотел разрушать? — внимательно посмотрел на меня Хашам.

— Чтобы построить дом, рубят лес. Любое созидание — это в том числе и разрушение.

— Слова… Но плевать на форму! Подумай, сила — это часть каждого живого существа. Если уничтожить ее как суть, то ты выжжешь кусочек души у миллиардов. Боги, люди, все другие народы — неужели ты готов не просто убивать, но пытать и уродовать каждого из них?

— В моей картине мира я просто разделю богов и стихии. Смертные и бессмертные не лишатся возможности обратиться к волшебной части мироздания, но власти над ней у них больше не будет. Только честные союзы и сделки, когда каждый платит по своим счетам. Именно каждый. Чтобы и король, и нищий могли обратиться к любой стихии и попросить помощи против тех, кто нарушает закон…

Я тут же представил, как ушлые дельцы пытаются обойти и это правило. Как используют посредников, как врут — но разве стихии не смогут видеть истину, разве не смогут просто игнорировать тех, кто призывает их ради наживы, а не ради справедливости? Я достаточно работал с тем же Поиском, что не сомневаюсь в возможности этого пути.

— И ты сам готов отказаться от силы? От вечности? От вечности не только для себя, но и для своей семьи?

— Я видел вечность этого мира. Вечность, в которой мои дети, внуки и правнуки становятся врагами и убивают друг друга. Такое будущее мне точно не нравится. И да, цена высока, и есть риски. Я сам из мира, где не было силы и стихий, но все равно не было и справедливости.

— Поэтому ты и хочешь сохранить силы как абсолютный уравнитель. Как защиту от пути власти… Что ж, возможно, — Хашам неожиданно быстро согласился.

— И к чему тогда была та твоя речь про пытки и уродства? — тут же спросил я.

Чем дальше, тем больше этот разговор казался мне одновременно и самым логичным, и самым странным. Странным тем, как я сам на него реагировал.

— Хотел показать, как тебя будут называть и кем считать твои враги. И поверь, им будет плевать, что бы ты ни совершил на самом деле… — Хашам говорил и довольно кивал. — Знаешь, Кот, а ты мне нравишься. Наверно, даже больше, чем тот другой. Мой потомок, который обещал восстановить мой замысел за скромную помощь в борьбе с его врагами. Атон… Да, его так зовут, он хочет вернуть прошлое, ты же предлагаешь новый шаг и настоящее будущее. И я бы не был собой, если бы отказался.

Хашам хохотнул.

— Ты поможешь мне? — я смотрел на него.

— Да, — мертвый демиург кивнул. — Тем более ты не знал, но я уже начал работать над чем-то подобным. Смертные, над которыми не властны стихии, которые невидимы для богов. Они несут мою волю, помогают моим друзьям, и я передам тебе контроль над частью из них, чтобы ты не терял время. Чтобы смог построить свое будущее на опыте тысячелетий, который я дарю тебе!

С каждым словом глаза Хашама все сильнее сверкали.

На лице мертвого демиурга застыла довольная улыбка. По словам Атона, Кот был опасен, его потомок попросил помощи, чтобы устранить опасного игрока — уничтожить не только его самого, но и его репутацию. Хашам помог. Благодаря защите проклятья он чувствовал себя защищенным: иногда смерть — это всего лишь шаг вперед. Когда он жил, власти и возможностей было больше, но вместе с ними постоянно оставался риск потерять все и сразу. Когда он умер, власть ушла, возможности сжались, но проклятье стало идеальной оболочкой и защитой.

Он сохранил разум, он сохранил себя — Хашам считал, что на самом деле перешел на новую ступень эволюции силы. Ведь кто был раньше сильнее всех? Демиург, а он сделал демиургов всего лишь первыми среди равных, и именно он, Хашам теперь мог из-за кулис решать их судьбы. Те, кто пытались с ним бороться, лишались имен. Те, кто были слишком слабы или следовали выбранному им пути — жили и тешили его самолюбие. С каждой сотней лет Хашам действовал все активнее, подбрасывая силу тем, кто был ему нужен. Приглашая на встречи тех, на кого возлагал огромные надежды.

Кота он не приглашал, этот бог был слишком непредсказуем. К счастью, хотя бы его опасность оказалась преувеличена. Хашам наблюдал, как тот бродит по его миру, как занимается своими щенками, как к нему приходит решимость встретиться с ним… И в очередной раз природа Кота доказала его опасность. Он смог пробить себе путь. Слишком быстро, чтобы Хашам успел в своей неторопливой манере решить, что же делать с ним дальше. Но на этом опасности кончились. Главная сила Кота, мозги, оказалась сильно раздута. Или тут сыграла репутация Хашама, из уважения перед которым бывший человек открыл свой разум.

Глупый, наивный, в нем жила всего одна идея. Справедливый мир, где стихии служат основой порядка. Ну разве не чушь? В голове Хашама сразу же родилось несколько планов, как взломать подобную схему. Там, где все построено на отдельных людях, в них и нужно бить. Убеждать не стихии, а тысячи глупых смертных, что их беда — это кто-то конкретный. Человек, бог — не важно. Одно наивное обвинение стихии отметут, но что, если их будут сотни, тысячи, миллионы? Одна ошибка, одно сомнение, и враг будет уничтожен. Совершенная система потеряет доверие, став просто еще одной лестницей вверх. Просто другой по форме, но той же самой по сути…

Наивность идеи Кота смущала Хашама, и он попробовал проверить его на сомнения. Их не было. Этот бог действительно был пулей — ничего лишнего. Только одна цель, кроме которой ничего больше не имело смысла. И его боялись создания уровня демиурга? Хашам чуть не рассмеялся. Впрочем, только внутри. Снаружи он был полон величия и поддержки, которую так ожидало это ничтожество. Насекомое, которое послужит ему, а потом, как и положено, будет раздавлено. Без всякой жалости.

—… я дарю тебе, — Хашам закончил свою речь, ожидая, что Кот окончательно откроется его силе.

Но тут в разуме бога перед ним что-то резко изменилось. Вокруг пули словно открылось множество разрезов, дополняя ее. Одна простая идея оказалась лишь крохотной частью огромного извращенного разума. Планом, чтобы отвлечь его, Хашама, заставить поверить, что его гость совсем не тот, кем является на самом деле. И ведь у него получилось! Ящер зарычал от ярости!

— Было так непросто изображать дурачка, который выбрал себе одну красивую идею и больше не замечает ничего вокруг, — Кот потер лоб.

— Что бы ты ни задумал, ты все равно умрешь, — Хашам объявил приговор, а потом начал сжимать когтистые пальцы, заключая бога перед собой в тюрьму из силы проклятья.

Вот только тот почему-то даже не защищался. А проклятье таяло, словно утренний туман! И это в самом центре силы Хашама! Его крепости, где даже десятки повелителей мироздания не могли ничего ему сделать.

— Как? — шептал мертвый демиург, теряя силы. — Что за безумную способность ты освоил, чтобы победить меня?

— Действительно безумную, — словно сам себе ответил Кот. — Для начала это были мозги, чтобы придумать план. Потом немного ментала, чтобы разделить разум.

— У тебя нет этой стихии! — из последних сил рявкнул Хашам. — Я же проверял!

— А я без стихии, — пожал плечами Кот. — На уровне смертного. Если постараться, да после хорошего учителя, это совсем не сложно. И, наконец, последнее оружие…

Кот сделал паузу. Хашам то ли зарычал, то ли завыл. Ему нужно было знать правду. Этого требовало все его естество.

— Три шага Обмана, — шепотом сказал Кот.

— Что? — мертвый демиург переспросил, не веря, что его враг говорит о силе, которую можно открыть даже с одним-единственным алтарем.

— Три шага, — повторил Кот, — чтобы открывать разрезы в изнанке и, когда ты отвлечешься, закинуть сюда побольше собранных твоими слугами карв. Спасибо, напарник!

Хашам проследил за взглядом Кота и увидел похожего на холм из желе слизняка. Он восседал на горе из окаменевших истинных стихий, и это было отвратительно обидно. Он потратил тысячи лет, заставляя своих слуг вывозить столь опасную субстанцию из своего мира. Он следил за каждой карвой рядом с сердцем своей силы, а Кот… Он просто отвлек его внимание, а потом закинул к нему все эти горы мусора. И теперь силы мертвых стихий окружали мертвого же демиурга словно купол, отрезая его от проклятья. От всего.

— Зачем? — Хашам чувствовал, как силы окончательно покидают его. Можно было попробовать бороться, но он чувствовал чужой предел и свой. Зачем глупо тратить силы? А вот узнать, почему такой враг пошел на него, было на самом деле важно.

— Ты… Твои слуги убили моих друзей, а я обещал отомстить, — просто ответил Кот.

— И все?

— И все, — кивнул он.

Мы со слизняком неплохо сработали. Я, пока падал и фонил во все стороны одной-единственной извилиной, наделал надрезов в изнанке. Он же заранее перетащил туда найденные запасы из пустынного мира, а потом аккуратно раскидал их вокруг Хашама. Сначала немного, чтобы приглушить его внимание, потом разом все остальное, когда тот максимально сосредоточился на моем вернувшемся сознании.

«Кто бы думал, что победить бессмертного мертвого демиурга будет так просто», — крутилось в голове.

С другой стороны, за последний месяц я неплохо подготовился к этой операции. Во-первых, смертные невидимки, которых не получалось ни вычислить, ни поймать. Они стали основой той теории, что я задвинул Хашаму. Раз уж ему самому было интересно это направление, неудивительно, что и мне на том же поле удалось привлечь его внимание. Во-вторых, подготовка почвы. Десять стажеров, с которыми я провел десять дней, были не просто победителями среди новичков. Каждый из них еще и оказался потенциальным шпионом. Кто-то из-за прошлого, как сын барона Нигеля, кто-то из-за неожиданного появления, как пробившаяся в личные ученицы Тома Аласа. Я учил их, я рассказывал им то, во что на самом деле верил, а заодно… Еще и подкинул пару мыслей о справедливости. Чтобы Хашам, когда ему об этом доложат, не удивился неожиданной трансформации, а считал ее частью моего пути. По той же причине мы поговорили на эту тему и с Майей. Она посчитала, что после проигрыша крови Хашама она может частично быть под его контролем, так что мы обыграли и это направление…

Не знаю, все ли это было необходимо, но некоторые партии нужно продумывать сразу в нескольких измерениях. Так, чтобы враг до последнего верил, будто все принятые им решения, все его идеи — принадлежат только ему. И никак не связаны с внешними событиями и последовательностью новостей, которые на самом деле и настроили его на нужную волну.

— Добро пожаловать в дом очередной бессмертной злобной твари, — я открыл портал и протянул руку ждущей меня Майе.

— Проклятье? — она прошла ко мне, сдерживая стихии. На всякий случай.

— Без Хашама ему плевать на нас, — ответил я. — Если не атаковать его, то и оно нас не тронет. Считай проклятье просто диким зверем, с которым у нас нейтралитет.

Майя кивнула, а потом выпустила силу, исследуя сжимающиеся вокруг замершего Хашама карвы. Они словно закрывали его в саркофаг, отрезав от мира и начав высасывать энергию, скрытую уже внутри него самого. Думаю, пройдет пара лет, и мертвый демиург покинет этот мир уже по-настоящему.

Глава 18. Круги

— Ты готова? — когда Майя закончила изучать замершего Хашама, я напомнил ей, зачем мы вообще сюда собрались.

— Да, — девушка кивнула. — Если честно, до сих пор не верится, что ты смог полностью вывести мертвого демиурга из игры. Думала, сможем отвлечь его на пару минут, чтобы не вмешивался в освоение своей силы…

— Если уж бить, то на полную, — сказал я. — А Хашам уж слишком уверовал в свою неуязвимость. Причем, если бы не я, думаю, уже скоро тот же Атон попробовал бы до него добраться.

— Считаешь, ему было мало их союза?

— Уверен, таким, как Атон всегда мало. Нам в какой-то мере повезло. Не сомневаюсь, он догадался, что именно я хочу провернуть, и не спешил только потому, что знал: Хашам не даст мне создать на основе его крови еще одного демиурга. Точно не того, кого эта бессмертная тварь не могла бы контролировать.

— А я психовала, когда думала, что слабее этой твоей ящерицы, — Майя улыбнулась. — А оказалось, что ей просто не мешали… Так, я готова!

Пока мы болтали, Майя сосредотачивалась, выкидывала из сознания все лишнее, оставляя только то, что станет основой ее новой силы.

— Свет? — я увидел, какую стихию она в итоге оставила. — Забавно. Значит, у меня в команде теперь будут демиурги с противоположными направлениями.

— Мой Свет, Тьма Зашам, Жизнь Карика, — Майя усмехнулась, тоже представляя эту картину. Сбилась, допустив лишние мысли, и начала все заново. — Спасибо, что проверил меня.

— Лучше сейчас, чем в процессе, — сказал я.

На этот раз в сознании Майи не было ничего постороннего, и я, больше не отвлекая ее, вытащил заключенную в пирамиду кровь Хашама. Сжал золотистую клетку, чтобы Обман развеялся, и в тот же миг красный камень засиял, наполняя пещеру мрачным торжественным светом. Кажется, он узнал место, где скрывался его хозяин, вот только сейчас некому было ему ответить. Не уверен, что Хашам сейчас мог даже просто наблюдать за тем, что происходило.

Майя медленно вытянула руку, приглашая окаменевшую кровь самой опуститься к ней на ладонь. Та только засияла еще ярче. Майя призвала Свет, заглушая красные блики, стирая лишние цвета, а потом одним резким движением схватила камень и сжала его в кулак. Борьба за право стать демиургом началась.

Майя висела в пустоте, и лишь маленький шарик света, отражение ее силы, разгонял мрак вокруг нее.

— Ты на самом деле думаешь, что достойна? — перед ней появилась мать.

Лютова-старшая выглядела так же, как и всегда. Одежда в черных тонах, суровое со спрятанными морщинками лицо. Хозяйка семьи, которая привыкла добиваться своего хоть уговорами, хоть силой, хоть интригами… Майя вспомнила, как в четыре года ее избили до потери сознания. Как она потом узнала, по приказу матери — чтобы у нее появился стимул лучше заниматься. Чтобы она точно выжила, как сказала та, когда правда выплыла наружу.

— Ты, правда, считаешь, что нет никого, более достойного этой силы? — продолжала Лютова. — Или, как обычно, тебе плевать на всех вокруг? Неблагодарная. Могла бы подумать обо мне! Но нет, как только появился повод, ты сразу сбежала.

— Или я пошла вперед? И ты могла идти вместе со мной, но в итоге решила сохранить свой старый мир?

— Обвиняешь во всем меня? Как это на тебя похоже. Неблагодарная дочь, которая считает, что мир крутится только вокруг нее.

— Звучит обидно, — неожиданно Майя поняла, что чужие слова проходят сквозь нее. Как Свет! Они больше не ранили, как это бывало раньше. — Вот только на самом деле эта уверенность в себе, в которой мы меня обвиняешь, столько раз спасала мне жизнь. Помогла освоить ментал, сохранив целый разум даже рядом с тобой. Помогла отражать атаки носителей масок, ликов и даже богов. Ты пыталась меня сломать, а я смогла выстоять и стать сильнее.

— Скажешь мне за это спасибо? — Лютова-старшая склонила голову набок.

— Никогда, — Майя покачала головой. — Результат не меняет твое намерение. Я даже говорю это не тебе, а себе. Потому что тебя нет…

Ее мать растаяла в воздухе, а вместо нее неожиданно появился Карик.

— Малявка, — он улыбался. — Я ведь следил за тобой еще в Колыбели. Думал, что сломаешь себе шею, но ты справилась. И тогда, и потом. Возможно, ты не самый плохой кандидат на нового демиурга.

— Я ведь знаю, что ты не настоящий, — заметила Майя.

— А разве это что-то меняет? — ненастоящий Карик пожал плечами. — Я отражение его силы, его сути. Мои слова — это его слова и мысли. Признание младшей сестры, что, возможно, когда-то сменит меня на страже мироздания.

— Ты ошибаешься, — Майя покачала головой.

Возможно, еще недавно она смогла бы принять эти слова. Признать статус младшей, взгляд сверху-вниз, пусть и поданный в красивой упаковке. Вот только после победы над Хашамом, когда Кот столько сделал, чтобы у нее получилось, Майя не собиралась соглашаться на вторые роли. Она планировала взять всю силу, доступную демиургу, стать не младшей, а в крайнем случае равной. Хотя… Если уж бить, то на полную, если и становиться кем-то, то лучшим!

— Если ты настоящий, — Майя смотрела на Карика, — то мне жаль, что ты боишься того, на что я скоро буду способна. Если же нет, то, кем бы ты ни был, тебе придется подвинуться.

Свет над плечом Майи стал ярче. Он заливал тьму вокруг нее, растворяя десятки теней, которые пытались появиться, что-то сказать, но у них ничего не получалось. Майя чувствовала, что почти дошла до конца, когда мир неожиданно пошел трещинами. Ее солнце закрыли тучи пробившегося сквозь трещины проклятья, раздался скрежет, словно еще пара мгновений, и все рухнет.

Майя стояла не шелохнувшись.

— Меня пытались подавить и признать ничтожеством, меня пытались задвинуть на вечные вторые роли — не вышло! — ее голос загремел, заполняя пространство вокруг. — И что теперь? Неужели кто-то верит, что обычный страх меня остановит?

— Это не испытание… — неожиданно рядом с Майей появился Кот. Его взгляд был напряжен, от стихий внутри остались жалкие капли, словно все их, до самой капли, он спустил на то, чтобы сдержать неизвестного врага. — Хашам вырвался! — голос Кота хрипел. — Я его остановил. Но у тебя есть буквально пара секунд, чтобы вернуться. Откажись от силы, мы попробуем еще раз! Просто немного попозже! Майя!

По лицу Кота прокатилась капля крови. Девушка вытянула руку и стерла ее, погладив своего мужа по щеке. Это действительно была кровь, их общая кровь, кровь рода, что они создали и который оказался частично извращен, частично уничтожен этим миром.

— А ведь ты настоящий, — Майя склонила голову набок. — Только ты не Кот!

Существо перед ней вздрогнуло, его черты поплыли. Что-то осталось, такое знакомое и привычное — форма бровей, ямочка на правой щеке, цвет и форма зрачка — но вот все остальное… Это был незнакомый бог с черной бородой и горящей яростью во взгляде.

— Как ты посмела попытаться захватить себе часть силы нашего господина! Он обещал ее мне! Нам! Воровка!

Крики сменились попыткой удара. Кулак чернобородого наполнился стихией Крови, в руке мелькнул топор на длинной стальной рукояти… Майя улыбнулась. Несмотря на то, что она была мастером ментала, ей больше нравились более простые испытания. Убей врага и получи силу. Возможно, это влияние Кота?

А еще у него она научилась не упускать возможности. Чернобородый сказал, что он и его хозяин рассчитывали на силу Хашама, а кто это мог быть? Вариантов немного.

— Значит, ты один из тех, кто продался Атону и убил других котят? Что ж, спасибо, что сдал заказчика и что заглянул, чтобы заплатить за пролитую кровь… Кстати, ты знаешь, что это испытание проходит вне времени и пространства, и у меня будет целая вечность, чтобы ты заплатил за то, что сделал?

Чернобородый побледнел и сделал шаг назад.

Для меня испытание Майи заняло не больше секунды: вот она растаяла в воздухе, погружаясь в силу, скрытую в крови мертвого демиурга, и вот появилась снова. Я всматривался в такие знакомые черты, пытаясь понять, как все прошло, и… Не мог узнать Майю, словно на ее лицо налипла маска. Не та, что была в Колыбели, а обычная, из картона или кости, что закрывает настоящие эмоции рисованными условностями.

Взгляд Майи остановился на мне. Маска треснула, а потом рассыпалась на миллионы крохотных снежинок, истаявших в лучик света. Моя жена снова стала собой: чем бы ни было это испытание, она смогла с ним справиться, сделав самое главное. То, что важнее силы и любых возможностей! Она сохранила себя!

— Как ты думаешь, во время сражения с кровью демиурга можно встретить кого-то настоящего? — спросила Майя.

— Учитывая, кто наш враг — вполне, — кивнул я. — Так кому не повезло оказаться у тебя на пути?

— Один из потомков. Чернобородый, наглый, сильный. До самой смерти грозился убить меня и не выдал никого, кроме Атона, о котором проговорился в самом начале.

— Проговорился до того, как ты показала свою силу, и он понял, что не уйдет?

— Думаешь, кто-то хотел направить нас по ложному следу?

— Не исключаю, — задумался я. — Слишком простой, слишком очевидный ответ, и в то же время лично Атону он дает слишком мало. Месть и все. А вот отнимает довольно много вариантов, где нам пришлось бы договариваться, когда будем делить будущее мира.

— Значит, кто-то не хочет, чтобы вы могли договориться. Ну, или старикашка просто спятил от мести — будем иметь в виду оба варианта, — Майя хмыкнула.

— К черту демиургов, — отмахнулся я. — Вернее, к черту всех демиургов кроме тебя. Расскажи, как тебе новая сила? Как ощущения — есть разница между тем, что было и стало?

И Майя рассказала. По ее словам, открывшийся ей путь демиурга отличался от масок или алтарей, которые давали нам могущество раньше. Там была голая сила: открыл или получил, и вот она с тобой. Освоенная кровь демиурга не давала ничего прямо сейчас, зато она отодвигала границу, лимит того, что было доступно обычному богу. И теперь оставалось только тренироваться и сражаться, шагая дальше в бесконечность.

— Это объясняет, почему тот же Карик раньше не стер меня в порошок, — оценил я новую информацию. — Зашам пыталась объяснить, но она слишком рано получила кровь своего предка, слишком быстро шагнула за грань, чтобы понимать разницу.

— Да, и Карик раньше, и я сейчас — мы ничем не отличаемся от обычных богов. Но пройдут годы, века, и разница с каждым днем будет становиться все больше, — Майя немного странно посмотрела на меня. — Кот, тебе придется дать мне обещание.

— Я не отстану, — я все понял и кивнул в ответ. — Как бы далеко ты ни забралась, я всегда буду рядом.

Майя тоже улыбнулась, она верила в меня. Мне бы тоже этой уверенности — впрочем, если не смогу найти свой путь, всегда можно будет тоже стать демиургом. Я чуть не хихикнул: для кого-то это недостижимый идеал, а я размышляю о пути создателя и повелителя миров как о походе в булочную. Мол, лучше без мучного, скоро лето, но если лень готовить или гости соберутся, то один батон для бутербродов нам точно пригодится.

— Почему-то есть захотелось, — задумалась Майя. Кажется, мои мысли о еде оказались слишком громкими.

— Сначала доведем дело до конца, потом и перекусим, — сказал я. — Ты же демиург, а у настоящего демиурга должен быть свой кусочек мироздания.

— Будем отделять от мира изнанку Света? — спросила Майя, а потом поняла, что я на самом деле имею в виду. — Подожди! Ты хочешь, чтобы я сделала Арах центром своей силы?

— Почему нет? — я пожал плечами. — Он уже отделен от мироздания. В отличие от изнанки Зашам, где многое пришлось формировать с нуля, тут уже все есть. Понимаю, что сама бы ты все сделала по-другому, но… Если ты примешь Арах, мы сможем запустить испытание демиурга уже сегодня.

— И это при том, что все будут думать, будто, как и ящерице, мне тоже потребуется минимум год, чтобы подготовиться, — Майя решительно тряхнула головой. — Пусть так!

Одновременно она вскинула руку, призывая свою силу. Стихия Света Майи-демиурга походила на снежинки — те самые, на которые распалась маска на ее лице. Эмоции, с которыми она наказывала предателя — во время ее испытания именно они стали этой маской. Сейчас маленькой снежной бурей вокруг Майи крутились не только гнев и холодная ярость, но и все остальное. Я узнал любовь и нежность, которые так часто видел, когда она смотрела на меня. Узнал нежность к Кейси, мудрость и спокойствие Майи-правителя. А еще я заметил другие эмоции — те, которые обычно тянут назад. Страх, неуверенность, слабость — теперь они тоже стали ее силой. Сложились в бурю, впитали в себя энергию окружающего мира, а потом вернулись, покрывая тело и словно превращая в памятник самой себе.

— Ты! Мой! — Майя сказала только эти два слова, а потом врезала костяной ладонью по земле.

Во все стороны понеслась ударная волна, разрушая синие кристаллы Хашама. Потоки костяной крошки и воздуха добрались и до самой темницы мертвого демиурга, окружили ее и… Я подумал было сказать, что не стоит спешить, но не стал — это не мой мир, не мои решения. Если Майя уверена, то пусть делает. И я не ошибся.

Костяное крошево сточило карвы вокруг Хашама, поглотило их силу, а потом сжало то, что осталось от недавно грозного врага, и уже его самого выпило до дна.

— Ты быстро учишься, — заметил я.

— Ты оказался прав, предложив мне занять готовое мироздание. Я не просто подчиняю его, но и поглощаю его силу и тайны, — Майя на мгновение отвлеклась.

— И невидимок теперь видишь? — быстро спросил я. Если получится зачистить тылы, мне станет гораздо спокойнее.

— Нет… — через мгновение ответила Майя. — Их словно кто-то спрятал, кто-то равный. Раньше это был Хашам, теперь же у них новый хозяин.

Вариантов было не так много. Значит, все-таки Атон… Я остановил себя, не давая сознанию сформулировать некоторые мысли полностью. Не время. Вместо этого я коснулся силы Майи, оценивая, сколько ей осталось до конца. Меньше минуты, значит, не было смысла и причин тянуть с остальным.

— Карик, Зашам, — позвал я. — Жду вас. Наше время пришло.

Я получил два отклика. И ящерица, и нынешний демиург просили буквально пару минут на подготовку. Я кивнул, соглашаясь, а потом и сам шагнул на следующий этап. На испытание демиурга могут пройти только они сами и те, у кого открыты парные истинные стихии. У меня для этого были Свет и Тьма, мой пропуск на битву за будущее мира. Вот только в свете последних событий, кажется, этого будет мало.

Я коснулся центра своей силы, закручивая на ладони снежинки Обмана. Кстати, они так похожи на костяную пыль Майи, но при этом такие разные. Обман набирал силу и вместе с ней начинал светиться драгоценным золотым блеском. Я выждал, пока моя главная стихия дойдет до предела, а потом… Вывернул ее наизнанку. Любой обман для кого-то истина, любая истина для кого-то обман. Когда понимаешь это, когда можешь смотреть на свою силу без пиетета и благоговения — это так просто.

Снежинки разделились. Часть превратилась в золото и осыпалась на ладонь драгоценным песком, другая вобрала в себя тот блеск, которым они недавно горели, и остались в воздухе уже как чистое сияние. Почти Свет. Только если обычный свет — это отсутствие тьмы, то этот был отсутствием обмана.

— Я закончила, — Майя открыла глаза, которые тут же расширились, когда она осознала, что я сделал. — Зачем? Тебе же это было не нужно, а теперь и Атон тоже сможет начать свое испытание.

— Только если получит доступ к моим стихиям, — я пожал плечами. — Вряд ли это случится так быстро, а мне лишняя сила не помешает… Карик, Зашам, не стойте на пороге!

Я почувствовал присутствие замерших на границе мира Майи демиургов. Они словно не решались сделать последний шаг, вот и пришлось их поторопить. Майя тоже ощутила гостей и не стала ничего говорить, хотя было видно, что у нее есть вопросы. Много! Хорошо, что мы верим друг другу.

— Кот! — вот и все, что она сказала.

Потом в свете стихии Жизни перед нами появился Карик. Не один, за его правым плечом стояла Кейси и старательно делала вид, что не замечает нас с Майей. Зашам проявилась как чернильная клякса, которую кто-то плеснул перед собой, она зависла, а потом приняла форму недовольно ворочающей носом ящерицы. И она тоже была не одна.

Глава 19. Союзники

— Не знал, что вы подружились, — я с сомнением смотрел на молодящуюся версию Старухи рядом с ящерицей.

— Это не дружба — это необходимость, — вместо Зашам ответила Кейси. — Ты стал настолько непредсказуем, отец, что плыть по течению твоих планов не захочет ни один разумный бог. А то доверишься и в итоге окажешься очередной безымянной пешкой, которой пожертвовали ради чего-то великого и прекрасного.

Мне было бы интересно узнать, когда я хоть раз относился к собравшимся здесь как к пешкам, но спорить с Кейси не стал. Мы уже выяснили, что она принципиально не готова меня слушать, так что только и оставалось ждать, пока подброшенные мной семена сомнений дадут ростки.

— Карик? — я просто посмотрел на демиурга.

— Кейси освоила истинные стихии Крови и Тела, она тоже сможет пройти на испытание, и… Мне будет нужна ее помощь! — Карик был серьезен.

Я увидел, как пальцы дочери на мгновение коснулись внешней стороны руки Карика. Что ж, хотя бы друг друга они точно слышат.

— Не имею ничего против Кейси. Имею против неожиданностей и изменений планов, впрочем, не мне на это ругаться, — я развел руками. — Зашам?

Теперь я посмотрел на ящерицу. Если в Кейси я сразу почувствовал две противоположные истинные стихии, то как в деле собирается участвовать Старуха, было совершенно непонятно.

— У нас сделка, — просто ответила Зашам, воспользовавшись своим правом не раскрывать личные секреты.

— А у меня есть они, — Старуха тоже не стала ничего объяснять.

Вместо этого подняла ладонь, а потом закрутила над ней два шарика. Это определенно были стихии, они были истинными, они были парой, но я никогда не видел их раньше. Более того, даже по тому, как они воздействовали на реальность, не получалось собрать ни капли информации.

— Что ж, интересная у нас компания получается, — ухмыльнулся я. — Заключили договор, а потом ждали последнего момента, чтобы внести пару изменений.

— Без нарушения изначальных договоренностей, — уточнил Карик. — Впрочем, если ты решишь все отменить…

Он не закончил фразу, но и так было понятно, что мне угрожают. Мол, не хочешь — тебя никто не держит, и без тебя соберем команду. Уверен, Карик бы даже сказал это вслух, если бы не думал о том, что и я свою команду тоже соберу. С Майей как демиургом и двумя парами истинных стихий мне не хватало самой малости, чтобы отправиться на испытание вообще без чужаков.

— Зачем отменять? — я махнул рукой. — Вы добавили свои сюрпризы, я — свои. Так что все честно…

После слов про мои сюрпризы Карик с Кейси невольно напряглись. Дочка меня слишком хорошо знает, а демиург не раз оказывался на стороне того, кому с этими сюрпризами разбираться. Зашам же и Старуха сохранили непроницаемые выражения лиц: словно вот им на любые изменения точно плевать.

— Еще раз обсудим главные условия, — Майя нарушила повисшую паузу. — Если побеждаем, то каждый вносит в новые правила мироздания по одному изменению от себя. Три стороны — три изменения, которые не должны отменять друг друга. Конфликтовать в реальности — все возможно, никто же так и не сказал, чего хочет на самом деле… Но полностью блокировать друг друга — нельзя.

— Подтверждение тому — моя сила, — надо мной закрутился вихрь из четырех истинных стихий.

— И моя.

— И моя…

Вслед за мной повторили и все остальные. Что ж, кажется, мы оказались достаточно разумными людьми и богами, чтобы отложить дележ шкуры медведя на попозже. Когда мы хотя бы точно его прикончим. Если подумать о том, с чем я сталкивался раньше — это уже прогресс.

«Кот?» — Майя одним-единственным словом умудрилась спросить, точно ли меня все устраивает в текущей ситуации.

Я склонил голову набок, а потом кивнул. Да, не все идеально, но я готов.

— Начинаем! — сказал я Майе, и та развела руки в стороны, расставляя меня и всех остальных в неправильный круг.

Все верно, сейчас мы в Арахе, и база ритуала должна подстраиваться именно под его особенности. Из-под земли, пробивая крошку из голубых кристаллов, ударили лучи света… Теперь к рисунку круга и наших тел добавился рисунок, получившийся из переплетения различных цветов. На мгновение в сетке вспышек показалась картина, словно видение из прошлого. Хашам, его ученики с парными истинными стихиями — они стоят, начиная ритуал, их лица полны решимости изменить мир, сделать его лучше. В тот момент они на самом деле в это верили. И когда все перевернулось?

Я еще раз смотрел на расплывающееся в воздухе лицо Хашама. Каким он был раньше, каким стал, заточив себя в искусственной гробнице — было сложно поверить, что это один и тот же разумный.

«Кажется, вариант четыре…» — мысленно предупредил я Майю.

Мы ведь не просто шли на это испытание, готовясь окунуться в неизвестность. Были изучены все доступные нам хроники, воспоминания, перелопачены все ближайшие к вершине Хашама годы в глубине башни Грани… Мы собрали все, что можно было собрать, и выделили несколько возможных вариантов того, что нас будет ждать. Первый — сильный враг, могущественнее, чем мы все вместе взятые, второй — лабиринт, который поможет осознать, что и как делать дальше, третий — сражение друг с другом, чтобы определить самого достойного…

Собственно, из-за возможности такого развития событий я и не удивился, когда остальные участники притащили себе подмогу. Четвертым вариантом мы с Майей заложили ловушку, когда само испытание окажется не способом стать сильнее, а попыткой повлиять на нас, изменить. Видение с Хашамом было мимолетным, оно ни о чем не говорило напрямую, но и игнорировать усиление именно версии с воздействием на личность было нельзя.

«В некоторых культурах на твоей родине четверка — это число смерти… — заметила Майя, не отвлекаясь, впрочем, от запуска испытания. — Может, стоило пропустить этот номер?»

«И мироздание такое… Раз нет четверки, тогда отменяем ловушку, тут мои полномочия — все», — я улыбнулся. Хорошо, когда рядом есть человек, который умеет сделать так, что ты расслабишься. Отпустишь сомнения и сосредоточишься на том, что должно быть сделано.

Мир вокруг нас покрылся туманом, свет сменился серостью, напомнив переход в Колыбель, а потом земля перед нами резко выстрелила вверх. Словно время ускорилось, и мы за считанные секунды увидели рождение целой горной гряды. В облаке пыли или… того же тумана, только смешанного с грязью. Будто смог над городом в моем старом мире.

— Лабиринт, — задумчиво сказал Карик.

В этот момент серый туман начал развеиваться, и мы смогли во всех деталях рассмотреть уходящую в вышину стену. Она терялась где-то среди черных грозовых туч, и лишь узкий проход, словно ущелье, открывал дорогу вперед.

— Маловероятно, но надо бы все равно проверить, что там наверху, — сказал я, а потом открыл путь через изнанку.

Как и ожидалось, стены были во всех измерениях, но могли ли они быть бесконечными? За всю свою жизнь я много раз видел силу, выходящую за грань моего понимания, но и у нее был свой предел. Так и сейчас — надо было понять, можно ли добраться до вершины лабиринта или же хотя бы увидеть, как он меня остановит. Это ведь тоже информация о том, с какой силой нам придется столкнуться дальше.

Я открывал разрез за разрезом, отталкиваясь от дыр в пространстве и переносясь все выше и выше. Вот мимо пролетели облака, черные тучи или тьма, из которых они состояли, пропустили меня без какого-либо вреда… А потом я снова увидел землю. Могло показаться, что я сбился, случайно перепутал направление, и это бы говорило о сильном ментальном воздействии, которое я не смог заметить. Вот только внизу не было никого из нашей команды… Значит!

Я осознал, что мир вместе со мной просто перевернулся вверх ногами. И стоило мне это представить, как к горлу подкатил комок, а потом давление, которое до этого тянуло назад, наоборот, резко толкнуло вперед. Словно пинок под задницу.

— Действительно перевернулся, — я замедлил себя перед самой землей, успокаивая мозги и желудок, которым потребовалось время, чтобы осознать новую реальность.

— Кот!

Сверху донесся крик, а потом я увидел пять черных точек, летящих ко мне с высоты. Получается, мир перевернулся не только для меня, и все остальные члены нашей команды тоже отправились в полет. Не смертельно, но что-то мне подсказывает, что никого из них это ни капли не обрадовало.

Я ошибся.

— Это было забавно, — первой приземлилась Старуха, и ее глаза блестели от гуляющего в крови адреналина. Мелькнула мысль, что молодость тела как-то уж слишком сильно на нее повлияла, а значит, надо будет пересмотреть все заготовки на случай возможного столкновения с повелительницей Смерти.

— Если… — следующей приземлилась Кейси и с ходу ткнула в меня пальцем. — Если ты еще раз подставишь всех своими выходками, я буду считать это нападением! И буду действовать соответствующе!

Хотелось бы считать, что это просто бунт и слова. И они ими были. Вот только я ни капли не сомневался в том, что Кейси действительно может меня атаковать.

«Надо было ее оставить… — следующей приземлилась Майя, мысленно то ли успокаивая меня, то ли пытаясь успокоиться сама. — Она слишком взвинчена. Стоило ли рисковать всем испытанием?»

«Они с Кариком все равно бы не остановились. А так хотя бы присмотрим», — ответил я.

«А если встанет выбор — Кейси или будущее всего мира?» — Майя задала вопрос, о котором я старался не думать.

«Тогда я буду до последнего пытаться сохранить и то, и другое. Любой ценой…»

Мы оба замолчали, не желая продолжать этот разговор. Слишком тяжелый, слишком грустный — совсем не то, что нужно, чтобы настроиться на серьезное испытание, которое должно было проверить готовность потенциального демиурга, подтвердить его право на возможность изменять мир.

— В любом случае мы выяснили, что простых путей тут нет, — Карик примиряюще поднял руки. — Тогда нам остается только сделать то, что должно. Пройти лабиринт, добраться до его центра и коснуться Грааля.

На всякий случай, никакого настоящего Грааля не было — это просто выражение такое. Но все Карика прекрасно поняли и кивнули в ответ. Раз надо дойти, показав свою силу, мы это сделаем. И какие бы ловушки нас ни ждали, разве они смогут нас остановить? Тех, кто прошел через время, создавал и захватывал отдельные части мироздания, подчинял великие и истинные стихии?

Я прогнал эти мысли через себя, а потом сделал шаг в проход между стенами лабиринта и… Словно врезался в невидимую стену.

— Не ты первый, — хмыкнула Кейси, пропуская вперед Майю.

Значит, запускать лабиринт должен был тот, кто запускал испытание. А еще Кейси с Кариком нашли больше информации о том, что нас ждет. Буду иметь в виду. Я тоже отошел в сторону, чтобы Майе было проще пройти. Она кивнула мне, а потом вытянула руку, касаясь невидимой стены — раздался хлопок, словно мы прокололи стенку огромного шарика, а потом внутрь с огромной скоростью хлынул воздух снаружи. Толчок в спину получился неслабым — впрочем, вряд ли это ловушка на бога с парой истинных стихий. Не говоря уже о демиургах.

Я сделал шаг вперед вслед за Майей, заодно прислушиваясь к доносящемуся из глубины лабиринта гулу. Словно поток воздуха не только попытался покатать нас по земле, но и раздувал где-то дальше пламя.

— Кажется, это первый этап испытания, — Майя тоже услышала гудение.

— Тогда не будем терять время, — Кейси выскочила вперед, но никто, даже Карик, не собирался уж слишком спешить.

— Я бы проверил, нет ли дороги в обход, — задумался я. — Уж слишком очевидно нас зовет это гудение. А в стороне как раз могли бы оказаться подсказки, чего ждать и как с этим справиться.

— Лабиринт не дает подсказок, он испытывает, — резко бросила Кейси, словно я сказал какую-то глупость. И опять она ведет себя так, словно только ей известно, как все работает, и это знание почему-то делает ее лучше остальных.

— Я проверю, — я пожал плечами, а потом внимательно посмотрел на Майю. — Ты тогда веди всех вперед, а я буду с тобой на связи.

Я выждал еще пару мгновений, проверяя, не захочет ли кто-то ко мне присоединиться, но нет. Вся наша компания словно считала ниже своего достоинства бегать и суетиться. Их право — не теряя больше времени, я сместился к ближайшей развилке. Гудение звало нас направо, я повернул налево. Потом еще прыжок и еще. Лабиринт поражал своими циклопическими размерами, пустотой, что в коридорах, что в иногда попадающихся залах, и звуком гудения… Как бы далеко я ни ушел, его все равно было слышно. Оно вело, оно звало, оно ждало каждого, кто явился в лабиринт.

«Мы дошли, — до меня донесся голос Майи. — Это звезда».

«Что? Звезда? Настоящая, размером с тысячи планет?» — я, конечно, знавал разные игры с пространством, но засунуть огромный раскаленный шар в центр лабиринта, да так, чтобы он при этом не попытался нас всех раздавить, это было уже слишком.

«На вид настоящая, но небольшая, — принялась рассказывать детали Майя. — Тут огромный пустой зал…»

Я тут же скинул ей свое воспоминание. То, что видел буквально минуту назад… Коридор кончается, передо мной расходятся в стороны камни, открывая огромную пустую площадь со странным рисунком в центре. Пять углублений — четыре в ряд и одно прямо перед ними.

«Похоже на то, что у вас?» — спросил я.

«Да, один в один, — Майя внимательно рассмотрела мое воспоминание. — Звезда как раз на месте одиночного углубления, но зачем тогда другие ямки? Разве что… Обычно ведь сюда приходят четверо: один демиург и три бога».

«Я тоже так думаю, — кивнул в ответ. — Получается, каждый такой пустой зал, что я видел — это следы испытания, которое проходило когда-то в прошлом».

«И много их было?» — голос Майи напрягся.

«Уже не меньше десятка, — ответил я, как раз наткнувшись на еще одно такое место. — Я тогда осмотрю уже использованный зал и к вам. Если будет возможность, не спешите… Попробуем понять, что это такое!»

Вместо ответа Майя неожиданно полностью открыла свое сознание, и я услышал голос Кейси.

— Пока мой отец ищет свой особенный путь… — она вкладывала в слово особенный всю доступную ей иронию.

Как будто шутка над противником могла принизить чужой выбор. Впрочем, некоторые же ведутся на такие простые приемы, сам не раз видел и даже использовал. Я снова сосредоточился на голосе дочери, который транслировала мне Майя:

— Я расскажу вам, с чем мы столкнулись. Иногда нужно не шариться по углам, надеясь на случайности, а просто хорошо подготовиться и все узнать, — и опять она не удержалась от укола, но потом все же перешла к делу. — Итак, перед нами искра зарождения, с которой началось наше мироздание. Из нее появились первые демиурги, стихии и сама жизнь. Эта искра, конечно, поменьше изначальной, но суть та же. Она должна проверить чистоту наших замыслов. Просто идем вперед, встаем перед ней и думаем, как хотим изменить мир. Искра не будет оценивать, добра наша задумка или зла, она выше этого. Ей важно только, сможем ли мы довести дело до конца, не бросим ли на полпути. Если вы верите в то, что хотите, она вас изменит и пропустит дальше…

Кейси замолчала, восстанавливая дыхание после долгой речи. Я ожидал вопросов. Не от Карика, который по идее должен был знать не меньше, но хотя бы от Зашам и уж точно от Старухи. Но они молчали. Словно впервые в жизни решили без лишних вопросов принять чужие правила игры.

«Что думаешь?» — спросил я у Майи.

«Думаю, что все просто. Подойти, доказать, идти дальше…»

«Стоп, я не про испытание, а про наших товарищей по походу. Тебе не кажется, что они уж больно легко соглашаются на местные правила?»

«Мне кажется, свет этой звезды работает даже на расстоянии, — голос Майи вздрогнул, а сама она словно встряхнулась. — Он выжигает эмоции, не оставляя ничего кроме самого главного».

«Превращает нас из личностей в инструмент», — я поморщился, а потом сделал то, за что мне еще ни разу не сказали спасибо. Помог тем, кто об этой помощи даже не просил.

Подвешенные на каждого из членов отряда частички окаменевших стихий аккуратно опали на землю. Перед уходом из Араха я захватил пыль из Обмана, Тьмы, Света и Крови… Их было слишком мало для полноценной атаки, никто из наших не имел полезной привычки отслеживать карвы, тем более что я для каждого подобрал ту пару, которую ему было сложнее всего заметить. Ну и, наконец, все были слишком увлечены испытанием, чтобы обратить внимание, как через Майю их коснулась моя воля.

А дальше все было уже привычно и отработано на стажерах. В упавших частицах стихий открылись провалы в изнанку, а через мгновение весь наш отряд оказался рядом со мной.

— Что ты творишь⁈ Теперь искра никогда нам снова не покажется! — Кейси первая поняла, что случилось, и ткнула в меня пальцем.

Я же ничего не успел ответить, потому что пространство перед нами мигнуло, и сияющая белым светом искра перенеслась из нового зала в старый, даже не подумав отпускать свою добычу.

Глава 20. Разные

— Тихо! — Майя, наверно, впервые вмешалась в наш с Кейси спор.

Ее слова прозвучали как оплеуха, после которой в воздухе повисла тишина.

— К счастью, она вернулась! — Кейси было все равно, против кого бунтовать, единственное, что ее сейчас интересовало, это искра. Ну и возможность уколоть меня. Она вытянула руку и снова ткнула в мою сторону пальцем. — И что ты изменил? Ничего! Мы просто продолжим то, что начали.

— Вообще, я чувствую изменения, — неожиданно подала голос Старуха. Она удивительно долго для своего характера терпела, но в итоге не выдержала.

Мне было сложнее — я опирался на то, что было в прошлом зале, только по описаниям Майи, но даже так было понятно, что имеет в виду повелительница Смерти.

— Он прав, — Карик тоже заговорил, невольно качнув головой, словно не соглашаясь сам с собой. — Раньше искра на нас давила и выжигала, мы слишком быстро попали под ее влияние. Сейчас же мы все успели закрыться и сохранить в коконе главной идеи и свои личности.

— Ну и ладно, — Кейси только рукой махнула, а я чуть не рассмеялся.

Несмотря на все свои выпады и показной гнев, моя дочка точно так же, как и все, воспользовалась паузой в сражении с искрой. Это было приятно. Я и раньше не считал Кейси глупой или фанатичной, но убедиться, что не чужой тебе человек действует спокойно и разумно, никогда не будет лишним.

Мы продолжали удерживать образы тех изменений, что мечтали совершить, защищаясь от света искры. Та с каждой секундой полыхала все ярче, камни вокруг нас раскалились добела. Уверен, если бы лабиринт не был частью испытания, то они и вовсе бы взорвались, обращаясь в ничто. Но лабиринт сдерживал не только нас, но и искру. Убедившись, что просто так сжечь нас не получается, она разделилась.

Перед каждым вспыхнула своя пылающая звезда, оставляя новую ямку в полу. Невольно мелькнула мысль, что, когда сюда заявится новая команда демиургов-реформаторов, их будет ждать неожиданный сюрприз. Зал, который отличается от всех остальных. Впрочем, возможно, они даже будут знать, что именно тут случилось. Если мы добьемся успеха, если сделаем задуманное, то наш след останется в вечности.

След… Мысль о том, что было раньше, показалась мне очень важной. Продолжая удерживать свой образ, я постарался мысленно коснуться ямок, оставшихся от какой-то из прошлых эпох. И у меня получилось. Под светом искры они, казалось, сами хотели поделиться своей историей. Первая — там стоял молодой парень, самый обычный человек, доказавший свою верность и получивший от своего господина парные стихии. Я как вживую увидел сжатые губы и в то же время хитрый насмешливый взгляд. Человек наслаждался силой, доспех истинных огня и воды не давил на него, а, наоборот, помогал расправить плечи. Значит, Атон был не первым, кто создавал рыцарей, забирая истинные стихии у тех, кто их на самом деле открыл.

Мой взгляд скользнул ко второй ямке. Там когда-то стояла девушка, дочь демиурга. Она была красива, умна, но ее сердце было полно ненависти. Что-то случилось в прошлом, заставив ее погрузиться во тьму. Ее распирало от ярости и желания разрушать… Я словно почувствовал запах неминуемой катастрофы и, пропустив третьего помощника, сразу скользнул взором туда, где когда-то стоял неизвестный демиург. И он знал! Знал о том, что жило внутри его дочери, он же сам и превратил ее в такого монстра, чтобы здесь и сейчас воплотить свой план в жизнь.

Я пересмотрел мелькавшие образы из прошлого несколько раз, прежде чем позволил себе поверить, что не ошибся. Тот демиург оказался таким наивным идеалистом. Жестоким, беспринципным, очень сильным, но все же наивным… Он пришел на испытание, чтобы создать новый предел и чтобы разделить свет и тьму. Дочь и его первый ученик, которые всю жизнь шли совершенно разными путями, должны были стать полюсами силы. Теми крайностями, к которым разойдутся добро и зло, чтобы в мире не осталось серости. Никаких оттенков и полутонов, чтобы все было просто и очевидно.

«Похоже, у него не получилось», — мелькнуло у меня в голове.

Мой взгляд сосредоточился на последнем оставшемся помощнике демиурга из прошлого — том самом, которого я вначале пропустил. Это он должен был стать примером света и… все испортил. Я видел мечту внутри воина в сверкающем доспехе, мечту, которую он растил в себе с детства, которую претворял в жизнь, совершая подвиги и уничтожая тьму. Вот только его наставник не учел двух крохотных мелочей. Одна — что уничтожение тьмы вовсе не означает свет. А вторая — его ученик влюбился. Глупо вышло… Он верил в свет, верил в любовь и поэтому вложился в нее без остатка. А дочь демиурга верила в тьму, верила в то, что нужно использовать все для достижения цели, и поэтому приняла его чувства. Приняла, подчинила, а потом… Влюбилась сама.

Это было иронично. Светлый ученик, предав свой путь, нырнул во тьму, а темная, наоборот, вышла к свету. Лабиринт ускорил то, что тлело в их душах, а потом использовал, чтобы увидеть истину. Неудивительно, что задуманное когда-то древним демиургом разделение не сработало. И тем осторожнее мне нужно быть сейчас, если я хочу довести до конца свою собственную задумку.

«Спасибо за подсказку, — я мысленно кивнул лабиринту, отмечая, что тот давил, выделяя то, что хотел сам, но в то же время не обманывал, не создавал ничего из воздуха. — Спасибо, что играешь честно и даешь шанс победить…»

Я стоял в свете искры лабиринта, маленькое темное пятнышко, которое может сгореть без следа, а может оказаться первой ласточкой затухающего костра.

— Я первая! — сквозь свет, словно отражаясь от моих мыслей, долетел голос Кейси. Она уже прошла свое испытание, не став тратить лишнее время на всякие глупости. Просто врезала своей идеей и проложила себе путь.

Следом за ней почти мгновенно прошел Карик. Майя тоже не стояла на месте — я хотел мысленно предупредить ее, чтобы не спешила, но в сиянии искры наша связь оказалась недостаточно сильна. Зашам… Я услышал ее рык. Несмотря на глушащий чужие следы свет — значит, кто-то орал во весь голос. Ящерица ревела и шла вперед, словно борясь и разрушая все на своем пути.

В итоге не спешили только я и Старуха. То ли повелительница Смерти оказалась хуже всех подготовлена к этому месту, то ли, как и я, собиралась воспользоваться моментом. Это же так очевидно. Раз я сумел считать следы богов из прошлого, узнав даже самые тайные их помыслы, то почему бы не сделать то же самое и с нашим отрядом. Узнать все скрытые мысли и планы Карика, Кейси, Зашам. Так я точно смогу убедиться, что наше изменение направит мир в нужную сторону. Или узнаю о ловушке… Это было таким естественным, таким логичным желанием, что я почти было решился.

— Не надо, — Старуха неожиданно оказалась рядом со мной и впилась в руку своими тонкими костистыми пальцами.

— Что? — я чуть не растерялся.

Не от касания, а от того, что искра Старухи, последовав за ней, коснулась моей, и они начали сливаться. Я не видел мечту повелительницы Смерти, она не видела мою, но… Две пылающие искры сложились, по ним пробежала россыпь черных пятен, показалось, что сейчас все погаснет, но нет. Свет победил тьму, и вот одна сияющая искра пылала как ни в чем не бывало. А я теперь видел, как к моему замыслу изменения мира добавилась новая деталь.

— Ты — не она, — я встретил взгляд Сараны, сестры Старухи, которую та вернула из небытия, разделив свою душу и силу на две части. — И ты хочешь пожертвовать всем, чтобы она была счастлива.

— Видишь, мое желание совсем не мешает твоему, — Сарана криво улыбнулась. — Но чтобы оно имело смысл, надо и тебе довести свое дело до конца. А то, если получится, я уже ничего не смогу изменить, а жить хотелось бы долго и счастливо.

— В чем опасность наблюдения за чужими замыслами? — я прямо спросил, почему лже-Старуха остановила меня.

— Они меняют тебя. Это же искра, — Сарана ни капли не сомневалась в том, что говорит. — Если ты смотришь на чужие мысли в ее свете, то погружаешься в них. Понимаешь во всех гранях, словно тебе тысячи часов рассказывали о чем-то важном. Объясняли их раз за разом. И не важно, поверишь ты или нет: такое не может пройти без следа.

Я задумался над словами Сараны. Я ведь до этого успел погрузиться в замыслы богов прошлого, и ничего. Они меня совсем не изменили…

— Можешь не верить мне, — Сарана не отпускала меня. — Но тогда не ныряй в них сразу слишком глубоко. Не спеши, а как почувствуешь изменения, сразу уходи.

Я внимательно смерил девушку взглядом. Я знал о ее мечте, знал, как для нее важно исправить ошибки прошлого, и понимал, что, скорее всего, она говорит правду. Тем более ее план не останавливал меня, а просто говорил об осторожности… Стоп! Я ведь знаком с этой девчонкой меньше пары часов, из которых она большую часть времени изображала кого-то другого, и в то же время такие чувства и понимание. Похоже, ее слова имеют больше смысла, чем кажется на первый взгляд.

— Специально не давила? — спросил я Сарану.

Если еще мгновение назад я сомневался, не попробовать ли, как сказала сестра Старухи, глянуть на других издалека, то теперь я был уверен. Точно нет! Слишком велик риск, и осознал я его именно благодаря тому, что так легко поверил Саране. Это казалось таким естественным и в то же время, если бы не наши слившиеся искры, этого никогда не случилось! Так что факт влияния можно считать доказанным на практике — теперь еще бы решить, что с этим делать дальше.

— Вообще, я думала в лоб все сказать, — Сарана пожала плечами, — но когда узнала тебя, то поняла, что подобный напор только раззадорит великого Кота. А мне, знаешь ли, очень не хотелось, чтобы мир был уничтожен… И да, я рассчитываю, что и ты добьешься успеха в своем изменении мироздания!

Сарана замолчала, а я оценил новое подтверждение опасности искр. Ведь эта уверенность сестры Старухи, что мир должен быть спасен, этакая безусловная установка, которую она так уверенно упомянула — это уже подарок от меня. И она, пусть и знала о подобной опасности, сейчас не способна даже просто ее осознать. Тем более отказаться от этой мысли.

— Идем, — я сжал руку Сараны и двинулся вперед сквозь пропустивший нас свет искры лабиринта.

Шаги отдавались эхом, я же мысленно разбирал себя на кусочки. Искал новые чужие следы: от Сараны, от той четверки из прошлого… Очень хотелось верить, что их влияние за прошедшие тысячи лет повыветрилось, но… Этот мир слишком несправедлив, чтобы рассчитывать на удачу.

— Вы долго, — Кейси встретила нас насмешливым взглядом. — Мама, не ревнуешь?

Майя только покачала головой, задумавшись о чем-то своем. Я попробовал коснуться ее разума, однако она мягко, но уверенно поставила у меня на пути стену. Какая-то важная мысль, которой Майя пока не готова была поделиться.

— Кот! — а вот Карик был настроен на разговор. — Что за чертовщина со слиянием искр? Что вы там устроили?

— Это проверка, — вместо меня ответила лже-Старуха. — Если встать вплотную друг к другу, коснуться чужой руки, то искры начинают сливаться. Если ваши замыслы о будущем могут сосуществовать, то они сольются до конца. Если нет, то погаснут.

— Почему не сказала раньше? — нахмурилась Кейси, словно забыв, что и сама до этого не думала делиться секретами лабиринта. Не раньше, чем придет время.

— Вспомнила только там, — лже-Старуха тоже чему-то усмехнулась. Хотя… Если она поняла мой замысел, то и отношение к Кейси могла перенять. Как и я ее отношение к той же настоящей Старухе. Я даже проверил — представил повелительницу Смерти и попробовал оценить свои чувства. Уважение, настороженность, готовность и к помощи, и к предательству, сильная, отстаивающая, прежде всего, свои интересы… Вроде бы ничего не поменялось.

— Давайте не будем терять время, лучше просто во всем разберемся, — Карик придержал Кейси, снова уставившись на Сарану. — А что потом, если искра погасла? Что делают те, чьи замыслы не могут сосуществовать?

— В этом еще одна суть первого испытания лабиринта, — ответила лже-Старуха. — Не тратить зря время. Ведь все, кто приходят сюда, делают это не просто так. И поэтому лучше сразу понять, кто может испортить твой замысел, а потом сразиться, чтобы выявить того, кто больше достоин, и убить того, кто недостаточно силен. Так было, но боги забыли…

Сарана не стала говорить, откуда она это знает, но я после слияния наших искр и сам это понял. Она была слишком долго мертва, Старуха создала ее из себя и растворенных в мире воспоминаний, вместе с которыми вернулась и часть изначального знания. Того, что было утеряно когда-то очень давно. Я вспомнил пройденные залы, и нигде не было следов от сражения противников уровня демиурга и обладателей изначальных стихий. Либо боги приходили, спаянные одной идеей, либо… Они забыли, что можно не ставить эксперименты на целом мире, а сначала проверить все на искре.

Мы с Кариком невольно посмотрели друг на друга. Из тех, кто собрался здесь и сейчас, почему-то мы двое считали, что наши замыслы могут оказаться слишком разными.

— Нет! — Кейси тоже все поняла.

— Да, — ответил Карик. — Лучше проверить все заранее, а битва с Котом… — он посмотрел мне в глаза. — Только не говори, что не думал, будто мы когда-нибудь закончим именно так!

— Наверно, это было бы самым правильным решением, — медленно сказал я.

— Ты не посмеешь, отец! — рявкнула Кейси. — Если ты попробуешь убить Карика, то тебе придется сразиться и со мной тоже! Я пойду с вами!

Кейси была на взводе, ее эмоции и чувства были такими сильными, что несмотря на все тренировки я смог ощутить их. Она на самом деле была готова убивать. В который раз уже… А я?

— Я услышал и запомнил, — я невольно покачал головой. — Вот только вряд ли у нас получится проверить решимость и замыслы друг друга. Я не так много знаю об этом месте, но вряд ли оно готово поощрять тех, кто не уверен в себе и бегает взад-вперед.

— О нет, лабиринт это не любит, — Сарана показала зубы. — Можете попробовать вернуться, но искры больше не придут. У вас… У нас всех был этот шанс, и им воспользовались те, кто оказался умнее и достойнее.

Мне стало интересно, чего в этот момент в Саране было больше. Игры в Старуху, которая привычно хочет уколоть Карика, или меня самого, устроившего очередную пикировку с дочерью. Как бы там ни было, достала она обоих. Карик и Кейси вспыхнули, а потом, не сговариваясь, вместе шагнули назад — и ничего. Они дошли до центра зала, вернулись в начало и снова прошли через него — искра действительно больше не появлялась.

— Только вперед, — повторил я и махнул в уходящий в даль лабиринта коридор.

Карик нахмурился, но кивнул в ответ, а потом собрался перенестись ко мне. Проход через изнанку своей стихии, такой простой и доступный всем и каждому. Демиург разрезал пространство, шагнул вперед, но в итоге остался на месте. Потому что Жизнь и не подумала откликнуться на его зов.

Как оказалось, проблемы со стихиями случились не только у Карика. Все мы одновременно лишились доступа к привычной силе алтарей. Пришлось вспоминать старые навыки: лики, путь Князя… Следующим испытанием оказалась огромная гидра, которая в отличие от нас стихии использовать могла, но куда ей против опыта тех, кто сражался уже тысячи лет. Завалили мы гидру, а потом пропала возможность использовать и лики.

Остались маски, но тоже ненадолго… Мы уже поняли логику, и когда очередной этап лабиринта, где каменном лесу нас попыталась сожрать стая кристальных обезьян, подошел к концу, и они тоже исчезли без следа — никто не удивился. Дальше нас ждала заполнившая все проходы река, через которую мы пробирались часов десять. Карик рубил окружающих нас пираний мечом с самым обычным усилением, я жег их пламенем из ладони, Майя натравливала друг на друга. Кейси, Зашам и лже-Старуха держались за нами. Как оказалось, они пропустили столь простой этап в своем развитии и мало чем могли помочь, оставшись совсем без сил.

— Теперь понимаю, почему демиурги никогда не ходят на испытания в одиночку, — хорошая драка подняла Карику настроение, и то, что силы временно оставили его, ни капли не волновало нашего демиурга. — Иногда рядом нужна просто пара-другая крепких рук.

Впрочем, никто из нас не сомневался, что, как только мы закончим, все вернется. Благо у нас был перед глазами пример того, кто прошел испытание и сохранил все, что имел раньше. И даже больше.

— Кажется, я вижу край воды, — Зашам втянула носом воздух.

Ее раса умела ориентироваться в воде, и ящерица использовала врожденные таланты своего народа, чтобы обходить глубокие омуты и не бродить кругами. Вот и сейчас она заметила выход. Через пару минут мы действительно вышли на твердые камни, и в тот же миг шарик света, который висел у меня над плечом и освещал нам путь, погас с легким шипением.

— А вот и обычные способности подошли к концу, — тихо сказала Сарана. — Так странно снова чувствовать себя простой смертной.

Откуда-то из центра лабиринта долетел холодный ветер, который мы раньше спокойно принимали на защиту. То от стихий, то от масок… Теперь же, снова став обычными людьми, мы на самом деле ощущали потоки холодного воздуха, прижимающие к телам мокрую и липкую одежду. Какое яркое чувство, неожиданно понял я. Давно такого не было.

Глава 21. Мокрые

Холодный ветер сменился дождем. Было все так же мокро, словно мы и не вылезали из реки. С другой стороны, вода у нас под ногами была грязной, а потоки сверху — чистыми. Я поднял лицо к теряющейся в облаках вершине лабиринта, умываясь и позволяя дождю смыть с себя усталость. С самого детства этот нехитрый прием был со мной и сейчас сработал, словно я опять оказался в привычной роще между садиком и домом.

— Чистая вода, — Зашам вскинула морду рядом со мной.

Я скосил взгляд в ее сторону. Дождь барабанил по чешуе, старался затечь в ушные и носовые впадины, но специальные мембраны перекрывали путь воде. Забавно: я знаю все о силе своей ученицы, стараюсь понять ее желания и стремления, а вот о такой мелочи, как строение ее организма, оказывается, не имею ни малейшего понятия.

— Мокро, — в голосе Кейси мелькнули странные нотки.

И я неожиданно осознал, что тут все почти как с базовыми способностями. Да, ее детство прошло во временной петле в одной большой драке, но… Кейси всегда обладала силой. Как и Карик, замерший сейчас рядом с ней. Стоять под дождем и не иметь возможности защититься от него — это было так странно для них. Словно пытаться вдохнуть воздух, который неожиданно отлетает в сторону, а потом дает тебе пощечину.

Вот только Зашам ведь тоже не была обычной смертной, и почему тогда ее реакция так отличается?

— Когда ты успела погулять под дождем? — спросил я у ящерицы.

— Не знаю, — та продолжала просто стоять и щуриться. — Возможно, для моего народа это как умение ходить. Сидит настолько глубоко внутри, что всегда с тобой.

«Она не забыла, что была рождена как дух Грани?» — рядом со мной остановилась Майя. Идеальная позиция, чтобы прикрыть от острых зубов, если Зашам решит добраться до моей шеи. Или не совсем Зашам, такое тоже исключать нельзя.

«Все остальные рефлексы у нее без изменений, — через пару мгновений затишья я понизил уровень тревоги. — Так что подмены тут нет».

«Но новые воспоминания и рефлексы… — задумалась о замеченной странности Майя, а потом сама нашла ответ на этот вопрос. — Получается, ее оригинал кто-то убил, и теперь все, что осталось от ее личности, собирается в единственном живом теле».

«Не вижу других вариантов, — кивнул я. — И мы же оба понимаем, что это не случайность. И тот, кто это устроил, вряд ли думал о том, как бы добавить Зашам полноту восприятия мира».

«Изменившееся восприятие может помешать использовать силу, — продолжала размышлять Майя, перечисляя возможные версии. — Еще есть вариант вложить что-то убийственное в умершую часть личности. Как яд, который вводится на расстоянии. Кстати, помнишь силу тех уничтоженных алтарей Бо?»

«Считаешь, это было не столько разрушение, сколько способ передать какое-то послание?» — я задумался, насколько порой какие-то события могут расширить взгляд на мир.

Еще недавно ты даже не помышлял о подобной возможности, но потом барьер рушится — ты делаешь шаг за границу и совершенно по-новому видишь и чужие поступки, и собственный потенциал.

«Подожди! — меня неожиданно осенила еще одна мысль. — А как ты со мной говоришь? Мы же лишились всех сил».

«Не знаю, — Майя тоже растерялась. — Я просто позвала тебя как обычно, и получилось. Так привыкла, что даже не подумала, что теперь эта сила под запретом».

«Получается, либо ты сломала правила самого испытания демиургов, — я улыбнулся, — либо наша связь сильнее даже законов лабиринта».

«Сильнее? — переспросила Майя. — Это была бы красивая история…»

Я не знал, о чем именно она сейчас думала, но увидел, как напряженное все это время тело немного расслабилось. Что бы ни давило на мою жену, это ушло, и я был этому чертовски рад. Тем более что у нас тут было достаточно и других неприятностей. Где-то впереди раздался вой, и стало понятно, что нам придется посражаться и как обычным смертным.

Едва Майя услышала вой — судя по тональности, кто-то размером с обычного земного волка — как тут же стала готовиться. Рядом хищники, они без оружия, значит, придется сражаться по старинке. Девушка стянула куртку и стала наматывать ее на правую руку.

— Держи, — Кот протянул Майе несколько заточенных костей.

Она узнала ребра крупных пираний, что до этого атаковали их во время перехода. Получается, Кот заранее понял, что будет дальше, и немного подготовился. Выбрал рыбок покрупнее, вырвал из них кости, а потом заточил, пока простейшие способности еще не были отобраны лабиринтом. Очень разумный подход, учитывая, что общая логика испытания была очевидна. Как и то, чем все должно было закончиться.

— Лучше змей, а не одежду. Они покрепче, — Зашам, как выяснилось, тоже готовилась и протянула каждому из отряда по шкуре.

Майя прикинула ее крепость: действительно, если обмотать вокруг руки раза три, то обычные зубы не доберутся до кожи, даже если и смогут прокусить чешуйчатую защиту. Карик в свою очередь поделился почти десятком камней. Не то чтобы он надеялся поразить местных хищников с их-то силой обычных смертных, но камни и возможность атаковать на расстоянии открывали перспективы по управлению тактикой. Если волков будет много, кого-то можно выманить раньше или, наоборот, сбить атакующий порыв, заставляя хищников раскрываться и опять же нападать по очереди.

На этом усиления для всего отряда закончились, но остались те, кто позаботился о себе. Кейси вытащила найденный неизвестно где панцирь огромного краба, пристроив его на руку наподобие щита. Лже-Старуха же держала в руках живую гадюку. Если распотрошенные Зашам змеи брали размером и мышцами, то эта была размером со шнурок: маленькая, тощая, но при этом достаточно ядовитая, чтобы вывести из строя как минимум одного противника. Майя не сомневалась, что повелительница Смерти сумеет правильно ткнуть гадюку по врага, чтобы змея воспользовалась возможностью хоть кого-то укусить.

В итоге единственной, кто не захватил никакого оружия, оказалась сама Майя. Это было обидно, но девушка понимала, почему так вышло. Все из-за разговора Кота с лже-Старухой, который ей удалось подслушать. Они этого не заметили, думали, что рядом с искрой ментальная связь не работает, но она смогла сделать невозможное. Пробилась к Коту, чтобы помочь ему, а вместо этого услышала их разговор. Тогда Майя узнала, что их Старуха — это всего лишь сестра настоящей, а еще она услышала про ее цель. Вернуть своей спасительнице нормальную жизнь. Использовать испытание не чтобы изменить мир, а чтобы избавить от боли одного конкретного человека. И эта мысль показалась Майе такой интересной.

Она не могла об этом не думать — каково это, выбрать кусочек из прошлого, когда ты был счастлив, и подправить временную линию, чтобы он длился максимально долго? Насколько это честно? Майя не знала. Но она вспоминала свою жизнь, и в той было не так много счастья. Сначала жесткое детство, когда мать ломала ее и готовила к роли будущей жницы — в итоге она даже научилась получать от этого удовольствие, но повторять точно бы не хотела. Потом была встреча с Котом, сражения с Кариком, путешествия по разным мирам — это было уже интереснее. Она в итоге нашла свою семью и даже пожила спокойно. Всего пару лет, пока мир считал их главным злом и настороженно держался в стороне.

Увы, счастье всегда подходит к концу. Иногда его может сменить новое счастье, а иногда, бывает, враг закидывает нас в бесконечное нечто, где можно выжить только через боль, пот, кровь и слезы. Майя помнила тот момент, когда они с Кейси вырвались из осколка мертвого мира в обычное пространство. Она могла просто забыть все и начать жить с нуля, стать счастливой там, где никому не было до нее дела. Но она выбрала другой путь: принялась искать дорогу назад, столкнувшись с тысячами новых врагов, умирая и возрождаясь. Снова и снова. Боль, кровь, бесконечная гонка, которую она сама только ускоряла, создав Охотника, продолжая бороться… Ей всегда казалось, что по-другому и быть не может. Она должна вернуться к Коту, и они снова будут счастливы, но слова Сараны открыли новую реальность.

Можно было стать счастливой и просто так. Без борьбы, одной… И Майя не могла выкинуть из головы эту мысль. Что такое любовь, если ради нее она была готова сражаться тысячи лет? Зачем нужно счастье, если за него постоянно нужно бороться? Так ли ей дорог Кот, чтобы никогда не знать покоя? Она не могла найти ответ. А потом он протянул ей горсть заточенных рыбьих костей, посмотрел своим завораживающим взглядом темных, почти черных глаз, и она снова почувствовала это. Плечо, которое всегда будет рядом, сердце, которое всегда поддержит, руки, которые согреют даже когда весь мир вокруг будет рушиться, превращаясь в ничто. Одна — она просто одна, с ним — они больше, чем сама бесконечность.

Майя подошла к Кейси и положила руку ей на плечо, делясь своими чувствами. Та вздрогнула — сначала от осознания того, что ее мать что-то может даже сейчас, а потом от того, что на нее накатило.

— Зачем это? — голос Кейси на мгновение дрогнул.

— Хотела, чтобы ты знала, за что я сражаюсь. И не соглашалась на меньшее!

На них устремились взгляды всех остальных. Кот с Кариком точно ничего не поняли. Зашам о чем-то задумалась, а лже-Старуха — та точно обо всем догадалась и широко улыбнулась. Словно почему-то решила, что все это только благодаря ей.

А потом вой местных хищников сменился неритмичным перестуком лап, и из коридора перед ними вырвалась стая волков. Не настоящих: они больше походили на чьи-то слепленные из лоскутов кошмары. Вот только сражаться с ними все равно было нужно.

— Карик! Вместе! Принимаем первый удар! — Кот сделал шаг вперед.

— Замедли боковых! — Карик посмотрел сначала на Кейси, на ее обычные человеческие мышцы, а потом перевел взгляд на Зашам. — Постарайся сбить камнями крайних!

Ящерица кивнула, все остальные тоже. Их роли были распределены, теперь оставалось только сражаться и победить. Как всегда. И никакого покоя! Пусть он останется мертвым!

С волками-инвалидами мы расправились где-то через час. Несмотря на кривые тела, нападали они довольно разумно. План заставить кого-то из них отвлечься с помощью камней сразу полетел ко всем чертям, прикрытые змеиной кожей части тел волки тоже игнорировали, а вот более простые вещи работали. Щит, руки, чтобы держать чужие зубы подальше, и кости, чтобы пробивать чужие шкуры.

Мои рыбьи ножи ломались после первого же удара, но свою задачу выполняли — три-четыре кости в шею или глаза, и очередной волк выпадал из игры. Пробовали бить и в другие места, но быстро отказались от этой идеи. Раны в живот давали слишком мало, до сердца просто не получалось добраться сквозь ребра. Пару раз вышло подрезать мышцы, но, учитывая, что от таких атак ножи тоже ломались, а волков потом все равно приходилось добивать, проще было сразу бить на поражение.

— Тридцать шесть, — Карик сжал шею последнего зверя. Мышцы напряглись, что-то хрустнуло, и обмякшее тело упало на землю.

Когда подошла вторая стая, у нас уже почти не осталось ножей, так что пришлось экономить. Один, чтобы ослабить, а потом добивать уже вручную.

— Тихо, — Сарана склонила голову набок. — Кажется, звери кончились.

— Или они хотят, чтобы мы отошли от воды. Тогда будет удобнее заходить нам за спину, — сказала Кейси. Похоже, она была готова спорить с кем угодно просто из принципа, чтобы сразу не соглашаться.

— Пусть так, — я пожал плечами. — Если они не кончились и дают нам время, то это будет только их ошибка.

Продолжая говорить, я опустился над трупом одного из волков, вытащил из него остаток рыбьего ножа и принялся аккуратно разрезать шкуру. Она будет покрепче змеиной, и ее банально больше, хватит на все тело. А кости станут нашим новым оружием. Пусть их и нечем заточить, но, даже просто обломав, мы получим хорошее подспорье для новых сражений.

— Сколько будем делать костяных мечей? — рядом со мной опустилась Майя.

— Столько, сколько сможем унести, — я пожал плечами. — Время у нас есть, вода и еда тоже, так что будем готовиться.

— А потом окажется, что конец уже за следующим поворотом, а мы тут зря полдня просидим, — хмыкнула Кейси, но это не помешало ей тоже опуститься над своим волком и взяться за нож.

Полная разделка добычи заняла около пяти часов. Много, но оно того стоило — когда мы двинулись дальше и встретили следующую стаю, то смогли развернуться. Часть костей, самых острых и длинных, бросили издалека наподобие копий. На это у нас хватило сил даже без подпитки стихиями или масками. А когда волки прорвались поближе, то мы принялись начинять их новыми костями, не думая об экономии и о том, куда именно они воткнутся.

Новый подход оказался гораздо эффективнее. Со следующими стаями мы разбирались за считанные минуты, а когда вместо волков появились новые обитатели лабиринта, похожие на крупных обезьян, то справились и с ними. Их шкуры были крепче, лапы сильнее, но у нас уже было несколько щитов из ребер волков и большой запас костей-мечей. Вышло дольше, но без шансов для наших противников.

— Тебе, наверно, нравится наше вооружение? — тяжело дыша, Кейси попробовала докопаться до Сараны. Вот только сестра повелительницы Смерти лишь пожала плечами.

— Аж слов нет от восхищения, — продолжала болтать Кейси. — Ну что, идем дальше?

— Нет, — я остановил ее. — Сначала новое оружие и щиты.

Я указал на трупы обезьян. Те были крепче волков, и было бы глупо не использовать этот потенциал. Не удивлюсь, если новые противники окажутся еще сильнее, и с помощью волчьих костей мы ничего не сможем сделать.

— Учитывая, сколько мы ждали этого момента, еще несколько часов ничего не изменят, — Карик принял мою сторону, и мы снова принялись за разборку трупов.

Еще минус три часа — вышло быстрее, когда мы набили руку — и наш отряд снова двинулся вперед. Сначала Кейси победно усмехалась, когда нам снова попалась стая обезьян, а потом пришла моя очередь, когда их сменили похожие на ящеро-бегемотов создания. Первая же взятая специально для этого кость из волка сломалась о шкуру одного из них, и я не преминул показать эти обломки Кейси.

«Ты как ребенок! Зачем подначиваешь ее на соревнование?» — спросила Майя.

«Лучше так, пусть эмоции выходят. Тогда, когда дело дойдет до чего-то на самом деле серьезного, будет проще. Если еще не поздно…» — ответил я. Мысленно мой голос звучал предельно серьезно, при этом в реальности я ни на секунду не убирал довольную улыбку, от которой так бесилась наша дочь.

Если для кого-то это просто испытание демиурга, то для меня — еще и сражение за мою семью.

Ящеро-бегемоты сменились великанами. Потом мы поняли, что называть так монстров всего-то в три метра высотой — это несерьезно. Точно не перед лицом следующих противников, в которых этих метров было не меньше десятка.

— Держим! — заорал Карик, когда мы уперли в землю огромную кость, принимая на нее прыжок одного из гигантов.

Повезло, что они были не особо умными. Эту бы силу и мощь тем первым волкам, которые встретили нас после водной части лабиринта, но, к счастью, испытание на то и было испытанием, что давало нам шанс победить.

После двух видов великанов были змеи-переростки, для которых нам пришлось рыть ямы-ловушки, а за ними, когда мы вышли в новый зал, превращенный в каменное предгорье, из дальнего конца прилетел самый настоящий дракон. Пришлось прятаться почти сутки, пока он поливал все вокруг огнем. Я предложил сделать из жил и костей великанов баллисту, чтобы разобраться с ним, но Кейси придумала более надежный план. Когда дракон все-таки улетел к своему лежбищу, мы прокрались следом, подбили края скалы над его пещерой и просто завалили вход.

Я подумал, что теперь нам придется ждать, пока дракон сдохнет в заточении от нехватки воздуха — хотелось верить, что какие-то ограничения у него есть. Но все оказалось проще. Он не стал сдерживаться, а попытался сам прожечь себе путь наружу. И это в замкнутом пространстве! Мы слышали, как где-то внутри скалы ревело пламя, потом наружу долетел запах жареной свинки, и все затихло.

— Некоторые настолько упрямы, что готовы сами себя подпалить, лишь бы не признавать поражения, — я отвесил Кейси новую подначку.

Та собралась было что-то ответить, но тут посреди каменной равнины появился светящийся круг. Каменное кольцо, покрытое неизвестными символами, которые излучали приятный успокаивающий свет. Кажется, мы добрались до конца испытания и пришло время разбираться с наградой.

«Вот все и начинается», — тихо сказала Майя, и я только кивнул в ответ.

Мы с Кариком тоже обменялись взглядами. Только если Майя меня поддерживала, то демиург словно проверял, точно ли я настороже. Я улыбнулся. В руке был сжат сточенный обломок кости великана. Монстров рядом больше не было, но я и не думал его отпускать, и Карик кивнул. Простого решения не будет, нам всем придется постараться вложить в новый мир только те желания, которые будут учитывать и волю остальных.

Глава 22. Злые

Казалось бы, что проще — дойди до круга, загадай желание, и мир станет лучше. Увы, на самом деле — все сложно! Во-первых, добирались мы не меньше часа: тут и сложный рельеф драконьего зала свою роль сыграл, и то, что мы до последнего ждали подвоха от лабиринта. Во-вторых, нас было много. И нам надо было как-то договариваться о том, что будет дальше.

— Напоминаю о соглашении, — Майя не выдержала висящего в воздухе напряжения. — Мы решили, что наши желания не должны прямо противоречить друг другу. Может быть, самое время обозначить свои цели прямо? Заодно поймем, враги мы или можно будет обойтись без этих подозрительных взглядов.

Вышло очень откровенно. Если бы еще на этом все закончилось…

— Я не скажу, — первой, резко и жестко, ответила Кейси.

Я, кстати, думал, что это скажет Карик, но, кажется, моя дочка не боится брать ответственность на себя. То ли я переоценил их готовность действовать вместе, то ли Кейси решила показать, что ее амбиции и потенциал даже больше, чем мы могли подумать. Гордиться ею или отшлепать?

— Я хочу вернуть спокойную жизнь одному конкретному человеку, — неожиданно заговорила Сарана. — Общее состояние мироздания меня особо не интересует, главное, чтобы оно не было разрушено после особо масштабных экспериментов. Надеюсь, это условие не противоречит целям никого из вас?

Лже-Старуха обвела нас всех взглядом. Кстати, ловкий ход: учитывая ее цели, шанс на наличие врагов минимален, и, обозначив их, можно сразу вывести себя за скобки общего противостояния. Плюс для нее. И для меня, чтобы проверить, не решится ли кто-то пойти на самые радикальные виды желаний.

— Мою цель я тоже не буду озвучивать, — Карик нахмурился и обвел всех взглядом. — Но скажу, что ни мое желание, ни то, что загадает Кейси, не противоречит спасению отдельных лиц или мира в целом. Если это все, что вас интересует.

На последней фразе Карик уперся в меня, и мы несколько бесконечных секунд мерились взглядами. Интересная постановка условий. Если спасение мира — это все, что меня интересует… А если нет, тогда получается, что все остальное, моя жизнь и судьбы моих близких — это уже может и пострадать.

Впрочем, принципиально с того момента, как мы зашли в лабиринт, ничего не изменилось.

— Я услышал тебя, — кивнул я Карику, а потом перешел к делу. — Мою цель вы все знаете: спасти будущее и сохранить мир. Дать всем новым поколениям такой пинок, чтобы даже мысли о том, чтобы сдаться и все уничтожить, им в головы не приходило.

Я замолчал, все остальные тоже притихли. Кажется, причин для открытой драки между нами пока так и не набралось. Остались Зашам и Майя.

— Я хочу вернуть свой народ и исправить память о Хашаме, — сказала ящерица. В глубине ее глаз что-то блеснуло.

— Каким образом исправить память? — уточнил я. А то ведь, если зайти с исправлениями слишком далеко, как бы не вернулся один злой демиург, с которым у меня теперь не лучшие отношения. Не критично, конечно, но о таких вещах лучше знать заранее.

— Мне кажется, тут подошел бы орден его памяти, в который могли бы вступать не только смертные, но и боги, — голос Зашам стал тише.

Мы же с Кариком невольно переглянулись. По факту Зашам хотела не память о предке восстановить, а отхватить себе кусок пирога власти в будущем мироздании. Орден богов и людей с ней во главе — она просила не так уж и много. Я даже представил ход ее мыслей — кто бы ни заполучил контроль над будущим, ящерица хотела гарантий для себя. Почти как Сарана, только более эгоистично.

— Я услышал твой отказ от борьбы за лидерство, — Карик не стал играть в игры и прямо обозначил суть предложения Зашам. Та кивнула, и демиург, не удержавшись, повернулся ко мне. — Смотри-ка, твоя ученица только что отказалась от сражения за главный приз. Скажи, а ты рассчитывал на ее поддержку или сразу списал?

Зашам отвела взгляд, Кейси хмыкнула. С учетом заявленного нейтралитета лже-Старухи и Зашам, они с Кариком из отстающих сразу оказались в лидерах по голосам и влиянию. И это еще Майя не высказалась.

— Я с Котом, — она, словно прочувствовав момент, не стала много говорить и сразу определила самое главное.

— Убьешь меня, если что? — сразу же подняла ставки Кейси.

— А ты собираешься на нас нападать? — Майя проигнорировала выпад дочери.

Кейси промолчала, я сжал руку жены, и та ответила, одним жестом показывая, как, несмотря на слова, ей все же приходится непросто. На этом предварительный этап распределения сил подошел к концу, и мы уже спокойнее двинулись к каменной плите. Все-таки, пусть мы спорили и не соглашались друг с другом, решать все кровью здесь и сейчас никто не хотел.

Возможно… Эта мысль казалась немного наивной. Возможно, если рядом будет жесткая система, которая гарантирует чистоту сделки, в следующем раунде станет немного проще. Заодно проверю одну из своих теорий о мире, где честные правила должны быть основой для движения вперед. Эксперимент, так сказать, на котах… Я на мгновение отвлекся, чтобы вскарабкаться на преградивший нам путь кусок скалы. Прямо за ним начинался круг.

— Красивые символы, — Зашам склонила голову набок и чуть приоткрыла зубы. Кажется, в ее мимике этот знак должен был обозначать восхищение.

— Хочется съесть? — пошутил я, вспомнив старые привычки ящерицы.

— Хочется запомнить и попробовать использовать, — та покачала головой. — Жаль, это будет совсем не просто. Хашам ведь тоже их видел, тоже пытался найти применение, но… Я чувствую его сожаление, что он не смог открыть этот путь.

— Тридцать три разных, — Майя тем временем изучила всю картину. — Я бы разделила их на три группы. Связанные с формой шара, треугольника и квадрата.

Тайна звучала очень интересно. Я пожалел, что со мной нет поиска истины, чтобы узнать ответ. Но хотелось верить, что у меня еще будет время. Я потратил несколько секунд, чтобы запомнить символы. После того, как Майя нашла в них общие черты, это стало еще проще. Но помимо отдельных знаков я постарался сохранить в памяти еще и цепочки: то, как они связаны друг с другом на этой платформе. Может, если смотреть на них не как на готовое решение, а как на часть неизвестного языка, получится увидеть чуть больше.

— Ну что, начнем? — Кейси хотела было первой заскочить на круг, но ее отбросило невидимой глазу защитой.

Я невольно отметил, что в этот миг сияние символов, связанных с кругом, стало на мгновение чуть тусклее. Словно их энергия как раз и ушла на то, чтобы остановить мою дочку. Правда, немного смутило, что сам центр лабиринта отреагировал на этот рывок столь очевидно. Либо это место не так сильно, как кажется, либо Кейси рассчитывала на что-то большее… Вот они как с Кариком переглядываются.

«Думаешь, она просто хотела зайти в центр одна, рассчитывая изменить мир без нас?» — до этого Майя никогда не обсуждала со мной возможное столкновение с нашей дочерью. И вот теперь не выдержала.

«Ты знаешь о правилах то же, что и я, — задумался я. — Все, кто дошли, могут изменить мир, очередность не важна».

«То есть ты бы сам не придумал способа обойти эти правила?» — Майя задала очень неприятный вопрос.

«Если бы я хотел поступить именно так, и цена не имела бы значения, то я бы подобрал такое изменение для мироздания, которое бы одновременно и убило всех остальных участников, и обеспечило нужный результат».

Майя замолчала, обдумывая мои слова. Внутри шевельнулся червячок сомнения — мол, можно было бы и промолчать, зачем сталкивать мать и дочь… Вот только у нас сейчас такие отношения, что любые другие слова кроме правды сделали бы только хуже. А так Майя хотя бы будет уверена, что я точно не стану врать. Даже в таких неприятных вещах.

После неудачи Кейси мы разделились, обошли каменный круг с разных сторон, и только потом уже все вместе сделали шаг вперед. На этот раз никакой защиты не было: нога легко преодолела границу и опустилась на древний камень. Я невольно оценил, что с моей стороны было больше круглых знаков. Если я правильно понял, и они связаны с защитой, то это совпадает и с моей главной целью.

— Что дальше? — не выдержала тишины Сарана.

— Ждем, сила собирается, — ответила Майя. Как та, кто запустила лабиринт, она ощущала переход между этапами лучше всех. — Такое чувство, что процесс идет медленнее, чем должен.

Все невольно задумались, что могло случиться, и я предложил свою версию.

— Может, Кейси разрядила артефакт, и все дело в этом?

Не очень хорошо тыкать пальцами в людей, но мне сейчас нужна была встряска, чтобы наши мысли не пошли в ненужную мне сторону.

— Я? Ты меня обвиняешь⁈ — Кейси среагировала точно так, как от нее и ожидалось.

Больше никто ничего сказать так и не успел. Круг под нами закрутился — настолько быстро, что мы сами зависли в воздухе — сияющие символы потемнели, покрывая мраком все вокруг, а потом перед нами в пустоте повисла гирлянда из сияющих точек. Словно Млечный путь, мелькнуло у меня в голове, а потом я сосредоточился на части сияния, и меня словно затянуло. Это были не звезды, это была линия времени — все события, вся история мироздания, на которую мы могли повлиять.

Я поспешил вернуться, чтобы ничего не пропустить. И вовремя — стоило мне вновь оказаться рядом с лентой времени, как Кейси сделала свой ход.

— Изменение, — она активировала команду, которая превращала ее слова в новую истину. — Кот умирает во время испытания перед переносом в Колыбель.

В воздухе повисла тишина. Лента времени засверкала, потом приблизилась на этот раз без какого-либо моего участия, и все увидели заполненный людьми придорожный магазин. Вот перед ними появился Бо, поставил задачу перерезать друг друга, но… В воздухе прокатилась волна, пространство и время дрогнули, и все исчезли, не оставив и следа. Я, бог Обмана, обычные люди, которые, впрочем, и так не должны были пережить этот вечер.

Тьма качнулась, нас выкинуло обратно. Несколько долгих секунд все смотрели на меня, и, наконец, я не выдержал:

— А чего вы ждете? Что я исчезну прямо сейчас? На всякий случай напомню правила: все должны высказать свои изменения. Так что пока я не сделаю свой ход, меня не сотрет…

Получилось довольно бодро. На самом деле внутри меня всего от пальцев до кончиков ушей наполняла печаль. Одно дело считать поведение дочери бунтом, жестоким и суровым, с поправкой на ее способности и пережитые неприятности, и совсем другое — точно знать, что она готова от тебя избавиться. Убить, стереть с лица мироздания. Это больно и обидно.

— Почему? — Майе тоже было больно. Я понял это даже не по голосу, а из-за того, что связывающий нас мысленный канал, который держался все это время несмотря ни на что, натянулся и лопнул.

— Это ради тебя, — ответ Кейси оказался неожиданным даже для меня, а девушка продолжала: — Ты можешь не понимать это, можешь показывать мне красивые картинки, пытаясь раскрасить обломки своей жизни, но со стороны все видно. Ты — несчастлива. Все эти тысячи лет, что мы зачем-то искали дорогу домой, я думала, что, стоит вернуться, и все изменится. Вот только мы здесь. Ты нашла своего Кота, и что? Я ведь видела, как плачет твоя душа! Я тоже умею читать других! Не так хорошо, как ты, но, чтобы увидеть боль внутри матери, и этого достаточно.

Я думал, что боль внутри не может стать сильнее. Глупости — может!

— Так было, — сказала Майя, а нее ее лице появилась грустная усмешка. — Ты не веришь, что ж, я попробую рассказать все… Знаешь, меня на самом деле чуть не сломало. Столько чего-то ждать, рисовать с каждым годом все более идеальную картину возвращения, а потом столкнуться с реальностью…

Я сглотнул.

— Значит, ты согласна? — глаза Кейси в очередной раз сверкнули. Она хотела слышать только то, что подтверждало ее слова, ее план.

— Нет, — Майя покачала головой. — Мы с Котом стали разными, казалось, что любому из нас можно уйти в сторону, и для другого ничего не изменится. И я думала уйти — не сделала это, только чтобы не сдаваться, не быть слабой.

— Это не причина мучить себя! — повысила голос Кейси.

— А потом я услышала план Зашам, — Майя продолжила, не обратив внимания на чужие слова. — Она чуть раньше рассказала Коту, что именно собирается делать. И эта мысль захватила меня. Изменить прошлое, сделать так, чтобы мы не встретились. Забыть все и прожить новую жизнь, в которой не будет груза прошлого, в которой можно быть просто счастливой.

— И теперь ты сможешь! Именно это я и изменила, — снова подхватила Кейси. — Кота не будет, ты сможешь делать что угодно. А я… Прослежу, чтобы тебе никто и никогда не смог причинить вреда.

— Позвольте я уточню, правильно ли поняла, — неожиданно для всех в разговор включилась Сарана. Ты, — она ткнула пальцем в Кейси, — решила помочь матери и для этого стерла отца. При этом твоя мать и твой парень, — теперь палец указал на Карика, — окажутся заперты в Колыбели, из которой выбрались только благодаря Коту. И это я не говорю о том, что без него и тебя бы самой не было.

— Ты точно все подметила, но допустила пару ошибок. По незнанию, — Карик решил сам ответить лже-Старухе. — Для начала не стоит считать Кота героем и жертвой. С тем полезным, что он сделал, мы справимся и сами, для этого будет мое желание. А если ты думаешь, что это мы единственные подлые нарушители правил, решившие взять свое любой ценой, то в курсе ли ты, что Кот перед началом испытания успел поделиться с Атоном своими истинными стихиями?

— Упс, — я развел руками. А что тут еще скажешь? К счастью, в отличие от решительности Кейси, к реакции Карика я был готов.

— Можешь кривляться сколько хочешь, — Карик нахмурился, словно что-то почувствовав. — Мои шпионы при Атоне даже в последний миг перед переносом были со мной на связи и обо всем предупредили. Так что Кейси не только помогла матери, но и прикрыла нас от удара в спину. От интриг Кота и от Атона!

— Ты про то, что ее желание стерло одновременно меня и Бо? — я понял, что пора включаться в разговор. — Кстати, хороший ход. Может показаться, что он одновременно лишает твоего врага и белого рыцаря, и возможности получить переданные мной стихии. Ведь если я исчезну, то и их не станет. А значит, и Атон никогда не сможет начать свое испытание.

— Кажется, я понимаю, как ты заслужил славу умника, — Кейси снова пошла в атаку. — Повторяешь очевидные факты, и все. Вот только сейчас слов будет мало, дело уже сделано. Или ты готов нарушить наш договор и потратить свое изменение на отмену моего? Боюсь, после такого Лабиринт и без нашего участия сотрет тебя с лица земли. Так что спастись не удастся! Или все же рискнешь проверить свою удачу, заодно отказавшись от того, за чем на самом деле пришел?

— Помнишь, я обещала всегда быть рядом? — Майя неожиданно переместилась в пространстве и оказалась у меня за спиной. — Это была ложь. Я нарушила слово, потеряв тебя, и я снова это сделаю, чтобы спасти.

— Нет! — заорал я.

— Нет! — закричала Кейси. — Он того не стоит!

— Это решать только мне, — Майя приняла решение и не собиралась никого слушать. — Измене…

Она почти договорила, когда я рявкнул во весь голос:

— Нет! Не говори ничего! Меня не надо спасать, потому что это уже сделано!

Я закончил говорить и, убедившись, что Майя замерла, позволил себе выдохнуть. Вот так всегда, именно из-за добрых побуждений самые хитрые планы и летят к чертям. Кажется, придется раскрыть часть карт раньше, чем я рассчитывал, и жаль, что впустую к этому моменту было потрачено всего три изменения.

Именно три, не одно, я не ошибся.

Кейси до последнего боялась, что не получится. Особенно когда не сработал секретный артефакт, который мог позволить ей первой взойти в круг. Тогда-то, если бы она успела изменить мир до того, как Кот поднимется к ним, его бы уже ничто не смогло спасти. Да и сейчас не спасет!

Кейси была уверена в этом ровно до того момента, когда Кот остановил Майю. Он сказал: это уже сделано. Сказал, что его спасли, при том, что кроме нее никто не использовал свои желания. Кейси посмотрела на Карика. Когда все было просто и понятно, когда она определила для себя врага и шла на бой, она могла сражаться и сама. Но сейчас, когда все запуталось, ей нужна была поддержка.

Если не Карик, то больше никто и не сможет понять план отца. Но Карик справится! Он умный, сильный, он хочет добиться того, чего не делал никто раньше. Его изменение удивит всех и каждого и создаст сразу тысячи и миллионы новых толчков, которые бросят мир к его ногам. Их ногам! Кейси верила в Карика и хотела помочь ему. Их план, только их план будет тем, что заставит мир двигаться, когда все будет кончено.

Кейси смотрела на Карика, и тут уже его взгляд вспыхнул.

— Покажи! — рявкнул он.

В тот же миг на ленте времени отразилось не одно изменение, а три. Первое сделала Кейси, еще два — кто-то другой. Имя его было неизвестно, но каждый из тех, кто стоял в круге, мог приблизить их и изучить, чтобы найти ответы. Ничего сложного.

Глава 23. Разные

Мы сделали это вместе — теперь никто не доверял другому настолько, чтобы надолго отпустить. Шаг навстречу ленте времени, мимо полетели сияющие звезды самых разных событий, и вот… Второе изменение. Атон стоит на вершине неизвестной горной гряды, рядом с ним свистит ветер, путаясь в длинных красных одеяниях. Было непонятно, то ли это тога, то ли безразмерный плащ. Перед демиургом на коленях стояли двое. Первого я легко узнал — Петрович почти не изменился, черный доспех прекрасно сочетался с его мрачным взглядом, вторым был какой-то малознакомый аристократ. Кажется, Шакса Кох… Я покопался в воспоминаниях, и точно — это был именно он. Помню, Том передавал документы по обвинению в убийстве. А молодой садист, оказывается, действовал не сам по себе, а нарабатывал репутацию для Атона и даже добился успеха.

— Демиург и двое с парными стихиями, — Карик задумчиво смотрел на представшую нашим глазам картину.

В этот момент воздух пошел волнами, и перед Атоном появилась третья фигура — Бо. Знакомый толстяк недовольно поморщился, но поспешил опуститься на колено, как и все остальные. Я же оценил, как в его теле перемешиваются две только что открытые истинные стихии.

— Обман и Истина, вот значит, кому они достались, — Сарана тоже внимательно вглядывалась в потенциальных противников. — Получается, у него тоже собралась команда для испытания. Теперь понятно, откуда изменения.

— Но как⁉ — Кейси потряхивало. — Как Бо смог выжить⁈ Я же стерла его, а прямо противоположные изменения запускать нельзя!

— Во-первых, можно, просто обычно людям жалко сливать возможности изменения настолько бесполезно, — я поднял палец. — Во-вторых, разве вы недостаточно изучили Атона и не поняли его главную черту?

— Осторожность, — Карик практически выплюнул это слово. — Он строит свои стратегии не чтобы победить, а чтобы точно не проиграть.

— И тогда, — я спокойно продолжил, — что бы сделал наш бывший демиург, получив шанс запустить аж четыре изменения?

— Он потратил два на то, чтобы его возможность не была стерта кем-то особенно хитрым, — Сарана бросила взгляд на Кейси. — Кстати, частая ошибка. Боги придумывают планы, пытаются воплотить их в жизнь, но при этом забывают, что никто вокруг не будет стоять на месте. Все двигаются, все стараются выжить, и именно это придает особую ценность Смерти.

Кейси смогла промолчать. Да и что ей было говорить? Она стерла меня и Бо, но совершенно не подумала, что кто-то может это исправить.

— Как думаешь, какие изменения сделал Бо? — спросила Майя.

— Я бы поставил на самое простое, — ответил я. — Как тут, когда он просто закрепил в мироздании, что все трое его слуг должны прийти вовремя со своими парами истинных стихий.

— А ты? Как он спас тебя?

— И опять же я бы поставил на самое простое: зафиксировать в ленте времени момент передачи истинной стихии. Чтобы это случилось, мне нужно было пройти через все, что я уже испытал в этой жизни, иначе как бы я придумал и открыл Истины. Так что стирание Кейси, если и затронуло нас с Бо, то потом все встало на круги своя…

Я ничего больше не говорил, но почувствовал, как все хотят убедиться в моих словах. Пусть так — еще шаг вперед, мы нырнули к первой точке изменения, где все люди в магазине были стерты. Прыгнули на минуту вперед, другую, и все вернулись обратно. Бо почесал голову, как будто что-то ощутив, остальные же и вовсе ничего не заметили.

«Может быть, кто-то из вас особенный, а?» — до меня донесся задумчивый шепот бога Обмана.

Все остальные его тоже услышали. Вроде бы мелочь, но, возможно, именно эта мысль и стала той причиной, почему Бо в ответ на мою дерзкую просьбу решил не послать меня когда-то, а на самом деле подарить магию. Слабую, глупую, но ведь именно с нее и начался мой путь.

Мы вернулись обратно в круг, и больше никто не спешил с желаниями. Ярость и противостояние между нами тоже подугасли. Еще бы, если недавно каждый считал, что может изменять мир, как ему только захочется, то теперь… Лично я не мог не думать о том, что мироздание будет сопротивляться. По факту мы потратили три желания, и они ничего не принесли. А что, если с остальными будет так же? Что, если все, сказанное и сделанное нами, лишь сформирует те неприятности, с которыми мы и хотим бороться?

— Атон пока тоже не спешит с новыми изменениями, — заметила Майя. — Может быть, и он что-то понял?

— Скорее всего, — кивнул я. — Наши три изменения дают достаточно информации даже сами по себе. А он не дурак.

— И что теперь? — спросила Кейси то ли про нашу ситуацию, то ли про что-то еще. Иначе зачем она так смотрела на меня? — Только не говорите, что вы думаете отступить и ничего не делать!

Она снова начала злиться, возвращаясь в привычное состояние. Вот только я видел, что она может быть другой, может думать и слушать. Влияние испытания и круга, выбившего Кейси из привычного разделение мира на черное и белое? Не важно, главное, что сейчас мы сможем поговорить. По-настоящему. А порой ничего больше для решения самых суровых проблем и не нужно.

— Кто считает, что нам стоит обменяться информацией для того, чтобы понять, как дальше действовать? — спросил я.

— У этого места есть разум, своя воля, — Карик начал издалека. — Похоже, нам действительно стоит постараться, чтобы разделить наши собственные задумки и раскатанную колею истории, которая не хочет меняться.

— А еще мы сможем проверить свои планы на прочность, — задумалась Сарана. — А то я начинаю сомневаться, точно ли все предусмотрела.

Мы потратили несколько минут, чтобы договориться. Мне пришлось дольше всех сомневаться, чтобы в итоге оказаться в числе последних, кто будет делиться своими планами. Майя заметила это, но ничего не сказала. Карик тоже, однако посмотрел на Кейси и почему-то промолчал. Словно сам не был в чем-то уверен, но хотел уступить честь разобраться в этой части истории именно мне.

— Прежде чем мы начнем копать уж слишком глубоко, — я решил ответить на невысказанную просьбу Карика, — у меня вопрос. Расскажите, где и как вы получили информацию об испытании. Если сверим источники, можно будет проследить, с какой стороны на нас могли оказать давление.

— Дневники прошлых Старух, — начала Сарана.

— У меня были воспоминания Хашама, — второй ответила ящерица.

— Да, я тоже изучал их, — кивнул я. — Плюс хроники из дворца демиурга.

— Хроники, — включился Карик. — А еще древние скрижали из позапрошлой эпохи.

— Скрижали? — я удивился. Если про остальное я подозревал, то о таких находках ничего не слышал. — Это оттуда была информация про суть искры, которую рассказывала Кейси?

— Да, — не стала спорить девушка. — Я их нашла, я их перевела и использовала, чтобы помочь всем.

— Тот артефакт, с которым ты пыталась первой пробиться в круг, тоже оттуда? — быстро спросил я.

Кейси поморщилась.

— Там не было точной инструкции, но я заметила пару намеков, а потом повезло найти артефакторов, работающих в смежных направлениях. В итоге жезл прорыва получилось создать всего за месяц, — дочь словно уловила сомнения в моем взгляде и добавила уже эмоциональнее: — Мы сделали два таких, один проверяли на практике. И он пробил щиты армии Атона, словно их и не было. Собственно, так мы их и выкинули с Поссума! Так что не нужно думать, что я ради твоего убийства была готова броситься в любые крайности.

Я молчал. Уж больно стройная получалась картина, и сейчас было важно не столько раскрыть ее для остальных, сколько чтобы сама Кейси все осознала.

— Сейчас я задам три вопроса, — медленно сказал я. — Не надо ничего объяснять, просто ответь, а потом уже подумаем, что получилось.

— Мне не нравится твой тон, — сразу же насупилась Кейси, но через мгновение взяла себя в руки и махнула рукой. — Ладно, давай! Проверим, подействует ли на меня твоя особенная кошачья магия.

Майя, несмотря на серьезность ситуации, не удержалась и хихикнула. Карик замер, словно ему самому было очень интересно узнать все детали. Зашам и Сарана, было видно, предпочли бы перейти к обсуждению изменений, но были готовы потерпеть.

— Начнем, — я поймал взгляд Кейси. — Итак, кто именно передал тебе информацию о скрижалях?

— Я сама ее нашла.

— Когда?

— Гналась за одним из отрядов Атона!

— Как поняла, что она связана с испытанием? Мало ли наскальной живописи во внешних мирах, чтобы обращать на нее внимание на ходу.

— Враг дал возле нее бой, так что никакого «на ходу»! И никто на меня не влиял! Или ты думаешь, будто твоя дочь настолько глупа, что не обратит внимание на характерные рисунки?

— Даже с учетом того, что у тебя было время — нет. Почему ты решила, что это было связано с испытанием? — я подумал, что вопросов выйдет больше трех, но Кейси уж слишком старательно пыталась уходить от некоторых ответов.

— Знак изменения! Я увидела знак!

— Нет такого знака! — я заметил, как Карик с Сараной переглянулись, и демиург вздохнул. Что ж, судя по его лицу, Кейси вляпалась.

— Есть! — девушка ничего не заметила. — Я увидела татуировку с ним у Алика Бауера. Он неделю провел добровольцем в армии, но потом не выдержал. И не надо его винить, не все из нас воины. Чтобы признать такую слабость, тоже нужна сила воли.

— Значит, — я начал подводить итоги, — молодой Бауер, пацифист, по твоим словам, и убийца, по отчетам Тома Пау, и по совместительству близкий друг Шаксы Коха, который стоял на коленях перед Атоном — именно он открыл тебе суть тайного знака. Потом отряд опять же Атона устроил бой рядом с руинами, где под этим самым знаком оказалась информация об испытании, которую мы все так искали.

— Но я проверяла, — Кейси сжала кулаки. — Обычные бойцы не знали про этот знак, часть аристократов тоже, но не меньше половины подтвердили мне, что он существует. Также у них в семейных хрониках были упоминания о событиях, изображенных на скрижалях. Я не девочка, чтобы верить в случайности. Но не меньше сотни косвенных подтверждений — хочешь сказать, это все случайность?

— Хочу сказать, что все это хорошо проведенная работа. И если тебя смущает такое количество пособников Атона, то вспомни, сколько предателей мы нашли, когда я заглядывал к вам в прошлый раз. Кто из них был в числе подтвердивших рисунки со скрижалей?

Кейси не успела ответить.

— Алхимики и артефакторы, которые делали жезл, чтобы стереть тебя, тоже были из старых родов, — Карик включился в разговор. И как он легко говорит о том, что собирался меня уничтожить, аж зависть берет.

Кейси замерла. Было видно, что она уже давно поняла, к чему я веду, боролась, чтобы не признавать ошибку, но ничего не получилось. И вот теперь наступил самый важный момент. Либо она просто в очередной раз скажет, что это не имеет значения — сколько уже так было… Либо все-таки признает, что и я могу быть прав.

Кейси подняла взгляд.

— Я ведь пыталась тебя убить. Даже убила, — могло показаться, что она сменила тему разговора, но на самом деле мы до сих пор продолжали говорить об одном и том же. О нас, о том пути, который каждый может выбирать в этой жизни. — Почему ты до сих пор пытаешься меня вытянуть? Почему не считаешь врагом?

И тут много можно было сказать. Про воспитание, биологию, чувства, ее, мои и Майи, но это все было бы ложью. С детьми как с любовью — ты о них заботишься не по причине чего-то, а просто так. Иначе это уже не семья получается, а капитализм с личной выгодой в отдельно взятой ячейке общества.

Я пожал плечами.

— Считай, я забочусь о возможности самому тебя наказать. Знаешь же, я тебя породил и так далее. Более того, несмотря на все твои закидоны, ты атаковала меня, не других. В целом, твои цели не самые благородные, способы их достижения — не самые разумные. Но с каких пор я перестаю помогать другим, когда они творят глупости? Если бы я следовал этому принципу, то рядом бы уже давно никого не осталось.

— Гр-р-р-р! — Кейси изобразила рычание.

Хотя какая тут игра — ярость сама вырвалась из нее наружу, но на этом и все. Она ничего не сказала, ничего не сделала, значит, держала себя в руках, а со всем остальным можно будет разобраться и попозже. А пока в мыслях невольно крутились заметки для будущих мемуаров. Совет: если хочешь наладить контакт с бунтующей дочерью-богом, отправься с ней и ее парнем спасать будущее, дай ей себя убить, ткни носом в дерьмо, и все. Проблема будет решена.

— Кажется, мы разобрались с тем, кто пытался на нас повлиять, — я перешел к делу. — Предлагаю продолжить.

— Больше никто никакую информацию из внешних источников, с которыми не работал до этого, не получал? — Карик как ни в чем не бывало обвел всех суровым взглядом. Такое чувство, что после моего разговора с Кейси он воспрял духом.

— Если не считать таковым кровь мертвых демиургов, то нет, — ответила после небольшой паузы Майя.

Вообще, это хорошее замечание. Знаем ли мы, как влияет такая кровь на других? Нет. Я опирался на год наблюдений за Зашам, вот только с учетом всего одного мертвого демиурга контрольных групп для точной проверки у нас маловато… Неожиданно я понял, что еще недавно чувствовал Карик. Ты вроде понимаешь, что с твоей половинкой может быть что-то не так, но не уверен в этом до конца. И в то же время не хочешь копать в этом направлении слишком глубоко. Даже не для того, чтобы не обидеть, а потому что боишься наткнуться на правду.

— Двигаемся дальше? — спросила Майя.

— Нет, — я все-таки смог побороть себя. — Для начала давайте решим, важно ли для нас разобраться в этом вопросе наверняка или же не принципиально. Тот же Атон точно прикрыл бы тылы с помощью изменения одного из своих помощников. Мы — не он, но вполне можем воспользоваться этим способом.

— И кто потратит свое изменение на подобную глупость? — Кейси на мгновение вернулась к привычному стилю.

— Кто-то же потратил на то, чтобы вывести меня из игры. Для надежности. Тут же выгода гораздо очевиднее, — ответил я.

— Может быть, ты? — Зашам ткнула пальцем в Майю. — У тебя все равно нет особого желания, а так принесешь всем пользу.

— Не решай за других, — я произнес это тихо, но ящерица отшатнулась, словно ее ударили.

— И у меня есть желание, — в тон мне добавила Майя.

Жестко, уверенно, без малейших колебаний — кажется, она действительно разобралась со своими демонами.

— Думайте, — продолжил я. — Не обязательно заменять свое желание, можно просто расширить его, чтобы оно достигало двух целей сразу.

— Как у тебя, спасти мир и раскрыть тайну крови мертвого демиурга, — усмехнулся Карик.

— Если бы мы знали, что во всем виноват Хашам, то это действительно могло бы совпасть, — ответил я. — Сейчас же… — я посмотрел на Сарану. — Как насчет того, чтобы твоя сестра в прошлом изобрела абсолютную способность проверять свою личность на чужое влияние и за это получила от мироздания подарок? Мирную жизнь, которую будет поддерживать сила тех, кто воспользуется ее даром.

— Что-то я сомневаюсь, что такое длинное изменение сработает целиком, — лже-Старуха наморщила лоб.

— А я вот уверен, что, создав причинно-следственную связь, а не просто воткнув нужное нам событие из воздуха, — после этих моих слов Кейси еле заметно покраснела, — мы получим гораздо более сильный результат, который будет намного сложнее подменить или извратить.

— Вообще, мне понравилась идея подпитки покоя, — Сарана словно смотрела в пустоту. — Звучит гораздо лучше, чем полагаться на чудо испытания, которое должно случиться просто так. Наверно, я все же соглашусь.

В мыслях Сараны невольно мелькнули недавние события.

— Я ухожу на испытание, — Карана держала руку на голове истинного змея Смерти, насыщая себя мощью стихии до самого предела. — Та девчонка-ящерица легко согласилась взять меня с собой, даже не задавая особых вопросов. Немного смущает такая поспешность, и надо будет проверить ее в пути, но осторожность — это не повод отказываться от чужой глупости. Наивные боги без мозгов, которые не умеют задавать вопросы! К сожалению, их не так много, как хотелось бы, и надо ценить такие встречи.

— Сестра, — Сарана сделала шаг вперед. — Ты точно уверена, что справишься? Ты еще слаба.

— Ты прикроешь меня дома, никто даже не поймет, что я исчезла, так что удара в спину можно будет не бояться, — Старуха ласково провела рукой по лицу своей возвращенной сестры. — А я… Я справлюсь. Потому что должна.

— Я могу пойти вместо тебя!

— Ты тоже еще не самый смышленый бог! Кот, Карик или кто там еще запустит свои щупальца, и тебя легко возьмут в оборот. Так что я схожу сама и создам для нас мир, где не надо будет терять друг друга. Навсегда.

Сарана знала, что ее слова пока слишком мало значат, чтобы Старуха приняла их в расчет. Но иногда вместо слов можно было просто сразу действовать. Она незаметно собрала силу и подошла к сестре со спины…

Глава 24. Связь и вес

— Начинаю изменение, — Сарана выдохнула и почти превратила слова в команду, когда я неожиданно осознал кое-что важное.

— Стоп! — я остановил лже-Старуху. — Кажется, мы чуть не забыли, что Атон может все испортить, даже если мы введем способ обнаружить его влияние.

— Результат, который должен случиться, и не важно, что было раньше, — поняла Майя. — Как было с тобой и Бо.

— И надо было тебе запустить этого старого интригана в испытание, — поморщился Карик.

— Мне нужна была страховка, чтобы меня не стерли, если дойдет до крайностей, — я пожал плечами. — А насчет всего остального… Я был уверен, что мы обязательно придумаем, как продавить именно свои решения, особенно с учетом того, что Атону придется потратить часть изменений на прикрытие тылов.

— Вот, значит, в чем твой план, — теперь Карик уже усмехнулся. — Выйти вперед по количеству изменений, а потом превратить в реальность именно свою линию будущего. И когда мы пришли сюда с помощниками — это только играло тебе на руку.

— Если наши помощники работают именно на нас, — я вернул демиургу усмешку.

Да, пока мы не решили вопрос с чужим влиянием, это было важное замечание.

— А если создать эпизод, где мы радуемся победе над Атоном, спасению миру и чему угодно еще? — Зашам предложила новый вариант. — Ведь если это станет реальностью, то и все, что должно будет к этому привести — тоже.

— И потом Атон создаст следующий эпизод, где мы понимаем, что все — обман. Его обман, — я только покачал головой. — Количество изменений сложно обойти…

— Я попробую! — неожиданно серьезно хмыкнула Сарана, а потом, не обращая ни на кого внимание, все-таки произнесла это слово: — Изменение!

А мы ведь даже не обсудили планы каждого из членов отряда — и почему некоторые так торопятся сбросить с себя ответственность за важные решения?

Линия времени мигнула, ожидая внесения новых эпизодов или удаления старых. Сарана же не говорила вслух, она думала, мысленно создавая новую реальность, и гирлянда звезд перед нами мерцала, принимая и воплощая в жизнь ее планы и желания.

— Готово, — лже-Старуха сделала шаг назад и вытерла тонкую струйку крови, стекающую у нее по губе.

Не сговариваясь, мы скользнули в линию времени, рассматривая созданные ею изменения. Эпоха Безымянного, две маленькие девочки находят в лесу полуживое тело. Сломанные руки и ноги, исковерканные каналы, по которым струятся остатки стихий… Как-то сразу я понял, что передо мной ученик демиурга, который вместе с учителем отправился на испытание. Безымянный добавил в миры возможность видеть чужое влияние, а ученик, работавший на Хашама, решил это отменить…

— Забавно, — оценил Карик. — То есть ты ввела нужные изменения и заодно создала правило, даже не правило, а закон, который запрещает отменять их. Иначе смерть, жестокая и беспощадная.

— Не благодарите, — Сарана отмахнулась. — Теперь, по идее, тот помощник Атона, что отменил желание Кейси, сдохнет в муках. В итоге на их стороне будет еще меньше сил, чем сейчас. Ну и с моим желанием тоже ничего не случится.

Под конец она сказала главное, то, ради чего и затеяла это изменение.

— А ты? — спросила Кейси. — Твое желание про спокойную жизнь?

— А еще ничего не кончено… — Сарана улыбалась.

В картинке из прошлого было видно, как сила из мертвого ученика демиурга вливается в сестер, склонившихся над ним. И одна из них, касаясь дыхания испытания, которое еще не угасло в этом теле, загадывает тот самый покой. Чтобы все эти разборки богов и прочих бессмертных никогда их больше не касались.

— Вот теперь все, — выдохнула Сарана. — Изменение внесено, когда все закончится, я исчезну. И мы с Караной проживем по-настоящему мирную и спокойную жизнь.

Карик кивнул, принимая все, что увидел и услышал. Зашам учащенно задышала, словно приметив неожиданную возможность, а вот Майя с Кейси неожиданно переглянулись и уставились на меня.

— Кот! — в глазах дочери мелькнул страх. — Получается, если новые правила заработали… Если мы видим чужое влияние, и тот ученик не смог отменить изменение своего учителя, то и подручные Атона тоже не смогли… Ты все равно умрешь.

Это было даже приятно. То, что обо мне так искренне и по-настоящему беспокоились. Если до этого я сомневался, что нам всем удалось услышать друг друга, то теперь я знал — мы снова стали семьей. И Кейси на самом деле не хотела, чтобы я умирал.

— Я не подумала, — растерянно потерла глаза Сарана.

Да, теперь любому разумному человеку сразу бы стало понятно, что перед ним не Старуха. Неопытность, неуверенность в себе сквозили в каждом жесте. Впрочем, а чего еще ждать от той, кто совсем недавно появился в этом мире? Чем-то Сарана была похожа на ту Кейси, какой моя дочь была еще совсем недавно.

— И что делать? Опять отменять? — Майя смотрела на меня.

Сарана подняла было руку, собираясь ее остановить, но так и не довела этот жест до конца. Поняла, что просьбы сохранить ее спокойную жизнь тут вряд ли что-то изменят. Как и цена, которую теперь придется за это платить… А аргументов или чего-то более серьезного у нее просто не было.

Мне тоже не хватало фактов. Смущало такое грандиозное изменение, затрагивающее сразу несколько пластов реальности и серьезных личностей — почему-то не верилось, что масштабы того, что мы натворим, могут быть любыми. Раньше я мог бы так считать, но после того, как круг моргнул от перегрузки из-за одного-единственного артефакта Кейси, я точно знал, что его силы ограничены.

Хотелось пробежаться по ленте времени, изучить все проявления созданных трансформаций, вот только… Та открывала только те эпизоды, которые изменились или которые мы видели сами. И это давало мне преимущество, которого не было у других.

— Что ж, я посмотрел, — голос Карика на мгновение отвлек меня. — Проверка на чужое влияние действительно появилась. На Кейси следы Атона, на Зашам — Старухи, все остальные чисты. Кровь Хашама безопасна. Кажется, наша перестраховка оказалась совсем не обязательной. Иногда чем больше прикрываешь тылы, тем меньше остается времени на то, чтобы двигаться вперед.

Это был выпад одновременно и в мою сторону, и в сторону Атона, с которым Карик не сходился не только во взглядах на мир, но и на то, как нужно добиваться своего.

— Кот! — Майя напомнила о своем вопросе.

— Мне нужно пару минут, присмотри за остальными на случай, если я что-то пропущу, — попросил я, а потом нырнул в ленту времени.

Звезды, вспышки, мелькающая череда событий остались позади, и я повис над черной башней, которую со всех сторон окружал серый туман. Конец времен. Точка, когда история закончилась. Точка, которую я хотел стереть, потому что, даже победив, жить последним живым человеком и богом я не хотел. Место и время, которое я ненавидел, но которое сейчас давало мне возможность увидеть больше, чем все остальные.

Я был в конце времен и теперь мог увидеть, к чему приведут все желания и изменения, какие бы мы ни загадали.

Чтение мыслей… Я погрузился в голову самому себе, отслеживая знакомые образы. Карик — величайший демиург всех времен. Тот, кто всегда знал, что будет дальше, у кого всегда были силы, не меньше, чем у любого другого врага. Он победил меня, но потом его знания и силы начали раз за разом давать сбои. Словно он вступил на неизвестную территорию…

Я ухмыльнулся. Похоже, я понял задумку Карика. Разделить свои знания и опыт между каждой из своих копий во всех временах, связать их, чтобы каждый отдельный «он» усиливал всех остальных… Казалось бы, идеальная сила, которая действительно сделала его выше любого из нас, но созданное изменение не коснулось времени, когда Карика еще не было. И все, преимущество закончилось, а реального опыта стало не хватать. Я нашел в воспоминаниях момент, когда Карик умер, убитый обычным смертным героем, бросившим вызов богам. Человек хотел освободить мир, о порабощении которого Карик даже не знал — вдвойне иронично…

Меня заинтересовала линия подобных смертных, на которых не действовала сила богов. Я начал копаться в связанных с ними ассоциациях, а потом нашел в прошлом два рода с такими способностями. Первым был род Хашама, у которого отобрало силу изменение Атона. Как Кейси хотела выбить меня и его из игры, так и сам учитель Карика задумал провернуть что-то похожее. Зашам стала смертной. Получила свой орден и даже правила им до конца жизни, но это не сделало ее ни капли счастливее. Именно ее предки и потомки стали первой линией убийц богов. Так работает изменение, сразу во все стороны ленты времени.

Вторая же линия, как ни странно, принадлежала Старухе. Я коснулся связанных с ней воспоминаний и принялся изучать новые образы. Это, конечно, были не живые картинки линии времени, но и так все оказалось предельно понятно. Как выяснилось, Старуха не хотела отпускать сестру на испытание, та напала на нее и случайно убила. Сарана не испытывала особого раскаяния, рассчитывая, что скоро все исправит. С внутренней насмешкой следя за осторожными поступками остальных, она считала себя выше чересчур уж предусмотрительных богов и демиурга. Она не боялась рисковать и запустила масштабное изменение, которое после завершения испытания высосало из нее все силы. В итоге она вернулась в прошлое, ее сестра ожила, но никакого счастья и покоя не было — они стали обычными смертными, которые жили не так уж и долго. Но зато, как и в случае с Зашам, их предки и потомки получили дар — скрываться от силы богов и убивать их.

Я проверил все связанные с этой силой воспоминания. Очень хотелось понять, не является ли ее создание чьей-то волей, нот нет. Те же Атон или Хашам использовали убийц богов, пытались понять, откуда они взялись, но так и не смогли ничего выяснить. Словно это была реакция самого мироздания или, на крайний случай, испытания, которые решили придержать тех, кто возомнил о себе слишком много.

Я снова вернулся к изучению воспоминаний. Майя пожертвовала своим изменением и собой, чтобы спасти меня. Кейси не простила Карика, что не остановил ее, а потом вместе со мной не смогла ничего сделать с его новой силой, пав в поднятом против демиурга восстании. Это было так странно: знать, что ты погиб в прошлом, но жив в будущем… Я постарался отгородиться от неприятных ощущений, чтобы не сойти с ума, и продолжил изучать последствия созданных нами изменений.

Отряд Атона. Молодой аристократ Шакса Кох погиб. Атон словно специально взял с собой не самого ценного члена команды, чтобы поручить ему задание прикрыть переданные мной стихии и умереть. Интересный парадокс. Атон прикрыл стихии, смог войти в свое испытание, и только потом изменение Сараны запретило это, стерев Шаксу, выкинув его в обычный мир умирающей безжизненной куклой. Совсем как ученик Безымянного в ее собственном видении… Я чувствовал, что в тот момент сформировалась какая-то важная точка, влияющая на все будущее мира, но, увы, не мог туда попасть. А у этой моей копии не хватало знаний о том, что именно тогда произошло. Обидно.

Дальше я просмотрел желания остальных. Изменение Бо прикрыло остальную команду Атона. Петрович исправил судьбу линии Хашама и его крови, а сам Атон выбрал в качестве точки воздействия неизвестное будущее. То, куда я не мог заглянуть, потому что еще не жил там, и то, о котором опять было слишком мало знаний. Можно было бы подумать, что раз так, раз это изменение никак не проявило себя даже во время конца света, то оно не так и важно… Вот только я чувствовал, что это не так.

Оставалось проверить последнее, что могло пролить свет на все, что было или будет… Мое собственное изменение. То, которое я еще не внес, но которое уже смогу вспомнить. Я коснулся памяти себя из будущего, стараясь прочитать, что именно уже сделал и что точно не буду повторять, потому что мне совсем не понравился результат. Вот только вместо новой порции информации меня скрутило от боли. Разом ударило по всем нервным окончаниям, начиная от зубов и заканчивая скрутившимися от спазмов мышцами живота. Не такая и страшная боль, чтобы из-за нее отказаться от столь важной тайны.

Вот только она была лишь предупреждением. Когда я не отступил, новый удар оказался в разы сильнее. Еще одна попытка, и меня просто выкинуло обратно в нашу эпоху, а линия времени с башней Зла и концом света окуталась серым туманом. Теперь даже мне путь сюда был закрыт!

Я открыл глаза, тело еще потряхивало от неудачной попытки разобраться с правилами испытания.

— Ты! — еще не придя в себя, я ткнул пальцем в Майю. — Посмеешь умереть из-за меня, и я сам сдохну, чтобы только найти тебя и надавать по заднице!

— Теперь ты! — я повернулся к Кейси. — В следующий раз, когда надумаешь кому-то мстить, делай это лучше! И всегда учитывай чужие силы!

— Ты как будто с того света вернулся и теперь раздаешь советы… — невольно выдала Сарана, а потом замолчала, столкнувшись с моим взглядом. Она-то думала, что пошутила.

— Мне ничего не хочешь сказать? — Карик внимательно посмотрел на меня.

— Хочу, — я не стал отказывать и ему в паре советов. — Первое: тех, кого любят, не убивают. Даже если они пойдут против тебя, даже если очень обидно и кажется, что плевать на все. Не плевать! Понимание может прийти не сразу, но оно точно придет. И второе: когда соберешься использовать изменение, чтобы создать себе силу, то подумай получше. Не только о тех, кого знаешь и кого нужно победить, но и о будущем. Если тебе не хватает мотивации, чтобы включить мозги, тогда просто знай, что тот же Атон обязательно все это учтет…

Я говорил и одновременно понимал, почему меня выкинуло из будущего. Да потому что его уже не было. Когда я узнал о нем побольше, то у него просто не осталось шансов, чтобы случиться. И сейчас я не столько давал советы, сколько разрушал последние остатки того, что могло произойти. Теперь все точно будет по-другому, и это прекрасно.

— А мне? — Зашам отодвинула в сторону Карика и встала передо мной. — Что-нибудь скажешь?

В памяти прокрутились поколения ордена ящеро-людей, убивающих богов. Сарана уже потратила свое желание, судьба ее рода почти предрешена, если их не спасет кто-то другой… А вот Зашам еще может что-то исправить сама.

— Пока мы не поймем, что задумал Атон, любые мои советы будут иметь мало смысла, — честно ответил я. — Я редко это говорю, но, кажется, допускать такого хитрого противника до изменения мира было ошибкой.

Кейси удивленно открыла рот, а потом расхохоталась. Во весь голос.

— Кот, который не прет напролом, — Майя тоже улыбнулась. — Если узнать план Атона так важно, то может быть, с учетом твоего нового настроения мы сделаем то, чего никогда не делали раньше? Просто подождем?

Теперь уже Карик расхохотался. Вот даже обидно стало. И с каких пор меня считают таким торопыгой? Да, я предпочитаю действовать, а не ждать, но это вовсе не означает, что я полностью отрицаю возможность маневра.

— Согласен, ждем, — я опустился на пол.

Майя с Кейси подошли и сели рядом со мной, облокотившись с разных сторон. Почти как мы порой сидели после долгих переходов до того, как Бо отправил их в прошлое. Когда мы даже не думали о том, что можем не быть семьей. Приятно, спокойно, хорошо… Я сидел, погружаясь в негу, когда неожиданно понял, на что именно потратил изменение в прошлый раз.

Сейчас это стало так очевидно. Если Майи не стало, то я мог попытаться сделать только одно — вернуть ее. А если не стало еще и Кейси, то весь мир потерял смысл. Тени вокруг нас сменили рисунок движения, закручиваясь в причудливом танце.

К нам подошел и тоже опустился на пол Карик. Рядом, но одновременно и сам по себе.

— Чего ты как бедный родственник, — махнул я ему рукой. — Если ты с нами, то садись рядом.

Я кивнул на Кейси, та постучала рукой по камню рядом с собой, и Карик решился. Он поднялся и снова сел, на этот раз рядом с нами. Зашам с Сараной переглянулись, сделали пару шагов к нам, но в итоге не решились. Остановились и сели каждая сама по себе. Образ будущего, которое я видел, частично рассыпался серым пеплом, но частично остался… Смогу ли я изменить вообще все?

Мали сидел на берегу моря и рисовал на песке странный символ. Он казался таким неуместным под этим солнцем, рядом с обычными людьми, но парню было наплевать. Руки раз за разом уверенно чертили знакомые линии, те словно пытались убежать, не даться ему, но воля Пигмалиона была сильнее. Он не обладал никакими тайными способностями, все, что у него было — это только его желание убить всех, кто разрушил его жизнь, а еще этот символ.

Тот, что однажды Мали нашел возле мертвого, превратившегося в камень бога. Он лежал в ущелье уже давно, его руки и ноги были выгнуты под неестественными углами, в теле не было ни капли жизни. Тогда парень чуть не убежал со страху, но потом сжал волю в кулак и вернулся. Что-то давило на него, словно он пытался нарушить законы самого мироздания, но его вело вперед любопытство. И оно оказалось сильнее.

Мали подошел к телу. В руке мертвого бога была зажат камень, маленький и плоский с одной стороны, словно его отковыряли от какой-то платформы. Человек нагнулся, не решаясь коснуться трупа, и увидел, что на камне был символ. Тот самый символ, что он сейчас рисовал. И этот знак изменил его жизнь.

Глава 25. Ход Петровича

Ожидание затягивалось, впрочем, мы никуда не спешили. Я неплохо узнал каждого их тех, кто сейчас сидел рядом, и жизнь приучила нас ценить любую возможность расслабиться. А уж когда нужно расслабляться ради дела — это двойное удовольствие. Так мы и отдыхали, заодно обсудив в деталях изначальные планы каждого: к чему они могли привести, но чего теперь уже точно никогда не будет.

— Появилась! — Кейси первой заметила, как на ленте времени вспыхнула яркая точка. Последнее изменение, запущенное командой Атона.

Хотя нет, остановил я сам себя. Это в будущем я знал про желание Петровича, которому приказали проклясть род Хашама, здесь же еще ничего не определено. Но так или иначе сам Атон сделал ход, и это было что-то невероятное. Если прошлые изменения просто сияли, как звезды на южном ночном небе, то новое было похоже на спрута, распустившего во все стороны свои щупальца. Они тянулись по линиям времени, в прошлое и будущее, истончались, но не исчезали до конца.

— Он словно сделал себя частью ленты, — задумчиво сказал я вслух.

Карик с сомнением посмотрел на меня, но потом кивнул. Действительно было похоже, однако точнее, увы, узнать не получилось. Мы перенеслись к точке изменения, но единственным, что смогли там увидеть, оказался Атон, закончивший неизвестный ритуал, после которого тело бывшего демиурга растаяло в воздухе.

— Мой учитель в своем репертуаре, — поморщился Карик. — Дал нам подсказку, зная, что испытание в любом случае откроет нам внешнюю часть изменения, но постарался сделать так, чтобы даже с ней мы не смогли ничего узнать. Вот только не стоит нас недооценивать.

Во взгляде Карика вспыхнула решительность. Я хотел было придержать его, чтобы не принимал решение сгоряча, но не стал. Все-таки Карик уже не мальчишка. Он давно все решил и сам, придумав для себя новую стратегию, и ход Атона стал не причиной, а всего лишь поводом, чтобы сделать последний шаг.

Я ждал появления новой точки на линии времени, но ее не было. А потом сияние появилось не где-то там, а прямо вокруг нас: что бы ни задумал Карик, он выбрал для этого не будущее или прошлое, а себя настоящего… Свет рассеивался, мы все внимательно смотрели на демиурга, пытаясь оценить, что же он изменил. И лично я не чувствовал ничего нового в проявлениях его стихий. А вот на его лице разница оказалась гораздо нагляднее — в прямом смысле слова ее было видно невооруженным взглядом.

— Твой левый глаз, — выдохнула Кейси, уставившись на пустую глазницу, в которой темнела черная окровавленная рана.

— Что бы с тобой ни случилось, это не вылечить, — я коснулся Карика своими стихиями, проверяя рану и одновременно думая об одном совпадении из старых земных легенд.

— Ты выбрал знание? — сказала вслух Майя, которая, похоже, тоже слышала эти мифы.

— Как и в прошлый раз, — Карик благодарно кивнул Кейси, которая отрезала кусок ткани от своей одежды и сделала из нее повязку на глаз.

— В прошлый раз ты попросил знание всех копий себя из всех времен, чтобы ты всегда знал, что было и что будет, — задумался я. — Но тогда тебе не пришлось расплачиваться за это плотью. На что же ты замахнулся теперь?

— На все, — просто ответил Карик. — Я захотел знать все, и чтобы не сдохнуть, пришлось пожертвовать малой частью себя.

— Ухо бы лучше выбрал, — нарушила тяжесть момента Кейси. — Они у тебя все равно… Не самые красивые.

Карик растерянно потрогал уши, а потом не выдержал и улыбнулся. Вслед за ним и все остальные.

— Увы, там выбор был не так прост, — он покачал головой, а потом, погрузившись в свою новую силу, мгновенно понял замысел Атона и поделился им с нами.

Как оказалось, его бывший учитель задумал ни много ни мало, а встроить себя в саму структуру мироздания. Именно поэтому его изменение выглядело одновременно так масштабно и так невзрачно. При этом, чтобы добиться спеха, просто подумать о себе как части линии времени было бы недостаточно: долгие годы Атон проводил расчеты, изучал все, что было и будет, высчитывал нужные точки, которые направят его к нужному результату… И только потом, держа всю эту картину в голове, он создал изменение-результат, к которому все должно было прийти. И уже оттуда, из будущего, которое мы видели, оно расползлось по всем копиям бывшего демиурга. Сильный ход.

— Значит, тот ритуал, что мы видели, сделал его бессмертным? — задумалась Сарана.

— Нет, — Карик покачал головой. — За жизнь ему придется побороться самостоятельно, но зато при формировании линии судьбы любого бога или человека, что решит изменить мир, она обязательно пройдет через него.

Я невольно представил Атона, который раздает указания героям, которые периодически к нему заглядывают. Этакий великий добрый и бородатый волшебник, который был всегда и будет всегда, чтобы помогать бороться со злом. А как иначе, если он добрый и бородатый? Теперь я прекрасно понимал, как именно Атон в прошлой версии будущего смог добраться до Карика. Не самый быстрый план, точно не самый простой, но, учитывая вечность впереди, это не было такой уж проблемой.

Я невольно задумался, как сам бы сражался с подобным противником, решив уничтожить его до конца. Как его найти, как победить, если все новые лидеры мира в итоге будут выходить из-под его руки, и чем дальше, тем их будет больше, тем крепче будет его власть. Не явная, но от этого не менее серьезная. Что с таким делать? Если не уничтожить вовремя, то останется разве что разрушать весь мир, в судьбу которого теперь неотделимо вплетена его неотвратимая победа.

Карик тем временем окунулся в свой новый дар, изучая наш небольшой отряд. Быстрый, немного неуверенный взгляд на Кейси — и сомнения сменила расслабленная улыбка. Одно дело догадываться, а другое дело точно знать, как к тебе относятся.

— Еще раз будешь меня проверять, я тебе второй глаз удалю, — тут же пообещала девушка, и Карик, все еще улыбаясь, кивнул.

Это хорошо. Значит, сила ему послушна, а то, будь иначе, и как находиться рядом с таким богом? Пусть ты ничего не замышляешь, пусть кто-то даже его любит, но все равно неприятно, когда тебя каждую секунду просвечивают и выворачивают наизнанку.

Карик тем временем перевел взгляд с Кейси на Сарану, и улыбка сменилась поджатыми губами. Кажется, демиург не одобрял решения лже-Старухи, которая та приняла и за себя, и за сестру. Дальше он изучил Майю, закончив уверенным и полным уважения легким поклоном. Планы Зашам вызвали у Карика усмешку, а потом он посмотрел на меня, используя свою новую силу, чтобы понять, что именно я на самом деле задумал.

Три секунды…

— Сука! — Карик не удержался и выругался.

— Увидел? — я не столько спрашивал, сколько утверждал.

Остальные удивленно переглянулись, не понимая, о чем мы говорим.

— О чем вы? — Кейси прищурилась.

— Я… Он… — Карик пытался сформулировать мысль, но от возмущения у него не очень-то и получалось.

— Мое изменение, которое я планирую запустить, очень сильно уменьшит возможности Карика, — помог я ему. — Впрочем, не только его. Уверен, Атону тоже не понравится.

Карик на мгновение задумался, а потом хохотнул. Кейси возмущенно стукнула меня кулаком, требуя объяснить, что происходит. Ну, я и рассказал. Начал еще с похода в башню Грани, когда мы с Кариком, настоящей Старухой и Тенью обсуждали, какой видим справедливость. Вот у Карика с тех пор жажда силы трансформировалась в поиск знаний, у Старухи — Сарана как ее творение не могла быть совсем уж другой — в желание покоя. А я… Я все так же верил, что мир либо будет развиваться, либо окажется уничтожен. Не обязательно именно тем способом, что видел я сам, но будет.

И как можно обеспечить движение? На мой взгляд ответ прост — постоянно расширяющиеся границы, новые миры, новые силы, которые будут манить тех, кто в ином случае пустил бы свой энтузиазм совсем в другое русло. Просто? Нет, ведь есть важный нюанс — мало создать новые миры, надо сделать так, чтобы туда был смысл двигаться. Просто за алтарями, за свободой, когда до тебя будет слишком долго добираться — этого мало. Какой смысл в подобных подачках, когда главная сила, великие башни и великие стихии, все равно здесь, в центре мира? Нужно было предложить богам что-то еще, что-то большее, но раньше я не знал что… Мы были на вершине, сильнее и могущественнее ничего просто не существовало. А создать что-то из воздуха — если бы отсутствовал выбор, можно было попытаться, но насколько это сложно! Заставить всех поверить в величайшую силу мира, которая бы никак не могла себя проявить и была бы одной большой ложью. Красиво, но ненадежно.

Так было до тех пор, пока мы не зашли в круг испытания, пока я не увидел подсказку, которая добавила последние штрихи в главный план… Да, теперь у меня было решение!

— Какое⁈ — выпалила Зашам, мелькнув в воздухе красным раздвоенным языком.

— Те, кто понял, используйте в своих изменениях, — я не стал отвечать. — Те же, кто нет, не используйте.

Хорошая получилась шутка.

— Я могу и подождать, — ящерица нахмурилась.

— Подожди, — кивнул я. — Но что-то мне подсказывает, что после моего изменения у тебя может исчезнуть сама эта возможность.

Остальное я добавил уже про себя… Я пропустил вперед тех, кто мог все испортить, остальным же я даю шанс сделать хоть что-то в знак признательности за помощь ранее. Я сжал кончики пальцев Майи, которая стояла рядом со мной. Именно рядом, и поэтому все мои слова сейчас были не только от меня, а от нас двоих.

Повисло молчание, ящерица вытянула язык, протирая глаза, а потом решительно махнула рукой.

— Я передумала! — приняла она решение. — Да, я все так же хочу свой орден. Знаете ли, у моего народа не принято столь быстро отказываться от решений, которые ты готовишь почти целый год… Но это будет орден не Хашама — к черту проклятого демиурга, его время вышло, и пусть так будет и дальше. Хочу орден Кота!

Зашам договорила и одновременно запустила свое изменение. Яркая точка вспыхнула на ленте времени, а где-то в реальности воздушная волна прокатилась по Араху, стирая с него проклятье и отправляя на вечный покой всех обитателей Кладбища. Скрытая в них тайная часть личности Хашама окончательно исчезла…

— Мудрое решение, — кивнул Карик, сверкая своей новой повязкой на глазу.

Молодец, напомнил всем о своей силе и о том, что наверняка знал обо всех деталях прошлого плана Зашам. Даже интересно, что на нее в итоге больше повлияло — знание со стороны Карика и его уверенность, что ничего не изменится, или все же мои слова? Так и не скажешь, но поставлю, пожалуй, на ничью, а пока…

— Майя, — я наклонил голову, чтобы только она смогла меня услышать. — Ты же поняла, что я задумал кое-что совершенно немыслимое?

— Я не сомневалась.

— И мое решение очень многих остановит на полпути к тому, что они считали спасением своей жизни.

— Вроде тех, кто хотел добраться сюда?

— Эти-то точно будут меня ненавидеть, — я отмахнулся. — А вот те, кто мечтал о чем-то попроще, вроде возвращения тех, кого потеряли — этих людей и богов мне бы не хотелось делать своими врагами.

Я кивнул на Сарану, которая потратила свое изменение, но после ходов всех остальных останется ни с чем. И ладно бы только это, она еще и Карану не вернет, будет жить дальше совсем одна, а через какое-то время найдет того, кто во всем виноват. Меня… А зачем мне во врагах новая Старуха? Проще тогда будет убить ее прямо сейчас, либо же сделать так, чтобы между нами ничего не вставало.

Я еще крепче сжал руку Майи, а потом прижался лбом к ее голове, стирая последние границы. Почему-то я был уверен, что даже здесь, рядом с лентой времени, подобного хватит, чтобы мы снова смогли слышать мысли друг друга.

«Это же невозможно», — заметила Майя, ласково касаясь меня изнутри.

«Мы снова любили, мы снова верили друг в друга, я был уверен, что по-другому просто и не может быть».

«А Кейси?» — Майя замерла.

«Если готова проверить, откроется ли она нам, доверится ли до самого донышка своей души, то коснись ее… Я вот испугался», — честно признался я.

«Я тоже боюсь», — кивнула Майя, но все равно протянула руку.

Мгновение тишины, а потом я услышал сразу два голоса. Мы снова были семьей. И я показал жене и дочери, как хочу изменить мир.

«И те, кто хочет все забыть, смогут уйти вперед, а не спрятаться в прошлом», — задумалась Кейси. Ее все еще волновала судьба тех, кто потерял слишком много.

«И мы тоже?» — просто спросила Майя.

«Никаких исключений, — я покачал головой, а потом сказал то, с чего начинал этот разговор. — Единственное, что мы сделаем — это добавим еще одну возможность, еще одну причину не останавливаться и не терять надежду».

Майя внимательно просмотрела показанные мной образы, потом кивнула и обратилась к кругу перед нами.

— Изменение, — сказала она вслух, и в тот же миг сияние опять вспыхнуло прямо в нашей точке.

То, что Майя внесла в мир, начинало действовать здесь и сейчас. Новая часть мироздания, не просто засунутая между положенных событий через силу, а держащаяся на трех «китах». Условие — чтобы обратиться к новой силе, человек или бог должен добраться до вершины великой башни. Возможность — ты можешь вернуть к жизни любого, что бы с ним до этого ни случилось, когда бы и как он ни умер. Ограничения — один раз в год и только того, кто был важен лично для тебя.

— Я смогу воскресить Карану? — лже-Старуха тоже изучила изменения и внимательно посмотрела на Майю, а потом и на меня.

— Через год, как бы ни закончилось испытание, если ты выживешь и останешься повелительницей башни Смерти, это будет в твоей власти, — я ответил максимально честно.

— А еще через год кого-то еще? У меня не так много знакомых, — Сарана невольно улыбнулась, а вслед за ней и все остальные, даже Карик.

— Я думал над этим, — сказал он, — и решил, что в свободные годы эта возможность будет хорошим стимулом для моих подданых хорошо себя вести. Или можно устроить турнир, и в итоге лучший и достойнейший сможет подняться ко мне на вершину башни Жизни и загадать свое желание.

— Вернуть любого — просто подняться на вершину, и все возможно, — Зашам проговорила изменение вслух, словно пробуя эту мысль на вкус. — Знаете, а мне начинает казаться, что наш мир в итоге не так уж плох.

— Может, Кот, тогда не будешь спешить со своим изменением? — Карик бросил на меня быстрый взгляд. Он был согласен с моей идей, но она ему все же очень и очень не нравилась. — Вон даже лента времени увеличилась…

Вместе с последними словами Карика светящаяся линия всех событий в мироздании действительно немного подросла и расширилась. Словно сбросила с себя часть оков, которые сдерживали ее раньше.

— Мой конец света кончился, — неожиданно улыбнулся я. Столько о нем думал, столько боролся, и вот из-за какой-то мелочи удалось его остановить. И я ведь теперь даже не узнаю, что именно там было. Впрочем, это совсем и не важно. Этого апокалипсиса удалось избежать, но вместо него появился новый, и не так уж и далеко удалось его отодвинуть. Впрочем, сама мысль о том, что возможность исправлять ошибки и возвращать близких делает мир лучше и живее, мне нравится. Значит, мы еще точно достойны большего!

Пока все изучали новый конец света, я покачал головой, глядя на Карика.

— Если бы кто-то из нас оказался жив в новом апокалипсисе, я бы с тобой еще поспорил, — тот только махнул рукой в ответ. — Да даже без этого… Моя новая дурацкая сила говорит, что ты прав, и это мне ужасно не нравится. Иди уже, делай, что должен.

Я действительно сделал шаг вперед, вот только свой ход, свое изменение не внес еще один человек.

— Пора, — тяжелый взгляд Атона упирался Петровичу прямо между глаз. Словно и на него смотрит, и мимо, отвратительно ощущение.

— Значит, я вношу проклятье в род Хашама, и моя служба вам заканчивается? Я буду свободен от всех клятв и обещаний? — Петрович еще раз повторил самое главное.

Неподалеку валялось тело какого-то безмозглого аристократа — это наводило на мысль об осторожности. С другой стороны, чуть в стороне стоял Бо, живой, свободный и внимательно изучающий все доступные ему кусочки ленты времени для какого-то своего нового плана. Петрович в глубине души ненавидел и бога Обмана: уж очень легко ему все досталось, не пришлось проходить через потерю тела, через ад и бесконечные муки в тенях и желудках пожирателей. Но сейчас он был примером успеха, знаком, что служение Атону может закончиться не только смертью.

На ленте вспыхнула новая точка. Петрович и остальные мгновенно погрузились в нее, впитывая изменения. Это было странно и…

— Глупо, — продолжил за Петровича Бо. — Как же глупо тратить такое изменение на заботу о других.

Атон был не согласен с подобным утверждением, но не говорил этого вслух. Впрочем, Петрович и так смог немало прочитать по обрывкам слов, в которые складывались губы демиурга. Вложение… Стабильность не одного изменения, а всего мироздания… Хороший ход.

«Хороший, — повторил про себя Петрович. — Но то, что хорошо для них, не факт, что хорошо для меня. Кот, Атон — они все хотят стабильности мироздания. Боятся, что больше не будут жить, ведь им так нравится их существование. А так ли я сам хочу жить, чтобы идти за ними? Может, будет лучше рискнуть, но разрушить все, что им дорого?»

На лице Петровича появилась еле заметная улыбка. Ненависть, что жила в нем с первого дня в этом времени, наконец-то нашла выход. И Атон, который всегда внимательно следил за этим своим поводком для повелителя Тени, на этот раз слишком отвлекся на будущие изменения, чтобы заметить в бывшем копейщике что-то новое.

Глава 26. Ход Кота

Бо с трудом сдержал усмешку, когда Петрович нарушил приказ Атона. Отказался сделать то, что должно, а вместо этого замахнулся на что-то свое, но не рассчитал силы и осыпался пеплом… Старик давно с трудом балансировал на грани разума и безумия, так что это было совсем не удивительно. А вот то, что бывший демиург не успел ни заметить это, ни среагировать, наводило на мысли. Все-таки Бо привык, что Атон всегда на шаг впереди, всегда сильнее, но тут, в междумирье испытания, они лишились привычных возможностей, и многое больше не имело смысла.

— И что теперь? — Бо посмотрел на своего хозяина. Бывшего хозяина, который пообещал ему волю, когда все закончится, и уже освободил от связывающих их клятв.

— Ничего не изменилось, — Атон только отмахнулся от вопроса Бо. — Даже если я зря беспокоился, и Хашам вернется, набрав силу, с моим изменением ему все равно не жить. Сколько бы это времени ни заняло, никому из старых владык больше нет места в будущем. Пришло время новых имен, новых сил, и только я буду парить над всеми ними, незаметно перекраивая мир только под себя.

Бо кивнул. Он знал о плане Атона, тот сам его рассказал. Сначала казалось, будто это просто хвастовство, но потом Бо понял, что на самом деле бывший демиург снова привязывает его к себе. Да, клятв больше не было, но вот логика и здравый смысл, которые так всегда ценил бог Обмана, делали это ничуть не хуже. Зачем уходить, если будущий владыка мира уже рядом, если он предлагает тебе стоять всего лишь чуть ниже него?

— А вы поняли, что он сделал? — Бо все равно не хотелось соглашаться слишком быстро. — Я пытаюсь увидеть изменение Петровича, но оно чем-то похоже на ваше. Множество мелких деталей в прошлом, которые слились в момент, когда он исчез. Он не рассчитал силы, но чего-то все же добился.

— Да, он частично скопировал мой план, — Атон недовольно поморщился, и Бо понял, что на самом деле тот сейчас думает, а стоила ли привязка слуг раскрытия таких секретов. — Но не полностью, не до конца…

— Он перекрыл это, заплатив всей своей жизнью, своей силой и вечностью, — Бо не собирался принимать неполные ответы.

— Он превратился в часть хаоса нашего мира, — Атон все-таки решил идти до конца. После всего случившегося ему не хотелось терять последнего помощника. — Это не стихия, а что-то вроде начала. Само мироздание — это часть силы созидания, мы все являемся ее частью. И боги, и любые наши способности. Но если есть одна половина, то должна быть и вторая. И вот ее-то Петрович и постарался сначала подчинить, а потом, осознав, что ему не хватает ни силы, ни знаний, просто усилить. Вообще, забавно получилось. Женщина Кота добавляет миру и времени стабильности, и в тот же миг один безумный старик срывается и уравновешивает это новой порцией разрушения.

Бо вслед за Атоном посмотрел на ленту времени, и та действительно снова начала сжиматься.

«Вот же чертов Петрович, — мелькнуло в голове у бога Обмана. — Да, сам он никого не убил, но одним поступком сократил общую историю мироздания на пару тысяч лет».

— Мы сможем это исправить? — спросил он.

— В этом и вся прелесть моего изменения, — усмехнулся Атон. — Все, кто хочет спасти или разрушить мир — неважно! — обязательно пройдут мимо меня. И ничто не помешает мне решить, какие идеи стоит пустить дальше, какие придержать, а какие перенацелить немного в другую сторону. Так что не бойся, мой друг, я не дам разрушить то, что дает мне столько власти.

Бо в очередной раз был вынужден признать силу бывшего демиурга. Да, у его плана были и минусы вроде инерции влияния на события: моментально изменить настоящее сила Атона не позволяла. Но в то же время при должном подходе это не имело особого значения. Какая разница, когда, если в итоге ты все равно получишь все, что хочешь. Абсолютная власть, которая не бросается в глаза, с которой никто просто не догадается бороться. И уже ничего не изменить — разве что…

— Еще остался Кот, — сказал Бо вслух. — Он единственный, кто еще не использовал свое изменение.

— И именно поэтому мы еще здесь. Все, кто зашел на испытание, должны сказать свое слово, и лишь тогда мы сможем вернуться, — сказал бывший демиург.

Атон не верил, что мятежный бог из будущего сможет ему помешать. У Кота был шанс вырваться вперед, но он решил использовать Атона, и это стало его последней ошибкой.

— Он умеет портить то, что, казалось бы, просто невозможно испортить, — Бо не сдавался. Он сейчас не столько верил в Кота, сколько злился на ситуацию, в которой у него опять не было выбора.

Вернее, он был. Раньше, когда бог Обмана мог точно так же, как и Петрович, взбунтоваться и потребовать свое личное изменение. Но почему-то Бо совершенно не хотелось связываться с силой испытания демиургов, что-то в ней было неприятное лично для него. Возможно, даже знакомое. Но сталкивался ли он с ней раньше?

В этот самый момент лента времени перед ними дернулась — верный знак, что Кот начал свое изменение. Последний шаг, который лишь окончательно закрепит будущий порядок… Атон и Бо верили в это, но в то же время не могли отвести взгляд от сияющей вереницы звезд. Они ждали, чтобы увидеть, что же придумает их враг и как это повлияет на мироздание — удлинит историю или, наоборот, сократит еще больше…

И тут звезды на ленте времени погасли. Все разом. И вокруг повисла тяжелая, густая тьма.

— Мне нужна ваша помощь, — я подошел вплотную к ленте времени, а потом обернулся к остальным членам отряда.

Карик как раз закончил рассказ об изменении, устроенном Петровичем, Зашам создала свой орден, и теперь оставался только я. Могло показаться, что мы все куда-то спешим, и так бы все и было, окажись мы в этом месте случайно. Вот только мы готовились, каждый уже тысячи раз прокрутил в голове, что могут сделать другие, а что он сам, и сейчас просто хотелось поскорее претворить в жизнь свою задумку.

— Что надо сделать? — Кейси внимательно посмотрела на меня.

— Просто ударьте. Соберите всю свою силу, а потом ударьте прямо под собой.

— Но у нас нет силы, пока мы в этом месте, — осторожно заметила Сарана.

— Скоро появится. Как только я закончу, она вернется, и тут надо не терять ни мгновения.

— Не понимаю, — Карик задумчиво кусал губу. — Я вижу твой план, но в то же время и не вижу. Зачем нужны удары? И почему еще до твоего изменения моя способность дает сбои?

— Это говорит о том, что есть вещи выше нее, — Майя улыбнулась.

— А это в свою очередь означает, что я прав, — кивнул я и еще раз обвел всех взглядом. — Готовы?

Пять ответных кивков. Я протянул руку вперед, касаясь ленты времени, а потом запустил свое изменение. Самое простое, наверно, из того, что только могло быть. Я использовал разрушение — забавно, чем-то в этот момент я оказался похож на Петровича. Вот только бывший копейщик, мечтавший когда-то о пути паладина, выбрал целью своего гнева весь мир, и ему не хватило сил. Я же делал ставку еще и на новую идею, которую хочу подарить всем. Даром, как бы пошло это ни звучало.

— Изменение, — мой голос гремел. — Круг испытания должен быть разрушен, тайные знаки тех, кто его создал, станут новым уровнем силы. Осколки разлетятся во все стороны, маленькие и большие, пыль и целые булыжники, с целыми знаками древнего алфавита и просто наполненные силой того, что те были рядом — они будут нестись в пустоту мироздания, пока оно будет расти. Иногда камни будут врезаться в новые миры, превращаясь в сокровища для тех, кто однажды их найдет…

Я думал, представлял детальные образы, превращал их в слова, а мое право прошедшего испытания творило из них новую истину. Пыталось творить…

Лента времени погасла, но сам круг и испытание — я чувствовал это — еще были целы. Они сопротивлялись, у них было совсем другое предназначение, не только выполнять желания сильнейших богов и демиургов, но и еще что-то. Неожиданно в голове вспыхнуло осознание. Они вели наш мир к какой-то своей цели, и вот мое изменение вступило в конфликт с базовой задачей.

Хорошо, что я был готов к чему-то подобному.

— Бейте! — я не видел никого рядом с собой. Тьма прятала меня от мира и от остальных, но это не так уж и мешало. Я чувствовал возвращающиеся стихии, я ощущал совсем рядом Майю и Кейси. — Бейте! Изо всех сил!

Мой крик вырвался словами и эмоциями, а вместе с ними наружу хлынули и мои стихии. Восемнадцать Шагов Обмана и Истины, восемнадцать Шагов Света и Тьмы — они сплелись друг с другом, расплескивая искры и хоть немного освещая пространство вокруг. Недостаточно, чтобы полностью уничтожить тьму, но более чем, чтобы меня смогли увидеть и остальные. Рядом полыхнул Свет Майи, к ней присоединилась огромная кровавая коса Кейси. Карик ударил вниз нескончаемым потоком молний почти в тот же самый момент.

Немного задержалась Зашам, и последней оказалась Сарана, которой с непривычки потребовалось довольно много времени, чтобы обуздать силу повелительницы Смерти. Великие и истинные стихии били вниз, я чувствовал, как дрожит где-то под нами каменный круг, уступая мощи смертных и им же самим запущенному изменению… Неожиданно раздалось два хлопка: процесс разрушения зашел достаточно далеко, чтобы отдельные пространства для каждого из гостей схлопнулись, и рядом с нами повисли в воздухе Атон и Бо.

— Ты! — Атон с ненавистью уставился мне в глаза. — Ты не сможешь ничего сделать! Эта сила выше тебя!

— Именно поэтому я не стал действовать в лоб и натравил ее саму на себя, — говорить и пропускать через себя стихии совсем не сложно. Сейчас я не сражаюсь, тут не нужны мозги и хитрые приемы, только голая мощь, которой должно оказаться хотя бы на капельку больше, чем сейчас есть в круге.

— Одно изменение с твоей стороны, но на стороне круга — стабильность и я, — Атон пытался посеять во мне хотя бы кроху сомнения. В схватке такого уровня и этого может оказаться достаточно. — Я — новое обязательное условие любых изменений. Пытаться трансформировать мироздание без моего позволения — значит заранее обречь себя на провал.

— Я знал, — Атон чуть не поперхнулся от моего жизнерадостного тона. — Карик рассказал, что ты у нас новый наставник всех героев. Вот только суть твоего изменения не управление теми, кто будет менять мир, такое никому не потянуть. Нет, ты сделал так, что просто будешь оказываться у них на пути, рассчитывая, что дальше сможешь перехватить контроль просто за счет своих мозгов. Вот только… На мне это не работает! А еще, если ты не заметил, я меняю мир, а ты оказался рядом, так что на моей стороне не одно, а два изменения. В общем, спасибо, что не стал сразу уходить и решил задержаться, поделившись своей силой.

Атон выругался.

Карик расхохотался.

Я ждал любого продолжения. Атон мог попытаться атаковать: в его силах было доставить нам неприятности, а то и сбить волну изменения, но… Он решил не рисковать.

— Уходим, — махнул он Бо, а потом растворился в воздухе.

— Атон верит, будто сможет обратить назад все, что бы ты ни задумал. Не сам, а за счет новых героев. Не сразу, но время для него не имеет значения, — Бо говорил, словно споря с самим собой. — Вот только я чувствую, что ты задумал что-то настолько невероятное, что этого джинна будет уже не загнать в бутылку. Ты ведь так обычно действуешь, Кот?

— Толстяк, — я смерил Бо взглядом. — Мне кажется или ты изменился? Где та бесконечная ненависть ко мне, где вера в то, что именно я корень всего мирового зла?

— На испытании из меня высосало все стихии, это, знаешь ли, неплохо прочищает мозги, — Бо легко пожал плечами, сразу напомнив того беззаботного бога Обмана, каким я увидел его в нашу первую встречу. — А потом еще Атон снял с меня все клятвы, которые тоже влияли на личность. Знаешь, что самое смешное? Он думал, что мне будет их не хватать, как слабакам порой не хватает навешенного на первого попавшегося горлопана титула мудреца, чтобы понять, как жить дальше. А то, ужас какой, приходится самим думать, правильно ли то, что происходит, или нет.

— Согласен, думать порой так утомительно, — ответил я на речь Бо. — Но кем мы будем, если откажемся от этой ноши?

— Вот и я думаю, что человек без мозгов — это труп, а бог с пустой черепушкой — и того хуже, — Бо усмехнулся.

— Отец! — Кейси выбрала странный момент, чтобы перейти от уничижительного «Кот» к более близкому обращению. Впрочем, судя по всему, она сейчас в ярости и не особо думает.

— Соберись! — рявкнул я. — Что бы ты ни говорила, твоя атака должна давить вниз!

— Будет! — Кейси зарычала. — Но этот тип, я же правильно понимаю, что ты собираешься его простить?

— Собираюсь, — честно ответил я.

— Но он же враг! Он пытался тебя убить, он засунул меня и маму за границу мира! Еще недавно он объявлял тебя злом и заключал любые союзы, чтобы лишить силы! Как можно ему верить?

— Да, с тем случаем неудобно вышло, — Бо и не подумал извиняться, впрочем, он же не жена, чтобы мне нравиться. А для хорошей сделки его личность играет значение только как одна из гарантий того, что он будет ее соблюдать.

— Ты права, — ответил я Кейси. — Я не верю Бо, и он никогда не станет снова моим учителем и другом. В то же время он продемонстрировал достаточно, чтобы я поверил в то, что не только мироздание, но даже и бог Обмана может измениться. Я верю, что наши цели и желания — это не на всю жизнь, что мы можем становиться мудрее, можем признавать свои ошибки, а если хватит силы, то и чужие.

— И это все? Не маловато ли для того, чтобы поворачиваться к этой твари спиной⁈ — Кейси не убедили мои слова.

— Ну, еще я опирался на твоего парня, — я не выдержал, улыбнулся и кивнул на Карика. — Ты же помнишь его новую силу. Так что если он не считает Бо врагом, то и я склонен в это поверить. По крайней мере, пока мы не доведем дело до конца.

Кейси кинула яростный взгляд на Карика, словно тот по своей воле участвовал в заговоре против нее. А он по цепочке вернул этот взгляд мне. Все же как хорошо быть живым! Чувствовать, думать, верить в лучшее, знать, что рядом есть другие такие же. Тоже личности, сложные, с которыми так много проблем, но зато если они встанут рядом — можно будет перевернуть хоть весь мир.

Я улыбнулся.

Бо немного растерянно почесал голову, а потом понял, что разговоры закончились, и перешел от слов к делу. Еще одна пара Обмана и Истины ударила вниз. Семь богов, которые пришли менять мир, сейчас хотели разрушить то, что стояло в основании этой силы. У каждого из нас был свой путь, свои взлеты и падения, но сегодня мы словно пытались сделать что-то большее, чем обычно.

И мир под нами хрустнул. Черноту, которую до этого раскрашивали только силы наших стихий, пронзила длинная бесконечная трещина, а потом я словно увидел все со стороны. Маленький каменный круг, основа силы демиургов и единственный способ изменения законов природы, расширился, уносясь во все стороны на сотни и тысячи километров. Казалось, он на мгновение стал размером сразу с несколько миров, а потом с противным треском разлетелся на миллиарды осколков.

— Кажется, их будет даже больше, чем я рассчитывал, — я довольно проводил взглядом метеоры новой силы, уносящиеся в самые дикие дали внешних миров.

— Да, добычи будет много, — рядом со мной оказался Карик. — Люди и боги будут довольны.

Прекратив атаковать круг, мы использовали стихии, чтобы удержать себя в воздухе, пока мир под нами продолжал разрушаться.

— Надеюсь, мы тут не застрянем, — Кейси передернула плечами, явно вспомнив прошлое путешествие через глобальное ничто.

— Было бы обидно, — согласился я.

— Обидно, но ничего страшного, — вмешалась Майя. — Я чувствую, что проход наружу наливается силой, чтобы проявиться. Уже скоро мы сможем убраться отсюда.

— Поскорее бы, — быстро закивала Зашам, а потом чуть не застучала зубами, откровенно замерзая.

Вокруг действительно похолодало, и нам пришлось пустить еще часть сил на поддержание дыхания, давления крови и температуры. К счастью, продолжалось это недолго. Еще даже не все остатки круга успели скрыться вдали, когда прямо перед нами появилась фиолетово-красная воронка. Выглядела она не очень приятно, но Майя быстро кивнула, подтверждая, что это выход.

— Может, захватим напоследок по паре камешков с новыми знаниями? — Сарана, убедившись, что все не так плохо, успокоилась и начала стрелять глазами по сторонам уже с интересом.

— Не получится, — Карик покачал головой, и прикрытая повязкой пустая глазница придала ему убедительности. — Все камни до последнего уже принадлежат новым мирам. То, что мы видим — это не более чем отражения. Можно хоть вечность гоняться за ними и ничего не получить, единственный же рабочий способ добраться до новой силы — это, как и хотел Кот, отправиться за грань нашей обычной жизни.

— В новые миры… — тихо продолжила за ним Кейси, и на этот раз в ее голосе не было ни сомнений, ни пренебрежения. Скорее интерес.

Мы еще раз окинули взглядом оставшуюся после уничтожения круга пустоту, потом нырнули в пуповину и через пару секунд вынырнули посреди пещеры Араха. Кажется, мы начинали тут ритуал целую вечность назад… Бо, кстати, выкинуло вместе с нами. Что тут сказать, повезло толстяку, а то я не уверен, что он бы смог справиться с Атоном в реальности, окажись на его территории.

В голове крутились мысли о том, что мы сделали, что будет дальше… Казалось, хотя бы на время все опасности остались позади, но тут раздался новый грохот. А потом земля перед нами раскололась на две части, словно от нарождающегося вулкана… Или ползущих из-под земли огромных рук.

— Такого ведь не должно было быть? — Карик повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнула самая настоящая растерянность.

Глава 27. Серый

Это точно были руки… Нет, лапы. Лапищи, где каждый палец был размером с хороший такой небоскреб. Трещина от пытающегося пробиться наружу гиганта пробежалась по полу пещеры, скользнула на стены, а потом под грохот миллионов камней треснул и потолок, распадаясь на две половинки.

— Сегодня видно звезды, — невпопад сказала Сарика, задирая голову к показавшимся небесам.

— А я просто рада, что все живы, — еле слышно добавила Кейси.

Кажется, она до последнего опасалась, что ее изменение все же сможет меня достать. И это при том, что мы уже видели, как все вернулось на круги своя. Впрочем, все равно приятно, но сейчас не время.

— Отходим! — крикнул я, отталкиваясь вверх и давая стихиям разогнать меня и подкинуть повыше. Наблюдать за продолжением с воздуха будет надежнее.

Можно было и задержаться, но сейчас всем больше нужен не герой, а пример. Через мгновение рядом со мной зависли и все остальные. Под нами насколько хватало глаз расстилалась каменная пустыня. Кладбище осыпалось, и бесконечные надгробия превратились в пыль. Вроде бы мрачность и отступила, но жизни вокруг больше не стало.

А неизвестный гигант продолжал лезть дальше. Когда руки достаточно расширили проход, он высунул их повыше, напряг огромные мышцы, а потом показалась голова. Мне почему-то казалось, что лицо гиганта даст ответ на вопрос, кто же перед нами такой, но… Я никогда не видел ничего подобного. Овальная вытянутая башка, серая пепельная кожа и один огромный красный глаз, сияющий там, где у большинства людей обычно нос.

— Карик? — я окликнул демиурга. — Твоя новая сила что-нибудь знает о подобных существах?

— Нет, — Карик покачал головой. — И это страшно бесит! Я-то рассчитывал, что абсолютное знание начнет давать сбои только когда я выйду за границы изначального мира. А тут…

— Кажется, мы все ошибались, когда думали, что первыми пустимся исследовать пределы нового бесконечного мира, — вздохнул я.

— Думаешь, это существо оттуда? — спросила Майя.

— Вы же видели, когда мы что-то делали с линией времени, она менялась не только в будущем, но и в прошлом, — пояснил я. — Получается, когда я раздвинул границы вселенной, они появились вместе с нашим миром. И там тысячи лет жили неизвестные существа, развивались, а заодно некоторые из них изучали силу камней, которые я планировал использовать в качестве награды.

— Кот! — Карик зарычал.

— Почему ты вспомнил про камни? — Майя еще была спокойна.

Я не стал ничего говорить, просто ткнул пальцем вниз, где в красном глазище гиганта мелькнули черные линии, складываясь в смутно знакомый рисунок.

Кажется, я действительно недооценил мироздание. Рассчитывал решить старые проблемы человечества, а вместо этого только подкинул новые. И ведь сколько раз говорил сам себе, что простых путей не бывает, а в итоге… Когда пришло время, просто взял и поверил в чудо. Как мальчишка.

«Действительно как мальчишка, — неожиданно я услышал тихий голос Майи у себя в голове. — Я ведь тоже лишь сейчас поняла. Тебе хотелось не только спасти мир, но и победить. Оказаться первым в соревновании тех, кто менял мироздание. И ты выиграл».

«И в то же время проиграл», — так же тихо ответил я.

«Еще ничего не ясно, — покачала головой Майя. — Тем более можно взглянуть на ситуацию и по-другому».

«Как?» — мне стало интересно.

«Раньше ты поступал как мальчишка. Теперь можешь поступить как мужчина: пойти и разобраться с тем, что натворил».

Майя замолчала, а я неожиданно почувствовал, что ей безудержно хочется улыбнуться. Даже заржать во весь голос. Действительно, смешно получилось. Но все же как хорошо, что рядом есть те, кто могут привести меня в чувство.

«Спасибо», — ответил я, а потом сосредоточил все внимание на гиганте внизу.

— Ну что, Старуха, — я окликнул задумавшуюся о чем-то своем Сарану. — Кажется, ты хотела получить новые камни для экспериментов? Что ж, мир решил пойти нам навстречу.

— Сомнительный шаг и не менее сомнительное удовольствие, — Бо нахмурился. — А я и забыл, Кот, каково это — быть твоим союзником. Постоянно влипаешь в неприятности.

— Вы только о силе и думаете. Даже не попробуем договориться? — Кейси отмахнулась от толстяка и предложила сосредоточиться на деле. — Несмотря на внешность, это существо может быть разумно.

— После всего случившегося я в этом не сомневаюсь, — ответил я. — Как и в том, что разговоры ничего не дадут. Впрочем, если ты попробуешь, ничего страшного не случится. Заодно, если ответит, узнаем что-то новое. Только подлети к нему по дуге, пусть повернется к нам затылком.

— Мясник, — фыркнула Кейси, но сделала, как я и просил.

Окутанная кровавым туманом девушка спикировала вниз, а потом замерла примерно в сотне метров от неморгающего красного глаза.

— Надо поговорить! Мы не хотим сражаться! — крикнула она.

— Вообще, я бы сразился, — еле слышно заметил Карик. — Странное существо, очень хочется понять пределы его силы.

— А еще отомстить за первый страх, — не менее воинственно закивала Зашам.

Одноглазый гигант тем временем среагировал на второй крик Кейси и неестественно быстро повернул голову в ее сторону. Очень неприятное ощущение. Когда он карабкался из-под земли, его движения походили на моторику обычного человека. Сейчас же он словно перетек из одного состояния в другое. Раз, и он уже боком. Черный рисунок снова вспыхнул на красной радужке — знак, похожий на птицу, заключенную в круг — а потом мы одновременно услышали тяжелый глухой голос.

— Освободители…

Эхо еще гуляло то ли в ушах, то ли сразу в мозгах. Впрочем, начало, так или иначе, было многообещающим. Мы невольно переглянулись с Кариком и Майей. С каких это пор нам так везет?

— Не к добру это, — озвучил общую мысль Бо. Кажется, я все-таки поспешил, записав его обратно в жизнерадостные толстяки. Последние события оставили на нем свой отпечаток, превратив в вечно ждущего неприятностей фаталиста.

— Да, я чувствую вас, — гигант снова заговорил. — Не всех. Два умерли, один ушел. Что ж, возможно, он не умрет слишком быстро, и я еще передам ему это послание лично.

Существо имело в виду всех, кто попал на испытание. Действительно, Атон ушел, а Петрович и Шакса были уничтожены во время воплощения тех или иных изменений. Ситуация становилась все интереснее.

— Говори свое послание, — Кейси не растерялась и, несмотря на все неожиданности, продолжала сдвигаться в сторону, заставляя гиганта разворачиваться вслед за ней.

— Послание не мое, — голос гиганта снова начал вкручиваться в головы. — Послание хозяина. Он передает вам благодарность, что вы смогли разрушить его темницу. Грубый, но интересный способ. Он раньше думал, что для этого нужно обязательно уничтожить мир, но, как оказалось, хватит и такой мелочи. Так что живите, он дарит вам шанс на свободу. И силу.

В голове крутились тысячи мыслей. Значит, круг, испытание — все было лишь фикцией. Вот откуда ощущение неправильности, вот почему мир до этого так стремился разрушиться, а все изменения, несмотря на благие замыслы, вели только к одному. Правила, законы мироздания — все оказалось лишь частью чужой большой игры. Даже немного завидно, что кто-то смог провернуть настолько масштабную аферу.

— Что за силу ты нам подаришь? — Кейси продолжала беседовать с гигантом.

— Дарит хозяин, — тот снова свернул глазом. — Я ее только принес.

— Давай, — Кейси не стала спорить.

— Победите, — на лице гиганта помимо глаза появилась новая красная полоса.

Она пересекла серую башку по горизонтали, а потом раскрылась, показывая треугольные черные зубы.

— Ваши камни. Те, что помогут защитить старые миры от созданий из-за внешнего круга, лежат внутри меня, — гигант постучал себя по как раз показавшемуся из-под земли животу. — Победите, докажите, что достойны, и они станут вашими. Нет — и я сам заберу ваши души, став немного ближе к хозяину.

Глаз гиганта снова полыхнул. Кейси, почувствовав движение неизвестной силы, тут же скользнула в изнанку, уходя в сторону. Мы же все вместе ударили посланнику неизвестного хозяина прямо в затылок. Атака получилась мощной. Почти как та, с помощью которой мы разрушили круг испытания — даже сильнее, потому что на этот раз мы лучше знали, чего ожидать друг от друга, и с легкостью дополняли чужие стихии.

Молния демиурга — резкая и сильная, но ее атака нестабильна. Вот только если добавить к ней луч стихии Истины, то поток небесно-голубых разрядов успокаивается, сглаживает пики и даже начинает со временем набирать силу. Или стихия Крови. У нас ее могли использовать Кейси с Зашам, и это были уже не отдельные удары — вместе они меняли саму структуру плоти противника. Смерть и Жизнь создавали поле разрушения — неплохо даже само по себе. Но и этот результат можно было улучшить: Свет, попав в их пересечение, начинал распадаться, запуская помимо обычного урона чуть ли не термоядерную реакцию. Маленькая звезда, вспыхнувшая рядом с противником, чтобы не оставить от него ни следа.

Все это обрушилось на гиганта. Я видел, как закипела его кожа, рассыпались пеплом кости. Они могли выдержать пламя звезд, но совместная атака трех демиургов и пары богов с подходящим арсеналом оказалась сильнее… Я увидел, как мозг в глубине черепа поплыл куском расплавленного сыра, покрываясь зеленой коркой, а потом стекая вниз медленными тягучими потоками слизи. Мгновение, когда казалось, будто все кончено, но оно пролетело и развеялось вместе с надеждами, а прямо внутри смертельной раны снова вспыхнул глаз. Гигант закрыл его с другой стороны головы, а потом открыл с нашей.

Рисунок неизвестного знака полыхнул, насыщая воздух вокруг неизвестным типом энергии, и в тот же миг реальность вокруг него обновилась. Все разрушения исчезли, словно их и не было.

— Что ж, кажется, мы узнали, что делает один из подаренных нам камней, — я остановил выпущенные наружу стихии. — Если наш гость не врал, у него в запасе будет еще минимум шесть подобных способностей.

— Что-то мне здесь совсем не нравится, — Зашам передернула плечами.

— Может, будет лучше отступить? — Сарана завороженно следила за гигантом внизу. Убедившись, что мы перестали атаковать, он продолжил выбираться из-под земли, решив отложить разборки на попозже, когда полностью освободится.

— Он не сомневался, что найдет тех, кто уже ушел, — возразила Майя.

— Это все равно время, чтобы придумать, как с ним сражаться! — Кейси всю потряхивало. — Вы были далеко и не понимаете! Но вблизи его мощь просто подавляет волю, мне пришлось приложить все свои силы, просто чтобы не рухнуть на землю. Это…

— Думаю, это проявление еще одного знака, — закончил я.

Кейси сначала чуть не вспыхнула, но смогла остановиться, задуматься, а потом даже и согласиться.

— А ведь и вправду похоже. Мне доводилось встречать довольно сильных существ, гораздо сильнее, чем я в те моменты. И чужая сила никогда так не влияла на меня.

— Если мы узнали два знака, то, может, кто еще что-то заметил? — подхватил разговор Карик.

— Мысли этого существа, — задумчиво заговорила Майя. — Я пыталась понять его, прочитать, что он скрывает, и его защита совершенна. Я вижу какие-то движения издалека, но подойти ближе нет никакой возможности.

— Знак ментальной защиты? Допустим, — кивнул Карик и уже хотел было что-то добавить, но я вернул разговор к Майе.

— Подожди, — я поднял палец. — Ты сказала, что видела движение его мыслей издалека. Если забыть про чтение и всякие тайны, то на что они похожи? На мысли людей, богов или на что-то совершенно чужое?

— Я не… — Майя сначала собиралась покачать головой, но в последний момент ее осенило. — А ведь ты прав! Да, я не могу увидеть детали, смущают размеры и колебания силы… Эта серая кожа, непропорциональная фигура, неестественные движения, но если их отбросить… Это человек. Обычный человек, который привык оперировать своим разумом на одном-единственном уровне сознания. Первая смертная скорость мысли.

— Значит, еще недавно это существо было человеком? — Бо с сомнением посмотрел вниз.

Гигант как раз освободил ноги и присел на корточки, раздвинув коленки в стороны, словно жаба перед прыжком.

— В стороны! — ничто не предвещало атаки, но мне хватило и одной ассоциации, чтобы откинуть нас всех на безопасное расстояние.

Вовремя. Гигант в итоге не прыгнул, а растворился и затем появился там, где еще недавно мы висели в воздухе.

— Значит, добавляем ему в арсенал знак изменения формы на гиганта, — воздушная волна, появившаяся после прыжка чужака, ударила Карику в рот, сбивая его на середине фразы. — А еще эти его странные движения.

— Итого пять знаков, — кивнул я. — Значит, ожидаем еще минимум пару сюрпризов!

Гигант словно услышал меня, а потом все вокруг залил свет. Яркий, бесконечный, он бил сквозь закрытые глаза, он мешал даже стихиям отслеживать все, что происходило. В одно мгновение мы все разом превратились в слепых котят. Оставалось надеяться, что никто не будет дергаться просто так… Ожидая, что враг сразу же еще и ударит, я создал несколько разрезов в пространстве — там, где стояли остальные члены отряда.

Четверых удалось захватить и откинуть в сторону, еще двое — не знаю… К счастью, благодаря мысленной связи я ощущал, что Майя и Кейси все-таки выбрались из света вместе со мной. Зрение постепенно возвращалось: пока только стихийное, о глазах и речи не шло, но хотя бы так. Я тут же огляделся по сторонам. Рядом помимо семьи были еще Бо и Сарана. Карик перенесся сам по себе, а вот Зашам… Я видел темное пятно в шаре света под нами — получается, она сама первой дернулась в сторону, но почему-то не использовала пространственные техники. Просто рвалась изо всех сил, полыхая будто маленькая кровавая звезда.

— Не могу открыть изнанку рядом с ней. Словно пространство стало слишком твердым, — пожаловалась Кейси.

— Кажется, вот мы и увидели еще два знака, — Карик во все глаза следил за попыткой бегства Зашам.

— Нет, — покачала головой Кейси. — Плотность пространства — это не новый знак, а старый… Тот же, который давил на меня раньше, просто это существо влило в него больше энергии.

Каждый из нас невольно представил, что будет, если добавить побольше силы в остальные способности гиганта, а тот в этот момент снова переместился. Завис в воздухе прямо на пути Зашам, а потом резко втянул в себя воздух. Сначала я не понял, что именно он сделал, а потом кровавую ауру просто сдуло с ящерицы. Кровь, ставшая ее силой демиурга, словно обычное пламя под порывами ветра оторвалась от тела Зашам, а потом исчезла в пасти гиганта.

— Он сожрал ее, — нахмурился Бо.

— Я не могу… Ничего нет… — я не слышал Зашам, она была слишком далеко. Но я видел, как ее губы складываются именно в эти слова. В тот же момент я ощутил, что мой кусочек мироздания только что лишился демиурга. Сама ящерица была еще жива, но вот ее силы — уже нет, и последние ее крохи исчезали в пасти гиганта, разрываемые острыми черными зубами.

Я открыл провал в изнанку в сотне метров под падающей без сил Зашам. Не стал делать вторую точку выхода, просто позаботился, чтобы ящерица не разбилась. С ее силой и всем остальным будем разбираться уже потом.

— Что ж, думаю, вот теперь мы точно увидели седьмой знак этой твари, — до меня долетел тихий голос Сараны. — Он пожирает стихии. Даже стихии демиургов. И… мне нельзя умирать и даже терять силу, мне сначала надо сестру вернуть.

— Сначала выжить, потом вернуть, — Кейси как главный специалист по истерикам первой среагировала на состояние лже-Старухи. Перенесясь прямо к ней, она размахнулась посильнее, а потом залепила той по щеке. И, кажется, помогло — Сарана яростно засверкала глазами, но паниковать перестала.

— Не выжить, а победить, — поправил я дочь, но обошелся без пощечин. — Как бы страшно это существо ни выглядело, теперь мы точно знаем, на что оно способно. И пусть его силы не заблокировать, разве так сложно придумать ситуацию, в которой они окажутся бесполезны?

— Очередной план Кота…

Я удивленно посмотрел на висящих рядом друзей и врагов. Я ожидал подобной фразы от Кейси, ну, может, еще от Бо. Но на этот раз ее сказали еще и Майя с Кариком. Причем они не смеялись, они действительно верили, что я смогу что-то придумать.

— Просто план, — возразил я.

— Просто план не сработает, — покачал головой Карик. — Я демиург, я вижу все, что возможно, я способен просчитывать любые варианты реальности, и они гарантируют, что мы не сможем победить.

Майя кивнула. Она тоже была демиургом, она тоже могла рассчитывать вероятности и тоже не видела вариантов. Что ж, значит, ситуация стала гораздо проще. Теперь я точно знаю, что для победы нам нужна сила, которую не могут чувствовать и использовать демиурги. Элементарно же.

Глава 28. Граница

— Бьем! — я отметил для всех новую цель.

Раньше мы пытались атаковать гиганта в лоб, сейчас, с учетом показанных сил, можно было попробовать загнать его в ловушку — несмотря на пессимизм Карика с его всевидящим глазом, я уверен, выход имелся. Но был вариант и попроще!

Стихии Обмана и Истины закрутились друг вокруг друга, сливаясь в толстый жгут, а потом он вонзился в пустоту. Казалось, я атаковал воздух — так мог бы подумать случайный зритель. К счастью, в нашей небольшой команде случайных гостей не было. И даже Сарана, которой точно не хватало опыта, сразу поняла мою задумку.

— Бьем в границу мира? А зачем? — спросила она, повторяя мою атаку.

Все-таки я переоценил сестру Старухи: она поняла, что делать, но вот цель была пока скрыта от нее.

— А разве непонятно? — Карик разрядил в цель свои молнии. — Кот решил разрушить этот мир.

— Это может сработать, но я бы не ставила на то, что это существо так уж сильно связано с Арахом, — Кейси включилась в разговор, а заодно добавила в грозовые разряды кровавые лезвия. — Может, лучше попробуем повторить знаки чужака? Хотя бы тот рисунок в глазу.

— Знаки не повторить без камня. Надо его хотя бы коснуться, а лучше владеть, — Карик грустно улыбнулся. Впрочем, ему нравилось, что он раньше других смог понять мою задумку. — Кот же ставит не на разрушение мира. Оно — только способ.

— Он хочет вызвать хаос, порожденный Петровичем, — Бо не отставал от демиурга. Вот что значит быть врагами сразу в нескольких эпохах. В будущем придется учитывать, насколько хорошо эти двое знают меня.

Мы говорили, и голоса помогали бороться со страхом, который, казалось, заменял собой сам воздух рядом с гигантом. И было непонятно, то ли его аура разогналась и набрала обороты, то ли нас так зацепила чужая сила. Мощь, которая так легко уничтожила и лишила всего Зашам.

— Уходим! — на этот раз Майя первой заметила чужую атаку, и теперь уже она закинула всех в изнанку, уводя от снова переместившегося гиганта.

— Как поняла? — мне потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве, и жгуты стихий снова ударили в пустоту, стараясь оторвать этот мир от остального мироздания. Обычно чтобы провернуть что-то подобное нужны годы, но Арах и так держался на волоске. А еще не обязательно доводить дело до конца. Я верил, что для нужного мне эффекта хватит и того, что мы просто начнем процесс.

— Я привыкла к его силе, начала считывать чуть больше. А для того, чтобы понять намерения, хватает и внешней части сознания… — начала было Майя, а потом снова резко закинула нас в изнанку, уходя от новой атаки.

Гигант стал действовать резче и быстрее, чередуя вспышки и голые рывки. Теперь я бы просто не сумел среагировать на его скорость, но благодаря Майе мы могли еще держаться.

— Пошло дело! — глаза Бо сверкали от азарта.

И действительно, в той точке, куда мы били, появилась россыпь еле заметных светящихся точек. Издалека их можно было принять за светлячков, которые кружат над болотом после грозы, но тут не было ни первого, ни второго, ни третьего. Мы продолжали вливать свои силы, ускоряя процесс разрушения. Оставалось только дождаться поклевки.

— Ткань мира рвется, и больше ничего, — Карик видел изменения лучше остальных, так как именно его миры были связаны с Арахом.

— Продолжаем! — я не сомневался даже не потому, что верил в успех, а потому что нам нужен был кто-нибудь, кто ни секунды не сомневается, что все получится.

— Лучше отступить! — Сарана снова подняла тему бегства, и на этот раз это точно было не воздействие ауры одного из знаков.

Стоило ей замешкаться, как гигант, словно почуяв ее страх и сомнения, снова прыгнул на нас. А Сарана, дернувшись в сторону границы мира, не сразу провалилась в изнанку Майи. Серый гигант в итоге успел зацепить ее, и когда лже-Старуха вывалилась рядом с нами, от ее запаса сил осталась в лучшем случае половина. И это было не самой большой проблемой. Атака знаком не просто ударила по Саране, она поразила саму ее суть. И через свои немногочисленные алтари Смерти я почувствовал, как верхние этажи великой башни этой стихии рушатся, превращаясь в пыль.

— Подставишься — никогда не вернешь сестру! — рявкнул я, и этого хватило, чтобы Сарана смогла собраться.

Всегда знал, что чувства — это не только слабость, через которую нами можно управлять, но и сила.

— Бьем! Все вместе! Бьем! Бьем! — мои крики задавали ритм ударов, прерываясь только на полеты через изнанку, когда Майя уводила нас от чудовищных прыжков и дыхания гиганта.

— Хватит бегать! — наш враг в итоге не выдержал и заорал, сотрясая небеса.

— Он стал еще быстрее. Думаю, еще немного, и я перестану успевать, — Майя воспользовалась моментом, когда ее никто кроме меня не услышит.

— Осталось немного, — я чувствовал, что среди рвущихся нитей на границе миров появилось что-то чужое. Не менее хищное и опасное, чем серый гигант. — Знаешь, а давай в следующий раз закинем нас за точку разрыва. Если он опять будет атаковать по прямой, то влетит прямо в нее.

— Думаешь, уже пора?

— Думаю, что изменение Петровича не так уж и сильно. И тогда достойная цель в зоне досягаемости окажется для него хорошим пинком под зад.

Больше мы не успели ничего обсудить. Эхо от крика гиганта затихло, и он снова пошел в атаку. Майя же увела нас в сторону. Правда, не одним прыжком, как я предлагал, а двумя… Впрочем, все правильно — нам же надо за зону разрыва, а проходить через нее даже в изнанке мне что-то совсем не хочется. А так вышло не сильно дольше, зато безопасно. Мы продолжили разрушать пространство, гигант снова прыгнул… Я даже на мгновение задержался перед бегством через изнанку, чтобы во всех деталях рассмотреть, как столкнутся две чужие силы. Требовалось больше информации, потому что рассчитывать на легкую победу было бы слишком наивно.

Вот только в итоге я не столько узнал чужие слабости, сколько сам подставился.

— Ты мой! — шуршащий шепот вонзился в уши, а пространство и время вокруг меня словно окаменели.

Я видел, как приоткрываются губы гиганта, чтобы втянуть воздух, а вместе с ним и все мои стихии. Я не мог пошевелиться, способности не отзывались, а задуманная ловушка пока так и не думала работать. Нет, я видел, как среди искр появились серые тени, но их было недостаточно, чтобы даже отвлечь нашего врага. А вот он сейчас вполне мог поставить точку на моем пути. И что самое обидное, мне никто не может помочь. Если я прав, и эта тварь остановила время и пространство, то остальные так ничего и не заметят, пока все не будет кончено.

«Чертова Сарана, — мелькнуло в мыслях. — Она ведь попадала под эту атаку и никого не предупредила… С другой стороны, если бы ее время тоже бы остановилось, она бы не отделалась так легко».

Я выдохнул. Кажется, страх чуть не накрыл меня с головой, заставляя искать виноватых в том, что случилось. Бесполезная трата времени, вместо того чтобы сражаться. Кажется, я не могу пошевелиться, вот только это всего лишь иллюзия. Гигант ведь держит не меня, а мои стихии… И я сделал то, что делал раньше уже не раз. Отпустил все свои силы, выкинув их наружу, отказавшись на пару мгновений, и этого оказалось достаточно, чтобы тело снова могло шевелиться.

Не особое достижение — что можно сделать с силой обычного смертного, вися в воздухе на высоте пары сотен метров без единой способности в запасе? На самом деле очень много… Я уцепился за сияющий шарик алтаря Света из своего личного мира, а потом под запах обгоревшей плоти начертил им в воздухе такую знакомую фигуру перехода в изнанку. Раньше я даже не думал, чтобы управлять стихиями подобным странным образом, но, учитывая, что гигант использует камни и знаки, которые так же находятся вне его тела и души, почему бы мне не повторить?

— Аста ла виста! — я висел в воздухе, удерживаясь за тот же шарик отражения энергии алтаря Света.

А потом под рев серого гиганта подтянулся и оттолкнулся от него, взлетая вверх. Буквально на полметра, но этого хватило, чтобы захватить в охапку все выпущенные и замершие во времени и пространстве стихии, а потом вместе с ними рухнуть в изнанку.

Когда я вывалился наружу рядом с Майей, сердце колотилось от адреналина. Сначала страх смерти, потом восторг от того, что я смог выбраться — на мгновение я чуть не рухнул без сознания от нагрузки. Но алтари, оказавшись подальше от гиганта, снова ожили, и я тут же втянул их, восстанавливая все повреждения и приходя в себя.

— Ты в порядке? — Майя повернулась ко мне.

Как и все остальные, она ничего не заметила, кроме того, что наш план не сработал, а я перестал атаковать границу мира. Пришлось потратить пару мгновений, чтобы сформировать все последние воспоминания в один пакет, а потом скинуть ей и остальным. Пусть знают, чего еще ждать от нашего противника.

— Значит, новый уровень то ли ауры, то ли его техники запрета перемещения, — задумался Карик.

— Точно не второе, иначе бы я не смог сбежать, — покачал я головой.

— Но в следующий раз он это учтет, — нахмурилась Сарана. Она опять думала только о побеге, но уже не решалась сказать это вслух.

— Следующего раза не будет. Мы не станем так подставляться, вот и все, — возразила Майя, а потом, почувствовав мое настроение, резко замолчала. — Что ты задумал?

— Еще раз подставиться, — честно ответил я. — И да, я уверен, что сбежать тем же способом я уже не смогу. Увы, хаос почти не реагировал на серого, а вот на мои алтари, вернее, на меня самого… Стоило мне их отпустить, стать человеком, как новая сила на границе мира закрутилась как безумная. Тогда я просто не успел подумать об этом, но сейчас… Если бы я не сбежал, то она бы уже вырвалась.

— И сожрала бы тебя, — возразила Кейси.

— Человек, смертный в качестве катализатора — это может быть правдой, — Бо же оценил только саму возможность, не риск. — А насчет сожрет — не страшно. Если это настоящий хаос, антипод порядка, то плевать, почему он вырвется, но потом он будет жрать любого, кто окажется у него на пути. Так что нам нужно будет оказаться чуть дальше, чем будет стоять гигант.

— Согласен, — кивнул я, а потом посмотрел на Майю. — Готовь второй круг.

— Я ценю твою готовность рисковать всем, — Бо изобразил еле заметный поклон. Интересно, а раньше такой жест смог бы меня впечатлить?

— Не переигрывай, — я покачал головой. — Не стоит думать, что я буду рисковать там, где это совсем не обязательно.

— Хочешь загнать туда кого-то из нас? Потому что мы менее ценны? — Сарана показала зубы. — А ты не думал, что мы в отличие от тебя не умеем отпускать свою силу? Конечно, вряд ли это так сложно, но разве сейчас время учиться?

Я проигнорировал все эти красивые речи, сосредоточившись на связи с нашим офисом в Никсе. Раньше вызывать подкрепление не было никакого смысла. Учитывая силу и способности серого гиганта, любые обычные боги стали бы для него просто очередной пищей. Но сейчас все изменилось! Том Пау, наконец, ответил мне, и я приказал перекинуть мне на метку парочку преступников, что пытались поживиться на территории нового клана Никса.

«Но откуда ты знаешь, что они были?» — удивился Том. К счастью, он был из тех, кому вопросы и удивление совершенно не мешают заниматься делом.

«Желание проверить новичков на крепость и поживиться слабыми слишком естественно, чтобы в нем сомневаться», — отмахнулся я, одновременно отделяясь от нашего отряда и уходя повыше, чтобы подготовить метки для будущего портала.

«Мне нужна минута, чтобы доделать все, — Том стал дышать тяжелее. Похоже, для скорости старший следователь решил использовать не только порталы, но и самый обычный бег. — А вы знаете, что тут случилось? Все Кладбище разом взорвалось, а потом исчезло давление проклятья».

«Мы тут немного сражаемся», — я улыбнулся.

«Я могу собрать отряд. Уже собираю, и через две минуты все следователи будут готовы прибыть в любую точку Араха. Сейчас без проклятья это совсем не сложно».

«Пока вы не сможете помочь», — ответил я. Не самые приятные слова, но пусть лучше Том четко понимает, что его появление только помешает, чем я пощажу его чувства, а он решит проявить инициативу.

«А котята? Они тоже тут и готовы на что угодно».

«Спасибо, — ответил я сразу нашим с Майей творениям. — Пока рано, но я запомнил этот момент».

В ответ пришла волна беспокойства, признательности и вместе с ними бесконечной веры в меня. В то, что никакой противник, как бы силен и опасен он ни был, не сможет справиться с Котом. И это правильно. Я понял, что до этого упустил правильный настрой на хорошую драку, но теперь он снова был со мной. А Том был готов перебрасывать пленников, которые должны послужить приманкой для серого гиганта.

«Ну что ж, глазастый, начинаем новый раунд! — я сменил позу, чтобы было удобнее рвануть в нужную мне точку. — Том, лови координаты! Жду посылку!»

Майя предупредила об атаке серого, и мне пришлось уйти в сторону. Парочка людей с криками пролетела в указанную мной мгновением раньше точку и с нарастающей скоростью понеслась к земле. Неудачно вышло: пусть я планировал рискнуть жизнями бандитов Араха, но не просто же так убивать.

И тут свой ход сделал Бо. Все-таки когда в команде несколько сильных игроков — это существенно повышает наш потенциал. Бог Обмана не только понял мой план, не только перенесся вниз, подхватив падающих пленников, но и закинул их вверх. На пару сотен метров над точкой пробития границы миров.

И снова крики падающих смертных пронзили мир. Майя перекинула всех поближе к границе, а вслед за нами туда же перенесся и серый гигант. Точно в рассчитанный Бо момент. Вот же хитромудрый толстяк! Люди пролетели мимо границы мира, та закипела, и серые щупальца вырвались наружу, стремясь уничтожить все вокруг. Первым на их пути встретился глазастый гигант, а подопытные пленники снова оказались в самом обычном свободном падении. Что ж, кажется, сегодня их день. Я открыл портал у них на пути, возвращая приманку Тому, а сам сосредоточился на сражении.

Серые щупальца пока успешно оплетали так подходящего им по цвету гиганта. Тот полыхал красным глазищем, запускал то одну свою силу, то другую, но щупальцам было плевать. Камни и знаки могли быть сколько угодно сильны, но их структура была последовательна, они были творением порядка, а значит пищей для его главного противника.

— Осознанное ничто… Сила, которая должна была уничтожить мир или хотя бы поставить его на грань смерти, — рядом раздался голос Бо. — Петрович был бы в ярости, если бы узнал, как мы используем его творение.

Кейси не удержалась и хмыкнула.

— Может, пора атаковать? — Сарана не отводила взгляда от серого гиганта. От желания бежать не осталось и следа, теперь сестра Старухи мечтала только о добыче. Свой камень, касание новой силы — а ведь ее мечта о спокойной жизни не более чем иллюзия. Настоящая Старуха, похоже, давно это поняла, но не спешила делиться с Сараной, ждала, пока та будет готова. И дождалась, сестра чуть не лишила их всего, поставив все на красивую мечту.

— Рано, — ответил за меня Карик. — Нам ведь нужно не просто победить, а еще и не дать хаосу вылезти наружу. В идеале выждать момент, чтобы добить сразу всех…

Не успел Карик договорить, как серые щупальца ускорились, а потом, разогнавшись, пронзили глаз серого же гиганта. Раздался неприятный чавкающий звук, «глазастик» попытался обновиться, откатив назад все полученные раны, но ничего не вышло. Действительно, сила, недоступная демиургам, все, как мы и планировали… Несмотря на успех, я невольно задумался о том, не слишком ли поспешил, выпуская наружу такую опасную сущность. Но гигант оказался не так прост. Руки вырвали серые отростки из глаза, а потом принялись чертить в воздухе новый рисунок. Именно новый. Мы не видели другие знаки гиганта кроме того, что вспыхивал в его глазу, но сейчас по одному движению энергии это стало очевидно.

Рисунок закончился, и тело гиганта обмякло, чтобы через мгновение появиться рядом с собой же, а потом одним слитным движением закинуть прямо в пасть и себя старого, и уже пробравшиеся под кожу щупальца. Раздался скрежет зубов, и проявление хаоса исчезло без следа, а серый гигант снова смотрел на нас, и в его взгляде была ненависть. Раньше он выполнял приказ, сейчас же сам хотел нас убить.

Или тут дело вовсе не в том, что мы чуть не разрушили всю его суть?

«Я не менталист, но его чувства… — я коснулся Майи. — Тебе не кажется, что они выглядят знакомо? Это не просто бывший смертный, мы его точно знали! А еще показанная им способность — он ведь не телепортировался, он в прямом смысле слова сотворил себя заново».

«Да, а потом сожрал старое тело, чтобы вернуть камни и их силу самым быстрым способом… — согласилась Майя. — Значит, говоришь, что-то знакомое? Надо попробовать копнуть поглубже. Если узнаем, кто это, то можно будет достать его и по-другому!»

И мы снова начали действовать!

Эпилог

Майя считала ту часть личности серого гиганта, что можно было рассмотреть на поверхности его защиты. Немного, только самые яркие мысли, эмоции, ассоциации… Но и этого хватило, чтобы я узнал, кого именно напоминает мне это существо. Еще бы, ведь совсем недавно я изучал несколько личных дел, и пара психологических портретов была очень похожа. Именно двое сразу, мужчина и женщина, это могло бы показаться странным — и казалось раньше — но сейчас, после знака творения все окончательно встало на свои места.

«Том», — я снова вызвал главу следователей.

«Пленники вернулись, они в шоке, но живы. Оставить их до вашего возвращения?»

«Можешь отпустить, они заслужили, — я не стал откладывать вопрос, а потом перешел к делу. — Мне нужна будет Аласа. Добровольно. Для одной смертельно опасной миссии. Найди ее и, если согласится, отправляй по тем же координатам. Но только по моей команде».

«А если она откажется? Если решит не рисковать?» — голос Тома дрогнул. Я оценил его беспокойство: кажется, его отношение к этой девушке было не только частью задания, а она на самом деле его зацепила.

«Я видел ее на испытании, — я улыбнулся сразу двум мыслям. — Она не испугается и не откажемся от риска. В крайнем случае скажи, что это моя просьба».

Том попросил полминуты на организацию. Учитывая, что ему придется перекидывать Аласу через несколько миров и параллельно вводить в курс дела — очень даже оперативно.

Закончив с Томом, я позвал Карика. Несмотря на то, что я вычислил личность нашего врага, я до конца не знал, что именно повлияет на него лучше всего. И тогда помимо работающей на него девушки-союзника мне будет нужен еще и враг.

— Значит, у тебя появился новый план? — отозвался Карик.

— И для этого мне нужен один из твоих подданых. Шота из клана…

— Я знаю его, — я почувствовал, как Карик кого-то мысленно вызывает. Впрочем, это ни капли не мешало ему ждать новых подробностей. Да и остальные повернулись ко мне, пользуясь тем, что серый гигант после перерождения какое-то время не проявлял активности.

— Человека перед нами зовут Пигмалион, — я указал рукой на вспыхнувший при моих словах красный глаз.

Услышал меня? Я выждал мгновение, нет это была просто случайность.

— Все-таки это на самом деле человек, — задумался Бо.

— А кого ты позвал? — Кейси предпочла задать вопрос в лоб. — И зачем?

— Пигмалион или Мали, как он предпочитает себя называть, сейчас думает только о силе и о приказах своего хозяина, — начал я. — Это делает его сильнее, упорнее, но при этом и более предсказуемым, из-за чего мы, собственно, до сих пор и живы.

— И ты хочешь за счет сильных чувств пробудить его личность, — кивнула Майя. — Это сделает его более непредсказуемым, но в то же время и нарушит баланс внутри организма.

— Да, — кивнул я. — Так уж получилось, что до того, как линия времени изменилась и Мали стал слугой чужака из внешнего мира, мы встречались. Причем один из камней и сила творения уже тогда была при нем. Мне, к сожалению, не хватило информации, чтобы это понять тогда, но сейчас все очевидно. Когда-то он нашел камень, открыл его силу, а потом с его помощью создал себе идеальную половинку.

— Любовь, — фыркнула Сарана.

— Да, вряд ли бы кто-то из нас потратил такую великую мощь на всего лишь самообман. Вместо того, чтобы найти свою настоящую любовь, — я улыбнулся Майе. — Но так или иначе Мали сделал свой выбор, он был счастлив, пока бог его мира однажды не пошел на дуэль. Кстати, тоже из-за девушки, которая ради своих идеалов любит влипать в неприятности.

— Это тот, кого ты попросил позвать? — спросила Кейси.

— Да, второго незадачливого любовника зовут Шота, — продолжил я. — Он перенапрягся на дуэли, и в самый тяжелый момент вспомнил совет одного знакомого из внешних миров. Вспомнил и воплотил в жизнь, взорвав один из своих алтарей, чтобы получить дополнительные силы. У него получилось. Шота победил, его Лиси одарила защитника поцелуем и продолжила таскать за собой по разным неприятностям. А вот вторая половинка Мали, которая оказалась рядом с взорвавшимся алтарем, умерла. Именно тогда он пообещал себе уничтожить всех богов и сейчас значительно продвинулся на этом пути.

— И ты позвал его врага, чтобы вывести из равновесия? — Майя нахмурилась. Она пока сама не понимала, что именно ей не нравится в этом плане.

— Для начал я позвал его новое творение, Аласу, из которой он пытался сделать копию той, кого так любил. Вот только даже его знак оказался не всемогущ. Девушка получилась другой, он не любил ее, а она в ответ не любила его.

— А если бы он смог принять разницу и ощутить чувства именно к ней? — Майе на самом деле стало это интересно. Даже сейчас, когда мы все замерли на грани жизни и смерти.

— Я думаю, что она бы поняла это и ответила, — просто сказал я. — Но это только догадка, как все было бы на самом деле никто не знает. Так или иначе, я пригласил сюда Аласу, чтобы Мали смог взглянуть на нее еще раз.

— Даешь ему шанс на любовь? — хмыкнул Карик.

— Если он откажется от разрушения и служения своему хозяину из-за любви, меня это полностью устроит.

— А камни, которые спрятаны внутри него? — сверкнули глаза Сараны.

— Они будут основой силы нашего нового союзника, — пожал я плечами. — Но если он не найдет себе причину, чтобы жить, а единственное, что его будет волновать — это уничтожение. Что ж, тогда придет время врага…

Я не успел договорить: серый гигант окончательно оклемался после потери прошлого тела, и снова пошел в атаку. И плюсов — его силы словно откатились назад, и ему снова надо было разгоняться, чтобы стать сильнее. Из минусов — теперь он четко отслеживал повреждения в пространстве, и второй раз поймать его в ловушку из хаоса мироздания было невозможно.

Мы увернулись от одной атаки, спрятались от вспышки, ушли от еще одного прыжка, а потом меня вызвал Том. Они с Аласой были готовы, и на этот раз глава следователей не собирался оставаться в стороне… Учитывая мой план, творению Мали, чтобы тот смог увидеть в ней свою любовь, стоило бы прийти одной. С другой стороны, Том — мой человек, и если он испытывает к Аласе чувства, если он хочет бороться за нее — пусть борется. В новом мире, который мне бы хотелось создать, бороться за то, что считаешь своим, должно быть естественным для каждого. А как можно верить во что-то и одновременно запрещать это другим? Нет, я слишком уважаю себя и тех, кто меня поддерживает, чтобы играть в подобные игры.

— Открыл проход, — я принял решение.

Что ж, если Пигмалион решит вернуться к своей новой Галатее — пусть не просто идет на все готовое, пусть тоже борется. За себя, за нее. И это будет хорошим началом для нового мира.

Мали трясло.

Он никогда не использовал творение на самого себя, опасаясь, что подобная копия будет не им настоящим — а дубликатом, пустышкой, которая заменит его настоящего. А какой смысл, что ты останешься для других, если для самого себя ты умрешь? Но выбора не было. Сила камней, подаренная ночной тенью, оказалась недостаточно велика, чтобы убить демиургов и их прислужников. Вернее, до одной он даже добрался, ранил другую, потом почти убил Кота… И вот после него-то все и пошло наперекосяк.

«И ведь он даже не демиург!» — от последней мысли Мали невольно перекашивало от ярости.

А еще эта головная боль. Тело серого гиганта с его единственным глазом было не просто сильным, но еще и непривычным. И все это давило на разум. Странные размеры, странное восприятие мира — хотелось побыстрее разобраться с жалкими букашками, а потом снова стать человеком и отдохнуть.

«Знак аруф, знак толи, знак басё…» — Мали раз за разом активировал подаренные ему камни, чтобы накопить в теле побольше их силы.

Насколько же проще было с его собственным знаком. Нарисовал его, и все. Чужие же камни должны были подчиниться Мали только после того, как он уничтожит тех, кому их подарили. Подлый чужак, наверняка, ведь тоже бог, хитро придумал. Привязал знаки к врагам Мали, а сами камни отдал ему. И вот теперь приходилось пользоваться лишь тенью от их настоящей силы. Но ничего, придет время и все за все ответят. Даже серые тени…

Мали снова окунулся в силу знаков, и на этот раз они раскрывались перед ним гораздо быстрее. Сначала он испугался надвигающейся бездны невероятной силы. Неизвестность страшит, но через мгновение пришло осознание, что именно происходит. Когда он переродился, прошел через свой когда-то найденный знак творения, то стал частью этой силы, а заодно узнал все, что было известно ей. Как правильно погружаться в знаки, как связывать их с другими камнями, стихиями… Знания вливались в мозг, а вместе с ними пришло и осознание своего будущего. Того, каким оно было в прошлый раз до того, как Кот изменил линию времени.

Мали как вживую видел годы и века жизни, которой уже никогда не будет. Убитая в гневе Аласа, новая копия Галатеи — снова не она. Он ищет новые грани силы и ломает границу миров, погружаясь в серый сумрак неизвестной стихии. Нет, это было что-то другое, гораздо более опасное, но Мали смог сбежать, а потом с помощью творения создать копию этой странной субстанции, превратив ее в своих новых слуг. Он стал богом для своего нового народа, разрушителей, только не из тени, а из самого первородного хаоса. Не стихии, а антипода всей жизни во всех мирах.

Мали чуть не расхохотался. Его враги использовали эту же силу, чуть не убив его сегодня. Он с ее же помощью уничтожил их всех в будущем. Действительно смешно. Разве что сейчас хаос стал еще более голодным и опасным. Впрочем, тем полезнее будут созданные из него слуги. И Мали снова активировал свой личный знак. Плевать на чужую силу, ему хватит своей, чтобы победить. Он снова стал человеком, а рядом с ним начали появляться похожие на его недавнюю форму пожиратели. Тоже яйцеголовые, одноглазые, разве что размерами с обычного человека.

Их становилось все больше, они парили в воздухе рядом с ним, словно осы возле улья. Мали чувствовал, как в крови кипит ярость и возбуждение от того, что новая сила на самом деле принадлежит только ему. А потом он взглянул на врагов, чтобы насладиться их страхом, и неожиданно увидел ее. Аласу, которую после поглощенных воспоминаний он уже привык считать мертвой. Копию его Галатеи. Она смотрела на него, и в ее взгляде было только отвращение.

«Ненавижу!»

Ярость вырвалась наружу облаком пепла, который должен был стереть с лица мироздания всех, кто недостаточно силен. Аласе, его творению, недостойной даже целовать пятки той, по образу и подобию которой он ее создал, точно было не выжить… Мали замер, чтобы насладиться каждым мгновением чужой смерти, но в последний момент перед Аласой появился незнакомый бог и прикрыл ее.

Его не было тут раньше. Он был слаб. Но смог защитить Аласу, когда сам Мали не сумел спасти свою Галатею. Внутри человека поднялось какое-то давно позабытое чувство. Какое? Он сам не мог понять… А потом увидел, как этот слабый бог поднимает руку и ласково гладит Аласу по щеке. И смотрит, как будто она для него важнее всего на свете.

«Ненавижу! Ненавижу!»

Чувства внутри Мали закрутились причудливым водоворотом, и несколько мгновений было непонятно, что победит.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

Ярость, гнев, обида с трудом, но растоптали то странное непонятное ощущение, что было подняло голову внутри Мали. От него не осталось и следа, а сам человек, запомнив, какую боль оно причинило, выжег последние следы этой гадости каленым железом. Больше ни за что и никогда он не будет страдать!

Сначала мне показалось, что у нас получилось. Пришла Аласа, и Пигмалион стал человеком. Вот только это было лишь совпадением. Он просто открыл новую грань своей силы и изменился, чтобы было проще ей управлять.

— Вроде бы и пожиратели, как у Петровича, но при этом они другие, — рядом раздался шепот Бо.

— Это пожиратели, которые когда-то устроили конец света, — я узнал, кого именно призвал Мали.

А потом я почувствовал такую яркую вспышку эмоций, что даже Майи не потребовалось, чтобы понять, что именно произошло. Мали сделал свой выбор, он отказался от любви, оставив внутри себя только жажду власти, силу и разрешения. Не самый лучший финал. Мне хотелось бы, чтобы он сделал другой выбор. Это было бы красивее, безопаснее, надежнее. Вот только жизнь не сказка, и люди очень часто принимают решения, которые разрушают и их самих, и мир вокруг.

— Покажи ему Шоту, — крикнул я Карику. — А потом прячь в свой личный план. Пусть Пигмалион поймет, что доберется до него только через нас.

— Не думаю, что нужно его на это мотивировать, — Карик хмыкнул, но сделал, как я просил.

Дрожащий Шота на мгновение появился рядом с демиургом. Было видно, что его потряхивает от страха — приятно, что Карик не стал использовать его втемную — но парень держался. Несмотря на определенные ошибки, в молодом боге точно был потенциал.

— Это из-за меня? Из-за того, что я ради победы чуть не уничтожил его мир? — голос Шоты был полон горечи.

— Да, — ответил ему Карик.

— Да, — повторил я, но добавил и еще кое-что. — Некоторые люди, совершив ошибку, ломаются, потом боясь принимать любые решения. Другие же, запоминают этот урок, становятся лучше и сильнее, а потом снова оказываются на развилке. Кто-то забудет прошлое, вымарав из памяти неприятные страницы, кто-то же постарается исправить то зло, что причинил. Потому что кто если не мы?

— Если не я… — Шота смотрел на Мали, а потом сжал кулаки.

— Пора, — Карик открыл провал в свою изнанку и легонько подтолкнул туда молодого бога.

— Я останусь! — тот заблокировал силу демиурга, а потом яростно посмотрел на Карика и на меня.

— Хороший выбор. Теперь же постарайся не умереть, — ответил я.

А потом волна пожирателей Мали долетела до нас. И сразу стало не до разговоров. Они блокировали порталы, изнанку, они били и рвали зубами каждого, до кого умудрялись добраться. Меньше чем за минуту мы все оказались покрыты кровью и серой слизью. Серьезных ран еще не было, но каждый понимал, что еще немного, и первые из нас начнут выбывать из боя.

А откуда-то снизу из-за пелены серых тел доносился смех бывшего человека. В нем больше не осталось ни капли от того, кем он был раньше. Желание добраться и уничтожить тех, кого он считал виновными во всех своих бедах, не оставило в нем ни капли жизни, ни капли человеческого. Не совсем тот результат, на который я рассчитывал, начиная эту комбинацию, но тоже результат.

«Ну как?» — я уже в который раз задал Майей этот вопрос.

«Ничего… — уже привычно начала было она, но тут же сбилось. — Я чувствую… Я чувствую не только его, но и еще семь источников энергии. Значит, получилось?»

«Значит, получилось, — ответил я. — Камни, привязанные к его старой личности, потеряли контакт с новым Мали. И пока он это не заметил, пора начинать нашу контратаку!»

Последнюю фразу я не только подумал, но и прокричал вслух. Все равно Мали не услышит, а вот наши поймут, что пора действовать. И да… В тот же миг боги и демиурги, которые еще мгновение назад думали только о защите, ринулись вперед. Плевать на раны, плевать на терзающие тела пожирателей — пришло время побеждать.

Мали смеялся, глядя, как его новые слуги рвут на части богов. Тех, кто еще недавно считал себя элитой этого мира. Как же приятно разрушать чужие иллюзии, втаптывать их в грязь. Почти так же приятно, как видеть смерть предательницы и врага. Да, сегодня все получат то, что заслужили!

Неожиданно Мали почувствовал, что мир вокруг немного изменился. Его слуги все так же рвались вперед, боги ничего не могли с этим поделать, но… Он так и не успел ничего понять, когда его враги пошли в атаку. Мали видел, как Карику оторвали руку, как Старуха превратила в пепел свою кожу и красным чудовищем, прикрывающимся этой вуалью, прошла сквозь пожирателей. Кот взорвал свои стихии — оказывается, он все это время сражался вполсилы, получая раны, но откладывая запас именно на этот момент. Его жена и дочь точно в этот же миг толкнули их всех вперед. Предательница, ее похититель, враг и странный толстяк не сделали ничего особенного — просто воспользовались прорывом Кота, чтобы тоже ринуться на него.

Опасно! Серые пожиратели не успевали их остановить…

— Это ничего не изменит! — закричал Мали. — Или вы забыли, что и одного меня вам не победить!

Он потянулся к силе своих камней, но те не отозвались. Мали пронзило понимание — когда он стал человеком, они оказались не внутри его тела, а снаружи, в обычных карманах. И он почему-то даже не смог это ощутить! Какие-то божественные штуки! Им бы лишь обманывать честных людей!

— Вам все равно не успеть! — Мали потянулся к хаосу, но тот предательски отпрянул в сторону. На мгновение человеку послышался издевательский старческий смех.

Мали начало потряхивать, но он не терял надежды. Новая сила отказала, ничего, он еще разберется с ней, а пока… Он победит и чужими камнями. Не так приятно, но чужие трупы, чужая кровь смогут подправить его настроение. Рука коснулась камня преобразования в гиганта, Мали силился установить с ним контакт, и даже почти успел сделать это, когда выскочившая из изнанки коса отсекла ему кисть.

Камень растворился в пальцах, превращая их в ладонь серого гиганта, но это была больше не рука Мали. Она падал вниз сама по себе, а коса продолжала двигаться. Новое резкое движение, и вниз отправилась вторая рука. Толчок стальным лезвием в горло, и Мали лишился возможности говорить, а вместе с этим и еще одного способа управления камнями.

— А теперь ты ответишь на все наши вопросы, — вслед за косой перед Мали показался Кот.

— Он ничего не знает. Бесполезен, но еще опасен, — рядом с ним вышел одноглазый Карик.

Мали успел подумать, что хоть немного успел достать еще одного демиурга, когда тот сделал резкое движение, и острый, сверкающий солнцем и молниями меч, отсек его голову. Мали умирал, и словно насмешка судьбы последним, что он увидел была его фальшивая Галатея. Она появилась рядом с Котом и Кариком, посмотрела на него, а потом зачем-то сделала шаг вперед.

Девушка, бывшая творением Мали, но сумевшая стать самостоятельной личностью, подошла к своему создателю. Я бы предпочел оставить его в живых, но Карик тоже был прав. Если Мали ничего не знает, то убить его было бы самым надежным решением. Мы все думали, что испытание демиурга станет концом, тем, что изменит мир. Но на самом деле все только начиналось…

Девушка тем временем подошла к своему создателю. Тот был мертв, но в нем еще было столько силы, что даже сейчас он продолжал парить в воздухе. Тело и голова, в метре друг от друга. Аласа на мгновение обернулась на меня, потом сосредоточенно кивнула и медленно опустила руку на полное злобы лицо. Мягкая ладонь легка на лоб, скользнула вниз, закрывая глаза, и Мали неуловимо изменился. Исчезла ярость, ненависть… Возможно, мне это просто казалось, но этот жест как будто изменил нашего врага даже после смерти.

— Ты его простила? — спросил я. Почему-то мне было важно услышать ответ.

— Нет, за то, что он сделал, нельзя простить, — Аласа покачала головой. — Но я пожелала ему удачи.

Я удивился, а потом улыбнулся. Удача… Хорошее пожелание. И именно в этот момент, когда я думал, какой чудесный мир нас окружает, какие сюрпризы порой подносят те, кого, тебе кажется, ты знаешь как облупленных — в воздухе вспыхнули семь маленьких звездочек.

Семь камней со знаками новой силы оторвались от тела Мали, а потом рванули к нам. Каждому по одному. Мне, Майе, Кейси, Карику, Саране, Бо… Седьмой камень, который должен был достаться Зашам, на мгновение замер, а потом неожиданно скользнул к Шоте и замер рядом с ним. Кажется, эти штуки могут сами выбирать себе хозяев. Еще один неожиданный ход от изменившегося мироздания, который мне понравился. Молодой бог не струсил и в целом неплохо себя показал, значит, заслужил свою награду.

Он свою, а я — свою. Я поднял руку со сжатым в ней камнем, чтобы узнать, какую же силу я получил. С чем буду защищать наш мир от вторжений из внешних миров, что станет моей первой ступенью на пути к новой вершине.

— У меня превращение, — рядом встала Майя и показала свой камень.

— У меня перемещение, — Кейси появилась с легким мерцанием так же, как это делал серый гигант.

— А у меня… — я вгляделся в камень у себя в руке. — У меня камень пожирателя.

Примечания

1

Игорь Северянин «Еще не значит» и Владимир Маяковский «Вам».

Content

Антон Емельянов
Сергей Савинов
Где-то рядом

Пролог

Глава 1. Тряпка

Глава 2. Кладбище

Глава 3. Крыса

Глава 4. Мой слизнюк

Глава 5. Мелкие

Глава 6. Безумие

Глава 7. Шестерка

Глава 8. Подстава

Глава 9. Законы

Глава 10. Добрый

Глава 11. Математика

Глава 12. Люди

Глава 13. Второй

Глава 14. Карана

Глава 15. Решение

Глава 16. Узел

Глава 17. Второй слой

Глава 18. Круги

Глава 19. Союзники

Глава 20. Разные

Глава 21. Мокрые

Глава 22. Злые

Глава 23. Разные

Глава 24. Связь и вес

Глава 25. Ход Петровича

Глава 26. Ход Кота

Глава 27. Серый

Глава 28. Граница

Эпилог

Примечания