Григорий Володин

Возрождение Феникса

Том 9

Глава 1

— Пантера

— Мы нашли ее, милорд! — отчитывается передо мной Степанев. — Ваш адъютант Серана! Мы нашли ее. И она в беде.

Отец-император! Радостная и печальная новость одновременно! Но со второй половиной мы разберемся уж.

— Где Серана, Норвс? — резко оборачиваюсь к легионеру. — Не молчи!

В нетерпении я скидываю золотой венок с головы. Совсем недавно прошел священный обряд в Кафедральном соборе. Волхвы проводили песнопения в мою честь. Я только что вернулся в свою резиденцию в Кремле и еще не успел снять парадные одеяния. Мои волосы покрыты пряными маслами, в свете ламп поблескивает длинный золотой кафтан, на рукавах и подоле горят драгоценные камни размером с сердце ласточки.

Со Сретения Свара прошло всего три дня, но за это время всё изменилось. Мой статус, мое состояние, мои владения. Россия отдалась мне в руки, словно воинственная, но любящая женщина, и я ускоренными темпами переводил Империю на военные рельсы.

— Бривенат. Одно из Бразильских королевств в Южной Америке, милорд, — отчитывается первый капитан Легиона. — Как вы знаете, мы недавно определили, что Серана перенеслась в тело Марии Нуньес по прозвищу Пантера. Ей выпала судьба стать принцессой другого южноамериканского королевства Егенцитус, но резко мы потеряли вашего адъютанта из поля видимости. Мои разведчики рыскали в поисках наводки. И вот информация наконец всплыла… Милорд, куда вы?!

Не дослушав, я спешно шагаю прочь из покоев. Подол платья взметается за мной золотым шлейфом.

— На самолет, — бросаю, не оглядываюсь. — Доклад скинь мне на почту. Прочитаю по пути в этот Егенцитус.

Южная Америка, значит, Серана? Плевать. Мы уже перенаправляем Империю на военный лад. Вовсю идет подготовка к захватническим походам. Ближайшая цель — Европа, а точнее, Румынские княжества. Затем постепенно дойдем до Германии, Франции, Испании, ну и Британии. Будем всюду вычищать Хаос. А Бразильское королевство тоже пригодится в копилку сырьевых регионов. Поставки лития из Егенцитуса будут очень кстати. Это небольшое государство. И я вполне смогу захватить его один. Без армии.

* * *

— Ты станешь моей женой, сука! — заявляет Гонсало Менендес. — Иначе я вырежу твое сердце и скормлю его пираньям! А твое развратное тело набью соломой и буду использовать как приманку для крокодилов!

— Сначала зайди ко мне в камеру, щенок! — резко вскочив с койки, Мария Нуньес хватает прутья решетки и рывком сотрясает их. Гибкое шикарное тело напрягается, мориновые кандалы бешено звенят. — Зайди и сделай это слабак! Или ты поручишь сражаться с женщиной своим рыцарям?!

Мария снова дергает решетку. Железо жалобно стонет, принц Бривената в ужасе отшатывается от разъяренной бразильянки. Даже в кандалах принцесса Егенцитуса производила ужасающее и, в то же время, влекущее впечатление. Сердце Гонсало охватывает похоть вкупе со страхом. Причем последнего в разы больше. Даже два стражника ранга Воин поодаль не вселяют ему уверенности.

— Иди СЮДА, обезьяний выродок! — гремит бразильянка.

Поистине Непобедимая Пантера! Мария сразила своих семерых братьев в смертельных поединках за престол и стала наследницей короля-отца Ильдуаро III Нуньеса.

— Только обманом ты смог пленить меня, змееныш! — рычит Мария. — Только обманом! Я пришла с дипломатической миссией! По вашему приглашению я явилась подписывать торговое соглашение между нашими странами! Литий в обмен на нефть! А ты что сделал, гад?! Отравил, бросил в клетку и грозишься взять замуж?! Ха! Да мой отец тебя на тряпки порвет. Я наследница короны Егенцитуса! Мой отец…

— Твой отец уже похоронил тебя, дура! — осмелев, хохочет Гонсало. — Он продал бешеную Пантеру за пятипроцентный дисконт нашей нефти!

Мария замирает, грохот клетки стихает. Огромные глаза бразильянки округляются.

— Ты врешь…

— Ха-ха… Дура, ты же убила Родриго! Любимого сынка твоего папочки! Конечно, он не простил тебе, тварь, и едва я это понял, как предложил ему сделку! — Гонсало хлопает себя по жакету, вырезанному из шкуры ягуара. — Дикую кошку в обмен на небольшую скидку! Но ничего, ты у меня еще станешь домашней киской. Ха!

После очередного каскада смеха, принц Бривената бросает еще одну колкую гадость. Потом еще одну. А Мария без сил сползает вдоль решетки на колени.

— Ничтожный Ильдуаро! Глупый король! Злобный отец! — не слыша гаденыша, уязвленно рычит бразильянка в пустоту. — Как ты мог нарушить собственный закон?! Как мог отдать сильную наследницу врагам! Как мог предать родную кровь! Ведь я законная будущая королева Егенцитуса!

— Что ты бормочешь там, сука?! — насмешливо кричит Гонсало. Зрелище морально сломленной Пантеры вернуло ему бесстрашие. — О своем папаше горюешь?! Забудь, ты больше не принцесса! Отныне ты моя с потрохами, дрянь! Моя!

Мария, не обращая внимания на принца, шепчет:

— Подковерные игры, смертельные поединки… Всё это я прошла. Ведь я… я думала, что, одолев братьев, смогу наконец найти Фалгора и отдать в дар дорогому милорду Егенцитус с его литейными шахтами и кавалерией лузитанов!

Неожиданно во влажной тишине темницы раздается невероятно могучий голос, казалось, исторгнутый самим каменным фундаментом замка:

— Серана, ты еще предложишь мне свое маленькое королевство. А пока же встань с колен, адъютант.

С предательской дрожью в сердце Мария резко оборачивается. Как и Гонсало. Как и стражники. В глубине коридора происходит что-то непонятное. Сгустки мрака в углу сходят с ума. Из тени, образованной лучами заглянувшего в узкое окно солнца, выступает высокий блондин в деловом черном костюме. Широкие плечи, аккуратно зачесанные волосы и янтарные глаза, словно две горсти чистейшего золота. Черные пиджак и брюки точно ложились на его тело, подчеркивая мощные мышцы плеч и рук. Лицо украшают ярко-желтые узоры.

Из-за спины молодого мужчины выглядывает девушка азиатской внешности. В ее руках блестит оголенный загнутый клинок.

Бразильянка в священном трепете распахивает глаза. Фалгор! Префект-командующий! Это точно он! Эти мощные обертоны в голосе. Эта манера держаться! Это осанка! Этот гордый взгляд! Внешность другая, но блистательного паладина невозможно не узнать. Он ведь не Маска! Он Феникс! Его сияние всегда освещало невзрачную жизнь рядового легионера!

Хочу к нему! Хочу! Мария, нет, Серана изо всех сил сжимает прутья, но твердое железо лишь слегка гнется. Как же бесит это бессилие! Жива запечатана кандалами, а из бразильских фантазмов адъютант пока освоила лишь клыки Бруксы. Слишком слабая техника, чтобы высвободиться из плена.

— Лазутчик! — орет испуганный Гонсало, сжимая кулаки. Он бросает охране. — Придурки, что стоите?! Прибейте эту бледную мразь!

— Бледную? — приподнимает правую бровь Фалгор. — Как по-расистски.

Охранники срываются к блондину, но из-за спины Префекта выскальзывает стройная азиатка. Молниеносными взмахами клинка она вспарывает доспехи Воинам вместе с открытыми гортанями. Артефактное оружие! Девушка поистине опасна!

Из разрубленных глоток брызгают фонтаны крови. Одна из красных струй стреляет в сторону Фалгора, и Серана с ужасом закрывает глаза. Но азиатка подрывается и закрывает собственным телом Префекта. Брызги изукрашивают багровым черную одежду мечницы. Серана выдыхает с неимоверным облечением! Одежда милорда спасена и не запачкана! Какая же азиатка молодец!

Серана чувствует к этой худенькой девушке благодарность и… чуток ревности. Бразильянка тоже когда-то прикрывала спину Огненного паладина и жадно мечтала вернуть те золотые времена.

— Что?! Что?! — визжит Гонсало, не веря глазам. — Вы кто такие?!

— Я — Бог людей Свар, — Фалгор брезгливо смотрит на принца в шкуре ягуара. — А еще я Владыка Российской Империи. А еще я твой господин, принц Бразильского королевства Бривенат. Преклони колени и моли пощады за обиду моего адъютанта.

— Нет!!! — визжит Гонсало, и руки принца вспыхивают клубками молний. — Я не подданный России!!! Ты не можешь мне приказывать!!!

— Ошибаешься, — равнодушно произносит Префект. — Отныне все земляне — подданные Российской Империи. Отныне вся Земля — это Россия.

— Осторожнее, милорд! — вскрикивает Серана, с новой силой схватившись за прутья. Темные костяшки бразильянки побелели до цвета слоновье кости. — Это ничтожество — Полковой стиля молний!

Но Фалгор словно не обратил внимания на ее предостережение. Его мимолетный взгляд на бразильянку полон недоумения.

— Адъютант, я, кажется, велел тебе встать с колен?

Ойкнув, как девочка, Серана поспешно вскакивает.

В то же время татуировки на лице милорда вспыхивают, словно солнце. Блондин выхватывает прямо из воздуха золотой лук без стрел.

— Повторять больше не буду, принц Гонсало. Падай ниц и умоляй.

— Сдохни-и-и-и!!! — бразилец выстреливает молнией — огромной и ветвистой, как крона эвкалипта. Гонсало явно напугался не на шутку, потому что влил в атаку почти весь резерв.

Пальцы Фалгора слегка дергают тетиву, и воздух в темнице резко стягивается в одну точку. Одно мгновение Серане нечем дышать, и за этот миг стянутый в тонкую нитку воздух пронзает летящую молнию, уничтожая ее. Остатки воздушной атаки доносятся до Гонсало, и его правая рука разлетается на кровавые ошметки.

— А-а-а-а-а! — принц падает на колени. Фонтан крови заливает дорогую шкуру ягуара. — Ах, ты, сучий русский!

Надо отдать принцу должное. Несмотря на ужасную боль, он не теряет контроль. Всё тело с головы до пят покрывается высоковольтными питонами стихийного доспеха. В его целой руке собирается шаровая молния. Клубок электроразрядов испускает синий цвет.

— По какому праву ты ворвался в мой замок?! В мой дом! — вопит принц, вскидывая руку для атаки. — По какому?!

— По одному-единственному праву, которое понимают все подонки Вселенной, — спокойно произносит Фалгор, снова дернув тетиву. — По праву сильного.

Ветряной удар взрывает Гонсало прежде, чем молния соскальзывает с его пальцев. От принца остается лишь кровавая крошка. Не спас ни стихийный доспех Полковоя, ни ментальная защита.

Серана во все глаза смотрит на золотой лук Фалгора. Это артефакт? Не похоже, он ведь материализовался из воздуха. Неужели фантазм? Но как Огненный паладин смог освоить силу уровня бога ветров? Ведь раньше ему подчинялись только огненные паттерны?

— Акура, — роняет слово Фалгор и ступает в свою тень на каменном полу. Чернота поглощает милорда, как и азиатку, а затем они оба возникают в камере Сераны.

Несколько секунд бразильянка неверяще смотрит на Фалгора. А затем бросается целовать руки своему возлюбленному лорду.

— Мой Префект, мой повелитель, — плачет девушка, вжимаясь всем страстным горячим телом в блондина. — Спасибо, что пришли за своей глупой, слабой, ничтожной Сераной. Мне стоило умереть раньше.

— Ну-ну, не стоит глупых слов, — пальцы Фалгора ласково касаются бронзовой щеки бразильянки. — Твоя смерть была бы тяжким ударом для меня. Живи, пожалуйста, Серана. Живи и служи мне, как раньше.

— Так точно, — кивает адъютант. Она воспринимает просьбу Префекта как приказ. — Вы заберете меня отсюда?

— Пока нет, — огорошивает ее Фалгор, продолжая нежно касаться губ, щек, шеи девушки. — Ты обещала мне свое королевство, помнишь? Ради своего обещания ты побудешь в темнице еще немного. Но не волнуйся, — блондин указывает на стоящую в стороне азиатку. — Майор Оро останется с тобой. Она будет бдить из твоей тени, и если вдруг для тебя появится угроза, заберет в Мир Мрака. Но, уверен, тебе ничего не угрожает. — После этих слов Префект поднимает лицо к видеокамере на потолке и громко произносит: — Король Винициут, надеюсь, вы лично посмотрите запись с этой камеры. Я — Свар, бог людей и Владыка Российской Империи. Я убил вашего сына. Я убью и вас, если вы не выполните мои требования. Во-первых, освободите принцессу Марию. Во-вторых, подпишите полную капитуляцию и сдачу на любых моих требованиях. Если через три дня не будет ответа, моя дружина пойдет на вас штурмом. До встречи.

* * *

— Какой неожиданный визит от представительства России! — немного растерянно произносит Ильдуаро III Нуньес, король Егенцитуса и земной отец Сераны. — Садитесь-садитесь, господа.

Король приглашающе указывает на огромный лакированный стол. Сам он уже сидит, как подобает монарху. Только его делегация встречает русских на ногах из уважения к гостям. Я сажусь вместе с послом России, Георгием Буженовым. Затем нашему примеру следует и делегация.

Падая в кресло, оглядываю большой конференц-зал. Кондиционеры работают на полную. В Южной Америке очень жаркий климат. Повезло Серане с континентом, конечно. И с внешностью тоже, хех. Невольно вспоминаю сексуальную знойную брюнетку, в которую превратилась некогда нордическая холодная блондинка. Вот же шутка судьбы!

— Господин Свар, мы, конечно, в курсе о вашем титуловании Владыкой, — произносит Ильдуаро. — Но, честно, пока не представляем, что значит этот титул в иерархии сословий Российской Империи.

— Я объясню, — улыбаюсь, подняв руку, прежде чем Буженов что-то произносит. — Владыка означает Высшее руководство Империей.

Король Ильдуаро аж поперхнулся. Делегация Егенцитуса озабоченно переглядывается. Ох уж эти мне Бразильские королевства. Когда-то отщепенцы из Португалии насоздавали в Южной Америке кучку микрогосударств с населением не больше пяти миллионов каждое, и всё это нагромождение карликовых королевств назвали Бразилией.

— Но не выше же канцлера или, тем паче, императора, — с неуверенной улыбкой произносит Ильдуаро.

— Выше, — роняю я сухо. — Выше всех, дорогой Ильдуаро.

Наступает молчание.

— Уважаемый Георгий, пожалуйста, подтвердите или опровергните слова господина Свара, — король бросает взгляд на российского посла.

— Подтверждаю, Ваше Величество, — сразу произносит Буженов.

Теперь тишина густая, как кисель.

— Я не понимаю, — в отчаянии король смотрит на посла. — Как кто-то может быть выше императора? Владимир Рюрикович же правил страной больше двадцати лет. Что это за изменения?

— Считайте меня духовным лидером страны, — с легкой улыбкой объясняю. — Как Великий аятолла в Персии. А теперь к делу, — резко командую, ибо я правлю сверхдержавой, и какому-то мелкому королю лучше меня слушаться. — Мы заключаем с вами договор на поставку лития для нашей промышленности. Объемы составят двести пятьдесят процентов от вашей ежегодной добычи.

— Как двести пятьдесят? — округляет глаза король. — Как это возможно?

— Очень просто. Вы увеличите добычу в два с половиной раза, — отвечаю с улыбкой. — Цена будет выше рыночной. Аванс выплатим сразу. Так что вам хватит на инвестиции на увеличение выработки. Георгий Иванович, — смотрю на посла.

Буженов пододвигает папку королю. Тот с удивлением открывает обложку и надолго замолкает, погрузившись в цифры.

— Это…очень щедро, — наконец произносит король, не зная то ли радоваться, то ли плакаться. Ведь он понял, что я собираюсь использовать его королевство как сырьевую трубу. И если король заупрямится, то наверняка спровоцирует агрессию великой Империи.

— Что вы, что вы, — усмехаюсь. — Это мы очень благодарны вам за сотрудничество и содействие в развитии нашей атомной промышленности. Литий ведь очень необходим для нее. И я лично настолько благодарен вам, что спасу вашу главную наследницу.

— Марию?! — в глазах короля вспыхивает ярость. — Неужели вы…

— Да, я знаю, что она заточена в Бривенанте, — вежливо киваю. — Ужасно, что дипломатическая миссия прекрасной принцессы Марии обернулась предательством. Но не волнуйтесь. Моя дружина вылетает уже сегодня вечером. Операция пройдет успешно. О! — будто вспомнив, поднимаю руку. — Ильдуаро, вы же, конечно, предоставите для базирования ваш военный аэродром?

Король вжимается спиной в кресло и молчит. А я жду с холодной улыбкой. Конечно, дружина также проследит и за твоим королевством, дорогой Ильдуаро. Пока я не поставлю Серану во главе этой маленькой страны, я не улечу. Литий необходим для создания атомных реакторов, а те, в свою очередь, нужны для производства нового поколения ПуДов и не только.

Но чтобы король проглотил наживку, я добиваю его новой щедротой:

— Кажется, я забыл упомянуть, что вы получите полный протекторат над Бривенатом, когда я его покорю.

И в глазах Ильдуаро вспыхивает алчный блеск. Значит, повелся. Это было очень просто.

Глава 2

— Бразильские войны

Винициут Менендес, король Бривената, оглядывает генералов в зеленых мундирах:

— Докладывайте…

БУ-У-У-УМ!!!!

Очередной взрыв доносится сквозь стены бомбоубежища, на этот раз намного громче. И страшнее. Сановники нервно оглядывают дребезжащий пол и стены. Командный пункт сотрясается, несмотря на толстые стены из армированной стали. Лепнина на потолке трескается. Сверху на дорогие махровые ковры и большой белый стол сыплется каменная крошка.

Королю тут же изменяет хладнокровие.

— Что, вашу мать, происходит?!! — визжит Винициут, схватив подлокотники резного кресла. — Почему так близко?! Мой дворец уже бомбят?! Где ПВО?!

— ПВО уничтожено, сир, — отвечает бледный генерал обороны.

— Как уничтожено? — хрипит король. — Всего за полчаса?

— Армада беспилотных дронов, — обреченно роняет генерал. — Наши огневые системы не готовы к настолько прогрессивным технологиям.

— Включай экран! — шипит король, указывая на телевизор. — Я хочу видеть фронт!

Генерал щелкает пультом. Пятнадцать минут назад фронтовой линией стала столица Бривената город Кастро. Король с ужасом смотрит трансляцию с камер на передовой. Всего за четверть часа дзоты и доты вблизи дворца превратились в руины. Фугасные бомбы, сотрясая землю, рвутся вблизи бетонных укреплений. Между воронок от взрывов шагают огромные ПуДы. Управляемые машины на шести железных конечностях.

Сановники в ужасе смотрят на этих стальных монстров. Огромный золотой ПуД почти полностью заполняет собой экран. Сервоприводы машины поднимают огромный ствол болтера, бахает выстрел, и взрыв уничтожает камеру.

— Что это за технологии апокалипсиса! — не выдерживает кто-то из знати. — Что за посланцы смерти?!

— Разведка доложила о неких болтерах, — отчитывается один из военных. — Русские изобрели новый вид орудийной системы.

— Мы разбиты, — побледнев как соляной столб, понимает король.

— Есть и хорошая новость, — говорит генерал. — Русские щадят горожан. Мирные жители не постра…

— Плевать мне на жителей! — гремит король Винициут. — Быстро приведите сюда эту суку, из-за которой всё началось! Мой сын погиб из-за этой дряни! А теперь еще и дворец разрушен! Кто этот Свар?! — оборачивается король к сановникам в дорогих одеждах. — Почему он обладает такой мощью?! Почему вы не выяснили у русских?!

— Мы связывались с посольством, сир! — оправдывается министр иностранных дел. — И слали десятки депеш в администрацию императора Владимира! Но там молчали! Просто молчали, сир! Рюриковичи не подтвердили никакого Владыку! Из этого следовало, что этот Свар вовсе не новый правитель России…

— Шакальи выродки! — раздается звонкий голос закованной Пантеры. Ее только что привели в бункер и заставили упасть на колени. А она гордо вскидывает голову, взметнув копной черных волос, и злорадно смеется: — Из этого следовало лишь то, что мой лорд вас приговорил всех к смерти! Потому вам и не отвечали! Вы трупы! Обезьянья падаль! Ха-ха!

— Заткнись! — ревет король, вскочив с кресла. — Это всё из-за тебя, сучья подстилка! Ты могла просто лечь под моего сына, а теперь… а теперь…

— А теперь ты сдохнешь! — бесстрашно смотрит ему в глаза Серана. — Вы с сынком хотели взять меня силой, как приматы самку! За это мой лорд порвет вас аки лев! Бабуинам обезьянья смерть! — бразильянка сплевывает ему на замшевые туфли.

— Ах ты, тварь!!! — Винициут бьет женщину кулаком по лицу. — Моли о пощаде!

Серана безмолвно падает лицом на пол. Брюнетка не издает ни крик боли, ни хриплый стон, только бросает яростный взгляд на короля.

— Банан тебе в жопу, а не мои мольбы, — хрипит бразильянка, и по ее пухлым губам стекает струйка крови. — Болотопс жеванный!

Король сжимает кулак и собирается еще раз ударить бразильянку.

— Сир, русские идут, — отрывает его от гневных мыслей генерал обороны. Голос офицера обреченный. — Они уже во дворце. Происходит зачистка последних отрядов. Скоро и до бункера доберутся.

«Значит, это крах, — понимает король. — Ну хоть отомщу этой твари напоследок».

Взгляд государя падает на распростертую девушку перед ним. Молодое шикарное тело бразильянки манило взгляд и пробуждало мужской голод.

— Мой сын Гонсало не успел тебя трахнуть, — Винициут ставит оплеванную туфлю на голову Серане и вжимает ее лицо в пол. — Он хотел сделать тебя своей женой. Он желал тебя, считал достойной короны. Но теперь я вижу, что это слишком много чести для развратной твари как ты. Поэтому я вытрахаю тебя смертельным разрядом, дрянь, — руку короля обвивает зеленоватая молния. Он смотрит на восхитительные груди принцессы Пантеры, обтянутые тюремной робой, и сглатывает слюну. Винициута переполняет похоть, что усиливает государеву ярость. Эти сиськи погубили его сына! — Сгори, ведьма!

Неожиданно посреди бункера вспыхивает голубое свечение. Из его глубин раздается холодный баритон:

— Вы не выполнили мои условия, Винициут.

Из света выходит высокий блондин в черной экипировке без шлема. За ним держится еще отряд.

— Милрод! — радостно улыбается бразальянка под пятой короля.

* * *

Блик переносит нас в самый бункер короля. Нас это — меня, Чугуна и отряд гвардейцев Бесоновых. Там, Али, Слепого кота и кое-кого еще.

Первое, что я вижу, — распростертая на полу Серана с разбитой губой и мужская стопа на голове бразильянки. Нет, Акура не спала. Из тени на стене уже высовывался клинок ассасинки, но мы явились прежде ее удара.

Увиденное приводит меня в бешенство. В моем сердце вскипает гнев, но в голосе звенит лед:

— Вы не выполнили мои условия, Винициут.

В руке вспыхивает горящий Молот Сварога. Один взмах, и из огненного росчерка вылетает огненный волк. Зверь бросается к королю, пламенная пасть раскрывается…

Щелк!

Пасть смыкается на голени, мгновенно сжирая ногу по колено, словно лесной пожар сухие деревья.

— А-А-А-А-А! — взвывает Винициут раненым болотопсом.

Король шлепается на задницу, схватившись за кровоточащую культю.

— Убейте всех! — я отдаю приказ отряду. — Кроме короля!

Гвардейцы исполняют приказ. Воздух звенит от отчаянных воплей, пол заливают реки крови. Чугун обращается в Эмелу-итуку. Серый слоноподобный монстр одним ударом расплющивает голову генералу обороны. Толстая лапа окрашивается в красное, будто Чугун макнул ее в краску.

Я же шагаю к забившемуся в угол королю. Он с ужасом созерцает расправу над своими сановниками.

Винициут славился как мощный Воевода молний, хоть так и не скажешь. Ранение, видимо, сильно повлияло на его храбрость. Потому что сейчас король Бривената издает лишь жалобный скулеж.

— Будешь сражаться? — хмуро бросаю, качнув Молотом над плачущим бразильцем. — Или предпочтешь умереть лежа?

— Милорд! — раздается сзади голос Сераны. Возникшая из теней Акура разрубила кандалы бразильянки, и теперь она выпрямляется — гордая, красивая девушка с бронзовой кожей. — Позволь мне сразить эту обезьянью падаль в честном поединке! За все мои унижения!

— Хорошо, адъютант, — киваю и поворачиваюсь к гвардейцам. — Хватайте короля, вылечите ему культю и подготовьте к поединку в тронном зале. На всё-про всё у вас час. Блик, перенеси меня с Сераной на базу. Нам нужно подготовиться к поединку.

— Но я готова, милорд, — произносит бразильянка, жалобно смотря на меня своими огромными карими глазами. А ведь когда-то Серана обладала прекрасными голубыми очами, которые сразили не одного легионера. Даже Чугун к ней булки подкатывал раз, но ушел не солоно хлебавши. Да и другие к ней безрезультатно «сватались».

— Нет, не готова, — обрезаю, и Серана послушно кивает.

Сановников уже перебили, и кровавые дожди щедро оросили дорогие ковры.

Блик переносит меня с бразильянкой и Акурой в наш лагерь на окраине Кастро. Под временную резиденцию занял загородный дом одного дворянина. Здесь, в красиво обставленной гостиной, мы с девушками и оказываемся. Затем Блик телепортируется на свой пост, ассасинка же ныряет во тьму.

— Акура, подай мне иглы и тату-краски, — протягиваю руку в пустоту. — У тебя там в тенях должны лежать на хранении.

Из тени тут же выныривает изящная рука и предает мне коробочку со всем необходимым. Мы заранее подготовили набор. Ведь я знал, что верну себе Серану.

— Раздевайся и садись, адъютант, — указываю бразильянке на кожаный диван, а сам занимаюсь распаковкой коробочки. — Сейчас я буду тебя колоть, — позволяю себе усмешку.

Даже не вздрогнув, Серана слушается. Она стягивает через голову робу заключенной и, мощно колыхнув спелыми грудями с топорщащимися шоколадными сосками, усаживается, куда ей велено. Там она стягивает брюки с бронзовых ножек. Затем с любопытством следит за моими приготовлениями. Они занимают минут пятнадцать. Накалить иглы, развести краски, поставить антисептики…

Когда я наклоняюсь к Серане и принимаюсь за работу, девушка вздрагивает.

— Что такое, мой адъютант? — с улыбкой спрашиваю. — Тебе страшно?

— Нет, — с придыханием, низко и нежно произносит она. — Это всего лишь волнение. Ведь мой милорд касается меня.

Я касаюсь нежной бронзовой кожи. Сквозь кончики пальцев ощущаю трепет горячего тела латинки.

— Твое новое тело чудесно, — делаю комплимент. — И сейчас мы сделаем его еще и смертоносным, чтобы больше никто никогда не смог пленить моего адъютанта.

— Благодарю вас, — хрипло протягивает девушка.

Мне тоже доставляет удовольствие трогать девушку. Еще бы! Молодая, налитая соком, карие глаза радостно вытаращены, а розовый ротик приоткрыт. Замечаю, что мне нравится разукрашивать новое тело Сераны серебряной вязью татуировок португальских орнаментов. Девушка поистине прекрасна. Тугие шоколадные груди и округлые ягодицы вызвали бы одобрение самого Отца-императора.

Религиозные знаки лузитанов я выучил заранее. Знал ведь, в чье тело угодила моя Серана. А усилить ее надо как можно скорее.

Наконец я заканчиваю живопись на шикарном теле латинки. Во время этого процесса южноамериканская Пантера томно прикрывала глаза и чуть ли не мурлыкала от наслаждения.

Теперь же она встает и подходит к зеркалу. Кружится вокруг себя, созерцая рисунки на пышных формах. Касается пальчиками вязи вокруг пупка, потом поднимает руки к лицу. Руны возле губ горят серебряным светом.

— Милорд, — задумчиво сообщает латинка. — Я чувствую Анреалиум. Жар-эфир совсем близко.

Я подхожу сзади и кладу ладони на голые плечи девушки.

— Ты снова сильная, мой адъютант, — тихо произношу. — Ибо ты не просто Пантера, ты еще и Феникс. А теперь пойдем, тебя ждет битва с тем Воеводой.

— Да! — кивает девушка.

Через полчаса Блик переносит нас в тронный зал захваченного королевского дворца. Винициута уже подготовили к битве и привели под конвоем в мориновых наручниках. Целители затянули рану на отсеченной ноге и дали королю костыль. Но даже однолапым он остается серьезным противником для Сераны.

— Владыка Свар, — кланяется мне Слепой кот. — Пленник готов к битве.

Я усаживаюсь на бархатные подушки золотого трона. Временно позаимствую престол, ничего страшного.

— Снимите наручники. Пускай начнется сражение.

Винициуту снимают браслеты, и дуэлянты встают друг против друга. Серана напряжена, серебряные татуировки на красивом лице испускают тихое свечение. Воевода тоже успел отойти от шока, вызванного молниеносным разгромом его королевства. Держась за костыль, бывший король поднимает на меня взгляд:

— Свар, значит?

— Верно, — холодно отвечаю. — У вас ко мне вопрос?

— Да. Смысл мне сражаться против этой потаскухи? — сплевывает он на пол. — Меня все равно загрызут твои огненные волки, даже если я выпотрошу эту развратную шлюху.

— Винициут, замечу, что женщин чаще всего называют шлюхами именно отшитые мужчины, — после моих слов Чугун в углу заливисто ржанул.

Король мрачнеет и крепче сжимает костыль.

— Так что с моей мотивацией?

— Если одолеете Пантеру — вы свободны, — отвечаю. — Мы уйдем из города, и в ваших возможностях будет вернуть власть над королевством.

Отчаявшееся было лицо бразильца светлеет.

— Это точно? — с недоверием спрашивает он.

— Еще раз оскорбите меня подозрением во лжи — и я испепелю вас на месте, — пронзаю короля взглядом. — Начинайте поединок!

Мгновенно Воевода покрывает себя стихийным доспехом. Облачение из зеленоватых молний сверкает, переливаясь и извиваясь. Серана обходится одной ментальной защитой. Она пока всего лишь Рыкарь и не освоила оборонительные техники ранга выше.

Но первой атакует всё же бразильянка. Гравитационная волна выстреливает из бронзовых рук. Удар сотрясает Воеводу, молнии на доспехе вспыхивают, часть гаснет. Только король тут же наполняет доспех новой порцией живы, и защита восстанавливается.

— Гребаная сука! Думала одолеть меня, никчемная потаскуха! — отшвырнув костыль, Воевода бросается к бразильянке. На месте отсутствующей ноги отрастает зеленая молния, с помощью которой король как-то бежит, словно на протезе. — Да я тебя голыми руками разорву! Твои потроха украсят мой зал!

Серане чудом удается увернуться от замаха охваченной молниями руки. Латинка отшатывается назад, серебряные татуировки на ее лице и шее ярко вспыхивают. В бронзовых руках возникает светящееся серебром копье.

Как-то незаметно подле меня оказался Чугун. Чернокожий карапуз пихает меня локтем.

— Признавайся, твоя работа?

— А чья же еще, — фыркаю, не отрывая взгляда от битвы.

Взмахнув копьем, бразильянка оскаливается как дикая кошка.

— Ну-ка повтори свои слова, бабуин! Где, где окажутся мои потроха?

— Что… — выдыхает Воевода, узнав коллективный фантазм своего народа. — Копье богини Требаруны?! Как это возможно?!

— Милостью моего лорда возможно всё! — бразильянка надвигается на отступившего Воеводу.

Тот разражается всполохами молний. Зеленоватая грозовая туча возникает посреди зала. Но Серана, не моргнув глазом, поднимает копье над плечом и бросает как дротик. Серебряный снаряд прорезает молнии на своем пути, и они тают, бессильные против божественной силы.

— Арррр! — Воевода хватается за копье, вонзившееся в живот. Стихийный доспех тает, и бывший король Бривената падает на колени перед его будущей королевой.

— Банан тебе в зубы, болотопс, — оскаливается латинка и гравиволной взрывает голову противника.

— Банан в зубы… — шлепает толстыми губами Чугун и усмехается. — А звучит! Надо запомнить!

Серана находит меня взглядом. Латинка гордой поступью победительницы подходит ко мне и бьет себя кулаком в пышную грудь:

— Спасибо, милорд-командующий, за вашу милость! Благодаря вам я одержала победу.

— Проблемы Фениксов — мои проблемы, — киваю и хлопаю ладонями по золотым подлокотникам. — Уже вечер. Сегодня был долгий день, но мы успели взять город. Переночуем во дворце, а утром наведаемся к твоему отцу, Пантера.

— Хорошо, — соглашается девушка. — Мне тоже есть, что ему сказать.

После дуэли я еще трачу около двух часов на общение с командирами дружины. Отдаю приказы на обыск дворца, а также интересуюсь, кого из сановников мы взяли в плен. Только к полуночи наконец достигаю спальных покоев. Мне выделили лучшие апартаменты во дворце. Изысканная обстановка прекрасно гармонирует с видом из окна — садовым фонтанчиком.

Я уже засыпаю, как вдруг улавливаю громкое дыхание за дверью. Резко распахиваю глаза.

— Милорд, — шепчет Акура из темного угла на потолке. — Опасности нет, это…

— Я догадываюсь, кто это, — усмехаюсь. — Пригласи ее ко мне. И на время нашего времяпровождения, пожалуйста, побудь за пределами спальни.

— Как прикажете, милорд, — голос японки стихает.

А через несколько секунд дверь отворяется, и на пороге застывает силуэт шикарной женской фигуры.

Глава 3

— Литий и имплантаты

— Милорд, — раздается горячий возбужденный голос. — Простите, но я подумала…

— Иди ко мне, мой адъютант, — я приглашающе откидываю одеяло. — Садись, расскажи, что тебя гнетет.

С отчаянно бьющимся сердцем Серана заходит в мою спальню, одетая в короткую сорочку с глубоким вырезом. Тугие манящие груди практически вываливаются наружу. При каждом шаге темные гладкие ноги сверкают, словно бронзовые подсвечники.

Серана скромно садится рядом со мной, сложив руки на голые колени.

— Сексуальный наряд, — с одобрением обозреваю налитые пышности девушки. — Тебе отлично идет.

Латинка чуть розовеет загорелым личиком.

— Спасибо, милорд. Взяла из шкафов местной знати, она все равно почти вся перебита, — без капли сострадания отвечает воительница Легиона Фениксов. — Милорд, я хотела предупредить вас насчет моего отца…

— Я в курсе, — киваю. — Король хотел убить свою наследницу. Но не волнуйся, тебе больше ничего не угрожает. Мы подписали с королем контракт на долгосрочные поставки лития. Дополнительное соглашение к нему указывает, что именно ты являешься нашим партнером, — я усмехаюсь. — Точнее Мария Нуньес Пантера. Так же там есть пункт, что при угрозе жизни нашему партнеру Империя будет мстить виновным. Жестоко мстить.

— Очень умно, милорд, — Серана обескураженно хлопает веером ресниц.

— Вообще номинально этот пункт прописан из-за твоих внешних врагов, как тот же покойный Гонсало. Но король Ильдуаро поймет, что его дочь неприкосновенна.

— Понимаю… — кивает девушка, потеребив подол сорочки. Латинка резко выпрямляется, глаза вспыхивают воинственным огнем. — Обещаю не подвести ваше доверие, милорд! Ведь вы защитили меня ради бесперебойной поставки лития…

Я резко подаюсь вперед и касаюсь указательным пальцем пухлых губ бразильянки, заставляя ее замолчать.

— Ох, прекрати, — качаю головой. — Какой еще, к болтопсам, литий? Я мог взять этот металл где угодно. Серана, мне дорога ты! Мне дорог мой адъютант, моя Убийственная длань!

Серана удивленно смотрит на меня. В карих глазах наворачиваются слезы. Расстояние между нашими лицами такое небольшое и влажное — и внезапно в нем возникает напряжение. Осмелев, она целует мой палец, затем берет обеими руками мою ладонь и зарывается в нее лицом.

Она плачет и целует мою руку, плачет и целует…

— Милорд, мой любимый милорд, наконец мы снова вместе, — горячий шепот раздается во влажной тишине спальни.

— Наконец, — я вторю ее словам.

Мягкими прикосновениями смахиваю слезы с ее карих глаз и долго-долго смотрю на нее. Легкая дрожь пробегает по спелым грудям. Весь ее прекрасный стан колеблется. Серана не успокаивается окончательно, пока я не начинаю гладить ее по щеке и втирать ее слезы ей в волосы. Тогда из девушки вырывается тихий стон. Шикарное гибкое тело сотрясает волна безудержного экстаза. Всего лишь одно мое касание доводит знойную латинку до точки. Глупый Гонсало! Смотри из смердящих чертогов Хаоса, смотри и завидуй! Твоя желанная Пантера всю жизнь жаждала другого.

Девушку сотрясает еще одна бешеная конвульсия. Я прекрасно вижу, как тяжело ей дается удержаться и не упасть ничком, свернувшись как можно плотнее, так, чтобы от нее ничего не осталось…

Серана снова хватает мою руку и притягивает ее к своим точеным грудям.

— Милорд, — шепчет она трепетным голосом, — милорд…

— Да, мой адъютант?

— Милорд, — она поднимает на меня обожающий взгляд. — Я хочу быть не только вашим адъютантов, но и вашей женщиной…Хотя бы сегодня…

И я наконец-то сдаюсь.

Столько десятилетий мы с Сераной провели бок о бок, сражаясь и сметая исчадия бестиморфов, но мои руки никогда не притрагивались к ее соблазнительной плоти. А теперь ее прекрасное светловолосое тело сгинуло, и вынужден признать, что я немного скучаю по той нордической красоте, что всюду сопровождала меня. Скучаю и решаю — пора наверстать упущенное. Ведь, наверное, ни одна женщина не любила меня так сильно, как Серана. Во имя меня она сражалась в тысячах галактических битв, купалась в своей и чужой крови, страдала и, самое главное, смогла развить свой дух настолько, что освоила фантазмы. Только эта женщина под моим началом смогла перейти астральную черту и стать больше, чем человек, больше чем модифицированный Евгениус. Только эта женщина обожала меня настолько, что прорвалась в чертоги Хаоса и овладела жар-эфиром.

И мы разделяем ложе сгинувших правителей Бривената. Стеная и задыхаясь подо мной, Серана неотрывно смотрит мне в глаза. Преодолевая порывы экстаза, пытаясь совладать с подкатывающим штормом чувств.

— Я предана вам…только вам… — стонет девушка. — Вы единственный мужчина, что покроет всю Галактику… всю Вселенную…А-а-а-а!!!!

Не выдержав бури наслаждения, она всё же жмурится. Безупречное лицо оскаливается в мучительном экстазе.

На следующий день мы прибываем в Егенцитус, и я общаюсь с королем Ильдуаро наедине по его же просьбе. Хотя этот жест короля, конечно, был запланирован мной за много дней. Местные политики для меня что дети. Остается только предугадывать их действия и словами создавать направляющие русла для их активности. Хотя есть и некоторые исключения — та же София, например.

С собой на аудиенцию я взял Серану, что явно не обрадовало Ильдуаро. В устном приглашении, переданном вельможей, была недвусмысленная просьба прийти одному. Я решил не заметить это условие.

Мы усаживаемся в плетеные кресла на небольшом балкончике. Вид с него открывается замечательный — яркие тропические сады и изысканные сооружения дворцового комплекса. Горьковато-сладкий запах опавших слив приносит нотку пряности фруктовому чаю, что мне так любезно предложил король.

— Вы что-то хотели обсудить со мной, Ильдуаро? — отпивая чай, я равнодушно смотрю на южноамериканский солнечный пейзаж.

— Да, господин Свар, — мнется король, теребя ручку чашки. Он бросает быстрый взгляд на Серану. — Это касается моей дочери. Вы указали ее партнерским лицом при взаимодействии по литийному контракту, и я бы хотел выяснить причины….

— Ох, Ильдуаро, лучше заткнись, — отмахиваюсь от бразильского правителя как от мухи.

Наступает плотная тишина. Король выпучивает на меня глаза, рука без чашки непроизвольно тянется к столу — там, под столешницей, наверняка, вмонтирована кнопка вызовы безопасников.

— Простите, Свар? — напряженным голосом спрашивает король.

Серана же никак не реагирует, ее лицо спокойно и безучастно. Но стоит мне приказать — и она без промедления отсечет копьем Требураны руку своему отцу.

Я обращаю взгляд на короля, мои глаза наливаются янтарным пламенем Царя-Огня. В воздухе разливаются бушующие магнетические волны.

— Ильдуаро, не делай непоправимых вещей, — спокойно произношу. — Я могу в одиночку перебить до последнего воина весь твой дворец, всю твою столицу, всё твое королевство. Думаешь, почему мне преклонились Рюриковичи и их князи? В нашем мире лишь один закон, и ты его нарушил.

— Нарушил? — угрюмо переспрашивает король, но руку убирает от стола. — О чем это вы, Свар?

— Не нужно мне «выкать», — качаю головой. — В России к Владыке обращаются только на «ты», как в древности к царям и богам. Что же касается твоего вопроса, то я имею в виду твою дочь. Согласно законам Егенцитуса и Закону Силы Мария Пантера одолела всех твоих сыновей, а ты из-за глупой обиды отдал врагам сильнейшую кровь своего рода.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение… — произносит Ильдуаро.

Глаза короля вдруг вспыхивают догадкой.

— Да, Ильдуаро, — не скрываю. — Мария — моя любовница. И за обиду своей женщины я буду карать нещадно, — на этих словах хладнокровие Сераны трескается в пыль, и она одаривает меня пылким обожающим взглядом. — А еще, твоя дочь — наследница короны по твоим же законам. Чти их, Ильдуаро.

— Я — король, — заявляет бразилец. — И могу менять законы подвластного мне королевства!

— Думаешь, мне есть дело до твоих глупых хотелок, — холодно произношу, и янтарный лед в моих словах заставляет Ильдуаро заткнуться и опустить плечи. — Контракт по добыче лития — вот то единственное, что меня волнует в Бразилии. Больше ничего. Он может стать для Егенцитуса небывалым благом или же роковым проклятьем. Потому что если вы не будете справляться с поставками, я введу сюда войска. Я сокрушу твой дворец, прикончу тебя и умоюсь кровью твоих жен.

Тихо, очень тихо, лишь переговариваются вдалеке попугаи на ветвях фруктовых деревьев. Король бледен, его руки поражает тремор, пальцы трясутся вместе с чашкой.

— Но я милостив, Ильдуаро, — чуть улыбаюсь, так что эта улыбка напоминает оскал смерти. — Я добр и благодушен. У меня не только золотые глаза, но и золотое сердце. Поэтому, чтобы не произошло страшного исхода, чтобы твой прекрасный дворец остался целым, я назначаю своего наместника, — указываю рукой на Серану. — Твоя дочь проследит за соблюдением контракта. Дай ей полномочия по модернизации промышленных мощностей и не трогай ее. Дай фактическую абсолютную власть, номинальную оставь себе. Вот всё, что от тебя требуется, король Егенцитуса. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Бледный король молчит. Он быстро зыркает на Серану. В его глазах пылает лютая ненависть к собственной дочери. Бессильная злоба кипит в бразильце. Мне омерзителен этот человек, ненавидящий собственное дитя. Если он заупрямится, без зазрения совести пущу его в расход. Только жалко, что этого не случится.

Не знаю, кто убил принцессу Марию и тем самым дал доступ к ее телу душе Сераны. По слухам, это был один из ее братьев. Тот самый Родриго, любимец короля. Говорят, что принц возжелал родную сестру как женщину, а когда она, придя в ужас от его греховного признания, отказала ему, он сбросил девушку с балкона. Я перевожу взгляд поверх перил на персиковые деревья вдалеке. Возможно, что с этого самого балкона и сбросил. Жизнь полна иронии.

Король не глупец. Конечно, Ильдуаро понимает, что в случае его несогласия я просто вскрою ему гортань и посажу на трон Марию. Пантера — законная наследница короны, которая доказала свое право в смертельных поединках. Народ Егенцитуса поддержит брюнетку, ибо правда на ее стороне. Да и у других законных претендентов на трон намного слабее основания.

— Хорошо, — сдается Ильдуаро после нескольких минут размышлений. — Мария будет главным представительским лицо в вопросах по контракту. А также я поручу ей модернизацию ведущих добывающих компаний в королевстве.

— Поздравляю, дорогая, — улыбаюсь я Серане. — Теперь у тебя целых два высших поста в государстве.

— Благодарю, милорд, — с пламенным обожанием смотрит на меня принцесса Пантера. — Обещаю не разочаровать вас. Литий будет поставлен в нужном объеме.

В страстном хрипловатом голосе в то же время сквозит нотка печали. Хм, и правда. Ведь нам придется расстаться.

Думаю, полгода перенастройка заводов точно займет. Эх, жалко отдалять Серану, но никого другого поставить не могу. У нее и право крови, и талант руководителя.

Раз так, то эту ночь нужно оторваться по полной. Так, чтобы во всем дворце слышали нас, а на утро всё королевство Егенцитус уже знало, чьей любовницей является принцесса Мария Нуньес по прозвищу Пантера. Это даст дополнительную защиту Серане. Владыка Свар уже сыскал себе в Бразилии чудовищную репутацию. Залитый кровью дворец Кастро в Бривенате тому доказательство.

* * *

— Бабушка, ну как? — с тревогой спрашивает Анфиса, только войдя в палату. — Как себя ощущаешь?

Вообще нас к Галине Константиновне заявилась целая делегация. Князь Волконский, его жены, Люда, как подруга внучки, ну и я заодно, как ни странно. Дел-то у меня полно. На днях мы должны объявить войну Трансильвании. А то там хаоситы, говорят, засели среди высшей знати. Надо бы вычистить монстров из румын, провести евгенику с помощью точечных бомбардировок и ракетных обстрелов.

Но бабушку Анфисы я не мог не поведать. Ведь это было именно мое предложение сделать ей…

— Вижу! — восклицает княгиня Волконская. — Вижу, внучка! Вас всех вижу!

…визуальный протез.

— Бабушка! — восклицает Анфиса, кидаясь обнимать Галину Константиновну.

— Мама! — вопит и князь Аркадий. — Неужели это правда?!

— Сама в шоке, дорогой! — княгиня кружит головой поверх прижавшейся к ней внучки, жадно обозревая всех нас. — Аркаша, Свароже! У тебя что, седина в висках? Так ты ж молодой совсем. Это точно от работы, а я сто раз говорила тебе не упахиваться.

— Ма, ну не начинай, — князь смаргивает радостные слезы как ребенок.

— Людочка, а ты личиком всё такая же милашка прямо как помню тебя в детстве! — переводит Галина Константиновна взгляд на девушку. — Только телом уже настоящая женщина!

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — юная боярыня делает книксен.

Анфиса наконец отрывается от княгини, и та округлив глаза осматривает девушку:

— Ой, Анфиса, чудо мое! Ты тоже вылитая невеста, как и Людаша! Прекрасная, цветущая, и фигурка уже совсем спелая! Округлости будто наполнены сметаной!

— Бабушка! — смущаясь и краснея, лепечет княжна.

Взгляд же Галины Константиновны падет на меня, и тут же бионические глаза княгини округляются, а в карих зрачках начинают бегать суматошные искорки.

— Ох, Свароже! — хватается она за сердце. — К такому меня жизнь не готовила! Вот это стать! Вот это глаза — будто два солнышка взглянули! Сейчас еще, грешным делом, влюблюсь, как в молодости, — она резко опомнилась. — Ой, прости, Владыка Свар! От красоты твоей рассудок помутнился аж!

— Галина Константиновна, ну какой еще Свар, — улыбаюсь. — Для вас всё такой же Сеня. И извиняться вам нечего. Мне ваши комплименты только в радость.

— Ну и слава…тебе…Да, слава Свару, конечно! — облегченно выдыхает княгиня и вдруг бросается мне в ноги. — Сеня, Сенечка! Спасибо за глаза, родненький! А еще спасибо, что в нашей жизни появился! Ты нашему роду принес только доброе, только хорошее!

С улыбкой опускаю руку на седую голову княгини и нежно глажу белые пряди.

— Я рад, Галина Константиновна. Вы мне тоже очень помогли. Ведь во мне пробудился бог в том числе и благодаря вам.

Еще какое-то время обнимаю престарелую княгиню, а затем уступаю очередь ее семье. Сам я отхожу в угол и с улыбкой наблюдают восторженное счастье на лицах семьи Волконских.

Новый генетер оказался не промах. За пару недель техножрец освоился с предоставленными ему клиниками рода Беловых, лучших Целителей в стране, и начал нести прогресс в земную биоимплантологию и евгенику. Главная его задача — вывести трансмутагенные сыворотки для превращения землян в Евгениусов, но по пути он занимается и другими полезными вещами, такими, как, например, визуальные протезы или бионические руки. Импланты разрабатываются с целью повысить возможный мобилизационный ресурс для рекрутского набора в последующие захватнические войны. И, как я вижу на примере Галины Константиновны, результаты уже существенные.

Много позже, ко мне в кремлевскую резиденцию приезжает Анфиса. Одна, без сопровождения, что вызывает у меня некоторые вопросы. У дворян так не принято, мягко говоря. С улыбками мы усаживаемся в гостиной. Слуги приносят чай и уходят, прикрыв двери.

— Фис, ты не боишься, что могут пойти слухи? — спрашиваю напрямую. — Я же теперь не в глухомани живу, и отныне моя жизнь течет на глазах у миллионов людей.

Анфиса встает с дивана, виляющей походкой направляется к моему креслу и вдруг падает прямо мне на колени.

— А мне плевать на все эти миллионы, — ее руки обвивают мою шею. — Ты подарил вторую жизнь бабушке, и я пришла благодарить тебя, боже.

И княжна приближает свое лицо. Терпкие сладкие губы жарко целуют меня.

Глава 4

— Прикаспий

Первая в жизни ночь с мужчиной Анфисы была чудесной. И это мягко сказано. Каждое движение Сени, каждый его поцелуй, каждая ласка приносила каскад восхитительных чувств. Взрыв наслаждения.

— Прошу тебя, — сказала она, снова сжимая юношу в объятиях, как будто это была ее последняя опора. Единственное, что она может получить от этого богоподобного человека. — Пожалуйста, возьми меня.

И он взял.

Страстная ночь, страстные воспоминания… И страстное, вновь разбуженное желание. Возможно ли утолить его? Возможно ли перестать любить своего бога. Определенно нет.

Еще до первых лучей рассвета Владыка Свар встает. Анфиса, в испуге проснувшись, попыталась удержать Сеню, прижалась мягкими грудями к его мощной груди и закинула голую ножку поверх его живота. Но бог жесток и неостановим. Точнее его действия, в то время как взгляд, наоборот, долгий и печальный.

— Куда ты? — хрипло вопрошает Анфиса мальчика, ставшего богом. Ставшего для нее всем.

— В Прикаспий, — отвечает Сеня. — Княгини Бесоновы не справились с возложенными на них мною надеждами. Недавно стаи Гончих смели город Авазу. Пора положить этому конец. Пора очистить тыл Империи от тварей, — вдруг он снова грустно смотрит на нее. — Из-за меня твоя честь попрана.

И услышав, Анфиса звонко смеется. Ее любят, о ней заботятся, и это так приятно.

— Сеня, Сенечка, какая еще честь? — ласково касается она его бедра. — Ты — сын Сварога. Понятия греха к тебе не относятся. Ласка от тебя священна!

Рука богоподобного касается ее лица, пальцы нежно глядят щеку.

— Теперь священно и твое тело. Ведь я взял его.

Анфиса замирает. Горло ее пересыхает от желания. Только что Сеня брал ее всю-всю и не раз, но его мимолетные касания по-прежнему приносят ей неизгладимое удовольствие, будто она всё еще девственная девочка. Будто только что она не познала всей полноты его заботы.

Затем Сеня оставляет ее ради защиты людей от сил Зла.

Анфиса падает лицом на его подушку и вдыхает остатки запаха своего первого и единственного мужчины. «Ее тело священно». Это значит, что теперь любой дворянин, любой князь или граф с радостью возьмет ее в главные жены. Но Анфисе не нужен любой, ей нужен лишь Владыка ее сердца.

* * *

На пути в Прикаспий я откидываюсь в кожаном кресле своего частного самолета и вздыхаю.

За иллюминатором качаются белоснежные облака, но я их не вижу. Как не вижу и стройную фигуристую стюардессу, с затаенной счастливой улыбкой обслуживающую меня, своего бога. Перед глазами все еще маячит одухотворенное фанатизмом лицо обнаженной Анфисы.

Ох, влип ты, Фалгор. Ведешь людей дорогой суеверия и заблуждения. Вроде как строишь второй Постимпериус, но почему-то поощряешь фанатичную веру людей в богов. Одобрил бы такой подход Отец-император, поборник рационализма и прагматизма? Скорее всего, нет. Но у меня свой путь. Я не Отец-император. Я — Префект Фалгор. Я вижу, что вера делает людей сильнее, она дает им стимул жить и бороться, а открыть глаза им еще успеется, как-нибудь потом.

Военный аэродром находится у города Тахбаши. При выходе с трапа меня встречает целый парад. Князь Туркмении Мяликгулы Бердымухамедов решил постараться встретить живого славянского бога, хоть сам и мусульманин. Кавалькада всадников на белых ахалтекинских конях выполняет передо мной различные построения и акробатические трюки. После небольшого представления на белом же внедорожнике, в сопровождении кортежа бронемобилей, меня и повезли в ставку русских войск. Армия встала лагерем в трех часах за городом в окружении степных трав. Деревьев, понятно, в Прикаспии мало, поэтому срубов почти нет, лишь из привозных бревен сложили частокол да сторожевые вышки. Офицеры и солдаты поселились же в шатрах и палатках. Кое-где местами выделяются круглые туркменские юрты из войлочного покрова.

Провожатые уводят меня на плац посреди лагеря, где уже выстроились офицеры в парадных мундирах. Не сразу разглядываю среди кителей иностранных журналистов в гражданской одежде. Отдельной группой держатся княгини Бесновы — Кали, Виктория, Алла. Все воинственные женщины облачены в серебряные мильфиновые доспехи.

— Здравия желаю, Владыка Свар! — выходит вперед генерал в белом кителе с золотыми плечами. — Командующий группировкой войск в Прикаспии генерал армии Алексей Скобеев!

— Вольно, — киваю. — Распускайте бойцов и вводите в курс дела, генерал.

— Есть.

Роспуск занимает пару минут, а потом я с генералом и княгинями ухожу в шатер неподалеку от плаца. После яркого каспийского солнца пару секунд мне приходится привыкать к полумраку помещения. Внутренее убранство шатра представляет из себя кабинетный интерьер: стулья, столы, шкаф и жужжащий вентилятор в углу.

— Прошу присаживайтесь, боже, — указывает мне генерал на стулья.

Я размещаюсь во главе стола, княгини и Скобеев — передо мной. Бесоновы сняли шлемы и теперь сияли красивыми нежными лицами. Хмурым взглядом обвожу женщин и генерала. Виктория с Аллой серьезны, одна лишь Кали блещет своей вечной кривой ухмылкой.

— Пятьдесят деревень, три города, — начинаю перечислять. — А на закуску Авазу, промышленный город с населением более ста тысяч. Более трехсот тысяч жертв. Гончие жрут и жрут поданных Империи. Кали, Алексей, как это понимать?

— Мы сжигаем десятки тысяч тварей каждый день, Свар, — пожимает плечами княгиня. — Мертвых Гончих в разы больше, чем потерь среди мирного населения.

— Это не соревнование, кто больше наберет очков, — холодно произношу. — Это не Грон. Есть проблема — Гончие в тылу. Ее надо решить, иначе мы так и не начнем полномасштабную экспансию. Почему вообще порталы открываются? Вы выяснили?

Молчание.

— Мне еще раз повторить вопрос? — с тихой угрозой спрашиваю, и Скобеев тут же вжимает золотые плечи. Княгини взволнованно переглядываются.

— Скорее всего дело в хаоситах, Свар, — подает голос Виктория. — Наши ментальные демоники выявили их астральный след на месте Прорывов.

— А еще там найдены пожарища, — вставляет Алла. — Сожжены Осколки — метеориты, что упали на Землю несколько тысяч лет назад.

— Без людских жертвоприношений тут тоже не обошлось, — замечает Кали. — На месте Прорывов убивают женщин, и их кровью окропляют горящие Осколки.

Вдох-выдох, Фалгор. Вдох-выдох. Не стоит злиться на этих самок князя Перуна. Они всего лишь бронебойная сила, мозгов у них немного.

— То есть, хаоситы с помощью Осколков и убийства туркменских женщин призывают армады Гончих? — вскидываю я бровь. — А вы так и не нашли этих выродков? Степи Прикаспия находятся под наблюдением дронов и спутников. Зона Прорывов огорожена. Даже если ублюдки — демоники с фракталом Отвода, можно их выявить по проникновению через погранзаставы.

— Никто не проникал, боже, — сообщает Скобеев. — Хаоситы сидят в зоне. Мы подозреваем персидских союзников.

— Не просто подозреваем, — вставляет Кали. — Мы на девяносто девять процентов уверены, что персы — выродки Хаоса. Но смущает то, что они всегда узнают о наших передвижениях. Мы не раз и не два давали им дезинформацию по расположению отрядов. Но эти смуглые ублюдки как-то умудряются натравить тварей именно на ту деревню или город, которые наши гарнизоны оставили.

— Возможно, ты не заметил, Свар, — кротко произносит брюнетка Алла. — Но князь Бердымухамедов нами сильно не доволен. И я не могу винить его. Каждый день умирают сотни туркменов, а мы гоняемся по всей степи за лохматыми стаями или встречаемся с Гончими лоб в лоб, но толку от этого немного. Твои ПуДы громят тварей на раз, но теперь Гончие сменили тактику. Больше демоны не ищут встречи с войсками. Теперь они охотятся на кишлаки.

— Верно, Алла, — соглашаюсь. — А еще на днях контрразведка доложила, что шах сделал Бердымухамедову предложение о смене сюзерена. Персия хочет забрать Туркмению себе в вассалы и сулит ей более надежный протекторат, чем могут дать русские.

— Смуглые черти! — сжимает стальные кулаки Кали. — Точно хаоситы! У меня больше нет сомнений! Говорила же — надо резать этих козлов, осевших в степи, пока не поздно! А ты мне, Алла, что втирала? Рано? Почему рано?

Прекрасная брюнетка пристыженно опускает голову, на бледном лице проступает стыдливый румянец.

Я же кардинально меняю мнение о княгинях. Беру свои слова обратно. Похоже, Бесоновы без дела не сидят, и пышные формы не заменили им мозги. У Леди Гарипиус Аллы явно есть наметки.

Хм. Персы, значит? Тегеран выступает на стороне Хаоса? Очень возможно. Ведь Британия находится в союзе с шахом, а англичане в последнее время рвут все союзы с Россией. Недавно королева Элизабет отвернулась от Дома своего любовника князя Перуна и больше не выступает в совместных карательных компаниях против хаоситов в Африке. Не потому ли, что хаоситы сидят в ее правительстве?

Ладно, до англичан черед еще дойдет. Пока займемся более ближними соседями.

Гарнизон персов, правда, находится в Зоне Прорывов. Еще несколько месяцев назад шах предложил России в помощь отряды жива-юзеров, и император Владимир согласился. Кто же знал, что это ловушка.

— Не стоит винить Аллу, — вступаюсь за княгиню. — Я прекрасно понимаю ее доводы против необдуманной резни. Вы до сих пор не разгромили гарнизон персов и не отправили их в казематы на допросы по двум причинам, — задумчиво произношу. — Во-первых, вам до сих пор не известно, как персы узнают дислокацию ваших дружин. А значит, у вас нет доказательств против Тегеранского гарнизона. Во-вторых, если без этих доказательств вы разгромите гарнизон, то выставите себя не в лучшем свете перед князем Бердымухамедовым. Как это будет выглядеть с его стороны? Тегеран предлагает Туркмении протекторат и даже присылает своих людей для обороны, а русские берут и режут присланных защитников? Возможно, что эта провокация изначально так и задумывалась. Или хаоситы придумали ее, когда приехала первая партия ПуДов, и стало ясно, что Гончие не выдержат прямое столкновение. В любом случае, Алла поступила верно, — вздыхаю, — как мне ни жаль мирных жителей, признаю правоту княгини.

Брюнетка поднимает лицо и одаривает меня грустной благодарной улыбкой. Я понимаю причину ее грусти. Она тоже сожалеет о жертвах и корит себя за то, что до сих пор не вывела персов на чистую воду.

— Но этот беспредел пора прекращать, — хлопаю ладонью по столу. — Явно среди офицеров или дружинников предатели.

— Проверка идет, — вздыхает Скобеев. — Но мы не можем никого выявить. Предатели явно не хаоситы, а просто работают на них. Да и тем более я пробовал дезинформировать части. Безрезультатно.

Я поднимаю задумчивый взгляд на потолок. Вспоминаю то немногое, что видел на плацу. Стройные ряды офицеров, блестящие серебряные галуны, яркие золотые погоны, восторженные лица… И несколько безучастных людей в штатском. Трое мужчин и одна женщина. Они не видели во мне бога, а просто делали свою работу.

— Иностранные журналисты, — бросаю.

— Но они не имеют доступа к дислокациям, — замечает Скобеев.

— Они нет, а офицеры имеют. Ментальный фрактал или банальная взятка, — пожимаю плечами. — В общем, берем в оборот каждого.

Через полчаса я в сопровождении Кали выхожу из шатра. Мы двигаемся в сторону пресс-клуба. Так стали среди армейцев и дружинников именовать шатер, где собираются журналисты и не только. Вечерами там часто развлекается и высший офицерский состав, да и княгини тоже заглядывают от скуки.

Рукой в стальной когтистой перчатке Кали отодвигает полотняной полог и заходит внутрь. Неспешным шагом следую за княгиней.

— Судари и сударыни, — глянув на меня с кривой улыбкой, сообщает княгиня. — Мне выпала честь привести в пресс-клуб Владыку.

Вот же болотопсовская сучка! Кали всегда останется Кали. К чему этот неуместный пассаж? Все и так приковались ко мне взглядами. Глашатая мне только не хватает.

Тихо фыркнув в сторону довольной княгини, я оглядываюсь. В клубе пыльно, но по-своему уютно: складные столы и стулья, кулер с водой, а также стол с кофемашинкой, печеньем и бутылками вина. Пахнет кофе и табачным дымом. На отдельной тумбочке небрежно сложены стопки русских и иностранных газет.

— Не желаете ли кофе, Владыка? — подскакивает к нам офицер с закрученными усами и погонами полковника. — Или вина? Здесь представлен самый лучший урожай из Персии.

Болотопс жеваный! Прямо чувствую, как меня обхаживают словно барышню. Хоть бы представился для начала, но теперь мне плевать на имя невежды.

— Благодарю, у меня есть руки, полковник. Так что сам как-то, — киваю с прохладной улыбкой.

Расстроенный офицер отступает с выражением побитой собаки. Блин, надеюсь, не застрелится. А то слово божье оно ведь такое, надо бы с ним поосторожнее.

— Плюшкин манер не знает, — хмыкает довольно княгиня. — Я бы ему давно по ушам надавала в дуэли, да военное время, чтоб его.

— А кофе, правда, хочется, — говорю я княгине.

— Тогда прошу, мой Владыка, — щерится она в своей неизменной грубой ухмылке, а потом спохватывается. — Правильно хоть величаю? Зятем мне ведь тебя пока рано называть, боже.

— Правильно.

Отмахнувшись от нее, принимаюсь возиться с кофемашиной. Весь пресс-клуб, затаив дыхание, смотрит на это священное действие. Запах сваренных кофейных зерен наполняет шатер.

Тем временем следующими ко мне подступают два журналиста. Молодой британец с жутким акцентом и француженка с волнистыми золотыми кудряшками и аппетитной фигуркой, запакованной в пиджачок и брючки.

— Уважаемая Кали, не представите ли нас Владыке? — мило щебечет эта крошка.

— Вы в боевом облачении, уважаемая Кали, — замечает британец, бросая взгляд на мильфиновый доспех княгини без шлема. — Было очередное сражение?

— Нет, мы при параде встречали нашего Владыку, — Кали показывает в мою сторону, я как раз оборачиваюсь с кружкой дымящегося капучино. — Боже, позволь представить. Эти двое презренные журналюги, что своими дотошными расспросами не дают нам спокойно работать. Ирен Жопен из «Парижской фанеры» и Джон Бред из «Таймс».

— Кали, ну что вы нас с Джоном позорите перед самим Владыкой! — краснеет личиком француженка и в смущении оглаживает брючки на выпуклых бедрах. — Неужели мы никак не скрашиваем ваш досуг? А как же пресс-клуб! Вы постоянно здесь бываете.

— Просто в шашки не с кем порубиться, — отмахивается княгиня стальной ладонью.

— Рад знакомству, уважаемые, — смотрю на журналистов, не обращая внимания на ерепенящуюся Кали. — Спасибо, что освещаете для всего миру борьбу русских солдат с чудовищами.

— Не стоит благодарностей, Владыка, — Ирен хлопает веером длинных загнутых ресниц. — Скажите, не будет ли дерзко с моей стороны просить вас дать интервью?

Кали хохотнула.

— Сразу Гончую за пасть хватаешь, мисс Жопен, — лыбится княгиня.

— Я попрошу того же самого, — взглянув на пышногрудую коллегу, поднимает руку британец. — Британский народ очень волнуется о недавних изменениях в России. Не могли бы вы его успокоить?

Ирен с недовольством смотрит на британца и, будто невзначай, поправляет пуговку блузки на крепкой троечке. Забавная конкуренция.

— Уважаемые, мое время не резиновое, — беру спички со стола рядом с кофемашинкой. — Но одному из вас я дам интервью. Тяните жребий, — высыпаю две спички и кончик одной обламываю. — Кому выпадет короткая, с тем и пообщаюсь.

Зажимаю между пальцев спички и протягиваю кулак журналистам.

Первой тянет француженка, и ей, конечно же, выпадает удача. А кому ж еще? Мне всё же приятнее с женским полом общаться. Так что ловкость моих рук всё решила, хе.

— Си-и! — радостно поднимает Ирен ручку с короткой спичкой. — Ничего страшного, Джон. В другой раз повезет. Владыка Свар, когда вы будете свободны?

— Сегодня вечером около девяти, — киваю. — Вас вызовут.

— Буду ждать с нетерпением, — обворожительно улыбается Ирен.

Глава 5

— На границе

— Итак, Владыка, вы… ты не против диктофона? — обворожительно улыбается француженка и тут же мило смущается. — До сих пор не привыкну, что к тебе нужно обращаться на ты. Так необычно.

— Это всего лишь дань традициям, — я откидываюсь в кожаном кресле. — В прошлом даже к князю или царю на Руси обращались исключительно на «ты», — мой взгляд скользит по пышным буферочкам девушки, да и всей ее фигурке, обернутой в несовсем деловое голубое платье. Ирен замечает мое внимание и довольно водит плечиками. — Будете шампанское?

— Оу, конечно! — хлопает блондинка глазками, стрельнув в меня заинтересованным взглядом. — Если, честно, Владыка, я и не думала, что наше интервью примет столь любопытный оборот.

Коварно улыбнувшись, я встаю и подхожу к мини-бару. Достаю охлаждённую бутылку шампанского. Даже во временном лагере нашлись для меня неплохие апартаменты. Этот домик арендовали на время у мелкого туркменского дворянина. Конечно, не Кремль, но на пару деньков сойдет.

— Мне просто захотелось комфортно провести этот вечер, — я откупориваю шампанское, наливаю игристый напиток в бокалы. — Тем более, раз рядом со мной оказался столь симпатичный собеседник. За приятное времяпровождение!

Мы чокаемся. Причем Ирен не сводит с меня обольстительного взгляда. Разве что иногда с интересом посматривает в сторону двери в спальню. Мышка попалась в ловушку собственной фантазии. Видимо, в знак этого девушка и выпивает бокал до дна. Личико ее тут же розовеет, глазки загораются алчностью и легким возбуждением.

— Думаю, Владыка, ты не страдаешь отсутствием женского внимания, — склоняет француженка голову набок, так, чтобы продемонстрировать нежную лебединую шею. — Даже в Париже твое лицо не сходит с первых полос. Для французов очень удивительно, что русские считают тебя богом.

Подтянув снизу платье, она перекидывает ногу на ногу, продемонстрировав гладкие бедра.

Так, режим кокетки включен. Отлично. Сейчас, как опытный журналист, Ирен начнет выпытывать из меня информацию, перемежая расспросы порцией заигрываний. Скорее всего, она бы не осмелилась на дерзкий поступок, не сделай бы я первый шаг. Я проявил интерес, взял градус на грудь, и теперь у меня может развязаться язык. Мысли журналистки для меня понятны. Грех этим не воспользоваться, даже если придется переспать с новым главой русского государства.

— Ничего удивительного нет, — отвечаю. — Новые вызовы требуют нестандартных решений. Мой титул Владыки позволит мне использовать мощности Империи, чтобы разобраться с бедой в Прикаспии.

Журналистка заинтригованно прикусывает алую губу. Запах сенсации, наверняка, вскружил голову красотке.

— Сможете производить больше ПуДов и болтеров? — подкалывает меня девушка. — Больше оружия?

— Не только, — строю самодовольную улыбку. По годам я ведь юноша, так почему бы мне не включить юношеское бахвальство? — Далеко не только, моя дорогая. Этой ночью на вокзал в Туркменбаши прибудет новый артефакт Запретитель. Одно его включение, и Прорывы прекратятся. Больше Гончих в России не будет.

— Как так! — вылупляет на меня глазки француженка. — Но как это возможно?

— Так же, как и убийственные снаряды «Ктулху», — гордо сообщаю. — Разработка ученых рода Беркутовых. Секреты устройства Запретителя уж я не могу выдать, прости, Ирен.

— Конечно-конечно, — часто кивает завороженная девушка. — Гостайна, понимаю.

Скорее, выдуманная сказка. Нет никакого Запретителя, но мне ведь нужно проверить мадемуазель на вшивость. Сейчас княгини проделывают похожее с другими журналистами, а Скобеев и его верные генералы — с высшими полевыми офицерами. Всем сообщается разная информация и, в зависимости от того, где объявятся хаоситы, будет понятно, кто шпион.

Почему Владыка Свар лично занимается контрразведывательной деятельностью? Почему бог людей забрел в пыльную палатку в глухой степи? Очень просто: я здесь мимоходом. Моя мишень — Персия. В свите шаха, судя по всему, засели хаоситы, которые вредят южным границам Империи. И опять же, мои планы простираются дальше дворца шаха. Движение в Персию позволит выйти на границы Индии, одной из богатейших стран мира. Как известно, Индия — главная жемчужина Британской империи. Взять британского льва за причинное место — вот в чем моя истинная цель. И для ее выполнения мне нужен повод наброситься на Персию. Диверсанты-хаоситы идеально подойдут.

Князь Перун до сих пор без устали сражается в Хаосе. Но я не могу всё бросить и кинуться к нему на выручку. Сначала мне необходимо как можно быстрее очистить Землю от хаоситов в верхушках государств. Прорывы в России и Японии несут угрозу людям. Нельзя оставить тылы в опасности, иначе земляне падут.

— Владыка, о чем ты задумался? — томно шепчет француженка, подавшись ко мне. Она не сводит с меня горящих глаз.

Руки мадемуазель расслабленно повисают. Я вижу, как эту женщину обуревает разгорающаяся похоть, а ее дыхание наполняется сладостной истомой. Русский повелитель вручил ей в руки мировую сенсацию, и она не против отблагодарить его и… насладиться сама.

С наигранным вожделением осматриваю бархатные бедра Ирен. По ней видно, что она ждет, когда я сдамся под напором гормонов и внешностью красотки — очевидно, на то и есть расчет. И этот поступок отлично впишется в роль проболтавшегося Владыки.

Я приближаюсь к девушке. Блондинка закусывает губу и подается навстречу.

Тихий стук в дверь. Отлично, вот и спасение подоспело, кем бы оно ни было.

Я тут же отодвигаюсь от огорченно вздохнувшей Ирен.

— Войдите.

В проеме возникает силуэт Доси в черном костюме с юбкой.

— Владыка, к тебе прибыла Елизавета Артемовна Бесонова.

Я приподнимаю бровь. Лиза? Ее-то каким ветром сюда занесло?

— Впусти, Федосья, — оборачиваюсь к Ирен, беру нежную дрожащую от желания ручку и легко целую тонкие пальцы. — Мадемуазель, думаю, мы закончили разговор.

— Как скаже…шь, — разочарованно вздыхает француженка.

Она поднимается и, поправив платье, уходит. В дверях Ирен чуть не сталкивается с Лизой. Русская княжна бросает на журналистку безразличный, чуточку победоносный взгляд и проходит мимо. С грустным вздохом Ирен закрывает за собой дверь.

Лиза ко мне явилась нарядной. Княжна облачена в черную экипировку штурмовика, разве что балаклавы и автомата не хватает. Серебряные волосы сплетены в толстую косу.

— Я прервала твой отдых, Сеня? — Лиза оглядывает початую бутылку шампанского и два бокала. На краешке одного горит красным отпечаток помады.

— Нет, мы уже заканчивали беседу, — я откидываюсь на спинку дивана. — Какими судьбами, Лиз? Что ты делаешь в Прикаспии?

— Мама отправила, как только узнала о твоем убытии, — отвечает княжна. — Сказала, что нафта Беумуса лишней не будет в твоей заварушке с шахом.

— Хм, вот значит как, — я чувствую легкое расстройство из-за прозорливости Софии. Вот же Гюрза! Сразу просекла, что моя цель Тегеран. — Хорошо, ты можешь расположиться в моей временной резиденции. Здесь больше нет поблизости приличных домов.

— Почту за честь, Владыка! — сияет улыбкой Лиза.

— У тебя полчаса чтобы обустроиться, — я деловито смотрю на наручные часы, оттянув рукав пиджака. — У нас тут вылазка намечается, мне хотелось бы моментально получить ее результаты.

— А я уже готова, Сеня, — хлопает Лиза себя по бокам. — Сумки и чемоданы занесут слуги. Так что можем выдвигаться.

Что через десять минут мы уже находимся в командном пункте. Скобеев и княгини тоже тут. Пока ждем мышеловку, я узнаю всё, что мне нужно о составе Южной армии. Узнаю информацию о количестве десанта, мотострелков и боевого транспорат.

— Неслабо, — удовлетворенно киваю, услышав докалад.

— Верно! ПуДов даже больше, чем нужно для охоты на Гончих, Владыка, — соглашается Скобеев. — Целый батальон «Гневов Свара»! Чтобы разбить среднюю орду, хватит и пятерки. Гончие вспыхивают как сено от одного попадания «Инферно»!

— ПуДы привезены не только для Гончих, — решают открыть истинную задачу огромной концентрации мотострелковых сил. — Тем более, что вопрос с псинами скоро решится. Сегодня до обеда готовьте менять дислокацию всей армии. Двигаемся к южной границе.

Княгини удивленно оборачиваются на меня.

— К Персии? — хлопает Скобеев глазами как дите. — Неужели будем наступать на Тегеран?

— Может, будем, может, обойдемся, — безразлично пожимаю плечами. — Но вопрос с хаоситами в Персии должен решиться в течение двух дней.

Кали криво ухмыляется.

— Похоже, наша Империя вырастет на еще один регион.

Ее возглас я оставляю без комментария, тем более, что в командный пункт вбегает адъютант:

— Ваше Высокопревосходительство! — отчитывается офицер, вытянувшись в струнку. — Напали! Персы устроили вылазку! Агенты отчитываются о нападении!

— Место?! — рявкает Скобеев.

— Ж/д вокзал в Туркменбаше, Ваше Прево…

— Потом титулы. Что с группой захвата?

— Демоник Блик перенес группу, она сейчас повязла в жестоких боях, — докладывает адъютант. — Мы следим за обменом огнем и в любой момент готовы направить подкрепление. Но на данной операции важнее не концентрация, а качество бойцов. Местность ограниченная… узкие переулки, плотная постройка…

— Да-да, знаю, — Скобеев довольно потирает руки и оглядывается на меня. — Владыка, значит, шпионом оказалась та француженка. Сейчас отправим людей на захват.

— Я с ними, — встаю с места. — Хочу посмотреть в бесстыжие глаза мадемуазель Ирен.

На самом деле меня тревожит смутное беспокойство. За двести с лишним лет я научился разбираться в людях, и журналистка не показалась мне змеей подколодной. Хаоситом она точно не была, это понятно. Но также я не увидел злых предательских намерений.

— Владыка, разреши идти с тобой, — подает голос Лиза. Княжна, к моему удивлению, едва сдерживает гнев. — Хочу еще раз взглянуть в лицо женщине, что посмела обмануть доверие моего владыке.

— Хорошо, — отвечаю, уже направляясь к выходу. Время дорого. Шпионка могла узнать об облаве и уже пытаться покинуть лагерь.

Княжна подрывается следом. На выходе из пункта к нам присоединяется пятеро армейских бойцов. До шатра Ирен доходим за полминуты. Еще на улице я слышу из шатра визгливый мужской голос с сильным британским акцентом:

— ЗАПРЕТИТЕЛЬ!!! АХ ТЫ ТВАРЬ! СУКА ИРЕН! Я ТЕБЯ ВЫПОТРОШУ! — звук пощечины, и женский вскрик.

— Джон, как ты смеешь врываться ко мне и поднимать руку! — всхлипывая, кричит француженка. — Я вызову армейцев!

Но британец будто не слышит девушку и визжит на своей волне:

— Ты специально меня дезинформировала?! Конечно, специально! Теперь драные персы меня зарежут, сука ты недотраханная!

Я молча велю жестом остановиться, и сопровождающие послушно замирают, не издав ни звука. Стоит послушать. Назревает что-то интересное.

— Ты…ты кому-то рассказал об артефакте? — француженка в ужасе. — Я же тебе по секрету сказала, подлец! Это моя сенсация! Моя!

Снова звук пощечины. Мое лицо дергается, но я заставляю себя стоять не месте. Может, еще что важное прозвучит.

— Я — шпион, дура ты парижская! — рычит британец Джон. — За информацию персы обещали сделать меня атабеком-князем! Но теперь они от меня избавятся! Их там прямо сейчас гробят! Персы злы, чертовски злы. Мне уже пришло обещание расправы! Меня зарежут как овцу! И никуда мне не деться! А если не персы, так русские точно. Эти суки, может, уже шарят в моей палатке. Корче, я сдохну! Но перед этим я трахну и грохну тебя, шалава!

Треск разрываемой ткани.

— Не смей! — плачет Ирен. — Не трожь, сволочь!

Ну теперь можно и двигаться. Даже нужно, а то болтливую француженку могут и забить до смерти. Забавно всё же вышло. Всем подозреваемым шпионам мы сообщили разные сведения. Кали, якобы, проболталась Джону Бреду о поставке новых модификаций ПуДов на станцию в Трешам. Но Ирен слила британцу время привоза «могущественного артефакта Запретитель», и Бред предпочел его ПуДам.

Я откидываю полог в шатер и созерцаю мерзкое зрелище. Британец уже забрался верхом на опрокинутую на пол француженку и возится с ее платьем. Ткань отказывается рваться, несмотря на усилия Бреда. А доспех он не включает, видимо, потому, что тогда не сможет насиловать бедняжку.

— Дрянь! Лежи смирно! — гремит британец. — Либо я тебя трахну и убью! Либо сразу убью! Выбирай, парижанка!

— Есть и третий вариант, — спокойно произношу, двигаясь к насильнику. — Ты лишишься своих грязных рук.

В моих пальцах вспыхивает Серп Ярилы. Быстрый шаг и взмах.

— А-а-а-а! — глядя на отсеченную кисть, вопит британец. — А-а-а!

— Лежать, собака, — приказываю.

Пинком в челюсть скидываю Бреда с француженки. Серп развоплощается, на смену ему призываю Посох Трояна. Стукаю им об землю, и рана на культе британца покрывается розовой коростой. Нельзя, чтобы он истек кровью, свидетель как-никак.

— Забирайте его, — приказываю армейцам. — Допрашивайте выродка, к утру мне нужен доклад о вредительстве персов.

— Да, Владыка, — служаки хватают ревущего британца под руки и уводят в сторону пыточного шатра.

Ко мне же в ноги кидается Ирен.

— Спасибо, спасибо, — елозит она пышными буферами по моим бедрам.

Лиза хмурится, созерцая это выражение благодарности. Вряд ли это приятно той, кто хочет стать моей женой. Но Владыка Империи всегда будет окружен людской благодарностью за деяния и спасение. Придется княжне привыкнуть и к таким ее проявлениям.

На следующее утро я наведываюсь в Тахбаши в гости к князю Бердымухамедову.

— Владыка, — горько произносит благородный туркмен. — Я читал доклад с допросом того британца, видел видеосъемку с его признанием, также видел чудовищные головы мертвых персов. Ей-богу, демоны! Владыка, я должен покаяться. Я слушал речи персов и верил им в том, что они готовы защищать нас. Я и подумать не мог, что они и натравливали Гончих на наши кишлаки и города!

— Ты виноват, Мяликгулы, — в моем голосе бряцает сталь. — Виноват передо мной. Искупить вину ты можешь только сражаясь. Сейчас Южная армия направляется к границам с Персий. Вооруженные силы Туркменистана тоже присоединятся. Ты присоединишься, Мяликгулы, — сурово смотрю на князя.

— Я понял, — тут же кивает он. — Сейчас же отправлю дружины и войска родов. Мои сыновья будут командовать туркменскими частями.

— Принимается, — соглашаюсь. — Действуй, Мяликгулы.

Дальше мне остается только ждать, когда шах Персии не выдержит. Чтобы не терпеть в ожидании дискомфорт, я занимаю княжескую виллу в пределах Тахбаши. Со мной же селится моя охрана, Дося, ну и Лизу тоже взял с собой.

С княжной мы и наслаждаемся общением друг с другом на террасе за чашками чая. Вокруг красуются аккуратные клумбы с розами, мраморные скамейки и фонтан.

Отпивая напиток, Лиза спрашивает:

— Сеня, ты уверен, что шах правильно тебя поймет? Он точно не вздумает развязать войну?

— Не вздумает, — я поочередно созерцаю прекрасные летние цветы и такую же прекрасную собеседницу. — Гуляющие по границе «Кровавые цари» и «Гневы Свара» должны отбить ему такую охоту. В любом случае сначала он попробует договориться.

— Ты очень самоуверен, Владыка Свар, — княжна игриво хмурится. — Неужели для тебя все люди как раскрытые книги?

— Не все, — я беру маленький чайничек и обновляю напитки. — Например, твоя мать для меня та еще загадка.

Княжна глубоко задумывается.

— Да, мама София та еще с… — Лиза прикусывает губу, опомнившись. Она была скромной девушкой. — Ну а что насчет меня, Сеня? Я, мои мысли и чувства, — ты их тоже можешь легко прочитать?

— Конечно, — ухмыляюсь. — Особенно, если я сниму рубашку.

Княжна вспыхивает.

— Какой же ты пошляк, Сеня! И когда ты успел таким стать?! Это власть тебя испортила, да?

Я не успеваю ответить — на краю террасы возникает Дося. Помощница с любопытством смотрит на розовощекую княжну.

— Господин, пришло послание от шейха. Он приглашает вас в Тегеран.

Дождались.

Глава 6

— Персия

Правитель Персии Шах Тахмасиб Седьмой поднимается по мраморным ступеням дворца Голестана. Государь не в духе. Впервые за много дней его обуревают тревога и нервозность. Войдя в тронный зал, он поднимает голову и замечает своего ближайшего визиря, прячущегося в темной нише. Лишь блеск красных атласных одеяний выдает присутствие вызванного сановника.

— Нафар, сожри тебя дейвы! — гремит шах, чье беспокойство моментально обращается в ярость. — Ты видел донесение, мерзавец? Русские подпирают наши границы! Та самая армия, что ты обещал изничтожить стаями Гончих, вот-вот двинется на мой любимый Тегеран! И что ты там прячешься в темноте?! Живо иди сюда, хаосисткая тварь!

— Мой повелитель, — выходит визирь под свет ламп и низко кланяется. — Я приношу извинения…

— Ты понимаешь, что сейчас произойдет, паскуда?! — гремит разбушевавшийся шах. — Если русские вторгнутся в Персию, то следом полезут и британцы! Ведь их драгоценная Индия окажется под угрозой! Лондон давно подчинил нас своему господствующему влиянию, но хотя бы без нарушения внешней самостоятельности Персии и внутреннего её строя. А что теперь будет? Я преклонюсь перед русскими?! Стану их вассалом?!

Ныне визирь Нафар, а некогда Октон Кронос, прославленный лорд-командор Жаворонков, молчит.

Никогда прежде шах не был столь откровенен. Нафар не помнил, чтобы Тахмасиб признавал вслух свой фактический вассалитет перед Британией. Но теперь хладнокровие ему изменило. Шах боялся русских, словно ночных демонов. Он считал их зверями в человеческом обличие.

— Я вверился твоему Хаосу, Нафар, с одним условием, — гремит разбушевавшийся повелитель. — Армия русских должна была сгинуть, а их угроза моей Персии рассеяться. Но они стали только сильнее! Они придумали пушкоходы, изобрели мощнейшие болтеры! Теперь вся эта железная армада нацелена на Тегеран! А Свар молчит! Я знаю, что он в Туркмении, но почему Владыка русских молчит?! Что мне делать, Нафар?!

— Мы должны сражаться, мой повелитель, — стелет Жаворонок, пытаясь играть на страхе шаха перед русскими. — Должны сломить врага!

— Осла тебе под зад, Нафар! — рявкает Тахмасиб. — Я уже принял решение. Я пригласил Владыку Свара в Голестан.

— Что? — округляет глаза визирь. — Должен сказать, это слишком поспешное решение!

— Другого сейчас нет, — рычит шах, — ты тоже явишься на переговоры! Не вздумай увильнуть! Если Свар будет в бешенстве и требовать литры крови, я отдам ему тебя, имей в виду, визирь!

Нафар бледнеет. Он понимает, что Фалгор его уничтожит, едва увидит на переговорах. Но Жаворонок лишь крепче сжимает кулаки.

«Значит, устрою Фениксу ловушку. Эти переговоры станут для тебя роковыми, Префект заблуждающихся!»

* * *

— Мы с тобой соседи, Сеня, — усмехается София, застыв у роскошной резной двери с платиновой ручкой. — Теперь я смогу послушать, как и с кем наш Владыка проводит ночи.

Я вздыхаю, глянув на невозмутимых дружинников, толпящихся в коридоре. Но стыдно не только мне.

— Мама! — краснеет Лиза. — Тебе не обязательно занимать комнату рядом с Сеней!

— Но мне выпал ключ, — улыбается княгиня. — Или ты хотела оказаться на моем месте?

— Что за глупости? — вспыхивает княжна. Ее личико становится похоже на румяный пирожок, который так и хочется отщипнуть. — Мы, вообще-то, в Тегеране по делу! Возьми себя в руки!

— И правда, — вступается за неродную дочь утонченная Алла. — Соня, давай будем капельку серьезнее.

— Хорошо, — по-прежнему не скрывает ухмылки главная Бесонова. — Тогда до вечера на переговорах. Мы же всё обсудили, Свар?

— Да, линию нашего поведения мы вывели. Приводите себя в порядок, — киваю, и княгиня, на прощание ухмыльнувшись, скрывается в своей опочивальне.

Остальная же делегация следует дальше по коридору. Следующая дверь моя, затем Аллы, Виктории, и только затем Лизы. СБ уже проверила наши покои. Жучков и других средств слежки не обнаружено. Весь гостевой павильон также находится под охраной дружины.

На следующий день после получения приглашения наша делегация прибыла в Тегеран. В качестве переговорщиков я взял Аллу и Викторию, ну и Лиза тоже вызвалась с нами. Как уже ясно, еще из Москвы я вызвал Софию. Пускай эта болотопсовская чертовка похитрит на благо Отечества. Княгиня не заставила себя ждать и тут же примчалась на самолете в аэродром Тахбаши. По прилету княгини мы сразу все вместе вылетели в столицу Персии. А к полудню уже обозревали мраморно-золотые красоты резиденции шаха.

Дворец Голестан поражает роскошью и богатством в обволакивающем шлейфе пряных восточных ароматов. Повсюду ослепительное сияние золота и серебра, драгоценных камней, жемчуга и перламутра, роскошных ковров и дорогих шелковых тканей.

Нам выделили целый трехэтажный павильон, стены которого облицованы цветными плитками-изразцами. Интерьер комнат поражает дорогими гобеленами и инкрустациями золотых и перламутровых орнаментов прямо в стены. Вездесущие роскошь, несметное богатство, жажда блеска, пиетет ко всему европейскому…

Время до переговоров я провожу в медитации. Пить Сырье-коктейли сейчас чревато и рискованно, вдруг кто нападет. Поэтому обхожусь лишь ментальными упражнениями. На финальной игре фактически я переступил порог Абсолюта, но еще предстоит много работы по налаживанию меридиан и укреплению каналов. Да и эта работа никогда не прекратится. Ведь путь к совершенству бесконечен.

С наступлением сумерек начинается самое интересное. В одном из блистающих залов проходят переговоры. Шах явился с вереницей сановников, и когда все они рассаживаются за белый каменный стол напротив нас с княгинями и княжной, мое внимание привлекает один ряженый визирь.

Я демонстративно вожу носом.

— Чувствуете запах, Тахмасиб? — обращаюсь к шаху. — Я бы даже сказал, отвратительную вонь.

— Нет, Свар, — хмурится повелитель Персии. — Я не ощущаю вони.

— Наверно, вы уже принюхались. — Мои глаза вспыхивают янтарным пламенем. — Ведь в этом зале неимоверно несет Хаосом. Тахмасиб! Потрудитесь объяснить присутствие мерзости в вашей свите!

На последних словах я повышаю голос, громовые обертоны наполняют огромный зал. Все, включая княгинь, подскакивают на месте.

Теперь шах колеблется. Его золотые одеяния колышутся волной, взгляд мечется, на долю секунды задержавшись на визире-хаосите. По этому беглому взгляду я понимаю — сучий шах прекрасно знает, какую мразь пригрел подле трона.

Бесцветным, лишенным выражения голосом, Тахмасиб произносит:

— Свар, сбавь тон. Ты не можешь мне приказывать, я не ниже тебя по статусу…

— Ошибаешься, Тахмасиб, — гремит мой голос. — Сильно ошибаешься, и сегодня я тебе это покажу. Но сначала объяснись насчет гадостной твари!

— Префект заблуждающихся, — рычит хаосит. — В этом мире меня зовут визирь Нафар, и не тебе меня унижать сквернословием.

— Понятно, — усмехается София, но голубые глаза княгини наливаются синевой смерти. — Хаоситы совсем осмелели. Мало мы вас уничтожали. Давно вы перестали прятаться от Бесоновых по норам и требовать к себе уважения?

— Мы… — снова начинает рычать Нафтар.

— ДОВОЛЬНО! — мой голос гремит железным громом. — НИКАКИХ РАЗГОВОРОВ С ХАОСОМ! ТОЛЬКО БОЙ! ТОЛЬКО СМЕРТЬ!

Я встаю с кресла, мой кулак вспыхивает шипящим сгустком пламени.

— Вставай, хаосит! Это я тебе позволю сделать, прежде чем ты умрешь!

— По какому праву! — пересиливает свой страх шах. — По какому праву вы устраиваете на переговорах подобное?!

— Считайте это вызовом на дуэль, — хлопает ресничками София. — Как только она закончится мы вернемся к переговорам. Так что не расстраивайтесь, Тахмасиб.

У шаха от такого обращения едва глаз не выпадает.

— Мой повелитель, не беспокойтесь, — оскаливается хаосит. — Раз русские хотят дуэли, они ее получат. Но мы же не будем громить прекрасные залы Голестана, Фалгор? Предлагаю спуститься в сады. Там под голубым куполом персидского неба мы и решим вопросы.

— Без разницы, — фыркаю я.

Понятно, хаосит задумал подлость, а может быть он изначально заготовил ловушку. Но плевать, тварь все равно сгорит в пламени славянских фантазмов…и не только славянских. Есть у меня одна задумка. Так-то я тоже надеялся выловить хаосита и на глазах шаха его прибить. Так что мой гнев был тоже запланирован, хоть от этого он и не становится менее искренним.

Через пять минут все делегаты спускаются в сад. На ровной площадке мы с хаоситом встаем друг против друга. Вокруг качают кронами пышные чинары. Чуть в стороне за нами наблюдают обе делегации.

— Префект заблуждающихся, — рычит хаосит, показав удлинившиеся клыки. — Боги Хаоса еще не отвернулись от тебя. Несмотря на твою ересь, они также тянут к тебе свою милостивую длань.

Ну теперь понятно, к какому Легиону принадлежит мятежный болотопс. Жаворонок и в Персии Жаворонок. Болтливая птица.

— Я превратил твоего Префекта в обугленную пыль, — усмехаюсь, выхватив Молот Сварога из лучей персидского солнца. — Еще раньше я обезглавил ворону Гварда. Оба ваших Префекта сдохли от моих рук, а если Хаос вернет их, то снова сдохнут. Понятно тебе, шваль? Понятно, что сейчас и ты отправишься следом, ничтожество?

Магнетизм шпарит на полную, и, оглушенный моей психической мощью, хаосит переполняется яростью.

— Это ты зря! ЗРЯ! — ревет он, перевоплощаясь в огромного прямоходящего кабана. — Ведь ты в ловушке, Фалгор Феникс!

О! Так хаосит оказался целым лордом-командором. Вроде бы в кабана у персов превращается божок Вэрэтрагн. Ну что ж, это ничего не меняет. Неважно, насколько огромна туша врага, горит всё одинаково.

Неожиданно из кустов выпрыгивают огромные фигуры. Тоже хаоситы, и тоже высоких рангов. Потому что мятежники перевоплотились в трехметровых дэвов, гигантов из персидского фольклора. Мощные туловища, неандертальские лица, пудовые кулаки. А еще дэвы колдуны, способны насылать на людей тьму и холод…

Мгновенно мой кусочек сада огораживает непроглядный купол. Княгини оказываются отсечены от меня, а внутри барьера будто всё погружается в мрак и лед. Южное солнце закрывает пелена тьмы, из-под земли вырастают глыбы льда.

— Сеня! — кричит Лиза, дернувшись к барьеру.

— Милорд! — вторит Акура, выглянувшая из моей тени. Но японка тоже оказалась отсечена от владений дэвов. Мою тень просто вышвырнуло за барьер.

Я не смотрю на девушек. Передо мной враги рода человеческого, им в первую очередь и стоит уделить внимание.

Громадные великаны оскаливают пасти, заполненные саблевидными клыками. Кабан Нафар качает длинной башкой с черным пятаком, который пускает две струйки пара.

— Фалгор, наших сил хватит, чтобы удержать барьер, — хрюкает визирь. — Пока ты не падешь от наших рук!

Усмехнувшись, я покрываю тело солнечными латами Дажьбога. Сразу становится теплее.

— Смотрю, свинья, ты даром времени не терял, — Молот Сварога накаляется оранжевым жаром. — Собрал высокоранговых офицеров, и вместе вы научились создавать Карман льда и тьмы. Сейчас я разрушу ваш говенный рассадник мрака, а вас самих испепелю, так что даже кости рассыпятся в пепел!

— У-у-у-бейте Фалгора! — ревет кабан в длинных парчовых одеяниях.

Гудя как мусоровозы, дэвы бросаются на меня. Я взмахиваю Молотом, и орава пламенных волков вытягивается в звериных прыжках.

— Приговор вам — огонь! — гремит мой голос среди мрака, льда и вспыхнувшего зарницами пламени.

С шипением огненные создания кидаются на преображенных хаоситов. С ревом гиганты падают, огненные пасти волков смыкаются на широких глотках и конечностях. Сожженные хаоситы теряют обличие дэвов и обращаются обратно в смуглых персов, агонизирующих в смертельных воплях.

Сам же я схватываюсь с кабаном. Нафар, опустив голову, пытается насадить меня на свиньи клыки. Уклониться не составляет труда, более того, успеваю вмазать Молотом по подставленному пятаку.

Кабанья морда вспыхивает, как сухая солома.

— Р-А-А-А-А! — визжит огромная свинья, шатаясь от боли.

— Запахло беконом! — хохочу и новым ударом дроблю твари верхнее правое копыто.

Охваченный огнем Нафар падает на спину и, перекатившись через спину, пытается драпануть на четырех, нет, вру, трех лапах. А ведь бежать ему есть куда! Дэвы все поголовно сгорели в волчьих пастях, и Карман без подпитки стал разрушаться. Солнце выглянуло из-за пелены, и знойные лучи пронзили окружающую тьму. Льдины подтаивают, барьеры разрушаются.

Но я жестко ошибаюсь. Нафар вовсе не убегает. Горящий кабан нацеливает клыки на Лизу, в беспокойстве держащую руку у лица.

— Я убью твою суку, Феникс! — ревет хаосит на бегу. — Убью твою невесту!

Я в ужасе! Я в панике! Я в безмолвной оторопи!

Серьезно?! Невесту?! Меня уже не только княгини, но и враги осмеливаются женить?! Далеко же от тебя совершенство, Фалгор, раз хаоситы безбоязненно смеют брякать ТАКОЕ!

— Я тебе покажу невесту, драный хаосит! — мой рев доносится до самых дальних углов дворцового комплекса. — Я тебе покажу, как меня обручать без моего ведома! Гори!

Бросаю вдогонку твари Огненный ураган и Багровые выстрелы. Кабан вспыхивает как хворост, но продолжает нестись. Тварь наметила себе цель, и ничто не может стать преградой. Даже полностью сожженная плоть, даже рассыпающийся от жара скелет, даже вцепившаяся в глотку смерть.

Изо всех ног я срываюсь с места. Пытаюсь перерезать дорогу твари, остановить, прибить к земле Молотом.

Заслоняю собой Лизу. Молот не успеваю поднять. Горящая комета вонзается в меня клыками. Солнечная кираса трескается, наружу брызгает кровь.

— Сеня!!! — истошно кричит Лиза, и в следующий миг из голубых глаз княжны брызгает лиловая нафта. — Отойди!

Но я не слушаюсь девушку. Это моя битва, и каждый хаосит в саду сгорит от моих рук. Отбросив Молот, вцепляюсь голыми руками в оголенный кабаний череп твари. Живучий оказался мятежник, но это и к лучшему. Чувствую, как дымящиеся клыки глубже вонзаются мне в подбрюшье.

— Сеня, отойди! Пожалуйста, отойди! — надрывается Лиза за спиной. — Владыка Свар, прошу!

Кислота заливает землю у ног княжны, как багровая кровь у моих. И тогда я чувствую, как тегеранское солнце наконец отвечает на мои действия. Руки мои напитываются новым синим огнем. И этот огонь — персидский бог Атар.

Я усмехаюсь! Получилось!

А я уже беспокоиться начал, но этот план уже срабатывал. Однажды у меня получилось на глазах двух молодых японцев призвать кровавую катану. Здесь действовал тот же алгоритм.

На глазах шаха и его свиты, на глазах элиты Персии я громлю изначальное Зло, и подсознание людей, как проводник, посылает сигнал к глубинным архетипам. Ответ не заставил себя ждать. Коллективное бессознательное персов призывает к богу русских. И я соглашаюсь принять новую мощь.

* * *

Шах Персии Тахмасиб Седьмой в ужасе падает на колени. Парчовое одеяние портится, но правителю плевать.

Сам Атар, божество огня, только что явился перед ним в синем пламени! Сцепившись с горящим скелетом кабана, некогда бывшим визирем Нафаром, Атар сводит руки вместе. Синие языки вспыхивают, и голая кость трескается, чудовище рассыпается в костяную крошку.

Среди свиты царит смятение и священный трепет. Следуя примеру шаха, персы попадали ниц. На коленях правитель ползет к Атару-Свару.

— Пощади, — плачет некогда гордый шах. — Я не знал, не знал…

Светловолосый юноша смотрит на него сверху вниз. Смотрит, как на ничтожество. И, не сказав ни слова, просто проигнорировав коленопреклонного правителя, он подходит к сереброволосой девушке из делегации русских.

— Всё хорошо, Лиза? — Атар берет прекрасную княжну за руки.

— Да, — поднимает она бледное лицо. — Хотя нет. Я так испугалась…

Улыбка вспыхивает на губах Атара.

— Лукавишь, Лиз. Ты испугалась за меня, а не за себя. Но это было лишнее. Просто помни кто я и ничего больше никогда не бойся.

— Поняла, — кивает княжна и стыдливо краснеет. — Прости меня за эту душевную слабость.

— На то мы и люди, — юноша-бог касается кончиками пальцев пепельных волос девушки. — Чтобы иногда быть слабыми.

Всё это время персы стоят на коленях, с затаенным дыханием слушая откровения Атара. Наконец, светоносный юноша обращает взгляд на шаха.

— Время искупать ошибки, Тахмасиб. Время служить своим подданным, время помогать своему народу, а не вредить. Надеюсь, ты меня понял, — сурово смотрят янтарные очи.

— Да…да… — плачет покаявшийся шах.

— К утру я жду головы всех хаоситов, которых ты пригрел в своем султанате, — требует бог. — Докажи мне, что ты наконец обрел истинную цель, шах Персии. Докажи любовь к своему народу.

Глава 7

— Минуты тепла

Луна качается между звездами. Ночь выдается кровавой. Но не для меня. Для хаоситов.

Раздевшись догола, я подхожу к окну и отодвигаю прозрачные занавески. Мне открывается почти весь дворцовый комплекс. Расписные павильоны, служебные корпуса, башня шаха…

Взяв со стола стакан с водой, делаю глоток и наблюдаю багровые всполохи, рассыпавшиеся по дворцу. Правое крыло Голестана полыхает. Видимо, там хаоситы устроили крепкую оборону, и тварей не получилось сразу прихлопнуть.

Ничего не могу поделать. На этот раз творящаяся на глазах бойня не моя проблема. Моей дружине дано лишь одно указание — охранять гостевой павильон. Как Владыка, я приказал и жду исполнения. Тахмасиб обещал провести за ночь полную зачистку всей страны от мерзости. Подозреваю, что хитрый шах с самого начала держал на прицеле хаоситов, готовясь в любой момент избавиться от сомнительных подданных. Жаворонки одурманили шаха, но не настолько, чтобы он сошел с ума.

Почему в высших чинах Персии развелось столько хаоситов? Виной тому недавний дворцовый переворот под названием «Тюльпановая резня». Многих сановников порубили, когда к власти пришел Тахмасиб, свергнувший своего брата. Люди Тахмасиба тоже пострадали, и в тех, кто оказался при смерти, и вселились Жаворонки.

Стук в дверь отрывает меня от созерцания горящего фасада.

— Входи, Лиза, — произношу, накидывая на себя шелковый алый халат с золотыми кисточками.

Дверь беззвучно распахивается, и внутрь входит княжна. На девушке по-прежнему боевая экипировка, вплоть до наколенных щитков. Понимает, что приехала в Тегеран не на экскурсию.

— Сеня, Голестан горит, — сообщает Лиза. — Ты уверен, что нам не нужно помочь персам? Ведь теперь они наши союзники.

— Ошибаешься, Лиза, — качаю головой, задернув обратно занавески. — Персы нам никакие не союзники. Они мои вассалы и слуги. И сейчас им приходиться доказывать свою верность и искупать сделанные по глупости ошибки.

— Понятно, — девушка берет себя за плечи и грустно смотрит на всполохи, просачивающиеся сквозь полупрозрачную ткань.

По ее плечикам пробегает едва заметная дрожь. В непонимании я подхожу ближе к княжне.

— Что случилось, Лиза? — мягким тоном изрекаю, коснувшись пальцами шелковистых пепельных волос княжны. — Так сильно переживаешь за персов?

— Нет, — она поднимает на меня бездонные голубые глаза. В них как алмазы блестят слезы. — Сегодня я лишь испугалась за тебя. Когда тот кабан насадил тебя на свои клыки, я очень сильно испугалась.

— Тот жалкий хаосит не мог меня убить, — улыбаюсь благодарно. — Жаворонки, по природе своей, больше дипломаты, чем воины. Хотя и они превосходят в боевом качестве многие армии Галактики. Но на моем фоне даже Префект Жаворонков Бемижар мерк как легионер. Так что мне какой-то лорд-командор?

Лиза пытливо разглядывает мое лицо. Я будто слышу ее мысли: он кажется слишком уверенным, не погубит ли его это? От этого наивного беспокойства мне хочется ухмыльнуться, но сейчас не время, такое поведение может задеть ранимое девичье сердце.

— Я знаю это, но мои глаза видели совсем другое, — сообщает Лиза, она словно неосознанно подступает ближе и обвивает мою шею нежными руками. — Я видела, как ты заслонил меня своим телом и поймал предназначенную мне пулю. Спасибо.

Девушка прижимается ко мне, встает на цыпочки и требовательно смотрит в глаза. Она безмолвно шепчет губами: «Дай». Мне приходится наклониться, ибо мое тело за последние недели увеличилось в габаритах. Княжна тут же пользуется возможностью. Горячие розовые губы соприкасаются с моими.

Я замираю. Несмотря на то, что ожидал этого, жаркие объятия Лизы застают меня врасплох. Поцелуй сладок, нежен и волнителен, словно лепестки роз. Страсть бурлит в каждом движении манящих спелых губ. Уже и позабыл, насколько юная скромная Лиза до безумия чувственная и пламенная.

Мои руки скользят по изящной спине княжны, а взгляд падает на расправленную постель. Один шаг отделяет нас от близости любовников. И я не против него. Этот шаг укрепит мой союз с Бесоновыми, сделает Софию сговорчивее, а мои позиции в Империи еще крепче. Но прежде, чем его сделать, нужно кое-что прояснить. Ведь я не чудовище и не могу использовать влюбленное сердце, чтобы испить из него весь нектар полезности, а потом отшвырнуть хрупкую пустую оболочку, как глиняный черпак. Это касается всех девушек «прайда». И с Анфисой я был слишком скор и бездумен. Княжна Волконская отдалась мне под предлогом благодарности за вылеченную бабушку, и это затуманило мой взор. Но сейчас, уже обдумав произошедшее и осознав свое упущение, я не могу брать невинность дивных, как летние цветы, барышень и пробовать ее без последствий. Либо девушки двигаются со мной по жизни за пределы Галактики, либо их с радостью возьмут в жены земные аристократы.

Еще секунду помедлив, чтобы подольше насладиться ласками княжны — эх, по-прежнему несовершенен, каюсь, — я отрываюсь от мягких горячих губ, нежно поглаживая Лизу по груди и спине, и смотря в затуманенные от возбуждения голубые глаза и раскрасневшееся личико.

— Княжна уверена? — спрашиваю. — Мне предстоит тяжелый путь, и он не ограничится Землей. Совсем скоро мне придется покинуть эту планету. Очень возможно, навсегда.

— Как покинуть?! — распахивает она свой восхитительный ротик, но сразу же смущается и пристыженно прячет в рассыпавшихся волосах покрасневшее лицо. — Нет, не отвечай. Мне стыдно за свой вопрос, я не должна сомневаться в своем избраннике. Если тебе предстоит далекий путь, я хочу быть рядом… если можно, — смущенно добавляет она в конце. — А если нет — я и ждать тебя готова столько, сколько потребуется!

Ох, Отец-император! Слышал бы ты эту невинность, эту слепую веру в своего любимого! Думаю, тогда даже твой суровый каменный лик раздобрился бы на самую малость. Что уж говорить обо мне. Улыбка умиления сама пляшет на моих губах.

— Я должен еще раз спросить, — больших сил стоит не смотреть на разгоряченно вздымающуюся грудь княжны. — Ты уверена в только что произнесенном тобой? Ведь так и случится, Лиз. Либо ты проведешь вечность со мной в звездных странствиях, либо эту же вечность будешь ожидать меня из дальних странствий.

— Ты… ты отговариваешь меня? — с тревогой в голосе спрашивает Лиза. — Неужели… я… я тебе не нравлюсь? — и сейчас на ее лице из всех выражений преобладает страх, хоть возбуждение и не улетучивается.

Я чуть отстраняюсь. Неприкрытым плотоядным взглядом окидываю утонченные изгибы стройного тела княжны. Лиза отводит руки в стороны и вытягивается, давая рассмотреть себя полностью.

— Разве у тебя мало поклонников, чтобы сомневаться в своей красоте? — усмехаюсь. — Такая, как ты, не может не нравится. А твои фракталы — раскрытые или нет — делают тебя ценнее во сто крат в качестве матери будущих детей. Извини за откровенную правду, Лиз.

— Не извиняйся, — томно шепчет она, несказанно возбудившись от радостной новости. Ее ценят! И она больше не боится быть отвергнутой. — Я понимаю, ведь давно я тебе сама говорила о твоих потомках… Я хотела, — потупила она взор, — чтобы ты осознал мою ценность в этом плане.

Невольно представляется куча детишек с серебристыми волосами.

— Я давно хочу быть твоей, — в нетерпении шепчет красавица, изнывая от страсти. Ладони девушки скользят по ее бедрам.

Заставлять даму ждать совсем неправильно, поэтому я снова притягиваюсь к идеальному женскому телу. Мои руки жадно шарят по мягким выпуклостям.

— Раз все вопросы сняты, — шепчу я между поцелуев в розовые распухшие уста. — Я готов взять тебя в жены, Елизавета Бесонова.

— Правда? — щенячий восторг вспыхивает в ее глазах.

— Слово Владыки сказано, — впиваюсь ей в губы.

Прочная экипировка из смесовой ткани трескается от одного моего касания. Из черных одежд показывается бархатная бледная кожа грудей и живота. Лоскуты куртки и штанов еще остались на сексуальном теле, но они лишь подчеркивают красоту девушки и с новой силой распаляют голод, что пробуждается внутри.

Стук в дверь прерывает наши поцелуи.

— Кого еще принесла ненастная, — шепчу я, оторвавшись от сладостного женского тела. Лиза протяжно вздыхает, когда мои руки покидают ее изгибы.

Запахнувшись в халат, отворяю дверь. И застываю в немом удивлении.

В коридоре, помимо дружинника и персидского визиря, стоит вереница смуглых девушек в броских шелковых нарядах. Персиянки изящные, с узкими талиями и пышными бюстами. Белозубые улыбки сияют на темных лицах. Шелка прикрывают лишь бедра и вершины грудей, оставляя на обзор длинные ноги, плоские животы и пышности сверху. Часть девушек держит в руках бутылки вина и подносы с фруктами. Сверкает гроздь изумрудного винограда на ближайшем серебряном подносе.

— Владыка, — дружинник кивает на девушек. — Сказали, что эти красотки вам в подарок. Вот и впустили.

— Тахмасиб Седьмой желает приятных снов огненному Атару, — кланяется визирь. — И чтобы Солнцеликий не скучал, шах жалует вам изумруд своего гарема. Это лучшие мастерицы во всей Персии. Их касания способны утолить мужской голод, а пение и танцы усладить эстетический слух и взгляд самого привередливого знатока искусств. Шах ручается, что вы будете довольны провести с ними ночь.

Ну Тахмасиб! Ну подсунул ты мне дилемму. Я даже не знаю, что сказать. Прогонять как-то невежливо, но и не горю желанием устраивать танцы с плясками на ночь глядя. Как же меня вас спровадить, но чтобы это не выглядело оскорблением Дома Тамхмасиба? Восточные обычаи очень уж щепетильны в этом плане.

— Забирайте своих мастериц! — раздается звонкий голос за моей спиной, и в широкой двери справа от меня появляется статная Лиза. Лоскутья экипировки висят на ее прекрасной фигуре, нещадно разжигая воображение. — Досуг Солнцеликого Атара сегодня занят его невестой! Мне сделали преддожение и я ответила согласием!

Визирь с ожиданием оглядывается на меня.

— Солнцеликий?

Я поворачиваюсь к княжне, и она отвечает обеспокоенным вопрошающим взглядом. Утвердительно киваю. А пускай посылает их куда подальше.

— Вы слышали мою невесту, — наигранно вздыхаю. — Мне очень жаль отказывать Тахмасибу, ведь сейчас его витязи сражаются с хаоситами. Но я сделал предложение своей возлюбленной будущей супруге и в столь важный момент нашей совместной жизни не могу отвлекаться на танцовщиц, сколь прекрасными и утонченными они бы ни были.

— Понимаю, Солнцеликий, — кланяется визирь. — Не беспокойтесь за повелителя. Шах также с пониманием отнесется к ситуации. Великий Атар строит семью, и не время услаждаться прелестями наложниц.

— Благодарю, визирь, — я закрываю дверь, и мне тут же вешается на шею полунагая Лиза. Страстные девичьи поцелуи осыпают мне лицо и шею.

— Спасибо, что предпочел меня этим персиянкам, Сеня, — хрипло шепчет возбужденная девушка. — Они ведь, правда, очень красивые.

Я подхватываю княжну за оголенные ягодицы, и она с визгом обнимает меня за шею.

— Не красивее невесты Владыки, — развернувшись, шагаю с княжной на руках к постели. — Но сегодня ночью тебе придется компенсировать каждую отшитую наложницу.

— О, это не проблема, — широко и довольно улыбается княжна. — Мы, женщины Бесоновы, очень выносливые.

И вместе с девушкой я падаю на кровать. Моментально огромную опочивальню заполняет тяжелое дыхание двух тел. Лиза не обманула. Женщины Бесоновы — это нечто! Настоящие демоницы! Я побывал в сотнях миров и перепробовал множество женщин, но настолько голодной львицы у меня еще не было. Начальная краткосрочная боль княжны сменяется блаженством, восторгом и безудержной страстью. Прекрасная девушка оседлывает меня и начинает бешеный скач. И Префект Фалгор объезжает свою хищницу.

Кровать не выдерживает, толстые дубовые ножки ломаются, мы ухаем вниз, не прекращая страстное соитие. Спальню переполняют животные хрипы двух сошедших с ума от похоти существ, а на занавесках продолжают гореть всполохи горящих павильонов…

* * *

В своей опочивальне София не спит. Да и как тут уснешь? Нет, пожар в правом крыле княгиню не волнует. Подумаешь, хаоситов истребляют. Нет, всё дело в дочери.

Правая стена спальни ходуном ходит. Примыкающие к ней тумбочки и шкаф тоже дрожат.

Взирая на трясущиеся канделябры, мать испытывает радость за Лизу. Прямо сейчас ее крошка, ее лучик солнца становится настоящей женщиной! Жалко, отец не видит!

— Не зря, дочка, я именно тебя отправила в Прикаспий, — довольно ухмыляется София. — Быть тебе богиней, супругой Свара. А маму можешь не благодарить, с нее довольно и твоего счастья.

* * *

— Палата лордов соберется завтра, Ваше Величество, — отчитывается герцог Джордж Камелат. — Нужно решить вопрос с русскими.

— Спасибо, Джордж, — вздыхает королева Элизабет, проводя рукой по длинным синим волосам. — Думаю, совет окончен.

— А я вот не понимаю, — вставляет принц Ричард, беззвучно хлопнув ладонью по столу. — Почему на повестке голосования парламента всего один вопрос: воевать или не воевать с Россией? Это Империя моего отца князя Перуна! Или мы уже это все забыли?

— Теперь это Империя Владыки Свара, — кривит пухлые губы Элизабет. — София, видимо, с ума сошла, либо ей в голову ударила маниакальная идея объявить своих дочерей богинями через свадьбу с этим выскочкой. Другого объяснения я не вижу тому ужасу, что она поощряет.

— А столь ли всё ужасно, мам? — вскидывает брови Ричард. — Я знаю этого Свара, его Сеня зовут. Нормальный парень. Шибко борзый, конечно, но нормальный, в целом. Даже гений, если уж начистоту говорить, — нехотя признает синеволосый принц. — Он уже, вроде, Абсолют. А мама София говорит, что он еще и иноземный пришелец Фалгор, которому отец доверил Земл…

— Это было бы прекрасно, — прерывает сына королева. — Если бы не одно «но»: Софии я не верю. Да и никто в здравом уме не поверит, сын. Вместе с этим Сваром они сделали Россию государством агрессивных фанатиков, а затем двинулись на другие страны. Персия пала буквально вчера, Тахмасиб признал официальный вассалитет перед Россией. Что дальше? Индия, наш сырьевой придаток? Я уверена, эта сучка София в конце концов целит ударить именно по Британии!

Принц вздыхает. Еще не хватало воевать из-за глупой женской вражды. Будучи целой королевой Британской империи, Элизабет всегда завидовала русской княжне Софии Бесоновой. Ведь именно последняя была официальной женой сильнейшего человека на Земле, князя Перуна. А Элизабет считалась лишь любовницей. Ну а обожающая власть София с завистью поглядывала на британскую корону. И теперь, когда отца нет, эти властные ревнивицы могут вспахать войной всю планету!

— В то же время Свар уже двинулся на Европу, Ваше Высочество, — замечает Джордж Камелат. — Вчера русские атаковали Румынию. Валахия уже оккупирована, на очереди Трансильвания.

— По всем фронтам бьют, — сжимает кулаки королева. — Сын, мы видим полномасштабную экспансию под прикрытием войны с Хаосом! Другого объяснения просто нет! Так что я проведу заседание Парламента, на котором решу, воевать ли нам с русскими.

— Понятно, мам, — вздыхает Ричард. — Позволь, мне сначала хотя бы…

— Нет, больше с Софией ты говорить не будешь. Как и с этим Сваром, — обрезает Элизабет. — Никаких переговоров до заседания. Совет окончен!

Ричард уходит из конференц— зала чуть ли не первым. С мамой сейчас бесполезно спорить. Она взведена до предела. Да и аргументов у принца не так много. В отличие от того же Камелота, который лоббирует за войну с Россией.

Принц садится в свой «Бентли», и лимузин трогается с места. Позади остаются ворота Букингемского дворца, когда неожиданно рядом с Ричардом на кожаном сиденье возникает огромный блондин. Он словно вынырнул из тени в полу.

— Давно не виделись, Ваше Высочество.

— Сука! Что за! — пугается принц, призвав сверкающие Громовые когти.

Но спустя пару секунд он различает в расслабленно откинувшемся парне старого знакомого.

— Сеня?! ТЫ?!КАКОГО ХРЕНА, СЕНЯ?! — вскидывается Ричард, выпуская психическую волну Яку. — ТЫ ПОЧЕМУ ТАКОЙ ЗДОРОВЫЙ?

— Здоровое питание, Ваше Высочество, — усмехается Владыка Свар. — Поговорим насчет нашей с вами будущей войны?

Глава 8

— Палата лордов

— Сырья что ли переел? — фыркает Ричард. — Я без понятия, как ты так вымахал, но уверен — твоя методика стоит целое состояние.

За окнами лимузина мелькают серые фасады лондонских домов. Машина плавно огибает авеню и знаковые улицы столицы Британии. На Шафстбери-авеню, как всегда, собираются профессиональные артисты, а также уличные музыканты и художники. Над центром плывет несмолкаемый говор многолюдной праздной толпы.

— Мои ученые уже занимаются разработкой сыворотки, — отмахиваюсь. — Я пришел с тобой пообщаться по другому поводу.

— О будущей войне, — кивает принц, на всякий случай покрываясь ментальной защитой. — Ты зачем на Персию полез, Сеня? Это же наша зона влияния. Британия держала Персию под контролем.

— Хреново держала, Ричард, потому я и вмешался. Там всюду засели хаоситы, весь Тегеран ими кишел. Четверть визирей шаха оказались тварями с той стороны. Мне пришлось вмешаться, ночь резни и теперь да, Персия чиста от Хаоса. Можете не волноваться о ней.

— Четверть сановников? — не верит своим ушам принц. — Ты хочешь сказать, что хаоситы просочились в правительство Персии?

— Как и везде, — я смотрю на играющих скрипачей на улице и повторяю. — Как и везде, Ричард.

— Стоп. Везде? Ты хочешь сказать…

— Лондонский Парламент не исключение, — киваю. — Даже в России полно еще хаоситов, особенно в дальних губерниях. Скрытную чистку проводим, постепенно обнаруживаем и вычищаем. С Персией повезло в том плане, что шах знал о Хаосе. Твари открылись ему и предложили союз. Вырезать их было проще.

— Это всё замечательно, — фыркает Ричард. — И я не хочу обвинить тебя во лжи. Но в палате лордов не поверят в твой рассказ о наплыве хаоситов в Персию и другие страны. Даже если я поручусь. А мне ведь тоже нужны доказательства.

— Конечно, нужны, — усмехаюсь. — Акура!

Из моей тени на сидении выныривает миниатюрная ручка с большим мешком. Я хватаю его за горловину, и ассасинка возвращается в мир теней.

— Вот доказательства, — одним движением сдергиваю завязки и переворачиваю мешок.

На пол под ноги принцу сыплются, словно спелые дыни, замороженные головы. На смуглых бородатых лицах мертвецов застыли свирепые выражения. Также никуда не делись внешние приметы хаоситов — распахнутые, полные нечеловеческих клыков рты, пустые белки глаз.

Ричард в ужасе отшатывается.

— Сеня! Это что еще за дерьмо! Чьи это бошки?

— Хаоситов, разве не видно? — делаю удивленное лицо. — Это бывшие сановники персидского шаха. Разжалованные и приговоренные к казни. Тахмасиб сам подарил мне их головы.

— Ничего себе подарочки, — брезгливо смотрит Ричард на ближайшее бородатое оскаленное лицо. — Лучше бы персы подарили тебе ковры.

— Как видишь, лица у них очень даже хаоситские. Я передариваю эти головы тебе. Проведи экспертизу, сверь лица со снимками визирей. Тогда ты убедишься в моих словах. Еще позавчера Персия была во власти Хаоса.

Принц несколько секунд размышляет, подозрительно поглядывая на меня и на головы.

— Ммм, видимо, твои слова подтвердятся, — кивает Ричард. — Я, конечно, проверю, но у меня нет оснований тебе не верить. Что ты хочешь?

— Покажи результаты экспертизы своей матери, — объясняю. — Пускай королева увидит, что она пляшет под дудку хаоситов.

— И кто же, по-твоему, хаосит? Граф Камелат? — спрашивает принц. — Он больше всех толкает мать на войну с Москвой.

— Нет, вряд ли. Судя по донесениям, граф в ближайшие месяцы не был на грани смерти, и хаосит не мог вселиться в него. Возможно, его помощники или коллеги по палате лордов влияют на мнение Камелат, а он, в свою очередь, агитирует королеву на войну с Россией.

— В общем, ты хочешь, чтобы завтра не состоялось заседание Парламента? — предполагает Ричард. — Или чтобы мать на нем отказалась воевать с Россией?

— Ни то, ни другое. Пускай заседание состоится, но я хочу быть на нем. Я прилюдно выявлю хаоситов, и вы приберетесь у себя.

— А ты сможешь? — спрашивает с сомнением Ричард. — Они ведь отлично маскируются.

— Не то слово, — усмехаюсь. — Лучше некуда. Но смогу. У меня есть способ. Так что, поговоришь с королевой? Попроси у нее допуск для гостя. Я приду один на заседание.

Мне составит большего труда выявить хаоситов высокого ранга. Ведь лорд-командоры очень похожи на могучих Префектов. Они тоже имеют доступ к жар-эфиру, способны творить фантазмы, а также испускают магнетизм. Но мятежники рангами ниже имеют преимущество в скрытности. Они не испускают психические волны и отлично выдают себя за землян. Поэтому сегодня мне необходимо освоить фантазмы Белобога, бога Правды.

— Один? — распахивает глаза Ричард. — Мать велит тебя схватить, едва ты появишься на пороге дворца.

— А ты позволишь? — пытливо смотрю на него. — Ведь ты знаешь правду и веришь мне.

— Предлагаешь мне сражаться со всей британской армией? — мрачнеет принц.

— До такого не дойдет, — усмехаюсь. — Выбей мне разрешение выступить на заседании, а уж потом пусть хватают.

— Ты безумец, Сеня, — вздыхает Ричард. — С матерью поговорю, но тебя я уже предупредил.

— Отлично, — усмехаюсь. — Акура! Пора обратно!

Я наклоняюсь и ныряю в свою тень, оставляя Ричарда недоуменно хлопать глазами и орать:

— Это что еще за херня! В моей машине что, под сидением проходной люк!

Мгновенно мир теней окружает меня со всех сторон. Вслед за тонкой фигуркой Акуры я следую по одной из дорог тьмы. Бесконечный мрак нисколько меня не смущает. Это тьма должна бояться Феникса, но никак не наоборот.

Мы пребываем в российское посольство, где я ранее расположился. Запершись в своих апартаментах, погружаюсь в медитацию. Потоки Хаоса обволакивают жалящими черными волнами. Посреди черного необъятного простора выстраивается шеренга славянских богов. Все смотрят на заглянувшего Свара. Кто-то задумчив, кто-то напуган.

— Ты вырос отрок, — гудит краснобородый Царь-Огонь. Гигант оглядывает мои плечи, не уступающие в ширине его накачанным «коромыслам». — Сильно вырос.

— Отрок ли все еще? — Сварог задумчиво чешет огненную бороду. — Свар зовут его. Новым богом величают…

— Но тебе не подвластен, Кузнец? — вопрошает Ярила, и лицо солнечного бога искрится всполохами рассвета.

— Не подвластен, — не спорит верховный бог. — Значит, грядут изменения.

— Уже, — улыбается прекрасная Лада, поправляя золотой локон за ухом. — Они уже наступили.

Меня обуревает сильная тяга подойти к богине любви. Всё манит в ней — и гибкий изящный стан, и полные груди, и прекрасное лицо. И она даже призывно улыбается в мою сторону. Подойди и забери ждущую тебя, Свар! Но это невозможно. Пока что. Я не знаю какие последствия от нашего союза будут для коллективного бессознательного. Что почувствуют русские? Какие фрески возникнут на стенах Кафедрального собора на следующее утро? Как изменится их мировоззрение? Сейчас мне требуется воинственный народ, возможно, агрессивный и злобный, но никак не испытывающий любовь и умиротворение.

Да и вообще сейчас я пришел в Анреалиум по срочному делу, никак не связанному с любовью.

— Боже, тебе не стоит волноваться. Мир меняется только к лучшему. Сварожичи крепнут и покоряют земли, — я подхожу к Кузнецу и слегка кланяюсь в приветствии. — Мне нужен Белобог. Не подскажешь, где найти божественного?

— Белуна-то? — хмурит огненные брови Сварог. — Он сидит на той белой скале. Истину высматривает.

— Спасибо, — снова кланяюсь и направляюсь к далекой белой глыбе.

На плоской вершине восседает белобородый старец в белых одеждах. Очень похож на Стрибога, но выглядит в разы сильнее.

Когда я подхожу к подножию, он одним движением поднимается и оказывается внизу. Мудрые проникновенные глаза старца смотрят мне в глаза.

— Свар, новый бог, — медленно произносит носитель Света и Удачи, Чистоты и Истины. — Что же ты явился к скале, орел сизокрылый?

— Меч твой нужен, боже, — кланяюсь. — Потребно им Русь защищать.

— Правды захотелось, значит, — задумчиво чешет Белобог бороду. — А чтишь ее законы?

— Чту, — киваю, отступив на шаг. На всякий случай. — Как никто другой чту.

— А это мы сейчас и проверим, — старец распахивает одеяние, и на свет показывается сверкающий меч Кладенец. — Ведь закон нынче таков: кто силен — тот и прав. Так что сражайся, Свар, за свою правду!

Он налетает внезапно, как белый смерч. Росчерк клинка в воздухе едва заметен. Мне еле-еле удается увернуться от заговоренного меча. Тут же в моей руке вспыхивает Молот Сварога.

— Мое оружие призвал, — довольно лыбится в бороду Кузнец. Оказывается, боги пошли следом за мной и теперь наблюдают битву. Любопытные уж очень, даром что древние.

Новый выпад Белобога я отражаю встречным ударом. Молот сталкивается с мечом. Вспыхивают искры. Лязг металла раздается во все стороны. Словно ударил железный гром.

Фу-у-ух, должен признать, Белобог — замечательный мечник. А так и не скажешь. Но, вообще, логично. Ведь боги — это паттерны коллективного бессознательного славян, а меч издревле считался символом Руси.

Ну и мы тоже не лыком шиты.

Белобог наседает. Меч мерцает повсюду; он прорезает и пробивает мою оборону. Череда отточенных столетиями действий спасает мне жизнь. Я отскакиваю.

— Свар, осторожно! — вдруг вскрикивает Лада, прижав руки к лицу. — Сзади!

«Сзади?!» — удивление ошпаривает мозг ледяным дождем.

Молниеносный уклон в сторону — и мимо проносится еще один клинок. Вороненый, как и одеяния с бородой размахивающего им старика.

Болотопс жеваный! Этот-то откуда взялся?!

Оборачиваясь, я ухожу в сторону от двух бешеных дедов. А они встают напротив меня плечом к плечу, очень похожие прямо как близнецы.

— Где Белобог, там и Чернобог, — с видом знатока гудит Сварог.

— Честно ли, старче? — выдыхаю устало. — Вдвоем-то против одного?

Но Белобог, покровитель Истины, между прочим, и бровью не ведет.

— Где правда, там и кривда, — изрекает приверженец Добра и Чистоты. — Тем паче мы с Чернобогом две ипостаси одной сущности.

Наблюдающие боги недовольно гудят.

— Тоже мне отмазка, — басит Царь-Огонь. — Гонит и не краснеет, моль.

Два старика пытаются обойти меня с разных сторон, но я бросаюсь на белого бога и ударом Молота по подставленному клинку отбрасываю его в сторону. Тут же оглядываюсь и сшибаюсь с Чернобогом. От него веет замогильным холодом. А вороненый клинок мелькает молниеносно, будто невесомый луч тьмы.

Но хрена с два меня одолеют два мошенника! Я научу этих божков обманывать! Сплющу из них болотопсов стоптанных!

Молот вспыхивает. Гнев швыряет меня вперед, делает тяжелое оружие легким как пушинка. И я взвываю ревом самой Галактики, и Молот разрезает воздух.

Один. Второй. Третий. Взмахи, что превратили бы кузнечную наковальню в блин.

Белобог, не выдерживает, пошатывается — но спасается, укатившись в сторону. А я же налетаю на Чернобога и тараню его горящим Молотом в черный балахон на груди. Вспыхивают длинные одежды, бог сгорает в огненном столпе пламени.

— А-а-а-а-а! — вопит черное божество, охваченный кипящим золотом пожара.

Я с кровожадным оскалом разворачиваюсь к Белобогу, еще только поднимающемуся. Бешено потрясаю молотом.

— Твоя очередь, честный ты наш! — рычу, готовый схлопнуть ему черепушку. — Или один в поле не воин?!

— Постой! — вскидывает он пустую руку. — Постой, Свар! Достаточно сражений. Ты одолел Кривду, а Правду бить лишнее. Я увидел твою честность! Я узрел твою непоколебимую приверженность Истине!

Я непонимающе смотрю на Белобога. Этот старый хрыч хочет сказать, что весь наш бой был некой метафорой? Иносказательным уроком?

Но убивать Правду, к сожалению, будет чересчур. Это может пагубно сказаться на архетипах славян.

— Меч отдай, — только говорю, раскрыв ладонь.

Белобог не спорит, протягивает оружие рукоятью вперед. Меч ложится в руку как влитой. Оружие Правды, значит? Ну поглядим.

Отвернувшись от Белобога, шествую мимо вереницы богов. Мой взгляд натыкается на сверкающую улыбкой Ладу. Пройти сейчас мимо божественной женщины будет кощунством.

— Постепенно все боги склоняются перед тобой, Свар, — счастливо поет богиня. — Никак не дождусь того дня, когда и меня ты сокрушишь к своим ногам.

Я удивленно смотрю на вечно прекрасную девушку. Она же наклоняет голову чуть набок, так что золотой водопад волос рассыпается на одно плечо.

— Обязательно ли я должен буду сражаться с тобой?

Она загадочно опускает длинные светлые ресницы.

— Любовь — это ведь тоже сражение, разве нет?

— Возможно, — киваю, отвечая прямым взглядом. Я поднимаю меч Кладенец. — Но сегодня день сражения за Правду. За любовь — в следующий раз.

— Буду ждать, — беззвучно шепчет Лада.

И Анреалиум рассыпается на осколки. Я оказываюсь на мягкой постели, за окном стучит лондонский дождь. В руке сжимаю рукоять приобретенного меча.

— Теперь и Правда на моей стороне, — усмехаюсь. — Осталась только любовь.

На следующий день мой кортеж из посольства прибывает прямиком в Вестминстерский дворец. В сопровождение я не взял никого из Бесоновых, только мои дружинники. Незачем провоцировать Элизабет, у нее ведь давние разногласия с Софией.

Еще спозаранку Ричард позвонил и сказал:

— Я передал матери отчет с экспертизой. Она готова дать тебе слово на заседании палаты лордов. Но, сам понимаешь, исход может быть весьма плачевным.

— Да, — согласился я. — Но, не переживай, убивать всех лордов я не собираюсь.

На это принц лишь фыркнул.

Сразу за воротами дворца мой эскорт берут в окружение королевские йомены. Только из машин выйти мы и успели. Личные защитники британских монархов щеголяют традиционными красными кафтанами, донельзя смешными в лондонской серости.

— Владыку Свара просим последовать на заседание одного, — заявляет йомен в ранге Рыкарь. — На ваше сопровождение не выделено пропусков во дворец. Мы сопроводим вас.

Замечательно. Мне только что сказали, что я пленник. Ладно, убивать никого не буду. На заседании отгуляю как следует, хех.

— Не беспокойтесь, — усмехаюсь старшому дружиннику. — Я же в гостях у самой королевы Британии. Ничего со мной не случится.

Большая часть йоменов уходит со мной. Зимние дворцовые сады, которые я прохожу мимоходом, совсем не впечатляют. Серо и уныло. Даже комнаты, украшенные декоративными красными обоями и коврами, выглядят как-то блекло. Или это я еще не отошел от блеска персидского Голестана?

Двери распахиваются, и я слышу возглас Лорда-канцлера, сидящего посреди зала на роскошном красном диване, такая вот традиция у лондонских пэров:

— А вот и сам Владыка Российской Империи Свар вызвался выступить перед нами, дорогие лорды. Выслушайте его, пожалуйста.

Этот зал сверкает золотом и красными коврами. На золотом троне в углу восседает королева Элизабет, синеволосая прекрасная женщина. Подле нее наследник — Ричард, а так же премьер-министр лорд Камелат. Трибуны же полные, лордов собрали всех.

Благоговения ко мне у англичан совсем не наблюдается. Хоть я и правитель сильнейшего государства, но британцы считают Россию варварской и далекой от цивилизации. Менталитет у англичан спесивый, что поделать. Может, причина в частых дождях?

Я подхожу к трибуне и в полной тишине провозглашаю:

— Я хотел сказать две вещи. Первая: если сегодня Британия решит воевать с Россией, мы готовы уничтожить вас!

Мой вердикт взбудораживает Палату. Начинаются гомон и крики. Будто лавина сошла с гор. Лорды вскакивают с мест и в неистовстве потрясают кулаками. Элизабет хмурится, йомены окружают королеву. Часть королевских защитников двигается ко мне с файерболами наготове.

Ричард, хлопнув себя по лицу, демонстрирует чело-длань.

Я усмехаюсь. То ли еще будет.

Глава 9

— Один правитель

Взбудораженная толпа лордов никак не хочет утихнуть. Душный воздух разрывают крики гнева и страха:

— Схватите его! В темницу!

— Убейте русского!

— Королевские йомены! Вы слышали?! Почему вы бездействуете! Это угроза короне! Угроза королеве!

— Варвары совсем с ума посходили! Покажите им карающую британскую длань!

— Я сам его покараю! — ревет лысый пухляш, пытаясь пробиться сквозь коллег к трибунам. — Пустите меня к русскому агрессору!

— Лорд Смит, побойтесь Бога! Зачем марать руки? — пэры удерживают в десять рук отчаянного пухляша. — Для этого у нас есть йомены!

Что ж, зато я привлек внимание всех и каждого. Больше никто из графов и герцогов не ковыряется в носу от скуки. Все, подскочив, кричат и отчаянно жестикулируют. Причина такого поведения очень проста. Верхушка Парламента чувствует себя в безопасности. Ведь здесь не меньше двух десятков королевских йоменов в красных кафтанах. А это особые воинские части, предназначенные для защиты и охраны монаршей особы. Ну и сами лорды с леди не лыком шиты. Полковои и демоники присутствуют. Цвет британской нации как-никак.

Йомены, к слову, тоже двинулись к трибуне. Я равнодушно смотрю на подбирающиеся «красные кафтаны». Рискнут напасть? Ох, не стоило бы.

— Стража, отойдите от спикера! — взывает лорд-канцлер. — Пускай Владыка Свар закончит речь, а потом уже королева Элизабет решит, нужно ли применять силу. Не оскверняйте палату лордов насилием?

Красноречиво, не поспоришь. Еще пара окриков лорда-канцлера, и толпа разбушевавшихся лордов с неохотой затихает.

— Прошу, Владыка Свар, продолжайте, — оборачивается лорд-канцлер ко мне.

Ричард, стоя подле царствующей матери, показывает мне жесты не переборщить. Я лишь кровожадно усмехаюсь ему, отчего принц мигом бледнеет лицом. Кровь сегодня точно прольется. Вопрос только, в каком количестве.

— Мы готовы уничтожить любого неприятеля, — продолжаю. — И я искренне желаю Британии не становится нашим врагом. Ведь мы готовы помогать вам развиваться и расти, как братьям меньшим.

После этих слов лица лордов снова вытягиваются. Пухлый лысик снова вскакивает, его через силу утихомиривают.

— Что?! — на другом конце зала смеется граф Шимор. — Это мы-то братья меньшие? Доколе мы будем терпеть оскорбления в наш адрес?

— Это последнее предупреждение! Не мешайте спикеру! — в который раз ругается лорд-канцлер. — Волей королевы Владыка Свар выступает в Парламенте, и никто не вправе ему мешать! Не позорьте свои Дома и стены Вестминстерского дворца!

Пристыженные лорды замолкают. А я продолжаю спокойным тоном:

— Как понимаю, собравшиеся лорды недовольны моими словами. Может, они показались вам слишком экспрессивными? Позвольте тогда предоставить аргументацию. Я не буду распинаться о том, что мы изобрели новые военные формирования, такие, как штурмовые Пушкоходы, которых больше нет на вооружении ни у одной страны мира. Также не скажу я ни слова о технических характеристиках новых видов артиллерийского орудия — тяжелых блотеров, способных стирать крепости одним залпом. Обойдусь таже без долгих описаний, какого невиданного прорыва достигла российская медицина в биоимплантии и генотерапии. Да-да, мы достигли успехов не только в военном ремесле. Мои подданные больше не будут слепыми или глухими. Через три года в России больше не останется калек и увечных. Инвалидные коляски отправятся на переработку, государство обеспечит нуждающимся бионические конечности и визуальные протезы. А современные генноинженерные методы излечат генетический аппарат от тяжелых раковых болезней и анатомических нарушений. Наши дети перестанут рождаться с пороком сердца. Неужели мы всё еще варвары в ваших глазах, уважаемые лорды? — чуть улыбаюсь. — Как бы то ни было, мой аргумент в том, что Британия больна непростительной слабостью, состоит не в нашем техническом или культурном превосходстве. Нет, я говорю о том, что вы впустили в свои ряды хаоситов и тем самым обрекли народ Британии на вымирание. Обрекли на мучительные муки.

Голос мой смолкает, и в зале воцаряется тяжкое, свинцовое молчание. Лорды больше не гомонят. Они лишь обеспокоенно переглядываются. Ощущение, будто каменные лики стен и стеклянные глаза окон уставились на меня. Несколько долгих мгновений никто не смеет заговорить. Время же воспользоваться этим непониманием и неверием.

В моих руках вспыхивает меч Кладенец. Йомены тут же подрываются ко мне. Огненная завеса отгораживает стражей от трибуны.

— Хаоситы просочились в ваши ряды, и вы примкнули к Кривде, — я вздымаю клинок к купольным сводам. — Сейчас я покажу вам свою ошибку и дам вам шанс исправить ее.

Длинный прямой клинок испускает белый свет. Лучи наполняют зал, озаряя всё вокруг белоснежным сиянием. Лорды щурятся, пытаясь разглядеть меня. Неожиданно с задних рядов раздается вскрик:

— Лорд Смит! Что с вашим лицом!

Пухляш оброс клыками, глаза его стали белыми, без зрачков, а на лысой макушке прорезались короткие рога. Он ошеломленно щупает лысину, безумный оскал искажает его черты. Белый свет Правды продолжает литься.

А с другого конца зала кто-то кричит:

— Граф Шимор! У вас рога!

Тот поворачивает клыкастую морду к говорившему:

— Это морок! Русский Владыка заколдовал нас с лордом Смитом! — жуткий хаосит поворачивается к престолу. — Ваше Величество, прошу приказать убить лжеца и агрессора!

— Агрессора, значит? — усмехаюсь.

Свет не прекращает изобличать злобные морды хаоситов, йомены тем временем подбираются близко ко мне. Окружающее трибуну защитное пламя развеивается под ветровыми ударами воздушника.

— Свар, как вы посмели выхватить меч! — вопрошает с трона Элизабет. — Это Парламент! Здесь разговаривают, а не сражаются.

— Сейчас этот меч вовсе не оружие, а инструмент Правды, — отвечаю. — Но как вам угодно. Свою службу он сослужил.

Я отпускаю шершавую рукоятку, и фантазм развоплощается. Белые лучи меркнут, но хаоситы остаются в своем уродливом обличье. Те ошарашенно переглядываются поверх голов лордов. Я с усмешкой понимаю, в чем дело. Мрази не могут вернуться обратно в человеческое обличье. Кладенец изобличил мятежников и забрал у них способность возвращаться в Кривду. Теперь их ждет только обжигающая Правда.

А вообще, надо же! Я поражен тем, что целых два хаосита затесались в Парламент. Ожидал-то словить только одного окуня, ан нет, две крупные рыбины. Причем у обоих нет в досье никаких намеков на факт летального исхода прошлой весной. Единственная странность в том, что Шимор лично подтянул Смита в Парламент этой осенью. Для этого другому пэру рода Смитов пришлось уступить титул пухлому младшему брату. Каким способом уломали прошлого Смита на такой позорный шаг — шантажом или подкупом — неизвестно.

Я изучил личные дела всех парламентеров верхней палаты без исключения. Искал навскидку хаосита. Очень уж сильно мне не верилось, что ярый русофоб Камелат является мятежником. Слишком уж явно, слишком уж в лоб. Премьер-министр в прямом эфире всячески дискредитировал Россию. Даже Феникс вряд ли бы так палился, хоть и не Маска. Что уж говорить про хитрых политиков Жаворонков или лучших диверсантов Воронов.

Ну мне не удалось понять, кто хаосит. Смит, конечно, близко общался с Камелатом на русофобские темы, но таких было еще десяток пэров. Ну не любят британцы Россию, что поделать. Русские к ним со всей душой, а те только злобнее становятся. Вот, кстати, Шимор придерживался нейтральной политической позиции по отношению к Империи. Его вообще сложно было заподозрить.

Про Шимора знаю только, что он заведует всеми светскими борделями в безгреховной Британии. И сам часто расхаживал по комнатам, где трудились его работницы. Может, весной одна из них и кокнула графа? Причину только могу предположить. По непроверенным слухам граф любил побивать и душить девушек во время страстного времяпровождения. Одна смелая жертва могла не выдержать и кокнуть истязателя. Это только предположение, конечно. Только вот уже летом походы по борделям прекратились. Совпадение? Теперь не думаю.

Значит, ситуация ясна. Шимор оказался хаоситом, затем подтянул в парламент Смита, сместив с должности пэра его родственника. Вместе они окучивали Камелата — один явно, другой нет —, а тот, по цепочке, шептал в розовое ушко Ее Величества. Так Британия снова начала идти неправильной дорожкой.

Парламентеры гомонят не прекращая, оглядывая своих выявленных соотечественников.

— Почему вы не вернулись в человеческий облик, лорд Шимор? — спрашивает один из лордов. — Белого света больше нет.

Шимор теряется, но ему на помощь приходит пухляш-Смит.

— Владыка русских заколдовал нас! — визжит хаосит. — Он превратил нас с лордом Шимором в чудовищ! Русские пытаются представить независимую политику Парламента под соусом несуществующего заговора! Ваше Высочество, прошу примите же меры! Иноземцы смеют выступать против незамутненного блеска вашей короны!

Все оборачиваются на молчащую Элизабет. К огорчению многих, королева так ничего больше и не произносит. Только сидит на золотом троне с прямой спиной и величественно поглядывает то на меня, то на хаоситов, то на других лордов. Ее невозмутимое выражение милого лица загадка для многих, но я-то прекрасно вижу — королева охренела. Вот и молчит. Сказать-то нечего. Ну ничего, пусть приводит мысли в порядок. Мое дело сейчас молчать. Хаоситы выявлены, и лорды должны сами докумекать, что делать с тварями.

Но пэры гудят не прекращая. Этот гомон раздражает не только меня. Ричард вдруг выпускает Когти, синие всполохи сопровождаются громовыми раскатами.

— ТИХО ВСЕМ! — гремит британский принц и в полной тишине заявляет: — Я ОПИШУ СИТУАЦИЮ, — он переводит дух, качая Когтями, и уже без ядреной доли Яки в голосе произносит: — Накануне Владыка Свар уже выявил хаоситов в Персии, доказательства он предоставил мне лично. Поэтому просто так отмахнуться от увиденного корона не может, — он кивает на рогатого Смита. — Так же мы не собираемся прямо тут совершать казнь без предварительного расследования. Все мы ошибаемся, все мы люди. Поэтому сначала проведем детальную экспертизу. Лорды Смит и Шимор, сдайтесь йоменам. Стража, временно задержите указанных лордов.

— О, конечно, — лорд Смит щерит в оскале саблевидные клыки. — Конечно, мы сдадимся, дабы доказать диверсию русского Владыки!

После этих слов остальные пэры заметно расслабляются. Я лишь качаю головой. Глупые британцы! Ваше внимание просто-напросто притупляют. Сейчас и поплатитесь за свою безмозглость. Но я ничего не говорю. А смысл? Злому русскому один Ричард и поверит, но он и так сделал всё, что мог. Агрессор же! Нет, если хотят, пускай убеждаются на своей крови.

— Лорд Шимор, — с облегченной улыбкой обращается к хаоситу ближайший пэр. — Не правда ли замечательную идею предложил принц Ричард! Сначала вас посмотрят ученые и артефакторы. Думаю, они без труда развеют этот лживый морок.

— И правда, лорд Грен. И правда, — обернувшись, кивает хаосит. А затем впивается пастью в глотку наблюдательному пэру. Кровь брызгает во все стороны. Лорды в ужасе отшатываются.

Издав яростный животный вопль, Смит сначала падает на четвереньки. Одним взмахом желтоватых когтей он рассекает туловище ближайшему пэру. Вопли боли, журчание льющейся крови. А потом хаосит одним длинным прыжком пересекает ползала. Ей-Сварогу, словно обезьяна, скакнувшая с ветки на ветку.

— И это ничтожество когда-то имело честь называться легионером? — качаю головой. — Позор мне, если оставлю тебя живым.

В моих руках вспыхивает золотой лук. Одним быстрым ударом по тетиве отправляю мощный смерч. Острые, как бритва, ветровые кольца встречаются с летящим навстречу хаоситом.

— У-и-и-и-и-а-а! — вопит разрезанная на куски тварь, рухнувшая на красные ковры. Фонтаны крови брызгают во все стороны, а покореженный хаосит пытается ползти в мою сторону. Но его настигают молнии Громовых когтей. Синие зарницы сжигают лорда Смита дотла.

— Черт, Сеня, — рычит Ричард, взмахивая рукой в сердцах. — Ты ведь знал что так будет? Что они сорвутся? Что погибнут невинные люди?

— Невинные? — недоуменно переспрашиваю, отдавая лук обратно Стрибогу и взамен призывая Молот Сварога. — Где тут невинные, Ричард? Я предупредил вас, показал опасных тварей, и лорды, вместо того, чтобы отнестись с осторожностью к предупреждению правителя России, посмеялись над ним. Здесь нет невинных. Только глупцы.

С этими словами я отворачиваюсь от принца и спускаюсь с трибуны. В правых рядах вспыхивают пожары, гремят звуки ударов. Это йомены пытаются скрутить лорда Шимора. Но тот оказался не так прост. Не обычный хаосит, как ныне порубленный и пожаренный Смит, а один из командования. Из фантазмов Шимор призвал копье какого-то кельтского бога, то ли Альбиорикса, то ли Алатора, неважно. Руны на древке вспыхивают голубым, и бушующая синяя волна сбивает королевских защитников с ног. Помимо крови, теперь в зале пахнет и морским бризом. Значит, Мананнан, владыка морской пучины.

Пригнувшись, я проношусь под новой синей волной. Приходится даже уйти в перекат, а то бы макушку лизнуло, а мокнуть не хочется. На выходе из кувырка оказываюсь рядом с Шимором. Ну а дальше дело техники: призвать Огневики и насадить хаосита на огненные Когти, как мясо на шампуры.

— А-А-А! — ревет насаженная тварь.

Я смотрю в ее оскаленную пасть и усмехаюсь, быстро глянув на перепуганных вусмерть лордов. Вся палата пэров смотрит, как я держу на весу визжащего в агонии хаосита. Струи горячей алой крови стекают из его раны по моим рукам. Прекрасная королева сидит бледная как снеговик.

Этот миг я стараюсь продлить подольше. Пускай бриташки запомнят, насколько сварожичи бывают смертоносными. И в следующий раз десять раз подумают, прежде чем заикнуться о войне с Россией.

— А-а-а-а! — продолжает выть умирающая тварь, и лорды вжимают головы в плечи. Элизабет не выдерживает и прячет полные слез и страха глаза в распущенных синих волосах.

— Пора тебе сгореть, мятежное ничтожество, — оскаливаюсь. — Пора тебе сгинуть.

Огневики вспыхивают, и хаосит сгорает в золотых языках пламени.

Черный пепел осыпается с моих рук, и я поворачиваюсь к бледным лицам. Лорды смотрят на меня с ожиданием чего-то, как будто в моих руках были их жизни. Хотя, в какой-то мере, так и было, хех.

— Я показал вам Кривду, — усмехаюсь, стряхивая кровь с рук. — А еще показал, что бывает, когда ей следуют.

Спустя всего лишь полчаса мы остаемся с Элизабет вдвоем в одной из мраморных комнат дворца. Красивая женщина, она смотрит на меня с потаенной опаской, а я лишь равнодушно созерцаю королеву. Оцениваю взглядом, как одну из своих подданных.

Мы оба молчим в ожидании слов друг друга. Первым я точно не стану говорить. Здесь сейчас находятся вовсе не два правителя. Нет, лишь один. И либо мне выкажут уважение, либо мое терпение закончится.

— Я должна извиниться, — наконец роняет женщина.

— Нет, — качаю головой. — Мне не нужны извинения. Мне нужны изменения. Британцы второй раз стелются под Хаос. Двадцать лет назад князь Перун вразумил вас войной, но, как оказалось, ненадолго. Пора прекращать это безобразие.

— Я не знала, что в палате засели хаоситы, — в отчаянии произносит королева.

— Вы хотели пойти войной на Россию и на меня, — веско вставляю, тем самым показывая, что незнание не освобождает от ответственности.

Элизабет отворачивается, потирая нежные руки.

— И что же вы хотите?

— Вас. — Она в ужасе оборачивается. — Вместе со всей Британией.

Глава 10

— Королева и принцесса

— Меня? Вместе с Британией? — хлопает глазами королева, на миг растерявшись.

— Именно, — отвечаю, не моргнув глазом.

Под моим пристальным взглядом Элизабет в шоке поправляет волосы. А потом берет себя в руки, сжимает изящные пальцы в кулаки. Взгляд бездонных синих глаза обжигает меня гневом грозовых туч. — Уважаемый Владыка, вы вступили на опасную дорогу! Нет, я понимаю вашу горячую решимость. Ваши непомерные амбиции, кажутся вам логичными и закономерными. Вы сильны, вы мужественны, вы правите целой Империей. Вы только что растоптали палату лордов британского Парламента и, вероятно, думаете, что вам море по колено! А еще вы самоуверенны из-за своей силы. А значит, тщеславны. Значит, слепы и горды, — королева делает внушительную паузу. — Вам на глаза попалась незамужняя королева, и вы решили, что можете претендовать на ее руку и сердце? — она яростно прищуривает горящие синим пламенем глаза. — Так я вас разочарую. Ничуть! Мое сердце принадлежит лишь князю Перуну, он мой возлюбленный. Да не муж, но я родила ему сына! Я молюсь на него ночами! Так вот! Я принадлежу сильнейшему человеку на свете! Пускай в отсутствие князя, вы на пару с Софией устроили мировой переворот, но стоит ему вернуться, и один чих Перуна снесет все ваши железные армады Пушкоходов.

Она замолкает, тяжело дыша. Я разочарованно смотрю на королеву. Уж слишком мелко мыслит. Хотя, что с нее еще взять? Женщина ведь, хоть и властная, хоть и сидит на королевском троне. Самой природой в первую очередь заложено в ней думать об устройстве семьи, постоянно рассматривать мужчин, как потенциальных защитников потомства.

Яростный взгляд королевы я выдерживаю без усилий.

— Вы не так поняли. Мне не нужна ваша любовь, — качаю головой. — Не нужна мне и ваша корона. Взгляните на Рюриковичей: правящая династия России сохранила императорский скипетр. Я не император, не король, не шах, не хан, не султан. Светская власть не интересует меня. В первую очередь я духовный лидер. Я — Владыка.

Королева ошеломленно смотрит на меня.

— Второй раз за наш разговор вы заставляете меня теряться, Свар, — тихо говорит женщина в шоке. — Я думала вы нацелились на мой трон, но нет, вы захотели забрать мою душу.

— Не только вашу, — подтверждаю. — Забрать Британию в вассалы — единственный способ обезопасить мир от непомерных амбиций английских лордов. Британцам нужен контроль сверху, вы сильная нация, и вашу силу нужно направлять в полезное русло. Двадцать лет назад князь Перун допустил серьезную ошибку: он предоставил британцев самих себе. Князь не понимал, что, если он откажется править вами, это сделают хаоситы. Перуну стоило стать королем Британии. Я же не могу удовлетвориться столь мелким титулом, раз собираюсь подчинить всю Землю.

— Всю Землю?! — ахает Элизабет, едва не упав с кресла. — Что за гигантские амбиции!

— Они порождены требованием времени, — просто отвечаю. — Единая власть над всем человечеством позволит модернизовать технологический и социальный уровень Земли. Мы создадим новые производственно-технологические и социально-экономические процессы, которые помогут не только победить Хаос, но и освоить Галактику, и даже вырваться за ее пределы.

— Галактику? — пищит королева, в конец потерянная. — Зачем нам Галактика? Эти рассуждения за гранью моего понимания.

— Неудивительно, ведь это полностью новые горизонты, — понимающе улыбаюсь. — Вы не были за ними.

— А вы были? — вытягивается лицо Элизабет.

Ответить не успеваю. Резко дверь распахивается, и в комнату вбегает синеволосая девушка. Не обратить внимание на вошедшую невозможно. Белое платье плотно облегает тонкую талию и плавно обволакивает изгибы ее тела, создавая элегантный и изящный силуэт. Она движется грациозно, словно танцует. Глаза глубокого синего цвета, сейчас встревоженные, отражают ее нежную и чувственную натуру.

— Мама! — восклицает принцесса. — Я слышала, что в палате лордов произошла настоящая мясорубка! Будто бы к этому причастен русский император. Сквайры говорят, там всё залито кровью! Что случилось?

Она обрывается на полуслове, заметив меня. Девушка округляет ротик и оглядывает мою внешность испуганными глазами. Мои славянские черты выдали наличие в жилах русской крови. Принцесса, конечно, думала, что королева общается с кем-то из знати, иначе бы попридержала язычок вблизи иноземца.

— Позвольте одно уточнение, Ваше Высочество, — учтиво улыбаюсь, поднявшись с кресла. — Всё в ваших словах верно, кроме одного — я не император России. Я — Владыка. Это новый духовный титул и, должно быть, вас еще не просветили о нем.

Девушка напряженно молчит, не отрывая от меня взгляда. Столько эмоций бурлит в бездонных синих глазах. Испуг, опаска, настороженность. Конечно, ведь перед ней страшный русский, только что пустивший кровь в Парламенте.

— Изабелла, позволь представить гостя Британии, — поднявшись, королева указывает в мою сторону ладонью. — Владыка Российской Империи Свар… — она вопрошающе смотрит на меня.

— Просто Свар, без фамилии, — киваю, не убирая улыбки. — Еще можно — боже.

Едва прозвучало последнее слово, королева поперхнулась воздухом. Изабелла…нет, пускай Белла, же наполняется гневом. Ее приличная высокая грудь бурно вздымается под белым шелком, принцессе стоит больших усилий удержаться от едкого слова.

— Владыка Свар, — произносит королева. — Вы видите перед собой мою дочь Изабеллу.

— Ваше Высочество, — я смело беру мягкие пальчики принцессы и легко целую нежную кожу. Белла вздрагивает. — Рад быть вам представленным.

Белла спешит высвободить невесомую ручку, глаза ее полны сомнения и непонимания. Она не знает, злиться ей или нет. С одной стороны я веду себя культурно и элегантно, с другой — сказал кое-что, неимоверно тщеславное и неприличное.

— Мне тоже, — через силу произносит она, обыскивая живую загадку в лице меня жадным взглядом. — Прошу прощения, но я не поняла насчет обращения к вам. Мне послышалась какая-то нелепица.

— Нелепица? — вопрошающе смотрю.

— Да… — стыдливо мнется девушка. — Будто бы вы назвали себя…

Она смущенно замолкает, не решаясь сказать и, возможно, оскорбить опасного гостя.

— Богом? — досказываю. — Да, я так и сказал. Только бог может быть Владыкой России.

После этих слов сомнения Беллы разрешаются: девушка выбирает злиться.

— Вот как? — ядовито произносит она. — Что ж, значит, столь высокого гостя еще никогда не лицезрели стены Вестминстерского дворца.

— Да, стенам очень повезло, — соглашаюсь с серьезной миной.

Услышав ответный словесный пируэт, Белла поджимает губы.

— А в России вам приносят жертвы? — накидывается она на меня с дерзким задором. — Дайте угадаю. Наверное, невинных дев подают?

— Изабелла! — королева одергивает позволившую себе лишнее дочь.

— Простите, мама, — тут же краснеет стыдливо Белла, ее красивое личико красиво смотрится на фоне синих волос.

— Дев пока не видел, — я веду себя как ни в чем не бывало. — Знаете, у русских больше принято чтить своих богов собственным трудом. Например, Перуну любы бесстрашные удальцы, что бросаются сражаться в сечу. Сварогу по душе талантливые мастера. Ладе же по нраву любовь в семье, хочешь почтить богиню — люби свою жену и детей.

— А вас как почитают? — хмурится Белла.

— Я бог людей, — без скромности говорю, даже пожимаю плечами. — Преумножение представителей человечества, рост его мощи, прогресс цивилизации — вот чему я покровительствую. Если хочешь почтить меня — стань совершенен.

— Ммм, — удивленно мычит синевласка, не найдя слов. Она в полном замешательстве.

— Белла, у нас со Сваром дипломатический разговор, — сурово произносит Элизабет.

— Да, простите за вторжение, — девушка тут же подрывается и делает реверанс. — С моей стороны было бестактно вмешиваться. Позвольте откланяться.

Едва Белла уходит, Элизабет делает виноватое лицо.

— Прошу прощения за дочь. Так вы говорили насчет Галактики…

— Я союзник вашего мужа, Элизабет, — перебиваю ее. — Насчет моей истории вам лучше поговорить с Софией. У меня стоит задача сейчас — не вести переговоры, а очистить Британию от Хаоса. Меня еще ждет множество стран, множество государств. Категорически не хотите быть моим вассалом, хорошо, я пойду на уступку и дам вам статус доминиона. Откажитесь от моей милости — я возьму вас силой.

— Меня?! — выпучивает глаза английская королева.

— Вашу страну, — поправляюсь, чтобы избежать еще одного недопонимания.

— Да как вы смеете! — рычит Элизабет. — Вы угрожаете моему королевству…

Я сдерживаю вздох, готовясь выслушать начинающуюся бурю негодования. Несложно спрогнозировать результаты разговора. Мы еще минимум два часа будем так трепаться. Королева не успокоится, из нее польются обвинения меня в колониальной политике. Мне же предстоит парировать эти претензии доводами, что так надо, что если не я, то тогда Хаос вас к ногтю прижмет, что мне нужны ваши ресурсы, нужны цветные металлы и миллионы рабочих рук Индии, дабы построить планетарный Постимпериус на минималках. В конце концов Элизабет сдастся, но это еще будет нескоро…

— Нет!!!

Моих ушей достигает высокий женский вскрик. Его еле слышные отголоски с трудом просачиваются сквозь толщи десятка каменных стен. А затем я различаю эхо далекого взрыва.

Я вскакиваю с кресла и срываюсь в коридор.

— Свар, куда вы? — бьет мне в спину возмущенный окрик Элизабет.

Королева не слышит шум битвы, как не слышат его и королевские йомены. Неудивительно, тем более, что это сражение затмило другое, еще более зрелищное.

Под моими ногами возникают алые ковры Зала виночерпиев. Защитники королевской семьи десятками окружили центр помещения. Там под сверкающими люстрами Ричард громит Когтями трех хаоситов в красных кафтанах. Пылают синие изгибы молний, грохочет эфирный гром. Повсюду запах озона, повсюду блеск и шипение зарядов.

Стоя в отдалении, йомены не смеют приблизиться к эпицентру бурления молний. Слишком там опасно. Ричард разошелся не на шутку. Сгустки зарядов сжигают трех воющих хаоситов, а те извиваются в предсмертных муках, как беспозвоночные змеи.

— Ах вы, твари! — гремит принц, потрясая пылающими Когтями. — Даже в мою охрану просочились! Ну суки! Сейчас вы сгорите, чертовы выродки!

Я нещадно расталкиваю столпившихся стражников, пара йоменов падают и разбивают лбами каменный пол. Не обращаю внимания на гомон и крики стражников. Даже темп не сбавляю. Приблизившись к сиянию молний, покрываюсь стихийным доспехом и бросаюсь в самое пекло. Концы двух разрядов ошпаривают меня, и я шиплю из-за просочившейся сквозь доспех боли.

В голове мелькает мысль, что надо бы освоить фантазмы Велеса. Он бог не только зверей, но и покровитель камней. И молниям Ричарда придется попотеть, чтобы пробить толстую шерсть скотьего бога. Но это как-нибудь потом.

Ситуация же яснее ясного. Три йомена оказались хаоситами. Когда я обличил Смита и Шимора, они поняли, что запахло жареным, и попытались убрать британского принца. Почему именно Ричарда? Ну у Тюдоров много недостатков, но их род всё же самый сильный в Британии. Не станет Тюдоров, начнется грызня за власть между Великими Домами Шотландии, Уэльса и Англии. И мне будет намного сложнее покорить разрозненные графства, чем принять в вассалы единое королевство.

Конечно, для мощных междоусобиц недостаточно одной смерти Тюдоров. Но это основополагающий момент, и думаю, хаоситы по другим пунктикам тоже подготовили почву.

Вспышки молний разлетаются по залу. Я пробегаю мимо Ричарда. Его Высочество очень занят. Поджаривая насаженного на свои эфирные резаки хаосита, принц уклоняется от желтоватых когтей другой полусожженной твари.

— Сеня! — замечает Ричард меня. — Бери дальнего, а то уползет скотина!

— Мне в другую сторону, — отмахиваюсь, оставляя его позади. — Извиняй.

— Чего?! — округляет глаза принц, крича мне в спину. — Сеня! Ты достал! Это ж твои гребаные хаоситы! Из твоего Постимпериуса! Мне София всё рассказала!

— Я занимаюсь данной проблемой, — отвечаю напоследок, уже ныряя в коридор.

— Сеня! — вспыхивают Когти принца синими свечами.

— А-А-А-А-РРР! — следом орет насаженный хаосит, буквально истлевая в воздухе.

Зал скрывается за поворотом, и мои глаза теперь могут отдохнуть от яростного сияния Генеральского фрактала.

Нет, я, конечно, мог бы подзадержаться, но тогда другая битва закончилась бы плачевно.

Коридоры мелькают с бешеной скоростью, я оказываюсь подле запертых дверей. Ну, наверное, запертых. Проверять некогда. С ноги выношу их так, что створки, загрохотав камнепадом, срываются с петлей и улетают внутрь помещения.

Один широкий шаг — и я уже внутри. Сразу бросается в глаза прибитая дверью к стене когтисто-клыкастая, или наоборот, тварь в платье фрейлины. Вслед за дверью она грохается на пол и, мотая оглушенной головой, пытается встать.

Но в первую очередь я вижу не тварь, а девушку в луже крови на полу. Она лежит неподвижно, лишь ножка, высунувшаяся из-под задравшегося платься, подрагивает. Синие глаза приоткрыты, в них полыхает боль, распахнутые пухлые уста едва дышат и с трудом исторгают болезненные выдохи. Длинные синие волосы рассыпались по луже. На боку, под вздымающейся крупной грудью, зияет рваная рана.

Увидев эту ужасную сцену, я сжимаю кулаки. Огневики вспыхивают на обеих руках. Ярость переполняет меня и вырывается наружу львиным рыком:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛА, ДРЯНЬ, ПОПИРАТЬ КРАСОТУ!

Магнетизм бьет по хаоситу психическим прибоем. Она пошатывается, и оскаливается еще шире, демонстрируя россыпь кривых острых клыков. Когда-то это была красивая шатенка, но теперь от былой девичьей красоты не осталось и следа. Только исковерканная оболочка.

— Фалгор?! — рычит мерзость и бросает сожалеющий взгляд на принцессу. — Как жаль, как жаль, что ты не успел!

— Я УСПЕЛ! УСПЕЛ К ТВОЕМУ КОНЦУ!

Молниеносным движением бросаю свое тело навстречу вставшей твари, и раскаленный взмах Огненных когтей проводит черту над мерзкой жизнью ничтожества, бывшего когда-то славным легионером.

— Р-У-У-У! — тварь разрубленными кусками плоти валится под ноги, но она живучая до отвратительности, да еще и успевает провыть:

— Твой конец близок! Слышишь? Близок, Фалгор! Ведь ОН тоже здесь! ОН тоже пришел со своими верными легионерами! Недавно ОН открылся нам. Это всё было предрешено! Твой путь давно предсказан Богами! Твое возвышение есть лишь подъем к обрыву, с которого тебе суждено упасть в пропасть. ОН ждет тебя! После встречи с ним ты станешь служить Богам…

— СГОРИ, МЯТЕЖНИК!

С Когтей льется золотое пламя, и хаосит в кружевном платье истлевает вмиг. Тело фрейлины исчезает в ярко-золотых всполохах. Очищающий погребальный костер.

Конечно, хаосит сообщил очень любопытную новость, хорошо бы было допросить его, но чревато оставлять монстра живым, когда рядом раненая девушка. Тем более я должен, в первую очередь, заняться ее спасением, а твари обладают завидной регенерацией, и неизвестно, что у нее под подолом за фракталы могут быть припасены.

— Маму… — шепчет умирающая принцесса, шевеля обмакнутыми в собственную кровь пальцами. Эти бледные пальчики я совсем недавно целовал, а теперь они полностью красные. — Маму…больше не увижу…

Бедная красавица! Ей осталась жить секунды. Никакой Целитель не успеет, и она это понимает. Но, к счастью, есть решение.

В моей руке уже возник белоснежный Посох Трояна. Навершие вспыхивает мягким белым сиянием. Подняв орудие покровителя лекарей, я произношу:

— Увидишь, дитя. Еще увидишь.

И стукаю Посохом о камень пола. Свет наполняет комнату…

Глава 11

— Русская сила

За полчаса до нападения на принцессу.

После того, как Белла выходит из переговорной комнаты, принцесса испытывает странный коктейль чувств. Злость и волнение переполняют ее. Пальцы мелко дрожат. Место на кисти, где невесомо касались губы Свара, нестерпимо горит, будто обожженное кипятком. На языке так и вертятся ругательные слова. И это совсем не в характере принцессы. Будучи кроткого нрава, она никогда не повышала голос ни на дворян, ни на слуг. С возрастом же стала еще умней и сдержанней. Ведь Белла всё же мать…и вдова. Редрик давно покинул ее, а когда воспитываешь в одиночку детей нужно быть вдвойне осторожнее и сдержанней.

Но здесь не сдержалась.

Словно сверкающие татуировки Свара имеют некое давящее психическое влияние. Словно новоявленный Владыка России говорит какие-то непотребства. Возможно, дело в том, что он залил кровью Парламент, высший законодательный орган Британии! Даже удивительно, что речь мясника выверена до мелочей, и он говорит с уверенностью о богах, прекрасно зная, что его фантастические слова будут восприняты всерьез. Вместе с тем, голос русского не лишен живости и эмоций, он выражает будто бы искренние чувства, искреннюю веру в сказанное, что придает его образу привлекательность и обаяние, противоречащие мнению Беллы о молодом блондине.

Охваченная сильными сомнениями, принцесса проходит в одну из гостевых комнат дворца. Следом по коридору за Беллой бесшумно порхает на туфельках с бирюзовыми каблучками ее любимая фрейлина Ребекка. Милая девушка всегда нравилась принцессе. Совсем недавно она пробилась во двор благодаря своей обольстительной элегантности. Ответственная, умная и образованная, Ребекка обладала чувством такта и всегда понимала, когда нужно оставить принцессу наедине. Только почему-то в этот раз фрейлине отказала ее природная эмпатия.

— Оставь меня, Бекка, — просит Белла, тут же отвернувшись.

Только неожиданно что-то мелькает на самом краю поля зрения. Что-то желтое и быстрое. Но принцесса успевает дернуться в сторону. На всякий случай даже включает доспех. Выработанная привычка. По-другому члену королевской крови нельзя. Жизни монаршей семьи полны смертельных рисков. В каждом углу помпезного дворца, под каждым роскошным гобеленом на стене может затаиться острый клинок заговорщиков.

Бок обжигает острая боль. Принцесса не выдерживает, рот сам собой исторгает истошный крик, ноги подкашиваются. Белла будто со стороны слышит грохот собственного тел. Каменный пол обжигает холодом лицо и шею.

Доспех подвел! Ментальную защиту пронзили легко, как масло.

Белла пытается встать, но конечности онемели, слишком много крови в одночасье вытекло из тела. Платье становится мокрым от пропитавших ткань красных потоков. Белла пытается скастовать ударную технику. Безрезультатно! «Колодцы» не слушаются. Чтобы подчинить живу нужна железная воля, а какая может быть воля с дыркой в ребрах?

Как это возможно?! Ее, принцессу Британии и Рыкаря, вскрыли во дворце, словно консервную банку! Кто придумал столь изощренный заговор?

Напротив глаз Беллы возникают знакомые до боли туфельки с бирюзовыми каблучками. Ребекка!

— Боюсь, у меня не получится вас оставить, Ваше Высочество, — сахарным голоском выпевает фрейлина. — Но зато совсем скоро вы сами оставите этот бренный мир. Как и вся ваша проклятая семейка Тюдоров. Мы, конечно, умрем от руки того же Флагора, но обязательно успеем развалить проклятую Британию!

— Бу…ть ты проклята, — шепчет Белла, пытаясь зачерпнуть из «колодцев» пригоршню живы. Нет, это напрасные траты последних сил!

Принцессе удается лишь немного повернуть голову. Мгновенный испуг! Тело содрогается в конвульсиях. Жилки на тонкой шее напрягаются. Зрачки глаз в ужасе расширяются.

Ребекка исчезла. Кружевное платье фрейлины сейчас надето на чудовище с оскаленной клыкастой пастью и белыми зрачками. На ухоженных миниатюрных пальчиках торчат желтые когти, с которых капает кровь Беллы.

Хаосит!

— Я хотела бы посмотреть, как ты умрешь, — мычит чудовище. — Но нам могут помешать. Лучше я ускорю сладостный момент, если ты не против.

Тварь наклоняет спину, острые когти приближаются к гортани Беллы. Принцесса смотрит на надвигающееся чудовище, не отводя взгляда. Это дается нелегко. Ей очень хочется плотно-плотно зажмуриться. Но она не поддается слабости. Тюдоры встречают смерть с широко открытыми глазами. И сейчас глаза принцессы сухи, как пустыня. Но внутри себя, в своих мыслях, Белла плачет по детям, которых никогда больше не увидит.

«Мои детки…Дочка… Сыночек».

Неожиданно раздается грохот, и когтистую тварь сносит в сторону брошенной дверью. В комнату влетает взбешенный Свар. Непоколебимый, статный и чертовски опасный! Его руки вспыхивают неземным золотым светом. Появляются Огненные когти.

Белла смотрит во все глаза на своего спасителя. Он грозен и прекрасен, как древний славянский воин. Пшеничные волосы растрепались от быстрого бега, и аккуратная уложенная прическа разрушилась. Янтарные глаза горят неистовым пламенем.

«Неужели?! Неужели?! — мысли принцессы мечутся в надежде. — Неужели он бежал спасти меня?!»

Свар в одно движение оказывается подле поднявшейся твари. Всего лишь один взмах страшных Когтей, и чудовище осыпается ошметками плоти. Живучая тварь успевает прошипеть что-то, а затем брызнувшее золотое пламя сжигает ее без следа.

Но Белла уже не чувствует тела. Слишком много крови она потеряла. Сознание почти померкло, руки и ноги отмерли. Но Целителей рядом нет. Значит, конец.

«Не увижу больше деток… — мысли становятся вялыми, растеряв все эмоции. — Не увижу… дочку с сыночком…»

— И маму… — сами собой шепчут посиневшие губы принцессы. — Маму больше не увижу.

Глаза застилает серая пелена в черное пятнышко. Сквозь эту пленку Белла видит, как грозный блондин подходи к ней.

«Ему не спасти меня… — остаточные грустные мысли еще не покинули голову принцессы. — Он воин, богатырь, но не лекарь…».

А потом она замечает, как вместо убийственных Когтей в руках Владыки вспыхивает белый посох. Яркий белый свет наполняет комнату, и восковые лучи цвета морской пены будто прогоняют смерть. К Белле возвращается жизнь! Девушка чувствует, как тепло распространяется по всему её телу.

— Увидишь, дитя. Еще увидишь, — произносит Свар, подняв Посох.

«Дитя?! Но я ведь старше тебя в два раза!».

Навершие вспыхивает еще ярче. Девушка чувствует, как её тело начало пульсировать, и смерть отступает, побежденная.

Рана на боку тоже затянулась. Белла во все глаза смотрит на своего спасителя. Посох исчезает, и Свар протягивает девушке освободившуюся руку.

— Вы уже может встать и ходить, — голос его мягкий и нежный. — Я не просто вылечил вас, но и повысил мышечный тонус вашего организма.

Удивительно, но это правда. Беллу не просто вырвали из лап смерти, ей также вернули жизненные силы. Приняв помощь Владыки, девушка поднимается и не спешит отстраняться от могущественного мужчины. Кажется, что от него до сих пор веет нестерпимым жаром, испепелившим хаосита. Это ощущение придает Белле уверенность.

— Я в долгу перед вами, — смотрит она снизу вверх в глаза Свару. — Всё что угодно…только попросите…

— Будьте преданны мне, — отвечает русский с легкой улыбкой. — Как своему богу.

Щеки принцессы вспыхивают розовым.

— Вы опять за свое! — негодует она. — Неужели вы, правда, считаете себя богом?

— А вы? — Свар усмехается шире.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — лепечет девушка пристыженно. Что с ней такое? Мать двоих детей, вдова, а краснеет как школьница.

— Почему? — смотрит он внимательно.

— Я не хочу вас обидеть. Вы спасли меня, — смущенно прячет она глаза за волосами.

— Тогда просто сегодня наблюдайте за мной, — не обижается Свар. — И ваша точка зрения изменится.

«Я не могу ему отказать, — Белла кусает губы. — Он спас мне жизнь, но если…если я не устою? Слишком опасен, — она смотрит на покрытое золотом лицо юноши. — Слишком красив и опасен».

В дверной проем вбегают йомены, а вместе с ними Ричард и Элизабет. Королева круглыми глазами оглядывает дымящийся пепел хаосита и лужу крови на полу.

— Господи, Белла! С тобой всё в порядке?! — Элизабет кидается к дочери. — На тебя тоже напали, как и на Ричарда? Чья это кровь?

— Моя, — принцесса обнимает мать. — Меня вылечил Владыка Свар.

— Владыка? — опешила Элизабет, бросив на русского пораженный взгляд.

— Он самый, — кивает блондин. — Быстро соберите в одном зале всю обслугу и придворную знать, — в руках Свара прямо из воздуха материализуется огромный сверкающий меч. — Будем вычищать хаоситов.

* * *

Работа занимает не больше часов. Элизабет включила голову и послушалась. Стоило ее детям оказаться на краю гибели, так королева стала очень лояльная.

Йомены согнали дворцовых слуг и дворян в Зал виночерпиев. Меч Кладенец выявил пару хаоситов среди придворных дам. Пришлось убивать некогда очень красивых женщин с пышными бюстами и осиными талиями. Эх, Хаос, Хаос, ничего святого в тебе нет. Молот Сварога мигом сжег воющих чудовищ в кружевных платьях. Королева со своими детьми присутствовали на этом экзорцизме. Мероприятие не очень приятное, должен сказать.

Затем я отхожу к окну и созерцаю дымящееся здание на той стороне реки Темзы.

— Скажите, Ваше Величество, а там разве горит не штаб-квартира Вооруженных сил Британии? — спрашиваю, подавляя зевоту от усталости.

К окну тут же кидаются Ричард с королевой. Белла же еще не отошла от хаосистского барбекю — стоит в сторонке и борется с ошеломлением. Не каждый день видишь, как поджаривают существ, бывших людьми.

— Черт! — в сердцах ругается принц. — И туда пробрались!

— Представьте меня всем высшим офицерским чинам командования, — я в отличие от Ричарда несильно впечатляюсь увиденным. Не просто же с дури хаоситы решили убрать принца и принцессу. У них был план: уничтожить Тюдоров, подорвать командование и тем самым устроить анархию. Нет силы — нет порядка. И правды тоже нет. — Их я прочищу, так и быть. А остальных военных, дворян и прочих уж сами.

— Как сами? — округляет глаза Элизабет.

Еще бы ей не бояться. Любой садовник, любой поваренок может оказаться хаоситом. Но страх королевы сейчас мне на руку. Надо немного помурыжить Элизабет, чтобы она сама приняла решение присоединится ко мне.

— Уверен, есть решение, — загадочно улыбаюсь, и королева хмурится, догадавшись о цене такого решения.

Вообще мой генетер недавно изобрел химические индикаторы, выявляющие хаоситов. И Британию мы, конечно, очистим от тварей, как и Россию. Только сначала британская королева присягнет мне.

Через полчаса я предстаю перед генералами и адмиралами Британии. Большой зал полностью заполнен. Всё же две с половиной тысячи человек.

Ущерб от взрыва здания оказался не столь серьезным. Кого-то из адмиралов подорвали, ну и всё. Да, это ущерб хваленой британской военной флотилии, но и только. Меня больше волнует сохранение крепкой центральной власти англичан, чем их военная мощь.

Диверсантов-хаоситов, кстати, не нашли.

Поднявшись на сцену, я оглядываю верхушку прославленной британской армии. Стоящая за кулисами Элизабет напрягается. Королева засомневалась во мне.

А действительно, был бы не плохой план. Собрать всех генералов в одном месте и сжечь их огненными волками Сварога. Ну, для хаоситов неплохой. Мне-то совсем невыгодны бесконтрольные графства. Поэтому и отрубать голову «гидре» не будем.

Элизабет прихватила с собой и детей, тоже за кулисами стоят. Присматривает за ними, как гусыня за гусятами. Ну пока логично. Всё же Тюдоры в приоритете для хаоситов. Потом уже всякие генералы с адмиралами.

От меня не утаивается заинтересованный взгляд Беллы. Да вообще все смотрят на меня. Только один Ричард ковыряется в ухе Громовым когтем, заставляя сомневаться в прославленном английском воспитании.

Подойдя к трибуне, беру в руки микрофон:

— Вас предупредили, что я проведу с вами проверку на Хаос. Процедура простая. Осветить этот зал, — я вынимаю из Анреалиума сияющий, как белый световой меч, Кладенец. Озаренные лучами Правды, офицеры моргают. Я внимательно смотрю на их лица. В самом конце зала в заднем ряду гримасничает клыкастая рожа. Попался! — И сжечь проблему!

За моей спиной раскрываются огненные крылья Симаргла. Два взмаха и я пересекаю под самым потолком весь зал. Хаосит, почуяв себя в будущем жареного, уже вскочил. Перерезаю ему дорогу, рухнув сверху и вонзаю Когти в грудь.

— М-а-а-а-а-а! — истошно вопит тварь, сгорая во вспышке Огневиков.

В одно мгновение тишина сменяется бешеной суматохой. Офицеры вскакивают с мест и с громкими криками и шумом бросаются в разные стороны. Но стоит всё же заметить, что основная часть рванулась к кулисам защищать королеву.

Я же усмехаюсь огненно-волчьим оскалом Симаргла. Элизабет видит мою пламенную пасть и бледнеет еще больше. У меня пока не получилось освоить кельтские фантазмы, но и без них я предоставил королеве достаточно аргументов.

* * *

Закрывшись со мной в кабинете, Элизабет выдыхает.

— Вы, конечно, спасли мою дочь…

— Я спас Британию, что намного важнее, — замечаю. — Я показал ваше заблуждение.

— Да, но… — королева берет себя в руки и убито произносит. — Доминион, значит?

— Меня пока устраивает этот вариант, — делаю небрежный кивок. — Понимаю, понадобится время подготовить нужные настроения в обществе и заняться оппозицией. Даю вам два месяца. Но фактически вы уже мой доминион, имейте в виду.

Элизабет поджимает губы, но молчит, не спорит, даже порыва не было. Наконец она распахивает уста:

— А вы…

— А ты, — поправляю. — В России к богам обращаются просто.

Замешка, но всё же королева сдается:

— А ты предоставишь химические индикаторы?

Ну, конечно, тебе нужны индикаторы. Уверен, именно беспокойство за семью и род сыграло ключевую роль в полной капитуляции королевы.

— Сегодня вам их привезут, — иду навстречу. — Мне нужна здоровая страна без Хаоса. Проследите за чисткой тварей как следует, иначе этим займутся мои дружинники.

— Это и в моих интересах, — не прогибается королева. — Так что да, займемся как следует.

Уголки моих губ незаметно дергаются вверх. Гордячка, безусловно. Но она будет послушной кисой. Однажды ее уже усмирил князь Перун. Так что мне оставалось только напомнить, за кем в этом мире всегда стоит самая большая, самая грозная сила.

На Земле сила за русскими.

______

Легендариум Постимпериуса.

Монстры Хаоса в осаде. Легионеры надвигаются на крепость Похоти. Запыхавшийся хаосит своему Богу:

— Миледи! На нас наступают Освободители планет!

— Симпатичные среди них есть?

— Вроде нет.

— (визгливым голосом) Беспааащаадный огонь…

* * *

Три планеты Постимпериуса захватываются зеленомордые. Защищать первую посылают Фениксов, вторую — Масок, третью — Освободителей планет.

Через какое-то время Отец-император спрашивает, как дела у Легионов.

— О повелитель, зеленомордые устали ждать, пока Фениксы причешутся, надушатся, напомажутся, сделают педикюр и маникюр и наденут на бой свои парадные доспехи. В итоге зеленомордые ушли с планеты.

— Почему?

— Сказали, им скучно стало.

— Так, хорошо. Что на второй планете?

— Маски прибыли на планету и спрятались, а зеленомордые дальше грабят поселения.

— А Маски?

— Дальше прячутся.

— А?

— Они же Маски.

— Так, понятно. Что на третьей?

— Зеленомордые подрались с Освободителями планет. Потом вместе жахнули пива и начали хвастаться подвигами и мериться клыками. А потом… потом… объявили друг друга союзниками и пошли бить морду Хаосу.

Глава 12

— Будущее

— С возвращением, дорогой Фалгор! — София как всегда улыбчива и приветлива. Внешне, разумеется. Один князь Перун знает, о чем на самом деле думает его коварная супруга. — Как Лондон? Как милая Элизабет? Не залило тебя тамошними дождями?

Княгиня расположилась на софе. Её непринужденная поза, скрещённые ноги, и медленно качающиеся пятки на высоких каблуках, создают ощущение, что передо мной расслабленная хищница, сейчас отдыхающая, а значит, не опасная. Но что-то в ней не даёт покоя: в голубых глазах мелькает намного больше хитринок, чем обычно. Мое чувство опасности взвывает сиреной. Хочется поскорее бежать из особняка Бесоновых. Но Владыки не бегают, нельзя подавать такой пример своим подданным, а посему я непринужденной походкой захожу в гостиную и располагаюсь в кресле напротив княгини.

— Погода, правда, была не солнечная, — улыбаюсь. — Но поездка увенчалась успехом. Парламент и военное командование очищены от хаоситов. Элизабет присягнула мне. У королевы есть два дня на то, чтобы объявить страну доминионом.

— Одним махом всю Британию. Очень впечатляет, Владыка, — довольно кивает княгиня, удерживая чашку чая в руке, как бы привычно, будто это её ритуал, но при этом она осторожно откладывает её на столик, словно не желая сбить со счетов свои рассуждения. — Но что мы сразу о делах. Будешь чай? Лучший сорт, изготовленный из цельных сочных листьев. Это не Сырье, но тоже привезено из Нижних миров.

— Да, пожалуйста.

Стоящая в стороне служанка в чепчике тут же подрывается и наливает напиток, не смея поднять на меня глаза, которые горят фанатичным огнем.

Я пригубливаю чай. Ммм, вкуснота. София не обманула. Чай отличается мягким ароматом и вкусом, после заварки отдает насыщенным янтарным оттенком.

— Божественно вкусно, — улыбаюсь и снова делаю глоток. — Спасибо.

Служаночка у столика румянится от счастья. С пунцовыми щечками она отходит к стене и один раз осмеливается бросить на меня обожающий взгляд. Ох, деточка, будь на моем месте Чугун, он бы тебя уже отвел в подсобку.

— Скажи, Фалгор, — спрашивает княгиня, пока я распробываю дорогой напиток. — А ты не хочешь жениться?

Я едва не давлюсь чаем. Приходится потратить пару секунд на то, чтобы вернуть самообладание. А София, эта болотопсовска Гюрза, не отрывает от меня внимательный, чуть смеющийся взгляд.

Итак, Фалгор, не ври самому себе. Ты знал, что это время настанет. Час смертоносного поединка. Чем он закончится? Твоей чудовищной жертвой или сохранением неприступности? Нет, последнее невозможно. Обеты приняты, обещания даны. Остается только минимизировать потери.

— Думал, думал… Из вашего Дома думал только на Лизе, — резко делаю ставку. Конечно, лукавлю, но сейчас мы торгуемся и по-другому нельзя. Сначала я назначу заниженную цену, затем София завышенную до звезд Постимпериуса, и в итоге где-то посередине сойдемся.

София тут же подбирается, как кобра. Гюрза готовится к броску! Но Фениксы высоко парят, не допрыгнет!

— А как же Астра? — в притворном удивлении хлопает глазками княгиня. — Девочка без ума от тебя! И в этом, мой Владыка, виноват именно ты, уж прости за Правду!

Ах, ты, болотопсовская дочь! На совесть вздумала давить!

— И чем же я виноват? — делаю суровое лицо, глаза источают холодный янтарный блеск. — Очень интересно, просветите меня, а то я без понятия.

— Ну как же, как же! — восклицает София и крутит головой, словно призывая взглядом свидетелей. Служаночка вжимает голову в плечи и делает вид, что ее здесь нет. Молодец, молодка, верно поступаешь. Нехорошо Владыку подставлять. — А как же последний матч Грона? Ты катал на солнечной колеснице именно Астру! Не Волконскую, не Борову и даже не Лизу!

— Хорошо, уговорили, — соглашаюсь. — Тогда вместо Лизы женюсь на Астре.

— НЕТ!!! — София аж подпрыгивает на месте. Ага, перепугалась не на шутку. Будешь знать у меня! — Фалгор, Сеня…Сенечка, — елейным голосом произносит княгиня, пытаясь имитировать миролюбивые нотки. Но получается не идеально, мой слух цепляют волнительные интонации. — Зачем же сразу рубить с плеча? Зачем же горячиться? С Лизой же вас многое связывает… очень многое, — Софии хватает интеллекта не упоминать о том, как мы вместе с княжной утоляли нашу похоть в чертогах Голестана. Несомненно, ей это известно. — Я же вижу вашу прочную эмоциональную связь, да и не сыскать тебе супруги ответственней Лизы. Разве встречал ты девушку надежней и добросовестней? Разве ее ум и скромность не поразили тебя в первую же вашу встречу?

Я не отвечаю. Конечно, София знает подробности той встречи. Кали ее и подстроила, а потом, наверняка, передала результаты главной княгине.

— Тебе нужны женщины Бесоновых, — настаивает София. — Наши фракталы вкупе с твоими способностями сделают твоих детей сильнее богов.

Ха, княгиня решила сменить тактику. Отринула эмоциональную составляющую и подошла со стороны прагматизма. А это уже мне больше по душе.

— Допустим, — киваю. — Дочери вашего рода действительно обладают редкой наследственностью, — ну да, тоже приуменьшаем краски. Конечно, гены Бесоновых уникальные. — И мне вполне хватит одной Лизы, разве нет?

София задумчиво прищуривает взгляд. Я же смотрю в ответ открыто и честно. На самом деле, я больше проверяю княгиню, точнее, крепость семейных уз внутри Дома Бесоновых. Успокоится ли София, выбив личное счастье для родной дочери? Или не остановится и позаботится о других членах рода? Что важнее для княгини: своя выгода, либо благо рода и Дома.

— Прости уж, Фалгор, за честность, — произносит София. — Но Астра не переживет, если ты не женишься на ней. Особенно после того, как обнимал ее на дне рождения Аяно.

Я хмурюсь. Всё ж она знает.

— Да-да, в том нет твоей вины, — поспешно вставляет княгиня. — Ты был отравлен клинком Хенеси Нобунаги и потерял способность здраво мыслить. Но сам факт вашей близости нельзя отрицать. Астра восприняла близко к сердцу твои ласки.

Ох, по больному режешь, София.

— Я возьму в жены Астру, — вздыхаю. — Но не обольщайся, княгиня, ты не достучалась до моей жалости. Это не милосердие, а прагматичный расчет. Астра с Лизой пробудили разные фракталы, но их потомству передастся весть потенциал князя Перуна. Наши потенциальные дети могут освоить нематеринские фракталы, и им понадобятся учителя.

В этом действительно есть смысл. Допустим, у ребенка Лизы пробудятся Громовые когти. Тогда Астра сможет научить его, как правильно пользоваться фракталом.

— Верно, — загораются глаза Софии. — Чем больше Бесоновых ты возьмешь в жены, тем больше у тебя будет учителей твоим сыновьям и дочерям, — она широко улыбается. — А посему тебе бы не помешало взять еще двух девушек. Ксюшу и Юкими.

— Что?! — мне даже отказывает самообладание. Ах, коварная Гюрза! Всех своих дочерей вздумала подложить под меня! — Это чересчур…

— Ксюша очень сильная, — презентуют мне дочку Кали. — Она рождена для войстези. У нее освоено больше всех боевых фракталов, пускай среди них и нет Генеральских. Нельзя упускать такого мастера, Фалгор!

Ну-ну, София прям прирожденный маркетолог. Вообще, Ксюша и так состоит в моем «прайде», и я сам, по умолчанию, считаю всех в нем своими невестами. Опять же, этот разговор больше нужен для проверки мотивов Софии. Слишком она загадочная и коварная.

— Ладно, но Юкими — нет.

— Из-за возраста? — догадывается София. — Это не проблема! Наши диетологи вывели микстуры, которые совместно с медитациями ускоряют половозрение и развитие тела. Дай согласие, и она станет пригодна для зачатия уже к следую…

— Эй-эй, прибереги коней, София, — останавливаю разогнавшуюся княгиню. У меня от ее амбиций едва нижняя челюсть не выпала. — Давай уж не нарушать законы.

— Законы теперь издаешь ты, — замечает она, не растерявшись. — Ты— Владыка, твое слово — закон.

— Категорически нет! — сталь, прозвеневшая в моем голосе, заставляет ее одуматься.

— Нет так нет, — утихомиривается княгиня. — Итого, Лиза, Астра и Ксюша…А может еще…

— Больше никого, — я встаю с кресла, демонстрируя окончание разговора. — Всего доброго, София.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь. Неприятны ее последние слова насчет Юкими. Слишком расчетливо они прозвучали.

В спину мне доносится вопрос:

— А как же Изабелла Тюдор?

Замираю и оглядываюсь:

— А что с ней?

— Неплохая партия, — нехотя произносит София. — Мне, конечно, сильно не хотелось бы делиться столь замечательным зятем с Элизабет, но твой союз с ее дочерью поможет надолго удержать мир с Британией. До этого гарантом выступал мой муж. А сейчас им должен стать ты.

— Я подумаю, — киваю. — Первые свадьбы пройдут скоро. Изабелла же пока подождет. Прежде я хочу убедиться, что словам английской королевы можно верить.

— Подожди, ты сказал «скоро»? — княгиня тут же забывает про англичанок. Еще бы! Ведь речь пошла про венчание ее девочек.

— На следующей неделе.

— А с кем? — вопрошает княгиня.

Но я не отвечаю, а на этом оставляю Софию. Пускай мучается в неведении. Это будет моей маленькой местью за все ее козни.

Через два дня я приглашаю весь «прайд» на ужин. Собираемся мы в ресторане «Ермак». Тем самым я отдаю дань уважения своей матери, которая его основала.

Ресторан, конечно, целиком забронирован на весь вечер. Мои девушки в ярких платьях и с широкими улыбками усаживаются за накрытый белоснежной скатертью стол. Я в черном фраке занимаю место во главе стола. По правую руку от меня устроились Астра, Ксюша, Алеся. По левую — Анфиса, Люда, Дарико. Напротив же меня села Лиза. Ей предстоит быть моей главной женой, потому и место ей дано второе по значимости. Все девушки полными восхищения глазами оглядывают ресторан. С недавних пор его преобразили, провели косметический ремонт, сделали новый дизайн. Лофт-стиль заменили сверкающим золотом и перламутром в интерьере.

Официанты разливают шампанское, я поднимаю свой бокал и провозглашаю:

— Дорогие сударыни, вы уже заметили, что мир меняется. Как и я. Как и вы. Мы становимся сильнее, умнее, совершеннее, да и просто другими. Но две вещи остаются неизменными. Это наши обещания, — я задорно улыбаюсь Дарико, Алесе, Анфисе и Лизе. Этим девушкам я обещал свою руку и сердце. — И наши цели, — теперь мой взгляд скользит по улыбающимся Астре, Ксюше, Люде. — Моя же цель — сделать наше Отечество процветающим. Поможете ли вы мне в этом? Будете моими спутницами на этом нелегком пути?

В этот момент к каждой девушке подходит официант с бархатной красной коробочкой на серебряном подносе. Коробочки раскрыты, на подложке сверкают золотые кольца с бриллиантами.

Женские визги и ахи наполняют ресторан. На красивых лицах девушек расцветают улыбки, в глаза сверкает влага.

Семь утвердительных ответов звучат на мой вопрос:

— Да, Сеня!

— Да!

— Конечно, да!

— Я согласна!

— Только да!

— Сеня, дадададада!

Девушки бросаются ко мне, берут за руки, обнимают, прижимаются, целуют, сверкая восторженными улыбкам. Весь мир заполняют счастливые раскрасневшиеся личики, влажно сверкающие глаза, бурно вздымающиеся от восторга груди… Я поддаюсь наплыву нахлынувшего умиления и слегка говею.

— Ой, чуть не забыл, — спохватываюсь. — Я вам нашел брачного инструктора. Зовут Лизоблюдова Екатерина. Не забудьте позаниматься с ней до свадьбы.

* * *

Место для бракосочетания выбрано очень необычное. Не Кремль, не Москва. Не другой какой-либо город.

Хребет Мугоджары считается границей между Европой и Азией. Севернее Уральские горы, южнее река Эмба. До дня свадьбы Мугоджары являли собой низкогорные хребты, кряжи и мелкосопочник, протянувшиеся с севера на юг на двести километров. Начинался отрог на севере узким кряжем, разветвляющимся на два почти параллельных хребта. Но это было до сегодня, ибо Владыка Свар сказал:

— Нет никакой границы между землянами. Нет европейцев, нет азиатов, а значит, и преграды между ними нет. Все мы люди, все мы единое планетарное государство. А кто еще этого не понял, скоро будет вразумлен.

И техножрецы разгладили горы, чтобы стереть не нужную Владыке границу. Полторы недели шли работы. Никогда не виданные ранее промышленными плавильными машинами и геостабилизаторами. Горы раздробили, а образовавшимся материалом засыпали низкие места. Поверхность стала ровной и бесконечной, превратилась в гигантский стол, покрытый слоем сухой щебенки. На это ушло всего несколько дней.

Затем наступила очередь демоников-растеневодов. С помощью своих фракталов они наполнили образованную площадь газоном и ровными рядами фруктовых деревьев. Получился невиданный прежде гигантский сад. В середине его техножрецы устроили помост. Помост представлял собой основание одной бывшей вершины, и это было единственное сооружение, поднятое над площадкой. Мимо помоста проложили прямой тракт.

Все новостные газеты и каналы мира трубили о невиданном ранее чуде геоинженерии. Во Франции и скандинавских странах называли русских безумцами и сошедшими с ума варварами, но в секретных комнатах генштабы всех стран мира в панике хватались за головы. Русские снесли горы! На что они еще способны? И главное — какая цель этой разрушительной демонстрации? Перед Москвой уже склонились Персия, Румыния, Британия. Кто следующий? Когда сварожичи умерят свой непомерный захватнический голод?

Все правители ждали свадьбы Владыки Свара. Возможно, на своем бракосочетании он наконец скажет, какое будущее уготовил в своих мыслях для всего мира.

Глава 13

— Звон колоколов

День свадьбы настал.

Гости всё прибывают и прибывают. Их количество давно перевалило за десятки тысяч. И это неудивительно. Сотни самолетов везли гостей на Урал со всех уголков Империи. Все дворяне обязаны были прислать своих представителей.

Все в праздничном настроении, готовые узреть свадьбу Владыки и его избранниц. Располагаются они на огромном Помосте в ожидании официальной церемонии. Но сколько бы их ни было, лица всех одинаково поражены. Ведь есть от чего.

Каменный Помост, бывший некогда самым высоким отрогом Мугоджар, возвышался над всей цветущей красотой внизу. Огромный прекрасный сад раскинулся на месте стертых горных вершин. На высоте нет ни холода, ни пронизывающего ветра. Артефакты Бесоновых обеспечили теплую погоду. На плоской поверхности Помоста раскинули декоративный садик, который окружили трибунами, а также выстроили различные павильоны и пристройки.

В личном павильоне я готовлюсь к свадьбе вместе с Чугуном, Ричардом и Молодым светом. Парни помогают мне облачиться в золотые силовые доспехи. Конструктор Доми Магнус создал первый прототип космоброни легионера. Пока он слишком несовершенен, в бою использовать рано: зарядка быстро кончается, к тому же, оснащение страдает — примитивный автодок, неточные сенсоры. Но для праздничных церемоний вполне годен. Алые руны украшают золотые пластины, сзади качается шлейфом багровый плащ.

— Охренеть! — восклицает Чугун. — Вечный холостяк Фалгор женится! Кому расскажи — засмеют! Отец-император так точно в осадок выпадет, когда узнает, не в обиду Вселюбимому государю!

— Семь жен, — присвистывает Ричард, в глазах принца плещется самый настоящий ужас. — Да еще три из них — Бесоновы. Одна Астра чего только стоит! Она же бешеная! Сеня, зачем ты устроил общую свадьбу? Почему не по отдельности? Настолько безумную брачную ночь может пережить разве что мой отец.

— Не сомневайтесь во Владыке, принц, — сурово говорит Витя Долгоногий. — Свар справился с Астрой на поле, справится и на брачном ложе.

— Да, но еще Лиза с Ксюшей, — зябко передергивает плечами Ричард.

— Наш правитель стремится к совершенству, его не страшат смертельные опасности. Никакой тяжкий труд его не сломит. Владыка показывает всем нам пример.

Тоже собравшийся здесь Молодой свет одобрительно гудит. Только Чугун недовольно скрипит зубами.

— Ох, выключите свою фанатическую чушь, сопляки, — бурчит карапуз и поворачивается ко мне. — Брат, поздравляю тебя! Ты достоин не только совершенства, но и счастья!

— Спасибо вам всем! — улыбаюсь я, чувствуя небывалое тепло на сердце. — Ричард, не волнуйся. Я справлюсь со всем, что меня ждет. Давайте выпьем, друзья!

Парни разливают шампанское. Тагир Магомедов передает мне бокал. Мы чокаемся.

— Ты-то уж точно справишься, — ухмыляется Чугун. — Тот, кто прошел Наташ-мяу, уже ничего не боится.

— Спасибо за поддержку, друг, — улыбаюсь карапузу.

— Наш Владыка — мужик, — улыбается Николай Трубецкий, разливая по бокалам вторую порцию шампанского.

— Шлема буть надеватя, аднака? — спрашивает Боря Кайман, вертя в чешуйчатых руках золотой бронешлем. Он поднимает его ближе к вытянутой морде и принюхивается. — Ваняет, чо-то, — покривившись, он смачно сплевывает внутрь. — Продезянфяцировал теперя. На. — Протягивает он мне благоухающий предмет гардероба.

— Шлем сегодня не нужен, спасибо, — отказываюсь.

— Ага, а то как же тебе невест целовать? — лыбится Чугун.

Через пятнадцать минут мы покидаем павильон. Церемония пройдет под открытым небом в том самом садике, окруженном трибунами. Места уж все заняты, аристократы в волнении ждут Владыку.

Оставив своих сопровождающих под аркой прохода, я шествую прямо к алтарю Дажьбога в центре этого стадиона.

— Подданные Империи! — провозглашает волхв в белой шерстяной рясе, заметив меня. — Сыны и дочери Сварога! Наполнитесь благоговением! Сам Владыка шагает!

Люди в удивлении ахают. А затем, на короткий миг, наступает полная тишина. И тут же играет торжественный оркестр, и под его глубокий и мощный свингованный ритм с оттягом я шагаю к алтарю.

Оглядываю трибуны: моя мать, Лена, княгини Бесоновы, духовное главенство Империи. Замечаю в первых рядах императора с семьей. Владимир удивленно смотрит на меня. Берегиня тоже поражена моим обликом, и даже странная грусть в ее глазах отступает перед изумлением и восхищением.

К свадьбе я подготовился как следует. И речь вовсе не только про облачение. Парадные доспехи с развевающимся за спиной багровым плащом надеты не на прежнего школьника Сеню. В последние дни я занимался культивированием своего тела. Как итог, я вырос на пятнадцать сантиметров. Плечи мои широкие, руки толстые, длинные, все в чудовищных буграх мускулов. Запросто переломлю шею быку. Волосы отросли и теперь падают на плечи золотым водопадом, щекоча кожу, густые и пушистые, с запахом луговых трав, чистые до скрипа.

Сервоприводы доспехов тихо жужжат при ходьбе. Я подхожу к алтарю и встаю перед волхвом в белой шерстяной рясе. Старец почтительно склоняет передо мной голову. Я не обращаю внимания, что, впрочем, его нисколько не расстраивает.

— Сегодня вы увидите торжество Сил Добра! Ибо наш Владыка избрал себе жен! — речь волхва посредством колонок разносится над стадионом. — Встречайте невест Свара!

Оркестр играет с новой мощью. Из-за его громкой мелодии почти не слышно аплодисментов, хотя хлопают тысячи и тысячи. Все устремляют взгляды на красавиц, шествующих к алтарю в белых платьях.

Впереди, как подобает будущей главной жене, шагает Лиза. На её красивом лице улыбка, в глазах сверкают влажные бриллианты. София, сидящая в первых рядах, наверное, впервые в жизни не скрывая искренние чувства, вытирает платком слёзы, радуясь за любимую дочь.

Затем идет Алеся с золотой лентой в каштановых волосах. Барышня по знатности уступает почти всем невестам, но Владыка сделал ей предложение первой, а значит второе место в «прайде» — ее по праву. В первых рядах сидит дядя Радимир Боров. Он хрипло плачет в жилетку отца Алеси Семена Львовича, и не думая скрывать бурную радость за племянницу.

Сразу за своей лучшей подругой появляется счастливо улыбающаяся Дарико. Грузинка тоже была невысокого дворянского происхождения, но это никак не повлияло на желание Владыки сделать ей предложение. За Дарико больше всех счастлива сестра Владыки Лена. Златокудрая девочка с хитрой улыбкой показывает барышне два больших пальца.

Четвертой шествует Анфиса Волконская. В глазах княжны сияет торжество, носик задорно задран. Пускай она не главная жена, пускай предложение ей сделали не первой, но она первой из невест познала любовь Сени. Она встречается глазами с отцом, затем с бабушкой. Галина Константиновна не сдерживает трогательных слез, не веря, что ее глаза видят этот чудесный момент.

Дальше двигается Астерия. В дерзких глазах Царицы поля читается победа. Лучший мужчина на свете катал ее на солнечной колеснице на глазах у всей Империи. Это ли не победа?

Позади шагает Ксюша. На ее губах угадывается фирменная кривая улыбка свирепой княгини Кали. Сотни боев на аренах войстези научили ее бороться за счастье. Но иногда нужно проиграть, чтобы стать счастливой.

Замыкает шествие Люда. На лице боярыни пылает румянец, и даже сквозь музыку оркестра я слышу, как в ее груди бешено бьется сердце.

Девушки встают передо мной. Все счастливые, улыбающиеся, и, глядя на них, я сам не сдерживаю улыбку. Конечно, перед свадьбой я показался невестам, иначе бы они с трудом узнали меня. Одна грива золотых волос чего только стоит.

Волхв поднимает руку. Оркестр замолкает, гости навострили уши.

— Вас призвали в свидетели сами боги! — провозглашает волхв в белой шерстяной рясе. — Сегодня вы увидите торжество Сил Добра! Ибо наш Владыка избрал себе жен! Это великая любовь. Именно ее сегодня мы лицезреем, именно ради нее мы воюем, страдаем, живем. Любовь — это одно из самых важных чувств в жизни человека. Она может дать нам смысл жизни, радость, удовлетворение и поддержку. Любовь не только позволяет нам чувствовать себя счастливыми, но и помогает нам расти и развиваться как личности. Любовь играет важную роль в нашей жизни, и без нее мы бы не были такими, какие мы есть сегодня. Она помогает нам чувствовать себя связанными с другими людьми, лучше понимать себя и других, достигать наших целей и проживать более полную и удовлетворенную жизнь. И теперь, в присутствии всего цвета Империи, а также императорской семьи и духовного главенства, перед алтарем твоего собрата Дажьбога прошу ответить тебя, Владыка, согласен ли ты взять в жёны Елизавету, Алесю, Дарико, Анфису, Астерию, Ксению, Людмилу. — на виске волхва выступает испарина, явно впервые проводит церемонию с таким количеством невест, и волнение переполняет старца. — Быть с ними и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Счастливые девушки смотрят на меня, старец уже незаметно махает рукой помощникам, чтобы те поднесли на блюде и рушнике кольца. А я убираю улыбку и серьезно отвечаю волхву:

— Нет, перед тобой я не согласен это сделать, тварь.

Наступает могильное молчание. Только на лице старца вдруг вспыхивает испуг и будто бы непонимание. Но я уже выхватил меч Кладенец и, обернувшись к невестам, провозглашаю:

— Враги не на секунду меня не оставляют. Если вы хотите быть со мной, то должны быть готовы к тому, что в любой миг подвергнетесь нападению. И, к сожалению, я не всегда смогу оказаться рядом. Не всегда смогу уберечь вас. Вы должны быть готовы сражаться сами.

Я вскидываю меч, и чистейший клинок наполняется белым светом. В тот же миг лицо волхва обращается в оскал хаосита: хищная гримаса, множество клыков, полностью белые глаза. И послушники его тоже принимают облик тварей. Блюдо падает из когтистых лап, и кольца укатываются к клумбам роз.

Выхватив Молот Сварога из Анреалиума, я заслоняю собой девушек от волхва. Это самый опасный хаосит, он может навредить моим невестам.

Паника охватывает стадион, девушки в ужасе отшатываются. А в следующую секунду глаза Лизы вспыхивают лиловым цветом:

— Я готова! Ни один хаосит не помешает моей свадьбе! — кислотная нафта брызгает из-под век княжны, и двое преображенных послушников с ором боли сгорают на месте. Даже камень площадки под их ногами вскипает пузырями.

— Мы тоже готовы! — восклицают Алеся с Дарико и уже кидаются было на других послушников. Но на их пути встает Астра. Руки Царицы поля увенчивают синие Когти. Эфирные резаки полыхают молниями.

— Куда вы лезете, «сестры»?! — Астра шипит на девчонок. — Драться и без вас есть кому. Сеня вовсе не просит вас сложить свои красивые головки. Поняли?!

Помешкав, Алеся с Дарико кивают.

— Прости, Астра, — лепечет Алеся. — Тогда убей их ты, пожалуйста. Тебе же не опасно?

— Нет, — оскаливается красноволосая княжна, поднимая Когти навстречу врагам. — Мне в самый раз.

Синяя вспышка. Молнии прорезают воздух и сжигают двух хаоситов в рясах послушников.

Я вижу всю эту сцену краем глаза. Сам двигаюсь на волхва, но не опускаю из поля зрения всех невест. И увиденное мне приходится очень даже по душе. Астра молодец! Уберегла «сестер»! Всё же из тебя получится великолепная жена. Чуть в стороне Ксюша также защищает Анфису с Людой. Дочь Кали с остервенением хватает одну из тварей и голыми руками разрывает ее пополам. Белое платье княжны окрашивается в алый цвет, а гламурные туфельки мараются об вывалившиеся внутренние органы.

Мои губы трогает улыбка. Бесспорно, Ксюша — фееричная девушка.

— Убери свою триумфальную улыбку, Фалгор, — шипит волхв. — Лучше подумай о том, насколько сегодня ты был близок к смерти. Меня тебе удалось поймать в самый последний момент, но будут и другие мои братья, более изощренные, более талантливые.

После этих слова мне хочется рассмеяться. С трудом удерживаюсь — сейчас вся Империя смотрит, нужно держать марку.

— Глупец, ты так и не понял? — фыркаю. — Оглянись, мятежник, — я развожу мощные руки в стороны, охватывая весь стадион. — Почему никто из охраны не кидается к нам, как думаешь? А?

Трибуны безумствуют: крики, гвалт, потрясание кулаками. Буря ярости охватывает сварожичей. Но при этом охрана не спешит на выручку Владыке. Безопасники лишь оцепляют сад и не позволяют зрителям сорваться вниз на помощь Владыке.

Обозрев края сада, хаосит мигом мрачнеет. Белые глаза наливаются яростью.

— Всё это подстроено! Ты знал, что мы хотим убить тебя! Р-а-а-а! — рычит он от злости. — Знал! Знал!

— Вы всего лишь пешки для моей демонстрации, — усмехаюсь. — Всего лишь мой инструмент, который покажет миру мерзость Хаоса.

Свадебный сад превратился в смертельную арену. Невесты расправились с послушниками, я специально дождался этого момента, чтобы не убивать волхва раньше времени. Его поражение и смерть будут культивацией всей битвы.

Тайная канцелярия давно обнаружила среди волхвов этого хаосита. Экспедиторы следили за ним и докладывали о действиях. Мне пришло предложение устранить шпиона. Но я предпочел использовать мятежника в своих целях. А именно, разбудить ярость дворян, показать им общего врага, и объединить всех против него.

— Все увидят только, как ты умрееешь! — визжит тварь.

Хаосит бросается на меня, желтые когти вспыхивают. Не знаю, способны ли они пробить керамит брони. И не узнаю — встречный взмах Молота расплющивает твари голову. Убитый мятежник валится, и ливни золотого пламени сжигают его без следа.

Трибуны радостно взвывают. Девушки кидаются ко мне и под неудержимые аплодисменты с овациями жмутся к золотой броне.

— Сеня! — смотрит на меня Лиза снизу вверх, и в омутах ее глаз плавает печаль. — Наши кольца упали, и мы остались без священников!

Я ласково касаюсь ее плеча.

— Не волнуйся, главная невеста. Сейчас этот вопрос решится.

Как раз у лестницы, ведущей с трибун, начался переполох.

— Фалгор, давай я проведу церемонию! — заявляет подскочивший вперед волхвов Чугун. — Я же родной тебе человек!

— А давай, — решаюсь и обращаюсь к нахмурившийся волхвам. — Этот человек надежный. Я вижу в нем чистую душу, угодную богам.

— Как велишь, Владыка, — кивает старший волхв и принимает у послушника блюдо с кольцами — настоящими, а не теми подделками, что укатились в клумбы. — Я сам подам Владыке кольца.

Пропихнувшись к алтарю, карапуз встает передо мной с невестами. Послушники же шустро очищают площадку от трупов. Остаются только красные разводы на полу. Ну еще Ксюша запачкала платье, но она даже не переживает, да и красные брызги на белом платье отлично смотрятся вместе с кривой ухмылкой княжны.

Почесав в задумчивости кудряшки, Чугун махает рукой:

— Ай ладно, к чему разглагольствования! Вы и так много прошли сегодня. Сеня, готов взять этих прелестных красавиц в жены? Имей в виду: если ты не согласишься, это сделаю я.

Девушки смеются шутке.

— Да, — улыбаюсь, глядя на счастливые лица девушек.

— Лиза? — карапуз смотрит на сереброволосую княжну.

— Согласна.

— Алеся?

— Готова.

— Дарико?

— Да! — всхлипывает она сквозь слезы.

— Анфиса?

— Мое сердце принадлежит тебе, Сеня.

— Астра?

— Я твоя навеки, — подмигивает мне красноволосая княжна.

— Ксюша?

— Всем сердцем.

— Людмила?

— Согласна — смущенно произносит боярыня.

— Конечно, вы согласны, — усмехается Чугун. — Сеня, живо надевай на своих козочек кольца и веди их в постель!

Под смешки невест старший волхв подает мне поднос с кольцами. По очереди я надеваю счастливым девушкам кольца на пальцы.

— Объявляю вас мужем и женами!!! — От избытка чувств Чугун хлопает себя обеими руками по бедрам. — Славься, Отец-император!

Раздаются радостные крики и возгласы, трибуны разрываются громкими поздравлениями, и невесты прыгают мне на шею.

А дальше…дальше страстная брачная ночь. Незабываемая, чарующая, восхитительная. Уроки Кати пошли впрок, пускай они пока и ограничивались инструктажем без практики. Но девушки меня порадовали: сладкие, нежные и в то же время ненасытные, голодные до мужской ласки. Как плодородная земля впитывает обильный дождь, так и девушки жадно поглощают мою страсть. Но с первыми лучами рассвета в дверь нашей спальни стучат:

— Владыка, прости, но беда! В Японии новое вторжение!

Глава 14

— Поход принцев и принцесс

— Прости, Владыка, что оторвали тебя от твоих прекрасных жен! — плачется начальник Генштаба генерал Щелбанов. — Но сегодня ночью стратегическое положение Империи резко изменилось. На востоке, у нас под боком, образовался настоящий рассадник иномирян.

С трудом я сосредотачиваю внимание на генерале. Перед глазами до сих пор стоят разметавшиеся по постели каштановые, красные и серебряные волосы, полностью оголённые и безумно возбуждающие тела, нагие груди, раздвинутые, словно в приглашении, бархатные ноги…. А также невинные и ангельские личики, нежные черты. В ушах до сих пор играет мерное и успокаивающее дыхание спящих на моей груди дев.

Брачная ночь закончилась слишком быстро. Я только-только успел по-настоящему познать своих новообретенных жен, едва испил их сладкую красоту, как тут вмешался Хаос.

Я трясу головой, выкидывая прочь романтические мысли. Короткая ночь любви закончилась. Грядет время битв, смерти и страшных потерь. Неизвестно, сколько оно продлится, но это испытание я должен выдержать с честью. Такова судьба Фениксов — сражаться, пока огонь битвы не поглотит нас.

— Япония? — коротко спрашиваю.

В зале, в одном из павильонов, собрались генералы из командования, император, его канцлер и София.

— Верно, Свар, — берет слово Владимир. — Дзимма потерял контроль над своими землями. Сотни порталов раскрылись на Японских островах. Стоит этим тварям переплыть море и атакам подвергнуться наши подданные.

— Вторгаемся, — коротко распоряжаюсь.

— Дзимма против, — вставляет София. — И нам не с руки воевать еще и с ним. Уговорам же он не поддается. Но японский император согласился на интервенцию союзных сил ведущих держав.

— Кого именно? — приподнимаю брови.

Видимо, так Дзимма надеется, что вторгнувшиеся страны не позволят друг другу захватить области Японии.

— Британия, Франция, скандинавы, Испания, ну и Китай, — выдает Щелбанов.

— Видимо, разведка Дзиммы еще не в курсе, что Британия наш доминион, — усмехается София.

— Пускай это и дальше остается в тайне, — я обдумываю ультиматум Токио. — Не только от японцев, но и от прочих. Что же касается прихоти Дзиммы, мы пойдем ему навстречу. Япония всё равно будет принадлежать мне, как и весь остальной мир. Но у меня нет желания силой брать Токио. Я не хочу ненужных жертв, человеческий ресурс слишком ценен в борьбе с Хаосом. Мы будем хитрее. А посему, разошлите дипломатические ноты Бонапартам, Эриксонам, Уппсальским, Рингстонам, Фарнизе и Ку. Мы собираем военный поход против орды тварей в Японии. Я лично возглавлю русские Вооруженные силы.

— Как прикажешь, Владыка, — склоняет голову канцлер.

— Свар, но как в итоге ты захватишь Японию? — хмурится Император. — Скандинавы точно не позволят тебе.

— Значит, прежде я покорю сердца скандинавов, — отмахиваюсь. — Их главнокомандующие всего лишь люди, а вы сами знаете, кто я.

— Бог, — усмехается София, и в ее прекрасных глазах вспыхивает огонь алчности. Радуется за дочек, видимо, ведь их милые лица тоже вскоре украсят фрески Кафедрального собора.

— Бог людей, — раболепно выдыхают остальные члены совета.

Мое лицо непроницаемо, хотя очень сильно хочется поморщиться.

Никакой я не бог. Всего лишь Префект Фениксов.

* * *

— Да, отец, — склоняет голову Гунай.

Японский император удрученно смотрит на заваленный документами рабочий стол. Каждый день приходят сотни отчетов о состоянии на фронте. А фронтом этой ночью стала почти вся страна. Южные острова Кусю и Сикока заполнены тварями. Скоро они переберутся и на Хонсю, а там и до Токио рукой…точнее, лапой подать. Жуть, в общем. Даже в «Кексики» некогда поиграть.

— Русские бросили клич в Европу и Китай, — Дзимма устало потирает переносицу. — Думаю, все откликнутся. Я не знаю, чем это обернется для Японии. Очень вряд ли, когда тварей перебьют, нас оставят в покое.

— Свар-ками не допустит, — твердо говорит Гунай. — Я видел его свет, отец. Ты можешь считать его человеком, но он полон справедливости.

— Эх, сын, оставим в стороне вопрос, насколько сильно вам с Анеко промыли головы. — У Дзиммы даже нет сил злиться. — Ты мой наследник, а значит, выступишь в походе на южные острова от имени Японии. Не опозорь страну. Покажи иностранцам, насколько наша нация сильна и опасна! Покажи, что это не Японии не повезло оказаться жертвой вторжения тварей, а наоборот, самим тварям не повезло напасть на Японию!

— Поэтому ты призвал союзнические войска? — догадывается принц. — Хочешь показать иноземным генералам, насколько мы сильны.

— Именно так, сын, именно так.

* * *

— Ричард, ты точно готов выступить? — обеспокоенно спрашивает Элизабет. — Там будет очень опасно!

— Мам, не волнуйся, — усмехается синеволосый принц и поднимает левый кулак. На костяшках вспыхивают эфирные синие Когти. — Со мной сила моего отца, сильнейшего человека. А значит, это тварям нужно бояться. Тем более, это приказ Свара. Он сказал лично мне быть в Японии.

— Этого я и боюсь, — сознается королева. — Он хочет возвыситься над королями и императорами, при этом не пытаясь забрать наши титулы. Но зато покоряет сердца наших детей. Одна Белла чего только стоит.

— Белла влюбилась, а виноват Сеня? — Ричарду становится смешно. Он подходит к матери и обнимает ее. — Не волнуйся, мам, насчет Сени. Он нормальный парень, который просто помешан на войне с Хаосом. И это нам на руку. Пока нет отца, лучше Сени замену не сыскать.

— Уж надеюсь, — вздыхает королева в объятиях сына. — Уж надеюсь.

* * *

Ван Ди Ку строго смотрит на дочь:

— Мы так и не узнали секрет Беркутова, зато он, тем временем, подмял под себя не только Россию, но и Персию с Румынией и Бразильскими королевствами.

— Прости, отец, — удрученно кланяется Чинга Ку. — Это моя вина. Я не смогла впечатлить Свара своей игрой на музыкальных инструментах. Даже наоборот, он превзошел меня в этом.

— Человек тысячи талантов, — фыркает Император Поднебесной. — Ну что ж, Чинга, ты сама признала свою вину. В качестве наказания ты отправляешься вместе с нашими генералами в Японию. Очаруй Свара там, где тебе не будет конкуренции. В походных военных условиях вряд ли найдутся еще красавицы-принцессы.

— Неужели Беркутов лично оправляется в Японию? — хлопает ресничками Чинга.

— Именно, — отвечает Ван Ди Ку, даже не заметив радостных огоньков в глазах дочери.

* * *

— Радгар, твоя задача — уничтожить Свара! — громыхает король Норвегии Харольд Четвертый. — Этот русский слишком многое себе позволяет!

— Я знаю, отец! — кивает широкоплечий белокурый юноша, дернув губой. — Россия несет угрозу всем западным цивилизациями, а значит для русской армии возможна только одна судьба. Смерть и падение. Обещаю, я всё выполню!

— Слова будущего короля! — правитель довольно чешет завитую бороду. Огромный монарх усмехается. — Слава богам, возможностей у тебя будет предостаточно. И ресурсов. Весь скандинавский мир хочет смерти Свара. Мы объединились против России. От Швеции в Японию отправится принц Ингвольд, а от Дании — Густав.

— Я знаю их, — обрадованно оскаливается принц. — Более того, с Ингвольдом и Густавом мы дружны с детства.

— Отлично, — Харольд усмехается в бороду. — Но это не всё. Франция и Испания тоже заодно с нами в этом достойном деле. Обычно я не доверяю южанам. Но сейчас глупо пренебрегать любой помощью. Этот щенок, назвавшийся Владыкой, демонстрирует небывалую мощь. По донесениям разведки он обвешан артефактами, сымитированными под оружие славянских богов. Подумай только, русские принимают эти артефакты за настоящую божественную силу…

— Насколько же это темный народ, — с презрением говорит наследник.

— Варвары, ага. Но факт остается фактом — артефакты Свара мощные. Плюс эти Пушкоходы с тяжелыми болтерами… — король вспоминает, как с жадностью смотрел отчеты разведывательных служб. Такая сила! И у кого? У набожных варваров! — Армия у русских в Японии собирается действительно сильная. Но у вас будет предостаточно возможностей ударить Свару в спину.

— Я найду способ, — кивает Радгар, совсем не волнуясь о задании. Уж вместе с Ингвольдом и Густавом они расправятся с дерзким сварожичем. — А кто прибудет от южан? Там есть представители королевской крови?

— Есть. От Франции отправится Жозефина Бонапарт. Та самая девка, что любит шляться по полигонам и военным гарнизонам. Куда только Людовик смотрит? Но смазливая, этого не отнять. Так что не вздумай на нее заглядываться. Ее, наверняка, уже перепробовала солдатня во всех французских казармах. Испания же послала Родриго Фарнизе.

— Понятно, — при упоминании Жозефины глаза Радгара странно блеснули. — С такими союзниками провал невозможен.

* * *

Местом высадки союзных войск выбран город Оита на побережье острова Кюсю. Сюда по морю доставляют и Пушкоходы. Да и до Фукуоко недалеко — возле его стен безумствует орда. Вообще, высаживаться на острове, ставшем эпицентром вторжения, не самая разумная идея. Но японцами разрушены мосты, соединяющие Кюсю с Хонсю, и перебираться на паромах для каждого ударного маневра займет слишком много времени.

— Владыка, — окликает меня Дося. Моя помощница не оставила меня даже на войне. Девушка сменила официальный костюм из юбки с пиджаком на военную экипировку. Больше нет приятного для слуха цокота каблучков, — будто ступает молодая козочка, — лишь тихая поступь удобных берцев. — Вас приглашают на Совет командующих Похода в здание горсовета через час.

Да, с большой буквы. Нашу военную экспансию позвали в прессе Походом принцев. Самим наследникам понравилось только первое слово, и они ограничились им для обозначения операции.

— Спасибо, Дось. Встретиться нужно. Необходимо выбрать главнокомандующего Похода, — усмехаюсь.

— Выбрать? Разве им будешь не ты, Владыка? — хлопает глазками помощница.

— Не я, — киваю с широкой усмешкой, от чего девушка выпадает в осадок. — Принцы меня недолюбливают. Думаю, они выберут Радгара. Выпускник военного училища Генерального штаба, погоны полковника, прочие регалии за успешные операции… Норвежец кажется лучшим претендентом.

— Глупости!!! — слышу сзади тройной крик.

Обернувшись, наблюдаю надутые личики Лизы, Астры и Ксюши.

Три мои жены отправились со мной в Поход. На этом настаивала София, а я не был против. Эти девушки привыкли сражаться, их этому учили с детства, и нельзя их заставить сидеть в золотой клетке.

Нахожусь, кстати, я в центре лагеря наших войск за чертой города. Вокруг солдаты строят заборы, собирают казармы и офицерские домики из специальных, легко соединяемых панелей, расставляют оборудование радиолокации, копают ямы под блиндажи. В общем, вся работа происходит без меня.

Ступая по вытоптанной земле, жены подходят ко мне. Я с любопытством смотрю на них. Астра и Ксюша горячие штучки, их лица до сих пор пылают недовольством от услышанного. Только на личике Лизы появляется раскаяние.

— Прости, мой супруг, за поспешность выводов, — виновато опускает она реснички. — Просто ты лучший из всех возможных командиров.

— Это бесспорно! — добавляет Царица поля. — Глупые скандинавы, что они себе позволяют!

— Астра! — шикает на сестру Лиза.

— Да молчу, молчу, — скрещивает моя красновлосая супруга руки на пышной груди.

— Потерпите. Скоро всё встанет на свои места, — я наслаждаюсь эмоциями своих молодых и жарких жен. — Совсем скоро.

— Хорошо, Сеня, — сразу же тает Астерия, взгляд ее умасливается, небывалая любовь горит в глазах девушки.

— Лиза, ты пойдешь со мной на Совет. Поговорим с принцами вместе.

— Как скажешь, Сеня, — с готовностью кивает Лиза.

Пока едем на внедорожнике в город, я обозреваю окрестности пригорода. Пустые дома, брошенные машины, пара обглоданных скелетов на обочине. Твари прошлись и здесь, японский гарнизон с трудом отбил Оиту.

Блокпост на границе города пропускает без проблем. Добираемся до местного горсовета за пять минут. В большом зале уже собрались принцы Британии, Франции, Норвегии, Швеции, Дании и Испании, а также принцесса Франции. Кроме наследников, присутствуют их советники — полевые генералы или начальники штабов, которые фактически и являются командующими европейских частей. Я же взял только Лизу.

— Симпатичный у вас советник, Свар, — принц Радгар оглядывает изящную фигуру моей жены.

— Интересно, что вас так сильно впечатлила моя супруга, Радгар, — отвечаю, усаживаюсь на свободное место за столом. Лиза же встает за моей спиной, гордо подняв подбородок. — Думаю, вам также придется по нраву моя новость. Мои конструкторы научились определять местоположение будущих порталов.

— Как? — вскидывается Ингвольд, принц Швеции.

— Технология детекторов секретная, — отпинываю шведа. — Но главное, что мы можем прогнозировать, где в ближайшее время появятся орды тварей.

Наследники удивленно смотрят на меня, а Лиза же еще выше задирает носик от гордости.

— Это сильно поможет нашим задачам, — наконец кивает Жозефина, тряхнув гривой кудрявых черных волос.

— Согласна! — горячо восклицает Чинга Ку, бросив на меня пламенный взгляд. Красавица из Китая тоже здесь.

— Чудесная новость, Владыка Свар! — больше всех радуется Гунай. — Просто чудесная!

— И да и нет, принц Гунай, — качаю головой. — Следующее вторжение произойдет в Фукуоке, в самой черте города. Когда — неизвестно. Но нам нужно выдвигаться немедленно. В опасности миллионы жителей.

— Что?!! Фукуока! Конечно, мы выдвигаемся! — поддерживает меня японец.

— Мои Когти готовы! — усмехается Ричард.

— Равнина на пути заполнена тварями, — возражает Густав, принц Дании. — Глупо лезть на рожон, пока мы не окружим орды на пути и не перебьем их.

— Тогда Фукуоку истребят! — вскрикивает Гунай. — Я не могу позволить двум миллионам жителей умереть!

— Это всего лишь необходимые жертвы, — пожимает плечами датчанин. — Так войны и выигрываются.

Лицо японца багровеет. Но прежде, чем его ярость выливается наружу, я мягко замечаю:

— Мы еще не выбрали главнокомандующего, чтобы решать подобные вопросы.

— Голосую за Радгара Эриксона! — тут же вставляет швед после намекающего взгляда норвежца. — Лучше командира не найти. Он учился военной стратегии и оперативному искусству больше десяти лет.

— Рассмешил, Ингвольд! — резко произносит Ричард — Радгар получил корочку офицера в своей Норвегии. Еще бы принцу не поставили «отлично»! Я голосую за Свара. Он уже разгромил орды Гончих в Прикаспии, попутно прибрав к рукам Персию.

Норвежец бросает на британца хмурый взгляд, но оставляет его словесный пируэт без ответа.

— Я — за Радгара! — бросает Густав.

— За Радгара, — без энтузиазма вторит датчанину Родриго из Испании.

— За Радгара, — тоже без радости на лице произносит Жозефина.

— За Владыку Свара! — Гунай за меня, за что ему спасибо.

— За Свара! — твердо говорит Чинга.

Бледное нормандское лицо норвежца хмурится. Он явно надеялся на более сильный перевес голосов в свою пользу.

— Что ж, Свар, четыре моих голоса против трех ваших, — без удовольствия произносит Радгар. — Я — главнокомандующий Похода.

— Таков расклад, — не спорю я. — Что вы решите насчет Фукуока?

Норвежец берет паузу на обдумывание.

— Выдвигаемся немедленно, — решает он. — Нельзя жертвовать целым городом. Но двинемся цепью. Авангардом пойдет ваш гарнизон, Свар. Будете пробивать остальным дорогу. Не волнуйтесь, — поспешно вставляет принц. — Никто не бросает вас в пасти тварям. Если станет жарко, мы отправим вам подмогу, и вы со своей армией вернетесь назад в Оиту.

От меня не утаивается тревожный взгляд француженкий, а также искры злорадства в глазах датчанина и шведа.

— Приказ есть приказ, — просто говорю. — Через час мои части двинутся.

— Как быстро! — восхищенно цокает языком Радгар. — Я не ошибся с выбором авангарда!

— Нисколько, принц, — киваю. — Нисколько.

Как и обещал, моя армия выдвигается через час. Первыми шагают ПуДы, затем едут колонны бронемобилей и грузовиков с пехотой. «Кровавые цари» прохлаждаются недолго. Через тридцать минут из всех нор вылезают огромные кротосы. Пушкоходы сжигают залпами множество тварей, но многие подземные туннели выводят чудовищ внутрь кольца ПуДов. Бой принимают люди.

Колонны встали, со всех сторон нас окружили серые круглоголовые чудовища. Внешне похожи на кротов, только больше раз в десять.

— Мы в кольце, мой супруг! — восклицает Лиза, испуская лиловую нафту. Кислотные волны сжигают подобравшихся кротосов.

— Эти сволочи принцы и принцессы точно нам не помогут? — восклицает Астра, насаживая на Коги огромную серую тушу. Брызнувшие молнии мгновенно сжигают тварь.

— Уже пора бы! — огненным кулаком Ксюша сносит голову очередному врагу.

Я оглядываю надвигающиеся валы монстров и выхватываю из воздуха Молот Сварога. На другой руке вспыхивают острые Огневики.

— Нет, Радгар запретит остальным. Ричард, Гунай и, может, Чинга не послушают его. Но они не скоро помогут. Пока узнают, пока выдвинутся…. Так что, сами, девочки мои. Сражаемся!

Взмах Молота, и стая огненных волков бросается на тварей, что подбирались сзади к девушкам. Кротосы умирают страшно. Волки сжирают их заживо. Брызги горячей крови, истошные вопли, оторванные чудовищные конечности.

Меня же судьба сталкивает с вожаком монстров. Никем другим эта тварь просто не может быть. Гигантский крот втрое крупнее меня. Его голова походит на огромный валун, завернутый в серую шерсть, со слоновьими бивнями, похожими на зубила. Глаза у твари закрыты, но иногда они приоткрываются — красные бусинки — и в них мелькает злобный ум.

Я мало видел столь огромных тварей. Даже среди зеленомордых. Кулаки размером с осадные молоты увенчивают страшные когти, каждый не меньше бензопилы.

Тварь взвывает:

— Р-Ы-Ы-Ы-Ы!

— Сразимся, исчадие! — выплевываю я слова и бросаюсь в схватку.

Меня не страшит тварь. У Фениксов тоже есть Когти — пускай не такие огромные, зато они СЖИГАЮТ!

Глава 15

— Западный заговор

Когда Совет закончился, в главном зале горсовета остались лишь пятеро наследников из Европы. Радгар, Ингвольд, Густав, Родриго и Жозефина. Группа заговорщиков против Владыки Свара в полном составе. Русские сейчас сражаются в окружении орды кротосов. Велики шансы, что они погибнут. Но также могут и вырваться из окружения. Тогда Радгару придется объясняться со Сваром.

— Почему мы задержались? — спрашивает Густав и громко бьет кулаком по столу. — Нам нужно двигаться вслед за русскими, чтобы ударить им в спину! Давайте разгромим выродков, пока они слабы!

Жозефина встрепенулась, хлопнула ресницами и посмотрела на датчанина серьёзным взглядом.

— Ты называешь целый народ выродками, Густав, — гневным голосом ругает принцесса. — Это мерзко и глупо. Наши семьи объединились против Свара, но не нужно радоваться гибели невинных людей. Это наше бремя и наша вина. Мы должны замаливать ее перед Богом, а не злорадствовать.

На лице француженки борется смятение вкупе с неуверенностью. Ей явно некомфортно от принятого решения.

— Правильно ли мы сделали, пойдя на такой шаг? Свара можно было убить и по-другому.

— И как же? — вздыхает Родриго. — Он слишком силен. Даже группа Полковоев потерпит фиаско. И не стоит забывать о его женах-демониках. Эти женщины чертовски сильны. Та же Елизавета Бесонова весь наш Совет одним взглядом превратит в пепел.

— Что сделано, то сделано, — прерывает испанца Густав. — Сейчас речь — упустим ли мы шанс или добьем варвара. Эриксон, что ты молчишь?

Норвежец задумчиво чешет подбородок.

— Плохо, что Ричард с Гунаем за Свара, — замечает Радгар. — Это очень-очень плохо. А еще, возможно, и Чинга тоже.

— Эта китайская стерва глаз не отрывала от русского, — кивает Ингвольд.

— Ну и что? Взгляды ничего не значат, — Жозефина чувствует странное жжение в груди. — Мы все смотрели на Свара. Больше настораживает то, что Чинга за него голосовала.

— Именно, — кивает Радгар. — Если мы ударим русским в тыл, британцы с японцами это увидят. И уже наши спины подвергнутся огню, — норвежец сокрушенно качает головой. — Я сам не в восторге от сложившейся ситуации. Мы надеялись, что у Свара нет сильных союзников. Но оказалось, что в Походе сторонников и противников у русского почти одинаковое количество. Сейчас мы не можем тронуться с места. Остается надеяться лишь на святую удачу. Если Шлюха-Судьба нам соблаговолит, то кротосы разорвут в клочья русскую армию.

— А если нет? — спрашивает Густав. — Если они перебьют тварей?

— Притворимся дурачками, — мрачнеет Радгар. — Скинем вину на плохую цепочку связистов. Что угодно выдумаем… Скажем, будто бы мы не увидели масштаб бедствия. Свар это проглотит. — неуверенно заканчивает он.

— Только больше у нас такой возможности не будет, — поджимает губы Родриго. — Свар больше не доверится твоим приказам, Радгар. Мы скомпрометируем себя.

Норвежец стучит пальцами по столу.

— Каждый из нас на выручку Свару отправит по роте, — наконец выдает принц.

Француженка требовательно оборачивается к советнику, стоящему за спиной. Тот наклоняется к принцессе и что-то шепчет ей почти в самое ухо.

— Что? Так мало? — вытягивается личико Жозефины. — Они же погибнут!

— Именно, — не скрывает Радгар. — Мы пожертвуем по сотне человек. Зато так создадим видимость, что хотели помочь русским. Свар не сможет нас ни в чем обвинить. Если выживет.

— Мне нравится, — кивает Густав. — Сотня не так уж и много.

— Не так уж много?! — кричит француженка. — Это сто человек! Они умрут ни за что!

— Они умрут за спокойствие в Европе и сохранность цивилизованного мира, Жозефина, — возражает Радгар. — Направьте самые слабые роты. Кого не жалко.

Француженка гневно смотрит на норвежца. Прежде, чем она снова раскрывает свой розовый ротик, Радгар жестко обрывает:

— Это приказ! Вы сами выбрали меня главнокомандующим, вот и извольте выполнять! Даст Бог, русские сгинут, и мы забудем о Сваре.

* * *

— Р-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

Кротос-гигант разводит лапы, готовясь прихлопнуть меня как муху. Но прежде я успеваю достигнуть тварь. Перехватываю огромную лапу, насадив ее на Когти. Вспыхивает пламя, и предплечье кротоса опаляется дочерна. Сквозь обугленную шерсть и плоть сверкают белые кости.

— Р-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

Монстр ревет уже не от ярости — от боли. Геркулесовым усилием я вбиваю Молот в брюхо твари. Вспышка пламени. Живот вминается, шерсть горит, монстр ревет. Второй лапой он сдавливает мою спину, пытаясь пробить когтями-пилами доспех.

В моих глазах мутнеет. Мое тело оказывается под титановым прессом. С нечеловеческой мощью серая рука выдавливает из меня живу. Мою энергию. Мою силу. Мою жизнь.

Я вонзаю Огневики глубже в обширную плоть, заполнившую весь мир. Кругом лишь необъятная туша твари, только вонь горящей шкуры, только непрекращающийся рев.

На Земле я еще ни разу не сталкивался со столь сокрушительным монстром. В прежней Галактике да, были, но и я был иным. Я являлся Евгениусом в расцвете сил. Моя физическая мощь превышала нынешнюю, к тому же, Золотой меч превосходил Молот Сварога в объеме атаки.

Кротос не сдается, не хочет издыхать. Рев громче, пресс сильнее.

Это точно Высший. Да еще матерый, опытный. Хорошо, что каждое утро я принимаю демонскую розу и могу не бояться потерять жива-«колодцы». Фрактал убитой твари сгинет. Кстати, а какой у него фрактал?

Неожиданно земля под ногами проваливается. Вокруг вырастают земляные стены, которые охватывают нас с ревущей тварью сплошным коконом.

— Сеня!!! — слышу я крики жен.

Ах, значит, управление землей. Что ж, неудивительно, ты же крот, мерзкая тварь.

Не разрывая смертельных объятий, мы с гигантом грохаемся на дно земляного пузыря. К счастью, тварь оказывается снизу, хоть и продолжает прессовать меня здоровой лапой.

Гигант что-то протяжно ревет, и в этом животном звуке мне слышатся членораздельные слова. Ну да, Высшие же разумные монстры. А этот крот, мне кажется, совсем не новобранец-офицер, а…нет, не Генерал, конечно, скорее «подполковник» или «полковник», если выражаться человеческими словами.

Язык монстра мне не знаком. Да мы и не разговаривать сюда рухнули. Я соскакиваю с твари и обрушиваю на нее техники. Фантазмы перемешиваются с живой. Огненные волки бросаются на кротоса с потолка и вгрызаются в дубленую шкуру. Гигант ревет, раскидывая животных в стороны. Сам Высший уже издыхает. Мясо стремительно обращается в пепел, сгораемая шкура открывает всё больше мест.

Я обегаю вокруг чудовища, рассекая Огневиками тушу то там, то сям. Наконец кротос валится на сожженное брюхо. Остался последний штрих-разрез. Эх, жалко, фрактал пропадет…

— Сеня! Ой!!! — свод осыпается, и в земляной пузырь сваливается Ксюша.

Едва успеваю поймать невесту, отбросив Молот и Когти. Девушка оказывается у меня на руках, ее лицо близко-близко. Пахнет от красавицы пеплом, кровью и смертью. Возбуждающий аромат после мощной сечи.

— Сеня…ты… — шепчет моя супруга.

— Я, я, — киваю и сдуваю прядть челки, упавшую ей на лоб. — Солнце, хватит отдыхать. Забирай лут и пошли.

— Лут? — хлопает она глазками.

Сам не помню, откуда словцо. А, вспомнил. Это Ленка любит рубиться в шутер, где нужно убивать монстров, с которых сыплются снаряга и стволы с патронам.

— Добивай скорее, — ставлю я Ксюшу на ноги и киваю на мычащего кротоса. — Мочи эту груду мяса и пойдем на свежий воздух. Здесь дышать уже нечем.

— Поняла, Сеня, — кивнув, девушка легко, как лань, подбегает к еле живому монстру. Один взмах длинной стройной ножки, и оторванная серая голова улетает в угол, а Ксюша уже возвращается назад. — Спасибо, Сенечка! — красавица смачно целует меня в щеку. — Будь добр, подержи меня немного, хорошо?

— Уже, — мои руки оплетают ее талию и придерживают.

Девушка чуть пошатывается, прикрыв глаза. Но наплыв фрактала проходит быстро, и вот она уже снова благодарно целуется — в этот раз губы.

— Спасибо, любимый.

— Надо возвращаться.

— Ой, не волнуйся, — отмахивается она. — Там уже всё закончилось. Подоспели мамы с другого конца колонны и вместе с Лизой и Астрой всех кротосов порубили, пожгли, подавили. А я за тобой пошла, вот.

— Молодчинка, — ласково глажу ее по волосам.

С нами в Поход, конечно, отправились и княгини Бесоновы. А именно — Кали, Вика, Алла. Трио в мильфиновой броне. Вообще, такая же броня сейчас изготавливается и для моих супруг, но к Походу ее не успели подготовить.

— Давай, солнце, вызволяй нас на поверхность, — улыбаюсь. — Заодно опробуешь новое приобретение.

— Сейчас, — девушка погружается в себя.

Земляной пол под ногами начинает медленно подниматься, а стены и потолок раздвигаться. Пара секунд тряски и вот мы стоим посреди остановившейся колонны.

— Сеня! — бросаются ко мне Астра с Лизой. — Что так долго-то? — с укором спрашивают.

— Жирный кротос попался, — обнимаю девушек. — Пока поджаришь, пока порубишь, семь потов сойдет.

Оглядываю дымящиеся останки тварей. Солдаты деловито готовят колонну к дальнейшему движению. Потери если у нас и есть, то немного.

— А фрактал жирдяя теперь мой! — гордо выпятив грудь, Ксюша хвастается своим «сестрам»… Хотя, почему же в кавычках? И сестрам тоже. Хе, забавно.

— У нас этих фракталов завались и еще горстка, — отмахивается Астра. — Спасибо, папе. Пробудить бы их только.

— А в этом ваш муженек пускай помогает, — доносится голос Кали.

К нам подходят мои смертоносные тещи. На мильфиновом шлеме Кали расцветает волчий оскал — ощеренная живая пасть и красные глаза. Следом громыхает Леди Носорог Вика и легко шагает Леди Гарпиус Алла. Все три запакованы в стальную броню, которая, благодаря артефактным технологиям, срастаются с телом и становятся его частью.

— Свар, ты же мудрый не по гадам, — заявляет мне Леди Волчица. — Точнее не по годам, но мало кто знает. Уже Абсолют фактически. Значит, и наших девочек можешь поднять.

— Всему свое время, — загадочно произношу, напуская тумана. На самом деле я пока без понятия, как эти фракталы вообще будятся. Но задача, конечно, потенциально важная.

— Нам так и не прибыла подмога, — басит Леди Носорог, свирепо качая рогом. — Это открытое предательство! Измена!

— Верно, — соглашаюсь с Викторией. — Теперь мы знаем точно, что против меня устроили заговор.

— И что мы будем делать, любимый? — «по-волчьи» оскаливается Ксюша. А следом за ней и Кали — только тут уже опять без кавычек.

— Ничего, — отвечаю, от чего все удивленно смотрят на меня. — Радгар не глуп и уже придумал тысячи оправданий своему бездействию. Не удивлюсь, если он даже пожертвовал сотней-другой солдат ради алиби. Кроме того, нас ждет бойня в Фукуоке. Понадобятся все силы, здесь уже Радгару не отвертеться от сражения. А уж потом да, потом я потребую крови за сегодняшний инцидент.

— Буду ждать этого мгновения, — спокойные глаза Лизы вспыхивают лиловой кислотой. — Норвежец достоин моей нафты.

Моя главная супруга не повышает голос, тон тихий, на лице нет ни гнева, ни даже раздражения, но от брызнувшей с ее стороны Яки даже у меня по коже пробежались мурашки. Что уж говорить о побледневших Астре с Ксюшей.

— Достоин, — киваю. — А сейчас подождем наши основные силы. Мне надо переговорить с «главнокомандующим». Хочу послушать его объяснения.

Армии принцев прибывают только через сорок минут. Я встречаюсь с Радгаром в салоне его бронемобиля. Устроился принц неплохо. Сразу видно, что делался броник на заказ. В отделке широко применяется древесина ореха, дефлекторы климатической установки металлические, хромированные. Стеклоподъемники электрические на всех дверях.

Правда, не мне точно стоит укорять Эриксона в излишней роскоши. Салон моего бронемобиля выполнен из самых дорогих материалов. Всё внутри пропитано монументальностью и шиком. Неповторимая обстановка с роскошной кожей, искусно дополненной натуральным деревом, стеклом, овечьей шерстью и произведениями искусства ручной работы, придает салону особый шарм. Круто, дорого и уютно. Я давно привык к роскоши. Мой любимый «Крылья Феникса» — самый дорогой гранд-крейсер в истории. Не только благодаря арсеналам убийственного оружия и современному устройству пилотирования. Ведь в его залах хранились бесценные произведения искусства.

Помимо Радгара в салоне оказывается еще и Жозефина. Прелестная француженка не смеет смотреть мне в глаза. Лицо ее пунцовое, в глазах горит стыд. Понятно, тоже замешана в подставе.

Видимо, принц поостерегся оказываться со мной наедине. Что ж, логично, после его козней. Но почему не взял Густава с Ингвольдом? Не хочет позориться перед друзьями, если я начну его унижать?

— Владыка Свар, я извиняюсь за промашку, — произносит Радгар, имитируя сочувствие на лице. — Мы узнали о вашей неприятности с кротосами и отправили на выручку пять лучших рот. Целый отборный батальон! Но разведка сплоховала с описанием масштаба бедствия, и, конечно же, этих сил оказалось недостаточно. Весь батальон полег…

— Хватит, — обрываю принца, и он в удивлении смотрит на меня. Так же, как и Жозефина. — Я не хочу притворяться, Радгар. Мне нет в этом нужды, в отличие от тебя. А вот ты, жалкое ничтожество, вынужден врать и обманывать. Захотел убить меня, но даже не решился напасть сам. Нет, понадеялся на свору кротосов, да еще положил батальон, чтобы я не обвинил тебя. Ну и скотина же ты, Радгар, — с отвращением оглядываю принца. — Запомни, ничтожество. Еще одна подобная попытка — и ты сгоришь в страшных муках. Я испепелю тебя на месте. И больше не смей — слышишь, не смей! — расходовать своих людей понапрасну. Если хоть один солдат умрет зазря, я тебе шею сверну.

Наступает тягостная тишина. Лицо Радгара покрывается красными пятнами. Жозефина же прилипает ко мне странным взглядом.

— Я — твой главнокомандующий, — наконец роняет принц.

— Да, пока будем соблюдать этот фарс, — киваю. — Мне нужно уничтожить тварей и найти тех, кто их призывает, именно за этим я здесь. Так что да, ты главнокомандующий. Но еще одно преступление против меня или твоих людей — и ты лишишься этого поста, как и жизни. Понял, принц?

Магнетизм ошпаривает Радгара, он сжимает кулаки, но умудряется сдержаться:

— Мы будем убивать тварей, — сипло выдавливает принц.

— Конечно, будем, — киваю. А потом я тебя прикончу, щенок.

Я уже встаю, чтобы покинуть эту колымагу, как Жозефина робко произносит:

— Постойте, — оглядываюсь, девушка судорожно сглатывает. — Вы сказали… тварей призывают? Это не природный катаклизм?

— Нет, хаоситы создают порталы. Я это знаю по опыту с Прикаспием. Нужно найти призывателей — и проблема с порталами решится.

— Спасибо за информацию, — лепечет француженка.

Не ответив, я выхожу и захлопываю дверь. Тут же сажусь в свой бронемобиль, стоящий рядом. Он меня отвозит к колоннам русских частей.

Движение армий продолжается. ПуДы шагают впереди и обстреливают шайки тварей, если те смеют приблизиться. Но больше крупные стаи не собираются. Видимо, кротосам хватило. А может быть мы уничтожили костяк орды, и без Высшего твари не могут собираться.

Через два часа пути на горизонте появляются высокие небоскребы. Стеклянные свечки, высокие шпили телебашен. Мегаполис Фукуока во всей технологичной красоте.

— Фукуока.

Там вскоре появятся орды монстров. Откуда я знаю?

— Фукуока.

Нет никаких детекторов. Есть лишь голоса Монстров в моей голове, которые с каждым днем становятся громче и громче.

— Фукуока. Фалгор, мы ждем тебя там, наш Чемпион.

Глава 16

— Фукуока

— Уважаемые Ваши Высочества и Владыка! Твари полезли из самого моря! — вытягивается в струнку адъютант Ричарда. Волосы взъерошены, лоб покрылся испариной, на плече алеют брызги крови. — Морской порт подвергся атаке. Число противника не поддается счету. Сотни и сотни вылезают на пристань! Мы выставили заслон, но он долго не продержится!

— Верно! — вскидывается синеволосый принц. — Нужна решительная контратака! Иначе потеряем людей в заслоне!

Другие принцы погружаются в задумчивое молчание. Мы заняли под штаб-квартиру здание филиала Морского министерства Фукуока. Окна выходят прямо на залив. Морская гладь неспокойна, мощные волны накатывают на волнорезы. Возможно, глубины таят тысячи и тысячи монстров с Нижних миров.

Я пока молчу. Со мной, как и в прошлый раз, пришла Лиза. Жена стоит за спиной совсем близко, так что я ощущаю тепло ее тела.

Также в конференц-зале для передачи приказов полевым генералам присутствуют десятки адъютантов, в том числе Витя Долгоногий. Ну и советники-генералы тоже здесь, куда уж без них. Принцы сами по себе мало что понимают в войне, поэтому им нужны няньки.

— Зачем заслон из людей? — резко спрашивает датчанин Густав. — Отправьте ПуДы! Свар! У вас же с собой не одна сотня пушкоходов!

— Застройка сразу за портом плотная, твари уже прорвались в город, — спокойно отвечаю. — Пушкоходам негде развернуться. Они не предназначены для боев в переулках.

— Зачем вступать в бой? — вскидывается Ингвольд. — Обрушьте артиллерию. Те же самые «Осколки Крови» сожгут всё в сотне километров.

Какая поразительная осведомленность о наших боеприпасах! Только логики у принца от этого не прибавилось.

— Сожгут, — соглашаюсь. — Вместе с людьми. Жилые дома примыкают слишком близко к порту. Мы не можем пожертвовать тысячами гражданских.

— Тогда надо их эвакуировать, — испанец Родриго поворачивается к Радгару. — Вы послали за дайме-князем Фукуоки? Почему он не принимает участия в совете? На его город напали!

— Дайме не ответил на наш вызов, — морщится норвежский принц. — По слухам, он с самого вторжения не принимает участия в официальных встречах и собраниях. Просто пропал с людских глаз.

Это уже настораживает. Ведь тварей опят кто-то призвал. И, судя по всему, этот кто-то имеет полный доступ в порт, чтобы охрана не задавала ему вопросов и не мешала провести сложный обряд призыва.

— Где дайме? — коротко спрашиваю.

— Заперся в своей резиденции с десятком жен и наложниц, — скосив на меня взгляд, отвечает Радгар.

— Акура, выясни, — тихо шепчу, повернувшись в сторону, так чтобы принцы не видели шевеление моих губ.

— Будет исполнено, милорд, — хриплый шепоток ласкает слух, моя тень на полу чуть колеблется и принимает спокойное состояние.

— К демонам дайме! — опять кричит Густав. — Я всё не пойму — зачем нам лично сражаться с тварями? Нужно обходиться меньшими потерями!

— Предлагаете бомбить по жилым кварталам? — раздраженно спрашивает Гунай. — Мой отец впустил ваши войска в страну, чтобы спасти Японию, а не уничтожить ее.

— Так эвакуируйте жителей! — раздражается еще больше датчанин. — И никто не будет разбомблен! Только пустые дома! В чем проблема!?

— Куда эвакуировать? — спрашивает японец. — В Фукуока свыше полутора миллиона жителей! Едва мы вывезем их за черту города, со всех концов равнины сбегутся твари. Людей просто-напросто сожрут. Они не успеют добраться до Оиты!

— Охрана защитит их, — неуверенно произносит Густав.

На эту глупость Гунай уже ничего не отвечает. Японцу и так тяжело сдерживаться, поэтому решил замолчать, пока не наговорил лишнего и это не привело к дуэли.

— Мы не сможем дать достойную охрану миллионам передвиженцев, — мягко произносит Жозефина. — А если и выделим столько рот, то сами останемся без солдат. Они могут понадобиться сейчас в Фукуоке, в борьбе с тварями.

— ПуДы русских… — вякает датчанин.

— По вашей задумке в это время ПуДы должны обстреливать порт и прилежащие кварталы, — с огромной терпеливостью произносит фрацуженка.

Густав наконец затыкается. Всё это время я молчал, слушая перепалку принцев. Насколько же эти горе-командиры невежественны! Спорят, спорят, а главное не выяснили.

— Что за твари? — спрашиваю я адъютанта.

— Кракенжоры, Владыка. Это спрутовидные твари со множеством щупалец. А еще они плюются кислотой, но не это самое страшное, — адъютант судорожно сглатывает. — Твари испускают мутный газ. Отрава, понятно. Доспех и укрепление живой позволяют перенести яд. Демоники тоже не жалуются, регенка спасет, видимо. Но это зеленое марево заполнило уже весь порт и перетекает на кварталы. Туман плотный… и теплый. Высокоточные ракеты бесполезны, индикаторы не фиксируют цели. Да и с дальнобойными техниками велик риск промахнуться. Остается только рукопашка.

— Дьявол! — сплевывает Густав. — Надо устроить артиллерийский обстрел! Плевать уже на горожан!

Но его никто не слушает. Особенно Гунай пытается не обращать внимания. Потому что иначе придется вызывать датчанина на поединок, а сейчас на это нет времени.

— Есть еще что добавить? — спрашивает Ричард британца.

— Да, Ваше Высочество, — адъютант вздыхает. — Солдаты на передовой дезориентированы и напуганы. Вокруг лишь туман и твари. Психологическая нагрузка очень высокая, я бы сказал невыносимая. И командование тоже не видит ситуацию на фронте. Камеры ничего не видят, дроны в небе видят лишь большое зеленое пятно, захватившее полгорода.

Он замолкает, а принцы переглядываются. Радгар пытается взять слово:

— Я думаю…

— Все на крышу, — прерываю норвежца и поднимаюсь со стула. Лиза кивает с пониманием. Но зато не понимают скандинавы.

— На крышу? Это еще зачем? — спрашивает Радгар.

— Потому что твои солдаты одиноки, принц, — не замедляя шага, двигаюсь к выходу из зала. — Покажи им, что ты рядом, что ты не бросил их. Кроме того, здесь мы слепы. Дроны бесполезны, камеры на передовой видят лишь туман. У моей жены есть несколько зрительных фракталов. Думаю, с крыши мы сможем рассмотреть ситуацию на передовой.

Реакция остальных не заставляет себя ждать.

— Разумно, — кивает Гунай и, поднявшись, следует за мной и Лизой.

— В этом есть смысл, — соглашается Родриго, отодвигая стул от стола.

— Да, у меня тоже есть «зрительные» демоники, — кивает Жозефина. — Я вызову их на крышу.

— Говорил же, что главнокомандующим надо делать Свара, — фыркает Ричард, уже шагающий на выход.

Но есть и несогласные.

— Да вы с ума сошли! — кричит Густав. — На крыше нас всех положат одним артобстрелом!

— У чудовищ нет артиллерии, — презрительно бросает от дверей Ричард, и демонстрирует вспыхнувшие Громовые когти. — Да и я собью любую ракету. Не бойся, Густав, в случае чего я защищу тебя! — усмехнувшись, британский принц покидает зал.

Мы с Лизой уже поднимаемся по лестнице. За мной следуют все, кроме скандинавов. Но вскоре и они присоединяются. Может, уразумели моим доводам. А может, не захотели прослыть трусами.

На крыше я подхожу к парапетам и оглядываю зеленый туман, полностью застеливший набережную и сооружения порта. Шлюзы, эллинги, доки — всё погрязло в зеленке. Часть марева уже перекинулась на городские кварталы. Оттуда доносится гром выстрелов, человеческие крики и животные вопли.

— Лиза, что ты видишь?

Голубые глаза моей супруги подергиваются лиловой пеленой.

— Тысячи кракенжоров, — сообщает девушка, повернув голову в сторону. — Заслоны не справляются. Слишком мало солдат.

— Отправляйте подкрепление, — оборачиваюсь к принцам. — Здесь не просто вылазка тварей, а настоящее наступление.

Принцы и принцессы слушаются, даже скандинавы. Что удивительно, Густав помалкивает. Видимо, остерегается привлечь громкими криками ракету на свою голову, откуда бы она ни взялась.

Я же встаю в центр площадки. Мысли погружаются в Анреалиум, уши обжигают противные причитания Монстров. Они всё зовут меня к себе, они всё на что-то надеются. Есть ли у них шанс? Не знаю, эти существа древние, а значит, должны быть мудрыми, но буду думать, что нет. По-другому нельзя. Уверенность должна быть непоколебима. Только так можно победить.

Я принимаю огненное копье из мощных рук Царя-Огня. Огромный бог ничего не говорит. Лишь смотрит по-доброму, даже по-отечески.

Реальность накатывает резко. Принцы и принцессы смотрят на меня во все глаза. Точнее, на копье Царя-Огня, что я держу. Оно напоминает молнию Громовых когтей, только багровую. Вместо электрических разрядов вокруг огненного древка кружатся языки пламени.

Чинга и Жозефина подходят ближе, будто мотыльки, тянущиеся к горящему дереву. Только что руки не протягивают, но коленки заметно подрагивают. Лиза смотрит на меня с восхищением. Как и Гунай. Ричард опять Громовым когтем ковыряет себе ухо. Скандинавы не на шутку встревожены.

— Что это за артефакт?! — хрипит Радгар, потерявший голос от шока.

— Артефакт? — усмехается Лиза. — Это сила бога!

Поудобнее беру божественное оружие и со всей силы вонзаю в бетон под ногами. В ту же секунду из копья выстреливает столб золотого пламени. Кипящее золото возносится к звездам, огонь не перестает струиться.

— Оно не погаснет? — задрав голову, спрашивает Жозефина. Кажется, что гигантская колонна из пожара слегка качается из-за высотных ветров.

— Не погаснет, — отвечаю. — Теперь все солдаты видят Столп огня и понимают, что не одни. Они понимаю — тыл надежен, — и будут держаться до последнего. — Я строго смотрю на скандинавов. — Все отправили подкрепления?

— Да, — выдыхает Радгар. — Почти все сражаются.

— Лиза, как идет сражение? — оборачиваюсь к жене.

Она же на отрывает глаз от фронта.

— Подкрепление не сильно помогло, — трагедия звучит в ее голосе. — У тварей тоже свое подкрепление. Кракенжоры валами поднимаются прямо из моря и сразу же бросаются в бой.

Я оборачиваюсь к адъютантам, ответственным за исполнение приказов командования.

— Приказ первому батальону ПуДов — открыть обстрел моря. Набережную не трогать, накрывать только море. Боеприпасы — «Осколки Крови».

— Будет исполнено, — адъютанты хватаются за рации, чтобы передать приказ мотострелковым командирам.

Радгар открывает было рот, но тут же затыкается, наткнувшись на мой взгляд. Норвежец неслабо бледнеет. Неудивительно. Глаза мои говорят: «Будешь выеживаться, выкину за парапет». Бросив взгляд на огненный столб, принц разумно решает не меряться со мной силами.

Следующие пять минут мы смотрим, как морскую гладь покрывают золотые грибы взрывов. Девятнадцатимиллиметровые снаряды разукрашивают карандашами небо, а потом вспучивают водные глубины под пристанями. Взрывоопасный синтетический газ вспахивает море, как огромные грабли грядку.

— Враги больше не прибывают, мой супруг, — отчитывается Лиза. — Солдаты отбиваются с новой силой! Видимо, они всё же видят Столп сквозь завесу тумана! Это их воодушевило!

— Удивительно, — выдыхает Жозефина, восхищенно округлив глазки.

— Человек тысячи талантов, — шепчет Чинга странные слова. — Отец был прав.

Еще минут пятнадцать мы следим за передовой. Бои идут с переменным успехом. Неведомые мне кракенжоры оказались сильными тварями. Сдерживать их атаки дается нашим войскам нелегко. Устав быть лишь зрителем, Ричард выпускает Громовые когти. Сияние молний наполняет воздух.

— К черту эти смотрины! — вскрикивает принц. — Свар ты умеешь командовать — вот и командуй. А я присоединяюсь к своим солдатам.

И синеволосый британец просто перемахивает через парапет. Эффективный спуск, хоть и не без позерства. В общем, в стиле Фениксов.

— Он не разбился? — в тревоге спрашивает Жозефина.

— Ричард? — переспрашивает Лиза и на кивок француженки усмехается. — За моего брата точно не стоит волноваться.

Бои длятся неизвестно сколько. Солдатам приходится тяжко. Лиза сообщает о потерях, а также о дезориентации частей и рассогласованности в действиях. Это неудивительно: хоть связь и работает, хоть огненный Столп и служит маяком и не дает потеряться, своих соратников солдаты почти не видят. Вскоре к своим людям на местах отправляется и Гунай. Я также велю поступить Родриго со скандинавами. Густав с Ингвольдом начинают возражать, но Радгару хватает ума заткнуть друзей и заставить следовать моим приказам. Норвежец понимает — я не стану церемониться, а просто прибью на месте всех троих за ослушание. Я был терпелив в Оите, позволив наследниками играться в Совет и выборы. Но сейчас они либо признают настоящее верховное командование, либо мгновенно сгорают как хворост. Советники-генералы тоже вынужденно уходят, чтобы наладить порядок в своих вооруженных силах. Без них принцы не справятся.

— Свар, нам тоже уйти к своим? — взволнованно спрашивает Чинга. И Жозефина поднимает на меня глаза.

— Нет, будьте неподалеку.

Этим двум розам нечего делать на передовой. Они не Бесоновы, мощных фракталов не имеют, а значит только зазря погибнут.

Стоит отметить, что после моих слов Лиза посмотрела на девушек критически, при этом поджав губки. Зря волнуется главная супруга. Жен у меня более чем хватает. И чтобы попасть в их список, мало иметь красивые лица, длинные ноги и пышные формы. Тут нужно совершить редкий подвиг.

Еще четверть часа мы наблюдаем за передовой. Точнее Лиза наблюдает, а остальные, развесив уши, слушают жену Владыки. А между тем с лестницы вдруг доносятся рычащие звуки и грохот выстрелов.

— Витя? — оборачиваюсь к адъютанту.

— Твари подвалили, — коснувшись гарнитуры на ухе, произносит граф Долгоногий. — Больше сотни, охрана не сдержала, почти всю перебили.

Чинга вздрагивает.

— Как это возможно? — вскидывается Жозефина. — Почему именно сюда? Неужели… — француженка бросает взгляд на Столп.

— Среди них, наверняка, есть Высший, — подтверждаю догадку девушки. — Он понял, что Столп влияет на дух солдат. Поэтому он отправил тварей потушить его.

— Р-А-А-А-А-А-А!

Дикий рев сотрясает всё здание. Звуки выстрелов тоже доносятся, но с каждым мигом всё тише и реже. Последние дружинники погибают, пытаясь сдержать толпы противников.

— Р-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

— Похоже, сам Высший тоже здесь, — я пытаюсь представить внушительные размеры гортани, что способна исторгать столь громкие звуки.

— Владыка, — обращается ко мне Витя, плотнее прижимая к уху гарнитуру. — Охрана мне больше не отвечает. Значит, последние в здании дружинники мертвы. Тебе нужно уходить!

— Я не могу, — качаю головой. — Столп держится благодаря моей подпитке. Потому я и не ушел на передовую к нашим солдатам как Ричард с Гунаем. Мне нужно поддерживать пламя Царя-Огня. Столп не должен потухнуть!

— Мой супруг, ты могущественен и никакая армия тварей не выдержит противостояния с тобой, — заявляет Лиза.

— Обычно это так, Лиз, — я поднимаю взгляд на гигантскую колонну пламени. — Но сейчас много моих сил занимает создание Столпа. Сейчас я не способен сразить множество врагов.

Лиза плотно сжимает губы. Ее огромные голубые глаза вспыхивают лиловой нафтой Генерала Беумуса.

— Тогда ни о чем не волнуйся. Я сама перебью этих тварей и не позволю им дажеприблизиться к тебе.

— И я тоже, Владыка, — кивает Витя, его кулак вспыхивает багровым файерболом.

— И я, — выступает вперед Чинга.

— И я, — вторит китаянке Жозефина, и, кажется, что для француженки собственные слова стали откровением.

Рев снизу становится громче, в нем тонут все прочие звуки. Мощный удар выбивает железную дверь, смяв ее в ком стали. Наружу выбегает толпа зеленых чудовищ. Склизкая гладкая кожа, длинные щупальца, ощеренные пасти…

— Значит, у нас сегодня маскарадная вечеринка, — усмехаюсь. — Да начнется веселье!

Глава 17

— Столп

Жозефина в ужасе смотрит на тварей.

Кракенжоры смердящим потоком заполняют крышу. Куда ни глянь — всюду изгибы длинных зеленых отростков и оскаленные пасти. Монстры толпятся, плотно прижимаясь друг к другу. Их голые мерзкие тела плотно трутся друг о друга, но кракенжоры этого не замечают. Голодные взгляды нацелены только на людей. Лишь эманации устрашения Лизы, жены Свара, не позволяют им кинуться в бой. Ментальный фрактал Яки сдерживает, как плотина, реку монстров. Они толпятся у парапетов, толкаясь и рыча. Пару тварей скидывают свои же собраться, и они с громким визгом разбиваются о тротуар и крыши нижестоящих домов.

Владыка Свар ступает к Столпу огня, устремляющемуся вверх огромным потоком чистейшей убийственной силы.

«Какая потеря! — думает Жозефина, бросив взгляд на Столп. — Какая трата! Сколько энергии уходит лишь на то, чтобы воодушевить наших солдат!»

Способен ли хоть один Воевода на столь ж мощный и, главное, стабильный выплеск силы? Жозефина не знала. Она знала лишь одно — белокурый юноша отдает всего себя на поддержание боевого духа армии, несмотря на смертельную опасность в паре шагов.

Поднимается бурный порыв. Длинные золотые волосы парня треплет ветер.

У Жозефины перехватывает дыхание. Свар даже не надел доспех! Побрезговал любой защитой, лишь бы сэкономить силы для Столпа!

Он может умереть от клыков и острых отростков, но смотрит лишь на необъятный Столп. Сердце Жозефины сбоит, на глаза наворачиваются слезы. Возможна ли для воина более достойная жертва? Более героический подвиг?

Но разве обладатель такой силы должен погибнуть от какой-то случайной твари?! Где в этом справедливость?!

— Надо бежать! — неожиданно для самой себя крикнула француженка. Все удивленно на нее обернулись. Все, кроме Владыки. — Свар! Столп не стоит твоей гибели!

«Что я говорю?! — опешила Жозефина. — Как же приказ отца? Как же договоренность со скандинавами? Как же русская угроза западному миру?»

Да плевать! Жозефина вертит головой по сторонам.

— Мы можем перепрыгнуть на те крыши! — кричит француженка. — Огонь потухнет, но и пусть…

— Жозефина, — тихо произносит юноша, и, кажется, даже рык тварей подутих на фоне его голоса.

Он стоит, беззащитный, без доспеха, а за ним кипит склизкая орда. Золотые волосы развевает ветер. Он повернулся к Жозефине, шагнул навстречу…

Освещенный золотым Столпом. Приближающееся видение.

Нечто всевластное, способное наполнить небеса огнем. Но сейчас уязвимое, как никогда прежде.

«Надо убить его! — вспыхивает ясная мысль в сознании Жозефины. — Пока это возможно!»

В руке девушки вспыхивает молния. Адъютанты, Лиза, принцесса Чинга вскидываются.

— Что ты творишь? — рычит жена Свара. — Сеня, отойди от нее…

— Жозефина, — произносит видение, словно не замечая в ее руках своей смерти. Он протягивает ладонь и сжимает плечо девушки.

— Свар! — выдыхает Жозефина. Видение улыбается и отвечает:

— Высший кракенжор знает, что Столп не дает тварям победить. Он тоже видит огонь сквозь марево тумана.

Девушка уставилась на юношу, ничего не соображая.

«Он дурак? Я же сейчас сожгу его. Молния пронзит грудь и остановит сердце».

Владыка Свар, восемнадцатилетний мальчик с телом гиганта, поворачивается и кивает на море, усеянное взрывами «Осколков Крови», словно персидский ковер яркими золотыми орнаментами. Дальше течет зеленый туман, он поглощает всё больше домов. Где-то гремит гром. Жозефина находит глазами вспышки молний принца Ричарда. Синее сияние отгоняет часть тумана, обнажаются разрозненные ряды британцев. К ним несутся новые толпы тварей. У француженки мелькает мысль, что славный Ричард обречен. Но что же имел в виду Владыка?

Еще дальше полыхают красные зарницы, не уступающие в яркости молниям Ричарда. Когти княгини Кали. Леди Волчица сжигает тварь за тварью, а рядом топчет врагов Леди Носорог Виктория. С неба сыплются тучи острых лезвий — их пускает Леди Гарипус Алла, птицей разрезающая небеса.

Потом Жозефина смотрит на близлежащие кварталы. Девушка вскрикивает. Из непроницаемого марева выскакивают тысячи тварей и все они несутся к зданию Морского министерства. Под клубками смешавшихся тентаклей не видно ни бордюров, ни тротуаров, ни припаркованных машин, ни останков обглоданных людей.

Вся эта орда движется сюда.

«Мы обречены. И Свар тоже.»

От этой мысли глаза девушки обжигает солью. Слезы бегут по щекам.

«Нет, я должна…Я должна…Я сделаю это».

Она опускает взгляд на руки и видит, что молнии давно уже нет.

— Мы должны бежать! — повторяет Жозефина и сама вцепляется в мускулистые плечи Свара. Она ощущает, как под ее руками перекатываются монументальные скалы и в отчаянии сжимает Владыку крепче, как нечто надежное и крепкое.

— Нет, — отвечает юноша. — Столп должен пылать.

— Но он падет! — восклицает девушка. — Он уже пал!

Владыка Свар хмыкает, янтарные глаза вспыхивают яростно и неукротимо.

— Верх военного искусства — не менять убеждений, Жозефина.

Он отворачивается и шагает к Столпу.

— Победа достигается твердым сердцем.

А в следующий миг бешеный рев сотрясает слившиеся ряды тварей, и они бросаются вперед. Лиза испускает волны лиловой нафты. Кислотные облака накрывают кракенжор, и монстры с визгом сгорают.

Лиловый фон очерчивает гибкую фигурку жены Свара. Грациозная и стройная, Лиза держится величаво, как подобает самой властной женщине на Земле. На ней черная экипировка, заплетённые в косы серебряный волосы лежат на прямой, как струнка, спине. Взглядом окидывает пожарище. На всегда хладнокровном, высокомерном лице проявляется лёгкое удовлетворение. Враги ее мужа горят. Хорошо. Чудесно.

Крыша сразу опустела. Лишь дымится соскобленный до второго слоя бетон площадки. Но новые толпы уже ломятся в двери, снося косяки вместе с дверной коробкой. Новый поток кислоты. Дерганые конвульсии горящих заживо тварей. Сейчас к Лизе присоединяются и остальные. Витя Долгоногий атакует огненными техниками, Чинга бросает песочные копья. Сама Жозефина обрушивает каскад молний. Визги умирающих тварей сливаются в единую безумную какофонию.

Пока один лишь Свар не принимает участие в боях. Но рано или поздно и ему придется. Всем придется. Даже сражаясь, Жозефина не переставает краем глаза следить за златокудрым юношей. Хоть бы не погиб от меткого кислотного плевка удачливого чудовища.

Жозефина застыла, увидев подкрепления кракенжор. Поле боя бурлит лужами шипящей нафты, в струях кислоты и вихрях огня мелькают неясные силуэты чудовищ. Неожиданно Свар резко опускает правое плечо, потом левое. Он резко опускает голову, прогибается назад, ушел в полуприсед, потом подпрыгнул. Это странный танец, одновременно и хаотичный, и рассчитанный, плавный и поразительно быстрый… Так может импровизировать лишь гениальный танцор. И лишь ощутив удар в колено, Жозефина понимает, что Владыка танцует, уклоняясь от кислотных плевков тварей.

Француженка валится, схватившись за ногу. Доспех не пробит, но ногу нещадно обжигает отдачей. Всего лишь ушиб, надо вставать. Весь мир заполняют крики и оглушительный шум.

Сквозь слезы боли Жозефина видит огромный Столп на фоне серого неба.

«Всё не зря, не зря!»

Добравшись до центра крыши, Свар погружает голую руку внутрь Столпа. Удивительно, но она не сгорает, хоть юноша и без доспеха. Вынутая ладонь держит сгусток золотого пламени. Русский Владыка без замаха швыряет кусок Столпа вперед, и попавшийся на пути кракенжор взрывается, словно упавший на асфальт арбуз. Во все стороны брызжут скользкие ошметки твари. А Свар снова черпает знаменного огня, снова бросает в очередную цель, снова черпает.

Твари обрушиваются с новой силой. Вдалеке сражается Бесонова. Глаза Лизы сверкают, но на месте сгораемых спрутов возникают новые. Бесконечные тентакли вьются вокруг, иногда швыряя обжигающую кислоту. Неизвестно сколько времени проходит. Жозефина видит, как Чингу едва не разрывает на части толпа тварей. Прекрасная китаянка устала, и бороться у нее не остается сил. Но Витя Долгоногий бросается на выручку девушке и раскидывает тварей огненными вихрями.

У Жозефины у самой опустели «колодцы». Последние молнии иссякли. Француженка оступается, падает. Над черноокой девушкой нависают десятки тентаклей. Ужас вспыхивает в ее глазах.

А в следующее мгновение молнии прорезают воздух, с грохотом ударяясь о тварей. На миг ослепшая Жозефина откидывается назад. Охваченные огнем твари вываливаются за парапет.

— Красавица, давай руку! — с ухмылкой принц Ричард протягивает девушке ладонь. Синие волосы растрепаны, под глазами мешки, но голос звонкий и бодрый.

— Вы сражались внизу, — обомлевает француженка, принимая помощь.

— Сражались, пока Столп не сманил всех тварей, — Ричард кивает за парапет. Внизу бурлит гигантское покрывало из тентаклей. — Фронтовая линия сместилась к министерству. Осторожнее!

Резко дернув девушку на себя, принц полоснул Когтями сунувшуюся к ним тварь. Разрубленный кракенжор лишился уродливой головы и двух тентаклей.

Девушку прижимает к широкой груди Ричарда. Не отпуская принца, девушка оглядывается. Где Свар!? Вокруг одни лишь монстры, их ряды иногда прорезают вспышки техник. Подмога в лице британцев подоспела вовремя. Но почему не видно нафты Лизы? И где ее прекрасный муж?!

* * *

Не принять бой я не мог. Конечно, без трудностей не обошлось. Чтобы поддерживать Столп, приходится расходовать весь доступный мне жар-эфир. Да и живу еще трачу для пущего эффекта. Поэтому бегаю без доспеха от плевков тварей.

Но так долго не может продолжаться. Жозефину и остальных ребят заслоняют плотные ряды кракенжор. Только Лизу я вижу. И поначалу она неплохо справлялась. Волны тварей натыкались на кислотный взор ее красивых глазок и тут же истлевали в одночасье. Но твари продолжали напирать, и наконец моя жена выдыхается. Тут-то и происходит самое интересное.

Растолкав толпу, на передовую пробивается двухметровый кракенжор. Сотни отростков обвивают огромное склизкое туловище, бугрящееся гигантскими мускулами. Широкая пасть исторгает непрекращающийся рев:

— Р-А-А-А-А-А!

Высший явился собственной персоной. Видимо, устал ждать, когда его подчиненные доберутся до Столпа. Либо тварей осталось совсем немного, и он допер: если не рискнуть самому влезть, вся его армия поляжет.

Набрасывается же тварь на мою главную жену. Умный монстр сразу смекнул, кто главный оплот сопротивления. Лиза только-только успевает повернуть голову, как длинный тентакль бьет ее по лицу. С вскриком девушка отлетает как пушинка. Оттолкнувшись от пола мощными ногами, тварь подпрыгивает к ней. Толстые отростки обматывают мою супругу с головы до пят. Она отчаянно рвет их, но новые тентакли залатывают бреши.

Меня обуревает небывалая ярость. Вот же зеленая сволочь! Лапает мою жену! Ну сейчас ты у меня заполыхаешь, как новогодняя елка!

Быстро макнув обе руки в Столп, я бросаюсь к боку Высшего. Горящими руками вгрызаюсь в огромное тело твари. Твердая склизкая шкура быстро проминается под пламенем. По локоть я погружаюсь горячую плоть монстра.

— У-И-И-Р-Р-Р-Р-Р! — гортанно орет гигант, дернувшись и пытаясь стряхнуть меня. Но я только глубже вдалбливаюсь в дымящиеся мускулы.

Брыкая, как оседланный конь на манеже, Высший дрыгается и отпускает Лизу. Девушка падает на попу и вертит головой:

— Сеня! — замечает меня, сцепившегося с тварью.

Все свободные щупальцы теперь оплетают меня, сжимают, дырявят кожу. Крепко обнявшись, как братья, мы с Высшим падаем оземь и катаемся, истекая кровью. Он и я почти одного роста, только тварь толще в разы и тяжелее. Ну еще гребаные тентакли не поддаются счету.

Эх, если бы я мог использовать жар-эфир. Но да ладно.

Рывком приближаюсь к огромной клыкастой голове чудовища и захватываю ее в изгиб охваченной огнем руки. Сжимаю до тех пор, пока поджаренный кочан не лопается как дыня. Готов, сволочь. И так будет с каждым уродом, кто коснется моих жен.

Без сил откатываюсь от дымящегося трупа твари.

Всё. Устал.

— Сеня! — ко мне подбегает Лиза и падает на колени. — Ты весь в ранах и крови! Тебя нужно срочно к Целителю!

Тенткали твари, правда, живого места на мне не оставили. Красавец тот еще. Большой шмат фарша, живой еще только благодаря регенерации.

Мы окружены сражающимися британцами и тварями. Целителю сюда не пробиться. Посох Трояна опять же не могу вызвать. Гребаный Столп. Может, он уже не нужен? А что мне остается? Подыхать? Ну и солдат подвести не могу. Вражий генерал мертв, нашим еще чуть-чуть бы продержаться.

Взгляд падает на Лизу. Ее гордый и безумно красивый лик исказил ужас. Что с тобой, солнце? Неужели за меня волнуешься? Было бы из-за чего? Пять минут и прой….

— Кха-кха… — я кашляю кровью.

Вот же болотопс жеваный! Правда бы не помереть.

— Почему? — раздается чарующий голос в голове.

Почему? Глупый вопрос. Потому что моя душа не должна достаться Хаосу. Потому что мне нужно вернуться в Постимпериус…

— И? — журчит в голове приятный голос. — Твои жены, Свар. Как же твои жены? Любовь ведь тоже оружие. И лекарство.

Лада. Неужели это ты? Девочка моя вечноживущая, зачем сейчас ты меня доканываешь своей философией?

— Ты любишь, Свар? Кого?

Мысли сами возникают в голове. Своих легионеров, Отца-императора, обретенную здесь семью…

— И?

Ох, ну и приставучая же! Своих жен, так и быть. Неужели я их оставлю теперь?

— Ты сказал.

Неожиданно Лиза вскрикивает. Я скашиваю взгляд вперед. Столп задвигался, огненные потоки в нем раздвинулись, и из пламени вышла девушка неземной красоты. Хоть я и ранен, хоть и разбит в мясо, но у меня перекашивает дыхание.

Не обращая внимания на тварей и сражения, Лада одаривает меня чарующей улыбкой, убирает выбившийся на глаза золотой локон. Можно было бы сложить песню о её строгом, но несказанно красивом лице, о лучистых глазах, от которых исходит нежное тепло и в которые хочется смотреться до бесконечности.

Да-да, сейчас, конечно, не до любования прекрасным. Но я всё равно лежу, так почему бы и нет?

Царственным шагом Лада приближается ко мне, наклоняется над моим лицом. Лиза в стороне смотрит на нас, округлив глаза.

— Вот ты и меня победил, Владыка Свар, — улыбается богиня весны и любви. — Мое оружие — твое оружие. Хотя нет… Сейчас оно лекарство.

И Лада целует меня. Мягкие пухлые уста пробуждают во мне странную силу. Легкий зуд пробегает по телу. В ту же секунду мои раны излечиваются. Вот так просто. Одним касанием губок. Чугуну потом расскажу — не поверит. Но обязательно позавидует.

Одним движением я вскакиваю с места и бросаю задумчивый взгляд на Столп. Так и стою некоторое время в раздумьях.

Между тем Лиза падает на колени перед богиней.

— Спасибо, великая!

— Великая? — нежно улыбается Лада. — О нет! Не для тебя! Называй меня «сестра»!

Богиня берет девушку за руку и помогает подняться. А потом они обнимаются ласково, как близкие подруги.

Я выхожу из раздумий и бросаю на девушек скептический взгляд. Ох уж эти женщины.

Вообще, без понятия, что произошло. Если, конечно, не воспринимать всерьез версию Лады. Я полюбил. Вот так бы она сказала. Но, сами знаете, фантазмам верить как-то глупо. Хотя если так, то целоваться с ними тем более.

Снова подхожу к Столпу и делаю манипуляции руками в воздухе. Столп отвечает моим позывам, как оркестр дирижеру. Двигается, качается. А потом резко из него выстреливают сотни и сотни огненных плетей. Каждая попадает в кракенжора, пронзает насквозь, и тварь, взвизгнув, издыхает. Моментально крыша очищается от врагов. Люди удивленно оборачиваются на меня.

— Действительно! — громко говорю. — У Сварога есть Молот, у Перуна копье, у Ярилы серп. Так что же должно быть у Свара? — усмехаюсь. — Как насчет Золотого меча?!

Огненная утроба Столпа вспыхивает, и наружу выплывает идеальный полуторный меч. Золотой клинок сияет неземным светом, рукоятка матово поблескивает.

Я хватаю символ невероятной силы. Клинок довольно поблескивает.

Усмешка пляшет на моих губах. Я без понятия, что происходит. Но мне это чертовски нравится.

Где-то в глубине моего сознания раздается противный смех Монстров.

Глава 18

— Претендентка

Я чувствую себя непобедимым. В руке горит Золотой меч, на губах полыхает поцелуй богини любви. Огромный Столп пылает над всей Фукуокой. Только громкие голоса Монстров в голове раздражают, но с ними мы еще разберемся.

Твари на крыше мертвы. Со стороны входа напирают новые кракенжоры, но плети Столпа тут же их сжигают. Они пронзают склизкие туловища с щупальцами, словно живые лианы.

Люди во все глаза смотрят на меня. Это хорошо, значит, смертельную работу я у них отнял, раз появилось время удивляться. Вижу, как у Лизы аж подкашиваются коленки от восхищения. Силы неожиданно покинули демоника с сильнейшими фракталами. Но Лада с царственной улыбкой придерживает девушку за плечи. Богиня улыбается, сияя лучистыми голубыми глазами. В каждом из них словно светит солнце. Легкое платье из белой ткани прекрасно ложится на статную фигуру. На груди, подчёркивая красоту богини, ожерелье с серебряными фигурками лебедей, украшенными самоцветами. В ушах блестят золотом серьги-звезды.

В этом кошмаре войны богиня в своем белом платьем выглядит как будто не отсюда. Да так и есть. Только что она сидела в Ирии, и вот уже перешагивает трупы кракенжор.

Меня одолевают смутные подозрения. Почему Лада не уходит? Она назвала Лизу «сестрой»… Мне что, придется еще и с ней стоять под венцом? Серьезно? А меня спросить не хочет? И так жен по одной на каждый день недели. Оглядываю статную фигуру девушки. Хм, потом разберемся. А пока я, как типичный мужчина, отложу вопрос свадьбы.

Внизу гремит бойня. Со смертью Высшего туман развеивается, обнажаются куски гигантского поля битвы. Твари потеряли полководца, и нашему воинству стало намного проще разбить их, слитые в единое, органические ряды.

Я запрыгиваю на парапет крыши и взмахом клинка отправляю водопад кипящего золота. Время крика закончилось. Шипят раскаленные отростки. Горящие чудовища разлетаются, словно головни из костра, который кто-то ударил ногой.

Нет, конечно, я не способен уничтожить одним ударом тысячи тварей. Пока не способен. Но на меня смотрят солдаты и дружинники. И мощная эффектная атака воодушевит их. Они обернутся, увидят, что Столп пылает, незыблемый и вечный. Это придаст уверенности. Я точно знаю.

Я никудышный шпион, в отличие от Анария Маски. Мне не доводилось брать настолько неприступные крепости и грандиозные форты, как Чугуну. Мой шаг в лесу не столь тихий, как у Гварда Ворона. Мой дипломатический талант, наверняка, уступит Бемижару Жаворонку.

Но в части воодушевления воинов мне нет равных. Ибо я — Префект Фениксов, и наш огонь пробуждает в людских сердцах силу.

Так и происходит. У воинов пробуждается второе дыхание, твари же, наоборот, захлебнулись в собственной первой атаке. Сейчас вся линия фронта сдвигается к морю. Тварей выбивают на набережную и подвергают полной аннигиляции. Больше нет тумана, за которым они могут укрыться. А путь обратно в море отрезан — едва первая толпа погружается в волны, их бомбят ПуДы. Алые тюльпаны вспахивают воду вместе с горсткой кракенжор. Остальных добивают на суше пехотинцы.

— Полная победа, Свар, — подходит ко мне Лада. Я бросаю взгляд назад. Моя главная жена стоит в отдалении и созерцает нас горящими глазами. Румянец, проступавший на белом лице Лизы, вспыхивает ярко-ярко. Похоже, она поражена красотой Лады, и у нее вызывает трепет то, что богиня так близко общается со мной.

Надо же — совсем не ревнует. Хорошая всё-таки у меня жена. Покладистая и надежная. Встреть я такую, как Лиза, раньше, то, вероятно, давно перестал бы быть холостяком.

— Еще нет, — я бросаю взгляд в сторону окраины города. — Я жду отчет о местном князе. В Фукуоке происходит нечто странное. Твари нападают на город, а властитель бездействует.

— Ратные подвиги будут вечно устилать твой воинский путь, — совсем не меркнет улыбка Лады. — Но в передышках не стоит забывать и о противоположности войны — о мирной жизни.

На моих губах расплывается усмешка. Какова красотка, а? Пока еще не стала женой, а уже учит.

— Ты назвала Лизу «сестрой»… Не поспешила ли?

— К чему отрицать свои намерения? — просто говорит богиня и бросает на меня лукавый взгляд. В огромных глазах под золотистыми дугами бровей пляшут хитринки. — Аль не люба я тебе?

Я смотрю на нее серьезно. Ну, пытаюсь. Невозможно не любоваться её прекрасным лицом в обрамлении золотых волос, не заглядываться на бездонные глаза. Прекрасно знаю причину такого дурмана. Коллективное бессознательное подчиняет меня, делает рабом психических устоев славянского общества.

— Как мы можем пожениться? Ты мысленный паттерн, — произношу. Эти слова обидели бы любую женщину, неуверенную в себе. — Схема, образ, субстрат выжимки человеческой жизни, одушевленный архетип.

— А ты нет? — с любопытством спрашивает богиня.

Я давлюсь следующими словами. Глаза Лады горят чистым незамутненным светом. Она не хотела меня оскорбить, просто интересуется. И попала в точку.

Теперь я тоже паттерн, компонент коллективного бессознательного. Тоже фантазм. В глазах славян я бог со здоровым золотым мечом наперевес. Фрески соборов по всей стране изображают меня, волхвы проводят обряды, прихожане молятся. Человек ли я теперь вообще?

Эхо ядовитого смеха в сознании наводит на неприятные мысли. Монстры Хаоса оказались не так просты. Конечно, они осознали это раньше меня самого.

— Уже неважно кто я, — вздыхаю. — Мне нужно выполнить миссию до конца. Другого пути нет.

— Ничего не говори, — шепчет Лада, кладя указательный палец мне на губы. — Ты — Владыка Свар, небожитель, что сошел на Землю. И я пошла следом за тобой, — богиня обольстительно улыбается. — Так будут говорить поколения людей. Так запомнят предания.

— Милорд, — раздается слева. С трудом скашиваю взгляд в сторону от неотразимой богини и вижу Акуру. Худенькая японочка вышла из тени, в руках горит забрызганный кровью оголенный клинок. — Я провела разведку в поместье дайме. Он продался Хаосу. Превратился в чудовище, устроил кровавое пиршество из своих слуг и наложниц. Я зарубила одного безопасника, а то он мешал подглядеть, — пожимает плечами девушка.

— Благодарю, Акура. Вот мы и нашли призывателя кракенжор, — замечаю, а затем снова смотрю на Ладу. — Богиня, совсем неважно, кем меня считаю земляне, Монстры или рационалисты с Постимпериуса. Фантазм, бог, энергетический паттерн — это всего лишь ярлыки и голые факты. Материальная база только обосновывает техническое исполнение желаний и целей, но не заменяет их. Я — Префект Фениксов. И я истребляю хаоситов. Вот единственная стоящая правда. Витя! — оборачиваюсь к адъютантам.

— Да, Владыка!

— Собирай отряды гренадеров. Идем брать поместье дайме.

— Есть!

* * *

Сеня отправляется с адъютантами готовиться к штурму крепости дайме. С ним уходит и Лада. Едва чета богов удаляется, Лиза выдыхает. Хоть она и демоник чудовищной силы, даже ей волнительно находиться рядом с двумя небожителями. Нет, главная жена не ревнует Сеню. Как можно ревновать к дочери Сварога! Лада — воплощение женского идеала. Наоборот, если покровительница семейного очага присоединится к их гаремной семье, Лиза будет несказанно рада. Это значит, что их брак будет крепким и долговечным, а детки здоровыми и крепенькими, выросшими в любви. А как иначе? Ведь «сестрой» Лизы будет сама богиня счастливой любви.

Боги удалились, следом погас и Столп. Священный трепет проходит, и девушка, переступая через трупы кракенжор, шагает прямиком к Жозефине. Француженка трется подле Ричарда. Голубки о чем-то воркуют. Надо признать, черноокая брюнетка отлично смотрится рядом с синеволосым братцем. Лучше бы она смотрелась только рядом с Сеней, но этого француженке в жизнь не видать. Слишком ненадежная особа. Что она отлично продемонстрировала перед боем.

— Что это была за молния? — резко спрашивает Лиза Жозефину.

Француженка не сразу понимает о чем речь. Вылупляет глазки, поправляет локон челки с лица.

— Лиз, нельзя ли помягче? — хмурится Ричард, но главная супруга Сени не обращает внимания на его слова.

— Вы ответите? — строго смотрит сереброволосая девушка на француженку.

— Елизавета Артемовна, что вы имеете в виду? — будто бы теряется Жозефина, хоть на ее лице и появляется обреченность.

— Вы прекрасно поняли меня, — холодным тоном произносит Лиза, и в ее словах звучат нотки сдерживаемой ярости. — Перед сражением вы чуть ли не тыкали в моего мужа молнией. Думаете, вам сойдет с рук покушение на русского Владыку?

Француженка молчит, не смея сказать ни слова. Лик ее становится белым мрамором, фигуристое тело пробивает судорожная дрожь. Да и любой на ее месте испугался бы до чертиков. Кто не страшится бывшую княжну Бесонову с смертоносными глазами Генерала Беумуса?

— Жозефина, неужели это правда? — восклицает Ричард. Он бы ни за что не поверил, скажи это кто-нибудь другой. Но Лиза никогда не станет клеветать на кого-то.

— Я…я испугалась… — пытается найти оправдание своим действия француженка. — Мне показалась эта битва заранее проигранной!

Ричарду резко захотелось выпрыгнуть за парапет. Потому что от Лизы дохнуло мощной волной Яки.

— И, чтобы избежать ее, ты решила убить моего мужа?! — глаза бывшей Бесоновой наливаются лиловым цветом. — Ты в своем уме, девочка?!

Жозефина в ужасе отшатывается. Аристократическая осанка пропадает, ей хочется упасть и просить пощады. Но ноги остолбенели, всё тело принцессы парализовало безумным страхом.

Она уже прощалась с жизнью, когда Ричард заслонил француженку собой.

— Лиза, остынь! — хрипло, с натугой произносит принц. Его будто выворачивает наизнанку. — Ты представляешь последствия?! Это выльется даже не в дипломатический скандал, а в настоящую войну! Думаешь, она входит в планы Сени?! Сейчас ему нужны войска в Японии!

Долгое мгновение обреченности резко проходит. Психический шторм вокруг утихает, и дыхание Жозефины восстанавливается. Она выдохнула. А потом она подняла взгляд на Лизу, и ее снова пробил озноб. Без всякого Яки.

— Еще раз наставишь свою сраную молнию на нашего Владыку и моего супруга— нафта польется рекой, — голос Лиза стал спокойным и тихим, но от этого не менее пугающим. Ласковая улыбка сверкнула на ее губах. — До скорого.

Жена Владыки удаляется, а Ричард сокрушенно качает головой, смотря ей вслед.

— Вот и прорезался характер Гюрзы. Повезло Сене. Серьезно повезло, — он смотрит на Жозефину. — Вы в порядке, мадемуазель?

— Да, спасибо, что заступились, — кивает француженка. Она чувствует, как всё ее тело под экипировкой покрылось холодным потом. — Без вас рядом я бы не выдержала такого ужаса!

— Пустяки, — отмахивается принц, но на Жозефину даже не смотрит. Она будто вдруг перестала его интересовать.

— Ричард…та молния…я…

— Не нужно сейчас ничего говорить, — прерывает Ричард. — Вы напуганы, вы устали. Сейчас всем нам нужна теплая ванна, а не душевные разговоры.

И на этих словах он просто покидает ее. Даже ни разу не обернувшись. Причина ясна — обиделся за друга.

Все остальные тоже давно ушли. Француженка остается одна на крыше. Только она и трупы тварей.

«Чертова молния, — с грустью думает Жозефина. — Чертов приказ отца. Чертов Радгар».

Лиза же направляется прямиков в резиденцию Сени. Он сказал, что с дайме разберется сам. Как послушная супруга девушка не стала спорить. Тем более ей не терпелось увидеть «сестер». Или сестер? Ай, без разницы. Одно и тоже ведь.

Под резиденцию Сеня забрал самый роскошный особняк в центре города. Раньше он принадлежал дайме. Мраморная терраса, огромные помещения, дорогие гобелены на стенах. Пышность и шик в каждом сантиметре княжеской виллы. Войдя в шикарные парадные двери и скользнув взглядом по зеркальному потолку холла, Лиза невольно улыбнулась. Конечно, Сеня не мог выбрать резиденцию поскромнее. Даже в военном походе. Даже на один день остановки. В этом был весь Префект Фениксов. Любовь к красоте и разным красивым вещам, любование шедеврами, а также тяга к богатству, начиная с мелочей и заканчивая баснословно дорогими атрибутами. И эта черта в Сене Лизе безумно нравилась. Она сама даже не знала почему. Всю свою жизнь она прожила в умеренном богатстве, статус княжны обязывал, но Лиза никогда не превышала сверх необходимого. В одежде и украшениях в том числе. После помолвки всё изменилось. Жизнь невест утонула в золоте, драгоценных камнях и шелках. На подарки Лизе от тогда еще жениха можно было купить целые города. Сеня катал ее на эксклюзивных дорогих машинах, выпущенных в единичных экземплярах. Покупал трехпалубные яхты. Присылал по почте 68-каратные бриллианты, как ничего не стоящие безделушки. И других невест Сеня тоже не обделял подобным помпезным вниманием. Где он только время находил на всё, параллельно захватывая государства?

Лизе пришлась по душе подобная роскошная жизнь. Вскоре она стала принимать ее как должное. Так могли жить, разве что, восточные царицы. Помпезный образ жизни приносил Лизе удовольствие. Сама бы она никогда не него не решилась. Но от нее, как невесты, требовалось соответствовать божественному жениху, и очень быстро Лиза стала наслаждаться изобилием во всём: от драгоценных камней в нарядах до редких произведений искусства, развешанных в Кремлевском дворце.

Навстречу Лизе вышла Астра. Сестра только что приняла душ. На груди топорщится тоненький халатик, мокрые волосы завернуты в полотенце.

— О, Лиз, — улыбнулась Астра. — А где Сеня? Вы же вместе тот Столп учудили, как я поняла.

— Ты уже дома? — удивилась главная супруга Беркутовых. — Сражение же еще продолжается.

— Там добивают разбитых тварей, — отмахивается сестра. — Что нам там делать? Пускай солдаты занимаются. Мы с Ксюшей и мамами прошли самое пекло. Бились с тварями на набережной, у самого шлюза. Только разнесли этих кракенов недоделанных, так сразу и пошли по домам мыться.

— Понятно. Иди зови Ксюшку. Через пять минут жду обеих в гостиной. Есть разговор, — строго говорит Лиза.

Уловив приказной тон, Астра бегом срывается исполнять поручение. Не стоит заставлять Лизу ждать, иногда у нее бывает очень уж суровый нрав. И она очень привержена дисциплине и иерархии. Муж в семье бог, а его пророк — главная жена. Остальные должны слушаться ее, если не хотят схлопотать ремня.

Через две минуты уже обе сестрицы, Астра и Ксюша, сидят рядком на диванчике. Обе помытые, обе чистенькие. Ксюша даже успела посушить русые волосы, и теперь они ниспадают на плечи пушистым водопадом. Явно феном сушила. Глядя на сестренок, Лиза аж зависть испытывает. Тоже хочется в душ. Отмыть грязь, кровь, слизь кракенжор. Но сперва дело.

— У нас появится новая «сестра», — начинает с главного Лиза.

— Так и знала! — в ярости Астра хлопает ладонью по дивану рядом. — Эта сисястая Чинга, да?! Китаянка давно на нашего Сеню заглядывается. Одна их музыкальная дуэль в «Зарнице» чего стоила!

— Это не Чинга.

— Тогда француженка?! — теперь вскидывается Ксюша. — А я еще думала, чего это она свои черные глазенки не отрывает от нашего Сени! Надо бы с парижанкой поговорить по душам. Уж я-то ей всё объясню.

— Успокойтесь обе, — устало вздыхает Лиза. — Никакие Чинга с Жозефиной нам не угрозы. Шансов у них ноль. Сеня прекрасно видит, что эти принцессы его недостойны.

— Тогда кто? — хлопает ресничками Астра. — Неужели Дося, помощница Сени? Больше девок ведь и нет около нас. Чай не на балу кружимся, а воюем.

— Нет, не Дося, и пока вы не предположили еще непонятно кого, дайте мне ответить. Нашей еще одной сестрой будет Лада, богиня весны.

— Кто?! — в один голос вскрикивают сестры.

Глава 19

— Созрел

— Какая еще Лада? — не понимает Ксюша. — Эта вертихвостка смеет носить имя богини?

— Она и есть богиня, — терпеливо объясняет Лиза. — Та сама Лада, Роженица Бога Рода, Покровительница брака, Богиня красоты, весны и любви.

— Кто?!!! — снова вместе повторяют сестры.

— Где ваши манеры? — хмурится Лиза, уже не выдержав. Ладно, девочки сначала удивились, но ведь экспрессивное поведение может войти в привычку. — Вы — жены Владыки. Держите себя в руках. А то распахнули обе варежки. На приемах и дворцовых встречах вас часто будут удивлять новостями. Тоже будете показывать гортань?

— Простите, главная жена, — Астра встает и делает реверанс. И тут же плюхается обратно на диван. — Но как это возможно?

— Что именно? — не понимает Лиза.

— То, что Лада снизошла на Землю, конечно, — всплескивает руками Ксюша. — Она что, получается, настоящая?

— А как же иначе? — главная супруга Владыки распахивает глазки. — И такой странный вопрос задаете вы? Вы же…

— Жены Владыки. Да-да, мы помним, — Астра откидывает красные волосы за спину.

— Ты каталась на колеснице Хорса, — замечает Лиза. — Вы обе лицезрели Молот Сварога, Серп Ярилы, Огневики Свара. Будучи замужем за живым богом, глупо задавать подобные вопросы.

— Да мы же не всерьез, Лизочка, — примирительно говорит Ксюша. — Просто новость очень уж поразительная.

— Получается, что Лада теперь станет главной женой, — вдруг вставляет Астра. — Тысячелетняя богиня вряд ли захочет быть на вторых ролях.

Сестры с сочувствием смотрят на Лизу, но та и бровью не ведет.

— Верно замечено, Астра, — кивает сереброволосая красавица. — Пост главной жены займет великая Лада, — девочки ахнули от этих слов. — Сразу скажу: лично я не вижу ничего предосудительного в этом. Всё правильно, сестры. Покровительница брака сможет улучшить наш семейный устрой. Мы все будем счастливы и довольны. По-другому и быть не может.

Астра с Ксюшей переглядываются. Лиза, конечно, права, но вот так легко, без боя, отказаться от места первейшей жены — это ж какую силу воли нужно иметь! Тем более, когда только-только приняла «бразды правления».

— Мы с тобой, солнышко, — сестры подсаживаются к Лизе с двух сторон. Они обнимают сереброволосую красавицу. — Перед нами можешь не притворяться. Тебе тяжело, но это пройдет.

В сестринских объятиях Лиза не выдерживает, на глазах наворачиваются слезы. Всё же Астра с Ксюшей правы, больно расставаться с высоким положением в сердце Сени, но она уверена — вниманием Сеня не обделит никого из жен. А покровительство Лады обеспечит здоровых деток каждой Беркутовой.

— Ничего страшного, — Лиза вытирает пальцами мокрые реснички. — Нашей большой семье будет только лучше, вот увидите. Ну всё-всё, крошки мои, хватит телиться, — княжна легко поднимается. — Мне еще маме нужно сообщить эту новость. Надо проконтролировать, чтобы она не учудила что-нибудь нехорошее.

— Мама Соня может, — вздыхает Астра. — Она же так радовалась, когда тебя объявили главной женой, а тут такой облом. Лучше уж попросить маму Аяну проследить за ней.

* * *

— Сука! — не выдерживает София, когда Лиза кладет трубку. — Кого там Сеня еще нашел?! Какого черта в Японии выискалась славянская Лада!

— Главное, Соня, не бей сгоряча, — терпеливо произносит Аяно. Княгини обе слушали Лизу по громкой связи. — А то я тебя знаю. Сейчас пошлешь кого-то разведывать, потом шпион попадется на глаза Сене, и будет нам разбор полетов. Пойми: Сеня больше не дворяненок. Он — Владыка России. Поэтому считайся с его мнением.

— Нет, Ая, ну а как я должна стерпеть такую новость?! — вспылила София. — Мою доченьку, мою кровиночку сместят с позиции главной жены! Что, говоришь, будет нам?! Да я сама устрою Сене разбор полетов. Мне срать, что он подчинил себе полмира! Я — тёща этого златокудрого властелина и требую достойного отношения к своим дочерям!

Глаза княгини горят яростным пламенем, пухлые губы сжаты в тонкую полоску. Гюрза готова нещадно жалить.

— Выдохни, Сонь, — Аяно строго смотрит на «сестру». — Сейчас ты не в себе. В Японии происходят чудовищные катаклизмы, твари выныривают из Нижних миров, а боги спускаются с небес. И в этом кошмаре Сене явно не до поиска очередной пассии. Значит, если он женится прямо на поле боя, то только по политическим причинам. Например, ради победы над Хаосом. Как по мне, достойная причина. Мы не должны вмешиваться в дела на передовой. Всё же мы с тобой всего лишь женщины, не забывай.

Некоторое время София размышляет.

— Ладно, — нехотя произносит главная княгиня Дома Бесоновых. — Если Фалгору вздумается учудить брак на поле боя, я ничего не смогу с этим поделать. Но если он одумается и решит дотерпеть до возвращения в Россию, я ему все нервы вытреплю, и тогда никто не сместит Лизочку с поста главной Владычицы. Пускай соперница будет хоть трижды богиней.

— Правильное решение, — соглашается Аяно. — Я даже тебя поддержу, вдвоем насядем на Сеню.

— Ну слава Сварогу, — выдыхает София.

* * *

До загородного поместья добрались за полчаса. Хоть пробок и нет, все жители заперлись по домам, но возникли другие препятствия. Бронемобили объезжали завалы из трупов кракенжор и обломки разрушенных задний.

Наконец перед глазами вырос огромный особняк в японском стиле. Комбинированная облицовка из дерева, стекла и камня, односкатная крыша. Всего один этаж, но, кажется, он раздается вширь на пару километров. Напрасная трата огромного участка земли. Может, дайме не любит лестницы? Дом окружает веранда, с которой открывался вид на обязательный в японской архитектуре сад.

Охраны нет. Во дворе тихо, будто в склепе. Никто не встречает знатных гостей. Выстрелом из РПГ гриди сносят кованые ворота. Газанув, бронемобили в авангарде выносят бамперами остатки ворот. Остальной кортеж въезжает следом. Я выхожу вместе с Ладой у главного крыльца. Из соседнего внедорожника выпрыгивает Чугун — подножка слишком высокая для карапуза.

— Чую хаосита, — раздувает широкие ноздри побратим. — Фалгор, брат, дай-ка я разберусь с тварью, что там сидит, а? Ты сегодня и так нормально повоевал, Высшего моллюска сделал. Я хочу тоже пощелкать кого-нибудь покруче мелких осьминожек.

От его наигранной бравады Лада улыбается, освещая как солнце весь двор.

— Как хочешь, — пожимаю плечами. — Давай только сначала всё посмотрим. Мне тоже хочется познакомиться с хозяином этого чудесного места, — я поворачиваюсь к начальнику моей охраны. — Ступайте за нами. Здесь нет опасности, что способна меня даже напугать.

— Как прикажешь, Владыка, — кивает мужчина.

Мы поднимаемся внутрь дома. Впереди шагаем я, Лада, побратим, следом двигаются гриди во всеоружии. Длинные коридоры и совсем неукрашенные залы пустуют. Минимализм японского интерьера не производит на меня впечатление. Дощатый пол, бумажные стены, лаконичные светильники. Любоваться здесь нечем. Особняк дайме в центре Фукуоки не в пример роскошнее.

За одной из передвижных перегородок открывается обширный зал. Взглянув внутрь, Чугун хрюкает. Прекрасный лик Лады искажается ужасом.

В центре стоит решетчатая жаровня, огонь в печи пылает ярко. Рядом валяются обглоданные человеческие кости, витает запах жареного мяса. К жерди, прибитой к стене у окна, приковано мориновыми наручниками с десяток голых женщин. Слишком красивые и утонченные для обычных служанок. Чувствуется «порода», чувствуется выведенная кровь. Значит, наложницы или жены дайме. Они плачут и умоляюще смотрят на нас. У многих на нежных руках и бархатных бедрах чернеют страшные ожоги от раскаленного железа. Женщин жестоко пытали.

Сам князь развалился в мягком кожаном кресле, в шелковом черном халате. Обычный холеный японец с проседью на висках. За исключением кровавой корки вокруг рта. Руки он вытянул к жаровне, словно греясь.

— Уважаемые господа, это вы разнесли мой город? — спрашивает дайме, обернувшись и облизнув щеку. Раздвоенным языком.

— Спасите! Спасите! — воют у окна прикованные женщины.

Чугун обращается в Эмелу-итуку, моментально распухнув в монстра ростом под потолок. Огромный серый динозаврик взмахивает когтистой лапой.

— Брат Фалгор! — ревет он, взмахнув крокодильим хвостом. — Как договаривались! Тварь моя!

— Подожди, Ильис, — останавливаю побратима. — Здесь что-то нечисто. Дайме не похож на легионера.

— О чем ты? — рокочуще спрашивает Префект Освободителей планет.

— Сам не знаю, — я пристально вглядываюсь в ухоженное лицо дайме. — Просто предчувствие…Сперва дай поговорю с ним, а потом убьешь.

— Ррр…только недолго, — дергает рогом Чугун. Его несказанно бесит существование этого выродка. Как и меня, впрочем. Но понимание ситуации важней удовлетворения чувства справедливости.

Лада вдруг поворачивается всем прекрасным станом к побратиму.

— Принц Боби Арку Корсенбуджажажа, а пока не поможете мне освободить тех несчастных женщин? Сорвите жердь со стены пожалуйста.

— Хм, это можно, — кивает.

Я двигаюсь к дайме, а богиня с Чугуном к окну.

— Нехорошо присваивать себе чужое имущество, — японский князь смотрит, как Чугун одним ударом срывает жердь, а богиня снимает наручники с нагих женщин. — Разве так положено поступать в гостях, Префект Фалгор?

— Мы разве знакомы? — поддерживаю притворно вежливый стиль беседы. — Ты один из Воронов или Жаворонков?

— О нет, я не имел подобной чести, — оскаливает дайме острые крысиные клыки. — Я не из прославленных Легионов, о которых столько слышал. Я всего лишь жалкий князь Фукуоки, им родился, им и умру.

— Но притом хаосит? — поднимаю бровь. — Как тебя обратили к Хаосу?

— Великий учитель, — оскаливается тварь. — Есть предсказание, что и тебя, Огненный паладин, он научит многому. Совсем скоро. Буквально в течение нескольких дней.

Смех Монстров в сознании становится громче. Заткнитесь!

— Понятно, — вздыхаю и выхватываю из Анреалиума Золотой меч. Я не собираюсь пришпиливать тварь к креслу. Это нужное дело обещано побратиму. Просто Лада, взяв девушек за руки, стала отводить бедняжек в дальний угол зала, и дайме заметно напрягся.

— Так что насчет моих женщин? — шипит разъяренно дайме. — Кто вам разрешил их трогать?

— Ты достаточно пожрал людей, — бросаю грустный взгляд на обглоданные кости. Если бы я раньше знал об этом рассаднике каннибала, то мог бы спасти этих бедных девушек. — Более чем достаточно.

— Не тебе это решать, пришелец, — сужает и без того узкие глаза японец. — Думаешь, я не любил своих красавиц? Ошибаешься. Они скрашивали мою серую жизнь, их краса, их любовь заставляла мое сердце радостно биться, словно у влюбленного юнца.

— Тогда почему ты их сожрал?

— Такова плата за силу, — кусает губы дайме, и на миг в его черных глазах вспыхивают слезы. — Учитель потребовал самое дорогое моему сердцу. Он потребовал жизни моих любимых женщин.

— Где твой учитель? Скажи мне. Обещаю, что убью его.

— Он сам найдет тебя, Фалгор, — оскаливается князь. — Так он сказал.

— Ну и дурак, — вздыхаю. Не боясь твари, отворачиваюсь от нее и махаю клинком Чугуну. — Разберись с этой сволочью.

— Конечно, — показывает побратим саблевидные клыки. — Это раз плюнуть.

Но оказывается вовсе не так. Одним высоким прыжком динозаврик преодолевает ползала. Дайме взметается в воздух, и Чугун разламывает лапой пустое кресло. Еще не приземлившийся японец выхватывает прямо из воздуха серебристую катану. Я приподнимаю брови. Это же фантазм! Какого болотопса землянин смог к нему привязаться?! Гребаный «учитель», кто ты такой?!

— Кусанаги-но цуруги, — слышу сдавленный шепот Аматэрасу. Солнечная богиня возникает справа, худая и бледная. Вид у нее нездоровый. Красивое лицо дрожит, пышная грудь под оранжевым кимоно тяжело вздымается. — Мифический меч Сусаноо.

Я удивленно смотрю на японскую богиню. Она полупрозрачна, как туман, но реальна. Хоть и не в такой степени, как славянская покровительница любви.

— Сестра! — восклицает Лада. — Тебе больно?

— Страшная чужая воля уродует меня и моих собратьев, — вздыхает Аматэрасу.

— Это из-за него? — киваю на сражающихся японца с Чугуном.

— Не только и не столько, — отвечает богиня, и в ее глазах стоят слезы. А потом она вдруг исчезает.

Значит, тот самый непонятный «учитель» баламутит фантазмы. Кто же еще? Ну, разберемся скоро. Тем более если он сам хочет найти меня.

Битва проходит эффектно. Дайме с катаной скачет, как болотопс, вокруг Чугуна. Побратим машет лапами, но хаосита словно защищает плотный воздушный щит. Когти динозаврика не пробивают крепкую завесу. Тогда Чугун отступает назад, сжимает огромную лапу в кулак и резко в ней возникает толстый тесак. Ай нет, это мачете бога железа Огуна. Правда, в чудовищной лапище он выглядит охотничьим ножом, но это обманка зрения.

Резкий взмах динозаврика, и мачете, вспыхнув синим, пробивает воздушный щит японца. Вместе с телом. Разрубленное туловище валится на пол, а Чугун, вернув оружие в Анреалиум, обратно принимает облик чернокожего карапуза.

— Ласточки мои! — обращается Лада к обожженным женщинам, которые даже держаться на ногах не могут. — Лежите смирно, и дожидайтесь своей очереди. Сейчас буду вас врачевать.

Я наблюдаю, как богиня обходит бедных девушек. От касания нежных рук Лады ужасные ожоги затягиваются без следа, а к женщинам возвращается их цветущая красота. Они наги и соблазнительны. Опасность позади, и они обращают взгляды на меня. К нежным лицам приливает кровь, заставляя щёки наливаться здоровым румянцем. Мне же хочется смотреть лишь на Ладу. Как ее руки наполняются сиянием. Как она исцеляет тела и, похоже, души японок. Её божественная красота, гордый и одновременно загадочный лик сразу затмили аристократическую привлекательность княжеских жен и любовниц.

Когда Лада заканчивает лечение, она подходит ко мне и мягким движением убирает назад золотую косу, упавшую на прекрасную грудь. Мои вмиг пересохшие губы разлепляются:

— Прости меня за сегодняшние слова. Хаос с его безумной жестокостью реален, так почему бы и не быть реальным и нам? — Я киваю на исцеленных японок. — Ты вернула им красоту и здоровье. Это лучшее доказательство твоей реальности.

— Спасибо! — лучисто улыбается богиня.

Но я еще не закончил.

— Свадьба… — я встаю на одно колено и протягиваю руку девушке. — Покровительница брака, выйдешь же ты за меня?

— Огось, — вылупляет глаза Чугун. — Уже?

Глаза девушки томно блестят, сочные губы приоткрываются.

— Конечно… — хрипло произносит она.

Я поднимаюсь и целую ее в пухлые, похожие на спелые вишни, губы. Поцелуй наш сладкий, полный чувственного наслаждения.

— Ничего себе, — бормочет карапуз, почесав макушку. — На фантазме… Отец-император тебя прибьет, когда узнает.

— Старые обеты пора менять, — отмахиваюсь. — Иначе меня тоже можно считать неодушевленным образом.

— Ну да, похоже, обеты морально устарели, — соглашается Чугун. — Раз мы с тобой стали языческими богами, то нужно отправить на костёр либо законы о ереси, либо нас самих. Но я не фанат огня, как ты, Феникс. Поэтому, лучше Отцу-императору чуточку смягчить политику.

— И я о том же, — улыбаюсь, приобняв свою новую невесту.

— Когда свадьба?

— Сегодня, — даже не задумываюсь.

— Сегодня?! — восклицает Чугун.

— Ага, сейчас. Точнее через пару часов. — Смотрю на Ладу, она одобрительно кивает. Понимает, умница, что наша свадьба усилит меня.

— Ох, Папочка-император! — лепечет Чугун. — Вот это скорость! Двести лет созревал, а теперь как пулемет шпаришь! Семь жен, а всё мало! Весь в Батю-импа! Ну а вы, красавицы? — он бросает взгляд на нагих японок, присматривается к их пышным прелестям, довольно цокает языком. — Кто-нибудь из вас желает сопроводить вашего спасителя на свадьбу брата?

Сразу вырастает лес рук.

Глава 20

— И снова у алтаря

— Да, отец, — тихо отчитывается по телефону Чинга Ку, принцесса Китая. — Да, я наблюдаю за Сеней…то есть, Сваром. И знаешь… — она затаила дыхание. Неизвестно как император Поднебесной отнесется к следующим словам. — Мне кажется, он действительно славянский бог. Это странно, но его сила не поддается оценке с позиции техник живы. Фракталы? Я не знаю, но разве могут фракталы принимать вид оружия или колесниц? Не ругайтесь, пожалуйста, Бися, — вздыхает девушка и приглушает голос поднятой ладонью. — Это лишь мнение вашей дочери. Нет, я не состою с ним в постыдных отношениях? Я же принцесса, я не могу себя опорочить столь грязным образом. Хорошо, продолжаю наблюдение. До свидания, — положив трубку, китаянка переверчивается в постели, обнажив голую грудь. — Спи сладко, милый. Спи, спи.

Взгляд принцессы падает на лежащего на подушке Витю Долгоногого. Граф тихо посапывает во сне. Он не слышал разговора Чинги с отцом и лежал, закинув ногу поверх ее бархатных бедер.

Чинга сама пришла к Виктору. Он, конечно, позвал ее после той бойни с кракенжорами, но она могла бы проигнорировать приглашение по причине военного времени, да и мало ли какому еще поводу. Хотя, кого она обманывает? Не могла, уж нет. Та помощь, которую Витя ей оказал в смертельной опасности, всё решила. Сердце китаянки дрогнуло и растаяло как ледник. Она не могла просто пить протянутый графом чай. Возможно, повлиял выброс адреналина, возможно, желание быть с кем-то надежным, но Чинга не выдержала, она сама кинулась на Виктора, отбросив в сторону скоромность, порядочность, дымящуюся чашу. А он, как настоящий мужчина, ответил ей взаимностью.

Стук в дверь. Витя тут же распахивает глаза.

— Что такое? — хрипло спрашивает он, приподнявшись на кровати. Граф влюбленно смотрит на Чингу. — Не входите, отвечайте оттуда.

— Ваше Сиятельство, принц Радгар прислал за Ее Высочеством Чингой Ку. Посол говорит, что ее требуют на совет принцев и принцесс.

— Совет? — удивленно вскидывает брови Витя. Чинга вторит ему непонимающим взглядом. — Почему я не в курсе? Владыку Свара что, не зовут?

— Не могу знать, про него ни слова, Ваше Сиятельство! — горланит солдат, но его крик приглушает прочная дверь, и до двух любовников доносится негромкий возглас.

— Я пойду, — шепчет Чинга Долгоногому. — Выясню, что скандинавы задумали.

— Хорошо, — кивает граф, одеваясь. — А я донесу Свару. Пускай знает об их проделках.

Через десять минут он уже заходит в кабинет Владыки. Доклад занимает еще две минуты. Свар же всё это время ждет спокойно, на его татуированном лице нет ни гнева, ни недоумения. Когда Витя заканчивает, Владыка окидывает адъютанта спокойным взглядом лучистых янтарных глаз.

— Поздравляю с Чингой, Вить, — улыбается Владыка. — Молоток, парень.

— Спасибо, — ошарашенно произносит Долгоногий.

— Одумалась наконец-то девка, — довольно цокает языком юный бог людей. — Убавила гонор, поняла где ее счастье, это хорошо. У вас же с ней всё серьезно?

— Конечно! — горячо восклицает граф. — Как иначе, Владыка! Она же девочкой до меня была! Я бы ни за что, я бы никогда…

Он замолкает смущенно. Щеки раскраснелись, глаза горят.

— Это хорошо, что никогда, — кивает Беркутов. — И что ни за что — тоже неплохо. Только Ван Ди Ку может не одобрить ваш союз. Очень даже. Китаец алчен и коварен. Но не переживай, Вить, в моих планах так же покорить и Китай, так что всё наладится. Пока только держите вашу связь в тайне. Сам понимаешь причины.

— Да, я понимаю, — краснеет Долгоногий. — Нельзя открываться сейчас, всё может плохо обернуться, плохо для Чинги. Сначала я попрошу у Ван Ди Ку руки его дочери.

— Правильное решение, — кивает Свар. — Попроси и готовься к испытаниям. Открытым и неявным. Вплоть до того, что тебе в дом могут подослать тайных убийц.

— Владыка?!

— Такие уж китайцы. Говорю же, у Ван Ди, наверняка, есть планы на дочь, и ты в них можешь не вписаться. Тогда тебе нужно сдержать удар, нанести ответный и заставить старого императора смириться.

— Так и будет, — сжимает кулаки граф. — Ради Чинги я любых китаез перерублю… — он тут же спохватывается. — Владыка, мы, кажется, съехали с темы. Что с скандинавами?

— А что с ними не так? — приподнимает брови Свар.

— Я же сказал — Радгар устраивает совет принцев без тебя.

— Он в своем праве, — усмехается Владыка. — Радгар ведь главнокомандующий.

— Это даже смешно звучит, — фыркает Витя. — Ты зажег Столп, ты вдохновил людей на бой, ты сразил Высшего, ты уничтожил дайме-предателя. И я уж молчу, что ты …

— Для них я никакой не бог, — отрицает Свар. — Да и всё, что ты перечислил, скоро будет подано совсем в другом свете.

— О чем ты? — не понимает граф.

— Пока это лишь догадки. Но Ричард тоже приглашен на тот совет, так что скоро узнаем, насколько мои слова верны, — загадочно произносит Владыка.

* * *

— Почему здесь нет Беркутова? — хмуро спрашивает Ричард, войдя в зал и упав в кресло за огромным столом для совещаний. Остальные принцы и принцессы уже расселись.

— И я бы тоже хотела это знать, — яростно заявляет Чинга, качнув длинной черной косой. — Где человек, благодаря которому мы освободили Фукуоку?

Жозефина тоже было раскрывает розовый ротик, но, украдкой бросив взгляд на Ричарда, передумывает. Это замечает норвежский принц. Его бледное лицо хмурится.

— О, Свар, конечно, здесь, — оскаливается Радгар, — Только не как участник совета, а в качестве темы разговора.

— Ну и что это значит? — спрашивает Гунай, сузив глаза. — Похоже, на глупую попытку бунта.

— Попридержи гонор, японский принц, — фыркает Густав. — Радгар — главнокомандующий, а не Свар.

— Ох, да прекратите уже эти тупые игры, — Ричард хлопает ладонью по столу. — Доболтаетесь скоро. Сеня вас на Огневики насадит.

— Хм, — Радгар сдерживается. Он чуть не сорвался на брань. Но очень опасно вызывать гнев Ричарда. И здесь они собрались совсем для другого. — А если я скажу, что в этом и состоит его цель. Перебить всех принцев и принцесс вместе с их войсками.

Ричард и Гунай тут же разразились протестующими криками. Чинга тоже забуянила.

— Как вовремя Свар предсказал нападение на Фукуоку! — громко бросает Радгар. — А что за детекторы порталов — он так и не объяснил. А ведь эти детекторы — решение всех проблем. Но нет, он не рассказал нам секрет этого, без сомнения, сверхполезного устройства. А почему? Хочет быть незаменимым? Неужели чувство важности одного человека важнее всей нашей военной кампании? Теперь мы доверяем чутью Свара, куда он укажет пальцем, туда и ломанемся. А в итоге наше неведение будет стоить всем нам жизни.

— Почему же? — фыркает Ричард.

— Человек, называемый вами Владыкой Сваром, — шпион Хаоса, — объявляет Радгар принцам и принцессам. — Вот почему. И скоро вы сами убедитесь.

Собравшиеся разразились криками и обвинениями. Но Радгар больше ничего не говорит. Сейчас важно заставить этих недоумков задуматься. А Владыка Свар сам скоро себя скомпрометирует.

* * *

Колоколов нет, как и романтических свечей. В японских храмах они не предусмотрены. Да и вовсе не в храме мы венчаемся с Ладой, а в занятом мной поместье. Просторный холл наполняют самые близкие мне люди. Мои жены, мои адъютанты, мой побратим, моя Дося. Так же здесь Ричард и командование моей армии. Витя пришел с Чингой. За руки не берутся, но глазками друг в друга постреливают. Тоже мне Маски. Просил же не показывать отношения.

Все стоят, все смотрят.

Я встаю у алтаря Дажьбога. Притащил его с самого Анреалиума. Как и самого священнослужителя. Кстати, все на него и взирают. Огромный златобородый мужчина с тесьмой на лбу улыбается. Взгляд его голубых глаз мудр и добр.

Да, сам Дажьбог обвенчает меня с богиней. Мы, Фениксы, на мелочи не размениваемся. Тратить — так планетарный бюджет. Полюбить — так богиню, хех. Хоть и не только, тут я преувеличиваю. Бросаю взгляд на трио своих жен. Лиза, Астра, Ксюша. Нарядные, красивые и улыбчивые. Прошла печаль от расширения ряда «сестер». Взяла верх гордость за свою семью. Теперь радуются за муженька. Отхватил целую богиню красоты. Все короли, падишахи и императоры будут им завидовать.

Только Чугун до сих пор грустный. Не дали карапузу второй раз венчать побратима. Квартет японочек, бывших жен дайме, пытается утешать чернокожего Префекта, но он лишь корчит мину и фырчит, как ребенок. Хотя он ребенком и является ведь. Младенцем. Ладно, успокоится как-нибудь.

Наконец в холл по лестнице спускается невеста. На красавицу устремляются взгляды гостей. Половина мужчин бросается протирать глаза. Кажется, что явилось мимолетное видение. Но нет, эта девушка настоящая. Лучезарная улыбка, идеальный овал лица, легкий румянец на нежных щечках счастливицы.

— Понимаю брата Фалгора, — выдыхает Чугун, вылупив глаза. — Ради такой красоты не страшно идти даже против Папы-импа. Даже Наташмяу тут уступит.

Лада приблизилась к алтарю, шелестя подолом платья по полу. Я киваю богине, сдерживая улыбку. Она несравненно прекрасна. Такая женщина — одна из лучших наград для Феникса.

— Свар, ты знаешь, что сломал купол от божественного мира? — спрашивает Лада, оглядев златокудрого Дажьбога.

Божественного чего? А, это она про Хаос.

— Нет еще, — отрицаю тихо. — Еще не сломал. Только пробил окно.

Трещина в куполе действительно расширилась. Не только я, но и хаоситы стали сильнее. Но что касательно меня, то почему-то на мой зов стали приходить живые фантазмы. Раньше такого не было. Кот Баюн, Дажьбог, Лада… Кого еще я могу прислать? Какие силы? Какую армию фантазмов? Пока не разрушится полностью купол, не узнаю. А для этого нужно, чтобы одна из моих жен пробудила Фрактал Бесконечности и уничтожила барьер. Со мной может не согласиться князь Перун, но я готов выложить ему свои аргументы и выслушать его. Надеюсь, до ссоры не дойдет.

— Жених и невеста, — громогласно начинает Солнцебог, отрывая меня от суетных мыслей и возвращая к празднику жизни. — Поистине, свадьба — есть наиславнейшая треба Роду, творимая во черёд свой каждым из Роду Русского, из Племени Славянского, из Народа Сварожьего иже душою да телом во Здраве пребывает. Поистине, славянину жену не взять — равно, что жене славянской детей не рожать — равно, что дело Предков своих не продолжать — равно, что ко Богам Родным хулу обращать! Обратное же творить — равно, что зёрна в пашню ронить — по Прави по Божской жить — Долг Родовой исполнять — Вервь Отцов продлевать! — обведя меня с Ладой теплым, как весеннее солнце, взглядом, Дажьбог продолжает. — Свар, молодец ты наш непобедимый, берешь ли красавицу Ладу в жены?

— Беру, — киваю, с улыбкой смотря на богиню.

— А ты, Покровительница брака, пойдешь за златокудрого Свара?

— Пойду, боже, — расцветает широкой улыбкой богиня.

— Родовое единение одобрено, — обращается Дажьбог к гостям. — А посему венцы и обручи подайте.

Пара офицеров в мундирах приподносят Солнцебогу рушники. На них лежат цветочные венки, а под ними сияют золотые обручи. Дажьбог сначала надевает на наши с Ладой головы венки, затем сверху обручи.

Офицеры отходят, за ними сразу появляются другие с серебряными блюдами. На каждом блюде лежит по золотому кольцу.

— Наденьте друг другу кольца, — велит бог-жрец.

Мы с невестой надеваем друг другу кольца под пение или речитатив строя гридей:

Среди Сварги перстни скованы,

В светлом Ирье позолочены,

На земле волхвом оценены.

Кому эти перстни носить?

Владыке Свару и богине Ладе.

Пальцы моей уже жены нежные и теплые. Касаться кожи Лады одно удовольствие, я даже представить не могу, какое наслаждение испытаю в постели с ней. Лада же богиня! Провести ночь с богиней — об этом не могли мечтать даже Рюриковичи. А вот дворяненку Сене Беркутову это удастся, на зависть всем императорам. И сейчас даже неважна техническая подоплека. Неважно, что боги — это энергетические фантазмы, а дворяненок — инопланетный военачальник. Важно, что о нашей с Ладой любви будут слагать легенду именно так: мальчишка Сеня Беркутов обрел божественную силу и взял в жены саму Ладу.

— Гой! СВА! Слава! — гремит Дажьбога.

Я беру лицо Лады в ладони и крепко целую.

— Горько! — кричит Чугун и, наклонив одну из японок к себе, крепко целует в розовые уста. — И похрен, что ересь! Зато красивая!

А дальше я увожу Ладу к себе в спальню. По дороге нас орошают цветочными лепестками и маковыми зернами под общее ликование. Конечно, по-правильному полагается застолье с тостами и танцами-хороводами. Но некогда, мы на войне. Успеть бы провести брачную ночь хотя бы. А то Хаос нагрянет в любую секунду. Если же будем тратить время еще и на свистопляски, то и самое сладкое не достанется.

— Мой супруг! — поет сладко Лада, едва мы вбегаем в опочивальню. Именно вбегаем. Так нам обоим не терпится. — Тебя я ждала тысячи лет!

— Ну так на! — грабастаю стройную девушку в объятия и она, звонко смеясь, томно изгибается в моих руках. Ее руки жадно скользят к пряжке моих брюк. Я же рву на ней изысканное дорогое платье, всё в серебряных нитях и ярких самоцветах. Трещит ткань, стучат камни по полу.

Еще не доходим до кровати, а уже оказываемся полунагие. Рыча, как звери, мы падаем на постель. Страстные божественные поцелуи, которыми Лада осыпает своего мужа похожи на раскалённые угли, разжигающие во мне похоть. Я не остаюсь в долгу. Мои руки жадно блуждают по коже и всем чувственным точкам. От моих касаний богиня испытывает запредельное блаженство. Лада стонет серебром, поет золотом, плачет бриллиантами. Хриплое дыхание двух существ сменяется звериным рычанием. Громкие девичьи стоны разносятся по этажу. Экстаз, похоть и безумие обуревают нами.

Богиня красоты и весны отдается целиком, вливая всю бесконечную любовь без остатка, подобно весеннему половодью. Я же поглощаю и сжигаю этот дар, словно пламя угли. А страстные вопли девушки и тяжелое мужское дыхание не прекращались ни на миг до самой глубокой ночи.

А в это время меняется коллективное бессознательное. Наш с Ладой обоюдный экстаз создает мощную энерговолну. Мир переворачивается в ментальном плане. Яркие помыслы и фантазии вспыхивают в сознании людей. Уже сегодня ночью это выльется в невиданные шедевры искусства. Новые фрески, новые образы на стенах храмов, новые скульптуры. Земля преображается, и гром наслаждения бога и богини сотрясает сознания миллиардов людей. Неважна даже их вера.

Утром же меня будет крик Вити Долгоногого:

— Свар! Владыка! Вставай! Беда! — орет он из-за приоткрытой двери.

— Что такое? — поднимаю я лицо с пышной груди Лады. Так я и уснул, зарывшись в божественных выпуклостях.

— Твари! Напали на Оиту и Итосиму!

Так-так-так. Оита — это город, возле которого расположен военный аэродром. Мы его только недавно покинули. А Итосима это что? А, вспомнил. Портовой город неподалеку от Фукуоки. И чертовы Монстры же молчали, ни слова не брякнули. Что это всё значит? А значит это одно. Дерьмо.

— Радгар срочно созвал совет. Тебя он тоже требует, но тебе не стоит идти. — Витя делает паузу, чтобы сглотнуть. — Тебя хотят обвинить в измене! Чинга сказала, она уже там. Говорит, против тебя готовится пакт. Эти скандинавы совсем страх потеряли, не понимают, что ты их можешь прихлопнуть одной левой.

Я задумчиво тереблю золотые локоны спящей Лады, рассыпавшиеся по подушке. Ох, это, бесспорно, верно. Но убивать северных придурков нельзя. За ними стоят нужные мне войска.

Ладно, разберусь. Не зря же у меня припасен козырь на этот счет.

Глава 21

— Последний совет

Еще до собрания Жозефина приходит в поместье к Радгару. Она давно знает о чувствах норвежского принца к ней и хотела воспользоваться его расположением. Перед агатовыми глазками принцессы до сих пор стоит разочарованное лицо Ричарда. Неукротимый британец спас ее, любезничал, намекал на симпатию, а потом вмешалась грозная Лиза, люто припомнила ту молнию, чуть не прихлопнула Жозефину на месте, и Ричард резко поменялся. Жозефина сама не знала почему, но хотела вернуть расположение демоника. Ради этого она пришла к Радгару.

— Мадемуазель Бонапарт, — встречает ее в своем кабинете удивленный норвежец. — Чем обязан? У нас совет буквально через час. Неужели вопрос столь срочный.

— Мне просто хотелось вас увидеть до совета, — томно вздыхает француженка. И один Бог знает, сколько ей потребовалось усилий для этого притворства. — Поговорить насчет надвигающейся беды.

— Уже надвинулась. Оита и Итосима захвачены тварями, — кивает принц. — Военный аэродром разрушен, подкрепление возможно только по морю…

— Я не о тварях из Нижних миров, — мягко перебивает его Жозефина. — А о Сваре.

— А что с ним? — фыркает Радгар. — Эту проблему, как наши правители договорились, мы устраним по ходу дела. И очень даже скоро.

— Скоро? — хлопает глазками Жозефина. — Неужели на совете? Вы слишком смелы. Вспомните — Свар очень силен. Вы видели же Столп? Все его видели.

— Я не думаю, что он накинется на меня прямо на совете, — пренебрежительно отвечает принц. — Предварительно я опущу его в глазах Чинги и Ричарда, ведь уже видно, что Свар за хаоситов, либо же использует их, чтобы уничтожить наши войска. И потом, им займутся другие люди.

— Другие? — Жозефина ошеломлена. — Кто?

Дверь без стука распахивается, и в кабинет широким шагом входит чернокожий мускулистый человек. Огромный, словно медведь, и, судя по движениям, гибкий, как пантера. Он одет броско, как цыган, в правом ухе торчит золотая серьга, в которой сверкает бриллиант размером чуть ли не с кулачок Жозефины. От мужчины веет чудовищной аурой. У Жозефины захватывает дыхание. Это же…

— Долго еще мне ждать?! — рычит африканский варвар. — Я приехал для боя, но прохлаждаюсь уже целый день без тренировок и Сырья.

— Терпение, Ваше Величество. Осталось не больше четырех часов, — спокойно отвечает Радгар. Видимо, он уже приспособился к вспыльчивому характеру гостя. — Жозефина, позволь представить Чакайду Нкозану, короля Намибии. Ваше Величество, а эта прелестная девушка — принцесса Франции мадемуазель Жозефина Бонапарт.

Кровавые, как у быка, глаза африканца смотрят на девушку, словно на кусок мяса. Дымящегося сочного мяса. Жозефину передергивает. Любая женщина для варвара лишь нарезка для обертки чресел и больше ничего.

Она слышала о короле Чакайде. Сильнейший человек Африки. Жива-юзер, вечно жаждущий большей силы. Беспрестанно тренирующийся и каждый день сражающийся насмерть. Под пятой фанатичного правителя некогда процветающая Намибия погрузилась в нищету и голод. Промышленность исчезла, фермы разорились. Проблема была не столько в том, что Чакайда не уделял внимания экономике, а, наоборот, правитель впился в бюджет королевства, как королевская кобра, отравляя жизнь миллионам подданных. Каждый день росли налоги, придумывались новые поборы. Дошло до смешного — возник налог на окна или двери. Бедняки вынуждены были забивать оконные и дверные проемы в своих хлипких хижинах из кизяка и, при необходимости, выползать на улицу через узкий лаз в стене. Чакайда не уставал придумывать новые налоги. Все полезные ископаемые Намибии — алмазы, медь, свинец, уран, олово, цинк, золото, серебро, марганец, пириты — шли на продажу другим странам. Куда же Чакайда тратил деньги королевства? Непомерная роскошь с платиновыми унитазами и бриллиантовыми вечерними костюмами не могла сожрать бюджет некогда одного из богатейших африканских государств. Ответ прост. Чакайда закупал Сырье, много Сырья. Продукты из Нижних миров он закупал центнерами, даже тоннами. Чакайда пировал Сырьем, ел иноземные ростки и мясо не переставая. Завтрак, обед, ужин, любой прием пищи не обходились без добавок с Нижних миров. Диетологи выводили новые коктейли, и он поглощал их литрами между силовыми тренировками. Чакайда объявлял помпезные турниры, на которые съезжались бойцы со всего мира. Призовые фонды составляли миллионы рублей. Сам король тоже участвовал в смертельных поединках. И побеждал, благодаря изнурительным тренировкам и Сырью. Основными поставщиками короля были Бесоновы, но главная княгиня София не видела проблемы в том, что за желания Чакайды расплачиваются миллионы африканцев. Она не снижала цены, не отказывала чернокожему королю в поставках. Это ведь бизнес, всего лишь бизнес. Ее действиями руководили прагматичные цели. В конце концов, если нимибийцам это не нравится, что мешает им свергнуть алчного узурпатора?

Но они не могли. Все попытки бунтов и мятежей жестоко подавлялись. Никто не мог сразить могущественного диктатора. Любая попытка заранее обрекалась наповал. Это мир силы, а Чакайда был сильнейшим в Африке. Ведь он достиг ранга Абсолют, стиль Сета.

— Четыре часа. Я жду, Радгар, — грозно произносит Чакайда. — Очень надеюсь, что твой противник окажется могущественным и его хватит хотя бы на минуту боя. Иначе я разочаруюсь очень сильно.

— Не волнуйтесь, — без эмоций произносит норвежец. — Владыка Свар заставит вас поднапрячься. Если не больше.

— Это обнадеживает, — резко развернувшись, африканец покидает кабинет. Дверь остается распахнутой настежь.

Жозефина до сих пор не может отойти от сотрясающей ее дрожи. Девушке мерещатся кровожадные глаза Чакайда. Этот псих запросто мог прямо здесь ее изнасиловать и убить. Останавливало его только желание сразиться со Сваром.

— Африканцы, — пожимает плечами Радгар. — Дикари.

— Ты вызвал это чудовище в Японию! — восклицает француженка. — Как ты мог! Он не знает субординации, ему незнакома дисциплина. Этого монстра ведут только инстинкты. Он ничем не лучше тварей из Нижних миров!

— Это идея моего отца, — отвечает принц. — Он связался с негром и предложил ему смертельно опасного противника. Африканец давно не встречал равных себе, слишком разжирел на Сырье. Вот от скуки и согласился. Главное, что негр поможет с нашей проблемой. И не волнуйся, как только он разделается со Сваром, отправится восвояси жевать бананы.

— Ты всерьез полагаешь, что Ричард с Гунаем позволят тебе безнаказанно покушаться на жизнь их союзника? — не понимает Жозефина. — Даже если у Чакайды получится убить Свара?!

— А сомнения британца и японца я разрешу на совете, — с ухмылкой поясняет норвежец.

На этом Жозефина покидает поместье Радгара. Уйти прочь, бежать отсюда! Вот всё, о чем она может думать. Слишком опасен этот африканец. Агрессивное животное, а не человек.

До совета француженка успевает отправить сообщение Ричарду. Он должен предупредить Свара о готовящемся нападении.

Совет проходит всё в том же здании Морского министерства. Принцы, принцессы и Владыка собираются вовремя. Кроме них зал заполняют адъютанты, различные генералы и сановники. Владыку сопровождает Лада. Женщина, что вышла из Столпа. Она невообразимо прекрасна, все мужчины то и дело бросают на нее взгляды — на удивление робкие и смущенные, без капли похоти. Так любуются лепестками роскошной розы. Даже Жозефина засматривается на девушку, которую славяне кличут богиней.

Первым словом разряжается Радгар:

— Владыка Российской Империи Свар! — рявкает норвежец сильным, хорошо поставленным голосом. — Настоящим я обвиняю тебя в измене и предательстве миссии Похода принцев! А также в пособничестве Хаосу!

Воздух сразу зазвенел от гомона и криков. Даже дисциплинированные военные на стороне Ричарда, Гуная, Чинги и, конечно, самого Свара не выдержали и разразились возражениями и руганью.

* * *

Я спокойно выслушиваю рявканье Радгара. Сам молчу, вместо меня кричат Ричард, Гунай и Чинга:

— Ты с ума сошел, Радгар! — возмущается британский принц, вскочив с места. Пошатнувшийся стул переворачивается и падает, но Ричард этого не замечает. — Жить надоело?! Это ты своим глупым обвинением подписываешь себе смертный приговор!

— Попридержи язык! — орет датчанин Густав. — Главнокомандующий не закончил! А ты своими угрозами заставляешь нас задуматься, не пособник ли ты предателю?!

— Ну давай задумайся, драный Гамлет! — кровожадно оскаливается Ричард, ослепительно вспыхивают Громовые когти. — Посмотрим, что из этого выйдет!

Датский принц вскакивает, в преддверии техники его глаза загораются зеленым пламенем. Остальные тоже уже на ногах. Кроме меня. Я кладу руку на стол и обозреваю зал. Лада, стоящая за моей спиной, тоже не проявляет волнения. Остальные все напряжены и готовы взорваться атаками.

— Прекратите оба! — ревет Радгар. — Не упрощайте работу предателю! Густав! Ричард не пособник Хаоса, он просто пал жертвой магнетизма Свара.

— Да щас! — сплевывает Ричард. — Прямо пал! Прямо валяюсь!

— Перейдем, может, уже к доказательствам? — подаю я голос. — Радгар, ты же, наверняка, считаешь, что они у тебя есть? Не просто же так меня обвиняешь?

Норвежский принц не смотрит в мою сторону. Но он услышал и даже внял моим словам, потому что начинает речь:

— Оита разрушена, Итосима тоже, — объявляет принц. — Аэродром разгромлен и кишит тварями. Мы лишились самолетов. Нет снабжения, нет боеприпасов. По морю нам будут их доставлять недели. Мы отрезаны от мира. И кто виноват? Кто заманил нас в Фукуоку? — теперь Радгар смотрит на меня. — Кто бросил нас в беспощадную мясорубку, но не смог предсказать открытие порталов в Оите и Итосиме? Я вам отвечу — Владыка Свар.

Молчание. Тяжелое и едкое, как кислота, оно, будто бы пропитав воздух, щиплет глаза и губы. Принцы молчат, датчанин и швед скалят зубы, остальные поджимают губы и морщат лбы.

— Есть что тебе ответить, Свар? — спрашивает Радгар, воодушевленный насупленными лицами Ричарда и Гуная. — Почему твои хваленые детекторы не предсказали катастрофу в нашем тылу? Почему кракенжор они засекли, а вторжения через день не смогли?

Потому что Монстры молчали, вот почему. Но я отвечаю другое:

— Любая техника, любое устройство не совершенны, Радгар.

— Вот как? Любое, значит, — криво усмехается норвежец, радостный, что мои слова соответствуют его планам. Возможно, принц на самом деле считает меня пособником Хаоса. В любом случае ему это выгодно. Наверняка, король Харольд велел сыну избавиться от меня, и тот рьяно исполняет отцовский приказ. — А не мог бы ты поделиться своей волшебной технологией, которая то работает, то нет? Что это за инновационное решение? На чем основывается его принцип? Могли бы мы купить у тебя патент, раз бесплатно не отдаешь?

— Боюсь нет, — качаю головой. — Видишь ли, это устройство — я сам. Мои силы позволяют мне слышать Хаос. Но, как ты правильно заметил, далеко не всегда.

Члены совета ошарашенно на меня смотрят. Сперва Радгар удивленно хлопает глазами, не веря в такую удачу. А потом победоносно скалится.

— Хм, то есть ты сам признаешь, что внял хаоситам и направил нас в ловушку, согласно их приказам? — заявляет норвежец и переводит взгляд на Ричарда. — Принц британский, ты самый сильный из нас, самый могучий. Слышал ли что сказал твой бывший друг? Против того ли ты поднял Когти? Какие еще доказательства тебе нужны?

— Да, может, мы всё не так поняли? — бурчит потухший Ричард и поворачивается ко мне. — Сеня, что за черт? Какой еще Хаос? Объясни понятно про свои детекторы.

— Он уже объяснил, Ричард! — вперед меня бросает Радгар. — Хаос! Ты слышал! Задержи Свара, его необходимо допросить, а не любезно распрашивать.

— Я… — теряется синеволосый принц.

— ДОВОЛЬНО! — командую я и медленно встаю. — Мне надоел этот детский сад, — мой взгляд скользит по скандинавам. — Я терпел его только по одной причине — вы и ваши армии сражались с тварями. Но вы засиделись в этом совете. Хаос громит новые города, твари жрут людей, а в это время ты, Радгар, устраиваешь охоту на ведьм.

— Я имею право, — взбрыкивает он. — Я главнок…

— НЕ ИМЕЕШЬ, — гремит мой голос, и даже Радгара оглушает силой этих слов.

Я оглядываю всех толпу присутствующих. Люди подавленно молчат и смотрят. Самое время для контраргументов. Для решающего действия.

— Обвиняете меня в пособничестве Хаосу, но сначала взгляните на свой сброд, что вы называете военными советниками, — сказав, выхватываю из воздуха волшебный меч. Прямой клинок испускает белое свечение. Мой жест имеет эффект лавины. Скандинавы взывают к техникам, их люди принимают боевые стойки.

— Он схватился за оружие! — визжит побледневший Радгар. — Задержите его! Ричард, какие еще доказательства тебе нужны?! Хватай Свара! Если будет сопротивляться — убей!

Блики белого света пляшут по залу. В толпе раздаются испуганные вскрики. Часть военных бросается в сторону, оглядываясь и крича:

— Хаоситы! Хаоситы! Вашу ж…!

На огромном участке зала остаются несколько офицеров из свиты скандинавов: два датчанина, один швед и еще один норвежец. И, конечно же, они хаоситы — крысиные желтоваты клыки не помещаются во рту, зрачки исчезли, отросшие когти отливают желтым.

Наконец все замечают монстров. Радгар хватается за лицо:

— Сигурд?! Ты же отвечал за снабжение!

— То-то у вас, норвежцев, столько поносников, — без сарказма, очень серьезно произносит Ричард. — Мы во время битвы с кракенжорами к вам на километр не могли подойти. Еще думали, как вы умудрились поголовно все обосраться.

— А это диверсия, оказывается, — с пониманием кивает Гунай. — Коварная операция врага.

— Выродки, — с ненавистью бросает Чинга. — Живот мужчины — святое.

Тема подрывающей боевой дух диареи исчерпывает себя, и я взмахиваю мечом Кладенцом.

— Убейте тварей, — спокойно говорю, и мой ровный тон отрезвляет всех вокруг от шока.

И, показывая пример, рывком приближаюсь к тварям позади скандинавских принцев. Радгар отшатывается и едва не падает спиной назад, но светящийся клинок проносится мимо него. Резкий выпад, и отсеченная голова хаосита падает прямиком в центр стола. Скалящаяся морда мертвой твари смотрит прямиком на норвежца.

— Убить так убить! — подхватывается Ричард. Росчерки молний, и остальные две твари падают оземь, окутанные зигзагами разрядов. Визгом прямо режут уши.

Поморщившись, я взмахиваю вспыхнувшим в руке Молотом. Тут же твари превращаются в два золотых костра. Фух. Наконец заткнулись. Запах горящего мяса заполняет зал.

Снова тишина. Слышно, как люди сглатывают в испуге.

— Больше никаких советов, — оборачиваюсь к столу, ступив одной ногой на потухшего хаосита. Черная плоть под подошвой рассыпается, показываются белые кости. — Больше никаких главнокомандующих. Есть только Владыка. Кто против?

В первую очередь смотрю на скандинавов, но у них хватает инстинкта самосохранения промолчать. Ну и хорошо, ну и славно. Убивать их не стоит, сразу взбунтуются северные гарнизоны. Лучше буду держать придурков крепко за глотки. За каждое новое возмущение получат крепкого леща. Так и перевоспитаем.

— Значит, никто, — подытоживаю. — Готовьте войска. До рассвета выступаем на Итосиму.

_______

Легендариум Постимпериуса.

В кабинет стоматолога заходит хаосит, куча саблевидных клыков распирают рот, челюсти не смыкаются.

Доктор: «Что случилось?»

Хаосит: «Не знаю, доктор, всё началось с кариеса».

* * *

Временами Освободители планет настолько погрязают в пьянстве и похоти, что хаоситы часто принимают их за своих. Но понимают свою ошибку, когда на них обрушивается беспощадный огонь.

Глава 22

— Смена позиций

В громовой тишине я выхожу из зала, Лада с улыбкой следует за мной. Как и адъютанты, как и мои генералы. Нечего мне там больше делать. Совет ликвидирован. Ну, как совещательный орган, я может еще его потерплю. Но управлять принцы и принцессы будут только своими войсками согласно моим приказам.

Скандинавам и испанцу же есть что переварить. Я это прекрасно понимаю и дам им время. Минут пятнадцать. Больше нечего трепаться.

— Витя, Андрей, раздайте на места необходимые приказы. Пусть отчитаются, когда будут готовы выдвигаться. У них не больше трех часов. Цель — Итосима.

— Есть, — Долгоногий с Потемкиным уходят к лестнице.

— Почему не Оита? — Ричард увязался за мной. — Там наш аэродром.

— Оита дальше от нас, — даю элементарное объяснение. — Сначала освободим Итосиму, потом двинемся в Оиту. Так эффективные, чем взад-вперед бегать по острову.

— А самолеты? А снабжение? — не унимается британский принц. — Боеприпасы не бесконечные.

— Каждый день промедления — это потеря сотен человеческих жизней. Мы должны минимизировать трагедию. Боеприпасов хватит на Итосиму и на то, чтобы добраться до Оиты. При бомбежке кракенжор мы задействовали едва ли треть «Осколков Крови». Основную работу сделали солдаты и офицеры собственными руками и техниками, — я бросаю взгляд на руки Ричарда, — и Когтями.

Мое внимание тешит самолюбие принца, и всё же он сомневается.

— Думаешь, это правильное решение? — неуверенно спрашивает Ричард.

— Конечно, — убежденность в моем голосе звенит ключом. — Самое верное сейчас — убивать больше тварей.

Внебрачный сын князя Перуна кивает и уходит к окну. Прыжок и его след простыл. Ну что ж, зато оперативно перемещается.

Я же пытаюсь игнорировать голоса пробудившихся Монстров:

— Итосима, Итосима, — воют твари в голове с самого совета.

Ага, я иду к вам, скотины. Можете не волноваться. У меня нет в планах избегать встречи с вашими вассалами. Мои фантазмы порешат их всех, и я наконец смогу вернуться в Постимпериус. Ох, замучаюсь я объясняться с Великим. Мало того, что женился восемь раз, так еще одна из жен — теократический фантазм. Представляю, как у Вселюбимейшего глаза на лоб полезут. Надеюсь, не прибьет сразу, а сперва даст объясниться. Надо подготовить достойные аргументы. Здесь не пройдет довод в стиле Лады, что я, мол, полюбил.

По дороге к лифтам раздаю указания следующим за мной офицерам и адъютантам. Они деловито кивают, принимают распоряжения, задают уточняющие вопросы и разбегаются по частям и командным пунктам. Так выходит, что у лифта останавливаюсь только я и Лада. Остальные выбрали быстрый путь — лестницы.

— Меня тоже отправишь куда-нибудь, милый? — лучисто улыбается моя главная жена.

— Разве что в Анреалиум, за вещами. Уж очень быстро ты переехала ко мне, — я задаюсь неожиданным вопросом. — Странно, но я почти не трачу сил на твою материализацию. А ведь пролом в куполе небольшой совсем. Да, он расширился, но не настолько, чтобы я сметал горы ливнями пламени. Почему?

— Ты знаешь мой ответ, — мне показалось, что из счастливых глаз богини светит солнце.

— Да-да, сила любви, — вздыхаю. — Но хотелось бы большей конкретики насчет метаморфоз со мной. Мои подданные мне доверяют, рискуют жизнями ради меня, они думают, что я всезнающий, а это… не совсем так, мягко говоря.

Богиня бросает грустный взгляд, но не отвечает.

Лифт поднялся, двери с писком открываются. Пропускаю вперед супругу, скользнув взглядом по упругим ягодицам, обтянутым простой белой тканью, не шелк, не парча, а обыкновенный лен.

Молчим, пока спускаемся.

— У тебя есть подозрения, — вдруг произносит Лада с неожиданной печалью. — Некоторые из них очень ужасные и, возможно, верные. Сменил бы ты свой путь, если бы это знал точно?

— Нет, — отмахиваюсь. — Всё идет как должно.

— А наш брак? Состоялся бы он? — допытывается богиня. — Ведь у тебя были мысли, что он сделал с тобой?

— Даже не мысли, — усмехаюсь без радости. — Почти стопроцентная уверенность.

Лада удивленно распахивает глаза. Она поднимает руки к груди и спрашивает:

— Но тогда почему? Почему ты женился на мне?

— Потому что я никогда не прогибаюсь перед страхом рока, — я подхожу к девушке ближе. — Сотни миров были покорены мной, когда надежды не оставалось, но мои легионеры упорно шли в бой, а сам я размахивал Золотом мечом под свинцовым градом вражеского артиллерийского огня. Судьба часто говорит нам, Легионам, — вы умрете. Ну а мы в ответ лишь хмыкаем: Посмотрим.

Мы стоим совсем близко, моя тень накрывает лицо богини. Лада зарделась, она не отводит от меня восхищенного взгляда.

— Храбро, — тяжко произносит она. — И безрассудно.

— Посмотрим, — я беру в ладони ее лицо краснее мака и целую.

Со всех сторон разносится грохот. Лада вскрикивает. Резко лифт падает на дно. Сначала мы испытываем невесомость — всего секунду — а потом резкий удар всем телом об стены. Металл подо мной проминается, отряхнув хромовый кусок обшивки, я встаю.

— Лада! — гаркаю в темноту, разбитые в крушении лампы потухли. — Цела?!

— Всё в порядке.

Взмахом руки призываю Молот Сварога. Огненное оружие освещает внутренности смятой коробки. Богиня даже не упала, стоит посреди обломков пола и стен. Ни один золотой локон не выбился из прически.

— Стой здесь пока, — я шагаю к скукоженным дверям и пинком выбиваю их.

Поднимаюсь из лифтовой шахты в подвал. Мелькает быстрое движение справа, мгновенно реагирую. Молот расшибает горизонтальный желтый столб, во все стороны брызгает песок.

— Стиль песка? — приподнимаю брови и оглядываю темные сырые помещения. — Ну показывайся уже, горе-диверсант.

— Ха, это была всего лишь проверка! — раздается басистый голос. — Не хотел марать руки о слабака. Ну падение ты пережил, только это ничего не значит.

Из-за коридорного угла выходит массивный негр. Гигантская фигура, квадратные челюсти, губы лепешками. Когда Чугун подрастет, будет очень похож на этого чернокожего.

— Ошибаешься! — разражаюсь львиным ревом. — Это значит, что ты покушался на мою жену! На мою! А еще это значит, что ты покойник. Я сожгу тебя заживо, червь! Сначала руки, потом ноги. И только потом пинком расшибу твою пустую голову!

Быстрый взмах Молотом. Росчерк пламени в воздухе, из открывшегося зёва пожара выскакивает огненный волк. Зверь прыжком настигает негра, но тот усмехается — белозубая ухмылка на фоне черного лица. Бетон пола под волком вспучивается, и в следующий миг превращается в песочный столб, прибивающий зверя к потолку. Тотем Сварога рассыпается на разрозненные языки пламени.

— Любопытная техника, — африканец не прекращает лыбиться. — Чакайда Нкозана очень рад необычному противнику. Настолько рад, что я открыл тебе свое величественное имя.

— Нкозана? — припоминаю я раз слышанное на уроках истории имя. — Африканский диктатор? Какого черта, ты забыл здесь, смертник?

— Попридержи язык, — фыркает негр. — Иначе я устрою тебе мучительную смерть. Будешь уважителен — то убью быстро. Никто тебе не поможет — я перебил всю охрану в комнате видеонаблюдения. Пока твои люди спохватятся, пройдет не меньше двадцати минут. Хватит, чтобы наполнить твой череп песком.

— Складно напеваешь, — я не спешу сжечь наглеца. — И кто тебя такого красивого сюда пустил? Если не секрет.

— Не секрет, — равнодушно произносит тупой как сапог африканец, у которого на уме одни поединки и ни грамма уважения к старшим. Я всё-таки Владыка России, а он всего лишь королек нищей страны. — Слабак Радгар обещал мне необычного противника. Свое слово он сдержал, а значит, убивать его не буду, пускай тешится радостью, что прихлопну тебя.

Разочарованно поджимаю губы. Хм, хватило же ума у норвежца. Я думал, он мудрее. А он оказался тем еще валенком. Придется убивать, а как иначе?

— Акура, найди Радгара и полосни принца по горлу, — тихо говорю, прекрасно зная, что меня услышат.

— Будет сделано, милорд, — раздается шелестящее на грани слуха, словно дуновение сквозняка.

Тени в полумраке не видно, но я знаю, что японка отправилась на задание. Конечно, лучше бы было стреножить норвежца и прилюдно казнить Золотым мечом, всем эффектный урок бы вышел. Только вот засранец, наверняка, следит за моей ловушкой и готов в любой миг соскочить, еще и свою армию дернуть за собой. Играть в кошки-мышки мне некогда. Так что пускай сдохнет с перерезанной глоткой. Норвежцы, конечно, обидятся и покинут мои ряды, но зато остальные скандинавские принцы притихнут, испугавшись примера Радгара. Ну или взбунтуются, тогда их тоже придется убить. Но не хотелось бы, их войска мне нужны.

— Чакайда, Чакайда, — повторяю, что-то припоминая. — А ты случайно не тот полоумный правитель, что погрузил некогда богатую страну в нищету и хаос бесправия, лишь бы сожрать побольше кракенжорных экскрементов?

— Следи за языком, белобрысый! — рычит африканец, но нападать не торопится. Значит, не так уж он и зол, и прекрасно контролирует свое состояние. Скорее, для него наша перебранка — всего лишь забава, прелюдия перед смертельной битвой. — Мои подданные — такое же сырье, что и инопланетная пища, которую я, кстати, покупаю у семьи твоих жен. Только не притворяйся, что не знал! Ха! У меня контракт на поставки с Домом Бесоновых. Сотни миллионов рублей я плачу за Сырье твоим тещам. Мои деньги лежат в твоем кошельке. Ты щеголяешь своими богатыми одеждами благодаря бедности моего народа! Так что не смей попрекать меня этим! Намибийцы мрут с голода ради твоей люксовой жизни.

Мда, как всё запущено в этом мире. Самовлюбленный выродок гробит свой народ, да еще меня приплел к этому преступлению. Я, конечно, знал, что где-то в Африке сидит этот тиран, и ПуДы рано или поздно дошли бы до него, но вот про участие Софии в этом непотребстве не был в курсе. Надо бы потом переговорить с тещей по душам. Нечего мне плодить высокоуровневых имбецилов. Этот негр уже до Абсолюта, наверняка, дорос на харчах из Сырья.

— Заканчивай трепаться, — я отпускаю Молот, он тут же исчезает, провалившись в Анреалиум. Взамен извлекаю Золотой меч, клинок горит, как солнце в подвальной тьме. — Ты пытался навредить моей жене ради битвы со мной. Так вот же я, иди сюда.

Чакайда бросает на меня скептический взгляд, но не кидается в рукопашную.

— Сначала заслужи участь пасть от моих кулаков! Стиль Сета — мое тебе испытание!

Стены и потолок осыпаются водопадами песка. Несколько тонн желтой рассыпчатой субстанции закрывают африканца от моих глаз. Струи песка выстреливают в меня, вспышки пламени не дают даже приблизиться. С треском, как при жарке семечек на сковородке, атака Чакайды рассыпается. Основная же масса песка вздымается вверх и образует фигуру гиганта. Песочная громада делает шаг ко мне. Его верхние конечности приобретают форму молотов.

Я приподнимаю бровь. Неплохое владение живой, даже, пожалуй, филигранное. Африканец, бесспорно, гений, жалко только прогнивший изнутри.

Делаю шаг к песочному гиганту. Наклоняюсь, пропуская горизонтальный взмах молотолапы. Тут же вонзаю золотистый клинок в груду песка на боку. Меч вспыхивает, огонь переливается на голема и взрывает его изнутри. Ошметки горящего песка разлетаются во все сторорны.

— Что за…! — Чакайда выпучивает кровавые бычьи глаза, но не успевает он закончить предложение, как я оказываюсь рядом.

— Как и говорил! — выдыхаю, ударом разрубая его вскинутую руку. — По частям!

Обрубок вспыхивает золотым пламенем. С воплем раненого буйвола Чакайда отшатывается. Фонтан крови орошает сорящий песок под ногами, подпитывая пламя.

— Р-а-а-а…Как это возможно! — ревет он, исказив черное лицо в гримасе боли. — Я в доспехе! В доспехе!

— Да мне срать!

Мой второй удар раздробил вторую руку. Повисшая культя тут же полыхает.

Чакайда запоздало пытается спрятаться в стихийный доспех. Песочный панцирь накрывает африканца с головой. Что нисколько не мешает мне поразить выродка в ноги. Одним ударом рассекаю его ноги, Абсолют бахается об пол. Песочная броня стекает с африканца, потерявшего контроль над живой. Я подхожу и ударом ноги разбиваю ему лицо. Голова Чакайды взрывается как арбуз.

— Это не единственная голова, которая сегодня полетела, — раздраженно бросаю. Из коридора уже доносятся спешные шаги и бряцанье оружием почуявшей неладное охраны.

Через полчаса я устраиваю собрание со скандинавами и испанцем. Радгара, понятно, уже нет в живых, Акура позаботилась. А вот с Густавом, Ингвольдом и Родриго надо бы провести воспитательные мероприятия. Самые нелояльные ко мне принцы должны уже утихомириться.

Еще я позвал Жозефину. Нет, не для обработки. Француженка прониклась моим магнетизмом и, похоже, влюбилась по уши в Ричарда. Она сообщила интересные сведения Ричарду, жаль, что только после собрания. Да, как раз о Чакайде. Девушка не знала, что на меня устроят покушение так скоро, поэтому не успела вовремя предупредить. Что ж, и ладно. Сведения Жозефины сейчас полезны вовсе не информативностью, а эмоциональной окраской.

— Свар, что это всё значит?! — кричит Густав. — Мы только что узнали о смерти Радгара! Норвежцы покидают Фукуоку, они двигаются в Оиту, чтобы отбить аэродром и улететь!

— Да, Радгар мертв, — спокойно отвечаю. — Это правда, потому я вас и собрал.

— Это ты убил его?! — вскидывается Ингвольд.

— Его убила собственная глупость, — фыркаю. — Вы знали, что он притащил с собой в Японию Чакайду Нкозану?

Ингвольд отмалчивается, Густав тоже. Один Родриго удивленно восклицает:

— Намибийского короля?! Абсолюта Африки?! Как это возможно!

— Да вот так, — усмехаюсь. — На днях Жозефина видела этого Абсолюта. Принцесса, расскажи, пожалуйста, нам о нем.

— Африканец неуправляем, — звонко произносит француженка. — Кровожаден, жесток и бесчеловечен. Грубый варвар, он и Радгару угрожал смертью. Прямо при мне едва не вцепился ему в глотку.

— Что?!! — хлопают глазами Ингвольд с Густавом.

— Что слышали, — передразниваю я скандинавов. — Радгар притащил союзника, которого не смог подчинить. Потом Чакайда напал на меня, и я его упокоил навеки вечные. Если бы Радгар еще был жив, я бы сам казнил его за предательство, — обвожу взглядом побледневших скандинавов и испанцев. — Вы знали о готовящемся Радгаром покушении на меня?

— Нет, — спешно говорит Родриго. — Я не знал о Чакайде.

— Мы тоже, — произносит Густав, отведя взгляд. Ингвольд тоже не смотрит на меня.

— Хорошо, я вам поверю, — киваю. — Нам уже завтра воевать с тварями, и вам, и вашим солдатам отведена немалая роль в предстоящей битве. А Радгар… что ж, он сам виноват в своей судьбе. Но Чакайда поплатился за свои злодеяния, не волнуйтесь. Последние минуты жизни тирана былы полны боли. Я отсек ему руки, ноги, и только затем прикончил. Можете радоваться.

— Мы восхищены, — бормочет бледный Густав.

— Замечательно, тогда я вас отпускаю. Выдвигайтесь в Итосиму.

На деревянных негнущихся ногах скандинавы с испанцем поплелись к дверями. Жозефина смотрит им вслед со злорадной усмешкой. Надо бы сказать Ричарду, что француженка была молодец. Пускай даст черноокой красотке еще один шанс.

* * *

В своем огромном столичном особняке сидит София Бесонова, как паучиха в центре паутины, целыми днями сверяя контракты со сметами и счетами и гоняя других княгинь, вассалов, подчиненных. Дел невпроворот, особенно теперь, благодаря зятю-богу. Можно любого князька теперь нагнуть и принудить к выгодным для нее условиям. На пороге ее кабинета возникает слуга. Он робко стучит в дверь.

— Потом, — отмахивается она, грызя шариковую ручку.

Вдох.

— Госпожа, есть новости.

— Новости всегда есть. Потом.

Выдох.

— О вашем главном клиенте в Африке.

Глава 23

— Подарок

Я с кружкой дымящегося чая выхожу из огромного шатра. Подув на горячий парок, исходящий от кружки, отпиваю напиток и созерцаю красивое зрелище.

Небо раскрашивают артиллерийские снаряды — словно клочья ваты в голубом небе. Артиллерия бьет бешено, не переставая. Плазменные взрывы сжигают парящих гарпиусов. «Осколки Крови» также падают вниз — на головы Гончим и магнофелисам. Визгливый вой орды щиплет губы.

По дороге к Итосиме армии пришлось встать на стоянку. Неожиданно навстречу выскочила лавина Гончих и магнофелисов вперемешку, да еще с гарпиусами сверху. Людей поберегли. Зачем без толку сражаться в чистом поле? Для этого есть ПуДы, есть болтеры, есть банальные ЗРК, как та же «Тунгуска». А люди понадобятся в городах, где застройка не позволит бить ракетами. Всё же там люди прячутся в каменных лабиринтах, и чтобы их не сгубить заодно, придется зачищать Итосиму квартал за кварталом, дом за домом, конечно, если твари сами не полезут бешеной ордой к нам, что не факт. Всё зависит от желания Монстров. Захотят нас задержать — будем неделями кочевать в Итосиме и выкорчевывать тварей из бетонных джунглей. Ну я, может, что-нибудь придумаю, как ускориться, но не факт.

Артиллерия накрыла орду огненным градом, вот сейчас тяжелые ботлтеры, а также классические минометы с гаубицами рассеивают орду мощными залпами. А твари прут, будто бессмертные. Кто-то их гонит. Ну да ладно, боеприпасов на них хватит. Морские поставки тоже скоро прибудут, до них продержимся.

— Доро-о-о-о-огой! — раздается из глубин огромного шатра, больше похожего на дом из ткани. Немаленький такой дом. Внутри стенки-перегородки, проведенная проводка, работающая от дизельного генератора, а также окна пвх в боковых стенах. Каждой супруге выделено по «комнате», где расставлены двухметровые кровати типа «кинг сайз», тумбочки, шкафчики, зеркала, стулья со столами. Да, люблю комфорт, и женам его тоже обеспечиваю. — Ты занят?

Бросив еще один взгляд на раскрашенное горящими гарпиусами небо, я возвращаюсь в свои «покои». Полог шатра заслоняет визжащие «кометы». Я ступаю к ждущей красавице. Сквозь прозрачные занавески кровати просвечивается нагое тело моей супруги — манящее, бархатное, до невозможности привлекательное. Сопротивляться неожиданному отдыху нет желания. Почему бы и нет? Врага громят, армия начеку. Генералы контролируют ситуацию на поле, и мое внимание не требуется. Так что пару часов можно и развлечься. Пустую кружку отставить на стол. Атласный халат сбросить с плеч. Сдвинуть занавески и встать коленями на постель. Голая супруга вытягивается передо мной, жадно смотрит на мой мускулистый торс.

Падаю к ней, она тут же отворачивается и прижимается ко мне ягодицами. Тело девушки содрогается от неистового наслаждения. Возбуждение накатывает бурными волнами. В буйстве сладкого шторма я даже забываю, кто именно отдается мне сейчас. Лиза? Астра? Или Ксюша? Или Лада? Да и важно ли это? Каждую я люблю, каждой готов наслаждаться.

Любовники сплетаются, тяжелое дыхание гремит на весь шатер, словно драконьи вздохи. В какой-то миг женских тел становится больше — раздвинув занавески, к утехам присоединяются и остальные жены. Сначала смущенно, с пунцовыми щечками, но потом, набравшись храбрости, они раскрываются передо мной словно бутоны роз. Гибкие и стройные, девушки создают на шелках постели самый прекрасный сад на свете. Красные, золотые, русые и серебристые волосы раскидываются по подушкам, смешиваясь. Девушки прижимаются ко мне в судорогах экстаза, страстно кричат, забыв обо всем — о войне, о Хаосе, о том, что надеть сегодня. Они больше не смущенные воробушки, они дикие кошки, часть великого «прайда». Весь мир лежит у их изящных ног, я подарил им его, бросил к их стопам, а они исступленно занимаются любовью со мной на самой вершине, не обращая внимания на коленопреклоненные народы.

А через несколько часов к нам на ужин заглядывают Чугун с Ричардом, а также я позвал Витю. Побратим прихватывает с собой одну из спасенных в поместье дайме японок-аристократок, наверняка, самую красивую и «породистую», так сказать. Сам я тогда не рассмотрел голых женщин, поэтому не могу судить о верности его выбора. Ричард взял Жозефину, в последнее время принц стал относиться к француженке намного лучше. А с Витей пришла Чинга.

Ужин устроили на улице возле шатра, под звездным куполом. Вдалеке изредка гремит ПВО — отстреливает иногда подлетающих гарпиусов. Но этот грохот даже как-то добавляет атмосферности. Враг заживо горит, мы пируем. Антуражненько.

Усевавшись за большим походным столом, гости посматривают, как мои жены заканчивают с готовкой ужина. На походную кухню они не пустили слуг, сами решили потрудиться. Лада сказала:

— Мой супруг, жены мы тебе аль нет? — твердо молвила богиня, сверкнув лучистыми глазами. — Благо, ратной сечи пока не предвидится, и у нас есть возможность побыть тебе правильными супругами, а не только боевыми подругами.

Справляются красавицы на славу. Астра крутится вокруг туристической печи, от запаха жареного поросенка уже текут слюни. Ксюша колдует над газовыми конфорками, Лиза нарезает овощи, а Лада настаивает чай, у богини он получается особенно душистым и вкусным. Наконец блюда поданы, все мы уплетаем сочное мясо с гречкой в подливе, заедая салатиками. Вкуснотища. Затем захлюпали горячим сладким чаем, хрустя печенюшками. Печенье, кстати, очень вкусное, с половинками миндаля и кусочками цукатов. Такое можно испечь только в жаре славянской каменной печи. Но где мои жены могли взять русскую печь посреди японского бездорожья? Лада загадочно улыбается, любуясь, как я уминаю сдобное лакомство.

Ну поня-я-ятно. Снова сила любви.

За чаем обсуждаем всякое. Чугун то и дело похабно шутит, остальные смеются. Неожиданно Ричард говорит:

— Может, расскажете что-нибудь о своей галактике, откуда вы прибыли?

Мои жены тут же загораются неистовым любопытством.

— Очень бы хотелось, — скромно вставляет Лиза, быстренько глянув в мою сторону. Я отмалчиваюсь.

— О, о нашем доме столько всего можно рассказать, — лыбится чернокожий карапуз и коварно смотрит на меня. — Взять хотя бы Наташмяу…

— Ильис, побойся Отца-императора, — вздыхаю. — Я тебе сто раз объяснял, что у меня другого выхода не было.

— А что еще за Наташмяу? — спрашивает Астра.

— Да была одна планетка в хронокармане, — надувает щеки Чугун. — Заселенная прекрасными бестиморками с кошачьими ушками. Наташмяу называлась. Так вот ваш муж меня туда не пустил, а сам потом…в одиночку всю планету почти…Эх, да что ж теперь об этом! — взмахивает рукой и замолкает обиженно.

— Ого-о-о-о, — выдыхают мои жены почти одновременно, округлив горящие глазки. Одна Лада, умничка, держит себя в руках, да к тому же бросает осуждающий взгляд на «сестер». Думаю, со временем она их научит уму-разуму. Так что пропущу их реакцию мимо ушей.

— Я спасал человеческую цивилизацию, — удрученно качаю головой. — Пришлось пойти на крайние меры. Даже Отец-император не осудил потом.

— Ага, но Батя-имп прифигел знатно, — хмыкает Чугун. — Хоть и радовался, что Феникс по его стопам идет.

— Муж мой, ты поступил как должно, — Лада сжимает сияющей рукой мои пальцы. — По-другому и быть не могло.

— Спасибо, — киваю благодарно, и тут же оскаливаюсь коварно: — Чугун, а мне ведь тоже есть, что вспомнить о тебе. Помнишь, как ты испугался обыкновенной кошки?

— Испугался? Кошки? — удивленно переспрашивает Ричард.

— Я не виноват! Она смотрела на меня ну… как Серана смотрела часто на Фалгора!

— Что? — удивляюсь я.

— Ну да. Когда собиралась признаться тебе в любви.

— Что?! Кто такая Серана?! — сразу встрепенулись мои жены.

Так и мы проводим время. Чугун и я друг друга поддразниваем, жены удивленно раскрывают ротики, Ричард с Витей хохочут, Жозефина и Чинга повторяют реакции своих спутников вплоть до мелочей. Ночь приближается к полуночи, когда к нашему столу приходит один из адъютантов.

— Владыка, пришли вести со стороны Оиты, — сообщает Андрей Потемкин. — Норвежские войска не дошли до аэродрома, на подступах их разбили орды тварей. Разрозненные отряды окружены и терпят катастрофические потери.

Тишина повисает над столом. Только Чугун продолжает громко хлюпать чаем. И правильно делает вообще-то. Я тоже берусь за дымящуюся чашку и отпиваю глоток.

— Изумительный чай, дорогая, — без улыбки киваю главной жене.

— Надеюсь, в душе ты не злорадствуешь, — косо смотрит на меня мрачный Ричард.

— Конечно, нет, — отвечаю. — Тысячи людей погибли. Но я этого, честно говоря, и ожидал. Конечно, норвежцы славятся своими стихийниками, но в плане орудий всё плохо. Норвежцы не могли выстоять одни, у них менее мощная артиллерия, чем у нас. Никакущая артиллерия, если откровенно. Нет ПуДов, нет тяжелых болтеров. А жива-юзеры рангов Рыкарь и Полковой, какими бы сильными ни были, не выстоят против лавины тварей. Я всеми силами пытался остановить разделение армий. Поэтому, кстати, и терпел Радгара и всю эту клоунаду с титулом главнокомандующего.

— Берег жизни норвежцев? — с недоверием переспрашивает Ричарад.

— Берег единое сильное войско, — отвечаю. — Но Радгар переплюнул самого себя. Хотя даже не он, а его отец Харальд. Додумались же! Притащить на войну африканского тирана! Неудивительно, что Радгара больше нет в живых. А норвежцы из упрямой гордости не могли остаться под моим управлением. Да и Харольд наверняка велел им отступать.

— Понятно. И что теперь? — вздыхает принц.

— Ничего не меняется, — пожимаю плечами. — Двигаемся также на Итосиму. Оита подождет.

— А как же отряды норвежцев? Мы еще можем их спасти.

— Вряд ли успеем. Но ты прав — шанс есть, даже приличный шанс. Только мы не будем метаться по всей Японии, спасая дезертиров. Они сделали свой выбор. Я не стал их преследовать, хоть и следовало бы. Так что пускай сами сражаются за свои жизни.

— Понятно, — повторяет погрустневший Ричард.

С первыми лучами рассвета армия продолжает путь. Орда разбита, и колеса бронемобилей, гусеницы танков и ноги ПуДов снова разбивают японские трассы по направлению к Итосиме. По дороге мне звонит София:

— Да, княгиня, — с неохотой отвечаю.

— Ну Фалгор, зять дорогой, какая еще княгиня? — мурлычет коварная Гюрза. — Побойся богов. Мама же я!

— Вы по делу? — холодно спрашиваю. — Я как бы на войне, не до праздных бесед. Громим тварей, сами понимаете.

— Как оказалось, не только тварей. Мне тут пришла новость, что ты убил Чакайду Нкозану.

— Верно, ваш клиент сам напросился. Нечего было лезть в смертельный поединок. Кстати, когда вернусь, обязательно пересмотрю список ваших покупателей Сырья. Можете уже выслать его мне на почту. Как оказалось, вы очень опрометчиво заключаете контракты с тупыми тиранами. Также я буду акцептовать ваших новых клиентов.

— Ммм, вот как, — грустно вздыхает София. — Конечно, ты Владыка, ты в своем праве. А ты знал, что сегодня ночью в Намибии началась гражданская война.

— Мне не до африканских междоусобиц, — равнодушно отвечаю.

— Верно, но вот что я подумала. Не зря раньше Намибия процветала. Страна богата залежами алмазов и других драгоценных камней. Ведь нам не помешают алмазы, Фалгор?

— Весь мир и так мой. Намибия со своими алмазами тоже. Ей, как и всем, предстоит стать моим вассалом.

— Ну когда у тебя еще дойдут руки до африкашек. А я могла бы уже подсуетиться и быстренько, под шумок гражданской войны захватить власть, — быстро заговорила София. — Намибия станет землями Дома Бесоновых, а мы и так твои вассалы. Как тебе идея?

— Мне нужны ваши дружинники в Японии.

— О, не беспокойся, — княгиня, конечно, знала, что я так скажу. — Переворот совершат лояльные мне аристократы Намибии. Ради Сырья они готовы войти в мой Дом. Так что с нас не потребуется никаких ресурсов. Нужно только твое согласие.

Вот же ж Гюрза! Всё у нее готово к перевороту, только нужна моя отмашка. И почему бы не согласиться? Разрозненная африканская страна никому не выгодна. А то, что Намибия перестанет быть полноценной страной, а станет частью Российской Империи, даже неплохо. Пускай София отвечает и за африканцев.

— Прекрасное предложение. Одно условие, София Александровна, — не подсолить княгине сладкий африканский торт я тоже не могу. — В течение трех лет вы поднимите ВВП Намибии в три раза, в течение пяти — в десять раз. И бюджет государства должен быть в профиците, начиная с четвертого года.

Молчание. Княгиня переваривает.

— Фалгор, зачем это нужно? — осторожно спрашивает. — Ты же понимаешь, что ВВП я не смогу поднять с одной лишь выкачки ресурсов?

— Понимаю, — с трудом сдерживаю ухмылку. — Придется строить перерабатывающие заводы на местах. Готовая продукция даст необходимый взрыв Валового продукта. Ну что ж, в Намибии полно свободных рук.

— Режешь меня без ножа, — возмущается София. — Фалгор, ну зачем нам заводы в Африке? У нас есть свои! Мы можем получить без потерь сырьевой придаток!

— Нет, София, мне не нужен сырьевой придаток. Мне нужно процветающее человечество. А человечество — это не одна Россия. Мир большой. Хочешь Намибию — хорошо, но просто качать алмазы не выйдет, я не позволю. Либо строй заводы и нанимай рабочих среди местного населения, либо я найду более амбициозного управленца. Тех же Долгоногих, например. Или Волконского.

Резко София успокаивается.

— Как же сильно ты сейчас напомнил мужа, — неожиданно произносит радостным голосом. — Он тоже развивал Афган, хотя тогда я тоже пыталась… в общем, сделать проще. Но Перун не дал, а теперь не даешь ты. Вот оно как.

О чем она вообще? Пытается зайти с другого угла? Что-то не вижу тактики… Ай, без разницы.

— Я не услышал ответа. — Мне ее сентименты до лампочки. Либо она развивает все территории своего рода, либо я поменяю сюзерена. Это будет касаться всех Домов.

— Согласна я, — бурчит София. — Но, Фалгор, имей в виду — в следующий раз я поостерегусь к тебе обращаться с подобными предложениями, уж извини.

— Как-нибудь переживу. — Раунд за мной, София, раунд за мной. — До свидания.

— Постой, — торопится княгиня. — Я приготовила тебе подарок. Уверена, пригодится в бою. Не все же враги падают от твоих фантазмов, наверно.

— Ну как вам сказать. — Все. Пока что.

— Можно позаимствовать Блика? Без него транспортировка просто проблематична.

Я разрешаю. Скоро демоник приносит мне с десяток мильфиновых пластин. Прямоугольные, тонкие, размером с ладонь. Они пришиты к подкладке обычной куртки от комплекта боевой экипировки. Но это, конечно, не всё. Еще к мильфину прилагается золоченый гаджет с дисплеем. Похож на мобильник, но им он не является. Это Биохазард, разработка самого князя Перуна.

Этими гаджетами снабжены княгини Бесоновы. Например, именно благодаря Биохазарду Виктория носит живую мильфиновую броню Леди Носорог с несокрушимой силой. Княгини Алла и Кали тоже обращаются в Леди Гарпиус и Леди Волчицу благодаря своим Биохазрадам.

Моим женам тоже недавно приготовили такие же гаджеты. Пока в бою они не использовали. Не удалось. Но скоро протестируем по полной программе. Итосима близко.

_______

Легендариум Постимпериуса.

Анарий Маска вел двойную жизнь в надежде, что хоть одна из них сложится удачно.

* * *

Долгие годы Анарий Маска шпионил среди хаоситов. Вдруг одна тварь Хаоса крикнула:

— Лоялисты — сволочи!

Все посмотрели на этого хаосита и подумали: «Как он мог сказать такое о Маске?»

* * *

Сражаясь с Бемижаром Жаворонком, Анарий Маска заглянул во Врата Анреалиума. Ещё никогда Маска не был так близок к провалу.

Глава 24

— Совершенный

Капкан захлопнулся. Наши войска достигли Итосимы, мы вошли в город. Но не успела начаться кропотливая зачистка городских построек от тварей, как приходят новости одна мрачнее другой.

— Владыка, пустошь на востоке от города наводнена Гончими. Орда движется вдоль юго-восточной трассы, — сообщает Витя Долгоногий.

— Владыка, порталы также открылись и на западе, — вторит ему другой мой адъютант Андрей Потемкин. — Магнофелисы. Тысячи и тысячи.

— Делы на юга не лутше, аднака, — ковыряется пальцем в зубах Боря Кайман. Он тоже вошел в ряды моих помощников. — Мнага кракенжор. Оченя.

В конференц-зале наступает тишина, которую нарушают стоны и вскрики, грохот артиллерийских орудий за окном. Принцы и принцессы погружаются в уныние. Лишь выражение моего лица не меняется. Я смотрю в окно, клубы гари заполняют полнеба. Это горят промышленные склады. Там засели стаи Гончих, и решено было взорвать их вместе с зданиями.

Ставку мы устроили в здании местного горсовета. Отсюда удобно наблюдать за театром военных действий.

— Что нам делать, Сеня? — с тревогой спрашивает Чинга.

— Похоже, что Итосима стала смертельной ловушкой, — замечает Гунай.

— Верно лишь отчасти, — киваю. — Вся это война — смертельная ловушка. Итосима лишь ее часть. Что ж, каждый знал на что шел. Почему же сейчас вы сомневаетесь в своих решениях? Сейчас от нас требуется то же что и всегда. Сражаться. Мы выпустим все снаряды по наступающим тварям, а затем в бой двинутся гарнизоны.

— У нас закончатся боеприпасы, — подает голос Ричард. — Помнишь участь норвежцев? Без артиллерии они не продержались и двух дней. В чем разница?

— В отличие от них мы прекрасно это понимаем, — спокойно отвечаю. — Но и силы Хаоса не бесконечны. Если мы дрогнем в последнюю минуту, то проиграем. Одолеем свой страх — награда не заставит себя ждать.

— Значит, разворачиваемся навстречу тварям? — спрашивает Гунай. — Интенсивно обстреливаем из артиллерии и минометов? Выпускаем все ПуДы, и сами бросаемся на остатки орды?

— Основную часть войск направляем за город. Но я со своими женами, тещами и небольшим гарнизоном направлюсь в замок дайме, — оборачиваюсь на Ладу. Богиня стоит позади меня, на ее лице размеренное спокойствие.

— Хорошая ли это идея, Свар? — вскидывает подбородок Ричард. — Разве замок не подождет? Мы окружены ордами тварей, куда он денется?

— И ты нужен нам на генеральном сражении! — поддерживает своего возлюбленного Жозефина. Остальные принцы согласно кивают. В их глазах беспокойство и тревога. И скандинавы не исключение.

Как же они привязались ко мне. Как дети к родителю, ей-Сварогу.

— Я буду сражаться вместе с вами, но в другом месте, — позволяю себе заразительную усмешку. — Не думаете же вы, что я собираюсь сачковать?

Принцы и принцессы улыбаются в ответ. Они верят мне, верят, что я бы ни за что не повел их на смерть. Хотел бы я сам в это верить.

Уже в коридоре Лада тянется и берет меня за руку.

— Тяжело бремя правителя, — мягким и сладким голосом говорит моя жена. — Но ты несешь его с честью.

— Рано судить, — обнимаю ее за плечи. — Завтра увидим.

Через полчаса мы с женами и тещами выступаем к замку дайме. Княгини Кали, Виктория и Алла облачены в мильфиновые доспехи. Мы с женами пока не активировали гаджеты и одеты в боевую экипировку — куртки со штанами. Но всё меняется, когда на подступах к замку со всех сторон надвигаются магнофелисы.

— Милорд, огромная стая движется к вам, — выглядывает из тени Акура. — Даже не знаю, откуда столько выползло. Из всех окрестных домов что ли.

Следом и разведчики по рации подтверждают сведения ассасинки.

— Владыка, прямо по курсу триста магнофелисов, справа и слева тоже движутся еще примерно по сотне. Будут через минуть двадцать.

Твари настигают через три минуты. Мы своим маленьким отрядом как раз взобрались на эстакаду. Отсюда открывается прекрасный вид. Клубы дыма на полнеба, горящие небоскребы. Внизу, среди брошенных машин, магнофелисы воют прямо как гигантские дикие кошки. Огромные, накачанные, шерстяные гиганты.

— Ну что, зятек и дочки? — оскаливается Кали волчьим шлемом. — Время применять новые силы. Покажите класс!

— Вот вам пример! — Виктория-Носорог сигает с эстакады прямо в толпу магнофелисов. Бах. Раздается дикий кошачий вой. Мощные бронированные ноги княгини, словно колонны дредноута, раздавили парочку тварей. Еще двоих кошаков она прихлопывает ударами рук.

— Банзай! — кричит Кали-Волчица и сигает следом. Она, конечно, не такая тяжелая как Виктория, но острые стальные когти рассекают трех кошаков.

Алла-Гарпиус обходится без позерства. Тихо, ничего не говоря распускает стальные крылья и плавно парит вниз, выпуская как снаряды железные перья. Положила не меньше десяти магнофелисов. Вот что значит настоящая аристократка! Кали-то из простолюдинки выросла в княгини, Виктория…ну она дворянкой была, но не сильно знатной. А черноокая Алла княжна от рождения, а это значит, манеры и умение себя вести в обществе.

— Что ж, пора за матушками, — Лиза хлопает себя по куртке на плече. Там крепится Биохазард. Маленькое устройство в виде гаджета с кнопками мгновенно активируется. Электроимпульсы пробуждают семя Хаоса, и заточенный в нем Дар интегрируется в оболочку. А оболочка — это нанороботы, выполненные в виде мильфиновых пластин, вшитых в подкладку куртки.

Да-да, князь Перун не брезговал Хаосом. Хоть он и демоник, да к тому же каким-то образом успел разработать медитации для развития живы, но также покопался и в источнике силы своих врагов. Семена хаоситов были запакованы в гаджеты Биохазарды, которые активировали заточенных монстров.

Семена — это органы, что связывали хаоситов с Хасом. Благодаря им некоторые твари могли обращаться в мифических чудовищ из коллективного бессознательного.

Лизе дали семя Леди Пумы. Это кодовое название хаосита, который мог обращаться в подобие огромной кошки. Его дикая сила вступает в симбиот с полисплавом, и бешеная регенерация хаосита плодит нанороботов, видоизменяя их. Нанороботы станут наномонстриками. Мильфиновые пластины в куртке вытекают наружу и охватывают Лизу целиком в плотный серебряный доспех. Затем происходят чудовищные метаморфозы Хаоса. На стальных рукавицах вырастают когти. На шлеме ощеривается пасть, вспыхивают багровые глаза. На стальном затылке вспучиваются треугольные металлические ушки. Сзади из стальной попки отделяется железный хвост с острым навершием.

— Прекрасно выглядишь, сестра, — усмехается Астра и активирует свой Биохазард. С моей пышногрудой женой происходит то же самое, что и с Лизой — вся она запаковывается в железную броню. Кошачьи ушки, багровые глаза, ощеренная пасть на шлеме, железный хвост, коги — всё это прилагается. Только что железное тело Астры покрывают черные полосы. Знак Леди Тигр.

Ксюша преображается в Леди Гепард. Вместо полос на металле черные пятна.

Я активирую на плече свой гаджет. Меня моментально заковывает в броню Лорда Льва. Пластичный стальной панцирь накрывает всё тело. Вспышка багровых глаз, железный оскал. Грива из металлической стружки окутывает шлем. Сзади тоже возникает хвост, эх, нахрена?

Одна только Лада не преобразуется. Ей, к сожалению, не досталось Биохазарда. Но богиня не обиделась, она и так безумно сильна. Да и я тоже не слабак, но хотелось испытать подарок Софии.

— Теперь мы правда прайд, — довольно оскаливается кошачьим ртом Ксюша. — А ты его глава, Сеня.

— В атаку, кошечки мои, — усмехаюсь. — Пора опробовать этот металлолом.

— Ес, — Астра перепрыгивает перила. Налету она призывает Громовые когти, и, приземлившись, полосует стаю врагов.

Следом бросаются и Лиза с Ксюшей. Я оглядываюсь на Ладу и киваю на солдат, топчущихся рядом.

— Будь с взводом, любимая. Мы скоро.

— Не волнуйся, мой лев, — улыбается богиня. — В случае чего эти бравые мужи меня защитят.

От столь щедрой похвалы красавицы солдаты зарделись и опустили глаза. Кто-то выпучил грудь, расправил плечи, вытянул шею и посмотрел на горизонт внимательным взглядом. Правда, Лада сильно преувеличила. Она одна запросто положит несколько рот таких орлов. Но пускай иногда похваливает служак, мотивация не повредит нашим героям.

Наконец и я прыгаю с эстакады и присоединяюсь к женам и тещам. Дружной семьей мы громим полтысячи тварей. Магногфелисы гибкие и сильные, но броня Хаоса дала в несколько раз больше скорости и силы. Я быстро сношу головы огромным кошакам. Только и успеваю взмахивать когтями. Фантазмы пока не призываю. Надо как следует освоить это оружие.

Каждый из нас, как коса, проходит через стаю. Магнофелисы визжат в предсмертных муках. Груды трупов усеивают дорогу. В конце концов мне надоедает ручная работа, к тому же в замок давно пора, и я призываю Золотой меч. Вспышки пламени, идеально ровный клинок, дышащий огнем. Красно-золотые волны накатывают на тварей и сжигают их до почерневших скелетов.

— Ну вот, — расстроенно говорит Кали, сверкая багровыми глазами на шлеме. — Всё веселье испортил.

— У нас есть цель, сестра, — напоминает Алла, щелкнув стальным клювом.

— Да-да, — закатывает глаза свирепая княгиня. — Работа. Всегда работа.

— Сеня, тебе идет грива, — гудит Виктория-Носорог, покачивая рогом.

— И кошечки наши тебе тоже идут, — Кали снова не упускает возможности вставить ядреное словцо.

Мои жены довольно завиляли железными хвостиками.

— Благодарю, — киваю подвижным шлемом. — Двигаемся дальше.

До замка добираемся без происшествий. Сама резиденция дайме представляет собой отреставрированную крепость между высотками японских компаний. На вид почти как Московский Кремль. Огромные ворота закрыты, но Виктория ударом ноги сбивает их оземь. Внутри нас встречают жарко — Гончие вылезают из всех щелей. К битве подключаются все, в том числе сопровождающий взвод и даже Лада. Богиня испускает белые световые лучи, которые полосуют тварей на куски. Предсмертные вопли монстров заставляют кровь стыть в жилах.

Мое лицо под броней вытягивается. Вот тебе и Роженица Рода, вот тебе и Покровительница влюбленных. А такая с виду милая девушка.

Словно почувствовав мое внимание, Лада убирает золотую косу за спину и ослепительно улыбается.

— Дорогой супруг, я бы не смогла учинить столь жестокую расправу над людьми, даже басурманами. Рука бы не поднялась. А с исчадиями зла — сам Сварог велел.

— Похвально, — пытаюсь я говорить спокойно. — Твое рвение достойно уважения.

Богиня счастливо вспыхивает и продолжает с новой силой вживую кромсать Гончих. Мне даже стало их чуток жалко. Бедные собачки.

Пробиваясь через толпы тварей, мы двигаемся в главный донжон и дальше прорываемся через каменные коридоры. Поток монстров прет со всех комнат. Кажется, они здесь устроили логово.

— Похоже, здесь правда кто-то сидит, — Кали ударом красных Громовых когтей разрывает глотку очередной Гончей. — Слишком много тварей.

— Куда мы вообще движемся, Фалгор? — спрашивает Виктория.

— В главный зал, а там посмотрим. Возможно, придется делать зачистку всего замка.

Неизвестно сколько времени мы пробиваемся. Пробовали тварей и сжигать валом, и парализовывать молниями, но за ними накатывают следующие партии. Так что приходится уделить внимание всем. Никого не обделяем. Крошим в мясо клыкастых Гончих, а их сородичи лишь сильнее воют и снова напирают на наши когти и меч. Коридорные повороты наконец приводят к красивым деревянным дверям. Толкнув створки, попадаем в просторный зал, когда-то красивый, но не сейчас. Тканевые гобелены на стенах все изодраны, пол загажен, воняет псиной и дерьмом. Ну и Гончие, само собой. Целая орава тварей. Что удивительно — сразу не кидаются, а лишь порыкивают, оскалив клыки.

— Видимо, их тот кент на стуле держит, — кивает Астра на дальний конец зала.

Я округляю багровые глаза Лорда Льва. Как и положено главному злодею, им оказывается совсем неожиданный персонаж.

— Привет, мой собрат и убийца, — громко произносит Гвард Ворон. Конечно, сейчас внешне это другой человек. Какой-то широкоплечий азиат. Я узнаю Префекта Воронов по одной лишь ауре магнетизма. — Что на тебе надето? Неужели хаосистская броня?

— Я же тебя убил! — оскаливается львиный рот на моем шлеме.

Гвард лишь пожимает плечами.

— Разве ты не знаешь, слуги Хаоса не умирают? — хмыкает мятежник. — Благодаря воле наших владык мы всегда возрождаемся.

Хм, да, я знал об этом, конечно. Монстры возрождают своих Чемпионов, они действительно на это способны. Я знал, но ни разу не сталкивался с возвращенцами. Поэтому настолько удивлен.

Что ж, выходит, когда князь Перун раскрыл купол и закинул меня на Землю, среди залетных хаоситов затесался и Гвард.

— Убейте Гончих, — командую женам, тещам и…а нет, только им, из взвода никто не выжил в мясорубке в коридорах, бедные служаки полегли все.

— Не волнуйся, — кивает Кали, Громовые когти на ее стальных рукавицах ярко вспыхивают. — Твари тебе не помешают.

Крепче сжав Золотой меч, я иду к вставшему со стула Гварду. За спиной разражаются звуки битвы. Гончие яростно рычат, затем издыхают в бешеных воплях.

Азиат вынимает из воздуха черный как ночь меч. Я всматриваюсь в оружие, никак не могу узнать его миф. Формой оружие не похоже ни на европейские, ни на африканские, ни на восточные мечи.

— Что это за фантазм? — издает рык мой шлем.

— Это? — Гвард взмахивает черным клинком. — Много что. Это и Дюрандаль, и Эскалибур, и Жуаёз, и Мурамаса, и многие-многие другие. Сотни фантазмов в одном воплощении. Тебе такое и не снилось, верно?

Я мрачнею.

— Задаешься вопросом, как такое возможно? — фыркает Ворон. — Как возможно быть совершенным, служа Хаосу?

— Прекращай болтать, — я налетаю как смерч. Ворон парирует взмах без труда. Новый удар, но он не отступает даже на шаг. Лязгает сталь. Клинки — золотой и черный — завертелись между нами. Мой меч раз за разом пронзает пространство, но каждый раз отлетает, словно наталкиваясь на железную стену.

Меня пробирает изумление. Что за жеваный болотопс! Ворон никогда не владел мечом настолько совершенно! Последнее слово вызывает оскомину на моих клыках.

Бешеный круговорот битвы отнимает прорву сил. Очередной свист стали, грохот столкнувшегося железа, и я отступаю. Это бесполезно. Нужно бить пламенем.

— Наверняка сейчас весь мучаешься в догадках, как Ворон противостоит лучшему мечнику Постимпериуса? — фыркает Гвард. — Очень просто — я воплотил в себе фантазмы лучших воинов Земли. Вместе они сравнялись в мастерстве с тобой, мой недосовершенный брат. Хотя я думаю, что могу тебя и одолеть.

Чувствую, как на львином шлеме вспыхивают глаза. Гвард бросает мне вызов, играет на моем тщеславии и гордости. Но нельзя подставляться. Здесь я не один, а с женами. Загадка мастерства Ворона очень интересная, но я не собираюсь ради нее рисковать дорогими жизнями.

Золотой меч вспыхивает.

— Снова убьешь брата? — спрашивает Гвард.

— Разве ты не знаешь, слуги Хаоса не умирают? — клинок испускает вихри огня. — Поэтому засыпай, сволочь.

Пламя накрывает Ворона шипящим золотым покровом. Гвард исчезает в клубах дым а и огня. Кажется, на этом всё, он должен превратиться в пепел.

— Время не спать, Фалгор, — раздается рычащий голос. — Время решать наши с тобой семейные проблемы, брат.

Из дыма выходит огромное черное чудовище. Сабли-клыки, длинные мускулистые руки, мощное тело в черной чешуе, а в руках всё тот же проклятый затемненный меч.

— Не брат ты мне, гнида болотопсовская!!! — свободной рукой выхватываю Молот Сварога. — И решение у меня для тебя называется: сгори, выродок!

Стая огненных волоков набрасывается на Ворона.

Глава 25

— Гость

Алеся лежала на постели. Распущенные волосы разметались по подушке, жена Владыки не двигалась, слушая отзвуки кремлевского шума за окном. Переговаривались мажордомы, стучали сапоги о булыжники площади Почетного караула, шелестел ветер в листьях Тайницкого сада. Девушку мучали разные мысли. Тоска и печаль наполняли ее сердце. До того, как Сеня ушел, она и не понимала, что живет посреди войны. Люди воюют с Хаосом и Нижними мирами, полными чудовищ. А Сеня возглавляет одну из сторон. А значит, Леся тоже в этом как-то участвует. Когда это случилось? Она даже школу еще не закончила, но уже стала одной из самых могущественных женщин на Земле. Она не спит? Это, правда, происходит наяву?

Она ведь просто влюбилась в светловолосого мальчика, провинциального дворяненка в Твери, шла за ним, играла вместе с ним в Грон, обычную школьную игру, и вдруг, в один миг Сеня разъезжает по полю на солнечной колеснице, а на следующий день перед ней самой склоняют головы князья и графы. Да что там графы! Теперь сам император Владимир вынужден взирать на нее, как на божество. Алеся может потребовать всё, что угодно и ей тут же это принесут на серебряном блюдечке. Любые украшения, наряды, яства… Теперь Кремль ее дом, всевластные княжны — «сестры», а правитель полмира — муж. Невообразимо! А она-то всего лишь хотела выйти замуж за Сеню, жить в его домике за Тверью, ну и иногда, по праздникам, ездить в столицу на балы.

Нет, она вовсе не жалуется. Леся счастлива, но до сих пор ей просто не верится в свое помпезное величие. Фрески на церковных стенах с ее лицом? Да вы шутите! Неужели она правда настолько крутая? Это Сеня ее сделал такой?

Все мысли смещаются на Сеню. Леся вздыхает. Она надеялась, что он скоро вернется. Победит всех плохих монстров и прибудет в Кремль на солнечной колеснице Хорса. Алеся с «сестрами» кинутся ему навстречу, он обнимет всех скопом и под ликование толпы прокатит своих жен по Красной площади.

Грустные мысли пополам с мечтами наполняют голову девушки. Затем тьма сгустилась, солнце погасло. Алеся в одной ночнушке вытянулась на простынях и задремала. Ее душа бродила по кругу печалей. Ей снился Сеня. Его взгляд был долгим и печальным. Как он там в далекой Японии? Сражается и побеждает? Либо терпит потери и отступает шаг за шагом? Вернись же скорей!

Она резко очнулась, хотя и не до конца, оковы дремы еще сковали стройное тело. Алеся увидела, что какой-то мужчина подходит к ее постели. Высокий, с золотой гривой волос и яркими янтарными глазами. Сеня!

Теплая рука легла ей на живот, улыбка мужа согрела сердце.

В ответ улыбнувшись, Алеся полуобернулась и, вскочив на колени и подползя к краю кровати, прижалась щекой к его широкой груди и обвила мощную шею рукой.

— Сеня! Что ты здесь делаешь? — рассмеялась она. И удивленно оглядела мужа. Сеня словно бы стал пониже. Или это кровать высокая.

— Как что? — вскинул он брови. — Проведываю свою любимую женушку. Блик перенес меня ненадолго, скоро я вернусь назад.

Алеся зарумянилась. Любимую женушку! Конечно, «сестрам» она не скажет, но теперь она знает, что занимает самое лучшее место в его сердце.

— Но я слышала, что у вас что ни день, то битва, — забеспокоилась Алеся. — Как же твои солдаты? Как же Астра, Лиза, Ксюша? Тебе не тревожно оставлять их одних в лагере?

Глаза Сени смеются.

— Мне тревожно за тебя, сладкая Алеся, — мягко он толкнул ее рукой, и она упала, вскинув ноги и звонко рассмеявшись.

Резко двери распахиваются и внутрь вбегают безопасники. Много безопасников. Бряцает оружие, щелкают затворы. Впереди несутся «вишенки»-сканеры ранга Полковой, а также Слепой кот в затемненных очках. Он слепо водит головой из стороны в сторону.

— Мочите врага! — кричит он. — Насмерть! Это не Владыка!

— Я не уверен… — нерешительно вякает кто-то из «вишенок».

— Другие шаги, другой запах, другой магнетизм… Всё другое! — орет Кот. — Мочите!

Алеся вскрикивает. Что несет Слепой кот?! Как такое возможно!

Автоматчики слушаются. У них приказ — всегда повиноваться Коту, даже когда он несет полную чушь. Вот и стреляют в своего Владыку, правда, закрыв глаза, ибо те отказываются смотреть на учинение такой страшной ереси.

Грохочут автоматы, шквальный огонь накрывает спальню Алеси. Девушка в ужасе заплакала. Что они творят?! Почему стреляют в Сеню! Она слишком поздно вспоминает о доспехе, слишком поздно вспоминает о самой себе, но пули ее не касаются. Благодаря силе Кота очереди, как заговоренные, огибают девушку и летят в Сеню. Все пули он направляет в Фалгора.

— Слепошары! — рычит Слепой кот. — Куда палите! В него палите! В него!

Он исправляет ошибки автоматчиков, град пуль осыпает. А тому хоть бы хны, улыбается хитро и загадочно. Выстрелы не причиняют ему никакого вреда. Так продолжается до тех пор, пока грохот не утихает и курки не щелкают вхолостую.

— Талантлив, — изрекает Сеня, оглядев Слепого кота. — Не каждый раскусит Маску. Далеко не каждый!

Но слепец не ведется на похвалу от Владыки.

— Полковои! — рычит он безоружным элитным безопасникам, стоящим за автоматчиками. — Чего встали?! Бейте! Объемные техники!

— Но сиятельная госпожа…

— Я защищу ее! Живо!

Мгновенно спальня превращается в место катаклизмов. Бушение огня, ветра, песка и льда. Стихии смешиваются, всё вокруг горит, мерзнет, разрушается. Только кровать Алеси остается островком спокойствия. Кот отводит от нее все атаки, создавая оазис жизни.

— Проклятье! — кричит Кот.

Фалгор исчез. Техники его даже не накрыли. Будто на линии атаки не стояло его мощной фигуры. Неожиданно он возникает прямо на кровати. Рядом с Алесей. Сапоги его топчут чистую шелковую постель, на подушке остается грязный след.

Алеся вскидывает на него испуганные глаза.

— Сеня? — шепчет девушка в полупрозрачной ночнушке.

— Прокатимся? — усмехается Анарий Маска. Тяжелая ладонь хватает девушку за плечо.

— Нет!!! — кричит Слепой кот.

Лже-Фалгор молниеносно прыгает за кровать. За собой он дергает и вскрикнувшую Алесю.

Кот огибает кровать. Ничего. Место вокруг постели оказывается пустым. Двое людей пропали, лишь отпечатки ботинок свидетельствуют, что на ней был Фалгор…Или кто-то на него похожий.

— Быстро сообщите Владыке, — скрипит зубами Кот, обернувшись к безопасникам. — Сообщите, что его супруга пропала. И молитесь, чтобы нам не снесли головы, — со зла пинает он пепел от сгоревшей тумбочки.

* * *

— Фа-а-алгор! — гремит Гвард, раскидывая огненных волков. Звери развоплотились от мощных оплеух, но успели покусать Ворона, дымящиеся куски мяса отваливаются, но тут же исцеляются. — Разве ты не видишь? Совершенство…оно близко, брат!

— Брат тебе болотопс жеваный!

Я накидываюсь на него. Золотой меч вонзается по рукоять в мощную грудь монстра. Гвард нагибается. Шипящая кровь брызгает из раны во все стороны, стекает по мильфиновым латам, окрашивая серые стальные пластины в красное. Громадное тело Гварда заваливается набок. Я брезгливо смотрю, во что превратился некогда великий Префект. Черная чешуя, отростки крыльев, непропорционально длинные руки, куски белой шерсти по всему телу. Он похож на помесь немецкого дракона Фафнира с англосаксонским Гренделем и индейским Вендиго. Множество чудовищных лиц в одной перекореженной морде.

— Как ты обрел все фантазмы?! — кричу я. — Это не удалось Бемижару! Почему ты смог!

— Боги Хаоса сделали меня совершенным, — рокочет чудовище. — Но ненадолго… — Вдруг его клыкастая морда начинает распадаться сама собой, оголяется белая кость черепа. — Это демонстрация для тебя. Боги хотят показать тебе, чего ты можешь достичь. Все фантазмы, все религии, всё множество мифов.

Я вынимаю клинок из хлюпнувшей плоти. Монстр сам разваливается, мое участие даже не требуется. Нога Гварда отламывается, Ворон распластывается на полу. Огромная туша, запакованная в чешую.

— Что за херня? — не выдержал я. Чувствую, окак оскал шлема раскрывается шире.

Гвард хрипит:

— Мой дух перековывали сотни лет, но и он не смог выдержать больше десяти минут поединка… ка-ах-ках… — харкает кровью предатель. — Сейчас мой дух сгинет, и неизвестно когда восстановится. Сможешь ли ты выдержать эту силу? Боги Хаоса полагают, что да.

— Ага. Для этого они шепчутся в моей голове? — фыркаю. — Хотят напичкать меня фантазмами по самое горло? Ну да, ну да, прощай, Гвард. Надеюсь, Боги Хаоса сожрут твою душу, ведь ты облажался.

Ударом меча разбиваю голову Ворону, и на этом наш разговор подходит к концу. Оборачиваюсь к затихшему залу. Девушки уже расправились с Гончими и держались в стороне, посматривая на мои разборки с Вороном.

— Двигаемся обратно к нашим войскам, — командую.

Мой взгляд падает в окно. Небо черное-черное, хоть сейчас и день. Гарь, пыль, кучи песка поднялись в воздух. И тихо, очень тихо. Больше не гремит артиллерия. Началось то, чего боялись принцы и принцессы на собрании. Снарядный голод. Мы одни против остатков орды.

Девушки молчат, всё понимая.

— Болтеры замолкли, — произношу. — Войска бросились в рукопашную. Сейчас мы должны быть вместе со своими солдатами.

Я вызываю по рации Блика. Он переносит нас с женами и тещами на командную ставку. При переносе на секунду мне кажется, что Блик изменился. Стал угрюмее что ли, да и сгорбленнее держится. Неужели дела на фронте совсем плохи?

На ставке я с женами выключаем Биохазарды. Мильфиновые доспехи затекают обратно в подкладку куртки, приняв форму тонких слитков. Тещи же остаются в своей монстряшной броне. Привыкли, видно.

— А где ваш взвод? — вскидывает глаза Ричард.

— Все полегли, — отвечаю спокойным тоном. Это война, гибель солдат и военачальников здесь в порядке вещей. Нужно воспринимать это без эмоций. Главное, не быть выродком, который вхолостую или, даже во вред победе, тратит вверенные ему человеческие жизни. — Что с передовой? Твари еще остались?

Чугун мрачнеет. Побратим тоже тут, замещает меня. Четырхсотлетний Префект Освободителей планет понимает войну точно не хуже земных генералов.

— Боеприпасы почти все израсходовали. Остался лишь самый минимум для нескольких последних залпов, надо поберечь, — отвечает карапуз. — А твари — да, все сожжены, все разбиты, но там уже новые набегают. Меньше, намного меньше, но придется помарать руки пехоте, да и всем в принципе.

— Значит, вперед, — киваю я, доставая Золотой меч. — Добьем врага.

— Владыка, беда! — врывается в командный пункт Витя Долгоногий, дыша загнанным конем. — Твоя жена Алеся…

— Что с ней?! — хриплю я разом пересохшим горлом. Страх сковывает сердце железными когтями.

— Похитили, — выдыхает адъютант. — Ворвался какой-то хаосит и украл Алесю прямо из спальни. СБ с Котом пытались остановить тварину, но проморгали.

— ЧТО?! — магнетизм выливается из моей души гремящими волнами. — ЧТО ЗНАЧИТ ПРОМОРГАЛИ?!!!!

Окружающие офицеры-славяне падают на колени. Бог гневается, и это страшно. Словно стеклянный гром сотряс землю. Жены и тещи сторясаются в ужасе. Витя бледный как мел едва не падает замертво. Его удерживает подскочившая к любимому Чинга. На не славян моя ярость действует не столь поражающе. А вот тем, кто в меня верит, приходится тяжело.

— Сеня! — взмаливается Чинга, держа Долгоного за плечи. — Смилостивься!

— Не знаю…Владыка, — блеет Витя через силу. — Оперативный отчет. Кот доложил сразу же. Подробный рапорт он уже готовит.

— Да нахрен мне его отчет, — рычу я уже без магнетизма. Лишь стискиваю кулаки до хруста. — Где Блик? Вызовите его! Я отравляюсь ненадолго в Кремль.

Блика отыскивают через минуту. Он был на обеде. Губы еще в крошках пайка, взгляд затравленный, в руках вилка. Видимо испуганные моей яростью офицеры без слов вытащили демоника из-за стола и притащили ко мне.

— Некогда объясняться, Блик, — бросаю хмуро. — Переноси меня в Кремль. Чугун, в мое отсутствие ты главный. Принцы и принцессы, вам ясно кто главный в мое отсутствие? — опускаю тяжелый взгляд на бледных иностранцев.

— Ясно, Сеня, — отвечает Ричард, так как он самый ненапуганный моей реакцией.

— Сеня… — вдруг подает голос Астра. — Я могу с тобой пойти…Спину прикрыть, ну и вообще.

— Да, — киваю. — Блик, переноси нас с Астрой.

— Будет сделано, милорд, — демоник вытягивает руки. — Возьмитесь, пожалуйста.

Мы с женой хватаемся за Блика, голубое свечение охватывает нас. В следующую секунду мы оказываемся в странном месте. Высверк зеленых небес, оранжевая трава под ногами. Сухой воздух сжимает горло. Вдаль тянется бесконечная степь с редкими красными деревьями.

— Куда ты… — оборачиваюсь к Блику, но тут же мощная молния ударяет мне в грудь.

— Сеня! — крик Астры.

Я падаю, перекатываюсь вбок, сразу же в это место ударяет еще одна молния. Блик блинкает, оказывается сзади Астры, проводит связку ударов и снова пропадает. Моя жена падает, а Блик оказывается рядом со мной. Бью боковым в грудь и попадаю лишь по воздух. Опять бликнул.

— Что ты творишь?! — кричит Астра, оттолкнувшись от земли и вскакивая на ноги. Но тут же рядом возникает Блик. Удар левым локтем, коленом, правый джеб. Новая идеальная связка, каждое движение выверено до совершенства, у Астры нет шансов отбить, она снова летит в траву. Огненная волна вылетает из моих ладоней, но Блик пропадает, и сгорает лишь трава.

— Это хаосит! — рычу я, мотая головой — Ну кто ты, тварь?! Кто прячется за маской моего слуги!

Меня озаряет догадкой, и тут же тонкий смешок разносится под изумрудными небесами. Говнюка не видно, его змеиный хохот разносит какой-то фрактал.

— Не узнал, Диарм?!

Диарм. Так называлась золотая монета на родной планете Анария. В честь нее Маска и дал мне такое прозвище.

— Давно ты продался Хаосу, Ан?! — рычу я в пустоту, пока Астра поднимается. — Не помню твоего предательства! Неужели все твои обеты Отцу-императору были враками?

— О нет, в то время я был предан Папе-импу, — отвечает эхо. — Но тебя слишком долго не было на Постимпериусе, Диарм. Многое изменилось, очень многое.

— Например, твоя честь? — мой львиный рык наполняет степи Нижних миров. — Она канула в небытие?!

— Как и весь Постимпериус, мой яркий собрат, — из его голоса вдруг пропадают веселые ноты. — Как и всё, за что мы с тобой сражались.

Меня прошибает холод. Неужели Бемижар не врал? Отец-император пал? Нет! Рано судить. Вот поймаю Анария и выпытаю из этой твари всё что можно. Он не Жаворонок, ему будет сложнее врать.

Ясно одно. Когда-то Анарий успел по-тихому убрать Блика и забрать его фрактал. Возможно, Маска сидел в Итосиме, может, поджидал меня еще раньше в Фукуоке. Но какие у него фантазмы? Гвард обладал всем, что можно, видимо, Монстры научили, но его хватило ненадолго. Наверное, Ворон впервые применил весь арсенал и тут же развоплотился, не выдержав.

Выпустив Громовые когти, Астра держится сзади меня. Прикрывает спину, как и обещала.

— Я понимаю, что твоя трусливая сущность привыкла прятаться, — вожу взглядом по сторонам. — Но если ты хочешь прикончить меня, то придется показаться.

— Прикончить? Ха-ха! Я хотел лишь поболтать, вспомнить былые сражения, — гад строит из себя обиженку. — Но вообще мне пора. Нужно уничтожить твою Россию. А вообще у меня есть для тебя подарок. Лови.

Сверкает голубая вспышка. Я готовлюсь сжечь мятежника, Астра ударить молниями. Но Маска прикрывается зареванной Алесей. С трудом удерживаю технику.

— Отставить, Астра! — кричу и жена отводит готовые разразиться грозой Когти.

Анарий швыряет Алесю как пушинку. Едва успеваю поймать девушку. На ее запястьях болтаются мориновые наручники. Упав на землю, она могла бы разбить голову.

Анарий уже блинкнул.

— Приятного отпуска, Фалгор, — раздается напоследок повеселевший голос.

Глава 26

— Закат

Красоты Нижнего мира. Изумрудное небо, бесконечная оранжевая степь с красными лесополосами. И две жены с тобой в отшельничестве. Отлично, Фалгор. Просто замечательно. Как же ты так проморгал Анария? Как вообще допустил подобное фиаско? Сейчас Чугун с Лизой и Ксюшей сражаются в Японии, в Москве Маска творит беспредел, а ты бешено ищешь гарнизон людей, что должен находиться где-то здесь. В последнем я уверен. Мои славянские фантазмы при мне, они нисколько не ослабли, а значит, на планете есть верующие. Наверняка, княжеский гарнизон здесь добывает Сырье. Да и не мог Блик перемещаться между мирами. А значит Анарий тоже. Выходит, он сиганул из Итосимы в портал, но очень быстро, так что мы с девушками не заметили.

Астерия предположила, что эта планета называется Небись. Там тоже зеленые небеса и оранжевые травы. На той планете промышляют люди Софии. Если совсем повезет, Бесоновы найдутся поблизости.

Сейчас я шагаю между красными деревьями в поисках добычи. Поиски поисками, но и без еды никуда, особенно Алесе. Она занимается розжигом костра за той багровой рощей. С другой стороны рыщет Астра, тоже охотится. В лесу тихо, беззаботно перекликаются птицы. Разве что вдалеке слышны раскаты грома…

— Не трогайте меня! — закричала вдруг Алеся, как можно громче, чтобы я услышал. — Не смейте!

Мгновенно я срываюсь к костру. Интересно, кто там? На девушку напали разумные аборигены. Иначе бы она не вела диалог с незваными гостями.

* * *

Алеся пытается сохранить костер. Пламя разжег Сеня перед тем, как уйти на охоту. Ее задачей было лишь подбрасывать хворост.

Но тут из-за оранжевого склона показываются двое всадников, и сердце у нее падает. Ездовые животные были огромными рептилиями, больше лошадей. Всадники скачут вниз по пологому склону, взметая прошлогоднюю листву и комья земли, но, заметив ее, ошеломленно осаживают ящеров, так, что те, рыча и мотая головами, встают на дыбы.

Алеся ахнула. Всадники имеют крылья. Темно-серые, осыпанные перьями, прямо как у ангелов. А в целом они выглядят как люди.

Тот, что помоложе и постройнее, казалось, пугается не меньше. Он проводит над головой незнакомый оберегающий знак. Но второй, постарше, оскаливается злорадной ухмылочкой. Его лицо изуродовано бурым шрамом. Страшный урод с ангельскими крыльями. Как это возможно? Алесю затрясло от этого диссонанса. Несоответствие напугало ее.

«Сеня! — лихорадочно думает она. — Надо его предупредить!»

— Кто вы… — хочет она крикнуть, только набрав в грудь воздуха. Но ее прерывают.

— Что ты здесь делаешь, красавица? — ухмыляется «ангел» со шрамом. — Неужели ушла из людского гарнизона? С кем ты? Такие ягодки в одиночку по лесу не бродят. Посмотри только на нее!

Его спутник и так не сводит глаз с Алеси. С ее открытых гладких ног, пышной груди, проступившей под ночнушкой, накрытой сверху расстегнутой курткой Сени, но больше всего — с ее лица. Как будто боится, что девушка испарится, как утренняя дымка, если отвернуться.

— Мы не можем, — неубедительно возражает он.

— К Хаосу! — рычит уродливый. — Мы давно уже пали с Верхнего, так что трах такой красотки лишь добавит немного утешения.

Он с неожиданной ловкостью спрыгивает на землю и вызывающе смотрит на молодого, словно подначивая его сотворить какую-то пакость. «Будь как я, — казалось, говорит этот взгляд, — и мы здорово позабавимся!»

Алеся ничего не понимает из незнакомой речи «ангелов», но их грязные взгляды красноречивее любых слов.

Всадник помоложе, вздрогнув, последовал за старым «ангелом». Он также разглядывает Алесю, и его лицо каким-то образом выглядит одновременно пристыженным и похотливым.

«Это не ангелы» — понимает Алеся.

— Вы не смеете! — кричит она как можно громче.

Не обращая внимания, они оба бесстыдно возятся с завязками на поясе. Урод со шрамом со спущенными штанами подступает ближе к Алесе. Второй придерживает завязки, не решаясь полностью спустить штаны.

— Хм, я пока посторожу… — говорит он дрогнувшим голосом.

«Вы покойники, — думает Алеся, яростно смотря в уродливое лицо старшего. — Только троньте — и вы умрете».

— Вблизи она еще красивее, — хохочет уродливый, оглядывая Алесю плотоядным взглядом. — Есть всё же плюсы в падении.

Неожиданно он вынимает кинжал, клинок отсвечивает желтым. Резко схватив Лесю за плечо, он вспарывает ей ночнушку от низа до горла, оголив белые груди. Алеся в ужасе захлопала глазами. Ментальный доспех просто пропустил лезвие! Ноги девушки подкосились, но крылатый насильник крепко держит ее, не позволяя упасть.

— Вау! — скалится старый урод.

Из его рта воняет гнилью и непереваренной пищей. Он впился взглядом в ее перепуганные глаза и коснулся грязной ладонью ее щеки. Ногти у него острые и красные.

— Не трогайте меня! — кричит Алеся сдавленным голосом. Глаза ее горят, плечи дрожат. Доспех не работает…она чувствует себя голой и беззащитной, как ребенок.

— Тише-тише, сладкая! — с усмешкой хрипит крылатый урод. Надавив на плечо, он валит ее на колени.

— Обидите меня… и вам… и вам…! — выдавливает она плача, давясь слезами. Груди ее болтаются над оранжевой травой.

— Как такое чудо можно обидеть! — отвечает он с сальной улыбочкой. — Я просто с тобой поиграю.

Урод встает на колено рядом, втыкает желтый нож в дерн. Дыхание у него шумное, возбужденное.

— Хаос, вот это подарочек! — хрипит он от радости.

Алеся вздрагивает и съеживается, когда крылатый насильник касается ее груди грязной рукой. Тело девушки начинает колотить от сдерживаемых рыданий.

«Сеня-Сеня-Сеня…» — молитвенный вой наполняет душу.

Воздух наполняется водопадом психической энергии. Ящеры в испуге отпрыгивают. Раздается влажный хруст, словно срубили мокрое после дождя дерево. Алеся сквозь слезы видит молодого не-ангела: его голова свисает с плеч на тонкой полоске кожи, из падающего тела фонтанирует кровь.

Рядом возвышается Сеня, злой, рассерженный. Пальцы сжимают окровавленный Золотой меч, грудь яростно вздымается.

С криком крылатый старик вскакивает на ноги, выхватывает из ножен странный костяной меч. Точнее, только гарда из кости, сам клинок бледно-желтый, как лезвие ножа на земле. Но Сенядаже не обращает внимания на врага. Он внимательно оглядывает Алесю.

— Мерзавец тебя ранил? — каждое слово гремит громом.

Алеся не смогла ответить. Она молча мотает головой, трясущимися руками застегивая куртку Сени и пряча голую грудь. Из красной листвы вылетает Астра. Взгляд красноволосой «сестры» бешеный, как у потревоженной кобры, выпущенные Громовые когти горят убийственным синим светом.

— Астра, что это за выродки? — Сеня оглядывает залитые кровью крылья на обезглавленном трупе.

— Ангелы из Высшего мира, — рвано отвечает Астра. Она очень зла и не спускает яростного взгляда с крылатого старика. — Точнее, изгнанники оттуда. Павшие. Мне мама рассказывала. Они продались Хаосу и сбежали из Высшего мира в Нижние.

— Высший мир, значит, — медленно повторяет Сеня будто в трансе. Глаза его налиты кровью, рука так сильно сжимает меч, что костяшки побелели.

— Да, наш мир, мир людей — это Средний мир, — кивает Астра. — А есть еще Высший, там обитают союзники отца против Хаоса. Они называют себя ангелами.

— Слушайте, люди, — поспешно говорит Павший ангел на чистом русском. Костяное острие меча ходит туда-сюда, выдавая дрожь рук. — Слушай, сир, я просто не знал, что это твоя женщина… Не знал!

Сеня окидывает его брезгливым взглядом. Погасив Когти, Астра помогает подняться Алесе. Девушка с трудом сдерживается и не отшатывается от «сестры» — гримаса у той бешено-волчья.

— Сеня, можно я? — спрашивает Астра.

— Рано, — Сеня подступает к павшему. — Где люди? Где гарнизон княжеских людей?

Горе-насильник подается в сторону от Алеси, словно показывая, что больше не претендует на нее.

— Т-там, — указывает он прямо на лесистые холмы. — В п-паре дней верхом, пешими же неделя. П-пощади. З-забирай грунов и езжай. Ага? Заб-бирай все…

Алесе показалось, будто солнце спустилось. Столб огня вспыхивает посреди поляны. Ангел успевает только суматошно взмахнуть руками, глаза круглые и блестящие, рот раскрыт в крике, затем он исчезает в ливнях пламени. Пожар длится недолго, всего несколько секунд. Черный дымящийся скелет падает оземь.

— Ну вот, — вздыхает Астра. — Я же хотела прихлопнуть этого петуха.

Сеня же подходит к Алесе. Широкие плечи, узкие бедра. Могучие мускулистые руки, мышцы вспучиваются под черной футболкой.

— Всё хорошо, родная? — а голос удивительно мягок, вопреки воинственному великолепию его тела.

— Д-да, — но Алеся не выдерживает. Бросается ему на грудь и содрагается от рыданий. — Он хотел…он хотел…

— Всё позади, сладкая, — утешая, Сеня гладит ее по волосам, нежно ласкает шею. — Он уже ничего никогда не захочет.

Она разрыдалась еще громче. Потому что можно. Потому что есть кому утешить.

* * *

Когда Алеся успокаивается, я подхожу к двум огромным ящерам. Судя по спокойным коровьим глазам желтого цвета и жующим траву челюстям, твари миролюбивые. Садись в седло, закрепленное на костлявой спине, да скачи по лесистым холмам. Груны, значит? Будем осваивать.

— Привал отменяется, — командую. — Гарнизон рядом, а этих двух павших, наверняка, будут искать свои же. Медлить нельзя. Астра, твой левый. Садись, пробуй. Алеся, сядешь сзади меня.

— Хорошо, Сенечка, — согласно кивает успокоившаяся Алеся. Теперь она носит мою куртку застегнутой, чтобы не щеголять голыми достоинствами.

— Ну блин, никогда не любила животин, — вздыхает Астра.

Взбираюсь в седло и пробую дергать удила. Грун послушно двигается, перебирая четырьмя когтистыми лапами. Немного непривычно, но за свою долгую жизнь на чем я только не ездил и не пилотировал. Крейсеры, шатлы, танки, бронеповозки зеленомордых, животные разных видов, даже один раз на Чугуне… Это долгая история, и об этом лучше потом. Потянув несколько раз поводья, довольно быстро совладал с управлением. Как живчик мой грун взбирается на холм и спускается обратно. Алеся радостно хлопает в ладоши.

Астре обучение дается сложно. Она, прикусив губы, пытается руководить животным, но дергает поводья слишком резко, слишком сильно, да и не в ту сторону вообще.

— Мягче, Астра, мягче, — учу. — Ты же ему сорвешь голову с плеч.

Астра молча кивает, не ноет, не сдается и упрямо продолжает качаться на дрыгающемся под ней ящере. А чтобы не дергался, сжимает бедрами ему бока так, что он едва не сдыхает на месте. Но исправляется, ослабляет хватку, учится обращаться нежнее, и в итоге какое-то понимание с животным у нее наступает. По крайней мере, он скачет в нужную ей сторону.

Теперь можно и в путь. Свесившись с седла, подаю руку Алесе. Она с улыбкой до ушей хватается. Больше нет на ее лице воспоминаний о недавнем случае, сгорел подонок — а вместе с ним испуганные мысли о нем. Подтягиваю девушку к себе наверх. Жду, пока усядется и прижмется к моей спине. Мягко и приятно.

— Вперед, красавицы, — и подталкиваю свою «лошадку» к далекой гряде. Астра следом карабкается. Выглядит она как настоящая амазонка.

Такой транспорт оказывается очень эффективным на степном бездорожье. Широкие лапы не проваливаются в дерне, не вязнут, а отталкиваются от мягкой земли легко, пружинисто. Километр за километром оставляем позади.

В один миг слышатся гортанные крики. Из-за узкой лесополосы показываются еще павшие на грунах. За спинами раскрыты серые крылья, но, видно, бесполезные рудименты, раз по небу не парят. Павшие что-то яростно кричат, потом вскидывают луки, тучи стрел взметаются вверх.

Я лениво взмахиваю Золотым мечом, и огненный водопад сжигает стрелы. Павшие не останавливаются, скачут на нас, сверкают оголенные клинки.

— Астра, а тебе мамы часом не рассказывали, чего павшие такие примитивные? Луки, мечи с костяными рукоятками…

— Ну их, типа, очень давно изгнали из Верхнего мира, — задумывается жена. — Более пятисот лет назад. А здесь, среди тварей, они не смогли развиться.

— Понятно, — протягиваю, наблюдая, как ангельская кавалерия приближается. Меня резко тянет зевнуть. — Лесь, перелазь к Астре на седло. Астра, ты охраняешь Лесю. А я пойду быстренько разберусь с этой шелухой.

Разворачиваю груна навстречу приближающейся толпе и срываюсь в галоп. Еще на полпути взмахиваю золоченым клинком, и первые ряды павших сгорают во вспышках пламени. Хм, будто с дикарями дерусь. Ни живы, ни фракталов, только эти хаосистские мечи. Ну что за детский сад? И зачем они лезут?

Еще пара выстрелов пламени, люди сгорают вместе с животными. Кстати, последних мне жалко, но куда деваться? Затем сближаюсь с последними рядами — всего десяток ангелов. Они бы уже и рады повернуть и сбежать, но ведь я догоню. Поэтому бросаются в свой последний бой. Дело нескольких секунд, и я усеиваю равнину трупами последних павших.

Возвращаюсь к девушкам, и Алеся без слов перебирается обратно ко мне, крепко прижавшись лицом и грудью к моей спине, протяжно вздыхает. Так дальше и едем.

Два дня мы путешествуем под изумрудным небом. Павшие больше не нападают, видимо, мозги включили. Привал устраиваем только один раз, больше для Алеси. Спим всего четыре часа и двигаемся дальше. Некогда дрыхнуть. Там Анарий делов уже наделал, и мне разгребать.

Тот насильник не соврал. К концу второго дня выходим на бетонный забор с колючей проволокой. Часовые на башнях сразу замечают нас. На базе происходит какая-то шумиха, вскоре автоматические железные ворота раскрываются и выезжают семь бронемобилей. Они останавливаются в трехста метрах от нас, наружу выбегают слаженные отряды. Мы с девушками уже спустились с наших «лошадок» и ждем приближающихся ратников. Кто-то с автоматом, кто-то нет, но держатся настороженно. Я же выдыхаю с облегчением. Широкие славянские скулы, светлые глаза, русые волосы. Русские. Ну и отлично.

— Владыка?! — удивленно разглядывают меня воины и переводят ошеломленный взгляд на Астру. — Астерия Артемовна?! Что вы здесь делаете?!

— Гуляем, — отмахиваюсь я на глупый вопрос. — Вы чьих будете?

— Великий Дом Бесоновых, — сглатывает предводитель отряда.

Ну логично, раз Астру узнали, а Алесю нет. Моих жен в лицо не помнят, в отличие от дочерей своего господского дома.

— Портал есть?

— Конечно, Владыка. В Москву.

— Готовьте срочно переход, — распоряжаюсь. — Я отправляюсь с женами в столицу. И предупредите Софию, пускай встречает нас на месте.

Через час мы уже возвращаемся в Москву. Проходим через светящийся портал и оказываемся прямиком на базе Бесоновых на Клязьме.

— Родненькие мои! — кидается София к Астре и Алесе, обнимает обеих как родных дочерей. Я даже удивляюсь. Ну с Астрой понятно, всё — таки кровинка любимого мужа, а к Алесе когда привязалась? — А мы вас потеряли! Лиза сказала, что вы отправились в Москву! А нет никого!

— Блик предатель, — говорю. — Точнее, это уже не Блик, а опасный хаосит. Посему приказываю — при встрече с ним бить на поражение. Награда за голову — полмиллиарда рублей.

— Ого, — опешила София от суммы, так и застыла, прижимая к пышной груди моих жен.

— Кха-кха, Владыка, простите. — О, оказывается здесь и Волконский тоже стоит. Не сразу признал тестя. — Но вашего внимания требуют дурные новости. Очень дурные.

— Что-то с моими женами? — сразу волнуюсь. — Или с принцами в Японии?

— Нет, в Японии ваши войска одержали победу, — качает головой князь Твери. — Беда в Кремле…Не волнуйтесь, Анфиса с Людой и Дарико в порядке. Их успели эвакуировать. Как и императора Владимира с семьей.

Я округляю глаза и жду.

— Кремль захвачен, — горько роняет Волконский. — После того, как вы исчезли, в небе над Кремлевским дворцом разверзлось Око Ужаса.

— Что разверзлось? — не понял я.

— Ну мы его так назвали, — мнется князь. — Око Ужаса. В городе объявлено чрезвычайное положение, центр весь эвакуирован.

Вот так новости.

— А что за Око-то?

— Оттуда хлынули черные призрачные твари, — поясняет Волконский.

— Что?! Что за твари?! — почему все загадками-то говорят?

— Хаос, — роняет София, наконец оторвавшись от тисканья девушек. — Купол моего мужа разрушен. Разве ты не чувствуешь?

Мм, и правда. Я буквально купаюсь в жар-эфире. Купол разлетелся вдребезги. В Нижних мирах сила фантазмов притуплялась отдаленностью Земли, но теперь я чувствую ее в полном объеме. Огромная мощь. Но когда и, главное, как это произошло? Неужели этому поспособствовала моя женитьба на Ладе? Давление произошло извне, и купол треснул. А Анарий воспользовался этим и смог осуществить прорыв?

— Я выдвигаюсь в центр города, — решительно заявляю. — Готовьте кортеж.

— Будет сделано, — Волконский тут же отворачивается к своим людям и раздает приказы.

— Фалгор, что за операцию ты решил провести? — допытывается София. — Кто тебе нужен в помощь? Моя Гвардия готова…

— Мне никто не нужен, — вздыхаю. — Я пойду в Кремль один. И нет, не спорь, София, — прерываю возможные доводы. — Это приказ. Сегодня ночью решится многое. Думаю, в том числе и вопрос возвращения князя Перуна.

— Отца?! — вскидывается Астра.

Я киваю.

— Но я должен пойти один. Иначе погибнут многие, — смотрю Софии прямо в голубые глаза.

— Поняла… — по выражению ее лица видно — ничего она не поняла, но перечить не смеет. А большего мне и не надо.

Через час меня докидывают до конца Тверской. Выхожу и пешочком иду дальше. Безопасники обеспокоенно смотрят мне вслед. Как и пустые дома.

Вскоре вступаю на Красную площадь под стенами Кремля. Передо мной наглухо запертые Спасские ворота. Никто не выглядывает наружу, не показывается. Но нутром чую, что кусок мира здесь словно макнули в Хаос. Да что там чую — своими глазами вижу. Небеса над Кремлем окрасились в тот же красный цвет, что и у крепостных стен, а в самой средине разверзлось черное отверстие, и оттуда потоком спускаются крылатые мерцающие твари. Эманации Хаоса.

Чувствую, Анарий ждет меня внутри. Что ж, это выйдет битва не на жизнь, а на смерть. Не знаю устоят ли кремлевские стены, но я не имею права потерпеть поражение.

— Ну что, гребаные Монстры! — рычу я пустоте вверху. — Вы своего добились! Гвард не зря сдох второй раз. Я принимаю вас! Слышите! — молчание. — Хаос гребаный, оглох?! Дай мне свое обещанное совершенство! Я готов пасть, чтобы взлететь!

И в этот момент в моей голове раздается злорадный смех:

— Ха-ха…Наш Чемпион, наш Паладин! Наконец-то!

Грохот моего падения услышал весь мир. В мгновение ока оно дошло до души каждого, подобное громыханию валунов, кувыркающихся и катящихся вниз по железным желобам.

Мое сердце словно раскалывается на миллиард осколков. Тысячи эмоций и переживаний разрывают душу. Хаос начал испытывать меня. Гвард не выдержал это бремя. Посмотрим, сколько продержусь я. Монстры полагают, что дольше. Но насколько?

Мои мысли прерывает чудовищная боль. Спина выгибается, кости удлиняются. Тело молниеносно меняет формы, мышцы мнутся и переформировываются, как будто невидимый скульптор прессовал и обрабатывал их, как глину на колесе. Ноги вытягиваются, разбегаются и удлиняются, сливаясь в извивающийся змеиный хвост, кожа утолщается и покрывается чешуей рептилии и сегментированными пластинами хитиновой брони.

Я выпрямляюсь — полузмей-получеловек. Взмахиваю вспыхнувшим в руке черным клинком. За мой спиной материализуется армия фантазмов. Армия богов. Сварог, Дажьбог, Аматэрасу, Один, Тор, Амон-Ра и другие. Впереди всех стоит Лада. Божественно красивая, с огромной печалью на лице. К этому всё шло, ты же знала, дорогая.

Хвостом указываю на Спасские ворота.

— Не-е-е-ет! — шипят в моей голове Монстры Хаоса. — Не туда! Иди к нам! Наш Великий Чемпион! Убей князя Перуна!

— С-сначала тес-ст-драйв, — шиплю я раздвоенным языком. — С-сначала Анарий, потом Перун, — оборачиваюсь к своей армии. — Мои с-слуги, вперед! На штурм! С-с-с-с…

И божественная армия бросается к воротам. Кремль тонет в огромной завесе дыма. Огни, струи молний и золотые водопады сверкают сквозь непроглядные кубы…

* * *

В небе над Кремлем летает дрон. Он фиксирует метаморфозы Владыки Свара и передает в Дом Бесоновых.

— Ч-что случилось с Сеней?! — вскрикивает Лиза, только что вернувшаяся в Москву через портал. — Что произошло с моим мужем?! Мама!

София сама не знает что ответить. Точнее знает, но это кажется настолько неправильным и невозможным. Ведь Перун сам доверился этому человеку и спас его, заменив самим собой в жерле вечной бойни.

Аяно, другие княгини, Астра, Ксюша молчат в шоке.

— Что с Сеней?! — не отстает Лиза. — Что?!

— Я не уверена, но, похоже…. Сеня продался Хаосу, — тяжело роняет София. — Теперь Фалгор хаосит.

________

Продолжение читайте здесь: https://author.today/work/264509

Content

Григорий Володин
Возрождение Феникса
Том 9

Глава 1 — Пантера

Глава 2 — Бразильские войны

Глава 3 — Литий и имплантаты

Глава 4 — Прикаспий

Глава 5 — На границе

Глава 6 — Персия

Глава 7 — Минуты тепла

Глава 8 — Палата лордов

Глава 9 — Один правитель

Глава 10 — Королева и принцесса

Глава 11 — Русская сила

Глава 12 — Будущее

Глава 13 — Звон колоколов

Глава 14 — Поход принцев и принцесс

Глава 15 — Западный заговор

Глава 16 — Фукуока

Глава 17 — Столп

Глава 18 — Претендентка

Глава 19 — Созрел

Глава 20 — И снова у алтаря

Глава 21 — Последний совет

Глава 22 — Смена позиций

Глава 23 — Подарок

Глава 24 — Совершенный

Глава 25 — Гость

Глава 26 — Закат