Григорий Володин

Возрождение Феникса

Том 8

Глава 1

— Верхом на солнце

— О, Свароже! — Лиза изо всех сил, до треска, сжимает деревянные подлокотники резного кресла из массива дерева. Из-под ее нежных ладоней высыпается раздавленная труха. — Ой!

Но конфуза княжны никто не заметил. Слишком необычным выходит сражение двух юных дворян. Публика шокирована. Особенно хозяева. Китайцы удивленно переговариваются. На арене происходит нечто невообразимое. Таких неординарных поединков пекинские аристократы не помнят давно. Хаосит с ног до головы покрылся обсидиановым доспехом, и это явно фрактал Высшего камнограва. Очень редкой твари, похожей на пещерного тролля из европейских сказок. В руках у японца сверкает в отблесках пламени усыпанное драгоценностями копье. А русский прямо из воздуха выхватил огромный молот и вызвал огненных волков. Стаю бешеных зверей, сотканных из пламени!

Лиза слышит, как император Ван Ди Ку, сидящий рядом с Владимиром и японскими наследниками, тихо подзывает одного из сановников:

— Май Ли, — тихо спрашивает на китайском император. — Что это за копье и молот с волками? Артефактное оружие? Почему я не знал о существовании подобного?

— Я не знаю, Бися, — низко кланяется сановник.

— Так узнай. Ступай, — отмахивается Ван Ди Ку и принимает безразличное выражение лица.

Хорошо, что в школе Лиза учила китайский. Вместе со слухом Гончей это знание сослужило хорошую службу.

— Глупо, не правда ли? — княжна снова слышит из ниоткуда приятный мужской голос. Голос Хенеси Нобунагаи. — Зачем он сражается со мной? Ведь я желаю землянам лишь добра.

Ох, надоел грязный хаосит! Княжна уже вертела головой, но рядом никого не было. Мамы продолжали пристально смотреть на арену. Хаосита слышит только она. Повезло, так повезло.

— По-моему, тебе сейчас должно быть не до разговоров, — с гневом шепчет княжна. — Тебя скоро убьют.

В ответ хаосит смеется. У него монотонный голос. Такой голос враги — боятся, женщины — любят. В тембре звучат независимость, власть и сила. Нобунага пытается показать, что он контролирует ситуацию. Дескать, он мужествен и не боится опасностей. Всё по учебникам психологии. Женщинам нравится такой голос. Они подсознательно чувствуют мужчину, который может их защитить в любой ситуации.

Только Лиза не нуждалась в защите твари из Хаоса. Уж спасибо.

— Я всего лишь пытаюсь донести до тебя пра… — хаосит резко затыкается. Потому что Сеня ударил.

На арене Нобунага отмахивается копьем от волков Сени. Сверкают самоцветы на древке всеми цветами радуги. И волки рассыпаются один за другим, но следом за зверями бросается сам Сеня. Взмах Молота Сварога и встречный удар копья. Оружие скрещивается. Вспышка света. Звон волшебной стали. Взрыв благолепия.

Княжна хватается за сердце. И не только она. Все зрители ощущают трепет, все, кроме китайцев. Ведь это не их боги сражаются. Но Лиза видит, как побледнели японские принц и принцесса. Как вздрогнул Владимир. Как поджала нижнюю губу мама София, как скривилась Аяно, как опустила взгляд Ясна. Столкновение двух божественный орудий порождает бурю эмоций. И сложно сдержать бурлящее внутри чувство трепета и смятения. Даже умеющая в любой ситуации держать лицо княгиня София не смогла. Ведь сражается сам молодой бог Свар, чьи фрески украшают залы Кафедрального собора.

Сеня наседает на хаосита в обсидиане. Наконец первый удар Молота достигает черной скорлупы Нобунаги. Осколки камня разлетаются во все стороны. Новый удар, и нагрудник хаоисита раскалывается как стекло, а сам он отлетает прочь.

— Нет! — вскрикивает, вскочив принцесса Анеко. — Мой Хенеси! Нет!

Японка бросилась бы к барьеру, уже шагнула в проход, но царственный брат обнимает ее за худенькие плечи и усаживает обратно. Лиза с сочувствием смотрит на красивую японочку: прелестное аристократическое личико выглядит измученным. Принцесса съеживается в кресле и жмурится, не в силах созерцать, как избивают ее любимого монстра.

Между тем хаосит еще далеко не повержен. Вскочив, Нобунага атакует Сеню множеством фракталов. В преддверии атаки Беркутов целиком покрывается огненной шкурой Симаргла, за спиной раскрываются пламенные крылья. Сеня бесстрашно шагает навстречу ревущему безумию. С трибун битва выглядит как лазерное световое шоу. Головы призрачных драконов, изрыгающие пламя. Несущиеся призрачные орлы. Буйство ярких красок, сверкающее и тяжеловесное, с грохотом бьется о Сеню. А он, будто заговоренный, шагает сквозь горящее пространство, блистающий и молниеносный.

Лиза никогда не видела воина подобного величия. И сейчас княжна, как никогда ранее, понимала, почему ее отец выбрал в союзники именно Префекта Фалгора. Достоинство в каждом шаге, бесстрашие в каждом действии, искренность в каждом взгляде. И сейчас его взгляд обещал Нобунаге истинную смерть.

Но атаки Нобунаги не проходят бесследно для Сени. Шкура Симаргла линяет, крылья Огнепаса разлетаются на огненные лепестки. И тогда из-под сошедшей шерсти вспыхивает золотом крес Дажьбога или огненная кольчуга Бога Солнца. Кольчужные кольца горят ярко, словно маленькие звезды.

— Что еще за артефакт? — вскидывает напомаженные брови император Ван Ди Ку. — На нем же ничего не было! Никаких доспехов! Ведь так, Владимир? Или странный фрактал?

Китайский император только что изменил себе и решил прямо спросить своего российского коллегу. Он признал свое незнание, что для монарха Поднебесной было тяжелым шагом. Владимир, конечно, оценил по достоинству его, но это мало что меняло.

— Эм, я бы не хотел врать, Ку — вздыхает Владимир. — Я не могу ничего сказать тебе сейчас.

Дело не в хитрости. Он-то и сам, по-честному, не знает. Что он может сказать? Это крес нашего солнечного бога. Да и сам пацан, кстати, тоже бог. Причем недавно родившийся. Как это возможно, Ку? А Сварог его знает.

— Понятно, — Ван сразу же отстраняется. — Всё понятно.

Китаец решил, что Владимир изначально планировал дуэль в Пекине. Русский царь хотел продемонстрировать свое новое секретное оружие Вану и японцам. Хотя и последние оказались не так просты. Оказалось, им есть чем ответить русскому. Это копье в самоцветах явно того же неизвестного вида оружия, что и молот с кресом русского. Выходит, и русские, и японцы освоили новую военную мощь, а китайская разведка ни сном ни духом. Дуэли же никакой и в помине нет. Эти двое «дуэлянтов» — не повздорившие дворяне, а специальные агенты, демонстрирующие потенциал нового оружия. Ван не на шутку встревожился. Китаец думал, что Поднебесной нечего страшиться, что он управляет самым могущественным государством мира, а тут такие новости. Придется много работать, а он ведь только-только подобрался в «Кексиках» вплотную к уровню Красного Солнышка. Но придется отложить хобби.

Принцесса Анеко с дрожью в юном сердечке наблюдает, как ее милого Хенеси настигает этот непобедимый русский в золотой кольчуге. Нобунага атаковал Беркутова тучей фрактальных техник, но русский демон выдержал море огня, молний, лавы и взрывов. Снова рукопашная схватка. Молот обрушивается на Хенеси, и копье Идзанаги отводит удар в сторону.

Анеко смотрит на Хенеси и видит молодого бога японского пантеона. Он сражается божественным оружием. Этим копьем Идзанаги взбалтывал море, после чего соленые капли с его кончика образовали острова Японии. Как может какой-то молот противостоять прародителю-оружию?

Но он противостоит.

Молот и копье лязгают и скрежещут, словно железные зубы. Беркутов теснит молодого японского бога. В очередной раз молот отбивает копье, и с древка брызгает россыпь разбитых самоцветов. Хенеси пытается отступить, но ему не удается. Сокрушительный удар вбивает японца в пол, копье катится по дымящемуся песку.

Почему-то Беркутов бросается не к Нобунаге, а к копью. Русский высоко замахивается, словно кузнец перед ударом по расплавленной заготовке. Что он задумал? Принцесса не понимает. И вдруг резко до девушки доходит. Сердце наполняет тревога. На её кукольном личике проступает ужас пополам с надеждой.

— Неужели он сможет?! — вскрикивает Анеко. — Брат, скажи, пожалуйста, что нет!

Бледный Гунай ничего не говорит. Он лишь сжимает подлокотники кресла в ожидании рокового момента.

«Невозможно! — сама себя утешает принцесса. — Нет! Наши боги незыблемы и непобедимы! Это копье создало Японские острова, а значит, даже если оно пронзит само солнце, то не сгорит. Наши боги незыбле…»

БАМ!

Пол провалился под молотом. Огромные камни посыпались с потолка, словно аплодисменты болельщиков на Гроне. Расколотые самоцветы разлетелись во все стороны, древко копья не выдержало удара. Копье Идзанаги разломано.

Русский уничтожил божественную реликвию японцев. Попрал то, что казалось вечным и неодолимым.

Странно, но Анеко ощутила, как что-то отпустило ее. Что-то чудовищно давящее. В ее глазах Беркутов стал светиться, словно окутанный золотой аурой. Сердце наполнила горячая истома.

«Что со мной? — шепчет принцесса. — Что это за чувство?»

Беркутов снова молотит Хенеси. Разбивает в крошево обсидиановый панцирь, сносит забрало шлема. Лицо Нобунаги открывается людям. Анеко ожидает увидеть усталое, может, напуганное лицо своего избранника. Но под шлемом оказалось нечеловеческий оскал: куча острых клыков не помещается во рту, на губах пузырится белая пена, как у бешеного пса.

— Хаосит, — произносит русская княгиня из свиты русского императора. Она поправляет длинные серебряные волосы. — Теперь ни у кого не осталось сомнений?

* * *

Так я разрушил копье богов творения. Этим действием я поразил принца и принцессу и через них проник в коллективное бессознательное японцев. В общие паттерны добавился образ уничтоженного оружия Идзанаги и Идзанами. Но это только начало.

Мы снова сцепляемся с Бемижаром. Обсидиановое забрало слетает, и хаосит щелкает отросшими зубами. Вместо копья он призывает из Анреалиума с виду обычную катану. Конечно, это не так. Простых железок в Хаосе нет.

— Сука, Фалгор, — рычит Бемижар, изогнувшись. — Как же ты меня достал! Какой талант и какая невиданная глупость! Почему ты не признаешь истинных Богов? Ведь люди — это всего лишь скот. Они дохнут и умирают. Истинное совершенство, к которому ты стремишься, ждет тебя в Хаосе. Только протяни руку, и все твои мечты сбудутся!

— Что это за меч? — болтать так по делу.

Владыка слова хохочет.

— Амэ-но Охабари, — ухмыляется Жаворонок. — Верховный бог использовал меч, чтобы обезглавить свое огненное потомство. Этот меч считается символом вечной борьбы Японии с вулканами.

Я хмурюсь. Меч против огненных богов? Идеальное оружие против Феникса. Но посмотрим, каков он в деле.

Атакую тварь. Молот сшибается с подставленным клинком. Отшаг назад и снова налетаю. Бемижар блокирует и отпрыгивает. И давно ты, болотопсовская зараза, научился нормально рубиться на мечах?

Во время размена ударами доспехи Бемижара меняются и искажаются, волосы Префекта выпадают, на голове вырастают ветвистые рога, на лице проступают тёмные линии, прокладывая себе путь сквозь кожу и образуя лабиринты шрамов. Высунутый язык раздваивается, как у змеи.

— Хенеси-сан! — в ужасе вскрикивает крошка Анеко со своей трибуны. Девочку неприятно впечатлили метаморфозы своего молодого бога. Да и принц Гунай взбледнул.

Жаворонок использует все доступные резервы. Не только фантазмов, но и Хаоса. Щель в куполе Анреалиума достаточно расширилась, чтобы мятежный Префект смог зачерпнуть больше усиливающей отравы из когтистых лап Монстров Хаоса. А их яд влияет и на внешность.

Отскочив, как животное, Бемижар наконец использует фантазм меча-огнеборца. Хищные птицы из черного света ринулись на меня. Снизу хлынул поток черной лавы, обливая защиту доспехов Даждьбога. Из барьеров ударили молнии, сотканные из мрака.

Время для решительного удара. Щель купола достаточно широка. Так пора сжигать по-настоящему.

Из Анреалиума срывается колесница, запряжённая огненными конями. Еще один солнечный бог Хорс одолжил мне свое оружие. Из-под колес выстреливает горящий песок. Повозка тормозит между мной и Бемижаром.

Бронированные бока колесницы защищают меня от черных птиц. Тьма разбивается о золотые щиты и истлевает. Я запрыгиваю через борт. Прекрасная Лада, богиня любви, встречает меня лучезарной улыбкой и протягивает вожжи. От касания наших рук рождается маленькая жар-птица, которая взмывает к потолку и кружит над головами, оставляя шлейф пламени за собой. Когда же я отвожу взгляд от птицы, моей богини уже нет. Остался лишь аромат весенних цветов. И, правда, сегодня день битвы, а не любви.

Я ухмыляюсь и отпускаю вожжи. Огненные кони срываются прямо на Жаворонка. Бемижар в оцепенении смотрит на солнечную колесницу. Огненная смерть приближается, а хаосит даже забывает вскинуть меч.

В последний миг Жаворонок догадывается ударить тьмой. Но мрак развеивается в сиянии коней. А потом уже солнечные колеса проезжаются по хаоситу. В один момент подпрыгиваю на кочке и всё, тишина. Колесница проносится дальше, я, остановив животных, оглядываюсь. Там, где проехал транспорт Хорса, песок от жара превратился в стекло. Идеальная блестящая дорога, словно вылитая изо льда. На ее ровной глади чернеет большое пятно сажи. Вот и всё, что осталось от некогда великого Префекта Бемижара Владыки слова, лучшего оратора и дипломата Постимпериуса.

Огненные кони в недовольстве топчут копытами на месте. Я натягиваю вожжи, а то ведь сорвутся, непослушные. В то же миг поворачиваюсь к зрителям и замираю.

Буквально у всех отвисли нижние челюсти. Не исключение и император Поднебесной Ван Ди Ку. Нежная Анеко плачет по утрате любимого, но и она не может закрыть нежный распахнутый ротик. Солнечная колесница Хорса впечатлила каждого.

По разрушенной арене пробирается судья. Китаец огибает куски потолка и горы застывшей лавы. Он щурится от света колесницы, но не отворачивается, а просит жестом руку. Чуть наклонившись, я протягиваю ладонь над бортом, и судья, схватив ее, кричит:

— Победитель дуэли чести Беркутов Арсений Всеволодович, дворянин из России!

Теперь только я расслабляюсь, и золотой пол под моими ногами исчезает. Как и сверкающие борта, как и солнца-колеса, как и волшебные лошади. Фантазм унесся в Хаос. Осталась лишь разрушенная арена.

Неожиданно Ван Ди Ку встает и взмахивает рукой в широком рукаве пестрого халата-лунпао. Но все и так молчали, так что дополнительно призывать никого не нужно было.

— Эта…дуэль поразила меня, — тяжело и пафосно произносит император Поднебесной. — Арсений Беркутов — высококлассный боец, если не сказать, что волшебник. В честь него я объявляю завтра праздничный вечер. Уважаемый Владимир, надеюсь вы со своим чемпионом не откажетесь от моего гостеприимства.

Владимир чуть дергает губой, ему явно этого бы не хотелось. Но император не отказывает, а произносит:

— Премного благодарны вам, Ван Ди Ку.

Ну вот началась еще одна партия аристократических игр. Мне остается лишь надеяться, что японцы тоже не уедут домой и я смогу проверить свою новообретенную власть над принцем и принцессой. И над всей Японией тоже.

Глава 2

— Пекинская ночь

В Пекине наступила глубокая ночь. Дворец Небесной чистоты погрузился в тишину. Молчат беломраморные коридоры и зимние сады в высоких павильонах. На огромных террасах играет пылью безмолвный ветер, иногда шурша листьями экзотических деревьев и роскошными шторами на окнах.

Нежной Анеко не спится. Девушка ворочается в шелковой постели, прижав к груди измятую подушку. По её щекам стекают слёзы, из приоткрытых розовых губ то и дело вырывается надрывный вздох.

Хенеси умер, и она плачет. Всё логично. Но действительно ли она плачет по юному Нобунаге? Принцесса не знает. Даже более того — она сомневается. Ее мысли то и дело возвращаются к сегодняшнему поединку богов. Или демона и бога? Но тогда кто из этих двоих кто?

Плачущая девушка видит всполохи событий. Куча образов. Множество ярких видений. Прозрачные призраки чудовищ, струи пламени, и колесница-солнце с огненными лошадями. А ведет древнюю боевую машину статный юноша в золотом кресе. Бог или демон?

Сердце говорит «БОГ», но упрямая девичья душа не согласна так легко проститься со старыми грезами. С мечтами, как Хенеси ведет ее под венец. Ведь его любили все. Абсолютно все. Даже покойная мама Микими всегда благосклонно смотрела на избранника дочери.

Когда от доблестного Нобунаги осталась лишь размазанная сажа на блестящем новообразованном стекле арены, Беркутову дали слово как победителю. И тогда Арсений посмотрел прямо на Гуная и Анеко, отчего принц и принцесса едва не лишились чувств. Взгляд бога шокировал и внушал трепет. Громко, зычно Беркутов сказал:

— Этот день войдет в историю. Как сегодня свет сразил тьму, так вскоре люди победят тварей с Нижних миров и прогонят орды с Японских островов!

Китайцы лишь покивали на красивые мощные слова. Русские наполнились уважением. И только Анеко с братом вздрогнули. Нестерпимый жар наполнил сердце принцессы. Императорские дети испытали страх, трепет, уважение и восхищение. Словно Беркутов сковал их души своей непобедимой храбростью и харизмой.

Неожиданно русский перестал быть просто убийцей бедного Хенеси. Одной фразой он вступил в японский пантеон как Амацухико Свар Ками. Небесный юноша Свар. И сопротивляться этому не было сил, иначе Анеко просто разорвало бы прямо на месте.

Слова Свара Ками стали откровением. Шокирующей правдой, от которой уже не отвертеться. Русский сражался с Хенеси не из честолюбивых побуждений. Не потому что русские считали Нобунагу хаоситом. Призом оказались души Анеко и Гуная, а может и всех жителей Японии. Ловушка захлопнулась.

Посыл Беркутова был понятен. Как меч-огнеборец Идзанаги являлся символом вечной борьбы Японии с вулканами, так и весь поединок ознаменовал будущую борьбу японцев с нашествием чудовищ. И спорить с Беркутовым невозможно. Потому что он бог.

Это мир силы. Прав тот, кто победил. Это единственный закон, что объединяет столь разные народы Земли. Русский, японец, китаец, англичанин…Неважно кто ты, главное лишь какой силой обладаешь.

Анеко открывает заплаканные глаза и вопрошает луну, качающуюся золотой монетой за прозрачной занавеской окна.

— Неужели это правда? — тихо спрашивает принцесса у небесного светила. — Неужели отныне я принадлежу русскому?

* * *

Скотина Бемижар удивил! Поединок стал для меня настоящим откровением. В этом нужно срочно разобраться.

Под видом сна я погружаюсь в глубокий вероятностный транс. Анализ Тысячекратной мысли. Комплекс психических упражнений, способный направить все мыслительные процессы в одно русло.

Полсотни лет назад я пленил йодидов. Маленькие зеленые бестиморфы-монахи умели в медитациях проводить сложные расчеты под стать ИскИнам. Благодаря этой способности они научились подчинять себе обстоятельства, побеждать более сильных врагов умными шахматными ходами. Правда, вояки из малышей были совсем никакие. Хиленькие уж очень. Поэтому против Легиона Фениксов планета карликов не продержалась и трех дней. Ну да, зеленые заводили наши отряды в хитроумные ловушки, а затем заваливали входы в пещерах. Также, сменяя направление рек, йодиды затапливали стоянки наших флотских крейсеров. Много было и других ловких подстав. Только мощным Евгениусам любой вызов нипочем. Легионеры давно научились побеждать природные стихии. Если потребуется, Фениксы пробьются голыми руками через толщу камней, проплывут кроссом океан, пройдут невредимыми сквозь лесной пожар.

Но тактики и аналитики из йодидов, правда, отличные. Им просто не хватало грубой силы. К сожалению, сотрудничать с малышами мы не могли. Постимпериус не признает других рас, кроме человеческой. Все прочие для нас бестиморфы, подлежащие покорению.

Я научился фишке зеленой малышни. И вот сейчас пристально изучаю каждое движение Бемижара в нашей дуэли, разбираю на категории его разнообразные атаки. С фракталами всё ясно. Еще до поединка Слепой кот докладывал о резне в покоях Жаворонка. К этому я был готов. Поразило же меня другое. Фантазмы разных богов. Копье Идзанаги. Меч-огнеборец.

В отличие от Жаворонка я же могу использовать только силу огненных богов. Ярила, Даждьбог, Симаргл, Царь-Огонь… Эти сущности отвечают моей огненной сути, моему духу, моему характеру. Почему у Бемижара нет подобного ограничения?

Ответ приходит сам собой.

Хаос.

Словно из ниоткуда я слышу гнусный смех нескольких нечеловеческих глоток. Эти голоса я уже слышал, и узнать их не составляет труда.

«Человек — всего лишь пластилин, но ему нужны мы, чтобы создать идеальную скульптуру».

Правда не радует. Монстры Хаоса помогли Бемижару постигнуть весь японский пантеон. Вспоминаются слова Жаворонка перед смертью:

— Истинное совершенство ждет тебя в Хаосе.

Я провожу повторно анализ за анализом. Вспоминаю прошлые стычки с тварями Хаоса в Постимпериусе, тоже подвергаю их вероятностному трансу. И огорченно вздыхаю во сне.

Возможно, что мой поединок с Бемижаром входил в планы Монстров. Они осознанно пожертвовали мощной фигурой, чтобы опять подвергнуть меня соблазну. После присяги Хаосу душа Бемижара искривилась, извратилась, потеряла свою самобытность и оригинальность. Поэтому Жаворонку стали доступны фантазмы любого бога. Ограничение осталось только на японский пантеон из-за национальности реципиента. Не исключено, что рано или поздно Бемижар бы развился и за его пределы.

Да, я стремлюсь к совершенству. Но не к такому. Точно не к такому. Становится жрущим людей хаоситом? Да ну, к болотопсу! Буду думать. Должны быть другие пути. Что такое совершенство? Это абсолютная сила, воздействие которой на окружающий мир обладает свойством чистой системности — образования порядка из хаоса. Монстры пытаются меня запутать, выдать свою гниль за истинный путь, только и всего…

— Милорд, милорд, — сквозь толщу аналитических выкладок доносится голосок Акуры. — Проснитесь, я слышу поступь врагов!

Что?! Враги?!

Рывком сажусь в постели…. Бам! И бьюсь лбом о голову свисающей с потолка японки.

— Ай, милорд! — оглушенная Акура бахается на меня. Мое лицо вминается в мягкие прохладные шарики второго размера. Меня тоже нехило прикладывает, и я падаю обратно на подушки. А Акура грохается сверху. Какое-то время созерцаю сыплющиеся в глаз звезды. Нос вминается в бархатную, вкусно пахнущую кожу. Правую ноздрю щекочет пуговка заострившегося соска, вызывая виток возбуждения в моем животе.

— Акура… — доходит до меня. — Ты что, висела надо мной голая?

— Я всегда сплю голая, милорд, — произносит японка с долгим тягучим вздохом.

— Слезь с меня, — пытаюсь отвести лицо в сторону, но между губ тут же тычется сосок другой груди. — Враги же. Ты сама сказала.

— Ах, точно, — опомнившись, вскакивает с меня Акура, и в лунно-звездном свете ее нагое гибкое тело выглядит соблазнительно. — Вы слышите? Они уже прямо за дверью. Двое. Очень легконогих. Наверное, ассасинки, прямо как я, — японка яростно сжимает возникшую из ниоткуда катану. Болотопс жеваный! У меня аж ниже пояса всё невольно сжалось. Где, где был меч? Она его под кроватью что ли прятала?

— Да нет, — на всякий случай отодвигаюсь по обширной постели от страстно-грозной ниндзя. — Это вряд ли подосланные убийцы. Расслабься, майор.

— А кто тогда, милорд? — округляет огромные глаза Акура.

Короткий стук в дверь.

— Майор, скройся, — киваю в ближайший темный угол.

Японка послушно отворачивается и ныряет во мрак, сверкнув на прощание крепкими бледными ягодицами. На стене над дверью растекается черное пятно. Так ей удобнее будет свалиться врагу на голову. Но я уверен, что это не враждебный гость. Ведь прославленное китайское радушие никто не отменял.

Встаю и накидываю на себя гостевой халат из белого махрового альпина. Гости больше не стучат, покорно ожидая. Дернув защелку, открываю дверь настежь. В ореоле коридорного света стоят две миловидные китаянки. Ошеломительные фигуры и пышные груди просвечиваются сквозь полупрозрачные ткани. Ну нечто подобное я и ожидал, разве что красавицы оказались более впечатляющие. Таким впору на модельном подиуме расхаживать, качая крутыми бедрами.

— Бися велел почтить великого воина Арсения Беркутова, — медовым голоском сообщает первая китаянка, в это время вторая томно опускает длинные реснички. — Позвольте, уважаемый господин, скрасить ваш сон.

В пятне мрака на стене вспыхивает отблеск высунувшейся катаны. Я невольно усмехаюсь. Акура всё-таки ревнивая девушка.

— Господин, рад? — приняв мою ухмылку на свой счет, китаянки радостно раздвигают бедра под прозрачным платьем и принимают соблазнительные позы. Очень стараются девушки, это видно. Если я откажу китаянкам в приеме, то, наверняка, им влетит. С другой стороны, гетеры запросто могут быть и шпионками. Но мне скрывать нечего. А к императору Поднебесной лучше не проявлять неуважения.

— Конечно, рад, — не отнекиваюсь. — Ведь я очень польщен особым вниманием Ван Ди Ку, — оглядываю откровенным взглядом пышности гетер, от чего они расслабляются и облегченно улыбаются. — Вы не подождете всего минутку, прекрасные сударыни?

— Конечно, господин, — дружно кивают девушки. — Будем ждать столько, сколько вам потребуется.

Прикрываю дверь и обращаюсь к ассаинке, голой висящей над головой с катаной наперевес.

— Майор.

— Да, милорд? — Акура высовывается из мрака. Вся высовывается: от головы до кончиков пальцев на ногах. Я не моргнув глазом смотрю на обнаженную японку.

— Сделай обход коридора, — даю указание. — Разведай всё, что сможешь, но только в общедоступных помещениях. В отдельно охраняемые комнаты даже не пробуй проникнуть. Если китайцы застанут моего человека за шпионажем, у меня будут серьезные проблемы. Они не стоят информации, которую ты можешь раздобыть. Приступай.

— Так точно, — рапортует Акура и куда-то исчезает.

Интересно, она хоть оделась? Вообще, конечно, я пожалел майора. Ассасинка уже доказала свою вменяемость: не сорвалась, когда я развлекался с Лидой. Ни к чему ее нагружать подобными сценами. Знаю, что ей не очень-то приятно смотреть, как Префект предается страстным утехам.

Снова распахиваю дверь и отойдя в сторону, пропускаю, китаянок.

— Сударыни, прошу сразу в постель, — указываю на кровать. — Мне завтра рано вставать.

Гетеры относятся с пониманием и, виляя бедрами, следуют по указанному маршруту.

* * *

Этой ночью Лизе не спится. Княжну обуревают тревожные мысли. Что произошло во время поединка? Если Арсений инопланетный Префект, почему уже второй раз он предстает в виде бога Свара? Первый раз было в «Зарнице». Но тогда новый божественный образ только зарождался. А сейчас ясно как день — Сеня обратился в Свара. Как так? Он объяснял мамам, что может использовать фантазмы — материализованные паттерны религиозной веры. Но почему сам вдруг стал божеством?

Нет, надо разобраться. Княжна решительно встает и одевается. Ну и что, что ночь на дворе? Вопрос не требует отлагательств. Не зря же вечером она специально узнала, в каком номере разместили Сеню! Именно вот для выяснения этого важного вопроса!

Быстро прошмыгнув два поворота коридора, княжна останавливается у нужной двери. Быстро оглядывается по сторонам — не видел ли кто, а то потом позора не оберешься. Пусто, и хорошо. Сейчас постучимся тихонько, и Сеня, конечно, же проснется.

Занесенный над дверью кулачок княжны вдруг замирает. Лиза вслушивается. И тут же глаза девушки округляются. Ей показалось?

Она приникает ухом к холодной деревянной поверхности.

— Свароже, — шепчет княжна.

Сладострастные стоны доносятся до ее сверхъестественного слуха. Два женских голоса. Охи, ахи, просьбы: «Еще! Еще!». Мужской голос более сдержанный. Из губ Сени вырывается лишь тяжелое дыхание. Княжну почему-то этот факт поражает более всего. Он в постели с двумя любовницами и словно даже не чувствует усталости. А задыхается ли он вообще когда-нибудь?

— А-а-а-а! — долгий протяжный стон вновь оглушает Лизу.

Хорошо же этим двум стер… женщинам, с невольной завистью думает княжна.

— Да-а-а-а….! — вторит первой вторая любовница.

Очень хорошо.

А кто они вообще? Несколько секунд Лиза мешкает. Подсмотреть ведь не проблема. Но очень нехорошо и неправильно.

— Да!!!!

Да к черту приличия! Там ее избранника охомутали две разлучницы! Лиза должна знать врагов в лицо.

Княжна отступает к противоположной стене коридора и включает фрактал Рентгенола.

— Ох, мамочки! — Лиза закрывает рот ладошкой.

От увиденного безупречная кожа щёк розовеет, длинные светлые ресницы дрожат, в ямочке у основания шеи бьется пульс.

Княжна смотрит на мускулистую спину Сени и двух трепыхающихся китаянок под ним.

Лиза в шоке. Коленки начинают дрожать и едва не подкашиваются. Требуется вся сила Высшей Гончей, чтобы не бахнуться попой на мраморные плиты пола. Опершись спиной об стену, Лиза так и застывает — с прижатой к губам ладонью, с горящими глазами. Но в то же время княжна испытывает и несказанное облегчение. Эти пышногрудые китаянки в кровати Сени явно служанки. А кто ж еще? Логично, что их подложили в кровать юноши, как награду чемпиону. Сексуальное гостеприимство в почете у китайцев. Правда, Ван Ди Ку делился своими гетерами только с самыми важными гостями. В их число входит отец Лизы, ну еще император Владимир. А больше из русских она никого не помнит. Обычно, такие новости быстро расходятся, ведь это большая честь.

Так, дело сделано, пора уходить к себе.

Но Лиза никуда не уходит. И не выключает Рентгенола. Она смотрит и смотрит на жаркие хитросплетения трех тел. А заодно и учится.

Глава 3

— Провокация

Акура крадется темными коридорами. Дворец Небесной чистоты полон шушукающихся дворян. То там, то здесь китайские аристократы строят интриги, заключают брачные договоры, обсуждают условия союзов. Никто не замечает нагую ассасинку, прикрытую одной лишь тьмой. А она не обращает внимания на этих махинаторов и подсидчиков. Ниндзя не интересны дрязги глупых китайцев. Она ищет что-нибудь более важное. То, что поможет милорду.

Поиски нагой японки увеничваются успехом. Тихо шагая босыми ступнями по холодным каменным плитам, Акура входит на собрание важнейших чиновников Китая. Самое любопытное, японка находит в закрытой комнате под толщей беломраморного фундамента. Прошмыгнув следом за худым китайцем в пестром лунпао, японка прячется в его тени. Акура прижимается голыми ягодицами к сырой от влажности стене и замирает. Сквозняк вызывает мурашки по всей коже, особенно на внутренней стороне бедер.

В глубинах дворцовых катакомб сам Ван Ди Ку собрал своих сановников, в том числе министра внутренней безопасности Май Ли. Усевшись за большой лакированный стол, аристократы молча смотрят на проекционный экран. На него передаются данные с компьютера.

На экране бегут строчки сообщений. Акура ничего не может разобрать — экран далеко и угол обзора неудобен. Сидящий за компьютером диспетчер временами пробегается пальцами по клавиатуре. Стучащий звук клавиш звучит в полнейшей тишине. Сановники насупившись наблюдают за бегущим текстом.

Молчание прерывает сам Ван.

— Это всё жива? — наконец спрашивает Ди Ку, не отрывая взгляда от экрана. — Характеристики «колодцев»? Ничего другого не видно?

— Верно, Бися, — кланяется Май Ли. — Меридианы четкие и выраженные, ширина выше среднего. Значит, они пропускают через себя уйму энергии. Русский явно Полковой. Огневик, — добавляет министр. — Судя по рисунку энергетической сетки, она приспособлена к созиданию огненных атак.

— Где фракталы? — недопонимает император. — Где источник той силы? Молот, золотая колесница… Где всё это?

— Никакой другой силы нет, судя по отчету, Бися, — беспомощно разводит руками министр. — Вот отчет. Он передается в онлайн-режиме.

— Я вижу отчет, — недовольно бурчит император. — Но достаточно ли старается Хуа Гулань? С должной страстью отдается она русскому?

Май Ли кивает диспетчеру, и тот, постучав по клавишам, сообщает:

— Офицер разведки демоник майор Гулань сексуально расслаблена, — вглядывается он в монитор. — Она испытала уже семь кульминаций сексуального возбуждения. Сейчас майор в состоянии релаксации и неги, она испытывает комфорт и нет неотреагированного полового возбуждения…

— Какого бамбука она там валяется без дела? Дура, еще поспи мне под крылом у Беркутова! — недовольно произносит император. — Семь раз это, бесспорно, сильно, русский опять удивил, да еще же Ханаю одновременно натягивает, но мне нужны результаты! Пускай Гулань принимается за работу с удвоенной силой. Может, русский расслабится, потеряет контроль и Гулань сосканирует его наконец!

— Она уже сосканировала, Бисай, — решается сказать Май Ли. — Мы видим его потенциал живы, а также огромное астральное тело. Очень огромное, — акцентирует он внимание. — Половое сближение сканера-офицера с целью дало свои плоды. Беркутов весь как на ладони, — кивает министр на цифры с иероглифами. — Его другая энергия либо не поддается тактильному анализу Гулань, либо этой силы просто не существует.

Акура в бешенстве сжимает рукоять катаны. Вот же узкоглазые суки! Подложили милорду сисястый биосенсер, скоты! Ну ничего: болотопса вам жеваного, а не секреты Префекта-командующего! Фалгора так просто не расколоть.

— Скажи ей продолжить! — безапелляционно требует император. — Пускай доведет русского до точки, а не сама кончает по десять раз! Она не девочка по вызову, а солдат Поднебесной! Даже если Беркутов использовал артефакт, отпечаток посторонней живы должен был отпечататься на его астральном теле. Ведь так, Си Ней?

— Артефакт был мощный, — соглашается китаец в очках. — А значит, след не выветрится еще сутки.

— Во-о-о-от! — хлопает по столу Ван Ди Ку. — Должно же быть хоть что-то. Девка должна работать! Отдай приказ. Встряхни ее, Май.

— У нас нет голосовой связи с Гулань, Бисай, — почтительно объясняет Май Ли. — Только сенсорика, с помощью которой Гулань передает свое и Беркутова состояние. На такие задания не положено брать рацию. Слишком велик риск раскрытия. Но Гулань опытный офицер и знает что делает. Доложить положение текущих дел, — сморит министр на диспетчера.

Пока солдат щелкает клавишами, император и сановники напряженно ждут.

— Офицер снова в строю, — деловито докладывает диспетчер, и аристократы облегченно выдыхают. — Все признаки возобновленного возбуждения. Тепло по телу, тяжесть, жар и пульсация внизу живота.

— Молодец Гулань! — радостно произносит Май Ли. — Я знал, что ты сможешь! Опытный ветеран боевых действий как-никак. На Тибете не раз горцев била! Мы еще поборемся с этим русским, Бисай!

— Да будет так, — кивает император. — Я надеюсь мы узнаем что-нибудь за сегодняшнюю ночь. А если нет — на балу русского спровоцирует Чжао Не. Я дал ему разрешение.

И аристократы снова утыкаются глазами в проектный экран. Сидящая в тени китайца Акура полна негодования и злости. Ей противны гребаные вуайеристы, но она не уходит, а послушно ждет. Милорду будут очень интересны подробности сегодняшнего разговора.

* * *

Ближе к рассвету одна из китаянок Ханая уснула, откинувшись без сил. Вторая же плакала, упав с кровати на пол. Она встала не колени и молила:

— Милорд— командующий, простите! Если бы я знала сразу, что это вы!

— Лейтенант, не нужно извинений, — я встаю с кровати и накидываю халат. Подхожу к Ханае и щупаю пульс на лебединой шее китаянки. Спит, не притворяется. — Мы оказались на далекой планете в чужеродных телах. Обстоятельства бросили Фениксам вызов, но мы дадим им должное сопротивление и вернем нашу судьбу. Хорошо, что ты рассказала о своем фрактале сенсорики. Я догадывался, что китайский император подстроит нечто подобное.

Одна из гетер оказалась моим Фениксом. В миру офицер Ху Гулань, в реальности же старший командир взвода Нера Норекс. Вот так вот, Фалгор. Находишь своих легионеров там, где не ждешь. Например, в собственной постели.

Жалко лейтенанта. Она хоть и офицер китайских вооруженных сил, но по факту гетера, которую подкладывают в кровать самым сильным союзникам. Реципиент Неры побывала в постели у князя Перуна и императора Владимира. Слепки ментальных сил обоих сохранились у девушки. А это уже хорошая новость для меня. Смогу потом изучить Бесонова. Всё же хочется иметь больше информации о самом могущественном демонике.

— Это малое, что могу сделать, — трепыхается красотка Ху. — Что вы прикажете мне делать, милорд?

— Ничего, — поправляюсь. — Ничего активного. Продолжай свою службу на Пекин. Пока я не могу тебя забрать, но это скоро исправится. Ты вернешься в Легион, лейтенант Норекс. Но пока тебе придется заняться ремеслом Маски.

— Поняла, милорд-командующий, — из прекрасных черных глаз нагой киатянки прекращают литься слезы.

В комнате точно нет прослушки, лейтент Норекс заверила в этом меня.

— Что там со скан-образами? Как ты отправляешь их в командование?

— Есть демоники, другие сенсорики. Им я ментально передаю вашу и свою телесную информацию, а они вбивают блицдоклад в «военный интернет».

— Что за фрактал у приемщиков?

— Чувствопяты, — отвечает китаянка.

Что же, надо раздобыть подобных демоников. Чтобы принимали инфу от Неры.

— Спасибо, будем держать с тобой связь, лейтенант. — Мне пора заняться медитациями. Скоро рассвет, а я уже день не развиваю каналы после скачка в Полковои. Нехорошо. Как раз сейчас самый ответственный момент, пока меридианы гибкие и поддаются стимуляции.

— Милорд, — несмело произносит китаянка. — Ван Ди Ку ждет результата о вашей силе, и если я хотя бы не протружусь всю ночь, то меня точно накажут за безалаберность, — Гулань смущенно опускает лицо, щеки гетеры краснеют. — В наказание меня могут понизить в звании и больше не использовать для сканирования сильных гостей. А значит, не смогу и с вами делиться новыми сведениями.

— Хм, лейтенант, а тебя это вообще не коробит? — я неопределенно веду рукой в воздухе, охватывая мятую постель с подремывающей Ханаей, всю спальню, наполненную запахом только что состоявшегося соития, да и весь Дворец Небесной чистоты. — Может, и пусть понижают, чем таким заниматься?

— Тогда меня отправят подавлять очередное восстание горцев на Тибет, — поясняет китаянка. — И я буду меньше приносить вам пользу, милорд. А, сканируя гостей императора, я смогу определить среди них хаоситов и наших собратьев.

— И правда, место у тебя важное, — со вздохом принимаюсь расшнуровывать только что завязанный пояс халата. — Раз это необходимо для твоей конспирации, давай продолжим…

Конспиративные утехи занимают всё утро. Пришлось с полной отдачей погрузиться в дело. Китайские вуайеристы должны видеть, что я дошел до точки да не раз, иначе заподозрят Гулань в плохой службе. А так решат, что источник фантазмов просто невидим для ментального сканера гетеры, и успокоятся на этом. Надеюсь.

Еще полдня до обеда приходится уделить приготовлениям к балу. А именно требовалась забрать из Москвы свой фрак с лайковыми перчатками. Эту миссию поручил Блику. Он сгонял и за платьями для княгинь с Лизой. София обещала мне щедро оплатить услуги курьера. Еще, кстати, телепорт-демоник принес костюм и Чугуну.

С ночной вылазки вернулась и Акура. Одетой, причем. Ассасинка снова стала моей тенью, перемещаясь за мной по пятам. Предварительно она рассказала о готовящейся подставе Ван Ди Ку.

— Я же просил — не соваться в хорошо охраняемые места, — сокрушенно вздохнул. — Комната императорского совета явно из таких.

— Простите, милорд, — Акура покаянно опустила личико. — Но я сразу не поняла, что в той комнате соберется китайский император с ближайшими сановниками. Охрана никудышная, артефактная защита тоже никакая. А когда я, к своему ужасу, осознала, что нарушила ваш приказ, было уже поздно. И тогда я посчитала, что хотя бы прослушаю заговорщиков до конца. Теперь вы можете наказать меня любым способом.

Эх, хитрая шельма — майор Оро. Но я лишь махнул рукой. Хитрая, но ведь для меня старалась.

Наконец наступает бал. Он проходит в Зале высшей гармонии. Его интерьер выполнен в древнем китайском антураже. В центре возвышается золотой трон, окруженный длинными красными свечами и зеркалами, для отпугивания злых духов. На колоннах написаны высказывания императоров Цин, а над престолом висит табличка, надпись на которой означает честность и открытость.

Присутствует разнообразие развлечений. Танцы, музыка, игры в карты и шахматы, буфет. Музыканты играют на традиционных инструментах Поднебесной: гуцинь, гучжен, пипа. Закуски подаются на серебре и на старинном китайском фарфоре с изображением цветов и птиц.

— Как всё здесь необыкновенно! — восторгается Лиза. — Правда, Сеня?

Мы с княжной и княгинями Бесоновыми стоим у стола с закусками. Чугун поодаль уже клеит сразу трех китайских аристократок. Мелкий чернокожий Префект своим искрометным юмором и обольстительной улыбкой заставляет китаянок весело смеяться и держаться к нему ближе. Вот истинно кто никогда не отчаивается! Чугуна низвергли в тело ребенка, но он не изменяет себе. Пять лет, говорите? Неважно. Бузгает шампанское как воду и смело приобнимает за талию пышногрудую аристократку.

— Ты права, Лиз, — улыбаюсь. — Это даже не шинуазри, а истинная китайская традиционная атутентичность.

— Лизочка, а чего это у тебя мешки под глазами? — хмурится София. — Ты что ночью делала?

— Мама! — вспыхивает лицом молодая девушка, бросив быстрый взгляд на меня. — Какие еще мешки! У меня же регенерация!

— Смотри-ка, Ая, а от «ночи» не отнекалась, — тут же ухмыляется главная княгиня Бесонова. — Эх, молодежь.

Аяно никак не реагирует, Лиза, обидевшись на родную маму, уходит. А я невозмутимо жую мясные шарики в рисовой бумаге, вроде бы они называются димсам. Мне все равно ответить княгине нечего. Уж не знаю, зачем Лиза всю ночь караулила под моей дверью.

О! А вот и японские принц и принцесса. Широкоплечий Гунай в черном фраке служит оттеняющим фоном для Анеко. Такой маленькой и хрупкой, в платье в красно-золотую клетку, с двумя маленькими косами, отброшенными за спину.

— Дамы, извините, — киваю Софии и Ко.

Главная княгиня понимающе улыбается, только на прощание опять хохмит:

— Только не забудь, Сеня, что невест у тебя и так предостаточно.

Опять она за свое. Ах, неважно. Я быстро подступаю к этим двоим особам. Гунай и Анеко смотрят на меня со странным набором смешанных чувств. Преобладает тревога. Признаюсь, я и сам волнуюсь. Ведь от того, как гладко всё прошло с японскими наследниками, зависит сколько еще людей бросят в огонь жертвенный огонь.

— Ваши Высочества Гунай и Анеко, — кланяюсь я.

Императорские дети переглядываются.

— Вы не должны нам кланяться так низко, — роняет принц. — Вы ведь один из Хозяев Неба, Арсений Всеволодович.

Да! Сработало!

— Нет! Что ты говоришь, брат! — тихо возражает Анеко. — Русский — не наш бог!

Ох, приплыли. Я встречаюсь взглядом с юной принцессой. Она не выдерживает и отводит лицо в сторону.

— Вы оба принадлежите мне, — говорю чистую правду. — Вы оба почувствовали это на арене. Так почему же я не ваш бог, Ваше Высочество?

Гунай молчит, переваривая услышанное, зато его сестрица не утруждается на мыслительную работу:

— Какие громкие и нахальные слова, — сжимает она кулачки. — И вы смеете говорить их императорским особам? Ваша светлая голова слишком отдавливает вам плечи, и вы просите снести ее?

Мое лицо непроницаемо. Принц же мрачнеет:

— Ан-тян, мы же с тобой обсуждали, — тихо говорит он. — Пожалуйста, не провоцируй Арсения Всеволодовича.

— Я не могу молчать! — рычит принцесса. — Когда меня оскорбляют.

— Анеко, мы не можем… — Гунай пытается взять ее за локоть, но она отдергивает руку.

— Не трожь меня! — лицо Анеко напоминает мордочку свирепого зверька. — Он убил Хенеси! А ты, будущий император, лизоблюдствуешь перед ним?

От слов сестры принц едва не приходит в ярость, с трудом он сдерживает себя от резких слов, это видно.

— Я извиняюсь, Арсений Всеволодович, — оборачивается Гунай ко мне. — Вы можете ее простить?

— Любовь слепа, — киваю. — Я понимаю причину буйства Ее Величества, но прощу только после ее извинений.

— Простить меня? — вскрикивает Анеко так громко, что даже аристократы рядом на нас оглядываются. — Серьезно?! Ты же сам сказал, что я люблю Хенеси…!

— Я этого не говорил, — возражаю. — Вы любите вовсе не Хенеси, а меня.

Гунай крякает удивленно.

— Что-о?! — принцесса даже забывает о своем праведном гневе. Она тараторит ошеломленно, хлопая розовыми губками. — Да как?! Почему?! Зачем?! Нельзя?!

Я подаюсь навстречу девушке. Подступаю слишком близко. Она замолкает и задерживает дыхание, боясь пошевелиться. Люди смотрят. Некрасиво, неэтично, но куда деваться? От настроения этой взбалмошной девочки сейчас зависит судьба Японии. Мне нужно перебороть ее упрямство, чтобы она признала очевидную вещь: я — новый бог японского пантеона.

— Простите, Арсений Беркутов, — слышу сзади грубый окрик. — Я — Чжао Не! Прошу принять мой вызов на дуэль! Этой ночью вы, бесчестный подонок, обидели девушку из моей свиты Ханаю Е! За это вы умоетесь собственной кровью!

Ну вот и императорская провокация пожаловала. Как же не вовремя.

Глава 4

— Кровавый меч

— Обидел? — оборачиваюсь к бросившему вызов китайцу. — Разве эта гетера не подарок Вана Ди Ку на ночь? Она так сказала, и все вопросы должны быть к ней.

Слышу, как сзади шумно сглатывает Анеко. Испытала облегчение от того, что я отвел взгляд. Подожди немного, принцесса, до тебя еще очередь дойдет.

Влезший аристократ здоровый и высокий. И необычно волосатый для китайца. Почти всё лицо спрятано в черной бороде, в которой виднеются седые волоски. Да ему лет сорок, не меньше. Наверно, и ранга достиг высокого. Какой-нибудь Полковой. Вряд ли Ван Ди Ку понадеялся на какого-нибудь Воина после колесницы Хорса.

— Подарок Вана? — приподнимает косматые брови Чжао. — Я откровенно сомневаюсь в этом. Чтобы император одаривал настолько молодого щенка красивейшей гетерой? Смотрю, молодых русских совсем не учат следить за своими словами! Мне придется вас еще и за ложь наказать.

— Накажите лучше себя за нахальство, поспешные выводы и глупость, — фыркаю. — У ваших соседей с Японских островов есть суровый обычай — харакири. Думаю, лично вам стоит его перенять.

Лица вставших сбоку Анеко и Гунай удивленно вытягиваются. Причем кончики губ принца едва заметно дергаются вверх. Ему понравилось, как я поставил японцев в пример китайцу. Всё-таки у Поднебесной с Японией вечная неприязнь друг к другу.

— Ах ты, сопляк! — вечно сощуренные глаза Чжао наливаются кровью. — Дуэль! Немедленно!

Из окружившей нас толпы возникает царедворец в оранжевом халате.

— Что случилось, господа? Достойный Чжао Не, почему вы кричите на нашего гостя? Разве вы не знаете, что этот бал устроен в честь Арсения Беркутова?

— В его?! — Чжао очень достойно отыгрывает удивление. Хотя, скорее всего, он слепая пешка, которая ведать не ведает, с кем связалась. — Вы, верно, путаете, Кенай! Да это же безусый отрок! И, вдобавок, бесчестный! Он обидел прелестную Ханаю Е, мою спутницу на Весеннем маскараде!

— Несравненная Ханая Е была пожалована на ночь господину Беркутову, — замечает царедворец. — Самим Ван Ди Ку. В чем проблема, достойный Чжао Не?

Волосатый китаец мрачнеет. Его узкие глаза метают молнии в мою сторону. Лицо багровеет от ярости. Похоже, он мне завидует, хех. Неужели прелестная Ханая так и не отдалась мужественному Чжао Не, несмотря на его высокий ранг и вполне европейскую бороду?

— Это ничего не меняет, — заявляет Чжао. — Сегодня утром прелестная Ханая Е пришла ко мне с отпечатком ладони на лице. Гетера заявила, что на нее поднял руку русский дворянин.

Понятно. Тогда повод для дуэли вроде бы есть.

— …Подарок Ханая или нет, — продолжает волосатый китаец. — Никто не вправе поднимать руку на женщину. Вам ясно, Беркутов?

— Я и не поднимал, — пожимаю плечами. — По крайней мере, точно не руку. Но дуэль всё равно произойдет, Чжао. Не вы меня, так я вас вызову. Можете, даже выбрать оружие. Дам вам пять минут на выбор. Ведь вы не в курсе кто я. Думаю, сановники Ван Ди Ку не откажут вас просветить.

— Мне не нужны подсказки, — гримасничает Чжао Не. А затем китаец резко приходит в бешенство: — Я сам тебе сделаю скидку, щенок. Драться будем на мечах, как настоящие аристократы. Ведь я собираюсь научить тебя аристкратическим манерам. А затем кастрирую тебя клинком, как грязного свина!

Сразу после этих слов Анеко вскрикивает, не удержавшись. Да и Гунай вздрогнул. Мое же лицо просто холодно-равнодушное.

— Вас убьют, — зачем-то предупреждает принцесса волосатого китайца. — Извинитесь, пока не поздно.

Только сейчас Чжао что-то заподозрил. Ведь его предупреждает сама принцесса. Безмерный шок отражается в глазах китайца. Он оглядывается куда-то в толпу позади. Возможно, ищет гетеру Ханаю. Либо сановников императора, которые подлили масла в огонь.

Эх, глупец. Обида за возлюбленную женщину застила тебе глаза, и только сейчас ты стал сопоставлять факты. Бал в мою честь, предупреждение принцессы, ну и подаренная мне на ночь гетера. Неужели сразу не ясно было, что такой подросток не может быть простым? Ладно, о чем это я. Любовь слепит и более вменяемых людей. Всё же далеко не у каждого сердце выдержит, когда ему прибежит жаловаться заплаканная красотка.

— Ваше Высочество, — с замешкой, но твердо произносит Чжао. — Я не заберу обратно свои слова. Прелестная Ханая лично сообщила мне о гадстве Беркутова. А весь двор согласится со мной, что Ханая Е обладает незыблемой женской честью, которой позавидуют многие дамы в Пекине.

Субъективно, конечно, но что-то прошедшей ночью я не заметил у этой девушки большой уж «женской чести». Неиссякаемая фантазия, удивительная гибкость и пластичность, пылкая темпераментность — сколько угодно. А уж чести не видел. Хотя, кто его знает, что под этим понятием подразумевается у китайцев. Это у русских девичья честь — это и скромность, и выдержка, и обязательно стыдливость. А на Востоке может всё ровно наоборот.

— Дуэль без техник? — уточняю.

— Доспех можешь оставить, — окидывает меня презрительным взглядом Чжао. — Я — Полковой, но атаки оставлю для врагов Поднебесной. Мальчишке хватит пары тычков клинка.

— Хватит и одного, — возражаю. — И вы уже не встанете.

Яростный взгляд Чжао игнорирую.

Анеко совсем бледная. Принцесска вылупляет глазки и качает головой.

— Зачем вы так? Я же предупредила, — в растерянности произносит она. — Я же дочь Сына Неба. Вы должны мне верить.

Все смотрят в недоумении на милую японочку. Чего она так переживает за Чжао Не? Неужели проснулись страстные чувства к видному китайцу?

Одному мне всё понятно. Я бросаю насмешливый взгляд на японку, и она дрожит как ягненок в пасти волка. Девушка напугана вовсе не за Чжао. За себя.

— Простите, Ваше Высочество, — Чжао тоже принимает тревогу принцессы на свой счет, даже грудь выпячивает, как павлин. — Но мужчина сказал — мужчина сделал. Я обязан наказать русского. Кенай, вы же устроите дуэль?

Царедворец кивает:

— Конечно-конечно, — верещит чиновник в оранжевом халате. — Проведем бой на главной арене Дворца Небесной чистоты.

Анеко хватает за руку брата.

— Нет, только не там! — громко говорит она, не выдержав. — Только не снова!

Ага, на этой арене я превратил Бемижара в полоску гари на стеклянной колее. Анеко боится снова увидеть мои фантазмы, снова проникнуться верой в меня. Но у нее нет выбора.

Подступаю к строптивой принцессе. Наклоняюсь, но соблюдая приличия, не пересекая двадцати сантиметров личного пространства. Сбоку Лиза смотрит на нас встревоженно, а София насмешливо. У меня такое ощущение, что все мои поступки в Пекине отлично ложатся в план княгини Бесоновой. Если так, она очень коварна, и мне точно нужно поскорее изучить скан-образ князя Перуна. Он — ее главный бастион, да и дети Бесоновы обладают силами по его образу и подобию. Это всего лишь подстраховка, чтобы потом Гюрза не укусила меня в пятую точку.

Ладно, сейчас займемся юной и прекрасной Дочерью Неба. Да поскорее. А то она со страхом смотрит на меня, затаив дыхание. Еще возьмет да задохнется, хех.

— Вы же поняли, Ваше Высочество? — тихо спрашиваю. — Каждая моя дуэль — испытание. Испытание для вас и вашего неверия.

— Я не пойду смотреть! — заявляет она испуганно. — И избегу вашего испытания.

— Пойдете, — просто говорю. — Вы пойдете.

На этом отворачиваюсь, чтобы проследовать за царедворцем на арену. По пути вылавливаю Чугуна из компании смеющихся китаянок:

— Простите, сударыни, — улыбаюсь, ухватив побратима за рукав фрака. — Но мне нужен ваш кавалер. Он сегодня еще и мой секундант.

— Красавицы, не волнуйтесь, номерки ваши я запомнил, — кивает чернокожий карапуз девушкам. — Обязательно приглашу вас в Гану. Ждите звонка.

Китаянки искренне машут руками обворожительному негритенку, который украл их сердца за десять минут общения. А Чугун, спустя пару шагов уже забыв про них, оборачивается ко мне:

— Опять дуэль? С кем на этот раз?

— Да один из местных вызвал, — отмахиваюсь. — Провокация Ди Ку. Мои фантазмы ему покоя не дают.

— Болотопс жеваный, — ругается карапуз. — А я вот тоже хочу подраться, и гетер потискать. Почему тебе опять достаются все драки и бабы?

— Чего жалуешься? Ты же взял номера у тех аристократок, — удивляюсь.

— Вот именно, что аристократки, — вздыхает Чугун. — Нецелованные, не тисканные, их пока обучишь всему, с самого сойдет семь потов. Да и сразу потом возникнут проблемы с их родами. Это тебе не гетеры, — опять завистливый взгляд. — И не Наташмяу.

— Ох, уймись уже, — закатываю глаза.

На арену прибываем далеко не первыми. Слухами земля полнится не только в России. В этот раз поединок не приватный, и свободных мест на трибунах остается с каждой секундой всё меньше и меньше. Китайская аристократия занимает обычные сидения. Остаются незанятыми только особые — для Вана и иноземных гостей.

— Переодеваться не будешь? — спрашивает Чугун.

Снимаю фрак и передаю побратиму:

— Нет, так сойдет, — закатываю рукава рубашки до локтей, затем расшнуровывают туфли, чтобы снять. — Не с мятежником же дерусь.

— А с кем вообще? Ранг какой?

— С Полковоем.

— А! — разочарованно вздыхает Чугун. — И чему я завидовал? Это же не драка тогда, а так, плюнуть и растереть.

Еще сдергиваю с воротника рубашки бабочку и засовываю ее в карман брюк. Вуаля. Фалгор Феникс готов к смертельной дуэли.

— Смотри, фрак не замарай, — как же без напутственного слова побратиму. — А то уже волочишь фалды по полу.

— Я ж роста небольшого, — хмыкает карапуз, приподняв фрак. — Иди уже, чемпион. Твой смертник уже ждет.

И правда, Чжао вышел на арену с противоположного входа. В руках китайца сверкает огромный изогнутый меч, похожий на японский тати. Рукоять усыпана драгоценными камнями. Явно фамильное оружие. Может, вдобавок, артефактное.

Нехорошо заставлять противника ждать. Поэтому выхожу на арену. Судья тот же. Он с испугом смотрит на меня, лоб покрыт испариной, вена на шее бешено пульсирует. Мои прошлые техники были ему непонятны, а всё непонятное пугает.

Так, а кто в зрителях? Оба императора пожаловали. Княгини Бесоновы с Лизой, ага. А вот и японские наследники. Анеко, как ни горячилась, всё равно пришла. Правда, бледновата очень и к брату чуть ли не прижимается. Умная девочка. Догадывается, что сейчас будет.

— Во всеуслышанье была объявлена дуэль на мечах, — говорит судья. — Готовы, поединщики?

— У него нет оружия, — оголяет клинок Чжао и обращается ко мне. — Пришел стать зарубленным?

— Почему же? — улыбаюсь. — Меч сейчас будет. Прошу десять секунд.

Мои татуировки вспыхивают, и я обращаю взор в Анреалиум. Погружение в Хаос — своего рода ускоренная медитация, сосредоточение на изнанке мира, поэтому время снаружи замедляется. В идеале этим приемом овладел Отец-император, поэтому он и способен заниматься своими делами сколько угодно времени, а для окружающих пройдет всего несколько секунд. Ну, то есть, владыка Постимпериуса пошел дальше — не сам выходит из нашего мира, а вытаскивает пространство Хаоса в реальный мир, тем самым выходя за рамки времени. В итоге все в Постимпериусе довольны правителем, особенно его тысяча жен. Надеюсь, тоже когда-нибудь так смогу.

Ладно, отвлекся. Что применим? Без труда могу взять Молот Сварога, но у нас как бы дуэль на мечах, да и про Анеко забывать не стоит. Нужно сломить сопротивление принцессы. Я же теперь Свар Ками. А значит, вместе со славянскими фантазмами мне доступны и японские.

Внутренним взором вижу всех огненных японских богов. В отличие Бемижара мне доступны только часть фантазмов. Но, к счастью, верховным божеством японского пантеона как раз является Аматэрасу. То есть, самая сильная богиня мне доступна.

— Так ли это? — горько усмехается статная черноволосая японка в красном одеянии. Ее большие золотые глаза пронзили бы любого насквозь: они выражают печаль, но сердца других заставили бы радоваться от их сияющего блеска. Только я один могу увидеть в этих глазах, в этом прекрасном бледном лице еще не излеченную скверну.

Мои губы произносят:

— Хаос.

— Монстры отравляют нас, — кивает богиня, вдруг она шатается и падает навзничь.

Срываюсь вперед. Я успеваю подхватить вечную девушку за талию и стройную спину.

— Спасибо, — слабо улыбается Аматэрасу. — Спасибо, спаситель.

Воздух заблагоухал персиковым ароматом. Так пахнут спелые плоды, наполненные солнцем и теплом. Так пахнет богиня солнца.

— Нет, — грустно говорю. — Пока еще нет. Но надеюсь, скоро.

Богиня тает на моих руках, стекает золотым светом, а я обращаю взгляд на облитого собственной кровью Кагуцути, бога огня и кузнечного дела. Другими словами, Сварог на минималках.

— Кагуцути-ками, одолжите свой меч, — кланяюсь.

— Держи, Свар-ками, — с кровавой ухмылкой протягивает он кровоточащий меч.

— Благодарю, — принимаю дар. — С возвратом.

Анреалиум рассыпается на клочья темноты, и я снова ступаю на песок арены. Трибуны удивленно ахают, Чжао отшатывается в ошеломлении. Как и судья.

В моих руках дымится катана бога огня Каугуцути, с его багрового клинка капает кровь на желтый песок.

Поворачиваюсь к судье.

— Я готов к сражению.

* * *

Прижав ладони к лицу, Анеко вжимается в спинку кресла. Она знала! Знала, что так будет!

Что Свар-ками снова вселит в нее чувство трепета и благоговения. Что русский снова присвоит себе ее веру, не считаясь с ее чувствами.

— Ками, — осеняет себя огненными знаком сидящий рядом Гунай. На лице брата сияет восторг и радость.

«Он принял нового бога, — в голове принцессы мечутся мысли. — Предатель!»

Но и она сама тоже предала. Ведь сердце бьется от бешеного потока эйфории, щеки нестерпимо горят, а колени сами собой тянутся вниз, к полу, чтобы сползти с кресла на пол и упасть ниц перед Огненным ками!

Кровоточащий клинок не оставляет шансов. Или дело вовсе не в оружии? Ведь хочется смотреть не на меч, а на этого светловолосого юношу. На его ухмылку, на его лицо, усыпанное сверкающими рунами. Хочется знать, что значат эти знаки, ведь это знание сделает ближе к НЕМУ.

Судья объявляет поединок. Беркутов и Чжао сходятся на расстояние длинного шага.

Мечи вспарывают пространство. Кровавый клинок оставляет горящую полоску в воздухе, как комета. Китаец пытается перенять инициативу. Прыжок. Уход. Выпад. С искусным изяществом Чжао наносит удары Беркутову, пытаясь оттеснить его. Но меч русского отбивает все попытки. Кровавый клинок волшебно сверкает — словно красное стекло на солнце. Сам Беркутов невозмутим и спокоен. Лицо расслаблено. Будто на кону вовсе не стоит его жизнь.

«Не стоит, — понимает Анеко, чувствуя волну успокоения. — Вся арена, весь зал, все мы под его контролем».

Наконец его длинный клинок описывает багровый круг, чиркает Чжао по скуле, срезав кожу. Доспеха будто и нет! Китаец взвывает от ярости и боли. Но Беркутов не закончил. Кончик меча рассекает китайцу бедро. Затем предплечье, бедро другой ноги, другую руку, сухожилие под коленом.

Чжао роняет меч из отказавших пальцев, затем ему отказывают и ноги. Он падает, открыв горло… Обессиленный, израненный, опозоренный. Только глаза горят на смертельно бледном лице, как узкие щелочки.

— Этот бой не до смерти, — спокойно говорит Беркутов, и кровавая катана тает в воздухе. — К твоему счастью, червь.

Выходит судья и, взяв за руку Свара-ками, объявляет его победителем. Снова.

Ван Ди Ку хлопает первым, подавая пример. Медленно, с достоинством холеные императорские руки производят громкие звуки в абсолютной тишине. Затем трибуны взрываются аплодисментами.

Весь этот поединок — ловушка для мышки Анеко. Западня, капкан, безжалостный, жестокий… но ей плевать. Принцесса рукоплещет вместе со всеми.

Когда она шла сюда, то знала, что прежней уже не вернется.

Глава 5

— Возвращение

— Ну и что мы нарыли? — строго спрашивает министр внутренних дел Май Ли своих агентов и хлопает по столу с кипой отчетов. Резко он переходит на недовольный тон: — А я вам скажу что. Ничего! Поединок Беркутова с Не прошел под наблюдением сорока демоников с различными фракталами сенсорики и трех жива-юзеров стиля «Вышень». Но мы ничего не смогли понять про силу Беркутова? С чем мне идти к Вану? Он же меня с потрохами сожрет.

Агенты внутренних дел виновато опускают глаза. Среди них сидит и Хуа Гулань. Сегодня она не гетера в обольстительном платье, а офицер разведки: минимум косметики на нежном лице, темная форма с шевронами старшего лейтенанта, заплетенные в толстую косу черные длинные волосы. Гетера-офицер в душе улыбается, хоть на виду и держит расстроенное личико. Раздраженный и растерянный шеф выглядит очень забавно. Всё же милорд Фалгор подбросил китайцам непосильную задачу.

— Мы знаем, что оружие Беркутова как-то связано с Хаосом, — замечает один из самых опытных агентов Хань Юй. — Но не Хаос. А еще… вы читали отчет про богов, господин Ли?

Гулань тут же навострила ушки. Неужели Юй догадался о божественных фантазмах милорда?

— Про богов? — вскидывает брови министр и начинает копаться в документах. — Ну я прошелся глазами про то, что катана похожа на атрибут Кагуцути. Ну и что с того?

— Не просто похожа, господин, — опытный демоник тщательно подбирает слова. — Есть версия, что катана и есть божественное оружие.

«Черт, догадались, — хмурится Гулань. — Ну и ладно. Милорд, конечно, знал, что рано или поздно до Пекина дойдет».

— Объясни, — требует министр. — Богов ведь не существует, тем более японских. Так о чем речь?

— Мм, — Юй медлит с ответом. — Прошу простить за дальнейшие слова и не приобщать меня к богохульникам, а тем более почитателям японских демонов.

— Все здесь свои, Хань — отмахивается Май Ли. — Не бойся, никто тебя не отнесет к еретикам. Говори, как есть.

— Дело в том, что один из моих людей — наполовину японец.

Сразу же среди офицеров поднялся возмущенный ропот. Кто-то пробасил: «японская собака!». Очень уж китайцы не любят своих соседей.

— Заткнулись! — рявкает министр. — Продолжай, Хань.

— Во время боя Беркутова с Не мой человек испытал эйфорию. Для него русский предстал Сваром-ками, японским богом, с катаной Кагуцути, бога огня.

— Гипноз? — сразу предполагает министр.

— Выборочный? — переспрашивает Юй и качает головой. — Боюсь, тут задействовано что-то недоступное нашему пониманию. Ведь колесница Беркутова тоже идентична повозке славянского бога Хорса. Как и молот — орудию Сварога. А если вспомнить новые фрески Кафедрального собора в Москве…

— Глупость какая-то, — размышляет Май Ли.

— Простите, господин министр, — виновато кланяется Юй.

— Нет, тебе не за что извиняться, — отмахивается министр. — Но если предположить, что существуют и славянские, и японские боги одновременно, то это ведь получается какой-то винегрет.

— Что, простите?

— Русский салат, очень вкусный, — поясняет Май Ли. — Пробовал в последний визит в Москву. Ладно, — решительно говорит министр. — Мы знаем достоверно три вещи. Первая, Беркутов не использует артефакты. Вторая, все его мечи, молоты, колесницы связаны с Хаосом. Третья, японцы и, наверное, русские видят в мальчишке своего бога. Негусто, но хоть что-то. Есть надежда, что Ван лишь надкусит мою глотку.

— Какие дальнейшие распоряжения касательно Беркутова, господин министр? — спрашивают офицеры.

— Бал закончился. Русские вернулись к себе, а японцы к себе, — рассуждает Май Ли. — И они, похоже, сговорились между собой. Наверняка, японские наследники тоже видят в Беркутове своего небожителя. Нам необходимо развязать этот узел мифических тайн. Готовьте новую провокацию для Беркутова. Нужна как минимум еще одна дуэль. Только в этот раз в наблюдателях нужны сенсорики-японцы и русские.

— Понял вас, — кивает Юй. — Тогда мы используем сговор Чэнь Дусю с графом Шереметьевым.

— Да-да, — вспоминает Май Ли. — Это ведь Старик Дусю подговорил гетеру Ханаю спровоцировать Чжао Не на дуэль с Беркутовым. А мы с Ваном лишь дали молчаливое дозволение. И пускай и дальше старик строит козни русскому, а вы не упустите случай посмотреть на силу Беркутова глазами русских.

— Будет исполнено.

После собрания с агентами министр направляется к императору. На встрече с владыкой Поднебесной Май Ли рассказывает свои выкладки.

— А ведь, правда, новые фрески в русских церквях изображают юношу в золотых татуировках, — задумчиво роняет Ван Ди Ку. — Но в Москве сейчас все княжичи и графята сделали себе подобныенаколки. А за ними мелкие дворяне и простолюдины потянулись. Далеко не факт, что на фресках именно Беркутов.

— Слишком много совпадений, — говорит Май Ли. — Молот Сварога, колесница Хорса, катана Кагуцути, да еще татуировки нового бога Свара…

— Кагуцути не вписывается, — замечает император. — Вот вообще никак.

— Возможно, сила Беркутова связана с верой людей. Некая материализация мысли. Воплощение мыслеформы.

— Интересная теория, — роняет без интереса Ван Ди Ку.

Но Май Ли принимает сказанное за правду и горячо продолжает:

— И на балу Беркутов смог подключиться к мировоззрению японцев.

— А к нашему пока не смог? — приподнимает брови правитель. — Всё это вилами по воде… Мы ничего не знаем, только предполагаем. Факт, что больше никто из людей Владимира пока прилюдно не использовал «божественное оружие». Один Беркутов. Если он уникум, то странно, что Владимир вообще его показал нам. Если в арсенале ядерных боеголовок не склад, а всего одна единственная, ее нужно не по столицам возить хвастаться, а прятать на черный день. Значит, это не устрашение и не демонстрация своей военной мощи. И Владимиру так необходимо было уничтожить японца Нобунагу, что он рискнул посветить нам своим ручным «богом».

— Ручным ли? — сомневается Май Ли. — Мы знаем, что Владимир не всегда и не полностью контролирует Бесоновых.

— Хочешь сказать, идея шла от княгини Софии?

— Или от самого Беркутова, — предполагает министр. — Если он, правда, обладает божественной силой, то разве кто-то ему указ?

— Подросток-бог? — морщится Ван Ди Ку. — Итак, какие наши дальнейшие действия?

— Новая дуэль. Чэнь Дусю хочет отобрать военные контракты Беркутова на поставку ПуДов. Мы используем этот случай для наблюдения.

— Немного жалко хитреца Дусю, но да пускай, — одобряет жертву император. — Но надо работать по всем направлениям. У Беркутова есть не только молоты с катанами, но и язык. Вот за это место и должна взяться опытная дознавательница.

— Направим в Москву Му Пиньян под видом скучающей вдовы аристократа. У нее должно получиться соблазнить Беркутова.

— Да, Пиньян замечательная, — довольно цокает языком Ван Ди Ку. — Но не нужно делать ставку только на красоту и таланты гетеры. Да и как я сам без нее останусь? А, Май? Ты вообще подумал?

— Простите, Бися, — пугается министр, что его сейчас обвинят в государственной измене. — Я не знал, что вы всё еще проводите время с майором Пиньян.

— Попробуем схватить юнца за честолюбие и тщеславие. Какой мальчишка откажется от лестного внимания принцессы? Пускай Чинга слетает к русским.

— Ваша дочь? — хлопает глазами министр. Он и помыслить не мог, что Ван сделает из любимого дитя наживку для русского.

— Ну а что такого? Она лицеистка. Устройте как программу обмена учащимися с московским вузом. Заодно и Чинга попрактикует русский. Ей не помешает.

— Вас понял, Бися, — кланяется министр.

* * *

— Наконец этот Ван успокоился, — вздыхает Владимир и оглядывает меня с Софией. — Я уж боялся, он еще придумает какой-нибудь бал или концерт, чтобы нас задержать подольше.

Сегодня с помощью демоников-телепортов мы вернулись в Москву. Император сразу потребовал нас с княгиней явиться к нему на аудиенцию.

— Ну и что там с японцами? — требовательно смотрит на меня Владимир. — Чем ты их одурманил?

Перед нашим отъездом принц Гунай встретился с императором. По словам японского наследника дуэль прошла по всем правилам и претензии за плен Нобунаги должны быть сняты. Хаосит выявлен и уничтожен. На этой позиции Гунай будет настаивать перед отцом.

— Поединком, — пожимаю плечами. — Вы же сами видели.

— Хорошо, что ты сам заговорил об этом. Я бы хотел знать, что я видел, — хмурится император и скашивает взгляд на Софию. — Колесница Хорса безумно впечатлила, но ничего не прояснила. Как и Молот Сварога. А кровавая катана вообще меня, откровенно говоря, запутала. Вводите уже своего императора в курс дела. Арсений — бог, я это ощутил. Но как это в принципе возможно?

— Необычный вопрос от помазанника Сварога и его наместника на Земле, — сверкает княгиня глазами. — Боги, конечно же, существуют, и один из них снизошел до нас, людей. Что же вас удивляет?

— Да взять хотя бы то, что этого снизошедшего бога нет ни в той же Лаврентьевской летописи, ни в никаких других! — не сдерживается Владимир. — А месяц назад о нем ни один волхв слыхом не слыхивал.

— Я недавно родился, — скромно опускаю глаза. — Вот он и не слыхивал, Ваше Величество.

— То есть ты бог, Сеня? — прямо меня спрашивает Владимир.

Время для напыщенной фразы. Выпрямляюсь и брызгаю магнетизмом. А еще чуть-чуть призываю жар-эфир. Ровно настолько, чтобы татуировки засверкали потусторонним золотом.

— Я Свар, чей золотой лик изображен на стене Кафедрального собора, — заявляю, и голос мой грохочет громом. — Или у вас есть сомнения, Ваше Величество?

Даже София бледнеет, хоть и не теряет своей хитрющей ухмылки. Владимир тоже внешне не выражает страха и трепета, всё же у императора многолетний опыт длинной выдержки. Но знающим его глаза скажут, что он нихило струхнул.

— Я уточняю, — тяжело роняет Владимир. — Просто уточняю. Значит, боги всё же есть…То есть, конечно, они есть, — спешно вставляет он, пока София снова не намекнула на его греховный атеизм. — Но то, что посещают нас — это новость. И какова твоя цель, Свар?

— Хаоситы давно вредят людям, — даю заранее заготовленную причину. — Сейчас переломный момент в войне с ними. И одно из главных сражений разворачивается в Японии.

— Хочешь, чтобы я провел военную кампанию и вторгся в Японию? — догадывается император. — А не обернется ли это катастрофой? Дзимма совсем не обрадуется моему визиту, мне кажется.

— Об императоре Дзимме должны позаботиться его дети, — отвечаю. — Гунай и Анеко поговорят с отцом, и, возможно, у нас появится шанс на мирную интервенцию.

Я уж не упоминаю о том, что поселился в коллективном бессознательном не только русских, но еще и японцев. А значит, постепенно все на Японских островах должны признать Свара-ками. Владимиру же знать причины моей божественной экспансии вовсе не нужно. Формально я бог, потому что люди в это верят. Но императору лишние сведения ни к чему.

— Так ли это? — с сомнением говорит Владимир. — В последнее время японцы поехали крышей. Они же африканцев пачками режут.

— Ситуации меняется, — замечает София. — За последние два дня число жертвоприношений резко уменьшилось. Япония начинает исправляться.

Подозрительный взгляд от Владимира игнорирую.

— Не знаю, что ты делаешь с их мозгами, — произносит он. — Но я попробую договориться с Дзиммой, так и быть.

— Благодарю, — полукиваю-полукланяюсь. Надо соблюдать приличия. А бог в уставе…то есть в дворянском этикете не прописан пока что. Значит, кланяемся.

На этом аудиенция заканчивается. Каждый сделал свои выводы, но в Японию, я надеюсь, мы всё же торкнемся. Нужно выбить оттуда иномирян с Нижних миров, а мне еще и пройтись по самым влиятельным людям Страны Восходящего солнца. Так наверняка смогу полностью вычистить скверну Хаоса.

Завтра игра в Грон. Снова выпью «Лопнуть и сдохнуть» и напрягу на игре меридианы. Главное, правда, не лопнуть на поле. И не сдохнуть тоже.

Дома я застаю Дарико. Грузинка выглядывает в холл из гостиной. В руках она держит раскрытый учебник по математике.

— Сеня! Наконец ты вернулся из командировки! — радостно верещит барышня.

— А ты чего делаешь?

— Учусь, экзамены же скоро, — удивленно поясняет. — Второй семестр.

О, точно. Надо бы полистать учебники. Ту же математику я знаю уж не хуже землян, но на свой постимпериувский манер. У нас другие названия теорем, аксиом и гипотез. Да даже система счисления не десятеричная, а две: восьмеричная и шестнадцатиричная. Они более удобны для сложных исчислений. Земляне тоже это заметили и давно уже их используют в компьютерных технологиях.

— А почему в гостиной занимаешься? — спрашиваю, пока разуваюсь. — В комнате удобней же, там у тебя письменный стол.

— Тебя жду, — бесхитростно сообщает Дарико. — Вот ты пришел, теперь могу идти к себе трудиться.

После этих слов барышня подступает ко мне ближе, целует в щеку и уходит довольная учиться. А я выпадаю в осадок. Ну да, она же моя невеста. Мы живем в одном доме, да и спим тоже…вместе. Всё логично. Но всё равно не привыкну. Фалгор, скоро тебя женят, смирись.

Замечаю, как нервозно шевелится моя тень. Акуру тоже впечатлил поступок барышни, хех. Ну хотя бы оголенным клинком не сверкает и ладно.

Весь вечер провожу в медитации. Потом всё же пролистываю пару учебников. Отвлекаюсь и расслабляюсь таким образом. Ночью, по своему обыкновению, Дарико приходит в мою кровать. Интуитивно, полностью не просыпаясь, загребаю ее в охапку, моя рука пролезает ей между ног, и только услышав сдавленный смущенный писк: «Сеня! Ты што?!», убираю шаловливые пальцы назад. Перепутал. Показалось, что снова ко мне пришла гетера Гулань. Эх, к хорошему всё же быстро привыкаешь.

А утром мы едем на игру. Едем на «Майбахе». Ибо теперь на наших матчах собираются Молодой свет и княжны Волконская с Бесоновыми. Да и сражаемся не абы с кем, а с княжичем Дагестана. Так что престиж первостепенен.

В раздевалке «фениксы» полностью спокойны. Волнения нет, лишь мелькает азарт в шутках:

— Ну что, в каком периоде посадим этих «орлов»? — спрашивает Истома. — В первом или во втором?

— Во втором точно огребут, — задумывается Кира, заплетая зеленые волосы в две косички.

— А Сеня играет в первом? — интересуется Алеся у Симона, блондинка кивает. — Значит, в первом.

Трибуны, конечно, полные. Мужская часть Молодого света вся тут. В глазах рябит от золотых рун на десятке лиц.

Выстраиваемся для рукопожатий. Я ручкаюсь с княжичем Тагиром Магомедовым. На его темном кавказском лице славянские руны горят ослепительным золотом.

— Боже, для меня честь сразиться с тобой, — серьезно говорит Тагир. — Конечно, в финал мне не пройти, но я всё сделаю для этого.

Он что-то слишком мрачен.

— Я не использую свою божественную силу, так что шанс у тебя есть, — подбадриваю парня.

— Но ты Полковой, — всё равно не радуется княжич. Ах, вот в чем дело.

— С утра я выпил Сырье-коктейль, он нагружает меридианы, и даже маленькое усилие будет даваться с огромным трудом, — не скрываю свою слабость. Тем веселее выйдет игра. — Это называется Прогрессия нагрузок. Неприкосновенное правило любых тренировок, которое заключается в постоянной попытке дать развиваемым элементам — мышцам, меридианам, неважно, — большую нагрузку. Прогресс легче всего осуществлять за счет увеличения объема нагрузки. Но можно сделать, как я, утяжелить каждую единиц нагрузки.

— Учту, боже, — кивает княжич.

Жеребьевка выпадает в пользу «фениксов». По свистку судьи Симона пасует мне, я в сопровождении Алеси бегу навстречу противникам. Тагир уже тут как тут. В глазах сверкают молнии. Кмет стиля Перун.

Что ж, княжич явно решил со мной пободаться.

Я усмехаюсь. Ну вперед, мой верующий.

Глава 6

— Тактика «Слепошары»

Тарковский княжич заслоняет поле, по бокам сгрудились «орлы». Их вторая линия занята борьбой с «фениксами», но мимо не пробежать — я замедлюсь, обходя препятствия, и Тагир сразу приложит по черепушке шальной молнией.

Я могу сбросить княжича огненной волной Полковоя, но меридианы и так нагружены коктейлем, а матч только начался. Нагрузки должны быть постепенны. В этом вся прелесть Грона для меня — в развитии, в преодолении препятствий. Все эти детишки мне не соперники, кроме, разве что, ватаги Астры, поэтому я дополнительно лишаю себя преимуществ, утяжеляю свое состояние. Энергетические каналы горят, в тело будто вогнали сотни раскаленных игл, любая манипуляция живой причиняет боль. Точно могу позволить себе технику Кмета на допустимом болевом пороге. Но я решаю поступить по-другому.

Сзади Алеся крутит головкой, прикидывая откуда могут ударить мне в спину. Мой флангист, как всегда, прикрывает тыл. Но сейчас ей достанется задача поинтереснее.

Тагир вытягивает руку, на пальцах пляшут электрически разряды. Ухмыльнувшись в лицо княжичу, я делаю шаг вперед и резко перекидываю мяч назад с криком:

— Лесь, лови!

Брови Тагира взлетают ввысь, к самым дагестанским горам и теряются в облаках черных кудрей. С его рук уже слетает молния, о которой дагестанец сейчас пожалеет. Ведь мяча у меня больше нет.

Барышня реагирует мгновенно. Она опытный игрок, а главное — прирожденный, поэтому ее рука инстинктивно выстреливает вбок, ловя «мешок». Я так и рассчитывал. Это не импровизация, не надежда на «авось словит». Я давно заметил, что у девушки отличная слаженность между движениями мышц от кончиков пальцев до локтя. Никакими тренировками не развить подобную сбалансированность. Либо это есть от природы, либо нет. Высокие ранги живы, бесспорно, вещь полезная, но без особой предрасположенности виртуозом в Гроне не стать. А вот Алеся вполне станет. Если ты очень сильный, но топорный, лучше иди в войстезю. Там тоже многое не светит, но в середину таблицы региональных чемпионов, может, попадешь.

— Беги! — кричу, сам принимаю электрический разряд прямо на грудь и чуть приседаю от болевого шока. Мог бы увернуться или отбить встречной кметовской техникой, но тогда бы не прозвучал следом свисток судьи:

— «Тарковские орлы», нарушение! Магомедов, штраф!

Тагир тратит доли секунд, чтобы собраться.

— Нарушение? — удивляется дагестнец. — Но у него же мяч…

Сдерживая ухмылку, показываю пустые ладони. Княжич ошеломленно вертит головой. Я пасовал назад Алесе незаметно для Тагира, но не для судьи, который стоял ко мне удобным боком.

— Мяч? Какой мяч? — тяну время. — Нехорошо, Тагир Авараамовчи, играть не по правилам. Нехорошо…

— Прости, боже, — виновато опускает он голову. — Я думал…

Тут до него доходит, и он вскидывает подборок. Я уже в открыто ухмыляюсь. Ведь простой уловкой задержал опасного для моего флангиста Кмета. Тагир спокойно мог ее сбить с ног молнией. Вместо этого он топтался на месте.

А Алеси уже и след простыл. Легкая, как ласточка, она пересекает линию десятого аршина. Там третья линия противника пытается ее перехватить, но барышня проводит заброс нашему прирожденному ловцу Бабушкину Васе. В прыжке словив пас, он огибает мощных кавказцев, как антилопа слонов. Дальше уже дело техники бега. А Вася умеет держать темп быстрее ветра. Пускай в живе он еще пока слабоват, зато он рожден для гладкого бега — циклического, требующего бешеной скорости и специальной выносливости. Так что остается только зачесть секунды и поразиться очередному личному рекорду парня. Прямо воплощение Стрибога. Ну всё, переступил зачетную зону. Свисток тренера. Один ноль. Пока что «орлы» слишком низко парят. «Фениксы» выше.

— Чертовы золотые курицы! — шипит один горячий дагестанец-штурмовик. Темпераментный малый, щеки уже поросли щепоткой бороды. — Только хитрить и можете! Сукины….

— Абдулла! — прикрикивает Тагир на своего борзого игрока. — Следи за языком!

— Прости, княже, — спохватывается штурмовик. — Само вылезло, больше не повторится.

Благодаря Магомедову игра дальше идет без нарушений и агрессивного поведения. Всё по правилам этичного спорта. Хотя «орлы» княжича то и дело порываются то плюнуть «фениксам» в спину, то сказать «Зарежу-у-у». Горцы такие импульсивные, хех. Но Тагир их быстро приструнивает, и первый период заканчивается без столкновений с излишней жестокостью.

Две минуты перерыва. В итоге у нас уже два очка. А я лишь бегал и толкался. Никаких огненных техник, только захваты и броски. Жалел меридианы, нагружая только доспехом, усилением, ускорением, ну и парой «энергетических рук» лещей Тагиру дал, когда он пытался отобрать мяч у Дарико.

Отхожу на скамейку запасных. Лида стоит на самом краю технической зоны и обозревает поле опытным взглядом тренера. «Орлы» перестраиваются, готовят мощное наступление всех сил, даже авангарда.

— Сеня, с тобой всё хорошо? — озабоченно спрашивает моя любовница, с которой мы расстанемся всего через три матча, ну или один кубок, зависит как считать. — У тебя ведь жар!

Ага, температура повысилась, со лба стекает пот, аж глаза щиплет. «Лопнуть и сдохнуть» оправдывает свое название. Из глубины моей тени высовывается бледная рука с белоснежным платком. Ручка Акуры быстро и ловко вытирает мне лицо и втягивается обратно во тьму. Никто не успел ничего заметить. Настоящая ниндзя.

— Давай на скамью? — предлагает Истислав. — Я заменю тебя на один период раньше.

— Нет, — отказываюсь, убрав за спину руку. Шевелю пальцами в воздухе. Акура всё сразу схватывает. Мгновенно ассасинка-тень вкладывает мне в руку бутылку прохладной воды. Я отпиваю долгий глоток. — Сейчас покажу всё, что смогу. Напрягу меридианы, пальну фейерверком, еще пара очков нам выпадет. Потом поползу на скамейку. Сразу говорю — я вырублюсь, просплю весь остаток матча, но это нормально, меня не будить, Целителя не звать, ор не поднимать. Ясно?

— Ясно, — соглашается тренер.

— Да спи на здоровье, — мурлычет Истома. — Мы тебя в обиду не дадим. Ты же наш Огненный птенчик.

Вот как раз птенчиков и жрут таких хитрющие киски, как бета. Но Лида, надеюсь, не отдаст меня на растерзание. Тренер всё время будет в технической зоне, а Истома выйдет на поле вместе с альфой.

Снова делаю глоток воды. При высокой температуре необходимо больше пить.

— А откуда у тебя взялась бутылка? — хлопает глазами Истислав.

— Фокус, — улыбаюсь. Отвожу руку за спину, и смекнувшая Акура забирает бутылку. Ребятам же показываю пустую ладонь. — Тада.

— А какие еще фокусы ты знаешь, Сеня? — кокетничает Истома.

— Время, — говорит Лида, кивнув на поле.

— Сейчас покажу, — я бегом уношусь на свою позицию.

Мы с Акурой обговорили опознавательные печати. Печати — это различные позиции и положения пальцев и рук, используемые у японских ниндзя. Например, при одном жесте ассасинка зарежет моего собеседника, при другом обездвижит ударом по акупунктурным точкам. Мелочи, как подать платок или воду, мы, конечно, не обсуждали. Здесь японка сама сообразила.

Забавен тот факт, что Акура носится по полю вместе со мной. Тонкая японка, как всегда, прячется в тенях. Я бы мог велеть ей ставить подсечки «орлам» и сбивать кавказцев с ног, но это уже нечестно, конечно. А вообще потом обязательно потренируем с японкой слаженные действия в похожем роде. Жертвами станут «броненосцы».

Второй период разыгрывают «орлы». Как и отметила Лида, дагестанцы собираются в кулак и проходятся по полю мощным бронированным кулаком. В центре два Кмета, вокруг штурмовики, флангисты, авангардники.

Браво. Стратегия верная против «фениксов». У нас слабые авангардники, первую линию им не сокрушить. А наш единственный таран — каменная крошка Медуза — увязнет в противниках. Вражеские авангардники выступают перчаткой, которую «кулак» скинет на Медузу, как линяющая змея шкуру. Пока девочка разгромит первую линию, кулак выпустит «пальцы» — атамана и штурмовиков с флангистами, и они, как нож масло, прорежут нашу половину поля. Вторая и третья линия не остановят Кметов Тиграна. Ведь единственный на поле Кмет «фениксов» почему-то до сих пор не использовал дальнобойные техники.

Но я ведь просто оставил горячее на десерт.

С техниками требуется осторожность. Нагруженные меридианы шалят, и я с трудом сдержу сложную атаку, как Песнь огненных драконов. Случайно избыточно впрыснутая жива создаст бешеный жар. Велик риск, что возникнут жертвы, кто-нибудь погорит… Всё же игры со школьниками обязывают к четкому контролю и филигранному мастерству. Тренировки разные бывают. Не всегда нужно разгромить противника. Иногда разгромить и не убить. Хотя, надеюсь, в матче с «витязями», сражусь с демониками Астры на полную катушку. Ну как, полную? Без фантазмов, понятно, но хотя бы с живой не буду сдерживаться.

Значит, вместо разгромной Песни — Огненный поток. Выдыхаю огненные струи, окутывая «орлов» облаком жара. Сгрудившиеся противники тонут в клубах племени. Горячая красная пелена застилает «орлам» весь мир. Температура потока не настолько высокая, чтобы сбить доспех даже у крепкого Воина. Но дезориентация обеспечена, а у Тагира нет в строю воздушника, и дагестанцам никак не сдуть красное марево.

Тишина. Трибуны удивленно смотрят, «орлы», окутанные огнем, топчутся на месте и растерянно переговариваются. Нервничают горцы: хоть пламя не сбило доспехи, постепенно урон растет. Думаю, у них десять минут, а потом начнут сгорать по одному.

«Фениксы» тоже молчат, мои ребята учены. Тактика «Слепошары», мы это уже проходили на поле. Симона бегом огибает сгрудившихся дагестанцев. На ее затылке качается хвост светлых волос в такт тихим пружинистым шагам. Остановившись на противоположной стороне от нашей позиции в центре, блондинка кричит:

— Центровой, прикрывай же!

— Да-да, атаман, — отвечает Еремей рядышком.

— Это вражеский атаман! Вперед! — из клубов пламени слышится голос Тагира. — Прямо на него!

«Кулак», ослепленный пламенем, смещается назад, откуда пришел. Зрители удивленно раскрывают рты:

— Куда они тащатся?! «Орлы», вы рехнулись?!

Да, это проблема. Болельщики могут подсказать «орлам», что идут к своей зачетной зоне. Но Лида делает знак «боевым подругам», и девчонки в золотых топиках и юбках начинают плясать, громко выкрикивая различные кричалки.

— Го, го, го, «золотые фениксы»!

Звонкие голоса девушек заглушают разрозненные выкрики болельщиков «орлов», и наши противники в полном неведении продолжают парад к своему «городу». Мне остается лишь поддерживать их ошибочное мнение. Для этого «фениксы» будто бы оказывают сопротивление шествию противников. Врываются в границу огненного облака и завязывают схватки, в которых будто бы проигрывают, будто бы падают от ударов и отступают. Ободренные слепые «орлы» ускоряют темп.

— Они нас не сломят! — гремит Тагир из огня. — Осталось немного! «Орлы», разорвем «фениксов»! В небе должна остаться только одна птица!

Дагестанцы воистину загорелись — теперь еще и в переносном смысле.

— Мы — короли неба! — орут они, двигаясь к своим воротам. — Мы — «орлы»!

— Вы — камикадзе, — до меня доносится тихий хохоток Акуры из моей тени на газоне. — А если по-русски — то дебилы.

Видя восторженное самоубийство «орлов», судьи на поле качают головами и хлопают ладонями себя по лицам.

— Кретины, куда вы тащитесь, — вздыхает в сердцах один судья, но, к счастью, тихо.

Я с тревогой слежу за судьями. Это слабый момент тактики «Слепашары». Если судьи решат оборвать «победное шествие» противников, с этим я ничего не могу поделать. Конечно, потеря небольшая, но ведь так интересно всё происходит. Если «Слепошара» увенчается успехом, этот матч точно войдет в историю.

К счастью, никто из судей не притрагивается к свистку. И «орлы» продолжают шагать под оглушительные кличи «боевых подруг».

— Слышите?! — гремит Тагир из глубин огненного кулака. — Это поддержка «фениксов» призывает своих героев остановить нас! Но они не могут! Не могут! Почему?!

— Потому что мы — короли неба! — ревут горцы, пробиваясь сквозь мнимое сопротивление «фениксов». — Мы — «Тарковские орлы»!

Медузу тоже отправляю потолкаться к самозванным «королям». Каменная девушка влетает в огненное облако и хорошенько дубасит там всех подряд. Но не увлекаясь. Треск доспехов, жалобные повизгивания от мощных хуков. Но никаких страшных оров боли или режущего уши воя. Судьи не должны решить, что лицеисты в опасности, иначе остановят матч. А такое шоу нельзя останавливать, хех.

Чувствую себя дирижёром, направляя то одних, то других «фениксов» на имитацию обороны. Концерт получается потрясающим. Не забываю поддерживать облако. Меридианы скрипят, напрягаясь. На лице выступает пот, тайно вылезающая из тени Акура едва успевает вытирать платком, чтоб не щипало глаза. Отличная разминка. А эстетическое удовольствие-то какое!

— Каменная дура сдает! — Тагир делает свои вывод. — Авангард, держать строй!

— Есть!!! — ободрено взвывает ватага.

Десятый аршин давно позади, а там и двадцатый. Еще три десятка аршинов триумфального шествия «орлов» под ободряющие лозунги Тагира, и ватага прорывается в собственные ворота. Я убираю облако пламени. Одновременно звучит свисток судьи. Прозревшие кавказцы оглядываются на поле и побежденных «фениксов».

— Это же последняя разметка! Мы прошли! Прошли! — дагестанцы бросаются к собратьям обниматься, тереться друг о друга волосатыми щеками. — Первое очко наше! Сейчас и остальные заберем…Эй, а почему там написано «три — ноль»? Почему «фениксы» улыбаются?

Моя ватага, правда, выражает безумный восторг. Улыбки, хлопки по плечам, крепкие объятия с поздравлениями. Электронное табло обновило счет. «Фениксам» досталось новое очко, и дагестанцы только сейчас сообразили.

— Это же наше поле, — обреченно произносит Тагир, побледнев. — Мы сами себе что ли? Но…Но…как…Как…Они же не пускали нас…боролись…Это обман? Уловка?

Сразу «орлы» осунулись и поникли, кто-то упал на колени и расплакался. На их болельщиков тоже больно смотреть: грустные лица, опущенные руки, никто не держит высоко плакаты, просто нет сил, слишком показателен был разгром спортсменов Тарковского княжества.

Диктор объявляет:

— Второй период закончен. «Фениксы» ведут с отрывом в три очка. Перерыв пятнадцать минут.

— Сеня-Сеня-Сенчка! — кидаются ко мне Алеся с Дарико. — Сработало! «Слепашара» получился!

Девушки крепко стискивают меня с двух сторон. Я тону в объятиях барышень. И нисколько не сопротивляюсь нежностям красавиц. Во-первых, невесты же мои, как-никак. Во-вторых, сил нет, голова кружится. Я держал облако достаточно долго и перенапряг меридианы.

Ноги вдруг перестают держать. Резко начинаю заваливаться.

— Сеня, что с тобой? Сеня? — волнуются мои куколки, и их встревоженные голоса звучат всё дальше и дальше.

Ну что ж, так всё и задумано. Сейчас Акура меня поймает и дорогой теней донесет до технической зоны, где Лида и посторожит мой сон аки Цербер. Главное, чтоб Истома уже вышла на поле. А то знаю я эту извращенку. Да ее жениха-вуайериста тоже.

________

Легендариум Постимпериуса.

После интервенции на Землю многие Фениксы изменились. Их образ жизни и менталитет стали кардинально противоположными. Кто-то, как Акура, отвернулся от золотого сияния и постиг тьму. Позже, таких легионеров назовут Темные Фениксы. Сохранившие в сердце добро и преданность Префекту-командующему, но избравшие мрак своей обителью.

Глава 7

— В Тенях

— Бегом к нему, — кричит Лиза. — Стелс, ты слышишь? Отнеси Сеню к Целителям. Сейчас же!

— Да, госпожа, — доносится из тени под креслами слабый голос демоника в капюшоне. — Сию минуту.

От тихого голоса неожиданно вздрагивают другие барышни из «прайда» Анфиса и Люда. Только они смогли прийти. У Астерии тоже игра, а Ксюша опять на тренировке. Девушки оборачиваются, крутят головками, но никого не видят. Особенно поражена княжна Волконская. Ведь они с Лизой одного социального положения, обе барышни княжеского рода, и уж если начистоту говорить, то Волконские намного более древний род, их история идет от самого основания Московской Руси. Бесоновы, как князи и в принципе дворяне, возникли только двадцать лет назад. До этого о них слыхом не слыхивали. Благодаря заслугам в Афганскую военную кампанию князь Перун сразу взлетел высоко под самое небо, ближе к лучезарному солнцу. Из грязи в князи буквально.

Так вот Анфиса поражена тем, какая уникальная охрана у Лизы — целый демоник, гуляющий по теням. Когда у самой Волконской только пара Кметов на соседних креслах. Разница в силах телохранителей опять подчеркнула разницу — не формальную, в титулах и ранговых документах, а фактическую, — между Бесоновыми и остальными Великими Домами. Даже долгое отсутствие князя Перуна не сильно изменило расклад. Ведь даже император, поговаривают, до сих пор остерегается Гюрзу. И поэтому считается с интересами Софии Александровны.

— Он исчез! — тихо говорит Люда. В отличие от подруги боярыне нет большого дела до величия Великих Домов, взгляд красавицы прикован к полю. К Сене, которого только что обнимали Дарико с Алесей. — Просто исчез!

Анфиса снова смотрит на поле. Сени, и правда, нет. Прибежавшие санитары с носилками тоже растерянно оглядываются по сторонам в поисках раненого ученика.

Анфиса мечется взглядом по стадион. Где же он? Куда его дел этот Стелс? Княжна изо всех сил сжимает подлокотники кресел.

— Не волнуйтесь, — успокаивает Лиза подруг по «прайду». — Он уже в технической зоне. Смотрите.

Действительно, Сеня мигом переносится на санитарную койку в зоне, где находятся дежурные Целители от Комитета Лиги. Те удивленно смотрят на возникшего из ниоткуда юношу. Пара мгновений хлопанья глазами, и только потом они собираются лечить волшебного пациента. Но вдруг юноша опять пропадает, на этот раз вместе с койкой.

— Что? Что произошло? Лиза? — Анфиса спрашивает сереброволосую подругу.

Но княжна Бесонова сама вскакивает с сидения и крутит по сторонам головам:

— Стелс! Стелс! Куда ты забрал Сеню?! Почему не позволил Целителям вылечить его?!

В ответ лишь молчание.

— Стелс!!!!

Тишина. А Сеня вдруг возникает в технической зоне «фениксов». Юноша лежит на санитарной койке, которая перенеслась вместе с ним. Кто-то заботливо укрыл Беркутова одеялом и подбил подушку под златокудрой головой. Тренер «фениксов» без удивления смотрит на своего подопечного.

— Стелс!!! — княжна теряет самообладание, прекрасные голубые глаза наливаются лиловой нафтой. — Лучше тебе ответить прямо сейчас!

Но верный демоник не может ответить. Сейчас он лежит без сознания за изнанкой мира, в измерении Теней. На правой щеке незаменимого шпиона Дома Бесоновых наливается пульсирующий кровоподтек. Спустя неизвестно сколько времени Стелс просыпается. С трудом он приподнимается в окружающей ночи, из горла вырывается мучительный хрип:

— Так я не один? Не один могу шагать тенями? Кто же ты, прищуренная шельма?

— Прояви уважение к даме, чучело! — резкий возглас из мрака.

В другую щеку Стелсу прилетает маленькой женской ступней. Чмак! Звонкий шлепок раздается во тьме, и демоник опять вырубается, рухнув навзничь.

— Придурок, — Акура с презрением смотрит на распластанного мужчину. Девушка пинает носком туфли демоника под ребра, и он протяжно стонет. — Как ты посмел покушаться на моего господина, наглец?! Ты думал, что у него нет верных слуг?! Думал, у него нет меня, верной Ерены Оро, лучшей из «Сжигающих»?!

Когда милорд вырубился, Акура хотела забрать его в Тени. Но неожиданно на тайной дороге Мрака возник чудик в капюшоне. Он первым ухватился за милорда, вытянув его за изнанку мира. За что и поплатился. Акура выбила дух из придурка одним ударом. Совсем слабак. Ничтожный, жалкий. Как только он посмел притрагиваться к милорду?

Акуре стоило больших усилий сразу не прирезать это ничтожество. Но ниндзя не изменила постулатам ниндзюцу при ловле шпионов и диверсантов. Сначала допрос. Потом казнь.

Поэтому она быстро позаимствовала койку у дежурных Целитей и перенесла милорда под надзор тренера Лидии, а сама вернулась к своей жертве.

Мгновенно ниндзя вынимает из ножен вакидзаси. Холодный клинок прижимается к открытой шее Стелса.

— Кто послал? — всем телом прильнув к спине демоника, шипит Акура в ухо вздрогнувшей жертве. — Не ответишь — отсеку твой капюшон. Вместе с головой, естественно.

— Это не секрет! — лепечет Стелс. — Княжна Елизавета Бесонова! Девушка Беркутова!

— Я знаю, где она сидит, — Акура задумывается, сможет ли она зарезать такую сильную суку, как княжна Бесонова. — Зачем она предала милорда? Это заговор Бесоновых?

— Что? Нет! — кричит демоник, всё равно в Изнанке их никто не услышит. — Меня послали не убить Беркутова, а перенести Целителям! Княжна очень сильно о нем заботится!

— Ом, серьезно что ли? — опешила Акура.

— Конечно!

Ассасинка испытывает сожаление за свою ревность. Рассудок помутился, и она сразу подумала плохое о Бесоновой.

— Ну ладно, — отступает Акура от Стелса, клинок бесшумно убирается в ножны. — В следующий раз, когда вздумаешь сунуться к господину, помни обо мне, чудик. Я всегда на страже.

— Подожди, — Стелс вскидывает к ниндзя руку. — Кто ты такая? Расскажи о се…

Но она уходит обратно в тень Фалгора. Оттуда ей предстает неожиданная сцена. Как оказалось, не только Акура ослеплена, когда тревожится за милорда.

Княжна Лиза спустилась к скамейкам запасных, ей переступила дорогу охрана стадиона.

— Извините, но во время матча к игрокам нельзя, — запрещает один из охранников.

— Здесь происходит что-то странное… — начинает было объясняться Лиза, но, резко остановившись, показывает фамильный перстень с гербовым волком Бесоновых. — Пустите немедленно.

— Простите, Ваша Светлость, — охрана тут же кланяется и расступается.

Лиза, а за ней и Анфиса с Людой проходят в техническую зону. Лида поднимает удивленный взгляд на красавиц-барышень:

— Ваши Светлости?

— Где ты, Стелс? — подойдя к спящему Сене, Лиза кладет руку ему на мерно вздымающуюся грудь и вертит головой по сторонам.

— Я здесь, Ваша Светлость, — из тени стены выходит демоник. Из-под капюшона горят багровыми фингалами распухшие щеки. Люда с Анфисой в ужасе переглядываются.

— Стелс! — в ужасе вскрикивает Лиза. — Кто на тебя напал?

— Охрана Беркутова, — пристыженно мямлит демоник. — Я был неосторожен и попался под удар.

— Ммм, будь осторожнее в следующий раз, — княжна решает, что Стелс получил от телохранителей на трибунах, хоть это и странно. Обычно демоник-шпион скользкий и неуловимый как уж. — А почему ты не оставил Сеню у Целителей?

— Я не трогал Арсения Всеволодовича, — Стелс бросает опасливый взгляд на тень Беркутова. Кажется, там, в глубине сгустка черноты, что-то блеснуло — холодное и металлическое. — Мне не позволили.

Княжна всматривается в тень. Обычно Лиза отлично видит в темноте, набор различных фракталов позволяет, к примеру, того же магнофелиса. Но этот прямоугольник на полу полностью черный и непроницаемый.

— Кто? — мигом суровеет Лиза, глаза ее снова наливаются лиловым свечением. — Кто ты такой? Покажись!

Мгновение замешки, и тень Сени выплевывает худенькую девушку с коротким мечом в ножнах. Люда с Анфисой удивленно вскрикивают, Лида подбирается, принимая боевую стойку. Глаза Лизы наливаются еще более ярким светом смертоносной кислоты.

— Ваша Светлость, — низко кланяется японка. — Я — Акура Безымянная, слуга милорда Арсения Беркутова. Мне поручено охранять покой господина в его бессознательном состоянии.

Лиза не сбавляет свечение нафты ни на каплю. Акура вздрагивает. Психическая мощь княжны впечатляет даже ее, повидавшего космические кошмары легионера.

— Тогда почему ты не поручила своего господина Целителям? — холодным тоном спрашивает Лиза.

— Ему не нужно лечение, — у Акуры аж задрожали коленки. Перед юной девушкой! Да что такое?! Бесонова явно обладает непреодолимой пассивной психической силой. — Господин предупредил меня до игры. Он выпил сырьевой коктейль и нагрузил меридианы.

— А, вот оно что, — сразу успокаивается Лиза. — Сеня в своем репертуаре. Совсем не жалеет себя, — с умилением смотрит она на спящего юношу. — Наверное, он принял «Лопнуть и сдохнуть»?

— Не могу знать, Ваша Светлость, — опускает голову ассасинка.

— Точно оно, — убеждена Лиза. — Тогда не будем ему мешать, — погладив Сеню по волосам, княжна отворачивается.

— Постойте-ка, — вдруг говорит Анфиса и обращается к Акуре. — А ваш … пост всегда находится в тени Сени?

— Всегда, — твердо отвечает Акура, не понимая причины вопроса.

Волконская снова встревоженно переглядывается с Людой.

— Простите, но… прямо всегда-всегда? Каждую минуту? Каждую секунду?

— Верно, Ваша Светлость, — кивает Акура.

Но Анфиса не удовлетворяется полученным ответом. Подойдя ближе к стройной японке, княжна сбавляет тон.

— Даже когда он в душе? Даже при других…интимных обстоятельствах вашего господина?

— Всегда, — ответ не меняется, к расстройству княжны. — Прошу простить, мне нельзя долго оставаться на свету.

Ассасинка ныряет в тень Сени, а барышни уходят из технической зоны. Пока они поднимаются по лестнице обратно на свои места, три девушки погружены в глубокое молчание. Назойливые мысли крутятся в головках юных красоток, не давая покоя.

— Это что же получается? — не выдерживает Анфиса и тихо шепчет. — Она его караулит, даже когда он в кровати…ну, вы сами понимаете с кем.

Люда и Лиза грустно вздыхают. Конечно, они всё понимают. Сеня далеко не незрелый мальчик. Он дворянин, глава рода, да еще с сотней талантов. Музыка, живопись, войстезя, Грон…всё подвластно ему. Конечно, у Сени есть и любовница из числа простолюдинок. Да, должно быть, и не одна. Это нормально. Но вот то, что за ним всё время подглядывает эта японка, очень уже неприлично.

— Тебя это сильно волнует, Фис? — озабоченно спрашивает Люда.

— Конечно! Ведь когда Сеня женится, то эта Акура будет прилагаться к брачной ночи! — возмущается Анфиса. — Да и ко всей супружеской жизни!

— И правда, — с удивлением Люда понимает столь пикантный факт.

Щеки боярыни розовеют, а следом и у Лизы. Безусловно, в Сенины жены девушки пророчат именно себя. Так что каждая представила себя в роли жертвы наблюдения японки.

— Так, — Лиза берет вожжи в свои руки, как самая старшая. — Нечего себя накручивать. Сеня вовсе не из-за прихоти усилил свою охрану. Я это точно знаю, так как он в союзе с мамой. Это суровая необходимость. А как вы хотели, девочки? — строго смотрит княжна на смущенных подруг. — По-простому не получится. Ведь и Сеня далеко не простой. У него великие цели, великая миссия, великий жизненный путь. Придется вам смириться, и не только с этим. Да-да, не округляйте глаза, милые. Готовьтесь сразу, девочки. Ну или ищите кого-то не столь замечательного, — в конце голос княжны Бесоновой звенит металлом.

— Лиз, ты чего? — сразу всполошилась Люда. — Ты не серчай, мы же и не против. Пускай эта Акура смотрит за Сеней. Надо так надо. Безопасность превыше всего, конечно. Мы просто удивились, поразились. Необычно же, согласись! Между нами девочками ведь можно порассуждать? Всё хорошо. Не думай плохого о нас с Фисой, пожалуйста.

— Ну ладно, — сменяет Лиза гнев на милость. — Давайте уже досмотрим игру, ради которой Сеня так переутомился.

— Конечно, — с облегчением часто-часто кивает Люда. Ведь буря миновала.

А Анфиса про себя делает неутешительный вывод. Только что Лиза вела себя как главная жена, и даже перечить ей казалось невозможным.

«Ну всё, — грустит про себя княжна Волконская. — Я точно не буду первой для Сени. Куда мне с Лизой соревноваться? Она и умна, и красива, и сильна… Но буду стараться, — сжимает княжна кулачки. — Битва еще не проиграна! Кольца никто еще не получил!»

Между тем матч, конечно, продолжается. В перерыве между третьим и четвертым периодами Тагир попытался взбодрить своих «орлов». Сеня нанес огромный урон их самооценке, но княжич смог мощной речью восстановить часть потерянного самоуважения ватаги. Поэтому третий период «орлы» играют самозабвенно, с полной отдачей на максимуме своих усилий. Истиславу с Истомой приходится несладко.

Неудивительно, что к четвертому периоду «орлы» заполучают целых два очка. Счет: три — два. Пока что. Впереди еще один период.

— Эти горцы делают невозможное, — надсадно хрипит усталая Истома, опершись руками об колени. — Сеня их почти раздавил, а они собрались как-то.

Истислав тоже устал, последнее сопротивление далось ему с трудом, но альфа выпрямляется через силу.

— Я не позволю «орлам» нас склевать как червей, — рычит брюнет. — Чтобы Беркутов, очнувшись, смотрел на меня, как на слабака?! Нет! Я ощипаю этих горцев словно кур. Милая, ты со мной?

— Конечно, — выпрямляется бета вслед за своим женихом. — Я всегда с тобой!

«Она хоть и извращенка, зато верная» — довольно думает Истислав.

Четвертый период самый жестокий. «Фениксы» в нападении, но оборона «орлов» становится непреодолимой, как крепостная стена. Мощные, неуступчивые — грязно в конце играют все. И даже Тагир уже не останавливает своих вассалов. Разгоряченные кавказцы взвились не на шутку. На поле то там, то здесь образуются горки дерущихся тел. Дагестанцы ревут и навязывают бой, где он вообще не нужен. Выискивают слабые узлы на доспехах, ломают кости «погасшим», допускают грязные приемы. Опрокинутым «фениксам» даже приходится буквально спасаться бегством — их бьют даже лежачих. Свисток судьи не прекращаясь объявляет штрафные. Но горцам плевать. На кону Кубок.

Каким-то чудом Истиславу удается забить еще один гол. И это еще больше взбешивает «Тарковских орлов».

В новой атаке Истислав, схватившись с Тагиром за мяч, получает молнию в лицо. С трудом альфа выдерживает бегущий по телу ток. Он отвечает гравиволной, и княжич с охом заваливается на одно колено. Альфа пасует бете, а сам схватывается с серьёзным противником. Оба они катятся по газону. Судья кричит прекратить, но княжич с альфой будто не слышат. Гром ударов, треск доспехов, шипение сквозь стиснутые зубы.

И только когда судья лично расталкивает сцепившихся юношей, они замечают ликование зрителей. Электронное табло высвечивает «пять — два». «Золотые Фениксы» победили!

* * *

Я просыпаюсь от жарких объятий и поцелуев. Что случилось? Почему меня тискают? Что за гомон толпы?

Зрители скандируют: «Фениксы! Фениксы!».

— Мы победили, Сеня! — лучезарно улыбаются Дарико с Алесей на фоне шумящих трибун. — Победили!

Ах, вот оно что. И стоило ради этого будить? Конечно, победили. Как могло быть иначе? Откидываюсь назад и, не обращая внимания на ласки барышень, возвращаюсь досматривать прерванный сон.

_______

Легендариум Постимпериуса.

Отец-император модернизировал души Префектов по своему образу и подобию. Галактический владыка использовал таинства биоалхимии, чтобы создать совершенных людей. Претендентами были лучшие из лучших: могучие полководцы, искуснейшие ораторы, великие планетарные правители в одном лице.

Глава 8

— Обвинение

— Гунай, ты уверен? — вскидывает брови император Дзимма. — Сам Свар-ками? Живой бог? Его изображение только вчера нарисовали на стенах Храма Исэ. Глиняные фигурки еще не успели остыть и отвердеть, а ты говоришь, что он уже ходит среди смертных?

— Именно, папа, — отвечает наследник. — Сам в шоке, но битва Хенеси и Беркутова предстала, как сражение света и тьмы. Причем Хенеси сражался вовсе не за то, за что следовало. — помолчав, принц отвечает. — Он хаосит, пап.

— Да не может быть, — в шоке откидывается на спинку кресла Сын Неба. — Он же впечатлил весь двор. Покойная Микими очень восторгалась его стихами.

— Но это так, я видел его лицо под обсидиановой маской, снятой Сваром-ками. Клыкастая морда бешеного зверя.

Оба молчат, задумавшись об одном и том же. Разница лишь в том, что Дзимма размышляет еще и о сотне других государственных дел. Например, как обогнать Красное Солнышко в «Кексиках» и взять наконец триста десятый уровень. Но не только об этом, конечно, еще и о прелестях юной дочери Каями. Брачные договоренности уже заключены в тайне, и свою невесту Сын Неба уже опробовал. Юная девушка пришлась ему по нраву, и, возможно, со временем ей удастся затмить пышногрудую Микими. Ведь у молодой Каями пышности тоже ого-го…

— Па, я слышал, жрецы прекратили жертвоприношения, — произносит Гунай. — Будто бы людей больше не режут на алтарях. Это правда?

— Не везде, — вздыхает император, отвлекаясь от мысленного созерцания нежных бедер юной Каями. — В Кинае до сих пор режут. Да и в Токайдо тоже. Еще где-то, — не вдается в подробности Сын Неба. — Но во многих храмах прекратили вдруг. В Токио не режут больше, а пленных негров отпустили восвояси. Такое ощущение, что сама Аматэрасу не может определиться что ей надо. Вот жрецы и мечутся между желаниями богини Солнца.

— А что с русскими? — Гунай продолжает дотошно спрашивать. — Что с ордами тварей, гуляющих по стране? Ведь наших селян убивают, заголовки газет пестрят людоедством.

— Основные силы из Нижних миров разбиты, — успокаивает сына император. — Но, понятно, об армии дьявомолов ты слышал уже. Ее разбить пока не удается. Твари бесчинствуют в Сикоку, и наши солдаты ничего пока не могут с ними поделать. Вокруг слишком много населенных пунктов. Бомбардировками их не взять, свои же города накроем. Артиллерия не способна достать всех, эти двухметровые кузнечики движутся рассредоточено по местности. Пехотные дивизии тоже бессильны. Твари мощные и умные. При наступлении, сразу отступают в топи и леса, чтобы навязать одиночные бои в непроходимой для танковых батальонов местности. Русские готовы ввязаться в это месиво, что очень странно. Недавно у меня был их посол. Он настаивал на предоставлении нам пяти дивизий отборной морской пехоты.

— Может, они просто хотят помочь? — спрашивает Гунай.

— Ты точно мой сын и наследник? — хмуро бурчит Сын Неба. — Какая детская наивность от принца! Вы на пару с Анеко вернулись из Пекина совсем другими. Дочь больше не грустит по Хенеси, да и ты о нем тоже пренебрежительно говоришь. Что с вами там сделали?

— Ничего, — смущается наследник. — Я же рассказал про Свара-ками. Наш бог ходит среди русских, пап! Это не правильно! Почему они?! Мы должны вернуть его к себе!

— Русские сами, похоже, не против его нам привезти, — фыркает Сын Неба. — Вдруг парень — бомба замедленного действия. Как один гвардеец Бесоновых по кличке Бессмертный. Только не буквально и помасштабнее.

— Это богохульство, — возражает Гунай.

— А я не такой уж и верующий, — передразнивает Дзимма. — Запомни, сын. Император только на словах должен быть религиозным, а внутри ему необходимо хранить твердый прагматизм. Иначе твоя страна и года не проживет.

— Я видел бога, пап, — уверенно заявляет принц.

— Тогда тебе тем более необходимо быть прагматиком, — императора нисколько не пронимают слова наследника. — Анеко тоже быстро расклеилась. Не думал, что у меня такая ветреная дочь. То она плачется по Нобунаге, то сплетничает с мамами о некоем золотом небожителе. Конечно, молодость — пора сотен влюбленностей, но не настолько же быстро!

— Я понял, отец, — вздыхает принц, прекратив спорить. — Ты думаешь, что нас обманули. Показали фокусы, и мы с Анеко повелись.

— В это легче поверить, чем в живого бога, согласись? — не отнекивается император. — Вспомни, что Свар — это не только наш, но еще и славянский бог. Владимир с Гюрзой те еще хитрецы. И добротой они отродясь не страдали. Русские явно преследуют свои цели. Поэтому и хотят в Японию. Я не исключаю неопасные для нас цели, как например, натаскивание морпехов в боях с дьявомолами. Но они точно есть. Так что я буду еще думать.

— А в это время наших селян будут жрать монстры? — не выдерживает Гунай.

«Слишком молод, слишком зелен, — вздыхает про себя Дзимма. — Хорошо, что это вскрылось сейчас. А ведь я уже хотел приобщать его к делам тайной полиции. Там столько дряни, столько мусора. Буду здесь постепенным».

— Необходимые жертвы. Это лучше, чем если Владимир сожрет с потрохами всю Японию.

«Или даже не Владимир. А этот божественный Свар».

* * *

— Ловите его, черти болотопсовские! — издалека ревет Ренат, смешав ругательства двух галактик. — Вот же он!

Я пересекаю полигон по левой стороне. Татарин меня заметил как раз у бетонки. Сам он не добежит до меня — медленный и тяжелый — вот и орет. Наперерез тут же срываются Василина и Кикер. Не делаю никаких попыток их остановить. Просто формирую левой рукой печать «палка». Акура реагирует мгновенно. Из тени забора на уровне вытягивается катана в ножнах. Летящий Кикер спотыкается об нее и бахается носом в землю.

Василина не оглядывается на подбитого товарища, красивые прищуренные глаза смотрят только на меня. Что же, отведем прекрасные очи.

Делаю печать «дым», и дымовая шашка вылетает из тени столба под ноги девушке. За ней уже Ренат скачет. Обоих обволакивают серые клубы. Утонув в мареве, «броненосцы» кашляют.

Повторяю печать три раза. И еще три шашки летят в татарина. Лишним не будет, мы на свежем воздухе, а сегодня ветреная погода. Полминуты, и дым развеется. Но я уже успею пробежать еще две сотни метров.

Моя задача — пересечь весь полигон длиной в километр. «Броненосцы» должны меня остановить, за это они получат премию. Но, конечно, ребята сегодня останутся без премиальных.

Да, сегодня решил позаниматься на базе. Вдвоем с Акурой противостоим всему отряду моих силачей. Без техник Полковоя и фантазмов, понятно. Чисто отработка ловкости и координации наших с японкой усилий. Выходит неплохо. Ассасинка будто читает мои мысли. Понятно, что я показываю недвусмысленные печати, но она срабатывает мгновенно. Еще толком не показал движение, а Акура же реагирует.

Из-за полосы препятствий выбегают Василиса с Ульяной. Две «броненсоки» несутся с горки. На бегу они вскидывают автоматы к плечам. Конечно, красоток я бы раскидал и сам. Но сегодня мы тренируем совсем другое.

Не глядя на девушек, показываю печать «капкана». И из тени Василисы на земле высовываются две руки. Акура ловко хватает обеих девушек за голени, и те падают и катятся с пригорка. Когда воительницы вскакивают, сплевывая пыль, я уже достигаю границы полигона.

Вся беготня не заняла и пятнадцати минут. Тренировка с Акурой — это больше разминка между периодами настоящей прокачки. Нельзя всё время метать пламя и призывать фантазмы, иначе сгорю. Вот и придумываю полезные развлекухи. Заодно и лично тестирую подготовку своих собственных бойцов.

Да, у меня есть Кметы Степанева, есть найденные легионеры, но этих ребят я лично развил с ноля, а значит, они будут преданны мне до конца. Кметы всё-таки уже состоявшиеся бойцы и большей частью ветераны. Легионеры подверглись переориентации в связи с новой памятью реципиентов. Кто-то смог остаться Фениксом, кто-то преобразился в Темного Феникса, как Акура, а кто-то еще не оправился от сильных эмоциональных травм, пережитых старым носителем. Поэтому на «броненосцев» большие надежды. С помощью Сырья разовьем силачей до Кметов-Рыкарей и будет своя новая гвардия.

— Выстраивайтесь, — говорю я негромко, но все слышат.

Ахмет подгоняет всех, и через три секунды передо мной вырастает идеальная шеренга из бойцов. Пятка к пятке, носок к носку. Люблю гладкий строй.

— Ну что, дружинники? — строго смотрю в глаза каждому. — Поняли, что вообще произошло? Почему вы летели в грязь, почему не могли даже приблизиться ко мне?

«Броненосцы» поджимают губы. Хренозверь, значит. Никто не увидел ни руки, ни катаны, ни подножки Акуры. Японка, безусловно, профессионал, и ей надо выписать премию, да и жалованье уж заодно, а то я даже не знаю на какие шишы питается. Но и мои дружинники должны быть поглазастее. А то непорядок.

— Говорите, не стесняйтесь сморозить чушь, — разрешаю. — Представьте, что вы были в боевой ситуации, и любая информация о противнике может спасти нам жизни.

— Я видела… — неуверенно начинает Василина. — Руку с чекой. Мне кажется, господин.

Девушка совсем тушуется, а я доволен. Ну хоть кто-то у нас не Слепой кот.

— Какие выводы отсюда следуют, Лисица? — поощряю девушку на рассуждения.

Подбодренная воительница выпрямляется и гордо поднимает подбородок:

— Что причиной дыма была газовая граната, либо другой взрывчатый боеприпас с химическим реагентом, — четко отвечает Василина.

— Еще раз молодец, — киваю и бросаю недоуменный взгляд на остальной строй бойцов. — А вы, значит, ничего не углядели? — огорченное молчание. Ну хоть не врут, тоже хорошо. — Значит, в свои следующие выходные не забудьте съездить на Кутузовский проспект и посчитать сколько машин проедет за три часа. А через следующие на Варшавское шоссе. Потом повторим сегодняшнюю тренировку. Лисицы это задание не касается. Ей даже положена премия в размере оклада.

Василина вспыхивает от радости. Прочие же пригорюнились. Зато отныне будут наблюдательней. А то получили пенделя и даже не поняли от кого. И не надо мне втирать про мастерство Акуры. Если такой, как она, ниндзя на меня нападет, меня в меньшей степени будут волновать отмазки охраны базы.

После полигона я принимаю душ и одеваюсь в полуофициальный костюм. Меня неожиданно вызвал граф Шереметьев. Не знаю по какому поводу, но точно не вовремя. Сейчас бы готовиться к матчам с фаворитами Лиги, а не расхаживать по влиятельным гостям. Но графу не откажешь. Я еще не Служилый, только пока неофициальный бог. Да и не все об этом знают. У того же Шереметьева никого нет в Молодом свете, кроме дочки Иры… Ох, надеюсь, мой визит связан не с этой пышногрудой барышней. Очень бы не хотелось неприятностей еще из-за пылкой графини.

Добираюсь до резиденции графа за полчаса. Меня она впечатляет с самых ворот. Роскошная вила с хорошо продуманной планировкой, большим количеством комнат с высокими потолками. Следуя за слугой, разглядываю дорогой интерьер. Заглядываю в одну из распахнутых дверей.

Парадная гостиная декорирована в оттенках заходящего солнца, что делает помещение особенно уютным и позитивным. За розовым роялем сидит девушка в простом ситцевом платье. Она задумчиво склонила голову над нотами. Но, словно почувствовав мой взгляд, тут же вскидывает глаза. Огромные груди тут же колышутся под легкой тканью. Ох, Ира, ты еще и без лифчика музицируешь? Бесспорно, дома можно одеваться свободнее. Но слуги же смотрят…Или они привыкли?

— Арсений? — удивленно вскидывает бровки барышня.

— Я, — киваю согласно. — Здравствуй, Ирина. Я к твоему батюшке в гости, а ты занимаешься музыкой? Не знал.

— Я же дворянка, как иначе? — возмущенно заявляет графиня, только что себя по огромной груди не хлопнула. Но тут же она опускает смущенно глазки. — А ты же тоже играешь. Тот концерт до сих пор в сети гуляет. Может, после батюшки зайдешь ко мне? Потренируемся вместе? А то у меня совсем не выходит мелодия Финниси, — грустно вздыхает девушка, и в то же время очень будоражуще.

Из чистого любопытства я подхожу ближе к Ире и заглядываю ей через плечо в ноты. Действительно, там написан бас-аккорд, аккомпанемент для большинства подвижных композиций. Сложность музыкальной ткани заключается в непростой формуле игры.

— Ирина, не выходит бас? — уточняю.

— Да, мутный он какой-то, — вздыхает графиня-красотка. — А тебя батюшка не ждет?

— Пять минут у нас есть. Я раньше приехал, — касаюсь пальцами клавиш. — Здесь темп не очень большой, поэтому можно успеть взять бас в октаву, аккорд — подальше от баса, а мелодию провести аккордами. — Что и делаю. Пальцы медленно, с расстановкой пробегаются по клавишам. Приятная мелодия наполняет гостиную. Ира во все глаза смотрит на меня. — По мере увеличения темпа, фактуру можно упростить до минимума, — импровизирую и неспешная музыка льется ласкающим слух звуком. — Так тебе, возможно, будет понятней и легче, Ирина.

— Для тебя просто Ира, — поправляет меня графиня, не отрываясь, наблюдая за моими пальцами. — То есть, ты разделяешь музыку на мелодию, аккорд и бас?

— Так ведь проще, — улыбаюсь, пока мои руки продолжают играть Финниси. — Разделить мелодию на партии, а затем распределить их между двумя руками. Согласишься со мной, Ира?

— Соглашусь, Арсений, — смущается графиня. — Кажется, я поняла тебя. Логично и просто. Можно попробовать?

— Нужно, — отстраняюсь от белых «зубов» инструмента. — И для тебя пускай Сеня. Ну пробуй, а мне, и правда, пора к Его Сиятельству.

— Спасибо, Сеня! — горячо восклицает Ира. — Не забудь зайти ко мне, как от батюшки будешь уходить! Я еще тебя поспрашиваю!

Вот же интересная девушка. Зачем же сама мучается? Почему не нанять репетитора?

Но я лишних вопросов не задаю, ведь выслушивать ответы на них — тоже время. Улыбнувшись напоследок, покидаю гостиную. Вслед мне играет «концерт» Финниси, выполненный уже довольно неплохо. У Иры явно талант, она быстро схватывает. Даже удивительно, насколько сильно сегодня графиня отличалась от той безудержной тусовщицы в «Зарнице».

На втором этаже слуга распахивает передо мной резную дверь из темного дерева. Внутри, к моему удивлению, находятся трое. Сам граф Михаил Шереметьев за дубовым столом, а еще пара китайцев — старичок на диване и стоящий за ним огромный верзила с чубом на бритой голове. Старый китаец мне сразу не нравится. Взгляд у него прямо плотоядный, хоть и подслеповатый.

— Ваше Сиятельство, — кланяюсь я графу.

— Здравствуйте, Арсений. Наконец-то мы лично встретились, жаль только, что при столь неблагоприятных обстоятельствах, — вздыхает Михаил, и его лицо мне тоже не нравится. Сегодня я попал к хищникам. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Я молча располагаюсь в кресле напротив старика-китайца. Ничего не спрашиваю, ничего не уточняю насчет «неблагоприятных обстоятельств». Этого от меня ждут, а играть по чужим правилам не в моем стиле.

— Итак, перед вами, Арсений, достопочтимый шиит из Китая Чэнь Дусю, — наконец представляет первого гостя Михаил. — Но его вы и так должны знать. Ведь верно же?

Шиит — китайский вельможа, аристократ. Их в перенаселенном Китае как грязи. Поэтому я спрашиваю:

— К сожалению, я не знаю достопочтимого Чэнь Дусю, — и опять молчу.

В этот раз китаец распахивает морщинистый рот и говорит скрипучим, как несмазанные петли, голосом:

— Очень удивительно, Арсений. Ведь вы присвоили себе мои танкоходы и, с небольшой доработкой, продали их российскому правительству.

Оп-па! Вот это поворот. Меня обвинили в плагиате. И кого же мне вызывать на дуэль?

Глава 9

— Шереметьевы

Молчание наступает в кабинете. Шереметьев с этим Чэнь Дусю внимательно смотрят на меня. Верзила-охранник скучает, скрестив руки на груди.

А я опять ничего не говорю. Во-первых, задумываюсь о том, откуда пушкоходы у китайцев. Явно постарался один из легионеров. Только вопрос: лоялисты это или мятежники. Ну и во-вторых: смысла мне вякать нет никакого. Это же, сто болотопсов, игра на высшем политическом уровне. Шереметьев решил прибрать к рукам госзаказы, раз, видимо, нашел подходящий инструмент — китайца с этими «танкоходами». Ну или граф копает под Волконского.

— Арсений, тебе есть, что сказать на это обвинение? — спрашивает Михаил Шереметьев.

Что это тупой цирк.

— Вы обращались к моему сюзерну? — спрашиваю то, что действительно интересно. — Аркадий Валерьевич как отреагировал?

Граф хмурится, китаец недовольно чмокает губами.

— Обвинение отправлено прямо в императорскую канцелярию. — Ого, вот даже как. — Волконский тоже будет уведомлен, кончено.

Дело принимает серьезный оборот, раз эти двое сразу побежали жаловаться к императору.

— Не знал, что иностранцы имеют право обращаться в канцелярию, — играю удивление. — Тем более, раз господин Чэнь Дусю — шиит Китая.

— Мы с господином Дусю организовали объединенный концерн, — Шереметьев соблаговолит разъяснить. — Так что жалобу подали от моего имени. У нас есть неопровержимые доказательства. Танкоходы Дусю появились раньше ваших ПуДов. Ненамного, разрыв в несколько месяцев, и всё же он есть. Некоторые решения идентичны. Такие, например, как компенсаторы отдачи для установки наиболее орудийных систем, а также пневматические пускатели на ногах.

Во время речи графа китаец кивает, злобно поглядывая на меня. Верзила за его спиной напрягается и поворачивает бычью шею в мою сторону. Всё по классике. Магнетизм изводит старика, заодно телохранитель следует инстинктам, ощущая угрозу во мне.

На слова графа опять нет моей реакции. Шереметьев принимает мое молчание за шок и ошеломление. Всё же я очень-очень молод.

— Сами знаете, если обвинение подтвердится, вас, Арсений, не ждет ничего хорошего, — внушительно говорит граф. — Вы только влились в Молодой свет, только обрели почет и влияние среди юной аристократии, ваш род только-только встал на ноги. И этого всего вы можете лишиться, если рухнет ваша репутация порядочного предпринимателя. За ней в преисподнюю полетит и престиж честного дворянин, и уважение общества — это я сейчас не про столичный свет, а про всех дворян. Всех-всех, в том числе и про вашего сюзерна. Волконский не захочет привечать токсичного юношу, уж поверьте. Я хорошо знаю Аркадия.

Надо что-то, наверное, сказать.

— Вы сказали, что разница в производстве моих ПуДов и слоноходов…

— Танкоходов! — взвизгивает китаец.

— Да, их, — киваю. — Разница — несколько месяцев. Но это очень мало, чтобы перенять полностью технологии ПуДов и воспроизвести их с ноля. Не зная ничего, не имея понимающих специалистов.

— Мы были первые! — машет рукой старик Дусю. — Мы соорудили «Стального тигра», а вы делаете то же самое, только вкривь и вкось. Ваши подделки никуда не годятся в сравнении с истинным оригиналом Поднебесной. Но мы готовы делиться танкоходами с русскими.

— Делиться — это, видимо, продавать? — улыбаюсь. — Но, по-видимому, Армия не хочет их брать, потому что продукция моего рода полностью удовлетворяет ее запросы.

Глаза китайца вспыхивают, напоминая горящие щелки. Верзила делает шаг ко мне. Шея здоровяка раздувается от набранного воздуха.

— Как ты смеешь разговаривать с шиитом Дусю в столь неподобающем тоне?! Ты, судя по всему, обычный мелкий дворянин, а господин Дусю распоряжается землями у реки Хуанхэ. Он равен вашим графам и князьям!

Я вскидываю брови. И где здесь прославленный жесткий этикет Поднебесной? В разговор аристократов смеет влезать простой слуга. Похоже, всё же задам трепку. Для профилактики.

— Чэнь Дусю, ваш пес сейчас ко мне обращался? — добавляю в голос стальные ноты. — Или мне послышалось?

Китаец не успевает ответить.

— В общем, Арсений, предлагаю тебе решить вопрос полюбовно, — Шереметьев берется за вожжи разговора, пока он не перерос в физическую конфронтацию. — Никто вас не оскорбляет, но я уже очень детально описал риски вашей тяжбы с нами. Вы можете продать свои ПуДы нам, можете просто уступить госконтракты.

— Я доведу до своего сюзерена вашу точку зрения, — холодно произношу. — Ему ведь решать, как вы должны знать.

— Волконский спросит тебя насчет ПуДов, — говорит Шереметьев. — Князь уточнит, правда, ли они списаны с танкоходов. От твоего ответа зависит лишь, как долго продлится процесс раскрытия правды. И как болезненно для тебя, заметь.

Мне уже надоело здесь сидеть. Глупые неясные угрозы. Шереметьев что ли вообще не в курсе, что я как бы бог? Тогда это его проблемы.

— Спасибо за разъяснения, Михаил, — я встаю. — Мой сюзерен получит полный ответ, не беспокойтесь. Никто не отступит.

Вот так, больше без всяких Ваших Сиятельств. Пошли они в трясину к болотопсу.

Граф выпадает в осадок, лицо вытягивается. Да и китаец всполошился, кряхтя. Да, мое поведение сейчас даже не невежливость, это прямое оскорбление графу. Ведь я нетитулованный. Но мне плевать. Очень рад буду тому, кто первым оскорбится и накинется. Разворачиваюсь к двери, игнорируя взгляды.

— Как ты смеешь?! — визжит старик Чэнь мне в спину, но, не дождавшись никакого результата, бросает Шереметьеву. — Как он смеет!?

Скрипучий визг старика действует на его телохранителя или поверенного. Верзила бросается ко мне, протягивая пятипалую лопату:

— Стой! Тебя не отпускали!

Даже не оборачиваясь, я делаю тремя пальцами печать «Лезвие». В следующий миг Акура вытягивает из тени голый клинок. Блеск стали, свист рассекаемого воздуха. Так красиво. Так невероятно быстро, словно на ускоренной перемотке. А затем:

— А-А-А-А! — верзила падает на колени, схватившись за обрубленную руку. Отсеченная кисть валяется рядом на ковре. Акуры и след простыл. Вскочившие граф и китаец не успели заметить японку. Я и сам-то лишь успел узреть мелькание ожившей тени, да отсверк света на клинке. Мимолетное мгновение ярости и брызнувшей фонтаном крови.

А верзила продолжает надрываться, уронив квадратную нижнюю челюсть и высунув язык. Не смотрю на «пса». Нет, мой взгляд впивается прямо в ошеломленные глаза графа. Пальцы левой руки же выполняют печать «язык». Вообще это по-японски значит «осел», то есть упрямство, но Акура, молодчинка, смекает русское звучание.

Из тени на полу в челюсть верзиле прилетает рукоятью катаны. С щелчком китаец захлопывает пасть, откусанный кончик язык стреляет на пол.

— М-м-м, — гудит вдобавок онемевший верзила. Он сидит спиной к графу с шиитом, поэтому те не видели удар Акуры. Только упавший на ворс ковра язык.

— Что-что… — бормочет офигевший Чэнь Дусю. — Ванга…как так?

— Ваш пес поплатился за грязные слова, только и всего, — коротко объясняю. — А также за то, что тянул ко мне грязные руки.

Последние мои слова звучат на фоне топота множества ног из коридора. Слишком уж громко кричал Ванга. Дверь распахивается, внутрь вбегают безопасники Шереметьевых. Кучка «костюмов» с автоматами. А за их спинами пищит Ира:

— Сеня! Отец! Да пустите же! — она протискивается между безопасаниками и подбегает ко мне. — Кто напал?! Что случилось, Се…!

— Отойди от него, Ирина! — гаркает Шереметьев, и дочка оторопело слушает. Ее тут же закрывают спинами бойцы, вскинувшие пистолеты и автоматы. Я нахожусь под прицелом десятка стволов. Здесь и пистолет ИЖ-71, и боевой пистолет-пулемет ПП-91 «Кедр», и классический штурмовой АК-96. Кто-то без оружия, Рыкари, видать. Граф-то уж точно может себе позволить четвертый ранг в охране. Ерунда.

— Арсений, ты перешел грань! — рычит граф Михаил. Глаза главы Великого Дома наливаются багровым пламенем. Ах точно, ведь Шереметьевы тоже Ярилы. — Ты ранил слугу моего гостя!

— А я разве не ваш гость? — откровенно насмехаюсь. Да что они мне сделают? Скорее, погорят все вместе с этой замечательной виллой.

— Беркутов! — гремит обозленный граф. — Ты никто! Ты не титулованный! А это слуга шиита Китая!

— Я русский, — хмыкаю. — И мы на Русской земле, где любой местный свинопас главнее чужеземного императора.

— Наглец! — Шереметьев, конечно, еще больше обозлился. — Щенок! Выбирай. Либо тебя здесь на месте изрешетят, либо ты пойдешь на нашу семейную арену, где тебе переломают руки и ноги, но, может быть, шею оставят целой.

Это «может быть» меня позабавило. Конечно, Шереметьеву невыгодно меня ликвидировать. Кто тогда будет сворачивать производство ПуДов? А вот запугать побоями до полусмерти — очень даже. Тем более повод есть.

— У тебя пять секунд! — граф еще и лимитировал свою акцию великой доброты.

— Папа! — надсаживается Ира, упорно закрываемая бойцами. Но такие пышности просто нельзя ничем скрыть. Даже Маска бы с трудом справился. То там, то здесь, но выглядывают прелестные изгибы, маня взгляд. Барышня замечает верзилу, что уносят прибежавшие санитары. А еще ей на глаза попадается отрубленная кисть — ее как раз бросают в переносной холодильник со льдом. — Папа!! Свароже! Ты хочешь сказать, что это Сеня его…

— Ирина, замолчи! — граф обрывает дочь. — Замолчи и не встревай! Беркутов, я жду! Три секунды!

Неприятный вариант — сжечь виллу и развязать войну с целым Домом. Не очень-то и хочется из-за болотопсовского китайца в это ввязываться. На месяц точно растянется войнушка. У меня, как бы, дела. Истребление хаоситов, спасение князя Перуна, возвращение домой, женитьб…ох, нет, последнее не столь важно. Да и Ирина может пострадать. А стоит подвергать риску такие пышности ради ненужной, в целом, мести? Отомстить Шереметьеву, в принципе, я смогу и на арене.

— Согласен, граф, — усмехаюсь. — Пойдемте на арену.

— Отведите его, — велит Шереметьев строю автоматчиков. — С мушки не спускать. А вы кликните Гримбаева. Он единственный Полковой-каменщик.

Ну хотя бы граф знает мой ранг, а то я уже совсем разочаровался в нем. Слишком уж многое он проигнорировал: мои связи с Бесоновыми, тусовки с «прайдом» княжон и царевной, слухи о том, что я и есть новоявленный бог Свар. С огнем играется ведь. В прямом смысле слова.

В спорткомлекс Шереметьевых я под конвоем прохожу через переход, связывающий его с домом. За нами следует и Ира. Она взволнованно смотрит на меня. Пока идем, оборачиваюсь к девушке:

— Кто такой Гримбаев?

— Не разговаривай с ней, — тычет в мою сторону стволом один из автоматчиков.

— А ты заставь, — оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

Боец сжимается и сглатывает, отступив в сторону. Взгляд-то у меня тяжелый, если нужно, даже бывалые ветераны с трудом выдержат.

— Так что, Ир? — больше не обращая внимания на отошедшую помеху, спрашиваю графиню.

Она не сразу отвечает. Впечатлилась девочка двумя сценами: тем, как я только что отбрил дружинника, ну и рукой в морозильнике, конечно.

— Это глава нашей СБ, — отвечает красотка, поджав губы. — Глава собственного рода Гримбаевых. Он очень сильный Алатырь. Даже сам тренирует дружинников. А еще в молодости брал чемпионство в войстезе.

К стилю Алатырь как раз относятся каменщики. Ну посмотрим, что настоящий мастер может сделать с гранитными плитами. Думаю, даже не буду использовать живу. Сырья я сегодня не пил, меридианы отдыхают от потрясений и инопланетных инъекций. Поэтому сразимся почти что на равных. Все равно больше не дам форы.

Спорткомплекс ультрасовременный и добротный, арена по классике сооружена из бронированного стекла. У стеклянной двери уже ждет огромный мужчина с бородой. Прямо Илья Муромец сошел с картины Васнецова. Руки толщиной со ствол молодого дуба, под рубашкой гуляют бицепсы размером с пивной бочонок, в плечах косая сажень.

— Меня вызвали спарринговаться с вами, что ли? — пренебрежительно осматривает меня двухметровый богатырь.

И дело вовсе не в том, что я худой или низкий. Мое тело развилось до солидных размеров и достигло категории тяжелого веса. Хотя наверно уже можно и до глыбы Гримбаева созреть…нет-нет, рано, мне же всего семнадцать. Не торопись Фалгор. Болотопсов только насмешишь.

— Сергей, как мы договаривались, — возникает в дверях Шереметьев с китайцем.

Глава СБ кивает и, отворив дверь, проходит на арену.

План прост. Шереметьев слишком наглый, и за это он поплатится. Сейчас я расшибу всмятку их монолитную опору по имени Гримбаев. А затем либо получу извинения, либо возьмусь за самого графа Шарика.

— Что докажет этот бой, граф? — спрашиваю я, прежде чем пройти в стеклянную дверь. — Подумайте об этом. Ведь не зря поединок называют судом богов.

Сказав, я следую на арену.

* * *

Михаил Шереметьев чувствует досаду. От того, что всё пошло не по плану. Беркутов оказался крепким орешком. Граф хотел всего лишь запугать мальчишку, а тот оказался камушком, который не раздавить двумя пальцами.

Понятно, что за Беркутовым стоит Волконский, может быть еще и Бесоновы. Михаил не недооценивал и самого школьника. Полковоем в таком раннем возрасте может вырасти только настоящий самородок. Да он ведь еще, к тому же, очаровал весь Молодой свет. Золотые татуировки на их аристократических лицах — лучшее доказательство. До графа доходили слухи, что будто бы Беркутов какой-то бог. Конкретно этому Михаил не придал значения.

Но все равно не было сильной надежды вынудить Беркутова отказаться от госзаказов. Так, попытка не пытка. Это всего лишь объявление своих намерений. Декларация, предназначенная Волконскому и императору.

Скоро царь Владимир узрит, что ПуДы Беркутова — всего лишь подделка. И что тогда решит император? То же что и всегда. «Прав, тот кто сильнее» — такова правда этого мира. А значит, экспериментальный бой. ПуДы Беркутова против танкоходов Чэнь Дусю. Именно победитель и получит самые влиятельные госзаказы, а также контроль над будущим оборонной промышленности. Если Шереметьевым перейдет управление инновационной деятельностью оборонки, то их Дом сможет усилиться как никто другой. Ну только что Бесоновы останутся неприкасаемыми, но Гюрза и ее «сестры» — это отдельная песня.

Михаил замечает, что Ира не ушла. Чтобы не попадаться на глаза отцу, барышня встала у самого входа и оттуда хоть одним глазком пытается усмотреть поединок. Раньше граф не замечал за дочерью такой тяги к войстезе. Очень подозрительно. А не в Беркутове ли дело?

В этот момент арену затапливает желтое пламя. Водопад кипящего золота. Мощная фигура Гримбаева тонет в огне, словно обмакнута в подсолнечное масло.

Ира вскрикивает — одновременно восторженно и испуганно. Дружинники пятятся от яркого света, ослепленные и дезориентированные. И даже сам граф ошарашенно протирает глаза.

Свароже, что это за техника?! Беркутов точно Полковой?!

________

Легендариум Постимпериуса.

По долгу службы Анарий Маска принял сотни клятв и тысячи обетов. Он присягал на верность мятежным лордам, чтобы вонзить энергокогти им в спины. Он обещал любить бесчисленное число женщин, чтобы соблазнить их и выудить в постели крохи информации. Он принимал религии варварских богов, а потом сжигал их монастыри, храмы и церкви. Он обещал жаждущим воду и бросал их умирать в пустынях. Он брал в жены планетарных герцогинь и принцесс, а потом тайком ночью оставлял их без зазрения совести. Все клятвы нарушены, все обеты попраны, все обещания забыты. Кроме одной. Самой первой. Она вырезано ментальным скальпелем на его душе. Но эту душу также соблазняют и Монстры Хаоса. Нарушит ли Маска единственную нерушимую клятву? Устоит ли сердце?

Глава 10

— Конструктор

Я не сдерживаюсь. Бью первым. Гримбаев отстает на целую минуту. Пол только успел вспучиться, местами показались каменные пики. Вроде бы это атака «Тысяча глыб-копий», а может что-то другое. Не знаток я всё-таки, да и не успел досмотреть. Новообразования Алатыря-стиля еще не успели толком возникнуть, как их уже сносит лавина огня. Камень плавится и растекается по арене.

Гримбаева отбрасывает волной жара, словно солому ветром.

От этого чувствую некоторое разочарование. Конечно, техники Алатыря всегда уступали по скорости Яриле и, тем более, Перуну. Но за плечами Гримбаева многолетний опыт, я всё же намного меньше хожу в Полковоях. Да, мой интеллект схватывает новые знания налету и способен моментально приспособить их к практике, но тело еще нужно приспособить к ним. Развить условные рефлексы, натренировать мышцы… Всё это занимает уйму времени.

За стенами огня проглядывают благородные зрители. Белым пятном сияет побледневшее личико Ирины. Глаза горят, на пухлых губах медленно возникает восторженная улыбка. А вот граф и китаец совсем не рады.

Техника «Огненное уничтожение» на максималках. Влил живы столько, сколько в принципе допустимо, чтобы выдержали образующие узлы плетения. Почему бы нет? Своего рода эксперимент. Враг достойный, барьеры арены крепкие, посторонних не заденет. Всё равно больше мне негде взять достойных спарринг-партнеров, которых не жалко.

Но Полковой выдержал атаку.

Гримбаев успел покрыть себя стихийным доспехом. Гранитные плиты закрыли гигантское тело, а сочленения спрятались под бронированными щитками. Бородатая физиономия спряталась под каменным шлемом, гладким и округлым как галька.

С самого начала безопансник решил отнестись к битве серьезно, ведь противник хоть и шкет, но шкет-Полковой.

Меня тоже закрыли с ног до головы огненные лепестки. По прочности они не уступят граниту Гримбаева, хотя и выглядят более эфирно.

Пока безопасник не очухался, налетаю и щедро одариваю серией ближних ударов. Причем наполняю «отбойники» огненными техниками. Каждый мой удар сопутствует взрыв и вспышка пламени. Будто из РПГ бахаю.

Хук в забрало. Тройка в корпус, хук с левой, с правой, коленом в живот, лоу-кик по бедру, хук слева и в качестве завершающего — прямой удар ноги в солнечное сплетение. Закопченный «булыжник» бахается оземь, гранитная кираса разлетается в щепки, и наружу показываются массивные грудные мышцы.

От шлема тоже остались одни осколки. Глаза богатыря ошеломлены.

Делаю жест пальцами: мол, вставай. Мы еще не закончили. Ментальный доспех еще держится, да и сам безопасник явно не лишился всех сил. Еще на пару минут боя здоровяка, может, хватит.

— Я проиграл! — вдруг объявляет во всеуслышанье Гримбаев. — Этот противник оказался сильнее меня. Прости, Михаил Олегович, я не смогу выполнить твое задание.

Вздыхаю разочарованно. А вообще, умный дядь. Мог ведь и погибнуть. Я не собирался жалеть ни грамма сил. А это на девяносто девять процентов летальный исход.

Не снимая стихийных доспех, шагаю к стеклянной двери и пинком ее выношу.

— Помните про «суд богов»? — зычно спрашиваю Шереметьева. Он молча сверлит меня взглядом. — Вы посчитали меня несмышеленышем, которого можно спокойно оскорбить. И всё из-за отсутствия титула? Из-за того, что я молод? Из-за того что сирота? — пускаю мощную психическую волну, и граф отшатывается, словно ужаленный пчелой. — Что ж, скоро я войду во власть. Скоро обрету титул, скоро повзрослею. Совсем скоро. Но до этого времени вам лучше извиниться передо мной. Хорошо извиниться. Иначе я снова приду к вам в гости — уже за вашими извинениями, конечно.

На этом покидаю зал. Ира бросает на меня обеспокоенный взгляд, но не роняет ни слова.

Стихийный доспех сбрасываю только у машины. Пока шел, знатно пожег ковры и паркеты. Вот и пусть теперь тратятся, меняют обивку. Ибо не хрен.

Уезжая, принимаю звонок от Степанева.

— Мы нашли ЕГО, милорд, — радостно заявляет первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона. Он у меня занимается поиском легионеров. — Милорд, всё-таки один точно был!

— Тише будь, не ори, Норвс, — со вздохом потираю переносицу. Чуть утомился всё-таки. — Кого нашли-то?

— Техножреца, — доносится ответ, и я сразу же улыбаюсь. Усталость как рукой сняло.

Ну теперь, Михаил Шереметьев, мы с вами повоюем.

* * *

Уборщики разгребают и очищают сожженную арену. Стекло закоптилось и местами потрескалось. Ирина подходит к самой большой трещине и завороженно водит пальчиком по ней. Любуется паутинкой, раскрасившей неприступную стену.

Михаил издали смотрит за дочерью. Когда Беркутов ушел, полыхая яростным золотым огнем, граф так и не сдвинулся с места. В сердце бурлило странное опустошение. И его посеял этот гениальный школьник. Что же он сделал? Ведь не могла на Михаила так бурно подействовать просто демонстрация неподражаемой силы. Нет, здесь дело в некой психической атаке или гипнозе.

— Я предупреждал вас, Михаил, — скрипит рядом старый Чэнь Дусю. — Юноша очень сильный. Он одолел Чжао Не, не последнего Полковоя. Я натравил глупого Не на парня с помощью одной падкой на жемчуг гетеры. От Не не осталось и мокрого места!

— Да, но Гримбаев — лучший из моих людей, — огорченно бормочет Шереметьев. — Лучший из лучших.

У графа открылись глаза на происходящее. Весь его род сейчас висел на волоске от гибели. Если для Беркутова ничего не стоило сломить Гримбаева, то он мог прошествовать пламенной поступью по всей вилле. Конечно, мальчишка этого не сделал бы. Наверное, не сделал бы…

— Вы ослеплены высоким статусом своего рода, — плюется китайский старик.

— Нет, — качает головой Михаил и сморит на пепелище на арене. — Уже нет.

Затея с госзаказами оборонки больше не кажется графу такой уж легкой. Но отступать поздно. Претензия уже отдана в императорскую канцелярию. Отозвать? Да его репутация свалится под плинтус. А слабого нерешительного графа никто не станет терпеть.

— Мы вместе с вами задумывали филигранную шахматную партию, — Дусю никак не отстанет. — Всё же просто. Подаем жалобу вашему императору на корпоративное воровство. Затем объявляется состязание танкоходов и подделок Беркутова. Мы побеждаем. Многомиллиардные контракты с русской армией наши. Всё, — китаец морщится. — Зачем вы сорвались? Зачем устроили этот театр?

— Он напал на вашего человека, — тяжко роняет Шереметьев. — В моем доме напал.

— Ну и что? — удивляется Дусю. — Я не понимаю вашу несдержанность. У меня этих слуг, как свиней нерезанных. Давайте больше без срывов. Действуем жестко по плану.

«Больше ничего не остается, — думает про себя Михаил. — Раз в это влез, придется идти до конца».

Он опять обращает взгляд на дочь, изучающую арену. Ира явно заинтересована Беркутовым. А как обстоят дела на его стороне? Если ему тоже люба барышня, то даже в случае проигрыша и провала плана, можно остаться в плюсе. Такие извинения должны устроить Беркутова.

«И плевать, что без титула, — решает граф. — В любом случае в союзе с таким витязем мой Дом станет только сильнее».

* * *

— Рауль Анри, — прочитываю я имя на лежащем на столе досье. — А на самом деле?

Белокурый горбоносый парень отводит взгляд. Техножреца закинуло в тело французской модели. К сожалению, мужского пола. Хм, почему «к сожалению»? Опять юношеские гормоны шалят, Фалгор. Пора к Кате. Или устроить еще один прощальный вечер с Лидой?

В общем, это парень рекламировал зубные пасты и шампуни для волос. Но на него выше Степанев. Личность-то медийная, пускай и не очень известная, и в парижской газете печатали об умершем и воскресшем актере. Якобы Анри не удалось пробиться на большой экран, а он очень сильно хотел. От горькой печали парень перерезал себе вены и уже в машине скорой помощи истек кровью. Но тут же воскрес. Дежурные доктора сообщили новость в газету за небольшое вознаграждение.

После моего вопроса техножрец мнется.

— Представьтесь сами, пожалуйста.

О точно, где мои манеры? Тоже хорош. Зазвал себе в кабинете и требую ответа. Это всё Шереметьевы заразили своим отвратительным гостеприимством.

Выпускаю эманации силы. Магнетические волны расплескиваются по всему кабинету, от открытых стеллажей до огромной плазмы на стене напротив кресел с журнальным столиком. Рауль вздрагивает и в трепете закрывает руками лицо:

— Префект Фалгор! Избранник Отца Машин!

Отцом Машин техножрецы называют Отца-императора. Они вообще помешаны на технологиях и через эту призму смотрят на абсолютно всё. Для техножрецов Метавселенная это огромная разумная машина, а живые существа — всего лишь ее винтики, расходные детали, которые после отработки заменяются новыми. Атеизмом и не пахнет, но Отец-император смотрел на веру техножрецов сквозь пальцы. Слишком фанатики незаменимы, чтобы их пытаться переучить палками. К тому же техножрецов не назвать язычниками в чистом виде.

— Да, это я, — вздыхаю. — Префект-командующий.

— Наместник Отца Машин! Аватара Великой Машины!

— Ну он не любит, когда его так называют. Но да, я — Фалгор, — улыбаюсь. — Теперь ты представишься мне, сын Постимпериуса?

Опомнившись, француз вскакивает с места и низко кланяется, до пола. Духовник, что еще сказать. Легионер, Феникс или Освободитель планет, неважно, себя бы по груди ударил в приветствии главнокомандующего. А для технофанатиков я что-то вроде апостола, поэтому следует чуть ли не ноги мне целовать.

— Рядовой брат Доми Магнус, — представляется техножрец. — Готов служить, жить и умереть за вас.

Рядовой? Но, конечно, мне не могло повезти с целым Доминаторсом. На поле сражения на Моране было совсем немного техножрецов. Так, одни ремонтные бригады. Верховных духовников среди них числилось раз-два и обчелся.

— А какое направление? — уточняю, задержав дыхание.

Техножрецы делятся на генетерев, психиков, рационалистов и конструкторов. Генетеры занимаются генетикой и биологией, их удел — модернизация человеческого генома. Они ответственны за трансформацию рекрутов Легионов в мощных Евгениусов.

Психики — редкие специалисты на вес золота. Это тот вид техножрецов, которые способны манипулировать душами, а также реконструировать ментальный план. Я и мои братья Префекты обязаны огромными душами именно филигранным ручонкам психиков.

Рационалисты — нечто вроде координирующего центра техножрецов. Они предсказывают будущие тенденции и делают прогнозы о препятствиях и потребностях. Рационалисты используются как вычислительные машины и предсказатели.

Вот именно сейчас мне как раз нужны конструкторы. Эти духовники проектируют машины, здания, космические корабли, оружие и военное оснащение. Они контролируют множество производственных проектов. В том числе по боевым ходокам Постимпериуса.

Рауль мешкает, будто забыв свое ремесло. Мне хочется его стукнуть по лбу.

— Доми Магнус, я слушаю, — складываю руки на столе.

— Конструктор, Ваша милость, — наконец рожает ответ.

Фу-у-ух. Это хорошо.

Набираю Дрить и вызываю малыху в кабинет. Затем спрашиваю Магнуса:

— С ходоками работал?

— Обслуживал во время походов, — пристыженно опускает он голову. — Я входил в бригаду материально-технического обеспечения. Мы с помощью подвижных ремонтных средств проводили ремонт и восстановление штурмовых ходоков. Наша задача — полное техническое прикрытие наступления.

— Отлично, — считаю ответ приемлемым. — Значит, знаешь строение ходоков.

— Конечно, милорд, — подтверждает техножрец. Пускай он и не Доминаторс, но сейчас мне хватит и простого инженера, разбирающегося в ходячих танках.

В этот момент входит Жанна Жировитовна. Девочка отдает честь, хлопнув себя кулачком в грудь.

— Милорд-командующий, я тут-та!

— Вольно, сержант Римба, — улыбаюсь. — Я вызывал тебя представить твоему начальству. Знакомься — конструктор Доми Магнус. В миру обращаться по имени Рауль. Магнус, это мастер-сержант Корнеса Римба. Она сбирала ходоков до тебя. Здесь они называются ПуДами.

— Вы техножрец? — девушка недоуменно смотрит на златокудрого француза.

— Да, Магнус служил в рядах рядовой братии, но теперь Доми станет нашим Доминаторсом, — с улыбкой поясняю.

— Милорд, я…я постараюсь, — нерешительно говорит техножрец.

Чтобы подбодрить парня, пускаю магнетическую волну. Окутываю его робкое сердце облаком воодушевления и энтузиазма.

— Ты справишься. У тебя аналитический склад ума, Магнус, — дополняю эффект словами. — А также руки мастера. Поэтому с сегодняшнего дня ты назначаешься главным инженером и конструктором ПуДов. Имя земных ходоков останется прежним. В честь заслуг мастера-сержанта Римбы.

— Спасибо, милорд! — счастливо пищит девочка.

— Сегодня до конца дня передашь дела, мастер-сержант.

— Обязательно, — кивает Жанна, вскочив со стула.

— Постой-постой, — улыбаюсь ее потешной готовности выполнять любой приказ. — Я же пока не сказал о твоем будущем назначении.

— Ой, точно, — она падает обратно на сидение. — Да я готова куда угодно, хоть стать вашим телохранителем, милорд.

Тень на стене шевелится и упирает руки в бока. Дескать, ну да, ну да, а я, типа, пошла куда подальше? Акура такая ревнивица, эх. Ей бы, правда, не помешала временная смена. А то день и ночь сторожит меня. Не спит, почти не ест. Надо попозже что-то придумать с этим.

— А то вы ходите всё время один, без свиты, без дружинников, — продолжает девочка, болтая ногами в воздухе и не замечая, как японка сдерживается, чтобы не сверкнуть клинком. — А я бы вам прикрывала спину!

— То, что ты не видишь моей охраны, вовсе не значит, что ее нет, — спешно отвечаю.

— И точно же, — хмурит девочка лобик. — И как я не подумала…

— Я думаю, тебе лучше остаться с твоими ПуДами, Римба. Возглавишь отряд испытателей. Расширим обязанности отряда. Будете тестировать машины не только на полигоне, но и в боевых условиях. Я хочу, чтобы вы не просто проверяли работоспособность ПуДов, но и руководили боевым слаживанием армейских экипажей.

— О-о-о-о! Милорд, это же круто! — улыбается до ушей малыха. — Гонять новичков-солдатиков? Это я с радостью!

— Ну вот и славно, что новое назначение тебе по душе, — киваю. — Теперь ты, Магнус. Я жду от тебя до конца недели доведенные до совершенства ПуДы. Не просто БМП на ходулях, как сейчас, не в обиду тебе, Римба. А технологичных ходоков по стандартам Постимпериуса. Я сейчас, конечно, не о «Левиафане», а более ранних, более примитивных моделях, которые пылятся на складах. Там пылятся, а здесь они совершат настоящий прорыв. Оружейную систему тоже доведи до ума. Разработай болтеры, у землян уже есть начинания, нужно просто исправить их ошибки и водрузить боевую систему на машину. Уяснил задачу?

— Да, милорд, — глаза духовника загораются религиозным дурманом. — Моя жизнь посвящена Святым Машинам. Создавать новые механизмы — мечта всей моей жизни.

— Вот и отличненько. — Фанатик есть фанатик. Но всё же не зря Отец-император их не переучивает. Есть польза от этого пламени веры.

— Ми-и-и-и-илорд, — вдруг пищит зареванная Жанна. И когда она успела вспланкуть? — Ваа-а-ам, правда, не понравились мои ПуДы?

Я пугаюсь. И как такое допустил? Плохой Фалгор, очень плохой. У тебя же ребенок в солдатах ходит, надо следить за языком. Ну ничего, у меня припасено тактическое оружие на этот случай.

— Ми-и-и-и-лорд? Хнык-хнык…

— Нет, конечно, твои ПуДы — замечательнейшие, — открываю ящик. — Подойди сюда. Посмотри, что у меня есть, мастер-сержант.

Вытирая рукавом слезки с глазок, Жанна обходит стол. При виде полного Чупа-чупсов ящика, ее глаза радостно округляются.

Я говорю громко:

— Это часть твоей премии за боевые и конструкторские достижения, мастер-сержант.

— Ми-и-и-и-илорд, — кидается ребенок мне на шею и стискивает крепче самого здорового зеленомордого.

Глава 11

— Золотой дракон

Князь Волконский поднимает на меня тяжелый взгляд:

— Император назначил демонстрационную битву ПуДов против танкоходов, Сеня.

Я сижу напротив него, размышляя о том, как мне хреново. Перебарываю тошноту и чудовищные позывы в животе. Изжога буквально сжигает меня изнутри. Коктейль называется: «Пердеж саламандры». У диетологов Бесоновых отличное чувство юмора. Чугун бы нашел с ними общий язык.

Особенно усложняет дело то, что в любой момент я могу прервать мучения. Регенерация легко бы залечила побочку. Но мне приходится сдерживать лечение. Если организм не перестрадает, эффект не отразится на меридианах. Но я держусь. Всё же Префект Фалгор умеет самограничивать себя. Через самодисциплину и самоограничение и достигается совершенство, больше никак.

— Сеня, с тобой всё хорошо? — спрашивает Волконский. — Боже, выглядишь неважно.

— Да, Аркадий Валерьевич, это всё сырье Бесоновых, — морщусь. — Мы договорились с Софией, что я стану Абсолютом благодаря их гастрономической помощи.

— Что?! — офигевает князь. — Почему я это слышу только сейчас? — опомнившись, он тут же поправляется. — Конечно, ты сам знаешь, как лучше, но мне нужно хотя бы знать такие вещи. Формально я твой сюзерен.

— Много дел, сами понимаете, — вздыхаю. — То хаосит на Дне рождения Аяно, то теракт в «Зарнице», то переводные экзамены.

— Согласен, причины очень убедительные, конечно, — не спорит Волконский. — Ну и что ты должен дать взамен Бесоновым? Цена предоставленного Сырья, как понимаю, внушительная.

Даже не представляете насколько. Но лучше не произносить вслух «один миллиард рублей». А то бедного князя инфаркт хватит. Да и цена это розничная, возникшая из-за ограниченности товара на рынке. Для Бесоновых некоторые травы стоят действительно копейки, а некоторые… скажем так, за них платят кровью дружинники гарнизонов в Нижних мирах.

— Союз, — отвечаю. — Мы в неформальном союзе с Бесоновыми. Против хаоситов, — решаю вставить. — Только в этом плане и больше ни в каком.

Тверской князь долго молчит.

— Свар, ты бог и небожитель, — наконец произносит он. — Уверен, что причина твоего приобщения к тайным войнам с хаоситами вызвана желанием сразить Зло во имя Добра. Ты вправе выбирать себе врагов и союзников по своему усмотрению, без моего даже формального разрешения. Ведь скоро ты перестанешь быть моим вассалом. Но до того момента прошу меня уведомлять от таких вещах.

Волконский твердо смотрит мне в глаза, хоть и стискивает кулаки от напряжения. Я всё понимаю. Задета его княжеская гордость, и он не может позволить, чтобы на каком-нибудь светском приеме София Бесонова подколола его новостью о союзе со мной, а он и знать не знает. Аркадий верит в меня, князь почитает мою божественную личину. Но для настоящих дворян честь превыше веры. За это я и уважаю таких людей. Человеческое достоинство ценнее всего на свете. А, значит, нужно поощрять его проявления.

— Вы правы, Аркадий Валерьевич, покуда я ваш вассал, должен соблюдать протокол, — серьезно киваю. — Больше подобного не повторится. Простите.

Волконский облегченно выдыхает. Расслабился так, будто из воздушного шарика спустили воздух.

— Да уж извиняться не надо, — потупляет он смущенно взор, точно как красна девица. — Богу не положено перед смертным. Я же просто высказал пожелания.

— Они учтены, княже, — отвечаю. — А насчет поединков машин — пускай. Китайца с Шереметьевым необходимо поставить на место. Но нам нужно еще минимум пять дней.

— Я вытребую неделю, — заявляет Волконский.

Ну и отлично. Чем больше времени, тем лучше. Прошло уже три дня, как нашелся техножрец-конструктор Доми Магнус. Как оказалось, он отлично шарит в ходоках и способен из примитивного земного вооружения сделать конфетку. Но Доми вовсе не волшебник. За неделю или даже месяц нам не возвести нормальный цех, не накупить подходящих станков, не доработать оборудование под необходимые стандарты. Строительство новой производственной линии требует месяцы работы. Увы, производственные мощности нельзя взять из воздуха. Одних знаний недостаточно.

Поэтому всё, что может техножрец сейчас — ручная сборка улучшенных ПуДов, поштучно, в полукустарных условиях экспериментального цеха. И в первую очередь это вызвано необходимостью в военных условиях гнать на конвейере старые модели ПуДов, которые нужны в Каспии. Потому что демонстрационный бой машин не отменят нашествие полчищ Гончих.

Неожиданно Волоконский произносит:

— А вообще, не ожидал от Михаила такого вопиющего шага. Заключил консорциум с желтолицым, чтобы продавать китайские бронемобили русской армии! Это же измена Родине! Нет, я понимаю еще, если бы у нас, в России, своих не было этих танкоходов. Но он же решил нажиться ценой российского производства. Уничтожить твои ПуДы — значит, похоронить наши возможности в этом направлении. Ведь никто больше во всей Империи не поставил турели на ходулях!

— Честно, я не рассматривал ситуацию с этой точки зрения. — И правда, ведь я привык мыслить глобально, в масштабах всего человечества, а не быть ярым патриотом кусочка земли на одной планете.

— А как иначе рассматривать?! — искренне не понимает Волконский. — Вредительство! Предательство! Больше никак! Обвинять российскую промышленность в плагиате, чтобы угробить наши самостоятельные наработки и влить огромные бюджетные средства в китайскую оборонку! Тьфу, Шереметьев! Не ожидал! — князь молчит. — Знаешь, что, Свар-Сеня? Я его на дуэль вызову, как только всё закончится.

Я столь сильно удивился, что даже забыл о своем состоянии. Князь разбушевался не на шутку.

— Это слишком опрометчивый шаг, княже, — возражаю. — Подумайте о роде. А если дуэль окончится вашим летальным исходом? У вас слишком юный наследник. Вам нельзя именно сейчас оставлять Дом.

— Прости, боже, но иначе не могу, — качает головой князь Аркадий. — Вот всю жизнь я думал о роде, всю жизнь работал во благо Дома Волконских. Скажу без прикрас, и некрасивые вещи я совершал. Не совсем уж чтобы гнусные и подлые, но… некрасивые, недостойные титула князя, да и дворянина в целом, что уж греха таить. А здесь Шереметьев вообще пошел в разнос! Иноземцам продался русский граф! И как это стерпеть? Нет мочи! Вызову подлеца, научу как уважать русскую армию и любить свой народ! — в конце речи князь заводится, громко кричит и стучит кулаком по столу.

Я больше не спорю. Его право, конечно, убиваться на дуэли, но, с другой стороны, Дом Волконских нельзя оставлять без главы. Они мне могут сослужить хорошую службу, да и, по-честному, не хочется оставлять Анфису без отца.

В общем, выслушав княжеский запал, решаю что мне пора. Уже в коридоре сталкиваюсь, будто бы случайно, с княжной. А может, бабушка послала. Галина Константиновна — очень мудрая женщина. А значит, априори и хитрая.

— Ой, Сеня, — Анфиса смущенно хлопает глазками. — А чего батюшка кричит, не знаешь? Весь дом на ушах стоит.

— Просто твоего отца разозлил граф Шереметьев, — иронично улыбаюсь.

— Наслышана, — глубоко вздыхает Анфиса, от чего пышная грудь натягивает домашнее платье. — Действительно, как так можно? С басурманами связаться ради денег! Не по-дворянски же!

Сразу видны следы воспитания Волконского. Аркадий Валерьевич, уважение вам! Девушка вышла на диво высокопатриотичной.

— Это, Фиса, уже дело сугубо индивидуальное, — отвечаю. — И мы не можем знать, что творится в душе у Шереметьева и как он себя оправдывает. Прошу простить, мне пора.

— Да-да, конечно, — княжна не смеет меня задерживать. — Обязательно с Людой придем на твою следующую игру.

Да, еще три матча и Кубок наш. Надобности в нем уже нет, но свои решения нужно доводить до конца. Я обещал его взять, значит, возьму.

Следующая моя остановка — в резиденции Бесоновых. Сразу направляюсь к Софии. Княгиня встречает своей фирменной загадочной улыбкой. После ритуальных приветствий, София с сочувствием оглядывает мое нерадостное лицо:

— «Пердеж саламандры»? — из прекрасных уст княгини даже эти слова звучат сладкой музыкой.

— Узнаю бывшую дознавательницу Тайной канцелярии, — слабо улыбаюсь.

Она мило смеется бархатным голоском:

— Садись скорее, Арсений. Вижу, как тяжело тебе держаться на ногах.

С облегчением усевшись, я выдыхаю:

— Премного благодарен. — Вообще это состояние должно пройти через три часа. А если вдруг нет — сам его вылечу регенерацией. Больше терпеть нет смысла, меридианы закаляться достаточно, и эффект коктейля исчерпается. — Вы хотели спросить меня об успехах? Меридианы развиваются ускоренными темпами. Сложно прогнозировать сроки достижения рангов. Но главное, что всё идет своим чередом.

— А как насчет твоей божественности? — София аж подается вперед. Так сильно ее интересует мое место в славянском пантеоне. — Ты смог использовать меч японского бога. В пантеоне Аматэрасу появился новый постоялец Свар-ками. Значит ли это, что уже и японцы тебе поклоняются?

Глаза княгини горят алчным огнем. Она, как Гончая, чует запах власти, а значит, ей требуется знать, как ее использовать.

— Я стал одним из японских богов, — сухо отвечаю. — Но мое существование в их пантеоне еще слишком зыбкое. Мне нужно закрепиться.

— Снова поединки, где ты проявишь божественную силу? — догадывается София.

— Демонстрация фантазмов — да, но не обязательно в поединках. Может быть, мне удастся уничтожить часть тварей из Нижних миров.

— Прямо как мой муж Перун, — княгиня уносится мыслями в прекрасное прошлое. — Он тоже в твоем возрасте гулял по Афганистану и сжигал тварей.

— В двести семьдесят лет? — недопонимаю я.

— Да нет, в шестнадцать-семнадцать, — отмахивается София, одарив меня чарующим взглядом. — Ведь нынешнее твое тело юно и прекрасно, Фалгор.

— Эм, спасибо. — Куда-то разговор повернул не туда.

— Ты должен пользоваться вторым шансом, раз судьба подарила его тебе, — продолжает флиртовать моя самозванная теща. — Девочкам пора под венец, а молодому богу негоже править без красивых жен.

Перед глазами снова встает образ сияющей Лады, держащей за вожжи огненных коней Хорса. С трудом промаргиваюсь от соблазнительного видения.

— Технически я никакой не бог, — объясняю. — С помощью энергии Анреалиума я манипулирую мыслительными паттернами, едиными для целых народов.

Сам себе вру сейчас. Нет, я сказал-то чистую правду. Но не верю в нее. Поэтому вру. Это некий парадокс веры. Из-за того, что меня закинуло в тело славянина, не могу отказать себе в суеверном чувстве, хоть и полностью осознаю его. И это несовершенство дарует мне невиданную ранее власть над фантазмами. Как говорил Бемижар перед смертью, настоящее совершенство спрятано в саморазрушении или дефекте личности. Слишком много отступлений позволяю себе. Я желаю архетип женской красоты по имени Лада, я нарекаю себя богом Сваром, я подстегиваю людей к вере в меня. Все эти действия далеки от старого Фалгора, паладина афеизма и цивилизации.

— Очень интересно, — София тоже не верит моим словам, она продолжает оглядывать меня с загадочной улыбкой. — Но всё это по существу неважно, Фалгор. Ты можешь иметь объяснение своей силе с точки зрения инженера и ученого, но это никак не отрицает того факта, что ты управляешь колесницей Хорса или размахиваешь Молотом Сварога. Никак не отрицает того факта, что твое лицо сияет на храмовых фресках. Ты — бог, Фалгор. Смирись и принимайся править, как подобает богу. Заводи жен и возвышайся вместе с ними.

Ага и заодно возвышай семью Бесоновых в славянском и японском пантеонах, а, может, еще и в других. Ведь жен-то мне уже подобрали. Лиза, Астра, а может еще и Ксюша. София не побрезгует отдать за меня и Юкими, несмотря на юный возраст полуяпоночки… хотя, нет, вряд ли Аяно это одобрит, как родная мать. А с суровой самурайкой даже София не захочет быть в конфронтации, тем более, что претенденток без малышки хватает.

— Я подумаю. — Уклончиво отвечаю. София никогда ничего не говорит прямо, и в разговорах с княгиней лучше тоже не иметь подобной привычки. — А пока хотел обсудить другой вопрос. У меня на днях демонстрационный бой ПуДов с китайскими поделками.

— Слышала, — без интереса говорит княгиня. Ее мысли всё еще витают вокруг божественного трона, на который она мечтает уместить свою соблазнительную задницу. — Но это же не проблема, так ведь? Что тебе стоит разделать под орех развалюхи этого Дусю.

— Не проблема, — киваю. — Но есть пара моментов. Первый — танкоходы Дусю собрал кто-то из легионеров.

— Ого, — приподнимает бровь княгиня, чуть оторвавшись от своих мыслей, но не надолго. — Это что-то меняет?

— В целом нет, просто отметил. — Читал выкладки военных экспертов. Танкоходы собирал явно не техножрец, а именно легионер, эксплуатировавший на службе ходоки, навроде малышки Жанны. Возможно, один из мятежников, раз до сих пор не показался мне. — Другой момент, не может ли кто-нибудь из княгинь Бесоновых вызвать Шереметьева на дуэль? Сразу после боев машин?

— О-о-о-о, — теперь София заинтересована. — Хочешь отомстить Мише? Недурно, Фалгор. А сам-то что не вызовешь?

В обход сюзерена у меня не получится вызвать Шереметьева. Да и Волконский обидится за пренебрежение его мнением. А если графу успеет вперед князя бросить вызов одна из смертоносных княгинь Бесоновых, то Аркадий не подумает на меня.

Но Софии не нужно знать истинных причин. Поэтому я говорю:

— Я вызову китайского шиита Дусю. Вызвать сразу двоих, к сожалению, не получится.

— А отомстить хочешь обоим? — усмехается княгиня. — Какой же ты мстительный, Фалгор. Не знала.

— Все мы далеки от совершенства, — совсем не наигранно вздыхаю.

— Ладно, одна из «сестер» вызовет Шереметьева. Причину найдем. Ведь мы тоже будем на демонстрации.

— А кто вызовет? — просто любопытно.

— Решу ближе к делу, — не заморачивается княгиня. Ведь для нее граф Шереметьев всего лишь мелкая сошка. Всё же между Домом Бесоновых и остальными Великими Домами гигантская пропасть. — А ты обещай подумать над моими словами. Про бога и возвышение.

— Обещаю, — делаю нахмуренное лицо, будто бы уже начал думать. — И про жен?

— И про жен, конечно, — соглашается София. — Как говорят англичане, за каждым великим мужчиной стоят его великие жены.

Вроде бы там по-другому говорится, но да ладно.

Через неделю главное командование собирается на демонстрационные бои. Ареной выбран военный полигон «Алабаино». Судьями тоже выступают военные. Высокопоставленные наблюдатели же собираются в актовом зале в главном корпусе. Специально для боев повесили несколько огромных экранов. Помимо императора прибыли армейские генералы, а также цесаревич и Берегиня, что удивительно. Хотя Владимир, наверное, просто воспользовался возможностью лишний раз показать мне прекрасную сереброволосую дочь.

Также в зале присутствуют Шереметьев с Дусю, Волконский со мной, и от Бесоновых прибыла София с Аяно. Значит, на роль дуэльщицы с китайцем главная княгиня выбрала самурайку. Неплохой выбор, особенно учитывая ее артефактный меч.

— Ну что? — оглядывает Владимир рассевшихся гостей. — Пожалуй начнем.

Ведущим выступает один из офицеров драгунского полка в сине-зеленом мундире. С микрофоном в руках он выходит к экранам и объявляет хорошо поставленным зычным голосом:

— Уважаемое командование! Сегодня пройдет демонстрационный бой двух рядов боевых машин — Консорциума «Шереметьев-Дусю» и «Компании Беркутова». Три поединка решат, чьи образцы более качественны и оригинальны! Итак, первый бой! — он вскидывает свободную руку к правому экрану. — Уважаемое командование! Взгляните на экран! Вы видите апофеоз китайского оружейного искусства! Металлического монстра! Танкоход «Золотой дракон»!

На полигон из ангара выползает огромная махина на четырех металлических конечностях. Кабина танкохода полностью покрыта позолотой. Маскировка пошла к болотопсам. Вдобавок обшивка сплошь покрыта рельефными головами китайских драконов. Судя по торчащим двум широким стволам-трубам, танкоход вооружен огнеметами РПО-А. То есть, русским «Шмелем», улучшенным автоподачей боеприпасов. Апофеоз китайского оружия, говорите? Ну-ну. От самих китайцев в ходоке лишь сама движущаяся платформа, да позолота с драконами.

Этот «Дракон» не тяжелая огнеметная система, а лишь ее подобие. И нам есть что ответить на эту мишуру.

Глава 12

— Кровавый царь

Драгунский офицер, на которого возложили роль ведущего и церемониймейстера, указывает на левый экран:

— А теперь прошу командование обратить взоры на наш ответ китайскому «Дракону»! Вы слышите оглушительную поступь?! Слышите шествие этого стального гиганта! — а драгун действительно старается. Прямо любо слушать, тем более, что речь о продукте моей фирмы. — И неудивительно! Ведь это «Кровавый царь»! В этой машине огневая мощь сочетается с гибкостью и прочностью шасси! Приветствуйте, господа, русского богатыря!

На экране показывается шестиногий гигант. ПуД большой, потому что призван носить на себе пилота. Кабина поднята высоко, и ни одна Гончая не достанет ее низа. Внутри сейчас сидит Жанна Жировитовна. Я решил, что первый бой должен провести опытный испытатель.

Не только оригинальным вооружением, но также и яркими украшениями «Кровавый царь» перещеголял поделку китайцев. Опыленный багровой краской, «Царь» двигается по серому полигону темно-кровавым пятном. К броне крепятся кадила и припечатанные воском пергаменты. Свитки пока без текстов. Но вскоре на бумаге будут выписываться подвиги, а именно описания сожженных орудийными стволами врагов. На башне ветвятся красными рогами радары и антенны.

— Да начнется поединок! — взмахивает рукой драгун.

К экранам спускается один из слуг Дусю в черном костюме. Китайцу дают микрофон, дабы представлять вооружение своего продукта. «Компанию Беркутовы» представляю же я сам. Тоже выхожу к экранам и принимаю второй микрофон. Как мне предварительно объяснили организаторы этого вечера, говорить может только один. Если я возьму слово, то у китайца микрофон автоматически выключится. И, наоборот, прервать китайца я не смогу.

Действительно, демонстрация оборонного комплекса напоминает цирковое шоу. Но организаторы старались угодить вкусам императора. А Владимиру, видимо, по нутру всё претенциозное, вычурное, лишенное простоты.

Первым пускает выстрелы китайская четырехножка. Свистят залпы многоразовых огнеметов. Болванки улетают со свистом в сторону «Царя». Между машинами расстояние около километра.

— Как вы видите, — начинает китаец, поднеся микрофон к лицу. — «Золотой дракон» открыл огонь по противнику. Сейчас враг будет подбит термобарическими реактивными гранатами, начинёнными огнесмесью. Мощность действия боевой части выстрела по всем видам целей эквивалентна фугасному действию заряда в десять килограмм тротила.

Генералы удивленно округляют глаза. Мощность заряда губительна и для многих танков, а самоходные турели изначально планировались как легкобронированные машины. Но они не знают, что «Кровавый царь» сочетает в себе качества как хорошо бронированной техники, так и быстрого БМП. Ах да, еще же мощное орудие, но о нем позже.

Пожар накрывает половину полигона. Хоть кучность стрельбы у гранатометов «Дракона» достаточно высокая, он зачем-то накрыл огнем огромную территорию. Я использую этот момент, чтобы начать речь:

— Как видит уважаемое командование, наши достопочтимые коллеги из Азии только что продемонстрировали впечатляющую эффективность русских огнеметов «Шмель». Спасибо им за это! — я киваю китайцу с микрофоном. Он со злобой сморит на меня. В зале раздаются подтверждающие смешки. Многие узнали в термобарических боеприпасах гордость отечественного ВПК. Демонстративно поворачиваюсь к китайцу. — Вы совершенно правы, коллега. Русские огнеметы — самые лучшие. И мы понимаем, почему вы их используете в своих инновационных транспортах. А также мы можем по достоинству оценить ваш новый контейнер для пуска. Это ведь абсолютно новая разработка: автоматический ударно-спусковой механизм, неплохое прицельное приспособление… Боеприпас русского ВПК оказался в умелых конструкторских руках. Браво, Пекин!

Ползала уже откровенно смеется. Владимир тоже приподнимает края губ, как и Берегиня, хоть царевна и обеспокоенно поглядывает на красное марево на экране. Девушка даже стиснула кулачки на коленях. Волнуется детка за моего железного бойца, хех.

— Надеюсь, в процессе вы продемонстрируете и РПО-3, — тяну я время, пока взрывы от боеприпасов еще успокаиваются. — Он намного лучше подходит для создания ландшафтных пожаров и пожаров в зданиях и других сооружениях.

Китаец багровеет и крепко сжимает микрофон. Он хочет мне ответить, но не может. Я занимаю «эфирное время», распевая соловьем. Восхваляю русские огнеметы и «предприимчивость» жителей Поднебесной. Поэтому микрофон китайца автоматически выключился. И я не позволю сказать ему ничего до конца боя.

В продолжении моей речи Михаил Шереметьев поджимает губы и поглядывает на своего иноземного союзника. Один лишь старый интриган Чэнь Дусю сохраняет спокойствие. Для старика, похоже, главное — победа, а какими способами — ему плевать. И в этом случае, как ни прискорбно, мышление даже верное в какой-то степени. Несмотря на парадоксальность ситуации. Ведь будет странно, если император примет на вооружение мой ПуД в случае его поражения. Но как же честь? Как же достоинство? Решил доказать свою правоту в поединке, но применяешь отравленный клинок?

На долгое сотрудничество с российским ВПК китайцам точно не стоило рассчитывать. Слишком наглые и бессовестные. Может, они бы и выиграли один контракт на поставку танкоходов. А дальше лавочка прикрылась бы.

Наконец багровое марево расступилось на крайнем экране, и Берегиня радостно улыбнулась:

— Папа, смотри! — не сдержалась царевна. — Он не сгорел! Не сгорел!

Среди костров шагает закопченный «Царь». Пергаменты сгорели, как и багровое опыление, но машина ни чуть не повреждена. Разве что теперь угольно-черная. Даже радары выдержали обстрел.

Незаметно для всех подмигиваю Берегине. Конечно, не сгорел, ведь ПуД делал техножрец. И пускай «Шмели», правда, мощные, но лишь на Земле. А Магнус обладает знаниями, которые и не снились русским конструкторам, и тем более китайским, привыкшим «заимствовать» чужие наработки.

Все уже заметили шагающего «Царя». И старик Дусю мигом потерял спокойствие.

Я перестаю нахваливать русские огнеметы и улыбаюсь:

— А теперь позвольте представить новое поколение брони. Вы видите, как «Кровавый царь» спокойно переносит большие температуры. Но самое важное вы, к сожалению, не увидели под пологом пламени. А именно — противостояние бомбардировке противника. ПуД использует активную защиту. На подлете вражеского снаряда его фиксирует радар. Происходит автоматическое определение боеприпаса и выбор меры противодействия ему. Радар фиксирует подлет снаряда к ПуДу, компьютерная программ опознает траекторию и производит выстрел боеприпаса. В итоге вражеский снаряд взрывается на подлете или меняет траекторию на противоположную. Ну и, кончено, «Царь» покрыт бронезащитой нового поколения.

Я замолкаю, наконец передав слово китайцу. Но теперь он молчит. Что тут сказать? «Дракон» оборудован только термобарическими боеприпасами. Китайцы не рассчитывали, что им придется столкнуться с неприступной активной броней. То есть, с таким своеобразным мини-ПВО. Но будь у и китайской железки даже фугасный гранатомет, «Царь» бы также подбил снаряды.

Пауза затягивается, китайцу нечего сказать. Я же растягиваю момент, чтобы местные генералы прониклись, насколько совершенную машину они видят. По земным меркам, конечно.

В шоке многие. Особенно те чиновники из наблюдательной комиссии, которая принимала у меня совсем другие ПуДы для отправки в Каспий. Но время не стоит на месте, как говорится. Все мы совершенствуемся, хе.

— А что за бронезащита? — спрашивает один из генералов армии. — Молодой человек, поподробнее можно?

— Конечно, — улыбаюсь. — Бронезащита представлена композитной броней на основе многослойной стали, керамики, а также пластистали. Самая защищенная лобовая броня состоит из высокотвердой стали, слоя керамики, подбоя из тефлона и стеклопластика, ну и пластистали. Другие стороны Пуда обходятся менее полной защитой.

— Что такое пластисталь? — удивляется генерал из комиссии. — В прошлый раз на приеме партии ПуДов мы не слышали о подобном материале.

— С тех пор прошли целых две недели, — отвечаю. — Конечно, за это время мы смогли улучшить наши наработки. Пластисталь — запатентованный секретный компонент моей фирмы для создания нового поколения комбинированной брони. Состав не раскрывается, но мы открыты для его предоставления другим оборонным предприятиям Российской Империи. — Командование удивленно молчит, император не вмешивается, царевна счастливо улыбается мне. Время для следующего шага. — А теперь позвольте представить, почему этот ПуД назван «Кровавым царем».

В это время шестиногий ПуД разряжается четырьмя снарядами. Мощные боеприпасы «Осколки Крови» двадцати миллиметров точно попадают во все конечности «Дракону». Бах. Бах. Бах. Бах. В местах попадания взрывы сжатого специально синтезированного газа в начинках снарядов прогрызают металл насквозь. Стальные бронированные конечности лопаются как гелевые шарики. Безногая машина падает на истерзанную землю полигона.

— Представляю тяжелое болтерное оружие, — указываю на перекореженного «Дракона». — Девятнадцать с половиной миллиметров, начинка из синтетического газа, простая стальная оболочка. И огромная убойная мощь, превышающая стандартную авиационную пушку! Это «Осколки Крови»!

Тишина, а потом зал тонет в аплодисментах. Начинают хлопать знающие офицеры, которые отлично разбираются в тяжелых орудийных системах. Знатоков впечатлили новые снаряды. А уж остальных впечатлила эффектная победа. Разве что император не аплодирует. Строит из себя серьезного государя. Но ничего, его с лихвой компенсирует Берегиня. Царевна раскраснелась, мой слух сам собой выделяет ее быстрые звонкие хлопки.

Я поднимаю руку и зал послушно замолкает.

— Конечности танкохода, бесспорно, хорошо защищены, но лобовая броня намного мощнее, — делаю паузу, чтобы все прониклись пониманием. — «Осколки Крови» пробьют и кабину «Дракона», если это необходимо. Но что скажет господин Дусю? Стоит ли жертвовать жизнью вашего пилота? Может быть вы признаете поражение без летального исхода?

Все смотрят на старого китайца. Он жует губами, зло зыркая на меня. Конечно, я подозреваю, что он скажет. Дусю старик для меня лишь внешне, в сравнении со мной по жизненному опыту он всего-то надменный, жадный сопляк. Но я не собираюсь беспокоиться о незваном китайце внутри «Дракона». Это дело господина — беречь своих людей. Если же Дусю подставляет своих дружинников, то моя задача сделать так, чтобы наплевательство обернулось ему боком. Любой душевный изъян в человек должен караться.

Наконец Дусю разлепляет сухие сморщенные губы:

— Мне кажется, вы, Беркутов, хитрите, — скрипит китаец. — Кабина «Дракона» очень хорошо защищена. Комбинированная броня, как-никак. В лоб ее не пробить из двадцатимиллиметровых пушек точно. Да тем более с расстояния в целый километр. Так что прошу, стреляйте.

Я качаю головой. Старый лис, ты сам себя перехитрил. От меня не утаиваются презрительные взгляды, которыми генералы одаривают китайца. Часто бывает необходимость жертвовать солдатами, и они жертвовали. Но не ради глупой прихоти, а ради достойного дела, ради прорыва, ради удержания врага, ради победы, наконец.

— Чертовы косоглазые, — слышу гневный шепот одного из офицеров. — Раз народу у вас много, целая орда, то можно людей бросать в холостую топку? Так что ли?

Сам этого не заметив, Дусю потерял уважение своих потенциальных заказчиков. Даже Шереметьев посмотрел на своего союзника с брезгливостью.

Я же достаю мобильник из кармана и, набрав диспетчера между мной и Жанной, командую:

— Добивайте.

Бах.

Через секунду выпущенный «Осколок Крови» вонзается в золоченую кабину «Дракона». Прямо в центр. Жанна всегда бьет без промаха. Сказывается многолетний опыт пилота.

Взрыв газовой смеси сжигает морды драконов, а вместе с ними и выносит лобовую броню. Магнус воссоздал синтетический газ, сжатие которого способно вынести комбинированную защиту среднего дредноута. Похожий газ в Постимпериусе называют прометиум. Опять же, Магнус воссоздал его близкий аналог, так как не хватало некоторых составляющих.

Вспышка пламени успокаивается, и нам открывается черное сожженое нутро вскрытого взрывом «Дракона». Неизвестный пилот же превратился в пепел. Прощай, солдат. Ты сражался недолго, и всё равно твоя жизнь стоила дороже одного «Осколка крови». Жаль, что это не понимал твой господин.

При взгляде на сгоревшего «Дракона» старый китаец скривился, сморщенное лицо стало напоминать печеное яблоко.

— Победитель первого демонстрационного боя — «Кровавый царь»! — вскакивает со своего места оживившийся драгун-ведущий. — Уважаемое командование, «Компания Беркутов» одержала абсолютную победу! Пламянесущий «Золотой Дракон» сам превратился в груду обожженного металла. Четырехногого воина Поднебесной не спасла ни комбоброня, ни наши отечественные «Шмели», заимствованные нашими союзниками для боя! — Вот же молодец, ведущий! Он прямо издевается над китайцами. Любо-дорого слушать. — Какие качества продемонстрировал отечественный «Кровавый царь»?! — драгун, шустро подкрутив усы, начинает загибать пальцы на руке. — Уникальная активная защита с автоматическим залпом, это раз! Композитная броня с уникальным новым материалом, два. Ну и главное — убийственные боеприпасы «Осколки Крови»! Ни один танк не устоит!

Генералы согласно кивают словам драгуна. Пара вышестоящих офицеров аккуратно помечают себе что-то в блокнотик. Берегиня неуемно трется попой на месте, счастливая. Ножки так и норовят унести царевну ко мне близко-близко. София довольно улыбается мне, как сытая кошка, без какого-либо удивления. Наверное, княгиню нельзя в принципе удивить. Ну еще бы! С таким мужем-то!

— Продолжим демонстрацию! — ликует драгун, снов крутанув кончик одного уса. — Итак, уважаемое командование! Полигон огромен, и его ширина позволяет не дожидаться, когда уберут обломки от прошлого участника. А посему встречайте! На левом экране вы сейчас увидите второе совершенство военного промышленного комплекса Китая! Неподражаемый «Хозяин Шмелей»!

Из ворот ангара вылезает точно такой же модельный прототип, что и «Золотой Дракон». Только что этот танкоход изукрашен, как шмель, в черно-желтую полоску. Ну и орудийная система другая. Вместо огнеметов «Хозяин Шмелей» обвешан пулеметами, на взгляд, тринадцатимиллиметрового калибра. И эти вот пулеметы очень похожи на наши родненькие «Утес» с ДШК. Даже чисто внешне. Ну, разве что, опять автопуск присобачен и подведен в кабину к еще одному пилоту-смертнику. Смешно до слез. Мне требуется всё мое самообладание Префекта, чтобы не расхохотаться.

«Хозяин Шмелей», значит?

Хм, забавненько. Огнеметы с пулеметами китайцы берут у нашей необъятной, а эти сочные названия, интересно, откуда?

Генералы уже лыбятся в усы и бороды. Похоже, я слишком серьезно отнесся к корпорации Дусю. И не я один. Вон, Шереметьев тоже со стыда чуть ли не сгорает. Нашел союзничка, ага, граф. Вора и плагиатора, да еще своих людей ни во что не ставит.

— На правом экране вы видите очередное совершенство «Компании Беркутова», — говорит драгун. — В этот раз без пилота. Да, вы не ослышались. Машина самоуправляемая. Разработчики Арсения Беркутова давно уже продемонстрировали талант в создании беспилотных ПуДов. Но такого вы еще не видели! Встречайте — величие российского самоходного транспорта! И имя ему…

Глава 13

— Воздушный стрелок

— …И имя ему «Воздушный стрелок»! — восхищенно восклицает драгун. — Какое необычное название! Ждем, когда Арсений Всеволодович распишет свое изобретение во всех красках! А теперь посмотрите на бронемашину!

Все давно уже вскинули глаза к экрану. ПуД появляется без громких шагов. Бесшумная и легкая турель на двух ножках возникает как-то даже незаметно. Словно машина соткалась из воздуха.

Офицеры разочарованно вздыхают — новый беспилотный ПуД впечатляет их намного меньше «Кровавого царя». Чисто внешне «Стрелок» не столь претенциозен. Небольшой самоходный агрегат на двух ногах. Всего три метра ростом, да и вес небольшой. Цвет нейтральный — серый, спереди и сзади броню украшают золотые крылья феникса. За основу взят лёгкий боевой и разведывательный шагоход «Разведчик». Они не уступают в скорости колесно-гусеничной технике, но, при необходимости, могут практически сравняться с ними, переходя на «бег», напоминающий человеческий.

Но «Стрелок» совсем не разведчик, его предназначение далеко от незаметного проникновения. Потому его броня по бокам тоже усыпана свитками — для красочных описаний будущих боев, в которых ПуД выйдет победителем. По-другому и быть не может.

Я улыбаюсь разочарованному командованию в лицо.

— «Воздушный стрелок» — будущая гордость русской армии, уважаемые господа! — заявляю, вскинув руку вверх к экрану. — И сейчас он покажет свое изящество в искусстве под названием «война». Но Сварог велел быть гостеприимным. А значит, дадим сделать первый ход нашим гостям из Пекина.

Стоит заметить, «Хозяин Шмелей» уже дернулся в сторону «Стрелка». Решил поразить нашего маленького «богатыря» с более близкого расстояния. Стволы пулеметов медленно вскидываются. Жужжание сервоприводов настолько громкое, что даже динамики камер их улавливают и доносят до зрителей.

— Винда! Я сам! — вскакивает со своего места Чэнь Дусю. Старик шустро сбегает на сцену и выхватывает микрофон у китайца. — Иди-иди, — отмахивается он от замешкавшегося слуги и начинает скрипеть в микрофон: — Как видите, «Хозяин Шмелей» представляет быструю вездеходную машину. Он резво преодолевает сложнейшие препятствия на пути к цели. — Ну, старый Чэнь преувеличивает. Вряд ли можно назвать кочки на полигоне «сложнейшими препятствиями». Китаец поворачивается ко мне и смотрит торжествующе. — Вы можете заметить минус конструкта противника — две ноги. Очень странное решение, господин Беркутов. И ненадежное. В тот момент, когда на крутизне одна нога повиснет в воздухе, привод второй может выйти из строя, и тогда ваш маленький транспорт упадет оземь. Хи-хи.

Да, он действительно посмеялся. Какой забавный китаец. Я же продолжаю улыбаться безразлично-вежливо, будто меня похвалили, а не попытались макнуть лицом в рисовый пудинг. Но обидно вовсе мне. Берегиня смотрит на Дусю с обжигающей ненавистью.

— Итог: две ноги — нежизнеспособная идея для шагающей конструкции, — нагленько ухмыляется Дусю. — Поэтому мы и прибегнули к четырехопорному констркту. Это лучшее решение «бездорожной проблемы». Ведь если танкоход не ходит, то зачем он нужен? А господин Беркутов даже не озоботился… — с наслаждением жуя эту тему, китаец никак ее не отпускает.

— Хватит! — вдруг раздается звонкий крик. И все с удивлением оборачиваются на царевну Берегиню. И я в том числе. И даже София изменила своему загадочному выражению лица. А больше всех испугался старый китаец. Ведь на него разгневалась сама императорская дочь.

Щечки девушки порозовели, огромные голубые глаза горят яростью. В серебряной косе некоторые волоски встали дыбом, как шерсть у кошки.

Владимир опускает взгляд на дочь.

— Что случилось, Берегиня?

Под строгим императорским взглядом царевна нисколько не стушевалась. По крайней мере внешне. Лишь немногие могут видеть, как пульсирует тонкая вена на ее изящной шее, да как на миг девушка поджимает пухлую губу. Но она тут же берет себя в руки. И так же сидит прямо со стройной спиной, подбородок не опущен, взгляд устремлен на императора.

— Прости, отец, за несдержанность. Но господин Дусю, как мне кажется, увлекся описанием различий между количеством опор аппаратов. А между тем бой уже почти начался, — царевна имитирует виноватую улыбку не сдержавшегося ребенка.

Император, как мне показалось, кивает дочери с одобрением. Царевна приободряется, на шее венка больше не пульсирует, маленькая грудь перестает бурно вздыматься. Ммм. Очень похоже на зашифрованный разговор. Владимир на тайном языке семьи Рюриковичей подбодрил дочку, и она расслабилась. И этот жест заставляет меня всерьез задуматься. Что происходит? Почему Владимир поощряет заступничество дочки в противовес этикету и уважению к иностранному гостю? Вывод напрашивается сам собой. О нет! Только не снова! У меня аж поджилки резко дернулись.

Император хочет привязать меня к престолу, пожаловав титул Служилый. А может это не единственный поводок? Болотопс жеваный! Да сколько ж можно!

Еще одна невеста? Вы издеваетесь, сватья доморощенные?! Магнус, живо собирай ракету-носитель! Мы покидаем эту ненормальную планету! Все здесь интригуют через одно место! В прямом смысле!

Фу-ух. Ладно, Фалгор, успокойся. Ты избороздил всю Галактику. Ты сражался с чудовищными порождениями космоса. Ты выжил в Хаосе. Уж как-нибудь переживешь и сватанье. Потом обдумаешь этот момент.

— Моя горячая дочь жаждет второго боя машин, — улыбается Владимир китайцу. — Простите ее за поспешность. Царевну, конечно же, как и меня, безумно интересуют технические возможности «Хозяина Ос»… — один из сановников наклоняется к императору и что-то шепчет на ухо. — «Хозяина Шмелей», да. Прошу, уважаемый шиит Чэнь Дусю, продолжайте. Больше вас не прервут.

Поморщившись, Дусю поднимает сощуренные глаза к экрану.

— Да, конечно. Сейчас вы увидите убийственную мощь китайских пулеметов и автопушек! — Опять он наши «Утесы» с ДШК к себе присвоил, неугомонный. Но то, что среди крупнокалиберных пулеметов затесалась пара автопушек, для меня новость. Ракурс обзора «Хозяина» очень уж неудобный. Куча стволов образовала лес и сложно различить толстые стволы двух тридцатимиллиметровых орудий.

Подобравшийся близко к «Стрелку», «Хозяин Шмелей» открывает огонь. ПуД реагирует сразу и уходит. Уходит по воздуху. Из множества отверстий в броне выстреливают газовые струи, и «Стрелок» уносится к облакам со скоростью близкой к скорости звука. Реактивная тяга возносит русский ПуД над китайским аппаратом.

— Вау!!!! — опять слышится крик Берегини. — Папа! Папа! Так вот почему он такой маленький! Чтобы летать!

Браво, милая царевна. Не зря же наш стрелок «воздушный», хех.

Теперь весь зал по-другому смотрит на небольшой ПуД. Даже ПуДик, хо-хо.

«Хозяин» впустую расходует патроны и снаряды, разбивая черную рыхлую землю полигона. Железный китаец, оказывается, не способен стрелять по высоким целям. Просто-напросто ограниченные в подвижности стволы не крутятся вверх. Эх, китайцы, а как же ваши поделки будут бороться с летучими гарпиусами? Что же вы шарниры пожалели? Но сейчас время не гадать, а презентовать. Тем более, что старик Дусю, похоже, язык проглотил.

— Вы видите модель Пушкохода Дрить под названием «Воздушный стрелок». Его главное отличие — реактивная тяга. Благодаря турбореактивному двигателю «Стрелок» летает, — акцентирую я внимание на достоинстве ПуДа. Хотя все и так рты раскрыли, особенно прелестен распахнутый розовый ротик Берегини. — Хочу, чтобы уважаемое командование оценило трудности, с которыми пришлось столкнуться нашим разработчика. Полет с реактивными двигателями в разы сложнее, чем с пропеллерами — у машины нет возможности зависнуть и оценить ситуацию, реагировать нужно очень быстро, при этом крайне важна точность движений. Эта задача в разы сложнее, чем создать реактивный ранец для человека — робот не знает, как балансировать свои габариты в полете. Но при этом должен функционировать не только в соседстве с очень горячей струей газа, но и двигаться на скоростях до двух тысяч километров в час, а потом еще и работать на местности.

Дусю косит на меня злым взглядом. Еще немного и его крепкие пальцы раздавят микрофон в труху. Вот тебе и старик. Живой точно не обделен.

— Как не раз заметил господин Дусю, наш ПуД двуногий, — киваю китайцу с любезной улыбкой. — Мы обошлись без лишних конечностей благодаря реактивной тяге. Когда «Стрелок» на местности споткнется и начнет крениться, струи газа поправят его положение в первоначальное.

Спикировав, ПуД приземляется вдали от «Хозяина Шмелей». Специально «Стрелок» оступается, и выпущенная из реактивного сопла струя газа не позволяет аппарату упасть. Так называемый «робот» принимает вертикальное положение. Хотя никакой он не робот, так как не обладает ИскИном, только системой «свой-чужой» и прочими координирующими программами. Какое-то время Отец-император вообще запрещал любой ИИ. Ибо человек — венец природы, и только он, а всякие бестиморфы с роботами годятся лишь в утиль. Но спустя сотни лет наш владыка подобрел и отменил самые строгие директивы. Без нейросетей всё же сложно завоевывать Галактику.

— Итак, только что «Стрелок» продемонстрировал шагающую и летательную платформы, — резюмирую я и кровожадно усмехаюсь китайцу. — Осталось последнее — огневая система.

Приглядевшись к «Стрелку», генералы удивленно вскидывают глаза. Вооружен маленький ПуД неслабо и необычно. Главный ствол внешне напоминает огромный пистолет.

— Главная автопушка называется — тяжелый болтер «Черепаха», — поясняю. — Это смертоносное орудие, калибр двадцать пять миллиметров. У обычного, у того же «Кровавого царя», напомню, девятнадцать.

Назван «черепахой» болтер вовсе не из-за низкой скорострельности. Просто пехотинцы во время переходов становятся очень медленными с этой штукой на горбу. Речь само собой не про Евгениусов. Но на самом деле тяжёлая пушка: «станок», порядка тридцати пяти килограмм. Комфортно перемещать такие болтеры в пехотных передвижениях, с достаточным боезапасом можно только втроем. Реально, с учетом ранга Воин, и вдвоём, и даже одному, если потом к Целителю обратиться для лечения грыжи. Но даже ценой здоровья много «черепах» унести не получится.

А еще сверху на башню ПуДа прикреплен бывший станковый гранатомет АГС-17. Магнус переделал «станок» под запасную автоматическую пушку. Я, честно, немного помешкал, прежде чем одобрить эту затею. Мы, чай, не китайцы, чтоб тырить чужие патенты и выдавать за свое. Но мало ли что случится с основным стволом. А разрабатывать новый болтер, чисто для подстраховки, очень уж трудозатрнатно, да и глупо. Вот и примостили местный сегмент тяжелого пехотного оружия. А насчет патента решилось всё просто — выкупили разрешение у правообладателя.

А «Хозяин Шмелей» все еще разворачивается навстречу «Стрелку». ПуД сел за спиной танкохода, и громоздкая китайская машина, как каракатица ползает по кругу, чтобы развернуться лицом к противнику.

— Он может стрелять в воздухе? — резко спрашивает генерал мотострелковых частей, возбужденно почесывая густую бородищу.

— ПуДу необходима точка опоры, а в небе ее негде взять, — говорю я. — Поэтому нет, — генерал грустно вздыхает. — Пока нет, — спешу подбодрить, подмигнув, и седой офицер тут же радостно улыбается в бороду, как ребенок. Только что в пудовые мозолистые ладоши не хлопает.

«Хозяин» наконец развернулся, но «Стрелок» опять взлетает в небо. Чтобы опять сесть за спиной танкохода. Крашенная шмелем железяка по новой принимается медленно разворачиваться к врагу. В зале поднимаются смешки. Дусю злобно топает ногой на месте. Я замечаю, что сил-то у старого китайца немерено. Бетонное покрытие покрывается трещинами. Хотя старик без доспеха сейчас точно. Демоник что ли? Ладно, неважно.

— Итак, снаряд «Ктулху», — ПуД сейчас выстрелит, и нужно успеть вставить словцо о боеприпасе. — Как и «Осколки Крови», последняя разработка «Компании Беркутова». По сравнению с «Осколками» основной заряд увеличен, чтобы обеспечить больший взрыв. Внутри литая болванка. А именно, сердечник из чистой пластистали для оптимизации пробития усиленной брони.

— Опять загадочная пластисталь?! — радостно улыбается генерал, который вел себя как ребенок. — Только не броня, а боеприпас? Уже хотим посмотреть! Хотим-хотим-хотим…

Я обещаю.

— Посмотрите, но сначала… — оборачиваюсь к старику Дусю. — Я вынужден предупредить, чтобы избежать напрасные жертвы. Если «Стрелок» выстрелит — хоть раз, а больше ему и не надо, — то ваш пилот погибнет. Даю вам девяносто девять процентов вероятности. В этот раз лучше вам…

— Стреляйте! — перебивает меня Чэнь. Без микрофона, аппаратура китайца ведь выключена. Он просто орет как потерпевший. — Стреляйте, а не тяните время! У вас ведь всего один выстрел, так? Нечего тогда блефовать.

Пожимаю плечами. Хотел ведь как лучше — предложить, чтобы пилот временно, на время одного выстрела, покинул танокоход. Но мне не дали и рта раскрыть. Что ж, смерть этого испытателя не на моей совести. Пускай его дух винит своего припадочного шиита.

Я командую открыть огонь.

Гигантский «пистолет»-болотер бахает выстрелом. Отдачей легкий ПуД потряхивает, сзади из сопла даже выпускается газовая струя, чтобы «Стрелка» не шатнуло сильно и не сбилась траектория выстрела.

Желто-черный танкоход вздрагивает, будто сам Сварог долбанул кувалдой по лобовой броне. Кабину выворачивает наизнанку, порванная стальная обшивка выгибается наружу прямо, как края апельсиновой кожуры. И всё, тишина. Только слабый дымок поднимается вверх.

Пилот, конечно, мертв. Правда, о нем никто не горюет. Даже не вспоминает. Старый китаец давится желчью от злобы, командование одобрительно кивает мне, Берегиня светится от счастья, Аяно как всегда непроницаема, а София загадочна. Император вообще уткнулся в смартфон и… играет в какие-то «Кексики». Со вздохом я продолжаю речь:

— «Ктулху» попал в цель. Теперь о процессе. При ударе внешняя оболочка отслаивается, и высокоскоростная пластистальная игла ускоряется в жертву, где более крупный детонатор продвигает осколки сверхтвердого металла дальше в пробоину. Эти снаряды особенно эффективны против тяжелобронированной пехоты.

— Это восхитительно! — громыхает бородатый генерал, уже и правда оглушительно хлопая в ладоши. — А раз ПуДы — мотострелки, то теперь наши Мотострелковые войска — лучшие в мире. Мы с взводом этих «воздушников» и «царей» станем первой армией. Куда до нас всяким британцам и китайцам!

Старик Дусю недовольно пыхтит.

— Повежливей, Константин Семенович, — император отрывает взгляд от телефона. — У нас здесь представитель союзных вооруженных сил. И бои еще не закончены. Может быть, последний раунд все изменит, — без сильной уверенности произносит Владимир.

— Итак, уважаемое командование! — драгун-ведущий снова вскакивает на сцену. — Последний раунд! Полигон пылает, искореженная сталь усеивает его россыпью горящих обломков, наши сердца горят от представленного зрелища. Но главное пламя ждет нас впереди! Итак, на левом экране вы видите очередное новаторство китайской военной промышленности! — на этих словах уже весь офицерский состав откровенно смеется. Да и сам драгун позволяет легкую усмешку под накрученными усами. — Мощное мя соответствует его силе и крепости! Встречайте — «Мастодонт»!

Из ворот опять ползет та же модель, что и первые две. Только оружие сменили. Как бивни торчат два черных округлых ПТУРа.

— А на правом экране — великое творение «Компании Беркутова», которое Арсений Всеволодович приберег для кульминации всего сражения! Эта мощь действительно поразит вас! Да даже звук имени вызовет в вашем сердце бурный восторг. Ибо имя ему…

Глава 14

— Подсвеченный китаец

— И имя ему «Гнев Свара»! — кричит на последнем слове драгун. — Уважаемое командование, это же настоящий стальной зверь! Только взгляните на него и ваши сердца воспламенятся, словно пораженные копьями Царя-Огня!

Огромный золотой ПуД почти полностью заполняет собой правый экран. Колоссальный гигант на шести ногах увешан толстыми стволами тяжелых болтеров. Три настоящих орудия смерти. Свитки и золотые кадила прилагаются как украшение. А также выгравированный, багровый как кровь, феникс на лобовой броне беспилотной машины убийства.

Зал молчит, пораженный до глубины души представшим железным богом войны. Даже император оторвался от своей игры с розовым оформлением. Берегиня так вообще вжалась в кресло, будто бы испуганная величием гиганта. Но глаза сияют восторгом и триумфом. А еще… Я никогда не видел такой загадочной улыбки на устах Софии. Даже хладнокровная Аяно проявляет эмоции и хихикает в ладошку. Уверен, самурайку впечатлило имя нового стража Империи.

Сегодняшний день точно войдет в историю. Произошла технологическая революция военной, да и не только, промышленности.

Но насладиться видом золотого колосса не дает Дусю. Недолго пергаменты развеваются на ветру, будто десятки белоснежных крыльев. Китаец дает по телефону отмашку, и на «Гнев Свара» обрушивается град противотанковых ракет. Золотой гигант тонет в облаках взрывов, будто береговой буек под штормовыми валами.

— «Мастодонт»! — скрипуче вопит в микрофон китаец. — Оборудован ПТУРами последнего поколения! Самостоятельные роботизированные боевые системы, в которых оператор отсутствует как посредник. Пилот нужен лишь для доставки танкохода на место сражения. Ну и запуска боевой системы. А дальше всё решат ракеты. Программно-радиолокационные комплексы позволяют им самостоятельно выявить, опознать, идентифицировать и дать команду на уничтожение цели. Это прорыв китайского ВПК!

Сложно сказать без экспертизы, насколько эти ракеты китайские. Но если Дусю даже огнеметы с пулеметами позаимствовал у российских конструкторов, то веры ему с кал мухи.

Дым от взрывов рассеивается, и, стряхивая серый пепел сгоревших свитков и кадил, к камерам выходит ПуД, носящий имя моего гнева. Почти невредимый, даже позолота не потемнела. А свитки были больше для красоты. Чтобы создать первое впечатлени. В бой они не будут вешаться, только на построения и различные церемонии. Ведь беспилотный ПуД — такой же солдат, что и живой пехотинец, и достоин наград и почестей за разгром противников.

Обессиленный от злобы китаец опускает микрофон. Сказать ему нечего. Но мне как раз пора взять слово.

— Усиленная композитная броня с активной составляющей, — начинаю. — Противотанковые ракеты даже не долетели до «Гнева Свара». Но хватит о защите. Пора контратаковать, — поворачиваюсь к Дусю. — Я снова предлагаю вам спасти вашего пилота. Что вы скажете на мое предложение?

— Стреляй уже, Беркутов, — шипит китаец, как дрянной кот. — И покончим с этим!

В тритий раз пожав плечами, я даю команду «огонь». Диспетчер передает приказ программе запуска в ПуДе. Всего один залп, больше не нужно. Цель-то никакая, а «Гнев Свара» вооружен технологиями Постимпериуса, а не просто термобарическими боеголовками. Мгновенно «Мастодонт» накаляется до багрово-белого цвета. Так выглядит раскаленная железная заготовка на кузнечной наковальне.

— Противник уничтожен, — резюмирую я.

Мало того, что вся электроника в «Мастодонте» сгорела. Сам бронированный корпус отек и превратился в дымящуюся неподвижную каракатицу с затвердевшими сочленениями.

— Что это было, Арсений Всеволодович? — в предвкушении спрашивает бородатый генерал, едва не причмокивая от удовольствия. — Чем пальнули?

— Болты «Инферно», — объявляю. — Внутри боеприпасов миниатюрные плазменные генераторы, испускающие электромагнитные волны и термальную радиацию при взрыве оболочки. Особенно эффективны против машин и аппаратно-механических целей.

Молчание. Кажется, до офицеров начинает немного доходить. А точнее до императора.

— Сколько же стоят такие «патроны»?! — вскрикивает он недоуменно.

Дорого, конечно. Цена одного «Инферно» составляет около пяти миллионов рублей. Не считая капитальных затрат на разработку новых генераторов. С капитализацией основных средств цена одного снаряда подскачет от семи до десяти миллионов — зависит от масштабов производства. Учитывая, что межконтинентальная баллистическая ракета обходится в тридцать миллионов рублей, это очень много. Я здорово потратился на эту демонстрацию. Но будущие контракты должны с лихвой окупить расходы.

Ответить императору же стоит так:

— Миллионы жизней врагов России, Ваше Величество, — отвечаю с поклоном, на что Владимир испуганно хмурится. — Сегодняшний день войдет в историю, уважаемое командование. Империя, — хотя нет, Земля! — больше не будет прежней. «Осколки Крови», «Ктулху», «Инферно» — боеприпасы будущего. И на этом мы не остановимся. Впереди много проектов, много разработок. С таким вооружением для России любая локальная война будет выиграна, любой враг повержен. Всего одна поставка «Гнева Свара», одна рота ПуДов, и мы — первая армия мира! С дивизией же все Нижние миры станут нашими!

В конце предложений бородатый генерал мотострелковых войск аж прослезился. Он смаргивает слезы. Император глубоко задумывается. Я, конечно, умолкаю о том, что государственный бюджет придется перекроить. России необходимо больше тратиться на вооружение, чтобы оборонный бюджет был эффективным и сбалансированным. Но развитая оборонка толкнет вперёд и развитие других отраслей, в том числе космической, что мне на руку. Будем потихоньку переделывать эту планетку. Экспансия Постимпериуса не снаружи, а изнутри.

Китаец злобно смотрит на меня.

— Победитель Арсений Беркутов, — роняет Владимир. — По-моему, это бесспорно, — офицеры кивают. — Уважаемый Чэнь Дусю, спасибо за демонстрацию ваших достижений в ВПК.

Озлобленный до бешенства китаец не торопится покинуть сцену. И я этим пользуюсь:

— У меня два вопроса к вам, уважаемый Чэнь. Первый, что мне делать с тремя вашими пилотами?

— Что? — хлопает глазами Дусю. — О чем ты, Беркутов? Какие еще пилоты?

— Те, которые сидели в ваших танкоходах, конечно, — я подношу телефон к лицу и командую. — Приводи сюда. Да, в актовый.

Посреди сцены вспыхивает мимолетное голубое сияние. Это Блик притаскивает трех испуганно щурящихся китайцев. Те самые пилоты, которых китаец не пожалел. Каждый раз, перед роковым выстрелом ПуДа, демоник проникал в кабину и уносил пилота в безопасное место. Конечно, я велел спасать несчастных не столько из жалости, сколько, чтобы окончательно опозорить гадостного Дусю.

Зал теперь откровенно хохочет над злым китайцем. София демонстративно, без звука, имитирует хлопки холеными ручками. Берегиня же хлопает глазками, царевна восторженно шепчет Владимиру:

— Папа! Какой же Сеня добрый! Правда же, пап?! — доносятся до моего улучшенного слуха вздохи девочки.

— Да уж, — Владимир совсем не разделяет мнение царевны. — Добряк прямо.

— Ваши люди, — я усмехаюсь китайцу. — Забирайте.

— Премного благодарен, — шипит Дусю, с ненавистью глянув на своих пилотов. Надеюсь, старик со злобы не убьет несчастных.

— Не стоит, уважаемый, — киваю. — Теперь второе дело. За оскорбления моего достоинства и лживое обвинение в краже технологий я вызываю вас на дуэль. Принимаете вызов? Вы можете выставить защитника по причине преклонных лет.

Молчание.

— Принимаю, — без явного испуга, даже с радостью роняет старик. — Драться буду сам. Оружие — холодное. Без техник. И без доспехов.

— Ах! — выдыхает Берегиня, вжавшись в кресло. Не знаю, зачем я в фоновом режиме отслеживаю реакцию юной царевны. Наверное, просто для забавы.

— Это ваше право, — соглашаюсь. — Клинки, видимо, допускаются артефактные?

— Именно, — подтверждает Дусю.

Ну, понятно. Жди теперь от китайца хитрого трюка.

— Хорошо. — А смысл спорить? Это, правда, его право, как вызванного, выбирать оружие. Я же, как вызывающий, отвечаю за место и время. — Завтра в полдень во Дворце войстези. Как раз там смогут одновременно пройти два поединка.

— Два? — не понимает китаец. Я же бросаю взгляд на Аяно. Твой ход, княгиня-самурайка.

Но со своего места вдруг встает София и, оправив юбки платья и выпрямившись, смотрит в упор на Шереметьева:

— Вы поступили недостойно, Михаил Геннадьевич. Вы обвинили в промышленном шпионаже и воровстве моего будущего зятя. Демонстрационные бои сняли с него всю вашу клевету. А я таких обид не прощаю, — стальные ноты звенят в голосе главной княгини. — Посему вызываю вас на поединок.

Тишина в зале. И все — офицеры, император, царевна — смотрят не на взбледнувшего Шереметьева, не на прекрасную и грозную Софию, а на меня. Только что объявленного зятя самой могущественной княгини Империи. У меня самого нижняя челюсть было отвисла, но спохватился, подобрал. Командование смотрит, негоже варежку распахивать, а то болотопс залетит.

Ну София, дочь Хаоса! Без своих номеров нельзя обойтись? Будто не нашлось у тебя других причин вызвать Михаила!

Мне остается только делать вид, что ничего не слышал. Волконский смотрит на Софию разочарованно, с обидой. Непонятно из-за чего расстроился сюзерен. Причин-то целых две. И Шереметьеву не он бросил в лицо «перчатку». И планы на меня открыто объявил кое-кто могущественнее него.

Я поворачиваюсь к старому китайцу. Хотя не такой уж он и старый, раз самолично сражается в дуэли.

— До завтра, уважаемый Дусю.

* * *

Утро следующего дня Чэнь Дусю встречает в арендованном номере фешенобельной гостиницы. Шииту не спалось, ведь его вызвал на поединок чертов Беркутов. Этому русскому подвластна неизвестная энергия. Катана Кагуцути тому пример. Да и колесница славянского Хорса тоже…

— Господин, я принес, как вы и просили, — слуга Кир Лу ставит на стол рядом со стаканом воды маленький мориновый сундучок, обшитый дощечками из светлого дерева.

— Пойди прочь, — велит Дусю. И когда слуга уходит, китаец распахивает сундучок. — Вот до чего ты меня довел, Беркутов!

Внутри сундучка на бархатной подушке лежит черный округлый камушек. Древний артефакт рода Дусю. Мориновая оболочка препятствовала камню притягивать потоки живы. Но теперь он активировался. Когда источник заполнится, то камень преобразуется в генератор нестабильной энергией. Ее освобождение проходит через меридианы субъекта и сопровождается высокоскоростной ядерной реакцией. То есть атомным взрывом.

— Если я пролью кровь, — Дусю двумя пальцами берет артефакт и закидывает его в рот. Проглотить шероховатый камушек помогает стакан с водой. Опустошив его, китаец вытирает губы рукавом халата. — То сдохнут все русские вокруг арены.

* * *

Быть моим секундантом, конечно, вызвался Чугун.

— Ты заранее что ли забронировал Дворец войстези? — спрашивает пухлый карапуз в раздевалке.

До двойной дуэли осталось пятнадцать минут. Пока я разминался, принимал душ, переодевался, Чугун уже обегал весь спорткомплекс на предмет безопасности, как сказал побратим. Но по его светящейся детской роже видно — старый развратник успел перепорхнуться со смазливой администраторшей или уборщицей.

За дверями раздевалки слышен стук каблучков. Это моя помощница Дося ходит туда-сюда, дожидаясь позволения войти.

— Конечно, заранее, — произношу очевидное.

— А как? — вылупляет этот развратник невинные глазки.

Очень просто же.

— Ведь я знал, что брошу вызов Дусю.

Дверь распахивается, внутрь заглядывает улыбающаяся Дуся:

— Вызывали, господин?

— Нет, солнышко, — качаю головой. — Это я про другого Дусю. Китайского.

— А-а-а… — разочарованно вздыхает помощница.

Но идти, правда, пора. Черный спортивный костюм я на себя накинул, кроссовки завязал, волосы уложил. Так что выдвигаемся.

Большой зал Дворца, помимо зрительских трибун, включает в себя три стеклянные коробки — арены. Одну уже заняли Шереметьев с Софией Бесоновой. Бой еще не начался, граф с княгиней просто стоят и разминаются. Тоже в спортивных костюмах. Но на княгине белые обтягивающие лосины с курткой выглядят обольстительно. Ох, глаз не оторвать от ее затянутых в трико пышностей.

Кстати, об их поединке. Шереметьев точно Полковой. Такого же мнения я был о Софии. Но теперь уверен, что нет. Скорее всего, главная княгиня скрывает свой ранг. Потому что она слишком умна, чтобы с такими ресурсами, как безграничное Сырье и медитации мужа, не развиться до Воеводы как минимум. Допускаю, что моя самозваная тёща вообще Абсолют. Очень даже возможно. Так что у Шереметьева нет и шанса.

А во второй арене дожидается китайский шиит. Босой, в одних хлопчатых штанах. Мускулатура у Дусю отличная для старика. Сухие крепкие жилы обвивают худое тело, пресс топорщится шестью рельефными кубиками. «Дышать ладаном» — совсем не про китайца.

В жилистых руках Дусю сжимает двуручный китайский меч чандао. Общая длина меча, на вскидку, целых два метра. Впечатляет.

Я же вынимаю из ножен катану Аяно. Накануне самурайка сама предложила мне свое оружие. И я очень уважительно отнесся к ее щедрости. Да, София назвала меня «зятем». Но слова словами, а человека описывают только лишь его действия. Значит, Бесоновы, правда, воспринимают меня как своего союзника.

Среди немногочисленных зрителей замечаю бледную Иру Шереметьеву. Волнуется за отца, конечно. Правда и в мою сторону поглядывает, и тревоги в этих взглядах ничуть не меньше.

Также пришел и мой «прайд» в полном составе. Девушки машут мне платками. Прямо личные «боевые подруги». Только скромные, пока что.

Захожу на арену. Секунданты остаются за дверями. Китаец поднимает высоко меч-оглоблю.

— Мне достаточно боя до первой крови. — Всё же убивать важного шиита в мои планы не входит, это может ухудшить русско-китайские дипломатически отношения. — Согласны?

— До отсеченной руки, — жестко обрубает Дусю. — По локоть. Не раньше.

Ого, какой кровожадный! Удивительно, как он дожил до преклонных лет.

— Как пожелаете, — принимаю боевую стойку мечника-легионера. — Да начнем же бой!

Со звоном клинки скрещиваются. Искры летят во все стороны. Часть попадает на кожу, обжигая. Мы ведь без доспехов деремся.

Сражение — лучший индикатор уровня противника. Еще на полигоне я подумал, что Дусю демоник. Но нет, он жива-юзер. Ранг не выше Рыкаря, судя по его «усилению». Просто китаец дыхательными техниками усиливает удары в момент соприкосновения, вот и способен дробить кирпичи вообще без живы.

Но это всё ерунда. Я обучен сотням боевых стилей. И меня не провести восточным цигуном.

Отбив очередной выпад, всерьез обрушиваюсь на китайца. Клинок со свистом разрубает воздух. Один, второй, третий. Этими ударами я разрубил бы зеленомордого. Неудивительно, что рука старика не выдерживает, и чандао вылетает из ослабших пальцев. А я завершаю бой последним ударом. Отрубленная кисть падает на гранитный пол арены.

— Теперь ты покойник, Беркутов! — преодолевая боль, со странной радостью шипит китаец.

И тогда старик Дусю начинает светиться. Глаза, рот, ноздри, уши — все отверстия испускают ослепительно белый свет. Что за болотопсщина?!

— Сеня!!! — вдруг истошно кричит Лиза с трибун. Я оборачиваюсь на ее голос. Лицо княжны смертельно бледное. — Жива!!! Его жива преобразуется во что-то страшное! Она словно распадается!

Распадается? То есть прямо как…

Мое сердце пропускает один удар.

…Как реакция распада тяжелых ядер?

Я бросаюсь к светящемуся старику, одним движением опрокидываю его на пол. Навалившись сверху, хватаю обеими руками китайца за голову. Ореол сияния расширяется. Белый свет слепит глаза, но я не закрываю веки. Без понятия что делать. Но делать нужно. Иначе погибну не только я. Погибнут все в зале. Погибнут мои девочки.

Я всматриваюсь в ослепительное сияние и вижу черные чертоги Хаоса. Цепочка богов выстраивается передо мной….

Глава 15

— Посох Трояна

Свет слепит глаза. Китаец воет подо мной, пытаясь оттолкнуть. Бью его головой об пол, и он, охнув, затихает. Я погружаюсь в вероятностный транс. Биение сердца замедляется. Использую доступный жар-эфир, чтобы затормозить время на доли секунды. Я не Отец-император и не могу приказать всему миру остановиться, а в это время спокойно тешиться со своей полутысячей жен. Но сейчас важна любая забранная из временной реки капля. Мой интеллект пытается анализировать ситуацию с максимальной скоростью. Слова Лизы, обрывки из статей, всё, что когда-то слышал о живе.

Битва Шереметьева и Софии остановилась. Княгиня с князям глядят из своего аквариума выпученными глазами, прямо как настоящие рыбы. Я снова в центре внимания. Лежу сверху на светящемся китайце и все на меня смотрят. Повезло так повезло.

Когда-то попадались статьи о скалярной величине живы. В теории энергия может распасться на квантовые уровни и создать цепную ядерную реакцию. Ведь что такое, по сути, жива? Это преобразователь материи из одного состояния в другое. Сильно привередливый. Поэтому кто-то из субъектов — жива-юзеров — предрасположен к огню, кто-то к воздуху и так далее. Но ядерный взрыв или синтез еще никто не производил. Поэтому и стиль Атом существует лишь в теории. По этому поводу ученые насоздавали сотни теорий, сами в них запутались и продолжают нагромождать дополнительные гипотезы. А мне в этом болотопсовском дерьме предстоит разобраться за секунды. Невозможно? Не для Префекта Фениксов!

Китаец себя разрушает. Точнее, свои меридианы. Внутри Дусю заточен нестабильный источник, и он пускает волны жива-радиации через меридианы старика. Сам по себе источник не опустошался бы. Что делать? Просто сжечь старика? И источник уймется? А если нет? Плюс, это не так просто сделать. Уйма живы из источника укрепила китайца в сто крат. Хотя, конечно, могу его испепелить Молотом Сварога. Но что с источником.

Другой вариант — закупорить пораженные меридианы, и отравленная жива отхлынет обратно в источник. Может, сработать, а может, нет. Но кто не рискует, тот не жует болотопса.

Я поднимаю голову, смотрю на подбежавшую к барьеру Лизу. Всего миг смотрю. Но успеваю досконально изучить каждую черточку испуганной девушки. Княжна почти не пользуется косметикой, а сейчас она так напугана, что её бледное лицо кажется совсем меловым, даже под спадающими на лоб серебристыми прядями, и лишь глаза выделяются на нём — большие, круглые, голубовато-стального цвета.

А затем я меняю взгляд. Мои глаза так же смотрят на Лизу, но видят не стройную княжну, а могучих богов в черных чертогах.

— Тебе нужен мой Молот, отрок? — спрашивает краснобородый Сварог, поигрывая в мощной руке своим орудием.

— Да, боже, — с почтением принимаю тяжелый инструмент Небесного Кузнеца.

Затем оглядываюсь в поисках еще одного нужного мне небожителя. За спинами Ярилы и Хорса ходит белокурый мужчина с длинной бородой, собирая живительные травы. Он узок в плечах и совсем не воинственен, в отличие от других богов. Белая ряса развевается на воображаемом ветру — ведь в Хаосе нет никакого ветра. В руках собиратель сжимает посох, который обвивает мертвая змея.

Троян — славянский Бог траволечения, целительства и знахарства.

— Боже, — склоняю голову перед праотцом врачевателей. — Мне нужен ваш посох. Так я спасу жизни близких людей.

Старец останавливается, цепкий взгляд блёклых глаз проходит по мне.

— Ты — дитя огня и света, а не магии жизни, — замечает он. — Посох тебе не дастся. И я не могу вручить его тебе. Ты воитель, а не целитель. Ты губишь жизни, а не вырываешь из лап смерти.

Ну приехали. Троян не принадлежит огненным фантазмам, вот и упирается старый хрыч. Не отстану, попытаюсь удержать и он резко станет агрессивным. Не исключено, что набросится и попытается огреть пресловутым посохом по лбу. Это, конечно, не сам Троян будет сопротивляться, а неподходящая мне энергия Хаоса предстанет через мыслеобразы. По сути, все эти боги и являются ничем иным, как мыслеобразами. Всё это нужно, чтобы уложиться в моем представлении. Ведь в Хаосе не существует материи, лишь смешанные потоки энергии.

Только выхода нет. Надо подчинить фантазмы жизни. Мне и раньше не удавалось покорить фантазмы других стихий, не огня. Не совершенен ведь. Но сейчас была надежда, что в этот раз пройдет по-другому. Я надеялся, что раз сам стал живым фантазмом-богом, это будет проще, но нет. Троян пока не хочет одалживать свою целебную палку.

Перегораживаю дорогу старцу в белом. Бог снова поднимает на меня недоуменный взгляд.

— Сейчас мне нужно спасти жизни, боже, — смотрю ему прямо в глаза. — А посему вашему посоху придется даться мне в руки. Ни один человек не будет загублен вашим оружием. Обещаю.

Решительно протягиваю руку, но Троян отшатывается. Правда, он замешкал, я это точно видел. А значит, шанс есть.

— Это инструмент жизни! — кричит старец, резко разозлившись. — А никакое не оружие! Даже твой лексикон тебя выдает с головой, Свар! Я не позволю тебе взять в руки мое творение! Оно создано для добра. Тебе больше подойдет мясницкий нож…

— Троя! — раздается басистый окрик. — Да не мнись ты, как служанка в кабаке! Дай свою палку отроку! Он же свой в доску! Свар же это! Не видишь!

За меня вступается Царь-Огонь. Огромный мужчина с огненной бородой. Ярила с Хорсом тоже тут. Два высоких бога встают плечом к плечу и взирают на бога-целителя с немым укором.

— Вижу, — бухтит Троян, снова окинув меня недобрым взглядом. — Прекрасно вижу. Потому он и не получит его, — трясет бог своим «инструментом жизни» — Я не дам посох ни Свару, ни Яриле, ни самому Сварогу. Вы боги огня, вам нельзя доверять столь мощный дар созидания.

Хорошо, что вся эта катавасия происходи не в реальности. Иначе китаец бы уже взорвался. Я же не выслушиваю препирательства реальных богов, а просто воспринимаю таким образом взаимодействие энергий. То, что огненные боги за меня вступились, обнадеживает. Шанс действительно есть.

— Троя! Старый пень! Хватит гнать! — рычит Царь-Огонь, широко взмахнув копьем. — Еще скажи, что огонь не созидает! А солнце тогда что делает? Без него была бы вечная зима.

— Это всё косвенно, — отмахивается Троян. — Мы, русские боги, всегда ходим прямой дорогой. Мое касание лечит — а твое сжигает. Вот прямая истина.

Я замечаю, как из-за спины Хорса на меня поглядывает Лада. Прекрасный ангельский лик, вьющиеся золотые волосы, безмерные голубые очи. Богиня безмолвно созерцает наше с Трояном противостояние. И ее взгляд будто толкает меня на мысль.

— Но есть истина не менее прямая, боже, — громко заявляю я. — А по статусу она даже выше.

Возможно ли использовать про богов диалектические рассуждения и софистику? Посмотрим.

— Скажи ему, скажи, Свар, — Царь-Огонь хлопает меня по спине здоровой ручищей. Краснобородый богатырь сходу меня понимает.

— О чем речь? — хмурится Троян. Мирный целитель явно недопонимает.

— Эта истина — закон силы. Кто сильнее, за тем и правда, — объясняю. — А кривда всегда за слабаками. Вы, наши боги, сами установили этот закон, а значит, должны ему следовать.

Лада в тени Хорса улыбается. И столько света в ее улыбке, что тени Хаоса отступают прочь на сотни лиг.

— Ох-хо-хо, — разражается хохотом Царь-Огонь. — Наш человек. Точнее бог. Ну что, Троя? Отдашь палку по-хорошему или по-плохому?

— А по-порядочному нельзя? — пытается избежать столкновения покровитель знахарей. — Старших надо уважать. Это тоже закон.

— Я требую исполнения первого закона, — настаиваю на своем. — Троян, вы вправе выбрать как.

— Ну уж коли я вызываемый, то бесспорно, — фыркает бог-целитель, положив руку себе на грудь. — На руках поборемся. Не люблю жестокость и страдания.

Не ожидал, вот честно. Ну да ладно.

— Здесь и сейчас, — называю место и время поединка на правах вызывающего.

— А вот вам и поле битвы, — Царь-Огонь словно из воздуха вытаскивает огромный чурбан под полтора метра высотой и шириной столько же. — Только что срубил.

— Что это было за дерево? — окидываю я взглядам гигантское полено.

— Мировое, — довольно отвечает краснобородый бог. — На нем весь мир держится… Ммм, то есть держался, — озадаченно чешет он бороду.

Я не стал спрашивать, куда рухнет мир, раз Мировое дерево разобрали на дрова.

— Он разыгрывает тебя, Свар, — Троян засучивает правый рукав рясы до локтя. Открывается крепкая жилистая рука.

— Это не Мировое древо? — я подхожу к чурбану.

— Мировое, а какое же еще? — вскидывает мохнатые брови Троян. — Чтобы бог врал — это где ж такое видано? Просто этот «красный» срубил самую вершинку макушки. Щепка считай.

Пока покровитель врачей объясняет, каждый из нас берется одной рукой за край импровизированного стола, а другой обхватывает кисть противника. Сразу ощущается могучая хватка Трояна. Словно клещами мне руку сдавили. Видимо, он не только целыми днями сбирал травки с ягодками.

— Хо, Троя, — Царь-Огонь упирает пудовые кулаки в бока. — Сейчас тебя сделает наш молодой божок. Готовьсь, старый.

— От старого слышу, — фыркает Троян, и вдруг блеклые старческие глаза наполняются синим цветом. — Свар, ты сам напросился. Вот теперь и попрощайся с рукой.

И бог-целитель сдавливает мою кисть изо всех сил. С трудом я выдерживаю безумный напор. Но не это самое страшное. Моя собственная рука начинает резко усыхать. Мышцы дряхлеют, ладонь становится всё тоньше и тоньше.

Лада вскрикивает, закрыв ротик ладонью. Царь-Огонь качает мохнатой головой.

— Мухлюешь, Троя. Нехорошо, не по-божески.

— Почему это мухлюю, — фыркает с усмешкой Троян. — Мы же хотели следовать закону силы? Вот и она — моя сила.

Я шиплю сквозь зубы, едва не грохаясь в обморок. Боль ужасная. Сухожилия теряют воду, становятся жестче и высыхают. Ломкие кости предплечья трещат, постарев сразу на несколько десятков лет.

Внутри моего тела, в районе груди нарастает некое пламя, и я хватаюсь за него, разжигаю, раздуваю, будто штормовой ветер. Догадываюсь, что это. Лишь догадываюсь. Но оно должно помочь, если всё так.

— Это твоя сила, боже Троян, — рычу сквозь боль. — А вот это моя!

И моя рука вспыхивает золотым пламенем.

— А-А-А-Р-РРР! — бог-целитель отскакивает от чурбана и яростно машет горящей рукой, как феникс крылом.

— Победитель Свар! — ликует Царь-Огонь. — Отдавай посох, старый!

Я тяжело дышу, моя покалеченная рука потухла и лежит на чурбане, будто конечность мумии. Только что из меня выстрелило божественное пламя. Но это был огонь не Царя-Огня, не Ярилы, не другого бога, а именно мой. Мой собственный фантазм.

— На, держи, сынок, — Троянпротягивает мне посох. Покровитель знахарей вовсе не выглядит расстроенным. Наоборот, лыбится довольно в белую как снег бороду. Его рука залечилась и выглядит, как прежде. Даже рукав обратно отрос.

Посох беру покалеченной рукой, и тут же она исцеляется на глазах. Пальцы утолщаются, кость обрастает мясом, дряблая кожа сменяется новой здоровой. Само прикосновение посоха лечит.

— Спасибо, боже, — кланяюсь, бросив взгляд на далекую, но такую манящую Ладу. Мы свидимся, но не сегодня. Опять не сегодня.

На этом моменте мой внутренний взор покидает Хаос. И так засиделся. Конечно, время здесь по-другому течет, но рисковать не стоит. Впервые так долго заполучаю фантазм, но это объясняется тем, что стихия не моя. Вообще могло не выйти.

Я уношусь обратно на арену к светящемуся, как фонарь, китайцу. В одной руке у меня Молот Сварога, в другой — Посох Трояна. Сначала жечь — потом лечить.

Облегченно выдыхаю — еще все живы, еще зал не пылает, словно сверхновая.

Отскакиваю от дергающегося на полу китайца и взмахиваю Молотом. Вспышка пламени. Красно-золотая волна пожирает старика Дусю. Следом я стучу Посохом по полу, и голубой высверк стреляет следом за огнем. Готово. Глядим.

Огонь потух. Как и Дусю. Китаец больше не светится. Лежит целехонький и бешено зыркает на меня.

— Похему…Похему… — еле ворочает он языком.

— Почему что? — усмехаюсь. — Почему вы не убили всех здесь? Ответ очевиден. Я обжег вас до состояния жареного болотопса, а потом залечил обратно. Но меридианы остались закупоренными. Та радиационная жива, что сидит в вас, вернулась обратно в источник. Конечно, не вся. Радиационный фон в вашем теле остается повышен. Через три дня вы умрете.

Дусю пытается пошевелиться, но ни один палец не двигается.

— Ах да, я не восстановил ваши связки, — ухмыляюсь, покачав Посохом Трояна в руке. — И ни один Целитель живы здесь вам не поможет. Уж извините. Надеюсь, вы сможете весело провести оставшееся время, несмотря на отсутствие подвижности.

На этом разворачиваюсь и направляюсь к Лизе. Надо успокоить перепуганную княжну.

* * *

Лиза только что молилась богам.

Ей казалось, что это конец. Она видела в свете китайца смерть. Исковерканную живу. Отраву. Скверну. А потом в руках Сени возникли Молот Сварога и Посох Трояна. Вспышка пламени, и всё исчезло. Отравленная жива перестала прыскать в воздух. Скверна закупорилась в источнике. А китаец…он не жилец. Сейчас Лиза сообщит мамам. Дусю схватят и обвинят в покушении на жизни русских дворян. Доказательство сидит внутри старого китайца, так что ему не отвертеться.

— Лиз, всё хорошо, — говорит Сеня, на ходу расщепляя Посох и Молот. Божественное оружие растворяется в воздухе без следа, как утренняя дымка. — Я…

Молодой бог не успевает договорить. Княжна бросается ему на шею и крепко целует в губы. Жарко, пылко, с обожанием. Позади кричат Астерия, Ксюша и кто-то еще. Но плевать.

Это первый поцелуй Лизы, и девушка искренне старается выполнить его как надо. Но организм демоника не справляется с лавиной чувств. От собственной смелости и страсти ноги княжны подкашиваются, и Сеня подхватывает девушку за талию, не дает ей упасть. А она…А она, не обращая внимания, продолжает страстно целовать своего спасителя.

— Спасибо, — Лиза шепчет между поцелуями прямо в губы Сени. — Спасибо, что спас моих сестренок!

— Лиза! Отстань от него! — где-то на фоне надрывается Астра. — Сейчас же! Иначе я тебя…!

— Спасибо, что спас моих девочек, — ласкается сереброволосая княжна. — Ты лучший, Сеня.

Жар его руки на талии дурманит ум и разжигает сердце. Это лучший день на свете. Лиза счастлива.

Глава 16

— Извинения

Я впадаю в ступор. Сердце бешено стучит, кровь приливает к чреслам. Но ум ясен, интеллект отгоняет гормональную негу и быстро изучает ситуацию. Экспресс-анализ совсем не радует. Какой конфуз! Какая неприятность! И я сейчас вовсе не про этикет целомудрия до брака, принятый у дворян… точнее, у дворянок. Хотя с этикетом мое негодование точно связано. Ведь София смотрит, как я целуюсь с ее дочерью. Уверен, в душе главная княгиня торжествует. Феникс всё же попал в сети паучихи. Тут не поспоришь. Это тебе, Фалгор, не в подсобке жамкать пышности Астерии под угаром Хаоса. Свидетелей полно, и на глазах десятка людей происходит недвусмысленное зрелище. Податливое теплое тело княжны прижимается ко мне, и отстранять эту юную красоту уже поздно. Поэтому я держу ее и отвечаю на поцелуй.

Смысл теперь отстраняться? Стоило останавливать княжну сразу, но, признаюсь, вначале меня ввело в шок ее поведение. От кого-кого, но от Лизы точно не ожидал столь безудержной страсти. Княжна просто наплевала на приличия и кинулась целоваться. Первую атаку я пропустил, а потом уже не было и смысла воротить носом. Да и некрасиво вышло бы. Я же сорвал ее первый поцелуй — даю девяносто девять процентов гарантии. Да, девушка отдается пылко, со всей душой, в каждом шевелении ее пухлых губок ощущается жар искренней любви. Но вот опыта нет совсем, ни капельки. С той же Катей не сравнить. Знойная брюнетка, помимо красоты, тем и берет — опытом и сноровкой. Но ничего, это дело поправимое. Главное — искренние чувства и уважение к своему мужчине, и это у Лизы не отнять. Техника же дело легкопоправимое. Да и найти простолюдинку-учительницу всегда не проблема. Вот Катя сама вызвалась, считай, учить моих будущих невест.

Наконец я мягко прерываю ласки княжны, а то она сама никогда не прекратит. Между тем, в земных сутках всего двадцать четыре часа, и это ужас как мало. А посему работа не ждет.

— Лиза, хм, в чем дело? — чувствую неожиданное легкое волнение. Близость княжны и послевкусие ее ласк еще будоражит кровь в моем юном организме.

— Спасибо, — опять повторяет Лиза, но уже тише. Она отворачивается, пряча чувства, с которыми не могла вполне совладать. — Спасибо, что спас меня, сестер и маму.

Ах, вот в чем дело. Действительно, княжна же и предупредила меня насчет Дусю. Без ее подсказки об оскверненной живе я бы и не смог быстро найти решение. А «не быстро» значило в данной ситуации большой ядерный «бууум». Выходит, Лиза меня так благодарила за быстрое решение смертельной ситуации. Интересненько.

— Не стоит благодарностей, Лиз, — усмехаюсь. — Ведь моя жизнь тоже подвергалась опасности. Если бы это было не так, тогда твой поцелуй был вполне ожидаем. Но здесь меня побудил действовать инстинкт самосохранения. Только и всего.

— Не придумывай, — вдруг с улыбкой возражает Лиза. — Ты всегда сначала думаешь о других, потом уже о себе. Поэтому ты заслуживаешь не только поцелуя, мой Префект, — стреляет глазками озорница, пытаясь строить из себя роковую женщину, но сразу же смущается своих слов и, покраснев, отводит взгляд.

Опыта тебе всё же не хватает, солнышко ты юное. Но ничего, это поправимо. Как говорится, был бы мрамор, а скульптур найдется. Так и тут: материал очень качественный. Уровень «богиня в постели» не за горами.

— Дура! Зачем ты подставила Сеню?! — кричит возникшая рядом Астра. — Силком под венец тянешь?! Мама же всё видела!

Лиза вздрагивает, но не от неожиданности. Такой красноволосый метеор, как Астра, нельзя не заметить. Разве что только не обратить внимания. Но сейчас не тот случай. После ее слов личико Лизы наполняется ужасом.

— Я не хотела… Сеня, прости! — тут же сверкают слезки в голубых глазах княжны. — Это было глупо! Я попытаюсь объяснить маме, что сама сглупила. Обещаю, к тебе не будет никаких претензий от рода Бесоновых!

— Хорошо, я принимаю твои извинения, — серьезно киваю. Ведь это никакие не шутки — публичные поцелуйчики с барышней самого сильного Дома. — Мне всё же понравилось, — на этих словах Астра фыркает, а Лиза счастливо улыбается. — Поэтому не накручивай себя сильно, Лиз. Мы с твоей матерью сами разберемся, коли у нее возникнут вопросы.

— Коли? — вскидывает брови Астра. — Давно по-старорусски заговорил, Сень?

С тех пор, как стал одним из богов, видимо.

— К слову пришлось, — отвечаю. — Пойдемте. Не знаю, как вам, сударыни, но мне несильно приятен взгляд этого существа, — киваю на злобно зыркающего на нас парализованного китайца. — Лиза, могла бы ты вызвать ваших дружинников? Думаю, именно Бесоновы должны провести расследование сегодняшнего инцидента и покарать виновного.

— Правильно, Сеня, — соглашается Лиза и достает из сумочки мобильник. — Господина Дусю ждет самое суровое наказание, — она презрительно смотрит на китайца. — После того, как я сообщу мамам, что он пытался сделать, господину не стоит полагаться на милосердие.

— Только успейте за три дня, — замечаю. — Ему немного осталось.

— А он не встанет? — спрашивает Астра, с брезгливым интересом разглядывая китайца, как диковинное насекомое.

— Нет, Сеня лишил его подвижности, — глазки Лизы всё углядят.

Мы проходим к трибунам. Ко мне кидается остальной «прайд». Девушки ведут себя более сдержанно, чем Лиза. Всё же только она поняла, что мы только что побывали на краю пропасти. Для остальных же я просто провел странный поединок… Ну и показал себя богом. Мда. Болотопс жеваный! Сколько сейчас благоговения и религиозного почитания в девичьих глазах! На меня так никогда не смотрели в Постимпериусе.

Для Ксюши Бесоновой, как и для Астры, шок сравнительно небольшой. Княжна знает, что я инопланетный генерал, подумаешь, еще и бог, довесок относительно небольшой. Зато Анфиса, Люда, Дарико с Алесей взирают на меня со священным трепетом.

— Боже! — барышни кидаются к моим ногам. Даже бахаются на колени.

— ВСТАНЬТЕ! — зычно приказываю. Волны магнетизма расплескиваются во все стороны. — Вы дочери воителей, а значит, не пристало вам пресмыкаться перед кем-либо, кроме отца и мужа. ВСТАНЬТЕ!

Девушки тут же вытягиваются в струнку. Личики теперь встревоженные. Ну хоть не напуганные, и то ладно. А то же мог переборщить с магнетизмом и застращать до коликов в животе. Не потому, что моя психическая сила стращает, как Бесоновская Яка, нет, просто впечатлило бы сильно крошек, а детским умам такое противопоказано.

— Боже? — вопрошающе смотрит на меня Ксюша, самая бойкая и смелая дочь Бесоновых. Только она язык не проглотила.

— Не боже, а так же Сеня, — учу непутевых. — То, что вы видели сегодня, почти гостайна. — За государя не могу говорить, поэтому «почти». Не соврал же. — Анфиса, твой отец в курсе, — киваю на молчащего князя, который не спустился со своего места. Волконский тоже пришел глянуть на дуэль. Ну а так, кроме него, «прайда», Иры Шереметьевой, Аяно, на просторных трибунах больше никого.

— Ой, как хорошо, — с облегчением выдыхает княжна Волконская, радостная, что ей не придется разрываться между долгом перед родом и моим приказом.

— А так, вся Империя, весь мир скоро узнает, — обнадеживаю других барышень. И те успокоено улыбаются. Значит, их благородные родители тоже войдут в курс дела, и большого секретничества нет, только оттяжка по времени.

Следующие десять минут мы наблюдаем, как прискакавшие дружинники транспортируют Дусю в пыточные казематы Бесоновых. Это происходит далеко не сразу. Вперед них, конечно, к китайцу кидаются его люди, которые тоже были на трибунах. Целитель Поднебесной долго тужится, но безрезультатно. Ему не удается вылечить шиита, потому что лечить нечего. Когда при помощи Посоха Трояна я восстановил тело Чэня, то просто не включил сухожилия в реабилитационную программу. Нет раны — нет исцеления.

Обездвиженный шиит матерится на своего лекаря, проклинает его последним словом. Забавно это слушать. Но становится еще забавнее, когда прибывают гвардейцы. Среди них и Али Крокодил. Возникает короткая потасовка, в ходе которой китайцев потрошат на части, а Крокодил откусывает голову Целителю. И тут же с разочарованным видом сплевывает кровоточащий кочан. Зеленый мутант делает это с такой неохотой, что сердце кровью обливается.

— Мама Ясна не разрешает дяде Али кушать врагов, — с грустью во взгляде объясняет Лиза.

— А, понятно, — говорю я, хотя ничего не понятно.

В итоге Дусю уносят гвардейцы Бесоновых, мертвые тела тоже прихватывают, а демоник Доместос убирает кровь и кишки. Надо же, какие чистюли. Но, вообще, правильно. Дуэль-то не закончилась. София с Шереметьевым пока что не разрешили свои вопросы. Они тоже вышли к трибунам и наблюдали отгрузку Дусю.

— Ну, что, Михаил Геннадьевич? — улыбается главная княгиня графу. — Вроде бы здесь разобрались. Продолжим наш поединок?

— Я не могу просто извиниться? — с тоской во взгляде спрашивает граф.

— Извинения непременны, — София наклоняет голову набок, и водопад серебряных волос стекает на одно плечо. — Но мне бы хотелось увидеть и ваш физический вклад. Вы же не откажете сударыне? — милая улыбка княгини обещает графу боль и страдания.

— Если настаиваете, София Александровна, — вздыхает Михаил как смертник.

Граф и княгиня возвращаются на свою арену. Я бросаю взгляд на Ирину. Девушка забилась на край зрительских мест и, сжавшись, затравленным взглядом следит за отцом. Мне становится жаль пышногрудую графиню. Поэтому под слегка ревнивыми взглядами «прайда» иду к грустной барышне.

Девушка тут же вскакивает с сидения и делает реверанс.

— Боже? — она поднимает на меня круглые глаза. Пышные выпуклости девушки пробивает сладкая дрожь. Любо смотреть на эти морские валы. — Если бы раньше я знала о вас правду, то не смела бы кричать глупости в «Зарнице».

Я даже не помню, что графиня про меня там кричала. Делать мне больше нечего, как замечать всякую ерунду.

— Прошлое в прошлом, — многомудро говорю. — Я подошел рассказать тебе о настоящем и будущем.

— Мой батюшка, — понимает Ира, и ее голосок дрожит, как серебряный колокольчик на ветру.

К чести барышни, она не просит прощения для отца, хотя знает, что это в моих возможностях. Я ведь бог, а значит, могу приказать что угодно Софии, да и любому славянину. Конечно, всё не столь просто, но в глазах двушки именно так. Не это ли молчание лучший показатель сознательности молодой графини.

Я киваю — и Ире, и своим мыслям.

— Он поступил глупо и во вред нации. Но я не собираюсь ослаблять славную Русь на целого Полковоя, который еще способен взяться за ум. — О, как! Не Россия, а Русь. Правда что ли, скоро на старославянском заговорю? — Моя душа ратует за народ, верующий в Сварога. — Да болотопс жеваный! Что еще за «ратует»? Фалгор, ты же закоренелый атеист и никогда не выносил религиозный дурман! А сейчас за него ратуешь? — А значит и бить насмерть ненадобно, а лишь проучить. — И на этом ухожу в растерянности, а в спину мне Ира кричит радостно:

— Благодарю, боже! За батюшку, за то, что пожалели! — уточняет она, притупив взгляд.

Ну это всё печально. Еще мне не хватало манерами и речью косплеить языческого бога. Ладно, авось переборю. Коль не дубец я….Что?! Какой еще дубец?! Не болотопс! Жеваный иль жженный — неважно, пускай даже рубленый с чесноком, но не болотопс! Только так!

Между тем, бой Софии с Шереметьевым выходит зрелищным. Граф демонстрирует отличное владение техниками Ярилы. «Огненное дыхание», «Испепеление» и что-то секретное из арсенала Шереметьевых, похожее на «Огненный Дракон». Сразу видно твердого Полковоя.

Ну а София без труда отражает пламя гравитационными волнами. Я не знаток стиля Рода, но явно техники достойны ранга Полковоя. Легкими движениями наманикюренных пальчиков княгиня выставляет жива-блоки всем ударам графа. Вокруг пылает арена, валы пламени брызгают на прозрачные барьеры, а София с неизменной загадочной улыбкой достает из кармана спортивных брюк миниатюрное зеркальце со складной расческой и на глазах взбешенного Шереметьева причесывается.

— Мама такая позёрша, — доносится до моих ушей шепот улыбающейся Лизы.

А дальше София показывает технику рангом выше. Ага, Воеводы. «Тяжесть Зеуса», если не ошибаюсь. Всю площадь словно придавливает грудой камней. Прибитое к полу пламя гаснет, а Шереметьев превращается в ползающего червя. Надсадно хрипя, граф пытается встать, но против огромной силы тяготения не попрешь.

— Сеня, а знаешь почему эта техника называется «Тяжесть Зеуса»? — вдруг подходит ко мне Лиза, с любовью разглядывая меня. Остальные девушки оборачиваются и вслушиваются в наш разговор.

Я смотрю на кряхтящего Шереметьева и причесывающуюся Софию. Графа княгиня добивать не будет, у нас уговор, поэтому ждет, когда он сам сдастся.

— Расскажи, красавица, — улыбаюсь Лизе, пододвигаясь. Вообще, я читал про все стандартные мощные техники, но раз княжне хочется посветить знаниями, почему бы не потешить девочку?

Лиза садится рядом и поправляет складки платья.

— Зеус — это отсылка к планете Юпитеру, — светясь довольством, рассказывает княжна. — Самую сильную гравитацию из всех планет Солнечной системы создаёт Юпитер. Поэтому и технику назвали в честь него.

— А почему «Зеус»? — подыгрываю я. — Почему техника не называется «Тяжесть Юпитера»?

— В Древней Руси планеты первоначально имели греческие названия: «слъньце, лоуна, зеус, њрмис, арис, афродити, кронос». В переводе на русский — «Солнце, Луна, Зевс, Гермес, Арес, Афродита, Кронос». В современном толковании соответственно — Солнце, Луна, Юпитер, Меркурий, Марс, Венера, Сатурн.

— Очень умные вы книжки читаете, Елизавета Артемовна, — киваю.

— Вот-вот, — соглашается довольная Лиза. — Цените меня, боженька мой.

К этому времени Шереметьев уже отчаивается встать и хрипит, с трудом шевеля губами:

— Сдаюсь…

— Что? — София удивленно отрывается от зеркальца. — Вы что-то сказали, граф? Или мне послышалось?

Шереметьев пытается набрать в грудь побольше воздуха.

— Я сказал — сдаюсь, София Александровна, — и падает без сил.

В тот же момент гравитационный полог снимается, и граф жадно хватает ртом воздух, прямо как рыба.

Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Но я никуда не ухожу. Ведь еще ничего не закончено. Посижу — подожду. Вдруг Шереметьев соблаговолит извиниться. Если нет — придется наведаться к нему в гости, хех. Но это вряд ли.

— Боже, — граф встает передо мной и кается. — Прости, если бы я только знал…

— Незнание не освобождает от ответственности, — фыркаю. — Но вы свою кару получили сполна. За исключением одного момента.

— Да-да, — Шереметьев поднимает глаза на Иру. Графиня светится счастьем от того, что папка живой. — Ирина, подай документы.

— Вот они, папочка, — девушка протягивает ему толстую папку. Откуда только вынула? Фокусница.

— Прими, боже, — просит меня граф, передавая документы уже мне. — В качестве извинения за мой проступок. Это контрольные пакеты акций двух металлургических заводов в Сибири. Очень пригодятся в производстве твоих ПуДов.

— Действительно, ценное приобретение, — принимаю папку. — Скоро потребуется очень много стали. И боюсь, остальные ваши заводы мне тоже понадобятся.

Граф бледнеет.

— Как пожелаешь, боже, — сглатывает он. — Сегодня же скажу юристам подготовить документам.

— Вы не поняли, — возражаю. — Пускай всё остается в вашей собственности. Эти заводы вот тоже, — я отдаю папку назад. — Но отныне вы будете производить столько стали и по такой цене, которую я укажу. Ибо идет война за жизни наших близких, и не время играть в капитализм и барыг. Время быть дворянином и сыном Отечества.

— Понял, боже, — загорается Шереметьев. — Всё сделаем, всё поставим.

Вот и отличненько. Схитрил, конечно, я знатно. Вместо двух заводов получил весь Великий Дом Шереметьевых со всеми их компаниями и дружинами. Такой вот он, божественный рэкет. Но цель, правда, благая. Хаос не дремлет.

Глава 17

— «Зарница»

Всё проходило как обычно. Мы с «прайдом» отправились в «Зарницу». Даже не представляю зачем я бросился туда. Хотя нет, знаю. Мне нужно завоевывать сердца Молодого света. Чем больше высокородных людей преклонится передо мной, как богом и повелителем, тем быстрее пройдет мой план по модернизации промышленности Земли. Космические челноки сами не полетят в небо. Нужны соответствующие социальные условия. Предподготовка.

Я, в окружении первых красавиц Империи, вхожу в клуб. Все тут же озираются на меня.

— Сеня! Давненько не виделись! — бросается ко мне Витя Долгоногий, татуировки на его лице лучатся золотом. В тон мерцает клубный пиджак в золотых блетсках. Молодой граф отлично играет, хотя глаза его светятся религиозным преклонением. — С самого «японского городового»!

Молодой граф отлично играет, хотя глаза его светятся религиозным преклонением. Но это не мешает ему вести себя рядом со мной как веселый повеса. Витя хлопает меня по плечу как равного дворянина.

— Как тебе обновленный клуб?

— Смотрю, ремонт ты сделал лучше прежнего, — я оглядываю ультрафиолетовые арты на стенах. Светящиеся морские волны пейзажа будто накатывают на танцпол. Игра света добавляет картине подвижности.

— А то! — довольно улыбается граф, едва не склонив спину от моей похвалы, но сдерживается. — Всё же спасибо япошкам ссаным. До них бы я, наверно, годами медлил с ремонтом…Хотя да, погибли ребята, — вспоминает он. — Поэтому забудем, что я сказал.

— Забудем, — не спорю.

Мы с «прайдом» проходим на диванчики за столик. Заказываем безалкогольные напитки, кто-то из девочек еще и сладости. Ко мне по очереди подходят члены Молодого света и выражают почтение. Все эти парни с золотыми татуировками на лицах.

— Мир меняется, — удивляется Астра, наблюдая всю эту самопроизвольную аудиенцию. — А ведь, Сеня, нам с тобой скоро сражаться на поле за Кубок.

— Совсем скоро, — киваю. — Завтра у нас игра с «левиафанами», потом с «детьми императора». А потом уже и с вами, «витязи», — тут я усмехаюсь. — Надеюсь, ты не будешь сдерживаться, Царица поля?

— Не дождешься, — фыркает карсноволосая княжна и сверкает глазами. — Будь ты хоть Сваром, хоть Сварогом, Сеня, на поле все равны. Мы покажем всё, на что способны. А способны мы на многое!

— Другого ответа я и не ожидал от гордой барышни рода Бесоновых, — соглашаюсь. — Тогда покажи, Астра. А я буду ждать.

— Ты не разочаруешься во мне, Сеня, — улыбается княжна. На её щеках играют ямочки, а огромные глаза просто лучатся довольством. — Это будет самый сложный матч «фениксов»! И вы, Алеся с Дарико, тоже имейте в виду!

— Мы знаем, — Алеся зачерпывает ложкой ванильное мороженое с фисташками. — Что вас будет сложно победить, Астерия. Но не невозможно. С нами-то Сеня, а он бог, — и барышня кладет ложку холодной сладости в рот, а потом с наслаждением жует.

— Ну и что? Сеня не будет использовать божественные способности, — возмущается красноволосая княжна. — Он сам сказал. Сеня, не будешь же?

— Не буду, — подтверждаю с улыбкой. Смешно наблюдать за разгоряченной, словно львица, Царицей поля, на фоне которой мягкая Алеся выглядит расслабленной и спокойной, как домашняя кошечка.

— Во-о-о-т! — с азартом Астра сжимает кулак. — Алеся, так что подумай еще раз, кто получит Кубок. Сеня сыграет без божественной силы, ну выступит он как Полковой, ну и что? У вас больше нет ни крутых Рыкарей, ни демоников. Медуза не считается — она всего лишь авангардник и не устроит молниеносный пронос. А двое Кметов…как их? — задумывается Астра. — А, Истислав и Истома погоду вам не сделают, — с победоносным выражением княжна смотрит на миловидную барышню. — Лесь, что скажешь против?

— Мы команда, — пытается пояснить Алеся, уминая следующую ложку.

— Не команда, а ватага, — фыркает Царица поля.

— Нет, Астра, — мягко возражает барышня. — Это вы, «витязи», просто ватага. А мы еще и команда. Сеня объединил и направил нас. Он защитил Дарико от ее злого брата, спас Харлама от страшного осьминожного папы, а еще помог Истоме с Истиславом наладить их семейную жизнь. Да и другим сильно помог. Медузка стала доброй лапочкой, семья Симоны разбогатела и теперь наш атаман играет не чтобы прокормить семью, а ради себя. А мне Сеня дал надежду сыграть в лучшей команде мира, — он делает паузу после долгой речи. — Ты также помогла своим «витязям», как Сеня нам?

Астра очумевшими глазами смотрит на Алесю. Да и другие барышни задумываются. У меня самого едва не отвисает челюсть. Слова Алеси многое прояснили на дела в ватаге. Я даже не догадывался, что у Истислава с Истомой были проблемы в сексуальном плане. Алесе, видно, Истома по секрету рассказала. Ну дает, альфа! Мне вспоминаются школьные выборы, во время которых Истома нас крупно так подставила. Не зря я заставил альфу приструнить свою невесту. Как только Истислав показал себя настоящим мужчиной в семье, всё и наладилось.

— Леся, дело говорит, — поддерживает подругу Дарико. — «Фениксы» не самые сильные, не самые быстрые и ловкие, зато мы почти семья. Мы поддерживаем друг друга, и это развивает каждого из нас.

Хм, а ведь Легион тоже является семьей для Евгениусов. Поэтому я и ищу своих легионеров. Буквально на днях вот профинансировал расширение операции по поиску Фениксов. Треть прибыли рода ушло. Нет, не критично, теперь-то, благодаря госзаказам, доходы в родовой бюджет пополняются моментально. Но почему я это делаю? Ради воссоздания силы прежнего Легиона? Вряд ли. Легче набирать новобранцев уже из землян. Ну, за исключением лорд-командоров и других выдающихся ветеранов. Просто от многих Фениксов уже не будет прежней эффективной работы. Менталитет и бэкграунд реципиентов изменил их бесповоротно. Это ладно, что Акура стала темным ассасином. Есть более запущенные случаи. Кто-то обратился в пацифиста, кто-то обрел нетрадиционную сексуальную ориентацию. И это ведь не лечится. Приходится мириться с такими вот Фениксами. Эх.

— Глупости, — рычит Астра. — У меня в ватаге железная дисциплина. Это решающий момент в любом спорте. Так что еще посмотрим, насколько ваша «семья» результативна на поле.

К нашему столу подходит Ира Шереметьева. Пышногрудую графиню сложно не заметить. Откровенное красное платье с декольте чуть не до пупка, крутые бедра, обтянутые переливающемся, как кровь, шелком. Личико тоже пунцовое, кстати.

— Сеня, белый танец, — протягивает графиня мне руку в белой перчатке. — Не соизволишь потанцевать со мной?

— Какой еще «белый танец»? — тут же накидывается на пышногрудую красавицу свирепаяя Ксюша. — Мы не на балу, подруга. Сеня — наш «лев», и в нашем «прайде» места заняты. Видишь сколько нас? — обводит она рукой барышень за столом. — А он один. Все его танцы на сегодня расписаны. Вплоть до минуты.

Я приподнимаю бровь. Вот так новости. Меня, значит, расписали. Даже свободной минутки не оставили. А не больно ли много вы берете на себя, «львицы»? Что-то слишком большие у кого-то каблуки, раз под них помещается целый Префект.

— Действительно расписаны, Ксюша? — мой голос холоден, в отличие от вежливой улыбки.

Дочь яростной Кали теряется и, не выдержав моего взгляда, вертит головой.

— Но…но… — копается она в своей русой головке в поисках ответа.

— Ксюша поторопилась со словами, — тактичная Лиза приходит на помощь единокровной сестре. — Сенечка, не обижайся. Она просто не так выразилась. Если угодно, танцуй, конечно, с Ирочкой, — на последнем слове взгляд смертоносной княжны скользнул по графине, заострив внимание на ее выдающемся бюсте. От такого прощупывания Ира задрожала, как пышная береза. Яка не причём. Просто, когда надо, Лиза умеет быть пугающей до мурашек без всяких фракталов. — Ирочка, здравствуй, милая. Как дела?

В клубе будто бы резко похолодало. На Иру даже больно смотреть, так побледнела крошка, от румянца на щечках больше ни следа. Но на самом деле вот против такого приветствия Лизы я вовсе не против. Даже очень «за». Всё же, умница Лиза будет отличной женой.

Да потому что магнетизм всегда фонит. Да и в целом я красавчик. Плюс скоро стану Служилым. Плюс скоро объявлю себя тем самым Сваром, Богом Которого Нет В Летописях. Ко мне постоянно будут подходить романтичные девицы, целыми табунами, и оно мне, конечно, не надо. А вот такой «мороз» от Лизы их быстро остудит и отгонит прочь. По крайней мере, самых слабовольных. Своего рода фейс-контроль на мощную мотивацию. В гляделки с Лизой не каждый парень выдержит. Например, из моей ватаги никто не справится, даю сто рублей. Витя Долгоногий, может быть. Ну и Боря Кайман, тому всё побоку.

Поэтому я с любопытством сейчас смотрю на Иру. Даст заднюю Шереметьева или подрожит Уральскими вершинами, но устоит?

— Здрравствуй, Лиза, — выдавливает из себя графиня. — Хорошо…Благодаря Сене, — сглотнув, решительно выпрямляется она под будоражущим взглядом голубых очей Лизы. — Вот хочу его танцем поблагодарить.

Лиза недовольно хмурится. Не сработало «пугало».

— Вот оно как. Ну, конечно, вы же многим Сене обязаны.

— Именно, — кивает Ира смелее. — Он наш покровитель-боженька.

Кстати, я вот тоже не очень-то обрадован исходом «дуэли взглядов». Ох, крепкая оказалась барышня. А вообще, в будущем, надо усилить отбор допускаемых ко мне людей. Особенно благородных девиц. Простых девок можно отослать, а с аристократками надо беседовать, надо время тратить на разглагольствования с ними. Но, опять же, пока я не раскрыл, что «бог», то и придется терпеть.

— Не нужно публично это изъявлять, Ир. — Приходится вежливо притормозить барышню. — А потанцевать можно, конечно. Сударыни, не теряйте, — киваю «прайду» после того, как встаю.

Обнимаю девушку за талию и кружу ее по танцполу плавными движениями. То и дело чувствую, как пышности Иры мягко плющатся об мою грудь. Очень приятное ощущение.

— Вот и дождалась я танца с тобой, — шепчет мне на ухо графиня. — Много всего произошло с тех пор.

— Скоро произойдут намного более значимые события, — отвечаю так же тихо. — И опасные.

В этот раз Ира не пугается и не вздрагивает. Израсходовала весь страх перед Лизой?

— Конечно, — с неким женским пониманием отвечает она. — Не мог же новый бог появится без причины. Но ты ведь будешь рядом?

— Для этого я здесь, — тяжко вздыхаю.

И она вдруг прижимается ко мне и опускает голову на мое плечо. Аромат дорогих духов спутывает мои мысли, прижавшиеся мягкости будоражат кровь во всем теле.

Долго же ты терпела, графиня. После разборок с Домом Шереметьевых прошло три дня. Теперь граф у меня на религиозном поводке. В первый же день я приказал Доми Магнусу осваивать новые мощности, которыми располагал графский род. А они поистине огромны. Заводы оружейной техники, металлургические комбинаты, рудники железа, нефти и титана. Плюс обученный персонал, высокооплачиваемые специалисты, квалифицированные инженеры и одаренные конструкторы. Технические возможности Шереметьевых я велел изучить Доми Магнусу.

Техножрец должен понять, как подогнать промышленные мощности десятков предприятий под массовый выпуск болтеров, ПуДов и другого оружия Постимпериуса. Финансисты потом обсчитают его идеи и мы узнаем насколько бездонна окажется дыра в бюджете нашего консорциума с Шереметьевыми. А она будет. Даже кустарный выпуск нескольких штук «Осколков Крови», «Ктулху», «Инферно» едва не разорил меня и не пустил по миру мой род. Снаряды баснословно дорогие, в реалиях капитализма никто не сможет производить их. Сейчас я вытрясу денег из оборонного бюджета, но в дальнейшем этот источник исчерпает себя. А посему Землю ждут потрясения. Виват планетарная монархия! Вопрос только в том, кто будет править этим шариком? В компетенции Владимира я сомневаюсь, особенно после розовых «Кексиков» во время боев ПуДов. Князь Перун? Ну он точно властный воин и уже давно мог подогнуть под себя весь этот мирок, но, почему-то, остался всего лишь влиятельным аристократом в Российской Империи. Значит, откажется. А сам я улечу в Постимпериус. Так что, непонятно пока…

Так, с Доми тоже еще предстоит много работы. Ему пора вырасти духовно и заиметь мужские яйца. Молодого улыбчивого француза я назначил директором Управления НИОКР и одновременно заместителем Кати по производству. Доми, конечно, стушевался и мямлил благодарности совсем не по-начальственному. Но другого техножреца у меня пока нет. Поэтому будем вливать в парня уверенность путем еженедельных обработок магнетическим полем.

Музыка стихает, и мы с Ирой расходимся. В груди гулко стучит сердце, ведь к нему только что прижимались столь великолепные мягкости. Графиня отводит смущенный взгляд и тихо шпечет:

— Спасибо.

И тут сквозь басы драйвовой музыки до моих ушей доносится шум у входа. Причем звуки пробуждают во мне праздный интерес. Поэтому оглядываюсь на двери.

— Пустите меня, — кричит юная китаянка на пороге «Зарницы». — Я — принцесса великого Китая! Как вы смеете задерживать меня на пороге этого питейного заведения!

— Мы вас не задерживаем, сударыня, — оправдывается администратор в белом костюме. — Ни в коем разе! Конечно, я узнал Ее Императорское Величество Чингу Ку. — Но ваших людей мы не можем пропустить. Здесь мероприятие только для приглашенных аристократов. А вы, к моему сожалению, не приглашены…

— Но ты же только что сказал, что не задерживаешь меня!

— Вас мы готовы впустить, — терпеливо объясняет менеджер в белом. Мысленно я похвалил служилого. Он очень эрудирован и воспитан. Да к тому же знает в лицо китайскую принцессу, и поэтому не попал впросак. Жалко только, что все эти качества не спасают парня от взбалмошности этой прищуренной особы. — Несмотря на отсутствие приглашения, вас мы рады видеть в клубе «Зарница». Но телохранители на вечер не допускаются!

— Хочешь оставить принцессу Китая без охраны? — не успокаивается принцесса.

В этот момент к дверям подруливает Витя Долгоногий в золоченом пиджаке. Ему тоже хватает одного взгляда на белоснежное точеное личико китаянки, чтобы признать в ней принцессу.

— Ваше Высочество Чинга Ку! Какая честь! — расплывается в улыбке Витя. — Я — Виктор Долгоногий, хозяин этого вечера. Вам угодно повеселиться у нас?

— Да, мне сказали, что здесь проводит вечера золотая молодежь русского дворянства, — уже намного сдержаннее кивает Чинга. — Но моих людей не пускают. Вы можете прокомментировать это безобразие, Виктор?

— О! Не волнуйтесь, — расплывается в улыбке Витя. — Весь клуб находится под повсеместным наблюдением дружины моего Дома. Здесь очень много высокопоставленных особ, и, согласитесь, было бы странно, если бы каждая приходила со своими телохранителями. Создалась бы ненужная толчея.

— Что ж, вы правы, — после секундного раздумия соглашается принцесса. — Моя охрана останется за порогом, но взамен я требую именно вашего сопровождения весь вечер.

— Охотно соглашусь, — сияет Витя и подает локоть. — Прошу, Ваше Высочество.

Велев охранникам ждать, китаянка принимает руку графа. Пара шествует по залу и все на них смотрят. Выглядят они, правда, замечательно в своем контрасте: стройная брюнетка Чинга в темно-фиолетовом платье и широкоплечий блондин Витя в броском золоченом пиджаке. Но я чувствую, что китаянка не так проста, и продолжаю следить за ними чутким слухом Префекта.

— Витя, куда вы меня ведете? — спрашивает принцесса.

— К столику, Ваше Высочество. Закажем вина, закусок…

— Нет, ведите меня к вашим друзьям. Познакомьте меня с ними. Особенно мне интересен стилист, что придумал эти изысканные татуировки на вашем лице. Он здесь?

— Да, но он не стилист, а…

— Ведите, — требует китаянка, и Долгоногому ничего не остается, как сменить курс в мою сторону.

Значит, я не обманулся. Красавица Чинга Ку пришла ко мне. Еще не легче.

Глава 18

— Опять вызов

— Знакомьтесь, Ваше Высочество Чинга, — представляет меня Витя. — Это Арсений Беркутов. Он придумал так поразившие вас татуировки на моем лице, — ухмыляется довольно граф.

Ну вряд ли Витек такой смертник, что решил ухлестывать за китайской принцессой. Скорее просто прет из него наружу неизменная натура ловеласа.

Впрочем, на его манеры Казановы не обращаю внимания ни я, ни китаянка. Сам я как раз двинулся к барной стойке за напитками, чтобы пересечься с этими двумя подальше от «прайда». Не знаю, о чем хочет поговорить со мной дочь владыки Поднебесной, но вряд ли это нужно слышать моим девушкам.

— Ваше Императорское Высочество, — слегка кланяюсь я. — Великая честь быть представленным вам.

— Просто Беркутов? — приподнимает изогнутые брови принцесса. — Не граф, не князь, не другой титул, означающий в российском обществе принадлежность к высшей аристократии?

— Да, я не титулованный дворянин, — киваю. — Чем могу быть вам полезен?

— Сразитесь со мной, — вдруг говорит китаянка и ехидно улыбается. — Как я слышала, вы обожаете дуэли?

Витя удивленно крякает.

— Ваше Высочество, так вы всё же слышали обо мне? — спрашиваю без интереса.

— Слышала, что вы много деретесь с нашими подданными, Арсений, — без стеснения кивает Чинга. — Раз я оказалась в Москве по обмену, то решила лично взглянуть на Арсения Беркутова, модника, гения, задиру и, как оказалось, дворянина без титула, — снова насмешливый взгляд из-под длинных черных ресниц.

Я что, обидеться должен? Всё же правда, кроме задиры.

— Ни разу никого не провоцировал, — возражаю. — Шиит Дусю обвинил меня в интеллектуальном воровстве, а Чжэн Не накинулся сам.

— Да, из-за избитой гетеры, — кивает китаянка, от чего Витя округляет глаза. — А уж начет Дусю мне не хочется ничего говорить. Наше посольство уже направило императору Владимиру ноту протеста в связи с незаконной казнью господина Чэня. Теперь русско-китайские отношения накалены до предела. Так что увольте меня от разговоров об этом ужасном инциденте.

— Поддерживаю, — отношусь с пониманием. — Дусю был слишком грязен и подл, чтобы о нем хотелось говорить даже пару слов.

Чинга бросает на меня гневный взгляд.

— Так что насчет поединка? Здесь и сейчас?

Я откровенным взглядом одариваю ее соблазнительную фигуру в темном платье с вырезом до бедра. Девушка не тушуется, даже наоборот, выпрямляется, отчего ткань натягивается на крепких грудях третьего размера.

— Ваше Высочество…

— Чинга, — прерывает меня девушка резким голосом. — Я слышала, на встречах Молодого света не принято использовать титулы, что беститульным дворянчикам, наверняка, даже на руку. Да ведь, Виктор? — полуопускает она ресницы.

Да эта малолетняя стерва напрашивается на порку. У меня даже ладонь зачесалась — так сильно захотелось приложиться ею по упругим ягодицам, обтянутым легким шелком.

— Верно, Ваше Высочество, — говорит Витя. — Но вы же не входите в Молодой свет, поэтому и отношение к вам особое.

— Не стоит, — отмахивается китаянка. — Обращайтесь как ко всем. Ну что, Арсений? — снова цепляется заноза ко мне. — Титулы вон, а значит, вы можете обращаться со мной как с равной. Давайте же сразимся? Вы так обожаете побеждать моих подданных, что, наверняка, не откажете себе в соблазне растоптать и китайскую принцессу.

— Уверяю, Чинга, у меня нет никакой неприязни к народу Поднебесной. — Понятно, она играет, но надо это сказать раз вслух. Просто подстраховка, чтобы не было претензий ни у кого. — Наоборот, я очень восхищаюсь вашим зодчеством и развитием в плане техник живы. До того, как в этот мир пришли демоники, Китай обладал первой армией мира.

Глаза китаянки вспыхивают яростью.

— Что ты говоришь? Мы и сейчас первые!

— Боюсь, что нет уже как лет десять минимум, — огорченно вздыхаю. — Демоники перевернули мировой порядок. Да и в России давно появились жива-юзеры не хуже, чем в Китае.

— По количеству Рыкарей мы самые первые в мире! — возражает девушка. — Я уж молчу про Кметов.

— Больше не значит лучше. Стили русских дворян поразительно развились, и на международных соревнованиях войстези золотые медали и чемпионские пояса получают наши бойцы. А это лучший показатель уровня стран.

Принцесса молчит, поджав пухлые губы. Крыть ей нечем.

— Будь джентльменом, — наконец выдыхает китаянка. — Позволь мне выбрать оружие для поединка.

— Но это вы вызвали меня на дуэль, — делаю удивленные глаза. — А значит я и выбираю оружие.

Девушка сразу идет на попятную. Хитрая лиса надевает маску обиженности и простоватости, что с ее сексуальной фигурой выглядит довольно возбуждающе.

— Какая еще дуэль, Арсений? — лепечет принцесса в овечьей шкуре. — Ни на какую дуэль я тебя не звала. Всего лишь на дружеский поединок. На учебное соревнование и тренировку. Разве так нельзя? Неужели вы слишком гордый молодой человек? Не будьте бякой, Арсений!

Вот тут и звенит тревожный звоночек. Чинга не упомянула термин «спарринг», хотя он сам напрашивается. Не похоже, что китаянка плохо знает русский. Язык международный, и аристократы любой страны должны знать его не хуже родного. Значит, бой не бой, а что-то другое. Какой-то конкурс. Может быть, китаянка закончила художественную школу и отлично рисует. А может быть, она потрясающий скульптор.

Ловлю на себе взгляды заскучавшего «прайда». И, правда, оставил девочек одних, а молодые аристо ходят мимо и облизываются на изумительной красоты цветник. Никто, конечно, не заигрывает с моими спутницами, чай, все знают, с кем прелестницы пришли. Но всё равно нехорошо, что я создал подобную ситуацию.

Мне даже становится интересно, поэтому я соглашаюсь:

— Раз уж просите, Чинга, не буду бякой. Выбирайте оружие, которое идеально ляжет в ваши прекрасные руки. А пока пойдемте к моим спутницам, там и объявите свой выбор, если вы не против. А то они уже заскучали.

— Нет, Арсений, я не против познакомиться с вашими девушками, — усмехается Чинга и берет под локоть уставшего удивляться Долгоногого. — Виктор, вы же составите мне компнию?

— Если хватит места за столом, — неловко шутит граф, бросив на меня извиняющийся взгляд.

Чего это он? А, понял. Витёк решил, что его бог приценил китаянку для себя. Интересно, с чего такие выводы? Химии между нами я не ощутил, разве что бросил парочку взглядов на длинные ноги принцессы, но это такое, просто мужской интерес, первобытные инстинкты.

— Витя, это же твой ресторан, — усмехаюсь. — Если не влезете с Чингой, крикнешь служакам, притащат еще один стол. Проблем-то! Пойдем!

Молодой граф расслабляется. Этой бравой речевкой я дал понять, что всё в порядке, китаянка твоя, мой подданный, пользуйся на здоровье. Так что Витя сразу смелеет и пододвигается ближе к принцессе. А вот Чинга совсем не обрадовалась моим словам. Опять поджимает губки и слегка отстраняется от графского локтя. Странная деваха.

Моему возвращению «прайд» очень радуется.

— Сенечка, где ты ходишь? — спрашивает Алеся, призывно тряхнув двоечкой в декольте платья.

— Мы соскучили-и-ись, — протягивает Анфиса, потянувшись как кошка.

— И, правда, Сеня, мы думали тебя уже волки украли, — замечает Ксюша.

— Или волчицы, — косится Астра на стол Шереметьевой справа от танцпола. Там собралась большая компания подвыпивших именитых дворянят, но Ира не очень веселится с ребятами, больше то и дело поглядывает в нашу сторону.

— Девочки, проявите деликатность, — одергивает сестер Лиза, поднимаясь и делая реверанс перед Чингой. — У нас в гостях сама принцесса Китая. Ваше Высочество.

Остальные девушки тут же начинают суетиться и следовать примеру княжны, но принцесса движением руки останавливает их:

— Забудьте этикет, барышни, — усмехается Чинга, при этом отбросив локоть Вити. — Ведь у вас так принято в Молодом свете? Забыть обо всех условностях и радоваться обществу кавалера из народа?

И с кривой ухмылкой зыркает в мою сторону. Уже усевшиеся обратно девушки ошеломленно переглядываются.

— Почему из народа? — недопонимает Алеся. — Сеня ведь дворянин.

Чинга язвительно усмехается.

— Но он явно ближе к народу, чем, например, вы, княжна Бесонова, — принцесса смотрит прямо в глаза Лизе. — Ведь я угадала? Такие серебряные волосы мало у кого есть в столь юном возрасте.

— Вы правы, — спокойно кивает княжна. — Лиза, очень приятно, Чинга.

— И мне, — китаянка тут же теряет интерес к непробиваемой девушке.

Вот же упала заноза на мою голову.

Мы садимся. Стол оказывается просторным, все помещаются. Причем, Чинга выбирает место напротив меня рядом с Витей, чему граф несказанно рад. Принцесса великодушно позволяет блондину развлекать себя, будто бы полностью поглощенная его остроумием. В то же время Чинга поглядывает украдкой на меня.

Кажется, я понимаю, что происходит. Женская душа потёмки, конечно, но вот юная девичья — прозрачна, как родниковая вода.

Принцесса пытается играть на контрасте. Она заранее узнала, что я не обделен вниманием девушек, причем очень высокоблагородных, и теперь примеряет образ «ледяной принцессы», дабы мой интерес к ней стал безудержным. Сюда же в копилку добавляются скрытые подробности нашей дуэли. Ведь я не знаю, чем предстоит сражаться, а значит, по логике Чинге, должен еще больше проявлять к ней внимание. Страх за жизнь смешается с мужским любопытством.

Что же, и мне уже ясно многое. Чингу явно тренировали гетеры или другие умелые женщины, знающие, как привлечь внимание мужчин. Но тут есть один прокол. Все эти трюки совсем не подходят юной девушке. Чинга же не опытная матерая львица, а девушка лет девятнадцати, дворянка, которая обязана до свадьбы «ни-ни». И поэтому дураку понятно, что Чинга не на своем опыте так себя ведет, потому что и этого опыта у нее, по сути, и нет. А значит, в клуб принцесса пришла с каким-то планом, и ее готовили в этот поход.

Вопреки стратегии «динамо» я не проявляю большого интереса к китайской красавице, что, конечно, бесит принцессу. Мне-то есть на кого отвлечься. Ведь сижу в цветнике. Могу поворковать с Дарико или попереглядываться с Алесей, так что барышня зарумянится. Здесь же и горячая Астра, от флирта с которой кровь в жилах буквально горит.

Нет, я не делаю вид, что Чинги здесь нет. Всё же она принцесса, и нельзя быть совсем бестактным. Просто проявляем прохладное внимание.

— И много у вас таких «прайдов» в клубе? — спрашивает Чинга, с неприязнью посмотрев на обворожительную Лизу. Сереброволосая княжна выделяется больше всех среди темноволосых девушек.

— О, и правда! — Люда живо подхватывает тему разговора. Боярыня заметила напряженность, исходящую от китаянки, и пытается ее развеять. — Витя, скажи, пожалуйста, кто-то еще появился? Помню, мы были первыми, но, наверняка, должны быть у нас последователи?

— Были, конечно, — отвечает Долгоногий. — Но недолго продержались. Всё же нестандарный формат. Всем больше по нутру свита. Да и привычней это.

— Что «это»? — не понимает Чинга.

— Эгоизм, — поясняет Анфиса. — В свите вожак не обращает внимание на спутников или спутниц и использует их по своей прихоти.

— А у вас будто не так? — фыркает принцесса и со скепсисом оглядывает зрелые фигуры девушек. — Или вы оправдываете «прайдом» свою связь с нетитулованным?

Вот же прицепилась она к моему дворянскому статусу. Больше, видно, не к чему.

— Нет, просто нам хорошо с Сеней, — простодушно отвечает Алеся.

— И мы ему всецело доверяем, — подтверждает Дарико.

У Чинги глаза едва не выпадают на стол — настолько сильно она их выпучила. Даже азиатский прищур не спасает. Сейчас она очень похожа на европейку. Сексапильная брюнетка с шикарной фигурой и длинными ногами.

— Ррр… А я вызвала вашего Сеню на поединок! Вот так! — с какой-то радостью сообщает вдруг принцесса, будто в отместку барышням. — И он мне позволил выбрать оружие. Вам должно быть страшно за своего любимого, а, девочки? — со злобной насмешкой говорит китаянка.

Княжны совсем не проявляют эмоций. Как и Люда с грузинской барышней. Только Алеся по своей простоте всерьез задумывается над вопросом.

— Да нет, совсем не страшно, — хлопает глазами барышня Борова. — Сеня ведь всё умеет.

Ох, няшенка ты наша! Я искренне умиляюсь, Анфиса и Ксюша тихо хихикают в ладошки, Чинга сверкает глазами. Этот искренний ответ влюбленной девочки приводит шикарную китаянку в бешенство.

— Всё значит? — китаянка оборачивается ко мне, взметнув иссиня-черные волосы. — Тогда назначим ставку, скажем, в десять миллионов рублей. Не струсите? — сканирует она меня своими прищуренными глазками.

— Нисколько, — отмахиваюсь. — Десять так десять.

— Напоминаю, что вид оружия выбираю я, — повторяет принцесса. — А значит, у меня преимущество. Огромное.

— Мне не в первой побеждать противника на его поле, — откровенно усмехаюсь.

Подколка приводит принцессу Китая в ярость. Она сжимает кулачки и прерывисто, сдерживая рычащие нотки, выдыхает:

— Ах так! На его поле, значит?! Ну что ж! Тогда я вызываю вас, Арсений Всеволодович, на музыкальный поединок! — ее бледные щеки покрываются румянцем, глаза горят торжеством, как звезды. — Что скажете? Сразу отдадите свои деньги или сначала опозоритесь?

К ее ошеломлению, девушки опять не пугаются. Как и я, в общем-то.

— Очень лестно, Чинга, что вы знаете мое отчество, ведь я представлялся без него, — замечаю. — Музыка так музыка. Так даже проще. Я уже боялся, что мне придется с вами драться.

— Испугались? — с триумфом восклицает принцесса.

— Да, что пораню вас, — усмехаюсь, и китаянка тут же вздыхает разочарованно. «Сдулась» пигалица. — Какая категория инструментов?

— А вы что, играете на всем? — фыркает приунывшая принцесса. Не вышло у нее произвести фурор и напугать меня оригинальным подходом к поединку. Ох, плохо китайская разведка изучила мое дело. Иначе не пропустила бы концерт со скрипкой. — Выбираю щипковые инструменты. Завтра с утра. Готовы к такому исходу? Не передумаете?

Я задумываюсь, но вовсе не над тем, что подумала принцесса.

— Могу только на следующей неделе. Завтра у меня игра, а потом еще дела.

— Я вызвала вас на поединок, — напоминает Чинга. — Значит, и мне выбирать время.

Девочка, а не много ли ты на себя берешь? Меня никогда не привлекали дерзкие девки, или у тебя совсем другая цель? Что тебе Ван Ди Ку поручил? Соблазнить и расспросить? Пока справляешься на «двойку».

— Мм, прошу быть снисходительной, Чинга, — имитирую грустную улыбку. — Вы всё же выбрали «оружие», хотя это прерогатива вызванного. Могу ли я выбрать время?

— Хорошо, выбирайте день и час, — пыхтит как ежик принцесса. — Но самое ближайшее. Меня не устроит следующая неделя. Даже послезавтра не подойдет, — нетерпеливо заявляет она с горящим взором. — Я хочу показать вам свое превосходство как можно скорее, хоть сейчас. Вы понимаете?

Какая нетерпеливая, хе. Будешь страстной женой, принцесса. Повезет тому счастливчику, ничего не скажешь.

— Сейчас? — я оттягиваю рукав пиджак, показывается циферблат часов. — Да, устроит. Где ваш инструмент, Чинга?

Пару секунд принцесса не верит услышанному, а потом достает мобильник из сумочки:

— Гон! Вези мою пипу из отеля! Она в спальне в чемодане… Сейчас же! Да ничего со мной не случится, Нок и Чжай остаются же! — кричит она, видимо, одному из своих телохранителей. — У тебя десять минут.

Я тоже достаю мобильники и набираю сообщение Тимофею. За мной с жгучим любопытством наблюдает принцесса.

— Арсений, за гитарой кого-то посылаете? Аль за балалайкой? — не выдерживает Чинга, даже скрестив длинные ноги от волнения.

— Зачем же мне балалайка? — поднимаю на принцессу недоуменный взгляд. — Я же сказал, что сделаю вас на вашем поле. А вы же отправили своего человека за пипой?

— Да, за ней, — хлопает она ресничками.

— Сложный музыкальный инструмент, — киваю с пониманием. — С прекрасным ясным звуком. Что ж, Ваше Высочество, на нем и сыграю.

После этих слова Чинга чуть не падает с дивана.

Глава 19

— Китайская балалайка

Музыкальный конкурс устраиваем прямо здесь, в «Зарнице». Сразу после звонка Чинги Витя Долгоногий взял микрофон и, когда диджей остановил проигрыватель, объявил во всеуслышанье:

— Ну что, тусовщики! Веселимся?! А сейчас вам будет в разы больше веселья и кайфа! Сегодня, впервые в «Зарнице», сыграет на пипе Ее Императорское Величество Чинга Ку! Прекрасная принцесса с утонченного Востока! — блондин отправляет влюбленный взгляд в сторону китаянки.

Но Чинге не до Витьки. Она в недоумении поглядывает в мою сторону. Хех, всё же я заставил принцессу порядком удивиться. Ну ничего, сейчас ты удивишься еще больше, когда отшлепаю этой пипой тебя по бледным щекам. В метафоричном смысле, конечно.

— Вить, у нас что, внезапный концерт? — спрашивает одна из дворянок, блондинка в провокационном зеленом платье — материи в наряде совсем немного, лишь столько, чтобы прикрыть лобок и вершины грудей.

— Конкурс, — с улыбкой объявляет граф. — А вторым участником будет Арсений Всеволодович.

На Долгоногого тут же заинтересованно вскидывают глаза парни с татуировками на лицах. Мои последователи.

— Судить будете вы и вы, — Витя указывает микрофоном наугад то в одну, то в другую барышню. — О, Ирочка Шереметьева, ты же музыкальную школу окончила? Давай тоже посудишь.

— Арсения? — томно переспрашивает сексапильная шатенка с бокалом в руке. — С радостью!

— Пф, — фыркает Астра. — Куда уж теперь без этой сисястой.

Первую пипу приносят Чинге. Что логично, ведь ее любимый инструмент находился в отеле. Тимофей приезжает через двадцать минут. Я отхожу со слугой в вип-кабинкой, чтобы принять кейс с «китайской лютней», а заодно пристроится к ее игре.

— Ох, Сеня, ну у тебя и задания! — качает головой воспитатель. Он выглядит взмыленным и уставшим. — Все музыкальные магазины сейчас закрыты. Знаешь, как я добыл эту «пипку»?

— Оперативно, — ухмыляюсь, доставая покупку. Пипа очень похожа на балалайку, только лакированный деревянный корпус имеет грушевидную форму. — Вообще, я боялся, что ты перепутаешь пипу с гуцинь, но обошлось.

— Конечно, ведь я умею пользоваться интернетом, — фыркает Тимофей. — Мне пришлось ворваться в закрытый магазин. Да еще Василину приобщить. Она в молодости гуляла с бандами, умеет замки вскрывать.

— Взлом? — хмурюсь. — Было бы нехорошо, если б вы попались. Это стало бы пятном на моей репутации.

— Ну а как иначе? — чешет репу слуга. — Барин поручил — простой народ делает. А думать уже не наша забота. Хоть убейся, но сделать надобно. Испокон веков так заведено.

— Ты мне зубы не заговаривай, Тимофей, — сержусь. — Из тебя простой народ такой же, как из меня болотопс — причем жареный, даже не жеванный. Признавайся, воспитатель. Поленился сделать по закону? В гости к хозяину магазина почему не наведался? Пробил бы в интернете адрес и сгонял бы.

— Долго это уж больно…

— Я лучше завалю дуэль с взбалмошной принцессой, — строго говорю. — Чем попаду из-за нее в неприемлемую ситуацию. Что мне теперь, с ворованной пипой выступать?

— Да не ворованная она! — поднимает ладони Тимофей и осеняет себя кругом. — Упаси Сварог! Я же деньги на прилавке оставил. Ровно под расчет — полторы тысячи рублей и десять процентов за проникновение.

Внимательно, с недоверием смотрю в покрасневшее лицо воспитателя.

— Не таким ты меня воспитывал, Тимофей, не таким, — качаю головой.

— Да, говорю же, не ворованная, Сеня! Сказал же — оставил на прилавке деньги на самом видном месте.

— Точно? Не придумываешь?

— Ты же наш боже! Как тебя можно обманывать? — возмущается воспитатель. — Я к чертям в чистилище не хочу попасть в загробной жизни.

Эх, знал бы ты, Тимоха, что загробная жизнь для всех одинакова — сгинуть во тьме Хаоса, а наши боги — всего лишь коллективные паттерны, а никакие не создатели Вселенной. Но не буду тебя разочаровывать, всё равно делу не поможет.

— Ладно, — решаю. — Раз заплатил, то воспользуюсь этой «стрункой».

— Вот и славно, — радуется воспитатель. — Не зря же мы с Василиной лезли в узкую форточку…

Я снова сурово смотрю на Тимофея, и он торопится замолкнуть.

Достаю мобильник и вбиваю «концерты с пипой». Следующие минут пять проходят за просмотром роликов. Видео проматываю в тройном режиме. Мне главное уяснить, как правильно держать инструмент. Можно, конечно, самому догадаться, исходя из эргономики инструмента. Но быстрее всё же будет с зрительным опытом.

Так, понятно. Пальцы обычно ударяют по струнам пипы в направлении, противоположном тому, как обычно играют на гитаре, то есть пальцы и большой палец двигаются наружу, в отличие от гитары, где пальцы и большой палец обычно загибаются внутрь по направлению к ладони. Вместо медиатора струны щипаются ногтями. О, время! Дальше уже сам разберусь.

Возвращаюсь в общий зал. Мой приход с пипой в руках вызывает у публики буйный ажиотаж. Моя улыбка заставляет аристократов засиять, а Чингу еще больше нахмуриться.

Под сценку решили использовать танцпол. Поставили на середину площадки стул — и считай, приготовления завершены.

— Первой выступлю я, — требует китаянка, откинув на плечо водопад черных волос. — Посмотрите на игру мастера, Арсений.

— Непременно, — улыбаюсь. — Посмотрю, поучусь и применю в своей же игре.

— Так быстро не сможете, — заявляет мне эта особа и уходит на танцпол походкой от бедра.

Я равнодушно смотрю на длинные ноги восточной стервы. Хотя та и демонстративно подвиливает ягодицами, но меня не прельщают наглые особы.

— Как старается, глянь-ка, — рядом оказывается Лиза. — Похоже, ты ей понравился.

— Это тебя удивляет? — усмехаюсь.

— Да нет, — пожимает плечами княжна и бросает взгляд на Долгоногого. — Просто немного жалко Витю. Он-то влюбился без взаимности.

— И поделом ему, — к нам подходит Астра, брезгливо глянув на графа. — Пусть почувствует себя в шкуре девушек, которых сначала включал в свиту, а потом бросал, как надоевшие игрушки.

— Согласна, — кивает Лиза. — Потому я и сказала, что жалко немного.

— Ну да, — красноволосая княжна подбоченивается одной рукой. Пышный бюст слегка качнулся. — Ты же у нас всех жалеешь. Даже отъявленных негодяев. Впрочем, это не мешает тебе их нафтой сжигать.

— Сострадание — важная часть человеческой души, — грустно улыбается Лиза и поднимает взгляд на меня: — Это ведь так, наш бог?

— Так, — киваю и оглядываю шикарную фигуру княжны. — Замечу, это чувство очень идет красивым девушкам.

— Ой, Сеня, — княжна опускает реснички. — Спасибо.

— Пфф. — Астра сентименты не одобряет.

Раздаются первые аккорды пипы. Усевшись на стол, Чинга поставила инструмент себе на колени и сейчас мягко перебирает ногтями струны. Принцесса играет проникновенно и чувственно. Я впитываю гармоничное звучание, а также движения тонких пальцев. Несколько секунд созерцания, и я уже умею играть на «китайской лютне».

Последняя мелодия затихает, и зал взрывается аплодисментами. Чинга принимает восторг толпы как должное. На холодном лице ни восхищения, ни радости, лишь легкая улыбка. Китаянка уже записала себя в победители.

Я направляюсь к сцене. Мимо проходит Чинга, красивые, чуть раскосые глаза горят злорадством.

— Посмотрим, как вы выступите на моем фоне, Арсений, — тихо произносит стервочка и отходит, виляя ягодицами, даже инструмент в руках не мешает. К пятой точке принцессы прилипает взглядом Витя. Эх, пропал парень.

Сев на стул, ставлю пипу на колени и начинаю игру. Звучат вступительные аккорды, у обернувшейся Чинги округляются глаза, я с удовольствием наблюдала за реакцией принцессы. Мне не мешает это играть. Инструмент довольно простой. В пипе свободно можно использовать техники из гитары или скрипки. Я произвожу чуткие и легкие вибрато, портаменто, глиссандо, пиццикато, гармоники и искусственные гармоники. Пальцы правой руки всё время двигаются. Использую изгиб струны для создания восходящего глиссандо. Не забываю применять и левую руку — важна для выразительности музыки.

Конечно, есть и нюансы работы с инструментом. Лады на «китайской лютне» высокие, и пальцы на струнах никогда не касаются грифа между ладами, это отличается от многих западных инструментов с резьбой и позволяет создавать драматические вибрато и другие эффекты изменения высоты тона. Пипа — отличное «оружие» музыканта. И я от души наношу им атаки по ушам и сердцам зрителей.

Зал молчит, внимая моей игре. Девушки, закрыв глаза, качаются на месте.

— Такой мягки звук… — вдруг доносится до меня шепот. И принадлежит голос никому другому, как стервозной Чинге Ку.

Китаянка стоит, скрестив ноги и дрожа. Ее глаза закрыты, ротик, наоборот, чуть распахнут. О, забавно. Похоже, принцесса испытывает физическое удовольствие от моей игры. Его нужно усилить. Это будет моя маленькая месть за сегодняшнее дерзкое поведение китаянки.

Повышаю тональность, ускоряю музыку. Пальцы мощно пробегаются по струнам. До этого я играл классическую увертюру китайской оперы. А сейчас совершил резкое изменение в гармонии, добавил внезапные скачки динамики. Я уверен, нет, я знаю, что определенные характеристики способны сильно влиять на организм. Речь не про простое духовное наслаждение, а именно про физическое удовольствие. Про телесный кайф. Про музыкальный оргазм. При этом знание нотной грамоты никак здесь не помогает. Важны только сильные эмоциональные участки музыки. Необходим эффект неожиданности. Нашим телам безумно нравятся моменты радикальной смены гармонии и динамики, мозг моментально реагирует на смену темпа.

— Ой! Ой! — вскрикивает Чинга, не открывая глаз. Она резко подается лобком вперед, а грудью назад, по соблазнительному телу пробегает долгая дрожь, на лице появляется яркая краснота.

Следом стонут и остальные девушки. Не одна принцесса погрузилась в музыкальный транс. Игрой четырех струн я захватил восприятие всех барышень. И сейчас они одна за другой сгорают в эпицентре эмоциональной расслабленности:

— Ойй…

— Ай-ой…

— Ка-а-ай!

Сексапильные барышни в обольстительных платьях стонут вместе и порознь.

— А-ах, Свароже! — кричит Ира, качая сногсшибательным бюстом.

— Да! — вторит Астра.

— Ми-ми, — пищит Алеся с зажмуренными глазками.

Весь «прайд» погружается в экстаз и попискивает, подмахивая попками, дрожа скрещенными коленками в такт мелодии.

Почему музыке «отдались» только девушки? Просто парни-аристо редко ведут целомудренный образ жизни. У титулованных мужчин полно эмоциональной разрядки с любовницами. А вот бедненькие барышни сдерживаются до венца, вот их и накрыло.

— Сеня-я! — протягивает Лиза, скрестив руки на своих красивых грудях и колеблясь, словно чайка в небе. — Как же хорошо-о-о!

Я перехожу к расслабляющей мелодии. Умиротворенные звуки наполняют зал.

Девочки хорошо потрудились, теперь им нужен релакс.

* * *

«Беркутов только что трахнул меня!» — с ужасом понимает Чинга, придя в себя.

Рядом издают протяжные звуки другие девушки. Взгляд китаянки скользит по расслабленным лицам, по счастливым глазкам, по пунцовым губам, по вздымающимся грудям.

«Беркутов трахнул нас всех! — обескураженно думает китаянка. — Он трахнул нас пипой!»

Гармоничная музыка продолжает литься потоком, но звучание у нее теперь умеренное и спокойное. В этих звуках мягко сияет луна и качают кронами зимние вишни. В этих звуках отражается вся любовь жизни. Звучание пипы подобно поцелую любимого после безудержной ночи. Хоть Чинга пока еще нетронутая девочка, но ей пришла на ум именно эта метафора.

Принцесса не может отвести глаз от Арсения. Беркутов только что подарил ей незабываемый кайф. Она никогда такого не испытывала. И ей хотелось еще и еще этого удовольствия. Ей хотелось Беркутова!

Внизу живота мокро…очень мокро, соски затвердели, а по телу пробегают остаточные волны. Словно внутри принцессы произошло трехбалльное землетрясение.

Мелодия же становится тише и тише, пока не исчезает совсем. Несколько секунд юные аристократы молчат — словно надеясь на то, что музыка вернется. Но ничего не происходит, и тогда зал взрывается аплодисментами.

К Арсению кидается его «прайд». Девушки обнимают своего «льва» и целуют в щеку.

— Сеня победил! — объявляет в микрофон сисястая шатенка. Вроде Долгоногий назвал ее Ирой.

«Конечно, победил» — с грустью понимает Чинга. А она, китайская принцесса, лауреатка Пекинского международного конкурса «Нишинихон», проиграла чудесному русскому парню. Китаянке больше не хочется язвить Арсению, нет, ей хочется совсем другого — нежности и любви, о которых ей только что поведала волшебная мелодия. Но Беркутов ей этого, конечно, не подарит. Слишком много у него «львиц», слишком они красивы и соблазнительны, чтобы хотеть кого-то еще. Даже принцессу.

— Я извиняюсь, Арсений, — принцесса подходит к Беркутову. — Вы настоящий талант и гений, а я вела с вами, будто со свинопасом. Это не позволительно. Тем более я в гостях. Выигрышные деньги вы получите на счет.

Арсений нежно отстраняет усевшуюся к нему на колени Алесю и сам поднимается.

— Я извиняю вас, — серьезно произносит Беркутов. — По молодости все совершают ошибки. Надеюсь, у вас больше нет ко мне вопросов?

Чинга чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Ее только что проучили, а теперь отшивают прочь. Принцессе хочется упасть на колени, но она с трудом перебарывает душевную слабость. Как бы ни был прекрасен Арсений, Чинга Ку не собирается позориться! Императорская гордость превыше всего!

— Да, — дрожащим голосом произносит китаянка. — Спасибо за урок, Арсений.

— Пожалуйста, — равнодушно отвечает Беркутов. Он видит слезы Чинги, видит тяжесть, сдавившую ей горло, но всё что делает — это холодно произносит. — Передавайте «привет» великому Ван Ди Ку.

— Да…постараюсь…

Она отворачивается и, не глядя, шагает прочь. Путь из клуба тонет в тумане, ноги заплетаются, спотыкаются, но принцесса все же выходит к своему лимузину.

— Чинга! — раздается сзади. — Чинга! Подождите!

Девушка спешно оглядывается и бросается навстречу блондину с ярко-золотыми татуировками на лице.

— Арсени… — она резко останавливается в двух шагах от дворянина. — Виктор?

В темноте принцесса не сразу распознала графа.

— Я хотел узнать, — смущенно произносит Долгоногий. — Не могли бы мы с вами встретиться еще раз? Двери «Зарницы» всегда открыты для вас. Вы же еще не уезжаете в Пекин?

Чинга с неприязнью смотрит на графа. На первый взгляд, Виктор очень похож на Арсения. Тоже широкоплечий высокий блондин, тоже украсил лицо татуировками, тоже любит модную одежду. Но принцесса никогда не любила бижутерию, стилизованную под натуральные камни. А Виктор — это всего лишь жалкая подделка под Беркутова. Ни талантов, ни харизмы. Лишь внешнее сходство.

«Но отец велел мне сдружиться с Арсением, — приходит мысль в головку Чинги. — А Дмитрий явно является его приближенным. Даже те же наколки носит».

Принцессе совсем не хочется довольствоваться вторым сортом, но деваться некуда. Влюбить не вышло, остается хотя бы подружиться.

— Конечно, не уезжаю, — воркует китаянка и хлопает ресничками. — Вы меня в свиту приглашаете, Дмитрий?

— Что?! — пугается молодой граф, покраснев. — Нет! Никогда! Вы… ваша красота достойна большего, чем какая-то свита!

— Надеюсь, вы мне дадите это «большее», — соблазнительно улыбается принцесса. Она поднимает руку и касается татуировки на щеке графа. От нахлынувшего блаженства Витя задерживает дыхание. — До скорого, граф Долгоногий.

Усевшись в лимузин, Чинга смотрит сквозь тонированное окно на Витю и смаргивает вновь появившиеся слезы.

«Сеня, ну почему, почему всё так? Почему ты не мог просто захотеть меня?»

Глава 20

— Два шага до Кубка

Поправив ханьфу на плече, центурион Легиона Воронов Ерен Побус одернул штору гостиницы «Москва». Ночной город распростерся перед мятежником-хаоситом сверкающим полотном. Внизу огни, а вверху чернота, словно звездный купол перевернулся вверх дном.

Но ночные красоты мегаполиса нисколько не прельстили гостя столицы. Ворон хмур и мрачен. Завтра ему предстоит сразиться с Префектом Фениксов. Несмотря на то, что Пробус воспользуется слабостью Фалгора.

— Господин Ань По, вызывали? — возникает на пороге комнаты еще один китаец.

— Что насчет цели? Выяснили? — резко спрашивает мятежник, обретший вторую жизнь в теле жителя Поднебесной.

— Да, школьный матч пройдет уже завтра, — кивает китаец. — Цель, скорее всего, будет участвовать в первом и втором периоде. Наши аналитики прогнозируют, что он снова будет ослаблен Сырьевыми коктейлями.

— Хорошо бы, — Ерен ежится. Центуриону бы очень не хотелось с толкнуться с Префектом, находящемся в состоянии полной силы. Гуляли страшные слухи о том, как Фалгор расправился с Префектом Бемижаром, проехавшись по нему на золотой колеснице. Да и глупца Не он неплохо порезал кровавой катаной. Это явно фантазмы страшной силы. — На играх он не использует свой ранг полностью?

— Да, господин, — кивает китаец. — Хоть он и Полковой, но Сырье ограничивает его способности и временно спускает ранг ниже Рыкаря. Цель напрягает меридианы под ограничивающим Сырьем, чтобы развиться в живе дальше. Других причин мы не видим.

«Фантазмы под Сырьем тоже не действуют, — успокаивает себя Ерен. — Иначе бы Фалгор раскидал малолеток на поле как нечего делать. Ну, Огненный паладин, готовься завтра умереть».

— Отлично, — говорит вслух мятежник. — Значит, несправедливая казнь господина Дусю скоро будет отомщена.

— Вы уверены, что это русский щенок строил козни против нашего шиита? — спрашивает китаец.

— Конечно, — уверенно заявляет Ворон. — Мальчишка бросил вызов господину, вдобавок еще подговорил Бесоновых казнить его.

— Верно, — соглашается китаец.

Ворон Ерен усмехается. Он и не думал, что разработанные им танкоходы приведут к самому Фалгору. Ведь как получилось? В самом начале, после выброса из Хаоса, Ерен очутился в теле конструктора Корпорации Дусю. Чтобы прокормить себя, хаоситу пришлось внедрить примитивные прототипы ходоков, которыми легионер когда-то управлял. Ерен не был техножрецом, конечно. Повезло мятежнику лишь в том, что он увлекался строением легионерского оружия. Конструкцию ходоков он знал совсем примерно, и то потому, что в молодости успел поводить десяток «Часовых». Вот и создал примитив в чистом виде. Не обошлось без изменений. На двух ногах новые «Часовые» не держались, пришлось приделать еще две конечности. Убойные болтеры Ерен не мог воссоздать при всем желании, а китайский металлолом никак не годился, поэтому мятежник использовал русские пулеметы, грантометы и ПТУРы. Получилась пилотируемая «колымага смерти». Ужасно, но для Земли и этот «рыдван» оказался чудом машиностроения.

Так что глупым китайцам и этого хватило. Шиит Дусю поднял Ерена до главного инженера и дал в подчинение целое управление конструктов.

Затем Ерену сообщили, что русские тоже придумали своего ходока. Дусю посчитал это воровством и промышленным шпионажем, но мятежник сразу догадался, что встретил земляка. Правда, Ерен и представить не мог, кто «владелец русских ходоков». Да-да, сам Префект Фениксов.

Пока Дусю мерился с Фалгором у кого ходок больше, Ерен изучал информацию о Префекте. Листал газеты, раздобыл журнал с оценками с сайта лицея, смотрел трансляции матчей. Вот последние и заинтересовали мятежника. На последних играх Фалгор выглядел неважно для Префекта. Он не использовал объемные родовые техники, да и фантазмы тоже. Ерен подключил аналитиков, которые и сделали первоначальный вывод о стимуляции меридиан тяжелоусваиваемым Сырьем. Тогда-то и родился план мести.

— Готовь диверсионную группу, Си, — распоряжается хаосит. — Завтра мы уничтожим щенка.

Скорее уж, льва. Но разница небольшая, когда золотой хищник не способен выпустить когти и ответить.

* * *

Соревнование начинается. Тьма Хаоса расступается и исчезает. Слишком много огненных и солнечных богов собралось, чтобы позволить мраку Хаоса толкаться рядом. Лишь невидимые эманации Анреалиума присутствуют и больше ничего.

Стрибог уносится вперед, превращаясь в белоснежный смерч. Белые одежды развеваются, как крылья.

Жеваный болотопс!

Я срываюсь в погоню за богом ветра. Напрягаю мышцы ног, вливаю в нижние меридианы усиливающие техники, но всё равно Стрибог слишком далеко. Не угнаться! Да к тому же он еще отдаляется. Ну ничего страшного. У нас не гонка до финишной линии или на время, а догонялки. Таков был со Стрибогом уговор. Если поймаю — отдаст свой лук попользоваться.

Вечно же бегать седовласый бог не сможет, тем более в Хаосе, где полно всяких тварей. Возьму измором. Или он наткнется на какое-нибудь чудовище. Тут я и достану «ветреного».

Зачем мне лук? Незачем пока что. Просто тренируюсь использовать несвойственные мне фантазмы. С Трояном вышла серьезная промашка. В решающий момент мне прошлось бороться с покровителем знахарей, чтобы получить его Посох. А если бы у меня не было бы в запасе и секунды? Что тогда? Пока старик бы артачился, ядерный взрыв уничтожил бы и «прайд», и Софию. А без главной княгини Дом Бесоновых, чувствую, недолго просуществовал бы. Про себя вообще молчу.

Ветер бешено свистит в ушах, и вместе с его порывами до меня доносится громогласный хохот Хорса, солнечного бога, чью колесницу я однажды одалживал:

— Смотри, как наш молодой собрат несется! Троян, ты чего нос воротишь?! Всё еще в обиде за Посох?!

— Да нет, чего на молодых обижаться, — голосу у Трояна более тихий, и мне приходится напрячься, чтобы расслышать покровителя знахарей. — Просто опять скоро миропорядок сменится. Раньше ни один огненный не мог брать мой инструмент в руки, а я не мог, к примеру, вести твою колесницу. А теперь что получается? Вот он сейчас за Стрибогом гонится, и если ухватит седого за бороду, то и его лук получит, выходит? Появляются какие-то боги-универсалы.

— Не универсалы, а универсал, — третий мягкий голос может принадлежать только женщине. Самой красивой женщине на всём свете. — Другого такого нет и не будет.

— Даст Сварог, Лада, — ворчит Троян. — Даст Сварог. Не хочу свой Посох еще кому-то давать.

В ответ на эти слова следует звонкий смех прекрасной богини, в выразительных обертонах слышится легкая хрипотца, придавая яркости и объемности звуку.

— Свар один, не бойтесь, старче. На всем свете один.

С трудом отвлекаюсь от манящих звуков. Стрибог отдаляется, белое пятно тонет во мраке Хаоса. Неожиданно бог прекращает отдаляться. Приблизившись, вижу, как косматые черные опутывают его широкие одежды. С ревом Стрибог рвет путы из тьмы, но всё новые и новые тенета накидываются на него.

С первого взгляда узнаю зверя Хаоса. Эти существа — нечестивые монстры Анреалиума, либо родившиеся в варпе, либо одержимые демонами. Не одну сотню я пожег их в свое время. Безумные и постоянно мучающиеся из-за своей формы, звери Хаоса стремятся исключительно убивать. Они появляются в различных формах, но все они одинаковы: заботит их лишь мысль о кровавой резне.

Далеко же мы умчались от «пантеона», раз здесь таскается этот зверь. Наверное, Стрибог бы выбрался, всё же он бог ветра, но это заняло бы время. Тем более на него напали внезапно, и боже не успел достать свой прославленный лук.

Я выпускаю Огневики, и яркие пламенные когти стреляю струями пламени.

— А-А-А-А! — порождение Хаоса сгорает в багрово-золотом водопаде.

Освобожденный Стрибог падает на колени. Я подхватываю бога ветра за плечо и помогаю подняться.

— Вставайте, боже, — тихо произношу. — Негоже ветру по земле ползать.

— Прав ты, внучок. Прав, — вздыхает мужчина в белом одеянии. — А лук ты заслужил. Догнал-таки меня.

— Просто возникло препятствие…

— Нет, это провидение, — качает Стрибог головой. — Судьба возникла. А теперь пойдем, внучок. Расскажу всем какой ты молодец. Особенно Ладе, — подмигивает он мне.

— Старче, это вовсе не обязательно, — пытаюсь образумить старика. И правда, зачем ему унижаться? Меня волнует только лук, а его можно и по-тихому отдать.

— Ох, не вороти нос, внучок, не притворяйся. Будто я не вижу, как ты на нее смотришь, — улыбается он белоснежными зубами и подмигивает. — Или она на тебя.

Я чутка краснею. На самом деле еще ни разу не общался с Ладой, только видел издали. Каждый раз при нашей встрече внутри меня происходит настоящий диссонанс проявлений чувств и сознания. Как многомудрый лорд я понимаю, что это прекрасная богиня всего лишь фантазм, мыслеобраз самой красивой женщины, созданный коллективным бессознательным русских. Но мои инстинкты и моя новообретенная славянская вера совсем не согласны с этими мыслями закоренелого атеиста. Отец-император сильно бы во мне разочаровался, узнай он, каким религиозным стал Префект-командующий.

Мы со Стрибогом приходим к ожидающим зрителям. Среди богов стоит и алобородый Сварог. Небесный кузнец молча окидывает меня проницательным взглядом, а потом спрашивает Стрибога:

— Продул?

— Верно, главный, — во все зубы улыбается бог ветра. — Разбил меня в пух и прах внучок.

— А чего радуешься? — подозрительно спрашивает Троян.

— А мне не зазорно достойному противнику проиграть, — подмигивает старец в белом одеянии. — В отличие от некоторых.

Стрибог взмахивает рукой и в его ладони материализуется золотой лук.

— Пользуйся, внучок, — протягивает мне оружие. — Заслужил.

Я принимаю свой приз и чувствую, как воздушные потоки вокруг словно оживают и слушаются меня. Конечно, в Хаосе нет воздуха, сейчас, на самом деле, я нахожусь в медитативном состоянии в спальне Кати, и голая брюнетка спит у меня под боком, и это всего лишь ощущение того, что может Лук.

— Обещаю не уронить честь этого оружия, — киваю Стрибогу. — Оно будет разить только выродков и подонков.

Боги поглядывают на меня с одобрением. А Лада еще и с нежностью и лаской. Вдруг я чувствую, как в реальности задвигалась Катя. Мм, озорница, что ты там делаешь с моим телом?! Твою же… Всё прямо горит! Лада же продолжает одаривать меня взглядом, полным восхищения. Ох, это странное чувство, когда на тебя смотрит женщина твой мечты, а в это время проснувшаяся сексапильная брюнетка решила порадовать своего господина утренними ласками.

* * *

Трибуны орут, голосят, топают ногами, свистят, но этот шум почти не ощущается, не сбивает с толку. Я уворачиваюсь от широкоплечего «левиафана» и пасую Дарико. Поймав мяч, грузинка несется через поле, легко и быстро, словно лань. «Левиафаны» пытаются повалить барышню, но не успевают с бросками. Слишком поздно громилы срываются с места. В итоге соперники бахаются позади грузинки и целуют носом землю.

Но, конечно, главная проблема не эти неуклюжие Воины. «Левиафаны» — мощная опытная ватага, уже подбиравшаяся в прошлых сезонах вплотную к Кубку. Но основное преимущество им дает тройка демоников. Два штурмовика и один флангист. Они могут легко снести Дарико, но не снесут. Ибо это уже моя задача.

Едва Дарико стартовала к зачетной зоне, я бросился к самым мощным «левиафанам». Передо мной возникает первый демоник. Это девушка с короткими волосами и накалившимися, словно кочерга в костре, алыми глазами. Она меня замечает на подходе, точнее, на подбеге, и резко разворачивается. Всё же я совсем не тихий, когда выпью «Лопнуть и сдохнуть», а еще сегодня вдобавок накатил «Бетономешалку». Вот всё нутро и болит, будто его перемешивает миксером.

Так что шаги у меня сегодня совсем не тихие. Голова кружится, ноги заплетаются, уже раз споткнулся о поваленного на пути «левиафана». Тут моя ошибка, тоже непонятно, чем думал. Надо было его в сторону швырять, а не перед собой. Сегодня я не станцую на балу точно. А еще я дышу громко, через силу — ощущение, будто натолкали в легкие битого стекла. Ну, ничего, зато уже завтра меридианы будут крепче и, наконец, смогу попробовать технику Воеводы из архивов деда. Не самого крутого уровня, с относительно небольшими затратами, но уже прорыв, если выйдет. Огненная смерть, наверное, подходит. Да, ее выберу.

Итак, огненноглазка с каре сверкает очами. Вспышки алого света. Два красных луча выстреливают в меня. Перекат в сторону и уход от атаки.

Свисток судьи.

— Первое предупреждение, «левиафан»! — следует сразу же окрик.

Но «левиафанка» не тушуется, на смуглом личике отражается лишь досада и злоба. Видно, она знала, что ей выдали штрафной, но жалеет, что выдали его зазря. На мне-то ни царапинки.

Вскакиваю и толчком с одновременной подсечкой сбиваю «левиафанку» в траву. А сам бегу дальше. За Дарико увязались еще два демоника.

Нагоняю высокого парня, его вскинутая рука накалилась какой-то синей фигней. Парень уже откинул руку, видимо, чтобы бросить гадость в мою Дарико, но не тут-то было. Пинаю его сзади под колено, несильно совсем, но «левиафан» с криком опускает руку. Прямо себе на бедро.

Бах!

— А-А-А-А!

Ярко-голубая вспышка света накрывает «левиафана» до самого подбородка. Синяя фигня оказалось нестабильным веществом, и собственный взрыв настиг демоника. Парень бахается оглушенным окунем в траву, я перепрыгиваю его и лечу к следующему демонику.

Тот уже сам обернулся то ли на голубой свет, то ли меня услышал. На смуглом лице сверкают золотые татуировки. Граф Андрей Потемкин, один из завсегдатаев Молодого света, а также моих новых последователей. Несмотря на это, драться он будет отчаянно. И правильно. Боги любят сильных.

Помедлив, словно в раздумье, Потемкин тушит красный лепесток в руке и только затем бросается на меня в рукопашку. Значит, сначала взвесил, стоит ли судейское предупреждение попытки меня огреть фрактальной техникой? Ну хитрый же сученок! А вывод верный сделал — я бы увернулся, как нечего делать.

Мы схватываемся в ближнем бое. Граф обладает силой Гончей или магнофелиса, поэтому приходится потратить секунды. Уклон, пропуск удара, возврат, обманный боковой и резкий джеб в челюсть. Ну и главный штурмовик «левиафанов», поймав глазами звезды, медленно оседает на землю. Нокаут чистой воды. Но это ненадолго с фрактальной регенерацией, через минуту будет свеженьким как огурчик. А посему бежим, бежим, бежим..

Выполняя роль флангиста, продолжаю оберегать Дарико. Грузинка и сама ловко обошла последнюю третью линию защиты, да еще Алеся помогла отбиться местами. Я лишь не подпустил к барышням три самые мощные угрозы «левиафанов». Против дальнобойных техник девушки бы не устояли.

Неожиданно Дарико замедляется у последней разметки и вдруг пасует мяч Алесе сзади. Та, конечно, ловит, но удивленно хлопает глазками.

— Лесь! Не стой! Беги! — подбадривает грузинка русскую барышню.

И Алеся бегом преодолевает последние пять метров, а потом бросает мяч себе под ноги под гул трибун. Зрители радуются первому голу, а его красивая исполнительница радостно крутит головкой. К девушке бросается Дарико и крепко обнимает подругу.

Я смотрю на девчонок, качая головой. Ну и позерши! А если бы «левиафаны» успели бы добежать во время этих ненужных пасовок? Эх, болотопсовки мои луковые.

Вдруг замечаю за собой, что наблюдаю с умилительной улыбкой за обнимающимися счастливыми девушками. Хех, ну Фалгор. Разнежили тебя девчонки. Как же далеко тебе до совершенства.

А у нас, между прочим, начался только второй период.

Глава 21

— Сонное царство

Второй период дается намного сложнее. Побочка от Сырья усиливается, и мне приходится перепоручить большинство игровых действий остальной ватаге. Проносы, пасы, блоки противников — всё это «фениксы» делают идеально. Сильно мешают демоники противника. Огнеглазая барышня, здоровяк с синей рукой и граф Потемкин. Троица действует в мощном тендеме. Я бы мог их всех раскидать на раз, но тогда бы вырубился. А засыпать посреди матча не лучшая идея. Тогда, с «камнями», риск был приемлем. Сейчас соперник намного опасней и непредсказуемей. Поэтому мне необходимо контролировать поле, а не спать на коленях у Лиды. Всё же на кону Кубок, который я обещал выиграть.

Розыгрыши сменяют один другой, авангарды вонзаются друг в друга, штурмовики расплываются в стремительных проносах. Трибуны буйствуют, наблюдая этот калейдоскоп игры. Я опять схватываюсь с огнеглазкой. Закрываю собой уносящегося с мячом Васю, и глаза девушки разочарованно тухнут. На месте не выспыхнувших лучей горит ярость.

— Сейчас вы получите! — ярится барышня, накидываясь на меня.

Я ставлю прямой блок, доспех выдержит, сразу же ловлю девушку в захват и броском через бедро отправляю кататься по газону.

Двух других демоников берут на себя авангардники. Пришлось усилить линию прорыва, ослабив тем самым «конверт» атамана. Но Симона умничка, блондинка за доли секунды успевает наметить получателя паса, так что риск приемлем. А вот каменная крошка Медуза совсем не лишняя в борьбе за «зачетную зону». Сейчас Потемкин столкнулся как раз с ней. Ведь у девушки мяч.

Преодолевая тошноту от «Бетономешкалки», я несусь к этим двоим. Заодно издали слежу за интересным поединком.

Фрактал у молодого графа примечательный и необычный. Потемкин облепливает багровыми, пышущими огнем лепестками всё каменное тело Медузы, и гранитная девушка превращается в живой факел. Жар ей нипочем, но лепестки также сковывают движения. И так небыстрая Медуза замедляется, чем пользуется Потемкин, пытаясь броском опрокинуть девушку. Только уж очень она тяжелая, и граф, бросив эту затею, просто ретируется с поединка. В руках у парня пылающий мяч. Неплохо. Теперь «левиафаны» в контратаке. Порядки противника живо перестраиваются в позиции для наступления. Бывшие вторая и третья линия закрывают собой Потемкина, не подпуская к нему Алесю и Дарико.

Но мне хватает выигранного Медузой времени, чтобы оказаться в кольце защиты графа. Я возникаю перед ним из ниоткуда, и он удивленно смотрит на меня.

— Боже, ты использовал свою силу? — спрашивает Потемкин, и золотые татуировки на его лице отражают свет солнца.

— Нет, конечно, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы. В боку уж очень сильно колет от стремительного броска. — Это игра смертных. И выиграю я ее, используя лишь смертное тело.

— Но тогда как?

— Я Полковой, — подхожу к своему последователю и противнику. — Забыл, Андрей? Чтобы выдержать нагрузки высокого ранга, тело становится сильнее и укрепляется. Так что, граф, развивайся. А эту возможность я дам тебе прямо сейчас.

Хрясь. Профессиональный удар в печень заставляет графа согнуться в две погибели. Но он, признаюсь, удивил меня. Никакой бы Воин со средним доспехом не выдержал бы такой хук. А граф ничего, держится. Для школьника совсем неплохо. В будущем он мне пригодится, когда создам из Молодого света своих вассалов.

— Зря ты не упал, — ухмыляюсь.

— Русские не сдаются, — пыхтит в ответ Потемкин, отшатываясь и выпуская в меня сноп красных лепестков. Красивая у графа техника! Будто бы сакура сбросила все цветки и завязи, и ветер, подхватив каскад лепестков, понес в мою сторону.

Встречной струей пламени сжигаю лепестковый водопад. Затем снова бросаюсь к графу. Обогнув полукругом загоревшийся газон, вцепляюсь в Потемкина. Мне, в отличие от него, дальние техники невыгодны. Созидание огня больно обжигает меридианы. Для прокачки энергосетки надо по чуть-чуть пускать пламя, а то «Лопнуть и сдохнуть» меня до ручки доведет.

В ближнем бою граф в проигрышной позиции. Он пытается огреть меня. Но мяч сильно ему мешает. Вообще, для боя с мячом есть специальные техники. И Потемкин явно им обучен, но все равно опыта маловато в телодвижениях с обузой подмышкой. Так что двумя боковыми и одним прямым я сваливаю графа и поднимаю упавший мяч. Так как мы изначально вели атаку, а «левиафаны» потом контратаковали, то у нас преимущество в этом розыгрыше и можем поднимать мяч с земли. Поэтому розыгрыш еще не закончен.

Оглядываюсь по сторонам. Защитников Потемкина отвлекли на себя мои девушки, ну и еще часть авангардников. Поэтому нам и дали спокойно разобраться с графом тет-а-тет. Но вот за кольцом дерущихся пробегает Бабушкин Вася, махая рукой. Отлично! Ему и пасую поверх голов дерущихся. Легконогий ловец принимает подачу и убегает по свободному полю. «Левиафаны» сильно понадеялись на контратаку и оставили тылы открытыми. Вот Вася и проносится спокойно до самой «зачетной зоны». Его проскок за последнюю разметку наши болельщики встречают радостным гулом.

Судейский свисток. Конец второго периода. Счет «два — ноль» в нашу пользу. Неплохо, но я рассчитывал на большее. Хотя, опять же, соперник не слабый и не обделен умом. А я, вдобавок, отлично прокачиваю меридианы, специально ослабленные под слабые нагрузки школьных игр. Так что грех жаловаться.

По обыкновению мы уходим в раздевалку. Пока «фениксы» пьют воду и отдыхают, Симона оглядывает ватагу гордым взглядом:

— Отлично, ребята! — кивает довольно наш атаман. — Давайте продлим наш успех, забьем еще пару голов. А лучше три! Два в третьем периоде, и последний в четвертом! Пускай все видят, как юные птенчики из простолюдинского лицея поднялись до пламенных птиц. Вы согласны?

— Да! — ватага дружным криком поддерживает блондинку. — Сотрем «левиафанов» в порошок!

Покричав со всеми, я облокачиваюсь плечом на косяк двери. Перевожу дух, как вдруг из моей тени на стене доносится встревоженный шепот Акуры:

— Господин! Я чувствую проникновение в задние…

Бах! Мощным пинком выносят дверь, внутрь влетают пять боевиков в экипировке. Безоружных. По крайней мере, без автоматов и прочих побрякушек. Видимо, им свинец просто без надобности. У троих горят руки, четвертый светится целиком белым светом как светлячок. А пятый просто водит в воздухе рукой, я чувствую резкую боль в голове.

Ребята вокруг с охами заваливаются на пол. Глаза закатываются, тела громко бахаются вниз.

— Сенечка… — успевает прошептать Алеся, прежде чем ее тоже вырубает. Всего пять секунд, и пол покрывает живой ковер из моих однокашников.

Ментальная атака! В школьной раздевалке? На разум накатывает привязчивая дрема. Промаргиваюсь, отгоняя непрошеный туман сновидения. Мысленным приказом ускоряю циркуляцию крови по телу, усиливаю пульс.

— Не выходит, похоже, — с разочарованием произносит боевик по-китайски. — Что ж попробовать стоило. Гасите его.

С напряжением пересиливаю приказ уснуть. «Спи, спи, спи…». Болотопсовский голос гудит в голове, как фоновый шум. Судя по всему, это психический фрактал. Слышал я о ксавьерах, тварях из Нижних миров. Еще тварей называют Внушителями. Их фрактал способен даже убить, но тогда ментальное сопротивление жертвы намного больше, не факт, что сработает. Поэтому эта сволочь в экипировке приказывает только уснуть, а потом сам попробует добить меня. Точнее, его прихлебатели. Не зря же притащил дружков. Но главный вывод — моя ватага жива. Просто уснула. Фу-у-ух. Одной трагедией меньше.

Ко мне подходит боевик с горящими руками. Я быстрым движением хватаю наглеца за шею и одним движением ломаю позвонки.

Остальные боевики застывают на месте.

— Да как вы посмели, ЧЕРВИ?! — громыхаю я, отпустив мертвеца. Со стуком тело грохается об пол. Этот тихий стук звучит в тихой комнате подобно грому. — КАК ВЫ ПОСМЕЛИ НАПАСТЬ НА БЕЗЗАЩИТНЫХ ДЕТЕЙ?!

Боевики в ужасе отшатываются.

— Спокойствие! — по-китайски кричит демоник-менталист. — Сейчас он слаб и ничего не может нам сделать, кроме как опутывать своей психической силой через голос.

— Слаб?! — реву я. — Я СЛАБ?!

Резко перемещаюсь вбок. Молниеносный удар в кадык второму огненнорукому, и тот с хрипом падает на колени. В моей руке вспыхивает Серп Ярилы. Один взмах и отсеченная голова скатывается с плеч.

Остальные боевики инстинктивно подаются спиной к дверям.

— ЭТО Я-ТО СЛАБ, НИЧТОЖЕСТВО?!

Не понимаю, на что рассчитывали эти жалкие черви. Чтобы ментальная уловка свалила Префекта Фениксов? Смешно. Мой дух огромен и обладает могучей силой. Даже галактические космопаты, покорители целых народов, не смогли свалить меня психическими бомбардировками, куда уж местным любителям.

Менталист вдруг сдирает с лица балаклаву. Открывается бледное от ужаса, но решительное лицо немолодого китайца.

— Значит, это ты, никчемыш, посмел напасть на меня, — фыркаю брезгливо.

Я уже видел лицо этого китайца в папке с личным делом, предоставленным СБ. Легионер Дусю, что изобрел ему одноразовые ходоки. Моя СБ пыталась раздобыть информацию об изобретателе китайских танкоходов, но этот Ань По как сквозь землю провалился. Он бросился в бега и пропал из поля видимости. Я лишь мог усилить охрану родных. Здесь тоже хватает людей СБ, незаметно пройти Ань По не мог. Следовательно, мои люди сейчас повязли в боях со второй группой.

Я бросаю взгляд на свою тень. Акура, похоже, тоже уснула, как и лицеисты. Ну хоть ассасинка выспится наконец-то.

— Ты умрешь, — без всякого магнитического веяния обещаю китайцу.

Огненнорукий и «светлячок» переглядываются.

— Я готов умереть! — кричит менталист, сжав кулаки. — А как насчет тебя, Префект Заблуждающихся? Каково тебе будет оказаться в рабстве настоящих богов? За твою ересь тебя ждут сотни кар!

— О! — усмехаюсь. — Ну, конечно! Ты падший мятежник! Других мыслей я и не допускал после твоей мерзкой выходки. Только отродье Хаоса могло напасть на детей, — улыбка пропадает, и я говорю серьезно. — Меня зовут Фалгор Феникс, а теперь назовись и ты, мерзкая тварь, бывшая когда-то славным легионером.

— Я — Ерен Пробус, центурион Легиона Воронов, — отвечает хаосит. — На Моране я видел, как ты убил нашего любимого Префекта Гварада, и за это я убью тебя, Префект Заблуждающихся!

Мне послышалось? С непониманием оглядываю хаосита, потом перевожу взгляд на два трупа. Отсеченная голова последнего мертвеца как раз укатилась к ногам Ерена. Мятежник точно должен был увидеть смерти своих людей. Откуда столько бесстрашия?

— Не слишком ли самонадеянно? — искренне удивляюсь. — Я, как ты знаешь, Префект Фениксов. А ты всего лишь наглый центурион, и то я лишаю тебя этого звания за мятеж и предательство.

— Хахаха… — вдруг смеется отродье. — Я смотрел твои матчи, Феникс! Твое тщеславие сыграло с тобой злую шутку! Я знаю, что сейчас ты не сильнее Рыкаря по рангу жива. А жар-эфир ты и вовсе не можешь использовать!

Я демонстративно покачиваю в руках Серпом Ярилы, но хаосит не понимает намека. Ну понятно, решил, что Серп тоже из жива-стиля Ярилы. В общем, фантазм несильный и его действительно можно перепутать с техникой, если ты не сварожич.

— Заблуждение — твой самый тяжкий грех, бывший центурион Пробус, — я отправляю Серп обратно в Анреалиум в руки златобородому Яриле, а сам выхватываю Огневики. — И именно за него ты сегодня ответишь сполна.

Я срываюсь с места и вонзаю Когти в «светлячка». Китаец тут же испускает яркий свет, который образует плотный белый щит между нами.

— Болотопсовский хренозверь! — одним широким взмахом разрубаю преграду на осколки света.

— Что?! Нет! Невозможно! — «светлячка» сильно поразила поломка его игрушки. — Даже Полковои не могут рассеять мой свет!

— Создавай новый! — истошно вопит хаосит. — Заточи его в свет! Сожми купол!

Новый светящийся барьер возникает передо мной. Вокруг образовывается плотный белый кокон. Его белые стены начинаю сжиматься. Резаки вспыхивают, готовые крушить препятствия. Одного огненного росчерка хватает, чтобы разрубить эфирный щит, а заодно отсечь и руку «светлячку», стоявшему за ним.

— А-А-А! ПАМАГИТЕ! — надрывается «светляк», пытаясь удрать к огненнорукому.

Но я настигаю его ослепительную спину. Два удара крест-накрест, белый свет заливают потоки крови, а гора разрубленной плоти крошится на пол. Красные капли брызгают мне на лицо и шипят, попав на раскаленные татуировки.

— МИНУС ОДИН, ОТРОДЬЕ! — рычу я. — Подставляй свою мятежную задницу!

Хаосит с огненноруким бросаются в дальний угол и затравленно озираются.

— Вы умрете, мрази, — с презрением оглядываю вторженцев.

Шаг за шагом я приближаюсь к ним. Ступаю осторожно, чтобы не наступить на зеленые волосы Киры или на лебединую шею Симоны. Еще и головокружение от «Лопнуть и сдохнуть» мешает координации. Другой бы на моем месте после лошадиной дозы Сырья вообще бы не встал. А мне приходится вырезать выродков, очищать Землю от скверны Хаоса.

А между тем, пятнадцатиминутный перерыв между вторым и третьим периодом скоро закончится.

— Вы хотели убить меня, так убивайте!

— Почему?! — кричит хаосит. — Почему ты не использовал фантазмы на матчах?! — он вскидывает брови, словно догадавшись. — Это всё ловушка для меня и моих собратьев, так?!

— Больно тебе чести, выродок! — если бы у моих ног не лежала Истома, я бы сплюнул от омерзения. Только бесчестный хаосит мог подумать столь гадостно. — Я не рискую детскими жизнями ради победы над врагом.

Вечный прищур хаосита натыкается на спящего Василия рядом. И тут у меня закололо под ложечкой. Я осознал, что этот хреноскотина сейчас учудит. Я не хотел этого, видит Отец-император, но допустил.

— Сжигай этих спящих ублюдков! — орет хаосит. Глаза его закатываются, изо рта брызжет слюна. Тварь принимает облик больше всего схожий с хаоситом. — Пусть эти дети полыхают во славу Хаоса! Ха-ха! Раз умирать, то в достойном погребальном костре!

Из ладоней огненнорукого срываются огненные фонтаны. Азиатский выродок целится не в меня, а в спящих детей вокруг. Конкретно — в Истислава, обнимающего свою бету.

Болотопс паленый!

Мозг моментально входит в медитативное состояние. Время замедляется, насколько это возможно. Точнее мой организм ускоряется. Я сосредотачиваюсь на поиске решения. Передо мной расстилается весь арсенал моих возможностей. Жива-техники, огненные фантазмы, Посох Трояна, лук Стрибога…Вот и решение!

В моих руках вспыхивает золотой лук без стрел. Они не нужны, ведь снарядами для этого метательного оружия служит сам воздух. Я дергаю тетиву, и воздух в комнате сходит с ума. Воздушные потоки врываются в огненную атаку демоника и разрывают пламя в пух и прах. Ошметки пламени ветер уносит к потолку.

Я снова дергаю струну, и сноп ветряных копий вонзается в огненнорукого. Демоника разрывает на куски. Плоть и разорванные органы брызгают во все стороны.

— Теперь твоя очередь, отродье! — рычу я и, отбросив лук, налетаю на менталиста. Один кровавый росчерк, и хаосит оказывается без руки.

— Хя-я-я! — скулит мятежник и оскаливает выросшие вмиг клыки.

Но меня его оскалы не колышут. Огневики вспыхивают, и я пронзаю тварь и одним резким движением расчленяю надвое.

— Фу-у-ух, отродье болотопсовское, — оглядываю спящих лицеистов. — И что мне теперь с вами делать?!

Стук каблучков снаружи, а потом дверь распахивается и на пороге появляется Дося. Девушка округляет глаза и закрывает ротик ладошками. Ей предстает забавное зарелище: спящие дети и разрубленные боевики. А посреди стою я — весь в крови, с Огневиками наперевес.

— Не обращай внимания. У нас сонный час, Дось, — объясняю, убирая Когти. — Только и всего. Что случилось?

— Матч, — сглатывает девушка. — Через три минуты.

Ох, жеваный болотопс, и как нам теперь играть? И, самое главное, не проиграть?

Глава 22

— Пробуждение

— Мяу! Мяу! Уйди! — громко вопит Кот Баюн. Огромный кот-людоед из сказок, а по совместительству бог сновидений зыркает на меня сверху вниз. — Я знаю тебя…Новый Бог! Не хочу! Не отдам свою цепь!

Черный монстр-котяра позвякивает толстой золотой цепью. Призраки Хаоса, слепки мертвых душ, разлетаются от визга трехметрового кошака и звона крупных звеньев. Мне приходится задрать голову, чтобы разглядеть круглую морду Кота Баюна.

— Тебя никто не спрашивает, — хмурюсь я. Сразу понимаю, что с этой кошатиной нельзя по-человечески. Или по-божески. Это не уважаемый всем пантеоном Троян и не многомудрый Стрибог. Тут только приказом и силой можно действовать.

Время не терпит. Я погрузился в медитацию за три минуты до начала третьего периода, и меня ждут спящие, как сурки, «фениксы». Кот Баюн способен их разбудить. Этот бог-людоед не только усыпляет своими разговорами и пением, но еще способен управлять сном.

— Мурр…значит, по-хорошему не отстанешь? — рычит гигантский котяра и, перекинув цепь через плечо, выпускает саблевидные железные когти. — А если сожру?

— Попробуй, — фыркаю, бросая косой взгляд по сторонам.

Огненные и солнечные боги собираются в стороне, на их светлых ликах сияет праздное любопытство. Им интересно, смогу ли я подчинить еще и Баюна. Мое восхождение по богам других стихий не осталось не замеченным.

— Ну, мурр… держись, — Баюн размахивает длинной рукой-лапой.

Я выпускаю Огневики и встречаю замах Кота ударом. Огненные и железные когти с лязгом и грохотом встречаются, во все стороны сыплются сверкающие искры.

Воинственно ревя, Баюн напирает вперед, давит всей своей тушей на меня. Но я непоколебимо держу напор.

— Тебе не усыпить меня своими сказками и песнями, — сипло произношу. — Как и не порубить железными когтями. Отдавай цепь, животина!

— Нет…ррр, — рычит кошатина.

Взметается вверх вторая лапа-рука людоеда. Я резким прыжком отскакиваю в сторону, когти свистят перед глазами. Тут же наношу лоу-кик по бедру Баюна, и он заваливается набок. Я наклоняю голову и броском врезаюсь в выпяченный живот людоеда.

— Оу-у-у-у! — стонет кот.

Чувствую, как мягкое подбрюшье сдувается от столкновения с моим плечом. Кот падает головой и лапами мне на спину. Этот удар носил значительный риск. Если бы Баюн не потерял самообладание, он мог полоснуть меня сверху когтями. Я ведь открыт. Но другого варианта нанести разгромный пронос я не видел. Лапы у людоеда длинные, и до самого уязвимого места — живота — никак иначе не добраться.

Запах кошачьей шерсти бьет по носу. Я продолжаю толкать кошатину, и он бахается на спину. Отлично! Пока Баюн ловит ртом воздух, сдергиваю золотую цепь и наматываю коту-людоеду на шею. Сдавливаю образовавшуюся петлю, и Баюн высовывает язык и надсадно хрипит, задыхаясь.

— Эй, эй, Свар! — спохватывается из толпы зрителей Стрибог в белоснежных одеяниях. — Это же наш Баюн! Не убивай, пожалуйста! Пускай он людей ест, но то только лихих! Обычно лихих, — поправляется бог ветра, что-то вдруг припомнив. — В общем, животина в хозяйстве годная, мышек там ловит, татей тоже, если заберутся, да и ведь бог, собрат наш, как-никак.

Ничего не отвечаю, только молча ужимаю петлю, чтобы кошатина не дернулась. По-честному, я и не собирался убивать Баюна, но выдрессировать его надо. Я даже не уверен, что могу убить фантазм. Во-первых, он запечатлен в коллективном бессознательном десятков миллионов людей. Во-вторых, Кот Баюн — это фантазм, энергия. Как убить энергию? Развеять ее? В общем, это предмет дискуса ученых техножрецов. У меня сейчас более приземленная цель.

— Теперь это моя златая цепь! — рычу, сдавливая получившийся аркан. — Понял, киса?

Баюн нечленораздельно хрипит.

— Понял? — дергаю за цепь.

— Да… — мычит чудовище. Я расслабляю узел и стаскиваю цепь.

Антиснотворное раздобыли. А теперь срочно будить ватагу.

Под аплодисменты богов покидаю Хаос. Точнее, просто открываю глаза, вырываясь из медитативного состояния. В раздевалке всё без изменения, ведь прошло меньше минуты. Удивленная Дося переминается на каблучках, ватага тихо посапывает. Не знаю, подействовали ли обычные способы пробуждения, как хлопки по лицу и поднесение нашатыря к носу. Но вряд ли мертвый уже менталист погружал ребят в легкий сон. Поэтому средство нужно надежное, как валинорский болтер. Вот цепь и пригодится.

Я взмахиваю рукой, и в пальцах материализуется золотой металл. Тихо позвякивают тяжелые звенья.

— Господин? — восхищенно смотрит на меня Дуся. — Это же … она… из Лукоморья?

Подсознание девушки признало славянский фантазм. Это лишний раз подтверждает, что уровня он божественного.

— Златая цепь на дубе том, — произношу без шуток, на серьезных болотопсовских щах.

А Дося вдруг вздрагивает, огромные глазки становятся еще больше, розовый ротик распахивается. Девушка вскидывает тонкую холеную ручку и тычет куда-то мне за спину.

— Ко… — пытается выговорить помощница, но получается только на третий раз. — Ко…Кот ученый.

Действительно, вслед за цепью материализовался ее хозяин. Точнее, его голова. Огромная как глобус — пушистая, с треугольными ушками, усиками и улыбкой до ушей. Баюн этим широченным ртом запросто мог бы откусить человеку голову, как делал на днях Крокодил Али.

— Я без цепи никуда, муррр, — сообщает котя в ответ на мой вопрошающий взгляд. — Пришел проследить, для какого дела будешь использовать. Благого, аль недоброго.

— Детей разбудить на игру, — бурчу я. — Только и всего.

С цепью приходится повозиться. Она, как скрипка, настраивается на разные мелодии. Одна музыка усыпляет, вторая пробуждает. Главное, попасть в нужные обертоны. Звенья колышутся, и железный звон наполняет комнату. Словно загудел колокол собора, и вместе с медным гулом возрастал, быстро накатываясь все ближе, другой, рычащий.

Ребята по одному просыпаются, позевывая.

— Быстрее вскочили! — рявкаю я. — У нас игра через две минуты! Не выйдем — дисквалифицируют!

Конечно, можно было бы подать требование в организационный комитет о переносе игры. В связи с нападением и прочим, прочим… Но не факт, что рассмотрят. Особенно учитывая, что среди «левиафанов» есть высокородные отпрыски. Да и мне надо имидж поддерживать. Я ж теперь для многих из этих отпрысков бог. У нас никто не ранен, никто не убит, так какого болотопса я должен переносить матч? Неуважительная причина получается. Да даже если бы кто и умер, то тоже так себе повод.

«Фениксы» еще не пришли полностью в себя. Пошатываются, хлопают глазами, кружат взглядом по мертвецам и кошачьей голове Баюна. Приходится еще раз гаркнуть, и они, как сонные мухи, двигаются на выход. Никто даже не додумывается спросить, что за бойня здесь произошла.

Встряхиваю цепью, и золотые звенья со звоном развоплощаются.

— Ты тоже свободен, — бросаю Коту.

— Ну во-о-о-от, мурр, — с неохотой произносит бог сновидений, прежде чем уйти в Анреалиум.

Я же спешу за «фениксами». Хотя «спешу» громко сказано: догнать их стоит всего пару шагов. Лицеисты еле двигаются, заторможенно поднимая ноги. Ну прямо как ленивожопки с одной очень известной планеты в Галактике.

Через двери снаружи доносится гомон возбужденных болельщиков, а также хорошо поставленный голос диктора:

— До продолжения матча менее одной минуты, но где же наши «золотые фениксы»?! Где новоявленные звезды Лиги?! Мы ждем вашего сияния! Покажите нам ваш свет!

Мы выходим наружу, и тут же ребят оглушает восторженный рев толпы. А затем резко замолкает. Все таращатся на окровавленную форму «фениксов». Брызги крови, багровые разводы, красное на золотом… Особенно сильно заляпана моя одежда.

Из колонок доносится голос диктора, и его отчетливо слышно, ведь толпа молчит.

— Ого! Что стало с нашей элегантной ватагой? Где их блистательная униформа? Где золотистый блеск самородков Лиги? Да это уже не «золотые фениксы»! Это беспощадные хищники! Это звери! Это настоящие «кровавые фениксы»! Называть их стоит только так!

Находчивый комментатор вывел зрителей из ступора, и они закричали пуще прежнего. К нам бросились с расспросами организаторы, но я отмахнулся от надоедливых:

— Все живы, все здоровы. Все играют и точка, — поворачиваюсь к тренеру, — Лида, третий период без меня.

— Поняла, — кивает шатенка и командует: — Дарико, Еремей, Алеся, тоже отдыхайте. Вас заменят Истома, Истислав, Жора, Кира.

Ватага разбегается занимать позиции. Я же отхожу к своим безопасникам в стороне. Те как раз прибежали потрепанные и уставшие, точно недавно приняли затяжной бой. Среди них и Тимофей с озабоченным видом.

— Господин… — начинает ближайший безопасник.

— Сеня, мы наткнулись на группу китаез у запасного входа, — прерывает его воспитатель и показывает дымящийся указательный палец. — Я их из пальчика пух-пух. А потом мы сюда рванули. Думал, может, вы вышли или деретесь тоже.

— Тоже-тоже, — подтверждаю. — Только не здесь, а в раздевалке. Кстати, уберитесь там, трупы и ошметки доставьте Бесоновым. Пускай София Александровна опознает тела и ищет сообщников, — поднимаю глаза на молчащих безопасников. — Это я вам объясняю, что конкретно сказать СБ Бесоновых, когда вы им привезете трупы в мешках.

— Поняли-поняли, господин, — кивают сбшники.

Пускай опознанием мертвецов и поиском приспешников менталиста занимаются Бесоновы. У них разведка, да и в целом возможности не в пример больше моих.

Безопасники уходят исполнять порученное. Тимофей остается на страже меня, видимо. Либо просто хочет поглазеть матч. Кстати, а что с матчем?

С одного взгляда на игру становится понятно, что дело дрянь. «Фениксы» все еще не оклемались. Аванградники сдают хуже, чем всегда. Даже Медузу шатают удары простых Воинов. Но сейчас проблема далеко не только в первой линии. Истислав с Истомой действуют не синхронно. А хуже всего то, что Симона медлит с пасами и даже мажет. Вот мяч пролетает мимо Васи и падает прямо в руки огненноглазой «левиафанки». Та не сразу поверила в свое счастье, и только спустя три секунды рванула в контратаку. Но «фениксы» едва успели перегруппироваться.

Наши болельщики впадают в ступор.

— Что с ними?! — в ужасе приговаривает Лида.

Остатки ментального вмешательства, вот что. Но сейчас это даже неважно.

— Объявляй замену. — Есть только один способ решить проблему. — Я выхожу на поле.

— Вместо Истислава или Истомы? — оглядывается тренер на меня.

— Вместо Симоны, — я еще раз оглядываю неважную игру блондинки. Она не до конца еще очнулась. Денек бы ей отоспаться и будет как огурчик. Но сейчас Симона не выдюжит матч.

Лида удивленно смотрит на меня, потом согласно кивает. Атаман — главный игрок в Гроне. Он должен обладать лидерскими качествами и способностью думать одновременно за всю команду. А как тут думать, когда ты сонная муха?

— Страбыкова! Замена! — кричит Лида. — Беркутов! Ты — атаман! Вперед!

Растрепанная Симона уходит с «конверта». Видно, что блондинка очень расстроена, но ничего не может с собой поделать.

— Сеня, прости, — успевает она мне сказать, когда пересекаемся на разметке.

— Всё хорошо, — утешительно улыбаюсь. — Это всего лишь производственная травма. Воспринимай это так. Скоро ты вернешься в норму.

Немного успокоенная моими словами Симона кивает. Блондинка уходит в техническую зону, я же занимаю «конверт».

Мы сейчас в нападении, и мне передают мяч. «Левиафаны» сильно удивлены сменой позиций, как и трибуны. Будет вам сюрприз. Быстро показываю пальцами тактику «Таран», а сам внимательно смотрю на Бабушкина Васю.

Судья свистит начало розыгрыша. Мой взгляд по-прежнему нацелен на Васю, а руки моментально пасуют Истиславу, который стоит совсем в другой стороне. Альфа срывается в карьер, а Кира с Истомой его прикрывают, не отставая. Медленно бегут, конечно, но они не ловцы, авось дорвутся до десятого аршина.

Да! У альфы с бетой с трудом, но получается пробиться. Истислава сваливают только на двенадцатом аршине. Мы продвигаемся на одну разметку и продолжаем свой розыгрыш.

Главное сейчас даже не забить гол, а именно медленно-медленно продвигаться по разметкам к зачетной зоне. У нас и так преимущество в два очка. Поэтому «левиафанам» выгодно самим быть в наступлении. А забрать мяч и контратаковать намного сложнее, чем провести успешную атаку от самого начала. Если мы не провалим подряд три розыгрыша, то пробудем в атаке остаток второго периода. Тем самым затормозим продвижение «левиафанов» к нашей зачетной зоне.

Следующий розыгрыш я пасую Васе Бабушкину. Ловец проскакивает между двумя «левиафанами», но дальше его пронос замедляется. Вася тоже слишком сонный еще. Надеяться на него не стоит.

Так и выходит. Граф Потемкин подстреливает нашего ловца красными лепестками, и тот бахается в траву. Ну и ладно. У нас есть еще две попытки розыгрыша на этой разметке. Я не сильно рассчитывал на Васю, просто проверил его состояние, пока розыгрыш не критичен.

Судейский свисток объявляет вторую попытку. В этот раз «левиафаны» делают упор на авангард, даже подкрепили первую линию еще и огненноглазой девушкой. Наши авангардники почти сразу сдают: парней теснят, а Медузу окружают, блокируют. Мой «конверт» оказывается под натиском трех здоровый Воинов, а за их спинами маячит и огненноглазая.

— Пригнулись! — кричит девушка.

Команда явно сотни раз отработанная — троица «левиафанов» чуть на землю не падает. Я тоже на всякий случай пригибаюсь и не зря: огненные лучи пролетают над головой. Ого, чуть не подстрелила! Я, конечно, сдюжил бы, но комфорта бы это не прибавило. Организм все еще под воздействием Сырья.

Пасануть бы мяч, но «шкафы» заслонили поле. Снова надвигаются на меня сплошным рядом, а за ними огненноглазая ждет. Делать нечего — бросаюсь прямо на парней. Лоу-кик по бедру первому, хай-кик в голову второму, фронт-кик в грудь третьему. Пока они с охами и ахами перебарывают боль от парализующих «плюшек», сигаю к огненноглазой. Та уже распахнула алые глазки. До девушки два метра, не успеваю выбить из нее дурь ударом. Тогда просто бросаю мяч барышне в лицо. Бах! Офигевшая «левиафанка» плюхается на задницу, а я, перескочив красотку, несусь дальше.

К болотопсам «конверт»! Я штурмовик? Вот и буду штурмовать.

Пронос выходит быстрым: первую линию я проскочил сразу, а вторая и третья сосредоточились вокруг альфы с бетой, как главной опасности для «левиафанов». Так что передо мной открытый путь до самой зачетной зоны.

Я несусь, не оглядываясь. На этом участке поля некому бить дальнобойными техниками, а пару Воинов слышу по шумному дыханию. Парни сигают в попытке свершить два одновременных захвата. Уворачиваюсь без проблем, и «левиафаны» грохаются мимо.

Дальше только зачетная зона. Перешагиваю разметку и швыряю мяч. Трибуны тут же сходят с ума. Электронное табло обновляет счет. Третье очко в копилку «кровавым фениксам», хех.

Неожиданно татуировки на моем лице накаляются. Я впадаю в ступор. Почему жар-эфир вдруг ожил? Кто его задействовал?

— Мурр, неплохо, — раздается мурчание возле уха.

Скашиваю взгляд, а там в воздухе висят два кошачьих зеленых глаза с вертикальными зрачками. Только глаза, больше ничего. Ни усов, ни носа, ни ушей.

— Эм, как тебе это вообще удалось? — я искренне ошарашен проникновением Баюна в наш мир.

— Вот такой я надоеда, мурр, — подмигивает левый глаз. — Слышал, наверно, что коты гуляют сами по себе.

Жеваный болотопс! Вот только не хватало еще одного наблюдателя. Мало мне Акуры…Ой, совсем забыл про ниндзю! Как там ассасинка? Она пробудилась вместе с остальными? Или всё еще дрыхает в моей тени?

Глава 23

— Ближе к Кубку

С удивлением «прайд» наблюдает, как Сеня сменил позицию в игре. Вообще, со второго периода начались разные странности — от окровавленной формы «фениксов» до их вялости в атаках и защите. Один Сеня выделяется: и одежда у него полностью красная, и играет он как живчик, и даже сменил позицию. Неожиданно Беркутов встал в «конверт». А в конце третьего периода и начале четвертого Сеня вообще и сам проносы устраивает. То есть играет также и за штурмовика.

— Он один вывозит игру, — понимает Люда. — Выдержит ли?

— Выдержит, — твердо говорит Лиза. — Хоть Сеня и выпил Сырье и его меридианы перегружены, но он точно знает что делает. Смотрите, даже лишний раз не использует огненные техники. Бережет уставшую энергосистему.

— Какая ты умная, Лиз! — удивленно вскидывает глазки Анфиса. Кроме нее, Люды и Лизы, из «прайда» больше никто не пришел на игру. Ксюша по своему обыкновению ломает кости парням на ринге войстези. А у Астры свои матчи. «Витязи» тоже в двух шагах от Кубка.

— Да не такая уж, — чуть розовеет щечками княжна Бесонова. Всё-таки княжна Волконская к ней всё время относится настороженно, это, конечно же, не укрылось от Лизы, и потому восторг Анфисы вдвойне ценен. — У меня же есть созерцательный фрактал Жамбы. Я вижу всё, что происходит внутри Сени.

— И как он? — живо подаются к подруге Анфиса с Людой.

— На пределе, — честно говорит сереброволосая княжна, вглядываясь вниз. — Сетка нагружена, меридианы кипят и пульсируют, словно живые. Другой жива-юзер на его месте бы уже слёг.

— Бедненький, — Анфиса теперь совсем по-другому смотрит на то, как ее любимый с мячом в руках совершает разгром противников на пути к зачетной зоне «левиафанов». Сеня удивителен! Могучая воля и целеустремленность в одном флаконе. — Зачем же так нагружать себя?

— Чтобы стать сильнее, — объясняет Лиза, внимательно созерцая пульсацию меридиан Сени.

Люда с Анфисой ошеломленно переглядываются.

— Лиз, а ты можешь, пожалуйста, для нас подробнее объяснить? — с досадой просит Анфиса. — Ты явно понимаешь больше нас.

— Конечно, Фиса, — серьезно кивает Лиза. — Гроновские матчи — универсальные тренировочные зоны. На поле игроки напрягают все энергетические узлы, группы мышц, органы чувств, а также интеллект. Ситуация максимально приближена к боевым условиям. Только здесь никто не умирает — ни противник, ни ты сам. И поэтому получается продолжительный бой длиной около часа. Настолько долгая стимуляция помогает меридианам и фракталам развиться. Поэтому, думаю, Сеня и борется за этот Кубок. Но есть одно «но» — Лиза выпрямляется — прекрасная, статная, фигуристая, с распущенными серебряными волосами. Вдохновенной валькирией она стоит перед подругами. — Все эти «левиафаны», «волки», «камни» и прочие, словом, все эти фавориты Лиги не соперники для Сени. Поэтому он искусственно — путем приема коктейлей Сырья — ослабляет себя примерно до их уровня. Только так, когда имеет место быть настоящий риск проигрыша, Сеня сможет использовать Грон себе на пользу.

— Ого! — Анфиса распахивает ротик от удивления. Но тут же берет себя в руки. — Нет, конечно, я знала, что Сеня круче всех, ничего удивительного.

Но все равно Княжна Волконская и боярыня Гуднова выглядят обескураженными. Поразили девушек подробности и нестандартный характер тренировок Сени, вызванные его неординарностью.

«Что же будет, когда вы узнаете, что Сеня это инопланетный военачальник? — улыбаясь, думает Лиза. Но княжна тут же отвечает самой себе. — Ай, да ничего не будет. Всё останется как прежде. Девочки хорошие, проверенные и, по большему счету, им всё равно кем был Сеня до Российской Империи. Как и мне, впрочем».

А затем Лиза вспоминает о более насущных вещах. Как раз ей на глаза попадается окровавленная футболка Сени.

— Стелс, ты выяснил, откуда эта кровь? — негромко произносит княжна Бесонова.

— Да, Елизавета Артемовна, — из тени под стеной выходит демоник в капюшоне. — Мне удалось подглядеть, как дружинники Беркутовых убирали в мусорные мешки куски тел.

Едва «фениксы» вышли из своих раздевалок в кровавых одеждах, Лиза отправила демоника выяснить в чем дело.

— Тел? — вскидывает брови Лиза. — Где?

— Совсем рядом, — демоник кивает на техническую зону. — В раздевалке «золотых фениксов». Видимо, напавшие проникли с черного входа, но Арсений Всеволодович перемолол всех в муку.

— Кто они? Мама уже в курсе? — всполошилась княжна Бесонова, да и Люда с Анфисой тоже.

— Лица азиатские. Опыт подсказывает мне, что это китайцы. Выдает характерный разрез глаз. А Софии Александровне я передал информацию через нашу СБ. Тела, кстати, тоже везут в наш Дом на опознание. Эту информацию я уловил из обрывков разговора безопасников Беркутова.

— Фу-ух, — только сейчас выдыхает Лиза.

«Очень хорошо, мама уж точно разберется. А если нет… — на глаза княжны наворачивается лиловая нафта. — … я сама займусь виноватыми».

И тут снова поднимается гул трибун!

— Забил! — радостно улыбается Анфиса рядом. — Сеня снова забил!

Табло обновило счет «четыре — ноль», до конца периода остается еще пять минут.

* * *

Последние пять минут я играю на последнем издыхании. Поэтому убавляю пыл. Ну забьют «левиафаны» один гол и пускай. Мы уже выиграли, остается только держать защиту в полсилы. Если переусердствую с наступлением и контратакой, могу вырубиться. А это рискованно — вдруг еще китайцы вылезут или эта кошара-людоед меня сожрет.

— Муррр, — будто услышав мои мысли, мурчит парящий рядом кошачий рот. Баюн поочередно достает из Анреалиума разные части морды. — Какие люди вкус…интеррресные.

Вот-вот, и как тут уснуть? Нет уж, пускай Потемкин забивает гол, заслужил.

Так и происходит. Я больше не выхожу из «конверта», а сонные «фениксы» сами не способны удержать графа-демоника, и он скоро проносит мяч в зачетную зону.

«Четыре — один».

На этом матч заканчивается. Трибуны бурлят и гудят, и под этим эмоциональным всплеском «фениксы» наконец полностью просыпаются. Они очумело крутят головами, видят счет, моргают раз-другой-десятый, а потом бросаются ко мне обниматься. Ленивцы болотопсовские! Надо бы поругаться на этих лентяев, но сил нет. Да тем более авангардники хватают меня в восемь рук и начинают подкидывать:

— Сеня! Сеня! Без тебя бы мы пропали!

— Да идите вы, — тихо зеваю я. — Отработаете на тренировке. Сто кругов вокруг лицея мне намотаете.

Но перспектива тяжелейшей тренировки несильно пугает «фениксов». Девушки как кошки ластятся ко мне, парни норовят обнять за плечи. Эх, сложно даже злиться на этих болотопсовских черепах. Уже в технической зоне ко мне подходит Потемкин с огненноглазой и вторым «синим» демоником. К моему удивлению, юный граф улыбается, да и его спутники совсем не грустные.

— Я и не надеялся тебя победить, боже, — признается Потемкин и неожиданно бахается на одно колено. — Спасибо, что сжалился и не допустил мой полный разгром. Хотя бы один гол в игре с тобой — это честь.

Эм, парень, знал бы ты, что я не специально, само вышло. Но придется пожинать плоды своих действий, пускай и случайных.

Вслед за графом падают на колени его спутники. Больше на лице огненноглазой нет свирепости, только почтение и уважение. Она то и дело оглядывается на Потемкина, чтобы повторить действия своего сюзерена. Хорошо ты вымуштровал вассалов, граф, хвалю. Вот только одно меня смущает.

Покосившись на удивленных «фениксов», я говорю Потемкину:

— Ваше Сиятельство, что вы делаете? Зачем? Вы ведь знаете, что русские встают на колени только перед женщиной и Родиной.

— И богом, — прерывает меня Потемкин. — Богом тоже, — он щелкает пальцами и в техническую зону входит вереница слуг с поклажей.

Вот тут даже я удивляюсь. Кто-то несет вино в бутылках, явно не дешевое, кто-то антикварные вазы, кто-то меха, перекинутые через руки, кто-то драгоценности.

— «Камни» потратились на одно вино, — с презрительное усмешкой произносит Потемкин. — Я же приношу тебе в дар целое состояние, боже!

У меня отвисает нижняя челюсть. Какого болотопса он припер сюда всё это барахло?! Да еще при всех мне вручает! Граф — обычному дворянину! Да к болотопсам эту конспирацию, шитую белыми нитками. Надо быстрее получать Служилого и делать ракету-носитель!

— Прямо «Поле чудес», — язвит Истислав в сторонке, оглядывая расписную амфору в руках слуги. — Только барабана нет, куда свалить всё это богатство.

Не обращая внимания, я обращаюсь к Потемкину:

— Встань, Андрей. Вели слугам увезти свои дары в мою усадьбу, — больше я не выкаю с графом. А толку-то?

— Сейчас, боже, — кивает Потемкин и торопится выполнить поручение.

Ладно, пойду что ли свой «прайд» обниму, а потом проверю, как там поживает Акура в тенетах моей тени. Надеюсь, мне за ней не придется отправляться в мир тьмы. Даже не представляю, что за фантазм здесь нужен.

— Го-о-осподин, — раздается протяжный зевок из тени на стене. — Прости-ите, я уснула. Всё хорошо?

Легка на помине. Я отхожу за угол, где никого нет.

— Хорошо? — строго переспрашиваю. — Разве можно так сказать про то, что твой господин полматча был без охраны?

Из тени на крашеной штукатурке вытягивается растрепанная головка Акуры. Она испуганно моргает.

— Простите, милорд, — просит ассасинка. Она смаргивает слезы. — Я не знаю, как это произошло!

— Зато я знаю, — хмуро отвечаю. — Ты без еды, сна и отдыха меня охраняешь, и все эти тяготы в итоге тебя свалили.

— Но…но я никогда раньше, — оправдывается она.

— Слушай меня, — прерываю звонкий лепет ниндзя. — Если хочешь хорошо служить своему милорду, больше отдыхай. Тебе понятно?

— Да, — Акура понуро опускает голову.

— Отлично. Смену тебе позже определим. А сейчас пока возвращайся на пост.

— Есть, — девушка ныряет обратно в мою тень, а я направляюсь к лестнице навстречу «прайду».

* * *

Астра вытирает рукой пот со лба. Княжна оглядывает испепеленное поле. Трава вся сгорела, половину «гидр» уволокли на носилках, другая половина не смогла дать достойное сопротивление «витязям» «Красного замка».

Княжна опускает глаза. На костяшках мерцают синим четыре эфирных резака. Мелкие голубые разряды пляшут по Громовым когтям.

Клубы дыма до сих пор устилают небеса.

«Это всё сделала я! — понимает княжна. — Я! При этом я прекрасно себя контролировала и никого не убила. А значит, мамы не будут ругаться. Значит, на матче с Сеней я смогу использовать Когти. Посмотрим кто кого, Сенечка, — мстительно думает Астра. — Я, конечно, готова стать твоей, но сначала хочу, чтобы мой суженый поборолся за меня, как за достойную женщину. Как за приз. Как за награду»— усмехается княжна.

Начало матча выдалось не то, чтобы непростым, но и не сказать, что тяжелым. А когда Астра призвала Когти, то «гидры» были разгромлены за считанные секунды. Никогда еще столь неостановимая мощь, как Громовые когти, не использовалась на школьных матчах. Да на любых соревнованиях! За финалом Лиги точно будет смотреть вся Империя. Зрительские билеты будут стоить десятки тысяч рублей. Ни одна поп-звезда, ни один коуч, ни один финал главных спортивных лиг не соберет столько народу!

Астерия выдыхает, с трудом выныривает из триумфальных грез. Она уходит с пепелища в сторону раздевалки. «Витязи» испуганным взглядом провожают свою грозную атаманшу, которая только что одним взмахом Когтей завоевала победу.

— Поздравляю, сестренка, — из ниоткуда нарисовывается Ричард.

Синеволосый принц с ухмылкой осматривает Когти княжны.

— Теперь не я один когтистый, — замечает Ричард.

— Давно уже, — княжна огорошивает британца. — Только, в отличие от тебя, я не творила глупости, а тихо и спокойно училась их использовать.

— Вот оно как, — задумывается Ричард. — Похвально, но твое скромничество не гарантирует тебе победу. У Беркутова тоже есть Когти, правда, огненные, но не суть.

Астра двигается в своем направлении, но единокровный брат увязывается за ней.

— А знаешь, что бы могло исправить положение? — спрашивает вдогонку Ричард и сам же отвечает: — Мы вдвоем против Беркутова! Он, конечно, сильный пришелец, с не одной сотней лет опыта, но Громовые когти — это Громовые когти. Особенно, когда их вдвое больше.

— Ты ушел из ватаги, — раздраженно бросает Астра. — К «волкам». И вы продули.

— Да ладно, сестренка, — Ричард никуда не убирает ухмылку. — Как вы, русские, говорите? Кто старое помянет, тому глаз куда-то там.

— Вон, — произносит княжна у порога душевой.

— Да, точно! — кивает принц. — То самое слово.

— Нет, ты иди вон! — глаза княжны грозно сверкают. — Я мыться пошла, там женский душ.

— Да подожди! — не отстает британец. — Намекни хоть, что у меня есть шанс вернуться.

— Хочешь опять выпендриться перед Алесей? — сводит брови Астра.

Резко Ричард напрочь убирает ухмылку. Даже непривычно видеть его таким серьезным.

— Хочу, — соглашается он. — Хочу ей показать напоследок, чего она лишилась. Никакого юношеского максимализма. Лишь демонстрация по правилам Грона.

Настолько честные слова заставляют задуматься Астерию. Может, Ричард действительно вырос? Но сейчас это неважно.

— И всё равно ты не будешь участвовать, — отрезает княжна. — Мне ты на поле без надобности.

Взмахнув красными волосами, она отворачивается, чтобы не видеть погрустневшее лицо британца.

— Подожди, — просит ее Ричард. — Астра, я ослышался? Тебе без надобности победа?

— Именно, — не отрицает Астра, чуть обернувшись. — Зачем мне побеждать своего будущего мужа? Пусть лучше просто потрудится, завоевывая меня.

— Завоевывая… — ошеломленно повторяет принц, потом встряхивает головой. — Я смотрю, что уроки Софии наконец стали приносить пользу.

— Жизнь учит намного лучше мам, — улыбается Астра. — Надеюсь, ты понял? Мне не нужна победа, мне не нужен Кубок.

— Тебе нужен Беркутов, — кивает Ричард. — Куда уж понятнее… А тебе разве не жалко? Столько трудов, столько потраченных сил — и ты готова в шаге от Кубка сдаться?

— Я получу намного более ценный приз, — улыбается Астра. — Да я и не собираюсь сдаваться. Буду сражаться на полную силу. Как и вся моя ватага. Намек понят?

— Понят, — мрачнеет Ричард. — Я не твоя ватага.

— Именно, братец, — Астерия легко хлопает ладонью его по скуле. — Мой совет — уезжай уже домой. Хватит тебе мариноваться в России. У тебя, наверняка, есть дела в твоей Британии. Алеся любит Сеню. Взаимно любит. А тебе, наверняка, найдутся невесты среди всяких английских герцогинь и графинь.

Не дожидаясь ответа, Астра наконец уходит в душ. Захлопнув дверь, княжна подходит к своему шкафчику. Резким движением стягивает с себя мокрую футболку, следом сдирает прилипший к коже спортивный лифчик. Тряхнув внушительной грудью, Астра поворачивается к зеркалу. Открывшийся вид радует княжну. И любой мужчина бы порадовался на месте этого зеркала.

Но Астру тревожит легкое беспокойство.

Княжна-то уже, считай, попала в финал. А вот Сене еще нужно одолеть «детей императора». Сильная ватага. Сеня, конечно, бы их разбил, но вот, по словам Лизы, он принимает Сырье перед самыми матчами. А это его ослабляет в разы.

«Ладно, не буду себя накручивать, — Астра берет полотенце, мыло, мочалку и шагает к кабинке. — Сеня отлично знает, что он делает. Ему всё же двести семьдесят лет».

_______

Легендариум Постимпериуса.

В целом Фалгор равнодушно относился к бестиморфам. Но вот зеленомордых он не любил очень сильно. Живущие в водовороте насилия, эти примитивные монстры любили смерть и Феникс щедро одаривал их ее плодами. Так что от огромных зеленых увальней оставались одни дымящиеся головешки.

Глава 24

— Дети импа

— Генетер? — удивленно вскидываю брови.

— Так точно, милорд, — кивает Степанев, некогда Норвс Примас, первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона, а ныне личный дворянин и владелец агентства наемников «Псы войны».

Я в кои-то веки устроил собрание со всеми важными членами своей ватаги…тьфу, команды. Здесь и Катя, загадочно и обольстительно улыбающаяся в мою сторону, и Жанночка Жировитовна Дрить, и Чугун — куда же без этого похабника и потаскуна, — и техножрец-конструктор Доми Магнус. А еще и Дося, куда ж я без помощницы.

Я сижу за столом, остальные разбрелись по креслам и стульям. Одна Катя подобралась поближе ко мне, усевшись сбоку и временами поглядывая на меня с тихим обожанием.

Над столом образуется ухмыляющийся рот Кота Баюна, а чуть позже и глаза.

— Мурр, — Кот оглядывает удивленных членов совета. Вертикальные зрачки крутятся в сторонузастывшей Кати. — У-у, какая киса! Породистая! Эй, Свар, а она только что смотрела на тебя, как кошка на сметану! Вот ты счастливчик! После вашего кошачьего концерта обласкай ее как следует.

— Поди прочь, — устало говорю, и мохнатый людоед, недовольно мяукнув, слушается. Глаза и рот пропадают.

В последние дни после матча с «левиафанами» я долго разбирался с Баюном. Эта жиробасина никак не хотела исчезнуть из людского мира и тихо-мирно сидеть в своем Анреалиуме, как все нормальные боги. Я, конечно, мог силой отправить эту кабанину нажористую обратно домой, но треклятый снова возвращался. Мог я, наверное, и убить Баюна, но тогда непредсказуемы последствия для коллективного бессознательного русских. В итоге мы пришли с животиной к определенному консенсусу. На виду Баюн может отсвечивать только глазами и ртом, другие части тела под запретом. Ну и показываться ему разрешено только мне и моим вассалам.

Ах да, еще днем котяра подменяет Акуру. Тест-драйв Баюн прошел на «отлично». Я попросил свою СБ устроить мне несколько засад, и этот мохнатый демон почуял всех заранее. Неплохо, кстати, вышло. Но ночью я, конечно, ему не доверюсь, а то еще сожрет. Пускай лучше над моей постелью висит Акура в неглиже.

Совет молчит пораженно, переваривая увиденное. Я уже предупредил вассалов о Баюне, но, конечно, нельзя быть готовым к встрече с «шерстяным» богом. Только Чугун, ухмыляясь, чешет пухлую черную щеку.

— Нет, Фалгор, ты как хочешь, а мне больше та японочка нравилась, чем этот кошак, — лыбится побратим. — Если уж заводить личного вуайериста, то гибкого, фигуристого и с сиськами, хо-хо!

— К делу, — прерываю я похабный хохот карапуза. — Так что с генетером, Норвс? Насколько высок ранг?

— Конечно, не Доминаторс, — отвечает Степанев. — Рядовой брат. Звать Гримз Шворн. Но божился своим Богом Машин, что помнит назубок формулу суперсолдата Евгениуса. Правда, не последнюю прорывную версию, а базовую, но и ее достаточно, чтобы модернизировать организм до сверхвыносливого уровня.

О, неплохо-неплохо. Именно генетеры ответственны за трансформацию рекрутов Легионов в непобедимых Евгениусов. Заиметь одного генетика с Постимпериуса очень неплохое начало по доведению ДНК-кода землян до совершенства. Но на самом деле именно сейчас надобность этого специалиста некритичная. Мне-то с Чугуном не нужны никакие внешние преобразования. Я могу в любой момент «распухнуть» до прежних габаритов банковского сейфа. Чугуну же вначале надо повзрослеть — побратиму всего шесть лет от роду.

С другой стороны, генетер может совместить формулу суперсолдата и медитативные жива-техники. Тогда возможен настоящий прорыв в ментально-генной инженерии. В общем перспективы хорошие. Лишь бы было кому заниматься экспериментами. А Степанев, похоже, нашел кандидата.

— А кто он вообще? — спрашиваю с интересом. — В смысле на Земле?

— Да старичок из Прокопьевска, — объясняет владелец «Псов войны». — Ничего серьезного, бывший аптекарь, нам это неважно. Важно, что у него случился инсульт, и новым хозяином стал техножрец.

— Дося, устрой мне встречу с ним, — обращаюсь к помощнице. — Сначала побеседую с ним лично, выясню, что за человек по характеру, а затем приступим к созданию своей биологической лаборатории.

— Простите, милорд-командующий, — хмурит бровки Жанна. — А разве не понятно, что ее и так нужно создавать? Раз есть целый генетер с формулой Евгениуса! Я вот очень хочу снова стать Евгениусом! — заявляет малыха, тряхнув бурой копной волос.

— И станешь, конечно, — усмехаюсь. — Но мне важны личностные качества этого техножреца. Если он окажется бравым и смелым, как наш Доми, — киваю на засмущавшегося француза. — То у меня не будет вопроса, кого назначить начальником лаборатории. Если же окажется зажатым интровертом, то придется подбирать ему няньку-руководителя. Так, — я оглядываю собравшихся. — Хочу кое-что вам сказать. Грядут изменения в моем сословном статусе. Через три недели пройдет награждение подданных Империи за геройские поступки или подвиги. Мне дадут медальку за давно убитую Гончую, а еще мой род сделают Служилым.

— Что?! — одновременно вскрикивают Катя с Досей. Другие тоже округляют глаза. Только что Чугуну по барабану мои новости.

— Господин, — подает голос Катя. — Верно ли я поняла, что род Беркутовых приблизят к престолу и ты станешь заведовать целой государственной отраслью?

— Верно, Кать. Меня назначат руководить оборонными НИОКР.

Я не успеваю договорить, как Катя взвизгивает и прямо с места прыгает мне на колени. Мою шею сдавливают ласковые объятия, а лицо тонет в вихре приятно пахнущих волос.

— Господин! Господин! Я так рада за вас! — радостно восклицает мой гендиректор, осыпая мое лицо поцелуями. — Наконец Рюриковичи оценили ваши заслуги, ваш талант и гений!

Поверх плеча девушки фиксирую реакцию присутствующих. Степанев с усмешкой отводит взгляд, Чугун откровенно ржет, техножрец краснеет, Дося поджимает губы, глядя на Катю.

Ржач побратима приводит ошалевшую Катю в чувства.

— Ой, — брюнетка в ужасе замечает, что сидит у меня на коленях, и делает попытку вскочить. — Простите!

— Ничего страшного, — я кладу ладонь ей на бедро, удерживая на месте. — Не стоит стыдиться порыва искренних светлых чувств. — Другой рукой приобнимаю Катю за плечо и прижимаю к себе. — Спасибо за поздравление, Екатерина Игоревна.

Я крепче сжимаю бедро Кати. Только тогда она расслабляется и откидывает голову мне на плечо.

— В связи с моим скорым возведением в Служилые у всех прибавится работы, — оглядываю присутствующих. — Имейте в виду.

— Это понятно, — соглашается Степанев. — Вы станете более заметным. Если это возможно, — добавляет он, помедлив.

— К этому времени завершится Лига и я возьму пресловутый Кубок, — вздыхаю. — После этого со школой будет покончено, в ней больше нет надобности. Поэтому сразу после титулования я отправлюсь в Японию. Там до сих пор ходят орды тварей из Нижних миров, а еще дайме приносят людей в жертвы — не везде, но много где.

— Хаоситы, — с пониманием кивает Чугун.

— Непонятно, они ли, — возражаю. — Может, просто коллективное бессознательное сходит с ума. Пока не увидим— не разберемся, — поглаживая Катю по руке, оборачиваюсь к техножрецу. — Доми, твои ПуДы хорошо показали себя в демонстрационных боях. Надеюсь, конвейерное производство налаживается?

— Полным ходом, — кивает француз. — Мы воспользовались инженерами Шеремтьевых, чтобы определиться со станками. Теперь идет переоборудование наших цехов. Люди графа поставляют нам композитные материалы и инструменты. Смету Екатерина Игоревна одобрила.

Головка Кати на моем плече кивает в знак согласия. Что же, даром, что рядовой брат. Быстро вошел в курс дела и взял контроль не только над производственным, но и логистическим процессом. Хоть бы и генетер оказался таким же смекалистым.

— Хорошо, но у меня к тебе еще одно задание, — я делаю паузу. — ПуДы и болтеры — это замечательно, но нам также необходима силовая броня.

— Она же есть, — хлопает голубыми глазами француз. — «Гнев Свара» выдерживает залп ПТУРа. Усиленные композитные щиты с активной составляющей.

— Я про броню для легионеров. Точнее, для дружинников и армейцев.

— А-а-а, — доходит до техножреца. — Этого нет, милорд. Извините, а можете сказать, что конкретно нужно?

— Я вижу это как стандартная боевая форма центуриона. То есть герметичный доспех из керамитовых пластин с автодоком, системой жизнеобеспечения и другими стабилизаторами. Ну и с экзоскелетом, конечно. Это идеал. Но ты должен исходить из реалий Земли и в кратчайшие сроки подготовить то, что возможно с нынешними технологиями.

— Судя по болтам «Инферно», — вставляет Чугун. — Этот белобрысик может очень-очень многое. Даже гранд-крейсер за неделю.

— Нет! — пугается француз, побледнев. — Простите, милорд Ильис, но я не настолько совершенен.

— Да расслабься, паря, — хохотнул карапуз. — Я же шучу.

— Вопросы у кого-нибудь есть? — спрашиваю. Все молчат, лишь Катя помуркивает на моем плече, в то же время внимательно слушая. Прав был Баюн. Киса ты, Катюш, домашняя киса. — Вопросов нет. Тогда мы закончили. Хорошего рабочего дня вам, судари и сударыни!

Члены собрания поднимаются со стульев и покидают кабинет. Дося бросает хмурый взгляд на сидящую у меня на коленях Катю, прежде чем процокать на каблучках за дверь. Брюнетка делает неуверенное движение подняться.

— Ты куда? — прижимаю ее обратно к себе.

— Господин пожелал мне хорошего рабочего дня, — возбужденно и прерывисто вздыхает брюнетка. — Значит, надо идти работать, — грустный выдох.

Я молча смотрю на нее, и девушка, поняв и улыбнувшись, быстро начинает снимать с себя одежду. От возбуждения пальцы ее дрожат на маленьких пуговках блузки.

— Неужели ты вспомнила, что твоя работа также ублажать меня? — усмехаюсь, наблюдая за трепещущей брюнеткой.

— Простите, господин, я проявила ужасную некомпетентность, — обнаженная девушка прижимается ко меня мягкой грудью. Из ее губ вырывается горячий стон: — Больше подобного не повторится.

— Отлично, — сжав Катины ягодицы, я поднимаюсь вместе с брюнеткой с кресла. Бережно кладу ее на стол и, наклонившись, произношу ей в ушко. — Смотрю, ты уже исправляешься.

— Всё ради моего господина, — хрипло шепчет брюнетка, сдерживая бушующую в сочном теле страсть. Ее ноги обхватывают меня вокруг талии, приближая к себе. — Я буду стараться.

— Посмотрим, — усмехаюсь.

И одним толчком я сливаюсь с девушкой в единое целое.

* * *

Снова рев трибун, снова под ногами сменяются белые линии разметки. С мячом в руках я преодолеваю тридцатый аршин. Еще двадцать аршин — и мы забьем первый гол.

Ох, опять тошнота подкатила. «Лопнуть и сдохнуть», когда же ты уймешься? Да еще сегодня попробовал «Стену Плачу», и теперь весь день слезятся глаза. Болотопсы жеваные! Неужели нет Сырья, которое не сводит организм с ума. Ладно, боль и спазмы, но если я разревусь в прямом эфире из-за выпитой гадости, что подумает Молодой свет? Надо же объяснение какое-то…

— Мурр, а чего это ты позеленел, Свар? — вспыхивает рядом зеленый глаз Баюна. — Отравился что ли?

— Рррр, отвали от милорда, славянская кошка! — раздается звонкий голос из моей тени в траве. — Сегодня моя смена!!! Иди мышей лови!

Ну то, что Акура очень ревнива, совсем не новость.

— А ну заткнулись оба! — рявкаю я. — Совсем охренели?! Я на игре! Здесь зрители, камеры…Пошли прочь!

Тень, испуганно всколыхнувшись, успокаивается. А глаз, еще полетав, обиженно испаряется.

Мне же приходится резко притормозить. Путь заслоняют двое «детей императора». Обычно они штурмовики, но в защите выполняют роль третьей, последней линии.

Смаргивая пот, поднимаю глаза на противников. Оба демоники. Оба графы Трубецкие, ибо братья-близнецы. И у обоих на лицах сияют золотые татуировки. Мои верующие. Прекрасно. Посмотрим, на что вы годитесь, парни.

— Сеня! — кричит за спинами графов Дарико. — Я открыта!

Но пасовать мне не дают Трубецкие. Братья накидываются, и я уклоняюсь от размашистых боковых. Но на этом сюрпиз не заканчивается. Трубецкие — демоники, посему к их замахам прилагаются ловкость, скорость и сила Гончей. Но не только.

Вдруг кулак у Николая Трубецкого становится в разы больше. Такая огромная подушка. И этой массой граф бьет в меня. Увернуться никак, поэтому принимаю на жесткий блок. Меня всего потряхивает, но отвечаю лоу-кикоком. Перед ударом на бедре Николая распухает толстая жировая подушка, и моя атака не приносит должного урона.

Да, я читал аналитические сводки и смотрел прошлые матчи «детей императора». У Трубецких есть наследственный фрактал Фата. Каждый из братьев может растягивать жировые отложения в своем теле, делая его тело больше и толще. Причем Трубецкие способны заставить их расти в определенной области.

Крепче перехватив мяч, обрушиваюсь на Николая. Удар правой, локтем, левой, под дых, хай-кик. Ну надо же! У него даже на лбу отросла принимающая кик жировая подушка. Парень крепкий, выдерживает «парализующие» удары без проблем. Но меня выручает техника обманного удара. Качественная имитация сильного хука в боковину, а затем разворот, подскок и хай-кик в челюсть. Хрясь! Трубецкий не успевает накидать себе на лицо жир, и падает с разбитыми зубами.

Пока я вожусь с Николаем, второй брат Никита «распухает» полностью. То есть Николай тянул время, пока его близнец накачивал тело массой жира. И теперь этот худой парень превратился в великана три метра ростом и больше, чем автомобиль. Кот Баюн от зависти грызет свой плешивый хвост.

— Ну и большой же ты болотопс, Никит! — усмехаюсь, подняв глаза.

Огромная харя мега-жиробаса смущенно краснеет.

— Спасибо за похвалу, боже, — мямлит этот монстр.

— Да не за что, — в ахере произношу. Правда, не за что.

Второго Трубецкого уже лечит штатный Целитель. Глянув на брата, жирный Никита вспоминает, что мы тут не побеседовать собрались, и двигается на меня. Топ-топ, гремит земля под его слонотоповскими ногами.

С мячом в руках я пячусь назад. Ладно, бить ручками и ножками эту тушу бесполезно. Остаются только техники. Не хотелось бы так рано меридианы дергать, но выхода нет. Иначе эта слонятина заберет у меня мяч, словно соску у младенца.

В Никиту с нескольких сторон выстреливают линии огня, которые после столкновения соединяются в одну горящую технику. Огромный парень в ужасе пятится. На его жирном лице пляшут отблески пламени.

Техника «Огненный шквал» относится к рангу Полковоя, но по нагрузке чуть выше Рыкаря. Так что меня не вырубит от перенагрузки.

Топ-топ-топ…

Ну и всё, Никита утопал подальше от шквала пламени. Надо же: такой большой и такой трусливый, хех. Ну он не совсем убежал, а ходит вокруг и караулит, ждет, когда погаснет. Но не дождется.

Силы бежать еще тридцать аршин у меня, конечно, есть, но не хочется, — вот же Дарико просила подачу. До сих пору ручки тянет с мольбой в глазах.

Забрасываю грузинке, и, словив, она тут же срывается к зачетной зоне. Не проходит и минуты, как барышня пересекает последнюю линию.

Свисток судьи, гул трибун. Всего только первый период, а мы уже забили гол. Думал, с «детьми императора» предстоит тяжелая игра, а оно вот как. Ну зато останутся силы для Астры, хе.

* * *

В темной комнате в особняке Бесоновых Астра сидит за компьютерным столом. То и дело княжна щелкает мышкой, перематывая и останавливая игровые моменты. Когда происходит остановка, Астра берет блокнотик с ручкой и делает пометки.

— Ну Сеня, держись, — с улыбкой произносит княжна, снова останавливая плеер.

На мониторе застывает очередной матч «золотых фениксов».

Глава 25

— Перед финалом

— Ты уверена, дочка? — спрашивает София, постукивая наманикюренными пальцами по столу. Красный лак горит кровью на фоне глянцевого светлого покрытия — Будешь играть против Сени?

— Да, мама Соня, — тряхнув огненной копной волос, отвечает Астра. Княжна распрямляет плечи. — Я много лет мечтала о Кубке, и не собираюсь так просто уступать его кому-то. Если Сеня хочет стать чемпионом Лиги, пусть одолеет меня.

София приняла неродную дочь в своем кабинете. Главная княгиня выглядит как всегда идеально. Шикарная женщина с идеальной укладкой серебряных волос, идеальным макияжем, одетая в идеальный тёмно-синий пиджак и чёрные брюки с идеально отглаженными стрелками.

Астра же зашла к маме в топике и спущенных широких шароварах, над которыми сияет бронзовой полоской кожи оголенная талия. Распущенные волосы после душа пахнут ромашкой и можжевельником.

Княгиня одаривает княжну внимательным взглядом из-под густых длинных ресниц. София не проявляет ни осуждения, ни негодования. Наоборот, улыбается мягко и по-доброму.

— Конечно же, это твой выбор, — задумчиво произносит княгиня. — Я бы никогда так не поступила с мужчиной, который мне нравится. Но то я. Ты совсем другой человек. Думаю, Вика бы одобрила. Когда Леди Носорог вернется с Прикаспия, то увидит точную копию себя.

— Спасибо за понимание, мама, — улыбается обнадеженная Астра. Княжна думала, что ее будут ругать, и с самого порога кабинета готовилась выслушивать нагоняй. Но обошлось. София проявила неожиданную чуткость и внимание.

— Астра-Астра, — улыбается София. — Глядя на тебя, я вспоминаю легенду о Брунгильде. Только тот, кто тебя одолеет, станет твоим мужем?

— Слабаков не потерплю, — усмехается княжна. — Но дело в первую очередь в Кубке. Ради него я пахала несколько лет, и пускай Сеня тоже попотеет. Чемпионство всей Империи того стоит.

«Надо же, — замечает про себя София. — Похоже, она убеждена, что проиграет, и смирилась с этим. Значит, у Астры цели в финальном матче далеки от Кубка. Интересно, это стратегия по завоевыванию Фалгора? В любом случае, за последний месяц Астра сильно выросла. Наконец она действует не в лоб. Даже прямое столкновение с Сеней скрывает завуалированные цели. Остается надеяться, что она правильно их наметила».

— Когти будешь использовать? — спрашивает только София.

— Да, — твердо произносит Астра.

— Ох, дочка…

— Мама, никто не пострадает, — поспешно вставляет княжна. — Все эти недели я без устали тренировала управление молниями. Могу понижать напряжение до меньше тысячи вольт. Даже ментальный доспех не собьет.

— Хорошо, а то сама понимаешь: матч финальный, да еще на нем появятся Когти самого князя Перуна, — строго говорит княгиня. — Миллионы зрителей обеспечены. Люди не будут отлипать от телевизоров до последнего судейского свистка.

— Понимаю, — серьезно отвечает Астра, поправив лямку топика. — Меня не смутят тысячи взглядов. Я — Бесонова и с детства привыкла к вниманию дворян и простолюдин. Так что мой контроль не спадет ни на каплю.

— Это будут тяжелые шестьдесят минут, — продолжает напутствовать София дочь спортсменку. — Возможно, самые сложные в твоей жизни. Ни один твой прошлый соперник не сравнится с Фалгором. И притом всё равно он не сразится с тобой в полную силу.

— Как это? — вскидывает красные брови Астра, но княгиня молчит с загадочной улыбкой, и до княжны доходит: — Ты про то, что он принимал на матчах Сырье? — на губах Астры расцветает самодовольная ухмылка. — Перед финалом Сеня постережется принимать коктейли. У него просто не останется выбора. «Витязи» не жалкие «левиафаны» и не «дети императора». Я уверена, он будет драться со мной в полную силу.

— Но не как бог, — замечает княгиня. — В Гроне он сдерживается. Использует лишь живу.

— Ммм, — услышанное Астре совсем не нравится. Княжна хотела, чтобы Сеня реализовал весь потенциал в борьбе с ней и даже вышел за грань своих возможностей. Тогда бы она стала для него единственной. Иначе ему просто не запомнится матч с Астрой и она останется рядовой ступенькой на пути к победе. — Да ты права, мама. Я была слишком ослеплена мечтой и не сообразила, что на поле Сеня сражается даже не в полсилы, — с досадой произносит лицейская Царица. — А ведь в дуэли с тем старым японцем он использовал Посох Трояна, но в Гроне ничего подобного и в помине не было! Как же я упустила этот момент!

— Чувства ослепляют, — с полуулыбкой отвечает София. — Даже гениальные люди бывают ими поражены не только в сердце, но и в глаза. Впрочем, это неважно. Я просто описала тебе проблему, чтобы ты старалась лучше.

— Лучше? — опять недопонимает княжна. — Я же буду использовать Громовые когти! Насколько еще лучше, мама? Это мой максимум.

— Да-да, — княгиня встает и, обойдя стол, кладет ладони на голые плечи Астре. — Но ведь ты можешь не жалеть нашего союзника? Совсем не жалеть?

— То есть, жахать по нему высоквольтными разрядами? — подняв голову, хлопает глазками княжна.

— В том числе. Сосредоточься на Сене в своей игре, постарайся больше с ним контактировать и больше его атаковать. Не давай ему продыху, — сжав плечи девушки, произносит София. — Здесь это будет самая верная стратегия.

— Мама, — на гладком лбу Астры прорезается задумчивая морщника. — Но зачем это всё тебе? Я думала, ты наоборот будешь требовать от меня сдержанной игры и поддавков.

— Ни в коем случае, дорогая, — княгиня пальцами перебирает красные пряди дочери. — Раз ты делаешь ставку на свою строптивость и запоминаемость в качестве эффектной боевой тигрицы, то никакие полумеры здесь не годятся. Покажи Фалгору себя во всей красе. Пусть нашего союзника поразит воинственная красота дочери Бесоновых.

— Мама Соня! — краснеет Астра, засмущавшись. — Зачем же так открыто говорить об этом?

— Потому что это важно, милая, — княгиня заплетает из волос дочери толстую косу. — Сейчас не до твоих детских стеснений, пойми. Фалгор стал богом, но пока мало кто видел его небесную сущность. Заставь Фалгора драться на полную. Пускай он применит Посох Трояна или Молот Сварога. Ты должна показать всем, что он славянский бог. Гордость не позволит ему проиграть.

Астра молчит, обдумывая слова.

— Если я вынужу Сеню к божественному оружию…

— …то ты станешь единственной для него, — кивает София. — Девой, что заставила бога полностью выложиться.

Глаза Астры загораются. Ведь именно этого она и хочет. Показать всю себя, чтобы Сеня поразился до глубины своей огромной души. Грон — стихия Астры, и здесь она может реализовать себя в полной мере как воин. И как женщина.

— Хорошо, мама Соня, — соглашается Астра и мнется, поджав пухлые губки. — Но, честно, я боюсь переборщить. Одно дело сражаться, сдерживая напряжение молний. И совсем другое — заставить бога проявить себя, при этом никого не убив. Могла бы ты…помочь мне? — смущается девушка.

— Конечно, дорогая, — София прижимает голову дочери к пышной груди. — Расскажи мне свои первоначальные стратегии, а я подскажу, что тебе подкорректировать, — хитро улыбается княгиня. — Ты ударишь там, где и когда нужно. У Фалгора не останется шансов, кроме как показать, что он наш бог.

— Сеня? — спрашивает Астра, вдыхая аромат спелых грудей, доносящийся сквозь тонкое льняное платье.

— Сеня-Сеня, конечно, — кивает княгиня.

* * *

— Еще броски! — ору я. — Истислав, твою мать! Ты чего там толкаешься с Истой? Толкай авангардников и шуруй на поле!

— Да шурую-шурую! — хрипит альфа, проталкиваясь сквозь заслон наших аванградников.

Мы отрабатываем прорывную тактику. За последние недели авангард стал крепче, вот Истиславу с Истомой и приходится попотеть, чтобы пробиться сквозь ребят. Медузу я специально отправил в другую сторону отрабатывать захваты.

Да, сегодня лично занимаюсь муштровкой. А как иначе? Через три дня деремся с «витязями», а это самые серьезные соперники из всех. У Астры полно демоников в кармане, да и сама она освоила Когти, как выяснилось при просмотре последнего матча «витязей». Сырье я точно пить не буду, а от фантазмов воздержусь. Нас будет смотреть вся Империя, и рано им представать в образе Свара.

— Сеня, сил нет, — стонет Еремей, упав на газон и тяжело дыша. — Может, передохнем хоть пять минут?

Над флангистом нависает Алеся с мячом подмышкой. Барышня выглядит не менее уставшей и измученной, но удерживает себя и не падает в траву.

— Вставай и отрабатывай передачу, — Алеся швыряет мяч в лицо Еремею. — Разлегся он тут! Мы послепослезавтра с «витязями» деремся! Схемы должны на автоматизме отрабатываться!!

Все удивленно смотрят на обычно кроткую барышню. Сегодня Алеся подгоняет ребят не хуже меня. Хотя причина вполне понятная.

— Но, Лесь, ноги уже не держат…

— Я не поняла, ты что, хочешь загубить мое возможное замужество?! — пинками барышня заставляет парня вскочить отправиться на позицию для броска. — Из-за твоего отдыха я не упущу свое счастье!

Ватага переглядывается. Лица у всех, несмотря на усталость, полны изумления.

Болотопс жеванный! Леся-Леся, зачем же так громко об этом кричать. Конечно, я обещал тебе любовь и поддержку после того, как возьмем Кубок, но слишком рано ты возбудилась. Эх, преддверие финала шибко сильно влияет на твои гормоны и воображение.

— О каком это еще счастье наша скромняшка говорит? — удивленно спрашивает Кира, украдкой поглядывая на меня. — О каком замужестве?

Стоящая рядом Симона пожимает плечами.

— Лучше пойдем на позицию, пока и нам не досталось. — И это сказала атаман, глава ватаги! Вот как Леся всех впечатлила! Есть всё же польза от девичьего энтузиазма!

После тренировки в мужской душевой Истислава спрашивает меня:

— Это ты что ли на Лесе женишься?

— А есть еще кандидаты? — фыркаю, вступая под прохладные струи воды.

— Ну разве что тот синеволосый принц из Бесоновых, — замечает альфа, намыливая шею. — Слишком озабоченно он поглядывал на нашу Лесю на одной игре. А принцам и цесаревичам, как известно, не отказывают.

— И какой у тебя сложился вывод? — спрашиваю из праздничного любопытства.

— Вывод возможен один-единственный. Ни один сварожич не отдаст нашу русскую красавицу иноземному лимоннику, — Истислав показывает волчий оскал. — Я ведь прав, Беркутов?

— На все сто, — криво усмехаюсь. — Этот лимонник уже получил по шее и даже перевоспитался, уж поверь мне.

— Сеня, ты бил Бесонова? — подает испуганный голос Вася Бабушкин с другой стороны.

— Слегка, — отвечаю. — И давно. Так что не бойся, Вась, у меня не будет проблем с Великим Домом.

— Узнаю нашего Огненного, — довольно кивает альфа. — Так этих британских швалей и надо. Да и никакой синеволосый не Бесонов. Так, наполовину разве что.

— Если вопросы закончились, дайте уже помыться. — Надоело мне что-то имитировать юношеский максимализм.

— Еще один остался, Огненный, — вдруг распахивается дверь кабинки напротив, и взглядам парней предстает обнаженная Истома под струями воды. — Даже не вопрос, а просьба.

Немая сцена. Хотя не совсем — Вася, взвизгнув, закрывает руками свои причиндалы. Бета же оценивающе прогуливается взглядом по чреслам парней. Не обращая внимания на незваную гостью, я продолжаю намыливаться, от чего в глазах Истомы вспыхивают загадочные огоньки. У самой брюнетки все интимные места — соски, междуножье — прикрыты лишь белой пенкой.

— Ты какого черта здесь забыла! — охреневает жених этой бестии. Он бросается к невесте и закутывает ее в большое махровое полотенце белого цвета. — Совсем беса попутала!

— Ну, дорогой, — обольстительно улыбается чертовка, проведя рукой по обнаженному плечу. — Я же здесь поджидала именно тебя. Знаю, что ты дольше всех моешься. Всё терпела, когда остальные уйдут, чтобы тебе устроить сюрприз.

— Но, видно, не утерпела? — рычит Истислав, ни капли не успокоившись.

— Конечно, — легко соглашается бета. — Вы же такие интересные темы обсуждаете. Вот и у меня возникла просьбочка к тебе, Сеня.

— Надеюсь, не спинку потереть? — ехидно спрашиваю я. Присутствие озабоченной для меня не новость. Давно услышал ее прерывистое дыхание.

— А можно? — в огромных карих глазах Истомы вспыхивает желание и интерес.

— Я тебе сейчас потру, — альфа показывает кулак бете. — Пошла живо отсюда, а то я тебе устрою прямо здесь.

— Здесь нельзя, — пугаюсь я, вспомнив медпункт в «Красном замке». — Не разлагайте мне тут дисциплину. Ушла быстро, Бригина.

— Да-да, — разочарованно вздохнув, брюнетка направляется к выходу, виляя крепкими голыми ягодицами, выглядывающими из-под полотенца. — Только, Сеня, просьба у меня к тебе чисто спортивная! — обернувшись у порога, произносит она. — Не будь на финале, как в последние матчи, пожалуйста! Покажи этим «витязям» огненного Полковоя.

— Иди давай! — подгоняет ее альфа. — Ты уже всем сама показала своего огненного Полковоя.

Истислав выпроваживает невесту из душевой и сам тоже отчаливает, видимо, проследить, чтобы не вернулась. Только теперь парни отходят от увиденного шоу.

— Она же барышня! — в ужасе восклицает Вася. — Дворянка! Голубая кровь нации!

— Все мы люди, Вась, — я смываю с волос шампунь. — Все мы не совершенны.

* * *

Итак, день последней игры настал. Финальная битва за Кубок состоится сегодня.

Матч пройдет в стадионе «Красного замка». Огромный комплекс является самой большой спортивной площадкой, которой владеют имперские лицеи. Тысячи зрительских мест, искусственный газон, дополнительный комплекс из раздевалок, душевых и саун.

«Фениксы» переодеваются в выделенной им раздевалке. В каждом движении ребят чувствуется волнение. Никто не растерян, все сосредоточены мыслями на будущей игре. Глаза горят, губы плотно сжаты, но из-за адреналина у многих дрожат пальцы или появляется кривая ухмылка. Вот Еремей с трудом завязывает шнурки. Вот Дарико импульсивно сжимает и разжимает кулаки. Вот Истома теребит за шорты Истислава…хотя нет, эта всегда одинакова.

Я выхожу в центр, и взгляды «фениксов» тут же обращаются ко мне.

— Что с вами, «золотые фениксы»? Сегодня разве какой-то важный день? — Спрашиваю я, оглядывая каждого. — Самый важный день в жизни? День, когда решится ваша судьба? — криво усмехаюсь. — Ну, что молчим?

— Но да… ведь всё так, Сеня, — неуверенно произносит Алеся. — Сегодня роковой для нас день.

— Глупости, Лесь, — качаю головой. — Сегодня самый обычный осенний вторник. Почему он вдруг стал особенный? Из-за страшного риска? А какого? Мы давно участвуем в плей-оффе, мы давно играем на убывание. Что еще стоит на кону? — я смотрю на Дарико с Алесей. — Вы обе так и так станете моими невестами, и неважно, кто станет сегодня чемпионом, — Девушки радостно улыбаются, а я перевожу взгляд на Бабушкина. — Ты давно уже обрел свое собственное имя, а теперь еще выступаешь с ним в финале. — Вася кивает, соглашаясь. Очередь Истислава с Истомой. — Вы дошли до самого конца вместе, и никакой исход матча не разлучит вас. — Симона пытливо смотрит мне в лицо, и я одариваю атамана своим вниманием. — У твоих родителей появился собственный ресторан, и ты больше не обязана играть, чтобы обеспечить их безбедное существование. Теперь ты играешь для себя.

Ватага задумывается над словами, а я завершаю речь:

— Сегодня не роковой день, не судьбоносный финал, а всего лишь еще одно сражение, и таких в вашей жизни будет тысячи. Потому что вы «золотые фениксы»! Потому что ваше предназначение — сражаться!

— Да!!!! — кричит ватага, вскинув кулаки к потолку.

Отлично, мои легионеры воодушевлены и готовы к битве. Ну теперь можно и на поле. Астра, наверняка, заждалась.

Глава 26

— Матч

Казалось, началась гроза и разразился гром. Настолько громогласным гулом приветствовал нас стадион.

— «КРОВАВЫЕ ФЕНИКСЫ»!!! — скандирует толпа. — «КРОВАВЫЕ ФЕНИКСЫ»!!!

Вступая на поле, ватага удивленно озирается. Конечно, ребята уже не раз были причиной восторга толпы, но такого огромного скопления людей они еще никогда не видели. Вокруг множество радостных лиц, десятки операторов с камерами и пестрые плакаты с рисунками «фениксов» и «витязей». Причем чаще наша птица-символ изображена не золотой, а кроваво-красной в блеклом желтом свете.

— Похоже, нас переименовали, — замечает с ухмылкой Истислав. — Мы больше не «золотые», а «красные».

— Главное, чтобы не «коричневые», — смеется Еремей, и от его примитивного юмора альфа чуть поморщился, но, взглянув на толпу, снова воодушевился.

Ватаги Астры еще нет. Когда из технической зоны на другом конце поля появляются «витязи», стадион взрывается с новой силой. Особенно когда видят опаснейших демоников в их фрактальном облачении. «Витязи» выпустили напоказ скорпионьи жала, щупальцы кракенов, светящиеся всеми цветами радуги острые отростки и шипы. А впереди строя живых кошмаров шагает княжна Астерия Артемовна Бесонова. Никто не смеет обогнать Царицу поля. Статная, с прекрасной спортивной фигурой воительницы, она размеренно шагает. Красная форма плотно обтягивает соблазнительные пышности в самом соку.

Встав на граничащей разметке, Астра поднимает руки к осенним свинцовым небесам, и между костяшек во вспышках синего света образуются Громовые когти. Чуть загнутые бело-синие резаки. Воздух наполняет запах озона, треск молний слышится повсюду.

Зрители реагируют моментально. Буйство толпы нарастает. Люди вскакивают с мест и истошно кричат, опьяненные помпезностью момента.

— ЦАРИЦА ПОЛЯ!!!! — ликуют трибуны. — ДОЧЬ КНЯЗЯ ПЕРУНА!!!

Я пристально разглядываю Когти. Астра отлично контролирует свое оружие. Кажется, резаки даже пульсируют в такт биению сердца княжны. Обозрев толпу, Астра сжимает кулаки, не опуская рук. Сгустки маленьких разрядов брызгают вверх иссиня-белым фонтаном.

Эта сцена побуждает толпу возликовать еще громче. От рева трибун барабанные перепонки едва не лопаются. Астру в народе любят. Точнее, не княжну, а Громовые когти князя Перуна.

На моих губах сама собой появляется усмешка. Эта битва будет до жути интересная.

Причину радости зрителей понимают далеко не все среди «фениксов».

— Почему эти простолюдины так ликуют? — не понимает Истислав. — Подумаешь, показала резаки? И теперь что, уссаться от радости?

— Ой, милый, ты иногда такой непонятливый, — соблазнительно усмехается Истома. — Всё же ясно.

— Ну так объясни, коли ясно, — раздражается альфа.

— Дело не в Когтях, а в том, что они символизируют, — спокойно произносит Симона, хотя глаза блондинки сверкают возбужденным блеском. Атаман не отрывает взора от Когтей. — Князь Перун является национальным героем и защитником народа. Его называют Спасителем Отечества. А непременным атрибутом и оружием князя являются Громовые когти. Сейчас люди радуются, что даже в отсутствие князя, их есть кому защищать. Перуна нет, но его дети идут по благородному пути отца. По пути Силы и Правды.

Сверкая Когтями, Астра смотрит прямо мне в лицо. Я подмигиваю княжне и оскаливаюсь в предвкушении:

— Верно, Симона, всё верно. Люди уважают Когти. Но сегодня мы покажем всей Империи, что они такой далеко не единственный атрибут Силы, — мой кулак вспыхивает золотисто-алым пламенем. — Ведь наш огонь не уступит в жаре молниям. В центр поля, «кровавые фениксы»!

— Да! — больше никто из ватаги не смотрит на Астру.

Быстрым шагом лицеисты выстраиваются на центральной разметке, а напротив встают «витязи». Некоторые демоники из ватаги противника впечатляют чуть-чуть меньше Астры. Губитель в каменной чешуе, Дрожатель с потресканным лицом, Скорпионщик с сотней жал по всему телу… Несмотря на отталкивающую внешность многих, сложно спорить с их внушительной силой. Всё же в раннем возрасте у демоников есть неоспоримое преимущество перед жива-юзерами. Последние развиваются постепенно, даже юным дворянам нужны годы, чтобы войти в ранг Рыкаря и уж тем более в Полковоя. В девяноста девяти случаев из ста к этому времени аристо уже заканчивают школу. А молодым демоникам нужно всего лишь пробудить свой наследственный фрактал и научиться им пользоваться. Это далеко не всегда просто, особенно когда дело касается Генеральских фракталов. Но перед демониками не стоит задачи расти с ноля, как жива-юзерам, поэтому им легче. Поэтому я предвижу тенденцию — постепенно в дворянских гнездах демоники вытеснят жива-стили. Наследственность решает, а люди привыкли идти по пути меньшего сопротивления. Ну а я останусь приверженцем живы. Ибо путь к совершенству — всегда самый сложный.

Противники жмут друг другу руки. Астре приходится погасить Когти, чтобы поручкаться с Симоной. Алеся пожимает руку Кристине, подруге Анфисы, с парнем которой я дуэлился в Твери, а Вася Бабушкин с Никитосом, который раньше любил подвыпить. Но старый знакомый вроде бы не спился, а значит взялся за ум.

Я же выказываю уважение демонику в каменной шкуре. Евгений Прошкин, он же Губитель. Вообще парень не настолько прочный, как наша Медуза. Он занимает позицию штурмовика и опасен, в первую очередь, дальнобойными техниками. А именно — фракталом Окаменение.

— Вы бы могли быть на моем месте, Арсений Всеволдович, — басисто произносит Губитель каменными губами. — Я знаю, что в начале года Астра звала вас в ватагу на позицию штурмовика.

Нормальный парень. Не «тыкает» и тему нашел нейтральную. А то мог попасться ведь Дрожатель — он как раз сейчас обменивается с Истиславом оскорблениями.

— Я не прогадал, отказав ей, — усмехаюсь Губителю. — И в конечном счете это пошло на пользу нам обоим.

— Понимаю, — соглашается каменный парень. — Астерия Артемовна могла бы не освоить Когти.

Надо же какой понятливый. Ну и штурмовик, судя по видеозаписям, ты достойный. Посмотрим, как сегодня себя покажешь.

Ватаги расходятся на свои половины поля. В центре остаются только атаманы и судья, идет жеребьевка. Подброшенная монетка падает на руку судьи. И удача сопутствует нам. Мы в нападении.

Выстраиваемся на поле. Ловца пока не применяем, слишком опасны противники. Вот в конце второго — начале третьего периода, когда «витязи» подустанут, еще можно попробовать, не раньше.

Свисток судьи. Трибуны, замолкнув, смотрят, как первые линии сходят с ума. Грохот и треск сшибленных тел. Медуза, наш главный бастион, громит вражьих авангардников, но ее руки тут же опутывают лианы. Проделки демоника Плющ, зеленой громады, похожей на троллиху. Мало того, что сильная и мощная, хоть и не такая как Медуза, но еще и пускает вьющиеся стебли.

Медузе приходится несладко, она вязнет в путах Плюща. А остальной наш авангард громят за считаные секунды. Парни не настолько крепкие, чтобы выдержать столкновение с многоопытными «витязями». К счастью, Симона успевает забросить мяч. Пас принимает Дарико. Грузинка тут же срывается по полю противника. А мы с Алесей и Кирой несемся рядом, прикрывая.

Едва сталкиваемся со второй линией защиты, грузинка пасует мне, а сама удаляется за спины перехватчиков. Эту линию составляют штурмовики Губитель и Дрожатель, а также их флангисты. Меня закрывают Алеся с Кирой.

— Сейчас вы закудахтаете, красные курицы! — ревет Дрожатель. — Губитель, хватай мяч.

Парень в каменной чешуе и сам не медлит. Мои ноги резко приковываются к земле, подошвы кроссовок покрывает каменное опыление. Окаменение идет вверх и скоро мои ноги по колено превращаются в булыжники. Хорошо, я в доспехе, и конечности в принципе не могут пострадать.

Второй демоник взмахивает рукой, и мощные сейсмические волны разлетаются по воздуху. Солнечные лучи преломляются, словно попали в кривое зеркало.

— Ай! — Алесю сотрясает сильная вибрация. Всё ее тело дрожит, будто она коснулась заклинившего мотора, и вибрация передалась девушке. Она без сил падает оземь.

Кира проявляет большую выдержку, хоть и ее трясет так же сильно. Зеленые волосы расплетаются, резинки падают в траву. Но девушка, превозмогая боль, нападает на Дрожателя. Тот оказывается неплохим рукапшником. Отбив пару боковых, он отшатывается и пускает новую вибрационную волну. На этот раз очень мощную. Девушку просто отбрасывает в сторону. Не будь на ней доспеха, она бы упала переломанной куклой. Если бы на сегодняшнем матче играли Ученики и Новички, то с большой долей вероятностью домой бы они не вернулись.

Целители уже подбегают к Алесе с Кирой и водят светящимися руками над вырубленными девушками. Мне же не дает дернуться Губитель. Демоник пытается заковать меня всего в камень. Гранитные корки обрастают по всему ментальному доспеху. Ноги уже не сдвинуть, левую руку тоже. Шея еле крутится.

Поудобнее перехватываю мяч и холодно смотрю на Губителя, держащегося в отдалении. Пять метров до каменного. Хм, странно, что демоник не приближается ко мне. Не хочет рисковать? Я тоже не тороплюсь вырываться из ловушки. Девушек уже вывели из строя, помогать им поздно. А мое положение невыгодно — нахожусь в окружении сужающейся второй линии защиты. Так что без разницы, вырываться сейчас или минутой позже.

— Чего ты возишься?! — рявкает Дрожатель. — Забирай мяч! Будем контратаковать!

— Мы не сможем! — Губитель и не думает идти ко мне. Осторожный оказался. — Правильная тактика — сковать его полностью и уронить в газон.

— И еще два розыгрыша терпеть их атаки?! — негодует Дрожатель и делает шаг вперед. — Трус! Я сам заберу!

— Не вздумай! — кричит Губитель. — Он — Полковой!

Но поздно. Демоник уже приблизился более, чем на три метра. Достаточно для Огненного рубящего удара. Вспыхивает пламенная окружность, и один из участков стены огня разгорается прямо там, где стоит Дрожатель.

— А-А-А!!! — орет поджаренный демоник.

Вроде не переборщил с живой, влитой в плетения. Нам на финальном матче вовсе не нужно мертвых детей. Мы с тобой, Фалгор, не на смертельных игрищах зеленомордых под названием Бумба-Румба, а на вполне цивильной игре для подрастающего поколения.

Огненный круг я сделал большим, шесть метров в диаметре, и поймал в стену огня подбиравшихся сзади пару перехватчиков второй линии. Будет вам уроком сзади к Полковою подходить.

Между тем, сам я тоже вспыхиваю как факел. Стихийный доспех сжигает каменные наросты, накрывшие ментальную защиту. Упавший в горящую траву Дрожатель вскидывает на меня глаза?

— Да как ты так, — рычит дымящийся демоник, подслеповато щуря глаза от моего пламени.

— Глупцы, — щерюсь огненным оскалом на охваченном пламенем лице. — Вы так привыкли бить Воинов, что не воспринимаете в расчет живу. А ведь вы просто не сталкивались с совершенным владением чистой энергией. Вы не видели на поле Полковоя, — мой оскал становится шире. — Но ничего страшного — я вам покажу.

— Да сейчас! — Дрожатель пускает в меня сейсмическую волну. — Я тебя так же как, как твоих куриц, сомну!

Тело неплохо потряхивает, да и только. Слабым вибрациям не пробить ментальную защиту вкупе со стихийным доспехом Полковоя. Только раззадорить.

— Спасибо, что напомнил. За мою невесту ты сейчас получишь сполна, — обещаю я под стрекот пламени.

Горизонтальный огненный столб вспыхивает рядом с Дрожателем, задев его самым краем. Но ему хватает, демоника отбрасывает в сторону и он горящим комом катится прямо к Целителям. Те специально не отходят далеко, чувствуя, что еще не раз понадобятся на этом участке.

Огненный круг гаснет, и я направляюсь прямиком к Губителю. Тот бешено материализует каменные наросты на моем стихийном доспехе. Но стоит мне раз вспыхнуть факелом, и каменная скорлупа осыпается с меня черной жженной крошкой.

Тогда Губитель сам облачается в толстый панцирь из гранита. Парень сразу прибавляет в росте раза в полтора, а в весе наверно и полтонны.

— Валите его! — басит демоник из-под каменной оболочки.

Но валить меня некому. Вторую линию я раскидал огненным кругом, который, кстати, называется Огненный рубящий удар.

Тогда Губитель сам бросается на меня. Огромная скала сходит с места и размахивается пудовым кулаком. Целит он не в меня, а в мяч. Хочет выбить, чтобы завершит розыгрыш. Я же подставляю под удар предплечье свободной руки, и каменный грохот разносится вокруг.

Затем кастую Огненный свиток, и волна пламени сшибает громадину в траву. Хм-хм. До Медузы всё же Губителю далеко. Не такой прочный, да и подвижность страдает под многослойным камнем. Как там в загадке говорится? Сто одёжек и все без застежек? Хе. Поэтому он и не в авангарде.

* * *

Из «конверта» Астра наблюдает, как Сеня громит Дрожателя с Губителем. Отлично! Он их раскидал, потратившись на достаточно мощные техники Полковоя. Стихийный доспех, Огненный свиток и неизвестная круговая атака, наверняка, из личного архива рода Беркутовых. Главное, что трудозатратная. Вторая линия тоже немного оттянула сил. Это капля в море, но сейчас любой расход Сениной живы играет Астре на пользу. Тем проще ей будет опустошить его «колодцы», и тогда ему не останется выбора, как прибегнуть к божественной силе.

«Ты будешь моим, — алчно улыбается Астра. — Ведь не зря мы с мамой Соней всю ночь корпели надо этой стратегией. Вымотать и взять тепленьким. А демоников уж у меня хватит на это».

Сейчас на третьей линии Сеня схватится с Впитывателем. На дальних дистанциях его легко поразить, но вблизи ему нет равных. Это поистине лучший рукопашник «витязей» и, скорее всего, всех ватаг Грона. А подкрадется он к Сене через «прайд» — Алесю и Дарико.

«Простите, девочки, вам придется немного полежать без сил, — радуется Астра. — Но это ради благих целей».

* * *

Устранив Губителя, я снова бегу через разметки противника. Лесю с Кирой подлечили и они сразу же бросаются ко мне. Ждали красавицы, когда я с Губителем разберусь, чтобы снова составить мне свиту. Так, надо пасовать Дарико, чтобы она пронесла дальше….

Я замираю с поднятой ногой. Грузинка лежит бездыханная на траве. А над девушкой возвышается худой, как жердь, «витязь». Худая, словно палка, шея, щуплое тело, никаких выраженных мускул. Третья линия защиты состоит только из него, и не зря. Парня называют лучшим ближником «Красного замка». И позиция у него подходящая. Третья линия активно участвует в остановке игроков во время выносных комбинаций. Астра молодец, знала куда поставить этого доходягу.

— Добежали, значит, — поднимает он на меня блеклые глаза. — Арсений Всеволодович, я вас ждал.

— Сеня, беги, я разберусь! — Алеся вдруг кидается на худого «витязя». — Он получит за Дарико!

Я безмолвно качаю головой. Поздно одергивать барышню, только вздыхать и закатывать глаза. Ну вот куда, куда ты лезешь, красавица? Это же Впитыватель! Ты вообще читала личные дела «витязей»? Тебе его не взять!

Мгновенно «витязь» смещается с места и бросается навстречу Алесе, как мангуст на змейку. Одно едва уловимое касание, и барышня без сил падает оземь. Уже второй раз за первый период. А Впитыватель садится между спящими Дарико и Алесей. Демоник скрещивает ноги на газоне. Водянистые глаза приглашающе смотрят на меня.

— Вам нужно забить гол, — произносит он. — Прошу попытайтесь.

Хищный оскал сам собой разрезает мои губы. Ага, гаденыш, прикрываешься моими невестами, чтобы я тебя не поджарил как ягненка. Да мне и вблизи удастся до головешек тебя поджарить.

Сбрасываю стихийный доспех и шагаю навстречу сидящему неподвижно «витязю».

Глава 27

— Русский бог

Худой хмырь сидит подле вырубленных девушек и ждет. Легкая усмешка пляшет на змеиных тонких губах.

Моя кровь кипит, сердце гремит в груди. Сейчас я зол. Очень зол, твою болотопсовскую мать!

Усилием воли сдерживаю разбушевавшийся пульс. Это всего лишь игра. Детские шалости. Возня в песочнице. Но вид моих сокрушенных невест приводит меня в ярость. Жар-эфир бурлит кипящим коконом вокруг астрального тела и просит освободить пантеон огненных фантазмов. Колесница Хорса, огненногривые кони Царя-Огня, стрелы Ярилы…Нет, не сегодня, этот обнаглевший ребенок того не стоит. Он заслуживает лишь порки.

Рядом мнется Кира. Почувствовала выплески магнетизма, взгляд у зеленовласки стал встревоженный. Быстро делаю жест пальцами, флангистка понимает тактический знак и уносится дальше, к десятому аршину. Никто ее не задерживает, она ведь без мяча.

Сам я быстрыми шагами приближаюсь к Впитывателю. А то расселся говнюк, понимаешь ли.

До того, как делаю последний шаг к демонику, сбрасываю ментальный доспех, блокирую и закупориваю жива-колодцы. На одну минуту лишаю себя всего арсенала Полковоя и жива-юзера. Всё это лишнее в борьбе с Впитывателем. Даже вредное.

«Витязь» продолжает сидеть с нахальной полуулыбкой.

— Ты позволяешь себе много фривольностей на финальном матче, — бросаю холодно. — На тебя смотрит вся Империя. Живо встань.

— Конечно, Арсений Всеволодович, — плавным движением демоник поднимается. — Раз это приказывает сам возлюбленный моего атамана, как я могу отказать.

Резко выстреливаю свободной рукой вперед. Впитыватель замечает движение, но не делает никаких попыток избежать захвата. Только змеиная ухмылка становится шире. Он специально провоцировал меня и дождался.

Мои пальцы смыкаются на худой глотке и сжимаются. Первые секунды Впитыватель смотрит на меня с превосходством, но потом в них вспыхивает ужас и непонимание. Доигрался, щенок. Теперь моя очередь ухмыляться.

Я же резко вздергиваю демоника вверх. Он вцепляется в мои пальцы, судорожно пытается разжать тиски, но куда там! Хрипя, «витязь» болтает ногами в воздухе.

— Лучший рукопашник? — фыркаю я. — Вряд ли. Ты просто своими прикосновениями сводил с ума энергетические потоки противников. Таков твой фрактал. Но мои «колодцы» теперь тебе не доступны, и ты сразу же превратился в слабого щенка. Вот ты теперь и воешь.

Демоник хрипит, задыхаясь. Пока судья не засвистел предупреждение, брезгливо отшвыриваю «витязя» в сторону и он бахается носом в землю. Парень не встает, к нему уже двигаются Целители, а заодно и к спящим девушкам. Как только их «колодцы» пополнятся живой, барышни очнутся.

Мяч забрасываю предварительно убежавшей Кире. Зеленовласка, приняв подачу, преодолевает десятый аршин от центра. Один разрешенный пас вперед мы израсходовали, ну и не беда. Фиксирующая разметка уже преодолена.

Так как я закупорил свои «колодцы», мне нужно время, чтобы восстановиться. Минута или две. По меркам матча это много. Поэтому Кира и пригодилась.

Но неожиданно наперерез ей бросается возникший из ниоткуда Никитос. Я хлопаю глазами. Откуда эта бывшая пьянь взялась? Он тоже в третьей линии? Ах, Астра, поставила тайком паренька.

Никита проворачивает захват в ноги и сваливает Киру. Продолговатый мяч катится по траве, под огорченные вздохи наших болельщиков. Свисток судьи. «Фениксы» и «витязи» сдвигаются с центра.

Ну что ж, мы хотя бы продвинулись на одну разметку ближе к зачетной зоне противника. И у нас по-прежнему три попытки розыгрыша.

* * *

Сегодня в Большой гостиной поместья Бесоновы устроили просмотр финального матча Лиги. Здесь присутствуют все члены семьи князя Перуна, за исключением «прайда» Арсения Беркутова и командированных в Прикаспий княгинь. Ну еще Митя с Ричардом предпочли увидеть зрелище с трибун.

— Вы видели?! ВИДЕЛИ?! — громыхает в колонках голос диктора. — Арсений Огненный без труда одолел Впитывателя! Одной рукой макнул лучшего ближника «витязей» в землю! Это неслыханно! Это поразительно! Остерегайтесь, «витязи»! За обиду своих птичек-валькирий Арсений карает страшно!

— Тц, — цокает языком София, наблюдая игру по телевизору. — А у нас были такие огромные надежды на этого худенького юношу.

Домашние удивленно оборачиваются на главную мать рода. Все, кроме маленькой Юкими. Девочка не отрывает увлеченного взгляда от напряженного лица Сени на экране. Ну еще рыжеволосая Таня с большим интересом поглядывает на парня своих сестер.

После слов главной княгини Аяно хмурится.

— Позволь поинтересоваться: «у нас» это у кого? — спрашивает статная самурайка. — И какие конкретно надежды?

— Конечно, Ая, — загадочно улыбается София. — У нас — это у меня с нашей горячей Астрой. Дочка исправляется и уже проявила женскую мудрость, посоветовавшись со мной насчет тактики против Сени.

Воинственная самурайка задумчиво хлопает густыми черными ресницами.

— Ох, нет, — догадывается Аяно. — Соня, неужели ты решила вынудить Сеню проявить божественную силу? На глазах всей Империи?

— Верно, Ая, — София вздыхает. — Только вот этот мальчик, Впитыватель, занимал важную часть в нашем с Астрой плане. Молодец должен был хотя бы наполовину опустошить «колодцы» Фалгора, это бы побудило его использовать свои божественные резервы. Но не вышло.

— Ты не очень огорчена, Соня, — замечает самурайка. — Значит, у тебя есть запасной план.

— Скорее, он даже основной, — не спорит главная княгиня. — И этот план — сама Астра.

— Громовые Когти, — поджимает губы Аяно, поняв замысел «сестры». — Но Ричарду они не помогли в поединке с Фалгором. Думаешь, Астра сможет заставить Фалгора применить фантазмы?

— Если кто из наших детей и сможет, то только она, — утвердительно говорит София.

— Почему, мама Соня? — услышав, спрашивает крошка Юкими, с трудом оторвав взгляд от Сени на поле. — Потому что Астра очень сильная?

София переводит смеющийся взгляд на Аяно, предлагая самой ответить родной дочери.

— Нет, вовсе нет, Юки-тян, — ласково воркует самурайка. — Сила здесь не самое главное.

— А что же тогда, мам? — озадачивается маленькая полуяпоночка.

— Мотивация, доча, — улыбается Аяно. — В любом деле главное — мотивация. А ее у Астры больше, чем у кого-либо.

— Да, — понимает Юкими. — Астра хочет замуж за Сеню, — неожиданно ее огромные глаза на кругленьком нежном лице загораются как звезды. — Но я тоже так просто не сдамся. У меня тоже есть мотивация! — хлопает она ладошкой по кожаной обивке дивана. — Вот так вот!

* * *

Незаметно наступил второй период. Первая попытка розыгрыша на десятом аршине нам не удается. Симона еще до паса теряет мяч. Постаралась троллевидная Плющ с лианами. Прорвавшись за Медузу, «троллиха» оплела блондинку зелеными путами и повалил наземь.

Поэтому во втором розыгрыше мне приходится приблизиться к «конверту», чтобы атаману хватило секунды на пас. Симоне удается заброс поверх голов авангарда. Я в прыжке ловлю мяч и срываюсь в сторону зачетной зоны противника. Вторая линия пытается перехватить меня. Часть «витязей» берут на себя девочки, но через основную массу прорываюсь сам.

Со всех сторон в меня летят острые жала, щупальцы, метательные шипы. Демоники наваливаются толпой. Ах вы, болотопсы смердящие! Не мешайтесь!

Пускаю Огненный рубящий удар, затем пять Огненных свитков, затем рассыпаю Солнечный бисер — маленькие микробомбочки из арсенала Ярилы-царь — и волны пламени со взрывами разбрасывают «витязей» по сторонам.

— «ФЕНИКСЫ»!!! — гремят вдохновленные моими атаками трибуны. Мельком вижу розовощекие лица девушек и горящие взоры парней из Молодого света. Сегодня сражается их бог, и они не могли не прийти посмотреть на его битву.

По телам «витязей» я бегу к двадцатому аршину. Под ногами на миг мелькнула линия — так быстро я несусь. Ну всё, закрепились. Теперь только брать «город».

Навстречу мне громыхает стальной гигант. Полностью закованный в железо демоник Игорь Болтов. На него во втором периоде Астра заменила Дрожателя.

Горизонтальным столбом пламени сметаю Болтова с пути, даже не приостановив свой спринт. Тридцать аршин, сорок, пятьдесят… Стоп! Первый гол есть!

— «ФЕ-Е-ЕНИКСЫ-Ы-Ы-Ы»!!!

Трибуны ликуют, ватага радуется, противники неистовствуют в ярости. Хе. А ведь это последняя моя игра. И больше я не услышу рева болельщиков. Прямо уже скучаю.

В наступлении «витязи» из позиций в центре поля. В первом розыгрыше Астра медлит и спокойно созерцает столкнувшихся аванградников. Княжна не торопится, не боится и даже демонстративно поигрывает в руках мячом. Нахальная ухмылка расцветает на ее пухлых губках.

Пас наконец принимает демоник Рельсотрон. Едва схватив мяч, он ускоряется до огромной скорости, пролетев за раз семь аршин. То есть, за секунды он преодолел почти три линии нашей защиты. Спасает положение мой слух Префекта. Глаза здесь бесполезны.

Даже так мне едва удается уловить рядом хруст сминаемой травы. Рельсотрон оказался не только сверхъестественно быстрым, но и очень тихим. Но уловил и прицельной волной огня сшиб молниеносного «витязя». Первая попытка атаковать у Астры провалилась, о чем она, впрочем, не сильно расстроилась.

На второй попытке «витязям» удается забить нам гол. Слишком хорошо и слаженно играет тройка демоников — стальной Болтов, Губитель и молниеносный Рельсотрон. Я не успеваю достать дальнобойной техникой последнего и он проносит мяч в зачетную зону.

Итого, один — один.

Прошла половина матча, и ватаги расходятся на большой перерыв в свои раздевалки. В изолированном помещении, вдали от глаз болельщиков, «фениксы» дают волю чувствам.

— Ух, какие они все страшные морды! — хватается за лицо Вася.

— А еще нам гол забили, — Истислав бьет кулаком по железному шкафчику, сминая его в лепешку. — Мы на равных.

— Это ненадолго, — твердо говорит Алеся. — С нами Сеня, и мы — самая лучшая команда в мире! А не ватага этих косматых и страшных. Значит, мы победим! — барышня смотрит на меня. — Сеня, скажи нам речь!

— Ты уже сказала, — кончиками пальцев поглаживаю свою скорую невесту по волосам. — Мы выложимся на полную и победим. Да оглянитесь. Мы в финале, ребят. Остался последний шаг. Осталось разгромить каких-то косматых, — усмехаюсь.

— Тогда разгромим косматых! — сжимает поднятый кулак Симона.

— Разгромим! — вслед за блондинкой вся ватага вскидывает кулаки вверх. — Порвем косматых!

И мы выходим на поле.

Третий период. Теперь наступают «фениксы». Симона опять поручает пронос мне. Пробиваюсь за вторую линию защиты и пасую Васе. Ловец не разочаровывает и стремительным спринтом достигает десятого аршина. Там его сваливают. Следующие три попытки я сижу на скамье запасных. Надо ведь и другим дать поиграть. Альфа и бета не разочаровывают. На втором розыгрыше Истислав с Истомой успешно заканчивают наступление, пробившись в зачетную зону противника.

Счет: два — один.

Четвертый период начинается с наступления «витязей». Тут я возвращаюсь на поле, но альфу и бету тоже оставляем. Их дальнобойные техники пригодятся в перехвате мяча.

Астра снова не торопится пасовать. Первые линии сшибаются, и Медуза прорывается в «конверт» своего бывшего атамана. Но Царица поля снова не спешит. Даже мяч не поднимает. Наоборот, ее свободная рука вспыхивает отблесками молний. Громовые когти расцветают во всей смертоносной красе. Каскад молний сшибает наших авангардников с ног, и Астра вдруг двигается по их телам в сторону «зачетной зоны». Она проходит мимо хрипящей Медузы, и кровожадный оскал играет на пухлых губах красноволосой княжны. А потом она срывается в спринт.

Трибуны удивленно замолкают.

— Царица поля сама пошла в атаку! — рычит Истислав. — Беркутов, черт, только ты можешь остановить эту бешеную!

— Она этого и добивается, — вздыхаю, но сам уже двигаюсь навстречу Астре. — Я беру Царицу. А вы двое удержите ее флангистов!

Альфа с бетой послушно следуют за мной. Они сшибаются с демониками в пяти метрах от Астры. Я же перерезаю дорогу княжне. Догнать ее смог только вблизи зачетной зоны. Поздно спохватились. Неожиданный ход всё же.

Нисколько не удивившись мне, Астра атакует. Иссиня-белые высверки разрезают воздух. Я успеваю облачиться в стихийный доспех, и каскад разрядов лишь сшибает меня оземь. Но тут же ухожу в перекат и одновременно кастую Огеннный ураган. Огромная шарообразная сфера огня накрывает княжну, но она изрыгает сноп молний. Пламя разрезается синими зигзагами и детонирует раньше.

Еще пара мгновений, и я из переката налетаю на Астру. Мы схватываемся в рукопашке. У меня нет Огневиков, это неудобно, но и у княжны одна рука занята мячом. Хотя атаман «витязей» отлично владеет техниками ближнего боя с одной верхней конечностью. Лоу-кии, хай-кии, фронт-кики так и сыплются. Один кик достают меня по скуле.

— Что, Сеня, засмотрелся? — усмехается Астра, отступив на шаг.

— Ножки у тебя, правда, загляденье, — соглашаюсь, снова сближаясь.

Она пытается продырявить меня Когтями. Перехватываю руку и, дернув вниз, оказываюсь близко-близко. Астра буквально вжимается в меня своими пышностями. Красные локоны княжны стегают меня по лицу. Наэлектролизованные волосы насквозь пропахли озоном.

— Почему ты не используешь божественную силу? — рычит надсадно княжна, схватившись со мной.

— Потому что мне это сейчас не нужно, — блокирую ее попытку вырваться.

— Я тебя заставлю, Сеня! — яростно обещает Астра. — Все увидят какой ты хороший!

Если бы не обстановка, я бы улыбнулся от потешной угрозы. Но сдерживать Царицу поля становится всё сложнее. Отклоненные Когти резко изрыгают фонтан молний. Синие змеи оплетают меня. Стихийный доспех вспыхивает как костер, в который подбросили дров.

— Аррррр, — рычу я, сдерживая боль. Изо всех сил держу руку княжны. Одновременно она наносит удар коленом, блокирую локтем.

— Либо ты сразишься со мной на полную! — кричит Астра. — Либо… ты проиграешь!

— Это невозможно, — сиплю сквозь охватившую завесу разрядов. — Ты всего лишь юная девушка, Астра, даже если…

Замолкаю, но княжна яростно допытывается.

— Если что?

— Даже если станешь моей невестой, — огорошиваю ее.

Царица поля ошеломленно округляет глаза. Из-за шока она мешкает с реакцией, и я пользуюсь этим. Захват, толчок и Астра падает на одно колено. Удержавшись, она шипит:

— Как ты мог так со мной поступить, Сеня? Ну получай!

Небывалый синий каскад обрушивается на меня. Всё вокруг тонет в множестве вспышек. Молнии сплетаются в воздухе и потрескивают, обжигая даже сквозь стихийный доспех.

Стройная фигура — черная на синем — поднимается. Астра кричит, перекрикивая искусственный гром:

— Мне остался один шаг! И юная девушка его сделает, так и знай!

Она отталкивается от моего плеча, и у меня не хватает силы удержать ее. Слишком много молний ударило, слишком много сил потратил на укрепление доспехов. Я отшатываюсь и смотрю, как Астра сигает спиной назад за разметку зачетной зоны. Белая линия разделяет нас. На лице княжны горечь и обида. Она будто бы победила, но совсем не радостная…. А затем княжна, словно ощутив какую-то странность, смотрит на свои когтистые светящиеся руки. Они пустые.

Я крепче сжимаю забранный мяч.

— Контратака! — мой рев перекрывает бушующую грозу.

— Не может быть! — изумленно восклицает Астра. — Нет!!!СТОЙ!! СРАЖАЙСЯ СО МНОЙ!!!

Выплески Яки заполняют воздух между нами, но что мне фрактал какого-то демона страха? Напоследок ухмыляюсь в ошеломленное лицо княжны и срываюсь в спринт. Синева молний бьет мне в спину, часть попадает, но я плюю на боль. Аршины под ногами начали обратную отмотку. Девяностый, восьмидесятый, семидесятый…. Линии мелькают одна за другой, смежаясь зеленым газоном. На двадцатом пасую Истиславу, и альфа продолжает марафон до зачетной зоны противника. Остальные «фениксы» бросаются на «витязей» и не дают им помешать прорыву. Я парализующими оплеухами раскидываю тройку демоников. Потом бросаю взгляд вдаль — глянуть, как там альфа. И в этот момент трибуны приходят в неистовство. Гул едва не разрывает перепонки.

Альфа «взял город»!

До конца четвертого периода остается около семи минут. «Витязи» еще побарахтаются, но фавориты Лиги, бесспорно, проиграли. Ведь в наступлении снова мы.

* * *

Последние минуты борьбы даются обеим ватагам нелегко. Астра кардинально меняет позиции. Атаманом ставит Болтова, а сама подрывается штурмовиком. Точнее перехватчиком третьей линии, ведь в наступлении «фениксы».

«Витязи» схватываются с «фениксами», пытаясь перехватить мяч. Но им не удается. Несмотря на потери и боли. Разбитый в кровь Губитель, ковыляющий со сломанным плечом Впитыватель, Плющ с кровоподтеком во всё лицо… «Фениксы» выглядят не лучше. Раны, ссадины, кровоподтеки, сломанные конечности. Какая игра? Это истинная битва!

Главным штурмовиком противника выступает Сеня. Огненные зарницы окружают каждый его шаг, каждый удар или даже просто вдох. Астра снова схватывается с Фалгором у границы поля. Молнии обматывают его плотным коконом. Каким-то чудом он не сгибается под высоковольтными удавами, лишь стоит на месте, не в силах шевельнуться. Сеню вместе с его пламенем не видно, только лишь обжигающую синеву разрядов. Но почему он не падает?

И тут сквозь синий кокон пробивается красно-золоте пламя невероятной защиты.

— Неужели?! — до Астры вдруг доходит. — Неужели ты уже Воевода?! Или даже Абсолют?

В ответ насмешливое молчание.

— Когда ты успел?!

И тогда сквозь треск молний доносится.

— Сейчас, Астра, прямо сейчас с тобой!

Что? Что?

Княжна разъяренно рычит. Нет! Так не пойдет! Сегодня Астра полностью отдалась игре. Она не могла подвести свою ватагу — ребят, которых годами мучала на стадионе. Несмотря на понимание, что Фалгор победит, она не могла сдаться. Пускай хотя бы разгром будет не полным! «Витязи» не уронят свою честь!

— ТЫ НЕ ЗАБЬЕШЬ ЭТОТ МЯЧ! — Генерал Яка говорит устами княжны.

— МНЕ ЭТО НЕ НУЖНО, — ответная психическая волна бьет по Астре и она пошатывается. — ВЕДЬ Я ИГРАЮ С КОМАНДОЙ!

Среди синего обжигающая полотна вспыхивает огненная улыбка. Астра в ярости оборачивается, готовая метать и крушить. Готовая сжигать.

— «ФЕНИКСЫ»!!!!! — рев трибуны сообщает, что поздно. — ПОБЕДА!!!!

За сожженной дотла разметкой ловец Вася Бабушкин бросает мяч под ноги, и этот гол знаменует окончание Лиги. Он знаменует финал. «Витязи» уничтожены.

В один момент молнии гаснут, как и Громовые когти, непобедимое оружие отца. Астра падает на колени и плачет. Но в душе у нее ничего не ноет, ничего не болит. Наоборот, из глаз княжны бегут слезы радости.

— Всё закончилось, — шепчет она. — Всё наконец закончилось.

Тяжелые тренировки, каждодневные муштровки, надорванные мышцы и боль от переутомления — всё это позади. Ей больше не нужно ломать волю своих ребят. Сеня подвел черту под «витязями». Он убил Царицу поля. И воскресил Астерию.

Неожиданно кто-то ласково касается локонов княжны. Она поднимает заплаканное лицо и сквозь пелену слез видит широкий силуэт и свечение золотых татуировок.

— Ты хотела, чтобы я показала людям свою силу? — спрашивает Префект Фалгор, нет, Сеня, нет, небожитель Свар! — Матч закончился и сейчас они увидят.

Резко серые тучи расходятся, и с самого солнца спускается горящая колесница Хорса. Огненногривые кони ступают пламенными копытами на искусственную траву поля.

Тишина, трибуны резко смолкли. В глазах «витязей» и «фениксов» вокруг застыли трепет и потрясение.

— Пойдем, Царица поля, — Свар протягивает Астре руку. — Прокатишься со мной по своим владениям.

Астра на миг застывает. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Не веря своим глазам, она хватается за ладонь Сени. А кто бы не хватился? Это же длань бога!

Вдвоем они всходят на колесницу. Сеня берется за вожжи, и солнечные лошади трогаются. Рев толпы — восхищение и глубокое благоговение. Буйство откровения.

Колесница едет по кругу по полю. Люди падают на колени и молятся.

* * *

Спустя две недели в Кремлевском дворце собралась уйма народу. Высшая знать, верховные волхвы, командование армии, а также иностранные послы и консулы. Кого только здесь нет.

Уже ни о каком награждении медалью, понятно, речи не идет. Да и о присвоении Служилого рода тоже. Как и боярского. Я показал всей Империи фантазмы, а значит, возможно только одно праздничное мероприятие. Сретение Свара, бога людей.

Время настало, ибо все приготовления сделаны. Я обрел мощных союзников среди княжеских родов. Мне подвластны самые мощные славянские фантазмы. Мне подчинились высокие ранги живы. Мне больше незачем прятаться.

Вечер проходит в Андреевском зале. Я стою на красном ковре в центре и созерцаю собравшихся людей под шатровыми сводами. Из одежды на мне черный фрак с бриллиантами на пластроне. Позади, подле пустого золотого трона, держится император Владимир с министрами. Нет, Его Величество меня не награждает, никто больше не вправе меня награждать или карать. Теперь это только моя привилегия. Только мое право. И обязанность.

Я поднимаю сияющее светом лицо на первые ряды. В нескольких шагах застыли моя мать с сестренкой, на их лицах горят гордость и радость. А за ними держится и счастливый «прайд», мои скорые невесты. Еще дальше выпрямился в струнку Молодой свет во главе с Витей Долгоногим, будущая гвардия нового бога. Дальше стоят княгини Бесоновы, там же щеголяет своей вечной хитрой ухмылкой и София.

— Я завоевал ваши сердца как русский витязь! — мой голос гремит под золочеными сводами.

Я вижу опустошенные лица, лихорадочно блестящие глаза… Я поднимаю горящий Молот Сварога на всеобщее обозрение.

— Но пришло время, когда я завоюю весь мир как русский бог!

И я сажусь на золотой трон.

* * *

Грязная мрачная темница в королевстве Бривенат.

В узкой камере заточена пышногрудая латинка с потрясающим телом. Длинные смольные кудри струятся на загорелую шею и воинственное лицо. Некогда эта знойная брюнетка была высокой блондинкой с могучим телосложением. Некогда принцессу Марию Нуньес, по прозвищу Пантера, звали Серана, Убийственная Длань Фалгора.

Сейчас бразильянка отжимается на полу. Она повержена, но не побеждена. Только один человек смог покорить ее дух и сердце.

— Милорд, я жду вас, — тихо шепчет красавица после очередного жима. — Всегда жду.

____________

Content

Григорий Володин
Возрождение Феникса
Том 8

Глава 1 — Верхом на солнце

Глава 2 — Пекинская ночь

Глава 3 — Провокация

Глава 4 — Кровавый меч

Глава 5 — Возвращение

Глава 6 — Тактика «Слепошары»

Глава 7 — В Тенях

Глава 8 — Обвинение

Глава 9 — Шереметьевы

Глава 10 — Конструктор

Глава 11 — Золотой дракон

Глава 12 — Кровавый царь

Глава 13 — Воздушный стрелок

Глава 14 — Подсвеченный китаец

Глава 15 — Посох Трояна

Глава 16 — Извинения

Глава 17 — «Зарница»

Глава 18 — Опять вызов

Глава 19 — Китайская балалайка

Глава 20 — Два шага до Кубка

Глава 21 — Сонное царство

Глава 22 — Пробуждение

Глава 23 — Ближе к Кубку

Глава 24 — Дети импа

Глава 25 — Перед финалом

Глава 26 — Матч

Глава 27 — Русский бог