Лёка Лактысева

Светочи Конфедерации

Светоч — светильник, также: человек, божественное существо, являющееся общепризнанным источником истины, просвещения, свободы

Все события вымышлены,

Все совпадения случайны.

Глава 1. ПОЛКОВНИК РИД

За окнами привычно выли сирены. Стены и полы слегка подрагивали от далеких взрывов. В палате интенсивной терапии никогда не бывало абсолютно тихо. Попискивали мониторы, гудели моторчики автоматических шприцев-дозаторов, ритмично вздыхали аппараты искусственной вентиляции легких.

— Лайона Монтессори! В приемный покой! Пациент, мужчина, извлечен из-под завала. Состояние очень тяжелое. Массивное размозжение мягких тканей правой ноги.

Прозвучавший по внутренней связи вызов заставил встрепенуться молодую женщину, сосредоточенно заполнявшую реанимационную карту. Она быстро провела ладонями по лицу, словно стирая усталость, и вышла в коридор.

— Девочки, первый пост, готовим взрослую койку, аппарат ИВЛ, набор для катетеризации центральной вены, — скомандовала она коротко, заглянув в сестринскую. — Милана, бери мешок АМБУ, транспортный аспиратор, периферический катетер — пойдешь со мной в приемный покой. Кислород возьму сама.

Милана послушно вскочила и помчалась собирать указанное.

Через пять минут Лайона и Милана приняли пациента. Через десять — доставили его в палату интенсивной терапии. Пациент был в сознании — удивительно! Пятьдесят два часа под завалами. Без еды. Без воды. С придавленной к бетонному покрытию ногой. И в сознании.

— Полковник военно-десантных войск Рид, — прохрипел мужчина и потерял сознание.

На бедре пациента, чуть ниже паховой складки, топорщился фиолетовыми хвостиками плотно затянутый жгут.

— Милана, хирурга-травматолога, заведующего реанимацией, начмеда по хирургии на консилиум, срочно!

— Вызываю, — откликнулась медсестра.

К приходу консилиума пациент лежал под двумя капельницами, все необходимые анализы были собраны, рентгеновский снимок поврежденной конечности висел на негатоскопе.

— Надо ампутировать конечность, — уверенно заявил травматолог. Начмед и зав. РАО согласно покивали головами.

Лайона была с ними согласна: спасти полковника еще можно: вывести из шока (противошоковую терапию она уже начала), справиться с болевым синдромом, с обезвоживанием и кровопотерей во время операции. А вот ногу оставлять нельзя: стоит снять жгут — и остатки разрушенных, раздавленных клеток хлынут в кровоток, попадут в почки и закупорят тончайшие поры созданных самой природой биологических мембран. Острая почечная недостаточность гарантирована. А в сочетании с прочими проблемами — практически гарантирован и плачевный исход…

Полковник приоткрыл глаза, дернулся:

— Нет! Не смейте! Не смейте резать! Я отказываюсь от операции!

— Ох, ты! Очнулся, гляди. Вот уж «вовремя», — заворчал начмед. — Послушай, полковник. Ну не спасти твою ногу. Никак. Тебя — можно. Ногу — нет.

— Значит, не спасайте. Меня не спасайте. — Полковник сжал зубы так, что побелела и без того бледная кожа на острых скулах. — Я — военный. А на костылях, да даже на протезе — кто я буду?! Военный пенсионер? И это в то время, когда мои однополчане взрываются, гибнут, сражаются?! Мне такая жизнь не нужна!

Тяжело дыша, Рид закрыл глаза и отвернулся.

— Так, коллеги. Пройдемте в ординаторскую, оформим запись в истории болезни, помозгуем. — Зав. РАО, как всегда, был скуп и на слова, и на эмоции.

— Милана, еще одну дозу обезболивающего полковнику внутривенно, — скомандовала Лайона и, прихватив рентгенограмму полковничьей ноги, ушла вслед за коллегами.

Глава 2

— Вы же понимаете! Как только снимем жгут — все! Все!!! — размахивал руками травматолог. — Синдром длительного сдавления — это вам не шутки! Ногу ампутировать все равно придется.

— Да все понятно, Арсен, не кипятись, — уговаривал его начмед. — Но пациент имел право отказаться от операции — и сделал это… Привлечь, что ли, представителей Этического Комитета? Пусть они решают, что важнее: спасти жизнь или выполнить волю пациента.

— Коллеги… У меня безумная идея, — подала голос Лайона.

— И что за идея, — живо развернулся к ней травматолог. — Неужто знаешь, как сохранить и ногу, и почки?

— Понимаю, так никогда не делалось… И госпиталю такое влетит в копеечку…

— Так, Лайона, давай не томи уже!

— Ну в общем… ставим канюлю в большую бедренную вену и всю оттекающую от ноги кровь прогоняем через диализатор. Фильтры, конечно, менять придется часто, а они очень недешевые. Но зато к почкам уже очищенная от миоглобина и прочей гадости кровь придет.

— Лайона! — гаркнул заведующий реанимационным отделением. — Где я тебе столько диализных фильтров возьму?! Ты ж за сутки месячный запас переведешь!

— А это мысль, — хмыкнул начмед. — Я бы еще пару фильтров на почечные артерии поставил, чтобы гарантированно почки защитить.

— Коллеги! Да вы… Нет, поистине, безумие — заразительно!

— Под мою ответственность, — твердо отозвался начмед. — Подключаем два диализатора: один — к большой бедренной вене, второй — к почечным артериям. И снимаем жгут.

— Да, и глубокая медикаментозная кома на все время диализа как минимум, а может, и еще на пару дней после, — дополнила Лайона.

— Работаем, коллеги, работаем! — начмед поставил свою подпись под решением консилиума и ушел.

Уснувший после дозы наркотического анальгетика полковник не слышал, как вернулась на пост Лайона, как отдавала сестре короткие, четкие указания. А еще через пару минут его погрузили в глубокий медикаментозный сон. Затем подключили аппарат ИВЛ. Перевезли в отдельный операционно-диализный бокс и поместили в специальную стол-капсулу, которая плотно зафиксировала его тело. Не ощутил полковник и того, как тонкий скальпель прошелся по коже поясницы, сначала справа, потом слева. Не ощутил, как с его многострадальной ноги сняли жгут…

Пять дней небытия. Пять дней без снов, без видений, без ощущений. Пять суток бригады врачей-реаниматологов и медицинских сестер сменяли друг друга, меняли диализные фильтры: в первые сутки — каждые три часа, во вторые — каждые шесть часов. На третьи сутки хватило двух фильтров.

В тот же день в приемном отделении Центрального Военного Госпиталя раздался телефонный звонок.

— Скажите, к вам поступал мужчина сорока трех лет, мог представиться как полковник Рид?

Медицинская сестра шустро застучала по клавишам компьютера.

— Да, поступал, — равнодушно бросила она в трубку. — Госпитализирован в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Через час после звонка у эстакады приемного отделения остановился огромный черный военизированный джип с тонированными стеклами. Из него вышел высокий грузный мужчина в темно-синей, почти черной шинели и молча, не слушая возмущенных криков персонала, прошел через все приемное отделение и направился в реанимационное отделение. Шагавшие впереди него мощные, упакованные с ног до головы в защитные костюмы амбалы («Телохранители!» — подумала испуганная медсестра) молча раздвигали плечами идущих навстречу людей.

— Пригласите мне лечащего врача полковника Рида, — не здороваясь, приказал мужчина в шинели, когда перед ним по звонку отворилась дверь отделения.

Растерянная санитарочка бросилась в бокс, где «колдовала» над пациентом заступившая на очередное суточное дежурство Лайона.

— Там, там, на входе, трое! Большие, страшные! Вас спрашивают! — захлебывалась испуганная санитарка. — Об этом хотят узнать, — кивнула она на упакованного в капсулу полковника.

— Успокойся, скажи — через три минуты подойду, — отозвалась Лайона.

Санитарочка рванула ко входу в отделение:

— Сейчас доктор Лайона подойдет, подождите минуточку. Это она спасла полковника, — протараторила испуганная женщина, глядя мужчине в шинели куда-то в область пупка и, не смея закрыть перед грозными посетителями дверь, метнулась прочь по коридору — подальше от этих огромных мрачных военных.

Глава 3

— Состояние полковника Рида тяжелое стабильное. Угрозы жизни нет. Прогноз благоприятный, — коротко отчиталась Лайона, глядя в холодные стальные глаза генерал-лейтенанта Скотта.

— Я могу его увидеть?

— Можете, только это вам ничего не даст. Пациент находится в состоянии глубокого медикаментозного сна, и будет находиться в таком состоянии еще двое-трое суток, — все так же ровно отвечала Лайона.

— И тем не менее, я настаиваю, — так же ровно продолжал «давить» генерал-лейтенант.

— Хорошо, пройдемте в ординаторскую, переоденетесь в хирургический костюм, наденете бахилы, шапочку и маску, я проведу вас в бокс.

В боксе генерал долго смотрел на помещенное в прозрачную пластиковую капсулу тело своего боевого товарища, всматривался в спокойное, бледное лицо, покрытое короткой с проседью щетиной, отросшей за несколько дней.

— Этот человек… Рид… — полковник сжал губы, сглотнул. — Вы себе не представляете, как он важен. Какие на нем задачи и какая ответственность. Его смерть может привести к… (еще один судорожный глоток. Нервное движение мощных плеч). Привести к серьезным последствиям для… (генерал явно подбирал слова, стараясь не сказать лишнего) для большого количества людей.

— Для нас важен каждый пациент, независимо от его статуса, — холодно сообщила ему Лайона.

— Тем не менее, от лица командования Ашерским фронтом я выражаю Вам признательность, доктор. Мне сообщили, что Вы спасли Риду жизнь.

— Мы все делали свою работу, господин генерал-лейтенант. Трудно сказать, кто спас жизнь вашего… коллеги. Может быть, тот спасатель, который нашел полковника Рида под завалом и не забыл наложить жгут на размозженную ногу. Может, хирург, который делал операцию…

— Тем не менее, ваши коллеги утверждают, что вы отличились. Сумели сделать что-то важное. Как мы можем Вас поощрить?

Лайона с минуту молча смотрела на диализный аппарат, мерно прогоняющий кровь Рида через искусственные фильтры. Потом обернулась к генералу:

— Вы знаете, за семьдесят два часа мы использовали месячный запас диализных фильтров, чтобы сохранить полковнику Риду и жизнь, и ногу. Эти фильтры могли бы спасти жизнь другим пациентам. Директор госпиталя смотрит на меня волком — это было мое предложение: подключить диализаторы. Если бы Вы смогли восполнить наш запас фильтров для диализа — это было бы для меня лучшим поощрением.

— Я займусь этим вопросом. Госпиталь получит вдвое больше фильтров, чем было использовано. Что я могу сделать лично для Вас, Лайона?

— Знаете, господин генерал-лейтенант, говорят, в древности был такой император и полководец — Александр Македонский. Однажды он захотел вознаградить своего наставника — философа и ученого. Александр отыскал Аристотеля на берегу моря и спросил его: что я могу для тебя сделать, Учитель? «Не заслоняй мне солнце», — ответил Александру мудрец. Я могла бы попросить Вас почти о том же: не занимайте мое время. У меня его не так много.

— Что ж. Вопросы по фильтрам я согласую с директором госпиталя. С ним же поговорю о том, как можно поощрить персонал отделения и лечащих врачей. А Вы — непростая штучка, а, Лайона? Проводите меня к выходу.

Лайона молча отвела генерал-лейтенанта Скотта в ординаторскую, а когда он переоделся и направился к выходу — поспешила вернуться к своим пациентам. Для нее действительно не имело значения, кого спасать: полковника ВДВ или мальчишку-повстанца. Здесь, в госпитале, в реанимации, не было ни правых, ни виноватых. Были только люди. Пострадавшие. Пациенты. Искалеченные войной тела. Исковерканные войной судьбы. И каждая жизнь — Высшая Ценность. То единственное, за что действительно стоит бороться.

Еще через полтора часа Лайону вызвал к себе в кабинет директор госпиталя.

— Ты как догадалась, что полковника надо спасать по полной? Ты хоть представляешь себе, кто он?! Нет, ты даже в страшном сне не смогла бы увидеть, что за важную птицу тебе доверили лечить!

— Я спасала Человека, а не полковника. — Вставила короткую фразу в возбужденный монолог директора Лайона.

— Человека она спасала… Да если б вы там оттяпали своему полковнику ногу, мне бы сейчас его начальство оттяпало бы голову! В общем, Лайона, двойная квартальная премия и две недели оплачиваемого отпуска в любое время. Надеюсь, такое поощрение тебя устроит?

— Более чем, господин директор, — не стала спорить Лайона.

— Ну, вот и славно. Фильтры для диализа поступят в течение недели. И чтобы больше никаких сумасбродных идей и никакой самодеятельности! Иди, работай.

Лайона молча поклонилась и вышла из директорского кабинета.

Глава 4

Две недели отпуска? Зачем ей отпуск? Что она будет делать целых четырнадцать дней в городе, где то и дело взрываются заложенные террористами бомбы? Где то и дело раздаются автоматные очереди воюющих между собой преступных группировок? Где каждый день гибнут десятки, а то и сотни мирных граждан? Куда она пойдет? В кинотеатр или в оперу, где рискует попасть в заложники?

А может, в городской парк, где половина деревьев вывернута из земли с корнями, а чахлые полевые цветы покрыты слоем желтовато-серой пыли? Или просидит целых две недели в своей комнате в общежитии на территории госпиталя, изнемогая от безделья, воюя с электронными монстрами в онлайн-игре?

А вот двойная квартальная премия — это здорово. Это очень кстати. Лайона буквально жила на работе, умудряясь совмещать ставку с четвертью в реанимации и три четверти ставки врача-психотерапевта. Да, она работала сутками и днями. Практически без выходных. Получала хорошую, даже очень хорошую по меркам своей страны зарплату — но этого не хватало, потому что нужно было оплачивать комнату в общежитии, где Лайона проживала с младшей сестрой Мейрой.

Оплачивать учебу Мейры — та мечтала стать художником-дизайнером и училась в Академии Искусств. Нужно было помогать матери-пенсионерке, получавшей жалкое социальное пособие, которого едва хватало на оплату коммунальных услуг, а на питание уже не оставалось. А еще нужно было помогать своему Наставнику.

***

Наставник… Провести эти две недели с ним? Посвятить свободные дни духовным и энергетическим практикам? Лайона познакомилась с Наставником случайно. Подобрала его, оглушенного очередным взрывом, на улице. Кто бы мог подумать, что этот щуплый, истощенный от недоедания пожилой мужчина окажется Мастером? Правда, непризнанным Мастером — без лицензии, без разрешения принимать учеников.

— Ты мог бы получить лицензию, набрать группу учеников и получать гораздо больше, чем жалкое социальное пособие! — как-то заявила ему Лайона.

— Не мог бы, девочка. Я — социальный пенсионер, и это все, что должно знать обо мне общество.

— Но почему?! — недоумевала Лайона.

Преподавание духовных и энергетических практик жестко контролировалось и лицензировалось во всех Мирах Конфедерации. Незаконная деятельность приравнивалась к созданию деструктивных сект и каралась одним — смертью.

— Я. Не. Могу. Получить. Лицензию. — Твердо заявил Лайоне Мастер. — Обо мне. Никто. Не должен. Знать. Точка.

И Лайона смирилась. Что ж. Раз она — его единственная ученица, значит, ей и заботиться о том, чтобы Мастер не жил впроголодь, не мерз холодными ночами в неотапливаемой однокомнатной квартире на окраине города.

— Зачем ты решил взять меня в ученицы, Мастер? — спросила как-то старика Лайона. — Я всего лишь медик. Врач, работающий в военном госпитале.

— Поверь, девочка, никакие знания и умения не бывают лишними. Я всегда знал, что однажды я смогу передать свои знания. Только не знал, что у меня будет всего один ученик. Ученица. Ты. Думаешь, это случайность — то, что мы встретились? То, что ты провожала меня, оглушенного, в мое скромное жилище? То, что ухаживала за мной, пока я не встал на ноги?

— А ты думаешь, что наша с тобой встреча была записана где-то в Хрониках Акаши? Выгравирована на Небесных Скрижалях? — хмыкнула тогда Лайона.

— Время покажет, девочка. Время все расставит по своим местам. А пока — учись. Мой энергетический уровень сейчас всего на четверть выше среднего человеческого, и уже никогда не станет больше. Но моих знаний и моей силы хватит для того, чтобы вырастить из тебя Мастера. Конечно, это не быстро. Это — долгие годы работы. Но — заметила ты это или нет — за восемь месяцев ты добилась отличных результатов! Сумела выстроить хорошую, прочную энергетическую структуру, научилась чувствовать потоки энергии Гун Чи в своем эфирном теле и даже начала понемногу управлять ей. Но тебе еще предстоит взрастить Кристалл своей Души. У тебя впереди еще много кропотливой работы.

Мастер рассказал Лайоне, что когда-то на Терре — планете-прародительнице — были мудрецы. Даосы. Они без всякой аппаратуры сумели распознать и изучить строение тонких тел человека, обнаружили энергетические каналы и чакры, установили связь между здоровьем человека и пятью первоэлементами.

Лекции, которые читал Лайоне Мастер, не казались ей чем-то странным, фантастическим или далеким от реальности. В Мирах Конфедерации, даже в таком отсталом, как родная для Лайоны Левкония, всякий знал, что у каждого человека есть Душа, есть «тонкие тела» и определенный уровень энергетики.

Высший эшелон Власти в Конфедерации — Светочи, Великие Картадели — являлись воплощенными Аватарами, Душами, достигшими вершины развития. Именно они сумели остановить самоуничтожение человечества. Именно они предотвратили межпланетные войны и принесли мир на планеты Конфедерации.

Десять Светочей Конфедерации. Десять столпов современного общества. Десять гарантов мира, стабильности и процветания на всех планетах, кроме Левконии.

«Планета Несогласных». «Планета-тюрьма». «Клоака Вселенной». Как только не называли Левконию… Сюда ссылали «маргиналов» — людей, не способных жить в обществе без войн, без злобы, без агрессии. Сюда отправляли всех, кто готов был в угоду своим амбициям разрушать, уничтожать, идти по головам и подминать под себя всех и все. Попасть на Левконию было сложно: нужно было совершить что-то «из ряда вон», нужно было проявить немалые преступные таланты.

Но тем, кто родился и вырос на Левконии, так же непросто было выбраться с этой планеты. Лайона родилась и выросла здесь, и прекрасно понимала, что вряд ли когда-нибудь взойдет на борт космического лайнера. Вряд ли увидит другие миры Конфедерации. И вряд ли узнает, каково это: просыпаться не под грохот взрывов и не под вой сирен, а под тихий шепот ветра, щебет птиц или морской прибой. Она давно научилась принимать это как данность и не тосковать при мысли о том, что где-то есть совсем другая жизнь — без крови. Без переломанных и израненных тел. Жизнь без войны.

Мастер почти ничего не рассказывал Лайоне о себе и о своем прошлом. Не говорил с ней о других заселенных планетах Конфедерации. Единственным миром, о котором он часто упоминал, была Терра — планета, породившая человечество и человечеством уничтоженная.

Лайоне казалось порой, что Мастер жил на Терре, ходил по ее поверхности, дышал ее воздухом. Он знал историю Терры так, как не знали профессора исторических наук. Он мог часами рассказывать о даосах и буддистах, о древних греках — философах, ученых и ораторах. О древнем Египте и его сакральных знаниях. О шумерах и об иудеях… Лайона слушала рассказы Мастера, пропитанные мудростью тысячелетий и поражалась тому, что знания, полученные людьми несколько тысяч лет назад, были также верны и актуальны и сейчас. И что все эти знания не помогли человечеству сберечь Терру — прекрасную голубую планету…

Да. Пожалуй, если ничего не случится, Лайона проведет свой внеплановый двухнедельный отпуск рядом с Мастером. Он будет рад.

Глава 5

На четвертый день после госпитализации полковника Рида отсоединили от аппаратов диализа: они свое дело сделали. На пятые сутки был запланирован вывод пациента из медикаментозной комы.

Сознание возвращалось к Риду медленно, мучительно и неохотно. В ушах грохотал океанский прибой. Во рту было сухо, как в пустынях Ашера. Жесткий, словно наждачная бумага, язык больно царапал потрескавшиеся губы. Все тело ломило, как после трехдневного марш-броска в полной боевой выкладке. Каждая мышца посылала в мозг болевые импульсы. Молчала только правая нога.

— Моя нога! — полковник дернулся, пытаясь встать, открыл глаза, которые тут же ослепил белый электрический свет. — Мне все-таки отрезали ногу! Мл …иии!!!

Он уронил голову обратно на мягко пружинящую поверхность ортопедической подушки. Отчаяние накатило мутной волной. Он не справился. Подвел. Подвел себя, коллег, начальство. Он больше не сможет воевать. Не сможет обучать и тренировать десантников. Не сможет учить группу мальчишек, осваивавших под его руководством секретные техники бесконтактного боя. Он — калека. Обмылок. Окурок, отлепившийся от губы нетрезвого сантехника. Такой же жалкий и бесполезный.

— Да на месте Ваша нога, господин полковник! Вы ее просто не чувствуете.

Голос, прорвавшийся сквозь гул крови в ушах, прозвучал в его голове скрежетом испорченной магнитолы. Рид даже не мог определить, был голос мужским или женским.

— Почему я не чувствую свою ногу??? Что вы со мной сделали, с…ки?!

— Господин Рид, прекратите кричать и материться! Сейчас я позову доктора.

… И где-то вдалеке: доктор Лайона! Доктор Лайона! Полковник Рид очнулся и ведет себя очень беспокойно!

А еще через несколько мгновений его губ коснулось что-то прохладное. В пересохший рот пролилось несколько капель живительной влаги. Он потянулся губами, захрипел-зашептал: еще! Еще!!!

Но вместо этого что-то прохладное и влажное коснулось его лба… висков… шеи… Стало не так муторно в голове.

— Ну что, господин полковник? Едва проснулись — уже буяните? — прозвучал насмешливый голос.

О! Этот голос он узнал! Снова рванулся, пытаясь сесть в кровати, захрипел:

— Что с моей ногой?! Что вы со мной сделали, а-а?!

— Нога на месте. Даст Бог, полностью восстановится. Если приложите достаточно усилий. А пока вы ее не чувствуете, потому что мы заблокировали нервные узлы, чтобы Вы, полковник, не чувствовали боли и не могли напрячь ни одной мышцы: это сейчас категорически противопоказано.

— Я. Хочу. Увидеть. — Он сжал челюсти, заиграл желваками на скулах.

Зрение прояснилось. Теперь он видел лицо Лайоны, ее бледно-голубой хирургический костюм, висящий на шее фонендоскоп. Увидел и ее кривую улыбку — одним уголком рта. Она развернулась, подкатила к его койке какую-то стойку с монитором, нажала несколько кнопок на пульте:

— Смотрите. Камера направлена на вас. Можете себе улыбнуться (он нахмурился еще больше). Ну, или показать язык, — как ни в чем не бывало, продолжала Лайона. Видите, вы укрыты простыней. Сейчас я приподниму ее — и вы увидите свои ноги.

Лайона склонилась над его койкой, спокойно приподняла дальний край простыни, и он увидел свои пятки. Ступни. Пальцы. Волосатые щиколотки.

— Достаточно. Верю. — Скомандовал остановиться.

Доктор Лайона снова усмехнулась, приподняв в улыбке правый уголок рта, и вернула простынь на место.

— А теперь, господин полковник, прекратите истерику и лежите спокойно. Присаживаться в постели Вам можно будет не ранее завтрашнего дня. А пока постарайтесь восстановить контроль над мышцами рук и левой ноги. Это вам ответственное задание, время выполнения — завтрашнее утро.

Он злобно зыркнул на медичку:

— Раскомандовалась. Да я таких, как ты!.. — он запнулся, не договорил. Понял, что его несет. А кого бы не понесло? После таких-то потрясений…

— Позвольте напомнить, полковник, что я вам не подчиняюсь. Я — капитан медицинской службы, а не ВДВ. И сейчас приказывать буду я и мои коллеги. Впрочем, если хотите, можете перевестись из Центрального Военного госпиталя в какую-нибудь частную клинику. Только имейте ввиду, что таких программ реабилитации для травматологических пациентов, как у нас, нет больше нигде на Левконии.

— Все-все. Мир. Не прав. Извините, доктор. — Рид попытался изобразить на лице раскаяние. Получилось не слишком удачно.

Впрочем, Лайона, похоже, к его наездам отнеслась с поистине философским спокойствием. Бросила ему коротко — отдыхайте! — и вышла из бокса.

Он услышал, как доктор отдает медсестре новые указания:

— Седацию полностью снять. Обезболивание — ненаркотическими анальгетиками не чаще четырех раз в сутки. Внутривенно даем антидепрессант (прозвучало какое-то незнакомое название) два раза в сутки.

— А зачем антидепрессант? — полюбопытствовала медсестра.

— Пять суток на барбитуратах и на наркотических обезболивающих. Будет постнаркотическая депрессия. А нам оно надо?

— Нет, не надо! — прозвучал испуганный голосок сестрички. — Он вон и так бешеный. А если еще и сплин его накроет…

«Депрессия меня накроет… Хрен вам, девочки, с маслом, а не депрессия! Я что — зря мастерский пояс получал? Сейчас вот раскачаю энергетику, запущу процессы восстановления, через пару дней меня тут не будет!» — полковник выдвинул вперед нижнюю челюсть, выпятил подбородок и угрюмо хмыкнул.

Энергетику раскачать? Как бы не так!

Похоже, организм потратил на выживание слишком много ресурсов. Слишком много энергии. И только сейчас полковник с полной ясностью осознал, как близко он подошел к краю. На какой тонюсенькой — словно паутинка — ниточке висела его жизнь.

Медсестричка вошла в палату с полным шприцем, наклонилась, проткнула резинку подсоединенной к его руке капельницы, начала что-то вводить. Глянула на него коротко и вдруг тихо — чтоб никто не слышал — прошептала:

— Зря Вы на доктора Лайону кричите. Не имеете права. Она придумала, как Вам и ногу, и жизнь спасти.

Развернулась. Вышла. Рид закаменел лицом и отвернулся к закрытому жалюзи окну.

Глава 6

Через день полковника ждали очередные суровые испытания. Утром в бокс набилась куча медиков в халатах и костюмах всех фасонов, размеров и расцветок: обход.

— Так, ну что? — пожилой усатый мужчина с благообразным лицом профессора потянул простынь, спустил ее до колен, обнажив полковника перед толпой.

Впрочем, толпу это ничуть не смутило: чего они там не видели?

— Смотрю, послеоперационная рана затягивается хорошо. Чистая.

Мужчина, склонившись, рассматривал бедро полковника. Затем выпрямился. Обернулся к Лайоне, снова заступившей на дежурство:

— Мочится достаточно? Может, пора мочевой катетер убрать?

— Сегодня удалим, — согласилась та.

— Кормить начали?

— Кишечник пока слабо работает. Будем активировать.

— Ну давайте, давайте. Сколько можно этого бугая на полном парентеральном держать?

Рид лежал и чувствовал себя биороботом. Сломанным биороботом. А все эти люди обсуждали, как его починить. Никто с ним не разговаривает. Никто ни о чем не спрашивает. Даже простынь на место возвращать не спешат. Хотелось вскочить. Хотелось заорать матом: «Эй! А у меня вы ничего не хотите спросить?»

Лайона вдруг обернулась. Глянула ему в глаза. Подошла, вернула простынь на место. На секунду сжала его руку чуть выше локтя: все будет хорошо, не расстраивайтесь, полковник. И ушла. А Рид вдруг ощутил, что у него на ресницах выступили слезы.

***

Через некоторое время Лайона вернулась в бокс в сопровождении медицинской сестры и крепко сбитого, накачанного санитара.

— Полковник Рид, — обратилась она к хмурому мужчине, сверлившему ее холодным взглядом. — Сейчас мы сделаем Вам укол, чтобы снова заблокировать нервные сплетения правой ноги, а затем удалим мочевой катетер. Будет не слишком приятно, но придется потерпеть.

Полковник лишь дернул головой — приступайте, чего зря разговаривать.

Медики надели перчатки, Лайона взяла с лотка заранее подготовленный шприц, а санитар неожиданно бережно повернул Рида на левый бок. По правой ягодице мазнуло что-то мокрое и холодное. Остро запахло антисептиком. Пальцы Лайоны принялись ощупывать ягодицу, затем в мышцы впилась игла. Полковник сжал зубы и задержал дыхание.

— Ну вот, первая часть Марлезонского балета закончилась. Ложимся обратно на спину, — скомандовала Лайона, и санитар так же бережно вернул пациента в исходное положение.

— Извлекаем катетер? — подала голос медсестра.

— Да, подай пустой шприц, — отозвалась Лайона.

Полковник почувствовал, как сдвинулась пластиковая трубка, вставленная в его половой орган. Лайона что-то продолжала колдовать со шприцем.

— Ну вот, можно извлекать. Постарайтесь не дергаться, господин полковник.

Лайона взяла его пенис в левую руку, а правой потянула пластиковую трубку. Полковник сжал зубы еще крепче: ощущения были откровенно болезненными. К счастью, вся процедура заняла всего несколько секунд.

Выдохнув, Рид едко откомментировал:

— Ну, доктор Лайона, Вы первая, кто взялся за мой член не для того, чтобы приласкать меня. Признаюсь, удовольствия я не получил.

— Ничего, вот переведем Вас в травматологию, встанете на костыли, и пойдете искать приключений на свой конец, — холодно ответила женщина.

— А от Вас, значит, ласки не дождешься?

— А у меня, господин полковник, другие задачи. Луиза, поставь на табуретку рядом с койкой полковника утку, чтобы мог помочиться, когда захочет, — обратилась Лайона к медсестре, затем снова повернулась к полковнику. — Первое время из-за раздражения, оставшегося после пластиковой трубки, будет казаться, что хочется «отлить», пусть вас не смущает, что мочи при этом будет не так много.

— После всего, что Вы тут со мной проделывали, уж не знаю, чем меня можно смутить, — проворчал Рид.

— Как нога? Что-то чувствуете после укола? — переключилась Лайона на другую тему.

— Чувствую, что ничего не чувствую. Уже начинала побаливать, подергивать, вроде даже жжение какое-то было в бедре. А сейчас такое ощущение, что ногу все-таки оттяпали.

— Ну, значит, заморозка удалась. Продержится до полутора суток. И поверьте, господин полковник, это Вам же на пользу. Боль в ноге при таких обширных повреждениях тканей могла бы свести с ума. Лучше Вам ближайшие несколько дней ногу вообще не чувствовать.

— Понял, не дурак.

— Отлично. Отдыхайте, поправляйтесь. Постарайтесь съесть все, что Вам сегодня принесут в обед и на ужин.

— Как прикажете, капитан медицинских войск, — едко ухмыльнулся пациент.

Лайона неожиданно тепло ему улыбнулась и вышла из палаты.

***

Время — странная материя. То его ничтожно мало. То так много, что кажется — некуда девать. Дни в реанимации казались Риду бесконечными. К нему постоянно кто-то заходил: санитарки, подававшие и убиравшие утку, приносившие безвкусный диетический больничный паек. Медсестры, менявшие флаконы и мешочки на штативе, к которому крепилась капельница. Доктора, доктора, доктора: травматолог, невролог, реабилитолог, диетолог. Все о чем-то расспрашивали, что-то уточняли, назначали, рекомендовали и записывали.

Рид поймал себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, пытаясь распознать среди них шаги Лайоны. Она занимала его мысли. Спокойная, сдержанная. Отдающая указания тихим, но твердым голосом. И вдруг — неожиданно! — дарящая ему теплую улыбку, пожимающая его сжатую в кулак, напряженную руку… Она не появлялась уже второй день — и это выбивало его из едва обретенного шаткого равновесия.

— Ну что, господин полковник! — ворвался в бокс сияющий улыбкой травматолог. — Сегодня переводим Вас в отделение реабилитации. Там Вами займутся наши лучшие специалисты: будут работать над восстановлением чувствительности и подвижности Вашей чудом спасенной ноги. Да и мышцы придется укреплять и наращивать по новой. Так что собирайтесь, готовьтесь, карету скоро подадут!

— Какую еще карету? — медвежьим ворчанием ответил на слова лучащегося энтузиазмом Арсена полковник.

— Кресло-каталку на колесиках — довезут с ветерком!

— То есть в реанимации я уже отлежал свое?

— Ну да! — продолжал радоваться Арсен. — Все у Вас в порядке: кушаете, пьете, мочитесь. Катетеры из вен все поубирали. Мониторы отсоединили. Состояние у Вас средней тяжести — в интенсивной терапии не нуждаетесь!

— Лайону пригласите. Хочу поблагодарить за лечение. — Мрачно потребовал Рид.

— А ее нет! Она сегодня не дежурит. И завтра тоже. И так четыре дежурства сутки через сутки пахала, коллегу подменяла. Теперь отдыхает.

Рид молча отвернулся.

Через несколько минут явился санитар, принес больничную пижаму, помог полковнику одеться и пересесть в кресло-каталку. Медсестра на выходе из бокса перехватила их, отдала санитару толстую историю болезни.

— Вторая реабилитация, восьмая палата, там уже ждут, — проинформировала она санитара.

Санитар шутливо отсалютовал и покатил полковника по освещенному неяркими неоновыми лампочками коридору. Полковник смотрел на застекленные двери других боксов. За одной из них неожиданно увидел Лайону, стоящую у маленькой койки с высокими бортиками. На койке лежал ребенок. Лайона держала малыша за руку и что-то ему говорила. Рид дернулся.

— Стой! — санитар замер. — Мне же сказали, что доктор Лайона сегодня не на дежурстве!

— Так она и не на дежурстве. Просто зашла на пациента посмотреть.

— А что она ему там рассказывает?

— Да она странная, доктор Лайона. Считает, что если с пациентами, которые в коме, разговаривать, то они скорее поправляются. Вот и общается…

— Со мной тоже разговаривала? — голос полковника неожиданно сорвался на хрип.

— Может, и разговаривала, кто ж ее знает, — не стал отрицать санитар.

— Поехали. — Рид сжал поручни кресла-каталки и закрыл глаза.

Санитар послушно покатил коляску дальше. Прочь из реанимации. Прочь от странного доктора Лайоны, пришедшей в реанимацию в свой выходной день, чтобы поговорить с пациентом в коме.

Глава 7

Реабилитация — тяжкий труд для пациента. Но полковник был трудолюбив. Сказано делать — будет делать. Через не могу и через не хочу. Через навалившуюся вдруг депрессию и бессонницу. Через кошмарные сны, в которых он снова лежал, придавленный к бетону тяжелым телом мраморной колонны, снова слышал вой сирен, эхо взрывов. Хрипел, пытался звать на помощь и чувствовал, как по капле вытекает из него жизнь.

Рид никогда не был слабаком. Никогда не позволял себе распускаться, хандрить, погружаться в безрадостные размышления о нелегкой судьбе. Даже там, в холодной каменной ловушке, он не позволил себе отчаяться. Ждал, ждал до последнего, что его найдут, вызволят, спасут. Терял сознание, бредил, вновь приходил в себя. Слизывал влагу с запотевших за ночь осколков мрамора, до которых мог дотянуться. И снова ждал.

А теперь, спасенный, живой, нога на месте, а сил жить — нет. Нет сна, нет аппетита. Ничего нет. И только встает иногда перед глазами теплая улыбка. Вспоминается легкое пожатие тонкой женской руки. Нежная кожа шеи в вырезе медицинской блузки. Высокая упругая грудь, обтянутая бледно-голубой тканью хирургического костюма. Иногда ловил себя на том, что снова прислушивается к шагам в коридоре, словно Лайона может пройти мимо его палаты. Заглянуть. Спросить, как дела. Только это и держало. Только это и заставляло находить в себе силы и, давясь, проглатывать жидкий суп, комковатую кашу, паровые «куриные» котлеты, в которых хлеба было больше, чем мяса.

Хандру полковника заметил генерал-лейтенант Скотт. Теперь, когда Рида перевели в реабилитацию, навещать его можно было каждый день. Генерал наезжал через день — через два. Привозил фрукты, дорогую минеральную воду без газов, что-то домашнее (жена варила! — хвастался генерал).

— Что-то ты, друг, совсем спал с лица, — заботливо пряча в холодильник очередные гостиницы, добродушно ворчал Скотт. — Что не так? Палата отдельная, программу восстановления расписывали лучшие специалисты! А ты выглядишь хуже, чем в реанимации.

— А ты меня в реанимации видел?! — взвился было полковник.

— Видел, брат. На третий день от поступления видел. И «моська» у тебя была такая же бледная, но куда менее недовольная, чем сейчас. Так расскажешь старому ворону, в чем дело?

— Сны кошмарные замучили, — решил признаться Рид. — Вот каждую ночь, стоит уснуть, снова в том мешке каменном оказываюсь. Снова кричу, рвусь, ногти ломаю, выбраться не могу. Камни лижу, чтобы пить не так хотелось.

— О-о-о, мой друг, это серьезно. Поговорю с твоей докторшей. Как ее там — Рузанна? Скажу, чтоб снотворного тебе назначила. Или вообще пусть консилиум соберет.

— Да не надо консилиум! Замучили они уже меня. Вот «так» достали, — постучал себя по шее ребром ладони Рид.

— Отставить споры! У тебя не так много времени на восстановление. Дело стоит, тебя ждет. А ты тут прохлаждаешься. Чахнешь, словно майская роза на морозе.

— Есть «отставить», — проворчал Рид.

Консилиум состоялся в тот же день. И — какая неожиданность, а? — принял решение, что полковнику Риду нужна помощь психотерапевта.

— Да я сам вас всех тут запсихотерпевтирую! — психовал Рид. — Вы еще в дурку меня отправьте!

— Будете вести себя неадекватно, кричать, грубить персоналу — отправим. — Начмед по терапии был мужиком серьезным и решительным. — Я считаю, что доктор Рузанна поторопилась отменить антидепрессанты, которые назначили вам в реанимации. Но ваши сны говорят о том, что перенесенный шок спровоцировал острую травматическую реакцию. Если все оставить как есть, она может превратиться в куда более серьезное расстройство. Так что назначаю вам курс психологической реабилитации — и это не обсуждается!

— Замучили! Лечилы! — вызверился полковник, но вынужден был согласиться.

***

До кабинета психотерапевта следующим утром Рид добирался самостоятельно — на костылях. Вдоль по длинному коридору. На лифте на два этажа вниз. Снова вдоль по коридору, направо, налево, снова направо. Перед глазами — глухая белая пластиковая дверь. Над дверью — лампочка в красном стеклянном абажуре овальной формы с надписью: «Не входить! Идет сеанс!»

Лампочка не горела. Стукнул в дверь коротко, и тут же вошел. Ну, как вошел — ввалился, едва не раскидав в стороны костыли и не пропахав носом пол до самых ног. Женских ног в кожаных туфельках-мокасинах унылого блекло-зеленого цвета.

Поднял глаза — и онемел. Лайона.

— Господин полковник? Вы на прием?

Полковнику остро захотелось сказать какую-нибудь гадость, но так и не придумалось.

— На прием. А где психотерапевт?

— Я — психотерапевт.

— Еще и психотерапевт?

— Одно другому не мешает, — сдержанно отозвалась женщина. — Можно мне вашу историю болезни?

Протянула руку, вынула из его ладони бумаги.

— Присаживайтесь, полковник Рид, — кивнула на кресло напротив и зашуршала страницами. — Так. Консилиум. Значит, кошмары снятся?

Вот уж перед кем не хотел Рид выглядеть ни жалким, ни больным, ни нервным. Но нервничал, и оттого злился так, что аж горячо в груди становилось.

— Что Вам снится, полковник? Та ситуация, когда Вы оказались под завалом? — проявила «чудеса проницательности» Лайона.

— Да. — Буркнул односложно.

— Что еще? Ага. Бессонница, отсутствие аппетита, пониженное настроение, тоска, раздражительность… а антидепрессант, смотрю, Вам отменили? Не вовремя. Жаль. Было бы легче выходить…

— Куда выходить?

— Не куда, а откуда. Из травматической реакции. Ладно, назначим легкий противотревожный препарат и проведем несколько сеансов.

— Каких еще сеансов?

— А вот сейчас и расскажу, и покажу. Сидите, господин полковник. Вам делать ничего не придется. Не будет ни гипноза, ни внушений. Расскажите пожалуйста, как вспоминаются сны после пробуждения.

Мрачный полковник рассказал: и про надвигающиеся на него стены, и про вой и грохот где-то вдалеке, и про холодный бетон и пересохший рот… Слова выдавливал из себя через силу. Казалось, что жалуется, а жаловаться не привык.

— Так, — подвела итог Лайона. — По вашему рассказу выделить ведущий анализатор не удалось. Впрочем, может, оно и к лучшему. Будем работать по всем трем.

— Что еще за анализатор?

— Видите ли, полковник Рид. У каждого человека есть зрение, слух и есть телесные ощущения — кинестетические. Это способы получения информации от окружающего мира. И обычно лучше развит и лучше работает какой-то один. А у вас, похоже, одинаково четко работают все три.

— Хм… а что вы думали, доктор. У Мастера бесконтактного боя все органы чувств работают в усиленном режиме.

— Вот как. Интересно. С Мастерами мне работать не приходилось. Впрочем, возможно, это упростит задачу.

Лайона пустилась в пространные объяснения. Полковнику, с ее слов, предстояло сидеть в кресле, представлять где-то в пространстве перед собой картинку, на которой он, погребенный заживо в каменных завалах, зовет на помощь. А одновременно ему нужно было следить за рукой Лайоны, которой она размахивала влево-вправо, словно дирижируя невидимым оркестром.

Потом она щелкала у него то над левым, то над правым. Потом — хлопала его то по правой ладони, то по левой. А он все держал в пространстве картинку, хотя и не смотрел на нее. Картинка постепенно бледнела, желтела, отдалялась и выцветала, словно покрываясь пылью. Казалось, ее, словно старую фотокарточку, лижет невидимый огонь — медленно, очень медленно. И вот в полотне картинки появились прорехи, проплавились дыры, края обуглились… Картинка вспыхнула и рассыпалась пеплом.

— Прекрасный результат! — радовалась запыхавшаяся, но довольная Лайона. — Думаю, трех сеансов будет вполне достаточно, чтобы справиться с этой ситуацией. На сегодня мы закончили, господин полковник. Давайте посмотрим, во сколько Вы сможете ко мне прийти послезавтра.

Рид взглянул на таймер и с удивлением обнаружил, что провел в кабинете пятьдесят минут. Казалось, что десять…

— Так, послезавтра у Вас процедуры заканчиваются в пять, ужин — в семь, значит, придете ко мне в семнадцать сорок пять — как раз успеем поработать.

Второй сеанс прошел не так успешно. Решили проработать картинку нахождения полковника в отделении реанимации. Картинка уходить не желала. Рид жался в кресле, сопел, краснел и не мог решиться сказать Лайоне, что там, в картинке, он видит лицо женщины. И он категорически не желает это лицо забывать.

— Ну, что же, господин полковник. — Лайона устало откинулась на спинку кресла, передернула плечами. — Или Вы мне что-то недоговариваете, или прошло слишком мало времени, и воспоминания слишком свежи, чтобы уйти легко и быстро. Жду Вас после выходных в такое же время. Попробуем продолжить.

***

Выходные в госпитале — что может быть ужасней? Рид изнемогал. От внезапно навалившейся на город жары. От затихших коридоров, по которым далеко разносились редкие шаркающие шаги немногих ходячих пациентов, не сумевших отпроситься домой. От безделья и внутреннего беспокойства, усиливавшегося всякий раз, когда он начинал думать о том, как встретится в понедельник с Лайоной. О том, что скажет ей.

Да, скажет.

Себе признался — и ей признается, что прикипел к ней душой. Что вспоминает, как она держала его член в руках — и возбуждается, словно мальчишка. Что мечтает видеть ее с ребенком на руках. С их ребенком. И чтобы смотрела она на этого малыша так, как смотрела на того, в реанимации.

Кошмары внезапно отпустили Рида. То ли таблетки помогли. То ли Лайона не зря старалась, размахивала рукой, щелкала пальцами, хлопала его по ладоням. «Только что с бубном вокруг меня не сплясала,» — хмыкал про себя мужчина.

Теперь вместо каменной западни ему снилась женщина в бледно-голубом хирургическом костюме. С блеклыми потертыми туфельками-мокасинами на изящных узких ступнях. С темными широкими бровями, не знавшими пинцета, над пронзительными серо-зелеными глазами. «Женюсь, — твердил себе полковник. — Вот выпишусь — и сразу же женюсь. Сорок три года — сколько можно бобылем ходить?»

Женщины в жизни полковника были. Разные. Он монахом никогда не был, и от женской ласки никогда не отказывался. Правда, ни одна не зацепила его сердца. Ни одна не запомнилась. Все мелькнули мимо бабочками-однодневками и канули в прошлое, словно бесплотные тени.

А эта — зацепила.

Чем взяла? Чем так затронула? Он и хотел об этом думать, и не хотел. Мучительно ему было. Впервые — больно. Впервые — страшно и тревожно. Вдруг откажет? Вдруг посмеется над ним? Над его внезапной влюбленностью… такое забытое чувство… такое странное. А может — и не забытое, а вовсе никогда раньше не испытанное?

Некогда ему было влюбляться и не в кого. Сначала кадетское училище, затем — военная академия, а потом — война. Война гражданская и партизанская, война везде и со всеми: с соседними государствами. С террористами. С вооруженными бандами. С предателями и шпионами.

Отряд особого назначения, которым вот уже полтора десятка лет руководил полковник, занимался всем: разведкой, контрразведкой и внутренней безопасностью, сотрудничал со всеми силовыми структурами и не подчинялся никому, кроме Верховного Главнокомандующего и его Первого Советника по военным вопросам, хотя формально и числился за Военно-Десантными войсками. «Особистов» в стране боялись, уважали и ненавидели.

Полковник знал это — и продолжал делать свое дело. Ради страны. Ради того, чтобы когда-нибудь на улицах прекратили взрываться бомбы и завывать сирены. Ради того, чтобы в военных госпиталях не умирали подорвавшиеся на минах-ловушках дети. Остальное не имело значения.

Раньше — не имело. Теперь же хотелось хотя бы немножко нормальной человеческой жизни. Хотя бы кусочек своего собственного, такого простого обывательского счастья. Чтобы вместо холодных стен казармы — теплые деревянные стены своего дома: где-нибудь за городом, в охраняемом президентском поселке. Ему такой давно предлагали: двухэтажный, с широкой террасой, с большими, до пола, окнами, с зеленым газоном вокруг и скамеечкой у входа. Чтобы приходить туда, а там она: строгая. Теплая. Серьезная и сосредоточенная, но такая знакомая. Близкая. Родная.

Сбудется ли? Или помчится он дальше по жизни, давя опавшие листья шипованными колесами внедорожника? Давя рифлеными подошвами военных ботинок собственные мечты о тихом незамысловатом счастье.

Глава 8

Понедельник наступил. Не мог не наступить. Рид до шести вечера извелся. Завтрак — как всегда невкусный. Процедуры. Упражнения. Массаж. Обед: проглотил суп, не чувствуя вкуса. Второе не доел. Снова процедуры. Полшестого. Взять бы что-нибудь с собой. Хотя бы шоколадную плитку. Но — не запасся, не подумал, не предусмотрел (не умеешь ты за дамами ухаживать, полковник! Привык, что они сами тебе себя преподносят — на блюдечке с голубой каемочкой).

Постукивая костылями, пустился в долгий путь по больничным коридорам. Лифт. Один поворот, второй, третий. Дверь. За ней — Лайона. Ждет его.

Постучался, вошел, слегка задыхаясь — словно бежал стометровку. Доскакал до кресла, уселся, отставил костыли в сторону. Поднял глаза.

Вот она: сидит, смотрит на него приветливо. Почти улыбается.

— Доброго вечера, господин полковник. Как Ваше самочувствие? Сны кошмарные перестали сниться? — в голосе Лайоны искренняя озабоченность.

Хочет помочь. Старается. Переживает за него. Но не больше, чем за других своих пациентов. Вот нисколечко не больше. Профессионал, итить ее так…

— Здравствуйте, доктор Лайона. Сны мои вас интересуют? Что ж, расскажу. Мне теперь другие сны снятся. Эротические. (Ну вот зачем я снова с ней так по-хамски? Но — несет. Остановиться невозможно). Эротические — с Вами, доктор, в главной роли. Соскучился я тут у вас без женской ласки.

Лайона смотрит серьезно. Слушает, не перебивает. Лицо, правда, приветливость свою утратило. Стало серьезным, холодным, неприступным. Решилась спросить:

— Полковник Рид, это попытка флирта или Вам действительно снятся такие сны?

— Да уж какие шутки, женщина? — вдруг взревел он раненым медведем. — Думаю я о тебе. День и ночь думаю. Представляю, как бы мы с тобой жили. Детей растили. Как бы ты меня по вечерам ждала, ужин готовила, в окно смотрела нетерпеливо (ох, куда тебя несет, полковник? Ты ей уже предложение делаешь?!)

Лайона поджала губы. Покачала головой — то ли растерянно, то ли недовольно.

— Так, теперь мне понятно, почему прошлый сеанс застопорился.

«Нашла, о чем вспоминать», — разозлился Рид еще больше.

— Лайона, мне твоего первого сеанса хватило. Все! Вылечила — спасибо. Действительно помогла. Но я сейчас не об этом ведь!

Ох, не привык полковник длинные речи толкать. Так много сказать хотел, а пока дошел — все слова растерял. Только и может, что рычать и злиться.

— Странная у Вас манера за женщинами ухаживать, господин полковник. Кричите, грубите. Только что за косички не дергаете.

Смотрит на него. Внимательно смотрит. Без улыбки, но и без осуждения. Просто озвучивает свое наблюдение.

— А я, может, и не ухаживал никогда! — вспыхнул, ляпнул, не подумав, и тут же сам и смутился. Отругал себя там, внутри: нашел, в чем признаваться, идиот!

— Что ж, когда-нибудь нужно начинать, — спокойно согласилась Лайона. — Только вот объект Вы, полковник Рид, выбрали неподходящий.

— А вы что — не женщина? — попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то неправильной. Хищной, что ли?

— Для Вас — извините, не женщина. Врач-психотерапевт.

— Да ср… я хотел, какой ты там терапевт! По-людски же с тобой поговорить хотел! В чувствах признаться! На свидание пригласить… — чем дальше говорил, тем больше понимал: испортил. Все испортил.

И вдруг — замолк. Пропали слова. Пропали силы говорить. Накатило чувство обреченности. Вот сейчас выставит его за дверь. А может, охрану позовет — его в гневе даже свои ребята-особисты боятся. А тут — доктор. Женщина.

Лайона ни гнать, ни охрану звать не стала. Посидела, покачала ногой, закинутой на ногу. Губы покусала задумчиво. Потом сообщила ровно:

— Полковник Рид, для дальнейшего прохождения курса психологической реабилитации я должна передать вас другому врачу-психотерапевту. Работать с Вами дальше я не имею права.

— Почему не имеешь? — спросил тихо: кричать сил уже не нашлось.

— Потому что Ваше отношение ко мне вышло за рамки психотерапевтического процесса. Потому что дальнейшие мои попытки работать с Вами могут принести Вам больше вреда, чем пользы. Это не допустимо.

Встала решительно, прошла к внутреннему телефону, набрала три цифры:

— Доктор Вертер? Зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет. Хочу передать Вам пациента. Все объясню при встрече. — Помолчала, послушала голос в трубке, кивнула. — Да, пациент здесь, как раз вас друг другу и представлю.

В ожидании коллеги уселась за стол, взяла историю болезни полковника, начала что-то писать.

Рид сидел и ел Лайону глазами. Всего третий раз видит ее без шапочки: волосы темные, густые, блестящие, собраны на затылке в высокий узел. Открывают высокую нежную шею — белую, без загара. «Совсем же на солнце не бывает!» — подумалось вдруг тоскливо. Одинокий черный завиток вниз по шее спускается. Щека бледная, профиль — четкий, чеканный, как на древних монетах. Губы сурово сжала — недовольна.

На Рида вдруг накатило:

— Хо-ро-шо-о! Значит, избавиться от меня решила?! В другие руки передать, будто я предмет неодушевленный?

— Неодушевленному предмету я бы ничего не стала объяснять. А Вам все объяснила. Жаль, что Вы меня не услышали.

— Да потому что я и не хочу слышать! Ты ведь на вопрос мой так и не ответила!

— На какой вопрос?

— Встречаться со мной будешь? Замуж за меня пойдешь? — он и сам не заметил, что снова повысил голос, зарычал.

Лайона вздохнула. Тяжело, шумно. Потерла пальцем переносицу. Обернулась к нему всем телом:

— На оба вопроса ответ — нет. Я уважаю ваши чувства, полковник Рид. Но не могу на них ответить. Не хочу. Да и права не имею.

Ну, вот и услышал, что хотел. Скачи, полковник, круши костылями замки из розового песка. Завозился, потянулся к костылям, собираясь уйти. Но дверь отворилась без стука, в кабинет шагнул высоченный худющий мужчина в очках с толстыми стеклами.

— Ну, что у нас тут происходит? Кого ты мне сосватать решила, подруга дней моих суровых? — весело спросил у Лайоны.

Лайона тоже встала, подошла к доктору Вертеру, подала ему историю болезни, доложила кратко:

— Полковник Рид. Во время взрыва оказался под завалами. Был извлечен из-под них к концу третьих суток. Едва не потерял ногу. Десять дней в реанимации, из них пять — в состоянии медикаментозной комы. После отмены антидепрессантов начали сниться сны, связанные с обстоятельствами получения травмы. Диагностировано острое травматическое расстройство. Проведено два сеанса психокоррекции. К сожалению, у полковника сформировался перенос, который он воспринимает как чувство влюбленности. В меня. Поэтому работать с ним дальше не могу. Придется тебе вдвойне потрудиться — и над травмой, и над переносом.

— М-да. Мы простых путей не ищем. Ну что ж, раз такие дела — будем работать.

Повернулся к полковнику, слегка поклонился:

— Добрый вечер, господин полковник. Позвольте представиться. Врач-психотерапевт. Можете обращаться ко мне на «ты» и по имени. Зовут меня Вертер.

— Да уж понял. Вертер. — В голосе полковника отчетливо звенели льдинки.

— Ну, тогда я вас оставлю, — вмешалась Лайона. — Верт, кабинет потом запрешь? Ключ в верхнем ящике.

— Запру. Иди уже, соблазнительница. Сирена морская. Ишь, какого кавалера в сети свои заманила! — продолжал подкалывать Лайону Вертер.

Лайона улыбнулась ему вяло. Риду слегка поклонилась молча. Забрала видеофон, сумочку и ушла.

Полковнику вдруг стало все «фиолетово»: кто его будет лечить, от чего, как долго. Он даже не стал грубить Вертеру. На вопросы отвечал немногословно, неохотно, но честно. Старался не думать. Не думать! Не думать, полковник!!! Пока слишком больно. Может, потом. Может, еще затянется рана. Зарубцуется. Мало ли там, на сердце, шрамов? Одним больше — погоды не сделает.

***

Потянулись недели одна за другой, словно караван верблюдов по пустыне — медленно и плавно. Вроде и движутся, а конца-края пути не видать. Полковник внутри себя эту самую пустыню и ощущал: голую, выжженную, бесплодную. Ни тебе кустика колючего, ни оазиса. Одни барханы да пыльные ветры кругом.

Старался не вспоминать, не думать. Не получалось. Сам не зная зачем, раздобыл график дежурств Лайоны. Узнал, что по утрам после суточного дежурства уходит на пару часов домой: отоспаться. Потом к двум часам дня возвращается и до восьми работает в психотерапевтическом кабинете. А на следующий день с утра принимает, психотерапевтирует все кого-то. Нашел окошко, из которого видно, когда она уходит и когда возвращается. Стал у окошка дежурить — провожать ее взглядом. Тяжелым. Нерадостным.

Доктору Вертеру об этом не сказал. Вообще говорить о Лайоне отказался.

— Доктор, от любви лекарства нету — Вам ли не знать? — и больше к этой теме не возвращался.

Доктор потрепыхался немного, попытался полковника и так, и этак на нужную тему вывести, но не преуспел. Смирился. А вскоре и курс завершил: сказал, больше смысла нет работать, тем более что сам пациент лечиться не желает, а психотерапия — она насильственной не бывает.

Рид вздохнул с облегчением: одним эскулапом на его голову меньше.

В какой-то момент вдруг вспомнил слова Лайоны: «не могу я ответить на ваши чувства, полковник. Права не имею». Про «не хочу» как-то забыл. И вдруг обнадежился: что ж, вот встанет он на обе ноги, выпишется из госпиталя, пациентом быть перестанет — тогда снова попытается к ней подойти. Пригласить куда-нибудь. Поухаживать, цветы подарить, шоколадку.

Мысль эта сил придала. Стал работать над собой, как бешеный. Из зала с тренажерами днями готов был не вылазить. Энергетические практики возобновил: пора уже восстанавливаться, полковник, пора. В глазах нездоровый фанатичный блеск появился. Генерал-лейтенанту этот блеск совсем не понравился.

— Что-то, друг, взгляд мне твой не нравится. С таким взглядом нарочно под пули идут, смерти ищут. А ты от нее только сбежал. Может, поделишься со старым боевым товарищем? Что тебя гложет?

— Все нормально. Взгляд обычный. Хочу скорее на ноги встать, из госпиталя этого драного свалить, на работу выйти.

— Темнишь, Рид. — Не поверил генерал Скотт. — Не доверяешь?

— Доверяю. Просто не о чем говорить, — отмахнулся полковник и разговор на другую тему перевел.

Глава 9

От костылей Рид избавился быстро. Некоторое время еще ходил с тростью, прихрамывал. А затем и от трости избавился. А с ней — и от ощущения своей неполноценности. Когда сообщили, что выписывают — в палату чуть не бегом рванулся: собираться, вещи в рюкзак складывать. Потом еще три часа на застеленной постели сидел с этим рюкзаком в обнимку — ждал, когда машина за ним придет.

В казарму вернулся, с удовольствием окунулся в привычную армейскую жизнь: побудки, тренировки. Одно задание, другое. Ребята из отряда радовались ему, как отцу родному. Вздыхали, что, пока его не было, их Первый Советник совсем замуштровал. Видано ли дело, чтобы особисты на плацу строевой шаг тренировали?!

К Лайоне полковник не спешил. Сам не знал, чего выжидал. То ли себе хотел побольше времени дать, убедиться, что и теперь не забудется эта внезапная любовь. То ли ей хотел позволить забыть, что он у нее пациентом был.

А потом вдруг узнал, что через десять дней на Левконию Великий Картадель Валлиан прибывает — один из Светочей конфедерации. Прибывает, чтобы произвести Посвящения.

Посвящение в ранг Мастера и выше всегда производилось в присутствии одного из Светочей, а иногда и двух. Правда, как между собой Светочи решали, кому из них присутствовать на Посвящении, известно не было: никто не задавал этот вопрос Картаделям, а сами они тоже не считали нужным посвящать своих подопечных в такие тонкости.

Узнал — и вдруг понял: вот он, шанс. Шанс доказать Лайоне, что он — не пациент. Не больной физически и душевно страдалец, а нормальный, здоровый мужик. И не просто мужик, а Мастер. Посвященный, причем вскорости — первого ранга. Он возьмет ее с собой на Остров Посвящения. Единственный мирный остров на всей проклятой Левконии. Оформит ее по документам, как свою ученицу.

Картадель на Левконии десять дней пробудет, кроме Посвящений — по одному через день — будет лекции читать, занятия проводить. За шанс попасть на эти лекции некоторые душу дьяволу готовы были бы продать в буквальном смысле этого слова. Только одержимым дьяволом на таких собраниях места не было. Сгорели бы они там, как сгорал рядом со Светочами каждый, кто отдал свое сердце и свои помыслы Тьме.

…Лайона согласится лететь с ним. Не может не согласиться: от таких предложений не отказываются. Вот там он и устроит ей конфетно-букетный период. Там и пробьет брешь в защите докторши-недотроги. Потому что так и не смог ее забыть. Так и не смог отказаться от мечты видеть ее своей женой, матерью своих детей. Ни одну женщину замуж не звал. Даже не задумывался о таком. А тут — уже два месяца, как не мог успокоиться, не мог вычеркнуть ее ни из сердца, ни из памяти.

***

Лайона полковника Рида за два месяца не забыла: такие, как он, быстро не забываются. Вспоминала часто, вздыхала с сожалением. Только сожалела не о том, что не сложилось у них. Сожалела, что вынуждена была другому доктору передать, не смогла помочь так, как хотелось. Вместо того, чтобы исцелить его сердце, невольно нанесла новую рану, а когда та рана заживет и как — одному Всевышнему ведомо.

Даже с Наставником своим о полковнике говорила, искала у него то ли совета, то ли поддержки, то ли утешения. Наставник Лайону выслушал внимательно, несколько вопросов задал наводящих — хотел, чтобы она сама к какому-то пониманию пришла. А после заявил: «Не вини себя, девочка. Он, конечно, мужик хороший — но не твой. Когда твой появится — не сбежишь, не прогонишь. Да и бежать не захочется».

Лайона после слов Наставника успокоилась немного. Простила себя, перестала виниться, терзаться напрасными сожалениями. Стала вспоминать полковника с тихой светлой грустью, как многих пациентов вспоминала: с радостью, что получилось с того света вытащить, что удалось на ноги поставить. Что ушел он в свою жизнь — чуть прихрамывая, но уверенно и твердо ступая. На обе ноги.

Когда раздался звонок видеофона, Лайона приняла вызов с незнакомого номера, не задумываясь и не глядя: ей часто звонили. То бывшие пациенты. То родственники пациентов, то их же знакомые. То коллеги. Но когда увидела на экране знакомое квадратное лицо, короткие светлые волосы с проседью и холодные стальные глаза — вздрогнула: полковник! Зачем снова объявился? Зачем звонит? Ведь все уже сказано, все решено.

— Слушаю Вас, — сказала в трубку ровным голосом.

— Лайона? Добрый день. Полковник Рид беспокоит.

— Я вас узнала, господин полковник.

— Значит, не забыли меня, доктор?

— Я пока провалами в памяти не страдаю, — не удержалась, съязвила Лайона. Не хотела, чтобы подумал, что она о нем думает, вспоминает. Зачем человеку напрасные надежды подавать?

А полковник тем временем собрался с духом, выдал на одном дыхании:

— Лайона. У меня есть к Вам предложение, от которого Вы не сможете отказаться. Я хочу, чтобы вы поехали со мной на Остров Посвящения. Туда через десять дней прибывает Высший Картадель Валлиан. Будет проводить Посвящение в Мастера первого и высшего ранга. И будет читать лекции для Мастеров и их лучших учеников. Я предлагаю Вам отправиться на Остров в качестве моей ученицы.

Лайона замерла. Остров Посвящения? Лекции и занятия с одним из Великих Картаделей?! Да она и мечтать о таком не смела! Даже в мыслях не допускала, что сможет увидеть когда-нибудь одного из Картаделей «вживую»: где они, а где она — обычная женщина, ничем себя особо не проявившая, никого особо не интересовавшая.

И все же, все же… Пригласи ее не полковник Рид, а кто-то другой — она уже бежала бы с радостным визгом писать заявление на отпуск (у нее две недели есть — лично директором госпиталя обещанных!) и собирать сумку. Но Рид?.. Снова объяснять ему, что она не разделяет его чувств? Снова отталкивать его, ранить, мучить и себя, и его? Нет. Нет. Это неправильно. Она не может так поступить. Даже ради лекций одного из Светочей Конфедерации.

— Благодарю вас, господин полковник, — стараясь сдержать дрожь в голосе, произнесла женщина. — Ваше предложение действительно невероятно щедрое. Но все же я вынуждена от него отказаться. Я не поеду с Вами. Никуда.

Полковник на экране замер, закаменел лицом. Скулы его заострились, побледнели. Глаза сделались совсем холодными. Даже на экране видеофона было видно, как он злится.

— Лайона. Ты не торопись с ответом. Подумай хорошенько. Я ведь не на танцульки тебя зову. Позвоню через неделю. За три дня до вылета. У тебя еще есть возможность принять правильное решение. Не прощаюсь.

И полковник прервал звонок. Лайона бессильно сгорбилась на стуле. Уронила руки на стол. Положила сверху голову. Выдохнула тоскливо: «Ну вот за что мне это, а?»

Посидела так, потом потерла лицо ладонями. Решила: «Завтра же пойду посоветуюсь с Наставником. Как он скажет — так и будет. Моей мудрости тут явно недостаточно, чтобы принять решение, которое действительно будет правильным».

Наставник, услышав новости, отчего-то развеселился. Посветлел лицом. Даже помолодел как будто. Сказал:

— Езжай, конечно. Полковника постарайся держать на расстоянии. Впрочем, на Острове ему не до тебя будет, уж поверь. Тем более раз он один из посвящаемых.

— Значит, все же ехать? А как же вы тут без меня две недели?

— С Божьей помощью, девочка. С Божьей помощью. Не волнуйся: не такой уж я немощный старик. Да и запасов ты мне на полгода вперед наносила: вон, полные шкафы сухарей, консервов, тушенки. Куда мне одному столько? Даже в магазин выйти незачем.

— Я люблю Вас, Наставник. Потерять боюсь. Потому и забочусь, как могу.

— Твоя любовь и забота, девочка, мне сердце греет и силы жить дает.

Наставник вдруг встал, подошел к ней, обнял, прижал к своей груди — впервые за все время, что она его знала! Потрепал по макушке:

— Езжай обязательно. Видеофон с собой возьми. Звони мне так часто, как сможешь. А я тут буду ждать тебя.

— Я еще зайду перед отъездом, — пообещала Лайона.

Ей предстояла веселая неделя: предстояло заявление на отпуск написать, дежурства свои раздать, пациентов из психотерапевтического кабинета передать коллегам. Сестренку проинструктировать. Маму навестить. Гардероб обновить, в сумку собрать самое необходимое, остальное в транспортный шкаф повесть.

Удобная штука — такой шкаф. Вешаешь и кладешь в него все, что нужно, у себя дома, а достаешь в любом другом транспортном шкафу. Главное, код на дверце правильно набрать, иначе не то что к чужому — к своему шкафу доступ не получишь, пока домой не вернешься и блокировку не снимешь. И точно так же обратно в свой шкаф вещи отправить можно. И никаких тебе чемоданов, никакого багажа. Правда, пока что Лайоне путешествовать дальше пригорода, где мама жила, никуда не приходилось. Ну, зато теперь вот отправится в поездку, да не куда-нибудь — на Остров Посвящения!

Когда через неделю Лайоне позвонил полковник Рид, она искренне извинилась перед ним за то, что в первый раз отвергла его предложение сходу. И сказала, что готова отправиться с ним на остров.

— Только, господин полковник, мне бы хотелось быть уверенной, что это меня ни к чему не обяжет, — сама удивляясь собственному нахальству, заявила она. — Мне бы не хотелось, чтобы Вы приняли мое согласие на поездку как обещание более близких отношений с Вами.

— Не волнуйся, не приму. Ты ж ни на минуту забыть не позволишь. Вроде нормальная баба, а такое чувство, что отгородилась от меня колючей проволокой, еще и табличку повесила: «не влезай, убью!» Ты ко всем мужчинам так относишься, или это только мне так повезло, а, Лайона?

— Не ко всем, но к большинству, — не стала юлить Лайона.

— И что ж мы, засранцы такие, тебе сделали? Обидели чем?

— Господин полковник, что-то у нас с вами разговор совсем не в ту сторону пошел. Давайте, если я захочу с вами обсудить мое отношение к мужчинам как к классу, то запишусь на исповедь заранее.

— Чувствую, ждать мне твоей исповеди до седьмого пришествия. Ладно. Проехали. Через два дня, в четверг, подъеду к твоей общаге в восемь утра. Чтобы уже стояла на пороге и ждала меня, ясно?

— Так точно, господин полковник! — шутливо козырнула Лайона.

— Дошутишься… — пробурчал Рид и прервал связь.

Глава 10

Остров Посвящения

С высоты птичьего полета остров выглядел настолько маленьким, что Лайона, никогда ранее не бывавшая в воздухе, испугалась, что самолет ни за что не сможет приземлиться на этот крохотный клочок суши, затерявшийся среди бескрайних океанских просторов. Ей казалось, что пилот обязательно промахнется и летательный аппарат рухнет в воду, которая смиренно и безропотно примет несколько тонн металла и заключенных в этот металл людей в свои холодные объятия.

Лайона разрывалась на две части: одна ее часть не могла оторваться от иллюминатора, в котором была видна постепенно приближающаяся поверхность воды. Другая часть смотрела на это с ужасом, вопила, требовала закрыть глаза и молиться, чтобы самолет каким-то чудом все же поймал своими шасси такую прочную, надежную и безопасную земную твердь.

Справиться с паникой Лайоне удалось с трудом. Зато, когда самолет, вздрогнув, соприкоснулся с покрытием посадочной полосы и побежал по ней, постепенно замедляя ход, Лайона выдохнула, оторвалась, наконец, от иллюминатора и, закрыв глаза, откинула голову на подголовник. И сидела так, ощущая невероятную внутреннюю слабость, пока полковник Рид не потормошил ее за плечо:

— Эй, Лайона, ты что — уснула? Прилетели, на выход!

Лайона встала на ноги, чувствуя, что у нее слегка подрагивают и подгибаются колени. Непослушными руками откинула крышку багажного отделения, сняла с полки свой рюкзачок и повесила его на правое плечо. Рид наблюдал за ней с хитрецой и доброй усмешкой на губах:

— Да ты никак перепугалась, а? Никогда раньше не летала? Впрочем, я тоже пережил несколько неприятных минут, когда впервые прилетел на самолете на остров. Заход на посадку со стороны моря — это всегда незабываемые ощущения.

Рид весело подмигнул Лайоне, подхватил ее под локоть и уверенно повел к выходу.

— Ну все, все. Успокойся, девочка, самое страшное позади. Рекомендую, когда спустимся с трапа, на колени не падать и землю не целовать: окружающие понять поймут, но картину оценят и запомнят надолго.

Сейчас Лайона была даже благодарна Риду за его дружеские подколки: они будили в ней здоровую злость, а та помогала избавиться от последствий пережитого испуга.

***

У трапа прилетевших встречал очень высокий — не меньше двух метров ростом — темноволосый и темноглазый мужчина. Он доброжелательно улыбался, пожимал руки Мастерам и слегка кивал головой остальным. Как только все выгрузились, он возглавил процессию и повел ее за собой, на ходу рассказывая, что от посадочной площадки до поселка, где все будут проживать, всего пять километров, но пешком идти не придется: гостей острова уже дожидается тридцатиместный омнибус с электромотором.

— Кто это? — кивая на высокого незнакомца, поинтересовалась Лайона у вышагивающего рядом с ней полковника.

— А ты еще не поняла? У-у, милая, где твоя сообразительность? В госпитале забыла? — кажется, запас подколок у Рида был неистощим. — Этот мужчина, Лайона, и есть Светоч Конфедерации, Великий Картадель Валлиан!

Лайона споткнулась на ровном месте. От падения ее спас твердый локоть полковника Рида, на который она продолжала опираться.

— У кого это ножки заплетаются? — тут же откомментировал Рид. — Смотри, Лайона: солнце в зените, на часах — всего-то половина первого, а ты уже с ног валишься. Не вздумай проспать что-то еще, кроме посадки!

Впечатлений у Лайоны было море, а вот слов не нашлось. Поэтому на очередную насмешливую реплику своего кавалера она просто фыркнула, постаравшись вложить в этот звук как можно больше возмущения и недовольства. Полковник глянул на нее искоса, хмыкнул, но промолчал. Лайона это оценила.

Загрузившись в омнибус, путешественники тут же прилипли к окнам. Транспорт довольно медленно двигался по проложенной через густой тропический лес дороге, и небольшая скорость позволяла хорошо рассмотреть окружающие пейзажи.

Посмотреть было на что: густые кроны, переплетающиеся лианы, крупные экзотические цветы, мелькающие среди всего этого великолепия птицы разных размеров, но с неизменно ярким нарядным оперением. А еще — бабочки. Да! Огромные, с ладонь взрослого человека, с какими-то совершенно невероятными узорами на крылышках!

Лайона забыла обо всем: о пережитом страхе. О сидящем рядом полковнике. О Картаделе, лекциях и оставленных дома заботах. Девушка превратилась в один большой глаз, который жадно впивал, фотографировал и откладывал в память чудесные картины окружающего великолепия.

Десять минут — а именно столько заняла дорога от посадочной площадки до поселка — Лайона пребывала в прострации. В зрительном экстазе. Полковнику вновь пришлось тормошить девушку и под ручку выводить из автобуса. Похоже, это уже становилось тенденцией.

Глава 11

Гостевой поселок состоял из десятка двухэтажных гостевых домиков-коттеджей с установленными на крышах солнечными батареями, оштукатуренными стенами приятного песочного цвета и высокими — в пол — окнами. Домики располагались в ряд, каждый был окружен ровным газоном и отделен от других высокой зеленой изгородью из кустов и деревьев.

С одной стороны ряд домиков замыкал корпус здания, по виду похожего на знакомые Лайоне физкультурно-оздоровительные комплексы. Девушка заподозрила, что в этом корпусе наверняка найдется и бассейн, и спортивный зал, и сауна. Она была права, но, как узнала позднее, реальность даже превзошла ее ожидания: местный ФОК вместил в себя, помимо бассейна, сауны, парной бани и спортивного зала еще и тренажерный и танцевальный зал. На третьем этаже нашлось место и бильярдному залу, и даже караоке-бару.

С другого конца ряд гостевых домиков замыкал еще один трехэтажный корпус — явно жилой. На первом этаже корпуса разместились конференц-зал на сотню мест, ресторан и соединенная с ним кухня. Второй и третий этажи занимали гостиничные номера. Позже Лайона узнала, что на втором этаже гостиничного корпуса проживал обслуживающий персонал, прибывший с космического лайнера вместе со Светочем.

В сотне метров от строений через заросли тропических деревьев и кустарников просматривалось озеро. Лайона еще с воздуха рассмотрела, что остров похож на кольцо, потому что вода не только окружала его со всех сторон, но и занимала значительную часть в его центре. «Атолл — коралловый остров», — поняла тогда Лайона и порадовалась, что ей придется воочию познакомиться с такой диковинкой.

Тем временем Картадель Валлиан лично приступил к размещению гостей.

— Господа! Предлагаю Вам занять гостевые домики. Они пронумерованы. В каждом коттедже четыре спальни, они находятся на втором этаже. На первом этаже — холл, гостиная, кабинет. В первом коттедже (который находится возле физкультурного комплекса) проживаю я. Во втором и в третьем предлагаю поселиться вам, уважаемые Мастера. Остальные коттеджи могут занять прибывшие с мастерами ученики. Вас, господа ученики, двадцать человек: расселяйтесь в произвольном порядке. На заселение — полчаса. В половине второго жду всех в конференц-зале, полчаса мы потратим с вами на знакомство. В два часа пополудни мои повара ждут вас на обед. До встречи!

Картадель приветственно махнул всем рукой и вошел в широкие автоматические двери гостиничного комплекса.

Помимо Лайоны, на остров в качестве учениц прибыли еще две девушки. Сейчас все трое переглянулись, собрались в стайку и тут же договорились, что жить будут вместе. С выбором коттеджа долго не мудрили: зашагали к ближайшему, десятому. Мужская часть коллектива решила последовать их примеру и тоже пошла занимать коттеджи. Получилось, что две четверки, в которых не было девушек, заняли третий и пятый домики, а оставшиеся три тройки заселились в четвертый, шестой и седьмой коттеджи.

***

Через полчаса все, как и было велено, собрались в конференц-зале. Здесь было довольно уютно: мягкие невысокие кресла с широкими подлокотниками, выполненные в стиле хай-тек, были обтянуты какой-то высокотехнологичной тканью серо-стального оттенка: прочной, упругой, немаркой. К правому подлокотнику каждого кресла крепился складной столик.

Десять рядов по десять кресел в каждом: пять по левую сторону от центрального прохода, пять — по правую. Высокий потолок без люстры. Стены отделаны декоративной штукатуркой бледно-зеленого оттенка с фактурной поверхностью. Зал казался большим и светлым. Светло было за счет высоких окон с поляризационными стеклами.

Рассаживались группами: в первом ряду — Мастера, во втором и третьем — за спинами своих Мастеров — ученики. Внизу, на сцене, с задумчивым видом прохаживался влево-вправо («как кот ученый» — подумала Лайона) дожидающийся всех Картадель Валлиан. Лайона знала о Картаделе Валлиане не слишком много. Он был по-своему легендарной личностью: самый молодой из действующих Светочей, самый молодой Картадель за всю — насчитывающую три тысячи лет — историю Конфедерации.

Обычно Картаделями становились мужчины в возрасте старше шестидесяти лет, Валлиану же было немного за тридцать. Картаделей практически никогда не бывало меньше или больше десяти. Почему так получалось — никто не знал. Их не избирали, не назначали. Просто в какой-то момент времени происходила спонтанная инициация кого-то из Мастеров, имеющих Высший ранг Посвящения, и Высший Мастер становился Светочем. Именно поэтому Мастеров высшего ранга берегли, как зеницу ока: никто не знал, кто из этих высокодуховных людей станет следующим Картаделем.

На момент инициации Валлиана в Конфедерации было девять Светочей, что грозило нестабильностью всему галактическому сообществу. Появления десятого Светоча ждали с трепетом и нетерпением. И когда он появился, вся Конфедерация выдохнула с радостью и облегчением, и долго и бурно праздновала это грандиозное событие. Даже на Левконии, мало заинтересованной в жизни остальных миров, в большинстве государств был объявлен праздничный день. Поскольку десятого Картаделя не было почти два галактических года, Валлиана иногда неофициально называли Долгожданным.

Лайона исподтишка рассматривала Валлиана. Внешность у него была примечательной. При необычайно высоком росте он имел удивительно гармоничное, атлетическое телосложение. У него была скорее фигура профессионального пловца, чем тяжелоатлета. Широкие, тяжелые плечи. Стройный, не перегруженный мышцами торс. Узкий таз и довольно мощные бедра.

Лицо Светоча чем-то напоминало Лайоне лица американских индейцев с Терры: те же высокие скулы, твердый, чуть выступающий вперед, но не широкий подбородок. Чуть длинноватый нос с выгнутой вперед спинкой. Удлиненный разрез глаз, очень ровные темные брови вразлет — они начинались у переносицы и плавно поднимались к вискам.

Глаза. Наверное, будь Валлиан женщиной — его глазам посвящали бы оды. Абсолютно черные, настолько, что не видно зрачка. Выразительные. И как будто с грустинкой (с чего бы Светочу грустить? — посмеялась над собственным разыгравшимся воображением Лайона). Ресницы тоже черные, по длине — не опахала, но зато густые.

Длинные темные волосы Валлиан не стал собирать, и они густыми свободными локонами спускались на его спину, почти до середины выступающих под простой белой футболкой лопаток. В общем, если бы кто-нибудь рискнул оценить Светоча по шкале мужской привлекательности — шкалы явно бы не хватило.

***

Валлиан тоже незаметно присматривался к своим гостям. Они, как и следовало ожидать, были очень разными. Досье на Мастеров, прибывших на церемонию Посвящения, Светоч изучил еще во время полета, и теперь знал об этих людях много. Возможно, даже больше, чем они сами.

Мастер айкидо Вонг По: невысокий, сухой, жилистый, подвижный. Лоснящиеся черные волосы собраны в жидкую косичку. Вонг — самый старший из присутствующих Мастеров: ему сто двадцать лет. Впрочем, для Мастеров высшего ранга это чуть более чем половина средней продолжительности жизни. Если у среднего жителя Конфедерации были все шансы дожить до ста пятидесяти, то Мастера обычно жили не менее двухсот лет. Светочи — не менее трехсот. Так что Вонг относительно молод.

Мастер тай чи Конг Хо: тоже среднего роста — около ста семидесяти сантиметров. Более плотный и коренастый, чем Вонг, но такой же подвижный. Конгу восемьдесят, и его карие глаза не утратили озорного блеска, свойственного более молодым людям.

Мастер джиу джитсу Гуррен Чингин: с виду — рыжеватый сероглазый увалень с мягкими, плавными движениями и чуть раскачивающейся походкой. Выглядит милым и безобидным, если не знать, что великолепно владеет техникой кругового боя и способен в одиночку противостоять десятку-другому вооруженных холодным оружием тренированных бойцов.

Мастер каратэ Хидэо Морио: ростом выше ста восьмидесяти. Мощный шатен с волосатыми руками и грудью, с короткой стрижкой и чуть насмешливым выражением лица. Нетороплив. Рассудителен.

Мастер бесконтактного боя Кристиан Рид. На нем взгляд Валлиана поневоле задержался дольше всего: Рид вошел одним из последних, взгляд — напряженный, стальной, цепкий. Мигом выцепил среди присутствующих свою четверку, направился в их сторону. Бросил взгляд на свою ученицу — темноволосую брюнетку — и на какую-то долю мгновения чуть дрогнул лицом. Валлиан насторожился и перешел на «теневое зрение», позволяющие видеть энергетические поля человека.

Увиденное не обрадовало: аура Рида выглядела взъерошенной и беспокойной. Тревожно светилась красным перевозбужденная половая чакра — муладхара и едва мерцала зеленым угнетенная сердечная чакра — анахата. Явный дисбаланс — и это накануне Посвящения?! «Что ж, похоже, моя первая церемония Посвящения без сюрпризов не обойдется, — подумал про себя Светоч. — Придется уделить Риду особое внимание». Но это позже.

Помимо задумчивой брюнетки, в зале присутствовали еще две девушки: ученица Мастера Морио — миловидная, хрупкая с виду кареглазая блондинка; и ярко-рыжая, голубоглазая ученица Мастера Чингина — крепенькая, с дерзким носиком и лукавым взглядом. «Конь черен, конь бледен, конь рыж — вспомнились Картаделю строки Нового Завета. — Уж не намечается ли у нас тут небольшой Апокалипсис?»

Картадели были известны не только мощнейшей энергетикой, но и другими экстраординарными способностями: умением считывать память, предвидеть природные катаклизмы и техногенные катастрофы, хорошо развитой интуицией… Именно интуиция сейчас и шептала Валлиану, что на этой планете его ждут какие-то значительные события, связанные с прибывшими на церемонию Посвящения людьми. Светоч предусмотрительно дал себе установку быть предельно внимательным к самым незначительным деталям.

Как только все расселись, Валлиан Долгожданный подошел к краю сцены, встал ровно посередине и обратился к слушателям:

— Еще раз приветствую Вас, господа, на Острове Посвящения, в резиденции Светочей Конфедерации. Я — Картадель Валлиан, куратор мира Ойкумена. Вижу по реакции зала: некоторым из вас известно, что именно так называли проживавшие на Терре древние греки заселенную ими часть суши. Вернемся к нашему острову. Мы с вами проведем здесь десять дней, считая сегодняшний. Уже завтра состоится первое Посвящение. В дальнейшем Посвящения будут проводиться через день. Режим дня я запланировал следующий: запомните или запишите.

В зале послушно зашевелились, выдвинули столики, приготовились писать. Убедившись, что все готовы, Картадель Валлиан продолжил.

— Итак, режим дня: с восьми до девяти утра — завтрак в ресторане гостиничного корпуса. С девяти утра до двенадцати дня — первый трехчасовый лекционный блок — здесь, в конференц-зале. С двенадцати до половины первого — второй завтрак в ресторане. С половины первого до двух — практические занятия. Эти занятия будут проводиться отдельно для Мастеров и отдельно для учеников. С Мастерами буду заниматься я. Ученики будут получать практические задания в конце первого лекционного блока и выполнять их самостоятельно. С двух часов до трех дня — обеденный перерыв. С трех до половины седьмого — второй лекционный блок с получасовым перерывом. С семи часов до восьми часов вечера — ужин. С восьми часов вечера и до восьми часов утра следующего дня — свободное время. Пока всем все понятно? Все успели записать?

Слушатели закивали, загудели согласно. Картадель поднял правую ладонь, призывая к тишине и продолжил:

— В дни Посвящений режим будет немного отличаться. С девяти утра и до двух часов дня — с завтрака до обеда — Я и уважаемые Мастера будем проводить церемонию Посвящения. Ученики в это время смогут либо отдыхать, либо заниматься отработкой своих навыков. После обеда — расписание стандартное: лекционный блок, ужин. С расписанием закончили. Если предложений, возражений и комментариев нет — предлагаю перейти к знакомству.

Возражений ни у кого не возникло, а потому Картадель продолжил:

— Знакомство предлагаю провести следующим образом: Вначале встает Мастер, представляется, называет школу или вид боевого искусства, которое представляет, обозначает свой статус и ранг. Затем представляются ученики Мастера. Так же называют свои имена и ранги. Давайте начнем с Вас. — Светоч кивнул Мастеру Вонгу. Рида, как самого нестабильного, он решил оставить напоследок.

***

Лайона с интересом слушала, как представляются Мастера и их ученики. Первые три Мастера — Вонг По, Конг Хо и Гуррен Чингин имели первую степень Посвящения и претендовали на высшую.

Мастера Хидэо Морио и Кристиан Рид (Лайона и не знала, что полковника зовут Кристиан!) имели вторую ступень посвящения и претендовали на первую. Ученики в большинстве своем имели даны, разряды и пояса, близкие к мастерским. Лайона, не имевшая никаких данов и поясов, начинала чувствовать себя среди этих людей серым воробышком, прибившимся к лебединой стае. К счастью или к сожалению, некоторые навыки рукопашного боя она имела.

В Республике Милангма, где она жила, основы боевых искусств преподавались в обязательном порядке во всех школах, колледжах и академиях. Равно как и владение одним из видов огнестрельного и холодного оружия, рукопашный бой был включен в обязательную программу НВП — начальной военной подготовки, к которой в стране, вынужденной постоянно защищать свои границы от агрессивных соседей, относились очень серьезно.

Общее среднее образование считалось в Милангме обязательным и являлось бесплатным. Дальнейшее образование стоило немалых денег и было доступно немногим. Но Начальную Военную Подготовку проходили все — даже те, кто получил только среднее образование и не пошел учиться дальше.

НВП начинали проходить с семилетнего возраста, и заканчивали по достижении совершеннолетия — в двадцать два года. Экзамен по НВП был обязателен для каждого гражданина Милангмы, достигшего совершеннолетия и получающего паспорт. Поэтому для поступления на службу по контракту в вооруженные силы было достаточно паспорта.

Что касается энергетических практик, то здесь Лайона не чувствовала себя полным профаном: все-таки год занятий с любимым Наставником дал ей многое. В том числе и способность чувствовать потоки энергии, определять их силу и направление. По какой-то непонятной причине Лайона не видела ни ауру, ни чакры, но зато очень хорошо ощущала их и даже иногда слышала их звучание.

Процедура знакомства, по ощущениям Лайоны, проходила быстро и гладко — ровно до того момента, пока не добрались до Мастера Рида (теперь девушка называла его про себя уже не полковником, а именно так: Мастером).

Когда Кристиан поднялся и представился, Светоч неожиданно задал ему вопрос:

— Мастер Рид, скажите, а перед отправкой на Остров Посвящения Вы занимались самодиагностикой? Или, может, проходили диагностику у кого-то из других Мастеров?

По резко напрягшимся плечам Кристиана Лайона поняла, что этот вопрос его не обрадовал.

— Нет, Светлейший. Я не проводил диагностику и самодиагностику в течение последних двух месяцев.

— Очень жаль, Мастер Рид. Я рекомендую Вам сделать это безотлагательно: уже сегодня вечером. Не углубляясь в подробности, хочу заметить: я обнаружил у Вас перевозбуждение половой и угнетение сердечной чакры, выраженную нестабильность всей энергетической структуры и некоторые изменения в ауре, свидетельствующие о формировании эмоциональной зависимости. В такой ситуации Посвящение невозможно: это серьезная энергетическая встряска для человека. Учитывая Ваше состояние, для Вас она может оказаться не просто опасной, а даже губительной.

Рид выслушал Картаделя молча, лишь слегка покачнулся, когда прозвучали слова «Посвящение невозможно».

Лайона сидела, затаив дыхание, и всем сердцем переживала за полковника: понимала, как тяжело ему слышать, что его могут не допустить до церемонии Посвящения. Понимала, что травма, которую он получил, нанесла повреждения не только его организму, но и энергетическим оболочкам. А то чувство, которое возникло у Кристиана к ней, к Лайоне, только усугубило и без того непростую ситуацию.

Тем временем Картадель Валлиан, тоже прекрасно понимавший чувства Кристиана, продолжил свою речь:

— Я прекрасно осознаю, Мастер Рид, что отказ в Посвящении стал бы для Вас большим ударом. Поверьте, мне меньше всего хотелось бы стать тем, кто нанесет Вам этот удар. Поэтому предлагаю поступить следующим образом. Вопрос о том, проводить ли с Вами процедуру Посвящения, я оставляю открытым. У вас есть восемь полных суток, чтобы поработать над собой, избавиться от эмоциональной зависимости и гармонизировать работу всех чакр. Если Вы сумеете сделать это — Посвящение состоится. Если не сумеете — Посвящение придется отложить на неопределенный срок. Присаживайтесь.

— Благодарю Вас, Картадель Валлиан, — просипел пересохшим горлом Рид и почти рухнул в свое кресло.

Светоч коротко кивнул полковнику и обратился к его ученикам:

— Продолжим знакомство.

Лайона представлялась последней.

Встала, набрала полную грудь воздуха и, стараясь не выдать своего смятения, коротко отчиталась:

— Лайона Монтессори. Ученица. Рангов и посвящений не имею.

Картадель чуть приподнял брови, обозначая вежливое удивление, но дополнительных вопросов задавать не стал.

— Спасибо, Лайона. Вы можете присесть, — отпустил он ее кивком и вновь обратился ко всем присутствующим. — Итак, мы все представились друг другу. Со временем познакомимся более тесно. А пока приглашаю всех на обед в ресторан. После обеда — первый наш с Вами лекционный блок. Раскачиваться некогда, включаемся в работу сразу и на полную мощь.

Валлиан легко и совершенно не солидно спрыгнул со сцены и первым направился к выходу из зала. За ним потянулись остальные.

Глава 12

Лайона нечасто предавалась размышлениям о Светочах Конфедерации. Они были так далеко, что казались ей не столько живыми и реальными людьми, сколько полумифическими существами, витающими где-то в окрестностях Олимпа — обители Богов.

Поэтому длинноволосый мужчина в простой белой футболке и чуть потертых синих джинсах, легкомысленно спрыгивающий со сцены на глазах у двух десятков человек, никак не хотел укладываться в рамки ее представлений о Великих Картаделях. Он казался слишком живым, слишком простым и человечным. Притом, что ни простым, ни легкомысленным не был — уж в этом Лайона была уверена на тысячу процентов!

Лайона вновь увидела впереди фигуру Рида с напряженными плечами, покрасневшей шеей и подчеркнуто-прямой спиной. Острое сожаление кольнуло сердце: будь на месте Кристиана любой другой человек — она бы первая предложила свою помощь.

Психотерапевтической техникой освобождения от эмоциональных зависимостей Лайона владела в совершенстве: отработала ее на десятках пациентов и лично убедилась в ее эффективности. Но невозможно освободить человека от зависимости, объектом которой являешься ты сам. Поэтому самое большое, что могла сейчас сделать Лайона для полковника — это постараться как можно реже попадаться ему на глаза. Ведь он сам привез ее на Остров, чем несказанно усложнил себе жизнь. «Наставник, неужели ты ошибся, отправляя меня сюда?!» — мысленно обратилась девушка оставшемуся в далекой Милангме Учителю.

В ресторане Лайона обнаружила, что столы расставлены вдоль окон, а один — самый большой — стоит в дальнем от входа углу на невысоком подиуме. Именно за этот стол пригласил Картадель Мастеров. Когда они расселись, Лайона мигом определила, который из оставшихся столиков стоит так, что не попадает в поле зрения усевшегося спиной к залу Рида. Она скользнула за выбранный столик, а две другие девушки тут же присоединились к ней. Лайона уже знала, что кареглазую блондинку зовут Патрисия, а рыженькую — Таша.

Оглядевшись, девчонки сориентировались, что их ждет «шведский стол»: у сплошной, без окон, стены справа от входа находились стойки с выставленными на них блюдами: каждый мог выбрать то, что хочет и в подходящем для себя количестве. Оставив на стульях возле выбранного столика свои сумки, подруги отправились к стойкам, где уже выстроилась небольшая очередь. Кто-то из мужчин воскликнул: «дамы вперед!» Но девушки, смеясь, отказались: «успеем еще!»

Во время обеда Таша и Патрисия разговорились, начали рассказывать о том, где живут, чем занимаются, как стали ученицами. Лайона с интересом слушала их истории, задавала вопросы: ей нравилось узнавать что-то новое о других людях и других странах. А тут — не телепередача и не статья в журнале, а искренние и красочные рассказы живых людей! От общения с новыми знакомыми Лайона получала много удовольствия, и, не будь обед ограничен по времени — продолжала бы слушать их часами.

За столом Картаделя разговаривали мало. Мастера сосредоточенно поглощали пищу, а сам Валлиан между делом продолжал наблюдать за собравшимися в ресторане людьми. Сидящий почти напротив Светоча Рид выглядел угрюмым и сосредоточенным. Светоч вспомнил почти дословно характеристику, которую дал Кристиану Риду Картадель Клиффорд — куратор мира Левкония: честность, верность, неподкупность, железная воля и «мертвая хватка» сочетались в этом человеке с гибкостью, находчивостью, недюжинным интеллектом и умением по-умному рисковать. Казалось бы, такой человек из любой ситуации найдет выход.

Но сейчас полковник находился в стрессе. Полученная во время знакомства информация явно стала для него неожиданностью. Валлиану было интересно: как «железный Рид», Мастер боевых искусств, холодный и расчетливый стратег, оказался в силках эмоциональной зависимости? Какая ситуация так повлияла на него?

В то, что Рид был изначально склонен к какой бы то ни было зависимости, Валлиан не верил: Кристиан не смог бы стать ни Мастером, ни командиром отряда особого назначения, будь в нем тот внутренний надлом, который вынуждает людей «зависимых» намертво привязываться к другим людям, ко вредным привычкам или азартным играм. Что-то сломалось в полковнике совсем недавно и еще не успело срастись, исцелиться, восстановиться.

Светоч перевел задумчивый взгляд на объект зависимости мастера Рида — на Лайону. Та сидела в окружении подруг, с широко открытыми глазами слушая то одну, то другую. Кивала, улыбалась, задавала вопросы и вновь слушала, непроизвольно повторяя позы и жесты своих собеседниц, запоминая новые для себя словечки, отражая на своем подвижном лице те чувства, которых ждали от нее подруги.

«Полное попадание! — восхитился Светоч. — Она считывает эмоции окружающих как открытую книгу! Налицо развитый дар эмпатии. Жаль, что при знакомстве я не поинтересовался профессиями учеников — возможно, узнал бы что-то неожиданное».

Во время знакомства Картадель не успел детально рассмотреть Лайону «теневым зрением», отметил лишь, что у нее, в отличие от полковника, аура спокойная, энергетическая структура эфирного тела выстроена и достаточно устойчива. Теперь же он с удивлением обнаружил, что чакры Лайоны светятся не с одинаковой интенсивностью: их свечение постепенно нарастало снизу-вверх, и пусть различия были незначительны, но они все же были.

«Так, и в каких же случаях можно наблюдать такую необычную картину? — задумался Светоч. — Такое впечатление, что девушка осознанно развивает духовность, но несколько небрежно относится к собственному телу и его потребностям».

Валлиан не рассматривал Лайону слишком уж пристально и откровенно, но та все же каким-то образом почувствовала его внимание. Медленно подняла ресницы. Не меняя выражения лица, поймала и на несколько мгновений задержала его взгляд, затем снова вернулась к лицу Патрисии, на которую смотрела до этого. Лайона словно сказала Светочу: «Я заметила Ваш интерес, и хочу, чтобы Вы об этом знали».

Картадель еще пару секунд смотрел на ее лицо, затем улыбнулся чуть заметно и переключился на других учеников.

Глава 13

Первая лекция произвела на Лайону сильное впечатление. Светоч начал свое выступление с того, что создал голограмму человеческого тела, и объявил:

— Сегодня мы с вами поговорим о том, что представляет собой человек и чем он отличается от прочих живых существ, обитающих во всех известных нам мирах.

«На Терре существовало когда-то учение, называемое Каббала, — рассказывал Валлиан. — Философия этого учения подразделяла все сущее на четыре царства в соответствии со степенью проявленности жизни. Эти четыре царства — минералы, растения, животные и, собственно, человек. Так вот, в человеке — единственном — соединены все три царства — минералов, растений и животных, а также присутствует нечто, что делает человека еще более живым. И это «нечто» — не ум, а Дух и присущая существам Одухотворенным свобода выбора.

Надеюсь, Вы все понимаете, что Дух и материя едины. Что Дух — это тончайшая форма материи, а материя — это самое плотное состояние духа. Как вода может пребывать в состоянии кристалла, жидкости и пара, так и дух может уплотняться или становиться все более разреженным. Если рассматривать с этой точки зрения строение энергетических оболочек человека, то Вы можете представить себе, что каждая последующая оболочка относится ко все более тонкоматериальным сферам.

Самая плотная из невидимых обычным зрением оболочек человека — его эфирное тело. Именно этому телу мы с Вами уделим сегодня максимум внимания».

Светоч повел рукой, и голограмма человеческого тела осветилась теплым золотистым сиянием, которое заполняло полупрозрачное тело и на несколько сантиметров выступало за его границы.

«Наше эфирное тело находится внутри физического, материального тела, и лишь немного выступает за его границы. Кстати, техники бесконтактного боя, которыми владеет Мастер Рид, основаны на умении уплотнять эфирное тело, делать его почти материальным. Не так ли, Мастер?» — улыбнулся Картадель полковнику.

Полковник рассеянно покивал, соглашаясь.

«Далее. Эфирное тело имеет определенную энергетическую структуру. О таких частях этой структуры, как восходящий и нисходящий энергетические потоки, чакры, каналы и меридианы, вам наверняка известно. Менее известным является наличие в эфирном теле орбит — линий, по которым энергия в норме вращается вокруг физического тела. Да-да, течение энергии Гун Чи в эфирном теле должно быть упорядочено. Когда Гун Чи движется правильно — возникает устойчивый энергетический каркас. Когда каркаса нет — энергия движется хаотично, выходит за пределы эфирного тела и рассеивается в пространстве — теряется. Именно поэтому, прежде, чем начинать поднимать свой энергетический уровень, человеку, встающему на путь духовного развития, необходимо выстроить стабильный энергетический каркас и упорядочить движение своей Гун Чи».

…Лайона слушала, не отвлекаясь. Кое-что из уже изложенного материала ей было известно. Наставник, занимавшийся с Лайоной, не спешил обучать ее работе с чакрами. А вот на работе с орбитами, о которых начал говорить Картадель Валлиан, настаивал с завидным упорством. Девушка не возражала: регулярно выполняла рекомендованные Наставником практики, с удовольствием отмечая, что это каким-то образом улучшает ее самочувствие и настроение, восстанавливая силы, которые терялись на работе.

Картадель продолжал рассказывать об орбитах и демонстрировать их на голограмме:

«Орбиты выстраиваются вокруг каждого крупного сустава. Представьте себе небольшой энергетический шарик, вращающийся вокруг вашего запястья. Затем, не теряя из внимания этот шарик, вообразите еще один, вращающийся вокруг локтевого сустава, затем еще один — вокруг плечевого. Удерживать в поле внимания несколько вращающихся орбит — задача непростая. Помимо орбит вокруг суставов, горизонтальные, вертикальные и даже диагональные орбиты можно выстраивать в голове, груди и животе».

…На голограмме веселые шарики в едином ритме и направлении вращались вокруг суставов рук, ног, в голове, грудной клетке и животе человеческого фантома, который стал похож на мигающую огоньками рождественскую елку.

«Когда Вам удастся запустить и удерживать во внимании вращение нескольких орбит, — продолжал вещать Светоч, — Вы ощутите интересный эффект. Но дело в том, что, как только Вы переключите свое внимание на что-либо другое, как орбиты тут же исчезнут, и упорядоченное движение прекратится. Поэтому задача, стоящая перед Вами, усложняется: Вам нужно превратить вращение орбит в фоновый процесс».

Мастера согласно, хотя и задумчиво, покачивали головами, а вот ученики в большинстве своем выглядели не на шутку озадаченными. Действительно: даже просто вообразить сразу двенадцать, а в идеале — и все пятнадцать орбит одновременно — непросто. Но помнить о них постоянно? Это казалось нереальным.

Но Картадель поспешил слушателей успокоить.

«Не волнуйтесь, то, о чем я вам рассказываю, вполне достижимо. Думаю, термин «фоновый процесс» хорошо знаком тем, кто постоянно имеет дело с компьютерной техникой. Допустим, вы смотрите видео, а компьютер в это время загружает обновления для какой-то из программ. Так вот, загрузка — это фоновый процесс, который вас не интересует, и о котором вы узнаете лишь в том случае, если компьютер не установит скачанные обновления автоматически, а запросит Вашего разрешения на установку. Пока понятно?»

Слушатели закивали. Светоч улыбнулся и продолжил.

«В нашем мозгу, как и в компьютере, одновременно протекают сотни и даже тысячи фоновых процессов. Самый простой пример: еда или ходьба. Вы можете смотреть кино, читать книгу и одновременно поглощать пищу. В этом случае принятие пищи превращается в фоновый процесс.

Более сложный пример. Наверное, у каждого из вас есть какой-то близкий человек, о котором вы заботитесь, беспокоитесь. Направляясь в магазин, вы не всегда целенаправленно покупаете что-то для этого человека. Иногда вы просто видите какую-то одежду или игрушку и вдруг понимаете: вот то, что может понадобиться моему ребенку. Это говорит о том, что часть вашего внимания постоянно принадлежит ребенку, даже когда его нет рядом с вами. Вы просто знаете, что ребенок есть, и что его можно порадовать обновкой. Вот такое знание — это и есть фоновый процесс.

Когда вы научитесь удерживать в поле внимания одновременно все орбиты и делать это легко, следующим шагом станет превращение процесса в фоновый. Сначала — параллельно с движением или едой, потом — параллельно с чтением или просмотром передач. Постепенно определенная доля вашего внимания закрепится за этой задачей, которая перестанет быть основной и уйдет в фон».

Теперь Лайона поняла, почему Наставник рекомендовал ей вспоминать об орбитах не только перед сном, но и во время пробежек, плавания, походов по магазинам в любое другое время. Он хотел, чтобы она легко и незаметно для себя научилась помнить об орбитах постоянно, знать и чувствовать их даже в то время, когда занята другими делами. «Наверное, — подумала девушка, — у самого Картаделя вращение орбит давно стало автоматическим. Вот он стоит, объясняет что-то, а вокруг и внутри него носятся по своим орбитам энергетические сгустки. Жаль, что я не могу этого увидеть».

«Внимание! — голос Светоча оторвал Лайону от ненужных размышлений. — Первое задание на практическое занятие, которое каждый из учеников проведет завтра для себя сам в первой половине дня. Потренируйтесь воображать орбиты и вращающиеся по ним шарики энергии. Для начала будет достаточно научиться удерживать в поле внимания двенадцать орбит: по три на каждую конечность. Если эта задача окажется для вас легкой, можете подключить еще три горизонтальных орбиты: в голове — на уровне переносицы, в груди — на уровне сердечной чакры, в животе — на уровне пупка. Постарайтесь удерживать во внимании все орбиты одновременно в течение хотя бы пятнадцати минут. Постепенно время можно будет увеличивать.

Ну, а теперь перейдем к обсуждению вопроса о том, как состояние эфирного тела и его энергетической структуры влияет на здоровье человека, то есть на физическое тело».

…Оставшаяся часть лекции была для Лайоны не менее познавательной и полезной. Она, как и другие ученики, старательно конспектировала знания, которые — девушка понимала это все лучше — были воистину бесценны!

Глава 14

День первый

Между лекцией и ужином был получасовой перерыв. Лайона потратила эти тридцать минут на то, чтобы сбегать в коттедж, достать из транспортного шкафа купальник, большое полотенце и легкое свободное платьице, в котором намеревалась идти на пляж. Таша и Патрисия, которых Лайона приглашала поплавать в озере, от вечерней прогулки отказались: они находились в пути на шесть часов дольше, чем Лайона и к вечеру сильно устали.

Наскоро перекусив, Лайона как можно более незаметно ускользнула из ресторана и поспешила к озеру. Со слов Картаделя она знала, что вода в озере соленая, как и в океане, но никаких опасных животных и рыб в водоеме не водилось, а потому плавать в нем можно было сколько душе угодно.

Выбравшись к озеру и прогулявшись по кромке водной глади, девушка обнаружила, что невдалеке заросли расступаются, образуя совсем небольшой, но зато уединенный и более уютный пляж, чем тот, на котором она находилась. Добравшись до уединенного местечка, Лайона вынула и расстелила полотенце, скинула платье и, разминая на ходу мышцы рук и ног, поспешила к воде.

Мало кто из ее теперешних знакомых догадывался, что госпожа Монтессори была в недавнем прошлом почти профессиональной пловчихой. Она занималась плаванием с шестилетнего возраста и до двадцати трех лет — пока не окончила Военно-Медицинскую Академию. В школьные годы она выступала за республиканскую юношескую сборную, в пору студенчества — за команду Академии.

До первых мест она дотягивала редко, а вот серебряные и бронзовые награды приносила своей команде регулярно. «Эх, девка, — ворчал ее тренер. — Не хватает тебе спортивной злости, чтобы первые места брать! Ну, ничего. Зато вторые-третьи места почти всегда наши. Стабильность — признак мастерства!»

В соленой океанской воде Лайоне плавать еще не приходилось, но она была наслышана, что, в отличие от пресной, такая вода лучше «держит», а потому и плавать в ней легче. Сейчас ей предстояло убедиться в этом на собственном опыте.

Пологое песчаное дно тянулось довольно далеко, и Лайона, едва дождавшись, пока глубина станет ей хотя бы до пояса, легла на воду и поплыла. Вперед — к середине озера, навстречу заходящему солнцу! Вода в озере оказалось настолько чистой и прозрачной, что светлое дно, покрытое мелким коралловым песочком, видно было даже на большой глубине.

Любуясь рельефом дна и хрустальными брызгами, разлетавшимися от ее рук, Лайона уверенно уплывала все дальше и дальше от берега. Она осознавала это, но ничуть не волновалась: со слов Светоча, озеро в самой своей широкой части имело полтора километра в поперечнике, а для такой умелой пловчихи это было не расстояние.

Противоположный берег понемногу приближался, солнце, не торопясь, опускалось к линии горизонта. Вокруг царили такие нереальные тишина и покой, что Лайоне, привычной к вою сирен и рокоту взрывов, казалось, что у нее попросту заложило уши, или что она не на острове, а вообще на какой-то другой планете — светлой, чистой, никогда не слышавшей грохота взрывающихся снарядов.

Лайона наслаждалась тишиной, красотой и небывалым чувством единения с природой. Добравшись до противоположного берега, она минут пять отдохнула, после чего поплыла обратно.

***

Валлиан не был бы Светочем, если б не замечал всего, что происходит вокруг. Поэтому, когда Лайона украдкой направилась к выходу из ресторана, он сразу же увидел это, но не стал озвучивать своих наблюдений. Вместо этого он неторопливо закончил ужин, попрощался до утра с Мастерами и учениками и отправился в свой коттедж, раздумывая, как провести вечер с максимальной пользой.

Но по пути к коттеджу вдруг понял, что шестое чувство — интуиция — настоятельно советует ему сходить на озеро, окунуться в теплую воду, размять утомившееся за день стояния перед аудиторией тело. Спорить с интуицией Картадель не стал, зашел в коттедж, надел плавки и пляжные шорты, прихватил полотенце и по узкой тропинке зашагал к небольшому пляжу, скрывавшемуся среди прибрежных зарослей.

Добравшись до пляжа, Валлиан с удивлением обнаружил на песке чье-то полотенце, пластиковые босоножки без задников и женское платье. «А-а, так вот куда спешила госпожа Монтессори!» — тут же понял он. Но самой девушки нигде не наблюдалось: ни на пляже, ни у берега озера.

Солнце, почти спрятавшееся за макушки деревьев, росших на противоположном берегу, давало слишком мало света, чтобы разглядеть что-то вдали. Тем не менее, на мгновение Картаделю показалось, что там, почти у противоположного берега, что-то движется. Понимая, что этой движущейся точкой может быть только Лайона, Светоч набрался терпения и стал наблюдать за ней. Одновременно он поймал себя на том, что начинает злиться на глупую девчонку, которая додумалась заплыть так далеко, да еще в такой поздний час.

В тропиках ночь всегда наступает очень быстро, вот и сейчас сумерки сгущались с каждой минутой, а Лайона не добралась еще и до середины водоема. Если она не успеет вернуться до того, как полностью стемнеет, то может потерять направление и вообще не добраться до берега!

Похоже, девушка и сама поняла, чем рискует, и поэтому плыла быстро, почти на пределе сил. А Валлиан обшаривал карманы шорт в надежде, что там найдется видеофон или фонарик — хоть что-то, чем можно подать незадачливой пловчихе световой сигнал. Обнаружив, что видеофон все же не остался в коттедже, Валлиан чуть-чуть успокоился: теперь, если понадобится, он сможет помочь Лайоне найти путь к берегу даже в темноте.

Видеофон не понадобился: Лайона успела. Едва она встала на дно метрах в пятнадцати от берега, где вода доходила ей до пупка, как последний луч розовыми бриллиантами прощально блеснул на ее покрытых капельками влаги плечах и солнце окончательно скатилось за горизонт. Прощального сияния, окрасившего западную сторону небосвода, хватало лишь на то, чтобы Валлиан мог видеть очертания тонкой женской фигурки, постепенно поднимающейся из воды.

В свете заката Лайона была прекрасна: удлиненные плавные линии рук и ног, изящный изгиб талии — все приковывало и очаровывало взгляд замершего на берегу мужчины. «И почему я никогда раньше не видел купающихся на закате женщин? Это же так красиво!» — подумал Валлиан, ощущая, что не зря надел поверх плавок пляжные шорты: теперь они хоть немного скрывали его естественное возбуждение, которое разгоралось с каждым шагом приближавшейся девушки.

Всего пару минут назад Картадель намеревался встретить Лайону возмущенной отповедью и лекцией на тему опасностей одиночного купания в ночном озере. А теперь стоял, стараясь сдержать рвущееся из груди тяжелое дыхание, и боялся, что если попытается заговорить, то охрипшим голосом выдаст свое состояние.

Лайона уже вышла на берег и направлялась к оставленным на песке вещам, как вдруг подняла глаза и увидела перед собой что-то высокое, темное и явно живое! Она едва не вскрикнула от испуга, отшатнулась, попятилась назад, к воде.

— Неужели я такой ужасный, Лайона? — раздался знакомый низкий голос.

Валлиана неприятно задело то, что девушка шарахнулась от него. Он привык к тому, что в мирах, где он бывал, люди встречали его без страха: здоровались, улыбались, спокойно вступали в разговор. Он мог расхаживать по улицам, по паркам, по магазинам — это не вызывало никакого ажиотажа и никакой сумятицы. И Валлиана это более чем устраивало: он не хотел, чтобы его боялись. А Лайона боялась — это было очевидно.

Присмотревшись, Девушка поняла, что прямо перед ней стоит не кто иной, как Светоч Конфедерации, Великий Картадель Валлиан: в шлепанцах, пляжных шортах и с голым торсом!

К испугу прибавилось еще и смущение. Ситуация сложилась весьма двусмысленная: она, Лайона, в бикини и почти обнаженный мужчина — вдвоем, на миниатюрном уединенном пляжике среди тропических зарослей…

Потянуло прохладным ветром, кожа девушки покрылась пупырышками, она слегка задрожала. Валлиан сделал шаг вперед, наклонился, поднял с песка полотенце и протянул его купальщице:

— Возьмите, Лайона, укутайтесь. Становится прохладно. Замерзнете.

Лайона послушно приняла из рук Картаделя собственное полотенце, расправила его, обернула вокруг плеч и снова замерла, словно кролик перед удавом.

Она молчала — и Картадель молчал тоже. Оба не знали, что сказать. Лайоне хотелось сбежать. Мужчине не хотелось, чтобы она уходила, тем более вот так — с плещущимся в зеленых глазах испугом…

«Думай, Валлиан, думай! — подстегнул себя Светоч. — Что сделать, чтобы она почувствовала себя более уверенно? Вот выходит девушка из воды — а тут я: стою такой высокий, грозный… А! Похоже, я знаю, что делать…»

…Лайона с удивлением увидела, как стоящий напротив нее мужчина вдруг начал опускаться на песок: ноги согнулись в коленях, торс наклонился немного вперед. Через мгновение он уже сидел перед ней, подтянув ноги к груди и перекрестив лодыжки. Сидел и смотрел на нее с чуть растерянной, какой-то совсем мальчишеской улыбкой на губах.

В первый момент, когда он только начал движение вниз, она, сама того не замечая, вздрогнула, потянулась к нему — словно решила, что он падает и хотела поддержать, помочь восстановить равновесие. Сейчас же, понимая, что он уселся на пятую точку специально, Лайона с одной стороны почувствовала себя как-то свободнее, с другой — удивилась и растерялась, не понимая, что это все значит и как на это реагировать.

— Ну что же, Лайона? — обратился к ней Картадель все с той же мальчишеской улыбкой на губах. — Я по-прежнему кажусь Вам ужасным?

— А-а… я… да… Нет, не ужасным. В смысле, Вы не ужасный. Зачем?..

— Что «зачем», Лайона?

— Зачем Вы… — она сделала жест рукой, указывая на него и на песок, — зачем Вы уселись?

— Чтобы Вы перестали меня бояться, — с обезоруживающей улыбкой ответил Светоч. — Ведь Вы перестали, да?

Лайона, еще более удивленная, медленно подняла руку, потерла ладонью одну щеку, потом другую, словно пытаясь проснуться.

— Да. Наверное, перестала, — ответила без особой уверенности в голосе.

Ей по-прежнему хотелось сбежать, она мучительно подыскивала слова, чтобы то ли извиниться, то ли попрощаться. Наконец, решилась:

— И… извините. Я, наверное, пойду?

— Одна? Через густые темные заросли?

Только сейчас Лайона поняла, что, действительно, из-за опустившейся на остров темноты она почти не видит даже лицо собеседника. Оглянувшись через плечо, обнаружила, что и озеро в этой темноте стало почти неразличимо. Не факт, что теперь она сумеет добраться по кромке воды до большого пляжа. И не факт, что сумеет пробраться через заросли, которые преодолевала, когда шла на тот пляж. Девушка вновь обернулась к Картаделю.

Скорее почувствовав, чем увидев ее растерянный взгляд, он тут же предложил:

— Позвольте проводить Вас до поселка, Лайона. У меня по счастливой случайности есть с собой видеофон, который вполне сможет заменить нам фонарик.

— Да, пожалуйста… — девушке ничего не оставалось, кроме как согласиться с этим предложением.

Картадель тут же плавно поднялся на ноги, вынул из кармана видеофон, провел пальцем по экрану, нажал на один из значков. Из корпуса аппарата ударил яркий белый луч.

— Да будет свет! — шутливо провозгласил Валлиан и протянул Лайоне руку. — Пойдемте. Теперь мы не потеряемся.

Лайона стянула полотенце с плеч, закрепила его на груди, забросила в пакет платье, послушно вложила свои пальцы в его горячую ладонь, и они вместе двинулись к зарослям.

Шли молча. Мужчина подсвечивал видеофоном-фонариком чуть вперед и под ноги, девушка двигалась сбоку, на полшага позади него. Лайоне понравилось, что Валлиан не пытался острить, не задавал ей вопросов, не искал, чем бы заполнить окружившую их тишину. Было в этом молчании что-то куда более глубокое и доверительное, чем любые слова.

Валлиану и не хотелось разговаривать. Хотелось шагать вот так вдвоем сквозь ночь: долго, неторопливо, сжимая в своей ладони ее прохладные пальцы, чувствуя ее дыхание за своим плечом, слушая шорох гравия под их ногами…

Вскоре показались огни уличных фонарей: оказалось, что дорожка, соединяющая спортивный комплекс, коттеджи и гостиничный корпус, хорошо освещена. Картадель погасил фонарик, но руку Лайоны не отпустил. Продолжал вести ее за собой до тех пор, пока они не оказались у ограды десятого коттеджа. Здесь мужчина остановился, обернулся к девушке, несколько секунд глядел ей в глаза: мягко, но внимательно. Потом на мгновение сжал ее пальцы чуть крепче, сказал:

— Спасибо за прогулку, Лайона. Доброй Вам ночи.

И, развернувшись, зашагал по освещенной мягким желтым светом дорожке — расслабленный, но не расхлябанный. Просто человек, знающий, куда и зачем он идет. Уверенный в себе, но не высокомерный.

Лайона несколько долгих мгновений смотрела ему вслед.

— Доброй ночи… — беззвучно произнесли ее губы.

***

Валлиан на ходу взглянул на таймер видеофона. Всего-то десять вечера. А казалось, что прошло несколько часов. Оставшееся без водных процедур разгоряченное тело по-прежнему требовало движения и разрядки. Висящее через плечо сухое полотенце прозрачно намекало, что в коттедж возвращаться рано. Картадель решил, что купание в озере вполне можно заменить плаванием в бассейне.

Включив над тремя водными пятидесятиметровыми дорожками нижний свет, он нырнул и около сорока минут бодро и без остановок наматывал круги: от бортика к бортику. Разворот… несколько мощных гребков. Снова разворот… и так не менее тридцати раз. После плавания полегчало. Мышцы приятно гудели и пружинили при ходьбе. В теле наступила легкость, в мыслях — тишина и ясность.

…В отличие от девяти старших Светочей, из которых только трое были женаты, Валлиан не допускал «интрижек» — коротких, на одну или несколько ночей, связей. Не умел относиться к женщинам, как к неодушевленным предметам и не хотел секса без чувств, без тепла и доверия.

К счастью, глубокое владение мощными энергетическими практиками помогало справляться с постоянно скапливавшимся избытком энергии Янь. Но старшие Картадели предупреждали его, что однажды наступит момент, когда Яньской энергии станет слишком много, она обретет разрушительную силу и никакие практики не помогут ему выправить пошатнувшееся равновесие.

Пока этого не случалось, и Валлиан упорно следовал собственным принципам: хранил чистоту, хранил энергию любви для той, которая сможет принять его чувства, разделить их, станет для него первой и единственной. Глупо? Наивно? Возможно. Но он так решил.

Вернувшись в свой коттедж, Картадель еще около часа медитировал, выполнял различные практики. Знал: завтра ему предстоит светлый, но трудный день. Первое Посвящение и первый раз, когда он будет проводить эту процедуру самостоятельно, без помощи и поддержки опытных старших Светочей.

Лайона, поднявшись к себе в номер, приняла душ, чтобы смыть с кожи и волос соль, достала из транспортного шкафа и надела любимую хлопковую пижаму в бело-голубую клетку с разбросанными там и тут веселыми ромашками и одуванчиками.

Уселась на край постели и задумалась. Другие девушки уже спали в соседних спальнях. Теперь, оставшись наедине с собой, Лайона сумела, наконец, вернуть себе способность мыслить, сопоставлять, анализировать и делать выводы.

Прежде всего, девушку смущала ее собственная реакция на неожиданную встречу с Картаделем. Он считала себя человеком не из пугливых. Привыкла оставаться собранной, решительной даже в самых критических ситуациях. А сегодня, встретившись на берегу со Светочем, вдруг растерялась, как девчонка. Двух слов связать не могла. Почему он так действует на нее?

С тем, что плавать на закате опасно, девушка не могла не согласиться: раньше ей не приходилось купаться в больших открытых водоемах, и она даже не подозревала, что с наступлением темноты можно потеряться в воде, как в лесу в пасмурный день, когда любое направление кажется одинаково ошибочным и даже солнце не может подсказать, где какая сторона света.

Потом Лайона вспомнила, как Валлиан неожиданно уселся перед ней на песок и стал смотреть на нее снизу-вверх с веселой открытой улыбкой — словно мальчишка. Теперь девушка разгадала его хитрость. Припомнила, как, пользуясь советами психологов, завоевывала доверие детей — своих маленьких пациентов, которые иногда оказывались в военном госпитале.

«Хотите завоевать доверие ребенка? — писали детские психологи. — Опуститесь на его уровень. В буквальном смысле этого слова. Вы большие — он маленький. Вы сильные — он слабый. Дайте ему возможность почувствовать равенство: присядьте рядом с ним. Пусть ему не приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть вам в лицо».

Что же, с детьми этот метод прекрасно работал. Как ни странно, сработал и с ней самой. Знал ли Картадель о советах психологов? Читал ли те же книги, что и Лайона? Или, может, это была одна из его способностей — находить подход к любому человеку, к любому сердцу?

Отбросив напрасные размышления, девушка «съехала» с кровати на толстый матово-синий палас, устилавший пол, и посвятила остававшееся до полуночи время медитации и упражнениям, которым научил ее Наставник.

Глава 15

День Второй

По привычке проснувшись в шесть часов утра, Лайона решила отправиться на пробежку. Бегать по утрам она любила, и делала это регулярно. На территории госпиталя имелся довольно большой тенистый парк, вот по его дорожкам и наматывала круги несколько раз в неделю Лайона.

Сейчас она надела короткие спортивные шорты, футболку, собрала волосы в высокий хвост, ноги сунула в специальные беговые кроссовки и, вставив в уши наушники плеера, вышла на улицу.

Девушка планировала пройтись быстрым шагом до проезжей дороги, по которой они приехали на омнибусе из аэропорта, пробежаться по ней до перекрестка, а потом свернуть вправо или влево — на дорогу, которая почти полным кольцом охватывала гостевой поселок и своими концами упиралась в противоположные берега озера.

Шагая по дорожке вдоль коттеджей, она увидела на спортивной площадке Картаделя, который разминался на турниках. Он тоже заметил ее и приветливо помахал рукой. Лайона вынула из одного уха «таблетку» наушника.

— Доброго утра, госпожа Лайона, — заметив это, сказал ей Валлиан.

— И Вам доброго утра, Светлейший, — вежливо и тепло отозвалась Лайона и, вернув «таблетку» на место, зашагала дальше.

Валлиан несколько секунд смотрел вслед девушке, на губах его проступила спокойная одобрительная улыбка. «Умничка, — думал он. — Бегает по утрам, плавает хорошо. Не знаю, что у нее там с бесконтактным боем, но со спортом явно дружит». Лайона вызывала у Валлиана все больше интереса и симпатии. Но сейчас у него были другие заботы.

В следующий раз Лайона увидела Светоча уже в ресторане, где вся компания собралась на завтрак. Когда она вошла, Картадель вместе с Мастерами уже сидел за своим столом. Он вежливо отвечал на приветствия входящих, что-то говорил сидящим рядом мужчинам. Заметив ее, едва заметно улыбнулся и кивнул, приветствуя, после чего вернулся к своим собеседникам.

После завтрака Светоч Валлиан Долгожданный и Мастера удалились на церемонию Посвящения, а ученики принялись обсуждать, чем бы им полезным заняться, причем, желательно, всем вместе. Наконец, договорились выбраться на футбольное поле, но не для того, чтобы погонять мячик.

Нашлась идея поинтереснее.

Решили, что представитель от каждого Мастера покажет остальным какое-нибудь базовое движение, какой-то несложный боевой прием, который можно разучить в течение тридцати-сорока минут. Этого как раз хватит на полноценное трехчасовое занятие. А потом, с полудня и до обеда, каждый займется своими делами. Например, потренируется в «кручении орбит»: вчерашняя лекция была еще свежа в памяти, и игнорировать задание, которое им дал Картадель, никто не собирался.

Три часа прошли незаметно. Осваивать новое было непросто: непривычные стойки, незнакомые движения, другие способы работы с энергетическими потоками. После занятия Лайона снова засобиралась на озеро — плавать. «Уж днем-то, — думала она, — мне там ничего не грозит, да и Светоч занят, так что вряд ли наткнусь на него в зарослях». Подруги идти на озеро вместе с Лайоной опять отказались: предпочли устроиться на газоне перед коттеджем и заняться не требующими активных движений орбитами.

Лайона закинула в рюкзачок полотенце, потом, подумав, добавила к нему крем для загара и бутылку питьевой воды. Платье на тонких бретельках, купальник, резиновые шлепанцы — и вот довольная собой и жизнью девушка уже шагает на пляж. В этот раз она не стала искать уединения. Пристроила свои вещи на лежаке под зонтиком и, пробежав пару десятков метров, наконец-то нырнула в воду. Вопрос о том, плыть ли на другой берег, даже не стоял: конечно, плыть! Плыла энергично, но без надрыва. Практически не запыхалась. Поэтому на другом берегу задерживаться не стала: отдохнула пару минут и поплыла обратно.

Подплывая к своему берегу, заметила, что на обнаруженном ею вчера маленьком пляжике кто-то лежит — прямо и неподвижно. Встревожилась: может, плохо человеку? Добравшись до берега, быстро, не вытираясь, накинула платье, подхватила свой рюкзак и поспешила туда — на уже знакомый пляжик.

…На песке, в тени высокого куста, закрыв глаза, лежал Светоч. Неестественно бледный, с заострившимся носом и запавшими глазами. Издалека Лайона не смогла определить: спит он или потерял сознание (Картадель? Без сознания?!)

Поспешила подойти ближе. Опустилась рядом на колени. Ощутив чье-то присутствие, Валлиан приоткрыл глаза и поймал напряженный взгляд Лайоны.

— Опять Вы? — спросил слабым голосом.

— Я… Вам плохо? — в голосе девушки прозвучала искренняя тревога за него.

— Церемония… отнимает много сил… Полежу тут часок, немного восстановлюсь.

Лайона и не подозревала, что Посвящение — настолько большая нагрузка, что даже такие мощные энергеты, как Светочи, нуждаются после нее в восстановлении. Которое, судя по тому, что она видела, займет не один час и даже не один день.

— Я могу что-нибудь сделать для Вас? — не могла не предложить свою помощь девушка.

— Если бы у Вас нашелся глоток воды — это было бы замечательно.

— Найдется! — улыбнулась Лайона. Вынула из рюкзачка пластиковую литровую бутылку, протянула ее Светочу.

Он быстро выпил почти половину, закрутил крышечку, вернул бутылку Лайоне со словами:

— Ну вот, поздравляю! Вы спасли Светоча Конфедерации от смертельной жажды!

Девушка спрятала воду обратно в рюкзак, обернулась к мужчине:

— Еще чем-нибудь… (могу быть полезна? — собиралась спросить она).

Но Картадель, словно угадав ее вопрос, попросил:

— Просто побудьте рядом, Лайона. Посидите. А если возьмете меня за руку — мне будет двойне приятно.

— Хорошо, — согласилась девушка.

Она уже успела обсохнуть, поэтому быстро накинула платье. Скрутила полотенце в валик и задумчиво посмотрела на мужчину. Предложила:

— Давайте я подложу полотенце Вам под голову?

Картадель согласился. Устроив его поудобнее, девушка снова задумалась. Вспомнила, что наставник показывал ей, как массировать ладони и голову, чтобы помочь восстановиться людям со сниженным энергетическим запасом. Она всегда делала такой массаж детишкам, иногда попадавшим к ним в отделение. Взрослых пациентов трогать не рисковала, опасалась быть неправильно понятой. Но к детям у нее всегда было особое отношение.

Запинаясь, произнесла:

— Я… могла бы сделать энергетический массаж рук… и головы…

Картадель снова приоткрыл глаза. Улыбнулся слабо.

— Действуйте, госпожа Монтессори. С благодарностью принимаю Вашу помощь.

Последняя фраза была не простым изъявлением признательности. Наставник говорил, что это — ритуальная фраза, принятая среди Мастеров духовных практик и означающая Высшее Доверие. Услышать эти слова от Светоча?! Лайона на миг замерла, потрясенная. Но все же справилась с собой.

Достала тюбик с солнцезащитным кремом, выдавила немного на тыльную сторону кисти Валлиана. Потерла свои ладони одна о другую, разогревая кожу. Закрыв глаза, сосредоточилась. Вдохнула. Затем, на выдохе, направила энергию Гун Чи в пальцы рук. И приступила к массажу.

Плавными движениями сверху вниз, от запястья к кончикам пальцев, распределила крем. Промассировала каждый пальчик. Промяла запястье и ладонь. Действовала не спеша, стараясь постоянно чувствовать энергию Гун Чи в своих руках. Перешла к другой руке и повторила те же действия.

Картадель лежал молча. Не двигался и не разговаривал. Дышал тихо, равномерно. Но чувствовала: не спит. Просто сосредоточился на ее прикосновениях. Полностью открылся, чтобы принять все то, что она пожелает ему дать.

Закончив массаж рук, вытерла пальцы влажной салфеткой, одновременно размышляя, как бы удобнее устроиться, чтобы сделать массаж головы. И придумала. Помогла мужчине присесть, села позади него, подтянув ноги к груди — так, как сидел перед ней вчера сам Картадель. Только лодыжки перекрещивать не стала.

Попросила:

— Откиньтесь назад, обопритесь на мои ноги.

Валлиан послушно прислонился спиной к ее коленям. Девушка убрала вперед его длинные волосы, стараясь не отвлекаться на мысли о том, какие они густые и тяжелые. Сначала пару раз провела пальцами по его лбу и вискам — от центра в стороны и вниз.

Потом запустила пальцы в волосы, добралась до кожи, начала медленно, плавно массировать макушку, темя, затылок. Сначала — от центра в стороны. Следующим шагом — круговые движения. По-прежнему старалась чувствовать в своих руках энергию, направлять ее в невидимые точки и каналы. Закончила плавными поглаживаниями сверху вниз.

Вновь помогла мужчине присесть. С радостью отметила, что он уже не такой бледный, да и темные глаза, всего несколько минут назад выглядевшие помутневшими, сейчас прояснились и отливали синевой, хотя и оставались усталыми.

— Можно мне еще воды? — попросил Светоч. Подавая ему бутылку, заодно глянула на часы.

— О! Уже без пятнадцати два! — сама удивилась тому, как быстро пролетело время.

Валлиан вернул ей бутылку. Мягко улыбнулся.

— Идите, Лайона. Я пообедаю немного позже. Вы знаете, что у Вас необыкновенные руки? Такие сильные, но одновременно теплые и нежные…

Лайона смутилась, опустила глаза.

— Я пойду, господин Картадель. Очень жду Вашей сегодняшней лекции.

— Хорошо, Лайона, до встречи.

Собрав свои вещи в рюкзачок, Лайона направилась к тропинке, по которой шла с Валлианом вчера вечером. Перед тем, как скрыться в зарослях, оглянулась. Картадель лежал на спине, закинув руки за голову. Его губы улыбались.

Девушка ушла, а Светоч Конфедерации, Великий Картадель Валлиан лежал на берегу озера и старался удержать в памяти волшебные ощущения ее прикосновений. «Госпожа Монтессори. Лайона», — с нежностью повторял про себя.

За последние несколько лет он видел сотни женщин. Были среди них более модные и стильные, чем Лайона. Более раскрепощенные, кокетливые, сексапильные. Таких было много. Были, наверное, более красивые и в чем-то более талантливые. Таких было значительно меньше.

Но ни одна из них ни разу не изъявила желания сделать что-нибудь для него. Все хотели только брать. Только получать — от него или через него: секс, деньги, известность, престиж. Он никогда не позволял себе потребительского отношения к людям — ни к мужчинам, ни к женщинам. Иначе он не был бы Светочем. Но не мог запретить людям относиться по-потребительски к нему.

Лайона оказалась первой и единственной, кто предложил ему помощь. Не потому, что желала получить что-либо взамен. Не потому, что видела в нем человека с высоким статусом. А потому, что увидела, что ему нелегко. Что ему бы не помешали поддержка и участие. И она дала ему свою поддержку и участие — не задумываясь, не размышляя и не прицениваясь. Бескорыстно. Просто потому, что ему это было нужно.

Глава 16

Обедала Лайона не торопясь, слушала разговоры вокруг и думала о своем. О том, что, оказывается, Светочи сильны, но не всесильны. О том, что у них тоже есть обычные человеческие чувства и желания. О том, что им тоже нужны тепло, дружба, любовь и благодарность. И о том, что, возможно, им получить все это даже сложнее, чем обычным людям.

После обеда отправилась в конференц-зал на лекцию. Потихоньку посматривала на Мастеров, стараясь не обнаруживать своего интереса. Они ведь тоже принимали участие в церемонии Посвящения. Мастера выглядели усталыми. Похоже, эта процедура и у них отняла немало сил. Мастер Вонг По, получивший Посвящение, и вовсе не появился ни на обеде, ни на лекции — видимо, восстанавливался.

Картадель Валлиан сегодня не расхаживал по сцене, а сидел у ее края на стуле с высокой спинкой. Лайона знала, почему.

Наконец, все собрались, расселись по местам и Светоч, дождавшись тишины в зале, заговорил.

«Дорогие мои коллеги. Некоторые из вас уже имеют своих учеников. Некоторым это только предстоит. Все ученики, присутствующие в этом зале, рано или поздно станут Мастерами. Все. Я это вижу явственно уже сейчас. Поэтому предлагаю вам задуматься: по какому принципу Мастера отбирают учеников? Почему одних принимают, а других — нет? У каждого из вас есть своя история о том, как вы встретили своего Мастера, как вступили на путь ученичества. Но вы знаете эту историю только с одной стороны. Со стороны ученика.

Вы уже обнаружили, что есть люди, которые способны видеть, слышать и ощущать больше, чем другие. Вы сами умеете много больше, чем среднестатистический человек. Почему вам удается то, что не удается другим? Потому что вы знаете, куда смотреть.

Подчеркиваю, чтобы видеть, надо знать, куда смотреть. Знание о том, куда смотреть, как и любое другое знание, есть в каждом из нас. Оно заложено в нас изначально. И вот по тому, как взаимодействуют люди с заложенным в них Знанием, я предлагаю разделить всех «человеков разумных» на четыре категории.

Категория первая. Назовем ее условно «сплюшки». Это люди, в которых Знание спит таким глубоким сном, что им и в голову не приходит, что можно видеть больше, чем они видят.

Категория вторая. Назовем ее условно «пробужденные». Это люди, в которых Знание проснулось само по себе. Возможно, под влиянием каких-то жизненных обстоятельств. Эти люди пользуются Знанием, смотрят и видят больше, чем другие, иногда даже сами этого не замечая.

Третья категория — «искатели знаний». Среди них иногда встречаются «сплюшки», услыхавшие, что где-то раздают Знания и решившие, что надо бы сходить — а вдруг и им чего-нибудь перепадет? Но есть среди искателей знаний и те, в ком Знание пытается пробудиться, мучает их, гонит все дальше и дальше — от одной книги к другой. Они догадываются, предчувствуют, что могли бы видеть больше, но не знают, куда смотреть. Их ошибка в том, что они ищут во внешнем мире то, что следует искать в себе, потому что оно там уже есть.

Наконец, четвертая категория. Нигилисты. Это люди, которые могли бы увидеть, но отказываются смотреть. И даже, нечаянно увидев, отказываются верить в увиденное. Уверяют себя и других в том, что «ничего такого не было», что им просто показалось.

Кого из этих людей вы хотели бы взять себе в ученики? В кого, как вам кажется, есть смысл вкладывать себя: свое время, свою энергию, свою заботу и работу?

Не будите «сплюшек»: пусть спят. Возможно, им еще рано просыпаться.

Не боритесь с нигилистами: это их право и их выбор — прожить жизнь с повязкой на глазах. Это урок, который им предстоит выучить самостоятельно.

Работайте с «пробужденными»: им всегда можно помочь видеть больше и лучше.

Наберитесь терпения и показывайте, куда смотреть, истинным «искателям знаний». Однажды, устав искать вовне, они вспомнят ваши уроки и попытаются заглянуть в себя. И тогда проснутся, станут «пробужденными» — теми, кому можно помочь видеть больше и лучше.

Если ваши Мастера никогда не рассказывали вам о том, как они выбирают учеников, значит, вы их об этом не спрашивали. Не знали, куда смотреть. Теперь — знаете. Присматривайтесь к людям, которые приходят к вашим Мастерам. Старайтесь распознать в них сплюшек, пробужденных, искателей знаний и нигилистов. Со временем вы научитесь различать их. Тогда и только тогда у вас появятся настоящие ученики».

…Зал слушал Картаделя, затаив дыхание. Лекция была блестящей: интересной, живой, насыщенной. Лайоне казалось, что она могла бы слушать Светоча сутки напролет. Но лекция закончилась, наступило время ужина.

У входа в ресторан Валлиан неожиданно оказался рядом с девушкой и тихо окликнул ее:

— Лайона!

Она смутилась, застыла соляным столбиком. Только смотрела на него своими испуганными зелеными глазищами и хлопала ресницами, словно крыльями — как всегда, хотела улететь.

— Отомрите, Лайона, — ласково попросил Светоч. — Я всего лишь хотел сказать, что в девять часов иду в бассейн плавать. Буду рад и признателен, если Вы составите мне компанию.

Светоч открыл перед девушкой дверь и сделал приглашающий жест, предлагая пройти в ресторан. Лайона качнулась и на негнущихся ногах потопала за свой столик.

«Ну вот почему она меня по-прежнему боится?!» — спросил себя Валлиан. Ответа найти пока не удавалось.

***

После полученного приглашения у Лайоны пропал аппетит. Ужин категорически не лез в горло. С трудом проглотив пару ложек творожного мусса и пару ягод, девушка выпила чашку зеленого чая и вместе с подругами отправилась в свой коттедж.

По дороге к ним присоединились парни, с которыми девчонки успели немного подружиться во время утреннего занятия. Ребята приглашали девушек на прогулку и в гости, обещали, что не дадут им заскучать. Лайона сослалась на усталость и отказалась. Расхаживая по своей спальне, как тигрица в клетке, она все никак не могла решить: идти в бассейн или не идти?

Она действительно побаивалась Великого Картаделя Валлиана. Для нее в нем всего было «слишком»: слишком много физической силы. Слишком много внутренней силы. Слишком много внешней привлекательности. Слишком много величия.

Она терялась перед этим величием. Как нельзя вместить в один взгляд весь небосвод, так и Лайона не могла «вместить» в себе то, что представлял собой Светоч Конфедерации.

Она готова была восхищаться этим человеком, но издалека — как восторгаются звездным небом, как восхищаются величайшими произведениями искусства.

Сегодня на пляже он уже второй раз невольно приоткрылся ей с новой стороны. Лайона увидела, что он тоже может быть усталым и слабым. Что может нуждаться в помощи и принимать ее. Что может чувствовать себя одиноким.

Наверное, не будь этого — она так и не решилась бы отправиться в бассейн. Но представила себе, что он будет ждать ее там — все еще усталый, одинокий в своем величии… И поняла, что не может сказать ему «нет». Не может оттолкнуть. Во всяком случае не сейчас.

…Решившись, Лайона откопала в транспортном шкафу закрытый спортивный купальник, радуясь, что на всякий случай закинула его в самый дальний угол. Накинула на плечи халат-кимоно, затянула потуже поясок. Упаковала в рюкзачок свежее полотенце, резиновую шапочку, специальные очки для подводного плавания и новую бутылку с питьевой водой.

Собрала волосы в высокий узел и, взглянув на часы, поняла, что опаздывает: стрелки показывали две минуты десятого. «Копуша», — пожурила сама себя беззлобно и отправилась на свидание. Свидание с Великим Картаделем Валлианом. Это по-прежнему не укладывалось у нее в голове. Но как иначе можно было назвать эту встречу?

…Валлиан сидел в холле спорткомплекса на мягкой кушетке и ждал Лайону. Госпожу Монтессори. Он не был уверен, что она придет. С этой девушкой он ни в чем не мог быть уверен. Но ему очень хотелось увидеть ее. Провести этот вечер с ней, а не в своем пустом коттедже. Одно ее присутствие рядом уже придавало ему сил. Заставляло быстрее биться его сердце. Пробуждало в душе теплоту и нежность. Рядом с ней ему хотелось жить, творить, совершать подвиги и безумства. Писать музыку и слагать оды.

Он никогда раньше не понимал мужчин творческих профессий, вздыхавших о том, что они «не встретили своей Музы». «Можешь — делай, — думал Валлиан. — Не можешь — не перекладывай свою ответственность на какую-то неведомую Музу». Но теперь он, кажется, готов был признать, что Музы существуют. Похоже, Лайона становилась его персональной Музой.

«Придет или не придет?» — сомневался Светоч. Электронный циферблат, мигнув, высветил цифры: 21:00. Лайоны не было.

21:03. Тишина.

21:05. Пусто. Картадель встал, прошелся по холлу. Подошел к окну. Упираясь руками в раму, прислонился лбом к холодному стеклу.

21:07. «Может быть, госпожа Монтессори относится к той категории дам, которые считают, что уважающая себя девушка всегда должна опаздывать на пятнадцать минут?» Ему хотелось верить, что он ошибается. Он оторвался от окна и снова прошелся по холлу, встал у входа в тренажерный зал, прислонился к дверному косяку. Настроение стремительно портилось.

21:09. Скрипнула дверь. Сердце в его груди сделало кульбит и понеслось галопом. Он поднял глаза: в холл вошла взволнованная, слегка запыхавшаяся Лайона.

Растерянно обвела глазами пустой слабо освещенный холл. Картадель выпрямился, сделал шаг ей навстречу и девушка, наконец, заметила его. Мрачного, напряженного. Протянула руку, умоляюще глядя на него:

— Простите за опоздание. Это не в моих привычках.

Его глаза потеплели:

— Я ждал Вас, госпожа Монтессори. И ждал бы до полуночи.

Ее ресницы дрогнули, брови приподнялись удивленно:

— Как хорошо, что я все же решилась прийти…

Тут он не выдержал, улыбнулся ее искренности и непосредственности:

— Действительно, хорошо, Лайона. Поплаваем?

— Поплаваем. — На ее губах тоже проступила робкая улыбка.

— Женская раздевалка тут, — указал он на одну из дверей. Там же душевая и выход в бассейн. Жду вас на воде. Надеюсь, Вы не сбежите?

— Не сбегу.

Они разошлись по раздевалкам, чтобы через пять минут встретиться у воды. Из душевых вышли почти одновременно: Валлиан едва успел включить нижний свет над дорожками.

— Ну вот, Лайона. Это наш бассейн. Сегодня вечером — только наш. Вы ведь еще не были здесь?

— Не была.

Он обвел ласкающим взглядом ее плечи, высокую грудь, стройную талию, сильные длинные ноги — и поспешил нырнуть в воду. Девушка нырнула на соседнюю дорожку — умело, уверенно, красиво. Через несколько мгновений ее голова показалась над водой.

— Наперегонки? — предложил Валлиан.

— Пятьдесят метров? — тут же включилась Лайона.

— Давайте сто.

— Давайте.

— Брассом?

— Хорошо, брассом.

Они заняли стартовую позицию у бортика бассейна. Картадель начал обратный отсчет.

— Три. Два. Один. Го! — скомандовал и сам напрягся, оттолкнулся от бортика как можно сильнее и ушел под воду.

Вынырнул метров через пять, заработал руками и ногами, стараясь не оглядываться, не сбиваться с ритма. Бортик, разворот, толчок, несколько метров под водой. Похоже, Лайона его опережает — заметил краем глаза ее усиленно работающие руки, длинное гладкое тело. Постарался не смотреть по сторонам, ускориться. Вынырнул у бортика, обнаружил, что Лайона вынырнула парой секунд раньше его.

Притворно нахмурился. Предложил:

— Сто метров кролем?

— Давайте кролем, — согласилась почти не запыхавшаяся девушка.

Снова заняли стартовую позицию.

— Теперь командуйте Вы, — предложил Картадель.

Сосредоточенная девушка коротко кивнула, почти не открывая рта, начала отсчет:

— Три. Два. Один. Го!

Оттолкнулись и нырнули почти одновременно. Но Лайона вскоре вырвалась вперед, хотя и не видела этого. Бортик, толчок, разворот, несколько метров под водой — и вот вырвалась на поверхность, вдохнула громко, легла на воду, заработала руками и ногами. У противоположного бортика вновь оказалась первой. Валлиан отстал сантиметров на тридцать.

Вынырнул, ухватился рукой за металлический поручень. Отдышался. Проворчал:

— Вот и соревнуйся с профессионалами.

Еще немного повисели у бортика, отдохнули, поделали упражнения на растяжку. Картаделя охватил азарт.

— Баттерфляем умеете?

— Умею, — не стала скромничать Лайона.

— Предлагаю сто метров «бабочкой». Мечтаю взять реванш.

— Серьезная заявка, — пошутила Лайона. — Давайте «бабочкой». Только предлагаю нырять с тумбы, а не отталкиваться от бортика.

— Идет, — не стал спорить Светоч.

Выбрались из воды, встали на тумбы, пригнулись.

— Считайте, — сдавленным голосом сказал мужчина.

— Начинаю. Три. Два. Один. Го!

Снова стартовали почти синхронно. Лайона плыла на максимуме — в поддавки играть не желала. Но «баттерфляй» — коварный стиль. Чем мощнее плечевой пояс, тем выше скорость. Поэтому, несмотря на всю свою техничность, здесь Лайона откровенно проигрывала. По результатам стометровки отстала почти на метр. Лицо Валлиана сияло победной улыбкой:

— Ну хоть в чем-то я Вас смог превзойти, а, Лайона?

— Да, «бабочка» вас спасла, господин Картадель. Но в общем зачете я веду два: один.

Валлиан покачал головой:

— Совсем Вы не щадите мужское самолюбие, госпожа Монтессори, — но глаза смеялись, и она поняла, что мужчина шутит.

Тоже рассмеялась — весело, открыто.

Светоч вдруг понял, что впервые видит девушку смеющейся.

Улыбка преобразила ее лицо: глаза засияли, на щеках проступили очаровательные ямочки, верхняя губа чуть поднялась, приоткрыв ровный ряд зубов-жемчужин. У Валлиана потянуло и напряглось внизу живота. Захотелось схватить девчонку в объятия, и целовать, целовать эти завлекательные ямочки, эти яркие губы… Понимая, что еще минута — и сорвется, бросил:

— Смеетесь надо мной, дерзкая женщина?! Сейчас я Вам устрою! — и нырнул, намереваясь ухватить Лайону за щиколотку и потянуть ко дну.

Девушка его маневр разгадала, увернулась, нырнула в другую сторону, поплыла под водой, не торопясь возвращаться на поверхность. Он увидел, что девчонка уплывает, поплыл следом. Не догнал — дыхания не хватило. Через пару метров вынырнул, отфыркиваясь, набрал побольше воздуха в грудь, снова нырнул.

Несколько минут играли в «догонялки»: сначала он пытался поймать Лайону, потом — она его. Потом — снова он. Поймал, схватил в объятья, встал на дно… ее нос уткнулся ему в ямочку между ключицами. Девушка замерла. Несколько секунд стоял, не двигался — боролся с собой. Лайона тоже не шевелилась и, кажется, даже не дышала. Понял, что надо отпустить. Отступить. Медленно, нехотя разжал руки, сделал шаг назад. Лег на воду, начал смотреть в потолок.

— Лайона, Вы умеете лежать на воде?

— Умею, — сдавленным голосом.

— Ложитесь. Давайте просто отдохнем.

Девушка оттолкнулась ногами, поймала равновесие, затихла.

— Вам часто удается поплавать, Лайона? Там, в обычной жизни?

— Нет. Не очень. — Не стала вдаваться в подробности она.

— На планете, где я вырос, плавать умеют все, — вдруг начал рассказывать Валлиан. — Там нет ни одного материка, только острова. Причем половина из них — искусственные. Некоторые города стоят на воде, и люди по улицам не ходят, а плавают в лодках.

— Как в Венеции, на Терре, — вдруг отозвалась Лайона.

— Вы знаете о Венеции? Интересуетесь историей Терры?

— Мой Наставник интересуется, — не подумав, ляпнула Лайона.

— Наставник? — переспросил Валлиан. — Кристиан Рид?

Ему стало неуютно. Понял, что не хочет представлять себе, как Кристиан сидит рядом с ней где-нибудь в кафе, угощает ее сладостями и кофе, рассказывает интересные истории.

— Нет, не он. — Тихо откликнулась девушка.

…Картадель вдруг обнаружил, что они лежат на воде, почти соприкасаясь головами. Совсем легонько пошевелил рукой, и его голова уткнулась ей в правое плечо. Лайона чуть повернула голову, скосила глаза, посмотрела внимательно, но отталкивать не стала. Валлиан выдохнул с облегчением.

— Расскажите мне о своем Наставнике, Лайона.

— Да я о нем мало знаю. Он немолод. Думаю, ему не меньше ста восьмидесяти. Так получилось, что его оглушило взрывом на улице, он потерял сознание. — Мужчина слегка вздрогнул, услышав слово «взрыв», но Лайона не заметила, поглощенная воспоминаниями. — Я была недалеко. Подбежала, привела в сознание. Поняла, что сам домой не доберется, а в больницу ехать отказался. Отправилась его провожать.

Ему неожиданно захотелось поднять руку, прижать ее голову к своей, поцеловать ее в висок. Вместо этого, слушая ее голос, открылся полностью, поймал в магическом поле ниточку ее воспоминаний, потянулся за ней — и увидел…

***

…Развороченная взрывом горящая машина. Выбитые взрывной волной панорамные окна какого-то бизнес-центра. Осколки стекла и бетона. Покореженная арматура. Бегущие, кричащие, плачущие люди. И старик у стены: седая борода. Седая косица. Сморщенные веки над впалыми глазами закрыты. Обтянутые желтоватой кожей побледневшие скулы. Неестественно вывернутая в локте левая рука.

Лайона бежит к нему откуда-то сбоку. Подлетела. Встала на колени. Ощупала голову — убедилась, что цела. Прощупала пульс на шее. Достала из рюкзака пластиковый ящик с красным крестом: аптечка. Быстро вскрыла какую-то ампулу, смочила клочок ваты, сунула старику под нос.

Старик сморщился, заворочал головой, открыл глаза. Лайона его руку вывернутую аккуратно приподняла, стала прощупывать бережно, спрашивать, где болит. Что-то проделала такое с рукой, что она на место встала. Старик только зубами заскрипел.

Девушка тем временем из аптечки ножницы достала, рукав стариковской кофты разрезала, стала бинтовать согнутую руку. После поверх бинта начала аэрозолем из баллончика брызгать. Пена на бинт ровным слоем ложится и тут же застывает. Лайона действует четко, быстро, умело. Руку зафиксировала, стала раны и порезы у мужчины на лице обрабатывать. Закончила. Расспросила. Помогла подняться. Повела куда-то. Воспоминания оборвались…

***

Время остановилось… Великий Картадель Валлиан впервые увидел жизнь мира Левкония вот так — не в ленте новостей. Не в головизоре. Практически своими глазами. Ему казалось, что у него в ушах до сих пор стоит вой сирен, человеческие крики, плач, а ноздри забивает запах гари. «Наверное, так выглядела Терра за несколько лет до своей гибели», — вдруг подумал он.

Лайона, помолчав, вновь заговорила:

— Сначала я просто его навещала: он первое время ходить почти не мог. А потом он начал меня учить. Рассказывать, показывать, объяснять. Я сразу поняла: не шутит. Действительно понимает, о чем говорит. Лучше меня понимает. Ну и разрешил мне называть его Наставником.

«Такое ощущение, — подумал Светоч, — что мне лицо Наставника этого знакомо. Словно я его где-то видел — и даже не раз. Ладно, вспомнится».

…Валлиан вдруг понял, что, заглянув в воспоминания Лайоны, подставил себя под удар. Теперь он уже не мог разобраться: что ему рассказала она, а что он увидел сам. И не хотел признаваться, что позволил себе эту небольшую бестактность. Он обязательно признается. Но не сейчас — когда говорить трудно. «Она сама могла пострадать от этого взрыва или от другого»…

Лайона, так и не дождавшись ответа, снова взглянула на него искоса — и не смогла разобрать выражения его лица. Поняла только, что разговаривать Картадель пока не хочет. Чем-то затронул ее рассказ мужчину. Заставил то ли вспомнить, то ли задуматься о чем-то своем…

Через пару минут Валлиан произнес чуть хрипловатым голосом:

— А как красиво бы было, если бы над нами сейчас вместо потолка было звездное небо…

— Да, наверное, очень красиво, — мечтательно протянула девушка.

— А хотите, Лайона, я сделаю Вам подарок? — вдруг предложил Светоч.

— Какой?

— Попрошу своих техников, чтобы установили фонари у озера, на большом пляже. Хотя бы пару штук. Тогда Вы сможете плавать в озере даже после заката и любоваться ночным небом, лежа на воде…

— Правда сделаете это для меня? — он услышал в голосе девушки улыбку.

— Сделаю. Завтра фонари будут. Только, пожалуйста, не плавайте одна на противоположный берег ночью.

— Не буду, — пообещала Лайона.

Он хотел еще о чем-то сказать, но умолк и только вздохнул тяжело.

— Уже поздно. Наверное, пора по домам.

— Да, пора.

Они выбрались из воды, разошлись по душевым. Минут через десять снова встретились в холле. Картадель не ушел — ждал Лайону. Вместе с ней пошел к двери, пропустил девушку вперед, вышел следом на улицу.

— Тихо как. — Произнесла Лайона.

— Да. Очень. — Согласился Светоч. — Я люблю такие ночи. Теплые. Звездные.

Дошли вместе до ограды коттеджа, в котором жил Валлиан. Он остановился.

— Приятных Вам снов, Лайона. Мирных, светлых снов. — В голосе мужчины прозвучало какое-то глубокое чувство, но Лайона не смогла разобраться — какое именно.

— И Вам добрых снов, Светлейший. — Лайона поправила висящий на плече рюкзачок и зашагала к своему коттеджу.

Валлиан еще с минуту смотрел ей вслед. «Светлейший. Светлейший… Светоч. Не это ли тебя отпугивает, Лайона?» Он вздохнул и ушел в коттедж.

Этой ночью Валлиан понял, что справляться с естественными желаниями мужского тела гораздо проще, когда они не направлены на одну конкретную женщину. Его сегодняшние желания имели абсолютно четкое направление. Следовало признать, как факт: он страстно желал Лайону.

Лайоне тоже долго не спалось: она вспоминала плавание наперегонки, игру в догонялки, большие теплые ладони на ее руках, темную голову у плеча…

Картадель продолжал открывать перед ней новые грани своего характера, своей личности. Становился для нее все более близким, все более понятным. Все более… человеком.

Глава 17

День третий

Утро третьего дня. Лайоне, привычно вставшей около шести часов, казалось, что она провела на Острове Посвящения не два дня, а два года, так много новых знакомств, событий и знаний уместились в какие-то сорок восемь часов. И что-то подсказывало ей, что последующие восемь дней будут не менее насыщенными и необратимо изменят ее жизнь.

А пока она дисциплинированно отправилась на пробежку. Выйдя из коттеджа, даже не удивилась, обнаружив, что Картадель Валлиан тоже уже не спит, а методично разминается на турниках: отжимается, подтягивается, выполняет упражнения на брусьях.

Заметив Лайону, Валлиан тут же спрыгнул с брусьев и подошел к дорожке, по которой шагала Лайона к выходу из поселка.

— Здравствуйте, Лайона. Вы, чуть свет — сразу же на пробежку?

— Доброго утра, господин Картадель. Да, планирую пробежать пару километров.

— Лайона, Вам можно дать прозвище «Лайона Неутомимая», — добродушно пошутил мужчина. — Вы то плаваете, то бегаете, то снова плаваете.

— Пользуюсь Вашим любезным гостеприимством, Светлейший, — решила пошутить в ответ Лайона. — Где бы я еще могла столько и бегать, и плавать?

— Что ж, не буду Вас задерживать, приятной Вам прогулки, — изобразив легкий поклон, отпустил ее Валлиан, но в его голосе прозвучало явное сожаление, словно он предпочел бы, чтобы девушка осталась здесь, рядом с ним.

— И Вам доброго утра, Светлейший, — с аналогичным полупоклоном ответила девушка.

Как бы то ни было, но отказываться от пробежки она не собиралась. А еще — не хотела, чтобы кто-либо увидел ее вот так вот запросто беседующей со Светочем. В особенности, если наблюдателем окажется Кристиан Рид.

Полковник старался не проявлять к ней особого внимания после тех слов, которые услышал от Картаделя, вел себя безукоризненно вежливо — и не более того. И все же несколько раз она ловила на себе его тоскливые взгляды. От этих взглядов ей самой становилось тоскливо на душе: меньше всего хотелось, чтобы из-за нее кто-либо страдал. А полковнику было очень непросто. Видимо, самостоятельно справиться со своей привязанностью ему не удавалось. Девушка искренне надеялась, что кто-то из Мастеров сумеет помочь Кристиану.

Выйдя на прямую дорогу, ведущую из поселка, Лайона отбросила грустные мысли, включила плеер и побежала, постепенно набирая скорость. Прочь от вопросов, на которые нет ответов. Прочь от мыслей, от которых нет покоя. Вперед, навстречу солнцу и новому дню!

Валлиан мучил турники и, против воли, краем глаза посматривал на удаляющуюся Лайону: оглянется ли хоть раз? Не оглянулась.

Явившись на завтрак, Лайона обнаружила, что к столику, за которым в предыдущие дни она сидела со своими соседками по коттеджу, придвинут еще один, и за этим «удвоенным» столом уже сидит веселая компания.

Завидев Лайону, Патрисия помахала ей радостно:

— Лайона, привет! Присоединяйся к нам.

Девушка не стала возражать: подошла, пристроила свой рюкзачок на один из свободных стульев, пожелала всем доброго дня.

— Привет, ранняя пташка! — отозвался Малкольм, ученик Мастера Гуррена.

Он занимался вчера в паре с Лайоной и был явно не против продолжить знакомство.

— Я видел, как ты возвращалась с пробежки. Не против, если я буду бегать с тобой по утрам?

— Только если не будешь сбивать темп, — пошутила Лайона, уверенная, что при желании Малкольм пробежит вдвое больше, чем она и даже особо не вспотеет. — Отстанешь — ждать не буду! — продолжала подзуживать она молодого человека.

— Ну все! Завтра посмотрим, кто кого догонять будет! — радостно рассмеялся тот.

Сходив к стойке за порцией фруктового салата и творожной запеканки, Лайона вернулась к друзьям и с удовольствием выслушала рассказ о том, как замечательно провели они вчерашний вечер.

— Лайона, не будь букой! Айда сегодня с нами — ну весело же будет!

Девушке не хотелось ни отрываться от коллектива, ни прослыть букой. Поэтому она решила, что пожертвует вечерним заплывом ради дружеского общения, о чем и сообщила ребятам.

— Смотри. Ты обещала! — с притворной строгостью сдвинул брови Малкольм. — Теперь не отвертишься: я лично прослежу, чтобы ты пришла.

Лайоне был симпатичен этот светловолосый задиристый юноша. Он напоминал ей старого школьного товарища, с которым сидела за одной партой целых пять лет и всегда списывала у него контрольные работы по алгебре и геометрии. Впрочем, и сама давала ему списывать диктанты, а заодно и помогала писать сочинения. Если бы у Лайоны был брат, то она хотела бы его видеть таким, как Малкольм.

За шутками, за шумными разговорами она не замечала ни печально опущенных уголков губ полковника Рида, ни задумчивых взглядов, которые время от времени бросал на нее Картадель Валлиан.

Зато во время лекции все ее внимание безраздельно принадлежало Светочу.

В это утро Валлиан рассказывал своим слушателям о чакрах. О том, с какой энергией, с какими внутренними органами связана каждая из них. О том, что чакры тесно взаимодействуют со второй тонкоматериальной оболочкой человека — с телом эмоций (желаний).

«Мало кому известно, — говорил Картадель, — что у мужчин и женщин чакры работают по-разному. Многие самоучки читают опубликованные в галактическом инфонете статьи и слепо верят прочитанному. Пытаются активировать все чакры подряд, «чистят» их и пытаются направлять в них потоки тех энергий, которых там быть не должно. В лучшем случае, у таких людей не получается ничего. В худшем — они добиваются плачевных результатов, разрушают свое физическое и психическое здоровье.

В норме у женщин пассивны первая, третья и пятая чакры — Муладхара, Манипура и Вишудха. У женщин они работают только «на прием» — получают энергию извне. В идеале — от любимого мужчины. Вторая, четвертая и шестая чакры — Свадхистана, Анахата и Аджна — у женщин должны быть активны, то есть отдавать энергию. В идеале — своему мужчине. А теперь представьте, что женщина пытается поднимать энергию Муладхары, которая должна быть пассивна, да еще и «прогонять» эту энергию по всем остальным чакрам — вплоть до Сахасрары! Нарушение энергетического баланса, разрушение энергетических центров, нестабильный эмоциональный фон и болезни, болезни, болезни… Вот последствия безграмотных действий.

У мужчин, как вы понимаете, должны быть активны те чакры, которые пассивны у женщин. И вновь: попытки активировать то, что должно быть пассивно, чреваты проблемами, которые я уже озвучил. Как видите, дефицит энергий иногда даже более предпочтителен, чем избыток, а бездействие — лучше, чем безграмотные действия.

У здорового, благополучного человека, не имеющего особых проблем, чакры обычно выполняют свои задачи без стороннего вмешательства, потому что наш организм — это саморегулирующаяся система, в которой заложено множество механизмов самоисцеления. Поэтому учитесь доверять своему организму и учите этому других».

…Далее Светоч рассказал о том, как работать с каждой из чакр, как не только повышать, но и понижать ее активность. Рассказал о том, что работать можно не только со своими чакрами, но и с чакрами других людей. В качестве задания на практическую часть предложил ученикам изучить свои чакры и чакры друг друга, определить их активность и попытаться взаимодействовать с этими энергетическим центрами, используя некоторые из показанных им практик.

Во время практического занятия все три девушки были нарасхват: каждому молодому человеку хотелось лично убедиться в том, о чем они узнали на лекции. Впрочем, и себя в качестве подопытных кроликов парни предлагали более чем охотно. Именно на этом занятии Лайона узнала, что из трех «женских чакр» у нее пассивна только одна, самая нижняя — муладхара. Лайона даже расстроилась немного, но Малкольм постарался утешить ее.

— Лайона, — горячо убеждал он девушку. — Ну, подумай сама. Ведь главная чакра, отвечающая за женское здоровье — это именно муладхара! Она у тебя в нормальном состоянии! А другие женские чакры у тебя наверняка активны из-за твоей работы! Очень уж она у тебя серьезная и сложная. Не женская.

Малкольм уже знал, что Лайона работает в военном госпитале, в отделении реанимации, и искренне восхищался этим.

Как ни странно, слова Малкольма немного успокоили Лайону. Но желание убедиться в том, что все не так страшно, победило, и Лайона решила позвонить Наставнику. Она общалась с ним в первый день своего пребывания на Острове Посвящения, и уже успела соскучиться по его лицу и голосу. Поэтому во время получасового перерыва между вечерними лекциями отправила вызов ему на видеофон и целых двадцать минут разговаривала со стариком.

Общение с Наставником окончательно вернуло Лайоне душевное равновесие и хорошее настроение, поэтому на ужин она отправилась с легкой душой и отличным аппетитом. Пока ужинали, пока ходили переодеваться, на улице стемнело. Выйдя из коттеджа, девушки обнаружили, что друзья уже ждут их у дверей.

Вместе вышли на дорожку и заспорили, в какой из коттеджей идти: двое парней жили в третьем гостевом домике, двое — в пятом. Пока спорили, Лайона заметила, что через заросли со стороны озера пробивается свет и вспомнила, что Картадель обещал, что на пляже установят фонари.

— Смотрите, кажется, на пляже у озера сделали освещение! — показала она рукой на мерцающие через листву огоньки. — Может, пойдем туда? Чего по домам сидеть, если можно гулять на свежем воздухе.

— Отличная идея! — оживились парни. — Только полотенца прихватить нужно: не на песке же сидеть!

— Да там лежаки есть. Давно бы сами узнали, если б хоть раз удосужились до озера прогуляться, — проворчала Лайона.

Впрочем, на ее ворчание никто не обиделся. Малкольм сбегал к себе в номер за гитарой, заодно прихватил набор для игры в фанты, и все дружно отправились на пляж. Лайона искренне радовалась, что в этот вечер ей не придется сидеть в четырех стенах: этого ей хватало и дома. «Надо не забыть поблагодарить Картаделя Валлиана, — подумала Лайона. — Он сделал замечательный подарок, причем не только мне!»

О том, что его подарок пришелся по вкусу не только Лайоне, Светоч узнал в тот же вечер: он направлялся из гостиничного корпуса в свой коттедж, когда услышал взрывы смеха и звуки гитары, доносящиеся со стороны озера.

Пройдя через заросли, он на несколько минут задержался в тени, глядя на бодрую и беззаботную компанию из трех девушек и четырех парней, передвинувших лежаки поближе к фонарям и распевающих какую-то местную песню, которую Валлиан никогда не слышал.

— Развлекайся, Лайона, — подумал он, глядя на оживленное лицо девушки. — Вижу, мой подарок пришелся весьма кстати. А я пойду работать…

Валлиан непроизвольно передернул плечами, пытаясь сбросить усталость и напряжение, и пошел к себе в коттедж. Ему предстояло совещание с другими Картаделями. А поскольку все они находились в разных мирах, то совещание грозило затянуться надолго, ведь ответа собеседника иногда приходилось дожидаться пять-семь минут.

Глава 18

День четвертый

Утро четвертого дня началось для Валлиана не с самого приятного события. Уже привычно разминаясь на турниках, он увидел, что к десятому коттеджу, в котором проживали девушки, бодрой трусцой прибежал белобрысый парень. «Малкольм, ученик Мастера Гуррена» — припомнил Картадель. Можно было даже не задаваться вопросом, кого дожидается Малкольм в такую рань.

Лайона появилась почти сразу же: в своих коротких спортивных шортах, в ярко-желтой футболке, с собранными в высокий хвост темными волосами.

— Лайона, привет! — тут же засверкал улыбкой парень. — А я уж думал, ты без меня упорхнула! Собирался бежать вдогонку!

— Завтра так и сделаю, привет, Малкольм, — отшутилась Лайона. — Главное, чтобы потом не пришлось снаряжать поисковый отряд — вдруг ты заблудишься?

— Да я! Да я нигде не потеряюсь! У меня знаешь, какое чутье?

— Какое?

— Как у варнийского пилозуба!

Тут уж Лайона не выдержала и прыснула.

Шутка, понятная жителям Левконии, для прислушивавшегося к веселой пикировке Светоча прозвучала как полная бессмыслица. То, что эти двое так легко шутили между собой, так хорошо понимали друг друга, было Валлиану, в общем-то, понятно. Но совсем не радовало. Картадель с удовольствием поменялся бы сейчас ролями с Малкольмом и отправился с Лайоной на пробежку.

Но ему досталось только вежливое приветствие этой парочки, которая лишь слегка замедлила шаг, чтобы отдать ему, Великому Картаделю, дань почтения.

Лайона бежала рука об руку с Малкольмом по лесной просеке, любовалась природой, вдыхала полной грудью невероятно чистый, напоенный морским бризом воздух и вспоминала Картаделя. Его тоскливый взгляд, которым проводил он Лайону и ее спутника сегодня утром…

Валлиан, помимо прочих своих дел, уже с вечера терзался выбором: идти ли после очередной, второй по счету церемонии Посвящения на пляж, или попытаться отлежаться у себя в коттедже? И придет ли на пляж Лайона, если он попросит ее об этом?

Восстанавливаться без посторонней помощи после церемоний всегда было сложно. На природе, на берегу чистых водоёмов — чуть легче: помогали силы пяти стихий. Но отягощать Лайону просьбами и заботами не хотелось: он уже понял, что забот ей хватило в той жизни, из которой она вырвалась всего на десять дней…

Решение пришло спонтанно, когда он столкнулся с девушкой по дороге в ресторан. Они оба направлялись на завтрак, и вышедшая из коттеджа Лайона не могла не присоединиться к Картаделю, идущему в том же направлении.

— Как пробежка, Лайона?

— Спасибо, замечательно! Тропический лес очень красивый, бегать по нему — одно удовольствие!

— Как Вы думаете, хватит ли у Вас после утренней пробежки сил, чтобы добежать до маленького пляжа? Например, где-то к часу дня?

Лайона не купилась на его шутливый тон.

— Сегодня же второе Посвящение? — спросила тихо.

— Да. — Вымученная улыбка сползла с лица Светоча, и стало видно, что на самом деле он предельно серьезен… и ждет ее ответа.

— Я приду, — пообещала Лайона.

— Спасибо. — Все так же серьезно поблагодарил Валлиан.

После завтрака вновь предоставленные самим себе ученики с девяти утра и до полудня «обменивались опытом»: показывали друг другу различные боевые приемы разных школ и старательно разучивали их. Лайона не просто разучивала приемы, но еще и старательно фиксировала в своем планшете, чтобы в любой момент иметь возможность почитать, посмотреть и вспомнить, как и что делается.

А в начале первого обнаружила, что ее друзья, с которыми она вчера провела вечер, собрались идти на озеро и гулять там до обеда! И требовали, чтобы она непременно шла с ними. «Вот уж некстати!» — думала девушка. Ситуация складывалась неразрешимая: Лайона не могла пойти на пляж с Малкольмом и остальными. И не могла не пойти на пляж, ведь там ее будет ждать Картадель Валлиан.

Допустим, отказаться от прогулки в шумной компании она сможет, но как предупредить Светлейшего, что к озеру идти не стоит?

Наконец Лайона пришла к компромиссному решению: с друзьями идти она откажется, а когда они уйдут — отправится на маленький пляжик по той тропинке, по которой вел ее ночью Светоч. Причем, придет она пораньше, объяснит Светлейшему, что рядом, на большом пляже, отдыхают ее друзья, и если он захочет уйти, то она поможет ему добраться до его коттеджа. В том, что помощь Картаделю понадобится, Лайона по опыту позавчерашнего дня уже не сомневалась.

Друзья Лайоны долго не хотели принимать ее отказ. Особенно обижался Малкольм:

— Ну вот что ты такая бука, Лайона? Неужели тебе неприятно наше общество?

— Мне очень приятно ваше общество, но иногда мне просто необходимо побыть одной, — настаивала на своем девушка.

— Ну, тогда вечером, после обеда, ты точно придешь к нам в гости, обещай! Патрисия и Таша уже согласились!

— Спасибо за приглашение, но я пока не готова ничего обещать…

Наконец, Малкольму надоело ее уговаривать и он, напоследок обозвав Лайону Царевной-Недотрогой, побежал догонять остальных друзей, которые уже двинулись в сторону озера. Лайона же поспешила в коттедж — собирать в рюкзачок необходимые вещи. Действуя по наитию, в этот раз она прихватила с собой малую походную аптечку.

…Валлиан добрался до скрытого в зарослях пляжика с трудом, но раньше, чем намеревался. Вторая церемония Посвящения оказалась не менее энергоемкой, чем первая, а длилась на полчаса дольше и выжала из него все силы.

Предугадать точно длительность церемонии никогда не удавалось: она могла занять всего час, могла длиться почти пять часов. Опытным путем было установлено, что в случаях, когда церемония затягивается до пяти часов, ее лучше прервать. Были даже разработаны специальные техники прерывания. Ведь из глубокого транса, в который погружались участники церемонии, выходить резко нельзя. Валлиан не просто так просил Лайону подержать его за руку после первой церемонии: ее прикосновение помогало ему оставаться в «здесь и сейчас», не соскальзывать обратно в состояние транса.

Сегодня, после второй церемонии, он чувствовал себя гораздо хуже, чем после первой: ломило виски и переносицу, кружилась голова, все звуки воспринимались как слишком громкие и резкие. Очень хотелось пить. Все это было странно. Обычно усталость хотя и появлялась, но не была такой выраженной. Прилечь Валлиан не решился: опасался, что или потеряет сознание, или снова провалится в транс. Поэтому он уселся в тени куста, положил гудящую голову на подтянутые к груди колени и замер.

Сил шевелиться, двигаться и звать на помощь уже не осталось. Да и не положено было Светочу привлекать лишнее внимание к тому, что происходит с ним после церемоний. Теперь все зависело от Лайоны: она единственная знала, что он будет здесь.

…Картадели считались неуязвимыми, и только единицы — самые близкие люди — знали, что после особенно сложных церемоний Посвящения Светочи бывали еще более беззащитны, чем новорожденные котята. И теперь об этом узнает Лайона.

Но до прихода девушки оставалось еще более двадцати минут. Зато на большом пляже, как вдруг понял Валлиан, появилась шумная компания учеников. «Быть может, Лайона там, с ними? — подумал Картадель. — Тогда как она доберется сюда? Ведь кто-нибудь обязательно отправится за ней следом… Тогда что — она приведет сюда всю компанию, или не придет вообще?» Если бы сейчас Светочу предложили выбрать из двух этих зол меньшее — он не смог бы этого сделать.

Впрочем, он вообще ничего не мог сделать. Все, что ему оставалось — это из последних сил удерживаться «на поверхности», не позволяя сознанию отключиться. На большом пляже, в десятке метров от Картаделя, люди смеялись, шумели, бегали вдоль берега, брызгались и радовались жизни. А сам Картадель сидел под кустом и впервые в жизни чувствовал себя старым больным животным, которое выбросили на улицу за ненадобностью. Минуты тянулись мучительно медленно. Валлиан, чтобы хоть как-то отвлечься, пытался вслушиваться в доносящиеся с большого пляжа голоса, надеясь и опасаясь различить среди них голос Лайоны.

…Лайона вышла из зарослей на пляжик ровно без четверти час дня и сразу же увидела Светоча: он сидел, скрючившись, в тени высокого кустарника. Спутанные волосы. Бессильно поникшие тяжелые плечи. Опущенная на колени голова… Не выдержав, девушка рванула к Картаделю бегом: скорее уложить, напоить, поддержать!

Валлиан ощутил ее присутствие: приподнял голову, попытался обернуться, изобразить улыбку (вышла болезненная гримаса) — и начал заваливаться набок. Последние пару метров Лайона, сама того не заметив, преодолела в два прыжка: подбежала, упала на колени, подхватила медленно едущее вбок тело Светоча, аккуратно уложила его на песок.

— Да что ж происходит? Как так? — восклицала она, не надеясь, впрочем, на ответ: видела, что мужчина в полуобморочном состоянии.

Убедившись, что пульс у него, несмотря ни на что, ритмичный, а дыхание — свободное, Лайона следующим шагом расстегнула воротник его рубашки, ослабила ремень на джинсах — сделала все, чтобы Валлиану было легче дышать.

Закончив устраивать мужчину, взялась распаковывать рюкзачок: извлекла большое полотенце, смастерила из него валик, который тут же отправился под голову Картаделя. Затем достала литровую бутылку с питьевой водой, отложила в сторону: она понадобится, но не сейчас.

Добралась до аптечки. Не зная, можно ли Картаделям использовать медикаменты и какие именно, решила, что уж от ватки с нашатырем под нос вреда точно не будет. Так что быстро нанесла несколько капель из флакончика на ватный диск, а потом заботливо подсунула этот клочок ваты Валлиану под нос. Тот сморщился, повел головой в сторону, но глаз не открыл. Без голоса, одними губами сказал:

— Не надо, — и вновь замолк.

— Ну, не надо, так не надо, — Лайона была рада и тому, что Светоч все же не совсем «в отключке».

Девушка предположила, что после такого перенапряжения, которое пережил Светоч, у него, как у спортсменов после чрезмерно интенсивной и длительной физической нагрузки, мог снизиться уровень сахара в крови. Остро сожалея, что не имеет при себе походного гемоанализатора, она решила ввести Картаделю внутривенно концентрированный раствор глюкозы. Как реаниматолог, она знала, что здоровому взрослому организму это не причинит вреда в любом случае.

Быстро достав из аптечки необходимое, она подготовила шприц, ввела иглу в вену и начала медленно и плавно давить на поршень. Инъекция явно пришлась кстати: Светочу стало лучше, его скулы перестали быть такими бледными, быстрое дыхание выровнялось, он начал приходить себя.

Увидев, что Валлиан открыл глаза и смотрит на нее, Лайона с облегчением вздохнула:

— Ну, вот. С возвращением.

Тот опустил и поднял ресницы — вроде как кивнул.

— Воды? — предложила девушка.

Светоч снова согласно моргнул.

Лайона приподняла мужчину за плечи, помогла опереться на свою согнутую в колене ногу и, придерживая одной рукой голову, другой поднесла к его губам бутылку. Напоив, снова уложила Картаделя головой на полотенце, оторвала от бинта длинную полосу, сложила в несколько слоев, смочила водой и начала аккуратно обтирать лоб, виски, лицо и шею Светоча.

Тот шевельнул губами:

— Хорошо…

— Хорошо-то хорошо, — проворчала Лайона. — Что дальше делать будем?

— Массаж, — все так же одними губами попросил Светоч. И добавил: — Голова сильно болит. Виски. И переносица.

Лайона только покачала головой и мельком глянула на часы. Они показывали всего-то 13:03. Девушке казалось, что прошло гораздо больше времени. Понимая, что аптечка вряд ли еще понадобится, она все быстро сложила и убрала. Затем, усадив Картаделя, пристроилась у него за спиной и помогла ему откинуться на свои согнутые ноги. Если бы, как в прошлый раз, Валлиан был просто сильно утомлен, она бы сделала стандартный энергетический массаж. Но сегодня требовалось нечто иное: нужно было постараться снять головную боль.

Привычно разогрев ладони и наполнив их энергией Гун Чи, Лайона не стала прикасаться к лицу и голове Светоча. Вместо этого она начала плавно водить ладонями в сантиметре от его кожи: от центра лба к вискам и чуть-чуть вниз. Возле висков она делала круговые движения.

Минут через пять решила, что можно переходить к следующему этапу. Скрестила ладони специальным образом, расположила их напротив шестой чакры — Аджны, и начала круговые движения: шестьдесят раз по часовой стрелке, шестьдесят — против. Медленно. Плавно. Чувствуя в ладонях энергию Гун Чи. Работая, девушка ушла в легкий транс: полностью сосредоточилась на ощущениях в ладонях, на восприятии тончайших сигналов, поступающих от Светоча.

Отступили все мысли и эмоции. Исчезли звуки, доносившиеся с большого пляжа. Остались только она, Светоч и окружавшая их доброжелательная природная энергия. По тому, как постепенно расслаблялись плечи Картаделя, расправлялись вертикальные морщинки между его бровей, Лайона понимала: боль отступает. Наконец Валлиан полностью расслабился, и тогда Лайона приступила к третьему этапу: стандартному энергетическому массажу головы. Пробралась сквозь густые волосы, подушечками пальцев начала массировать кожу. По-прежнему медленно, аккуратно и сосредоточенно.

Закончив с головой, вновь уложила мужчину головой на полотенце и перешла к массажу рук. Никогда еще Лайона не проводила таких длительных процедур, связанных с энергетикой. Никогда не думала, что сможет настолько сосредоточиться, настолько уйти в процесс, стать этим процессом. Но сейчас это давалось ей с удивительной легкостью, словно она занималась энергетическим целительством уже не первый год…

Закончив массировать ладони и пальцы Картаделя, Лайона снова мельком глянула на часы. Половина второго. До обеда полчаса, а Светоч явно еще не в состоянии даже самостоятельно сидеть, да и глаза открывает с трудом. Лайона понимала, что мужчине необходим покой. Даже после всех ее стараний ему нужно просто отлежаться, чтобы все задействованные ею механизмы и энергии пришли в равновесие.

Лайона не знала, что лучше: позвать кого-то на помощь, чтобы крепкие спортивные ребята перенесли Светлейшего в коттедж, или остаться рядом с ним здесь, на пляже, дожидаясь, когда он окрепнет настолько, чтобы суметь встать на ноги.

Предложив Картаделю еще воды, которую тот с благодарностью принял, Лайона решилась спросить:

— Может, позвать кого-то на помощь?

Картадель слабо повел головой из стороны в сторону:

— Нельзя. Никто не должен знать. Позже объясню.

— Позже — так позже, — спорить смысла не было.

Ей хотелось сказать, что уже половина второго, что до обеда осталось полчаса, а до лекции — полтора, и с этим всем надо что-то решать. Но… взглянула на лицо Светоча — и промолчала. Потому что не хотела, чтобы он подумал, что она может оставить его одного здесь, на берегу, ради того, чтобы набить свой желудок. «Если до половины третьего Светлейший не сможет встать и начать двигаться — тогда и буду спрашивать, как действовать дальше», — решила умничка Лайона.

А пока… «Не позвонить ли Наставнику? — вдруг вспыхнула она новой идеей. — Возможно, он подскажет, можно ли еще что-нибудь сделать?» Взяв видеофон, она поднялась, чтобы отойти на несколько метров и не тревожить отдыхающего мужчину своими разговорами. Заметила, как он чуть вздрогнул, слабо шевельнул рукой, словно желая удержать уходящую девушку…

— Я здесь, я никуда не ухожу, — поспешила успокоить она Светоча. — Просто отойду на пару метров, чтобы сделать звонок.

Картадель вновь расслабился, и Лайона, отступив на несколько шагов, смогла позвонить Наставнику. Тот ответил на вызов так быстро, будто ждал его.

— Ну, рассказывай, ученица, что там у тебя стряслось? — вместо приветствия тут же заговорил старик.

— А-а… (откуда Вы знаете — хотела спросить Лайона, но вдруг поняла, что это будет глупый и не своевременный вопрос). Наставник, как можно помочь человеку, участвовавшему в процедуре Посвящения, и потерявшему много сил?

— Так… Значит, мальчишку спасаешь? Хорошо.

Лайона не сразу догадалась, о каком мальчишке говорит Наставник: Картаделя она мальчишкой как-то не воспринимала. Но речь шла именно о нем.

— Смотри, девочка, — продолжал тем временем Наставник. Сейчас я покажу тебе одну секретную практику. Она состоит из пяти элементов. Запоминай (записывать нельзя). Каждый элемент повторяешь пять раз. Пять элементов по пять раз — это один круг. Каждый круг повторяешь также пять раз. То есть, пять по пять и так пять раз. Пока понятно?

— Э-э… да. Пять по пять и так пять циклов.

— Именно. Теперь запоминай сами элементы и их последовательность.

Наставник пристроил свой видеофон на какую-то вертикальную подставку, встал перед камерой аппарата, уточнил:

— Меня хорошо видно?

— Да, хорошо, — подтвердила девушка.

— Смотри. Элемент первый. — Старик выполнил сложное движение. — Рассмотрела? Запомнила? Повтори. Так, вижу, получается. Следующий элемент…

На освоение всех пяти элементов ушло около двадцати минут. Убедившись, что Лайона все правильно поняла и запомнила, старик напутствовал ее словами:

— Иди, спасай своего Картаделя. (Он не мой! — хотела возразить Лайона. Но что-то ее остановило). И еще. Энергия Анахаты. Объятия от сердца к сердцу. Его чакры слишком давно не получали женской энергии, ты должна ему помочь. Поделись с ним энергией Любви, Лайона. Все, до связи.

Старик отключился прежде, чем Лайона успела осознать его последние слова. Слова, которые стали для нее полной неожиданностью. Но сейчас ей некогда было предаваться размышлениям. Она хотела поскорее выполнить практику «пять по пять», которой обучил ее Наставник. Времени катастрофически не хватало. Девушка вздохнула, встряхнулась и направилась обратно к Светочу.

Валлиану благодаря усилиям Лайоны действительно стало лучше: головная боль и головокружение отступили. Напряжение, сковывавшее мышцы плеч, шеи и головы, исчезло. Сердце билось ровно, уверенно. Мужчина пока не мог говорить, но уже мог думать. Вспоминать. Анализировать. Осознавать.

Краем слуха Валлиан уловил, что Лайона звонит своему Наставнику. Картаделю понравилось, что девушка не сказала, кому именно из участников церемонии потребовалась ее помощь. Пока она общалась с Наставником, у Светоча было время разобраться в том, что с ним произошло.

Он понял, что во время церемонии какое-то внешнее воздействие привело к тому, что все энергетические потоки его магических тел внезапно перемешались, начали двигаться быстро и хаотично, образуя завихрения и пустоты.

Это выглядело так, будто множество мелких ручьев вдруг взбесилось, вышло из своих берегов, стремясь покинуть привычное русло, и понеслось в совершенно непредсказуемом направлении. К счастью, старые русла никуда не исчезли, просто слегка размылись. Чтобы усмирить «взбесившиеся» энергетические потоки, остановить их хаотические метания, необходимо было восстановить «порядок» хотя бы на одном участке.

Лайона, осознавала она это или нет, сумела сделать как раз то, что требовалось: массируя его голову и руки, она тем самым восстанавливала в этих участках нормальное движение энергий, возвращала их в естественные каналы. Ну а дальше все выглядело, как кристаллизация перенасыщенного солевого раствора: стоило образоваться первому элементу кристаллической решетки, как вокруг него стали выстраиваться все последующие элементы.

Конечно, если бы Лайоне были известны некоторые секретные техники Картаделей, она сумела бы запустить этот процесс раньше и ускорить его… Но такие техники были известны только самим Светочам и еще нескольким самым близким к ним людям.

Лайона закончила общаться с Наставником и подошла к Картаделю.

— Светлейший, я взяла на себя смелость позвонить своему Наставнику и спросить совета. Он показал мне новую практику. Он уверен, что эта практика поможет Вам восстановиться быстрее. Могу я ее провести?

— Действуй, Лайона. И… спасибо тебе… — Светоч даже не заметил, что начал обращаться к Лайоне на «ты».

Лайону же это вовсе не волновало. Перед ней стояла куда более серьезная задача, и девушка была намерена немедленно приступить к ее решению.

Присев по левую руку Светоча, она вновь сосредоточилась, еще раз «прогнала» в памяти последовательность действий и ушла с головой в новый процесс. Она то прикладывала свои ладони к телу Валлиана, то надавливала пальцами на определенные точки.

Валлиан вдруг с изумлением обнаружил, что Лайона использует ту самую секретную технику восстановления, о которой было известно лишь Светочам Конфедерации.

«Так кто же тогда ее Наставник?! — подумал он с изумлением. — Кому, кроме уже известных мне людей, может быть знакома эта практика?!»

Ответ был однозначным: только одному из тех, кто был Картаделем. Но последние два Картаделя, «выбывших из строя», были мертвы! Один — просто умер от старости. Другой — Аркадиан, потеряв свою пару, свою спутницу жизни, «пошел вразнос» — потерял способность управлять энергетическими потоками.

Последнее, что было известно о нем, это то, что он на своем личном межгалактическом лайнере стартовал с планеты-спутника мира Дайнерия в направлении далекой и совершенно неизученной галактики. Это был путь «в никуда». И, судя по тому, что Валлиан четыре галактических года назад в возрасте тридцати двух лет неожиданно для себя стал Светочем, Аркадиан тоже был мертв.

Отбросив ненужные пока рассуждения, Валлиан сосредоточился на действиях Лайоны, стал потихоньку помогать ей, улавливая те изменения, которые вызывала она в его магическом теле, поддерживая и усиливая их. Теперь у него уже было достаточно сил, чтобы делать это.

…Первый круг «пять по пять» Второй. Третий. Главное — не сбиться со счета, не сломать строгую последовательность! А значит, нельзя отвлекаться, нельзя «засыпать», уходить в трансовое состояние. Максимальное присутствие! Максимальная собранность! Лайона не подозревала, что это может быть так непросто… Но она обязана справиться — и сделает это.

И вот, наконец, последний, пятый цикл. Последние пять повторов пятого элемента практики. В последний раз прижав пальцы обеих рук к шее Валлиана, чуть выше ключиц и произведя пять легких нажатий, Лайона опустила руки и медленно, устало опустилась на песок. Теперь уже ее глаза стремились «собраться в кучку», а напряженные плечи и шея требовали разминки.

— Устала, ученица? — шепотом спросил ее Светоч. — Посиди, отдохни. Мне уже намного лучше. Думаю, минут через десять я смогу встать.

Лайона вымученно улыбнулась, и, пользуясь передышкой, начала вращать головой, плечами — разминать усталые мышцы.

— Чувствую себя работягой, отстоявшей смену у станка. Или хирургом, проведшим шестичасовую операцию… — пробормотала она.

— Последнее сравнение мне нравится больше, — прозвучал едва слышный голос Картаделя, в котором уже проскальзывали веселые нотки. — Как-то странно сравнивать себя со станком…

Лайона смутилась, поняв, что именно и кому именно она только что ляпнула.

— И-извините… У меня еще немного воды осталось, Светлейший. Будете? — торопливо спросила, чтобы скрыть неловкость.

— Буду. Всю Вашу воду выпил, да?

— Еще возьму. В минибаре всегда есть.

— Да. Всегда. — Согласился Картадель. — Который час, Лайона?

— Четырнадцать тридцать шесть, — отчиталась, глянув на таймер.

— Я еще и без обеда Вас оставил, девочка. Простите меня? — в постепенно оживающих глазах Светоча сияла нежность.

— Конечно. — Согласилась Лайона. — А разве может быть по-другому?

— Надеюсь, что не может. Ну что ж, попробую встать. Не мешало бы все же зайти в коттедж переодеться.

С этими словами Светоч зашевелился, опираясь на руки, с некоторым усилием оторвал туловище от песка. Посидел с полминуты. Потом медленно поднялся на ноги:

— Ну вот, стою! — объявил радостно. — Вы готовы идти, Лайона?

— Разумеется, — девушка тут же вскочила на ноги, подобрала полотенце, видеофон, упаковала все в рюкзачок и закинула его на плечо.

Картадель слегка пошатнулся, разворачиваясь, и Лайона тут же подставила ему свое плечо, которое он с благодарностью приобнял, опираясь.

— Ох, я и герой… и шагу не могу без Вас сделать. Придется Вам проводить меня до коттеджа.

— Я в любом случае сделала бы это! — запальчиво воскликнула девушка.

***

До коттеджа добрались без приключений и даже никого не встретили: все были еще на обеде в ресторане. Картадель вместе с Лайоной прошел в гостиную. Кивнул девушке на одну из дверей:

— Лайона, на кухне, рядом с барной стойкой, что-то вроде холодильника. Уверен, там найдется для нас с Вами несколько сэндвичей. А в минибаре можете взять новую бутылку воды. Я поднимусь к себе, переоденусь.

Слегка опираясь рукой о стену, мужчина прошел к лифту (о! тут и такое есть! — отметила про себя Лайона) и поднялся на второй этаж.

В ожидании Валлиана Лайона действительно заглянула в минибар и холодильник, достала воду, сэндвичи и салаты для себя и для Картаделя, с удовольствием обнаружила пару банок питьевого йогурта, прихватила и его тоже, соорудив на сервировочном столике в гостиной импровизированный обед. Потом, подумав с минуту, решила не ждать Светоча и приступила к еде. Времени до лекции оставалось все меньше. А вот вопросов после всего пережитого за последние полтора часа у Лайоны становилось все больше.

Почему Картадели скрывают, что теряют силы во время Посвящения?

Почему никого не обучают той практике, которую показал ей Наставник?

И откуда практика известна Наставнику?

Почему второе Посвящение отняло у Светлейшего намного больше сил, чем первое?

Почему. Почему? Почему?!..

За неполные четыре дня Лайона оказалась по уши втянута в жизнь Картаделя Валлиана, в его дела и тайны. Увязла плотно — не выбраться! Лайона пока не была уверена, что это соответствует ее желаниям и тем планам на будущее, которые она строила для себя. А Наставник даже не намекал — прямым текстом указывал, чтобы она продолжала помогать Светочу, поддерживать его. Лайона и сама не смогла бы отказать в помощи — ни Валлиану, ни кому-то еще. Только вот куда это заведет ее саму?..

Светоч спустился в гостиную минут через десять. Он явно успел принять душ. Переоделся. И стоял на ногах гораздо тверже, чем всего десяток минут назад. Увидев сервированный сэндвичами, салатами и йогуртами столик, улыбнулся благодарно и почти счастливо, присел к столу, молча приступил к еде.

Лайона тоже помалкивала: потихоньку допивала йогурт, смакуя каждый глоток. Йогурты на Острове были необычайно вкусные: похожие по консистенции на взбитые сливки, с тонко сбалансированными вкусовыми оттенками…

Доев сэндвич и салат, Картадель поднялся с дивана и Лайона поняла, что обед закончен. Она быстро собрала пластиковую посуду и салфетки в полиэтиленовый пакет, отправила в люк утилизационного бункера. Не выпитый Картаделем йогурт закинула себе в рюкзак, на что Светлейший отреагировал веселой улыбкой. «Улыбается — жить будет», — вспомнила Лайона любимую присказку своих коллег-реаниматологов.

Собрались, вышли на улицу. На часах было без трех минут три.

— Опаздываем? — полувопросительно произнес Светоч и на ходу приобнял Лайону за плечи.

Лайона запретила себе думать о том, был ли этот жест вынужденным, обусловленным тем, что Картадель все еще чувствовал слабость, или в этих объятиях таилось что-то еще.

Глава 19

В холле гостиничного корпуса расстались: Лайона поспешила ко входу в конференц-зал, а Картадель направился за кулисы. Девушка устроилась в уже ставшем привычным кресле в третьем ряду справа от центрального прохода. В соседнем кресле сидел Малкольм. Он тут же зашипел на соседку:

— Лайона, ну где ты ходишь? Разве можно опаздывать на лекции Картаделя?

— Мне кажется, или Картадель сам опаздывает? — устало отмахнулась она.

— Ну да. Как-то странно. И Мастеров только двое… — юноша озадаченно замолчал.

В этот миг на сцене появился Светоч. Прошел к так и стоявшему у края сцены стулу с высокой спинкой, уселся, молча обвел глазами аудиторию.

Лайона вздохнула с облегчением: добрался. Сидит. Все будет нормально. Лектор тихо заговорил.

— Добрый день, господа ученики. Сегодня мы работаем неполным составом. После церемонии Посвящения ваши Мастера нуждаются в отдыхе. Но это не отменяет наших обязательств перед вами. Итак, лекция. Сегодня я хочу рассказать вам о цикличности процессов, протекающих в нашем организме. В нашей жизни. В жизни Вселенной.

Лайоне, как всегда, стало интересно и она превратилась в одно большое ухо.

«Существуют очень короткие циклы. Существуют те, которые длятся сотни и тысячи галактических лет. К примеру, одно сердечное сокращение — это уже цикл. Ведь сердце человека состоит из нескольких отделов, и эти отделы не сокращаются одновременно. Вначале происходит сокращение предсердий, затем — желудочков, затем все сердце на несколько мгновений расслабляется.

Существуют суточные — циркадные — ритмы. Самый известный из них — цикл сна и бодрствования. Менее известны ритмы желез внутренней секреции. Но тем, кто работает с энергией эфирного тела, необходимо знать, что одни железы активны днем, а другие — ночью. Что надпочечники утром больше вырабатывают одни гормоны, вечером — другие. Информацию об этом вы найдете сами в научно-популярной литературе. Рекомендую вам не полениться и сделать это, чтобы лучше понимать, как в течение суток сменяются в эфирном теле человека различные энергии.

У наших дорогих женщин существует еще один интересный цикл: менструальный. Он тоже связан с периодичностью выработки гормонов сразу несколькими железами. Надеюсь, присутствующие в зале девушки знают о своих гормональных циклах почти так же много, как врачи.

Но есть в жизни каждого человека еще более длительные циклы: пятилетние, семилетние и двенадцатилетние. Вот о них мы и поговорим более подробно. Иногда людям кажется, что их жизнь идет по кругу. Это не совсем верно. Она идет по спирали. Вверх или вниз — обычно зависит от самого человека. В любом случае, каждый многолетний цикл — это один виток, один оборот спирали. К завершению этого цикла люди приходят с новым опытом. С новыми ресурсами. Если они осознают этот опыт и ресурсы — у них есть шанс сделать шаг вверх. Если не осознают — то «съезжают» по спирали вниз. Деградируют. Понимание смысла многолетних циклов поможет вам осознать накопленный опыт, оценить имеющиеся ресурсы…»

Лайона, которой совсем недавно исполнилось двадцать восемь лет, поняла, что она как раз завершила свой четвертый семилетний цикл, и начинает новый виток спирали. Каким он будет? Какие события повторятся в ее жизни, давая возможность что-то вспомнить, осознать, изменить?

После лекций, как и положено, все переместились в ресторан: ужинать. Лайона краем глаза наблюдала за Светочем и видела, что за прошедшие четыре часа он еще больше окреп, стал почти таким же энергичным, как утром накануне церемонии. Видимо, общение с благодарной аудиторией пошло Светлейшему на пользу.

Лайона не могла не восхититься тем, с какой скоростью восстанавливался Картадель. Глядя на него сейчас, почти невозможно было поверить, что несколько часов назад он лежал на пляже в полубессознательном состоянии и не мог даже приоткрыть глаза.

Лайона и ее соседки теперь постоянно сидели за сдвоенным столиком вместе с четырьмя молодыми мужчинами, среди которых был и Малкольм. Этот неугомонный блондинчик на протяжении всего ужина пытался вызнать у Лайоны, где она пропадала с полудня и до лекции и почему пропустила обед. Лайона вяло сочиняла что-то о том, что сначала читала, потом общалась с родственниками по видеофону, а потом неожиданно для себя уснула и проспала обеденное время.

Закончив ужин, молодежная компания засобиралась в гости к Малкольму и его соседям по коттеджу. Лайона уже взялась за свой рюкзачок и привстала, раздумывая, пойти в гости или все же к себе. Но тут прозвучал голос Светоча:

— Госпожа Монтессори, Лайона! Задержитесь, пожалуйста.

Лайона покорно плюхнулась обратно на стул. Помахала ребятам: идите, не ждите меня. Поняла, что лимит приключений, отпущенных ей на этот долгий день, еще не исчерпан.

Оказалось, идти ей предстоит не куда-нибудь, а в гости к самому Картаделю. Снова.

— Видите ли, Лайона, — объяснил ей Валлиан. — Во время церемоний Посвящения здесь, на Левконии, происходит что-то нестандартное. Неправильное. Последний раз церемонии Посвящения на вашей планете проводились чуть более семи лет назад. Судя по информации, оставленной мне предшественником, тогда ничего подобного не наблюдалось. Мне и моим коллегам, Светочам Конфедерации, предстоит разобраться в происходящем. Для этого может оказаться полезной любая информация, в том числе та, которой не владею я, но зато владеете Вы. Потому что именно Вы были рядом со мной и после первой, и после второй церемонии. Я прошу Вас дать мне разрешение записать на кристалл памяти Ваши воспоминания об этих моментах.

Это была одна из тех просьб, которые не предусматривают отрицательного ответа, и Лайона, выросшая в милитаризированном государстве, привычная к военной дисциплине, прекрасно понимала, что сейчас ее эмоции и желания не имеют особого значения. Речь шла об интересах как минимум ее родной планеты.

Госпожа Монтессори отчетливо понимала, что поневоле все глубже вязнет в какой-то большой игре, правила которой ей не известны. Лайона никогда не считала себя любительницей и искательницей приключений «на пятую точку», а потому вместо энтузиазма испытывала безотчетную тревогу и вполне отчетливое недовольство. Правда, недовольство свое она вынуждена была задвинуть в дальний темный угол.

Глава 20

Валлиан привел Лайону в свой коттедж, устроил в кабинете, предложил чай и принес конфетницу, наполненную сладостями с других планет. Придвинул столик с установленным на нем аппаратом для работы с кристаллами памяти. Девушка от чая и конфет отказалась. Покорно позволила присоединить к своим вискам специальные датчики. Тихо и неподвижно сидела, пока шел процесс считывания памяти и заполнения мнемокристаллов.

Валлиан видел, что она снова отдаляется от него, укрывается за холодной маской вежливой отстраненности. И от этого ему было больно. Слишком многие отдалились от него, когда он стал Картаделем. Даже родители и родная сестра. Да, он не боялся одиночества и умел оставаться наедине с собой. Да, он почти не бывал дома, на родной планете. Да, у него была масса обязательств и задач и почти не было свободного времени. И все же он не мог не чувствовать холодок, сквозивший во взглядах родных людей. Это было необъяснимо и как-то неправильно.

Когда кристаллы памяти заполнились, Валлиан осторожно освободил виски девушки от присосок, сел напротив, взял ее за руку, заглянул в глаза — внимательно, ласково.

— Лайона. Я вижу, что Вам не нравится то, что сейчас происходит. Поверьте, мне тоже не слишком приятно лишать Вас беззаботного отдыха. Привлекать Вас к решению проблем, о которых Вам почти ничего не известно. Вместо того, чтобы сидеть сейчас с Вами перед мнемонакопителем, я бы с удовольствием пригласил Вас в бассейн или на пляж. Провел бы рядом с Вами чудесный, полный тепла и радости вечер. Пожалуйста, простите, что это не так. Мы с Вами оба — взрослые люди, и понимаем, что такое Долг. Мой Долг — делать все для поддержания стабильности во всех мирах Конфедерации. В том числе на Левконии. Я знаю, что могу рассчитывать на Вашу помощь и поддержку в этом деле. Но мне бы хотелось надеяться, что все это не разрушит того тепла и доверия, которые, как мне кажется, уже возникли между нами…

«Наполни его энергией своей Любви, Лайона, — вспомнились девушке слова Наставника. — Ему это очень нужно». Но нужно ли это ей? Готова ли она отдать свое сердце сидящему напротив ее мужчине? У нее пока не было ответа на этот вопрос.

Лайона никогда не была «влюбчивой вороной». Те две больших любви, которые пережила она к своим двадцати восьми годам, не сваливались на нее, словно снежный ком. Нет. Они прорастали медленно и незаметно, постепенно охватывая ее душу, наполняя все существо тихой радостью и благодарностью.

Благодарностью за то, что такой замечательный человек — мужчина, в которого она влюблена — есть в этом мире, в ее жизни. Что ходит по одной планете и дышит с ней одним воздухом. Даже сейчас, по прошествии лет, она продолжала восхищаться теми мужчинами, которых любила когда-то. Продолжала хранить в памяти светлые воспоминания о днях, проведенных вместе с ними. И пусть эти две первых любви так и не перешли в «горизонтальную плоскость» и не привели к замужеству, но они были частью ее жизни, частью ее истории, частью ее самой.

Что же касается Светоча — то она еще не успела проникнуться им, пропитаться. Не успела взрастить в своем сердце цветок новой любви. Четыре дня — это слишком мало. Это слишком быстро для нее. Она так не умеет.

Но как и чем ответить сейчас Картаделю?

Как не причинить боль своей сдержанностью?

Картадель заговорил снова, и Лайона поразилась тому, как точно он понял, что с ней происходит. Словно заглянул в ее голову и прочел ее мысли.

— Я понимаю, Лайона, что Вы сейчас в смятении. Что Вам нужно время, чтобы разобраться в своих мыслях и чувствах. Единственное, о чем я смею просить Вас не как Светоч Конфедерации, а как живой человек… Не закрывайтесь, Лайона. Не отгораживайтесь от меня стеной. Я сделаю все, чтобы ничем не ранить Ваших чувств.

Что ж. Картадель Валлиан — мудрый человек. Он понимает, что любовь, нежность, желание быть рядом — это не те чувства, которые можно вызвать в своей душе или в душе другого человека одним щелчком пальцев. Они или приходят, или нет.

Лайона видела, что он нуждается в них. Видела, что ему тоскливо и одиноко. Пусть она не знает, сможет ли полюбить Светоча, но лишать его сейчас своего тепла и дружеского участия у нее действительно нет причин.

Она заставила себя вынырнуть из собственных тягостных мыслей. Поднять голову. Ответить на его мягкий взгляд. Сжать в ответном жесте его пальцы.

— Простите меня, Светлейший. Я действительно выбита из колеи последними событиями. А когда я чего-то не понимаю — я начинаю злиться. Но моя злость не направлена на Вас лично.

— Уже легче, Лайона. — Он чуть выпрямился, посветлел лицом. — Значит, я могу рассчитывать на оттепель? Вы не заморозите меня своим неприступным видом?

Лайона поневоле улыбнулась:

— Вы умеете уговаривать, Светлейший. Я уже не злюсь. Оттепель наступила.

— Как бы мне хотелось остановить это мгновение… Оставаться в нем как можно дольше. Но я вынужден просить Вас еще об одном одолжении. Познакомьте меня, пожалуйста, со своим Наставником. Похоже, он очень мудрый человек и возможно, сумеет помочь нам разобраться в том, что происходит на Левконии.

И снова Валлиан удивил ее! Девушке с трудом верилось, что Великий Картадель, Светоч Конфедерации, снизойдет когда-либо до общения со старым и немощным человеком, социальным пенсионером, живущим где-то на задворках одного из государств Левконии. Но он не просто снизошел — он сам попросил об этом! В очередной раз Лайона сказала себе, что, похоже, живой и реальный Светоч очень сильно отличается от того образа, который нарисовала она в своем воображении. Причем отличается в лучшую сторону.

Лайона достала из наружного кармашка рюкзака свой видеофон, набрала знакомый номер. Когда Наставник ответил, она в волнении встала, сделала пару шагов от кресла, в котором до этого сидела, и заговорила:

— Добрый вечер, Наставник. Простите за поздний вызов. С Вами желает познакомиться и поговорить Светоч Конфедерации, Великий Картадель Валлиан Долгожданный. Я могу передать ему трубку?

Если бы в это мгновение Лайона смотрела на Валлиана, то увидела бы, как дрогнули в горькой улыбке его губы в то время, когда она озвучивала его полный официальный титул. Поняла бы, что снова невольно щелкнула мужчину по носу, снова дала ему почувствовать, что он для нее не друг и не близкий человек, а Светоч Конфедерации…

— Привет, ученица, — отозвался Наставник. — Видимо, действительно пришла пора нам познакомиться. Передай, пожалуйста, трубку господину Картаделю.

Лайона тут же протянула видеофон Валлиану.

Тот принял трубку, тоже почему-то встал и заговорил, обращаясь к Наставнику Лайоны.

— Приветствую Вас, уважаемый Мастер. Думаю, представляться мне не нужно. Лайона уже полностью отрекомендовала меня.

— Да, Светлейший, это она умеет, — уловив в голосе Валлиана горькие нотки, попытался пошутить старик. — Готов выслушать Вас.

— Наверное, Вы уже поняли, Мастер, что Лайона довольно много рассказывала мне о Вас. К тому же, я и сам вижу, что Вы добились больших успехов в ее обучении. Как я понимаю, лицензии на подобную деятельность у Вас нет. С другой стороны, поскольку Лайона — Ваша единственная ученица, то расценивать Вашу деятельность как создание секты было бы неправильно. Сегодня я имел возможность убедиться на собственном опыте в том, что Вы владеете некоторыми практиками, которые являются секретными и известны весьма узкому кругу граждан Конфедерации. Как Вы понимаете, это не могло не вызвать моего интереса к Вашей личности.

Картадель замолчал, давая Наставнику возможность как-то отреагировать на свои слова. Тот не стал отмалчиваться.

— Вы действительно мудрый и проницательный человек, Светлейший. Лайона — уникальная девочка с уникальными способностями, которые я сумел замаскировать, поскольку опасался за ее безопасность.

Лайона, услышав эти слова, замерла. А наставник продолжал:

— Видите ли, из-за постоянных военных конфликтов, переделов власти и прочих социальных потрясений на Левконии не слишком эффективно работает система выявления детей, одаренных особыми талантами. Лайону в свое время просто не заметили. Думаю, Вы не хуже моего умеете читать Знаки Судьбы. Когда Лайона Монтессори подошла ко мне на улице, чтобы оказать мне помощь, я посчитал, что она просто хороший врач. Когда же она стала приезжать ко мне, продолжать обо мне заботиться, я понял, что она не случайно появилась в моей жизни. Я счел это Знаком. Убедившись в наличии у нее способностей к обучению, я решил стать ее Наставником.

Пока старик говорил, Валлиан не отрываясь смотрел на него. Голос. Жесты. Мимика. Все было знакомо. В какой-то момент Валлиан сумел ухватить ниточку своих воспоминаний, потянулся за ней — и вспомнил! Поставив видеофон на специальную вертикальную подставку, он склонился перед стариком в сложном церемониальном поклоне:

— Позвольте мне поприветствовать Вас, Великий Картадель Аркадиан! Рад видеть Вас в добром здравии.

Лайона поняла, что у нее отказывают ноги и быстро опустилась в кресло, не отрывая потрясенного взгляда от экрана видеофона, с которого смотрел ее любимый Наставник. Милый старик. Социальный пенсионер. Считавшийся погибшим Великий Картадель Аркадиан.

Старик, стоявший перед камерой видеофона где-то в далеком городе Кетреценде, также склонился в церемониальном поклоне:

— Еще раз приветствую Вас, Великий Картадель Валлиан.

Затем выпрямился и с лукавой усмешкой добавил:

— Ну что, с церемониями покончили, можем переходить к делу?

Пока мужчины раскланивались, Лайона пыталась справиться с потрясением. Пыталась уложить в своей бедной голове мысль, что уже около года она тесно общалась, шутила и спорила с Великим Картаделем… «Мой мир уже никогда не будет прежним», — подумала Лайона.

События набирали обороты с пугающей скоростью. Все оказывалось не тем, чем казалось. Подступало понимание, что она оказалась втянута в какую-то большую игру не четыре дня назад, когда приехала на Остров Посвящения, а год назад, когда бросилась на помощь оглушенному взрывом старику.

Тем временем Валлиан и Аркадиан продолжали беседовать.

— Да, давайте к делу, — переключившись на менее официальный тон, согласился Валлиан. — У меня сложилось впечатление, что Вы, Картадель Аркадиан, владеете ценной информацией о том, что происходит на Левконии. Не думаю, что об этом стоит говорить по видеофону. Приглашаю Вас на Остров Посвящения.

— Принимаю Ваше приглашение. Почту за честь познакомиться с Вами лично, Картадель Валлиан. Кстати, я уже не Картадель. Мой энергетический резерв соответствует максимум первой ступени Посвящения и уже никогда не станет выше. — Сообщил Наставник. — Поэтому прошу Вас, Светлейший, называть меня Мастером.

— Учту Ваши пожелания, но подробности все же предлагаю оставить для личной встречи. Могу я прислать за Вами мой личный транспорт? Думаю, он прибудет за Вами уже завтра утром.

— Это существенно облегчит задачу, Светлейший. Не думаю, что смог бы добраться самостоятельно хотя бы до Точки Отправки.

(Точкой Отправки Светочи называли место, где производилась посадка и высадка пассажиров, отправляющихся на Остров Посвящения, или прибывающих с него).

Согласовав подробности, Картадели закончили разговор. Задумчиво потирая лоб, Валлиан обернулся к Лайоне, и только тут увидел, что она совсем побледнела и, кажется, готова упасть в обморок.

— Лайона? Вам не по себе? Я совсем не подумал, что эта новость может так повлиять на Вас, хотя, признаться, и сам безмерно удивлен.

Светоч быстро подошел к расположенному возле большого письменного стола минибару, налил в стакан воды, подал его Лайоне. Та послушно отпила несколько глотков и, кажется, начала приходить в себя. Глядя на ее усталое лицо, Валлиан подумал, что отпускать ее в таком состоянии, пожалуй, не стоит. У него в коттедже имелись свободные спальни. Одну из них он решил предложить на эту ночь девушке.

— Госпожа Монтессори! — Лайона подняла на него глаза. — Я вижу, что Вы потрясены. Вы устали и едва держитесь на ногах. Могу я предложить Вам занять одну из гостевых спален и отдохнуть?

Лайона представила себе, что вернется сейчас в свой коттедж, столкнется там с веселыми соседками, а может, еще и с любопытным до бестактности Малкольмом и поняла, что не готова к такой встрече. Не готова к расспросам, к разговорам, к пустому общению ни о чем.

— Да, пожалуй, мне не мешало бы прилечь, — призналась она.

— Идемте, я провожу Вас, — тут же подал ей руку Валлиан.

Довел до лифта. Вместе с ней поднялся на второй этаж. Толкнул одну из дверей:

— Проходите, Лайона. Располагайтесь, отдыхайте. Обещаю не беспокоить Вас до утра. Если что-нибудь понадобится — не стесняйтесь обращаться.

— Хорошо, спасибо, Светлейший.

— Доброй ночи, Лайона.

— Доброй ночи.

Картадель ушел, а Лайона опустилась на край кровати и еще несколько минут сидела, неподвижно глядя куда-то в пространство. Затем все же зашевелилась. Нашла в шкафу чистый махровый халат, переоделась, расстелила постель и улеглась. «Завтра вечером сюда приедет мой Наставник. Картадель Аркадиан», — это была последняя связная мысль, с которой девушка и уснула.

Валлиану спать было некогда. Он занимался организацией поездки для Мастера Аркадиана. Пересылал по специальному зашифрованному лучу информацию о Посвящениях и об их влиянии на энергетику Светоча остальным Картаделям, и в первую очередь — куратору мира Левкония, Великому Картаделю Клиффорду. Согласовывал, сверял, сопоставлял, отдавал указания.

Лишь во втором часу ночи он сказал себе, что на данный момент сделал все, что мог и отправился спать. Четырех часов сна в сутки Картаделю было более чем достаточно.

Перед сном он думал о Лайоне и о том, что так и не спросил у Мастера Аркадиана, какие особые способности выявил он у нее. Разумеется, Валлиан мог бы снять наложенную Мастером маскировку и разглядеть все сам. Но предпочел этого не делать. Во-первых, это могло быть опасно для девушки, во-вторых — не видел смысла портить прекрасную работу, проделанную Мастером. Маскировка Лайоне понадобится и в дальнейшем ради ее же блага. А Валлиан получит ответ завтра, когда прибудет Аркадиан.

Глава 21

День пятый

Новое утро принесло новые мысли. Вспомнив слова Наставника о том, что он обнаружил у нее какие-то особые способности, Лайона поняла, что Большая Игра началась для нее в момент рождения. Что все события и все встречи в ее жизни не случайны. Что пора перестать прятаться от реальности и злиться: на судьбу, на полковника, на Картаделей. Какие-то пласты сместились в ее сознании — теперь, когда она знала, что целый год практически на равных общалась с Картаделем. Пусть даже бывшим.

С твердым намерением изменить свое отношение к происходящему, она умылась, достала из транспортного шкафа штаны в стиле «милитари» и такую же ветровку, свежую футболку. Закинула в шкаф одеванные вещи, с тем чтобы отправить их в стирку, когда вернется в свой коттедж. Причесалась, собрала волосы в высокий пучок и, прихватив рюкзачок, спустилась вниз.

Светоча в гостиной и в кабинете не было, и Лайона предположила, что он либо еще отдыхает, либо (что более вероятно) отправился на утреннюю разминку. Сама она решила в этот раз утреннюю пробежку пропустить. Ничего, поплавает в обед или вечером. А пока девушка направилась на кухню в надежде раздобыть кофе.

Ступила через порог, сделала пару шагов, увидела на фоне окна высоченную фигуру и невольно попятилась назад, прежде чем успела осознать, что у окна стоит Картадель Валлиан.

Узнав его, Лайона приветливо улыбнулась, открыла рот, чтобы поздороваться, но Светоч остановил ее вопросом:

— Вы снова шарахаетесь от меня, госпожа Монтессори? Я начинаю чувствовать себя Чудовищем, поедающим красавиц на завтрак, обед и ужин. Что Вас так пугает во мне, Лайона?

Картадель смотрел на нее так напряженно, что казалось: от ее ответа зависит его жизнь.

Лайона замерла, прислушалась к себе, стараясь разобраться. Потом честно ответила:

— Вы очень высокий.

— Вы тоже высокая, Лайона. Могу сказать точно, что не ниже ста восьмидесяти сантиметров.

— Так в том-то и дело! — Воскликнула девушка.

Картадель продолжал непонимающе смотреть на нее.

— Объясните? — коротко попросил он.

— Постараюсь, — не стала противиться Лайона. — Как Вы верно заметили, у меня достаточно высокий рост — сто восемьдесят один сантиметр. Даже среди мужчин средний рост — сто восемьдесят пять сантиметров. Поэтому привычная для меня ситуация — это когда меня окружают люди, которые или ниже меня ростом, или ненамного выше. Соответственно, на уровне своего взгляда я встречаюсь либо с глазами собеседника, либо с его макушкой. Когда же я неожиданно оказываюсь рядом с Вами, то не сразу понимаю, что именно оказалось у меня перед глазами, потому что не привыкла видеть на уровне своих глаз чью-то грудную клетку. При этом подсознание дает сигнал: впереди что-то высокое! Опасность столкновения! Вот я и останавливаюсь или даже отступаю, как сегодня.

— Что ж, объяснение выглядит логичным. Как Вы думаете, Лайона, если Вы регулярно будете видеть у себя перед глазами мою, как вы выразились, «грудную клетку», то со временем сможете привыкнуть и перестать пугаться? Признаюсь, это не самое приятное чувство — видеть, как от тебя отшатывается симпатичная тебе девушка. — Валлиан попытался улыбнуться, но улыбка получилась невеселой, как и его слова.

— Думаю, со временем привыкла бы, если бы видела Вас часто.

— Что ж, тогда, может, приступим? — Валлиан оторвался от косяка, на который опирался спиной, и начал медленно приближаться к Лайоне.

— Приступим к чему?

— К привыканию. — Валлиан подошел к Лайоне почти вплотную.

Лайона непроизвольно запрокинула голову, чтобы видеть его глаза. Открылась чуть посмуглевшая нежная коя шеи, прочерченная тонкими синими жилками. Ее губы оказались буквально в сантиметре от его подбородка. Валлиан втянул в себя воздух, задержал дыхание. Медленно выдохнул. Его руки непроизвольно поднялись, горячие ладони легли на шею Лайоны, удерживая ее голову. Девушка продолжала молча смотреть на него. На его темные ресницы. Твердый подбородок. Твердые мужские губы.

Валлиан медленно наклонил голову и легонько прикоснулся поцелуем к ее лбу. Скулам. Губам. Ее губы дрогнули, приоткрылись и мужчина не выдержал — приник к ее рту сильнее, обнимая ее своими губами, пробуя ее на вкус.

Лайона и сама не поняла, когда и зачем подняла руки и положила свои ладони мужчине на грудь. От ее прикосновения Валлиан вздрогнул, напрягся, снова сделал резкий глубокий вдох. Оторвался от ее рта, уперся лбом в лоб девушки. Выдохнул. Замер.

Лайона то ли услышала, то ли почувствовала, как бухает в груди его сердце. Он снова вдохнул. Произнес на выдохе едва слышным шепотом:

— Надеюсь, это было не так страшно, Лайона?

Сейчас, стоя в ее объятьях, он казался не чужим и пугающе огромным, а близким, теплым и очень взволнованным. Лайоне не хотелось его отталкивать. Не хотелось отпускать.

Хотелось… Хотелось еще одного поцелуя. Первый она не успела распробовать. Потянулась за вторым. И получила его. А потом третий… пятый… пятнадцатый. Через несколько минут Лайона обнаружила себя стоящей между бедер Валлиана, опирающегося ягодицами на высокий барный стул. Ее руки обнимали его спину, его руки придерживали ее талию. Оба тяжело дышали. И не знали, что сказать. И надо ли что-то говорить.

— У Вас есть кофе? — сдавленным, смущенным голосом спросила Лайона.

— Да. Сейчас. — Он встал, бережно придерживая девушку за плечи. Медленно опустил руки. На негнущихся ногах подошел к барной стойке. Перегнулся через нее, извлек откуда-то банку с молотым кофе, джезву, маленькую ложку. Поставил все перед Лайоной, попросил:

— Сварите, пожалуйста, и мне тоже. У меня почему-то никогда не получается.

— Да. Конечно. А чашки?..

— Да. Чашки.

Он пошел за чашками, а Лайона открыла холодильник и нашла там бутыль питьевой воды. Картадель вернулся с чашками, блюдцами, вазочкой с конфетами. Водрузил добычу на барную стойку. Лайона уже колдовала над электрической плиткой с единственной конфоркой. Похоже, плитка стояла тут исключительно для того, чтобы было на чем варить кофе.

— Вы любите чистый черный кофе? — задала вопрос Лайона, наблюдая за нагревающейся джезвой. — Я иногда добавляю гвоздику. Или корицу. Или кориандр.

— Нет, я предпочитаю чистый. Но сладкий. — Он смотрел на руки Лайоны, которая зачем-то принялась передвигать джезву по конфорке, словно пытаясь устроить поудобнее.

— А еще иногда к кофе добавляют соль. Совсем немного. На кончике ножа. Я пробовала — мне понравилось. Но тогда надо пить без сахара.

— Мне бы хотелось, чтобы мы обращались друг к другу на «ты», Лайона.

— Наверное, это будет неудобно, если я стану «тыкать» Вам при всех.

— Тогда хотя бы наедине.

— Хорошо. Я постараюсь.

Кофе начал вскипать. Лайона проявила бдительность и вовремя сняла джезву с конфорки. Подошла к стойке, взяла одну из чашек, перелила. Кухня наполнилась теплым, чувственным, терпким ароматом. Лайона вылила гущу, сполоснула джезву, засыпала новую порцию смолотых зерен, залила водой. Вернулась к плитке.

— Пейте кофе, остынет.

— Пей.

— Пей.

Лайона посмотрела в окно. Там была видна пустая в этот час дорожка. Отвернулась.

— Ты сегодня осталась без пробежки?

— Ничего, вечером поплаваю.

— Часам к семи вечера прибудет Мастер Аркадиан. Я предложу ему на выбор: остановиться в свободном коттедже или у меня.

— Вам, наверное, нужно будет пообщаться наедине?

— Да. Придется. Но некоторые вещи нужно будет обсудить вместе с тобой. Поплавай после ужина и приходи часам к десяти.

— Приду.

Помолчали. Валлиан сделал очередной глоток кофе.

— Вкусно у тебя получилось.

Лайона улыбнулась. Она рассеянно крутила между пальцами шнурок, свисающий с капюшона ветровки. Валлиан смотрел на ее руки.

— Ты сегодня выглядишь очень воинственной.

— И чувствую себя героиней, отправляющейся завоевывать мир.

— Мир упадет к твоим ногам, как только увидит тебя. Будет смотреть на тебя умильно и просить, чтобы ты почесала ему брюшко.

Лайона прыснула. Потом нахмурилась притворно-строго:

— Не отвлекай. Кофе провороню.

— И мне придется вызывать кого-то из ресторана, чтобы они отмыли мою плитку. Или нести ее туда. У меня здесь отмывать нечем.

В джезве вскипела новая порция кофе. Лайона снова среагировала вовремя, убрала емкость с огня, выключила конфорку.

— Ну вот, твоя плитка не пострадала.

— Возможно, у нее еще будет шанс?

— Я позабочусь об этом.

Девушка взяла вторую чашку, налила себе кофе, уселась у стойки. Бросила в чашку кубик сахара, но размешивать не стала. Подула на поверхность, поднесла чашку к губам, отпила. Валлиан потянулся к ней:

— У тебя над губой кофейная пенка.

Она облизала губу. Мужчина понял, что пропал.

— Ты облизываешься, как котенок.

Встал, подошел, забрал чашку, отставил в сторону. Наклонился:

— Хочу почувствовать вкус кофе на твоих губах.

Она не возражала.

В этот раз Лайона обнаружила себя сидящей на барной стойке. Ее бедра обнимали его талию, а руки — гладили его плечи. Его руки шарили у нее под майкой, нос уткнулся в ложбинку между грудей. Она судорожно вздохнула, потянула легонько его за волосы, пытаясь остановить. Он замер. Уперся лбом ей в грудь и помотал головой. Выдохнул:

— Это какое-то сумасшествие. Я не могу от тебя оторваться.

Она начала ласково перебирать его локоны. Оба не знали, на что решиться. Она была готова ему уступить. Он был готов подождать.

За них решил сигнал головидеосвязи. Валлиану звонил Картадель Клиффорд, чтобы сообщить, что просмотрел записи с мнемокристаллов и вылетает на Левконию. Просил ждать его к следующему утру. Реальность ворвалась в их мирок, беспощадно разрушив романтический настрой. Они посмотрели на таймер. Двадцать минут восьмого.

— Скоро завтрак. Я, наверное, пойду. Хочу забежать к себе. — сказала Лайона.

— Да. Иди. — Он снял ее со стойки, поставил на ноги, прижал к себе. — Еще один поцелуй?

— Только один.

— Один.

Они, наконец, расстались.

***

Лайоне не удалось проскользнуть в коттедж незамеченной. Соседки сидели на первом этаже в гостиной. Увидев ее в костюмчике защитной расцветки, слегка удивились. Спросили:

— Лайона, ты что, с пробежки?

— Да, с пробежки, — бросила на ходу Лайона и помчалась на второй этаж.

У себя в номере залезла в транспортный шкаф, достала несвежие вещи, развесила их в стиральной кабине, задала программу. Потом глянула на себя в зеркало и застонала: зацелованные губы покраснели и неравномерно припухли. Пустила в раковину холодную воду, начала подставлять рот под холодную воду.

Вода стекала по шее, собиралась на вороте футболки. Лайона вдруг представила, как Валлиан вот так же стоит у раковины и пытается подставить губы под холодную воду. Засмеялась. Возможно, она смеялась бы еще больше, если бы увидела, что он стоит в душевой кабинке, упираясь руками и лбом в стену перед собой, и подставляет струям холодной воды совсем другие части тела, потому что все известные ему энергетические практики оказались бесполезны. Но ей об этом как-то не подумалось.

Лайоне холодная вода тоже не слишком помогла. Нашла в шкафу подходящую сухую блузку, переоделась и вернулась к зеркалу. Попыталась нанести на губы блеск. Получилось еще хуже. Стерла блеск, замазала губы тональным кремом. Выглядело странно. Поверх тональника нанесла матовую помаду близкого к цвету тела оттенка с небольшой примесью красного. Удовлетворилась результатом. Подошла к окошку, стала смотреть на улицу. Снизу окликнули девчонки:

— Лайона, на завтрак идешь?

— Иду!

Спустилась вниз, вместе с соседками пришла в ресторан. За общим столиком уже сидел мрачный, надутый Малкольм.

— Привет, девчонки, — поздоровался. — Лайона, ты чего на пробежку не вышла? Я ждал. Опять проспала?

— Ага.

Девчонки захихикали, но не выдали. Лайона поняла, что умеет краснеть.

После завтрака отправились в конференц-зал.

Картадель уже прохаживался по сцене, дожидаясь, когда слушатели соберутся и рассядутся по местам. Как только все угомонились, Светоч заговорил:

— Еще раз доброго утра, уважаемые Мастера, ученики. У меня есть для Вас небольшое объявление. Сегодня вечером на остров прибывает Мастер-универсал первого уровня Посвящения Аркадиан. Завтра утром к нашему сообществу присоединится Светоч Конфедерации, Великий Картадель Клиффорд.

По залу пронеслась волна удивленных вздохов и возгласов. Валлиан поднял руку, призывая к тишине.

— Да, Картадель Клиффорд. Думаю, всем присутствующим известно, что именно этот Светоч является куратором вашего мира. Прибытие этих двух людей связано с тем, что во время первого и второго Посвящения в магическом поле Левконии были обнаружены неизвестные явления, которые нарушают обычный ход процедуры. Нам предстоит их изучить. Что это означает для вас, господа ученики? Во-первых, в расписании возможны изменения. Во-вторых, нам, Светочам и Мастерам, может понадобиться Ваша помощь. Поэтому прошу всех уделить максимум внимания выполнению энергетических практик, а также упражнениям на концентрацию внимания. Впечатлениями об услышанном поделитесь во время второго завтрака. А сейчас перейдем к теме лекции.

Выслушав краткую вводную речь Картаделя Валлиана, Лайона поняла, что, даже имея доступ к более подробной информации, не смогла оценить всю серьезность сложившейся ситуации. Она смотрела на серьезное, сосредоточенное лицо Валлиана, на его решительные жесты и понимала: он будет спасть Левконию и ее жителей от пока неизвестной угрозы даже ценой собственной жизни. «А кто будет спасать его самого?» — спросила сама себя девушка. И ответила себе: «Я. Я буду спасть его. Если понадобится — то ценой собственной жизни».

«Мы много говорили в предыдущие дни об эфирном теле, — начал лекцию Светоч. — Пришла пора поговорить о следующем теле, о следующей энергетической оболочке. Называется она «тело эмоций и желаний». Это очень важная оболочка, таящая в себе неизмеримые запасы силы. Эфирное тело — тело животной силы — есть у всех живых существ, в том числе простейших одноклеточных организмов, у растений, насекомых, рыб, птиц и рептилий. Тело желаний есть только у высших млекопитающих и у человека.

В истории человечества в разные времена и в разных культурах отношение к эмоциям и желаниям менялось. Где-то любые желания объявляли проявлением греховной сущности человека и отрицали. Где-то считали эмоции проявлением слабости и прорехой, в которую утекает сила. Наиболее мудрыми оказались последователи Будды, сформировавшие понятие «срединный путь». Что такое «восьмеричный», или «срединный путь»? Это умение не впадать в крайности, не отказываться от плотских наслаждений, но и не предаваться излишествам. Это умение не «уходить с головой» в духовность, отрицая ценность земного, телесного опыта.

Зачем человеку нужны эмоции и желания, когда у него есть ум? — спросите вы. Представьте себе сверхмощный компьютер или даже искусственный интеллект. Он тоже умен. В его памяти хранятся йоттабайты информации. Его процессор выполняет миллионы операций в десятые доли секунды. Но все эти операции жестко предопределены. Заданы заранее. И компьютер выполняет их механически. Без желания. У компьютера нет инициативы. Нет того механизма, который заставляет вдруг обрести цель и начать двигаться в ее направлении. Почему так? Потому что триггерами — пусковыми механизмами всякого спонтанного действия — являются эмоции и желания. Это они вынуждают нас искать, выбирать, достигать. Это они делают нас живыми».

Далее Валлиан рассказывал об эмоциях позитивных и негативных. О том, что нужны и те, и другие. О том, что желания — это каналы, по которым движется сила, позволяющая реализовывать различные намерения. О том, как важно осознавать свои эмоции и желания и о том, как ими управлять. Потом Светоч ввел понятие эмоционального интеллекта и объяснил, что чем лучше человек осознает свои эмоции и эмоции окружающих, чем лучше умеет ими управлять — тем выше уровень EQ.

Эта тема Лайоне была понятна и знакома: в психотерапевтической практике работа с эмоциями и желаниями была одним из ведущих направлений. Поэтому задание, которое дал ученикам Светоч, Лайону порадовало: им предстояло потренироваться в осознавании собственных эмоций и в распознавании эмоций своих коллег.

В полдень лекция закончилась, Картадель и Мастера ушли, чтобы заняться подготовкой к следующей церемонии Посвящения, а ученики отправились на практические занятия. Устроившись на футбольном поле группками по пять человек, они в течение двух часов изучали себя и друг друга: искали в теле мышечные зажимы, являющиеся зеркалом подавленных эмоций. Слушали истории из жизни друг друга, одновременно стараясь понять, какие чувства владеют рассказчиком.

Малкольм по-прежнему дулся на Лайону и даже предпочел заниматься в другой группе. Девушка вздохнула с облегчением: она догадывалась, какие он испытывает эмоции и подозревала, что практическое занятие поможет ему осознать свои чувства. Ей не хотелось, чтобы он испытывал смущение и неловкость, когда поймет, что с ним происходит.

Второй лекционный блок, во время которого Лайона обнаружила, что Малкольм перестал на нее дуться, но вместо этого впал в какую-то тихую задумчивость, завершился тем, что Светоч пожелал всем приятного аппетита и сказал, что его на ужине не будет, поскольку он едет встречать Мастера Аркадиана.

Лайона, понимая, что времени на плавание остается все меньше, поужинала очень быстро и совсем скромно, после чего помчалась к себе в номер за купальником и шапочкой. Этим вечером она решила поплавать в бассейне, чтобы не терять время на дорогу к озеру и иметь возможность следить за циферблатом электронного таймера, установленного в зале для плавания.

Глава 22

Синхрония — это способность человека оказываться в нужном месте в нужное время. Лайона убедилась в справедливости этих слов, когда, выйдя из холла спорткомплекса, увидела Картаделя Валлиана и своего Наставника, идущих по дорожке в сторону коттеджа, который занимал Светоч. Мужчины тоже увидели ее, окликнули, а когда она подошла, пригласили в коттедж.

— Здравствуй, моя девочка, — Наставник на мгновение сжал ее в своих объятиях. — Раз уж мы встретились, то присоединяйся к нам.

Валлиан тоже тепло улыбнулся ей, открыл дверь гостевого домика и пригласил всех внутрь.

Усадив Лайону на диванчик, предложил всем на выбор воду, сок, чай. Лайона выбрала сок, Наставник Аркадиан, расположившийся в удобном кресле напротив Лайоны — воду. Обеспечив всех напитками, Валлиан уселся подле Лайоны.

Разговор начал Наставник:

— Думаю, прежде всего мне стоит пояснить, как я перестал быть Картаделем и оказался на Левконии.

— Да, — согласился Светоч. — Я уже знаю, что «унаследовал» от Вас, Мастер Аркадиан, планету Ойкумена. Но, думаю, всем нам будет полезно узнать, что произошло с Вами.

— Как вы понимаете, друзья, это не самые радужные воспоминания. — Признался Аркадиан. — Немногим более шести галактических лет назад я потерял жену. Межгалактический крейсер, на котором она летела, вышел на большой скорости из подпространства в опасной близости от звезды Адара — эпсилона Большого Пса. Крейсер успел подать сигнал бедствия, после чего сгорел в короне звезды.

На несколько мгновений Наставник замолк, заново переживая трагические события, и в гостиной воцарилась тишина. Печальный Валлиан опустил голову, взял руку сидящей рядом Лайоны, сжал ее между своими ладонями. Аркадиан заметил это, слабо улыбнулся. Девушка смутилась, хотела отнять руку, но Наставник понял ее намерение и отрицательно покачал головой: «не надо». И вновь заговорил:

— Узнав о гибели жены, я был сам не свой. Вначале просто не поверил, что это правда. Самостоятельно отправился к Адаре, зондировал пространство, искал следы. Пытался почувствовать жену через магическое поле. Именно эта попытка и убедила меня в том, что Алиции нет в живых. Я нашел… еще не успевшие разрушиться и раствориться в пространстве обрывки ее ауры.

Лайона видела, с каким трудом дается наставнику исповедь. А еще чувствовала, насколько сильно сопереживает Наставнику Валлиан. Всех троих охватило ощущение безвозвратной потери.

— Дальше пришел гнев. — Наставник прикрыл глаза, вспоминая. — Я готов был взорвать эту чертову звезду. Мечтал направить в ее ядро свой крейсер. Поверьте, если бы я был единственным человеком на корабле — я бы, наверное, так и сделал. Но со мной был экипаж. Тогда я вернулся к ближайшей населенной планете, высадил людей и отправился в созвездие Большого Пса, не намереваясь возвращаться обратно. Я понимал, что моя ярость — ярость Картаделя — может оказаться разрушительной для миров Конфедерации. Моя душа требовала разрушений, уничтожения. Лучевым деструктором, установленным на носу крейсера, я сутками расстреливал астероиды и метеоритные осколки. Я… разнес и разломал половину аппаратуры. Не знаю, чем бы это все закончилось, но где-то через полгода на орбите одной из планет я обнаружил межгалактический лайнер. Он не отвечал на запросы. Я пристыковался к нему и обнаружил, что часть экипажа отсутствует, часть находится в запертых и неработающих анабиозных капсулах. Они погибли во сне, когда лайнер, которым перестали управлять, ушел в режим энергосбережения.

— Вам удалось установить, что это был за лайнер? — Валлиан оторвал взгляд от своих рук, продолжавших сжимать ладонь Лайоны.

— Да. Удалось. Это был «Bold Dreamer» — «Смелый Мечтатель», корабль пропавшей три десятка лет тому назад научной экспедиции. По переговорам и сведениям, поступившим на бортовой компьютер, я понял, что весь экипаж высадился на планету, обнаружив на ней признаки жизни. Они оставили на борту всего одного бодрствующего человека — техника, отвечавшего за активацию анабиозных капсул.

— Что с ними произошло? Они не смогли вернуться на корабль? — не выдержала Лайона.

— Они погибли. Все до единого. В течение нескольких минут после высадки. Оказалось, что на планете присутствовало всего две формы жизни: растения и насекомые, похожие на ос, но гораздо более крупные и способные поглощать и переваривать любую органику. Проблема в том, что защитные костюмы, которыми пользовались члены экспедиции, на восемьдесят процентов состояли из органических материалов. И местные осы налетели роем и просто сожрали людей вместе с их скафандрами раньше, чем люди сумели понять, что происходит.

— Не понимаю, как выживают эти осы, если они съедают всю органику? — задумчиво произнес Валлиан.

— Насколько я понял, у ос симбиоз с местным видом растений. Осы съедают местную растительность подчистую, но приставшие к их лапкам семена очень мелкие, они попадают в землю и лежат там, пока не сменится сезон. На сезон дождей осы уходят в спячку, а семена в это время всходят, новые растения быстро развиваются, цветут, и к окончанию сезона дождей на них вызревают новые семена.

— Понятно. Дожди заканчиваются, просыпаются осы, съедают «урожай» и вновь впадают в спячку.

— Вот именно. Наши ученые, на свою беду, высадились в период активности ос.

— А что случилось с техником? — снова задала вопрос Лайона.

— Трудно сказать… Вероятно, он не справился с психологическим шоком, когда понял, что все погибли. Я нашел его останки… судя по данным борткомпьютера, он даже не пытался пробудить тех, кто находился в анабиозных капсулах.

— И что же вы предприняли, Мастер Аркадиан?

— О-о! Я все еще был в ярости… и решил, что таким опасным существам, как местные осы, не следует существовать. Я не стал спускаться на планету. Вместо этого я уничтожил ее. Вместе со своим крейсером и вместе с телами погибших… а сам перебрался на лайнер экспедиции и рассудил, что человечество должно узнать о судьбе этих людей.

— Так значит, вот когда Вы выгорели… — задумчиво произнес Картадель.

— О да! Я выжег себя… сгорел вместе с этими проклятыми тварями. Только я сгорел изнутри.

Лайона сидела и молча глотала слезы. Ее собственные беды теперь казались ей мелкими и незначительными в сравнении с тем горем, которое пережил ее Наставник. Валлиан заметил ее состояние, обнял, положил ее голову на свое плечо.

— Итак, Вы перебрались на «Bold Dreamer», и?.. — спросил Аркадиана.

— И не учел, что лайнер ушел в экспедицию более тридцати лет назад. Я не сохранил карты, навигационные приборы со своего крейсера. Был не в состоянии здраво мыслить. Поэтому задал приблизительные координаты. И ушел в прыжок. Меня вынесло из подпространства вблизи Левконии. Космическая служба планеты обнаружила лайнер и сочла меня единственным выжившим членом экипажа — тем самым техником. Совпадение это или перст судьбы — но мы с ним оказались ровесниками. И тип внешности совпал.

— И вы не стали сообщать о том, кто Вы на самом деле? — с недоумением спросила Лайона.

— Не стал. Да и что бы я сообщил? Что я — «слетевший с катушек» Картадель, слетавший в соседнюю галактику и уничтоживший там целую планету? Без документов, без способностей, без денег… Кто бы мне поверил?

В комнате вновь повисла тишина. Наставник сидел, глядя в ночь за окном. Валлиан напряженно размышлял, осмысливая рассказ Аркадиана. Лайона тоже думала — о том, какими странными путями приводит жизнь людей друг к другу. Какова была вероятность того, что она встретит бывшего Картаделя и станет его ученицей? Какие-то бесконечно малые величины… Но вот он сидит здесь, сумевший справиться со своим горем. Сумевший вернуться к Человечеству — и по-прежнему готовый служить ему.

Светоч, видимо, закончил осмысливать рассказ Наставника и обратился к нему:

— Если Вы не слишком устали, Мастер Аркадиан, я бы хотел услышать вторую часть Вашего повествования. О том, как Вы оказались в Милангме, какие способности обнаружили у Лайоны. И какие события заставили Вас думать, что на планете происходит что-то неправильное.

— Благодарю за заботу, Светлейший. Я в состоянии продолжить рассказ.

— Тогда мы Вас слушаем.

Лайона выпрямилась, не отнимая руку у Картаделя и тоже кивнула: слушаю.

— Так вот. Космическая служба Левконии отправила меня на планету, снабдив документами на имя погибшего техника. Высадили меня не в Милангме, а в соседней стране — Оппортунии. Несколько месяцев я провел там. Чтобы выжить в этой стране, нужно обязательно присоединиться к какой-нибудь из политических партий, стать проводником ее идей. Иначе не получишь ни работы, ни социального пособия, ни крыши над головой. Мне пришлось срочно изучать идеологию и предвыборные программы каждой из партий: я надеялся, что среди них найдется та, которая покажется мне более-менее приемлемой. Не нашлось. Но зато в стране случился очередной переворот, а какая-то из анархистских газетенок напечатала статью о том, что Милангма принимает беженцев из Оппортунии, не желающих поддерживать ни новое правительство, ни одну из существующих там партий. Вот так, в качестве беженца, я и перебрался в столицу соседнего государства — Кетреценд, где центр адаптации мигрантов выделил мне социальное жилье и пособие. Моя псевдопрофессия — техник по обслуживанию анабиозных капсул — была никому не интересна, да и возраст оказался пенсионный. А еще через несколько месяцев мы познакомились с Лайоной. — Старик ласково улыбнулся сидящей напротив девушке. — И у меня началась новая жизнь, в которой появился новый смысл и новый близкий мне человек.

Лайона не выдержала, встала с дивана, подошла к Аркадиану, встала на колени у его кресла, взяла его руки и срывающимся голосом произнесла:

— Я люблю Вас, Наставник!

— Я тоже люблю тебя, Лайона. — Он пожал ее руки. Ласково провел сухой ладонью по волосам, заправив за ухо выбившуюся из прически прядку. — Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была такой, как ты.

— Я и есть Ваша дочь… духовная, — почти умоляюще произнесла девушка.

— Да. Это правда. В своем сердце я принял тебя как дочь. Иди присядь, Лайона. Нужно все же закончить этот разговор.

Лайона поднялась с колен, вернулась на диван, вытерла повлажневшие глаза. Валлиан снова взял ее руку, поцеловал ее пальцы. Потом поднял глаза на Аркадиана:

— Я весь внимание.

— И я. — Подтвердила Лайона.

— Хорошо. История моего знакомства с Лайоной Вам, Светлейший, уже известна. Подумав о том, чтобы взять ее в ученицы, я решил взглянуть на ее ауру. И обнаружил в ней Знак Экзорциста.

— Что?! — в один голос вскричали Лайона и Валлиан.

Валлиан, конечно, понимал, что это значит, и видимо, скорее был удивлен самим фактом находки. А вот Лайона даже не могла себе представить, о чем идет речь.

— Знак Экзорциста. И энергетический потенциал, который можно развить до первой ступени Посвящения. Собственно, девочка уже и сама невольно начала обучение, необходимое для Экзорцистов, когда занялась психотерапией. Это, конечно, не одно и то же, но можно считать, что первый этап подготовки она прошла.

— Мастер Аркадиан, вы не могли ошибиться? — с надеждой спросил Светоч.

— Не мог, Светлейший. Сейчас сами увидите. Лайона, девочка, подойди ко мне.

Лайона, словно загипнотизированная, медленно поднялась с диванчика. Медленно подошла к Наставнику. Встала рядом, безвольно опустив руки. Наставник что-то прошептал ей в макушку, проделал несколько пассов руками.

— Смотрите, Светлейший. Я снял маскировку с ауры.

Валлиан поднял взгляд. Лайона увидела, как побледнело его лицо, как сжались губы и напряглись вцепившиеся в край дивана пальцы.

— Знак!.. — произнес он таким замогильным голосом, что по коже Лайоны побежали зябкие мурашки. — Знак Экзорциста… — повторил он.

Наставник снова прошептал что-то девушке в макушку, сделал несколько сложных движений пальцами и кистями рук. Потом положил ладонь ей на плечо и слегка подтолкнул:

— Иди присядь, дочка.

Лайона даже не обратила внимания, что старик впервые назвал ее так, потому что была потрясена странной реакцией Валлиана, весьма похожей на отчаяние.

— Все так плохо? — поинтересовалась у него, присев рядом.

— Нет. Нет. Не волнуйся. С тобой все в порядке, — успокоил ее Картадель.

Вот только с ним самим что-то было не в порядке, но говорить на эту тему он явно был не готов.

— Наставник! Мастер Аркадиан! Объясните мне, пожалуйста, что это за Знак Экзорциста? Что он означает?

— Хорошо. Слушай. Ты, вероятно, наслышана, что в энергоинформационном поле, которое пронизывает все сущее, и которое принято называть «магическим», встречаются темные сущности. Некоторые из них устроены совсем просто и не наделены даже тенью разума. Некоторые обладают зачатками разума. А некоторые — те, которых принято называть демонами — имеют довольно развитое мышление. Все эти твари так или иначе питаются человеческой энергией. А Экзорцисты — это люди, обладающие особой способностью. Способностью распознавать и уничтожать этих тварей. Разумеется, после должного обучения.

— Но я не замечала за собой таких способностей!

— Замечала или нет, но несколько низших тварей ты даже уничтожила, хотя и не поняла этого.

— Ии… что теперь?

— Теперь в ближайшем будущем тебе предстоит пройти полноценное обучение на планете Монастырь, в Школе Экзорцистов.

— Школа Экзорцистов? А это обязательно?

— Это в твоих интересах, дочка. Иначе ты будешь беззащитна перед теми из тварей, которые обладают неким подобием разума. А они начнут на тебя охоту, как только узнают о твоем существовании. Это просто чудо, что они не вышли на тебя раньше, чем мы с тобой встретились. Видимо, дело в том, что ты пока не инициирована.

Выслушав наставника, Лайона откинулась на спинку дивана, запрокинула голову и стала смотреть в потолок, ощущая, что не в состоянии думать. Не в состоянии испытывать какие-либо эмоции. Не в состоянии осмыслить тот объем информации, который свалился на нее в этот вечер.

«Что, ж, — хмыкнула она вдруг про себя иронично. — Ты ждала, Лайона, что твоя жизнь как-то изменится после поездки на Остров Посвящения? Вот она и изменилась».

Наставник, видя, что Лайоне нужно время, чтобы «переварить» новости, перевел взгляд на Валлиана, впавшего в глубокую задумчивость.

— Светлейший! — Валлиан не услышал. — Картадель Валлиан!

— А… да… Простите, Мастер Аркадиан. Я, кажется, слишком ушел в свои мысли и забыл о своих обязанностях хозяина. Благодарю Вас за рассказ. Думаю, нам всем пора отдохнуть. Где бы вы предпочли остановиться? В моем коттедже есть свободные спальни. Кроме того, не заняты два коттеджа и множество номеров в гостиничном корпусе.

— Давайте не будем стеснять друг друга, Светлейший. Думаю, я займу один из гостевых домиков.

— Хорошо. Свободны восьмой и девятый коттеджи. Устраивайтесь в любом из них.

Лайона, услышав, что мужчины собираются расходиться, тоже встала.

— Я провожу Вас, Наставник?

— Спасибо, дочка. Не откажусь. Пойдем.

— Лайона, — окликнул девушку Картадель, шагнул к ней, положил руки на плечи.

Наставник, увидев это, улыбнулся светло, сказал:

— Вижу, Вам еще нужно что-то сказать друг другу. Я подожду тебя на лавке во дворе, дочка.

— Да, я сейчас иду, — откликнулась она, выглядывая из-за плеча Светоча.

Наставник вышел, а Валлиан обнял девушку и прижал к своей груди, как прижимают только самых дорогих людей в предчувствии долгой разлуки. Она тоже обхватила его за плечи, уткнулась носом в ямочку между ключиц. Замерла, не зная, что сказать. Но Светочу слова, видимо, и не были нужны. Справившись со своими чувствами, он отпустил ее. Сказал:

— Пойдем, я провожу тебя до дверей.

У дверей остановился.

— Доброй ночи, Лайона.

Она взглянула на его пасмурное лицо. Подняла руку. Погладила его по щеке, на которой уже начала проступать темная щетина. Шепнула:

— Доброй ночи, Валлиан, — и выскользнула за дверь.

Он прислонился к дверному косяку, закрыл глаза и стоял так несколько минут, ощущая теплую ладонь на своем лице и вспоминая тихий шепот: «доброй ночи, Валлиан».

Она впервые назвала его по имени, и это согрело его сердце.

Мастер Аркадиан и Лайона вначале шли молча. Лайона просто смотрела по сторонам, а Наставник о чем-то размышлял. Потом произнес:

— Мне кажется, девочка, что будет лучше, если ты поживешь рядом со мной оставшиеся дни.

— Вы хотите, чтобы я поселилась рядом с Вами, Наставник?

— Да. Это не вызовет вопросов, если завтра мы объявим, что я твой Наставник.

— Но ведь считается, что я — ученица Мастера Рида.

— Тогда объявим, что я — твой первый Наставник. Это полностью соответствует истине.

— Мастер Аркадиан, не подумайте, что я против, но мне бы хотелось понять причины…

— Причин несколько, девочка. Во-первых, нам с тобой обо многом предстоит поговорить. Во-вторых, ты оказалась невольно посвящена в такие тайны, о которых другим ученикам знать не следует. Я понимаю, что ты не проговоришься, но зачем тебе терпеть лишние расспросы? И есть еще одна причина. Тебе и дальше придется помогать, и не только Картаделю Валлиану, но и всем нам. И придется участвовать в обсуждениях возникающих проблем и вопросов. Согласись, если ради этого тебе придется бегать в коттедж к Светочу — это вызовет лишнее внимание к тебе со стороны учеников. А вот если ко мне на огонек как-нибудь вечером зайдет Светоч — это ни у кого не вызовет удивления.

— Да. Пожалуй, — не могла не согласиться Лайона. — Значит, можно сразу идти в девятый коттедж. Почти все мои вещи в транспортном шкафу. А те, что остались, я заберу завтра.

— Вот и прекрасно.

— Мастер?

— Да?

— А Вы… Вы имеете возможность помочь полковнику Риду? Картадель Валлиан сказал, что у полковника эмоциональная зависимость. Похоже, никто из Мастеров пока не смог ничего для него сделать.

— Думаю, я знаю, как ему помочь. Кстати, сделать это нужно уже завтра. Негоже, чтобы человек в таком состоянии в Посвящениях продолжал участвовать.

— Вы сняли камень с моего сердца, Наставник! — воскликнула обрадованная девушка. Только теперь она поняла, что все это время продолжала переживать за Кристиана Рида и чувствовала себя виноватой. — Еще один вопрос, Наставник.

— Да, Лайона?

— Почему Картадели скрывают, что церемонии Посвящения отнимают много сил и могут быть даже опасны для них? И почему не обучают никого той секретной практике «пять по пять»?

— А как ты сама думаешь, девочка? Ведь у тебя есть какие-то соображения на этот счет?

— Думаю, возможно, сведения об опасности церемонии Посвящения не раскрываются, чтобы не ставить под угрозу жизнь самого Картаделя. Ведь, судя по тому, что я видела, они могут находиться в таком состоянии, когда совершенно не способны защитить себя.

— То, что ты видела, Лайона — это нестандартная ситуация. Обычно таких тяжелых «выходов» из процесса не бывает. Но в остальном ты мыслишь правильно: нельзя допустить, чтобы рядом с ослабленным Картаделем оказался человек со злыми намерениями. Поэтому людям лучше вовсе не знать об этих минутах повышенной уязвимости.

— Да, я поняла теперь… Значит, секретная практика «пять по пять» известна только самим Светочам? И они проводят ее на себе или на таких же Светочах?

— По сути, так. Но в случае, когда у Картаделя есть официальная пара — супруга — Светоч на свой страх и риск может обучить ее данной практике.

— То есть эту практику мог бы освоить любой человек?

— Нет. Не любой. Только подготовленный. Имеющий навыки работы с энергиями человеческих магических полей. Но у Картаделей не бывает жен, не имеющих таких навыков. Догадываешься, почему?

— Потому что необученные и не имеющие собственного повышенного резерва женщины просто не выдержат энергетику Светоча?

— Да, все правильно. Вот ты и ответила сама на все свои вопросы. А теперь пошли все же отдыхать.

— Доброй ночи, Мастер Аркадиан.

— Доброй ночи, дочка.

Добрались до коттеджа. Разошлись по разным спальням. Закончился еще один долгий и трудный день.

Глава 23

День шестой

В утренней полудреме Лайона вдруг поймала себя на том, что представляет себе большой настенный календарь, на котором дни пребывания на Острове выделены другим цветом. Вначале, когда Лайона только ехала сюда, все предстоящие даты светились одинаковым нейтральным светло-серым, серебристым цветом. Теперь же каждый из пяти уже прожитых дней приобрел свой собственный оттенок.

Первый день: цифры глубокого синего цвета, с проблескивающими в нем серебристыми и золотистыми искрами. В тот день она зачерпнула всех оттенков синевы полными ладонями: ярко-синее небо, в котором она побывала; серебристо-синий, со стальным оттенком океан под крыльями самолета; прозрачно-синее, скорее даже бирюзовое озеро, в котором плавала; темно-синие, почти черные сумерки, через которые вел ее за руку Картадель…

Второй день — день всех оттенков розового. Карминно-розовый — цвет утреннего неба во время пробежки; амарантово-розовый — цвет стен и скатертей в ресторане при естественном дневном освещении; светло-коралловый — цвет песка на пляжике, где она снова случайно встретилась со Светочем; глубокая фуксия — цвет ее спортивного купальника…

Третий день. Цифры на воображаемом календаре играют всеми оттенками зеленого. Изумрудная зелень тропического леса, по которому она бежала; травянистая зелень футбольного поля, на котором собрались ученики, чтобы провести практическое занятие; нефритово-зеленое свечение сердечной чакры — Анахаты; грушевый оттенок глаз Малкольма, утешающего ее, расстроенную тем, что у нее активны те чакры, которые должны быть пассивны…

Четвертый день: цифры переливаются одуванчиковой желтизной футболки, в которой она отправилась в тот день на пробежку; золотисто-желтыми оттенками потоков энергии, с которыми пришлось много работать в этот день Лайоне; бледно-желтым свечением кристаллов памяти. Но проскальзывают в этой радостной желтизне и тревожные оттенки красного: ржаво-красные сполохи сомнений и неуверенности; огненно-алые языки злости; рубиново-красный всплеск мысли «стой! не ходи к нему!»

Кто бы мог подумать, что всего за одну ночь все оттенки желтого и красного смешаются, переплавятся в жарких глубинах ее сердца и окрасят утро нового, пятого дня в оттенки коричневого. Охряный и коньячный — цвета ее костюмчика в стиле «милитари». Корица и ваниль — цвета кофейной пенки, которая теперь всегда будет ассоциироваться у нее с первым поцелуем, который подарил ей Валлиан.

Какие цвета и оттенки окрасят новый, шестой день? Этого девушка пока не знала. Но в ней зрела твердая уверенность, что все будет хорошо. Что Мастера и Картадели справятся — со всеми сложностями, со всеми проблемами. Не могут не справиться!

А пока — хватит валяться! Пора на пробежку!

Она переоделась, поплескала холодной водой в лицо, чтобы взбодриться, спустилась на первый этаж, встретилась почти у выхода с Наставником, тоже направлявшимся на улицу — видимо, на утреннюю прогулку. Поздоровались, вышли вместе за ограду — и попали под перекрестье взглядов. Со спортивной площадки на них смотрел приветливо, хотя и несколько удивленно, Картадель Валлиан.

А со стороны десятого коттеджа, где до вчерашнего вечера обитала Лайона, донесся изумленный возглас Малкольма:

— Лайона?!

Ах, да! Малкольм. Верный рыцарь. Пунктуальный, как шевцерские часы. И такой же неутомимо-настойчивый. Вот что с ним делать?! Подбежал, встал напротив, смотрит вопросительно:

— Привет, Недотрога. Здравствуйте, Мастер?..

— Мастер Аркадиан. Мой первый Наставник. — Подсказала Лайона и обернулась к Наставнику: — Мастер, разрешите Вам представить Малкольма, ученика Мастера Гуррена.

Малкольм склонился в вежливом поклоне:

— Приветствую Вас, Мастер Аркадиан. Рад знакомству.

— Приветствую, Малкольм. Пойдемте, молодые люди, проявим вежливость и поприветствуем Картаделя Валлиана.

Двинулись втроем к краю спортивной площадки. Туда же подошел Валлиан. Дружно поклонились ему:

— Доброго утра, Светлейший!

— И вам доброго утра, Мастер, ученики.

Возникла неловкая пауза. Лайона решилась нарушить молчание:

— Мы пойдем? — Спросила за себя и Малкольма.

Мастер и Светоч согласно кивнули, отпуская. Молодые люди двинулись к дороге, ведущей из поселка. Старшие смотрели им вслед. Аркадиан — с задумчивой улыбкой. Валлиан — с уже начавшей становиться привычной тоской. Наставник заметил угнетенное состояние Светоча, без труда разгадал его причины. Сказал, не поворачивая головы:

— Малкольм ей как младший брат. Не надо о нем беспокоиться.

— Все так явно? — на губах Валлиана проступила грустная улыбка.

— Для того, кто сам прошел этот путь. Спарринг, господин Картадель?

Валлиан с сомнением взглянул на старика: уж не шутит ли? Похоже, не шутит.

— Что ж, я готов. Исходные условия?

— Четверть стандартной силы, средняя скорость.

— Время?

— Пятнадцать минут.

Отправились на футбольное поле — чтобы было, где развернуться. Специальная разминка. Сосредоточение. Открыли глаза, глянули друг на друга — и почти исчезли. Размазались в пространстве.

Если бы кто-то получил право записать бой Светочей на видео, ему пришлось бы ставить скорость записи не менее девяноста шести кадров в минуту — в четыре раза выше стандартной. А потом просматривать эту запись с обычной скоростью. Но даже на такой записи рассмотреть удалось бы далеко не все. Слишком быстро двигались тела. Слишком стремительны были удары, блоки, уклоны.

У Картаделей была своя система боя — универсальная. Объединившая в себе все лучшее, что изобрело человечество за тысячелетия своего развития. А еще в этом бое не было стандартной последовательности движений. Если бы это был танец — то танец без ритма, без рисунка, без регулярных повторов одних и тех же фигур. Импровизация, в которой партнера чувствуют еще до того, как он сделает следующий шаг и реагируют молниеносно, упреждая движение и стараясь навязать свое.

***

Терпения Малкольма едва хватило на сотню метров. Как только спортивная площадка скрылась за гостевыми домиками, он остановился, обернулся к девушке:

— Лайона, объяснишь мне что-нибудь?

— А разве я не объяснила? Мастер Аркадиан — мой Наставник. Он прибыл сюда по приглашению Светоча. Посчитал, что я буду ему полезна и предложил перебраться в домик, который занял сам. Разве у вас в стране не бывает такого, чтобы ученики жили под одной крышей со своим Наставником?

— Бывает.

— Ну, вот и у нас бывает. Поверь, я счастлива, что удостоилась такой чести — жить рядом с Мастером Аркадианом.

— Вот вроде все правильно говоришь. Только такое чувство, что чего-то недоговариваешь.

— Поверь, Малкольм. Я не смогу сказать тебе больше, чем уже сказал вчера и чем скажет сегодня Светоч. Побежали уже?

— Побежали. — Вздохнул Малкольм.

Лайону допрос слегка разозлил, и она задала такой темп, при котором разговаривать в принципе невозможно: не потерять бы дыхание! Полностью ушли в движение — даже по сторонам не смотрели. С пробежки возвращались потные, взмыленные. Когда до поселка оставалось совсем немного, Малкольм, уже успевший восстановить дыхание, вновь заговорил:

— Лайона, я хотел бы встречаться с тобой.

— Мы и так каждый день встречаемся.

— Да не в том смысле! Будешь моей девушкой?

Лайоне вспомнился Валлиан. Его теплые руки, сжимающие ее ладонь. Густые тяжелые пряди темных волос под ее пальцами. Проступившая щетина на твердом подбородке. Собственное выпрыгивающее из груди сердце и сладкое томление внизу живота. Поняла вдруг, что уже не может думать ни о каком другом мужчине.

— Я не могу с тобой встречаться, Малкольм.

— Почему? У тебя кто-то есть?

Есть ли у нее Валлиан? Возможно ли, что он уедет, оставив ее здесь — влюбленную, тоскующую? Впрочем, она ведь тоже на Левконии не останется: Наставник сказал, что ее ждет Школа Экзорцистов на планете Монастырь. Что бы ни ждало ее впереди, но с Малкольмом она точно не будет.

— Малкольм, это не важно, есть у меня кто-то или нет. Просто ты мне как младший брат. Горячо любимый младший брат. Забавный, веселый, близкий.

— Значит, братик? Младший? Лучше бы другом назвала. У друга хотя бы шанс есть. А я, значит, совсем без шансов…

Замолчал. Так в молчании и разошлись по своим коттеджам. Лайоне было горько. Не хотелось терять ставшие такими теплыми и доверительными отношения с обаятельным блондином. Ну вот зачем он все испортил?

***

Пока Лайона с Малкольмом бегали и выясняли отношения, на Остров прибыл Картадель Клиффорд и заселился в последний, пустовавший до этого восьмой коттедж. Во время завтрака ученики с ненавязчивым любопытством посматривали на вновь прибывших. А после завтрака Картадель Валлиан собрал всех в конференц-зале и объявил:

— Как я и сообщал вчера, на остров прибыли новые гости, которых я хочу Вам представить. Светоч Конфедерации Великий Картадель Клиффорд — куратор мира Левкония.

Сидевший в первом ряду Клиффорд встал, обернулся к залу, слегка поклонился. Ему немного поаплодировали. Дождавшись тишины, Валлиан обратился к Клиффорду:

— Картадель Клиффорд, возможно, Вы хотите что-либо сказать присутствующим?

— Хочу. Рад приветствовать вас, уважаемые Мастера, ученики. Рад провести несколько дней на Острове, в вашем замечательном обществе.

Картадель еще раз слегка поклонился и сел.

— И Мастер-универсал первой ступени Посвящения Аркадиан. Первый Наставник госпожи Монтессори. — Закончил представление гостей Валлиан.

Аркадиан встал, поклонился залу. Зал захлопал, загудел удивленно. Почти все обернулись, чтобы взглянуть на Лайону. Спина сидящего впереди Лайоны Кристиана Рида сделалась совсем каменной. Он оборачиваться не стал.

Валлиан вновь попросил тишины.

— Господа ученики. Сейчас вы отправитесь на самостоятельное практическое занятие. В качестве задания прошу вас разбиться на четыре группы по пять человек. Важно, чтобы в каждой пятерке были представители разных школ. Каждая пятерка должна потренироваться в объединении энергий и создании единого энергетического поля. С энергией прошу не шутить. Заземляться все умеют? Перед объединением энергией обязательно заземлитесь. Постарайтесь удерживать единое поле, не перенасыщайте его силой. Ваша цель — продержаться как можно дольше, а не устроить неконтролируемый выплеск. Задание понятно? Если вопросов нет — прошу расходиться.

Ученики оживились, зашевелились и дружно отправились на уже ставшее родным футбольное поле: выполнять полученное задание.

Оставшимся в зале Картаделям и Мастерам Валлиан предложил подняться на третий этаж, в гостиную президентского люкса, чтобы продолжить общение в более тесном кругу и более комфортной обстановке. Обсудить предстояло многое, в том числе возможность проведения очередной церемонии Посвящения.

Собравшиеся в просторной гостиной шикарного номера-люкса Мастера свободно устроились на удобных диванах и креслах, расставленных так, чтобы образовывать круг. В центре круга стоял столик с напитками в изящных графинах и фруктами в хрустальных вазах. Картадели и Мастер Аркадиан уселись на один диван. Валлиан начал беседу.

— Уважаемые Мастера, предлагаю отодвинуть в сторону церемонии и условности. Нам с Вами есть что обсудить. Для начала хочу еще раз представить Мастера Аркадиана. Мастер Аркадиан Дорино, в недавнем прошлом — Светоч Конфедерации, Великий Картадель Аркадиан, куратор мира Ойкумена. Историю исчезновения и возвращения экс-картаделя Аркадиана я записал на мнемокристалл, Светоч Клиффорд уже ознакомился с этой записью.

— Да, как человек, который был лично знаком с Картаделем Аркадианом в прошлом, я подтверждаю действительность записи и личность Мастера Аркадиана, — подал голос Клиффорд. — Рад Вашему возвращению, Мастер.

В гостиной сделалось совсем тихо… Все пытливо смотрели на старика, пытаясь осознать шокирующую новость.

Рид закаменел еще больше. Вот и взял с собой девушку, выдал за свою ученицу… Но и она хороша: ни словом же не обмолвилась, что у нее есть Наставник! Многие ли могут похвастаться, что их Наставник — Картадель? Пусть даже бывший. Лайона, оказывается, могла бы.

А Валлиан, сам того не зная, отправил в сердце несчастного полковника еще одну отравленную стрелу:

— Мастер Аркадиан обнаружил в ауре госпожи Монтессори Знак Экзорциста. Именно поэтому взял ее в обучение.

Этой новости Кристиан уже не выдержал. Заскрипел зубами, откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза. За пять дней на острове ему так и не удалось выкорчевать из своей души прочно поселившийся там образ сдержанной и немногословной женщины, умевшей улыбаться так тепло, что оттаивало даже его ледяное сердце.

Рид даже начал смиряться с мыслью о том, что не получит Посвящения. «Что, ж останусь Мастером Второй ступени, — думал он. — Вернусь с Острова, начну снова ухаживать за Лайоной. Зависимость или нет, а чувство у меня к ней есть. Я смогу сделать ее счастливой. А она подарит мне наследника».

Теперь же Лайона была потеряна для него окончательно. Как Мастер и как руководитель отряда особого назначения он знал, что людей со Знаком Экзорциста в ауре рождается очень мало, их ищут, их берегут, их ценят на вес золота. На других планетах Конфедерации детей с таким знаком просто обучают по специальной программе до восемнадцатилетнего возраста, после чего отправляют на планету Монастырь. На вечно воюющей Левконии детей изымали из семей и сразу отправляли на Монастырь. Лайону же каким-то образом пропустили. И он пропустил! Ну почему он не догадался взглянуть на ауру девушки?! Почему позволил себе забыть о своих обязанностях? Расслабился. Расчувствовался. И вот результат.

Он едва сдержался, чтобы не застонать, открыл глаза и встретился с внимательным и понимающим взглядом Аркадиана.

— Мастер Рид, — сразу же заговорил тот, поймав взгляд полковника. — Не корите себя. Вы не смогли бы увидеть Знак, даже если бы очень постарались. Я замаскировал его.

«Мне от этого не легче!» — зло подумал Кристиан. Но вслух ничего не сказал, только головой мотнул, давая понять, что услышал обращенные к нему слова.

Валлиан вдруг встал, подошел к полковнику, положил руку ему на плечо, перешел на «ты»:

— Рид, мастеру Аркадиану известно о твоей проблеме. И он — тот, кто может и готов тебе помочь. Если ты примешь эту помощь. Подумай. У тебя еще есть время.

— Я подумаю, — выдавил Кристиан через силу.

— Ну хорошо, а теперь перейдем к другим насущным вопросам, — Валлиан вернулся на диван. — Мы с вами провели уже две церемонии Посвящения. Сегодня должны были провести третью. Но возникли неожиданные трудности. Вы все знаете, что во время церемонии четверо посвященных создают тоннель, необходимый для того, чтобы Проводник и Посвящаемый могли пройти три слоя нижнего магического поля планеты без потери энергии и добраться до границы со сверхмагическим полем. Во время предыдущих церемоний мы обнаружили, что в магическом поле Левконии возникла темная энергия, искажающая тонкие настройки, искривляющая тоннель. Эта же энергия мешает Проводнику и Посвящаемому вернуться со сверхмагических огненных уровней. Находясь внутри канала и сопровождая Мастеров, я не имел возможности разобраться в том, что это за темная энергия, какова ее природа и где находится ее источник. Все сведения, которые удалось нам с вами собрать, я изучил сам и передал на изучение Картаделю Клиффорду. К сожалению, анализ собранной информации не дал нам полной и ясной картины происходящего. Поэтому на повестке дня у нас два вопроса. Первый: следует ли нам рисковать и проводить очередную церемонию Посвящения, и если да — то будем ли мы это делать сегодня или перенесем событие на другую дату? Второй вопрос: что происходит в магическом поле планеты, что за темная энергия появилась в нем? У кого есть какие-либо соображения на этот счет?

Заговорил Картадель Клиффорд:

— Думаю, все помнят, что Левкония — мир, который изначально был отдан «на откуп» не согласным с правлением Картаделей, с тем общественным устройством, которые предложили первые Светочи Конфедерации. Вот уже три тысячи лет, как на Левконию в соответствии с Договором ссылаются не только противники существующей власти, но и те люди, которые не могут или не хотят жить по принятым в мирах Конфедерации законам. Понятно, что все эти люди, не пожелавшие принять власть и закон Конфедерации, точно так же не желают принимать власть и законы государств Левконии. Поэтому в большинстве стран планеты мы наблюдаем частые смены власти, политического строя. Кроме того, везде наблюдается повышенная преступность, постоянно возникают разнообразные террористические и бандитские группировки. Но даже если учесть, что такая ситуация типична для Левконии, за последние шесть-семь лет количество вооруженных конфликтов, переворотов, громких преступлений выросло почти в три раза. Без видимых причин. Еще одно. Последние шесть-семь лет постепенно, но неуклонно растет число «переселенцев» — граждан Конфедерации, изъявивших желание перебраться на неблагополучную вроде бы планету. Все это не может не настораживать. При этом крупных темных эгрегоров в магическом поле почти не наблюдается, а те, которые возникают, часто самоуничтожаются, распадаются, что, как вы знаете, очень нетипично для таких энергоинформационных образований. Сейчас я склонен полагать, что все эти факты как-то связаны между собой, хотя пока не представляю себе — как именно.

Клиффорд умолк, Валлиан обвел глазами затихших Мастеров. Видно было, что люди озадачены. Следующим решил высказаться Мастер Аркадиан.

— Что ж, попробую дополнить слова Картаделя Клиффорда собственными наблюдениями. Я живу на Левконии уже почти два года, последний год — в статусе социального пенсионера. Времени свободного, сами понимаете, много. Вот уже больше года я занимаю себя тем, что внимательно изучаю новости по всем доступным источникам — от телевизионных новостных каналов до печатных изданий и публикаций в инфонете. Записываю, анализирую, думаю. И вот что, господа, обнаружилось. Во всех странах с удивительной регулярностью появляются группировки-однодневки. Не важно: бандитские, террористические или революционные. Собирается небольшая группа людей, от пяти до двадцати человек, организовывает какое-то событие — взрыв, захват заложников, ограбление банка, перестрелку… И исчезает. Как будто ее и не было. Хотелось бы верить, что все дело в четких действиях доблестных силовых структур, но подозреваю, что они здесь ни при чем. По какой-то причине организаторы группировок позволяют развалиться тому, что создали, словно теряют интерес к деятельности, которую сами же и начали. Все это выглядит странно и подозрительно. Так, словно все эти группировки создаются на один раз. Если поймем, кому и чем может быть выгодно такое явление — думаю, мы сдвинемся с мертвой точки в понимании происходящего на Левконии.

Слушая Аркадиана, Рид все больше сосредотачивался, все больше превращался из Мастера бесконтактного боя в «особиста» полковника Рида. Дождавшись, когда старик закончит свою речь, он вскочил:

— Могу я сделать несколько звонков и запросить у своих служащих информацию? Мне бы хотелось проверить слова Мастера Аркадиана и выяснить, что известно службам нашей страны о дальнейшей судьбе распавшихся группировок и их организаторов.

— Да, разумеется, Вы очень нам поможете, Мастер Рид. Думаю, эта информация может оказаться полезной, — отозвался Картадель Клиффорд. — Более того, я бы хотел передать ее своему аналитическому отделу.

— Предоставим в кратчайшие сроки! — по-военному четко отозвался Рид.

— Мастер Аркадиан, — окликнул Клиффорд старика. — Надеюсь, Вы тоже сохранили те сведения, которые собирали и сможете передать их мне?

— Да, разумеется, Светлейший, — слегка поклонился Аркадиан.

Валлиан задумчиво заметил:

— Очень нетривиальная ситуация. Крупные эгрегоры или не образуются, или распадаются. Возникает множество мелких. Мелкие тоже распадаются, на смену им приходят новые, и эта картина полностью соответствует той, которую нарисовал нам Мастер Аркадиан в отношении группировок. Уважаемые Мастера, у меня есть просьба, она же предложение. Давайте каждый из нас аккуратно, стараясь никого и ничего не потревожить, попробует заглянуть на второй-третий слой магического поля Левконии. К верхней границе третьего слоя прошу не приближаться, достаточно будет взглянуть издали. Затем обсудим и сопоставим наши наблюдения.

С этим предложением согласились все. Буквально через пару минут в гостиной наступила тишина. Если бы кто-нибудь в это время заглянул туда, то, наверное, надолго запомнил бы странную картину: восемь мужчин сидели в креслах, на диванах вокруг сервированного фруктами, безалкогольными напитками стола и, кажется, спали. Во всяком случае, закрытые глаза, расслабленные позы, безэмоциональные лица производили именно такое впечатление.

Впрочем, так продолжалось недолго. Уже через пятнадцать минут мужчины начали открывать глаза и переглядываться в ожидании, когда «очнутся» остальные. А когда из «странствия» вернулись все, то выяснилось, что несмотря на многообразие увиденных явлений, общая картина сложилась одинаковая для всех. И выглядела эта картина пугающе.

Над планетой формировалась крупноячеистая сеть, сотканная из плотных, закручивающихся нитей тьмы. Множество нитей спускались от сети вниз, к планете, но не достигали ее, растворяясь в нижнем слое магического поля. Не было ни одной нити, которую можно было назвать основной. Ни одной, которая указывала бы на то, где притаился паук, соткавший эту невидимую темную паутину. Казалась, сеть растет сама собой из того темного облака, которое окружало сеть со всех сторон, заполняло ее ячейки. Расстояния между нитями сети казались огромными, и было непонятно, как эта сеть могла мешать Валлиану и мастерам во время процедуры Посвящения.

— Мы должны взглянуть, как ведет себя сеть во время Посвящений, чтобы лучше понять, что происходит, — предположил Валлиан.

— А не потревожим ли мы паука, соткавшего сеть? Не спугнем ли его? Тогда он затаится надолго, — возразил Рид.

— Или наоборот явится посмотреть, кто дергает за ниточки, кто попался в ловушку, — выдвинул предположение Мастер Гуррен.

— Давайте не будем спорить, коллеги. — Вмешался Картадель Клиффорд. — Я считаю, что третью церемонию Посвящения следует отложить хотя бы до того дня, как мой аналитический отдел выдаст результаты по обработке информации, которую нам предоставят Мастера Рид и Аркадиан. А пока что продолжим наблюдать за сетью издалека.

Решение было принято. И хотя оно никого не радовало, но было признано единственно верным в сложившихся обстоятельствах.

— Приближается время обеда, — заметил Валлиан. — У нас есть время отдохнуть, а заодно посмотреть, как себя чувствуют наши Ученики. Кстати, Клиффорд, не желаете сегодня прочесть лекцию?

— И отнять у Вас хлеб, Валлиан?

— О, я не прочь поделиться горбушкой, — засмеялся Валлиан.

— Что ж, тогда принимаю Ваше щедрое предложение, — неожиданно согласился Картадель Клиффорд. — Я курирую Левконию уже более шести лет, но ни разу не проводил Посвящений на этой планете и не имел возможности познакомиться с ее лучшими представителями.

Расходились не торопясь. Без обычных шуток и улыбок. Все были озабочены и встревожены: какая-то неведомая угроза нависла над Левконией, и каждый осознавал, что с этой угрозой придется вступить в борьбу.

Глава 24

Исцеление Кристиана Рида

Рид не спешил уходить из гостиной. За время совещания в нем созрела твердая решимость воспользоваться предложенной помощью и попытаться понять, что с ним происходит, почему он так прикипел к Лайоне. Полковник никогда не был излишне горд. Уверен в себе — да. Сдержан до холодности — тоже да. Но умел признавать свои ошибки, умел, если надо, обращаться за помощью и с благодарностью принимать ее. Вот и сейчас он встал с кресла, в котором сидел, подошел к мастеру Аркадиану и негромко попросил того задержаться. Аркадиан тут же вернулся на диван, уселся, похлопал по сиденью рядом с собой:

— Присядьте рядом, Рид. И обращайтесь ко мне по имени, мы оба — Мастера, и знаем об этом, можем обойтись без статусных словечек, согласны?

— Согласен. — Кристиана такое предложение сразу же расположило к старику, он уважал людей, умеющих не кичиться своими регалиями. — Думаю, вы уже догадываетесь, о чем, вернее, о ком я хочу поговорить.

— Догадываюсь, — не стал отрицать Наставник. — О Лайоне.

— Да, о ней.

— Я так понимаю, Вы познакомились с ней в госпитале?

— Да. Попал в реанимацию около четырех месяцев назад. Едва не лишился ноги.

— Как это случилось, Рид? Расскажете?

— Находился в полуразрушенном здании, когда раздался взрыв. Здание развалилось окончательно. На меня рухнула мраморная колонна, придавила ногу. — Кристиан невольно потер бедро, вспоминая. — Сверху еще пара плит упали, но встали «домиком», иначе бы, видимо, не выжил.

— Долго вы оставались там, под завалами?

— Почти три дня.

— Это чудо, что вы не умерли от жажды.

— Да. Чудо. Знаете, там осколки мрамора лежали, к утру на них влага выступала. Слизывал, легче становилось…

— Скажите, Рид, а раньше, до этого случая, у Вас были какие-то ранения или травмы?

— Были, как не быть. И пулевое было, и ножевое. А уж переломов — не упомнишь.

— А чем отличались все те ранения от этого случая, когда вы под завалами оказались?

— Ну, пуля в руку попала, навылет прошла. Ножом только кожу и мышцы рассекли. Больно, конечно, и то, и другое, но как-то даже мысли не было, что могу от этого умереть. А вот когда три дня под завалами — там да. Понял вдруг, что, может, и не выживу. Не успеют найти.

— Можно ли сказать, что вы осознали свою смертность? Почувствовали, что смерть — это не где-то и с кем-то, а то, что может случиться лично с Вами в любой момент?

— Да, Аркадиан. Так и было. Лежал там сутками, чувствовал себя волком в капкане и думал: вот и все. Последние часы остались. И ведь столько еще хотел сделать. Столько не успел. А еще вдруг мысль накрыла: а может, меня и не ищет никто? Жены нет, детей нет. Родственники давно забыли о моем существовании. Кому обо мне беспокоиться? Кому меня искать?

— Почувствовали себя одиноким? Показалось, что не нужны никому?

— Да… и сейчас понимаю: не нужен. Никому лично. Стране — да. Начальству — да. Но у них, сами знаете, незаменимых нет. А вот так, чтобы ждал меня кто-то, любил, заботился — этого нет…

— А когда в реанимации лежали — тоже такое чувство было?

— Тогда… тогда еще страшнее было. Потому что умер — так не знаешь, плачет кто-то на твоей могилке или нет. А вот когда сказали, что ногу отрежут… Представил себя на костылях… одного… в пустой квартире… понял вдруг, что идиот. Что давно надо было жениться, детей нарожать.

— А почему Вы именно на Лайону внимание обратили? Там же, наверное, и другие женщины были? Медсестры, например?

— Да потому, что она там одна нормальная оказалась!

— Что значит — нормальная?

— А то и значит, что улыбнуться могла. Пошутить. Не забывала, что человек перед ней лежит, а не поломанная машина. С уважением смотрела. И с пониманием.

— Получается, понравилась Вам ее человечность, доброе отношение. Показалось, что вот на такой и надо жениться. Не бросит, не предаст, даже если без ноги останешься.

— Да… на такой и надо. Что?! — Рид вдруг вскочил, ударился коленом о стоящий напротив стол, сел обратно. — Что Вы такое говорите?!

Аркадиан молчал. Не мешал. Не возражал. А Рид продолжал кипеть:

— Это получается, что я так в Лайону вцепился, потому что одиночества испугался? Принялся за ней от страхов своих прятаться?!

— Это со многими случается, Рид. Это естественная попытка Вашей психики защититься от травмы. От боли. От страха смерти, — заговорил наконец старик. — Только вот к любви это мало отношения имеет.

— Подождите, Аркадиан. Помолчите. Дайте подумать.

Старик снова умолк. Рид тоже перестал кричать. Только сидел, обхватив голову обеими руками, ерошил короткий ежик волос на голове. Сопел. Вздыхал. Хмыкал. Потом повернул лицо к собеседнику, спросил:

— Это все, Аркадиан? Сеанс окончен?

— Если Вы готовы, Рид, я бы хотел Вам помочь на энергетическом уровне связь эту отпустить. Чтобы она Вас не мучила, не дергала изнутри.

— Что ж, давайте, Мастер. Рубить хвост — так весь сразу. Не по частям.

— Хорошо, Кристиан. Только Вы соберитесь, успокойтесь. Такая работа внимания требует, сосредоточенности. Вы же знаете.

— Уффф… Сейчас. — Полминуты молчания, и Рид заговорил снова: — Готов.

— Вот и замечательно. А теперь представьте, что Ваши отношения с Лайоной — это такая энергетическая связка в пространстве. Постарайтесь посмотреть, где она? Как выглядит?

Еще через двадцать минут полковник Кристиан Рид вышел из гостиной президентского люкса. Взъерошенный. Встопорщенный. В растрепанных чувствах. И свободный. Он сумел отпустить Лайону. И шел на обед с чувством, что с его плеч свалилась еще одна мраморная колонна. А следом за ним шагал неторопливый Аркадиан. С поистине буддийским спокойствием на лице и хитрым, довольным блеском в глазах.

***

Для учеников стало неожиданностью, когда на сцену конференц-зала вместо Картаделя Валлиана поднялся Картадель Клиффорд. Пока слушатели собирались и рассаживались, Лайона успела рассмотреть нового Светоча более внимательно, чем раньше. В свои семьдесят два года — менее четверти обычного срока жизни для Светочей — он выглядел довольно молодым, подтянутым и очень представительным мужчиной.

Темно-русые густые волосы, подстриженные не слишком коротко, доставали до воротничка рубашки и создавали вокруг головы пышную гриву, похожую на львиную. Чуть более темные брови, слегка изогнутые и тоже очень густые, красиво оттеняли глаза, имевшие цвет темного янтаря. Тонкий хищный нос, вертикальные складки на щеках, прямоугольный подбородок — все говорило о твердости характера.

При росте около ста восьмидесяти сантиметров Картадель Клиффорд имел телосложение, которое могло показаться хрупким: тонкие запястья, тонкие пальцы, не слишком широкая грудная клетка производили обманчивое впечатление небольшой физической силы.

В одежде Картадель Клиффорд предпочитал классический стиль: светлая рубашка с воротником-стойкой и манжетами на запонках была заправлена в чуть более темные, идеально отглаженные брюки со стрелкой, из-под которых выглядывали носки модных мужских туфель. Если к мужчине приложимо определение «изящный», то Светлейший Клиффорд был воплощением изящества.

Дождавшись, когда все рассядутся, Картадель Клиффорд пару раз хлопнул в ладони, требуя внимания. Все воззрились на него с немым вопросом в глазах, а он поспешил объяснить происходящее:

— Еще раз приветствую вас, господа ученики. По договоренности со Светлейшим Валлианом Долгожданным, — он изобразил легкий поклон в сторону молодого Светоча, усевшегося справа в первом ряду, — сегодня лекцию прочту я. И поговорим мы с вами о магических полях. О том, как они образуются, что собой представляют, и как мы с ними можем взаимодействовать.

По рядам пронесся легкий вздох удивления: такой темы явно никто не ожидал. Но слушатели были людьми дисциплинированными, и в зале почти мгновенно восстановилась тишина. Все были готовы внимать лектору, и он не замедлил этим воспользоваться.

«Многие религии и философские школы древности пытались постичь мироустройство и законы, которые им правят. Разными словами, терминами и понятиями, но почти все они так или иначе описывали строение духовного мира. И эти описания с небольшими допущениями имеют удивительное сходство, что свидетельствует о том, что Истинное Знание — универсально.

Так что же представляет собой Мир Духа? Это тонкоматериальное образование, состоящее из различных энергий, или, как их еще называют, вибраций. Мир Духа пронизывает все сущее и является одновременно источником и причиной всего сущего. Условно Мир Духа можно разделить на две большие части: уровень высоких вибраций, или супермагическое поле — это уровень Божественного огня и Божественных идей. Уровень низких вибраций — тот, который мы привыкли называть магическим полем. Именно на этом уровне живут в большинстве своем наши собственные мысли и идеи, наши эмоции и желания.

Если вы обратите внимание, то заметите, что строение мира Духа во многом совпадает со строением энергетических тел человека: самое близкое к физическому телу по плотности — тело эфирное, затем идет тело «эмоций и желаний», еще более тонкими вибрациями обладает ментальное тело, а далее идут огненные тела, останавливаться на которых мы сегодня не будем. Это тема другой лекции. Достаточно будет, если вы поймете, что все ваши энергетические тела не просто связаны с Миром Духа. На самом деле они — его часть.

Важно, чтобы вы знали, что магическое поля людей обладают способностью не только взаимодействовать между собой, но и объединяться. Обратите внимание: не сливаться, а именно объединяться. Как несколько деталей образуют вместе механизм, например, автомобиль, оставаясь при этом каждая сама собой, так и ваши энергетические тела, объединяясь по каким-то причинам и признакам, образуют нечто новое. То, что принято называть термином «эгрегор».

Зачем вам знать о существовании эгрегоров, об их свойствах и возможностях? Затем, что, встав на путь духовного развития, вы постепенно приближаетесь к тому уровню, когда вам придется научиться не просто видеть магическое поле и различные энергоинформационные образования в нем. Вам предстоит научиться взаимодействовать с этими структурами, создавать их и управлять ими. Одной из задач, которую решают в Конфедерации Светочи и Мастера Высшей ступени Посвящения, является отслеживание эгрегоров, образующихся в магических полях планет Конфедерации, и уничтожение тех из них, которые представляют опасность».

Далее Картадель Клиффорд рассказывал об эгрегорах простых и сложных, темных и светлых, о том, как научиться их видеть в магическом поле, как можно ими управлять и как с ними взаимодействовать. «Все большое видится с расстояния, — говорил Светоч, — так и эгрегор можно увидеть только в том случае, когда ты сам не являешься его частью. Когда находишься в стороне — сбоку, выше, ниже — не важно. В магическом поле направления весьма условны».

Лайона, в начале лекции еще поглядывавшая тайком на сидящего впереди и чуть правее Валлиана, постепенно настолько увлеклась, что забыла обо всем, и отрывала взгляд от лектора только для того, чтобы записать новые для себя понятия.

Во время получасового перерыва между лекциями Лайона вышла на улицу, желая прогуляться, размять уставшее от неподвижного сидения тело.

Когда девушка уже возвращалась к гостиничному корпусу, навстречу ей вышел Светоч Валлиан. Он открыл двери и сделал шаг наружу, когда она была в метре от входа. Как всегда, в первый момент Лайона резко остановилась и даже чуть попятилась назад.

— По-прежнему пугаетесь моего высокого роста, Лайона? — спросил Валлиан с понимающей улыбкой. — А я сейчас вынужден буду уйти с лекции. Но знаете, меня все еще не покидает мечта о том, чтобы вместе с Вами полюбоваться звездным небом Левконии. Если это желание взаимно — приходите часам к девяти вечера на большой пляж.

Не дожидаясь и не требуя ответа, он взял ее руку, сжал на мгновение пальцы, улыбнулся, при этом серьезно глядя в глаза, и ушел. Лайона и не догадывалась, что ушел он только для того, чтобы подготовиться к встрече с ней на берегу озера. Валлиан предполагал, что этот вечер может оказаться последним свободным вечером, когда у него еще есть шанс побыть с девушкой наедине. И он не мог отказаться от этой возможности.

С половины восьмого и до девяти у Лайоны было достаточно времени, чтобы подумать, идти ли на свидание со Светочем. И обдумывала она происходящее со всей серьезностью, свойственной ее характеру. С одной стороны, девушка опасалась, что для Валлиана встречи с ней могут быть всего лишь прихотью, курортным романом, в то время как для нее они могли обернуться безответной любовью и разбитым сердцем. С другой стороны, Лайону привлекало в Картаделе не только красивое лицо и спортивная фигура. Она уже убедилась в его благородстве и искренности, в совершенно потрясающем сочетании острого ума и внутренней силы. В неожиданной, по ее мнению, для человека, облеченного Высшей властью, мягкости, тактичности и деликатности.

Сравнивая Валлиана с Ридом и с Малкольмом, она вдруг поняла, чем отличается от них Светоч. Чем отличается он от всех мужчин, с которыми она когда-либо сталкивалась. Валлиан просил, но не настаивал. Предлагал, но не требовал, если в этом не было острой необходимости, как в случае с записью ее воспоминаний на кристаллы памяти. Он предоставлял девушке полную свободу в рамках личных отношений. Даже после свидания в бассейне и утренних поцелуев под кофе он не считал, что она должна прийти на новое свидание по первому его требованию. Не распоряжался ею по-хозяйски. Только пригласил и дал понять, что будет счастлив, если она согласится. И она согласится! И придет. Не потому что будет ждать он, а потому что она сама уже ждет назначенного часа с нетерпением, с огнем в крови и сладким томлением внизу живота.

Глава 25

Признание

Во время ужина Лайона обнаружила, что Малкольм пересел за другой столик. Она даже не могла понять, чего по этому поводу больше чувствует: огорчения или облегчения. Как бы то ни было, а после ужина их компания неожиданно распалась: Таша и Патрисия обзавелись поклонниками и решили провести время каждая со своим молодым человеком.

К озеру никто не собирался, что заставило Лайону с облегчением вздохнуть. Она помчалась в девятый коттедж, который теперь занимала вместе со своим Наставником. В этот раз она твердо решила не опаздывать, поэтому сборы были недолгими: купальник, легкий сарафан бирюзового цвета с абстрактными рисунками по подолу, укороченная трикотажная кофточка-жакет с рукавом в две трети — чтобы плечи не мерзли. В рюкзачок — полотенце, расческа и видеофон. На пляж она успела ровно к девяти.

Разумеется, мужчина был уже там. Сидя на лежаке, смотрел на ровную гладь озера с мерцающими на ней дорожками света от фонарей, и думал о том, что Лайона, возможно, и сама не может вспомнить причин, вынуждающих ее пугаться высоких людей. «Вероятно, дело не только в росте, — думал Светоч. — Заглянуть бы в ее сны, поискать воспоминания о каких-то тяжелых событиях в прошлом, да только вот доверится ли? Пустит ли туда, куда и сама заглядывает редко?»

Впрочем, как только девушка появилась, все эти размышления отступили далеко на второй план. Сейчас была важна только она сама и их встреча. Валлиан легко вскочил с деревянного сидения, одарил Лайону такой радостной улыбкой, что она вспыхнула, и поспешил ей навстречу.

— Ты пришла, Лайона!

— Да…

Он подошел. Застыл в полушаге на несколько секунд, жадно вглядываясь в ее лицо. Потом вдруг рыкнул низким голосом:

— Иди сюда, женщина! — подхватил ее на руки и понес к озеру.

— Эй, эй! — запротестовала девушка, опасаясь, что он намерен окунуть ее в воду прямо в одежде. — Не вздумай промочить мой сарафан и рюкзак!

— Не промочу! — все тем же низким голосом ответил мужчина, и пошел по кромке берега в сторону маленького пляжика.

Лайона расслабилась, обхватив его сильную шею, и с любопытством начала всматриваться в ту сторону: на миг ей показалось, что сквозь листву мелькнул слабый, едва различимый желтый свет. «Не показалось», — поняла Лайона, когда пляжик стал виден полностью.

Посреди уже знакомой песчаной площадки был установлен светильник на ножке высотой в полметра с шаровидным абажуром из матово-белого полупрозрачного материала, напоминающего стекло. Между светильником и озером Валлиан расположил два покрывала и большой поднос — там их дожидались фрукты, сладости и простая вода.

Валлиан вынес свою драгоценную ношу на берег и уселся на покрывало, примостив девушку у себя на коленях.

— Поцелуй? — спросил, лукаво поблескивая глазами.

— Только один? — в тон ему лукаво улыбнулась девушка.

— Столько, сколько захочешь, Лайона, — внезапно охрипшим голосом ответил мужчина.

На Лайону вдруг снизошло ощущение правильности происходящего. Словно что-то внутри нее шепнуло: это правильное время. Это правильное место. Это правильный мужчина. Тот, который нужен. «Да, тот который нужен», — согласилась она и сама потянулась за поцелуем.

Сегодня поцелуи Валлиана были сладкими и тягучими, словно мед. Он вкушал ее губы с томительной нежностью и неспешностью, распаляясь сам и распаляя сидящую у него на коленях девушку. В то время, как его губы исследовали ее лицо, мочки ушей, шею, его рука легла на ее бедро и начала медленно скользить по гладкой коже кругами: вверх по внутренней поверхности, потом вниз — по наружной. Плавно. Завораживающе.

Картадель сам остановился, оторвался от девушки, когда почувствовал, что еще немного — и просто уронит ее на покрывало, прижмет к песку своим напряженным телом и не сможет отпустить. «Рано!» — строго приказал себе. Отдышался. Предложил: «Пойдем, поплаваем?» Лайона не возражала.

Она скинула сарафан, он — пляжные шорты и, взявшись за руки, они отправились в воду. Отплыли от берега так, чтобы фонари большого пляжа не затмевали свет звезд. Валлиан вдруг хитро улыбнулся и брызнул в Лайону водой. Та задохнулась от неожиданности, отфыркалась и отправила целый каскад соленых брызг в мужчину. Тот резко ушел вертикально под воду, и ее старания пропали втуне. Вынырнул в двух метрах правее, снова окатил Лайону фонтаном брызг. Несколько минут продолжалась веселая возня. Чуть утомившись, они улеглись на воду — голова к голове — как тогда, в бассейне, и стали смотреть на звезды.

Через несколько минут Валлиан вдруг произнес:

— Когда я смотрю в бесконечность ночного неба, то почему-то всегда вспоминаю эти строки:

Ожидание — странная мука.

Ожиданье — предчувствия боль.

Словно тени летящего звука,

Словно крови непролитой соль.

Это словно полшага до взлета.

Словно поезд подходит в метро.

Под ногами пульсирует что-то,

Под ресницами — воздуха дрожь…

Выбор дан нам нелегкий отвека

Между верой, любовью и сном.

Можно в сердце впустить человека,

Но нельзя запереть его в нем.

Полустертые крылья предчувствий

Плохо держат над бездной надежд.

Звуки чьих-то забытых напутствий…

Шорох чьих-то истлевших одежд…

Миражом среди знойной пустыни,

Огоньком среди топких болот —

Нет, предчувствие нас не покинет.

Только знать бы, куда заведет…

Лайона слушала и чувствовала, что на глазах закипают слезы. «Можно в сердце впустить человека, но нельзя запереть его в нем», — сдавленным шепотом повторила девушка. Это было так правильно! Это было так, как всегда чувствовала она. Звезды словно приблизились. Стали ярче. И тихим плеском волны прозвучали в ночи следующие слова Валлиана:

— Я впустил тебя в свое сердце, Лайона.

Вот так просто. Тихо. Без всякого пафоса и надрыва. И от этого глубина и сила его чувства ощущались еще больше. Сердце девушки вздрогнуло и зачастило. По телу промчалась обжигающе-горячая волна. Лайона несколько долгих мгновений молчала, не в силах справиться с волнением, успокоить участившееся дыхание и трепещущее сердце. Не в силах говорить. Появилось четкое понимание: от того, что она скажет или сделает сейчас, зависит будущее. Ее и его. Она обратилась к своему сердцу, стараясь понять, увериться полностью в собственных чувствах. Она не хотела лгать. Уверилась. Убедилась, что не солжет. И произнесла в небо, словно давая ему обет:

— Я впустила тебя в свое сердце, Валлиан.

Нет, он не стал кричать. Не стал хватать ее и целовать. Аккуратно поднял руку и слегка прижал ее голову к своей.

— Спасибо, — чуть слышно произнесли его губы.

Еще несколько минут тишины.

— Поплыли к берегу? — все такой же тихий голос Валлиана.

— Поплыли.

Добрались до мелководья. Вышли из воды, взявшись за руки. Подошли к расстеленным на песке покрывалам. Мужчина, наклонившись, извлек из своего рюкзака полотенце, подал девушке.

— А сам? — спросила она.

— Я взял два.

Обсушившись, он лег на покрывало, головой к светильнику, ногами — к озеру. Лайона уселась рядом, лицом к светильнику. Потянулась за ягодой физалиса.

— Угостишь меня? — попросил Валлиан.

Она взяла еще одну ягоду, поднесла к его губам. Он аккуратно поймал ягодку, перехватил руку девушки, прошелся губами по ладони. Отпустил.

— Еще?

— Угу, — согласился, не разжимая рта.

Она взяла еще одну, поднесла к его улыбающимся губам. Он слегка повернул голову, шепнул:

— Только из твоих губ.

Ее брови на миг приподнялись, ресницы взлетели удивленно: никогда раньше так не делала. Но стало интересно, решила попробовать. Сжала упругие бока физалиса зубами, склонилась к лицу Валлиана. Поцелуй получился сочным и вкусным. Взяла еще одну ягодку. Глянула вопросительно — будешь? Валлиан чуть заметно кивнул. Их губы снова соприкоснулись. Поцелуй получился дольше, глубже и слаще первого. А когда закончился, Валлиан вдруг удержал ее одной рукой, а другой медленно потянул с плеча лямку купальника, пристально глядя в глаза. Лайона не сопротивлялась. Волновалась, но сама хотела этого. Лямка со второго плеча сползла словно сама собой. Мужчина приподнялся, опираясь на один локоть, дотянулся до ее груди, втянул маленький сосок губами, чуть сжал его. Лайона задрожала. Еще несколько мгновений — и его губы поймали другой сосок, поиграли с ним.

— Ты такая сладкая, — срывающийся шепот.

И вот он уже приподнимается, укладывает ее на покрывало, склоняется над ней и начинает целовать всю — от шеи и вниз. Его горячие пальцы прикасаются к ее коже — точно там и так, как нужно. Она тоже обнимает его, гладит широкую сильную спину, заставляя дрожать его мышцы. Он вдруг спускается ниже, начинает целовать ее ноги — от коленей вверх, обдавая нежную кожу горячим влажным дыханием. Добирается до трусиков, развязывает тесемки — и вот уже ненужный сейчас клочок материи отброшен в сторону. Валлиан вновь возвращается к ее губам. Шепчет в ухо:

— Я знаю, что ты девочка, Лайона. Я буду нежен.

Горячий, твердый, он прижимается к ее животу, скользит вниз, прижимается к тугому входу.

— Впусти меня, малышка, — просит Валлиан.

И она раскрывается перед ним — доверчиво, без тени сомнения. Он медленно проникает в нее, и в где-то в глубине тела Лайоны что-то растягивается, расправляется, секундное напряжение — и невидимая преграда лопается: безболезненно, но остро, словно резко расслабилась натянутая тетива лука.

— Оу! — тихо восклицает Лайона удивленно. — Это так странно… и совсем не больно.

Валлиан награждает ее короткой счастливой улыбкой и шепчет:

— А теперь я постараюсь сделать так, чтобы тебе было как можно приятнее.

Он начинает медленно двигаться в ней, придерживая одной рукой ее талию, а палец второй руки вдруг проникает между скользкими влажными складками и начинает поглаживать ее маленькую тугую горошинку в такт своим движениям. Ее бедра приподнимаются, начинают двигаться в предложенном ритме… Валлиан постепенно ускоряется, и вместе с ним ускоряются и все выше становятся волны жара, и вот одна из них подхватывает Лайону, несет ее куда-то…

— Подожди меня, малышка, — шепчет мужчина рядом, но она уже не слышит.

И тогда он ускоряется еще больше и взлетает на очередной волне, несется вверх огненным болидом и взрывается, рассыпаясь на миллионы крохотных искр, заполняя собой пространство.

Но что это? Лайона здесь, вместе с ним! Она купается в облаке света, которым он стал, кружится, ловит ладонями огненные пылинки…

Через некоторое время они снова возвращаются на пляж. Удивленно и недоверчиво смотрят друг на друга.

— Я и не знал, что это так… прекрасно… — шепчет мужчина и нежно приникает к ее губам в благодарном поцелуе. — Ты подарила мне Вселенную, девочка…

У Лайоны нет слов, поэтому она только улыбается в ответ: счастливо и нежно. Потом отвечает все же:

— Ты и есть Вселенная, Валлиан.

Через некоторое время он спросил:

— Ты хочешь еще поплавать?

Лайона прислушалась к себе.

— Хочу.

— Тогда пойдем.

Они встали, голышом потопали к берегу. Лайона на миг почувствовала себя Евой, разгуливающей за ручку с Адамом по Эдемскому саду. Хмыкнула совсем тихонько, но Валлиан услышал, спросил: что? Пришлось рассказать. Посмеялись вместе. Вошли в воду, поплыли. Брызгаться было лень, поэтому просто полежали на воде — рядышком, держась за руки.

— Запишешь мне то стихотворение? — попросила девушка. — Я не все запомнила.

— Запишу. — Валлиан не стал признаваться, что написал его сам.

Вернулись на берег. Лайона закуталась в полотенце, подобрала оброненные на песок части купальника. Потом скинула полотенце, надела сарафан и кофточку.

— Зябко становится. — Повела плечами.

— Да, ночи бывают прохладными даже здесь. Будем собираться?

— Будем.

Вещи сложили быстро. Лайона растерянно оглянулась на покрывала и поднос с фруктами.

— Не беспокойся об этом, — заметил ее сомнения Валлиан. — Позвоню из коттеджа, попрошу, чтобы забрали.

Взял ее за руку, заглянул в глаза:

— Пойдешь ко мне? — и столько тепла и искренности во взгляде, что утонуть можно.

— Мгм, — кивнула утвердительно.

Валлиан вдруг чмокнул ее в нос. Передразнил: «мгм». Взял за руку привычным уже жестом. Повел за собой.

В коттедже сразу пошли наверх. На верхней ступеньке лестницы Лайона замялась, не зная, куда идти. Валлиан заявил полусерьезно-полушутливо:

— В другую спальню не отпущу.

— А у тебя в спальне транспортный шкаф есть?

— Есть.

— Тогда ладно. — Снизошла девушка.

Пока копалась в шкафу, Валлиан успел принять душ. Вышел, обернув бедра полотенцем, пропустил в душевую Лайону с напутствием:

— Только не задерживайся, а то приду помогать.

Лайона хихикнула и закрыла за дверь, но запираться не стала. Но и долго возиться не рискнула: промыла волосы, смыла с кожи соль, надела любимую пижаму с ромашками и одуванчиками на голубом клетчатом поле и вышла в комнату, на ходу вытирая волосы. Валлиан, уже устроившийся на кровати, увидел ее в пижаме, скроил умильную рожицу и заявил:

— Ты такая милая в этой пижаме, что так и хочется тебя затискать и защекотать.

Схватил, потянул на себя, начал щекотать. Лайона вяло отбрыкивалась и хихикала. Наконец, затихли. Мужчина уложил ее голову себе на плечо, прижал девушку к себе. Скомандовал:

— А теперь — спать.

Лайона сонно угукнула, соглашаясь. Разговаривать сил не было. Успела подумать, что не уснет, потому что не привыкла с кем-либо в обнимку спать — и тут же отключилась.

Глава 26

День седьмой

Проснулась Лайона как всегда рано. На настольном таймере — полшестого. Обнаружила, что лежит на боку, свернувшись калачиком, а Валлиан ее со спины обнимает. Зашевелилась, желая выпрямиться. Мужчина перекатился на спину, не просыпаясь. Простынь вся осталась на Лайоне. Она приподнялась и стала с любопытством рассматривать его обнаженное тело в розовом утреннем свете.

Широкая грудь с пластами мышц. (Все-таки пловец!) Плоский живот с аккуратными кубиками мышц. Ниже — густая темная поросль и возбужденный, подрагивающий мужской орган.

У Лайоны аж ладошка зачесалась, так захотелось потрогать. Боролась с собой, сколько могла, но все же не выдержала: дотянулась, провела пальчиком вокруг головки. Валлиан шумно вздохнул во сне. Ей это понравилось. Уже двумя пальчиками стала поглаживать наружный край головки и кожицу под ним. С удовольствием отметила, как напрягся пресс мужчины. На головке выступила прозрачная капелька. Лайона поймала ее, размазала по головке.

Валлиан снова выдохнул шумно, пресс напрягся, бедра чуть приподнялись. Не открывая глаз, произнес:

— Играешь с огнем, малышка. Но мне нравится. Продолжай.

Лайона продолжила, наслаждаясь тем, как напрягаются и расслабляются его мышцы, как вздрагивают сильные бедра. Потом вдруг в порыве вдохновения потянулась, прикусила слегка зубами его темный сосок. Этого мужчина уже не выдержал.

— Ну все, доигралась, шалунья.

Схватил в охапку, мигом стянул с нее штанишки и майку. Потянул на себя, усадил на свои бедра. Спросил:

— Ну что, готова отвечать за свои шпионские происки?

— Готова.

— Тогда действуй.

Лайона поняла, что мужчина решил отдать инициативу ей. Приподнялась, впустила его в себя. Уселась, поерзала, устраиваясь поудобнее. Валлиан застонал:

— Девочка, если ты так будешь двигаться, моей выдержки надолго не хватит.

— А как мне двигаться?

— Тебе помочь?

— Пожалуй.

Он подложил свои горячие ладони под ее ягодицы, задал темп. А когда она уловила нужный ритм, одну руку аккуратно просунул между ее бедрами и большим пальцем поймал ее плотную горошинку, движущуюся возле его живота. Лайоне словно впрыснули дозу адреналина: задрожала, задвигалась еще быстрее. Уже чувствуя, что улетает, заметила, что Валлиан тоже готов взорваться:

— Еще чуть-чуть, моя хорошая, пожалуйста! — простонал он, и Лайона продолжила движение, уже не понимая, что движется.

А потом он обхватил крепко ее бедра, прижал к себе изо всех сил и тоже взлетел, промчался хвостатой кометой, но не вниз, а вверх, и там, уже над атмосферой, взорвался на сотни маленьких комет, а те взорвались тоже, и так, волнами, он взрывался до тех пор, пока не превратился в светящееся огненное облако. И вновь Лайона была с ним — там, в космосе. И вновь танцевала среди пламенных искр.

А потом они умылись, оделись и спустились на кухню. Валлиан достал из-за барной стойки банку с молотым кофе, открыл крышку, понюхал и мечтательно закатил глаза.

— Божественный аромат!

— Это намек? — с невинным видом поинтересовалась Лайона.

— Это предложение. — Заявил Картадель. — Госпожа Монтессори, позвольте пригласить Вас на чашечку кофе!

Он склонился перед девушкой в шутливом поклоне.

— Но варить его Вам придется самостоятельно и две порции.

— Только ради Вас, Светлейший, — поддержала игру Лайона. Задумалась на мгновение, добавила: — И никаких посиделок на барной стойке!

Валлиан поднял руки в шутливом жесте: сдаюсь!

До посиделок на барной стойке дело действительно не дошло, но парой поцелуев они все же обменялись. Хотелось вспомнить и запомнить вкус кофе на губах друг друга.

***

Вместо пробежки по лесу Лайона совершила короткую пробежку от первого гостевого домика до девятого. Проскользнула во двор, надеясь, что обитатели других домиков не видели, как она выходила из коттеджа Валлиана. Прыгая через ступеньку, поднялась на второй этаж, вошла в свою спальню, и только притворила свою дверь, как услышала, как открывается дверь спальни Наставника.

— Лайона, не спишь? — раздался его голос.

— Не сплю, — отозвалась она.

— Спускайся вниз, как соберешься. Жду тебя, на завтрак пойдем.

— Две минуты!

Пока спускалась по лестнице, сидящий в кресле напротив Мастер Валлиан рассматривал ее с веселым любопытством.

— Не хочу смущать тебя, дочка, но ты так сияешь, что сразу понятно: в личной жизни у тебя явный прогресс.

Лайона подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение:

— Вроде все как обычно…

— Так, да не так, — не согласился Наставник. — Глаза горят. Да ты не беспокойся, это я, старик, давно тебя знаю, от меня тебе трудно что-то скрыть. А другие вряд ли заметят.

— Думаете, не заметят? — обернулась к нему с надеждой. — Не то чтобы я так уж хотела скрывать, но как-то все-таки не по себе…

— Если ты была с тем, с кем я думаю, то пока лучше посторонних в это не посвящать. Ты ведь в первом коттедже ночевала?

— Да…

— Ну, вот и славно. Пошли уже завтракать, гулена.

— Думаете, все у нас с ним получится, Наставник? — спросила по дороге девушка.

— А ты разве еще не поняла? У вас с ним уже все получилось. Ты ведь у него первая женщина, дочка.

— Как — первая?!

— Да вот так. Валлиан — мальчик романтичный. Не захотел размениваться на тех, кого не любит. Не стал растрачиваться, чувства свои для одной-единственной берег. Получается, для тебя берег.

Лайоне так тепло на сердце стало, так радостно, что она глаза зажмурила и головой потрясла, чтобы не заверещать по-девчоночьи. Но тут ее наставник словно водой колодезной облил, охладил неожиданно:

— Одно меня беспокоит: третью церемонию Посвящения на завтра перенесли. Не нравится мне, что они все же намерены ее проводить. Не известно, чем все обернется.

— Это очень опасно, Мастер?

— Не буду скрывать. Очень. Так что ты готовься, медитируй завтра, энергию концентрируй. Как помогать Светочу после церемонии — помнишь?

— Помню. Пять по пять и так пять циклов.

— Хорошо. Вечером сегодня у нас Совет будет, а ты в это время повтори все, чтобы завтра, когда понадобится, делать все движения без заминки.

— Хорошо, Наставник. Я подготовлюсь.

Лайона растревожилась не на шутку, зубы сжала, даже побледнела слегка. Наставник заметил, взял под локоть, заговорил успокаивающе:

— Да ты не волнуйся так. Валлиан — сильный энергет. Справится. К тому же, ты его пассивные чакры своей Любовью наполнила, а значит, он еще сильнее стал. Это ведь предрассудки, что женщина мужчину ослабляет. Знаешь, как говорили древние Даосы?

— Как?

— «Женщина питает мужчину и обессиливает самца». Ты своего мужчину напитала. Сделала гармоничнее. А он — тебя. Ладно, посмотрим, что сегодня на Совете Старейшин решится. А пока — соберись и сохраняй равновесие.

— Хорошо, Наставник. Спасибо.

Завтрак прошел без неожиданностей. Подруги щебетали о своем, о девичьем. Парни тоже обсуждали какие-то свои мужские дела: вспоминали бои прославленных на Левконии мастеров, спорили о преимуществах и недостатках разных школ.

На лекцию как всегда собрались в конференц-зале, устроились, приготовились слушать. На сцену вышел Картадель Валлиан — спокойный, собранный. Повторно поприветствовал слушателей и объявил тему очередной лекции.

«Сегодня, уважаемые Мастера, ученики, мы поговорим о Тени. Нет, не о той, которая следует за нами в солнечный день или рядом с сильным источником освещения. Мы поговорим о той Тени, которую отбрасывают на магическое поле наши энергетические тела. В частности, тело «эмоций и желаний» и ментальное тело. Для чего вам нужно знать о Тени? Дело в том, что, как только вы научитесь отделяться от своего физического тела и выходить своим сознанием в магическое поле, то первым феноменом, с которым вы там встретитесь, будет ваша собственная Тень.

Ваша магическая Тень, в отличие от тени обычной, наделена определенной силой и способностью действовать рядом с вами, на вас и вместо вас, что может быть небезопасно. Но это происходит только в том случае, если вы не познали собственную Тень, не сумели присвоить себе ее силу. Первое и главное, что следует вам для начала запомнить, а потом и научиться осознавать: ваша Тень — это вы сами. Тень — ваша часть — та, которую вы научились не замечать и игнорировать. Поэтому уничтожить Тень, отрезать ее и отправить в небытие невозможно. Вы не можете уничтожить часть себя, не пострадав при этом сами.

Как образуется и из чего состоит Тень? Из тех качеств характера, эмоций, желаний и представлений, которыми вы бы не хотели обладать в силу каких-то причин. Такие причины — чаще всего вина или стыд. Пример. Когда-то вам сообщили, что быть жадным — плохо. Сообщили значимые для вас люди, чье одобрение для вас было важно. И вы решили, что не позволите себе быть жадным. Обратите внимание: жадность и щедрость — две стороны одного явления: возможности человека делиться с другими какими-то ресурсами.

Если представить себе шкалу, то нулевой точкой отсчета, точкой Свободы, будет состояние, когда вы находитесь в равновесии, когда для вас одинаково хорошо «давать» и «не давать». Поверив, что «делиться и отдавать» — хорошо, вы смещаетесь по этой шкале от точки равновесия в одну сторону. Но это не приводит к тому, что вы «спрыгиваете со шкалы». Вы по-прежнему остаетесь на линии, соединяющей две противоположные тенденции, а значит, остается опасность, что в какой-то момент можете сместиться в другую сторону от точки равновесия.

Осознавать это страшно и утомительно, поэтому, чтобы защититься, ваше подсознание делает хитрый ход: оно мысленно отрезает нежеланную часть шкалы и выталкивает ее «вовне», приписывает ее другим людям. И теперь для вас появились две категории людей: жадные и щедрые. Чем важнее для вас быть щедрым, тем дальше вы уходите от точки равновесия, тем больше вас раздражают люди, которым вы приписываете такое качество, как жадность. Это не означает, что человек, которого вы считаете жадным, таковым не является. В нем тоже есть эта шкала и он занимает какое-то положение на ней. Но дело не в том, что происходит с тем человеком. Важно то, что происходит с вами.

Чтобы ваша Тень не влияла на вас, не искажала ваши энергетические поля, вам необходимо объединиться с ней. Принять ее и присвоить ее силу. Поможет вам в этом практика, которую мы условно назовем «работа с тенью». Практика состоит из трех этапов. Первый этап — обнаружение Тени. Второй — диалог с Тенью. Третий этап — объединение с Тенью. Интеграция».

И снова тема лекции оказалась знакома Лайоне. Правда, она никогда раньше не смотрела на проблему Тени через призму ее влияния на энергетические тела человека, на магическое поле и способность человека действовать в этом поле. Теперь же начинала осознавать и признавать: да. Такое влияние существует.

В качестве практического занятия Картадель Валлиан предложил каждому из учеников выбрать одно из качеств, вызывающих самое сильное раздражение, и проработать это качество с помощью практики «работа с Тенью». Ученики расходились с лекции без обычного шума и оживления: все были погружены в себя и в мысли о магической Тени.

Пока молодежь выполняла практическое задание, Мастера и Картадели поднялись на третий этаж, в гостиную президентского люкса. Перед ними стояли задачи на несколько порядков сложнее. Что происходит в магическом поле мира Левкония? Чем вызваны неизвестные явления? Как и почему они мешают процедуре Посвящения? Ответов на эти вопросы пока что не было.

Совет Мастеров начался с того, что Картадель Клиффорд объявил, что аналитический отдел обещает предоставить результаты своей работы к вечеру. Это означало, что принятие решений снова откладывается. Тогда Мастера и Картадели решили вновь осторожно заглянуть в магическое поле планеты, чтобы посмотреть, какие изменения произошли в нем за последние сутки.

Изменения, к сожалению, были, и не в лучшую сторону. Обнаруженная над планетой темная сеть всего сутки назад не была сплошной. Скорее, напоминала собой отдельные неводы с огромными ячейками. Теперь же появилась тенденция к слиянию этих «неводов» в единую ткань. Нити сети стали толще, ячейки, наоборот, уменьшали свои размеры, словно сеть одновременно и росла, и стягивалась в магическом пространстве.

«Чем это грозит и насколько это опасно?» — это был главный вопрос, которыми задавались Картадели и Мастера.

Глава 27

На практическом занятии ученики традиционно разбились на группы по четыре человека. В этот раз Лайоне предстояло работать в обществе Таши и ее поклонника — Славона. Четвертым участником оказался Родерик — друг Славона и Малкольма. Родерик, похоже, общался с девчонками скорее за компанию со своими друзьями, чем из симпатии к какой-то из них. Устроившись в одном из углов футбольного поля, четверка приступила к выполнению задания.

— Ну, кого что раздражает? — весело поинтересовался Славон.

— Меня бесят заботливые люди! — тут же отозвалась Таша.

— Ого! Обычно заботливых любят. Ну, считается, что это хорошо, — вставил свой комментарий Родерик.

— Так. А какое качество является противоположным заботливости? — включился Славон.

Несколько минут все напряженно размышляли.

— Думаю, противоположность заботливости — безразличие к потребностям других людей, — наконец подала голос Лайона. — Игнорирование чужих интересов.

— Ага! Вот и шкала! — обрадовался Родерик. — По одну сторону от точки равновесия — люди заботливые, по другую — безразличные.

— Таша, ты считаешь себя безразличной? — не поверил Славон.

— Да. Я так считаю, — не стала скрывать девушка. — Мне даже мама часто говорит, что мне на нее плевать, и что я, как дочь, могла бы больше заботиться о собственной матери.

— Получается, ты отрицаешь в себе такое качество, как заботливость, — включился Родерик. — Отрицаешь заботу по отношению к себе и другим.

— Таша, а чем плохо, когда кто-то заботится о тебе? — вдруг спросила Лайона.

— Ну, не знаю. Это как-то неловко, — засмущалась Таша.

— Хорошо, — не сдавалась Лайона. — Давай на простом примере. Если я сейчас принесу плед, чтобы укрыть тебе ноги, или воды, чтобы ты могла попить — что это будет значить для тебя?

— Что я тебе теперь что-то должна. Обязана начать заботиться о тебе в ответ.

— А еще? Если ты принимаешь заботу — ты в этот момент какая?

Таша вдруг нахмурилась:

— Если я принимаю заботу, значит, я — слабая. Никчемная. Не способная справиться сама. А поэтому не достойная уважения.

— Ого! Получается, ты не можешь позволить себе побыть слабой и беззащитной, потому что тогда потеряешь уважение окружающих, да? — удивился Родерик.

— Получается, что так, — печально согласилась Таша.

— Эй, малышка! — тут же возмутился Славон. — Я бы хотел заботиться о тебе! Если ты вдруг подвернешь ногу и не сможешь идти, я с удовольствием буду носить тебя на руках! И мое уважение к тебе от этого не уменьшится!

— Правда? — на глазах Таши вдруг выступили слезы.

— Ну, конечно же! — заверил ее парень.

— Ну вот. Рядом со Славоном ты можешь побыть слабой и не бояться, что он перестанет тебя уважать, — подытожил Родерик. — Я, кстати, тоже не перестану.

— И я, — согласилась Лайона. — Таша, попробуй сказать вслух: «я могу позволить себе быть слабой и принимать заботу от тех, кто любит меня и принимает такой, какая я есть».

— Я могу позволить себе быть слабой. Я могу принимать заботу от тех, кто меня принимает такой, какая я есть. — Проговорила Таша.

— Ну что, не хочется злиться? — поинтересовался Родерик.

— Не-а. Мне наоборот как-то радостно и легко. Словно мешок камней со спины сбросила. — На заплаканном личике Таши проступила робкая улыбка.

— Ой, ты такая хорошенькая сейчас! — не выдержал Славон. — Такая близкая…

Подобные истории происходили и в других четверках. Похоже, Тени были вовсе не прочь раствориться и вернуть силу своим хозяевам.

Обед. Второй лекционный блок. Ужин. Если бы кто-то наблюдал за собравшимися на Острове Посвящения со стороны — такому наблюдателю могло бы показаться, что ничего особенного не происходит. Да, люди едят, учатся, выполняют практические задания, отдыхают. Вроде бы легко и беззаботно проводят время.

На самом же деле в каждом из «островитян» шла напряженная внутренняя работа. Каждый узнавал что-то новое — не только об окружающем мире и магических полях, но и о самом себе. Часто это было больно и трудно. Иногда — приятно. Но всегда не легко и не просто.

Лайона занималась своими делами и старалась не соскальзывать мыслями на Валлиана. На попытки угадать, где он сейчас, чем занят — когда не видела его. На попытки не сидеть и не смотреть на него неотрывно — когда он был где-то неподалеку. На размышления о том, когда они снова смогут встретиться, побыть вдвоем. А быть рядом с любимым мужчиной хотелось постоянно.

«Возможно, — думала Лайона, — это просто период такой. Может быть, настанет время, когда я не буду так много думать о нем, так рваться к нему. Если мы будем вместе, то интересно, сколько месяцев или лет должно пройти, прежде чем я смогу отпускать его на работу, на какие-то встречи — и не мучиться при этом?»

После ужина Лайона решила поплавать в бассейне — идти на озеро без Валлиана не хотелось — а потом вернуться к себе и заняться повторением практики «пять по пять», как велел ей Наставник.

Глава 28

Совет Старейшин

Поздним вечером Мастера и Картадели снова собрались на третьем этаже в гостиной президентского люкса. Еще во время ужина Светоч Клиффорд объявил коллегам, что его аналитический отдел завершил свою работу и предоставил результаты. Эти результаты предстояло обсудить и сделать выводы.

— Итак, господа, — не стал тянуть Клиффорд. — Что мы с вами имеем. Аналитический отдел подтвердил, что большинство террористических актов, разборок между преступными группировками, захватов заложников и попыток революционных переворотов проводились и организовывались лицами или небольшими группами лиц, которые затем просто прекращали начатую деятельность. Следовательно, они не могли извлечь из проведенных ими акций никакой прямой выгоды.

— Но не занимались же они этим просто из любви к искусству? — удивился Мастер Конг Хо. — Ни за что не поверю, что люди, пошедшие на такие серьезные правонарушения, не имели на это причин.

— Вот именно. И нам надо понять, что это за причины. — Подчеркнул Клиффорд.

— Давайте допустим, что, если отсутствует прямая выгода, то есть выгода косвенная. Или прямая. Но не та, на которую рассчитывают обычно организаторы подобных акций. — Предположил Мастер Рид.

— Если акции не нужны самим организаторам, значит, они нужны кому-то еще. — Подал голос Аркадиан.

— Стоп! Давайте развернем эту мысль! Чувствую, она способна привести нас к истине. — Валлиан даже встал и прошелся по гостиной, словно стараясь догнать ускользающую идею. — Получается, помимо организаторов акций, есть какое-то третье лицо — Заказчик. Или группа Заказчиков.

— Группа Заказчиков? Но кто они? И что им нужно?

— Если мы поймем, что им нужно — мы поймем, кто они и как их искать.

— Целью всех государственных переворотов, войн, разборок между преступными группировками всегда является захват власти. Передел сфер влияния.

— Но в нашем случае власть никто не захватывает. Почему?

Теперь уже говорили все, торопясь высказать собственные соображения. Мозговой штурм был в разгаре.

— Мало власти?

— Добиваются, чтобы наступила полная анархия?

— Запугивают население?

— Подрывают веру в любые формы правления?

Когда шквал предположений слегка стих, Картадель Клиффорд посидел еще несколько секунд, задумчиво постукивая по губам карандашом, потом заговорил.

— Предлагаю подытожить. Мы пришли к предположению, что за спинами организаторов акций стоит третье лицо, или группа лиц — Заказчик. Этот Заказчик не спешит воспользоваться результатами того, за что заплатил. Предположительная цель Заказчика: запугивание населения, дискредитация любых форм правления, полная анархия. Вопрос: зачем?

— Напрашивается один вывод, но он мне совершенно не нравится. — Заметил Аркадиан. — Мировое господство.

— Мировой заговор?! — Рид снова вспомнил, что он не только Мастер, но еще и «особист». — Но считается же доказанным, что он невозможен! Что кто-то из участников такого заговора обязательно выдаст информацию не задействованным в Заговоре лицам. Или даже пойдет против интересов заговорщиков в угоду собственным интересам. Устроит «заговор в заговоре».

— А в каких случаях ни один из заговорщиков не предаст своих собратьев?

— Ну, допустим, если будет знать, что за этим последует мгновенное и очень жесткое наказание, избежать которого невозможно.

— Клятва, нарушение которой приводит к мгновенной смерти?

— Не обязательно мгновенной, но наверняка очень мучительной и непредотвратимой.

— Такая клятва, хотя бы теоретически, может существовать?

— Теоретически — да. — Признал Клиффорд.

Валлиан тоже утвердительно кивнул.

— Заказчиков в любом случае должно быть несколько. Одному человеку не под силу организовывать большое количество акций во всех странах одновременно.

— Значит, клятва? Но как группа заказчиков намеревается затем делить власть? И неужели они не понимают, что Картадели не допустят создания крупных эгрегоров, а это неизбежно, если к власти придет один или несколько человек?

— Стоп! — подал голос Валлиан, и все смолкли. — А вот теперь давайте вспомним, что при всем том количестве массовых акций, которое мы видим, появления крупных и стабильных организаций и формирования заметных темных эгрегоров Заказчик не допускает. О чем это может говорить?

— О том, что Заказчик помнит о существовании Светочей, и старается скрыть от них свою деятельность? — предположил Аркадиан.

— Допустим. Дальше. В каком случае заказчик будет скрывать свои намерения от Светочей?

— В случае, если не планирует с ними сотрудничать! — прорычал Рид. — Но это невозможно — захватить власть на Левконии и не сотрудничать с Властью Конфедерации, разве не так?

— Это возможно только в одном случае, — голос Клиффорда был печален. — Если мир Левкония выйдет из состава Конфедерации.

— А такое возможно?! — Рид взглянул на Клиффорда не верящими глазами. — Но есть же Договор!

— Договор может быть расторгнут, если за это выскажется большая часть дееспособного населения Левконии.

— Так вот зачем добиваться анархии! Вот зачем делать так, чтобы во всех странах одновременно народ утратил доверие к любому правительству! И в том числе к правлению Конфедерации!

— Если Левкония выходит из состава Конфедерации, заговорщики получают полную свободу действий, захватывают власть над планетой — без особого труда — и?

— И получают то, что хотели: Мировое Господство.

— И несколько миллиардов людей, в том числе профессиональных военных, привычных жить в состоянии непрекращающейся войны. В отличие от жителей других миров Конфедерации.

— Вы полагаете, заговорщики не удовлетворятся властью над Левконией?

— Для людей определенного склада личности власти никогда не бывает слишком много. И только такие личности и начинают мировые и межпланетные войны.

В гостиной президентского люкса повисла напряженная тишина. Все пытались осмыслить ту страшную картину, которая вырисовывалась со все большей отчетливостью.

— Не верю! Должно быть какое-то другое объяснение! — не выдержал напряжения полковник Рид.

— Кристиан, вспомните принцип лезвия Оккама, — усталым голосом обратился к нему Аркадиан. — Самое простое решение является самым верным. В то решение, которое мы нашли, идеально вписываются все известные нам и кажущиеся при любом другом раскладе нелогичными факты, связи и совпадения.

— Я не хочу в это верить. — Рид, кажется, впервые напрочь утратил свою железную выдержку. — Не желаю.

Слов не нашлось ни у кого. Утешать? — бесполезно. Успокаивать? — глупо.

— Господа. Рефлексировать будем потом. — Голос Картаделя Клиффорда звучал, как церковный набат: так же тяжело, низко и гулко. — Давайте в свете сделанных нами выводов обсудим, что мы можем предпринять. Мы обязаны двигаться дальше, как бы трудно нам ни было.

— А что за сеть все-таки в магическом поле висит, а? Лично мне это до сих пор не понятно. — Мастер Хидэо Морио, чье посвящение, видимо, откладывалось на неизвестный срок, задал очень своевременный вопрос.

— Сеть. Полагаю, это все же эгрегор, но с новой, ранее не встречавшейся нам структурой. — Взгляд Клиффорда сделался острым, словно он пытался рассмотреть что-то невидимое. — Если представить себе, что миллионы людей по всей планете начали испытывать пока неосознаваемые, но от этого не менее сильные и очень схожие чувства — страх, недоверие, отчаяние, то это рано или поздно приведет к тому, что их эмоциональные и ментальные тела вступят во взаимодействие по принципу резонанса. Если же учесть, что схожие чувства вызывают у людей схожие желания и намерения, то вскоре у них появится и объединяющее начало: общая цель.

— Да, например, выход Левконии из состава Конфедерации, — мрачно добавил Аркадиан.

— Но Заказчики не могут не понимать, что Картадель обязательно обнаружит эту сеть! — Конг Хо был прав. И никто не стал спорить.

— Вполне возможно, что Заказчик не ожидал, что эгрегор все же сформируется. Он сделал все возможное, чтобы скрыть следы своей деятельности не только на физическом уровне, но и в магическом поле.

— В таком случае, он не мог не заметить, что сеть все же сформировалась. Хотя, как и мы, он может быть не уверен в природе этого явления.

— То есть сеть — проявление овладевающих людьми чувств отчаяния, тревоги, безысходности? Такие чувства часто приводят к суицидальным попыткам. — Вроде бы без особой надобности заметил Мастер Аркадиан.

Клиффорд вскочил, подошел к оставленному на тумбе у входа видеофону, набрал какой-то номер:

— Аналитический отдел, срочно подготовьте анализ роста суицидальных тенденций по Левконии в течение последних пяти лет и их корреляцию с происшествиями, данные по которым я вам переслал позавчера.

— Коллеги! Нам нужно как можно скорее вычислить Заказчика, — дождавшись окончания разговора, напомнил Валлиан. — Мне кажется, что ситуация близка к критической. Если сеть станет сплошной, вероятность кризиса власти на планете достигнет ста процентов. Достаточно будет небольшого толчка, нескольких публикаций в планетарном инфонете, чтобы вызвать массовую панику, беспорядки и, собственно, потерю планеты и ее населения для Конфедерации.

— Надо составить психосоциальный портрет Заказчика. — Подал голос полковник Рид. — Это поможет сузить круг поисков.

— Вы у нас специалист, мастер Рид — Вам и карты в руки, — не стал спорить Валлиан. — Приступайте, мы будем помогать по мере сил.

— Да, Светлейший. — Рид коротко кивнул. — Первое. Наш заказчик должен иметь возможность оплачивать работу исполнителей. Думаю, услуги подобного рода стоят недешево. Значит, Заказчик — лицо состоятельное. Второе. Заказчик имеет представление о возможностях Картаделей по отслеживанию эгрегоров и их уничтожению. Этой информации нет и никогда не было в свободном доступе. Значит, Заказчик — лицо посвященное или близкое к посвященным.

— Или кто-то из его предков был посвященным и передал эти знания своим потомкам, — внес свое предположение Клиффорд.

— Или так, — согласился Рид. — Соответственно, искать Заказчика следует среди лиц состоятельных, возможно — ставших состоятельными относительно недавно. Их, во всяком случае, меньше, чем тех, кто владеет крупными состояниями в течение нескольких поколений. С большой степенью вероятности, наш Заказчик постарался не светиться и не участвовал ни в каких политических партиях, преступных и террористических группировках и не спонсировал их по-крупному даже тайком.

— Да, такое предположение имеет право на жизнь, — согласился Аркадиан.

— Можно также предположить, что Заказчик имеет осведомителей в службах безопасности разных стран, иначе ему было бы сложно быстро находить исполнителей, тем более на мелкие разовые заказы. — Озвучил еще одну дельную мысль Рид.

— Это тоже похоже на правду, — отозвался Клиффорд. — Что-то еще, Мастер Рид?

— Пока все. Если в процессе появятся новые предположения — я Вам сразу же сообщу. Пока могу сказать только, что задействовать службы безопасности каких бы то ни было государств я считаю недопустимым. Это может стать известно Заказчику.

— Важное замечание. Но оно ограничивает наши возможности. Все, что нам в таком случае остается — это привлечь к поиску Заказчика как можно больше Теней. — Мрачно произнес Картадель Клиффорд.

— Теней? — переспросил Мастер Хидэо Морио. — Кто это?

— Так, господа. Думаю, прежде чем продолжать разговор, мне и Картаделю Валлиану придется наложить на каждого присутствующего Большую Печать Молчания. Малую Печать Молчания все вы согласились принять, когда стали Мастерами второй ступени Посвящения. Если кто-то из вас не желает принять Печать — сообщите об этом сейчас.

Несогласных не нашлось, и Светочи в течение десяти минут занимались наложением печатей.

— Интересно, быть может заговорщики тоже снабдили друг друга такими печатями? — задумчиво проговорил полковник Рид.

— Такие печати могут наложить только Светочи, — успокоил его Валлиан. — Не думаю, что среди заговорщиков есть Картадели. Это в принципе невозможно.

— Уже легче, — попытался пошутить Кристиан.

Судя по реакции окружающих, получилось совсем неудачно.

— Итак, Тени. — приступил к рассказу Клиффорд. — Это люди, имеющие определенные способности, прошедшие специальную подготовку и принесшие клятву верности Светочам как высшему звену власти в Конфедерации. Нас, Картаделей, всего десять человек. Это общеизвестный факт. При всем нашем могуществе, мы не можем единолично контролировать гражданскую исполнительную власть целой планеты. В этом нам помогают Тени. Их никто не знает в лицо. В этом их сила. Они работают во всех правительственных структурах на не самых высоких должностях, одновременно наблюдая за тем, чтобы представители власти не нарушали принятые в Конфедерации законы, не занимались взяточничеством и протекционизмом. Собственно, первая и главная задача Тени — предотвратить развитие коррупции. Еще одна немаловажная задача — отслеживание социальных тенденций, настроений общественности. Наконец, именно Тени занимаются доставкой преступников и «несогласных», отказавшихся от жизни в других мирах Конфедерации, на Левконию. Учитывая ситуацию, нам придется привлечь к поиску Заказчика или Заказчиков как можно больше Теней. Часть из них уже ведут свою деятельность на Левконии, часть нам предстоит внедрить. Но эти детали мы будем обсуждать позже с остальными Картаделями.

В тот момент, когда Клиффорд закончил рассказ, раздался вызов его видеофона. Выслушав сообщение, он прервал связь и еще более мрачным, чем до этого, взглядом обвел коллег:

— Аналитический отдел подготовил справку по корреляции роста самоубийств на Левконии с растущим количеством войн и прочих социальных потрясений. Как и следовало ожидать, совпадение более девяноста процентов. Так что все-таки темная сеть в магическом поле — нетипичный эгрегор.

— Давайте решим еще один вопрос, прежде чем разойдемся. Это вопрос о проведении еще одной церемонии Посвящения. — Напомнил Валлиан.

— Я против, — тут же встрепенулся до этого молчавший Мастер Аркадиан. — Считаю недопустимым рисковать Вами, Светлейший Валлиан.

— Что скажете Вы, Клиффорд?

— Полагаю, что риск есть, но он может быть оправдан тем, какую информацию мы сможем получить во время очередной церемонии. Правда, процедуру придется немного видоизменить и привлечь к ней дополнительных участников.

Мастера тоже высказались за то, чтобы Посвящение состоялось, и только Рид поддержал мнение Аркадиана. К сожалению, они остались в меньшинстве.

— Что ж, прошу всех подготовиться к церемонии, — подытожил Валлиан и Совет Старейшин, наконец, завершился.

Глава 29

День восьмой. Третья церемония Посвящения

— Куда ты меня несешь? — сонный женский голос во тьме тропической ночи.

— В свою берлогу, — рычащий мужской баритон в ответ.

— Но я уже сплю…

— Будешь спать у меня под боком. Не хочу провести без тебя ни одной лишней ночи.

Лайона так и уснула уже после полуночи на диване в гостиной, дожидаясь Наставника с Совета Старейшин. А дождалась Светоча. Валлиана. Это он нес ее сейчас к себе в коттедж. Она продолжала дремать всю дорогу. Не сопротивлялась, когда он поднялся в спальню, сгрузил ее на свою кровать и снял с нее верхнюю одежду. В глубине души ей было немного любопытно: что будет дальше. А дальше он укрыл ее легким пледом, поцеловал в висок и шепнул тихо:

— Спи, моя хорошая. Добрых снов тебе.

И просто улегся рядом. Девушка то ли благодарно, то ли чуть разочарованно вздохнула и провалилась в глубокий сон без сновидений.

Утром она проснулась позже Картаделя. Он уже успел принять душ, одеться и ждал ее на кухне, неторопливо сервируя стол для раннего завтрака.

— С тебя только кофе, малышка, — улыбнулся ей, но глаза оставались серьезными и сосредоточенными. — Боюсь, из-за меня ты снова осталась без утренней пробежки. Но я бы не уснул сегодня ночью, если бы ты не сопела под боком.

— Все так серьезно было? Там, на Совете?

— Даже серьезнее, чем ты можешь себе представить. Твой Наставник потребовал, чтобы ты находилась в соседнем номере, когда мы начнем Церемонию Посвящения. Считает, что твоя помощь может понадобиться в любой момент.

— Значит, все-таки Церемония? Как же мне не хочется, чтобы ты рисковал собой! — Она подошла, погладила его пальчиками по свежевыбритой щеке. — Но я, конечно, буду рядом. Ты же знаешь.

— Знаю. — Он взял ее лицо в ладони, несколько секунд смотрел ей в глаза, большими пальцами рук лаская ее скулы. Затем поцеловал в лоб и прижал к груди. — Знаю, — повторил он.

После молчаливого, но полного теплых взглядов и нежных прикосновений завтрака Валлиан сказал:

— У тебя есть время до девяти, девочка. Можешь сходить в бассейн или помедитировать. Без десяти девять мы должны быть в холле гостиничного корпуса.

— Тогда я — в бассейн, а потом к себе в коттедж за рюкзачком с аптечкой, — решила Лайона. — А ты?

— А мне нужно помедитировать и выполнить несколько энергетических практик. Подготовиться к Церемонии.

Лайоне не хотелось говорить бесполезных фраз вроде «береги себя» или «будь осторожен». Он не нуждался в напоминаниях. Поэтому, уходя, она просто еще раз провела пальцами по его волосам, прижалась на мгновение щекой к щеке, шепнула тихо «я пошла» — и шагнула за порог, навстречу оранжево-алому восходу и новому дню.

Бассейн — полчаса. Медитация — пятнадцать минут. Активирующая энергию Гун Чи практика — еще пятнадцать минут. Ровно без десяти девять девушка вошла в автоматические двери гостиничного корпуса. Валлиан появился откуда-то сбоку, взял за руку, повел к лифту. Поднялись на третий этаж, вошли в гостиную. Там их уже ждал Совет Мастеров в полном составе, Картадель Клиффорд и Наставник.

— Доброго утра, Светлейший, Наставник, Мастера, — чуть смущенно произнесла Лайона, отдавая каждому, кого называла, положенные по законам вежливости поклоны.

Ей молча, без улыбок, кланялись в ответ. Рид глянул удивленно, но промолчал. И только Наставник улыбнулся ласково:

— Доброго утра, дочка. Пойдем со мной: покажу, где сможешь посидеть, пока понадобишься.

Он открыл перед ней одну из дверей, сделал приглашающий жест. Лайона увидела, что Аркадиан привел ее в рабочий кабинет. Кивнул в дальний угол:

— Уборная там, если понадобится. Располагайся. И не выходи отсюда, пока я или кто-то из нас не позовем тебя.

— Хорошо.

Наставник вышел, а Лайона решила осмотреться. Кабинет был просторным и, как все помещения на острове, очень светлым. Окна его выходили на северо-запад, поэтому солнце в нем появлялась только к вечеру. Справа от входа, напротив высоких, в пол, окон, стоял рабочий стол. Он мог бы показаться помпезным из-за своих размеров, если бы не был выполнен в стиле, органично сочетавшем в себе хай-тек и минимализм.

Огромная, продолговатая столешница имела форму фасолины-переростка и такой же матово-серый цвет.

Возле стола виднелось большое директорское кресло с высокой спинкой и на колесиках. Оно явно намекало, что присаживаться в него без уважительных причин не стоит. Лайона намек поняла и перевела взгляд на мягкий уголок, выглядевший куда более приветливо: два невысоких мягких кресла, журнальный столик — тоже оригинальной квадратной формы с вогнутыми краями и скругленными углами. На столике — спасибо, Наставник! — поднос с напитками и фруктами.

Библиотеки в кабинете не было, потому что и книг в Конфедерации новых почти не издавали: их давно заменили электронные книги-читалки и планшеты. Но печатное слово не исчезло окончательно: различные газеты и журналы по-прежнему пользовались спросом.

Лайона порадовалась тому, что стопка свежих газет и журналов имелась и на нижней полке журнального столика. «Будет чем себя занять, чтобы не сидеть и не гадать, что происходит там, за дверями, где остался Валлиан и все остальные», — подумала Лайона. Она устроилась в одном из кресел, чуть сдвинула поднос к дальнему краю столешницы, достала пару журналов и приготовилась ждать.

***

В гостиной Мастера и Светочи методично и тщательно готовились к Церемонии. Все кресла и диваны были заранее сдвинуты к стенам, столы вообще вынесены в другие помещения. На полу с теплым, напоминающим пробковые блоки, покрытием специальным светящимся маркером наметили квадрат размером два на два метра, углы которого точно сориентировали по сторонам света.

В каждом углу на жестких циновках устроился один из Мастеров с символом стихии в руках: северу — земля, востоку — воздух, югу — металл, западу — вода. В центре, лицом друг к другу, уселись в позы лотоса Светоч Валлиан и Хидэо Морио: Посвящающий и Посвящаемый с символом стихии огня между ними.

Не занятые в Церемонии Картадель Клиффорд и Мастер Аркадиан расположились вне этого круга, тоже на циновках. В транс погрузились вначале мастера, сидящие по углам квадрата. Вместе они вышли в магическое поле, объединили свои энергии сначала с энергиями стихий, которые они сейчас представляли, а потом в одно единое поле, которое образовало тоннель.

Энергетический тоннель уходил вглубь магического поля, пронзал все его слои и заканчивался у Грани, отделяющей Магическое Поле от Сверхмагического поля — Огненного Мира. Как только тоннель начал расти, Валлиан, наблюдавший за этим процессом «теневым зрением», положил свою левую ладонь на символ огня, поверх его руки легли скрещенные особым способом ладони Мастера Морио, сверху на них — правая ладонь Светоча.

Валлиан и Морио тоже вышли в магическое поле и оказались в энергетическом тоннеле, стенки которого защищали их от ненужного внимания разных сущностей — вечных обитателей Магического поля, и других Странников Духа, если бы такие вдруг оказались поблизости.

Тоннель постепенно уходил все глубже, пронзал один за другим слои магического поля, чтобы закончиться на Границе Мира Огненного. Дальше Валлиану и Морио предстояло идти одним. Но тоннель должен дождаться их возвращения из Высшего мира, чтобы стать для них маяком и прямой дорогой назад — к их физическим телам.

Сейчас Валлиан и Морио «видели» только друг друга — в форме светящихся овоидов — и стенки канала, внутри которого они перемещались. Движение напоминало медленный и плавный полет постепенно поднимающегося воздушного шара. До границы Мира Огненного добрались без затруднений, Валлиан мысленно произнес Заветные Слова — и вместе с Морио ушел за Грань.

Оставшиеся вне круга Клиффорд и Аркадиан тоже вышли в магическое поле, чтобы наблюдать за происходящим со стороны. Они сразу увидели висящую над Левконией Темную Сеть. Она стала еще больше, ячейки, наоборот, сузились. Свисающие из некоторых узлов темные нити превратились в толстые витые канаты. В просветах ячеек клубилась тьма. Тоннель, созданный мастерами, прошел сквозь одну из ячеек, раздвинул клубы тьмы, заполняющей пространство между нитями сети.

Валлиан и Морио ушли в Мир Огненный, и тут стало происходить что-то страшное: растревоженная тьма задвигалась, заклубилась; свисающие с сети темные нити начали медленно тянуться и прилипать к стенкам канала, пытаясь смять и разорвать его. Нити сети начали стягиваться, сокращаться, постепенно уменьшая просвет ячейки, которую пронзал тоннель. Мастера, не сговариваясь, потянули тоннель на себя, пытаясь не позволить сети стянуть его просвет, сомкнуть его стены.

Там, в магическом поле, время текло по другим законам, и невозможно было определить: как долго находятся Светоч и Мастер Морио в Мире Огненном. Нельзя было понять: успеют ли они вернуться до того, как внезапно ожившая тьма и сотканная из нее сеть разрушат созданный Мастерами тоннель.

Клиффорд и Аркадиан наблюдали за изгибающимся, подрагивающим, словно потерявшая ориентиры гусеница, тоннелем. Густая тьма полностью затянула верхний слой магического поля, не позволяя наблюдать за Гранью Миров. Мужчины не знали, что предпринять…

В какое-то неуловимое мгновение из подрагивающего канала вывалился Мастер Морио, послал слабую, угасающую мысль наблюдателем:

— Там, на Грани, Валлиан… не может пройти… тьма не пускает… нужна помощь…

Один из мастеров, удерживающих стенки тоннеля, вдруг начал выпадать, теряя силы. Клиффорд, не выходя из магического поля, занял его место, слился со стихией и влил в круг силы собственную энергию. Тоннель снова окреп и даже немного выпрямился. Аркадиан быстро вышел из магического поля, вскочил, открыл дверь в кабинет, позвал:

— Лайона! Быстро сюда!

— Что, Мастер?

Девушка словно уже ждала у дверей.

— Пойдешь в тоннель. Пройдешь по нему как можно дальше, посмотришь, что там происходит. Я тоже смогу видеть через тебя.

— Что мне делать?

— Садись в центр квадрата вместо Морио. Руки расположи вот так и так. Закрывай глаза. Иди внутрь себя и слушай мой голос. Постоянно слушай мой голос!

Уже краешком сознания Лайона ощутила, как руки Наставника легли ей на виски. Она провалилась в магическое поле и оказалась внутри слабо светящегося, вздрагивающего и изгибающегося в какой-то безумной пляске тоннеля.

— Иди вперед, девочка. — Донесся до нее голос Аркадиана. — Попытайся найти Валлиана.

«Валлиана?! Где-то там Валлиан? Он не может вернуться?» — внезапно пришедшее понимание заставило ее рвануть вдоль тоннеля. Чем дальше она продвигалась, тем судорожней дергались стены тоннеля. А потом она увидела…

Конец тоннеля упирался в клубящуюся тьму. Какие-то темные то ли нити, то ли щупальца пытались обхватить его стены, и где-то там, в мельтешении этих щупалец, виднелось слабое, едва различимое свечение.

«Валлиан! Там — Валлиан!» — поняла девушка. Теперь она видела, почему он не может вернуться. Что ж. Она ему поможет. Она решительно двинулась к выходу из тоннеля — туда, где бушевала и корчилась Тьма.

— Лайона! Нет, не смей! — донеслась до нее откуда-то издалека еле слышная команда Наставника.

«Поздно, Наставник. Я все равно пойду туда» — ответила девушка то ли себе, то ли ему.

Она вдруг представила, что она — не просто светящийся овоид. Что у нее есть руки, ноги, голова и туловище. И то, чем она была здесь, послушно приобрело знакомые очертания человеческого тела. Лайона вдруг ощутила свой позвоночник и то, как вдоль него сверху вниз разрядом молнии промчалась волна бело-голубого света.

Лайона посмотрела на щупальца тьмы, как на врага, желающего разлучить ее с Валлианом, и ею впервые в жизни овладела Злость — та самая здоровая, хорошая боевая Злость, которой ей так не хватало на соревнованиях по плаванию. Сейчас Злости было более чем достаточно. Это она заставила девушку сосредоточиться на пронзившем ее луче бело-голубого света и представить себе, что это не просто луч, а шпага — знакомое и привычное холодное оружие женщин Милангмы. Лайона представила, что заводит руку за спину, берется за рукоять и вынимает клинок из своего светящегося тела. Представила — и сделала это.

Дальше ее тонкое тело действовало на рефлексах: подлетело к выходу из тоннеля, двумя косыми взмахами перерубило закрывающие проход щупальца, которые от прикосновения клинка рассыпались мелкими хлопьями серого пепла… Валлиан был то ли далеко, то ли близко: расстояний тут не существовало.

Щупальца тьмы оплели его почти сплошной сетью и пытались вытолкнуть обратно — туда, за Грань, в Огненный Мир. Лайона знала откуда-то, что ему даже проще было бы уйти туда, но он рвался в плотный мир, теряя силы. Он хотел вернуться! И она продвигалась к нему, на ходу перерубая и отбрасывая тянущиеся к ней отростки тьмы, обращая их в пепел.

Она не знала, почему Валлиан не принял, как она, человеческую форму, почему у него нет такого как у нее оружия. Сейчас ей некогда было задумываться об этом: она, размахивая шпагой, все ближе подбиралась к сплошному клубку Тьмы, окружившему Светоча.

И вот она рядом с Картаделем, он видит, он чувствует ее, он кричит ей мысленно: уходи! Но она пришла не для того, чтобы сдаваться. В ее руках — Оружие Света. Она откуда-то знает, что ее огненная шпага не причинит вреда Светочу, а потому начинает смело рубить переплетенные нити и щупальца тьмы. Один косой взмах, плавно, но быстро переходящий в другой… клинок ее рапиры выписал почти полную восьмерку и пошел по кругу: влево вверх, вправо вниз…

Тьма с обиженным низким гудением рассыпалась в прах, обрубленные нити и щупальца втягивались куда-то в плотные клубы. Она облетела Валлиана по кругу, продолжая рубить и кромсать темное нечто…

Валлиан свободен… Но где же тоннель? Его слабое мерцание едва удалось уловить среди тьмы…

— Пойдем, родной. Я вижу путь назад, — позвала девушка.

— Веди меня… Мир Огненный нелегко отпускает тех, в ком слишком много огня, — донеслась до нее едва слышная мысль Светоча.

И она повела его за собой, прокладывая им дорогу сквозь тьму своей огненной шпагой. Пожалуй, ей теперь не нужен был и тоннель — она четко чувствовала направление и у нее было достаточно сил, чтобы справиться с порождениями Тьмы. Лайона не видела этого, но в ее ауре яркой звездой сиял Знак Экзорциста.

Войдя в тоннель, они двинулись туда — навстречу плотному миру, навстречу телам, оставшимся в гостиной президентского номера.

Где-то вдали девушка вновь услышала далекий зов Наставника:

— Лайона! Лайона!!!

— Мы идем! — послала она ответную мысль.

Стены тоннеля медленно таяли позади, впереди — все ярче разливалось красноватое сияние видимого в магическом поле мира Левкония.

Еще несколько мгновений — и они вывалились из тоннеля, оказались каждый в своем теле.

Лайона совсем рядом услышала голос наставника:

— Ты справилась, девочка. Теперь давай, медленно, не спеша, восстанавливай контроль над телом. Почувствуй его. Почувствуй руки. Ноги. Сделай глубокий вдох и выдох. Еще один вдох — и на выдохе открывай глаза.

Она послушно вдохнула, выдохнула, снова вдохнула полной грудью и на выдохе подняла ресницы…

— Валлиан?.. — было первое ее слово.

— Он вернулся. — Успокоил Аркадиан. — Но слишком слаб. Слабее, чем после тех двух церемоний. Ему нужна твоя помощь. Вставай и быстро делай все то, что и в прошлый раз.

***

Ее не нужно было торопить. Она уже тянулась к оставленному в кресле рюкзачку с аптечкой. Шприц с концентрированным раствором глюкозы. Еще один — с солевым раствором и энергетиком. Плавное движение — игла входит в вену. Она полностью сосредоточена на том, что делает. Она не видит и не слышит ничего вокруг, кроме кратких фраз Наставника:

— Хорошо. Я контролирую его состояние. Теперь концентрация и «пять по пять».

Она на несколько мгновений закрывает глаза. Чувствует потоки Гун Чи в своих руках. Начинает выполнять сложные движения и прикасаться к распростертому на циновке неподвижному телу. В голове — тишина и пустота. Это самое правильное состояние. Только энергия и движение. Наставник молчит, не мешает.

Лайона не видела, как один за другим выходили из транса мастера, вставали со своих циновок и присаживались на диваны и кресла. Не видела, каким не верящим взглядом окинул ее Кристиан Рид. Не видела, как угрожающе нахмурился Наставник, запрещая Риду произнести хотя бы звук.

Пять по пять — раз. Пять по пять — два. Пять по пять — три. Четыре. Пять.

Она медленно присаживается на пятки и поднимает взгляд на Наставника: ну, как?

— Все хорошо, Лайона. Он здесь. Он не уйдет. Но двигаться и говорить сможет не раньше, чем часа через четыре.

— Я еще делала энергетический массаж рук и головы после тех двух церемоний.

— Делай, если чувствуешь, что есть силы.

— Есть.

И снова — концентрация. Потоки энергии в руках. Прикосновения.

За то время, пока длился энергетический массаж, все мастера ушли. В гостиной остались только она, Валлиан, Наставник и Картадель Клиффорд. Лайона закончила. Уселась на циновку. Уложила голову Валлиана себе на колени.

Встретилась взглядом с задумчивым взглядом Клиффорда.

— Аркадиан, снимите с ауры девушки маскировку, — попросил тот.

Наставник поколдовал над ее головой — и ахнул…

— Не ожидали, Мастер Аркадиан? — чуть насмешливый и бесконечно усталый голос старшего Светоча. — Спонтанная инициация Экзорциста. А как бы иначе она справилась с Тьмой?

Для Лайоны эти слова сейчас ничего не значили. Она думала о том, сможет ли Валлиан глотать, если влить ему в рот хоть немного воды. Смог. Лайона вздохнула с облегчением, когда увидела, как он пусть с усилием, но все же проглатывает одну порцию влаги за другой. Потом достала бинт, смочила, начала обтирать любимое лицо. Веки мужчины чуть-чуть задрожали. Уголки губ дрогнули. Она поняла, что он попытался улыбнуться. Склонилась, прижалась на несколько мгновений губами к его лбу. Выпрямилась. Клиффорд по-прежнему смотрел на нее — с пониманием и какой-то затаенной болью.

Лайона внимательнее взглянула на него и поняла, что он сам еле удерживается на грани обморока.

— Наставник, Картаделю Клиффорду тоже нужна помощь!

Тот обернулся, пристально глянул на друга, воскликнул что-то вроде «ох, тыж!» и почти бегом бросился в кабинет. Вернулся через пару минут с двумя чашками сладкого чая, оглянулся, стола не нашел, поставил одну чашку на пол, вторую поднес к губам Клиффорда: пей! Тот подчинился. Выпил одну чашку, вторую.

— Теперь приляг! — Скомандовал ему Наставник. — Я могу сделать для тебя практику «пять по пять»?

— С благодарностью принимаю Вашу помощь, Мастер Аркадиан, — ответил Светоч уже знакомой Лайоне ритуальной фразой Высшего Доверия.

Наставник сконцентрировался, с головой ушел в работу.

Лайона по-прежнему сидела на полу. На ее коленях покоилась голова Валлиана. Она нежно перебирала пальцами его тяжелые блестящие пряди волос. «Все хорошо. Мы справились, любимый», — одними губами шептала она.

После практики «пять по пять» Клиффорд ожил. Снова уселся на диване. Кивнул Лайоне признательно. Спросил Аркадиана:

— Что там со временем?

— Почти три часа дня.

— Ученики будут ждать лекцию… Прочтешь?

— Я? — удивился Аркадиан.

— Ты. Можно подумать, ты не Картадель и в жизни лекций не читал.

— Бывший Картадель, — подчеркнул голосом старик.

— Бывших Светочей не бывает. Я все равно пока не в состоянии. Тебе придется.

— Вам, Светочам, только палец дай… Припашете по полной. — Беззлобно пробурчал Аркадиан.

— Сам разве не такой? Иди. Я думаю, Лайона справится с двумя полуживыми Светочами и без твоей помощи.

Старик, все еще ворча что-то под нос, ушел. Клиффорд снова вытянулся на диване. Закрыл глаза. Произнес тихо:

— Лайона, если я не проснусь раньше, разбудите меня через три часа.

— Да, Светлейший.

Мужчины спали, а девушка сидела, охраняя их сон, и пыталась осознать то, что пережила в тоннеле. Времени для размышлений у нее сейчас было более чем достаточно.

Глава 30

Ученики не могли не заметить, что на обед в ресторан не явился никто из Мастеров и Картаделей. Это насторожило молодых людей, знавших, что во время предыдущих церемоний Посвящения возникли какие-то трудности и знавших также, что сегодня должна была состояться третья по счету церемония.

Во время обеда в ресторане не было слышно обычных шуток, смешков и громких разговоров. Все ели в тишине и молча переглядывались, бросая тревожные взгляды на пустующий столик Мастеров. В душе каждого теплилась надежда, что в три часа дня они придут в конференц-зал и увидят там своих любимых и глубокоуважаемых наставников и Картаделей. Что все еще разъяснится и жизнь вернется в привычное мирное русло.

Обычно ученики подтягивались в лекционный зал не торопясь, небольшими группами по два-три человека. Но сегодня что-то заставило их собраться вместе. Поэтому в зал ввалились всей толпой ровно в 14:58 и тут же раздались разочарованные и встревоженные возгласы и вздохи: Пусто! Здесь никого нет! Их нет! Что-то случилось!

Родерик неожиданно проявил лидерские качества, заявив во всеуслышание:

— Прекратите паниковать! Возможно, они просто задерживаются. Давайте присядем и подождем хотя бы четверть часа.

С его предложением согласились. Заняв привычные места, ученики начали обсуждать, что делать, если и через пятнадцать минут никто из Мастеров не появится. Во всех мирах и во всех обычных учебных заведениях студенты были бы только счастливы, если бы лектор не явился, и, выждав пятнадцать минут, просто разошлись бы по своим делам. Но здесь и сейчас собрались не обычные студенты, а люди, которые сами жаждали знаний. Люди, которые были преданы своим Мастерам всей душой и сами готовились стать Мастерами. Их не нужно было учить ответственности: этот урок они выучили давно и прочно.

— Если в пятнадцать минут четвертого никто не придет, предлагаю самим поискать наших Мастеров, — громко произнес Малкольм.

— И где ты будешь их искать? — возразил кто-то из учеников Мастера Конг Хо.

— Для начала в первых трех коттеджах. Главное — не расходиться и действовать организованно. Например, три человека пойдут в первые три коттеджа, а остальные пока подождут здесь…

— А если их там не окажется? — в голосе Патрисии звучало неподдельное волнение.

— Тогда будем думать, где искать дальше. — Попытался успокоить девушку Родерик.

В общем, к тому времени, когда в конференц-зал вошел Мастер Аркадиан, обстановка там накалилась до предела: все сидели как на иголках и каждые полминуты поглядывали на большой электронный таймер, висевший над входом. Появление Аркадиана вызвало в аудитории слушателей двойственные чувства: с одной стороны — облегчение, что все же кто-то пришел и сейчас что-нибудь прояснится. С другой стороны — новый виток тревоги: если пришел только Мастер Аркадиан, значит, с остальными что-то случилось? И даже со Светочами?!

Ученики вдруг в едином порыве встали с кресел, приветствуя Мастера, хотя это и не было принято. Аркадиан тут же успокаивающе поднял руку:

— Приветствую вас, господа ученики. Присядьте пожалуйста. Вижу, вы все взволнованы и озабочены отсутствием ваших наставников и Картаделей. Поэтому объявление номер один: все Мастера и Светочи живы и здоровы. Мастеров вы увидите во время ужина. Сейчас же они нуждаются в отдыхе и восстановлении после очередной церемонии Посвящения.

О состоянии Светочей старик не стал упоминать: сведения об их временной уязвимости должны были оставаться секретными. Аркадиан ненадолго замолчал, давая ученикам возможность осознать услышанное и немного успокоиться. По залу пронеслись вздохи облегчения. Напряженные лица немного расслабились.

— Объявление номер два, — вновь заговорил Аркадиан. — По просьбе Великих Картаделей лекцию сегодня вам прочту я.

Пока Мастер говорил, Малкольм вдруг осознал, что кресло рядом с ним пустует и припомнил, что не видел Лайону весь день — ее не было ни на завтраке, ни на практическом занятии, ни на обеде. Юноша поднял руку:

— Мастер Аркадиан. Отсутствует еще один человек…

— Насколько я понимаю, Малкольм, вы имеете ввиду госпожу Лайону Монтессори?

— Да, Мастер.

— Моя ученица, госпожа Монтессори, выполняет особое поручение, поэтому освобождена от посещения занятий на сегодняшний день.

Этот ответ если и не удовлетворил Малкольма, то, по меньшей мере, успокоил. Парень понимал, что ему сообщили ровно столько, сколько считали необходимым. «И все-таки она что-то скрывала», — подумал он о Лайоне. Но дальше размышлять было некогда: Мастер Аркадиан уже объявлял тему очередной лекции.

«Сегодня, господа ученики, мы поговорим с вами о методах ментальной и энергетической защиты. Понимаю, что тема кажется вам достаточно неожиданной. До недавних пор вы работали только над двумя своими телами: физическим и эфирным. Это нормально. Это правильно. Это та база, без которой невозможно все остальное. Но пришла пора двигаться дальше. Благодаря лекциям и заданиям наших Светочей вы начали осваивать методы работы с телом «эмоций и желаний», а также с ментальным телом и узнали, что эти тела являются составной частью магического поля Вселенной.

Думаю, для вас не является секретом, что воздействие на магические поля другого человека может быть как позитивным, так и негативным. Вам предстоит научиться защищать себя от негативных воздействий. Способов защиты придумано много. Очень много. Изучить и применять их все невозможно. И, по большому счету, в этом нет необходимости. Сегодня я расскажу вам о четырех степенях защиты. Простейшие из них вы сможете освоить самостоятельно — одного практического занятия для этого будет вполне достаточно.

Итак, первая степень защиты — «туманный щит». Его основная задача — замаскировать ваши энергетические поля, вашу ауру так, чтобы противник не мог распознать вас. Туманный щит может также поглотить некоторые простейшие и слабые воздействия. Для создания туманного щита вам достаточно представить себе в метре от своего физического тела облако, или даже скорее стену тумана, укрывающую вас, как купол, со всех сторон. Недостаток метода: вы не сможете видеть, что происходит в магическом поле за стеной тумана. Поэтому для работы в магическом поле этот метод защиты не годится.

Вторая степень защиты — «зеркальный щит». Это более совершенная защита, но она требует больше воображения и концентрации, потому что зеркальной стене, которая будет укрывать вас от негативных воздействий, нужно придать некоторые дополнительные свойства. Первое: воображаемое зеркало должно быть прозрачным для вас и непрозрачным для наблюдателя со стороны. Второе: зеркальный щит должен быть не твердым, как стекло или камень, а вязкоупругим, как капелька ртути. Для чего делать щит мягким и пружинящим? Для того, чтобы при слишком сильном воздействии он не разлетелся на осколки и не поранил вас самих.

Третья степень защиты — «щит добра». Для создания такого щита требуется высокая осознанность. Необходимо осознавать и принимать как данность два факта. Факт первый: энергия — сила — не бывает плохой или хорошей. Как не бывает плохим или хорошим топор. Все дело исключительно в намерениях того человека, в руках которого топор находится. Так и направленное на вас негативное воздействие состоит, по сути, из двух составляющих: из энергии и из намерения. Понимая это, вы можете настроить свое магическое поле таким образом, чтобы оно взаимодействовало с направленным на вас негативным воздействием, очищая его энергию от намерения, изменяя полярность энергии с минуса на плюс. Чтобы это удалось, необходимо заранее простить противника за его враждебность и пожелать ему мира и добра. Далее очищенную энергию можно либо поглотить щитом добра, усиливая его, либо отразить, вернуть противнику — но уже с позитивным намерением.

Четвертая, высшая степень защиты: прозрачность. Не прозрачность твердого стекла или обладающей вязкостью воды, но прозрачность вакуума, в котором ничего нет, а потому в нем не за что зацепиться любым воздействиям. Когда — и если — вы овладеете этой степенью защиты, любые воздействия будут пролетать сквозь вас, не задевая, не причиняя ни вреда, ни добра. Потому что вас нет. Есть только бесплотный, неосязаемый равнодушный свидетель, бесстрастно и незаинтересованно свидетельствующий происходящее. У высшей степени защиты есть свои ограничения: пока вы прозрачны — вы не можете действовать, потому что вас нет».

Далее Мастер Аркадиан более подробно рассказывал о способах создания каждого из щитов, о том, для каких ситуаций подходит каждый из них, о том, как научиться удерживать тот или иной щит постоянно. Ученики слушали внимательно и понимали: эти знания Мастер дал им сейчас неспроста. Тем сильнее было их желание как можно скорее приступить к практическим занятиям и овладеть всеми методами защиты, о которых им стало известно.

На ужин в ресторан действительно пришли все Мастера, кроме Аркадиана, поэтому ученики еще больше успокоились, начали вновь перекидываться шутками и строить планы на вечер. А пока все ужинали, Лайона и Аркадиан помогли Светочам вернуться в гостевые домики, которые те занимали. Аркадиан предупредил ученицу, что проведет ночь в коттедже Картаделя Клиффорда. Сама Лайона осталась ночевать у Валлиана, который уже восстановился достаточно, чтобы с аппетитом поужинать, сидя в собственной постели. Обсуждение третьей церемонии и дальнейшего плана действий решили оставить на следующее утро.

Глава 31

День девятый

К утру Валлиан восстановился настолько, что только очень внимательный и хорошо знающий его человек мог бы заметить в Светоче следы усталости. Лайона, убедившись, что с любимым мужчиной все в порядке, сварила ему кофе и умчалась на утреннюю пробежку. В следующий раз они мельком увиделись в ресторане, едва заметно улыбнулись друг другу и вернулись каждый к своей компании и своему разговору.

После завтрака Мастера и Картадели удалились на очередной Совет Старейшин, а ученики отправились на «полигон», как в шутку окрестили футбольное поле. Молодежи предстояло научиться ставить и удерживать простейшие щиты. Лайоне, пропустившей лекцию, очень пригодилась помощь Малкольма. Блондин перестал дуться на нее, снова присоединился к группе, в которой она занималась, дал скопировать свой конспект и заботливо следил за тем, чтобы девушка не хуже других справилась с заданием. Лайоне было приятно, что молодой человек не стал окончательно разрывать отношения с ней и вернулся к спокойному дружескому общению.

На Совете Старейшин все было далеко не так радужно. Клиффорд, Аркадиан, Валлиан и Мастер Морио записали свои воспоминания на мнемокристаллы и дали остальным участникам церемонии возможность ознакомиться с ними. Аркадиан представил так же мнемокристалл с записью воспоминаний Лайоны. «Когда успел?» — беззлобно поддел старика по этому поводу Клиффорд. Впрочем, шутки на этом закончились.

Теперь всем стало ясно, что церемонии Посвящения на Левконии проводить нельзя до тех пор, пока Темная Сеть, которая начала проявлять способность к агрессивным целенаправленным действиям, не будет уничтожена. Уничтожить Сеть можно было только одним способом: отыскать Заговорщиков, предотвратить выход Левконии из состава Конфедерации, успокоить население планеты, снизив количество бессмысленных и беспощадно-жестоких акций. Но это была задача, которую невозможно решить за один-два дня.

— Как съесть слона? — спросил задумчиво Клиффорд. И сам себе ответил: — По частям. Нам предстоит, уважаемые коллеги, разбить задачу на несколько этапов, спланировать меры по осуществлению каждого из них. Этап первый: установление личности заговорщиков. Мы уже имеем их психосоциальный портрет. Какие действия мы можем предпринять дальше? Слушаю ваши предложения.

— Необходимо составить список лиц, проживающих на Левконии и соответствующих психосоциальному портрету. Не думаю, что их будет слишком много. — Тут же отозвался Рид, снова вспомнив, что он «особист».

— Хорошо. Сейчас поставлю задачу своему аналитическому отделу, — одобрительно кивнул Клиффорд и потянулся к видеофону. — Продолжим обсуждение, — предложил он, завершив связь.

— Нам нужно определиться, как среди списка подозреваемых мы сможем выявить настоящих заговорщиков, — заметил Валлиан. — Должны быть какие-то общие признаки, которые будут отличать их от других людей.

— Как было бы просто, если бы у них в ауре был какой-нибудь знак, вроде той Метки Экзорциста, которая есть у Лайоны. — высказался Рид.

— Боюсь, если такая метка и имеется, то мы не знаем, как она выглядит — раз, и заговорщики могли ее замаскировать — два, — возразил Валлиан. — Впрочем, просканировать ауры несложно, а это поможет нам выявить всех подозрительных личностей, в аурах которых мы выявим либо неизвестные нам знаки, либо следы маскирующих воздействий. Так что предложение принимается. Спасибо, Мастер Рид.

— Рад помочь, Светлейший, — кивнул полковник.

— Сканирование ауры можно доверить Мастерам Высшего Посвящения и Теням. — включился в обсуждение Аркадиан. — Главное, чтобы сканируемый ничего не заметил и не заподозрил.

— Да, а потом за самыми сомнительными лицами можно будет установить слежку. Тени должны справиться с этой задачей. — Клиффорд внимательно слушал обсуждение и фиксировал в блокноте все дельные мысли. — Плохо, что все это может занять не один день. Но в целом решение организационных вопросов я, как куратор Левконии, беру на себя.

Несколько минут все обдумывали услышанное. Затем Валлиан обратился к Картаделю Клиффорду:

— Светлейший, у нас остается еще один нерешенный вопрос. Раз церемоний Посвящения больше не будет, мы должны решить, что делать с присутствующими на Острове учениками.

— У нас есть только два варианта, — ответил тот. — Вариант первый: мы отправляем детей по домам, наложив на них Малую Печать Молчания, чтобы они не распространялись о том, что церемонии Посвящения на Левконии отменены.

— Какой второй вариант? — Аркадиану это предложение явно не понравилось.

— Второй вариант — привлечь учеников к деятельности по выявлению и устранению заговорщиков. Для этого им придется принести Клятву Верности и принять Большую Печать Молчания. Разумеется, все это исключительно в добровольном порядке.

— Что ж, думаю, мы должны предоставить молодежи право выбора: вернуться домой и забыть о происходящем, или побороться за свой мир. — Заметил Валлиан.

Все согласно закивали.

— Вижу, решение принято единогласно, — заметил Клиффорд. — В таком случае, с учениками, которые принесут Клятву Верности, предстоит заниматься вам, уважаемые Мастера высшего Посвящения. Подробную программу составим позже.

— Мою ученицу, госпожу Лайону Монтессори, следует отправить на Монастырь, в Школу Экзорцистов, — заметил Мастер Аркадиан. — Девочка уже инициировалась, ее необходимо срочно обучить.

— Н-да. Задача. Я не могу покинуть Левконию. Не сейчас. — Клиффорд по привычке начал задумчиво постукивать карандашом по подбородку.

— Думаю, я смогу сопровождать госпожу Монтессори на Монастырь, — заметил Валлиан. — Мое присутствие на Левконии было бы, наверное, полезным, но оно не так уж необходимо, во всяком случае, пока заговорщики не обнаружены.

— Прекрасно, Валлиан, — улыбнулся старший Светоч. — Я надеялся, что ты это предложишь.

— Мастер Аркадиан, Вы отправитесь на Монастырь вместе со своей ученицей? — поинтересовался Валлиан.

— Я бы с удовольствием сделал это, но думаю, я больше пригожусь здесь, на Левконии. Девочке там и без меня учителей хватит. А Клиффорду лишние руки и лишняя голова не помешают, не так ли, Светлейший? — взглянул на Светоча старик.

— Да, Аркадиан. Твоя помощь и поддержка мне однозначно понадобится. Думаю, ты не откажешься стать моим коадъютором хотя бы на время?

— Почту за честь, — признал Аркадиан.

— Что ж. Значит, сегодня вместо лекционного блока мы объявляем ученикам, что они могут либо отправиться домой, либо принять участие в борьбе с заговорщиками. — Подытожил Валлиан.

Все текущие решения были приняты, и Совет Старейшин отправился на обед.

***

Когда после обеда в конференц-зал явились все Мастера и оба Светоча с задумчивыми и торжественными лицами, ученики сразу поняли: их ждет не лекция, а что-то куда более значительное. Все замерли в ожидании. На сцену вышел Картадель Валлиан. Обвел внимательным взглядом притихшую аудиторию и заговорил:

— Уважаемые ученики. Вам уже известно о том, что три церемонии Посвящения, которые я провел на Левконии, прошли с непредвиденными трудностями и осложнениями. К сожалению, это делает проведение следующих церемоний невозможным.

Зал продолжал молча внимать. Убедившись, что все готовы слушать дальше, Светоч вновь заговорил:

— Сегодня утром на Совете Мастеров было принято решение, важное для вас, для нас и для судьбы всей Левконии. Сейчас те из вас, кто хочет вернуться домой, могут отправляться в свои коттеджи и готовиться к отъезду.

В зале не пошевелился ни один человек.

— Те, кто готов принести Клятву Верности лично Картаделю Клиффорду и принять Большую Печать Молчания, после прохождения этой процедуры смогут узнать больше и принять участие в разрешении сложившейся ситуации. Прошу учесть, что с момента принесения Клятвы Верности Светлейший Клиффорд станет для вас всем: Наставником, царем, богом, воинским начальником. С одной стороны — Вы будете обязаны беспрекословно подчиняться всем его указаниям. С другой — Картадель Клиффорд будет единственным, кто сможет отдавать Вам приказы. Клятва приносится не на неделю, не на год, а на всю жизнь. Сейчас я и Светлейший Клиффорд вместе пройдем за кулисы. Там имеется два смежных помещения. В первом из них я буду накладывать Печать Молчания. Во втором Картадель Клиффорд будет принимать Клятву Верности. Еще раз подумайте, спросите себя: готовы ли вы к этому шагу. Если не готовы — никто вас не осудит.

Закончив речь, Валлиан коротко поклонился слушателям, пригласил старшего Светоча на сцену и увел его за кулисы. Ученики дружно встали со своих мест, чтобы встать в очередь у дверей, за которыми их ждали Светочи.

Лайона задумалась всего на мгновение: вспомнила, как Наставник говорил ей, что она должна отправиться в Школу Инквизиции. «Наверное, это может подождать», — подумала девушка и вместе с друзьями отправилась к заветным дверям.

Ее остановил голос Наставника:

— Лайона, подойди ко мне, пожалуйста.

Она глянула на Малкольма, рядом с которым шагала, извинилась и направилась к Аркадиану. Тот взял ее под локоть и увел в дальний конец зала. Сел сам, усадил рядом девушку.

— Дочка, я бы хотел с тобой поговорить о твоем будущем. Я считаю, что тебе не следует сейчас приносить Клятву Верности Картаделю Клиффорду и оставаться на Левконии.

— Но я нужна здесь! — горячо возразила Лайона.

— Ты будешь еще нужнее своему миру, когда пройдешь обучение и станешь полноценным Экзорцистом. Поверь, с теми задачами, которые предстоит решить сейчас, твои друзья справятся и без тебя. Но есть то, что способна сделать только ты. А для этого тебе нужно пройти обучение.

— Хорошо. Я Вас поняла, Наставник. — Она послушно склонила голову, стараясь скрыть разочарование.

— И еще, дочка.

— Да?

— Насколько я понял, ты не отвергла чувства Светоча Валлиана, стала его парой. Думаю, прежде чем принимать какое-либо решение касаемо своей дальнейшей жизни, ты могла бы поговорить с ним об этом.

— Я уверена, что он примет и поддержит любое мое решение! — запальчиво ответила Лайона.

— Я тоже уверен в этом, дочка. Но задумайся вот о чем: если вы сейчас вдвоем, то любое решение, которое ты примешь, будет касаться и его тоже. Получается, что ты решаешь за вас двоих.

— Да, я понимаю это.

— Понимаешь, но при этом все решаешь сама, не оставив своему мужчине права выбора и даже не выслушав его мнения? Оно тебе настолько безразлично?

Лайона вновь опустила голову и даже слегка покраснела. Наставник прав. Она настолько привыкла бороться за свою свободу, за возможность самой решать свою судьбу, что готова была воевать даже тогда, когда на ее свободу никто не покушался. Хуже того! Получалось, что сейчас она сама делает в отношении Валлиана то, чего не хотела допускать в отношении себя…

— Как все сложно! — жалобно взглянув на наставника, вздохнула она. — Все-таки одной быть проще.

— И ты готова отказаться от Валлиана и от ваших чувств, столкнувшись с первыми же трудностями? Готова расстаться с ним?

— Нет. Не готова.

— Все не так плохо, дочка. Просто вспомни, сколько раз ты позволяла мне влиять на твои решения? Сколько раз приходила за советом? Ведь даже сюда, на Остров, ты решилась поехать только потому, что это я тебе так посоветовал. Тебе ведь нетрудно прислушиваться к моему мнению?

— Но ведь Вы — мой Наставник!

— А Валлиан — твой мужчина. И мне кажется, он достоин доверия и уважения ничуть не меньше, чем я?

— Да. Конечно, достоин. Просто мне надо привыкнуть к этому. Мне надо привыкнуть к нему. К тому, что я могу ему доверять как Вам.

— Ох, дочка! Полюбить успела, а привыкнуть — нет? — заулыбался старик.

— Получается, что так, — растерянно отозвалась Лайона.

— Ну, ладно. Посиди тут, подумай о том, о чем мы с тобой поговорили. И о том, что твой мужчина — тоже Картадель. Светоч Конфедерации. Тот, кому каждый из твоих друзей, не раздумывая, принес бы Клятву Верности.

Лайона тихонько охнула: она настолько привыкла думать о Валлиане, как о человеке, пусть даже наделенном необычными способностями, что совсем забыла о его статусе. Сейчас же она осознала, что буквально пару минут назад собиралась принести Клятву Верности другому Картаделю — Клиффорду, что навеки связало бы ее с этим чужим для нее мужчиной…

Валлиан видел, как встала Лайона вместе с другими учениками и направилась к очереди желающих принести Клятву Верности Картаделю Клиффорду. Он знал: если девушка сделает это, то уже никогда не сможет принести Клятвы Верности ему, как Светочу, а значит — не сможет стать его женой. Мужчина понимал, что Лайона действует из лучших побуждений, что она наверняка не разобралась до конца в ситуации и в последствиях поступка, который собиралась совершить. И все же ему стало больно — так, как никогда еще не было.

Валлиан был в растерянности: имеет ли он право останавливать Лайону? Имеет ли право отговаривать ее от принятого решения? Он собирался предложить госпоже Монтессори стать его женой. Но не делать же такое предложение в настолько неподходящей обстановке? Как остановить ее? И смеет ли он ее останавливать? Все эти вопросы разрывали его голову и парализовывали мышцы. Каждый раз, когда открывалась дверь, чтобы впустить очередного ученика, он замирал, забывая дышать и опасаясь увидеть на пороге женщину, которую впустил в свое сердце.

Наконец, после некоторой паузы, вместо очередного ученика в комнату заглянул Мастер Аркадиан и бодро оповестил:

— Господа Картадели, желающие принести Клятву Верности Светочу Клиффорду закончились.

Валлиан, не скрывая облегчения, опустился в кресло и закрыл глаза рукой. Аркадиан и вышедший из соседней комнаты Клиффорд с пониманием смотрели на обмякшего друга. Когда тот, наконец, справился с чувствами и открыл глаза, старик улыбнулся ему лукаво и спросил:

— Что, заставила тебя поволноваться моя ученица?

Валлиан то ли утвердительно, то ли растерянно покачал головой:

— Я так понимаю, за то, что Лайона не появилась здесь, мне следует благодарить вас, Мастер Аркадиан?

— Не стоит благодарности, Светлейший. В конце концов, Наставники для того и нужны, чтобы не позволить своим ученикам совершать непоправимые глупости.

Клиффорд подошел к Валлиану, положил ему на плечо свою ладонь:

— Валлиан, поверь, я бы не принял Клятву Верности у твоей возлюбленной, даже если бы она молила меня об этом, стоя на коленях. Думаешь, я не вижу, что между вами происходит? Если бы она вошла ко мне, я бы отправил ее на Монастырь и велел бы ей учиться, а заодно хорошенько подумать о том, кому из Светочей Конфедерации приносить Клятву Верности.

Валлиан благодарно сжал руку старшего друга:

— Спасибо, Клиф.

***

Они втроем двинулись к выходу на сцену.

— Принимай командование, Клиф. — Произнес Валлиан. — Теперь почти все в зале — твои подчиненные. А я посижу тихонько в первом ряду. Послушаю.

— Посиди. Отдышись. — Согласился тот.

Когда Картадели и Аркадиан вышли на сцену, Лайоне стоило большого труда поднять глаза и взглянуть на Валлиана. Поймав ее взгляд, он улыбнулся ей, но улыбка получилась вымученной, и девушка поняла, что он знает о ее невольном промахе.

Она попыталась поставить себя на место своего мужчины, представить, каково было бы ей, если бы он решил принести Клятву Верности не ей, а любой другой женщине. Даже думать об этом было больно. Если бы рядом никого не было, девушка застонала или даже завыла бы от досады на себя. Но вокруг сидели ученики. Ее коллеги. Ее друзья. И ей пришлось стиснуть зубы, сжать кулаки и молча слушать речь Картаделя Клиффорда.

— Прежде всего хочу поблагодарить вас, Мастера, Ученики, за то, что все вы приняли Большую Печать Молчания.

— А ты когда успела? — поинтересовался у Лайоны Малкольм.

— Вчера утром, — почти не разжимая губ, ответила она. — Слушай внимательно.

Малкольм демонстративно повернулся к сцене, с которой продолжал вещать Светоч:

— Вас, господа ученики, я благодарю за то высокое доверие, которое вы мне оказали, согласившись принести Клятву Верности. Обязуюсь не злоупотреблять им и заботиться о ваших интересах и вашей безопасности так хорошо, как только это возможно.

Голос Светоча внезапно потеплел, и слушатели поняли, что для него все, что произошло, было не простой формальностью, а важным и глубоко личным событием.

Лайона попыталась представить себе, как она приносит Клятву Верности Картаделю Валлиану. Ощутила где-то в глубине души то ли сомнение, то ли слабый протест. «Странно, — задумалась она. — Почему я готова была без сомнений и раздумий поклясться в верности почти незнакомому Клиффорду, и почему мысль о клятве Валлиану вызывает смятение и страх?»

Может быть, именно потому, что с Валлианом у нее более близкие отношения? И если вдруг эти отношения закончатся, то она все равно останется связанной клятвой с человеком, которого разлюбила, или который разлюбил ее? «Надо будет поговорить об этом с Наставником», — решила Лайона.

Тем временем Клиффорд продолжал, осторожно подбирая слова и стараясь не говорить лишнего, информировать учеников обо всем, что происходит на Левконии, и с чем им теперь предстоит бороться.

Наконец, долгие три часа закончились, и Лайона поспешила к Наставнику: ей хотелось разрешить свои сомнения как можно скорее.

— Наставник, мне бы хотелось срочно поговорить с Вами. Наедине. — Окликнула она мастера Аркадиана, вызвав удивленные взгляды со стороны остальных Мастеров и задумчивые — со стороны Светочей.

— Пошли, девочка, прогуляемся по свежему воздуху. Заодно и побеседуем, — тут же согласился старик.

Как только они отошли от гостиницы на достаточное расстояние, девушка сразу же рассказала Аркадиану о своих мыслях.

— Ты зря переживаешь об этом, — заверил ее Наставник. — Поверь, Валлиан никогда не воспользуется властью, которую дает ему Клятва, ради того, чтобы удерживать тебя возле себя, если ты решишь уйти. Даже если от этого будет зависеть его жизнь.

(«А она будет зависеть», — договорил про себя старик).

— Значит, мне нечего опасаться?

— Нечего, дочка. Знаешь, в чем главное отличие Светочей от других людей?

— В чем же?

— В том, что они никогда не пользуются принадлежащей им властью в своих личных целях.

— Это… это сложно принять.

— Ты уж постарайся, Лайона. Когда ты примешь это всем сердцем — тебе станет гораздо проще быть рядом с Валлианом и любить его так, как он этого заслуживает. Ну что, пошли ужинать?

— Да, Наставник. Спасибо.

Лайона шла рядом с Мастером Аркадианом и удивлялась тому, как легко теперь было у нее на сердце при мысли о том, чтобы принести Клятву Верности Светочу Конфедерации Картаделю Валлиану. «Я уйду от него только в одном случае, — вдруг подумала Лайона. — Если он разлюбит меня. Сама я его разлюбить вряд ли сумею».

После ужина Лайона вышла на порог гостиницы и вдруг поняла, что не знает, куда ей идти и что делать. Пытаться найти Валлиана и объясниться с ним? Сделать вид, что ничего не случилось и отправиться как ни в чем не бывало домой и улечься спать? «Пойду на озеро. — Решила она. — Поплаваю, устану, избавлюсь от стресса. Может, и в голове заодно прояснится».

Девушка поспешила в коттедж, чтобы переодеться и взять полотенце. Она была уже у выхода из сада, окружавшего ее гостевой домик, когда пришел Наставник.

— Куда спешишь, Лайона?

— Пойду на озеро, поплаваю.

— А-а, ну это дело хорошее. Сходи, развейся.

Добравшись до озера, Лайона вдруг поняла, что не хочет оставаться на большом пляже, под светом фонарей. Душа требовала уединения. Поэтому она прошла по кромке воды, добралась почти наощупь до маленького пляжа, оставила там свои вещи и только после этого вошла в воду и поплыла не к центру озера, а куда-то в сторону — подальше от фонарей, от возможности быть замеченной с берега.

Убедившись, что фонари по-прежнему видны и она не потеряет обратную дорогу, девушка легла на воду и начала смотреть на звезды, стараясь отпустить все мысли, все страхи и сомнения, все горькие воспоминания — не только те, которые появились у нее на Острове, но и те, что накопились за двадцать восемь лет далеко не спокойной жизни. Сама того не понимая, Лайона прощалась с этой жизнью. Прощалась с Левконией, с госпиталем, с пациентами и с войной…

Девушке вспомнились давно прочитанные строки, еще тогда странно тронувшие ее душу, словно она уже заранее предчувствовала, что ей предстоит:

Все кончено. И многое забыто.

И я своей печали не таю.

У двери жизни, в новый Мир открытой,

В раздумье я застыла на краю.

Ах, если б знать, что ждет там, за порогом?

Забвенье иль сияние Светил?

Быть может там пройду я по дорогам,

Которыми Творец всего ходил?

Познаю ль тайны, и постигну ль вечность?

Или в эфире звездном растворюсь?

Но мысль моя стремится в бесконечность,

И в эту дверь войти я не боюсь.

«Я тоже не буду бояться, — сказала себе Лайона, думая о будущем и удивляясь тому, что у нее из глаз текут слезы, смешиваясь с такой же горько-соленой водой озера. — Это наверняка не страшнее, чем взрывы на улицах и то, что я видела, работая в военном госпитале. Просто это как-то по-другому. И мне предстоит узнать — как». Немного успокоившись и повторив про себя несколько раз, как мантру, слова «мне нечего бояться», Лайона поплыла к берегу. Бледно-желтый свет фонарей, установленных на пляже заботливым Валлианом, указывал ей дорогу.

Выбравшись на скрытый темнотой маленький пляж, она отыскала свои вещи, завернулась в темно-синее махровое полотенце и поняла, что ей пока не хочется уходить отсюда, с этого маленького клочка суши, который видел так много: их первую встречу со Светочем, их первую близость… Девушка сидела, медленно набирая песок в ладони и пропуская его сквозь пальцы, и слушала ночь.

Глава 32

Валлиан с трудом дождался, когда Мастера и Картадель Клиффорд отпустят его. Он рвался к Лайоне. Хотел увидеть ее, убедиться в том, что она не сожалеет о том, что не смогла стать ученицей и помощницей Клиффорда. Хотел услышать от нее, что в ее сердце по-прежнему для него есть место. Хотел, наконец, спросить, согласится ли она стать его женой и разделить с ним его жизнь, какой бы непростой та ни была.

Вырвавшись, наконец, из прекрасной, но такой утомительной для него сейчас компании, он вышел на улицу и попытался угадать, где может быть сейчас Лайона. Что-то подсказывало ему, что искать девушку нужно у озера. Он как всегда доверился своей интуиции и пошел на пляж. Но на пляже не было ни девушки, ни ее вещей — ничего, что могло бы сказать ему, что она сейчас плавает где-то неподалеку.

Удивляясь тому, что шестое чувство в этот раз подвело его, Светоч отправился в девятый коттедж в надежде застать Любимую там. Но застал только Аркадиана, который сидел на диване в гостиной, смотрел новостной канал и баловал себя каким-то пахучим местным чаем.

— Мастер Аркадиан, я ищу Лайону. Вы не знаете, где она?

— Знаю. На озеро пошла. Поплавать, подумать о жизни.

— Я только что оттуда — ее там нет!

— Присядь, Валлиан, и перестань волноваться. Попей со мной чайку. Если бы с девочкой что-то случилось — я бы знал. У меня на нее «маячок» стоит. Вот здесь. — Постучал себя мастер по темечку чуть выше виска.

— Но мне необходимо поговорить с ней!

— А ты поговори со мной. Может, что хорошее присоветую.

Валлиан уселся в кресло напротив старика. Устало опустил голову на сцепленные в замок руки. Выдохнул.

— Знаешь, Аркадиан… Те минуты, когда я стоял там, за сценой и ждал, что она вот-вот войдет, чтобы принести клятву Клиффорду…

— Знаю, Валлиан. Знаю. Но и ты знай: она действительно не сообразила, что делает. Настолько привыкла к тебе-человеку, что забыла о тебе-Картаделе. Когда я напомнил ей, что ты тоже Светоч, которому с радостью принесли бы свои клятвы все ее друзья… Она поняла, какую ошибку чуть не совершила. Думаю, она еще принесет тебе Клятву Верности, Валлиан. Только наберись терпения. Не торопи ее. Не пытайся на нее давить — только оттолкнешь.

— А я хотел сделать ей предложение сегодня вечером. Или хотя бы завтра утром… Попросить, чтобы стала моей женой.

— Ну вот утром и попросишь. А пока не ищи ее. Дай ей побыть наедине с собой, подумать, разобраться в чувствах. Она ведь знает, что ей предстоит покинуть Левконию. Работу. Пусть страшную, сложную, но привычную жизнь. Пусть девочка попрощается с прошлым. Тогда ей будет легче принять то будущее, которое ты собираешься ей предложить

— Так ты думаешь, мне лучше сейчас уйти?

— Зачем уходить? Разве я тебя гоню, Светлейший? Подожди ее здесь. Когда она будет готова видеть людей, разговаривать с ними — тогда и придет.

— Спасибо, Мастер. И за совет, и за то, что не гонишь.

Валлиан посидел еще несколько минут, опираясь головой на руки, потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Старик с теплой улыбкой посмотрел на Светоча и вновь вернулся к новостям.

Лайона пришла часа через два. Тихонько скользнула в холл, опасаясь потревожить чуткий сон Наставника, на цыпочках подошла ко входу в гостиную и увидела трогательную картину. Два мужчины спали: один — на диване, другой — в кресле. Между ними на сервировочном столике остывал недопитый чай. Девушка вдруг поняла, что оба дожидались ее.

Лицо Картаделя с чуть проступившей за день щетиной выглядело утомленным и каким-то невеселым, словно его и во сне не отпускали заботы. Лайона вдруг подумала, что Валлиан по возрасту — почти ее ровесник. Даже по меркам простых жителей Левконии — почти еще мальчишка. Мальчишка, на плечи которого неожиданно свалился тяжелый, почти неподъемный груз — огромная ответственность за миллиарды людей, граждан Конфедерации.

Лайона подошла, присела на подлокотник кресла, ладонью провела по колючей щеке. Глаза Валлиана тут же открылись:

— Я ждал тебя, девочка.

— Вижу. Не думаю, что ночь в кресле пойдет тебе на пользу. Пора перебираться в собственную кровать.

— Я не хотел ложиться без тебя.

— Значит, сейчас пойдем. Только разбужу Наставника. Ему тоже стоит прилечь.

Она встала, растормошила Мастера Аркадиана.

— Мастер, мы с Валлианом уходим. Ложитесь отдыхать.

— А-а-а, явилась, пропажа. Ну, идите, идите. А я уж тут потихоньку.

Девушка подошла к Светочу, взяла его за руку и повела к выходу. Мужчина шел за ней, втайне наслаждаясь тем, что она сама взяла его за руку. Что сама идет к нему в дом. Что по-прежнему хочет быть с ним рядом. Добравшись до спальни Валлиана, они, не сговариваясь, переоделись, обнялись и улеглись спать. Оба слишком устали за этот долгий день, чтобы разговаривать или предаваться страсти.

Глава 33

День Десятый. Клятвы Верности

Страсть охватила их утром. Проснулись одновременно и как-то сразу потянулись друг к другу: жадно, жарко, словно не виделись несколько недель. Прикосновения. Поцелуи. Ритмичные движения тел. Вспышка, унесшая обоих на небеса. У Лайоны вновь возникло ощущение, что все идет правильно, все так, как надо. Поэтому, когда мужчина вдруг прошептал ей в ухо, не открывая глаз:

— Будь моей женой, Лайона. Подари мне себя навсегда, — она не вздрогнула, не отстранилась. Не стала говорить, что ей нужно подумать.

Наполненная сладкой истомой, переспросила:

— Женой? Я не знаю, как это — быть женой Картаделя. Ты научишь меня?

— Я готов учить тебя всю жизнь, — услышала она в ответ.

Девушка игриво поцеловала его в ухо, но Валлиану хотелось услышать ее ответ, убедиться, что он правильно понял ее жест:

— Так мое предложение принято, шалунья?

— Принято, — успокоила его девушка и получила в награду такой поцелуй, от которого снова расплавилась и приготовилась взлететь.

Взлетели вместе. Еще раз.

Потом был уже ставший традиционным утренний кофе. И разговор о том, что, раз она станет женой Валлиана, значит, ей придется вывезти свою семью с Левконии, где им было бы небезопасно оставаться после того, как станет известно о замужестве Лайоны. Картадель пообещал, что позаботится о том, чтобы Мейру приняли в лучшую художественную академию Конфедерации, и чтобы их мать могла жить где-то неподалеку от младшей дочери.

— Если бы твоя семья жила в любом другом мире Конфедерации, я бы просто познакомился и постарался подружиться с ними, но не стал бы вмешиваться в их жизнь, — заверил Лайону Светоч.

— А я рада, что ты вмешаешься, — призналась Лайона. — Рада, что мои родные будут избавлены от ужасов войны, а сестренка — еще и от отсутствия перспектив.

— Тогда я счастлив, что могу доставить тебе эту радость, малышка.

Еще несколько неторопливых глотков кофе. Валлиан начинает рассказывать ей, что сначала они вместе отправятся на Дайнерию, чтобы помочь обустроиться сестре и матери Лайоны. Потом — в родной мир Валлиана, где живет его семья. И только потом — на Монастырь, где Лайона начнет обучение в Школе Экзорцистов.

Лайона слушает и не слушает мужчину. Вспоминает вчерашний вечер и следы боли на любимом лице. Вспоминает его шепот «будь моей женой, Лайона, подари мне себя навсегда». И понимает: есть то, что она должна сделать сама. Сейчас. Пока не поздно.

— Валлиан… — он смотрит на нее нежно и вопросительно. — Я хочу… принести тебе Клятву Верности. Как Светочу Конфедерации. Ты примешь ее?

Увидев, как изменились черты любимого мужчины, Лайона поняла: она все сделала правильно. Он встал, она тоже встала, глядя в его взволнованное лицо. Подошел. Попытался что-то сказать — и не смог. Обнял, прижал к груди. Она услышала грохот его зачастившего сердца, почувствовала, что ему трудно дышать из-за спазма в горле. Прижалась к нему крепче. Через несколько долгих вдохов он наконец смог выдохнуть ей в макушку:

— Спасибо…

— За что?

— За то, что мне не пришлось просить тебя об этом…

***

«Присягаю Тебе в Верности, Великий Картадель Валлиан Долгожданный, как источнику Истины, Просвещения и Свободы… Принимаю твое Духовное Руководство… Клянусь следовать всем Твоим указаниям беспрекословно, не рассуждая и не сомневаясь, но доверяясь Твоей Мудрости и Твоему Видению… Будь моим Светочем отныне и до конца моей жизни…»

«Принимаю тебя, Лайона Монтессори, как Ученицу, как помощника и как соратника в деле сохранения Света Истины, Просвещения и Свободы. Как Наставник, принимаю на себя ответственность за твой Духовный Путь… Принимаю твою Верность и Послушание во благо Тебе, Конфедерации и Вселенной…»

… Они решили сделать это, не откладывая: еще до завтрака. Пригласили в коттедж Валлиана двух самых близких им людей, двух свидетелей — Картаделя Клиффорда и Мастера Аркадиана. По большому счету, свидетели для того, чтобы принести и принять Клятву верности, были не нужны. Но и Лайона, и Валлиан хотели видеть их рядом, а еще понимали, что Клиффорду и Аркадиану важно получить приглашение и быть рядом с ними в эти минуты.

Лайона в строгом брючном костюме приглушенно-синего цвета стояла, преклонив одно колено, перед одетым во все белое Светочем Валлианом. Его большая теплая ладонь с длинными музыкальными пальцами, на одном из которых светился тусклым золотом Перстень Картаделя, лежала на ее склоненной голове.

Слова Клятвы звучали торжественно и веско. Слова падали в вечность, словно булыжники в воду, и Лайона ощущала, как от каждого произнесенного Слова по ткани мироздания расходятся кругами волны. Что-то меняя. Что-то перестраивая. Впервые она прочувствовала всем своим существом Силу Истинных Слов.

Когда слова Клятвы были произнесены, Валлиан помог ей подняться, развернул к себе спиной и обнял за плечи.

— Благодарю вас, Клиффорд, Аркадиан, за то, что согласились прийти и разделить с нами этот торжественный момент, — обратился Валлиан к мужчинам. — Прошу Вас, Светлейший Клиффорд, оказать нам честь и засвидетельствовать наш с Лайоной официальный союз сегодня вечером в конференц-зале. В 19:30.

— Хорошо, Валлиан, Лайона. Конечно, я сделаю это для вас. Поздравляю. Поздравляю… — голос Светоча внезапно сорвался, а в глубине всегда таких спокойных янтарных глаз Клиффорда Лайона на короткое мгновение вновь увидела затаенную боль.

— А я поздравлю вас вечером, дорогие мои бывшая ученица и начинающий Светоч, — Аркадиан добродушно подмигнул им. — Ах, Валлиан, Валлиан. Была у меня одна ученица — и ту увел…

— Ты теперь мой коадъютор, не забыл, старик? — включился в шутливую речь Аркадиана Клиффорд. — Мои ученики — твои ученики. Хватит тебе и работ, и хлопот.

— Ну, ладно. Утешил старого. Переодевайтесь, молодые, да пойдемте уже завтракать.

Лайона и Валлиан ушли наверх, а Аркадиан пристально взглянул на Клиффорда:

— Все еще мучаешь себя?

— Сам видишь — что спрашивать…

— Забудь. Отпусти. Твоя от тебя не уйдет.

— А может, это я упустил? Не смог объяснить, убедить, успокоить…

— Смог — не смог… Вот когда встретишь свою — само все сможется.

— Встречу ли?..

— Встретишь, Клиф. Встретишь.

Глава 34

После завтрака Лайона с остальными учениками отправилась на полигон — им велели вновь отрабатывать постановку щитов. В начале первого девушка добралась до своей спальни в девятом коттедже и первым делом взялась за видеофон.

— Мейра? Привет. Можешь говорить? Перерыв? Отлично. Я не займу много времени. Скажи, если бы у тебя была возможность перевестись в лучшую художественную академию Конфедерации на Дайнерии — ты бы согласилась? Да? Ну, тогда готовься к переезду. Как-как. Не по видеофону же… Увидимся скоро — объясню. Все, до связи, сестренка.

И еще один звонок.

— Мама? Привет. Ну, как ты там? Как самочувствие? Знаешь, у нас появилась возможность перебраться с Левконии на Дайнерию. У всех нас — у меня, тебя, Мейры. Мейра? Уже согласилась. Там же лучшая художественная академия… С переводом проблем не будет — я узнавала. Поедешь? Ну да. Куда ты без нас. А мы — без тебя. Сегодня-завтра. Да. Так скоро. Бери самое необходимое. Еще позвоню, родная. Пока-пока. Скоро увидимся.

Время ускорилось и уплотнилось до предела. Лайоне казалось, что цифры на электронном таймере сменяют друг друга так быстро, будто отсчитывают не часы и минуты, а десятые доли секунды.

Вместо второго лекционного блока — распределение учеников на три группы: по числу присутствующих Мастеров высшего Посвящения. Аркадиан, отныне коадъютор Великого Картаделя Клиффорда, будет осуществлять общее руководство и координировать работу групп. А еще давать самим Мастерам уроки универсального боевого искусства Картаделей.

Лайона слушает и все острее ощущает пропасть, которая неожиданно отделила ее от друзей, Мастеров. Она вроде бы и рядом — но уже не «вместе». Да, она еще вернется на Левконию вместе с Валлианом, чтобы изгнать Зло, опутавшее планету, словно паутиной, своей темной Сетью. Да, они делали, делают и будут делать одно общее дело. И, наверное, когда все закончится — соберутся вместе, чтобы отпраздновать победу. А в том, что они победят — Лайона не просто уверена. Она знает это. Как знает свое имя…

19:30. Закончилось время второго лекционного блока. На сцену, где завершил рассказ и инструктаж Мастер Аркадиан, поднимаются Светочи Клиффорд и Валлиан. Валлиан приглашает на сцену Лайону. Она поднимается и оказывается рядом со Светочами в перекрестье удивленных и любопытных взглядов. Клиффорд начинает речь:

— Дорогие друзья. Мне доверена радостная честь и ответственность провести в вашем присутствии церемонию бракосочетания двух любящих сердец: Великого Картаделя Валлиана и госпожи Лайоны Монтессори.

Зал изумленно выдыхает. Лайона рада, что не видит сейчас лиц, обращенных к сцене. Она видит только глаза Валлиана: глубокие, черные, отливающие синевой… Слышит голос Клиффорда:

— Картадель Валлиан Долгожданный, принимаете ли Вы госпожу Лайону Монтессори в свою жизнь в качестве жены, наперсницы, равноправного партнера? Обязуетесь ли разделять все тяготы и радости совместного пути?

— Принимаю и обязуюсь, — звучит твердый, уверенный баритон Валлиана.

— Госпожа Лайона Монтессори, принимаете ли?.. Обязуетесь ли?..

— Принимаю и обязуюсь, — с неожиданной для самой себя уверенностью отвечает девушка.

— Объявляю официальный союз зарегистрированным. Поздравляю вас, Валлиан, Лайона.

Объятия, объятия, объятия… Все еще потрясенные, не верящие, радостно-изумленные взгляды… Теплые пожелания. Обиженно-надутый вид Малкольма. Холодное, замкнутое лицо полковника Рида. Пестрая карусель, подхватившая и закружившая молодоженов на долгие пятнадцать минут.

Их, наконец, выпустили из объятий. Перестали мять, похлопывать, пожимать руки. Всей толпой двинулись в ресторан на ужин. Лайона и Валлиан сегодня за отдельным столиком в центре зала. На столах — красиво сервированные блюда, инопланетные деликатесы, цветы, свечи. К счастью, никаких веселящих напитков. Никаких тостов, пожеланий и криков «горько!» Просто ужин: чуть более разнообразный и торжественный, чем обычно.

Лайона и Валлиан закончили ужинать первыми, встали, пожелали всем доброй ночи и пошли к озеру, чтобы провести свой последний вечер на Левконии на маленьком пляже — там, где началась история их любви. Они знали: в этот вечер никто не придет к озеру. Никто не станет нарушать их уединения.

— Знаешь, — сказал Валлиан, когда они наплавались вдоволь и устроились рядышком на покрывале. — Мы обязательно должны спасти Левконию. Очистить ее от Зла. Чтобы потом изредка возвращаться сюда, к этому озеру, на этот пляж. Встречать рассветы. Провожать закаты.

— Лежать на воде, смотреть в небо и читать стихи, — подхватила Лайона. — Все так и будет, Валлиан. Я знаю. Все так и будет.

***

Утром они стояли рука об руку у края посадочной площадки, наблюдая за тем, как заходит на посадку юркий планетарный крейсер, который через несколько минут унесет их на орбиту — туда, где их дожидался большой межпланетный лайнер Светоча Конфедерации, Великого Картаделя Валлиана. Лайнер, который унесет Лайону к новым мирам, людям и событиям. К новой жизни.

Глава 35

Свадебное путешествие

Мама и Мейра — сестра Лайоны — прибыли на межпланетный лайнер Валлиана всего на несколько часов позже самой Лайоны. Та лишь успела побывать в каюте мужа, где ей предстояло жить во время полета, и которая состояла из спальни, кабинета и гостиной. А еще — познакомиться с большинством членов экипажа. Эти люди приняли ее вежливо и настороженно-дружелюбно. Никакая выдержка не помогла им скрыть удивления, когда они узнали, что Светоч женился, и что они имеют честь лицезреть его жену собственной персоной. Надо сказать, далеко не царственной персоной.

Обслуживающий персонал лайнера разместил старшую госпожу Монтессори и ее младшую дочь в смежных гостевых каютах и сразу же сопроводил в ресторан, после чего сообщение о том, что гости прибыли и дожидаются в зале ресторана, передали Картаделю Валлиану. Светоч тут же позвал Лайону и сообщил:

— Твои сестра и мама на борту. Ждут в ресторане, — потом добавил с какой-то немного неуверенной улыбкой: — Ну что, пойдем, познакомишь меня с моими новыми родственниками?

Лайона поняла его волнение, взяла его ладонь, слегка пожала:

— Не волнуйся. Все будет в порядке. Они примут тебя и полюбят; возможно, не сразу — но полюбят. Тебя невозможно не полюбить.

Муж благодарно чмокнул девушку в щечку:

— Спасибо за поддержку. Раз ты так говоришь — значит, так и будет.

Он не сомневался, что семья Лайоны проявит к нему должное почтение, как к Светочу, но ему хотелось быть для них не только Светочем, но еще и близким человеком.

Молодожены вошли в просторное помещение с неярким освещением, держась за руки, и сразу же увидели двух женщин: юную и пожилую. Те пристроились на диванчике подле одного из столиков и с интересом осматривались вокруг.

— Мама, Мейра, привет. — Заговорила Лайона, подводя к женщинам своего супруга. — Знакомьтесь, это мой муж, Великий Картадель Валлиан.

— Как?! Ты-таки вышла замуж?

— Как?! Картадель?!

Эти два возгласа слились в один, и Валлиан с трудом разобрался, что изумление самим фактом замужества выразила его новоприобретенная теща, а вот сестра жены была, судя по всему, шокирована личностью зятя.

Лайона медленно вдохнула, потом также медленно выдохнула и подчеркнуто-ровным голосом подтвердила:

— Да, мама. Я вышла замуж. Да, Мейра, Валлиан — Светоч Конфедерации, Картадель.

Выждала несколько секунд, давая женщинам возможность осознать услышанное, затем ласково проговорила:

— Ну, что? Попробуем еще раз? Мама. Мейра. Знакомьтесь. Это — мой муж. Мой муж, — еще раз подчеркнула она, и потом договорила: — Картадель Валлиан.

Похоже, теща и свояченица все же сумели справиться со своим изумлением настолько, что со второго раза вспомнили о правилах хорошего тона, поднялись с дивана и по очереди представились Светочу и поприветствовали его:

— Здравствуйте, Светлейший Валлиан. Очень рада знакомству с Вами. Поздравляю Вас с… торжественным событием, — это теща.

В глазах еще плещется удивление, но улыбка хорошая: открытая, теплая, без подобострастия, от которого Валлиана порой просто корежило.

— Эмм… Здравствуйте, Картадель Валлиан. Я тоже рада знакомству. Извините за… заминку. Это было не слишком вежливо с моей стороны. — А это Мейра. сестра Лайоны. — Присоединяюсь к поздравлениям. Ха! Ну ты даешь, сестричка! — это она Лайоне, сообразил Картадель.

Смотрит с вежливым интересом и с какой-то настороженностью. Обозначила на лице сдержанное дружелюбие: явно не из тех, кто рассыпает вежливо-безразличные улыбки направо и налево. Что ж, тоже неплохое начало знакомства.

— Мне тоже приятно познакомиться с вами, госпожа Аланея Монтессори (легкий поклон в сторону тещи), госпожа Мейра Монтессори (кивок свояченице). Надеюсь, со временем мы сможем познакомиться поближе и подружиться. А сейчас пообедаем вместе?

— Да, конечно. — Согласились дамы и вернулись на диванчик, с которого встали.

Лайона и Валлиан уселись на диванчик напротив, тут же к столику подошел наблюдавший издали официант, предложил меню.

— Разумеется, корабельное меню не поражает разнообразием, — заметил Светоч. — Но составлено так, чтобы удовлетворить любые запросы. Здесь есть и мясные блюда, и вегетарианские. Выбирайте каждый на свой вкус.

Пока три женщины с любопытством изучали и обсуждали меню, Валлиан присматривался к родственницам жены. Они производили довольно приятное впечатление: говорили негромко, беззлобно подшучивали друг над другом. Пару раз, когда шутки касались каких-то только им известных моментов, Лайона поворачивала к нему свое оживленное, улыбающееся лицо и разъясняла смысл шуток. Аланея и Мейра с удовольствием слушали пояснения, периодически дополняя их собственными комментариями.

Когда с выбором блюд закончили и сделали заказ, Валлиан поинтересовался:

— Скажите, госпожа Аланея, почему Вы так удивились, узнав, что Лайона вышла замуж? Она высказывалась против брака? Считала себя сторонницей свободных отношений?

— Нет, не совсем так. Скорее, немного переживала, что не вписывается в принятые в нашем обществе негласные законы, по которым женщина должна выйти замуж до двадцати пяти лет.

— О да! — включилась Мейра. — Лайона у нас — женщина свободолюбивая. Мне до сих пор не верится, сестричка, что ты решилась на такой шаг.

— Решилась, как видишь… — задумчиво протянула та.

— И что тебя сподвигло? — не унималась Мейра. — Что было не так со всеми теми поклонниками, которые звали тебя замуж раньше?

— А знаешь, теперь я поняла, что «не так». Я смотрела на них и понимала: я заскучаю и затоскую рядом с ними уже через пару недель совместной жизни. В них не было ничего, способного заставить меня увлечься, заинтересоваться ими. Слишком простые. Слишком понятные. Как букварь для человека, привыкшего читать философские труды. А еще понимала, что они такими будут всегда. Потому что не способны меняться. В них не было внутренней потребности к росту, к развитию, к постижению…

— Ну, может, кто-то из них захотел бы измениться ради тебя? — подмигнула Мейра.

Лайона шутки не приняла и даже слегка вспылила:

— Да не надо меняться ради меня! Пусть бы ради себя менялись! Это должно быть внутренней потребностью, понимаешь?!

Валлиан успокаивающе приобнял жену за плечи:

— Тсс! Не кипятись, родная! — А потом добавил вопросительно: — А как же полковник Рид? Уж он-то растет. Меняется.

— Рид… — Лайона слегка сжала губы, с сожалением покачала головой. — Рид никогда не изменится в одном. Он — альфа-лидер. Он — вожак волчьей стаи, и все члены стаи, в том числе его собственная жена, должны жить по его законам.

— Прости меня, сестренка, — снова засмеялась Мейра, — но ты тоже не травоядная. Не трепетная лань. Уж я-то знаю.

— А я и не спорю. Просто я — не волчица. Скорее, какая-то не самая крупная хищница из семейства кошачьих. Вроде пумы или пантеры. Мне нужно много свободы. Мне нужны равноправные партнерские отношения, а не вечно подчиненное положение.

— Ну, твой муж, — Мейра с веселой улыбкой взглянула на Валлиана, — тоже вожак. Всем вожакам вожак.

— Тут другая история. Он… чувствует мои границы. Уважает их. Не пытается подмять под себя. Для меня это очень ценно. — Лайона потянулась к улыбающемуся мужу, чмокнула его в щеку: — Спасибо тебе за то, что ты такой.

Тут официант наконец принес первые блюда, и разговор сам собой прервался. Но Валлиан хорошо запомнил этот миг откровений, и вдруг понял, почему Мастер Аркадиан советовал ему: «не дави на Лайону, не торопи ее — только оттолкнешь».

В ожидании чая Валлиан решил рассказать Аланее и Мейре, что их ожидает на Дайнерии. Лайоне тоже было полезно об этом послушать.

«Прибыв на Дайнерию, вы попадете в заботливые руки специалистов Центра Адаптации Переселенцев, — начал свой рассказ Светоч. — Такие центры есть в каждой метрополии Конфедерации. Граждане Конфедерации, особенно молодые, ведут довольно подвижный образ жизни, часто переезжают, причем не только в пределах одной планеты, но и в другие миры галактического сообщества.

Для каждого переселенца подбирается индивидуальная программа адаптации, хотя закон во всех мирах Конфедерации един, так что обычно мигранты не нуждаются в знакомстве с этой стороной жизни. Но поскольку вы, госпожа Аланея и госпожа Мейра, родились и всю жизнь прожили на Левконии, вам придется пройти расширенный курс адаптации, в который будут включены сокращенные обучающие программы по четырем важным предметам: по истории Конфедерации, по основам семейной жизни, по основам экологической безопасности и, собственно, по законоведению. Эти четыре дисциплины, наряду с языкознанием и математикой, входят в список обязательной образовательной программы. Впрочем, думаю, Вас, госпожа Аланея, от курса по истории Конфедерации и по основам семейной жизни можно будет освободить в силу возраста».

— А для чего нужны основы экологической безопасности? — заинтересовалась Мейра.

— Как ни странно, для того, чтобы понимать и без протеста в душе поддерживать тот уклад жизни, который принят во всех девяти мирах.

— Он сильно отличается от того, который существует у нас в Милангме?

— Поверьте, сильно. Например, проблема мусора решена кардинально. Вот у Вас на Левконии используются транспортные шкафы?

— Да, конечно.

— Тогда Вам, Мейра, легко будет представить, что в каждом жилом доме стоит транспортный шкаф, который служит… фактически, мусорным ведром. Вот у вас появилась пустая и ненужная стеклянная банка или бутылка. Вы моете ее, ставите в транспортный шкаф и нажимаете значок «стекло». Посуда отправляется на завод по переработке стекла, а на ваш счет начисляется некоторая сумма — стоимость этой банки.

— Ого! Круто! Мне нравится! — засмеялась Мейра.

Валлиан не мог не улыбнуться в ответ — девушка проявила невероятный энтузиазм по такому привычному для граждан Конфедерации поводу.

— То же касается пластиковых изделий, бумаги, металлических банок… Но, например, для небольших электронных устройств — плееров, видеофонов и даже батареек — существует еще один значок. Эти устройства, если вы решили от них избавиться, отправляются на специализированный завод по переработке устаревшей бытовой техники.

— Но бывает же такой мусор, который никуда не отправишь? — поинтересовалась госпожа Аланея.

— Да, разумеется. Для такого мусора в каждом доме устанавливаются знакомые Вам утилизационные бункеры.

— А-а, вот оно что, — понятливо кивнула женщина.

«Вернусь к прерванному рассказу, — снова заговорил Валлиан. — Все миры довольно богаты. Главное отличие экономики Конфедерации от той, что была на Терре и от той, что есть сейчас на Левконии — это отказ от перепроизводства. Добиться этого было непросто, ведь люди склонны к накоплениям и излишествам. Причем как производители, так и потребители. Но с самого первого дня заселения новых миров было запрещено производить товаров в десятки и сотни раз больше, чем может быть использовано.

Первые Светочи очень жестко следили за соблюдением этого закона. Собственно, и История Конфедерации, и основы экологической безопасности направлены как раз на то, чтобы у граждан Конфедерации с детства вырабатывалось понимание, почему им запрещено иметь или производить товаров больше, чем требуется для комфортной жизни.

Во всех мирах общепланетарное правительство следит в первую очередь за тем, чтобы товаров производилось достаточно, чтобы удовлетворить нужды каждого жителя, но — не более того. Так что, если Вам, госпожа Мейра, — Валлиан лукаво подмигнул свояченице, — захочется заменить модель своего видеофона на более новую, вам придется оформить заказ через инфонет, после чего — через несколько часов — Вам нанесет визит работник службы доставки, который поможет настроить новый девайс и проследит, чтобы вы избавились от старого, отправив его в «мусорное ведро» и нажали нужную кнопочку. Заказанный Вами видеофон соберут в кратчайшие сроки из заранее заготовленных деталей, которых тоже производят немного».

— Хм… То есть, магазинов, в которые можно пойти ножками, в Конфедерации нет? — нахмурилась Мейра.

— Есть, но их немного. В основном это продуктовые магазины, магазины одежды и аптеки.

— Оу, значит, одежды все-таки производят больше, чем надо? И я смогу себе позволить не одно платье, а пять?

— Да, сможете. Мода — это не совсем производство, скорее — искусство, поэтому на нее не налагали таких жестких ограничений. Но вряд ли Вам понадобится много однообразной одежды. Большинство тканей сейчас способны изменять свой цвет и рисунок по Вашему желанию. Так что пяти платьев разного покроя Вам будет достаточно, чтобы каждый день выглядеть так, словно на Вас — новый наряд. — Разулыбался Валлиан, представив вдруг, как будут забавляться сестры, экспериментируя с расцветками своих одежд.

— Мне все больше и больше нравится то, о чем Вы рассказываете, Светлейший! — призналась Мейра. — А здесь, на лайнере, не найдется образца такой замечательной ткани?

— Боюсь, придется потерпеть до Дайнерии, госпожа Мейра. — Картадель уже улыбался во весь рот, хотя и покачал головой с сожалением. — Видите ли, мы с Вами находимся не на пассажирском лайнере, а на моем служебном космическом корыте, на котором у всего персонала есть форменная одежда.

— Ничего такое корытце, — не смогла сдержать иронической улыбки Мейра.

— Да, пожалуй. — Согласился Валлиан. — Так вот, дамы. Центр Адаптации позаботится о том, чтобы у каждой из вас появилось собственное жилье, необходимая бытовая техника и мебель. Госпоже Аланее будет назначено социальное пенсионное пособие, а на Дайнерии оно дает куда больше возможностей, чем в Милангме. А вы, госпожа Мейра, будете получать стипендию, как студентка Художественной Академии. Стипендия тоже позволяет не бедствовать и не жить впроголодь. Впрочем, если Вы, Мейра, человек творческий, то очень скоро сможете начать подрабатывать — результаты творческих изысканий талантливых людей очень востребованы в мирах Конфедерации.

— Что еще за результаты творческих изысканий? — не поняла Аланея.

— Я имею ввиду картины, фотографии, наброски, дизайн для альбомов, сайтов, видеофонов и прочей электроники — все, что сможет и захочет создать госпожа Мейра.

— Вау! И как я смогу это все продавать? — тут же заинтересовалась сестра Лайоны.

— Об этом Вам расскажут в Академии, госпожа Мейра. Наберитесь терпения. — Валлиан хитро подмигнул девушке, и та ответила шутливо-грозной гримаской, словно пригрозила: «я вам это еще припомню!»

Все явно были сыты, довольны и расположены разойтись и обдумать услышанное. Видя это, Валлиан предложил закончить обед и встретиться снова за ужином.

— Если хотите, я подготовлю для вас, дамы, сокращенные курсы по основным дисциплинам, которые вам предстоит пройти в Центре Адаптации. Нам предстоит провести в полете две недели, как раз начнете готовиться.

Все три женщины ответили согласием. Почему три? — потому что неожиданно для Валлиана Лайона тоже пожелала пройти хотя бы сокращенный курс по всем дисциплинам. «А то как я иначе получу гражданство Конфедерации?» — резонно заметила она. Светоч не мог не согласиться.

Глава 36

Уже со следующего утра у них сложился определенный режим дня. С утра Лайона, Мейра и Валлиан встречались в спортзале, где по очереди мучили тренажеры и беговые дорожки. За утренней разминкой следовал совместный завтрак, а после него все расходились по своим делам: девушки шли учиться, Картадель — работать.

Лайона обнаружила, что ее муж работает двенадцать-четырнадцать часов в сутки, оставляя на сон четыре-шесть часов. Она могла встретиться с ним утром и потом увидеться только перед сном — в общей постели. Обедать и ужинать Светочу иногда приходилось в собственном кабинете, куда Лайона без приглашения старалась лишний раз не заходить, поскольку понимала, что там решаются дела, о которых ей знать, скорее всего, не обязательно.

Валлиан заметил, что у сестер своеобразная и довольно забавная манера общения, во всяком случае, в присутствии других людей: они часто подкалывали друг дружку, беззлобно, но порой довольно чувствительно. Если эти шутки были ему непонятны — девчонки охотно поясняли ему, что к чему, заодно открывая перед мужчиной ранее не известные ему страницы своей жизни.

Первая неделя полета закончилась подпространственным прыжком, который для пассажиров лайнера промелькнул, как мгновение, но в действительности длился около четырех общегалактических суток. После выхода из прыжка, уже в новой галактике, где находилась Дайнерия, им предстояло лететь еще около недели. Вторая неделя полета прошла в том же режиме, что и первая. Дни напряженной работы для Валлиана и Лайоны сменялись ночами, полными тепла, близости, нежности и страсти.

Валлиан искренне радовался тому, что ему удалось наладить неплохие отношения с Мейрой. Что же до тещи — госпожи Аланеи — то она относилась к нему достаточно тепло, с уважением, но сближаться не спешила. Похоже, после первого изумления она быстро сумела принять новый поворот своей судьбы и изменения в жизни дочерей, и теперь взирала на все происходящее с каким-то буддийским спокойствием.

Лайона и Мейра занимались вместе в его гостиной, и это ему нравилось. Приятно было слышать голос любимой женщины в краткие мгновения отдыха, когда он ждал ответа от своих собеседников или поступления очередного пакета документов. Валлиан с удивлением обнаружил, что девчонки буквально за три дня справились с курсами по Истории Конфедерации и основам семейной жизни и даже — интереса ради — прошли тестирование. Обе показали результат более девяноста процентов.

Затем сестры взялись за курс по основам экологической безопасности. В этой области Лайона явно понимала больше сестры — видимо, сказывалось полученное медицинское образование. И всю вторую неделю Валлиан прислушивался к тому, как старшая сестра рассказывает, объясняет, приводит примеры, чтобы помочь младшей справиться с не самым простым материалом.

Светоч и раньше не сомневался в том, что его жена — умничка. Теперь же он убедился в том, что обе девушки очень начитанны и разносторонне подкованы. Просто у младшей была немного другая сфера интересов. К окончанию полета Лайона и Мейра разобрались с экологией и прошли очередное тестирование. Лайона снова набрала почти сто процентов, Мейра — более восьмидесяти. «С таким упорством и трудолюбием свояченица точно не пропадет», — отметил про себя Валлиан.

По прибытии на планету Светоч планировал сразу же вместе с женой отправиться с визитом к куратору Дайнерии — Картаделю Саймону. Однако Лайона заявила, что, пока не убедится, что ее сестра и мама обрели «крышу над головой» — не отойдет от них ни на шаг. Валлиан понял, что в Лайоне сидит недоверие — нет, не к нему лично — скорее, к институту власти как таковому. К представителям этого института на местах — слишком уж часто на Левконии обещания людей власть имущих расходились с делом. Пришлось немного изменить планы и согласиться сопровождать семейство Монтессори сначала в Центр Адаптации, а затем и в выделенный госпоже Аланее дом.

На следующее утро сотрудник Центра прибыл за Мейрой, чтобы помочь ей добраться до Академии, пройти тестирование, по результатам которого решалось, на какой курс зачислят девушку, и заселиться в студенческое общежитие. Лайона отправилась с ними. Валлиан не хотел, чтобы руководство Академии в полном составе вышло встречать Высокого гостя, а потому решил подождать жену в доме тещи.

Лайона вернулась после обеда: веселая, довольная и исполненная благодарности к своему замечательному супругу. «Теперь — хоть на край света!» — заявила девушка, горячо целуя Валлиана. «Пока только на местный Остров Посвящения, в резиденцию Картаделей», — рассмеялся Валлиан.

Глава 37

В резиденцию Картаделей прибыли уже после заката. Светоч Саймон не смог встретить своих гостей: находился на очередной деловой встрече с правителями одной из метрополий. Во время беседы по видеофону предложил Валлиану с женой поселиться в своем коттедже или в соседнем. Молодожены, как и следовало ожидать, выбрали отдельный домик. «Ну, тогда часа через два ждите в гости!» — бодро заявил Светлейший Саймон и завершил вызов.

Поскольку на таймере была уже почти половина восьмого, решили ужинать, не дожидаясь хозяина. Заняли симпатичную спальню, приняли вместе душ, переоделись, устроились уютно, по-семейному — на кухне. Да там и застряли, балуясь местными ягодами со взбитыми сливками, целуясь и обсуждая счастливое переселение семейства Монтессори. Когда раздался звонок в дверь — скорее, дань вежливости, чем необходимость — вдвоем вышли в гостиную, где и встретились со Светочем Саймоном Пикфордом.

Он вошел в гостиную стремительной, но плавной походкой охотника, ступая тихо и мягко, словно не желая спугнуть добычу. Лайона подняла глаза от его ног в мягких бежевых полусапожках, не совладав с эмоциями, выдохнула восхищенное «у-у!» и присела на ближайшее кресло — видимо, чтобы не подвели внезапно ослабевшие коленки.

Лайона думала, что видела красивых мужчин. Ее собственный муж был эталоном мужской привлекательности. Картадель Клиффорд не отставал. Но Саймон… Он был просто нечеловечески красив. Как эльф в лучших фильмах и книгах старой Терры. Всего сантиметров на пять выше Лайоны, с идеальной фигурой легкоатлета, но не пловца, как Валлиан, а, скорее, воздушного гимнаста. И с совершенно невероятными, длинными — до середины спины — густыми чуть вьющимися волосами цвета лунного серебра: почти белыми, блестящими, завораживающими…

Лайона вдруг поняла, что у нее сердце разорвется, если ей не позволят прикоснуться к этому совершенству. К этой роскошной гриве, украшавшей идеальное, безукоризненное чуть бледное лицо с мшисто-зелеными глазами, которые смотрели на нее сейчас с веселым недоумением.

— Привет, Валлиан. Рад видеть тебя, — прозвучал такой мелодичный голос, что Лайона порадовалась, что не успела встать с кресла. Иначе бы пришлось присаживаться еще раз. — Представишь меня своей супруге?

Валлиан обернулся, уверенный, что девушка стоит у него за плечом, но обнаружил любимую в кресле. С таким выражением на лице, словно она узрела нечто дивное и прекрасное настолько, что утратила дар речи. Мужчина вдруг понял, что Лайона смотрит с таким выражением лица на его друга и коллегу — на Картаделя Саймона. Он вдруг почувствовал… нет, не ревность и не зависть — но какой-то внутренний дискомфорт.

— Лайона, родная, ты себя нормально чувствуешь? — На всякий случай поинтересовался он.

— А-а… да. Нормально, — слабым голосом отозвалась та, не отводя взгляда от Саймона.

— Тогда вставай и идем, я познакомлю тебя со Светочем Конфедерации, Картаделем Саймоном Пикфордом.

Лайона послушно встала, взяла поданную мужем руку и, медленно ступая, вместе с ним приблизилась к Эльфийскому Принцу, как уже успела окрестить про себя Саймона.

— Саймон, это моя жена, госпожа Лайона Монтессори, будущий Экзорцист, — отрекомендовал ее Валлиан.

— Очень рад знакомству, госпожа Монтессори, — проговорил-пропел Саймон. — Могу я поинтересоваться, чем вызвано Ваше искреннее удивление?

Лайона на миг закрыла глаза, качнула головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, собралась с силами и снова взглянула на стоящего перед ней мужчину.

— Приветствую Вас, Великий Картадель Саймон и благодарю за гостеприимство, — аккуратно склонилась она в почтительном поклоне. — Прошу прощения за мое некорректное поведение. У вас очень… необычная внешность.

— Надеюсь, не слишком отталкивающая? — со смешком поинтересовался Саймон.

— Скорее, сказочная. Завораживающая, — честно призналась Лайона.

— А Вы умеете говорить комплименты, госпожа Лайона Монтессори, — расцвел улыбкой польщенный Светоч. — Валлиан, тебя она тоже этим покорила?

— Увы. Меня моя возлюбленная ничем подобным пока не баловала, — кисло признал Валлиан. — Видимо, что-то во мне не так…

Лайона перевела взгляд на мужа и вдруг поняла, что он нисколечко не шутит. И что пора исправлять ситуацию, если она не хочет, чтобы у ее мужчины появились сомнения в собственной привлекательности для собственной же жены. Она обхватила талию супруга обеими руками, прижалась к нему, и прошептала ему на ухо, впрочем, не стараясь сделать так, чтобы Саймон не услышал:

— Эй! Ты для меня — самый привлекательный мужчина на свете. Самый прекрасный. А Светоч Саймон — он необыкновенный, как сказочный эльф. Но я предпочитаю не эльфов, а вполне конкретного и реального мужчину. Тебя.

Лицо Валлиана оттаяло. «Почаще напоминай мне об этом, жена!» — проворчал он и вновь взглянул на Саймона. Тот наблюдал за этой семейной сценкой с загадочной улыбкой. Увидев, что лица обоих супругов вновь обращены к нему, он предложил:

— Может быть, присядем, выпьем чаю, пообщаемся?

— Да, разумеется, — согласились Валлиан и Лайона в один голос, рассмеялись и наградили друг друга легким поцелуем.

— Похоже, чаем придется заняться мне, как хозяину? — заметив это, вновь не удержался от веселой усмешки Светлейший Пикфорд.

— Я бы предложил заняться организацией чаепития всем вместе, — возразил Валлиан.

Они дружно прошли на кухню, где скоро зашипел электрочайник, нашли поднос, чашки и заварник, выбрали один из местных сортов чая, распаковали печенье и какие-то местные сладости. Потом так же дружно вернулись в гостиную. Пока заваривали чай, сервировали стол, перекидывались шутками, Лайона потихоньку продолжала любоваться сияющими белыми локонами, с трудом подавляя желание запустить в них пальцы. Это уже становилось навязчивой идеей. Настолько, что даже поддерживать беседу было сложно.

— Лайона, я вижу, что Вас что-то мучает, — не выдержал наконец Саймон. — Могу я Вам чем-нибудь помочь?

Лайона, доселе уверенная, что ее трудно чем-либо смутить, тут поняла, что предательски краснеет.

— Ну же, смелее! — подбодрил ее Светоч. — Не думаю, что Вам пришло в голову что-то совсем уж неприличное, а?

— Вы всегда носите волосы распущенными? — вместо ответа огорошила его вопросом Лайона.

— Волосы? — Светоч растерянно подергал себя за серебристую прядь. — Нет, я бы предпочел косичку, но у меня как-то не сложилось с этим искусством, а на то, чтобы завести личного парикмахера, нет ни времени, ни желания.

Потом вдруг проницательно взглянул на девушку и поинтересовался:

— А Вы умеете плести косы, Лайона? Могли бы сотворить на моей голове прическу из косичек?

Лайона вспыхнула еще больше, опустила глаза и тихо выдавила:

— Да. Могла бы. — Жжение в пальцах стало почти нестерпимым. — Но это, наверное, неудобно?

— Не вижу в этом ничего предосудительного, Лайона, — улыбнулся Саймон. — С удовольствием вверю свою голову Вашим… Вашим рукам.

Он не рискнул при Валлиане, и без того выбитом из колеи странным поведением жены, говорить ей комплименты. Вместо этого открыл свой портфель, с которым пришел, нашел в одном из отделов расческу и протянул ее девушке:

— Ну же, смелее, госпожа Монтессори.

Лайона, словно заколдованная, поднялась с дивана, на котором сидела рядом с мужем, подошла, взяла расческу, подтянула стул и устроилась за спиной Картаделя Пикфорда. С благоговением прикоснулась к волосам, рассыпавшимся по спинке низкого кресла, отделила пальчиками часть, собрала в кулак и принялась аккуратно расчесывать кончики. Саймон взглянул на друга. Тот следил за происходящим с непроницаемым выражением лица.

— Нет, я не мог так ошибиться, — вдруг с тоской прошептал Валлиан. — Не мог!

Саймон сразу же понял, о чем говорит друг. Самой страшной бедой для Картаделя было полюбить женщину, предназначенную другому Светочу, а тем более — жениться на ней. Вот только Лайоне об этом пока было не известно.

— Ты не ошибся, Вал, — поспешил возразить Саймон. — Взгляни на чакры жены, на ее ауру. В том, что она делает, нет влечения, нет никакого эротического или сексуального подтекста. Это исключительно эстетическое удовольствие.

— Да. Эстетическое, — внезапно отозвалась девушка. — И немножко чувственное.

Она процитировала кстати вспомнившееся стихотворение.

— Лайона, Вы еще и поэтическая натура? — обратился Саймон к сидящей за спиной женщине, не пытаясь повернуть головы.

— Это не мое. — Честно призналась та. — Терра, поэзия серебряного века в России.

— Ах, вот оно что, — задумчиво протянул Светлейший Пикфорд.

Валлиан тем временем, видимо, действительно взглянул на свою жену «теневым зрением» и немного успокоился.

Наблюдать за тем, как любимая женщина расчесывает друга и заплетает ему одну за другой тонкие косички, начинающиеся почти от линии роста волос и спускающиеся к затылку, было, конечно, странно. Но, в конце концов, не ревнуют же мужья своих жен-парикмахеров к каждому клиенту, которому жена помыла или подстригла голову?

Эта мысль окончательно примирила Валлиана с происходящим. А Саймон, завороженный легкими прикосновениями, все больше расслаблялся, все больше погружался в тихую негу.

— Как же давно ко мне никто не прикасался, — вдруг вздохнул он. — Вот так: без заднего смысла, без скрытых намерений, без желания что-то выгадать… Просто потому что нравится и хочется прикасаться…

— Осторожнее, друг, — хмыкнул Валлиан. — Ты хотел знать, чем меня покорила моя жена? Да как раз этим: ласковыми прикосновениями, за которыми было единственное желание: помочь. Поддержать. Просто потому что мне в тот момент это было нужно.

— А я думала, что, как русалка, соблазнила тебя еще в первый вечер, когда ты поймал меня выходящей из озера, — лукаво подмигнула ему Лайона.

— О-о, у вас, похоже, получилось невероятно романтическое знакомство? — полюбопытствовал Саймон.

— О да! Валлиан вначале напугал меня до икоты, внезапно выйдя из тени, а потом, чтобы я перестала его бояться, плюхнулся передо мной на пятую точку и начал смотреть снизу-вверх с самым беззаботным видом, — захихикала Лайона.

— И этим покорил Ваше нежное сердечко, госпожа Монтессори?

— Скажем, сделал первый шаг к покорению, — поправила девушка.

Ее руки продолжали порхать над его головой, даря ощущение уюта, тепла, умиротворения. Он чуть откинул голову и закрыл глаза.

— Сейчас усну, — пробормотал неразборчиво.

— Я уже заканчиваю, — предупредила Лайона. — Чем бы закрепить?

Саймон завозился в кресле, влез в карман своей ковбойской куртки, достал оттуда черный бархатный шнурок:

— Вот, обычно этим перехватываю хвост.

Лайона забрала шнурок, вплела его в косу, завязала пару узлов, предупредила:

— Узел сделала морской, сам не развяжется. Но тянуть за кончики шнура не стоит: только туже затянется.

Саймон улыбнулся, забрал поданную Лайоной расческу, спрятал обратно в портфель. Девушка тем временем встала, отнесла на место стул, прошла к дивану и уселась рядом с мужем, привалившись к нему плечом с усталым, но довольным видом. Валлиан тут же обнял жену одной рукой, прижал к себе крепко — словно год не видел, уткнулся носом ей в темечко, закрыл глаза и сглотнул. Она почувствовала, что с ним происходит, подняла голову, чмокнула куда-то рядом с подбородком.

Саймон вздохнул, глядя на обмен нежностями и признался:

— А знаете, Лайона. Я бы согласился, чтобы Вы заплетали мне косички хотя бы пару раз в неделю…

— Правда?! — обрадовалась та. — Пока мы тут, я с удовольствием заплету Вас столько раз, сколько понадобится… если муж будет не против, — договорила, ощутив, как напряглась обнимающая ее рука Валлиана.

Тот помолчал. Прислушался к чему-то то ли в себе, то ли во Вселенной…

— Не буду, — выдохнул с усилием. — И да поможет мне Всевышний.

— Я рад. — Просто сказал Саймон. — А теперь, может, вернемся к чаепитию? Расскажите, как долетели. Как устроились Ваши родственники, Лайона? Может, нужна какая-то помощь или есть какие-то пожелания?

— Долетели быстро и без приключений, — ответила девушка.

Теперь, когда сияющая лунным светом грива была убрана в косы, она уже не так отвлекала на себя ее внимание.

— Мама и сестра очень довольны новым жильем, обстановкой. По поводу пожеланий? Ну, наверное, единственное, чего мне хотелось бы, так это чтобы кто-то присматривал за ними, когда мы с Валлианом уедем. Все-таки они здесь совсем одни. Обратиться не к кому.

— Хорошо, госпожа Монтессори. Будем считать, что Вы вверили своих родственниц моему попечению. Обещаю лично позаботиться о том, чтобы они получили всю возможную помощь и поддержку со стороны Конфедерации.

— Благодарю Вас, Светлейший, — тут же выпрямилась Лайона и изобразила небольшой поклон, не вставая с дивана.

— Ну вот! — огорчился Саймон. — Зачем же сразу такой официальный тон? И вообще, раз уж Вы — жена моего коллеги, собрата и близкого друга, то, может, перейдем на «ты»?

Лайона согласилась. Потянулась за своей чашкой, в которой медленно остывал чай.

— Кстати, Валлиан, извини, что о делах, — припомнил Саймон. — Я так понимаю, ты провел только три церемонии Посвящения из пяти возможных? Не смею просить о двух, но если ты в форме, то хотел бы попросить тебя провести хотя бы одну. Есть Мастер, давно достойный Высшей ступени. Он станет мне незаменимым помощником. Но сам я смогу проводить Посвящения только через три галактических года.

— Да, я вполне восстановился после церемоний на Левконии. Так что готов помочь.

— Замечательно! — обрадовался Саймон. — Значит, задержитесь тут у меня на пару-тройку дней? Пока прибудут Мастера, пока подготовимся, пока отдохнешь после церемонии…

— А почему пять? — поинтересовалась Лайона. — Есть какие-то ограничения?

— Да, родная, — ответил Валлиан. — Каждый Светоч может проводить только пять церемоний и только раз в пять лет — в соответствии с пятилетними циклами, о которых я рассказывал на лекции — помнишь?

— Да, помню, конечно. Надо же, как все устроено, — задумчиво добавила она.

Еще через несколько минут Саймон засобирался:

— Ах! Как же действуют на нас, Картаделей, живые, искренние и непосредственные девушки, — весело заметил он. — Я тут с Вами совсем расслабился, забыл о времени, а время-то позднее. Доброй ночи, отдыхайте. Завтра жду к девяти утра на завтрак у себя в гостиной.

— Хорошо. Доброй ночи, — ответил Валлиан, вставая и пожимая другу руку.

— Доброй ночи, — поддержала его Лайона.

Глава 38

Убрав чайный столик, Лайона с Валлианом поднялись наверх, в спальню. Разделись, улеглись в постель. Муж уложил Лайону на себя, обнял, прижал ее к себе по всей длине, даже ноги обхватил своими ногами и замер. Закрыл глаза, впитывая ощущения тепла и близости, наполняясь ими.

Лайона лежала, слушая стук сердца в его груди и понимала: она невольно устроила любимому не самый легкий и не самый приятный вечер. Разбередила в нем что-то. Всколыхнула не самые светлые воспоминания и мысли. Заставила сомневаться в ней, в самом себе, в их любви…

Пусть даже ненадолго, пусть на несколько минут — но по какой-то неизвестной ей причине даже это выбило мужа из равновесия. Настолько, что он лежит теперь и судорожно прижимает ее к себе, словно борясь с кем-то или с чем-то, словно опасаясь, что она исчезнет, стоит ему выпустить ее из своих объятий.

— Что происходит, любимый? — как можно более мягко спросила девушка. — Что тебя беспокоит? Ты мне скажешь?

— Помнишь, что случилось с Мастером Аркадианом, когда он потерял жену? — вместо ответа спросил Валлиан.

— Да… Он очень сильно горевал. Сначала не верил. Потом — злился. Гнев заставил его выжечь себя…

— Это случается со всеми Светочами, которые теряют свою пару. Свою любимую женщину. Жену. — Глухо произнес мужчина. — И только единицам удается, как Аркадиану, это пережить.

— Со всеми? Но… Это неправильно! Это как-то странно.

— Это… сложно объяснить. Но каждому из нас дается только одна любовь. Мы — однолюбы по своей природе, Лайона. Каждый из нас может принять и взять в жены только одну, предназначенную именно ему женщину — если найдет ее. Если встретит. Я — встретил…

— Тогда не сомневайся в нашей любви, слышишь? Если ты веришь, что я — та, которая тебе предназначена, то почему допускаешь мысль, что я могу разлюбить и оттолкнуть тебя?!

Он судорожно вздохнул и спросил с надеждой:

— А ты не можешь?

— Не могу. — Твердо, уверенно ответила девушка. — И никогда не смогу.

Плечи мужчины немного расслабились. В темных глазах появились синеватые отблески.

— Тогда поцелуй меня, Лайона, — попросил он. — Дай мне почувствовать свою любовь…

Лайона потянулась, прижалась губами к его губам. Потом — к подбородку. Проложила дорожку из легких прикосновений по шее, ключицам, груди. Потрогала языком и чуть прикусила губами темные чувствительные соски.

Валлиан лежал, не шевелясь, и только его все более глубокое рваное дыхание выдавало нарастающее в нем желание. Но Лайона и не думала останавливаться. Она вернулась к середине груди и двинулась ниже: по узкой борозде между кубиками пресса. По аккуратной впадинке пупка. По дорожке темных волос, начинающихся от пупка и спускающихся вниз — к средоточию мужественности.

Она не спешила трогать уже отяжелевшее и восставшее орудие мужской страсти. Она играла, дразнила, целуя нежную кожу живота по обе стороны от подрагивающей, напряженной плоти. Спускалась все ниже, пока ее голова не оказалась между его бедер. И тогда она… лизнула напряженные, подтянувшиеся округлые мешочки. Втянула в рот один мешочек, затем другой. Пощекотала их кончиком языка.

Валлиан уже не мог лежать неподвижно: мышцы его живота то напрягались, то расслаблялись, бедра начали невольно приподниматься и опускаться, создавая вместе с прессом волнообразное движение.

Лайона не торопилась: продолжала сладко терзать своего мужчину, целуя внутреннюю поверхность бедер, облизывая и поглаживая округлые мешочки. Потом потихоньку двинулась вверх — провела теплым бархатным язычком по восставшему, пульсирующему, жаждущему прикосновений стволу. Обняла губами головку, слизнула с нее капельку влаги…

Валлиан, уже не в силах сдерживаться, застонал. Ее пальчики обхватили подрагивающую плоть, начали двигаться вверх и вниз, а одновременно двигались и ее губы…

Мужчина никогда еще не испытывал таких мощных, острых ощущений. Никогда еще его возбуждение не достигало таких высот. Он уже забыл обо всех своих тягостных мыслях, сомнениях и заботах. В голове было пусто и гулко, а все внимание невольно сконцентрировалось там, между ног, где двигалась темная головка жены, заставляя его то взмывать к облакам, то падать в темную бездну, стонать, комкать в кулаках простынь, выгибаться и толкаться в темную влажную глубину женского рта…

Быстрее. Пожалуйста, быстрее! Чуть больше. Чуть глубже. Еще, еще и еще!

Экстаз приближался, как цунами: величественно, неторопливо и необратимо. Он уже видел эту гигантскую волну, которая накроет его, закружит, унесет. Еще несколько прикосновений… еще несколько судорожных движений бедрами — и волна пришла. Подхватила. Вознесла на свой гребень и вытолкнула куда-то за пределы атмосферы, где он и начал взрываться, рассыпаться волнами света, ощущая себя вселенной и огнем, солнечным ветром и вакуумом. Свободой и предопределенностью…

Он был настолько переполнен новыми ощущениями, настолько глубоко и полно освободился, что прямо из космоса рухнул, провалился в сон. Впервые за то время, что они были женаты, Лайона увидела, как ее любимый мужчина уснул сразу после оргазма. Она была довольна, как кошка, наевшаяся сметаны: наконец-то ей удалось довести мужа до настоящего, полного, абсолютного освобождения. Такого, после которого нет сил не то что пошевелиться, а хотя бы сохранять ориентацию в пространстве и времени. Глубокий, мирный, целительный и дарящий силы сон. Она тихонько, чтобы не разбудить Валлиана, скатилась вбок, поднялась выше, пристроила голову на подушку и, закинув на мощную грудь мужчины руку, тоже уснула.

Валлиан проснулся поутру с чувством, что произошло что-то невероятное. Что-то такое, что способно сдвинуть все его миропонимание. Он несколько секунд лежал, прислушиваясь к ощущениям, к легкому напряжению внизу живота (а как же — утро!) Потом вдруг вспомнил… прикосновения языка… губ… тихие влажные звуки… То, как он взорвался — прямо там, в темной глубине ее рта. Как его унесла огромная стена цунами. Теперь он знал, что его женщина принимает его. Принимает всего — всю его сущность, и телесную, и духовную. Все, чем он является. Все, чем он может являться.

Тело вспыхнуло, содрогнулось от прилива желания. От острой необходимости войти в женщину, лежащую рядом, заполнить ее собой — всю, до последней клеточки. Отдать ей весь жар, всю силу стремления, всю мощь рвущихся мускулов…

Она лежала рядом, свернувшись калачиком. Он потянулся, проник пальцами между влажными складками, убедился, что она может принять его. Жена сонно вздохнула, чуть прогнула спину, раскрылась навстречу его пальцам. «Нет-нет, котенок, не отстраняйся», — прошептал ей в ухо. Прижал к своим бедрам округлые женские ягодицы, толкнулся, вошел как можно глубже и замер, запрокинув голову и оскалив зубы: новая волна возбуждения грозила взрывом. А было еще рано. Переждал, отдышался немного. Задвигался, удерживая Лайону на боку, прижимая к своим бедрам одной рукой и лаская нежные полушария грудей — другой. Впиваясь губами в уголок между шеей и плечом. Стремясь проникнуть… наполнить… слиться. Его отзывчивая девочка не заставила ждать долго: несколько минут, несколько прикосновений, несколько движений — и вот она уже улетает от него, мчится куда-то на крыльях взорвавшейся страсти, но он не даст ей улететь одной! Рывок, другой, третий — и вот он уже летит следом, чтобы снова оказаться рядом с ней там, в мерцающей звездами тьме, которую он вновь заполнит своим собственным светом…

Глава 39

После ночи и утра, наполненных бурными ласками, двигаться не хотелось. Порадовались, что до девяти еще далеко и решили поваляться и побездельничать. Это было ново и очень приятно — просто лежать, обниматься, дарить друг другу легкие ласки, не столько провоцирующие, сколько игривые. Тереться носами. Изображать всякие странные звуки и глупо хихикать над ними. Рассматривать тела друг друга, считать родинки и пытаться определить, на что они похожи… Пытаться прочитать судьбу по линиям на ладонях, хотя оба ничего толком в этом не понимали. От этого было еще смешнее. «Я вижу четырехлучевую звезду на холме Марса, — шутливо вещала низким гнусавым голосом Лайона. — Это означает, что Вы — великий воитель, способный победить сонмы тьмы, зажечь в сердцах миллиардов людей свет надежды на лучшее будущее для многих поколений!»

Отсмеявшись, взглянули на таймер и поняли, что пора собираться. «Эх! Кофе уже не успеем найти и сварить!» — с досадой вздохнула девушка. «Ничего, у Саймона наверняка найдется», — утешил ее муж.

К Саймону, как и было велено, явились точно к девяти утра. Тот был свеж, бодр и щеголял совершенно не растрепавшейся за ночь прической, которую соорудила ему накануне Лайона. Она, увидев косу, тайком вздохнула: не отказалась бы заняться расчесыванием и заплетанием этой белой гривы еще раз, прямо с утра. С другой стороны — может, и хорошо, что не получилось: муж только расслабился, только успокоился, не хотелось вновь заставлять его хмуриться.

Саймон взглянул на парочку с каким-то веселым восхищением, с каким-то намеком, но… ничего не сказал, только провел в гостиную, усадил на диван перед накрытым столом:

— Ну, приятного аппетита, гости дорогие!

Гости окинули стол взглядом, переглянулись, и обратились к хозяину дома с одинаковым выражением лиц и жалостливой интонацией в голосе:

— А кофе е-е-есть???

— Есть, но надо варить, — растерялся Саймон. — Может, сначала поедим, а потом пойдем на кухню? Правда, я как-то не очень дружу с этим делом…

— Зато моя жена с ним отлично справляется! — похвастался Валлиан. — Если уговоришь — и на тебя сварит.

— А как ее уговорить? — тут же заинтересовался Светлейший Пикфорд. — Чем ее можно подкупить?

— О-о, даже не знаю. Мои методы тебе не подойдут, — он хмыкнул и демонстративно чмокнул жену в щечку.

— Нда. Задача. — Притворно опечалился блондинистый Картадель. — О, прекрасная госпожа Лайона, скажите, что мне сделать для Вас, чтобы Вы снизошли до моей униженной мольбы и сварили мне чашечку божественного напитка?

Пришла очередь Лайоны изобразить глубокую задумчивость.

— Так. Это не подойдет, — начала она загибать пальчики, словно подсчитывая что-то в уме. — Это слишком просто. Этого маловато будет…, пожалуй, господин Эльфийский Принц, если в Вашем древнем лесу водятся волшебные единороги, я бы не отказалась от прогулки верхом на одном из них.

— Увы… Эти чудесные животные давно покинули мой лес… остались только рога… и копыта.

Тут всех охватил такой приступ смеха, что несколько минут они просто не могли говорить.

— Уф, — утирая выступившие на ресницах слезы, заявила Лайона. — Вы заслужили свой кофе, Светлейший Принц. Так меня давно никто не смешил!

Позавтракали, перебрались на кухню. Лайона снабдила мужчин ароматным напитком, замерла у плитки наготове, чтобы не упустить момент, когда будет готова ее собственная порция бодрящего напитка.

— О! Мне бы сделать пару звонков по головидеосвязи! — припомнил Валлиан. — Саймон, я могу воспользоваться твоим кабинетом?

— Да, разумеется. Иди. А тут пока твою супругу буду развлекать разговорами, чтобы не заскучала.

— Только волосы не распускай, павлин, — шутливо погрозил кулаком Валлиан.

— Ох… а я-то только размечтался, — всплеснул руками Пикфорд. — Иди уже, Отелло.

Валлиан хотел было ответить, что посмотрит он на своего друга, когда тот сам женой обзаведется, но — промолчал. Не стал сыпать соль на рану. Ушел, нарочито вздыхая.

Проводив друга взглядом, Саймон обернулся к Лайоне — уже абсолютно серьезный. Спросил осторожно:

— Ты что там со своим Светочем сотворила вчера вечером?

— В смысле — что? — не поняла девушка.

— О! Так ты не знаешь?

— Не знаю чего?

— Что Светочи в состоянии экстаза непроизвольно выходят в магическое поле и взрываются там, выпуская из себя свою Огненную Сущность. Это величайший дар, который приносит Картаделю его истинная возлюбленная. Только с ней он способен достичь такого освобождения, когда его Внутренний Огонь преодолевает все преграды и озаряет своим сиянием сумрачный мир магического поля.

Этот Огонь выжигает все накопления тьмы, уничтожает всякую злобную шушеру, обитающую там. В общем, происходит очищение огромной части магического поля. И потом, после таких огненных выплесков с творческими, восприимчивыми людьми происходят всякие чудеса: они создают свои лучшие произведения — картины, музыку, что-то еще…

А дети, зачатые в то время, пока в магическом поле не угасло сияние огненной сущности Светоча, рождаются более талантливыми, чем им было предназначено изначально.

— Ну ничего себе! — восхитилась Лайона. — Это ж какая силища выплескивается? А она потом восстанавливается?

— В этих случаях сколько выплескивается — столько и восстанавливается. Для Картаделя это как… как заменить воду в бассейне на более свежую. Вместо застоявшейся.

— Это о чем ты тут моей жене рассказываешь? — раздался от порога голос Валлиана. — Мне почему-то ни про какую замену воды в бассейне не рассказывали.

— Ох, Валлиан. Ты и так сильно переживал по поводу свалившейся на тебя ответственности. Нам важно было, чтобы ты поверил в себя. В свои собственные силы. Набрался опыта, обрел стабильность. Кто ж думал, что ты свою пару так быстро встретишь? Сам знаешь, из десяти ныне действующих Светочей женаты только трое старших. И вот теперь — ты. Остальные пока… в поиске. — Лайона увидела, как подернулись дымкой грусти мшисто-зеленые глаза.

— Так объяснишь подробнее, о чем речь? — вернул на землю задумавшегося друга нетерпеливый Валлиан.

— Ну, слушай… — Саймону пришлось повторить заново весь рассказ. — И вот такие две вспышки сверхновых звезд вы с Лайоной устроили тут у меня на Дайнерии, — хитро подмигнул он, заканчивая повествование.

Лайона слегка смутилась, вспомнив, какую «вспышку» устроила вчера перед сном любимому мужу. А тот задумчиво протянул:

— Да. На это было бы интересно взглянуть со стороны… Я-то думал, это все в моем воображении происходит…

— А как это выглядит изнутри? Поделишься?

— Так, словно я — огненный болид, комета, взлетевшая с земной поверхности в космос, и взрывающаяся там, сначала на сотни более мелких комет, потом еще и еще, до состояния огненной пыли, до самых мелких частичек света. Непередаваемые ощущения единения с Вселенной.

— Что ж… понятно. — Снова загрустил Саймон. — Может, переберемся в другое полушарие? На южный край Восточного материка. Там тоже наша резиденция есть, на полуострове. Туда и Мастерам будет проще добраться, которые в Посвящении будут участвовать. И вы мне там еще парочку взрывов устроите… Дайнерии это только на пользу будет. — Просительно заглянул в глаза задумчивой парочке эльфийский принц-подлиза.

— Лайона, ты как — не против взглянуть на Дайнерию с высоты? — поинтересовался Валлиан.

— А как скажешь, муж. С тобой — хоть на край света, — в очередной раз уверила мужа девушка.

— Тогда летим. — Валлиан предпочитал принимать такие решения быстро, не предаваясь лишней рефлексии.

— Чудесно, я пошел организовывать транспорт! — тут же встрепенулся Саймон и умчался в свой кабинет.

Улетали через три часа. Загрузились в самолет, расположились в салоне по-королевски, на широких креслах, в которых при желании можно было прекрасно выспаться.

— Перелет будет долгим, почти десять часов, — предупредил Саймон. — Так что устраивайтесь с комфортом.

— А тут по-другому и не получится, — заметила Лайона. — Шикарный салон.

— Так. Сегодня перелет. Завтра подготовка. Послезавтра — Посвящение.

— Да, потом день на отдых — и нам пора двигаться дальше. Лайоне нужно как можно скорее попасть на Монастырь и приступить к учебе. Ситуация на Левконии может измениться в любой момент, и мне хотелось бы, чтобы Лайона оказалась там, уже кое-что умея и понимая.

— Да-да, ты прав. Хотя не представляешь, как мне не хочется вас отпускать… — на красивом эльфийском лице проступила тоска.

Лайона не выдержала, потянулась, положила ладонь на непроизвольно сжавшийся кулак Саймона:

— Эй! Мы ведь еще не улетаем. Да и потом можно будет прилететь в гости. Или ты к нам прилетишь. Ты ведь не прикован к Дайнерии?

Светоч чуть заметно вздрогнул. Взглянул на нежную женскую ладошку, накрывшую его сжатые пальцы.

— Нет, не прикован. Смогу оставить на несколько месяцев, если понадобится. — Признал тихо. — Просто некуда было летать… Поводов не было и не приглашали особо.

— Странно, — удивилась Лайона. — Вы же вроде как братья — все Светочи. Как одна семья.

— Понимаешь, девочка. Мы и так видим друг друга едва ли не каждый день, пусть даже и по головизору. Прилетишь вот так в гости — а говорить вроде особо и не о чем. Все и так переговорено. Сидеть, предаваться воспоминаниям? Смотреть друг на друга и вздыхать тоскливо? Проще не трогать. Не бередить. Ты ведь уже понимаешь, о чем я?

— Да, мне Валлиан вчера рассказал, что… Что Светочу трудно найти пару.

— Вот именно. Трудно. Понимаешь, малышка… Мы, Картадели, уже рождены с великой любовью в душе. С любовью к каждому человеку, к человечеству вообще. Мы готовы отдать, да и отдаем свою жизнь за то, чтобы людям жилось хорошо. Мирно. Спокойно. Люди вроде бы понимают и ценят это — в общем. Благодарят. Вон, праздник придумали — День Благодарения. Но это — один день в году. А без тепла, без искренней любви и поддержки жить трудно. И нам, Светочам — тоже трудно. Тускнеет что-то внутри. Огня много в нас, но он словно ядро планеты — покрывается корочкой, потом эта оболочка все твердеет, твердеет.

— И может совсем затвердеть?

— Не знаю. Наверное, может. Но тогда со временем давление там, в ядре, вырастет. И Картадель взорвется и выгорит. Или сгорит в собственном огне, уйдет за Грань раньше времени…

— Ой, какие ты ужасы рассказываешь, Саймон! Надеюсь, такого пока не случалось?

— За три тысячи лет чего только не случалось, малышка.

Саймон был настолько подавлен своими мыслями, что у Лайоны что-то дрогнуло в груди — там, в области сердца. Она встала с кресла, потянула Светоча за руку:

— Иди сюда.

— Что? Зачем?

— Обнимать тебя буду. Делиться энергией любви: от сердца к сердцу — как меня Наставник учил.

— Но Валлиан…

— А я не возражаю! — отозвался муж Лайоны. — У нее вон Анахата аж сияет, так много в ней тепла. Нам обоим хватит.

— Да, и чем больше оттуда отдаешь, тем больше там становится! — воскликнула девушка. — Ну, иди уже, не бойся. Просто позволь себе обнять меня и открыться.

Смущенный Светлейший Пикфорд шагнул к Лайоне. Заключил ее в свои объятия. Прижал несмело. Она тоже приникла к нему — чуть более смело, но без излишней настойчивости. Открылась. Позволила себе почувствовать все тепло, всю симпатию, всю радость встречи с этим обаятельным мужчиной. Подумала, что была бы счастлива, если бы у нее был такой замечательный старший брат.

Теплая волна мягко поднялась в груди, легонько толкнулась вперед — туда, где напротив сердца Лайоны взволнованно билось сердце Картаделя Саймона. Толкнулась — и выплеснулась. Из Лайоны в Саймона. Затопила его, согрела, разморозила.

Мужчина вдруг задрожал в объятиях девушки. Втянул воздух с хрипом. «Дыши, — тихо шепнула ему Лайона. — Дыши, не замирай». Он дышал и сотрясался в ее руках.

Десятилетия тоски. Боль человека, непонятого и непринятого такими же человеками. Долгие месяцы без искренних слов. Без чутких нежных прикосновений. Все это вдруг поднялось, чтобы рвануться к ее теплу. К ее сочувствию. К ее ласковому вниманию и тихому шепоту: «Дыши, Саймон. Не запирай в себе это. Сейчас это не нужно. Дыши».

Валлиан, затаив дыхание, наблюдал за происходящим «теневым зрением» и в очередной раз убеждался: настоящие чудеса происходят без шума. Без грома фанфар и ярких эффектов. Настоящие чудеса требуют тишины. Уединения. Тонкости и деликатности. Невероятной бережности и уважения к чувствам другого.

Лайона была сейчас словно канатоходец, решивший пройтись над пропастью по тоненькой нити. Одно неверное слово, одно неосторожное движение — и ниточка, связавшая две души, разорвется. Но девушка чувствовала баланс, не спешила, но и не пыталась остановиться на полдороги. Больше уже ничего не шептала: слова стали лишними. Просто держала в своих объятиях все еще чуть дрожащего мужчину. Просто изливала из своего сердца энергию Любви — ту энергию, которую только женщина может дать мужчине — отцу, брату, мужу, сыну.

Саймон постепенно напитывался этой энергией и становился все сильнее, все уверенней, все светлее. Его Огненная Суть встрепенулась, потянулась навстречу пробивавшемуся к ней свету и вдруг поднялась волной, рванулась, выплеснулась, вырвалась из заточения. Затопила собой все вокруг, растекаясь в магическом поле светящимся туманом.

Мужчина непроизвольно прижал Лайону к себе чуть крепче, чем прежде. Задышал глубоко, ровно, свободно. С облегчением. Полной грудью. Постоял так еще несколько мгновений. Потом прижался губами ко лбу девушки. Шепнул едва слышно: «спасибо, сестренка!» — и отпустил. Отступил на шаг.

Она тут же разомкнула объятия, освобождая мужчину, давая ему уйти. Она была спокойна, она знала: все произошло так, как должно было быть. Все правильно. Тоже сделала шаг назад. Опустилась в кресло. Улыбнулась ласково Саймону и потянулась за стаканом с водой: все-таки волновалась. В горле слегка першило — то ли от того, что отпустила себя, перестала концентрироваться на происходящем, то ли от подступивших слез.

Саймон молча присел в кресло. Откинул голову. Закрыл глаза. Так и сидели — молча. Давая тому, что произошло, еще какое-то пространство и время. Лайона с Валлианом беззвучно взялись за руки. Лайона тоже положила голову на спинку кресла и закрыла глаза.

— Странно… — через некоторое время произнес Валлиан. — Саймон, ты вроде говорил, что пробудить в Светоче Внутренний Огонь и помочь ему выплеснуться может только его истинная возлюбленная. Но энергия любви Лайоны помогла выплеснуться и моему огню, и твоему…

— Мы недостаточно знаем об этом, Вал. Боюсь, просто пока не было такого, чтобы жена одного Картаделя с такой теплотой и Любовью принимала не только мужа, но и кого-то из его собратьев. — Саймон и сам пытался понять, что произошло. — Знаешь, я вдруг почувствовал себя старшим братом. Горячо любимым старшим братом. И этого оказалось достаточно, чтобы… чтобы случилось то, что случилось. Но это дает надежду. Мне. Всем нам.

— Да. — Не мог не согласиться Валлиан.

Глава 40

Второй Остров Посвящения на Дайнерии понравился Лайоне невероятно! Хотя первый она и рассмотреть-то толком не успела. Но тот островок суши, на котором они оказались сейчас, был очарователен. Почти в середине острова возвышался горный пик, присыпанный снегом, словно пирожное — сахарной пудрой. На горных склонах росли незнакомые деревья с пышными кронами, зеленели какие-то травы.

Гостиничный комплекс располагался на берегу бухты, так что из одних окон открывался вид на горы, из других — на лазурный залив, ограниченный с двух сторон скалистыми берегами.

— Там плавать можно? — был первый вопрос, когда из окон самолета открылся вид на дожидающийся гостей морской берег.

— Разумеется, можно! Только за буйки лучше не заплывать — очень уж далеко окажешься от берега, — ответил Саймон.

— Ну все. Моя жена-русалка будет теперь пропадать у моря целыми днями, мы ее и не увидим, — хмыкнул Валлиан.

— Лайона, ты хорошо плаваешь? — в глазах Саймона разгорался азартный огонек.

— Неплохо, — скромно ответила девушка.

— Соревноваться с Лайоной не советую, — тут же предупредил друга Валлиан, заметивший возбуждение друга.

— Что так?

— Есть печальный опыт. — Ничуть не печально отозвался Вал. — Моя драгоценная супруга уступила мне только один раз — в заплыве баттерфляем.

— Лайона! Я просто обязан попытаться обойти своего друга! Вы дадите мне такой шанс?

— Почему бы и нет. У нас будет самый беспристрастный рефери на свете, — кивнула она на смеющегося мужа.

— Кстати, если выйти на катере за границы бухты, то там есть пара совсем маленьких островков, почти голых скал, около которых очень интересно погружаться на глубину. — Порекомендовал Эльфийский Принц.

— Да, я наслышан о том, что здесь у вас можно выловить из морских глубин что-то интересное. — Признал Валлиан. — Надо будет в день отдыха обязательно выбраться туда.

Свечерело быстро. Пока добирались от посадочной площадки к поселку, солнце успело укатиться за горизонт. В коттеджи заселялись уже в темноте, поужинали вместе, но тут же разошлись по своим домам, чтобы хорошенько отдохнуть. Впереди ждали два сложных дня: подготовка к церемонии Посвящения и день Посвящения.

Утром после традиционной разминки и завтрака Лайона засобиралась к заливу, а Светочи — встречать прибывающих Мастеров, знакомиться, проводить общие энергетические практики, без которых было невозможно слияние энергий во время церемонии.

К счастью для Лайоны, на острове дожидались прибытия Саймона двое его учеников, точнее, ученик и ученица. Саймон не стал говорить девушке, что его ученица — опытная Тень. Просто познакомил девчонок и отпустил к морю, предварительно велев Тени присматривать за женой друга. Девушки быстро подружились и с удовольствием проводили время вместе, пока мужчины были заняты своими делами.

Вечером накануне церемонии Лайона осторожно поинтересовалась у мужа:

— Думаешь, все пройдет хорошо? Может, мне стоит быть где-то неподалеку, пока вы будете проводить Посвящение?

— Не волнуйся, родная. Мне приятно, что ты заботишься обо мне, но здесь, на Дайнерии, в магическом поле все спокойно. Мы проверили. Так что мне не грозит ничего страшнее обычной усталости. Но от энергетического массажа «после» я не откажусь! — лукаво подмигнул ей муж.

— Будет тебе массаж, — пообещала девушка и, успокоенная, упорхнула на пляж со своей новой подругой.

Церемония действительно прошла, как и полагалось: без затруднений, без приключений. Так что, вернувшись к обеду, Лайона нашла любимого мужчину хоть и слегка утомленным, но вполне бодрым и очень довольным. Саймон тоже выглядел радостным: еще бы! У него в помощниках стало на одного Мастера высшей ступени Посвящения больше!

Вторую половину дня Мастера и Светочи вновь посвятили каким-то своим делам, а Лайона, узнав, что подруга хорошо фехтует, напросилась на урок. И три часа Тень гоняла Лайону по залу, не давая ей спуску.

— Ну, не жалеешь, что решила пофехтовать со мной, Лайона?

— Ни минуты! — простонала запыхавшаяся девушка. — Мне б у тебя подольше поучиться… Жаль, что послезавтра мы с Валлианом улетаем.

— Да. Жаль. — Согласилась подруга. — Надеюсь, еще встретимся когда-нибудь.

— И я надеюсь.

Вечером Валлиан обнаружил, что его жена, похоже, нуждается пусть не в энергетическом массаже, но в обычном спортивном — точно.

— Это чем же ты таким занималась, родная? — поинтересовался мужчина.

— Не поверишь. Фехтовала с ученицей Саймона — Робертой.

Валлиан долго смеялся, представляя себе, как прекрасно обученная Тень гоняет по залу его наивную девочку, вообразившую, что она может посоперничать с одной из лучших фехтовальщиц Конфедерации.

— Лайона, хорошая моя! Вот умеешь ты себе находить учителей, — отсмеявшись, проговорил Валлиан. — Твоя подруга — первый клинок среди женщин-фехтовальщиц Конфедерации!

— Правда?! — изумилась девушка.

— Правда, малыш, правда. Ложись, буду разминать твои перетруженные мышцы, а то завтра вообще шевелиться не сможешь.

***

Утром Лайона и правда с трудом заставила свои конечности двигаться. Впрочем, это состояние было ей знакомо, как и методы борьбы с ним. Через боль, через сжатые зубы, но она разминала, растягивала свои ноющие мышцы, и спустя полчаса ее усилия были вознаграждены: пусть и морщась, но она была в состоянии двигаться. Валлиан только покачивал головой, глядя на жену, передвигающуюся с изяществом деревянной марионетки.

— Ну вот, я на сегодня морскую прогулку планировал к тем островкам, о которых рассказывал Саймон. Думал, вы там с Робертой поплаваете, а я погружусь с аквалангом. Давно не занимался дайвингом, хотелось вспомнить эти волшебные ощущения. Да и тебя поучить хотел.

— Не надо меня с аквалангом, — возразила девушка слабым голосом. — А вот так, без затей, понырять поблизости от катера я вполне в состоянии.

— Значит, все-таки плывем?

— Плывем.

Глава 41

На морскую прогулку выбрались впятером: Валлиан с Лайоной, Саймон и его двое учеников. До островков, невидимых с берега бухты, добрались быстро. Встали на якорь. Лайона с подругой нырнули в теплую спокойную воду с трапа, а мужчины стали готовиться к погружению. Лайона с любопытством наблюдала, как снаряжают ее мужа, проверяют кислородные баллоны, шланги, маску. Раньше она видела такое только в телепередачах.

Когда Валлиан ушел под воду, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, набрала полную грудь воздуха и нырнула, постаралась уйти поглубже и как можно дольше продержаться на глубине, наблюдая за мужем. Но вскоре пришлось всплыть, чтобы перевести дух.

Вынырнув, обнаружила небольшую панику на борту: оказалось, что все наблюдали за погружением Валлиана и никто не заметил, как она скользнула в воду. Зато потом быстро заметили ее отсутствие и не на шутку встревожились. Поскольку девушка была тренированной пловчихой, то задерживать дыхание под водой могла довольно долго — до четырех минут. Друзьям хватило этих минут, чтобы получить небывалую дозу адреналина…

Лайона и не думала, что Саймон может выглядеть таким взвинченным.

— Думай, что творишь, женщина! — рычал он, сжимая кулаки. — Разве можно уходить на глубину, не имея специальных навыков?

— Я имею… — попыталась возразить Лайона.

— Что ты умеешь?! Плескаться в бассейне, где три метра — максимальная глубина? Это же совсем другое! Вот сейчас привяжу к себе, посажу на поводок и вообще ни на шаг не отпущу, пока муж твой не вернется. Потом сам пускай тебя на поводке водит!

Лайона надулась. Вот вообще надулась. Ну, хорошо, она не права, не знала, что глубоко нырять в море — опасно. Но она, в общем-то, глубоко и не ныряла. Только даже если она не права — можно же объяснить по-человечески? Без крика, без потрясания кулаками? Девушка завернулась в полотенце и уселась подальше от все еще кипящего Светоча. Стала молча смотреть на воду, вспоминать дом, Наставника Аркадиана. Он-то на нее ни разу голос не повысил! Понимал, что она этого не выносит.

Рядом уселась подруга. Заговорила тихо.

— Ты не обижайся на Светлейшего Саймона. Он редко за кого так боится, как за тебя испугался. Потому и кричит.

— Ну да. Страх переходит в злость. Злость выплескивается на объект, спровоцировавший страх, — вспомнила Лайона свои профессиональные навыки.

— Ну, вот видишь, сама же все понимаешь, — вздохнула подруга. — Так что прости его, подумай, как бы он смотрел в глаза твоему мужу, если бы с тобой что-то случилось…

Лайона попыталась представить. Поняла, что получается что-то страшное. Поежилась. Но идти мириться с Саймоном пока не была готова.

— Я… потом поговорю с ним, — попыталась отвертеться от настойчивого взгляда подруги.

— Нет. Сейчас. Если тебе важны чувства этого человека.

— Важны. — Признала Лайона.

Встала, завернулась в полотенце поплотнее. Пошла к замершему у поручней Саймону, на ходу отмечая напряженную позу, каменную спину, побелевшие пальцы, сжимающие металлические трубки ограждения.

Подошла, потопталась у Светоча за спиной, повздыхала — молчит. Продолжает кипеть внутри. Прижалась к каменной спине, обхватила его руками:

— Ну, прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя пугать. — Прошептала куда-то в белую косу, которую сама же и заплетала.

Мужчина продолжал молчать. Только дыхание вырывалось из груди с шумом.

— Пожалуйста, Саймон, — вновь заговорила девушка. — Ну, все же обошлось. Прекрати себя накручивать.

Тот не выдержал, обернулся, схватил за голые плечи, вновь зарычал:

— Обошлось?! Обошлось! Ты — малолетка сумасшедшая!

Ну, да. Для мужчины втрое старше ее — действительно малолетка.

Она уже не знала, что еще сказать, что сделать. Но тут мужчина сам наконец выдохнул, прижал к груди и повторил уже более мягко:

— Сумасшедшая малолетка… Теперь начинаю понимать отцов, которые теряют разум, когда их дети ищут приключений себе на…

— Картадель Валлиан поднимается! — прозвучал голос ученика, наблюдавшего все это время за сигнальным канатом.

Все отправились встречать дайвера. Картадель Пикфорд поставил Лайону рядом, велел строго:

— Стой тут. В воду — не лезть!

— Хорошо, — покорно согласилась девушка, довольная, что примирение состоялось.

Валлиан показался под водой. Задержался на глубине метра в два. Потом снова продолжил подъем. Вот уже показалась над водой его голова в маске, в капюшоне гидрокостюма. Помахал людям на борту рукой, подплыл к трапу, освободился от снаряжения, взошел на борт. Заметил, что все напряженно молчат. Оглядел друга-Светоча, жену, учеников. Вроде все на месте, все целы.

Спросил:

— Что-то случилось?

— Жена твоя. — Пикфорд махнул рукой в сторону Лайоны. — Продолжает удивлять.

Валлиан подошел к девушке, посмотрел в глаза — внимательно, вопросительно:

— Что тут было, Лайона?

— Нырнула вслед за тобой. Не очень глубоко. Ну, не рядом, а так, чтобы видеть со стороны, как ты погружаешься. Продержалась под водой минуты три. Вынырнула, а тут паника. Все меня ищут.

Валлиан потянулся рукой к молнии гидрокостюма, освободил горло, повертел шеей, присел на скамью. Потянул жену за руку, усадил рядом.

— Тебе объяснили, чем это опасно? Уже знаешь, почему не стоит так делать?

— Объяснили. Знаю. — Склонила голову Лайона.

— Тогда пообещай мне, что этого больше не повторится, — глухим голосом попросил мужчина.

— Обещаю.

Муж потянул ее к себе, усадил на колени, уткнулся носом ей в ключицу. Вздохнул тяжело:

— И в башне тебя не запрешь. И на поводок не посадишь. Вот как мне жить прикажешь? Если жена постоянно в опасные ситуации попадает, стоит мне отвернуться?

Лайона только вздохнула тяжело: что тут скажешь?

Валлиан еще немного посидел, прижимая ее к себе. Потом встал, отцепил от пояса мешочек из мелкоячеистой сетки, сказал:

— Смотри, чего я наловил.

— Устрицы? У нас сегодня ужин с морепродуктами? — попыталась угадать девушка.

— Не угадала. Это жемчужницы. Сейчас посмотрим, удалось ли мне хоть одну жемчужину выловить. Они здесь, на Дайнерии, удивительно большие и красивые вырастают. И оттенки совершенно невероятные!

Пока Саймон и Роберта помогали погрузиться второму ученику Светоча, Лайона сидела и наблюдала за тем, как Валлиан специальным ножом вскрывает одну за другой раковины морских моллюсков. Первая жемчужина, размером с вишневую косточку, попалась где-то на третьем десятке. Даже не отшлифованная, не обработанная умелыми руками, жемчужина сияла в солнечном луче бледно-лиловым светом.

— Какая красота! Она совершенна! — восхитилась Лайона.

— Вынимай, — скомандовал муж, протягивая раковину девушке.

Та недоверчиво взглянула на него. Приняла в левую ладошку моллюска, указательным пальцем правой руки прикоснулась к гладкому боку камешка. Погладила его. Потом все же решилась, вынула сияющее чудо из его ложа. Валлиан тут же забрал опустевшую раковину, а Лайона переложила жемчужину в освободившуюся ладонь.

— Куда бы мне ее положить, чтобы не потерять? — озадачилась девушка.

Подошла Тень.

— Роберта! — обрадовалась Лайона. — Смотри, какая красота.

— О! Вы нашли жемчужину? И какой редкий оттенок! — восхитилась подруга. — Тебе некуда ее положить, Лайона?

— Некуда, — растерянно согласилась та.

— Погоди, я сейчас.

Роберта исчезла где-то в глубине катера, вернулась с прозрачной пластиковой коробочкой с застежкой и длинным шнурком.

— Держи. Можешь повесить на шею, чтобы не потерять.

— Спасибо! — обрадовалась Лайона. — Я верну!

— Не надо. У меня еще есть.

Лайона еще несколько мгновений любовалась находкой, потом аккуратно опустила ее в коробочку. Валлиан весело подмигнул:

— Ну что? Попытаемся найти еще более совершенный экземпляр?

И нашел.

Следующая жемчужина имела тот же удивительный бледно-лиловый оттенок, но была раза в полтора крупнее своей предшественницы и имела еще более правильную округлую форму. Лайона в немом восхищении взирала на лежащее на ее ладони сокровище. Потом взяла коробочку, вытряхнула из нее первую находку. Позвала подругу:

— Роберта!

Та подошла. Лайона протянула ей жемчужину поменьше, сказала:

— Это тебе.

— Я… не могу! — растерялась Тень. — Это… это баснословных денег стоит!

— Не больше, чем твоя дружба, — настаивала Лайона. — Я хочу, чтобы у тебя осталась память обо мне. Об этих днях.

Роберта растерянно взглянула на Валлиана. Тот кивнул головой:

— Забирай!

Тень несмело подставила свою узкую, жесткую от занятий с оружием ладонь. На огрубелую кожу упала сияющая капелька света. На глазах девушки проступили слезы. Он медленно сжала ладонь. Вдохнула судорожно.

— Спасибо. Пойду, достану еще одну коробочку.

Ушла. Лайона и Валлиан с улыбкой взглянули друг на друга. Обменялись легким поцелуем. Девушка спрятала свою новую жемчужину в коробочку на груди.

В оставшихся раковинах жемчужин не было, и все стали наблюдать за морем, дожидаясь, когда всплывет ученик Саймона. Когда он вернулся, отправились к берегу: морская прогулка завершилась.

Ужинали по традиции у Саймона. Мужчина спустился к столу в свободной синей рубахе-поло с расстегнутыми двумя верхними пуговками воротника, в прямых синих джинсах и босиком. Его распущенные, промытые и почти уже просохшие волосы окутывали его плечи и спину сияющим белым облаком.

— Привет, Саймон, — поприветствовал друга Валлиан. — Вижу, ты готовился к прощальному ужину.

— Да, готовился, — не стал юлить Картадель Пикфорд.

— Привет, Лайона, сестричка, — приобнял он девушку на мгновение. — Надеюсь, у тебя найдется несколько минут после ужина, чтобы порадовать перед отъездом старшего брата новой прической?

— Конечно, найдется.

Ужинали не торопясь. Обсуждали новости с Левконии и дальнейшие планы. Лайона попросила мужа, чтобы он дал ей возможность пообщаться с Мастером Аркадианом, по которому она очень скучала. Валлиан пообещал, что поможет ей связаться с любимым Наставником, когда они выйдут на лайнере за пределы звездной системы Дайнерии.

Когда все наелись и перешли к чаепитию, Лайона встала, подошла к секретеру, на крышке которого ее дожидалась расческа и бархатная лента Саймона.

— Ну что, пора плести косы? — весело предложила Картаделю Пикфорду.

Мужчина с готовностью согласился, пересел на стул, закинул за спину свои длинные белые пряди.

— Я весь в твоих руках, милая, — промурлыкал в предвкушении.

Валлиан наблюдал за ними со спокойной улыбкой.

Лайона сосредоточилась на расчесывании и на сложном плетении, которого давно не делала — с тех пор, как ее сестренка остригла свои длинные кудри и начала носить строгое каре. Мужчины продолжали обмениваться то шутками, то новыми соображениями. Это был самый настоящий тихий семейный вечер. Только в молодой семье стало на одного человека, точнее, Светоча, больше.

— Ну, вот, я закончила! — объявила через несколько минут Лайона, любуясь делом своих рук и расслабленным, почти нежным выражением лица Саймона.

Саймон встал, подошел к зеркалу, восхищенно присвистнул:

— Мне с такой прической — хоть на подиум, в модельный бизнес.

— Вам обоим туда без всяких кос можно, — засмеялась девушка. — Агентства оторвут с руками и передерутся между собой за право подписать контракт.

— М-да. Не хватало нам еще войнушку местного значения спровоцировать, — изображая испуг, пошутил Саймон.

Потом посерьезнел, положил расческу на секретер, обернулся к девушке.

— Лайона, я могу тебя… — он слегка развел и приподнял руки, и она поняла, о чем просит ее мужчина.

— Да, Саймон. — Она сделала пару шагов ему навстречу. — Мое сердце и мои объятия всегда открыты для тебя.

Он преодолел оставшиеся несколько шагов, сжал названную сестренку в объятиях, уткнулся носом ей куда-то выше уха, закрыл глаза. Лайона тоже закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях в груди, припомнила и отправила в область сердца все свои самые светлые и восхитительные переживания и воспоминания, связанные с обнимающим ее мужчиной.

В груди начала подниматься волна тепла, любви, благодарности. Поднялась выше, чем в первый раз, качнулась, плеснулась и ушла к Саймону, который принял ее всем своим существом, впитал мгновенно и без остатка. Его Внутренний Огонь, уже оживленный предыдущим выплеском, отозвался сразу же: вспыхнул, рванулся, сметая барьеры, солнечными протуберанцами проломился в магическое поле и взорвался там, растекся огненно-рыжим сиянием…

Глава 42

Совсем поздним вечером Лайону разыскала Роберта.

— Знаешь, я тоже хочу, чтобы у тебя осталось что-то на память о нашей дружбе, — сказала она и протянула Лайоне браслет, сплетенный из неизвестных девушке нитей синего с металлическим блеском цвета, на котором красовались три бусины сложной огранки. — Это «фенечка». Там, где я выросла, молодежь часто обменивается такими браслетами. Их носят на запястье.

— Ой, какая красота! — восхитилась Лайона. — С радостью буду носить его, не снимая. Он же от воды не испортится?

— Он ни от чего не испортится, — загадочно улыбнулась подруга. — Давай, помогу закрепить.

Лайона послушно протянула левую руку.

— Ну, вот, — через минуту сказала Роберта. — Готово. Пойду, поздно уже. Доброй ночи, Лайона.

— И тебе светлых снов, Роберта. — Девушки неожиданно для самих себя обнялись.

Заметив на руке жены фенечку, Валлиан, недавно вышедший из своего рабочего кабинета, поинтересовался:

— Роберта забегала? Смотрю, подарок тебе принесла.

— Да, сказала, что хочет, чтобы у меня тоже осталось что-то на память.

— Больше ничего не сказала о своем подарке?

— Нет. С ним что-то не так?

— Знаешь, жена, что меня в тебе удивляет и восхищает?

— Что же? — Лайона продолжала разглядывать браслетик, пытаясь угадать, какая в нем может крыться тайна.

— Меня поражает, что ты с одинаковой легкостью находишь и опасности на свою голову — там, где их, казалось бы, не должно быть. И новых друзей — среди тех, чью дружбу получить почти невозможно.

— Почему невозможно? — не поняла девушка.

— А ты думаешь, это просто — стать духовной дочерью бывшего Картаделя, женой одного Светоча, названой сестрой другого и признанной подругой Тени?

— Роберта — Тень? Я не знала… — растерялась Лайона.

— И не должна была знать. Но теперь — можно. Этот браслет, Лайона — это особый знак. Его плетут и дарят самым близким людям только жители одного из небольших поселений в мире Файр Соул. Теперь все, у кого есть такие браслеты — твои преданные друзья. Защитники. Помощники.

— Ох, ничего себе! — воскликнула Лайона. — Но получается, я тоже должна помогать владельцам подобных браслетов и защищать их?

— Да. Разумеется. Но ты ведь и так не отказала бы в помощи и защите ни одному хорошему человеку?

— Нет. Конечно, нет.

— И это меня пугает, родная.

— Почему?

— Потому что твоя смелость порой граничит с безрассудством. Иди ко мне.

Лайона подошла к мужу, они постояли, обнявшись, с нежностью глядя друг другу в глаза.

— Пошли отдыхать, девочка моя?

— Да, пора уже.

Они поднялись в спальню, но уснули еще не скоро. В эту ночь в магическом поле Дайнерии снова мерцали яркие вспышки, порождаемые взрывами Внутреннего Огня Великого Картаделя Валлиана.

***

Прощаться было непросто. Роберта и Лайона успели повидаться утром, а на взлетно-посадочную площадку Тень ехать отказалась. Провожал гостей только Саймон. Смотрел в яркое, ослепительное небо, с которого спускался орбитальный крейсер, щурился, молчал, играл желваками на скулах.

Когда крейсер приземлился, обнял Валлиана, потом Лайону. Прошептал девушке:

— Береги себя, сестренка. И мужа береги. Звони, не пропадай. Буду жить в ожидании нашей следующей встречи.

— Обязательно позвоню. И встретимся сразу, как на Левконии все закончится.

Белоголовый Светоч-эльф с трудом заставил себя выпустить Лайону из объятий. Подтолкнул в сторону крейсера:

— Иди, девочка. Добрый вам путь.

Лайона дошла до трапа, взялась за поручень, оглянулась на одинокую фигуру, замершую на краю площадки. Саймон стоял, запрокинув голову, и смотрел в небо. Лайона вздохнула, поднялась по трапу и, уже не оглядываясь, шагнула в шлюзовую камеру.

Конец

Content

Лёка Лактысева
Светочи Конфедерации

Глава 1. ПОЛКОВНИК РИД

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42