Злата мужьями богата

Лёка Лактысева

1 Ведьмин колодец

Чудесный осенний денек! Солнышко светит почти по-летнему, но не припекает. Ветерок шумит в кронах, которые еще даже не начинали редеть. Самое подходящее время и настроение, чтобы прогуляться по холмам, побродить по перелескам.

Неудивительно, что именно сегодня Злата выбралась на природу с двумя подругами, такими же студентками, и тремя парнями — курсантами военно-морского училища, получившими неделю отпускных.

Компания подобралась веселая. Познакомились совсем недавно на городском студенческом форуме. Пару раз сходили вшестером в кино, разок — в ночной клуб. По парочкам разбиваться не спешили: интереснее было просто дружить и общаться, не запутываясь в каких-то более личных отношениях.

Злата таким положением дел была довольна: она всего недели две как отправила на длительную, аж десять месяцев, зарубежную стажировку своего бойфренда, и к новым отношениям была категорически не готова, хотя подозревала, что старые изжили себя и за грядущие месяцы постепенно сойдут на нет.

Сожалений по этому поводу девушка не испытывала: у нее это был второй опыт близких отношений с мужчиной. И пусть ее второй роман оказался чуть более удачным, чем первый, но восторг влюбленности давно миновал. Пелена розового тумана рассосалась, и Златка начала замечать в своем молодом человеке некоторые недостатки, главным из которых считала эгоизм в постели.

Если первый бойфренд вообще не признавал других видов секса, кроме как ночью, под одеялом и в миссионерской позе, то второй оказался несколько более раскрепощенным и темпераментным. Только вот заботиться о том, чтобы интимные отношения приносили удовольствие не только ему, но и девушке, отчего-то забывал. Или не хотел. Как бы то ни было, но Злата была настроена разорвать эти отношения. А тут судьба сама помогла.

Вот так и вышло, что курсантов — будущих моряков — Златка сразу же отправила в френд-зону, и собиралась там их и оставить.

На прогулку компашка направилась в заброшенную деревню. Говорили, что там уж лет двадцать, как не осталось ни одного жителя. Но когда-то в селе жили две ведьмы: мать и дочь. Вот их-то избу и хотели отыскать студенты.

Добраться в деревеньку можно было только через лес, преодолев по пути пару довольно высоких холмов. От станции сначала шла неплохая грунтовка, но на вершине первого холма она потерялась, и дальше пришлось топать по нехоженым местам.

Не сговариваясь, разбрелись, растянулись длинной цепью в поисках каких-нибудь тропок-дорожек. Златка оказалась в этом фланге крайней правой. Пока поднялись на вершину второго холма, девушка отошла от своих так далеко, что потеряла друзей из виду.

Шла, вертела головой по сторонам. Наверное, только благодаря этому и заметила среди деревьев старый кособокий домик. Не домик даже — скорее, сарай. На деревянной жерди, выступающей из окошка под самой крышей, сидела пестрая сова с белой головой и мигала огромными желтыми глазищами.

Златка приблизилась. Стала обходить сараюшку кругом. И с удивлением обнаружила полуразвалившийся колодец. Как любой нормальный человек, она тут же решила в колодец заглянуть. Склонилась, слегка опираясь на подгнившие бревна. Увидела странное: дно колодца затянул туман. Угукнула в него, будто ожидая, что оттуда кто-то отзовется. Звук пошел гулять эхом по трубе. Стало жутковато. И даже как будто похолодало.

Злата хотела было уже отойти, но тут вдруг голова закружилась, туман взметнулся вверх, окутал, ослепил. В белых клубах мелькнули широкие птичьи крылья, пернатое тело невидимой летуньи ударило девушку в плечо. Златка пошатнулась, повернулась раз, другой, ступила неловко в сторону, а нога ее встретила пустоту.

Падала она или не падала — Златка не запомнила: вот вроде только что окутывал ее туман, а вот уже сидит она одна-одинешенька на мелком беленьком песочке почти в центре круга. Девушка огляделась, не вставая. «Прямо арена для гладиаторских боев какая-то», — пробормотала себе под нос.

А ведь и правда, то место, где она оказалась, больше всего арену и напоминало. Потому что усыпанную ровным чистым песком площадку окружали деревья, стволы которых росли не вверх, а вбок, параллельно земле, образуя ступенчатые ряды. Четыре ступени, четыре сектора, а между секторами — вместо проходов — густые древесные кроны.

«Что-то на заброшенную деревню ни разу не похоже», — сказала себе Златка. Потянулась к рюкзаку, который нашелся тут же, у ног — достать смартфон, посмотреть по навигатору, как далеко от этого странного места до железнодорожной станции. Но замерла, заслышав за спиной шорох шагов. Резко обернулась — да так и застыла со слегка приоткрывшимся ртом и выпученными глазами.

Эпизод первый

От края арены прямо к ней твердой уверенной поступью хозяина жизни приближался мужчина. Высокий. Широкоплечий. Чуть сухощавый. С идеально-белой кожей и белыми волосами, собранными в тугую короткую косу. Чуть длинноватый овал лица подчеркивали заостренные уши. К счастью, уши были почти нормальной длины.

Вид мужчина имел суровый, можно даже сказать мрачный, и крайне сосредоточенный. Черные, словно не имеющие радужки, глаза мужчины впились в лицо Златки так, будто хотели прочесть на нем ответ на какой-то жизненно-важный вопрос.

«Верила бы в эльфов — решила бы, что эльф!» — сказала сама себе девушка, продолжая молча наблюдать за медленно приближающимся мужчиной.

Тот шагал к ней — и прямо на ходу раздевался. Сбросил с плеч жилет с удлиненными полами из какой-то плотной ткани. Стянул через голову нательную рубаху. Расстегнул пряжку пояса и все так же на ходу снял и оставил валяться на песке серые брюки-галифе. Под ними обнаружились вполне современно выглядящие трусы-боксеры. Впрочем, их мужчина тоже стянул, не задумываясь.

Златка настолько ошалела от бесплатного стриптиза, что даже не нашла ни слов, ни сил, чтобы попытаться остановить это безобразие.

«Что? Вот так сразу?! Увидел — захотел — поимел?» — бился в ее голове испуганный вопль. Но мужчина снова удивил. Несмотря на более чем очевидное желание, о котором свидетельствовал теперь уж ничем не скрытый налитый кровью член, уверенно указывающий на двенадцать часов, набрасываться на Златку незнакомец не стал. Замер в двух шагах от нее. Заглянул пристально в глаза, затем взял свой возбужденный мужской орган в кулак левой руки, а кулаком правой руки трижды ударил себя в грудь и заговорил — звучно и напевно — на незнакомом Злате языке.

Что совсем уж выбило девушку из колеи — так это то, что в ритм своему напеву мужчина принялся возбуждать себя. Левой рукой скользил вверх-вниз по своему немалому достоинству, а правой совершал вращательные движения вокруг головки. Напев ускорялся. Вместе с ним ускорялись и движения незнакомца.

«Ну, дает! — невольно восхитилась про себя Златка, — и ведь ни разу дыхание не сбилось!»

Тут напев резко оборвался, а мужчина, все это время выжидательно поглядывавший на девушку, рухнул перед ней на колени. Оскалился, приподняв верхнюю губу, и Златка аж задохнулась, увидев, как удлинились и заострились верхние клыки незнакомца.

«Может, не эльф, а вампир?» — подумала Злата, и тут же отвергла эту мысль, увидев, как мужчина прокусывает собственное запястье.

По белой коже мужчины потекла, собираясь в каплю, густая темно-вишневая кровь. Первая капля, сорвавшись с руки, упала в песок и с шипением впиталась в него. Та же судьба постигла вторую, третью, четвертую и пятую капли. После пятой мужчина вновь поднес прокушенное запястье к своим губам. Слизнул остатки крови, зализал ранку, которая тут же затянулась. Не вставая с колен, приблизился вплотную. Произнес еще несколько слов, явно обращаясь к ней, Злате. Продолжая удерживать левой рукой свой возбужденный, пульсирующий член, правой осторожно потянулся к ее лицу.

В его глазах по-прежнему светился какой-то немой вопрос.

Златке стало жутковато, но отталкивать незнакомца отчего-то не хотелось. Она уже поняла, что насиловать ее этот странный бледнокожий и черноглазый эльф не будет. Его действия напоминали какой-то странный ритуал, и в жертву он приносил себя — свою кровь, а может, и что-то еще.

Прикоснувшись к ее скуле холодными пальцами, мужчина издал короткий стон. Кончиками пальцев скользнул к губам, провел по ним — и снова простонал, словно испытывал одновременно и муку, и наслаждение. Отняв пальцы от губ Златы, мужчина присел на песок, а потом и вытянулся на нем во весь свой немалый рост, глядя на девушку снизу вверх. Снова забормотал что-то ритмичное, поймал ладонь девушки и потянул не слишком сильно, но настойчиво, к своему животу, словно предлагая прикоснуться. Злата, осознав, куда мужчина направляет ее руку, напрягла мышцы, сопротивляясь. Мужчина тянуть тут же перестал, но и ладонь ее не выпустил. Замер в ожидании: напряженный, хмурый — требовательно глядя ей в глаза.

Мрачное черное пламя билось в его зрачках. Звало, требовало, настаивало. Златка вдруг поняла, что ее тело отзывается на действия этого мужчины. Ощутила прилив тепла и влаги между ног. Почувствовала, как потяжелела ее грудь, как напряглись соски.

«А, была — не была! — решилась она. — С Тимом все равно все кончено. Странно, конечно, начинать отношения с вот такого — но кто сказал, что они обязательно будут неудачными?»

Впервые с момента появления бледнолицего незнакомца девушка позволила себе пошевелиться: пересела удобнее, прижалась бедром к боку незнакомца, отчего у мужчины перехватило дыхание. Положила ладошку на его грудь. Мужчина задышал часто, чуть постанывая в конце выдоха сквозь сжатые зубы.

— Это сколько ж у тебя женщины-то не было, что ты так заводишься от малейшего прикосновения? — удивилась Златка.

Незнакомец, услышав ее голос, попытался улыбнуться. Но получился у него лишь напряженный оскал.

— И-и, друг мой, так ты еще и улыбаться разучился? А может, и не умел никогда? — поинтересовалась девушка и погладила мужчину по гладкой коже, под которой проступали очертания хорошо развитых мышц.

Поглаживая, задела плоский маленький бледно-розовый сосок мужчины. Мужчина дернулся всем телом, застонал еще громче. Его левая рука вновь метнулась к напряженному члену, сжала его крепко. Златка проследила взглядом за этой рукой и увидела, как часто пульсирует, подрагивает ствол. Из отверстия на головке выступила прозрачная капелька.

«Ладно, хватит мучить мужика», — сказала себе девушка и решительно повела рукой вниз по животу. Добралась до розовой бархатистой головки, размазала по ней выступившую каплю смазки. Мужчина вновь застонал, толкнулся бедрами вверх, одновременно впиваясь темным взглядом в Златкино лицо. Проговорил что-то непонятное на своем «тарабарском», обхватил девичьи пальчики, обвил их вокруг своего члена, чуть сжал и сделал несколько движений вверх-вниз. Затем убрал руку. Вытянул ее вдоль тела, впился пальцами в песок.

Златка, сжав ствол члена с той силой, с какой сжимал ее пальцы мужчина, задвигала кулачком вверх-вниз. Второй рукой прогулялась по бедрам мужчины. Затем погладила и чуть сжала напряженные, туго стянутые в кожаном мешочке мошонки яички. Незнакомец опять протяжно простонал и стал еще активнее толкаться бедрами, то выгибаясь в пояснице, то опадая спиной на белый песок арены. Златка, как могла, старалась поймать его ритм. Честная, искренняя, бесстыдно-откровенная похоть мужчины завела ее не на шутку. Она почувствовала себя на миг музыкантом, чьи умелые руки извлекают из совершенного инструмента волшебную музыку страсти.

— Да, да, давай, двигайся, остроухий! — поощрительно проговорила она. — Взрывайся и лети к звездам!

Мужчина, словно услышав ее слова, поняв их и получив разрешение, задвигался еще быстрее, отдавая всего себя безумной гонке. А потом замер на миг. Поймал ее руку, остановил, чуть сжав пальцы. Ладонь другой руки поднес к головке и тут из отверстия ударила струя белесо-перламутровой жидкости. Вздрагивая всем телом и постанывая от разрядки, мужчина, тем не менее, тщательно собрал всю свою сперму — до капли.

«И вот как ему это удалось?» — удивилась про себя Злата.

Как только извержение семени закончилось, мужчина перекатился на бок, встал на колени. Руку, полную семенной жидкости, приложил в тому месту на песке, где остались вмятины от капель пролитой им же крови. Пропел-проговорил что-то торжественное. Раздалось слабое шипение. Мужчина отнял от песка руку и показал Златке свою ладонь — абсолютно сухую и чистую. Вновь проговорил что-то торжественное, при этом глаза его сияли радостью победителя.

— Э-э-мм, ну хорошо, и что дальше? — обратилась к нему девушка.

Мужчина в ответ снова растянул губы в слабом подобии улыбки. Встал, поклонился и пошел прочь, на ходу подбирая с песка свою одежду.

— Эй! Ты вообще? Попользовался — и досвидос?! — крикнула ему вслед Злата. — Я тебе что — ночная бабочка, чтобы так со мной поступать?!

Остроухий альбинос обернулся, поклонился девушке низко, едва не касаясь лбом собственных колен, а затем снова зашагал к краю арены. Злата сидела и злилась. Бежать вслед за мужчиной не хотелось. Еще она будет бегать за всякими!

Но, как выяснилось, незнакомец и не думал уходить. Надев все свои вещи, он уселся на стволе дерева, образовавшего первую ступеньку сидений амфитеатра, и выжидательно уставился на нее, Злату. Так они и сидели, играя в гляделки, пока не зашелестела листва за правым плечом Златы…

«Та-дамм!» — подумала Златка, оглянувшись. К ней широкими шагами стремительно приближался еще один мужчина. И тоже раздевался на ходу.

«Да что тут происходит?! — возмутилась про себя девушка. — Вроде и на бордель не похоже, но и на святилище, где девственниц приносят в жертву кровожадным богам, тоже не тянет. Да и я вроде уж пару лет как не девственница…»

Она интереса ради глянула на первого, бледного и остроухого незнакомца — ревнует ли? Злится ли, что у него появился соперник? Но бледнокожий тип выглядел как и прежде — хмурым до мрачности, но спокойным. Не похоже было, что он злится и не одобряет происходящее.

«Ну и сиди, пень белесый», — фыркнула про себя Златка и полностью развернулась к новому персонажу. Принялась разглядывать мужчину. А посмотреть было на что: рост под два метра. Косая сажень в плечах. Смуглая, как у испанца, кожа. На голове — две светло-золотистые косички, начинающиеся от висков и уходящие за уши. Золотистый пушок на предплечьях, голенях и между ног — вокруг возбужденного, подрагивающего члена. Если б мужской орган можно было описать словом «коренастый», то у этого мускулистого красавца был именно такой: умеренной длины, зато толстенький, крепкий, перевитый венами и с синеватой, словно спелая слива, головкой.

Да и сам мужчина при высоком росте выглядел крепышом и напоминал медведя — огромного, но ловкого. Грозного до оторопи. Даже выражение лица было под стать остальному — суровое, строгое. В желтых глазах — ни намека на улыбку.

Полностью обнажившись, медведеобразный незнакомец приблизился, встал в двух шагах от Златки. Дальше все пошло по уже известному девушке сценарию: вначале мужчина сжимал одной рукой свой возбужденный орган, а другой бил себя в грудь. Затем — речитативом проговаривал какие-то слова, одновременно возбуждая и распаляя себя с помощью рук. Потом прокусил свое запястье и пролил на песок арены пять капель крови.

Когда, опустившись на колени, он потянулся рукой к ее лицу — Златка поджала губы и нахмурилась. Мужчина, заметив ее недовольство, так и замер с протянутой рукой. Глаза его вспыхнули желтой песчаной бурей. На скулах заиграли желваки. Затрепетали крылья носа. На виске проступила резче, забилась-запульсировала жилка. Похоже, второй незнакомец, как и первый, мечтал завершить ритуал, но не смел продолжать его без ее, Златкиного, одобрения.

«Ну, и что ты будешь делать, если я не позволю тебе дотронуться до меня?» — с некоторым ехидством подумала девушка. Видимо, ехидная усмешка проступила и на ее лице, потому что мужчина на миг прикрыл глаза и чуть покачнулся, словно пытаясь справиться с разочарованием. Затем перевел дыхание и, не опуская протянутой к Златке руки, заговорил — страстно, горячо, искренне. Жаль, что девушка из его прочувствованной речи не поняла ни слова!

Замолкнув, шкафообразный амбал воззрился на девушку выжидающе.

— Прости, красавчик, — развела Златка руками, — но я тебя совсем не понимаю.

Мужчина снова прикрыл глаза и задышал часто, пытаясь справиться с бурей каких-то эмоций. Плечи его поникли. Протянутая к девушке рука сжалась в кулак так, что коротко остриженные ногти впились в огрубелую кожу, раня ее до крови. Губы мужчины побелели. Он начал медленно отклоняться корпусом назад, собираясь, видимо, встать.

— Да погоди ты! — буркнула Златка, поймала напряженную руку мужчины, потянула к себе.

Смуглявый амбал подчинился беспрекословно: медленно, через силу, разжал кулак. Недоверчиво, напряженно глядя на девушку, позволил ей самостоятельно приложить его ладонь к своей щеке. А когда его жесткие, явно знакомые с тяжелой работой, пальцы коснулись нежной девичьей кожи, испустил такой стон, что Златку пробрало аж до того самого места, на котором она сидела.

Правда, дальше все снова пошло как по писаному: обласкав ее лицо, мужчина улегся на землю, прижавшись боком к ее бедру, и, поймав руку девушки, потянул ее к чреслам, предлагая прикоснуться к себе. Златка и тут противиться не стала. Ею овладел исследовательский интерес: а чем закончится этот ритуал? Неужто этот шкафообразный тоже оденется и уйдет в партер — смотреть представление, участником которого успел побывать?

Предположения девушки оправдались в полной мере: с дикими рыками излив семя в собственную ладонь, которая могла бы заменить ковш экскаватора, смуглявый амбал приложил руку к песку, продемонстрировал девушке сухую и чистую ладонь, проговорил что-то торжественное и двинулся прочь.

Правда, перед тем как уйти, взял ее за руку обеими своими лопатообразными ладонями. Заглянул в глаза. И, казалось, уже готов был схватить ее и потащить прочь с арены — но… не посмел. Не без труда заставил себя высвободить ее пальчики, вздохнул тоскливо и пошел собирать свои разбросанные по песку одежды. А облачившись, подошел к бледнолицему незнакомцу. Мужчины встали, раскланялись друг с другом, пообнимались, побили себя кулаками в грудь — и уселись рядышком.

«Да ешкин же кот! — воскликнула про себя Златка. — Это просто цирк какой-то! Интересно, сколько их тут еще? Они все собираются мне свои обнаженные достоинства демонстрировать?»

И тут за ее левым плечом раздался шелест листвы и поскрипывание ветвей. Чувствуя, что ею овладевает какое-то безумное веселье, Златка развернулась в сторону шума…

«А вот и третий», — сказала она себе, разглядывая очередного мужчину, ступившего на белый песок арены.

Если первый, мрачный и бледнолицый, выглядел зрелым мужчиной в возрасте «хорошо за тридцать», а второй, шкафообразный, — «под тридцать», то этот, третий, казался совсем молодым. Как бы не ее, Златы, ровесником. А ей только-только двадцать один исполнился.

«А хорошенький какой!» — сладко зачастило глупое, влюбчивое девичье сердечко.

Парень и правда был миловидным: треугольное, с острым гладким подбородком лицо освещали большущие зеленые глаза, внешние уголки которых были чуть приподняты к вискам. Аккуратный точеный нос с узкими крыльями чуть подрагивал, будто принюхиваясь. На по-юношески пухлых губах то вспыхивала доверчиво-радостная улыбка. То эти губы чуть сжимались тревожно. То парень прикусывал нижнюю губу, а его густые рыжеватые брови поднимались домиком, будто сообщая окружающим, что их владелец взволнован и с трудом сдерживает беспокойство. В сравнении с каменными, застывшими в неподвижности лицами двух первых мужчин, это, третье, пришлось Злате особенно по душе.

Едва удерживаясь от желания захихикать, девушка наблюдала, как непослушными пальцами пытается справиться юноша со своими одежками. Как взирает на нее со смесью восторга, надежды и обожания. Как нервничает и теряется, запинаясь о собственные ноги.

Впрочем, дальнейшие действия приблизившегося юноши не отличались оригинальностью. Все те же странные жесты, ритмичный речитатив, капли крови на песке… Вот только голос парня взволнованно дрожал и прерывался. Пальцы подрагивали. Губы шептали незнакомые слова так истово, как шепчут молитву.

Когда молодой мужчина опустился на колени и потянулся к ней, Злата из вредности спрятала руки за спину и чуть отклонилась, не давая притронуться к себе, и взглянула на парня задорно: «Ну, что теперь будешь делать?»

Тот разволновался так, что на чуть золотистых от загара скулах проступил лихорадочный румянец. Раскосые зеленые глаза подернулись влажной поволокой слез. Он замер, часто дыша, и чуть слышно всхлипнул. Вот чего-чего, а такого искреннего, открытого горя Златка никак не ожидала.

Молодой мужчина, почти мальчишка, прошептал что-то прерывающимся голосом, вдохнул глубоко и резко и склонился к Златкиному колену, приник к нему поцелуем. Два старших мужчины, наблюдавших за происходящим со стороны, недовольно зашевелились, напрягли плечи, сжали кулаки.

Златка тут же перестала баловаться, обхватила обнаженного юношу, пропустив руки ему подмышки. В первый момент от прикосновения ее ладоней парень дернулся, словно ожидая, что вот сейчас она оттолкнет его. Задрожал всем телом от напряжения. Но девушка не оттолкнула. Напротив — потянула к себе. Юноша тут же послушно переместился, опустился голыми ягодицами на песок, прильнул к Златке, взволнованно дыша. Она запустила пальчики в свободно вьющиеся рыжие кудри парня, поиграла ими. Затем мазнула губами по высокой скуле. Заглянула в зеленые глаза и поняла, что мальчишка-то почти в обмороке от ее действий!

«Ну-ка, ну-ка, ты это, давай-ка приляг, рыжик!» — испуганно пробормотала Златка, укладывая парня на песок — головой себе на колени. Тот послушно улегся. Поймал рукой ее ладошку. Поднес к лицу и стал целовать трясущимися губами.

Златка растрогалась вконец: «Да ты, наверное, девственник еще? Мальчик совсем? Не то что эти мордовороты, которые были до тебя…»

Девушка искоса глянула на тех самых мордоворотов и поняла, что они не остались безразличны к тому, что она делает. Бледнолицый, кажется, побелел еще больше, хотя казалось бы — куда уж больше-то. Амбал вновь стиснул кулаки и сжал зубы так, что вот-вот раскрошатся. Правда, злости ни в том, ни в другом не заметила. Скорее, какое-то необъяснимое волнение.

Зеленоглазый юноша тем временем чуть прикусил зубами пальчик Златы, чем вернул себе ее внимание. Убедившись, что девушка смотрит на него, потянул ее ладошку вниз — к груди, животу и тому, что в этот живот упиралось, пульсируя, и доставало чуть не до пупка.

«А ничего так сабелька, — хмыкнула про себя Златка. — Сам вон и в кости узок, и мышцами, как амбал, явно не обрастет. Скорее, будет таким же поджарым, как остроухий. А вот мужское достоинство вполне себе достойное!»

Понимая, что теперь уж оттолкнуть понравившегося парня никак не сможет, девушка послушно опустила руку на его грудь. Поиграла с его сосками, потеребила пальчиком сначала один, потом второй. Юноша от этой ласки зажмурился, выгнулся, упираясь затылком Златке как раз в низ живота.

Она останавливаться на достигнутом не стала: скользнула ладошкой ниже. Обхватила пальчиками член — красивый, по форме напоминающий сужающуюся кверху толстую свечу. Начала водить пальцами вверх и вниз, поглаживать головку. Юноша ее действиями руководить не пытался, только льнул к ее руке, постанывал со всхлипом, да дрожал мышцами по-мальчишечьи тонких бедер. Столько доверия во всем этом было, столько открытости, что Злата сама чуть не застонала, поддаваясь его чувствам. И только когда юноша охнул громко, вскидываясь резко бедрами вверх, Злата вдруг припомнила, что семя-то предыдущие двое не на живот себе проливали, а в ладошку собирали. Схватила парня за руку, заставила прикрыть ладонью головку вздыбленного члена. Тут, похоже, и сам молодой мужчина вспомнил, что да как следует делать. Улыбнулся Златке коротко, но с благодарностью, провел еще пару раз по своей свече и извергся молочно-белым фонтанчиком. Собрав свое семя, встал на колени, склонил голову, прижал ладонь к песку, прошептал что-то.

Поднявшись на ноги, спешить, в отличие от двух предыдущих, не стал. Не ушел сразу после торжественных речей. Вместо этого вновь опустился перед Златой на колени, заговорил искренне, взволнованно, взмахивая рукой, показывая то на себя, то на тех двух мужчин, то на нее, Злату.

— Что, предлагаешь пойти с вами? — хмыкнула девушка. — Неужто хоть у кого-то из троих достало благородства закончить этот балаган и пригласить девушку пройтись?

Старшие мужчины сидели, хмурились, нервничали, но вмешиваться не спешили.

Златка подтянула к себе свой рюкзак, показала на него парню: бери, мол. Тот радостно разулыбался, подхватил ношу одной рукой, другую протянул девушке: вставай уже, хватит сидеть. Злата с удовольствием приняла протянутую руку. Встала, отряхнулась. Так и пошла рядом с парнем, не выпуская его руки. Второй, свободной, подбирала с песка его одежки.

Дошли до края арены, остановились. Парень стал одеваться. Пока одевался, подошли двое других мужчин. Заговорили о чем-то с самым младшеньким. Похоже, знакомились. Злата с любопытством наблюдала, как все трое по очереди в грудь себя кулаками бьют, а затем обнимаются.

Закончив с братскими приветствиями, все трое к Злате повернулись, поклонились в пояс. Девушка вежливо покивала в ответ, приподняла вопросительно брови и махнула рукой на зеленеющие кроны: где тут выход?

2.1 Странные одежды

Девушка вежливо покивала в ответ, приподняла вопросительно брови и махнула рукой на зеленеющие кроны: где тут выход?

Самый старший из мужчин, тот, который остроухий, встал лицом к кронам, вытянул руки перед собой, затем развел их в стороны — и деревья зашевелились, заскрипели ветвями, расступаясь. Открылся проход. Беловолосый оглянулся, махнул Златке и двум другим мужчинам, словно приглашая следовать за собой, и двинулся в зеленый коридор. Злата тут же пошла следом. А уж за ней, на полшага позади, пристроились шкафообразный амбал и гибкий рыжеволосый юнец.

Вот таким строем вышли из амфитеатра и двигались дальше. Злата, как только они всей честной компанией выбрались из зеленого коридора, тут же начала крутить головой по сторонам. Да и было на что посмотреть!

Оказалось, что кругом арены стоит целый город. Дома, в большинстве своем двухэтажные, деревянные, выглядели аккуратными и ухоженными. Каменные и трехэтажные встречались реже. А уж кирпичных и вообще виднелось всего несколько. То ли материал этот был тут не в ходу, то ли слишком дорог для большинства горожан. Кстати, самих горожан на улицах почти и не было. Видимо, все занимались повседневными делами. Судя по положению солнца в небе, день как раз едва-едва перевалил за середину — самое время для работы!

Идти оказалось не так уж и далеко. За пятнадцать минут в меру быстрым шагом дотопали до трехэтажного просторного дома из красного кирпича, участок вокруг которого окружала ажурная кованая ограда. Остроухий поколдовал над калиткой, отворил ее, пропустил всех во двор, после чего запер калитку и снова что-то прошептал над засовом.

Прошли в дом. У порога мужчины разулись. Злата только тут сообразила, что это по песку арены все, кроме нее, ходили босиком. А обувь у мужчин нашлась. У остроухого — высокие черные ботфорты. У шкафообразного — коричневые отороченные мехом сапоги высотой почти до колена. У зеленоглазого рыжика — короткие полуботинки из мягкой светлой замши.

Следуя примеру мужчин, девушка тоже скинула с ног кроссовки и дальше пошла в одних носочках. Хмурый неулыбчивый эльф провел Златку в просторную комнату, придвинул к стоящему посреди комнаты обеденному столу высокое кресло и похлопал по сиденью рукой, приглашающе глядя на Злату — садись, мол. Она противиться не стала. Подошла, уселась.

Эльф подергал за шнурок, висящий у дверей. Где-то в глубине дома раздался звон. Буквально через минуту в столовую величественно вплыл самый настоящий ливрейный лакей. Злата таких в кино про викторианскую Англию видела. Выслушав какие-то указания, лакей поклонился, развернулся и исчез. Вслед за ним, поцеловав девушке руку, ушел и эльф.

Злата нахмурилась и забарабанила пальчиками по столу: ну вот что за попадалово-то? Все о чем-то о своем трещат. Ей вроде и кланяются почтительно, но при этом попытаться поговорить, объяснить что-либо никто не торопится.

В том, что она оказалась в каком-то другом мире, Златка после всего пережитого и увиденного уже не сомневалась. Ну не было в окрестностях её родного города ни таких арен, ни таких поселений! Эльфов остроухих тем более никогда не водилось. Да и разговаривали дома все на знакомом до боли русском языке. Иногда, конечно, с матерком — так то ж по делу! А тут… в общем, где это — «тут», еще предстояло разобраться.

В дверь постучались. Злата, не сильно раздумывая, крикнула:

— Да-да! Войдите!

Тут же в гостиную проскользнул давешний лакей, нагруженный подносом с высоким графином по центру и четырьмя хрустальными стаканами вокруг. Переставив все на стол, один стакан его лакейское величество придвинул к Златке и жестом спросил: наполнить? Девушка покивала утвердительно. Лакей наполнил стакан матово-бесцветным напитком, изобразил в меру почтительный поклон и вновь исчез. Злата взяла стакан, поднесла к носу, принюхалась. От жидкости приятно пахло мятой и лаймом. Прохладный напиток на вкус оказался чуть пряным и с легкой кислинкой.

Златка повеселела: пусть знакомство с чужим миром началось весьма странным образом, но вот сейчас, похоже, все стало налаживаться. В дом пригласили. В кресло усадили. Питья принесли. Надо полагать, и покормить додумаются.

Надежды девушки вновь оправдались. Пока хозяин дома и двое других мужчин где-то пропадали, вновь явившийся лакей прикатил сервировочный столик. Застелил обеденный стол хрустящей от чистоты скатертью и принялся выставлять на него различные блюда. Затем из большого шкафа-серванта извлек обеденный сервиз, тяжелые пятизубые вилки и столовые ножи с овальными, зазубренными с одной стороны лезвиями.

«Ох! Вот будто на прием попала во дворец к знатному вельможе!» — восхитилась Златка.

Вообще, как ни странно, ей все происходящее нравилось. Так уж случилось, что на момент своего «попадания-выпадания» в иную реальность она почти уже доучилась в университете по специальности «политология-культурология», так что культурными традициями разных стран и народов очень интересовалась. Равно как и историей и социальным строем государств, особенно иномирных. Правда, о таковых ей пока только в книгах читать доводилась. А теперь вот и сама сподобилась: попала…

Как только лакей закончил сервировать стол, явились Златкины знакомые по арене. Все трое. Выстроились в ряд у порога, поклонились и замерли. Лакей беззвучно исчез, а Злата сидела и молча давилась смехом, глядя на мужчин. Даже за щеки пальцами схватилась, чтобы скрыть рвущуюся на губы усмешку. Выдавали ее только блеск прищуренных глаз да милое похрюкивание, удержать которое не удалось, как ни старалась.

Выглядели мужчины весьма забавно и, по понятиям Златкиного мира, довольно неприлично. Выше пояса все было нормально: белые рубахи со свободными невысокими воротничками-стойками и с пышными рукавами. Расшитые орнаментальными узорами темные жилеты на шнуровке.

А вот ниже пояса… Все трое нарядились в короткие, до середины бедра, свободные юбки. Правда, в отличие от шотландских килтов, не клетчатые, а однотонные. Но главная особенность этих юбок состояла в том, что спереди, ровно посерединке, у них имелся не разрез даже — вырез! Сантиметра три шириной, а высотой от края подола и почти до пояса… края выреза были отделаны бархатной тесьмой. А под юбками ничего больше не было. Так что все три мужчины радовали острый девичий глаз своими мужскими достоинствами.

Златка несколько раз откашлялась. Отпила мятного напитка из своего стакана. Снова окинула взглядом мужчин и, собравшись с духом, произнесла, указывая рукой на стол с придвинутыми к нему креслами:

— Может, присядете, господа?

Мужчины, видимо, ждали этого приглашения, потому что тут же расселись вокруг стола. Остроухий эльф сел по правую руку от Златы, протянул к ней руку и разжал кулак. В нем обнаружилась зеленоватая горошина — то ли драже, то ли конфета. Эльф указал пальцем на нее, потом на Златкин рот, видимо, предлагая девушке съесть подношение.

— А это еще зачем? — с подозрением уставилась на мужчину Злата.

И без того мрачный мужчина еще больше нахмурился. Взгляд его черных глаз потяжелел. Он снова указал на горошину, потом похлопал себя по ушам и постучал пальцем по лбу.

— Хочешь сказать, эта штуковина поможет мне понимать вашу речь? — догадалась девушка. — Ладно, так и быть, давай сюда. Рискну здоровьем.

Она взяла из бледной холодной ладони остроухого горошину, закинула в рот, проглотила, не жуя, и запила мятным напитком.

Мужчина чуть расслабился, полез в карман жилетки и извлек из него коробочку. В коробочке оказались небольшие, ограненные в форме шариков, кристаллики. Один из них мужчина вставил себе в ухо, другой предложил Злате, жестом показывая, чтобы она сделала то же самое. Златка послушно взяла шарик и засунула в ухо. Остальные два шарика достались смуглому амбалу и зеленоглазому рыжику.

Эльф встал, поклонился и заговорил…

2.2 Вот и познакомились

…Эльф встал, поклонился и заговорил.

Злата с удовольствием отметила, что прекрасно понимает обращенные к ней слова:

— Приветствую тебя, Луч Сиятельной Праматери! Ты осветила своим присутствием мое скромное жилище и подарила мне счастье называться твоим первым супругом! Зови меня Дагрон.

Остроухий замер, ожидая ответа.

— Что? Супругом? — изумилась Злата. — Это когда это я за тебя замуж выйти успела?!

Остроухий прикрыл глаза. Сжал кулаки. Вдохнул-выдохнул.

— Сегодня, — ответил коротко. — Во время обряда поклонения Сиятельной Праматери.

— Не припоминаю, чтобы я давала свое согласие, — нахмурила бровки Злата. — Праматерь-то не разозлится, что затащил меня под венец обманом?

Мужчина, и без того хорошим цветом лица не отличавшийся, от этих слов стал даже не бледным, а каким-то серым…

— Возможно, — с трудом выдавил он, — когда ты лучше разберешься в том, что происходит, твое отношение к браку со мной изменится.

— Ладно. Не будем пороть горячку, — покладисто кивнула девушка. — Меня Злата зовут. Злата Воскобойникова.

Мужчина поклонился и снова замер.

— Может, присядешь? — предложила Златка.

— Благодарю, Луч Сиятельной Праматери…

Эльф уселся и продолжил сверлить девушку взглядом — тяжелым, черным, немигающим. Правда, на нее этот взгляд не произвел особого впечатления. Заведующий кафедрой политологии в университете, где училась Злата, обладал взглядом не менее пронизывающим, так что за годы учебы у девушки выработался прочный иммунитет к попыткам продавить гибкую студенческую совесть суровыми взорами.

Исключительно по привычке Злата изобразила на своем личике искреннее простодушие, мило похлопала ресничками, внутренне усмехаясь тому, как сжимаются до скрипа зубы остроухого, и повернулась к смуглокожему амбалу. Тот, словно только того и ждал, тут же подскочил, поклонился и заговорил:

— Позволь представиться, о Луч Сиятельной Праматери по имени Злата. Я — Сандгрон. Милостью Праматери — твой второй супруг.

— Что? Второй супруг?! Мне и одного-то не надо было!

Злата поняла, что ей хочется сползти под стол и посидеть там месяц-другой — пока, милостью Сиятельной Праматери, мужья сами не рассосутся. Но мужья рассасываться не собирались. Сандгрон, правда, на возмущенный вопль Златы отреагировал еще более экспрессивно, чем Дагрон. Схватился своими лопатообразными клешнями за край стола так, что дерево затрещало, обещая превратиться в кучу щепок. Потемнел лицом. Прорычал низким голосом:

— Не спеши отвергать меня, Злата! Ты ведь меня совсем не знаешь!

«Знать не знаю, и знать не желаю!» — вертелось на языке у девушки. Но вслух свою мысль озвучить она не рискнула: уж больно грозный был у мужчины вид — как у разъяренного медведя. Ей-ей, даже искры из глаз посыпались — отнюдь не в переносном смысле этого выражения!

— Держи себя в руках, Сандгрон! — послышался негромкий голос бледнолицего эльфа.

Златка заметила краем глаза, как остроухий поднес ко рту ладонь, дунул на нее, повел рукой — и зависшие в воздухе искры медленно, словно нехотя, погасли.

— Хорошо, — вздохнула Златка. — Будем считать, что познакомились. С остальным разберемся позже.

Она перевела взгляд на миловидного рыжика. Тот сидел бледный, с подавленным и несчастным выражением лица. Его зеленые глаза погасли, брови приподнялись, складываясь домиком, а краешки губ подрагивали, словно парень готов был заплакать.

— Не гневайся, о Луч Сиятельной Праматери, — вскочил рыжик, поклонился. — Так уж вышло, что я — твой третий муж. И зовут меня Ольгрон.

— Еще и третий… — простонала Златка, закатила свои серо-зеленые глаза и вцепилась в собственные взлохмаченные темно-русые локоны. — Это просто дурдом какой-то, люди! У вас тут что, многомужество в порядке вещей?!

Она обвела неверящим взглядом всех трех мужчин. Взмолилась:

— Скажите, что это шутка!

По лицам мужей поняла: не шутка.

— Сандгрон, Ольгрон, присядьте уже, а? — попросила раздраженно.

Те послушно уселись, и Златка с некоторым облегчением выдохнула: ну, хоть мужские причиндалы перед глазами не болтаются.

— Кстати, — обернулась она к эльфу, как к самому сдержанному. — Вы же были в каких-то брюках, когда мы по городу шли. Что это за странные юбочки на вас сейчас? С вырезами на самом интересном месте? Для чего они?

Дагрон взял в руки свернутую пирамидкой салфетку. Расправил. Потом скрутил в тугой жгут. Заговорил нехотя:

— Луч… Злата… Я уже догадался, что Сияющая Праматерь привела тебя из другого мира. Такое случается крайне редко, но все же исторические хроники содержат свидетельства о подобных происшествиях. Возможно, наши традиции кажутся тебе странными и даже дикими. Но всему есть разумное объяснение. У нас очень мало женщин. Каждая — величайший Дар. Поэтому многомужество — это шанс для каждого мужчины обрести семью и наследников.

— Хм-м-м… Хорошо, допустим. — Кивнула Злата. — Но к чему вот эти странные одеяния ниже пояса?

— В таких одеяниях женатые мужчины ходят дома, чтобы женщина могла видеть, кто из мужей готов возлечь с ней и отдать свое семя…

— Аааа… возлегать обязательно? Или возлежать…

— Женщина сама решает, хочет ли она возлечь и принять семя мужа. Все в воле Сиятельной Праматери и ее Лучей… — остроухий продолжал терзать салфетку своими длинными белыми пальцами.

— Значит, принуждать жену к близости у вас не принято? Что ж, и на том спасибо.

Мужчины затихли. Даже как будто ниже ростом стали. Лица двух старших закаменели в неподвижности.

Младший, Ольгрон, всем своим видом выражал горе и даже отчаяние:

— Мы не нравимся тебе, Злата? Ты от нас откажешься? — выдавил он, поймав взгляд жены.

— А что — можно отказаться? — заинтересовалась девушка.

2.3 Десерт

— А что — можно отказаться? — заинтересовалась девушка.

— Жена может выгнать неугодного мужа, — дрожащими губами произнес парень.

— Так, стоп! — скомандовала Злата и даже прихлопнула ладошкой по столу. Обвела взглядом напряженные, хмурые лица мужчин. — Никого я прогонять не буду, пока не разберусь хорошенько, что тут у вас происходит. Вы мне все симпатичны — каждый по-своему. И давайте пока на этом остановимся. Обед стынет.

Услышав это обещание, мужчины немного расслабились. Расправили плечи, задышали свободнее. Даже постоянно хмурый белобрысый эльф немного оживился.

— Позволь поухаживать за тобой, жена, — проговорил низким голосом.

— Ухаживай, супруг номер один, — махнула рукой Златка.

Губы мужчины тут же снова сжались. И без того темный взгляд стал совсем непроницаемым.

— Злата, — окликнул девушку Ольгрон. — Могу я рассказать тебе кое-что?

— Расскажи, — согласилась та. — Если только не испортишь аппетит своим рассказом.

— Надеюсь, что не испорчу. — Рыжик вздохнул. — Ты тут, в городе, да и в стране нашей, как я понял, человек новый. Не знаешь никого.

— Ну, да, так и есть, — подтвердила Златка.

— Мы тебе по именам только представились. Но кто чем занимается и какое место в обществе занимает — не рассказали.

— И что-то мне подсказывает, что это неспроста… — прищурила один глаз Злата.

— Да нет. Это не нарочно. Видишь, тут ведь разговор в другую сторону ушел. А сказать я хотел вот что: твой первый муж, Дагрон — глава Магистериума. Верховный маг и первый советник короля. Да и вообще, один из сильнейших темных магов нашего времени.

Злата невольно покосилась на остроухого, который с мрачным видом крошил на тарелку хлебную корку.

— Понимаешь, Злата, — продолжал тем временем Ольгрон, — ты, конечно, Луч Сиятельной и супруга Дагрону, но он привык к более… как бы это сказать… — мальчишка замялся.

— К более почтительному обращению? — пришла ему на помощь Злата.

— Ну да… что-то вроде того… — парень под тяжелым взглядом темного мага почти сполз под стол к концу своей речи.

Злата, видя это, развернулась к сидящему напротив рыжика Дагрону и заговорила подчеркнуто-почтительно:

— Не могли бы вы, досточтимый Дагрон, перестать сверлить своим темномагическим взглядом моего третьего мужа? Боюсь, Ольгрону рядом с вами кусок в горло не полезет. А мне бы не хотелось, чтобы один из моих мужей остался без обеда.

Дагрон оторвал свой гипнотизирующий взор от рыжика, положил на тарелку остатки истерзанной хлебной корки.

— Да, конечно, — проскрипел так, словно ему в горло песку насыпали. Вперемешку с битым стеклом. — Доброго аппетита всем.

Взял ложку и уткнулся в тарелку с супом, которую поставил перед мужчиной незаметно появившийся лакей.

Пользуясь возникшей паузой, Злата и два ее младших мужа тоже заработали ложками. Разговоры разговорами, а день был долгим, и проголодаться успели все. Пока слуга заменял опустевшие супницы чистыми тарелками под вторые блюда, Злата поинтересовалась, обращаясь к смуглому амбалу:

— А ты, мой второй муж, каким делом занимаешься, какую службу несешь?

— Я служу командиром одной из воинских частей в составе армии его величества короля Мейогрона Строедуба.

— И почему я так и думала, что ты, Сандгрон — воин до мозга костей? — улыбнулась девушка.

Воин, похоже, ее высказывания не понял, но на всякий случай улыбнулся в ответ. Его суровое лицо преобразилось, словно засветилось изнутри. И как-то сразу стало видно, что Сандгрон — молодой мужчина. И очень даже привлекательный.

— Тебе надо почаще улыбаться, Санд, — не стала скрывать своего удивления Злата. — Тебе ужасно к лицу вот такая улыбка.

Мужчина смутился, потупился и заалел скулами. Чтобы не смущать его еще больше, девушка вновь повернулась к младшему из трех своих мужей:

— Ну а ты, Ольгрон, чем занимаешься? Кстати, можно я тебя буду называть Ол?

— Ол, — разулыбался тот. — Мне нравится! Я охотник, как и все мужчины моего клана. Могу выследить и изловить любого зверя!

— Надо же, — подмигнула ему Злата. — Ну, сегодня ты славно поохотился. Жену себе поймал.

Тут уж и Ол смутился, покраснел и взгляд в тарелку опустил.

— Да что ж вы такие стеснительные-то? — изумилась Златка. — Будто первый раз замужем!

От этого ее выступления закашлялись все трое.

— Ладно-ладно! — подняла руки Злата. — Признаю, шутка была неуместной. А вот действительно, как тут у вас обстоят дела с расставаниями и повторными браками? Бывают такие?

— Бывают, — взял на себя труд отвечать на новые вопросы любопытной попаданки шкафоподобный Сандгрон. — Женщина может прогнать любого из своих мужей и взять себе другого. Мужчины от жён по своей воле обычно не уходят. Слишком мало шансов, что их еще раз кто-то в мужья возьмет. Если же мужчину одна за другой выгоняют три жены — считается, что он стал не угоден Сиятельной Праматери. Такой мужчина становится изгнанником. У него на щеке выжигают клеймо изгнанного и отправляют в рудники, в каменоломни…

— Ужас какой, — передернула плечами Злата. — Ну и порядочки тут у вас.

— Закон суров, но это — закон, — строго сдвинув брови к переносице, ответил Сандгрон.

— Ну, ты прямо Цицерон! — восхитилась Златка.

— Кто? — не понял мужчина.

— Да это у нас, в моем мире, был такой известный мудрец, — пояснила Злата. — Вот он как раз что-то подобное высказал однажды, а люди веками забыть не могут.

Смуглый красавчик вновь засмущался. Видимо, нечасто его за мудрость хвалили.

Пока обсуждали тему разводов и повторных браков, как раз и со вторым блюдом управились. Незаменимый лакей тут же убрал грязные тарелки, ненадолго вышел, а когда вернулся — Златка чуть в осадок не выпала и очень пожалела, что слишком активно налегала на суп, да и на второе тоже. Потому что на сервировочном столике красовались вместительные креманки с десертами и фруктами, двухэтажные горки с миниатюрными пирожными и вазочки с бисквитами и вареньями трех видов.

— Кто-то явно смерти моей хочет! — воскликнула непосредственная Злата.

Все три мужа тут же оказались на ногах, окружили ее с трех сторон, прикрывая своими спинами. В руках у белобрысого темного мага появился откуда ни возьмись боевой посох. У смуглявого амбала — кривые мечи, ужасно похожие на самурайские катаны. А у рыжего охотника — взведенный, готовый к выстрелу арбалет.

— Нифига себе круговая оборона! — восхитилась Златка. — Але, мужчины! Я вообще-то пошутила. Имелось ввиду, что я столько не съем — лопну!

Настороженные, напряженные мужчины сейчас даже в своих дурацких юбочках с разрезами не выглядели смешными. Злата, ничего не смыслящая ни в боях, ни в бойцах, ощутила какой-то глубинной своей сутью, что перед ней — не мальчишки, решившие поиграть в солдатиков, а опытные, умелые воины.

— Дагрон… Сандгрон… Ольгрон! — стала она окликать мужей по именам. — Отбой тревоги! Все в порядке, угрозы нет!

Мужчины медленно, словно нехотя, расслабились. Неуловимые движения — и все оружие исчезло, словно его и не было.

Рассевшись по своим местам, все трое с немым укором воззрились на возмутительницу спокойствия.

— А я что? А я ничего… — смутилась впервые за весь день Златка. — Подумаешь, ляпнула, не подумав…

Мужчины лишь тяжело вздохнули в ответ. Лакей, на которого мгновение назад были нацелены катаны амбала и арбалет рыжика, забыв о своей невозмутимости, медленно стек по стеночке и тихо, стараясь не шуршать, на полусогнутых направился к выходу.

— Так. Все. Я хочу… вон тот десерт, — ткнула пальчиком Злата, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Еще более бледный и хмурый чем обычно эльф молча придвинул девушке желаемое. Она взяла специальную ложечку с длинным черенком. Погрузила ее в глубокую креманку до самого дна. Улыбнулась лукаво. Вынула испачканную кремом ложку и принялась облизывать ее — медленно, чувственно, чуть прикрыв глаза и постанывая от удовольствия.

Десерт действительно имел божественный вкус — неяркий, тонкий, легкий, изысканный… Слизав все до капельки, Злата повторила фокус: окунула ложку в десерт, вытащила и позволила себе наслаждаться вкусом лакомства, а мужчинам — мельканием своего розового язычка и тихими соблазнительными стонами…

3. Не играй с огнем!

Заканчивая слизывать с ложки очередную порцию десерта, Златка услышала, как один за другим отодвинулись от стола три стула.

— Что такое? — оторвалась она от своего увлекательного занятия.

Взглянула направо. Напротив. Налево… Поняла, что доигралась. Все три мужчины сидели, откинувшись на спинки стульев и тяжело дышали. Каждый одной рукой сжимал собственное колено, другой — готовое к бою, вздыбленное и подрагивающее от прилива страсти мужское достоинство. И все взирали на нее как на самый сладкий и желанный десерт.

— Н-да… — прокомментировала увиденное Злата и опустила свое собственное оружие — простую металлическую ложечку — в креманку. — Я так понимаю, откровенно демонстрировать свое возбуждение прямо за столом — это тоже традиция?

— Когда семья у себя дома и за столом нет посторонних — да. Это веление Сиятельной Праматери. Так мы показываем своей женщине, что она желанна для нас, — ответил старший муж.

— Окей. Хорошо, в смысле. Я увидела. Прониклась. Можете приступать к десерту.

Мужчины не шелохнулись.

— В чем дело? Почему никто не ест? — вновь озадачилась Златка.

— Ни один десерт не заменит твоего нежного прикосновения, Лучик, — глядя на девушку проникновенным влажным взором, отозвался рыжий подхалим.

Двое старших молча кивнули, подтверждая его слова.

— Ну что ж, красавчик, — подмигнула Ольгрону Злата. — Тебе награда за смелое признание.

Она встала с кресла, подошла к юноше, запустила пальцы в короткие медные локоны. Другой рукой прогулялась по щеке юноши, склонилась к нему и игриво чмокнула своего младшего мужа… в нос! Молодой мужчина попытался улыбнуться в ответ — и не смог. По его телу от легких прикосновений женских пальцев проходили волны дрожи. Сквозь внезапно пересохшие губы вырывалось частое дыхание.

— У-у, как все серьезно-то, — дернула бровками Златка. — А давай ты хоть немного расслабишься, Ол?

Она присела на широкий подлокотник массивного стула, закинула левую руку на спинку, прижалась грудью к плечу парня, а правой рукой принялась поглаживать и разминать мышцы на его груди и плечах. Если таким образом Злата надеялась расслабить мужчину — то она сильно просчиталась. Её действия привели к прямо противоположному результату: рыжик возбудился еще больше. Задышал чаще, простонал что-то неразборчивое, когда пальцы девушки забрались под рубашку, отыскали и погладили маленький, плотный мужской сосок.

Продолжая ласкать младшего мужа, Златка решила посмотреть, что происходит с двумя другими мужчинами. Обернулась к ним и поняла, что удивят они ее еще не раз. Ни ревности, ни зависти не было на их лицах. Лишь благоговейное внимание, с которым наблюдали они за ее действиями, одновременно бормоча себе под нос то ли молитвы, то ли мантры, по-прежнему сжимая кулаками свои готовые к бою орудия.

— О времена! О нравы! — не выдержала Злата.

Мужчины вздрогнули, моргнули, словно выходя из легкого транса.

— Что ты сказала, Злата? — переспросил белоголовый эльф, глаза которого превратились в две черных голодных бездны.

— Говорю, что меня по-прежнему шокируют ваши местные традиции, — сморщив носик, заявила Злата. — Как-то я не привыкла, чтобы малознакомые мужчины так откровенно показывали свое желание в моем присутствии. Это просто клуб вуайеристов-эксгибиционистов какой-то!

— Мы — не малознакомые мужчины, Злата, — прошипел сквозь сжатые зубы Дагрон, пытаясь справиться с возбуждением. — Мы — твои мужья. Тебе неприятно видеть наши тела? Тебя отталкивает вид мужского… органа? — в голосе мужчины звенела заледеневшая на морозе сталь.

— Если бы меня отталкивали ваши тела, — возмутилась девушка, — разве вы стали бы моими мужьями? Я так понимаю, Сиятельная Праматерь этого не допустила бы!

Эльф не нашелся, что сказать в ответ: в этом споре жена уложила его на обе лопатки.

Ол робко приобнял замершую от несправедливого наезда Златку за талию. Ткнулся лицом ей в бок, а попал носом в грудь.

— Не обижайся на нас, Лучик. Каждый из нас с раннего детства мечтает о том, что однажды станет мужем. Сможет хотя бы иногда прикасаться к женщине, ласкать ее. Дарить ей свое семя. Но годы ожидания долги. А мужское тело требует разрядки. Поэтому все наши мужчины не видят ничего неприличного в том, чтобы облегчить свою участь одним нехитрым способом.

Злата мягко провела рукой по встрепанным волосам самого молодого из своих мужей.

— То-то вы все тут такие темпераментные, — проговорила задумчиво. — Как моряки после полугодового рейса.

— Это высшее счастье для мужчины нашего мира — быть женатым, — подтвердил ее слова Ольгрон, хотя кое-что из сказанного недопонял.

— А скажи-ка мне, Дагрон, — обратилась девушка к замершему в неподвижности эльфу. — Как давно у тебя не было женщины?

— У меня никогда не было женщины, — мрачно отозвался тот сдавленным голосом. — Но я сумею доставить тебе удовольствие, если ты позволишь мне возлечь с тобой.

— А ты, Сандгрон? Ты был когда-нибудь с женщиной? — перевела Злата взгляд на второго мужа.

— Нет, Злата. Я ни разу не был женат и ни разу не возлежал с женщиной, но я тоже знаю, как доставить жене удовольствие. Нас всех этому обучают в храмах Сиятельной Праматери.

— У тебя, Ол, я так понимаю, и спрашивать не стоит. Ты слишком молод, чтобы иметь опыт семейных отношений.

— Это так, Лучик, — отозвался парень. — Сиятельная явила небывалую милость, позволив мне обрести жену в моем юном возрасте.

— Мадонна миа! Два великовозрастных девственника и один — молодой. И все — на мою бедную… ну, будем считать, голову, — договорила Златка после небольшой заминки. — С другой стороны, это даже лестно. Такое доверие со стороны Сиятельной… даже не знаю, готова ли я им воспользоваться в полной мере.

Златка отцепила от себя руки младшего мужа, прошла к своему креслу, уселась и взялась за десерт. Мужчины сдавленно застонали.

— И нечего мне тут стонать! — прикрикнула на них девушка. — Кто не в силах смотреть, как я ем — может выйти.

Разумеется, все трое остались на своих местах.

Правда, совсем уж жестокой Златка все же не была, а потому демонстративно облизывать ложку и постанывать больше не стала. Тихо, молча, степенно доела десерт. Вытерла пальчики смоченной в воде салфеткой. Поняла, что пыл мужчин за три минуты ничуть не угас. Да, они убрали руки от вырезов и очень старались не есть девушку взглядами. Но по-прежнему сидели в креслах — возбужденные, взведенные так, что никакой ледяной душ не успокоит. Разрезы на килтах, как решила все же называть специфические одеяния своих мужей Злата, ничего не скрывали ни от нее, ни от других.

Обводя мужчин внимательным взглядом и решая, с кого начать миссию по спасению самцов-девственников от спермотоксикоза, Златка встретилась взором с черными омутами эльфовых глаз. Было в них что-то такое… глубоко, очень глубоко спрятанное. Отчаянное до безнадежности. Неприкаянное. И одновременно — смертельно голодное. До той степени, когда живой организм начинает поглощать сам себя, вставая на дорогу смерти.

«А ведь красивый мужчина. Хотя и мрачный до невозможности. Этакий Темный Властелин в своей наиболее приятной версии», — сказала себе девушка.

Встала. В два шага преодолела разделяющее их расстояние. Дагрон смотрел на нее холодно. Почти равнодушно. Не удивился. Не дрогнул. Не сделал ни единого движения навстречу. Словно даже после брачного ритуала не верил и не надеялся, что она может пожелать близости с ним.

3.1 Маленький секрет младшего мужа

…Дагрон словно не верил и не надеялся, что жена может пожелать близости с ним.

Златка наклонилась, взялась за подлокотники и забралась мужчине на колени. Тот медленно закрыл глаза. Его веки дрожали. Дыхание едва заметно участилось. Девушка склонилась и поцеловала эти трепещущие веки — одно, потом второе. На худой белой шее дернулся, пошел вверх кадык. Длинные пальцы с бледными ногтями сильнее впились в подлокотники. Она не стала трогать эти пальцы, вцепившиеся в кресло, словно в якорь. Или в спасательный круг — не важно. Если Дагрону так легче — пусть держится.

Положила ладошки на запястья мужчины. Повела пальчиками вверх — к локтям, к плечам. Одной рукой поглаживая затылок и шею мужчины, а другой — опираясь на его плечо, склонилась, прихватила губами мочку уха. Мужчина напрягся всем телом. Заскрипел зубами, вынуждая себя сидеть неподвижно. Злата медленно заскользила губами и язычком вдоль завитков ушной раковины вверх — к острому кончику. Добравшись до этого островка плоти, состоящего из кожи и тонкого хрящика, принялась нежно посасывать его.

Дагрон не выдержал. Сдался. Застонал протяжно, схватил девушку за поясницу, подтянул вплотную к себе, прижал промежностью к своему горячему твердому члену. Подхватил ладонями под ягодицы. Начал подталкивать то вверх, то вниз, заставляя тереться о себя. Златка покорно следовала за движениями сильных рук и продолжала ласкать затылок и то одно, то другое ухо. Ту самую верхнюю и самую чувствительную точку, прикосновения к которой заставляли мужчину содрогаться и стонать все громче.

Просунув между сплетенными телами одну руку, нащупала и обхватила член мужчины. Медленно прошлась вверх и вниз, наслаждаясь скольжением тонкой нежной оболочки по твердой основе. «Словно шелк по стали» — вспомнила сравнение из какого-то любовного романа. Банально — но ощущалось именно так. Шелк и сталь. Нежное и твердое. Тонкое и прочное.

Весь мужчина, на коленях которого она сидела, был таким: твердым, будто стальной стержень. И одновременно — трепетным и нежным в ее руках. Златка запретила себе думать о двух других мужчинах, оглядываться на них. Сейчас в ее вселенной существовали только двое — она сама и Дагрон. Даг.

— Даг, — тихо произнесла Златка в бледное ухо, пробуя слова на вкус, прислушиваясь к тому, как отзываются они где-то в области сердца. — Мой Даг. Мой муж.

Руки на ее ягодицах, обтянутых тонкой джинсовой тканью, сжались сильнее. Целуя напряженные скулы, девушка заметила, как пролегла на миг между белесых бровей горестная складка. Златка вдруг поняла, что мужчине одновременно и хорошо, и больно. Больно какой-то застарелой, безнадежной болью — той самой, которую прочла она в его глазах. Той самой, которая подталкивала мужчину к тому, чтобы разрушать себя.

Злата пока не знала причин этой боли. Не могла пообещать, что исцелит ее. Но тем горячее было ее желание доставить мужу хотя бы капельку радости. Хотя бы немного удовольствия. Это было вполне в ее силах. Достаточно лишь не останавливаться на полпути. Не бросать дело и тело, за которое она взялась.

Златка продолжала ласкать Дагрона, прижиматься к нему, целовать глаза, скулы, уши и шею. А он, не открывая глаз, протяжно и глухо постанывал, позволяя женским ручкам делать с ним все, что вздумается. Сгорал в пламени мучительного наслаждения, и молил про себя: не останавливайся, только не останавливайся!

Разрядка случилась неожиданно. Накрыла Дагрона темным бурлящим потоком — словно сель, сорвавшийся с гор. Закрутила, поволокла по камням, заставляя содрогаться и выгибаться тело, выплескивать из темных недр, извергать, словно лаву, горячее семя…

Нежные теплые пальчики жены прожгли обугленные дыры в каменном самообладании темного мага. Он закричал, пульсируя вместе с тем горячим, что годами копилось внизу живота. Сейчас там словно разворачивалась, раскручивалась туго стянутая пружина, разрывая все вокруг, окрашивая первозданную тьму огненными сполохами боли и одновременно — облегчения. Освобождения. Вспышка — толчок. Вспышка — толчок. И так — несколько раз.

Почему было не так, когда он сам помогал себе получить разрядку? Он не знал. И не хотел знать. Не сейчас, когда впервые в темном холодном колодце его души затеплился робкий солнечный лучик. Кто знает — может, он еще ускользнет, этот лучик. И тогда вечная ночь станет еще темнее. Но если не уйдет… Мужчина вновь застонал — уже не от физического удовольствия. От той мысли, что вспорола каменную оболочку очерствевшего сердца.

— Даг? — вопросительный шепот у самого уха. — Ты в порядке?

Разве может он быть в порядке? Наверное, когда-нибудь в будущем. А пока…

— Я в порядке, Злата. Но не уходи. Дай еще минутку подышать тобой. Твоим теплом… таким живым…

— Оказывается, ты тоже умеешь говорить нежные слова? — ее руки ласково поглаживают его шею и затылок.

Он чувствует жену каждой клеточкой своего тела. Ловит — жадно до дрожи — малейшее ее движение. Но не смеет открывать глаза. Потому что, когда откроет их — сказка кончится.

— Я и сам не знаю, что умею, а что — нет. Но ты все равно не уходи…

«Вот тебе и Дагрон, — думала Злата, продолжая сидеть на коленях старшего мужа. — Вот тебе и мрачная отстраненная ледышка».

Через некоторое время дыхание мужчины выровнялось. Руки, сжимающие девушку тугим кольцом, расслабились. Черные глаза открылись. В их глубине по-прежнему царила тьма. Но сейчас она была какая-то иная: более теплая. Более живая.

Злата шевельнула губами, собираясь что-то сказать. Но Даг приложил палец к ее рту и покачал головой: не надо слов. Аккуратно развернул девушку боком к себе — так, чтобы она могла видеть двух других мужчин.

Она и посмотрела.

Сандгрон показался Злате вполне спокойным. Ну, что свое мужское достоинство сжимал в кулаке — это ее уже не удивило. Похоже, у мужчин в этом мире манера такая: «держать себя в руках» в самом что ни на есть прямом значении этих слов.

Ольгрон тихо всхлипывал, покусывая пересохшие губы и явно стыдясь собственной несдержанности.

— Отчего Ол такой эмоциональный? — глянула снизу вверх в бледное, но сейчас непривычно мягкое лицо Дагрона девушка.

— Ольгрон — не простой охотник, — ответил Даг. — Он — оборотень. А оборотни по своей природе намного чувствительнее, чем даже люди. Не говоря уж о нас, эльфах. Звериная сущность живет чувствами и не всегда признает доводы рассудка. А Ол — очень молодой оборотень. Поэтому еще более открытый и ранимый, чем зрелые самцы.

— Оборотень?! Ол, и ты не сказал мне об этом? — Злата спрыгнула с колен эльфа и направилась к рыжему симпатяге. — Покажешь мне своего зверя?

— А ты… ты не посчитаешь, что оборотень не достоин быть твоим мужем? — выплеснул свои самые страшные страхи молодой мужчина.

— Конечно же нет, глупый! — успокоила его Злата. — Ты ведь и в зверином облике такой же задорный и искренний?

— Да, а еще игривый! — улыбка на расстроенном лице парня рассиялась, словно солнышко, выбравшееся из-за тучки.

Ольгрон встал с кресла, подмигнул Злате, крутанулся на месте и…

3.2 Огненный Сандгрон

Ольгрон встал с кресла, подмигнул Злате, крутанулся на месте и…

И девушка вдруг обнаружила, что рядом с ней стоит огромный рыжий кошак с темно-коричневыми пятнами-розетками на восхитительно гладкой шерстке и пушистыми кисточками на ушах.

— Кооот! — восторженно выдохнула Златка. — Котяра! А ты говорить можешь?

— Моу-гу. Ноу трудноу, — промурлыкал зверь. — Поу-гладишь меу-няу?

— Еще бы! Спрашиваешь!

Злата присела на стоящую рядом низкую оттоманку, приглашающе похлопала по сиденью рядом ладошкой:

— Запрыгивай!

Рыжий подхалим тут же оказался у ног девушки. Сначала просто остановился рядом, прислонившись пушистым боком к ее коленям. Злата тут же взялась почесывать выгнутую дугой спинку, мохнатый подбородок, розовые уши. Зеленоглазый нахал довольно прижмурил глаза и… затарахтел — как самая обычная домашняя кошка! Правда, раз так в десять громче. Его лапы подогнулись. Он завалился на бок, а потом перевернулся на спину, подставляя под ловкие руки пятнистое пузико.

— Кааайффф! Ещеу, — просил Ол, не в силах насытиться лаской.

— Злата. — В голосе эльфа прозвучало предостережение. — Если мальчишка перевозбудится, то застрянет в звериной форме надолго, а ты даже не сможешь помочь ему получить разрядку.

— О-о! — отреагировала девушка. — Ол, давай, перекидывайся обратно. Лучше я тебя как-нибудь в другой раз поглажу, когда ты не такой возбужденный будешь.

Ольгрон муркнул возмущенно в сторону старшего из мужчин, но послушался. Крутанулся резко и повалился на оттоманку рядом со Златой уже в человеческом облике. Она тут же принялась его щекотать. Ол не остался в долгу.

Постепенно их взаимные прикосновения приобрели более откровенный и интимный характер. Парень все чаще терся то щекой, то носом о грудь девушки, толкал и бодал ее головой, словно кот, а потом приник губами к оголившейся полоске живота…

Златка не оттолкнула осмелевшего парня, и он, вконец обнаглев, двинулся вниз, прокладывая дорожку влажных поцелуев и легких укусов от пупка вниз. Одна рука молодого мужчины легла на колено девушки и поползла вверх, пока не встретилась с его же подбородком прямо… вот точно над тем местом, где пульсировало и наливалась томлением и горячей влагой стосковавшееся по мужской ласке нежное средоточие женственности…

— Оу-ууу… Ол-л-л… — неожиданно высоким голоском пропищала Злата, и сама же очнулась от своего писка.

Выплыла из окутывающего голову розового тумана. Прикрыла ладошкой между ног, давая Ольгрону знак, что пора остановиться. Тот недовольно засопел, но покорился и взобрался обратно на оттоманку, растянулся почти в полный рост — только ноги от колен вниз с края свесил, как и Златка.

Девушка застегнула пуговицу на джинсах и потянула вверх собачку молнии, до которой успели добраться шустрые руки младшего мужа. Приподнялась на локте, чтобы посмотреть, что там с ее двумя старшими мужьями происходит. С магом все было хорошо. А вот Сандгрон…

Сандгрон сидел ровно в той же позе, в какой и несколько минут назад. Одна его рука сжимала край сиденья, другая — колено. Замерший, словно часовой на посту, член мужчины набух венами, потемнел чуть ли не до синевы от прилившей крови. Крупная головка сочилась смазкой. И эта смазка светилась. Впрочем, светилась не только она. Светились глаза мужчины. Сияли собственным робким светом капельки пота, стекавшие по лбу, шее, груди… Мерцала даже кожа, покрытая мельчайшими бисеринками влаги.

— Ол? Даг? Что это с Сандгроном? — чуть испуганно поинтересовалась Златка.

Даг оглянулся на товарища, выругался замысловато и непонятно — похоже, по-эльфийски…

— А теперь на общедоступном, пожалуйста, — потребовала девушка.

— Сандгрон — огненный воин. — Эльф замолчал, будто сказанного было достаточно, чтобы объяснить происходящее.

— А отчего он светится? — Златка не собиралась довольствоваться коротким ответом.

— Тело огненного воина при избыточном возбуждении — в бою или во время близости с женщиной — начинает вырабатывать особое светящееся вещество. Оно выделяется вместе с потом, слезами, некоторыми другими жидкостями…

— О как. Природный люминофор. — Златка знала много умных слов и не стеснялась использовать их, чем порой смущала менее просвещенных собеседников. — Интересно! А если собрать эти капли в какой-нибудь флакончик — они долго будут светиться?

— Не знаю. — Признался остроухий. — Хочешь проверить?

— Ну, почему бы и нет? — Златка встала с оттоманки, вызвав недовольный разочарованный стон у младшего мужа. — Погоди, Ол. Тут такое…

Дагрон подошел к секретеру, покопался в ящиках и вынул из одного из них маленький, размером с наперсток, прозрачный флакон.

— Держи, Злата.

Девушка подошла, забрала пузырек из рук темного мага и направилась ко второму мужу.

— Сандгрон, ау! — позвала она мужчину.

Тот перевел на нее горящие, словно фары, глаза, моргнул пару раз, но ответить не смог. Злату это насторожило. Она прикасалась пальчиком к светящимся капелькам пота, собирая их во флакончик и чувствуя, как подрагивают от ее прикосновений мощные мышцы мужчины. Пот Санда пах раскаленным песком и пересушенными травами.

— Даг, ты мне не все объяснил. Почему Сандгрон не двигается и не разговаривает?

— Он — огненный воин. Это особая раса. Во время сражения он впадает в боевое безумие и бьется, пока не победит — или пока не погибнет. А иногда, в случае, когда рядом находится слишком желанная женщина, он может впасть в другое безумие. Но это второе состояние сковывает его. Делает немым и неподвижным.

— И как долго он будет в таком состоянии?

— Пока не получит разрядку — или пока не сгорит, — ровным голосом отозвался бледнолицый маг.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Берсерки гибнут часто. В основном, конечно, во время сражений. Но было несколько случаев, когда они сгорали вот так, в собственном доме — оставшись без разрядки.

— Но как он может получить разрядку, если не может ни говорить, ни двигаться? — Злата поняла, что готова рвать и метать от подступающей к горлу истерики. — Я не хочу, чтобы мой муж погиб, слышишь, Даг?

— Он не способен двигаться по собственной воле. Без твоего разрешения. Это особый механизм, созданный Сиятельной Праматерью, чтобы защитить женщину от безумия мужа.

— А его самого кто защитит?! — взвилась рассерженная, как кошка, девушка.

— Все в твоих руках и в твоей воле, Злата, — отозвался Дагрон. — Мы все — в твоих руках. Так или иначе.

— И как долго Санд продержится, если ему не помочь?

— Точно неизвестно. Может — сутки. Может — меньше.

Злата зарычала. Сейчас холодное спокойствие старшего мужа бесило до чертиков.

— Значит, ты тоже в моих руках, Даг? — прошипела она.

— Я — тоже, — ровным голосом произнес остроухий.

— Тогда не играй с судьбой! Не зли меня, милый! — Злата обожгла мужчину взглядом и снова повернулась к Сандгрону.

«Чтобы выжить — он должен получить разрядку. Чтобы получить разрядку — ему нужно двигаться. А действовать он может только по моей команде. Что ж. Будем командовать», — рассудила про себя девушка.

— Сандгрон, встань, — приказала она.

Мужчина поднялся.

— Идем со мной, — Злата взяла смуглявого красавчика за руку и повела его к оттоманке, на которой возлежал младший муж.

— Брысь, рыжий! — скомандовала Златка.

Парень обиженно зашипел, но с диванчика слез и перебрался в ближайшее кресло. Девушка не обратила на него внимания. Она уселась на край оттоманки. Потянула за руку застывшего рядом Сандгрона:

— Санд, присядь со мной рядом. — Мужчина устроился на краешке сиденья. — Поцелуй меня.

Златка вытянулась на оттоманке, и мужчине пришлось склониться над ней, чтобы выполнить этот приказ. Надо сказать, целовался мужчина вовсе не как заколдованный и впавший в ступор робот.

— Так, стоп, — опомнилась девушка, и Санд покорно замер. — Даг? Вы тут умеете предохраняться?

— Что значит — предохраняться? — не понял эльф.

— Если женщина готова принять семя мужа, но при этом не хочет зачать ребенка — это можно как-то обеспечить?

— Сейчас. — Дагрон вышел.

Вернулся через пару минут, протянул Златке очередную конфету, подал стакан с напитком. Златка проглотила драже.

— Как долго действует это средство? — уточнила у старшего мужа. На всякий, так сказать, случай.

— До конца твоего текущего женского цикла и еще три следующих цикла.

— Ого! Неплохо! А для здоровья оно не вредно? И откуда оно у тебя?

— Я занимаюсь приготовлением таких пилюль для королевы и женщин из благородных семей. Это наше древнее эльфийское знание. И — я не посмел бы тебе навредить, жена.

Даг взглянул на Злату так, будто она сморозила неимоверную глупость. Девушка не стала обращать внимания на оскорбленного в лучших чувствах мужчину. Сейчас ее больше заботило состояние второго мужа.

— Даг, Ол, может, вы все же пойдете, прогуляетесь? Воздухом подышите? — Злата была как-то совсем не готова к тому, чтобы за ее единением с одним мужчиной наблюдали двое других.

— Хорошо, мы выйдем, — неохотно согласился Дагрон за двоих. — Но я буду рядом, за стенкой. Если что-то пойдет не так — зови меня.

— Хорошо. Идите уже. — Девушка вновь потянулась ко второму мужу.

Сандгрон пылал, как печка, и продолжал светиться. Дыхание мужчины было хриплым, тяжелым.

— Иди ко мне, муж, — позвала его Златка. — Возляг со мной, отдай мне свое семя.

Получив эту команду, мужчина вдруг ожил, словно с него спало какое-то заклятие. Взгляд Санда сделался почти осмысленным.

— Злата… Желанная… — прохрипел он, схватил девушку в охапку, уложил попкой на край оттоманки.

Сам встал рядом на колени, прижался бедрами к ее все еще разгоряченному предыдущими ласками лону. Начал медленно играть набухшими сосками жены, поглаживать и целовать их, смаковать, как самое редкое лакомство. Руки мужчины скользили по телу Златы чувственно, плавно, согревая тонкую кожу своими жаркими прикосновениями. Джинсы с гладких девичьих бедер исчезли как-то совершенно незаметно, будто растворились.

Даже в перевозбужденном состоянии, рискуя сгореть от страсти, Санд заботился о своей женщине, о ее удовольствии. Это было так… так по-настоящему, так трогательно и правильно, что Злата поплыла, как воск, расплавилась от нежности к своему партнеру. Открылась для него так сильно, как могла. Обхватила ногами его поясницу, заставила прижаться ближе.

Санд правильно понял ее безмолвный призыв и проник своим мощным стержнем в жаркую глубину…

— Двигайся, мой воин! — приказала Злата и чуть пошевелила бедрами.

Это было чудесно, восхитительно — впервые за несколько недель почувствовать себя наполненной, окутанной жаркой негой. Но хотелось большего. И Сандгрон не подвел. Задвигался — сначала медленно, неторопливо, почти выходя из девушки и возвращаясь к ней вновь. Постепенно движения Санда ускорялись, становились короче и жестче. И это тоже нравилось Злате. Она радостно подавалась навстречу каждому толчку мужских бедер. Принимала резкие удары — и требовала новых. Взлетала все выше на волнах овладевшего ими обоими яростного безумия.

— Еще, — просила непослушными губами. — Ещё!

Наконец, почти болезненный узел напряжения в ее животе вспыхнул, распустился огненным цветком, запульсировал, испуская волны высшего наслаждения. Сквозь спазмы собственного освобождения Злата почувствовала, как ворвался в ее глубины муж, как вжался изо всех сил и пролился в нее обжигающе-горячей жидкостью.

— Злата… жена моя… желанная… — еще нашел в себе силы выговорить Санд и обмяк, упал на Златку почти всей своей тяжестью. Уткнулся лбом ей в грудь. Сжал руками-лопатами бока жены, будто опасаясь, что она вот-вот исчезнет…

Девушка обвила руками крепкую шею, сцепила руки на мужском затылке — там, где две косички сплетались в одну. Закрыла глаза. Ей было хорошо. Просто хорошо и очень спокойно. Так, словно она вдруг оказалась в самом защищенном и уютном месте. Дома.

3.3 Вот и отобедали

Они оба потеряли счет времени, разделяя одно на двоих молчание. И, наверное, лежали бы так еще долго. Но за дверями раздался напряженный голос Дагрона:

— Злата? Вы там как? Я могу войти?

Девушка закатила глаза. С одной стороны, ей было приятно, что старший муж заботится и беспокоится о ней. С другой — раздражало, что своей заботой разрушает такой волшебный миг…

— У нас все хорошо, — отозвалась она. — Входить пока не нужно. Я позову.

Златка с Сандом зашевелились. Расплелись, разлепились.

Мужчина словно вернулся из обморока — растерянно оглядел девушку, на коже которой остались капельки его мерцающего пота. Обвел взглядом собственное все еще светящееся тело — и все понял.

— Я впал в безумие, Злата, — не спросил, а, скорее, признал свершившийся факт.

— Да, впал, — не стала отрицать девушка.

— А ты спасла меня… — медленно, словно пробуя слова на вкус, проговорил Санд. — Ты. Меня. Спасла.

— Что в этом странного? — фыркнула Златка. — Знаешь, как-то не хочется становиться вдовой, не успев толком замуж выйти.

— Меня никто не смог бы спасти. Никто. А ты — смогла…

Мужчина выпрямился, одернул рубаху и килт, подошел к окну и замер. Пользуясь тем, что он отвернулся, Златка с помощью влажной салфетки быстро привела себя в порядок и оделась. Смочив в ароматной воде, подготовленной лакеем, еще одну салфетку, протерла лицо, шею, руки.

Догадываясь, что два других мужа уже ждут под дверью, позвала:

— Даг, Ол, входите!

Дверь тут же отворилась и в гостиную прошел вначале Дагрон, а вслед за ним — Ольгрон. Застыли у порога.

— Ну что вы замерли? Рассаживайтесь! Или вам особое позволение требуется?

— Вообще-то, требуется, — отозвался Ол. — Мужчина может сидеть в присутствии женщины только с ее разрешения.

— Даже так? Знакомо. Что-то такое, помнится, было принято в высшем свете в средневековой Европе… Есть еще что-то, чего мужчина не может сделать без позволения женщины?

— Мы не должны вставать из-за стола без твоего согласия, — отозвался рыжик. — Не должны входить в комнату и выходить из нее, не спросив твоего дозволения.

Златка посидела, подумала, и решила:

— Слишком много условностей. Полагаю, когда мы у себя и наедине, от них можно отказаться. Так что, мои дорогие мужья, даю вам сейчас и насовсем разрешение на то, чтобы садиться и вставать, входить и выходить, не дожидаясь моего позволения.

Мужчины поклонились, давая знать, что услышали её слова, и устроились в креслах. Сандгрон тоже оторвался от созерцания пейзажа за окном и вернулся на свое место. Вид у него был ну очень задумчивый. И Злата, не откладывая дела в долгий ящик, решила тут же, по горячим следам, выяснить, с какой новой напастью столкнулась.

— Сандгрон, — обратилась ко второму мужу. — Может, объяснишь, почему считал, что спасти тебя от огненного безумия невозможно?

Тот поднял на девушку взгляд, и она поняла, что мужчина пребывает в такой растерянности, что просто не готов ответить что-либо вразумительное.

— Если позволишь, на твой вопрос отвечу я, — предложил старший муж.

— Да, пожалуйста, — кивнула ему Злата.

— Ты, Злата, смогла спокойно прикасаться к Сандгрону в то время, когда от него исходило свечение. Это не причинило тебе ни боли, ни неудобств. Но это возможно только в том случае, когда Огненный Воин встречает свой Огненный Луч. Свою Избранную. Никто другой не способен без боли, ожогов и магического удара выдержать такое прикосновение. А уж разделить ложе с воином, впавшим в Огненное безумие — так тем более.

— Ну, дела… — Златка покачала головой. — Выходит, Сандгрона до сих пор ни одна женщина не взяла в мужья, потому что опасались вот этой его особенности?

— Да. Сандгрон — завидный жених. Жалованье высокое. Пост в армии далеко не последний. Дом большой и богатый. Но рисковать жизнью охотниц не нашлось.

Сандгрон взглянул на Златку, и она увидела в его глазах — в глазах сурового сильного воина — беспомощность. Какую-то даже беззащитность. А Дагрон продолжил:

— Думаю, тебе следует знать еще кое-что. Теперь, когда Сандгрон встретил тебя — свой Огненный Луч — он уже не сможет и не захочет быть ни с какой другой женщиной.

— А что будет, если по каким-то причинам мы расстанемся? — Златка все еще не могла решить, нужны ли ей целых три мужа, и от кого из трех в случае чего отказываться.

— Он умрет. Сгорит, как мог сгореть сегодня.

— А вот это совсем плохая новость, — озвучила свое мнение Злата. — Мало ли что может со мной случиться? Вдруг я каким-то чудом перенесусь обратно в свой мир? Или, например, заболею и умру? Все? Песец котенку?

— Прости, я не понял твоих последних слов, Злата. — Эльф поджал губы. — Но смысл один. Если вы расстанетесь, или если тебя не станет — Сандгрона не станет тоже.

— Вот это мне и не нравится. Слишком много ответственности на одну маленькую меня, — проворчала девушка.

Тут вдруг заговорил Сандгрон:

— Прикажи, мой Огненный Лучик — и я расстанусь с жизнью, чтобы не быть обузой для тебя!

Златка аж подскочила:

— Тьфу ты, пропасть! Да не хочу я от тебя избавляться, Санд! Неужели еще не уразумел этого? Просто пытаюсь понять, как мне жить дальше и что делать сразу с тремя мужьями. Как-то не привычна я к такому, чтобы у одной жены несколько мужей было. Тебя выгонять нельзя — это я уже поняла. Не нужен мне такой грех на душу, как твоя преждевременная смерть.

— Тогда распоряжайся моей жизнью, Лучик. Она в твоих руках! — произнес торжественно второй муж.

И своими словами напомнил Злате такую же фразу первого мужа: «Мы все — в твоих руках, Злата, так или иначе»… Ох, явно неспроста произнес Дагрон эти слова!

— Хорошо, Санд, все хорошо. Просто дай мне время привыкнуть к той мысли, что ты, мой муж, просто не можешь жить без меня.

Мужчина смиренно склонил голову:

— У тебя будет столько времени, сколько пожелаешь, Злата. И еще: я буду счастлив, если ты позволишь мне позаботиться о том, чтобы у тебя было все необходимое. Наряды. Прислуга. Все, что попросишь.

— Ну, допустим, обеспечить жену и исполнить любой ее каприз могу и я, — неожиданно для Златы заявил бледнолицый эльф.

Мужчины впервые с момента знакомства взглянули друг на друга как соперники. Оскалились недобро. Златка мельком глянула на младшего мужа, и поняла, что тот собирается тоже влезть в этот спор.

— Зам-рр-ри! — скомандовала девушка и хлопнула в ладоши.

Мужчины вздрогнули, расцепили взгляды и все трое воззрились на нее.

— Значит, так. Я сама буду решать, кто, чем и когда меня обеспечивает! И если кто-то будет недоволен моими решениями — это будут проблемы только самого недовольного! Всем ясно?

— Да, Луч Сиятельной Праматери. Все будет, как ты скажешь, — послышался нестройный хор голосов.

— Вот и замечательно. А теперь, может, разойдемся по разным спальням и отдохнем? Я бы, если честно, еще и искупалась или душ приняла.

— Покои для тебя, Злата, уже подготовили, — тут же отозвался черноглазый эльф. — А еще через два часа прибудет кутюрье. Я взял на себя смелость пригласить его. Закажешь ему всю одежду и обувь, какую захочешь.

— И даже обувь? — удивилась Златка.

— С кутюрье Габгроном работает лучший обувщик королевства. Ведь обувь должна подходить к твоим нарядам.

— Благодарю тебя за заботу, мой первый муж, — послала мужчине воздушный поцелуй Злата и направилась к двери. — И не вздумайте тут ссориться без меня! А то от всех троих откажусь, не разбираясь, кто прав, кто виноват! — пригрозила напоследок.

По мигом сжавшимся челюстям и напрягшимся скулам Злата поняла, что угрозу услышали и восприняли очень серьезно.

В сопровождении милой девушки, которая представилась горничной Элизией, Златка поднялась на второй этаж, попутно размышляя над новой загадкой: как могло так выйти, что в доме холостого мага прислуживает юная и, видимо, незамужняя девушка. Неужто для нее не нашлось достойного мужа? Но на разговоры сил не было, и Златка решила расспросить служаннку позднее.

Пройдя в предупредительно распахнутую Элизией дверь, бегло осмотрела предоставленные мужем покои, состоявшие из будуара, спальни и нескольких подсобных помещений. После чего с чувством глубокого морального удовлетворения отослала служанку, скинула одежду и занырнула в огромную, наполненную теплой водичкой ванну, выточенную из цельного куска какого-то полупрозрачного зеленоватого кристалла.

4 Младший муж

Отмокая, Златка задумалась о том, что с мужьями ей, так или иначе, повезло. Пусть эльф мрачен, но зато умный и может ответить на любой вопрос. К тому же, явно способен обеспечить ее не только самым необходимым, но и окружить роскошью.

Не то чтобы Злата так уж страдала по богатой жизни, но, раз уж выдалась такая возможность — отчего б не порадовать себя чем-нибудь приятным? Тем более что и второй муж, Сандгрон, тоже готов был баловать ее любыми подарками. Бабушка, которая вырастила Златку, всегда говорила внучке: «Ты, детка, на чужое не зарься, не завидуй, но и своего не упускай. Дает жизнь — принимай с благодарностью!»

«Интересно, а мой рыжий котик не закомплексует на фоне своих старших и, видимо, более состоятельных соперников? Охотник вряд ли сможет похвастаться большим состоянием», — подумала Златка.

Ей еще предстояло узнать, как глубоко она заблуждается насчет своего третьего мужа…

А пока Златка наслаждалась чувством полного удовлетворения. Да-да! Сегодня она впервые в своей жизни почувствовала, каково это — быть полностью, абсолютно удовлетворенной. Сначала ее заманил своими глазами-безднами старший муж, затем завел, разгорячил до поджатых пальчиков на ногах Ольгрон. А потом средний муж подарил ей никогда ранее не испытанный, великолепный оргазм! И впервые она, лежа в роскошной ванной, не пыталась доделать собственными пальчиками то, что, в общем-то, входит в обязанности хорошего мужа…

«И ничего я не озабоченная! Это ты, Тим, слабак и эгоист!» — прошептала Злата, мысленно обращаясь к своему бойфренду — теперь уж точно бывшему.

Единственное, что по-прежнему сильно смущало девушку, так это что мужей у нее — аж трое сразу. Нет, она читала забавные книжки, в которых описывалось попадание таких же современных девушек, как она сама, в мужские гаремы. Но там была сказка, неуемная авторская фантазия. А тут — жизнь. Не гарем. И ее, Златы, представления о том, как все должно быть. Эти представления требовали от девушки выбрать только одного мужчину, отдать ему сердце и тело, а от двух других мужей отказаться.

Но разве может она отказаться от старшего мужа? С его темной тайной в черных глазах? С его бледными прохладными пальцами и тонкой мучительной морщинкой между белесых бровей? С его страстным шепотом: «не уходи, дай надышаться тобой»…

Но и второго мужа она не сможет оттолкнуть. Ей было так хорошо с ним сегодня! И даже то, что он иногда светится, как лампочка, ей понравилось. Ведь в буквальном смысле слова «горит от страсти»! А без нее — сгорит. Жалко… птичку.

А младший муж? Да у нее рука не поднимется прогнать очаровательного рыжего котика! Такого ласкового, такого восторженного…

«А может, оставить всех троих? — допустила крамольную мысль Златка. — Ну, не зря ж местная богиня мне трех мужей подсуетила? Раз в этом мире так принято, то кто я такая, чтобы менять чужие традиции? И вообще, со своим уставом в чужой монастырь не ходят!»

Утешившись народной мудростью, Златка дала себе слово постараться больше пока на эту тему не думать.

Потом ее мысли вернулись к более насущным вопросам, и она принялась планировать, какую одежду и в каких количествах себе закажет.

«Минимум три выходных платья, три — домашних, пару халатиков, пару пеньюаров и обязательно хотя бы одну пижамку! Интересно, а какое нижнее белье у них тут носят? В панталонах до колена я ходить не собираюсь. Во всяком случае, не постоянно!»

От мысленного составления нового гардероба Златка отвлеклась только потому, что вода начала остывать, а можно ли ее подогреть, девушка поинтересоваться не догадалась. Хорошо, хоть додумалась спросить, где шампунь для волос, а где — средство для мытья тела.

Вымывшись, Злата закуталась в приготовленный для нее горничной банный халат и обмотала голову полотенцем, соорудив на голове тюрбан. Вышла в спальню и чуть не рассмеялась: на ее кровати, свернувшись калачиком, возлежал огромный пятнистый котяра.

— Так! — поставила руки в боки Златка, старательно хмуря брови. — Кто тебе разрешил пробираться в мою спальню и укладываться на мою кровать?!

— Мне-у моя-у жена разрешила, — отозвался рыжий нахал. — Сказала, что-у мы-у, мужья, можем заходить и выходить в любо-у-е время-у!

— Хм… Я так сказала? — озадачилась девушка. — Ну, вообще-то, я не подразумевала, что можно ломиться ко мне в спальню! И вообще, как ты сюда пробрался? Я же закрыла дверь на запор!

— У тебя-у окно открыто-у, и всего-у второй этаж, — умильно глядя на Златку зелеными глазищами, промурлыкал Ольгрон. — Не прогоняй меня-у, ладно? Я тихонько тут полежу, мешать тебе не буду…

Выглядел бы Ол сейчас парнем, возможно, Златка все же выставила бы его за дверь. Но согнать с кровати няшного рыжего котяру у нее не хватило духу.

— Ладно. Лежи тут. Только тихо! Ко мне сейчас кутюрье Габгрон придет с помощниками. Не вздумай нас отвлекать!

— Я буду тих, как мышь! — поклялся с самым честным видом кот, и Злата не выдержала — захохотала.

Занавесив балдахином кровать, она взяла щетку для волос, уселась у зеркала и принялась разбирать и расчесывать влажные локоны. Едва успела собрать их в косу, как в дверь постучали: прибыл мэтр Габгрон с помощниками.

Тут же началась суета: служанка принесла невысокую табуретку, помощник мэтра попросил Злату раздеться, встать на табурет и взялся обмерять фигуру девушки.

Надо сказать, фигурка у Златы была хоть и не модельная, но очень сексапильная: при среднем росте вместо стандартных 90-60-90 Златка имела 95-68-100, но выглядела не пышечкой, а очень спортивной и подтянутой девушкой. И вообще, к полноте особой склонности не имела. Грудь у нее была высокая и упругая, талия — со всеми положенными изгибами, а вот ноги могли бы, по мнению самой девушки, быть и подлинней. Но зато идеально круглая попка позволяла с шиком носить джинсы, сидящие «на косточках», а длинноватая талия изящно изгибалась, когда девушка исполняла танец живота.

Этот танец Златка усердно разучивала, чтобы как-нибудь при случае порадовать и раззадорить Тима. Но бойфренд уехал, а подготовленный для него Златкой сюрприз так и остался невостребованным.

«Ха! станцую как-нибудь для своих мужей и посмотрю, что будет! — злорадно хмыкнула Златка, спрыгивая с табуретки. — Надо только господину кутюрье соответствующий наряд заказать». Дразнить своих мужчин ей, честно говоря, понравилось.

…Что шить, в каких количествах, из каких тканей — обсуждение заняло добрых полтора часа! Потом выяснилось, что кутюрье привез с собой пару готовых платьев. Девушке пришлось снова раздеваться, вставать на табурет и крутиться под опытным взглядом мэтра.

Обсуждение очередной одежки прервал скрип и шорох, раздавшийся со стороны кровати. Правда, он был тихим и совсем коротким, но кутюрье и его помощник обладали хорошим слухом, так что тут же обернулись в нужную сторону с вопросом:

— Что это?

К счастью, прямо за кроватью находилось приоткрытое по случаю отличной погоды окошко.

— А это порыв ветра, — тут же нашлась Злата. — Приоткрыл вон чуть шире створку. Мы закончили, мэтр Габгрон?

— Да, думаю, что на этом можно остановиться, — тут же вернулся к самому главному мужчина. — Кстати, через пять дней в королевском дворце состоится торжественный прием в честь десятилетия принца. Ваш муж, магистр Дагрон, дал указание, чтобы к этому дню были готовы два из пяти заказанных вами бальных платьев. Думаю, он собирается представить вас ко двору. Так что у вас есть пять дней на подготовку.

— А мне магистр Дагрон ничего не сказал. Ладно, это мы с ним еще обсудим, — посуровела девушка. — Благодарю вас, мэтр Габгрон!

Быстро выпроводив мэтра, его помощника и служанку, Злата вновь заперла двери и направилась к кровати с твердым намерением устроить своему рыжему котяре хорошую трепку. Это ж надо! Чуть не выдал себя! Обещал же лежать тихо…

Отдергивая полог, Златка набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной речью, но, увидев вместо кота молодого мужчину, резко выдохнула. Вид у парня был виноватый и несчастный.

— Прости, Лучик, прости! — взмолился Ол, как только встретился с ней взглядом, — мне пришлось перекинуться, а сделать это беззвучно не получилось…

Златка припомнила, как прикрикнул на Ольгрона эльф, предупреждая об опасности застрять в звериной ипостаси при перевозбуждении.

— Ты такая красивая, Злата! Я наблюдал за тем, как ты примеряешь наряды, и… ну, в общем, моя страсть к тебе все росла и росла… а потом я понял, что еще чуть-чуть — и ходить мне котом пару месяцев…

— Страсть, говоришь, росла? — хмыкнула Златка. — А ну-ка, повернись на спину, покажи мне свою страсть!

Ол послушно перекатился на спину. Полы его килта с разрезом разошлись в стороны, ничего не скрывая.

— М-да. Страсть действительно велика и горяча, — захихикала девушка, глядя на то, что у мужчин ниже пояса.

«А ведь Ол — единственный, кто остался не обласканным», — напомнила Златке совесть.

«Что ж. Пора исправить эту несправедливость», — решила Златка и забралась на кровать с ногами.

— Раздевайся, муж, — скомандовала парню.

Тот не заставил себя просить дважды. Выпрямился, опираясь на согнутые в коленях ноги, расстегнул пару пуговок на поясе и отбросил в сторону килт. Стянул через голову рубаху — и предстал перед девушкой во всей своей обнаженной красе.

— Ум-м-м… — протянула Златка, чувствуя, что ее умиротворенное довольство тает и улетучивается, словно клочок тумана в погожий день. — Кстати: без рук! Меня не лапать, пока сама не разрешу!

Подсела поближе и протянула свои загребущие ручки к бедрам мужа. Начала их поглаживать — медленно, плавно, с легким нажимом. От колен — вверх до самых тазовых косточек. Там — переход на крепкие, напряженные полупопия, которые так и просили, чтобы их пожмякали. Потом — по задней стороне бедер — обратно вниз, к коленям. И так — несколько раз.

Ольгрон от ее прикосновений откровенно сходил с ума. Шипел сквозь зубы. Сжимал кулаки. А Златка продолжила терзать его самообладание, перейдя к следующей забаве. Придерживая мужчину за бедра чуть выше колен, она высунула язычок и принялась все так же медленно водить им по самым чувствительным местечкам: по напряженным, подтянувшимся вверх яичкам, по тонкой коже чуть выше паховых складок, по твердому, перевитому синими набухшими венками члену. По его бархатистой головке.

Последнего Ольгрон уже не выдержал: колени его подогнулись, и он с громким стоном завалился на спину.

Златка хихикнула: уж больно растерянной выглядела в этот момент его симпатичная треугольная мордашка.

— Лежи-лежи, — разрешила девушка. — Мне так даже удобней.

Златка давно подумывала о том, чтобы как-нибудь при случае попробовать ласкать мужчину с помощью губ и языка. Но с Тимом, бывшим бойфрендом, она этот фокус проделывать не стала: дулась на него за собственную неудовлетворенность.

На Ольгрона ей дуться было не за что, а сам он казался таким сладким, что Злата уже не раз ловила себя на мысли, что порой ей хочется откусить от парня кусочек.

Переступив так, что ее ноги оказались между бедер мужа, Златка вернулась к исследованию интересующего ее предмета. Изучала она этот предмет очень тщательно: ощупала и попробовала на вкус и на упругость каждый миллиметр. Сжимала, поглаживала, пощипывала пальчиками и губами, посасывала, как леденец и облизывала, как мороженое.

Бедный Ол ерзал по скользкому атласному покрывалу, захлебывался, теряясь в волнах безумного, ни разу еще не испытанного наслаждения. То забывал дышать, то хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Его темперамент и какая-то невероятная отзывчивость заводили Златку лучше, чем самые изысканные ласки. Чем ярче отвечал мужчина на ее прикосновения, тем сильнее ей хотелось завести и распалить его еще больше.

Это была какая-то безумная гонка. Кровать поскрипывала и ходила ходуном от того, как метался, выгибался и вздрагивал лежащий на ней Ол.

— Я… сейчас… всё… — срывающимся голосом простонал он в какой-то момент.

— Угу, — согласилась Златка и быстрее заработала язычком, лаская самую чувствительную точку у края головки.

— Мма… ххоо-ох… у-ум-мм… — замычал Ол, выгибаясь, выплескивая из себя толчками мужское семя.

Любознательная Златка собирала его губами и языком, невольно продляя удовольствие мужа. Раньше девушка только читала о том, какова на вкус эта белесоватая жидкость, а теперь вот и сама решилась попробовать. Вкус был довольно приятным: сладковатым и чуть пряным.

— А ты и правда сладкий, котик, — промурлыкала девушка, поглаживая своего третьего мужа по нижней части живота. — Оправдал мои ожидания.

— Я тебе нравлюсь? — обрадовался парень.

— Нравишься, рыжий, — не стала скрывать Златка.

— Ты мне тоже очень нравишься, Лучик! И… я ведь больше уже не девственник, да? Меня уже можно считать мужчиной?

4.1 Признания рыжего

— Меня уже можно считать мужчиной? — спросил Ол.

— Еще как можно! — заверила его Златка. — Считай, боевое крещение состоялось!

Златка улеглась, прижалась к боку мужа и пристроила голову на его плечо. Но долго сохранять спокойствие ей не удалось: во-первых, она сама завелась, лаская мужа. Во-вторых, девушку не оставляло любопытство: чему же учат будущих мужей в храмах Сиятельной Праматери?

— Ол? — мурлыкнула Златка, как самая настоящая кошка. — А расскажи-ка мне, будь другом, чему тебя научили в Храме Сиятельной?

— Давай я лучше покажу тебе, Лучик? — тут же зашевелился парень. — Позволишь мне тебя порадовать?

— А почему бы и нет? — не стала отказываться Злата.

Очень скоро ее халатик оказался где-то на полу, а мурчащий даже в человеческом облике Ольгрон раздвинул бедра Златки пошире и проник своим шустрым шершавым языком в самые интимные уголки девичьего тела. Его руки тоже не бездействовали, а гуляли по плавным изгибам, изучали их, то чувствительно сжимая налившиеся тяжестью груди, то поглаживая животик, то помогая языку…

Надо сказать, что ни один из двух Златкиных бойфрендов не ласкал ее языком там и так, как делал это сейчас Ол. Девушка охала, ойкала, ерзала бедрами и постанывала, прикусывая ребро ладони, чтобы не закричать. Наконец, короткая вспышка первой разрядки окатила ее живот и ноги жаркой волной. За первой волной последовала вторая, третья…

Наконец, пронзительные молнии разрядов утихли, и Златка, вконец обессиленная, вдохнула глубоко и томно.

Ольгрон улыбнулся ей своей самой солнечной улыбкой, повозился, улегся так, чтобы чувствовать девушку не только плечом и боком, но даже ногами. Прижался щекой к ее маковке. Помолчал немного. А потом вдруг вздохнул и выдал:

— А знаешь, Лучик, я ведь тоже больше не смогу без тебя…

— Это еще почему?! — Злата приподнялась на локте, заглянула в зеленые глаза, опушенные длинными медно-рыжими ресницами.

— Мой зверь, иргуар, признал в тебе свою пару, Злата. А пара у оборотней одна на всю жизнь.

Ольгрон был абсолютно серьезен, произнося эти слова, так что Златка ему сразу поверила.

— А твоего зверя не смущает, что у меня еще два мужа? — поинтересовалась девушка.

— Не смущает. Они ведь не оборотни. Вот если бы на тебя решил претендовать кто-то из наших — мне пришлось бы вызвать этого оборотня на бой. И сражаться с ним насмерть. Потому что никто — слышишь? — никто не посмеет поставить тебе метку! Я этого не допущу!

— Какую еще метку?

— Метку, означающую, что ты — моя пара. Я получу право на такую метку, когда ты примешь в себя мое семя. И лучше сделать это до бала. Там будут другие оборотни. Если они не учуют на тебе мою магию, то могут решить, что ты свободна для нашего народа, и попытаются тебя выкрасть и отвести в круг Сиятельной, чтобы сделать своей женой.

— То есть меня могут еще и выкрасть?!

— Мы с Дагроном и Сандгроном не допустим этого, Лучик! — попытался успокоить девушку Ольгрон. — Вряд ли кто-то решится пойти против верховного мага Тьмы, огненного воина и наследника клана Золотых Котов!

— Так ты еще и наследник клана? — Злата рухнула обратно головой на плечо мужа и закатила глаза. — А я-то, глупая, переживала, что ты будешь стесняться…

— Чего стесняться? — не понял Ольгрон.

— Что Дагрон и Сандгрон — богатые родовитые аристократы, а ты — простой охотник.

— Это они пусть стесняются! — засмеялся парень. — Мой клан, который я возглавлю после отца, очень богатый и влиятельный. А мои родители будут счастливы, что у меня появилась ты, моя кошечка. Моя пара!

Ольгрон улегся на бок. Закинул на Златку руку и ногу, прижимая девушку к постели. Склонился к ее лицу, поймал пальцами за подбородок и запечатлел на губах девушки самый настоящий собственнический поцелуй!

— Это чтобы ты не сомневалась, Лучик: пока я жив — ни один оборотень не посмеет прикоснуться к тебе! И вообще, больше никто, кроме меня и двух старших мужей!

— Вот странное дело получается с вами, моими мужьями, — заметила Златка. — Вроде бы по воле Сиятельной я имею право отказаться от любого из вас. Но при этом, как выяснилось, для тебя и Сандгрона это будет конец всему, а не просто расставание с шансом жениться на другой женщине. Надеюсь, хоть Дагрон переживет, если я вдруг решу, что он мне не подходит?

— Это вряд ли, — Ол вновь улегся на спину, но пальцы своей свободной руки переплел с пальчиками Златы.

— А с ним-то что не так?!

— Все не так. — Мужчина вздохнул. — Надеюсь, Дагрон не будет злиться, что я взял на себя смелость рассказать тебе о его трудностях. Ему самому признаваться в хоть в каких-то слабостях — а их у него почти нет — очень сложно. Он ведь очень гордый, как все темные эльфы.

— Ну, не томи уже, — поторопила Ольгрона Златка. — Объясняй.

— В общем, Дагрон — сильнейший маг. Он работает с Тьмой. А эта его Тьма — она вроде как разумная. И не любит соперниц. Во всяком случае, до сих пор не приняла ни одной. А ведь Дагу почти тридцать пять! Всего через четыре месяца он выйдет из того возраста, когда Сиятельная Праматерь посылает своим сыновьям Зов, означающий, что у них есть шанс обрести жену.

— Значит, если я откажусь от него сейчас — он еще успеет найти другую жену?

— За пятнадцать лет ты — первая, кто смог быть с ним рядом. Да и Зов Сиятельная Праматерь посылает всего два раза в году. Так что — нет. Не найдет.

— И что будет, если Даг останется один?

Ольгрон сел. Посмотрел на Златку пристально и мрачно:

— Знаешь, Лучик, об даже думать страшно. Во-первых, если мужчина до тридцати пяти лет так и не обрел жену — считается, что он неугоден Сиятельной. А значит, не может занимать никакие серьезные должности.

— А должности тут причем?

— А притом, что неугодный Праматери — несчастен сам и приносит несчастья другим! И чем больше разумных от него зависит, тем больше несчастья он может принести своей стране. В общем, если ты откажешься от Дагрона — король останется без своего первого советника. Магистериуму придется избирать нового главу. А Дагу предложат уехать куда-нибудь в глубинку — отлавливать нежить.

— А его гордость сильно пострадает, потому что он привык к власти, — договорила Златка.

— Дагрон не держится за власть, Лучик. Это власть держится за него. И на нем. Если он исчезнет — начнутся интриги. Склоки. Кто-то будет бороться за место советника. Кто-то — за право руководить магами. К тому же, Дагрон уже раза три предотвращал заговоры и покушения на короля и его семью. Ему никто не может противостоять, Злата. Но на балу в честь десятилетия наследного принца он должен представить тебя, свою жену. Иначе король лично вынужден будет отправить Дага в ссылку.

Златка немного помолчала, обдумывая услышанное. По всему получалось, что от того, останется ли она женой своего мрачного первого мужа, зависит многое.

— А во-вторых? — окликнула она Ольгрона, который тоже погрузился в какие-то явно невеселые мысли.

— Во-вторых? — переспросил тот.

— Ну, ты сказал, что, во-первых, Даг не сможет и дальше оставаться на своей должности. А что во-вторых?

— А-а… вон ты о чем. Во-вторых, Злата, темные эльфы, конечно, те еще высокомерные снобы, но любить умеют. А без любви рано или поздно сходят с ума. А теперь представь себе, что будет, если сильнейший темный маг нашего времени лишится разума?..

Златка прикинула и аж передернулась: не хотела бы она увидеть нечто подобное в действительности… Бррр!

— И еще, Злата…

— Да?

— Если вдруг однажды ты вновь окажешься в Круге Сиятельной — помни: никто, ни один мужчина не может силой заставить тебя пройти обряд и взять его в мужья. Просто не смотри на обнажившегося перед тобой мужчину. Не позволяй ему прикоснуться к себе и не дотрагивайся до него сама. Праматерь защитит тебя и не позволит свершиться насилию!

— Благодарю за предупреждение, Ольгрон. Я запомню его. — Злата сжала руку мужчины и улыбнулась ему ласково: — Все будет хорошо, Ол. Я не откажусь ни от одного из вас. Но давай пока об этом будешь знать только ты? Я хочу сама выбрать, когда и как рассказать о моем решении Дагрону и Санду.

— Договорились, Лучик.

Заканчивать беседу на этой мрачной ноте не хотелось, так что Златка потянула мужа на себя и отвлекла от грустной темы долгим сладким поцелуем. Правда, при этом потихоньку поглядывала на барометр его желания, расположенный ниже пояса. Как только стрелка этого барометра слегка напряглась и приготовилась ползти вверх, девушка заигрывания прекратила.

— Не кажется ли тебе, Ол, что нам пора спуститься вниз? Что-то мне подсказывает, что если мы не сделаем этого сами, то нас очень скоро пригласит хозяин дома.

Рыжему трудно было оторваться от своей красивой, соблазнительной и такой податливой жены. Он все еще не мог поверить, что обрел ее. Но приходилось считаться с тем, что он у нее — не единственный.

— Да, Злата, пора, — вздохнул рыжий и сделал «бровки домиком», — но ты ведь позволишь мне прийти к тебе на ночь?

— Ох и быстрый же ты, котик, — усмехнулась Златка. — Я подумаю.

Кокетливо похлопав ресничками, она выскользнула из объятий рыжего нахала и принялась одеваться в новое и очень милое платье.

5. Вечерние разговоры

Они спустились со второго этажа вместе — Златка и довольный, как кот, съевший миску сметаны, Ольгрон. «Хотя, почему — как кот? Котяра он и есть!» — подумала Златка, искоса стрельнув глазками на вышагивающего бок о бок с ней младшего супруга. «Интересно, у меня сейчас такая же довольная физиономия? — спросила себя девушка. — Даже неловко представать перед двумя старшими мужьями: сразу, небось, поймут, как мы отдыхали…»

Ольгрон распахнул перед ней дверь в гостиную и чуть склонился, пропуская вперед.

Златка вошла — вся такая свежая после душа, со свободно собранной косой на плече. В длинном легком платье фисташкового цвета с пояском высоко под грудью и с довольно глубоким круглым вырезом…

Дагрон, увидев жену, тут же поднялся с оттоманки, рассыпав по полу стопку бумаг, которые держал на коленях. Не обращая внимания на разлетевшиеся по комнате листы, стремительно подошел к девушке, протянул ей руку, предлагая опереться, и повел к невысокому, но широкому и явно очень мягкому креслу, стоящему у высокого эркерного окна.

Лицо старшего мужа не дрогнуло ни единым мускулом, но Златка была готова поклясться, что прочла в его взгляде одобрение своему внешнему виду. Словно эльф и хотел любоваться ею, и не позволял себе этого, а потому спешил усадить к окошку, где она окажется вне поля его зрения, когда мужчина вернется на свою оттоманку.

Пока Даг сопровождал Златку к креслу, Ол бросился собирать рассыпавшиеся бумаги.

— Только не вздумай читать, кот, — холодно предостерег парня белобрысый эльф. — Некоторые знания могут стоить головы своим слишком любопытным носителям.

— Пффф, — зафырчал рыжий. — Больно мне нужны ваши государственные тайны. И вообще, мы теперь — одна семья, и интересы у нас — общие!

— Совместные интересы мы обсудим, когда вернется Сандгрон. И когда Злата будет отдыхать. Незачем ей забивать свою красивую головку всякой мутью.

— А где он? Куда уже подевался? — тут же заинтересовалась Злата.

— Сказал, что должен отлучиться по делам, обещал к ужину вернуться. Так что скоро появится, — сообщил Даг.

— А меня, значит, от участия в семейном совете решили отстранить? Хороши мужья! Что в моем мире, что в этом — с женским мнением считаться нигде не хотят! — надула губки Злата и прищурилась в адрес эльфа, состроив недовольную мину.

— Злата, мы обсудим между собой варианты нашего совместного будущего, а потом обязательно озвучим их для тебя, — заявил бесстрастный, словно каменный идол, эльф. — Без твоего одобрения мы ничего предпринимать не станем.

Знала бы девушка, каких усилий стоил Дагу этот нейтрально-вежливый ответ. Ему, сильнейшему темному магу, первому советнику короля, возражают в собственном доме! А еще этот недовольный прищур, от которого больно екает сердце, стосковавшееся по совсем другим взглядам…

«Смири гордыню, надменный сын эльфийского племени, — приказал себе мужчина. — Тебе нужна эта женщина. Нужна ее любовь. И ты будешь полным придурком, если не сумеешь завоевать ее расположение. Другого шанса Сиятельная уже не даст!»

Он забрал из рук Ольгрона собранные в стопку документы. Вновь устроился на оттоманке и принялся раскладывать листы в одному ему известном порядке и делать на них какие-то пометки.

Ольгрон уселся на толстую пушистую звериную шкуру у ног жены, и Златка тут же запустила пальчики в его рыжие кудри.

— Может, мне обернуться котом? — предложил Ол.

Златка неожиданно зависла на этом вопросе. С одной стороны, кота, конечно, наглаживать приятнее. С другой — если ей захочется что-то спросить, Ольгрону в кошачьем облике ответить будет сложнее. А отвлекать по пустякам явно ушедшего с головой в работу эльфа не хотелось.

— Кстати, Ол, — заинтересовалась она в результате. — Ты владеешь навыком частичной трансформации?

— А это как? — не понял рыжик.

— Ну, ты умеешь превращаться в кота не полностью, а отдельными частями тела?

— А зачем? — обалдело уставился на нее тот. — Никогда не пробовал!

— Так попробуй! — предложила Златка. Теперь в ее глазах разгорелся уже знакомый старшему и младшему мужьям исследовательский интерес. — Попробуй изменить уши, выпустить когти и отрастить хвост!

Кошак хмыкнул и принялся крутиться на ковре, пытаясь отрастить указанные части тела. Выглядел он при этом настолько забавно, что Златка тут же принялась сначала хихикать в кулак, а потом уже и откровенно ржать. К счастью, Ол обижаться даже и не думал. Ему, наконец, удалось превратить в мягкие пушистые лапки верхние конечности и даже обзавестись хвостом. Только уши так и не пожелали изменяться отдельно от головы.

Скроив невинную рожицу, рыжий нахал запустил свой длинный пушистый хвост под подол Златкиного платья и принялся щекотать её ножки. Златка возмущенно фыркала, отбивалась и пыталась, не вставая с кресла, добраться до боков и подмышек своего игривого супруга. Тот ловко отбивался от нее бархатными подушечками и громко мурчал, выражая полнейший восторг от затеянной возни.

Дагрон время от времени вскидывал на шумную парочку нечитаемый взгляд, на который молодежь, увлеченная флиртом пополам с игрой, не обращала никакого внимания. Досадливо поджатые бледные губы старшего мужа также были проигнорированы.

Даг злился. И больше всего его бесили не шум и не хохот, а собственная зависть и желание присоединиться к этой дурашливой бессмысленной возне.

Златка на первого мужа не смотрела нарочно. Она и так чувствовала кожей его темные обжигающие взгляды, от которых волоски на обнаженных выше локтя руках вставали дыбом.

«Ничего-ничего, ледышка бледная, — бурчала она про себя. — Я тебя еще расшевелю. Будешь у меня скакать не хуже рыжего!»

Поднятый Златкой и Олом шум перекрыла громкая птичья трель.

— Это что? — уставилась девушка на первого мужа.

— Это твой второй муж явился.

Эльф встал и пошел встречать гостя. Хотя, уже не гостя. Члена семьи.

— Санд наш огненный явился, и, поди, не запылился! — пропела Злата и таки схватила толстый полосатый хвост, пока рыжик отвлекся.

Рыжий возмущенно мяукнул. Учитывая, что оставался он при этом по большей части все же человеком, его громкий мяв прозвучал неожиданно и совсем не по-кошачьи. Златка затряслась в очередном приступе хохота и даже сползла с кресла. Подол ее милого платьица задрался выше колен, открывая взорам мужчин — два старших мужа как раз входили в гостиную — очаровательные женские ножки.

Мужчины замерли. Три пары глаз в едином порыве прилипли к округлым голым коленкам. Злата, проследив за направлением взглядов, в которых явно проступали нехорошие плотоядные мысли, тоже уставилась на свои ноги с проклюнувшимися волосками. «А брить-то нечем будет, — загрустила девушка. — Надо срочно разузнать, как тут у них от лишней растительности на теле избавляются».

Молчание затягивалось.

— Кхм-кхм, — покашляла с намеком девушка, напоминая, что у нее, помимо ног, еще и голова есть. На плечах.

— Э-э… Доброго вечера, — проговорил Сандгрон, гулко сглотнув.

— Ты с моими ногами здороваешься? — поинтересовалась Злата. — Поверь, они очень рады тебя видеть, Санд.

Мужчина, наконец, сообразил, что откровенно пялиться на женщину, даже если это твоя собственная жена, в данной ситуации не совсем уместно. Вслед за ним осознали эту несложную, в общем-то, идею, и Даг с Олом.

Ол вскочил, протянул Златке руку. Ой, не руку — все еще лапу.

— Позволь тебе помочь, Лучик, — предложил со всей возможной галантностью.

Злата приняла помощь, выпрямилась, оправила подол, устранив тот раздражитель, который все не давал начаться дельной беседе.

— Что у тебя с руками? — уставился на рыжика Огненный воин. — О! так у тебя еще и хвост?!

— А что? — тут же вскинулся парень. — Я все-таки кот! Мы со Златой отрабатывали навык частичной трансмуррр… трансфыррр…

— Трансформации, — подсказала Злата, делая вид, что поправляет очки на носу.

К сожалению, этого ее жеста мужчины не поняли. Видимо, стеклянные окуляры были в этом мире не в ходу, и о ботанах-заучках тут тоже не слышали.

Эльф, стряхнув с себя наваждение в виде стройных девичьих икр, окинул присутствующих пристальным взором. Убедился, что все стоят на своих ногах и выглядят пристойно (Ол уже вернул себе нормальные руки и избавился от пятой, лишней для человеческой ипостаси конечности). Приказал тоном, не терпящим возражений:

— Пройдемте в столовую, дорогие родственники. Там наверняка уже подали ужин.

Возражать старшему мужу, явно намеренному взять на себя обязанности главы семейства, никто не посмел. Златке так и вообще не больно-то хотелось спорить по пустякам. К тому же, активные упражнения с рыжиком, сначала — в спальне, а затем — на ковре в гостиной, поспособствовали пробуждению аппетита. Можно сказать, зверского.

За столом прислуживал все тот же лакей. Такой же надменный, как и его хозяин. Правда, на Златку он посматривал настороженно. Мало ли какую еще пакость придумает эта Дочь Сиятельной! Лакей был немолод, вдов, и женщины его интересовали не более, чем бабочки за окошком: ну да, нарядные, порхают красиво. Только пусть бы порхали в другом месте, чтоб ему меньше хлопот доставлять.

Злата, успевшая освоиться с обществом трех своих мужей, мыслями пребывала уже во дворце, на королевском приеме. Пила игристое вино из изящных бокалов. Лакомилась фруктами, танцевала… Представив, как закружится в вальсе с бледным эльфом или смуглым мачо — огненным воином, Златка вдруг поймала мысль, которая не просто вернула ее в реальность, но еще и приложила сверху булыжником.

— Так! У меня созрел вопрос! — объявила девушка и мужчины дружно воззрились на нее, позабыв о соблазнительных сочных стейках, поданных при очередной перемене блюд. — Когда у меня начнутся занятия по дворцовому этикету и по вашим местным бальным танцам?

Мужчины молчали и лишь продолжали таращиться на Златку, рискуя заработать пучеглазие.

— «Крикну, а в ответ тишина», — пропела Златка, бессовестно фальшивя и постучала пятизубой вилкой по краю бокала: — Внимание, внимание! На королевский прием прибыла жена магистра темной магии, первого королевского советника Дагрона, она же жена военачальника первого ранга, огненного воина Сандгрона, она же — жена княжича Ольгрона, наследника клана Золотых Котов. Девушка оказалась столь невоспитанной, что не понимала, какой вилкой полагается есть омара, и какой ложкой — карамельный пудинг! Окончательно девушка опозорила своих мужей, когда начались танцы, поскольку не знала ни одного движения и весьма неловко наступила на ногу его королевскому величеству Мейогрону Строедубу, имевшему несчастье пригласить деву Злату на танец!

— Это что было? — испуганно выдавил из себя рыжик.

5.1 Уйти или остаться

— Это что было? — испуганно выдавил из себя рыжик.

— Это было примерное содержание статьи, которая выйдет в главной газете королевства уже наутро после грядущего приема — в случае, если мои мужья не позаботятся о том, чтобы просветить меня по поводу этикета и танцев.

— Эм… наверное, нужно нанять наставника? — предположил Санд.

— Я бы предпочла наставниЦУ, во всяком случае, по этикету, — подчеркнула свои пожелания Златка.

— Но мы не можем позволить Лучу Сиятельной выходить из дома до дня королевского приема. И не можем позволить чужакам посещать мой дом. Это небезопасно! — первый муж, как всегда, был сдержан, но категоричен.

— Вы бы предпочли, мой досточтимый супруг, — язвительно заговорила Златка, — чтобы ваша новоиспеченная женушка опозорила вас и ваш древний эльфийский род? Или вы сами возьметесь показывать мне, как следует кланяться королю, как — королеве, и как — наследному принцу? А может, вы, мой дражайший супруг, готовы преподать мне несколько уроков бальных танцев?

— Ну, допустим, Лучик, заняться с тобой танцами могу я, — тут же предложил свои услуги Ол. — Танцевать я умею!

Дагрон засопел громко и возмущенно, пытаясь свои черным давящим взором донести до жены все свое недовольство ее высказываниями. Намечалась большая битва взглядов. И не факт, что победителем из этой битвы вышел бы маг. Но, к счастью, второй муж оказался не только великим воином, но и прирожденным дипломатом.

— А кто сказал, что наставники нашего Лучика должны покидать твой дом, Дагрон? Пусть они поживут здесь оставшиеся четыре дня. Как раз и времени для занятий будет больше.

Это была разумная мысль. Правильная. И Даг в глубине души признал это сразу же. Но эльфу было очень непросто смириться с тем, что в его доме, помимо двух младших мужей, будут целых четыре дня мельтешить совершенно посторонние люди. Он привык жить затворником. Одиночество вросло в него и пустило цепкие корни.

— Хорошо. — Неохотно согласился он. — Я попрошу жену мэтра Габгрона обучить Злату правилам дворцового этикета. Эта семья мне обязана, так что вряд ли посмеет отказать. А в качестве наставника танцев пригласим мэтра Цисгрона.

— Этого любителя крепких мужских задниц?! — возмутился Санд.

— Надеюсь, Санд, ты способен защитить свое мягкое место от посягательств мэтра, — голос эльфа прямо-таки сочился иронией.

— Не был бы ты, темный, мужем моей жены, — у Златки от этой формулировки вскипели мозги, — я вызвал бы тебя на дуэль! Ты посмел думать, что я стану марать свое огненное оружие той тухлой водицей, которая течет по жилам Цисгрона?!

— Так! — Злата решила, что пора вмешаться, пока мужчины от слов не перешли к делу. — Дагрон, Сандгрон, брейк! Разошлись по разным углам!

— Что? По каким углам? — мужчины начали неохотно подниматься из-за стола.

Златка вот совсем не ожидала, что мужья воспримут ее слова буквально. Просто ее второй бойфренд любил смотреть бокс и пытался привить свое увлечение подружке. Но Златка, как любая настоящая девочка, игравшая в детстве в принцесс и розовых пони, предпочитала более изящные развлечения. Что не помешало ей запомнить несколько специальных терминов и даже их значение.

Сейчас, когда мужья проявили неожиданную покорность, Злата не растерялась и тут же указала пальчиком:

— Ты — в тот, а ты — в этот! Носом в угол! Постойте и подумайте о своем поведении.

Когда в столовую вернулся лакей, с опаской толкая перед собой столик с десертами, он застал там картину, поразившую его воображение. Двое самых влиятельных мужей королевства — главный маг и главный (после самого короля) военачальник — стояли в противоположных углах комнаты, спиной к присутствующим, и о чем-то усиленно размышляли.

«Снова эта… Дочь Сиятельной что-то учудила!» — лакей взглянул на Златку едва ли не с мистическим ужасом. Та и бровью не повела! Дождалась, когда он справится со своими обязанностями и тут же махнула ручкой:

— Свободен!

Смакуя самый низкокалорийный, по ее прикидкам, десерт — на ночь наедаться все же не хотелось — девушка поинтересовалась у оставшегося вместе с ней за столом рыжика:

— А вот то, что Даг и Санд меня послушались — это тоже как-то связано с вашими местными традициями?

— Да, Лучик, — подмигнул Ол. — Мужчина обязан удалиться из-за стола, отвернуться или выйти из комнаты, если женщина этого требует. Так что ты очень удачно придумала, как остановить ссору.

— Да! Я способная! — тут же без излишней скромности закивала девушка.

Ей, правда, хотелось еще расспросить рыжего о наставнике танцев: личность мэтра Цисгрона ее заинтриговала. Но допытываться об этом, да еще в присутствии двух старших мужей, ей показалось жутко неудобным. «Попробую позже расспросить горничную», — пообещала себе Злата.

Закончив ужинать, она встала из-за стола и протянула руку тут же поднявшемуся вслед за ней младшему мужу:

— Проводишь меня в сад? Я бы хотела прогуляться перед сном.

— Разумеется! — тут же согласился Ольгрон.

— Доброго вечера, Дагрон, Сандгрон, — кивнула спинам наказанных мужей Злата и удалилась, гордо неся приподнятую голову. — Надеюсь, они не обязаны оставаться каждый в своем углу после того, как я ушла? — уточнила она на всякий случай у рыжика, когда они вместе вышли за дверь.

— Нет, не обязаны. Уверен, они уже снова сидят каждый в своем кресле.

Златка, пользуясь тем, что осталась наедине с Ольгроном, решила задать еще один вопрос, который по-прежнему не давал ей покоя.

— А вот объясни мне, Ол, — заговорила она, с удовольствием опираясь на сильную руку младшего мужа. — Тогда, во время ритуала на арене…

— Извини, Лучик, что перебиваю тебя, но это не арена, а Святилище Сиятельной Праматери. Его еще называют «Круг Сиятельной».

— Хорошо, — терпеливо кивнула девушка. — Тогда, в Круге Сиятельной, ты был единственным, кто решился предложить мне уйти. Почему ни Дагрон, ни Ольгрон не сделали этого?

— О, это еще одно веление Праматери, — отозвался Ол. — Никто из мужчин не имеет права уводить женщину из Круга, пока она сама не пожелает уйти.

— Получается, ты нарушил одну из заповедей вашей богини?

— Не совсем так. Я ведь не уводил тебя силой, а только подсказал, дал понять, что ты можешь уйти. К тому же, я видел, что ты уже взяла себе до меня двух мужей.

— А если бы ты пришел первым? — заинтересовалась Златка.

— Не знаю, — честно признался Ол. — Наверное, все равно постарался бы выманить тебя из Круга. Пусть недолго, но хоть несколько недель или месяцев ты была бы только моей!

Злата ласково погладила взволнованного оборотня по руке, а про себя задумалась: наверное, непросто ему, с его темпераментом, быть не единственным, да еще и младшим…

Насладившись кафией, старшие мужья тоже вышли в сад. В руках Дагрона обнаружилась невесомая ажурная шаль. Он помог Златке накинуть ее, да так и замер рядом, приобняв жену поверх легкой накидки. И в этом его молчаливом жесте, в том, как обхватил мужчина ее плечи, девушке послышалось «не уходи» — так, будто Даг снова произнес эти слова вслух.

Мама часто говорила девушке: у каждого человека есть чувства, и с ними необходимо считаться. Правда, мать оправдывала этими словами свое нежелание жить с дочерью и заниматься ее воспитанием. Намекала на свою несчастную судьбу и неустроенную личную жизнь.

Тем не менее, сейчас Златка подумала, что, пожалуй, в чем-то мать была права и ей, Златке, стоит воспользоваться полученным советом, если она хочет наладить отношения со своим первым мужем. Злату, конечно, смущала пропасть между ними, которую усугубляла ощутимая разница в возрасте — почти четырнадцать лет, шутка ли? Но она чувствовала, что Даг тянется к ней. Это обнадеживало.

Так что Златка позволила себе маленькую хитрость: постепенно, незаметно она прислонилась к телу обнимающего её мужчины, откинула голову на его грудь. Ладони Дага съехали с плеч девушки и обхватили ее талию. Он чувствовал исходящее от кожи девушки тепло: оно мягко согревало его вечно зябнущие пальцы, через грудь и живот проникало внутрь тела. Этого тепла хотелось еще и еще. Так и стояли они, не шевелясь, и любовались игрой водных струй в фонтане, мельтешением радужных стрекоз и медленно темнеющим небом.

Сандгрон и Ольгрон, переговорив о чем-то, подошли к Злате и Дагу.

Санд извлек из-за пазухи небольшой кожаный футлярчик синего цвета, украшенный серебряным тиснением:

— Злата, жена моя, позволь преподнести тебе брачный браслет, — без лишних предисловий заявил он.

Девушка потянулась рукой, приняла подарок, открыла футляр. Браслет выглядел довольно необычно: он состоял из трех темно-синих кожаных ремешков, украшенных таким же тиснением, как и на футляре. Ремешки соединялись между собой кольцами из светящегося металла, в которые были вставлены прозрачно-алые кристаллы, ограненные в форме шара. Подсвеченные сиянием, исходящим от металлической оправы, они светились, словно угольки в костре.

— Это… это что-то необыкновенное! — воскликнула пораженная и восхищенная Златка.

— Ты права, Лучик, — улыбнулся Сандгрон. — Это фамильная драгоценность, передаваемая каждой следующей жене, входящей в мой род. Раньше это украшение носила моя мать, до этого — моя бабушка… Позволишь мне надеть его на твою ручку?

— Пожалуйста, — девушка подала Санду браслет и позволила обвить украшением свое тонкое запястье. По ее предплечью пробежали угасающей волной огненные сполохи и разлилось приятное тепло.

Застегнув хитрый замочек, Санд притянул пальчики жены к губам и поцеловал — нежно и одновременно почтительно:

— Браслет подтвердил, что моя родовая магия принимает тебя, Злата. Хотя после того, что произошло, у меня и так не было никаких сомнений…

— Вот и хорошо, Санд. — Златка ласково улыбнулась воину.

— А теперь, — неохотно отпуская руку жены, проговорил мужчина, — я прошу у тебя разрешения уйти. Обещаю явиться завтра к обеду.

— Я, наверное, тоже пойду? — неуверенно спросил Ол, словно ожидая и надеясь, что девушка остановит его. У Ольгрона, как выяснилось, тоже имелись дела, которые не терпели отлагательства.

Зов Сиятельной вынудил этих трех мужчин бросить все и отправиться в Круг. Законы их мира гласили, что прозвучавший Зов до утра следующего дня освобождает мужчину от любого занятия, где бы он ни находился и что бы ни делал. Но теперь Санд и Ол надеялись хотя бы отчасти наверстать запланированные дела.

— Что ж, идите, — кивнула им Златка. — Доброй ночи.

— До завтра, — поддержал ее Дагрон.

Златке почудилось даже, что он вздохнул с облегчением.

После того, как младшие мужья ушли, Даг как будто еще больше расслабился. Его объятия стали теснее.

— Однажды, — заговорил он, — если ты, Злата, не откажешься от меня, я отвезу тебя в свой родной город. Познакомлю со своим прадедом. Он — единственный из моих ближайших родственников, кто все еще жив. Я покажу тебе поющий фонтан, который украшает главную площадь Фейтауна. Поверь, ты будешь поражена его великолепием! Я проведу тебя по эльфийскому саду, в котором цветут самые прекрасные цветы этого мира…

Мужчина внезапно замолчал. Вдохнул так, что стало ясно: его горло перехватил спазм. Златка понимала, что, пока она не пообещает Дагу не прогонять его, он так и будет мучиться неопределенностью. Но еще не была готова сказать ему о своем решении. Они знакомы всего-то несколько часов — не покажется ли ее обещание слишком поспешным и легкомысленным этому взрослому и явно неглупому эльфу?

— Мы побываем там, Даг, — проговорила она негромко и погладила сжимающие ее талию длинные красивые пальцы. Потом развернулась прямо в кольце сильных рук. Заглянула в темные, словно ночное небо, глаза: — Пойдем в дом, муж?

— Да. Пойдем.

Прямо у порога пожелав мужчине доброй ночи, Златка поднялась к себе. Переоделась в пеньюар, оставленный для нее мэтром Габгроном. Извлекла из рюкзака планшетник и устроилась на постели. К счастью, заряда должно было хватить еще минимум на час-полтора. «Надо бы завтра не забыть подзарядить его», — сделала зарубку в памяти.

Читать не хотелось, а вот послушать музыку и полистать картинки перед сном показалось неплохой идеей.

Отсутствие электрической сети девушку не смущало. Однажды она узнала, что существуют компактные солнечные батареи, от которых можно преспокойно заряжать мобильные устройства. Сразу же оформила заказ в интернет-магазине. И с тех пор, как получила покупку, заряжала свой планшет только от этих батарей, а потому всегда носила их с собой.

Немного послушав музыку и погрустив, Златка улеглась спать, но уснуть не успела. В коридоре раздались шаги. Щелкнул запор на двери гостиной. Златка опустила веки, делая вид, что спит, и принялась ждать полуночного гостя.

Как она и предполагала, визитером оказался старший муж. Он вошел в ее спальню так тихо, что, если б не слабый свет магического шара, который нес в руке эльф — она бы и не догадалась, что он уже здесь. Теперь Златке не нужно было открывать глаза. Она и так чувствовала мужчину. Его взгляд прикасался к ней, словно был материальным. Поглаживал скулы. Касался губ. Скользил по шее, очерчивал обтянутую тонкой тканью пеньюара грудь. Златка тихо и ровно дышала, притворяясь спящей. Ей было интересно, что станет делать мужчина дальше…

Дагрон постоял. Посмотрел. И собрался уйти. Златка поняла это по его чуть слышному, полному сожаления вздоху. Девушка открыла глаза. Поймала мужа за руку.

— Тебе не обязательно уходить, Даг, — шепнула негромко и выпустила холодные пальцы, предоставляя ему самому решать, хочет он уйти или остаться.

Дагрон не привык себе лгать. Направляясь в комнату жены, он прекрасно понимал, что ищет своему визиту оправданий. Пытается успокоить себя тем, что просто беспокоится о том, как Злата устроилась и не нужно ли ей что-нибудь. На самом же деле ему просто хотелось видеть девушку. Убеждаться каждую минуту, что она ему не приснилась. Ощущать рядом ее тепло. Слышать дыхание.

Он прокрался в спальню жены, чувствуя себя глупо и неловко. Долго стоял у постели спящей девушки, пытаясь насытиться созерцанием ее милого личика, мягких губ, соблазнительно-округлых очертаний груди. Златка спала — и он не смел нарушить ее сон своими прикосновениями. Пора было уходить. Назад, в свою спальню. В одинокую постель, неуютную, холодную, в которой он почему-то все время мерз.

Вздохнув, Даг сделал шаг назад, отступая, отодвигаясь, отказывая себе в очередной раз. Ему не привыкать. Он не будет тревожить Лучика.

Но девушка неожиданно распахнула глаза, поймала его за руку и задержала около себя. Предложила остаться. Это было слишком хорошо, чтобы происходить в реальности. Но Даг все же рискнул переспросить:

— Ты позволишь мне возлечь с тобой, жена?

— Да.

— И ты… примешь мое семя?

— Да.

Мужчина разделся, прилег рядом со Златкой. Опираясь на локоть одной руки, другой прикоснулся к ее лицу, как прикасаются художники или слепые люди. Он словно считывал Златку пальцами. Запоминал форму носа и бровей. Высоту лба. Податливость губ.

Ласки Дага были медленными. Скорее нежными, чем чувственными. В них не было напора неистового огня, но была неспешная настойчивость лесного ручья, терпеливо шлифующего камушки. Златка невольно подчинилась магии прохладных рук, медлительных касаний.

В свете магического огонька лицо мужа уже не смотрелось неестественно-бледным. А вот его глаза, казалось, стали еще темнее. Из них на девушку смотрела Тьма — глубокая, бархатистая и совсем не страшная. Скорее, притягательная. Девушке хотелось утонуть в этой тьме так, чтобы она окутала тело со всех сторон, приняла в свои объятия.

Пальцы мужа очертили плавную линию Златкиного подбородка и заскользили ниже. Потянули бретельку с одного плеча, потом — с другого. Все так же томительно-неспешно. Все так же изучая — впадинки над ключицами. Изгибы плеч. Изящные полушария грудей. Девушка чувствовала себя в руках старшего мужа драгоценным и хрупким произведением искусства, которое опасаются повредить неаккуратным обращением. Это было новое и по-своему прекрасное чувство.

Повинуясь непонятному желанию, Златка в какой-то момент принялась отвечать мужу такими же легкими, едва ощутимыми прикосновениями. Погладила его лицо и губы. Провела пальчиками по выступающему кадыку. Помассировала ключицы.

Похоже, именно в такой вот тихой, ненавязчивой и ни на что не претендующей ласке и нуждался ее муж. Он словно поверил во что-то. Доверился жене. Ее рукам. Внимательному теплому взгляду. И, неожиданно застонав, потянулся губами к напряженным соскам, выглядывающим из-под выреза ночной сорочки.

Мужчина наслаждался Златкиной грудью бесконечно долго. Девушка с трудом удерживалась, чтобы не поторопить его. Но слишком были похожи на священнодействие прикосновения его жестких губ — одновременно и жадные, и бережные. Так припал бы к чаше со святой водой истощенный путешествием по пустыне паломник…

И все же тлеющий уголек желания разгорелся и превратился в пламенный костер страсти. Обычно прохладная кожа мужчины стала горячей. Дыхание — жарким и прерывистым. Все чаще его бедра вздрагивали от соприкосновений с дразняще обнаженным, откровенно жаждущим близости женским телом. Все плотнее прижимался он к восхитительно гладким ножкам жены.

Затем приподнялся, раздвинул их коленом и улегся на Златку сверху. Она тихонько застонала, приподняла попку. Этого безмолвного призыва оказалось достаточно: эльф с ответным стоном вошел в девушку: плавно, но мощно. Замер, задохнулся от непривычных острых ощущений.

«Мадонна миа! Это же у него первый раз!» — вспомнила Златка, и потянулась к мужу с поцелуем, чтобы поддержать и ободрить его. Он принял поцелуй с благодарностью и, не размыкая губ, словно вдыхая через них решимость, которую дарила ему жена, задвигался вновь. Сначала — медленно и осторожно. Затем — все ускоряясь, теряя голову, отдаваясь на волю древним инстинктам…

Когда глаза мужа, цепкие, внимательные, вдруг затуманились, потеряли свою режущую ясность, Златка поняла: вот оно! Наконец-то мужчина почувствовал, что такое настоящее, ненасытное, алчное вожделение. Наконец-то отдался, покорился силе более великой, чем сама тьма.

Теперь Златка была уверена, что все получится как надо и придет к желанному для обоих финалу. Она чуть опустила веки и пустилась на поиски собственного удовольствия, которое было совсем близко. К счастью, к освобождению они пришли одновременно, и эльф, захваченный непривычной силой собственных ощущений, даже не сразу понял, что его жена взлетает к облакам вместе с ним.

…Даг и не догадывался, что его тело может подарить ему такие невероятные ощущения. Что оно может быть таким чувствительным. Таким живым. Не подозревал, что кровь может бурлить в венах и заставлять кипеть все внутри, напрочь отключая мысли, избавляя от груза забот. Ему казалось, что в момент освобождения он взорвался, разлетелся на мельчайшие осколки. И теперь не знал, как собрать себя воедино. Да и надо ли…

Было странно и непривычно чувствовать себя внутри женщины даже сейчас, когда семя излилось и в паху вместо вечного тянущего томления воцарились легкость и пустота. Но разъединяться не хотелось. Поэтому он замер, навалившись на жену нижней частью тела и чуть опираясь на согнутые в локтях руки. Склонил голову и принялся покрывать быстрыми поцелуями ключицы и ямочку между ними, с восторгом и удивлением понимая, что это доставляет ему удовольствие. Не только ей — ему!

Хотелось что-то говорить взахлеб. Хотелось выплеснуть из груди внезапно заклокотавшие там чувства. А еще… еще хотелось присвоить себе девчонку. Чтобы никто, никто кроме него не смел прикасаться к этой тонкой чуть солоноватой коже. К совершенным в своей полноте и округлости грудям. Чтобы никто не мог прижаться к этому восхитительно жаркому и тесному лону так, как сейчас прижимался он.

«Моя! — кричало что-то внутри него. — Только моя!»

Ничем и никогда не дорожил Даг так сильно, ничем не желал владеть в одиночку так страстно, как гибким, стройным, податливым телом девушки, которая нежилась сейчас в его объятиях…

Скатившись со Златки, он схватил ее в охапку. Обвил руками и ногами. Вжал в себя.

Златка понимала, что с эльфом что-то происходит. Все-таки обычно мужчины после того, как все закончится, ведут себя несколько иначе. Так подсказывал девушке ее небольшой, в общем-то, опыт, обогатившийся всего за сутки сразу — небывалое дело! — на трех замечательных, внимательных, ласковых и темпераментных любовников…

«Не знаешь, что делать — не делай ничего», — припомнила она одну из многочисленных мудростей, которыми снабжала ее мама-русовед, собирательница народных поговорок и сказаний. И Златка решила не сопротивляться мужу, которого обуревали какие-то непонятные ей эмоции. Но совсем без ответа его не оставила: принялась поглаживать подушечками пальцев затылок и шею под косичкой. Успокаивая, убаюкивая, утешая…

И это сработало: мужчина невольно поддался накатившей вдруг приятной усталости. Непривычному теплу, от которого разомлело его вечно скованное ледяной броней отстраненности тело. Ритмичным движениям пальчиков, приятно массирующим напряженный затылок. Даг не заметил, как погрузился в сон. Расслабился, раскинулся по смятой постели. Задышал ровно, глубоко и свободно.

Златка еще полежала немного, заново переживая в воспоминаниях приятные моменты соединения со старшим мужем. Потом прижалась к его боку и тоже уснула.

6. Утро нового дня

Златка была из той породы людей, которую высоко ценят начальники и преподаватели, и сильно недолюбливают все остальные люди. В особенности — соседи в студенческих общежитиях и родственники, живущие под одной крышей. Проще говоря, Златка была жаворонком. Она рано и легко просыпалась по утрам, чувствуя себя при этом бодрой и веселой. Мигом включалась в любые дела и разговоры, начинала ясно мыслить и быстро соображать, даже не подстегивая мозг чашкой кофе.

Но старший муж Златы превзошел даже ее саму. Когда она проснулась, мужчины рядом не было, зато на соседней подушке вместо вмятины от головы красовался какой-то местный цветок с длинным чуть ворсистым стеблем и крупным красивым бутоном. Внешние лепестки бутона имели приятный кораллово-розовый оттенок. К центру цвет лепестков постепенно смещался в желтую сторону, так что в самой серединке бутон выглядел солнечно-желтым.

Златка потянулась к цветку и обнаружила надетое на стебель колечко — оно свалилось прямо в ладошку девушки, словно намекая: срочно примерь меня!

— Какая прелесть! — умилилась девчонка. — Оказывается, даже темным магам не чужда романтичность.

Примерила колечко на средний пальчик левой руки и обнаружила, что оно ей как раз впору. Отставила руку подальше и залюбовалась: изящный ободок кольца состоял из двух взаимно переплетающихся полосок желтого и белого металла.

— Золото — оно во всех мирах золото! — хмыкнула Златка.

К ободку кольца крепились два четырехлепестковых цветка — тоже из белого и желтого золота, а сердцевинами соцветиям служили два довольно крупных камушка, идеально ограненных и имеющих форму «Эмеральд».

— Лучшие друзья девушек — это брилли-а-а-нты! — пропела Златка, любуясь великолепными прозрачными камнями, имеющим желтоватый оттенок.

Ювелирные украшения, если говорить начистоту, интересовали ее больше как произведения искусства, чем как статусные вещи. В старших классах школы девушка даже подумывала пойти учиться на ювелира, но для этого пришлось бы ехать в другую область. Оставлять без присмотра большую квартиру в центре города, добродушную пожилую соседку и собственного попугайчика не хотелось. Да и рисование Златке не особо давалось. Так что она взвесила все трезво — и поступила в университет, до которого от ее дома можно было дойти пешком минут за десять.

Отбросив неуместные воспоминания о соседке и детских увлечениях, Златка выбралась из-под легкого, но теплого одеяла, поежилась от утренней прохлады и отправилась умываться.

— Утро начинается, начинается! Солнце поднимается, поднимается! — напевала она, нимало не заботясь о том, что не попадает в ноты.

Наверное, такая беззаботность и почти полное отсутствие переживаний по поводу перемещения в новый магический мир могли бы показаться со стороны признаком чрезмерного легкомыслия. Но Златка не испытывала особых сожалений о том, что оказалась здесь. И за близких не беспокоилась. В конце концов, у старухи-соседки, с которой она неплохо общалась, есть внуки, у мамы — новый муж, осчастлививший Златкину родительницу двумя падчерицами-близняшками пятилетнего возраста. Даже своего питомца, волнистого попугайчика, девушка перед отъездом умудрилась пристроить на передержку к подруге — такой же любительнице этих ярких и шумных птичек. В общем, искать Златку и сильно горевать по ней в родном мире было некому. А вот в этом, как ни странно, она оказалась нужна сразу трем мужчинам, за каждого из которых в ее мире девчонки мгновенно передрались бы между собой!

Из ванной комнаты девушка выбралась вовремя: горничная как раз вошла в будуар, неся перед собой большой плотно загруженный поднос.

— А вот и завтрак! — порадовалась Злата.

Элизия собралась уже кланяться, не выпуская из рук тяжелой ноши, но Златка вовремя остановила ее:

— Стой! Сначала поднос поставь, потом кланяться будешь, если это так необходимо.

— Ну как же! Вы же, альда Злата, хозяйка дома и жена магистра Дагрона!

— А почему «альда»?

— Потому что ваш старший муж — эльф. А все человеческие жены эльфов получают титул альды.

— То есть, у меня теперь и титул есть! А насколько он высокий?

— Один из самых высоких, — округлила глаза Элизия.

— Даже не знаю, нравится мне это или нет, — сморщила носик Злата.

— Как же такое может не нравиться? — изумилась служанка.

— Ну… понимаешь… Я выросла в стране, где аристократов и титулов нет.

— Но это же ужасная страна?! — то ли испугалась, то ли изумилась горничная.

— Это еще почему?

— Ну, как же: если в государстве нет благородных семейств, то кто будет хранить понятия чести и благородства, защищать своих вассалов и поддерживать короля?

— Так у нас и короля нет. А ты так хорошо разбираешься в вопросах государственной власти, Элизия? Откуда бы?

Горничная — с виду ровесница самой Златы — зарделась, опустила голову, принялась комкать фартук.

— Я ведь сама из хорошего рода. И образование какое-никакое получала, пока мачеха не отказалась от моего отца и не выгнала нас с ним из дома. Отец поступил на службу и живет в казарме, а меня взял в услужение ваш супруг, магистр Дагрон.

— А если бы не взял?

— Мне пришлось бы стать прислужницей при храме Сиятельной. Но это настоящая каторга! — горничная даже содрогнулась при мысли о той участи, которой ей с трудом удалось избежать.

— Я рада, Элизия, что мой муж сумел помочь тебе. Благодарю за завтрак.

— Что вы, альда Злата, для меня счастье помогать вам! Так я могу хоть немного отблагодарить хозяина за его доброту!

— Хорошо, ты можешь пока идти. — Отпустила служанку Злата.

А когда та выскользнула за дверь, Златка задумалась о том, что, наверное, неплохо было бы сблизиться с Элизией, подружиться с ней. Все-таки верная подруга ей куда нужнее, чем горничная.

«Как там было у юных аристократок в Англии восемнадцатого века? — взялась вспоминать Златка. — Бедные родственницы становились наперсницами и компаньонками? Надо предложить девчонке что-то подобное. Все-таки статус повыше будет, и она сможет сопровождать меня на всякие светские мероприятия…»

Был и еще один момент, который смутил Златку. Она никак не могла понять, почему отец Элизии и сама девушка оказались едва ли не на улице после того, как от мужчины отказалась его жена?

Мучимая этим вопросом, Злата засобиралась вниз — пытать вопросами кого-нибудь из мужей. Для встречи с ними переоделась в свежее дневное платье, на этот раз — бледно-желтое, с широкими рукавами, скромным узким вырезом и длинным струящимся подолом. К платью прилагались мягкие домашние туфельки без задника и с открытыми пальчиками. «С педикюром и маникюром тоже придется что-то решать», — отметила про себя девчонка. Наконец, убедившись, что выглядит прилично по местным понятиям и даже нарядно — по меркам своего мира, она вышла из будуара и спустилась на первый этаж.

Мужей в доме не оказалась. Ни одного!

Златка уж было собралась слегка обидеться на них за такое невнимание к собственной персоне, но тут ливрейный лакей с поклоном вручил ей поднос — фаянсовый, с росписью — на котором сидели три лягушки, похожие на стеклянные статуэтки.

— Что это? — девушка воззрилась на лягушек с недоумением.

— Это — эль-гухи, магические вестники, отправленные вам мужьями. Хотите прослушать послания, альда Злата?

— Пожалуй. Что для этого нужно сделать?

Златка лягушек не то чтобы боялась, но относилась к ним с некоторой брезгливостью: слышала, что от них на руках бывают бородавки. А что это за девушка с бородавками на руках? Фу!..

— Чтобы вестник заговорил, вам достаточно прикоснуться к нему.

Златке показалось — или в глазах вредного прислужника мелькнул огонек злорадства? Не желая, чтобы надменный старикашка слышал адресованные ей послания, Златка схватилась за поднос покрепче:

— Вы можете быть свободны. В дальнейшей помощи не нуждаюсь.

И с самым независимым видом направилась в гостиную. Лакей вежливо отворил перед ней дверь, а потом так же аккуратно закрыл.

Пристроив поднос на невысокий столик, Златка присела на оттоманку и принялась разглядывать вестников.

6.1 Уроки чистописания

Первый эль-гух был заполнен тьмой, словно в стеклянную статуэтку заключили клочок ночного неба. Тьма казалась живой: ворочалась, переливалась, закручивалась воронками. В ней проблескивали огоньки, словно звезды пытались проглянуть сквозь облака.

Златка протянула руку с выставленным вперед наманикюренным пальчиком («Девушка всегда должна следить за своими ногтями!» — учила Златку родительница в один из нечастых приездов). Потянулась к магическому вестнику, явно оставленному для нее старшим мужем — темным магом. В последний момент решимость покинула девчонку и она, сдавленно пискнув, отдернула руку, так и не коснувшись эль-гуха.

«А-а-а! Ну почему не бабочка, не птичка? Почему лягушки? — взвыла она про себя. — Как эти твари вообще сюда добирались? Прыгали по мостовой? Ныряли в зловонные лужи? Выглядят-то как новенькие… Да чего я голову себе ломаю… Они же магические!»

Уговаривая себя, что от магических эль-гухов бородавок быть не может, и что на ощупь они наверняка не такие мокрые, скользкие и холодные, как обычные представители бесхвостых земноводных, Златка вновь подняла руку и быстро — пока не передумала — ткнула указательным пальчиком в темного эль-гуха. Тот квакать не стал. Вместо этого кашлянул и заговорил голосом эльфа:

— Злата! Жена моя! Я вынужден покинуть тебя ненадолго. Некоторые дела требуют моего присутствия во дворце. Да и с супругой мэтра Габгрона лучше договариваться при личной встрече. Так что мне пришлось уйти, но я унес твой несравненный образ в своем сердце. Встретимся за обеденным столом, Луч моего… кхм…

На этом послание оборвалось, а эль-гух лопнул, словно мыльный пузырь. Темное облачко рассеялось в воздухе.

— Ну, не так страшен черт, как его малюют! — сказала себе Златка и уже с куда большей смелостью дотронулась пальчиком до второго, золотистого в бурую крапинку эль-гуха.

Приготовилась услышать голос второго мужа — Сандгрона — и не прогадала.

— Мой дражайший Огненный Луч, — раздались мерные, четкие слова, будто второй муж толкал торжественную речь перед строем воинов, идущих в последний бой. — Мое сердце замирает от тоски, ведь я расстался с тобой вчера вечером, а увижу только сегодня во второй половине дня. Прости, что по долгу службы я не смог явиться к тебе утром, чтобы пожелать доброго дня и припасть поцелуем к твоим прекрасным ручкам. Обещаю исправиться и явиться к обеду.

Второй эль-гух схлопнулся, золотистое мерцание медленно погасло.

Златка решительно ткнула в третьего вестника, цветом напоминавшего зеленые глаза оборотня Ольгрона.

— Привет, Лучик, — услышала прочувствованный, полный эмоций голос самого младшего мужа. — Это ужасно: знать, что ты есть, и не иметь возможности быть с тобой рядом неотлучно. Еще сложнее скрывать от близких свое счастье… Но придется потерпеть до королевского бала. Чтобы немного развеяться, я умчался на охоту. Обещаю добыть для тебя пяток ласхоров, шкурки и хвосты которых украшают женские одежды не хуже бриллиантов, а из мяса этих зверюшек готовят великолепнейшее рагу. Обещаю с добычей в зубах быть у твоих ног к обеду!

Третий эль-гух лопнул, зеленоватое облачко струйкой дыма вытекло в приоткрытое окно.

«Так-так. И сколько там до обеда? — задумалась Златка. — Заняться бы чем-нибудь полезным. Только вот чем? Не диплом же дописывать…»

Тут мысли девушки потекли в правильном направлении. Она сообразила, что говорить-то по-местному ее вроде как обучили. А вот сможет ли она читать и писать?

«Не попробуешь — не узнаешь!» — сказала себе девчонка, встала, подошла к свисающему вдоль дверного косяка бархатному шнуру сонетки и подергала за его. На зов хозяйки дома явились и лакей, и горничная.

«Какие расторопные!» — порадовалась девушка.

— Мне бы хотелось что-нибудь почитать и записать кое-какие мысли, — объявила она прислуге.

Лакей, всем своим видом демонстрируя холодное неодобрение, отказался помогать Златке в решении этой задачи:

— Я не смею брать что-либо в кабинете хозяина без его дозволения. А бумага и письменные приборы имеются только у него! Могу я забрать поднос?

— Забирайте и можете быть свободны. Кстати, подайте сюда, в гостиную, какие-нибудь освежающие напитки, — отпустила его Злата.

Как только лакей вышел, Элизия с заговорщицким видом заявила:

— Лакей, Флангрон, не умеет ни читать, ни писать. И страшно завидует всем, кто умеет. Он и меня недолюбливает с тех пор, как узнал, что я помогаю магистру Дагрону вести некоторые счета.

— Так что — с чтением и письмом я пролетаю? — надулась Златка.

— Простите? Что значит «пролетаю»?

— Облом.

— Где?! — Элизия испуганно заозиралась по сторонам.

— Вот здесь! — со страдальческим видом прижала руки к груди Злата. — Мое сердце просто заходится от горя, ведь я так хотела освоить вашу местную письменность!

— А-а, — догадалась горничная, услышав прочувствованную речь своей хозяйки. — Вы расстроены, что Флангрон отказался принести вам перо и бумагу?

— Да, моя верная Элизия! Я весьма огорчена! — подтвердила Златка, не забывая изображать на лице глубочайшую скорбь.

— Все сейчас будет! — принялась утешать хозяйку доверчивая служанка. — Я вам из личных запасов выдам и бумаги, и чернил. А еще у меня пара свитков есть с благонравными поучениями для Лучей Сиятельной Праматери. Будете читать?

Читать поучения Златке не так чтобы мечталось. Она бы предпочла любовный роман, модный глянцевый журнальчик или, на худой конец, местный светский вестник со свежими сплетнями… Но надо же с чего-то начинать?

— Да, неси. И… я тебе признательна, Элизия.

— Ой, да я же от всего сердца! — тут же смутилась горничная и метнулась к дверям.

Уже через пару минут Злата была обеспечена всем необходимым: бумагой, остро отточенными перьями, склянкой-непроливайкой с чернилами и даже фартуком и нарукавниками.

«А вдруг капельку уроните — да прямиком на ваше чудесное платье?» — пояснила Элизия, завязывая поясок вокруг стройного Златкиного стана.

— Присядь рядом, Элизия, — позвала девушка, устроившись у столика. — Будешь мне подсказывать, если что.

Горничная послушалась и скромно примостилась на краешке пуфика, который сама же для себя и придвинула. Златка покосилась на девушку, подумала — и настаивать на том, чтобы горничная сидела подле нее на оттоманке, не стала. Не все сразу. Пусть пока хотя бы к роли наставницы привыкнет.

Первым делом Злата решила проверить, как у нее дела с чтением пойдут. А дела пошли преотлично: уж кто его знает, того темного эльфа, что он там намешал в свои пилюли, но воспринималась местная письменность так же просто, как родная русская.

А вот с начертанием букв все было сложно. Злата и на русском-то почти разучилась писать, потому что все больше на компьютере печатать приходилось. А тут еще вместо привычной шариковой ручки — перья какие-то…

В общем, до обеда девушка занималась тем, что тренировалась выводить кружочки да палочки. С переменным успехом. За этим занятием и застал жену темный эльф. Вошел без стука, без разрешения — как и просила Злата. Смутил своим внезапным появлением бедную Элизию, которая тут же вскочила, словно ужаленная, склонилась низко в знак почтения:

— Доброго здоровья, магистр Дагрон.

— Доброго, Элизия, — кивнул тот.

— Может, я пойду? — тут же обернулась горничная к своей хозяйке.

— Погоди. Забери, будь добра, бумагу, перья и остальное. Думаю, муж меня обеспечит собственными. — Златка с намеком взглянула на мужа и из вредности не стала ему улыбаться. Произнесла с таким же надменным и холодным видом, как у самого эльфа: — Доброго здоровья, магистр Дагрон. Вы соблаговолили вернуться?

Эльф, видимо, ожидал совсем другого приема, потому что тут же заморозился еще больше. Особенно после того, как обнаружил, что подаренное им кольцо на руке у Златки отсутствует.

— Вам не по нраву мой подарок, дорогая жена? — поинтересовался он, хмурясь больше обычного. — Вижу, вы не надели кольцо, которое я оставил для вас на подушке вместе с цветком локама?

«О-о! — сказала себе девушка. — Кольцо-то я сняла!»

7. Семейный обед

«О-о! — сказала себе Злата. — Кольцо-то я сняла!»

Ей, конечно, хотелось слегка подразнить мужа, но вот огорчать его всерьез, выказывая пренебрежительное отношение к подарку, она не планировала.

«Ну, и как выкручиваться будем?» — спросила сама себя. Припомнила, что подвесила колечко на цепочку и спрятала за ворот платья. Решила тут же сыграть на этом.

«Лучшая защита — это нападение!» — подбодрила себя и воззрилась на мужа с видом оскорбленной добродетели:

— Как вы могли подумать, мой дорогой супруг, что я посмею не оценить по достоинству ваш подарок? Он с первого же взгляда стал мне настолько дорог, что я укрыла его на своей груди! — Златка демонстративно потянула вниз край ворота платья одной рукой и принялась извлекать из-под него цепочку — другой.

Эльф наблюдал за этим действом постепенно расширяющимися и темнеющими глазами. Дагрону вдруг показалось, что там, в ложбинке между упругих полушарий, пряталась частичка его самого. И сейчас, теплая, пропахшая нежным ароматом женского тела, она явилась на свет и легла на его ладонь. Прикосновение Златкиных пальцев обожгло прохладную белую кожу. Дагрон схватил протянутую к нему изящную ручку. Притянул жену к себе. Сжал ее плечи и впился в удивленно округлившиеся губки…

— Злата-а-а… — простонал страстно, позабыв о сдержанности и хладнокровии. — Жена-а-а… — и вновь приник к зовущему, манящему рту.

Вот против поцелуев Златка не возражала! Такое жаркое примирение ее вполне устраивало — оно вполне совпадало с намерением девушки растопить ледяную броню эльфийского высокомерия. Так что целовалась она с Дагроном долго и с удовольствием. Пока оба не начали задыхаться и искать опору для тел, не способных и дальше удерживаться на слабеющих ногах.

— Там… оттоманка… присядем… — в перерывах между поцелуями прохрипел мужчина и почти понес разомлевшую от удовольствия девушку к диванчику.

Уселся, пристроил жену к себе на колени. С сожалением взглянул на встопорщившиеся в известном месте брюки-галифе.

— Не успел переодеться, — вздохнул горестно.

Возбужденному мужскому естеству в плотных штанах было тесно и неуютно. И стало еще более неуютно, когда Златка положила поверх выдающегося продолговатого холмика свою теплую ладошку и погладила его.

Эльф заскрипел зубами.

— Никогда не думал, что скажу это, но ты лишаешь меня всей моей выдержки, Злата. Я не в силах касаться тебя — и не желать продолжения.

— Было бы печально, если бы было наоборот, — с философским спокойствием пожала плечами Златка.

Впрочем, и дальше испытывать выдержу мужа на прочность она не стала.

«Златка! — взялась как-то в порыве откровения поучать девушку ее маман. — Помни: твой мужчина должен быть всегда чуть-чуть голодным! Не настолько, чтобы пойти искать утешения на стороне. Но достаточно, чтобы спешить вечером в твою постель, и не думать ни о чем другом!»

Девушка сочла текущий момент вполне подходящим, чтобы применить полученный совет на практике. Соскользнув с колен Дагрона, уселась рядом, сложила ручки на коленях, словно невинная школьница, и ловко перевела общение в совершенно новое русло:

— А скажи, мой дорогой супруг, есть ли у вас в мире какие-то другие приспособления для письма, кроме птичьих перьев?

— А… да-а. Есть. — Слегка опешил от такого поворота Даг. — Магические стилусы. Я не думал, что они тебе потребуются…

— Ты думал, твоя жена не обучена ни письму, ни грамоте? — если бы Златка стояла, то обязательно уперла бы руки в боки. А так — лишь насупилась обиженно. — Я, между прочим, университет закончила! Оставалось только диплом защитить!

В этот момент Дагрон взглянул на свою жену по-новому. Ему и в голову не приходило, что женщина может получать образование наравне с мужчинами. Домашнее обучение — еще ладно. Особенно для благородных и магически одаренных женщин, но университет?!

— И… какая у тебя специальность? — немного даже робко поинтересовался супруг.

— Я — культуролог и политолог! — задрала свой очаровательный веснушчатый носик девчонка.

— То есть, ты разбираешься в культуре и… в политике?! — эльф окончательно растерял свое высокомерие перед лицом таких неожиданных открытий.

— Представь себе! — добила его Златка.

От потрясения магистр Дагрон на время, кажется, даже разучился говорить. Он сидел, смотрел на подаренную ему Сиятельной жену, и растерянно хлопал белесыми ресницами. От необходимости что-то еще говорить по этому поводу эльфа спасла птичья трель.

— Похоже, кто-то из младших мужей явился. Я открою. — Мужчина встал и направился к дверям.

Не дожидаясь возвращения Дагрона, Златка самостоятельно перебралась в столовую: знала, что вскоре все три ее мужа явятся туда. Гостей ждали чуть позже. Устроившись у окна, Златка наблюдала за лакеем, который пришел, чтобы сервировать стол, и составляла в уме список вопросов, которые продолжали размножаться и выскакивать в самых неожиданных местах, как резвящиеся на лужайке кролики.

Лакей, справившись со своими обязанностями, встал у порога, отворил дверь и провозгласил на весь дом:

— Кушать подано!

«Идите жрать, пожалуйста!» — добавила мысленно Златка.

Ей вдруг нестерпимо захотелось посмотреть любимую комедию. Жаль, но девушка не стала загружать память своего планшетника видеофайлами — всегда считала, что киношку можно и онлайн посмотреть.

«Кто ж знал, — в очередной раз вздохнула незадачливая попаданка. — Вот интересно: у них тут хотя бы театры есть? А может, даже бродячие циркачи имеются? Я бы сходила на представление…»

Тут в приоткрытую лакеем дверь друг за дружкой по старшинству прошли трое мужчин, и Златка, в очередной раз любуясь на их килты с разрезами, решила, что, пожалуй, цирка ей и дома хватает. Бесплатного.

«И когда успели нарядиться в эти свои юбочки?» — подумала мимолетом.

Выстроившись в ряд, мужья церемонно приветствовали девушку, она же, стараясь изобразить из себя благовоспитанную леди, кивала им со скромной вежливой улыбкой.

— Проходите, мои дорогие и уважаемые мужья, разделите со мной трапезу, — закончив приветствия, повела она рукой.

Правда, не учла того, что сама все еще сидит у окошка. Зато мужья, желая проявить заботу и учтивость, все трое одновременно бросились к ней, протягивая руку. И — что вполне ожидаемо — столкнулись плечами. Ольгрон, как самый мелкий, шустрый и верткий, успел скользнуть вперед, но при этом зацепился за ногу Сандгрона, сделав тому нечаянно подсечку. Падать начали оба, но Ол мигом обернулся котом и встал на четыре лапы. Тут же на его хвост наступил не успевший притормозить Дагрон. Рыжий котяра взвился с громким мявом, вынудив отшатнуться и без того потерявшего равновесие эльфа.

Златка только успела пару раз моргнуть, как на ковре у ее ног распластались огненный воин, а поверх него — бледный эльф. Рядом с ними, вылизывая свой отдавленный хвост и жалобно подвывая, сидел Ол в своем кошачьем облике. Златка уже открыла рот, чтобы выдать что-либо язвительное, но тут же подавилась кашлем, потому что огненный воин, забыв о том, что он не в казарме, выдал такое!

— Слезь с меня, бледная немочь, — ругнулся Санд на эльфа. — Пристраиваться сзади к мэтру Цисгрону будешь!

Дагрон мигом взвился на ноги, зарычал, поднял ладони перед грудью. Между ними заклубилась тьма, которая в этот раз выглядела отнюдь не теплой и не бархатной…

Огненный воин рывком перевернулся на спину, увидел летящий в него шар тьмы, сорвавшийся с рук разгневанного Дага, и тут же выставил огненный щит.

Златка охнула, вскочила с желанием оказаться как можно дальше от этих опасных безумцев и… взлетела к самому потолку. А потолок, надо сказать, был высокий — метра четыре.

«Как? Что?!» — девушка дернула головой, пытаясь увидеть свою руку, но вместо нее увидела покрытое рыжевато-коричневыми перьями крыло.

Крыло?!

7.1 Семейный обед. Мышки, кролики, улитки…

«Как? Что?!» — девушка дернула головой, пытаясь увидеть свою руку, но вместо нее увидела покрытое перьями крыло.

Крыло?!

Продолжая махать руками — крыльями — она заорала во всю глотку:

— Помогите!!!

…но из ее горла вылетел странный птичий клекот.

«Мамочки-мамочки-мамочки! Скажите кто-нибудь, что мне это просто снится!» — взмолилась про себя Златка, пытаясь совершить посадку на антресоль высокого серванта.

И поняла: нет, не снится, когда увидела, что кот, заслышав ее клекот, сначала сделал охотничью стойку, а потом, припав к ковру пузом, начал медленно, ползком подбираться к серванту, на котором она устроилась.

Будь Ольгрон обычным домашним котейкой — он вряд ли стал бы пытаться подпрыгнуть на высоту трех метров. Но этот рыжий котяра своими размерами походил скорее на ягуара. И преодолеть три метра в высоту мог даже без разбега!

Заверещав, испуганная Златка вспорхнула и в поисках спасения бросилась к Дагрону. Подлетела. Не сумев прицелиться, вцепилась не в плечо, как собиралась, а в аккуратно заплетенную белую косу на затылке. Кот неторопливо поднялся и с интересом уставился на птичку.

«Ма-а-ав!» — сказал он протяжно.

«Поиграем?» — услышала Златка в его голосе.

Отчего-то играть ей не хотелось совершенно. Она вновь заверещала, захлопала крыльями.

К счастью, Даг, увлеченный противостоянием с Сандгроном, не сразу понял, что с него пытаются снять скальп, и не шарахнул по новому, подкравшемуся со спины врагу, тьмой. Но проигнорировать впивающиеся в голову птичьи когти было невозможно, так что эльф мигом убрал клубящуюся меж ладоней тьму и поднял руку, чтобы схватить наглого летуна.

Златка сама ни за что не догадалась бы, что делать в такой ситуации. Но совень, в которую девушка превратилась, имела собственные инстинкты. Именно они заставили птицу отпустить многострадальную косу эльфа и перепорхнуть на предоставленный в ее распоряжение новый насест в виде руки.

Даг слегка содрогнулся, когда острые когти сомкнулись на его предплечье, до крови раня кожу. Медленно опустил на уровень глаз согнутую в локте руку. В немом удивлении воззрился на совень-сипуху — крупную, красивую, с песочно-рыжим оперением и белой головой.

Сандгрон, которого появление совени избавило от необходимости держать щит, тут же поднялся с ковра и тоже воззрился на невесть откуда нарисовавшееся крылатое чудо.

— Ну, что уставились? Расколдуйте меня уже! — потребовала Златка, и с отчаянием убедилась, что из ее клюва по-прежнему вырывается только недовольный птичий клекот. — Да что за напасть! — Высказалась она. Эта фраза прозвучала как уханье.

Надо отдать должное эльфу: все это время он, почти не морщась, терпел крепкую хватку птичьих когтей и внимательно разглядывал сипуху.

Когда совень чуток успокоилась и перестала махать крыльями, Дагрон оторвал от нее взгляд. Осмотрелся кругом. Нашел Ольгрона, который, все еще в облике кошака, сидел и с явно гастрономическим интересом посматривал на птицу. Увидел замершего в двух шагах Сандгрона. А вот жены — жены не обнаружил!

— Злата? — тихим, страшным голосом произнес он. — Где Злата?

Кот и огненный воин быстро окинули взглядами столовую и с растерянностью в глазах вновь воззрились на Дага. А тот, в свою очередь, уставился в упор на сидящую на его локте сипуху.

— Злата? — обратился эльф к птице.

«Ну, наконец-то! Хоть кто-то догадался!» — обрадовалась девушка.

— У-гу, — сказала она. И для верности попыталась кивнуть головой. Тело повело вперед, и ей пришлось замахать крыльями, чтобы восстановить равновесие.

— Тише девочка, тише, — длинные бледные пальцы легли на ее голову, ласково погладили встопорщенные перышки.

— Зла-а-та-а… — о, а это уже и Сандгрон, кажись, начал догадываться, что происходит.

Испуганный исчезновением жены, Ол быстро перекинулся в человека и подошел к мужчинам.

— Где Злата? — задал главный для себя вопрос. — И что это за птица у тебя, Дагрон?

— Эта совень и есть Злата, — задумчиво процедил эльф.

— Злата?! — рыжик потянулся к сипухе, чтобы потрогать ее перышки.

Девушка, недолго думая, мстительно клюнула молодого оборотня прямо в протянутый палец. «А вот нечего на меня охотничью стойку делать!» — подумала она.

— У-уйй! За что?! — обиженно взвыл Ол и сунул в рот раненый палец.

— Значит, заслужил! — буркнул Сандгрон. — Как такое могло случиться, что наш Лучик птицей обернулась? И что теперь делать?

— Кло-кло-кло! — защелкала клювом сипуха и повертела головой, пытаясь объяснить, что она и сама не знает, что с ней такое приключилось.

— Как — это мы потом выясним, — пресек ненужные вопросы эльф. — Сейчас главное понять, как помочь Злате снова человеком стать. — Злата, ты же раньше совенью не оборачивалась?

Птица вздохнула, повертела головой и даже слегка приподняла крылышки — словно развела руками.

— Не знает, — правильно понял пантомиму Дагрон. — Значит, и способ обратного превращения нашей девочке не известен.

— Так, может, ей вон как Ольгрону попробовать? Ол, ты как в кота перекидываешься и обратно? Давай, объясняй! — потребовал Санд.

— Не знаю… — растерялся рыжий. — Оно само получается. Мы ж с трех лет уже начинаем оборачиваться. Все само выходит как надо.

— А вертишься во время оборота зачем? — продолжал расспросы дотошный воин.

— Ну… во время движения оборот легче идет. Неподвижному телу сложнее принять новую форму. — Совершенно по-кошачьи почесал затылок парень.

— Слышишь, Злата, — обратился Санд к совени, — попробуй, что ли, тоже кувыркнуться в воздухе и одновременно представляй, что в девушку превращаешься.

Златка ответила Сандгрону скептическим взглядом. Жаль, мужчина по совиной морде читать не умел, а потому Златкиного недовольства не почувствовал.

«Я и так с трудом на двух лапах балансирую, и летать толком еще не научилась. А он мне кувыркаться предлагает. Не знала бы, что я — его Огненная Пара, решила бы, что Санд моей смерти хочет».

— Погоди ты с кувырками, — осадил Даг товарища. — Во-первых, надо, чтоб Лучик на что-то мягкое кувыркалась, а то расшибется еще… Во-вторых, Злата, ты не просто желай снова девушкой стать, а представляй, что становишься. Понимаешь?

— Ух-ху-у, — печально согласилась Златка.

Она уже догадывалась, что просто не будет. Но пытаться была настроена до тех пор, пока своего не добьется. Не век же ей совушкой летать?

Эльф, не опуская руку, на которой сидела Злата, подошел к двери, подергал за шнур. Тут же в столовую вплыл как всегда величественный лакей.

— Чего изволите, магистр Дагрон? — спросил вежливо, стараясь не коситься на птицу, сидящую на руке хозяина.

— Принеси нам четыре самых больших подушки, какие есть в доме, и кожаные наручи, — приказал маг.

— Будет исполнено! — лакей поклонился, изо всех сил стараясь не показывать, насколько удивлен странным приказом.

Через несколько минут слуга вернулся, передал Сандгрону стопку подушек, а Ольгрон забрал наручи.

— Свободен, Флангрон, — отпустил лакея эльф. — И не подавай второе, пока мы сами тебя не позовем.

— Будет исполнено, — ответил Флангрон и вышел.

Мужчины расчистили место у окна, сдвинув мебель, пристроили на пол подушки. Один наруч надел Санд и предложил Златке перебраться к нему на локоть. Златка послушно перелетела с руки одного мужа на руку другого. Эльф тут же залечил раны на своей белой коже и надел на правую руку второй наруч.

— Злата, — скомандовал он. — Соберись. Думай о себе, как о девушке, и прыгай с руки Сандгрона. Постарайся оттолкнуться и перекувыркнуться в воздухе.

Злата подобралась, оттолкнулась лапами и, не раскрывая крыльев, свалилась вниз.

— Помогай себе крыльями, Злата. — Спокойно посоветовал Даг, выуживая пернатое тельце из вороха подушек.

Минут пятнадцать Злата, сопровождаемая советами, кувыркалась вниз то с руки Дага, то с руки Санда. Все было бесполезно. Совень прочно завладела Златкой и не желала уходить.

«Чего ты хочешь от меня, а? Вот чего тебе надо?!» — не выдержала наконец Златка и мысленно обратилась к вредной птице.

«Мышку хочу», — неожиданно ответила та. Златка настолько удивилась, что свалилась с руки Санда обратно в подушки.

«Кусок мяса сойдет?» — поинтересовалась девушка, лежа в углублении и взирая в потолок круглыми совиными глазами.

«Сойдет», — согласилась птица.

Тут Злату вновь извлекли из подушек, пристроили на руку. Она присмотрелась и поняла, что на сей раз ее взял на руки Даг. Когда он вытянул вперед руку, предлагая жене еще раз кувыркнуться, она взлетела и, сделав пару кругов по столовой, спланировала на обеденный стол. Неловко ковыляя, подошла к огромной супнице и постучала клювом о крышку.

— Ты проголодалась, Лучик? — догадался Ол.

— Угу-у, — отозвалась сипуха.

— Так… Что едят совени? — задумался Даг. Как-то ему раньше не приходилось интересоваться этим вопросом.

Зато рыжий оборотень оказался хорошо осведомлен о повадках этих птиц, недаром же он числился одним из лучших охотников своего клана.

— Вообще, сипухи предпочитают ловить мышей, — заявил Ольгрон. — Охотятся и на других грызунов, например, на зайчат. Если очень проголодаются — могут перекусить лягушкой или даже улиткой.

«Улитки и лягушки — это, конечно, деликатес, — подумала Златка. — Но я не француженка, чтобы их глотать. Особенно в сыром виде»…

— Так, может, кусок сырой крольчатины заменит нашей… хищнице мышь и прочую живность? — предположил Сандгрон.

— Ух-ху-уу! — с энтузиазмом согласилась Златка.

Как-то она интереса ради попробовала в самом модном ресторане своего города тар-тар — сырую порубленную мелкими кусочками телятину, приправленную солью и специями. Блюдо, конечно, оригинальное, но ей понравилось. Так что заменить мышей и лягушек чем-то похожим на тар-тар она однозначно готова!

Белобрысый эльф снова потянулся к сонетке и вызвал лакея.

— Отправь кого-нибудь в таверну «Бешеная силявка», закажи пару стейков из крольчатины. — скомандовал явившемуся на зов слуге. — Сырых. Срочную доставку. Как только принесут — подашь на стол вместе со вторыми блюдами.

Флангрон молча поклонился.

— А-а… птичка скатерть не загадит? — высказался он, заметив, что совень сидит на обеденном столе возле супницы.

В ответ раздалось грозное рычание, исходящее сразу из трех мужских глоток. Лакей побледнел, сравнявшись цветом кожи со своим хозяином, и медленно попятился к дверям…

— Исчезни! — рявкнул Дагрон, и дверь за спиной выскочившего за порог лакея с грохотом захлопнулась.

— Злата, милая, ты не обидишься, если мы пока похлебку съедим? Она уже еле теплая, — обратился хозяин дома к сипухе, которая так и сидела чуть не в обнимку с фарфоровой емкостью, наполненной благоухающим мясным бульоном.

«Нагажу! Вот прямо тебе на голову и нагажу! — поклялась Златка, услышав высказывание противного лакея. — Только явись в столовую!»

Лакей, может, и был бы рад не являться, особенно после того, как разгневал самого магистра темномагических наук, но деваться ему было некуда. Так что, когда посыльный доставил из «Бешеной силявки» пару кусков крольчатины, вредному старикану пришлось водрузить на сервировочный столик еще одно дополнительное блюдо и отправиться в столовую…

Робко постучав, он дождался разрешения войти и направился к столу.

Завидев его, Златка даже позабыла на время о голоде, который особенно сильно разыгрался после того, как ее мужья дружно слопали по миске наваристого супчика да по ломтю свежайшего черного хлеба.

К счастью, совень, в отличии от девушки, захлебнуться слюной была не способна. Зато отомстить болтливому старикану рвалась не меньше, чем сама Злата. Так что девушка и птица с трудом дождались, когда лакей закончит выставлять на стол вторые блюда, менять столовые приборы и направится к дверям — и полетели мстить!

Ухватив клювом пучок какой-то маринованной зелени, сипуха бесшумной молнией метнулась вслед лакею и уронила всю эту жирную и скользкую зеленую массу прямо на голову старикану. Тот явно не ожидал атаки сверху.

— Яйца вуглускра! Что это?! — вскрикнул Флангрон, ощупывая свои пышно уложенные седые локоны.

Трое мужчин, наблюдавшие за местью рассерженной жены, дружно прикрыли губы салфетками, чтобы скрыть смех.

— Идите, Флангрон, идите, — посоветовал Дагрон. Он был единственным, кто сумел удержаться от смеха, хотя за выходкой Лучика наблюдал не без удовольствия. — И впредь сто раз подумайте, прежде чем позволять себе неуважительные высказывания в адрес тех, кого я пригласил за свой стол, даже если это будет совень.

Слуга снял со своей маковки несколько полосок растительности, взглянул на них недоверчиво, потом — на хозяина и примостившуюся подле него пернатую вредительницу…

— Прошу прощения, — пробормотал неразборчиво. — Я должен привести себя в порядок…

Когда лакей в очередной раз скрылся за дверью, эльф первым делом разделал доставленные из таверны кроличьи стейки на небольшие кусочки и придвинул тарелку Злате:

— Приятного аппетита, Лучик.

Совень ухнула, выражая признательность, подцепила клювом кусман поувесистей и проглотила его. Мясо оказалось нежным, свежим и сочным. Так что очень скоро от одного из двух стейков ничего не осталось. А Златка, насытив птичий желудок, поняла, что на нее навалилась жуткая усталость. Ей так захотелось спать, что она неуклюже перепорхнула со стола в гору подушек и принялась в них устраиваться, как в гнезде. Вот только мужчины были категорически не согласны с ее желанием!

— Эй, Лучик, ты что — передумала перекидываться? — встал из-за стола Ольгрон.

— Злата! Не вздумай спать! — всполошился Сандгрон.

— Жена, вот-вот прибудут наставники, которых я, между прочим, по твоей просьбе пригласил в свой дом! — возмутился Дагрон. — И как я тебя им представлю… в таком виде?

Но уговоры на сонную сипуху не действовали. Она прикрыла глаза, собираясь подремать. И тут… раздалась птичья трель, извещающая о том, что явились гости.

Златка встрепенулась, глянула на своих мужей и поняла, что они так и расхаживают в своих килтах с вырезами. И даже, похоже, собираются в таком виде встречать визитеров.

Златка категорически не желала, чтобы чужие люди видели то, что надлежит видеть только ей — законной супруге! Причем, беспокоила девушку даже не жена мэтра Габгрона — той и своих мужей хватает, на чужих зариться вряд ли станет. Но вот мэтр Цисгрон при виде такого богатства вряд ли удержит при себе свои руки и… не руки тоже. А это чревато смертоубийством! Мужья, судя по всему, не простят бедному учителю танцев излишне фривольного поведения…

«Что делать? Что делать?!» — Златка, не в силах ждать наступления новой катастрофы, завозилась в подушках, замахала крыльями…

Ол подбежал к ней, помог выбраться из мягкого плена. Злата тут же метнулась к дверям, уселась у порога и грозно заклекотала:

— Не выпущу в таком виде!

Эльф, без которого за ограду его дома не мог проникнуть ни один посторонний, поднялся, двинулся к совени.

— Хочешь пойти встречать гостей вместе со мной? — обратился он к сипухе.

Та в ответ грозно щелкнула клювом.

«Стой, идиот! — прокричала мысленно девушка. — Прикрылся бы хоть салфеткой, что ли!»

Даг снова попытался подступиться к двери, за которой заливался трелями магический звонок. В отчаянной попытке остановить мужа Златка решилась — и клюнула его в палец ноги, удачно оказавшейся рядом. И пусть на ногах эльфа были сапоги, но клевок получился болезненным.

— Уй-й! — взвыл Даг, — ты что творишь, жена?! Не хочешь пускать в дом гостей?

— Может, она тебя выпускать из столовой не хочет? — предположил Ольгрон, хихикая: теперь-то и заносчивому эльфу досталось от любящей женушки! — Дай я попробую выйти.

Златка мысленно взвыла, проклиная про себя тупость дарованных Сиятельной Праматерью мужей.

«Клюнуть, что ли, кого-нибудь из них туда, где разрез? — задумалась она. — Покалечу ведь… жалко».

И тут ее осенило: у совы, помимо клюва и когтей, есть еще и крылья! Тоже, между прочим, оружие. Иногда. Златка спешно повернулась бочком к приближающемуся рыжику.

— Пусти меня, Лучик, — проворковал тот, подступив к ней вплотную.

«Ага, щаззз!» — злобно фыркнула птичка-Злата и резко расправила, подняла вверх крыло. Его длины как раз хватило, чтобы перья хлестким шлепком приложились к оголенному мужскому достоинству.

— А-у-о-о-ой! — взвыл бедный оборотень. — За что, Злата?!

— Не «за что», а «зачем»! — прозрел, наконец, Даг. — Не можем же мы встречать почтенных наставников нашей жены в таком виде!

Мужчины глянули на свои килты и… покраснели. Дружно! Все трое!

«Мужчины — во всех мирах мужчины, — проворчала мысленно Златка. — Придумают сотни неверных объяснений женскому поведению, пока не ткнешь их клювом в очевидное!»

— Эх, нескоро теперь можно будет посидеть вот так, по-домашнему, тесным кругом и в традиционном наряде счастливых мужей, — вздохнул Сандгрон.

— Да, нескоро. — Откликнулся Дагрон. — Так! Все поднимаемся в свои комнаты, переодеваемся. Я сниму заклинание с калитки и входных дверей и прикажу дворецкому проводить наставников Златы в гостиную. Лучик, ты поднимешься со мной?

Эльф склонился, подставил сипухе локоть. Она моргнула пару раз и вспорхнула на предложенный насест…

8. Скинуть перья

Отперев магические замки и поручив бессменному лакею, который каким-то удивительным образом успел привести себя в порядок, встретить и устроить гостей, Дагрон со Златой поднялся по лестнице и прошел в свою спальню. Там он позволил совени перебраться на спинку своей кровати и улегся, откинувшись плечами на подушки, прислоненные к противоположной спинке.

— А знаешь, Лучик, о чем я думаю и мечтаю сегодня весь день? — обратился он к притихшей птице.

По открывшимся нараспашку круглым глазам сипухи Даг понял, что сумел заинтересовать девушку.

— Я думаю о том, — продолжил он свой рассказ, — что так и не поблагодарил тебя за ночь, которую мы провели вместе. А мечтаю о том, чтобы эта ночь повторилась как можно скорее.

Девушке было ужасно приятно выслушивать такие признания! Она немножко повозилась, пристраиваясь поудобнее, и вновь воззрилась на полулежащего перед ней мужчину, который пока и не думал переодеваться.

Он вновь заговорил:

— Мне даже не нужно закрывать глаза, Злата, чтобы вновь увидеть в памяти твое совершенное в своей женственности тело. Не нужно напрягать воображение, чтобы представить, как касаюсь я губами твоих хрупких плеч. Провожу пальцами по нежной коже, ласкаю языком твои сладчайшие грудки, покусываю соски, заставляя их вытягиваться и становиться твердыми, словно едва начавшие розоветь вишенки…

Голос Дагрона, вначале ровный и спокойный, становился все более хриплым и прерывистым. Его дыхание участилось, веки потяжелели и чуть опустились, делая темный взгляд загадочным и манящим.

— Я мечтаю одарить поцелуем каждый твой пальчик, жена. Мечтаю позволить себе то, на что не решился прошлой ночью: приникнуть щеками к твоим бедрам, прикоснуться губами к твоему лону и испить твоей влаги…

Злата слушала, как завороженная! Она тоже прекрасно помнила такие сладкие мгновения минувшей ночи. Она тоже мечтала о том, что еще сможет сделать с телом своего старшего мужа — белым, прохладным, но таким мужественным и сильным! Она заметила, что мужской орган Дагрона, видневшийся в разрезе килта, начал подрагивать и шевелиться, наливаясь желанием. А сам эльф продолжал соблазнять девушку своими обольстительными речами:

— Твои прикосновения, Злата! Они свели меня с ума сегодня ночью. Мое тело словно спало, а теперь пробудилось! Я никогда не думал, что простые прикосновения могут подарить такие волшебные ощущения… Ты меня околдовала, Лучик! Согрела своим теплом, бездонной нежностью, и я жажду ответить тебе тем же. Хочу ласкать тебя горячо и долго. Стражду касаться твоих губ, гладить твои стройные бедра, вжиматься, проникать в твое узкое жаркое лоно, такое влажное и манящее…

Даг задохнулся, сглотнул шумно и застонал, невольно проводя рукой по животу, пока ладонь не встретилась с уже полностью возбужденным, умоляющим о прикосновениях членом. Даг сжал его пальцами, чуть выгнулся и позвал хрипло:

— Злата, желанная! Иди ко мне! Я так хочу тебя!..

Околдованная признаниями мужа, девушка забыла обо всем: о гостях, о вредном лакее, о том, что превратилась в совень. Сейчас она чувствовала себя женщиной, желанной женщиной! И она тоже желала своего мужа! Не думая ни о чем, она рванулась навстречу протянутой к ней красивой руке с длинными белыми пальцами, такими чуткими и ласковыми…

— А-а! — Шлепнулась попкой на кровать и взвизгнула от неожиданности: упасть-то она не рассчитывала!

Взглянула на свои руки — свои обычные человеческие руки — и вновь запищала, на сей раз от счастливого изумления:

— А-а-а-а-а! Получилось! Я снова человек!

Переполненная восторгом от обретения своего человеческого облика, Златка взобралась на Дага, уселась верхом на его бедра и принялась радостно щипать и щекотать его.

— Я — человек, я — человек!!! — кричала она. — Я снова стала собой! Получилось!

— Да, получилось! — подтвердил эльф и улыбнулся, по-настоящему улыбнулся — широко и открыто. — Иди ко мне, Лучик! Я должен тебя потрогать, чтобы убедиться, что это не сон!

Златка охотно потянулась к мужу за поцелуем. За первым поцелуем последовал второй — чуть более глубокий, сладкий и тягучий. Потом — третий: откровенно страстный, до нехватки воздуха, до звезд из глаз!

Златка нежилась и плавилась в тесных объятиях, по ее коже от прикосновений сильных пальцев разбегались во все стороны щекочущие мурашки. Груди потяжелели, внизу живота зародилось тянущее чувство пустоты. О! Злата прекрасно знала, кто и чем может заполнить эту пустоту!

Она нетерпеливо елозила по бедрам мужа, прижимаясь к его твердому горячему стержню, и с наслаждением ловила срывающиеся с жестких, жадных губ эльфа полувздохи-полустоны.

Взгляд мужчины затуманился, на бледных щеках проступил слабый румянец, его сорванное дыхание щекотало шею девушки, пока она выцеловывала заостренное ухо, посасывала его чувствительный кончик.

Ладони мужа, прогулявшись по Златкиным ножкам от щиколоток вверх, давно освободили ее коленки от плена длинного платья, забрались, проникли под подол, и сейчас одна рука поглаживала и сжимала округлые мягкие полупопия, а пальцы другой скользили по влажным потайным уголкам, изучая их, раздвигая створки плоти в поисках входа…

— Ты примешь меня, Злата? — едва ли не с мольбой в голосе спросил Даг, и его отзывчивая девочка тут же приподнялась, впуская в себя мужчину, охватывая собой его ствол.

Дагрон вновь задохнулся от непривычной остроты и силы ощущений.

«Неужели к этому можно привыкнуть? — спросил себя он. — Неужели это наслаждение со временем потеряет свою первоначальную мощь? Нет! Никогда…»

Златка шевельнула бедрами, и эльф едва не взорвался, вцепился в сжимающие его поясницу гладкие сильные ножки, прошипел, сжимая зубы:

— Погоди, моя хорошая, не шевелись, иначе я пролью семя прямо сейчас!

Златка послушно замерла, давая мужчине немного остыть. Только ее нежные пальчики с аккуратным маникюром продолжали гулять по груди мужчины, выписывая на бледной коже нечитаемые узоры…

— Ты слишком сладкая, жена моя, — чуть отдышавшись, шепнул Даг. — Я уже говорил, что рядом с тобой теряю голову, но готов сказать это еще тысячу раз!

Он по одной взял сначала левую, потом правую руку Златки, перецеловал каждый пальчик. Пристроил ладони жены на свои плечи, подхватил девушку за попку и слегка подтолкнул вверх и вперед. Злата тут же поняла намек и начала двигаться — сначала плавно и неторопливо, затем — все резче и быстрее, пока не поймала ритм — один на двоих, который вскоре привел любовников к пику наслаждения, с которого они вместе рухнули в звенящую, поющую пустоту…

Чуть отдышавшись, Златка и Даг вспомнили о том, что их ждут внизу.

— Иди переоденься, Лучик, и спустимся к гостям. Пора тебя с ними познакомить, — неохотно освобождая жену из плена своих рук, шепнул эльф. — Я буду ждать тебя у дверей, чтобы провести вниз.

Злата игриво потерлась носом о плечо мужчины, встала, оправила платье и вышла. Буквально через пару десятков минут они рука об руку входили в освещенную магическими светильниками на изящных ножках гостиную.

* * *

Успевшие сменить килты на штаны Сандгрон и Ольгрон сидели в гостиной и пытались развлечь вежливой беседой новых членов небольшого, но благородного общества, собравшегося в доме магистра Дагрона.

Жена магистра Габгрона — сисса Флоксиния — буквально с порога задала вопрос, на который у младших мужей не было ответа:

— Ну, где же та чудесная девушка, которая решилась принять в мужья двух самых опасных мужчин нашего королевства? Мне уже не терпится увидеть ее воочию!

— Боюсь, сисса Флоксиния, знакомство с нашей супругой придется немного отложить, — вздохнул огненный воин. — Она… приболела.

Жена мэтра Габгрона выгнула изящно выщипанную бровь и с осуждением воззрилась на растерянных мужчин:

— Что, жеребцы? Дорвались? Заездили девочку?

— Мы не… Она не… — в два голоса вскинулись, возмутились Санд и Ол.

— Вы — да! — пресекла неловкие возражения мужчин Флоксиния. — И я поверю в обратное, только когда увижу вашу жену своими глазами!

— Прикажете подать чаю? — устало вздохнув, прекратил попытки оправдаться более взрослый и мудрый Сандгрон.

Ольгрон подумал-подумал, и решил последовать примеру старшего… теперь уже родственника.

— Не откажусь от чего-нибудь прохладительного, маршал Сандгрон. Эта жара так утомительна! — жена мэтра Габгрона плавно опустилась в предложенное ей кресло.

Пожелавший светлых дней и так и не произнесший ни слова после этого мэтр Цисгрон занял второе кресло. Санд и Ол разместились на оттоманке.

В томительном ожидании и незначительных разговорах, посвященных светским сплетням, прошло около часа. Затем дверь отворилась, в гостиную ступил лакей Флангрон и провозгласил пафосно, будто пожаловал сам король Мейогрон Строедуб:

— Магистр темной магии, первый советник его королевского величества альд Дагрон и альда Злата!

Санд и Ол недоуменно переглянулись. На лицах мужчин читалось недоумение: неужели Даг решил показать гостям Златку в виде совени?! Они одновременно вскочили на ноги и вперили нетерпеливые взгляды в дверной проем.

В нем вначале показалась изящная женская ножка в бежевой замшевой туфельке с невысоким каблучком, и в этот момент два младших мужа словно разучились дышать… Вслед за ножкой возникла и вся аккуратная фигурка Златы, которую невероятно украшало талантливое творение мэтра Габгрона — очередное красивое платье.

— Злата! Лучик! — мужчины не выдержали, и, позабыв о правилах этикета, бросились к жене. — Ты снова с нами? У вас все получилось? Как?! — засыпали они вопросами девушку и вошедшего вслед за ней Дагрона, одновременно тиская, ощупывая и пытаясь поцеловать слегка растерявшуюся от такого напора Златку.

— Быть может, кто-то из вас вспомнит о вежливости и представит меня и мэтра Цисгрона хозяйке этого дома? — подчеркнуто-недовольным голосом поинтересовалась сисса Флоксиния.

Ее слова произвели на чуть пришедших в себя Санда и Ола действие, подобное ушату ледяной воды, вылитому за шиворот в жаркий день: они мигом присмирели, отступили от Дага и Златы, давая возможность старшему мужу представить девушке ее будущих наставников.

Злата тут же перевела взгляд на небольшой столик, за которым сидели, попивая ледяной чай, жена мэтра Габгрона и ставший причиной нынешнего недоразумения пресловутый мэтр Цисгрон.

Преподаватель танцев и по совместительству главный хореограф королевского двора Цисгрон оказался мужчиной среднего роста, традиционной для танцоров балета комплекции и нескольких выдающихся достоинств, главным из которых был его нос. Огромный, горбатый, с раздувающимися широкими крыльями и выступающими из ноздрей черными волосками — этот нос просто не имел шансов остаться незамеченным!

«Ну и нос! Бог двоим нес — да одному достался!» — восхитилась Златка, невольно вспоминая очередную поговорку мамы-русоведа.

Вторым по значимости достоинством мэтра были густые, толстые черные брови, ломаными козырьками нависающие над неожиданно голубыми глазами. О третьем немалом достоинстве, подчеркнутом облегающими лосинами, Злата решила не думать, и вообще не смотреть в ту сторону — как-то насмотрелась уже, спасибо мужьям!

— Злата, позволь тебе представить сиссу Флоксинию и мэтра Цисгрона, — беря девушку под руку и подводя поближе к столику, произнес Даг.

— Прекрасно выглядите, альда Злата, — подала голос гостья, поднимаясь и — неожиданно! — сгибаясь перед девушкой в замысловатом и довольно глубоком поклоне.

Златка протянула руку к этой моложавой незнакомке, облаченной в строгое синее платье из плотной ткани длиной до щиколоток и в неожиданно яркий канареечно-желтый жакет:

— Ну что вы, присядьте пожалуйста! Даже неловко как-то, что вы мне кланяетесь!

Сисса Флоксиния оказалась второй женщиной, которую удалось увидеть девушке в новом мире (первой была горничная Элизия). Несмотря на весьма зрелый возраст, жена мэтра Габгрона сохранила довольно-таки стройный стан. Ее величественная осанка и сдержанные манеры украсили бы даже королеву и были достойны всяческих похвал. «А вот и прекрасный образец для подражания!» — сказала себе Златка

— Поскольку меня пригласили с той целью, чтобы я помогла вам подготовиться к первому выходу в свет, позвольте начать первый урок прямо сейчас! — отозвалась женщина.

— Да, разумеется! Я что-то не так сделала? — озадачилась Златка.

— О, к сожалению, вы допустили сразу несколько промахов.

— Правда? — огорчилась девушка. — Что ж, руководите мной, сисса Флоксиния.

Женщина благосклонно кивнула, взяла ученицу за руку и подвела к мэтру Цисгрону, который так и стоял возле своего кресла с видом несколько недоумевающим и даже обиженным.

— Первое: не стоило так пристально разглядывать мэтра Цисгрона, хотя признаю: наш великий танцор уже с первого взгляда производит незабываемое впечатление! Второе — запоминайте, альда Злата: мужчина не имеет права первым заговорить и поздороваться с женщиной, если это не его жена. Но обязан встать и оставаться на ногах, пока вы не дадите ему знать, что приняли знак его уважения. Для этого достаточно просто кивнуть. В знак особого расположения можно улыбнуться и пожелать светлых дней.

— Светлых дней, мэтр Цисгрон, — кивнула Златка главному королевскому хореографу. — Простите мне мою невежливость: я пока не знакома с местными правилами этикета. Присаживайтесь пожалуйста.

Мужчина с явным облегчением выдохнул, опустился перед Златкой на одно колено и протянул к ней руку открытой ладонью вверх.

Девушка тут же оглянулась на свою патронессу за подсказкой:

— А теперь что мне следует делать?

Сисса Флоксиния вдруг захихикала совсем по-девичьи:

— А вы все такой же шалун, мой мальчик, — обратилась она к танцору. — Решили сразу же поставить нашу подопечную в неловкую ситуацию?

— Лучше я, чем кто-то другой, да еще во время королевского приема, — едва заметно улыбнулся мэтр.

— Вот вам и еще один урок, альда Злата, — Флоксиния лукаво подмигнула девушке. — Если мужчина склоняется перед вами в поклоне и протягивает ладонь, как это сделал мэтр Цисгрон — это означает, что он хочет поцеловать вашу руку. Если вы позволите такой поцелуй — это будет означать, что вы благоволите мужчине.

— А разве можно отказаться?

— Да, вы можете положить в ладонь мужчины один указательный пальчик и тут же убрать его. Так вы дадите понять, что заметили жест, но не готовы ответить на проявленный к вам интерес.

Златка подала мэтру Цисгрону руку, и тот быстро склонился к пальчикам девушки, впечатавшись в них своим огромным носом. Злата вздрогнула от неожиданности и отдернула руку.

Мэтр тяжко вздохнул:

— Что ж вы, девушки, такие впечатлительные? Ну не съем же я вас…

— Простите, — повинилась Златка. — Это я с непривычки.

Из коленопреклоненного положения Цисгрон как-то сразу переместился в кресло, после чего тут же забыл об ученице и начал с откровенным интересом разглядывать Ольгрона, поигрывая своими огромными бровями и даже, кажется, подмигивая рыжику.

Рыжик насупился. Принялся задумчиво рассматривать свои руки. Златка даже испугалась ненароком, что Ол решает: а не выпустить ли свои кошачьи коготки?.. Ну не из арбалета же палить по лучшему танцору королевства, который осмелился строить глазки оборотню? Если и были у Златки сомнения по поводу совсем небезобидного интереса мэтра к мужчинам, то теперь они окончательно развеялись.

— Как приветствовать отдельно взятого мужчину, я поняла, — вздохнула девушка, — но на балу мужчин будет много, вряд ли я смогу поздороваться с каждым?

— На королевском приеме правила немного другие. О вашем прибытии объявит один из лакеев перед тем, как вы войдете в бальную залу. Вам будет достаточно улыбнуться, склонить ненадолго голову и произнести: «Приветствую вас, гранде».

— О, это значительно проще! — обрадовалась девушка. — А еще я так поняла, что меня обязательно представят его королевскому величеству Мейогрону Строедубу. Хотелось бы знать, как правильно приветствовать его самого и членов королевской семьи.

Сисса Флоксиния одобрительно улыбнулась:

— А вы сообразительная девушка, альда Злата. С вами приятно иметь дело. Со всеми женщинами из благородных семейств, а других на приеме и не будет, вы можете обмениваться такими же поклонами, как со мной. И обращаться к ним по имени, добавляя слово «сисса», что означает «дочь благородного семейства». Исключение составляют жены эльфов — но об этом, похоже, вы уже знаете.

— Да, знаю.

— Прекрасно! Королеву тоже необходимо приветствовать поклоном, его мы с вами еще отрепетируем. А для обращения к ней используется слово «квинтесса». Кстати, вам известно имя ее величества?

— Нет, — призналась Златка.

— Невероятно! — сисса Флоксиния картинно закатила глаза. — Это было бы ужасно, если бы в момент знакомства стало ясно, что вы упустили такую важную деталь! Запоминайте, милая моя ученица: нашу королеву зовут Лагшмивара.

— Лаг… что? — тут же запуталась Злата.

— Лаг-шми-ва-ра! — по слогам повторила сисса Флоксиния. — Ее величество родом из Кокрачанды, а там все женские имена заканчиваются частицей «-вара», как у нас, в Барбуерри, все мужские имена заканчиваются частицей «-грон».

— О! — обрадовалась девушка, — так даже проще запомнить: Лагшми-вара из Кокра-чанды!

— И, наконец, принц. Его высочество Иргрон Строедуб. Если перед королем и королевой вы, альда Злата, должны склониться в глубоком приветствии, то наследника, как и любого другого благородного сэта, можно почтить вежливым кивком. Если получится так, что вы предстанете перед полной королевской семьей — поприветствуете их всех одним большим поклоном.

— Осталось научиться его делать, — вздохнула Златка.

В прошлой, земной жизни, Злата занималась в танцевальной студии, но выбрала ту, где обучали исключительно восточным танцам, и в первую очередь — танцу живота. А вот всяческие поклоны осваивать ей как-то не довелось. Впрочем, похоже, местные приветственные «расшаркивания» порядком отличались от земных.

— Мэтр Цисгрон! — окликнула сисса Флоксиния.

— А? Да? — встрепенулся тот, отрывая мечтательный взгляд от сидящего на оттоманке в окружении двух других мужчин Ольгрона.

— Думаю, мэтр, вам следует уже сегодня провести первое занятие и показать альде Злате пару танцев, а главное — большой поклон.

9. Урок танцев

Оказалось, что позади трехэтажного особняка, в который привел и поселил Златку ее старший супруг, имеется просторный крытый павильон. Там-то и предстояло юной альде осваивать местные танцы.

Вместе с ней на летнюю площадку отправился не только хореограф, мэтр Цисгрон. Ольгрон и Сандгрон решили, что им тоже не мешало бы взять пару уроков. Ол, как выяснилось, еще не был представлен ко двору, а Санд заявил, что слишком давно посещал светские мероприятия и нуждается в обновлении навыков. Сисса Флоксиния тоже решила не упускать случая понаблюдать за своей подопечной.

Мэтр Цисгрон был вовсе не прочь такой компании, и даже настроился было поставить огненного воина в пару со Златкой, а себя в качестве партнера по танцам предложить рыжику. Но оборотень, возмущенный и даже оскорбленный таким откровенным подкатом, не выдержал и все же выпустил свои кошачьи когти. Немаленькие и очень острые когти. И плотоядно усмехнулся, глядя на спешащего к нему мэтра:

— Мы, коты, существа нервные и впечатлительные. Боюсь вас поранить ненароком, сэт Цисгрон, если вы сделаете неловкое движение, которое не понравится моему зверю…

— Сэт? — переспросила Златка, внутренне усмехаясь тому, как ловко и решительно отшил ее младший муж нежеланного кавалера.

— То же самое, что сисса, только по отношению к мужчине, — пояснила Флоксиния и поймала мэтра Цисгрона за руку: — Составьте мне пару, молодой человек! Я, между прочим, не настолько стара, чтобы отказать себе в удовольствии потанцевать. А вы, думаю, не настолько неучтивы, чтобы отвергнуть мое предложение!

— Почту за честь! — принялся раскланиваться побледневший мэтр. — Никогда не видел, чтобы оборотни превращались в кошек лишь отчасти…

Ольгрон, услышав это признание, прижал к себе Златку и шепнул ей на ушко:

— Какая все же замечательная идея — эта твоя частичная трансмуррация!

— Трансформация, Ол! Транс-фор-мация!

— Ну, трансфыррмация, — не стал спорить покладистый муж.

— Это получается, я остался без пары?! — в голосе Сандгрона смешались обида, возмущение и недоумение.

Златка тут же вспомнила о своей горничной, Элизии, которую как раз подумывала сделать своей подругой и компаньонкой.

— Погоди, Санд! Сейчас у тебя тоже будет просто восхитительная партнерша для танцев!

— Нет для меня никого восхитительней, чем ты, моя Огненная Сисса! — тут же отозвался мужчина, ревниво косясь на рыжего, с чисто кошачьей наглостью завладевшего не только ручкой жены, но и ее тонкой гибкой талией.

— Так, дети мои, — решила предотвратить назревающий конфликт сисса Флоксиния. — Оставьте выяснение отношений для своего тесного семейного круга! А во время танцев все равно нам предстоит меняться партнерами, так что, сэт Сандгрон, у вас будет возможность протанцевать с женой пару кругов.

Миротворческая миссия жене мэтра Габгрона вполне удалась. Санд вздохнул, пригасил огонь в своих желтых глазах и поинтересовался уже вполне спокойно:

— Так кого ты прочишь мне в напарницы, Лучик?

— Мою горничную, Элизию. Сегодня утром я узнала, что она происходит из благородной семьи, и до недавних пор жила и обучалась как все юные сиссы. Думаю, Сиятельная Праматерь будет довольна, если мы исправим несправедливость и поможем девушке вернуть ее положение в обществе.

— И как вы намерены это сделать, альда Злата? — тут же заинтересовалась Флоксиния.

— Я хочу предложить Элизии занять место компаньонки, стать моей наперсницей.

— Что это за должность такая? Никогда не слышала! — призналась почтенная дама.

— Не было — значит, будет! — решительно тряхнула головой Злата. — Компаньонка — это девушка благородного происхождения, попавшая в затруднительные обстоятельства и живущая у более состоятельных родственников в качестве подруги и помощницы хозяйки дома или одной из ее дочерей.

— А это отличная мысль! — загорелась сисса Флоксиния. — Ведите же к нам вашу подругу, и приступим, наконец, к уроку.

Златку уговаривать не потребовалось: она чмокнула в щечку своего младшего мужа, на ходу потрепала по плечу среднего, отчего тот сразу же посветлел лицом, и умчалась в дом.

* * *

Элизия выслушала предложение своей хозяйки и… расплакалась:

— Это… это так неожиданно. Вы не пожалеете, альда Злата! Я все равно буду ухаживать за вами! Но согласится ли магистр Дагрон?

— А вот сейчас и узнаем! — ласково обняла плачущую горничную за плечи вдохновленная согласием Элизии Златка. — Давай, умывайся, переодевайся, приводи себя в порядок и спускайся вниз. А я отыщу Дага и поговорю с ним. И пусть только попробует отказать!

Боевой настрой девушки вдохновил Элизию: слабо улыбнувшись, она побежала на третий этаж, где имелась пара комнат для прислуги, постоянно проживающей в доме. Правда, пока таких слуг было всего двое: сама Элизия и лакей Флангрон.

Злата отыскала старшего мужа на первом этаже, в комнате, которая служила магистру темной магии одновременно и кабинетом, и библиотекой.

— Даг, — окликнула она эльфа, который полностью погрузился в изучение какого-то документа, — могу я тебя отвлечь на минутку?

Дагрон поднял на жену свои черные глаза, встал, протянул ей руку:

— Присядешь, Лучик?

— Некогда! — отказалась Златка, у которой уже пятки чесались, так хотелось бежать дальше. — Я сегодня узнала о той беде, которая сделала из благородной сиссы Элизии простую служанку. Мы можем вернуть ей утраченный статус и сделать ее моей компаньонкой?

Предложение Златки понравилось Дагрону так же, как за пару минут до этого — жене мэтра Габгрона. Правда, он предложил внести в него некоторые изменения:

— У нас нет такого понятия, как компаньонка, Лучик. Но ты можешь объявить Элизию своей названой сестрой, и даже породниться с ней через кровь. Ритуал проведем вечером после ужина.

— Хорошо, — согласилась Злата, потратив на обдумывание этого предложения совсем немного времени.

Да и с чего бы терзаться лишними раздумьями? Элизия показалась Златке девушкой чистосердечной, доброй, не склонной ни к зависти, ни к злобе. Этого было достаточно, чтобы пожелать подружиться и даже породниться с ней.

«Смотри на людей не глазами, а сердцем», — учила Златку бабушка, и внучка привыкла доверять его тихому голосу. Сейчас сердце подсказывало, что обрести в лице Элизии сестру по крови будет правильно и хорошо.

— Ты даже сможешь обеспечить свою подругу небольшим состоянием, — заявил Златке Даг, чем отвлек ее от мыслей о бабушке.

— Это как так? — растерялась девушка. — У меня же ничего нет?

— Тебе принадлежит все, что есть у каждого из нас, твоих мужей, Злата, — внимательно глядя в растерянные глаза жены, сообщил эльф. — Таковы наши законы: женщина становится хозяйкой и владелицей всего, что есть у ее мужа. Мужчина может только управлять хозяйством от имени жены и с ее согласия. Когда женщина отказывается от мужа — все, что ему принадлежало, остается ей.

— Так вот почему отец Элизии остался без ничего и не смог обеспечивать дочь! — догадалась Златка.

— Да, Лучик, — эльф провел рукой по высокому лбу, словно стирая с него следы нелегких дум. — Все так и было.

— Я бы никогда так не поступила! — воскликнула девушка. — Ладно еще поделить пополам, но все отобрать, зная, что два человека окажутся на улице?.. брр…

Златка воинственно задрала подбородок и в упор уставилась на мужа. Ей показалось — или в его темных глазах мелькнуло что-то? Какая-то тень, отголосок болезненного воспоминания… Мелькнула — и пропала, сменившись привычным уже холодным и нечитаемым взглядом.

— Рад это слышать, супруга, — ровно ответил Даг. — Элизия уже ждет тебя за дверями. Ступай и скажи девочке, что мое согласие у нее есть. Она освобождена от своих прежних обязанностей и может перебираться на второй этаж, в любую из свободных комнат.

— Ура! — Златка в два шага приблизилась к своему хмурому, но такому замечательному старшему мужу, одарила его коротким поцелуем в холодную щеку и умчалась — только мелькнул в дверном проеме длинный подол светлого платья из летящей и струящейся ткани.

Проводив жену взглядом, Даг подошел к книжной полке, снял с нее не замеченный Златкой портрет-миниатюру, провел пальцами по родному лицу — такому же бледному и черноглазому, как у самого магистра:

— Как думаешь, это истинное благородство или просто женская солидарность? Может быть, мне — нам с тобой — повезло, и она не поступит так, как та, другая? — спросил у изображения.

Породистое узкое лицо с тонкими чертами молчаливо взирало на Дагрона с миниатюры. Эльф тоскливо вздохнул и водрузил портрет обратно на полку. На рабочем столе его ждала стопка свитков и фолиантов: Даг пытался найти хоть какие-то упоминания о том, чтобы люди или переселенцы из других миров превращались в птиц. Его очень беспокоило, что его жена может оборачиваться совенью, а еще больше — то, что она не способна управлять этим явлением.

* * *

— А вот и мы! — Злата ворвалась в павильон, словно ветерок, и втянула за собой Элизию, которая безуспешно пыталась спрятаться за спиной подруги.

— А мы уже заждались, Лучик! Познакомишь нас? — тут же отреагировал Ольгрон.

Сандгрон тоже мигом отделился от стены, которую подпирал с независимым видом, и направился к вошедшим женщинам.

— Разумеется! Прошу любить и жаловать, гранде: сисса Элизия, с этого момента — моя подруга и сестра! — Златка оглянулась и сделала шаг в сторону, давая возможность присутствующим взглянуть на смущенную повышенным вниманием девушку.

— Приветствую вас, гранде, — склонилась бывшая горничная в таком изящном и идеально выполненном поклоне, что мэтр Цисгрон восхищенно зацокал языком, сисса Флоксиния зааплодировала, а Сандгрон и Ольгрон даже слегка порозовели от удовольствия.

Элизия успела переодеться. Избавилась от коричневой юбки и серого передника, положенного прислуге, и извлекла из своего более чем скромного гардероба единственное приличное платье, чудом вынесенное из прошлой жизни.

«Скинула лягушачью шкурку и превратилась в Элизию Прекрасную», — хмыкнула про себя Златка, поглядывая на своих мужей, которые по очереди раскланивались с компаньонкой и лобызали ее ручку, выражая искреннее восхищение. И тут же удивилась: «Ой, я что — ревную? Непорядок!»

Отодвинув в сторонку внезапно взыгравшие в душе собственнические чувства, госпожа Воскобойникова встала в пару с Ольгроном. Санд галантно предложил руку Элизии. Мэтр Цисгрон, старательно избегая встречаться взглядом с рыжиком, встал подле сиссы Флоксинии.

— Итак, мои благородные ученицы, — объявил мэтр. — Приложим же все возможные усилия, чтобы альда Злата смогла поразить их величеств не менее прекрасным поклоном, чем ее подруга, сисса Элизия. Альда Злата, встаньте ровно, потянитесь макушкой к небу, а плечи опустите. Ножки поставьте вместе.

Злата тут же выполнила команду. К счастью, с осанкой у нее проблем не было, поэтому мэтр удовлетворенно покивал и продолжил:

— Вам удалось понять, какие именно движения делала сисса Элизия? Давайте, я покажу еще раз, но более медленно: женщины начинают поклон с левой ноги и правой руки. Плавно приподнимаем ногу, сгибаем в локте руку и делаем ими круговые движения по направлению к себе, вот так! Затем руку просто опускаем, а ногу ставим чуть-чуть впереди той, на которой стоим, и делаем неглубокое приседание. Уяснили?

— Кажись, да, — неуверенно ответила Златка.

— Значит, аккуратно беретесь левой рукой за подол своего чудесного платья, немного отводите в сторону, и чертите в воздухе круги навстречу друг другу — р-раз! Теперь — шаг вперед. Делайте его побольше, побольше, иначе сложно будет удержать равновесие!

— Есть, — отозвалась Златка голосом прилежной ученицы.

— А теперь неторопливо, но и не слишком медленно повторяете то же самое с другой ноги. Постарайтесь запомнить, как глубоко вам пришлось присесть.

Злата попыталась, стоя на одной ноге, покрутить другой и одновременно проделать пасс противоположной рукой. Пошатнулась и с трудом вернула равновесие, но все же справилась с задачей.

— Стоп! Достаточно, — скомандовал мэтр. — Все прекрасно, альда Злата. Но в случае, когда вы отдаете поклон королевской семье и другим более титулованным, чем вы, особам, желательно еще и склонить голову. Попробуйте повторить. На раз — кружок рукой и ногой, на два — приседание, на три — возвращаетесь в исходную позицию.

В общем, оказалось, что сделать большой поклон не так уж сложно. Еще с десяток повторов, и Златка почувствовала себя вполне уверенно. Тем более что Ольгрон помогал ей весьма и весьма усердно, особенно поначалу, когда Златка никак не могла сообразить, как заставить руку вращаться навстречу противоположной ноге. Рыжий встал перед ней и предложил:

— Представь, Лучик, что ты хочешь обнять меня правой рукой и левой ногой.

Вот тут у Златки все получилось с первого же раза!

— А теперь разучим самый главный танец, которым открывается любой королевский бал! — Мэтр улыбнулся с предвкушением. — Сначала, думаю, мы с сиссой Флоксинией покажем, как выглядят фигуры традиционной калабеллы…

Златка понятия не имела, как устроен тот механизм, который запустил хореограф, чтобы зазвучала музыка. С виду это был довольно крупный ящик, из боковой стенки которого торчала вращающаяся ручка, как у мясорубки.

«Похоже на шарманку», — определила для себя девушка.

Мэтр Цисгрон, попав в свою стихию, преобразился и стал почти красивым. Великолепная осанка, потрясающая пластика, горящие вдохновением глаза затмили недостатки внешности, а вмиг изменившиеся манеры, казалось, принадлежат совсем другой личности. Злата поневоле замерла в восхищении, затаив дыхание, залюбовалась мужчиной. Наверное, она так и стояла бы с приоткрытым ртом, если бы не рыжик, который заметил восторг своей жены и заявил голосом, в котором прозвучали ревнивые нотки:

— Только не вздумай влюбляться в мэтра Цисгрона, Лучик! Во-первых, женщины его интересуют только как подруги по несчастью, а во-вторых — он женат.

— Женат?! — Златка схватила себя за подбородок, чтобы поставить на место падающую ниже колен челюсть. — Объясни, Ол, как такое возможно?

— Ну, если согласишься после ужина прогуляться со мной по саду вокруг дома… — тут же состроил хитрую гримаску рыжий нахал…

— Пожалуй, я могу и у Сандгрона все разузнать, — невинно захлопала ресничками девушка, и даже поводила носочком ноги по полу, изображая тяжкие сомнения.

— Тогда, может, мы оба с тобой пройдемся? — тут же пошел на попятную Ол.

— Я подумаю, — продолжала дразнить младшего мужа Златка.

— И согласишься! — поддержал игру тот, — а то я ведь еще не успел вручить тебе свой подарок!

— Эх, вот знаешь, чем подкупить, — засмеялась девушка, не отрывая взгляда от танцующей пары. — Я же теперь от любопытства ни о чем другом думать не смогу! Признавайся: что меня ждет? Тем более что на сегодняшний вечер у меня другие планы…

Тут их милый флирт громким хлопком в ладони прервал мэтр Цисгрон:

— Становимся в исходную позицию! Будем разучивать фигуры!

Главный балетмейстер королевского двора не зря носил свое гордое звание мэтра: он оказался не только великолепным танцором, но и талантливым наставником. Правда, и Златка была не безнадежна в качестве ученицы: пусть в своей земной жизни она занималась совсем другими танцами, но чувство ритма, гибкость и владение телом ее не подвели. Так что через пару часов при полной поддержке подруги, двух мужей и самого сэта Цисгрона девушка запомнила основные фигуры и переходы.

— Вы оправдали мои наилучшие надежды, альда Злата! — похвалил ее мэтр. — Думаю, я смогу с гордостью сообщить его величеству Мейогрону, что вы — моя ученица.

10. Клятвы на крови

Активные упражнения на свежем воздухе не прошли для танцоров даром: у всех разыгрался аппетит. Так что приглашение к ужину, переданное бессменным Флангроном, прозвучало как нельзя кстати. Все так же попарно маленькое общество прошествовало в столовую, где их встречал хозяин дома, вновь превратившийся в холодного и надменного эльфа, магистра темной магии. Он молча встал и стоял, учтиво склонив голову, пока сисса Флоксиния и Злата не заняли свои кресла. Взглянув на замерших у стола мужчин, Златка вспомнила о своих обязанностях хозяйки дома, привстала с кресла, на котором успела с удобством расположиться и повела плавно рукой в приглашающем жесте:

— Присаживайтесь пожалуйста, гранде!

Мужчины тут же уселись, а лакей, убедившись, что все в порядке, отправился за первой сменой блюд.

— Как прошло первое занятие, мэтр Цисгрон? — решил завязать непринужденную светскую беседу хозяин дома.

— Ваша супруга, магистр Дагрон, — талантливейшая ученица, — тут же отозвался главный хореограф королевства. — Я очень ею доволен. И, смею вас заверить, на королевском балу она сумеет проявить себя более чем достойно, тем более что у нас есть время, чтобы закрепить сегодняшние достижения.

Глаза эльфа потеплели — самую малость:

— Я счастлив, что вы находите нашу супругу достойной похвалы.

— И заметьте, — продолжал нахваливать девушку маэстро Цисгрон, — я даже не пытался льстить альде Злате, а лишь высказал свое профессиональное мнение.

Златка к восхвалениям ее танцевальных талантов отнеслась с безразличием, достойным урожденной эльфийки:

— Я высоко ценю ваше мнение, мэтр Цисгрон, — вежливо произнесла она, — но, уверена, до совершенства мне пока очень далеко. Вашу помощь невозможно переоценить!

Пока происходил этот обмен любезностями, лакей Флангрон успел вернуться, наполнить тарелки хозяев вечера и их гостей, разлил по бокалам какой-то напиток и отошел к дверям. Видимо, это служило сигналом к началу трапезы. Златка заинтересованно рассматривала свой бокал и гадала, что в нем, поэтому не сразу заметила, что возникла какая-то неловкая пауза. Наконец, до нее дошло, что все отчего-то замолчали и подняла недоумевающий взгляд.

— А почему никто не ест? — спросила она, не зная, к кому обращаться: к эльфу или к сиссе Флоксинии.

По праву наставницы по этикету отвечать на вопрос взялась жена мэтра Габгрона:

— Дорогая наша альда Злата, сейчас, за этим столом, вы — хозяйка, и никто не приступит к ужину, пока этого не сделаете вы. Точно так же, как на королевском приеме никто не начинает есть раньше королевы и не продолжает сидеть за столом после того, как закончит ужинать королева.

— О, кто бы мог подумать… — Златка слегка засмущалась. — Приятного аппетита, гранде! — она взяла в левую руку пятизубую вилку, в правую — нож и демонстративно занесла их над кусочком филе в соусе…

Все продолжали сидеть неподвижно.

— Что-то не так? — Златка вновь обратилась за помощью к своей метрессе.

— Вначале по традиции вы должны поднять бокал вейнского, капнуть из него немного на ломтик хлеба и положить этот ломтик на отдельное блюдечко — вот туда. Этот ломтик, пропитанный вином, символизирует, что любовь Сиятельной пропитывает все живое, давая ему силу и плодородие.

Златка покорно отложила вилку и нож, взяла кусок хлеба, капнула на него вина и отложила на указанное блюдце.

— Следующий кусочек, смоченный вином, вы, альда Злата, можете подать одному из своих мужей, обычно его подают тому из супругов, в чьем доме проходит ужин.

«Как у вас все сложно!» — хотелось воскликнуть Златке. Но она ведь сама пожелала узнать, как правильно вести себя за столом в местном благородном обществе. Так что девушка вновь повторила ритуал смачивания хлеба вейнским и подала второе блюдце, на котором сиротливо возлежал кусочек хлеба, Дагрону. Тот встал, принял его с поклоном.

Озадаченная происходящим Златка не заметила то, что разглядела сисса Флоксиния: Даг, принимая хлеб, впился взглядом в лицо жены, словно пытаясь разглядеть в нем что-то. Его пальцы сжали краешки блюдца чуть сильнее, чем надо…

«А наш темный маг неравнодушен к своей юной жене, как бы ни старался изобразить ледяную статую», — отметила она про себя.

— Еще один момент, Альда Злата, — заговорила эта почтенная матрона, — если вы хотите не просто выполнить правила, а еще и выразить мужу хорошее отношение и теплые чувства, то, подавая ему хлеб, можете посмотреть ему в глаза и улыбнуться.

Девушка посмотрела на старшего мужа — на его чуть нахмуренные брови, на твердо сжатые губы. Поймала его темный взгляд — и послала ему чуть смущенную извиняющуюся улыбку:

— Прости, Дагрон, я, похоже, слишком сосредоточилась на том, чтобы все запомнить…

— Все хорошо, Лучик, — отозвался эльф, явно оттаивая.

«Даг ждал, что я улыбнусь ему и дам понять всем, что он для меня — желанный муж. Для него это важно», — сделала Златка зарубку в памяти. В следующий раз она все сделает правильно!

— Ну а теперь, когда все формальности соблюдены, предлагаю все же поужинать, — заключила сисса Флоксиния.

Дальше ужинали весело и непринужденно. Жена мэтра Габгрона рассказала, что бальные платья, заказанные Златой, уже почти готовы, а мастерицы-шляпницы уже украшают будущие головные уборы девушки лентами и цветами в соответствии с последней модой.

Мэтр Цисгрон поведал о том, что на королевский бал для развлечения публики приглашен знаменитый певец из Змаэни и популярный музыкальный ансамбль из Виолиндии, и потешил слушателей парой баек о певце и его несносном характере.

Златка внимала рассказчикам с огромным интересом: все-таки мир, в который она попала, был настолько необычным, что присутствие в нем магии казалось меньшей из странностей!

Увлеченная разговорами, она и сама не заметила, как быстро съела сначала салатик из свежих овощей, а за ним и небольшой, но очень вкусный кусок сочного мяса с парой ложек гарнира. Желудок тут же просигнализировал хозяйке, что он полон, и Златка, недолго думая, отложила в сторону нож, вилку и откинулась на спинку стула, намереваясь и дальше слушать, как мужчины травят байки на злобу дня.

Но вышло иначе: только она отложила столовые приборы и отодвинула тарелку, как все присутствующие, словно по команде, сделали то же самое, хотя мужчины, позволившие себе кто вторую, кто третью порцию, разделаться с ней еще не успели.

— Да вы кушайте, кушайте! — поощрила их Злата на правах вежливой хозяйки вечера, хотя ей самой уже не терпелось перейти к ритуалу: ей предстояло принять участие в настоящем магическом действе и обрести сестру!..

— Это, альда Злата, еще одна традиция, — принялась объяснять сисса Флоксиния. — На королевском приеме никто не ест после того, как королева закончила обедать или ужинать. На любом светском вечере роль королевы играет хозяйка приема.

— То есть, пока я ем или делаю вид, что ем — остальные тоже могут спокойно ужинать, а как только я закончу — все остальные тоже обязаны отставить в сторону свои тарелки?

— Да, все так и есть, — кивнула жена мэтра Габгрона.

— Пожалуй, — хитро улыбнулась девушка, — я бы съела еще во-он тот фаршированный томадор.

Необычайно услужливый при гостях лакей Флангрон тут же подхватил указанное блюдо и переложил на тарелку Златки крупный красный плод с сочной мякотью, ужасно напоминавший обычные земные помидоры. Девушка поблагодарила его кивком, взяла в руки нож, вилку, и принялась терзать ни в чем неповинный овощ. Мужчины тут же с удовольствием вернулись к еде и к разговорам.

Дождавшись, когда все насытятся, Злата, наконец, отдала лакею свою тарелку, томадор на которой превратился в розовую кашицу.

Дагрон взглянул на жену:

— Ну что, Злата, зовем Элизию?

— Да!

— Флангрон, — эльф обернулся к лакею, и тот почтительно замер, — будьте добры, приведите Элизию в гостиную.

— Будет исполнено, магистр Дагрон! — слуга отдал поклон и поспешно скрылся за дверью.

В гостиной, как оказалось, все уже было готово для проведения ритуала. Златка оценила обстановку: приглушенный свет пары магических светильников, напоминающих канделябры на пять свечей. Затянутые плотной мерцающей тканью зеркала в простенках. Сдвинутую к стенам мебель и — посреди комнаты — высокую тумбу из древесины черного и белого цвета, напоминающую то ли алтарь, то ли кафедру… Девушке вдруг стало очень волнительно и даже немного зябко: все-таки ей впервые предстояло принять участие в настоящем магическом обряде!

Старший муж подвел Злату к кафедре и встал рядом. И тут же неслышно отворилась дверь, пропуская в гостиную Элизию, которая успела переодеться в скромное, но элегантное прямое платье жемчужно-серого цвета с длинными узкими рукавами и невысоким воротничком, застегнутым на две пуговки.

— Подойди сюда, Элизия, — позвал темный эльф и протянул девушке руку.

Элизия, ступая мелкими робкими шажками, приблизилась и вложила свои пальчики в бледную прохладную ладонь мужчины. Было заметно, что бывшая горничная очень взволнована: побледневшее личико и частое дыхание выдавали ее с головой.

Развернув девушек лицом к наставникам и двум младшим мужьям Златы, магистр Дагрон заговорил:

— Гранде! Стоящие перед вами девушки приняли решение стать сестрами по крови, и просят вас быть свидетелями этого события. Злата, проколи указательный палец и добавь пять капель своей крови в эту чашу, — эльф придвинул жене хрустальную чашу, на треть заполненную водой, и подал миниатюрный кинжал.

Ух! Вот самой себе прокалывать пальцы Златке еще не приходилось! Хотя в поликлинике кровь на анализы она сдавала спокойно, в обморок не падала, и вообще не понимала, как женщины, при их физиологии, вынуждающей каждый месяц терять энное количество крови, могут этой самой крови бояться…

«Воскобойникова! Ты сможешь! Не отворачиваться. Не зажмуриваться. Колоть быстро и сильно», — скомандовала себе девушка и, приставив заостренный кончик лезвия к подушечке указательного пальца, решительно надавила на рукоятку кинжала.

Удивительно, но было почти не больно. То ли лезвие оказалось очень острым, то ли старший муж чего-то намагичил, но Златка даже не ойкнула, лишь удивленно наблюдала за тем, как растет, наливается объемом первая капля крови.

— Лучик, над чашей пальчик держи! — подсказал шепотом Ольгрон.

В звенящей тишине этот шепот прозвучал почти как крик. Златка опомнилась, поднесла руку к хрустальной пиале. Вода в сосуде окрасилась в бледно-розовый цвет. Отсчитав пять капель, подняла взгляд на Дагрона, словно спрашивая, что делать дальше. Эльф тут же протянул ей салфетку, а кинжал передал бывшей горничной:

— Прошу вас, сисса Элизия.

Надо сказать, новой подруге Златки решимости было не занимать. Она лишь прикусила слегка нижнюю губу, чтобы удержаться от вскрика, и быстро ткнула кинжалом в отставленный указательный пальчик. Пять капель ее крови одна за другой пролились в хрустальную чашу. «Почему пять?» — задалась вопросом Златка, припомнив, что ее мужья в Круге Сиятельной тоже отсчитывали именно такое количество капель. Но этот вопрос мог и подождать.

Дагрон подал Элизии еще одну салфетку, чашу с жидкостью поставил перед собой и заговорил:

— Волею Сиятельной Праматери, Силою Света и Силою Тьмы, да объединятся жизни и судьбы Златы и Элизии, да свяжутся между собой, как связаны жизни и судьбы родных сестер. Быть посему!

— Быть посему! — откликнулись хором свидетели.

Жидкость в чаше забурлила, вскипела алыми пузырями, а потом вдруг успокоилась и вновь стала прозрачной, как слеза.

Темный эльф поднял ее двумя руками и поднес Злате:

— Отпей половину.

Златка сделала несколько глотков. На вкус жидкость оказалась все той же водой, только с чуть железистым привкусом.

— А теперь поднеси оставшуюся воду своей названой сестре, — Даг передал жене пиалу.

Злата приняла ее из рук старшего мужа и повернулась к Элизии:

— Испей воды, сестра.

Элизия положила свои ладони поверх пальцев Златы и допила оставшуюся жидкость.

— Благодарю тебя, сестра, — произнесла тихо.

— Свершилось! — торжественно объявил Дагрон, забирая чашу. — Добро пожаловать в семью, сисса Элизия.

И тут самообладание этой благородной девушки дало трещину: она обняла Златку и расплакалась. Впрочем, что уж скрывать: у Златы тоже слезы на глазах выступили. Только вот поддаваться им Златка не стала. Обнимая всхлипывающую сестренку, оглянулась на старшего мужа и озадачила его вопросом:

— А почему крови нужно было пять капель, Даг? Я помню, что ты и Санд с Олом в Круге Сиятельной тоже по пять капель отсчитывали.

— Ты заметила? — слегка растерялся эльф.

— Ну, до пяти-то считать я всяко умею, — хмыкнула его женушка, — так почему?

— Это правило пяти капель, Лучик, — вздохнул магистр темной магии, понимая, что отвечать все равно придется. — Первая капля — Сиятельной Праматери. Вторая — Свету. Третья — Тьме. И по капле тому, кто приносит какую-то клятву и тому, кто ее принимает.

— А… хм… понятно, — Златка принялась соображать, что, по сути, у них с Элизией клятва была взаимной, а вот как это должно было на количестве капель крови сказаться?..

Тут кто-то принялся настойчиво извлекать Элизию у нее из объятий, и Злате пришлось отложить подсчеты на потом. Она перевела взгляд с потолка, на котором пыталась найти ответ, вниз и обнаружила, что сестренка «пошла по рукам». В том смысле, что Элизию принялись поздравлять и обнимать по очереди Санд, Ол, сисса Флоксиния и мэтр Цисгрон.

Дагрон встал рядом с женой и молчаливо наблюдал за бурными проявлениями радости. Вид у него был холодный и неприступный, словно все эти волны тепла, любви и радости не доходили до него, разбиваясь об утесы закрытости и отстраненности. Сама не зная зачем, Златка вдруг взяла и обняла эльфа. Приникла к его груди, запрокинула голову и шепнула в напряженный твердый подбородок:

— Спасибо, Даг! Ты подарил мне сестру! Наша семья стала больше, и это так здорово!

И каменное изваяние, в которое уже почти было превратился мужчина, дрогнуло от ее солнечной улыбки.

— Наша семья, — повторил он глухим голосом, теснее прижимая к себе податливое тело жены. — Моя семья…

11. Ночной переполох

Златке не терпелось остаться с новообретенной сестренкой наедине. Пообщаться по-девичьи, обсудить свои женские секреты. За годы учебы в университете студентка Воскобойникова привыкла, что вместе с ней в квартире, доставшейся Златке от бабушки, жила подруга и сокурсница — спортсменка, активистка и просто хорошая девчонка.

Злата с трудом дождалась, когда мэтр Цисгрон и сисса Флоксиния отправятся отдыхать. Наконец, они удалились в сопровождении новых лакеев, которых предусмотрительно нанял старший муж.

— Мы, пожалуй, тоже пойдем наверх, — заявила девушка, беря под руку Элизию. — День был долгим и волнительным, на завтра тоже дел много запланировано, так что нам крайне необходимо хорошенько отдохнуть!

Элизия, все еще слегка бледная от переживаний, послала мужьям Златы извиняющуюся улыбку:

— Простите, мне и правда хотелось бы прилечь…

Мужчины понимающе покивали и проводили девушек до дверей гостиной.

Поднявшись наверх, Златка шепнула подруге с заговорщицким видом:

— Иди к себе и жди меня! Я сейчас накину платьице попроще и приду к тебе. Ты же не против?

Элизия явно обрадовалась:

— А я не знала, как зазвать вас к себе еще на часок… мне тоже пока не хочется расставаться.

— Не «вас», Элизия, а «тебя»! Мы сестры, и мы равны по положению. Помнишь?

— Помню. Приходи скорее.

Через каких-то полчаса девчонки в простых ночных рубашках и накинутых поверх уютных халатиках сидели на широкой кровати в новой спальне Элизии.

— Можно, наедине я буду звать тебя Лиз или Лиззи? — помогая сестренке разбирать сложную прическу, спросила Злата.

— Лиззи, — девушка вздохнула. — Отец говорил, что так меня называла моя мама. Мне будет приятно слышать от тебя такое обращение.

— Вот и здорово! — Златка вынула из прически подруги последнюю шпильку, и ее восхитительные локоны, почти такие же белые, как волосы эльфа, рассыпались по плечам и спине. — Какая у тебя шикарная грива!

— У тебя не хуже, — засмеялась Элизия.

— Кстати! — припомнила Злата. — Все забывала спросить: у вас, местных женщин, принято убирать с тела лишние волосы? И если да, то как?

— Ой, да это проще простого! — Лиззи вскочила, порылась в одном из ящичков прикроватной тумбы. — Вот! Пользуйся, у меня еще есть.

— А как пользоваться? — Златка с недоумением разглядывала полулитровый флакон из темного стекла и бумажный сверток с неизвестным содержимым.

Девушки перебрались в купальню, где бывшая горничная принялась посвящать подругу в таинства ухода за телом по правилам магического мира. Волоски с ног, рук и прочих важных участков тела удалялись легко и просто: на кожу с помощью губки или тампона наносилась жидкость с травяным запахом, а через пару минут эта жидкость, превратившаяся в кашицу, снималась деревянным скребком — вместе с волосками. Кожа после такого «бритья» не только не раздражалась — она становилась еще более ровной, здоровой и бархатистой, чем до процедуры. Действие магического раствора-депилятора длилось целый месяц!

Избавившись от лишней растительности, девушки приступили к маникюру и педикюру. Затем в ход пошли маски для лица, рук, стоп. В общем, выбрались подруги из купальни, превратившейся в spa-салон, только часа через два. Стресс был полностью снят, зато проснулся аппетит, так что девчонки позвали лакея, который обеспечил их небольшим — на пару стаканов — кувшинчиком вина, тарелкой фруктов и блюдом пирожных.

Когда Лиззи слегка раскраснелась от выпитого и начала весело хихикать по пустякам, Златка вдруг вспомнила, что хотела расспросить девушку о мэтре Цисгроне.

— Вот скажи мне, сестренка, — вытянувшись на постели подруги, зашептала она таинственно, — как так Сиятельная Праматерь терпит, что мэтр Цисгрон интересуется не ее дочерями, а такими же мужчинами, как он сам?

— Ой… — Элизия покраснела еще больше и хихикнула. — Это такой пикантный вопрос… но, в общем, Сиятельная Праматерь проявила милосердие: Цисгрона взяла в мужья одна немолодая дама. Признаюсь, я ее не видела, но говорят, она сама похожа на мужчину, и поэтому… ну… мэтр смог с ней…

— Возлечь и отдать семя? — договорила за сестренку более смелая и откровенная Златка.

— Да… так что супружество свершилось, а уж как потом мужья со своими женами живут — это их дело.

— Хм-м… ну да… не будет же Сиятельная каждому свечку держать, — согласилась Златка и сладко зевнула: — ну что, спать?

— Да… — Лиззи, как ни старалась, тоже не смогла удержаться от зевка. Глаза у нее давно слипались.

Устроившись вдвоем на одной постели, подруги заснули глубоким и сладким сном сытых, усталых и чуть хмельных женщин.

* * *

Мужчины, проводив Злату и Элизию, остались в гостиной втроем. Разделив расходы на содержание их замечательной супруги и согласовав некоторые другие планы, они собрались расходиться.

— Ты не будешь против, если я сегодня заночую в твоем доме, Дагрон? — вежливо поинтересовался Санд.

— Да, я тоже хотел бы сегодня провести ночь под твоей крышей, — присоединился к просьбе Ольгрон.

— Оставайтесь. Мы — одна семья. Комнаты вы себе уже выбрали и даже обжили. Лакеев хватает…

— Да мне и лакей не нужен, — чуть смущенно проводя широченной пятерней по своим золотистым косам, отозвался Сандгрон.

— Мы, коты — охотники, и прекрасно умеем обходиться без прислуги! — по-мальчишески задрал нос оборотень. — Пойду, прогуляюсь по саду перед сном.

— А я, пожалуй, к себе, — обозначил свои намерения огненный воин.

— Тогда до утра всем, — кивнул им эльф и отправился в свой кабинет-библиотеку, намереваясь продолжить изучение древних фолиантов.

Гостиная опустела.

Сандгрон поднялся в свои покои. Побродил от стены к стене, вспоминая урок танцев, улыбки Лучика, ее грациозные движения. Помаялся, поспорил с собой и все же не выдержал: решил заглянуть к жене перед сном.

«Я только скажу ей, как восхищен ее успехами в танцах и пожелаю добрых снов», — пообещал он себе и пошел к Златке. Девушки в ее покоях он не нашел, но решил, что она зачем-то спустилась вниз. «Дождусь жену прямо здесь», — сказал себе мужчина.

Потом ему пришло в голову, что супруга наверняка пожелает искупаться, а значит, он, Сандгрон, сделает ей приятное: наполнит ванну теплой водой, расставит по краям маленькие магические светильники, создаст романтическую и уютную обстановку.

Раздобыл с помощью лакея светильники, ароматическое масло, кувшинчик вейнского и даже лепестки розалиса, расставил все красиво, высыпал лепестки прямо в ванну и, внезапно вдохновившись, скинул с себя всю одежду и сам погрузился в воду. Благо, ванны в доме магистра Дагрона были очень просторными и вместительными, так что Златка запросто уместилась бы в одной из них в компании своего огненного супруга. Ждать любимую женщину прямо в ее ванной — что может быть романтичнее?

Санд улыбнулся сам себе, прикрыл глаза, представляя себе, как входит в купальню Злата, скидывает с хрупких плеч короткую полупрозрачную ночную рубашку на тонких бретельках, как погружается в воду, опираясь на его, Сандгрона, плечи… Утопая в сладких эротических фантазиях, огненный воин и сам не заметил, как задремал. Сны ему снились очень откровенные.

Ольгрон вышел из гостиной, проскользнул в сад. Сложил руки за спиной и с самым независимым видом несколько раз прошелся вдоль дома, старательно изображая вечерний моцион и тайком поглядывая на окошко желанной женушки.

Он ужасно соскучился за сутки по ее теплым ладошкам и сладким губкам, так что даже не задавался вопросом — стоит ли тревожить ее ночной сон: конечно, стоит! Надо только дождаться, когда все улягутся отдыхать, и тогда он проберется в спальню Златки через окошко, разбудит ее самыми нежными поцелуями и уговорит, чтобы она разрешила остаться до утра.

Побродив, Ол устроился напротив нужного окна и стал наблюдать. Некоторое время там, за шторами, мелькали какие-то тени. Но очень скоро свет погас. Ол сделал стойку, но спешить не стал — посчитал, что для верности нужно выждать еще несколько минут. Чутье его не обмануло: через несколько минут в окошке вновь замелькали блики, словно кто-то перемещался по спальне, используя небольшой светильник.

«Что ж тебе не спится, Лучик? Укладывайся скорее!» — шепнул оборотень, словно Златка могла услышать его. Наконец, отсветы на шторах исчезли, и Ол решился: перекинулся в иргуара, разбежался, подпрыгнул и уцепился когтями за деревянный подоконник. Еще рывок — и вот он уже в знакомой комнате, пропитанной ароматами розалиса.

Ол сдавленно чихнул и, мягко ступая кошачьими лапами, двинулся к постели, занавешенной балдахином. Отдернув одну полу занавеси, заглянул внутрь и вздохнул грустно: Златки в кровати не было. Зато из купальни, дверь в которую была приоткрыта, раздался едва слышный всплеск. Оборотень воодушевился: «Ага! Лучик решила принять ванну! Дождусь ее здесь, на постели!»

Воду коты не любили. Во всяком случае, в своей второй, звериной ипостаси. Да и вмешиваться в такой глубоко личный процесс, как вылизывание или принятие ванны, у этого народа считалось неприличным. Так что Ольгрон вскочил на постель Златки, поправил лапой балдахин так, чтобы осталась лишь узенькая щель, и улегся, свернулся калачиком там, где должны были лежать ножки его жены. Воображение у Ольгрона работало ничуть не хуже, чем у Сандгрона, поэтому, задремав, он тоже увидел восхитительное эротическое сновидение…

Постепенно дом затих и, казалось, погрузился в блаженный сон.

Дагрон оторвал взгляд от очередного старого потертого свитка, испещренного мелкими клиновидными значками. Потер усталые глаза. Встал, подошел к окну, за которым воцарилась владычица его души — тьма.

Как бы ни старался эльф не думать и не вспоминать, но его мысли то и дело уносились прочь из кабинета и стремились туда, на второй этаж, где на свежих простынях, укрытая легким, как пух, одеялом, отдыхала его жена: такая теплая, такая соблазнительная!

«Тьма забери все эти свитки!» — ругнулся про себя эльф и скривил губы в саркастической улыбке, когда столешницу со всем, что на ней было, действительно укрыло черное покрывало мрака. «Вот и ладненько. Утром отдашь» — сказал мраку темный маг и, отбросив последние сомнения, зашагал на второй этаж. Он больше не хотел спать один, содрогаясь от внутреннего озноба, который не в силах были изгнать ни жарко натопленный камин, ни специальные камни-грелки. Оказалось, внутренний холод отступает только тогда, когда два тела встречаются в одной постели, чтобы сразиться в битве желаний и выйти из нее победителями — оба.

Даг вошел в спальню Златы, чувствуя себя куда более уверенно, чем в прошлый раз. Правда, ступал все равно как можно более тихо, чтобы не разбудить девушку, если она все же спит. У него не было намерения овладеть женой как можно скорее и во что бы то ни стало. Он хотел просто прилечь рядом, прижать к себе ее чудесное тело, окунуться в его тепло и аромат, которые, как оказалось, избавляли от ночных кошмаров лучше любых магических зелий.

Приблизился к кровати жены, бесшумно отодвинул полог и… встретился взглядом с зеленым мерцающим взглядом иргуара.

— Ольгрон! — эльф почувствовал, как задергалась у него на щеке какая-то жилка. — Ты что тут делаешь?!

— Злату жду. А ты? — не растерялся нахальный оборотень.

— Ждешшшь? — прошипел Даг совсем по-змеиному. Ему даже показалось, что во рту у него вместо слюны начал скапливаться яд. — И давно? И где она сама?

Тут Ол с ответом нашелся не так быстро: он и сам не знал, как давно задремал.

— Так ванну принимает, — ответил он сразу на второй вопрос, проигнорировав первый.

Словно специально для того, чтобы опровергнуть слова рыжика, из-за приоткрытой двери купальни раздался не слишком громкий, но вполне различимый храп.

— Хочешшшшь сссказать, — продолжая шипеть, язвительно поинтересовался Дагрон, — это наша жена так храпит?

— Э-э… нет… — Ол плавным движением соскользнул с ложа и встал у ноги эльфа.

— Посссмотрим, кто там усссстроилссся… — процедил эльф и двинулся к дверям купальни.

— Посмоу-трим, — согласился Ол.

Перед лицом неведомой опасности старший и младший муж на время позабыли о выяснении отношений и объединились в едином желании спасти Лучика от любой беды.

Дагрон потянул на себя створку, не опасаясь, что она заскрипит: петли в его доме всегда были тщательно смазаны. Одновременно с Ольгроном заглянул в купальню, освещенную только слабым мерцанием малюсеньких светильников.

— Хр-р-р-р, — донеслось до них раскатистое дыхание спящего мужчины.

— Сандгрон! — возопили, уже не скрываясь, в один голос мужья — старший и младший.

Сандгрон каким-то невероятным прыжком вылетел из ванны, обдав братьев по несчастью целым водопадом брызг и нацелил на них свой извлеченный прямо из воздуха кривой меч.

— Стоять! Зарублю! — скомандовал, не понимая кто перед ним.

Потом поморгал несколько раз, тряхнул головой, откидывая с глаз мокрые сосульки волос.

— Даг? Ол?!

— Проссснулсссся наконецсссс, — Даг продолжал ядовито шипеть. В его сердце, помимо злости на двух младших мужей, закралась тревога: Златы-то в ее покоях не оказалось! — Ты, сссзначит, тоже решшшшил навессстить Лучика?

— Имею право! — тут же оскалился Санд. — Законный муж все-таки!

— Тогда, моу-жет, ты знау-ешь, где наша жена? — чуть подвывая от волнения, поинтересовался Ольгрон.

— Не знаю, — честно признался огненный воин. — Я думал, она вниз зачем-то спустилась ненадолго. И вот — задремал…

— Оденьсссся уже, — не выдержал Дагрон. — Давайте думать, где может быть ссссЗлата…

Через пару минут Санд и Даг уселись на краешек неразобранной постели своей жены, а Ол примостился рядом на ковре и начал нервно постукивать по полу своим толстым пушистым хвостом.

Догадок и предположений у мужчин не было. Ни Дагрон, ни Сандгрон не имели опыта тесного общения с девушками и молодыми женщинами. Им и в голову не могло прийти, что девчонки любят собираться парочками и стайками, секретничать и баловать себя вкусняшками. И что заночевать у подруги для Златки так же естественно, как выпить утром кафии.

Даг честно пытался сдержать свое раздражение. Но беспокойство за Злату и досада на двух младших мужей, явившихся без приглашения в ее спальню, оказались сильнее:

— Убери ссссвой хвоссст, кот, пока я тебе его не укоротил, — просвистел он, оглядываясь на мечущуюся по ковру пятую конечность оборотня.

Ольгрон тут же обернул хвостом лапы и буркнул беззлобно:

— Злата тебе этого не простит!

— Для начала ее нужно отыскать! — Дагу все же удалось овладеть собой настолько, чтобы перестать шипеть. — Охранный магический контур ее не пропустил бы, я его замкнул на ночь. Значит, дальше сада она уйти не могла.

— Не было ее в саду, — возразил рыжик. — Я там гулял до тех пор, пока не погас свет в ее окошке.

— Значит, как я и думал, она была здесь, а потом ушла. — Заметил огненный воин.

— Я мог бы призвать тьму и попытаться дотянуться до Лучика через нее, но опасаюсь напугать жену: прикосновение щупальца тьмы — ощущение не самое приятное.

— Кот, ты бы попробовал поискать Злату по запаху, — предложил Санд.

— Кто-у-то сильно умный отбил мне обоняние, завалив спальню Златы лепестками розалиса, — Ольгрон демонстративно чихнул. Почесал задней лапой за ухом и предложил: — Моу-жет, о-упросим при-услугу?

— А вот это мысль! — оживился Сандгрон и в два шага приблизился к дверям, возле которых свисал вдоль стены шнур сонетки.

На вызов явился новый лакей, Фарагрон, которому было поручено обслуживать Злату и Элизию. От него-то мужья и узнали, что их восхитительная в своей непосредственности женушка в последний раз была замечена в комнатах новообретенной кровной сестры: в банном халатике и с фруктовой маской на лице.

— Идем туда, — скомандовал Даг.

Санд и Ол безмолвно встали и последовали за ним.

На троекратный стук в дверь девушки не ответили.

— Смею полагать, сисса Элизия и альда Злата крепко спят после бутылочки белого полусухого рейнского, — робко предположил Фарагрон.

— Они… просили подать им вина? — уточнил Санд.

— Да, вино, фрукты, сыр, пирожные…

— Что ж, придется войти без разрешения. Мы не можем и дальше гадать, здесь Лучик или нет, — Дагрон повел рукой над замком, и дверь бесшумно отворилась.

— Жди здесь, Фарагрон, — предупредил Даг слугу.

Три мужа Златы, словно разведчики на вражеской территории, след в след бесшумно миновали будуар и ступили в освещенную мерцанием камина и одинокого ночного светильника спальню. Приблизились к просторной постели с не задернутым пологом. Дружно и почти беззвучно выдохнули: жена нашлась!

Она так и уснула — лежа на боку поперек кровати, не скинув халат и не заплетя свои золотистые пряди в косу. Из-под одеяла, которое она честно разделила с подругой, соблазнительно выглядывала голая коленка.

— Давайте не будем их трогать, — предложил Ол. Ему вдруг стало жаль разрушать эту трогательную идиллию. — Пусть отдыхают. Девушкам сегодня досталось…

— Да, пожалуй, сейчас лучше уйти, — согласился эльф, — но завтра я буду настоятельно просить Лучика, чтобы она предупреждала, если собирается ночевать не у себя.

Обманутые в своих надеждах и разочарованные неудачей мужья разошлись по своим покоям. Каждого из них ждала грустная одинокая ночь.

* * *

Третий день пребывания Златы Воскобойниковой в новом мире начинался, на первый взгляд, неплохо. Она прекрасно выспалась, приоткрыла глаза, обнаружила, что лежит нос к носу со своей названой сестрой, Элизией. На сердце сразу потеплело: в своей прошлой, земной жизни Златка часто мечтала о том, чтобы у нее была родная сестричка. Хотя и от братика она бы не отказалась. Но… не сбылось там — сбылось тут. Что тоже неплохо.

Будить Лиззи девушка не стала. Выбралась потихоньку из-под одеяла, чуть слышно шлепая босыми ногами, прошла в купальню. А когда вышла — уже умытая и причесанная, обнаружила, что подруга тоже проснулась, но выглядит бледной и даже немного зеленоватой.

— Лиз, что с тобой? Неужто похмелье со стакана полусухого рейнского?

Элизия в ответ попыталась кивнуть — и позеленела еще больше.

— У-у, сестренка, так ты, может, вино впервые в жизни попробовала? — недоверчиво округлила глаза Златка.

Сама Воскобойникова повышенной тягой к спиртным напиткам не страдала, но ее веселая студенческая жизнь не обходилась без дружеских посиделок и студенческих попоек. Часть из таких вечеринок проходила у Златы, как одной из немногих на курсе студенток, имеющих в своем распоряжении собственную жилплощадь, не охраняемую суровыми «предками».

— Впервые, — простонала Элизия в ответ на заданный Златкой вопрос.

— Неожиданно. А чем у вас тут принято лечить похмелье?

— Не знаю… — Лиззи выглядела несчастной и беспомощной.

— Тэк-с. понятно. Ладно, сейчас что-нибудь сообразим. — Златка уверенно дернула шнур звонка, вызывая лакея.

Фарагрон — лакей моложавый и имеющий более приятные манеры, чем сноб и зазнайка Флангрон — явился так быстро, будто прогуливался под дверями покоев Элизии и Златы в ожидании вызова. Хотя, вполне возможно, так оно и было.

— Слушаю, альда Злата, — вежливо поклонился он, всем видом показывая готовность услужить.

— Скажи, Фарагрон, ты молчать умеешь? — огорошила его вопросом хозяйка.

— Умею, — немного неуверенно отозвался лакей. — Но, если это касается вашего здоровья и безопасности, то магистр Дагрон обязал меня докладывать ему незамедлительно!

Златка на несколько мгновений задумалась. С одной стороны, новость о том, что к ней, по сути, приставили соглядатая, не радовала. С другой, в свете последних событий решение старшего мужа можно было оправдать: вдруг она опять в сову превратится, а эльфа рядом не окажется? А Фарагрон сможет разыскать хозяина и потихоньку позвать его на помощь…

— Речь о здоровье, но не о моем, — сообщала девушка лакею. — Есть у вас какие-то традиционные напитки, которыми можно подлечить человека, который накануне выпил чуть больше вина, чем стоило?

Лакей покосился на Элизию, оценил нездоровый цвет ее лица и тут же улыбнулся с заговорщицким видом:

— Пожалуй, об этой просьбе я магистру Дагрону докладывать не буду. Сейчас принесу квасу, настоянного на сухариках с корнем хренотыквы. Очень забористый напиток — даже мертвого поднимет!

— Неси! — кивнула Злата.

Фарагрон ушел, но вернулся буквально через пять минут. На подносе, который он поставил на прикроватную тумбу, красовался высокий стеклянный кувшин, заполненный чуть не по самый край холодной — аж стекло запотело — жидкостью, поверхность которой была укрыта тугой шапкой пены, и пара высоких стаканов.

— Благодарю, пока что можешь быть свободен, — отпустила слугу Злата.

Когда мужчина вышел, девушка наполнила один из стаканов где-то наполовину и присела подле подруги:

— Ну что, сестренка, давай лечиться.

Элизия с трудом оторвала голову от подушки и приняла из рук своей бывшей хозяйки целебный напиток. Сделала несколько глотков, а потом откинулась на подушки и вдруг разревелась!

— Что? Ты с чего вдруг? Квас невкусный?! — всполошилась Злата.

— Вку-вкусный, — икая, ответила Лиззи.

— Тогда что с тобой?

— Это я от облегчения, — попыталась улыбнуться бывшая горничная.

— Так. Рассказывай давай, — потребовала суровым голосом заботливая старшая сестра.

— Понимаешь, я ведь до вчерашнего дня жила и не знала, куда и как моя судьба повернется, — начала объяснять Элизия. — Когда мы с отцом остались без дома, мне едва исполнилось шестнадцать. Сейчас мне семнадцать с половиной, а Сиятельная Праматерь не посылает девушкам свой зов раньше восемнадцатилетия. Так что взять кого-то в мужья я смогу не раньше, чем через полгода. Все последние месяцы я одинаково страшилась того, что магистр Дагрон в ближайшие три месяца не найдет жену, и того, что найдет…

— Ну, почему страшилась, что не найдет — я понимаю, — кивнула Златка. — Его бы изгнали, и ты вновь оказалась бы на улице.

— Да. Это так. Но если бы его женой оказалась не ты, а какая-то другая женщина — возможно, она бы не пожелала видеть меня в своем доме. И магистру пришлось бы отказать мне в работе.

— Но он все равно что-нибудь придумал бы, я уверена! — горячо заступилась за старшего мужа Злата. Она-то уже ни капли не сомневалась, что под маской холодности и неприступности эльф скрывает доброе и благородное сердце.

Лиззи снова всхлипнула и подтвердила слова подруги слабым кивком:

— Да, я тоже не сомневалась, что твой муж постарался бы устроить мою судьбу. Но мне было страшно вновь потерять дом, тем более хозяин очень хорошо со мной обращался. В доме мачехи мне было намного горше, хотя там я считалась благородной сиссой, а тут — простой служанкой…

— Ну вот, теперь все разрешилось, сестренка! Ты теперь не просто сисса, а сестра альды и родственница самого первого советника короля! Так что заканчивай уже реветь, пошли лучше позавтракаем.

При слове «завтрак» Элизия вновь позеленела и икнула. Кое-как справившись с дурнотой, она виновато и беспомощно взглянула на Златку:

— Ты не против, если я сегодня пропущу утреннюю трапезу?

— Да уж не против, — хмыкнула Злата. — Еще не хватало, чтобы тебе за столом плохо стало. На-ка, выпей еще квасу, и поспи. А я пойду к себе, переоденусь и спущусь вниз. Не хочу заставлять ждать своих наставников. Если что-то понадобится — зови Фарагрона.

— Хорошо, — Лиззи самую малость повеселела. — Я так счастлива, что Сиятельная привела в дом магистра Дагрона тебя, Злата.

— Ну, я тоже пока довольна, — подмигнула в ответ Воскобойникова. — У вас тут забавно и нескучно. Все, спи.

Златка поправила подруге подушки и отправилась в свои покои.

12. По заслугам и расплата

Быстро переодевшись, девушка спустилась вниз и прошла в столовую, дверь в которую услужливо распахнул перед ней очередной лакей.

Мужья — все трое — уже сидели за накрытым к завтраку столом и вид имели мрачно-сурово-недовольный. К еде они явно еще не прикасались. Наставники так и вообще отсутствовали.

— Светлых дней, Дагрон, Сандгрон, Ольгрон, — поздоровалась девушка, гадая, чем так огорчены ее супруги. — А где сисса Флоксиния и сэт Цисгрон?

— И тебе светлых дней, Лучик, — отозвался Ольгрон. — Твои наставники еще отдыхают, просили подать завтрак в их покои.

— Понятно. Сисса Элизия тоже позавтракает у себя. А что у нас там сегодня в меню?

— Позволь проводить тебя к столу, — поднялся Дагрон, подошел, подал девушке руку.

— Благодарю, — улыбнулась ему Злата.

Устроившись на своем привычном месте, она обвела мужей взглядом, убедилась, что они по-прежнему хмурятся и решила, что завтрак подождет, а ей надо бы узнать, что происходит.

— А что вы все трое такие неприветливые с утра? — как бы невзначай поинтересовалась она, аккуратно наливая себе в чашку порцию ароматной кафии.

Мужчины переглянулись, словно решая, кому из них первому предстоит начать тяжелый разговор. Не решили — и заговорили все сразу:

— Злата, это безответственно — ночевать где попало, не поставив меня в известность! — Даг.

— Разве положено благородным сиссам спать в постелях своих служанок, пусть даже бывших? — Санд.

— Лучик, мы вчера едва не поседели, когда не нашли тебя в твоей спальне! — Ол.

Мужчины продолжали гомонить, выговаривать ей и требовать чего-то — то ли клятвы всегда ночевать там, где положили, то ли обещания, что в свою постель она будет пускать только их, своих мужей.

Златка пару раз попыталась возразить, объясниться и даже отшутиться, но ее не услышали. И тогда она немножко разозлилась. Так, самую малость. Перестала отвечать, надулась, дождалась паузы и заявила, вставая из-за стола:

— Злые вы! Уйду я от вас!

Что ж, если рассерженная девушка хотела добиться тишины и внимания — она это сделала более чем успешно! Мужчины буквально подавились воздухом и замерли с выпученными глазами, словно восковые фигуры в музее мадам Тюссо.

Эх, не знали наивные аборигены магического мира, что, если Златку хорошо раздраконить, то остановить ее — все равно что пытаться противостоять катку-асфальтоукладчику, несущемуся с пригорка…

— Прежде чем указывать, где и с кем мне проводить ночи, — вытянувшись в полный рост и посматривая сверху вниз на сидящих за столом мужчин, заявила девушка, — вы бы потрудились принести мне извинения за ту свалку, которую устроили вчера возле моих ног! И за драку! За то, что напугали меня до совиных глаз! Терпеть ненавижу, когда на меня давят и наезжают!

Высказав все это на одном дыхании, Злата решительно направилась к выходу из столовой. Ее сердце выпрыгивало из груди от возмущения, в ушах слегка шумело, а с языка рвались вполне земные и очень неприличные трехэтажные словесные конструкции.

Нет! Ну это же надо! Она тут и без того вчера натерпелась по вине этих… этих редисок! Пошла к подруге снять стресс, развеяться и отдохнуть от избытка мужского внимания. Постаралась простить своих мужей за их неподобающее поведение, а они чем ответили?! Вместо извинений — обвинения? Не-е-ет! Так дело не пойдет!

— Пусть подадут мне завтрак в мои покои, — распорядилась Златка, увидев лакея. — Я тоже сегодня предпочту побыть одна!

— Да, альда Злата, все будет исполнено, — кивнул Фарагрон (а это был именно он).

…Разумеется, никуда дальше своего будуара уходить от мужей Златка не планировала.

«Взвешивай не слова людей, а их поступки, — учила девушку ее мудрая бабуля. — Один, может, и насмешничает, да помогает. А у другого на языке сладости, а на уме — гадости».

Мужья ей, надо признать, достались заботливые. Немного поостыв и выпив-таки утреннюю чашку кафии, Златка призналась себе, что может понять и объяснить их беспокойство и даже, наверное, испуг: шутка ли — жена среди ночи исчезла. А ведь каждый из них дорожит ею больше жизни!

А еще она предполагала — и не без оснований — что, достанься ей в мужья другие мужчины этого мира — с ними было бы то же самое: ее пытались бы опекать и контролировать со всех сторон.

Тут же Злата припомнила, как пригрозила только что мужьям, что уйдет от них, и как онемели они от этого заявления. «Ой, кажется, они решили, что я вообще собираюсь их бросить?» — сообразила девушка.

Вообще, выражение «злые вы, уйду я от вас» она подцепила от одной из своих подруг-студенток и иногда говорила так в шутку в дружеских компаниях, если желала остановить особо приставучих однокурсников, решивших пройтись на ее счет.

«У-у, что там сейчас будет!» — хмыкнула Златка, пытаясь предположить дальнейшие действия своих мужчин. Впрочем, эти самые действия не заставили себя долго ждать…

* * *

…Когда обиженная и оскорбленная в своих лучших чувствах молодая женщина покинула столовую, ее жестокие слова «уйду я от вас» сгустились, почти материализовались и нависли над головами онемевших мужчин, словно дамокловы мечи.

Темный маг, огненный воин и лучший охотник клана Золотых котов сидели и боялись пошевелиться. В комнате нарастало томительно-удушливое ощущение грядущей катастрофы.

— Может быть, Лучик еще передумает? — робко высказался Ольгрон. — Она ведь добрая… я, наверное, пойду к ней, попробую попросить прощения.

Он встал, двинулся к дверям. Старшие мужья проводили его напряженными взглядами, но так и не шелохнулись.

Эльф никогда и никому не признался бы в этом, но сейчас он не то что говорить — он даже связно мыслить был не в состоянии. В его голове все еще звучали, гуляли эхом, как в горном ущелье, ранили своими острыми, будто бритвенные лезвия, звуками, произнесенные женой страшные слова: «уйду я от вас… уйду я от вас… уйду я от вас».

Он не знал, как их заглушить или хотя бы уменьшить их громкость. Они бились о череп изнутри, сводя с ума…

Сиятельная! Только не так… он не хочет сходить с ума. Он не может позволить себе этого!..

Головная боль, зародившаяся в висках, медленно затапливала мозг. Затмевала собой реальность.

Тьма зашевелилась, готовясь выплеснуться в мир, причиняющий страдания ее верному служителю. «Нет. Не смей. Я сам разберусь!» — приказал ей Даг. Встал и, пошатываясь, двинулся вслед за Ольгроном.

Он, Дагрон, тоже попросит прощения. Наступит на горло своей врожденной, выпестованной годами эльфийской гордости и признает, что не прав, что оступился, поддавшись эмоциям. А впредь будет следить за каждым своим вдохом и движением. Только бы Злата впустила его в свою комнату. Только бы согласилась выслушать…

…Сандгрон остался в столовой один. Он и сам не мог объяснить, почему не бежит вслед за Дагом и Олом. Быть может потому, что его Огненная Сисса — горячая девочка, и он хотел бы дать ей время остыть? А может оттого, что ему стало стыдно настолько, что загорелись не только уши и щеки: его всего словно окатило не кипятком даже — раскаленной лавой.

«Простых извинений будет мало, — сказал себе Сандгрон. — Нужно что-то придумать. Принести Лучику что-то такое, что ее порадует».

Так и не позавтракав, огненный воин вышел из столовой, но двинулся не вверх, на второй этаж, а на улицу. Ему предстояло решить непростую задачу: сначала побывать у пары сослуживцев, один из которых был женат на девушке, близкой Златке по возрасту, а у второго была дочь тоже приблизительно двадцати лет от роду. От сослуживцев Санд надеялся узнать, какой подарок может смягчить сердце обиженной женщины. А потом, собственно, предстояло найти и купить этот подарок. Ничего такого, с чем он, маршал Сандгрон, не сумел бы справиться!

* * *

Злата допила кафию, поставила опустевшую чашку на поднос и встала, чтобы подойти к окну, посмотреть на просыпающийся город и подумать. В этот момент раздался стук в дверь. Нервный, неуверенный, словно стучавший сомневался, что его захотят видеть.

— Войдите, — девушка так и замерла у кафийного столика, с некоторым испугом поглядывая на медленно отворяющуюся дверь.

За ней обнаружился младший муж. Он несмело переступил порог, сделал пару шагов и остановился. Вид у него был жалостливый и виноватый, как у кота, который знает, что натворил дел и сейчас получит заслуженную трепку. Ол запустил подрагивающие пальцы в свою курчавую медную шевелюру, откинул со лба волосы, вдохнул резко и заговорил, даже, скорее, затараторил, спеша высказаться раньше, чем ему укажут на выход:

— Злата, жена моя, хорошая, любимая, я виноват, я признаю и каюсь, прости, скажи, что сделать, чтобы ты смогла простить меня, только не уходи, не отказывайся, я постараюсь стать таким мужем, как ты хочешь!

Девушка была не прочь простить Ольгрона, но кое-что из вчерашних приключений ее смущало, так что она решила сначала все же уточнить:

— Ол, вот если я снова обернусь совенью, а ты будешь в своей кошачьей ипостаси — ты меня не того? Не съешь случаем?

— Я? Съем?! Тебя — мою истинную пару? — Ол аж задохнулся от такого предположения.

— Ну, вчера мне показалось, что ты был не прочь поймать меня и…

— И ничего бы я тебе не сделал, клянусь! — в голосе оборотня надорванной струнной прозвенело отчаяние. — Я прекрасно владею своим зверем, Лучик!

Злата побарабанила пальчиками по крышке столика, задумчиво глядя на Ольгрона. Покачала головой в ответ на какие-то свои мысли. Похоже, молодой мужчина принял это движение за отказ. Его подбородок задрожал. На ресницах проступили слезы. Он с силой, почти до крови, прикусил губу, готовясь выслушать приговор.

— Я хочу, чтобы ты понимал, Ол. Я — взрослый и разумный человек. Со мной можно договориться, мне можно все рассказать и объяснить. А вот давить и кричать на меня не нужно. Не люблю ссор, несправедливых упреков и обвинений. Сможешь обойтись без этого?

Оборотень затряс головой утвердительно, прижал к груди кулаки, словно давая клятву.

— Тогда я тебя прощаю, муж, — Злата протянула парню руку и даже сделала шаг вперед.

Ол медленно, словно не веря своему счастью, двинулся ей навстречу, и тут дверь за его спиной резко, без стука распахнулась. Рыжий, ведомый инстинктом защитить свою пару, развернулся в прыжке, готовясь встретиться лицом к лицу с неведомой опасностью, и… остановился. Засопел напряженно.

В будуар ввалился, пошатываясь, словно пьяный, старший муж. Обвел комнату незрячим взглядом. Позвал неуверенно, будто не видя девушки:

— Злата?

— Да? — откликнулась она, испуганно взирая на эльфа, который выглядел просто ужасно: его обычно белая кожа приобрела какой-то землисто-серый оттенок, черные глаза помутнели, затуманились и смотрели не на нее, а куда-то в пространство. — Что с тобой, Даг?

Мужчина словно не услышал ее вопроса. Слепо вытянул руки вперед, прохрипел почти неразборчиво:

— Прости, жена… — и вновь покачнулся.

— Кажется, он сейчас упадет! — выдохнула Златка и бросилась к старшему мужу. — Помоги, Ол!

Они подбежали как раз вовремя, чтобы подхватить с двух сторон Дагрона, у которого подогнулись колени. Вдвоем быстренько довели до ближайшего кресла, усадили.

Златка дотронулась ладонью до высокого лба, прорезанного знакомой болезненной морщинкой над переносицей. Не смогла разобраться — есть ли у Дага жар, склонилась, прижалась ко лбу губами. Кожа мужчины показалась ей сухой и чуть более горячей, чем надо. Хотя кто его знает — какая нормальная температура у эльфов? Златка вот не знала.

Старший муж поймал ее руку, потянул к себе, словно приглашая девушку устроиться у него на коленях. Она не рискнула отказать. Пристроилась на руках у старшего мужа, оглянулась на младшего:

— Ол, подай, будь добр, воды.

Оборотень понятливо кивнул и отошел к кафийному столику.

… Дагрон не помнил, как добрался до покоев Златы. Дверь нашел почти наощупь: головная боль слепила его; эхо, повторяющее слова жены «уйду я от вас», превратилось в рев огромного водопада. Переступив порог будуара, он позвал: «Злата?» и услышал в ответ «да?»

Это короткое «да» прорвалось сквозь гул в его голове, чуть приглушило его — ровно настолько, чтобы он, собравшись с силами, смог произнести «прости, жена» и протянуть руки к источнику спасения — туда, откуда донесся голос Златы.

Его подхватили под руки с двух сторон, усадили куда-то, не позволив позорно рухнуть на пол. К его лбу прикоснулась мягкая ладошка, а затем — еще более мягкие губы. От этого прикосновения по многострадальной голове эльфа начало разливаться упоительно-нежное тепло. Оно каким-то чудесным образом изгоняло шум, растворяло боль, несло долгожданное облегчение.

Даг сумел поймать ускользающую руку жены, потянул девушку к себе: сейчас она была нужна ему больше воздуха. И она не ушла. Присела к нему на колени, положила ладошку на шею сзади, прикоснулась поцелуем к виску, даруя целительное тепло. Он обхватил руками стан девушки, вжался лбом в ее плечо, попросил вновь:

— Прости, жена.

— Я прощаю тебя, Дагрон, — услышал то, на что почти не надеялся и расслабился, обмяк в объятиях своего Лучика.

— Вот вода, — подошел к ним Ольгрон.

— Да, благодарю, — Златка забрала стакан из рук младшего мужа, поднесла его старшему: — Попей водички, Даг. Станет легче.

Темный эльф принял стакан, сделал несколько глотков. Ему действительно стало лучше, но не от воды — от прикосновений жены, от ее тепла и заботы.

Златка с первой ночи с Дагом поняла про старшего мужа одну важную вещь: с этим мужчиной главное — не спешить. По ее ощущениям, в нем каким-то странным образом умещалась настоящая бездна — темная, бескрайняя. И все, что происходило внутри него, проявлялось и проступало вовне далеко не сразу.

Вот и сейчас она не спешила тормошить мужа, задавать вопросы. Сидела, поглаживала напряженную шею и плечи, прислушивалась к тяжелому дыханию и наблюдала за бьющейся на виске синей жилкой. Мужчина понемногу успокаивался. Постепенно его плечи обмякли, дыхание выровнялось, пальцы, судорожно сжимающие ее бедро, расслабились.

Наконец, по-прежнему прижимая девушку к себе, Даг выпрямился, а затем откинулся на спинку кресла. Теперь уже не он опирался на плечо Златки, а она полулежала на широкой мужской груди, упираясь своим задиристым носом в твердый подбородок мужа. И только теперь Златка решилась заговорить:

— Что это было, Дагрон? Я тебя таким никогда не видела.

— Это был приступ головной боли, — нехотя признался эльф. — Третий за последний год.

— И… как ты справлялся с этим раньше?

— Никак. Лежал. Не надо об этом, Лучик. Когда ты рядом — ничего подобного со мной произойти не может.

— Но сегодня?..

— Сегодня… — руки мужчины на ее талии вновь напряглись, — я мог потерять тебя.

«Так это и есть то самое, что происходит с эльфами, которые лишились или не нашли своей любви? Вот так начинается их сумасшествие?» — сообразила Златка, припомнив рассказ Ольгрона.

— Я думал, что сойду с ума от этой боли, — невольно подтвердил ее догадки мужчина.

Злата взглянула на его измученное лицо с закрытыми глазами, с подрагивающими белесыми ресницами и искусанными до крови губами. И вдруг поняла: лучше ей не тянуть и объявить старшему мужу о своем решении никогда не отказываться от них, своих мужей, прямо сейчас. Кто знает, что еще может случиться? Будет лучше, чтобы мужчины не сомневались в ней, не ожидали отказа, как ждут удара в спину…

— Послушай, Даг, — тихо заговорила она, и черные глаза эльфа открылись, впились в ее лицо в немом ожидании. — Я знаю, что мы всего лишь третий день, как знакомы, но я успела подумать и принять одно важное решение, и хочу, чтобы ты… чтобы вы все трое знали о нем.

— Говори, Злата, — все так же напряженно вглядываясь в ее лицо, произнес Дагрон. — Скажи мне, что ты решила.

— Я решила, что никогда не откажусь ни от одного из вас. Даже если меня будут уговаривать или заставлять — не откажусь.

Взгляд старшего мужа смягчился, но оставался все таким же серьезным. Он не разулыбался от этих слов, как сделал когда-то Ольгрон, но, помолчав, проговорил чуть просевшим от волнения и сдерживаемой нежности голосом:

— Благодарю тебя, Лучик. Мне было важно услышать это. Я сделаю все, чтобы ты ни на миг не пожалела о своем решении.

И снова общение Златы с мужьями прервал стук в дверь!

— Войдите, — пригласила громко девушка, даже не пытаясь отстраниться от Дагрона.

В ее будуар степенным шагом прошествовал старший лакей Флангрон. «Явился, вредный старикашка», — подумала Златка. Но что-то случилось с немолодым слугой, когда он увидел, как ласково обнимает молодая жена своего старшего мужа. Лицо Флангрона дрогнуло, он моргнул, словно пытаясь прогнать с глаз непрошенную влагу.

— Альда Злата, ваша наставница, сисса Флоксиния, просила передать, что ждет вас на урок в малой гостиной, — сообщил он, и впервые в его голосе вместо холодности прозвучало что-то другое. Правда, девушке было немного не до слуги и его настроений.

— Хорошо, Флангрон, я сейчас спущусь. Ты можешь идти. — Кивнула она.

Лакей вышел. Златка вновь обернулась к старшему мужу.

— Я думаю, тебе надо прилечь, Даг, ты выглядишь усталым, — она провела подушечками пальцев по щеке мужчины.

Он прикрыл глаза, произнес через силу:

— Ты хочешь, чтобы я ушел, Злата?

— Нет, но мне надо идти…

— Я ненавижу свою спальню. Свою постель. Там все пропитано одиночеством. — Это признание далось эльфу непросто.

— Так отдохни на моей, — тут же предложила Злата.

— Хорошо, Лучик. Проводишь меня?

— Да, разумеется! — девушка соскользнула с колен старшего мужа, помогла ему подняться и повела в свою спальню. — Подожди меня здесь, Ол. Пойдем вниз вместе, — попросила она младшего мужа, который тихонько сидел в другом кресле — поближе к окошку.

— Жду, — кивнул рыжий.

Злата откинула покрывало со своей кровати, помогла Дагу скинуть штаны и рубаху, а когда он улегся — собственноручно укрыла тонкой простыней: все-таки в доме, да и на улице было очень тепло.

— Отдыхай, муж, — шепнула она, целуя подрагивающие веки. — Добрых снов тебе.

— Я счастлив, что ты у меня есть, жена, — отозвался эльф и, поймав ладонь Златы, прижал ее на мгновение к губам. — Ты — мой Лучик надежды…

13. Подарок для Лучика

Как выяснилось, сисса Флоксиния сочла необходимым познакомить свою ученицу с историей самых благородных семейств королевства Барбуерри, а также с главными представителями этих семейств. Точнее, не с самими представителями, а с их портретами.

Сэт Цисгрон и младший муж с энтузиазмом присоединились к занятию. Жена мэтра Габгрона излагала сухие факты, перечисляла имена и титулы, а мужчины дополняли эти сведения забавными байками, свежими (и не очень) сплетнями, собственными впечатлениями от общения с персонами, о которых шла речь. Благодаря помощи мужей лица с портретов оживали, обретали в глазах Златки объемность, характер, так что вскоре она воспринимала их почти как старых знакомцев.

Единственное, что подспудно тревожило девушку, так это отсутствие ее второго мужа, Сандгрона. Со слов лакея Флангрона, огненный воин ушел куда-то почти сразу после того, как хозяин дома, магистр Дагрон, поднялся на второй этаж и скрылся за дверями покоев своей супруги. То есть ее, Златы, покоев.

«Ну вот и куда его понесло? — нервничала девушка. — Дагрон и Ольгрон сразу пришли, извинились, а Санду что мешало последовать их примеру?»

Ответа на этот вопрос она не знала, и пыталась успокоить себя тем, что ее второй муж — взрослый, неглупый и достаточно уравновешенный человек, который вряд ли станет делать какие-то глупости, даже не попытавшись поговорить с ней.

Вот в таких занятиях и мыслях и провела Злата Воскобойникова время до обеда, который в доме магистра Дагрона подавали в пять часов вечера.

* * *

…Сандгрон добрался до воинской части, в которой проводили большую часть времени королевские гвардейцы, в рекордные сроки. Десятикилометровая пробежка для его тренированного организма была всего лишь небольшой разминкой — он лишь слегка вспотел, да и то по той причине, что на дворе стояло жаркое лето.

Ворвался в казарму, вынудив стоявшего на посту дневального дернуться и броситься наперерез с криком «стой, кто идет!» Притормозил, увидев направленный на него боевой жезл с искрящимся магией навершием. Осмотрел молодого вояку, похлопал одобрительно по плечу:

— Бдите, сержант? Похвально.

— Служу королю, маршал Сандгрон! — отдавая честь высшему начальству, вытянулся в струнку дневальный.

Далее уже без препятствий, но и сбавив шаг, Санд прошел в комнату отдыха для офицерского состава, где нашелся один из двух друзей, с которыми хотел посоветоваться огненный воин. Второй его товарищ, как выяснилось, наблюдал за тем, как муштруют на плацу новобранцев. Ему тут же отправили магического вестника.

— Вот скажи, Тургрон, — устроившись рядом с товарищем, заговорил Санд, — ты, когда с женой поссоришься, то как потом миришься?

— Ох, не спрашивай, Санд, — вздохнул тот и принялся пощипывать свои пышные усы, — лучше выйти одному против десятка вуглускров, чем выяснять отношения с супругой. И мириться с ней сложно: она у меня красотка, но характер — не приведи Сиятельная! Неделями уламывать приходится: извиняться, цветы носить, пирожные любимые…

— Так, может, проще сразу что-нибудь дорогое купить? Женщины — они вроде украшения любят, драгоценности?

— А что ты так вдруг заинтересовался, Сандгрон? — насторожился Тургрон. — И в части уже третий день не появляешься, а раньше только тут и околачивался… Уж не женился ли ты часом?

Санд потупился, залился томадорной краснотой по самый лоб, запыхтел громко.

— Так. Значит, женился. И уже успел поссориться? Одно слово — берсеркер! Огонь!

— Яйца вуглускра! Да я сам не знаю, как так вышло, — не выдержал шутливых подначек Санд. — Ты от ответа-то не увиливай! Неужто цветов и пирожных хватит, чтобы успокоить женскую обиду?

— Ну, это смотря насколько сильно обидел. Можешь и украшениями не отделаться. Женщины вообще свои обиды преувеличивать любят.

— Нет! Моя жена не такая! — вступился за Златку Санд.

— Все они такие, — махнул рукой Тургрон. — Поначалу еще ничего, а потом с каждым годом все более вредными, обидчивыми и требовательными делаются…

— Не может такого быть…

Тургрон на это отвечать ничего не стал, лишь пожал плечами, да губы поджал скептично: ничего-ничего, молодожен, сам убедишься через пару лет…

От необходимости отвечать на это жест Сандгрона спасло появление второго друга, офицера Каслгрона — отца двадцатилетней девицы, которая пока не спешила покидать отчий дом, хотя женихи вокруг так и вились.

— О, Касл, светлых дней, — поприветствовал сослуживца Санд.

— Сандгрон? Светлых дней, старина! Где пропадаешь? Совсем погряз во дворцовых сплетнях и интригах? — поинтересовался в ответ Каслгрон.

— Ты не поверишь, Касл, — встрял в разговор Тургрон. — Наш берсеркер, похоже, женился.

— Да ла-а-адно?! — протянул офицер Касл и накинулся на окончательно смутившегося Сандгрона с расспросами: — Рассказывай давай! Кто она? Откуда? Красавица? Ласковая или ледышка?

— Так, — Санд встал, потряс головой, стукнул кулаком по собственной ладони и повторил: — Так… наверное, я лучше пойду.

— Да ладно тебе, Сандгрон, — тут же пошел на попятную Касл, — не хочешь — не говори. Чего звал-то?

Огненный воин прошелся туда-обратно по комнате отдыха, ероша и подергивая за кончики свои коротенькие золотистые косички. Пару раз обжег гневным взглядом друзей, но все же справился с возмущением: помощи-то больше просить все равно не у кого. Не идти же к его величеству Мейогрону спрашивать, как тот со своей королевой уживается!

— Рассказывать — не хочу. Сам на королевском балу через пару дней увидишь и познакомишься. А пока мне твой совет нужен: как помириться с женщиной, если ее обидел нечаянно?

Офицер Касл дураком не был, видел, что маршал и так вот-вот вскипит, как вода в котелке, а потому все насмешки, которые тут же пришли на ум, оставил при себе и задумался.

— Цветы и сладости, если что, я уже посоветовал, — оповестил Тургрон Касла. — Может, придумаешь что-то еще.

— Что тут придумаешь? Если это жена — ей и так принадлежит все, что у тебя есть, и дорогие подарки могут ее еще больше расстроить, особенно если купишь что-то, что ей не понравится или не подойдет. Так что лучше найти что-нибудь не слишком дорогое, но при этом необычное.

— Необычное… необычное, — Санд вновь провел рукой по волосам, вздохнул тяжко, засобирался уходить. — Ладно, Тур, Касл, признателен вам за советы. Пойду я… искать необычное.

— Удачи, старина, — офицеры встали и чуть шутливо, но вполне почтительно отдали своему другу, а заодно и начальнику, честь. Санд ответил им тем же и вышел.

Ноги сами понесли его в торговый квартал, где можно было, по идее, купить все, что продавалось в Барбуерри. Как потерянный, он бродил между рядов, заходил в магазинчики и лавки. Уже через час в глазах у него рябило от разноцветья тканей и картин, от блеска украшений, стеклянной и хрустальной посуды. В носу чесалось от обилия запахов — выпечки, пряностей, копченостей, дыма и парфюмерии. В ушах гудело от неровного гула людской толпы, собачьего лая, детского плача.

Огненному воину приходилось бывать на поле брани, но даже там он не уставал так, как устал за час блужданий по базарной площади. Отчаявшись найти что-то необычное и сделать достойный выбор, мужчина, спасаясь от толчеи, свернул в ближайший переулок. Там он нырнул в оказавшуюся прямо перед носом лавку торговца редкими магическими артефактами, которая поманила полным отсутствием посетителей, что обещало хотя бы несколько минут относительной тишины и уединения.

Войдя внутрь, Санд вначале просто прогуливался вдоль полок и витрин, скользя по ним безразличным взглядом и радуясь передышке. Потом в его взоре появилась некоторая осмысленность и даже заинтересованность. «А что? Может, выбрать для Лучика какой-нибудь кулон с защитными свойствами? Или, например, ложечку-определитель ядов?» — вдохновился он и начал пристально изучать витрины.

— Ищете что-то определенное? — послышался из-за прилавка шелестящий старческий голос.

Сандгрон обернулся и разглядел в самом дальнем и темном углу невысокую фигуру, скрытую черной мантией. Ни голос, ни фигура не помогли Санду определить пол и расу существа, которое заговорило с ним.

— Ищу подарок для супруги, — пожал одним плечом огненный воин, не особо надеясь, что владелец лавки сумеет ему помочь. — Есть у вас амулеты с защитными свойствами или определитель ядов?

— Кто ж такое дарит обиженной женщине, — прошелестело существо. — Это ты преподнесешь ей в другой раз. Вот, взгляни сюда, — тонкая рука, укрытая рукавом мантии почти до кончиков пальцев, ткнула в витрину в темном углу. — Выбирай первое, на что глаз упадет.

Санд приблизился. Попытался рассмотреть говорящего. Тот словно сливался с окружающим его сумраком, но чувства опасности не вызывал. Воин перевел взгляд на витрину. Все лежащие в ней предметы выглядели серыми, бесцветными, словно и их окутывал сумрак. И лишь небольшое круглое зеркальце в серебристой оправе-шкатулке сияло так, словно на него упал молочно-белый луч Эрдамона — ночного светила. В него-то и ткнул пальцем заинтригованный происходящим Сандгрон.

— Зарзуст, — прошелестело существо, — неожиданно.

— Хочешь сказать, я неудачно выбрал? — насупился Санд. — Что такое «Зарзуст»?

— Так называется этот артефакт. Он давно ждет своего хозяина. И имей в виду: не ты его выбрал, маршал, — хмыкнуло существо. — Это Зарзуст выбрал, и не тебя, а твою женщину.

— Он не причинит ей вреда?

— Артефакты, обладающие собственной волей, никогда не причинят вреда хозяину, которого выбрали.

— И что может зеркальце? — все еще не уверенный в правильности выбора, поинтересовался Санд.

— Это мне не известно, — существо то ли закашлялось, то ли рассмеялось, — артефакт оживет в руках хозяйки, тогда и станет ясно, на что он способен.

— Что-то чем дальше, тем меньше мне хочется дарить это зеркальце Лучику, — проворчал Сандгрон. — Почему я должен тебе верить, неизвестный?

— Хочешь верь, хочешь не верь, — прошелестел продавец артефактов. — Только встреча Зарзуста и твоей жены теперь неизбежна. Забирай, огненный маршал. Поверь, так будет лучше…

— И сколько с меня?

— Оставь четверть серебрухи. И иди уже домой, не заставляй свою женщину переживать о том, где ты пропал и почему не возвращаешься…

Сандгрон вздрогнул, хотел задать новый вопрос, но существо исчезло, словно растворилось в темноте за прилавком.

Отсчитав монеты, мужчина забрал зеркальце, которое тут же перестало мерцать, и поспешил в дом Дагрона. Ему и в голову не приходило, что Злату может встревожить его отсутствие, но теперь он и сам понимал, что странное существо сказало правду.

14. Танец живота

Сисса Флоксиния отпустила Златку отдохнуть, освежиться и переодеться где-то за четверть часа до обеда. Но подняться на второй этаж девушка не успела: раздалась переливчатая птичья трель, и на пороге дома появился взмыленный, словно за ним гналась стая хищников, но живой и невредимый Сандгрон.

— Лучик! — бросился мужчина к ногам жены, замершей на нижней ступеньке лестницы, — прости!

Он протянул к ней руку с чуть подрагивающими пальцами, воззрился снизу вверх, ловя взгляд своей Огненной сиссы.

— Ты где был, Санд? — Злата не стала мучить напускной холодностью и без того взвинченного мужчину, вложила пальчики в его горячую ладонь и потянула вверх, предлагая встать с колен. — Я так переживала за тебя!

— Мне показалось, что я должен чем-то загладить свой проступок, — не спеша подниматься, принялся объяснять Сандгрон. — Так что я принес тебе подарок… Скажи, Лучик, ты сможешь меня простить?

— Смогу — при условии, что впредь ты не будешь повышать на меня голос. В конце концов, вы, все трое, могли спокойно объяснить мне, чем недовольны. — Златка строго нахмурила брови. — Обещаешь больше не кричать на меня?

— Клянусь, Лучик, клянусь! — прижимаясь лбом к ладошке жены, заверил средний муж.

— Тогда ты прощен, — величественно кивнула девушка. И тут же забыла о строгости, заблестела любопытно глазами: — Так что там за подарок ты мне принес?

Сандгрон так быстро переключаться не умел, а потому еще несколько мгновений сопел, стоя на коленях и сжимая ручку своей жены. Потом, наконец, справился с собой, встал, извлек из кармана круглую то ли коробочку, то ли шкатулочку из белого металла:

— Вот. Это тебе, Злата!

— И что это? — девушка приняла вещицу, тут же поняла, что открывается она, как обычная женская пудреница, и откинула крышечку. Под крышкой оказалось зеркало. Обычное, ничем не примечательное зеркало.

— Это — старинный магический артефакт, — услышала она слова Сандгрона.

— Артефакт? Магический? — заинтересовалась Злата. — «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи», — припомнила она строки из сказки.

Зеркальце мигнуло, засветилось и выдало хрустальным голоском, звенящим непередаваемой иронией:

— Вот только не говори, будто хочешь услышать, что «ты на свете всех милее, всех румяней и белее»!

— Оп-па-а-а! А откуда ты, продукт местной магической мысли, сказки моего мира знаешь?! — изумилась девушка и принялась крутить артефакт в разные стороны, пытаясь отыскать кнопку отключения, регулятор громкости, разъем для подзарядки — хоть какие-то штуки, с помощью которых можно управлять девайсом.

— Эй, эй! Хозяйка! Может, хватит меня крутить? Что-то подташнивает от твоих упражнений, — возмутилось зеркальце.

— Тебя не может подташнивать! — заспорила Златка. — Тебе тошнить нечем.

— А ты так хорошо разбираешься в магических артефактах? — фыркнуло зеркальце.

— Ну, в магических, может, и не очень, — признала Воскобойникова. — Но ты прямо вот один в один как смартфон с голосовым приложением «Алиса». Только говоришь много и не по делу. Буду называть тебя Алисой.

— Ой, ой, можно подумать, ты всегда исключительно по делу рот открываешь! — тут же возмутился ворчливый девайс. — А вот имя мне нравится. Женское, звучное.

— Так. Я все-таки хочу понять, как тебя выключать и как уменьшить громкость, — задумчиво проговорила Злата.

Зеркальце в ответ полыхнуло ярким бликом света — и замолчало.

— Ой, оно что — обиделось? — растерялась девушка.

— Похоже на то, — подтвердил Сандгрон.

— Вот же… какое обидчивое, — пожала плечами Златка.

— Обед подан! Прошу к столу, господа! — отвлек ее от переживаний вышедший из столовой лакей.

— Позволь, моя Огненная сисса, я провожу тебя, — подал девушке руку Сандгрон. — Пообедаем, потом с артефактом разбираться будем. Возможно, Дагрон что-нибудь сумеет подсказать…

— А это мысль! — согласилась Злата, захлопнула крышечку, опустила умолкшее зеркальце в кармашек и, опираясь на локоть среднего мужа, чинно прошествовала в столовую.

* * *

За столом собрались все: Злата, ее наставники, Санд, Ол, отдохнувший Даг и даже посвежевшая Элизия.

«Торжественный обед по случаю установления мирных отношений прошел в дружественной атмосфере», — где-то через час прокомментировала про себя Златка, представляя торопливый голос журналиста-международника, ведущего репортаж из зала переговоров.

Убедившись, что все насытились, она отложила в сторону вилку и нож, вытерла пальчики салфеткой.

— Альда Злата, — тут же заговорил мэтр Цисгрон, — предлагаю вторую половину дня посвятить уроку танцев.

Златка нерешительно глянула на старшего мужа, которого уже подумывала атаковать вопросами по поводу своей новой игрушки. Дагрон, однако, ее сомнений не понял и заявил, что у него есть дела, которыми он хотел бы заняться, пока его жена будет репетировать. «Что ж, придется изучение Алисы оставить на потом», — смирилась девушка и кивнула танцору:

— Да, сэт Цисгрон, пойдемте. Пора подвигаться, а то что-то я засиделась в четырех стенах.

На урок танцев выдвинулись в том же составе, что и накануне вечером. Только в этот раз Златка, чтобы не обижать Сандгрона, встала в пару с ним, а Ольгрон стал партнером Элизии. Вначале повторили уже пройденный материал: поклоны, калабеллу. Затем мэтр Цисгрон объявил, что сегодня им предстоит разучить новый танец — вальез. Название танца напомнило Злате земной вальс — и, как оказалось, не напрасно: это был тот же ритм три четверти, и те же движения.

— Кажется, этот танец мне знаком! — объявила девушка, когда хореограф и сисса Флоксиния завершили круг по площадке.

— И вы сумеете протанцевать со мной кружок, альда Злата? Давайте я вас проэкзаменую.

— Давайте, сэт Цисгрон. Я готова.

Мэтр вновь запустил свою шарманку, подошел, поклонился Златке, и она ответила ему тем же, после чего подала мужчине руку и закружилась в его объятиях. Главный хореограф королевского двора вел девушку так легко, изящно и уверенно, что она вновь восхитилась его мастерством, доверилась ему — и в результате провальсировала не один круг, а все три!

Сандгрон и Ольгрон порядком напряглись, когда увидели счастливую улыбку на личике своей жены. Тем более что и сэт Цисгрон выглядел весьма довольным.

— Очень хорошо! Позвольте узнать, у кого вы учились танцевать вальез? — набросился он вопросами на свою ученицу, как только смолкла музыка.

— О, давайте не будем о прошлом, иначе я загрущу, — попыталась остановить расспросы Златка.

— Но, может, вы умеете что-то еще? — не пожелал полностью уходить от темы танцор.

— Умею! — подтвердила Златка. Ей вдруг очень захотелось обновить доставленный от кутюрье Габгрона костюмчик и заодно поразить сэта Цисгрона и своих мужей танцем живота.

— Прошу вас, альда Злата, познакомьте меня со своими навыками! — потребовал хореограф. — Должен же я, ваш наставник, знать, на что вы способны?

— Нет ничего проще! — лукаво улыбнулась девушка. — Но вам придется немного подождать: я должна переодеться.

Мужчины в три голоса заверили ее, что готовы ждать, сколько потребуется. Сисса Флоксиния и Элизия тоже пожелали дождаться Злату в павильоне.

«Давай, Воскобойникова, докажи мэтру Клювоносу, что ты тоже не лыком шита!» — подбадривала себя Златка, облачаясь в короткий топ, не скрывающий ее почти плоский животик, и в полупрозрачную длинную юбку с двумя высокими разрезами спереди, обнажающими ноги до середины бедра.

Прихватив с собой весьма кстати заряженный планшет, она спустилась по лестнице, скользнула мимо двери в кабинет-библиотеку старшего мужа, даже не заметив, что та закрыта не полностью, и вприпрыжку помчалась к павильону.

Дагрон слышал, как кто-то чуть не бегом поднялся по лестнице, а потом так же торопливо спустился обратно. Он не привык, чтобы в его доме кто-то бегал, а потому решил узнать, не случилось ли чего. Переступая порог своего кабинета, он еще успел увидеть, как мелькнула в дверях, ведущих во внутренний двор, фигура его жены. Что-то в ней было не так. Неправильно. Что-то тревожило. Эльф отправился следом.

Злата произвела фурор уже одним своим нарядом, явно слишком открытым по меркам королевства Барбуерри. Сисса Флоксиния и Элизия слегка порозовели, Сандгрон и Ольгрон забыли дышать, а сэт Цисгрон поцокал языком и поаплодировал в знак восхищения. После чего его взгляд сместился за Златкино плечо и сделался куда более удивленным, чем в тот момент, когда танцор увидел саму девушку и ее одежды.

— Альд Дагрон? Вы решили составить нам компанию? — словно не веря глазам, воскликнул танцор.

Злата обернулась и тоже округлила губки:

— Оу! И правда — Даг пришел.

Эльф неохотно отвел глаза от своей жены и кивнул мэтру Цисгрону, после чего вновь воззрился на Златку:

— Да. Сегодня я решил поприсутствовать, — тоном, не предполагающим возражений, заявил он.

— Тогда проходите, магистр, проходите, — приглашающе помахал рукой главный королевский хореограф и развернулся к ученице: — Итак, альда Злата, мы все ждем вашего выступления.

Девушка кивнула, включила любимую мелодию и, не поворачиваясь лицом к зрителям, плавно подняла над головой руки. А затем — затем начала двигаться. Музыка вначале приближалась и отдалялась, как океанский прибой, и тело девушки плавно извивалось, вторя его волнам. Она то склонялась вперед, то выпрямлялась и откидывалась назад, выгибаясь в пояснице, то изгибалась в стороны.

Постепенно звуки струн исчезли, а на первый план выступили ударники, ритм которых начал постепенно ускоряться. Вместе с ним ускорились и движения Златы. Она то шла по кругу, высоко поднимая колени, кружась и вращая бедрами, то останавливалась, но тело продолжало жить движением: очаровательный животик то втягивался, то расслаблялся, грудь, подчеркнутая лифом топа, приподнималась и опускалась, плечи играли, кисти рук перебирали воздух, творя магию.

В этом танце не было вульгарности, пошлости, заигрывания с низменными инстинктами зрителей. Это был гимн красоте и силе молодого гибкого женского тела. Сам главный королевский хореограф был восхищен, пусть даже его восторг носил исключительно эстетический характер.

Что до мужей Златы — то первым сдался рыжик. Он еще не вышел из возраста повышенной юношеской возбудимости, а потому для того, чтобы ощутить прилив крови к причинному месту, ему достаточно было увидеть Лучика в ее довольно откровенном наряде. Когда же она начала двигаться, крутить очаровательной попкой, мелко дрожать животиком и играть плечами и грудью — Ольгрон тихо сполз по стеночке и прикусил костяшки пальцев, чтобы удержаться от желания броситься к девушке, схватить ее в охапку и утащить в комнату, где им никто не помешает…

Сандгрон продержался дольше. Нет, прилив желания он, как и оборотень, ощутил сразу же, как узрел принарядившуюся Злату. Но какое-то время ему удавалось балансировать на тонкой грани между восхищением, свойственным ценителям прекрасного, и томлением, присущим влюбленному мужчине. Но, когда танцующая девушка невзначай остановилась в паре шагов от него, бедрами нарисовала в воздухе восьмерку, прогнулась в талии и несколько раз дернула плечиками, заставляя подпрыгивать свои чудесные груди — маршал сломался и застонал, сжимая челюсти и кулаки. Его мужское орудие, скрытое плотной тканью брюк-галифе, одеревенело и превратилось в таран, которым, как ему в этот момент казалось, он мог бы пробить каменную стену…

Самым сдержанным оказался белобрысый эльф. Возможно, потому что родом он был из Фейтауна, и еще не забыл прозрачных нарядов эльфиек и их ритуальных танцев, которые эльфийский народ держал в глубокой тайне и никогда не показывал чужакам. Глядя на Златку, полностью отдавшуюся ритму барабанов, Дагрон невольно вспоминал другой день. Другую женщину, с волосами, подобными лунному сиянию, и нежными острыми ушками, которая двигалась так же красиво и соблазнительно, очаровывала, приковывала к себе взгляды двух молодых мужчин, младшим из которых был он, Даг. А старший… старшего больше нет — по вине той самой эльфийки.

Тряхнув головой, магистр темной магии задвинул болезненные воспоминания на задворки памяти. Дождался, когда отзвучит последний звук барабанной россыпи, а прекрасная танцовщица остановится, склонившись перед зрителями, заслонившись от них на пару мгновений каскадом золотистых волос. Выдохнул хрипло, догадываясь, что его разгоревшаяся страсть обречена остаться неудовлетворенной в лучшем случае до ночи, а может и дольше.

Златка выпрямилась, откинула за плечи чуть растрепанные пряди и обвела взглядом своих мужей и наставников. Они задвигались и заговорили все разом:

— Весьма необычно и очень женственно, я в восхищении! — мэтр Цисгрон.

— Обещайте, что не станете танцевать этот танец на королевском приеме, иначе к вам посватаются все мужчины, которые там будут, даже женатые! — сисса Флоксиния.

— Ты должна научить меня этому танцу, сестра! — Элизия.

— Лучик, ты гибкая, как лиана, и грациозная, как кошка! — поднимающийся с колен и полыхающий восторгом и желанием Ольгрон.

— Даже наши эльфийские женщины не сравнятся с тобой, Злата, — отчего-то хмурый и нерадостный Дагрон.

И только огненный воин продолжал подпирать спиной столбик павильона, молча и безотрывно следуя взглядом за своей женой, принимавшей восторги и похвалы.

— А ты что скажешь, Санд? — подошла к нему Златка.

— Ты… я… нет таких слов… огонь, — с трудом сумел ответить хоть что-то связное Сандгрон.

— И ты, похоже, вот-вот воспламенишься, — задумчиво покачала головой девушка, глядя на воина, который, кажется, утратил способность и говорить, и двигаться. — Урок закончен? — Обратилась она к мэтру Цисгрону, по-прежнему стоя возле среднего мужа.

— Да, альда Злата, — кивнул хореограф. — Думаю, на сегодня впечатлений достаточно.

— Тогда вы все ступайте, а мы с Сандгроном задержимся на пару слов, — девушка махнула рукой в сторону дома.

Дагрон и Ольгрон последовали ее просьбе не слишком охотно, и она это заметила. Но все же позволила им уйти и осталась с огненным воином наедине. Огляделась, заметила широкую скамью, очень удачно скрытую растущими позади павильона раскидистыми кустами.

— Идем, посидим на лавке, — потянула среднего мужа за руку.

Тот покорно двинулся следом.

Усадив мужчину на скамейку, Злата взобралась ему на колени, обняла за шею, прижалась к мощной груди, услышала бурное дыхание и бешеный ритм сердца воина.

— Это ведь ты принес лепестки розалиса в мою купальню, Санд? — спросила и игриво ущипнула мужа губами за мочку уха. — Их нежный запах все еще витает в моих покоях.

— Я… — выдохнул тот, смыкая на талии жены свои огромные ручищи. — Хотел порадовать.

— Тебе удалось, — сообщила Златка, продолжая ласкать мужчину. — Интересно, откуда в тебе столько романтизма?

— Я не мастер говорить. Так проще показать чувства, — отозвался Сандгрон и несмело потянулся к ее губам за поцелуем.

Златка не слишком раздумывала над тем, что толкнуло ее в объятия среднего мужа. Просто следовала своим ощущениям. Сначала она полдня тревожилась — где он, почему не спешит возвращаться. Потом узнала от лакея Фарагрона, как готовил Санд для нее ванну — и умилилась его заботе. Затем, танцуя, наблюдала, как борется огненный воин с собой, со своим желанием — и заводилась, загоралась сама. Сейчас, разгоряченная, взволнованная, она нуждалась в близости Сандгрона не меньше, чем он — в ее.

Со вздохом удовольствия приняла девушка поцелуй среднего мужа, позволила его губам играть со своим ротиком, а когда мужчина проник в него своим языком — принялась слегка посасывать его, отчего Санд глухо застонал.

Руки берсеркера — огромные, горячие — обхватили спину девушки, укрыли ее почти целиком. Мощные бедра, на которых она сидела, напряглись, раздвинулись немного, а потом резко сошлись вместе, выталкивая тело мужчины вверх, навстречу Златке.

— Хочу тебя, Лучик, — шепнул Санд, прижимая жену к низу живота, чтобы она смогла ощутить силу его желания.

— И я тебя хочу, муж, — отозвалась Злата.

Больше они не разговаривали: в словах не было нужды. Были только вздохи, стоны, вскрики и дыхание — хриплое, рваное — одно на двоих.

Сандгрон сдвинул лиф топа вверх и жадно ласкал груди жены, а она, задрав до пояса подол своей широкой юбки с разрезами и освободив из плена мощный таран мужа, уселась сверху, впустив его в свою крепость, и принялась покачиваться вперед-назад, чуть вверх и чуть вниз. С каждым движением сладкое томление, заполнившее низ ее живота, нарастало, плавилось и ширилось, поглощая все мысли и чувства, питаясь ими. А когда Санд опустил руку вниз, скользнул в створки влажной плоти и поймал двумя пальцами нежную жемчужинку — Златка охнула, выгнулась и задрожала, уносясь на волнах экстаза.

Дождавшись, когда жена немного отдохнет, Санд приподнял ее двумя руками, поддерживая под ягодицы, и задвигался уже сам — все быстрее, все глубже входя в желанное тело. Девушка положила ладошки на грудь мужчины, прихватила и сжала пальчиками твердые мужские соски — и это оказалось той последней каплей, которой не хватало воину, чтобы достичь разрядки. Он выгнулся со стоном, вжался бедрами в лоно жены, содрогнулся несколько раз, чувствуя, как выплескивается из него семя, и испытывая от этого невыразимое наслаждение.

— Лучик… мой Лучик… — произнесли беззвучно его губы — и он обмяк, опустился на скамью, по-прежнему прижимая к себе свою женщину — самое дорогое, что есть в его жизни.

Супруги замерли, не спеша разъединяться, наслаждаясь тесной близостью, ласковыми прикосновениями прохладного ветерка и поцелуями заходящего солнца.

— Пора в дом, ужин скоро, — через некоторое время проговорила мужу в плечо Злата.

— Пора, — согласился Сандгрон, неохотно размыкая объятия.

— Да, кстати, я хотела кое-что сказать тебе, Санд, — произнесла девушка таким серьезным тоном, что с воина мигом слетела вся его расслабленность.

— Говори, — настороженно поднял он глаза на жену, которая проворно соскочила с его колен и теперь стояла перед ним, и ее нежная кожа выглядела алой в свете закатных лучей.

— Еще в первый день нашего знакомства, — заговорила Златка, — я приняла одно важное решение, которое касается меня и вас, моих мужей… Я решила, что не откажусь ни от одного из вас. Никогда. Ни при каких условиях.

Голос девушки звучал уверенно и твердо. Маршал Сандгрон знал, что так может говорить только человек, который полностью уверен в своих словах.

— Ты сняла камень с моего сердца, Лучик! — выдохнул воин, зажмурившись, а когда открыл глаза, Златка с удивлением обнаружила, что его золотистые ресницы увлажнились. — Я только теперь понял, что сейчас в первый раз за три дня смог вдохнуть полной грудью…

15. Свет мой, зеркальце, скажи!

Ужин, на который вновь собрались полным составом, начался с того, что Злата, в соответствии с традициями, подала старшему мужу блюдце, на котором красовался кусок хлеба, смоченный рейнским.

— Прими, муж мой Дагрон, — улыбнулась мягко девушка, протягивая эльфу подношение и прямо глядя в его темные глаза.

— Принимаю, жена моя, — чуть склонив голову, мужчина забрал тарелку.

Он не улыбнулся в ответ. Лицо его оставалось неподвижным, подчеркнуто-бесстрастным. «Ну вот. Опять закрылся, заморозился, — расстроилась Златка. — Как же с ним непросто!»

Впрочем, в этот раз младший муж, Ольгрон, тоже был непривычно тих, молчалив и печален. Он вяло ковырялся в своей тарелке, где-то растеряв свой здоровый аппетит, и почти не участвовал в общей беседе, которую завела сисса Флоксиния. Зато Сандгрон сиял, словно золотая монета, и охотно включался в обсуждения любых вопросов, поднимаемых наставниками и Элизией. Чем веселее выглядел Санд — тем больше мрачнел эльф, и тем грустнее становились вздохи оборотня.

«Да они же завидуют и ревнуют! — сообразила Злата. — Придется, видимо, подумать, как так сделать, чтобы они больше не сталкивались лбами у моей постели».

Как раз в этот момент мэтр Цисгрон задал вопрос, который заставил совсем замкнувшегося в себе Дагрона оторвать взгляд от почти нетронутого бифштекса:

— А что это у вас за артефакт, альда Злата, который издавал такую необыкновенную музыку? Я прежде ничего подобного не встречал.

— Даже не знаю, как вам ответить, сэт Цисгрон. — Златка пожала плечиком. — Называется эта вещь «планшет», и ничего магического в ней нет. Просто электронное устройство с новейшим программным обеспечением и большой памятью.

— Ты позволишь мне взглянуть на этот «планшет», жена? — вступил в разговор магистр темной магии. — Интересно, смогу ли я разобраться в том, как он устроен.

— Да, разумеется, — закивала Златка. — И, кстати, хочу показать тебе еще одну вещь. Может, подскажешь мне, как ей пользоваться и для чего она годится.

— Что за вещь?

— Говорящее зеркальце. Мне Сандгрон принес его в подарок. Утверждает, что это старинный магический артефакт.

— И где этот артефакт сейчас? — похоже, Даг готов был забыть об ужине и заняться изучением планшета и зеркальца, не выходя из-за стола.

— Сейчас принесу, если все закончили ужинать, — встрепенулась девушка.

То ли действительно все к этому моменту насытились, то ли любопытство было сильнее, но выяснилось, что продолжать застолье желающих нет. Все переместились в гостиную, а Златка легконогой серной взбежала на второй этаж, чтобы вернуться буквально через пару минут и выложить на письменный столик перед старшим мужем свои «игрушки» — старую и новую.

— Раз планшетом ты пользоваться и без меня умеешь, давай сначала попробуем разобраться с зеркальцем, — рассудил Дагрон.

— Давай! — покладисто кивнула девушка, стараясь не показывать слишком уж явно свое любопытство и нетерпение.

Даг покрутил в руках шкатулку, обнаружил на дне надпись, значки которой чем-то напоминали Златке китайские иероглифы, прочел ее, открыл шкатулку и приказал, глядя в круг зеркала:

— Ответь мне, Зарзуст!

Зеркальце отзываться не спешило. Эльф свел к переносице свои серебристо-белые брови. Сузил темные глаза. Повторил грозно:

— Ответь мне, Зарзуст!

Сэт Цисгрон откинулся на спинку своего кресла, словно пытаясь отстраниться как можно дальше. Сисса Флоксиния зябко повела плечами. Санд и Ол едва заметно поморщились. Похоже, всем, кроме самого зеркальца, стало несколько не по себе от повелительных интонаций, прозвучавших в голосе магистра темной магии.

— А… почему ты зеркальце называешь Зарзуст? — влезла Златка с вопросом, разрушив напряженную атмосферу.

— Потому что Зарзуст — это имя, которое дал артефакту его создатель.

— Понятно… а я артефакт Алисой назвала. — Златка потянулась к подарку среднего мужа, провела ноготком по крышечке, позвала ласково: — Алиса, отзовись, хватит уже дуться, а?

— Ты ж сама хотела, чтобы я замолчала! — пыхнуло светом своенравное стекло.

— Так. Значит, артефакт признал новое имя и новую хозяйку, — тут же сообразил Дагрон. — Осталось произвести обряд кровной привязки.

— Опять кровь?! — воскликнула не слишком обрадованная таким предложением Злата.

— Снова полное подчинение?! — задребезжала бьющимся стеклом Алиса.

Дагрон аж вздрогнул, атакованный с двух сторон недовольными женскими голосами:

— Вот нельзя живым артефактам женские имена давать. У них сразу характер портится.

— Это на что вы намекаете, альд Дагрон? — тут же обиделась Златка — и за себя, и за зеркальце.

Магистр темной магии устало прикрыл глаза, вздохнул тяжко:

— Не надо обижаться, жена. У тебя характер золотой, как и имя.

— То-то же, — смягчилась девушка. — Так зачем кровная привязка? Что она даст?

Алиса предпочла отмолчаться, так что отвечать пришлось эльфу:

— Живые артефакты — это обычные предметы, в которые маг-артефактор вселил магическую сущность. Если сущность не привязать кровью — она будет своевольничать, как сейчас Алиса, отвечать не по сути вопроса, спорить, возражать и капризничать. Если же артефакт привязан кровью — он будет полностью послушен, ты сможешь отдавать ему указания, и он будет их выполнять быстро и беспрекословно.

— Но при этом не сможет заговорить сам или рассказать что-то, о чем я не спрашивала?

— Не сможет, — коротко подтвердил Дагрон и, выпустив из пальцев правой руки щупальце тьмы, проник им внутрь артефакта.

— У-уй! Щекотно! — захихикало зеркальце.

Златка состроила озадаченную рожицу, прижалась к плечу эльфа и поинтересовалась:

— Вот объясни мне, муж: почему, когда я крутила шкатулку в руках, Алиса пожаловалась, что ее мутит, а сейчас говорит, что ей щекотно? Разве она может чувствовать что-то такое?

— Магической сущности, привязанной к материальному предмету, действительно доступны некоторые ощущения, — признал темный маг. — Так что ты решила: кровную привязку проводить будем?

— Нет, мне это не подходит, — так же коротко заявила Злата. — Алиса, ты готова поклясться, что не выдашь никому мои секреты и не сделаешь ничего во вред мне и моей семье?

— Готова, — отозвалось зеркальце.

— Что ж, тогда приноси магическую клятву и обойдемся без крови.

— Клянусь служить тебе верой и правдой, альда Злата Воскобойникова, и словом своим и молчанием действовать только во благо тебе и твоей семье, — прозвенело горным ручейком зеркальце, на миг полыхнуло светом, еще на миг — затянулось тьмой.

— Клятву подтвердили Свет, Тьма и Сиятельная Праматерь, — оповестил эльф. — Думаю, дальше вы и без меня разберетесь, как вам между собой общаться.

— Разберемся, — подтвердили в один голос Злата и ее волшебное зеркальце.

— Вот и прекрасно. А теперь покажи мне, жена, свой планшет: как включается, как работает?

Еще около получаса Златка показывала и объясняла эльфу, как пользоваться планшетом, после чего он унес девайс к себе в кабинет, клятвенно пообещав девушке, что не будет разбирать его на запчасти и вообще не поломает и не повредит.

Вслед за хозяином дома откланялись и отправились отдыхать Элизия и наставники — сэт Цисгрон и сисса Флоксиния. А Златка, оставшись в обществе двух младших мужей, вернулась к изучению зеркальца и его способностей.

— Так что ты умеешь, Алиса? — задала она главный вопрос.

— Умею считывать с людей, которые во мне отражаются, главную мысль и главное чувство, которое ими владеет. Умею подслушивать, подсматривать и запоминать все, что происходит вокруг меня — если оставить шкатулку открытой. Если знаю ответ на какой-то вопрос — то могу ответить на него, а известно мне многое. Умею передавать сообщения через обычные зеркала. Всегда могу указать направление — где солнце восходит, где садится. Умею светиться в темноте, — зеркальце на миг смолкло, словно пытаясь вспомнить, на что еще оно способно, а потом добавило ворчливо: — И нет, вышивать ни на машинке, ни крестиком я не умею! Котом Матроскиным своего младшего мужа обзывай!

— Ну ты прямо смартфон с дополнительной функцией чтения мыслей! — восхитилась Златка. — А заряжать тебя надо? Или кормить?

— Нет. Но лучше всегда носи меня с собой. Я смогу впитывать излучения твоей магической силы. Тебе это не повредит, а я стану сильнее.

— Да откуда у меня магическая сила-то? — изумилась Златка.

— А ты и этого не знаешь? — хмыкнуло зеркальце. — Магия у тебя от совени, точнее, от ее умершей хозяйки. Она ведьмой была, а совень при ней фамилиаром состояла. Когда ведьма умирала, она свой дар в птице заперла, а потом, когда совень с тобой столкнулась, этот дар к тебе перешел.

— Так, значит, я теперь тоже ведьма? — не поверила девушка.

— Ведьмой быть, или другой путь в магии выбрать — это тебе решать. Но силу ты получила.

— И много ее у меня — силы этой?

— Со старшим мужем не сравнишься, не надейся, — поддела хозяйку Алиса. — Но силы немало.

— Не больно-то и хотелось, — поджала губки Златка. — Научиться бы управляться с той, что есть. Пока что меня даже моя совень не слушается.

— Совень — птица мудрая и независимая. Учись договариваться с ней, хозяйка, — посоветовало зеркальце. — Раз уж вы теперь до конца жизни связаны.

— Да уж придется, — согласилась девушка. Ей и самой как-то больше нравилось решать дела миром, чем воевать, заставлять и требовать.

Она отвлеклась от зеркальца и взглянула на Сандгрона и Ольгрона, которые о чем-то переговаривались между собой. Рыжик по-прежнему выглядел подавленным и несчастным. От нечего делать Златка навела на младшего мужа артефакт, полюбовалась пару минут на отражение рыжика в зеркальной глади, а потом самым непринужденным тоном заявила:

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться…

— Да, разумеется, возвращайся скорее, — вскочили с кресел мужья, провожая девушку легкими поклонами головы.

Уединившись в туалетной комнате, Златка развернула зеркальце к себе и потребовала:

— Ну, Алиса, рассказывай, что там мой младший муж думает?

Алиса в ответ засветилась нежно-розовым сиянием, будто смущаясь, и заявила:

— Хозяйка, ты вынуждаешь меня краснеть! Приличные сиссы о таком даже наедине не шепчутся!

— Ты намекаешь, что…

— Я не намекаю, я прямым текстом говорю, что твой Ольгрон уже извелся от нестерпимого желания забраться в твою постель. А еще его беспокоит, что он до сих пор не поставил тебе метку.

— О! А вот об этом я чуть не забыла!

— Так вот, Ольгрон твой и напомнить стесняется, не хочет показаться навязчивым, и нервничает, что ты так и не вспомнишь…

— Ладно. Поняла, — кивнула Златка. — Давай тогда отдыхай, а мне пора уделить время своему котяре.

— Эх… вот так всегда, — прикидываясь недовольной, пробормотала Алиса. — Только настроишься на душевную беседу, а тебя уже закрыли и в карман закинули…

— Свет мой, зеркальце, скажи… — начала Златка с явной подначкой.

— Ой, нет-нет-нет, я лучше спать, — тут же пошла на попятную Алиса.

— То-то же! — Воскобойникова закрыла шкатулку с ее неспокойным и острым на язык обитателем и пошла обратно в гостиную.

16. Брачная метка иргуара

Златка вернулась в гостиную, где по-прежнему сидели, попивая ягодный морс и беседуя о своем, Санд и Ол. При появлении жены оба поднялись с кресел, хотя знали, что девушка не ждет такого соблюдения формальностей.

— Сандгрон, ты не будешь возражать, если я украду твоего собеседника? — обратилась она к среднему мужу.

— Нет, разумеется, нет! — отозвался огненный воин.

— Ол, ты не против составить мне компанию — я бы хотела прогуляться по саду?

На симпатичной мордашке рыжего тут же проступила улыбка и робкая надежда:

— Я счастлив каждой минуте, которую ты подаришь мне, Лучик!

Пожелав Сандгрону добрых снов, Злата и младший муж вышли на улицу. Некоторое время они молча прохаживались по дорожке вдоль дома, мощеной квадратными каменными плитками. Ольгрон несмело приобнял жену за талию, и она ответила тем же. В очередной раз оказавшись под окнами своих покоев, Златка вдруг вспомнила, что Ол уже дважды пробирался к ней этим путем.

— Ол, а покажи-ка мне, как ты проникал в мою спальню через окошко, — предложила она с лукавой улыбкой.

— Легко! — оживился оборотень. — Смотри!

Он выпустил девушку из объятий, отступил на два шага, крутанулся на месте, превращаясь в большого рыжего кошака. Затем, сделав три длинных прыжка для разбега, взвился вверх, уцепился передними лапами за подоконник и вскоре уже сидел на нем, довольно щуря зеленые глазищи.

— Ну как, здорово? — спросил, глядя сверху

— Восторг! — заверила Златка. — Сиди там, сейчас приду.

— Хорошо-у! — муркнул Ол.

Девушка быстро поднялась в свои покои, подошла к окошку, обхватила кота обеими руками и взялась его тормошить, щекотать и гладить.

— Ры-ы-жик! Пуши-и-стик! — приговаривала девушка, теребя уши с кисточками и наглаживая великолепный полосатый хвост. — Всю жизнь мечтала погладить большого хищного котяру!

— Моу-жешь гладить меня-у каждую но-учь, — отозвался рыжий нахал. — Я готов спать у тебя в ногах или даже на коврике у твоей постели.

— Ну, если ты обернешься человеком, то, пожалуй, сегодня я позволю тебе спать со мной в обнимку и поглажу не только хвост и уши, — Злата еще заканчивала говорить, а Ольгрон уже спрыгнул с подоконника, перекинулся и схватил ее на руки.

— Значит, позволишь? — прошептал он и в пару шагов преодолел расстояние от окна до кровати. — Только спать, или что-то еще? — уточнил, укладывая жену на покрывало.

— Пожалуй, и что-то еще — тоже, — дразняще улыбнулась девушка.

Дважды повторять ей не пришлось. Да и не вышло бы произнести хоть слово дальше, потому что пылкий молодой муж тут же завладел ее губами. Не разрывая поцелуя, принялся поглаживать плечи и спину жены, потихоньку смещаясь в сторону заманчивых округлостей груди, прикрытой тонкой тканью платья…

Златка некоторое время честно пыталась настроиться на жаркие ласки, но одна беспокойная мысль упорно мешала ей целиком отдаться любовной игре и погрузиться в чувственную негу.

— Постой, Ол, — попросила она, отстраняя младшего мужа.

— Я что-то не то сделал? Тебе неприятно? Скажи, что? — тут же встревожился рыжик.

— Дело не в тебе, — вздохнула девушка.

— Тогда в чем? Или в ком? — лицо Ольгрона выражало полную готовность броситься решать любые проблемы.

— Я опасаюсь, что сюда в любой момент могут войти Дагрон или Сандгрон, — озвучила Златка причины своей тревоги. — Это было бы очень неловко…

— Да, пожалуй, — согласился оборотень. — Хочешь, я придвину к двери что-то из мебели?

— Это будет выглядеть не очень красиво, — покачала головой девушка. — Как будто я вообще не хочу никого из них видеть в своей спальне — ни сегодня, ни потом.

— Тогда я даже не знаю, что делать, — растерялся Ол. — Как еще можно дать знать, что тебя не следует беспокоить?

«Если учесть, что вся кровь у парня отлила от головы к головке, то соображать ему явно трудно», — подумала Воскобойникова, но благоразумно оставила эту мысль при себе: обижать рыжика ей совсем не хотелось.

— Хм… не следует беспокоить… не беспокоить… — повторила она последнюю фразу мужа, и перед ее внутренним взором всплыла картонная табличка с надписью «не беспокоить», которую используют в отелях в ее, Златкином мире. — Ну, конечно же! Так и сделаем! — воскликнула она, жутко довольная своей задумкой.

— Что сделаем? — воззрился на нее младший муж.

— Ол, извини за вопрос, но ты же писать умеешь, да?

— Вот тут я почти обиделся! — надулся тот. — Конечно же, умею!

— Не дуйся, рыжий! — чмокнула его в щечку девушка. — Я ведь не в курсе, как у вас в клане принято относиться к учебе, к образованию…

— У нас, между прочим, читать и писать учатся все котята! — тут же заверил ее оборотень. — А уж всякие науки осваивают те, кто проявит к ним хорошие способности.

Через четверть часа Златка и Ольгрон в четыре руки смастерили из подручных средств деревянную табличку с надписью «прошу не беспокоить» и с помощью красивой ленточки прикрепили ее к наружной дверной ручке.

— Вот теперь я спокойна! — запрыгивая на свое просторное ложе, объявила Златка.

— А еще вся перепачкана краской, — засмеялся Ол. — Дай-ка я у тебя с лица пару клякс уберу.

Оборотень обхватил лицо жены ладонями и лизнул ее в нос, в щеку, а потом прижался к ее губам — жадно, голодно:

— Не могу больше, Лучик! Если ты меня сейчас остановишь — не знаю, что со мной будет, — простонал в перерывах между поцелуями.

— Не остановлю, — таким же жарким шепотом отозвалась девушка. — Давай, покажи мне все, на что способен, Ол!

Предоставив младшему мужу право проявлять инициативу, Златка не прогадала. Вдохновленный ее покорностью, молодой мужчина решил одарить ласками все тело любимой женщины, не пропуская ни миллиметра!

Поймав нежные ручки Златы, Ольгрон принялся целовать ее запястья, щекотать языком центр ладошек, посасывать пальчики. Потом такому же будоражащему обращению подверглись пятки девушки и пальчики ног. Постепенно поднимаясь поцелуями, поглаживаниями и даже легкими укусами вверх вдоль стройных ножек, мужчина и сам завелся настолько, что уже не в силах был сдерживать сладостных стонов и дрожи в напряженных мышцах.

Когда он добрался губами до узкого золотистого треугольника волос внизу Златкиного живота, она поняла, что не в силах и дальше лежать неподвижно, лишь принимая ласки. Ей тоже хотелось ласкать Ольгрона! Поэтому, не отрывая мужа от дела, она начала потихоньку перемещаться вбок, пока ее плечо не соприкоснулось с бедром Ольгрона. Тогда она потянулась, поймала ладошкой подрагивающий в ожидании ласки мужской орган, чуть сжала его, несколько раз прогулялась по нему вверх-вниз…

— Лу-у-чик! — всхлипнул младший муж и переступил ногами так, что ее голова оказалась у него под животом, — ты просто невероятна!

— Угу-мм, — согласилась девушка и поймала губами розовую головку члена, пощекотала ее кончиком языка.

Ольгрон ответил ей не менее интимной лаской, приникнув губами к сладкой жемчужинке, спрятанной меж створок нежной женской плоти. Теперь они оба дарили друг другу потрясающее чувственное удовольствие, распалялись и раскалялись от удивительного чувства полного раскрытия друг перед другом.

Когда по телу девушки побежали первые волны дрожи, предваряющей чувственный экстаз, Ольгрон вдруг оторвался от ее бедер, повернулся, оказавшись лицом к лицу с любимой и попросил:

— Повернись на живот, Лучик!

Златка послушно улеглась лицом вниз, и тут же мужские руки подхватили ее под бедра так, что ее попка приподнялась. Одна рука Ольгрона тут же скользнула между ягодиц девушки, лаская, размазываю любовную влагу, и от этих прикосновений по телу девушки вновь пробежала сладкая дрожь, которая лишь усилилась, когда лоно девушки заполнилось горячей, напряженной мужской плотью.

— Да, пожалуйста, еще! Быстрее! — взмолилась она, двигаясь навстречу бедрам мужа.

И он с радостью выполнил просьбу жены, входя в нее и подаваясь назад во все нарастающем темпе. Ладони мужчины поймали Златкины груди, его рот прижался к основанию ее шеи, она почувствовала пару легких укусов, вздрогнула — и застонала, задрожала, добравшись, наконец, до пика наслаждения. В этот момент и Ольгрон достиг разрядки, зарычал, вжимаясь в тело жены, впился в ее плечо заострившимися верхними клыками, прокусил кожу и слизнул проступившие капельки крови.

Златку на миг пронзила боль — острая, восхитительно-сладкая! От нее лоно девушки вновь запульсировало, сжалось вокруг мужского ствола, продляя общее удовольствие, а нежные прикосновения горячего влажного языка к укушенному месту мигом излечили боль, вытеснили память о ней, наполнили Златку тягучей негой. Она обессиленно упала на влажные смятые простыни, вздохнула протяжно, и, уже уплывая в сон, услышала хриплый шепот младшего мужа:

— Теперь ты моя пара, Лучик, навсегда моя!

Скатившись с жены, Ольгрон обхватил ее, прижал к своей груди и еще долго лежал без сна, вдыхая запах ее волос, целуя обнаженное плечико и прислушиваясь к шорохам ветра за окном. Потом приятная усталость все же победила и окутала тончайшей вуалью ночного сна оборотня, который снова чувствовал себя счастливейшим мужчиной на свете.

* * *

Четвертый день пребывания Златки в королевстве Барбуерри не принес никаких неожиданностей. Правда, Дагрон и Сандгрон, оправдываясь делами королевской и армейской службы, сразу после завтрака отправились по своим делам, пообещав вернуться к ужину.

По этой причине на уроке танцев Златка встала в пару с Ольгроном, а Элизия — с мэтром Цисгроном. Сисса Флоксиния с удовольствием наблюдала за действом со стороны и изредка делала замечания, впрочем, ничуть не обидные и весьма полезные.

На занятии с сиссой Флоксинией в этот день Злата изучала традиции приветствия иноземных гостей — дипломатов, принцев и прочих официальных лиц, представляющих разные государства.

После семейного ужина старший муж попросил Златку уделить ему немного времени и увел ее в свой кабинет. Устроившись в кресле, девушка подняла на Дагрона вопросительный взгляд:

— О чем ты хотел поговорить, Даг?

— Во-первых, Лучик, я хотел поинтересоваться, почему твой артефакт «планшет» перестал включаться. — Эльф подал Златке девайс.

— Так он разряжен, — хмыкнула девушка. — Похоже, ты всю ночь его изучал.

— Да. Мне не спалось. — Признал мужчина. — А еще я хотел поинтересоваться: с того момента, как ты из птицы перекинулась обратно в человека, эта твоя способность еще как-нибудь проявлялась?

— Пока нет, — покачала головой Златка. — Но зато кое-что о моей совени рассказала Алиса.

— Поделишься? — тут же насторожился Дагрон.

Злата обстоятельно рассказала старшему мужу об обстоятельствах, которые привели ее в магический мир и о том, что, по мнению зеркальца, теперь у нее есть не только вторая, птичья ипостась, но и ведьмовской дар.

— Я пока не ощущаю этого дара, — призналась девушка, — но в будущем хотелось бы овладеть магическими способностями, раз уж они мне достались.

— Наверное, это даже хорошо, что ты получила силу от ведьмы, — покивал Дагрон. — В нашем мире без магии жить очень сложно. После королевского бала я обязательно займусь поиском подходящей наставницы для тебя.

— А магических школ, где можно заниматься в группе с такими же неумехами, как я, у вас нет?

— Нет, Лучик. Каждый маг сам набирает себе учеников или учениц, и сам обучает их так, как считает нужным.

— Что ж, значит, я из тех попаданок, которым не светит учеба в магической академии, — слегка расстроилась Злата.

— Надеюсь, ты не слишком разочарована? — поинтересовался эльф. — Чем тебя не устраивает домашнее обучение?

— Может быть тем, что оно домашнее? Все-таки всю жизнь просидеть за оградой твоего дома — это не то, чего бы я хотела.

— А чего ты хочешь, жена? Скажи, я постараюсь исполнить твои мечты!

— Извини, Даг, — девушка задумчиво покрутила подаренное эльфом колечко, которое теперь носила, почти не снимая, — мне кажется, ты не понимаешь: я мечтаю не о том, чтобы ты, или Санд, или Ол, делали все за меня. Я мечтаю сама что-то делать. Учиться. Достигать. Работать.

— Работать?! Зачем тебе работать, жена? Ты же не за селянина и не за ремесленника замуж вышла. Ты — альда!

Магистр темной магии настолько разволновался от этого разговора, что вскочил с кресла и принялся расхаживать по библиотеке.

— Разве ваши женщины, у которых есть сильный дар, не занимаются магией? Не делают ничего полезного для других людей, для королевства? — не пожелала соглашаться Златка с перспективой оказаться обычной домохозяйкой или светской бездельницей, думающей лишь о развлечениях.

— Некоторые занимаются, — неохотно признал Дагрон. — Но большинство женщин предпочитают замужество и более… более простую и легкую жизнь.

— Понятно, — вздохнула Златка. — Ладно, давай решать проблемы по мере их поступления. Сначала побываем на балу, потом подыщем мне наставницу-магичку, а уж пока буду учиться — наверное, смогу решить, что делать дальше.

— Хорошо, жена. И не забывай, что тебе предстоит познакомиться с родителями Ольгрона, а еще я надеюсь, что ты согласишься побывать со мной в Фейтауне — городе-королевстве эльфов.

— Жду с нетерпением! — чуть не подпрыгнула в кресле Златка. — Я — за любой кипиш, кроме войны и голодовки!

— Кипиш?

— Э-э… ну… за любые новые и интересные встречи, знакомства, события, — попыталась разъяснить девушка.

— Чувствую, спокойной жизни мне ближайшие полсотни лет не видать, — тяжко вздохнул эльф.

— Не-а, не видать! — хихикнула Злата и лукаво подмигнула своему чересчур серьезному мужу. — Хватит хмуриться, Даг! Можно же хоть иногда просто порадоваться и повеселиться?

— Надеюсь, ты меня научишь… — во взгляде магистра темной магии проступила нежность.

— Приложу все усилия! — пообещала Златка, клятвенно сложив руки перед грудью.

— Тогда начни с сегодняшнего вечера, — предложил мужчина, подал руку и повел жену на второй этаж, в ее собственные покои.

Войдя вслед за Златкой в будуар, Даг отыскал взглядом деревянную табличку с надписью «прошу не беспокоить», пристроил ее на дверную ручку с наружной стороны и запер дверь.

— Вот так. — Решительным голосом озвучил свои действия. — Сегодня я не хочу, чтобы нам с тобой кто-нибудь мешал.

Уверенность, с которой предъявил старший муж свои права на ночь в ее спальне, Златке даже понравилась.

— Я приму ванну, если хочешь — присоединяйся, — позвала она.

Дагрон не стал отказываться от этого приглашения.

Раньше он и не догадывался, что близость в воде может быть такой завораживающе-прекрасной. Не знал, как манят, зовут прикоснуться губами капельки воды, медленно стекающие по гладкой женской коже. Не представлял себе, насколько легким, плавным и скользящим становится каждое движение тела, окруженного ароматной от цветочного масла водой.

Легкие прикосновения женских ладоней, полных мыльной пены, постепенно превращались в чувственные ласки. Поблескивающие влагой соски Златкиных грудей дразнили его кожу, ставшую вдруг очень чувствительной. Как вечер плавно перетекал в ночь, так и простое принятие ванны перетекало в страстную любовную игру. И Дагрон, околдованный безо всякой магии, отдался этой игре всем своим существом…

Утром, проснувшись в объятиях жены, он не смог вспомнить, когда и как они перебрались из купальни на кровать. Но зато он мог точно сказать, что так тепло и покойно на сердце у него не было… да, наверное, никогда и не было.

— Доброго утра, Лучик, — шепнул он в розовое ушко. — Благодарю тебя за эту ночь. Я буду жить мечтой о том, что она скоро повторится.

— Мм?.. — переспросила Златка, переворачиваясь на спину. — Что тебе не спится, муж?

— Вставай, засоня. Тебе сегодня не следует долго разлеживаться. Пора готовиться к завтрашнему приему в королевском дворце, — легонько ероша золотистые локоны супруги, продолжал шептать эльф.

— Хорошо-хорошо, уже встаю, — не открывая глаз, попыталась обмануть его Злата.

Дагрон тихо засмеялся, разгадав ее уловку и сам поражаясь тому приливу нежности, который вдруг заполнил его душу.

— Просыпайся, Лучик. Я закажу нам кафии, — еще раз поцеловав девушку, повторил он и выбрался из-под простыней.

…После чашечки крепкой кафии глаза Златки все же открылись, и она тут же вспомнила: точно! Королевский бал уже завтра!

— Очень признательна тебе за кафию, Даг, — заявила она. — А теперь, пожалуй, тебе пора заняться своими делами, а мне — подбором нарядов, обуви и украшений для себя и для Элизии!

— Прогоняешь? — неожиданно весело подмигнул девушке эльф.

— Разве я посмела бы? Всего лишь прошу, — поддержала его игривый тон девушка.

— Ну, раз просишь, — притворно опечалился мужчина, — то придется выполнять. Увидимся за ужином, Лучик!

— До вечера, муж, — Златка чмокнула эльфа в твердый подбородок и провела его до двери.

Только Даг ступил за порог, как по дому разнеслась веселая птичья трель.

— А вот и ваши с Элизией наряды прибыли, — сообщил Даг Златке, уже сбегая по лестнице. — Я взял на себя смелость заказать для твоей подруги пару вечерних нарядов.

— Думаю, она будет приятно удивлена твоей щедростью! — крикнула ему вслед девушка и вернулась в свои покои, чтобы одеться и причесаться.

Где-то через час все три женщины, оказавшиеся под гостеприимным кровом магистра Дагрона, собрались в будуаре Златы. Все горизонтальные поверхности комнаты к этому моменту были заставлены коробками разных размеров, доставленными из швейно-магической мастерской магистра Габгрона.

— Ну, мои благородные ученицы, — потерла ладошки сисса Флоксиния, — приступим?

17. Королевский бал

Как и любая нормальная девчонка, Златка обожала примерять наряды и украшения, любила делать маски и пилинги и подбирать мейк-ап, создавая разные образы. Но пятый день в новом мире, полностью посвященный этим занятиям, порядком утомил ее. Шутка ли: самой примерить пять разных платьев, придумать к каждому из них подходящий образ, потом проделать все то же самое для своей подруги Элизии, а остаток дня посвятить косметическим процедурам: от ухода за волосами до педикюра. Хотя, казалось бы, уж педикюр-то зачем, если все равно она будет на балу в закрытых туфельках на устойчивом пятисантиметровом каблучке? Тем не менее, Элизия и сисса Флоксиния в один голос настаивали, что упускать нельзя ничего!

Зато рано утром в день королевского бала Златка, проснувшись в своей постели — в кои-то веки одна! — уже имела четкий план действий и следовала ему неукоснительно: протерла личико и шею освежающим тоником и нанесла легкий увлажняющий крем. Пока крем впитывался, съела простой завтрак, состоявший из чашки кафии и двух гренок с медом и сыром. К тому времени, как закончила завтракать, явились Элизия и сисса Флоксиния, и сборы пошли веселее.

В результате к одиннадцати часам утра все три женщины вышли на лестничную площадку второго этажа, чтобы спуститься вниз и объявить о том, что готовы ехать на бал. Мужчины, дожидавшиеся своих спутниц внизу, в холле, онемели от представшего их взорам умопомрачительно прекрасного зрелища.

Злата нарядилась в платье цвета «шампань», прекрасно оттенявшее легкий загар девушки и золотисто-каштановый оттенок ее волос, уложенных каскадом из четырех кос. Платье облегало Златкину талию и верхнюю часть бедер как вторая кожа, а затем расширялось, превращаясь в свободную юбку из трех пышных воланов, первый из которых заканчивался на уровне колена, второй спускался до середины икры, а третий — прикрывал стройные ножки Златы до носочков нарядных туфелек. Каждый волан состоял из сложенного вдвое отреза ткани, что придавало юбке пышность и объем. Лиф платья был расшит бледно-золотистыми нитями, составлявшими изящный растительный узор. Плечи и верхняя часть груди оставались открытыми, но прямое ровное декольте не выглядело глубоким.

Шею Златки облегала мягкая бархатная лента, с которой свешивались вниз пять подвесок, состоящих из желтых камней — таких, как в кольце, которое подарил эльф, и огненно-рубиновых кристаллов — таких, как в браслете, которые преподнес Златке огненный воин. Серьги, украсившие ушки девушки, представляли собой такие же одинарные подвески. Этот гарнитур был подарком от всех троих мужей. На оголенные плечи Златка накинула меховую пелерину, пошитую мастерами мэтра Габгрона из шкурок ласхорей, добытых для девушки младшим мужем — Ольгроном.

Элизия выглядела не менее нарядной, чем ее названная сестра. Бывшая служанка надела на свой первый бал бледно-розовое платье с пышным подолом и отделкой из тонкого черного кружева. У верхнего края корсажа справа и у левого бедра наряд украшали пышные розовые соцветия из тончайшей прозрачной ткани, похожей на органзу. Шею и тонкие запястья Элизии облегали в три ряда нити белого жемчуга.

— Лучик! Элизия! Вы восхитительны! Сисса Флоксиния — вы величественны и прекрасны! — проявил неожиданную куртуазность маршал Сандгрон.

Он приблизился к лестнице, по которой одна за другой спускались женщины, и подал по очереди руку каждой из них, чтобы помочь преодолеть последние ступеньки.

Дагрон и Ольгрон последовали примеру Санда и тоже рассыпались в комплиментах и восторженных восклицаниях. Сисса Флоксиния несколько мгновений вместе со своими юными воспитанницами наслаждалась похвалами, но потом быстренько взяла командование в свои нежные, но уверенные ручки:

— Ну все, все! Слушать ваши сладкие речи можно бесконечно, но мы рискуем опоздать к началу торжества…

Уж чего-чего, а опоздания его величество Мейогрон Строедуб не простил бы, ведь это выглядело бы как неуважение. Так что, вняв голосу разума, мужчины быстро разобрались, кто кого сопровождает и повели своих дам к выходу. Дагрон сопровождал Злату, Сандгрон — сиссу Флоксинию, Ольгрон — Элизию. Мэтр Цисгрон, заручившись согласием хозяина дома, умчался во дворец рано утром, чтобы проследить за приготовлениями к балу.

На улице, за чугунной оградой, обнаружились три открытых кареты, напоминавших двухместные ландо. Ездовые животные в красивой упряжи напоминали своим внешним видом помесь карликового верблюда и зебры: они были горбаты и полосаты, но при этом имели изящные шеи и тонкие сильные ноги.

Дагрон подвел Златку к экипажу, повернул к себе лицом, ухватил за талию, приподнял и поставил на подножку.

— Так твое платье не помнется и не порвется, Лучик, — шепнул он и тоже запрыгнул в повозку.

Вот так, небольшим кортежем, они и прибыли ко дворцу.

* * *

От кареты до высоких двустворчатых дверей, у которых гостей встречали ливрейные лакеи в ярко-зеленых камзолах, коричневых бриджах и высоких сапогах-ботфортах, Злате и ее сопровождающим пришлось одолеть всего лишь пять широких ступеней.

Переступив порог королевского дворца, Златка с трудом удержалась от того, чтобы, приоткрыв рот, начать оглядываться по сторонам. Увы! Ей лишь краем глаза удалось оценить великолепие высоких резных колонн и оконных витражей, обилие картин в золоченых рамах и изящество мебели.

Дагрон снял с плеч жены меховой палантин, передал его ближайшему лакею и повел девушку к очередным двустворчатым дверям:

— Идем же, Злата! Его величество наверняка с нетерпением ожидает, когда мы появимся.

Сисса Флоксиния, которую здесь же, в холле, встретил ее супруг, мэтр Габгрон, милостиво кивнула вслед:

— Ступайте, альда Злата, сисса Элизия. Мы с мужем найдем вас немного позже.

Злата руку об руку со старшим и средним мужем и Элизия, которую поддерживал под ручку Ольгрон, чинно вступили в огромный бальный зал и замерли на верхней площадке лестницы, давая присутствующим разглядеть себя.

— Первый советник короля, магистр темной магии, альд Дагрон! — начал объявлять глашатай, — маршал Сандгрон! Наследник клана Золотых котов княжич Ольгрон! И их супруга — альда Злата! А также названная сестра альды Златы, сисса Элизия!

Когда прозвучали слова «их супруга — альда Злата» — в зале сначала воцарилась тишина, а затем ее взорвал хор удивленных восклицаний, вздохов, и, кажется, даже всхлипов.

— Светлых дней, гранде! — проговорила Златка, слегка склоняя голову перед высоким собранием, как только волна шума немного улеглась

— Светлых дней, гранде! — эхом повторила Элизия слова приветствия.

Его величество Мейогрон Строедуб, до этого с мрачным видом восседавший на своем троне, вначале просветлел лицом, привстал и неверяще уставился на эльфа и огненного воина. Потом вперился взглядом в лицо Златки, которая слегка порозовела, смущенная пристальным вниманием монаршей особы. Удивленно-радостное выражение на лице короля сменилось раздражением, а потом — какой-то странной ухмылкой, в которой смешались облегчение, горечь и любопытство.

— Так-так, — заговорил он, как только Злата и Элизия отдали ему и его семье приличествующие случаю большие поклоны. — Так-так… а я-то ломал голову: что от меня скрывают мой первый советник и мой первый маршал? Ну, ладно, Сандгрон… Но ты-то, Дагрон, ты-то почему молчал? Сколько прошло времени с того дня, как твоя супруга приняла клятвы от тебя?

— Сегодня — шестой день, ваше величество, — не проявляя никаких эмоций, отозвался эльф. — Альда Злата в один и тот же день приняла клятвы от нас троих — от маршала Сандгрона и княжича Ольгрона тоже.

— И ты пять дней молчал, зная, что я в отчаянии? Неужели ты так мало доверяешь мне, своему суверену, что скрыл от меня женитьбу, магистр?

— Вам — доверяю, ваше величество. Но у стен во дворце есть уши, и растут они в самых неожиданных местах.

Мейогрон Строедуб устало вздохнул. Обернулся к королеве и покачал головой:

— Вы слышали, моя королева? Наш первый советник женился шесть дней назад, а мы узнаем об этом только сейчас!

— Но это же замечательная новость, ваше величество! — отозвалась Лагшмивара, продолжая сверлить Златку задумчивым взглядом. — Лучший подарок, какой только мог сделать нам магистр Дагрон: избавить нас от необходимости отправлять его в изгнание… Кстати, вы обратили внимание, мой король, что альду Злату приняли Тьма, Огонь и Зверь?

Златка почувствовала, как до сих пор спокойная рука белобрысого эльфа резко напряглась под ее пальчиками после этих слов.

— Могу я узнать, о чем речь, ваше величество? — обратился старший муж к королеве.

— О, ничего важного, альд Дагрон. Не волнуйтесь. Просто наблюдение.

— Да, моя королева склонна делать интересные наблюдения, — подтвердил Мейогрон Строедуб. — Сын, а что ты скажешь нашим гостям? — обратился он к своему десятилетнему наследнику, в честь которого и был устроен прием.

Мальчишка — чернявый, как мать, и сероглазый, как отец — поднялся со своего трона, подошел к Злате и, преклонив перед ней колено, протянул ей открытую ладонь:

— Приветствую вас, альда Злата.

Златка и ее наставница разбирали множество возможных ситуаций и обсуждали, как должна вести себя девушка в зависимости от обстоятельств. Но вот такого поступка от принца они точно не ожидали. Впрочем, судя по очередной волне ахов и вздохов, поступок Иргрона Строедуба стал неожиданностью для всех, в том числе для его родителей.

Злата робко положила руку в протянутую ладонь: она не посмела отвергнуть знак внимания, оказанный ею наследником престола.

— Ты очень красивая, альда Злата, — заявил мальчишка, целуя пальчики девушки. — Когда вырасту — женюсь на тебе.

Появление Златы Воскобойниковой в качестве жены магистра Дагрона и маршала Сандгрона само по себе стало сенсацией, а уж заявление принца и вовсе тянуло на скандал! Попытаться предотвратить этот скандал предстояло самой Златке, поскольку все ее мужья, а заодно и король с королевой словно онемели…

— Когда вырасту — женюсь на тебе, — пообещал принц Иргрон Строедуб, отняв губы от наманикюренных пальчиков, благоухающих чем-то терпким и пряным.

— Благодарю вас, ваше высочество! — попыталась улыбнуться Златка дрожащими губами. Она видела, как напряглись и ее мужья, и венценосные родители мальчика. Их реакция говорила о том, что к заявлению принца не следует относиться, как к милой детской глупости. — Мне очень приятно, что вы так высоко оценили мою привлекательность. Однако, думаю, к тому времени, когда придёт ваше время подыскивать себе жену, я немного состарюсь, а вы сможете выбрать себе более молодую и привлекательную невесту.

— Ты не хочешь за меня замуж? — надулся именинник.

Обижать мальчика, да еще в день его рождения, по мнению Златки, было недопустимо. Но и признать себя нареченной принца, чуть ли не невестой, она никак не могла.

— Вы мне очень нравитесь, ваше высочество! — горячо заверила Иргрона девушка, призвав на помощь все свои дипломатические способности. — И я бы почла за честь стать вашей избранницей. Но, думаю, у меня есть предложение получше, — она лукаво подмигнула мальчишке, помогла ему встать с колена и склонилась к его уху. — Давайте договоримся, что я рожу доченьку, и она, когда подрастет, станет вашей невестой!

— А она будет такая же красивая? — принц насупил бровки и немного выпятил нижнюю губу, всем своим видом выражая недоверие.

— О! Она будет еще красивее! — пообещала Златка.

«Ну, а что? — она оглянулась на трех своих мужей. — Сама я симпатичная, и мужья у меня красавцы…»

— А она будет со мной играть? — все еще сомневался мальчишка.

— Если вы этого захотите, ваше высочество, — стараясь сохранять полную серьезность, отозвалась Злата.

Разумеется, в глубине души Воскобойникова рассчитывала, что со временем ее юный поклонник забудет об этом разговоре, а если и не забудет, то через десяток лет, повзрослев, и сам посмеется над своей детской наивностью. Но пока Иргрон Строедуб выглядел предельно серьезным.

— Ладно, — кивнул он важно. — Но ты тогда рожай скорее, ведь я уже большой! Хочу скорее увидеть свою невесту!

— Все в воле Сиятельной Праматери, ваше высочество! — слегка поклонилась принцу девушка.

Она уже хотела отступить на пару шагов назад — поближе к мужьям, но мальчишка удержал ее за руку:

— Побудешь моей принцессой хотя бы понарошку? Я сегодня впервые буду сам открывать бал, и, по традиции, могу пригласить на танец любую свою гостью.

— Почту за честь, ваше высочество! — снова поклонилась Злата. Кто она такая, чтобы нарушать традиции королевского двора?

Заручившись обещанием, Иргрон Строедуб, наконец, отпустил девушку и вернулся на свой трон. Король и королева милостиво улыбнулись Златке и ее семье, давая знать, что аудиенция закончена, и дружно склонились к сыну, явно что-то ему выговаривая и объясняя.

* * *

— Ты понимаешь, что произошло? Сможешь мне объяснить? — шепотом обратилась «принцесса на вечер» к Элизии, пока мужья прокладывали дорогу через толпу, здороваясь и раскланиваясь направо и налево.

— Да, но лучше бы подождать, когда мы останемся наедине, — кивнула Лиззи.

— Так, может, отпросимся в комнату для женщин? Должны же здесь быть покои, в которых девушки могут уединиться и привести себя в порядок?

— А, ты про сиссарию, — догадалась Элизия. — К сожалению, я во дворце впервые, так что не знаю, где она.

— Думаю, Дагрон должен знать. Или Сандгрон. Сейчас спрошу.

Мужчины к вопросу супруги отнеслись с пониманием и тут же отвели девушек в «комнату уединения». Злата извлекла из потайного кармашка зеркальце, открыла его:

— Алиса, ты сможешь определить, подслушивает нас кто-нибудь или нет?

— Самые простые подслушивающие чары я почувствую, — отозвался артефакт. — А сложные тут вряд ли кто-нибудь ставил. Направь меня на стену и медленно повернись по кругу.

Девушка выполнила указания и, покрутившись, нетерпеливо глянула в зеркальце:

— Итак? Что скажешь?

— Можете секретничать, — разрешила Алиса. — И я заодно послушаю. Интересно.

Златка тут же повернулась к названой сестре:

— Лиз, объясни, почему мои мужья так разнервничались, когда принц Иргрон сказал, что женится на мне?

— Потому что Сиятельная Праматерь создала для правителей и их наследников особые правила. Во-первых, жены королей и наследных принцев не берут других мужей. Венценосный супруг для них — единственный. Во-вторых, наследный принц не может стать королем, пока не женится. В-третьих, наследник престола может пригласить в Круг Сиятельной любую женщину, и она обязана пойти с ним. Лишь там, в Круге, становится ясно, одобрит Праматерь такой союз или нет.

— Хочешь сказать, что Сиятельная может одобрить женитьбу принца на замужней женщине? — не поверила Златка. — И что тогда?

— Не знаю, — растерялась Элизия.

Зато заговорила Алиса:

— Истрия знает случаи, когда такое случалось. Женщина соглашалась выйти замуж за будущего правителя и отказывалась от своих прежних мужей. Видишь ли, считается, что правитель должен быть счастлив в браке, а для этого он должен жениться на любимой женщине.

— А если женщина, которую он любит, не отвечает взаимностью? — обратилась Златка к зеркальцу с новым вопросом.

— Тогда она просто отказывает принцу. И Сиятельная не дает своего благословения. Но поверь, короли и их сыновья умеют добиваться взаимности. Когда захотят, они становятся настолько обаятельными, что это сродни любовной магии!

— Теперь понятно, — кивнула девушка. — Получается, принц Иргрон и в самом деле мог бы лет через одиннадцать попытаться очаровать меня и сделать своей женой… если бы не передумал к тому времени.

— Мог бы, — согласились в один голос Элизия и Алиса.

— Хорошо, что ты его вроде бы отговорила, — добавила Лиззи.

— Ох, как же все сложно у вас, — вздохнула Златка и покачала головой. — Но почему тогда Ольгрон, наследник клана, смог жениться на мне?

— Потому что глава клана — это не правитель целой страны, а, скажем так, глава рода. К тому же не забывай, что Дагрон и Сандгрон — не оборотни. Так что по кошачьим законам, они могут быть твоими мужьями, а вот другой оборотень сможет взять тебя в жены, только если Ольгрон умрет или погибнет в бою.

— Надеюсь, этого никогда не случится! — Златка поплевала — чисто символически — через левое плечо.

Элизия сдавленно пискнула, покраснела и отвернулась. Зеркальце засветилось нежно-розовым светом и прозвенело возмущенно:

— Хозяйка! Что за манеры?!

— А… что такое? Что я такого сделала? — не поняла девушка.

— Плеваться в присутствии другого человека — неприлично! — продолжал возмущаться артефакт. — Это все равно что предложить заняться самым разнузданным непотребством!

— Ой! Элизия, прости! Как же неловко-то получилось! Там, где я выросла, считается, что, сплюнув через левое плечо, можно прогнать нечистую силу, — выдохнула Златка, чувствуя, что и сама заливается не менее ярким румянцем, чем ее стеснительная подруга.

Лиззи смочила холодной водой карманный платочек, прижала его к пылающим щекам и только потом ответила:

— Ну, мы сами виноваты, сестра. Должны были предупредить, что есть такие жесты, которые считаются недопустимыми в приличном обществе…

Златка последовала примеру Элизии и тоже постаралась охладить свое пламенеющее личико. Через пару минут, убедившись, что краска смущения отступила, девушки вышли из сиссарии. Их ждал королевский бал и первый танец, калабелла, которую Златке предстояло танцевать с наследным принцем Барбуерри — Иргроном Строедубом.

* * *

Встав в пару с десятилетним мальчишкой, Злата обнаружила, что для своего возраста он довольно высок: его маковка мелькала на уровне губ девушки. А когда начался танец, выяснилось, что принц еще и довольно силен: он с легкостью вертел свою партнершу по танцу, без особого напряжения выполнял поддержки. Мало того! Иргрон вел Златку настолько уверенно, что шанса сбиться с шага просто не было, и это при том, что у нее было всего три дня на репетиции.

После нескольких тактов Воскобойникова убедилась, что все идет хорошо, и улыбка, которую она сначала усилием воли удерживала на лице, стала естественной, а оттого еще более очаровательной.

Златка начала с интересом посматривать на другие танцующие пары, и обнаружила, что большинство женщин в зале имели черные, как вороново крыло, волосы. Чуть реже встречались дамы с такими же блондинистыми, как у старшего мужа, локонами, и буквально пара женских головок сияли рыжими кудрями — это явно были родственницы младшего мужа, женщины-оборотницы из клана Золотых котов. А вот такой светло-каштановой, с золотистым отливом, шевелюры, как у Златки, не было больше ни у кого.

— Как вам нравится прием, альда Злата? — завел вежливый разговор юный кавалер.

— О, очень нравится! — восторженно откликнулась девушка. — Бальный зал такой большой, такой светлый, и так изящно украшен: эти легкие драпировки, мерцающие серебром, отлично сочетаются с пышными цветочными гирляндами! Оркестр играет очень хорошо, а я танцую, похоже, с одним из лучших партнеров из присутствующих в зале мужчин!

Наследник престола широко и радостно улыбнулся, услышав эти слова: ему явно польстило, что Златка назвала его мужчиной и лучшим танцором дня.

— Знаете, это мой первый официальный выход в общество, — признался он. — Раньше родители устраивали для меня только детские вечера. Это было невыносимо скучно! Маленькие девочки ужасно капризные и плаксивые, а мальчишки — глупые и задиристые.

— Разве у вас нет друзей среди мальчиков вашего возраста? — поинтересовалась Воскобойникова.

— Есть. Один. Но он редко бывает во дворце, потому что его отец — посол, так что вся его семья почти круглый год живет в Кокрачанде.

— О, на родине ее величества, королевы Лагшмивары? — проявила Златка осведомленность.

— Да, в стране, откуда родом моя мама, — подтвердил Иргрон.

— А вам приходилось там бывать? — решила поддержать разговор Златка.

— Только один раз, — вздохнул ее партнер по танцу. — Вообще, мне хотелось бы чаще выезжать куда-то за пределы дворца, но отец утверждает, что это небезопасно…

Златка с сочувствием улыбнулась принцу: уж она-то в своем земном прошлом, пользуясь отсутствием строгого родительского контроля, не единожды уезжала из дому — то в туристические походы, то в студенческие отряды.

— Тогда расскажите мне, ваше высочество, — попросила она, — что еще есть в вашем замечательном дворце, кроме этого восхитительного бального зала? Где вы любите проводить время? Чем занимаетесь, кроме учебы?

Мальчишка словно только того и ждал: он тут же принялся увлеченно рассказывать внимательной слушательнице о своей непростой жизни наследника. Похоже, ребенку было довольно одиноко и грустно жить в золотой клетке, не имея ни друзей, ни хотя бы просто внимательного заинтересованного слушателя, с которым он мог бы поделиться сокровенным.

Потихоньку Златке удалось перевести беседу на обсуждение смешных и забавных случаев, и принц развеселился, заулыбался, вспоминая собственные шалости и проказы. Когда отзвучали последние аккорды калабеллы, Иргрон Строедуб повел Златку туда, где стояли ее мужья.

— Ты будешь моим другом, Злата? — спросил он серьезно.

— Почту за честь, ваше высочество! — тут же согласилась девушка.

— Тогда я обязательно приглашу тебя в гости завтра или послезавтра. Думаю, отец не будет против. Благодарю за танец, альда Злата, — перешел он на официальный тон, ведь мужья его спутницы уже могли слышать их разговор.

— И я благодарю вас, мой принц, за честь и удовольствие танцевать с вами! — поклонилась наследнику престола Златка.

Расставшись с его высочеством, девушка пропустила один танец — ей хотелось отдохнуть и выпить чего-либо освежающего, а потом завертелась в вихре вальезов, на которые ее приглашали по очереди Даг, Санд и Ол.

Элизия, как заметила Злата, тоже не скучала: на первый вальез вечера ее пригласил принц, а затем к девушке выстроилась целая очередь восхищенных и заинтересованных кавалеров.

Где-то часа через три танцевальная часть приема закончилась, и гостей пригласили в обеденную залу, а там слегка запыхавшуюся и проголодавшуюся аристократию дожидались самые изысканные яства.

18. Огненное шоу

Столы в обеденном зале были расставлены в одну длинную прямую линию и покрыты плотными белыми скатертями с изящной вышивкой по краям. В торце, во главе собрания, восседала королевская чета: по центру — сам Мейогрон Строедуб, по левую руку от него — королева Лагшмивара, по правую — наследник, принц Иргрон.

Магистру Дагрону и маршалу Сандгрону полагалось сидеть рядом с их величествами, а значит, Ольгрон и Злата с Элизий тоже оказались совсем рядом с правителем Барбуерри, заняв первые пять мест по правому флангу. На левом фланге, напротив Златки и ее семьи, уселись незнакомые ей мужчины, по двухцветным костюмам которых она догадалась, что это представители королевства Зерафири.

Рассуждать о политике за праздничным столом было не принято. Королева наколола на свою позолоченную пятизубую вилку кусочек мяса в подливе и показательно, так, чтобы все заметили, уронила его на скатерть.

— Простите мне мою неловкость, гранде, — очаровательно улыбнулась она. — Прошу вас, угощайтесь и не обращайте внимания на такие неловкие моменты.

Похоже, это был знак к началу трапезы. Гости тут же зазвенели бокалами, застучали вилками и ножами. Полилось вино, зазвучали торжественные пожелания в адрес юного принца и его счастливых родителей.

Гости ели быстро, почти жадно. Подносы и тарелки пустели с невиданной скоростью. Лакеи отчетливо запыхались и даже, кажется, слегка вспотели, подавая, передавая, принося и унося все новые и новые блюда. И только ее величество Лагшмивара ела не спеша, тщательно разрезая каждый кусочек столовым ножом и прожевывая его медленно и вдумчиво.

— А куда все так спешат? — оглядевшись по сторонам, обратилась Злата к Санду.

— Ты же помнишь, что есть такая традиция, — оторвался от сочного стейка Сандгрон. — Королева не только начинает застолье, но и заканчивает его. Если она даст понять, что закончила обедать — все гости обязаны будут положить вилки, ножи и встать из-за стола.

— Ой, точно! — кивнула девушка. — Ты тогда кушай, Санд, не буду тебя отвлекать разговорами.

Сама Златка, хоть и не относилась к числу девушек, которые делают вид, что едят не больше воробья, насытилась очень быстро: ей хватило первой перемены блюд. Впрочем, она предусмотрительно оставила место для десерта: Элизия рассказывала, что таких сладостей, как на королевских приемах, больше нигде не попробуешь.

Потихоньку отложив в сторону приборы, Злата отпила пару глотков розового рейнского из тонкостенного бокала на высокой тонкой ножке и взяла в руки опустевшую деревянную дощечку с рукоятью, которая служила подставкой под хлеб. Дощечка выглядела премило: легкая, изящная, выточенная из какой-то светлой древесины с мерцающими коричневыми прожилками, изукрашенная тонкой резьбой. «Ну просто произведение искусства! — неожиданно шевельнулась в душе Златки хозяйственная жилка. — Нам бы в дом пару-тройку таких!»

Она уже начала поворачиваться к Ольгрону, чтобы поделиться с ним этой мыслью, и тут… заскучавший принц Иргрон решил привлечь к себе внимание своей новой подруги и запустил в нее шариком, который скатал из хлебного мякиша.

Златка заметила краем глаза летящий в нее неопознанный объект и отмахнулась от него зажатой в руке хлебной дощечкой.

«Бум!» — коротко прогремела дощечка, о которую ударился хлебный шарик.

«Плюх!» — булькнул острый томадорный соус, выплескиваясь из соусницы, в которую угодил отбитый девушкой снаряд.

«У-у-пс!» — округлила губки Златка, наблюдая, как фонтан кроваво-красных капель окрасил пестрой россыпью нарядный серебристый фрак посла Зерафири…

«Нападение?!» — вскричал посол, оказавшийся магом льда. На костяшках его пальцев, тут же сжавшихся в кулаки, выросли острые ледяные шипы.

«Покушение на принца Зерафири?!» — двинулись к столу стоявшие у стен стражники.

Дагрон, Сандгрон и Ольгрон, даже не понимая, что произошло, приготовились защищать то ли короля и его семейство, то ли свою супругу. Как бы то ни было, но оружие во дворце извлекать из воздуха не полагалось, а вот использовать магию, а также когти и клыки запрета не было. Поэтому меж ладоней магистра Дагрона, быстро накинувшего на королевский стол полог отвлечения внимания, заклубилась тьма. На кончиках растопыренных пальцев Сандгрона возникли бешено вращающиеся огненные шарики. Ну а оборотень Ольгрон просто выпустил свои острые, словно бритвы, когти.

— Даг, Санд, Ол, стойте! Это недоразумение! — Златка, не обращая внимания на тьму одного мужа и огонь другого, схватила их за руки. — Я допустила неловкость и уронила кусочек хлеба в соусник! Готова принести всевозможные извинения уважаемому гостю!

Принц Зерафири, на протяжении всего застолья с интересом поглядывавший на сидящую напротив него незнакомую девушку, поспешил прийти ей на выручку:

— Спокойно, — сжал он локоть своего посла. — Никакого покушения не было. Всего лишь небольшая неприятность.

— Да-да! — энергично закивала Златка, продолжая удерживать за руки двух старших мужей. — Прошу простить мою оплошность!

Она не рискнула выдать Иргрона, догадываясь, что его шалость может обернуться дипломатическим скандалом для взрослых и серьезным наказанием для ребенка.

Дипломат Зерафири, убедившись, что красные пятна на его сюртуке — не кровь, а пятна соуса, немного успокоился. Ледяные шипы на его руках исчезли.

— Неловкость, значит? — ледяным тоном произнес он. — Слишком меткий, хочу заметить, бросок для случайной оплошности…

— Тем не менее, мой друг, — обернулся к нему принц Зерафири, — я настаиваю на том, что это была именно нелепая случайность, и мы вполне удовлетворимся извинениями прекрасной сиссы.

— Как прикажете, ваше высочество, — покорно склонил голову посол.

— Мы, кажется, не представлены друг другу? — рокочущим баритоном обратился к Златке принц. — Могу я узнать, кто вы, очаровательная сисса?

Тут, наконец, и его величество Мейогрон Строедуб счел возможным вмешаться:

— Позвольте, ваше высочество Максон и почетный посол сэт Глейсон, принести вам свои извинения за этот инцидент. Поверьте, истинный виновник происшествия будет строго наказан! И позвольте также представить вам альду Злату и ее мужей: магистра темной магии Дагрона, маршала Сандгрона и наследного княжича Ольгрона.

Принц Максон, не скрывая любопытства, перевел взгляд с его величества Мейогрона сначала на одну руку Златки, потом на другую: ни тьма эльфа, ни огонь маршала не причинили ей ни малейшего вреда.

— Альда Злата? Супруга темного мага, огненного воина и кота-оборотня? Очень интересно!

— Да, все так, — скромно потупив взор, согласилась Воскобойникова, радуясь, что международного скандала, похоже, удалось избежать. — Рада знакомству, ваше высочество.

— А у вас хорошая реакция, альда Злата, — неожиданно подмигнул ей принц Максон, давая понять, что все видел и знает ее секрет. — Интересно, где вы научились так грамотно отбивать брошенные в вас предметы?

— Понимаете, — заговорила девушка, — в стране, где я выросла, есть такая игра, называется пинг-понг. Она как раз и состоит в том, чтобы с помощью специальной дощечки, которую называют ракеткой, перебрасываться с другим игроком через стол небольшим упругим шариком.

Златка и правда была не профессиональным, но закаленным бойцом — игроком в настольный теннис. Так уж вышло, что самая близкая подруга студентки Воскобойниковой, а по совместительству ее сокурсница и соседка по квартире, профессионально занималась этим видом спорта, участвовала в соревнованиях и брала призовые места. Подруга так любила настольный теннис, что готова была заниматься им любую свободную минуту, а кто, как не Златка, мог составить ей компанию? Так что до уровня «профи» Златка, конечно, не доросла, но как дилетант играла довольно-таки сносно.

— Ваше величество, отец! — загорелся принц Иргрон, забыв о том, что его ждет серьезное наказание, — я бы хотел, чтобы альда Злата научила меня этой игре, если вы позволите!

Принц Зерафири, хитро глянув на девушку, неожиданно присоединился к просьбе именинника:

— Пожалуй, для меня лучшим извинением со стороны альды Златы тоже стало бы несколько уроков игры в пинг-понг.

Слишком явный интерес третьего ненаследного принца Зерафири к Златке не понравился ни одному из ее мужей, но возражать и противиться воле короля они не могли. Что же до его величества Мейогрона — то он, как назло, не увидел в этой затее ничего угрожающего.

— Думаю, это можно будет устроить, — согласился король. — Мы давно размышляли над тем, как разнообразить досуг нашего наследника, да и всех наших придворных. Думаю, подвижная игра отлично подойдет для этого!

«Ну что, Воскобойникова, приплыли? — сказала себе Златка, — быть тебе тренером по пинг-понгу для кучи благородных зад… кхм, лиц».

Глянув в дальний конец стола, она убедилась, что каким-то чудесным образом большинство гостей, занятых едой и разговорами, даже не заметили досадного происшествия. А те, кто сидел близко и заметил — похоже, не планировали раздувать скандал и тактично помалкивали. «Вот и ладненько. Не нужно нам лишних сплетен и дурной славы», — попыталась отыскать хоть что-то позитивное во всей этой малоприятной истории Воскобойникова.

Она вдруг поняла, что ужасно устала и чем дальше, тем больше хочет домой — в чудесный трехэтажный особнячок своего старшего мужа, где нет ни принцев, ни послов, ни опасности опростоволоситься… С трудом дождалась момента, когда ее величество Лагшмивара положила на скатерть свои столовые приборы, подавая знак, что праздничный обед завершен, и потянулась к уху старшего мужа:

— Даг, мы можем уехать?

— Ты устала, Лучик? Или переживаешь из-за того, что произошло? — заботливо поинтересовался Дагрон.

— И то, и другое, — не стала скрывать Златка. — В любом случае, впечатлений хватило по самое «не хочу».

— Что ж, думаю, я смогу уговорить его величество Мейогрона отпустить нас, но подумай: сейчас будет второй танцевальный час, а потом всех пригласят в парк — любоваться на праздничные фейерверки.

— Да, вот фейерверки пропускать обидно, — запечалилась девушка. — Ну тогда, может, есть возможность где-то уединиться и отдохнуть до начала огненного шоу?

Оказалось, у первого советника короля во дворце имелись собственные жилые покои. Там-то и укрылись Злата и Элизия, предоставив мужчинам общаться, поддерживать старые знакомства и заводить новые.

А пока Злата отдыхала, третий ненаследный принц Зерафири, отыскав на своем великолепном костюме малюсенькое пятнышко соуса, заявил, что ему необходимо сменить одежду, и тоже удалился в комнаты, отведенные посольству его страны. Там молодой мужчина, который, как и эльф Дагрон, владел магией тьмы, быстро наколдовал магического вестника и отправил королю Зерафири секретное послание, которое гласило:

«Ваше величество, отец мой! Помните, вы рассказывали нам, своим сыновьям, легенду-пророчество о Призванной, которою примут Огонь, Тьма и Зверь, и которая принесет благословение Сиятельной Праматери той стране, где обретет дом и любовь? Каюсь, я считал, что это все сказки. Но теперь я могу утверждать, что Призванная явилась! И произошло это здесь, в королевстве Барбуерри…

К сожалению, я не знаю, сумел ли король Мейогрон Строедуб распознать в своей новой подданной предсказанную пророчеством Призванную, но пока ее, похоже, не слишком тщательно охраняют. Нашей земле и нашему народу благословение Сиятельной пригодится не меньше, чем Барбуерри. Думаю, альда Злата не откажется от предложения, если оно будет достаточно щедрым. Ради процветания королевства Зерафири я готов жениться на этой прелестной женщине хоть завтра! Прошу вашего родительского благословения и поддержки моим планам!»

Ответ принц Максон рассчитывал получить не ранее вечера следующего дня, а пока решил приложить все усилия, чтобы расположить к себе Призванную с чудесным именем Злата.

* * *

Королевский парк напоминал сады в регулярном стиле, такие, как сады Версаля, созданные для Людовика Четырнадцатого ландшафтным архитектором Андре Ленотром. Златка, с ее образованием культуролога, с удовольствием любовалась его красотами и отмечала про себя сходство этого места с фотографиями знаменитого французского парка.

Прямые аллеи, цветники, партеры и бассейны-фонтаны правильной формы были отделены друг от друга невысокими зарослями кустарника и карликовых деревьев, причем и кусты, и деревья постригли так, чтобы придать им разнообразные геометрические формы — шаров, кубов, пирамид.

Все это великолепие было украшено лентами и флагами цветов королевского стяга — ярко-голубыми и серебристо-серыми. Безопасные магические светильники давали достаточно света, чтобы разогнать вечерние сумерки, но не слепили взор.

Вдыхая прохладный вечерний воздух, напоенный ароматами трав и цветов, названые сестры в окружении мужей Златы прогуливались по одной из боковых аллей. Дагрон утверждал, что до начала огненного шоу осталось не более четверти часа, так что, с одной стороны, оставаться и дальше в его покоях не имело смысла, но и спешить было особо некуда. К тому же, и Санд, и Даг уверяли в один голос, что все самые красивые фейерверки будут хорошо видны из любой точки сада.

Девушки и сопровождающие их мужчины уже настроились было, что остаток вечера пройдет мирно и без приключений, однако их надеждам не суждено было оправдаться.

— Гранде! Вы позволите вновь поприветствовать вас и присоединиться к вашему обществу? — раздался знакомый рокочущий голос с одной из дорожек, пересекавших аллею. — Мне будет бесконечно приятно провести еще несколько минут подле очаровательных и прелестных альды Златы и сиссы Элизии!

Все пятеро остановились и оглянулись: к ним спешил, грациозно помахивая веточкой с лентами и цветами, его высочество Максон, третий ненаследный принц Зерафири.

— Присоединяйтесь, ваше высочество, — улыбнулась Злата, а Элизия добавила: — Всегда рады вас видеть.

Мужья Златы рады не были, но, следуя правилам учтивости, тоже выразили вежливое согласие.

К счастью, принц Максон оказался приятным собеседником, лишних вопросов не задавал, а вместо этого развлекал своих спутников незамысловатыми разговорами о путешествиях и забавных событиях, свидетелем которых был сам или его старшие братья. Этих разговоров как раз хватило, чтобы заполнить легкой беседой остававшиеся до начала огненного представления минуты.

И вот, наконец, зазвучали то ли трубы, то ли горны — в них Златка совсем не разбиралась. Девушки развернулись и посмотрели в ту сторону, куда указывали Дагрон и Сандгрон.

Вначале им показалось, что начался пожар, ведь разноцветный, яркий высокий огонь побежал вдоль аллей, разбрасываясь искрами, словно бенгальские свечи. Затем неожиданно вспыхнули, словно северное сияние спустилось с небес на землю, все бассейны и фонтаны парка.

А потом, когда огненные дорожки аллей и озера света над водоемами чуть угасли, в вечернее небо прянула раскаленная добела, ветвистая, будто дерево, молния. Она раскалывалась на все более тонкие отростки, разрасталась, пока не заслонила собой потемневший небесный купол. И тогда на ее ветвях стали набухать почки, а из почек вместо цветов выросли огненные птицы, замахали золотыми крыльями, распустили пламенные хвосты…

— Мадонна миа! Непостижимо! — шумно восхитилась Златка и захлопала в ладоши. — Это же круче, чем самое навороченное лазерное шоу!

И тут же вздрогнула от мысли, что, может быть, хлопанье в ладоши в этом мире тоже считается неприличным жестом. Быстро оглянулась на Элизию, на принца и на мужей — и успокоилась: то ли ее оплошности никто не заметил, то ли такое выражение чувств никого не смутило.

«Мадонна? Лазерное шоу? Альда Злата — точно Призванная! Ни в одном языке нашего мира я таких слов не слышал», — отметил про себя принц Максон, но предусмотрительно сделал вид, что не заметил ничего особенного. Все-таки рядом со Златой стоял сам первый советник короля Мейогрона Строедуба, а об уме и мертвой хватке этого эльфа ходили страшные слухи. Привлекать к себе лишнее внимание такого опасного соперника Максону было очень невыгодно.

Тем временам огненные птицы вспорхнули с ветвей дерева-молнии и помчались в разные стороны, оставляя после себя в воздухе мерцающие следы, словно разноцветные кометы. Молния дрогнула, рассыпалась мириадами голубовато-белых шариков, а те вдруг пролились на королевский парк огненным дождем, от которого, к счастью, ничего не загорелось и никто не пострадал.

— Ух! Вот это представление! На это стоило посмотреть! — все еще под впечатлением от зрелища, обернулась к мужьям Златка. — Незабываемо!

— Да, Злата, огненные маги короля Мейогрона каждый год в день рождения наследника Иргрона придумывают что-то новое и особенное, — кивнул Сандгрон. — Поэтому народ всегда с радостью ждет этого дня.

— Вот теперь можно и домой отправляться. Только придется подойти к королю и его семье, чтобы попрощаться, — беря Златку под локоток, объявил Дагрон.

— Что ж, тогда позвольте откланяться, гранде, — заговорил Максон, — надеюсь на скорую встречу, альда Злата, сисса Элизия.

— Всего доброго, ваше высочество, — попрощались девушки.

Принц Зерафири ушел. Вскоре, тепло простившись с королевской четой и юным именинником, загрузились в свои ландо и Злата со спутниками.

Первый в жизни Златы Воскобойниковой королевский прием был завершен.

19. Родовитые бесприданники

Следующие два дня выдались для Златки относительно свободными — в том смысле, что во дворец ее не призывали. Видимо, принц Иргрон отрабатывал свои проступки, и ему было не до гостей. Максон, принц Зерафири, тоже пока никак себя не проявил. Впрочем, и сама Злата, и все ее семейство понимали, что это затишье — явление временное, а потому спешили переделать как можно больше неотложных дел.

Одним из таких дел для Златки стал пошив для себя и Элизии костюмов, в которых было бы удобно скакать вокруг теннисного стола. Вторым не менее важным делом девушка посчитала изготовление спортивного инвентаря — ракеток и мячиков для пинг-понга.

Поэтому буквально на следующий после королевского приема день названые сестры впервые побывали в модном ателье лучшего кутюрье королевства Барбуерри — мэтра Габгрона. Сопровождать их взялся Ольгрон — пусть молодой, но умелый воин.

Кутюрье очень обрадовался визиту девушек, провел их в зал для посетителей, предложил прохладительные напитки и лишь после этого позволил себе завести приятную беседу:

— Светлых дней, альда Злата, сисса Элизия! Счастлив видеть вас в своей скромной мастерской. Довольны ли вы нарядами, которые я и мои помощники подготовили вам для королевского бала? Мне показалось, что вы обе имели большой успех у придворных его величества…

— Приветствуем вас, мэтр Габгрон, — ответила Златка сияющей улыбкой. Ей очень нравился невысокий, полноватый, но при этом обаятельный законодатель королевской моды. — Да, наши наряды впечатлили гостей бала. Столько комплиментов я никогда не слышала, у меня до сих пор сладко в ушах!

— Я тоже очень довольна тем розовым платьем с черной кружевной отделкой, которое вы сотворили для меня, сэт Габгрон, — присоединилась к беседе Элизия.

— Что ж, я догадываюсь, — мэтр расцвел от похвал и явно готов был к новым подвигам, — что вы прибыли ко мне не просто так. Юным и прелестным созданиям всегда нужно много-много нарядов, не так ли?

Златка с Элизией переглянулись и захохотали: они как-то не ожидали от кутюрье такой проницательности и теперь смеялись над собственной наивностью. Отсмеявшись, Воскобойникова подтвердила предположения мастера:

— Все так, мэтр Габгрон. Его величество Мейогрон милостиво позволил мне бывать при дворе и обучать его сына, принца Иргрона, одной подвижной игре. Сестра Элизия решила не бросать меня на произвол судьбы и присоединиться к нашим занятиям, так что нам обеим нужны костюмы для занятий спортом, которые не покажутся непристойными строгим блюстителям нравственности — полагаю, их при дворе немало.

— Да уж, тут вы правы: таковых немало, — согласился мэтр. — Что ж, давайте посмотрим, какие у нас уже есть модели, и решим, подойдут ли вам какие-то из них, или постараемся придумать нечто принципиально новое.

На то, чтобы определиться с выбором, девушкам понадобилось не менее двух часов. Сделав заказ, они душевно простились с кутюрье и отправились дальше — в квартал мастеров, занимавшихся изготовлением мелких предметов обихода из древесины.

Дагрон, которого дела службы с утра пораньше призвали во дворец, дал младшему мужу Златки адрес мастера Вудгрона, поставлявшего свои изделия самому королю.

— Уж если кто и сообразит, чего хочет наш Лучик, так это Вудгрон, — напутствовал эльф рыжего оборотня.

— Не волнуйся, Даг, — смеялась Златка, глядя на хмурое лицо старшего мужа. — Я все сумею объяснить, так что справимся!

Мастер Вудгрон оказался человеком понятливым, да и Златка объяснять умела. Отыскала у мастера в лавке овальное зеркальце с ручкой и заявила:

— Вот приблизительно так и выглядит ракетка для пинг-понга. Только рукоятка должна быть приблизительно такой длины — она показала на пальцах, — а вот эта часть — вдвое больше и чуть круглее. И еще желательно выбрать самую упругую породу древесины.

— Тогда, наверное, попробуем сделать их из дерева гумаччо, — решил мастер. — Из него даже тонкие нити делают, которые можно растягивать, а потом они к исходной длине возвращаются. А еще эти свойства можно будет немного усилить и закрепить магией. Хотя это повысит стоимость готового изделия.

— О цене не беспокойтесь, мастер Вудгрон, — с самым деловым видом вступил в разговор княжич Ольгрон. — Для нас главное, чтобы заказ был выполнен хорошо и очень-очень быстро.

— Насколько быстро? — насторожился мужчина.

— Завтра вечером. В крайнем случае — послезавтра утром, — тоном, не допускающим возражений, заявил Ол.

— И кстати, нам нужны не только ракетки, но и мячи! Тоже хотя бы четыре штуки для начала, припомнила Воскобойникова.

— Мячи?

— Такие полые внутри небольшие шарики из упругого материала. Возможно, из того же дерева гумаччо, — пояснила Златка.

Наконец, определившись с количеством, размерами и сроками, Ольгрон и его спутницы внесли предоплату и выдохнули: главные вопросы текущего дня были решены.

— Заедем пообедать в мою любимую ресторацию? Я приглашаю! — предложил младший муж.

Время было вполне себе обеденное, девушки успели нагуляться и проголодаться, а потому с предложением согласились, не раздумывая.

В ресторации со странным названием "Прусалка" троица гулен заняла отдельный кабинет. С заказом определились быстро: доверились вкусу Ольгрона. А пока ждали подавальщиков, рыжик, пользуясь моментом, решил поделиться со Златкой своими далеко идущими планами:

— Лучик, свет моего сердца! Я так хочу познакомить тебя с моими родителями! Да и они теперь знают, что я — женатый человек, и мечтают увидеть тебя. Давай как-нибудь навестим их? Ты ведь не против?

— Разумеется, не против! — успокоила мужа Златка. — Надо только дождаться приглашения из дворца и составить расписание тренировок с принцами. Буду настаивать на том, что заниматься лучше не каждый день, а три-четыре раза в неделю. Если смогу убедить в этом короля и принцев — сможем выбрать какой-то из свободных дней и навестить твоих родителей.

— Договорились, жена! — разулыбался оборотень. — Надо будет заранее мне в клан весточку послать, чтобы ждали и встречали, как положено встречать супругу наследного княжича!

Тут в дверь после короткого стука вошел подавальщик, выставил перед Златкой и ее спутниками стаканы, кувшинчик столового рейнского, глубокие тарелки с наваристым супом и дощечку с румяными хлебцами.

— Доброго аппетита! — пожелал вежливо. — Через треть часа подоспеет жаркое с гарниром.

— Благодарим, — ответил за всех Ол и кивнул Златке: — Твоя первая ложка, Лучик!

Ему был очень приятно, что в этот раз жена подаст кусочек хлеба, смоченный вином, не белобрысому эльфу, а ему — Ольгрону.

С супом расправились быстро. Пока дожидались второго, Элизия, чуть смущаясь, сообщила Злате:

— Сестра, дорогая, у меня к тебе тоже есть просьба.

— Говори! — кивнула та. — Я уже добрая, кусаться не буду.

Лиззи глянула на подругу чуть испуганно:

— А была злая? Могла укусить?

— Да нет же! Шучу. Просто считается, что, когда человек голоден — он на чужие просьбы не склонен отзываться согласием.

— Так, может, я лучше после второго свой вопрос задам? — с хитринкой в глазах подколола Элизия.

— Нет уж! Мне теперь самой интересно: что там за просьба у тебя такая, что ты только сегодня о ней заговорить собралась. Небось, давно уже хотела что-то сделать, да не решалась?

— Ты права, — согласилась Лиззи. — Пока я простой прислугой у магистра Дагрона была — ни о чем таком и помыслить не смела. Потом он, когда женился, запретил лишних людей в дом приводить до королевского приема.

— А ты кого-то привести хочешь?

— Да. Отца. У него ведь пару раз в месяц бывают увольнительные на три дня. Но до сих пор мы с ним только по городу немного погулять могли вместе, а на ночь он к себе в казарму возвращался — ему идти больше некуда.

— Так зови его в гости, Лиз! Гостевых спален у нас хватает. Ты ведь об этом поговорить хотела?

— Да… — у Элизии на глазах выступили слезы. — Ты не представляешь, Злата, как я по нему скучаю!

— Ну все, все! Приглашай своего отца хотя бы даже на завтрашний ужин! Надо же мне с ним познакомиться — он мне теперь вроде как дядюшка родной.

Ответная счастливая улыбка Элизии была такой сияющей, что подавальщик, принесший жаркое в горшочках, запнулся на ровном месте и едва не растерял все, что принес.

— Ох, сестренка, — засмеялась Златка. — Оказывается, твоя улыбка — опасное оружие! Вон как на бедного юношу подействовала!

После обеда в таверне Ольгрон повез Златку и Элизию домой. У порога хозяйку дома встречал лакей Флангрон.

— Очень хорошо, что вы вернулись, альда Злата, — поприветствовал он девушку. — Вас дожидается почта.

— Что еще за почта? — удивилась Воскобойникова.

— Несколько записок и несколько магических вестников, — кивнул слуга на поднос, стоявший на миниатюрном столике поблизости от входных дверей.

— Ух ты! — изумилась Златка. — Любопытно!

Впрочем, ничего по-настоящему интересного Златка и взявшаяся помогать ей Элизия в почте не нашли. Часть записок и магических вестников оказалась приглашениями в гости, причем приглашали обеих девушек.

— Уверена, все эти благородные семейства подыскивают невесту кому-то из своих сыновей, вот и шлют приглашения в надежде, что тебе, Лиззи, глянется их наследничек, — заявила Златка. — Я-то уже замужем.

Бывшая горничная слегка смутилась, порозовела личиком:

— Вообще-то, дорогая моя старшая сестричка, три мужа — вовсе не предел. Так что могут и к тебе присматриваться. Думаю, желающих породниться с магистром Дагроном и маршалом Сандгроном немало.

— Да? И сколько же мужей разрешает брать Сиятельная? — поинтересовалась Злата, недоумевая оттого, что этот вопрос как-то не приходил ей в голову раньше.

— Больше десяти — нельзя. — Сообщила Элизия. — Никто не знает точно, почему десять, но считается, что по количеству пальцев на руках.

— А если у женщины восемь или девять пальцев?

— Значит, и мужей должно быть восемь или девять, — уверенно заявила Лиззи.

— И много таких женщин, кто решается десяток мужей взять?

Воскобойникова попыталась представить себе этакий мужской гарем — и не смогла. Ей кое-как удалось приучить себя к мысли, что три мужа — это по местным меркам не только нормально, но даже и необходимо. Но десять?! Нет-нет-нет! Она этого точно не вынесет!

— Девушки благородного происхождения предпочитают брать от трех до пяти мужей, разумеется, руководствуются сердечной склонностью, но и на приданое посматривают. — Лиззи к просвещению своей подруги подошла со всей ответственностью и рассказывала подробно. — А вот среди простого народа женщины обычно принимают мужей столько, сколько дозволено. Ведь чем больше работников в семье — тем богаче дом.

— Ха! А приданое у вас, получается, за женихом дают, а не за невестой?! — развеселилась Воскобойникова.

— Получается, так, — кивнула Элизия. — Причем размер наследства определяет мать жениха, так что со свекровью лучше подружиться заранее, еще до свадьбы.

— А некоторые юноши из благородных семейств, выходит, могут совсем никакого приданого не получить? — продолжила расспросы Злата.

— И так бывает, — согласилась подруга. — Но образование в благородных домах получают все, так что у любого родовитого бесприданника есть шанс самостоятельно заработать состояние, достаточно большое, чтобы кто-то из девушек захотел взять его в мужья.

— Что ж… забавно. Получается, титул передается от отца к сыну, но при этом наследник титула может остаться без гроша?

— Ну, такое очень редко происходит, — качнула головой Лиззи. — Обычно матери со своими старшими сыновьями так сурово не поступают, чаще стараются и наследнику титула дать хорошее состояние, и младших не обделить.

— О дивный новый мир! — патетически воскликнула Златка, картинно воздев руки к небесам. — Ладно, шучу. Давай дальше почту разбирать.

Вторая стопка писем и кучка магических вестников, большинство которых выглядело как эль-гухи, представляла собой не приглашения в гости, а просьбы о разрешении нанести визит самой Златке и ее названой сестре.

— Если мы ответим согласием на все эти просьбы, — заметила Златка, — Дагрон сойдет с ума, ведь дверь в его дом не будет закрываться ни на минуту добрых дня три!

— К счастью, мы не обязаны принимать всех этих людей, — успокоила подругу Лиззи. — По традиции, в ответ достаточно отправить карточку или вестника со словами признательности за внимание.

Остаток вечера до самого ужина девушки тем и занимались, что составляли и отправляли вежливые ответы, отказы и благодарности. В гости они пока ни к кому ездить не планировали, да и у себя кого-то принимать желанием не горели.

20. Зов Сиятельной Праматери

В этот раз после ужина у Златки не было ни вопросов, ни сомнений в том, кого ждать ночью: Сандгрон намеревался присутствовать на ночных учениях подчиненной ему королевской гвардии. Ольгрон умчался в клан, чтобы принять участие в ночной охоте.

А вот Дагрон — Дагрон то и дело бросал на нее взгляды, которые лучше всяких слов говорили о тлеющей под коркой льда страсти.

Поднявшись в свои покои, девушка решила подготовиться к визиту мужа: постелила свежее белье, наполнила горячей водой ванну-бассейн и добавила в нее ароматического масла с пряным древесным ароматом, напоминающим запах сандала. Сменила домашнее платье на полупрозрачную короткую ночную рубашку. Смочила губки ягодным отваром, который делал их более яркими и пухлыми, чем обычно.

Эльф словно ждал, когда жена подготовится к визиту — только она закончила хлопотать, как раздался негромкий, но уверенный стук.

Златка подошла, приоткрыла дверь, выглянула с игривой улыбкой:

— Кто вы, мужчина? Зачем стучите ко мне? — поинтересовалась кокетливо, делая вид, что впервые видит его.

Даг, правда, к таким играм оказался не приучен: замер растерянно, шевельнул губами беззвучно. Златка поспешила прийти ему на помощь:

— Ох, да что же это я? Так засмотрелась в ваши бездонные глаза, что забыла пригласить… Проходите, почтенный альд, и позвольте предложить вам вина.

— Жена, — наконец справился с голосом эльф. — Придумай другую игру. Мне претит даже мысль о том, чтобы представить себе, что мы с тобой не знакомы.

Златка положила ладошки на его плечи и почувствовала, как напряжены мышцы мужчины. Посмотрела на его сжавшиеся в тонкую линию бледные губы. И вдруг предложила:

— Даг, муж мой, а давай я тебе массаж сделаю?

— Массаж?

— Ну, разомну мышцы, разогрею. А то ты какой-то деревянный.

Эльф несколько мгновений смотрел на нее так, будто сомневался — то ли в искренности ее желания, то ли в том, что она способна справиться с той задачей, за которую собралась взяться. Потом все же решился:

— Хорошо, Лучик, мне будет приятно почувствовать твои руки на своем теле.

Златка быстро разложила на полу пару пледов. Кивнула мужу:

— Раздевайся и укладывайся на живот, а я пока разогрею руки.

К счастью, Элизия снабдила подругу косметическим маслом, так что девушке оставалось лишь добавить в него пару капель согревающей смеси, обладающей острым ароматом — так пахнет смесь перцев, истолченных в порошок.

Дагрон улегся, Златка пристроилась подле него, подогнув под себя ноги. Нанесла на спину мужа несколько капель и тут же принялась плавными сильными движениями втирать их в бледную кожу. Сидеть сбоку было неудобно, и она уселась на бедра мужчины, чтобы хорошенько размять мышцы плеч и шеи.

Несмотря на кажущуюся худощавость, мускулами старший муж обладал стальными, так что потрудиться Златке предстояло всерьез. К счастью, согревающий состав помог ее легким прикосновениям: кожа мужа постепенно согревалась, розовела от прилива крови, а сам мужчина все больше расслаблялся. Его тело становилось все более податливым. А потом эльф вдруг резко извернулся под Златкой, поймал ее руки, прижал к своим щекам и сообщил хриплым шепотом:

— Лучик, я разгадал твою хитрость: ты, наверное, надеешься, что я сейчас усну?

— И мысли такой не было! — возмутилась девушка.

— Тогда прими мою благодарность за массаж, но мне сейчас нужно совсем другое…

С этими словами Дагрон потянул на себя жену, предлагая лечь ему на грудь, поймал руками ее затылок и склонил голову девушки так, чтобы дотянуться губами до ее приоткрывшегося в соблазнительной улыбке ротика. Несколько минут он то ласкал и поглаживал ее губы, то терзал их, посасывая и покусывая. Его руки вначале удерживали голову жены, вплетаясь пальцами в густые локоны, а затем закружили, пошли гулять по ее плечам и спине, даря чувственную ласку.

Злата в долгу не осталась: она сумела развязать атласную ленту и расплести короткую косу мужа, и одной рукой принялась поглаживать его затылок, а другой вцепилась в сильное плечо мужчины. Тонкая ткань ее ночной сорочки плавно скользила между двумя прижатыми друг к другу телами, добавляя остроты ощущениям.

Распаленная ласками, разогретая согревающими маслами кожа мужчины стала непривычно горячей и такой чувствительной, что даже прикосновения тончайшей ткани ощущалось им остро, сильно и ярко. Но хотелось другого. И он, уверенный в том, что жена не оттолкнет, не остановит, подхватил подол ее ночной рубашки, потянул вверх, попутно поглаживая плавные изгибы талии, узкую спину, пересчитывая пальцами позвонки. А когда клочок невесомой ткани улетел в неизвестном направлении — вновь потянул Златку, восседающую на его бедрах, к себе, так, чтобы ее набухшие соски касались его кожи, скользили по ней. И застонал глухо от удовольствия, когда острые твердые вершинки уткнулись в его грудь.

Тут же Златка ощутила, что в низ ее живота упирается горячее и твердое мужское естество. Чуть сместившись, она зажала этот бархатистый ствол меж своих бедер и начала плавно двигаться. Эта удивительная ласка, придуманная Златкой на ходу, отозвалась в теле эльфа огненной волной, которая поднялась, вскипела, вынудив мужчину выгнуться и застонать:

— Хочу тебя, Лучик! Хочу всю и всегда!

— Тогда иди ко мне, Даг, я тоже хочу тебя! — отозвалась девушка, привстала, развела пошире ноги и начала плавно опускаться, принимая в себя пульсирующий напряженный стержень. — Какой же ты большой и твердый, — выдохнула она, наслаждаясь ощущением единения и наполненности. — Давай же, помоги мне!

Эльф послушно сжал сухими горячими ладонями ее попку, принялся подталкивать ее вперед и вверх, задавая скорость короткими стонами. И все же… все же Златка чувствовала, что муж не вполне отдался процессу: взгляд его оставался цепким, внимательным, тьма, живущая в его зрачках, смотрела на Златку пристально и требовательно, но не спешила выплескиваться. Девушка остановилась, скатилась с мужа, перевела дыхание и, поймав озадаченное выражение на лице супруга, предложила:

— А давай теперь я опущусь на коленки, а ты встанешь сзади?

— Но это же как… как звери? — эльф, похоже, не верил, что она предлагает всерьез.

— Ага, догги-стайл, — поворачиваясь на живот и приподнимая попку, согласилась девчонка. — Ну же, Даг! Тебе понравится!

Дагрон встал на колени, выпрямился, внезапно ослабевшими руками сжал талию жены, прижался к ее лону своим трепещущим в стремлении к разрядке естеством.

Легким прикосновением пальчиков жена направила его в себя, шевельнула бедрами, прижимаясь к его паху. Даг невольно притянул ее еще ближе к себе, погрузился до упора, ощутил, как его чувствительная головка встретилась с чем-то тугим и плотным. Это соприкосновение с невидимым, потаенным, сокровенным, взорвало его выдержку, свело с ума — и он зарычал, задвигался, вбивая себя в покорно склоненное перед ним тело жены.

Все вокруг утратило значение. Мир исчез. Тьма то ли растворилась, то ли растворила его самого, и он вцепился в бедра жены, раскачиваясь сам и раскачивая свою женщину, словно суденышко, плывущее по упругим волнам мрака. Из груди эльфа вырвался громкий рык, но он даже не заметил этого, потому что его подхватил, закрутил, унес в небеса темный вихрь, остановить который могло только одно — полное слияние с единственной и желанной женщиной, женой.

Волны страсти, излучаемые мощным телом Дага, его хриплые рыки взвинтили Златку до предела. Она наслаждалась его желанием, его необузданностью, и сама взлетала все выше. Напряжение в ее теле гудело, словно ток в проводах высоковольтной линии, по телу пробегали разряды, скапливались глубоко внутри — там, где встречались его и ее плоть, превращались в шаровую молнию. И когда муж с громким криком взорвался, задрожал, запульсировал, омывая ее лоно своим семенем — эта молния разрядилась, вспыхнула, ослепила и испепелила девушку, отправив ее куда-то в невесомость…

Уже после, усталые, удовлетворенные, они на подгибающихся ногах, смеясь и хватаясь друг за друга, добрались до ванной, погрузились в теплую воду. Отдохнув там, перебрались в кровать, переплелись телами — и уснули…

* * *

Следующий день Злата и ее названная сестра почти целиком посвятили хозяйственным хлопотам. Они вдвоем произвели полную ревизию имущества, отправили в магическую прачечную не только свои повседневные и бальные наряды, но и кучу постельного белья, занавески с окон, полотенца и покрывала. Пересчитали перины, подушки, посуду, мебель, запасы продовольствия.

— Уф, кто бы мог подумать, что это так непросто — вести домашнее хозяйство в большом доме и в многочисленной семье, — устало выдохнула Златка, устраиваясь со стаканом лимонада в кресло у окошка в гостиной. Элизия уселась в соседнее и тоже принялась попивать освежающий напиток. — Начинаю понимать, почему знатные господа в моем мире нанимали экономок и управляющих.

— У нас тоже нанимают, — заметила Элизия. — Просто у магистра Дагрона раньше не было такой необходимости, он ведь жил один, вот и обходился услугами единственного лакея, потом вот еще меня нанял.

— Значит, пора мне поговорить с Дагом на эту тему. Он слишком занят на государственной службе, Сандгрон — тоже. А мне не хватает ни знаний, ни опыта.

— И времени у тебя тоже будет мало, — заметила Лиззи. — Не забывай, что тебе предстоит заниматься с принцем Иргроном.

— Да, а я ведь еще надеялась разобраться со своими магическими способностями. Даг обещал найти мне наставника, который займется моим обучением.

— Ну вот, а ведь у маршала Сандгрона тоже есть дом, да и родители твоего младшего мужа, Ольгрона, наверняка пожелают видеть тебя как можно чаще. Оборотни вообще очень трепетно относятся к родственным связям, так что не надейся, сестричка, что отделаешься от них однодневными визитами раз в полгода, — заметила бывшая горничная.

— Вот кстати! Мы ведь у Сандгрона в доме еще ни разу не были. Пора бы исправить это упущение!

— Пора, — согласилась Лиззи.

Только девушки закончили обсуждать необходимость найма управляющего, как раздалась птичья трель. Как оказалось, прибыла с визитом сисса Флоксиния и доставила девушкам новые костюмы, предназначенные для прогулок и подвижных игр. За примерками и обменом новостями время бежало быстро, так что женщины, которые уединились в будуаре Златы, даже немного удивились, когда лакей Фарагрон явился, чтобы пригласить их вниз, в столовую.

— Останетесь у нас на ужин? — обернулась Злата к жене мэтра Габгрона.

Она успела затосковать по сиссе Флоксинии, к которой не на шутку привязалась за предшествующую неделю, и не хотела так скоро отпускать свою бывшую наставницу.

— С радостью! — согласилась женщина. — Признаться, милые мои девочки, я по вас скучаю.

— Вот и оставайтесь, сисса Флоксиния! Кто-то из моих мужей обязательно проводит вас до дома после трапезы. — Обрадовалась Воскобойникова. — Идемте же скорее вниз, не будем заставлять себя ждать слишком долго.

Пока поправляли наряды, прически и спускались со второго этажа — раздалась еще одна птичья трель.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Злата. — Вроде бы Даг настроил свои охранные заклинания так, чтобы Сандгрон и Ольгрон могли входить в дом сами и без «музыки».

— Разве ты забыла? — Элизия слегка нахмурила тонкие бровки то ли в обиде, то ли в непонимании глядя на названную сестру. — Сама же вчера предложила пригласить в гости моего отца. Я сегодня с утра отправила ему записку: у него как раз подошел срок очередных увольнительных.

— Ох, прости, Лиззи! Правда, совсем из головы вылетел наш вчерашний разговор. Надеюсь, Флангрона ты с утра поставила в известность о том, что у нас будет гость?

— Разумеется! — кивнула бывшая горничная.

На звук трели из столовой вышли мужья Златки — оказывается, они уже были на месте, так что отца Элизии встречали всем семейством.

— С визитом к сиссе Элизии сэт Эдельгрон! — не растерявшись, объявил лакей, впустив во входную дверь высокого и крепкого, почти как маршал Сандгрон, мужчину.

Воскобойникова, которая уже слегка успела привыкнуть к тому, что мужчины в Барбуерри в большинстве своем высокие и статные, все равно мысленно присвистнула, увидев своего нового родственника.

Сэт Эдельгрон был бессовестно хорош: темные прямые брови вразлет над безоговорочно-голубыми, как и у дочери, глазами. Благородная седина, едва посеребрившая виски. Квадратный подбородок с ямочкой. Даже тонкий белесоватый шрам, небрежным косым росчерком разделивший надвое левую скулу мужчины, смотрелся как украшение, а не как уродство.

Златка прикусила щеку изнутри, чтобы удержаться и не ляпнуть что-либо вроде «О, Мадонна миа! Вот это мачо! И от него — отказались? Правда?!»

— Отец! — пискнула Лиззи и бросилась в объятия вошедшего мужчины, и этим вывела из внезапного остолбенения не только Воскобойникову, но и сиссу Флоксинию.

— Дочка, красавица моя, — выдохнул суровый воин, и черты его лица смягчились. — Как я по тебе скучаю, родная!

Прижав к мощной груди хрупкое девичье тело, сэт Эдельгрон уткнулся носом в макушку дочери, сделал несколько глубоких вдохов, а затем, не отпуская от себя Лиззи, поднял глаза на хозяина дома:

— Добрых дней, магистр Дагрон, гранде. Прошу простить нас с дочерью. Мы так редко видимся…

— Добрых дней, магистр Дагрон, гранде. Прошу простить нас с дочерью. Мы так редко видимся…

Эльф понимающе кивнул, заодно здороваясь. Взял жену за руку, чуть потянул, вынуждая сделать шаг вперед:

— Моя супруга. Альда Злата. Названая сестра вашей, сэт Эдельгрон, дочери.

Гость выпустил Лиззи из объятий, отдал вежливый и почтительный поклон:

— Приветствую вас, альда Злата. Примите искреннюю благодарность за участие в судьбе моей Элизии. Я — ваш должник отныне и навсегда.

— Приятно познакомиться, сэт Эдельгрон, — отозвалась Воскобойникова. — Благодарность — принимаю, а вот от долгов — освобождаю. Мне Лиззи помогает не меньше, чем я ей.

Сэт Эдельгрон возражать не стал, но по лицу его было видно, что от своих слов по поводу долга он отказываться не намерен.

Тем временем Дагрон продолжил церемонию знакомства и выдвинул вперед наставницу своей жены:

— Гостья нашего дома, супруга главного королевского кутюрье мэтра Габгрона — сисса Флоксиния.

Златка глянула на женщину, которая, сделав шаг вперед, поравнялась с ней, и поняла, что совсем ничего не понимает: у сиссы Флоксинии дрожала нижняя губа, а на густых темных ресницах повисли, мерцая хрусталиками, крошечные слезинки.

— О, Эд! — протягивая руку к отцу Элизии, всхлипнула наставница.

— Сисса Флоксиния? Фло? Ты ли это?! — сэт Эдельгрон сделал пару неуверенных шагов навстречу плачущей женщине, стиснул пальчики протянутой к нему руки и начал медленно опускаться на колени, словно силы внезапно покинули его.

Все замерли, наблюдая за этой странной и такой трогательной сценой.

— Отец? Сисса Флоксиния? — подала голос Элизия. — Вы… знакомы?

— Знакомы, — не отрывая от лица жены мэтра Габгрона взгляда, в котором смешались радость и боль, подтвердил мужчина.

— Знакомы, — промокая платочком влажные ресницы, всхлипнула сисса Флоксиния.

— Куда ты исчезла, Фло? — с мукой в голосе спросил сэт Эдельгрон. — Я вернулся в наш город, на нашу улицу, я искал тебя, но никто не знал, куда перебралась вся твоя семья. Мне не удалось ничего разузнать даже у общих знакомых…

— Мы… перебрались в столицу. Через пару лет после твоего отъезда. Так решила мать.

— Так значит, ты воплотила в жизнь мечту своей родительницы, вошла в высший свет королевства?

— Да. Все так и есть. Мать довольна и счастлива…

— А ты, Фло? — сэт Эдельгрон впился взором в лицо женщины так, словно от ее ответа зависела его жизнь.

— Я… я тоже по-своему счастлива, Эд, — продолжая всхлипывать, отозвалась сисса Флоксиния. — Мой первый муж был военным. Он погиб на границе. Но к тому времени я согласилась принять еще одного мужа — подающего надежды второго сына знатного семейства, который теперь известен всем как мэтр Габгрон. Но я никогда не забывала тебя, Эд! И первое время надеялась, что однажды ты все же отыщешь меня. Но шли годы… десятилетия, а ты все не появлялся. Где ты был, Эдельгрон?!

— Судьба долго испытывала меня, прежде чем позволила добиться успеха, — признал мужчина. — Только успех оказался временным…

Магистр Дагрон, понимая, что объяснения между старыми знакомыми затягиваются, решил воспользоваться властью, и, как хозяин дома, предложил:

— Сэт Эдельгрон, сисса Флоксиния. Предлагаю пройти в столовую, где всех нас дожидается ужин.

Мужчина и женщина, которые уже несколько минут не могли оторвать друг от друга ни взглядов, ни сцепившихся в пожатии рук, оба как-то одинаково моргнули и перевели рассеянные взгляды на старшего мужа Златы.

— Ужин? — переспросили в один голос.

— Ужин, — подтвердил эльф.

Эдельгрон поднялся с колен:

— Фло, я…

— Эд, я… — одновременно заговорила сисса Флоксиния.

Не договорив, они шагнули навстречу друг другу. Обнялись. Эдельгрон прижал голову Флоксинии к своему плечу. Она обхватила его за талию. На правой, рассеченной шрамом щеке воина засияло пятнышко света, словно там очутился неведомо как возникший солнечный зайчик. Такой же светящийся блик возник и на левой щеке сиссы Флоксинии.

— Зов! Я чую Зов Сиятельной! — не в силах поверить в происходящее, прошептал сэт Эдельгрон.

— Я тоже чувствую, что Праматерь зовет меня, — выдохнула жена мэтра Габгрона.

— Прошу прощения, магистр Дагрон, альда Злата, — нехотя оторвав взгляд от лица любимой женщины, обратился воин к хозяевам дома. — И ты, Лиззи, прости, — взглянул он на дочь. — Нам с Фло придется уйти.

— Да, разумеется, отец, — Элизия была в смятении и не знала, радоваться ей за отца, которому Сиятельная даровала шанс стать женатым человеком, или переживать за него более обычного. — Зовом нельзя пренебречь…

— Давайте я прикажу подать вам чариот (местная трехколесная повозка), — предложил Дагрон. — Тогда вы сможете быстро добраться к Кругу и вернуться обратно.

— Фло, хочешь ли ты вернуться в дом альда Дагрона и альды Златы после обряда бракосочетания? — ласково проведя большим пальцем по щеке женщины, поинтересовался сэт Эдельгрон.

— Да. Думаю, да. Твоя дочь, моя воспитанница и их семья — с кем, как не с ними, разделить нашу радость?

— Ты права, — признал мужчина. — Мы воспользуемся вашим предложением, альд Дагрон, — склонил он голову перед эльфом.

Через несколько минут сэт Эдельгрон и сисса Флоксиния умчались в сумерки, сияя светящимися бликами на щеках и счастливыми улыбками на губах. Златка с мужьями и Элизия все же уселись за стол и приступили к ужину, предварительно приказав лакею заказать десерты и сладкое рейнское к возвращению гостей.

— Лиззи, сколько лет твоему отцу? — спросила Златка между переменами блюд.

— Отцу — шестьдесят.

— Интересно, сколько сиссе Флоксинии, — продолжала размышлять вслух Воскобойникова. — Выглядит она на тридцать пять, не больше.

— Жене мэтра Габгрона пятьдесят шесть, — ответил Даг. — И она будет так выглядеть еще лет сорок пять.

— Так сколько же лет тогда у вас тут вообще живут? Ну, в среднем? — Злата вдруг поняла, что ей до этого момента и в голову не приходило, что длительность жизни в магическом мире может сильно отличаться от земной.

— В среднем — около ста пятидесяти лет, — внимательно глядя в глаза жены, — сообщил Дагрон. — У вас, в том мире, откуда ты пришла, по-другому?

— У нас — в два раза меньше, — призналась Златка.

— Ты теперь настраивайся на куда более длинную жизнь, Лучик, — подмигнул задумчивой девушке Ольгрон.

— Если я в сто лет буду чувствовать себя тридцатипятилетней, то я совсем не против! — развеселилась Воскобойникова, — а дети у сиссы Флоксинии есть?

— Нет, — покачал головой Дагрон. — Даже сельские жительницы редко рожают своих первенцев раньше, чем в двадцать пять, а девушки из благородных — и того позже.

— А куда торопиться, — хмыкнул Сандгрон, — если родить можно и в сто?

— В сто лет рожать?! — Златка чуть не свалилась со стула, на котором сидела.

На ближайшие полчаса она выпала из беседы, пытаясь уложить в голове все, что увидела и узнала в этот вечер.

* * *

А пока семейство Златы ужинало отвечало на вопросы любознательной девушки, сэт Эдельгрон и сисса Флоксиния прибыли к высокой сплошной стене, которая отгораживала Круг Сиятельной от любопытных взоров. Отец Элизии помог спуститься сиссе Флоксинии со ступеньки чариота, подвел женщину к виднеющимся в стене контурам ворот. Сисса Флоксиния приложила ладонь к нагретым за день камням — они замерцали и сделались прозрачными.

— Жду тебя в Круге, любовь моя, — кивнула женщина своему спутнику.

— Ступай, Фло, — он неохотно разжал сомкнутые на женских плечах руки. — Я иду следом.

Сисса Флоксиния еще раз провела ладошкой по щеке мужчины, легонько погладив кончиками пальцев белую ниточку шрама:

— И пусть только Пресветлая попробует прислать мне в Круг кого-то, кроме тебя!..

— Не примешь?

— Не приму. — В этот момент твердости ее голоса мог бы позавидовать алмаз.

Все с той же решимостью супруга мэтра Габгрона переступила порог и зашагала по окруженному ветвями деревьев проходу к виднеющемуся впереди просвету.

Эдельгрон поднял руку, осторожно протянул ее вперед, ожидая, что сила, охраняющая Круг Сиятельной, не пропустит его, отправит искать другой проход. Но его пальцы не встретили препятствий: путь был открыт. И тогда он тоже прошел в живой коридор. Оглянулся и обнаружил, что стена за его спиной вновь стала сплошной.

Больше Эд не оглядывался: незачем смотреть назад, когда все, о чем мечтал и на что не смел уже надеяться, ждет впереди. Почти бегом промчался по узкому проходу. Застыл на пару мгновений у края Круга, вбирая взглядом картину, которую сотни раз рисовал в своем воображении: белый мелкий песочек. Рассеянное, исходящее отовсюду и ниоткуда сияние. Изящная женская фигурка в центре Круга. Она стоит и смотрит на него — нетерпеливая, горячая, едва не притопывая ногой, словно девчонка. Фло. Его Фло.

Эд принялся раздеваться, скидывать с себя одну за другой одежки: жилет, рубаху, кожаный пояс, сапоги, штаны… обнажаясь, он не пытался покрасоваться своим телом, показать себя в какой-то особо выигрышной позе. Его пальцы чуть подрагивали, губы сжимались, когда какие-то узелки или застежки не давались, отдаляя встречу с женщиной, которую он все еще любил…

Сисса Флоксиния смотрела, как нетерпеливо, с каким-то внутренним раздражением, сбрасывает с себя одежды Эдельгрон. Она еще помнила его восемнадцатилетним юношей: тонким, угловатым, с нежным темным первым пушком на гладких щеках. Сейчас же перед ней был зрелый мужчина в расцвете сил. Его плечи словно стали в полтора раза шире. Загорелая мускулистая шея в обхвате, казалось, может сравниться с ее бедром. Вместо гибкой тонкой талии его живот и бока укрывали мощные пласты мышц. Он — теперешний Эд — был почти незнаком ей, и одновременно — знаком до боли, до сосущего ощущения пустоты там, где несколько минут назад ее касались широкие ладони, покрытые огрубелой кожей.

Мужчина отбросил, наконец, последнее, что прикрывало его наготу и двинулся к ней. Флоксиния считала шаги и удивлялась: отчего не содрогается земля под их ногами? Сама она уже не могла сдерживать дрожь и сбившееся дыхание. Ее любимый был прекрасен, как герои древности, но битвы, через которые он прошел, оставили на его теле свои следы. Тонкий шрам на скуле? — мелочь! Едва сдерживая всхлипы, Фло со страхом смотрела на многочисленные рубцы, покрывающие грудь, бедра, плечи Эдельгрона — и мечтала поцелуями исцелить каждый из них!

Воин приблизился. Встал в шаге от женщины. Вгляделся в темные глаза Флоксинии:

— Тебе не нравятся мои шрамы, Фло? Я противен тебе?

— Ты прекрасен, Эд! — ее голос ломался от сдерживаемых слез.

Уголки его губ чуть дрогнули, обозначив едва заметную улыбку.

— Тогда прими мои обеты, любимая, — проговорил он и запел гимны, призывая в свидетели своих клятв Тьму, Свет и Сиятельную Праматерь.

Рука мужчины медленно скользнула к паху, пальцы сомкнулись на слегка напряженной плоти, к которой тут же прилила кровь.

— Прими жизнь мою, любовь мою и силу мою, сотворенные волею Тьмы и Света, рожденные и благословленные Сиятельной Праматерью, — пел Эд, и его рука ритмично двигалась в такт напеву, а мужское естество наливалось объемом и твердостью, восставало из зарослей темных волос. — Отдам по капле крови Свету, и Тьме, и Праматери, а тебе, супруга моя, будет принадлежать все остальное, пока ты сама того желаешь.

Проговорив это, сэт Эдельгрон опустился коленями на песок, прокусил кожу на запястье и обронил пять капель темно-вишневой крови на белый песок Круга. Капли зашипели и исчезли.

Не вставая с колен, Эд протянул руку к Флоксинии, и женщина тут же поймала его ладонь, прижала вначале к губам, а затем — к груди, туда, где чувствовалось биение ее сердца.

Сисса Флоксиния принимала брачные клятвы не в первый — в третий раз, — но волновалась так, будто позабыла все предыдущие обряды. Для нее сейчас существовал только один мужчина — тот, который медленно опустился перед ней на песок и приглашающе прижал ее пальчики к испещренной шрамами груди:

— Дай мне знак, Фло, что ты признаешь меня, как мужа, что согласна привечать меня в своей постели и принимать мое семя. Подари мне первую супружескую ласку!

— Признаю, Эд, и приму твое семя, как иссохшая земля принимает благословенный дождь! — отозвалась женщина.

Она приблизилась к воину вплотную, робко, но решительно пробежалась пальчиками по его груди, нежно массируя кожу. Спустилась к животу, скользнула ниже, обхватила ладонью напряженный ствол…

Мужчина вздрогнул, простонал глухо, подался вверх, вжимаясь в теплую ладошку.

— Сегодня, Эд, ты прольешь семя на этот песок, потому что так заповедано Сиятельной, — шепнула Флоксиния, легкими касаниями лаская бархатистую головку, размазывая по ней проступившую прозрачную капельку, — но после — после ты весь, и твое семя — до капли! — будешь моим…

Еще пара десятков движений, еще несколько прикосновений — все более смелых и уверенных — и Эд, содрогаясь, излился в собственную ладонь, которую тут же прижал к песку у ног. Песок с шипением впитал подношение.

— Ну, вот и все, медленно поднимаясь и подавая руку Флоксинии, — сдавленным от волнения голосом прохрипел мужчина. — Теперь моя жизнь принадлежит тебе, Фло — так, как мы с тобой когда-то мечтали…

— И уж я-то от тебя ни за что не откажусь, Эд. Веришь?

В этот раз соленая влага проступила на ресницах мужчины.

— Верю, Фло. Тебе — верю, — прижимая жену ко все еще обнаженному телу, ответил воин.

Не в силах оторваться друг от друга, они вместе дошли до края Круга, и Флоксиния принялась помогать мужу одеваться — просто потому, что ей хотелось касаться его каждое мгновение, чувствовать каждый его вздох.

Потом, вновь погрузившись в дожидавшийся их чариот, сисса Флоксиния и сэт Эдельгрон ехали по городу, окутанному сумерками и вечерней дремой. Эд усадил жену на колени, обхватил обеими руками, уткнулся носом в ее грудь — туда, где поверх края декольте проглядывала заманчивая ложбинка.

— У меня ничего нет, Фло, — глухо произнес мужчина. — Все, что нажил — осталось второй жене. Кроме шрамов и дочери от первой жены.

— А что случилось с первой женой? — решилась уточнить сисса Флоксиния.

— Ее не стало. Какая-то магическая хворь. И меня не было рядом, когда она заболела. Я ведь служил, да и сейчас служу в Тайном Отделе. Элизии тогда только минуло два года. А когда Лиззи было почти семь — мне пришлось снова жениться. Ты ведь знаешь наши законы.

— Знаю, Эд. Ты любил ее — первую жену?

— Наверное, любил по-своему. Не так, как тебя. Как-то спокойно, без огня, но и без надрыва. А ты, Фло? Как ты жила все это время? У тебя есть дети?

— Первого мужа я повстречала, когда мне было двадцать пять. Он… он был чем-то похож на тебя, Эд. И я не знаю, любила я его или память о тебе… Но он тоже был военным.

— И где он сейчас?

— Он погиб, Эд. И даже не успел подарить мне ребенка. Я тогда не хотела спешить с этим. Казалось, столько еще десятилетий впереди. Но оказалось, что у него этих лет не было.

— А твой второй муж? Как он отнесется к моему появлению?

— Габгрон — очень добрый и мягкий человек, — вздохнула сисса Флоксиния. — И безумно талантливый. Знаешь, я горжусь тем, чего он добился. И мне нравится вместе с ним вести дела. А детей — детей нам с ним Сиятельная почему-то так и не дала.

— Значит, есть надежда, что он примет мое появление спокойно?

— Думаю, он будет рад, особенно если у нас с тобой появится дитя. Габгрон будет счастлив стать вторым отцом любому моему ребенку — он сам говорил мне об этом.

— Я тоже буду счастлив стать отцом твоим детям, Фло. — Голос мужчины сорвался, и Эд замолк, закрыл глаза, пытаясь удержать в себе бушующие чувства.

* * *

В особняке магистра Дагрона молодоженов ждали. Узнав, что Сиятельная приняла и подтвердила все обеты, радостно поздравили, одарили цветочными ожерельями, осыпали зернами рисурузы и повели к празднично накрытому столу.

— С ума сойти! — смеялась Златка. — Что-то я обрастаю семейными связями, как саженец — корнями. Вот уже и моя любимая наставница сделалась мне тетушкой! А ты, Лиззи, получается, обрела новую мать.

— И я счастлива, что у меня появилась такая взрослая и красивая дочь, — заверила сисса Флоксиния, ласково улыбаясь новоявленной падчерице. — Мы ведь уже хорошо поладили, Элизия, не так ли?

Фло и Лиззи несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом как-то одновременно шагнули вперед и обнялись.

— Ну, здравствуй, дочка! — шепнула сисса Флоксиния.

— Здравствуй, мама, — таким же тихим голосом ответила Элизия.

…После легкого перекуса сисса Флоксиния заявила, что им с мужем пора собираться: она и так задержалась куда дольше, чем планировала.

— Отец, а разве ты не останешься на ночь здесь, в доме альда Дагрона? — Лиззи, похоже, несколько растерялась и даже огорчилась такой скорой разлуке.

— Теперь у вас с отцом есть свой дом, Элизия, — утешила девушку сисса Флоксиния. — И ты можешь переехать в него, когда пожелаешь. Мы с мэтром Габгроном будем рады тебе.

— Я… — Лиззи растерялась. — Я пока не знаю.

— Эй, сестренка! Не бросай меня, — всполошилась Златка. — Пусть сэт Эдельгрон строит новую семью, а ты совсем скоро сможешь начать подбирать женихов себе по вкусу. Я так хочу в этом поучаствовать!

— Да. Злата права. Я пока не могу ее оставить, — решилась Элизия. — Езжайте, отец, мама. Я так счастлива за вас!

21. Пинг-понг по-королевски

Утро третьего дня после королевского приема принесло долгожданные вести. Прискакали они в виде серебристо-голубого эль-гуха. «И тут королевские цвета» — хмыкнула про себя Злата. Послание, доставленное магическим вестником, гласило, что альду Злату и ее сестру, сиссу Элизию, в три часа пополудни ожидают в гости наследный принц Барбуерри Иргрон и ненаследный принц Зерафири Максон.

Ольгрон, как раз явившийся к завтраку, тут же вызвался пробежаться до лавки мастера, у которого были заказаны ракетки и мячи, чтобы узнать, готов ли заказ. К счастью, бегал Ол не зря: мастер справился вовремя и как раз подумывал отправлять одного из своих помощников в дом магистра Дагрона с посылкой.

Получив долгожданный спортивный инвентарь, Воскобойникова предложила Элизии и Ольгрону испытать изделия в садовом павильоне позади дома: ей самой нужно было привыкнуть и к немного нестандартной форме и весу ракеток, и к новому мячику.

— Хороша из меня будет наставница, если я не смогу накинуть или отбить подачу, — заявила девушка.

— Лучик, делай вид, что все идет нормально, что все так и было задумано, — посоветовал ей младший муж. — Все равно ты — единственная, кто знает, как правильно.

— Ох, Ол, так и знала, что ты меня хорошему не научишь, — захохотала Златка. — Это же ваша кошачья особенность: утворить что-нибудь этакое, а потом ходить с таким видом, будто ничего не случилось, и вы вот вообще ни при чем!

— Зато так жить веселее, — хитро подмигнул ей Ольгрон. — Серьезности Дагрона на троих хватит, так что я вам для равновесия просто необходим!

— Ладно-ладно, ты не только для равновесия необходим, рыжий!

— Правда? — обрадовался оборотень, — а для чего еще?

— Ну, например, чтобы мурчать и хвостом щекотаться! — отшутилась Златка. — Все, хватит заигрывать, Ол. Мы же не можем вынуждать себя ждать сразу двух принцев!

— Вот-вот, — поддакнула Элизия, стараясь согнать с лица ухмылку. Ей тоже было забавно наблюдать за пикировкой своей названой сестры и нахального кота.

Немного позанимавшись после завтрака, вся троица бодро погрузилась в присланную за ними карету без верха и отправилась во дворец.

Златка и Элизия уже с утра были облачены в свои новые полуспортивные наряды, состоявшие из брюк, которые были настолько широкими, что вполне могли сойти за юбку; из свободных рубах-туник с широкими рукавами, собранными у запястья, и из плотно облегающих коротких жилетов, напоминающих корсеты. Все, что положено прикрывать девушкам из высшего общества, было прикрыто, но двигаться костюмчики абсолютно не мешали!

* * *

…Их высочества Максон и Иргрон дожидались девушек и сопровождающего их княжича Ольгрона на одной из лужаек дворцового парка. Точнее, это была даже не лужайка, а тщательно ухоженный зеленый газон с идеально подстриженной травой, растущей на столь же идеально ровной поверхности.

Принцы увидели приближающуюся к ним компанию издалека и тут же встали со скамьи с высокой спинкой, заулыбались приветливо и радушно. Правда, на Ольгрона его высочество Максон взглянул без особой симпатии. Златка заметила это и задумалась: какая кошка пробежала между ее младшим мужем и сынком чужеземного правителя?

Правда, времени на то, чтобы предаваться длительным размышлениям, у нее не было: как только она ступила ногой в невысоком ботиночке на зеленый ковер газона, как принц Зерафири подскочил к ней, опередив принца Иргрона, и подал руку:

— А вот и вы, несравненная альда Злата! Я предвкушал новую встречу с вами с того самого момента, как мы расстались под огнями праздничных салютов!

— Я тоже рада встрече с вами, ваше высочество! — вежливо отозвалась Златка, изображая приличествующий случаю поклон. Заодно аккуратно выдернула свои пальчики из чрезмерно затянувшегося пожатия. — Как видите, я, следуя приглашению, прибыла не одна, а вместе с моей названой сестрой, сиссой Элизией.

Принц Зерафири перевел взгляд на Лиззи, и в его глазах вспыхнуло на мгновение неподдельное восхищение, сдобренное откровенным мужским интересом. Он отступил от Златки и сделал шаг по направлению к бывшей горничной, намереваясь поприветствовать девушку.

Воскобойникова тут же воспользовалась этим, чтобы обратиться к принцу Иргрону:

— Светлых дней, ваше высочество! Очень рада новой встрече с вами! — она поклонилась мальчишке, который стоял, надувшись и нахмурив брови. — Как ваше настроение?

— И вам светлых дней, альда Злата. — Иргрон продолжал сверлить Воскобойникову недовольным взглядом. — Настроение было хорошим, и я с нетерпением ждал вас.

— Тогда отчего сейчас вы выглядите расстроенным? — все никак не могла взять в толк Златка.

— Может, потому, что вы, альда Злата, вместо того чтобы приветствовать первым меня, своего принца, слишком долго любезничали с принцем Зерафири? — выдал обиженный мальчишка.

«Вот тут не поняла, — задумалась Златка. — То ли я нарушила какие-то обычаи, и Иргрон этим недоволен, то ли он просто ревнует меня к принцу Зерафири. В любом случае, лучше попытаться помириться с мальчиком».

— Примите искренние извинения, мой принц, — Златка вновь изобразила неглубокий поклон. — Сожалею, если нарушила какие-то правила этикета и проявила невежливость. Боюсь, у меня пока слишком мало опыта при дворе…

— Вынужден признать, — Иргрон бросил недовольный взгляд в сторону принца Зерафири, который рассыпался в любезностях перед Элизией, — это его высочество Максон решил пренебречь правилами этикета и бросился здороваться с вами первым. Так что я вас ни в чем не виню, альда Злата. Но все равно мне это не нравится!

— Что ж, давайте не будем из-за этого портить нашу с вами встречу, — лукаво подмигнула мальчишке Злата. — Мы ведь явились не с пустыми руками. Взгляните на сэта Ольгрона: у него в руках то, что поможет нам развеяться и начать обучаться игре в пинг-понг!

— И что же там? — вмиг забыл о своем недовольстве Иргрон. — Светлых дней, сэт Ольгрон! Покажете, что вы принесли? — обратился он к оборотню.

— C огромным удовольствием, ваше высочество! — подпустил капельку мурчания в голос хитрый рыжик и чуть склонился в приветствии. — Вот, смотрите: эти штуки с ручками называются «ракетки». А вот это — мячики.

Принц Максон, услышав краем уха, что жена магистра Дагрона и ее третий супруг уже начали знакомить Иргрона с игрой, тоже быстренько закончил любезничать с Элизией и развернулся вместе с ней к Златке и ее собеседникам:

— Так значит, мы прямо сегодня сможем начать тренироваться? Я восхищен вашей предусмотрительностью, альда Злата! — отвесил он комплимент.

Благодарю вас, ваше высочество, — улыбнулась Воскобойникова и по наитию продолжила: — Но без помощи моего супруга, сэта Ольгрона, я бы так быстро не управилась!

Улыбка на холеном, но довольно привлекательном лице принца Максона слегка привяла:

— Примите мою признательность за заботу о наших интересах, сэт Ольгрон, — проговорил он неохотно, почти сквозь зубы.

— Не стоит благодарности, ваше высочество, — рыжик улыбался открыто и весело, словно не замечая враждебности принца Зерафири. — Мне приятно помогать любимой супруге во всех ее делах и заботах! — молодой мужчина слегка приобнял Златку за плечи, наглядно показывая, что готов ее защищать и поддерживать.

— Прошу вас, альда Злата, давайте же приступим к занятию! — едва заметно поморщившись, предложил Максон.

— Прошу вас, альда Злата, давайте же приступим к занятию! — едва заметно поморщившись, предложил Максон.

Златка кивнула задумчиво и предложила:

— Тогда начнем с небольшой разминки, ваши высочества. Особое внимание уделим пальцам и запястьям: им сегодня предстоит поработать!

Она первая принялась сгибать и разгибать пальцы, вертеть кулаками, сцепленными в замок, поднимать и опускать плечи. В разминке решили поучаствовать и Элизия с Ольгроном. Они тоже старательно повторяли все движения, которые показывала девушка.

— Мне кажется, я уже достаточно размялся, — через несколько минут заявил Иргрон, которому не терпелось приступить к игре.

Воскобойникова тут же раздала принцам и Элизии ракетки и мячи. Один набор «начинающего теннисиста» оставила себе, чтобы показывать упражнения. Ольгрону же пришлось просто встать рядом и внимательно наблюдать за происходящим. Впрочем, похоже, рыжик по этому поводу ничуть не расстроился.

— Первым делом, уважаемые ученики, давайте я покажу вам, как правильно держать ракетку, — начала пояснять Злата. — Сейчас вы просто обхватили пальцами ручку, но это не позволит вам во время игры прочно фиксировать ее. Она будет болтаться в руке, а это помешает точности удара. Вот, смотрите, что нужно сделать…

Девушка положила выпрямленные указательный и большой пальцы на нижнюю часть головы ракетки, а тремя оставшимися обхватила ручку:

— Вот так вы полностью сможете контролировать положение ракетки и сделаете ее продолжением своей руки, — пояснила уверенно.

Правильный «хват» подопечные Златки освоили успешно. Но это был только первый маленький шаг. Воскобойникова помнила, как гоняла ее подруга-спортсменка, и теперь готова была так же требовательно относиться к своим ученикам, хотя, разумеется, тех дружеских подколок, которые позволяла себе подруга, Златка в отношении принцев использовать не сможет.

— А теперь, ваши высочества, нам предстоит освоить правильную стойку, — объявила она. — Главная задача этой стойки — сделать вас готовыми к движению в любую сторону. Поэтому ноги чуть сгибаем в коленях, плечи опускаем, туловище немного наклоняем вперед

Златка и сама встала в нужное положение и попросила мужа:

— Ол, брось в меня мячик так, чтобы он летел не к правой руке, в которой ракетка, а к левой.

Оборотень тут же отступил от нее на пять шагов и запустил в жену мячиком. Девушка сумела отбить подачу так, что мяч полетел прямо в грудь Ольгрону, и тот ловко перехватил снаряд.

— Еще? — улыбнулся лукаво.

— Да, теперь в сторону руки с ракеткой, — попросила Златка и вновь удачно приняла и отбила подачу.

Принцы зааплодировали, выражая восхищение мастерством наставницы.

— Потрясающе! Вы просто образец ловкости и грации, альда Злата! — не преминул отвесить комплимент Максон.

— Благодарю, ваше высочество, — Златка приняла лесть вежливо, но без особого восторга. — Искренне надеюсь, что очень скоро вы и принц Иргрон сможете с легкостью повторить это упражнение. Но для начала — правильная стойка!

Максон с задачей справился легко — и тут же пожалел об этом. Одобрительно кивнув ему, Злата принялась помогать юному наследнику Барбуерри. Тот слишком старательно держал осанку: его спина была прямой, словно к ней привязали деревянную палку. Подбородок приподнят, плечи — развернуты чуть не до треска пуговиц на рубахе. Ноги он тоже ставил, как солдат на параде: пятки вместе, носки — врозь.

— Ваше высочество, позвольте, я вам покажу еще раз, — подошла Злата к Иргрону. — Давайте вместе: ставим ноги на ширину плеч, можно даже чуть шире. Слегка сгибаем колени и чуть-чуть наклоняемся вперед. Вот так, хорошо! Осталось только расслабить и опустить руки. Они у вас слишком напряжены, — Златка положила ладошки на угловатые лопатки мальчишки, помогая ему расслабиться, заставляя его выдвигать вперед по очереди то одно плечо, то другое.

Иргрон слегка «поплыл» от такого внимания и тут же расслабился. А вот Максон напрягся, ругая себя за промах: он бы предпочел, чтобы их очаровательная наставница прикасалась к нему. Уж он-то не упустил бы случая включить свое королевское обаяние! Однако сделанного не воротишь.

Максон бросил взгляд на подругу Златы — Элизию, и невольно залюбовался: даже в этой, непривычно раскрепощенной позе, она казалась ему воплощением истинной сиссы: скромной, сдержанной, величавой. Вот такую женщину он хотел бы видеть рядом! Её чёрные, как смоль волосы хотел бы пропускать сквозь свои пальцы. Её милый небольшой ротик с пухлыми губками терзать поцелуями! Но ради блага Зерафири он должен жениться на другой — на шумной, несдержанной в словах и движениях женщине, которая пустила в свою постель оборотня…

Принц Максон сжал зубы и заставил себя обернуться к Златке, растягивая губы в отрепетированной перед зеркалом соблазнительной улыбке:

— Вижу, вам удалось совершить новое чудо, альда Злата: вы так быстро сумели показать его высочеству Иргрону правильное положение. Признаться, не думал, что в вас столько талантов!

— Ну что вы, ваше высочество. Принц — очень пластичный и подвижный молодой человек, он понимает меня с полуслова! — не упустила Воскобойникова случая поддержать похвалой мальчишеское самолюбие.

Иргрон явно купился на эти слова, повеселел, помахал ракеткой:

— Мне не терпится продолжить нашу тренировку, альда Злата! Когда уже мы приступим к игре?

— Очень скоро, ваше высочество, — Златка вновь обернулась к Иргрону

Принц Зерафири заскрипел зубами: мелкий щенок то и дело умудрялся перетягивать на себя внимание девушки, которую он, Максон, должен завлечь и обаять так, чтобы она и думать забыла о других мужчинах! А о мальчишках — тем более! Только теперь Максон начал сомневаться, что это будет такой уж простой задачей. С одной стороны, ему даже нравилась в какой-то мере отзывчивость альды Златы. Но уж больно она при этом была простой, прямо вот почти как девка из простонародья. Его это слегка коробило. То ли дело сисса Элизия…

— Итак, мои уважаемые ученики, теперь, когда вы умеете правильно держать ракетку и освоили основную стойку, пришло время поработать с мячиком, — объявила тем временем Злата. — Кладем его прямо по центру головы ракетки и начинаем перекатывать: вверх-вниз, влево-вправо и по кругу. Почувствуйте вес ракетки, вес мячика и то, как они взаимодействуют между собой.

Девушка продемонстрировала на собственном примере нужные движения. Принцы сосредоточились и принялись повторять их, изредка поглядывая друг на друга — кто скорее уронит шарик? Златка заметила это молчаливое соперничество и слегка улыбнулась: все-таки мужчины — они везде мужчины, не могут не соревноваться!

Как и ожидала Воскобойникова, первым «потерял» мяч принц Иргрон. Все-таки мальчишке, только начавшему овладевать своим растущим телом, сложно было соперничать со взрослым, тренированным мужчиной, а принц Максон явно уделял много времени физическим упражнениям. Иргрон снова нахмурился и недовольно поджал губы, а в глазах Максона мелькнул огонек торжества. Впрочем, принц Зерафири мгновенно погасил эту недостойную взрослого мужчины эмоцию.

Дав возможность ученикам вдоволь покатать мячик по плоскости ракетки, Злата решила, что пора показывать новое, более интересное и подвижное упражнение.

— Достаточно, вы оба прекрасно справляетесь! — похвалила она принцев, нарочно не выделяя ни одного из них. — Теперь усложним задачку. Смотрите, что следует делать.

Девушка положила шарик по центру ракетки, подбросила вверх, а когда он начал падать вниз — снова отбила вверх ракеткой, которую держала параллельно поверхности земли. Про себя Златка считала, сколько раз ей удастся подкинуть мяч, не потеряв его. К счастью, на десяток ударов ее ловкости хватило, а вот одиннадцатого не получилось: маленький снаряд улетел в траву.

Максон дернулся, желая подобрать сбежавший деревянный шарик и вернуть его наставнице, но не успел: Ольгрон, который стоял за плечом своей жены, оказался шустрее и, пока принц соображал, метнулся к снаряду, подхватил его у самой земли и тут же выпрямился, улыбаясь как ни в чем не бывало:

— Дорогая, ты, кажется, обронила?

— Благодарю, Ол, — девушка не просто забрала у мужа добычу, но еще и послала ему лукавую многообещающую улыбку.

Максон прекрасно знал, что означает эта улыбка: он нередко ловил на себе такие же игривые взгляды, но не спешил отвечать на них, ведь пара часов удовольствия могли обернуться для него женитьбой на совсем неподходящей женщине. А вот то, что альда Злата дарила такие страстные взгляды своему оборотню, вновь разбудило досаду в душе принца Зерафири. В будущем, когда он приступит к реализации своих дальнейших планов, это сулило ему немало проблем.

22. Оборотни: звери или люди?

В день первой тренировки по пинг-понгу Злата с Элизией и Ольгроном вернулись домой лишь к вечеру. Пару ракеток и мячей решили оставить принцам. Те поклялись, что к следующему занятию успеют обзавестись собственным инвентарем. Златка заодно разъяснила, что тренироваться на свежем воздухе — это, конечно, приятно и полезно, но для дальнейших тренировок потребуются теннисный стол и обычная, деревянная или каменная, вертикальная стенка.

Его величество Мейогрон, соблаговоливший явиться как раз к концу двухчасового занятия, пригласил Злату и ее родственников на полдник. Королю Барбуерри очень понравился посвежевший, повеселевший вид и горящий взгляд наследника. Так что, услышав, какие условия нужны для следующих занятий, он тут же отдал приказ приспособить под зал для пинг-понга один из садовых павильонов.

Больше всего обсуждений вызвало желание Златы появляться во дворце не ежедневно, а хотя бы через день.

— Но я бы хотел тренироваться каждый день! — настаивал его высочество Иргрон.

— Я бы тоже не отказался видеть вас, альда Злата, и вашу очаровательную сестру как можно чаще! — поддерживал «друга по несчастью» принц Зерафири.

— В моем ежедневном присутствии нет необходимости, — протестовала Злата. — Все упражнения, которые я вам показала и еще покажу, можно выполнять и без меня! Тем более что вас, ваши высочества, двое, и вы сможете тренироваться друг с другом.

К счастью, к полднику присоединился старший муж Златы, первый советник короля магистр Дагрон.

— Ваше величество! — обратился он с поклоном к королю Мейогрону. — Могу я просить вас предоставить моей супруге несколько свободных дней в неделю? Они понадобятся ей не только для отдыха, но и для того чтобы освоить азы магической науки!

Против такого аргумента Мейогрон Строедуб устоять не смог и решил, что четырех тренировок в неделю под руководством Златы будет достаточно, чтобы его сын и гость успешно осваивали навыки игры в пинг-понг.

…К ужину, за которым по уже сложившейся традиции собралась вся семья, Злата чувствовала себя выжатой, как лимон. Но это вовсе не погасило ее любопытства. Поэтому, дождавшись, когда мужья утолят аппетит, она-таки приступила к расспросам:

— Ол, у меня сложилось впечатление, что принц Максон относится к тебе несколько… враждебно, что ли? Не знаешь, с чем это может быть связано?

— В Зерафири нет оборотней. Их там не любят, — слегка помрачнев, отозвался младший муж.

— А почему так? Чем тамошним жителям не угодили люди-коты?

Ольгрон замялся. Похоже, отвечать на этот вопрос ему совсем не хотелось. Но он все же не стал скрывать правду от любимой жены:

— Видишь ли, Лучик, дед теперешнего короля Зерафири постановил, что нас, оборотней, следует считать не людьми, а всего лишь разумными животными. Он лишил нас всех прав, принадлежащих другим разумным расам, и объявил, что оборотней можно продавать, покупать и использовать как обычный домашний скот.

Вот чего-чего, а такого поворота Злата никак не ожидала. У нее-то не было ни малейших сомнений, что ее младший муж — человек! Просто способный принимать облик крупного хищника из семейства кошачьих.

— Ты ведь так не думаешь, Лучик? — тихо и очень серьезно закончил свой рассказ Ольгрон.

— Ол, ты еще спрашиваешь?! Разумеется, я так не думаю! — заверила его девушка. — Я вон теперь совенью могу оборачиваться — и что, я перестала от этого быть человеком?

— Нет, не перестала, — с облегчением выдохнул молодой мужчина. — Но думаю, лучше принцу Зерафири об этой твоей способности не знать. Мало ли как он к ней отнесется.

— Думаю, нам вообще следует сохранить в тайне эту способность нашей Златы, — заметил Дагрон.

Сандгрон и Элизия просто покивали в знак согласия.

— Но за что дед нынешнего правителя Зерафири так поступил с целым народом? — все никак не могла взять в толк Воскобойникова. — Не просто же так он это придумал?

— Нет, не просто, — отозвался старший муж. — Давай я расскажу, как все было. Ольгрону, думаю, трудно говорить об этом.

— Благодарю, Даг, — согласился рыжик. — Мне и правда не по себе.

— Надо же, — тихонько проговорила Элизия, глядя с сочувствием на рыжего, которого Злата в знак поддержки взяла за руку. — А я ведь тоже ничего не знаю об этом.

Все устроились поудобнее и приготовились слушать.

* * *

Рассказ магистра Дагрона об изгнании оборотней из Зерафири

Вы все знаете, что у королей и их прямых наследников есть право быть единственными мужьями своих жен, и все они этим правом пользуются. Однако Сиятельная Праматерь в первую очередь защищает женщин, и поэтому девушка, которую захотел в жены принц, будущий правитель страны, имеет право отказать венценосному ухажеру.

Прадед принца Максона, которого звали Лоусон Юстер, еще до того, как взойти на престол, познакомился на одном из королевских балов с княжной клана Лунных Котов, юной и прекрасной Кейтлид Белохвостой. Она так понравилась будущему правителю, что он тут же решил взять ее в жены. Его ничуть не смутило, что Кейтлид была замужем. А вот девушка отказалась оставить своего мужа-оборотня, для которого была истинной парой. Ни обещания богатства, ни попытки соблазнить красавицу не возымели успеха.

Принц Лоусон Юстер отступился, сделал вид, что прекрасная Кейтлид Белохвостая больше не интересует его. Но сам затаил злобу и решил, что однажды отомстит и самой девушке, и всему кошачьему племени. Через некоторое время Лоусон все же выбрал другую невесту, женился и взошел на престол. И вот тогда он начал мстить. Объявил, что оборотни — не люди, а разумные звери. Разрешил брать их в рабство, грабить и убивать. Возможно, дело было не только в желании отомстить, но и в том, что клан Лунных Котов был очень богат, а королевская казна была пуста, так что король Лоусон решил поправить свои дела за счет клана, к которому принадлежала отвергшая его женщина.

К счастью, кто-то из советников короля Лоусона был не согласен с решением своего правителя, а потому предупредил заранее главу клана оборотней о грядущих переменах. Тот, не дожидаясь, когда начнутся грабежи и насилие, под покровом ночи увел почти всех Лунных Котов в королевство Кокрачанда. Уходить нужно было очень быстро — в тот же вечер, когда они получили сообщение. Поэтому бежать оборотням пришлось в зверином обличии, без повозок, без карет. Так что они бросили свои дома и почти все имущество. Забрали только деньги и драгоценности.

Земли, поселения, охотничьи угодья, которыми владел клан, отошли короне. А те несколько семей, которые не поверили князю, правителю клана, и остались в своих домах, были захвачены в плен. Мужчин король Лоусон приказал казнить, а женщин и детей объявил рабами. Но коты — слишком свободолюбивые существа, чтобы жить в неволе, так что все взятые в рабство оборотни погибли. Так в Зерафири не осталось ни одного оборотня.

…Эльф закончил свой рассказ и провел по лицу ладонями, словно стирая усталость и горечь.

— А что стало с теми, кто ушел в Кокрачанду? — все же решилась уточнить Злата.

Она очень надеялась услышать, что для большинства оборотней-изгнанников все закончилось не так трагично.

Дагрон оправдал ее надежды:

— Король Кокрачанды, конечно, удивился, когда к нему явился целый клан оборотней с просьбой позволить им принять подданство и поселиться на свободных землях. Но король был мудрым и опытным правителем, и не упустил случая укрепить свою армию сотней сильнейших воинов.

— Воинов? — переспросила Воскобойникова.

— Мы, оборотни, — заговорил Ольгрон, — почти нечувствительны к людской магии. Слабые маги и маги средней силы не могут причинить нам вреда — их заклинания скатываются с нас, как вода с гусютки. При этом каждый из нас в бою равен четырем хорошо обученным опытным ратникам.

— Вот поэтому, — вновь включился в беседу эльф, — тогдашний правитель Кокрачанды и воспользовался глупостью Лоусона Юстера и тут же пообещал клану Лунных Котов свое покровительство, выделил им земли и на четверть века освободил от налогов и пошлин. Взамен все взрослые мужчины клана принесли королю клятву верности и обязались при необходимости участвовать в войнах, защищая интересы Кокрачанды и ее правителей.

— Хорошо, что дед королевы Лагшмивары оказался умнее и прозорливее короля Лоусона! — воскликнула Злата.

— Да, когда в армии Кокрачанды, помимо Солнечной роты, появилась еще и Лунная рота, это королевство ощутимо укрепило свои позиции. С ним и так считались и не рисковали нападать всерьез, а уж когда одну из границ взялись защищать Лунные коты, набеги на приграничные поселения и вовсе прекратились, — подтвердил Дагрон.

— Значит, в Зерафири и сейчас оборотней не любят и не признают равными остальным разумным расам, — подытожила Злата.

— Так и есть, — подтвердил Сандгрон. — Нынешний правитель Зерафири, может, и рад бы что-то изменить, но предрассудки, посеянные среди населения, оказались слишком живучими. Думаешь, почему дипломаты Зерафири во главе с принцем Максоном явились подписывать мирный договор? Они опасаются нападения и понимают, что им не победить в войне, ведь армия Зерафири сейчас намного слабее, чем войска Кокрачанды или Барбуерри.

— И поделом им! — фыркнула Злата. — Вот теперь мне многое понятно, благодарю за то, что все объяснили, мужья!

— Нам нравится твоя любознательность, Лучик, — заметил задумчивый и все еще печальный Ольгрон, поглаживая пальчики жены, которые по-прежнему сжимал в своих ладонях. — Не каждая женщина задается такими вопросами.

Глядя на поникшего рыжика, Златка поняла: мысль о том, что существует целая страна, в которой оборотней не считают равными другим людям, ранит ее мужа и его соплеменников куда сильнее, чем они показывают. Ей вдруг стало важно показать мужу, что уж она-то ничуть не сомневается в его человеческой природе и любит таким, какой он есть.

— Пойдем со мной, муж, — позвала она Ольгрона. — Хочу уснуть и проснуться в твоих ласковых объятиях.

Рыжего дважды приглашать не пришлось. Он тут же отбросил мрачные мысли, засиял улыбкой:

— Я готов, Лучик!

— Да ты, как пионер, всегда готов, — хмыкнула его жена.

— Не знаю, кто такой пионер, — с подозрением взглянул Ол на девушку, — но готов я, действительно, всегда.

— Ой, не обращай внимания, — засмеялась Злата. — Это так, память о прошлом мире. Не имеет значения.

Ольгрон не пожелал настаивать на ответе. Ему было достаточно того, что жена вела его за собой в свои покои.

С каждым шагом шальное воображение рыжего рисовало все более яркие и соблазнительные картины того, что ждет его за заветной дверью. Так что к тому моменту, когда эта дверь действительно закрылась за его спиной — Ол уже тяжело дышал и невольно поправлял штаны, ставшие слишком тесными для того, что в них пряталось.

Едва переступив через порог спальни, мужчина остановился, прислонился спиной к стене и потянул к себе Злату. Она послушно шагнула в его объятия, положила руки на сильные плечи, потерлась кончиком носа о нос оборотня. Рыжик хмыкнул одобрительно и, прижав жену к своему напряженному телу, захватил в плен ее сладкие губки. Несколько минут они целовались, как сумасшедшие, как студенты, нашедшие укромный уголок в коридорах учебного корпуса и решившие прогулять лекцию.

Злата сама не заметила, как это произошло, но вдруг обнаружила, что это уже не муж, а она упирается спиной в стену, а сам Ол толкается бедрами в самый низ ее живота, прижимается, давая почувствовать свое возбуждение. Его сильные пальцы, способные превращаться в вооруженные смертельными клинками когтей оружие, нежно поглаживают выпуклости ее грудей, ласкают через ткань отвердевшие вишенки сосков.

«А вот так мы еще не пробовали», — это была последняя связная мысль, которую девушке удалось додумать до конца.

Потому что дальше молодой мужчина выплеснул на любимую жену всю свою страсть, утопил ее в горячечных ласках, погрузил в сладкую негу, от которой подламывались колени. И когда девушка начала сползать вниз, цепляясь ослабевшими руками за его шею, Ольгрон подхватил ее под уже обнаженные бедра, приподнял, а потом вошел в нее снизу — резко, быстро, уверенно. Златка только охнула от удовольствия, ощутив в себе твердость своего мужчины.

— Да, Ол, да! — глядя в по-кошачьи мерцающие зеленые глаза мужа, шепнула хрипло. — Я хочу вот так! — она поерзала, прижалась теснее.

— Все, как ты захочешь, Лучик, — напряженным от едва сдерживаемого желания голосом отозвался Ольгрон, и, прижав к чреслам влажное лоно жены, начал двигаться, слегка покачивая ее в стороны так, чтобы трение между их телами в той точке, где они сливались, стало как можно сильнее.

Это были новые ощущения для Златы. Новые, острые и настолько приятные, что она воспламенилась, вспыхнула, как спичка, задрожала, и буквально за пару минут достигла разрядки. К счастью, молодой муж отстал от нее ненамного, и почти сразу же отозвался на ее полные удовольствия всхлипы низким рычанием…

Но это был только первый раунд. Впереди молодых любовников ждала целая ночь!

23. В гостях у маршала Сандгрона

Пользуясь предоставленным королем Мейогроном Строедубом выходным, утром следующего дня, за завтраком, Воскобойникова объявила среднему мужу:

— Сегодня я хотела бы побывать в твоем доме, Санд. Если это возможно.

— Разумеется, возможно, Лучик. Правда, только после полудня. Обязуюсь как можно скорее разобраться со своими рабочими делами, и часа через четыре буду в полном твоем распоряжении! — Санд явно обрадовался, что жена хочет уделить внимание ему и его дому.

— Хорошо, буду ждать! — согласилась девушка.

Ждать, как и обещал Санд, долго не пришлось: едва солнце встало в зените, как маршал Сандгрон вернулся со службы и пригласил Злату в красную с золочеными бортиками и ручками лакированную карету-ландо. Элизия в этот день чувствовала легкое недомогание, а потому предпочла остаться дома и отдохнуть.

— Какой красивый выезд! — восхитилась девушка.

— Он принадлежит мне, а теперь — и тебе, Лучик, — тут же порадовал жену Санд.

— Главное, чтобы мне принадлежало твое сердце, — целуя мужа в щеку, заявила Злата.

— Оно тоже твое, жена, и бьется только для тебя! — выдохнул Санд, сжимая нежные пальчики девушки в своей лопатообразной ладони.

Дом маршала Сандгрона располагался в Офицерском квартале, где, милостью правящего монарха, селились все высшие военные чины королевской армии. Это был чуть приземистый двухэтажный коттедж — солидный и надежный, как и его хозяин. Стены, сложенные из отполированных каменных плит, по цвету напоминали светлый песчаник и манили теплом. Небольшой дворик перед фасадом был украшен парой клумб и чем-то, напоминающим модные на земле альпийские горки.

— Мне тут нравится! — воскликнула Злата. — Так все основательно и одновременно уютно.

— Надеюсь, Лучик, однажды ты проведешь здесь со мной не один вечер, а неделю или даже месяц, — огненный воин тряхнул своими золотистыми косичками, прогоняя несвоевременную ревность: в глубине души ему было немного досадно, что до сих пор Злата жила только в дома старшего мужа, Дагрона, и перебираться к нему, Санду, вроде как не планировала.

— Обязательно, Санд! — легкомысленно пообещала Воскобойникова и переступила порог услужливо распахнутой перед ней входной двери.

Внутри, как и снаружи, дом выглядел светлым, теплым и уютным. Казалось, он только и ждет, чтобы в нем поселилось веселое шумное семейство, в котором будет минимум пара ребятишек. На первом этаже располагались гостиная, столовая, кабинет-библиотека и кухня — так же, как и в дома Дагрона, только размерами поменьше. А вот на втором этаже уместились всего четыре спальни: две справа от лестницы и две — слева. Дом выглядел чистым и ухоженным, но при этом — не жилым. Даже воздух в нем словно застоялся и не менялся несколько недель или месяцев.

Злата решительно принялась отворять окна:

— Давай-ка мы тут немного проветрим, Санд. Кстати, кто следит за чистотой в доме? Нигде ни пылинки!

— Ну, тут все просто: помогает обычный противопылевой артефакт, — сознался мужчина, помогая впускать в дом солнечный свет и легкий ветерок с улицы.

— А почему, имея такой замечательный дом, ты в нем не жил и не живешь, муж? Неужто в казарме лучше?

— Не лучше, Злата, но… не так одиноко. Я ведь не надеялся, что встречу тебя, моя огненная сисса. А обычные женщины, как ты уже знаешь, не слишком хотят брать в мужья берсеркеров, опасаются нас…

— Да, я помню, Санд, — девушка приблизилась к маршалу, положила руки ему на грудь. — Ну теперь-то тебе не о чем печалиться, правда? У тебя есть я, есть Даг, Ол, Элизия.

— Да, Лучик, и я не устаю благодарить Сиятельную за это! — обнимая плечи жены, такие хрупкие по сравнению с его мощными руками, кивнул огненный воин. — Наконец-то у меня есть семья, дом, где, я чувствую, меня всегда ждут и рады видеть.

И тут Воскобойникова сообразила, что все еще ничего не знает о детстве Санда, о его родителях. «Что ж, похоже, сейчас самое время расспросить мужа об этом», — решила она. Чмокнула маршала в подбородок и потянула за собой к оттоманке, удачно вписавшейся в интерьер гостиной, куда Злата с мужем спустились, побывав на втором этаже.

— Давай присядем, Санд.

Мужчина тут же опустился на мягкое сиденье, обхватил жену за талию, притянул к себе на колени и вопросительно заглянул в глаза:

— Ты хочешь о чем-то поговорить, Лучик?

— Всего лишь о твоем детстве, муж. О твоих родителях. Мне пока мало что известно о тебе, и я хочу исправить это упущение. Расскажи, где ты жил, с кем рос? Твое детство было счастливым?

Сандгрон задумался. Несколько раз он делал вдох, словно собираясь заговорить, а потом снова замолкал.

— Если тебе трудно говорить о прошлом, то давай не будем его ворошить, — в конце концов сдалась Злата.

— Не мастак я рассказывать, — выдохнул маршал. — Детство и детство. Оно не было особо тяжелым или очень несчастливым. Мать вначале меня любила, пока отец был жив. Братья, что старшие, что младший — побаивались и старались держаться подальше.

— А что случилось с отцом? Прости, что спрашиваю… — Златка прижалась щекой к плечу мужа и слушала, как отдается его низкий глубокий голос в мощной груди мужчины.

— Спрашивай, жена. Ты имеешь право знать. Мой отец, как и я, был огненным воином. Ему не повезло встретить огненную сиссу, но повезло, что в него влюбилась моя мать — обычная девушка из не очень богатого, но вполне благородного семейства. Она взяла отца вторым мужем, родила меня. Отец тоже служил в армии — а чем еще мог бы заниматься мужчина, рожденный огненным воином?

— Он погиб в бою?

— Думаю, если бы смог, он пожелал бы, чтобы это произошло именно так. Но однажды, после длительного отсутствия по делам службы, он вернулся домой, и, увидев любимую женщину, мгновенно перевозбудился. Вспыхнул, как свечка, и впал в любовную горячку раньше, чем мать успела что-нибудь сделать.

— И поскольку твоя мать была обычной женщиной, а не огненной сиссой, она не смогла к нему прикоснуться, чтобы помочь снять это возбуждение, — договорила за мужа Злата.

— Так оно и было, — вздохнул Санд. — Мне тогда было чуть больше восьми лет.

— И что было дальше?

— А дальше… матери стало трудно смотреть на меня. Я слишком напоминал ей второго мужа, а она считала себя виноватой в его преждевременной кончине. Два года она боролась с собой, а потом, когда мне исполнилось десять, отправила меня учиться в королевский кадетский корпус.

— Решила избавиться от тебя? — охнула Злата.

— Нет. Меня отдали бы туда, даже если бы отец был жив. Только там есть опытные наставники, способные научить огненного воина сдерживать свою ярость берсеркера и впадать в нее только во время боя с реальным противником.

Сандгрон замолк, и девушка тоже не спешила задавать следующий вопрос: она пыталась представить себе, как жилось мальчишке, который всегда, в любой драке, бьется до победы, потому что иначе не умеет?

— Наверное, твоим братьям часто приходилось уступать тебе? — предположила Злата.

— Да, Лучик. За это они меня и не любили. Им трудно было смириться с тем, что у них есть брат, драться с которым бесполезно: он все равно победит.

— Значит, когда тебя зачислили в кадетский корпус, твои братья не навещали тебя?

— Нет. Не навещали. Ни мать, ни братья. Хотя мать исправно оплачивала все мои расходы и высылала мне деньги на карманные расходы. Но в то время как я стал кадетом, она была снова беременна. Потом родила, так что ей стало не до разъездов.

— Представляю, каким одиноким и покинутым себя чувствовал, — вздохнула Воскобойникова, теребя тонкие золотистые косички мужа.

— Моей семьей стали наставники кадетского корпуса и другие мальчишки. Хотя, конечно, я тосковал по дому…

— Значит, сейчас ты отношений со своей семьей не поддерживаешь? — решила поставить точку в этом грустном разговоре Злата.

— Нет. Не поддерживаю. Братья сами вычеркнули меня из своей жизни. Да и мать перестала интересоваться моей судьбой после того, как у нее родилась долгожданная дочь.

— Ну и ладно! И не надо мне такой свекрови! — хмыкнула девушка. — Зато не будет лезть в наши отношения и учить как жить.

— Я бы ей ничего такого не позволил, Лучик! — заверил ее Санд.

Пока супруги изучали дом и разговаривали, настало обеденное время, и маршал предложил Златке отправить заказ в офицерскую столовую, заверив, что такой вкусноты, как готовят там, нигде больше не попробуешь. Девушка согласилась, и Санд наколдовал магического вестника.

23.1 Офицерский обед и медвежьи нежности

Чтобы порадовать и удивить любимую жену богатством выбора, мужчина заказал по две порции каждого блюда, имеющегося в меню. Отдельного вестника с заговорщицким видом отправил в питейное заведение с говорящим названием «Тройной бульк».

Результатом бурной деятельности маршала стал большой обеденный стол, на котором с трудом уместились: четыре горшочка с супами, шесть горшочков с мясными кашами, гуляшами и рагу с грибами, шесть порций салатов, четыре рыбных тарелки, десять десертов и три вида выпечки.

Все это изобилие венчали два двухлитровых кувшина, наполненных напитком с цветом и чудесным ароматом, напоминающим земной Тархун. Правда, в отличие от Тархуна, этот напиток имел крепость не менее двадцати градусов и сложный сладковато-горький вкус.

— И как называется это… («пойло» — чуть не ляпнула Злата, но вовремя прикусила язычок) вино? — полюбопытствовала Воскобойникова, отпив пару глотков.

— Это, Лучик, называется брагэлло «Веселый какадару». Тебе нравится его вкус?

— Да, вполне. А откуда такое название?

— Эм… ну, какадару — это болотный дух. Говорят, он является только одиноким путникам в виде хохочущей изумрудно-зеленой птицы с человеческим лицом, обычно уродливым, но не страшным. А само брагэлло всегда делает людей веселыми.

— Только людей?

— Да. На эльфов и оборотней оно почему-то не действует.

— Так значит, ты, Санд, решил меня не только накормить, но и развеселить?

— Мне показалось, что тебе нужно немного расслабиться, Лучик! Ты какая-то слишком задумчивая после поездки во дворец.

— Ладно, давай обедать, — кивнула девушка. Расслабиться и повеселиться она всегда была готова.

Ох, если б Воскобойникова знала, как на нее подействует «Веселый какадару» — она бы… Она напилась бы так, чтобы упасть и уснуть!

Пока Злата расставляла приборы, Сандгрон отлучился на минутку и вернулся в «фирменной» мужской юбочке с вырезом на самом интересном месте. Увидев это, Воскобойникова приподняла бровь и понимающе усмехнулась.

За стол супруги уселись как порядочные люди: чинно, степенно, каждый на свое место. Но пробовать вдвоем одно блюдо, сидя друг против друга, было не слишком удобно. Поэтому очень скоро Злата перебралась вначале в соседнее с Сандгроном кресло, а потом и вообще влезла к мужу на колени. Зеленое зелье действовало безотказно: оба начали дурачиться и хихикать, кормить друг друга с ложки, а потом и просто с руки.

По мере насыщения в супругах просыпался совсем иной голод. А близкий контакт обнаженного мужского достоинства и женской попки, обтянутой тонкой тканью платья, только помогал огню разгораться. Очень скоро Воскобойникова обнаружила, что в нее упирается то самое достоинство: отвердевшее до нужной кондиции, трогательно подрагивающее в ожидании ласки. Девушке стало совсем не до еды, но очень хотелось пошалить.

— А вот скажи, Санд, у вас же бывают между мужем и женой какие-то игры? — поинтересовалась она.

— Какие, например? — Санд был тоже навеселе и заранее на все согласен.

— Ну, например, обмазать друг друга вкусняшками и потом слизывать их прямо с кожи.

Мужчина прикрыл глаза на мгновение, представил себе, как будет облизывать тело Лучика — и аж застонал:

— Милая, а давай поиграем в эту игру прямо сейчас?

— Хорошо! Только сначала… — Злата спрыгнула с мужских колен, прихватила пиалу с нежным ягодным кремом и отступила от Санда на пару шагов, — сначала поймай меня!

И бросилась бежать. Сандгрон оценил хитрость жены: если б она не отошла немного — он просто схватил бы ее, протянув руки. А так ему пришлось вскочить со стула и броситься вдогонку. Только и Злата не стояла на месте: пока он вставал, она успела отбежать и встать по другую сторону стола.

Сандгрон хмыкнул, глянул на жену хитро и сделал вид, что собирается бежать влево, а сам бросился вправо. Но и девушка была не лыком шита: хихикая, она ступила шаг влево, внимательно наблюдая за мужем, а как только он сменил направление — тоже бросилась в другую сторону. Пару минут они, посмеиваясь, кружили вокруг обеденного стола, при этом Златка постепенно добилось того, чтобы выход из столовой оказался прямо у нее за спиной, и, как только это произошло — бросилась прочь из комнаты.

Сандгрон, взревев как разбуженный раньше времени от зимней спячки медведь, рванул за ней:

— Ах ты! Ну, держись! Я ж тебя догоню — сначала отшлепаю, а уж потом буду сладеньким намазывать! — грозил он вслед.

Воскобойникова издевательски хихикнула и, как только увидела, что муж показался на пороге столовой, рванула по лестнице на второй этаж. Огненный воин, возбужденно пыхтя и сверкая горящими глазами, взлетел за ней следом.

Пока девушка решала, в которой из четырех спален укрыться от своего преследователя, он догнал ее, схватил в крепкие объятия и решил проблему выбора самым простым способом: потащил жену в ближайшую комнату. На ходу распахнул ногой дверь, бросил хохочущую Златку на кровать и принялся стягивать с себя одежду, с предвкушением поглядывая на жену.

— Ох, доберусь я до тебя, Лучик, — приговаривал он, — ты же не представляешь себе, что я с тобой сделаю!..

— Иди ко мне, мой ласковый и нежный зверь! — протянула руки к почти обнажившемуся мужу Воскобойникова.

Тот зарычал и, отбросив юбочку с вырезом, с разбегу бросился на кровать.

Раздался громкий треск.

— Ой-ой! — завопила Златка. — Ты что наделал, медведь?! Зачем кровать сломал?

Матрас действительно провалился под весом немаленького мужчины, обе спинки кровати наклонились навстречу друг другу.

— Вуглускр ее бери, эту кровать! — прорычал возбужденный Сандгрон. — У нас еще три есть.

— Тогда давай перебираться в другую спальню, — продолжая хихикать, предложила Воскобойникова, выбралась из развороченного сломанного гнезда и направилась к двери.

Огненный воин, как привязанный, даже не одеваясь, пошел за ней.

Игривое настроение девушку не покидало, поэтому, пока муж закрывал дверь, которую вежливо распахнул перед женой, она обежала кровать и встала, дразняще улыбаясь и проводя пальчиками по краю низкого декольте:

— Ну что, мой воин, в этот раз ты меня поймаешь?

Санд заворчал низко, грозно и бросился к ней. Злата — вокруг кровати — от него. Ей было по-прежнему невероятно весело. А вот в мужчине проснулся охотничий инстинкт, круто замешанный на страстном желании овладеть, наконец, дерзкой беглянкой.

— Лучше иди ко мне сама, — предупредил он. — Я не шучу. Лучик! Поймаю — узнаешь, что значит дразнить берсеркера!

— Не-а! Русские не сдаются! — воинственно заявила девушка и вновь отскочила в сторону, заметив движение мужа.

И тут маршал взревел — и прыгнул ногами на кровать!

Раздался треск. Еще один матрас не выдержал напора и пал смертью храбрых.

Воскобойникова не выдержала, повалилась на вторую испорченную постель и зашлась в хохоте.

Санд сначала сопел недоуменно и обиженно, потом тоже расхохотался.

— Лучи-и-ик! Ик… Ты мне весь дом решила в руины превратить? — вытирая с глаз выступившие от смеха слезы, пробормотал он.

— Не надо мне тут валить с больной головы на здоровую! — тут же возмутилась девушка. — Сам мебель выбрал такую… непрочную. И сам на нее запрыгиваешь!

— Ну все. — Санд сгреб девушку в объятия и принялся вместе с ней выбираться из развалин. — Больше ты от меня не ускользнешь, хоть и Лучик!

Встав, перекинул жену через плечо и поволок в третью спальню. Там аккуратно положил ее на постель и тут же улегся сверху, прижал всем весом:

— Попалась, Злата! — пророкотал довольным голосом.

— Есть маленько, — не делая попыток вырваться, признала та. — Ой, а что это там на люстре такое?

— Где? — повелся доверчивый Санд.

— Да вон, на верхнем ярусе… очень похоже на предмет женской одежды. Ты что, женщин сюда водишь, пока меня рядом нет? — подозрительно сузила глаза Злата.

— Ни одной женщины не приводил! Никогда! Да и кого бы я мог…

— Тогда что там такое?

— Сейчас посмотрим… — Сандгрон заскрипел зубами, но все же оторвался от желанного тела, слез с кровати, принес толстоногий устойчивый стул, забрался на него и потянулся к люстре, на которой действительно что-то висело.

Воскобойникова, движимая неуемным любопытством, тоже соскользнула на пол, встала рядом с мужем. Пока тот размахивал руками, пытаясь дотянуться до свисающей с люстры подозрительной полоски ткани, Злата обнаружила, что его «бубенчики» вместе с гордо глядящим вверх мужским органом покачиваются прямо у нее перед носом. Наверное, если б в ее крови не плескался «Веселый какадару», она бы удержалась… Но девушку распирало веселье, и этим весельем хотелось поделиться со всем миром! Поэтому она подняла руку, сложила пальчики специальным образом и легонечко, чтобы не причинить серьезной боли, щелкнула мужа по…

— О-о-уй! — дернулся от неожиданности маршал, покачнулся, не устоял на стуле и полетел спиной на кровать. Шлепнулся на нее с негодующим воплем.

Раздалось очередное «хрясь!» — ножки кровати подломились, и она накренилась…

— Зла-а-та-а-а! Ну все, мелкая бестия! Держись! — муж ухватил ее поперек туловища, уложил на колени спиной кверху, задрал подол платья и… — Не могу. Не смею ударить тебя, жена! — проговорил чуть не со всхлипом и, склонившись, принялся целовать через тонкую ткань изящных панталончиков упругие округлости.

Даже забористый напиток не смог в этот раз противостоять страсти влюбленного мужчины: Воскобойникова закряхтела, заерзала, ощутив, как приливает тепло к ее сокровенным и укромным местечкам. Туда же, сдвинув ткань панталончиков, проникли ласковые ловкие пальцы мужчины, принялись гладить, скользить, возбуждая горячий темперамент девушки.

Ее грудь вывалилась из декольте и терлась о покрытые короткими жесткими волосками бедра Санда, и это тоже оказалось невероятно возбуждающе!

Злата уперлась руками в пол, прижалась щекой к ноге мужа, наслаждаясь необычными ощущениями и тихими стонами, которые издавал воин, отрывая иногда жадные губы от ее нижних полушарий.

Злата ощутила, как увлажнилось лоно и задвигала попкой, давая знать, что хочет еще более смелых ласк — и Сандгрон понял молчаливую просьбу, проник пальцем внутрь, закружил там, раздвигая и лаская нежную плоть.

— Ох… да… еще! Еще! — девушка полностью отдалась чувственному наслаждению, которое жаркой волной затопило ее тело. — Шлепни меня! — потребовала вдруг.

— Мм… не проси, жена, не могу, — выдохнул мужчина.

— Шлепни! — Злата и сама не понимала, откуда в ней возникла эта острая, почти болезненная потребность ощутить его ладонь на своих ягодицах.

Сандгрон разрывался между желанием выполнить требование жены — и прочно вбитыми представлениями о том, что к женщине следует прикасаться, как к святыне. Сгорая от нетерпения, Златка чуть повернула голову и прикусила зубками мышцы мужской голени, к которой до этого прижималась щекой.

— Ах ты, бестия! — взревел Санд, потрясенный небывалым смешением боли и вожделения. — Так ты кусаться, да?!

Он размахнулся и со звоном впечатал свою широченную ладонь в восхитительную попку супруги. Злата дернулась, застонала, покрываясь гусиной кожей — и он тут же бросился зацеловывать порозовевшую нежную кожу.

— Шлепни еще раз! — потребовала шалая девчонка и вновь куснула мужа за ногу.

Он охнул — и, уже не раздумывая, приложился к попке жены еще раз и тут же вновь попытался забрать ее боль себе с помощью поцелуев.

— Ка-а-айф! — выдохнула Воскобойникова.

Понимая, что жена близка к экстазу, Санд приподнял ее, переложил на наклонную поверхность сломанной кровати, пристроился между широко разведенных бедер и толкнулся внутрь своим пылающим от возбуждения естеством.

Их руки и ноги переплелись. Стоны слились. Тела поймали единый ритм и задвигались, сближаясь до предела и отталкиваясь, чтобы потом с новой жаждой ринуться навстречу друг другу.

— Жена-а-а! Люблю тебя-а! — взревел Сандгрон, когда его тело сжалось, выстреливая из себя первую волну мужского семени. — Люблю! Люблю! — повторял он, содрогаясь.

Эти слова стали тем последним толчком, которого не хватало Златке, чтобы достичь вершины удовольствия. Она взлетела на эту вершину, чувствуя себя пушинкой, и закружилась в восходящих потоках знойного ветра — свободная, счастливая, любимая!

…Ночь супруги провели в объятиях друг друга в четвертой спальне на единственной уцелевшей кровати.

24. Подпорченное великолепие

Утром следующего дня Сандгрон отвез жену в дом старшего мужа, Дагрона. На прощание девушка шепнула ему, что хотела бы все же узнать, что за лоскут ткани висит у него на люстре в третьей из разрушенных ими спален маршальского дома.

«Придется разобраться с этим как можно скорее», — вздохнул огненный воин, и его солнечное настроение слегка померкло.

Злата и Элизия принялись неторопливо готовиться к предстоящему визиту во дворец на очередную тренировку. Элизия все еще чувствовала недомогание из-за критических женских дней, а потому собиралась просто посидеть в сторонке.

— Лиззи, раз уж ты не будешь скакать и размахивать ракеткой, то давай попробуешь вызнать мысли его высочества Максона, — предложила Злата.

— Как? — задала вопрос недогадливая подруга.

— Ну, у нас же есть говорящее зеркальце, а оно умеет еще и некоторые мысли считывать с людей, которые в нем отражаются.

— А ты мне не рассказывала, что Алиса на такое способна. Да и вообще, я не уверена, что она сработает, если будет у меня в руках. Это же твой личный артефакт.

— Мой, да не простой, — срифмовала Воскобойникова, — а разумный. Так что вот сейчас и спросим.

Она подошла к секретеру, взяла шкатулку, откинула крышку и позвала:

— Алиса! Прием!

— Ну, наконец-то моя хозяйка вспомнила обо мне! — заворчало зеркальце. — Я уж думала, так и буду пылиться тут до скончания века!

— Ладно-ладно, не бухти! — примирительно проговорила Злата. — Я о тебе не забывала, просто все как-то не было повода выгулять тебя…

— А теперь, значит, повод появился? — все еще недовольно, но с явным любопытством поинтересовалось зеркальце.

— Появился, и еще какой!

— Так… жажду подробностей, хозяйка!

— В общем, слушай. Тут такая история. Мы с Элизией и Ольгроном едем сегодня учить принцев Иргрона и Максона играть в пинг-понг. Принц Максон ведет себя подозрительно. Напросился на тренировки. Строит мне глазки, но при этом и на Лиззи поглядывает слишком уж заинтересованно. В общем, мы хотели бы понять, что у этого Максона на уме.

— А это уже любопытно! — Алиса настолько увлеклась рассказом, что даже забыла о своей привычке ворчать. — Правящая династия королевства Зерафири — наследственные темные маги. Но не думаю, что это помешает мне забраться в голову к его высочеству.

Злата порадовалась уверенности своего разговорчивого артефакта-помощника, но сочла необходимым уточнить:

— Алиса, тут вот еще какой момент. Я-то буду показывать принцам упражнения, так что у меня не будет времени и возможности ловить отражение его высочества Максона. Сможешь ли ты подслушать его мысли, если будешь в руках у Элизии?

— Если б вы не обменялись кровной клятвой — не смогла бы. А так — смогу, — заверило зеркальце. — Хотя можешь открыть мою шкатулку и поставить меня куда-нибудь. Тут важно, кто крышку откинет, а не кто после в руках держит.

— Хорошо, мы это учтем, — заверили Алису подруги.

Лиззи и Златка переглянулись, улыбнулись друг дружке с заговорщицким видом: кто бы мог подумать, что клятва на крови принесет такие приятные бонусы!

— Вот и договорились! — подытожила Воскобойникова. — Отдыхай пока, Алиса.

Девушка закрыла шкатулку и передала ее названой сестре. Элизия тут же опустила зеркальце в тайный карман своего платья.

Вскоре прибыл Ольгрон, пополдничал вместе с женой и ее подругой. А там уже настало время ехать во дворец.

* * *

В этот раз принцы дожидались свою наставницу и ее сопровождающих в павильоне, специально приспособленном для тренировок. Дожидались не просто так: успели размяться и начали повторять показанные Воскобойниковой упражнения, чтобы порадовать ее своими успехами.

Его высочество Максон, принц Зерафири, утром получил тайное послание от своего отца, короля Зерафири, доставленное магическим вестником. Из послания следовало, что уже через день у Максона будет все необходимое, чтобы он смог осуществить свои далекоидущие планы.

Напряжение, не покидавшее принца все дни с момента знакомства с Призванной, возросло в несколько раз. Но в свои двадцать восемь лет Максон был уже достаточно хитрым политиком и опытным дипломатом. Он понимал, что не должен выдать себя ни словом, ни взглядом. Поэтому приказал себе забыть на время тренировки обо всем, кроме самой тренировки и радости от общения с привлекательными девушками. Это ему вполне удалось.

Когда Злата, Элизия и Ольгрон показались на дорожке, ведущей к павильону, принцы отложили ракетки с мячами, вышли на порог, встретили и поприветствовали прибывших со всевозможной любезностью.

Войдя в павильон, Злата огляделась с удовольствием и поспешила высказать его высочеству Иргрону свое одобрение:

— Просто удивительно, как успели вы и ваш отец, его величество Мейогрон, все тут преобразить за неполных два дня! Эти скамеечки у перил павильона очень кстати: наблюдатели смогут присесть на них, пока мы с вами будем тренироваться. А складной стол, часть которого поднимается и превращается в стенку? Он вообще выше всяких похвал! И перестраивать сам павильон не пришлось!

— Я передам отцу и нанятым мастерам вашу похвалу, альда Злата, — важно, с достоинством поклонился мальчик. — Кстати, мне не терпится узнать, для чего понадобилась эта стенка?

— Я смотрю, вы уже разогрелись и готовы заниматься в полную силу? — уточнила Воскобойникова.

— Да, так и есть! — вступил в разговор принц Максон. — Мы решили, что негоже терять короткие драгоценные мгновения в вашем, альда Злата, обществе, на то, что мы можем проделать и в ваше отсутствие.

— Прекрасно, — одобрила девушка усердие своих венценосных подопечных. — Тогда позвольте начать тренировку и показать вам новые упражнения.

— Мы готовы! — в один голос согласились принцы.

Воскобойникова тут же извлекла из сумки ракетки и мячики для себя и для Ольгрона. Встала у стола для пинг-понга, одна половина которого была поднята и закреплена в вертикальном положении.

— Смотрите, ваши высочества. Суть упражнения в том, чтобы научиться делать подачу, то есть не бросать мяч в соперника рукой, а направлять ударом ракетки, а потом отбивать летящий в вас мяч. Партнер для этого упражнения не обязателен, когда есть «стенка».

Девушка подбросила шарик невысоко вверх, а когда он начал падать, ракеткой изменила направление его полета. Шарик пролетел над столом по восходящей дуге, ударился о стенку — точнее, о вертикально закрепленную половинку столешницы, и отскочил в сторону Златы. Она тут же поймала мяч на ракетку и вновь отправила в стенку.

Повторив это движение несколько раз, предложила Иргрону повторить упражнение. К счастью, приученный к физическим упражнениям и тренировкам с оружием парнишка легко ухватил суть новых для него движений и очень скоро приспособился делать подачи. С тем, чтобы принять отлетевший от стенки мяч на ракетку, у него, как и у всех новичков, возникли сложности.

— Не переживайте, ваше высочество, — подбодрила его Злата. — Это ведь естественно, что у вас не получается все и с первого раза. Потому и нужны тренировки.

— Да, я понимаю, — Иргрон упрямо выдвинул вперед подбородок. — Я буду заниматься, сколько понадобится!

— Вот и замечательно! Вы — очень способный и талантливый ученик, и я вами горжусь! — не стала жалеть хвалебных слов Воскобойникова.

Довольный наследник Барбуерри с новой энергией взялся за дело.

Тем временем Злата обернулась к принцу Максону. Тот сразу же изобразил скорбь на своем лице:

— Видимо, нужно было ставить в павильоне два стола. У этой «стенки» места хватит лишь на одного.

— Ничего подобного! — улыбнулась ему девушка. — Поскольку стол стоит по центру павильона, мы можем воспользоваться обратной стороной той же «стенки». Идемте! — она поманила мужчину за собой.

Обойдя вместе с Максоном стол, она встала по другую сторону вертикально поднятой половинки стола и около минуты показывала принцу движения. Он тоже довольно быстро приспособился делать подачи, но отбивать летящий в него шустрый мячик успевал не всегда. Вот только уговаривать и утешать принца Зерафири Воскобойниковой совсем не хотелось. Уж больно масляными глазами смотрел он в скромный вырез ее спортивной блузы, пока она помогала ему «поставить руку». Да и улыбки его, нарочито широкие, вызывали у нее недоверие пополам с неприятием.

Оставив принцев тренироваться у стола, Злата отошла в сторонку, чтобы иметь возможность присматривать сразу за обоими, а заодно и ловить иногда убегающие от подопечных мячи. Ольгрон встал по другую сторону стола и тоже при необходимости ловил и подавал принцам потерянные мячики. Все шло неплохо. Девушка радовалась, что, возможно, в этот раз не вымотается так, как на первой тренировке.

И тут…

Его высочество Максон в очередной раз бросился вдогонку за неудачно отлетевшим шариком и вышел из-за стенки. Принц Иргрон отвлекся на показавшегося из-за преграды мужчину и так неудачно отбил свой мяч, что тот полетел в лицо принцу Зерафири. Максон увернуться не успел, и деревянный снаряд с звонким шлепком впечатался ему в лоб.

— Ы-ымм!.. — рыкнул Максон.

— Ауч! — вскрикнула Златка, прикрывая ладошкой отвисшую челюсть.

— Простите! — совсем детским голоском пискнул принц Иргрон.

Повисла неловкая пауза. Принц Зерафири, скрипя зубами и потирая пальцами ушибленное место, растерянно оглядывался вокруг, будто пытался отыскать взглядом какой-то предмет. Остальные тревожно следили за ним.

И тут сисса Элизия проявила чудеса сообразительности и проницательности. Вскочила со скамьи, извлекла из кармашка платья серебряную шкатулку, откинула крышку и протянула принцу Зерафири с вежливым поклоном:

— Уж не зеркало ли вы ищете, ваше высочество? Позвольте предложить вам мое!

Принц схватился за поданный ему артефакт, как за спасительный дар, и, отняв руку от лица, тут же уставился на свое отражение. Зеркальце показало ему высокий белый лоб, чуть взмокший, с прилипшей к нему темной вьющейся прядью и небольшим красным пятнышком ровнехонько между бровей.

— Надеюсь, синяка не будет, — продолжая пристально изучать себя, высказался его высочество. — Или все же обратиться к целителю?

— Думаю, достаточно будет приложить к месту ушиба что-либо холодное, — по-прежнему заботливо глядя на принца, предположила Лиззи.

Иргрон, которому страстно хотелось загладить свою вину, тут же бросился в другой угол павильона: там, в укромном тенистом местечке, как оказалось, прятался небольшой столик с освежающими напитками в кувшинчиках, обложенных льдом. Один из этих кувшинчиков и принес мальчик принцу Максону, замершему со страдальческим выражением на лице. Тот захлопнул шкатулку, вернул ее Элизии с благодарным кивком и, забрав из рук Иргрона холодную емкость, приложил ее к переносице.

— Похоже, это была плохая идея: ставить принцев друг против друга, — выдохнула Злата. — А с другой стороны, если они будут играть в паре — может произойти то же самое… Значит, сегодня с младшим из принцев играю я!

25. Шпионка-неудачница

Поскольку его высочество Максон из рядов тренирующихся временно выбыл, но умирать явно не собирался, Воскобойникова здраво рассудила, что можно продолжить занятие с Иргроном.

Юный наследник Барбуерри уже успел с десяток раз извиниться перед принцем дружественной державы и столько же раз поклясться, что получилось все случайно. Максон принял все извинения и заверения с видом благородным и снисходительным и в сопровождении Элизии отправился отдыхать на скамью.

— Ольгрон, давайте вы с его высочеством Иргроном разложите стол. Думаю, принцип работы «у стенки» моим ученикам в целом понятен, так что можно перейти к освоению новых навыков.

Иргрон эту идею горячо поддержал, и вскоре Злата скакала, чувствуя себя бешеной белкой, у одного края стола, в то время как с противоположной стороны ее закидывали мячами принц Барбуерри и ставший с ним в пару оборотень. Очень скоро на щеки Иргрона вернулся здоровый румянец, а на губы — довольная улыбка. Этого Злата и добивалась.

Тем временем Элизия, которую принц Максон усадил подле себя и даже несколько ближе, чем позволяли приличия, решила, что можно попытаться еще разок навести зеркальце на лицо его высочества: вдруг артефакт сможет уловить больше, чем в первый раз?

Максон сидел слева от нее, откинув голову на спинку скамьи и прикрыв глаза. Левой рукой он продолжал прижимать к голове холодный слегка запотевший кувшин. Свободную правую руку опустил на свое колено. Он мог бы даже показаться расслабленным, если бы не эта рука, пальцы которой непроизвольно сжались в кулак, выдавая желание мужчины скрыть какие-то чувства.

Искоса глянув на своего соседа, Лиззи, стараясь проделать все как можно более незаметно, извлекла из кармашка зеркальце, щелкнула крышкой шкатулки. Максон тут же открыл глаза:

— Что-то случилось, сисса Элизия?

— О нет, не беспокойтесь, ваше высочество, — принялась заговаривать мужчине зубы девушка. — Кажется, мне в глаз попала ресничка, сейчас посмотрю, так ли это.

Максон тяжко вздохнул, словно давая понять, как это неуместно: беспокоить раненого бойца по пустякам, и снова прикрыл глаза.

Лиззи вначале посмотрелась в зеркальце сама, потом аккуратно поймала отражение сидящего подле нее мужчины и несколько мгновений рассматривала его.

Надо сказать, внешность принца Зерафири казалась Элизии очень даже привлекательной. Черты его лица были правильными, скулы — высокими. Глубоко посаженные глаза, сейчас прикрытые тяжелыми веками с опахалами темных ресниц, умели смотреть так, что становилось жарко. А тонкие губы с капризным изгибом обещали одарить томными властными поцелуями.

Лиззи так увлеклась, что даже не сразу поняла, что его высочество приоткрыл глаза и смотрит на нее через отражение. Его губы — те самые, чуть сухие и шершавые, прикосновение которых она пыталась представить, дрогнули в лукавой усмешке:

— И как, сисса Элизия? Находите ли вы меня привлекательным?

— Нахожу, ваше высочество, — покраснев, как томадор, признала Лиззи.

— И даже синяк на лбу вас не смущает? — мужчина отставил в сторону уже порядком нагревшийся кувшинчик и развернулся к собеседнице всем телом.

— Там нет синяка, ваше высочество, — продолжая смущаться, ответила Лиззи. — А даже если бы и был — это ничуть не повредило бы вашей притягательности.

— Благодарю вас, сисса Элизия. Вы вернули мне хорошее настроение. Надеюсь, вы и альда Злата задержитесь после тренировки, чтобы пообедать со мной и с королевской семьей?

— Но мы не получали от его величества Мейогрона приглашения на обед, — тут же попыталась отговориться от нежеланной задержки Лиззи.

Ей было ужасно неловко из-за того, что она выдала свое любопытство, да и недомогание пока никуда не делось.

— Почему-то мне думается, что приглашение не заставит себя ждать.

Принц Максон оказался прав: к тому моменту, когда Злата, окончательно запыхавшись, объявила об окончании урока, в павильон снова нагрянул король Мейогрон Строедуб в сопровождении своего первого советника и настоял на том, чтобы вся компания проследовала за ним в малую дворцовую столовую, где уже был накрыт обеденный стол.

Злате и Элизии удалось лишь отпроситься на несколько минут в покои Дагрона, чтобы освежиться и привести себя в порядок.

Разговоры за обеденным столом свелись к привычной светской беседе, во время которой серьезных тем никто не поднимал. Прощаясь со своими учениками и королевской четой, Воскобойникова заметила:

— После следующего, третьего занятия, у нас будет двухдневный перерыв, но я надеюсь, что энтузиазм его высочества Иргрона за это время не угаснет.

— Чем вы планируете заниматься эти два дня, альда Злата? — делая вид, что просто поддерживает беседу, полюбопытствовал принц Максон.

— Мне предстоит визит в клан Золотых котов и знакомство с родителями моего третьего мужа, княжича Ольгрона, и прочими его родственниками, — не скрывая своей радости по этому поводу, поведала Златка.

— Что ж, заранее ничего желать не буду, поскольку мы с вами еще увидимся, — галантно поклонился принц Максон, старательно удерживая на лице любезную улыбку.

Упоминание третьего мужа и его присутствие на тренировках и без того напрягали его высочество, а уж мысль, что та, которую он надеется сделать своей женой, проведет в обществе грязных животных почти два дня, привела его в бешенство.

Проводив Злату, принц Зерафири извинился перед королем Мейогроном, его сыном и супругой, и удалился в свои покои, чтобы обдумать новые сведения.

Принц знал то, о чем Воскобойникова пока не догадывалась: ее визит в клан Золотых котов станет не просто знакомством. Ей предложат пройти магический обряд и стать членом клана. А она — в этом Максон нисколько не сомневался — согласится. И если потом Злата исчезнет — не без его, Максона, помощи — весь клан бросится ее искать. Ибо оборотни своих не бросают. У них слишком сильны стайные и семейные инстинкты. Даром что коты.

* * *

Вернувшись домой, Злата и Элизия, не сговариваясь, помчались на второй этаж в будуар. Устроились в соседних креслах перед изящным столиком, который на земле назвали бы журнальным, а в Барбуерри называли чайным.

— Ну же, Лиззи, доставай зеркальце! — нетерпеливо потребовала Воскобойникова.

Элизия полезла в карман платья. Распахнула глаза, приподняла бровки:

— Ой!..

— Что — потеряла?! — Злата аж задохнулась на миг, не столько от сожаления, что не узнает секретов принца Максона, сколько потому, что привязалась к своему ворчливому артефакту.

— Нет, — Лиззи вывернула кармашек наизнанку. — Замок шкатулки зацепился за что-то…

— Уф… — выдохнула Златка. — Давай, помогу.

Наконец, шкатулка была извлечена и торжественно водружена на столик.

— Ну, открывай, — теперь уже и Элизия заразилась нетерпением.

Воскобойникова, не теряя времени на охи-вздохи, щелкнула замочком и позвала:

— Алиса! Прием!

— На прием запишетесь у секретаря, когда его ко мне приставите, — пробурчало сонным голосом зеркальце. — Ох, утомилась я сегодня. Все-таки через Тьму смотреть — это вам не кукиши крутить.

— Алисонька, лапонька, ну не вредничай, — принялась подлизываться Злата. — Ты ведь не хочешь, чтобы твоя хозяйка скончалась во цвете лет от острого приступа любопытства?

— Альда Злата, я на лесть не падкая. — Слегка, впрочем, лучась розовым светом от удовольствия, строго заявил артефакт. — Но, так и быть, слушайте. Когда сисса Элизия сумела подсунуть меня вашему принцу в первый раз…

— Он не наш! — возразила Злата.

— Не перебивайте, девушки! Так вот, когда мне удалось заглянуть в мысли принца Максона в первый раз, то на поверхности лежали его переживания о том, как сильно пострадает его лицо от удара в лоб, и не будут ли над ним втайне насмехаться по этому поводу… в общем, ничего интересного.

— Да уж, — фыркнула Воскобойникова. — Кто бы мог подумать, что принц Зерафири — весь из себя нежный цветочек и так трепетно относится к своей внешности…

— Но он и правда очень хорош собой! — вступилась за Максона Лиззи.

— Тихо! — прикрикнула Алиса. — Дослушайте, потом обсуждать будете.

— Все-все, молчим, — примирительным тоном отозвались девушки.

— Значит, на чем я там остановилась? Ах, да! Второй раз Элизия сумела поймать отражение принца, когда он сидел рядом с ней, закрыв глаза, и делал вид, что отдыхает. Вот только мысли его читать было бесполезно: думать он оказался практически не способен…

— Как это? Почему? — не поняли слушательницы.

Зеркальце вспыхнуло уже даже не розовым, а ярко-малиновым сиянием и захихикало, как старушка, которая собирается сообщить своей подруге-сплетнице какие-то скабрезности. В исполнении Алисы хихиканье прозвучало не противно, а вполне мелодично.

— А думать, мои дорогие, принц не мог по той простой причине, что у него вся кровь от головы отлила и собралась совсем в другом месте.

— С чего бы это? — не поняла намека Воскобойникова. Да и Элизия тоже.

— А с того, что рядом с ним сидела девушка, которую он желает до темноты в глазах! Причем сидела неприлично близко, плечиком к его плечу прикасалась, дышала взволнованно, запахами своими окутывала… В общем, поверьте, все мысли Максона были у него в штанах.

— Так, может, его высочество влюблен в нашу Лиззи? — в душе Златы вдруг проснулась сваха и сводница. — А что? Чем ему Элизия не принцесса Зерафири?

— Да что ты такое говоришь, сестра? — щеки Лиззи сделались пунцовыми.

— То и говорю: не зря же мы с тобой решили, что пора кое-кому женихов присматривать. Да и тебе, как я поняла, его высочество нравится. Ну нравится же, да? Признавайся!

— Ну… если только немножко совсем, — опустила глаза бывшая горничная.

— Так! Я еще не все сказала! — прозвенела резко Алиса.

— Да-да, говори, — тут же собралась Злата.

— Собственно, не хочу вас разочаровывать, но любви к Элизии у принца Максона пока нет. Толика интереса, два грана восхищения — и полные штаны похоти! Все!

— Все — что есть к Элизии, или все, что удалось увидеть в его мыслях? — уточнила Воскобойникова.

— Ну, в мыслях-то у принца много чего. И есть там, под поверхностью, что-то нехорошее. Опасное. Так что вам, девушки, следует поменьше доверять принцу и быть с ним осторожными. Боюсь, замыслил он какую-то гадость. Жаль, что не удалось разобрать больше…

— Ох, вот уж правда — жаль. Но и на том спасибо, Алиса. Мы тебя и в следующий раз с собой возьмем, попробуешь посмотреть еще, хорошо? — Златка просительно заглянула в зеркальце.

— Еще б не взяли! — возмутился артефакт. — У вас тут, оказывается, такие страсти кипят, а я не в курсе!

Не закрывая крышку шкатулки, подруги откинулись в своих креслах, помолчали, переваривая услышанное…

— Нет, пожалуй, не нравится мне его высочество, — выдала, наконец, Элизия. — Внешне он, конечно, привлекательный, но и все на этом.

Подруги переглянулись — и рассмеялись. Отсмеявшись, разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться, а затем спустились к ужину.

Перед тем, как отправиться вниз, в столовую, Злата поинтересовалась у артефакта:

— Алиса, хочешь, я тебе музыку включу, чтобы тебе не скучно было?

— Хочу! — тут же согласилось зеркальце. — А у тебя есть мелодифон?

— Нет, у меня есть смартфон, и, поверь, он ничем не хуже.

— Ладно, включай музыку и иди ужинать, про смартфон потом мне подробнее расскажешь.

Запустив любимый плейлист, Воскобойникова пристроила свой смартфон поближе к артефакту и ушла.

* * *

В столовой, дверь которой распахнул перед ней как всегда надменно-величественный лакей Флангрон, все были в сборе.

— Доброго вечера, мужья, — кивнула Воскобойникова вскочившим со своих стульев мужчинам. — Простите, что заставила себя ждать.

— Это ничего, Лучик, — отозвались Санд и Ол.

— Доброго вечера, жена, — шагнул к Злате Дагрон, подал руку и помог устроиться за столом.

Только девушка присела, как Сандгрон подал ей какой-то бумажный пакет:

— Вот, возьми, Лучик!

— Что это? — не поняла девушка.

— Это — та самая вещь, которую ты обнаружила на люстре в одной из моих спален.

— И что это за вещь?

— Не знаю, жена. Похоже на перевязь с надписью, но литеры мне не знакомы. Представить себе не могу, что это за язык.

Злата даже забыла о том, что успела проголодаться, настолько любопытно ей стало: что ж там за находка такая. Она сорвала печать, похожую на сургучную, и развернула похрустывающую плотную бумагу.

Внутри обнаружился предмет, который Воскобойниковой был прекрасно знаком: красно-белый шарф с надписью: «Спартак навсегда» с одной стороны и «Только победа» — с другой. Этот шарф когда-то подарил ей однокурсник, состоявший в фан-клубе московской футбольной команды.

— Злата, ты знаешь, что это такое? — дотронулся до ее руки Дагрон, заметив, как задумчиво поглаживает девушка свисающую с кончиков шарфа бахрому.

— Да. Знаю. Это шарф. Такие шарфы носят в моем мире болельщики одного футбольного клуба.

— Болельщики? Футбольный клуб? — тут же переспросил Сандгрон, выделив из ответа Златы новые для себя слова.

— И как он мог оказаться в доме Сандгрона? — задал более существенный вопрос Ольгрон.

— Злата, а ты думала об этом шарфе, когда была в гостях у Санда? Может, представляла себе его, жалела, что его нет под рукой? — забросал вопросами девушку эльф.

И тут Воскобойникова вспомнила. И покраснела — что случалось с ней не так чтобы часто. Это ж как повело ее от «Веселого какадару», если, болтаясь попой вверх на плече Сандгрона, она представляла себе, насколько было бы веселее убегать от мужа, будь у него завязаны глаза! И как потом было бы интересно шалить с ним в постели, по-прежнему не снимая повязки у него с глаз. Нет уж! В этом она, пожалуй, старшему мужу ни за что не признается.

— Ну… я и правда вспоминала об этом шарфике, — неловко признала она. — И, наверное, даже хотела, чтобы он появился.

Сделав это признание, Злата поймала на себе вопросительный взгляд среднего мужа. Похоже, тот пытался понять, в какой момент его любимая жена вдруг вспомнила об этом предмете экипировки футбольных болельщиков… Девушка раскраснелась еще больше.

— А давайте уже ужинать! — воскликнула она с наигранным энтузиазмом. — Кто как, а я ужасно проголодалась!

— Да, Лучик! Я тоже очень-очень голоден! — поддержал Злату младший муж.

— И я! — пискнула Лиззи.

— Что ж, — вздохнул эльф. — Похоже, наша жена способна при определенных условиях переносить сюда, к нам, некоторые вещи из своего мира. Я обязательно подумаю об этом позднее.

Двое старших мужей не слишком охотно отложили обсуждение вопроса о футболе, «Спартаке» и прочих любопытных обстоятельствах до более подходящего момента.

26. Не в свою карету не садись

Следующий день — день перед третьим уроком по пинг-понгу — не принес Злате Воскобойниковой особых новостей. С утра она долго и с удовольствием отмокала в ванне, заполненной горячей водичкой с добавлением отвара трав, снимающих боль в утомленных мышцах. Этим снадобьем снабдила девушку верная наперсница Элизия.

После обеда в гости к девушкам заехала сисса Флоксиния. Она попросила Лиззи, которую теперь называла дочкой, навестить как можно скорее дом мэтра Габгрона, где теперь жил и отец Элизии. Деятельная женщина затеяла ремонт и хотела, чтобы Элизия сама выбрала ткани и оттенки обивки для стен и мебели в своих будущих покоях.

— Лиззи, девочка моя, — ворковала сисса Флоксиния, попивая спешно поданный Флангроном чай и закусывая его воздушным печеньем, — я так хочу, чтобы ты все сделала по своему вкусу и чувствовала себя дома, когда решишь пожить у нас. Твой отец завтра свободен — взял увольнение на целый день.

— Ох, я так по нему скучаю, — сделав бровки домиком, призналась бывшая горничная.

— И он по тебе тоскует, поверь! — не менее трагичным тоном отозвалась новоиспеченная жена сэта Эдельгрона.

Злата посмотрела на названую сестренку — на слезинки в уголках глаз, на скорбно поджатые губки — и потребовала:

— Не смей отказываться, Элизия! Завтра же с утра езжай, навести семью. И чтоб до вечера я тебя тут не видела. Пора тебе налаживать отношения с новыми родственниками!

— А как же ты? Поедешь во дворец без меня?

— Поеду с Ольгроном. Ты ведь все равно пока не можешь участвовать в тренировках из-за своего недомогания.

— Это правда. Пока не могу, — согласилась Лиззи. — Значит, ты не против, Злата? Отпускаешь меня?

Говоря по чести, ехать во дворец без Элизии Злате не очень хотелось. Но и требовать, чтобы подруга все время находилась рядом с ней, Воскобойникова считала неправильным. Должна же быть у сестры по крови своя жизнь!

— Отпускаю, благословляю, а надо — так еще и волшебного пинка выдам, чтоб не откладывала! — фыркнула она, задрав нос.

— Пинка не надо, — засмеялась Лиззи.

Настроение ее явно улучшилось. Да и сисса Флоксиния сияла от радости, что все устроилось так, как она надеялась.

Еще позже, уже когда семейство поужинало, Ольгрон предупредил Злату, что не только ночевать в этот раз не останется, но и на следующий день примчится только к самому отъезду.

— Ол, а что там у тебя такое приключилось, что ты вдруг такой занятый стал? — решила уточнить девушка.

— Лучик! Так мы же всем кланом к твоему визиту торжественный прием готовим. Шутка ли — наследник князя жену в дом приведет! Поверь, у нас у всех хвосты в мыле! — Ол хитро подмигнул жене.

— Что-то мне уже боязно, муж, — поежилась Воскобойникова. — Ты бы хоть рассказал мне, к чему готовиться. Может, от меня тоже что-то требуется?

— Если ты не против, Лучик, то мы с тобой завтра после урока для принцев поедем в торговые ряды — выберешь подарки моим родителям, брату и сестре младшим.

— А ты мне поможешь выбрать? — тут же всполошилась девушка. — Я ведь ни традиций ваших не знаю, ни вкусов твоей родни. Не хватало еще что-то не так сделать!

— Помогу, жена, — пообещал оборотень. — Но поверь: для нас, оборотней, самое важное — внимание, а не стоимость подарка. В этом мы от прочих разумных рас ничем не отличаемся!

— «Ничто человеческое мне не чуждо», — блеснула эрудицией Злата.

Впрочем, оценить знания девушки в этом мире было некому.

— Хорошо сказано, жена, — хохотнул Санд — вот и все, что получила она в ответ, и решила, что вдаваться в подробности не стоит.

* * *

…Утро того дня, когда Злате предстояло провести третью тренировку по пинг-понгу, выдалось ненастным, что, похоже, для Барбуерри было редкостью. С самого рассвета небо затянулось, укуталось облаками, из которых лениво и неспешно пошел сеяться мелкий дождик.

Проводив подругу, за которой сразу после завтрака заехал ее отец, сэт Эдельгрон, Злата некоторое время болтала с Алисой, показывала ей свой смартфон и пыталась объяснить, как он устроен и на что способен.

— Не нужен тебе этот твой «девайс», — заявило в результате ревнивое зеркальце. — Я все то же самое умею, и даже больше. Между прочим, я теперь помню и могу не хуже музофона проиграть для тебя всю музыку, которую успела прослушать.

— Да ты у меня просто клад! — засмеялась Злата. — Между прочим, знаешь, как я испугалась, когда подумала, что Элизия потеряла тебя?

— Глупая, глупая хозяйка! — хихикнул артефакт, стараясь не показывать, как ему приятны слова девушки. — Меня ты потерять ну никак не можешь.

— Почему?

— Да потому, что мы с тобой связаны магически. Тебе даже брать меня с собой не обязательно, достаточно призвать — и я появлюсь, где бы ты ни была.

— А как призывать?

— Как-как… по имени! Давай, попробуй. Спустись вниз, в любую из комнат, меня тут оставь. А там просто вытяни ладонь и скажи: «Алиса, явись, на ладонь мою ложись!» — и увидишь, что будет.

— Ладно. Сейчас попробуем. — Злата, дитя двадцать первого века, была не прочь проверить магию экспериментальным путем.

Сбежала по лестнице вниз, прошла в гостиную, встала по центру комнаты, выставила перед собой руку с повернутой вверх раскрытой ладонью, и позвала, как велено: «Алиса, явись, на ладонь мою ложись!»

Серебряная шкатулка бесшумно плюхнулась в ладошку девушки, словно свалилась с потолка.

— Йес! Получилось! — возликовала Златка.

— Ха! Ты еще сомневалась? — возмутилась Алиса.

— Ну, не то чтобы сомневалась, но, знаешь, трудно мне привыкнуть к вашим магическим штучкам.

— А ты привыкай, привыкай, хозяйка! Чем скорее привыкнешь — тем скорее у самой что-то толковое получаться начнет, — порекомендовал артефакт.

— А за совет — отдельная благодарность! — улыбнулась Воскобойникова.

Посмотрела на время — и пошла одеваться. Правда, карета из дворца должна была прибыть за ней через добрых полтора часа, но Злата, как и всегда, решила собраться пораньше. Во-первых, тогда у нее останется несколько лишних минут, чтобы напоить чаем младшего мужа. А во-вторых — не терпелось еще разок примерить новый спортивный наряд, доставленный для нее накануне сиссой Флоксинией.

* * *

В то время как Злата прихорашивалась, собираясь на очередную тренировку, во дворце его величество Мейогрон Строедуб наблюдал за своим наследником. Иргрон с каждым занятием все больше привязывался к наставнице, и король Барбуерри все никак не мог решить: хорошо это или плохо.

Глядя, как суетится сын, как поправляет прическу, разглаживает складки на спортивном жилете, как складывает в специальный ящичек пару новых, недавно доставленных от мастера ракеток с гравировкой королевского герба на ручке, Мейогрон вспоминал разговор с супругой Лагшмиварой.

…Тогда, после королевского приема в честь десятилетия принца Иргрона, они остались наедине только поздней ночью.

Укрывшись от любопытных глаз и ушей в королевской спальне, Мейогрон и Лагшмивара обнялись, лежа на широком ложе, и принялись вспоминать и обсуждать состоявшееся торжество.

— Мне кажется, мой король, — заговорила Лагшмивара, — альда Злата вполне может оказаться той, кого в пророчестве зовут Призванной.

— Да, дорогая, — задумчиво протянул ее муж. — Это очень похоже на правду. Девушка умудрилась взять в мужья темного мага, огненного воина и оборотня. А значит, как и говорилось в пророчестве, ее признали Тьма, Свет и Зверь.

— Но почему ты так мрачен, Мейогрон? Разве не мечтает каждый из правителей о том, чтобы Призванная появилась именно в его королевстве?

— Разумеется, любовь моя, все мы мечтаем об этом. Но вспомни: чтобы пророчество сбылось полностью, и Сиятельная обратила к королевству свой светлый лик, должно быть выполнено еще несколько условий.

— Да, я помню, мой король. Девушка должна всем сердцем полюбить каждого из своих мужей, и каждому из них родить по дочери. Но мне показалось, что Злата очень хорошо относится к своим мужьям — ее глаза сияли, когда она смотрела на магистра Дагрона, а потом она с таким же теплом смотрела на маршала Сандгрона и на княжича Ольгрона. Как думаешь, может, нам следовало бы рассказать о пророчестве хотя бы старшему из мужей, твоему советнику Дагрону?

— Это было бы крайне непредусмотрительно с нашей стороны, моя королева, — вздохнул Мейогрон. — Сиятельная Праматерь завещала нашим предкам, главам правящих династий, держать в тайне сведения о том, что пророчество существует. И уж тем более нельзя разглашать его суть. Ведь между Призванной и ее мужьями все должно происходить естественным путем. А наше вмешательство может привести к непредсказуемым последствиям! И тогда…

— Тогда наш сын Иргрон может остаться без невесты, которую обещала родить Призванная. И пророчество не исполнится…

— Вот именно. Так что все, что мы можем — это молча наблюдать за происходящим и по мере сил пытаться защитить альду Злату, если ей будет угрожать кто-то или что-то… — его величество Мейогрон тяжко вздохнул.

Его донимали нехорошие предчувствия. А своим предчувствиям представители династии Строедубов привыкли доверять: сильная интуиция, способность предвидеть будущее — все это было одной из родовых способностей королевского рода.

— Отец! Ваше величество! — отвлек Мейогрона от воспоминаний принц Иргрон. — Как вы думаете: альде Злате понравится мой подарок?

Мальчишка вновь крутил в руках ящичек с ракетками и заметно волновался.

— Да, сын, — Мейогрон приобнял мальчика за плечи и провел ладонью по его волосам. — Я уверен: твоя наставница будет очень рада такому подарку.

— Тогда, я думаю, мне пора бежать в павильон, ведь она совсем скоро приедет, а мне надо еще размяться и повторить упражнения, которые мы проходили в прошлый раз. Ты ведь уже отправил за альдой Златой карету?

— Отправил. Ступай, сын. Стражники проводят тебя. — Король Мейогрон вышел вслед за принцем из покоев наследника и отправился в Малый Зал Советов: его ждали дела государственной важности.

* * *

Потратив на сборы около часа, Воскобойникова спустилась вниз, поставила на столик у входных дверей сумку с ракетками, мячами и шкатулкой, которую не хотела извлекать из воздуха на глазах у принцев, чтобы не выдать магическую природу зеркальца. И тут раздалась птичья трель.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Злата.

— Позволите узнать, альда Злата? — материализовался перед хозяйкой бессменный Флангрон.

— Да, будьте добры, — попросила Воскобойникова.

Накинув плащ-дождевик с капюшоном, лакей выскользнул за дверь и вскоре явился с докладом:

— Альда Злата, за вами прибыла карета из дворца.

— Но почему так рано? — расстроилась девушка. Уезжать без Ольгрона она никак не рассчитывала, а он еще не пришел. — Ладно, что время тянуть, придется ехать.

— Позвольте проводить вас, альда. — Флангрон подал хозяйке артефакт-дождевик, работавший, как невидимый зонтик, и повел ее к калитке, возле которой остановилась карета.

Сегодня, видимо, из-за плохой погоды, это было не привычное открытое ландо, а большая крытая карета, дверцу которой украшал пятиугольный герб ее мужа, альда Дагрона: три жемчужного оттенка цветка гладэльвейса, образующие равносторонний треугольник, расположенный вершиной вниз, на черном фоне.

«Какой он у меня все-таки заботливый — мой старший муж! — порадовалась Злата, чувствуя тепло в сердце. — Видит, что дождик пошел, вот и карету прислал за мной закрытую, чтобы защитить от непогоды».

Один из стражников, одетый в форменный серебристый мундир с голубыми шевронами, эполетами и аксельбантами, встречал девушку у опущенных ступенек:

— Ваш муж, магистр Дагрон, передал на словах, что просит вас, альда Злата, выехать сегодня немного раньше, — заговорил он, церемонно кланяясь, — у советника есть к вам есть безотлагательный разговор.

— Тогда давайте поспешим! — кивнула ему девушка.

Она забрала из рук Флангрона свою сумку, сделала шаг в сторону кареты, и в этот момент ей померещилось, что в дальнем конце улицы мелькнула пятнисто-рыжая тень. Злата моргнула, глянула пристально, но больше ничего не увидела.

«Наверное, я так хотела, чтобы Ольгрон был здесь, что он мне даже померещился», — вздохнула невольно Воскобойникова и поднялась в карету.

Дверца за ней захлопнулась, кучер хлестнул ездовых животных. Карета резко тронулась, набирая скорость. Девушка неловко плюхнулась на сиденье и принялась изучать новый транспорт.

Карета выглядела вместительной и комфортной. Вот только решетка на дверном окошке вызвала в душе Златы безотчетную тревогу. «И как я сразу ее не заметила?» — спросила себя Воскобойникова, разглядывая толстые, в полтора ее пальца толщиной, прутья, которые, стоило карете тронуться, окутались бело-голубым сиянием. Вдоль прутьев то и дело пробегали мелкие слепяще-белые искорки.

«Магия или электричество?» — задумалась Злата. Проверить она могла только одним способом: попытаться дотронуться — нет, не до решетки, а хотя бы до той дрожащей завесы, которая слегка искажала вид из окошка. Выставила вперед указательный пальчик правой руки и попыталась аккуратно дотронуться до марева. Палец уперся во что-то невидимо-упругое. По коже побежало сияние и белые искорки. Кисть мгновенно онемела до самого запястья. Воскобойникова отдернула руку и принялась растирать потерявшую чувствительность ладонь, шипя сквозь зубы, как рассерженная кошка.

В этот момент карета, которая до сих пор ехала по известным Злате улицам, внезапно свернула с обычного маршрута и помчалась совсем в другую сторону.

И вот тут все странности, собравшись в единый пазл, подсказали Воскобойниковой, что ее похитили и теперь увозят в неизвестном направлении.

— Эй! Стойте! — закричала она, вскочила, бросилась к передней стенке, которая отделяла ее от кучера. — Кто вы?! Остановитесь немедленно! Выпустите меня!

Сжатые кулачки Златы впечатались в стенку и… утонули в ней: поверхность оказалась покрыта какой-то упругой светящейся массой, которая казалась то ли губкой, то ли поролоном, то ли мхом. В любом случае, колотить в это вещество кулаками было бесполезно.

Девушка почувствовала, что к горлу подкатывает паника, спазмами перекрывая дыхание.

«Воскобойникова! Соберись, тряпка! И дыши — медленно и спокойно!» — приказала она себе. Села и с минуту просто дышала на счет, заставляя расслабиться напряженные мышцы.

«Похитили! Меня похитили! — билась, металась в голове одна единственная мысль. — Но кто? И, главное, зачем?!»

— Альд Дагрон Гладэльвейс! Вы арестованы по обвинению в организации похищения вашей супруги, альды Златы!

Эти слова, произнесенные его величеством Мейогроном Строедубом, рухнули снежной лавиной на голову Дага, вошедшего в Малый Зал Советов. Сердце эльфа мгновенно заледенело.

Content

Злата мужьями богата
Лёка Лактысева

1 Ведьмин колодец

2.1 Странные одежды

2.2 Вот и познакомились

2.3 Десерт

3. Не играй с огнем!

3.1 Маленький секрет младшего мужа

3.2 Огненный Сандгрон

3.3 Вот и отобедали

4 Младший муж

4.1 Признания рыжего

5. Вечерние разговоры

5.1 Уйти или остаться

6. Утро нового дня

6.1 Уроки чистописания

7. Семейный обед

7.1 Семейный обед. Мышки, кролики, улитки…

8. Скинуть перья

9. Урок танцев

10. Клятвы на крови

11. Ночной переполох

12. По заслугам и расплата

13. Подарок для Лучика

14. Танец живота

15. Свет мой, зеркальце, скажи!

16. Брачная метка иргуара

17. Королевский бал

18. Огненное шоу

19. Родовитые бесприданники

20. Зов Сиятельной Праматери

21. Пинг-понг по-королевски

22. Оборотни: звери или люди?

23. В гостях у маршала Сандгрона

23.1 Офицерский обед и медвежьи нежности

24. Подпорченное великолепие

25. Шпионка-неудачница

26. Не в свою карету не садись