Лактысева Лёка

Не предам, не покину

1. Жизнь за жизнь

Иветта уверенно двигалась в сплошном потоке автомобилей, запрудивших Садовое кольцо, на своем мини-джипе «Ниссан-жук». В ее правое ухо была вставлена гарнитура, позволяющая говорить по телефону, не занимая рук. В очередной раз плавно притормозив перед светофором, девушка в пару прикосновений к чувствительному экрану смартфона набрала вызов.

— Чего тебе, Ива? — неожиданно раздался на другом конце провода полный усталости и безнадежности мужской голос.

— Никита? А где Лера? — растерялась Вета. — Я же ее номер набирала.

— Она не в силах разговаривать ни с кем, кроме лечащего врача.

— Какого врача? Где вы?! — Вета почувствовала, что у нее слабеют руки, и покрепче вцепилась в баранку руля.

— Мы в детской больнице. У дверей реанимации.

— Что случилось? Что с Манюней?!

— Она умирает. — Голос мужчины дрогнул.

Вызов оборвался. Похоже, Никита тоже больше не мог поддерживать этот разговор.

Хорошо, что Ветка стояла на светофоре, иначе уже устроила бы аварию. Чувство вины, болезненное и знакомое, как любимая мозоль, сдавило грудь, мешая дышать.

— Я… сейчас приеду, — пообещала Вета коротким гудкам.

Девушка перестроилась в левую полосу, развернулась на ближайшем разъезде и поехала в обратную сторону. Она знала, что Лера с Никитой ее не ждут и не будут рады видеть, но не могла оставаться в стороне. Если Маша, Манюня, действительно умирает — Ветка должна проститься с девочкой и попытаться поддержать старшую сестру!

Чувство вины усилилось. На глаза навернулись слезы. Ветка смахнула их кончиками пальцев и засопела носом, пытаясь подавить рвущиеся из горла рыдания. Это из-за нее, Иветты, старшая сестра потеряла селезенку и одну почку, а заодно и нижнее, двенадцатое ребро слева.

* * *

В то роковое лето Ветке было пять лет, сестре — тринадцать. Они вместе шли по проспекту. Лера купила для младшей сестренки большой блестящий шар на палочке, и Ветка весело размахивала им и о чем-то оживленно болтала.

Внезапный порыв ветра или неловкий взмах рукой — и такой новый и замечательный шар вырвался из ручки пятилетней Ветки и полетел на проезжую часть. Девочка рванула за ним. Старшая сестра — следом.

Шар несло ветром, и Ветка, гонясь за ним, описала широкую дугу. Валерии повезло меньше: она не сразу сообразила, что происходит, а когда поняла — бросилась младшей сестре наперерез и угодила одной ногой в открытый канализационный люк.

Крик Леры заставил Ветку забыть о шаре и броситься к колодцу, расположенному на краю проезжей части. Это спасло маленькой Иветте жизнь. А вот за жизнь Леры пришлось побороться хирургам.

Валерия выжила почти чудом. Только вот рожать с одной почкой ей категорически не советовали. И все же Лерка решилась и полгода назад родила Манюню.

Машка появилась на свет слишком рано и долго не могла дышать самостоятельно. Потом проблема с незрелыми легкими вроде бы разрешилась, но малышка по-прежнему оставалась слабой и болезненной: подхватывала простуды одну за другой и каждый раз оказывалась в реанимации.

* * *

Иветта припарковалась на стоянке больницы: свободное место с трудом, но отыскалось. Прихватила сумочку и, взяв в гардеробной для посетителей белую накидку, пешком побежала на четвертый этаж по лестнице: ждать вечно занятый лифт она была не в состоянии.

Валерию и ее мужа Никиту увидела сразу: они, в таких же белых накидках, как у самой Веты, сидели, обнявшись, на банкетке. Их глаза были сухими и мертвыми. Старшая сестра встретила Ветку пустым взглядом. Лера, похоже, даже не узнала ее. Никита — узнал.

— Ты все-таки приехала? Зря. Лере будет еще больнее.

— К Манюне пускают? — Иветта предпочла сделать вид, что не услышала слова «зря».

— Да. Скажи, что приехала попрощаться: проведут. — Никита отвернулся, давая понять, что больше не хочет разговаривать.

Иветта нажала на кнопку вызова у двери в отделение.

Через пару минут профессионально-вежливая медсестра отвела девушку в одноместный бокс и оставила возле высокой маленькой кроватки, в которой лежала Манюня.

— Только ради бога, не трогайте ребенка! И вообще, не прикасайтесь тут ни к чему! — предупредила она.

— Я знаю.

Вета осталась одна. Взялась за холодную металлическую спинку кроватки. Закрыла глаза. Не в силах молчать, прошептала, обращаясь к шестимесячной крохе:

— Машка! Не уходи… Ты так нужна своей маме! Если б я могла отдать свою жизнь за твою — я бы это сделала!

* * *

Когда и откуда появился у нее за спиной этот странный мужчина с желтыми тигриными глазами и в синем хирургическом костюме, Ветка не поняла. Была слишком поглощена своим горем, чтобы замечать что-то вокруг. Однако голос мужчины — низкий, звучный, с рокочущим «р» в словах, не расслышать было невозможно.

Так же невозможно, как и поверить в смысл произнесенных им слов.

— Ты пррравда рррешишься рррасстаться с жизнью, Иви, если это поможет ррребенку?

— Что вы такое говорите?! — вздрогнула девушка, не замечая, как пятится прочь от незнакомца, отступает от него.

Несмотря на медицинскую форму, этот широкоплечий и высокий, как баскетболист, мужчина, внушал не доверие, а опаску.

— Кто вы?

— Я — тот, кто готов помочь. Если ты разрешишь.

— Сколько? — Ветка полезла за смартфоном: проверить, как много денег у нее скопилось на валютном счете с прошлого раза, когда она отдала все свои сбережения за четыре флакона какого-то безумно дорогого препарата, который не давал спадаться незрелым легким новорожденной племянницы.

— Прости, Иви, но или все — или ничего. Нам не нужны твои деньги. Нам нужна твоя жизнь.

— Вы. разберете меня на органы? — ничего другого Ветке в голову просто не приходило: ну нет у нее ничего такого, ради чего ее стоило бы убивать.

— Прости еще раз, но ты дура! Я же сказал, что мне нужна твоя жизнь, а не смерть! — мужчина раздраженно сверкнул глазами.

— И… что я должна буду делать?

Ветке хотелось вздохнуть с облегчением, но она не спешила радоваться: если у врача (ведь это же врач, да?) есть какое-то новое лекарство, тогда что он может потребовать взамен, раз уж деньги и органы ему не нужны? Ее тело?

В свой двадцать один год Иветта была хороша. Не просто хороша: потрясающе красива. Тонкая и гибкая, как ивовая ветка, русоволосая и зеленоглазая, она заставляла замирать, сбиваться с шага и с дыхания восемь мужчин из десяти.

Недаром же сразу после ВУЗа ее взяли менеджером-консультантом в отдел мужского парфюма элитного бутика — даже без испытательного срока.

«Наша Ива — оружие массового поражения, — шутила владелица магазина. — Думаю, предложи она мужчине туалетную воду с запахом навоза, он и не заметил бы, что именно нюхает».

Только вот чем больше внимания уделяли девушке мужчины, тем меньше ей хотелось отношений. Сальные, липкие, голодные взгляды не вызывали ничего, кроме отвращения.

Наверное, по этой причине Ветка до сих пор оставалась девственницей: она была просто не в силах подпустить к себе кого-то из этих озабоченных самцов, которых интересовала только красивая оболочка.

Мужчина словно прочел все ее мысли.

— Не трясись! — рыкнул он. — Я не намерен торговать твоим телом направо и налево. Ты достанешься одному. И если он примет тебя, то не будет с тобой жесток.

— А если не примет? — Иветта заподозрила, что ее сватают в гарем какого-нибудь арабского нефтяного магната. Там светловолосых девочек, по слухам, ценят.

— Тогда ты будешь свободна.

— И смогу вернуться домой? — на всякий случай уточнила девушка, хотя и сама не верила, что такое возможно.

— Нет. Домой ты не вернешься никогда. С этим миром тебе придется проститься навечно. Слова про «этот мир» скользнули мимо сознания. Волновало другое.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. — Ветка все же не зря училась в университете торговли. Сейчас ее сметка, наконец, включилась, и девушка решила обговорить все условия предстоящей сделки. — Как именно вы намерены помочь ребенку? — она кивнула в сторону кроватки с распростертым на ней неподвижным детским тельцем.

Мужчина хмыкнул уважительно:

— Смотрю, ты все же не совсем потеряла голову. Чтобы спасти девочку, мне придется укусить её и потом зализать ранку.

Что?!

Ветке показалось, что она ослышалась. Снова стало страшно, даже жутко. Неестественно желтые глаза незнакомца гипнотизировали ее.

Мужчина оскалился, приподняв верхнюю губу, и девушка увидела удлиненные острые клыки. Она моргнула, тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова уставилась на улыбающегося врача. Его зубы выглядели обычно. Девушка выдохнула с облегчением: нет, ей это все померещилось!

— Если это шутка, то мне не до смеха, — предупредила она.

— Я не шутил. Мне правда придется укусить ее, — теперь уже он кивнул в сторону Манюни. — Зато девочка выживет. И не просто выживет: она будет расти очень здоровой, крепкой и спортивной. У нее будет стройная фигура и устойчивость к любым заразным болезням. Так что — согласна?

— Но… это бред! Я не понимаю, не могу поверить! И вообще, как я узнаю, что все… получилось?

— Я дам тебе время до утра. Побудешь здесь, с сестрой, пока не убедишься, что ребенок выздоравливает. А утром я буду тебя ждать на стоянке возле твоей машины. Такой вариант договора тебя устраивает?

— Если Манюне к утру станет лучше — это будет равносильно чуду. — Ветка недоверчиво покачала головой. — Не знаю, почему я все же готова согласиться.

— Наверное, потому что у тебя все равно нет выбора. Если я не помогу, к утру ребенок умрет. И тебе это известно.

— Да. Известно. — Ветка обернулась к племяннице. Наплевав на запреты медсестры, подошла, склонилась, погладила малышку кончиками пальцев по покрытой детским пушком головке. — Я попробую тебя спасти, Машка. — и, обернувшись к врачу с желтыми тигриными глазами, добавила: — Я согласна.

То, что произошло дальше, походило на бредовый сон.

Мужчина подошел к кроватке, приподнял маленькую ручку девочки, склонился к ней, словно целуя, слегка повел головой. Потом раздались влажные звуки — словно рядом с Веткой начала вылизываться огромная кошка.

Иветта никогда не была суеверной, но сейчас ей захотелось помолиться.

«Что происходит? На что я согласилась?! Он же, наверное, просто какой-то сумасшедший псих!» — метались в голове панические мысли.

Мужчина выпрямился. Отошел от койки и пронзил Ветку острым понимающим взглядом:

— Терзают сомнения? Все уже свершилось. Иди к сестре. Встретимся утром, и ты выполнишь свою часть договора.

— Я… хочу убедиться, что вы не навредили малышке, — насупилась девушка и, склонившись, начала разглядывать ручку племянницы.

На нежной младенческой коже белела тонюсенькая, едва заметная ниточка шрама. Раньше этого шрама — Ветка могла поручиться чем угодно — никогда не было.

— Вы что, в самом деле укусили ее? — Иветта оглянулась, отыскивая взглядом мужчину, но его в боксе не было.

Как он сумел выйти так беззвучно?

Вета передернула плечами, снова глянула на Манюню.

— Девушка, вам пора, — заглянула в бокс медсестра.

— Да. Иду.

* * *

Ночь Ветка провела в коридоре у дверей отделения реанимации. Она сидела на стуле, который ей вынесла сердобольная санитарка, а справа от нее, на банкетке, все так же в обнимку, дремали Лера и ее муж.

Иветте не спалось. Ее сердце терзали надежда и сомнение. Разум отказывался верить в чудо. Даже сама встреча и договор со странным незнакомцем все больше казались нереальными.

Чтобы занять себя чем-то, девушка терзала свой смартфон, пытаясь найти на просторах интернета описание случаев, похожих на то, что произошло с ней. Искала — и не находила.

Кем мог быть незнакомец? Почему он утверждал, что один его укус полностью избавит Манюню от всех ее болезней?

Интернет уверял, что такое возможно, только если мужчина — вампир или оборотень. Но ведь их не существует! Они — лишь выдумка, плод человеческой фантазии.

Чувство нереальности происходящего усилилось, когда в начале седьмого утра к дежурящим под дверью родственникам вышел лечащий врач: невысокий пухлый мужчина в возрасте сильно за сорок, с вьющимися засаленными волосами и седой щетиной на усталом лице. Он был совершенно не похож на высокого широкоплечего незнакомца с тигриными глазами, которого видела Ветка в палате своей племянницы!

— Горянины? — хрипло поинтересовался врач.

— Да, это мы! — Лера мигом проснулась, вздернула голову, но осталась сидеть на банкетке: похоже, встать она была просто не в силах. — Что с нашей дочерью?

— Это… не знаю, как сказать, — реаниматолог скорчил недоуменную мину и даже слегка развел руками. — Похоже, мы ошиблись в своих прогнозах. За ночь состояние вашей дочки улучшилось настолько, что утром мы отключили ее от аппарата искусственного дыхания.

— Моя девочка будет жить?! — Валерия вскочила, бросилась к врачу, схватила его за руку.

— Вы сейчас не шутите?!

— Какие уж тут шутки, — дернул головой тот. — Говорю вам: ребенку лучше. Мы еще понаблюдаем за Машей до завтра — на всякий случай. Если все будет по-прежнему, завтра переведем ее в пульмонологию, а через пару дней вы сможете забрать дочь домой.

— Спасибо, доктор, спасибо! — Лера заплакала. — Могу я… пройти к ней?

— Хорошо. Я скажу медсестре, чтобы она провела вас. Но пойдет только мать и всего на минуту!

— Да, да! Как скажете, доктор! Спасибо еще раз! — Лера и вставший с банкетки Никита снова обнялись и замерли, с ожиданием глядя на закрывшуюся за реаниматологом дверь.

Вета осталась сидеть: у нее внезапно закружилась голова. Потом встала, подошла к двери, начала жать на кнопку вызова.

— Ты что делаешь? — возмутился Никита. — Нам ведь уже все сказали.

— Я должна увидеть Манюню. В последний раз. — думая о незнакомце, который наверняка уже дожидается ее на парковке, проговорила девушка.

Никита дернулся, как от удара:

— Ветка! Ты оглохла за ночь? Тебе же сказали: Машке лучше!

— Ты не так понял, Никит. Это я не смогу больше приезжать к вам.

— Почему? Ты куда-то вляпалась? — теперь муж сестры смотрел на Ветку подозрительно и уже заранее — с осуждением. — Мало ты горя Лерке причинила, еще добавить хочешь?

— Просто. Мне предложили работу в США. Долгосрочный контракт — сразу на пять лет и с возможностью продления. Ехать предстоит сегодня. Если бы Машке не стало лучше, я бы отказалась. Но, раз все хорошо.

— Что трезвоним? Никакого покоя от вас троих! — из-за двери выглянула медсестра — другая, не та, которая встречала Вету накануне вечером.

— Разрешите мне еще раз посмотреть на племяшку. Пожалуйста! — взмолилась Иветта. — А то я потом нескоро смогу ее увидеть. Обещаю, что загляну на минутку и сразу же уйду!

— Ладно. Пошли, — смилостивилась ворчливая женщина.

Когда Ветка вошла в палату, старшая сестра почти не обратила на нее внимания. Лера стояла, склонившись над кроваткой, и шептала что-то ласковое Манюне, которая вцепилась маленькими пальчиками в мамин палец и, улыбаясь, агукала в ответ. Вид у малышки был совершенно здоровый: тугие розовые щечки, ясные глазки, по-младенчески пухлые красные губки.

«Все хорошо. С Манюней и в самом деле все хорошо!» — выдохнула Ветка и тихо вышла из палаты. Заговорить с Лерой девушка не пыталась: опасалась, что та сорвется и разрыдается.

Выйдя за двери отделения, встретилась взглядом с Никитой.

— С Машкой и правда все хорошо. Она выглядит совсем здоровой, — сообщила она мужчине, и тот слабо улыбнулся. — Мне пора. Передашь Лерке, что я люблю ее и Машку и буду скучать.

— Ладно. Ты звони, не пропадай.

— Постараюсь.

Ветка не ждала от Никиты теплых слов и дружеских объятий: он любил Лерку со школы. И так же со школы злился на младшую сестру жены, хотя умом и понимал, что нет смысла винить пятилетнюю девочку в том, что в погоне за шариком она выбежала на шоссе.

Ветка вышла на лестничную площадку и, не обращая внимания на лифт, зашагала по ступенькам. При мысли, что всех — сестру, ее мужа и племянницу — она сегодня видела в последний раз, сердце девушки тоскливо сжалось.

2. Дорога сквозь грани

Незнакомец с тигриными глазами дожидался Иветту на парковке. Он стоял возле джипа девушки, прислонившись к нему спиной, и смотрел на восходящее солнце. Вета подошла, встала рядом, молча подняла глаза к безоблачному небу, разрисованному розоватыми полосками.

— Красивые у вас рассветы, — не поворачивая головы, заявил мужчина.

Одной этой фразой он дал понять сразу две вещи. Первое — что он заметил появление девушки. Второе — что он не шутил, когда говорил о перемещении в другой мир.

Иветта, мельком глянув на собеседника, уже совсем другим взглядом посмотрела на небо.

Теперь, когда она знала, что видит восход такого родного, такого знакомого Солнца в последний раз — поэзия этого величественного зрелища впервые затронула ее душу, заставила восхититься и проникнуться невероятной красотой момента. На ресницах Ветки выступили слезы.

— Прекрати сырость разводить, — буркнул незнакомец. — У нас тоже красиво. По-другому, но не хуже.

— Я в порядке, — отмахнулась она. — Просто глаза слепит.

Мужчина с тигриными глазами хмыкнул, но перевел разговор на другую тему:

— Как там твоя сестра и ее дочь? Ты убедилась, что я не врал тебе?

— Убедилась. Не врал, — признала Иветта. Замялась, но все же добавила: — Спасибо тебе. За них.

— Мне приятна твоя благодарность, но она не избавит тебя от необходимости выполнить твою часть договора.

— Да я и не рассчитывала, — девушка пожала плечами, давая понять, что смирилась со своей, пока неведомой, участью.

— Хорошо. Тогда нам пора. Я и так сильно рисковал, дав тебе время до утра. Пойдем, прогуляемся по парку. — Незнакомец кивнул в сторону ограды, за которой начинался довольно запущенный, заросший и неухоженный парк.

— Ты же сказал — нам нужно спешить? — растерялась Иветта.

В ней вновь зашевелились недоверие и подозрительность. Современные девушки, когда их приглашают в безлюдные места, нередко начинают вспоминать истории о маньяках… Во всяком случае, у Веты мысли были именно об этом.

— А вот это было обидно. — Мужчина с тигриными глазами поморщился. — У нас женщин не истязают и не насилуют. Наша природа и вера не допускают этого. Отбрось в сторону глупые мысли. Идем.

Незнакомец, тяжело вздохнув, взял смущенную донельзя собеседницу за руку и повел к выходу с парковки. Девушка не сопротивлялась. Она сама дала слово, и теперь должна это слово сдержать, чем бы ей это не грозило.

В парке было тихо и росисто. Влажные ароматы земли, зелени, каких-то диких цветов, покрытых полураскрытыми бутонами, дурманили голову.

— Так кто он, тот мужчина, которому ты собираешься меня отдать? — бредя по тропке рука об руку с незнакомцем, поинтересовалась Вета.

— Он — наш Верховный Правитель. По-вашему, или президент, или король.

— Так президент или король? — озадачилась девушка.

— Мы живем кланами. У каждого клана свой хевдинг, по-вашему — предводитель. Хевдинг сильнейшего из кланов является Верховным Правителем. Ему подчиняется совет хевдингов.

— И что, для самого главного вождя не нашлось женщины в целом мире? — не выдержала, хмыкнула иронично Иветта.

— Нашлась. — Мужчина с тигриными глазами снова поморщился, но не стал упрекать девушку за шпильку в свой адрес. — Но она погибла.

— А… — растерялась и устыдилась собственной бестактности Вета. — Прости.

— Ничего. Просто не спеши говорить, не обдумав наперед свои слова. А сейчас держись крепче за мой локоть и старайся не обращать внимания на то, что будут показывать тебе твои глаза.

— А что?.. — девушка открыла рот, намереваясь задать очередной вопрос, и тут же его резко захлопнула, чтобы сдержать рвущийся из горла испуганный писк.

Все окружающее внезапно подернулось прозрачно-сизой дымкой, утратило четкость очертаний, размазалось, словно материя рассеялась и вместо твердых предметов остались только их тени. Единственным, что оставалось твердым и реальным — это тропинка под ногами Ветки и ее спутника.

— Что происходит?! — Иветта покрепче вцепилась в локоть незнакомца.

— Мы вышли за грань твоего мира и сейчас идем через иные отражения.

— И долго нам так идти? — усталая после бессонной ночи девчонка не была уверена, что не потеряет сознания от жути и головокружения.

— Субъективное время отличается от объективного. Нам может показаться, что мы шли целые сутки, но в самом деле переход происходит мгновенно.

— Ого! Вы такие слова знаете? — не выдержала, выдала свое удивление Вета. У нее даже в голове слегка прояснилось.

— Опять говоришь, не думая. Наш мир не техногенный, но развит не меньше вашего. То, чем у вас занимаются ученые, у нас изучают маги.

— Прости, — коротко, не пытаясь оправдаться, признала очередную оплошность девушка. — У нас много книг про магические миры. И во всех романах эти иные миры почему-то показаны как отстающие от нашего на несколько сотен веков.

— Бред! Если мы не развиваем технику, то не потому, что не можем, а потому что не хотим! Нас устраивает мир без грязи!

— Все-все! Не кипятись, пожалуйста! Лучше расскажи, как ты определишь, какое из отражений ведет в твой мир?

— Вот видишь! Вы в своем ограниченном техникой мире даже элементарных вещей не понимаете. Отражение — это и есть мир! Один из миров!

— И как ты найдешь нужный? — Иветта предпочла проигнорировать наезд на собственную цивилизацию, к которой, откровенно говоря, у нее самой было немало вопросов.

— По запаху, Иви. У каждого отражения, когда проходишь через него по грани — собственный аромат.

Вета вновь принялась оглядываться по сторонам, одновременно пытаясь принюхаться и почувствовать какой-то особый запах, но так ничего и не уловила. Зато заметила: чем дольше она смотрит на проступающие в сизой дымке предметы, тем четче и явственнее они проступают и словно начинают затягивать ее туда, в эту неизвестную туманную даль. На всякий случай она отвела взгляд от какого-то призрачного деревца и постаралась сосредоточить взгляд на тропинке под своими ногами.

— Странно. Вести тебя стало легче, — отметил мужчина. — Вообще-то, Грани сопротивляются перемещению живых существ. Но у тебя, похоже, есть магический потенциал, и сейчас ты его как-то включила.

— Я просто смотрю под ноги, — Иветте мысль о том, что у нее есть магические способности, показалась одновременно и приятной, и тревожной.

Некоторое время девушка молча шагала рядом с незнакомцем, пытаясь осознать все, что услышала от него. Потом отбросила мысли о том, что ей пока все равно не могло помочь, и вернулась к насущным вопросам. А самым важным для нее сейчас было понять, кто он — это Верховный Правитель, которому она предназначена, и как ей себя с ним вести.

— Скажи, а как зовут вашего Верховного Правителя? — начала она издалека.

Спутник, точнее даже, проводник с тигриными глазами, скосил на нее насмешливый взгляд.

— Смотрю, ты начинаешь думать в правильном направлении, Иви. Каждого правителя мы называем Даромир, потому что это он дарует мир всему нашему народу.

— Так это имя или титул? Становясь правителем, хевдинг самого сильного клана отказывается от своего прежнего имени?

— Даромир — это и имя, и титул. Первое, данное родителями имя, после принятия Правителем Круга власти, становится вторым. Родня Правителя и его самые близкие друзья могут называть Правителя прежним именем, но только в неофициальной обстановке. Если Даромир примет тебя, ты сможешь называть его Яросветом. Это его родительское имя.

Иветта слушала внимательно, стараясь вникнуть и запомнить. Она и сама не заметила, что перестала замечать длинное, раскатисто-рычащее «ррр» в речи собеседника.

— Что значит — примет? — задала она новый вопрос. — Как вы вообще определили, что вашему правителю Даромиру нужна именно я?

— Если бы ты хорошенько подумала, то догадалась бы сама. Если все миры — неполные, частично искаженные отражения друг друга, значит, во многих из них есть твоё отражение. — Теперь голос мужчины стал печальным. — Иви, твой двойник, была прекрасна. Яросвет познакомился с ней, когда она была еще почти ребенком, и долгие семь лет ждал, когда дитя превратится в девушку, готовую любить и принимать любовь.

— И… что с ней случилось?

— Она погибла. Глупо, нелепо, случайно! — Мужчина стиснул правую руку в кулак и с размаху ударил им по открытой ладони левой руки. — Взрыв праздничной петарды и — фьюх! — огромный осколок перерубил девчонке шею на глазах у ее жениха.

— Какой ужас! — Ветку передернуло. — Прости, но мне кажется, что погруженный в горе от своей потери человек не способен сразу же принять другую женщину взамен утраченной возлюбленной.

Человек — не способен. Но мой народ — мы не люди. Не совсем люди.

— Тогда кто же вы? — Вета вдруг вспомнила клыки и желтые тигриные глаза своего спутника, а еще — влажные звуки, когда он зализывал ранку на ручке Манюни. Девушка невольно поежилась.

— Мы — парды. В вашем мире таких, как мы, называют оборотнями, или двухипостасными.

— А на самом деле вы не оборотни? Откуда вы вообще взялись, как появились?

— Ты узнаешь об этом позже, Иви. Мы вошли в нужное отражение. Все, что тебе следует сейчас знать — это что Правитель находится в своей звериной ипостаси, и останется запертым в ней, пока не поставит брачную метку избранной зверем женщине. Он начал ритуал брачной привязки, и обязан завершить его.

— А как ставится брачная метка и чем завершается ритуал?

— Чтобы поставить метку, оборотень должен укусить свою невесту — вот сюда, — мужчина указал точку над ключицей, — и потом зализать ранку. А чтобы завершить ритуал, жених должен познать невесту как женщину. Войти и излиться в нее.

— Ты хочешь сказать, что меня… лишит девственности… зверь? — у Веты затряслись губы и подбородок.

Соглашаясь отдать свою жизнь в обмен на жизнь племянницы, она много чего себе навоображала, но при этом никак не ожидала, что ее подсунут в качестве самки какому-то парду!

— Ты снова думаешь о нас феррг знает что! — на этот раз возмущению ее желтоглазого спутника не было предела. — Вижу по твоему лицу: ты уже представляешь себе, как тебя насилует огромный хищный кошак. Только вот наши мужчины не совокупляются с человеческими женщинами, не приняв человеческую ипостась! Это в ваших книгах такие гадости о нас пишут?!

Иветта смущенно опустила голову, пряча заалевшее румянцем стыда лицо от слишком проницательного мужчины. Да что ж она, в самом деле, совсем не способна предполагать о других хорошее? Почему ей одни только гадости в голову лезут?

— Что подумалось — то и подумала, — проворчала примирительно. — Лучше объясни: что будет, если ваш Правитель не примет меня?

— Тогда через некоторое время он погибнет, а Совет Хевдингов возглавит новый Верховный.

— Так не проще ли было сразу выбрать нового Правителя? — совершенно логично, как ей казалось, заявила Ветка.

— Между прочим, Иветта, ты говоришь о моем старшем брате и своем будущем муже! Мы не могли допустить, чтобы Яросвет погиб! — оборотень резко выдохнул и продолжил чуть спокойнее: — Каждого нового Верховного хевдинга нам даруют духи-покровители кланов. Если сейчас тотемные животные избрали его — значит, только он нужен нашему народу.

— А ему нужна невеста. — договорила Ветка. — Но если отражений много, то и двойников должно быть много? Не одна же я?

Мужчина тяжело вздохнул. Огляделся вокруг. Вслед за ним Ветка тоже оторвала взгляд от мрачного лица спутника и обратила внимание на то, что происходит рядом. С удивлением обнаружила, что мир снова стал четким и ясным.

Теперь она и ее проводник шли не по парку, а, скорее, по перелеску, растительность которого мало чем отличалась от земной. Все те же хвойные и лиственные деревья, какие-то разлапистые кустарники, мох и трава под ногами.

— Ты не понимаешь, Иви. В разных отражениях время течет чуть-чуть по-разному, и судьба двойников тоже складывается в каждом из миров по-своему. В некоторых отражениях твои двойники уже замужем и нарожали детишек. В некоторых еще слишком молоды, чтобы стать замужней женщиной. А еще две девушки, которые могли бы занять место погибшей, отказались идти с проводниками.

— А я согласилась…

— Да. К счастью для нас. Грани никогда не пропустят того, кто не согласен покинуть свой мир. Хорошо, что ты согласилась искренне, с твердым намерением сдержать свое слово. Теперь у брата, да и у всех нас есть шанс. — мужчина покачал головой и продолжил со вздохом: — Я хочу, чтобы ты знала: Яросвет. он. замечательный. Он добр, внимателен и справедлив. Первое время вам будет трудно, даже если брачный ритуал завершится. Но, главное — не предавай, не отказывайся от него. Рано или поздно он сумеет смириться с потерей, забудет Иви и станет тебе хорошим мужем.

— Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы поладить с вашим Правителем, — пообещала оборотню Ветка. — Это ведь и в моих интересах, правда?

— Прежде всего — в твоих, — согласился мужчина с тигриными глазами. — Кстати, моим именем ты так и не поинтересовалась.

— Ой, прости! Не до того как-то было. И как тебя зовут, младший брат Верховного хевдинга?

— Я — Верослав. Если неофициально — можно просто Вер. Кстати, вон и замок.

— Да, вижу.

Вета принялась на ходу разглядывать стоящий на невысоком холме трехэтажный замок, окруженный каменной крепостной стеной с четырьмя башенками по углам. За стеной цвели фруктовые деревья, виднелись более низкие постройки из дерева и камня. Похоже, в мире, куда она попала, стояла весна.

— По ту сторону холма, на более пологом склоне, находится город, принадлежащий нашему клану. Он называется Аремарк. Но его ты увидишь позже. Сейчас — к брату.

— Что, сразу? — Вета сжалась. Ей снова стало страшно.

— Когда ты увидишь, в каком состоянии находится Яросвет, ты поймешь, почему я так тороплюсь. Каждая минута для него сейчас — вечность, до краев заполненная болью.

— Мне страшно. — призналась девушка.

— Мне тоже, — неожиданно признался Верослав.

Иветта глянула на него — и промолчала. Это она уходила из своего мира, зная, что у сестры и ее семьи все наладилось и теперь они будут счастливы. Как бы она чувствовала себя на месте своего спутника? Пережив меньше суток назад страх потери, девушка вдруг поняла, что Верослав сейчас чувствует то же самое. И, вероятно, не только он.

«Наверное, Даромир-Яросвет действительно хороший хевдинг, если за его жизнь так сражаются остальные оборотни». Эта мысль отчего-то принесла облегчение и немного развеяла тревогу, сковавшую грудь девушки. Теперь Ветка была готова ко встрече с судьбой.

3. Метка парда

Верослав провел Иветту в замок какими-то тайными тропами и ходами. Им никто не встретился. Дорогу она, как ни старалась, не запомнила.

— Располагайся пока тут, — приказал мужчина, открывая перед ней крепкую деревянную дверь. — Тебя надо переодеть, подготовить. Заодно сможешь взглянуть на Даромира.

— Как? — тут же заинтересовалась девушка.

— Иди сюда.

Оборотень сдвинул гобелен на одной из стен, за ним обнаружилось небольшое, в ладонь шириной, круглое оконце. Вер приник к нему на пару мгновений, потом отвернулся, сжимая кулаки и хмурясь:

— Смотри, — уступил место Ветке.

Вета приблизилась, привстала на носочки: окошко находилось довольно высоко.

— Погоди, — мужчина нашел и придвинул к стене невысокую скамеечку для ног. — Так будет удобней.

— Спасибо. — Иветта встала на скамеечку, приникла к стеклу.

В соседней комнате, не слишком просторной, горела под потолком пара светильников, дающих ровный, но неяркий желтоватый свет. Стены комнаты, обшитые прочными деревянными панелями, хранили на себе следы чьих-то когтей. Глубокие изогнутые вертикальные борозды выглядели пугающе.

Еще более страшным и опасным выглядел белый кошак размером с молодого тигра, с темными подпалинами на спине и боках. Зверь то метался от стены к стене, то вставал на задние лапы, передними терзая стены и оставляя на них все новые следы своего отчаяния, то катался по полу. Все эти броски и метания сопровождались громкими стонами, получеловеческими — полузвериными.

— И давно он так? — Иветта, как бы страшно ей ни было, все равно почувствовала острую жалость к страдающему оборотню.

— Четвертые сутки. Не ест, не пьет, почти не спит, никого не узнает — или не хочет узнавать, — голос Верослава дрогнул. — Мы даже не знаем, чем можно помочь: такого еще не бывало, чтобы пард терял свою пару прямо во время брачного ритуала, до его завершения.

— Ты уверен, что он меня… не съест? Не порвет?

— Уверен. Ты — его пара. И даже пахнешь, как она. Как Иви.

— Тогда почему мы тянем? Почему ты не отправляешь меня туда? — Ветка кивнула в сторону окошка.

— Иди в умывальную, смой с себя запахи чужой грани, оденься в новую одежду. Нижнее белье — новое, не ношеное. А сарафан — один из тех, что носила Иви. Он стираный, но на нем все равно сохранился ее запах. Надеюсь, так зверь брата скорее распознает в тебе свою пару.

— Ладно. Ты пока прикажи принести воды для Даромира. Быть может, я сумею заставить его хотя бы попить.

Из-за частых простуд племянницы Иветта была наслышана о том, как опасно обезвоживание для людей. И у нее не было оснований считать, что у оборотней организм устроен принципиально иначе.

Ощущение, что надо спешить, накатило неожиданно. Вета торопливо прошла в умывальную, где обнаружила просторную деревянную бочку со скамьей-перекладиной внутри — она явно заменяла ванну. Над этой бочкой крепилась к распоркам на стене еще одна, поменьше. С края этой, висящей над головой бочки, свисала толстая веревка.

Девушка потянула за веревку, верхняя бочка наклонилась, через ее бортик плеснула вода. «Ага. Что-то вроде душа», — сообразила девушка. Сняла и аккуратно сложила свой несвежий деловой костюм, в котором проходила больше суток, влезла в бочку, окатила себя теплой водой, зачерпнула ладонью чего-то мыльного из глиняной плошки.

Местное мыло, или, скорее, очень густой гель для душа, приятно пах луговыми травами. Правда, намыливаться было нечем — Иветте пришлось обойтись собственной ладошкой. Вообще, девушка любила поплескаться в воде подольше, но сейчас наслаждаться банными процедурами не было ни времени, ни желания.

Уже минут через десять она, еще раз хорошенько обдавшись напоследок мягкой, без запаха ржавых труб, водой, выбралась из бочки и вернулась в предбанник. Там обнаружила простыню, которой обтерлась, и стопку одежды: панталончики, нижнюю рубаху, сарафан и даже новые, явно ранее не ношеные туфельки без каблука из плотной ткани.

Разобрав влажные волосы с помощью простого костяного гребня, заплела свободную косу, перевязала ее кожаным шнурком и вышла к оборотню.

Мужчина стоял у высокого узкого окна, выходящего во двор крепости, и задумчиво барабанил пальцами по подоконнику.

— Готова? — обернулся он.

— Да. Наверное. — ответила Ветка без особой уверенности в голосе.

Как можно быть уверенной в том, что ты готова войти в клетку к голодному зверю?

Но… другого пути у нее все равно не было.

Сама не зная зачем, Иветта снова приблизилась к стене, в которой имелось окошко для наблюдений, встала на скамеечку, заглянула в соседнюю комнату. Белый пард, напугавший ее своими яростными прыжками, лежал посреди комнаты, прямо на деревянном полу. Его бока ходили ходуном от частого тяжелого дыхания. Глаза были закрыты.

— Устал. — то ли спросила, то ли отметила про себя Вета.

— Да, — подтвердил Верослав. — Брат слабеет с каждым днем, и его зверь — тоже.

— Воду принесли? — припомнила свою просьбу девушка.

— Вот, бери, — Вер кивнул на трехлитровое ведерко, явно серебряное — в таких ведрах официанты в земных ресторанах подают бутылки шампанского во льду. Но в этом ведерке плескалась вода — не слишком холодная, но явно свежая. — Идем, покажу дорогу и отопру тебе дверь.

— Идем. — Иветта вышла вслед за оборотнем в узкий — двоим с трудом разминуться — коридор с каменными стенами и полом. — А где все? Даже у дверей Верховного охраны нет.

— Я всех отослал. Не нужно никому тебя видеть раньше времени. А в комнату, где сейчас Даромир, ни один потайной ход не ведет.

— Ясно.

От одних дверей до других было не более десятка шагов, и закончились эти шаги как-то слишком быстро. Верослав звякнул связкой ключей, потянул на себя тяжелую бревенчатую дверь, скрепленную широкими металлическими скобами.

— Ступай, — кивнул на открывшийся проход, сунул в свободную руку какой-то сверток. — И да пребудет с тобой Дух Парда.

Иветта с трудом удержалась от того чтобы пренебрежительно дернуть плечиком: в духов, как и в магию, ей верилось с трудом. В то, что белый пард обернется человеком, тоже верилось слабо. Но девушка заставляла себя верить: уж больно страшно было остаться взаперти с диким хищным зверем на несколько часов, а то и дней. А ведь ее наверняка не выпустят, пока зверь ее не укусит в плечо и не превратится потом в человека. «Во что я вляпалась?» — в очередной раз вздохнула Вета, переступая порог.

Зверь на ее появление поначалу не обратил внимания, как и на звяканье засова. Он лежал, не шевелясь, лишь его поникшие усы слабо подрагивали. Свалявшаяся светлая шерсть тускло мерцала в мягком свете. Тяжелая голова опиралась на мощные лапы с широкими подушечками. Хвост безвольно распластался по полу, перегораживая дорогу к дальней от двери стене.

Мебели в комнате не было — никакой. И даже подстилки на полу не имелось. Впрочем, Вета тут же объяснила себе, что пард в очередном приступе ярости и боли наверняка разорвал бы любой матрас и любое одеяло в клочья.

Хорошо, что предусмотрительный Вер выдал ей не только ведро с водой, но и какой-то сверток: будет на что присесть или даже прилечь.

Сверток она оставила в углу возле дверей.

Не выпуская из левой руки ведерка с водой, мелкими, осторожными шажками приблизилась к огромному парду. Наконец, когда до него оставалось каких-то два шага, он не без труда приподнял голову и потянул носом воздух.

Нос выглядел сухим и даже, кажется, потрескавшимся. Видимо, пересохшие за три дня без питья ноздри не смогли различить запах. Зверь с протяжным выдохом снова уронил голову.

— Даромир, — позвала его Иветта. — Тебе нужно попить…

Пард недовольно фыркнул в ответ, давая понять, что не нуждается в назойливом внимании какой-то девчонки.

— Эй, ну так не годится! — Иветта поставила ведерко на пол прямо возле головы кошака. Потом, слегка приподняв подол длинного сарафана, уселась рядом. — Давай, хоть нос тебе смочу…

Она зачерпнула горстью воды — сколько получилось, поднесла руку к морде парда, прижала ладонь к его усам. На толстых длинных вибриссах повисли капли влаги. Пард невольно облизнулся.

— Так, хорошо! — обрадовалась девушка. — Повторим…

Но повторить ей не удалось: зверь, сглотнув пересохшим горлом, вдруг заворочался, приподнялся, опираясь на передние лапы, сел и уставился на свою гостью напряженным взглядом желтых, как у брата, глаз.

— И-ви-и? — протянул хрипло.

Вета не знала, как отвечать на этот вопрос. Да и не была уверена, что он ей не почудился. Поэтому молча потянулась за ведром, придвинула его поближе к парду. Тот еще несколько мгновений сидел неподвижно, не сводя с девушки взгляда, затем опустил голову и принялся лакать воду — шумно, но аккуратно.

Пил кошак долго. Ветка успела и обрадоваться, что добилось своего, и испугаться, что вот сейчас зверь напьется воды, соберется с силами и…

…смириться с неизвестностью, которая должна была наступить вот-вот, Вета тоже успела.

Кошак закончил лакать. Вновь поднял голову. Его взгляд немного прояснился и стал более пристальным.

Чуть пошатываясь, зверь встал и на нетвердых лапах приблизился к девушке. Ткнулся мокрым носом ей в лицо. Потом — в шею.

— И-ви-и, — вновь прохрипел протяжно. И вдруг… схватил зубами широкую лямку сарафана, потянул ее с плеча Иветты.

Ветка замерла. Забыла дышать. Только сердце ее подскочило в груди, затрепыхалось, затарахтело часто-часто.

Пард продолжал сражаться с тканью. Убрав лямку сарафана, он схватился зубами за тонкую ткань рукава нижней рубашки и разорвал ее, сумев при этом не поранить кожу девчонки. Обнажив плечо, он несколько раз лизнул чистую, пахнущую летним разнотравьем нежную кожу, а затем резко, одним сильным движением, вжал в нее свои острые клыки, прокусывая ее, оставляя на худеньком женском плече неглубокие кровоточащие ранки.

Иветта не удержалась, охнула — скорее от неожиданности, чем от боли. Похоже, прикосновениями языка зверь каким-то образом заблокировал восприятие. Шевелиться Вета по-прежнему не пыталась.

Зверь, протяжно вздохнув, принялся зализывать нанесенные им повреждения. От прикосновений его шершавого языка стало щекотно. Девушка слегка поежилась. Ее кожа покрылась ознобными мурашками.

Пард еще раз лизнул плечо Ветки, ее шею, слегка отступил назад и улегся, пристроив свою голову на коленях сидящей перед ним девчонки. Глаза кошака закрылись, но дыхание оставалось тяжелым, напряженным. Уши подрагивали. Кончик хвоста начал елозить по полу — влево-вправо. Влево-вправо.

Сколько ни думала Ветка, сколько ни гадала позднее, как ей могло прийти в голову обхватить голову парда и начать его поглаживать, идей на этот счет у нее так и не появилось. Но в тот момент это казалось вполне естественным: приласкать зверя, доверчиво прилегшего рядом. И неважно, что минутой раньше он впивался клыками в ее тело, совсем рядом с шеей. Не загрыз же? Значит, и не собирался.

Ветка закрыла глаза, пытаясь удержать слезы, проступившие от пережитого испуга и последовавшего за ним облегчения: похоже, самое страшное — позади. Слезы удержать не удалось: пара капель все же соскользнуло с ресниц и, проложив короткие мокрые дорожки по скулам, сорвалось вниз.

Капельки упали на шкуру парда и тут же исчезли, просочились и впитались в густой мех зверя. Иветта вдруг ощутила, что шея оборотня под ее рукой стала меньше в объеме, с нее исчезла растительность. Да и голова, лежавшая у нее на коленях, похоже, изменила форму.

Ветка открыла глаза, чтобы взглянуть, что происходит, и сдавленно пискнула: парда больше не было! А ее, Веткины, руки обнимали голову мужчины, который лежал на полу ничком — голый.

— Э-э-эм… Даромир? Ты так не замерзнешь? — забеспокоилась девушка, зашевелилась, пытаясь извлечь свои пальцы из снежно-белых длинных волос мужчины, в которых виднелось несколько темных прядей.

Ее голос или попытка отодвинуться заставили мужчину очнуться от легкого забытья. Он простонал в колени девушке — уже вполне разборчиво:

— Иви-и! — и начал подниматься.

Ветка поневоле залюбовалась фигурой Даромира — Яросвета. Хорошо развитые, красиво очерченные мышцы спины, рук, ягодиц плавно перекатывались под золотистой кожей, покрытой светлой короткой порослью волос. А когда оборотень выпрямился, стоя на коленях на расстоянии вытянутой руки от Веты, она обнаружила, что и спереди рельеф его тела так же хорош: даже пресловутые кубики пресса все были на месте.

Девушка непроизвольно опустила взгляд еще немного ниже — и тут же зажмурилась, зарделась: она, конечно, знала, что находится у мужчин между ног, но вживую и вот так вблизи ей все это наблюдать пока не приходилось.

Ветка сделала пару быстрых вдохов, сама того не замечая, облизала, а потом прикусила пухлую нижнюю губу и, совсем чуть-чуть приоткрыв глаза, кинула взгляд на лицо мужчины: заметил ли он ее смущение?

Он заметил. Поймал взгляд девчонки, несколько мгновений удерживал его, словно гипнотизируя. В его вертикальных зрачках разгоралась страсть. Потом Даромир тоже опустил взгляд вниз. Ветка — вслед за ним. И в этот раз она едва не вскрикнула: та часть тела оборотня, которая отвечала за его мужественность, и которую французы называют «фамильными ценностями», явственно увеличилась в размерах и изменила положение.

— Иди ко мне, Иви, любимая, — Даромир протянул к девушке раскрытую ладонь. — Обещаю: я не обижу тебя!

Поймав руку Ветки, он, не вставая с колен, приблизился, обнял свободной рукой ее шею, и, рвано выдохнув, приник поцелуем к ее приоткрытым в волнении губам.

Иветта не оттолкнула его. Не стала противиться: она знала, куда и зачем идет. Она обещала стать женой этому мужчине — женой во всех смыслах этого слова.

После трех дней голода, жажды и черного отчаяния Даромир, похоже, все еще был не в себе и не совсем понимал, где он и кто с ним рядом.

— Дух Парда вернул тебя мне, Иви! — в промежутках между жадными, но осторожными поцелуями пробормотал он. — Ты ведь моя, да, девочка?

— Твоя…

Вета чуть дрогнула: ей было неловко вводить в заблуждение этого поглощенного горем мужчину. Но ведь она не обманывала его! Да, он принимает ее за свою погибшую невесту, но она, Вета, уже его — это на ее плече виднеется оставленная оборотнем брачная метка!

— Моя. вся моя. — руки мужчины скользнули вниз, к щиколоткам девушки, прикрытым свободным подолом сарафана, потянули ткань вверх.

Иветта поняла: вот сейчас все случится. Она станет женщиной в объятиях мужчины-оборотня из другого мира.

— Ну, не на голом же полу! — взмолилась она.

— Не на полу… — Даромир замер. Огляделся растерянно. Обнаружил оставленный девушкой в углу возле входных дверей сверток. — Сейчас, Иви, сейчас.

Ветка, сжав кулачки у груди, молча наблюдала, как Даромир прошел к дверям, наклонился, подцепил сверток, сдернув шнурок, развернул его. Внутри, под слоем вощеной бумаги, обнаружилась шкура какого-то зверя. Мужчина отнес ее к сооружению в стене, очень похожему на камин, развернул, разложил на полу. Потом засунул руку в зев камина и что-то там сдвинул вверху. По дну камина побежали ручейки огня. Только теперь Иветта разглядела, что там, в глубине, аккуратной пирамидкой сложены дрова.

— Тепло. Мягко. Иди ко мне, Иви. — Даромир приблизился к Ветке, по-прежнему ничуть не смущаясь своей наготы и явных признаков желания, подал ей руку, помогая встать.

Вета пошла вслед за мужчиной, но у края расстеленной на полу шкуры снова остановилась, не зная, что делать. К счастью, Даромир — знал. Вновь опустившись на колени, он помог девушке снять обувь — легкие домашние туфельки. Потом заскользил ладонями и губами вверх по ее ногам, целуя то одну, то другую. Поймав руку девушки, потянул ее вниз, на шкуру. Она послушно присела рядом.

— Доверься мне, любимая, — подрагивающие от напряжения руки мужчины легли на ее плечи. — Я тебя не обижу.

— Хорошо, — едва слышно отозвалась Иветта и закрыла глаза, отдаваясь во власть своего первого мужчины.

Сколько же нежности было в каждом его прикосновении, сколько заботы и почтения! Мужчина трудно, хрипло дышал, но не позволял себе сорваться. Он ласкал тело девушки без спешки, терпеливо зарождая в ней новые, незнакомые ощущения, пробуждая ее девственное тело, приучая его к удовольствию единения.

Ах! Если бы только все эти ласки и поцелуи были предназначены ей, Иветте, а не ее погибшему двойнику из этого мира!

Мысль о том, что она — самозванка, забирающая себе то, что должно было достаться другой, мешала Ветке расслабиться. Но Даромир был настойчив: он сумел без слов убедить девушку, что не имеет значения, как они оказались вместе на шкуре у камина. Важно только то, что происходит между ними — сейчас, в эти мгновения.

То ли тепло от камина, то ли жар от тела мужчины согрели озябшее тело Веты, наполнили его сладкой истомой, в которой растворилось все лишнее, все, что не имело значения. Забыв о сомнениях и терзаниях, она окончательно доверилась губам и рукам мужа, начала потихоньку отвечать на его ласки.

Эти робкие, неумелые попытки свели Даромира с ума. С протяжным стоном он вытянулся на шкуре во весь рост, навис над девушкой:

— Сейчас ты станешь моей, Иви!.. Прости, если в первый момент будет не очень приятно…

— Я. готова, — Ветка была готова давно.

Это здесь, в магическом мире оборотней, невинность до брака ценилась и почиталась. Но она-то росла в другом мире, и в двадцать один год ощущала себя старой девой, никак не решающейся познать плотскую любовь.

Даромир прижался к девушке, заставив ее раскинуть бедра, качнулся вверх.

— Тише, родная, тише. Уже все, — зашептал, осыпая поцелуями ее лицо, на котором на миг появилась болезненная гримаса. — Теперь только приятное.

И он не подвел: сумел сделать так, чтобы Ветке стало не просто приятно, а так хорошо, что в какой-то момент она почти потеряла сознание. Лишь ее тело, внезапно зажившее собственной жизнью, выгибалось и вздрагивало от внезапно острого удовольствия.

Потом, когда все закончилось, Даромир улегся на бок, обхватил девушку руками, прижал к своему разгоряченному телу. От усталости его глаза начали закрываться. Уже засыпая, он попросил тихо:

— Обещай, мне, Иви. Обещай, что больше не оставишь меня.

— Я тебя не предам, Даромир, и не покину, — пообещала Вета.

Точнее, еще раз подтвердила обещание, данное немного раньше брату своего мужа, Верославу. Верила, что сумеет выполнить…

Она и сама не заметила, как тоже задремала подле мужа, пристроив голову на его плечо и перекинув одну ногу через его бедра.

Через пару часов она проснулась от осторожных прикосновений и тихого шепота, повторявшего ее имя:

— Иви, проснись. Вставай, Иви!

Иветта неохотно разлепила глаза и увидела Верослава.

— Что?..

— Тебе нужно уходить, девочка.

— Зачем?

— Потом объясню. Давай, выбирайся из объятий брата, одевайся, но очень осторожно, чтобы не разбудить его. Жду тебя за дверью.

— Ладно.

Верослав скрылся за дверью, а Иветта попыталась сдвинуть руку мужа, лежащую у нее на талии.

— Куда? — не открывая глаз, поинтересовался он, усиливая хватку, не желая отпускать от себя жену ни на минуту.

— Мне надо… в отхожее место.

— Мм. — Даромир неохотно убрал руку, и Вета тут же отстранилась, присела и замерла, наблюдая за мужчиной.

Его дыхание вскоре снова стало глубоким и ровным. С облегчением вздохнув, девушка подхватила и накинула сарафан прямо на голое тело. Нижнюю рубашку надевать не стала — прихватила с собой. Свободной рукой взяла туфельки и босиком, на цыпочках, скользнула к дверям.

— Что так долго? — проворчал Вер, встретив ее у выхода. — Идем, провожу в спальню, там сможешь умыться и улечься нормально.

— Мне и с мужем нормально было. Зачем ты меня забрал оттуда?

— А затем, что я не знаю, как он себя поведет, когда придет в себя и обнаружит, что его погибшую пару подменили женщиной из другого мира. Не хочу, чтобы он обидел или оскорбил тебя своим поведением.

— Ладно, идем.

Оказавшись в спальне, Вета выглянула во двор замка. Удивилась, обнаружив, что день прошел, да и вечер заканчивается. Сходила в умывальню, привела себя в порядок, улеглась на чистое, пахнущее чем-то растительным, белье и очень скоро уснула, утомленная переживаниями и впечатлениями прошедшего дня.

4. Горькое первое семейное утро

Верослав опасался не напрасно. Ветка поняла это, когда сквозь сон услышала доносящийся из коридора шум, хлопки дверей, топот и яростный рев:

— Где?.. Где она?! Где Иви? Что ты сделал с ней, Вер?!

— Иви больше нет, Яр! Опомнись! Ты сам видел, что произошло!.. — не менее громко, но с примирительными нотками в голосе отвечал Верослав.

— Тогда как?! Кто был со мной сегодня ночью? Мой пард не принял бы никого, кроме истинной!

— Яр, давай ты успокоишься, приведешь себя в нормальный вид, и тогда мы поговорим.

— Кто она? Где та, что заняла место Иви? Как ты этого добился?! Говори сейчас! — не сдавался, требовал ответа Яросвет, который Даромир.

— Она — двойник твоей Иви. Я нашел ее в одной из Граней. Она — тоже твоя истинная, Яр!

— У меня только одна истинная! Та, которую я люблю! Которую ждал долгие семь лет! Ее мне никто не заменит!

— Тише, Яр! Она же услышит! — в голосе Вера стали слышны огорченные умоляющие нотки.

— Она нужна тебе, брат!

— Мне никто не нужен, кроме той, которую я любил!..

— Но девушка провела с тобой ночь, приняла твою метку. Теперь она твоя жена, Яр! Она, а не Иви!

— И в этом виноват ты, Вер! Ты и расхлебывай!

— И ты вот так просто откажешься от жены, даже не поблагодарив ее за свое спасение? — голос Верослава звучал недоумевающе и осуждающе.

— Поблагодарю! — рычащий ответ Даромира. — Проведи меня к ней!

Иветта присела, подтянула к груди колени, потянула до самого подбородка легкий плед…

Дверь с грохотом отворилась, на пороге возник Даромир. Из-за его плеча выглядывал Верослав. Он усиленно старался что-то подсказать Ветке мимикой, но она не смогла ничего понять. Перевела взгляд на мужа и замерла. Заледенела от боли и ярости, смешавшихся в тигриных глазах мужчины.

— Иви. ты слишком похожа на нее. Ты даже пахнешь, как она. Но это обман! Ты — не она!

— Яросвет замычал, стискивая зубы, повернулся, чтобы выйти, обнаружил перед носом закрытую предусмотрительным братом дверь и с размаху саданул по ней кулаком.

Дверь разлетелась в щепки.

— Что ты творишь, Яр?! — Из коридора раздался возмущенный возглас Верослава, который стоял, прислонившись к противоположной стене от дверей, и ждал, когда Даромир поговорит с Иветтой.

Яросвет приостановился.

— Прости, женщина! Я не могу принять тебя! — бросил через плечо. Потом перевел взгляд на брата: — Делай, что хочешь, но я не хочу ее видеть — никогда!

Снова захлопали двери, загрохотали шаги, но Иветта больше не слушала: уткнувшись носом в набитую то ли волосом, то ли шерстью подушку, она дала волю слезам. Вот и кончилась ее семейная жизнь, не успев начаться. Муж отказался от нее, даже не поблагодарив за спасение.

Может, и к лучшему, что они больше не встретятся: Вета не пережила бы, если бы увидела ненависть в глазах своего первого мужчины — того, кто смотрел на нее ночью с такой нежностью и теплом. Того, кто умеет быть любящим и заботливым, но не в состоянии дарить тепло и заботу ей.

Вета плакала, горюя по своей странной, несчастной и изломанной судьбе, пока после короткого стука по дверному косяку к ней в спальню не вошел Верослав.

— Ревешь? — присел возле нее, положил руку на плечо. — Не надо, Иви!..

— Не называй меня так! Я — не она! — взъярилась девушка, вскинулась, села на постели, уставилась на Верослава полными обиды глазами. — Я — Иветта! Вета, Ветка, но не Иви!

— Ладно, тише, ты что? Не надо так… — мужчина растерялся, забормотал неуверенно. На его лице были видны следы усталости и печали. — Ты все слышала, да?

— Представь себе — слышала! И, знаешь, у меня тоже нет желания видеть твоего брата! Ты говорил, что, если он меня не примет — ты меня отпустишь, поможешь устроиться в этом мире. Так давай, выполняй то, что наобещал!

— Но он принял тебя, Вета! Его зверь поставил тебе парную метку, а потом Яр наконец-то смог перекинуться и сделал тебя своей женщиной! Теперь по законам нашего мира ты жена Яросвета…

— Да! Жена — не нужная, не любимая! Та, которую он не хочет видеть и требует отправить прочь из своего дома!..

— Не злись на него, Ветка! Он сам не понимает, что делает. Рана в его сердце слишком свежая, а боль — слишком острая, чтобы он мог справиться с горем. Но пройдет время, он смирится с потерей, и тогда.

— Когда — тогда? Через год? Три? А может, вообще никогда?! — девушка сама не заметила, когда вцепилась в руку Верослава.

Она кричала на него, как не кричала никогда и ни на кого. Слезы отчаяния душили ее.

Не думала Иветта, отправляясь в другой мир, что станет там соломенной вдовой, брошенной женой, никому не нужной обузой.

— Брат не сможет без тебя, Вета. Поверь мне! Но, наверное, сейчас тебе лучше и правда уехать. Исчезнуть так, чтобы он даже запаха твоего не мог учуять. Скрыться, словно и не было.

— И что тогда?..

— Тогда он сам не заметит, как начнет желать твоего тепла. Твоего тела, которое познал ночью. Начнет думать о тебе, гадать — какая ты. Начнет искать тебя и тосковать. И когда эта тоска станет сильнее, чем горе по погибшей невесте, ты сможешь вернуться, чтобы занять свое законное место подле мужа.

— Свое, — горько усмехнулась Ветка.

— Да, свое! Это ты приняла метку. Ты провела ночь с Яром и отдала ему свою чистоту и невинность. Так что это место — твое, а не той, другой, что была до тебя.

— Значит, уехать. Но куда? Ты мне подскажешь? — выплакав обиду, накричав на Верослава, Иветта почувствовала себя опустошенной.

Теперь она не хотела думать о мужчине, который отверг ее. Пусть живет, как хочет и как может, а она, Ветка, будет строить свою жизнь в новом мире сама.

— Ты ведь там, в своем мире, работала в парфюмерной лавке? — оборотень задумчиво почесал переносицу.

— Ха! В лавке! Да это был элитный бутик, в котором продавались только самые модные и дорогие ароматы мира!

— Вот и хорошо. Значит, дело это тебе знакомо, и с должностью помощницы ты справишься.

— Чьей помощницы?

— Наш клан держит в городе людей, Ставангере, парфюмерную лавку. У нас, оборотней, нюх намного тоньше, поэтому и создаваемые нами ароматы намного интереснее и богаче, чем то, что способны создать люди. Да и в травах мы лучше разбираемся.

— Так ты предлагаешь мне место в этой лавке?

— Да. Старик Альвис давно просит прислать ему помощника или помощницу. Жить сможешь там же, на втором этаже над лавкой: у парфюмера пустует несколько комнат.

Это предложение звучало разумно. В чем-то даже соблазнительно. Жить среди обычных людей, таких же, как она сама. Заниматься знакомым и, по идее, даже любимым делом, только в другом мире и в другой обстановке…

— Я согласна! Как мне попасть в этот. Ставангер?

Иветте захотелось убраться из замка оборотней как можно скорее. Забыть желтые тигриные глаза Яросвета, нежность его рук и жадность поцелуев. Как-то жила она без мужчины двадцать с лишним лет — и дальше проживет!

Унижаться, выпрашивая если не любви, то хотя бы снисхождения, уж точно не станет!

5. Путь не в ту сторону

Выехали еще до полудня: путь ждал неблизкий. Верослав собирался тщательно и неторопливо — заложил карету, притащил пару сундуков, открыл перед Иветтой гардеробную:

— Тут почти все новое. Обувь, платья, белье. Приданое Иви и то, что брат для нее покупал. Выбирай, на что глаз ляжет. Можно бы и все забрать, да в карете места не хватит.

— А ты?..

— Пойду раздобуду нам завтрак и припасы в дорогу.

— Нам? — зацепилась за слово Вета.

— Да. Я с тобой поеду. В одном наш Верховный прав: мое было решение привести тебя в наш мир, мне за тебя и отвечать.

— А дороги опасны у вас? — насторожилась девушка.

— Не сказать, чтобы очень. Мы ведь, считай, на севере живем. Севернее только уммары — белые оборотни-медведи. С ними нам делить нечего, а люди с нами предпочитают ладить. Не тревожься об этом, девочка. Лучше думай, как у старика Альвиса обустраиваться будешь.

— На месте разберусь, — вздохнула Вета.

Она и раньше загадывать на будущее не любила, а теперь и подавно не видела в этом смысла.

Из замка-крепости Вер опять выводил ее тайными ходами, предварительно укутав голову полупрозрачной тканью, скрывавшей лицо.

— Это чтобы не вызвать волнений в стае, — объяснил мужчина. — Если бы Даромир решил тебя при себе оставить, мы бы представили тебя открыто другим членам клана, познакомили, объяснили, кто ты и откуда взялась. А так только кривотолки плодить…

— А если кто-то из клана увидит меня в Ставангере и узнает?

— Наши там редко бывают. Того, кто товары от нас возит, я предупрежу, чтобы не болтал. Пусть пока твое появление в тайне остается. Так и тебе спокойнее будет.

Иветте показалось, что в словах Верослава есть свой резон. Она кивнула согласно и, покорно укутавшись в накидку, как в паранджу, проскользнула темной тенью под каменными сводами крепости. Вслед за своим проводником вышла за крепостную стену, забралась в карету. Вер влез за ней, уселся напротив, стукнул в стенку у себя над головой, давая знать кучеру, что можно трогать.

— А лошадьми тоже пард правит? — просто чтобы не молчать, задала вопрос Вета.

— Да. В замке мужчин-людей нет. Только парды. Но, когда мы в своей человеческой ипостаси, лошади нас не боятся. Да и от пардов не шарахаются: привыкли с жеребячьего возраста.

Иветта кивнула давая знать, что поняла ответ. О чем еще спросить — как-то не придумалось, поэтому откинулась на мягкую спинку скамьи, прикрыла глаза. Можно было бы, наверное, глазеть в окошко, да особо не на что было. Лесная дорога, на которую они въехали почти сразу, петляла среди незнакомых деревьев, а за густым подлеском рассмотреть ничего не удавалось.

Вскоре, убаюканная ровным ходом кареты, Ветка задремала. Все-таки две бессонные ночи подряд давали о себе знать. Да и утренние слезы бодрости не добавили.

До сумерек сделали две остановки. Иветта к вечеру выспалась настолько, что опасалась до утра куковать, не смыкая глаз.

— Далеко нам еще? — выглянула из окошка, заросли за которым ощутимо поредели, но стали еще непрогляднее из-за наползающего на них вечера.

— Вот скоро лес кончится, там еще немного — и Ставангер. До закрытия городских ворот должны успеть.

— А если не успеем?

— Заночуем на постоялом дворе у городской стены. Знаю пару вполне приличных заведений, — беззаботно пожал плечами Верослав.

Иветта вновь повернулась к окошку. Краем глаза уловила мелькнувшую тень, похожую очертаниями на человеческую фигуру с глазами-угольями.

— Кто это?! — отшатнулась от зарешеченного проема в дверце кареты.

— А ну, дай гляну! — Верослав отодвинул Ветку подальше, заставил лечь полубоком на сиденье, сам, не высовываясь, осторожно постарался выглянуть сбоку.

Только придвинулся и тут же зашипел по-кошачьи, когда между прутьями решетки показался наконечник стрелы. Правда, внутрь он не попал — вспыхнул синем пламенем и тут же осыпался пеплом.

— Нападение! Ложись на скамью и ни в коем случае не выходи! Что бы ни случилось, оставайся внутри! — предупредил Вер, коротко стукнул в стенку кареты двойным условным стуком, крикнул: — Гони! Может, оторвемся!

Испуганная, приникшая к сиденью своей скамьи Иветта проворчала тихонечко:

— Вот тебе и «спокойно на дорогах»…

Она услышала, как гикнул, подгоняя усталых лошадей, кучер, почувствовала, как понеслась, подскакивая на выбоинах и ухабах, карета.

Только скачка продлилась недолго.

— Засада! — закричал снаружи возница. — Дорога перегорожена!

— Останавливай! Примем бой! — отозвался Верослав, снова сурово глянул на Ветку: — Сиди внутри! — и прыжком выскочил в приоткрытую дверцу, на ходу оборачиваясь пардом.

Дверца за Вером захлопнулась сама, отрезав девушку от происходящего.

— Только бы отбились! — взмолилась Иветта, сама не зная, к кому обращается. — Только бы не погибли!

Она лежала, сжавшись в комочек, вздрагивала, когда в стенки кареты ударялись то ли камни, то ли стрелы, то ли ветви деревьев. Прислушивалась к звукам боя: грозному рычанию пардов, каким-то жутким нечеловеческим выкрикам и завыванию, к топоту и грохоту…

Внезапно все стихло.

В наступившей мертвой тишине послышались приближающиеся шаги.

Ветка сжалась на своей скамье еще больше, зажмурилась, мечтая превратиться в невидимку.

Послышался скрежет и хруст: кто-то выламывал замок.

Дверца распахнулась. Под потолком кареты вспыхнул светильник. Иветта не выдержала, открыла глаза — и тут же прикусила себе запястье, чтобы не завизжать.

Ее глаза встретились с горящими, как угли, глазами чудовища…

— А кто это у нас тут такой? — к Иветте протянулась бледно-серая, покрытая чешуйками брони рука с когтистыми пальцами. Пальцев было четыре. — Ну-ка, иди сюда!

— Кто вы? Что вам от меня надо?! — голос неожиданно сломался, и вместо требовательного и уверенного вопроса у Ветки получился жалкий писк. — Уберите… лапы!

— Ахах! Пардовская подстилка! Ничего, твоя кровь нам тоже подходит, хотя лучше бы ты была девственна и не помечена кем-то из кошаков! — безгубый рот чудовища оскалился, демонстрируя девушке, забившейся в самый дальний угол кареты, острые верхние клыки. Длинные. В ржаво-красных пятнах, словно окрашенные чьей-то кровью…

Увенчанная козлиными рогами голова вдвинулась в карету. Когтистая рука впилась в сарафан на груди девушки, комкая и дырявя ткань.

Иветта вцепилась в эту лапу, содрогаясь от ужаса и отвращения, попыталась отодрать ее от себя — и вылетела из кареты, как пробка из бутылки. Чудовищное существо, похожее одновременно и на демона, и на вампира, уронило ее на землю рядом с неподвижным мужским телом.

— Вер? — тут же узнала его Вета. — Верослав!..

Пард с трудом разлепил отечные веки. Глянул на нее мутно-желтым глазом.

— Прости. не смогли тебя защитить. — на губах Вера выступила розовая пена.

Вета знала, что это конец.

— Вер, нет! Не смей меня оставлять!.. — она схватилась за безжизненную руку мужчины. — Ты же обещал.

— Они не забирались так далеко. никогда. север. Не любят холод, — мужчина говорил из последних сил.

— Пожалуйста, Вер!.. — Вета не могла, не хотела терять своего единственного если не друга, то хотя бы проводника и защитника в этом мире!

— Яр найдет тебя, Иви! А меня. убил бы. За то, что не спас тебя. Может, и хорошо, что уже все. — Верослав захрипел как-то особенно громко, на пару мгновений выгнулся в последней судороге и обмяк, не дыша.

Иветта выпустила вмиг отяжелевшую руку Верослава. Подняла голову, оглядываясь. Увидела второго парда — возницу. Он лежал поодаль, ничком. Из его спины торчало несколько стрел. Вета поняла: он тоже мертв.

— Проклятые твари… — процедила сквозь зубы, наблюдая за тем, как полтора десятка отвратительных существ обыскивают карету, бродят кругами, выискивая в траве выпущенные и не попавшие в цель стрелы.

Двое из нападающих стояли по сторонам от нее: наблюдали, стерегли. Хотя куда ей бежать? В незнакомом лесу, в чужом мире.

— Не хочешь кончить, как он, — один из рогатых охранников пнул босой чешуйчатой лапой тело Верослава, — веди себя тихо и послушно.

— Что вы собираетесь со мной делать? — Ветка догадывалась, что ничего хорошего ее не ждет, но все же хотела услышать ответ.

— Молодая, здоровая, вкусная. — Охранник оскалился. — За тебя дадут много монет. Наши принцы любят кровь таких, как ты.

— Хватит болтать! Вяжи ее и в карету. Пора уходить! — раздалась команда.

— Не надо. — Ветку не слушали. Подхватили подмышки, заставили встать на ноги, спутали руки и ноги гибкими стеблями сорванной тут же лозы. Закинули обратно в карету.

Дверь со сломанным замком тоже заперли с помощью пары ветвей, изогнув их и вставив концами в отверстия.

Карета резко дернулась. Иветта, которую просто бросили на пол, впечаталась лицом в край скамьи, разбила губу и почувствовала на языке железистый привкус. Со стоном сумела выровняться. Потом кое-как взобралась на скамью, поджала под себя связанные за щиколотки ноги.

В этот раз слез не было, хотя перед глазами стояло обезображенное лицо Верослава, в ушах звучали его последние слова. Девушка пыталась их обдумать. Если Вер сказал, что эти существа редко забираются так далеко на север — значит ли это, что сейчас ее везут на юг? Почему пард был уверен, что Верховный хевдинг станет ее разыскивать? Свое предназначение она выполнила: приняла метку и помогла оборотню вернуться в человеческую ипостась.

Нет, надеяться на то, что Даромир-Яросвет станет искать и спасать ее, не приходится! Остается рассчитывать только на себя. Жаль, что она, Ветка, всего лишь слабая, избалованная цивилизацией женщина. Она даже сдачи дать не умеет! И курсов выживания не проходила.

Быть может, магия?..

Иветта подняла к лицу связанные руки. Начала представлять, что у нее на ладони появляется огненный шар.

Ничего.

Попыталась представить воду, потом — землю, наконец, вихрь. Все впустую. Если здесь, в этом мире, у нее и проявятся магические силы — они явно не будут связаны с управлением стихиями.

Убедившись, что никакая магия ей сейчас не поможет, Иветта обессиленно закрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в тревожный сон.

Проснулась оттого, что карета остановилась. Открыла глаза, бросила взгляд на зарешеченное оконце. За ним стояла ночная тьма, разбавленная мерцающим светом то ли костров, то ли факелов. Осторожно придвинулась ближе, выглянула наружу.

Карета, судя по всему, стояла на краю просторной лесной поляны. В центре поляны горел костер, вокруг сновали все те же рогатые клыкастые монстры, а чуть дальше, прямо на траве, лежали и сидели поодиночке и группами люди. Десятка два. В основном, молодые женщины, но были, кажется, и подростки. Судя по связанным и скованным рукам и ногам, они были пленниками, как сама Иветта.

Ее сердце дрогнуло от жалости к ним. Захотелось познакомиться, поговорить, может даже, подружиться с такими же несчастными, как она сама.

Желание выбраться из кареты сбылось куда скорее, чем девушка надеялась: кто-то из рогатых охранников отпер дверь, выдернул Вету из темного нутра, швырнул, не особо церемонясь, на землю:

— Если надо в кусты — говори. Если нет — ползи к остальным.

— Сначала в кусты… — только теперь девушка поняла, что и правда нуждается в недолгом уединении.

Справлять нужду под присмотром монстра было страшно и противно. Он отвернулся, но даже не пытался скрыть, что принюхивается.

— Сладко пахнешь. — прошипел, как только Ветка опустила подол сарафана. — Не успел тебя твой пард своим звериным запахом пропитать.

Вета ничего не ответила: не хотела, чтобы уродливая тварь раззадорилась еще больше.

Как могла быстро, поковыляла на поляну — к свету, к другим пленникам.

«Сбегу. Улучу момент и сбегу! — поклялась себе мысленно. — Лучше попасть в когти к диким зверям, чем стать пищей для этих отвратительных монстров!»

6. Вигге

Когда Вета появилась из зарослей в сопровождении одного из охранников, пленники не обратили на нее никакого внимания. Ни одного любопытного взгляда. Ни одной приветливой улыбки. Люди жадно поглощали скудные порции какого-то варева, грызли сухие куски то ли мяса, то ли хлеба, пили воду.

— Иди сядь там, — тот, кто водил Иветту в кусты, бесцеремонно ткнул ее между лопаток, направляя к группе женщин. — Тебя накормят.

Вета покачнулась. Забыв, что ноги связаны, попыталась сделать широкий шаг, чтобы удержать равновесие, и растянулась на траве лицом вниз.

Что ж! Внимание других пленников ей удалось привлечь!

— Ой, умора! — захихикала одна из девиц, показывая на Иветту пальцем. — Зад отклячила, будто напрашивается, чтоб к нему приложились!

— Эй, новенькая! — подхватила другая. — Ты еще повиляй задницей! Попроси ласки! Не откажут!

Вета быстро перевернулась на бок. Потом сумела сесть. Мельком глянула на толкнувшего ее монстра. Тот стоял и, похрюкивая и подергиваясь, скалил свои ржавые клыки: смеялся. Но ладно — чудовище. А вот почему пленницы настроены так недружелюбно?! Что плохого она им сделала?

Подходить к ним расхотелось.

Кое-как поднялась под насмешливыми взглядами двух слишком остроумных девиц, огляделась, заметила в стороне сидящую отдельно от всех женщину и лежащего без сил мальчишку. Медленно побрела к ним.

— Ты гляди! Благородная кайя себе лучше компании не смогла найти, кроме как глухая нищенка и уммаровский выродок! — понеслось ей в спину.

Вета не стала обращать внимания и отвечать. Ссориться с такими же, как сама, пленниками, она не собиралась.

Добралась до ребенка. На вид ему было лет десять. Когда Вета присела рядом, он с трудом приоткрыл глаза.

— Ты почему не ешь? — Ветка указала на деревянную плошку, которую кто-то из охранников оставил рядом.

— Мы кашу не едим… — едва слышно прошептал мальчик.

— А что едите? — Иветта не знала, кто такие уммары, а парнишка показался ей совершенно обычным человеческим ребенком. — И как тебя звать?

— Я — Вигге, сын Расмуса. Мы едим рыбу и мясо. — Короткий разговор отнял у Вигге последние силы: он закрыл глаза и, похоже, потерял сознание.

Вета снова подняла взгляд, обвела глазами поляну. Теперь пленники монстров наблюдали за ней, но в их лицах читалась вражда.

— Из-за этой кайи нас будут кормить еще меньше. И у уммаровского выродка еду не заберешь, — проворчала одна из женщин.

Ах! Так вот почему на нее смотрят косо! Она, значит, лишила этих несчастных шанса поесть поплотнее!

Иветта вдруг вспомнила, что под одной из скамей в ее карете стоит плетеный короб с припасами, которые собрал в дорогу Верослав. Странно, что рогатые монстры к этому коробу даже не притронулись.

Зато сейчас один из монстров направлялся к ней. Подошел, сунул в руки деревянную плошку с жидкой похлебкой — то ли редкой кашей, то ли густым супом. Кинул поверх варева кусок чего-то сухого. В другую руку вручил кружку с водой.

Проголодаться Вета не успела, но странный сухарь ее заинтересовал. Запах от него шел мясной. Девушка взяла свой сухарь и сухарь из плошки мальчика, сунула их в воду, чтобы немного размокли.

Плошки с похлебкой протянула двум девочкам-подросткам, которые молча сидели по правую руку от нее. Похоже, им было слишком страшно, чтобы упражняться в насмешках и издевках. Но голод оказался не менее сильным, чем страх: поданные им плошки девчонки схватили и тут же набросились на еду.

Вета достала из кружки один из сухарей. Он немного размок, и девушка рискнула откусить кусочек. Убедилась, что это какое-то вяленое мясо. С трудом растолкала Вигге и сунула ему в рот сухарь. Мальчик принялся жевать. Давалось это ему с трудом, но он все же сумел справиться. Иветта тут же поднесла к его губам второй кусок мяса.

— А ты? — ребенок смотрел на нее удивленно и недоверчиво.

— Я пока не голодна, — качнула головой Вета, и почти не солгала: от пережитого ужаса ее желудок сжался в комок, и она чувствовала, что не сможет проглотить ни крошки.

— Здесь каждый сам за себя, — предупредил Вигге. — К тебе станут относиться еще хуже, если ты будешь помогать мне.

— Ешь. Я их не боюсь. И на насмешки мне плевать. — Вета заставила мальчика взять второй кусочек мяса.

Ребенок прожевал и проглотил его. Потом с помощью Ветки послушно выпил всю воду, которая была в его кружке. Сжал слабыми пальцами ее ладонь:

— Ты добрая. И смелая. Теперь я понимаю, почему тебя взял в жены кто-то из пардов. Не понимаю только, как ты в плен к девампам попала. Парды и уммары своих женщин берегут и защищают…

— Меня тоже защищали, Вигге. Но мои защитники погибли. Оба. — Иветта почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы и поспешила перевести разговор на другую тему. — А кто такие уммары и девампы?

Похоже, пара кусков сушеного мяса и кружка воды пошли ребенку на пользу: он перестал впадать в забытье после двух-трех фраз.

Услышав вопрос Иветты, Вигге округлил глаза:

— Ты откуда? Нездешняя, что ли?

— Да, я приехала издалека, чтобы стать женой Даромира. — О том, что Даромир — Верховный хевдинг пардов, Вета на всякий случай умолчала.

— Ладно. Ты только никому не признавайся, что нездешняя, — маленький уммар вздохнул. — Чужаков люди любят еще меньше, чем оборотней. Я расскажу тебе все, что знаю…

Мальчишка говорил много, но сбивчиво. Ребенку было трудно объяснять некоторые вещи. В целом Иветте удалось понять, что уммары — тоже оборотни, но не из семейства кошачьих, как парды, а медведи. Причем белые. На земле таких называют полярными.

Еще стало понятно, что оборотни и люди — родственные народы и могут иметь общих детей.

С девампами все оказалось сложнее. Они были чем-то похожи на людей: имели по две руки и две ноги, но ни с оборотнями, ни с людьми общих детей иметь не могли.

— Понимаешь, у них синяя слизь вместо крови. И у принцев, и у простых солдат. Летать могут только принцы, — рассказывал Вигге, опасливо косясь на охранников, которые рассеялись по поляне и наблюдали за своими пленниками.

— А вот эти разговоры про кровь? Они что — кровососущие?

— Ой, это еще одна особенность их расы! Кровь нужна только принцам и самкам… женщинам девампов! Принцам — чтобы восстанавливать магию, женщинам — чтобы зачинать детенышей. Кстати, доступ к женщинам есть только у принцев.

— То есть вот те, кто нас охраняет — это простые воины-девампы? — Иветта исподтишка присматривалась к жутким тварям, стараясь понять, чем и как сильно их тела отличаются от человеческих.

Похоже, под набедренными повязками у воинов прятались органы размножения, но как они выглядят, ей оставалось лишь догадываться.

— Да! Принцы в набегах никогда не участвуют. Их мало, как и самок. Зато их защитная магия так сильна, что проникнуть в подземный город-лабиринт, где живет рой девампов, еще никому не удавалось. — Вигге так понравилось просвещать свою новую подругу, что он оживился и даже немного порозовел.

— И что — принцы и женщины девампов никогда не покидают лабиринт? Тогда зачем им крылья и способность летать?

— Не покидают почти никогда! Только весной, когда наступает брачный сезон. Но есть одно место, где бывают и они, и люди, и оборотни. Думаю, туда нас и везут, чтобы продать кому-то из принцев. — Вигге снова побледнел и замолчал. Похоже, мальчику стало страшно.

— Что это за место, Вигге? Расскажи мне! — взмолилась Иветта.

— Оно называется Кватропорт. Г ород четырех Врат…

Может, медвежонок-уммар рассказал бы что-то еще, но, похоже, главному из девампов надоело, что их новая пленница слишком много шепчется с ребенком.

— Смотрю, ты у нас слишком сильная и бодрая? — подошел он к девушке и пнул ее когтистой лапой чуть ниже спины. — А ну, встала, собрала у остальных посуду и пошла ее мыть!

— Потом еще пошепчемся, — стараясь говорить одними губами, пообещала Вета пареньку и с трудом выпрямилась: связанные ноги и руки стесняли движения, делали их неловкими.

Ветка постаралась не показывать свою злость, но про себя подумала, что, передвигаясь мелкими шажками, собирать посуду она будет до утра. Похоже, девамп тоже до этого додумался.

— Туда, — толкнул Иветту в спину, направляя к глубокой деревянной лохани, от которой шел пар. — Посуду сами принесем.

Он сделал пару знаков своими четырехпалыми руками другим охранникам, и те послушно зашевелились, начали подходить к сидящим на траве девушкам и женщинам, забирать у них плошки и кружки.

Вскоре в лохани с горячей водой лежали два десятка кружек и плошек.

— Мой давай! — прикрикнул на Ветку главный девамп.

— Может, руки развяжешь? — девушка показала ему свои спутанные запястья, между которыми оставался зазор в десяток сантиметров. Лучше, чем если бы руки были прижаты одна к другой вплотную, но все равно ужасно неудобно.

— Так справишься, — процедил козлорогий монстр и снова ткнул Вету в спину, подталкивая к корыту.

— Ты смотри! Кайя свои белые ручки замарать боится! Торгуется! — захихикала одна из тех девиц, что и раньше позволяли себе насмешки и грязные намеки. — А ты приляг да ножки раскинь, глядишь, освободят от работы!

Иветта призвала все свое терпение и благоразумие, чтобы не сорваться и снова промолчать. Огляделась, высмотрела в двух шагах от себя пучок сухой травы, сорвала его, скрутила, как могла, сделала что-то вроде мочала. Обмакнула мочало в воду…

В чем-то злобные насмешницы были правы: в своей земной жизни Иветта посуду мыла очень редко. Для этого у нее была посудомоечная машина. А еще — стиральная машина-автомат и робот-пылесос. А ведь она считала себя неплохой хозяйкой! Теперь же ей пришлось отдирать присохшие остатки густой похлебки чуть ли не голыми руками. Спасибо, что хоть вода оказалась довольно горячей.

Пока девушка под присмотром одного из девампов отмывала деревянную посуду, остальные охранники выгнали на поляну две телеги. Усадили на нее пленников — спинами друг к другу, по четверо в ряд.

Кто-то из козлорогих пнул ногой Вигге:

— Вставай, уммаровский щенок! Хватит отлеживаться!

Мальчик завозился, закряхтел, оперся на согнутые локти и сумел оторвать от земли голову и плечи. Продержался так несколько мгновений и рухнул обратно. Его глаза закрылись. Грудь часто и судорожно вздымалась, открытый рот жадно хватал воздух.

— Не смейте!.. — дернулась Иветта, когда охранник попытался пнуть мальчишку в бок. — Вы же… товар портите!

Сбоку от Веты раздалось то ли хрюканье, то ли бульканье.

Она оглянулась и увидела оскаленные клыки и трясущиеся плечи главного девампа. Отсмеявшись, он заглянул в лохань:

— Справилась?

Вета кивнула.

— Хочешь, чтобы уммаровское отродье не сдохло — тащи его в свою карету. С тобой поедет.

— Хорошо! — девушка согласно кивнула и тут же опустила голову, чтобы скрыть торжество по поводу своей маленькой победы.

Стряхнув с рук воду, она поковыляла к Вигге.

— Нам с тобой надо добраться до кареты, малыш, — шепнула она ребенку, который успел немного отдышаться и теперь смотрел на нее не по-детски серьезным взглядом.

— Ты не бросишь меня? — тихонько спросил он.

— Ни за что. Давай, продень руки в кольцо моих рук. Я сумею тебя поднять.

Иветте и правда удалось подхватить паренька подмышки и оторвать от земли. Ноги мальчишку почти не держали, и Ветка, пятясь задом, потащила его к карете. Девампы с любопытством наблюдали за ней.

Наконец, путь в несколько метров был преодолен. Вета уперлась спиной в карету и поняла, что не знает, как влезть в нее со связанными руками и ногами, и как поднять туда вконец обессилевшего Вигге.

— Помогите! — потребовала она, смело глядя в глаза главному девампу.

Тот кивнул одному из своих:

— Выполняй!

Охранник подошел, небрежно закинул в карету Вигге, потом, нарочито облапив грудь и ягодицы Иветты, поднял и подсадил девушку. Ветка скрипнула зубами, но снова предпочла стерпеть. Она и так получила намного больше, чем рассчитывала: ей позволили ехать в собственной карете, где были запасы нормальной еды, да еще и мальчишку разрешили забрать.

Дверца кареты захлопнулась. Ее заперли снаружи.

— Вот и ладно, — Ветка опустилась на сиденье, неловко провела обеими ладонями по спутанным волосам мальчишки. Когда-то они, наверное, были совсем светлыми, почти белыми, а теперь сбились в колтуны и приобрели грязный серо-желтый оттенок. — Сейчас устрою тебя поудобнее и накормлю.

— Накормишь? — синевато-черные глаза Вигге с недоумением уставились ей в лицо. — Чем?

— Едой. Нормальной человеческой едой. И сама поем. Давай-ка поднимем тебя на вторую скамью.

Устроив мальчика, Вета вытащила из-под сиденья корзину, откинула крышку, отыскала среди припасов запеченную тушку мелкого зверька. Разломила пополам и одну часть подала Вигге, а вторую завернула в промасленную тряпицу и положила обратно.

— Утром съешь, — пояснила ребенку.

Тот благодарно кивнул и набросился на свою порцию с жадностью оголодавшего пса.

Иветта печально качнула головой, извлекла из корзины небольшой пирог с ягодной начинкой и тоже принялась жевать.

— Ты должен мне еще очень многое рассказать, Вигге, — обратилась к мальчику.

— Так спрашивай! — согласился он, разгрызая и проглатывая последнюю косточку.

Глаза его осоловели, веки потяжелели.

— Да ты совсем засыпаешь! — догадалась Иветта. — Ладно, поспи пару часов, подожду я со своими вопросами.

Вигге кивнул с признательностью и тут же задремал.

Спал, правда, недолго. Не прошло, наверное, и часа, как вздрогнул всем телом, заметался, задышал часто, прерывисто, застонал:

— Нет! Нет!.. Не подходите!

Вета открыла глаза, уставилась на мальчишку, поспешно прикрыла рот ладонями, чтобы не закричать. В карете было почти совсем темно, но даже в этой тьме девушка смогла разглядеть, что происходит с ее новым другом.

Щуплый Вигге на глазах увеличивался, раздавался в плечах, обрастал белой шерстью, превращаясь в медведя…

Вигге снился кошмар. Этот кошмар мучил его с того самого дня, когда он, поспорив с друзьями, отправился на Медвежью сопку. Говорили, что, если поймать один из блуждающих огней, которые появлялись на сопке ночью, то можно призвать и привязать к себе Призрачного Медведя — дух сильного воина-уммара, погибшего в бою или на охоте.

Вигге был уверен, что все это — сказки, и собирался провести на сопке всю ночь.

Вместо блуждающих огней и Призрачных Медведей мальчик столкнулся на склонах холма с отрядом девампов. Раньше он только слышал о них, но сам никогда не видел. И вот… одно неосторожное движение, хрустнувшая под детской ногой веточка — и десяток жутких рогатых тварей окружил его со всех сторон.

— Уммарыш! — прошипел один.

— Молодой, сладкий! — гнусно захихикал второй.

— Повезем на продажу или здесь прикончим? — поинтересовался третий.

Вигге оглянулся и понял, что бежать ему некуда. Прижался спиной к стволу кореллы — медвежьего дерева, перекинулся в зверя, выпустил когти, готовясь как можно дороже продать свою жизнь.

— Клыкастый! — засмеялся один из девампов.

— Когтистый! — подхватил второй. — Ух, страшно!

— Да чего мы ждем? — третий, похоже, пустых разговоров не терпел. — Вяжем по-быстрому и уходим! Или вы хотите нарваться на взрослого уммара? Ты же тут не один, малыш?

Вигге сначала кивнул головой, потом помотал отрицательно. Сам не знал, как лучше ответить — как есть, или попытаться обмануть чудищ.

Обмануть не удалось.

— Один он. Но лучше уйти поскорее и подальше, чтоб не догнали, — тот третий, который постоянно останавливал своих соплеменников, крутанул в воздухе веревочную петлю, метнул ее в сторону застывшего у дерева медвежонка.

Вигге догадался, что лучше бы избежать петли и быстро опустился на четыре лапы. Это ему не помогло: пока он уворачивался от одной петли, падающей сверху, его шею перетянула другая, запущенная вторым девампом.

— Попался!.. — петля начала затягиваться.

— Придуши его слегка, чтобы не трепыхался!

Вигге почувствовал, как перестал попадать воздух в его легкие. В глазах потемнело. Он провалился в беспамятство.

Когда очнулся — обнаружил, что его везут на телеге по незнакомым местам. Так далеко на юг он не забирался, даже когда отправлялся с отцом на охоту.

Пошевелил руками, ногами. Понял, что вернулся в человеческое тело. Путы спали, и Вигге, пользуясь темнотой и шумом колес, попытался соскользнуть с телеги.

— Уммаровский выродок тикает! — заголосила дремавшая рядом деваха с плоским круглым лицом и рыхлой фигурой.

К Вигге тут же подбежал один из девампов, не церемонясь, приложил по голове чем-то тяжелым. Перед глазами у мальчишки снова потемнело.

В следующий раз он очнулся, плотно связанный, на телеге, которая стояла и никуда не двигалась. Кругом кто-то ходил, переговаривался, шумел и стучал деревянной посудой и гремел чем-то металлическим.

— Воды… — разлепил спекшиеся губы ребенок.

— О! Очухался! А мы уж думали, подохнешь. Спорили, кому достанется твоё сердце, а кому — печень. — Один из девампов приблизился, провел когтями по груди и животу мальчишки, показывая, что отлично осведомлен, где у уммаров находятся названные внутренние органы.

Вигге был смелым мальчиком, но в тот момент его затрясло от ужаса!

Уммары верили, что воин, у которого вырвали сердце и печень, никогда не найдет дорогу к Отцу-Медведю, дарующему новую жизнь, и будет вечно скитаться в ледяной пустыне.

— Нет! Нет! Не подходите! — закричал тогда Вигге.

И, сам того не зная, продолжал так кричать каждую ночь.

— Вигге! Вигге! Очнись, малыш! — донесся до мечущегося, пытающегося скинуть веревочные путы медвежонка, нежный женский голос. Ласковый, знакомый..

— Мама?! Ма-ма-а! — мальчик рванулся навстречу голосу, свалился откуда-то, больно ударился боком, локтем и. проснулся на полу подпрыгивающей на ухабах кареты.

Его тело, покрытое белой шерстью, едва умещалось между сиденьями. Путы из лозы больно врезались в руки и ноги, которые стали вдвое толще и уже почти полностью превратились в медвежьи лапы.

— Ты меня слышишь, Вигге? Проснись скорее! — все тот же женский голос, что и во сне, продолжал звать, уговаривать, успокаивать. — Тебя никто не тронет!

— Вета. — медвежья пасть была не слишком приспособлена к человеческой речи, но одно слово мальчику все же удалось произнести.

— Да, это я! Похоже, тебе приснился кошмар, и ты попытался перекинуться в медведя! — поспешила объяснить испуганному пареньку Иветта.

Вигге застонал от боли, от усилия, которое ему пришлось приложить, чтобы совладать со своей звериной сущностью и вернуть себе человеческий облик.

Наконец, это ему удалось.

— Ты молодец! Ты справился! — похвалила мальчика заботливая старшая подружка. — Сейчас помогу тебе вернуться обратно на мягкую теплую скамью. Ох, и напугал ты меня!

Поднять ослабевшего мальчугана было непросто, но, в конце концов, у них все получилось.

Не имея сил перебраться обратно на свое сиденье, Ветка пристроилась рядом с Вигге, уложила его голову себе на колени.

— Устал, мой хороший? — Ребенок моргнул согласно. — Может, попробуешь снова уснуть?

— Нет… не хочу! Боюсь, что опять начну оборачиваться… — мальчишка отрицательно повел головой. Блеснул глазами, полными непролитых слез.

— Тогда поговори со мной, — тут же предложила Иветта. — Расскажи, что тебе снилось? Вот увидишь: сразу станет не так страшно!

Вигге кивнул согласно. Облизнул пересохшие губы. Иветта заметила, напоила его сладкой фруктовой водой. И мальчик, запинаясь и всхлипывая, дрожащим голосом поведал ей историю своего пленения.

— Когда ты позвала меня, чтобы разбудить, мне показалось, что я слышу голос мамы. — после этих слов он не выдержал, заплакал — от боли, от обиды, от тоски по дому.

За все дни, что провел Вигге у девампов, он не пролил ни слезинки. Наверное, потому что рядом не было никого, кто смог бы обнять и пожалеть. Теперь же его голова лежала на мягких теплых коленях взрослой и доброй подруги. Ее тонкие пальчики ласково поглаживали его по плечам и щекам, перебирали спутанные волосы.

— Хорошо, что ты разбудила меня, Вета, — постепенно успокаиваясь, произнес мальчишка.

— Иначе я не смог бы сдержать оборот и превратился в медведя.

— Почему же ты не хочешь оборачиваться медведем? — заинтересовалась Иветта.

— Оборот отнимает много сил. К тому же, зверю нужно много еды. Если ни сил, ни еды не будет, я не смогу перекинуться обратно, — признался ребенок.

— Тогда давай я тебя еще немного покормлю. Не хочу, чтобы ты ослабел еще больше.

Вета снова вытащила короб из-под сиденья. Отдала Вигге вторую половину запеченной звериной тушки. Да и сама решила не терять времени даром и съела еще один пирожок с ягодами: кто знает, не отберут ли девампы съестные припасы, которые не заметили раньше?

После еды Вигге снова захотел спать. Он сонно моргал, тер глаза кулаками и просил Ветку рассказать что-нибудь о ее жизни, о дальней стране, из которой она приехала. Он был согласен на все, лишь бы не уснуть.

— Я посторожу твой сон и прогоню кошмар, если вдруг он вернется, — пообещала ему Иветта. — Засыпай, малыш. Набирайся сил.

— Только не уходи, — попросил Вигге. — Посиди здесь, со мной.

— Хорошо, я буду держать твою голову у себя на коленях, — услышав эти слова, маленький уммар успокоился и все же уснул.

Вета, как и обещала, обнимала мальчишку и сторожила его сон до самого рассвета. Следующие два дня прошли без особых изменений.

Обоз из трех повозок, на которых везли около двух десятков пленников, останавливался дважды в сутки: рано утром и поздно вечером. Пленникам позволяли справить нужду, выдавали скудные порции еды.

Кусочки мяса Вета отдавала медвежонку. Похлебку — все тем же испуганным и молчаливым девочкам-подросткам. На злобные подначки не обращала внимания. Посуду мыла без возражений. И все искала, выжидала случай, чтобы сбежать. Правда, бежать собиралась не одна: бросить Вигге она уже не смогла бы. Мальчик доверял ей, и предать это доверие Ветка не посмела бы.

За эти дни девампы привыкли к покорности Иветты. Теперь похитители не ждали от нее подвоха, и во время остановок уже не следили так тщательно, как в первый вечер.

Девушке это было на руку. В ее голове созрел дерзкий план, и на четвертый вечер она собиралась его осуществить.

7. Замок пардов

Скромный могильный холмик с небольшим каменным надгробием был весь усыпан цветами. Летнее солнце, не жаркое поутру, освещало сидящего у могилы мужчину — высокого, широкоплечего. Мужчина не замечал ничего вокруг. Его желтые тигриные глаза казались мертвыми, будто кто-то погасил в них огонь жизни.

Даромир, Верховный хевдинг пардов, проводил у этого камня с высеченным на нем именем «Иви» каждую свободную минуту. А их, этих минут, было даже слишком много. Родичи любили своего хевдинга, и вместе с ним горевали об его утрате, а потому старались не тревожить понапрасну. «Чудо, что наш Даромир выжил! — шептались они. — Духи благоволят Верховному!»

Сам Яросвет-Даромир свое спасение чудом не считал. И жизнь без любимой казалась ему не милостью духов, а пыткой. Если бы не чувство долга перед кланами, возложившими на него ответственность за поддержание мира и спокойствия — он перекинулся бы пардом и ушел бы в глухие лесные дебри навсегда, чтобы найти там или погибель, или исцеление для своего кровоточащего сердца.

— Иви… Иви! — тоскливо шептали его губы. Он пытался припомнить последние мгновения, проведенные рука об руку с невестой.

Но перед глазами то и дело вставали совсем другие воспоминания.

…маленькая женская ладонь, подносящая свежую родниковую воду к сухому носу парда.

.. оголенное плечо с нежной кожей, на которой проступили капельки крови после укуса.

…хрупкая женская фигурка, окидывающая прощальным взглядом каменную твердыню замка, и скрывающаяся в карете.

«Куда Верослав повез мою жену? Довез ли? Скоро ли вернется?» — эти вопросы тревожили, зудели, отвлекали от горьких воспоминаний.

Даромир пока не был готов признать это вслух, но в глубине души чувствовал: он совершил ужасную ошибку, приказав брату увезти девушку прочь из замка.

— Даромир! Верховный! — впервые за три дня кто-то из пардов рискнул по собственной воле нарушить уединение своего Правителя. — Вернулись охотники, которые ушли вчера в обед выслеживать марала!

— Выследили? — без особого интереса откликнулся Яросвет.

— Марала добыли, но дело не в этом! На дороге, ведущей в Ставангер, обнаружены следы сражения!

— Вы подозреваете, что Верослав оправился именно по этой дороге? Тогда где же он? — в груди мужчины что-то сжалось от плохого предчувствия. Своим предчувствиям оборотень привык доверять.

— Мы точно знаем, что ваш брат ехал именно по этой дороге! — подтвердил опасения своего хевдинга старший охотник клана.

— Я должен увидеть это место своими глазами. — Даромир резко отбросил в сторону ветвь вьюнка, покрытую бледно-голубыми соцветиями. — Выдвигаемся сейчас же!

— Возьмем с собой десяток пардов?

— Да. Тех, кто только вернулся, оставь отдыхать. Новый десяток пусть берёт оружие — и в путь. Собираемся у ворот через полчаса.

— Мы будем готовы, хевдинг! — мужчина перекинулся в зверя и помчался в замок.

Даромир поспешил следом.

Вскоре одиннадцать пардов в своем кошачьем облике мчались через лес, торопясь как можно быстрее оказаться там, где примятая трава и обломанные ветви кустарников еще хранили следы драки.

Добрались до места уже к полудню.

Даромир был лучшим охотником-следопытом среди пардов. Он легко прочел по следам и запахам недавнюю историю и словно воочию увидел все, что произошло. Увидел — и едва не взвыл от боли и отчаяния! От понимания, что опоздал! Загнав боль и ярость в дальний уголок обливающегося кровью сердца, белый пард встал над пятачком земли, пропитанной кровью, и погрузился в видения.

…Вот, по обе стороны от лесной дороги, десяток кряжистых деревьев с толстыми сучьями, похожих на земные дубы. На них сидели девампы, организовавшие засаду.

…Вот карета оказывается под сенью их листвы, и оттуда, сверху, дождем начинают сыпаться стрелы. Они ранят лошадь, и та встает на дыбы. Карета останавливается. Вознице удается усмирить испуганную кобылку, но одна из стрел попадает ему в плечо. Проливается первая кровь.

…Вот дверца кареты открывается и тут же захлопывается. Веромир, выпрыгнувший из кареты, приземляется на четыре лапы — он успел сменить облик прямо в прыжке. Толстая шкура с плотной шерстью неплохо защищает его от стрел. И тогда девампы спрыгивают с деревьев и набрасываются на парда. Десяток тварей — на одного кота.

Какое-то время Верославу удается отбиваться, сопротивляться, защищаться самому и не подпускать нападающих к карете. Но девампов слишком много, и наступает момент, когда одному из них удается добраться когтями до горла парда и полоснуть по шее когтями. Захлебываясь собственной кровью, Вер падает и больше уже не встает. Его кровь заливает рыхлую землю, впитывается в нее…

Кровь рассказала Даромиру, что брата уже нет в живых. Кровь привела туда, где покоились останки Верослава и второго парда, который выполнял роль возницы, а потом яростно отбивал атаки девампов — и погиб, так же, как и Вер.

Вместе с Даромиром к заброшенной медвежьей берлоге, в которой спрятали девампы тела погибших, пришли и другие охотники.

Как по команде, все перекинулись в свои человеческие ипостаси. Даромир тоже принял человеческий облик. Медленно опустился на колени. Впился пальцами в песок. Поднял голову к небу и запел Прощальную Песнь, призывая духов Рода.

К его пению присоединились остальные охотники.

— Мы должны захоронить тела наших братьев со всеми полагающимися почестями, — сказал Верховный хевдинг, когда Песнь закончилась. В его голосе звенели скорбь и ярость. — А потом я отправлюсь по следам девампов. Нам необходимо узнать, почему эти твари забрались так далеко на север, вернуть похищенную женщину и уничтожить каждую тварь, которая прошлась по нашим землям и обагрила их кровью наших родичей.

Тела погибших были доставлены в замок только к позднему вечеру и захоронены в Роще памяти неподалеку от могилки, в которой обрела последнее пристанище невеста Даромира, юная Иви.

По-хорошему, Верховному следовало скорбеть по усопшим, пока две луны не встретятся на небосводе, открывая путь умершим в небесные чертоги.

Но Даромир не мог ждать так долго!

Новая потеря заставила хевдинга отвлечься от своего горя. Пусть с запозданием, но пришло понимание: его жена, женщина, за которую он должен был отвечать, которую был обязан защитить, оказалась в плену у самых страшных монстров мира Двух Лун! Маленькая, слабая женщина, которая ничего не знает о мире, в который согласилась прийти, чтобы подарить ему, Яросвету, шанс на жизнь.

Винить в том, что случилось, Даромир мог только себя!

— Я найду и спасу тебя, жена, где бы ты ни была! — поклялся хевдинг, войдя в комнату, где Вета провела всего пару часов, дожидаясь, когда он проснется и решит ее судьбу.

Уже на следующее утро после прощания с братом Верховный, взяв с собой десяток вооруженных охотников-добровольцев и немалую сумму золотом, отправился в путь.

8. Четвертый вечер

Очередной день пути в неизвестность подходил к концу. Иветта не понимала, как такое возможно, но за все это время их так никто и не заметил. Не попытался остановить, хотя небольшой обоз шел днем и ночью и проходил неподалеку от крепостей, замков и небольших поселений. Пару раз часть девампов отлучалось куда-то и неизменно возвращалась с очередной добычей — молодой женщиной или девочкой-подростком.

По тому, что дни стали жарче, а ночи — теплее, и по сменившимся пейзажам Вета догадалась, что они давно покинули северные леса, миновали среднюю полосу и почти добрались до границы человеческих владений и королевства девампов.

Догадки девушки подтвердились, когда обоз остановился на вечерний постой и она услышала разговор главного девампа с одним из его соплеменников:

— Утром делаем привал как обычно? — спрашивал командира отряда охранник.

— Нет. Пойдем без остановок до Кватропорта. Будем там вскоре после обеда. Так что потерпят рыхлотелые, все равно кормить больше нечем.

Иветта уже знала, что рыхлотелыми девампы называют всех — и людей, и оборотней — за то, что на их телах нет чешуи, как у самих монстров.

Теперь же она узнала кое-что намного более важное: завтра шанса совершить побег не будет. У нее остался всего один вечер, чтобы попытаться сбежать. Иначе ее продадут. Кто знает, не разлучат ли их с Вигге. И кем окажется покупатель. Скорее всего, одним из принцев девампов. И тогда она будет обречена до конца своих недолгих дней служить ходячим мешком с едой для одного из кровопийц…

— Эй, в карете! — дверца распахнулась. — На выход!

Сначала медвежонка, а потом и девушку один из девампов грубо сдернул с сидений и бросил на землю. Вета сумела вовремя опереться на руки и избежать столкновения каменистой почвы и собственного носа. Тут же перекатилась на бок, потом встала, не дожидаясь команды, которая всегда сопровождалась пинком под ребра.

Передвигаться со связанными ногами Ветка уже приспособилась, так что к свободному месту неподалеку от костра добралась, ни разу не споткнувшись. Маленький уммар тут же примостился рядом.

— Помнишь, о чем договаривались? — шепнула ему Иветта. — Следи за мной внимательно и, если я сумею откинуть в твою сторону уголек, постарайся сделать так, чтобы его не заметили и не отобрали.

— Я все сделаю, Вета! Но я так боюсь за тебя! — губы мальчишки задрожали.

— А я — за тебя, — призналась девушка. — Но ты ведь не хочешь, чтобы нас разлучили?

— Не хочу! — Вигге насупился, прикусил подрагивающие губы и замолк.

Вскоре один из девампов принес им еду. Всё ту же мерзкую похлебку, пару кусочков вяленого мяса и по кружке воды каждому.

Вета тут же передала мясо медвежонку. Плошки с похлебкой — молчаливым девочкам-близняшкам, которые теперь всегда садились поближе к Иветте и ее маленькому другу.

— Что, как всегда, все для других, ничего — для себя? — наблюдая за тем, как девушка раздает пищу, хмыкнул один из девампов. — Что-то ты ни оголодавшей, ни отощавшей не выглядишь…

— Так у нее в карете целая корзина человеческой еды была! — засмеялся другой девамп. Видимо, из числа тех, кто обыскивал карету после захвата. — Что ей наша похлебка, если она пироги трескает, фрукты, да соленья домашние? И уммарыша своего подкармливает.

Иветта нахмурилась: она не ожидала, что ее небольшую тайну разболтают. Теперь все остальные пленники смотрели на нее и Вигге не просто с враждой — с ненавистью! Только прикормленные девочки-молчуньи да глухая женщина по-прежнему сохраняли спокойствие и не кипели злобой.

— Все поели? — прокричал болтливый девамп. — Сдаем посуду! А ты, пардовская подстилка, ступай к корыту: посуда сама не вымоется!

Иветта тут же покорно встала.

— Следи за мной! — еще раз напомнила Вигге и заковыляла к посудине, в которую третий девамп уже налил теплой воды. Сам сорвал пучок травы и сунул ей в руку — вместо мочала.

Под злобное ворчание и насмешливые выкрики Ветка быстро и ловко перемыла посуду: приспособилась.

— Неси тарелки к телеге, — развернул ее в нужном направлении девамп, наблюдавший за тем, как она работает.

Иветта вздохнула, оценивая предстоящий путь: шагов сорок. Под ногами — песок вперемешку с мелкими камешками. Дорога вроде бы ровная. Но придется пройти совсем рядом с двумя самыми сварливыми и ядовитыми женщинами, которые цепляли ее с первого вечера.

Подхватила высокую стопку из двух десятков влажных деревянных плошек, очень осторожно начала двигаться в нужную сторону. Посуда мешала смотреть под ноги, ступать приходилось практически наугад.

Неудивительно, что дойти до телеги ей так и не удалось. Стоило поравняться с сидящими на пути злобными завистливыми девахами, как под ноги что-то попало. Иветта, не удержав равновесия, неловко дернулась, взмахнула руками и полетела носом в пыль!

Деревянная посуда с грохотом рассыпалась по каменистой почве…

— Ой! Какая неприятность! Пардовская подстилка тарелочки обронила! — заржала одна из ненавистниц.

— И носиком своим благородным землю пропахала! — подхватила вторая. — Что, кайя, не нравится пыль жрать? Это тебе не пирожки втихаря от всех трескать!

Вета перевернулась на бок, потом села на попу. Окинула взглядом ехидно ухмыляющиеся лица.

— Это вы мне подножку поставили! — догадалась вдруг.

— Не докажешь! — прошипела злобно первая.

— Девампы разбираться не будут. Ты проштрафилась — тебя и накажут! — поддержала вторая. — Уже предвкушаю твои крики, когда тебя будут пороть!

Пороть?!

Избиение в планы Иветты никак не водило! Вряд ли она сможет быстро двигаться, если ее отходят плетьми.

В отчаянии Вета закрыла лицо руками и не увидела, как к ней и ее противницам подлетел глава отряда девампов. Услышала хлесткий звук оплеухи, опустила ладони чуть ниже и охнула, когда девамп отвесил еще одну оплеуху второй из девиц.

— Закройте свои мерзкие пасти, жабы! Меня забавляли ваши слова, но терпеть выходки, из-за которых придется задержаться всему отряду, я не намерен!

Бабы взвыли, начали отползать от разъяренного монстра.

Тот развернулся к Иветте:

— А ты чего застыла, разиня? Быстро подобрала все, что рассыпала, и пошла перемывать! И воду из котла на костре сама себе носить будешь, клуша!

— Иду, иду! — получив уже привычный пинок по ребрам, Вета как могла быстро поднялась, собрала плошки и поковыляла обратно к корыту.

Кажется, повезло! Ее не будут избивать!

А еще. ей поручили самой носить воду. Это значит, что она сможет, наконец, подойти к костру, а ведь ей именно это и нужно! Она голову сломала, пытаясь придумать, как подобраться к огню, а тут удача сама идет ей в руки!

За тем, как благородная кайя таскает воду, девампы и их пленники следили только первые две проходки. Потом убедились, что ничего интересного в этом нет, и занялись кто чем.

Одни дремали, другие шушукались. Девампы сгрудились у самой дальней повозки, заспорили о чем-то.

Иветта подошла к костру в третий раз. Воровато огляделась: не смотрит ли кто. Встретилась взглядом с Вигге, чуть заметно кивнула ему. Потом присмотрела с краю кострища уголек покрупнее, словно невзначай, наступила на него легонечко — так, чтобы не раздавить, и откатила в сторону. Набрала воды в ведерко. Развернулась, чтобы уходить, и незаметно пнула уголек в сторону Вигге.

И опять ей повезло! Пылающий изнутри кусочек древесины не рассыпался и подкатился к медвежонку совсем близко.

Маленький уммар тут же пересел так, чтобы уголек оказался у него между лап.

Довольная Вета бодро заковыляла к корыту. Воды там было уже достаточно, и она стала быстро споласкивать одну плошку за другой. Время от времени кидала на своего друга вопросительные взгляды: ну, как? Получилось пережечь толстые путы из плотной сырой лозы?

Наконец, Вигге ей кивнул: руки и ноги свободны.

Иветта с облегчением вздохнула: полдела сделано. Теперь надо и ей как можно скорее оказаться рядом с уммаром — пока уголек не прогорел и все еще тлеет.

— Смотрю, ты уже справилась? — к девушке подошел один из девампов. Остальные продолжали о чем-то совещаться.

— Да. Готово, — кивнула Вета.

— Ладно, топай к уммарышу. Посуду сам отнесу, а то еще и в третий раз перемывать придется. — Девамп отпустил Ветку, и она, стараясь не показывать радости, пошла к Вигге.

Опустилась на колени спиной к мальчишке. Теперь она своим телом заслоняла ребенка от находящихся по другую сторону костра девампов. Сделав усталый и равнодушный вид, взялась переплетать свою длинную, ниже плеча, косу.

Тем временем Вигге, пыхтя от усилий, пристроил кусочек живого пламени между сапожками девушки, прижал к угольку путы, сковывающие ноги подружки.

— Сейчас, сейчас, — прошептал тихонько. — Веревки уже тлеют…

— Ты молодец! — похвалила паренька Ветка. — Как только волокна перегорят, ущипни меня за ногу, оборачивайся медведем и беги к лесу. Беги и не оглядывайся, слышишь?

— А ты? — тут же встревожился мальчишка.

— И я побегу. Следом. Но, боюсь, у меня так быстро не получится.

— Значит, тебя могут поймать?

— Могут, Вигге. Но мы сейчас не должны об этом думать. Все, молчи, не привлекай к нам лишнего внимания.

Вигге замолчал, а через несколько долгих мгновений Иветта почувствовала, как мальчик ущипнул ее за ногу чуть выше сапога.

Тут же вскочила, развернулась к костру и девампам спиной, увидела белую тень, летящую в направлении леса. Прижав по-прежнему связанные руки к груди, бросилась в ту же сторону.

Мягкие подошвы сапожек позволяли не топать, как солдат на плацу, но все же ступали по камням не настолько тихо, чтобы никто не услышал. Один из девампов словно почуял неладное, оглянулся почти сразу.

— Девка пардовская сбежала! — закричал сразу же.

— Догнать! Не убивать! — в ушах шумело от напряжения, но Вета услышала эту команду и побежала еще быстрее.

Позади раздался топот, клацанье когтей по каменному крошеву: монстры бросились в погоню.

— Петлю бросай! Уйдет в лес — полночи ловить будем! — сообразил кто-то из девампов.

Ох, нет! Только не петля!

Иветте казалось, что она не бежит — летит! И до спасительных деревьев оставалось всего-то ничего, но…

За спиной послышался странный свист, будто что-то тонкое рассекало воздух. В следующее мгновение перед глазами мелькнула смазанная тень, а затем на грудь беглянки опустилась петля, тут же натянулась, дернула, сдавила шею.

Ноги еще попытались сделать шаг, но голова уже пошла назад, и девушка опрокинулась на спину.

Слабеющими пальцами она цеплялась за сдавливающую горло веревку, хватала открытым ртом внезапно разредившийся воздух. сознание уплывало, взгляд застилало темным маревом.

— Попалась, дрянь! — услышала Ветка сквозь шум в ушах.

Теперь она даже мечтала, чтобы ее настиг обморок, но он упрямо не желал уносить жертву в царство забвения.

Иветта слышала, как подбежал к ней девамп. Чувствовала, как снимают петлю с ее шеи. Но думала только о одном: только бы Вигге не оглянулся! Только бы бежал, спасал свою жизнь!

Девамп схватил Вету за шкирку, заставил сесть. Склонился над ней, оскалил ржавые клыки в злобной ухмылке:

— Что, мерзавка хитрая, недалеко ушла?! Сейчас ты мне заплатишь — и за себя, и за уммарыша! Тихоню из себя строила покорную! — он ударил девушку по щеке — с размаху, не жалея, раздирая кожу когтями.

Ветка не удержалась: повалилась обратно на спину.

Девамп навис над ней, прижался всем телом:

— А что? Раз уж лежишь подо мной, так, может, и правда ножки раздвинешь?! Твою грязную кровь это не испортит…

Иветта ощутила, что к ее животу прижимается что-то очень крупное и твердое!

Застонала, забилась в руках монстра:

— Нет. нет!

— Да-а-а! Двигайся, женщина, двигайся живее! Мне это нравится! — похоже, ее сопротивление еще больше раззадорило девампа. — Погоди только, подниму твой сарафан повыше!

— Нет!!! — холодная четырехпалая конечность поползла вверх по бедру девушки.

9. Идущий по следу

Охота — суть парда. Выследить добычу, загнать, впиться клыками в беззащитное горло, лишая жертву жизни быстро и почти безболезненно — своего рода искусство.

Даромир-Яросвет не ожидал, что охота вернет его к жизни, даст выход боли и гневу, которые завладели его душой со дня гибели невесты. Но, стоило появиться врагу — ожил. Сердце забилось, наполненное азартом погони. Кровь лавой помчалась по жилам, обжигая изнутри жаждой мести. Забугрились каменные мышцы, желая битвы!

Правда, по внешнему виду Даромира догадаться о том, какой вулкан бурлит в его душе, могли только самые близкие. Свой бурный темперамент он держал под жестким контролем. Недаром его сами Духи Предков Верховным хевдингом выбрали. Настоящий предводитель: суровый немногословный воин! Только рядом с возлюбленной Яросвет позволял проявиться другой стороне своей натуры и становился настоящим котом: ласковым, игривым, лукавым.

Однако сейчас хевдингу было не до сантиментов: Яросвет и его сородичи выслеживали очень необычную дичь.

Отряд девампов числом около трех десятков особей посмел проникнуть туда, где раньше никогда не появлялся: под сень Старого Леса. В вотчину оборотней. И не просто проникнуть, а напасть, лишить жизни Верослава и его друга и похитить женщину Верховного, его Истинную!

Оставить это нападение безнаказанным? Да никогда!

Чешуйчатые твари должны усвоить: там, где живут и охотятся парды, другим охотникам делать нечего!

Яросвет не переживал, что взял с собой всего десяток друзей и помощников: в бою один пард стоил пятерых девампов. Пожалуй, не будь нападение внезапным, брат и его друг справились бы с девампами вдвоем против трех десятков. Они и без того продали свои жизни очень недешево. Тщательно обследовав место сражения, Яросвет и его помощники пришли к выводу, что Вер сумел лишить жизни шесть или семь тварей, его раненый товарищ — троих или четверых. Скольких еще поранили и покалечили — оставалось только догадываться.

Искать тела убитых девампов парды не посчитали нужным. Встали на след и помчались по нему — вдвое быстрее, чем шел обоз с пленниками.

К сожалению, понять, куда направлялся этот обоз, сразу не удалось. Девампы шли по дуге, медленно изгибающейся к югу.

— Яр! — старший охотник клана, родной дядя Верховного, то и дело сворачивал с дороги и делал короткие вылазки в то в одну сторону, то в другую. И, похоже, не напрасно. — Думаю, я обнаружил место, где обоз останавливался на постой.

— Веди! — Яросвет одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от дяди Болеслава.

В нескольких часах пути от места сражения, на окраине небольшой рощицы в человеческих владениях обнаружилось кострище: огонь заливали водой из ручья. Кусты неподалеку рассказали, что в них справляли нужду молодые женщины, страдающие от усталости и недоедания. Окровавленные тряпки, спрятанные в неглубокой ямке под грудой ветвей, свидетельствовали, что кто-то из пленников был ранен.

Обходя место стоянки по кругу, Даромир уловил едва ощутимый, но знакомый до боли запах. Зверь сразу опознал его: Истинная! Рядом с этим запахом имелся еще один. Медвежий. Детский. Они нашлись чуть в стороне от того места, где сидела основная группа пленников.

Даромира это не удивило: он знал, что люди побаиваются и недолюбливают оборотней, а к их человеческим женам относятся враждебно и пренебрежительно. Но сердце все равно сжалось: его женщине не станут помогать, скорее, наоборот, постараются сделать гадость!

Хевдинг перекинулся человеком. Хмурясь больше обычного, подошел к остывшему кострищу, остановился, взволнованно дыша, и произнес негромко:

— Она была здесь!

— Кто — она? Тебе знакома одна из пленниц девампов? — Болеслав тоже сменил ипостась и встал рядом с племянником.

Яросвет кивнул. Лицо его исказила гримаса душевной боли.

— Позови остальных, — попросил он. — Я расскажу.

Десяток мужчин с белыми волосами, в которых виднелись темные пряди, собрался в круг возле своего хевдинга.

— Мы слушаем тебя, Даромир. Говори! — поторопил Болеслав.

Верховный кивнул:

— Я должен открыться перед вами, родичи. Мой брат, Верослав, сопровождал в Ставангер мою жену. Мою Истинную. И погиб, защищая ее от девампов…

— Но как?!

— Твоя невеста погибла, Яр!

— Ты часом не заболел ли, хевдинг?

Яросвет поднял руку, останавливая шквал недоуменных вопросов.

— Выслушайте меня до конца, друзья! — потребовал он.

Вновь стало тихо.

И в этой тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра, Верховный рассказал своим сородичам, как Верослав ради спасения старшего брата отправился в другой мир, отыскал там девушку — двойника погибшей Иви, уговорил ее прийти в мир Двух Лун, чтобы принять от него, Даромира, метку парда.

— Я совершил непростительную ошибку, когда отправил Иветту прочь. Мне нет оправдания! — закончил Яросвет свою исповедь. — Но я прошу вас: помогите мне отбить мою жену у чешуйчатых тварей и отомстить им за гибель брата!

— Не нам тебя судить, хевдинг, — заявил Болеслав, и остальные оборотни закивали, соглашаясь. — Мы понимаем и разделяем твою боль. Трудно представить, что испытал бы любой из нас, потеряв свою пару, а потом увидев подле себя женщину, как две капли воды похожую на нее.

— Мы вернем твою жену, Яр!

— Накажем девампов и навсегда отвадим их от Старого Леса!

Увидев это трогательное единство, Яросвет сжал кулаки, кивнул сдержанно, но с признательностью:

— Моя благодарность не знает границ! — сдавленным голосом произнес он.

— Хватит разговоров! В путь! — поторопил сородичей Болеслав.

Мужчины снова приняли кошачий облик, в несколько прыжков выбрались на проселочную дорогу и помчались белыми молниями на юг — туда, куда вели следы обоза.

Молодые, сильные охотники-парды издревле умели преследовать добычу без отдыха и день, и два, и три. Где-то — двигаясь длинными прыжками, где-то — ползком, где-то — неспешным шагом. Казалось бы, что им стоило догнать девампов и их пленников?

Однако, покинув тенистые своды Старого Леса, хевдинг и его сородичи вынуждены были то и дело останавливаться и заглядывать в попадающиеся по пути крепости, замки и деревни. Расспрашивали: не видел ли кто обоз с пленниками? Не было ли слухов о похищенных людях?

Долгое время ничего, кроме рассказов о пропавших молодых женщинах и девушках, узнать не удавалось. Разрозненные людские княжества постоянно враждовали между собой. Разбойничьи ватаги из беглых крестьян и безработных воинов-наемников грабили торговые караваны, нападали на мирные поселения, так что ни внезапные исчезновения людей, ни заброшенные кострища со следами постоя никого не удивляли.

— Мне кажется, мы понапрасну тратим время, пытаясь заглянуть в каждый замок и в каждый городишко по пути, — заявил один из охотников, Велемир, сын Болеслава и брат Яросвета, когда парды обнаружили следы очередной стоянки. — Люди предпочитают делать вид, что ничего не видели и ничего не слышали, даже если им что-то известно.

— Может, люди и молчат, но зато говорят стены их домов, земля перед их домами. Мы не можем рисковать: вдруг Иветту продали по дороге в один из замков, или оставили, раненую и больную, в каком-то из сел! — Даромир в очередной раз сжал кулаки, удерживая внутри тревогу и опасения за жену.

На этом, третьем или четвертом по счету стойбище девампов, он в очередной раз убедился, что Иветта сблизилась с детенышем уммаров, и, похоже, пытается выхаживать своего друга. Впервые Даромир задумался о том, какая же по характеру та женщина, что стала его женой. Откуда в ней столько смелости и милосердия, чтобы помогать другим в тот момент, когда она сама нуждается в помощи и защите?

Хевдинг не знал, проснется ли в его опустошенном сердце новая любовь, но почтение к своей жене он уже начал испытывать.

…Чем дальше на юг уходили парды вслед за обозом, тем меньше оставалось шансов на то, что Иветта найдется в землях людей.

— Я уверен, что чешуйчатые твари везут похищенных женщин в город Четырех Врат, и, похоже, скоро окажутся там, если только мы не сумеем догнать их и остановить! — заявил близкий друг Яросвета, Горецвет.

Они закончили осматривать и изучать очередное место стоянки. Делать здесь больше было нечего.

— Тогда хватит разговоров! Быстро ужинаем, и в путь! — приказал Даромир.

…К вечеру второго дня погони парды оказались в нескольких часах быстрого бега от города Четырех Врат. Очередную покинутую стоянку они обнаружили на краю редкой рощицы, плавно переходившей в невысокий, но более густой лес, раскинувшийся на склонах пары высоких холмов.

Следы и запахи на этой стоянке были совсем свежие: чувствовалось, что обоз ушел не более четверти суток назад. Даромир заскрипел зубами: ведь почти догнали же!

Вся его внутренняя звериная сущность рвалась вслед за обозом: догнать! Напасть! Терзать клыками и когтями чешуйчатых кровососов, посмевших забрать ту, которая должна принадлежать только ему!

Но холодный человеческий разум подсказывал, что для начала придется все же внимательно изучить следы, убедиться, что Иветта все еще в плену. Что с ней не случилось ничего еще более страшного, чем попадание в плен к девампам.

Верховный хевдинг ступил на поляну первым, и тут же почуял неладное. Пахло кровью. И это была кровь его жены!

Шерсть на загривке парда мигом встала дыбом, когти сами собой выдвинулись из подушечек широких лап, хвост взметнулся и начал хлестать кошака по бокам… Попадись ему в этот момент хоть один девамп — он разодрал бы чешуйчатую тварь в клочья!

Но врага рядом не было, а запахи уже заговорили с оборотнем, рассказывая о том, что произошло здесь совсем недавно.

Вот тут стояло корыто с водой, и Иветта топталась подле него: видимо, мыла посуду.

…а тут она упала, оставив невидимые частички кожи со своих ладоней на твердом крошеве каменистой почвы.

Здесь она сидела, и рядом снова терся детеныш уммаров. А вот и погасший уголек! что он делает так далеко от костра?!

И как удалось освободиться и перекинуться медвежонку?!

Две цепочки невидимых глазу обычного человека следов вели к лесу. Судя по ширине шагов, Иветта и ее дружок-уммар сумели освободиться от пут на ногах.

«Пережгли тем самым угольком!» — сообразил Даромир на ходу. Нос вел его, торопил, звал вперед — туда, откуда доносился сладкий и страшный аромат: запах крови его Истинной.

Наконец, пард достиг того места, где почва хранила следы борьбы и пролитой крови. Запретив себе впадать в боевой раж, тщательно осмотрел и обнюхал каждый след, каждую песчинку. Эти немые свидетели не могли рассказать, как была пролита кровь. Свершилось ли насилие? Была ли Иветта искалечена, изломана, избита?

Чувствуя, как скручивает внутренности от страха за девушку и от жажды мести, хевдинг отошел на пару шагов, принял человеческий облик. Махнул рукой остальным пардам, предлагая подойти. Терзая побелевшими пальцами обрывок веревки из лозы, найденный тут же, дождался, когда все соберутся и сменят ипостась.

— Моя жена пыталась бежать вместе с медвежонком-уммаром, — объявил друзьям, заставляя себя говорить ровно. — Их поймали и увезли. Возможно, избили и сильно покалечили. мы должны мчаться в Кватропорт: обоз наверняка уже там, и, возможно, пленников уже сегодня выставят на торги. Прошу вас не забывать, друзья: в черте города любые нападения и драки с представителями других народов строго запрещены! Нам придется проявить всю нашу смекалку, чтобы вернуть мою жену и выследить девампов, побывавших в Старом Лесу. Вы со мной?

— Да! — одновременно рявкнули десять мужских глоток.

— Веди нас, хевдинг! — добавил Болеслав.

— Тогда — в путь!

Даромир снова перекинулся в парда и помчался на юг.

Его товарищи тут же последовали за ним.

10. Сильнее, чем страх

Вигге влетел под кроны деревьев и невольно замедлил бег: тропинок поблизости не было, приходилось выбирать дорогу. А еще… он уже понял, что его подруга отстала. Мальчишке стало страшно: как он будет один, без нее? В человеческих землях медвежонка никто жалеть не станет.

Но главное.

Отец-уммар, взрослый воин и охотник, всегда учил сына: друзей не предают. Не бросают в беде!

Он, Вигге, тоже воин! Ему целых десять лет, и его учили драться и охотиться!

Он не бросит Иветту на растерзание бездушным чешуйчатым тварям!

Медвежонок остановился. Оглянулся.

Зарычал от злости и отчаяния: у него на глазах Иветту поймали петлей — так же, как его самого — в ту ночь, на сопке!

Распаляя себя собственным рыком, медвежонок рванул обратно.

Пусть он не справится с целым отрядом девампов, но вот того одного, который зачем-то улегся на Иветту и начал задирать подол ее сарафана, Вигге обязательно порвет!

Вигге видел, что одной рукой девамп держит подругу за горло, мешая ей дышать, и боялся что не успеет, что Вета перестанет дышать, и тогда спасать будет уже некого.

* * *

Иветта цеплялась скрюченными в последнем усилии пальцами за когтистую ладонь, которая перехватила ее шею. Воздух через горло проходил с хрипом. Брыкаться, вырываться сил уже не было.

«Вот и все. Добегалась… — мелькнула в голове мысль. — Но лучше пусть задушит меня проклятый чешуйчатый монстр, чем возьмет силой!»

Девушка попыталась резко согнуть ногу в колене, надеясь, что сумеет задеть, ударить, причинить боль и хоть на мгновение отвлечь девампа.

Тот только затрясся от смеха, вклиниваясь между ее бедрами:

— Ай, послушная какая! Вот уже и ножки раздвинула! Правильно! Не все ж пардам сладких баб иметь!

— Сгинь!.. — хрипло каркнула Вета, задыхаясь.

И вдруг…

Сметенный неведомой силой, девамп скатился с нее с жутким криком, забился, сам придавленный к земле.

Ветка вдохнула полной грудью, и в глазах сразу же немного прояснилось. С трудом двинула шеей, скосила взгляд — и снова задохнулась: теперь уже не от пережатого горла, а от отчаяния.

…над дергающимся девампом, горло которого, не прикрытое чешуей, оказалось разорвано, стоял белый медвежонок и скалил испачканные синей слизью клыки.

— Беги!.. — едва шевеля губами, взмолилась Вета. — Теперь точно убьют. беги!

Вигге услышал.

Отряхнулся весь — с головы до пят, сбрасывая с шерсти клочья пены и слизи. Отошел от затихшего девампа. Встал возле Иветты, мотнул упрямо головой:

— Без тебя не уйду!

— Ты еще можешь. уходи скорее! — девушка не оставляла надежды уговорить маленького уммара оставить ее и спасать собственную шкуру.

— Нет! — медвежонок встал над ней, прикрывая ее своим довольно крупным в зверином облике телом. Склонил голову, лизнул подругу в нос. — Я тебя не предам!

— Дурачок. — Иветта обессиленно закрыла на мгновение глаза.

А когда открыла — оказалось, что ее и Вигге со всех сторон окружили девампы.

Своего погибшего сородича небрежно оттащили куда-то в сторону и оставили там, вне круга.

— Ну, что? Сам сдашься или нам тебя убивать? — глава отряда девампов нацелил на медвежонка заряженный арбалет. — Не хотелось бы портить твою ценную белую шкурку, но если придется.

— Обещайте, что не причините вреда Иветте! — потребовал мальчишка.

Девампы попытались возмутиться, но глава рявкнул:

— Молчать! — потом обратился к Вигге: — никто не станет портить товар. Обещаю. А того, кто на это решился, ты уже наказал. И правильно сделал.

— Значит, вы меня не убьете?

— За мёртвого уммарыша ничего не дадут. А мы ведь почти добрались. Повезло тебе, звереныш, что я уже сегодня вас продать рассчитываю. Иначе лично показал бы, почему не стоит набрасываться на девампов!

— Я сдаюсь. — Вигге перекинулся.

Стал обычным десятилетним мальчиком. Может, чуть более высоким и широким в кости, чем его человеческие ровесники, но зато куда более тощим.

— Вяжите обоих, и в карету. И чтобы никаких новых ран и царапин! — командир отряда девампов опустил арбалет, снял с пояса веревку из лозы, швырнул на землю под ноги мальчику.

Двое охранников, недовольно сопя, связали Вигге и Вету. На этот раз так, что оба пленника не смогли бы сами и шагу ступить. Не особо осторожничая, перекинули через плечо, отнесли к карете и сбросили на пол: сначала Ветку, потом, поверх нее — мальчишку.

Дверца была тут же захлопнута и заперта. Почти сразу после этого обоз пустился в путь.

У Вигге еще хватило сил, чтобы кое-как слезть с подруги и взобраться на сиденье. Ветка какое-то время предпочла не шевелиться. Потом уселась, упираясь плечом в край скамьи, на которой лежал мальчик. Прижалась щекой к его щеке.

— Спасибо, что спас меня, Вигге!

— Ты больше не будешь называть меня «малыш»? Сегодня я убил своего первого врага! Девушка с трудом улыбнулась разбитыми губами:

— Не буду. Ты — настоящий мужчина, Вигге. Воин и герой. — Ветке и в голову не приходило, что обращение «малыш» задевает ее друга.

— И ты… ты ведь тоже не ушла бы без меня, правда?

— Ни за что! — поклялась Ветка. — Ты мне теперь как брат!

— А ты мне — как сестра, — ребенок протяжно вздохнул. — Жаль, что нас поймали.

— Ничего! Мы все равно найдем способ уйти от девампов! — Иветта была не уверена в том, что говорила, но посчитала, что не имеет права лишать мальчишку надежды.

— И я вернусь домой. — мечтательно шепнул медвежонок.

— Да. Вернешься к маме, папе, братьям и сестрам. к друзьям. — на бледном личике малыша проступила тень улыбки. Он засопел ровно и глубоко. Уснул.

Вета немного повернулась — так, чтобы опираться на его скамью не плечом, а спиной. Закрыла глаза. Сжала зубы, не позволяя ни единому всхлипу вырваться из ее груди.

Как же это обидно: быть в двух шагах от свободы, почти ощутить ее запах — и снова оказаться взаперти, с плотно связанными руками и ногами!

А главное, теперь Вета знала: избежать участи быть проданной им уже не избежать!

Хорошо, если ее и Вигге выкупят вместе…

* * *

Обоз с пленниками шел всю ночь и большую половину дня. Иветта и ее друг доели последние припасы и допили жалкие остатки воды, остававшиеся в корзине с провиантом. Спать им не хотелось, говорить о чем-то приятном тоже не получалось: все мысли обоих пленников были заняты тревогой о будущем.

Наконец, карета остановилась. Вета и Вигге тут же прилипли к окошку. Оказалось, что обоз остановился у высокой каменной стены, в которой была видна арка, забранная решеткой из толстых металлических прутьев. Над аркой висел щит с каким-то значком, который напомнил Иветте букву незнакомой письменности.

— Северные Врата, — пробормотал Вигге.

— Значит, мы въезжаем в Кватропорт? — зачем-то уточнила Иветта.

— Да. Теперь мы точно окажемся в невольничьих бараках девампов на Центральном рынке, — маленький уммар заскрипел зубами, засопел, пытаясь справиться с отчаянием и злостью.

— Но на воротах стоят стражники! И это не девампы, а люди! Быть может, если позвать на помощь, завить о том, что нас похитили…

— Они не станут нам помогать. — Голос медвежонка звучал обреченно.

— Но почему?! — такое безразличие не укладывалось у Иветты в голове.

— Город Четырех Врат живет торговлей, а мы — всего лишь товар. Сейчас девампы внесут подать за ввоз и за торговлю, и обоз спокойно пропустят внутрь.

К сожалению, Вигге оказался прав.

Иветта с ужасом наблюдала, как стражники, явно владевшие какой-то магией, пересчитывают число пленников, ставят им на руки то ли клеймо, то ли метку, и идут дальше.

Через несколько минут дошла очередь и до Веты и ее друга.

Дверца кареты распахнулась. Внутрь заглянул маг с каменным лицом и ледяными глазами.

Кто тут у нас?

— Пардовская подстилка и детеныш уммаров, — откликнулся из-за спины мага глава отряда девампов. — Товар не слишком ходовой, так что прошу снижения подати…

— А коли не ходовой, так зачем везли? — проворчал маг, схватил Иветту за руку, приложил к коже чуть выше локтя перстень с огромным, покрытым резьбой, камнем темно-синего цвета.

В руку впилась боль — острая, обжигающая!

Иветта прикусила губу, но не удержалась от стона: ощущение было такое, будто кто-то острой ледяной сосулькой пытается пропороть ее руку до самой кости!

— Молчи, девка! — пригрозил маг. — Хуже будет!

Вета не ответила. Заморгала часто, пытаясь согнать с ресниц проступившие слезы. Наконец, зрение прояснилось, и она увидела, как бледнеет, прикусывая губы до крови, ее храбрый маленький друг, к плечу которого стражник прикоснулся тем же перстнем.

— Три дня. Если не продадите — придется доплатить. — Маг закончил метить товар и принялся пересчитывать монеты, которые передал ему глава девампов. — Можете проезжать.

— Наконец-то я от вас избавлюсь! — бросил девамп Вете и Вигге, захлопнул дверцу кареты и дал своим подчиненным знак к отправлению.

Обоз медленно пополз вперед.

Преодолел короткий, метра три длиной, туннель, проделанный в стене крепости, и въехал на мощеную булыжником пустынную улицу.

Дома Кватропорта были высокими, до пяти этажей, с каменными цоколями и деревянными стенами. Окна были закрыты и забраны ставнями. Похоже, жители города не слишком рассчитывали на мир и спокойствие и предпочитали прятаться в своих защищенных жилищах.

— Слева — квартал людей. Видишь, крыши крыты зеленым гонтом? — подсказал Иветте уммар. — У каждого квартала — свой цвет.

— А справа? — тут же заинтересовалась Вета. К сожалению, в противоположной от дверцы стенке кареты окошка не было, и посмотреть на другую сторону было невозможно.

— Справа, насколько я помню, квартал пардов и белые крыши, — отозвался Вигге.

— Ах, если б можно было дать пардам знать, что я тут, в обозе пленников!.. — Вета попыталась срочно придумать способ, как привлечь внимание пардов к своей карете.

— Все равно это ничем не поможет, — помотал головой маленький уммар.

— Но почему?! — Иветта не верила, не хотела верить, что способа избежать клыков девампов не существует.

— Нападения, стычки и драки в городе запрещены. Их мгновенно разгоняют отряды магов-стражников. Любая магия, кроме магии стражей и той, что обеспечивает торговые сделки, подавляется мощными артефактами. Хочешь, чтобы кто-то из пардов пострадал, пытаясь спасти нас? — Вигге смотрел на старшую подругу чуть ли не с упреком.

— Хорошо. Пусть не нападение. Но ведь у пардов тоже есть возможность прийти туда, где девампы продают своих пленников, и попытаться выкупить нас?

Маленький уммар призадумался.

— Да, пожалуй, выкупить нас сородичи твоего мужа смогли бы, — признал мальчик. И тут же добавил: — если бы захотели. И если бы хватило монет. Это своим принцам девампы продают пленников даже не за деньги — за еду и заряженные артефакты. А для чужаков цену подняли бы в сотню раз!

— А чем питаются девампы? — тут же заинтересовалась Вета. Как-то раньше ей этот вопрос в голову не приходил. — Получается, они зависят от своих принцев?

— Низшие девампы зависят не столько от принцев, сколько от самок… По слухам, женщины девампов, как пчелы, производят что-то вроде маточного молочка, которое называют айараном. Без него низшие не способны усваивать другую пищу. Но сами низшие с самками не общаются, а получают айаран от принцев.

— Как все сложно. — Иветта передернула плечами. — что ж. Похоже, остается мечтать, чтобы моя и твоя кровь оказалась принцам девампов не по вкусу. Тогда низшим не останется ничего другого, кроме как продать нас кому-то еще.

Вздохнув, девушка обернулась к окошку, и тут же встрепенулась:

— Интересно, где это мы?

Сплошные дома закончились, и обоз с пленниками теперь двигался по большой, насколько могла видеть Иветта через маленькое зарешеченное окошко, открытой всем ветрам площади.

— Похоже, это Центральный рынок. Сама большая торговая площадь города. — выглянув вслед за Ветой, предположил Вигге. — она тоже разделена на четыре части. Нас отвезут в ту, которая принадлежит девампам.

— И тут же выставят на торги. — упавшим голосом припомнила Ветка слова главы отряда девампов. Прижалась щекой к затылку мальчишки. — Как же я не хочу с тобой расставаться!

— И я не хочу остаться без тебя, Вета! — губы ребенка задрожали, и он тут же прикусил их, чтобы не разрыдаться.

Наверное, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого только повернул голову и уткнулся носом в плечо старшей подруги.

Так они и сидели, прижавшись друг к дружке, пока карета не остановилась, и дверца не распахнулась, впуская в затененное нутро кареты яркий дневной свет.

— Выходим! — Вету, а затем и медвежонка, бесцеремонно сдернули с сидений, бросили в пыль. — Ползем вон туда, к стене, и сидим там молча.

Ползти было недалеко, но со связанными руками и ногами задача сначала показалась Иветте вообще невыполнимой. Пример подал Вигге: он встал на четвереньки и начал продвигаться вперед, переставляя руки, а потом подтягивая к ним согнутые в ногах колени.

Надо сказать, остальные пленники вынуждены были передвигаться таким же способом, так что в этот раз насмешек и издевок в свой адрес Вета и медвежонок не дождались.

Наглотавшись пыли, добрались до дощатой стены какого-то строения, похожего на барак. Здесь, у подножия дома, прямо поверх выложенной плиткой земли, валялось немного сена. Вета и Вигге сгребли, сколько могли, поближе к себе и уселись на эту колкую подстилку.

Только устроились и решили оглядеться по сторонам, как к ним подошел девамп.

Иветта сразу поняла, что это один из принцев: чешуя на теле твари оказалась не серой, а сияла медью. Когти, рога тоже выглядели так, будто их отлили из чистой меди. А острые клыки, торчащие из безгубого рта, были ярко-красными, будто покрытыми свежей кровью беспомощных жертв.

Впрочем, возможно, так оно и было.

Меднорогий принц подошел совсем близко. Склонился, повел носом, обнюхивая девушку.

— Ты странно пахнешь, женщина! — заявил он. — Я хочу попробовать на вкус твою кровь!

11. Отравленная кровь

Принц девампов — тварь с медными рогами и медными чешуйками — схватил Иветту за связанные руки. Ласково погладил когтями стертые до крови запястья. Так наслаждаются гурманы видом и запахом нового блюда, прежде чем попробовать его на вкус.

Вета онемела от ужаса и расширившимися до боли глазами наблюдала за тем, как медленно склоняется к ее рукам голова принца. Как алые клыки безболезненно прокусывают венку на ее левом запястье, а свернувшийся в трубочку, покрытый тонким слоем слизи язык твари присасывается к ранке.

Из оцепенения ее вывел рык: Вигге начал оборачиваться медвежонком, собираясь встать на защиту старшей подруги.

— Вигге, не смей! — Вета вдруг обнаружила, что у нее проснулся командный тон. — Прекрати сейчас же! Ты только хуже сделаешь!

Маленький уммар застонал, останавливая уже начавшийся оборот на полпути, пытаясь совладать с разгневанной звериной сущностью.

— Почему ты остановила меня? Ты позволишь им пить твою кровь?! — произнес ребенок непослушными губами.

— Если это спасет тебе жизнь — позволю! — жестко отозвалась девушка. — Сейчас любые попытки справиться силой — бессмысленны. Обещай, что не будешь пытаться наброситься на кого-то из девампов прямо здесь, на рынке!

— Обещаю… — Вигге сморщился, в его глазах, остановившихся на запястье Иветты, читалось страдание.

— Отвернись. Не смотри! — попросила она.

— Не могу! — мальчик заскреб пальцами по соломенной подстилке, вымещая на ломких стеблях бессильную злобу.

Вета поникла головой: будь ее воля, она сделала бы все, чтобы не дать впечатлительному мальчишке увидеть эту отвратительную картину.

Тем временем, меднорогий кровопийца сделал первый глоток. Оторвался от запястья девушки, зажал кровоточащую венку пальцем.

— Необычный вкус. — ощерился в ухмылке. — Кто ты, женщина?

— Я — жена. — начала говорить Иветта, но тут же вскрикнула: когтистые пальцы принца девампов сомкнулись на ее запястье с невероятной силой!

Глаза твари закатились, по телу побежали судороги, изо рта повалила синеватая пена.

— Яд!.. — прохрипел принц, хватаясь за горло второй рукой. — В твоей крови — яд!

Произнес он это так тихо, что расслышали его слова только сама Иветта и приникший щекой к ее плечу Вигге.

Низшие девампы, которые держались на почтительном расстоянии, слов своего принца не слышали.

— Что происходит?!

— Высший, вам плохо?!

— Что сделала с принцем эта пардовская подстилка?!

— Он в обмороке!

— Он умирает!

Глава отряда похитителей и его подручные бестолково засуетились, загомонили все одновременно, бросились к принцу, перекрикивая и толкая друг друга.

Наконец, кое-как согласовав свои действия, схватили не подающего признаков жизни принца подмышки, под колени и куда-то потащили.

— Следи, чтобы никто не сбежал! — бросил напоследок глава отряда девампов одному из своих помощников, а сам шустро припустил следом за телом, которое несли двое других.

Через некоторое время он вернулся. Подошел вплотную к Ветке и ее другу-уммару. Встал, возвышаясь над ними, и несколько мгновений молча рассматривал.

Потом процедил недовольно:

— Сколько же от вас проблем! Ваше счастье, что принц жив. Продам-ка я вас обоих, от беды подальше, пока он не возжелал вашей смерти. А то вообще никакой прибыли с вас не получу. Вот кто первый вас пожелает забрать — тот и получит!

Вета отвечать не стала и медвежонка остановила, сжав его руку: молчи!

Она не знала, к лучшему это или к худшему, что ее кровь оказалась ядовитой для принцев девампов, и что теперь и ее, и медвежонка продадут кому-то из представителей других рас.

Тем временем, девамп наклонился, немного ослабил путы на ногах Иветты и Вигге.

— Поднялись быстро оба! — скомандовал злобно. — Ступайте со мной!

Вета с трудом поднялась. Руки по-прежнему были связаны, а из прокушенного запястья капала кровь. Заметив это, глава низших девампов злобно оскалился, оторвал от подола сарафана девушки полоску в пару пальцев толщиной и небрежно замотал ранку:

— Не хватало еще, чтобы ты запахом своей крови свела с ума меня и остальных, — рыкнул ожесточенно и тут же толкнул ее между лопаток: — Переставляй шустрее ноги, пардовская подстилка!

Вета покорно зашагала в указанном направлении. Рядом с ней, пошатываясь от слабости и напряженно сопя, шел Вигге.

Только сейчас Иветта поняла, что обоз, в котором ее везли, остановился не на открытом пространстве, а на площадке, которую с трех сторон буквой П ограждало одноэтажное строение. По виду — самый настоящий барак. Вета не сомневалась, что здесь держали невольников.

Похоже, доступ во двор имели только сами девампы и их принцы. Остальные покупатели, желающие приобрести живой товар, вынуждены были выбирать среди тех невольников, которых не пожелал купить никто из кровопийц.

Теперь и сама Вета, и ее друг оказались среди этих несчастных. Или наоборот — счастливых. Ведь не станут же оборотни или люди относиться к пленникам хуже, чем девампы?! И вряд ли захотят пить кровь своих рабов…

— Нам повезло, Вигге! — прошептала девушка, как только девамп тычками заставил ее и медвежонка опуститься на полусгнившую солому возле наружной стены барака. — Мы не станем пленниками девамповского лабиринта и бурдюками с кровью для их самок и принцев!

— Если бы еще нас купил один хозяин!.. — в сотый, наверное, раз, вздохнул Вигге, прижимаясь к ее боку.

— О! Смотрю, свеженький товар подвезли? — раздался в этот миг над их головами незнакомый мужской голос. — Что за девица? Сколько лет ребенку?

Иветта почувствовала, как вздрогнуло тело малыша-уммара при первых звуках этого голоса. Перевела взгляд на своего маленького друга, и поразилось тому, как посветлело его личико. Сколько любви и надежды появилось в его глазах, устремленных на возможного покупателя. Мальчик даже закусил губы, чтобы сдержать радостный крик.

Похоже, этот мужчина, разглядеть которого Вета еще не успела, медвежонку был очень хорошо знаком.

Вета потихоньку, чтобы не заметили ни девамп, ни подошедший к нему мужчина, толкнула Вигге локтем в бок.

— Опусти голову! — посоветовала, почти не открывая рта и делая вид, что рассматривает повязку на запястье. — Не показывай, что узнал покупателя!

Послушный ребенок тут же потупился, притворился равнодушным. Но Вета все равно слышала, как грохочет о ребра храброе сердце мальчишки!

* * *

Убедившись, что маленький уммар в очередной раз сумел справиться с собой, Иветта перевела взгляд на незнакомца, подошедшего к девампу.

Это был плотный коренастый мужчина с темными волосами, смуглой кожей и грубыми, но все равно привлекательными чертами лица. Его карие глаза смотрели цепко и внимательно. Осанка выдавала силу и уверенность в себе.

Вета не знала, как выглядят взрослые уммары, но подумала, что этот мужчина вряд ли может оказаться оборотнем-медведем.

— Не медли с ответом, девамп! — поторопил незнакомец командира обоза. — Если намерен торговаться, то я ухожу к другому продавцу. Мне некогда ждать!

— Нет-нет! Не надо уходить! — заторопился девамп. — Девица — пардовская подстилка. Но кошатиной она провонять не успела, видать, совсем недавно с кем-то из хвостатых стакнулась.

— А мальчишка?

— Мальчишка — уммаровский щенок. Ему лет десять. Крепкий, здоровый! Выдрессируешь — сможешь на ярмарке цирковые номера с ним показывать! Люди это любят!

— Товар неходовой. Девицу от пардов прятать придется. Уммарыша — от медведей. Дрессировка времени и усилий требует, и еще неизвестно, хорошо ли поддается щенок выучке. В общем, дам за каждого по пол-кватрона.

— Ты меня разорить хочешь, вентур*?! Да пока эту девицу брали, десяток моих полегло! А ведь еще и кормить обоих пришлось в пути!

— Это не мое дело. Рабы твои и того не стоят. — Мужчина развернулся, сделал шаг в сторону, будто намереваясь уйти.

Иветта почувствовала, как зашевелился подле нее Вигге. Снова зашипела на него сквозь зубы:

— Тихо! Молчи и слушай!

Мальчишка затих.

Зато девамп испугался, залебезил, шагнул вслед незнакомцу:

— Да погоди, вентур, не горячись! Накинь хоть четверть кватрона сверху и забирай обоих! Мне тут тоже некогда с ними…

Мужчина остановился, сделал вид, что сомневается. Потом кивнул с кажущейся неохотой:

— Ладно. Кабы не спешил, поискал бы других. Подстилка пардовская и мне сгодится, запахом кошачьим меня не отпугнешь. А этого, — кивнул на Вигге, — найду, к какому делу приставить.

Отсыпав в четырехпалую ладонь горстку монет, незнакомец махнул пленникам:

— Поднимайтесь давайте. Нечего рассиживаться!

Как только девушке и ребенку удалось встать, мужчина двинулся прочь, даже не оглядываясь: похоже, был уверен, что рабы никуда не денутся, пойдут за ним.

Иветта сочла за лучшее довериться Вигге, который постарался скрыть вздох облегчения и из последних сил заторопился, пытаясь догнать их нового хозяина.

Догнали незнакомца, только когда дошли до конца сектора девампов. Там, у перекрестка четырех дорог, стояла простая повозка с невысокими бортами.

Новый хозяин резко остановился возле нее, и Вигге, не рассчитав, ткнулся носом ему в спину. Мужчина развернулся, подхватил ребенка, довольно бережно подсадил на повозку. Потом глянул на Вету:

— Что встала? Подойди уже! Не укушу…

Девушка настороженно приблизилась. Сильные, но негрубые руки ловко подхватили ее и почти тут же аккуратно опустили рядом с медвежонком.

Им в ноги полетел небольшой клинок в ножнах:

— Снимайте путы! — приказал хозяин. — Едем молча. Все разговоры, когда доберемся до места.

Пленники понятливо закивали, хотя Вета и не понимала, для чего мужчине понадобилось делать вид, что он не знаком с Вигге. Девушка подобрала кинжал, вытащила его из поножей и освободила руки мальчику. Он тут же забрал у нее оружие и аккуратно срезал веревки с рук старшей подруги. Потом освободили ноги.

Повозка тронулась, проехала несколько метров и свернула в сектор, который, видимо, принадлежал уммарам. Здесь пахло свежей, соленой и копченой рыбой, на прилавках поблескивало нечто, похожее на китовый ус, в бочках и бочонках красовалась красная и черная икра, от кадушек пахло маринованными водорослями.

Вигге судорожно сглотнул слюну. Вета вздохнула с облегчением оттого, что руки свободны и можно размять затекшие пальцы. Одновременно ей стало до слез жаль мальчишку: он смотрел на рыбу голодными глазами, а в животе у него урчало так, что слышно было, наверное, на другом конце площади.

Во всяком случае, их новый хозяин услышал, бросил через плечо:

— Покормлю скоро! Чуть-чуть осталось!

К счастью, не обманул. Завернул за угол крепкого бревенчатого дома, окруженного складами, остановил телегу, помог пленникам спуститься, повел за собой в дом.

— Даю вам время помыться, поесть, потом дальше поедем. Что Вигге, соскучился по рыбке? — обратился к мальчику с ласковой улыбкой.

Тот сразу понял, что говорить уже можно. Сдавленно пискнул, бросился к мужчине, прижался к нему всем телом, дрожа от слабости:

— Дядя Адейр! Как ты меня нашел? Где папа? Ты меня к нему отвезешь? — закидал вопросами.

— Отец твой в порту, на баркентине. Сам знаешь: у капитана дел невпроворот, а у девампов ему показываться не с руки было. Если бы эти твари прознали, что ты — его сын, цену заломили бы такую, что весь товар ушел бы в оплату. Вместе с судном.

— Так, значит, вы знали, что меня тут искать надо?!

— Да уж знали… — мужчина потрепал ребенка по маковке. — Представишь мне свою подругу?

Ребенок замялся, не зная, как лучше рассказать дяде, кто она такая, поэтому Вета решила представиться сама:

— Меня зовут Иветта. Похищена девампами по дороге из крепости Верховного хевдинга пардов в Ставангер.

— Значит, не врал девамп, когда говорил, что ты кому-то из пардов женой приходишься? — мужчина слегка нахмурился.

— Не врал, — подтвердила Ветка.

— Ладно. Чего с тобой делать, пусть капитан решает. Все равно на его деньги вас обоих выкупил. За то, что мальчонку сберегла — прими благодарность! Вижу, он к тебе привязался. А теперь — марш за стол оба! И чтобы налопались от пуза! Смотреть на вас страшно…

12. Уммары

В прошлой жизни Иветте как-то не приходилось есть икру ложками. Но для уммаров, похоже, это было так же нормально, как для Веты — миска овсяных хлопьев. Во всяком случае, Вигге охотно умял и целую жареную рыбину размером в половину своей руки, и полмиски черной икры — свежей, зернистой, рассыпчатой. Похоже, сохранять этот нежный продукт свежим помогала какая-то магия.

Сама Ветка, хоть и был голодна, съела намного меньше. Потом Адейр отвел ее в помещение, похожее на обычную русскую баню. Там ее ждал бочонок горячей воды, ведра, тазики и мочало. Девушка с наслаждением смыла с себя грязь.

Когда вышла в предбанник, то обнаружила, что для нее подготовлена новая одежда. Тут были нательная рубаха длиной до середины бедра из плотной ткани, по ощущениям похожей на льняную, штанишки из такой же ткани длиной до колена и с шнурками вместо пояса, верхние кожаные штаны и жилет из материала, похожего на замшу.

Все было чистое, свежее и, видимо, довольно нарядное по представлениям уммаров: с вышивкой на вороте и по краю рукава, с мелкими ракушками вместо бисера на жилете. Вета очень обрадовалась этим обновкам: все, что выбрала она для себя из гардероба Иви, осталось у девампов вместе с каретой.

— Вигге, теперь твоя очередь! — окликнула мальчишку Иветта, выйдя из предбанника и завидев своего друга, который как раз взахлеб рассказывал Адейру, как умудрился попасть в чешуйчатые лапы девампов.

— Иду! — мальчишка помчался мыться.

Иветта и Адейр остались наедине.

— Присядь, — указал мужчина на лавку по другую сторону стола от себя, — и расскажи, как так вышло, что девампы решили продать вас не кому-то из своих принцев, а случайному покупателю.

Пока Вета шла к скамье, глаза мужчины одобрительно осмотрели тонкую фигурку девушки, ее длинные волосы, которые Вета немного расчесала пальцами и оставила распущенными, чтобы скорее высохли. Девушка постаралась не обращать внимания на откровенный мужской интерес — к таким взглядам она давно привыкла в своей прошлой жизни.

Устроилась возле стола.

Адейр поставил перед ней чашку какого-то напитка, который на вкус напоминал грушевый сидр, и напомнил:

— Ну, так я жду.

— Мне мало что удалось понять, — честно призналась Иветта. — Сначала нас действительно хотели продать принцу. Тот подошел, сказал, что хочет попробовать мою кровь на вкус и прокусил мне запястье. А потом, сделав глоток, упал, забился в судорогах, изо рта пошла пена…

— Интересно… — протянул Адейр. — Впервые слышу, чтобы девампу чья-то кровь не по вкусу пришлась. Ладно, над этим мы еще помозгуем. Может оказаться полезно.

— Полезно? — Вета настороженно глянула на мужчину.

Это Вигге, похоже, попал к своим и будет свободен. А она — по-прежнему невольница, только хозяин сменился. И мало ли что этот новый хозяин, которого она еще не видела, надумает.

Адейр успокаивающе улыбнулся:

— Не тревожься, никто тебя не обидит. Вигге успел рассказать, как ты его от смерти спасла. На его отце теперь перед тобой долг жизни. Но.

— Что? — Вета и хотела бы выдохнуть с облегчением, но пока не могла.

— Но я надеюсь, что ты позволишь магам-шаманам уммаров взять у тебя кровь, может быть, даже несколько раз. Это понадобится, чтобы понять, почему она так подействовала на принца девампов.

— Упав, принц успел прохрипеть что-то про яд, — нехотя призналась девушка.

— Выходит, твоя кровь оказалась ядовита для него! За подсказку — благодарен. А если поможешь нам, жителям мира Двух Лун, избавиться от напасти в виде девампов — будем признательны еще больше!

Что-то в словах мужчины заставило Иветту насторожиться.

— А что вообще известно про девампов? Вы знаете, кто они? Как появились? — спросила она.

Адейр взглянул на нее с недоумением:

— Ты откуда вообще взялась, женщина, если не знаешь таких простых вещей?

— Ну, может, уммарам известно что-то такое, чего не знают люди, — нашлась с ответом Ветка. Объяснять, что Верослав привел ее через грани из другого мира, ей пока не хотелось.

Адейр кивнул, принимая ответ, и рассказал, что, по легендам уммаров, девампы появились после извержения вулкана и землетрясения в горах на южной окраине исследованных земель.

— Это случилось около пяти сотен лет назад, — заметил мужчина. — Говорят, твари выбирались из трещин в земле и разломов в скалах. Вначале ни люди, ни оборотни не обратили на них внимания. Пока не стали пропадать женщины, девушки и даже юноши. Лучшие маги, охотники и следопыты искали их, и все следы вели в земли, где появились чешуйчатые твари. Это уже потом мы узнали, что им нужна наша кровь, чтобы размножаться и восполнять магические силы.

— И что — вы никогда не пытались победить их, уничтожить всех до единого? — Вета с трудом могла себе представить, чтобы два таких сильных народа, как уммары и парды, не попытались пойти на девампов войной.

— Множество раз! И даже было такое, что удалось выловить и уничтожить почти все банды, какие только были в людских землях. Но только на смену им пришли новые. А в подземный город-лабиринт, в котором живут самки девампов, проникнуть так и не удалось.

— Почему? — Вета слегка поежилась от ужаса, представив, сколько невинных жертв успели загубить девампы за сотни лет.

— Магия. Такой магии нет больше ни у кого в нашем мире. Мы пока не нашли способа справиться с этой непонятной силой. Беда в том, что низшие девампы, которых мы отлавливали десятками и сотнями, магической силой не обладают. А те двое высших, которых удалось пленить, умерли в течение нескольких часов по непонятным причинам.

Иветта покачала головой. Четырехпалые кровососы вызывали такое омерзение, что девушка поняла: она согласится на что угодно, если это поможет уничтожить отвратительных существ.

— Я позволю брать свою кровь столько раз, сколько понадобится, — пообещала она Адейру.

— Только бы это помогло.

Как только в комнату вернулся чистый до скрипа, но очень усталый Вигге, Адейр приказал:

— Пора ехать. Понимаю, что вы устали, но, чем скорее мы вас вывезем и доставим на баркентину, тем лучше. Рано или поздно девампы сообразят, что отпустили вас зря. Нужно, чтобы к тому времени вы оказались как можно дальше от Кватропорта.

— А далеко ли до порта, в котором стоит судно? — Иветта встала, двинулась вслед за Адейром. — Нас могут перехватить по пути?

Мужчина уже подхватил на руки пошатывающегося от усталости мальчишку и понес его куда-то вглубь дома.

— В порту будете около полуночи. Поедете в бочках из-под рыбы, — на ходу ответил он. — А мы уже нашли женщину и мальчишку, похожих на вас. Я повезу их в другом направлении. Если девампы решат что-то узнать у стражников, стоящих на воротах, то такая хитрость поможет сбить чешуйчатых со следа.

— Хороший план, — согласилась Вета.

Она никогда не думала, что ей придется путешествовать в пропахших рыбой деревянных бочках, но согласилась бы и на менее приятные вещи, лишь бы не попасть снова в лапы кровопийц.

Адейр вывел ее и Вигге во внутренний дворик, куда более чистый и приятный, чем тот, который девушка видела в квартале девампов. У крыльца уже стояли три больших телеги, груженых бочками, кадками, тюками тканей и прочими товарами.

Возле повозок хлопотали мужчины — числом около десяти. При первом же взгляде на них Иветта поняла: вот они, настоящие уммары. Высоченные, широкоплечие, беловолосые и темноглазые, они имели иной, чем у оборотней-пардов, разрез глаз, а в их коротко остриженных волосах не было заметно темных прядей.

— Значит, вы, Адейр, не уммар? — глянула она на своего провожатого.

— Нет. Я — человек. Всегда был вентуром, охотником. Однажды чуть не погиб, забравшись далеко на север. Уммары спасли меня, выходили. Я остался с ними.

— Мой папа спас Адейра, — похвастался Вигге.

— Твой папа — герой, — улыбнулась мальчику Вета.

— Так. Хватит разговоров. По бочкам и в путь! — Адейр передал Вигге из рук в руки мужчине, вспрыгнувшему на одну из телег. Тот принял ребенка, устроил его в одном из бочонков.

— Теперь твоя очередь, — Адейр подошел к Иветте, поднял ее легко, будто она ничего не весила, подсадил на телегу.

Там ее уже ждал тот же мужчина-уммар.

— Я буду вашим возницей, — заявил он. — Зовут меня Флойдерг, можно просто Флой.

Давай, помогу устроиться.

— А я — Вета, — девушка замялась, не представляя себе, как забраться в бочку.

Эта деревянная посудина была настолько высокой, что ее верхний бортик оказался на уровне плеч Иветты, которую и на земле никто не счел бы высокой, а уж среди гигантов-уммаров она казалась и вовсе Дюймовочкой.

Вопрос решился просто: Флойдерг подхватил ее на руки так же, как до этого Вигге, без видимых усилий поднял на нужную высоту и усадил на край бочонка. Вета перекинула ноги внутрь, потом спрыгнула.

— Держи. Тут еда и вода. — Флой подал ветке полотняный мешочек. — Постарайся сидеть тихо и не шуметь. Когда проедем половину пути, сделаем остановку. Можно будет выбраться, размять ноги.

— Хорошо. А разве стражники на выезде из города не будут заглядывать в бочонки, проверять, что везете? — внезапно встревожилась Вета.

— Нет. Проверяют только на въезде, и то лишь для того, чтобы знать, какую пошлину взять с въезжающих. А выезд — свободный.

Девушка успокоенно кивнула, присела на дно. Тут же поняла, что о ее комфорте позаботились: сидеть ей предстояло не на жестком деревянном днище, а на паре тюков ткани. Правда, вытянуть ноги было невозможно, если только не упереться спиной в одну стенку и не закинуть ноги на противоположную.

Оставив этот вариант на крайний случай, Вета села, подогнув под себя ноги по-турецки, прислонилась спиной к стенке и закрыла глаза. После того, как бочонок накрыли крышкой, в нем стало совсем темно, да и глазеть было особо не на что. Девушка, пожалуй, даже вздремнула бы: только сейчас она поняла, как сильно устала за последние дни. Однако беспокойство мешало расслабиться.

Сидя с закрытыми глазами, она прислушивалась к приглушенным звукам, которые доносились извне. Вот щелкнул кнут. Телега дернулась. Послышался стук лошадиных копыт и скрип дерева о дерево: дно бочонка, в котором сидела Иветта, терлось о дно телеги. Некоторое время телега двигалась прямо. Потом пару раз повернула. Потом — остановилась: видимо, на выезде из Кватропорта.

К счастью, задержка была недолгой. Вета даже занервничать не успела. Хотя она и без того чувствовала себя настолько напряженной и взвинченной, что, казалось, дальше уже некуда. Хотелось изо всех оставшихся сил бежать, лететь, мчаться прочь от города, где торгуют живыми и разумными существами. Хотелось хоть что-то сделать самой, чтобы почувствовать себя хозяйкой собственной жизни. А вместо этого приходилось сидеть, согнувшись в три погибели, в тесном темном бочонке, воняющем рыбой, и молиться о том, чтобы путь до порта прошел без приключений.

Вспомнив о баркентине, стоящей на рейде в неизвестном порту, Вета сумела отвлечься от переживаний и задумалась: куда пойдет корабль, на котором ее собираются увезти? Как долго продлится плавание? Стоит ли ей пытаться вернуться к пардам, добраться до Ставангера, куда собирался отвезти ее Верослав?

С одной стороны — она вроде бы замужняя женщина. С другой — муж отправил ее прочь, заявив, что не хочет видеть. Так, может, лучше ей остаться с уммарами? Вон, как Адейр. Живет же! И, кажется, вполне доволен…

Размышляя о будущем, укачанная мерным ходом телеги, Вета все же сумела задремать, и спала до тех пор, пока телега не остановилась, а улыбающийся Флой не заглянул в бочонок:

— Ну, что, выбираться будем?

— Будем! — тряся головой и поводя затекшими плечами, согласилась девушка.

Впрочем, надолго задерживаться не стали. На то, чтобы все размялись, сбегали в кустики, пообщались и перекусили, хватило четверти часа.

— Как жаль, что бочки слишком тесные! Мы могли бы ехать вместе! — вздохнул Вигге перед тем, как скрыться в своем бочонке.

— Ничего, наговоритесь еще, — усмехнулся Флой, подсадил Вигге, а потом помог Иветте. — Плавание будет небыстрым, за два десятка дней еще успеете надоесть друг другу.

— Мне Вета никогда не надоест! — донеслось гулко из бочонка, в котором сидел маленький уммар.

— Ты тоже никогда не надоешь мне, Вигге, — пообещала Вета и, наконец, скрылась в своем убежище.

Вторая половина пути прошла так же спокойно, как и первая. Похоже, хитрость, придуманная Адейром, удалась, и девампы, даже если и хотели догнать и вернуть проданных пленников, то потеряли след.

Когда телега остановилась в очередной раз, Вета не спала.

Девушка насторожилась, поспешила размять, насколько возможно, мышцы, чтобы не падать с ног, когда ее извлекут из тесноты. Даже привстала — и вовремя: крышку откинули, послышался голос Флойдерга:

— Ну, вот и прибыли! Можно выбираться!

Вета тут же выпрямилась в полный рост, выглянула из бочки, увидела над собой ночное небо — и охнула, вцепившись двумя руками в деревянный бортик: ей показалось, что ей на голову падает… целая планета!

Иветта догадалась, что нависающая над далеким горизонтом громадина терракотового оттенка — это одна из двух лун. Но ее размеры и близость к планете поражали. Даже невооруженным глазом были видны все ее горы и кратеры. Морская гладь, отражающая красноватое свечение, казалась жидким огнем.

— Невероятно! — продолжая цепляться пальцами за бортик бочки и смотреть в небо, воскликнула девушка.

— Никогда не видела, как Рута встает над морем? — понимающе кивнул Флойдерг. — Согласен: к этому нужно привыкнуть. Но давай ты продолжишь любоваться Рутой с борта баркентины? Чем скорее погрузимся и отчалим — тем лучше!

— Да-да, я готова!

Вета позволила уммару вытащить себя из тесного убежища. С телеги спрыгнула самостоятельно. К ней тут же подбежал Вигге. За время пути он заметно отдохнул и взбодрился.

— Пошли скорее! — мальчишка схватил Вету за руку. — Я познакомлю тебя с папой!

— Пошли, — Иветта позволила ребенку довести себя до берега, на который с борта корабля были спущены сходни.

Шагая вслед за Вигге по шаткой конструкции из деревянных досок, Иветта невольно смотрела под ноги. Спрыгнув, наконец, на палубу, сама не заметила, как почти уткнулась носом в широченную мужскую грудь.

— Папа! — Вигге отпустил руку своей спасительницы и подруги, бросился в медвежьи объятия мужчины, который тут же присел на корточки, чтобы обнять сына.

— Вигге. нашелся! Как же ты так. мы с мамой чуть с ума не сошли, когда поняли, что ты пропал! — глубокий низкий голос огромного уммара дрогнул.

— Прости! — с мольбой заглянул в глаза отцу мальчишка. — Я больше никогда не пойду на Медвежью сопку один!

— Надеюсь. Мне следовало бы устроить тебе знатную трепку, чтобы вразумить! — лицо уммара посуровело, и только глаза продолжали влажно поблескивать.

— Не надо! Он уже достаточно натерпелся! — не выдержала, вступилась за мальчика Иветта.

Только тут мужчина вспомнил, что у трогательной сцены воссоединения отца и сына есть невольный зритель. Поднял тяжелый взгляд. Потом и сам выпрямился, нависнув над девушкой всей своей массой — такой огромный, что почти заслонил плечами висящую над водной гладью Руту.

— Вигге. Ты забыл объяснить мне, кто эта женщина, — обратился к сыну.

— Иветта спасла меня, отец! — тут же выпалил медвежонок, торопясь сообщить главное. — Девампы связали меня и почти не кормили. Другим пленникам тоже не было до меня дела, а Вета поила меня, отдавала мне все мясо и даже помогла сбежать…

— Сбежать? — непонимающе переспросил уммар.

— Да! Но я не смог убежать без нее, а ее поймали девампы. Она не умеет так быстро бегать, как я. — мальчишка с сожалением развел руками.

— Значит, спасла. — Взгляд мужчины заметно потеплел. — Как я могу отблагодарить тебя, Иветта?

— Увезите меня подальше отсюда! Помогите скрыться от девампов! Я боюсь, что они будут охотиться за мной! — тут же озвучила все свои опасения девушка.

— Зачем тварям искать тебя? Я чую на тебе метку парда. Ты не невинная дева, кровь которых так ценится у чешуйчатых! — с недоумением пожал плечами уммар.

— Принц девампов попробовал кровь Веты и отравился! — поспешил известить отца Вигге.

— Дядя Адейр сказал, что девампы могут заинтересоваться девушкой, кровь которой для них — настоящий яд!

— Такой девушкой и мы можем заинтересоваться! — уммар окинул Иветту еще более пристальным взглядом, с задумчивым видом потрепал сына по маковке. Потом, видимо, решился: — Принимаю тебя, Иветта, на борт своей баркентины в качестве почетной гостьи и спасительницы моего сына. Обещаю, что мы обеспечим тебе убежище и безопасность до тех пор, пока ты сама пожелаешь оставаться с нами.

— Благодарю! — Вета прослезилась от облегчения: она будет равной среди равных, а не рабыней!

Она так боялась, что уммары будут относиться к ней, как своей собственности, как к пленнице, не имеющей права на собственное мнение! Что до интереса к ее крови — то с этим она уже смирилась. В конце концов, если благодаря ей жители этого мира найдут способ избавиться от чешуйчатых кровопийц, она будет только рада!

— Не благодари, — остановил Иветту уммар. — На мне долг жизни, и я этого не забуду. А сейчас мне пора вернуться к делам. Если по вашим следам могут идти девампы, то нам следует поскорее погрузиться и отчалить.

— Вы опасаетесь, что не сможете с ними справиться? — зачем-то уточнила Вета.

— Мы-то справимся, но кто-то из девампов может сбежать и известить своих принцев о том, что ты у нас.

— О! Я не подумала. Может, мне лучше уйти? Потом, когда окажемся далеко отсюда, в каком-нибудь северном порту?

— Не держи нас за трусов, женщина! Мы — воины! Но это не значит, что я стану рисковать своими людьми тогда, когда этого можно избежать!

— Простите… — Вета запнулась, осознав, что все еще не знает, как зовут отца Вигге. Мужчина тоже вспомнил, что так и не представился.

— Меня зовут Вебранд. Я — капитан этой баркентины и второй сын главы клана Утта. От имени клана еще раз предлагаю тебе, Иветта, наше гостеприимство!

— Принимаю, — охрипшим то ли от жажды, то ли от прилива чувств голосом откликнулась девушка.

После этого Вебранд поручил ее и сына заботам второго помощника, а сам занялся своими прямыми обязанностями.

Пока на борт баркентины поднимали опустевшие бочонки и приобретенные в Кватропорте товары, Вета и Вигге тихонько сидели юте, попивали какой-то горячий травяной напиток. Мальчишка грыз сушеную рыбу, Вета жевала нечто вроде пирога-расстегая с мясной начинкой.

Наконец, погрузка закончилась, швартовы были отданы, десяток уммаров уселся на весла и баркентина медленно и величественно отчалила от берега.

Вета смотрела на удаляющийся берег, на стоящие на причале корабли, в которых ничегошеньки не смыслила, и мысленно прощалась с прошлым. С мужем, который так и не стал ей близким существом. Она уже знала, что не станет искать дорогу ни в крепость пардов, откуда ее изгнали, будто прокаженную, ни в Ставангер, где ее никто не ждет.

В клане уммаров она начнет новую жизнь!

Постарается чему-то научиться, стать полезным членом их сообщества, чтобы не чувствовать себя дармоедом. Главное — больше никогда-никогда не попадать в когтистые лапы проклятых кровопийц-девампов!

13. В поисках утраченной

Несколько часов стремительного бега — и вот на горизонте показались высокие сторожевые башни Кватропорта. Парды выбрались на торговый тракт, ведущий к Северным Воротам и, не стесняясь, помчались прямо по накатанной дороге, обгоняя медленно ползущие обозы и караваны.

Когда до стен города оставалось всего ничего, Даромир заметил движущуюся навстречу повозку с открытым верхом. Правил ею мужчина средних лет, по виду — не оборотень, человек. И, судя по всему, охотник. Это выглядело странно: охотники редко занимались перевозкой людей и грузов. А этот вентур вез двоих — молодую женщину и белобрысого мальчугана лет десяти.

Издали хевдингу даже показалось, что эта женщина — его жена, Иветта. Цвет волос, рост, фигура — все было так, как он помнил. Вот только чутье парда отчего-то молчало. Зверь не чуял отклика метки, которую оставил на плече своей женщины, а ведь любой пард мог ощутить притяжение Истинной на расстоянии до пяти сотен прыжков!

Даромир замедлил бег, перекинулся в человеческую ипостась. Его друзья последовали этому примеру.

— Что случилось, Яр? — подошел к хевдингу друг, Горецвет.

— Видишь повозку, которая движется нам навстречу?

— Да.

— Женщина на ней очень похожа на Иви и на… мою жену.

— Так, может, это она?

— Нет. Я не чувствую своей метки на ней. Не могла же она исчезнуть так быстро?

— Так, может, девампы нашли способ снимать ее или как-то прятать?

— Не будем гадать, — Даромир мотнул головой и решительным шагом двинулся навстречу повозке. — Я должен взглянуть на женщину вблизи.

Оборотни сгруппировались и двинулись навстречу повозке вентура с явным намерением остановить ее. Однако, приблизившись еще немного, Даромир разочарованно скомандовал:

— Отбой! Эта девушка — не Иветта. Теперь я вижу это точно.

— Не огорчайся, Яр! — Горецвет легонько ткнул друга кулаком в плечо. — Значит, твоя женщина все еще в Кватропорте, и мы обязательно ее отыщем!

— Надеюсь, друг! — Даромир мотнул головой, словно пытаясь отогнать сомнения.

Он твердым шагом прошел мимо повозки вентура, лишь искоса окинув взглядом и девушку, немного похожую на его Истинную, и белобрысого мальчишку, которого издали принял за уммара.

Внутреннее напряжение не отпускало хевдинга все эти дни, а в последние часы возросло многократно. Предчувствие новой потери и тоска зверя по Истинной, с которой он успел провести так мало времени, становились все острее.

Яросвет ругал себя на чем свет стоит за собственную поспешность и неосмотрительность. За то, что так неосторожно отправил прочь Иветту, не позаботившись о ней, не дав ни средств к существованию, ни охраны.

Похоже, богиня мести Рута решила наказать его за неблагодарность и пренебрежение к подарку судьбы, к спасению, которым стала для хевдинга девушка из другого мира.

Разминувшись с повозкой вентура, оборотни вновь перекинулись и в несколько сотен прыжков достигли Северных Врат.

Возле них приняли человеческий облик и встали в очередь, чтобы оплатить пошлину за посещение города и получить магические метки.

— Пойду, пошепчусь с четвёркой стражей на воротах, — заявил Болеслав, дядя Даромира. — Глядишь, разузнаю чего.

— Сходи, — кивнул ему Даромир.

Сам хевдинг, как предводитель десятка, обязан был оставаться со своими собратьями-воинами, гарантируя порядок и спокойствие. Вторая четверка магов-стражей наблюдала за этим с верхнего края городской стены.

Очередь двигалась неспешно, словно испытывая на прочность выдержку хевдинга. Дядя Болеслав сумел разговорить одного из стражей и о чем-то оживленно с ним переговаривался, смеялся, взмахивал руками. По его лицу и движениям никто не заподозрил бы, что немолодой пард не просто болтает от скуки, а старается выведать что-то конкретное.

Наконец, очередь подошла. Болеслав вернулся к своим, получил, как и все, магическую метку и на ходу сообщил Даромиру:

— Стражи запомнили карету, похожую на ту, в которой ехала Иветта. В карете была девушка, по описанию похожая на твою жену. С ней — мальчишка-уммар. Оба были связаны. Девампы повезли их в свой квартал.

— Надо идти туда! — хевдинг ускорил шаг.

— Надо, — согласился Болеслав. — Но я не уверен, что нам следует сразу напрямую обращаться к девампам. Давай попробуем поискать тех, кто мог что-то видеть.

— А в это время кто-то из чешуйчатых тварей будет пить кровь моей Истинной?! — глаза Яросвета налились кровью и нехорошо заблестели. — Да я порву в клочья любого, будь он хоть принц, хоть князь!

— Уйми свою ярость, хевдинг! Она полезна в бою. А сейчас придется действовать хитростью. Сражения в Кватропорте запрещены — помнишь?

— Помню! — скрипнул зубами Даромир. — Ты прав, дядя. Но почему я по-прежнему не чувствую отклика метки Истинной? Мы ведь уже на месте! Если моя жена здесь, в квартале девампов, то до нее никак не может быть более пяти сотен прыжков!

Пока Даромир стоял на центральной площади на углу квартала девампов, пытаясь уловить зов метки Истинной, мимо них промчались два десятка кровопийц. Они неслись к Северным Вратам, двигаясь строем по двое и не глядя по сторонам.

— Что-то у них произошло, — провожая взглядом низших, заметил Горецвет. — И я подозреваю, что повозку вентура с девушкой и ребенком мы пропустили зря. Надо было их остановить и расспросить.

— Посмотрим. Давайте опросим как можно скорее всех торговцев и лавочников, чьи окна и двери выходят на квартал кровопийц и, в особенности, вон на тот дом, рядом с которым явно устроена площадка для торговли пленниками. — Даромир взял себя в руки и начал думать и командовать, как мудрый стратег. — Сбор тут же через десяток минут. Монеты, чтобы развязать языки, у всех есть?

— Есть, хевдинг!

Парды разошлись по площади, стали заглядывать в лавки, заговаривать с торговцами, большинство которых были людьми. В Кватропорте многие приезжие пользовались услугами горожан, предоставляя им продавать доставленные товары за небольшую долю от прибыли.

Сам Даромир подошел к площадке для продажи невольников, перекинулся пардом, повел носом и тут же почуял то, чего человеческий нос подсказать не мог. Откуда-то из кучи потрепанного пыльного сена пахло кровью.

И это была кровь его Истинной!

Сдерживая рвущееся из глотки злобное рычание, Даромир раскидал полусгнившее сено и нашел окровавленную ленту, явно оторванную от подола женского платья. Тончайшее чутье, присущее хищнику, подсказало парду, что лента перетягивала руку Иветты — в области локтя или запястья.

Это могло означать только одно: кто-то из девамповских Принцев уже попробовал кровь девушки! Прокусил ее нежную кожу, присосался к тонкой синей венке, вытягивая из молодого женского тела саму жизнь!

…Когда погибла невеста, Иви, Яросвет оказался на грани сумасшествия. Вернуться оттуда ему удалось страшной ценой. Но сейчас, в этот страшный миг, он понял, что даже смерть любимой не так страшна, как неизвестность! А еще — его собственное воображение: оно рисовало перед внутренним взором парда такие жуткие картины, что шерсть на загривке встала дыбом!

— Р-р-разор-рву-у! — с трудом подавляя своего зверя и оборачиваясь человеком, провыл-проорал Яросвет.

К нему тут же подскочили дядя Болеслав и друг Горицвет.

— Что?! Что ты нашел? Держи себя в руках, Яр! — замерев в двух шагах от племянника и почтительно склонив голову, произнес Болеслав.

— Я нашел свидетельства того, что один из Принцев испробовал крови моей Истинной! — с мукой в голосе признался хевдинг. — Что же пережила бедная девочка?! Что с ней стало?

И все по моей вине!

— Послушай, хевдинг, — заговорил Горицвет, — я понимаю, что ярость и отчаяние туманят тебе разум, но подумай сам: как эта тряпица могла оказаться здесь? На площадке, где девампы выставляют на продажу пленников, которых не пожелал купить никто из Принцев!

— У тебя есть какие-то соображения на этот счет? — Яросвет перевел на друга горящий взор, продолжая сминать в кулаке единственное, что ему осталось от жены — окровавленный клочок ткани.

Горицвет не стал тянуть: не до того было.

— Как ты и просил, я поговорил с владельцем скобяной лавки. Сам знаешь, кроме кузнецов да кожевенников соседствовать с девампами никто не пожелал.

— Не отвлекайся, Гор!

— Да, прости. Так вот, местный скобарь видел, как пришел обоз кровопийц. Видел, как всех пленников увели вглубь квартала, и как потом командир отряда низших притащил сюда, к наружной стене двоих: молодую красивую женщину и мальчишку.

— Кто их купил? Он видел?! — хевдинг слушал рассказ очень внимательно, но тут не удержался, перебил товарища.

— Это самое странное, Яр! Со слов кожевника, обоих купил тот самый вентур и увез в сторону квартала уммаров. Причем наш лавочник услышал часть разговора девампа с пленниками… — Горицвет тряхнул головой и вздохнул, переводя дыхание.

Даромир притопнул в нетерпении:

— Дальше, Гор, дальше!

— В общем, похоже, командир низших опасался, что Принцы не заплатят ему ни монеты за этих двух пленников, и поспешил от них избавиться!

— Значит, все-таки вентур. Но как такое возможно?! Мы же видели его и тех, кого он вез! Моей жены с ним не было!

Ответа на этот вопрос найти не удалось никому из пардов.

— Думаю, мы должны поговорить с уммарами. Все-таки рядом с Иветтой все время был медвежонок, а теперь еще и рассказ лавочника указывает нам на то, что дети Снежного Медведя как-то со всем этим связаны, — решил, наконец, хевдинг.

С ним согласились все. Дружно помчались в квартал уммаров.

От медведей парды ни лжи, ни подлости не ждали: эти два народа не были очень уж близки, но относились друг к другу с уважением. Они охотно торговали между собой и иногда даже объединяли свои отряды, чтобы дать отпор человеческим войскам. Непоседливые, воинственные людские князья время от времени собирали дружины, усиленные магами, и пытались захватить и разграбить то часть Старого леса, то прибрежные поселения уммаров.

В квартале уммаров Даромира и его друзей ждало разочарование. Во-первых, квартал был велик, и оставалось только догадываться, в какой из домов вентур мог отвести пленников. Во-вторых, рассказывать о своих соседях и их делах никто не хотел.

— У нас, хевдинг, друг за другом следить не принято, — заявил один немолодой уммар, владелец соляной лавки. — Одно могу сказать: обоз от нас сегодня ушел в Западную Гавань. Там баркентина капитана Вебранда стоит. Как примет товар и пустую тару, так и отчалит. Но человеческой женщины я в обозе не видел.

Остальные жители квартала, кого удалось застать, отвечали так же.

— Мы зря теряем время! — решил, наконец, Даромир-Яросвет. — Думаю, нам следует вернуться к Северным Воротам и попытаться догнать отряд девампов. Уверен, это те самые, которые похитили мою жену. Поймаем их — узнаем все! В погоню!

— В погоню! — откликнулись остальные парды.

Едва покинув квартал уммаров, оборотни приняли свой звериный облик и гигантскими прыжками понеслись туда, где уже были: к воротам, а затем и на тракт.

Девампы умели двигаться быстро, но хевдинг и его боевой десяток были быстрее. Не прошло и двух часов, как далеко впереди на дороге парды увидели чешуйчатых тварей. Четырехпалые монстры явно кого-то преследовали, и даже не догадывались, что по их собственным следам тоже идут охотники…

* * *

Выстроившись клином, парды сзади врезались в двойной строй из десяти пар девампов. О нападении предупреждать не стали: догоняли кровопийц, не скрываясь, и не их вина, что чешуйчатые ничего не заметили и не почуяли.

— Главного не убивать! — рявкнул Даромир. — Допросить хочу!

— Сделаем! — бодро отозвался кто-то из товарищей.

Растерявшихся от неожиданности, разобщенных и обескураженных противников парды раскидали в два счета, хотя их было вдвое больше. Не раздумывая и не зная пощады, отрубили рогатые головы всем, кроме командира, который был единственным, кто дрался до последнего. Но, когда увидел, что все его подчиненные полегли — сдался.

— Кому из Совета Магов Кватропорта я не угодил? — позволяя скрутить веревками свои чешуйчатые когтистые руки, обратился он к пардам. — Кто вас нанял?

— Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы требовать ответов? — нехорошо оскалился Даромир. — Поверь, у меня к тебе вопросов намного больше!

— И чтобы задать их, ты положил всех моих воинов? — девамп оскалился в ответ не менее злобно.

Хевдинг только отмахнулся презрительно.

— Итак, вопрос первый: это ваш отряд шастал неделю назад по Старому Лесу и похитил женщину с меткой парда, которую везли в синей карете?

— А-а… вон оно что! Совет не при чём! Муженек объявился! Что ж ты, блохастый, самку свою из дому выпустил, да всего двух сопровождающих дал? — девамп словно чуял, что сказать, чтобы уколоть Даромира побольнее.

Хевдинг скривился, но на провокацию не повелся.

— Значит, я прав: это ты и твоя шайка посмели войти под сень Старого Леса, — намеренно ровным голосом заключил он.

— Как вошли, так и вышли. Пусто у вас там. Не людно. Но разведать обстановку хотелось.

— Командир уже несуществующего отряда небрежно дернул плечом.

— Вопрос второй. — Даромир не позволил сбить себя с главной темы. — Кому вы продали женщину с меткой парда?

— Охотнику какому-то, человеческого рода. Впервые его сегодня увидел.

— Почему не кому-то из ваших принцев? — Даромир чуял подвох и собирался выяснить все. — Я знаю, что кровь женщины кто-то из них успел попробовать.

— Да будь проклят тот день, когда мне попалась эта твоя подстилка! — сорвался, зашипел змеей девамп. — Ядовитая у нее кровь! Один Принц при смерти! Другие два как узнали — пришли в ярость!

— Ядовитая?! — Яросвет не сумел скрыть изумления. И его тут же осенило: — Вот почему ты поспешил от нее избавиться!..

— А что мне было делать? Вознаграждения за нее мне не дали бы, а так хоть пару монет выторговал.

— Тогда зачем теперь вдогонку бросились? — Хевдинг никак не мог объяснить себе непоследовательность, с которой действовал глава отряда чешуйчатых.

Девамп снова ощерил клыки, один из которых оказался сломан, сплюнул синеватой слюной себе под ноги.

— Принцы посовещались и решили, что должны выяснить, что за яд оказался в крови твоей девки. Вдруг окажется, что не одна она вдруг ядовитой стала! Впервые с нашими Принцами такое!

— Мальчишку-уммара тому же вентуру продал? — чтобы окончательно разобраться в происходящем, уточнил Даромир.

— Еще бы! Твоя подстилка всю дорогу его чем-то кормила и поила. Может, его кровь тоже ядовитой стала! — девамп даже не пытался скрыть свое недовольство.

— Что ж. Я узнал все, что хотел. Прощайся с жизнью, кровопийца! — Даромир кивнул своим товарищам, и те заставили девампа опуститься на колени.

— Убьешь меня — придут другие. Лучше отпусти, — попытался поторговаться за свою жизнь монстр. — Клянусь: ноги моей в вашем лесу не будет!

— Сладко поёшь, — презрительно хмыкнул хевдинг. — Только я с врагами не договариваюсь! Ты убил моего брата и украл мою женщину, и ждешь, что я тебя отпущу?!

Ничего больше не слушая, хевдинг одним движением перерезал девампу глотку.

Тот захрипел, забулькал, завалился на бок, пачкая песок синеватой слизью, вытекающей из рассеченных вен, и затих.

— Похоже, вентур оказался совсем не дурак, — отрывая племянника от созерцания трупа врага, заговорил дядя Болеслав. — Видимо, он заподозрил, что девампы могут броситься в погоню, и решил пустить их по ложному следу.

— А вместе с девампами обманул и нас! — подхватил Горицвет.

— Значит, Иветту и мелкого уммара кто-то увез совсем в другую сторону! — сделал правильные выводы Даромир. — И, скорее всего, это был тот самый обоз уммаров, который направился в Западную гавань! Вполне возможно, что вентур перепродал мальчишку-уммара его родичам, а Иветту отдал в нагрузку…

— Вот и я так мыслю, — кивнул Болеслав.

— Значит, мы должны спешить туда же! — Даромир словно забыл о трех днях бешеной гонки и не знал усталости. Всем своим существом он рвался вперед — туда, где была его Истинная.

— Не успеем. — Дядя Болеслав устало повел плечами. — Пока вернемся в Кватропорт и выйдем через Западные Врата, солнце сядет и поднимется Красная Луна. Баркентина уммаров наверняка воспользуется отливом, чтобы отойти от берега.

— И мою Истинную увезут морем. А в море следов не сыскать! — Даромир со стоном закрыл лицо руками. — Что же я натворил!..

* * *

Три дня стремительного бега с редкими перерывами на перекусы или расспросы способны вымотать даже таких сильных существ, как оборотни-парды. Как только Даромир осознал, что догнать баркентину уммаров не получится и разрешил себе подумать о чем-то, кроме погони, так сразу почувствовал себя обессиленным и опустошенным.

Обвел глазами своих друзей. На их лицах тоже лежала печать усталости. Хевдинг понял: пора дать им отдохнуть. Да и себе тоже. Истощенные и обессиленные, они не смогут противостоять опасностям, подстерегающим любых путников на дорогах мира Двух Лун.

— Возвращаемся в Кватропорт. Отдыхаем до утра. Утром на свежую голову обсудим, что делать дальше, — скомандовал он.

— И то дело, — согласились остальные. — Пора бы поспать хотя бы одну ночь.

Магические печати, поставленные всего-то с полсуток назад, все еще действовали, так что в город парды вернулись без лишних сложностей.

Один из стражников, видевших, в какой спешке покидали парды город, решил полюбопытствовать:

— Догнали девампов, уважаемые? Спасли охотника и его попутчиков?

— А с чего ты взял, что мы гнались за девампами? — заинтересовался Горецвет.

— Ну, как же? Сначала девампы расспрашивали нас о вентуре, потом вы с тем же вопросом пришли. А коли интерес у вас один, то и встретиться вы должны были неминуемо.

— С девампами встретились, — вступил в разговор Даромир. — Больше этот отряд в Кватропорте не появится. А вот вентура не догнали. Впрочем, похоже, он не тот, кто нам нужен.

— Не боитесь, что Принцы девампов захотят вам отомстить? — стражник был молод, неопытен и любопытен. О девампах он явно знал совсем немного.

— Принцы никогда не мстят за низших, сколько бы их ни погибло, — не поленился просветить юнца Болеслав. — Просто привозят новых. Столько же, а то и больше. Похоже, они там в своем подземном городе-лабиринте плодятся, как термиты.

— Да уж… — неопределенно протянул стражник. О термитах он знал еще меньше, чем о девампах.

Разговор увял сам собой, и Яросвет с друзьями поспешили дальше. В квартале пардов их ждали горячая вода, сытный ужин и мирный сон до утра. Усталые оборотни хотели получить все это как можно скорее.

Остановились в доме, принадлежавшем родному клану хевдинга. Не потому, что он был больше или богаче других. Просто этот дом оказался ближе всех, а разделяться и расходиться по разным домам друзья посчитали неразумным.

За ужином Даромир поделился с постоянно живущими в Кватропорте родичами своими нерадостными новостями и попросил их держать глаза открытыми, а ушки на макушке. Нельзя было исключить, что кто-то что-то видел, кто-то что-то знает, а сейчас любая подсказка была бы очень кстати. Все-таки полной уверенности в том, что Иветту увезли уммары, ни у кого не было.

…Утро наступило слишком быстро. После трехдневной гонки друзья Даромира с удовольствием отдохнули бы подольше. Однако все отлично понимали: не время расслабляться. Пусть им не удалось догнать обоз уммаров, а баркентина капитана Вебранда наверняка уже покинула гавань, но все равно оставался шанс, что жена хевдинга осталась на берегу. Да и с расспросами в гавани следовало поспешить: корабли людей и уммаров приходили и уходили постоянно, и кто-то из важных свидетелей мог покинуть порт раньше, чем до него доберутся парды.

После в меру плотного завтрака боевая десятка Даромира снова пустилась в путь. Они покинули Кватропорт через Западные Врата и, приняв звериный облик, направились в сторону гавани. В этот раз бежали не слишком быстро, экономя силы, но зато нигде не останавливались.

Не успело солнце встать в зените, как широкие лапы пардов ступили на дощатые настилы набережной, плавно перетекающей в порт.

В порту у причалов стояла пара галеонов, принадлежащих людям, и одна баркентина уммаров.

— А скажи, любезный, кто капитан этой баркентины? — остановил вопросом спешащего мимо мальчишку-посыльного Болеслав.

— Его зовут Сортран! — на бегу откликнулся юнец. — Он из самых северных уммаров!

— А баркентина капитана Вебранда?

— Так ушла же! Еще с вечера! — парнишка умчался.

Даромир разочарованно покачал головой: его надежда на то, что какие-нибудь обстоятельства заставят уммаров отложить отплытие, не оправдалась. Оставалось только расспрашивать работающих в порту и в доках людей, пытаясь выйти на след Иветты, убедиться, что она действительно была здесь и уплыла вместе с медведями.

— Расходимся. Идем по докам, по питейным заведениям и постоялым дворам. Ищем тех, кто был в гавани накануне вечером и видел, как прибыл обоз, как шла погрузка, — скомандовал хевдинг. — Возможно, кто-то из этих людей заметил среди уммаров девушку, похожую на мою жену.

— Где встречаемся? — уточнил Горицвет.

— У Ратуши, когда колокол отзвонит три четверти, — предложил Даромир.

Его друзья согласно покивали и разбрелись кто куда.

Сам Даромир направился к баркентине капитана Сортрана. Там как раз шла разгрузка, а это означало, что пара сильных рук не будет лишней.

— Что бродишь без дела, пард? — окликнул хевдинга один из уммаров, руководивший перемещением огромных бочек с борта корабля на пристань. — По делу, или из любопытства? На любопытного зеваку ты не слишком похож!

— Ищу возможности заработать несколько монет. Поиздержался в пути, — скромно и почтительно кланяясь, произнес Даромир. Может, нужен помощник?

— Может, и нужен. На большие грузы тебя не поставлю: тут, кроме силы, еще и опыт нужен. А вот на мелочевку возьму: там пупок не надорвешь.

— Я готов! — хевдинг кивнул и засучил рукава.

Тяжелой физической работы Яросвет никогда не чурался. Зато знал: совместный труд сближает, а потом, когда появляется минутка отдохнуть, располагает к доверительным беседам.

Расчет хевдинга оправдался: на погрузке-разгрузке работали не только уммары, но и люди. Когда к ним присоединился пард, никто особо не удивился.

— Вставай в цепь, — скомандовал уммар. — Будешь передавать бочонки и кадушки с разносолами. Отработаешь до колокола — получишь полквартона.

Даромир встал, куда было указано, улыбнулся другим грузчикам, стоявшим слева и справа от него, и включился в работу. Ловкости и силы молодому парду, привычному и к охоте, и к драке, было не занимать. Это было заметно.

— А ты ничего так, парень. Шустрый, хваткий, — обратился через некоторое время к хевдингу сосед по цепи, стоявший по правую руку. — Меня Мергеном кличут.

— Яросвет, — представился хевдинг. — Ты тоже не промах. Только у тебя, видать, опыта побольше.

— Так я-то всю жизнь тут, при гавани. То в доках, то грузчиком. Где есть работа — туда и иду. Моряки платят не скупясь, а мне свою семью кормить приходится, да матери помогать. — Мерген оказался человеком общительным. Переброска увесистых бочонков ничуть не мешала мужчине болтать обо всем на свете, а Даромиру только того и было надо.

— И кто щедрее — люди или уммары? — словно невзначай поинтересовался хевдинг.

— Вот не хочу о своих хуже говорить, но против правды не попрешь: уммары с монетами легче расстаются, — мужчина ухмыльнулся, передал Яросвету очередную бочку. — Вчера вечером, правда, не повезло: пришел обоз уммаров, но на погрузку никого не взяли. Сами все на борт перенесли и отчалили, будто спешили куда-то.

— Куда им спешить? — Яросвет с деланным безразличием пожал плечами, хотя сердце его сжалось.

— Вот и я думаю: куда? Или от кого?

— Чтобы уммары от кого-то убегали? В жизни не поверю в такое! — хевдинг сделал вид, что домыслы Мергена ему не по душе. — Они скорее первыми в драку полезут, чем спину врагу покажут.

— А я тебе говорю, спешили они! Увезти кого-то хотели поскорее!

— Неужто кто-то из уммаров невесту себе в Кватропорте присмотрел и у родителей похитил? — вроде как пошутил Даромир.

Но Мерген в ответ не засмеялся, а закивал с заговорщицким видом:

— Вот тут ты в точку попал, Яросвет! Сдается мне, что в одной из этих гигантских бочек, в которых они соленую рыбу обычно возят, девушка была! Мой дом у самой пристани стоит, а я на крыше был, когда обоз пришел, сверху за уммарами наблюдал и видел, как кто-то из бочки выглядывал.

— Странные дела творятся! — покивал хевдинг, старательно скрывая свое волнение.

— Странные — не то слово! Где это видано: баб в бочках возить?! А девица, насколько я смог рассмотреть, молодая, светловолосая, и фигурка у нее — закачаешься!

Даромир вздрогнул, задохнулся: вот оно! Не ошиблись они с друзьями, когда посчитали, что Иветту уммары с собой забрали. Только зачем ее прятать-то было?!

— Ты что замечтался, парень? Ну-ка, держи! — окликнул Даромира Мерген.

Хевдинг тут же взял себя в руки, перехватил очередную кадку с маринованной морской капустой. Усмехнулся похабно, будто намекая на неприличное:

— Невеста с рыбьим душком — это только уммарам понравиться может! У них от этого запаха, видать, звериный голод в постели просыпается!

Мерген захохотал, тут же забыв о странной реакции Яросвета на рассказ о «похищенной невесте». Шутка хевдинга заставила его вспомнить один забавный случай, за первым припомнился второй, а потом и третий…

Когда колокол на Ратуше отзвонил три четверти суток, Даромир вздохнул с облегчением: от пустой болтовни соседа по цепи он устал неимоверно! А поскольку узнал все, что хотел, то получил расчет — полквартона — и, уточнив, что баркентина капитана Сортрана собирается отчаливать с вечерним отливом, поспешил на встречу со своими друзьями.

Когда вся десятка пардов собралась, наконец, вместе, и обменялась новостями, выяснилось, что больше, чем Даромир, никто разузнать не сумел.

— Теперь у нас, друзья, два пути, — объявил хевдинг. — Или добираться до самого северного порта, куда рано или поздно приведет свою баркентину капитан Вебранд, по суше, или попытаться напроситься пассажирами к капитану Сортрану. Он, как я понимаю, тоже собирается двигаться на север.

— По суше пойдем — отстанем сильно, — тут же высказал свои соображения Болеслав. — Морем пойдем — можем пропустить какой-то порт, если наш капитан решит мимо пройти.

— Думаю, с капитаном Сортраном можно договориться. Монет у нас хватит, чтобы отплатить ему за лишнее беспокойство, — поддержал хевдинга Горецвет.

— Значит, пора нам познакомиться с капитаном, — заключил Даромир. — Понимаю, друзья, что морские путешествия для нас, пардов, дело непривычное, но лучшего способа продолжить поиски я не вижу.

— Морем так морем. Мы с тобой, хевдинг! — откликнулись оборотни.

Капитану Сортрану возить пассажиров было не впервой, хотя пардов на борту его баркентины раньше не бывало. Согласие он дал сразу, плату затребовал умеренную, а когда Даромир поинтересовался, не пропустят ли они по пути на север какой-то из портов, заверил, что зайдут в каждый.

Вечером, когда над морем встала огромная, светящаяся красным Рута, баркентина капитана Сортрана с десятком пардов на борту покинула гостеприимную Западную Гавань.

14. По морям

Все свои двадцать с лишним лет жизни Иветта была убеждена, что не боится ни высоты, ни морской качки. Но, оказавшись на марсе*, впервые поняла, что сочетание первого и второго способно расшатать даже ее крепкую нервную систему. Это было даже страшнее, чем кататься на самых опасных аттракционах в парке каруселей.

— Что, испугалась? — заметив, как вцепилась подруга в трос, ухмыльнулся Вигге.

Мальчишке роль впередсмотрящего была явно знакома и, похоже, даже нравилась.

— Жутковато тут, — признала Вета. — Но я привыкну.

— Конечно, привыкнешь! Первую вахту я посижу с тобой, научу всему, а дальше — сама. Вета с признательностью кивнула:

— Давай, рассказывай. Может, хоть отвлекусь от этих качелей.

Отвлечься постепенно удалось, как и привыкнуть к тому, что относительно небольшая для палубы качка на верхушке мачты превращается в болтанку размахом метра в три.

Вигге рассказал своей спасительнице все, что знал, вплоть до пары морских баек. Потом устал и замолк.

Пользуясь моментом, Иветта задумалась о своем.

Ее жизнь сделала очередной невероятный кульбит. Сначала Вета из нелюбимой, непризнанной, но законной супруги Верховного хевдинга пардов превратилась в бесправную невольницу, потенциальный корм для Принцев и самок девампов. Теперь же из невольницы она как-то враз стала членом команды баркентины уммаров, вторым юнгой и помощницей корабельного кока.

Это, второе по счету превращение, ей нравилось намного больше первого.

Однако жизнь на корабле, носящем гордое имя «Раск» — Стремительный — легкой и простой назвать не получалось. Сутки делились на четыре вахты. Одна из них отводилась на сон. Три других были посвящены работе. Никакого свободного времени, никакого отдыха не предполагалось.

«Для развлечений есть порты и родной дом», — считали уммары.

Две из трех рабочих вахт Иветте предстояло проводить на верхушке мачты. Третью — на камбузе — корабельной кухне. Ни к какой другой работе слабая и хрупкая по меркам уммаров человеческая женщина с нежными ручками была непригодна.

А быть полезной девушке очень хотелось!

Хотелось чувствовать себя равноправным членом команды, а не обузой, которую терпят и кормят из жалости и чувства долга. Хотелось подружиться с уммарами, которые напоминали Иветте легендарных земных викингов — таких же статных, сильных и опытных мореходов. В общем, девушка готова была взяться за любую посильную для нее работу, и выполнять ее как можно лучше.

По счастью, должность впередсмотрящего оказалась делом хоть и пугающим, но вполне доступным. Лазать по мачтам Ветка могла ничуть не хуже Вигге: в детстве она занималась спортивной гимнастикой. Пусть с тех пор прошло около десяти лет, но телом своим Иветта владела хорошо, а привычные к спортивным снарядам руки цепко и ловко хватались за деревянные перекладины и пеньковые тросы.

Жить Иветте предстояло в общей женской каюте. Да-да! В команде баркентины были и женщины! Почти такие же высокие и сильные, как мужчины-уммары, молодые валькирии работали почти наравне со своими мужьями! К бывшей пленнице девампов они отнеслись приветливо и сочувственно.

— И как тебя угораздило к девампам попасть? — поинтересовалась старейшая из женщин, выполнявшая роль судового кока, как только Вета, отбыв свою первую вахту на марсе, спустилась вниз и явилась на камбуз.

— Это долгая история, ма Сниллесте, — вздохнула девушка и покачнулась: после нескольких часов на марсе ее заметно пошатывало.

— А ну-ка, присядь. Выпей кисленького, — женщина подала Иветте кружку горячего ягодного отвара. — Спешить нам некуда, так что постепенно расскажешь все, что захочешь. И можешь не опасаться: я твои слова никому не передам.

— Хорошо, — Вета с благодарностью взяла в озябшие на ветру руки теплую кружку и сделала первый глоток. — Я все расскажу. Может, ты, ма Сниллесте, с высоты своего жизненного опыта, сумеешь подсказать, что мне делать потом, когда плавание закончится.

Ма Сниллесте накормила Иветту наваристой ухой, а затем поручила перетирать в каменной ступке какие-то специи для засолки рыбы и морской капусты.

Занимаясь этим делом, Вета решила приступить к рассказу, и начала его издалека:

— Известно ли вам, уммарам, о пардах, способных ходить через Грани в другие миры?

— У нас тоже есть Ходящие-сквозь-Грани, — кивнула женщина и тут же подозрительно уставилась на Вету: — Хочешь сказать, что ты?..

— Да. Я из другого мира. Меня привел в мир Двух Лун Верослав, родной брат Верховного хевдинга…

Постепенно, под охи и то изумленные, то возмущенные реплики женщины, Иветта рассказала всю свою историю.

— А капитан наш знает? — это был первый вопрос, который задала ма Сниллесте, когда Ветка закончила говорить.

— Нет. Мы с ним совсем недолго общались. Я не успела рассказать ему все, — покачала головой Вета. — Но, может, и не нужно ему всего знать?

— Как это не нужно?! — пожилая повариха даже взмахнула руками, отвергая саму идею утаить что-то от Вебранда. — Если ты — жена и Истинная самого Верховного, то рано или поздно он начнет тебя искать! Когда он узнает, что ты живешь у уммаров, то может решить, что мы удерживаем тебя силой, и пойдет на нас войной!

— Так что же делать?! — Иветта испугалась: не хватало еще, чтобы живущие в мире медведи и парды вдруг начали убивать друг друга!

— Поговори с капитаном! Он — один из Мудрейших. Наверняка подскажет решение!

Но как мне… он же постоянно занят…

— Ох, идем! Отведу на капитанский мостик, и сама попрошу, чтобы Вебранд выслушал тебя!

— Идем, — Вета отставила в сторону ступку с измельченными специями и вслед за ма Сниллесте вышла из камбуза.

Ее сердце сжалось в предчувствии непростого разговора.

Капитан Вебранд выслушал ма Сниллесте, потом кивнул стоящей внизу на палубе Иветте:

— Поднимись ко мне, женщина.

Вета поспешно забралась на капитанский мостик.

— Так значит, ты, Иветта, жена не простого парда, а целого Верховного хевдинга? — недоверчиво глядя на девушку, уточнил капитан.

— Да. — Ветка кивнула, про себя удивляясь, что Вебранда больше волнует то, что она — Истинная Даромира, а не то, что она пришла из другого мира.

— Ну, что ж. Хорошо, что призналась. Но в моем отношении к тебе это ничего не меняет. Ты — по-прежнему спасительница моего сына, и я буду заботиться о тебе до тех пор, пока ты в этом нуждаешься. Но к пардам тебя не повезу.

— Почему? — Вета посмотрела на уммара непонимающе. Хотя, признаться, она и сама не слишком хотела возвращаться туда, откуда ее выкинули, как что-то ненужное и неприятное.

— Потому что оборотень, не сумевший уберечь свою пару, не достоин такого Дара! — капитан стукнул сжатым кулаком по ладони другой руки. — Пусть хевдинг докажет, что ты нужна ему — и тогда, возможно, я ему позволю тебя забрать!

— Но ма Сниллесте сказала, что парды могут пойти на уммаров войной.

— Пусть попробуют! — оскалился Вебранд, и сквозь его человеческий лик вдруг проступили черты разъяренного медведя. — Но подсказку хевдингу мы оставим, чтобы он мог поскорее отыскать тебя.

— Какую? — не могла не спросить Иветта.

— Письмо. Даже два. Одно отправим в замок пардов, второе оставим в ближайшем порту, в который прибудем. Если твой муж идет по твоим следам — он его получит.

— Но я не умею писать по-вашему.

— Говорить умеешь. Этого достаточно, — перебил девушку уммар. — Все, ступай. Тебя ма Сниллесте заждалась.

— Да, капитан. — Иветта слегка поклонилась и пошла обратно на камбуз.

После разговора с капитаном ей стало легче на душе: теперь у нее не было тайн от ее спасителей.

В ближайший порт баркентина капитана Вебранда прибыла на пятый день плавания. Вокруг гавани, в которую вошел «Раск», расположился небольшой южный город. Одноэтажные глинобитные домики со стенами, окрашенными в белый цвет, были окружены пышной тропической растительностью. По узким улочкам спешили по своим делам взрослые и гоняли, поднимая пыль, малолетние карапузы.

Как только баркентина причалила, капитан вызвал Иветту к себе.

— Тебе придется сойти на берег. Мои люди проводят тебя в Ратушу. Там есть почтовое отделение. Надеюсь, ты обдумала свое послание к мужу? Наговорить его можно будет только один раз, без исправлений, — сообщил он.

— Я все продумала, — кивнула Ветка. — Только не знаю, как объяснить, где находятся земли твоего клана, капитан, и как они называются.

— Клан Утта, к которому мы все принадлежим, обитает в Искантане. Так и говори.

— Хорошо.

Вета была не прочь сойти с борта баркентины, ощутить под ногами надежную земную твердь и прогуляться по улочкам незнакомого, но такого яркого и живого городка.

На удивление, сопровождать ее капитан отрядил аж четырех уммаров, старшим назначил уже знакомого Иветте Флойдерга.

— Посетите Ратушу, потом заглянете на местную торговую площадь, купите девушке вещи, которые она посчитает нужным, — велел Вебранд и выдал Флойдергу пару монет.

— Будет исполнено, капитан! — отсалютовал Флой.

— Благодарю за заботу, Вебранд! — кивнула капитану Вета: она не ожидала и не смела надеяться, что ей будет позволено приобрести что-то для себя.

Наконец, Иветта и ее сопровождающие спустились на берег и направились к ратуше. Местные жители поглядывали на девушку и ее эскорт с легким любопытством, но без вражды.

Вета наслаждалась прогулкой, свежим прохладным ветерком, долетавшим с гор и уносившим прочь приевшийся запах сырой рыбы. Ей было приятно хотя бы ненадолго оказаться на суше, увидеть вокруг не девампов и даже не оборотней, а людей — таких же, как она сама: без рогов, чешуи и звериной ипостаси.

В Ратуше Флойдерг провел Вету в один из кабинетов. Там стояло несколько конторок.

Над одной из них висел в воздухе, слабо светясь, полупрозрачный кристалл, ограненный в виде цветка лотоса.

— Тебе сюда, — подтолкнул девушку к конторке Флой и обратился к служащему: — Мы хотим оставить два послания. Одно должно дожидаться адресата здесь, в Ратуше, второе нужно будет переслать в Замок Верховного хевдинга пардов.

— Денег-то у вас хватит, чтобы оплатить такие послания? — деловито уточнил служащий.

— Хватит.

— Тогда прошу! — Служащий вынул из ящика конторки два кристалла-цветка и подал Флойдергу.

Флой кивнул Иветте:

— Забирай и иди вон в ту кабинку, если не хочешь, чтобы кто-то услышал твое послание мужу.

Иветта решила, что вокруг слишком много любопытных ушей и уединилась в указанной кабинке.

В растерянности посмотрела на кристаллы: ей никто не объяснил, как их активировать. Потереть пальцем? Подуть? Что-то сказать?

Вета подняла глаза и на стенке кабинки увидела табличку. На ее счастье, это была инструкция, снабженная не только надписями, но и картинками.

Судя по этим картинкам, ей следовало коснуться пальцем центрального лепестка кристалла, произнести задуманное, после чего снова коснуться пальцем того же лепестка, давая знак, что запись завершена.

Неожиданно девушку охватило волнение, даже сердце забилось, застучало в груди как-то нервно. Пусть Даромир отослал Вету прочь, но он все равно оставался ее первым и единственным мужчиной и, по законам этого мира — законным супругом. Шансов сказать ему хотя бы слово у нее раньше не было. Сейчас ей предстояло обратиться к мужу впервые…

— Желаю тебе здравствовать, Даромир, Верховный хевдинг и мой супруг, — решившись, начала она подрагивающим голосом. — Со скорбью в сердце вынуждена сообщить тебе, что твой брат Верослав и его друг погибли, пытаясь защитить меня от девампов. Девампы похитили меня и отвезли в Кватропорт, где выставили на продажу на невольничьем рынке. Меня выкупил Вебранд, капитан баркентины «Раск». Сейчас он везет меня в Искантан, где обитает его клан Утта. Милость капитана Вебранда и его желание сохранять мирные отношения с пардами так велики, что он позволил мне отправить в твой адрес это послание. На этом прощаюсь с тобой, хевдинг, и ни о чем тебя не прошу. Решай сам, что делать с тем, что узнал из моего рассказа. Иветта.

Закончив говорить, Ветка коснулась кончиком пальца лепестка. Тот на мгновение вспыхнул белым светом и тут же угас.

Второй раз произнести те же слова оказалось немного легче. Голос девушки уже не так дрожал, в тоне появилась уверенность и. холодность. Как ни старалась, Ветка не могла избавиться от мысли, что это Даромир виноват и в гибели брата, и во всем, что пережила она сама. В ее душе поселилась обида, и эта обида прорастала, пускала корни, становясь все глубже.

Иветта заставила себя отвлечься от нехороших мыслей, вышла из кабинки и передала кристаллы служащему. Флойдерг объяснил, что делать с кристаллами, оставил вознаграждение — целых полквартона! — и вывел Вету на улицу.

— Вижу, ты расстроена, — беря девушку под руку, произнес он.

— Да. Пришлось вспомнить много неприятного, — вздохнула Ветка.

— Ну, сейчас развеешься! — подмигнул девушке Флой. — Ведь теперь мы идем на торжище за обновками для тебя!

— Здорово! — Ветка заставила себя улыбнуться. — А кстати, как думаешь, чем можно порадовать Вигге? Что ему подарить?

— Дари то, что подскажет сердце, — посоветовал Флой. — Только тогда подарок обретет истинную силу сродни магической.

Иветта кивнула. Стоя посреди торговой площади, принялась оглядываться по сторонам, и даже повернулась вокруг себя пару раз, пытаясь решить, к какой из лавок двинуться.

Наконец, заметила одну, вывеска над которой напоминала изображение девушки.

— Похоже, мне туда, — указала она Флойдергу.

Четверка уммаров повела Вету в указанном направлении. В саму лавку Флой зашел первым. На глазах у торговки — приятной зрелой женщины — и у Иветты, обследовал магазинчик вдоль и поперек, убедился, что второго выхода нет.

— Мы ждем тебя снаружи, у порога, — кивнул Иветте. — Не буду смущать тебя своим присутствием.

Оставив девушке все выданные капитаном Вебрандом монеты, Флой вышел.

— Какая серьезная у тебя охрана, — с любопытством глядя на Вету, заговорила торговка. — И денег, смотрю, выдали тебе столько, что половину моего товара на них скупить можно.

— Не надо половину, — улыбнулась Ветка. — Но пара смен нижнего белья мне точно пригодится.

Разумеется, нижним бельем дело не ограничилось. Вета выбрала для себя пару сарафанов, две теплых нательных рубахи, ботиночки из замши и высокие, до колена, сапоги. В общем, гардероб себе составила довольно значительный. Потом, простившись с торговкой, вышла из лавки. Флойдерг тут же предложил помощь и забрал у нее половину покупок.

Благодарно кивнув ему, Вета направилась к другой лавке, которую заприметила еще раньше. Подошла поближе, и поняла, что попала по назначению: здесь продавались разные мелочи из дерева и камня, которые на земле назывались бы сувенирами. А еще тут были какие-то старинные вещи.

Что-то потянуло Иветту именно к ним. Она остановилась у прилавка, начала разглядывать и перебирать незнакомые вещицы, а потом ее взгляд упал на невзрачную коробочку.

Открыв ее, Вета увидела что-то вроде хрустального яйца, внутри которого виднелось изображение: белый медведь на льдине и зависшие в небе луны — огромная Рута и маленькая, но яркая Блау.

— Вот оно! Я подарю Вигге этот кристалл, и пусть он станет для мальчика талисманом или оберегом! — решила она.

— Хороший выбор, женщина, — кивнул лавочник. — Если подарок предназначен уммару.

— Да, медвежонку, — подтвердила девушка. — А чем он хорош?

— Держи Талисман Двух Лун у своего сердца три дня и три ночи, и, когда луны начнут светиться — можешь дарить. Однажды такой подарок сможет спасти твоему уммару жизнь. Но только один раз.

— Невероятно! Магия?! — восхитилась Вета.

— Да. Древняя магия Первопредков.

— Наверное, этот талисман стоит невероятно дорого? — Ветка вдруг засомневалась: а хватит ли оставшихся монет, чтобы приобрести такую диковинку?

— Тебе отдам задешево. Вижу, в тебе живет искренняя привязанность к медвежонку, а это значит, что ты способна напитать артефакт силой. Другим он бесполезен.

— Тогда беру! — Иветта оставила лавочнику последние монеты, спрятала коробку с кристаллом во внутренний карман жилетки, как раз поближе к сердцу.

Со вздохом оглянулась на Флойдерга. Тот понял без слов:

— Все? С покупками закончили? Возвращаемся на корабль?

— Да. Возвращаемся. — Иветта неохотно согласилась.

Девушке отчего-то хотелось задержаться здесь, в этом милом городке, не на пару часов, а на несколько дней. Пожить в одном из домиков с белеными стенами, прогуляться в предгорья, побродить по лесистым склонам. Ветка устала от дороги, от постоянной необходимости куда-то ехать, идти, плыть… Заядлой путешественницей она никогда не была, и сейчас все, чего просила ее душа — это мирной оседлой жизни.

На баркентине первым, кто встретил Вету, был Вигге.

— Наконец-то ты вернулась! — воскликнул мальчишка, обнимая подругу за талию, как только она ступила на палубу. — Я беспокоился.

— И я рада тебя видеть, дружок, — Иветта взъерошила волосы на макушке мальчика. — Со мной был Флойдерг и еще трое уммаров, так что ты тревожился зря.

— Отнести твои обновки в женскую каюту? — обратился к Иветте Флой.

— Да, будь так добр, — согласилась Вета.

Перевела взгляд на Вигге и заметила, с каким интересом он смотрит на кульки и свертки в ее руках. Поняла: как и любой ребенок, маленький уммар ждет подарка.

— У меня есть для тебя небольшой подарочек, Вигге, — поспешила утешить друга. — Но отдать его я смогу только через три дня.

— Да? А что это? Что ты купила для меня, Ветка?! — подпрыгнул мальчик.

— Пока — секрет. Наберись терпения! — Иветта лукаво усмехнулась.

— Нет, ну так не честно! Это же так долго ждать! — Вигге надулся, но не всерьез. — Ну скажи, Вета, что ты мне подаришь?

— Все-все-все, даже не спрашивай! Узнаешь, когда придет время! — Иветта, смеясь, ускользнула от медвежонка и спряталась в каюте.

Следующие три дня она только то и делала, что ловила на себе любопытные и нетерпеливые взгляды своего маленького друга. Но держалась твердо: ждала, когда артефакт зарядится и в нем засияют два огонька: красный и голубой.

Тем временем, баркентина бороздила просторы моря, которое казалось бесконечным. Попутный ветер дул в паруса и уносил Вету и ее спасителей все дальше на север. Остановок в ближайшие дни Капитан Вебранд не обещал.

— Мы не будем заходить в каждый попутный порт, — объяснил он Иветте как-то между делом. — Это пустая трата времени. Запасов еды и воды у нас хватает, товар весь остался в Кватропорте. А нас ждут в Искантане. Моя жена, мама Вигге, должна как можно скорее узнать, что мне удалось найти и спасти сына.

— Тогда, конечно, нужно спешить, — согласилась с Вебрандом Вета. — Страшно представить, как переживает бедная женщина…

*Марс — в морской терминологии — площадка на верхушке мачты, используемая в том числе для наблюдения с высоты

15. Шторм

Три дня пролетели незаметно. Вета все больше привыкала к ритму жизни на баркентине, к вахтам на марсе и созерцанию бескрайней водной глади. К вечеру третьего дня после отплытия из порта, в котором она оставила послание для Даромира, нетерпение Вигге достигло предела. Вета видела это по его напряженному ждущему взгляду.

Отсидев вторую вахту на марсе, девушка уединилась в женской каюте, извлекла из внутреннего нагрудного кармана замшевый мешочек, распустила завязки и вытряхнула на ладонь хрустальное яйцо. Тихо, но восторженно пискнула. Лавочник не обманул: две луны над головой медвежонка, изображенного в кристалле, светились, одна — красноватым, другая — синеватым светом!

Иветта спрятала подарок обратно в мешочек, вышла из каюты, отыскала взглядом мальчишку. Он как раз собирался влезть на мачту.

— Вигге, погоди! — окликнула его Вета. — Я готова отдать тебе твой подарок.

— В самом деле? — мальчишка надулся, всем видом показывая недовольство и обиду.

— В самом, в самом, — Ветка засмеялась, глядя на нахмуренную рожицу. — Впрочем, если ты не хочешь, то я отдам вещицу ма Сниллесте…

Она развернулась и даже сделала пару шагов в сторону камбуза, куда ей в любом случае предстояло отправиться, чтобы помочь в приготовлении ужина.

— Стой! — маленький уммар налетел на Иветту со спины, обхватил за талию. — Ну, я же не всерьез! Я очень хочу получить свой подарок!

— Тогда держи! — Вета сунула в мозолистую детскую ладошку тяжеловатый черный мешочек. — Ну-ка, посмотри, что там!

Уговаривать Вигге необходимости не было. Он уже сам развязал тесемки и нетерпеливо заглядывал внутрь.

— Там что-то светится! — на лице ребенка проступили любопытство и восторг.

— Да! Это непростая штука. Магическая, — кивнула ему Иветта.

— Ух ты! — Вигге, наконец, выкатил хрустальное яйцо себе на ладошку и аж запыхтел от избытка чувств, — Это же… это… Папа! Смотри, что мне Ветка подарила! — Медвежонок сорвался с места, побежал и, забыв спросить разрешения, взлетел на капитанский мостик.

Вебранд, который явно собирался отчитать сына за нарушение субординации на корабле, взглянул на подарок сына и растерял все слова. Несколько мгновений молча взирал на Вигге и артефакт в его руках. Потом провел по лбу рукой, покачал головой, обернулся к Иветте:

— Ты не перестаешь удивлять меня, женщина! Где ты раздобыла артефакт Силы Двух Лун?!

— В лавке старьевщика, — закинув голову, чтобы видеть мужчину, легко ответила Вета. — Чем так примечателен этот артефакт?

— Таких камней было создано всего семь — по числу уммаровских кланов. Около пяти сотен лет назад один человеческий маг заключил с нашими вождями договор о том, что они защитят его замок от войск двух князей, желавших завладеть этой неприступной цитаделью. А для того, чтобы сберечь жизнь вождей, скрепивших договор с ним своей кровью, маг создал артефакты Силы Двух Лун.

— И что было дальше? — Иветта вся обратилась в слух. Ей казалось, что она слушает увлекательнейшую сказку или легенду!

— А дальше уммары выследили и уничтожили обоих князей и позаботились о том, чтобы их место заняли более сговорчивые родичи. Через какое-то время маг погиб от взрыва в его собственной башне. Похоже, что-то там наколдовал не то. Оставленные им артефакты передавались от отца к сыну, но потом были утеряны. И вот ты сумела отыскать один!

— Интересно, что будет, если собрать все семь… — Вета хотела было по привычке прикусить ноготок, но прикусывать было нечего: от ее аккуратного маникюра давно уже остались одни воспоминания.

— Никто не знает, — ответил на ее вопрос капитан Вебранд. — Но даже один камень, напитанный силой, способен сделать невероятное!

— Тогда я очень рада, что артефакт попал в нужные руки! — Ветка весело улыбнулась и тут же спросила: — Так я пойду на камбуз?

— Иди, — отпустил ее Вебранд и долго смотрел вслед, удивленно и задумчиво покачивая головой.

Он не стал делиться своими соображениями ни с кем, даже со старшим помощником и, по совместительству, лучшим другом. Однако про себя подумал, что брат хевдинга пардов, Верослав, привел в мир Двух Лун удивительную женщину, на которую у Богини Судьбы, похоже, большие планы.

На следующий день Иветта уже привычно сидела на верхушке мачты. Море с утра было неспокойным, так что девушку раскачивало больше обычного. К концу вахты она, вроде бы уже привычная к серьезной болтанке, даже ощутила тошноту. Однако это не помешало ей увидеть встающую вдали на горизонте темную, иссиня-серую тучу.

— Вигге! Поднимись-ка ко мне и посмотри, что это! — позвала она медвежонка.

Тот шустро вскарабкался наверх, глянул в указанном направлении.

— Капитан! На нас идет штормовой фронт! — закричал он отцу. — Направление север-северзапад!

— Принято, юнга! Быстро вниз! Оба! — потребовал Вебранд, потом дунул в капитанский свисток и приказал матросам-уммарам: — Спустить паруса!

Шторм надвигался так быстро, что команда едва успела выполнить приказ, как налетел шквальный ветер, море вздыбилось огромными, словно сопки, волнами.

— Женщины — в каюту! Мужчины — прикрепить к поясам страховочные тросы! — последовало новое указание капитана. Сам он тоже зацепил за пояс специальный канат.

Иветта нехотя спряталась в каюте. Там ей было намного страшнее, чем снаружи, ведь она не могла видеть, что происходит. Оставалось только гадать и надеяться на удачу да на мастерство капитана — бывалого морехода.

Сам капитан, оценив масштабы надвигающегося бедствия, позвал сына, поставил рядом с собой, спроси перед этим:

— Артефакт с собой?

— Разумеется, отец! — кивнул мальчик.

— Что ж, очень вовремя он у тебя появился. Похоже, без него нам не обойтись.

— Почему ты так решил, папа? — Вигге немного расстроился: он надеялся, что сила камня Двух Лун понадобится ему нескоро.

— Смотри, — Вебранд развернул Вигге в нужном направлении.

Вигге посмотрел, куда указывал капитан, и вскрикнул: прямо из воронки бешено вращающихся туч в водную гладь упирался белый ветвящийся и искрящийся столб молнии. Она не гасла, не исчезала, а стояла между тучами и морем, озаряя все вокруг неживым белым мерцанием.

— Копье гнева Блау! — воскликнул Вигге. — Я думал, это легенды…

— Как видишь, сын, не легенды. — Вебранд мотнул головой, стряхивая с длинных разметавшихся прядей волос первые капли дождя. — Утихомирить гнев Блау и погасить ее светящееся Копье способна только магия…

— И теперь она у нас есть! Благодаря Иветте! — кивнул мальчишка. — Что я должен делать, отец?

— Готовься. Копье притягивает к себе любые оказавшиеся вблизи корабли. Скоро мы подойдем совсем близко к нему. Тогда ты возьмешь артефакт в обе ладони и произнесешь Заветные Слова. Помнишь их?

— Да, отец! Мы ведь учим их с рождения!

— Ты молодец, сын. Теперь судьба всей команды в твоих руках. Я буду рядом, чтобы помогать и подсказывать, но только ты с твоим артефактом сможешь спасти нас от гибели.

Больше отец и сын почти не разговаривали. Их баркентина, подхваченная особенно высокой волной, внезапно ускорилась и понеслась с невероятной скоростью напрямую к огненному столбу, который уммары называли Копьем гнева Блау.

Когда до эпицентра бури оставалось совсем немного, капитан Вебранд крикнул Вигге, стараясь перекричать завывания ветра:

— Пора!

Мальчик понял.

Опираясь спиной на отца, который держался сам и не давал упасть сыну, Вигге извлек артефакт, подаренный Ветой. Сложил ладони лодочкой и зашептал, направляя дыхание и голос на хрустальное яйцо:

Пусть сила Двух Лун на корабль снизойдет,

Пусть гнева Копье от меня отведет!

Пусть ветер утихнет, улягутся волны,

Тебя заклинаю все это исполнить!

Сначала казалось, что ничего не происходит. Вигге продолжал снова и снова повторять заклинание и вдруг…

.. хрусталь в его руках вспыхнул.

Два луча — красный и синий — ударили из артефакта в небо, отразились от туч, вернулись вниз, к морю — как раз туда, где Копье гнева словно врастало в бурлящую бездну вод.

Синий, красный и белый лучи переплелись, словно пряди волос в косе. Белый огненный столб начал содрогаться, изгибаться и ломаться, теряя силу и яркость, потом с грохотом рассыпался на мириады слепящих искр, которые перемешались с висящей в воздухе водяной пылью, дождем упали в море.

Ветер внезапно утих.

Высокие волны ушли прочь, качка улеглась.

Тучи, извергая из себя потоки воды, замедлили свое вращение и, постепенно светлея, начали подниматься вверх, таять и рассеиваться.

— Получилось! У меня все получилось! — возликовал Вигге.

— Да, родной. Получилось! — Вебранд сжал плечи сына еще сильнее, чем раньше, хотя теперь в этом не было необходимости. — Горжусь тобой, мой юнга. Но не забывай, что артефакт тебе подарила твоя подруга.

— Выходит, теперь она спасла не меня, а всех нас?! — вдруг осознал маленький уммар.

— Да, сын. И мы сделаем все, чтобы отблагодарить ее так, как она того заслуживает!

— Пойду, расскажу Ветке, как сработал артефакт! Жаль, что она не могла этого видеть!

Капитан Вебранд отпустил мальчишку, которому не терпелось поделиться впечатлениями с подругой, а сам принялся отдавать приказы своим матросам. Пусть баркентина осталась цела и на плаву, но ветер потрепал ее знатно, а волны, которые одна за другой окатывали палубу, оставили после себя немало морского мусора. Корабль предстояло привести в порядок, и капитан знал: на это потребуется немало времени.

16. Шторм и парды

В отличие от Иветты, которую уммары во главе с Вебрандом сделали членом команды и нагрузили заботами, Даромир и его десятка плыли как почетные пассажиры. С одной стороны, это было неплохо: пардам нужно было хорошо восстановиться после трехдневной гонки. С другой — уже на третий день плавания непривычные к безделью мужчины почти выли от тоски.

Чтобы занять их, хевдинг договорился с капитаном, что им выделят несколько часов и свободную часть палубы для занятий рукопашным и оружным боем. После этого повеселели все — и сами парды, и матросы-уммары: им нравилось следить за пардами, которые тренировались как в человеческом, так и в зверином обличье.

В общем, все шло хорошо — первые несколько дней. А потом до баркентины капитана Сортрана, которая отставала от баркентины капитана Вебранда всего на сутки, добрался шторм. Тот самый, от которого чудом спаслась Иветта и команда «Раска».

Сильнейший ветер, высоченные волны, молнии, бьющие прямо в воду — шторм лютовал, озлобленный тем, что добыча ускользнула от него. Он с яростью набросился на новую добычу!

Капитан Сортран был опытным мореходом. Он, как и Вебранд, успел подготовить свое судно к буре — снять паруса, задраить люки. Но вот чего у него не было — так это защиты от небесного огня. Одна за другой молнии били в мачты баркентины. Просмоленные деревянные мачты обугливались и рассыпались в прах. Их обломки падали, крушили стены кают, калечили уммаров, вынужденных оставаться на палубе.

Парды, которых укрыли в трюме, с ужасом прислушивались к грохоту, сжимали зубы, борясь с тошнотой, вызванной сильнейшей качкой. Точнее, уже даже не качкой, а бросками и рывками в разные стороны: яростный ветер и несущиеся навстречу друг другу огромные водные валы швыряли небольшой кораблик, как детскую игрушку, грозя разнести его в щепки.

Обезумевшая стихия бушевала целую ночь!

Даромир с друзьями, запертые в темноте и тесноте трюма, успели десяток раз проститься с жизнью. Когда же, наконец, шторм начал стихать, а баркентина, скрипя всеми своими стыками и сочленениями, немного выровняла свой ход, капитан Сортран выпустил пардов из вынужденного заточения.

— Выходите, почтенные, — пригласил он. — У меня есть для вас новости…

— Плохая и очень плохая? — невесело пошутил Горицвет.

— Одна хорошая: мы все еще на плаву. Остальные — плохие. Мы потеряли трех членов команды. У нас не осталось ни одной мачты, паруса тоже сгорели, а это значит, что теперь мы сможем идти в нужном направлении только на веслах. И, наконец, шторм унес нас далеко от берега и от намеченного курса. Я не знаю, где мы сейчас находимся, и смогу определить это только ночью — при условии, что она будет ясной и будут видны звезды.

— Чем мы можем помочь, капитан? — Даромир и без дальнейших объяснений понял, что им придется встать в строй наравне с матросами-уммарами, если они хотят выжить и добраться хоть до какого-то берега.

— Если вы согласны, то я предложу вам роль гребцов. Но это позднее. А пока — помогите навести порядок, отдраить палубу и поставить палатки вместо разрушенных кают.

— Все выполним, капитан! Распоряжайтесь мной и моими друзьями, как своими матросами! — заявил хевдинг, и его десятка подтвердила слова своего предводителя дружными кивками.

Парды взялись за дело. Они трудились честно, не жалея сил! Однако настроение и у хевдинга, и у его друзей было мрачное. Да! Они спаслись, они живы — но потеряли трех уммаров. А еще — сбились с курса, а значит, и простились с надеждой догнать баркентину Вебранда и вернуть Истинную Даромира в ближайшие дни.

Хевдинга угнетала мысль, что ушедший в плавание на сутки раньше «Раск» тоже мог попасть в шторм. И если это так, то как справился с бедствием капитан Вебранд? Сумел ли сберечь судно, команду и одну человеческую женщину, которая вряд ли представляла для уммаров большую ценность?

От мысли о том, что Иветты, возможно, уже нет в живых, у Даромира опускались руки. Он запрещал себе так думать, потому что знал: день, когда он узнает точно, что его жена погибла, станет последним днем его жизни. Он сам попросит товарищей умертвить его. Ибо что это за пард, который оказался настолько безумен, что сам обрек свою Истинную на страдания и гибель?! Что это за хевдинг, который не способен найти и вернуть похищенного члена клана?!

— Я знаю, о чем ты думаешь, Яросвет, — воспользовавшись короткими минутами отдыха, подошел к Верховному его дядя, Болеслав. — Уверен: твоя Истинная жива! И мы обязательно отыщем ее! Просто это случится не так быстро, как мы надеялись…

— Тебе не кажется, дядя, что Богиня Судьбы разгневалась на меня за то, что я отверг Истинную, отправил ее прочь из своего дома? — глядя на немолодого парда воспаленными от усталости и недосыпа глазами, произнес Даромир. — Быть может, все эти сложности в пути — это знак свыше?

— Такое тоже может быть, Яр, — не стал отрицать Болеслав. — Но тогда.

— Тогда нам следует сразу же, как сойдем на берег, отправиться в Храм Судьбы в Меликенах, и только потом возвращаться к поискам. — Иначе мы так и будем метаться по миру, гоняясь за собственным хвостом.

Даромир-Яросвет отвернулся. Встал. Пошел на нос корабля и стал смотреть на притихшее, присмиревшее море, лишь слегка тронутое рябью.

Его сердце — верное, преданное и сильное, сейчас разрывалось на части: он вдруг понял, что уже неделю почти не вспоминал о юной Иви — своей безвременно погибшей невесте. Что все его мысли заняты только женой, Иветтой, и страстным желанием найти ее, вернуть, посадить под замок и охранять день и ночь — чтобы больше она никогда и никуда не могла исчезнуть!

Как вышло, что он так быстро забыл Иви?!

Когда Иветта успела вытеснить воспоминания о кроткой юной девочке? Неужели хватило одной ночи — той, когда он принял в дар невинность незнакомой девушки из другого мира, а его пард поставил этой девушке парную метку?

Яросвет застонал, запустив пальцы в спутанные пряди волос и сильно натягивая их. Впервые он осознал, что готов проститься с Иви, отпустить ее, оставив в своем сердце лишь небольшой уголок светлых воспоминаний о ней. Живое — к живому. Его будущее — это Иветта, девушка, которая прошла через Грани, чтобы подарить ему шанс на жизнь.

А ведь он даже не спросил, почему она решилась на такое! Что оставила в своем мире, от чего отказалась?

Да! Богиня Судьбы не могла не наказать его за неблагодарность! Не могла не преподать урок! Но теперь он, Яросвет, усвоил этот урок — вот только бы знать, что не поздно!

17. Повеления Фатуматы

— И раз! И раз! Дружно налегай! — первый помощник капитана Сортрана лично учил пардов работать веслами.

К счастью, парды были мужчинами пусть не такими мощными, как уммары, но не менее крепкими. Правда, из-за недостатка навыка уставали пока быстрее, чем могли бы….

Первая же после шторма ночь выдалась такой тихой и звездной, что видно было и кровавокрасную Руту, и все звезды, по которым ориентировались мореплаватели. Капитан Сортран, как и собирался, тут же воспользовался этим, чтобы точно установить, куда их унесло. Выяснилось, что далеко на юго-запад. Сейчас баркентина Сортрана находилась даже южнее, чем город Кватропорт, который покинули парды, чтобы двинуться на север вдоль берегов материка.

— Мне нечем порадовать тебя, хевдинг, — заявил в ту ночь Даромиру капитан. — Мы находимся в трех неделях хода на веслах от ближайшего порта — самого южного из всех известных. Ни в какой другой порт, расположенный севернее, добраться мы не сможем: не хватит запасов воды и провизии.

— Насколько я понимаю, неподалеку от самого южного порта находятся Меликены? — уточнил Даромир. Ему никогда не приходилось бывать так далеко от Старого Леса, и южные территории он знал не слишком хорошо.

— Да, хевдинг. От того порта до Меликен пару суток быстрой езды.

— Что ж. Будем считать, что хоть в чем-то нам повезло, — Верховный с тяжким вздохом развел руками. — Мы приняли решение, капитан, посетить Храм Судьбы, так что сойдем на берег и простимся с тобой…

— Ваше право, почтенные, — кивнул Сортран с сожалением. — Главное — добраться до этого порта раньше, чем закончится вода. Еды-то мы в море добудем.

И вот парды сели на весла. Грести им предстояло полную вахту — четвертую часть суток. Потом — четверть суток на отдых. На это время их должны были сменить гребцы из уммаров, а потом пардов ждала новая вахта.

Сидеть на веслах — работа очень тяжелая, и при этом ужасно нудная. Нельзя отвлечься, нельзя сбиться с ритма: сразу же собьются остальные девять гребцов, корабль сойдет с курса, и капитану придется потрудиться, чтобы развернуть его в нужном направлении.

Даромир мог бы все шесть часов стоять над душами своих друзей, ведя счет и не напрягаясь сам. Вот только врожденное чувство справедливости не позволяло ему так поступить. Он внимательно следил за друзьями, и, как только видел, что кто-то из них выбивается из сил — подменял товарища и сам брался за весло.

Жизнь на баркентине, потрепанной стихией, постепенно вошла в спокойное русло. Дни тянулись за днями, складываясь в недели. Судно медленно, но верно шло к берегу — и к спасению. К счастью или к сожалению, встречных судов им не встречалось. Слишком уж далеко в море унесло баркентину Сортрана с плывущими на ней пардами.

К исходу третьей недели, несмотря на экономию, запасы пресной воды стали подходить к концу. Капитан Сортран старательно делал вид, что все идет как надо, но по его постоянно напряженным плечам, по сцепленным зубам и по тому, как часто он теперь сверялся с картой, было ясно: уммар встревожен.

— Что происходит, капитан? — понимая, что не хочет плыть в неизвестность, обратился к нему Даромир, как только завершилась очередная вахта пардов на веслах.

— Ничего особенного. Небольшие корректировки курса. И, похоже, мы шли не так быстро, как я надеялся. По моим расчетам, уже сегодня в полдень наш впередсмотрящий должен был увидеть берег, но…

— То есть, мы все же идем туда, куда планировали, просто немного отстаем по времени? Ты точно ничего не скрываешь от меня, Сортран? Думаю, как глава своей десятки, я имею право знать…

Капитан Сортран расправил и без того прямые плечи, вдохнул, готовясь высказать Даромиру свое возмущение, но тут раздался такой долгожданный, такой радостный крик с марса:

— Земля!!!

— Уф. а ты сомневался, хевдинг. — Капитан развернулся, прищурил глаза, вглядываясь в горизонт в том направлении, куда указывал вперёдсмотрящий. — Да. похоже, и правда берег виден.

— Прости, капитан, — повинился перед уммаром Даромир. — Я не должен был поставить под сомнение твои слова.

— Не извиняйся, пустое. Мы все извелись и устали. Осталось продержаться еще около суток. Быстрее мы к берегу не подойдем.

— Продержимся! — чувствуя, как с его сердца сваливается огромный груз, впервые со дня гибели своей невесты улыбнулся хевдинг. — Теперь уж точно продержимся!

* * *

…Храм Фатуматы, Богини Судьбы в Меликенах, встретил усталых путешественников тишиной. Высокие арочные своды, колонны из белого мрамора, изукрашенные изящной резьбой, казались холодной неприступной святыней.

Усталые парды, потратившие три дня на то, чтобы добраться сюда, молча столпились на пороге.

— Ну, я пошел, — шепнул то ли себе, то ли друзьям Даромир и решительно направился к статуе Фатуматы. — Пора узнать, что нас ждет…

Хевдинг остановился у подножия статуи. Встал над жертвенной чашей, опустил в нее полный кватрон — золотую монету. Замер в ожидании. Фатумата откликаться не спешила. Тогда Верховный извлек из ножен на поясе короткий кинжал, сделал надрез на ладони, и полил золото своей кровью.

— Отзовись, Фатумата! — то ли попросил, то ли потребовал он. — Я осознал свою вину и стремлюсь исправить ошибки. Дай подсказку, даруй благословение!

Зажал кулак, чтобы остановить кровь. Запрокинул голову, вглядываясь в отстраненный и прекрасный лик Богини. Внезапно ему показалось, что лицо ее засияло, а губы зашевелились.

— Возвращайся в свой Замок, хевдинг, — прочел он обращенные к нему слова. — Там тебя ждет благая весть…

И вновь Фатумата стала молчаливой статуей.

Хевдинг низко склонился перед ней, шепнул с признательностью:

— Принимаю твою волю!

Затем выпрямился и пошел обратно к товарищам.

— Возвращаемся домой! — объявил он своему десятку.

— Домой?! — не поверил своим ушам Горицвет.

— Да. В Замок Верховного, — еще раз повторил Даромир и вышел из храма.

— Но как же Иветта?! Мы будем искать ее? Или ты готов смириться с тем, что потерял ее?! — продолжал настаивать друг.

— Я никогда не смирюсь с этим! — рубанул ладонью воздух Даромир. — Но Фатумата ясно дала мне понять: вначале мы должны побывать в Замке!

* * *

Обратный путь в Старый Лес, в Замок Верховного, занял неожиданно много времени — почитай, целых пятнадцать дней.

Из Меликен в Кватропорт парды, плохо переносившие южный климат, жаркий и влажный, предпочли не бежать на своих четырех, а ехать в нанятой карете, как и положено состоятельным господам.

Ехали, не загоняя лошадей, ночуя в придорожных постоялых дворах, не отказываясь от застольных бесед с купцами, со странствующими бардами и магами. Благодаря этому и узнали, уже почти добравшись до Кватропорта, что Принцы девампов разыскивают пленницу, которую выкупил у одного из командиров отрядов низших вентур Адейр. По слухам, за поимку самого вентура и пленницы была назначена огромная награда.

Даромир, который было немного успокоился после посещения храма в Меликенах, вновь напрягся и заторопился.

— Мы должны отыскать Иветту первыми! — заявил он друзьям, и они согласились.

Ни у кого из пардов не было сомнений: Принцы девампов ищут Иветту вовсе не для того, чтобы обеспечить ей спокойную и счастливую жизнь. О том, какая судьба может ожидать девушку, окажись она в подземном городе-лабиринте чешуйчатый кровопийц, страшно было даже подумать!

По этой причине в Кватропорте задерживаться не стали: расплатились с возницей, умылись, перекусили и помчались в Замок — уже в облике пардов. Поскольку времени на то, чтобы заглядывать во все замки и поселения по пути, не теряли, то домчались за два дня.

— Что нового в наших землях? — первым делом спросил у своего помощника, ярла Рефольга Даромир, как только переступил порог.

— В Старом Лесу все спокойно. Девампы не появлялись и даже не приближались к границам. Наш народ процветает, хевдинг! — доложил ярл.

— Есть ли какие-то новости, которые касаются меня лично? — Даромиру не терпелось получить обещанную Фатуматой весть.

— Для тебя, Верховный, доставлен почтовый кристалл…

— Где он? — нетерпеливо перебил Рефольга хевдинг.

— Вот, у меня с собой. — тот протянул Верховному мешочек.

Даромир забрал его, кивнул торопливо:

— Распорядись насчет теплой воды и ужина для меня и моего десятка. Я жду в своем кабинете.

Ярл поклонился и отправился выполнять поручения.

Друзья Яросвета попадали на деревянные лавки, устланные мягкими меховыми покрывалами, что стояли в общем зале.

— Мы здесь подождем, Яр, — сообщил за всех Горицвет.

Парды понимали, что их предводитель захочет послушать послание один, без свидетелей, а уж потом расскажет им все, что посчитает нужным.

— Хорошо, друзья, — Яросвет кивнул и ушел к себе.

В своем кабинете он вынул из мешочка кристалл, прикоснулся кончиком пальца к его центральному лепестку.

Раздался женский голос: сдержанный, холодный, полный чувства собственного достоинства:

— Желаю тебе здравствовать, Даромир, Верховный хевдинг и мой супруг. Со скорбью в сердце вынуждена сообщить тебе, что твой брат Верослав и его друг погибли, пытаясь защитить меня от девампов. Девампы похитили меня и отвезли в Кватропорт, где выставили на продажу на невольничьем рынке. Меня выкупил Вебранд, капитан баркентины «Раск». Сейчас он везет меня в Искантан, где обитает его клан Утта. Милость капитана Вебранда и его желание сохранять мирные отношения с пардами так велики, что он позволил мне отправить в твой адрес это послание. На этом прощаюсь с тобой, хевдинг, и ни о чем тебя не прошу. Решай сам, что делать с тем, что узнал из моего рассказа. Иветта.

Голос был до боли знакомым и одновременно странно чужим: так могла бы говорить Иви, погибшая невеста хевдинга, если бы была лет на пять старше…

Яросвет против воли задышал глубоко и сипло, пытаясь протолкнуть сквозь комок в горле порцию воздуха. Внутри, возле сердца, вдруг запекло, словно туда запихнули ковш горячих угольев. Как бы он хотел, чтобы этот голос звучал хоть капельку нежнее! Но. он сам сделал все, чтобы оттолкнуть свою Истинную, и теперь пожинал плоды собственной горячности.

— Ты сомневаешься, что я стану тебя искать, жена, — произнес хевдинг слух, будто Иветта могла услышать его. — Думаешь, что я отрекся от тебя. Имеешь право. Но я отыщу тебя во что бы то ни стало, и докажу, что хочу все исправить!

Понимая, что это послание сейчас — единственная ниточка, которая связывает его с Иветтой, Яросвет прослушал его еще пару раз, запомнив каждое слово, каждую интонацию речи. И каждый раз холодность тона жены резала его слух и острием кинжала вонзалась в сердце.

И все же слова жены дарили надежду: раз Иветта отправила ему сообщение, раз пожелала, чтобы он узнал, где ее можно найти — значит, не отказалась от него и от мысли о том, чтобы вернуться!

Спрятав кристалл в один из ящиков, хевдинг запер кабинет и отправился к друзьям. Пока мылись, пока ужинали — рассказал о том, что узнал, а заодно обсудил со своим десятком новый план.

Теперь пардам предстояло отправиться в Северные Пределы, к побережью Замерзшего Моря. Ведь Искантан находился именно там, на границе полярных снегов, на самом краю света, и путь туда был весьма неблизкий!

18. Северные пределы. Искантан

Чем дальше на север уходила баркентина капитана Вебранда, тем суровее становилось море, сильнее и холоднее — ветра.

Хорошо, что капитан лично озаботился тем, чтобы у Иветты было достаточно теплых вещей. Ее куртка и штанишки из меха морских котиков, подбитые изнутри чем-то вроде ваты, отлично защищали и от дождя, и от шквалистых порывов.

Тем не менее, сидеть на марсе Ветке полную вахту становилось все сложнее. Понимая это, капитан разбил сутки не на четыре, а на восемь вахт. Теперь Вета и Вигге сменяли друг друга гораздо чаще. И если первые признаки шторма углядел Вигге, то первый айсберг попался на глаза Иветте.

— Капитан! — закричала она с верхушки мачты, — вижу плавучую гору льда!

— Направление? — Вебранд схватился за подзорную трубу.

— Север-север-восток! — отчиталась девушка.

— Спустить паруса! Гребцы — на весла! — принялся отдавать новые приказы капитан. — Мы должны сманеврировать так, чтобы обойти айсберг, который попал в морское течение!

Несколько часов напряженной работы потребовалось команде «Раска», чтобы разминуться с опасной ледяной горой.

Позднее таких встреч было еще несколько. Однако баркентина удачно разминулась со всеми опасностями, и спустя три недели после начала плавания достигла, наконец, Нордкаста — самого северного порта, известного жителям мира Двух Лун.

— Земля! — испустил радостный вопль Вигге, который как раз нес вахту. — Отец, я вижу берег! И порт! И шпиль Ратуши Нордкаста!

— Я понял, сын! Можешь спускаться и бежать к своей подруге на камбуз — пусть она нальет тебе кипятка. Согреешься.

Мальчику второго приглашения не требовалось: он шустро скатился на палубу, помчался на камбуз:

— Вета! Ма Сниллесте! Нордкаст виден! Скоро причалим!

— Наконец-то! — расцвела улыбкой ма Сниллесте. — Соскучилась я по дому, по внукам. Садись, Вигге, сейчас дам тебе ягодного взвара с медом. Заслужил!

В отличие от Вигге и ма Сниллесте, Иветта счастливой себя не чувствовала. С одной стороны, она рада была сойти на землю. С другой — впереди ее снова ждала неизвестность. Новые места, новые знакомства, новые обстоятельства…

Утешало лишь обещание капитана Вебранда, что в Искантане, где обитал его клан, странствия девушки закончатся. Она обретет, наконец, свой если не дом, то хотя бы угол.

— Ветка, ты что загрустила? — заметил невеселое настроение своей подруги маленький уммар. — Неужели по Замку пардов затосковала?

— Вот еще! — тряхнула головой Вета, торопясь отбросить это предположение в сторону. — Даже вспоминать о них не хочу!

— Думаешь, твой хевдинг не станет искать тебя? Я бы хотел, чтобы ты осталась с нами навсегда! — Вигге, почему-то молчавший о пардах во время плавания, тут вдруг заговорил о своих надеждах и опасениях.

— Не знаю, дружок, — Вета вздохнула. — Ничего не знаю.

— Зато я знаю! — воскликнула ма Сниллесте. — Придет за Иветтой ее хевдинг, обязательно придет! Ведь она — его Истинная! И жена! Ты, Вета, главное, не копи зла на душе, и верь, что вы с мужем будете вместе. Он тебя полюбит, по-другому и быть не может!

— А я Ветку уже люблю! — надулся Вигге. — И попрошу папу, чтобы он ее никуда не отпускал!

— Не надо, Вигге. У твоего отца есть жена, твоя мама, вот ее он точно должен защищать и никому не отдавать. — Иветта ласково взъерошила волосы на маковке уммара, — а как моя судьба сложится — одним лишь богам ведомо…

— А я все равно не хочу, чтобы парды пришли и увезли тебя, — продолжал хмуриться Вигге.

— Раз папе нельзя, значит, я сам твоего хевдинга на бой вызову! Пусть докажет, что достоин тебя!

— Ты — мой лучший друг и настоящий защитник! — грустно улыбнулась Ветка, — но против взрослого парда тебе рано еще выступать. Да и не хочу я такого.

— Ой, да прекратите вы, — примирительно заговорила ма Сниллесте. — Вот явятся парды — тогда и будем решать, что делать!

— И то верно, — кивнула Иветта. — Лучше расскажите мне, далеко ли от Нордкаста до Искантана, и как вы там, в Искантане, живете. Хоть буду знать, к чему готовиться.

Ма Сниллесте тут же принялась рассказывать девушке, что Искантан — это что-то вроде княжества, в котором есть город покрупнее — почти на тысячу дворов, и несколько рыбацких поселков. Все земли и поселки принадлежат клану Утта, которым правит глава клана — старейший уммар рода Утта, а зовут его Минклоу, что означает «Лунный Коготь».

— Тебя, Вета, ему обязательно представят, потому что люди в Искантане могут жить только с его позволения! — сообщила ма Сниллесте. — Зато, если Минклоу посчитает, что твои заслуги перед кланом Утта велики, то будет щедр в своей благодарности!

— Мне бы только было где жить, да чем на жизнь зарабатывать. — смутилась Вета. — Не хочу быть никому в тягость.

— Глупая! Как может быть женщина в тягость клану? Не вздумай такое при мужчинах — уммарах сказать, если не хочешь оскорбить их! Они всех женщин рода считают родными и заботятся о каждой! Ни одна женщина клана Утта не голодает и не нищенствует! Поняла?!

— Поняла. Простите. Это очень. правильно. Но полезной роду все равно хочется быть, раз уж мне в клане жить предстоит.

— А ты и будешь! Найдется тебе дело, не беспокойся!

— Хорошо, — Вета повеселела.

И в самом деле: что это на нее нашло? Откуда все эти сомнения и опасения? Вигге ее обожает, ма Сниллесте ее чуть не дочкой считает. Даже всегда сдержанный и немногословный капитан Вебранд смотрит тепло и с симпатией. Просто, видно, это она привыкла себя вечно лишней чувствовать, вот оно и сказывается.

Пока Иветта хлопотала на камбузе, помогая ма Сниллесте отдраить котелки да тарелки, баркентина приблизилась к берегу, вошла в порт и встала у причала.

— Ну, вот и прибыли, — счастливо улыбнулась пожилая женщина. — Иди, Вета, собирай вещи. Скоро на берег сходить. Только трюм разгрузят, сразу же и нам позволено будет судно покинуть.

Иветта кивнула и пошла в каюту. Перебрала, переложила свои вещи. К собственному удивлению обнаружила, что их у нее собралось не так уж мало — хватило бы на чемодан средних размеров. А ведь от девампов уходила в одном только платье!

Тем временем, баркентину разгрузили, и капитан Вебранд отдал очередную команду:

— Все на берег!

В Нордкасте провели день и ночь: капитан и его старший помощник должны были разместить товар на складах, оплатить пошлины, договориться о перевозке грузов. Небольшая, но чистая гостиница — одна из многих, имевшихся при порте, дала приют усталым путникам.

На следующий день, уже налегке, наняв пару крытых повозок, которые тянули оленьи упряжки, отправились в Искантан. Точнее, в главный город Искантана — Бакевью. Туда прибыли вечером.

Иветта обнаружила, что оказалась так далеко на севере, что здесь, как и в некоторых областях на земле, бывают «белые ночи». К вечеру местное солнце опускалось к самому горизонту, но не скрывалось полностью, и продолжало озарять своим неярким светом покрытые снегом просторы.

— Скоро светлые ночи закончатся, — объяснила девушке ма Сниллесте, — и наступит долгая северная ночь.

— А вы на это время в спячку не уходите? — немного испугалась Вета.

Она представила себе вдруг, как бродит в одиночестве по объятому тьмой спящему городу, где, кроме нее, нет ни души, и ей стало жутко.

— Мы же не звери, а оборотни! — рассмеялась женщина. — Какая спячка?!

— Уф… — выдохнула Иветта. — Уже легче. Не хотела бы я попасть в сонное царство!

Следующее потрясение ждало девушку уже в самом Бакевью. Как только въехали в черту города — она тут же высунула нос в окошко: ей не терпелось увидеть город уммаров, узнать, где ей предстоит жить. Выглянула — и тут же воскликнула:

— Вы что — живете в ледяных домах?!

Часть строений, увиденных Иветтой, и правда были сложены из белого искристого материала, который не мог быть ничем другим, кроме льда!

— Нет, Вета, ты что? — засмеялся Вигге. — Лед мы используем только для строительства складов, а живем в домах из дерева и камня! Правда, построить такой дом очень непросто, ведь лес приходится доставлять издалека! Так что домиков на одну семью у нас почти не бывает. Строим сразу просторный и живем большими семьями — от прадедушек до правнуков!

Вета снова выглянула в окошко. Отыскала взглядом первый попавшийся дом с каменным цоколем и деревянными стенами. Он и правда был трехэтажным и походил на барскую усадьбу или добротный дом зажиточного торговца, а не на скромный домишко бедного рыбака.

— Надеюсь, в домах у вас тепло, — повела зябко плечами. — Как-то не привыкла я к вечному морозу, а у вас, похоже, тепла не бывает.

— Не бывает, — согласился Вигге. — Воды у нас на улице не увидишь, только лед. Чтобы попить — приходится лед растапливать.

— А как же вы моетесь? Это сколько же льда растопить надо?

— Мы в море купаемся! — обрадовал маленький уммар. — Разумеется, в своем медвежьем облике. Но если шкурка чистая, значит и кожа чистой будет, когда перекинешься…

— Ну, мне-то не перекинуться никак, — загрустила Вета. Она так мечтала после нескольких недель плавания принять горячую ванну!

— Не расстраивайся! Что-нибудь придумаем! — утешил подругу Вигге.

Впрочем, об отдыхе и горячей воде Иветта начала мечтать слишком рано. Она поняла это, когда повозка, в которой ехали капитан Вебранд, Вигге, сама Иветта и ма Сниллесте, остановилась на центральной площади Бакевью, возле особенно большого дома, можно сказать, особняка, ставни, перила и наличники которого были украшены резьбой и покрыты позолотой.

— Как красиво! — восхитилась Вета.

— Это дом главы клана, фара* Минклоу, — пояснил Вебранд. — Мы обязаны навестить его перед тем как отправиться в родной дом на отдых.

— Как же так? Не приведя себя в порядок, не переодевшись — и в гости? — удивилась девушка.

— У нас наряжаться не принято! Только девушки могут позволить себе что-то особенное, когда собираются на свидание с избранником своего сердца.

— Суровый край, суровые нравы. — кивнула понятливо Иветта.

С тем, что наряжаться ей не придется, она смирилась легко: перед кем ей, замужней женщине, тут красоваться?

Тем временем Вебранд первым поднялся на крыльцо, нажал на рычажок, открывающий засов, распахнул перед своими спутниками дверь дома главы клана:

— Заходите скорее, чтобы тепло не выпускать!

— И что — никаких замков, никаких запоров? — на ходу в очередной раз удивилась Вета.

— Мы все тут — родня. От кого запираться? Чужаки у нас не ходят, а у своих что-то красть если б у кого рука и поднялась, так страх перед изгнанием не позволит, — взялась объяснять ма Сниллесте, пока капитан ловил кого-то из многочисленных мальчишек и отправлял за фаром Минклоу.

— Изгнанием? — переспросила Ветка.

— Ой, это самое страшное наказание для уммара! — вступил в разговор Вигге. — Того, кто совершил тяжелый проступок, навсегда прогоняют из клана, и извещают об этом другие кланы уммаров! Нигде, нигде не найти изгнаннику приюта, никто его не пустит в свой дом, никто не станет с ним разговаривать, и даже его истинная пара откажется от него — навсегда!

Выдав эту горячую тираду, Вигге даже поежился от ужаса — видимо, представляя себе незавидную долю изгнанника.

К счастью, тут, наконец, в огромной зале, снабженной четырьмя каминами, появился фар Минклоу.

— Какие вести принес, Вебранд? — прорычал он громогласно, издалека завидев капитана, которого трудно было не заметить из-за его высокого роста. — Отыскал ли Вигге? Вернул ли его домой?

— Я здесь! Я нашелся! Доброго здравия, фар Минклоу! — вместо Вебранда отозвался мальчишка-уммар и с радостным визгом бросился в объятия главы клана.

Иветта даже опешила: не ожидала, что пожилой, степенный и суровый уммар распахнет свои объятия и подхватит ребенка на руки, как родного.

— Ну, и где тебя отыскали, мелкий безобразник? — похлопывая ребенка по спине своими по-медвежьи огромными ладонями, поинтересовался фар Минклоу. — Давай, рассказывай о своих приключениях!

19. Дом Вебранда

Вигге был вовсе не прочь поделиться с фаром всем пережитым. Пока медвежонок говорил, женщины накрыли на стол неподалеку возле одного из четырех каминов, и вся компания переместилась туда.

— Угощайтесь, родичи дорогие! — пригласил глава клана путешественников. — И ты, Иветта, не стесняйся, налегай смелее! Вон какая маленькая да худенькая! Просто чудо, что такая пигалица сумела и себя отстоять, и нашего мальчишку в обиду не дала!

Вета немного смутилась, но с ответом нашлась:

— Благодарю за похвалы и гостеприимство, фар Минклоу. Я делала то, что должно, и полагалась на милость судьбы…

— Что ж, Фатумата оказалась благосклонна и к тебе, и к нашему Вигге. Капитан Вебранд просит, чтобы я позволил тебе поселиться в его доме. Не вижу к тому никаких препятствий. Живи у нас, сколько тебе захочется! Честным и благородным сердцам мы всегда рады!

Иветта снова поблагодарила фара, а капитан решил дополнить рассказ своего сына:

— Вета рассказала, что Принц девампов, вкусивший ее крови, упал в корчах и успел прошептать что-то о яде. Если нашим шаманам удастся понять, чем кровь Иветты отличается от нашей — возможно, мы отыщем способ навсегда избавиться от чешуйчатых кровососов!

— Если так, то мы тем более тебя никуда не отпустим, женщина, пока не поймем, в чем твой секрет! — темные глаза-бусинки фара Минклоу заинтересованно блеснули. — Ты полна сюрпризов, чужестранка!

— Но если за мной явится мой супруг? — решила уточнить девушка. Не то чтобы она так уж надеялась на появление Даромира, но хотела заранее знать, чего ждать и к чему готовиться.

Глава клана задумался. Постучал черенком выточенной из дерева ложки по каменной поверхности столешницы. Потом огласил свое решение:

— Раз уж хватило глупости Верховному хевдингу выпустить тебя из своих рук, так пусть докажет, что достоин того, чтобы получить тебя обратно. Я вызову Даромира на бой. Победит — сможет забрать тебя, если ты сама того пожелаешь. Проиграет — пусть не обессудит! Прогоним прочь, а тебе другого мужа подберем — такого, чтобы и тебе по сердцу был, и берег свою женщину пуще собственной жизни!

— Но как же?! Зачем на бой? Я ведь жена хевдингу?.. — удивилась Ветка.

— Истинная, получившая метку — да. Но не жена, — уточнил фар Минклоу. — Во-первых, полного обряда обручения ты с хевдингом не прошла. Во-вторых, по закону уммаров, выслав тебя из своего дома, Даромир потерял право называться твоим мужем. А мы тебя в клан приняли, теперь ты — одна из нас.

Ветка растерялась. Она привыкла считать себя замужней женщиной. Смирилась с мыслью, что так и будет жить одна, если только хевдинг не явится и не предъявит на нее свои права. А теперь выясняется, что у нее может быть другой муж, другое будущее! Правда, Даромиру, если он придет за ней, придется заплатить за это новое будущее своей жизнью. Не слишком ли дорогая цена?! Чего-чего, а смерти парду Иветта не желала. Не для того она его спасала, чтобы потом собственными руками к гибели толкать!

— Но я ведь не могу оказаться истинной для кого-то из уммаров… — неуверенно проговорила она.

— Не можешь, — согласился фар Минклоу. — Но не всегда оборотни со своей Истинной до старости живут. В жизни всякое бывает. Ты, Иветта, пока обустраивайся, привыкай к нашему быту и укладу. О будущем не беспокойся: когда придет час, тогда и будешь решать, что тебе делать и с кем жить.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Спорить с главой клана она не стала, но про себя решила, что сделает все, чтобы никакой драки не было!

Отобедав в доме главы клана, Вебранд, Вигге и Вета отправились дальше — в дом самого капитана. Там их тоже очень ждали. Ветка убедилась в этом, как только они трое переступили порог очередного трехэтажного то ли особняка, то ли замка.

Видимо, слухи о прибытии баркентины с гордым именем «Раск» долетели сюда раньше, чем успели добраться путники. Так что, стоило войти, как навстречу Вебранду и Вигге шагнула женщина — высокая, широкая в кости, со скуластым симпатичным лицом и черными глазами.

— Муж мой! Сын!.. — воскликнула она со слезами в голосе, и замерла, не зная, кого из мужчин обнять первым.

— Мама! — неожиданно тонко пискнул маленький уммар и помчался навстречу женщине наперегонки с отцом.

В результате обнялись все трое и замерли, молча похлопывая друг друга по спинам, потираясь носами о плечи и щеки друг друга.

Иветта даже немного прослезилась, наблюдая за этой трогательной встречей.

И снова их усадили за стол. И снова Вигге рассказывал историю своего спасения. Надо отдать должное — не сочиняя и не приукрашивая. Вета в очередной раз выслушала слова благодарности и заверения в том, что она теперь — не просто гость, а дорогой и уважаемый член семейства.

К концу застолья девушка устала настолько, что глаза начали слипаться.

— Что-то заговорили мы нашу Иветту, — по-доброму усмехнулась мать Вигге, Натори. — Идем-ка милая, устрою тебя. Есть у нас свободная теплая комната на втором этаже.

— Я с радостью, — усиленно моргая, чтобы хоть ненадолго отогнать сонливость, вздохнула Ветка. О своем желании принять горячую ванну или хотя бы душ она говорить не стала: решила потерпеть до утра.

Комната, в которую Натори привела Иветту, оказалась не слишком большой. Места в ней хватило только на просторное, рассчитанное на медвежьи размеры, ложе, на пару сундуков для хранения личных вещей и на умывальник в углу. Зато одна из стен служила стенкой дымохода от камина, и от нее исходило приятное ровное тепло.

— Прислать тебе кого-нибудь из девушек, чтобы помогли разложить вещи? — предложила медведица.

— Нет-нет! Я справлюсь! — отказалась Вета.

— Тогда отдыхай. Если что-то понадобится — просто спустись вниз. Возле каминов всегда есть кто-то, кто не спит. Помогут, подскажут…

Ветка еще раз поблагодарила медведицу за заботу и, наконец, осталась одна. Выдохнула с облегчением и упала на застеленную меховым пологом постель.

Одна! Наконец-то она сможет побыть одна! На баркентине девушке так не хватало уединения!

Проведя ладошками по пушистому меху, Вета закрыла глаза и провалилась в сон.

20. Шаманы

Утром Вета не смогла вспомнить, как переоделась и забралась под меховой полог. Проснулась она от стука в дверь и ставшего уже почти родным голоса Вигге:

— Вета, вставай! Завтрак на столе!

— Иду, — не открывая глаз, отозвалась девушка. Голова побаливала. В горле першило. Неужто простыла? Не хотелось бы…

— Ждем! — обрадовался мальчишка и, судя по топоту, вприпрыжку помчался прочь.

Иветта еще несколько мгновений лежала с закрытыми глазами, потом все же встала, поплескала в лицо водой, причесала и собрала в косу волосы, надела те же одежки, в которых была накануне. Толку надевать свежие на немытое тело?

Спустилась на первый этаж в общий зал. За одним из столов сидел Вигге с родителями. Маленький уммар помахал подруге, указал на стул рядом с собой. Вета поняла: ей оказали честь, выделив место у стола, за которым восседает глава семейства. А в том, что главой семейства являлся именно Вебранд, сомневаться не приходилось. Его слушались беспрекословно, ему оказывали знаки уважения, его решения не оспаривались.

— Попробуй лепешки с медом и сыром, — Вигге придвинул Ветке плетеную корзинку, как только она уселась. — Специально для тебя готовили! Мы-то выпечку почитай что и не едим.

Вета послушно переложила на стоящую перед ней тарелку — глиняную, но покрытую цветной глазурью — одну лепешку, откусила кусочек.

— Очень вкусно! — похвалила искренне. — Долгих лет тому, кто ее готовил!

— Передадим, — улыбнулась мать семейства, Натори. — Главной поварихе будет приятно.

— Познакомите меня с ней? — предложила Ветка. — Может, и я на кухне пригожусь. Чем-то же мне нужно заниматься!

— Куда ты так спешишь, Иветта? — глянул на нее Вебранд. — Отдохнула бы пару-тройку дней, отоспалась. Успеешь еще в женские хлопоты погрузиться. Сегодня вот думал тебя к шаманам свозить, познакомить. Мне кажется, понять, отчего девампам не подходит твоя кровь, намного важнее, чем предложить поварихе еще одну помощницу.

— Как скажете, капитан, — вздохнула Ветка. — Мне бы только помыться всей, с ног до головы. В ваших ледяных морях мне плавать не судьба.

— Организуем! — пообещал мужчина. — Есть у нас комната, где мы малышню моем, которая оборот пока не освоила. Вот и тебе там купальню устроим.

Иветта улыбнулась с облегчением: слава всем богам, этот вопрос решился намного легче, чем она опасалась.

Сразу после завтрака Натори лично отвела Ветку в купальню, показала, где что лежит, помогла отгородить уголок специальной деревянной ширмой.

Вдоволь поплескавшись и тщательно вымыв голову, Вета поднялась к себе и до обеда занималась тем, что просушивала и расчесывала свои длинные русые волосы, разбирала и раскладывала одежки по сундукам и ларям. Она даже вздремнуть успела!

И снова ее разбудил и позвал за стол Вигге. А сразу после обеда капитан Вебранд приказал:

— Иди, оденься потеплее, Вета. Пора наведаться к шаманам.

Путь оказался неблизким, но идти пешком Иветте не пришлось. Вебранд перекинулся медведем, перед этим подмигнув девушке:

— Зверем и быстрее, и теплее. И ты на спине у меня поедешь.

Спорить Ветка не стала, хотя ей было немного неловко использовать мужчину в качестве транспортного средства. Проезжая по улицам Бакевью на спине медведя, который специально надел на себя что-то вроде постромка, за который можно было держаться, Иветта с интересом глазела по сторонам.

Впрочем, особым разнообразием городские пейзажи северного города похвастаться не могли. Бревенчатые срубы, установленные на каменные цоколи, уже знакомая резьба по дереву — правда, без позолоты. Сложенные из ледяных глыб склады, в которых уммары хранили рыбу и мясо — вот и все изыски местной архитектуры, что попадались на глаза.

Зато Ветка обнаружила, что большинство уммаров, как и Вебранд, предпочитают передвигаться по городу в медвежьем облике. Как они при этом узнают друг друга — оставалось только догадываться. Девушка ни за что не смогла бы отличить одного медведя от другого. Разве только самку от самца: мужчины все-таки были ощутимо крупнее.

Сьяманхос — дом, в котором собирались шаманы для проведения камланий и прочих магических ритуалов — располагался на северной окраине, почти за чертой города. Он встретил Вету и Вебранда загадочной тишиной, горьким запахом жженых трав и непроницаемым сумраком.

— Будем ждать здесь, — Вебранд, перекинувшись, переступил порог, втянул за собой Иветту и запер дверь. — К нам выйдут.

— Но здесь никого нет! — шепотом возразила девушка.

— Ничего, появятся, — и не думая сдвинуться с места, шикнул на нее капитан. — Те, кому нужно, уже знают, что мы пришли.

Уммар оказался прав. Не успела Вета вздохнуть устало, как из тени одна за другой выступили семь фигур. Намного ниже Вебранда, но все же выше Иветты, они были наряжены в какие-то шкуры. На их шеях висели ожерелья из клыков, на запястьях красовались плетеные браслеты, украшенные бусинами из позвонков каких-то мелких зверушек.

Длинные распущенные волосы и разрисованные белой светящейся краской лица не позволяли понять, мужчины это или женщины.

— Ты привел в Искантан чужеземку, Вебранд! — хриплым шепотом проговорил один из шаманов. — Она из другого мира!

— Я знаю, — кивнул капитан. — Она спасла Вигге, а потом и всех нас. На мне — долг жизни. Женщина под моей защитой до тех пор, пока сама того хочет.

— Ты прав. Долги надо отдавать. Но что она делает в сьяманхосе?

— Ее кровь убила Принца девампов. Мы хотим узнать, почему это произошло.

— Ты позволишь нам взять немного твоей крови, чужеземка? — выступил вперед шаман, который, видимо, был главным.

— Да, я для этого сюда и явилась, — подтвердила Ветка.

— Тогда ступай с нами. А ты, Вебранд, жди здесь, — капитану кивнули на лавку у стены. Мужчина тут же уселся и приготовился ждать, сколько понадобится.

Вету повели через скрытые все тем же непроницаемым сумраком коридоры и комнаты куда-то в глубь дома. Удивительно, но девушка мигом запуталась и забыла дорогу, и сама выйти обратно наверняка не смогла бы.

Наконец, ее усадили на высокое деревянное кресло.

— Не волнуйся, ничего не бойся, — распорядился все тот же шаман. — Мы тебе не навредим.

Иветта молча кивнула. Ей, правда, все равно было жутковато, но процедура взятия крови оказалась удивительно похожей на то, как набирают кровь из вены в обычных земных медицинских заведениях.

Девушке перетянули плечо ремнем. Прокололи вену какой-то иглой, совсем не похожей на металлическую. Нацедили в каменную чашу с полстакана крови и зажали место укола клочком чего-то губчатого, что напоминало мох. А когда шаман, прошептав над рукой, убрал мох — Ветка обнаружила, что даже следов укола на коже не осталось!

— Здорово! — восхитилась она.

— Мелочи, — отмахнулся шаман. Подал ей глиняную кружку с теплым ароматным напитком.

— Выпей вот.

Вета выпила и почувствовала себя такой здоровой, сильной и бодрой, словно заново родилась!

— Хорошо тебе? — заметив, как заблестели глаза девушки, хмыкнул шаман.

— Очень! — Вета тряхнула головой, с трудом обойдясь одним этим словом. Ей хотелось то ли петь, то ли плясать, то ли поучаствовать в марафонском забеге.

— Теперь от холода не заболеешь, хоть и не северянка, — пообещал уммар и тут же указал на выход: — Ступай, тебя проводят.

Вета вышла и в сопровождении младшего из шаманов добралась до комнаты, в которой оставался капитан.

— Вебранд, меня уже отпустили! — окликнула мужчину, который сидел с закрытыми глазами.

— И что сказали? — тут же очнулся тот.

— Ничего. Просто отпустили, — повела плечом Ветка.

— Мы сообщим, когда что-то узнаем, — прошелестел из сумрака голос. — Идите.

Капитан молча поклонился в направлении голоса, взял девушку за руку и поспешил вывести ее прочь из сьяманхоса.

— Если шаманы говорят «нужно уходить» — значит, нужно уходить, — пояснил, когда дверь за ними закрылась.

— Суровые они у вас. Неразговорчивые.

— Духи, с которыми они общаются, не любят пустой болтовни. Поехали.

Видимо, не желая обсуждать шаманов и все, что с ними связано, Вебранд шустро перекинулся в медведя, дождался, когда Ветка взберется ему на спину и неспешным шагом направился в город.

Иветта ехала верхом на уммаре, радуясь ощущению тепла и силы в теле, и гадала: сумеют ли оборотни-шаманы разобраться, в чем секрет ее крови? И поможет ли это навсегда избавиться от девампов?

21. Вентур Адейр

Вета никогда не любила зиму. Ни слякотную московскую, ни снежную-вьюжную сибирскую. Что за радость, когда из дому невозможно выйти налегке и побродить несколько часов, не опасаясь замерзнуть?

Оказавшись в Искантане, где снег, судя по рассказам уммаров, лежал круглый год и даже не думал таять, девушка загрустила — по зелени и цветам, по ласковому теплому ветру.

Чтобы отогнать от себя тоску, она бралась за любое дело, которое соглашались ей доверить жены уммаров. Подружиться с ними Ветке, покладистой и не скандальной по натуре, удалось легко. А своим трудолюбием и простотой в общении она легко растапливала сердца. Так что влиться в жизнь дружного семейства ей удалось легко. И доверили ей самое ценное — ухаживать за малышами.

— Вета, ну ты скоро освободишься? — обнаружив, что подруга снова возится с годовалыми малышами, ревниво окликнул Ветку Вигге.

Шел десятый день ее жизни в доме Вебранда.

— А что случилось? — Иветта сунула в открытый ротик малыша очередную ложку мясного пюре. — У нас тут кормежка. Ты же знаешь: малышам надо есть часто!

— Но ты просто поселилась в детинце! А ведь обещала, что выберешься на прогулку со мной и моими друзьями и расскажешь нам что-то новое о своем мире! — Вигге не собирался сдавать позиции и требовал внимания.

— Ладно, вот сейчас Флики доест свое пюре, и я спущусь! — сдалась девушка.

— Только причешись и оденься покрасивее! — потребовал мальчишка.

— Зачем это вдруг? — не поняла Вета.

— Затем, что вентур Адейр вернулся! Хочет тебя видеть!

— И ты просишь, чтобы я для него наряжалась? — удивилась девушка.

— Я помню, что ты ему понравилась, Вета, еще тогда, в Кватропорте! А сейчас можешь понравиться еще больше, если захочешь! — с поистине детской прямотой заявил маленький уммар.

— А тебе зачем это нужно, Вигге? — проявила недогадливость девушка.

Мальчик взглянул на нее с видом «ну вот что ты такая глупая?» и пояснил:

— Если дядя Адейр возьмет тебя в жены, то ты останешься у нас навсегда! А я не хочу, чтобы ты уезжала!

— Но у меня есть муж, Вигге! — всплеснула руками Ветка.

— Я слышал, как фар Минклоу говорил тебе, что прогонит твоего мужа, если ты не захочешь с ним уезжать! — признался ребенок.

Вета вытерла ротик малыша Флики салфеткой, перенесла его со стульчика в детский манеж и только потом ответила тихо:

— Мне бы не хотелось, чтобы хевдинга Даромира прогоняли, Вигге. Я должна с ним хотя бы поговорить!

— Сейчас с тобой хочет поговорить дядя Адейр! — насупившись, напомнил медвежонок. — Ты ведь не любишь хевдинга, правда? Вдруг полюбишь дядю?

— Это все очень непросто, — покачала головой Иветта. — Давай я быстренько переговорю с вентуром, а потом, как и собирались, мы отправимся на прогулку?

— Давай! — мальчик оживился и мигом забыл о своих планах поженить дядю и любимую подругу. — Я буду ждать возле дома!

Обернувшись медвежонком, Вигге умчался.

Вета пошла к себе в комнату, умыла лицо, переплела растрепавшуюся косу, надела свежий, не заляпанный детскими слюнями сарафан и спустилась вниз — туда, где за самым большим из столов восседали бок о бок капитан Вебранд и вентур Адейр.

— А вот и Иветта освободилась! — отрывая взгляд от разложенной на столе карты, заметил Вебранд.

— Наконец-то! — ворчливо отозвался Адейр, поднял глаза и замер.

Медленно идущая навстречу девушка показалась ему еще более прекрасной, чем тогда, в Кватропорте. Там он видел измученную, немытую невольницу в изодранных лохмотьях. Хрупкую, сильную духом, но истощенную от недоедания, чумазую…

Теперь же перед ним предстала совсем молодая, свежая, как утренний морозец, и нежная, как легкий бриз, женщина. Ее чистая кожа сияла, выразительные глаза смотрели прямо и строго, яркие губы не улыбались, но в их уголках словно таилась лукавая усмешка. Подол сарафана плавно покачивался, облегая на каждом шаге стройные бедра…

Адейр, сам того не замечая, медленно встал, сделал пару шагов и замер, протянув к Иветте руку:

— Как ты хороша, Вета! Твоя красота пронзила мое сердце!

Ветка сбилась с шага, замерла, не зная, что говорить и что делать. Ей никто не объяснял, как принято у девушек уммаров и людей этого мира здороваться с чужим, по сути мужчиной, который явно дает понять, что неравнодушен к ним.

— Я тоже рада вас видеть, вентур Адейр, — выговорила смущенно она, не пытаясь протянуть руку в ответ. — Как вы добрались? Какие новости привезли?

Поняв, что по своей воле Иветта больше ни на шаг не приблизится, Адейр подошел сам, поймал ее руку, сжал в своей жесткой ладони ее тонкие пальцы:

— Все расскажу, обо всем поведаю. Идем, провожу тебя к столу, посидишь с нами. — Потом обернулся, оглянулся на капитана: — Ты ведь не против, друг?

— Не против, — кивнул уммар, внимательно наблюдая за другом и за девушкой, которую взял под свою защиту. — Думаю, кое-что из того, о чем ты начал говорить, Иветте тоже следует знать. Все-таки это касается ее мужа, Даромира.

— Вы что-то узнали о нем?! — Ветка во все глаза уставилась на Адейра. — Где он? Что с ним?!

Адейр поморщился: слишком уж сильно переживает девушка, которая ему глянулась, о своем «недомуже». Он бы предпочел, чтобы Иветта совсем забыла о хевдинге, и обратила внимание на него, Адейра. Однако молчать он не мог: на него выжидательно смотрели две пары глаз — побратима Вебранда и его подопечной.

— Вначале я столкнулся с десятком пардов у стен Кватропорта, — начал рассказывать вентур. — Они шли в город по тому тракту, по которому я увозил подставных мальчишку и девицу, похожую на тебя, Вета. Хевдинг разглядывал нас очень внимательно, особенно девушку, но быстро понял, что она — не ты, и потерял к нам интерес. Затем парды столкнулись с отрядом девампов, пустившимся в погоню за мной, и уничтожили чешуйчатых — весь отряд.

— Значит, Даромир ищет меня! — Ветка даже порозовела, так тепло и хорошо ей стало на душе. Все же опомнился Даромир, одумался! Понял, что она ему нужна!

— Искал, — поправил ее вентур.

— Что значит — искал? Передумал? Потерял надежду, что отыщет? — Ветка снова побледнела.

— Дай Адейру договорить, Вета! — остановил расспросы Вебранд.

— Да… простите. Говори, Адейр!

Вентур кивнул нерадостно и продолжил:

— Отпустив девицу и парня, я отправился по суше в ближайший порт севернее того, что рядом с Кватропортом. Надеялся сесть там на какой-нибудь из кораблей, идущих в сторону Искантана. Добрался туда за десять дней. Стал искать. Там и узнал, что в порту ждали баркентину капитана Сортрана, да так и не дождались. Говорят, на море был шторм — один из самых жестоких за последние пять десятков лет. Видимо, Сортран и вся его команда погибли. А вместе с ними, скорее всего, плыли и парды.

— Даромир утонул?! Нет! Этого не может быть! — Вета часто заморгала, прогоняя подступившие слезы. Но это не помогло: соленые капли сорвались с ресниц, потекли по побелевшим щекам. — Простите. мне надо к себе. — заикаясь, пробормотала она, отодвигаясь от стола.

— Иди, Вета. Постарайся успокоиться. И помни: это всего лишь предположения Адейра. Точно мы ничего не знаем! — капитан встал, помог подняться Иветте и, поддерживая ее под локоть, проводил до лестницы, ведущей наверх.

Когда Иветта исчезла, а сверху послышался хлопок затворившейся двери, Вебранд с упреком уставился на побратима:

— Зачем ты лишаешь Иветту надежды, Адейр? Ты же видишь, как она хочет увидеть мужа!

— Незачем ей его видеть, пропади он пропадом! Я ей все могу дать: дом, детей, заботу! Уж я-то ни за что не позволю кому-то увезти мою женщину!

— Жениться тебе давно пора, согласен, — уммар опустил плечи, с тяжелым вздохом покачал головой. — Неужто так приглянулась тебе Иветта?

— Как околдовала она меня! — вентур стукнул кулаком по столу. — Засыпаю — о ней думаю. Просыпаюсь — ее образ перед глазами стоит! Когда покупал ее на твои деньги, думал — выкуплю потом, даже если цену втрое поднимешь, увезу к себе, сделаю хозяйкой в своем доме!

Нет, Адейр, никаких денег мне не надо!

— Да понял уже, что денег не возьмешь, брат. Но — заклинаю духами предков — отдай ее мне! Видишь же: прикипел я к этой женщине с первого взгляда! — Адейр царапнул согнутыми пальцами по деревянной столешнице, скомкал разложенную на ней карту.

Капитан Вебранд мотнул головой отрицательно, сжал кулаки от бессилия помочь другу:

— Прости, брат, но ты невозможного требуешь! Иветта — не невольница, чтобы отдавать ее, дарить или продавать. Она — такая же свободная женщина, как любая медведица Искантана. И защищать ее я буду, как защищал бы любую женщину своей семьи!

— И от меня будешь? — сжал губы Адейр.

— И от тебя, если придется, — твердо и решительно заявил капитан.

Вентур запустил пальцы в волосы, сморщился, как от боли, заскрежетал зубами.

— Хорошо быть благородным, Вебранд, когда у тебя и жена любящая, и детей полон дом! Иветта тебе как женщина не нужна! А мне-то что делать прикажешь?!

— А то же, что и все нормальные люди делают: ухаживай! — уммар развел руками в недоумении от такого вопроса. — Сделай так, чтобы забыла она парда, который и без того ее обидел смертельно! Заставь полюбить себя, чтобы думала только о тебе, чтобы сама к тебе уйти захотела! Я-то ее насильно удерживать не стану. Пусть сама судьбу свою решает!

— Думал, все быстрее решится… — Адейр выдохнул протяжно. — Что ж, не могу спорить с твоим решением. Но позволь хотя бы навещать Иветту каждый день, оказывать ей знаки внимания! Иначе как я ее расположения добьюсь?

— А вот это — сколько угодно! — оттаял Вебранд. — Двери моего дома всегда открыты для тебя, брат. Если сладишь с девушкой, уговоришь ее в Искантане осесть — мой сын, Вигге, только счастлив будет. Он ведь к ней тоже душой прикипел.

— Хорошо, хоть жениться на ней не собирается. ладно. Пошел я. Устал с дороги, отдохнуть надобно, — засобирался вентур.

— И то дело. Ступай, брат. Остынь, поразмысли, чем и как свою зазнобу привлечь. И, кстати, подумай, когда на охоту пойдем. Пора уже. Давно ведь не были.

— Подумаю, — пообещал Адейр. — Обо всем подумаю!

С появлением вентура Адейра жизнь Иветты стала похожа на дремлющий вулкан: вроде бы все тихо-мирно, но того и гляди — взорвется и затопит огненной лавой все вокруг, сжигая то, что было построено ценой немалых усилий!

Не было вечера, чтобы охотник не появился в доме Вебранда — то с подарками, то с приглашением прогуляться, то с кувшинчиком хмельной медовухи и новой охотничьей байкой.

Будь Адейр не так навязчив, веди он себя сдержанней — его ухаживания Ветке даже польстили бы. Но очень уж голодными глазами смотрел на нее мужчина! Раздевал взглядом, облизывал тонкие губы, старался то прижать к столу, то притянуть на колени.

Вета таких вольностей, на которые разрешения не давала — не любила. Ей такого и в прошлой жизни хватило!

От подарков девушка отказывалась твердо. Чувствовала: стоит дать слабину, принять даже скромную ленту для волос или выточенную из орехового дерева вязальную спицу — вентур сразу же пойдет в наступление и будет требовать все больше и больше.

Избежать встреч с охотником Ветке никак не удавалось: появляясь, он первым делом за ней посылал. Не выйти, отказаться поговорить было невозможно — вежливость не позволяла. Но зато от совместных прогулок какое-то время Иветта уворачивалась.

Только и тут Адейр нашел способ рядом оказаться: узнал, что Вета время от времени соглашается пройтись по заснеженному городу с Вигге и его друзьями, и стал словно случайно попадаться им на пути.

Мальчишки-уммары охотника уважали — за его знание лесных и полярных зверей и их повадок. Каждый раз, завидев вентура, кричали радостно:

— Привет, дядя Адейр! Расскажи нам что-нибудь про теплые края, про зверей, которых тебе ловить приходилось!

И Адейр, довольно улыбаясь, присоединялся к компании, брал Иветту под локоток — вроде как, чтоб не дать поскользнуться — и говорил, говорил без умолку, забалтывая медвежатам головы. Сколько правды было в его россказнях — Вета не знала и знать не хотела. Ей внимание мужчины было не в радость, а его навязчивость начинала раздражать.

Вигге не сразу, но все же заметил это.

— Веточка, вот скажи мне, чем тебе дядя Адейр не нравится? — спросил он как-то после очередной прогулки, которую девушка сократила вдвое против обычного, заявив, что у нее разболелась голова.

— Разве такое словами объяснишь? — вздохнула Иветта. — Слишком уж он настойчив. Преследует меня, шагу не дает ступить, вздохнуть не дает свободно! Куда ни пойди — всюду он!

— А ты его видеть совсем-совсем не хочешь? — загрустил мальчишка.

— Прости, дружок. Правду сказать — совсем не хочу! — призналась девушка. — Так что вы теперь на прогулки без меня ходите, ладно?

— Ну, как же — без тебя? — насупился мальчишка. — Когда я тебя вообще видеть буду? Давай лучше вдвоем гулять и в другое время!

— Я не против! — кивнула Вета. — Только в какое — в другое?

— Ну, например, с утра! Знаешь, как утром здорово? Город спит, тишина кругом, только ветер посвистывает да звезды мерцают! А скоро пазори придут — жутко красиво будет!

— Что за пазори? — не поняла Иветта. — И почему жутко?

Вигге задумался, не зная, как объяснить подруге, что такое пазори, и отчего они жуть вызывают.

— Это свечение такое в небе, словно сияющие ленты, что упали с волос звездной медведицы-оборотницы, — попытался описать он картину.

— А! Ты, наверное, про северное сияние говоришь! — догадалась девушка. — Так в этом нет ничего странного и страшного! В том мире, откуда я родом, такое тоже бывает…

— Да? И у вас там пазори тоже на холмы опускаются и в них войти можно?! — почти возмутился Вигге. Ему почему-то очень хотелось доказать, что такого, как в мире двух лун, больше нигде нет!

— Не знаю. — растерялась Вета. — У нас вроде только в небе. На земле не бывает. А зачем в пазори входить-то? — заинтересовалась она.

— Кроме шаманов, лучше никому не входить, — тряхнул головой мальчишка. — Говорят, из тех, кто вошел, почти никто не вернулся. А кто вернулся — тот другим стал. Словно забыл прошлое, забыл, кого любил и чего желал…

— Ох! Наверное, мне в ваши пазори войти не помешало бы, чтобы забыть и прошлую жизнь, и мужа, который до сих пор за мной так и не пришел, — вздохнула Вета.

Она тщательно считала дни, и по всему получалось, что живет она в доме Вебранда уже второй месяц, а вестей о пардах все не было — кроме тех, что принес вентур Адейр.

Иветта даже начинала думать иногда, что, может, и прав был охотник, когда сказал, что утонули парды вместе с той баркентиной, что в жестокий шторм попала.

— Ты что, Ветка?! — испугался Вигге. — Не вздумай! Не надо тебе в пазори входить!

Только испуг мальчишки Иветту не впечатлил. Ей с каждым днем становилось все тяжелее жить в неведении и в неопределенности, терпеть навязчивые ухаживания Адейра и гадать, увидит ли она когда-нибудь снова своего мужа, сможет ли вернуться в те края, где тепло и нет Адейра с его сальными взглядами и жадными руками.

— Ладно, Вигге, забудь, я пошутила, — улыбнулась она, делая легкомысленный вид. — Значит, мы теперь с тобой по утрам гулять будем, и только вдвоем, так?

— Так! Так! Пойду, скажу родителям, чтобы будили меня пораньше, и чтобы дяде Адейру не проболтались!

22. Пазори

Как и обещал Вигге, белые ночи закончились, солнце скрылось за горизонтом до весны, а ему на смену в небо поднялась вторая луна — Блау. И, как только она появилась — пришли и пазори.

Они, словно воздушные змеи, извиваясь, выплыли откуда-то из-за горизонта и раскинулись привольно и величественно над бескрайней белой степью, заставляя мелкие кристаллики снега и льда мерцать всеми цветами радуги.

В родном мире Иветте северное сияние вживую видеть никогда не приходилось, сравнивать было не с чем. Но величественность и нереальность увиденного глубоко запала девушке в душу.

Каждое утро выходила она с маленьким уммаром на прогулку, чтобы подышать колючим ветром, полюбоваться на извивы световых лент, которые с каждым разом опускались все ниже, становились все ярче и одновременно прозрачней.

— А мы скоро на охоту уходим, — огорошил как-то утром подругу Вигге.

— Кто — мы? Куда уходите? Надолго? — тут же закидала медвежонка вопросами Иветта.

Она тревожилась за мальчишку, а еще — опасалась остаться без защиты капитана Вебранда, который единственный стоял надежной преградой между ней и Адейром.

— Все взрослые мужчины, дядя Адейр и лучшие из медвежат от десяти лет! У меня самые большие успехи в выслеживании добычи! — похвастался мальчишка.

— А кто будет защищать город, если все уйдут? — вслух задумалась девушка.

— Остаются старые медведи. Им трудно ходить далеко, но в бою они берут если не силой, то опытом! У нас в доме за старшего останется мой дед, фар Смудри.

— Понятно. Ты только береги себя там, Вигге! — попросила Ветка. — Хватит с меня потерь…

— Я не потеряюсь и обязательно вернусь! — поклялся маленький уммар.

Через пару дней он вместе с тремя десятками взрослых уммаров и парой друзей ровесников и правда ушел на охоту.

Вентур Адейр, перед тем как отправиться в путь, сумел подстеречь Иветту, когда она вышла из дома с ведром помоев, чтобы выплеснуть нечистоты в яму, которую продолбили в промерзшей земле мужчины специально для этих целей.

— Как-то неромантично мы с тобой встретились, Иветта, — глядя на ведро в руках девушки, заговорил охотник. — Не надоело тебе чужим детям носы вытирать и чужие нечистоты носить? Согласилась бы жить со мной — я тебе никакой грязной работы делать бы не позволил!

— И кто бы ее делал? — Вета вздернула брови. — Или зарастал бы дом грязью? Я наравне с другими женщинами работаю. Сегодня моя очередь к яме ходить, завтра — другая пойдет.

— А ты раздели со мной дом, жизнь и постель, тогда и увидишь, сколько я для тебя сделать могу! — отбирая у девушки ведро, заявил Адейр. — Хватит от меня бегать, милая! Все одно моей будешь!

— У меня муж есть, — упрямо насупилась Ветка. — Пока не узнаю точно, какая судьба его постигла, никого не приму — ни тебя, ни вдовцов-уммаров. Думаешь, ты один тут глаз на меня положил?

— Значит, тайком все же на мужчин посматриваешь? — рассерженно зашипел Адейр. — Прикидываешь, к кому выгоднее в дом войти? Так вот, знай: полноправной хозяйкой ты только в моем доме стать можешь!

— Ни на кого я не посматриваю! — Вета тоже рассердилась. — И не трать на меня понапрасну силы и время, Адейр! За то, что у девампов меня забрал — всегда благодарна буду, но твоей не стану!

— Не спеши зарекаться, Вета. Вот вернусь с охоты — еще поговорим! — вентур со злостью выплеснул нечистоты в яму, бросил пустую посудину оземь так, что грохот пошел гулять по двору, и широкими шагами двинулся прочь.

Иветта подобрала ведро, обтерла снегом снаружи и изнутри и вернулась в дом. После разговора с мужчиной у нее все валилось из рук, так что старшая по дому, жена того самого Смудри, отправила девушку прочь, велев отдыхать до следующего утра.

Мужчины на охоту ушли вечером. Когда уходили — Вета вниз спускаться не стала. Простилась с Вигге у дверей в свою комнатушку, пожелала ему охотничьей удачи, поцеловал в маковку и снова заперлась: не хотела никого видеть.

Спать легла рано, потому и проснулась раньше обычного. Сидеть в доме сил не было: душа требовала свободы и простора. Одевшись потеплее, вышла вначале во двор, но и там показалось тесно. Тогда по ледяной утоптанной стежке, по которой прогуливалась с Вигге, Вета зашагала прочь от дома — все дальше и дальше, пока не выбралась за околицу.

Далеко от городского вала, сложенного все из того же льда, Ветка отходить не собиралась, хотя опасаться было нечего: хищников в ледяном краю не водилось, кроме самих уммаров. Девампов тоже можно было не опасаться: они если и решались изредка забираться так далеко на север, то только летом, когда морозы не лютовали и солнце можно было видеть в небе каждый день.

Зато отсюда, с ледяной насыпи, на которую можно было подняться по вырубленным ступенькам, любоваться на северное сияние было особенно хорошо: не мешали ни дома, ни ограды.

Вета прогуливалась по ледяному валу, словно часовой, и разглядывала подсвеченное цветными сполохами небо, не обращая внимания на кусачий мороз.

Вдруг над самой ближней сопкой, до которой, со слов Вигге, дойти можно было за каких-то четверть часа, сияние сгустилось, потяжелело, будто грозовая туча, медленно начало спускаться к земле. Опустившись на взгорок, наделось на него, словно корона. В короне проступили более яркие участки, они приобрели форму ограненных драгоценных кристаллов. От кристаллов в центр круга потянулись лучи — семь штук, тех же цветов, какие встречаются в радуге.

Вета замерла, завороженная, вдохнула глубоко, а потом спустилась с насыпи и торопливо зашагала к сопке.

Как ни пугал ее Вигге, сколько ни рассказывал, что входить в пазори опасно — но ноги сами несли девушку, все быстрее и быстрее, навстречу невероятному чуду!

Она и думать забыла о предостережениях — шла, как околдованная, потом даже побежала: скорее, скорее — успеть прикоснуться, приобщиться к невероятному!

Прошло несколько минут, а может быть — мгновений, и вот Иветта стоит на вершине сопки, окруженная со всех сторон сиянием. Цветные лучи образуют вокруг нее воронку, расширяющуюся кверху.

Оттуда, сверху, к девушке плавно спустилась сияющая мужская фигура.

— Верослав?! — узнала девушка того, кто предстал перед ней.

— Спрашивай, — кивнул тот.

— О чем? — не поняла Вета.

— О главном, — беззвучно произнес пард.

Вета на мгновение закрыла глаза… обратилась взором в прошлое…

— Как вышло что сестра пострадала из-за меня? Я ничего не помню! — шепнула прерывисто. — Знаю только по рассказам.

— Смотри. — призрачные ладони Верослава легли на ее виски.

Иветта увидела, словно со стороны и немного сверху себя, пятилетнюю, и старшую сестру.

Лера идет, уткнувшись взглядом в смартфон, и даже краем глаза не следит за идущей впереди малышкой. И когда у маленькой Ветки порыв ветра уносит шарик — Валерия не сразу замечает, что ее сестренка выскочила вслед за ним на проезжую часть…

— Твоя сестра должна была вести тебя за руку, или хотя бы смотреть на тебя, а не на то что у нее в руках, — услышала Вета голос Верослава. — В том, что произошло, нет твоей вины. Ты была ребенком. Маленьким, ничего не понимающим ребенком. Хватит мучить себя, девочка…

На глаза Иветты навернулись слезы. Она поспешно стерла их ладонью.

— Спрашивай еще. Скорее! — потребовал Верослав.

— Мой муж. Даромир. что с ним?

И снова Верослав прикоснулся невесомыми пальцами к ее вискам.

И Ветке пришло новое видение.

Как в кино на ускоренной перемотке, она разглядела Даромира, уничтожающего девампов. Даромира, спускающегося с потрепанного штормом корабля где-то в южном порту. Даромира, слушающего записанное для него Веткой послание.

— Он идет за тобой, Вета. Дождись его, он близко!.. и еще один вопрос. — Снова напомнил Верослав.

— Что не так с моей кровью? Почему она так влияет на девампов? Как их победить? — Вета и сама не заметила, что вместо одного вопроса задала три, но Верослав не остановил, не заставил выбирать.

— Смотри, — произнес он беззвучно.

В этот раз картинки мелькали так быстро, что Вета едва успевала понять, что она видит. Коробка любимого чая. Упаковка суши из суши-бара. Овощной отдел супермаркета.

— Имбирь?! Все из-за того, что я ела имбирь? — не поверила в увиденное девушка. — Но как я его найду в этом мире?

Верослав промолчал, а картинки продолжали мелькать.

Из них Иветта узнала, как выглядит имбирь в мире двух Лун. Потом ей привиделось хрустальное яйцо, которое она подарила Вигге, и места, где находятся остальные шесть. Она внезапно поняла, что, если объединить все семь камней Силы Двух лун, то они смогут проломить магическую защиту города-лабиринта девампов.

После этого картинки исчезли.

Вслед за ними исчез и Верослав.

— Увидимся через год, Говорящая с Лунами, — расслышала Иветта сквозь завывания внезапно поднявшегося ветра его прощальные слова.

Тем временем, световые сполохи закрутились воронкой вокруг Веты — все быстрее и быстрее! У девушки закружилась голова, она попыталась зажмуриться, заслонить лицо рукой, попятилась, отступая.

Ее нога скользнула по обледеневшему насту. Вета, не удержавшись, упала и покатилась вниз по склону сопки на спине: ничего не видя, ничего не слыша, не имея возможности за что-нибудь уцепиться, чтобы остановить или хотя бы замедлить свой полет.

Сколько это продолжалось — она не знала.

Внезапно.

Чьи-то сильные руки обхватили ее тело, подняли в воздух, прижали к мощной широкой груди.

— Ты как тут оказалась, Вета? — прозвучал в ушах девушки знакомый басовитый голос.

Ее лицо обдало жарким дыханием. К ее губам прижались властные твердые губы.

Вете были знакомы эти прикосновения!

— Ты!.. — выдохнула она из последних сил — и потеряла сознание.

23. Даромир. Путь на север

Стортис-бри. Это был третий по счету клан и город уммаров. Парды забрались так далеко на север, как никогда раньше!

И если в первых двух городах им просто позволили переночевать, отдохнуть и закупить провизии впрок, то в третьем клане и в третьем городе сразу все пошло не так. Возможно, потому что этот, третий клан, соседствовал с землями клана Утта, и его жители знали историю Иветты — изгнанной Верховным хевдингом девушки, оказавшейся в плену у девампов.

— Парды? В наших краях? — остановили Даромира и его десятку первые же двое мужчин-оборотней, стоило пардам войти в город. — И что вы здесь забыли?

— Ищем ночлега и возможности прикупить съестного, — вместо хевдинга, который задумчиво разглядывал неприветливых уммаров, заговорил его дядя, Болеслав. — Может, подскажете, где можно остановиться и у кого есть на продажу вяленое мясо и строганина?

— А с чего вы взяли, хвостатые, что вам тут кто-то помогать станет? — скривил губы один из уммаров, отвечая Болеславу. Потом перевел взгляд на Даромира: — Не ты ли, блохастый, свою Истинную из дому выгнал — беззащитную, беспомощную?

Яросвет сжал зубы, его глаза налились кровью.

— Не смейте судить о том, о чем не знаете, — проскрежетал он, пытаясь удержать рвущийся из груди гневный рык.

— Ты коготки-то не выпускай — обломаешь, неровен час! — продолжал насмешничать уммар.

— С медведями драться — побольше мужества надобно, чем для того чтобы женщин обижать!

— Драки хочешь? Будет тебе драка! — не выдержал, оскалил мигом выросшие клыки Яросвет. — Назначай время и место!

— А на главной площади и устроим бой — при всем честном народе! — оборотень-задира указал рукой направление.

— Остановись, Даромир! — попытался воззвать к голосу разума Горицвет. — Не за тем мы так далеко шли, чтобы в Стортис-бри задерживаться! Иветта ждет тебя в Искантане, и как долго еще ждать будет — неизвестно!

— Не имею права на попятный идти. Никто не смеет обвинять меня в трусости! — рубанул рукой воздух хевдинг.

Уммары переглянулись со значением. Потом один их них заметил:

— Ну, хоть о воинской чести у вашего хевдинга понятия сохранились — уже хорошо. Драться, хвостатый, будешь со мной. Я — самый сильный боец клана. Победишь — в своем доме на ночлег устрою, еды продам и до границ земель клана Утта проведу. Не победишь — через наши земли не пройдешь. Не было никогда такого, чтобы уммары слабакам и трусам помогали, и впредь не будет!

— Договорились, — кивнул Даромир. — Пусть будет по-твоему. Веди!

Весть о прибытии десятка пардов во главе с Верховным хевдингом облетела городок во мгновение ока. Не успели друзья задиры-уммара подготовить площадку для драки, а вокруг собралось почти все население Стортис-бри.

Любопытные зрители переглядывались, перешептывались и даже, кажется, делали ставки на победителя. Большинство — на своего бойца, уммара. Впрочем, Яросвета это не интересовало.

«Я должен победить. Это только первая драка — наверняка будут еще. Но я всем докажу, и себе тоже, что имею право называть Иветту своей Истинной, своей женой!» — думал он.

Сигнал к началу драки подал лично вождь клана: ударил в гонг, который использовался для особенно торжественных случаев.

Даромир вышел в круг, встал невдалеке от центра. Напротив него встал уммар. Оба оставались в человеческом облике: договорились, что клыки, когти и прочие звериные особенности использоваться не будут. Других правил не было. Только договоренность: не убивать и, по возможности, не калечить.

— Ну, иди ко мне, кошак облезлый, — криво усмехаясь, кивнул уммар.

Похоже, он рассчитывал, что пард разозлится, потеряет голову и начнет допускать ошибки. Вот только хевдинг оказался слишком опытным бойцом. Железная дисциплина и несгибаемая воля помогли ему отмахнуться от оскорблений, как от назойливого слепня. Вместо ответа он сделал скользящий шаг вперед и в сторону, словно собирался зайти противнику слева.

Огромный уммар, на полголовы выше Даромира и на полметра шире того в плечах, довольно резво развернулся, намереваясь блокировать захват или удар. Только удар пришел с другой стороны: следующим пружинистым шагом пард изменил направление и впечатал сжатый кулак в правое подреберье противника.

Уммар взревел от боли, согнулся, хватая широко разинутым ртом морозный воздух, но не упал, а развернулся и, выпрямляясь, снизу зарядил хевдингу кулаком в челюсть. Впрочем, прыткий пард успел отклониться, и кулак скользнул наискось по его подбородку, костяшкой рассек губу.

Противники отскочили друг от друга, закружили, ссутулив плечи, делая ложные выпады. Кажется, уммар, наконец, понял, что хевдингом Даромир стал не случайно, и в кулачных боях он совсем не новичок.

Больше задиристый уммар не насмехался. В его черных медвежьих глазах появилась настороженность. Покружив еще несколько мгновений, он выгадал момент и первым бросился в атаку, размахивая кулаками, пытаясь пробить защиту Даромира градом ударов и не обращая внимания на ответные удары по ребрам.

Хевдинг понимал, что в ближнем бою против огромного медведя ему не выстоять, поэтому, пару раз ткнув уммара, отскочил на пару шагов, неожиданно для уммара присел и из положения на корточках бросился громиле в ноги.

Уммар такого приема не ожидал, попытался сделать шаг, споткнулся о тело Даромира и начал падать лицом вперед. Даромир еще придал ускорения падающему противнику, который перелетел через него и брякнулся плашмя оземь.

Хевдинг тут же распрямился и, пока уммар пытался отскрести себя от льда, запрыгнул громиле на спину, перехватил локтем мощную шею в удушающий захват.

— Сдавайся, уммар. Ты проиграл! — прошипел рассерженным кошаком.

Медведь попытался дернуться, скинуть с себя противника. Хевдинг в ответ сдавил шею медведя еще сильнее.

Уммар захрипел, вздрагивая, пытаясь мотнуть головой. Глаза его осоловели, помутнели. Из последних сил он хлопнул ладонью по утоптанному до каменной плотности снегу: сдаюсь!

* * *

Надо сказать, победа, которая далась Даромиру не слишком легко, заставила уммаров из Стортис-бри глядеть на хевдинга с уважением.

— Достойный боец! — одобрительно кивнул вождь клана. — Придется тебе, Файтер, выполнить свои обещания, и оказать гостеприимство Верховному и его друзьям.

Задира-уммар, который с трудом отдышался после захвата, встал, ответил спокойно:

— Выполню. Мое слово твердое.

Остальные медведи одобрительно закивали, загомонили и толпой пошли провожать пардов до жилища Файтера. А те несколько уммаров, которые поставили на парда, отлучившись ненадолго, вернулись и притащили с собой солонины и строганины.

Вручили Болеславу:

— Вот! Мы на вашем Даромире неплохо заработали, пусть и ему достанется часть вознаграждения.

Болеслав отказываться не стал:

— Благодарствую, почтенные, — улыбнулся сдержанно. — Нам сейчас любая помощь нужна: еще неизвестно, что с нас глава клана Утта за девушку потребует…

— Небось, тоже лучшего бойца против вашего Дарующего мир выставит, — предположил кто-то из собеседников. — Так что пусть готовится ваш хевдинг.

— Он всегда готов, — с гордостью в голосе заверил Болеслав.

Отдохнув ночь в тепле, на следующее утро парды двинулись дальше.

Файтер, как и обещал, проводил их до границы земель клана Утта, указал направление:

— Вот туда путь держите, чуть правее сопки, маковку которой видите. Там главный город Искантана — Бакевью. А мне дальше без согласования между вождями путь заказан.

— Благодарим за помощь, Файтер. Ты — отличный боец. Просто я в этот раз не мог позволить себе проиграть, — пожал уммару руку Даромир.

Расставшись с провожатым, парды в зверином облике помчались в сторону сопки. Правда, вскоре убедились, что на огромной ледяной равнине, как и в море, расстояния обманчивы. Им казалось, что они достигнут сопки раньше, чем большая луна, Рута, достигнет зенита, но ошиблись. Рута успела пройти зенит и половину пути к закату, а они только-только достигли подножия высокого холма.

Остановились, пытаясь отдышаться, и застыли, завороженные небывалым зрелищем: на закованную в ледяной панцирь вершину сопки с небес опустились сияющие ленты пазорей. Свиваясь, ленты превратились в призрачные кристаллы, а из кристаллов в центр круга ударили разноцветные лучи.

— Что за чудеса? Или нам это мерещится?! — изумился Горицвет.

— Всем десятерым сразу? — засомневался Болеслав.

— Неужели это шаманы уммаров творят какое-то особое волшебство? — задумался хевдинг, и тут же воскликнул шепотом: — Смотрите! Женщина! Уж не Вета ли?..

Из таинственного мерцания действительно выступила невысокая женская фигурка. Женщины уммаров однозначно были крупнее. Женщина, которую заметил Яросвет, пятилась задом, пошатываясь и не отводя взгляда от чего-то, что видела только она сама.

— Ей плохо! Я должен помочь! — сообразил Даромир и бросился вверх по склону.

Вовремя: женщина оступилась, упала на спину и покатилась с пригорка — прямо в руки хевдингу!

Он остановился, принял позу поустойчивей — чтобы тело женщины, врезавшись в него, не сбило его с ног, иначе дальше пришлось бы падать-катиться уже вдвоем.

И только Верховный утвердился на ногах, как в него влетела скользящая по склону девушка. Он ловко поймал ее, подхватил на руки, прижал к груди. Склонил голову, чтобы заглянуть в лицо, принюхаться. Чуткий нос мигом уловил сладчайший запах — запах Истинной!

— Ты как тут оказалась, Вета? — не поверил своему счастью Яросвет.

Зверь в нем взметнулся, взвыл, требуя близости со своей парой, желая стереть с нее чужие запахи.

Не в силах противиться себе и своему парду, хевдинг выдохнул со стоном прямо в лицо Иветте и впился поцелуем в ее губы.

— Ты! — изумленно шепнула девушка, задыхаясь то ли от поцелуя, то ли после падения и, не ответив на ласку, уплыла в спасительный обморок.

— Вета?.. Вета!.. — Даромир растерялся.

Он не мог понять, что с его истинной. Он чувствовал, что все ее кости целы, и вряд ли она так сильно ушиблась, чтобы потерять сознание от боли. Тогда почему ее глаза закрылись, нежная кожа побелела и стала почти такой же холодной, как снег вокруг?

«Нужно как можно скорее отнести Иветту в тепло!» — решил пард.

Спускаться с середины склона с девушкой на руках было неудобно и рискованно, поэтому он сел прямо на снег, обхватил Вету покрепче — и покатился вниз, но не кувырком, как катилась сама Вета, а ровненько, как на санках.

Внизу его поймали друзья, помогли подняться, отряхнули и самого хевдинга, и его жену от снега.

— Давайте положим Вету на волокушу. Ты, Даромир, ложись вместе с ней, согревай ее своим теплом, а мы вас повезем! — предложил сообразительный Горицвет.

Деревянную волокушу на полозьях парды приобрели еще в самом первом клане уммаров, через земли которого лежал их путь в Искантан. Раньше на этих вместительных санях они везли свои припасы и запасную одежду. Теперь же волокуша сгодилась и для другого.

Ледяные стены Бакевью были совсем близко, а парды, устроив хевдинга и его пару на санях, мчались со всех лап. Так что добрались быстро.

На въезде в город их остановили семеро уммаров.

— Стойте! — потребовали медведи-оборотни. — Отдайте нам Говорящую с Лунами!

— Мы не знаем никакой Говорящей! — возразил Болеслав, который тут же перекинулся в человеческий облик.

— Иветта. Она сегодня стала Говорящей! — указали на волокушу уммары. — Мы — шаманы клана Утта. Мы знаем, какая помощь нужна Говорящей.

— Тогда показывайте дорогу! — вместо Болеслава рыкнул Даромир.

Он сейчас был готов на что угодно, лишь бы его жене сумели помочь.

— Идите за нами! — Уммары побежали впереди, указывая путь.

Десяток пардов двинулся за ними, двигая за собой волокушу, на которой лежал Даромир, бережно удерживая в объятиях свою истинную, которую с таким трудом сумел отыскать! Будь его воля — он не отдал бы Иветту никаким шаманам! Держал бы, прижав к себе, хоть до самой весны!

Слишком долго он не видел ее. Слишком долго искал и ждал встречи. Теперь выпустить из рук драгоценную находку было страшнее, чем отрубить себе руку…

24. Новые испытания

Иветта пришла в себя еще в санях-волокуше. Только вот шевельнуться, открыть глаза, заговорить сил не было. Арктический холод пробрал ее до костей, небывалые переживания истощили. Если бы не хевдинг, она погибла бы там, во льдах у подножия сопки. Как же вовремя пришел Даромир!

Девушка лежала в жарких объятиях мужа, согревалась и чувствовала себя так спокойно и надежно, будто вдруг оказалась в доме Вебранда, у самого большого камина. Краешком сознания она помнила: Яросвет-Даромир отправил ее прочь и заявил, что не желает видеть. Это он ненароком обрек своего брата на гибель, а ее — на плен у девампов.

Только вот глупое сердечко все равно сладко сжималось, ловя короткие мгновения счастья: муж пришел за ней, отыскал на краю света, и сейчас прижимает к себе так нежно и так заботливо, словно нет в его жизни ничего и никого дороже!

Но вот послышались голоса шаманов. Еще пара минут езды, и муж подхватил ее на руки — легко, как пушинку — и понес куда-то в тепло, в запахи выделанных шкур и сухих трав.

Вета поняла, что ее решили оставить у себя шаманы.

«Сообщите в дом Вебранда, что я здесь, что со мной все в порядке», — хотела сказать она, но так и не смогла. Зато, когда ее губ коснулся край глиняной кружки и в рот потек горячий сладкий настой на вине, травах и меде — она сумела сделать пару глотков и… уснула.

Иветта не видела и не слышала, как шаманы беседовали с Даромиром и его десятком, а разговор вышел занимательный.

— Мы не можем оставить вас у себя, — заявил главный шаман Бакевью, — но можем поинтересоваться, примут ли вас в доме Вебранда, где нашла себе пристанище Говорящая с лунами.

— Это лучше, чем спать в снегу, в зверином облике, укрывшись шкурами, — согласился Даромир.

— Что ж. Мы отправили весть. Ждите. А пока я хочу поговорить с тобой, хевдинг, о будущем. Как ты собираешься действовать? — прямо спросил главный шаман.

— Иветта — моя жена, — так же прямо ответил пард. — Я намерен забрать ее и отвезти в свой дом.

— Узнаю пардов, — скривил губы в насмешливой улыбке шаман. — «Я решил» — значит, так и будет. Только ты не у себя дома, хевдинг! Здесь твои решения не имеют силы!

— Значит, я буду драться за право вернуть Истинную — до последнего вздоха! — Даромир был настроен решительно.

— Тебе бы только драться, — снова хмыкнул шаман. — Поверь, мы, семеро, в состоянии сделать так, что драться ты не сможешь! А отпускать вот так просто Говорящую с лунами мы не намерены!

— Будете удерживать ее силой?! — в низком голосе хевдинга послышалось грозное рычание.

— Это ты ее увозить собрался, даже не спросив, хочет ли она ехать с тобой! — упрекнул шаман, — а мы, уммары, почитаем женщин и считаемся с их желаниями!

— Я сделаю все, чтобы Иветта поверила мне и согласилась уехать со мной! — еще более грозно рыкнул Даромир.

— Попытайся, хевдинг. Но просто тебе не будет, Верховный! Так и знай!

— Я трудностей не боюсь! — Даромир рубанул рукой воздух, круто развернулся и выскочил за порог: ярость клокотала в его груди, зверь внутри ярился, рвался на свободу.

.. Эти меховые бурдюки с жиром, гордо именующие себя уммарами, смеют ему угрожать?! Да он порвёт каждого, кто рискнет встать между ним и его парой!

Вслед за хевдингом на улицу высыпали его друзья. Только Болеслав задержался. Он не спешил уходить, знал: разговор еще не закончен.

Обернулся к главному шаману.

Тот, проводив взглядом пардов, покачал головой:

— Молод ваш Верховный, горяч и силен. Говорящей с лунами такой и нужен.

— Тогда к чему эти угрозы, что не отдадите Иветту? — Болеслав сохранял вид сдержанный и почтительный.

— Проучить хевдинга надобно! Чтобы думал, прежде чем делать что-то!

— Думаете, его жизнь мало проучила? — пожилой пард тяжело вздохнул.

Пусть Даромир ни разу не позволил себе пожаловаться на судьбу, но Болеслав видел, как снедает хевдинга тревога и тоска по Истинной, как с каждым днем все больше закрывается в себе молодой вождь пардов, все чаще срывается на рычание.

— Наука лишней не бывает, — возразил шаман. — Быстро уйти вы все равно не сможете. Говорящей нужно прийти в себя, разобраться в том, что с ней случилось там, на сопке. Без нашей шаманской помощи ей сейчас не обойтись!

— Что означает — Говорящая с лунами? — спросил Болеслав.

— Ну, хоть кто-то правильные вопросы задавать начал! — обрадовался шаман. — Знай сам и объясни своему хевдингу: раз в месяц, в ту ночь, когда малая луна Блау выглядывает из тени большой луны Руты, Говорящей открывается Мир духов. В эту ночь к Говорящей приходит один из тех, кто может дать подсказку, ответить на вопросы. Сегодня Иветта уже говорила с Духами.

— Значит, она могла узнать что-то важное? — насторожился Болеслав.

— Да. Но первая встреча потрясла ее разум, и без нашей помощи она не справится с этим потрясением. Ступай, пард. За вами уже пришли из дома капитана Вебранда. Об Иветте мы сами позаботимся…

Болеслав коротко, но почтительно поклонился и, не задавая больше вопросов, вышел.

Он оказался на пороге как раз вовремя: перед десятком пардов топтался-приплясывал медвежонок-уммар, всем своим видом показывая, что чужаки должны следовать за ним.

— Идемте вслед за медвежонком, — позвал Болеслав хевдинга и остальных. — Шаман сказал, это наш провожатый.

В доме Вебранда пардов разместили по двое. Сытно накормили и отправили отдыхать.

— Все разговоры утром! — решительно объявила Натори, жена капитана Вебранда. — Нечего мне весь дом будить!

Парды вынуждены были согласиться.

Правда, хевдинг все же поинтересовался:

— А где сам капитан? Я хотел бы поблагодарить его за то, что спас мою Истинную.

— Он в твоих благодарностях не нуждается, Верховный, — ушла от ответа Натори. — Не ради тебя он это сделал. Ради сына, которого Вета спасла от верной гибели. Ступай, пард. Твои друзья заждались тебя.

Даромир пошел в выделенную ему комнату, улегся на узкую деревянную лежанку, покрытую мягкой шкурой.

Сон не шел к мужчине.

«Как же удалось Иветте спасти медвежонка? — лежал и гадал он, разглядывая потолок, — она ведь такая слабая, такая хрупкая! Как Иви… Нет! Я больше не стану думать об Иви, не стану их сравнивать!..»

* * *

О том, что наступило утро, Даромир догадался по тому, как ожил дом. Хлопали двери, грохотали сапоги по деревянным половицам, шумела детвора, снизу, из зала с каминами, просачивался пряный запах запеченного на вертеле мяса…

Не открывая глаз, пард перевернулся со спины на бок, потянул воздух носом и тут же проснулся, сел в постели, начал оглядываться. Вместо узкой лежанки он обнаружил себя на просторном ложе, поверх которого лежал мягкий матрас. Вместо грубо выделанной шкуры его торс укрывало теплое одеяло, а от подушки тонко и сладко пахло Иветтой.

Этот запах заставил Яросвета вспомнить первую и единственную ночь, которую он провел со своей женой. И пусть он тогда был немного не в себе и принимал ее за другую, но забыть сладкие губы Истинной, ее гладкие бедра и налитые женские округлости он не мог!

Мужчина глухо застонал от тоски, от жажды близости. Вспомнил, как ночью, не в силах уснуть, уступил парду, который просился наружу, и, обернувшись зверем, тихо прокрался в другую половину дома. Нашел дверь, за которой чуял запах своей пары. Толкнул эту дверь — она оказалась не заперта — и взобрался на ложе, от которого исходил манящий, зовущий, лишающий разума запах его пары.

Пард долго терся мордой и боками о подушку и одеяло, желая насквозь пропитаться запахом желанной женщины, а потом так и уснул, пристроив тяжелую голову на подушку и обхватив лапами сбитое в ком одеяло.

— Надо выбраться отсюда незаметно, а то будет скандал, — сказал себе Яросвет.

Обернувшись пардом, дождался, когда шаги по коридору затихнут, украдкой выскользнул из комнаты, где жила Иветта, и незамеченным сумел добраться до той комнатушки, которую выделили ему.

Уже оттуда, умытый и одетый, он в человеческом облике спустился вниз, замер на нижней ступени лестницы, встретился с тяжелым и неприветливым взглядом незнакомого пожилого уммара. Тот, похоже, только-только явился в дом Вебранда, но вокруг него суетились и кланялись многочисленные женщины, предлагая кресло, напитки, завтрак…

— Ничего не нужно! — прогремел уммар. — Оставьте меня! Я хочу говорить с Верховным хевдингом пардов!

— Это я! — Даромир сделал шаг вперед, кивнул уважительно, но без подобострастия. — А вы кто будете?

— Я — вождь клана Утта, фар Минклоу. Мне доложили, что ты явился, чтобы увезти Иветту.

— Да. Я бы хотел забрать ее, — подтвердил Даромир.

— По какому праву ты претендуешь на нее, пард? — вождь клана выпрямился во весь свой немалый рост, глянул на не такого уж и низкого парда свысока.

— Она — моя Истинная. Моя жена. — Хевдинг смело выдержал давящий взгляд.

— Истинная — может быть, — нехотя кивнул фар Минклоу. — Но не жена. Ты отказался от нее, а значит, потерял право называть девушку своей супругой!

— Значит, я верну себе это право!

— Самоуверенный пард! Для этого тебе придется сразиться с каждым, кто пожелает вызвать тебя на бой! — то ли пригрозил, то ли предупредил фар Минклоу.

— Значит, буду драться до последней капли крови. Но без Иветты не уйду!

Даромир знал: ему отступать некуда, и не потому, что хевдинга, не сумевшего вернуть свою Истинную, не признает ни один из пардовских кланов.

Нет! Он сам нуждается в Иветте, сам потерял и аппетит, и сон, сам хотел видеть рядом ту, которую даровала ему Фатумата взамен погибшей невесты!..

— В таком случае, Верховный, соблаговоли собрать свою десятку и перебраться на постой в мой гостевой дом. Нечего семейство Вебранда стеснять!

— Хорошо. Мы переберемся, — согласился Даромир. — А когда ждать желающих бросить мне вызов?

— Сейчас все наши молодые, неженатые и вдовые мужчины на охоте. Вернутся дня через три. Так что пока отдохни с дороги, хевдинг, и постарайся ни с кем не сцепиться раньше времени.

— Постараюсь!

.. Три дня Даромир и его товарищи маялись от скуки и безделья. К Иветте шаманы никого не допускали. Длинная морозная полярная ночь не располагала к прогулкам. Если бы не тренировочные бои со своими же собратьями — Яросвет, наверное, сошел бы с ума от того, что Истинная совсем близко, а быть с ней рядом он по-прежнему не может.

Рассказ дяди Болеслава о разговоре с главным шаманом только добавил напряженности. Как Верховный хевдинг, Даромир понимал: женщина, отмеченная Даром видеть сокрытое и говорить с духами — огромная ценность для любого клана! Уммары и без того не слишком хотели расставаться с Ветой…

Наконец, настал день, когда с охоты вернулись три десятка уммаров, а шаманы, словно только того и ждали, объявили, что Иветта полностью пришла в себя и готова вернуться в дом капитана Вебранда.

Узнав об этом от одного из помощников фара Минклоу, которого обязали снабжать пардов самым необходимым, хевдинг помчался на окраину города — туда, где стоял сьяманхос.

— Позвольте мне встретиться с Истинной и проводить ее в дом капитана! — попросил, или, скорее, потребовал он у шаманов.

— Жди, Верховный. Сейчас Иветта выйдет, и сама скажет, хочет ли она тебя видеть и слушать. — В этот раз главный шаман не пустил хевдинга даже на порог сьяманхоса.

Даромиру ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия.

Шаман скрылся за дверью, а пард замер, напряженно глядя ему вслед. Сердце мужчины забилось с удвоенной силой. Если сейчас Иветта даст понять, что он хоть немного нужен ей, хоть капельку небезразличен — он преодолеет все и победит всех, чтобы получить право называть ее своей! Если же скажет, что даже видеть его не желает — ему останется только одно: смерть. Лучше — в бою. Как и положено воину.

25. После разлуки будет встреча

Первые сутки после похода на Медвежью сопку Иветта спала — глубоко, без сновидений. Стоило ей забеспокоиться, попытаться открыть глаза, как рядом оказывался кто-то из шаманов, мягко, но настойчиво вливал ей в рот несколько глотков все того же напитка из вина, настоянного на травах и меду. После этого девушку вновь уносило в царство сна.

Проснуться ей позволили лишь на утро второго дня.

Вета выплыла из сна свежей, отдохнувшей и полной сил. Правда, замлевшее тело не спешило подчиняться, и даже веки поднимались с неохотой.

— Пора пробуждаться, Говорящая с лунами! — услышала Вета тихий голос. — Ты достаточно окрепла, чтобы встретиться с действительностью.

— Говорящая? — Ветка мигом вспомнила все: и цветные лучи на вершине сопки, и разговор с Верославом, и теплые надежные руки Яросвета, который неведомо как оказался рядом и подхватил ее, обессиленную, и унес в тепло… — Муж?!

— Спокойно, девочка, спокойно! — шаман положил руку ей на солнечное сплетение, не позволяя встать. — Не нужно пока резких движений. Пард твой жив-здоров, добивается встречи с тобой.

— Я тоже хочу с ним встретиться! — снова попыталась трепыхнуться Иветта.

— Лежи, я сказал! — в голосе шамана прозвучала сталь. — Ты сколько его ждала? Вот пусть и он теперь подождет! А ты пока расскажешь нам, кого видела там, на сопке, о чем говорила. Разве тебе не важно поделиться всем, что узнала?

— Важно, — нехотя согласилась Ветка.

В словах шамана была своя правда. Даромир — подождет. Она не собака, чтобы по первому зову к ногам хозяина бросаться. А сведениями про Камни силы и про имбирь поделиться необходимо: пора этому миру избавиться от проклятых девампов!

Впрочем, сразу говорить ей не позволили: сначала накормили завтраком, искупали в горячей воде с травами. Точнее, купалась Иветта сама — долго, с удовольствием. И лишь потом, чистую, в свежих одеждах, ее отвели в круглую залу без окон, посадили перед круглым очагом, дым от которого собирало какое-то устройство, очень похожее на вытяжку.

— В этом очаге — огонь сердец уммаров нашего клана. Пока этот огонь горит — клан жив. И солгать подле этого огня невозможно, — объявил девушке главный жрец. — Так что не только ты, но и мы все вынуждены будем говорить только правду. Ты сможешь верить каждому нашему слову.

Вета, не зная, что отвечать, просто кивнула.

— А теперь поведай нам, Говорящая, кого из Духов ты встретила? О чем он тебе рассказал? Лгать и умалчивать — разные вещи.

Иветта не стала рассказывать шаманам о картинах из своего детства. Она избавилась от чувства вины перед сестрой, и этого достаточно. Зато о Верославе, о том, где находятся остальные шесть Камней силы, и о чудесных свойствах имбирного корня Вета рассказала как можно подробнее.

Когда она умолкла, шаманы еще некоторое время сидели молча. Их глаза казались стеклянными, лица — застывшими. Ветка смотрела на уммаров испуганно и гадала: что с ними приключилось?

Наконец, главный шаман вдохнул резко, встряхнулся по-медвежьи.

Вслед за ним то же самое проделали остальные шестеро.

— Не пугайся, Говорящая. Мы входили в особое состояние, чтобы не только слышать твоими ушами, но и видеть твоими глазами, — пояснил старый уммар.

Спокойнее Иветте не стало, но она кивнула, безмолвно благодаря за разъяснения.

— Мы должны обдумать то, о чем узнали, — тем временем объявил главный шаман. — Ступай в комнату, где спала. Отдохни. Младший проводит тебя.

— Так, может, я могу уже перебраться в дом капитана Вебранда и встретиться с мужем?

— Не можешь. Вот вернутся наши охотники, тогда и увидитесь. А пока будешь осваивать правила общения с Духами. Ты же не хочешь каждый раз после разговора с твоим Духом-покровителем Верославом сутки без сил лежать?

— Не хочу, — вздохнула Вета.

— То-то и оно. Ступай, девочка. Скоро я приду к тебе, чтобы дать первый урок.

Первый урок плавно перетек во второй. Второй — в третий.

В этот раз Иветте позволили поспать всего четыре часа, потом разбудили и снова учили, объясняли, заставляли практиковаться, в ускоренном режиме осваивать новые знания и навыки. Еще полтора дня пролетели незаметно. Иветта каждую минуту, когда не спала, была настолько занята, что думать о Даромире не было никакой возможности!

* * *

…На третье по счету утро в сьяманхосе Вету снова разбудил главный шаман.

— Отвечай быстро, — потребовал он, потрепав девушку по плечу, — семь правил создания условий для встречи с Духом!

Вета ответила — благо, на память никогда не жаловалась, и даже спросонок могла припомнить то, что выучила.

— Хорошо! — одобрил уммар. — Семь признаков истинности Духа?

Иветта перечислила.

— Отлично! И, наконец, семь правил изгнания злых духов?

Девушка и с этой задачей справилась.

— Ты хорошо потрудилась, Иветта, — заключил шаман. — Теперь ты готова нести с честью свое звание Говорящей с лунами. Кстати, охотники вернулись.

— Значит, я, наконец, смогу выйти и увидеться с мужем?! — обрадовалась Ветка.

— Собирайся. Твой пард уже ждет тебя, обивает порог сьяманхоса. Но помни: ты ему ничего не должна, и уходить с ним не обязана. К тому же, хевдинга еще ждут испытания.

— Какие? — встревожилась Ветка. Она ведь рассказала шаманам, через какие трудности пришлось пройти Даромиру, чтобы отыскать ее. — Разве мало ему того, о чем мне поведал Дух Верослава?

— Ты стала одной из нас, Говорящая. Тот, кто хочет получить женщину уммаров в жены, должен доказать клану, что достоин ее руки, в сражении с каждым, кто пожелает вызвать жениха на бой! Хевдингу придется сражаться за тебя, и ты не можешь этого изменить!

Иветта смиренно опустила взгляд и принялась собираться. Она должна успеть увидеться с Яросветом прежде, чем кто-то из уммаров придет и бросит ему вызов!

Ей потребовалась всего пара минут, чтобы натянуть теплые одежды и обуться в высокие сапоги на толстом теплом меху.

— Благодарю за помощь и науку! — поклонилась она семерке шаманов, которые вышли к дверям, чтобы проводить ее. — Обещаю не забывать то, чему научилась.

— Не спеши прощаться. Еще увидимся на Совете клана. Мы передали фару Минклоу то, что узнали от тебя. Он желает обсудить это с тобой и с уммарами.

— Тогда до встречи! — Вета устремилась к дверям.

— До скорой встречи, — прозвучало ей вслед.

* * *

Вета шагнула за порог. Беспощадный мороз тут же впился в ее незащищенное лицо, пощипывая щеки, леденя нос.

В мерцающем свете факелов, закрепленных на врытых в лед деревянных столбах, девушка увидела Даромира. Пард стоял в пяти шагах от двери, и не сводил с нее глаз. На его лице были написаны нетерпеливое ожидание, мучительные сомнения и болезненная вина.

— Иветта! Истинная моя! — тихо, словно опасаясь спугнуть, воскликнул хевдинг, едва девушка предстала перед ним. Несмело протянул к ней руки. — Могу я прижать тебя к своему сердцу?

Вета была готова к чему угодно, только не к такой встрече. Но отказать — не смогла. Она знала, каково это — всю жизнь чувствовать себя виноватой. Знала, как больно, когда тебя отталкивают, не позволяя любить, не желая принимать твое тепло и заботу…

— Здравствуй, Даромир, — охрипшим от волнения голосом шепнула она, делая шаг навстречу и тоже протягивая мужчине руки. — Я хочу услышать, как бьется твое сердце!

Больше ничего говорить ей не пришлось: хевдинг одним длинным шагом преодолел разделяющее их пространство, поймал ее руки, притянул девушку к себе и с полувздохом-полустоном вжал ее в свое тело.

Ухо Иветты оказалось как раз напротив сердца мужчины, и она расслышала его громкий учащенный стук. Сжимая Вету в объятиях, Даромир тяжело дышал и словно не мог надышаться, тепло его сильного тела окутывало и согревало девушку. Ей вдруг показалось, что они могли бы так стоять вечно — сросшись, как сиамские близнецы, не разделяясь ни на мгновение!

Вот только нарушить их уединение могли в любой момент!

Поэтому они заговорили — одновременно:

— Ты сможешь простить меня, Вета?

— Тебя могут вызвать на бой, Даромир!

— Я буду драться за право быть твоим мужем до последней капли крови!

— Я простила тебя…

Всего четыре фразы, а сказано оказалось так много! И они снова молча обнялись — двое, предназначенные друг другу самой судьбой.

То ли шаманы так наколдовали, то ли сама Фатумата решила помочь Вете и Яросвету, но вокруг не было ни души.

— Ты замерзнешь. Идем, я должен отвести тебя в дом Вебранда, — первым опомнился хевдинг.

— Да. Идем, — согласилась Иветта. — Думаю, я не открою большого секрета, если скажу тебе, что со дня на день уммары соберут Совет клана.

— Зачем? — Верховный подхватил Вету на руки и зашагал по пустынной заснеженной улице.

Что-то в словах девушки заставило его насторожиться. Неужели драки с уммарами, положившими глаз на его Истинную — не единственное препятствие, которое ему предстоит преодолеть?

— В ту ночь на сопке я встретилась с Духом Верослава. Он показал мне, как можно победить девампов и раз и навсегда избавить мир Двух лун от проклятых кровопийц! — обхватив мужчину за шею, поделилась Ветка. Ей нравилось, что муж несет ее на руках. Она чувствовала, что ему это совсем не тяжело.

— Значит, уммары подумывают над тем, чтобы пойти на девампов с войной? — предположил Верховный.

— Полагаю, что так и есть, — подтвердила Иветта. — И я должна буду помочь им в этом.

— Чем ты сможешь помочь? — Даромир даже сбился с шага, но не упал и Ветку из рук не выпустил. — Война — не женское дело!

— Прежде, чем воевать, нам предстоит собрать вместе семь Камней Силы и отыскать в вашем мире растение — имбирь. Это из-за него моя кровь оказалась ядовитой для девампов!

— Вам? — хевдинг нахмурился. — Скажи мне, Вета, кем ты себя считаешь — одной из уммаров или моей женой?

Иветта тоже напряглась. Ей вдруг стало неуютно на руках у Яросвета.

— Почему я не могу считать себя и членом клана, который принял меня, как родную, и твоей супругой, Даромир? — негромко поинтересовалась она.

— Потому что женщина, став замужней, переходит в клан супруга. Так заведено у всех оборотней.

— Что будет, если я признаю себя твоей женой и членом твоего клана?

— Тогда ты обязана будешь подчиняться мне, как Верховному хевдингу, — в голосе Яросвета появились стальные нотки.

Вета почувствовала, как напряглись его плечи, как сжались сильнее руки, прижимающие ее к широкой мужской груди.

— Так что ты выбираешь, Иветта? — потребовал ответа Даромир.

— Это будет зависеть от того, что выберешь ты, хевдинг.

Вета понимала, что ее слова больше похожи на шантаж, но по-другому поступить просто не имела права! Она слишком хорошо знала, как страшно оказаться в когтистых лапах девампов, и не могла отказаться от борьбы!

— Вот, значит, как. Ты выдвигаешь мне условия… — Даромир донес Ветку до порога дома капитана Вебранда, поставил на ноги.

Вета молча склонила голову: ей добавить было нечего.

— Хорошо же! — в голосе хевдинга послышались рокочущие гневные нотки. — Иди в дом, Иветта. А я пойду к фару Минклоу. Кажется, нам пора побеседовать!

Не дожидаясь ответа, хевдинг развернулся, перекинулся пардом и в несколько прыжков скрылся за углом дома.

Вета проводила его тяжелым вздохом: ну, вот! Не успели помириться — и кажется, снова поссорились!

26. Три вызова, один победитель

Добраться до дома фара Минклоу Даромир не успел. Только выбежал на центральную площадь — его остановил незнакомый уммар.

— Эй, пард! Не ты ли Верховный хевдинг? — перегородив дорогу бегущему рысцой оборотню, потребовал ответа незнакомец. — Если ты — я вызываю тебя на бой!

Даромиру пришлось притормозить, принять человеческий облик.

— Где и когда? — только и спросил он.

— Здесь. Как только я соберу достаточно свидетелей, которые смогут подтвердить, что все по правилам!

— Хорошо. Собирай народ. Я пока загляну к вашему главе, — попытался обойти уммара Яросвет.

— Э нет, друг! Стоять! Не знаю, о чем ты с нашим вождем говорить собираешься, но от драки тебе не отвертеться! Чирмас! Шепард! Бегите по домам, зовите всех! — окликнул уммар пару других медведей, словно нечаянно оказавшихся тут же, на площади.

— Это мы мигом! — отозвались те.

Даромир понял: разговор с фаром Минклоу придется отложить.

Правду говоря, он и сам еще не знал, что хочет сказать главе клана. Не успел обдумать. Единственное, что его заботило — это покой и безопасность пары. А как он может обеспечить ей все это, если Иветта отправится бродить по городам и весям в поисках каких-то камней?

Нет, пожалуй, если охранять ее будет он сам, десяток его пардов, и еще пара десятков уммаров — тогда, наверное, добраться до девушки не сможет даже сотня девампов, которые ее уже ищут.

Но согласятся ли уммары действовать вместе с пардами? Захотят ли делить с ним и его десятком тяготы дальнего пути, хлопоты и неудобства кочевой жизни, опасности, подстерегающие в людских землях? Можно ли положиться на медведей и доверить им прикрывать свою спину и спины своих друзей?

Вопросов было — не счесть!

Куда проще было бы увезти Иветту в свой Замок, приставить к ней охрану, а поиском артефактов пусть займутся те же шаманы! Он даже готов выделить своих воинов в помощь!

Пока Даромир стоял и обдумывал все эти вопросы, на площади собралась немалая толпа. Здесь были и дети, и старики, и женщины и, разумеется, взрослые уммары — охотники и рыболовы.

Многие пришли с факелами, и на площади стало светло.

Хевдинг вдруг понял, что невольно ищет взглядом Иветту.

Знает ли она, что ему сейчас предстоит первая драка? Придет ли посмотреть? Захочет ли поддержать его, или будет болеть за его противника? Особенно теперь, после того как он, Даромир, упрекнул ее и ушел, не попрощавшись?..

Вместо Иветты к хевдингу подошел еще один уммар. Не менее высокий и мощный, чем тот, который первым бросил Верховному вызов.

— Я — Флойдерг. Знаком с Ветой и сделаю все, чтобы избавить ее от тебя, пард! — объявил он. — Не успел тебя первым вызвать, что ж, буду вторым! Готовься к драке, Даромир!

— Всегда готов. — Яросвет повел плечами, разминаясь. — Ты тоже будь готов, уммар! Флойдерг кивнул и отошел.

Даромир выдохнул, чувствуя, как тоска сжимает грудь, а на плечи наваливается усталость. Он потерял невесту и брата — боль от этой потери была все еще свежа в его душе! Он провел в пути больше месяца. Он вместе со своими верными друзьями и помощниками прошел изученные земли с самого юга до самого севера. Сделал все, чтобы только вернуть свою Истинную!

На краткий миг, когда Вета шагнула ему навстречу, ему показалось, что все получилось, все сбылось! Даромир представлял, что скоро он привезет жену обратно под сень Старого леса, где сможет окружить ее теплом и заботой, будет баловать вкусностями и подарками, будет гулять с ней по самым живописным местам и делиться самыми заветными мыслями!

Но, видимо, Фатумате угодно другое. И ему, Даромиру, придется с этим смириться. Что ж. Война так война. Он и сам был не прочь очистить мир Двух лун от кровопийц, но предпочел бы, чтобы его пара при этом оставалась в безопасности…

— Что-то ты совсем сник, брат, — рядом с хевдингом появился Горицвет. — Что за тяжкие мысли тебя гнетут? Отбрось их в сторону — сейчас не время предаваться печали, Даромир! Перед боем ты должен взбодриться!

— Да, должен. — Верховный снова обвел взглядом толпу уммаров, которая, кажется, увеличилась втрое. — Не знаешь, Иветта здесь? Может, ей никто не сообщил про бой?

— Не знаю, но сейчас выясню! — пообещал Горицвет и умчался. Он понял: только появление пары может вернуть его другу и хевдингу силы для предстоящего сражения. А без этого Даромир обречен на поражение!

…Вета не успела даже переодеться — только-только скинула шубу, стянула сапоги и ответила на несколько вопросов о том, что с ней было, как в дом Вебранда вошел незнакомый уммар.

— Братья и сестры! Я принес вам весть! — объявил он с порога. — Хевдингу Даромиру брошен вызов! Бой начнется совсем скоро, спешите все на площадь!

— Уже?! — Иветта надеялась, что охотники не будут торопиться, пожелают отдохнуть.

Вот только уммары, похоже, в отдыхе не нуждались. Зато жаждали зрелищ!

— Я иду с тобой, Вета! — к девушке подбежал Вигге, обнял ее за талию. — Ты хочешь, чтобы твой пард победил?

— Хочу! — без особой уверенности ответила Ветка. — Мне кажется, мы с Даромиром не совсем поняли друг друга, но это не значит, что я отвернусь от него!

— Вы поссорились?

— Не совсем. скорее, не смогли договориться, что делать потом, когда Даромир победит всех, кто решит бросить ему вызов.

— Ты так уверена в его победе? — Вигге даже надулся. — Уммары — сильные бойцы!

— Я в этом не сомневаюсь, дружок, — Иветта вздохнула. — Просто, понимаешь, теперь я точно знаю, что Даромиру я нужна. Очень нужна, по-настоящему! Поэтому и биться он за меня будет отчаянно. А уммары — те, которые строили мне глазки — они ведь знают, что я им не Истинная, а значит, и сражаться за меня всерьез им нет смысла.

— Об этом я не думал, — вздохнул Вигге. — Но все равно мне не хочется, чтобы твой пард победил и увез тебя! Ты, наверное, будешь злиться, что я так говорю?

— Не буду. Я же знаю, что ты меня любишь и не хочешь расставаться… но хватит болтать, идем скорее! Я хочу, чтобы Даромир видел, что я все равно рядом, даже когда считаю, что он не совсем прав!

— Ты очень хорошая, Вета! — Вигге состроил грустную рожицу и повел подругу на улицу.

Пробраться на площадь им удалось с трудом: уммаров собралось столько, что сосульке негде было упасть!

— Пропустите! Дайте пройти! Между прочим, я Иветту веду! Она должна стоять в первом ряду! — прикрикивал Вигге, и оборотни неохотно теснились, расступались, давая дорогу медвежонку и его спутнице.

Наконец, Ветка и Вигге оказались в переднем ряду, и девушка увидела хевдинга.

Даромир стоял в центре круга — суровый, неподвижный, с каменным лицом и безразличным взглядом. Казалось, что его не задевают направленные на него любопытные, а порой и враждебные взгляды. Не интересуют мнение толпы, для которой разыгрывающаяся драма была лишь развлечением и поводом посудачить.

— Я должна подойти! — Вета выдернула пальцы из цепкой хватки Вигге, побежала к парду. Мальчишка сделал пару шагов следом и остановился. Вернулся обратно в толпу.

Иветта подбежала, встала перед хевдингом. Он перевел взгляд на нее.

— Ты пришла. — произнес невыразительно. — Чего пожелаешь мне, жена? Победы или поражения? Ты ведь хочешь остаться с уммарами…

— Я желаю тебе победы, Даромир! — Вета робко положила ладонь ему на плечо. — Мне не нужно другого мужа!

— Мне тоже не нужно другой жены, Вета. И я готов смириться с твоим желанием лично заниматься поисками Камней Силы и того растения, которое ядовито для девампов. Только не думай, что я отпущу тебя одну! Это слишком опасно. как оказалось, даже у нас, в Старом лесу. Девампы ищут тебя, и страшно подумать, что случится, если ты снова попадешь им в лапы!

— Давай ты подумаешь об этом потом, Даромир! Сейчас ты должен победить, слышишь?!

Лицо парда просветлело, разгладилось.

— Теперь, когда я знаю, что тебе это нужно — я справлюсь со всеми! — пообещал он. Поймал руку девушки, поднес к своим губам. Потянул носом воздух. — Как же ты сладко пахнешь, Вета!

Их разговор прервал звук гонга и повелительный голос фара Минклоу:

— Всем освободить круг! Соперники! К бою!

Вета неожиданно для себя потянулась к хевдингу, провела ладонью по его покрытой короткой щетиной щеке:

— Мое сердце с тобой, муж! — и тут же смутилась, убрала руку и убежала к Вигге.

Однако главное было сделано: Даромир воспрянул духом, исполнился решимости и теперь был готов бороться — за себя, за свою пару, за их общее будущее!

Уммар, которого, как узнала от Вигге Иветта, звали Бигар, смотрелся впечатляюще. Он вышел в круг, встал напротив хевдинга, поигрывая огромными выпуклыми мышцами. Холод не пугал оборотня, и тот был только в штанах и жилетке. Даромир тоже скинул с себя лишнюю одежду.

— Ну что, поборемся, Верховный? — переступил с ноги на ногу Бигар.

— Меньше слов — больше дела, — насмешливо кивнул пард.

Мужчины, не сговариваясь, бросились в бой.

Иветта тихо охнула и закрыла лицо руками.

Нет! Она ни за что не станет смотреть на это!

Даромир такой высокий и сильный, но уммар еще крупнее! Сейчас они порвут, поломают, покалечат друг друга, и все из-за каких-то нелепых обычаев!

Какое-то время девушка так и стояла с закрытыми глазами, с ужасом прислушиваясь к хриплому дыханию дерущихся, к топоту двух пар ног и звукам ударов. Потом толпа охнула, взревела и Ветка не выдержала, убрала руки от лица. Увидела, что происходит — и тихонько засмеялась от радости и облегчения: Даромир каким-то невероятным образом сумел заломить противнику руку за спину и теперь медленно, но уверенно клонил того к земле, а уммар, скрежеща зубами от ярости и боли, опускался все ниже и ниже, пока не встал на колени.

— Достаточно! — фар Минклоу ударил в гонг. — Победа засчитана! Хевдинг Даромир выиграл первый бой!

— Первый? А что, будет еще и второй?! — подпрыгнула от неожиданности Ветка.

— Да, Флойдерг успел вторым бросить вызов твоему парду, — Вигге отвечал, хмурясь: ему победа Даромира радости не доставила.

— Флой-то зачем? — поникла девушка. — У него же есть невеста! Как она к этому отнесется?

— Хорошо отнесется, — проворчал Вигге. — Ты ведь Говорящая с лунами, Вета! Женщина с таким Даром любому клану нужна! Вот увидишь, за тебя еще кто-нибудь обязательно вступится!

— Угу. И я, кажется, даже знаю — кто. — Иветта увидела пробирающегося к фару Минклоу вентура. — Твой любимый дядюшка Адейр.

— Он хотел на тебе жениться, Веточка! Ну почему, почему ты не смогла его полюбить?! — в голосе медвежонка прозвучало отчаяние.

— Сердцу не прикажешь, Вигге. Не лежит оно у меня к Адейру, совсем не лежит.

— А к мужу? Ты любишь его? Он же тебя выгнал, Вета!

— А потом нашел и спас. Не надо, дружочек, не пытайся понять то, чего умом постичь не выйдет. Прост знай: я, как увидела Даромира после долгой разлуки — так мне тепло и хорошо стало, будто вдруг лето жаркое наступило! И ни с кем другим, я знаю, мне так хорошо не будет!

— Уйдешь, значит, от нас… — Вигге отвернулся. Его плечи вздрогнули.

Вета вдруг поняла, что мальчишка изо всех сил пытается сдержать слезы. Ей очень хотелось утешить его, но что она могла пообещать ребенку? У него есть семья, друзья, своя жизнь в родном клане.

…а у нее?

Что ждет ее здесь, в Искантане? Всю жизнь мерзнуть, сидеть приживалкой в чужом доме, растить чужих детей и раз в месяц общаться с духами? — нет! Такой судьбы она себе не желала! Тем более, зная, что есть мужчина, с которым ей было так хорошо, и наверняка будет хорошо снова! Нужно только постараться, найти к нему подход.

— Согласен ли ты, хевдинг Даромир, сразиться со вторым противником, или предпочтешь отдохнуть до завтра? — услышала Вета голос главы клана и отвлеклась от своих мыслей, уставилась во все глаза на Даромира: что же он решит?

— Я не устал. Продолжим. — Пард был настроен решительно.

— Ценю твое мужество, Даромир! Флойдерг, в круг! — фар Минклоу снова собственноручно ударил в гонг.

На этот раз, когда начался бой, Иветта глаза не закрывала. Стояла, смотрела, прикусив костяшки пальцев, как два огромных мужчины месят друг друга кулаками, валяют в снегу, ставят подножки, выворачивают руки.

Флойдерг был моложе Даромира, сильнее, но явно не так опытен. Раз за разом пард уходил от ударов, выворачивался из захватов. Флой начал нервничать, ошибаться, пропускать удары. Даромир заметил это, подгадал момент, когда противник неосторожно раскрылся, и нанес мощный удар в челюсть.

Уммар упал, заливая снег кровью из рассеченной губы, и остался лежать, оглушенный, медленно моргая осоловелыми глазами…

Раздался удар гонга.

— И вновь победа за хевдингом Даромиром! Ну же, уммары! Неужели больше нет желающих постоять за честь клана Утта и за честное имя Иветты, Говорящей с лунами?

— Я буду биться с хевдингом! — в круг вывалился, растолкав уммаров, вентур Адейр. — Мне в дом хозяйка нужна, в постель — женщина. Хочу жениться на Иветте!

Даромир напрягся. Его звериная половина почуяла настоящего соперника. Пард рванулся наружу, намереваясь задрать зубами и когтями глупого человека, у которого нет даже второй ипостаси!

Губа приподнялась, показывая мигом заострившиеся клыки. Когти впились в кожу собственных ладоней. В груди зарокотало глухое рычание.

— Похоже, Верховному не слишком понравились твои слова, вентур, — хмыкнул фар Минклоу. — Да и я так полагаю, что торопишься ты, как и все люди, делить шкуру неубитого парда.

Адейр остановился у самой границы круга.

— Мне торопиться некуда, вождь. Подожду вот, пока дикий котик со своей кошачьей натурой справится, а там и посмотрим, будет ли чего делить! — продолжил он насмехаться над хевдингом.

Даромир зарычал громче. Запрокинул голову, оскалил зубы. Сдерживать оборот становилось все сложнее. Пард ярился и не желал успокаиваться.

Вета поняла: происходит что-то страшное, неправильное. Такое, что потом может навредить самому хевдингу.

Вигге невольно подтвердил ее мысли:

— Если твой хевдинг перекинется и в образе парда нападет на Адейра — ему тут же засчитают поражение!

Этого Ветка допустить никак не могла!

Она наклонилась, схватила голыми руками две пригоршни снега, слепила из них снежок и запустила его в мужа. С меткостью у Ветки все было в порядке, так что попала с первого раза.

— Что-о-о?! — Даромир развернулся, пытаясь понять, откуда ждать нападения.

— Остынь, муж! И не верь ни одному слову Адейра! Я его близко к себе не подпускала и впредь не подпущу! — не стесняясь десятков слушателей, крикнула Вета и снова запустила в мужа снежком.

Второй снежок Яросвет поймал, раздавил в руках, получившейся кашицей принялся растирать лицо. Его зверь, шокированный поведением пары, растерялся, отступил.

— Я тебя услышал, жена. Знаю, что правду говоришь. Не волнуйся, разберусь я с вентуром.

— Конечно, разберешься, муж! — Иветта видела, что Адейра разозлило ее вмешательство, которое сорвало его план победить Даромира без единого удара.

Теперь она нарочно продолжала злить охотника и подбадривать мужа. Подлости она терпеть не могла, а Адейр наконец-таки проявил свою настоящую суть!

— Вижу, ты и третий бой настроен сегодня провести, хевдинг? — уточнил глава клана. — Может, все же отдохнешь до завтра?

— С вентуром вашим я и без отдыха справлюсь. — Яросвет уже не рычал. На него снизошло спокойствие и уверенность. Главное — Иветта верит в него, радуется его победам! С остальным он разберется!

— Тогда — к бою! — фар Минклоу кивнул Адейру: ступай, охотник. Бейся!

В этот раз Иветта даже не думала закрывать глаза. И впервые поняла, что, наблюдая за дракой двух мужчин, можно даже получить удовольствие… при условии, что побеждает тот, за которого ты болеешь, а проигрывает тот, кому ты и сама охотно расцарапала бы лицо!

Даромир-Яросвет не подвел. Не позволил себе расслабиться. Что-то подсказывало парду, что от человека не стоит ждать честного боя. Пард внимательно следил за каждым движением противника, сам нападать не спешил, но и удары не пропускал, чем очень злил вентура.

Тот оборотнем не был, и даже сейчас, когда хевдинг провел два боя и потратил в них добрую половину сил, Адейр все равно был слабее — и знал это. Он пытался снова разозлить парда, ругал весь кошачий род, обзывая то блохастыми, то ковриками для ног. Только на Даромира это не действовало. Он не спешил наносить решительный удар, изматывал соперника, вынуждая все чаще ошибаться.

В какой-то момент Адейр пропустил удар по ногам, повалился в снег, задыхаясь, хватая ртом морозный воздух. Даромир тут же оказался рядом, склонился над человеком, собираясь схватить его за руки, перевернуть на живот и сесть сверху.

— Ах ты кошак облезлый! Не возьмешь! — взвыл Адейр, схватил пригоршню снега, бросил Даромиру в лицо.

Снег — не песок, тает быстро, и все же на пару мгновений хевдинг оказался ослеплен. Этих мгновений хватило вентуру, чтобы извернуться, вскочить на ноги и попытаться нанести свой удар. Но чутье парда подсказало Даромиру, где находится Адейр, и что делает.

— Ой! — дурашливо охнув, Даромир отпрыгнул в последний момент и Адейр, который собирался подсечь хевдинга под колени, встретил пустоту и снова упал. — Промахнулся, болезный? Что ж ты думал — если я тебя не вижу, то и отпор дать не смогу?

— Клятый зверь! Ничем тебя не возьмешь! — не выдержал, закричал вентур, барахтаясь в снегу.

Даромир тут же двинулся на голос. Упал на вентура всем телом, нащупал руки врага, не жалея, выкрутил их так, что Адейр заорал от боли.

— Признаешь мою победу? — рыкнул пард.

— Отпусти!

— Признаешь?! — Даромир усилил хватку.

— Признаю! — проскулил вентур, еще раз дернувшись и убедившись, что это бесполезно. Фар Минклоу встал, ударил в гонг.

— Третья победа! Что ж, Даромир, следует признать, боец ты знатный. А теперь, пока здесь, на площади, собрался почти весь клан, давай спросим у той, за кого ты бился: а хочет ли она звать тебя мужем?

Снег, попавший в глаза Даромиру, уже растаял, но успел навредить: хевдинг чувствовал сильную резь. На ресницах скопились слезы. На арктическом холоде ресницы тут же смерзлись. Пард стоял, ослепленный, и не мог даже взглянуть на Иветту, чтобы убедиться: она по-прежнему здесь, она рада его победе.

Но… она ведь сказала, что хочет быть с ним? И что ему еще остается, кроме как не довериться своей Истинной и ее словам?

— Хорошо. Я спрошу, — решился он. — Скажи, Иветта, Истинная моя! Ты считаешь меня своим мужем? Хочешь ли прожить со мной жизнь? Согласна ли носить моих детей?

Зеваки замерли. На площади воцарилась тишина, нарушаемая только треском факелов да тихими посвистываниями ветра. И в этой тишине прозвучали четкие и ясные слова, произнесенные звонким женским голосом:

— Перед всем кланом, который дал мне кров и пищу, принял меня, как родную, я признаю тебя, Даромир, Верховный хевдинг пардов, своим мужем!

Яросвет развернулся на голос, протянул в его сторону руки:

— Тогда подойди ко мне, Вета, и подари поцелуй!

27. Совет клана

Вета не могла отказать Даромиру в просьбе о поцелуе. Да и не хотела. Подошла поспешно, положила руки на грудь, заглянула в лицо.

— Что у тебя с глазами?! — охнула испуганно.

— Ничего страшного. Просто надо в тепло. — Яросвет положил ладони ей на плечи, легко, едва касаясь, скользнул с плеч к щекам, обхватил голову девушки, потянулся к ее губам.

Вета не противилась. Встретила губы мужа мягкой лаской, стараясь прикосновениями показать то, что было у нее на сердце. Мужчина глухо застонал, разрываясь от желания углубить поцелуй и необходимости остановиться: площадь, мороз, чужие жадные глаза вокруг — не самое подходящее место для настоящих проявлений страсти.

— Мы живем в доме, который выделил нам фар Минклоу. Переберешься ко мне, жена? — неохотно отрываясь от Иветты, спросил хевдинг. — Не хочу больше расставаться с тобой ни на мгновение!

Иветта такого предложения не ожидала и сразу ответить оказалась не готова. Слово «жена», которое произнес Даромир, прозвучало в этот раз так проникновенно! С такой нежностью и удовлетворением, что не оставалось сомнений: мужчина боролся за нее не ради статуса, не потому, что так положено. Нет! Она действительно нужна и дорога ему! И все же… не слишком ли поспешным будет такой переезд?

Яросвет уловил ее заминку, помрачнел:

— Сомневаешься?

— Нет! Не знаю, как сказать Вигге и его отцу, что собираюсь съехать от них. Да и вещи забрать бы надо. впрочем, потом скажу, позже. Идем, тебе нужно срочно промыть глаза!

Хевдинг еще раз на мгновение прижался к ее губам, словно не мог насытиться их вкусом. Потом снова опустил руки на Ветке на плечи, попросил тихо и немного беспомощно:

— Отведешь меня?

— Да, да!.. — Иветта почувствовала, как дрогнуло ее сердце в порыве сочувствия к мужу и от негодования на подлость Адейра.

Она медленно двинулась в сторону дома фара Минклоу. Хевдинг шел на шаг позади, держась за ее плечо. Толпа расступилась перед ними, пропуская. Медведи почтительно молчали, а друзья Даромира, весь его боевой десяток, выстроились по двое и последовали за своим предводителем и его Истинной. Вид у них был очень решительный и воинственный.

Торжественность шествия нарушил Вигге. Он догнал Иветту, пристроился рядом, спросил на ходу:

— Вета, ты когда домой придешь? Тебя ждать к обеду? — тон мальчишки был недовольным, почти обвиняющим.

— Нет, Вигге. Я пообедаю с Даромиром. — Девушка почувствовала, как напряглись пальцы парда на ее плече. И она решилась. — К тому же, теперь, когда хевдинг отстоял свое право зваться моим мужем, и я согласилась с этим, мне следует жить не у вас, а вместе с супругом.

— Значит, ты уходишь. — голос Вигге дрогнул.

— Однажды это должно было произойти, дружок.

— Знаю. Пойду, скажу отцу и матери, чтоб не ждали… — мальчишка вывернулся из-под руки Иветты, которая пыталась погладить его по плечу, и, перекинувшись в медвежонка, помчался прочь.

Иветта сглотнула горький комок слез: терять дружбу маленького уммара ей совсем не хотелось, но она даже не представляла себе, что делать с этой детской ревностью!

«Молчи! Только молчи и ни о чем не спрашивай!» — взмолилась про себя, вспомнив, что Даромир был свидетелем этого разговора. Вот только с ним обсуждать Вигге она пока была не готова.

Даромир словно услышал ее просьбу — не произнес ни слова, пока не добрались до выделенного пардам дома, и пока Вета не заговорила первая:

— Вот и пришли. Осторожно, ступеньки!

В доме, устроив Даромира на лежанке поближе к огню пылающего жаром камина, Вета попросила одного из пардов сбегать к шаманам.

— Скажи, что хевдингу необходимы примочки для глаз, — добавила она, шустро пристраивая над огнем чистый котелок с водой и оглядываясь в поисках ткани, которая сгодилась бы, чтобы сделать повязку.

— Присядь, Вета, посиди со мной, отдохни. — Яросвет попытался остановить свою деятельную жену. — Сейчас ресницы оттают, и все будет в порядке.

Разгоряченный боем, он жаждал не лечения, а близости. Его пард беспокойно ворочался внутри, рвался к паре — присвоить заново! Отметить своим запахом, своей особенной оборотнической магией, чтобы уже никто не посмел даже заглядываться на нее!

— Нет, так нельзя! Снег на площади грязный, там и зола, и песок. Промыть глаза нужно обязательно! — настояла на своем девушка.

Яросвет прикусил губу, вцепился пальцами в шкуру, на которой полулежал, и в очередной раз смирился.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Мне приятна твоя забота, жена, — произнес он.

Общими усилиями чистая мягкая ткань отыскалась, а Горицвет принес от шаманов небольшую чашу, заполненную студенистой кашицей.

— Вот! — подал чашу Иветте. — Сказали, менять повязки с мазью пару раз в сутки! И так — не менее трех дней!

Вета лично промыла глаза мужу, наложила на них целебную мазь и повязку.

Тем временем Болеслав накрыл стол и позвал всех обедать. Когда все расселись, Вета обнаружила, что оказалась во главе стола, рядом с мужем.

— Пришло время нам познакомиться по-настоящему, — заявил Болеслав. — Даромир, представишь нам свою жену? Чтобы все было, как положено?

Даромир встал со стула, наощупь отыскал плечо Иветты, которая тоже поднялась, заговорил веско:

— Позвольте, друзья мои, братья и верные соратники, представить вам мою Истинную пару, мою жену Иветту. Она пришла из другого мира и вернула меня к жизни. Я не понял сразу, какой подарок послала мне Фатумата, не сумел оценить героический поступок моего брата Верослава… и только потом осознал, как ошибся и что натворил. К счастью, Вета простила мне мою ошибку и признала меня мужем. Но вернуться домой мы пока не сможем.

— Что такое?!

— Почему?!

— Разве мы что-то еще должны уммарам? — раздались удивленные восклицания.

— Уммарам — ничего не должны. — Даромир покачал головой. — Однако есть еще одно незавершенное дело. Девампы. Они ищут Иветту и однажды найдут — если мы не найдем и не остановим их первыми.

— Но как мы с ними справимся, Дар?! Скольких уже перебили и мы, и наши отцы, и деды, а их меньше не становится! — воскликнул обычно молчаливый Велемир. — Будь у нас хоть малейший шанс избавиться от этих кровопийц, я первый пошел бы на них войной!

— Теперь этот шанс у нас есть, — объявил хевдинг. — Как вы уже знаете, Иветта стала Говорящей с лунами. А ее Духом-покровителем стал Верослав. Он подсказал Вете, как можно покончить с девампами раз и навсегда!

— И как же?

— Рассказывай, хевдинг!

— Мы готовы слушать! — снова загомонили парды.

— Вот Иветта и расскажет. Говори, жена! — Даромир отступил на полшага и выдвинул Ветку чуть вперед.

Вета смешалась: одно дело — беседовать один на один с мужем или шаманом. Другое — выступать перед десятком незнакомых мужчин.

Тем не менее, девушка собралась с мыслями и постаралась изложить все, что ей стало известно, четко и понятно.

— Получается, нам нужно отыскать, если потребуется — выкупить у владельцев, шесть Камней Силы. Тогда шаманы уммаров смогут провести обряд, который объединит их и наполнит магией. А еще нам предстоит добыть имбирь — траву, корневища которой ядовиты для девампов, — закончила она свой рассказ.

— Похоже, нам пора снова собираться в путь, — высказался Болеслав. — Что ж, так тому и быть. Я готов идти за тобой, хевдинг, куда прикажешь!

— Быть посему! — поддержали остальные.

Вета улыбнулась, кивнула с признательностью: как же хорошо, что у ее мужа такие смелые и верные друзья и сородичи!

Даромир тоже повеселел.

— Я не сомневался в вас, братья! — заметил он. — Что ж, давайте пообедаем, пока есть время. Думаю, уже скоро фар Минклоу пригласит меня или всех нас к себе, чтобы объявить, что уммары не останутся в стороне и тоже примут участие в поисках.

Как выяснилось ближе к вечеру, Даромир был прав.

Сразу после обеда Иветта засобиралась в дом капитана Вебранда.

— Я должна проститься с капитаном и его семьей, забрать вещи, — сообщила пардам. Даромир, по-прежнему незрячий из-за повязки на глазах, заявил решительно:

— Одну — не отпущу. Пошел бы сам, но толку от меня сейчас немного, поэтому с тобой пойдут Велемир и Горицвет.

— В поселке безопасно, — попыталась возразить Вета.

— Было безопасно, пока уммары считали, что ты им принадлежишь и никуда не денешься. Теперь ты для них — лакомый кусочек, который выдернули прямо из пасти. Так что не спорь, Вета. Привыкай, что без охраны ты никуда ходить не будешь, пока мы не уничтожим девампов и не вернемся в мой Замок в Старом лесу.

Иветта дальше спорить не стала. Кто знает — может, и прав ее муж, что не доверяет уммарам так сильно, как она сама?

Только-только она успела вернуться из дома Вебранда, как к Даромиру явился медвежонок-вестовой от фара Минклоу.

— Верховный хевдинг! Глава клана Утта просит тебя и твою жену почтить своим присутствием Совет клана! — объявил он. — Совет начнется, как только все соберутся. Позволите проводить вас?

— Позволим, — чуть ворчливо подтвердил Даромир. Его раздражала повязка на глазах и вынужденная беспомощность. Представать таким перед собранием уммаров ему было не слишком приятно. — Куда же мы денемся.

На Совете клана присутствовали главы семей, шаманы и самые сильные воины. Иветте снова пришлось рассказывать о своей встрече и беседе с духом Верослава и о том, что предстоит сделать, чтобы уничтожить девампов.

Выслушав ее, фар Минклоу обратился к Даромиру:

— Как я понимаю, ты, Верховный, и твои воины намерены присоединиться к войне против кровопийц?

— Да, — коротко подтвердил хевдинг.

— Значит, если не возражаешь, действовать будем вместе.

— Согласен, — снова кивнул Даромир.

— Шаманы сказали, что повязку с твоих глаз можно будет снять через три дня. Думаю, этого времени хватит, чтобы согласовать наши действия и собраться в путь. Сегодня я отправлю вестовых к соседям. Думаю, многие сильные воины-уммары из других кланов захотят присоединиться к вам…

— Позволь возразить, фар Минклоу, — покачал головой Даромир. — Для того чтобы добыть Камни Силы и имбирь, большого войска не нужно. Так мы только привлечем внимание девампов, заставим их насторожиться. Думаю, достаточно будет небольшого отряда. Десяток моих воинов, два десятка твоих — этого вполне хватит, чтобы на нас никто не посмел напасть.

— Дело говорит Верховный, — поддержали шаманы. — Войско собирать надо, но понадобится оно позднее, когда все Камни Силы у нас будут, и отрава для чешуйчатых у каждого в походной сумке окажется.

Медведи еще немного поспорили и посовещались между собой и пришли к общему мнению, что через три дня в поход за Камнями и имбирем отправятся парды, Иветта, три шамана и два десятка воинов-уммаров.

— Ну, раз главное обсудили — ступайте отдыхать, — отпустил собравшихся вождь клана.

Вета и Даромир вернулись в выделенный пардам дом, поужинали, а заодно поделились новостями с родичами хевдинга.

— Нам с вами, братья, собирать особо нечего, — заметил Яросвет. — Зато останется еще пара дней на отдых.

После этого он встал, взял Иветту за руку и повел к лестнице на чердак. Там, под самой крышей, имелась одна довольно просторная комната, которую занимал хевдинг.

— Из окошка на крыше видны звезды. Я бы показал тебе самые красивые из них, — шепнул он своей Истинной. — Но пока тебе придется любоваться на них без меня.

— Значит, полюбуемся вместе в другой раз, — так же шепотом ответила Ветка, переступая порог комнаты, в которой временно обосновался ее муж. — А сегодня ты расскажешь мне о себе, о своем клане и обычаях своего народа. Я очень хочу узнать тебя хоть капельку больше!

— Хочешь узнать меня, жена? — в голосе Даромира появились бархатные соблазнительные нотки. — Так вот он — я. Изучай!

Он готов был предложить Иветте всего себя, и вовсе не на пару минут! Горячка боя все еще бродила в нем. Пард внутри хмелел от манящего запаха пары и еще сильнее, чем днем, стремился сблизиться с Истинной, напитать магией метку на ее плече, ведь за пару месяцев разлуки она заметно ослабела!

Вета даже немного порадовалась, что на глазах у Даромира повязка, иначе он увидел бы, как она смутилась и покраснела от его слов. Но предложение мужчины ей понравилось. Было приятно, что он желает близости, но старается сдерживаться, не набрасывается нетерпеливо, а ухаживает и соблазняет…

— Ты — красивый, — признала она и несмело провела подушечками пальцев по его щекам.

— Значит, нравлюсь? — на губах парда проступила улыбка.

— Есть немного, — усмехнулась Иветта.

— Ах, всего лишь немного?! — в шутку возмутился Даромир. — Похоже, мне придется поднапрячься, чтобы понравиться тебе еще больше!

Он подхватил Истинную на руки, донес до своего низкого просторного ложа и уселся, прижимая к груди свою тонкую, как ивовая веточка, и такую желанную жену.

Ткнулся носом ей в плечо, потянул воздух, словно впитывая в себя ее аромат, прошелся широкими ладонями по ее рукам, спине.

— Будь со мной, Вета, — попросил внезапно охрипшим голосом. — Будь со мной этой ночью — и всегда!

— Буду! — пообещала Иветта, подняла голову, и Яросвет, будто только того и ждал, тут же поймал ее губы, приник к ним жадным поцелуем.

Дальше они не разговаривали. Вместо них говорили их тела: наконец-то встретившиеся губы. Переплетенные руки и ноги. Сорванное дыхание — одно на двоих, и слитные движения — вперед и назад, вверх и вниз. Все быстрее и быстрее, пока не произошел взрыв, отправивший их обоих в ослепительный полет!

28. Поход за камнями силы

Три дня подготовки к походу стали для Иветты и Яросвета небольшим медовым месяцем. Даже вынужденная беспомощность мужчины не мешала им, а словно вносила нотку особой близости в их пока еще хрупкие отношения.

Хевдинг не желал принимать помощь ни от кого, кроме жены. Ему не нравилось чувствовать себя зависимым от кого-то, кроме нее. А Вета, видя, с какой благодарностью муж принимает ее заботы, как все больше доверяется ей во всем — расцветала.

Его трепетные в первую ночь ласки становились все смелее. Горячий темперамент, днем скованный необходимостью соответствовать высокому званию Верховного хевдинга, прорывался ночью, когда Вета и Яросвет оставались наедине. Теперь Ветка не сомневалась: муж не ошибается, не принимает ее за другую. За погибшую невесту. Нет! Он дарит свою опаляющую страсть ей. Только ей!

Тем временем, шаманам удалось определить по сбивчивым рассказам Иветты, что два из все еще не найденных Камней Силы находятся в других кланах уммаров. Еще один — в одном из кланов пардов, а оставшиеся три — в землях людей.

Поскольку дорога в людские земли все равно пролегала по землям уммаров и пардов, решено было вначале побывать в этих кланах и договориться с вождями о передаче камней Силы Говорящей с Лунами. Никому другому отдать такую ценность оборотни не согласились бы.

Наконец, настало утро, когда Иветта сняла повязку с целебной мазью с глаз Даромира, промыла их настоем трав, который прислали шаманы. Отложила в сторону чистые полоски ткани, заменявшие бинты и марлю. Нежно провела кончиками пальцев по скуле мужа:

— Открывай глаза, Яросвет. Теперь уже можно.

Мужчина сидел в кресле у камина, спиной к огню. Дождавшись разрешения, он тут же распахнул веки. Чуть прищурился от показавшегося ярким света, исходящего от огня в камине. Нашел взглядом жену. Проморгался, не отрывая от нее глаз.

— Как же я давно тебя не видел, Вета. Соскучился! Ты еще красивее, чем мне помнилось…

Иветта смутилась: это когда чужие, безразличные ей мужчины делали комплименты ее внешности — она умела отмахиваться. Но под жадным и снова голодным — будто и не было трех ночей страсти — взглядом своего мужчины растерялась, смешалась, порозовела…

— Не надо, Яр, — попросила тихо. — Друзья же рядом.

— Пусть и друзья знают, что я считаю свою женщину самой красивой в мире! — абсолютно серьезно ответил пард.

— А мы и не сомневаемся. Нас в этом убеждать не надо! — заверил Болеслав. Он взялся говорить, как самый старший и умудренный опытом. Тот, к чьему мнению принято прислушиваться. — Однако нас уже ждут, хевдинг. Пора отправляться в путь.

— Что ж, пора — значит, пора. Позавтракаем и простимся с гостеприимным домом фара Минклоу.

В путь отправились ближе к тому часу, который можно было бы назвать полднем, если бы кругом не царила непроглядная северная ночь.

В отряде, помимо хевдинга, его жены и десятка пардов, оказались три шамана, капитан Вебранд и его хороший друг, Флойдерг. Два соперника Даромира — забияка Бигар и вентур Адейр — тоже пожелали присоединиться к походу.

Еще тринадцать воинов-уммаров были Иветте почти незнакомы, а пардам не знакомы вовсе. Впрочем, Вета не сомневалась, что за время пути все между собой познакомятся, а вот сложится ли дружба — об этом оставалось лишь гадать. А гадать Ветка не любила.

Уммары и парды собирались идти в своих звериных ипостасях: так быстрее. Понятно было, что ни она, ни вентур Адейр за оборотнями не успели бы. Поэтому им двоим предстояло ехать на санях-волокушах. По счастью, на разных.

Устроив Иветту как можно мягче и удобней, Яросвет застегнул на ней меховую полость, оставив лишь небольшое отверстие напротив глаз. Потом перекинулся в парда и встал сбоку: собирался даже во время движения не отходить от Истинной ни на шаг, охранять и защищать.

Тащить волокушу, в которой сидел Адейр, согласились двое уммаров.

— Охотник нам в людских землях пригодится, — заметили они, когда Вета поинтересовалась, зачем решили взять Адейра в отряд. — Он и тамошние места знает, и с местными договориться сумеет лучше нашего.

Вот так, кто на своих четырех, а кто — на санях, и двинулись в путь. До клана Сильвер Крик, в котором находился, судя по видениям Иветты, один из камней Силы, намеревались добраться меньше, чем за сутки, а до того нигде надолго не останавливаться.

Под мерный бег Иветта не заметила, как задремала. Проснулась оттого, что сани остановились.

— Небольшой отдых! Можно перекусить! — объявил Фьорстил, один из шаманов, ставший на время похода предводителем отряда.

Вета выбралась из меховой полости, выпрыгнула из саней, взялась прогуливаться туда-сюда, чтобы размять ноги. Она-то первой и заметила, что по следам отряда движется кто-то еще. Издалека, в темноте, она даже не могла понять, кто это.

— Даромир! Посмотри: что там такое мелькает на фоне торосов? — окликнула она мужа.

Парды, в отличие от уммаров, зрение имели отличное, так что Даромир, глянув в указанную женой сторону, сразу же понял, что происходит:

— Кажется, нас догоняет медвежонок. И я даже догадываюсь, кто это.

— Я тоже догадываюсь… — Вета покачала головой в расстройстве. — Ох, и влетит ему от отца!

— Кому влетит? — капитан Вебранд расслышал последние слова Иветты и подошел ближе.

— Кажется, капитан, нас догоняет Вигге.

— Вот сорванец! Я же велел ему оставаться дома!

Вета и Даромир не ошиблись. Уже через несколько минут перед ними предстал слегка запыхавшийся медвежонок. Он влетел в центр круга, образованного пятью санями-волокушами, на которых отряд вез Вету, Адейра и припасы. Перекинулся в человеческую ипостась.

— Я с вами! — заявил, переводя дыхание. — Можешь поколотить меня, отец, но я все равно пойду туда, куда ты и Ветка!

— И поколочу! — Вебранд подошел к сыну, присел перед ним на корточки. — Теперь мне придется спрашивать мнения остальных. Если большинство согласится, что мы можем взять тебя в отряд — что ж, так и быть. Если большинство голосов будет против, нам с тобой обоим придется вернуться в Бакевью. Как по-другому я смогу убедиться, что ты не бежишь тайком следом?

Вигге поник. Повесил голову и молча хлюпнул носом.

Вебранд встал, обратился к своим соратникам:

— Почтенные! Позвольте спросить вас! Кто согласен, чтобы мой сын Вигге присоединился к нашему отряду?

— Пусть идет с нами!

— Не прогонять же мальчишку!

— Еды хватит, прокормим! — загомонили уммары.

Парды просто кивнули: согласны.

Тех, кто настаивал бы на том, чтобы отправить Вигге домой, не нашлось. Убедившись в этом, медвежонок повеселел.

— Я не подведу! Буду слушаться, помогать и делать все, что скажете! — поклялся истово.

— Ну, гляди, сын. За язык тебя никто не тянул. Будешь главным по чистке оружия и мытью посуды, — предупредил медвежонка его отец.

Мальчишка кивнул покорно: ради приключений он и не на такое согласился бы!

Вскоре отряд снова тронулся в путь.

До Сильвер Крика добрались в намеченные сроки. В городок вошли ранним утром. Стражи-уммары, дежурившие на улицах, отряд заметили сразу, но тревогу поднимать не стали: распознали по запаху своих родичей, остановили, выяснили цель визита и повели к дому главы клана.

— Пусть наш фар сам с вами говорит, — решили дружно. — Встает он раненько, так что сразу и примет.

Как и обещали стражи, глава клана Сильвер Крик, фар Тринстил, вышел на порог сразу, как только узнал, что в город прибыли гости.

— Впервые на моем веку парды с уммарами за одно дело взялись, — покачал головой удивленно. — Хотя старцы сказывают, что раньше такое случалось…

— Пришла пора объединить усилия, фар Тринстил, — заговорил один из шаманов. — Беда снова стучится в наши жилища. Девампы все дальше на север забираются в поисках добычи, медвежат крадут.

— Не стоит говорить о таких вещах, стоя на пороге. Проходите в дом! — распахнул перед отрядом дверь старый уммар.

Дом, как и все дома уммаров, был таким большим, что в каминном зале на первом этаже весь отряд разместился с легкостью.

— Ну, а теперь рассказывайте, что произошло и зачем к нам пожаловали! — потребовал фар Тринстил.

Отвечать на расспросы взялся шаман Фьорстил.

— У нас появилась Говорящая с Лунами, — начал он с самого существенного. — Ей открылось в видениях, как победить девампов. Сейчас мы ищем Камни Силы. Ты не мог не слышать о них. Древний маг их создал семь штук — по числу наших медвежьих кланов. Если камни напитать силой и объединить — они смогут преодолеть магию Принцев девампов.

— Значит, Камень хотите забрать… — сделал вывод фар Тринстил. — Что ж, придется отдать. У нас его все равно зарядить никому не удалось. Но у меня есть два условия. Первое: вы познакомите меня с Говорящей. Второе: с вами пойдет один воин из нашего клана. Он будет личным защитником Говорящей на все время, пока война с девампами не закончится.

— Говорящую защищаю я. Она — моя истинная! — встал с лавки Даромир.

— Представься, пард, — потребовал глава клана.

— Даромир, Верховный хевдинг пардов. — Яросвет чуть наклонил голову в знак вежливости.

— Верховный, значит. Ну, так согласись, хевдинг: хороший боец, преданный защитник лишним никогда не будет! Я вам не обузу навязываю, а помощника предлагаю!

— Помощь нам лишней не будет, Даромир, — вступился его дядя, Болеслав.

Хевдинг перевел взгляд на Иветту:

— А ты что скажешь, жена? Берем уммара тебе в охрану?

— Я верю, что ты и твои друзья сумеете меня защитить. Но если рядом будет еще один воин, то я буду спокойнее и за Камни Силы, и за свою жизнь, и за твою, муж. — Вета поклонилась фару Тринстилу чуть ниже, чем её супруг. — Это я — Говорящая с лунами, — представилась, немного смущаясь.

— Вижу, Духи избрали достойную деву, чтобы говорить ее устами, — одобрительно качнул головой фар Тринстил. — Мудра не по годам, вежлива и добра.

Вета смутилась, порозовела, но делать вид, что не заметила похвалы, не стала:

— Мне приятны ваши слова, фар Тринстил, — поклонилась она еще раз.

— Присядь, милая, — махнул ей рукой вождь. — И вы присаживайтесь, почтенные. Сейчас велю стол накрыть, завтрак подать. Останетесь ли у нас до завтрашнего утра, или дальше пойдете?

— Дальше двинемся. Время не терпит, — пристраиваясь за столом, ответил шаман Фьорстил. — После вас к Айсопам отправимся, там и отдохнем полдня. А вы начинайте к большой войне готовиться.

— Подготовимся! Вы тут угощайтесь, а я пока пошлю за Камнем Силы и за своим воином.

Вскоре отряд, пополнившийся еще одним уммаром, покинул Сильвер Крик.

Вета сидела в санях, защищенная от ветра и холода меховой полостью, и иногда притрагивалась рукой к кожаному мешочку, который подвесила на шнурок у себя на груди. Там, в мешочке, лежали уже два Камня Силы. Заполучить второй камень оказалось не так уж сложно. Девушка надеялась, что следующие два достанутся им так же просто.

Богиня судьбы Фатумата, в которую в мире Двух Лун верили все — и оборотни, и люди — похоже, благоволила Иветте и всему отряду, потому что Айсопы отдали хранившийся у них Камень Силы на тех же условиях, что и вождь клана Сильвер Крик.

Потратив всего пять дней, отряд закончил свои дела в землях уммаров и двинулся на юговосток — туда, где в Старом Лесу обитали парды.

Пока Иветта жила у уммаров, в мир Двух лун пришла зима, так что снега лежали не только на севере, а на всем пути до Старого леса. Это было даже неплохо: двух людей, не имеющих звериных ипостасей, так и везли в санях-волокушах, а это сильно увеличивало скорость продвижения отряда. За десяток дней отряд преодолел огромное расстояние, выбрался из мест, где царила полярная ночь, и в одно прекрасное утро ступил под своды Старого леса.

— Привал! — скомандовал шаман Фьорстил. — Отдохнем пару часов. Как думаешь, хевдинг, доберемся к вечеру до клана Рампет?

— Должны, — подтвердил Даромир. — Только впереди теперь пусть Болеслав идет, дорогу показывает. Он родом из этих мест, каждую тропку тут знает.

— Добро, — согласился Фьорстил. — Было бы кстати, если по дороге получится поохотиться. Припасы у нас почти закончились, а с пустыми руками в гости являться не принято.

— Значит, поохотимся, — пообещал Болеслав. — Только лучше это сейчас сделать, когда отряд на постой встал. Пока шли, перекрикивались и шумели, всю дичь на ближайшую тысячу прыжков распугали. Двинемся снова толпой — и дальше зверье всполошим.

— Тогда задержимся тут, на поляне, а вы на охоту сходите, — решил шаман. — Все пойдете?

— Нет, не все. Для охоты пятерки пардов хватит. Остальные останутся в лагере, — решил Даромир. Оставлять Вету без присмотра ему очень не хотелось, пусть даже под охраной двух уммаров, которые за нее шкурой отвечали.

— Как скажешь, Верховный, — не стал спорить шаман. — Твоим десятком я командовать не стремлюсь. Сам решай, кто пойдет, кто останется.

— Пойдут Болеслав с сыном и трое из тех, кто меньше всего устал. Родичи! Кто сам хочет?

Как выяснилось, на охоту готов был отправиться весь десяток: парды соскучились по лесу, по азарту, который охватывает, когда выслеживаешь и загоняешь добычу. Пришлось Даромиру самому указать еще троих в помощь дяде Болеславу и его сыну.

Охотники, снова приняв звериный облик, шустро скрылись в зарослях.

Вентур Адейр, тоже охотник, с ними проситься не стал: знал, что за пардами все равно не поспеет. Но тут подошел к шаману, сказал с поклоном:

— Позволь и мне, Фьорстил, по лесу походить, добычу поискать. Я далеко не пойду и вернусь быстро. Крупной дичи не обещаю, но птицу или зайца, глядишь, и добуду.

— Ступай, разомнись, Адейр. Понимаю, засиделся ты в санях. Того гляди, станешь толстым и неповоротливым, — пошутил шаман и отпустил вентура.

Тот, повозившись, извлек из кучи клади свой заплечный мешок, закинул его на спину и ушел в лес.

И парды, и уммары отнеслись к просьбе Адейра равнодушно, и только у Иветты нехорошо засосало под ребрами. Кто знает, что задумал Адейр, куда направился? Вроде и не обижал он ее сильно, и уммаров никогда не подводил, но и доверия к вентуру у Ветки совсем не было…

Впрочем, тревоги Иветты в этот раз не оправдались: не успело солнце взобраться в зенит, как вернулись и парды, и вентур Адейр. Болеслав с друзьями приволокли туши двух косуль. Адейр сумел поймать пару каких-то птиц, похожих на фазанов, и зайца.

— Отличная добыча! — обрадовались уммары и остававшиеся в лагере парды. — Теперь не стыдно в гости идти!

К вечеру, уже по темноте, они, как и надеялись, добрались до клана Рампет.

Парды, в отличие от уммаров, предпочитали строить не деревянные дома на каменном основании, а замки, в которых жили не отдельным семейством, а практически всем кланом.

Вот и замок Рампетов, выстроенный на вершине холма, был сложен из камня, а его сторожевые башни виднелись издалека даже на фоне ночного неба, подсвеченного алым сиянием Руты.

Первым к воротам замковой стены подошел Даромир.

— Приветствую славных воинов и охотников! — поздоровался он со стражниками. — Отпирайте, гостей принимайте!

— Да это никак сам Верховный? — изумились стражники. — Ты ли это, хевдинг Даромир? Говаривали, ты на север подался.

— Был на севере, теперь вот на юг иду, — Даромир охотно отвечал на расспросы, пока стражники торопливо отворяли перед ним тяжелые створки из древесных бревен, скрепленных железными скобами.

— А с тобой кто?

— Мой боевой десяток, моя жена Иветта и два десятка уммаров, решивших сопровождать нас в походе.

— Стало быть, большое дело намечается, раз даже уммары с тобой пришли? — сообразил один из стражников.

— О том уже от своего хевдинга узнаешь, после того как я с ним побеседую, — остановил расспросы Даромир. — Сейчас хватит болтовни.

— И то верно, — согласился второй стражник. — Путникам с дороги отдохнуть нужно. Заводи, Верховный, свой отряд. Я знак в замок подал, так что вас встретят.

Их и в самом деле встретили, провели в каминный зал. Дичь, доставленную отрядом, с благодарностями забрали и унесли свежевать и запекать на вертелах, а гостей рассадили в тепле и принялись отпаивать горячими травяными отварами.

Иветта, которую заботливый муж устроил поближе к камину, наслаждалась долгожданным теплом. Все-таки больше двух недель в нормальных жилищах не была, в удобных постелях не спала. Сама себе удивлялась: не думала, что у нее такой выносливый организм — не простыла, не разболелась, даром что большую часть времени на морозе проводила!

Попивая вкусный травяной чай с медом, Вета слушала разговоры, ставшие уже привычными.

«И как только у шамана и у Даромира терпения хватает по третьему разу одно и то же рассказывать?» — спрашивала себя мысленно. Ей, по счастью, говорить не почти не пришлось. Пара кивков, пара улыбок и десятки устремленных на жену Верховного любопытных взглядов ее почти не утомили.

— Так вот, значит, что за артефакт передал мне мой прадед, — услышав о Камнях Силы, хевдинг Рампетов извлек из кошеля на поясе округлый прозрачный камень. — Теперь, похоже, он и сгодится. Забирай, Верховный!

Даромир принял от главы клана Камень и передал его Иветте.

Вета с облегчением улыбнулась и припрятала добычу в мешочек к остальным камням. Теперь их было уже четыре, и достались они отряду практически без усилий.

«Неужто и оставшиеся три так же просто получим?» — позволила себе помечтать девушка.

Она знала: уже утром они двинутся дальше. Только в этот раз им предстоит оказаться в землях людей, которые с оборотнями не воевали, но и дружбы особо не водили.

«Помоги нам, Фатумата!» — подумала Ветка в этот вечер, лежа в объятиях уже уснувшего мужа, и чувствуя, как охватывает ее разум легкая дрема.

29. Людские земли

Еще несколько дней пути, еще пара ночевок в замках пардов, и вот Старый лес поредел, перешел в перелески, а потом и в заснеженные поля и замерзшие, скованные льдом озера.

Пятый из Камней Силы, судя по тому, что показал Иветте дух Верослава, хранился в полуразрушенном склепе на заброшенном людском кладбище. Таких кладбищ в людских землях было немеряно.

Оставалось надеяться на удачу да на небольшую подсказку: кладбище располагалось на взгорке, в березовой роще, а внизу, у подножия холма, в излучине реки стоял монастырь, принадлежащий ордену воинственных монахов-кресцемунов. Монахи эти поклонялись луне Блау, считая ее ликом богини, раз в месяц выглядывающим из-за Руты, чтобы проверить, следуют ли люди заветам, оставленным Владычицей Ночи.

— Отыщем монастырь — найдется и кладбище, — предположила Вета, когда отряд встал небольшим лагерем на очередную ночевку на окраине довольно-таки густого леса. — Придется людей расспрашивать — всех, кого только можно.

— Нет, Иветта. Расспрашивать лучше тех, кто много ездит — торговцев, охотников, воинов-наемников. Братство кресцемунов большое, монастырей у них много, — заметил Адейр, и так уж вышло, что это был первый раз, когда он напрямую обратился к девушке.

— Дельное замечание, — кивнул шаман, а Вета выдохнула с облегчением: ей отвечать Адейру совсем не хотелось. — Осталось найти и расспросить кого-то из местных жителей.

— Это уже утром, — снова проявил понимание ситуации Адейр. — Не стоит по ночам в человеческие поселения входить: люди ночных путников опасаются и говорить не захотят.

Ждать утра и искать разговорчивых местных жителей не пришлось.

Один из пардов, сидевший в зверином облике на самом краю лагеря, вдруг насторожился, зашевелил ушами, вздыбил шерсть и молча рванул куда-то в темноту. Не прошло и пяти минут, как он вернулся и притащил за собой молодого бедно одетого парня. Выпустил из зубов рукав его драной шубейки, хлестнул хвостом по ногам, вынудив парня сделать еще пару шагов к огню, который развели уммары.

— Это еще кто к нам пожаловал? — шаман Фьорстил воззрился на человека с интересом. — Ну, раз уж попался, то давай, рассказывай: кто таков, где живешь, зачем за нами шпионить стал?

— Да не шпионил я! — взвыл молодой человек. — Случайно на вас напоролся! Гулротом меня кличут. А в лес от отчима сбежал: буйный он, когда выпьет. То с топором набросится, то с вилами. Мы с ним вдвоем живем, да только мне с ним жизни в последнее время совсем не стало! Вот решил уйти из дому, да податься к монахам-кресцемунам. Не возьмут в братство, так хоть прислугой при монастыре жить позволят…

— Значит, монастырь тут где-то неподалеку есть? Ты был возле него? Видел те места своими глазами? — продолжал расспросы шаман.

Гулрот затряс головой в знак согласия:

— Есть, есть монастырь! Если вам туда, так я отведу, покажу дорогу! — тут у него в животе так заурчало, что услышали все.

Стало понятно: парня не только вилами гоняют, но и кормят через раз.

— Ну, раз готов нам послужить, то и мы тебя не обидим, — подал голос Болеслав. — Присаживайся к огню. Накормим тебя.

Дважды приглашать парня не пришлось: он мигом опустился на колени, на брошенную поверх снега пушистую шкуру какого-то зверя. Принял двумя руками чашу с горячей мясной похлебкой и, не дожидаясь, пока остынет, принялся жадно ее отпивать большими глотками — без ложки, как пьют чай.

Иветта сидела, опираясь спиной на грудь Даромира, и с жалостью наблюдала за парнем. Похоже, простым людям в мире Двух Лун приходилось нелегко. Впрочем, есть ли место, где им легко живется?..

Поев горячего, Гулрот мигом осоловел. Глаза его сделались мутными и сонными.

— Гость наш засыпает, да и нам пора поспать пару часов. Караул выставляем, как обычно — три смены на ночь. Как станет светать — общий подъем! — распорядился Фьорстил.

Оборотни быстро прибрали съестное, перекинулись в зверей, завернулись в шкуры и залегли спать. Иветта улеглась верхом на Даромира, сверху укрыла себя и мужа шкурой. Она уже приспособилась спать, лежа на спине огромного хищного кота, и ей порой начинало казаться, что лучшего ложа для сна ни в одном мире не выдумали.

Поутру, быстро позавтракав всухомятку, отряд двинулся в направлении, которое подсказал Гулрот.

Адейр, как единственный, не считая Веты, человек в отряде, взялся опекать парня. Он шагал с молодым человеком рядом, то и дело о чем-то с ним переговариваясь, оглядываясь по сторонам и словно запоминая какие-то одному ему понятные приметы.

После полудня, когда решили остановиться ненадолго, заявил шаману:

— Вижу по приметам, тут неподалеку дикие пчелы должны быть. Если ты не прочь, пойду поищу колоду с диким медом.

— Иди, вентур, — отпустил Адейра шаман. — Смотри только, не заблудись. Ждать тебя не будем!

— Не заблужусь. Найду, даже если не дождетесь, — заверил охотник и ушел.

Гулрот с ним не отправился: сидел на коленях на шкуре, ел похлебку, и на лице его было написано блаженство.

Какое-то время все было тихо и мирно. Но вдруг покой заснеженного леса взорвал дикий вопль — так мог бы кричать смертельно раненый зверь. И, едва стих этот вопль — раздался крик вентура:

— Пард! Дикий пард! Помогите!

Оборотни мигом побросали свои чаши с едой, уставились вопросительно на хевдинга и шамана, ожидая разрешения: бежать! Спасать! И только маленький Вигге, еще не приученный к дисциплине, перекинулся в медведя и, никого не спрашивая, помчался напролом через заросли на голос дяди, которого любил и уважал.

— Вигге! Не смей! Вернись сейчас же! — попытался остановить мальчишку его отец, но Вигге не услышал.

— Мы пойдем. — Встал Даромир. — С нашими дикими родственниками нам не впервой встречаться. Стерегите Иветту, — напомнил двум ее охранникам-уммарам.

— Глаз не спустим! — поклялись они, перебираясь к Ветке поближе.

Даромир и его десяток тут же, приняв звериный облик, умчались в лес вслед за Вигге. Вместе с ними умчался и Вебранд: догонять непоседливого сына.

Иветта поймала испуганный и какой-то виноватый взгляд Гулрота, исподтишка брошенный вслед оборотням.

— Иди-ка сюда, — позвала она его. — Давай, рассказывай, о чем вы с Адейром всю дорогу переговаривались?

— Да так… он расспрашивал о том, есть ли у нас охотники, на кого охотимся, — опустил глаза парень.

— И на кого охотитесь? — теперь уже и шаман заинтересовался разговором.

— Так зимой на тетеревов и зайцев. Летом вот еще на медведей.

— На медведей, говоришь? — насторожился уммар. — И как вы их ловите?

— Да как их поймаешь? Ямы медвежьи роем, сверху валежником прикрываем.

— В том направлении, откуда крик шел, есть такие ямы? — шаман начал медленно вставать со своего места.

— Есть. — Гулрот еще больше сжался, втянул голову в плечи. — Только я не знаю, для чего Адейру о ней знать понадобилось.

Фьорстил покачал головой:

— Никогда не видел, чтобы вентур против нас, уммаров, что-то затевал, но тут, в человеческих землях, всякое случиться может. Десяток воинов — бегом вслед за остальными! И под ноги смотрите внимательно!

Еще десять медведей тут же бросились по следам тех, кто ушел раньше.

Ветка сидела ни жива, ни мертва. Она и хотела бы верить, что ничего ужасного не случилось и дальше не произойдет, но душа у нее была не на месте. И совсем не по себе стало Иветте, когда до нее донесся далекий вопль вентура:

— Стой, Вигге! Нет!

Даромир, хоть и не говорил об этом с Иветтой, но Адейру тоже не доверял и внимательно за ним приглядывал. Опыт подсказывал хевдингу, что человек, совершивший маленькую подлость в честном бою, способен на любую подлость и в дальнейшем. Его десяток сходился с ним во мнениях. Поэтому, спеша на крик о помощи, парды были готовы ко всему, и бежали не напрямую, по звериной тропе, на которую наткнулись почти сразу же, а вдоль нее.

Хевдинг, пусть и отстал от Вигге на несколько шагов, но за счет длины прыжков почти нагнал медвежонка, который мчался прямиком по тропке, в конце которой стоял вентур с залитым кровью лицом. Маленький уммар не смотрел ни по сторонам, ни под ноги. Он не заметил подозрительно просевшего в одном месте снега, ступил на него с размаху и удивленно вскрикнул, когда земля под ногами подалась, просела, провалилась и он полетел куда-то вниз.

Краем уха Даромир услышал крик «Вигге, стой!», изданный вентуром. К сожалению, поймать медвежонка раньше, чем тот провалится в яму, ему не удалось. Он сам с трудом успел притормозить и не свалиться сверху на несчастного медвежонка.

Хевдинг замер на краю ямы, глядя вниз, в темноту, прислушиваясь, принюхиваясь. Он знал, что дно ямы утыкано острыми кольями, и опасался, что маленький глупыш напоролся на них и погиб. Однако запаха крови чуткий нос парда не ощущал. Это обнадеживало.

Перекинулся человеком. Позвал, глядя вниз:

— Вигге? Вигге, отзовись!

Медвежонок не отвечал.

К яме тем временем подбежали остальные парды и взволнованный Вебранд. Все мигом приняли человеческий облик.

— Что делать будем? — озвучил общий вопрос Болеслав.

— Похоже, придется спуститься в яму и посмотреть, что с мальчиком, — Даромир оглядел друзей, у Горицвета на поясе обнаружил моток веревки. — Обвяжите меня за пояс и помогите спуститься, — приказал друзьям.

— Спуститься должен я! — немного пришел в себя Вебранд. — Это мой сын!

Спорить с капитаном никто не стал. Быстро обвязав и закрепив на его поясе веревку, парды начали потихоньку отпускать ее, а Вебранд, цепляясь за осыпающиеся края, начал спуск.

Наконец, веревка слегка провисла, а снизу донесся голос уммара:

— Я добрался. Сейчас осмотрю сына.

Пока Вебранд был внизу, Даромир отправил пару своих воинов с поручением:

— Пройдитесь кругом, осмотрите местность. Ищите следы дикого парда, который так напугал вентура. Не забывайте про осторожность: мало ли, какие еще сюрпризы могут ждать нас в этом лесу.

Парды отправились исследовать округу. Тем временем Вебранд добрался до Вигге. Нащупал его голову. Она была цела. На теле тоже повреждений не нашлось: медвежонок был мал и упал так удачно, что не напоролся ни на один из заостренных кольев, торчащих из земли. Будь на месте Вигге взрослый медведь — ранений ему было не избежать.

— Вигге, очнись! — Вебранд принялся тормошить сына.

— Капитан! Попытайся влить ему в рот немного питья! — Даромир отстегнул от пояса флягу с крепким напитком, кинул вниз. — Если Вигге придет в себя и сможет перекинуться, нам будет проще извлечь его оттуда.

Вебранд поймал флягу, присел возле медвежонка, влил ему в пасть жгучей жидкости. Вигге сглотнул, задохнулся, закашлялся — и очнулся. Чутье подсказало ему, что рядом сидит отец. Мальчик попытался пожаловаться ему, что у него болит нога… лапа… понял, что он находится в зверином облике и тут же перекинулся. Это отняло у ребенка много сил. Боль в поврежденной ноге снова вынудила его потерять сознание.

Впрочем, теперь Вебранд смог ощупать тело сына и перелом ноги обнаружил сам.

— У Вигге сломана нога! — крикнул он вверх. — Сможете вытянуть нас обоих, если я возьму его на закорки?

— Вытянем! — отозвались парды. Они даже не думали оглядываться на Адейра: стоит на своих двоих — значит, ничего страшного с ним не произошло.

Вентур сам подошел, оттирая снегом расцарапанное лицо.

— Как Вигге? — спросил с искренней тревогой в голосе.

— Жив, — нехотя буркнул Болеслав. — Уйди, охотник. Ступай в лагерь и не зли нас еще больше, иначе мы за себя не ручаемся!

— Но это несчастный случай! — попытался оправдаться Адейр.

Тут уже хевдинг не удержался, поднял на вентура пронзительный желто-зеленый взгляд:

— Это мы еще выясним, человек! — произнес угрожающе. — А сейчас — исчезни!

Вентур сверкнул глазами недовольно, но промолчал, отступил подальше от края ямы и неспешно пошел в сторону лагеря.

Парды продолжали думать, чем и как помочь капитану и его сыну.

— Надо ногу в лубок взять, — припомнил Велемир. — Сейчас отыщем пару подходящих веток, сбросим кусок веревки.

— Хорошо, давайте, — ответил снизу Вебранд. Он снова пытался вливать по капле в рот Вигге жгучий хмельной напиток.

Мальчишка понемногу приходил в себя, начинал постанывать.

— Ты будешь меня ругать? — окончательно очнувшись, всхлипнул ребенок.

— Буду! Но не сейчас. У тебя нога сломана, и тебе в тепло надо. А вот как немного придешь в себя — готовься к хорошей трепке!

Вигге снова всхлипнул. Он знал: лапа у папы-медведя тяжелая, так что наказание будет очень чувствительным! Но все равно это было намного лучше, чем остаться одному в яме в незнакомом лесу!

Придя в себя, Вигге невольно начал осматриваться кругом. Заметив это, Вебранд указал ребенку на заостренные колья:

— Ты мог напороться на любой из них. И тогда мы с тобой сейчас уже не разговаривали бы. Понимаешь?!

Судя по тому, как испуганно икнул мальчишка, как вцепился пальцами в одежды отца — он понял.

Еще несколько минут, и ногу маленького уммара заковали в лубок. Потом он обхватил отца за шею, и их обоих вытащили, наконец, из ямы.

Вебранд, не спуская сына с закорков, понес его в лагерь. Даромир от ямы уходить не спешил:

— Надо спуститься, вынуть колья, потом засыпать яму, насколько получится. Негоже оставлять ее так: мало ли кто еще пострадать может.

Эта работа заняла еще какое-то время. Как раз успели вернуться парды, которых хевдинг отправил изучать следы.

— Возвращаемся в лагерь! Мы и так слишком задержались. Отправимся дальше, и в пути все обсудим! — отдал новый приказ Даромир.

Похоже, шаман Фьорстил мыслил так же, как и хевдинг. Когда парды вернулись в лагерь, там уже вовсю шли сборы.

Даромир первым делом нашел взглядом Иветту и ничуть не удивился, когда увидел, что она сидит на санях-волокушах и обнимает задремавшего бледного Вигге.

Подошел, склонился, обменялся с женой коротким поцелуем.

— Решила присмотреть за мальчишкой? — улыбнулся сдержанно.

— Да! Он поедет со мной. Ему сейчас нужна забота и тепло! — кивнула девушка.

— Очень нужна, — согласился хевдинг. — Похоже, он попался в ловушку, приготовленную для кого-то другого…

— Адейр! — Вета скривилась, как от зубной боли. — Значит, дикого парда не было?

— Во всяком случае, мы никаких следов не обнаружили, — качнул головой подошедший вслед за хевдингом Горицвет.

Неожиданно за вентура вступился Гулрот, который тоже слышал весь разговор.

— У нас в деревне говорят, что в лесу водится Призрачный пард, — припомнил он. — Является охотникам, пугает, даже поранить может, но следов никогда не оставляет, и отыскать его лежбище невозможно!

— Впервые слышу, чтобы парды — хоть звери, хоть оборотни — призраками становились! — заметил Болеслав. — Скорее всего, это ваши местные побасенки. Любите вы, люди, придумывать про нас всякое…

На это Гулрот не нашелся, что ответить. Сам он с Призрачным пардом как-то не встречался, а рассказы — что рассказы? Сочинять охотники и в самом деле горазды!

— Все разговоры — в пути! Пора отправляться! — поторопил свой взбудораженный происшествием отряд шаман.

Путники снялись с места и снова двинулись на юго-восток. До монастыря монахов-кресцемунов, если верить Гулроту, оставалось полдня пути.

30. Пятый камень силы

Заснеженная долина меж двух высоких холмов в свете закатного солнца казалась залитой розовой патокой. Извилистое русло реки, скованной льдом, отделяло отряд оборотней от берега, на котором стоял монастырь: несколько приземистых зданий из серого камня, которые окружала такая же серая массивная стена. Над крышами домов, не имевших ничего общего с земной храмовой архитектурой, вились дымки. Это свидетельствовало о том, что монастырь вовсе не пустует.

— Спустимся к реке, перейдем ее — лед крепкий, выдержит, вот мы и на месте! — глядя на монастырь, почти мечтательно произнес Гулрот.

На Иветту постройки произвели тягостное впечатление. Будь ее воля, она обошла бы их стороной. Однако выбирать не приходилось: обогнуть монастырь и незамеченными подобраться к расположенному выше по склону старинному погосту не получится. Да и ночевать лучше в тепле, под защитой стен, а не в чистом поле.

— Думаете, братья примут нас приветливо? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Обычно монахи к путникам благосклонны. Особенно если в карманах гостей водится звонкая монета, — усмехнулся Гулрот. Потом, уже более задумчиво, добавил: — Одно смущает: вы тут все оборотни, кроме Иветты и Адейра. Не знаю, как кресцемуны к двухипостасными относятся…

— Вот и проверим, — махнул рукой шаман Фьорстил. — Ну, друзья, последний рывок, а там и отдых!

…Как выяснилось, мечтать об отдыхе шаман поторопился.

— А ну, стой, где стоишь! — раздалась команда, едва отряд приблизился к монастырским воротам. — Говорите, с чем пожаловали!

— Мимо идем по своим делам. Заночевать у вас собирались, — миролюбивым тоном сообщил Адейр, которого выдвинули вперед для переговоров.

— Много вас больно! Откуда нам знать, что с миром войдете?

— Поклянемся! — пообещал Адейр.

— А кто у тебя там, в отряде? Рослые все, смотрю, крепкие. Чье войско? — продолжал расспросы невидимый брат-монах.

— Уммары и парды, — не стал скрывать правды вентур. — Никому из людских князей не подчиняемся, нас Говорящая с лунами ведет!

— Говорящая?! — похоже, это известие изменило настрой монаха. — Сейчас доложу Осиянному! Он давно такую ждет!

На некоторое время за воротами воцарилась тишина. Затем послышался скрежет: снимали засов. Наконец, ворота отворились и из них выступил, важно вышагивая, коренастый мужчина в темном балахоне с капюшоном, из-под которого виднелись только окладистая черная борода да кончик крючковатого носа.

— Я буду слушать только Говорящую! — объявил Осиянный, которого окружала охрана из двух десятков братьев в таких же темных балахонах.

Адейру пришлось отойти, а Иветте — слезть с саней и встать напротив главного из кресцемунов.

— Доброго здоровья, Осиянный! — слегка поклонившись, заговорила Вета. — О чем ты хотел со мной поговорить?

— Что ты делаешь среди оборотней, девушка? Вижу, у тебя нет второй ипостаси! — задал первый вопрос монах.

— Верховный хевдинг пардов, Даромир, — мой муж, — сообщила Иветта. В ее голосе прозвучала гордость за супруга.

Осиянный задумчиво огладил бороду. Лица его было не видно, и понять, нравится ли ему услышанное, было невозможно.

— Как давно ты стала Говорящей? Мне был знак, что в мире Двух лун появилась новая дочь Владычицы Ночи, но не думал, что ты сама придешь к нам.

— Духи заговорили со мной, когда Блау в последний раз являла миру свой бледный лик, — Иветта припомнила все, чему ее учили шаманы, и перешла на особую речь, полную образов и иносказаний.

— Как это случилось, Говорящая? — потребовал ответа Осиянный.

Иветте пришлось рассказать о том, как на Медвежью сопку опустились пазори, как она вошла в сошедшее с небес свечение и как встретила там Дух погибшего Верослава, который при жизни был Ходящим-сквозь-Грани.

— Вижу, не лжешь! — заключил Осиянный. — Мы примем тебя и весь твой отряд при одном условии.

— Что за условие? — насторожилась Вета.

— Завтра Владычица Ночи вновь явит миру свой лик. Ты будешь говорить со своим Духом-Покровителем, но вопросы задашь те, что я скажу.

Иветта оглянулась на шамана Фьорстила: стоит ли соглашаться?

Шаман кивнул: стоит.

— Мы принимаем твои условия, Осиянный, — снова слегка поклонилась Ветка. — Но и у нас есть условия.

— Какие же? Разве вам недостаточно того, что вы получите кров и пищу на один день и две ночи?

— Не за тем мы сюда добирались, чтобы у вас пару ночей провести, — вместо Иветты заговорил Даромир, который подошел к жене и обнял ее за плечи.

— Тогда за чем же? Что ищете, двухипостасные?

— В одном из склепов на погосте, что выше по склону, спрятан магический артефакт. Сейчас он не имеет силы и ожить может только в руках Говорящей. Но нам нужно отыскать его.

— Не дело это — нарушать покой наших почивших братьев! — покачал головой Осиянный. — Вас мы на погост не пустим, но сами отыщем то, что скажете.

Наконец, договоренности были достигнуты, и усталые путники смогли пройти в гостевой дом и устроиться в тепле у каминов. Отдельную комнату монахи выделили только Говорящей и ее мужу. Остальные так и спали в общем зале, на чисто подметенном полу, завернувшись в звериные шкуры. Но даже такой отдых был куда лучше, чем ночь в снегу на морозе.

Утром следующего дня братья-кресцемуны, внимательно рассмотрев уже собранные отрядом Камни Силы, отправились обыскивать склепы на погосте, а Осиянный пригласил Вету в отдельно стоящий храм.

— Тебе следует подготовиться ко встрече с Духом, Говорящая, — сказал он.

Вета согласилась. Это в первый раз все получилось случайно и как-то само собой. Но потом Иветта долго приходила в себя, отлеживалась в сьяманхосе. Сейчас терять несколько дней она не имела права.

Правда, и тут вышел небольшой спор.

— Одну жену не отпущу! — заявил Даромир. — Или сам с ней пойду, или вы позволите присутствовать рядом с Иветтой двум ее охранникам-уммарам!

Осиянный вскочил со своего места во главе длинного обеденного стола, скинул с головы капюшон, сверкнул черными, как ночь, глазами:

— Ты смеешь подозревать меня в чем-то, Верховный?!

— Я никому не доверяю, кроме своих людей и уммаров, которые принесли клятву защищать Говорящую даже ценой своей жизни, — твердым и ровным тоном произнес Даромир.

— Охранники не помешают нам, Осиянный! — поспешила вступиться Ветка. — Они знают, как себя вести во время ритуалов и подготовки к ним!

К счастью, глава кресцемунов остыл так же быстро, как и вспыхнул.

— Ладно. Двух уммаров, если они будут сидеть молча и неподвижно, я готов стерпеть. Все равно лишнего разболтать не смогут. Я об этом позабочусь.

Хевдинг, однако, на этом не успокоился, и весь свой десяток поставил вокруг храма, в который увел Осиянный его жену.

— Глаз не спускать ни с окон, ни с дверей! — приказал он. — Если заметите что-то подозрительное — зовите меня и прорывайтесь внутрь! Мы не можем снова рисковать Иветтой!

К счастью, оборотни были с Даромиром согласны, а братья-монахи не стали возражать против стражи из десятка пардов, разгуливающих в зверином облике под стенами храма.

…Оказавшись внутри, Иветта с любопытством огляделась вокруг. Надо сказать, увиденное ее мало впечатлило. Она привыкла к канделябрам, свечам, иконам в золоченых окладах, к витражным окнам и беленым стенам.

В круглой зале храма Владычицы Ночи царила тьма. Окна высоко под потолком были закрыты ставнями, которые, видимо, отворялись только летом при теплой погоде. Стены — темные, с редкими вкраплениями крошечных светильников, расположенных в соответствии со звездной картой местного неба. Пол под ногами представлял собой монолитную каменную плиту, истертую тысячами ног, ступавших по ней столетиями.

— Давай присядем, Говорящая. Я отложил расспросы до утра, чтобы остаться с тобой наедине и выяснить все без лишних ушей.

По взмаху руки Осиянного появились двое монахов. Они принесли мягкие кресла-подушки, поставили их точно в центре залы и молча, не поднимая глаз, исчезли.

Иветта уселась, Осиянный — тоже.

— Знаешь ли ты, Говорящая, как готовиться к разговору с Духом-Покровителем? Как определить, что тебе явился именно он, а не какой-то другой дух, желающий причинить вред?

— Знаю. Шаманы-уммары из клана Утта обучили меня этой науке.

— Хорошо. Тогда слушай. Я не буду спрашивать, как ты, человеческая женщина, стала женой оборотня. Но расскажи мне, куда вы идете, и для чего вам Камни Силы?

— Для начала вы мне расскажите, Осиянный, беспокоит ли братьев-кресцемунов, что девампы воруют детей, молодых девочек и женщин, пьют их кровь и держат в страхе тысячи семей? — Вета сама не ожидала, что ее слова прозвучат строго, а в голосе появится какая-то особая сила.

— Мы давно собираем знания, которые помогли бы людям избавиться от этого проклятия. — Монах задумчиво качнул головой. — К сожалению, за несколько сотен лет узнать удалось совсем мало. Недавно, правда, прошел слух, что один из Принцев девампов отравился кровью какой-то пленницы. Теперь ее ищут и сами девампы, и мои братья-монахи. Девампы — чтобы уничтожить. Кресцемуны — чтобы защитить и понять, как так вышло, что кровь девушки стала смертельным ядом для Высшего девампа.

Иветта зябко поежилась: шаманы уммаров уже изучали ее, брали кровь, но, если бы не Дух Верослава — так ничего и не узнали бы.

— А что, если я скажу, что кому-то уже удалось отыскать и девушку-невольницу, и ответы на эти вопросы? — поинтересовалась она.

— Тебе что-то известно, Говорящая?! — Осиянный встал, взволнованно прошелся перед Веткой от одной стены до другой. — Твой Дух открыл тебе имя невольницы?

— Послушай, Осиянный, я не знаю, как много могу рассказать тебе. Мне с моим Духом-Покровителем посоветоваться надо. Даст он разрешение все тебе рассказать — значит, расскажу. А нет — тогда прости, но говорить не буду.

Слова Иветты Осиянному не понравились, но и спорить с ней он не стал.

— Готовься тогда. Как взойдет Владычица ночи — призовешь своего Духа. Я при этом присутствовать буду. Разговор наш не закончен.

Сказав это, монах развернулся и ушел, а братья пониже рангом, спросив, что Иветте нужно для подготовки, быстро принесли все необходимое, и тоже куда-то исчезли.

До ночи Вета готовилась к призыву Духа-Покровителя: очерчивала круги, рисовала знаки, медитировала, настраиваясь на особое состояние. Есть — не ела, только воду пила: на полный желудок с тонким миром работать сложно.

Наконец, настала полночь. Где-то наверху что-то заскрипело. Часть крыши отъехала в сторону, и в круглую залу, освещенную лишь огоньками в стенах, заглянула малая луна — Блау. Ее бело-голубые лучи упали на пол, ровно в центр круга, очерченного Иветтой. Отразились от стоящего там кристалла, брызнули в стороны разноцветной радугой, запутались в дыме курильниц с благовониями.

Из этого смешения света и мглы выступил Дух Верослава.

— Вот мы и встретились снова, Вета. Спрашивай, раз призвала…

У Иветты к Верославу был свой вопрос. Его она первым и задала:

— Скажи, Верослав, ты знаешь, что замышляет вентур Адейр? Может, он против Даромира козни строит?

— Не могу ответить точно. Вижу, что брату в ближайшее время смертельная опасность угрожает, но откуда она идет, мне неведомо.

Вете стало страшно за мужа и досадно: она так надеялась выяснить, сколько правды было в том, что говорил Адейр о происшествии в лесу. Но вздыхать было некогда.

— Могу ли я поведать обо всем, что ты показал мне в прошлый раз, Осиянному из монастыря кресцемунов? — задала она следующий вопрос, искоса поглядывая на замершего у стены главу братства.

Верослав, видно, тоже заметил мужчину. Подплыл поближе, к самой границе очерченного Ветой круга. Замер ненадолго, будто всматриваясь в душу Осиянного. Потом разрешил:

— Скажи, пусть подойдет к тебе, положи ему пальцы на виски: я сам все покажу. Доверять ему и остальным кресцемунам можно. Они, правда, в случае победы все заслуги себе припишут, но на земли оборотней с войной никогда не пойдут. А союзники они сильные. Такие нужны.

Иветта позвала монаха, объяснила, что собирается сделать.

Осиянный не возражал. Увидев все, что хотел, сам убрал пальцы девушки со своих висков. Пошатываясь, добрел до стены, уселся прямо на пол. Посидел какое-то время с закрытыми глазами, приходя в себя. Дух Верослава за это время успел проститься с Веткой и исчезнуть.

— Значит, ты и есть та пленница, Говорящая… — заговорил, наконец, монах.

- Да.

— Растение, которое показал твой Дух, нам известно. И где его добыть, мы тоже знаем. Только не догадывались даже, что оно в пищу годится, а для девампов ядовито.

— Значит, подскажете нам, как до него поскорее добраться? — обрадовалась Ветка.

— Думаю, мы больше сделаем. Орден Кресцемунов обязан принять участие в войне против кровопийц! Имбирь мы добудем и приготовим сами — столько, сколько понадобится. Завтра же я свяжусь с настоятелями других монастырей нашего Ордена. Отныне в каждом из них тебе, Говорящая, и твоим людям в любой момент окажут помощь — какую попросишь.

— Хорошо. Дух мой сказал, что ваша помощь понадобится. А теперь мне бы к своим вернуться. Не знаешь — удалось Камень Силы найти?

— Нашли. Мужу твоему отдали. Идем, провожу. Заждался твой пард.

Даромир, который расстался с Иветтой больше чем на полдня с того момента, как она его признала, и правда выглядел соскучившимся. Стоило девушке ступить за порог Храма — подлетел, блеснул глазами, подставил лобастую кошачью голову под ладонь, требуя прикосновения.

Вета на ходу провела пальцами по белой шерсти с темными пятнами, почесала одно ухо, потом второе. Пард удовлетворенно фыркнул. Человеком перекинулся, только когда вошли в гостевой дом, который монахи полностью отдали в распоряжение отряда.

— Г олодна? — спросил первым делом.

— Очень! — не стала скрывать Вета.

Ее тут же усадили за стол, притащили чашу с горячей мясной похлебкой, кусок ароматного свежего хлеба, который монахи сами пекли. Потом, когда девушка немного насытилась, ей досталась еще чашка травяного отвара с медом и кусок пирога с ягодами.

— Завтра поутру уходим, — сидя напротив и попивая простую воду, сообщил шаман. — Камень нам отдали. Осиянный сказал, что корень имбиря сам для нас добудет.

— Да, оказывается, кресцемуны знают, где эта трава растет, — подтвердила Вета. — А дух Верослава уверен, что доверять Ордену можно.

— Что ж, значит, и Камень добыли, и союзников новых и сильных нашли среди людского племени, что тоже важно.

— Вот только теперь нам в княжество Марнако идти. Шестой камень у самого князя хранится. Хотелось бы верить, что князь согласится отдать артефакт добровольно.

— Все равно другого пути у нас нет, — чуть повел головой шаман, словно отбрасывая высказанные Говорящей сомнения. — Или мы Камень выкупим, или силой возьмем.

Вета сжала губы. Помрачнела. Не хотелось бы ей, чтобы парды с людьми воевали, чтобы кровь пролилась, пусть даже и за правое дело!

Но выбирать действительно не приходилось: обратного пути у отряда не было.

— Интересно, а есть в Марнако монастырь Ордена Кресцемунов? — призадумалась она. — Мне Осиянный обещал, что все монахи ордена теперь на нашей стороне, и помогать будут, о чем не попросим.

— Должен быть. Сейчас разузнаем, — одобрительно кивнул Фьорстил. — Если есть, то сначала в монастырь наведаемся, поддержкой заручимся, а там уж можно будет и к самому князю на прием проситься.

Осиянный подтвердил, что братья-кресцемуны и в Марнако имеются. Вручил шаману письмо на имя настоятеля тамошнего монастыря.

Утром, попрощавшись монахами и их предводителем, отряд покинул стены монастыря, который оказался куда более гостеприимным, чем можно было ожидать, глядя на мрачные приземистые постройки из серого камня и забранные ставнями узкие окна-бойницы.

— Четыре дня — и мы в Марнако, если Фатумата позволит добраться без происшествий, — сообщил Иветте Даромир. — Скоро снега закончатся, и ты сможешь ехать не на санях, а в карете.

— Мне и в санях неплохо, — улыбнулась Вета. — А сейчас, когда со мной Вигге едет, так еще и веселее, чем когда я одна сидела.

— А знаешь, жена, я даже немного ревную тебя. Уж больно ты к медвежонку привязана, — хмыкнул пард.

— Вигге тоже ревнует, — засмеялась Вета. — Но он мне все равно что любимый младший брат. А ты, Яросвет, мой муж. Это совсем другое!

— Да, другое, — согласился хевдинг и, услышав сигнал к отправлению, перекинулся в звериную ипостась.

Слова жены его немного успокоили, но небольшой червячок ревности все равно продолжал грызть душу: медвежонка Иветта назвала любимым братом. А его, Яросвета, просто мужем. Может ли он надеяться, что однажды сердце его Истинной оттает настолько, чтобы она смогла не просто принять, а еще и полюбить своего мужа?..

31. Шестой Камень Силы

Правитель княжества Манарко, Элберт Кроткий, был слабым магом, но мудрым правителем. Он охотно привечал у себя более сильных магов и даже создал первую в мире Двух лун магическую школу. А еще князь был страстным коллекционером артефактов. Неудивительно, что один из Камней Силы оказался в его сокровищнице, которую Элберт берег, как зеницу ока.

Все это рассказали Иветте, Даромиру и Фьорстилу братья-кресцемуны, в монастырь которых отряд добрался, как и было задумано, через четыре дня и без особых происшествий.

Во дворец на прием к князю решено было идти не всей толпой. Иветта с двумя охранниками, Даромир с дядей Болеславом, шаман с Адейром и Осиянный местного монастыря — делегация и так немалая.

Элберт Кроткий говорил с людьми, которые приходили к нему с прошениями, в Зале Приемов. Явившись к назначенному часу, Иветта и ее спутники прошли в эту залу без всяких проволочек. оказавшись внутри, Вета с интересом огляделась вокруг.

Стены помещения были увешаны гобеленами, на которых искусные плетельщицы выткали сцены охоты и славных сражений. Над головой Элберта, который восседал на троне напротив двустворчатой двери, свисал с потолка белый стяг с изображением герба: двух лун и закованного в латы рыцаря, руки которого лежали на холках медведя и парда.

Правитель Манарко воззрился на вошедших с любопытством:

— Как интересно! Что за дело собрало вместе пардов, уммаров, вентура, женщину и монаха-кресцемуна? — протянул Элберт. — Проходите, рассказывайте, зачем к нам пожаловали!

В голосе князя прозвучали нотки приказа. Что ж, на своей земле он был в своем праве.

Иветта и ее спутники дружно поклонились в знак приветствия. Первым заговорил Осиянный, который решил сопровождать Говорящую лично, и был знаком с князем.

— Прими мое почтение, Экселлент! — заговорил Осиянный. — Позволь представить тебе этих господ, — он взмахом руки указал на своих гостей. — Это — Верховный Хевдинг пардов, Даромир…

По мере того, как монах продолжал называть имена и звания, лицо князя все больше вытягивалось.

— И почему вы явились на прием, как простые просители? — дождавшись, когда Осиянный умолкнет, воскликнул Элберт. — Таких гостей полагается за стол усаживать и наравне беседу вести! Ох и влетит моему секретарю, что не предупредил заранее!.. Слуги! Прием на сегодня закончен! Накрывайте стол на десяток персон в малой столовой!

Пока перебирались из Залы Приемов в столовую, Вета успела шепнуть мужу:

— Мягко стелет князь, только как бы не оказалось, что спать жестко.

— Не торопись с выводами, жена, — качнул головой Даромир. — Может, Элберт, как кресцемуны, тоже ради уничтожения девампов нам помочь согласится.

Стол накрыли быстро. Князь уселся во главе, Верховного хевдинга и его жену усадил по правую руку от себя, Осиянного и шамана Фьорстила — по левую. Остальные расселись сами, не слишком заботясь о званиях и этикете.

Несколько минут, пока прислуга наполняла бокалы и раскладывала угощения по тарелкам, говорили на общие темы: каков был урожай. Кто с кем воюет. Как идет торговля, и какие новости в магической науке.

Так, словно невзначай, дошли и до разговора о девампах.

— К нам в Манарко кровопийцы соваться опасаются! — похвалился князь. — У меня войско регулярное, магами усиленное, постоянно границы охраняет. Ни одна тварь чешуйчатая не проскочит!

— Зато в других землях гады бесчинствуют! — воскликнула Вета. — Даже в Старый лес наведываются и до северных земель добрались! Я сама с ними столкнулась!..

— И как же тебе, Иветта, от девампов избавиться удалось? Хевдинг отбил? — полюбопытствовал князь.

— Нет. Хевдинг не сразу узнал, — Вета заметила, как нахмурился Даромир, как заиграли желваки на его скулах. Неприятно Верховному, что допустил он, чтобы его истинную выкрали. Всю жизнь, видно, стыдиться своего промаха будет. — В Кватропорте меня уммары выкупили вместе со своим медвежонком, увезли на север. Муж меня уже там отыскал.

— Надо же! Повезло тебе, Иветта. Из когтей Принцев девамповских редко кому из женщин живыми уйти удается! Или ты чего-то недоговариваешь?

Тут Иветта запнулась, не зная, стоит ли признаваться князю, что по ее невольной вине один из Высших девампов погиб.

Вместо нее заговорил шаман. Всю правду открывать не стал. Про то, что Принц девампов её кровью отравился — умолчал. Зато упомянул, что Вета теперь — Говорящая с лунами.

— Значит, Говорящая… — правитель окинул девушку задумчивым взглядом. — Говорящие ничего просто так не делают. Неспроста вы ко мне пожаловали. Так чем вас заинтересовал мой город? Или лично я нужен?

— Скорее, Экселлент, нам интересен один предмет, который хранится в твоей сокровищнице, — ответил шаман. — Называется он Камень Силы Двух лун. Без других камней и без силы Говорящей он бесполезен. Но нам известно, где остальные камни находятся. А как соберем их вместе — сможем вскрыть магический купол, накрывающий город девампов.

— Значит, один из экспонатов моей коллекции забрать хотите. — Взгляд князя сделался острым. Прищур — хитрым. — А что взамен предложить можете?

— Назови свою сумму! — предложил Даромир.

— Золото? — засмеялся Элберт. — Этого презренного металла у меня и без того хватает. — Сколько ни предложите — не возьму!

— Тогда что тебе предложить, Экселлент? — подал голос до этого молчавший Болеслав. — Древесину из Рощи Снов? Бивни кабана-убийцы?

— Соблазнительно! — глаза князя блеснули жадностью и азартом.

Он знал: амулеты из древесины, добытой в Роще Снов, способны от бессонницы исцелить, головную боль убрать, от осенней хандры избавить. А наконечники стрел из такой древесины любого врага без сил оставляют. Что до бивней, то у них тоже свойства чудесные: они, в специальную оправу вставленные, любой обман распознают. Стоит человеку покривить душой — сразу в его сторону разворачиваются, а на кончиках бивней капли крови выступают! Парды таким товаром не разбрасываются, продают редко и недешево.

— Так что — по рукам? — продолжал торговаться Болеслав.

— Предложение щедрое, не спорю. — Князь подергал себя за тщательно завитый ус. — Только все, что ты предложил, пард, я и так добыть смогу. Куплю в Кватропорте за золото, пусть и не сразу. А камень, который вы получить хотите — артефакт редкий, штучный. Попробуйте такую же диковинку мне предложить, тогда и договоримся!

— Думаю, я смогу предложить тебе, Экселлент, достойную награду за Камень Силы. — заговорил Осиянный. Он князя лучше других знал и догадывался, чем его соблазнить можно. — Благодаря Говорящей нам стал известен один секрет. Обещай Камень отдать, и мы тебе этот секрет откроем!

— Нет. не зная секрета, я не могу решить, стоит ли он Камня. Давайте вот что. Вы ведь войной на город девампов идти намерены?

— Да, — подтвердил шаман. Остальные молча кивнули в знак согласия.

— Так вот. Возьмете с собой пару моих магов, а когда лабиринт девампов падет — вы отдадите им все, что их заинтересует. Такое мое окончательное условие!

Иветта и ее спутники переглянулись неуверенно. Аппетиты у князя Манарко оказались поистине княжескими!

— Нам посовещаться надо. Подумать, — высказался за всех шаман Фьорстил.

— Тогда я вас оставлю ненадолго, — встал со своего места Элберт. — Пойду, вызову своих магов. Пусть решают, кто с вами отправится, когда вы на мои условия согласитесь.

Пока князь отсутствовал, Вета и ее спутники совещались. Воевать с князем им было невыгодно: войско, усиленное магами, они, может, и победили бы, но при этом рисковали сами слишком многих потерять. Выкрасть Камень Силы из сокровищницы не выйдет: охранялась она, по словам Осиянного из монастыря кресцемунов, так, что муха не пролетит!

По всему выходило, что придется соглашаться и брать с собой магов, которые состоят на службе у правителя.

— В дороге всякое случиться может, — нехорошо усмехнулся Адейр. — Может, и не дойдут маги даже до Кватропорта. Нам еще через болота за седьмым камнем брести, а болота коварны!

— Не надо так! — воспротивилась Иветта. — Если мы князю честное слово дадим, то должны его придерживаться!

Оборотни Говорящую поддержали. Адейр пожал плечами:

— Мое дело — предложить, ваше — отказаться, — проворчал он.

— Может, оно и неплохо, что наш отряд двумя магами укрепится, — Болеслав, как всегда, проявлял мудрость и рассудительность. — Похоже, опыт в борьбе с кровопийцами у них немалый…

Так и вышло, что на требование князя пришлось согласиться, а к разношерстному отряду присоединились два боевых мага, вооруженных боевыми посохами и целым арсеналом разнообразных артефактов, назначение которых никому, кроме них, известно не было. Получив шестой Камень, отряд провел еще одну ночь в монастыре, а затем отправился дальше.

32. Седьмой Камень Силы

— Фу-у! Ну и вонь! — Вигге брезгливо сморщил нос, глядя на коричнево-черную болотную жижу, затянутую по краям зеленоватой ряской.

Из жижи медленно всплывали и с громким чмоканьем лопались огромные пузыри, поддерживая постоянный уровень отвратительного запаха.

— Это болотный демон дышит, — с опаской оглядываясь, сообщил Свомп — местный житель, который взялся поработать проводником при отряде. — Значит, просыпается. Надо уходить.

«Это болотные газы», — хотелось блеснуть эрудицией Иветте, но она сочла за лучшее промолчать. Кто его знает, этот магический мир! Если тут девампы водятся, оборотни живут, то отчего бы и болотному демону не найтись?

— И что делать будем? Другой дорогой пойдем? — Шаман Фьорстил сверился с картой — надо сказать, весьма приблизительной, которую выдали ему местные братья-кресцемуны. Сами они, правда, в болото лезть не изъявили желания, а просить их никто не стал.

— Попробуем обойти, — согласился Свомп. — Только если демон сам по себе проснется, то в любом случает нас почует и догонит.

— И съест? — с некоторой дрожью в голосе уточнила Иветта. Ее не оставляла тревога за мужа, особенно после того, как дух Верослава предупредил, что хевдингу грозит какая-то опасность.

— На дно утащит, — делая страшные глаза, забормотал Свомп. — Щупальцами обмотает, задушит — и в пучину. А уж что там, под водой с людьми становится — о том никому не известно!

— Хватит народ пугать! — шикнул на проводника Даромир. — Людей ваш демон, может, и жрет, а оборотнями — подавится!

Уммары и парды загудели, закивали одобрительно:

— Мы сами его порвем! Пусть только высунется!

— И все же, думаю, лучше попытаться обойти гиблое место, — настаивал на своем проводник.

— Тогда давай, показывай дорогу! Хватит языком молотить попусту! — решил Фьорстил.

Отряд, еще больше разросшийся из-за присоединившихся к нему магов из Манарко, цепочкой двинулся в обход подозрительного места.

Оборотни шли в своем зверином облике, отчего Свомп нервничал еще больше: не привык он среди стаи хищников находиться. Вздрагивал от каждого недовольного рыка, оглядывался. Зато острое звериное чутье подсказывало оборотням, где может ждать опасность, и куда лучше лапу не ставить.

Магам болото и вовсе было нипочем: они по воде умели ходить, как посуху. Жаль, что другим такую же способность наколдовать не могли.

Вета рвалась идти сама, но Даромир настоял, чтобы она ехала у него на спине. Заявил, что так в случае чего ему будет проще спасти и вынести ее из любой заварушки.

Идти предстояло долго.

Болото с двух сторон было окружено непроходимыми скалами, которые сходились под острым углом. С третьей стороны возвышался лес — дикий, с густым подлеском, сплошь перевитым стеблями ползучих вьюнков. Вот по краю этого леса и пришлось пробираться путникам.

Мошкары, охочей до теплой крови, здесь было немеряно. Спасибо магам: они сумели окутать себя, Ветку, Адейра и Свомпа магическими коконами, через которые мелкий гнус пробраться не мог: сгорал, вспыхивая мириадами крошечных искр. Оборотням с их шкурами гнус был не страшен.

— Вы уверены, что мы найдем остров и дерево на нем? — в сотый, наверное, раз, уточнил один из магов, когда солнце стало клониться к закату, а конца-края унылому пейзажу по-прежнему было не видать.

— Если в этой местности нет другого болота, окруженного скалами — уверена, — ответила Иветта. — Так мне показал мой Дух-Покровитель.

— Так далеко в болота у нас никто не забирался, — подал голос слегка запыхавшийся проводник. — А если и заходил кто, то назад не вернулся.

— Хорошо, что скалы достаточно высоки, чтобы их было видно с любой точки. Хоть не собьемся с пути, — проворчал Адейр.

Иветта, полулежавшая на спине своего мужа-парда, услышала, как в его мощной груди рокотом прокатился негромкий рык. Она поняла, что хевдинг издал смешок. Видимо, оборотни, в отличие от вентура, заблудиться не опасались.

Признаться, она и сама боялась бы, не будь с ней пардов и уммаров. Но им девушка отчего-то доверяла полностью, и даже рассказы о болотном демоне восприняла, скорее, как местную побасенку-страшилку.

Как показала жизнь, в существовании монстра Вета сомневалась напрасно.

К закату отряд забрался далеко в глубь болота и оказался перед новой проблемой: остров, который они искали, нашелся, но оказался окружен со всех сторон водой. Ни кочек, ни гатей — ничего, что помогло бы переправиться на его берег, кругом не было.

— Попробуем вплавь, — решил Фьорстил. — Нам, медведям, к воде не привыкать. Если получится пятерке наших до острова доплыть, значит, остальных на себе переправим.

— И не боитесь вы в эту проклятую топь лезть?! — сжался проводник. — Там, кроме демона, много разных хищных тварей таиться может!

— Мы и сами хищники! — отмахнулся задира Бигар. — Путь только рискнет какая-нибудь тварь напасть!

Бигар, Флойдерг и еще трое уммаров, обвязавшись канатами — чтобы в случае чего друзья могли их вытащить — скользнули в воду.

Вета в волнении прикусила костяшки пальцев: а что, если проводник прав? Что, если сейчас из неведомых пучин поднимутся жуткие твари и нападут на медведей?!

* * *

Похоже, такие же мысли не оставляли и магов.

— Сделаем им коконы? — переглянулись они между собой.

Давай.

Магистры направили навершия своих посохов, увенчанные светящимися кристаллами, на пятерку уммаров. Над медведями образовалось светящееся облако. Оно разделилось на пять облачков поменьше. Те медленно спустились и окутали едва заметной аурой каждого смельчака.

.. и вовремя: темная непрозрачная вода вокруг сначала пошла мелкой рябью, потом забурлила от обилия мелких, с грецкий орех, зубастых существ.

Существа, словно стаи саранчи, налетали, наседали, набрасывались на уммаров — и не могли добраться до них: защитные коконы, созданные магами, поджаривали мелких хищников, заставляли взрываться зеленой слизью их тела. На останки погибших собратьев тут же набрасывались новые «орешки с зубами».

Вета не выдержала и отвернулась, судорожно сглатывая комок тошноты.

— Одно понятно, — прижимая к плечу ее голову, заметил Даромир, который, как и остальные парды, принял на время обсуждения человеческий облик. — Или у магов хватит сил, чтобы обеспечить такими коконами нас всех, или в воду больше никто не полезет…

Маги слова хевдинга услышали.

— На всех сил не хватит, — признал один из магистров. — Надо оставить запас сил на случай, если россказни о болотном демоне — не пустая болтовня.

— Давайте строить плот, — внес дельное предложение проводник. — Длины канатов хватит, чтобы добравшиеся до острова уммары смогли организовать что-то вроде парома и переправить нас на тот берег.

— Дельная мысль! — согласился Фьорстил. — Благо, деревьев тут хватает.

Тут же два десятка уммаров, пользуясь подсказками Свомпа, взялись выискивать и валить подходящие древесные стволы, укладывать их в ряд и связывать друг с другом при помощи стеблей вьюнков. Стебли оказались очень прочными: порвать их было невозможно, только перерубить ножом.

— А эти хищные твари плот не сожрут? — засомневалась Вета.

— Могли бы — уже сожрали бы все эти деревья. Их бы тут и не было. А так — вон, лежат стволы в воде, — успокоил девушку проводник.

Тем временем Флойдерг, Бигар и еще трое уммаров под защитой своих коконов добрались до берега острова.

— А зачем нам туда переправляться? — вдруг выдал Адейр. — Пусть бы они пятеро нашли нужное дерево и забрали из его дупла Камень Силы.

— А ты уверен, что впятером они быстро найдут нужное дерево? — оглянулся на вентура шаман Фьорстил. В его взгляде сквозило недоумение. — Там целая роща, если ты не заметил! К тому же, нам не стоит разделяться, особенно если учесть, что впереди ночь, которая может преподнести свои сюрпризы.

Больше вопрос о необходимости переправы не поднимался. Плот построили, спустили на воду. Убедились, что он способен выдержать сразу десять человек или оборотней в человеческом облике.

Уммары, добравшиеся до острова, увидев, что делают оставшиеся на другом берегу товарищи, быстро соорудили что-то вроде ворота, на вал которого можно намотать канат.

Паром был готов.

Маги окутали его защитным коконом.

— Ну, пора переправляться! Кто первый?

— Думаю, первыми пойдем мы с женой, — шагнул вперед хевдинг.

— Значит, и мы! — тут же выступили следом двое уммаров-охранников.

— Один из нас должен все время быть на плоту, — высказался один из магов.

С ним спорить никто не стал. К группе присоединились еще пятеро пардов, и плот тронулся в свой первый рейс. К тому времени, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в небе почти погасла вечерняя заря, на остров переправились все.

— Искать дерево поздно. Готовим ночлег, — скомандовал Фьорстил.

Уммары быстро нарубили тонких веток с развесистых ракит, поверх ветвей расстелили шкуры. Дождя не предвиделось, поэтому навес мастерить не стали. Отдыхать собирались все вместе, вповалку. Десяток караульных должен был постоянно охранять сон товарищей.

Однако, не успели все рассесться и приступить к ужину, как со стороны берега раздался какой-то особенно громкий бульк — словно в воду уронили пудовый булыжник. Что-то ухнуло, засвистело, завыло во тьме…

— Болотный демон идет! Проснулся, почуял нас! — вскрикнул Свомп.

— Неужели он до нас доберется? Мы же на суше?! — Иветта все еще надеялась, что им удастся отделаться легким испугом.

— Мы на болоте! Демон огромен и всесилен! Он доберется до нас, как бы мы ни прятались! — в голосе проводника слышалась паника.

Иветте захотелось подойти к мужичку и надавать ему оплеух: уж очень истерично он кричал. Словно угадав ее желание, один из уммаров отвесил паникеру затрещину:

— Прекрати орать, а то сам тебя сейчас сожру! — рявкнул грозно.

Свомп икнул и замолчал.

В наступившей тишине послышался нарастающий шорох, будто сотни змей приближались к лагерю оборотней со стороны берега.

— Нападение! Все в бой! — рявкнул хевдинг, задвигая жену к себе за спину.

Света выкатившейся на небосклон Руты хватило, чтобы даже Иветта, которая не могла похвастаться таким хорошим ночным зрением, как парды, рассмотрела все!

.. из воды, красноватой в свете большой луны, на берег выползали извивающиеся, покрытые круглыми присосками и острыми шипами щупальца неизвестного существа. Их было так много, что Вета даже засомневалась, что все они могут принадлежать одному монстру.

«Наверное, чудовищ тут несколько! — подумала она, вытаскивая из ножен длинный кинжал, который подарил ей Осиянный в первом из монастырей кресцемунов. — Буду рубить! Главное, никого из своих не задеть!»

Оборотни махать оружием не собирались. Обратившись пардами и медведями, они когтями и клыками рвали, терзали подбирающиеся к ним щупальца, не позволяя невидимому монстру схватить себя и своих товарищей и утянуть в воду. Даже маленький Вигге отмахивался от этих щупалец, стоя плечом к плечу со своим отцом!

Только как ни старались оборотни, щупалец меньше не становилось.

Вета увидела, как оторванное щупальце, подергиваясь, ползет к воде, а на него набрасываются и поглощают собрата другие щупальца — так, будто монстр жрет сам себя!

— Так его не одолеть! — прокричала она. — Нас может спасти только магия!

— Что ты предлагаешь, Говорящая? — подбежали к ней сразу оба мага.

— Заморозить!

— Болото?! Это невозможно!

— Не болото — демона! Можете пустить по одному из щупалец заклинание, которое превратило бы плоть чудовища в лед?

— Это должно сработать! — переглянулись маги. — Забрать тепло проще, чем сжечь тварь! Нам нужно одно неподвижное и не отрубленное щупальце!

Оборотни услышали: пятеро пардов бросились на один, особенно толстый отросток, прижали его к земле, не позволяя уползти или напасть на кого-либо. Остальные встали стеной, защищая пятерку от других щупалец.

Маги направили свои посохи на прижатый к земле кусок плоти, в один голос трижды повторили заклинание:

— Ста-тил-ис, ста-тил-ис! Ста-тил-ис!!!

Щупальце дернулось, когда в него ударили два синих луча. Под их действием темная, покрытая слизью плоть начала каменеть, покрываться инеем. Белая корка льда побежала вдоль щупальца, ушла под воду.

Вода забурлила, расступаясь. На ее поверхность всплыло гигантское, размером с баркентину капитана Вебранда, чудовище, похожее на спрута с круглой головой и птичьим клювом, в котором легко уместился бы десяток уммаров в своем медвежьем облике!

Клюв раскрылся, из него исторгся дикий оглушительный вопль, а уже в следующий момент арктический холод объял и сковал демона, превращая его в глыбу льда!

Вслед за телом демона холод сковал и все его щупальца. Они замерли — в воде и на берегу — похожие на жуткие бугристые корни отвратительного растения…

Оборотни отступили, попадали на землю, усталые, обессиленные неравным боем.

— И что будет, когда эта тварь оттает? — подал голос Вигге, у которого хватило сил, чтобы перекинуться обратно в человека.

— Думаю, по мере того, как он будет оттаивать, его будут съедать те маленькие орешки с зубами, которых мы видели, — предположила Ветка. Она и сама не могла поверить, что ее идея оказалась спасительной.

— Перекличка! — вторым человеческий облик принял шаман Фьорстил. — Мы должны убедиться, что тварь никого не утянула в воду!

Парды и уммары начали перекидываться, перекликаться, называя имена и прозвища друг друга.

— Медведи все! — доложил Вебранд.

— Парды все! — подхватил Даромир.

— Я и маги целы! — подтвердила Иветта.

— Я тоже тут! — робко высказался проводник Свомп.

— А где наш вентур? Его кто-нибудь видел?!

* * *

— Адейр!.. Адейр!!! — крики понеслись во все стороны. Оборотни оглядывались, пытаясь отыскать среди завалов из обломков ветвей и замороженных щупалец демона тело вентура.

— Тихо! Всем замолчать и слушать! — перекрывая всеобщий гвалт, скомандовал Даромир, и его послушались.

Наступила настолько полная и немая тишина, что стало слышно, как копошится ветер в кронах ракит, как хлюпают, лопаясь, невидимые пузырьки, и протяжно вздыхает трясина. Через пару мгновений где-то в стороне от основного места сражения, у самой кромки воды послышался сдавленный хрип.

Оборотни бросились туда. Иветта тоже рванула в ту сторону. Даромир догнал ее, но останавливать не стал. Просто схватил за руку и пошел рядом.

— Вот он! — вентура обнаружил Флойдерг. — Помогите! Скорее!

…Адейр лежал в воде. Прибрежная топь почти засосала его. Вокруг его шеи обвилось, сдавливая горло, щупальце болотного демона — да так и заморозилось. Охотник уже потерял сознание, и изданный им хрип мог бы стать хрипом агонии, если бы не Флой, который, недолго думая, выхватил из-за пояса клинок, больше похожий на тесак, и не рубанул им по обледенелому щупальцу, раскалывая, разбивая его, как стекло.

.. «ы-ы-ы-ик», — в освобожденное от захвата горло мужчины хлынул воздух.

Уммары подхватили вентура подмышки, потянули, вытаскивая из воды и грязи, поволокли к лагерю. Вентур продолжал хрипеть и в сознание приходить не спешил.

— Нужно согреть его! Давайте разведем костер и переоденем в сухое!

— Да, да! — уммары забегали, захлопотали.

— Идем, Вета. Тут без нас справятся. — Хевдинг заставил жену отвернуться: меньше всего ему хотелось, чтобы его Истинная разглядывала постороннего обнаженного мужчину, пусть даже сейчас этот мужчина был при смерти.

Ветка не сопротивлялась. Все, что хотела, она уже увидела. И в том, что Адейр придет в себя, не сомневалась. Зато ее терзали совсем другие сомнения.

— Не понимаю: как Адейр оказался так далеко от остальных? — выдала она свое недоумение. — Зачем оторвался от отряда?

— Очнется — объяснит, — отмахнулся Даромир. Ему не хотелось говорить об охотнике.

Было неприятно, что жена слишком много думает об этом неприятном человечишке, постоянно посматривает на него. — Вета!..

— Мм? — девушка, наконец, отвлеклась от своих мыслей и подняла взгляд на мужа. Поймала в его глазах уже знакомое, но все еще непривычное выражение: хевдинг смотрел на нее так, будто хотел съесть.

— Мечтаю снова остаться с тобой наедине, Веточка моя! — пард притянул ее к себе, прижал к своему мощному телу, разгоряченному боем. — Не представляю, как дождаться того часа, когда мы с болота выберемся!

— И я по тебе стосковалась, Яр. — шепнула Ветка, и тут же губы мужа обрушились на ее рот, лаская, терзая, сминая и требуя ответной ласки!

Страсть мужа, открытая, непритворная, неистовая, выжгла воздух вокруг, вытеснила из ее головы все мысли, все тревоги.

Вета прильнула к Яросвету, обхватила руками его шею, запустила пальцы в белые с темными прядями волосы, наслаждаясь их гладкой тяжестью. В животе сжалось, потянуло сладко — до стона.

— Яр.

Вета-а-а!..

Они целовались, прижимаясь друг к другу, покачиваясь, наслаждаясь редкими мгновениями счастья быть вместе…

— Ужин готов! Давайте, собирайтесь все! — зычный голос Вебранда заставил их вернуться на землю.

— Идем. Поедим и ляжем отдыхать. Ты сегодня слишком много пережила, тебе необходимо поспать. — Даромир с трудом оторвался от сладких губ любимой женщины. — А я буду стеречь твой сон.

Рука об руку они вернулись в лагерь. Вета заметила краем глаза, как выдохнули и немного расслабили плечи ее охранники-уммары, как потянулись они с плошками за своей порцией жаркого, которое уже булькало в котелке.

— Что с вентуром? Очнулся? — спросила Вета шамана.

— Дышит свободнее, но пока без сознания. Ничего, к утру очнется, — успокоил девушку Фьорстил.

Вета задумчиво покачала головой. Она по-прежнему не могла понять, как охотник оторвался от остальных и оказался на берегу в нескольких десятках шагов от лагеря. Но пришлось смириться с тем, что выяснить этот вопрос сразу не получится.

«Утро вечера мудренее», — сказала себе девушка, под требовательным взглядом мужа заставила себя проглотить несколько ложек жаркого и послушно улеглась отдыхать. Она думала, что после всего, что случилось, не уснет, но провалилась в сон, едва устроилась на спине своего парда.

Утро настало слишком быстро и выдалось на редкость тихим и мирным.

Болото, очищенное от своего самого страшного обитателя, словно ожило. Неведомо откуда появились стрекозы и какие-то мелкие птицы, заквакали лягушки, перескакивая с кочки на кочку. Даже вода словно стала прозрачнее!

— Пока светло и тихо, предлагаю отправиться на поиски, — объявил шаман, засыпая в котелок с кипящей водой какие-то травы. — В лагере оставим пяток дозорных: и за припасами присмотрят, и за вентуром проследят.

Завтракали всухомятку: сушеным мясом, приготовленным шаманом травяным чаем.

Сразу после этого, выстроившись в цепочку с расстоянием шагов пять друг от друга, отправились прочесывать остров в поисках старой ракиты с дуплом.

Остров казался небольшим, но поиски затянулись. Густая растительность, неровная, местами заболоченная почва, переплетающиеся стебли вьюнков, которые приходилось рубить клинками — все это сильно затрудняло движение. Около полудня решили остановиться, чтобы перекусить и попить воды, которую каждый нес в собственной фляге на поясе.

— Похоже, вон там есть местечко, где можно устроиться, — Иветта разглядела просвет между деревьев, росших на взгорке.

— Значит, туда все и идем, — согласились Даромир и Фьорстил. Они шли в цепочке слева и справа от говорящей.

Взобрались на пригорок. На его вершине действительно обнаружилась довольно просторная поляна.

— Надо обойти лужайку кругом, осмотреться, — решил хевдинг.

Иветта пошла с ним, внимательно разглядывая каждое дерево, хоть немного похожее на то, которое показывал ей дух Верослава. Интуиция Ветки молчала, словно разомлела от жары и усталости. Зато упорства Ветке было не занимать!

— Стой! — окликнула она мужа, углядев за переплетением ветвей старый морщинистый ствол, трещины на котором складывались в рисунок уродливой насмешливой рожи неведомого существа. — Кажется, я это уже видела!

— Что ты видела? — Даромир посмотрел в ту же сторону.

— Вон то дерево! На нем еще словно чья-то издевательская ухмылка изображена!

— Не вижу никаких ухмылок, но дорогу сейчас прорублю! — хевдинг в несколько взмахов расчистил тропку к запримеченному девушкой стволу.

Вета шагнула вслед за мужем в заросли, принялась обходить ракиту по кругу.

— Вижу дупло! Это оно, точно!

Иветта уже готова была лично взбираться на дерево, но Даромир удержал ее:

— Погоди! Мы не знаем, кто спрятал камень в таком месте. Может, там какие-нибудь магические ловушки стоят. Надо позвать наших магов: пусть проверят!

Девушка разочарованно выдохнула: ей так хотелось самостоятельно извлечь из тайника последний, седьмой Камень Силы! Но с мужем спорить не стала. Дождалась, когда на зов прибегут маги. Потом с нетерпением наблюдала, как колдовали они возле дупла, прощупывая его магическими импульсами и какими-то артефактами.

— Отойдите все подальше, — потребовал, наконец, один из магов. — Чувствую, тут может полыхнуть!

Дождавшись, когда возле дерева останется только второй маг, магистр прошептал какое-то заклинание, быстро сунул окутанную защитным коконом руку в дупло, схватил то, что нащупал внутри, и кубарем скатился с дерева…

Вовремя!

Старая высохшая ракита затряслась, полыхнула, будто в нее ударила молния, и рассыпалась сотнями горячих угольков.

— Не был бы я магом — сгорел бы как эта несчастная ракита, — проворчал магистр. — Ладно, давайте посмотрим, что у нас тут.

Он разжал ладонь. В ней обнаружился кожаный мешочек с туго затянутой горловиной. Распутывать узлы не стали. Взрезали мешок прямо посередине, и из него выкатилось хрустальной яйцо с изображением двух лун в глубине кристалла.

— Это он! Седьмой Камень Силы! — душу Иветты охватило ликование. — Мы нашли его, Даромир, нашли!

Вета оглянулась на мужа, чтобы разделить с ним свою радость, увидела, как он подносит к губам свою флягу, чтобы сделать глоток и вдруг поняла: сейчас произойдет непоправимое…

— Нет, Яр! Не пей!..

…она опоздала.

33. Амулет

Увидев, что седьмой Камень Силы найден, Даромир почувствовал, будто с его плеч свалилась как минимум гора! Наконец-то завершатся эти скитания по миру, опасные своей неизвестностью, каждая из которых может стоить его Истинной жизни! Он уже дважды терял: сначала невесту, подаренную этим миром. Потом, по собственной недальновидности — жену из другого мира. К третьему разу он был не готов.

От облегчения во рту пересохло. Хевдинг невольно потянулся к поясу, снял с петли флягу с водой, откупорил и поднес к губам. Когда прохладная влага коснулась его губ, он услышал крик жены:

— Нет! Яр! Не пей! — но по языку уже текла вода с каким-то приятным травянистым привкусом, от которого в голове словно взорвались цветные магические салюты. Мир окрасился непривычно яркими цветами, даже облака в высоком небе стали разноцветными!

На душе стало легко, за спиной словно появились крылья, хевдинг запрокинул голову, развел руки в стороны, будто желая обнять весь мир сразу, и засмеялся.

Правда, в следующее мгновение мышцы скрутила страшная, дикая, невыносимая боль. Разноцветный мир завертелся перед глазами, вызывая тошноту. Сердце подскочило, заколотилось в горле, мешая дышать. Ноги подкосились, и Яросвет рухнул, где стоял.

«Отрава!» — мыслить удавалось с трудом. Боль в подрагивающих от дикого перенапряжения конечностях лишала последних сил. Пард внутри метался, запертый неведомой магией. Хевдинг и хотел бы выпустить зверя, но не мог. От этого становилось только хуже.

Его голову приподняли мягкие женские руки. Над ним зазвучал нежный, но сейчас испуганный голосок жены:

— Яр, ты меня слышишь?! Что плохо? Где болит?

Болело везде. Но говорить об этом жене мужчина даже сейчас считал ниже своего достоинства. Зато мысль о том, что он может умереть, заставила вспомнить о другом. О том, что он так и не собрался сказать Вете, что любит ее. Полюбил по-настоящему за время пути. Так, как не успел полюбить ту девочку, Иви, которая так и не стала его женой.

А еще он, Яросвет, не услышал от жены ответных слов любви. Почему-то теперь это стало для него особенно важно!

— Люблю тебя… жена… — сумел выдавить он через непослушные, сведенные судорогой губы. — Верь пардам. Они не предадут…

* * *

Слова Даромира так походили на прощание, что Иветта содрогнулась всем телом!

Нет! Она была не готова овдоветь! Не теперь, когда ее чувства к мужу разрослись, стали всеобъемлющими, как сама вселенная! Не тогда, когда Яросвет, наконец, сумел понять и признать, что любит ее!

— Я люблю тебя, Яр! — ответила она мужу и пообещала: — и не позволю тебе умереть, оставив меня одну!

Глаза мужчины блеснули, кадык дернулся: он услышал слова Веты, хотел что-то ответить, но вместо этого закатил глаза, задергался, раздираемый судорогами.

Шаман Фьорстил, парды и уммары — все сбежались и встали кругом, то ли не зная, что предпринять, то ли дожидаясь разрешения жены хевдинга.

— Что стоите? Помогайте! — рявкнула на них девушка, сама не заметив, что начала требовать и приказывать.

— Что делать? Чем помочь? — послышались растерянные возгласы.

— Давайте всю воду, какая есть! Надо вызвать рвоту, чтобы промыть желудок хевдинга! — Иветта как-то очень кстати припомнила уроки по безопасности жизни, которые преподавали в старших классах школы в другом мире.

Ей тут же стали передавать фляги с водой. Четверо пардов держали Даромира за руки и ноги, чтобы непрекращающиеся подергивания не мешали Иветте. Еще один пард, Болеслав, удерживал голову своего хевдинга.

Влив в мужа, который, к счастью, не потерял способности глотать, не меньше трех литров воды, Вета приказала повернуть его на бок, а потом решительно сунула ему в рот пальцы, надавила на корень языка.

Пока хевдинг расставался с содержимым желудка, Вета обвела взглядом стоящих вокруг оборотней:

— Что это за отрава? Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то похожим?

Оборотни замотали головами: они такое видели впервые.

Неожиданно ответил проводник:

— Тут, на болоте, травка растет одна. Кошачий бересклет называется. Мы им котят травим лишних. Вот они так же корчатся, когда помирают…

Вету аж передернуло от таких откровений. Но думать о несчастных котятах было некогда.

— А противоядие известно? — уставилась она на Свомпа.

— Так какое ж противоядие-то? Для людей она безвредна. — растерянно почесал макушку тот.

Ничего о противоядии не знали ни уммары, ни парды, ни маги. Иветте оставалось только промывать желудок мужу и молиться, чтобы то количество яда, которое успело впитаться в кровь, не оказалось для огромного парда смертельным.

Еще два раза Вета поила Даромира водой и вызывала рвоту. Когда увидела, что промывные воды стали прозрачными, поняла, что сделала все, что могла.

Руки и ноги Даромира к тому времени дергаться перестали, дыхание выровнялось, но в себя он не приходил. Лежал на траве, неподвижный, с посеревшим лицом и заострившимся носом. Если бы не слабое дыхание и подрагивающие изредка ресницы, можно было подумать, что его Дух отправился вслед за Духом его брата, Верослава.

— Что будем делать? — Иветта внезапно растерялась.

— Берем хевдинга. Возвращаемся в лагерь. Ждем, когда он. — шаман, который по привычке взялся командовать, запнулся, не зная, как продолжить фразу. — Когда состояние Даромира изменится. В ту или другую сторону. Прости, Говорящая, я не знаю, что будет с твоим мужем.

— Понимаю. — Вета поникла. — Давайте возвращаться.

— Говорящая, забери Камень Силы. Пусть у тебя будет, — окликнул ее один из магов.

Иветта забрала седьмой камень, молча спрятала в мешочек к стальным. Чувства радости и торжества смыло волной горя. Сейчас она не могла радоваться, глядя на добытые артефакты.

* * *

В лагерь вернулись куда быстрее, чем добирались до ракиты с дуплом. Хевдинга парды несли на носилках, которые сделали из двух бревен, пары плащей и все тех же стеблей вьюнков. Устроили Даромира у костра, по другую сторону которого лежал все еще не очнувшийся вентур.

— Похоже, придется задержаться здесь, на острове. У нас два пострадавших товарища, — словно советуясь, обратился к отряду шаман Фьорстил.

— Значит, остаемся! — загомонили оборотни. — Еду добудем! Живность тут какая-никакая водится, да и у нас еще запасы есть!

Иветта, однако, думала о своем.

— Пока есть время, давайте не будем забывать вот о чем, — заговорила она. — Среди нас есть предатель, который отравил воду в фляжке моего мужа!

— Ты кого-то подозреваешь, говорящая? — рядом с Ветой, которая не отходила от хевдинга и держала его бессильную руку, присел Вебранд.

— Тебе это не понравится, капитан. — Девушка бросила взгляд через костер на лежащего на шкурах Адейра. Его лицо, в отличие от лица хевдинга, было вполне розовым. Дыхание — ровным и сильным. — Но мне кажется подозрительным поведение твоего друга-охотника.

— Вета, зачем ты так говоришь! — тут же вклинился в разговор Вигге. — Дядя Адейр не мог так поступить!

— А в медвежью яму тоже не он тебя заманил, а, дружок? — обернулась к мальчишке Иветта.

Маленький уммар потупился. Его сломанная нога давно срослась: оборотни вообще быстро оправлялись от любых травм. А детская непосредственность помогла быстро забыть о неприятностях.

— Я слышал, вы предлагали князю Элберту клык дикого кабана, — заговорил один из магов.

— Если он у вас есть при себе, я мог бы сделать амулет, выявляющий ложь. Заготовку взял с собой…

— Мы допросим вентура, как только он очнется и сможет говорить! — подхватил второй маг.

— Делайте свой амулет! — решил Болеслав. — Я отдам вам клык.

Уммары спорить не стали. Даже Вебранд удержался от возражений. Он и сам задавался вопросом: не виноват ли вентур? Не пытается ли из ревности и злобы навредить хевдингу? Терять друга капитану не хотелось, но терпеть возле себя подлеца и предателя он не собирался!

Только маги забрали клык и занялись изготовлением амулета, выявляющего ложь, как вентур застонал, просипел, не открывая слипшихся глаз:

— Пить!

Раньше Иветта первая бросилась бы ухаживать за страдальцем, подносить воду, обтирать лицо. Теперь же только глянула вскользь и отвернулась, предпочитая заняться чисткой съедобных клубней к ужину.

Она не спешила судить Адейра, пока его вина не была доказана. Помнила о том, что он все-таки спас ее: выкупил у девампов и тайком вывез из Кватропорта. Однако даже ее благодарность имела пределы. Если выяснится, что охотник виноват — она первая потребует, чтобы его покарали! Как? Об этом она пока не думала…

Поить Адейра взялся Свомп. Видимо, жаль стало соплеменника.

Адейр был слаб. Его била мелкая дрожь, руки тряслись, зубы стучали о край кружки, вода вытекала изо рта, стекала по бороде на грудь, в горле клокотало.

Похоже, придушил его болотный демон довольно крепко.

«Жаль, что не насмерть!» — подумала Ветка и сама испугалась своих кровожадных мыслей. Неужели это новый мир так на нее влияет? Раньше она такой жесткой не была…

— Ну что, очнулся? — дождавшись, когда Адейр закончит пить, подошел к охотнику капитан Вебранд.

— Что со мной было? — вентур говорил с трудом. Точнее даже, хрипел.

— Болотный демон тебя прихватил за горло щупальцем. Едва отбили!

— Кого благодарить за спасение? Признаю за собой долг жизни.

— Флойдерг успел. — Вебранд продолжал смотреть на друга изучающим взглядом.

— Что-то не так? — догадался вентур.

— Вопросов у нас к тебе накопилось, Адейр. Но сейчас пока отдохни. Позже поговорим, — хватая капитана за руку и уводя прочь, ответил Фьорстил. Потом шаман пояснил шепотом Вебранду: — Погоди, почтенный. Амулет еще не готов. Пусть у вентура не будет возможности подготовиться и придумать себе оправдания. Да и желательно, чтобы хевдинг пришел в себя и услышал все своими ушами.

Проводнику выдали плошку с разваренными съедобными клубнями. Он растер их в кашицу, принялся кормить вентура: тот удержать ложку самостоятельно был пока не в состоянии.

Пока в котелке булькало, доходя до готовности, жаркое, Вета присела подле мужа, попыталась влить в его уже не такие синие губы хотя бы пару ложек подогретого укрепляющего питья.

Терпкий, с кислинкой напиток попал на язык Даромира, вынудил мужчину сморщиться и чихнуть. Глаза Верховного открылись, какое-то время блуждали, потом сошлись на Иветте. На лице парда проступило узнавание.

— Жена. любовь моя. — проговорил Даромир одними губами.

У Ветки к глазам подступили слезы.

— Да, это я, мой родной! — она склонилась, на мгновение прижалась губами к поросшей короткой светлой щетиной скуле мужа. — Ты вернулся к нам!

— Я видел Верослава. он сказал — мне еще не время уходить в мир Духов.

— Не время, совсем не время! — улыбаясь сквозь все же пролившиеся слезы, подтвердила Вета.

— Ну, вот и хевдинг очнулся! — заметив, что Иветта переговаривается с мужем, объявил шаман и бросил цепкий взгляд на Адейра, которого устроили полулежа, прислонив спиной к скрученным валиком шкурам.

Остальные тоже обернулись в сторону вентура.

Тот не ожидал, что все внимание будет обращено к нему, и не успел скрыть злобной недовольной гримасы.

Впрочем, все тут же сделали вид, что ничего особенного не произошло и вернулись к своим делам. Адейр тоже нашелся: притворился, что зевает и еще раз поморщился, словно бы от боли в шее.

К ужину маги справились со своей работой.

Когда отряд расправился с вечерней трапезой, настало время допроса. Маги с амулетом присели в паре шагов сбоку от вентура, вроде как послушать разговор. Один из магистров словно невзначай держал в пальцах цепочку с подвешенным к ней клыком-амулетом. Адейр на это внимания не обратил: он и не догадывался, что теперь у отряда есть магический артефакт, способный отличить истину от неправды.

Спрашивать доверили шаману: у него опыт в подобных делах был.

— Расскажи нам, вентур, — присел напротив охотника Фьорстил, — как вышло, что ты вдалеке от остального отряда оказался, когда на нас болотный демон напал?

— Вы все вперед ринулись. Я решил спины прикрывать… — начал говорить вентур.

Клык, висевший на цепочке, дернулся, потянулся в сторону охотника, словно желая вонзиться в него. На острие клыка выступила капля крови.

Это заметили все, кроме вентура, который продолжал смотреть на шамана. Но дисциплина среди оборотней была сильна: никто даже не шелохнулся. Только Даромир сжал чуть сильнее пальцы сидящей рядом жены, а она ответила тем же.

— А теперь хорошенько подумай и попробуй сказать правду Адейр, — ровным голосом предложил шаман. — Чем ты занимался, пока мы отбивались от демона?

— Смотрел, чтобы щупальца с другого берега не приползли. — продолжал гнуть свое вентур. — А как увидел, что ползет одно — тут же бросился его рубить! Кто ж знал, что второе вылезет…

И снова амулет дернулся, указывая на охотника, сочась кровью.

— Даю еще одну попытку, Адейр. Сейчас ты мне ответишь просто «да» или «нет». И знай: если солжешь — мне станет об этом известно!

— В чем ты обвиняешь меня, Фьорстил? — надулся, изображая праведное возмущение, охотник. Только вот взгляд его бегал по земле, не смея подняться и встретиться с глазами оборотней.

— Ты добавил отраву в личную фляжку Верховного хевдинга? — потребовал прямого ответа шаман, который уже понял, что охотник намерен и дальше ходить вокруг да около, изворачиваясь и оправдываясь.

— Разве хевдинг отравился? Я не имею к этому никакого отношения! Пусть смотрит внимательнее, что в рот несет! — Адейр сорвался на крик.

Вот только ему никто не поверил, потому что амулет в третий раз рванулся в сторону лжеца, натягивая цепь, на которой висел.

— Виновен! — постановил шаман.

— Виновен! — подтвердили маги.

— Убийца! Предатель! — загомонили оборотни.

Вентур попытался вскочить, но дрожащие ноги подогнулись, и он рухнул на колени.

— Это блохастый меня оговорил?! — прохрипел, злобно щурясь на Верховного. — Не может забыть, что я готов был взять в жены ту, которую он вышвырнул из дому, как ненужную вещь?!

— Магистры создали амулет, выявляющий ложь. Он показывает, что ты врешь, когда отрицаешь свою вину в отравлении Даромира! — не выдержал, подступил к Адейру со сжатыми кулаками Вебранд. — Мне жаль, что я верил тебе, вентур! Считал своим другом и братом! Больше ты мне не друг и не брат!

— И мне ты больше не дядя! — вставая рядом с отцом, добавил Вигге. Он очень старался не плакать, но слезинки все равно задрожали на его ресницах. — Нельзя обижать Вету!

— Да будь он проклят, ваш хевдинг! Явился! Отнял у меня женщину! Я ведь предлагал тебе вернуть все, что ты потратил на нее, Вебранд! Стала бы моей, понесла бы от меня дитя, и пард сам от нее отказался бы! Ему не впервой!

— Значит, ты признаешь, что пытался убить Даромира, Адейр? — снова заговорил шаман.

— Да я ради вас старался! Ради клана! Разве вам не нужна Говорящая?!

— Достаточно, вентур! Хватит лжи. Замолкни сейчас и слушай, что решит отряд. Какую кару тебе назначит за твоё преступление! — Фьорстил встал, отвернулся от предателя, окинул взглядом своих родичей и десяток пардов. — Что думаете, братья?

Оборотни задумались, зашептались, загомонили.

Неожиданно этот шум перекрыл голос задиры Бигара:

— Смерть — слишком легкое наказание для того, кто хотел разрушить жизнь Говорящей и лишить пардов их Верховного. Изгнание!

— Изгнание! Изгнание! — поддержали уммара остальные медведи.

— А вы что думаете, парды? — обратился шаман к хевдингу и его десятку.

— Поддерживаем, — объявил Болеслав: у Даромира говорить громко, чтобы было слышно всем, сил пока не хватало. — Оставим вентура здесь, на острове. Сумеет выбраться — пусть живет, как знает. Не сумеет — туда ему и дорога!

Иветта, прижимаясь к плечу мужа, молча наблюдала за охотником. Она видела, как перекосило его при слове «изгнание», каким безумным страхом заблестели его глаза, когда оборотни решили оставить его на острове. Но ей и этого показалось недостаточно.

— Запретите Адейру появляться на землях оборотней под страхом смертной казни! — потребовала она. — Запретите приближаться к отряду, пока мы в людских землях!

— Запрещаем! Запрещаем! — подтвердили и уммары, и парды.

— Ах ты… — Адейр хотел выругаться, оскорбить Вету, но подавился, закашлялся тяжело, с хрипами и бульканьем.

В этот раз не было никого, кто попытался бы ему помочь, принес воды.

Вентур пошатнулся, упал без сознания. Но все же дышать не перестал.

— Утром уходим, — уже не обращая внимания на замершего в нелепой позе охотника, объявил Фьорстил. — Кто будет нести дозор до утра — присматривайте за этим подлецом.

А лучше свяжите его для верности.

Шамана послушались. Вентура связали и бросили на самую тонкую и грязную шкуру. Распределив вахты, устроились отдыхать.

Едва забрезжило утро, наладили переправу и группами перебрались с острова на лесистый берег. Плот обратно к острову переправлять не стали. Обрубили канаты, свернули их в бухты и отправились в путь.

Судьба вентура, который то ли спал, то ли лежал без сознания, больше никого не интересовала.

34. Поход на девампов

Глава Ордена Кресцемунов, которому подчинялись и Осиянные, и простые братья-монахи, носил звание Омниус. Наверняка у него было и мирское имя, но его, видимо, знали единицы из числа ближайшего окружения. Во всяком случае, Иветте и остальному отряду глава кресцемунов представился именно так: Омниус.

Вета въехала во двор очередного монастыря на спине Болеслава. Даромир, тоже в своем зверином облике, держался рядом. Однако нести свою Истинную на себе пока не мог. Первые три дня после отравления он и сам, оставаясь в человеческом теле, вынужден был лежать на спине у Горицвета: силы восстанавливались очень медленно, и их было так мало, что не хватало даже на полноценный оборот. Теперь же, спустя десять дней пути, он уже мог перекидываться пардом и даже выдерживал длинные переходы. И пусть к концу дня валился без сил, но гордость не позволяла хевдингу и дальше возлежать на спине друга, будто изнеженная дева.

Омниус лично встречал у ворот отряд оборотней, выглядевший, скорее, как стая из одиннадцати пардов и двух с лишним десятков медведей, в которую затесалась одна человеческая женщина и двое мужчин-магов.

— Все, как и было сказано Говорящей с лунами пять сотен лет назад! — помогая Иветте спуститься на землю, заметил Омниус.

— А что было сказано? — поинтересовалась Вета. Ей пока ни о каких предвидениях и пророчествах древности слышать не приходилось.

— Было сказано, что явится Говорящая верхом на парде, окруженная двухипостасными, и принесет с собой избавление от чешуйчатых кровопийц, прорвавшихся в наш мир из неведомой тьмы.

— Если верно все, что показал мне мой Дух-Покровитель, то избавление близко, — согласилась девушка. — Нам удалось добыть все семь Камней Силы.

— Могу я взглянуть на них, Говорящая? — почтительно поинтересовался Омниус.

Иветта кивнула. Вынула из-под одежды мешочек, висевший у нее на груди, развязала горловину и выкатила на сложенные лодочкой ладони Омниуса семь хрустальных камней, похожих по форме и размерам на куриное яйцо. В каждом из камней виднелись выполненные неизвестным способом изображения двух лун: Руты и Блау.

— Невероятно! Неужели это и есть то секретное оружие, которое позволит нам преодолеть непонятную магическую силу кровопийц?! — мужчина покачал головой недоверчиво.

— Вы не видели Камень Силы в действии, — улыбнулась Вета. — Один из них, будучи заряженным, сумел остановить сильнейший грозовой шторм на море!

— Но сейчас они не заряжены?

— Нет, но я знаю, как их зарядить, — откликнулась Вета. — Шаман Фьорстил поможет мне в этом.

— Может, и я способен чем-то помочь? — тут же предложил Омниус.

Его голос звучал приглушенно, по-стариковски скрипуче, но в нем слышались радость и энтузиазм. Глава кресцемунов явно рвался в бой!

— Вы можете предоставить нам доступ в ритуальную комнату храма сегодня ночью, — сообщила Вета. — Это будет достаточно.

— Весь монастырь и все мои люди в вашем распоряжении! — тут же слегка поклонился Омниус. — Кстати, завтра-послезавтра прибывают наши братья из других монастырей. И завтра же доставят запасы имбиря, так что мы начнем подготовку к походу на девампов!

До полуночи и до очередного восхождения Блау, которая являла миру свой лик один раз в двадцать один день, оставалось несколько часов. За это время отряд успел расположиться в одном из гостевых домов. Оборотни сходили на расположенное неподалеку озеро, поплавали, смыли с себя пыль и пот долгого пути. Вета с удовольствием приняла ванну, которую организовали ей братья-монахи в одной из хозяйственных пристроек.

После ужина большинство уммаров отправилось отдыхать. Парды и двое охранников-уммаров встали вокруг храма, а Вета вместе с шаманом Фьорстилом прошли внутрь — готовиться к восхождению Блау, свет которой должен был помочь вернуть магию Камням Силы и объединить их в единый мощный артефакт.

В этот раз специальные знаки на полу Вета и Фьорстил рисовали вдвоем. Расставляли чаши, добавляли в них благовония, чей ароматный дым заполнял пространство загадочным полупрозрачным облаком.

Наконец, где-то вверху послышался шорох и скрип: часть купола пришла в движение, открывая доступ лучам малой луны.

Эти лучи, бело-голубые, острые, упали на выстроенные в ряд Камни Силы, преломились, распадаясь на сотни цветных бликов, задрожали, смешиваясь с дымкой…

— Скажи, Говорящая, что ты думаешь о мире Двух Лун? — обратился шаман к Иветте с ритуальным вопросом.

Вета знала, какой ответ требуется. А еще знала, что говорить необходимо от чистого сердца, иначе чуда не произойдет, и магия не сможет проникнуть в Камни Силы и наполнить их.

— Перед ликом Ночной Владычицы я говорю, что люблю мир Двух Лун! — твердо, хотя и негромко, произнесла она. — Моя любовь крепка и бессмертна!

— Скажи, Говорящая, какой помощи ты просишь у Владычицы Ночи? — продолжал задавать вопросы Фьорстил.

— Я прошу Владычицу дать нам, своим детям, силы справиться с губительным злом, что проникло в мир Двух Лун и очистить этот мир от скверны, именуемой девампами-кровопийцами!

— Ответь, Говорящая: клянешься ли ты, что твои помыслы и намерения честны и бескорыстны?

— Клянусь! Клянусь! Клянусь!

В эти ответы Иветта вложила всю силу любви, что у нее была — к мужу, к маленькому уммару Вигге, к другим пардам и уммарам, которые за время пути стали ее семьей. К миру, который принял ее, одинокую, снедаемую чувством вины, и подарил радость прощения и чудо взаимной, разделенной любви.

Вероятно, в мире Двух Лун боги все же были, и они прислушивались к словам смертных, потому что цветные сполохи взметнулись, закружились семью смерчами — и втянулись в Камни Силы, превращая их в сияющие, искрящиеся самоцветы!

Вета и Фьорстил опустились на колени в молчаливом благоговении. Они так и стояли, пока Камни, освещаемые лучами Блау, разгорались все ярче. Потом Блау скрылась, ее лучи погасли, дымка рассеялась. Но в каждом из камней силы теперь светились красным и голубым светом свои собственные маленькие луны.

— Получилось! — едва слышно прошептал Фьорстил.

— Да! — так же тихо, но с восторгом подтвердила Иветта.

— Думаю, наши товарищи и братья-кресцемуны захотят увидеть это собственными глазами, — Фьорстил поднялся с колен и помог встать Ветке. — Иди, Говорящая, покажи им Камни!

Вета переставила все семь Камней на изящный деревянный поднос, подхватила его и вышла из храма в жаркую и влажную темноту южной ночи.

Там, у порога, ее встретили муж и его десятка, двое охранников — и сам Омниус.

Глава братства несколько мгновений неверяще смотрел на мерцающие камни, потом низко, в пояс, поклонился — то ли им, то ли Иветте. Выпрямившись, заговорил:

— Постой здесь, Говорящая! Я подниму всех и позову выйти во двор. Чем больше свидетелей чуда у нас будет, тем смелее пойдут разумные в бой с чешуйчатыми тварями!

Ветке нетрудно было постоять несколько минут на пороге храма. Ее душа согревалась радостью и гордостью за мужчин, которые подходили, разглядывали светящиеся Камни Силы — и их плечи расправлялись, на губах проступали улыбки, а в глазах появлялся стальной блеск решимости! Воины вдохновлялись и наполнялись верой в победу!

Наконец, перед Иветтой вновь предстал Омниус.

— Все обитатели и гости монастыря прошли перед тобой, Говорящая. Все стали свидетелями чуда. Ступай к себе, отдыхай. Еще пара-тройка дней, и мы будем готовы отправиться в лавовую пустыню, на краю которой построили девампы свой город-лабиринт.

Вета с подносом в руках прошла мимо стоящих рядами оборотней и братьев-монахов. В сопровождении мужа скрылась в спальне, которую выделили им для отдыха. Спрятав Камни Силы обратно в кожаный мешочек, обернулась к Даромиру — и попала в его твердые объятия.

— Наконец-то мы снова наедине, Вета! — легонечко сжимая лицо девушки в своих ладонях, проговорил хевдинг. — Я истосковался по тебе…

Иветта тоже тосковала по близости с мужем, а потому не стала ничего говорить. Вместо этого привстала на носочки и прижалась к его губам, делом доказывая свою любовь к нему. И эту ночь, и две последующих Яросвет и Иветта любили друг друга так, будто хотели насытиться взаимной страстью и нежностью на месяцы вперед!

Вета догадывалась, что на подступах к Лавовой пустыне, куда отряд добирался еще десять дней, их встретит большое войско. Но не ожидала, что оно окажется таким большим! И одновременно таким маленьким по меркам ее родного земного мира…

Постепенно стекаясь со всех сторон, лабиринт девампов окружили парды — их было около трех тысяч. Уммары — их собралось около двух тысяч. Монахов-кресцемунов, представлявших расу людей, тоже было почти две тысячи.

Все эти воины, как узнала девушка, уже несколько дней добавляли в любую пищу порошок из корня имбиря. Теперь кровь каждого воина была ядовита для девампов, а это означало, что проклятые кровопийцы не смогут получить силу, даже если сумеют захватить кого-то из людей или оборотней и захотят напиться их крови.

Имбирный порошок каждый из воинов держал в поясном мешочке. Это было главное оружие против монстров-кровопийц!

— Войско готово к наступлению, Говорящая! — перед Иветтой предстали командиры всех трех армий — от людей, от пардов и от уммаров. — Ждем только момента, когда ты с помощью Камней Силы снимешь магическую защиту с лабиринта!

— Уже? — немного растерялась Вета. Ей почему-то казалось, что у них будет время разбить лагерь, отдохнуть с дороги…

— Девампы в любой момент могут обнаружить, что окружены, и напасть первыми! — объяснил ей Омниус, который пришел к городу кровопийц вместе с отрядом. — Мы должны опередить их!

Иветта кивнула: понятно. Присмотрелась к скалам, которые окружали озеро застывшей лавы, гадая, где спрятаны выходы из подземного лабиринта на поверхность. Впрочем, это не имело значения. В центре лавового озера имелся всего лишь один островок, больше похожий на огромный валун с покатыми боками. Над ним дрожало марево: то ли жар от раскаленного камня поднимался вверх, то ли так проявлялась защитная магия девампов.

«Вот туда и направлю силу артефакта», — Ветка вспомнила, как делала она это в видении, которое показывал ей Дух Верослава.

— Мне нужно встать повыше, — оглянулась она кругом, пытаясь отыскать какую-нибудь возвышенность.

Ей тут же помогли взобраться на одну из скал. Вместе с ней на вершине остались муж и два охранника: места было очень мало.

Вета извлекла из мешочка Камни Силы и с удивлением увидела, что они соединились, спаялись между собой, превратившись в подобие соцветия о шести лепестках. Подняв этот цветок, она направила его в сторону одинокого валуна, торчащего в озере застывшей лавы.

Нужные слова вспомнились словно сами собой:

Семь лучей, семь светил,

Пробудитесь, дайте сил!

Семь богов, семь мерил,

Вашей мощью победим!

Удивительно, но голос девушки не дрожал. Он звонким кличем пронесся над лавой, эхом отозвался в скалах. Из хрустального соцветия, которое Вета держала в руках, в валун ударили семь разноцветных лучей — по числу цветов в радуге.

Валун задрожал, завибрировал, затрясся — все сильнее и сильнее! От него по гладкой поверхности застывшей лавы во все стороны побежали, расширяясь и углубляясь, трещины.

Войско, вооруженное луками, копьями и арбалетами, приготовило оружие — и не зря!

Валун неожиданно дрогнул особенно сильно и с гудением провалился, ухнул куда-то в недра лабиринта. Из трещин, превратившихся в огромные расщелины, начали взлетать Принцы девампов. Их было много. Очень много!

Они не метались, не бросались на стоящее вокруг лабиринта войско. Вместо этого образовали в воздухе что-то вроде хоровода, попытались пустить в ход магию… Однако их строй быстро разрушили выпущенные объединенным войском людей и оборотней стрелы, дротики и копья.

Вета даже не догадывалась, что наконечники всех этих снарядов были смазаны и пропитаны имбирным клеем. Только когда раненые монстры начали корчиться и падать вниз, теряя силы и захлебываясь пеной и слизью, она поняла: тот, кто взял на себя командование армией, продумал все!

Но она тоже хотела сделать что-то еще, принести пользу и приблизить победу!

Артефакт в ее руках продолжал испускать цветные лучи, и она направила их вверх, в гущу сгрудившихся, сломавших строй кровопийц, которые пытались призвать свою магию и окружить себя общим защитным коконом.

Яркие разноцветные лучи рассеивали магию девампов, превращали ее в безвредные быстро гаснущие искры. А в крылатых тварей по-прежнему летели сотни дротиков и стрел, пробивая тонкие одежды, находя незащищенные чешуей места, отравляя и уничтожая тех, кто сотнями лет воровал самых беззащитных жителей мира Двух Лун, чтобы пить их кровь.

Принцы девампов, обнаружив, что их магию подавляют какие-то лучи, разделились. Часть спикировала вниз, скрылась в расщелинах. Другая часть — около сотни тварей — рванула в сторону Иветты! Похоже, твари, наконец, поняли, откуда исходит странная сила, которая превзошла их инородную магию!

— Прикройте Говорящую! Не позволяйте кровопийцам приблизиться к ней! — отдал приказ Омниус, стоявший чуть ниже на той же скале, что и сама девушка, и следивший за ходом боя.

Иветта слегка покачнулась: ее почти сбила с ног волна ненависти и громкий низкий вой, который издавали крылатые монстры, которые приближались слишком быстро! Пусть часть из них, получив ранения, падала вниз, но тех, кто оставался в воздухе, все равно было слишком много!

— Мы не дадим тебя в обиду, Вета! — Даромир перекинулся в парда и приготовился рвать монстров когтями.

— Спускайтесь оттуда! — крикнул Омниус. — Сейчас твари не колдуют, значит, мы справимся с ними и без магии!

Вета не знала, слушаться ей приказа Омниуса, или оставаться на вершине скалы. Она замерла в растерянности, не зная, как поступить, а тем временем первый десяток высших девампов уже почти добрался до скалы и теперь начал пикировать на Говорящую и ее охрану сверху!

— Вниз! — рявкнул, с трудом произнося слова медвежьей пастью, один из ее охранников-уммаров и… толкнул Ветку в бок!

Вета с воплем полетела со скалы.

Она не успела подумать ни о чем, кроме того, что сейчас разобьется, но внизу ее ожидали не камень и не песок! Братья-монахи поймали Говорящую, подставили свои тела и руки, так что приземление вышло довольно мягким, хотя без пары синяков и ушибов не обошлось. Только в запале боя Вета их даже не заметила.

Обнаружив, что жива и цела, вскочила, запрокинула голову, глядя на верхушку скалы: там Даромир и двое уммаров отбивались от наседающих на них кровопийц. Оборотни были сильны, но и монстры не слабее. Оборотни были ловкими — но и монстры изворотливыми!

Бой явно был неравным!

— Сейчас мы поможем Верховному! — Омниус подал какой-то сигнал своим братьям-монахам.

Те вытащили из рукавов что-то вроде огромных рогаток, зарядили их какими-то снарядами и по взмаху Омниуса выстрелили прямо в гущу пикирующих вниз тварей!

Снаряды взорвались, и в воздухе образовалось облако из имбирного порошка! Он оседал на крыльях и телах девамповских принцев, забивался им в глаза и ноздри. Идущий от земли вверх поток жаркого воздуха не позволял мелкой пыли осесть, закручивал ее вихрями и отравлял монстров. Они падали в корчах вниз, захлебывались пеной и слизью, а воины добивали их, не оставляя шансов когда-нибудь подняться!

Снаряды с имбирным порошком летели вверх один за другим, пока вся сотня тварей, атаковавших Говорящую и ее охрану, не была уничтожена.

Даромир, целый и невредимый, по-прежнему стоял на верхушке скалы. Приняв человеческий облик, он позвал Вету:

— Поднимайся сюда, жена! Сила артефакта нам еще понадобится!

Иветта торопливо взобралась к мужу. Глянула вниз, на покрытое трещинами и расщелинами озеро лавы, и охнула: из всех этих трещин и щелей выбирались низшие девампы! Их были тысячи! Все они под руководством Принцев выстраивались концентрическими рядами и потом двигались от центра во все стороны, к скалам, на которых засело объединенное войско людей и оборотней.

— Сейчас будет самое страшное побоище за всю известную историю нашего мира! — приглушенно произнес Даромир. — Мы даже не знаем, как их много — этих низших!

— Надо… надо остановить их! Сделать так, чтобы они не могли выбраться из своих лабиринтов!

— И что может их остановить? Как вообще уничтожить этот лабиринт? Дух Верослава не подсказывал? — Глава Ордена кресцемунов в этот раз поднялся вслед за Иветтой и слышал ее разговор с мужем.

Вета напрягла память, вытаскивая на поверхность видения, которые с каждым днем становились все более блеклыми и смазанными.

— Вода… желательно — ледяная. Много! — забормотала она. — Девампы плохо переносят холод. Особенно Принцы, самки и молодняк. Там, в лабиринте, очень жарко.

— Сейчас пригласим магов. Может, они смогут. — Омниус послал за магами.

Только сейчас Иветта узнала, что к тем двум магистрам, которые сопровождали ее отряд, присоединилось еще два десятка магов.

— Ледяная вода? Так мы вызовем град! — мигом нашли они решение. — Такой обильный град, что он затопит эту подземную крепость до самых краев! Но вы пока продолжайте посыпать тварей своим порошком — пусть его смоет внутрь лабиринта, и пусть кровопийцы сварятся в имбирном супе!

На то, чтобы вызвать град, магам потребовалось около получаса. Все это время объединенная армия людей и оборотней сдерживала атаки низших девампов, которые пытались разорвать круг, вырваться из осады.

Их осыпали дождем из стрел, копий дротиков, на них распыляли порошок из имбирного корня, а они все шли и шли нескончаемыми рядами, устилая своими зловонными трупами подступы к скалам. Шагали, взбирались по телам своих раненых и погибших соплеменников — без жалости, без пощады!

Но вот, наконец, над пустыней — впервые за многие столетия — сгустились тяжелые, набрякшие влагой тучи, загрохотал гром, сверкнули молнии, а потом с небес на землю, на крылья кружащих в воздухе девамповских Принцев, на объединенное войско обрушился град!

Огромные, с грецкий орех, градины, словно созданные самой природой боеприпасы, бомбили девампов, падали в трещины и расщелины, таяли, превращались в ручейки и целые грязевые потоки, которые срывались, уходили вниз, в лабиринт, унося с собой имбирный порошок, осевший на поверхность застывшей лавы.

Так продолжалось несколько минут, а потом снизу, откуда-то из-под земли, из самых глубоких недр лабиринта послышался низкий, страшный, тоскливый вой!

— Что это?! — Иветта продолжала направлять бьющие из артефакта лучи то на одно скопление высших девампов, то на другое, лишая их шанса применить магию. — Что за жуткий звук?!

— Похоже, имбирная водица добралась до гнездилища самок девампов! — предположил Омниус. — И до их детинцев, где выращивают молодняк!

— Надеюсь, нам хватит имбиря, воды и магии, чтобы уничтожить этот рассадник монстров раз и навсегда! — Вета сжала губы, с ненавистью глядя на редеющие ряды врагов.

— Хватит, Говорящая! Смотри: их атака уже захлебнулась! Низшие уже не наступают, а бегут! Да и Принцам стало не до драки — они спешат вниз, туда, откуда был слышен вой!

Глава монахов-кресцемунов оказался прав: высшие девампы, забыв обо всем, ныряли в расщелины, исчезали под землей, в невидимых сверху коридорах своего города-лабиринта, который продолжал засыпать град и затапливали бурные водные потоки.

Возможно, Принцы намеревались вынести на поверхность своих самок, но не успели. Вета направила лучи артефакта в ближайшую глубокую расщелину. Лучи ударили в ее отвесную стену, отразились, ушли вниз. Там что-то сдвинулось с жутким скрежетом. Земля задрожала, со скал посыпались камни и обломки… снизу, из щелей, повалил пар.

— Похоже, в лабиринт через трещины в толще земли прорвался какой-то подземный водный поток! Кто бы мог подумать, что он тут есть! — воскликнул глава Ордена кресцемунов. — Вот теперь тварям и в самом деле конец! Отходим, но осаду не снимаем! — скомандовал он, и эта команда по кругу была передана всему войску.

Едва люди и оборотни успели покинуть скалы, окружающие лабиринт, и отойти подальше, как изрезанная трещинами лавовая корка стала проваливаться, осыпаться куда-то в земные недра, а потом Вета увидела, как оттуда, из неведомых глубин, поднимается вода. Много воды.

И из этой воды внезапно вылетело существо, страшное и прекрасное одновременно — огромная, как пять высших девампов вместе взятых, тварь с лицом женщины, с перепончатыми крыльями, блестящими золотой чешуей, с золотыми змеями вместо волос на голове. Она взметнулась высоко вверх, разинула пасть, оглушая войско высоким, пробирающим до костей криком!

Из разинутых змеиных ртов в людей и оборотней полетели тонкие костяные иглы.

— Королева девампов?! — догадался Омниус.

— Она летит прямо на нас! — воскликнула Вета, поднимая соцветие из камней силы и направляя их лучи в грудь твари.

Тварь зависла, забилась в воздухе, не в силах преодолеть магическую силу лучей, но тонкие костяные иглы продолжали выстреливать из змеиных голов, которые все, как одна, вытянулись, словно указывая на Иветту!

— Я не позволю тебе погибнуть, жена! — Даромир одним прыжком встал впереди жены, заслоняя ее от смертельного облака жалящих снарядов.

— Щиты! — опомнился, закричал, отдавая команду, Омниус.

Монахи, люди, оборотни — все прикрылись щитами. Вету и Даромира тоже заслонили, но с десяток игл успели долететь и вонзились в тело парда!

Хевдинг зашатался. его колени подогнулись. он рухнул на бок, потом завалился на спину. Его плечи, руки и грудь были утыканы этими тонкими иглами!

— Сдохни, проклятая тварь! — Вета продолжала удерживать артефакт и поливать королеву девампов светом семи лучей. — Пропади пропадом!

Лучи вдруг усилились, загустели, стали ярче и тоньше. Они прожгли в чешуе и груди твари черные дыры. С последним криком тварь еще раз дернула крыльями, развалилась на несколько кусков!

.. эти куски серыми булыжниками рухнули в воду, что заполнила лабиринт и всю лавовую пустыню, превратив ее в огромное озеро.

Больше из затопленных водой глубин лабиринта не поднялась ни одна тварь. Похоже, с девампами было покончено.

Однако оборотни и люди не спешили торжествовать победу. Они недоверчиво смотрели на внезапно успокоившуюся, ставшую ровной и спокойной водную гладь, которую время от времени тревожили всплывающие воздушные пузыри.

Вета, передав Камни Силы главе Ордена кресцемунов, подбежала к мужу, села на землю рядом с ним. Приподняла и уложила себе на колени его голову.

— Яр! Пожалуйста, приди в себя! Не умирай, муж! — взмолилась она. И тут же подняла взгляд на стоящих кругом друзей — пардов и уммаров. — Ну, чего вы ждете? Помогите!

35. Замок хевдинга

Вета стояла на коленях и, время от времени утирая со лба проступивший пот, выпалывала сорняки, то и дело прорастающие на могильных холмиках. Это было самое малое, чем могла она отблагодарить тех двоих, кто покоился здесь, на скромном замковом кладбище.

Светлая печаль легким покрывалом окутывала душу девушки. Мысли текли плавно и неспешно. Прошло всего полгода. В Старый лес вернулось лето. А память — память не желала отпускать. Перед глазами то и дело вставали картины совсем недавнего прошлого — начиная знакомством с Верославом, братом Верховного хевдинга пардов, и заканчивая сражением, которое раз и навсегда избавило мир Двух Лун от проклятых кровопийц-девампов.

В той битве полегло немало народу. Каждая из армий — и люди, и парды, и уммары — потеряли около четверти своих воинов. Вета с щемящей грустью вспоминала уммаров — забияку Бигара и рассудительного Флойдерга, весть о гибели которых понесли в клан Утта шаман Фьорстил, капитан Вебранд и резко повзрослевший Вигге.

— А охотник! Представляете?! Вентур Адейр сошел с ума! Его нашли жители села — заросшим, неопрятным и поедающим лягушек! Он так и остался жить на болоте! — сообщила Ветка могилам.

Те, разумеется, не ответили.

Зато за спиной девушки послышались неуверенные тихие шаги. На ее плечи легли чьи-то руки.

— Ты снова тут? Навещаешь их чаще, чем я…

Вета молча склонила голову набок, прижалась щекой к руке, лежащей на ее плече.

— Как ты сегодня? — спросила ласково. — Думала, ты спишь…

— По-моему, кое-что изменилось. кажется, я снова чувствую своего парда!

— Значит, скоро он вернется, и ты снова сможешь перекидываться?! Я так рада за тебя, Яр!

— Ветка аккуратно встала, стараясь не толкнуть мужа: он все еще был слаб и нетвердо держался на ногах.

Костяные иглы королевы девампов оказались ядовитыми. Яд не был смертельным: он предназначался для обездвиживания жертвы. И то верно: зачем связывать или приковывать пленников, если можно парализовать их на несколько месяцев, уложить, как будет удобно, и время от времени забирать у них кровь.

О том, как долго действует яд, не было известно никому. Даромир лежал парализованным, прикованным к своему ложу, долгие три месяца. Только стальной характер не позволил ему сдаться, решить, что он прикован к постели навсегда. День за днем Яросвет пытался пошевелить онемевшими, непослушными руками и ногами, пока, однажды, ему это не удалось.

Иветта как сейчас помнила тот вечер, когда муж впервые смог сжать пальцами ее ладонь. К ним тогда прибыли в гости друзья-уммары.

Вета, как хозяйка замка, приняла их, устроила как можно удобнее, и поспешила к мужу: рассказать, что у них гости.

— Представляешь, Яр! — воскликнула она, присаживаясь подле мужа и поглаживая его бессильно лежащую руку. — Вместе с Вигге и Вебрандом прибыли послы от князя Элберта! Те самые магистры, что сопровождали наш отряд!

— И чего они хотят? — спросил Даромир одними губами. Все, что он мог — это моргать, дышать, глотать и совсем тихо шептать.

— Хотят. немало. Ты же помнишь: лабиринт девампов затопило. Если и были там какие-то ценные магические артефакты — они навсегда погребены под толщей воды. Поэтому князь рассчитывает, что мы предложим ему достойную компенсацию!

— Какую? Он сказал? — хевдинг был не против сдержать слово и расплатиться с Элбертом за помощь.

— Экселлент мечтает заполучить Говорящую. — выдохнула девушка признание.

— А луну с неба он не хочет?! — возмущение и ярость Даромира оказались так велики, что он сам не заметил, как стиснул, сдавил до боли тонкие пальчики жены.

— Яр! Больно! — Вета вздрогнула, попыталась вырвать ладонь из стальной хватки. И тут же уставилась на мужа: — Яр! Твоя рука!

— Что?..

Твоя рука двигается!..

Разумеется, о том, чтобы Иветта, пусть даже на несколько дней, отправилась в Манарко, не могло быть и речи. Особенно если учитывать тот факт, что они с мужем уже знали: у них будет ребенок. Котенок. Наследник!

Обязанности Верховного хевдинга с Даромира никто не снимал. Ему пришлось потрудиться, чтобы достичь договоренностей, которые устроили бы и пардов, и князя Манарко. В конце концов, вопрос удалось уладить.

В соответствии с новыми договоренностями, князь мог при необходимости два раза в год обращаться к Говорящей с вопросами для ее Духа-Покровителя. Кроме того, хевдинг и князь договорились об обмене: в армии Экселлента постоянно должен был служить отряд из трех десятков воинов-пардов. Взамен князь отправлял на службу хевдингу своих магов

— они должны были приезжать по двое и сменяться каждые полгода.

…Маги пришлись кстати. Помогли наладить сообщение между кланами пардов по магической связи. Вывели на поверхность пару родников подле замков, в которых жили парды. Построили несколько мостов через широкие реки, которые раньше парды могли одолеть только зимой, по льду, и то — с риском для жизни.

…Из потока воспоминаний Иветту выдернул голос мужа:

— Ну вот, ты опять ушла от меня в свои мысли, Вета. — Хевдинг обнял жену со спины, положил ладони на ее уже выступающий животик.

— Прости!..это, наверное, беременность так на меня влияет, — повинилась она.

— Давай ты больше не будешь ходить сюда? — Даромир обвел взглядом две могилки, оказавшиеся рядом. В одной покоилась его несостоявшаяся жена, Иви. В другой — его брат, Верослав. — Им нужен покой. А тебе следует больше отдыхать, любимая! Если хочешь, я поручу кому-то из домочадцев прибираться здесь раз в неделю и приносить свежие цветы.

— Нет… ты прав. Ушедшим нужен покой. Просто здесь так тихо, уютно. Хорошо думается… а в замке шагу нельзя ступить: все ходят по пятам, смотрят на меня, как на вазу на ножках — вдруг разобьюсь? И все время стараются угодить!

— Я прикажу, чтобы тебя оставили в покое! — пообещал хевдинг.

Правда, он не был уверен, что его приказ что-то изменит: Иветту любили и готовы были баловать и защищать все его родичи, от мала до велика.

— Ладно уж. идем, Яр. Нам обоим не помешает отдых.

Даромир поморщился, но спорить не стал: прогулка до кладбища была для него все еще слишком утомительной, а ведь им с женой предстояло проделать и обратный путь!

Силы возвращались к мужчине слишком медленно. Это раздражало. Однако хевдинг держался, тренировался со своим десятком, работал до седьмого пота и не забывал благодарить Фатумату за то, что к нему вообще вернулась способность двигаться!

Возможно, если бы он мог перекинуться пардом — дело пошло бы быстрее. Однако, похоже, яд королевы девампов обладал не только парализующими свойствами. Он еще и оборот блокировал! Впрочем, раз уж мышцы снова слушаются хевдинга — значит, и его зверь рано или поздно к нему вернется! Надо только набраться терпения…

36. Эпилог

— Верослав! Явись! Ну, скорее же!

— Чего тебе, неугомонная? Ей рожать со дня на день, а она тут шаманит! Не думал, что это так хлопотно — быть Духом-Покровителем одной маленькой землянки! — Верослав выступил из смешения света и дыма от курильниц с благовониями.

— Вер, не ворчи! У меня, может, вопрос на миллион!

— Миллион чего?

— Кватронов! Не заговаривай мне зубы! — Иветта, поддерживая руками ставший необъемным живот, с трудом поднялась с колен. — С Яросветом что-то не то!

— И чего опять учудил мой братец? — Верослав явно был настроен то ли пошутить, то ли поворчать.

— Чем ближе час, когда на свет появится наш малыш, тем больше у меня впечатление, что он не хочет!

— Чего не хочет?

— Ребенка! Он смотрит на меня так, будто у меня внутри не его наследник, а что-то взрывоопасное!

Иветта всплеснула руками, потом закрыла лицо ладонями: ей хотелось плакать, кричать, истерить — в общем, вести себя, как нормальная глубоко беременная женщина. Но вместо этого приходилось изображать хотя бы относительное спокойствие: чрезмерные эмоции могли прервать контакт с Духом-Покровителем, и тогда она осталась бы совсем без ответов!

— Думаю, это естественно, Говорящая! Покажи мне хоть одного мужчину, который не волновался бы о том, как пройдут роды, каким будет новорожденный, как перенесет роды горячо любимая жена…

— Но Яр. он вообще не прикасается ко мне! Даже спит теперь отдельно, будто я заразная какая-то! — Ветка, как ни старалась, не могла скрыть своего отчаяния.

Неужели она так подурнела, что муж совсем разлюбил ее? Он же уверял, что она — его Истинная! Что теперь она навсегда в его сердце! Неужто обманывал?!

— А скажи-ка мне, красавица, — Верослав перестал отшучиваться и заговорил серьезно. — Брат мой вернул свою способность к обороту? Его пард снова с ним?

— Нет еще… и Яра это очень угнетает, — Вета сдвинула бровки домиком: она переживала за горячо любимого мужа не меньше, чем он сам страдал от утраченной возможности перекинуться в звериную ипостась. — А какое это имеет отношение ко мне и к нашему будущему малышу?

— О! Это ты скоро узнаешь!

— Да что за тайны, болотный демон вас всех побери?! Неужели нельзя сказать сейчас?!

— Нельзя! Твоя осведомленность может помешать. Просто ничему не удивляйся, Вета, когда разрешишься от бремени, и позволь мужу делать все, что он посчитает нужным. Помни: ни тебе, ни ребенку он ни за что не навредит!

— Значит, больше ничего не скажешь? — Вета надулась и устало опустилась обратно на пол, на расстеленный в круге меховой коврик.

— Скажу: время позднее. Иди спать и набираться сил. Час близок!

Верослав поднес к лицу ладонь, сдул с нее в сторону Иветты что-то невидимое, усмехнулся и исчез.

Женщина нехотя погасила свечи и курильницы. Стерла начертанные по кругу знаки и пошла в свою комнату. Всю дорогу от молельного домика, в котором она общалась с Духом, и до дверей комнаты ее преследовал чей-то взгляд. Она отмахнулась от этого неприятного чувства: в замке Верховного у нее нет врагов, и преследовать ее некому!

Она вошла в свою комнату, закрылась и с облегчением выдохнула: ощущение слежки исчезло.

Скинув плотное верхнее платье, Вета осталась в одной сорочке. Улеглась на бок на мягкое удобное ложе, погладила живот, в котором пинался растревоженный малыш:

— Поспи, котенок. Маме тоже надо поспать. жаль, что твой папочка не хочет быть рядом с нами…

Одинокая слезинка скатилась с ресниц. Вета уснула.

…Яросвет, незаметно сопровождавший жену до молельного домика, а потом — до спальни, бессильно сполз по стене. Он слышал ее полные горечи слова, и кусал костяшки пальцев, чтобы эта боль пересилила другую — ту, что причиняли ему слова и слезы Истинной.

Но он не мог, не имел права приближаться к ней, пока она не произведет на свет их малыша! Точнее, мог бы, если бы не утратил способность перекидываться пардом. Эта способность сейчас была нужна ему, как никогда!

Зажмурив глаза, Яросвет вспомнил совет шаманов, который собрал тайком от жены сразу же, как только смог сделать первый шаг.

В то утро — солнечное, росистое — ему было не до веселья. Он сидел в малом зале советов, откинувшись на подушки, и приветствовал каждого входящего кивком и слабым взмахом руки: на большее сил пока не хватало.

Когда шаманы, прибывшие из десяти пардовских кланов, расселись, Даромир заговорил:

— Я собрал вас, почтенные, чтобы вы помогли мне выяснить: что происходит с моим пардом? Отчего я не могу перекинуться?

— Разрешишь провести обряд, Верховный? Только он позволит нам отыскать ответ на твой вопрос, — заявил старейший из шаманов.

— Все, что угодно! — согласился хевдинг.

Обряд камлания длился почти до полудня. Шаманы курили благовония, танцевали ритуальные танцы, раскачивались, сидя на полу и бормоча что-то невнятное.

Наконец, они закончили общаться с Верхним миром, пошептались между собой…

Слово снова взял старейший шаман пардов.

— Мы видим, Верховный, что яд, который не позволял двигаться твоим рукам и ногам, обладает еще одним неприятным свойством: это он блокирует твою способность к обороту, — объявил старик.

— Это навсегда? — Даромир стиснул подлокотники кресла так сильно, как мог.

— Нет. Как восстановилась твоя способность двигаться, так восстановится и способность к обороту, — успокаивающе произнес шаман. — Этот день уже близок. Наберись терпения, хевдинг!

— Готовы ли вы пообещать, что я верну свою вторую ипостась раньше, чем на свет появится мой наследник? Вы ведь знаете, что Иветта — простая человеческая женщина. Она не сможет перекусить пуповину и вылизать новорожденного, а без этого малыш останется непризнанным Духами Предков и может погибнуть!

— Мы не можем сказать, успеет ли твой пард пробудиться вовремя…

Этот ответ не устроил Яросвета! Он не готов был рисковать своим наследником! А еще — опасался, что Истинная не простит ему, если они потеряют своего первенца. Вдруг она отдалится, а то и вовсе пожелает уйти, чтобы больше никогда не видеть мужа, который оказался слишком слаб, чтобы спасти малыша?

Потерять Истинную в третий раз?! Хевдинг содрогнулся всем телом. Нет! Ни за что! Он не позволит очередному несчастью войти в его дом!

— Прошу вас, мудрейшие! — Даромир протянул к шаманам руки ладонями вверх, — Подскажите, как я могу пробудить своего зверя? Неужели нет никакого способа заставить его прорвать этот магический блок?

— Ты можешь попытаться, Верховный, — заговорил шаман из клана Зеленоглазых. — Заставь своего парда тосковать по Истинной. Сейчас он спокоен и умиротворен, потому что уверен, что она рядом. Но если зверь почувствует страх за свою пару, если поймет, что теряет ее — это заставит его бороться!

— Вы предлагаете мне на время расстаться с женой? Отдалиться от нее? Но это причинит ей боль! Я не могу так поступить с любимой!

— Ты можешь рассказать Иветте, почему решил отдалиться от нее. Но тогда, хевдинг, тебе придется рассказать ей, что грозит вашему ребенку, если твой пард не пробудится вовремя. Как думаешь: сможет ли она спокойно есть и спать, зная, что сразу после рождения малыш обречен на болезни или даже смерть?

— Не сможет. — Даромир обхватил голову руками, вцепился пальцами в черно-белые пряди волос. Посидел так пару мгновений, потом проговорил обреченно: — Я ничего не скажу Иветте. Пусть лучше она злится на меня. Пусть ненавидит. Это только усилит страх парда потерять свою пару…

Шаманы разъехались, а хевдинг в тот же вечер приказал перенести свои вещи из общей супружеской спальни в отдельную комнату.

И вот теперь… теперь Даромир, словно невидимка, бродил за женой, не смея приблизиться, прикоснуться — и несказанно страдал от этого!

Он видел, что и жена тоскует по нему. Старался, как мог, дать ей понять, что по-прежнему любит: отправлял цветы и подарки. Не жалея кватронов, покупал самые редкие деликатесы, требовал, чтобы исполняли все прихоти любимой. а она, похоже, считала, что он таким образом откупается от нее!

Обидно! Невыносимо!

Хевдинг просидел до утра под дверью ее спальни. Так он проводил теперь ночь за ночью, прислушиваясь к ровному дыханию жены и к несмелым попыткам своего парда выбраться наружу. Только когда в небе забрезжила заря нового дня, Даромир оставил свой пост. Вместо него у дверей остался дежурить Горицвет.

— Если вдруг начнется. ты знаешь, где меня искать, брат, — устало напомнил другу Верховный.

— Знаю, Яр. Не волнуйся, я все сделаю, как следует.

— Если бы я мог сказать о себе так же. — Даромир ударил кулаком в каменную кладку стены. Боль немного отрезвила его, помогла собраться.

— Уверен, когда настанет время — ты будешь готов! — попытался поддержать хевдинга верный товарищ.

Яросвет усмехнулся — с горечью и, одновременно, с благодарностью. Поддержка близких для него всегда много значила.

Вернувшись в свою спальню, он умылся и, проигнорировав завтрак, прилег подремать. Бессонные ночи и постоянное напряженное ожидание изматывали его, но он не имел права быть слабым! Только не сейчас, когда в любой момент он может понадобиться своей Истинной и новорожденному малышу!

До вечера хевдинг не приближался к тем комнатам и залам, где проводила день Иветта. Решал государственные дела, принимал посетителей, отвечал на послания. Каждый час к нему приходили посланники от Горицвета, докладывали, где Истинная, чем занята, как себя чувствует. Если бы не эти доклады — Яросвет, наверное, сорвался бы, бросил все и помчался к жене, чтобы быть рядом, чтобы слышать каждый ее вдох и ловить каждое движение.

Наконец, настал очередной вечер. Отпустив всех своих советников и помощников, хевдинг отправился в жилую часть замка. Туда, где располагались его спальня и спальня жены.

Иветта уже ушла к себе, закрылась, и, судя по звукам, доносящимся из-за двери, укладывалась спать.

Даромир устроился на полу у дверей. Прислонился затылком к стене, закрыл глаза. Его неимоверно тянуло туда, внутрь, в теплые объятия и сладкие запахи любимой и по-прежнему желанной женщины. Пард внутри неуверенно шевелился, принюхивался, но желания выбраться на свободу не выказывал.

— Ну же! Давай! — мысленно уговаривал, требовал, теребил зверя Даромир. — Сколько же можно лентяйничать и прятаться?!

Час шел за часом. Минула полночь. За окном застучал, зашумел осенний дождь. Хевдинг, кажется, нечаянно задремал. Внезапно его разбудил низкий утробный стон. Мужчина встрепенулся, вскочил на ноги. Замер, прислушиваясь: неужели приснилось? Почудилось?!

Нет!

Из-за двери, за которой отдыхала его истинная, снова раздался громкий протяжный «о-ох!»

«Началось!» — понял Яросвет. Метнулся в свою спальню, с помощью артефакта связи, подаренного магами из княжества Манарко, послал сигнал прибывшему в замок магистру — целителю и его помощнице-повитухе.

Снова вернулся к двери, за которой продолжала постанывать Иветта. Уткнулся головой в холодный камень стены, поскреб пальцами, как когтями, по неровной поверхности. Сам застонал, чувствуя, как сжимается сердце, как в груди вспухает болезненный ком, мешая дышать.

Он должен был быть рядом! Он обязан был обнимать жену, поддерживать ее, утешать и успокаивать! А вместо этого подле нее будут чужие люди! И все из-за проклятых костяных стрел королевы девампов, отнявших у него способность к обороту!

Всего пара минут, и в конце коридора показалась целая процессия: целитель и его помощница, несколько женщин из клана пардов, готовых помогать и выполнять любые указания, Горицвет и Болеслав — им-то тут что понадобилось?!

— Скорее! — уже не пытаясь скрыть от жены, что он сидит здесь, под ее дверью, прорычал Яросвет. — Она не должна быть одна в такой момент!

— Спокойствие, хевдинг! Мы уже здесь. Женщины рожают веками, и ваша жена родит! — властным жестом отодвигая Верховного от двери, заявил целитель.

— Если что-то сделаешь не так, умник, я тебя растерзаю! — срываясь на звериный рык, не выдержал, пригрозил Даромир.

— Уже боюсь! — магистр целительства не испугался. Отворил дверь, прошел сам, впустил свою помощницу и пару женщин, после чего дверь захлопнулась перед носом взволнованного хевдинга.

Следующие несколько часов он метался под этой дверью от стены к стене, вслушиваясь в громкие стоны возлюбленной, рычал на Болеслава и Горицвета, которые пытались успокоить его, поили водой и хлопали по спине и плечам, желая показать, что они тут, они рядом.

* * *

…Вета проснулась от того, что ее внутренности вдруг скрутило болью.

— О-ох! — протяжно, со стоном выдохнула она. — О-ох!

Простыня под ней промокла, словно в постель вылили ведро теплой воды.

«Началось!» — поняла она и вдруг растерялась: что ей делать? Наверное, надо кого-то позвать? А может, еще рано? Роды ведь — дело небыстрое… Может, следует еще потерпеть?

Новая схватка отвлекла Иветту от этих разрозненных, бессвязных мыслей. Она замычала, заскрипела зубами, пережидая очередной приступ боли — к счастью, не настолько сильной, чтобы потерять сознание, но все равно вынимающей душу.

— Нет. наверное, лучше не тянуть. Где там этот артефакт, который мне прислал Яросвет? Как им пользоваться?!

Дождавшись, когда боль немного отступит, Вета сползла с постели, прикосновением пальца зажгла магический светильник на тумбе у изголовья. Завозилась, перебирая лежащие на тумбе женские вещички: щетка для волос, заколки, зеркальце, баночки с кремами, флаконы с душистыми маслами, шкатулки с украшениями…

Как назло, вспомнить, куда она положила артефакт, никак не получалось.

Тем временем, пришла новая схватка! Вета кое-как переждала ее, опираясь руками на ту самую тумбу и дыша через раз. Она уже готова была идти в коридор, звать на помощь, но тут дверь распахнулась, и в нее гурьбой ворвались все, кто был нужен — все, кроме мужа!

— Так, смотрю, воды отошли, — определил сразу же целитель. — Давай-ка, милая, перестелем тебе постель, поднимем изголовье повыше, и будем рожать!

— Будем, будем, — согласилась Ветка. Перевела взгляд на одну из женщин-пардов: — Где хевдинг?

— Там, за дверью! — женщина задорно подмигнула. — На нем лица нет, так волнуется! Но мы его пока не пустим!

— Ладно. две недели не приближался, пусть еще столько же стороной ходит! Может, я его больше вообще никогда к себе не подпущу… у-у-у! — обиженно-возмущенную речь Веты прервал очередной приступ боли.

— Не надо так, Говорящая! — вступилась вторая женщина из клана. — Хевдинг по тебе с ума сходит! Совсем с лица спал, белый весь, ночи не спит, у тебя под дверью дежурит! Это он нас вызвал!

— А сам что?!..о-о-о!

Следующие несколько часов превратились для Ветки в такое испытание, что она не то что мужа — свое имя чуть не забыла! Постепенно схватки превратились в потуги.

— Головка идет! Еще немного потрудиться надо! — в очередной раз осмотрев ее, заявил целитель. — Давай-ка потужимся, милая! Хорошенько, изо всех сил!

Вета набрала в грудь воздуха, уперлась пятками в спинку своего кресла-ложа, напряглась всем телом!

— Да-да-да, отлично, еще чуток поднажми! — целитель положил ладонь на напряженный живот женщины, словно помогая ей выталкивать малыша.

— Яр-р-р! — не в силах молчать, застонала в голос Ветка, — где ты, коврик блохастый?! — в следующий момент целитель приподнял и хлопнул по попке новорожденного младенца, а дверь вылетела из проема, снесенная жутким ударом!

— Яр?! — неверяще уставилась Ветка на ворвавшегося в ее спальню парда.

Глаза зверя горели зеленым пламенем, усы топорщились, когти клацали по выложенному паркетом полу.

— Ар-р-р! — зверь в один прыжок подлетел к целителю.

Лапой заставил мужчину опустить вопящего во всю мощь легких малыша на постель у ног Иветты. Целитель оставил младенца и, бледнея, попятился к стене.

Пард склонил голову, перехватил зубами и сжал пуповину. Как только она перестала пульсировать — перегрыз ее и принялся вылизывать по-прежнему кричащего ребенка!

Целитель перевел дыхание:

— Что тут происходит?! — потребовал ответа. — Кто пустил сюда этого. кошака?

— Это — отец ребенка! — пояснила одна из женщин-пардов. — У нас, оборотней, перекусить пуповину и вылизать младенца должен кто-то из родителей: мать или отец. Так Пард-Прародитель, Дух-покровитель клана, узнает, что малыш появился на свет и нуждается в защите!

— Так вот почему Яр так переживал! — вдруг поняла Иветта. — Я-то ни за что не смогла бы сделать все это для нашего сына!

Пард на мгновение оторвался от успокоившегося младенца. Подошел к Иветте, заглянул ей в глаза, вздохнул протяжно и. лизнул в щеку, обдавая жаром своего дыхания.

«Мр-р-мр-р-мр-р» — донеслось до Ветки громкое кошачье мурчание. Никогда раньше пард-Яросвет не издавал таких звуков!

— Хевдинг говорит, что любит тебя безумно! — перевела на человеческий язык эти звуки одна из женщин-пардов.

Впрочем, Иветта в этом переводе уже не нуждалась: она тонула в любви и нежности, которые излучали зеленые глаза с вертикальными зрачками!

— Ладно, муж, — Ветка погладила склоненную к ней усатую морду огромного кота. — Прости, что злилась на тебя… ты все делал ради нашего малыша!

Еще немного хлопот — и вот все еще испуганный целитель, его помощница-повитуха, женщины-парды прибрались в спальне, помогли Ветке устроиться на свежих простынях, запеленали младенца и ушли.

Вета, хевдинг и их новорожденный малыш остались наедине.

Пард встал у ложа жены, мотнул головой и перекинулся в человека.

— Я слышал, ты поклялась больше никогда не подпускать меня к себе, жена? — спросил тихо и тоскливо. — Мне уйти?

Мужчина выглядел виноватым и несчастным. Уходить ему явно не хотелось.

Вета прислушалась к себе и поняла, что больше не злится на мужа. Теперь она понимала: ему было не легче, чем ей.

— Нет, не уходи. Ты нам нужен, — улыбнулась несмело. — Приляжешь рядом?

Второй раз приглашать Яросвета не пришлось. Он мигом прилег рядом, пристроил голову жены у себя на плече. Задремавшего сына уложил между собой и Иветтой.

— Родные мои, — шепнул с дрожью в голосе. — Как же я скучал!

Конец

Content

Лактысева Лёка
Не предам, не покину

1. Жизнь за жизнь

2. Дорога сквозь грани

3. Метка парда

4. Горькое первое семейное утро

5. Путь не в ту сторону

6. Вигге

7. Замок пардов

8. Четвертый вечер

9. Идущий по следу

10. Сильнее, чем страх

11. Отравленная кровь

12. Уммары

13. В поисках утраченной

14. По морям

15. Шторм

16. Шторм и парды

17. Повеления Фатуматы

18. Северные пределы. Искантан

19. Дом Вебранда

20. Шаманы

21. Вентур Адейр

22. Пазори

23. Даромир. Путь на север

24. Новые испытания

25. После разлуки будет встреча

26. Три вызова, один победитель

27. Совет клана

28. Поход за камнями силы

29. Людские земли

30. Пятый камень силы

31. Шестой Камень Силы

32. Седьмой Камень Силы

33. Амулет

34. Поход на девампов

35. Замок хевдинга

36. Эпилог