Григорий Володин

Возрождение Феникса

Том 7

Глава 1

— Бой

— Р-А-А-А!!!! — ревет Чудо-Юдо.

— У-у-у… «Золотые Фениксы»! — гудят ошеломленные трибуны.

— Свароже-е-е, огнебожич! — плачет ближайший судья, упав на колени.

— Сеня! — кричат в ужасе Дарико с Алесей.

Жжжж… — исторгают Огневики рыжие всполохи пламени.

Тысячи звуков. Тысячи звуковых впечатлений, раскрашенных моим слухом в цвет.

Я вовсе не природный синестет, это приобретенный навык, выработанный тренировками. Могу включать его по принуждению. Сейчас так проще — раскрасить звуковое море вокруг в цветное полотно, чтобы выделить главное. Особенно важны сейчас розовые капли тихих стонов Харлама. Они всё слабее, всё бледнее. Давай, Фалгор, сожги эту багровую каракатицу. Иначе она не подпустит к парню Целителей.

Другие звуки — судейский плачь, рокот стадиона, встревоженные вскрики моего «прайда» — сейчас не важны. Важен только бой с мутантом. Сейчас я показал божественные Когти всему стадиону. Огненная завеса вокруг закрыла меня от большинства глаз. Но Лизу не провести подобным трюком, придется объясняться. Ладно, потом.

Водопады огненного золота лишь отбрасывают Чудо-Юдо. Ни дымящихся ожогов, ни даже черных опалин. Да ладно! Шкура мутанта огнеупорная? Совсем? То есть его вообще никак не испечь? Я могу конечно, разнести мутанта взрывами, тогда откатами заденет гроновцев вокруг. Хм, а хаоситы знали кого присылать за мной.

Да, скорее всего, это хаоситы постарались. Заманили мутанта при помощи сына, ну и меня приказали грохнуть, как оплату. Не зря же он хрипел что-то про очереди.

Рывком уворачиваюсь от взметнувшихся щупалец. Снова уклон, кувырок. Затем стремительный пронос через пару метров, и вонзаю Когти в ворох пупырчатых тентаклей.

— А-Р-Р-Р…. — ревет Бабушкин-старший.

А я продолжаю рубить гадостные тентакли. Мы сошлись вплотную. Огневики свистят, описывают круги, вспарывают плоть, разбрызгивают кровь, кромсают…

Пупырки на багровой коже чмокают, испуская струи газа. Зеленый морок окутывает наш участок поля. Я нажимаю на огромную тушу мутанта. Он ревет, кучи щупалец пытаются пробить мой доспех. И у них получается. Сам удивляюсь, когда на боку вспыхивает очаг боли. Концы тентаклей один за другим прорезают ментальную защиту. Рана за раной разукрашивают мое тело. Боль за болью волнами сотрясают меня.

Дело не в физической силе Чуда-Юда. Дело в самой мутации. Тентакли обладают свойством прорезать ментальный доспех, словно Громовые когти Ричарда. Хаоситы знали кого отправить за моей головой.

Но эффект неожиданности прошел. Никакие раны не остановят меня. Пускай алая кровь забрызгала золотую форму «фениксов». Плевать. Руки не отвалятся. Огневики не потухнут. Водовороты огня кружат вокруг нас, проверяя на стойкость шкуру мутанта. Он бы запросто схавал Полковоя-огневика. Каменщика вряд ли, и воздушника тоже нет. Но огненным жива-юзерам против Бабушкина пришлось бы туго. Даже если этого головореза окунуть в лаву — он не подохнет. Будет плескаться, как саламандра.

Жива-мутанты — специфические бойцы вне рангов. Происхождение у всех различается: врожденная патология «колодцев», бомбежка артефактами, неизвестное искривление живы-потоков в пространстве… Того же Крокодила Али породила артефактная бомбардировка в Таджикистане, потом он каким-то образом стал демоником, а у его детей Бори и Гоморры схожая мутация уже передалась от родителя. В общем, повезло крокодильчикам. Аномалия живы может как образовать из людей слабых уродцев, так и создать могучих существ, выбивающихся из ранговой системы. Слепой Кот, например, пример последнего случая.

Еще один взмах Огневиков. Искромсанная туша Чуда-Юды наконец опрокидывается. Обрубки щупалец брызжут кровью. Сзади в мутанта бьют струи песка и гравитационные волны, раздавливая оставшиеся тентакли. Это Истислав со своей бетой кинулись помогать. А еще булыжник за булыжником падают на распахнутую от боли пасть Бабушкина. Ого, от Стефана Сальваторе я помощи точно не ждал. Спасибки.

Наваливаюсь на поваленное, изрезанное чудовище. Огненные кольца закрывают нас от трибун, искусственный газон полыхает по обозначенному полукругу. К счастью, Харлама уже оттащили в техническую зону Дарико с Алесей. Не растерялись девушки, умнички мои.

От вида помятой, орошенной кровью травы — там лежал Харлам — меня начинает бомбить.

— Напасть на собственного сына?! — всё так же рублю отростки головореза. — Сраный детоубийца!

— Сильные жрут слабых! — плюется кровью распластанный мутант. Всё его тело — сборище отростков, уже покромсанных, голова же округлая, как у осьминога, только меньше и с хищной клыкастой пастью. Головорез расхохотался, будто окончательно смирившись со скорой смертью. — Это закон… Медведи съедают больных детенышей, львы убивают чужеродных львят. Я всего лишь самый сильный из зверей. Их царь…

— Нет, ты — ошибка природы, — Огневики пронзают его уродливую голову. — Приговор тебе — огонь!

Когти вспыхивают, и красный кочан с распаханутой пастью сгорает изнутри. Несгораемая шкура спадает вниз.

Я зол на эту мерзость, что только что сжег. Не только ведь сына! Эта гнида убила собственную жену! Свою женщину, которую обязан был любить и оберегать!

Огневики гаснут, как и пламенные кольца. И моим глазам открывается новая битва. Очень сюрреалистичная, стоит заметить.

На границе поля низкий чернокожий старичок схватился с еще одним жива-мутантом. Последнее чудило похоже на крота. Да-да, гигантского крота с серой шерстью. Это мутантище машет огромными когтистыми руками, а старичок отбивает удары покрытыми гранитом ладонями. Его еще пытается обойти некий человеко-чешуя. То есть, выглядит он как человек — телосложение и лицо обычные, — но покрыт зелеными чешуйками.

Я приглядываюсь к старичку. Щечки уж слишком нежные для деда. Пухлые, без морщинок…Ба! Да это же Чугун напялил накладную бороду Деда Мороза. Мля! И этой маскировкой он хотел кого-то провести? Нет, если бы сидел на трибунах ниже травы, тише воды, то сгодилось бы. Но на него же сейчас весь стадион вылупился. А-а-а. Главное, чтобы он не обратился в Эмелу-итуку. Хаоситы точно почувствуют в нем Префекта.

Все эти мысли крутятся в голове уже на бегу. Я вламываюсь в сражение, и облаком огненных лепестков сжигаю человека-чешую. Ай нет, поторопился. Опять попалась несгораемая зараза. Багровые языки спадают с мутанта, и он, лишь слегка дымясь, бросается в рукопашку. Огневики бы его сожгли дотла, но тут опять же полно людей…ррр…и чего вы не разбежитесь?

А вообще любопытный ход. Хаоситы решили не делать ставку на одного Чудо-Юду. Они собрали нескольких «саламандр», но вмешался Чугун и не дал Кроту и Чешуе добежать до меня.

Я сцепляюсь с Чешуей в рукопашную. «Зеленый» оказывается ловким и гибким «кикером». Боевой стиль у него схож с тайским лардритом. Упор на молниеносное нападение и попытки быстро завершить бой смертельным ударом ступни в горло или локтем в висок. Обратная сторона лердрита — такая же жёсткая и эффективная самооборона, для которой используются колени, голени, ребро ладони. Зрелищности мало, но стиль действенный. Потому что использует совсем неспортивные приемы. То, что во многих боевых искусствах считается неприемлемым, — удары ниже пояса, бронебойные удары головой. Не осуждаю. Ведь в войне совершенство — это быстрое убийство противника.

Сам я не сдерживаюсь. Мне еще помогать Чугуну. Поэтом подловив противника на недочете, насквозь прошибаю ему голову парализующим боковым. Слабоват Чешуя, хоть и огнестойкий.

Интересно, эти двое тоже зэки из «Большого людоеда»? Главное, что побег Чудо-Юды не афишировался в газетах. Значит, власти решили держать это в тайне. Но зачем? Чтобы не пугать и не нервировать общество? Смешно, наоборот, следует объявить опасных преступников в публичный розыск. Хм, возможно, что хаоситы сидят в госструктурах. А значит, проблема очень серьезная.

Между тем Чугун применил на Кроте уже все стандартные техники Кмета-каменщика. Каменные стрелы, щитки на кулаках, копье-сталактит…

Я не успеваю помочь Префекту-собрату. Происходит неожиданное. Крота разрезает надвое от головы до живота. Огромная туша грохается, и моим глазам предстает Ричард с Громовыми Когтями наперевес. Резаки испускают мелкие синие разряды.

— Охереть, у вас весело, — усмехается синеволосый принц. — Что не матч, то махач насмерть. Я, конечно, не спец по воспитанию детей, но разве так должны происходить школьные соревнования?

Чугун поправляет на лице съехавшую бороденку и бурчит:

— Сам еще школоло, а не знаешь, — хорошо хоть голос у него басистый.

— Так я ж не местный, — смотрит на него удивленно Ричард. — А из Грит Бритиан.

— Откель?

— Великая Британская империя.

— А! Лимонник.

— От банана слышу, — обижается принц.

Я же прислушиваюсь к полицейским сиренам вдалеке. Веселье только начинается. Оглядываюсь на свой «прайд». Лиза застыла у самого края центральной лестницы. Глаза горят лиловой нафтой, на ладонях тоже клубятся какие-то малиновые файерболы. Княжна явно бежала помочь мне, но разборка уже закончилась, спасибо Ричарду. За Лизой потянулись Астра и прочие.

* * *

Когда Лиза сорвалась вниз, она успела только крикнуть Астре:

— Стой здесь, я сама помогу Сене!

Но сестра не послушалась, рванула следом, хоть и мигом отстала. Отвечать красноволосая княжна ничего не пыталась, берегла дыхание, поэтому лишь пыхтела, как ежик, вдогонку.

Именно поэтому Лизе пришлось притормозить. Как бы она ни боялась за Сеню, она не могла позволить Астре влезть одной в неприятность. Там явно влезло не одно чудовище. Еще двое копашатся на границе поля, и еще неизвестно сколько может еще вылезти. Пусть уж Астерия будет под присмотром более сильной сестры. Сеня продержится, он сильный.

«Прайд» наблюдал игру с высоких мест в центральном секторе. Спускаться бегом пришлось минуты две. За это время Сеню с красным чудовищем успели окружить огромные огненные кольца. Лиза надеялась, что это техника ее избранника. И в то же время, она этого боялась, потому что…да за пеленой пламени ощущалась сила сродная Хаосу.

«Неужели Сеня может призывать Хаос? — думала Лиза на бегу. — Ведь и зло можно применить во благо».

Сражение быстро закончилась. Раз — и огненные клубы стихают, от чудовища остались одни багровые обрезки, а Сеня уже кидается в новую схватку. Там огромный Крот схватился со старичком-каменщиком. А еще объявился мужчина, покрытый чешуей.

Чешуйчатому человеку не вредят огненные техники, и Сеня, быстро обменявшись серией ударов, разбивает кулаком его голову как арбуз. А тем временем Ричард разрезает Крота. Враги закончились.

Глядя на трупы жива-мутантов, Лиза вдруг выдыхает:

— О, Свароже! Это же Рытик!

— Кто?! — в один голос удивляются Астерия, Ричард, и этот странный низенький африканец с накладной бородой.

— Я сказал бы — Рытище, — хохочет африканец.

— Вы не правы. Серийный маньяк Рытик, — княжна указывает на разрезанного кротоподобного жива-мутанта. — Очень давно, еще в моем детстве, о нем писали в прессе. Бедные девушки…он изнасиловал и убил сто шестнадцать студенток и школьниц по всей Империи. Его с большим трудом нашли, при захвате погибло шестьдесят семь офицеров полиции.

— Ого, какие точные цифры, сестра, — усмехается Ричард, демонстративно поигрывая Когтями. — Особенно про девушек…Напугали тебя страшилки про Рытика, признавайся? Маленькая Лизочка уснуть не могла?

Лиза никак не реагирует на подколы брата. Она смотрит, как Сеня отходит к своему тренеру и уточняет про здоровье раненого товарища по Грону. К счастью, ловца успели спасти. Всё закончилось хорошо.

«Сеня тоже не ранен, — успокаивается Лиза. — Но я обязательно должна уточнить у него про Хаос».

Вскоре прибывают отряды полиции. Даже очень скоро. Быстрее Гвардии. И даже объявляются следователи Сыскного приказа. Зато куда-то успевает деться африканец с бородой.

— Здравствуйте, я — статский советник Вринцев Егор Егорович, — представляется мужчина с седыми висками. На его форменном пальто блестят галунные петлицы без просветов с одной звездой. — Из Сыскного ведомства. Мы расследуем дело сбежавших уголовников из тюрьмы «Большой людоед».

Подошедший к княжнам Сеня внимательно смотрит на следователя. Лиза тоже удивлена тем, что сам статский советник занимается полевой работой. Это очень необычный случай. Как правило, статский советник является заместителем директора какого-либо госдепартамента, бывает, что вообще вице-губернатором. Только к статскому советнику принято было обращаться «Ваше высокородие».

— Я княжна Елизавета Бесонова, — кивает Лиза. — Это моя сестра Астерия Бесонова. Это мой брат и принц Британии Ричард Тюдор-Бесонов. Мы отказываем вам в допросе и сейчас же уезжеаем домой. Обратиться с прошением можете к нашим матерям.

— Думаю, в этом нет необходимости, Ваше Сиятельство, — улыбается Вринцев. — . Легкой дороги до дому, — он оборачивается на Арсения. — А вас, господин…

— Беркутов Арсений, Ваше Высокородие, — Сеня без почтения называет следователя по титулу.

— А вас, Арсений, в ближайшее время мы бы хотели увидеть в Преображенском приказе. Чутье мне подсказывает, что вы, как минимум, ценный свидетель.

— Чутье вас не подводит, — спокойно говорит Сеня. — Я не столько свидетель, сколько участник. Двое из уголовников пали от моих рук.

— Вот как? — статский советник огладывает юношу с огромным удивлением. — А ведь на захват каждого из этих преступников требуется целое подразделение военной полиции. Если не больше. Тогда прошу вас пройти за мной немедленно. Сразу же прокатимся до переговорной и обсудим, если вы не против?

У Сени нет прав перечить статскому советнику. Ведь юноша всего лишь нетитулованный дворянин.

— У меня есть возражение, — решительно говорит Лиза. — Арсений, мне нужно с тобой переговорить на минутку. Егор Егорович, вы же не против?

— Как можно? — всё же хмурится следователь. — Буду ждать вас, Арсений, сколько потребуется.

Лиза отходит вместе с Сеней глубже в техническую зону ватаг под трибунами.

— Да, Лиз?

— Ты уверен? — беспокоится княжна. — Что стоит ехать с ними? Я могу подключить маму, и они велят Вринцеву отстать от тебя.

— Это всего лишь взятие свидетельств, — улыбается Сеня.

— Мне неспокойно, — признается княжна, взглянув через плечо на полицейских, занятых уборкой трупов. — Слишком всё это странно. Сразу трое опаснейших жива-мутантов вдруг сбегают из тюрьмы и оказываются здесь, на школьном стадионе. Тебя хотели убить, Сеня! Это же ясно как день!

— Правильно, — кивает Сеня, нисколько не удивившись предположению Лизы. Подавшись к княжне, юноша тихо шепчет. — Боюсь, враги твоего Дома оказались под боком у самого императора.

Глаза Лизы округляются.

— Неужели в поли…

— Тише-тише, — палец Арсения оказывается на губках девушки, и она послушно замолкает. — К сожалению, острым слухом обладает не только одна очаровательная княжна.

Люди вокруг глазеют на них, но Сеня неторопливо отводит руку от лица Лизы.

— Ты готов рискнуть…жизнью? — серьезно спрашивает княжна. — Ради моего Дома?

— Нет, ради своего рода, — отвечает Сеня. — Ваши враги — враги всего мира.

От этих слов сердце Лизы учащенно бьется. Как хорошо, что юноша понимает это.

— Я знаю, как тебе помочь, — кивает княжна. — Не волнуйся, только продержись…немножко, совсем немножко.

— Конечно, — пожимает плечами Сеня. — Со мной всё будет в порядке. У меня же всего лишь возьмут показания.

На этих слова юноша разворачивается и уходит к Вринцеву. Лиза смотрит ему вслед, но тут же одергивает себя и быстро возвращается к своему зрительскому месту. Там она бросила сумочку, когда рванула на поле. И сейчас девушка спешит лишь немногим меньше.

«Нужно срочно позвонить маме. Нужно, чтобы она направила Гвардию на помощь Сене».

Глава 2

— Преображенка

На парковке я отказываюсь садиться в полицейский фургон.

— У меня есть свой транспорт, — объясняю. — Я ведь не под следствием?

— Конечно, нет. Как можно такое подумать, молодой человек?! — даже обижается господин статский советник Вринцев. — Вы же одолели двух опасных уголовников. Они могли навредить детям, но вы этого не допустили. Браво! Уверен, вас даже наградят потом за выполнение гражданского долга. А сейчас мы просто расспросим об обстоятельствах произошедшего. Кстати, — он указывает в сторону дальнего фургона, в который как раз садится Харлам Агаркин. Болотопсы жеваные! Его-то зачем?! Заложника что ли решили взять? Ну паскуды… Парня сопровождают двое мордоворотов в жандармской форме. — У вашего товарища по игре не оказалось своего транспорта, так что мы его подвезем.

— Тоже свидетель? — спрашиваю.

— Конечно, — кивает вежливый сученыш-офицер. — Бабушкин Василий обладает важной информацией. Сын главного виновника как-никак. Нам есть о чем его поспрашивать. А вы знали о его настоящей личности?

— Знал, — пожимаю плечами.

— Надо было доложить в полицию, — вздыхает Вринцев. — Мы бы включили парня в программу защиты свидетелей.

— Он не доверял вашей программе, — честно отвечаю. — И я солидарен с другом. Раз Чудо-Юдо умудрился сбежать из «Большого людоеда», то имел связи в органах.

— Веский аргумент, — не спорит офицер Сыскного приказа. — Ну так что? Ваше мнение не изменилось? Составите товарищу компанию в поездке?

Вот урод. Придется ехать, иначе не исключено, что в Преображенский приказ уже привезут избитый труп. Кто этих хаоситов знает.

— Составлю. Только дам распоряжение водителю, — я отхожу к своей «Весте». Там ждет Тимофей, встревоженно зыркая в открытое окно.

Иду неспешно, ибо тяну время. Куда мне спешить? В лапы хаоситам? То-то же.

— Сеня, что-то случилось? — спрашивает воспитатель. — Нахрена прибежало столько полицаев?

— Захотелось им, — ворчу. — В общем, слушай. Еду в село Преображенское. — Это подмосковное село, в народе называется Преображенским приказом, хотя сам Приказ уже как лет двести переименован в Тайную канцелярию. Старое название же прочно закрепилось за резиденцией силовиков. В Преображенском также размещено головное управление Сыскного приказа. Поэтому меня туда и тащат. — Там в погонах сидят мои истинные враги — хаоситы. Везут меня, якобы, для дачи показаний. На самом же деле — грохнуть. Поэтому звони Серафиму Григорьевичу, пускай стягивает дружину. Степанева тоже вызывай. Требуются все свободные «Псы войны».

— Ох, бабушка моя женщина, — чешет голову Тимофей. — И пробабушка тоже. Преображенку не взять, Сень. Она круче любой дружины. Госслужба безопасности ведь. Разве что Гвардия Бесоновых…

— Гвардия будет, — прерываю. — Свяжитесь с СБ Бесоновых и скоординируйте действия. Сами, понятно, не лезьте. А то передавят вас, как котят.

— Так еще можно, — кивает Тимофей. — Ты сам-то чего?

— Ничего, — фыркаю. — Буду изнутри месить жандармов. Но только когда покажутся хаоситы. Для этого и еду — выманить сволочей.

— Ох-хо, куда мы встряли, — воспитатель вздыхает. — В опалу попадем же. Государственными преступниками объявят.

— Труден и тернист путь к совершенству, — киваю. — А куда деваться?

К Вринцеву не возвращаюсь, сразу иду в фургон. Следователь-то, поди, на личной «Волге» поедет, зачем ему трястись вместе со всеми.

В фургоне один из жандармов ловко напяливает мне на руку мориновый наручник. Но я же не дурак: раз к волкам сунулся, держи палец на спуске. С самого стадиона я не выключал доспех.

Ощутив неладное, жандарм хмурится:

— Снимите доспех, сударь.

— Его Высокородие Егор Егорыч сказал, что я свидетель, а не подозреваемый, — замечаю.

— Это процедура необходима, — упрямо заявляет полицай. — Уберите доспех.

— Хм, а чем объясняется данная необходимость?

— Распоряжением Его Высокородия, — бычится мужчина. Ну еще накинься, сам же и получишь по дубовому лбу.

Решаю не разжигать конфликт с быдлом в погонах. А то еще даже не въехали в Преображенское. Если разнесу этих двоих, то неудобно получится. Моя цель всё же выявить хаосита среди силовиков, а не расшибать черепа обычным служакам.

— А так бы сразу и сказали, что Егор Егорыч велел, — фыркаю, и убираю доспех.

Кожу запястья обжигает холодный метал. «Колодцы» будто накрываются плотной вуалью, меридианы закупориваются. Теперь неважно, Рыкарь я там или, даже, Полковой. Морин нейтрализовал живу во мне, сделал ее недоступной. Жандарм тут же защелкивает на другой руке второй наручник.

— Садитесь, Ваше Благородие, — с насмешливым голосом говорит полицай. — Доставим вас со всем комфортом.

Сажусь к ловцу. Едем минут сорок. За это время успеваю переговорить с Харламом.

— Не боишься? — спрашиваю парня, игнорируя взгляды жандармов.

— Нет, — отвечает ловец и, подумав, сам спрашивает: — А стоит?

— Стоит не бояться, а готовиться. Тебя, скорее всего, отведут в камеру или комнату. Подождешь меня там.

— Э-э… хорошо. А как же допрос?

— Может, и допросят, — не отвергаю версию. — Обо мне.

— Э-э-э….

— Нечего больше говорить. Просто будь готов к форсмажорным обстоятельствам.

— Еще бы хорошо знать, к каким, — теперь парень напуган. И я, конечно, его успокаиваю:

— К любым. — Шучу, пусть лучше боится, чем сидит спокойный как удав. Так оглядываться будет, а не дрыхнуть. Предстоит жаркий вечер.

Вообще, интересно, когда Чугун успел спрятаться. Если он додумается связаться с Бесоновыми, то скоро в Преображенский приказ наведается еще один Префект. И хорошо бы, а то хаоситы явно подмяли под себя не одно управление в Сыскном приказе, а может, даже в Тайной канцелярии. Это значит, что мятежников будут защищать отряды полиции. Эх, поляжет много народу. Я, конечно, попытаюсь избежать невинных жертв, но не факт, что удастся. Ведь мятежники на что-то рассчитывают, раз тащат меня к себе. Не на мориновые же безделушки они надеются, в самом деле.

Местоположение Преображенского приказа представляет из себя секрет, который уже сотни лет не является секретом. От автострады на берегу Яузы ведет шоссе с двусторонним движением и без дорожных указателей. Недалеко от штаб-квартиры Тайной канцелярии мы пересекаем сторожевой пост, замаскированный под водонапорную башню. Жандармы показывают карточки с фотографиями, вот и вся проверка.

Почти сразу из-за леса открывается огромная автостоянка, где припарковано несколько тысяч личных автомашин. Рядом возвышается главное здание «политической разведки» — семиэтажное, построенное из бетона, мрамора и стекла и замаскированное от любопытных взглядов деревьями. Сейчас, правда, маскировка не срабатывает, ибо осень, листва опала.

В вестибюле главного здания мы расходимся. Один жандарм уводит Харлама в допросный сектор. Я же со вторым полицаем поднимаюсь на седьмой этаж. Это явно этаж «боссов»: в отделке окружающего VIP-пространства использованы серый дуб, натуральная кожа, анодированный алюминий и прозрачное стекло. За одной из резных дверей меня уже ждет Вринцев Егор Егорыч.

Заметив наручники на моих запястьях, он удовлетворенно кивает:

— Рядовой, свободен, — жандарм, покинув помещение, закрывает за собой дверь тихо, без стука, со всем уважением к высокосидящему, в буквальном смысле слова, начальству. — А вы, Арсений Всеволдович, садитесь. В ногах правды нет.

Я оглядываю просторный кабинет. И не скажешь, что на допрос попал. Спокойные тона и добротная дорогая мебель. Усаживаюсь в кресло, обитое серой кожей.

Молчим и смотрим друг на друга. Вринцеву будто и нечего сказать. Ладно, сыграем в нвинно обиженных.

— Это не похоже на взятие показаний, — звеню браслетами. — Я буду жаловаться своему сюзерену.

— Мне самому неприятно так обходиться с невинным ребенком, — качает головой Вринцев. — Но приказы не обсуждаются.

— То есть как? — я искренне удивлен. — Это не ваша гениальная идея?

— Какая вам разница? — спрашивает статский советник. — Или вы просто вызнаете имя виновного? — молчу. — Давайте на чистоту. Я знаю, что вы очень умны и талантливы, несмотря на юный возраст. Это настораживает мое руководство.

— Конечно-конечно, — усмехаюсь. — И чем же я так напугал вашего начальника? Тем, что умею решать сканворды без подсказок?

Теперь молчит статский советник. Сам не знает, понимаю я. А возможно ему затуманили голову, что это я хаосит. Или Вринцев просто несет чушь, потому что хаосит как раз он. И что же мне с вами со всеми делать? Сжечь всех без разбора и пойти домой?

А дальше происходит то, на что я и рассчитывал. Хаоситы делают первый ход.

У Вринцева на столе звонит телефон. Он, глянув на определитель номера, спешит снять трубку.

— Да, Ваше Превосходительство?

Я уже навострил уши. Морин глушит лишь живу, но никак не магнетизм и силу Префекта.

— Он сейчас у тебя? — спрашивает хриплый голос с рычащими нотками. — Беркутов? В кандалах?

— Да. Доставлен, — Вринцев бросает на меня быстрый взгляд и понижает тон, отвернувшись и прикрыв ладонью губы. — Боюсь, мы не имеем права долго его держать. Нами уже нарушена куча законов о правах дворян. Тем более нельзя игнорировать его связи с Великим Домом Бесоновых.

— Не нужно трепаться, Егор, — рычит начальник. — Это больше не имеет значения. Он — хаосит, диверсант.

Мое лицо не меняет выражения. Да и я в целом не удивлен. Старый же трюк.

— Что?! Вы уверены? — выпучивает глаза Вринцев. — Появились достоверные доказательства?

— Беркутов — хаосит, Егор, — рявкает неизвестный. — Это точно! Я звоню тебе по секретной линии не просто так. Только я и ты имеем к ней доступ. У тебя нет оснований сомневаться в личности звонящего тебе.

— Я и не сомневаюсь, — ошарашенно отвечает статский советник. — Я спрашивал про совсем другое…

— А ты не спрашивай, а исполняй приказ! — обрывает подчиненного «Его Превосходительство». — И мой приказ — убить Беркутова! Немедленно убить! Тебе ясен приказ, следователь пятого чина?!

Я аж весь подбираюсь. Такой экшен! Офигеть! Жалко нет под рукой ведра с печеными ушами болотопсов. Прямо фильм смотрю.

— Ваше Прев…

— За ним уже едет подмога, Егорыч. Преображенка вот-вот подвергнется нападению. Бесоновы отобьют Беркутова, а потом нассут в уши императору. Понимаешь, что это значит? Нас с тобой вздернут на виселице за превышение полномочий! Необходимо опередить Бесоновых.

— Как?

Я едва не усмехаюсь. Да понятно же, как. Эх, а еще статский советник.

— Грохнуть Беркутова и вскрыть его труп, — пауза. — Он ведь не слышит меня?

— Нет, вы не на громкой, — Вринцев внимательно всматривается мне в лицо. А я стараюсь делать вид, будто скучаю. Очень тяжело дается притворство. Ага, не Маска. Да к тому же жуть как интересно, поведется или нет.

— Хаосита легко определить, когда он мертв. Труп Беркутова нас спасет, Егорыч. Убей его!

Несколько секунд Вринцев интенсивно размышляет. Видно в его глазах работу бешеной мысли. А потом он резко успокаивается. Настоящий вояка. Принял решение убить молодого пацана, и похрен на совесть.

— Вас понял. Сделаю, — статский советник кладет трубку и задумчиво глядит на меня. — Арсений, хотите кофе?

— Подобрели? Давайте капучино, — пожимаю плечом. — С карамелью и амаретто.

— Сейчас, — кивает Вринцев и встает.

Следователь отходит к кофемашинке на тумбочке за моей спиной. Мужик явно толком не слушал меня, потому что амаретто — это итальянский тридцатиградусный ликер, который вряд ли завалялся у него в серванте. Просто он ухватился за повод подобраться ко мне сзади.

Я вслушиваюсь в звуки. Шипение горячей струи в кофемашине. Дерганье ручки. Шорох рукава кителя. Свист разрезаемого воздуха…

Быстро срываюсь в сторону и очень вовремя! Опустевшее кресло справа попадает в эпицентр маленького вихря или смерча. Причем воздушные кольца режут кожаную обивку, как наточенные ножи. Мягкий наполнитель разлетается по комнате, от дорогой мебели в считаные секунды не остается ничего, кроме горы хлама.

Я уже вскочил и бегу к входу. За мной свистят новые вихри. Но снова мимо, слишком долго Вринцев телится.

А статский советник-то оказался воздушником. Рыкарем, наверное. У Полковоя техники пообъемнее. Либо Вринцев просто боится повредить роскошную мебель в кабинете. Ладно, кресло, но стол высечен из цельного куска дуба. Жалко гробить.

На ходу резко развожу руки в стороны, разрывая цепочку наручников. А еще выбиваю плечом запертую дверь и вместе с ней вылетаю в коридор. Перекат вправо, пара кувырков и поднимаюсь через три двери.

Передышка в три секунды есть. За это время ломаю пальцами мориновые браслеты и отшвыриваю каку подальше.

Продукт магнетизма делает меня сильнее обычного человека, да и само тело, по умолчанию, уже прокачано достаточно, чтобы пальцами гнуть подковы. Для удержания Префекта требуются оковы посерьезнее.

Оборачиваюсь — Вринцев выбежал и готовит новую воздушную атаку. Мутные завихрения образуются в воздухе между нами. Не даю технике сформироваться — бью Огненными лепестками. Она тоже еще не готова толком, но я прерываю формирование узлов на начальной стадии. Вспыхивает пламя бесцельно, никому не вредя, но этого и не требуется. Огонь расплескался вокруг и не дал Вринцеву атаковать воздухом. А я перекатом достигаю противника и заставляю его втянуться в рукопашку. Как боец он не лучше Хренозверя: замедленные блоки, несмелые выпады, увороты не к месту. Но он ведь следак, а не штуромвик, да и вообще, в таком красивом кабинете сидит, точно не до мордобоя.

Так что я отрабатываю на советнике приемы, как на груше. Доспех Рыкаря всё же штука крепкая. Очередным ударом ноги заставляю Вринцева прогнуться. Вокруг снова свистят воздушные лезвия, но новая вспышка объемного пламени нивелирует технику.

Продолжаем отработку ударов. Прямой левой, боковой правой, сближение и тычок локтем по мордасу. Подшаг вправо и удар в колено, выводящий Вринцева из равновесия. Он бахается на пол, и я спускаю ему в солнечное сплетение огненный пинок. Доспех гаснет, Его Высокородие вырубается. Готов. Убивать лишнее. Он как-никак свидетель приказа «Убий Беркутова-хаосита».

Так, всё это весело, но где мне теперь искать главного болотопса? Жеваного естественно.

Впереди гремит топот как минимум дюжины ног. Позади тоже.

С обеих сторон коридора вылетают жандармы. Выстраиваются в ряды открыто, не боясь. Значит, предупреждены, кто враг. А враг у них пусть и суровый, как шестидесятиградусный мороз, школьник, но без осколочных гранат и прятаться по углам не надо. Для них я Рыкарь, то есть угроза не то что мелкая, но без эксцессов. Ну и пусть. Сам тоже разглядываю жандармов. Все в полной боевой форме — шлемы, бронежилеты, щитки на коленях и локтях, но безоружные. Вместо «калашей» в руках дымятся файерборлы, либо веют стужей синие шары, либо клубятся маленькие вихри, либо просто лежат булыжники-округлыши, будто выдранные с мостовой.

Офигенно, болотопсы горелые! Хаосит не дурак. Не стал надеяться на Вринцева, а послал штурмовые группы. Да еще все Кметы или даже Рыкари. Ни одного заморыша-Воина с автоматиком.

Я принимаю боевую стойку. На руках вспыхивают Огневики, шею обвивает Огненный змей.

Как говорит Чугун, после хорошей попойки грех не подраться. Правда, капучино с амаретто я так и не попил. Зато градусом драки сегодня компенсирую любое упущенное спиртное.

— Огонь! — гаркает кто-то за спинами полицейских.

И я исполняю просьбу. Взмах Огневиков.

Воздух наполняется всполохами пламени. Пляска огненных птиц, грохот пламенных столбов… Змей довольно шипит, извиваясь кольцами на мне.

Огня сегодня всем хватит.

Глава 3

— Помощь брата

— Простите, посторонним вход воспрещен, — говорит охранник на посту Преображенского приказа. Полицай бледен и испуган. И любой бы испугался на его месте.

Автоматические ворота КПП закрыты. На дороге перед ними выстроились колонны машин. Огромные бронированные внедорожники, некоторые с пулеметами на крыше. В крытых грузовиках позади размещены гаубицы, а дальше торчат длинные стволы самоходных минометов.

— Мы пришли за Беркутовым, — заявляет княгиня Кали. — Открывай ворота.

У КПП собрались Кали, Дана, а также Слепой кот и Крокодил Али. Со стороны людей Беркутова пришли начальник СБ Серафим Григорьевич и дворянин Григорий Степанев. Каким боком с Беркутовым связан собственник гильдии наемников «Псы войны» княгини не знают, но он уже не раз был замечен вместе с Сеней, так что ни Кали, ни Дана не удивились его сотне бойцов, присоединившейся к колонне Гвардии.

— Не могу, — охранник непроизвольно тянется рукой к набедренной кобуре. Увидев это, Али оскаливается:

— Аднака, ручка вкусня наверня?

Охранник тут же убирает ладонь за спину. Ему чертовски страшно, но парень ответственный полицейский и не может плюнуть на свой долг.

— Не могу, — повторяет он. — Это территория государственного правоохранительного органа. Вы явились с оружием, а значит, нарушили закон. Я вынужден был доложить начальству. Вам следует вернуться в свою официальную резиденцию, княгиня…

— Ваше Сиятельство, — прерывает Слепой кот. Старый дружинник поправляет темные очки. — Соблюдай субординацию и речевой этикет, господин офицер.

— Простите, Ваше Сиятельство, — не смеет ослушаться охранник, поклонившись перед Кали. Всё же Слепой кот раньше служил в спецвойсках, о нем ходит грозная слава. Да и княгини Бесоновы опасны, как тысячи Гончих. — Но вам следует вернуться в свою резиденцию и дожидаться повестки в полицию за превышение дворянских прав.

— Ох, какой нудный, — Кали поднимает правую руку. На тонкой кисти вспыхивают багровые Когти иномирянина Махжи, сына Генерала Швара. — Сжечь тебя что ли?

Охранник жмурится, но почти сразу слышит возглас Даны:

— Кали, не переусердствуй. Мы здесь, чтобы спасти Беркутова, а не убивать стражей закона.

— Ой, да ладно, — Кали опускает руку, но Когти не гасит. — Нас же не пускают.

Слепой кот оборачивается к княгиням.

— Звуки боя, — он указывает за бетонную стену. — Множество атак живы. Кметы, Рыкари…А еще неизвестная сила. Возможно, это Хаос. Возможно, нет.

— Хаос, конечно, — безапелляционно заявляет Кали. — Хаоситы и подстроили арест Арсения, а теперь пытаются его устранить под шумок. Ну-ка, посторонитесь.

Все послушно отходят. Лишь охранник бесстрашно остается стоять перед княгиней. Ну как, бесстрашно — колени трясяутся, пот бежит по бледному лицу. Но, к его счастью, полицай не загораживает ворота. А именно по ним атакует княгиня. Красные молнии прорезают воздух, с грохотом бьются об железные створки и гремит стальной гром. На миг ослепший охранник откидывается назад и грохается на асфальт. Еще не поднявшись на четвереньки, он мотаете головой. Вокруг начинают гудеть моторы, покрышки шуршат по дороге, стучат стволы пулеметов по крышам тронувшихся джипов.

Но недолго едет Гвардия Бесоновых. На большой парковке дорогу им преграждает баррикада из одинаковых черных фургонов. В таких обычно на штурмовых заданиях сидят группы связи Тайной канцелярии. Из людей никого, только стоит одинокий бородатый мужчина в генеральском кителе. Без сопровождения и без оружия. Генерал даже издалека производит впечатление. Невысокий, но очень широкий, целая сажень в плечах, а руки и шея одинаково толстые, словно удавы.

— София! Ты нарушила закон! — громко ревет он. — Я не потерплю, чтобы наглые дворяне вламывались в мой Преображенский приказ! Выходи и объяснись, Гюрза!

— Твою ж, — усмехается Кали, разглядывая сквозь лобовое стекло генерала-аншефа. — Иван Иваныч в ярости. И Соньку зовет на беседу. А ее-то и нет.

— Нам лучше выйти, — беспокоится Дана. — Бутурлин всё же Воевода. Да еще и воздушник. Ему ничего не стоит создать торнадо и разнести часть колонны.

— Да ну, нечего переживать. Кот отведет ветерок в сторону, — отмахивается Кали. — Но ты права, стоит переговорить с хозяином этого поселочка. Может, и не придется рубить руки-ноги старику.

Обе княгини выходят из джипа в голове и направляются к Бутурлину Ивану Иванычу, уже лет двадцать бессменному «министру» Тайной канцелярии.

— Где София? — недовольно смотрит на княгинь Бутурлин.

— Дома, — с ухмылкой отвечает Кали. — Она в это время чай пьет с ватрушками.

Бутурлин одаривает княгиню мрачным взглядом.

— Мы с Кали отвечаем за операцию, Иван Иванович, — примирительно говорит Дана.

— Это беспредел, а не операция, — рычит генерал. — Либо вы разворачиваетесь, либо я сам смету вас назад.

— Мы не можем, — Кали прямо получает удовольствие от негодования Бутурлина. — Ваши люди несправедливо захватили нашего союзника в борьбе с Хаосом.

— Это не мои люди, — возражает Бутурлин. — Это Сыскной приказ. Их Секретное управление тоже сидит в Преображенке.

— Ну вот мы к следокам и приехали, — хмыкает Кали. — А вы чего испугались?

— Не испугался я! — выпячивает генерал грудь. — Я в гневе! Преображенка — моя вотчина, и никто не смеет врываться сюда, взорвав ворота!

— Да мы-то не против, — Кали улыбается шире. — Мы своего союзничка заберем и сразу уйдем.

— По какому праву? — упрямый генерал никак не хочет уступать. — Ни один гражданский — свинопас или князь — не смеет вводить дружину в штаб-квартиру Тайной канцелярии.

— Дак мы же пришли к следокам, а не к экспедиторам Тайной канцелярии, — Кали убирает прядь с ухмыляющегося лица. — А вы только что сказали, что Сыскной приказ не под вами.

— Но Преображенка моя, — дует в сивый ус генерал. — А вы вторглись в нее.

— Но к следокам же, — не сдается Кали.

— Но в мою Преображенку! — теряет терпение Бутурлин, раскрасневшись до цвета Когтей Кали.

— Как всё сложно-о-о, — протягивает княгиня, устав спорить. Но к «сестре» на помощь приходит Дана.

— Иван Иванович, — спокойно говорит княгиня. — Мы, конечно, вторглись в штаб-квартиру Тайной канцелярии, но совсем не нарушили закон.

— Глупости! — фырчит генерал. — Ни у одного Дома нет столь обширных полномочий, чтобы врываться на территорию имперской службы безопасности.

— У Дома нет, а у борцов с Хаосом есть, — замечает Дана. — Сам император выпустил указ, согласно которому Бесоновым дается разрешение, при обнаружении хаосита, немедленно его устранять. Место и время неважны.

Генерал хмурится:

— Это слишком абстрактная формулировка.

— Но она всё же имеет место быть, — возражает Дана. — Либо пропускаете нас, либо мы докладываем императору, что вы препятствуете выполнению его указа.

Вот тут Бутурлин глубоко задумывается. По серо-стальным глазам видно. Будучи упрямым стариком, он не боится Бесоновых так же, как и самого черта. Твердокаменный генерал готов насмерть биться, если считает, что поступает по совести. Намного больше его пугает не соблюсти имперский закон и быть с позором наказанным.

— Пройдете со мной, но не всей гурьбой только, — решает Бутурлин. — Там как раз следаки устраняют хаосита.

— Да вы что? — округляет глаза Кали. — Как же вовремя.

— Ага, оцепили всё главное задние, воюют уже поди.

— А кто ответственный за устранение? — хватается за нестыковку Дана. — У Сыскного приказа нет же своего спецотряда.

— Так всё те же, что и у всех. Нацгвардия какая-нибудь. Вроде ОБРПы.

Кали и Дана переглядываются. Отряды быстрого реагирования при полиции или ОБРПы — грозная сила. Отряды комплектуются офицерами. Отбор — предельно жесткий. Это и снайперы, и высотники, и взрывотехники, и боевые пловцы, и парапланеристы, и переговорщики. Все спецподразделения оснащены современными образцами вооружения, военной и специальной техники, новейшей экипировкой. Но именно в штурмовики берут только начиная с Кметов.

Если ОБРПышники сейчас атакуют Сеню, дело дрянь.

— Кто ответственный за устранение?! — яростно повторяет Дана.

Генерал удивленно на смотрит на только что спокойную княгиню, даже позабыв разозлиться.

— Гринвес, шеф Секретного управления Сыскного приказа.

Дана оглядывается на Кали:

— Берешь семерых гвардейцев, в том числе Кота и Али, и бегом в главное здание. Спасай Фалгора, «сестра». А я возьму десятерых и буду брать этого Гринвеса.

— Почему? — не понимает Кали.

— Он, похоже, хаосит.

— Да нет, почему берем так мало бойцов?

— Потому что Иван Иваныч запретил нам идти «всей гурьбой», — Дана бросает быстрый взгляд на генерала. — Мы, конечно, можем не согласиться. Но тогда нам придется сражаться вдобавок и с Иваном Иванычем, и с его экспедиторами. А это потеря времени, которого у Сени может не быть… Иван Иваныч, — обращается княгиня к «министру» Тайной канцелярии. — Вас же всё устраивает в моем плане?

— Устраивает, — генерал решает не усугублять, тем более, раз есть пресловутый закон про хаоситов. — Два ваших отряда я пропускаю.

Княгини бегом возвращаются к голове колонны, но и здесь их ждет сюрприз. Точнее гости.

Али, Кот еще десяток демоников приводят группу африканцев во главе с большим темнокожим ребенком. На вид ему больше пяти лет не дашь. Пухлые щечки, невинные ангельские глазки. Про таких на Руси говорят «Булочка ты наша!». Но, Свароже, этот малыш слишком огромен для своего возраста, раза так в три-четыре.

— «Молодой вождь» Боби Арку Корсенбуджажажа? — с трудом вспоминает Дана имя необыкновенного африканца. К счастью, София посвятила княгиню в информацию о нем.

— Ничёсе, выговорила! — сам малец, похоже, охренел. — Склоняюсь перед вашим логопедическим талантом, красота моя!

И не соврал — чуть кланяется.

У Даны неожиданно кружится голова от восторга. Ей хочется улыбаться этому высокородному негритенку, настолько он обворожителен и харизматичен!

— Что вы здесь делаете? — пытается она отвлечься и унять бурное сердцебиение.

— Пришел спасать своего друга Арсения, — руки маленького африканца по локоть покрываются гранитным слоем. — Вы, как понимаю, тоже. Так пойдемте вместе, красота моя!

«Ох, Свароже, откуда у него столько обаяния?!» — ошеломлена княгиня.

Неизвестных становится всё больше. Ходили слухи, что Боби Арку жива-мутант, но это больше отмазка для него самого. София же давно решила, что негритенок такой же пришелец, что и Фалгор. Этой версии и придерживались княгини Бесоновы.

— Дана, чего делаем? — Кали тормошит «сестру».

— Действуем по плану. Только возьми еще с собой Боби Арку Корсен…

— Просто, Боби, красота моя! — улыбается ребенок с большим ростом и таким же большим обаянием.

Княгиня одергивает себя:

«Так, ладно, Дана, хватит заглядываться на чернокожего большеротика. У тебя так-то муж есть».

— Расходимся, — велит она.

Кали уводит отряд Али и Кота, а также африканцев к главному зданию Преображенки. Генерал Бутурлин увязывается с ними. То ли решил проконтролировать, то ли ему нечем заняться.

На подступах к зданию доносятся звуки сражения. Кали задирает голову и видит, как окнах седьмого этажа полыхают зарницы. Беззвучно проносятся через выбитые стекла огненные столпы. Красным заревом рассыпаются по небу взрывы. Кажется, пронзительно кричат люди.

— ОБРПы берут хаосита, — чешет бороду Бутурлин. — Видать сильный попался.

— Фалгор громит полицаев, — дает другую версию Боби. — Бегом же к нему! А то пропустим всё веселье!

Неожиданно малыш-африканец раздается вширь и ввысь. Он и так был немаленьким для пятилетнего, а теперь обретает габариты слоненка, к тому же, покрывается серой чешуей. Голова становится как у динозавра, сзади отпочковывается длинный хвост.

Отшатнувшись от чудовища, Кали снова призывает Когти. Другие африканцы же восторженно гомонят:

— Эмела-итука! Эмела-итука! — они едва не прыгают, как бабуины, вокруг своего вождя-монстра. Ганийцев будто охватило подлинное безумие.

А серый динозаврик как рыкнет на своих соотечественников:

— Мешаете, нигеры!!

С благолепным ором африканцы тут же посыпались в сторону, дабы не мешать серокожей громаде. Она и потопала резво в сторону здания. Мощная лапа сносит входную дверь. Динозаврик протискивается внутрь, обломав косяки вместе с кусками стены. Напоследок взмахивает серый хвост, но и он скоро исчезает в темноте холла.

Кали и отряд демоников застыли с отвисшими нижними челюстями.

— Аднака, — протягивает офигевший Али. — Кажысь, затька нашол, наканяц.

— Гоморре понравится, — согласна Кали. — Да и кому не понравится?

Бутурлин вытирает рукой мокрый лоб:

— Свароже правый! Что это за монстрюга выросла из этого малого?!

— Хаос, — бормочет Слепой кот.

— Да ладно?! — восклицает Кали.

— Или не Хаос, — продолжает бормотать слепец. — Но есть сходство. А еще, — он кивает вверх на высыпающиеся из окон зарницы. — Источник этого пламени такой же.

— Такой же? — переспрашивает Кали, разглядывая багровые столбы. На вид огонь как огонь.

— То ли Хаос, то ли не Хаос, — неопределенно водит рукой в воздухе слепец. — Княжна Лиза точнее сказала бы. Я лишь ощущаю вектора, их колебания, амплитуду, но не суть энергии. А она видит структуру…

— Не важно, — отмахивается Кали. — Идем за тем…динозвариком. Идем спасать Арсения.

«Идем спасать моего будущего зятька» — про себя заканчивает княгиня.

* * *

Я беспрестанно взмахиваю Когтями.

И каждый взмах порождает вопли людей. Бурю воплей. К чести нацгвардейцев, они не сдаются. Падают, покалеченные и дымящиеся, а затем снова бросаются на меня, хрипя и плюясь кровью. Думают, что выполняют свой долг. Думают, что пытаются устранить опасного преступника.

Эх, они даже не замечают, что «опасный преступник» их жалеет. Пытается не сжечь дотла, не разнести на куски взрывами. Каждый мой удар — это филигранно выполненное движение руки. Каждая атака скрывает сложный математический расчет. Я раскидываю этих недоумков как кегли, размещаю взрывы на таком расстоянии, чтобы отшвырнуть полицейского, но, не дай Отец-император, не оторвать его голову.

Яростный свет, превративший коридор в рассветный горизонт… Взрыв. Взрыв. Бах-бах. Гейзер пепла и огня.

От ударной волны у очередного Кмета вышибает воздух из легких. Окружающие стены трещат от жара…

Если бы не было другого выхода, как убить отряды полицейских, я бы, не моргнув глазом, это сделал. Я не совершенен. И если такова жертва, чтобы поймать хаосита, да будет так.

Но пока справляюсь, не купаясь в чужой крови. Повезло, что противники не столь серьезные. Рыкарей было всего двое, остальные Кметы.

Ослепительные геометрические фигуры рвутся сквозь дым. Линии и параболы бритвенно острого огня пронзают стены, прорезают конечности людей. Кмет-каменщик с истошным криком пытается ударить гранитом. Я ударной волной пламени возвращаю подарок ему обратно. Огромный камень бьет ему в печень, и он сползает по горящей стене.

Я выдыхаю, согнувшись. Сам сплевываю кровь. Слишком перенапрягся. Прерывистое дыхание. Бешено бьющееся сердце.

Ну хоть, вроде, без жертв…

— Держись, БРАТ! — с лестницы запрыгивает серый динозаврик. — За тебя матку порву!

Ревя как мамонт, Чугун врывается прямо в гущу стонущих полицейских и топчет их. Когтистые лапы просто давят людей.

— Болотопс жеваный! Нет! — ору я.

_______________

Легендариум Постимпериуса.

Фалгор Феникс победил в себе все грехи, кроме Гордыни. Ибо должна же быть у человека хоть какая-то мотивация в жизни.

* * *

Ильис Чугун наплодил бастардов по всей галактике. И уж не сказать, что этим он помог развитию цивилизации. Ибо сыны его — самые известные пираты, самые удачливые грабители и самые лучшие порноактеры.

Глава 4

— На Востоке

Сегодня императору Владимиру не до «Кексиков». Хоть и вышел новый осенний апгрейд, который он долго ждал и ради которого софинансировал разработчиков приложения (анонимно, конечно), но сейчас думы государя заняты дилеммой.

Что ему делать с Беркутовым?

Арсений оказался не просто юным гением. Парень точно нечто большее. Возможно, существо из Хаоса. Возможно, очень древнее существо. Совсем не обязательно зловредное, раз Бесоновы с ним в союзе теперь. Да и далеко не факт про Хаос. Тут что угодно может быть. Те же ангелы могли приложить руку. Небесный Престол полон загадок. До сих пор непонятна мотивация этих сексуальных крылатых блондинок, раскиданных по всем Империям. Переговорщиком с Бесоновыми и Владимиром выступает сисястая американка Сербина Гиллер. На первый взгляд ума немного, на самом деле же коварная, почти как София. Да и такая же красивая…

Беркутов — либо хаосит, либо ангел, либо еще что-то непонятное. Почему? Да потому что на Дне рождения Аяно он на равных схватился с хаоситом. А тварь не смогли загасить и десяток гвардейцев Бесоновых. Большинство гостей не видело, но шпионы донесли до императора подробности поединка в зеленом лабиринте. Беркутов использовал мощные огненные техники не по своему рангу. Уровень Полковоя минимум, что для его возраста невозможно, каким бы гением парень ни был. Не исключено, что это вообще не жива.

Выходит, повторяется опыт двадцатилетней давности. Тогда Владимир заприметил талантливого школьника. С тех пор много воды утекло. Теперь этот школьник — князь Перун, самый сильный человек на Земле. А всё почему? Потому что чуть ли не первый демоник. До него о фракталах слыхом не слыхали. Он эту кубышку открыл и самое вкусное зачерпнул.

А сейчас объявляется новый уникум. И, возможно, он обладает неизвестной энергией. Кто первый засунет туда руку, тот и получит могущество.

Сина так же довела до супруга, что юноша буквально взорвал бал эмоциями. Танцевал, музицировал, дуэлил как ошалелый. Причем во всем показал превосходство над всеми другими. И это после смертельной битвы над хаоситом.

Еще интересный момент. Сина, умничка, заметила, что София не возражает против дружбы дочерей с Беркутовым. Наоборот, Гюрза всячески поощряет своих «живых боеголовок» к близким отношениям с парнем. Да и другие княгини, судя по всему, тоже. Даже бешеная Кали его под руку брала, а Аяно так вообще чуть ли не кидалась на шею.

«Неужто зятька приметили, кобры? — размышляет император. — Неужто настолько Беркутов уникальный самородок?»

Вообще Владимир допустил в прошлом огромную оплошность. Он не прибрал малого Перуна к рукам. Это успели первыми сделать Бородовы. Их дочка София просто отдала парню всё имущество своего рода и переименовала Дом Бородовых в Бесоновых. Если бы император вовремя подсуетился, то обошел бы Гюрзу и получил бы ручного демоника с генеральскими фракталами. Но не вышло. Своими прелестями и прелестями сестры Гюрза заманила Перуна в змеиное гнездо Бородовых. Всё, что Владимиру оставалось — заключить с Бесоновыми союз и поощрять Перуна к сотрудничеству.

Но, возможно, судьба дала российскому императору второй шанс. Владимир возьмет реванш и заполучит Беркутова. И тогда Дом Рюриковичей обретет возможность, со временем, превзойти Бесоновых. К счастью, дочурка уже влюблена в этого «школьника тысячи талантов». И парень, конечно, на нее поведется. Ну и что, что малышка еще юна? Зато царевна! Сколько в империи княжон? А царевна одна. Дефицит рулит.

Жалко, конечно, любимую кровиночку отдавать непонятному существу. Вдруг Беркутов вообще не человек? Но таков уж этот мир — мир силы. Хочешь властвовать — превосходи и нагибай других. Владимир это еще по «Кексикам» понял, многому они научили императора. Упорству, трудолюбию, умению выжидать. Только вот сейчас настало время действовать. Сначала— захомутать парня обещаниями и красотой дочи, а потом разобраться в его истинной сути.

— Когда у нас церемония награждений? — спрашивает император у распорядителя мероприятий.

— Зимой, Ваше Высочество, — услужливый чиновник заглядывает в планшет. — Месяц остался.

— Долго, — мычит Владимир. — В ближайшее время устрой прием для узкого круга людей. Беркутова Арсения обязательно пригласи.

— Под каким предлогом? — удивленно смотрит распорядитель.

Правильный вопрос. Люди в свете не поймут. Мда, Арсений же даже не барон. Пока.

— Ну Волконского позови, и скажи ему, чтоб взял Беркутова как сопровождающего.

— Ясно, Ваше Величество, — судя по вылупленным глазам, распорядителю ничего не ясно. Как у князя может быть сопровождающий, да притом не девушка? Волконский же не немощный старик, которого надо держать, чтобы не упал.

Император и сам не знал как, но это уже не его проблема. Государь дал распоряжение, а вы вертитесь как хотите, но выполните. У нас ведь в стране самодержавие, а не самопридумание.

Следующим в кабинет Владимира в назначенное время приходит министр иностранных дел Сергей Сережкин.

— Беда, Ваше Величество! — не церемонясь бросает МИД. Он вспотевший и напуганный. — Японцы вручили ноту с ультиматумом. Требуют отпустить Хенеси Нобунагу, иначе…иначе…беда…

— Да чего там еще? — хмурится император. — Не войну же объявят в самом деле.

— Война, — обреченно бросает министр, и Владимир поднимает удивленные глаза на Сережкина. — Пока лишь экономическая. Полный разрыв отношений. В том числе эмбарго на газ.

Владимир хмурится еще больше. И есть из-за чего. Ведь Япония — самый большой потребитель сжиженного природного газа в мире. А главный поставщик ресурсов как раз Россия.

— А также заморозка морских путей через территориальные воды Японии для наших танкеров, — продолжает Сережкин. Инфраструктурные проекты тоже приостановятся, а также совместное строительство портов на Дальнем Востоке.

— Из-за какого-то япошки? — не верит услышанному Владимиру.

— Сына дайме, — замечает министр.

— Бастарда же!

— Он наследник главы Дома…

— И всё равно это слишком круто! Что происходит, Серега? Ты уже должен был прознать. Слухами земля полнится, а твои паучки просто обязаны их собирать.

— Это не достоверная информация, но, похоже, перед японским императором за Нобунагу лоббируют женщины, — признается Сережкин. — Очень высокого положения.

— Дочки что ли? — приподнимает бровь Владимир. — Как-то недостоверно звучит.

Действительно, если бы в случае чего Берегиня вступилась перед ним за Беркутова, Владимир отправил бы малышку сидеть в свою комнату. Еще мала встревать в госдела. Пускай лучше играется в куклы.

— Жены, — удивляет Сережкин. — Три жены, в том числе старшая.

— Ух ты! — император даже подается вперед. — Причины?

— У меня нет достоверной информации…

— Да в чем дело?! Колись, Серега! — Владимир испытывает неподдельный интерес.

— Возможно, Нобунага состоял в любовных связях…

— Охренеть!

— … как минимум с одной императорской супругой.

— Вдвойне охренеть!

— Но это очень-очень сомнительные слухи, — министр спешит остановить разыгравшуюся фантазию государя. — Возможно, Нобунага просто словесно очаровал императриц.

— А потом и не словесно, — подхихикивает Владимир. Но тут же становится серьезным. — Давай, Серега, исходить из самого говняного варианта. Бесоновы держат в подвале хаосита, который оказался любовником сразу трех императриц. Что нам устроят эти бабы?

— Старшая супруга пользуется огромным влиянием на японского императора, — обреченно вздыхает Сережкин. — А значит, спецслужбы Японии попытаются извлечь пленника. Нужно ждать проведения секретных операций.

— Это пусть София переживает, — отмахивается Владимир. — Нобунага у нее под замком сидит. Вот и посмотрим, как Гвардия отобьется от японского спецназа.

— Хорошо бы его забрать, Ваше Величество, — кротко замечает министр. — Вы не можете отдать Бесоновым такое распоряжение?

— Не могу, — угрюмится Владимир. — Отдавать стоит только те распоряжения, в которых ты уверен, что их выполнят. Да и у Бесоновых уже есть мой указ, согласно которому они могут ловить хаоситов, где их встретят.

— Но указ же можно отменить? — намекает Сережкин.

— Я уже объяснил, почему не могу это сделать. Конечно, я поговорю с Софией. Пусть хотя бы не убивает хаосита для подстраховки. Но возвращать его в Японию — полная глупость. Хаос несет угрозу людям. Здесь я согласен с Бесоновыми. И мне меньше всего хочется, чтобы этот Нобунага и дальше трахал императриц и науськивал их против Москвы. Лучше скажи, Серег, какова вероятность, что Токио не ограничится эмбарго и спецоперациями?

Министр опять мнется.

— Наше консульство в Токио докладывает странные вещи. Очень-очень странные. Будто бы синтоистские храмы перестраиваются, религиозные обряды меняются, да и боги, которым японцы поклоняются, тоже становятся другими.

— Конкретику, пожалуйста, Серёга.

— Человеческие жертвоприношения, Ваше Величество, — морщится Сережкин. — Пока неточные сведения. Эти церемонии закрыты. Никого, кроме синтоистов, на них не пускают. Я подсылал шпионов, но… они не вернулись, — вздыхает министр. — Одно точно — менталитет японцев непонятным образом меняется. А следом и внешняя политика, она становится более агрессивной. Уже намечается вооруженный конфликт на острове Лианкур.

— С Кореей что ли?

— С ней самой, — кивает Сережкин. — У Токио территориальные претензии на остров. Прогнозирую очаг возгорания в течение полугода.

— Так Азия скоро полыхнет?! — выпучивает глаза Владимир. — А мы чего сидим! Надо тоже под шумок что-нибудь прибрать к рукам. А давай у того, кто проиграет войну, и отцепим кусок? У Кореи Насон, у Японии Хоккайдо.

— Пока я бы просто наблюдал, — спешит вставить Сережкин. — Мне слишком не нравится милитарный настрой Токио. Слишком резко, слишком не в духе японцев. Да еще эти жертвоприношения! Я не понимаю причин, Ваше Величество.

Владимир смотрит на своего министра. Чуйка подсказывает императору, что здесь нужно его пристальное внимание. Не в духе значит….

А потом Владимира как осеняет:

— Так это же та самая энергия! Новая уникальная сила!

— О чем вы? — удивляется Сережкин.

— Ведь не только японские церкви! Наши православные храмы тоже! — не слушая кричит император. — На фресках совсем недавно появились Огневики! А еще изображают новый золотой образ!

— Вы про нового Сварожича?

— Ага, про него самого, — император кусает ноготь указательного пальца.

На росписях в храмах недавно появился новый лик. Пока неразличимый, наполненный ярким золотым светом. Волхвы объявили, что он принадлежит богу Сварожичу, который еще не родился. Или точнее не возродился. Но когда это случится, лик обретет четкие черты и имя. И Сварог-Кузнец примет в пантеон своего великого сына.

— Значит, это Беркутов?! — охреневает от догадки Владимир. — Он что, новый бог? Сварожич? Да ну! Хотя, черт его знает…Бесоновы же носятся с ним как курица с яйцом.

Теперь хотя бы появилось представление об энергии Беркутова. Как и тот хаосит, он влияет на религиозное самосознание целого народа. Непонятно только как это в принципе возможно, но что точно: эта мощь сопоставима с фракталами князя Перуна. Поэтому схватка за Беркутова приобретает новый размах.

Неожиданно у государя звонит мобильник.

— Что случилось?

— Неприятность, Ваше Величество, — оповещает секретарь Службы Безопасности. — В Преображенском приказе сейчас происходит бойня.

И замолкает.

— Бойня кого с кем? — теряет терпение Владимир. Почему все заставляют его задавать уточняющие вопросы. — Насколько всё серьезно?

— ОБРП с… а вот тут показания разнятся. Сыскной приказ дал справку, что сражаются с хаоситом. Но там в его защиту приехали Бесоновы…

— Бесоновы в Преображенке?! — прерывает Владимир. — Да твою ж! Что эта Гюрза о себе возомнила?! Надо было придушить тварь, пока она еще соплячкой была! — он замолкает, вдруг догадавшись. — Неужели подозреваемый это Беркутов?

— Так точно, Ваше Величество. Беркутов Арсений Всеволдович, — видимо, секретарь сверятся с докладом.

— Я выезжаю туда, готовьте кортеж, — император бросает трубку и, поднимаясь из-за стола, одаривает министра тяжелым взглядом. — Жду доклад о японцах, Серега. Что там за обряды, правда, ли режут людей и прочее про их «перестройку» менталитета.

— Понял, Ваше Величество, — уж в спину Владимиру говорит министр.

* * *

— Болотопс жеваный! Нет! — ору я.

Но эффекта ноль. Чугун увидел врагов, пускай и так уже порядком покоцанных. Освободитель планет, как носорог, накидывается на толпу обреченных людей. Огромная туша вбивает бедняг в стену. Трещит разбитый бетон. Стонут и кричат сломанные полицейские. Доспеха-то нема уже. Слоновья серая лапень поднимается и сейчас размозжит голову первой жертве.

Я опережаю линчевание. Взмах Огневиков, и выпущенный огненный столп врезается в Чугуна. Динозаврика сносит в сторону, и он, перекатившись через себя, вскакивает, разламывая пол под собой.

Страшная морда с рогом ревет, в черных глазах пляшет ярость. Чугун снова бросается на тех же полицаев. Покалеченные люди визжат в ужасе. Кажется, смерть неминуема.

Одурел совсем?

Вызываю из небытья Симаргла, и Огнепес оживает. За моей спиной вспыхивают крылья, пламенная шерсть окутывает тело прочной броней. Я отталкиваюсь от пола. Резкий судорожный взмах крыльев и устремляюсь на пересечение обезумевшему Префекту.

Пикирую и вцепляюсь огненными руками в плечи Убийцы слонов. Чугун вскидывает голову. Наши чудовищные морды смотрят друг на друга. Мой горящий лик пса и его рогатая рожа динозавра.

— Р-Р-Р-Р-А-А! — гремит слоноподобный монстр, разверзнув пасть.

— СЛУШАЙСЯ ПРИКАЗА, СОЛДАТ! — реву я в ответ. — Я — ТВОЙ ЛОРД-КОМАНДУЮЩИЙ!

Чугун напирает, и я не в силах удержать груду бронированных мускул. Тогда мои крылья снова взмахивают, и золотой ливень обрушивается на динозаврика. Чудовище пропадает в ярком свете.

Под валами пламени Чугун сгибается и прижимается к полу. Только тогда я прекращаю обстрел и спускаюсь на разбитый горящий пол. Не обращаю внимания на плачущих от боли полицейских. Потерпят. А если нет — ничем не могу помочь, я не Целитель. И так старался их не убить.

Дымящийся, черный как сажа, динозаврик вертит головой. Больше он не щерит пасть, вроде успокоился. Наконец он испускает драконий вздох и сбрасывает шкуру Эмелы-итуки. Следом и я отпускаю Симаргла в Анреалиум.

— Обязательно было жечь? — упрекает меня чернокожий карапуз.

— А нехрен было что-то про матку орать, — не остаюсь в долгу. — И реветь как угорелый.

— Так «рвать матку» у Освободителей прижилось еще со времен войн с инсектойдами, — объясняет Чугун. — У этих тараканов не командиры, а королевы с выпирающими наружу матками. Забыл что ли?

— Я-то помню, но на русском звучит двусмысленно. И вообще у тебя проблемы с контролем фантазма.

— Работаем над собой, — кивает африкашка. — Но не всё сразу.

— Было бы всё, если бы меньше пил и по бабам ходил, — возвращаюсь к наезженной за сотни лет пластнике.

— Ох, мамочка ты моя заботливая, оказывается, про матку как раз это тебе надо орать, — подкалывает этот говнюк.

Как раз поднимаются Кали со своими гвардейцами. Княгиня оглядывает погром и ревущих раненых полицейских.

— А Целителя-то мы и не захватили почему-то, — будничным тоном произносит Кали. — Ну и ладно. Сеня, как дела?

— Ваша Светлость, нужно срочно найти того, кто инициировал штурм, — мне не до шуток.

— А! Ну тогда пойдем. Дана как раз ищет засранца. Может, успеем к самому веселью.

Глава 5

— Кнут-Самобой

— Где ОН?! — я непроизвольно выпускаю избыточные психические волны, когда мы врываемся в кабинет начальника Секретного управления Сыскного приказа. — ГДЕ ГРИНВЕС?

Да, не сдержался. Просто меня берет сильное расстройство. Народу-то полно: тут и княгиня Дана, и неизвестный бородоч с генеральскими звездами, и секретарь в служилой форме, и демоники из Гвардии, — но нигде не наблюдается главный гад в галунных петлицах действительного статского советника. Еще на подходе Кали сказала мне чин и имя подозреваемого. Отто фон Гринвес, похоже, потомок дворянского эмигранта из Пруссии. По чину — действительный статский советник, по должности — глава одного из управлений, по сущности — хаосит, по натуре — говнюк, делающий грязную работу чужими руками.

Дана и демоники вздрагивают. Как и бородач-генерал. Разве что Слепой Кот никак не реагирует, наверняка, отвел вектора магнетизма. За моей спиной Кали и Чугун натужно сопят.

— Скрылся, Арсений, — говорит Дана. — На этаже его нет. Выехать он тоже не мог — переезд перекрыт нашей колонной. Что остается, Иван Иваныч?

Я вглядываюсь в лицо генерала. Ба! Да это же Иван Иванович Бутурлин, бессменный руководитель Тайной канцелярии, единственного органа политического сыска. Главный сатрап и палач свободы, как именуют генерала-аншефа блогеры, летсплейщики и другие представители передовой молодежи.

— Либо он засел где-нибудь в Преображенке, — задумчиво произносит генерал, почесывая косматую бороду. — Либо рванул в лес через забор. Хотя, последнее вряд ли.

— Почему? — спрашивает княгиня.

— В ближайшей местности нет жилых поселений, а Гринвес не имеет звериных фракталов. Он не Высшая Гончая, чтобы пробежать без передыха сотни километров, и не гарпиус, чтобы улететь над лесом куда ему вздумается…

— Если Гринвес хаосит, то подобен животному, — прерываю неверные рассуждения Бутурлина. Генерал пошел не той дорогой и сейчас заведет нас не в те дебри. — Его повадки и рефлексы точно такие же, как у хищника. Вернее, как у бешеного пса. Посему вариант леса не отпадает, — Бутурлин грозно смотрит на меня, но я без труда выдерживаю взгляд главного палача Российской Империи. Этот убийца, по сравнению со мной, сущий котенок. — Преображенский приказ — секретный объект, и здесь должны быть повсюду камеры. Поэтому вы, Иван Иванович, сейчас идете в помещение видеонаблюдения и ищете Гринвеса на территории поселка. А основные силы демоников и Тайной канцелярии идут прочесывать лес.

— Да какого хрена! — рычит Бутурлин. — Щас я побежал! Очень возможно, что именно ты, пацан, хаосит! Это на тебя подали обвинение в Сыскном приказе!

За моей спиной Чугун собирается брякнуть гадость в ответку. Но я поднимаю руку, и побратим замолкает, поворчав что-то в ответ.

Не кипятись, Фалгор. Понять старика можно. Всё-таки ты сам виноват в его вспышке гнева, нечего было шмалять магнетизмом. Генерал взъелся не просто ж так.

— Я здесь, Ваше Высокопревосходительство, — спокойно объясняю. — А Гринвес в бегах. Вывод напрашивается сам собой.

Бутурлин задумчиво жует ус.

— Ладно, — вынужденно соглашается глава Тайной канцелярии. — С этим доводом не поспоришь. Только впредь будь повежлевей, пацан, — указывает он в мою сторону толстым как канат пальцем.

— Конечно, Ваше Высокопревосходительство, — киваю. Некогда устраивать препирательства, нужно искать хаосита.

— Я свяжусь со Службой охраны Преображенки, — Бутурлин достает мобильник и звонит.

Я же оборачиваюсь к Дане, но княгиню, к счастью, не нужно упрашивать. Она тоже связывается с Гвардией у автомобильной колонны:

— Собирайте группы погони, — командует она в рацию. — Выдвигаемся в лес.

Выдвигаемся через десять минут. Группы рассредотачиваются по периметру вокруг поселка. Хорошо, что среди Гвардии Бесоновых полно владельцев фракталов Гончих. Помимо прочего, эти твари обладают сверхъестественным нюхом. Пару секунд подышали панталонами или носками Гринвеса и мигом встали на его след.

Вот и несется сейчас по лесу орава демоников. Вперед всех вырывается Крокодил Али. А за зеленым демоником-мутантом громыхает Чугун в облике Эмели-итуки. А на спине «Убийцы слонов» трясусь, как вошь на гребешке, я, Фалгор Феникс. Повезло, что на серой спине Чугуна растут шипы-отростки. Удобно держаться, а то бы меня уже сдуло встречным ветром.

Снося деревья, Чугун как бешеный мечется за хвостом Крокодила. А тот и рад, будто две монстрюги в салки играют. Чугун бежит напролом, снося кустарник и молодые деревья. Али же более ловкий — стволы он огибает, непролазные буреломы перепрыгивает. Похоже, зеленого мутанта захватил азарт охоты. Он-то не просто понюхал грязные панталоны Гринвеса. Он их сожрал! Проглотил одним махом. Половину остальных демоников-Гончих вырвало сразу же. Вторую половину на секунду попозже — уже от вида моря блевотины. Всё-таки очень чуткий нюх у ребят. Али же довольно рыгнул:

— Пяхуча почта как куряца. Вкусня-я-я!

Оставим вопрос за кадром, как можно было довести нижнее белье до такой степени, что только Али приглянулись, а остальных вывернуло наизнанку? И еще, что важнее, все ли хаоситы засранцы? Так это же опознавательный знак тогда.

Эх, чем только не приходится заниматься блистательному Префекту, чтобы продвинуться к совершенству. Многое мне пришлось испытать за сотни лет. Какие только страшные планеты я не видел, какие только ужасы не лицезрел на краю Вселенной, но поедание ношеных трусов превзошло их все. Сто процентов. Этим даже хаоситы не занимаются.

Суровое серое небо висит над головой, приглушая своим холодным светом краски осени. Опавшая сухая листва рассыпается от одного лишь топота Чугуна.

— Кали. Мы нашли его. Прием, — раздается в наушнике, который мне выдали Бесоновы, голос одного из руководителя группы погони.

— Егерь — Кали: отправляю все группы на твое местоположение, — звучит в гарнитуре голос княгини. — Егерь, ответь, точно хаосит? Прием.

— Кали — Егерю: так точно. Вылитый хаосит. Клыкастый, когтистый, пеной брызжет, глаза закатились так, что видно одни белки. А еще у него непонятный кнут….А-А-А-А!!!

Высокий вскрик, почти визг, а потом тишина.

— Егерь, Егерь! Ты меня слышишь?! Прием! — взывает Кали, но ей не отвечают. Княгиня замолкает, ждет ровно три секунды, а потом отдает команду всем: — Стая — Кали: всем отправила местоположение Егеря. Найдите и убейте эту тварь. Прием.

— Бритва выдвигается. Прием.

— Шершень выдвигается. Прием.

….

— Али выдвига-га-га…тьфу, пашел кюшать монстря. Приям, аднака.

— Кали приняла. Конец связи.

И Крокодил сворачивает чуть вправо. Мы, конечно, несемся за зеленым. У него на запястье умные часы с присланным маршрутом. Чуть замедлив ход, Али то и дело опускает морду и сверяется с картой. А потом он уже сам улавливает более сильный запах хаосита и ускоряется.

Стая — демоники с фракталами Высших Гончих. Только отряд Али исключение, в него входим только мы с Чугуном.

Когда достигаем намеченной точки, оказываемся на поляне, окруженной лысыми липами. Остальные демоники-Гончие уже добежали. Всего их пара десятков. А напротив, аккурат через двадцать метров, застыл действительный статский советник Гринвес в мундире с двумя звездами в петлицах и еще какое-то непонятное черное чудовище. Выглядит как конь, но морда больше на рыбью смахивает, как у щуки. Да и ног шесть. Это что за тварь? Иномирянин?

Гринвес уже окрысился…тьфу, охаосился. Полная пасть клыков, глаза без белков, в когтистых руках чернеет кнут.

Я наконец спрыгиваю с Чугуна. Конечности затекли, приходится растереть. К счастью, драка еще не началась. Время есть. Чугун тут же распрямляется, встает на задние лапы, как цирковой динозаврик.

— А где Егерь? — я потягиваясь, оглядываю поляну. Ни трупа, ни раненого демоника.

— Мы сами не знаем. Пришли, а его нет, — бормочет Шершень и указывает на монстряшную щуку-лошадь. — Датчик говорит, что вот здесь.

— Сажрала чта ль? — делает предположение Али, и мы все присматриваемся к животу твари. Слишком уж тощая для только что пообедавшей демоником. Желудок словно к позвоночнику прилип. Да и пасть не в крови. Заглотила целиком, как удав кролика?

Я бросаю гадать.

— Ладно, дайте мне минуту на переговоры с хаоситом.

Мне перегораживает дорогу Бритва. Красивая девка с высокой грудью, синими волосами и дерзким лицом. Ну и недюжинной силой, раз имеет фрактал Гончей.

— Дом Бесоновых не ведет переговоров с Хаосом, — заявляет мне она.

— Отлично, но я не вхожу в Дом Бесоновых, — отвечаю. — Отойди, женщина.

— Женщина? — округляет она глаза и тут же яростно сужает. — Какая я женщина?! Я — гвардеец Дома Бес…

Мне надоедает этот спектакль, прежде чем эта куколка заканчивает свою бравую речь.

— Чугун, — коротко бросаю.

В ту же секунду лапень динзаврика обхватывает девушку поперек живота и плавно поднимает ее в воздух.

— Как ты смеешь?! — рычит она. — Мы на поле боя! Перед нами враг! Поставь меня! Я должна сражаться!

Но Чугун просто запрокидывает девчонку себе на плечо и смачно хлопает ее по выпуклой заднице, выпирающей через обтягивающие штаны экипировки.

— Потом посражаемся, крошка моя, — мурчит динозаврик. — Я тебе сниму номер-люкс с джакузи и лепестками роз на траходро…постели в смысле. Мы так с тобой посражаемся! Хо-хо! А пока полежи, птичка.

Кто о чем, а Чугун о бабах. Кстати, может у него в голове Похоть сидит? Надо его к специалисту сводить, пускай проверится.

У Бритвы не остается никаких шансов. Еще два хлопка по ягодицам, и она затихает, покорно прижавшись к огромному плечу. Выплеснутый магнетизм Чугуна нокаутировал девушку, и она лишь крутит головой и улыбается, оглушенная психической мощью Префекта-динозавра.

Я же бросаю взгляд на Шершня.

— За главного здесь я. А кто не согласен, окажется у него на втором плече, — киваю на Чугуна, похлопывающего размякшую Бритву.

Демоники сразу посмирнели. Вот и славно. И так времени потратил.

Шагаю к Гринвесу, за моей спиной всё же держатся двое демоников. Шершень и Ярая, вроде. Оглядываюсь на них, и Шершень спешит сказать:

— Мы на подстраховке.

Ну и пускай.

Словно в нетерпении, Гринвес бьет опавшие листья вокруг себя длинным кнутом. Присматриваюсь к оружию. Из Коллективного бессознательного всплывает характерный архетип. Это точно Кнут-Самобой, точно славянский фантазм, но я без понятия какой воплощенной силой он обладает. Приглядываюсь к шестилапой лошади, и испытываю стремное подозрение. Именно стремное. Если оно правдивое, то Гринвес минимум лорд-командор. Максимум Префект, но это уж вряд ли. Чутье подсказывает, что передо мной именно лорд-командор.

Лорд-командоры — самые могучие витязи и военачальники Легионов Евгениусов, боевым мастерством и талантами полководца уступают лишь богоподобным Префектам. У этих воителей Постимпериуса есть право распоряжаться жизнью и смертью в целых мирах и лично командовать флотами и армиями. Каждый лорд-командор — воин с неповторимым опытом, единственный в своем роде, кровью и потом вписавший свое имя в Легендариум и обладающий могучими фантазмами.

— Назовись, мятежник, — спокойно говорю.

Гринвес оскаливается.

— Я — солдат Истины, я — величайший из воинов Легиона Воронов, я принес тысячи побед Постимпериусу.

— Имя у тебя есть, мятежник?

— Тебе незачем его знать, Фалгор Заблуждающийся, — щерит пасть хаосит.

— Ты говоришь, что приносил победы Постимпериусу, — отвечаю. — Но я и есть Постимпериус. На рубеже войны я представляю его для всех Легионов. Я — голос Постимпериуса, десница Отца-императора. Так что НАЗОВИСЬ, мятежный червь, прежде чем я СОЖГУ ТЕБЯ до состояния углей!

Магнетические волны накрывают поляну, и хаосит отшатывается. Он пригибается и шипит, словно кошка:

— Геррал Ленорр, лорд-командор Когтей Воронов.

Ого, Ленор, значит. Когти Воронов — первый гранд-батальон Легиона Гварда. Когда-то они действительно достойно послужили Постимпериусу. Десятки раз я лично награждал Ленора и его первых капитанов, но все их доблести и заслуги перечеркнуло великое предательство.

— И нет, Фалгор, больше ты никто! — рычит хаосит. — Постимпериус — это мы, преданные Хаосу Легионы. Мы обрели Истину, а ты низвергся в пучину лжи.

— Вроде Ворон, а завываешь как Жаворонок, — фыркаю. — Смотрю, Монстры Хаоса сделали вас болтливыми, как дешевых сектантов. А ведь раньше вы были лучшими диверсантами.

— Мы и сейчас лучшие, потому что знаем наших Богов, — сжимает он кнут.

— А знаешь, почему ты такой болтливый, Ленор? — усмехаюсь. — Я поясню, в память о твоем славном прошлом. Тебе так сильно хочется говорить и говорить о своих мнимых Богах, тебя так тянет рассказывать, насколько они истинны и мудры, потому что в глубине души ты знаешь, мятежник, что это чушь собачья.

— Нетт!!

— Да, Ленор. И единственное, что ты можешь — это убеждать других в обратном. Потому что внутри тебя нет уверенности, придурок, и тебе остается только искать ее в ком-то еще. Ты продал свою душу за бред болотопсвоский.

— Врранье!

— Уверенные люди не нуждаются во внешних фактах. Внутренний огонь — вот главный аргумент, вот единственный указатель, что ты поступаешь правильно.

— Я уверрен…

— Даже Бемижар не смог нассать в твои уши так обильно, чтобы надолго убедить. Но с Префектом Жаворонков ты долго еще не встретишься, уж поверь.

— Что случилось с Владыкой слова?! — пугается он. — Бемижар в России?!

Значит, эта мразота не в курсе, что Бемижара закинуло в тело японца. И с ним не стыковался. Похоже, хаоситы такие же разрозненные, как и лоялисты. Но хоть в чем-то повезло.

— Бемижар сгорел, — я развожу руки в стороны. Вспыхивают Огневики. Золотые резаки в багровом ореоле. — И ТЫ СГОРИШЬ, ЧУЧЕЛО!

Лошадь-щука встает на дыбы и ревет от ужаса.

Зашипев и зажмурившись от яркого света, Ленор стегает кнутом. Выставляю блок, и оружие с щелчком отскакивает. Кнут еще не вернулся назад, а хаосит начинает кружить вокруг меня. Неожиданно он бьет совсем уж в сторону. А там оказывается девка Ярая. Она застыла в ступоре и восхищенно смотрит на мои Огневики. А надо на врага смотреть, дура!

— Назад! — кричу я. Шершень вторит мне.

Но поздно. Черный кончик обжигает девушку прямо по лицу. Она вскрикивает, и потом вдруг начинает чернеть и раздуваться в ширь.

— Была девица, будь теперь кобылица! — хохочет хаосит, круча кнутом над головой и прицеливаясь уж к Шершню.

— Был молодец, будь теперь жеребцом!

Хлыст стегает, но я Багровым выстрелом отбиваю его обратно.

За несколько секунд Ярая превращается в еще одну шестипалую лошадь-щуку.

У меня едва глаза не вываливают от увиденного. Что за болотопс! Да как так! Сюрреализм же полный!

А хаосит одним прыжком вскакивает на спину бывшей девушки и мерзко хохочет, топая спину ревущей лошади.

— Фалгор, сожжешь меня — сожжешь лошадку! Ха-ха! Давай жги же! — ржет он.

До тех пор, пока мятежнику не прилетает суком в голову. Он сваливается со спины шестипалой Яры и катится к границе леса.

— Попал! — радуется Чугун и тянется лапой к еще одному валяющемуся суку.

— Метька, зятяк! — хвалит Али.

Я загораживаю хаоситу свой отряд.

— НЕ ПОДХОДИТЬ! — рявкаю назад, обернувшись.

Никто не смеет ослушаться. Даже Чугун разочарованно отбрасывает сук.

И иду прямо на эту мерзость, некогда бывшую великим легионером и доблестным полководцем. Он, скуля, поднимается и смотрит на меня затравленным взглядом.

— ВРЕМЯ ГОРЕТЬ, ТВАРЬ! — Я выпускаю валы пламени. Огромные огненные ладони раскрываются перед хаоситом.

Вспыхивает слепящий золотой свет.

* * *

Легендариум Постимпериуса.

По примеру Фалгора Чугун тоже решил побороть в себе все грехи. Очень долго Префект боролся с Похотью, но никак не удавалось победить. Проходящий мимо Фалгор пришел в ужас и сказал побратиму, что не так надо с грехами бороться. А Чугун удивился и ответил:

«А я по-другому с бабами не умею! Только положить, раздвинуть и самому сверху!»

Глава 6

— Перепутала

Княгиня Кали несется по лесу на огромной скорости. Ветви кустов и деревьев стегают черную экипировку, но Бесонова не замечает. Временами Кали призывает Громовые когти Махжи и прорубается сквозь плотную стену зарослей.

«Хоть бы, хоть бы успеть, — повторяет про себя Кали. — Хоть бы успеть к самому веселью».

Как только Егерь сообщил, что нашел хаосита, княгиня тоже рванула к его местоположению. Она понадеялась успеть. У Кали тоже есть фрактал Гончей, и не только. Насобирала во времена турне по Нижними мирам. С ней тогда еще были Вика с Аллой и Даной, ну и Перун, конечно. Муж лично натаскивал своих жен-демоников на травлю Высших иномирян, водил на охоту, обучал специфическому убийству могучих тварей. Это ведь целое искусство. Некоторые иномиряне легко убиваются, другие хрен там. Например, Высшему мохнамутусу достаточно тыкнуть в подмышку, и он тут же окочурится. А гипопопса пока не изрубишь в фарш, не заполучишь его фрактал регенерации.

От воспоминаний о славных временах Кали улыбается.

«Перун, надеюсь, тебе там с хаоситами тоже весело».

Княгиня возвращается мыслями к насущным делам. Кали хочет лично отомстить за Егеря, неважно, ранен он или мертв. То есть, важно, конечно, но на вид мести это не повлияет. В любом случае она будет одинаково милосердной. Поотрубать хаоситу руки с ногами и дело с концом. А оставшуюся тушку оттащить Софии на допрос.

Кали успевает вовремя. Так ей показалось, потому что хаосит еще дышит, а демоники кучкуются на другой стороне поляны. Но потом она замечает рядом с тварью Сеню. Его руки увенчивают огненные когти…нет, Когти…нет, святые Огневики из оружейного арсенала самого Царя-Огня. Вокруг стройного тела юноши вращаются вихри из золотого огня и черного дыма. Еще вдали пощипывают травку две необычные шестилапые лошади, но сейчас не до них. Эти животинки, похоже, безобидные.

— Какого желудя! — накидывается княгиня на Шершня и остальных демоников. — Почему вы топчетесь здесь, как павлины в курятнике? Почему не помогаете Арсению?

— Он сам велел, — мнется пристыженный Шершень, другие демоники виновато опускают глаза. Только серый динозавр-африканец, не обращая внимания, поглаживает задницу уснувшей Бритвы, которую перекинул себе на плечо.

— Он? — не понимает Кали.

— Беркутов, — поясняет Шершень и, словно в оправдание, брякает: — Он сказал, что главный… вот мы и слушаемся.

— Млять, — другого слова у Кали не нашлось. — Пацан сказал, что он главный, и ты это проглотил?

— Всё так, госпожа, — Шершень поджимает губы, но возразить ему нечего.

Кали смиряет его строгим взглядом.

— Премию получишь, гвардеец, — поощрительно улыбается княгиня и, отвернувшись, идет в эпицентр драки. Напоследок она бросает. — Пускай союзничек привыкает распоряжаться вами.

Снова вспыхивают багровые Когти Махжи, и княгиня приближается к сражению. Хаосит, правда, попался интересный. Надо же: с двумя звездами действительного статского советника. А сколько еще подобных шпионов сидят в госструктурах?

Хаосит крутит над головой странным кнутом.

«Кнут-самобой» — всплывает в сознании из ниоткуда знание. Кали невольно вспоминает легенды, где этим былинным оружием обращают человека в лошадь и разгоняют вражье войско.

Кали снова возвращается взглядом к Арсению. Что за странное чувство в груди? Похоже, это боголепие овладевает ее душой. Княгиня признала Огневики, оружие Царя-Огня, и парадокс происходящего приводит суровую воительницу в трепет. Будто перед ее глазами разворачивается эпическое сражение из священных томов. Юный Царь-Огонь идет сжигать порождение Тьмы. И сами боги благословляют огненного духа на верное дело.

Окруженный пламенем, хаосит шипит и крутит Самобоем. Бессильно щелкает кнут по горячему воздуху. До Арсения тварь не может достать, между тем, огненный вал сносит ее с ног. Она рычит, и клыкастый рот изрыгает молнии. Ветвящиеся и змееподбные.

Фрактал! Гринвес ведь демоник! Выходит, он обладает силой Высшего угряса.

Но Сеня без труда отражает атаку. Светловолосый юноша, будто сын солнца, испускает огненные багрянцы, и бессильные молнии гаснут. А огонь продолжает накрывать поляну неостановимым красно-золотым валом. Зажмурившись, тварь испуганно шипит. Она вскакивает и в ужасе вцепляется в свой кнут.

Вот действительно — мифы слились с реальностью воедино. Хаос и фракталы смиксовали со славянскими легендами, и на выходе получилась эта неописуемая битва.

Кали продолжает смотреть на Арсения. Пылающие золотом татуировки на его юном красивом лице нестерпимо обжигают глаза, но она все равно смотрит. Он очень красив, бесспорно, не зря Ксюшке приглянулся. До этого дочку вообще не интересовали мальчики, куда там, только Военные игры. А Беркутов всем впечатляет: и станом, и смазливым лицом, и манерой держаться, и железным характером, ну и силой, само собой. Так что подошел под параметры Ксюхи, считай, как влитой.

Но Кали впилась взглядом в юношу не из-за красоты. Татуировки! Орнаменты на лице! В молодости Перун носил похожие узоры. Ярко-золотые, идущие по коже, словно разрез, словно под ней спрятан неиссякаемый золотой свет. Словно само солнце взирает на тебя.

— Мой муж! — смаргивает Кали слезы. — Мое солнце!

На разум княгини находит помутнение. Слишком она истосковалась по любимому супругу, слишком сильно Беркутов сейчас похож на него в молодости. Какой еще Сеня! Это Перун! Он пришел к своей малышке Кали, и пускай Когти другие — не синие, а золотые, но никто не может быть столь силен и столь прекрасен. Столь могущественен!

— ТЫ СГОРИШЬ, МРАЗЬ! — гремит Перун, взмахивая Огневиками.

— Да, мой муж! — восклицает с улыбкой Кали. Больше никто не способен так сказать! Никто! — Сражайся за свой Дом! Карай наших врагов!

После огненного шторма Гринвес чернеет и становится похож на сгоревший уголь. Горящее лицо превратилось в одну чудовищную рану.

— Муженек! — шепчет Кали, и багровые Когти ярко горят, отражая восторженное состояние воительницы.

Если бы княгиня на миг отвела взгляд, если бы задумалась над своим состоянием, то поняла бы что стала жертвой магнетической силы Арсения. Ее истосковавшееся сердце повлияло на рассудок, и сейчас слезы радости стекают по ее лицу. Счастье в безумии. Любовь ошибки.

Между тем Беркутов (или Перун?) схватывается в рукопашной с обожженным и дымящимся хаоситом. Гринвес пытается удержать в сожженных руках Самобой, но кнут рассыпается пеплом.

— Бой со мной — не честь тебе, мятежник! — бросает приговор Арсений. — Это казнь предателю. Больше ты не лорд-командор. Всего лишь червь.

Но хаосит всё же оказывает отпор. Они схватываются вплотную. Натужная борьба, сиплое дыхание с обеих сторон, извержение огня и молний, а затем гигантские всполохи пламени, в которых пропадают фигуры дерущихся. Кажется, этот столп огня можно увидеть даже из космоса.

К счастью, леса спасает от пожара разразившийся дождь. Струи воды падают из свинцовых туч, заставляя пламя неистово шипеть и исторгать клубы дыма.

Поверженный хаосит катится дымящейся кучей. Безобразная черная горка еще стонет, еще жива.

Огневики свистят, описывают дымящиеся узоры в воздухе, и каждый новый орнамент сопровождается ором твари и брызгами крови. Четыре взмаха — и четыре отсеченные конечности отлетают в огонь.

— Убейте его! — гремит Беркутов, отвернувшись от изуродавнного хаосита. — Добейте паскуду!

Шаг к хаоситу делает африканец— динозавр, но Беркутов тут же окрикивает:

— Чугун, да не ты! Он демоник! Твоя жива пропадет!

— Да не боись, — отмахивается огромной лапой «молодой вождь» Боби Арку. — Я хвал демонскую розу.

— Но тогда его фракталы пропадут, — объясняет победитель хаосита. — Пускай демоники убивают. Шершень, за тобой отбор.

Недолго думая, к хаоситу бочком подходит Али, и пока Шершень думает над дилемой, Крокодил хвостом разбивает черную черепушку Гринвесу.

— Оя, — удивленно оглядывается Али. — А йа слачаяна, аднака.

Но Беркутов не видит этого «слачаяна». Как и остальные демоники. Потому что на глазах всей толпы Кали неожиданно хватает Арсения, притягивает к себе, обнимает его за шею, прижавшись губами к щеке, прямо к пышущей жаром татуировке Коляду:

— Перун, ты вернулся! — мурчит свирепая княгиня.

— Эм, Кали? — ошарашенно вертит головой Арсений. — Здесь нет князя Перуна, госпожа.

— Ошибаешься. Он очень близко, — Кали трется вздернутым носиком об его щеку. — Твоя жена соскучилась, дорогой. Тебе сегодня не отделаться от супружеского долга. Чур в спальне я первая. София с Аяно и Дана пускай ждут, пока твоя Кали насытится.

В глазах Арсения вспыхивает такой неподдельный ужас, что демоники сразу же жалеют бедного дворянина. Ситуация не из простых. Особенно учитывая, что Кали не убрала Когти Махжи, и багровые резаки горят на нежных руках, обнимающих светлую голову Беркутова.

Один лишь Чугун показывает Беркутову большой когтистый палец.

— Узнаю брата совершенного Фалгора, — щерится широкая пасть динозаврика. — Хоть и строишь из себя монаха, не забываешь прибрать лучших красоток. И так на каждой планете он делал, — объясняет Крокодилу.

— Я тябя с дачкай пазнакомлю, диназвра, — обещает Крокодил. — Вёт гдя истяняая крясата! К тама же хвастятая, не то что эты.

Африканец задумчиво смотрит на Али.

— Хвостатая, говоришь? — и хлопает по ягодицам Бритву, всё так же лежащую у себя на плече. — А почему бы и нет?! Знакомь со своей принцессой, зеленый.

Взгляд побратима Фалгора, полный обреченной мольбы, он будто бы и не замечает.

* * *

Объятия Кали оказались неожиданностью. Еще большим шоком то, что меня назвали Перуном.

Э, нет, так не пойдет. Мне еще жить хочется.

Пахнет от Кали приятно, да и женщина она достойной красоты. Но ведь же грохнет, когда поймет свой косяк.

С чего ее так вообще повело? Да, магнетизма я выпустил порядочно, психические волны затопили половину поляны и выпрыснули дальше в лес. Это не пламя, которое способен потушить осенний дождь. Но опять же, галлюцинации я внушать не умею. По крайней мере, напрямую. А вот выверты травмированной психики под воздействием магнетизма предсказать не ручаюсь.

Кто бы знал, что уверенная в себе княгиня на самом деле подвержена глубокому психическому расстройству.

Видимо, у Кали на душевное равновесие давно давит большая нагрузка. Сильно переживает из-за мужа, скорее всего. А еще усугубляют бои с Гончими в Прикаспии. В эту же копилку добавим тревогу за детей, ведь любая опасность, в первую очередь, грозит молодым наследникам Дома Бесоновых. Ну еще не забываем Бемижара. Отец-император только знает, что Владыка слова успел наплести Кали наедине. Эх, просил же не говорить с Жаворонком без меня.

И вот получаем психически травмированную женщину с опасными Когтями.

Захваченный врасплох, я оглядываюсь. Чугун, болотопс жирный, что-то там обсуждает с Али и полностью игнорирует мою беду. Наверно, мстит за Наташмяу. Когда же он забудет ту содомию уже.

Ладно, придется самому.

Осторожно обнимаю Кали за спину, второй рукой глажу ее по волосам.

— Ольга, я не ваш муж, — спокойно говорю. — Я — ваш зять.

Тишина. Демоники вытаращили глаза. Для них это настоящее шоу.

Кали удивленно отлипает от меня и щурясь оглядывает мое лицо. Татуировки угасли, но огонь вокруг еще не полностью потух.

— Сеня?! — округляет глаза Кали. Она в шоке, но тут же берет себя в руки и пытается хохмить. — Обозналась, прости. Хе.

Княгиня и отходит, но чувствует себя неловко после недавней сцены. Это видно по движениям и походке. Чтобы отвлечь вылупившихся демоников, Кали распоряжается:

— Огонь потушите. Шершень, а это что за лошади неясные?

— Егерь и Ярая, госпожа.

— Чего?!

— Удары кнутов превратили их в ездовых животных, похоже….Али, ну-ка живо слезь с Ярой!

— Я хача покатятса. Яра не пратив, аднака, — ворчит Крокодил, уже оседлавший одну из «лошадок». Та, не обращая внимания на новоявленного всадника, продолжает щипать траву.

— То, что она стала немногословная, не значит, что теперь можно садиться ей на шею, — ругается Шершень. — И на спину также. Уважай боевого товарища, Крокодил!

— Ладня, — нехотя слезает мутант-демоник с черной монстролошади.

— Мда, — Кали сбита с толку. — Ярая и Егерь, значит. В первый раз вижу такую метаморфозу. Ну, хватайте их за гривы что ли.

— Забираем с собой? — спрашивает Шершень.

— Конечно. Бесоновы своих не бросают, — решительно заявляет Кали. Вроде она вернулась в норму.

— Вы сможете их обратить обратно в людей? — спрашиваю с живым интересом. Всё же очень любопытны границы возможностей биологов Бесоновых.

— Не исключено, — Кали старается не смотреть мне в глаза, хоть и держится браво. — Сырье с Нижних миров превратит и обезьяну в человека, если нужно. Но опять же, это займет время, — она обращает взгляд на пепелище. — Останки хаосита тоже в мешок соберите. Закончили? На базу тогда.

Назад в Преображенку возвращаемся без потерь, разве что только немного в преображенном составе. Два демоников обратились в монстролошадок, Бритву же Чугун спустил на землю, но девушка теперь сама не отходит от Префекта, всё время держится рядом. Обаяние, харизма и магнетизм старого похабника не дают ей шанса устоять. Похоже, эти двое всё же сегодня отправятся в гостиницу.

Вроде бы закончили и пора по домам. Но как раз прибывает кортеж императора. Владимир выходит из черного лимузина с гербами орлов. Лик государя суровый, брови нахмурены, губы поджаты. Видимо, прибыл наказывать за вторжение в его вотчину. Ох, щас мне с Бесоновыми влетит.

Но неожиданно из утробы лимузина выходит Берегиня в салатовом платьице. Проступающий из-под загара лёгкий румянец, вызванный смущением, делает лицо юной царевны ещё больше привлекательным.

Ммм, а она то здесь каким боком? Походу, нагоняй отменяется.

Кали и Дана недовольно переглядываются. Княгини почувствовали конкурентку своим дочкам, хех.

Мы все кланяемся императору. А он подзывает пальцем Бутурлина и, подняв голову, указывает на седьмой этаж главного здания Тайной канцелярии. Видок, правда, тот еще: выбитые окна, сажа, копоть, потрескавшийся от жара фасад.

— Иван Иваныч, что случилось? — усмехается Владимир. — Проводка сгорела?

— Никак нет, Ваше Величество, — выпрямляется генерал-аншеф по стойке смирно. — Нацгвардия пыталась задержать благородного подданного Арсения Беркутова, но он ее всю разнес.

Берегиня, раскрыв ротик, смотрит на меня в восхищении. А потом пропевает:

— Ой, Арсений, у вас копоть на лице, — царевна достает откуда-то из юбки белоснежный платочек и протягивает мне. — Прямо над губой.

— Благодарю, Ваше Высочество, — принимаю подарок и навожу марафет.

Император же, быстро глянув на меня, спрашивает Бутурлина:

— Нацгвардию? Кого именно? Внутренние войска, СОБР, ОБРП…

— ОБРП, Ваше Величество. Три штурмовые группы.

— Ого, Арсений, поздравляю с боевым посвящением, — усмехается император. — Разнес имперское спец подразделение. Надеюсь, причины были стоящие.

— Стоящие, Ваше Величество, — киваю и добавляю. — По моему скромному мнению.

— Сейчас Иван Иваныч их и расскажет. А потом мы тебя подвезем до дома. Кортеж большой, машинок много, все поместятся, — император поднимает глаза на Кали и Дану. — А вы, дорогие сударыни, можете быть свободны. Езжайте. Я потом запрошу у вас показания, если они будут необходимы. Хаосита ведь вы убили? Значит, долг выполнили, больше я вас не держу.

Берегиня скромно улыбается, княгини злы как собаки, но перечить императору, понятно, без повода не могут.

Как говорится, шах и мат.

Глава 7

— Переиграть

Княгинь Бесоновых император отправил восвояси. Дана еще что-то пыталась возразить про осмотр личного состава Преображенки, а то вдруг среди экспедиторов или следователей прячутся еще хаоситы. Но Владимир отмахнулся: пускай София присылает предложения, всё рассмотрим, всё обсудим.

Дана была вынуждена выполнить указ Его Величества. Она не главная княгиня Великого Дома и формально не имеет права даже разговаривать с императором без его обращения. Это у Софии побольше возможностей как у регента князя Перуна: различные права на обращение к государю, канцлеру и другим высокопоставленным особам, полномочия на выражение своего мнения на собраниях и прочее-прочее. Сейчас речь только об официальных правах. Понятно, что Бесоновы вертели многие формальности на одном месте. Сам Сварог им не указ.

В общем, сейчас Дана не спорила, да и повода не было. Так что княгини отчалили. А мы с императором, Берегиней, Бутурлиным и Чугуном отправились в кабинетик какого-то младшего экспедитора в соседнем здании. Побратиму всё же пришлось расстаться с Бритвой, но номер она у Префекта прихватила.

— Мой кабинет сгорел вместе со всем этажом, — Бутурлин смотрит на меня с укором. — Как и достойные вашего размещения комнаты. Прошу простить, Ваше Величество.

— Не стоит, — Владимир усаживается во главе дешевого стола с разбитыми углами. — Итак, иноземный гость, Боби Арку Корсенбуджажажа, кажется, а вы здесь какими судьбами?

Хорошо имперская СБ сработала. Имена всех присутствующих для Владимира не секрет.

Африканский карапуз гордо раздувает угольные щеки.

— Я побратим Арсения. Пришел выручать его от засранцев-хаоситов.

Молчание. Мне хочется сделать чело-длань, даже руку поднимаю на полпути. Блин, Чугун, ты, конечно, не Маска, но нахрена на стол класть все карты?

— Кхе-кхе…похвально. А как это вышло, что вы стали «братьями по Сварогу»?

— Однажды он меня спас, потом я его, — бросается в объяснения Чугун. — Так и повелось. Уже не счесть сколько раз мы друг друга выручали и громили всяких зеленомордых…

— Зеленомордых? — приподнимает бровь Владимир.

— Ага. Позеленели от ужаса, — кивает Чугун, не стушевавшись.

— Простите, а сколько вам лет, молодой вождь? — осматривает император пухлую мордашку негритенка.

— Пять! — гордо сообщает Чугун.

Бутурлин выпучивает глаза, император тоже офигевает.

— Ммм, понятно, а могли бы вы оставить нас с Арсением наедине? — вежливо просит Владимир. — Сами понимаете, внутригосударственные дела первостепенной важности.

— Без проблем, — Чугун запускает пятерню в кудряшки на голове и скребет затылок. — Я, наверно, вообще поеду домой.

— Куда домой? В Африку? — спрашивает Владимир.

— Нет, в «Москву».

— Куда?

— В гостиницу «Москва».

— А, хорошо. Мы вас не смеем задерживать. Иван Иваныч, велите кому-нибудь проводить уважаемого гостя и его слуг.

— Сию минуту, Ваше Величество, — Бутрулин достает мобильники из кармана брюк.

Уходя, Чугун подмигивает мне и стреляет взглядом в сторону Берегини в салатовом платьице. Как говорит Ильис, если воевать, так с Богами, а если трахать, так принцесс и царевен. Хотя сам Чугун не пренебрегает и дамами намного проще по положению.

— Мда, дивные дела творятся, — делится мнением Владимир. — Арсений, я не буду пытать тебя насчет твоей силы, но уже понял, что с тобой происходит нечто необычное. И, похоже, с этим молодым человеком пяти лет от роду тоже, — я молчу, и император вздыхает. — Мы это потом обсудим. Сейчас речь про хаосита. Кто им оказался, Иван Иваныч?

— Гринвес, начальник Секретного управления Сыскного приказа.

— Ага, ну теперь проверяйте всех, Иван Иваныч, — велит Владимир. — Абсолютно всех. Ограничиваться Преображенкой не следует. Ваши экспедиторы тоже под подозрением. А также все-все чиновники. Ну мне не надо объяснять подробности, вы и сами знаете.

— Так точно, Ваше Величество.

— Арсений, а почему хаосит охотился именно за тобой? — Владимир смотрит пристально на меня.

Врать мне не хочется. Но и правду не скажу, поэтом лишь отнекиваюсь:

— Данный факт, Ваше Величество, лучше тоже позже обсудить.

Бутурлин аж поперхнулся, но император не спорит:

— Позже так позже. Тогда выдвигаемся. Как уже сказал, Арсений, мы тебя подвезем, — он поднимается с кресла. — Ах да, Иван Иваныч, освободите юношу, с которым привезли Арсения в поселок. Мои люди доставят твоего одноклассника домой, — обращается Владимир уже ко мне. — Не беспокойся.

А вот за это император заслужил одно очко в моих глазах. Бедный Харлам непонятно в какой клетушке сейчас сидит, и никто о нем не беспокоится. Я, конечно, держал его в памяти, но всё никак не мог найти момент. То хаосит, то император.

Через десять минут уже едем с императорской семьей в роскошном автомобиле. Интерьер салона приятно осовременен: высококачественные кресла с держателями для шампанского, замшевыми зарядными отсеками для телефонов на центральной консоли и персональными кожаными футлярами для солнцезащитных очков. Но в то же время есть капелька старомодности, добавляющая уют. Неповторимая обстановка с роскошной кожей, искусно дополненной натуральным деревом, стеклом, овечьей шерстью и произведениями искусства ручной работы, придает салону особый шарм. Круто, дорого и уютно. По-семейному даже как-то.

Усаживаемся так, что я оказываюсь напротив государя с дочкой. Берегиня опускает взгляд и теребит оборки платья, приоткрывая круглые коленки. Я скучающе смотрю в окно, а император зыркает на мои татуировки:

— Это ведь Яровик? На левой щеке.

— Да, Ваше Величество.

Берегиня навострила ушки. Царевна тоже уставилась на четырёхлучевой солнцеворот с загнутыми в одном направлении концами.

— И чем тебе помогает именно эта руна, Арсений? — допытывается император.

Червячок подозрений закопался в мозгу. Ну, проведем лекцию:

— Как мы все знаем, Яровик, знак Ярилы, помогает сохранить собранный урожай.

— Конечно, — кивает император. — Поэтому крестьяне с фермерами и рисуют руну на каждом амбаре.

— Но Яровик применим не только к урожаю. Я верю, что руна помогает удержать накопленную живу в «колодцах», — продолжаю. — Что знак Ярилы не даст моей силе утечь.

Почти не соврал. За исключением того, что на самом деле Яровик сохраняет не живу, а жар-эфир, который затем и преобразую в фантазмы. Но кого волнуют такие тонкости?

— Вот как…. А, Арсений, скажи, пожалуйста, — спрашивает Владимир. — Ты ведь не сильно занят в целом? У тебя есть время бывать у нас в Кремле на семейных мероприятиях?

У меня едва нижняя челюсть не выпадает из пазов и не укатывается под сиденье. Даже царевна удивленно хлопает глазками. Значит, такое поведение не типично для Владимира. Я же лично впал в недоумение по нескольким причинам.

Во-первых, сам формат подачи приглашения. Местные правители всё же разительно отличаются от Отца-императора. И я опять вижу, насколько Владимир мелок по сравнению с моим истинным сюзереном. Может, Вова умен, хитер и даже справедлив, но мелок. Просто-напросто не тот масштаб. Дело не в обширности подчиненных территорий. Всё же Отец-император повелевает не куском планеты, а Галактикой, наполненной множеством миров. Дело в самом духе правителя. Ибо настоящий император никогда не просит — он приказывает. А прехитрые уловки, к которым прибегает российский властитель, делают его еще мельче в моих глазах.

Во-вторых, я нетитулованный дворянин. Да, скоро буду Служилым, но всё еще не князем, то есть не ровня царевне, которую сегодня привели явно на смотрины. А значит, Владимир уже просек про меня. Не всё, понятно, но направление взял верное. Иначе не зазывал бы в гости да и дочку бы не демонстрировал. Эх, еще одна головная боль. Конечно, мне нужны ресурсы императора, но ведь ради них придется участвовать в его играх с Бесоновыми и соседними державами.

А еще царевну брать в жены… Как и с княжнами, здесь море мороки. Я, конечно, брякнул Кали, что ее зять, но это было для того, чтобы вырвать княгиню из когтей галлюцинации. Других целей не преследовал. Моя фраза шокировала Кали и отвлекла от призрака мужа. Если же она вздумает использовать мое дворянское слово против меня самого, позор ей. Отмазаться мне ничего не стоит. Врачи говорят разное в терапевтических целях. Если пациент недееспособен и способен навредить себе, приходится ему врать. Здесь неприменим дворянский кодекс.

А сейчас мне не остается выбора как сделать глаза по полтиннику и сыграть восторг и трепет:

— Ваше Величество, это великая честь для такого, как я! — склоняю голову. — Безумно великая!

— Раз честь, значит, не занят, — по-своему интерпретирует Владимир. Конечно же, в сторону своей выгоды. — Ну в эти выходные и приходи. А потом вместе с Берегиней можете и в «Зарницу» поехать. Почему бы нет?

От радости царевна откидывается на спинку кресла и едва не машет ножками. Глаза горят восторгом, лицо розовое. От этой сцены мои губы едва не трогает улыбка. Как мало этому дитю надо! Хотя почему мало? Префект Фениксов — совсем не мало, а даже дохрена. И хрен я дамся в руки какому-то местному императору. За величайшего Феникса нужно бороться честно и праведно, и я точно не стану зятем какого-то интригана. Сначала посмотрим, что за человек ты, Владимир Рюрикович. Посмотрим, какие перспективы сулит родство с тобой.

— Благодарю за приглашение, — улыбаюсь. Сейчас момент моего контрудара. — Только позвольте предупредить, Ваше Величество. У меня есть невеста, я никак не могу оставить свою суженую дома, когда сам буду развлекаться и гулять по салонам и ресторанам. А раз в «Зарницу» отправлюсь от вас, то вынужден взять невесту с собой в Кремль.

Берегиня махом бледнеет, от ее хорошего настроения остаются одни воспоминания. Прости, детка, но тут под видом неявного сватовства кроется попытка явного нагиба. Мне честь не велит так легко попасться.

— Невеста? — хмурится император. — И кто же она?

Уверен, он знает. Раз нарыл столько всего про меня, то и про грузинку тоже. Но надо же удивиться для виду.

— Дарико Беридзе, — и неожиданно суплюсь. — Простите, Ваше Величество, к своему стыду, я забыл еще про Алесю Борову. Боюсь, я вынужден взять с собой и эту достойную барышню.

Берегиня что-то тихо пищит. Вроде бы мне послышалось: «Еще одна?»

— Вы что-то сказали, Ваше Высочество? — смотрю на царевну.

— Нет-нет, — качает она головкой. — Продолжайте, Арсений.

— Я всё сказал, — улыбаюсь. — Прошу разрешение на пропуск Алеси Боровой.

— А ее-то почему? — дергает губой император. Он совсем невесел. — Неужто тоже невеста?

— У меня с Алесей Боровой тайная договоренность. Прошу разрешить не раскрывать ее, ибо это станет нарушением нашего с барышней обещания.

— Ну да, ну да, подростковые романтические письма, — бурчит Владимир. — Как же, знаем, сами их писали. Ты закончил с гостями, Арсений? Или у тебя еще поезд невест стоит на рельсах и ждет машиниста?

Я мнусь, будто пойманный на кухонном столе кот.

— Ваше Величество, — решаюсь сказать и притворно вздыхаю. — Простите великодушно, но в «Зарнице» был недавно принят новый формат «прайда».

— Свита устарела что ли? — фыркает Владимир. — Или это то же самое, но взято слово более модное?

— Не совсем то же самое. В отличие от свиты «прайд» строится на уважении каждого члена союза, — объясняю термин из великосветского молодежного слэнга. Хотя мне самому до лампочки тусовки дворянят, но сейчас их субкультура очень кстати, как повод воспротивиться императору. — Пренебрежение членами «прайда» недопустимо. Нельзя взять девушку в «прайд» и забыть о ней. Поэтому у меня существуют определенные обязательства перед барышнями, входящими в мой «прайд». А если не выполню их, то пострадает моя репутация в Молодом свете.

— Какие, например, обязательства? — хмурится император.

— Если я собираюсь в Молодой свет, то должен приглашать с собой всех барышень «прайда», — охотно отвечаю. — И лично забирать их из дома.

— Всех девушек? — не верит Владимир.

— Всех, — вздыхаю. — Очень утомительно, но таковы правила. Поэтому я вынужден взять весь «прайд» с собой в Кремль, если вы хотите, чтобы потом я с царевной поехал в «Зарницу». Иначе мне придется заезжать за девушками после Кремля, и не уверен, что Берегине Владимировне понравится кататься по городу минимум час.

— Вот к чему ты, оказывается, клонишь, — качает головой Владимир. — Со свитой было проще в разы. И зачем оказывать такое уважение своим поклонницам? А?

— Истинный мужчина ценит своих женщин, а не относится к ним просто, как к дорогой атрибутике, — пожимаю плечами. — Но свиту никто не отменял. Пока что «прайдов» в Молодом свете совсем немного.

— И сколько барышень входит в этот твой «прайд», Арсений?

— Шесть, включая Дарико и Алесю. — Ладно, Астру тоже добавил. Я ей должен за то, что излапал на дне рождения Аяно. А еще: чем больше Бесоновых, тем меньше это будет по нутру императору.

— И сколько там Бесоновых? — Говорил же!

— Две — Елизавета Артемовна и Астерия Артемовна, — чуть улыбаюсь, не сдержавшись. Не Маска-таки. А тут такой повод позлорадствовать.

Владимир не замечает этого. Он становится мрачнее тучи из-за услышанного содержания.

— Берегиня, дочка, ты слышала про «прайд» и его, хм, своеобразные законы?

— Слышала, батюшка, — крошка-царевна очень сильно расстроена. Девушка трогает серебристый локон, упавший на шею. — Они недавно ввелись. Виталий Долгорукий придумал.

— Кто же еще, — бурчит император. — Почему я не удивлен? Этот Витька допрыгается скоро. Мало того, что учиняет групповые непотребства, так еще уже классификацию им придумал: свита, «прайд»… Дальше что? Косяк? Табун?

— Не знаю, батюшка, — огорченно вздыхает Берегиня.

— Да это я так, не бери в голову, дорогая, — Владимир хлопает по коже сиденья рядом. — Арсений, ты настаиваешь на своем? Весь твой шестичленный «прайд» должен идти с тобой?

— Я обязан доставить своих барышень в «Зарницу», — виновато поджимаю губы. — Ваше Величество, этого требует моя дворянская честь. Иначе позор.

— Да-да, понял тебя, — отмахивается Владимир. — Приводи на выходных в Кремль свой курятн…то есть «прайд». Мы приехали. Твоя остановка.

— До свидания, Ваше Величество, — теперь я улыбаюсь не скрываясь.

Это была любопытная партия, император Владимир Михайлович.

* * *

Легендариум Постимпериуса.

— Милорд Префект-командующий! Фалгор Феникс, Огненный паладин, страшная беда! — выкрикивает Серана, мой адъютант.

— Что случилось, легионер? — оборачиваюсь к блондинке.

— Мы не взяли с собой в поход салюты, а Новый год скоро! — визжит расстроенная девушка. — Отец-император уже выступил на визионере с бокалом шампанского в руке. Куранты бьют полночь, а мы, а мы….без салютов! — пускает она нюни.

— Так, без паники! А Золотой меч мне на что? — удивляюсь. — Сейчас будут вам салюты.

Оружие материализуется у меня в руке. Я взмахиваю золотым клинком, и ослепительный столп света устремляется вверх.

Над походным лагерем вспыхивает ярчайшее представление. Сотни легионеров вскидывают головы и восхищенно кричат. И есть от чего! Долгоиграющее видение шквала ослепительно красно-золотых фигур. Головы огненных драконов, разрезающих черноту небес. Несущиеся горящие орлы. Великие Фантазмы, сверкающие и тяжеловесные, захватывают небосводы холодной планеты Мораны. А за ними — еще одно огненное войско, блистающее и невообразимое…

— Милорд! — снова плачет Серана. Но уже от счастья. — Как же красиво! Как же прекрасно! Вы настоящий волшебник!

— Завтра мы сразимся с предателями Бемижаром и Гвардом, — улыбаюсь я. — А сегодня мы встречаем Новый год! С наступающим праздником тебя, моя верная подруга!

— И вас, любимый милорд!

Друзья! И вас тоже с Новым годом, дорогие легионеры! Желаю вам одолеть своих хаоситов, захватить ангела удачи и достичь Совершенства!

Глава 8

— Правда

— Девочки и мальчики, надо поговорить, — сообщает княгиня София, войдя в гостиную. — Разговор коснется Сени. Наверно, вам всем будет интересно о его происхождении.

На диванчиках сидят Лиза, Астра и Ксюша, а также Митя с Даичи и Ричардом. Из знакомых с Беркутовым детей не позвали только Юкими. Маленькая она слишком, чтобы узнать о понравившемся ей мальчике столь эпические подробности. София сама еще в шоке. Трехсотлетний военачальник! Да еще правитель собственной планеты. Планеты! Он покруче будет Вовки-императора. Правда, Фалгор оставил свою родину ради некоего галактического похода по объединению людей, но продолжал быть ее формальным правителем.

— Мама, какое еще происхождение? Сначала скажи, вы вызволили его из Преображенского приказа? — спрашивает Лиза. И Астра тоже молча подается вперед.

— Тили-тили тесто, — фыркает Даичи. В отличие от остальных сын Аяно не сильно проникся харизмой Арсения, особенно учитывая то, что он проиграл поединок в день рождения родной матери. Да еще, к тому же, Беркутов пленил Хенеси Нобунагу, лучшего друга Даичи. Мечник до сих пор не может смириться с тем, что Хенеси оказался хаоситом. Вопреки логике и здравому смыслу Даичи мерещится в этом деле обман и подстава. Мог ли Беркутов как-то провести Софию? Даичи не знает, но точно не испытывает к блондину братской любви.

Лиза не обращает внимания на Даичи. Как и остальные. Все понимают его боль и трагедию. Быть привязанным к человеку, оказавшемуся предателем? Бедный брат.

— Вызволили, конечно, — кивает София. — То есть, он сам себя вызволил. К сожалению, здесь заслуги нашей нет. Кали и Дана приехали, а Сеня уже разнес ОБРП вместе с верхним этажом штаб-квартиры Тайной канцелярии. Одно радует, что Кали успела подсобить с взятием хаосита.

— Подсобить? — удивляется Митя. — Всего лишь подсобить? Мама, я, наверно, не так понял?

— Так, — ни один мускул не вздрагивает на лице княгини. — Основную работу сделал Сеня. Он сжег хаосита, разве что формально тварь добил Али. Но от хаосита к тому времени осталась одна печеная голова.

— Вы что, заставили школьника сражаться с Хаосом? — делает упрек Ричард. — А сами стояли в сторонке и просто смотрели? Разве Великий Дом Бесоновых должен поступать подобным образом? Не думаю, что отец одобрил бы.

— Арсений — не просто школьник, — говорит София. — Как раз к этому мы и подходим. Беркутов — наш самый главный союзник в борьбе с всесильным Хаосом.

— Что?! — вскрикивают дочери и сыновья Бесоновых. — Но как?!

— Главнее Небесного престола? — удивляется Лиза.

— Главнее моей матери? — не верит услышанному Ричард. — Королевы Британии?

— Перун сказал, что Сеня для нас важнее всех, — отвечает главная княгиня. — А значит, и Сербина, и Элизабет уступают Арсению в приоритетности. Но, кончено, Бетти остается очень полезной в борьбе с Хаосом.

— Уж надеюсь, — бурчит Ричард. — И чем Сеня так полезен? Всего лишь Полковой, подумаешь.

— Сеня пока не Полковой, а Рыкарь, — София улыбается. — Его ценность состоит не в степени владения войстезей, а в другом. Он великий генерал и стратег. Он самый совершенный из воинов.

— Беркутов-то? — не верит услышанному Даичи. — Этот проглот и извращенец? Совершенный? Да вспомните, как он вел себя на балу! Жрал всё подряд и всюду ходил со стояком! Бесстыдство же!

— На дне рождения Сеня находился под воздействием Хаоса, — оправдывает любимого Лиза. — Я видела тлетворное влияние извне на его дух. И в этом вовсе не Сеня виноват, а только мы, — она бросает осудительный взгляд на мать, но та лишь мило улыбается. — Вместо того, чтобы сразу помочь Арсению, наши мамы наблюдали за ним, как за подопытным кроликом. Обычно Сеня не такой, поверь, Даичи.

— Мне плевать, какой он, — рычит мечник. — Лучше объясните мне, как школьник может быть совершенным воином?

— Арсений — не просто школьник, — повторяет София. Она уже достаточно заинтриговала детей, поэтому пора и правду раскрыть. — Прошлой весной Арсения Беркутов утопили сверстники в речке под Тверью.

Княжны и с княжичами переглядываются.

— То есть, как утопили? — спрашивает Ксюша. — А кто же тогда был на балу?

— Арсений Беркутов, — произносит княгиня, совсем ничего не пояснив. — Точнее его тело. А душа принадлежала совсем другому человеку.

— Кому? — Астра сжимает в кулаке кожаную обивку дивана. — Мама! Не томи же!

— Префекту Фалгору Фениксу, правителю планеты Валинор и главному военачальнику галактического государства Постимпериус.

— Ты серьезно, мам? — Лиза округлила глаза и распахнула ротик.

— Напоминает китайский мультик, — замечает Ричард. — Про космос и эти огромные роботы, как же они называются?

— Меха, — со знанием дела говорит Даичи. — И это не роботы, а прямоходящий транспорт в антропоморфной форме.

— Наподобие гигантских экзоскелетов, что демонстрировал Сеня в «Зарнице»? — вспоминает Митя. — Я, кстати, заказал одного.

— Опять вы со своим Беркутовым, — шипит Даичи.

— О! «Протез» с гигантским мечом? Беленький? Я тоже хочу! — сразу же заявляет Ксюша.

— Хотеть не вредно, — вздыхает Митя. — Там очередь заказов на месяцы вперед, а цех у Беркутова всего один, не успевает производить, как партию разбирают словно пирожки.

— Мог бы и больше цехов выстроить, — замечает Ричард.

— Он и выстроил, как я слышал, но те производят пушкоходы под военку. Там, с встроенными пулеметами, огнеметами, гаубицами, — загораются глаза у Мити.

— Ого! — Ксюша сразу интересуется. — Ну Сеня молодец! Вот такой мне надо, с Кордом подмышкой, а не с дурацким мечом!

— Они только под военку, — напоминает Митя.

— Договорюсь с Сеней, — отмахивается Ксюша. — Это же его завод. В чем проблема?

— В том, что это гособоронзаказ, — говорит рассудительный Митя. — Пушкоходы нужны в Прикаспии. И та единица, что ты хочешь изъять, может спасти не одного солдата или дружинника.

Ксюша сразу смурнеет.

— Ладно, зануда, не буду я ничего просить, — бросает княжна. — Закажу дылду с мечом, как все. Может, хоть его дадут вне очереди. Здесь же ты не против?

— Валяй, — разрешает Митя с щедрого чужого плеча. — Здесь блат никому не повредит.

Всё это время София с улыбкой молчит. Лиза погрузилась в себя. Астерия же гневно смотрит на Ксюшу с Митей и Ричардом.

— Ребята, вы вообще слышали, что сказала мама София? Сеня — не Сеня, а некий Фалгор!

— Чудеса! — Ричард проводит рукой по синим волосам. И тут же улыбается: — Вот почему он меня одолел дважды. Фух, ну инопланетному военачальнику не зазорно проиграть.

— Не может быть, — качает головой Лиза. — Не может быть. Военачальник… А я верила, что он не создан для войны.

— В тело Беркутова Фалгора поместил ваш отец, — объясняет София. — Перун сразу решил, что Фалгор нужен нам как союзник. Поэтому мы и должны заслужить его лояльность. Судари, пожалуйста, не ссорьтесь с ним, — княгиня смотрит на Ричарда с Даичи. — А вы, барышни, будьте поприветливей с Сеней.

— Куда уж приветливей, — улыбается Митя. — Они и так все в его «прайде», ну, разве что, кроме Ксюшки.

— Хотя и это ненадолго, — добавляет Ричард, за что оба удостаиваются гневного взгляда сестры.

— Еще слово, — тихо, но грозно произносит Ксения. — и вы оба пойдете со мной в спортзал. На арену.

Ричард только пожимает плечами. Принц благодаря Когтям мало кого боится. Хотя Ксюша действительно освоила множество опасных фракталов и вкупе они могут дать поразительный эффект. Так что исход поединка неизвестен.

— Давайте я вам еще расскажу о Фалгоре, — решает София. — Это информация о его месте в Постимпериусе и походах Легионов Евгениусов, которые он возглавлял.

Еще полчаса княгиня рассказывает о Фалгоре, а потом отпускает детей. Когда дверь закрывается за последним, королевская осанка Софии резко пропадает, плечи горбятся, она без сил падает на спинку дивана.

— Фалгор, неужели это правда? — ее мысли крутятся вокруг той части истории Феникса, которую она не стала рассказывать детям. — Неужели мы — все мы — обречены?

Она погружается в себя и вновь и вновь слушает ужасные слова Фалгора— Сени:

— Души людей после смерти отправляются в Анреалиум или Хаос. Там их поджидают Монстры. Они кормятся душами, и чем больше съедают, тем становятся сильнее. Задача Легионов — сразить Монстров, чтобы наше послесмертие перестало быть столь ужасным.

— Но как же Сварог? — хлопала глазами София. — Как же Ярила, Перун, Дажьбог? Как же Правь, куда отправляются праведные души? Неужели это всё ложь?

— Не ложь, — грустно покачал головой Фалгор. — Любая религия не ложна, когда в нее верят люди. Но Монстры не позволяют людским богам заполучить души последователей. Ведется охота за почившими. Поэтому Бемижар и предал Отца-императора. Жаворонки узнали свой страшный рок, но вместо того, чтобы бороться с ним, они примкнули к Монстрам. А Монстры в ответ пощадили их души…частично. Всё равно Жаворонки подверглись вырождению. Они сохранили личности былых славных легионеров, но души изуродовались влиянием Хаоса.

София вздыхает. Ей жаль дочерей и сыновей, которым еще предстоит отправиться в Хаос. Жаль мертвых отца и матерей, которые уже там.

«Неужели, Перун, ты знал всё это? — задается вопросом княгиня. — Поэтому на самом деле сражаешься с Хаосом? Чтобы спасти всех мертвых и пока живых?»

Но эти вопросы остаются без ответа. Ее муж далеко. У него своя война, а у Софии здесь своя.

* * *

Лиза в шоке. Лиза в ступоре. Лиза потрясена.

Придя в свою комнату, княжна падает на подушки и плачет. Она плачет по милому мальчику, что любила. Гений Сени казался ей чудом случайных жизненных обстоятельств, но на самом деле источник талантов юноши — железная воля. Именно эта воля выковала совершенство, которое сейчас носит имя Арсений Беркутов.

Лиза видела на последнем матче, как Сеня использовал силу, схожую с Хаосом. Тогда она снова заподозрила неладное, но теперь все вопросы разрешились. Энергию из Хаоса можно использовать и на пользу людям. Сеня этому научился в своем загадочном Постимпериусе.

— Не Сеня, — поправляет себя княжна. — Фалгор Феникс, Префект-командующий.

Нащупав на постели мобильник, она делает звонок. Пока идут гудки, вытирает рукой слезы с лица.

— Да, Лиз? — отвечает чарующий баритон юноши.

— Нам нужно поговорить, Сеня, — решительно заявляет Лиза. — Мама мне всё рассказала о тебе. О Постимпериусе, о Легионе, о Фениксах.

Длинная пауза.

— Вот как, — наконец отвечает Арсений. — Хорошо, Лиз, давай сегодня вечером.

* * *

После обеда ко мне приходит диетолог от Бесоновых.

— Вам доставили лучшее сырье из кладовой князя, Ваше Благородие, — удивленно проглядывает он накладную, которую я еще ранее получил вместе с сырьем. — Даже боюсь представить сколько всё это стоило бы на рынке. Что ж, я вам сделаю коктейли и сыворотки. Принимать нужно что-то раз в неделю, что-то каждый день. Например, демонскую розу требуется перетереть в порошок и употреблять растворенной в кипятке ежедневно утром натощак.

— Демонская роза защищает от фракталов? — уточняю.

— Да, если убьете Высшего иномирянина или демоника, фрактал не передастся, — кивает диетолог. — Желательно, чтобы я научил рациону питания кого-то из ваших людей. Я всё же работаю на Бесоновых, и если меня вдруг отзовут в свой Дом, то вам потребуется замена.

Верное замечание, кстати. Мужчина работает на совесть, даже такой момент учел.

— Я перейму, господин, — сообщает Дося. Помощница тут же стоит и внимательно слушает наш разговор.

— Федосья, спасибо, но ты и так чуть ли не ночуешь в офисе, — благодарно улыбаюсь девушке. — Ваня тебя почти не видит.

— Ну что вы, что вы, — засмущалась пышная брюнетка. — Всё ради вас, господин.

— Спасибо, но зельеваром назначу другого. — Есть идейка выбрать кое-кого из новообретенных Фениксов. Степанев поработал хорошо и добыл еще группы легионеров. Освободителей планет отдадим Чугуну, Фениксов приспосабливаем же, понятно, у себя. Кстати, и Дрить придется вернуть родному Префекту, тут ничего не поделать. Надо их еще свести. Вот Жанна-то обрадуется.

Многое изменилось со времен Постимпериуса. У воскресших легионеров появились новые привычки, интересы и даже семьи. Нельзя не учитывать эти особенности, ибо они влияют на поведение. Например, один Феникс — отличный фехтовальщик и чудесный скульптор, между прочим — угодил в наркомана. Тот как раз скончался от передозировки дезоморфином. Так теперь нам нужно лечить собрата гипнотической терапией и медикаментами. А «колодцы» у него запущены совсем, на развитие живы потребуются года. А без живы толку от Феникса не будет, старое трансформированное тело-то осталось в Анреалиуме, а новое полусгнило от «укусов» дезоморфина. Но ладно, наркотические язвы вылечил Целитель, а вот немощность и слабость вернет только лечебно-реабилитационный центр. На восстановление уйдут годы, и всё равно без живы он не боец.

— Есть какие-то вопросы, сударь? — спрашиваю у диетолога.

— Вообще-то есть, — он просматривает накладную. — Тут очень огромный список полезного сырья, и я не уверен, что всё оно будет востребовано. Ваш организм может просто не освоить его. Поглощения мутагена требуют выделения уймы энергии.

— За мой организм не волнуйтесь, — улыбаюсь. — Он у меня мутированный, так что энергии много. Есть ли какая-то побочка от большого употребления сырья?

— В целом нет, — подумав, отвечает диетолог. — Нежелательных побочных действий можно избежать, правильно скомпоновав ингредиенты. Всё дело лишь в энергии, ее нужно действительно много, иначе сырье просто не усвоится.

— Я вас услышал. Попробуем по максимуму сывороток и коктейлей. Если что-то вдруг не пойдет, будем отсеивать.

— Дорогое удовольствие, — замечает диетолог.

— И что? Плачу-то не я, — пожимаю плечами. А уважаемые Бесоновы, хех.

— Тоже верно, — позволяет себе улыбку мужчина. — Да, интересный эксперимент выйдет, если получится. Мне нужно изучить список и продукты подробнее, в уединенном месте.

— Федосья, проводи, пожалуйста, нашего гостя в кабинет, который специально подготовили для него.

Дося, цокая каблучками, уводит диетолога, а я откидываюсь на спинку кресла. Дела делаются, но медленно. Жутко медленно!

Княгини Бесоновы ждут, что я спасу их мужа из западни Хаоса. Для этого требуется освоить самые сильные земные фантазмы и продвинуться в войстезе на высший ранг. Но мне-то необходимо вернуть легионеров домой, в Постимпериус. И как эти две задачи совместить? Спасти по-бырому князя Перуна и рвануть через Хаос домой? А если по-быстрому не получится? Если снова застрянем в западне, как уже, по словам Софии, происходило?

А еще мятежники кучкуются здесь, на Земле. У хаоситов свои цели, связанные со мной — то ли убить, то ли переманить к себе. А значит, гадов нужно переубивать.

И опять же Бесоновы. Характер Софии никуда не делся. Княгиня будет стремиться подмять меня под себя, поэтому мне нужен противовес — император Вова. Но, опять же, и притязаниям Владимира нужно как-то противостоять. Для этого нужно стать боярином. Чтобы была отмазка: да, я Служилый, но еще и боярин, и мне требуется думать о роде, так что, простите, я на пять минуточек выйду из Кремля. А чтобы получить боярина, я все еще играю в Грон. Здесь по-прежнему, без изменений. Прерванный матч с «камнями» скоро проведут по-новой.

Бросаю взгляд на настенные часы.

Так, время подходит ко встрече с Лизой. Ох, надеюсь, княжна не сильно переживает по поводу моего раскрытого альтер-эго. Зачем Софии вообще понадобилось ей рассказывать? Опять использует дочерей в своих интригах? Или из лучшего побуждения? Поживем-увидим. А сейчас надо собираться.

Глава 9

— Жениться никогда не поздно

Ресторанчик, где мы встречаемся с Лизой, находится на последнем этаже торгового центра. Я прибываю первым. Свободных мест много. Оглядевшись, выбираю у панорамного окна с видом на современные высотки Москвы. Осень, темнеет рано, и сейчас стеклянные башни на фоне заката наливаются кроваво-багровым цветом. Напоминает поля сражений на рубежах Постимпериуса, да хоть ту же Морану с ее гигантскими ледниками. Только там снег затапливала настоящая кровь.

Вскоре по кафелю пола раздается характерный стук каблучков княжны. Лиза прибыла в белом плаще, который ей помогает снять подорвавшийся швейцар. Я же встаю и, обойдя стол, отодвигаю стул для юной дамы.

— Благодарю, — кивает девушка. Она улыбается чуть натянуто, кожа на её лице в свете заката кажется темнее, а белые зубы с чистым жемчужным блеском придают девичьему облику свежесть. — И отдельное спасибо, что нашел время на меня посреди недели.

— Как я могу отказать лучшей подруге? — усаживаюсь напротив. — Тем более мы с вашим Домом теперь в союзе. Я уже получил сырье и принял консультации вашего диетолога.

Она молчит и ломает пальчики словно в нерешительности. Так вечность сидеть мы не можем, и первый спрашиваю:

— Что тебя тревожит, Лиза? — пригубливаю чай с медом, только что принесенный официантом.

— Ты женат, Сеня? — огорошивает меня княжна.

Я едва не поперхнулся горячим напитком.

— Женат? Я? — хлопаю глазами. — Как ты знаешь, мне нет восемнадцати. Но у меня есть, конечно, невеста. Я обещал Дарико, а еще есть договоренность с Алесей…

— Я не о том, — краснеет Лиза. — Не о Дарико с Алес… Подожди, ты и Алесе уже обещал? — судорожно сжимает она белоснежную накрахмаленную скатерть в комок.

— Возьмем кубок Грона — и женюсь на Боровой. — Уже нет смысла отрицать решенное. Лигу мы выиграем, и это даже не обсуждается, Алеся мне предана, а значит полечу в Постимпериус с двумя невестами-малолетками подмышками…Как минимум с двумя. Даже не хочу думать, в чьи сети я успею еще угодить. Ну не Маска ж я. Это Анарий сбрасывает личины вместе с данными под маскировкой обещаниями. Ему что с гуся вода. Верен только Отцу-императору, другие клятвы и обеты для Масок невесомы. А мне это претит, я не шпион, я честолюбивый воин. И да, не совершенен. — Мы с ней обговорили это давно, еще до знакомство с тобой, Лиз.

— Вот как, — тускнеет сереброволосая княжна. — А кому ты еще дал подобные обещания?

— Да больше некому. — Мне и двух выше крыши. Я ж не Отец-император, не могу позволить себе нежиться с полтысячью жен во дворце. Но Возлюбленный всеми умеет замедлять течение времени вокруг себя, поэтому постельные утехи с супругами почти не отдаляют государственные дела.

Лиза выговаривает скороговоркой:

— И в прошлой жизни тоже? В другой империи ты не был женат, Феникс? — сказала и тут же затаила дыхание.

Ах, вот к чему она. София рассказала о моей жизни, а ее интересуют в первую очередь личные отношения.

Бросаю взгляд по сторонам. Столы рядом свободны, но может быть прослушка. Или демоники-слухачи. Лиза, конечно, молодец, что не стала упоминать название Постимпериуса и мое имя, ограничившись прозвищем Золотого Легиона. Но я не хочу разговаривать посредством экивоков.

— Это место точно годится для приватных разговоров? — спрашиваю, потому что его предложила по телефону сама Лиза.

— Не очень, — качает головой княжна и краснеет. — Прости, я не подумала о конспирации, когда звала тебя сюда.

Типичная барышня, хоть и смертоносный демоник. Позвала для разговора в романтичное место с закатами и небоскребами. Ну Лиза, конечно, не Маска.

— Ладно, — я поднимаюсь со стола. — Поехали тогда ко мне. Приглашаю в гости. Поехать можно со мной.

— Хорошо, — соглашается Лиза, чуть улыбнувшись с облегчением.

Я сегодня не на «Майбахе», поэтому княжне приходится довольствоваться более экономичной «Вестой». Удобная тачка и малогабаритная, конечно, по сравнению с русским богатырем из Таганрога. В пробке такой легче маневрировать и в узких переулках проскользнет как рыбка.

— Прошу прощения за не совсем подобающий транспорт, — Лизу-то возят на флагманской «Чайке». Слишком длинный автомобиль, по мне.

— Всё хорошо, — княжна использует небольшое пространство салона, чтобы подсесть поближе. — Сеня, не волнуйся.

— Сложно не волноваться рядом с такой красивой девушкой, — делаю комплимент, и она довольно полуприкрывает веками глаза. — Как, кстати, твоя учеба в институте?

Во время поездки разговариваем на отвлеченные темы. Едем ко мне домой, просто потому, что он ближе, чем заводы. На пороге же нас встречает приближающийся топот ножек по лестнице и возглас сестры:

— Братик, чего это ты вернулся так рано! По Дарико соскучился что ли, так она же на секции…Ой! — застывает белокурый демоненок, увидев Лизу в плаще. Княжна в свою очередь с любопытством созерцает мою сестру. Мне же приходится соблюсти протокол знакомства.

— Ваше Сиятельство княжна Елизавета, позвольте представить мою сестру Елену Всеволодовну.

Сестренка вспоминает манеры и кланяется.

— Ваше Сиятельство княжна Елизавета!

— Для тебя Лиза, — разрешает княжна. Эх, зря она снизошла до фамильярности с этим демоненком. Вот та уже и маленький ротик раскрыла, чтобы выдать очередную гадость.

— Почту за честь, Лиза, — неожиданно произносит сестра. И глазками сверкает в мою сторону. — А вы сейчас пойдете в комнату братика?

— Да, — отвечаю холодно, но Лена сразу же улыбается от уха до уха, а Лиза покорно опускает глаза. А куда еще? Не в гостиную же, чтобы на глазах сестры рассказывать какой я весь из себя инопланетный Префект. — Но сначала угостим княжну. Надеюсь, ты не полностью опустошила запасы десерта в доме.

— Не полностью, — довольно говорит демоненок. — Пряники остались. Богородские с вишней. Как чувствовала, что вы заглянете с Лизой. С чаем и медком само-то. Сейчас Глошу крикну, она накроет стол.

Лена уносится, только шлейф златокудрых волос и успевает напоследок махнуть нам. А я провожаю Лизу до столовой. Вскоре служанка Глория приносит поднос с душистыми пряниками и горячим чаем. Пока Лиза угощается, Лена во все глаза смотрит на княжну:

— А вы такая красивая в маму или в папу? — восторженно спрашивает демоненок.

Лиза смеется, откинув серебряную копну волос за плечо:

— Если ты про волосы, Леночка, то они мамины, как и глаза.

— Ясно, — задумывается сестра. — Просто подумала, что классно выйдет, если у ваших с братом деток будут такие же серебристые локончики.

Теперь очередь Лизы чуть не поперхнуться чаем. К счастью, демоника из рода Бесоновых таким пустяком не убьешь.

Я только вздыхаю.

— Лена, прошу давай без подобных обсуждений хотя бы сегодня. Глаза устали смотреть на твои проделки.

— Да-да, точно. А глаза пускай будут золотистыми, как у братика. О, а почему, Сеня, они у тебя такие вообще? У нас в роду ни у кого нет больше янтарных глазок.

— Это результат жива-мутации, — отмахиваюсь уже не раз использованной версией. — Я тебе рассказывал. Ты забыла?

— Да, непонятно просто, — хрустит пряником сестренка. — А всё непонятное быстро забывается. Вот с детками всё понятно, особенно то, как они появляю…

— Лиза, ты попробовала богородский пряник? — прерываю демоненка. — Тогда пойдем в мою комнату поговорим.

— Да-да, именно так, — подхихикивает нам в спины Лена.

В комнате я надежно закрываю дверь и приглашаю Лизу сесть за стол. Конечно, не комильфо оставаться барышне наедине с мужчиной другого рода и тем более Дома. Но кто узнает? Если что, скажем, Ленка слушала. Или служанка. Не могу же я про Постимпериус говорить при посторонних в самом деле. Ррр, сколько же мороки сегодня с этими откровениями. А всё из-за Софии.

— Ричарду тоже рассказали? — вспоминаю самого проблемного из Бесоновых, пускай принц и Тюдор пополам. — И Астре?

— Да, все кто с тобой контактировал, — кивает Лиза. — Еще Мите и Ксюше. Кроме Юкими. Она мала еще, может не перенести. Мне самой-то с трудом далось.

— А остальным детям княгинь? — Я их видел мельком на балу, но не ручкался, не здоровался.

— Донесут на общем семейном собрании. Они не знакомы с тобой лично, им эта новость не так важна.

— Понятно, — тяжкий вздох вырывается наружу. Куча детишек Бесоновых узнает обо мне, просто замечательно. Наверное, внутри самого сильного рода нет тайн, кроме самых секретных. Отчасти это логично. Но детишки же могут в школе разболтать сверстникам, и что тогда? Опять заводы отжимать у Софии?

— Сеня? — отрывает от беспокойных мыслей голос княжны.

— Ты спрашивала про жен? Нет их у меня. — Сначала я не хотел раскрывать эту информацию, пускай девчонки — это я сейчас про Лизу с Астрой — мучаются, может, сами отвалятся, да и своего рода проверка. Но с другой стороны Лиза мне очень помогла — загасила группу поддержки того же Полковоя на заводе, во время конфликта с Мироновым. Несправедливо будет игнорировать ее интерес и беспокойство.

— Правда? — прямо радуется княжна, чуть в ладошки не хлопает. Как мало надо благородным особам. — Но как это возможно? — тут же удивляется она. — Ведь ты Фалгор! Ты — Префект, высокий военачальник тысячи миров! Лет тебе, мама сказала, больше двухсот. И за это время… — она смущена до предела, но продолжает: — не обзавелся ни одной постоянной женщиной?

— Женщины были, — я погружаюсь мыслями в бытие правления родным Валинором. Да, были. Некоторые погибли от рук закоренелых консерваторов, что противились превращению умирающей планеты в процветающую цивилизацию. Других я сам оставил вместе с Валинором ради службы Отцу-императору. — Жен не было.

— Но как так? — совсем не понимает Лиза. — Как же продолжение твоего рода? Как же взращивание сильных сынов?

Менталитет девушки совсем не приспособлен под реалии Легионов. Дворяне Постимпериуса, конечно, кичились гербами, так же, как на Земле, и пытались усилить свои рода. Но высшим знаком отличия считалось отдать своих сынов Легионам. Обычно, это были младшие дети, не наследники титулов. Они лишались земель и родов и посвящали жизни Отцу-императору.

— Мы, легионеры, отказываемся от родовых притязаний, Лиза. Мы всю жизнь сражаемся с врагами человечества, в том числе и с Хаосом.

Лиза хмурится:

— Но почему нельзя сражаться с Хаосом и одновременно развивать род? Ведь так делает мой отец. Князь Перун — бастион людей, и в то же время имеет десятки дочерей и сыновей. И они будут развивать дело отца. Я буду, — заканчивает она. — Почему легионеры не поступают так же?

Хм, вопрос застигает меня врасплох. Давно со мной такого не было. Я покорил сотни миров. От взмахов моего меча рассыпались звездные крепости, но сейчас задумываюсь, почему вместо того, чтобы бороздить космос на «Крыльях Феникса», не нянчил младенцев? Смешно.

— Дело в наших разных источниках силы, — наконец нахожусь. — Жива и фракталы передаются по наследству, отсюда на Земле возникли важность рода и передачи генов сыновьям. Но в Постимпериусе не существовало этих двух источников. У нас балом заправляла генная инженерия и трансплантация ментальных имплантов. Легионеров трансформировали в суперлюдей в промышленных лабораториях. Наши элитные армии — это сотни тысяч модифицированных Евгениусов. Поэтому неважно из какой ты семьи. Неважен первоочередной набор генов. Рекрутов все равно пересоберут, сделают сильными и отправят служить по назначению. Единственное, что чистота ДНК влияет на восприимчивость к трансформации. Но тут именно важно отсутствие генетических отклонений.

Лиза слушает, округлив глаза. А я чувствую досаду. Только что пенял в мыслях Софию за доверчивость к своим детям, а сам тут же раскрываю характер военного обеспечения Постимпериуса. Но недомолвки погоду не сделают. Лиза уже знает правду, остальное — нюансы.

— Легионеры Евгениусы — модифицированные сверхлюди. А Префекты — лучшие из них, — подытоживаю. — Таково наше воинство. Живу и фракталы же не открыли в Постимпериусе.

— Но теперь ты открыл живу для себя, — замечает Лиза. — Теперь ты развиваешь «колодцы», изучаешь родовой стиль Ярилы, теперь ты понял значимость рода и семьи, разве нет?

— Понял. — Чувствую, как мурашки пробежались по коже. Я догадался, куда она клонит.

— Значит, ты понял, что должен обеспечить свой род сильным потомством! — горячо заявляет княжна. — Чтобы они получили твои «колодцы», унаследовали твой ум и продолжили твою борьбу! Жива открыта для тебя, и от нее нельзя отмахиваться. Жива — твое оружие, а твои будущие дети — будущие солдаты.

Ох, бабушка болотопса. Я в ловушке. Бросаю взгляд на ладную фигурку княжны. Что, прямо сейчас начинать делать детей, хех?

— Действительно, с учетом открывшихся данных надо вносить коррективы в распорядок жизни легионера, — соглашаюсь. — И здесь требуется большой анализ для эффективного подбора режима.

— Вот видишь! — радостно улыбается Лиза. — Новые открытия требуют от тебя решительности, Сеня…Фалгор, — поправляется княжна. — Надеюсь, ты выберешь достойных жен.

Она улыбается, а я молчу. Ее больше ничего не интересует? Она пришла мне прочистить мозги насчет семьи и брака?

— Я подумаю над твоими словами, — наконец произношу. — Что-то еще тебе хочется знать?

— Очень многое, — кивает Лиза. — Я до сих пор не могу привыкнуть, что ты старше и такой воинственный. Мне хочется узнать о тебе, чтобы эта часть твоей жизни перестала быть ошеломляющей. Да и Астре тоже. Но, думаю, стоит прийти с сестрой к тебе в другой раз.

Она поднимается со стула, и я встаю следом. После того, как провожаю княжну, возвращаюсь в комнату и падаю на кровать.

— Почти триста лет, — чешу голову. — На старости лет жениться? К чему вы меня вынуждаете, болотопсы жеваные!

* * *

В Центре кендо против Даичи встает новый противник. Начинается бой, синаи скрещиваются. Даичи ловко выбивает тренировочный меч из рук противника и пробивает ему корпус.

— Киай! — кричит судья.

Даичи уходит за ринг. Он опять выиграл. Юноша даже не помнит название турнира, столь быстро проскочили поединки. Но теперь все эти победы в соревнованиях ничего не значат. Даичи проиграл какому-то пришельцу в теле школьника. И этот пришелец не участвует в турнирах, нет, он считает ниже своего достоинства светить свой талант на профессиональных соревнованиях, поэтому он просто приходит на балы и мимоходом побеждает признанного чемпиона мира, а потом танцует с его сестрами, дуэлит и веселится как ни в чем бывало.

В раздевалке Даичи снимает тренировочное кимоно. Никакой дополнительной защиты в кендо нет, только японское одеяние, ведь спокойно справляется ментальный доспех.

— Простите, Ваше Сиятельство, — обращается к нему последний проигравший противник.

— На турнире можно без «сиятельства», — отмахивается Бесонов. — Чего тебе?

— Скажите, вы еще верны нашему господину? — спрашивает участник соревнований. — Вы еще помните дружбу с Хенеси Нобунага?

Даичи сразу же оборачивается к бывшему противнику. Ничем не примечательный парень смотрит на него серьезно.

— Кто ты такой? — спрашивает Даичи. Княжич чувствует, как в горле пересыхает.

— Я из Легиона нашего владыки, господин, — признается парень. — Я служу Нобунаге. И я прошу вашей помощи, чтобы убить Беркутова Арсения.

Даичи слышит хруст дерева. Он опускает глаза и видит, что переломал пальцами стиснутый до треска синай. Щепки сыплются на пол.

— Что вы конкретно просите? — Даичи словно слышит собственный голос со стороны.

Глава 10

— Кендо

Даичи вызвал меня на поединок.

Я как раз «знакомил» Жанну Жировитовну Дрить с ее милордом, когда княжич набрал меня. «Знакомство», кстати, прошло презабавно.

— Милорд-командующий, вызывали? — первым делом сказала девочка в комбинезоне, заляпанном машинным маслом. Жанна застыла на пороге моего кабинета и с удивлением смотрела на еще одного гостя. Даже чуть Чупа-чупс не выронила изо рта.

Развалившийся в кресле Чугун повернулся к моему вундеркинду-конструктору.

— И ты хочешь сказать, что эта малышка — мастер-сержант Римба? — приподнял брови африканский карапуз. — Лихая оторва из манипулы «Рысей»?

— На себя посмотри, малыш, — фыркнула она и посмотрела на меня. — Милорд, что это за выскочка?

Мне далось нелегко не рассмеяться. Сам Чугун расстроился и, насупившись, пожевывал пухлую губу.

— Этот господин — легионер, как ты могла догадаться, Корнеса, — начал я издалека, растягивая веселый момент. — Тоже из Освободителей планет, твой соратник. Есть идеи из какого он подразделения?

— Наверно из дальней казармы в каком-нибудь захолустье, — бросила Жанна Жировитовна, скосив взгляд на негритенка. — По манерам сразу видно.

Я уже не удержался и рассмеялся, а Чугун раздул щеки, словно гиперхомячище с планеты Переростка.

— Интуиция тебя подвела, мастер-сержант, — объяснил причину смеха. — Наш гость из командования.

— Лорд-командор? — опешила Жанна, недоверчиво раскрыв ротик.

Чугун хрюкнул, а я снова улыбнулся:

— Выше, Корнеса.

— Ну хватит уже это шаманской пляски! — не выдержал Чугун и поднялся с кресла, оказавшись ростом с Жанну. — Признай сама своего повелителя, легионер.

И он выпустил магнетизм. Волны огромной психической энергии заставили Жанну пискнуть и упасть на колени.

— Милорд Ильис! — расплакалась девушка. — Непоколебимый Чугун! Мой господин! Простите за мое сквернословие и дерзость! Точнее нет, — тут же поправилась девочка, выпрямившись. — Накажите меня смертью. Ибо только ее я и достойна после своих наглых слов.

Со стороны Жанна выглядела презабавно. Она даже забыла вытащить Чупа-чупс из ротика, но продолжала говорить серьезные вещи, как раскаявшийся легионер. Надеюсь когда-нибудь услышать подобные слова из уст хаоситов, хотя это напрасные мечты, слишком глубоко погрязли мятежники во тьме.

Чугун же, пухлый негритенек в окружении бушующего моря магнетизма, задумчиво почесал подбородок с ямочкой.

— Мастер-сержант Римба, слова твои, правда, непомерно дерзки, — на этом месте Жанна всхлипнула навзрыд. — Но всегда нужно учитывать обстоятельства проступка. А они таковы, что не ведала ты, какое обличье носит твой лорд на Земле. Посему прощаю тебя, легионер.

— Благодарю, — поцеловала девочка протянутую черную руку с пальцами-сардельками.

Другой бы ожидал от Чугуна нечто вроде: «Да забей, Римба, обозналась, с кем не бывает». Только не я. Когда надо, побратим умеет держаться торжественно. Всё-таки Чугун не рядовой боец, а четырехсотлетний Префект. Он старше меня больше, чем на век. И, конечно же, обучен всем тонкостям делового и светского общения. Болотопса на этом съел. Одна беда — Чугун везде себя культурно только тогда, когда ему хочется. Чаще всего такое происходит, когда побратим задался целью охмурить какую-нибудь планетарную королеву. Вот тогда в этом похабнике просыпается галантный джентльмен. Правда, до первой кровати.

— Поднимись с колен, Римба, — велел карапуз, и девочка поспешно вскочила, вся дрожа и трепыхаясь. Чугун же уместился обратно в кресло. — У тебя есть ко мне просьба насчет сержанта манипулы, Фалгор?

— Да, Ильис, — серьезно ответил я. Шутки в сторону. — Так уж вышло, что мастер-сержант пока незаменима в производстве ПуДов. Эти шагатели поставляются в армию для сражений в Прикаспии. А там, как я тебе уже объяснил, Хаос пытается прорваться на Землю посредством тварей из Нижних миров. Шагатели даже названы в честь сержанта Римбы, — заметил я, и девочка скромно потупилась. — Пушкоходы Дрить.

— И где тут «в ее честь»? — не понял Чугун.

— Дрить — земное имя мастера-сержанта.

— А-а-а…

— В общем, мог бы ты оставить старшего сержанта манипулы «Рыси» в моем непосредственном подчинении, хотя бы пока мы не отыщем техножрецов?

— Да конечно, о чем речь, — сразу согласился Чугун. — Мы и раньше не раз делали передислокации людей друг другу.

Делали-то делали, но лучше было формально попросить. Хотя побратим и находится в моем непосредственном подчинении, Префекты очень трепетны, когда забирают их легионеров. Да я и сам обычно не поклонник подобных перемешиваний. В первую очередь из-за боязни за дисциплину. Освободители планет могут научить молодых Фениксов чему не следует. Например, беготне за юбками. Но ситуация на Земле форс-мажорная. Поэтому с Жанной Жировитовной расставаться нам рано.

— Хорошо. А то мастер-сержант мне очень нужна.

— Правда, милорд-командующий? — сразу растрогалась девочка.

— Конечно, — улыбнулся я. — Мы еще с тобой столько полезных модулей должны изобрести. И я сейчас именно про вооружение. Именно про монтируемые боевые конструкты. Будем совершенствовать огнестрельное оружие. Надо произвести настоящую стрелковую революцию на этой планетке.

— Неужели, болтеры? — заинтересовался Чугун.

— Именно, — кивнул я. — Скоро у меня будет лицензия на производство оружия. Сейчас мне позволено только монтировать навесным конструктом пулеметы, огнеметы, минометы, произведенные у сертифицированных заводов. Но как только меня сделают Служилым и ответственным за оборонные НИОКР, ситуация исправится.

Да, я уже приметил Научно-производственное объединение «БОЙ» Дома Долгоногих. Надеюсь, граф его продаст. Продукция «БОЯ» уступает по качеству оружию концерна «Калашников», «Тульских оружейников», «Ижевских ружей» и других предприятий. Соответственно, прибыль у предприятия Долгоногих небольшая. А я бы сделал из объединения инноватора блот-оружия.

— Еху! — новость зашла Чугуну, он даже похлопал в ладоши. — Быстрее тогда модернизируй местный хлам, брат. Эти стабберы — настоящий слоновий навоз. А аборигены считают свои свинцеметы настоящим военным чудом. Надо им показать реальные стволы! — на этих словах он поправил ремень брюк зачем-то.

Вообще, я, честно, не знаю, почему при существующей на Земле бешеной межгосударственной гонке вооружении земляне не додумались до болтеров. Весь технический прогресс ручного оружия ушел в улучшение скорострельности, дальности и кучности стрельбы. А патроны остались практически без изменений: сплошные латунные гильзы. Вот такое оружие на порохе и называется стабберами. От пистолета до крупнокалиберного осадного орудия. Другого здесь и не видели. Но, опять же, всё упирается в деньги, наверное. Активно-реактивный снаряд болтера стоит немало. Зато он не теряет скорость, в отличие от стабберных пуль. Я уж не говорю про огромную силу взрыва при попадании в цель, разрывающую её на части изнутри.

На самом деле, в Постимпериусе стабберы тоже самое распространенное оружие. Болтеры — фишка военных элит. Это иконическое оружие Легионов.

Есть на Земле и вызовы существованию болтера. Способен ли стандартный болт в принципе пробить доспех среднестатистического Воина? Причем с одного попадания. Если нет, то овчинка выделки не стоит. Дешевле, правда, загасить жива-юзера из двенадцатимиллиметрового пулемета, обсыпав противника свинцовым градом. Но, опять же, эти оценки — дешевле, дороже — имеют место только при условии существования экономики в нынешней рыночной форме. Возможно, мне необходимо будет перестроить текущий миропорядок и направить жизнь местных империй на военные рельсы. Не хотелось бы так глубоко вязнуть, но всё зависит от силы хаоситов в той же Японии и, может, где-то еще.

Как только подумал о Японии, позвонил Даичи:

— Арсений, здравствуй, — выплевывая вежливые слова, его зубы прямо скрежетали. — Это Даичи Бесонов. Не занят?

— Ваше Сиятельство княжич Даичи, добрый день, — ответил я, откидываясь в кресле. — Вообще занят, но минутка найдется. Вроде нам с вами нечего долго обсуждать.

— Это решать мне, как более титулованному, — обрезал княжич.

Уф, какой дерзкий.

— Конечно, — не стал я спорить. — А откуда у вас мой номер?

— Попросил у Мити, — признал княжич. — В общем, Арсений, считаю, нам с тобой необходимо провести бой-реванш.

— Причины?

— Прошлый бой, на балу, вышел сумбурным. Тебя отравили частицей Хаоса, и выходит, что поединок нельзя считать состоявшимся.

— Так я же и так победил, хоть и отравленный?

— Хаос мог усилить тебя, — вывернулся Бесонов. — Нечестно засчитывать эту победу. Надеюсь, ты согласен?

— Хм, а вы знаете про мою вторую ипостась?

— Про звездного военачальника-то? Да, знаю, но это ничего не меняет. Я не проиграю на мечах никому, кроме отца и матери.

Отец, понятно, кто, а мать, видимо, Аяно. Да и неважно, в целом. Важно то, что сын Бесоновых меня почему-то невзлюбил. Желательно пообщаться с ним и заслужить доверие. Всё-таки он тоже потенциальный носитель так называемого фрактала Бесконечности. А эта приблуда может менять реальность, что значит не тапки снашивать. Не хотелось бы в одно прекрасное утро подвергнуться аннигиляции из-за обиды подростка. К тому же, фрактал неплохо подсобил бы моему возвращению домой.

— Завтра в пять утра, — я сам назначил время. — Место сами отыщете?

Явно же не в усадьбе Бесоновых. Княжеские мамки не одобрят. Хотя, вот интересно, они своего сынка проконтролируют, куда в пять утра он ходит и зачем. Вот заодно и проверим бдительность княгинь в отношении своих чад.

— Центр кендо Райдзин, — не стушевался княжич. — Значит, ровно в пять.

— Да-да, в пять, — с улыбкой подтвердил.

— Верно, в пять, — надавил Даичи. Птенчик хочет оставить последнее слово за собой.

— Вы как всегда правы, Ваше Сиятельство, — продолжал я издеваться. — В пять это не в восемь, не в семь, и даже не в шесть, а именно в пять.

— Не опоздай, остряк, — рыкнул Даичи и бросил трубку.

Ночь проходит спокойно. После полуночи ко мне опять приходит Дарико. Зайдя внутрь, она запирает дверь комнаты. Меры предосторожности против белокурого демоненка-папарацци. Затем барышня без слов, отработанными до автоматизма движениями, заваливается под одеяло, крепко обхватив меня ручками и ножками. Не просыпаясь, кладу руку на тонкую спину девушки. Сразу до моих ушей доносится довольное «пых-пых». Своеобразная черта барышни. Одни девушки мурчат от удовольствия, а вот Дарико тихо попыхивает, прямо как маленький ежик. Несколько секунд обнимашек, и Дарико засыпает. Когда на рассвете я встаю, грузинка снова начинает тихо пыхтеть во сне, но уже словно в возмущении от того, что любимое теплое тело покидает ее.

Завтракаю я один. Еще бы — четыре утра. Поэтому так спокойно и никто белокурый и демонический не достает вопросами, дескать, а у Дарико ведь сегодня не эти самые дни, так почему же она не кричала.

Много на еду не налегаю — еще ведь брюхом трясти на арене. Так, сырнички со сметанкой, яичница-глазунья с беконом, пюре из цветной капусты, авокадо, ну и какао со сгущенкой. Организм молодой, хоть чуток, но надо подкармливать. А завтрак — самая важная часть дня.

До Центра кендо добираюсь на Весте, Тимофей довез без пробок.

— Сколько займет там ваш поединок, Сень? — зевает воспитатель, включая будильник на телефоне.

— Думаю, уйдет полчаса на всё про всё, — отвечаю, вылезая из саланоа.

— Двадцать пять минут, значит, — тыкнув на мобильник, Тимофей кладет его на приборную панель. Сам опускает назад сидение и тут же дает громкого храпака. Сразу видно бывалого солдата, который привык мгновенно засыпать везде.

Центр представляет собой здание в классическом японском стиле без изысков. Отсутствие пестроты и многоцветья, массивная черепичная крыша и тонкие, словно картонные, стены.

Внутри меня никто не встречает. В раздевалку не иду — я уже в спортивном костюме. Задача: по-быстрому опрокинуть Даичи, провести с ним дружелюбный разговор и отчалить в лицей. Там в клубе Грона есть и душ, и школьная форма запасная. Хотя не думаю, что вспотею.

Княжич уже ждет на арене. Она представляет из себя бетонную площадку, окруженную трибунами. В руках Даичи настоящий самурайский меч. Лезвие испускает голубое свечение. Жива-артефакт. Ну охренеть, болотопс жженый.

Застываю на краю арены.

— Я думал, у нас спортивный поединок.

— Нет, это бой насмерть, — говорит княжич и кивает на ящик с железными синаями в углу арены. — Выбирай оружие.

Я в непонятках смотрю на груду железяк.

— А мне, значит, брать тренировочный синай?

— Верно.

— А тебе не кажется это нечестным, княжич?

— Другого оружия все равно нет, — заявляет этот недорощенный демоник. — Дерись либо с синаем, либо без него. Мне без разницы.

Задумываюсь. И что делать? Идти восвояси или принять эти глупые условия? Хотя тут и выбора нет. Чувствую, что уйти без боя мне уже не дадут.

Ступаю на арену и иду прямо к Даичи. Он сверлит меня взглядом чуть раскосых глаз. Меч поднят, острие смотрит прямо мне в лицо. Когда между нами остается пять шагов, двери раздевалок распахиваются и в зал вываливаются десяток людей. Юноши, взрослые мужчины, старики, пара женщин. Но у всех клыкастые пасти и белые, без зрачков глаза. Хаоситы.

— Предатель Префект! — рокочет из толпы один метис-полуяпонец. — Сегодня мы сразимся! Ты падешь за то, что пленил нашего лорда.

Даичи молчит, лишь сверлит меня взглядом. Острие катаны так же нацелено на меня. Вот так княжич Бесоновых!

Я игнорирую самурая и оглядываю толпу тварей.

— И вы, кучка мятежников, думаете справиться со мной? СО МНОЙ? — бахаю я магнетизмом так, что хаоситы отшатываются.

— С нами Его Сиятельство княжич Даичи! — ревет полуяпонец. — Вместе с нами он разорвет тебя на части своей силой.

— Какие мощные надежды на подростка, — усмехаюсь. — Ну же, кто первый, салаги? Налетай!

Толпа хаоситов не шевелится. Вместо того, чтобы бесстрашно броситься на меня, смотрят на Даичи. Долбаные трусы, они, правда, рассчитывают на ребенка. Мне стыдно, что когда-то этот сброд ходил под моим началом.

Я не поднимаю руки, не принимаю боевую стойку. Повернувшись к Даичи спиной, просто смотрю тварям в лица. Каждой смотрю, и они не выдерживают моего взгляда, опускают морды.

— Княжич Даичи?! — намекает полуяпонец, чтобы Бесонов кинулся в погибельную сечу.

— Что? — спрашивает юноша.

— Мы ждем, когда вы ударите! — полуяпонец уже откровенно молит.

Я оборачиваюсь к Даичи. Он кивает:

— Да, сейчас ударю, — и резко перенаправляет острие на полуяпонца. Из клинка выстреливает синий луч, которые обжигает хаосита и отшвыривает его назад в толпу собратьев по падению.

— Ударил! — усмехается Даичи. — Как тебе, мерзость Хаоса?

В следующую секунду окна под крышей разбиваются, и внутрь на канатах влетают демоники Гвардии. Среди них Слепой кот и Крокодил Али. Последний вообще без каната запрыгивает с верхотуры, бахается на четыре лапы, кувыркается через себя и тут же вскакивает.

— Мачяте уфлюдков, аднака! — гремит зеленокожий демоник, кулаком разбивая челюсть попавшемуся под руку хаоситу.

Теперь и мне пора начинать. Я развожу руки в сторону. Татуировки накаляются, пространственная ткань рвется. Царь-Огонь заглядывает в образовавшуюся нору Хаоса и протягивает мне Огневики. Багрово-золотые лепестки вспыхивают на костяшках.

Сейчас здесь будет горячо!

* * *

Легендариум Постимпериуса.

Фалгор Феникс предпочел семейным радостям войну, галактические походы и стремление к совершенству. Чугун Ильис привык же совмещать приятное с полезным. Поэтому у Освободителей планет был выделен под гарем целый четырехпалубный массконвейер. Брали его во все долгие походы.

Глава 11

— Зам

— Банзай! — кричит Даичи, широко взмахнув катаной. Сверкает в воздухе белесо-голубой развод, словно художник провел кистью по полотну.

Новый столб голубого света сжигает далекого хаосита. Бедняга остался беспризорным, демоники его как-то пропустили, мимо пролетели, уделив всё внимание его товарищам. Хотя, скорее всего, он сам демоник и обладает фракталом незаметности или отвода, кто знает, меня-то такие штучки не берут, спасибо урокам Маски. А княжич в свою очередь, похоже, обладает фракталом антиотвода.

Сам без дела я не стою. Первых попавшихся под руку хаоситов сжигаю без проблем. Едва они запрыгивают к нам на арену, как всполохи пожара охватывают их гнущиеся в разные стороны конечности. Алые языки и клубы дыма взметаются к высокому потолку. Хаоситы исторгают визги боли, а потом оседают дымящимися тушками. Ладно, пора и Огневиками порубить кого-нибудь. А то без рукопашки и сражение никакое не сражение, а так, баловство.

Выходит, Бесоновы использовали меня как наживку. Ловушка для хаоситов удалась на славу. Обидно только, что мне не сказали заранее. Я ведь уже собирался задать Даичи хорошеньких затрещин в воспитательных целях, а тут такой неожиданный разворот событий. Ну, возможно, Бесоновы боялись прослушки или еще чего. Аргументированно в целом. София точно отбрешется. Только это вовсе не значит, что я не выставлю ей претензию.

Ладно, цель я себе уже определил. Тот самый полуяпонец. Он оказался из командования Жаворонков, иначе бы не обладал фантазмом. Тело хаосита распухло, выросло и почернело. Пасть стала еще клыкастей, морда уродливей. Разорванная одежда оголила мощный торс и болтающийся между ног полуметровый шланг. Полуяпонец превратился в гигантского человекоподобного демона. Они, аналог японского черта, проживающий в Дзигоку-аду.

На полу танцуют тени от пожара, из которых чуть ли не прямо на меня выскакивает Стелс. Как всегда в капюшоне. Едва с испугу не порешил прыгуна. Это же надо быть таким резким, как понос. Даже не заметив, что чуть не подох, демоник сразу двигается к княжичу.

— Даичи Артемович! — пытается перекричать бойню Стелс. — Хватайте меня за руку! Мы уходим!

Он протягивает княжичу ладонь, но тот даже не смотрит на демоника.

— Я никуда не пойду, — бросает Бесонов, вскинув выше меч. — Это и мое сражение.

— Но по плану вы уходите сразу, как только начинается облава!

— К черту план! — рычит княжич. — Я согласился на отход только потому, что на иных условия мать София меня не отпустила бы…Банзай! — с резким криком Бесонов выпрыгивает с арены и врывается в толпу хаоситов.

Я срываюсь следом за княжичем. Не хватало еще погибнуть этой горячей голове. Потом мне же достанутся все шишки от Аяно и Софии. Женщины, они все такие, даже хитрожопые княгини.

Даичи успевает рубануть одного хаосита. Сверху княжичу едва не прилетает огромным кулачищем Они. Я успеваю дернуться и оттолкнуть парня в сторону. Черная как уголь лапень пролетает мимо. Даичи удивленно оборачивается, на всякий случай махнув катаной перед собой. Чуть меня не порезал, дурачок.

— Эй, смотри куда машешь? — кричу.

— А чего толкаешься? — бычится он.

— Того, что тебе едва голову не сорвали с плеч, — киваю на недоумевающего Они. Тот мычит раздосадовано, а потом двигается на меня.

Не тушуясь, я оглядываю приближающуюся махину. Хех, забавный фантазм. Делает из человека здоровую неповоротливую тушу. Ладно, еще «Убийца слонов» Чугуна, тот хоть пуленепробиваемый, а этот непохож совсем.

Тварь наконец рядом. Длинная мускулистая рука распрямляется. Пудовый кулак летит уже мне в голову. Я быстро приседаю, пропуская горе-хук над макушкой, и выстреливаю правым в пах. Огневики прошивают хаосита насквозь.

Раздается пронзительный визг кастрированного кабана. У меня аж закладывает уши. Секунда дезориентации, бери Префекта тепленьким. К счастью, хаоситы вокруг тоже приседают на полусогнутых, от боли в барабанных перепонках. Но все равно надо было выбрать точку для удара менее болезненную.

Между тем Они, не затыкаясь, валится на пол. Я быстро прерываю муки, отсыпав с Огневиков огненных языков. Японский фантазм, правда, не наделил здоровяка функцией бронежилета. Огромная мясная мишень. Толку от его кулаков.

Даичи рубит еще хаосита, пока мы со Стелсом рядом кружим, как няньки. Не дай Сварог, повредят княжича. Я успеваю разрезать только одного дополнительного мятежника, когда враги неожиданно кончаются. Побоище вышло знатное. Повсюду лужи крови, ленты кишок и мертвые оскалы хаоситов. Демоники приводят себя в порядок. Крокодил Али вытирает хвост влажной салфеткой.

— Запакаля в кравашке, аднака, — поясняет зеленый кому-то.

Даичи доволен как удав. Клинок в крови, руки подрагивают от адреналина, на лице полусумасшедшая улыбка. Видно, впервой хаоситов рубил. Вообще кого-либо рубил…

Стелс встает в назидательную позу перед княжичем:

— Я буду вынужден доложить Софии Александровне о вашем ослушании. В ближайшее время больше на задание вас вряд ли возьмут.

— Да и так бы годы ждал, — Даичи встряхивает клинок. — София с Аяно нас до седых волос будут считать детьми.

— А как же розги из щебеньицы? — коротко спрашивает Стелс.

Даичи мигом бледнеет. Круто струхнул княжич, аднака, хех.

— Авось пронесет, — выцеживает он.

Ну логично, что у княгинь должна иметься управа на своих супер-пупер детей. Наверняка, эта щебеньица игнорирует фрактал регенерации или еще что-нибудь подобное чудит. Волнует же меня больше оружие Даичи.

— Интересный меч, — замечаю. — Не только режет, но и сверкает. Не расскажете, как делают артефакты?

Эту секретную информацию в сети не найти, точнее, найти-то можно кучу всего, но что из этого правда, непонятно, а ведь очень любопытно. Очень-очень даже.

Княжич задумывается.

— Если коротко — то просто какой-то предмет десятки или даже сотни лет без остановки насыщают живой, — объясняет княжич. — Чем дольше, тем сильнее артефакт. Это клинок Хондзё Масамунэ, его выковал в четырнадцатом веке великий кузнец-мастер Горо Нюдо Масамунэ. Артефакт из него начали делать, то есть насыщать живой, только в восемнадцатом. То есть меч достойный, но артефакт на «четверочку». У мамы Аи есть меч Онимару Куницунэ, переводится как Убийца демона. Его намного дольше и качественнее обрабатывали энергией. Значит, и артефакт намного круче моего.

— А свойства артефакта закладываются изначально? Или как повезет?

— Когда как, — пожимает плечами Даичи, с гордостью осматривая разрубленный его мечом труп. Ребенок ведь, тешит самолюбие. — Конечно, есть законы формации артефакта. Но по-настоящему сильные так не делаются. Это всегда рулетка, вывезет жива или нет.

Ух ты, как интересно.

— А где-то этому учат? — Ответ я уже предполагаю, но чего бы не уточнить лишний раз.

— В Артефактной консерватории на Буяне, конечно, — удивленно смотрит на меня Даичи. — Ну это у нас, у русских. У Японии своя в Хоккайдо, у Соединенных Королевств — тоже своя, в Калифорнии.

— Ясно. — Ответ точно, как в сети. — Что ж я, наверно, пойду, — оглядываю разбитых хаоситов. — Вроде бы бить больше некого.

— Есть, — заявляет Даичи, убирая катану в ножны, болтающиеся на бедре. — Тебя, Арсений Беркутов. Выбирай синай.

Я усмехаюсь.

— Всё же настаиваете на реванше?

— Если ты не против, — лыбится юноша в ответ и уточняет. — Давай уже на «ты». И просто Даичи.

Хм, его даже не смущают трупаки вокруг. Ну пускай получит свое пацан.

— Заметано, Даичи, — мы вместе идем к ящику с железными палками.

Выбираю первый попавшийся синай, взвешиваю в руке. Сбалансирован так себе, но сойдет для учебного поединка. Княжич же выбирает оружие более дотошно. Откопав палку почище, он отстегивает ножны с катаной и кладет их на ящик.

— Тренировочные поединки не входили в план, — пытается вякнуть Стелс. Но Даичи лишь отмахивается:

— Это ненадолго.

— Согласен, — подтверждаю. — А я, кстати, жду объяснений от Софии, почему меня не предупредили о данной операции.

— Я передам княгине, — супится Стелс.

Переходим на арену. Она более-менее чистая. Поведя плечами, встаю поустойчивее.

— Эй, Жаровня, подсоби, — громко просит Даичи одного из демоников. Тот подходит к краю арены, взмахивает рукой, и наши синаи вспыхивают странным зеленоватым пламенем. Интересно-то как. Ведь палки не из мильфина, обычные железки, но и огонь непростой. А вообще пофиг.

— Командуй, Стелс, — велит княжич.

— Хадзимэ, — безрадостно бросает демоник.

В ту же секунду Даичи срывается с места. Но я начеку, синаи с шипением разрезают пространство. Звонко сталкиваются. Кружатся. Снова звон ударов. Даичи напряженно наступает. В его движениях чувствуется звериное изящество Гончей. Прыжок. Уход. Выпад… Я же не пропускаю ни один удар. Экономные блоки спасают меня от тычка горящей палкой.

Наконец Даичи открывается при очередном замахе, и мой синай, описав сверкающий круг, тычет княжича в щеку. Зеленоватый огонь с шипением охватывает голову Даичи и распространяется дальше по всему телу до самых ног.

— Туши, — Стелс оборачивается к Жаровне.

В ту же секунду зеленоватое пламя исчезает, и освобожденный из огня Даичи замирает с удивленным выражением.

— И что это значит? — спрашиваю.

— То, что ты победил, — признает княжич. — Опять.

— С одного касания? — удивляюсь.

— Таково пламя Жаровни, — вздыхает Даичи. — Оно, как живое, поглощает тебя целиком, едва ты коснешься. А жива-юзера Ярилы у нас здесь нет, да и мильфиновых мечей тоже. Поэтому зачет с одного попадания.

— Зато классика, — усмехаюсь. — Ладно, пойду я. У меня еще школьное собрание. До скорого, Даичи.

— Подожди, — княжич опускает чуть раскосые глаза. — Слушай, а ты мог бы еще со мной потренироваться?

— Еще потренироваться? — усмехаюсь. — Я думал, у нас бой-реванш.

— Любой бой чему-то учит, — не теряется парень и лыбится. — Я, например, думал, что я на мечах лучший, по крайне мере в своем возрасте, но ошибся.

— А… — указываю пальцем на лоб.

— Да это неважно, — понял меня Даичи. — Тело ведь остается подростковым, да и твои рефлексы явно не быстрее моих. Вот мне и интере…нет, мне важно, как ты меня побеждаешь так запросто.

— Опыт, сынок, опыт, — продолжаю усмехаться. — Ладно, поспаррингуемся на неделе. Напишу смс, жди.

Попрощавшись и перешагнув пару мертвых хасоитов по дороге, направляюсь к «Весте». Правду ведь сказал, что не вспотел.

У машины Тимофей стоит над дымящимся трупом. Указательный палец у воспитателя тоже дымится. Приглядываюсь к мертвецу. Клыкастая рожа, набежавшие изо рта слюни. Еще один хаосит. В груди зияет дырка от заряда-кумульки.

— Как только у вас там начался шум-грохот-звон, этот выбежал из Центра и набросился, — докладывает воспитатель. — Вот и пришлось грохнуть.

— Правильное решение, — переступив этот последний, надеюсь, на сегодня труп, сажусь в машину. — Отвези меня что ли в школу. Еще поучиться бы надо.

Вообще, в лицей надо ради Грона. Предстоящие матчи никуда не делись, лишь отложились из-за нападения Чудо-Юды и еще двоих зэков. А значит готовимся, тренируемся, развиваемся.

Но неожиданно на уроке математики меня вызывают в учсовет. Поднявшись на второй этаж и прошагав коридор почти до самого конца, захожу внутрь. Просторный кабинет почти пустой, лишь за большим круглым столом, рассчитанным на всю ораву учсовета, сидит одна Анфиса Волконская. Княжна, лицеистка и просто красавица. А как еще охарактеризовать симпатичную шатенку с карими глазами, чувственным ртом и аккуратненьким носиком?

Сидит в алой форме «Замка», сложив руки на столе. Что как бы странно: Анфиса состоит в учсовете «Замка», а не «Грома».

— Сеня, проходи, пожалуйста, — просит княжна.

— Меня вызывали в учсовет, — закрываю за собой дверь и сажусь на пустой стул напротив. — Вроде бы в свой учсовет.

— Это я просила тебя вызвать, — улыбается девушка. — Ради приватного разговора.

— О чем пойдет речь? — внутренне напрягаюсь. Недавно мне одной Лизы с ее «роди потомство, Фалгор» хватило с лихвой.

— Как ты знаешь, я баллотируюсь в председатели учсовета «Замка», — начинает Анфиса. — Сегодня на собрании я должна представить своего зама. Но пока у меня нет кандидатуры, — многозначительный взгляд карих глаз в мою сторону.

— Я уже отказал Астре, — вздыхаю. — Неужели, Фиса, ты тоже хочешь мне предложить эту должность?

— Хочу, — кивает княжна и, прежде чем я раскрываю рот, торопится сказать: — Можешь сначала меня выслушать? — я пожимаю правым плечом. — Понятно, почему ты отказал Астре. Она играет против твоих интересов и хочет заполучить твой клуб в свое полное властвование. Ведь какая из Астры Царица поля, если позволит в стенах собственного лицея существовать независимому клубу? А я скажу какая! Липовая! Фальшивка! — раскраснелась княжна в неожиданном возмущении. — Но как бы ни прошли выборы, Астра всё равно уже не Царица, потому что в любом случае ты не подчинишься ей. Она только может пускать пыль в глаза лицеистам, чего и добивается. Это хоть как-то утешит ее уязвленную гордыню.

— Гордыня — грех, — вздыхаю, вспомнив недавних Монстров Хаоса.

— Еще какой! — полностью согласна Анфиса. — И Астра ему подвержена как никто другой.

— Я не имею личного ничего против Астры, — пытаюсь соскочить с того, что намечается. — Она ведь тоже входит в наш «прайд»…

— Что?! — округляет глаза Анфиса. — Ты всё же официально включил ЕЕ в «прайд»? Почему?

— Ну она ходит болеть за меня на матчи, — замялся я от княжеского напора. — И есть кое-что, в чем я перед не провинился. — Речь о роспуске рук на дне рождения Аяно, конечно.

— Понятно, — грустит Анфиса. — Ну а что ты думаешь по поводу выборов?

— Я буду голосовать за тебя, — совсем не кривлю душой.

— Правда? — сразу же улыбается она.

— Конечно, твои предложения больше всего импонируют мне, — честно отвечаю. — Не только насчет финансирования клуба, но и в целом по организаторской работе, в чем откровенно слаба Астерия.

— Тогда может быть ты всё же будешь моим замом? — не сдается Анфиса. Стройная княжна на самом деле по боевитости не уступает Астерии. — Ведь с тобой точно выиграю выборы. Подумай, как хорошо тебе будет избавиться от зависимости от клуба Астры! Финансирование будет идти только через твой учсовет.

Крепко задумываюсь. Вообще я не позволил бы Астре нагнуть себя с финансированием, но с точки зрения правильности считаю ее подход неверным. А мы же стремимся к совершенству, верно же, Фалгор? Да и этот лицей ведь твой, тебе здесь учиться. Есть только одно серьезное «но».

— Я не могу принимать участие в организаторской работе учсовета, Фис, — развожу руки в сторону. — Меня просто не хватит еще и на это.

— Не проблема, — отмахивается княжна. — Твое имя и лицо нужны только на выборах, после победы заменим тебя на кого-нибудь из учсовета.

— Ммм, хорошо, но у меня также не хватит времени и на организацию предвыборной компании.

— Понимаю, — не спорит Анфиса. — От тебя требуется лишь выступать в мою поддержку на собраниях и дебатах. Больше ничего, — она чуть смущается. — Я знаю, что ты подумал, но я не считаю это обманом!

— Ничего подобного, Фиса, — улыбаюсь. — Меня устраивает подобный расклад. Выступить на дебатах я могу.

— Хорошо, — расслабляется княжна. — Сегодня у нас собрание после уроков. Астра представит своего зама, а я своего, — победная улыбка украшает ее розовые губы.

— Есть информация, кто зам Астры?

Княжна резко перестает улыбаться.

— Имени нет, но мы точно знаем, что это кто-то из «Грома просвещения».

Серьезно? Из моего лицея, значит. Любопытно, кто же это.

Глава 12

— Собрание

Собрание учеников назначено после уроков. Из «Грома просвещения» лицеистов забирают красные комфортабельные автобусы с кондиционерами и кожаными сидениями. Этих «левиафанов» специально присылают из «Красного замка». На глянцевом боку каждого красуется эмблема одного из престижнейших лицеев Империи.

Я успеваю занять место у окна. Со мной рядом садится Анфиса.

— Ты разве приехала не на личном авто? — интересуюсь.

— Решила с вами добраться, — улыбаясь, поясняет княжна. — Заодно обсудим речь моего будущего зама на собрании.

Мимо нас проходят Дарико и Алеся. Бросив озадаченные взгляды на Анфису, барышни садятся сразу за мной. Я сижу полубоком к Анфисе, поэтому вижу, как время от времени то одна, то другая моя «невеста» заглядывают в щель между сидениями. Любопытные какие.

Через проход садятся альфа с бетой. Брюнетка Истома, оглядев ладную фигурку княжны, тут же что-то горячо шепчет своему бойфренду и жениху. В продолжении этих шепотков Истислав хмурится, качает головой, вздыхает, поднимает глаза к потолку. Глядя на эту парочку, я понимаю, что мне ох как сильно повезло с «прайдом». Такую темпераментную пантершу, как Истома, я бы не вывез.

— У меня уже подготовлен краткий конспектик, — Анфиса достает из сумочки толстый блокнотик с гербом Волконских на обложке. — На, Сеня.

— С какой страницы смотреть? — беру в руки полностью исписанную тетрадку.

— С самого начала, — огорошивает меня княжна. — Это всё — твоя речь.

В замешательстве листаю подарок. Хм, пятьдесят страниц, исписанных мелким бисерным почерком. Вообще выучить за несколько минут мне это ничего не стоит, но вот зачем? Не вижу ни одной причины.

— А может я лучше буду импровизировать? — спокойно предлагаю, протягивая блокнот обратно. — Ведь речь длится всего десять минут.

Глазки княжны подергиваются пеленой неуверенности.

— Ты уверен? Наш противник очень серьезный. Это же Астра! Ее уважают все в «Красном замке», одно прозвище Царицы поля чего только стоит, — девушка ломает руки, словно в нерешительности.

Ого. Я и не знал, что ей так важна победа. Если удариться в анализ всей ситуации, то вполне логичны переживания княжны. Если Анфиса проиграет выборы, то формально я останусь «под пятой» Астры. Пускай эта иерархия будет чисто номинальной, но Анфисе такой порядок будет мозолить глаза. Она ведь знает, что скоро лишится меня как вассала. А тут окажется, что и в школе у меня будет другая «госпожа».

Женская логика такая витиеватая. Кажется, даже в дремучих болотопсовских дебрях больше просветов.

— Доверься мне, Фис. Раз я с тобой, то ты точно победишь.

Я кладу ладонь поверх кисти Анфисы. Игнорируя сразу же усилившееся щебетание Истомы, пускаю заряд магнетизма в тело княжны. Девушка румянится и качает головой.

— Нет, Сеня, — она сжимает мои пальцы. — Мы победим.

Гудя, красные левиафаны несутся через весь город, будто парадная колонна. Каким-то чудом мы не попадаем ни в одну пробку и, спустя десять минут стремительной езды, кованые ворота «Красного замка» распахиваются перед нами. Автобусы занимают парковочные места в тени рассаженных вокруг площадки елей.

Когда прибываем в актовый зал, ученики «Красного замка» уже расселись. Но моих однокашников не обидели. Лицеистам «Грома просвещения» выделили целый сектор кресел у сцены. Зону огородили лентой, чтобы никто не занял чужие места.

— Сюда, ребята из «Грома», — говорит одна из девушек с бейджиком дежурного.

Дежурные отводят «громовцев» к их сектору и убирают ленту. Мы рассаживаемся. Анфиса опять садится рядом со мной.

— Неужели вы перевелись к нам, Ваше Сиятельство? — ехидно интересуется Истома, «двойка» на ее бледной щечке матово поблескивает в ярком освещении сцены.

— Нет, но будет странно, если сегодня я со своим замом буду держаться порознь, — не теряется Анфиса.

Все кто услышал — а услышали все — удивленно переглядываются. Дарико с Алесей в том числе. Начинаются шепотки:

— Слышали? Беркутов зам Волконской! Он же наш, «громовский». Теперь ясно, за кого голосовать.

— Ага, пускай эту Царицу поля. У «Грома» свой Царь, который играет не хуже. Он и в плей-офф пробился.

— Красивая пара! Надо голосовать за них!

Но острый слух Префекта доносит до меня и неприятные фразочки:

— Беркутов мутит с Волконской?

— Конечно, она же в его «прайде», а теперь еще вместе баллотируются в учсовет.

— Охренеть, прямо молодежный сериал! Ведь Астерия тоже в их «прайде»! А «лев», выходит, пошел против одной из «львиц»! Вот будет махач, когда Астерия узнает.

На сцену между тем поднимается завуч «Красного замка». Ничем не примечательный мужчина считывает все слова с планшета:

— Господа ученики, вы здесь собрались, чтобы выслушать кандидатов в заместители председателя учсовета «Красного замка». Мы уже внимали Астерии Артемовне и Анфисе Аркадьевне. Их предлагаемые программы ясны и понятны. Теперь настала очередь увидеть, кто же будет воплощать предложенные меры по улучшению лицея. Первой выступит Астерия Артемовна Бесонова со своим заместителем…. — он замялся, вчитываясь в экран. — Истомой Ивановной Бригиной.

— Что?!!! — удивленный возглас сотен глоток учеников «Грома просвещения» перекрывает аплодисменты, под которые Астерия поднимается на сцену.

Бета с ехидной улыбкой встает со своего места.

— Иста, как же так? — пищит удивленная Алеся.

Дарико, Харлам, Симона, да даже, похоже, Истислав в шоке смотрят на бету. Я сам удивлен не меньше своих одноклассников. А еще разозлен, стоит признаться.

Истома принимает гордую позу, выпятив достойную грудь. Девушка оглядывает пораженных товарищей:

— Это моя гражданская позиция, — заявляет эта сучка. — Считаю программу Астерии Артемовны самой правильной. Княжна сделает наш лицей лучше, а уж я помогу ей. Сеня, не обижайся, пожалуйста, — стерва обращается персонально ко мне. — Пусть на выборах победит сильнейший. Без обид.

Я ничего не говорю меченой козе. Просто тоже поднимаюсь с кресла. После того, как делаю шаг к Истоме, она машинально отшатывается назад и вжимает голову в плечи. Причина испуга девушки — мой острый взгляд прямо в ее стервозные глаза.

— Сеня, я всего лишь… — тихо роняет Истома.

Но я прохожу мимо сучки и усаживаюсь на ее место, не удостоив барышню больше ни словом, ни взглядом. На моем лице ни одной эмоции. Лишь когда бета продолжает растерянно топтаться рядом, бросаю:

— Истома, кажется, тебе пора на сцену, — от моего ледяного голоса веет стужей.

Она дергано поправляет юбку.

— Да, точно.

Ученики двух лицеев смотрят, как стерва-барышня поднимается на сцену. Все, кроме меня и Истислава. Он косится на меня. Я же оборачиваюсь к альфе и с угрозой произношу:

— Какого хрена твоя женщина вытворяет такое?

— Слушай, я не знал, — разводит он руками. — Этот конфуз для меня такая же неожиданность, как и для вас всех.

— Мне повторить вопрос? — впиваюсь в него взглядом.

— Я же сказал, что не зн…

— Так узнай, — рычу. — И исправь бардак в своей семье, иначе я сам возьмусь за твою Истому. Хочешь?

Истислав не выдерживает моего взгляда.

— Нет, — угрюмо отвечает альфа. — Разберусь.

— Сразу после собрания разберешься, — жестко припечатываю. — Сегодня же она должна отказаться быть замом Астерии. Хватит того, что один день пострадала херней и выставила нас с тобой посмешищем.

— Раз должна, то откажется, — не спорит альфа. — Успокойся, Беркутов. Да, я допустил косяк, не проследил.

— Главное, вправь ей мозги. Иначе Истома вылетит из ватаги. И ты вместе с ней.

Истислава будто током прошибает. Слышу, как ускорилось его сердцебиение. Ничего страшного, в следующий раз будет лучше следить за своей упырицей.

— Хорошо, — выдавливает альфа. — Больше этого не повторится.

Я тихонько встаю и пересаживаюсь обратно к Анфисе.

— Я слышала вас, — говорит княжна. — Не слишком жестко ли ты обошелся с мальчиком?

— Ему не повредит, — отмахиваюсь. — Им обоим.

Между тем Астра на сцене расписывает, какая Истома спортсменка, отличница и просто предательница…то есть красавица. Астре отлично идет красная форма «Замка». Обтягивающий пиджачок подчеркивает бидонные выпуклости грудей, а длинная юбка с высокой посадкой выделяет крутизну бедер.

Затем слово передается Истоме. Брюнетка подходит к трибуне с микрофоном и заводит явно заготовленную заранее речь:

— Друзья из «Грома просвещения»! В первую очередь я обращаюсь к вам. Когда Астерия Артемовна предложила мне помочь в ее труде по преобразованию нашего общего с вами лицея, я несказанно обрадовалась! Я подумала — это восхитительный шанс! — пылко восклицает бета. — Идеи княжны полностью отвечают моему видению справедливой школы жизни. Ведь клубы «Замка» будут отвечать не только за финансирование клубов «Грома». Вовсе нет! Старшие, более опытные товарищи будут помогать младшим. Вот как всё будет происходить. Мы будем тренироваться под наблюдением умелых спецов из «Замка». Нашим, «громовским», клубам не нужно будет ломать голову над игровыми стратегиями или программами тренировок. «Замковские» всё нам подскажут, всё разжуют. Они направят нас на истинный путь к победе. Клубы «Красного замка» — лучшие в Империи. Они — титулованные чемпионы среди юношеских лиг. Клуб войстези, клуб Военных игр, клуб Грона… и множество других занимали призовые места в столичных и всеимперских соревнованиях. — Бета делает паузу. — Теперь вы видите, кто нас с вами будет направлять? Для нашей с вами победы на соревнованиях нужно всего лишь проголосовать за Астерию Артемовну.

Ропот замешательства проносится по лицеистам в нашем секторе. Многие всерьез задумались над аргументами Истомы. Она, конечно, молодец. Залечила знатно. Даже болотопс повелся бы.

Анфиса же становится грустной:

— К какой подлости только не прибегают люди ради достижения корыстных целей, — тихо замечает княжна.

— О чем ты? — тоже спрашиваю вполголоса.

— Астерия хочет заполучить тебя, эта девочка…Истома тоже выступает сейчас ради какого-то личного мотива, и обе они прикрываются заботой о лицее, — вздыхает Анфиса. — Мы должны победить, Сеня. Иначе нельзя.

— Победим, — уверенно отвечаю. — Даже не сомневайся.

Вскоре завуч вызывает Анфису с ее замом. По пути на сцену пересекаемся с возвращающимися на свои места Астрой и Истомой. Красноволосая княжна машинально опускает плечи, словно чувствуя вину.

— Сеня, — зачем-то произносит она мое имя.

— Потом поговорим, Астра, — отвечаю и поднимаюсь по ступенькам вслед за Анфисой.

Княжна долго не разменивается на представление меня:

— Вы все знаете моего заместителя — Арсения Всеволодовича Беркутова, лучшего штурмовика ватаги «золотые фениксы», — на этот раз рокот удивления издает весь зал. — Если вы выберете меня председателем учсовета, Арсений поможет мне сделать наш лицей лучше. А теперь прошу вас выслушать его.

Я подхожу к трибуне с микрофоном и оглядываю лица учеников. Зал затихает и ждет моего слова.

— Сейчас Истома рассказывала о том, как клубы «Красного замка» будут помогать клубам «Грома просвещения». Истома говорила о поддержке, о подстраховке, о наставничестве, — повышаю тон. — А я говорю вам, что этого не будет, — сотни удивленных взглядов. — «Гром просвещения», слышишь?! Никто тебя не поддержит. Это всё глупые фантазии. Вы одни. Мы одни. Клубы «Замка» и «Грома» — конкуренты и соперники. На поле, на арене, на татами мы с ними противники. В Имперской лиге моя ватага сразится с ватагой Астерии и одолеет ее. Княжна знает это прекрасно. Так какое может быть наставничество с ее стороны? — усмехаюсь. — Всё это похоже на развод. Люди любят верить в лампу Алладина или палочку-выручалочку. Но никто нам не поможет. Мы должны сами нащупать свой путь к победе, а не отводить глаза в сторону. Никто за нас не пройдет трудности жизни и спорта. Поэтому я говорю: клубы, берите свое финансирование в свои руки и делайте свое дело. А именно — сражайтесь за первенство в лигах и турнирах. Будет трудно, будет тяжело, но другого пути нет. И никогда не будет. Спасибо.

На этом собственно собрание и заканчивается. Истислав с Истомой куда-то пропадают. Надеюсь, альфа прочистит мозги своей непокорной бете. Сам же я шагаю к Астре. Княжна стоит в окружении лицеистов «Замка». Слышатся поздравления и восхваления. Видно, что Астре совсем не хочется здесь стоять и любезничать, но она пересиливает себя. Электорат по-другому не завоюешь.

— Астра, ты занята? — спрашиваю, встав за двумя какими-то парнями.

— Сеня? Нет, пошли обсудим наши дела, — сразу хватается за протянутую соломинку княжна.

Только не удается без проблем слиться. Та самая пара парней, что только что загораживали Астру, переступает мне дорогу.

— Какое право ты, «громовец», имеешь называть Ее Сиятельство княжну Астерию так фамильярно? — закипает рыжий парень, а второй горбоносый согласно кивает.

Болотопсы жеваные! Они что, меня не знают? После «Зарницы», после танцев и дуэлей у Бесоновых? Совсем мелкопоместные дворяне, значит. Сидят в танке с замурованным люком и заваренной смотровой щелью.

— По праву друга, — отвечаю. — Пустите, может?

— Да как ты смеешь! — рявкает рыжий и уже руку заносит, чтобы дать мне леща. Конечно, руку бы он недонес, кисть бы сгорела на полпути, но еще раньше за запястье парня перехватывает Астра.

— Что вы творите?! — шипит княжна как рассерженная львица, швыряя кисть парню в лицо. — Почему нарываетесь на моего друга?!

— Друга?! — теряется рыжий, а горбоносый прячется за его спину, будто не при делах. — Простите, мы не знали, Ваше Сиятельство!

— Всё вы знали, — опровергаю. — Я ведь вам сказал.

— Но ведь ты….ты «громовец», да еще зам другого кандидата в председатели, противника Астерии Артемовны! — возмущается рыжик. — Никакой ты ей не друг!

Ох, дурак. Ничему жизнь не учит.

— Дуэль! — резко бросает Астерия. — За оскорбление моего друга — дуэль со мной. Пока, пускай, учебная, на школьной арене.

— Княжна?! — в ужасе восклицает рыжик, побледнев.

— Астра, меня же оскорбили, — замечаю. — Значит, дуэль должна быть со мной.

Не очень бы и хотелось, но никуда не денешься от дворянского кодекса.

— Не пойдет, — упрямится Астра. — Тебя оскорбили как моего друга, а значит, — ее взгляд натыкается на горбоносого, уже пытающегося по-тихому слинять. — О, так устроим двойную дуэль! — ее лицо расцветает улыбкой. — Эй, сударь, куда же ты? Не уходи, поддержи товарища. Не знаю твоего имени, но вы с другом вызваны. Назовитесь.

Еще не лучше, эх.

Горбоносый прощается с мыслями о бегстве и возвращается. Парни называются. Как я и думал, обычные мелкопоместные дворянята. Титулованная молодежь меня уже вся знает. Бой, скорее, предстоит на одну минуту.

Договорившись с беднягами о поединке через сорок минут на школьной арене, Астерия наконец дает себя увести. Больше никто не смеет нас останавливать, боясь попасть под горячую руку Царицы поля.

— Пойдем в медпункт, — предлагает княжна. — Он рядом и там обычно никого нет.

— Пойдем, — соглашаюсь.

Белая дверь медпункта обнаруживается за ближайшим поворотом коридора. Мы с княжной заходим в небольшую комнатку и замираем. На полупрозрачной ширме посреди кабинета чернеют две тени. А еще раздаются крики:

— Что ты устроила, Иста?! Мне Сеня чуть голову не оторвал! И тебе тоже грозился!

— Он, оказывается, предпочитает по-жесткому, — раздается дерзкий смех. — А с виду деликатный мальчик.

— Ну всё, ты сама напросилась! — тень пошире накидывается на вторую.

Мы с Астрой переглядываемся и подаемся ближе к ширме, чтобы ничего не упустить.

Глава 13

— Решение Царицы

— Ну давай, тигр! — с насмешкой кричит Истома. — Ты ведь у меня скромный! Ничего ты мне не сделаешь!

Эта фраза — чистая провокация. С чего я взял? Да потому что тени на ширме уже показывают кино для взрослых. Еще не «восемнадцать плюс», но градус постепенно подходит. Одна тень нагнула другую раком и явно спустила ей юбку.

Астра округляет глаза и подается ко мне ближе. На лице княжны застыл вопрос: «Свароже, неужели они это сделают прямо здесь?!»

— Я тебя поставил крабом, — рычит Истислав, — оголил твою бесстыжую задницу, и ты всё еще думаешь, что я тебе ничего не сделаю?

Астра шумно сглатывает. Я же качаю головой. Попал так попал, Фалгор. Зрелище прескучное, но послушать стоит. Раз я здесь, то стоит убедиться, что Истома откажется от своих подковерных игр. А если начнется порнография, то свалить никогда не поздно.

— Ха-ха! А ты всегда на финише останавливаешься! — фыркает бета. — Или страшный Сеня так застращал бедного альфу, что он решился отодрать свою невесту в публичном месте?! Как мало тебе нужно! Ну чего встал, женишок?!

— Я… — в голосе Истислава слышится растерянность. Широкоплечая тень отшатывается от тонкой. Невольно начинаю болеть за парня.

«Давай же, „феникс“! — сжимаю кулак. — Как раз сейчас отступать нельзя. Не совладаешь со своей женщиной — потом и другие начнут вытирать об тебя ноги».

Честно, не ожидал от альфы такой нерешительности. Обычно он смел и нагл. Но оказалось, что бета не уступает жениху, вот и вышла из-под контроля. Бывали у меня похожие по характеру любовницы. Такие девушки всегда проверяют своих партнеров, а когда те дают слабину, не упускают возможности потоптать, оправдываясь любовью, конечно. Ладно, надо подсобить товарищу.

Брызгаю небольшой волной магнетизма. У Истислава должно прибавиться уверенности в себе и запала. Правда, у Истомы тоже. Но у беты и так подгорает в оголенной сейчас заднице.

Широкоплечая тень резко выпрямляется, а потом с неожиданным напором бросается ко второй. Безжалостно хватает ее за волосы и возвращает в прежнюю согнутую позу. Вот вздымается длинная рука. Опускается.

Раздается звонкий шлепок. Хлоп!

— Ай! — девичий визг.

— Молчать, дрянь! — рычит Истислав.

— Но мне боль… — пытается одернуть его бета.

Хлоп!

— А-А-А-А…!

— Я сказал — молчать! — рявкает парень.

— Прости… — жалобно канючит Истома. — Прости, родной!

Блин, теперь уходить точно нельзя. Вдруг Истиславу понадобится добавка энергии и мотивации. В будущем проведу с ним урок. Пускай учится вести себя со своей болотопсовской упырицей. А то придется вечно стоять над ними со свечкой.

Рядом со мной Астра начинает громко дышать. Губы княжны пересыхают, и она непроизвольно увлажняет их кончиком языка. А еще она подается ближе ко мне. Аромат крепких женских духов обволакивает меня. Оборачиваюсь и мы встречаемся с княжной взглядами. Ноздри девушки подергиваются, глаза горят пламенем. Завелась что ли, страстная натура?

— Почему предала меня, гадюка ядовитая! Почему! — гремят не вопросительные, а повелительные предложения. — И не гони мне чушь про гражданскую позицию!

— Но я, правда…

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

— У-и-и-и-и, милый! — визжит Истома, как резаная, после тройного фаталити по ее вздернутым ягодицам.

— Еще раз соврешь мне когда-нибудь, милая, — фингал набью! — Истислав уже не кричит, но голос его полон неприкрытой ярости.

Угроза действует моментально.

— Я хотела подзадорить тебя! — плачет бета. — Хотела, чтобы ты меня зажег, взбодрил….

Хло-о-о-оп!

— Уи-и-и….!

— Ну на, получай, раз хотела! — Истислав снова рычит. — Огонька хотела, дур-ра? А не думала ты, что Сеня нам головы открутит? Думала или нет?!

— Думала… — хнычет Истома. — Но может…может быть он к нам бы присоединился, нет?

ХЛОП-П-П-П!

— И-у-у-у-у-у!!!!!

— Ах ты шалава дряная! Мало тебе меня, значит! Сеню захотела?! Ух я тебя! — слышится возня. Рвется ткань, стучат по полу вырванные пуговицы.

— Ах, ты оголил меня!!! — Истома прямо счастлива. — Моя блузка!

— Куда отвернулась?! Подставляй, сука, жопу! — Истислав звенит пряжкой ремня. Наверное, спускает брюки. — Щас я тебе покажу Сеню! Покажу, как хотеть другого!

— Я не хотела Сеню! Только…только, разве что, одновременно вместе с тобой!

— Дрянь!!!!

Звонкий шлепок металлической пряжки по голой коже.

— А-а-а…! — шуршание юбки, новый удар пряжкой. — Дорого-о-о-о-ой!

— Уходим, — я говорю Астре. — Они, похоже, сами разберутся.

Пунцовая княжна кивает, смущенно отвернувшись. Семейная сцена явно расшевелила ее воображение не на шутку.

Тихо, чуть ли не на цыпочках покидаем медкабинет. Только я осторожно притворяю дверь, как слышу сзади:

— Астерия Артемовна, что вы делали у меня в кабинете? Неужели кто-то поранился?

Оп-па! Женщина в белом халате доктора озабоченно смотрит на всё еще пунцовую княжну.

— Я…мы…нет…со нами всё в порядке, Мария Андреевна, — теряется княжна, тем не менее заслонив своим телом дверь.

Доктор округляет глаза. Волнение княжны ввело ее в недоумение.

— Точно? — доктор качает головой. — Вы очень красная, Астерия Артемовна.

— Мои волосы с рождения такие. В маму, — словно оправдывается княжна.

— Ваша Светлость, но я говорю про цвет лица, — удивленно замечает доктор Мария.

— Оу…а это, это… — мямлит княжна.

Со вздохом прихожу на выручку Астре:

— Мария Андреевна, у нас с княжной двойной поединок через десять минут, — поднимаю руку так, чтобы рукав пиджака чуть сполз, обнажив циферблат дорогих швейцарских часов. — Точнее через девять. Противники серьезные, вот Астерия Артемовна и волнуется. А к вам в кабинет мы заглянули, чтобы попросить вас присутствовать на поединке. Как я сказал, противники серьезные и очень жестокие. Ваши услуги могут нам понадобится.

— Ох, Свароже, с кем же вы деретесь? — пугается доктор. — Конечно, я буду. Как раз шла с очередной дуэли старшеклассников. Что ж, раз через девять минут, пойду приготовлю носилки и аптечку.

Мария Андреевна уходит, а Астра тихо говорит мне:

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — пожимаю плечам. — Ей точно не стоило заглядывать в кабинет.

— Это да…Сеня, мы можем отойти поговорить?

— Хорошо, — подумав, киваю. — Только быстро и желательно не в медпункте.

— Нет, конечно, — смущается Астерия.

Отходим в пустую классную комнату неподалеку. Здесь меня удивляет уже княжна. Астра делает шаг ближе. Наклоняю голову ей навстречу. Наши кончики носов едва не соприкасаются. Княжна очень высокая, и только Лиза не уступает ей ростом из всех знакомых девушек. Вот что значат гены сильнейшего демоника.

Неожиданно руки Астры обвивают мою шею. Девушка встает на цыпочки и жарко шепчет мне в ухо:

— Все девушки…все хотят тебя, Префект Фалгор, — она прикусывает мочку. Легонько, даже больше целует. — И я тоже, Огненный паладин.

Она резко отстраняется — краснощекая, взволнованная — и расстегивает ворот блузки. У меня едва челюсть не падает. Бесонова, ну что ты творишь? Осознала жесткую конкуренцию и решила идти ва-банк? В лицее отдаться, как извращенка Истома?

К счастью, княжна не заходит столь далеко. Ограничившись верхними пуговками, Астра приоткрывает загорелую кожу ниже шеи. Виднеется начало ложбинки между высокими спелыми грудями. А также белоснежный край лифчика чуть выглядывает.

— Я готова, Фалгор, — серьезно говорит Астра, выпрямившись. Она уже почти не понижает голос. — Я готова сражаться, как и всегда. Ведь я — Царица поля.

Хм, какие только круговерти не делает женская психика. Вот и что мне ее «готова»? Девочка думает, что за двести лет планетарный лорд не нагулялся? Если бы речь шла о Чугуне, то она бы не ошиблась. А меня волнует лишь развитие, лишь совершенство. Не только мое совершенство, а всего рода человеческого. Принося пользу другим, ты растишь и себя. Аргументы Лизы были более весомые. Мой сильный дух и «колодцы» необходимо передать сыновьям, чтобы они культивировались дальше. Но не менее мощным выйдет и сочетание моего духа и фракталов Бесоновых. Демоник с огромной астральной душой, магнетизмом и фантазмами Префекта? Да, такой воин имел бы все шансы в одиночку разгромить Хаос.

— Сражаться нужно не здесь, Астра, — я подхожу и застегиваю обратно пуговки на блузке княжны. — Пойдем. Нас ждет арена.

— Хорошо, — поджимает губы княжна и, замявшись, спрашивает: — Ты не злишься на меня за Истому?

— Нет, — усмехаюсь. — Хороший ход, Астра. Переманить моего человека — это было сильно. Я испытал сильные эмоции по этому поводу.

— Спасибо, — кивает ободренная девушка.

— Но ты должна понимать, — сразу же припечатываю. — Что если хочешь быть в моем «прайде», а также на что-то претендовать касаемо меня, то тебе придется сняться с выборов.

— Что?! — застывает Астра. — Но разве это честно? Ты ведь не протестовал, когда я выходила на выборы!

— Тогда я еще не принял ничью сторону — ни твою, ни Анфисы. Несмотря на то, что избирательная программа Анфисы мне больше импонировала, я держался в стороне. Теперь же выборы стали моим полем боя. А значит мои союзники либо со мной, либо они больше не мои союзники.

Княжна молчит, насупившись. Я вздыхаю. Ну прямо как дитя.

— Астра, тобой движут честолюбивые планы. Тебя не заботит лицей. Тебе нужна лишь власть. — Власть надо мной, но это уже ненужные сейчас тонкости.

— Откуда ты знаешь? — возмущается она, всплеснув руками.

— Знаю, девочка, — фыркаю. — Мне двести семьдесят лет по земному исчислению. Я успел пожить, уж поверь.

— И всё равно! Даже если так, почему мне нельзя бороться за желаемое? — недоумевает Астра.

— Боевой крейсер не способен лететь сразу двумя курсами, — объясняю очевидное. — Я, мои легионеры, мои товарищи по ватаге, моя семья, мои дружинники, мои возможные жены — это боевой крейсер. Курс задает только капитан. Никто другой не вправе ослушаться. И если кто-то на палубе поднимает бунт, упирается и требует сменить направление, я просто ссаживаю его в шлюпку и отправлю в свободное плавание.

Астра молчит, хлопая глазками. Все ее заготовленные возражения тают на корню.

— Но ведь ученики могут проголосовать за меня, — приводит она последний довод. — Моя программа способна оказаться более востребованной.

— Способна, — киваю. — Но если избиратель не обременен ни знаниями, ни собственностью, демократия не работает. Лично мне импонирует монархия. И опять же, я ни к чему тебя не принуждаю. Просто объясняю расклад. Я ведь военный, а в любой армии основным принципом является единоличие. Командир обладает полной властью над подчиненными. Мой образ жизни уже не изменить. Так что, Царица поля, решай сама, на чьей ты палубе, — я смотрю на часы. — Мы заболтались. Поединок через три минуты.

Всю дорогу до клуба войстези княжна молчит. Там уже ждет толпа зрителей. Зал битком набит, еле протискиваемся к стеклянному кубу.

Переодеваться уже нет времени. Поэтому мы выходим на арену в школьной форме. Только что пиджаки снимаем. Мой забирает вездесущая Алеся, у Астры кто-то из ее ватаги.

Внутри куба возле судьи стоят противники. Рыжик и горбоносик, имена не помню. Точнее, помню, но лень копаться в памяти ради жалких червей. Струхнули они знатно. Лица бледные, колени дрожат. Ну что ж, никто за язык не тянул.

Бок о бок с княжной подходим в центр арены. Судья оглядывает нас, потом трясущихся соперников, качает головой и произносит:

— Давайте только без лишней жесткости. Бой до потери сознания. В любой момент можно сдаться, — судья снова смотрит на рыжика с горбоносиком. — Напоминаю, позорного в этом ничего нет. Если противник не по зубам, лучше сдаться, чем превратиться в котлету. Запрещены укусы, щипки, выдавливание глазных яблок, удары по затылку, паху, горлу и всему позвоночнику. Готовы, бойцы?

— Да, — отвечаем синхронно мы с Астрой.

Противники же отвечают вразброд и невнятно.

Судья отступает к барьеру и громко рявкает:

— В бой!

* * *

Некогда Харлам Агаркин, а ныне Василий Бабушкин, наблюдает бой двух людей, которыми восхищается больше всего на свете. Царица поля и Огненный.

Первую Вася полюбил еще в детстве. Ее азарт Гроном и стремление к победе завлекли парня, и он целиком отдался этой жестокой игре.

Второй помог Васе родится заново. Сеня подарил ему мечту, освободил от страха, дал силы поверить в себя и вернуть настоящее имя.

В сражении Астра и Сеня не используют дальнобойные техники. Их противники всего лишь Воины, и герои Васи решают драться на равных.

Это страшно! Горбоносый противник Астры ничего не может поделать — княжна с легкостью сбивает его удары своими тонкими стройными ручками (ну, Вася искренне видит именно стройные ручки, хотя под рукавами блузки перекатываются мощные стальные банки. Как известно, любовь слепа). После этого сама молотит… Да с таким азартом, с такой яростью и злостью…. Княжна в юбке, поэтому не способна применить ноги. Иначе бой бы закончился намного раньше.

Второго рыжего противника Сеня выносит намного быстрее. Он-то в брюках. Парочка точных и филигранных, как рапира мастера, хай-киков, и рыжий валится на канвас срубленным тополем.

Потом Сеня лишь наблюдает, как Астра неспеша сносит свою «грушу». Горбоносик наконец целуется с полом и вырубается. Дело остается за малым.

— Победители — Астерия Бесонова и ее спутник! — не очень вежливо представляет Сеню судья.

— Его зовут Арсений Беркутов! — громко говорит Астра, сдув красную прядь с лица. — Запомните!

— Кхм, хорошо, — не спорит судья. — И Арсений Беркутов!

Вася видит, как Астерия гордо смотрит на Сеню, де, гляди-гляди, это я постаралась для тебя. У ловца «золотых фениксов» щемит сердце, он чувствует ревность. Но тут же парень отгоняет постыдное чувство.

«Астра, ты досталась лучшему, — вынужденно признает Вася. — Надеюсь, у вас будет счастливое будещее».

* * *

— И это жестокие противники! — восклицает Мария Андреевна, помогая дежурному санитару отвести побитых рыжика с горбоносика. — С чего было уж краснеть и переживать!

Тихие слова доктора доносятся до меня сквозь гомон толпы. Слух Префекта также выборочно выцепляет щебетание Дарико с Алесей в сторонке. Барышни бой не смотрели, они и так знают, что местные дворянята мне не соперники.

К концу боя подтянулись и Истислав с Истомой. Оба измятые и порядком потрепанные, но счастливые, с улыбками до ушей. Ну-ну, я вас еще погоняю по полю, интриганы болотопсовские.

— «Красный замок», я хочу сделать объявление! — неожиданно оглашает Астерия. Мощный голос княжны достигает дальних углов зала. Ученики затихают. — Речь пойдет о предстоящих выборах председателя учсовета. Сегодня все вы были свидетелями выступления моего зама…

— Астерия Артемовна! — вдруг вклинивается Истома, нисколько не убрав счастливой улыбки. — К моему большому прискорбию, я вынуждена покинуть пост вашего зама. Извините и удачи! — и, сказанув, бета прижимается к альфе, вообще не стесняясь учителей и учеников.

Выражения лица Астры не меняется.

— Попрошу никому больше меня не прерывать, — холодно говорит княжна. — Итак, новость касается выборов. Я снимаю свою кандидатуру, — поднимается ошеломленный гул. Астерия вскидывает руку, и ученики замолкают, нехотя, через силу, но не смея ослушаться грозную Царицу. — Считаю, что Анфиса и Арсений разработали более правильную избирательную программу, чем я. — она поворачивается ко мне. — Надеюсь, у них всё получится и наш лицей под четким управлением Анфисы Аркадьевны станет совершеннее.

Теперь лицеистов никто не останавливает. Чем они и пользуются Гомон, крики, безостановочные переговоры… Клуб войстези превращается в цыганский табар. И все опять смотрят на меня.

Глава 14

— Конец вечеринки

— Сеня, ну пожалуйста, — хнычет Истома после того, как бахается в траву. — Уже поздно! Мне домой нужно.

Я не успеваю ответить. Приходится уворачиваться от хука Истислава. Альфа тут же обрушивает удар локтем, выставляю жесткий блок. Приближаюсь вплотную, захват за плечо и правую руку, толчок и брюнет летит к своей невесте. Бета уже поднялась и приготовилась к прыжку. Но налетевший жених сбивает девушку, и они оба летят на уже и так мятую траву от частого падения этих двоих.

— Как только проведете пронос за отметку — отпущу, — выговариваю через силу. Мне тяжело говорить. Пот стекает ручьем, мышцы ноют, истрепанные меридианы готовы взорваться.

Вся ватага, кроме нас троих, уже три часа как ушла по домам. Ночь наступила влажная и липкая, даже луна в небе отливает каким-то мокрым оттенком. Низкие тучи скапливаются над стадионом, готовясь обрушить новый заряд измороси.

Я дал двоим косячникам задание. Они должны прорваться мимо меня за центральную отметку за моей спиной. Любыми способами. И вот уже три часа альфа с бетой мнут спинами траву и бьются головами друг о друга. Истома хотела тройничек? Что ж, она своего добилась, хех.

Сначала парочка пыталась сшибить меня своими техниками. Не вышло, гравиволны и песочные копья сгорали в огне Ярилы. Затем, когда «колодцы» иссякли, пошла в ход рукопашка. Здесь им, понятно, тоже не свезло.

Сгодняшние тумаки оба провинившихся запомнят надолго. Думаю, еще на пару часов меня хватит. Потом сам свалюсь в траву от рвущих тело судорог. Пускай, зато сон будет крепче. Тимофей оттащит в машину и довезет до дома. Воспитатель сейчас сидит на пустых зрительские трибунах и играет в какие-то «Кексики». Говорит, очень захватывающее приложение.

Оххх. Чувствую, как бок надсадно колет. Горло режет, будто сжевал горсть битого стекла. Температура тела подскочила, наверное, под сорок. Меридианы горят, словно под кожу впихали раскаленные прутья.

— Сеня, на тебе же лица нет! — Истома сплевывает траву с песком. — Ты заболел?! Тебе нужно срочно домой!

— И правда, Беркутов, — Истислав сбивает с плеча шмат липкой грязи. — Какого хрена ты себя мучаешь? Если хочешь нас наказать, без проблем, мы можем и сами, без твоего надзора всю ночь в грязи валяться. А ты уже вали в горячую ванну, пока не сдох.

— И пропустить всё веселье? — ухмыляюсь, хотя наверняка выражение моего лица сейчас больше похоже на гримасу умирающего. — Нет уж. Хочу увидеть, сколько альфа сможет съесть грязи прежде, чем перешагнет отметку.

— Опять издеваешься? — бурчит Истислав. — Сам едва на ногах стоишь, а всё туда же. Вот же у тебя сволочная натура, Беркутов.

— Налетай, альфа, — приглашающе машу рукой. — А то так и до утра простоим.

— Сам напросился! — прыгает он, как сайгак. Эх, слишком открыто. Даже не использовал обманной уловки, понадеялся на свою скорость и мою слабость. За что сейчас и расплатится. Мой фронт-кик попадает точно в щеку и втаптывает Истислава в лужу под ногами.

Истома пытается по-тихому проскочить к разметке. Хватаю ее за плечо и, оттащив, рывком бросаю на хребет альфе.

Доспех — очень хорошая вещь. Не будь его, Истиславу бы переломало спину. Пока ментальная защита не погаснет, можно развлекаться, швырять этих любовничков, не жалея.

Для меня возня в грязи тоже неслабая тренировка. Я буквально валюсь с ног, уже пару раз чуть не теряю сознание. Но терплю, меридианы сами не раздуются, а «колодцы» не расширятся. Их надо испытывать запредельными нагрузками для организма.

Как так вышло, что двое школоло едва в могилу не сводят Префекта Фениксов?

Просто я не столько наказываю этих негодников, сколько испытываю себя.

С утра решился принять сырьевой коктейль «Эффект качалки». Туда входит много чего: и перемолотая клешня раковопухла, и расплавленные волосы ведьморосы, и слюна самачирота. Вкуснота неописуемая, в общем. Да еще и полезная, но с последствиями в краткосрочной перспективе. Диетолог Бесоновых предупреждал, что после приема коктейля меридианы начнут разрушаться, а «колодцы» обрастают микро-ямами. Поэтому и название такое своеобразное, оно отсылает к физическим силовым тренировкам, после которых в мышцах образуются микро-травмы. Мускулатура растет только во время отдыха и восстановления. А полностью восстановить мышцы означает зарастить эти трещины. Вот таким образом и наращивается мышечная масса. Хочешь объемные бицепсы — сначала немного травмируй их сокращениями во время подъема тяжестей. Подход у «Эффекта качалки» точно такой же. Только вместо мышц микро-трещинами покрывается жива-каркас. Свежая впитываемая энергия наполняет эти «ямки», прирастает и делает меридианы толще и устойчивее.

Еще одно отличие от физических тренировок в том, что разрушение меридиан пагубно влияет на состояние организма. Обычный человек на моем месте бы уже лежал в лихорадке. Но регенерация дает мне шанс вытерпеть запредельную нагрузку на энергетическую систему.

У меня хватило сил выдержать действие коктейля и не слечь. К тому же я решил, что «Эффект качалки» надо усилить физическим и ментальным истощением. Вот поэтому сейчас катаю по траве альфу с бетой. И им урок, и мне рост силы. Всем ведь хорошо.

— М-у-и-и, — мычит Истислав после очередного приземления лицом в землю.

Ну, может, не хорошо, но выгодно точно.

Главное, не переборщить с нагрузкой. Иначе выпитый коктейль пойдет насмарку и придется бодяжить новый. Не то, чтобы мне жалко денег Бесоновых, но кто знает сколько у меня времени. Там князь Перун сдерживает лавину хаоситов, и мне нужно действовать как можно эффективнее, чтобы на мое развитие не ушли десятилетия, которых нет.

В глазах мутнеет, я пошатываюсь. Так, приехали, Фалгор. Прекращаем экзекуцию, ты у красной линии. Да и косячники хорошо огребли, так что можно на боковую.

Но черная круговерть в глазах никак не проходит.

— Достала! Еху! — из-за шеренги танцующих пятен доносится счастливый голос Истомы. — Милый! Полоса наша! Наконец-то это кончится! Свароже, наконец-то!

— Аллилуйя!!! — радуется второй косячник.

Мне приходится сесть на землю. Слишком переутомился, слишком устал. Эх, не дотерпел до дому. Ну, легионеру не впервой спать на голой мокрой земле. Закрываю глаза и растягиваюсь на размокшем газоне. Ровно стриженная трава щекочет кожу.

— Эй, Беркутов, ты чего? — пелена надвигающихся сновидений глушит окрик Истислава. — Истома, зови его слугу! Пускай тащит к Целителю!

— Мм, милый, у нас ведь такой шанс, — Истома мнется, но все же решает предложить. — А может… может его сначала разденем и…

— Так, ребята, продленка окончена. Отойдите от господина, — меня спасает верный Тимофей. — Сейчас буду его взваливать на спину и тащить до машины.

— Я помогу, — ожидал такой фразы от Истислава, но не от извращенки Истомы. Хотя нет, от нее тоже, но с другим помыслом.

К болотопсам всё! Надеюсь, воспитатель убережет. А мне пора восстанавливаться.

И, наконец уступив натиску сновидений, я даю храпака.

* * *

Выспался я на славу. Но это было вчера. А сейчас еду в своем таганрогском «Майбахе» в окружении самых прекрасных роз Российской Империи. Красавицы барышни наконец забраны из домов. Все изящны, стройны и прелестны по-своему. Я, конечно, не страстный поклонник женщин, но могу по достоинству оценить компанию, в центре которой оказался. Любой шейх или король позавидовал бы мне.

Лиза, Астра, Анфиса, Люда, Алеся и Дарико. Ах да, и Ксюша, дочь Кали. Под каким-то поводом она увязалась с нами. Смотрю на девушек. Наряженные в разноцветные платья, длинные волосы, цветущие улыбки, минимум косметики на юных нежных лицах, только что глаза подведены и губки сверкают розовым блеском. Разросся мой «прайд», сильно разросся. Пора закрывать ворота личного пространства, пока меня не разорвали на части.

Проблема еще в том, что девушки иногда двоятся у меня в глазах. А, бывает, что и троятся. Две пышногрудые Астры, три миловидные Люды и так далее. Впору пугаться. Особенно такому ярому холостяку, как я. Но страх делу не поможет. Такова побочка сегодняшнего сырья-коктейля «Выпей и сдохни». Когда диетолог озвучил название напитка, я странно на него посмотрел. Но он божился, что это всего лишь название. И хоть ощущения не очень, надо везде искать плюсы. Вот я и радуюсь, что Астры всего две, а не три…а нет, уже три. Ну и к болотопсам всё.

В Кремле сегодня открылась картинная галерея. Как раз император и звал меня на эту выставку. Посмотрим с Берегиней работы мировых художников и отправимся в «Зарницу». Культурный досуг сменится молодежной тусовкой.

Проезжаем по моему паспорту за высокие красные стены императорской резиденции. Через пару минут я и стайка барышень двигаемся за встретившим нас на парковке швейцаром. Позади остаются широкая Сенатская площадь, Кремлевский сквер и золотые купола Гранатовой палаты. Следующим зданием оказывается нужный нам Музей Московского Кремля. Внутри просторный холл переходит в широкую картинную галерею, за дверями которой нас и ждут цесаревич Антон и царевна Берегиня.

— Сеня! — не выдержав, машет тонкой ручкой маленькая царевна. — Как долго вы добирались! Мы вас уже минут пять ждем.

— Сестра, молодой человек с дамами как раз пришли вовремя, — улыбается цесаревич. — Это мы с тобой освободились пораньше.

Наступает секунда молчания, которую по этикету полагается заполнить представлением гостей и хозяев друг другу. Это нелегкую функцию берет на себя Лиза, как знакомая со всеми барышня.

— Ваше Императорское высочество, цесаревич Антон, позвольте вам представить моего друга, дворянина Арсения Беркутова! Моих сестер Астру и Ксюшу вы уже знаете. И княжну Анфису Волконскую, точно знаю, что тоже. А вот с барышнями Людой Гудновой, Алесей Боровой и Дарико Беридзе, наверняка, в первый раз встречаетесь.

— Ваше Императорское высочество! — кланяюсь я, а барышни вторят мне реверансами.

— Для вас, друзья, просто Антон, — широко улыбается цесаревич.

— Почту за честь, Антон, — приходится поклониться повторно.

— Ну раз протокол наконец соблюден, пойдемте уже смотреть картины! — верещит Берегиня. — Сеня, дай свой локоть. Мы с тобой пойдем вперед.

Ослушаться не смею, и вскоре ухватившаяся за подставленный локоть царевна утаскивает меня к ближайшей экспозиции. Позади звонко цокают каблучки пытающегося не отстать «прайда». Хотя цесаревич упорно норовит заговорить моим спутницам зубки и привлечь внимание к какому-нибудь экспонату вдалеке.

— Смотри, Лиз, какой шедевр! Это «Выезд царя Ивана Гроз…»

— Антон, извини, но мне больше интересен тот морской пейзаж, возле которого Сеня с Берегиней остановились. Пойдемте туда лучше.

— Да, давайте! — поддерживают остальные барышни.

В общем, разделить меня с «прайдом» у царских детишек не удалось. Хотя и Берегиня прижалась так, что сердце скачет. Ох, я же не железный. Девочка юна, но прелестна. Золотой свет люстр играет на пышных, слегка спутанных быстрой ходьбой, серебряных локонах, а за маленьким бледненьким ушком кудрявится колечком шелковистая прядь.

Императора сегодня мы так и не увидели. Гуляем по пустой галерее тем же составом. Антон ярко, образно рассказывает про картины. Экспонаты действительно достойные. Хронологические границы собрания простираются от позднего средневековья до современной эпохи. Широту жанрового диапазона демонстрируют происходящие из кремлевских храмов, монастырей и царских теремов произведения религиозной живописи, портреты волхвов Русской Сварожской веры.

Потом же едем в «Зарницу», но уже без цесаревича. К нашему «Майбаху» прибивается пять машин из группы царского сопровождения. Тимофей не удивился — ему заранее сообщила императорская СБ. Таким вот кортежем подруливаем к парадному крыльцу заведения Долгоногого.

— Как-то людно на улице, — вглядывается в окно Люда. — Осень же, холодно. Не по погоде.

— Нас ждут, — сходу разгадываю несложную загадку. — Царевна прибыла. Вот и встречают.

Берегиня гордо выпячивает маленькую грудь, окаймленную розовыми воланами платья.

— А как они узнали про Берегиню? — спрашивает Алеся.

— Царская СБ сообщила Долгоногому в целях безопасности царевны. А Витя, навернчка, уже растрындел гостям, — я хлопаю себя по колену. — Ну что, выходите.

Снаружи темно-темно, только белеют два огромных железных великана. Это «Протезы» стоят по обе стороны от крыльца, качая полуметровыми мечами. Презентабельный фейс-контроль, хм. Вот для чего Витя покупал экзоскелеты. Вместо вышибал.

На тротуаре, правда, собрался весь Молодой свет столицы. Титулованные дворяне дружно охают, ахают и крякают, когда я выхожу из «Майбаха» и, протянув в салон руку, помогаю выйти Берегине. Царевна поразила всех.

— Беркутов! Ну шельма! — хохочет пьяный Орлов и салютует мне ополовиненной бутылкой французского шампанского. — Всех прибрал, стервец!

— Не всех, — Шереметьева Ира словно возмущена до самого низа своего откровенного декольте. Графиня скрещивает руки на груди, спрятав оголенные белоснежные формы. — Вот не всех!

— Ирина, не бесись, — Долгоногий прижимает к себе за ягодицы двух пепельных блондинок. — Сеня всего один, а в неделе всего семь дней. Куда тебя там еще?

— Пффф.

Я не слушаю пьяную молодежь. Не отвлекаясь, помогаю «прайду» выйти из машины. Затем оглядываю барышень, пересчитываю. На десять больше, чем надо. Сойдет.

— Витя, мы внутрь, — бросаю Долгоногому.

— Да, мы тоже, — откликается Витя и, отпустив своих девчонок, кланяется Берегине. — Просто вас ждали, Ваше Высочество.

— Дождались, Вить — довольно улыбается царевна.

Едва переступаем порог ресторана, как Берегиня тащит меня на пустой танцпол. Я оглядываюсь на «прайд».

— Вы идите-идите. А мы займем тот диванчик, — с улыбкой говорит Лиза. — И заодно определим очередь танцующих с Сеней.

Берегиня в ожидании смотрит мне в глаза. Сейчас ей хочется, чтобы всё вышло красиво и элегантно. Что ж, Фалгор Феникс в этом мастер. Нежно обхватываю царевну за талию, второй рукой беру ее ладонь. Стильный полушаг вперед и вот я уже кружу царевну в медленном танце. Вскоре и остальные дворяне присоединяются к нам, последовав примеру высокой особы. Белый луч прожектора выхватывает меня и Берегиню из черной неразличимой толпы. Замечаю, как мне подмигивает Долгоногий. Опять его проделки.

Приходится показать класс. Лавирую между парами. Так стремительно и выверено, что голову у царевны кружит, ее маленькое тело прижимается ко мне ближе…

Выстрел. Словно гром ударил у самого входа.

Вдалеке раздаются гортанные крики на незнакомом языке…хотя, нет, это японский. Благодаря Бемижару мне пришлось пройтись по словарю.

Дворяне встревоженно оглядываются на звуки. Хорошо, что многие уже надели доспехи. Потому что в следующий миг на танцпол обрушивается град пуль. Гремят автоматы. Люди с криками валятся вокруг, будто срубленные колосья пшеницы. Брызгает дождем осколков на сцену разбитый прожектор. Схватив Берегиню в охапку, я падаю с ней, закрывая девушку своим телом. Пули стрекочут об мой ментальный доспех, как свинцовая саранча.

— Лежи, — говорю Берегине.

Она затравленно смотрит на меня. Пускаю магнетическую волну, и в обезумевших от ужаса глазах царевны появляется осознанность.

Выстрел идет за выстрелом, очередь за очередью. Доносится шипение огня, свист ветра, грохот камней. Это молодые дворяне бросились сражаться за свою жизнь.

Сейчас я не могу им помочь. Нужно закрывать девочку от пуль. А стрелков не видно в темноте, чтобы ударить точным огнем. Объемная техника же может сжарить своих.

Мысли в голове мечутся из-за беспокойства за Лизу и остальных, но я давлю его в зародыше. Астра, Ксюша и Лиза — носители сильнейших фракталов. Они защитят девочек. А я должен защитить царевну.

Наконец убийственный грохот смолкает. Подтянув чье-то неподвижное тело — кажется это Орлов — закрываю им девушку, а сам срываюсь в сторону затихших выстрелов. Мимо сражающихся вплотную людей. Мне нужны засевшие в глубине ресторана стрелки, а уж потом подсоблю дворянам и раскидаю ближников.

На руках вспыхивают Огневики. Резаки выпускают языки пламени. Круги багрового света выхватывают налетчиков с автоматами. Не больше десятка. Перезаряжают карабины, сволочи.

Мое лицо искажает звериный оскал, руки окутываются клубами золотого огня. Это карающее пламя Феникса, и сейчас оно соберет смертельную жатву.

Глава 15

— Ритуал

Налетчики вскидывают карабины, но самый быстрый стрелок сегодня я. Мне ведь не нужно спускать курок.

Воздух наполняется огненными высверками. Боевиков охватывает золотое пламя. С криками они валятся оземь, кто-то успевает выпустить очередь. Пули отбивают звонкую дробь по моему доспеху и рикошетят прочь. Самые крепкие Воины умудряются подняться, все в огне, и броситься ко мне. Надо же, какие упрямые! Несколько взмахов Огневиков, и живые факелы падают разрубленными тушками.

Окруженный багровыми языками, я оглядываюсь. Не всё так плохо, как показалось сначала. Пристрелили, может, двух-трех аристократов. Во всполохах пожара белеют блузки убитых официантов. У персонала нет же доспехов, бедняги.

Где-то вдалеке гремят выстрелы. Наверняка, добивают остатки СБ ресторана. Сколько же всего прибежало японцев? И как они просочились в Москву? Неужели у дайме Нобунаги такая власть? Или это уже сам император Японии учудил?

Я перебил дальних стрелков, которые били прицельным огнем, но ближников намного больше. У края танцпола дворянята сражаются с оравой налетчиков. В основном парни. Девушек отвели назад. Диванчик моего «прайда» тоже пустой. Лиза, умница, позаботилась о девочках. В глубине ресторана расположены вип-комнаты, там же лестница в подвал. Уверен, княжна увела «прайд» туда. Так, а мне нужно позаботиться о врагах и забрать Берегиню. А то бедняжка до сих пор под Орловым лежит.

Отступаю назад к дерущимся. Объемную технику больше нельзя применять. Иначе пожгу дворянят. Японцы оказались неслабые, они уверенно наступают на цвет столичной молодежи. У барной стойки каменщик Рыкарь опрокидывает Шереметьеву. Ирина решила тоже драться, но не сдюжила против мощного противника. Закрытый гранитными пластинами японец обрушивается на графиню. Ее огненные кулачки гаснут, едва мощная оплеуха сбивает девушку с ног. К счастью, доспех спас милое лицо Иры.

Я срываюсь на помощь графине. Не факт, что успел бы, если бы не отвлекающий фактор. При падении пышные груди Шереметьевой вывалились из откровенного декольте, и Рыкарь отвлекся. Открытое платье спасло Ире жизнь. Представляю, как у японца под каменным шлемом округлились узкие глаза. Конечно, это тебе не плоскогрудые японки. Местные полногрудые красавицы поразят любого. Даже Префекта, повидавшего сотни планет. Без преувеличения говорю.

Но вот Рыкарь отходит от прекрасного вида русских возвышенностей. С трудом, но вскидывает гранитную ручищу, готовясь прихлопнуть холмы графини. Кощунство, как сказал бы Чугун!

Я уже рядом. Блеск взметнувшихся Огневиков, скрежет разрубаемого камня, и отсеченная рука каменщика отлетает прочь.

— А-А-А-А…! — глухо ревет японец из-под глухого шлема.

Из обрубка хлещет кровь, но противник не теряет самообладания. Во второй руке гиганта материализуется каменный дрын. Им он и пытается меня огреть. Увернуться мне ничего не стоит. Отшаг назад и фронт-кик в грудак каменщику. Туша в гранитном доспехе отлетает прочь, вдогонку ему летит столп золотого пламени. Это не банальная стихия жива-стиля, а фантазм Царя-Огня. Мощь этого духа славяне издревле уважают. Поэтому даже камень не устоит перед его атаками. Гранит плавится, отекает, заполняя сочленения отвердевающей массой, и Рыкарь застывает на полу опрокинутой статуей.

— Прячься, — обернувшись к Ирине, рывком поднимаю графиню. — Уходи в вип-комнаты. Этот бой не для женщин.

— Хорошо, Сеня. Спасибо! — она порывисто обнимает меня и уносится прочь, тряся голым, оранжеватым в отсвете пожара бюстом.

Японцы послали сильных бойцов. Я вижу, как Долгоногий сражается с одним крепким воздушником. Огонь против ветра. Но помочь не могу. Мне приходится сцепиться с тремя Кметами-огневиками. А иначе бы они бросились за Ирой, да и на танцпол сволочи поглядывали. А там солнышко Берегиня прячется…

Меня атакуют сразу десятью файерболами. Тройку отбиваю Огневиками, остальные принимаю на вспыхнувшую шкуру Симаргла. Она работает как стихийный доспех Полковоя, никаким огоньком не прошибешь. А еще вдобавок багровые крылья закрывают спину, не давая подкрасться.

— И это, по-вашему, огонь? — рычу. Когти-Огневики испускают водопад кипящего золота, и Кметы сгорают в ярких всполохах. — ВОТ ЭТО ОГОНЬ.

Синие разряды проносятся над головой и поражают группу боевиков вдалеке, до которых еще не добрался. О, знакомые молнии! Хорошо, что синеволосый принц тоже здесь.

Наконец боевики в ресторане закончились. Дворяне сами справились с небольшим количеством оставшихся противников. Большинство добили мы с Ричардом. Сейчас парни подтягиваются ко мне, они в ужасе и восхищении смотрят на мой изменившийся облик. Огненная волчья пасть и шкура Небесного пса, а также Когти-Огневики Царя-Огня.

Берегиня тоже рискнула подняться и подойти вместе со всеми. Царевна, округлив глаза, смотрит на багровую волчью морду, сквозь огненные очертания которой проступает мое лицо.

— Сеня, Сеня, Сенечка! — неожиданно Берегиня плачет. — Я знала, что ты волшебный! Я так испугалась, когда начали стрелять… У-и-и-и!

Заревев, царевна кидается ко мне. Вот глупышка! Совсем не боится обжечься. Мгновенно с меня сползает огненная шкура. Огневики тоже пропадают. Остается только волчья морда и крылья. Я обнимаю девочку и поглаживаю ее по дрожащей спине.

— Беркутов! — возникает рядом Ричард. — Кельтские боги! Ты кто такой?! Демон что ли?!

— Сам ты демон! Это сам Сварожич, англичанин! — с придыханием говорит Витя Долгоногий. — Сеня, ты ведь наш бог?!

Время маскировки закончилось. Я показал божественные фантазмы, и коллективное бессознательное юных дворян признало во мне бога из славянского пантеона.

— А как вы думаете? — оскаливаю дымящуюся пасть.

Молодые аристократы — все эти княжичи, бароны, графы — в благоговении склоняют передо мной головы. Во взгляде каждого — ропот и буйство откровения. Только Ричард недоуменно хлопает глазами. Британцу чужда русская вера и он не признал во мне высшую сущность.

Обнимая царевну, я обвожу взглядом будущий цвет нации. Здесь собрались дети генералов, министров и знатных вельмож. Когда-нибудь парни тоже станут великими, а сейчас они признали меня своим богом. Неплохо, Фалгор.

Между тем за стенами ресторана грохочут выстрелы. Топот ног приближается. Подходит новая порция врагов. И их много.

— Вы слышите? — коротко спрашиваю я. — Японцы еще не закончились.

Уверен, родовые службы безопасности и имперский спецназ уже здесь. Но пока к нам не пробились. Нужно продержаться не больше пяти минут. Дворяне не бросят своих чад, да и для императора это настоящий плевок в лицо. А еще у него здесь дочка.

Боюсь я другого. Что уже завтра начнется война между Россией и Японией.

Топот ног уже слышат и дворяне.

— Что нам делать? — Долгоногий смотрит на меня. — Сражаться?

Нет, этого нельзя допустить. Аристократов и так знатно потрепало. Еле на ногах стоят. Неизвестны их потери. После сегодняшнего безумия высокоблагородные родители будут требовать от императора войны с Японией. Если же сейчас еще поляжет хоть один аристократик, то точка невозврата наверняка будет пройдена. Возможно, диверсия имела именно такую цель: уничтожить как можно больше дворянят, чтобы у Москвы не оставалось выбора, кроме как насмерть сцепиться с Токио. Япония — сильная держава с множеством высокоранговых жива-пользователей, вроде бы одна из топов по количеству Полковоев, может, даже третья после Китая и России. Это будет серьезный враг, от противостояния с которым вздрогнет весь мир. А я еще не решил, нужно ли японцев покорять.

— Нет, — я отстраняю от себя Берегиню, пододвинув царевну ближе к Ричарду, сильнейшему здесь после меня. — Отступаете дальше за танцпол. Я возьму японцев на себя. Рич, охраняй царевну.

— Ну блин, — ворчит принц, но послушно берет девочку за руку. — Пойдемте, Ваше Высочество. Этот типа бог решил оставить себе всю развлекуху.

Я встаю ближе ко входу. Татуировки жгут нестерпимо, голова кружится. Всё еще отдается побочка от выпитого с утра коктейля. Знал бы заранее — не трогал бы сегодня Сырье. С другой стороны, отныне всегда будет так — бои, столкновения, попытки убийства. И чем больше испытаний выпадет на мою долю, тем больше шансов стать сильнее. Ведь таков путь совершенства — закаляться, усиливаться, крепчать и расширяться.

Ладно, Фалгор. Настала очередь решительных действий. От меня зависят жизни этих детей, что смотрят сейчас на мои крылья с щенячьим восторгом и благолепием.

Из дверей выбегают японцы. Группа захвата состоит из неплохих профессионалов. Потому что со мной они сразу не сближаются, предпочтя рассредоточиться по плоскости стрельбы. Почти все с автоматами, но есть и безоружные. Значит, Кметы и Рыкари.

Сначала в меня летит граната с выдержкой. Закрываюсь крыльями. Бахает взрыв, который бессильным пламенем стекает вниз. Я тут же распахиваю крылья и тянусь в Анреалиум. Японцы вскидывают штурмовые винтовки и обрабатывают меня выстрелами. Четко, методично, в процессе перезаряжая магазины.

Плевать на укусы свинца. Мой взгляд направлен внутрь себя. Из чертогов Хаоса на огнегривом коне скачет краснобородый всадник. Резко он притормаживает мощного жеребца. Из-под копыт выбиваются снопы золотых искр. Ни стремян, ни узды. Животное слушается лишь руки всадника на своем загривке.

— Решился-таки? — Кузнец потрясает огромным молотом. — А не рано ли? Сдюжишь мою силу?

— Выбора нет, боже, — я кланяюсь. — Прошу, одолжи свое оружие.

Но отец богов словно сомневается. В задумчивости он потрясает молотом, и конь под ним в нетерпении перебирает копытами.

— А если надорвешься? — издает наконец Сварог. — Чую, что сегодня ты слабее, чем обычно. Намного слабее.

Утренний коктейль. Вся слабость из-за выпитого Сырья.

— За моей спиной дети, боже. Их жизни дороже моего состояния.

— Таков, значит, твой путь? — усмехается в усы Кузнец.

— Нет, боже, — качаю головой. — Таков путь к совершенству. Единственно возможный.

Кузнец качает головой.

— Ну, держи тогда, отрок. Да хватит тебе здоровья выдержать его, — мне протягивают молот, и я хватаюсь обеими руками за обычную деревянную ручку. Ноги чуть не сгибаются. Тяжесть невыносимая, но устоял.

Японцы прекращают обстрел. Один из безоружных боевиков что-то гаркает, и в его руках вспыхивает молния.

В этот момент я широко взмахиваю молотом. За оружием следует огненная полоса. А дальше… дальше я вырубаюсь.

Всё же не стоило мне сегодня пить «Выпей и сдохни».

* * *

Лиза возвращается в зал.

Астерию и Ксюшу она оставила в вип-комнатах вместе с «прайдом», но сама уже не могла сидеть сложа руки. Каким бы Сеня ни был могучим и гениальным, он всего лишь Рыкарь. Ну да, с огромной совершенной душой, с двухсотлетним жизненным опытом, с багажом различных боевых приемов, но всё это сути не меняет. Японцы напали неожиданно, у Сени не было времени подготовиться, а значит он не сможет…

Мысли Лизы резко обрываются. Застыв у танцпола, княжна видит вдалеке Сеню. Один против десятков японцев. Юноша выглядит грозно. И невообразимо прекрасно! За спиной вздымаются крылья Симрагла, а в руках молот самого Сварога, Небесного Кузнеца! Это знание приходит из ниоткуда, но спорить с ним бессмысленно.

Рядом с Лизой толпятся дворяне. Лица у юношей не напуганы, наоборот, полны восторга и странного восхищения. Будто они стали свидетелями настоящего чуда. Растрепанная Берегиня плачет, но эти слезы орошают радостную улыбку девушки. Один Ричард, наморщившись, ковыряет пальцем в ухе.

— Раз богом себя объявил — значит, всё можно что ли? — ворчит синеволосый принц. — Захапал себе всех фрагов. Даже подраться не успел толком.

Ричард в своем репертуаре. Даже бога увидел, а всё таким же остался. Лиза же прикипает взглядом к Сене. Тяжелый молот вздымается вверх, огненный хвост тянется за оружием, а затем юноша падает как подкошенный.

Лиза в ужасе кричит:

— Нет!

Крылья гаснут, как и багровая пасть волка. Молот исчезает. Больше ни следа божественности. Только рухнувший юноша.

Ноги княжны несут ее туда, глаза наполняются лиловой нафтой. Сейчас она этих японцев в пух и прах… Уф, за Сеню! Да как они посмели прервать их отдых!

Но резко становится жарко. Между лежащим Сеней и японцами вспыхивает огненная стена. Лиза невольно останавливается и прикрывает лицо ладонью.

Раскаленная стена жара переливается багровыми языками. Пламя бушует, извивается красными языками, но остается в изначальных границах, не перетекает на стены, пол и потолок. Словно огню запретили двигаться дальше.

Лиза видит сквозь завесу пламени застывших японцев. Они явно поражены неожиданно возникшим барьером.

Из стены огня вдруг раздается звериный рев, а затем из вертикальных клубов пламени выпрыгивает багровый волк. Сначала Лизе кажется, что шкура зверя дымится, словно горит. Но нет — зверь полностью состоит из пламени!

Волк обрушивается на первого попавшегося японца, валит его, и, схватив за глотку, утаскивает обратно в стену, сам растворившись в пожаре. Из стены вырывается еще множество волков. Они накидываются на японцев и утаскивают их в огонь. Пламя охватывает визжащих иноверцев. Зал ресторана наполняют крики заживо сгораемых людей. Внутри завесы японцы истончаются все больше и больше, по мере того, как огонь пожирает мясо и кости.

«Жертвоприношение, — понимает Лиза. — Мы лицезреем древний ритуал».

Еще в старые времена русские князи сжигали пленных врагов. Хазаров, тюрков, половцев и других иноверных убивали и приносили в жертву, чтобы умилостивить богов. Обычай со временем исчез, но в памяти людей остался. Сейчас лишь происходит возвращение к корням. Сеня стал богом и потребовал свою жертву, исконно русскую. Зажаренного заживо врага. Никакой пощады.

Аристократы в ужасе смотрят на чудовищный обряд. Даже Ричард перестает ерничать и наблюдает казнь с бледным, как мел, лицом. Жестоки славянские боги. Даже собственный народ побаивается великих.

Когда же последний крик затихает, насытившаяся стена пламени вспыхивает в последний раз и гаснет без единого звука. Лиза сразу же бросается к Сене. Упав на колени, она касается его шеи.

— Слава Сварогу, — выдыхает она. Пульс есть, но слабый. Княжна поднимает глаза к толпе застывших аристократов. — Целителя! Быстро!

От ее мощного голоса все сразу зашевелились.

* * *

Я просыпаюсь от поглаживаний. Несколько нежных рук ласково касаются моего тела.

«Не помер, значит, — возникает в голове мысль облегчения. — Попади моя душа в Хаос, ее бы жрали, а не ласкали».

С трудом веки разлепляются. И сразу радостный визг нескольких тонких голосов оглушает меня.

— Сеня! Сеня! — Астра кидается обниматься и едва не душит меня в свои тисках. А поверх княжны еще набрасываются и Анфиса с Людой.

— Сколько, — шепчу пересохшим горлом. — Сколько я проспал?

— Три дня, — мурчит Астра мне в ухо. — Это были самые ужасные три дня в моей жизни.

— Почему? — мысли вязнут, как в болоте.

— Потому что они прошли в беспросветном ожидании, — трется княжна носиком об мою щеку.

Надо же. Не ожидал от Царицы поля такой поэтичности.

— Где Лиза? — почему-то мне кажется, она должна была быть рядом со мной.

Астра отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.

— Сестра сейчас собирается в Токио. Убивать японцев.

Глава 16

— Расплата

— Отец, послушай, — произносит цесаревич Антон.

— Потом, сын, я занят, — Владимир в кои-то веки не в «Кексики» рубится, а размышляет над подлянкой, которую ему подсунули японцы.

— Но это важно, — Антон решается настоять, хоть и услышал в голосе царственного отца раздражение.

— Неужели важнее разборок с японцами? — недовольно спрашивает государь.

— Мм, как минимум на таком же уровне, — твердо говорит цесаревич.

— Да ты что?! У меня тут, возможно, назревает война с косыми. Долгоногий и прочие Великие Дома настаивают, чтобы я вломил Японии по самые не хочу. Они не думают, какой пистец тогда настанет. Мир просто разорвет пополам, миллионы погибнут, города превратятся в выжженные склепы. Но кого это волнует? Подавай голову Дзиммы, и хоть потоп. Одни Бесоновы рассудок не потеряли, что удивительно. София меня поддержала и настояла на предварительном расследовании и наказании только виновных. Но это ничего не меняет. Карательная спецоперация готовится, но японцы могут завтра снова ударить! А знаешь почему? Потому что существуют гребаные порталы из Нижних миров! Десяток несанкционированных телепортов Тайная канцелярия нашла в Подмосковье, но вот вопрос на миллиард: а сколько их еще? Завтра может снова нагрянуть орава узкоглазых, и тогда Дома опять запоют шарманку про «воевать и карать за деток наших». Мудаки! — резко император хлопает по столу. — Кретины титулованные! Да ваши детки могут не пережить войну с Дзиммой. Нас же разводят как лохов. Пытаются стравить с Японией, чтобы потом тепленькими взять — государь выдыхает и потирает лоб. — Так что, сын, ты действительно пришел с проблемой не меньшего уровня?

— В некоем роде да, — отступать нельзя. Антон, правда, считает, что проблемы рода не менее важны, чем возможные межимперские войны. — Я по поводу Беркутова.

— А что с ним? — хмурится Владимир. — Он вроде очнулся три часа назад, всё в порядке, — на удивленный взгляд наследника государь смущенно поясняет. — Ну мне София между делом сообщила, так-то я не служка за юношей, конечно.

— А! — Антон протягивает отцу планшет. — Вот глянь для начала. Не только ты в курсе, что Беркутов выспался.

Неохотно Владимир просматривает видео на экране. Под окнами резиденции Бесоновых собралась толпа юношей. Все высокоблагородные дворяне, их еще называют Молодым светом. Парни выстроились, задрав головы к окнам.

Камера приближается и рассматривает юношей отдельно. Владимир вскидывает брови.

— Матерь Сварожья, — мычит государь.

— Да-да, — кивает Антон. — А ведь это будущие князья и генералы. Считай, мои ближайшие соратники… Были бы, если бы не Беркутов.

На лицах княжичей и графят сверкают золотом славянские руны. Руевит, Свитовит, Сварожич, Подсолонь, Яровик…Вязи татуировок также покрывают шеи и кисти аристократов.

— Ничего не напоминает? — язвит Антон.

— Может, это всего лишь новая мода? — сам себе не верит Владимир. — Ну как эти дурацкие «йо-йо» в прошлом году?

Ставни стрельчатого окна распахиваются и наружу выглядывает Беркутов. Волосы взлохмачены, а бледное лицо сияет точно такими же татуировками, как у толпы внизу. Арсений вскидывает кулак, что-то говорит и аристократы вторят ему единогласным криком:

— Долг сильных — защищать! Долг слабых — быть сильными!

— Нет, отец. Он их зомбировал, — Антон сжимает кулаки. — Всего одно сражение в «Зарнице», и эти придурки делают себе Беркутовские наколки и ждут под окном нетитулованного школьника, словно верные псы.

— Ты хорошо читал доклад по «Зарнице»? — спрашивает Владимир. — Или как обычно пролистал допросы свидетелей?

— Да я его зачитал до дыр! — краснеет цесаревич от бессильного гнева. — Но бред же! Крылья Симаргла, когти Царя-Огня, молот Сварога… Какой-то бог… Такое ощущение, что гуляки надышались дыма и приняли галлюцинации за действительность!

— Между строк ты ничего и не прочел, — вздыхает Владимир. — Конечно, там не было никакого бога. Но важно не это. Важно то, что видят люди. Вот я царь или не царь, Тоша?

— Царь, конечно, — кивает наследник. — Император, в смысле.

— А почему я император, Тоша?

— Эм, ну потому что ты помазанник Сварога на Земле, — вспоминает цесаревич выдержку из священного текста. — Наместник Кузнеца. Тебя он наделил абсолютной властью, но и абсолютной обязанностью отвечать перед богом за то, что происходит в его владениях.

— Ох, оставь эти глупости для крестьян, — вздыхает император. — Я — император, потому так меня видят люди. Это единственная причина. А теперь глянь вот на это.

Государь откладывает планшет и включает плазму на стене. На экране вспыхивает кафедральный собор Русской сварожской веры. Купола и арки стремительно приближаются. Остаются позади главные ворота, выполненные в виде гигантской арки-звонницы со встроенным карильоном. Внутри собора акцент камеры делается на свежие фрески, украшающие стены и своды.

— За ночь намалевали, — поясняет император.

На фресках влажно поблескивает еще не остывшими красками новый образ. Крылатый блондин с кузнечным молотом, чье лицо сияет золотой вязью татуировок. На груди блондина топорщится ворот школьного пиджака.

Антон разлепляет губы. Цесаревич хочет возмутиться происходящим бредом, но вместо этого выговаривает:

— Фениксиец, — Антон даже не успевает удивиться, откуда ему известно имя нового бога. — Свар Фениксиец.

— Вера решает всё, — вздыхает император. — Сынок, скажу тебе честно, я сам ни хрена не понимаю, что происходит. Но если даже мы с тобой верим в Свара, представь, что чувствуют набожные люди?

— Они примут Беркутова за пророка, — наследник приходит в ужас. Спина покрывается липким потом. — Отец, мы еще можем?! Можем его убрать?!

— Вряд ли, — подумав, отвечает император. — Раньше такой исход был возможен. Но сейчас Беркутов слишком уж светится. Сам видел эту ораву дворян под его подоконником. Они верят, придется и нам тоже.

— Тогда план «Б», — задумчиво произносит Антон. — Раз не можем устранить проблему или это слишком чревато, то идем на сговор с Бесоновыми. Они ведь, как я заметил, хотят получить с Беркутова некую выгоду.

— Гюрза сразу просекла фишку, — расстраивается император. — Талант у сучки. Или, может, инсайдер хороший.

— В общем, мы даем Беркутову титул и привязываем его к трону регалиями — там, высокими должностями, орденами, медалями, а Бесоновы — жену или жен. Все в выигрыше.

— Думал я об этом. Тогда и нам жену придется дать, — замечает Владимир. — Чтоб уж наверняка к трону привязать.

— Пап, у нас же только Берегиня из девочек более-менее подходящего возраста, — Антон хмурится. — Но и она тоже соплячка совсем. Ей три года ждать, пока созреет. А Беркутову меньше года до совершеннолетия. Его раньше охмурят Бесоновы…Или уже охмурили. Дочки Гюрзы и Виктории-то уже обе спелые, с разведенными наготове ногами.

— Ой, подумаешь, четырнадцать лет, — отмахивается Владимир. — Через год пятнадцать. Считай, готова к венчанию, как в старорусские времена.

— А как же закон?

— Поправим закон, какая беда? Ради Сины уже раз поправили: спустили брачный возраст на год ниже. Мне тогда позарез нужно было породниться с Бесоновыми. Без сучка и задоринки прошло. Вот и еще на два года сбавим планку, была бы проблема. Я царь или не царь, Тоша?

— Император ты, пап, — Антон даже и не думал, что вот так запросто можно менять Семейный кодекс. А как же детский омбудсмен, комитет по правам ребенка и прочие родительские ассоциации? Ну раз государь говорит, значит, можно. — Кто будет разговаривать с Гюрзой о женитьбе?

— Я уже позвонил ей, — император жует губу. — Она согласна.

— Даже не поторговалась? — удивляется Антон. — Не похоже на Гюрзу.

— Зачем ей торговаться? — фыркает Владимир. — Если бы не мое предложение, она бы выдала замуж ту же Лизу за нетитулованного дворяненка, пускай и непонятного «бога». А я тут предлагаю своего будущего зятя на блюдечке.

— Мм, черт, — Антон чуть не хватается за голову. — А ведь, правда, Бесоновы оказываются чуть ли в не в самом большем выигрыше.

— Гюрза без добычи не уползет, — император будто произносит пословицу.

— Пап, а могло быть, что София с самого начала на это рассчитывала? — предполагает цесаревич. — Поэтому и сама оказывала внимание Беркутову, и дочерей к нему подкладывала. Ведь мы не могли не обратить внимания на ее огромный интерес к, пускай талантливому, но малородному парню. Ведь что получается в сухом остатке? Она через нас поднимет Беркутова до князя, а там и дочек не стыдно будет отдать за него.

Владимиру эта мысль пришла давно.

— В любом случае, Гюрза бы не отдала дочерей за слабого дворяненка. А значит, и мы можем оказаться в выигрыше.

— И всё же надо параллельно выяснить, откуда падают эти «боги». Не из Хаоса же.

— Пытайся прозондировать почву, — кивает император. — Тайная канцелярия давно рыщет в этом направлении, и ты подключайся. Будешь параллельно докладывать о результатах. А я пока займусь японцами, — Владимир со вздохом берет очередную бумагу со стола. Здесь доклад об обыске японского посольства. Ничего подозрительного не выявили. Порталы в Нижние миры нашлись совсем в другом месте.

— Пап, а кто в итоге напал на «Зарницу»? — Антон еще не ушел. — Расследование три дня велось. Есть же итоги?

Прежде, чем ответить, император вспоминает хаосита в подвале Босоновых.

— Все данные указывают на то, что нападение подготовил дайме Нобунага.

* * *

— Нобунага? — переспрашиваю я, попивая бодрящий коктейль из горячей кружки.

Мы с главной княгиней, а также Аяно сидим в кабинете Софии. Меня поют каким-то восстанавливающим чаем. Опять Сырьем, но с малиной и облепиховым медом. Вкуснота.

— Через Нижние миры в Москву проскочила мощная группировка японских наемников, — объясняет София. — Это «Голубой змей», раньше его члены контактировали с дайме Нобунага. Всю эту информацию предоставила Тайная канцелярия. Императором решено организовать совместную с Бесоновыми спецоперацию возмездия. В отличие от Нобунаги мы не будем отправлять несколько сотен боевиков. Нет, мощный кулак, собранный из лучших бойцов.

— Это Лиза-то лучший боец? — фыркаю.

Здесь я, в том числе, по этому поводу. Ну еще узнать, конечно, кто напал на «Зарницу». Сейчас намного важнее предотвратить не очень умный поступок княжны. Астра сказала, что Лиза экипируется на вылазку в Японию, а княгини ее не останавливают и даже поощряют. Мамаши года, блин.

— Ты недооцениваешь мою дочь, — отвечает София, улыбнувшись ослепительно. — Она способна остановить армию.

— Если армия будет тупо стоять и смотреть на нее, — не соглашаюсь. — На войне не важен твой потенциал, а важна, в первую очередь, смекалистость и быстрота принятия решений. Лиза неопытна. Она необстреленный орел, которого вы бросаете против матерых воронов.

— Фалгор, буду с тобой откровенна, — София складывает руки на коленях. — Такой путь предстоит всем нашим детям. Прыгать в неизвестность и сражаться. На тренировках Лиза показала себя достойно. Ее давно нужно было закинуть в Прикаспий, но меня останавливало только одно. Ее мягкий характер. Ночь в «Зарнице» всё изменила. Сейчас она замотивирована мстить за тебя, она зла, она в ярости. И я буду использовать гнев моей дочери, чтобы выковать из нее жестокого бойца.

Аяно же помалкивает. Интересно, самурайка тоже так думает?

— Охренеть, у вас методы воспитания, — качаю головой и ставлю пустую кружку на стол. — Извините, сударыни, не сдержался. — София лишь улыбается. — С вашим подходом к детям мне всё понятно. А не боитесь потерять перспективного бойца? Как помню, только она и Ричард освоили фракталы Генералов.

— Ее будут прикрывать мощнейшие гвардейцы — Слепой кот и Али, — София задумывается. — Этого должно быть достаточно для ее безопасности.

— Ясно, — киваю. — Что ж, раз вы смогли пристроить юную дочь в имперский отряд, то и меня сможете?

Княгиня улыбается совершенно обворожительной улыбкой.

— А я всё жду-жду, когда ты попросишься, — София подталкивает по столу в мою сторону исписанный листок. — Вот твоя анкета, Фалгор.

— Анкета? — бегло просматриваю текст. Мои брови вздымаются. — Лунный плясун?

— Твой позывной, — София, видимо, никогда не прекратит улыбаться. — Однажды ты уже использовал это имя. Я решила, что незачем придумывать новое. А теперь перейдем к причинам маскировки. Видишь ли, в отряде будут имперские демоники. Ни к чему перед ними светить всю твою выучку. Я всё же не до конца доверяю Вове. Он, как и я, просчитывает разные варианты. И наверняка, уже подумывал тебя убить. Надеюсь, наш блистательнейший император не решится на это, но кто его знает? Поэтому желательно скрыть твои возможности. Тебе придется не снимать в отряде маску.

— Хорошо, — действительно так лучше. — Значит, пойду собираться.

— Конечно-конечно, слуги выдадут тебе амуницию.

Выйдя в коридор, я решаю заглянуть к Лизе. С ее хитровывернутой мамой, считай, пообщался и понял что к чему. Война с Японией пока еще не началась. Так, выдвинули ноту яростного протеста, на что Токио сделал удивленные глаза. Ну и сейчас еще ударим исподтишка по Нобунаге.

Конечно, на этом история с японцами не закончится. Но сначала я прогуляюсь в Токио, пооглядываюсь по сторонам, а затем буду думать.

Благо, поддержка элиты уже есть. Сегодня меня ожидала под окном толпа татуированных аристократов. Ну я и выглянул. Молодой свет восторженно откликнулся на мое приветствие. Теперь они все мои. И не только аристократы, похоже. Три дня назад Коллективное бессознательное русских впустило в себя нового бога. Имя ему — Свар Фениксиец. Что из этого выйдет, даже я не знаю. Но точно будет интересно.

* * *

— Почему ты не сказала Фалгору? — недовольно спрашивает Аяно. — Про императрицу Микими? Ведь на самом деле эта японская сука подстроила нападение на «Зарницу». Она пыталась прикрыться Нобунагой, но мы раскусили тварь!

— Потому что Микими труп, — все так же весело улыбается София. — Не стоит беспокоить нашего союзника завершенными делами.

* * *

В далеком Токио императрица Микими усаживается в кресло с бронзовыми, немного желтоватыми подлокотниками. Вокруг тихо шушукаются ее подруги, несравненные фрейлины. Маленькая ложа обита бархатом и золотыми пластинами. Отсюда, с высокого балкона весь симфонический оркестр как на ладони. Отчетливо видны струны скрипок и клавиши пианино.

Микими слушает увертюру и не слышит. Последние дни стали для нее трагедией. Любимый юноша Хенеси Нобунага покинул свою госпожу.

Как ужасно! Блистательный избранник попал в плен к русским, к этим грязным варварам! Возможно, Хенеси уже мертв. Скорее всего, так и есть. Императрица не привыкла себе врать.

Микими не стерпела и устроила покушение на детей аристократов. Императрица хотела развязать чудовищную войну, в которой бы сгорело как можно больше чертей-русских. Но пока Москва терпит. Слишком мало погибло дворян, слишком мало жертв. Но ничего, Микими им устроит новую трагедию. Русские, за моего Хенеси вы все сдохнете!

В порыве ненависти императрица сжимает подлокотники кресла и не может отпустить их. Бронза словно прилипает к пальцам.

А потом из глаз Микими брызгает кровь. Она течет из ушей, носа, рта…повсюду кровь.

Императрица кричит, но ее крик смешивается с криками фрейлин. Прекрасные японки тоже прилипли к подлокотникам кресел, тоже изрыгают кровь из всех отверстий на лицах. Но никто не слышит умирающих аристократок, никто не спешит на помощь. Торжественная литургия оркестра заглушает вой умирающих женщин.

— Слышишь, сука? — возникает перед Микими иллюзорный образ прекрасной серебероволосой женщины. Императрица узнает красивую ведьму. Княгиня Бесонова, главная дьяволица среди восточных чертей. — Слышишь вой? Это ты так громко сдыхаешь. За моих дочек, тварь. За мою Лизу.

В другой вип-ложе, на противоположном конце зала находятся два демоника из Гвардии Бесоновых. Иллюзионист занят поддержанием образа Софии в ложе императрицы. Княгиня хотела, чтобы последнее, что видела Микими, было ее лицо. А последнее, что слышала — ее голос.

— …За моих дочек. За Лизу, — шепчет иллюзионист, вкладывая произнесенные слова в уста иллюзии.

Другой демоник это Блик. Бывший первый капитан Фениксов ждет, когда его напарник закончит с иллюзией. У Блика всего две задачи в этой операции. Первая — незаметно покрыть подлокотники в императорской ложе мориновым напылением, а затем сверху смазать ядом. Яд не простой, а из Нижних миров. Соприкосновение с ним убивает. Морин же не позволяет включить доспех и прервать убийственное касание. Эта задача выполнена.

— Закончил, — выдыхает иллюзион. — Цель скончалась. Уходим.

Время для второй задачи Блика. Демоник берет за руку напарника. Ложу наполняет голубой свет, и гвардейцы Бесоновых исчезают в сиянии без следа.

Глава 17

— В Токио с пересадкой

Переодевшись в амуницию, решаю заглянуть к Лизе. Мне разрешено ходить по дому Бесоновых без ограничений. Во всяком случае, на словах. Думаю, если забреду в какую-нибудь секретную комнату, меня тут же развернет возникший из тени Стелс. Присутствие демоника я не чувствую, но скрытые камеры никто не отменял. Сидит поди в охранной будке и следит за моими перемещениями. Этому вуайеристу только повод дай.

Как сказала, смущенная моим вниманием до красных ушек, служанка, Лиза сейчас в спортивном комплексе. Его соединяет с домом закрытый переход. По нему и направляюсь.

В гимнастическом зале княжна разминается в новой амуниции. Привыкает к форме. Невольно любуюсь воинственной красотой девушки. Застыв в дверях, смотрю на Лизу. Вот она попрыгала на месте, поприседала, неожиданно напружинила ноги и, оттолкнувшись, совершил невообразимый прыжок назад, с пируэтом в воздухе. Приземляется княжна на полусогнутые.

Серебряные волосы заплетены в пучок на затылке. Амуниция такая же, как у меня. Только я еще маску напялил, которую сейчас закатал наверх. Прекрасную грудь скрывает черный бронежилет с керамическими пластинами. Под ним того же цвета комбинезон из арамидного волокна. Так же к костюму прилагаются защитные щитки на коленях и локтях. А, да: и снятый бронешлем лежит на подоконнике.

— Сеня! Ты очнулся?! — Лиза бросается мне шею. Обняв девушку, кружу ее в воздухе. — Ах-ха-ха! Как хорошо! А ты чего… — когда останавливаюсь, княжна удивленно оглядывает мою экипировку. — Неужели ты тоже участвуешь в спецоперации? Это мама тебя попросила? — хмурит она бровки.

— Нет, Лиза. Я сам вызвался.

— Сам? — хлопает она глазами. — Но зачем?

— Потому что причина нападения на «Зарницу» кроется в моих исконных врагах. Пускай и косвенно, но виноваты хаоситы.

Несколько секунд Лиза смотрит на меня без понимания.

— Ты же Фалгор, — будто только сейчас вспоминает княжна. — Инопланетный генерал, полководец, а не Сеня.

— Ошибаешься, — беру Лизу за руку. — То, что я являюсь Фалгором, не отменяет второй моей сущности. Точнее, они слились воедино. Старого Префекта давно больше нет. Попав на Землю, я обновился и приобрел свойства души реципиента. — Это доказывает и мое преклонение перед славянскими богами, и моя привязанность к семье Арсения. — Арсений Беркутов — не просто мое альтер-эго, это часть меня.

— Это хорошо, — улыбается княжна. — Хорошо, что ты совсем не чужд нам. Ведь это значит, ты любишь Россию? Готов сражаться и за нашу страну, а не только за свой далекий Постимпериус?

— Недруги русских и мои враги, — вздыхаю. — И в том числе поэтому я иду с вами. Но и ты должна понимать, что хоть во мне есть часть души русского юноши, в первую очередь я Префект Легиона Фениксов. На поле боя веди себя обдуманно. Ричард сказал, что в «Зарнице» ты кинулась за мной, когда я рухнул без сознания. На операции выполняй приказы, обо мне не беспокойся и не думай.

— Поняла, — кивает Лиза, хоть и продолжает улыбаться. Радуется, что Сенька встал с печи после трехдневного сна.

— В целом же, давай переживем сегодняшний тяжелый день вместе, — решаю чуть подбодрить, хоть девушка вроде бы и не нуждается.

— Поняла, Сеня, — княжна задумывается. — Ведь правильно же называть тебя Сеней?

— Правильно. Как уже сказал, я и есть Сеня.

Девушка улыбается ещё шире. Нежное лицо озаряется внутренним светом и сияет, как звезда.

А через час мы уже выдвигаемся. Выездная группа собирается во дворе усадьбы у бронированного фургона. Шесть демоников, в том числе Али, Блик и снежный человек Вендиго, и два жива-мутанта: Слепой кот и Бессмертный. Ну еще мы с Лизой. Ах да, еще мне разрешили взять Чугуна.

— Того негритенка? — переспросила София, когда я высказал просьбу. — Под твою ответственность, Фалогор.

Вот и он ковыляет, кудрявый карапуз в бронежилете и каске. Щеки толстые, как у хомяка, а глаза большие и невинные, словно у младенца. Хотя Ильис и есть почти младенец.

— К япошкам попремся? А на горячие источники заедем, к гейшам в гости? — карапуз шевелит губами, а потом сплевывает под ноги зуб. На удивленный взгляд Лизы поясняет. — Молочный.

— А-а-а, — протягивает княжна, хотя ничего не поняла.

— Кто главный группы? — спрашиваю уже я у демоников.

— Я, — из особняка как раз выходит очередная княгиня Бесонова. Несколько выбившихся из-под бронешлема прядей рыжих волос закрывают ей лицо. Она сдувает их. — Бесонова Ясна. Позывной Ясна. Ясно?

— Ясно, красавица, — Чугун смелым взглядом оглядывает фигуристую княгиню. Особенно заостряет внимание на проступающих сквозь мешковатые штаны ягодицах. — Как же не ясно с такой командиршей.

— Командиром, — рычит княгиня. — Соблюдай субординацию, карапуз. Иначе пристрелю.

На этих словах она достает из кобуры пистолет и, нацелив в голову одному из демоников, спускает курок. Ствол изрыгает гром и дым. Гвардеец с простреленной головой падает на садовую дорожку.

Наступает молчание.

— Ясно? — только спрашивает княгиня.

На этот раз ей никто не отвечает. Бледная Лиза прикрывает ладошкой рот. А Али в непонятках скребет когтями чешую на лбу.

— Тогда загружаемся, — Ясна первая запрыгивает в фургон.

Никто не спорит, и через секунду все уже сидят на двух скамейках в кузове.

— Эм, княгиня, а Желудя-то за что? — спрашивает Слепой кот, бросив взгляд на убитого товарища, прежде чем закрыть дверь фургона.

— За то, что хаосит, — объясняет Ясна, скосив взгляд на меня. — Мы его давно вычислили. Но не трогали, держали под незаметным наблюдением. Думали, что сведет со своими. Не свел. В отличие от Кумулятора, этот держался особняком и ни с кем не контактировал. До сегодняшнего дня мы с Софией надеялись, что звякнет японцам. Не сложилось, вот и ликвидировала за ненадобностью.

— А, панятна, — кивает рылом Крокодил. — Парченым оказался Желадь, аднака.

— То-то этого слабака включили в группу, — фыркает Вендиго. — А я всё думал зачем.

Надо же, хаоситу и регенерация не помогла. Если Желудь, правда, оттуда, из Хаоса. Ну, может, у Ясны пули заговоренные или обмакнутые в убийственное Сырье.

Лиза до сих пор сидит бледненькая. Крови она уже насмотрелась давно. Думаю, дело в том, что убили своего. Не ожидала княжна, что мама убьет дружинника. А вообще, неплохой урок жизни для девочки. Теперь она будет воспринимать операцию со всей серьезностью.

Фургон увозит группу на базу, спрятанную в глубине леса за городом. Пару километров трясемся по грунтовой дороге, пока не выскакиваем на бетонку. Еще несколько километров гладкой езды, и впереди из чащи вырастают ворота КПП. Быстрая проверка пропуска, затем проезжаем и паркуемся в ангаре за забором.

— Идем к порталу, — командует Ясна и уводит группу по бетонным коридорам. В конце концов приходим в большое помещение. Полы стальные, как и стены с потолком. В центре этого бункера вздымается хромовая арка. К ней подведены толстые кабели, которые тянутся от жужжащих промышленных компьютеров. В другой стороне за мониторами сидят люди.

— Крипту майните что ли? — спрашивает Чугун.

Ясна бросает на карапуза хмурый взгляд, и он поднимает пухлые ладошки:

— Ладно-ладно, красавица, молчу. Побереги пульки.

— Пока вольно, — распоряжается Ясна. — Ждем императорских.

— Пингвинов? — снова вякает Чугун, и в этот раз княгине с большим трудом удается сдержаться, но она всё же убирает руку, уже дернувшуюся к кобуре. Ясна решает отомстить Осовободителю планет другой монетой. — Болтливый, отныне твой позывной — Карапуз.

— Но я — Чугун! — вякает негритенок.

— Карапуз, — повторяет Ясна и оборачивается к гвардейцам. — Все слышали?

— Да, конечно, — кивают дружинники. — Карапуз.

Чугун, то есть Карапуз, оказывается в меньшинстве. Обиженный негритенок надувает щеки и уходит супиться в сторону.

А вскоре прибывает и группа от императора. Шесть демоников и Полковоев вперемешку. Вместе они должны быть мощной силой.

Самый крупный «имперец» ростом почти с Али подходит ко мне:

— Специальное подразделение Имперских мечей «Стрижи» прибыло в ваше распоряжение, — он прикладывает руку к бронешлему. — Майор Анигин Владислав по прозвищу Кувалда.

— Приятно познакомиться, — киваю. — Но командую спецоперацией не я. Мой позывной Плясун.

Анигин-Кувалда удивленно вскидывает брови. Ошибся майор, бывает. Моя аура магнетизма впечатлила мужика и подсказала, что я из командования. Как выяснилось, не в этот раз.

— Простите, — всё же почтительно отвечает Кувалда и стремительным шагом направляется к Чугуну, расстроенному новым позывным.

— Майор Анигин Владислав по прозвищу Кувалда, — здоровяк снова прикладывает руку к шлему. Эх, опять перепутал. У Чугуна ведь тоже аура военачальника, несмотря на пятилетний возраст.

— Карапуз, — нехотя отвечает Чугун и кивает на княгиню, переговаривающуюся с персоналом в белых халатах. — К ней иди. Она тут пистолетом машет и обидные кликухи раздает.

— Вас понял, — удивленно отвечает Кувалда и доходит наконец по назначению.

Обернувшись и выслушав представление майора, княгиня кивает:

— Хорошо, майор. Я, княгиня Ясна, принимаю над вами командование, — повысив голос, княгиня оглашает всем. — Отряд, готовимся выступать. Разбейтесь на пары и, когда засветится проход, входите по двое. Оружие держите наготове, на всякий случай.

«Белые» человечки засуетились, защелкали клавиатурами, и вскоре пространство в арке вспыхивает мерцающим разноцветьем. Словно художник разлил палитру красок.

Чугуну в пару достается Крокодил Али. Тот сразу пристает к негритенку с очередной рекламой своей красавицы-дочки. Меня же выбирает себе сама княгиня:

— Плясун, со мной будешь.

Лиза провожает мою спину грустным вздохом и встает в пару к Слепому коту.

Я отхожу к рыжей командирше. Ясна, перезаражая пистолет, сверлит мои татуировки хмурым взглядом.

— Понял, почему я забрала тебя себе? — тихо спрашивает княгиня.

Спросила бы уж что-нибудь поинтереснее.

— Мое предположение: чтобы в мою пару не встала Лиза, — пожимаю плечами. — Вы не доверяете мне свою дочь. Поэтому отрядили к ней Слепого кота.

— Верно, — кивает Ясна. — Но не в обиду тебе, Плясун, просто ты в первый раз пойдешь через Нижние миры. Да и я лично не знаю о тебе ничего, только басни про бога.

— Спасибо, что разъяснили. — Хотя можно было обойтись и без оправданий. Раз ты командир отряда, поступай как знаешь. — Большая честь быть с вами в одной паре.

— Хорошо, что мы друг друга поняли, — отвечает Ясна и, отвернувшись, кричит всему отряду. — Выступаем. Первой иду я с Плясуном, затем Кувалда…

Расставив всех в цепочку, Ясна уходит к арке, где я жду княгиню, разглядывая мерцание портала.

— Пошли, — неожиданно она берет меня за руку и тянет в сияние междумирья.

Пройдя сквозь тонкую границу миров, мы оказываемся в просторной пещере. Хотя это не совсем пещера: в скале вырублены стены, дверь и окна. Гладкая и блестящая поверхность потолка и пола кажется покрытой стеклом. По каменному полу вьются кабели к арке, из которой мы вышли в новое помещение. Жужжание пром компьютеров наполняет комнату. Тут же за компьютерами работают люди в белых халатах.

— Ваше Сиятельство, — подходит один из них к княгине. — С удачным перемещением вас!

— Спасибо, комендант, — кивает княгиня.

Пока в пещеру перемещается остальной отряд, я отхожу к окну и приподнимаю жалюзи. Увиденное удивляет. Мы, правда, находимся внутри скалы: вниз тянутся каменные бока горы, покрытые уступами и трещинами. Гора окружена высоким деревянным частоколом. Внутри забора расположены складские помещения, казармы, еще какие-то постройки. Похоже на гарнизон. Дальше за забором тянется пустошь, поросшая красной травой. В небе горят три луны.

Интересный мир.

— Это земля магнофелисов, — подходит сзади Лиза. — Огромных кошкоподобных иномирян. Мир прозвали Мурзик.

— Запоминающееся название, — хмыкаю.

— Это отец назвал, — улыбается Лиза. — Он у нас с юмором. Здесь наш гарнизон добывает Сырье для культивирующих диет дружинников и родов Дома. Демонская роза тоже произрастает на Мурзике. Также сюда отправляют молодых отроков-гвардейцев на стажировку. Тех, кто хочет стать демониками.

— Их отправляют охотиться на Высших магнофелисов? — догадываюсь я.

— Да. Магнофелисы послабее Гончих и убить их проще. Вот поэтому совсем неопытных гвардейцев засылают сюда. А потом уже в миры поопаснее. Но далеко не всегда Высшие находятся, приходится отправлять гвардейцев на охоту в другие миры такой же сложности.

— Ага, и тогда стажировка затягивается. Точнее культивация.

— Всё ты знаешь, — кокетничает Лиза.

— Так, — раздается окрик Ясны. — Разбиваемся на те же пары и образуем очередь. Следующая остановка — Токио. Плясун, ты опять со мной.

Приходится оставить улыбающуюся княжну, чтобы взять за ручку ее неродную маму.

Арка вспыхивает прежним кошмаром цветов, и мы с княгиней входим первыми.

Оказываемся в душном помещении. Сыро, темно, пахнет плесенью. Проморгавшись, оглядываю подвал. Влажные кирпичные стены, ржавые трубы, вьющиеся по потолку. Позади стальная арка, точь-в-точь такая же, как и две предыдущие. Кабели, гудящие коробки пром компьютеров, куча человечков за компьютерами. Только в этот раз человечки все японцы.

Перед княгиней склонился в глубоком поклоне еще один японец.

— Добро пожаловать в Токио, Ясна-сан, — с акцентом произносит он на русском.

— Вая Оникри, — приветствует княгиня лазутчика. — Благодарю за содействие.

В этот раз отряд пошустрее проходит портал. Второй раз не так страшно.

— Фух, — Чугун водит плечами. — Когда касаешься этого мерцания, конечности немеют. Неприятное ощущение.

— Согласен, — кивает один из «имперцев». — Надеюсь, больше не будем шагать под эти арки.

— Один раз как минимум придется, — замечает Слепой кот. — Чтобы вернуться в Москву.

— Кончайте болтать, девочки, — командует Ясна. — Снаружи фургон. Быстро загружаемся и едем на операцию.

Через пять минут трясемся в легком японском микроавтобусе. Хоть токийские дороги и гладкие, как зеркало, но кузов у машины оказался шатающимся, нежестко прикрепленным к колесной базе. Поэтому езда на высокой скорости напоминают качели. В мгновение ока рыбный завод, под которым замаскирована база Бесоновых, скрывается за множеством высоких сверкающих зданий.

Токио — город перекрестков и светофоров. Множество развязок — мостов, туннелей, огибающих полос — не спасло столицу Японии от развешанных повсюду электронных табло, отсчитывающих секунды.

Оставив позади очередной светофор, мы вдруг снова резко останавливаемся.

— ЧП, Ясна, — говорит Слепой кот, которого княгиня назначила водителем. Болотопс знает, каким местом слепец видит, но водит он неплохо. — Нас встречают.

Я вытягиваю шею, чтобы увидеть лобовое стекло поверх сидящих ближе членов отряда. Дорогу преградил десяток черных фургонов. Наружу высыпали экипированные бойцы с автоматами «Хова Тип». Не полицейские, не японский спецназ, но вооружены не хуже.

Раздается команда по громкоговорителю:

— Выходите, русские вторженцы! С поднятыми руками и без оружия! У вас пять секунд! Отсчет пошел!

Ясна вздыхает и достает из набедренной кобуры пистолет. Другой рукой вынимает из разгрузки глушитель. Три секунды уходит у княгини на то, чтобы прикрутить девайс к оружию.

— Всё же как-то сдал нас, — с этими словами она наводит ствол на «имперца», который недавно надеялся больше не ходить в портал, и спускает курок. — Гребаный хаосит.

Бахает выстрел. Фонтан крови брызгает на стену позади «имперца». Мертвое тело шмякается на пол.

— Ну что? — спрашивает Ясна отряд, потрясая пистолетом. — Всем ясно что делать?

Глава 18

— Замок дайме

— Ясно, Ясна, — кивает Бессмертный, снимая с плеча ремень «калаша» и откладывая на оружие на лавку рядом.

— Ясно, Ясна, — вторит жива-мутанту Блик, выходя в центр фургона и вытягивая руки в сторону.

— Эй, какого хрена! — гремит вскочивший Кувалда, его сжавшийся кулак окутывается огненными клубами. Ярила, значит. А я-то посчитал, что майор — Полковой-каменщик, раз Кувалда. — Ясна, это мой человек!

Остальные «имперцы» тоже повскакивали, запачкав берцы в крови, вытекшей из простреленного черепа их сослуживца. Тоже поднявшись, гвардейцы охренело вертят головами туда-сюда в ожидании приказа. Ну и Чугун влюбленными глазами младенца поглядывает на Ясну. Ильиса всегда впечатляли сильные женщины. Как и сумасшедшие.

— Выполняй приказ! — Ясна сжимает пистолет. — Я — глава отряда! Подчиняйся.

— Это мой человек!!! — орет Кувалда.

— Нет, это твой хаосит, — отмахивается княгиня и бросает Бессмертному. — Ты наружу. Остальные, хватайтесь за Блика. Кувалда, все вопросы потом.

— Когда потом?! — ревет он. Глаза майора пылают вулканическими отблесками.

Между тем Бессмертный, скользнув за приоткрытую дверь, уже вылезает наружу и с поднятыми пустыми ладонями двигается к баррикаде.

— Не убивайте! — кричит жива-мутант. — Сдаюсь! Не бейте! Я хороший!

— Все к Блику, я сказала! — рявкает Ясна.

— Стоять! — машет огненной рукой Кувалда. — Сделайте хоть шаг, Бесоновы, — и вы сгорите нахрен!

— Слушай, Кувалда, — рычит княгиня. — Я не буду повторять. Хватайте Блика, иначе все сдохните!

В лобовом стекле видно, как к Бессмертному подбегают двое японцев. Захват, подножка, толчок, и Бессмертный утыкается лицом в асфальт. За спину ему заводят руки, на которых уже сверкают в свете фар мориновые наручники.

— Это угроза, Ясна! — оскаливается Кувалда. Капли пота выступают у него на лбу.

— Террористы! — снова гаркает громкоговоритель. — Выходите, язычники! Это последнее предупреждение…!

Бессмертный шевелит губами. Я напрягаю слух и слышу его бормотание.

— А чего сразу язычники? — спрашивает растянутый на асфальте жива-мутант. — В жизни, каждому — свое. Музыка, кино, школьный кружок. Только родину не выбирают…

— …Через пять секунд мы открываем огонь! — трубят японцы.

— Дебил! — не выдерживает Ясна. — В брюхо Бессмертному вшит термобарический боеприпас! Он сейчас рванет!

— Что???! — удивленный возглас десятка глоток. Даже Чугун присвистнул. Я же поспешил взяться за локоть Блика. Аргументы просто железные, не поспоришь.

— Раз. Два…

— Фугасная бомба! — орет княгиня, ее зеленые глаза сузились и стреляют огнем, будто щелочки амбразур. — В желудке Бессмертного! Дошло?!

— Три…

— Мощность эквивалентна десятку килограмм тротила! Площадь поражения 80 м²! И сейчас эта жопа рванет! Единственный способ спасись — держать его! — кивок в сторону Блика.

Майор быстро хлопает глазами, а затем ревет:

— Хватайтесь за гвардейца! — рванувшись в центр фургона, Кувалда обнимает демоника за талию и отрывает от пола, как влюбленный юноша свою девушку в порыве чувств.

Следом и остальные «имперцы» пытаются ухватить Блика за что-нибудь. Ясна кладет ладонь демонику на плечо, Чугун дотягивается до пояса.

— Пять! Язычники! Вы подписали себе смертный приговор!

Синее свечение наполняет фургон. Вспышка длится всего лишь мгновение, но она тянется очень долго. Я даже успеваю увидеть, как японцы спускают курки штурмовых винтовок. Черные стволы озаряются вспышками выстрелов. Там же, между фургонами, закрались широкие трубы трех гранатометов. Снаряды вылетают из сопл…Но намного интереснее метаморфоза происходит с Бессмертным. Жива-мутант исчезает в гигантском ярко-оранжевом цветке, который мгновенно расцветает и распускается.

Я моргаю и оказываюсь в салоне комфортабельного автобуса. Рядом озирается остальной отряд, одна лишь Ясна, не растерявшись, качает пистолетом в сторону Чугуна:

— Карапуз, за руль.

— Эм, красавица, а ты уверена, что я умею водить?

— Не умеешь? — презрительно фыркает княгиня.

Чугун мрачнеет. Это вызов его мужской гордости.

— Разберусь, — он уже было потянулся к водительскому креслу, как Ясна останавливает:

— Отставить, Карапуз. Слепой кот, за руль. Остальные — рассесться и не отсвечивать.

В этот раз никто не смеет ослушаться княгиню. Даже Кувалда. Размещаемся ближе водителю. Падая на место за мной, Карапуз…то есть Чугун, обиженно бурчит:

— Ни стыда, ни совести. Ребенка всякий обидеть норовит. А как же материнский инстинкт?

Оборачиваюсь и замечаю:

— Какой еще инстинкт? Тебе четыреста лет.

— Но она-то этого не знает, — хлопает младенческими глазами Чугун. — Я же молодо выгляжу.

Радом со мной хочет устроиться Лиза, но ее опережает Ясна:

— Кислинка, ты иди к Али, — усевшись, распоряжается княгиня. Лиза застывает. — Давай — давай в темпе.

Помешкав, княжна уходит, а Ясна напряженно смотрит в лобовое стекло. Кот заводит транспорт без всяких ключей, просто поводя рукой над коробкой зажигания. Волшебник прямо. Мог бы сделать карьеру угонщиков машин. Автобус трогается, мы выруливаем из гаража. Сенсорные двери сами поднимаются, либо же опять Кот наколдовал.

Гараж неприметный — обычная серая коробка, расположенная среди сотен таких же. Видимо, крытая платная стоянка. На выезде из нее автобус провожает безразличным взглядом сторож в будке.

Снова едем по городу. Слепец примерно соблюдает ПДД. Останавливается на красном, не гонит выше скоростного режима. Когда поднимаемся на эстакаду, открывается вид на далекие красные всполохи. Последствия взрыва Бессмертного. А неплохой вышел у Ясны план. С точки зрения эффективности. Отступили незаметно, да еще подорвали всё вокруг на десятки квадратных метров. Подобный взрыв уничтожил бы любую легкобронированную технику. Какое-то время Нобунага будет думать, что группа мстителей подорвалась, и, может, чуть расслабится. А тут мы и нагрянем.

Одно только смущает.

— А Бессмертного не жалко? — спрашиваю. — И не боитесь, что его косплей шахида подорвет дух остальных гвардейцев?

— Да он воскрес уже, — отмахивается Ясна. — Бессмертный — жива-мутант, который способен подключаться к Банку памяти Вселенной. Когда он умирает, то тут же восстанавливает полный слепок самого себя — с идентичными генетическим материалом, сознанием, воспоминаниями — по закачанной туда информации. Его нельзя ликвидировать никакими способами в принципе. Разве что тоже подключиться к Банку и стереть информацию о Бессмертном. Но это в принципе невозможно, только Бессмертный нащупал туда канал связи. Поэтому мы его и используем в подобных подрывных миссиях еще.

— Ясна, что с моим человеком? — вдруг вспоминает Кувалда о погибшем подчиненном. А то сидел, словно в ауте, качаясь вперед-назад. Возможно, сказалась побочка от телепортации. У меняя тоже закружилась голова, но регенка быстро починила. — Я это просто не оставлю, так и знай. Приедем — подам жалобу. Носорог не мог быть хаоситом! Мы вместе пять лет служили.

— Хаоситы теперь могут перемещаться в людей, — объясняет Ясна. — Недавно это вскрылось. Про вашего Носорога мы знали, следили и ждали. Хотели на живца поймать рыбу покрупнее. Но он провел нас и всё же связался с японцами тайком. Впрочем, это ничего не меняет. Нобунага в любом случае защитился бы хорошо.

— Хаоситы среди нас? — Кувалда вертит головой по сторонам, оглядывая «имперцев» и гвардейцев. — Да как же так!

— Не выноси себе мозг подозрениями, — фыркает княгиня. — Сейчас нужно думать о задании. Просто прими как данность, что любой из твоих сорвиголов может оказаться хаоситом, которого мы не вычислили.

— Просто прими… — бормочет Кувалда и вздыхает. — Ладно, как мы попадем к япошке? Все дороги к нему точно перекрыты. Пробиться нам не дадут, завязнем в боях на подступе, и там нас перебьют.

— У нас есть Блик, — усмехается Ясна. — И куча заготовленного транспорта.

Вскоре план княгини становится ясен. Дороги к нашей цели, правда, оказываются перекрыты дружиной Нобунаги. Не баррикады из фургонов, но посты из целых групп автоматчиков. Перед следующим заслоном из проверяющих дружинников Слепой кот просто сворачивает в сторону. Мы всем отрядом дружно беремся за Блика и перемещаемся в кольцо заслона в новый спрятанный в схроне фургон. Снова едем, снова напарываемся на заслон, снова повторяем процедуру, оказываемся в микроавтобусе. В третий раз перемещение тяжко дается почти всему отряду. Многие попадали в кресло, кого-то вырвало. Ясне тоже поплохело. Княгиня ведь жива-мутант без регенерации. Лизе, мне, Чугуну, Али самочувствие не отказало. Мы оказались самые здоровые.

— Передохнем пять минуток, — произносит бледная княгиня, откинувшись на спинку кресла. — И поедем.

Я увеличиваю фонирование магнетизма в салоне. От тошноты не спасет, но хотя бы чуть поднимет настроение. А то если у Ясны окончательно оно испортится, с нее станется снова пристрелить кого-нибудь. Объявит хаоситом и поди проверь, так ли это.

Княгиня вдруг замирает и скашивает на меня задумчивый взгляд:

— Штучки Префекта, значит?

— Всего лишь небольшой подъем духа, — улыбаюсь. — Чтобы без лишних жертв.

— Я вообще-то убила двух хаоситов, — мрачнеет Ясна.

— Конечно-конечно, командир. — Я не Карапуз…то есть Чугун, мне не в лом согласиться по пустякам.

Лиза со своего места завистливо наблюдает за нами. Ну ревновать меня к собственной мачехе немного странновато, княжна. Прекратите немедленно, хе.

Ясна же, фыркнув, оборачивается к одному из демоников:

— Скальпель. Всё же подлечи меня. Не хочу в бою быть как маринованная.

Один демоник оказывается с целительским фракталом. Помахав руками над головой княгини, он отступает на свое место, а Ясна приобретает более свежий вид.

Кувалда смотрит на княгиню умоляющими глазами, и она вздыхает:

— Ладно уж. Наших товарищей тоже, Скальпель.

Через пять минут мы подъезжаем к баррикаде. Не патрульный пост, а именно баррикада. Снова нагромождены поперек дороги фургоны, вокруг суетятся люди с автоматами. Мы чуть ли не в центре Токио, но узкая дорога пролегает по частной территории, посторонние машины здесь не ездят, и на нас уже обратили внимание.

— Мы у цели, — замечает Ясна. — Это княжеская дорога. Дальше усадьба Нобунаги. Делимся на две группы: одна выходит и отвлекает внимание, пробиваясь с боем. Другая перемещается с Бликом и устраняет всех в усадьбе. Слепой кот, глава второй группы. Никого не жалеть. Убивайте всех. Приказ понятен?

— Понятен, — буднично отвечает Слепой кот, глуша мотор.

Всех — это, в том числе, и женщин с детьми. В духе Софии. Есть, правда, вероятность, что Нобунага отвез домашних из дома. Всё зависит от степени уверенности дайме в обороноспособности своего дома. С нами, кстати, Чугун-Карапуз, Префект Освободителей планет, а перед ним любая крепость откроет двери.

— Плясун, Карапуз, Вендиго, Кувалда и твои три Полковоя, отправляетесь с Котом. Ну и Блик, само собой. — Ну да без него мы не перенесемся в дом. — Все прочие, готовимся выйти и прогуляться с огоньком, — Ясна вытягивает ладонь и на ней вспыхивает небольшая оранжево-алая сфера. — Сначала выходит группа отвлечения и завязывает бой. Затем группа зачистки перемещается в усадьбу. Убиваете всех, — повторив, смотрит на меня. Хех. Наверняка, в курсе про Сему Миронова. — Группа отвлечения, на выход.

Наши «отвлекаторы» выдвигаются. Вовремя, а то японцы уже окружили автобус и что-то готовят залповое. Кстати, Лизу-Кислинку Ясна забрала к себе в группу. Наверное, так и правда лучше. Здесь открытая местность, враг виден, решает огневая мощь. А у Лизы с Ясной ее полным-полно. В коридорах же княжеского особняка легко наскочить пяткой на спрятанный между половицами сюрикен. Ну это я так, утрирую.

— Охренеть, — брякает Чугун, наблюдая битву.

Группа отвлечения с самого начала разошлась не на шутку. Особенно Лиза. Из голубых глазок княжны ливанула потоком лиловая нафта. Огромная волна кислоты в одно мгновение сожгла чуть ли не всех японцев поблизости. Многие даже вскрикнуть не успели, просто исчезли в кислотном потоке. У кого-то доспех оказался достаточно прочным, чтобы порыпаться под лиловым водопадом. Но и они сгорели. Из фургонов уже повыскакивали новые японцы. Ими занимается княгиня. Ясна испускает в воздух стайку сияющих сфер — как воздушные ярко-оранжевые шарики, они теряются между японцами. Затем моментально взрываются, и боевики падают замертво, будто скошенные подсолнухи.

Впору поежиться. Опасная штука. Читал в сети, что княгиня способна создать несколько сотен таких сфер, а потом еще и еще, без остановки. Сноп огненных шариков подчиняется ее воле, она способна направить их во врагов и моментально разрядить. Освобожденный вакуум разрывает врагов на части. Далеко не всегда доспех защищает. Именно поэтому Ясна болотопсовски опасный противник, хоть и уязвимый к физическим атакам. Просто никакой Полковой к ней близко не подберется. Целым во всяком случае.

— А хороша! — чмокает пухлыми губами Чугун. — И где этот Перун надыбал таких женок. Я подобных красавиц видел разве что только в Наташмяу, — и обиженный взгляд в мою сторону. До сих пор помнит же, малолетка африканская.

— Достаточно подождали, — берет командование в свои руки Слепой кот. — Хватайтесь за Блика, пора приступить к зачистке.

Сказано — сделано. Схваченный со всех сторон Блик наполняется голубым светом. Раз — и мы стоим на крыльце огромного дома, больше похожего на суровый донжон средневекового замка. Никакого декора или просто побелки на фасаде. Лишь обветренные глыбы камней и торчащие стальные перекрытия.

— Совсем не по-японски домик-то выстроен. Где воздушно-легкий стиль? — задрав голову, подмечает Чугун. — Где картонные стены? Ай, да ладно.

Махнув рукой, негритенок преображается в Эмела-итуку — «Убийцу слонов». Огромная рептилия водит рогом туда-сюда, примеряясь к двери. Пройти должен. Содрав шкурой косяки.

Кувалда с опаской оглядывает огромного Префекта и спрашивает Блика:

— А нельзя было сразу внутрь перенестись.

— Могли застрять в стене, — поясняет Блик.

Между тем сзади, со двора, раздаются крики на японском и стрекот очередей. Стреляют вроде как по нам. Но попадают лишь в выцветшую сакуру в сторону.

Отряды японцев удивленно застывают в двухсот метрах от крыльца. Снова вскидывают автоматы и снова разряжаются огнем точно прямо. И снова трещат разбитые ветви бедного дерева совсем в другой стороне. Затем вперед выходит бритоголовый японец. Огромный, с большим животом. Сумоист что ли? Он встает, широко расставив ноги и уперев руки в колени. Здоровяк топает стопой. Земля аж подпрыгивает, а из-под пятки сумоиста выстреливает огромный круглый валун. Ого, каменщик-Рыкарь. Интересный стиль.

Только вот валун резко меняет траекторию полета на противоположную. То есть, летит обратно к отправителю. Получив собственным камнем по голове, японец бахается на землю в отрубе и пускает слюну в бессознанке. Собственная техника оказалась ему не по силам.

— Косые японцы, — хохочет Чугун, раззявив клыкастый рот.

Отведя в сторону новую очередь выстрелов, Слепой кот ворчит:

— Долго мне отводом служить? Разберитесь уже с ними.

И правда, пора уже заканчивать этот турпоход. Мне еще в школу завтра.

Я развожу руки в стороны, и Огневики послушно увенчивают костяшки. Спасибо тебе, Царь-Огонь. Твое оружие послужит во благо твоих верующих.

Полыхнув огнем, я ступаю навстречу пулям.

* * *

Легендариум Постимпериуса.

Когда гайдзин Елизавета Бесонова побывала в Японии, там появилась легенда о Гайдзилле (Автор Василий Калинин).

Глава 19

— Штурм

Императору Японии Дзимму не спится. Покоя Сыну Неба не дает печаль о погибшей младшей супруге, любимейшей Микими. Не радуют южноликого и прелести иноземных наложниц. Даже обаятельные русские девушки, обычно лучшее средство от грусти, не способны устранить тоску Императора. Пышными грудями и крутыми бедрами славянок Хозяин Неба обожал наслаждаться вместе с Микими. Жена добавляла императорским утехам необычную пикантность. А уж ролевые игры со сценами мнимой ревности жены, после которых она присоединялась к незабываемой оргии…Этого счастья больше не будет. Это осталось в прошлом. Это теперь лишь воспоминания.

Эх, завести что ли новую жену? Дочь дайме Кояма вполне-вполне ничего. Ей уже шестнадцать, тело половозрелое, спелое, а взгляд красавицы совсем уже как у взрослой женщины. Это глубокий зовущий взгляд львицы, желающей растворить в себе мужчину. Не просто глаза, не просто накрашенные пушистые реснички и подведенные бровки, а именно взгляд… Томный и с прищуром.

Но это всё потом, после окончания траура. В это время Императору полагается быть в печали, и сейчас он находит в своем мучении, стоит признаться, необычное удовольствие. Наверное, из-за того, что это ощущение ново для него. Сочинить что ли хайку? Так делали императоры древности.

Нет, лучше поработаю. Государственные дала не ждут. Жрецы Аматэрасу уже совершают человеческие жертвоприношения в храмах Токио, этот вопиющий факт нельзя оставлять без внимания. Нужно срочно принимать меры. Нужно узаконить обряды и ввести ограничения на категории жертв. Японцев нельзя трогать и точка. Разве что приговоренные к смерти преступники…Но это всё частности и исключения. В целом на солнечном алтаре из черного агата должны быть растянуты только иноземцы. Филиппинцы, тайцы, новозеландцы, корейцы… Все, до кого дотянутся специальные розыскные команды Синтоистской церкви. Желательно вообще переключиться на бедные страны Африки. Раньше негры продавали своих смазливых дочерей в гаремы японских аристо, теперь еще будут сыновей под храмовый нож. Также необходимо готовиться к международным скандалам, в связи с разворотом мирного вероисповедания японцев на более радикальный мотив. Можно даже повоевать с теми же Филиппинами. Больше пленных, больше довольства у жрецов. И, возможно, у богов, если они, правда, существуют. А в Императоре с каждым днем крепчает уверенность, что так и есть. Слишком часто в последнее время проявляется их сила. Тот же юноша Нобунага, сейчас плененный русскими. Гений, оратор, витязь. Три таланта в одном человеке. И мощь Аматэрасу в придачу.

Кроме того, убийство Микими должно быть отомщено. Это тоже дело, не требующее отлагательств. Кто мог убить императрицу? Завистники из круга аристократов? Русские, разозленные нападением на их детей?

На секретный личный номер Императора поступает звонок. Набрать его могут только из аристократической верхушки, и только по очень срочным делам. Иначе голова с плеч. Хозяин Неба не любит отвлекаться на ерунду.

Откинувшись за письменным столом, Сын Неба переводит звонок со смартфона на компьютер. На мониторе возникает перепуганное лицо Нобунаги Дари, дайме южных территорий. Лицо у князя нерадостное.

— О сиятельный Хозяин Неба, — кланяется Нобунага. — Прости за полуночный звонок. Но дело первостепенной важности. На твои земли вторглись русские. Это вторжение я не мог не довести до тебя, южноликий!

— Ты хотел сказать, что это на твое поместье напали русские наемники? — фыркает Император. — Зачем ты играешься словами, Дари? Думаешь, моя СБ не довела до меня положение дел? Думаешь, я не знаю, что творится в моих владениях? Иди лучше сражайся со своими врагами, как мужчина, как самурай, и побеждай, либо проигрывай.

— Но блистательный! — решается возразить Нобунага. — Ясно же, что это не просто наемники! Это настоящая элита! У моих завистников нет столь сильных бойцов! Взгляни сам! Их мог послать только сам русский император!

Картинка на экране сменяется. Вместо лица Нобунаги открывается вид на внутренний двор усадьбы. Повсюду огонь, молнии и разбросанные глыбы гранита. Следствие мощных стихийных техник.

Группа иноземных бойцов сражается с лавиной дружины Нобунаги. Император видит, как статный русский взмахивает огненными когтями и десяток автоматчиков сгорает во всполохах пламени. Огненные смерчи взвиваются к небесам, шипя и кружа, словно слуги пламенного Кагуцути. А рядом проносится серокожий динозавр, будто срисованный с энциклопедии палеонтологов. Рогатая махина врезается в группу боевиков. Крики боли, хруст костей, скрежет ломающихся автоматов, попавших под широкие стопы монстра. Рог дырявит одного из дружинников насквозь. Не спасает ни ментальный доспех, ни бронежилет с керамическими пластинами. Динозавр хватает застрявшего на роге визжащего бойца и одним рывком разрывает его, словно полотенце на лоскуты.

Императора впечатляет мощь русских. Мягко говоря. Он видит, как парень с огненными резаками сцепляется с явным Полковоем. Русский, нагнувшись, прорывается сквозь ветряную завесу. Рассекает летящие навстречу воздушные копья, а потом насаживает на свои когти врага. Доспех режется как бумага.

Дзимма в замешательстве от способностей этих двоих. Точно не жива-стиль. Неужели бывают подобной силы демоники не из русского рода Бесоновых? Или это жива-мутанты? Загадка… Впрочем, неважно.

На экране снова появляется сидящий в своем кабинете Нобунага.

— Сочувствую твоим проблемам, Дари, — кивает южноликий. — Но неужели ты хочешь сказать, что не можешь сам защитить свой дом?

— Государь, силы не равны! За моей головой пришли палачи русского императора!

— Заткнись, паскуда! — рычит Дзимма. — Раз ты решил мне показать своих налетчиков, что ты не показываешь их всех! Давай же, Дари, покажи мне другой участок бойни. Покажи мне княгиню Ясну Бесонову с ее снопом взрывных сфер! Покажи мне княжну Елизавету с лиловой нафтой, льющейся из глаз! Что же ты не показываешь тех, кто в действительности на тебя напал?!

— Хозяин Неба… — в растерянности произносит Нобунага.

— Сам отвечу! А потому, что несложно догадаться по их фракталам, кто на тебя напал, Дари. Бесоновы мстят тебе, так держи удар, иначе не стоило тебе начинать противостояние с ними.

— Я не начинал..

— Ты устроил покушение на детей русских аристократов, напал на их, так называемый, Молодой свет и теперь расплачиваешься за содеянное!

— Это был не я, блистательный!

— Ох, Дари, Дари, — перестав злиться, вздыхает Император. — А кто же? Твоего сына пленили Бесоновы, и ты, как положено любящему отцу, нанес разгромный удар. В этом нет ничего плохого. Просто теперь тебе нужно принять ответ. Жаль только, что твоя месть не удалась.

— Повторяю, блистательный, — с горечью вскрикивает Нобунага. — Я не мстил за своего сына. «Голубой змей» служит не только мне. Наемников мог нанять кто угодно. Неужели вы готовы пожертвовать мной, вашим верным подданным, лишь бы не ссориться с Бесоновыми и Рюриковичами?

— Я обещаю вытащить твоего сына, Дари, — говорит Император. — Он талантливый юноша, такие нужны нашей стране и престолу. Но тобой, я думаю, можно пожертвовать, чтобы Бесоновы успокоились на время. Считай, твоя смерть пойдет во благо, во спасение твоего сына.

Ноубанага опускает потяжелевшую голову, плечи дайме опускаются.

— За что вы так со мной, Сын Неба?

— За что? — фыркает Император. — За дерзость! За высокомерие! За то, почувствовал себя хозяином самому себе! Ты напал на Молодой свет, не попросив у меня позволения. Очень возможно, Микими свели со свету Бесоновы или спецслужбы Владимира. В отместку за учиненное тобой, Дари. Но я не могу это доказать. Провернули всё очень хитро и умело. Нет ни следов, ни зацепок. У моей любимой жены было множество завистниц, многие женщины хотят попасть в мою постель. Но вот из-за твоей выходки я в растерянности, я не знаю кому мстить, — Дзимма сжимает кулаки. — Ты ввел Хозяина Неба в замешательство. Это очень скверно. За это ты сегодня пройдешь испытание, Дари. Выдержи схватку с Бесоновыми и, возможно, я прощу тебя. До скорого Дари. Сил тебе, дайме юга.

На этой ноте Император перерывается и связывается с генералом своих силовиков.

— Слушаю, блистательный? — склоняет голову генерал.

— Вы держите под контролем ситуацию в усадьбе Нобунаги?

— Да, как только там завершатся бои, мы вмешаемся, — отвечает силовик. — Согласно вашему первоначальному распоряжению.

— Правильно, добейте всех, кто там останется, неважно, Нобунага или русские, — подтверждает Император. Вместо Дари пора поставить во главе юга более умного человека. Таким Дзимма видит Хенеси Нобунагу. Если юноша все еще жив, то по возвращению его ждет щедрая милость. Бесоновы же давно Императору поперек кости. Им тоже рано или поздно придет конец. И начнется расправа с княгини Ясны, раз она посмела сунуться в Токио.

— Ясно, Наместник Поднебесного мира, — генерал снова кланяется. — Сегодня ночью никто не выживет в усадьбе Нобунаги.

Довольный Император отключает связь и возвращается мыслями к насущным проблемам. Может, позвонить все-таки старику Кояма? Договариваться о новом браке во время траура некрасиво, конечно. Но ведь необязательно об этом рассказывать массам. А Кояма свой в доску, тем более заинтересованное лицо. Кто не хочет стать тестем самого Хозяина Неба? То-то же. Договориться по секретной связи, провести брачную ночь чуть пораньше, на пару месяцев всего, а потом уже оформим официальный брак и проведем службу в храме.

Решившись, Император набирает род Кояму…

* * *

— Святой Сварог, — бахается на колени майор Кувалда и три его подчиненных. Прямо на сгоревшую землю двора усадьбы. — Великий Свар Сварожич, это ты?!

Чугун в форме «Убийцы слонов» фыркает. Слепой кот трет глаза под темными очками. Тоже переваривает произошедшее чудо.

Вокруг дымятся сожженные бойцы Нобунаги. Перебили мы около полусотни. Думал, не кончатся. Но раз и двор опустел. Лишь зола и кости.

— Если ты спрашиваешь, значит, рано тебе знать, майор, — отвечаю. — Сам поймешь, сам ощутишь, как рассеются сомнения. Вставай, майор. Хоть и говорят, что русские встают на колени только перед Родиной, флагом и богом, сегодня не тот день. Сегодня день сражения с гордо поднятой головой. Вставайте и выполняйте приказ княгини Ясны.

— Есть, боже, — вскакивает воодушевленный Кувалда и бросает своим. — Проникаем внутрь.

«Имперцы» быстро выбивают дверь и проникают внутрь. Мы идем следом. Я предварительно облачаюсь в шкуру Симаргла. Широкий Чугун сдирает косяки вместе с кусками бетона. Замыкает проникновение Слепой кот.

Почти сразу «имперцы» напарываются на минную ловушку. Я не успел увидеть что сдетонировало: половица пола, ручка двери или кто-то додумался поправить скошенную картину. Но полыхает знатно. Несколько мгновений всё вокруг красно-багровое.

Стены-перегородки сносит, потолок частично валится. Шарахнули средней термобарической взрывчаткой с фугасным действием. Кот отвел огонь и ударные волны от себя и Вендиго. Полковоев, конечно, тоже таким не вынести. Вот и они стоят в стихийных доспехах. На Кувалде сияет огненная рубашка со штанами и шлемом, другие тоже либо облачены в гранитные пластины, либо усыпаны с ног до головы молниями. Стихийный доспех у каждого стиля своеобразен.

Едва прогремел взрыв, как с обрушенных верхних этажей налетают дружинники Нобунаги. Скользят в образовавшиеся проемы. Наших Полковоев хоть взрыв и не прибил, но контузило знатно. Под градом пуль и техник они лишь растерянно хлопают глазами, как котята.

Опять львиную долю врагов берем на себя мы с Чугуном. Я выпускаю Огневики, динозаврик же опрокидывает японцев и топчет их, словно босоногий винодел, хлюпающий в виноградной мякоти. Красные брызги летят во все стороны. Вендиго скачет, как бабуин, поражая ударами когтистых лап противников. Слепой кот же лишь отводит вражеские атаки в стороны, не давая нас поразить. Хотя чешуе Эмелы-итуки и шкуре Симаргла слабые атаки не страшны. Среди напавших нет даже Рыкарей. Возможно, основные силы сейчас сражаются с Лизой и Ясной.

— Ну, чего встали?! — орет Чугун на Кувалду и тот отходит. Фонтаны пламени выстреливают из пудовых кулаков майора, остальные Полковои следуют примеру своего командира.

Пять минут бойни, и мы двигаемся дальше зачищать замок.

— Простите, — пристыженно опускает перед Чугуном голову Кувалда. Здоровый майор кажется ребенком на фоне туши «Убийцы слонов». — За замешку.

— Вообще-то, я начальник группы, — раздается скрипучий голос Кота. — А Карапуз подчиняется мне так же, как ты, Кувалда.

Чугун фыркает, выпустив пар из огромных черных ноздрей, а майор никак не реагирует на замечание, лишь еще раз кивнув моему побратиму, отходит на позицию.

— Ты-то командир, конечно, Кот, — вдруг говорит Вендиго, посмотрев на меня. — Но с нами бог. Он решил открыться, а значит теперь мы должны подчиняться ему.

Полковои тоже поглядывают на меня с благоговением. Впечатлились офицеры.

— Не нужно, Вендиго, изменений. Я всего лишь помог сразить врагов, — решаю не менять иерархию. — И снова помогу, когда это нужно будет.

— Не помог, а выполнил приказ. Всеми тебе доступными средствами, — бурчит Кот. — Хоть ты и бог… может, бог, но на задании.

Полковои дружно посмотрели на Кота как на святотатца. Я же пожимаю плечами.

— Пускай так. — А смысл спорить-то?

Коридоры замка с оставшимися со старых времен бойницами-окнами, резные арки из песчаника, который с годами почернел, придавая мрачный облик помещениям. В окнах мелькают многочисленные внутренние дворики с садами и клумбами. В зимних садах растут цветы всех красок и оттенков.

Через пару поворотов коридора снова напарываемся на засаду. Нобунага хорошо подготовился к штурму. Вряд ли мы здесь найдем его жен и детей. Дайме понимал, что мы доберемся до усадьбы и сделал из своего дома поле сражения.

В этот раз, вместе с автоматчиками, выступает Полковой молниевик. Под грохот винтовок коридор наполняется ослепительным блеском молний. Синие разряды шарахают по нам, шаровые молнии путаются в огненной шерсти Симргла. Ощущения неприятные. Пытаюсь взмахнуть рукой, но она путается в высоковольтных змеях. Шкуру молнии не пробивают, но я вязну в их ворохе и с трудом шевелюсь.

Мне это надоедает.

— Отойдите! — рычу. — Не заслоняйте японцев! БЫСТРО!

Чугун тяжело топает в сторону. Остальные тоже торопятся отойти, и я взмахиваю пламенными крыльями. Приходится поднапрячься, молнии упорно опутывают меня. Но вот широкие опахала раскрываются и схлопываются передо мной. Родившееся огненное торнадо несется прямо на боевиков и сносит их, будто ветер сухие листья. Один только молниевик держится еще на ногах. Стихийный доспех из пляшущих молний выдержал удар. Но на маленького японца уже несется Чугун.

Африканский динозавр вбивает Полоковоя в стену, оставляя глубокую вмятину в бетоне. Тот с охом сползает на пол и пытается ошпарить побратима снопом синих разрядов — коротких и прямых, как пики. Но оказавшийся рядом с Чугуном Слепой кот отводит атаку назад, и японец подгорает от собственной атаки. Стихийный доспех гаснет. Подбегает Вендиго и ударом мохнатой ступни снимает японцу голову с плеч.

Сожженный коридор открыт.

— Сколько еще топать? — бурчит Чугун.

— Немного, — прикидываю размеры замка. — Сейчас найдем лестницу, поднимемся к Нобунаге и на этом всё кончится.

— Для японца кончится, — подтверждает Слепой кот.

А будто и так непонятно.

Глава 20

— Бой во тьме

— Ваше Императорское Величество, какая большая честь, что вы почтили своим присутствием нас, ваших скромных слуг! — радостно улыбается София Бесонова, поднявшись из-за стола навстречу государю. — Чай, кофе? Вы не замерзли по дороге? Прогнозировали студеный ветер.

— София, давай на чистоту, — тяжко произносит Владимир, ступая в просторный кабинет. — Мне надоели твои подковерные игры!

— Мои? — хлопает глазами главная княгиня Дома Бесоновых. — О чем вы, Ваше Императорское Величество? Все мои поступки совершены во здравие императора и во спасение государства.

— Государства, может быть, — Владимир поудобнее располагается в кресле, оглядывает современный интерьер кабинета княгини. Вся обстановка в стиле модерн — сочетание мебели интересных геометрических форм, минималистичного декора, ансамбля контрастных цветов. — Только вот ты разделяешь меня и государство, что, вообще-то, равняется измене.

— Неужели вы побывал в моей голове, чтобы делать подобные выводы? — улыбается княгиня. — Потому что вслух я никогда подобного не произносила. Это же ересь несусветная. Царь и Россия — неотделимы друг от друга. Нет Царя — нет и России. Не будет Царя — не будет и России, — едва ли не нараспев произносит София.

— Ох, не нужно мне цитат из заседаний Синода, — хмурится Владимир. — Замечательно, что хотя бы на словах ты почитаешь самодержавие, но меня волнует не твоя гражданская позиция. Как я сказал, давай начистоту, Соня. Когда-то ты работала на меня…

— Прекрасные времена! — с восхищением перебивает княгиня. — Сколько душ я тогда отправила на тот свет по прямому поручению шефа Тайной канцелярии! — с намеком она смотрит на Владимира, ведь именно император тридцать лет назад курировал орган политического сыска и суда. — Конечно, были и ошибки, и невинные жертвы. Последних даже чересчур много. Но ведь один мерзопакостник стоит жизней сотен невиновных, правда?

— Стоит, — без колебания отвечает император.

— Вот и я о том же. Ваша позиция прекрасно мне известна.

— Да, мы с тобой очень хорошо друг друга знаем, — нисколько не теряется Владимир. — Можно без масок, София?

— Просто говорить с императором — уже большая честь, — София откидывает серебряный локон с бледного лба и лучезарно улыбается. — А уж если мы будем беседовать начистоту, без протокола, то мое сердце может не выдержать.

— Не преувеличивай. Я знаю, что ты холодная и жестокая, в твоем сердце нет и крупинки доброты или сострадания. Ты с самого детства работала палачом, но, опять же, это твой отец сбагрил тебя в Преображенскую слободу. Я лишь использовал доступный инструмент во благо Отечества, — он пожимает плечами. — Меня не мучает ни совесть, ни жалость за твое погубленное детство.

— Мне очень лестно слышать правду из ваших уст, — кивает София. Она нисколько не расстроилась, было бы из-за кого. Император только на словах царь, государь, помазанник Сварога. В действительности же он интриган и властолюбец. Все эти дебаты Синода про «главу государства, избираемого народом и угождающего народу» сам Владимир и инициировал. — Что ж, давайте начистоту, раз вы хотите. Видимо, речь пойдет про Арсения?

— Про него, — Владимир касается пальцами подбородка. — София, кто такой Беркутов?

— Инопланетный военачальник, попавший в тело молодого юноши, — не скрывает правду княгиня.

— Очень смешно, — не оценивает ее искренность император. — Но мне не до шуток. Каким-то образом Беркутов залез в головы всех без исключения жителей Империи. Видела фреску нового бога в кафедральном соборе?

— Вы про Свара? Конечно-конечно.

— Молодой свет тоже покорился ему, — Владимир вздыхает. — Мне необходима информация, София. Мне не нравится темная лошадка в столице. Да, мы с тобой оба пытаемся ее приватизировать, выдать за него наших дочерей, но, честно скажу, меня гложет беспокойство. Не за себя, не за Берегиню, а за страну, — на удивленный взгляд Софии император повторяет. — Да, Соня, в этот раз за страну. За людей, за россиян. Мы-то с тобой в убытке не останемся в любом случае, если выдадим дочерей за, якобы, нового бога. Считай, станем родственниками Свара Сварожича. Нас будут любить, нам будут поклоняться. Но что будет с людьми? Молодой свет уже в наколках ходит, японцы же так вообще устраивают человеческие жертвоприношения. Я знаю, что ты тоже в курсе о сумасшествии этих косоглазых. А что если и мы, славяне, недалеко ушли? Вдруг Беркутов зло? Вдруг мы превратим страну в радикальное теократическое государство? Поэтому я прошу… да, прошу: давай уже без уверток и обманок. Кто такой Беркутов Арсений?

София смотрит на императора во все глаза. Владимир, правда, выглядит растерянным, будто не знает, что делает.

— Мм, государь, — медленно произносит София. — Хорошо, давайте. Честно говоря, для меня самой религиозный опиум японцев — удивительная новость. Также я не ожидала, что Беркутов повлияет на духовный пласт наших соотечественников. Тот же Свар на стенах собора едва меня не заставил упасть. Чем это вызвано? Без понятия. Сила Нобуанаги и Беркутова точно связана с Хаосом. Но, опять же, эта связь ничего не объясняет. Совсем ничего. Меч — оружие одновременно лиходеев и праведников. Из АК-96 стреляют как террористы, так и мои гвардейцы. Так же дела обстоят и с Хаосом. Перун велел доверять Беркутову и заключить с ним союз. Не слушаться мужа у меня нет пока оснований. Тем более, что он убивает хаоситов направо и налево.

— Мм, а дружба Беркутова с твоими дочерями?

— Это моя инициатива, — отвечает София. — Ну как… дружба у детей завелась сама собой еще в начале, а я не стала ей мешать.

— И ты не против?

— Быть тещей бога? — София полуопускает веки. — Отнюдь. Мне такая честь только в радость.

— Я понял твою мысль, — мрачнеет Владимир. — Муж тебе сказал, что Беркутов хороший, значит, ты так будешь думать. А еще тебя прельщает мысль стать богиней. Это, пожалуй, главный аргумент для тебя в пользу лояльности Арсения.

— Не без этого, — не спорит София. — Думаю, нашей стране нужны новые боги, как мой муж, например. И Сеня этому может поспособствовать.

— Что ж, понятно, — Владимир встает. София, демонстративно помедлив, поднимается следом. — Надеюсь, интуиция тебя не подводит, и мы не скатимся в славянский шариат.

— Не вижу ничего плохого в сильной правящей руке, — княгиня будто с сомнением смотрит на ладонь Владимира. — Бог, император — это всего лишь титулы. Человеческих жертвоприношений у нас в России точно не случится, а новые фрески отлично вписались в интерьер храмов. У Арсения изумительная фотогеничность.

— Слишком узко мыслишь, женщина, — Владимир в раздражении отворачивается и уходит из кабинета, хлопнув дверью. Ждущий снаружи слуга провожает государя.

Сев в кресло, княгиня усмехается.

«О людях ты заботишься, как же! Просто боишься перестать быть первым лицом Империи. А я и не против в перспективе быть тещей государя. Ну или бога, без разницы».

* * *

На втором этаже объединяемся с группой Ясны. Княгиня догоняет нас еще на лестнице.

— Смотрю, нехило вы потусили, — хмыкает наша командирша, бросив взгляд назад на сожженные коридоры.

Рыжая женщина выглядит довольной, из-под бронешлема упало несколько прядей, которые отливают ржавчиной на фоне белого, немного разморенного лица. Это ее так развезло от массового убийства японцев? Лиза, наоборот, напряжена и сосредоточена. Бровки сведены, голубые глаза полны холодного металла. Ох, огрубеет княжна с мамами-садистками, как пить дать. Удивительно, что ее природный кроткий характер вообще дожил до двадцати лет.

— У кого столько огня в запале, что даже камень пола расплавил и стены порушил? — спрашивает Ясна. — У тебя, Кувалда? Это же чуть ли не Воевода.

— Никак нет, — майор с благоговением смотрит на меня. — У Его Божественности.

Я едва не поперхнулся от нового несуразного титула. Чугун ржанул, Слепой кот фыркнул, Лиза восхищенно на меня посмотрела, затем опомнилась и вернулась к образу хладнокровной валькирии. Пухлые губки поджаты, большие глаза сужены до голубых щелочек. Лишь Ясна задумчиво на меня зыркнула:

— Ты полон сюрпризов, Плясун. Расстраивает только, что твоя конспирация практически пошла к черту.

Как будто кто-то сомневался. Иначе и быть не могло. Я фыркаю и, скинув бронешлем под ноги, сдираю мокрую маску. Хватит прикрытий. Феникс не Маска. Феникс военачальник.

Полковои удивленно ахают: их бог оказался совсем пацаном.

— Во-первых, не Плясун, а Феникс. Во-вторых, не к черту, а к болотопсу, — озвучиваю новую политику группы. — В-третьих, мне нужно понимание, что вообще происходит.

Я щедро отсыпаю магнетизма, и Ясна даже не успевает возразить моему командному тону — или пристрелить меня, что больше в ее характере — как сама же удивленно спрашивает:

— В каком смысле?

— В смысле, почему мы прохлаждаемся? Где полицейский спецназ? Где японская армия? Где десяток слаженных групп захвата? Мы, вроде как, готовились к скрытной операции, а в итоге гремим на весь город. Ваши с Лизой фракталы слишком неординарны. Нобунага точно знает, что напали Бесоновы, то есть русские, то есть иностранцы. Он мог и должен был попросить помощи у правительства или у служб правопорядка. Ведь нападение в центре Токио — неслыханная наглость. Но мы как ни в чем не бывало двигаемся вверх, перебивая одних лишь родовиков. Так что происходит? Нас не огреют в самый неподходящий момент?

Ясна яростно пожевывает нижнюю губку, но, бросив взгляд на огромную тушу Чугуна-Карапуза, решает не усугублять трения:

— Не огреют. София всё продумала. Нобунага в немилости у японского императора. Его отдали нам на заклание. А как только глава Дома Дари падет, тогда уже и военные подтянутся. Они сейчас взяли усадьбу в кольцо и ожидают завершения штурма, чтобы перебить оставшихся, неважно кого. Но у нас есть Блик, который после окончания операции перенесет нас в безопасное место. Вопросы сняты?

— Сняты, — киваю.

— Тогда у меня тоже вопрос, — княгиня зыркает на «Убийцу слонов». — Куда делся Карапуз? Это ты его съел, признавайся?

— Я не каннибал, но одну красавцу с радостью бы отведал, — оскаливает пасть Чугун.

Ясна поднимает руку, с тонкой ладошки к рогатой морде поднимается маленькая-премаленькая оранжевая сфера.

— Повтори-ка еще раз, я не расслышала, — тихим голосом просит княгиня.

Чугуну приходится попятиться — слишком близко подлетает сфера к серой пасти. Огромные слоновьи ножищи шаркают по полу.

— Да я так, рыгнул просто, — вжимает Чугун голову в плечи.

— Ну тогда ладно. Похоже, Карапуз-таки нашелся, — Ясна переводит взгляд на коридор впереди. — Двигаемся вперед рассредоточившись.

Мы оставляем позади поворот за поворотом, покои за покоями. Замок огромный, раздавшийся в ширину, возможно, в древности этот памятник принадлежал сегуну или даже императору. Слишком уж смущает полностью европейский стиль постройки. Вряд ли обычный аристократ посмел бы выделяться, а вот сегун, например, мог захотеть стать новатором и объявить разворот страны на Запад.

Второй этаж проходим быстро. Попалась лишь одна засада, но ее быстро разнесли сферы Ясны, нафта Лизы и мои огненные смерчи, выпущенные из крыльев Симаргла. Полковои тоже постарались. Только ближники, как Чугун и Али, остались не у дел. Ну и Блик со Скальпелем тоже. У них совсем другая, небоевая специфика.

Третий этаж сразу переходит в большую галерею-зал. Ни коридоров, ни дверей в стенах. Только огромный зал с колоннадой.

Чугун раздувает динозавровые ноздри.

— Чую засаду.

Едва он произносит, как зал окутывает темнота. Наступает кромешный мрак, кругом темно, словно отряд затянуло в чёрную воронку и понесло в никуда.

— Мой взгляд магнофелиса ничего не видит, — слышу я удивленный голос Лизы. — Это неестественная тьма!

— Стихийный доспех надели, солдаты! — зычный бас Кувалды. — Живо!

В следующую секунда раздается свист рассекаемого воздуха и вскрик одного из императорских пингви…Полковоев, в смысле.

— Меня ранили! — орет каменщик. — Доспех…Тварь режет стихийный доспех! Как бумагу! — Новый свист, и сразу же звук льющейся крови. — Буль-буль…

Тело в гранитном панцире с грохотом падает на плиты пола. В наступившей тишине отчетливо звучит бульканье захлебывающегося собственной кровью каменщика.

— Отря… — неуверенно говорит Ясна.

— Отряд! Окружить Скалу! — кричу я. — Скльпель, лечить! Ясна, Кувалда, осветите зал!

Мы спинами закрываем упавшего здоровяка. Судя по шагам, Скльпель уже возле раненого. Теперь главное — не подпустить тихушника к нашему Целителю. Потеряем его, и он примется за остальных.

Пускаю файерболы, но они едва-едва разгоняют тьму рядом. Свет огня выхватывает только морду Чугуна и личико Лизы рядом.

— Хреновая видимость, — резюмирует Ясна. — Сейчас попробую нафармить фонариков.

Княгиня выпускает десятки сфер. Оранжевые шарики разлетаются по залу. Становится лучше, но все равно огромная площадь вокруг погружена во мрак. Тьма непростая, она ослабляет источники света.

Я напрягаю слух, но странное дело, когда снова свистит меч или что там остро-режущее, не могу определить местоположение тихушника. Словно тьма искажает звуки ее хозяина. Лишь когда с ором заваливается еще один Полковой — на этот раз молниевик — срываюсь к раненому. Выстреливаю пальцами вперед и нащупываю…женскую грудь. Да, это точно единичка. Всего миг касания, но я не зря Префект, я в таких вещах разбираюсь. В смысле, не только в женских грудях, но вообще в людях. Физиология, мышление, потенциал, силовой предел и прочее.

Я сказал, миг касания? Правильно. За этот миг успеваю сжать попавшийся в руки мягкий шарик так сильно, что тихушница завизжала высоким сопрано. Доспех был какой-то, но я его легко продавил. Второй рукой тут же бью ассасинке в челюсть, и она валится на пол.

Снова резкий свист!

Подпрыгиваю и чувствую движение воздуха под ногами. Ух! Чуть не отсобачила мне стопы! Ведь доспех бы не спас от ее резака!

Приземляясь, пытаюсь достать пяткой мордашки мелкой гадины. И вроде бы попадаю, но не в лицо, а снова в грудь.

— Извращенец! — визг наполняет весь зал.

— Сеня! — взволнованно кричит Лиза. — Что ты с ней делаешь?! Куда мне бить?!

— Никуда…в своих попадешь… — выдыхаю между уклонами от свистящей стали. Ассасинка уже вскочила и обрушивается на меня. Она низенькая и худенькая. Но меч у нее длинный. Едва успеваю среагировать.

Я бы и сам сжег эту ниндзя, да боюсь задеть в того молниевика. Он тут рядом ползает, хрипя и воя. Поэтому и приходится подгадывать момент для Багрового выстрела. Главное, за это время не угодить под нож.

— Извращенец! Извращенец! — орет эта япошка на ломаном русском, наступая.

Я задом отступаю, а то она приблизится на длину меча и прирежет ведь. А вообще удачно вышло: я разозлил эту бешеную и она тут же подзабыла про всех. Может, ее кто пнет уже со спины? Ох, нет, да не ты, толстоногий!

Громыхая как бронепоезд, Чугун «подкрадывается» к ассасинке. И, конечно же, она за километр замечает этот танк. Она ускользает в сторону от лапы Чугуна, и тот расстроенно пожимает плечами.

Новый натиск со всех сторон. Очередной выпад меча попадает-таки в меня. Я уворачиваюсь, но острая сталь всё же достает кончиком щеку и, дернувшись в сторону, срезает часть волос. Доспех, конечно, прорезается как масло.

И в этот момент мне наконец удается швырнуть Багровый выстрел. Точное попадание! Опять в грудь!

— Извращене-е-ец! — кричит ассасинка прежде, чем кубарем покатиться под колонну.

Сейчас мы и посмотрим, кто такая смелая. Ведь некоторые приемы фехтования явно были позаимствованы из техники Легиона Феникса.

Глава 21

— Артефакты

После поражения ассасинки тьма развеивается. Не полностью, но достаточно, чтобы разглядеть друг друга и противницу. Видимо, мрак напрямую подпитывается из энергетического резерва тихушницы, и сейчас она его тратит на собственное восстановление.

— Красотка! — Чугун щелкает длинным раздвоенным языком.

— Не такая уж! — возражает Лиза, бросив на меня испуганный взгляд. — Сеня, у тебя кровь! Ты ранен?

— Не сильно, — отмахиваюсь, ступая к колоннам. Кровь бежит по щеке, но рана неглубакая и не стоит внимания Целителя. Тем более, что Скальпель занят лечением молниевика Полковоя. — Не вмешивайтесь! Она моя!

— Что?!!! — восклицает Лиза в шоке. Но тут же спохватывается: — Ой.

Ясна окружает отряд кольцом сфер.

— Ладно, пускай Пляс…Феникс идет к ней. Остальные — ждать в кольце.

Девушка поднимается и зыркает на меня огромными, чуть раскосыми глазищами. Совсем еще ребенок, может, лет четырнадцать. По крайней мере внешне. Гибкая, тоненькая, в руках зажат загнутый японский меч с коротким клинком, вроде бы он называется вакидзаси. Черные волосы скручены в хвостик. Фигурка девушки спрятана в черный мешковатый костюм, который отлично подходит для маскировки в темном помещении.

— Извра… — пытается выплюнуть девушка.

Я испускаю магнетизм, охватываю ассасинку облаком психической силы и харизмы. Она вздрагивает и еще больше округляет глаза, что казалось невозможно.

— Я Префект Фалгор, — зычно объявляю. — Назовись, легионер.

Японка отшатывается, и тут же эти самые огромные глаза словно застилает туманная пелена. Теперь это не два чистых озера, а безразличные к происходящему стекляшки. В увеличительной лупе и то больше жизни.

— Я тварь дрожащая, — медленно произносит девушка, будто выпевает мантру. — Глупая слуга Нобунаги, что режет его врагов. Я не пущу врагов к господину.

Хм. Очень странно. Девушка будто под наркотическим опьянением, которое успешно сопротивляется моему магнетизму. Похоже на дурманящие корни скандаров с планеты Хренасдва. В поисках видений и сверхъестественной силы эти енотообразные бестиморфы употребляли галлюциногенные растения.

— Что с ней? — громыхает за спиной Чугун. — Обкурилась что ли?

Побратим тоже почуял неладное. Неудивительно: он-то со скандарами больше моего воевал. Ильис подчистую истребил их племя. Война — жестокий и беспощадный процесс.

Тьма снова постепенно наполняет зал. Пока еще другие члены отряда различимы, но надо поторопиться. Японка крепче сжимает вакидзаси и наклоняется вперед, как кобра перед броском. Я пытаюсь усилить ментальное воздействие на девушку, но она уже сигает на меня. Что-то словно наполняет ассасинку яростью, швыряет вперед, развязывает тоненькие руки. И она изрыгает гневный японский клич, и меч ее разрывает воздух…

— Банзай!!!

Один. Второй. Третий. Удары, каждый из которых был бы смертелен, стой я на месте, как макивара.

Я даже споткнулся, но удержался на ногах. Меч-то артефактный, клинок аж подсвечивается вблизи доспеха, чувствую живу, зараза. Насадит как барашка, и никакое защитное плетение не спасет.

Сзади зрители быстро переговариваются.

— Мама? — слышу в голосе Лизы невысказанный вопрос.

— Он сказал, не вмешиваться, — бурчит княгиня.

— Поняла… — с покорностью отвечает княжна.

Японка снова промахивается. Глаза при этом напрочь отмороженные, как у зомби или рыбы. Эх, что же они с тобой сделали, легионер? На обратном движении клинка достаю ее лоу-киком. От удара она снова валится оземь. Тьма сразу отступает ближе к углам.

Убивать не буду. Во-первых, девка не хаосит. Во-вторых, она явно своя, из Фениксов, а значит, нужно разобраться, как это ее поработили и заставили служить Жаворонкам.

— Эх, одного удара хватило, — вздыхаю. — Тебя здесь что ли вообще не кормят ничем нормальным? Только галлюциногенами?

Неудивительно, что свалил с легкого пинка. Девушка совсем маленькая и хрупкая, как заморыш. Еще исподтишка она способна резануть, а вот так, в открытом бою, никакого отпора дать не в силах. Хоть ассасинка и возраста Берегини, но у царевны щечки пухленькие, розовые, кожа нежно-бархатистая. А это же чудо истощенное, болезненно тощее и явно голодное. Хотя тоже будет красоткой, если мясо на кости нарастить.

— Торчки все худые, — вторит моим мыслям Чугун. — Еще по скандарам помню. С одного щелбана валил десяток этих доходяг.

Кувалда с Али боязливо покосились на огромные чешуйчатые пальцы динозаврика. Такими и чемпионов-тяжеловесов запросто свалишь, а он про доходяг что-то говорит.

Я уже ударом ноги выбил меч из рук японки и навалился на нее сверху. Прижал руки к полу, сел ей на живот, чтобы не трепыхалась. Так проще обрабатывать. Глаза у девушки снова проясняются, она вертит головой по сторонам и в ужасе:

— Извра…!

— Я твой Префект, дура! — впечатываю ее в пол громагласным баритоном. — Назови имя, звание, позицию!

Я окатываю девушку волнами магнетизма. Ее глаза опять пытаются покрыться туманом. Снова оживают вербальные команды, вбитые при помощи галлюциногенов. Скотина Бемижар хорошо постарался. Владыка слова явно оставил в голове ассасинки закладку на случай встречи ее со мной.

— Не уходить! — даю легкую пощечину девушке, и туманная прослойка на глазах пропадает. — СЛУШАЙ СВОЕГО ПРЕФЕКТА.

Голова японки дергается, затем она хлопает глазами и водит носиком, словно внюхиваясь в мой запах. Я же продолжаю по капле одаривать девушку своей психической силой. Она вкрапливается в ее мозговые импульсы, усиливает их, помогая, сопротивляться внушению наркотиков и вербальным зомби-установкам Жаворонков.

— И долго они так будут валяться? — спрашивает Ясна. Княгиня явно недовольна. — Пора ликвидировать эту жива-мутантку. Нас ждет Нобунага.

— Тсссс, — это Чугун заступается за меня. — Красавица, это наш человек. Сейчас Феникс ее приведет в порядок и у нас больше станет на одного бойца.

Оптимистичный прогноз, брат мой. Но посмотрим.

— Милорд Фалгор?! — роняет японка челюсть. Она оглядывает нас, прижатых друг к другу в позиции партера. Личико японочки розовеет, из груди вырывается сдавленный вздох, маленькое тело трепещет в моих тисках. — Ми-милорд…

— Мне повторить ПРИКАЗ?

— Не-е-ет, — пищит она испуганно. Чувствую, как подо мной нагрелся низ ее живота. Будто сижу на раскаленной печи. — Майор Ерена Оро, делегат ударной группы «С». Простите…простите…за то, что не контролирую себя. Меня лучше убить, милорд, — преданно смотрит она мне в глаза, как щеночек.

Я продолжаю прижимать ее к полу и бомбардировать магнетическими «пулями».

— Причина, — коротко спрашиваю.

— Это тело обработали наркотиками еще до моего вселения. Чуть ли не с пеленок, уже шестнадцать лет. — Шестнадцать? Ого, а выглядит ровесницей Берегини. Гребаные наркотики. — А потом еще Жаворонки постарались с гипнозом, когда рассекретили меня. А еще японские боги…они жестоки и требуют человеческих жертв во славу свою, — верещит японка пристыженно. — Я не контролирую тело. К тому же, за душевную слабость я заслужила справедливое наказание.

— Изволь, я сам решу, что ты заслужила, без подсказок.

— Конечно, милорд. Но…

— Смотри мне в глаза, Ерена, — наши взгляды встречаются — ее возбужденно-стыдливый и мой нейтрально-спокойный. — Ты— делегат, так не позорь честь золотого мундира Фениксов. Сейчас я буду лечить тебя в экспресс-режиме. Это неприятно, поэтому терпи. Физическая зависимость от наркотиков останется, но психологическая спадет. Установки Жаворонков тоже ослабнут, пускай и не исчезнут полностью. Что же касается богов…никакие боги не властны над нашими решениями. Мы — легионеры. Мы используем веру суеверных народов на благо рациональной истины, на благо Постимпериуса. Вспомнила свое предназначение?

— Так точно, милорд, — пытается она принять стойку смирно в горизонтальном положении, то есть, вытянувшись на полу.

И я обрушиваю колоссальную дозу магнетизма на маленькую девушку, разложенную подо мной. Обычный наркоман бы умер на ее месте, ослабленный, деградированный мозг просто бы сгорел, но делегат обязан выдержать. Уж я-то знаю границы воли своих людей. Земные наркотики и уловки Жаворонков не способны их сломить. Тем более избранного бойца из ударной группы «С». Полностью название группы — «Сжигающие». Она задействуется при проведении стратегически важных операций. Мощные ребята там служат, привыкшие выживать в самом жарком пекле.

Щедро орошенная магнетизмом, японка извивается подо мной. Худенькое тельце трепыхается, маленькая грудь, обтянутая камуфляжной курткой, качается из стороны в сторону. Тонкие губки приоткрываются с протяжным вздохом.

— Ой, ой, мамочки, — верещит ассасинка. — Как же жжется в голове! Префект! Мой Префект!

— Да, я здесь, — держу ее крепко. — Терпи, делегат. Во славу Легиона! Во имя Отца-императора!

— Терплю-терплю-ю…во имя ваше, милорд.

Полковои и гвардейцы невольно подаются ближе, внимательно рассматривая тяготы делегата Ерены Оро. Впечатленные борьбой бравого легионера с самим собой, мужчины восхищенно молчат. В отличие от дам. Речь не о Лизе. Княжна взволнованно переминается с ноги на ногу, ломая пальцы рук, да прикусывает нижнюю губу.

— Да что это за растяжку вы устроили! — рычит Ясна, в раздражении щелкая затвором пистолета. — Сколько нам ваше похабство еще смотреть?!

— Тише, красавица, — нравоучительно говорит Чугун. — Это никакое не похабство, а исцеление. Уж я-то разбираюсь и отличаю одно от другого. Феникс лечит Феникса.

— Быстрее бы он ее вылечил, — не успокаивается княгиня. — Мы как бы на спецоперации.

Лечение заканчивается через минут десять. Как я сказал, психическая бомбардировка снесла психологическую зависимость от наркотиков. Закрепленные с помощью галлюциногенов командные установки тоже ослабли. Нужны еще несколько сеансов для более полного лечения, но это потом.

Я отпускаю японочку, и она сжимается в комочек, дрожа и плача. Слезы бегут по ее бледному лицу, но в целом ее состояние улучшилось. Видно даже слабую улыбку. Бывает так, что от хороших новостей, к примеру, внутри груди восходит тепло и обжигающая нега, искры поднимаются выше и достигают глаз, на которых выступают слёзы радости. Сейчас именно тот случай.

Потрепыхавшись еще немного, девушка засыпает.

— Чугун, понеси ее, — даю распоряжение.

Побратим осторожно берет огромной лапой спящую японку и перебрасывает ее себе через широкое плечо — аккурат между шипами. Я же поднимаю вакидзаси. Клинок сразу чуть подсвечивается, ощущая близость плетений живы.

— Зачем она нам нужна? — взвивается Ясна. — Этот балласт?

— Это не балласт, а мой заново обретенный солдат.

— Она из твоих что ли? — переспрашивает княгиня. — С кем ты в Хаосе сражался?

— Именно.

— Ладно, — через силу соглашается она. — Двигаем вперед.

Больше засад на этаже не попадается. Неужели Нобунаги выдохлись? Конечно, Лиза с Ясной посжигали сотни бойцов, ну и мы тоже постарались неслабо, но ведь у дайме в дружине вместе с младшими родами должно быть не меньше десятка тысяч бойцов. Где они все? Основные силы уже должны бы прибыть. С начала погрома замка прошло уже почти полчаса.

Ясна тоже выглядит встревоженной слабым отпором хозяина дома. Она то и дело трогает наушник-гарнитуру, принимая сведения внешних наблюдателей. Понятно, что у княгини есть глаза и уши вне кольца армейских сил императора.

— В общем, — бросает Ясна на меня взгляд. — Знаю, что ты хочешь спросить.

— И?

— Армейцы не пускают внутрь кольца дружины малых родов Нобунаги, — поясняет княгиня. — Это нам на руку. Я потому и переживала из-за твоей возни с япошкой. Думала, вот-вот нагрянут. Не нагрянули. София недооценила немилость Нобунаги у императора Дзиммы. И это хорошо.

— Допустим, — киваю. — Но это не объясняет, почему Нобунага не отбивается имеющимися силами. Мы уже почти дошли до его кабинет. А за весь этаж только встретили одну девочку-японку.

— Ох, Феникс, не сыпь мне соль на рану, — морщится Ясна. — Сейчас всё и увидим.

И, правда, вскоре видим. Устроенное Нобунагой действительно впечатляет.

Итак, четвертый этаж. Коридоры с покоями остаются позади. Перед нами зал, который явно используется для традиционных японских церемоний, как, например, празднование какого-нибудь Танабаты. Источают сладкие ароматы благовония в курильницах, на оконных карнизах качаются сквозняком цветастые гирлянды и бусы, на стенах чернеют полотна с иероглифами.

От двери к окну сидят двумя рядами сотня японцев в кимоно. Все устроились на полу, подмяв под себя ноги и застыв в одинаковой неподвижной позе. Люди разного возраста. Совсем молодые, совсем старые, ну и вполне зрелые. У коленей каждого лежит небольшой ритуальный нож. У каждого. Даже у детей.

Взглянув на лица японцев, узнаю нескольких представителей рода Нобунаги. Я не изучал личные дела родственников дайме, только видел пару снимков, их вот и узнал. Наверняка, все присутствующие принадлежат княжескому роду.

У окна же стоит, растопырив ноги, сам дайме Дари Нобунага в полном самурайском доспехе.

Облик дайме впечатляет. Отполированные красные пластины нагрудника и щитков отливают закатным багрянцем. Лицо закрывает багровая маска разъяренного японского демона. В правой руке ряженого самурая сверкает голым лезвием катана.

Почему я решил, что самурай именно князь? Да больше некому.

— Иноземцы! — глухо громыхает дайме сквозь железную маску. — Вы вломились в дом, сразили моих сподвижников. Поздравляю! Вы добились своего! Теперь я прибегну к последнему оружию Дома Нобунаги, и вы сгорите в яростном пламени.

Самурай взмахивает рукой в красной латной перчатке, и все японцы дружно встают на колени. Нобунаги хватают ножи и широким жестом поднимают их вверх. Затем застывают.

Ясна оглядывает всю эту свистопляску и достает пистолет из набедренной кобуры.

— Отряд, внимание! — говорит княгиня. — Красный доспех — древний артефакт Дома дайме. Он подпитывается кровью членов рода Нобунаги. Добровольно пожертвованной кровью. Поэтому, — она моментально, не целясь, выстреливает в голову ближайшему японцу.

Бах!

— Убейте всех япошек!!! — перекрикивает княгиня гулкое эхо выстрела.

Начинается бешеная резня наперегонки. Отряд Бесоновой бросается убивать японцев, и те тоже бросаются убивать…самих себя. Их поливают огнем и молниями, их взрывают оранжевыми сферами, а они, никуда не убегая, спешат перерезать свои же глотки или вспороть себе животы.

Я перепрыгиваю через пятерых горящих заживо японцев к самому малому. Ему лет семь-восемь. Мальчик дрожащей рукой уже приближает нож к своем бледному горлу.

Быстрым движением выбиваю нож из маленьких пальчиков и одним касанием шеи мальчика, погружаю его в сон. Тут же разворачиваюсь и нажимаю двумя пальцами на сонную артерию десятилетней девочки через два японца. Схватив уснувших детей, перебрасываю их себе на грудь и бросаюсь перекатом сквозь огненную стену Кувалды.

Кувыркнувшись, вскакиваю. Ноги сами несут меня прочь от эпицентра атак свихнувшихся Полковоев, жива-мутантов и демоников. Я же пытаюсь прикрыть руками два тельца на груди. Хотя бы этих деток уберечь.

Какофония предсмертных звуков гремит в ушах. Болотопсовское безумие! Как Нобунага докатился до такого?! Ради чего?! Я думал, дайме проявил благоразумие и спрятал своих жен с детьми в безопасном месте вдали от усадьбы. А этот кретин приготовил их на заклание. Гребаный выродок!

— Это мои дети! — из пелены пламени возникает багровый самурай. — Не твои! Как ты посмел забрать их!

Взмах катаны, и клинок едва не полосует меня по груди вместе с головками детей этого психа. Но я уклоняюсь, отпрыгнув назад как кенгуру, и острие вхолостую свистит в воздухе.

— Ты сдохнешь, — рычу я.

За моей спиной вспыхивают огненные крылья Симаргла.

— Ты сгоришь, — озвучиваю приговор прежде, чем испустить водопад пламени.

Глава 22

— Пантеон

Доспехи самурая горят кроваво-красным светом. И с каждой секундой свечение ярче и насыщеннее. Артефакт впитывают энергию умерших Нобоунага. Эта броня — настоящее проклятье княжеского рода. Если бы не она, не умерло бы столько женщин, детей, стариков. Дайме бы спрятал их в безопасном месте, но, обладая смертоносным оружием, тщеславный аристократ не мог не рискнуть всем.

Я прижимаю двух детей к себе и схлопываю огненные крылья перед собой.

— Ты сгоришь!!!

Огненная лавина обрушивается вперед. Дайме взмахивает катаной, клинок испускает множество красных полос, которые разрезают пучину пламени на россыпь бессильных огненных лепестков.

Надо же! Силен узкоглазый болотопс. На уровне Полковоя минимум, но скорее всего выше.

Пока Нобунага разрубал огненную атаку, я успеваю, пригнувшись, убежать еще на десяток метров от бойни. Крылья убираю, чтобы не привлекать внимание дайме.

— Блик! — ору, оглядываясь по сторонам. Везде одни лишь трупы и буйство стихий молний и огня. Взрываются остаточные сферы Ясны. Отряд прикончил многих. Дайме досталось мало душ, но может быть ему и их хватило для мощного усиления. — Ергорс Линдор! Первый капитан, твою мать!

— Я здесь, милорд, — во вспышке синевы возникает демоник. — Слушаю.

Мигом впихиваю ему в руки обоих спящих детей.

— Уноси их в Москву, — даю быстрое распоряжение. — Точка «Г».

— Понял, — не телится демоник и, вспыхнув синим светом, исчезает из княжеского замка, из Токио и вообще из Японии.

Точка «Г» — это кабинет Кати, моего гендира. Таких точек посадки около двадцати. Обозначения стратегических позиций мы с Бликом обсудили давно. Так что стоит ему только сказать нужную букву, и он уже летит туда на всех парах. Катя позаботится о детях, спрячет их в безопасном месте, в первую очередь от Бесоновых. А дальше уже решим что с ними делать.

Так, детей отправили. Теперь можно и не сдерживаться. Я выпускаю Огневики на обеих руках и не скрываясь иду к дайме. Самурайские доспехи уже точь-в-точь цвета крови, что обильно оросила паркет зала. Насытились энергией умерших. Сам дайме сцепился сразу с тремя молниевиками-Полковоями. Молнии обрушиваются зигзагами на Нобунагу, но выстрелившие красные полосы их нивелируют, развеивают синие заряды и поражают «имперцев». Я нападаю сзади и вонзаю Огневики в панцирь доспеха на спине. Скрежет металла отвратительно бьет по ушам. Только вот Огневики не прорезают красную пластину. Даже царапины не оставляют!

Тут дайме разворачивается, и мне приходится блокировать удар локтя. Сила толчка настолько велика, что меня отталкивает на полметра. И Нобунага тут же использует образовавшееся между нами расстояние, чтобы размахнуться катаной. Принимаю клинок на скрещенные Когти. Металл звенит, столкнувшись с прочным эфиром резаков. Рывком рук откидываю меч, и рублю плечо самурая. Звон стали и шипение пламени. Огневики отскакивают. Эх, непробиваемый!

— ДОРОГУ-У-У! — ревет Чуган, громыхая всё ближе и ближе.

Динозаврик-слоноубийца врезается в самурая. Но тот успевает выставить ладонь и упереться в морду Чугуну. Огромная туша Префекта резко останавливается, будто бронепоезд на аварийных тормозах. Дайме бьет рукояткой катаны в пасть Чугуну, и тот бахается на пол, брызгая слюнями. Пол ходит ходуном, с потолка сыплется штукатурка. Между тем Ясна выпрыскивает стайку сфер. Но они детонируют раньше — каждый шар пронзают красные полосы, снова выстрелившие из самурайской брони.

— НУ НЕТ, — громыхает Чугун, вскакивая на слоновьи ноги. — ТАК ПРОСТО МЕНЯ НЕ ЗАВАЛИТЬ.

Префект призывает еще один фантазм. В огромной лапе материализуется здоровый тесак. Вернее, мачете. Выглядит же он в мощной ручище средним ножиком.

Мачете африканского бога войны Огуна. Чугун рассказывал, что может призывать божественное оружие.

Катана и мачете со звоном скрещиваются. Чугун размахивается второй рукой, чтобы врезать по шлему, но ее плетьми опутывают красные полосы. Нобунага продолжает на равных выдерживать противостояние на мечах. А тем временем из доспеха выстреливают новые полосы. Они опутывают Чугуна, превращая в огромную красную мумию.

— У-у-у, зятяк! — Али бежит на помощь с оскаленной пастью, но одна из красных полос сшибает Крокодила, как кеглю, и он катится прочть.

Дело дрянь. Да, Нобунага круче Воеводы. Надо спешить на помощь побратиму.

Я протягиваю руку в Анреалиум и пытаюсь схватить молот Сварога. Но пальцы щупают лишь пустоту. Мои глаза удивленно округляются.

— Как так? — спрашиваю я воздух.

Но Кузнец Сварог не объявляется, нигде не видать бородатого всадника на огнегривом коне. Я прислушиваюсь к себе. Золотая вязь татуировок обжигает кожу, но что-то с ней не так. Тут до меня доходит! Ерена Оро полоснула катаной щеку. Кожа, понятно, зарегенирировалась, но разрушенный узор Яровика остался без одной детали-спицы. Татуировки порушились лишь немного, но мне не хватает полноценного катализатора для призыва мощного фантазма.

Ну что ж, тяжелые времена требуют тяжелых решений. Оглядываюсь в поисках зеркала. Ничего подходящего нет. Ах, точно у меня же есть гвардейский смартфон. Его дала Ясна, к нему и подключается гарнитура в ухе.

Включаю фронтальную камеру. Поехали.

Я поднимаю Огневик к лицу и касаюсь резаком гладкой кожи.

* * *

Лиза бы уже шарахнула в этого самурая волной нафты, но он вцепился вплотную с Карапузом. Красные полосы опутали гиганта и приблизили вплотную к Нобунаге. Никто другой подобраться к врагу не может.

Вдруг княжна видит, как Сеня касается Когтями Царя-Огня своей щеки. Лиза в ужасе застывает. Сегодня она видела много смертей, сама убила больше сотни дружинников, но увиденное сейчас напугало ее больше всего. Сеня жжет себе лицо. Пар исходит из кожи. Тонкая черная полоска обуглившейся плоти завершает прерванный рисунок Яровика. А на лице Сени ни один мускул не вздрагивает. Будто он наносит себе обычный аквагрим.

Наконец рисунок завершен, и в руке Сени вспыхивает кузнечный молот. И не просто молот, а Молот Сварога. Одним молниеносным движением Беркутов преодолевает несколько метров до Нобунаги. Взметнувшиеся полосы пытаются остановить Сеню, но сгорают сами собой, не долетев. Это странно, ибо только что странные полосы гасили молнии, тушили ливни пламени Полковоев и устраняли сферы Ясны. Значит, огонь Сени очень непростой. Кровавые тенета на Чугуне тоже превращаются в тлен. Динозаврик с мачете свободен.

Самурай становится наизготовку, приготовившись к ближнему бою. Только Арсений не разменивается с Нобунагой и парой ударов. Он просто бьет. Один широкий взмах выбивает меч из рук дайме. Второй сшибает самого дайме наземь, сплюсщив ему алый нагрудник. Третий сплющивает шлем в тонкий блин. Всё. Сражение не заняло и двух минут. Молот Сварога неостановимое оружие само по себе, даже без огненной стены с волками.

Испытав странное чувство дежавю, Лиза бросается к Арсению. Княжна знает, что сейчас произойдет с любимым. То же самое, что и в «Зарнице».

Лиза успевает оказаться совсем рядом, когда глаза Сени закатываются и он теряет сознание. Подхватив на руки упавшего Префекта, княжна прижимает его к груди, готовая защищать и оберегать.

— Прямо славянская женщина, — усмехается Ясна. — И коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт. Только твоему оберегаемому всё равно придется объясниться, какого черта или болотопса, уж не знаю, Блик унес тех малышей. И да, почему Блик в принципе слушается Беркутова, мне тоже очень интересно, — на этих словах княгиня смотрит на виновато сгорбившегося демоника. Блик только что выскочил из телепорта с пустыми руками.

— Потом, мама, — серьезно говорит Лиза, крепко обнимая Беркутова. — Сначала нужно уйти. Армейцы же могут нагрянуть.

Ясна внимательно смотрит на княжну. Та держит Арсения под коленями и за спину, как жених невесту.

— Да, ты права, — соглашается княгиня. — Блик забирай нас к резервному порталу.

* * *

Едва просыпаюсь, понимаю, что нахожусь на Мурзике. Воздух в этом Нижнем мире другой, более разреженный, чем на Земле. Лежу на походной койке. Рядом только Блик — демоник стоит у окна и внимательно смотрит на улицу.

— Что там? — спрашиваю, поднявшись.

— Милорд? — спохватываетя первый капитан. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально…Ого! — я сам прилипаю взглядом к творящейся бойне снаружи. — Легионер, доклад!

Весь отряд, кроме нас с Бликом, выстроился за частоколом гарнизона. Видимо, встречать ораву кошкоподобных монстров. Наверняка, те самые магнофелисы. Вот только «караваем» угощает одна лишь Лиза. Лиловая нафта сжигает тварей. Визжа, кошки полощутся в лиловых лужах, пока не исчезают, истлев.

— Мы только переместились через портал в Токио, как пожаловала мощная группировка магнофелисов, — объясняет Блик. — Ясна дала команду помочь гарнизону отбиться.

— Самую юную заставили отдуваться, — усмехаюсь, созерцая прохлаждающихся бойцов. — Всё как в армии.

— Милорд, технически самый юный Префект Ильис, — замечает Блик.

Замечаю, как африканский карапуз в сторонке заигрывает с солдаткой гарнизона.

— А вообще ты прав, первый капитан Линдор, — подумав, соглашаюсь. — Учитывая, что в свои четыреста Чугун до сих пор бегает за юбками, он ментально— то несильно вырос.

Вскоре побоище заканчивается полной победой наших. Ветер развеивает под тремя лунами прах сожженных кошкодемонов. Довольный отряд возвращается в палату, где я лежал.

— Феникс, отойдем-ка, — сразу подзывает меня Ясна.

Уединяемся в каком-то кабинете с потрепанной мебелью. Княгиня пристально смотрит на меня:

— Объяснитесь, Арсений Всеволодович. Почему ослушались приказа? Почему спасли двух врагов?

— Враги ли двое маленьких Нобунага? — спрашиваю.

— Враги! Был пррриказ, — рычит Ясна. Хорошо к кобуре с пистолетом не тянется. — Ты же был в своем мире солдатом, Фалгор! Легионер! Ты должен уметь подчиняться приказам!

— Я был Префект-командующий, я сам отдавал приказы, — отвечаю спокойно. — Единственным руководством для меня была лишь миссия, ниспосланная Отцом-императором. Эту миссию можно уместить в два предложения: «Объединяй человечество со всех концов галактики. Истребляй хаоситов и бестиморфов». Все стратегические решения по ее выполнению принимались мной лично.

— Вот оно как, значит, — сужает глаза рыжая княгиня.

— Но не в этом причина, конечно, — сбавляю я отпор. — Официально все Нобунаги мертвы. Никто не услышит о выживших в той бойне японцах. Ваш приказ выполнен.

— Очень интересно, — Ясна совсем не обрадована. — А неофициально, хотелось бы знать?

— Детей будет воспитывать мой род, как безродных сирот. Я лично прослежу, чтобы маленькие Нобунаги не вырастили в своих сердцах желание мести Бесоновым. У меня были в Легионе нужные специалисты.

— Ты еще и политик, оказывается, — хмурит бровки княгиня. — Когда же настанет время объявить, что Нобунаги сидят в белокаменной?

— Пока рано говорить, — пожимаю плечами. — Возможно, такое время никогда не настанет. Одно точно: для возрождения рода Нобунага нужны как минимум два условия. Первое, Нобунаги должны вернуть милость японского императора. Второе, им должна остаться верной хотя бы часть младших родов. В любом случае, это произойдет не раньше, чем через десяток лет. Если произойдет.

— И тогда у тебя будет ручной дайме южных островов? — усмехается Ясна. — Коварен ты, Фалгор, чертовски коварен. Я расскажу Софии о произошедшем. Ей решать, что делать с твоей импровизацией. Как и с Бликом, — напоследок пытается уколоть меня рыжая.

— Благодарю, — кланяюсь.

Мне больше и не надо. На том спасибо, что не пристрелила, как двух «хаоситов» до этого.

Возвращаемся мы в Россию через тот же портал, что и покинули златоглавую. Затем фургон везет в резиденцию Бесоновых, и там я уже дожидаюсь, когда Ясна сдаст первичный устный отчет Софии. Потом незамедлительно вызывают и меня.

Главная княгиня, как всегда, стройна и нежна. При первом взгляде на нее испытываешь даже удивление, как ей удается этими тоненькими ручками удерживать во власти и единстве Великий Дом Бесоновых. Хотя ее дочка Лиза такими же ручонками запросто шею Гончей свернет.

— Садись, Фалгор, кофе, чаек? — улыбается София, и сегодня даже в глазах ее блестят смешинки.

— Чай, спасибо, — соглашаюсь на угощение.

Вскоре служанка приносит поднос и две дымящиеся чашки ароматного чая плывут нам в руки.

— Удивительный вкус, — отпив глоток, аж испытываю желание причмокнуть губами. — Никогда подобный не пробовал.

— В заварку добавлены тонизирующие добавки из Нижних миров, — довольно отвечает княгиня. — Поэтому чай очень вкусный. И дорогой. Так тебе понравилась миссия в Японии?

— Безусловно нет, — честно отвечаю. — Кому может понравиться отец-детоубийца и массовое харакири?

— Вероятно, полным психопатам, — задумчиво проговаривает София и тут же добавляет: — А я бы взглянула в лицо Нобунаги перед тем, как ты расквасил ему голову Молотом Сварога. Как думаешь, значит, я психопатка?

— У вас с ним личные счеты, — пожимаю плечами. — Он устроил покушение на ваших детей. Кровная месть входит в обычаи аристократии почти везде, не только на Земле.

— Умеешь вывернуться, Фалгор, — расслабленно кивает София. — Нечасто встретишь галантного солдата. Тогда теперь перейдем к важному. Блик один из твоих легионеров?

— Один из лучших. Элита Фениксов.

— Ловко ты нас провел, союзник, — восхищенно цокает она языком. — Завел шпиона в моих рядах, а я даже не подозревала такой исход. Хаоситов мы выявили и опознали. Это далось довольно просто. Но у твоих легионеров нет Хаоса в душах. Разве что у некоторых. У тебя, например.

— Это не совсем Хаос. Называется жар-эфир, — не скрываю. — К ней имеет доступ обычно только высшее командование, начиная от лордов-командоров, но бывают исключения и среди неординарных бойцов званиями ниже.

— Жар-эфир? — София чуть подается вперед, так ее заинтересовала моя сила. — Это она сделала тебя богом Сваром в глазах Молодого света? Это из-за нее японцы массово помешались?

— Отчасти. Тут наложились два процесса, если уж говорить точно. Жар-эфир и фрактал вашего мужа.

— Перуна? — хлопает она глазами. — А причем здесь он?

— Притом, что князь Перун закинул души легионеров в тела землян. Мы не могли не принять семейные ценности, привязанности и верования реципиентов. Ваши боги стали нашими богами, мы стали частью коллективного бессознательного земных народов. Если бы не этот фактор, я бы не смог создавать новые фантазмы, как Огневики Царя-Огня. Из субъекта я обратился в объект. Хотя и субъектом также остался. Двоякая ситуация. Моя новая вера дала мне невиданное оружие.

— Как далеко это может зайти? — прекрасные глаза княгини загораются странным огнем, и я сразу узнаю в нем жажду власти. — Ты можешь объявить богами целый род, к примеру? Или Дом?

— Дом Бесоновых, вы хотели сказать? — вздыхаю.

— Допустим, — совсем не тушуется эта сереброволосая красотка. — Чисто гипотетически, конечно.

— Я пока изучаю возможности нового инструментария фантазмов, — решаю не идти на конфликт. — На это могут уйти годы.

— Так много?! Но ты же гений, Фалгор! — льстит кобра…вернее, Гюрза. — Неужели нельзя как-то ускорить процесс?

— Ну в том числе для этого я и забрал двух японцев с Токио, — я тоже умею хитрить. — Они — приверженцы веры, которую уже успел осквернить Бемижар. Тем более его родственники. Изучение тонкостей их верования поможет мне лучше понять сущность коллективного бессознательного.

— Конечно-конечно, — соглашается София. — Ради нужного дела пускай пара Нобунаг живет.

Ты хотела сказать, ради твоего обожествления, княгиня? Вопросы, конечно, забавные. Но мне пора двигаться дальше.

— Решим вопрос насчет Блика?

— А что тут решать? — отмахивается София. — Забирай его.

— Серьезно?

— А раз он преданный тебе легионер, толку мне с него? Хотя, нередко услуги Блика очень бы пригодились. Мы же можем его арендовать у тебя?

— Да, конечно. — София оказалась щедрее, чем я ожидал. Ну, опять же, она ведь старается ради пантеона Бесоновых, хех.

Глава 23

— Акклиматизация

— Что это за пятно на потолке, Сеня? — тихо говорит Дарико, прильнув ко мне всем телом. — До тебя его не было.

Это сладкое мгновение полудремы. Светит ярко полная луна, и в её призрачном серебристом свете всё кажется призрачно-бледным.

Я только недавно вернулся с офиса, где хорошо так поработал с Катей, и грузинка уже ждала меня в моей постели. Осталось только забраться под нагретое девушкой одеяло. Что я и сделал, тут же уткнувшись лицом в душистые темные волосы грузинки и сжав рукой ее спелые прелести. Дарико в ответ потянулась и сладко зевнула. Сон пришел почти сразу.

Но сейчас ее, видимо, разбудило тревожное чувство. Ведь пятно, правда, есть.

— Мне кажется, что оно смотрит на меня, Сеня, — испуганно лепечет девушка.

Пятно — это майор Ерена Оро, на Земле известная как Акура Киа. Таким образом, прикрываясь тьмой, ассасинка маскируется. И очень странно, что сейчас она забралась на белоснежный потолок. В спальне полно темных углов, где бы японка не бросалась в глаза. Ладно, потом с ней обсужу то, что она не Маска.

Касаюсь рукой нежной щеки Дарико:

— Спи, крошка, — убаюкиваю ласковыми обертонами голоса. — Я с тобой, а значит, бояться нечего.

— Холосо, Сенечка, — мурлычет грузинка и, прижав к губам мою руку, засыпает. А следом я погружаюсь в царство сновидений.

Прошла уже почти неделя с моего возвращения из Токио. Снова хожу в школу, снова обжигаю меридианы коктейлями из Сырья, снова тренируюсь на поле, снова развиваю предприятия в сторону собственного оружейного производства. Много этих «снова». Я надеюсь, у князя Перуна хватит резервов продержаться хотя бы еще три месяца. Раньше вряд ли смогу прокачать «колодцы» хотя бы до Полковоя, про фантазмы вообще молчу. Главное, чтобы не лезла София со своей новой мечтой стать богиней. Ох, уж эти властные женщины-боссы. Навидался я разного рода планетарных королев и принцесс, пытающихся забраться на самый верх «пищевой цепи». Не впечатлили. Нет уж, мне больше по душе трудолюбивые ответственные сударыни…О, как, оказывается! Сударыни, не леди! Ну в общем, из Бесоновых на эту роль больше подходит Аяно. Без лишней агрессии, предана делу рода, ответственна, умна, ну и красива вдобавок. Ну еще брюнетка Алла впечатлила, хотя я с ней мало общался и рано делать выводы. Остальные княгини Бесоновы либо с непомерным комплексом власти, либо агрессивны как пантеры. Но мужа все любят, это видно.

Утром завтракаю почти со всей семьей. Разве что мама Зары Ефросинья еще не поднялась, но бывшая любовница моего отца несильно-то мне нравилась. Особенно из-за ее нарядов на грани приличия и нескромных попыток меня соблазнить.

Речь за столом заходит о погроме в «Зарнице».

— Как хорошо, что всё обошлось, — вздыхает мама. — Я себе места не находила, когда в новостях сообщили о теракте. Чуть с ума не сошла! Но к нам домой лично приехала княгиня Аяно, представляешь? Она сказала, что ты доблестно сражался с врагами и теперь проходишь реабилитационное наполнение «колодцев» у Бесоновых. Я только тогда выдохнула.

— Мама, я всего лишь выполнял свой дворянский долг, — улыбаюсь. И мама радостно сжимает мою руку.

— Настоящий глава рода Беркутовых! — восклицает она.

Сёма Миронов, пожевывая сырник, щедро политый сметаной, говорит:

— Сеня, а ты в том клубе много пожег японцев?

— Сём, но там же знатнейшие дворяне сражались, — улыбаюсь. — И граф Виктор Долгоногий, и графиня Ира Шереметьева, — на миг перед моими глазами вспыхивают крепкие голые груди графини. Эх, не совершенен всё еще. — И принц Ричард, и барон Боря Кайман. Неужели ты думаешь, такие доблестные воины упустили бы врагов?

— Ясно, — Сёма задумывается. — Но не думаю, что ты сильно уступаешь даже Ричарду с его Громовыми когтями. Хотя принц, конечно, самый крутой в Молодом свете.

Я пожимаю плечами. Мне не сильно хочется разубеждать мальчика.

Зато неожиданно захотелось кое-кому другому.

— Ой, Сём, ты вроде будущий глава нашего рода, — качает белокурой головой Ленка, не удержавшись. — А не знаешь даже кто всех сильнее в Молодом свете.

— Чего это не знаю! — возмущается юный Миронов. — Всё я знаю! Ричард недавно пробудил Когти. А с этими Когтями сам князь Перун насквозь прошел весь Афганистан. Он ими Кандагар взял!

Мальчик разбушевался не на шутку, и мама Лиза осужадюще смотрит на сестру:

— Леночка, пожалуйста, не серди герцога. Он ведь глава Великого Дома.

— Мам, я знаю, я всё знаю, — кивает демоненок и ласково улыбается мальчику. — Сёма, милый, я же за тебя волнуюсь. Всё ты верно говоришь, только есть пара моментиков. И не зная их, ты можешь попасть в неловкое положение в разговоре с другими аристо. А мне твоя репутация очень важна, как и ты сам, — мило хлопает Ленка ресничками.

После настолько медовых слов неудивительно, что щеки Сёмы розовеют. У любого уши бы слиплись. Попал ты, пацан, серьезно попал. Мне становится жаль опекаемого мной герцога. Ленка всерьез за него взялась. Еще, поди, не только сама за него замуж выскочит, но и потащит за собой кроткую Зару. Две девочки стали не разлей вода. Сестры ведь.

— Это чего я не знаю? — сразу успокаивается мальчик. А по-другому и быть не могло.

— Во-первых, Сём, — ласково говорит Ленка. — принц Ричард не входит в Молодой свет. Он иностранец, пускай и прибился к Бесоновым благодаря погулявшему у англосаксов папочке. Во-вторых, главный индикатор силы аристократа не сословие, не титул, как принято думать, хотя это и важно.

— Ну жива-ранг тоже не показатель, — замечает Семен. — Потому что есть демоники, а их фракталы не поддаются обычным оценкам.

— Вот поэтому нужно смотреть на женщин, сопровождающих дворянина, — удивляет Лена. — На их красивых и ухоженный партнерш. Спутница — главная атрибутика. Точнее — свита или «прайд». А теперь вспомни самых высококлассных тёло…то есть, барышень на том вечере, — и давай по пальцам считать. — Анфиса Волконская, Ирина Шереметьева, ну и три сестрички Бесоновы: Ксюша, Астра и Лиза. А самая престижная и эффектная спутница на том вечере, конечно, царевна Берегиня, — Лена оглядывается на Дарико. — Прости, Дарикуша, вы с Лесей самые лучшие солнышки в мире, мы вас с Сеней любим больше всех, но сейчас речь идет только о репутации в свете.

— Ничего страшного, — Дарико, совсем не обидевшись, зачерпывает ложкой зернистый творог и отправляет его в рот.

— Кто вообще по девчонкам судит? — ворчит Семён и смотрит на меня. — Кто?

Пожимаю плечами. Уж точно не я.

— А такие девчонки не будут встречаться со слабаком, — нравоучительно говорит Ленка. — Они к любому могут пойти, да что там к любому, запросто могут собрать собственную свиту из парней, а в итоге что? В чьей свите состоят?

Все дружно посмотрели на меня. Я застываю с чашкой чая у рта.

— Не все, — пригубливаю напиток. — Не все эти девушки в моем «прайде».

— Ну Шереметьева одна только, подумаешь, — отмахивается Ленка. — Да и то, почему бы ее к себе не взять? Ты вообще видел ее глобусы, братик?

Ох, не напоминай. У меня и так сегодня гормональный фон повышен. Да и оголенные груди Шереметьевой я и без чужой помощи уже успел сегодня вспомнить. Странное совпадение. Надеюсь, это не спойлер к дальнейшим событиям.

— Не понял, — Сёма хмурится. — Так Сеня, выходит, самый сильный в Молодом свете? Так что ли?

— Бинго, милый, — хлопает в ладоши демоненок. — С моей помощью ты будешь достойно править нашим Домиком.

— Лена! Не делай странных намеков герцогу! — одергивает Елизавета дочку.

— Прости, мама, — на губах Ленки улыбка все такая же широкая. Ни капли раскаяния на розовощеком личике, окаймленном светлыми локонами.

— Мама, я пошел в школу, — поднимаюсь из-за стола. — Дарико, ты сегодня без меня езжай. Мне еще в офис надо забежать.

— Хорошо, Сенечка, — кивает грузинка.

Уходя, бросаю взгляд в угол столовой. Из-за серванта вытекает темное пятно, которое ползет по стене следом за мной. Акура не отступает от меня ни на шаг. В этот раз ее никто не замечает, и я утверждаюсь в мыслях, что ночью японка специально пугала Дарико.

Уже в машине говорю:

— Майор Оро, можешь сесть на сидение.

С пола поднимается «пятно». Приобретя очертания худенькой японской девушки в черной экипировке, что садится рядом со мной.

— Милорд, — кланяется Акура.

— Зачем ты спалила себя в моей спальне перед Дарико? — внимательно смотрю в большие раскосые глаза. — И не надо мне оправданий, что якобы ты не Маска.

— Простите, — виновато опускает голову девушка. — Это вырвались комплексы реципиента. Я не всегда могу их сдержать.

— Какие еще комплексы?

— Ревность, — отвечает японка, стыдливо поджав губы. — Отголоски неуравновешенного состояния. Год назад реципиент испытывала сильную привязанность к одному поваренку в замке Нобунага, который угостил ее пирожком. Та любовь дошла до одержимости.

— И что случилось с поваренком? — я прямо чувствую запах трагедии.

— Акура убила его девушку, — вздыхает ассасинка. — Развитие психической болезни продолжилось. В конце концов она начала ревновать поваренка ко всем представительницам женского пола и устроила на княжеской кухне кровавую баню. Убила до десятка служанок прежде, чем ее вырубила охрана замка. После того случая Акуре утроили дозу галюциногенов, и она стала более спокойной.

— Более зомбированной, скорее, — поправляю я.

А вообще история меня поразила. Кажется, у японцев подобный вид тянок-психопатов называется яндере. Повезло так повезло майору с реципиентом.

— Тебе придется держать себя в руках, Ерена, — приказываю японке. — Делегату недопустимо вести себя как сумасшедшая. Никакие обстоятельства не оправдают твое низкое поведение и в случае такового мне придется судить тебя по законам военного времени.

— Я понимаю, милорд, — в глазах япончки блестят слезки. — Я не позволю привычкам тела взять верх над разумом Феникса.

— Верю тебе, майор, — откинувшись на спинку сиденья, спрашиваю. — В целом тебе стало лучше?

Девушка с времен Токио перестала выглядеть скелетиком. Сейчас ее не назовешь ребенком. Фигура стала более женственной, появились приятные мужскому глазу округлости. Открылась красота, которую чуть не загубили Нобуанаги.

— Да, ваш магнетизм помогает мне держаться, — часто-часто кивает Акура. — Установки Бемижара почти исчезли. И к наркотикам больше не тянет.

— Радостная новость. Еще неделю побудешь в моей тени — и, думаю, можно будет тебе дать место, более достойное делегата группы «С».

— Как повелите, милорд, — опускает Акура реснички.

— Тебе хочется чего-то иного, майор? — замечаю я потускневшее личико ассасинки.

— Я бы хотела охранять вас и дальше, — горячо заявляет японка, хлопнув по ножнам на бедре с артефактным вакидзаси. — От меня будет больше пользы на этой позиции.

— Телохранителя? — недоумеваю. — Ерена, ты делегат. Ты достойна большего. Тебе под стать вести стратегически важные операции, а не прятаться под шторами в моей спальне.

— Мы изменились, милорд, — заявляет девушка.

— Кто мы?

— Мы, легионеры. Ныне я не только делегат. Я — ниндзя, я — жива-мутант, что способен притворяться тьмой и оберегать ваш покой или сон.

Я усмехаюсь:

— А также пугать моих невест, взобравшись на потолок?

Щечки японки краснеют.

— Больше этого не повторится, милорд-командующий, — лепечет это смущенное чудо, которое вообще-то является элитным бойцом галактической армии. — Я совладаю с привычками реципиента. Моя служба превыше моей ревности. Но нельзя игнорировать мои таланты. Вы — Золотой меч Постимпериуса. Мы не можем вас потерять. Отец-император нуждается в вашей доблести и стратегическом таланте.

Я вздыхаю.

— Действительно, мы уже больше, чем Фениксы. Многие из нас уже не способны блистать, в их натуре стало прикрываться тьмой. Я понимаю, что мрак — твое оружие. Раз ты видишь себя моим телохранителем, то попробуем. Но еще одна промашка, как с Дарико, и мне придется тебя наказать.

Японка сглатывает то ли от радости, то ли от страха.

— Благодарю, милорд.

— А теперь расскажи про артефакты дайме? Каковы их свойства?

Во время боя отряда с Набунагой очнувшаяся майор не растерялась и быстренько обчистила тайники дайме. Взяла она самое ценное: не драгоценности, не долговые расписки, не банальные деньги, а три артефакта. Три ножа танто: золотой, синий, точнее даже бюрозовый, и красный.

— Бирюзовый нож отторгает едкие хим. вещества — например кислоты, а также радиацию, — поясняет Акура. — Нужно всего лишь порезать ножом руку, и яд не причинит вам вреда в течение нескольких часов.

— Необычно. — Очень интересно, сработает ли против нафты Лизы?

— Порез красного ножа нарушает процесс сворачивания крови. Резко возрастает опасность гибели раненого от кровоизлияния в мозг и другие жизненно важные органы, даже при незначительной травме.

Ясно, заражает гемофилией.

— Порез золотого ножа увеличивает мышечный тонус раненого и предохраняет его от поражений электричеством, устраняя заряд. — Ого, а спасет ли против Громовых когтей Ричарда? Хотя, вряд ли, но какой-то эффект будет. Лучше с ножичком, чем без него. Любопытно, что артефакт-громоотвод носит цвет моего Легиона. Будто снова какой-то намек судьбы. Не хотелось бы мне в будущем сражаться против князя Перуна, поэтому пока опустим.

Так, с Акурой определились. Яндера побудет пока моим телохранителем. Уж надеюсь, она совладает с позывами реципиента, делегат как-никак. Она действительно полезный жива-мутант. Мимикрия под темноту. Маска обзавидуется.

С другими приобретенными японцами я разобрался в первые два дня. Двух маленьких Нобунага я пристроил в семью Георгия Степанева, или Норвса Примаса. Его жены займутся воспитанием детей, а я буду их посещать несколько раз в месяц и давать нужные моральные установки. В перспективе дети будут благодарными мне за спасение, и их возвращение в Японию спустя десять лет принесет пользу в борьбе с Хаосом.

Сначала я еду в офис. Мы обсуждаем с Катей прогресс в деле развития своего оружейного производства. Акура в форме темноты в углу бдит за моей безопасностью.

— Господин, Ижевский завод со всеми лицензиями наш. По распоряжению Жанны Жировитовны закупаем ряд лазерных установок и станков, также готовим новым штамповый участок. Готовим масштабирование производства раз в десять.

— Отлично, Катюш, — улыбаюсь, помешивая ложкой очередной коктейль с Сырьем. — Я рад, что Жанна справляется с техническим аспектом дела. В будущем я постараюсь найти более подходящего человека. — Техножреца, конечно.

— Хорошо бы, — брюнетка выглядит немного растерянной. — Жанночка же ребенок, пусть и гений! Странно слышать от маленькой девочки подробную инструкцию проверки взаимозаменяемости деталей в армейской продукции.

— Она просто любит конструкторы, — отпиваю полчашки. — Но ты права. Никто не должен знать о гениальности девочки.

— Конечно, господин, — фигуристая брюнетка подается ко мне через стол. Наманикюренная ухоженная ручка скидывает невидимую пылинку с моего пиджака. — А когда же вы позаботитесь о другой своей девочке? — мурчит Катя. — Я соскучилась.

— Сейчас мне надо в школу. — А точнее, на тренировку. Ведь борьба за Кубок никуда не делась. — Но ночью жди у себя, ладно уж. Хоть будет тебе повод не засиживаться сегодня допоздна на работе.

— Благодарю за заботу, мой господин, — брюнетка растягивает пухлые губы в радостной улыбке. — Тогда сегодня после уроков вас ждет представление. Никакая княжна-цветочек не сможет вам его повторить.

— Знаешь, Катя, — задумчиво отпиваю бодрящий чай, настоянный на иноземной заварке. — А ведь это действительно так. Поэтому, когда женюсь, не могла бы ты стать инструктором у моих жен в этом нелегком деле?

— Вы серьезно, господин? — изумленно округляются глаза моей любовницы.

— Более чем, — прищуриваю взгляд. — Или тебе это в тягость?

— Вы что? Я с большой радостью позабочусь о вашем комфорте в браке! Вы для меня всё! — вдруг она падает на колени и бросается целовать мне руки. — Спасибо-спасибо-спасибо….

— Катя, что с тобой?! — восклицаю. — Откуда такие бурные эмоции?!

Она поднимает лицо. Слезы счастья брызгают из огромных озерных глаз.

— Я просто рада, господин! — признается брюнетка. — Рада, что вы не оставите меня даже после свадьбы!

Глава 24

— Лопнуть и сдохнуть

Снова сижу на школьной скамье. Но сейчас мне не в тягость. Слушаю банальщину из органической химии, а в это время я очень занят на клеточном уровне. Без шуток, ибо принял очень большую дозу Сырья. Сейчас необходима легкая ненапряжная мыслительная работа для стимуляции нейронных процессов. Вот как раз подойдут задачки из учебников по химии.

Алеся сидит рядом со мной и сосредоточенно списывает с доски формулу ациклических насыщенных углеводородов. У них с Дарико негласный договор. Грузинка ночует со мной в одном доме, а Алеся на уроках занимает место подле. Немного, по-моему, нечестно, но не мне судить.

Бросаю взгляд на необычно темный угол в светлом классе. Так-то чернота не бросается в глаза. Акура затемнила пространство возле каждой стены, так что сложно обнаружить ассасинку. Просто мой чуткий глаз замечает несоответствие яркого света, что испускают люминесцентные лампы, и итогового притушенного освещения в кабинете. Мало кто способен почуять разницу, а если не знает о способностях Акуры, то и не догадается в чем дело. Смущает меня то, что стройная японка сидит в углу. Странно это для Феникса, но никуда уже не денешься. Акура правильно сказала: ныне мы не только Фениксы.

А вообще со школой пора прекращать, конечно. Единственная причина почему я здесь — Грон. Возможно, уже нет прежней необходимости в боярском роде. Но я дал слово взять Кубок, и мы должны его заполучить. Бывает, когда даже Отец-император не в силах выполнить клятву. Но сейчас не тот случай. Тем более, что осталось всего пять игр. Можно использовать матчи для профилактики усваиваемости Сырья. Лишняя разминочная нагрузка не помешает. Завтра мы повторно играем с молдовскими «камнями», а еще через два дня — с кавказскими «орлами» из Тарковского княжества. А там уже и с Астерией и ее «витязями» схватимся.

Заканчиваются уроки, и ученики разбредаются по клубам. По дороге в раздевалку слышу сзади:

— Сеня, — бета сзади обнимает меня за плечо. — А расскажи нам про «Зарницу»? Как вы с Молодым светом японцев разнесли, а?

Она отталкивает бедром держащуюся рядом Алесю, а сама едва не виснет на мне. Тут же пятно на стене оживает. В клубах темноты я вижу блеск обнажившейся катаны. Ох-хо, стопе! Не хватало мне еще мертвой извращенки в школьном коридоре!

— Отбой, — резко говорю. И острая сталь тут же скрывается в ножнах.

— Что такое? — хлопает глазами Истома, удивленная моей резкостью.

Беру ее ручку и отвожу в сторону. Брюнетка разочарованно супит бровки.

— Я ж по-дружески. Ничего такого.

— Пожалуйста, Иста, держи дистанцию, — хлопаю ладонью по тому месту на пиджаке, к которому прижималась бета. — Мы с тобой не простолюдины, у нас есть дворянский этикет. И я вообще не понял твоего порыва, честно говоря. Зачем ты оттолкнула мою подругу?

Брюнетка удивленно оглядывается на порозовевшую Алесю.

— Уж прям подругу? — переспрашивает Истома. — Вы что ли встречаетесь?

— Скоро будем, — и бровью не веду. — Как только выиграем Кубок и появится больше времени на личную жизнь. Так что ты спрашивала? Японцы? Да, разнесли. Но в битве в «Зарнице» немалую роль сыграли граф Виктор Долгоногий, да принц Ричард Тюдор-Бесонов. Вопросы исчерпаны? Тогда вперед на тренировку. Тебя, видимо, переполняет избыточная энергия, так надо ее выпустить пятью кругами вокруг поля.

— Пятью? — обиженно надувает она губки.

— Можно и шестью. — Щедро разрешаю, я сегодня не жадный. — Лидия Семеновна сейчас узнает, не волнуйся.

— У-у-у-у… — тоскливо ноя, брюнетка понуро двигается в клуб.

А инцидент я, конечно, взял на заметку. Альфе снова достанется за его неугомонную невесту. Пускай привыкает отвечать за проступки своих жен. Проведу нравоучительный спарринг. Заодно и себя подкачаю. Бахну сто грамм «Эффекта качалки» и разомну меридианы.

Еще надо поговорить с Акурой. Я ей дал список людей, кто может вплотную приближаться ко мне вне поля. Истома в него не входила, вот японка чуть и не зарезала бету. В Японии всё же обычаи намного строже, чем в России, там соблюдается жесткий этикет и за его нарушение вполне могут и голову отрубить. Вот ассасинка и оголила клинок. Она посчитала, что «красная линия» пройдена обнимашками брюнетки.

Сегодня тренировка проходит на «лайте». В буквальном смысле — играем в лайт-Гром. Отрабатываем тактические схемы без борьбы. Броски, захваты, ударные приемы — это всё уже «золотые фениксы» умеют. А вот отработать пасы, проносы и отвлекающие броски никогда не помешает. Ведь играем с сильным противником. «Камни» — фавориты Лиги, этого не отнять.

— Молодцы, — в конце занятий говорит Лидия, довольно ухмыльнувшись. Мы выстроились в строй, и тренер решила дать напутственную речь. Все-таки первый матч в плей-оффе, не считая прошлую провалившуюся попытку. — За те несколько недель, что я с вами работаю, вы достигли высокого уровня. Каждый «феникс» меня поразил. Симона оказалась лучшим атаманом, что я когда-либо видела, — от этих слов блондинка розовеет лицом. — Сеня с Дарико — потрясающие штурмовики, никто не способен отнять у вас мяч. Вася, ты быстроногий ловец, и, разве что, только Стрибог поспеет за тобой. Ну а ты, Медуза, наша неприступная стена. Наши авангардники вместе с тобой достигли успехов. Не знаю, как пройдет Лига, не знаю, возьмете ли вы Кубок, но знаю точно — игра «золотых фениксов» захватит всю страну. Вы выложитесь на полную, покажете свои профессиональные навыки, и после лицея вас расхватают по престижным спортивным вузам. Но это всё неважно, потому что «золотые фениксы» уже блистают. Это знаете вы, а значит, вскоре узнает и вся Империя!

Тренировка заканчивается, ватага расходится. Только бету тренер задерживает:

— Истома, а ты пробежись-ка пять кругов вокруг поля.

— Что?! — брюнетка искоса бросает взгляд в мою строну. — Но я же устала, тренер…

— Шесть кругов, Истома, — жестко обрубает Лида, уперев кулаки в бока. — Еще что-то хочешь сказать?

— Нет, — бета понуро опускает голову и пускается в легкий бег.

После тренировки я же заглядываю в кабинет к Лиде. Она удивленно поднимает голову от разворота со стратегиями и позициями в Гроне — толстая такая тетрадка, вся исписанная ровным почерком тренера.

— Решил навестить? — Лида улыбается. — Аль соскучился?

— Красивую речь сегодня сказала, тренер, — замечаю. — Покидаешь что ли нас?

Тут же улыбка исчезает с губ девушки.

— Ты меня что ли читаешь, как я этот блокнот? — кладет она руку поверх записей и схем позиций на поле.

— Просто предположил, — усаживаюсь в кресло напротив. — Твоя речь звучала именно как прощание. Даже похвалила авангардников, хотя кто-кто, а они уж точно пока далеко не профи, так, середнечковые любители.

Лида молчит некоторое время, отведя в сторону взгляд.

— Я пока не соглашалась.

— А куда зовут?

— Предложили место в тренерском штабе во взрослой Лиге.

— Серьезное достижение, — присвистываю. — Уверен, ты его заслуживаешь.

— Я пока не соглашалась, — повторяет Лида.

— А почему?

— Сначала хотела поговорить с тобой, — Лида наконец поднимает взгляд, расправив плечи и подняв подбородок. — Видишь? Я не предательница!

— Я так и не думал, — задумчиво чешу подбородок. — Лид, это моя последняя Лига.

— Что?! — не верит она услышанному. — Ты уходишь? Но ведь у тебя талант! Мало кто также круто играет! Ты создан для Грона!

— Я создан для много чего, — невольно вспоминаю Оксану Тимуровну, учительницу по музыке из Твери. — И для игры на скрипке, и для живописи, и для философских дискуссий, и для боев на арене. Я достиг совершенства во многих сферах с одной целью: достичь того уровня, когда не меня выбирают, а я выбираю. И я выбрал, Лида, свое призвание очень давно. Это точно не Грон.

— А что же?

— Война, — отвечаю честно.

— Значит, хочешь поднять свой род, — по-своему понимает тренер мое объяснение. — Отвоевать у других родов имущество и земли?

— В том числе, — не отрицаю. Не вдаваться же мне в объяснения, что я воюю со Вселенским злом под именем Монстры Хаоса.

— Но после школы ты бы запросто мог попасть в доминирующую ватагу в профессиональной Лиге, — всплескивает руками Лида. — А я бы уже в составе тренерской команды подготовила тебе почву для этого! Тебя бы взяли на основе твоих отличных данных и моей рекомендации! Ты бы выступал в Лиге чемпионов! Мы бы снова были в одной ватаге, но уже бы играли по-взрослому, сражались бы с мировыми звездами, понимаешь, Сеня?

Оп-па, теперь моя очередь сделать удивленные глаза.

— То есть, ты, обдумывая предложение об участии в профессиональной Лиге, заботилась еще и обо мне?

— Конечно! — как само собой разумеющееся восклицает моя тренер и любовница. — Сеня…Сенечка, как бы я могла забыть о тебе, забыть о нас! Ты что, совсем меня не любишь?

Люблю? Вот так вопросик.

В глаза девушки вспыхивает обида.

— Я думала, ты тоже мечтаешь о Лиге чемпионов. Думала, что Кубок имперской Лиги только начало, — эта бравая женщина неожиданно всхлипывает, чем удивляет меня еще больше. — А это конец нам. Но и правда… Зачем я тогда тебе? — она прикрывает лицо руками. — Ты ведь дворянин, у тебя заботы более благородные: род, возвышение, честь.

Мне приходится встать и прижать лицо девушки к животу.

— Глупая простолюдинка, — вопреки словам мой голос звучит нежно и ласково. — Какая же ты глупая.

Моя рука гладит длинные волосы Лиды, пальцы перебирают спутанные пряди. Замечаю, как пятно в углу вздрагивает и колышется. Едва-едва, но для Префекта очень даже заметно. Вот тебе, Акура, и проверка. Только сверкни голым клинком, сразу по шее получишь.

Придется провести полномасштабную проверку психической уравновешенности самурайки. Сейчас нападение Акуры не вызовет для меня репутационных потерь. Лидия ведь не дворянка. Но в другой раз, когда я буду в постели с благородной невестой, выскочившая из стены ненормальная японка с мечом точно вызовет вопросы у ее семьи. Поэтому требуется полномасштабный стресс-тест.

На этой мысли я начинаю стягивать футболку с Лиды.

— Сеня? — поднимает тренер расстроенное лицо. А заодно и руки, чтобы мне было легче ее раздеть. — Что ты хочешь?

— Тссс, — оголив ее грудь в спортивном лифчике, наклоняюсь и целую в губы. — Глупышка, должна молчать и умнеть…

Она отвечает страстно, пылко. Накрывает губами мой рот и жадно пьет мое дыхание. Я же слежу за чернотой в углу под потолком. Оно дрожит всё сильнее, всё отчетливее.

Оторвавшись от горячей Лиды, вдыхаю свежий воздух. Она закусывает нижнюю губу, отводит взгляд. Нежно провожу пальцами по её щеке. Полураздетая девушка выглядит такой сексуально-трогательной. Ощущаю через касание кончиков пальцев, как сильно бьется страстное женское сердце, эхо пульса чувствуется по всей коже.

— Переходи в профессиональную Лигу, — наконец отвечаю. — Как только возьмем Кубок, разумеется.

— Сеня, — тихо произносит Лида. — Значит, на этом всё и закончится.

— Жизнь идет дальше, тренер, — грустно улыбаюсь. — Мы — в первую очередь — это наши предназначения. Ты создана учить людей развиваться, бороться и побеждать. Я же… в общем, я создан для другого.

Девушка поправляет челку и вздыхает.

— Хорошо, ты прав.

— Да. А теперь, — беру Лиду за талию и, легко приподняв, усаживаю на стол. Тренер и не сопротивляется, даже немного елозит попой по столу, устраиваясь поудобнее. — Давай компенсируем грустный разговор приятным действием.

— Как это на тебя похоже, — Лида одним движением расстегивает спереди лифчик на груди. — Ведь ты человек действия.

Я накрываю ее губы поцелуем, провожу рукой по нежной коже грудей и всё это время не отрываю взгляд от темноты. Если Акура психанет, нужно успеть среагировать.

Но сгусток темноты будто смирился с неизбежным. Перестал дрожать и колебаться. Отлично. Похоже, Акура уже стала ручным убийцей и телохранителем.

* * *

Из последних сил Истома наматывает последний шестой круг. Истислав даже не остался ждать ее, тоже мне, жених называется. Сказал, что водитель заберет, а сам угнал на такси.

Пробегая мимо здания клуба, бета слышит пронзительные женские стоны. Уши Истомы дернулись и покраснели от этих характерных глубоких звуков.

Пытаясь понять, откуда они исходят, бета мотает головой. Гортанные охи вырываются из окна тренерского кабинета.

— Вот же козел! — выдыхает бета, топнув ножкой по газону. — Меня, значит, сослал на галерку, а сам пошел нашу тренершу ублажать!

* * *

Завтра наступает быстрее, чем ожидалось. Стадион «Грома просвещения» переполнен, «боевые подруги» пляшут под крики трибун, а две противоборствующие ватаги выстраиваются друг против друга в центре поля для рукопожатия. «Камни» уже не выглядят уверенными в своей победе. Молдаване то и дело поглядывают на меня. Никого из них не было в «Зарнице» во время теракта, но слухами земля полнится, как говорится.

— Надеюсь, в этот раз нам не помешают, Арсений, — говорит Стефан Сальваторе, поручкавшись со мной.

— Неужели слышу уважение в вашем голосе, Ваше Сиятельство? — убираю руку.

Молдавский княжич вздыхает:

— Как мне тебя не уважать? В прошлую нашу игру ты замочил двух сбежавших уголовников-монстров, — он скашивает взгляд на зрительские трибуны. — Да еще эти кадры впечатляют, честно слово.

Первый ряд в центральном секторе заняли юноши Молодого света. Парни щеголяют на лицах золотыми татуировками точь-в-точь, как у меня. Особенно выделяется Боря Кайман. На его крокодильем рыле руны смотрятся особенно импозантно.

— Я просто задал новое направление в моде, — пожимаю плечами. — Ничего такого.

У Стефана такое выражение лица, будто болит зуб.

— Рассказы о тебе, Арсений, полны чудес, — через силу говорит княжич. — И, похоже, далеко не все они вымышленные.

— В любом случае, мои чудеса не для Грона, — заверяю испуганного парня. — Так что будьте спокойны, Ваше Сиятельство.

— Постараюсь, — бурчит княжич, и на этом расходимся.

На жеребьевке атаманов атака выпадает «фениксам». Встаем на позиции, свисток судьи объявляет розыгрыш. В ту же секунду Симона отходит за неприступную спину Медузы и оглядывается. Вокруг конверта прогибаются наши аванградники, гремят разбиваемые доспехи, но блондинка не теряется и пасует точно в руки Дарико. Грузинка срывается в бег, ей навстречу встают два Кмета-каменщика. Один из них Стефан.

Гранитные стрелы рассекают воздух. Но я уже рядом с Дарико, в этом розыгрыше у меня роль флангиста. Стрелы я без труда сбиваю точными ударами рук. Одна секунда, и маленькая горка разбитых каменных палок валяется у моих ног.

— Что еще за кунг-фу! — ревет один из Кметов.

— Вперед, — бросаю грузинке.

Дарико убегает в сторону, я же закрываю барышню от новых стрел. Хм, странно. Грузинка уже далеко, а молдаване продолжают палить. Поддались магнетизму? Юнцы, держите себя в руках, вы ж дворяне.

Я пока больше не ставлю защитные блоки, а просто уворачиваюсь, словно танцуя. Экономлю живу. Интересно, когда уже заметят фол?

— Нарушение! — наконец свистит судья. — Использование техник в отсутствие мяча! Наказание — минус десять аршинов в следующем розыгрыше.

О, отлично, значит «камни» уже сдвинуты на одну разметку от центра.

Между тем Дарико захватывает не десять, не двадцать, не сорок аршинов, а целую зачетную зону. Очко «золотым фениксам». Под ор трибун грузинка, вся довольная, бросает мяч на траву.

Мы теперь в защите. «Камни» встают на разметку ближе к своей зачетной зоне. Нам бы по-хорошему контратаковать и забрать мяч. Но провернуть нужно гладко.

Штурмовиком выступает Стефан. Поймав мяч, княжич устраивает пронос, раскидывая каменными атаками бросившихся к нему Алесю и Киру. Я слишком далеко, и не успеваю догнать молдаванина. В итоге его валит Дарико, но на центральной разметке. То есть десять аршинов Сальваторе пробежала, значит, розыгрыш считается удачным и «камни» вправе продолжить наступление с новой позиции.

Что же, игра выходит интересной. Особенно, учитывая, что у меня наконец начинает ломить кости, а мышцы сковывают судороги. Подействовал выпитый перед тренировкой коктейль «Лопнуть и сдохнуть».

Как я сказал, игра выходит интересной.

Глава 25

— Тост

— Совсем себя не жалеет, — удрученно вздыхает Лиза, наблюдая игру с высокой трибуны.

В нападении снова «камни». Княжифч Стефан с мячом в руках пытается реализовать второй розыгрыш мощным проносом сквозь вторую и третью линю «золотых фенксов». Это уже вторая попытка. Первая позволила «камнями» вернуться в центр. Но в этот раз Сеня перерезает дорогу молдавскому Кмету. Игроки далеко, но глаза магнофелиса позволяют Лизе увидеть испарину на лице Арсения. Он устал. Хотя никогда не уставал до этого, даже в битве с Полковоем.

— О чем ты? — спрашивает Анфиса.

Из княжон Бесоновых смогла вырваться на матч только Лиза. Астерия занята тренировками с собственной ватагой. Ксюша сейчас на соревнованиях по войстезе.

— О Сене, — поясняет сереброволосая княжна. — Смотри какой у него болезненный усталый вид. Это всё из-за Сырья из Нижних миров, я уверена. Сеня прокачивает меридианы в ускоренном темпе, и интенсивная прокачка может дорого обойтись организму… О, Свароже! Смотрите, девочки!

Глаза Лизы загораются огнем восхищения. На десятом аршине вспыхивает огненный смерч, мощный, ярко-золотой. И это не сила, сродная Хаосу. Не фантазмы. Нет, чистая жива. Сеня пускает Ливень Даждьбога, технику Полковоя.

— Лиз, а что не так? — не понимает Люда. Да и Анфиса смотрит с недоумением.

— «Колодцы» Сени развились до следующего ранга! — восклицает княжна Бесонова. — Сырье дало результаты так быстро! Теперь Сеня — один из сильнейших жива-юзеров Империи!

— А разве не уже? — хлопает глазками боярыня Гуднова. — Он же и так применял мощные огневые техники.

— Это был Хао… — Лиза себя одергивает. — Да вы правы, я что-то запамятовала.

Действительно, княжна забыла, что только она видит источники силы Сени. «Прайд» думает, что он давно Полковой. На самом деле же он только-только взошел на новую ступень развития. Первый в истории Полковой из старшей школы. Весь стадион лицезреет это чудо, но только Лиза понимает значимость произошедшего. Сеня снова вырос. Он в этом мире совсем немного, но всего за полгода развился с нулевки до третей вершины в иерархии классической силы. Выше только Воевода и Абсолют.

Дальше матч движется скоротечно. «Камни» потеряли преимущество. У «золотых фениксов» объявился Полковой и это всё меняет. Огненный вихрь сбивает Стефана с ног. У Кмета просто нет никаких шансов перед Полковоем. Княжич, еще падая, выпускает мяч, и его в воздухе перехватывает подбежавший Сеня. Быстрый пас ловцу ватаги. И быстроногий юноша уносится прочь. «Камни» не успеют сменить позиции, чтобы сформировать неприступную защиту. Ловец использует бреши в их расстановке и проскакивает всю половину поля. За зачетной зоной мяч падает в траву под ор болельщиков.

Теперь «фениксы» атакуют. Блондинка-атаман забрасывает Сене, и он даже не бегом, а просто быстрым шагом пересекает вражеское поле. Да, авангардники сшибаются, да, на первой линии «золотые фениксы» проигрывают в грубой мощи, но не всё так просто. Ведь мяч уже за второй линией. А на первой «фениксы» связывают боем «камней», отвлекают их силы на себя, не дают рвануть за Сеней.

Беркутов же оставляет позади аршин за аршином, разметку за разметкой. Кметы-каменщики налетают на юношу, но мощные огненные контратаки отшвыривают их прочь.

Наконец зачетная линия. Сеня переступает белую полоску и бросает мяч под ноги. Гул толпы приветствует фаворита Лиги.

* * *

«Лопнуть и сдохнуть» оказался мощной дрянью. Все симптомы лихорадки. Дрожь, озноб, головная боль, спазмы по всему телу.

Едва пересилил жуткую ломоту в костях, и это дало неожиданные плоды. Я смог ударит Песнью Дракона, классической техникой Полковоя из арсенала Ярилы-базы. Сальваторе едва не сгорел. Повезло, что он Кмет, меридианы более-менее выдержаны. Ученик бы уже лежал обугленной тушкой.

Полковой! Отлично, еще одна ступенька к совершенству. Самое раннее, когда местные жива-юзеры достигают «третьей вершины», — тридцатилетний возраст. Ну, может, были двадцатипятилетние гении, не изучал вопрос. Никому в восемнадцать такое точно не снилось. Опять войду в историю. Хотя для окружающих я уже, может, Полковой. Ведь в битве с Чудо-Юдо и не так шалил.

Перехватив мяч, я двигаюсь к вражеской зачетной зоне. «Фениксы» быстренько перегруппировались, авангардники связали боем первую линию. Я же демонстративным шагом направляюсь к «городу» противника. Тем самым привлекаю к себе двух Кметов-каменщинков. Им хватает одного «четверостишья» Песни, так сказать, хех. Парни падают на горящий газон и не встают. Санитары с дежурным Целителем уже бегут на помощь.

Я же перехожу на бег. Самые сильные противники устранены. Теперь пора ускориться, не хотелось бы летальных исходов. Кметов бы никто не смог задержать. Они в любом случае дернулись бы ко мне. Поэтому я подождал каменщиков и выбил их на время розыгрыша. Но Воинов врага должны удержать уже «фениксы». Надолго моим ребятам сил не хватит, поэтому нужно поспешить. Угрозы нашей победе нет. Просто повязнув с оравой «камней», я могу переборщить в ударной мощи. Случайно влить во Взрыв танцующего пламени уровень Полковоя, и тогда лицеисты сгорят. Ведь нового ранга я только-только достиг. Не хотелось бы невинных жертв.

Стремительно проношусь мимо кучек дерущихся. Уже на третьей линии. Пробегаю мимо Алеси, барышня схватилась с крупным Воином. Тоненькие ручки лицеистки отбивают мощные хуки.

— Давай, Лесь, он тебе не ровня! — кричу на бегу. — Не с таким широким замахом левой!

Барышня услышала и среагировала, дождавшись нужного момента. Нырок под здоровый кулак, тычок обеими ручками в боковину парню, удар коленом, ну и завершающий прямой в челюсть. Воин падает лицом в газон, вырубившись налету. Усталая, но довольная улыбка расцветает на губах девушки. Молодец, Леська!

Ну а я достигаю вражьего «города». Поднимаю высоко мяч, делаю паузу, и только дождавшись напряженной тишины, швыряю в траву. Тут же звучит судейский свисток. Зрители скандируют клич «фениксов», «боевые подруги» выплясывают зажигательные танцы. Всё как всегда.

— Устал, тренер, — кричу Лиде.

— Замена, — тут же реагирует она. — Дарико, ты тоже на скамью. Истома, Истислав, на поле.

Весь второй период отдыхаю. Напрягшиеся меридианы оттекают, приходят в норму. Чувствую приятное жжение в теле. А еще всплеск сексуальной энергии. «Колодцы» вкачали уйму силы, и ее надо куда-то выплескивать. Либо в бой, либо…тоже в бой, но во имя любви. Я невольно блуждаю взглядом по округе в поисках претендентки. Попадается на глаза Лида — с распущенными длинными волосами, в тренерской золотой куртке. А еще она так яростно сердится, что аж заводит:

— Мать твою, Бабушкин! Куда ты несешься! Обогни «черепах» и по прямой!

Почувствовав мое внимание, девушка оглядывается и, увидев пламя в моем взгляде, розовеет скулами. Эх, нет, конечно, здесь не время и не место. Придется терпеть до позднего вечера, когда поеду к Кате… Ох, еще же нужно завернуть к Бесоновым. Давно пора обсудить судьбу Бемижара. Опасно оставлять Префекта живым, тем более в Доме сильнейших демоников. Рано или поздно он заболтает кого-нибудь, потом проблем не оберешься, особенно если это будет Кали, например. Пора казнить предателя. Пускай отправляется к своим «богам».

Между тем альфа и бета показывают решительное наступление. Их тандем гравиволны и песочного вихря неплохо противостоит каменным атакам. К концу периода Истислав проносит мяч в «город» противника. Три ноль в пользу «фениксов».

— Пойдешь, Сеня? — спрашивает Лида.

— Нет, пускай альфа с бетой играют, — подумав, отказываюсь. Всё же не уверен, что смогу сдержаться в напряженной обстановке и не выплеснуть избыточное пламя.

У нас, кстати, завершилась половина матча, а значит, наступил пятнадцатиминутный перерыв. Время идти со всеми игроками в раздевалку и послушать, что скажет атаман.

— «Фениксы», мы молодцы, — улыбается Симона. — Сейчас «камни» в своей раздевалке пытаются собраться с духом. Им это будет непросто. Ведь у нас есть Полковой, — восхищенный взгляд в мою сторону. — Но нельзя полагаться только на Сеню. Нужно и самим работать. Сейчас «камням» тоже говорят воодушевляющую речь, и они выйдут на поле, полные заряда и энергии. Мы должны быть готовы к мощному напору. Мы должны сжечь врагов.

— Да!!! — единогласно гремит ватага.

Третий период я наблюдаю со скамейки. «Камни», правда, воодушевились и хорошо начали игру, но быстро теряют инициативу. Истислав берет в тиски нападающего штурмовика. Истома выхватывает мяч из его рук и несется что есть мочи. Легкая на ногу бета проскакивает половину поля и пасует ловцу. Харлам завершает прорыв в «город», принеся в копилку ватаги четвертое очко.

На четвертом периоде я всё же выхожу вместе с Дарико. Меридианы подутихли, размякли, можно снова нагружать.

«Камни» уже никакущие, дух молдаван разбит, мотивация вынесена напрочь, да еще вражеский Полковой вернулся на поле. Неудивительно, что я даже почти не использую дальнобойную технику. Пара Багровых выстрелов — и каменщики отступают в испуге. Пас Дарико, и грузинка уносит мяч в зачетную зону. Пять ноль. Четвертый период оканчивается победой «фениксов». «Камни» вылетают из плей-офф.

Многие зрители спускаются с трибун поздравить «фениксов». Целый поток людей. Ученики, родители, друзья…Мой «прайд» остается наверху, лишь машет платочками, как дамы своему рыцарю. Хотя девушкам очень хочется быть со мной, но княжнам непозволительно участвовать в толкучке, да и боярыне тоже. Зато Молодой свет спускается в полном составе. Люди удивленно расступаются перед знатными аристократами.

— Боже…То есть, Арсений Всеволодович, — скосив взгляд на посторонних людей, Витя Долгоногий решает не афишировать мой «божественный» статус. Граф всё же не лишен ума. — Поздравляю с первой победой в плей-офф. Полный разгром противника несмотря на то, что вы сдерживались.

Витя склоняет голову. Стоявшие рядом Алеся с Дарико ахнули: граф слишком уж почтительно ко мне обращается.

— Благодарю за лестную оценку, Виктор Дмитриевич, — тоже кланяюсь, даже еще ниже. А куда теперь деваться? Целый граф поклонился, приходится как-то это компенсировать ему. — Не так уж сильно я сдерживался, честно говоря.

Отчасти это правда: всего лишь не применял фантазмы.

— Вы скромничаете, — твердо отвечает еще один член Молодого света, Тагир Магомедов, княжич из Тарковского княжества. — Мы уже видели на что способны ваши атаки. Действительно, такую мощь стоит применять лишь против врагов Отчизны, а не будущих витязей страны.

При этом дагестанец кланяется. Алеся с Дарико снова ахают. Да что ж такое?! Приходится снова горбить спину уже перед княжичем.

— Тагир Рашидович, и вам спасибо.

Темное лицо дагестанца, покрытое золотой вязью татуировок, хмурится:

— Вы вовсе не обязаны. Вы же…

Долгоногий тычет локтем княжича в бок.

— Он всего лишь Арсений Всеволодович. Молодой дворянин без титула. Пока так.

— Ясно, — нехотя соглашается дагестанец.

— Тагир Рашидович, — вспоминаю вдруг. — А ведь следующий матч у нас именно с вами.

Княжич — лучший штурмовик «Тарковских орлов». К тому же, песочный Кмет.

— Именно, — серьезно кивает дагестанец. — О таком триумфе никто не смел и мечтать. Для меня честь сразиться с самим богом.

Снова тонкие ахи удивления. Девочки, блин, чему вы удивляетесь? У княжича на лице мои руны. Какие тут могут быть вопросы?

— Ты хотел сказать, с настоящим богом Грона? — поправляет Долгоногий, глянув на моих барышень.

— Да, именно так, — не спорит Тагир.

— Арсений Всеволодович, — слышу сзади. — Принимайте награду!

Оборачиваюсь — а там Стефан Сальваторе лично держит в руках ящик с бутылками вина.

— Вроде бы мы договаривались об одной бутылке, Стефан Джузеппович, — удивляюсь.

— Я решил, что у вас слишком много друзей, и по одной капле будет им мало, — ухмыляется Стефан, поставив ящик у моих ног. — Фужеры прилагаются.

Долгоногий не спрашивая вынимает одну из бутылок, глаза графа округляются:

— Ба, господа, да это же Гран Крю! Двенадцатый год! Из Соединенных Королевств! Мой отец обожает. Одна бутылка стоит около двадцатки тысяч. А этот ящик, выходит, не меньше трех сотен тысяч.

Все дружно смотрят на Стефана.

— Вижу, вы подошли к нашему спору с княжеским достоинством, — улыбаюсь. — Хотя мы спорили всего-то на бутылку молдавского.

Княжич пожимает плечами.

— На кону стояло внимание Астерии Артемовны, и я не мог продешевить, это было бы неуважение к ее благородным качествам и красоте. Молдавские вина, конечно, одни из лучших, но ни одно коллекционное не превышает в цене тысячу рублей. Поэтому я позволил себе чуть изменить ваш приз, если позволите.

— Изменения принимаются! — щедро разрешаю и подзываю рукой «фениксов» и Молодой свет. — Друзья, налетай! Стефан Джузеппович, выпейте с нами тоже. Лидия Семеновна, позволите выпить вино прямо здесь, на арене нашей победы? — спрашиваю тренера.

— Обычно на территории лицея запрещено распитие спиртных напитков, — тренер для виду встает в позу. Цену себе набивает, что же еще.

— Пожалуйста, тренер! Я отработаю! — смотрю на нее щенячьими глазками, и Лидия тут же сдается, улыбнувшись:

— Ну раз отработаешь, то ладно!

Поодаль Истома тихо фыркает:

— Я даже знаю, как он ей отработает.

— Помолчи, а то нам не нальет, — затыкает альфа свою ненаглядную. — Это же Гран Крю!

Алеся смотрит, как я наливаю Дарико в хрустальный фужер, сверкающий на солнце, словно слеза младенца. На дорогую посуду Сальваторе тоже не поскупился.

— Подожди, Сеня, — останавливает меня Алеся, когда я протягиваю и ей фужер. — Сначала сбегаю за «прайдом». А то они ж пропустят такое! Нехорошо!

— А ведь, правда, — бросаю взгляд на верх трибун. — Надо бы их позвать.

Тем более, что и народ рассосался, остался на поле только Молодой свет из посторонних.

— Я мигом, — кивает Алеся, сдув челку с лица.

— Лесь, стой на месте! — вдруг говорит Бабушкин Вася. — Не пристало тебе, барышня, носиться где-нибудь, кроме как на игре. Я сам схожу за Их Светлостями. Сеня, не переживай!

— Спасибо, Вась! — искренне говорю.

Парень в мгновение ока уносится к «прайду». Пока же я разливаю ватаге, тренеру и дворянам. Вскоре приходят и княжны с боярыней. Все счастливые, что их позвали.

— Мы вас заждались, — улыбаюсь, протягивая фужер Лизе.

— Благодарю, Сеня, — важно кивает сереброволосая княжна, чуть улыбнувшись.

В то же время Анфисе и Люде наливает Стефан.

— Эх, жалко, Астерии Артемовны нет, но ничего, она ведь готовится к Лиге… Давай тост, Беркутов! — встряхивает головой молдавский княжич. — Пари ты выиграл, Полковоем стал, отожги еще и речь!

— Поддерживаю, — кивает Долгоногий, золотые татуировки на графском лице сверкают на солнце. — Кому как не тебе желать для нас самого правильного будущего.

— Речь? — я качаю бокал и смотрю, как играют в вине преломляющиеся солнечные лучи. — Я всегда стремился к одному. Ни к Кубку, ни к титулу, ни к чему-то еще, что можно себе добавить. Я стремился, наоборот, к состоянию, когда нечего отнять. Ибо только так можно достичь совершенства. Так что выпьем за наш путь, друзья!

— Ура! — восклицают все.

И мы впиваем дорогое вино до дна, пока в руках не остаются пустые фужеры с красными стенками.

— Бейте! — машет рукой Стефан. — Чего жалеть стекляшки?! — и первым разбивает хрустальный бокал, бросив под ноги.

Все следуют его примеру. Звон хрусталя наполняет стадион, хмельные улыбки расцветают на лицах выпивших. У девушек загораются глаза, у парней краснеют щеки.

Очень контрастное времяпровождение перед неприятным делом. Ведь сейчас я поеду казнить Бемижара, Префекта Жаворонков. Надеюсь, Бесоновы не будут против.

Глава 26

— Битва фантазмов

— И-и-к, вот сестра, забирай презент, — розовощекая Лиза протягивает Астре бутылку Гран Крю. — Сеня передал.

Лиза заглянула в комнату сестры. Астерия только что пришла с тяжелой тренировки. Она гоняла ватагу в хвост и в гриву, и сама неимоверно измоталась. Сейчас на девушке надеты спортивные футболка и шортики. Бурно вздымается пышная грудь, дыхание до сих пор не пришло в норму, хотя она уже и душ приняла, и высушила феном волосы. Цель Астры — победить Сеню. Ведь они скоро встретятся на поле. Если Астре удастся разгромить «фениксов», то Префект Фениксов взглянет на нее совсем по-другому. Ведь Фалгор — воин до мозга костей, судя по его рассказам о далекой галактике, а значит ничто не впечатлит его, как грандиозная битва. Может, ради этого он до сих пор играет в Грон, кто знает? Ради битв.

— Я смотрю, там не одна бутылка была, — возмущается красноволосая княжна, забирая подарок. — Мы должны были вместе с ним выпить! Мы! А не вы! Ведь спор был на меня!

— Так выпьете же еще, — уступчиво говорит сереброволосая княжна, захлопав глазками. — Вот бутылка, вот Сеня… — она неопределенно машет рукой.

— Где вот? — переспрашивает Астра. — Сеня тоже в усадьбе?

— Приехал переговорить с мамой насчет пленного хаосита. И-ик, — княжна смущенно прикрывает ладошкой ротик. — Простите.

Астерия тут же вскакивает и поправляет пышные длинные волосы.

— Пойду его…

— Посторожишь? — улыбается Лиза.

— Встречу и провожу, — рычит княжна.

— Лучше не надо, — сразу становится серьезной старшая сестра. — Как я поняла, у Сени важный разговор с мамой. Не думаю, что сегодня он захочет еще веселиться. Там, возможно, придется марать руки.

— Они убьют хаосита? — удивляется Астра.

— Всё возможно, — пожимает плечами Лиза. — Убьют и хорошо. Будет безопаснее дома.

— Какая ты кровожадная, — фыркает сестра.

— Почему? Просто рациональная, — хлопает глазками дочь Гюрзы. — Разве нет?

* * *

— Убить Нобунагу? — задумчиво переспрашивает София.

Разговор происходит в кабинете главной княгини. Аяно и Ясна тоже здесь. Как и Акура, притаившаяся сгустком тьмы за диваном. Интересно, японку обнаружила служба безопасности Бесоновых? Сразу так и не скажешь. Надо потом уточнить. Если даже в Великом Доме не опознали Акуру, то ее можно использовать для проникновения куда угодно. Но чую, что какой-нибудь Стелс ее точно учует. Он тоже ходит путями Тьмы, пусть и по-другому.

— Верно, — киваю. — Я пришел к выводу, чем дольше существует Бемижар Жаворонок, тем пагубнее это влияет на коллективное бессознательное японцев.

— Владимир будет против, — замечает Аяно. — Нобунага ценен для японского императора. Дайме нам дали убить, но этот Хенеси обаял не только покойную императрицу, а весь дворец в какой-то степени. Владимир же не захочет провоцировать Дзимму на военное столкновение.

— Японцам сейчас не до войны, сами знаете, — фыркает София.

Знали, похоже, все, кроме меня. Но просвещать юного старого Префекта никто не собирается.

— О чем идет речь? — Мы не гордые, сами спросим.

— А! Ты не знаешь? — удивляется главная княгиня, красиво приоткрыв ротик.

— Он играл в Грон, Соня, — говорит Ясна. — Наш союзник, если ты не забыла, все еще участвует в школьных соревнованиях.

— Правда? А зачем? — живо интересуется София у меня.

— Дал обещание, — не вдаюсь в подробности. — Мне осталось всего четыре матча. — Ну а еще я хочу стать независимым от Домов боярином, но кому это здесь интересно, хех? — Они не повлияют на скорость моего развития в живе, даже поспособствуют.

— Ну раз так говоришь, то хорошо, — кивает София. — В общем, в Японии сегодня ЧП. Открылись порталы в Нижние миры, навроде прикаспийских.

— Сколько порталов? — удивляюсь новости. Я чуял назревание угрозы в Сибири, а оно выстрелело совсем не там.

— Шестьдесят шесть.

— Сколько! Это же гуманитарная катастрофа! — я чуть не приподнимаюсь со стула.

— Точнее, шестьдесят шесть только публично объявлено, — София задумывается. — Сколько их всего, никто не знает. Гончие, магнофелисы, гарпиусы, болтоглоты…. Стаи тварей рыщут по Японским островам. Мирное население жрут как скот. Многие деревни уже съедены. Императорская армия держит несколько участков фронтов, местами применено тактическое ядерное оружие. Небо над архипелагом горит от взрывов ракет. Бомбардировки не прекращаются. Также японцы закрыли города, дайме и прочие аристократы заперлись в замках. Наша разведка доносит о массовых жертвоприношениях. Людей пачками режут в храмах. Поисковые отряды Дзиммы шуруют по Африке, ловят негров и отправляют в грузовых танкерах в Японию на алтари. Где не хватает пленников, режут рядовых японцев. Жрецы уверяют, что синтаистические боги помогут, если их задобрить кровью, — на губах княгини сверкает равнодушная усмешка. — В общем, весело.

Теперь мне хочется сесть. Остальные княгини мрачны как тучи. София в качестве подтверждения своих слов включает телевизор. Показывают российские новости. В репортаже демонстрируют японский город. Из разбитых окон валят клубы серого дыма, дороги загромождены машинами эвакуирующихся жителей. Мимо камеры проносится огромная Гончая.

То-то мне в машине звонили и Катя, и Степанев, наверняка, из-за Японии. Но я сказал им, что после встречи пообщаемся.

— Я играл всего два часа, — вздыхаю. — И за одно утро целая страна оказалась на грани уничтожения?

— Так и бывает, — пожимает плечами София. — «Черный лебедь» махнул крылом и нате вам. Теперь внимание, вопрос: если казнить Бемижара, это как-то исправит ситуацию? Я, конечно, не про орды иномирян, а про кровожадность японцев. Нашествие тварей только подстегнуло их, причина сидит в самом народе.

Я задумываюсь.

— Есть небольшой шанс, но простая казнь не подойдет. Может, она не допустит дальнейшей деградации японцев. Но нам нужно вырвать Хаос из их душ.

— У тебя ведь есть идея? — спрашивает княгиня.

— Да, публичный поединок, — отвечаю сразу. — Я против Бемижара. На всех каналах страны.

— Какой страны? — уточняет София.

— Японской, конечно, — улыбаюсь с иронией. — И на самом поединке должны присутствовать императорские семьи. От нас Владимир, от японцев либо сам император Дзимма, либо наследники. Мне нужны каналы, через которые я смогу воздействовать на коллективное бессознательное синтоистов. Имперская семья почитается японцами как равная богам. А, значит, она самый широкий канал из всех возможных.

— И как мы этого добьемся? — всплескивает руками София. — С Владимиром проблемы нет. Но у Дзиммы сейчас явно есть дела немного поважнее дуэли двух подростков!

— Мы ничего не будем добиваться, — я чешу подбородок. — Сам Хенеси Нобунага и призовет своего покровителя.

* * *

— Какое интересное предложение, брат Фалгор, — мычит Бемижар на своей жаровне. — Мы оба с тобой рискнем всем. Всем на Земле, ты понимаешь?

— Ты и так практически труп, — я оглядываю поверженного Префекта. — А так у тебя появляется шанс покорить коллективное бессознательное славян. Ведь на дуэли будет сам российский император, помазанник Сварога. Он — посредник между людьми и пантеоном русских богов и твоя дорожка к власти над Россией.

Худое тело Бемижара на горячей решетке дергается в предвкушении, словно любовник, ожидающий свою женщину.

— Это твоя ставка? Жертвуешь всем русским государством? А Бесоновы в курсе, зачем ты тащишь на дуэль Владимира? Что русский государь — всего лишь приманка для меня?

— Лучше нам обоим помалкивать, — фыркаю. — Иначе ты потеряешь столь ценную возможность.

— Что правда то правда, — кивает Бемижар. — Хорошо, я напишу Дзимме с просьбой присутствовать на дуэли. Ты ведь меня вызываешь? Тогда я попрошу снять меня с вертела, мне понадобится прийти в форму перед дуэлью.

— Снимут, — киваю. — Но тебя будут держать под замком.

— Со своими людьми я хоть увижусь? — спрашивает Жаворонок, нагло ухмыляясь. — Мне нужна их помощь в подготовке к дуэли. Ты же понимаешь, брат Фалгор?

Это обманка, конечно. И Бемижар знает, что я знаю. Но это его цена за поединок, и я соглашаюсь на нее:

— Только при условии, что ты больше никогда не назовешь меня братом.

На этом я прекращаю разговор. Жаркая клетка Владыки слова остается позади, меня ждет база со спортзалом и спарринг-партнерами. Разрядка с Катей отменяется. Нужно тренироваться, пока есть возможность. Примерно представляю, что задумал Бемижар.

Весь вечер я провожу в тренировочных поединках с «броненосцами», а ночь в медитации. Меридианы только-только пережили стресс, получив уйму энергии Полковоя. Поэтому минимум двенадцать часов нужно потратить на их ремонт и укрепление. Этот процесс тонизирующей медитации называется суперкомпенсацией. После него меридианы не просто восстанавливаются, но вырастают вверх, чтобы в следующий раз заряд живы прошел по ним легче, без перегрузки каналов.

Сырья больше не употребляю. В ближайшее время мне понадобятся все силы. Так что, князь Перун, обожди еще чуток. Понимаю, тебе тяжело, но вот так вот.

На что мы договорились с Бемижаром по сути? На поединок, на кону которого Россия и Япония. Если я убью Жаворонка, то смогу повлиять на коллективное бессознательное японцев. Если победит Бемижар, то он получит доступ к ментальным паттернам русского мира. Проводниками выступают императоры или их наследники. Царственных особ наш бой поразит до глубин бессознательного восприятия, ибо мы будем использовать фантазмы. На глазах своих верующих два бога сразятся насмерть. Вот так будет выглядеть дуэль двух Префектов.

Утром я только смыкаю глаза, как звонит София:

— Пришлось подключить Владимира для передачи послания Нобунаги, — говорит княгиня. — В итогедуэль произойдет на нейтральной территории, а именно, в Пекине во Дворце Небесной чистоты. Китайский император Ван Ди Ку предоставит арену. От нас присутствует Владимир, от японцев дети Дзиммы — наследный принц Гунай и принцесса Анеко. Ах, да. По слухам, принцесса влюблена в Хенеси так же, как была влюблена ее скончавшаяся мать Микими, — вспоминает София. — Это как-то может повлиять на твою задумку?

— Нет, — даже не сомневаюсь. — Когда дуэль?

— Завтра. Летим в Пекин сегодня. Сейчас, — уточняет. — Ждем тебя в усадьбе, не забудь пригнать свой самолет.

— Ага, понял.

Ох, матушка болотопса! Только меридианы привел в порядок, и уже драться. Но лучше с этим поторопиться, пока синтоистские жрецы не порезали еще тысячу-другую земляков Чугуна.

К Бесоновым беру с собой только Акуру и Чугуна. Побратима уже встречаю на месте. Карапуз пытается флиртовать с Ясной. Несмотря на весь чарующий магнетизм Префекта, красавица-княгиня упорно соблюдает верность далекому, пускай и всемогущему, супругу.

— А где самолет? — спрашиваю я.

— Господин, я здесь, — во вспышке голубого света возникает Блик.

— Ага. А где Его Величество? — оглядываюсь по комнате, где собралась делегация Бесоновых.

Со стороны Софии отправляются Ясна, Аяно и десяток дружинников, в том числе неизменная парочка Слепой кот-Али. Еще, кстати, прихватили Лизу. Видимо, приучают княжну к делам Дома. Ну и без Бемижара никуда, понятно. Жаворонка погрузили в сон с помощью сон-травы из Нижних миров, сейчас его держат на носилках двое демоников.

— У него свой демоник-телепорт, — вздыхает София, глянув на Блика. Ага, теперь-то легионер — мой транспорт. Завидуйте молча, Ваша Светлость. — Ну что отправляемся? Тогда беремся за сударя Блика.

— А-а-а… — возникает у меня вопрос.

— Не волнуйся, — София кладет нежную ладонь на плечо Блику. — Твой «самолет» уже получил координаты, куда нас отправлять.

— И куда же, позвольте узнать? — холодно спрашиваю. Мне точно не понравилась, что княгиня напрямую контактировала с моим дружинником и легионером. Но это уже после дуэли обсужу.

— «Пурпурный запретный город», — называет София резиденцию императора Китая. — Полуденные ворота.

Только тогда я берусь за протянутую руку Блика. Перемещение занимает ровно полсекунды. Это точно, я засекал. Вспышка света — и вот мы уже стоим у выступающего крыла справа от Полуденных ворот. Они являются центральным входом в Запретный город, самый обширный дворцовый комплекс в мире. Нас тут уже ожидают заранее предупрежденные сановники Вана Ди Ку, а также посол России в Пекине граф Гаврилов Виктор. Граф представляет из себя статного господина с проседью на висках.

Китайцы смешно кланяются, а Гаврилов иронично улыбается:

— Быстро вы, София Александровна. Как дорога?

— Очень утомительна, Виктор Павлович, — демонстративно позевывает главная княгиня. — Нам бы разместиться, да смыть с себя дорожную пыль и усталость.

— Да-да, понимаю, — посол поддерживает смешливый тон. — Тогда пойдемте в Дворец Небесной чистоты.

— Сразу? — удивляется София.

— Никто не погонит вашего подопечного тут же драться, не беспокойтесь. Дуэль завтра, — поясняет Гаврилов. — Там не только арена, но и гостевые покои.

— Очень удобно, — одобряет княгиня Бесонова.

Нас ведут по вымощенной камнем площади. По дороге любуюсь необычными постройками дворцового комплекса. Китайская архитектура поражает тщательным планированием строений, вездесущими ландшафтными садами и высокими парящими павильонами.

Рядом со мной оказывается Лиза. Ее каблучки звонко цокают по камню древней площади.

— Здесь так красиво! Посмотри на архитектурную живопись того храма! Это же сюаньцзы, Сеня! Раньше никогда не была в Пекине, — признается княжна, и тут же восхищенный взгляд прекрасных глаз тухнет, словно светильник. — Жаль, что повод столь жестокий.

— Повод самый достойный — спасение миллионов жизней, — подбадриваю сгрустнувшую красавицу. — Так что наслаждайся окружающей нас красотой, Лиз. В этом нет ничего постыдного или плохого. Всё это архитектурное совершенство — обрамление великого события, которое скоро произойдет.

— Ты прав, Сеня, — кивает Лиза и, бросив взгляд в сторону, восхищенно говорит: — О, посмотри на эти каменные резные орнаменты! Я читала, что в древние времена камень под них добывали в каменоломнях под Пекином.

Дворцом Небесной чистоты оказывается здание на беломраморной платформе. В холле наступает время расходиться по выделенным покоям. Гаврилов говорит:

— Пленного дуэлянта заберут эти господа, — посол указывает на китайцев. — Его покои на один этаж выше ваших. Не волнуйтесь, София Александровна, его будут сторожить мои люди из посольства.

— Как и мои, — княгиня дает отмашку Али и Слепому коту. Мы уже с Софией договорились, что эти двое ни на шаг не отойдут от Бемижара.

Ну и сам я не зря же пошел на такие уступки: позвал нашего императора, да еще разрешил смошенничать. Всё, чтобы у Жаворонка не было мотивации слинять. Знал я ведь, что в Пекине за ним будет сложнее углядеть.

София оборачивается ко мне:

— Сеня, ты не волнуйся. Будь в своих покоях, медитируй, готовься к бою. Никто тебя не побеспокоит. Ни Ван Ди Ку, ни тем более Владимир. Их я беру на себя.

— Благодарю, — киваю и следую за провожатым в свои покои.

Приготовления, правда, предстоят долгие и муторные. Во-первых, нужно хорошенько размять меридианы. Во-вторых, заучить техники Полковоя так, чтобы они на автоматизме срабатывали. Ну а в-третьих, освоить мощные фантазмы. Тот же Молот Сварога я пока могу использовать только раз, что никуда не годится.

* * *

— Пустите их, — говорит Бемижар Жаворонок псам Бесоновых. Точнее Коту и Крокодилу.

— Кыда такая оравю, аднака? — недовольно спрашивает здоровый мутант Али, скрестив мощные руки на груди.

— Это не ваше дело, — не теряет хладнокровия Владыка слова. — У меня была договоренность с Беркутовым и Бесоновыми, разве нет?

— Была, — скрипучим голосом говорит Кот. — Пусти их, Али.

Крокодил с неохотой отступает от дверей. В покои Бемижара проходит десяток японцев. Ведет их верный слуга рода Нобунаги Вий Мара, один из немногих выживших в резне в Токио.

Бемижар закрывает за вошедшими двери. Японцы встают в ряд у стены и почтительно склоняют головы.

— Вий, принес?

— Так точно, Нобунага-сама, — Мара достает из-за широкого рукава кимоно нож танто. Острое лезвие сверкает в свете люстры. — Прошу.

Приняв нож из протянутых рук, Бемижар приказывает:

— На колени.

Японцы одновременно исполняют приказ.

— Задрать головы, — отдает второе распоряжение Бемижар, затем подходит к первому японцу.

Быстрый взмах ножа, и на горле японца вспыхивает красным ровный разрез. Несчастный поднимает руки к вспоротому горлу судорожно пытаясь глотнуть воздух, и чуть развернувшись к господину, падает, орошая дорогие ковры потоками крови.

Никто из живых японцев не дернулся. Все они ждут, затаив дыхание, своей участи. А Бемижар уже шагнул к следующему. Новый взмах — и красная струя долетает до плазмы на противоположной стене. Убитый японец остается сидеть — неподвижно бледный, с жестко вспоротым горлом.

Следующий взмах Бемижар делает чуть позже. Дошли фракталы первого убитого демоника. Приходится обождать, чтобы перевести дух.

— Фух, ну продолжим жатву, — выцеживает Владыка слова.

Еще семь взмахов — семь трупов. Последним Бемижар убивает Вия Мару. Слуга успевает напоследок улыбнуться и прошептать:

— Желаю счастья вам, госпо…пффф… — он заваливается набок, схватившись за разрезанную глотку. Бемижар решает не слушать последние слова верного слуги Дома Нобунаги. Слишком много дел. Еще нужно успеть освоить полученные фракталы.

Переждав приход фракталов, Бемижар идет к двери и стучится.

— Уже наболтались? — подозрительно спрашивает Слепой кот.

— Да, — Жаворонок протягивает окровавленный нож гвардейцу Бесоновых. — Вот забери эту штуку. И, пожалуйста, позовите кого-нибудь убраться в номере, — он спесиво морщится. — Здесь очень грязно.

* * *

Дворцовые коридоры выводят меня прямиком на арену. Она впечатляет. Огромный круг, усыпанный песком. В высокий потолок в центре арены вмонтирован замысловатый кессон, декорированный извивающимся драконом, изо рта которого исторгается группа металлических шаров в форме канделябра.

Прозрачные стеклянные барьеры защищают благородных зрителей: императора Ван Ди Кука с сановниками и женами, императора Владимира Рюриковича, принца Гуная с принцессой Анеко, а также свиту Бесоновых.

Из противоположных дверей выходит Бемижар. Владыка слова серьезен, как никогда. Мы оба подходим к судье в центре арены. Я замечаю, как вытягивается лицо японской принцессы при появлении Бемижара. Бедная влюбленная девочка. Лиза точно так же смотрит на меня.

— Этот поединок объявлен насмерть! — провозглашает судья больше на публику, но не забывает смотреть поочередно на нас с Жаворонком. — Поединщики могут использовать любую атаку, любую технику. Но, уважаемые, не забывайте и о чести! Ибо зачем жить, если вы добьетесь этого права нечестной победой!

Китайцы, оказывается, говорливые. Много слов, мало сути. Прямо как Жаворонки.

— Техники запрещается направлять в сторону зрителей, — наконец подходит к делу судья. — Иначе я могу прервать поединок. Это единственное правило. Вы готовы к бою?

— Готовы, — киваем с Жаворонком.

Судья удаляется к выходу из арены и только у самого барьера кричит:

— В бой!

В ту же секунду я и Бемижар разряжаемся атаками. Сам вначале делаю ставку на техники Полковоя из Ярилы-царя. Она хотя бы даст понимание, каких фракталов успел понабрать Жаворонок. Из моего рта выдыхается длинная струя огня.

Техника массового огненного уничтожения. Пламенем накрывает большую площадь. Горит всё, что расположено на попавшем под действие атаки участке земли.

В меня же летят рои сиреневых ос, которые Жаворонок то ли намахал, то ли тоже выдохнул. Летучие твари сгорают во встречном пламени. Бемижар тоже исчезает под раскаленным занавесом.

Вдруг из ниоткуда и в тоже время отовсюду раздается голос:

— Специально для тебя я освоил этот вербальный фрактал, брат. — Идеальный баритон Бемижара перекрывает рев пламени. — Специально для тебя убил слабого демоника.

Огонь постепенно развеивается, и на горящей земле возникает рыцарь в черном обсидиановом доспехе. В руках он сжимает усыпанное драгоценными камнями копье. Японский фантазм бога творения Идзанаги.

Меня коробит неприятное чувство. Бросаю взгляд на трибуны. Лиза удивленно крутит головой, будто кто-то с ней разговаривает, но княжна не видит собеседника.

— Специально для тебя я соблазню эту девушку, а потом трахну на твоем трупе, брат. Уже соблазняю.

Я выхватываю из Анреалиума Молот Сварога. Деревянная рукоять приятно ложится в ладонь. Боевая железная часть вспыхивает, напоминая раскаленную комету.

— Я уже говорил тебе, — широко размахиваю горящим оружием, и десятки огненных волков высыпаются из раскаленных росчерков в воздухе, словно поспевшие сливы с веток. — Не называй меня братом, тварь.

Жаворонки болтают, а что делают Фениксы? Правильно, сжигают.

Волки взвывают единым голосом стихийного пожара, и их огненный вал срывается к предателю рода человеческого.

____________

Content

Григорий Володин
Возрождение Феникса
Том 7

Глава 1 — Бой

Глава 2 — Преображенка

Глава 3 — Помощь брата

Глава 4 — На Востоке

Глава 5 — Кнут-Самобой

Глава 6 — Перепутала

Глава 7 — Переиграть

Глава 8 — Правда

Глава 9 — Жениться никогда не поздно

Глава 10 — Кендо

Глава 11 — Зам

Глава 12 — Собрание

Глава 13 — Решение Царицы

Глава 14 — Конец вечеринки

Глава 15 — Ритуал

Глава 16 — Расплата

Глава 17 — В Токио с пересадкой

Глава 18 — Замок дайме

Глава 19 — Штурм

Глава 20 — Бой во тьме

Глава 21 — Артефакты

Глава 22 — Пантеон

Глава 23 — Акклиматизация

Глава 24 — Лопнуть и сдохнуть

Глава 25 — Тост

Глава 26 — Битва фантазмов