Настя Орлова

Выбираю тебя

Редактор серии Екатерина Дмитриева

Оформление серии Екатерины Петровой

Иллюстрация на переплете Полины Наумовой

© Орлова Н., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Пролог

День клонится к закату. На город опускается теплая летняя ночь. Спасаясь от духоты, выхожу из переполненного банкетного зала на пустую террасу, увитую плющом и декоративным виноградом. Жадно вдыхаю полной грудью воздух, насыщенный ароматом цветущих кустарников и речной сырости, и запрокидываю голову, чтобы найти на небе первую звезду, которая зажглась на востоке. Моя лучшая подруга, увлеченная в последнее время астрологией, накануне сказала обязательно загадать на нее желание. И сейчас я, прикрыв глаза, шепчу про себя заветные слова, отпуская их во вселенную.

Впервые за долгое время на душе у меня легко и спокойно. Все же мама была права: та нервозность, которую я испытывала в последние дни, связана с окончанием школы, а не с какими-то тревожными событиями, которые должны произойти. А я себя так накрутила – вчера даже заснуть не смогла, до рассвета мучаясь предчувствием надвигающейся катастрофы. Хорошо, что сейчас все позади.

Облокотившись на мраморные перила, опоясывающие террасу, бесцельно всматриваюсь в сгущающиеся сумерки. Губы растягиваются в улыбке, стоит мне уловить приглушенные звуки живой музыки, доносящиеся из зала. Когда я выходила на улицу, на сцене готовилась к выступлению популярная кавер-группа, и уже по первым аккордам я слышу, что ребята начинают свою музыкальную программу с классической баллады, в моей душе тесно связанной с родителями и тридцатилетним юбилеем их свадьбы. Со дня того пышного праздника прошло уже несколько месяцев, а я до сих пор помню выражение лиц родителей, когда они кружились в танце, – влюбленное, счастливое, заставляющее меня мечтать о том, что однажды и я встречу человека, который будет смотреть на меня так, как папа смотрит на маму…

Погрузившись в приятные воспоминания, упускаю момент, когда на террасе появляется кто-то еще. Услышав за спиной приближающиеся шаги, оборачиваюсь, уверенная, что увижу кого-нибудь из школы, но темная широкоплечая фигура, которая движется по направлению ко мне, не имеет ничего общего ни с одним из моих одноклассников.

Растерявшись, настороженно слежу за тем, как приближается человек, который нарушил мое уединение, и поражаюсь собственным реакциям: тому, как перехватывает дыхание, как по рукам рассыпаются мурашки, а вдоль позвоночника пробегает холодок.

Опасность. Это та самая неясная опасность, которую я подсознательно ждала все последнее время. Она меня настигла. Вот и не верь после этого в предчувствие.

Под аккомпанемент лихорадочного стука сердца, которому вдруг стало тесно в груди, крепче стискиваю пальцами прохладные перила за спиной. В затуманенном шоком сознании мелькает мысль, что пара глотков шампанского, тайком пронесенного на вечеринку приятелем из параллельного класса, были лишними, но в следующий миг незнакомец вступает в треугольник света, исходящий от тусклого фонаря над террасой, и мне наконец удается как следует разглядеть его.

Невероятно.

Я шумно выдыхаю, затем судорожно хватаю ртом воздух, отчетливо понимая, что в моем состоянии алкоголь совершенно ни при чем, а тревога, все это время владевшая мной, абсолютно оправдана. Потому что в нескольких шагах от меня останавливается Александр Ди Анджело. Человек, которого я ненавижу, чтобы жить, и живу, чтобы ненавидеть.

Наши с ним пути не пересекались почти три года. И я бы предпочла не видеть его еще столько же – настолько болезненной была наша последняя встреча. Долгие месяцы после нее я, еще совсем девчонка, просыпалась в слезах. Ночь за ночью в кошмарных снах меня преследовало искаженное ненавистью лицо. И, несмотря на то что ярость этого человека никогда не была обращена на меня, всякий раз, когда воспоминания о том ужасном вечере проникали в мои сны, тело охватывал озноб, а сердце заходилось от страха.

Я знала, что после того случая Александр уехал из города, но долго не могла обрести покой. Я опасалась за жизнь брата, переживала за благополучие родителей, даже за себя мне было страшно, но дни шли за днями, недели складывались в месяцы, и, когда стало понятно, что Ди Анджело в обозримом будущем не вернется в наш город, тревога понемногу отошла на второй план, позволив мне жить и двигаться дальше. За эти годы я научилась не искать в интернете его фотографии, не следить за его социальными сетями и честно старалась выбросить любые воспоминания о нем из головы, но вскоре была вынуждена признать, что принцип «с глаз долой – из сердца вон» так и не сработал в отношении Александра Ди Анджело.

Где-то на уровне подсознания я всегда знала, что когда-нибудь увижу его снова. Боялась этого? Стыдно признаться, да. Но подготовить себя к возможной встрече так и не смогла, наивно полагая, что у меня в запасе еще есть время. И вот этот момент настал, Алекс снова рядом: такой же надменный, такой же опасный, такой же неотразимый, как я помнила. О, нет, он стал даже лучше, чем я помнила.

При мысли о том, насколько привлекательным я все еще нахожу этого человека, кровь стыдливо опаляет мои щеки, а ладошки предательски потеют. Немыслимо! Три года назад я была четырнадцатилетним ребенком, и Александр объяснимо внушал мне благоговение и страх, но я давно выросла. И много раз обещала себе, что, когда мы встретимся вновь, я не стану боятся. С этой мыслью я вздергиваю подбородок и, отбросив сомнения, бесстрашно встречаю его сверкающий в темноте взгляд.

– Ты заблудился? – бросаю дерзко, не дожидаясь, когда Ди Анджело начнет разговор.

– Вовсе нет. – Он сдержанно улыбается и делает еще один шаг навстречу.

– Я тебе не рада.

– А с чего ты взяла, что я здесь из-за тебя? – уточняет Алекс. Его улыбка становится чуть шире, а лицо, непроницаемое еще мгновение назад, приобретает насмешливое выражение.

Поделом мне, думаю я, проклиная свою несдержанность. Пусть я не могу найти ни одной разумной причины, почему Александр Ди Анджело оказался на выпускном вечере моего класса, это не значит, что ее нет. Как глупо с моей стороны, не разобравшись, принять его появление на свой счет и тем самым подставить себя под этот унизительный удар… Надо было сделать вид, что я его не узнала, и просто пройти мимо!

– Ты забавная, Лиля, – вдруг заявляет Алекс, усмехнувшись. – Разумеется, я пришел к тебе.

– Зачем? – уточняю настороженно.

– Не мог пропустить твое прощание с детством.

– С чего бы это?

– Банальное любопытство, – пожимает он плечами. – Ты больше не ребенок, а мне всегда было интересно, какой ты станешь, когда вырастешь. Могу сказать откровенно: увиденное меня не разочаровало.

Задохнувшись от возмущения, я делаю судорожную попытку разгадать скрытый подтекст в его словах. Он есть, я это чувствую, но совершенно исключено, что я правильно его уловила. Алекс мной интересуется? Это еще более невероятно, чем его появление здесь!

– Прости?

– Ты слышала, – отрезает он, явно не желая повторяться.

Что-то в его жестком тоне, приправленном бархатной модуляцией голоса, усиливает тревожность в моей душе, но вместе с тем находит совершенно неожиданный чувственный отклик в моем теле.

– Твой отец не научил тебя хорошим манерам? – срывающимся голосом произношу я, чтобы замаскировать собственную слабость. – Или в твоей семье принято вести себя по-хамски?

– Ди Анжело – потомки древнейшего итальянского рода, – напоминает Алекс, окинув меня высокомерным взглядом. – То, что мама из простой русской семьи, не меняет этого факта моей родословной.

– Мне приседать в реверансе всякий раз, как ты оказываешься на моем пути? – интересуюсь запальчиво.

На этот раз он не улыбается – он смеется, слегка запрокинув голову и обнажив ряд белых зубов с небольшими клыками по бокам, а потом вдруг протягивает руку и в мимолетном жесте касается моей щеки.

– Немного почтения бы не помешало, – заявляет неожиданно серьезным тоном, который никак не вяжется с улыбкой, все еще заметной на его лице.

– В твоих мечтах! – выкрикиваю я громче, чем следует.

Ничего не могу поделать: сейчас я абсолютно собой не владею, и для этого Алексу оказалось достаточно просто ко мне прикоснуться! И хотя его рука уже давно спрятана в кармане брюк, я все еще ощущаю покалывание в том месте, где его пальцы оставили незримый отпечаток на моей щеке.

– Красивое платье, – замечает Алекс, внезапно меняя тему беседы.

Не переставая улыбаться, он с нескрываемым интересом разглядывает меня. Его глаза с оскорбительной неспешностью скользят по моей фигуре, лениво, осторожно, будто уступая необходимости, которой он бы предпочел пренебречь. Вот взгляд задерживается на талии, потом поднимается к груди и медленно скользит вверх к шее, на которой отчаянно пульсирует голубая жилка. Так глупо, но я почти физически ощущаю на себе тяжесть этого взгляда. Становится трудно дышать. Грудь сдавливает, а сердце трепещет, как птица, пойманная в силки.

Инстинктивно делаю шаг назад, потом еще один, пока моя спина не оказывается прижатой к каменной стене, но Алекс не спешит приближаться. Он продолжает рассматривать меня с легкой полуулыбкой, которая может выражать что угодно: интерес, презрение, насмешку и даже абсолютное безразличие.

Я точно знаю, что хочу уйти, но ноги словно прирастают к полу. Наверное, именно так чувствует себя несчастный зверь, загипнотизированный светом фар на дороге. Все, что я могу, – разорвать зрительный контакт, но в конце концов и это оказывается ошибкой, потому что мой взгляд останавливается на его губах. Четко очерченных, чувственных, в меру пухлых… Мужчина просто не должен быть обладателем таких губ, потому что один взгляд на них провоцирует в воображении волну непристойностей, которые в данных обстоятельствах только усиливают мой страх и смущение.

Сбитая с толку направлением, которое приняли мои мысли, я не замечаю, как Алекс сокращает дистанцию, заключая меня в ловушку между стеной и своим телом. Наши взгляды встречаются, и в темных бездонных глазах я вижу отражение собственного лица. В попытке отстраниться поднимаю руки, но уже в следующий миг ощущаю, как ладони прижимаются к твердой мускулистой груди, обтянутой шелковой рубашкой. Рука Алекса обхватывает мой затылок, пальцы путаются в распущенных волосах, и я вдруг понимаю, что из этого тесного объятия мне не выбраться самостоятельно. Я все же делаю еще одну отчаянную попытку уклониться, но он только еще ниже опускает темноволосую голову. На выдохе с трудом произношу его имя. Слабый звук поглощают губы, оказавшиеся в опасной близости от моего рта.

А потом он целует меня.

Целует, да. Только на самом деле это не поцелуй. Меня целовали раньше, но этот… этот акт не имеет ничего общего с поцелуем, несмотря на то что наши губы встречаются, а его язык бесстыдно врывается в мой рот. То, что делает со мной Алекс, похоже на поглощение, на завоевание и покорение, но только не на банальный поцелуй.

Я настолько обескуражена, что мне даже в голову не приходит остановить его. Оттолкнуть его, закричать или позвать на помощь. Окружающий мир рассыпается в пепел. Земля соскакивает со своей оси, звезды гаснут. Ноги больше не держат меня, и только стена, к которой прижимается моя спина, и сильные пальцы, крепко сжимающие мой затылок, здесь и сейчас спасают меня от падения.

Неожиданно на террасе раздаются громкие голоса, слышится звук шагов и цокот каблуков по кафелю. Алекс глухо ругается и стремительно отстраняется от меня.

– Добро пожаловать во взрослый мир, – успевает шепнуть он в мои раскрытые губы, все еще хранящие вкус и тепло его поцелуя.

Стайка одноклассников проносится мимо и скрывается в укромном алькове на противоположной стороне террасы. Меня никто не видит, но в тот момент это не имеет никакого значения. Мои щеки горят от стыда и другого неясного чувства, будоражащего кровь, глаза наполнены слезами унижения и обиды, сердце неистовствует в груди.

– Я тебя ненавижу, – выдыхаю сипло и, оттолкнувшись от стены, бегу прочь, мысленно посылая во вселенную новую мечту – больше никогда не встречать Александра Ди Анджело на своем пути.

Глава 1

Три года спустя

В жизни есть события, с которыми невозможно смириться: смерть близких – одно из них. Сегодня утром на моих глазах похоронили маму и папу, но я так и не сумела осознать и принять того, что с ними произошло.

Так странно, лишь одно короткое мгновение отделяет жизнь от смерти. Доля секунды, в которую что-то может пойти иначе. Мелочь. Другой сигнал светофора. Предупреждающий знак на дороге. Неторопливый пешеход, которого пропускаешь на переходе. Секундная заминка – спасение. Но все идет согласно роковому плану: пьяный водитель выводит свой автомобиль на встречную полосу, чтобы произошла фатальная встреча со смертью. Столкновение, вспышка, конец. Криминалисты сказали, что родители погибли мгновенно, не успев ничего почувствовать. Наверное, вера в это – единственное, на чем я держусь.

Я почти не помню, как прожила несколько дней, прошедших с того злополучного звонка, разделившего жизнь на до и после. Знаю, что дядя занимался формальностями с похоронами, брат беспробудно пил, бабушка плакала, но и под пытками не смогу вспомнить, что делала в это время я. С того момента, как на пороге дома возникли полицейские, я словно провалилась в бездонную кроличью нору, из которой не могла выбраться до сих пор.

За церемонией прощания с самыми дорогими мне людьми я наблюдала с холодной отстраненностью, граничащей с безразличием. Словно все это было понарошку и происходило не со мной. Мой мозг отказывался признавать тот факт, что мама больше никогда не обнимет меня, а папа не ободрит в дни неудачи. Что никто из них уже никогда не протянет мне руку, чтобы утешить, не скажет строго, чтобы я взялась за ум, не взъерошит волосы, не улыбнется, не подарит тепло и любовь, безусловную и вечную. В тот последний раз, когда я держала их ладони в своих, они уже были чужими. Холодными. Безразличными. Не моими.

Больше всего на свете мне хочется заползти в какой-нибудь темный угол и забыть произошедшее, как страшный сон, но это невозможно. Люди, которые совсем скоро придут на проводы, должны увидеть наследников семьи Валиевых, даже в скорби сохраняющих свое достоинство. Поскольку я не уверена, что литры выпитого за последние дни спиртного не свалят моего единственного брата Кирилла с ног, я не могу позволить себе дать слабину. Ради памяти родителей я выдержу все, даже если это станет завершающим актом моей собственной жизни.

С трудом передвигая ноги, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Силы на исходе, но у меня есть пять драгоценных минут в уединении своей комнаты, чтобы сходить в туалет и собраться. Совсем скоро в дом потянутся люди, чтобы почтить память моих родителей. Встретить их – мой долг, пренебречь которым я не могу.

Бесшумно прикрываю за собой дверь и обессиленно прислоняюсь спиной к гладкой деревянной поверхности. Ощущение такое, будто за последние дни я постарела на сто лет. Приподняв руки, осторожно массирую ноющую шею и забитые мышцы плеч. Касаюсь ладонями щек. Они холодные и чуть шершавые от слез, которые давно высохли, оставив после себя лишь соленые дорожки на коже.

Через всю комнату смотрю на себя в зеркало. В отражении не я – там измученная незнакомка в черном, с потухшими глазами и серого цвета лицом. Приглаживаю ей волосы, стряхиваю невидимые пылинки с брюк и водолазки, делаю глубокий вдох и медленный выдох, как учила мама. В глазах предательски щиплет, но я не даю слезам пролиться. Вместо этого иду в туалет, долго брызгаю в лицо ледяной водой и заново накладываю тональный крем.

Когда я спускаюсь на первый этаж, дом заполнен людьми, многих из которых я вижу впервые. На последней ступеньке меня перехватывает дядя, бесцеремонно хватает за руку и куда-то тащит. Я не сопротивляюсь и не протестую, знаю, что ему тоже нелегко.

Следующие минуты, а может быть, и часы, чувствую себя как в тумане. Кто-то сунул мне в руки белый платок, и я бесцельно тереблю его пальцами, слушая однотипные соболезнования и вежливо кивая, как заводная кукла. Меня мутит. Сил как у новорожденного котенка. Я не помню, когда ела в последний раз, – знаю, что не сегодня. Мысль о еде вызывает отвращение, но я думаю, что если хочу пережить этот день, нужно сбежать на кухню и перекусить. Впрочем, может быть, дело вовсе не в еде, а порыв сбежать связан с Кириллом. Брат стоит рядом на шатающихся ногах, и от него до тошноты разит алкоголем.

Поток людей не заканчивается. Я мечтаю сесть в машину, нажать на газ и уехать куда глаза глядят. Может быть, я так и сделаю, когда этот день закончится.

Внезапно что-то привлекает мое внимание у входа. Мимолетное движение, мгновенное узнавание. Сейчас у двери никого нет, но мои глаза нервно сканируют зал, а внутри сокрушительной волной поднимается тревога. Не понимаю, откуда взялось это чувство, но воздух будто сгущается, как бывает в ожидании шторма. В животе возникает противное сосущее ощущение, которое напоминает мне, что лишь один человек на земле способен воздействовать на меня подобным образом. Только его появление в доме моих родителей совершенно невозможно.

Может быть, я ошиблась? Это все нервы. Нервы, бессонница, голод и…

В моей голове завывает предупреждающая сирена. Что-то в сердце болезненно екает. Еще до того, как толпа передо мной расступается, я точно знаю, что через несколько секунд увижу его. Александра Ди Анджело.

И это происходит: серые глаза, манящие и глубокие как бездна, впиваются в мои, широкоплечая фигура напрягается, а темноволосая голова слегка наклоняется в жалком подобии приветствия.

Значит, интуиция не подвела меня. Я видела его на похоронах! Тогда я подумала, что это лишь фантазии моего измученного переживаниями сознания, но сейчас ошибки быть не может – Алекс действительно имел наглость притащиться в наш дом.

Когда первое оцепенение, вызванное его появлением, проходит, я в ужасе перевожу взгляд на Кирилла. Если брат заметит нежданного гостя – быть беде. Его пьяная потасовка с одним из Ди Анджело – последнее, что мне сейчас нужно. К тому же при взгляде на высокую подтянутую фигуру Алекса, мощь которой подчеркивает идеально скроенный черный костюм, у меня не возникает ни малейшего сомнения в том, кто выйдет победителем из этого противостояния. Не Кирилл.

В попытке спасти безнадежную ситуацию отхожу от брата и быстро иду к Александру, на ходу испепеляя его взглядом. Мне нельзя медлить, потому что он тоже не стоит – размашистой походкой движется на нас, как несущий на Землю гибель астероид, а я просто не могу допустить, чтобы это столкновение произошло сегодня.

Под бешеный шум крови в ушах и каблуков по паркету дистанция между мной и незваным гостем стремительно сокращается, и когда нас разделяют считаные сантиметры, я хватаю его за руку и тащу за собой к выходу из зала. По пути оглядываюсь и облегченно вздыхаю, поняв, что в поле зрения Кирилла – официант с водкой, а не я с Ди Анджело.

– Как ты посмел прийти сюда? – Едва мы оказываемся на кухне, вдали от любопытных взглядов, я брезгливо отпускаю запястье Алекса и выплевываю вопрос, который вертится на языке с момента, когда наши глаза встретились.

Он долго не отвечает. В своей типичной раздражающей манере разглядывает меня, вызывая инстинктивное желание спрятаться. Невольно я думаю о том, что он видит: бледное лицо с заострившимися чертами, темные тени под глазами, обветренные губы, искусанные в кровь, потускневший взгляд.

Одергиваю себя – мне нет дела, что видит Александр Ди Анджело. Если он пришел сюда, чтобы посмеяться или запугать меня, ему это не удастся!

Вздергиваю подбородок и награждаю Алекса ледяным взглядом, но моя воинственность разлетается вдребезги от неподдельной теплоты, которой вспыхивают его глаза, когда он наконец произносит:

– Мне очень жаль, Лиля.

Его густой голос звучит низко и немного хрипло, и говорит он с едва уловимым итальянским акцентом, чуть растягивая слова. Как-то иначе, не так, как обычно. Будто волнуется, что, конечно, само по себе невероятно. За те годы, что я знаю Алекса, я едва ли хоть раз видела его неуверенным в себе, и пусть с нашей последней встречи прошло много лет, вряд ли он сильно изменился. Рожденный русской матерью от отца-итальянца, он всегда обладал аристократической надменностью и удивительным шармом, впитавшим лучшее от двух наций. Волнение – не для него, и нечего мне выдавать желаемое за действительное.

Открываю рот, чтобы сказать, куда он может засунуть свои соболезнования, но прежде чем успеваю произнести хоть слово, чувствую прикосновение его теплых пальцев к своим холодным ладоням.

– Никогда не слышал о личном пространстве? – выдыхаю я, шокированная этим бесцеремонным вторжением.

Прячу руки за спину, но не отступаю. Прикосновения Алекса – это табу, но много лет назад я хорошо усвоила урок – этому человеку нельзя демонстрировать даже малейшего намека на слабину, иначе он без всякого колебания использует ее против тебя же.

– Я не нуждаюсь в твоих соболезнованиях, – продолжаю неприязненно, потому что он молчит. – Полагаю, день смерти моих родителей станет для Ди Анджело семейным праздником.

В глазах Алекса недоумение. Желваки на скулах надуваются, густые брови сходятся на переносице, а губы складываются в ровную линию.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь, – говорит он спокойно, контролируя свой голос, хотя я чувствую, что мое обвинение ему не понравилось. – Мы сочувствуем вашему горю.

Его слова звучат вполне искренне, но я знаю, просто знаю, что ему нельзя доверять. Ни ему, ни кому-то еще из его семьи. Мой отец имел когда-то неосторожность положиться на Вальтера Ди Анджело и потерял львиную часть бизнеса. А Кирилл считал Алекса другом, пока ему не пришлось три недели проваляться в больнице с сотрясением мозга и сломанной рукой. Инстинкт самосохранения подсказывает, что мне тоже нужно быть очень осторожной, но я никогда не была трусихой и сейчас тоже не буду.

Для того чтобы смело встретить взгляд Алекса, мне приходится задрать голову. Я почти забыла, какой он высокий. Я тоже не маленькая, но мне приходится смотреть на него снизу вверх, и это бесит. Но еще сильнее бесит то, что с нашей последней встречи он, кажется, стал еще более мужественным и привлекательным, хотя, казалось, куда уж больше? Темные волнистые волосы, как всегда, немного длиннее, чем положено, непослушная прядь, как и раньше, небрежно падает на глаза. Правильные черты лица, высокие скулы, прямой тонкий нос, упрямый подбородок, высокий лоб. Проницательные темно-серые глаза и чувственные губы. Губы, мечты о которых тревожили меня все эти годы, прошедшие с моего школьного выпускного…

О господи!

– Зачем ты на самом деле пришел? – спрашиваю я, отгоняя постыдные воспоминания.

Бесполезно пытаться понять, что у Ди Анджело на уме, поэтому я задаю прямой вопрос, на который хочу получить исчерпывающий ответ.

– Чтобы увидеть тебя, – отвечает Алекс. – И убедиться, что ты справляешься с этой ситуацией.

– Я справляюсь, – говорю резко, морщась от слова «ситуация», которое он подобрал для описания ужаса, в котором я живу уже несколько дней.

– Чем я могу помочь тебе?

Его вопрос вводит меня в замешательство. Я вдруг ощущаю себя на грани истерики – мне до нее остался крошечный шажок, а я уже неосмотрительно оторвала ногу от пола. Уму непостижимо! Я держалась четыре дня, а сейчас готова не то расхохотаться, не то разрыдаться перед единственным человеком, перед которым этого нельзя делать. Вот кто без единого сомнения использует мой срыв с выгодой для себя.

– Вернуть типографию, которую вы обманом купили месяц назад? – с сарказмом произношу я.

Графитовые глаза Алекса сужаются, выражение лица становится мрачным.

– Это бизнес, Лиля. Твой отец…

Закрываю уши ладонями и быстро мотаю головой.

– Не смей говорить о моем отце! – перебиваю я. – Не надо. Если ты действительно хочешь помочь – уходи, – прошу глухо, чувствуя, как на меня наваливается усталость. – Просто уходи, Алекс. Я не хочу, чтобы тебя здесь видели. Кирилл в зале. Еще одной сцены я не выдержу.

На мгновение его суровое лицо смягчается. В серых глазах вновь появляется теплота, в природу которой мне не хочется вдаваться.

– Мне действительно жаль, Лиля. Поверь мне.

Внезапно Алекс протягивает руку и легко касается моей щеки. Его пальцы теплые, немного шершавые, но очень нежные. И пусть он снова нахально нарушает границы моего личного пространства, я почему-то не делаю попытки отстраниться. Эти тепло и нежность – будто из давно забытого прошлого, когда я не была такой одинокой, как сейчас. Когда был кто-то, кому я была небезразлична…

На глазах закипают слезы, нервы взвинчены до предела, а рядом со мной Ди Анджело. Должно быть, я просто спятила.

Прикрываю веки, зная, что пора прекратить это безумие, но еще до того, как собираюсь с силами, Алекс убирает руку. Я слышу его тяжелый вздох. Шаги. Когда я открываю глаза, комната пуста. И только разлитый в воздухе древесно-пряный аромат мужского одеколона убеждает меня, что все случившееся мне не приснилось.

Глава 2

– Мне нужно, чтобы ты подписала несколько бумаг до того, как я уйду в офис, – говорит Кирилл, допивая свой кофе.

Я киваю, рассеянно помешивая овсянку в тарелке, и смотрю в окно. Солнце светит. Птицы поют. И деревья у нас в саду уже совсем зеленые.

– Это срочно, Лиля, – добавляет брат нетерпеливо, вставая из-за стола. – Заканчивай и приходи.

Кухня опустела, а я еще несколько минут таращусь в окно: думаю о том, как я могла не заметить, что пришла весна. В конце концов запихиваю ложку каши в рот и тут же выплевываю остывшую овсянку обратно в тарелку. Гадость. Ею теперь только кирпичи на стройке склеивать. Вываливаю скользкую массу в мусорное ведро, ставлю грязную тарелку в посудомоечную машину и послушно плетусь в кабинет. Раньше его занимал папа, а теперь облюбовал брат, которому очень нравится строить из себя большого босса. Я не против – только бы ко мне не приставал.

Через неделю после похорон родителей мы с ним вступили в наследство, так что Кир теперь главный в группе компаний «РусПринт». Управляет и моей, и своей долей. Уходит рано, приходит поздно. В выходные торчит в кабинете. Даже размалеванных девиц перестал таскать в дом, хотя возможностей для этого сейчас куда больше, чем раньше. Отношения у нас с братом никогда не были безоблачными. Сейчас и подавно. В свободное от работы время он пытается меня строить, я его технично посылаю. Я считаю Кирилла самовлюбленным говнюком, но это не мешает мне признавать, что он, кажется, действительно старается не спустить отцовский бизнес в трубу.

Мамы и папы нет уже больше двух месяцев.

При мысли об этом болезненно сжимается сердце. Время идет, а рана в моей душе продолжает кровоточить.

Захожу в кабинет и морщусь, словно получив болезненный удар под дых. Находиться здесь тяжело. Кирилл не вяжется со всей этой обстановкой. Отца не хватает до воя.

– Вот. – Брат пододвигает на край стола несколько отпечатанных на принтере листков.

– Что тут? – вяло интересуюсь я.

– Закупка новых станков, – поясняет сухо. – Нужна твоя подпись.

Беру ручку и, не читая, ставлю свои инициалы на трех страницах. Я вице-президент – упражняться в письме такого рода приходится часто.

Собираюсь уходить, но Кирилл, собрав бумаги, нравоучительно цедит:

– Ты в университет ходить собираешься? Я устал прикрывать твою задницу. Декан по старой дружбе с отцом регулярно названивает мне, чтобы узнать, как твои дела. Не хочешь учиться – возьми академ. Только избавь меня от этого дерьма.

Я пожимаю плечами.

– Не бери трубку, – советую я, хлопая дверью.

Поднимаюсь в свою комнату, не снимая тапочек, забираюсь на кровать и с отсутствующим взглядом наблюдаю, как косые лучи солнца ложатся на стены. Через несколько минут снизу раздается глухой хлопок входной двери – брат ушел. Я снова одна.

С тех пор, как мамы и папы не стало, я полюбила одиночество. Так странно. Раньше я была душой компании и считала, что день прошел зря, если я провела его дома, а теперь мне не хочется видеть людей. Многие из тех, с кем я встречалась в последние пару месяцев, ждали от меня какой-то особенной реакции на случившуюся трагедию или, что еще хуже, отводили глаза и жалели. В итоге единственным человеком, которого я осознанно оставила в кругу своего общения, стала бабушка.

До обеда я не встаю с кровати. Игнорируя горящие иконки мессенджеров, бесцельно листаю ленту в соцсетях, потом включаю новую серию «Анатомии страсти». Мама очень любила этот сериал и надеялась, что у Мередит и Эндрю Делюки все получится. Я хотела, чтобы это желание исполнилось, но сценаристы и тут подвели – Эндрю, как и мамы, больше нет.

В час звонит бабуля, говорит, что вчера в холодильнике оставила для меня маринованную курицу, которую нужно лишь закинуть в духовку, и просит меня поесть – она считает своим долгом напоминать мне о приемах пищи. Есть мне не хочется, но еще сильнее не хочется ее расстраивать, так что я плетусь на кухню и принимаюсь за готовку.

Когда курица оказывается в духовке, а бабушка отключается, обещая заехать вечером, раздается звонок у ворот. Я хмуро смотрю на экран домофона и вижу там Анюту, мою подружку из университета. Мы не договаривались о встрече, а она пришла. Наверное, поняла, что, если попытается меня предупредить, я обязательно придумаю причину, чтобы с ней не видеться.

Можно притвориться, что меня нет дома, но это низко. Аня моя подруга, и возможно, только возможно, мне ее действительно не хватает. После короткой заминки нажимаю кнопку домофона, и через двадцать секунд девушка оказывается на пороге.

Мы не виделись… Сколько? Месяц?

– Выглядишь паршиво, – хмуро бросает она вместо приветствия.

– И тебе привет, – отзываюсь я за секунду до того, как Аня стискивает меня в объятиях. От нее пахнет весной, молодостью и свежим «Джо Малон». И немножко счастливым прошлым, по которому я так отчаянно скучаю.

Неготовая тонуть в водовороте эмоций, я выскальзываю из объятий подруги и переключаюсь на практичные дела:

– У меня там курица в духовке. Ты голодная?

– Еще бы! – отвечает она, скидывая у порога белые кеды. – После марафона из четырех пар по социологии я готова съесть мамонта.

Мы идем на кухню. Пока я достаю из холодильника овощи и готовлю салат, Аня развлекает меня последними новостями университетской жизни. Я благодарна ей за то, что она не лезет ко мне в душу и не учит, как жить. Она ведет себя как ни в чем не бывало, будто понимает, что это именно то, что мне нужно.

Минут через сорок из духовки начинают тянуться ароматные запахи жареного мяса. Я ставлю на стол салат и лезу в ящик за приборами.

– Ты свободна вечером? – спрашиваю подругу.

У Ани глаза ползут на лоб. Я ее понимаю, сама удивлена собственным вопросом. Как-то само собой вышло, а теперь я и не хочу идти на попятный.

– Можем сходить куда-нибудь, – поясняю я. – Ну, погулять или в кино.

– Давай, – отвечает она и, словно боится, что я передумаю, сразу же смотрит афишу и покупает нам билеты на новый фильм Гая Ричи.

После обеда мы поднимаемся в мою комнату. Оставляю Аню в компании с телефоном и парочкой журналов, а сама иду в душ, чтобы привести себя в порядок. Сушу волосы, даже крашусь. Долго не могу решить, что надеть. Я так давно никуда не выходила – может, моя одежда уже вышла из моды?

В итоге натягиваю джинсы, любимый свитер молочного цвета и беру с собой кожаную куртку.

– Ну вот, хоть на человека стала похожа, – комментирует мое перевоплощение довольная Анюта, спрыгивая с кровати. – Поехали?

После кино мы долго гуляем. Несмотря на то что уже стемнело, на улице тепло и безветренно. Я ощущаю странное умиротворение и впервые за долгое время интерес к тому, что происходит вокруг.

– Спасибо, что приехала, – говорю Ане.

Она берет мою руку и легонько сжимает.

– Без тебя все тоска. Возвращайся, Лиля.

Какое-то время мы молча идем по вечернему городу, потом заходим в бар, чтобы перекусить. Пятничным вечером тут полная посадка, но администратор находит для нас маленький столик в углу зала. Бегло просмотрев меню, заказываю салат и десерт.

– Может, возьмем вина? – предлагает Аня.

Вообще, я плохо переношу алкоголь, но согласно киваю. Почему бы и нет?

– Два бокала «ПиноГриджио», – дает подруга указание официанту.

– Давайте нам бутылку, – перебиваю я, делая вид, что не замечаю удивленного взгляда, который бросает на меня в этот момент Аня.

Незаметно для себя я практически в одиночку выпиваю бутылку вина и тут же заказываю вторую.

– Это плохая идея, – ворчит подруга, но я отмахиваюсь. Во всем теле у меня приятная легкость, губы то и дело растягиваются в улыбке. Мне хорошо. Разве не в этом весь смысл алкоголя?

На часах не больше одиннадцати, когда Аня предлагает вызвать такси.

– Я собираюсь танцевать, – заявляю бесшабашно. – Не будь такой занудой. Еще рано.

До того как она успевает возразить, я встаю из-за стола и выдвигаюсь к танцполу. Мир слегка покачивается перед моими глазами, но я вижу цель – извивающуюся под ритмичные биты толпу людей – и иду ей навстречу. Я уже почти там, когда передо мной оказывается препятствие в виде широкоплечей мужской фигуры в сером кашемировом свитере. Пытаюсь обойти его справа, но вместо этого чувствую на своих плечах руки, которые буквально пригвождают меня к месту.

– Лиля? – сквозь непрекращающийся шум в голове слышу подозрительно знакомый голос и цепенею.

Запрокидываю голову, чтобы убедиться, что это не пьяная игра воображения. И хотя красивое лицо раздваивается перед глазами, сомнений у меня не остается – рядом со мной стоит Ди Анджело.

– Привет, Алекс, – бормочу я, беззастенчиво разглядывая его.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – признается он.

Его руки по-прежнему на моих плечах. В серых глазах интерес, а у меня начинается аритмия, как и всегда в его присутствии. Мычу что-то вроде: «Мне надо идти», но пальцы Алекса только сильнее сжимают плечи.

– Ты пьяна? – недоверчиво спрашивает он.

Отрицательно мотаю головой, но от этого движения к горлу подступает тошнота, а лицо Алекса делится уже на четыре.

– Я… Пожалуй.

Алекс глухо матерится.

– С кем ты здесь? – гипнотизирует меня взглядом и требует ответа.

– С подругой, – отвечаю послушно, сглатывая горечь, возникшую во рту.

– Где твой брат?

– Понятия не имею. – Теперь мой голос похож на писк.

– Какой же придурок, – раздраженно цедит Алекс.

Он дергает меня за плечи, так что я в какой-то момент оказываюсь прижатой к его телу, и куда-то тащит. А я не успеваю ничего возразить, как перед нами вырастает Аня.

– Эй, ты. – Пальцем одной руки с темно-бордовым маникюром она воинственно тычет в грудь Алекса, а другой обхватывает меня за запястье. – Куда это ты тащишь мою подругу?

На секунду я застываю, любуясь ею. Черные волосы разметались по плечам, брови нахмурены, зеленые глаза мечут молнии. Настоящая амазонка на страже моей чести и достоинства.

– Ей на улицу надо, – говорит Алекс спокойно. – Она пьяна.

Я делаю попытку возмутиться и вырваться, но он крепко держит меня, не позволяя отстраниться. Тем временем шум в моей голове становится громче. Во рту ощущается противная кислота. И я, несмотря на отчаянную попытку держать голову прямо, чувствую, что меня уводит вправо.

– Да ну, – с издевкой парирует Аня. – И ты, как Чип, спешишь ей на помощь?

Она тянет меня на себя. Алекс тоже не отпускает. А я, распятая между ними, чувствую, что лечу в пропасть.

– Господи… – бормочу я.

Мои ноги слабеют, перед глазами расходятся красные круги, содержимое желудка возмущенно стремится к горлу. Сквозь турбинный шум в ушах слышу сочное ругательство Алекса, а следом все приходит в движение. Картинки перед глазами стремительно меняются, провоцируя головокружение. За мгновение до того, как во рту становится невыносимо горько, а из глаз брызгают слезы, я вижу перед собой белый ободок унитаза.

Сворачиваюсь пополам, чувствуя, как мой желудок выворачивается наизнанку.

Боже, как мне плохо…

Когда рвотные спазмы стихают, осознаю, что кто-то бережно поддерживает меня за плечи. Отчаянно цепляюсь за надежду, что это Анюта, а после ничего не помню.

Мир – сплошная темнота.

Глава 3

Кажется, где-то бьют в барабаны.

С трудом открываю глаза, в которые, пока я спала, кто-то насыпал песок, и морщусь от резкого солнечного света. Сейчас утро? Я решительно не помню, как наступило утро. Последнее, что сохранилось в памяти… Пятый или шестой по счету бокал вина?

Борясь с головокружением, приподнимаюсь на кровати. Посмотрев по сторонам, понимаю, что я не дома и не у Анюты – обстановка вокруг мне решительно незнакома. Вообще, меня не так-то просто выбить из колеи, но сейчас я чувствую что-то отдаленно напоминающее панику.

О господи, что я натворила?

Опускаю глаза и едва не визжу от радости – на мне мои собственные джинсы и футболка. Свитер и куртка аккуратно сложены на стуле в углу комнаты. Сумка висит на ручке закрытой двери.

Дыши, Лиля.

Медленно принимаю вертикальное положение и спускаю ноги с кровати. Голова гудит. В желудке непривычная тяжесть. Во рту сухо и противно, словно я всю ночь жевала чьи-то носки. Определенно, физически я никогда не чувствовала себя настолько отвратительно.

Пока я делаю отчаянные попытки прийти в себя и сделать так, чтобы мир перестал кружиться перед глазами, открывается дверь, и в комнату без стука входит мужчина.

О господи, нет, только не он.

Передо мной во всем своем утреннем великолепии стоит Александр Ди Анджело. Волнистые волосы в художественном беспорядке, глаза сонные, губы пухлые, серые треники болтаются низко на бедрах. С трудом сглатываю и закрываю глаза. Больше всего на свете я хочу открыть их снова и убедиться, что появление этого человека в комнате – продолжение дурного сна.

– Доброе утро, – слышу хрипловатый голос, от которого пальцы на моих ногах непроизвольно поджимаются. – Вот, возьми.

Заставляю себя разлепить веки и тут же встречаюсь взглядом с Алексом, который успел подойти к кровати и теперь протягивает мне стакан с какой-то мутной жидкостью. В моем горле – пустыня, но я подозрительно смотрю на стакан, не решаясь взять его: кто знает, что на этот раз придумали Ди Анджело. Вдруг они похитили меня и теперь в их планах отравить меня, а потом расправиться с братом?

Алекс весело хмыкает и, словно точно знает, о чем я думаю, добавляет:

– Лиля, это обычный аспирин.

Стараясь не соприкоснуться с ним пальцами, беру из его рук стакан и осторожно делаю маленький глоток. Похоже, это действительно лекарство, а не какой-нибудь мышьяк.

– Совсем необязательно было это делать, – шепчу я.

– Пожалуйста, – отвечает Алекс с улыбкой, непринужденно присаживаясь на кровать рядом.

Пью шипучку и смущенно верчу стакан в руках. Чувствую на себе внимание Ди Анджело, но не решаюсь поднять глаза. Мне стыдно, немного страшно и волнительно. Стыд сейчас в приоритете. А еще в голове сотни вопросов, которые я боюсь задать. В списке неловких ситуаций, в которые я попадала в своей жизни, эта, похоже, займет почетное первое место.

– Где я? – выдавливаю из себя, когда молчать и дальше становится неприлично.

– У меня.

Мой желудок ухает куда-то вниз.

– Почему? – Облизываю кончиком языка сухие губы и тяжело дышу. Не пойму в чем дело, но, видимо, за ночь у меня развилась острая форма астмы.

– Потому что вчера тебе требовалась помощь, – следует лаконичный ответ.

Интересно, насколько жалко я буду выглядеть, если все же спрошу, что произошло вчера? Пока размышляю над этим, Алекс делает движение в мою сторону – я инстинктивно дергаюсь.

– Dio, да не волнуйся ты. – С этими словами он забирает из моих пальцев пустой стакан и встает.

– Мне надо домой, – произношу тихо, избегая его взгляда.

– Как ты себя чувствуешь? – В ожидании ответа Алекс ощупывает меня взглядом, отчего мне становится не по себе.

Хочу сказать, что чувствую себя прекрасно, но почему-то изо рта вырывается максимально честное:

– Не очень.

– Тебе не стоит столько пить.

– Я… – Перевожу дыхание, потому что волной накатывает слабость, но нахожу в себе смелость бросить: – Это тебя не касается. Ты мне не отец и даже не брат, чтобы…

– К счастью, – сочащимся иронией голосом рубит Алекс.

Я почему-то из-за этого страшно смущаюсь и, вопреки логике, лишь сильнее ощущаю себя непослушным ребенком. Дурацкая ситуация.

– На самом деле ты могла нарваться на серьезные неприятности, если бы я не заметил тебя в баре. – На этот раз в его интонациях нет и следа веселья.

– Я бы справилась. Моя подруга… Ой. – Я в ужасе думаю о том, что исчезла, скорее всего ничего не сообщив Ане. Она, должно быть, с ума сходит от беспокойства!

– Подруга? Скорее, огнедышащий дракон! Мне пришлось вспомнить все твое генеалогическое древо до четвертого колена, чтобы она поверила, что я не похититель и не извращенец, – с усмешкой говорит Алекс, а потом уже серьезнее добавляет: – Она хорошая подруга.

Мне отчаянно хочется спросить его про прошлый вечер, но я прикусываю свой язык, потому что предвижу, что ответ мне не понравится. Не хватало еще, чтобы Алекс считал, что я напилась до потери памяти, даже если это так и есть на самом деле.

Несмотря на то что мне ужасно паршиво и больше всего на свете я хочу задернуть шторы, лечь на кровать и спать, понимаю, что мне ни в коем случае нельзя здесь оставаться.

– Я хочу домой. – Мой голос звучит почти жалобно, и это меня злит.

– Ты свободна. – Алекс жестом указывает на дверь.

– Могу я воспользоваться ванной? – спрашиваю смущенно, чувствуя, как пылают мои щеки.

Он весело смотрит на меня и кивает. Не понимаю, в чем тут дело, но, судя по всему, вся ситуация его страшно забавляет.

– Я буду на кухне. Сварить кофе?

– Чай, если можно.

Алекс вновь кивает и наконец-то выходит.

Когда за ним закрывается дверь, я падаю на кровать и стискиваю зубы, чтобы не застонать от отчаяния. Это ж нужно умудриться попасть в такую ситуацию! На планете восемь миллиардов людей. Разве справедливо, что именно Александр Ди Анджело стал свидетелем моего первого в жизни пьяного загула?

Даю себе несколько минут, чтобы настроиться, и поднимаюсь с кровати. Стараясь избегать резких движений, чтобы мир не начал вращаться, дохожу до двери и выуживаю из сумки телефон. На экране десяток сообщений от Ани и всего один пропущенный звонок от брата. Это все подождет.

Беру косметичку и иду в ванную.

Ох, черт.

Я выгляжу так, будто слетала на экскурсию в ад и лишь под утро вернулась обратно: волосы взлохмачены, лицо помято, на щеке отпечатался шов от подушки, под глазами размазанная тушь. А что это еще за пятна на футболке?

Не хочу знать, не хочу! Неудивительно, что Алекс, глядя на меня, так веселился.

В косметичке негусто. Умываю лицо под холодной водой и тру глаза мылом, чтобы избавиться от черных разводов туши, чищу зубы пальцем и причесываюсь. Наношу слой любимого ВВ-крема, который, к счастью, оказывается в косметичке, и критическим взглядом инспектирую результат. Не супермодель, конечно, но лучше, чем было.

Когда я выхожу из комнаты, в квартире уже витают бодрящие ароматы свежего кофе. И хотя я предпочитаю чай, оценить хорошо приготовленный напиток могу. Иду по коридору на запах и застываю, когда вижу высокую фигуру Алекса на кухне. Штаны все так же низко висят на бедрах, на шее болтается кухонное полотенце, а сам он что-то фальшиво напевает на чистейшем итальянском. Хорош, как грех. Интересно, каково это, когда…

– Проходи, садись.

Подпрыгиваю от неожиданности, когда хрипловатый голос возвращает меня к действительности.

– Хочешь перекусить?

Отрицательно качаю головой, не доверяя себе. Алекс кивком указывает на высокий стул у барной стойки и, когда я на него забираюсь, ставит передо мной дымящуюся чашку чая, сахарницу и тарелочку с ломтиками лимона. Не знаю, откуда он знает, но свой чай я пью исключительно в такой комбинации. В немом изумлении смотрю на кружку, потом поднимаю глаза на мужчину. Черт, черт, черт. Он улыбается, отчего ямочки на его щеках становятся заметнее.

Я всегда считала, что Алекс опасен. В принципе, опасен. Но сейчас я впервые понимаю, насколько он опасен конкретно для меня. Без малейших усилий он излучает обаяние, противостоять которому мне невероятно сложно. И это сбивает с толку. А ведь мне нельзя забывать, что он – Ди Анджело. Его отец обокрал моего отца, а сам он предал дружбу моего брата. История наших семейств запутанная, сложная и непонятная. Мы как Монтекки и Капулетти – нам нельзя общаться, если мы не хотим кровопролития. И тем страннее выглядит все происходящее сейчас. Его приход на похороны родителей, встреча в баре, это утро…

– Я прямо вижу, как разгоняются твои мысли, – усаживаясь на стул напротив, замечает Алекс.

Я вспыхиваю и, чтобы не смотреть на него, упираю взгляд в мраморную поверхность стола.

– Ты теперь часто бываешь в России? – спрашиваю я.

– Чаще, чем раньше, – как всегда уклончиво отвечает мужчина.

– Почему?

– Бизнес. – Он пожимает плечами, явно не настроенный распространятся на эту тему. Что ж, объяснимо. За месяц до смерти родителей «Ди Анджело Корп» перехватили у нас типографию. Алекс знает, что мне все известно. В день похорон я ему об этом говорила.

На какое-то время в кухне воцаряется тишина. Мы с Алексом молча пьем свои напитки, и ни один из нас не стремится нарушить неожиданно возникшее перемирие. Пока есть возможность, я украдкой разглядываю его: босой, со вчерашней щетиной, в серых трениках и растянутой футболке с логотипом итальянского яхт-клуба, он выглядит очень привлекательно. Мои глаза останавливаются на его губах. Интересно, что бы я почувствовала, если бы он снова меня поцеловал?

Громко сглатываю, когда эта ужасная в своей порочности идея приходит мне в голову.

– Тысяча баксов за твои мысли, – тут же цепляется Алекс.

– Что? – спрашиваю я, предательски краснея.

– Судя по выражению лица, ты думаешь о чем-то страшно увлекательном, – поясняет он с мальчишеской улыбкой.

– Я думаю, что мне давно пора домой, – парирую я, стараясь отвлечь его внимание.

– Могу подбросить тебя, – предлагает он, отпивая кофе из своей чашки. А я на мгновение зависаю на движении его кадыка, когда он глотает.

– Я вызову такси, – отвечаю внезапно осипшим голосом.

– Как хочешь. – Он рассматривает меня со странным выражением в глазах, которое мне не удается классифицировать. Что это? Забава? Интерес? Расчет?

Достаю из кармана телефон и открываю приложение такси. К счастью, подходящая машина находится мгновенно. Отодвинув от себя чашку с недопитым чаем, встаю со стула и топаю к входной двери. Алекс следует за мной. Ощущая его за спиной, я чувствую всю ту же необъяснимую тревогу и опять не могу понять, откуда ее истоки.

– Моя куртка и сумка в комнате, – бормочу я, зависая с ботинком в одной руке.

– Я принесу, – вызывается он помочь.

Пока я обуваюсь, Ди Анджело возвращается с моими вещами.

– С-спасибо, – говорю торопливо, избегая смотреть на него. Почему он, черт возьми, так действует на меня? – И пока.

– До встречи, Лиля, – почти ласково отвечает Алекс.

Глава 4

Еду в такси и набираю номер Ани. Я знаю, что у нее ко мне миллион вопросов. У меня к ней лишь два – что я натворила прошлым вечером и почему она позволила мне уехать с Александром.

Подруга отвечает после первого же гудка.

– Ну наконец-то позвонила! – трещит она, заставляя меня поморщиться. – Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво, – отвечаю честно. – Что было вчера?

На другом конце провода секундная заминка.

– Ты что, ничего не помнишь? – произносит Аня серьезно.

– Последнее, что помню, – как приносят вторую бутылку вина и сырную тарелку. Дальше все как в тумане.

– Нормально тебя от вина уносит, – тянет она с удивленным смешком.

– Так что там вчера было? – спрашиваю я нетерпеливо.

– Появление итальянского Адониса ты же не забыла?

– Он не Адонис, – огрызаюсь я, но воображение тут же рисует передо мной образ Алекса, который, по моему личному мнению, куда эффектнее любого древнегреческого бога.

– Он лучше, – соглашается подруга мечтательно. – В жизни не видела такого харизматичного мужика.

– Подбери свои слюни, – перебиваю я. Почему-то ее откровенное восхищение Алексом вызывает во мне раздражение. – Как ты могла позволить ему увезти меня? Ты же его впервые в жизни видела! А если бы он оказался извращенцем?

– Так он мне показал вашу совместную фотку и поименно назвал всех твоих родственников, – немного обиженно отвечает она.

– Какую фотку?

– Ты там еще мелкая, а он уже тогда хорош, чертяка. К тому же, видя, как он не брезгует поддерживать тебя, пока ты выворачиваешь наизнанку содержимое своего желудка, я решила, что ему можно доверять.

В первое мгновение я надеюсь, что Аня шутит, но каким-то шестым чувством понимаю, что это не так.

– Я что? – От шока мой голос звучит сипло.

– Лиля, ну ты как маленькая, – вздыхает подруга. – Вырвало тебя.

Я думала, что хуже ситуации, чем проснуться дома у Ди Анджело, быть не может, но я ошибалась.

– Алекс видел? – напряженно спрашиваю я.

– Але, ты меня вообще слушаешь? Говорю же, он был с тобой все это время.

– А ты где была?

– Караулила дверь туалета, пока он мужественно взял заботу о тебе на себя.

Я редко ругаюсь, честно. Потому что терпеть не могу, когда девчонки вставляют мат через каждое второе слово, но сейчас не могу сдержаться.

– Это ужас, Аня. Ты понимаешь?

– А чего ты так перепугалась? Я думала, он типа друг семьи.

Друг семьи? Из горла рвется истерический смешок, но я подавляю его силой воли. Уместнее было бы сказать «враг», но, наверное, Ане не стоит знать подробности внутрисемейных разборок.

– Он не друг, – просто отвечаю я.

– Он был очень настойчив, пытаясь убедить меня в обратном, так что я не нашла что возразить. К тому же это один из самых шикарных мужиков, которых я когда-либо видела, а тебе давно пора устраивать личную жизнь. Мне кажется, ты ему нравишься.

– Абсурд. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Парень вытирал твою блевотину салфеткой, – резонно замечает Аня, будто это все объясняет.

– Не напоминай, ладно? Он считает меня ребенком.

– Не будь наивной, Лиля. У меня глаз на такие вещи наметан. Жался он к тебе совсем не как к ребенку, – со смешком говорит она. – Какая у вас разница в возрасте?

– Шесть лет, – бросаю я. – Семь почти.

– Идеально, – романтично вздыхая, щебечет Аня.

– С каких пор ты заделалась свахой?

– Время покажет, – философски замечает Анюта. – Ты все еще у него?

– Нет, я в такси еду домой.

– Что вы делали?

– Ничего мы не делали. Я проснулась, собралась и уехала.

– Что, даже не поговорили?

– У нас нет общих тем.

– И встретиться не договорились?

– Ань, ну ты серьезно? – не выдерживаю я, чувствуя неожиданный укол разочарования, вызванный осознанием того, что Алекс действительно не предложил мне встретиться еще раз. – Не хочу я об этом вспоминать.

Я знаю, что подруга раздосадована моей скрытностью, но я не в настроении делиться с ней историями об Алексе. Почему-то они кажутся мне очень личными и только для меня.

– Какие планы на сегодня? – задает Аня новый вопрос после короткой заминки.

– На километр не подходить к вину, – огрызаюсь я, а потом уже спокойнее добавляю: – Собираюсь спрятаться в своей комнате и никуда не высовываться.

– Хочешь составлю тебе компанию? – предлагает подруга.

Скорость, с которой я сближаюсь с миром после почти трехмесячного затворничества, немного пугает, но я чувствую, что мне действительно не хочется быть одной.

– Приходи, – соглашаюсь я. – Можем заказать что-нибудь из еды и посмотреть новинки на «Кинопоиске».

– Скоро буду.

Аня отключается, а я рассеянно смотрю в окно на сменяющие друг друга пейзажи и думаю об Алексе. Несмотря на то что наши с ним встречи в сознательном возрасте можно пересчитать по пальцам, я не знаю времени, когда бы он незримо не присутствовал в моей жизни. Сначала как невидимый друг, потом – как заклятый враг. Смутно, но я помню его двенадцатилетним мальчишкой, который одно лето часто болтался с Кириллом у нас на даче. Уже тогда он был выше, сильнее и умнее всех, кого я знала. Он никогда не обижал меня и в отличие от моего собственного брата не был против, чтобы я играла вместе с ними. Стоит ли удивляться, что долгое время он казался мне принцем из волшебного царства, который приносит мороженое и строит дом для куклы, а Кирилл – лишь его бледной тенью.

Я знала, что его мать познакомилась с отцом на отдыхе в Риме. Головокружительный роман закончился свадьбой и ребенком, а впоследствии – переездом Вальтера Ди Анджело в Россию, где он открыл филиал семейной строительной компании. На почве бизнеса он и познакомился с моим отцом.

Несмотря на то что компания быстро развивалась и семья большую часть времени проводила в России, когда Алексу исполнилось четырнадцать лет, родители отправили его учиться в Италию, и я не видела его до того страшного вечера, когда он едва ли не до смерти избил моего брата. Никто никогда не говорил мне, что стало причиной этой драки, но с тех пор имя Ди Анджело стало под запретом в нашей семье. Совместные проекты двух семей были заморожены, а на смену дружескому партнерству пришла кровавая битва за каждый новый заказ на рынке. Я не была дурой, чтобы не понимать, что наша семья очень редко выходила победителем из финансовых стычек с «Ди Анджело Корп». Отец держал бизнес на плаву, чтобы мы ни в чем не нуждались, но показателей прежних золотых лет, которые были в партнерстве с Ди Анджело, уже никогда не добивался.

Дом встречает меня ароматом свежей выпечки. В груди разливается тепло – значит, бабушка приехала. Скидываю ботинки, вешаю куртку в гардероб у входа и направляюсь на кухню. Останавливаюсь, лишь когда слышу сочащийся ядом голос брата:

– С каких пор ты не ночуешь дома?

– С каких пор тебя это волнует? – отрывисто бросаю я, взбешенная его тоном. Всякий раз я обещаю себе, что не буду обращать внимание на его слова, но осуждающее выражение лица Кирилла заставляет меня взбунтоваться.

– Ты портишь репутацию семьи.

– Я порчу? – задыхаюсь от негодования и обиды. – Напомни мне, когда тебя в последний раз притаскивали домой в стельку пьяным? Или это я едва ворочала языком на похоронах родителей? Ты бы лучше тогда подумал о репутации семьи.

В его глазах такая злость, что я всерьез опасаюсь, что он может меня ударить.

– Ди Анджело в городе, – вместо этого произносит он холодно. – Они будут разнюхивать и копаться в грязном белье, только чтобы скомпрометировать нас и забрать очередной контракт. Так что следи за собой.

С этими словами он разворачивается и скрывается в своем кабинете, а я стою, кусая губу и думая о том, насколько пьяная вечеринка и ночь, проведенная в квартире Александра Ди Анджело, тянут на компромат.

Глава 5

Придирчиво оглядываю свое отражение в зеркале и морщусь. Накануне я обещала Ане, что сегодня приеду в университет. Вчера казалось, что я готова к этому шагу, но сейчас меня снова терзают сомнения.

Я никогда не была социопатом, но после смерти родителей что-то во мне, видимо, перегорело: от одной мысли, что придется войти в забитую студентами аудиторию, меня прошибает холодный пот и возникает неумолимое желание остаться дома. Знаю, что мама и папа хотели бы, чтобы я двигалась дальше. Училась, смеялась, путешествовала, влюблялась, просто жила. Но я все еще не уверена, что справлюсь с настоящим и будущим, в котором нет их поддержки.

Вытираю вспотевшие ладони о плотную ткань своих джинсов и выполняю простую дыхательную практику. Понимаю, что больше не могу позволить себе прятаться.

…Университет шумит как пчелиный улей. Люди, лица, мимолетные взгляды. Вопреки моим страхам, никому нет до меня дела, и я, минуя толпу на входе, поднимаюсь на пятый этаж в кабинет социологии.

Анюта стоит у двери, подпирая стенку. Стоит ей заметить меня, как на красивом лице вспыхивает улыбка, а глаза подозрительно краснеют.

– Ты пришла! – восторженно визжит она и срывается с места, чтобы сжать меня в объятиях. Все-таки мне невероятно повезло с подругой.

В аудиторию мы заходим вместе. Десятки глаз, сочувствующих, равнодушных, впиваются в меня, вызывая желание уйти, но Аня крепко сжимает мой локоть, напоминая о том, что я не одна. Сердце стучит как барабан, но я вдруг отчетливо понимаю, что дальше у меня все будет хорошо.

Втягиваться в учебный процесс после двухмесячного отсутствия непросто. В первую неделю я только и делаю, что занимаюсь днем и ночью, чтобы догнать группу. Несмотря на разговор с деканом тет-а-тет и его недвусмысленный намек, что в память об отце университет готов закрыть глаза на мои пропуски и отставание, для меня успеваемость становится делом чести. В конце концов, в этих стенах свой красный диплом получил папа – так что я должна соответствовать.

В финале второй недели занятий мне приходится задержаться после пар, чтобы написать контрольные по экономике, которые я пропустила. Не дождавшись меня, Аня убегает на свидание, так что я впервые остаюсь предоставленной самой себе. Выхожу из университета и неторопливо топаю к парковке, чтобы забраться в свою машину и уехать домой, но застываю, не дойдя пары шагов до машины. Прямо передо мной, преграждая дорогу, стоит новенький мотоцикл с вальяжно восседающим на нем Алексом.

От его брутальной привлекательности у меня перехватывает дыхание. В замешательстве смотрю на него, мысленно отмечая широкие плечи, обтянутые кожаной курткой, копну непослушных волос и ленивую улыбку на красивых губах.

– Привет! – произносит он, легко спрыгивая с мотоцикла и вставая прямо передо мной.

Мой рост 175 сантиметров, и в семнадцать лет я даже подрабатывала моделью. Но Алекс настолько выше, что мне снова приходится задрать голову, чтобы встретить его взгляд.

– Многовато случайных встреч, – говорю я, растворяясь в серебристой лаве его глаз.

– Эта, – выделяет он, беззастенчиво разглядывая меня, – не случайная. Я ждал тебя.

Его признание вызывает неконтролируемую вспышку радости в моей груди, но я стараюсь взять себя в руки. Это непросто – его бьющая наотмашь сексуальность меня не щадит.

– Зачем?

– Хотел узнать, как твои дела.

– Серьезно?

– А что тут удивительного? – Его улыбка становится шире, а мое глупое сердце пропускает удар.

Я неопределенно жму плечами.

– Поужинаешь со мной? – спрашивает Алекс.

– Я не голодна, – отвечаю, потупив глаза, но, к моему стыду, желудок как раз в этот момент протяжно урчит.

Алекс смеется.

– Как насчет хорошей пасты? – спрашивает он. – Мой приятель из Неаполя недавно открыл в городе отличный итальянский ресторанчик.

– Я думала, у тебя есть свой ресторан.

– И не один, но я не сноб и люблю помогать друзьям.

– Не уверена, что это хорошая идея, – искренне отвечаю я, покусывая губу.

– Почему нет? – любопытствует Алекс. – Ты меня боишься?

Я хмурю брови. Боюсь его? Скорее нет, чем да. Просто подсознательно чувствую, что лучше мне держаться от этого человека подальше.

– Нет, не боюсь, – отвечаю честно. – Я просто не понимаю.

Для Алекса мои доводы неубедительны – это становится очевидным, когда он берет меня за руку и подводит к своему мотоциклу.

– У меня есть машина, – бормочу я, даже не замечая своей капитуляции.

– Но так куда интереснее. – С этими словами Алекс берет с сиденья шлем и осторожно водружает его мне на голову.

– Садись, – раздается команда.

Я, разумеется, волнуюсь. Во-первых, я никогда не ездила на мотоцикле. Во-вторых, я уверена, что ехать куда-либо с этим человеком – большая ошибка. И все же послушно перекидываю ногу через сиденье и ерзаю на мягкой кожаной обивке, пытаясь устроиться поудобнее. В желудке странно зудит, кровь шумит в ушах, я облизываю пересохшие губы и наблюдаю, как Алекс садится передо мной.

– Обними меня, – говорит он.

– Ч-что?

– Обними меня за талию, Лиля, – четко выделяя каждое слово, повторяет он.

Уф. В груди у меня грохает так, что, кажется, сердце сейчас выскочит наружу. Киваю и кончиками пальцев хватаюсь за кожаную куртку. Алекс демонстративно вздыхает, заводит свои руки за спину, берет мои ладони и обвивает их вокруг своей талии, так что мои пальцы переплетаются в замок прямо на его животе, а я вынуждена податься вперед и уткнуться носом в его спину. Запах, пряный, чуть сладковатый, врывается в легкие, – я потрясенно молчу.

В следующую секунду Алекс жмет на газ, мотор глухо ревет, и мотоцикл срывается с места.

От неожиданности я охаю и еще крепче прижимаюсь к Алексу. Перед глазами все плывет, разгоряченную кожу приятно холодит встречный ветер, кончики волос щекочут мою шею, а я не могу сдержать улыбку. Все это глупо, безрассудно и, наверное, в моей ситуации неправильно, но я вновь чувствую себя живой. Закрываю глаза, довольно трусь щекой о спину Алекса, обтянутую кожаной курткой, и испытываю робкое, ни с чем не сравнимое счастье.

Глава 6

Ресторан, в который приводит меня Алекс, оказывается небольшим уютным местечком недалеко от центра. В динамиках играет итальянская баллада, столы застелены красно-белыми скатертями, а из открытой кухни доносятся приятные ароматы чеснока и томатов.

К нам тут же подбегает молоденькая официантка. До меня ей нет никакого дела. Все ее внимание приковано к моему спутнику, которого она беззастенчиво пожирает глазами. Алекс обменивается с ней несколькими фразами на беглом итальянском, девчонка вспыхивает от удовольствия и провожает нас к дальнему столику с видом на зимний сад.

– Ты уже был здесь, – подавив внезапную вспышку раздражения, произношу я.

– Был, – подтверждает Алекс.

– И не один. – Слова вылетают быстрее, чем я могу их обдумать.

– Не один, – отвечает он, вопросительно приподнимая одну бровь. – Ревнуешь?

– Очень смешно, – огрызаюсь я, закатывая глаза.

Алекс задумчиво рассматривает меня секунд десять, потом подталкивает раскрытое меню.

– Рекомендую попробовать карбонару, – говорит он. – Ее здесь готовят по старинному итальянскому рецепту. Очень вкусно.

Я поджимаю губы. Нарочито медленно изучаю перечень блюд и, не глядя на черноглазую девчонку в переднике, которая призывно хихикает, не сводя глаз с Алекса, в знак протеста заказываю пасту с морепродуктами.

Пока мой спутник разливает по стаканам воду, я беру из хлебной корзины булочку и отламываю кусочек.

– У тебя есть парень?

Внезапный вопрос застает меня врасплох. От неожиданности я едва не давлюсь булкой. Упираюсь взглядом в глаза Алекса и по их серьезному выражению понимаю, что он не шутит. Подавляю в себе детский порыв сказать, что это не его дело, и коротко отвечаю:

– Нет.

– Почему? – не скрывая любопытства, интересуется он.

– Потому что я пока не нашла того, с кем хотела бы встречаться.

– А-а… – тянет он насмешливо, обнажая в улыбке ряд ровных белых зубов. – Высокие стандарты?

– Нет. Просто сейчас мне это вообще неинтересно.

– Ты красивая молодая девушка, – заявляет он, скользя взглядом по моему лицу. – Конечно, тебе должно быть это интересно.

Я знаю, что от его «красивая» предательски краснею, но ничего не могу с собой поделать. Лихорадочно соображаю, как бы ответить Алексу, чтобы он перестал задавать неуместные вопросы, но мысли почему-то не собираются.

– Я же сказала, что не заинтересована. Сейчас. И вообще.

– Девушка, которую я целовал в день окончания ею школы, не показалась мне мужененавистницей.

С ума можно сойти! Я сижу в ресторане с Александром Ди Анджело и обсуждаю поцелуй трехгодичной давности. Если существует параллельная вселенная, мне кажется, я только что в нее попала. У меня горят щеки и кончики ушей, а в животе спиралью раскручивается волнение. Случай на выпускном для меня – запретная тема. Я не рассказывала о нем ни единой живой душе и уж точно не собиралась вспоминать в присутствии Алекса.

– Я не мужененавистница, – отвечаю тихо, разглядывая разноцветные клетки на скатерти. – Но и гулять с кем попало для галочки тоже не собираюсь.

– Похвальная разборчивость, – замечает Алекс.

Я знаю, что он знает, что этим разговором смущает меня, но, судя по расслабленному виду, его это ничуть не заботит. А вдруг он вздумает спросить, понравился ли мне поцелуй? Я всегда предпочитаю честность, но не могу же я заявить, что все эти три года отголоски того поцелуя не дают мне покоя по ночам?

Спасение приходит неожиданно. Кокетка официантка ставит перед нами тарелки и, бросив на Алекса жаркий взгляд, удаляется. Какое-то время мы молча едим, пока я набираюсь смелости, чтобы задать единственный вопрос, который меня волнует:

– Что ты хочешь от меня, Алекс? И не говори, что это просто дружеское участие. Мы с тобой не друзья. Никогда ими не были и вряд ли будем.

Мой вопрос заставляет его задуматься, что само по себе уже странно. А когда начинает говорить, по выражению его лица невозможно ничего понять:

– Я не знаю, помнишь ли ты это время, но когда-то очень давно, когда ты была совсем малышкой, а наши родители дружили, мы хорошо ладили. Я должен был играть в футбол с твоим братом, но вместо этого помогал тебе строить дома для кукол и ел суп из песка и травы. – Его губы растягиваются в усмешке. – Несмотря на все, что случилось после, я всегда очень тепло относился к тебе и не мог пройти мимо, когда тебе нужна была поддержка.

– Учитывая обстоятельства, вряд ли мне нужна была твоя поддержка, – замечаю резонно. – Я тебя практически не знаю.

– Твоя правда. И все же я ее тебе предложил и об этом не жалею.

Внезапно я вспоминаю слова брата о том, что Ди Анджело ничем не побрезгуют ради того, чтобы взять над нами верх. И знаю, что он прав – отец много раз говорил то же самое. Есть сотни причин, по которым я не должна доверять человеку, который сидит напротив меня за столом. Но здесь и сейчас я почему-то верю.

Растерянно смотрю в свою тарелку, чувствуя, как на глаза набегают предательские слезы. То, о чем говорил Алекс, предаваясь воспоминаниям, относится к такому далекому, к такому светлому прошлому, что у меня щемит сердце.

Будто почувствовав мое смятение, он протягивает руку и обхватывает мою ладонь своими пальцами. Они теплые, сильные и очень нежные. Вопреки здравому смыслу мне это нравится.

– Прости, – бормочу я, вытирая тыльной стороной свободной руки щеку, по которой, к моему ужасу, катится одинокая слеза.

– Ты меня прости, – тихо бормочет Алекс. – Последнее, что я хотел, – это тебя расстроить.

– Я просто… – Качаю головой, собираясь с мыслями. – Пока еще тяжело вспоминать маму и папу.

– Я понимаю.

– Сейчас вернусь, – говорю я, вставая из-за стола.

Алекс кивает и выпускает мою руку.

В туалете я вытираю глаза и стараюсь успокоиться. Несмотря на красивые слова, которые он говорит, и присущее ему одному очарование, Александр Ди Анджело не тот человек, перед которым стоит демонстрировать свою уязвимость.

Когда я возвращаюсь, вместо полупустых тарелок на столе стоит чайник чая, тарелочка с дольками лимона и несколько десертов.

– Хоть ты и отказалась от сладкого, я решил взять на себя ответственность и сделать выбор за тебя, – поясняет Алекс.

Я слабо улыбаюсь, замечая, как мерцают его глаза, в которых отражается приглушенный свет ламп.

– Мама всегда говорила, что нет ни одной печали, которую бы не скрасил кусочек хорошего торта, – произношу я тихо, втыкая десертную вилку в бисквит.

– Так давай проверим, – мягко отзывается мой спутник, но почему-то у меня создается стойкое ощущение, что говорит он сейчас не только о торте.

После ужина Александр предлагает пройтись пешком до парковки, на которой осталась моя машина, и я с радостью соглашаюсь. Не то чтобы идея еще раз прокатиться на его мотоцикле меня не вдохновляла, просто я всегда любила гулять, а сегодня все: и вкусный плотный ужин, и по-весеннему теплая погода, и неожиданно приятная компания – располагает к пешеходной активности.

Впервые за долгое время я ощущаю вкус к жизни: к людям, которые идут мимо по своим делам, к воздуху, которым невозможно надышаться, и к неторопливой беседе, которую мы ведем. Удивительно, но Алекс оказывается очень интересным собеседником. Я, конечно, никогда не сомневалась в его интеллекте, просто ощущать мощь его ума и обаяния на себе ново и непривычно – я и представить себе не могла, что с его стороны все выйдет настолько естественно, что я совершенно забуду контекст наших взаимоотношений. И хотя мысленно я постоянно напоминаю себе, что поддаваться очарованию Ди Анджело опасно, искренне наслаждаюсь вечером в его компании.

В неторопливой беседе мы больше не возвращаемся к болезненным воспоминаниям. Алекс развлекает меня забавными историями о своей последней поездке в Италию, я с удовольствием слушаю его. Оказывается, у него отличное чувство юмора и здоровая самоирония – несмотря на деньги, статус и внешность, он не превратился в одного из тех напыщенных папенькиных сынков, общения с которыми я стараюсь изо всех сил избегать. К сожалению, это мне не всегда удается, ведь один из таких «сынков» – мой собственный брат.

Но Алекс не такой. С ним мне настолько комфортно, что я даже не замечаю, как мы проходим неблизкий путь до парковки и оказываемся возле машины. В удивлении поднимаю глаза на своего собеседника и робею.

Ди Анджело смотрит на меня с каким-то странным выражением, которому мне сложно подобрать определение. Но мои инстинкты тут же просыпаются – тело сковывает нервозность, по позвоночнику проходит дрожь.

– Спасибо за компанию, cara. – Несмотря на взгляд, который я вряд ли могу описать иначе, чем отстраненный, слова Алекса звучат подчеркнуто мягко. – Ты превратилась в очаровательную молодую девушку. Умную и очень привлекательную.

Залившись краской смущения от неожиданного комплимента, я неловко киваю и начинаю судорожно рыться в рюкзаке в поисках ключей от машины.

Если бы это был не Ди Анджело, я бы сказала, что этот вечер похож на свидание. Но это же Алекс, поэтому я точно знаю, что все хорошее, что я испытала сегодня вечером, обернется для меня неприятностями. Пока, правда, не знаю, в какой форме.

– Спасибо за ужин. Действительно хорошее место, – бормочу я, избегая смотреть на него. – Я давно никуда не ходила и…

Я так сильно сжимаю кулаки, что ключи от машины больно впиваются мне в ладонь.

– Береги себя, ладно? – просит Алекс, а потом как-то торопливо забирает у меня ключи и открывает машину.

В этот миг мне кажется, что он хочет как можно скорее от меня избавиться. С горькой обидой я забираюсь внутрь, ощущая себя в полной растерянности. Я ведь не просила его об этом ужине. Он сам меня позвал. Возможно, он утолил свое любопытство и теперь ему не терпится уйти. Что ему делать со мной, когда у него наверняка есть какая-нибудь шикарная подруга, которая ждет его этим вечером?

Алекс захлопывает дверь моей машины и, дождавшись, когда я заведу мотор, уходит, больше не сказав мне ни слова. А я еще какое-то время сижу в машине, глядя ему вслед.

Домой я приезжаю около десяти вечера. Стоит мне снять обувь, из кухни появляется Кирилл.

– Привет, – вполне дружелюбно говорит он. – Ты поздно.

– Не так уж и поздно, – ощетинившись, произношу я, готовая дать ему отпор.

– Просто ты давно никуда не ходила, и я удивился, не застав тебя дома, – произносит брат спокойно.

– Я ужинала со старым знакомым, – говорю я, но вижу, что Кирилл уже утратил ко мне интерес, уткнувшись в экран своего телефона.

– Прости, я отвлекся. – Брат потирает переносицу. – Я ждал тебя. Мне снова нужны твои подписи на документах.

– Хорошо, давай подпишу.

Мы проходим в кабинет. На столе уже разложены бумаги, которые Кирилл подталкивает ко мне.

– В чем суть? – спрашиваю я.

– Не волнуйся, это просто текущие отчеты, – отвечает брат небрежно.

Я мельком просматриваю документы и, убедившись, что это действительно отчеты, ставлю свою подпись в нескольких местах.

– Может быть, будет проще, если ты юридически полностью передашь управление своей частью компании мне? – предлагает брат, забирая у меня бумаги. – Я могу даже выкупить ее у тебя, и тебе больше никогда в жизни не придется ничего делать. Можешь жить в свое удовольствие.

Я хмурюсь.

– Я подумаю, – уклончиво отвечаю я, хотя знаю наверняка, что не сделаю того, к чему стремится Кирилл.

Компания – это наше общее наследство и, несмотря на то что пока у меня нет ни опыта, ни желания вникать в бизнес, я точно не планирую отдавать его брату.

Глава 7

– Как прошло твое свидание? – спрашиваю Аню, отправляя в рот кусочек торта.

– Очень даже! – отвечает подруга с энтузиазмом, забывая о собственном десерте. – Парень просто красавчик, и я вполне настроена на второе свидание.

– Это отлично, – говорю с улыбкой, в который раз поражаясь ее способности так легко поддаваться эмоциям.

– Хочешь присоединиться?

– К чему? – непонимающе уточняю я.

– К приложению знакомств, конечно!

Моя первая реакция – отказаться, но потом я вспоминаю унылую неделю, которую провела в безотчетной надежде на появление Алекса, и неуверенно отвечаю:

– Может быть…

Почувствовав мою слабину, Аня вцепляется в меня мертвой хваткой и не сдается, пока мы не создаем мне онлайн профиль. Объяснив мне нехитрый принцип работы приложения и выбора потенциальных бойфрендов, она довольно потирает ладошки.

– Там полно странных персонажей, но есть и вполне достойные кандидаты. Дай им шанс. – Она смахивает пальцем по экрану. – Вот этот ничего.

Я морщу нос при виде фотографии смазливого блондина с крашеной челкой и мотаю головой.

– Этот? – Аня перелистывает страницу, демонстрируя мне следующего кандидата.

– Маменькин сынок. Господи, у него даже пузо есть!

Подруга быстро перелистывает еще пару страниц.

– А этот?

– Это что, татуировка на лбу? – в ужасе спрашиваю я.

– Ну, ладно, согласна, – признается она с веселым смешком. – Этот тоже не пойдет. Сейчас еще посмотрим.

Она снова тянется пальчиком к экрану моего телефона, но я сворачиваю приложение.

– Давай в другой раз, – предлагаю я, надеясь, что второго раза не случится. – У нас пара скоро начнется.

Аня хмуро кивает, явно раздосадованная моим равнодушием к поиску парня, и принимается за десерт.

– Славик с параллельного потока собирает ребят, чтобы в пейнтбол поиграть в выходные. Может, присоединимся?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, Ань. Ты же помнишь, что я не фанат таких развлечений.

– Но развлекаться надо! – убежденно заявляет она. – Так что, согласна?

– Созвонимся накануне?

* * *

Вечер у Ани занят свиданием, поэтому после занятий я возвращаюсь домой. В планах – позаниматься и почитать книгу, которая несколько недель держится в бестселлерах, но перед этим я зачем-то заглядываю в приложение. Пролистываю потенциальных претендентов на внимание, но мне быстро становится скучно. В конце концов, так никому и не поставив ответный лайк, откладываю телефон и открываю ноутбук.

Погрузившись в изучение конспектов, вздрагиваю, когда телефон вспыхивает входящим сообщением. Снимаю блокировку с экрана и непроизвольно хмурюсь – незнакомый номер.

«Если ты хочешь на свидание, я с удовольствием приглашу тебя. А.».

Закусив губу, несколько раз перечитываю текст, чувствуя, как учащается сердцебиение. Кто этот человек? Он знает про приложение? Что скрывается за инициалом «А.» в конце? Александр? Не может быть, чтобы это был он! Или может?

В любой другой ситуации я бы проигнорировала подобное сообщение, но призрачная надежда на то, что это может быть Ди Анджело, не позволяет мне остаться безучастной.

Перепробовав десяток ответов, я останавливаюсь на нейтральном «Мы знакомы?» и, зажмурившись, нажимаю на кнопку «отправить».

Новое входящее приходит почти мгновенно.

«О, cara, не начинай эту игру».

Это он, Алекс!

«Дай подумать, кто из моих знакомых практикуется в итальянском».

Это кокетство, я знаю, но не могу иначе. С нашей последней встречи что-то в моем отношении к Алексу неуловимо изменилось: даже когда я напоминаю себе о том, что сделали Ди Анджело с моей семьей, я не могу перестать мечтать, что все это оказалось лишь недоразумением.

«Я заеду за тобой через 40 минут. Надень что-нибудь спортивное», – лаконичный ответ Алекса сочится самоуверенностью.

Пока я придумываю, как с достоинством поставить его на место, при этом не обидев, он выходит из Сети. И не появляется ни через минуту, ни через пять.

Конечно, я не должна так легко соглашаться на его нахальное приглашение, больше похожее на ультиматум, но улыбка не сходит с моих губ, и, вместо того чтобы вернуться к изучению конспектов, я вскакиваю с кровати и бегу к гардеробной.

Что подразумевал Алекс под спортивной одеждой? Что-то в стиле кэжуал, чтобы было удобно гулять? Или одежду, в которой занимаются фитнесом? Или в его рафинированном итальянском восприятии спортивное – это джинсы с кроссовками? Перебрав десяток вариантов, в конце концов я натягиваю лаконичные черные легинсы и футболку свободного кроя, а сверху накидываю легкую ветровку. Волосы собираю в высокий хвост, подкрашиваю ресницы, в рюкзак кидаю косметичку, джинсы и свитер. Воспоминания о том утре в его квартире все еще свежи, поэтому предпочитаю подготовиться к любому развитию событий. Мало ли что взбредет Алексу в голову?

Когда через сорок четыре минуты я выбегаю на улицу, он уже там. Стоит, облокотившись на сверкающую Audi последней модели, и с интересом наблюдает за моим приближением. Даже в спортивном костюме и кроссовках он выглядит потрясающе элегантно и стильно. Как ему это удается? Кирилл и любой из моих сокурсников в модном костюме оверсайз выглядел бы как подросток-переросток, но только не Алекс. На этого что ни надень – можно смело снимать на обложку журнала.

«Как хорошо, что брата нет дома», – успеваю подумать рассеянно. Алекс даже не делает попытки остаться незамеченным, а мне совсем не хочется, чтобы этот вечер был испорчен скандалом.

– Выглядишь отлично, спортсменка. – Лениво растягивая слова, он отталкивается от капота и протягивает мне руку.

В его большой ладони моя рука кажется маленькой и хрупкой. Алекс легонько сжимает мои пальцы, а потом тянет на себя. Неожиданно мы оказываемся так близко, что ноздри щекочет свежий аромат его одеколона, смешанный с мускусным запахом тела. От восторга, смешанного со смущением, язык прилипает к гортани, а Алекс, словно не замечая моего состояния, наклоняется ко мне и в типично итальянской манере целует сначала в одну, потом в другую щеку.

О боже…

Пока я прихожу в себя от взбунтовавшихся гормонов, он галантно открывает для меня дверцу машины, и я прячусь внутри, мечтая, чтобы темнота салона скрыла пылающие щеки и мы поскорее уехали подальше от дома, куда в любую минуту может вернуться Кирилл.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, когда Алекс сворачивает на шоссе.

– Пусть это будет сюрпризом.

Я нервно вздыхаю, ощущая, как по всему телу волнами разбегается жар, вызванный его близостью.

– Я в прошлом году бежала полумарафон, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Если ты надеешься уморить меня спортом – у тебя мало шансов.

– Чего я точно не хочу, так это уморить тебя. – Он внезапно протягивает руку и накрывает своей ладонью мои крепко сцепленные в замок пальцы. – Расслабься.

Легко сказать! Как я могу расслабиться, когда он касается меня, если все еще не могу отойти от волнующих ощущений, которые доставили мне его целомудренные поцелуи в щеку?

Глава 8

Через полчаса Алекс сбавляет скорость и съезжает с основной дороги на парковку возле большого ангара, щедро освещенного фонарями. Он первым выходит из машины и, пока я вожусь с ремнем безопасности, открывает для меня дверь. Этот заботливый жест вызывает в душе приятное тепло – папа тоже так делал.

– Что это за место? – интересуюсь я, оглядываясь по сторонам.

Вместо ответа Алекс подходит к багажнику и достает оттуда две большие продолговатые сумки.

– Теннис? – удивленно восклицаю я.

– Помнится, ты неплохо играла, – отвечает он с улыбкой.

– Неплохо? – Я скептически приподнимаю брови, вспоминая годы тренировок и коллекцию кубков в своей комнате. – Надо было предупредить меня, что ты хочешь поиграть. Я бы оделась во что-то более подходящее и взяла свою ракетку.

– Напрашиваешься на комплимент? – Алекс окидывает меня оценивающим взглядом, от которого по телу волнами разливается тепло. – Ты выглядишь отлично.

Внутри ангара расположены два корта. Алекс уверенно идет к дальнему от входа, я послушно иду за ним.

– Начнем с разминки? – предлагает он.

Я киваю и взвешиваю в руке желтый мячик, воскрешая в памяти подзабытые ощущения. Когда-то я мечтала связать свою жизнь с теннисом, но оказалось, что я не настолько талантлива, чтобы рассчитывать на серьезные достижения в этом конкурентном виде спорта.

Алекс пересекает корт, становится с противоположной стороны сетки и неторопливо посылает мяч в мою сторону. Отбив его, я бегу вперед и успеваю принять новый удар навылет.

– Неплохой старт, – хвалит меня Алекс и тут же посылает в мою сторону мяч, который я отбиваю с гораздо большим трудом.

То, что начинается с неторопливого обмена ударов на удержание мяча, постепенно превращается в нешуточное противостояние. Через несколько минут я снимаю ветровку. В крови бурлит азарт. Я сражаюсь за каждое очко и с воодушевлением праздную каждый удачный розыгрыш.

– Ну что, партия на счет? – спрашивает Алекс, передавая мне бутылку с водой после очередного интенсивного обмена ударами.

– Давай, – соглашаюсь я с энтузиазмом, возвращаясь в исходную позицию на дальнем конце корта. – Моя подача.

Для непрофессионала Алекс играет фантастически. В том, как он ведет игру, есть расчет не только на физическую мощь ударов, но и на спортивный интеллект: он умело пользуется укороченными ударами, разводит меня по углам, заставляя совершать невынужденные ошибки.

Мне льстит, что он не пытается мне поддаваться. Я вижу, насколько он вовлечен в каждый розыгрыш и как негодует из-за собственных ошибок – такое не сыграешь. А я, даже если это грозит мне проигрышем, предпочитаю честную игру, какими бы неравными в силах ни были соперники.

– Готова?

– Еще бы!

Через двадцать минут я уже не очень уверена в своих навыках ведения игры. Несмотря на то что я стараюсь изо всех сил, мне удается взять лишь два очка в первом сете.

– У тебя хороший бэкхэнд, – комментирует Алекс, когда мы идем на смену сторон.

– Не настолько, чтобы я могла справиться с твоей подачей, – раздосадованно отвечаю я, беря у него полотенце и вытирая пот со лба. – Кажется, ты даже не напрягаешься, а ведь я в свое время выигрывала турниры по юниорам.

– Не стоит воспринимать это так близко к сердцу, Лиля. Мы в разных весовых категориях.

– И все же… Я не знала, что ты так хорошо играешь.

– Разочарована, что не удалось размазать меня по корту? – спрашивает он с улыбкой.

– Скорее огорчена собственной игрой. Я совершенно не в форме.

– Это ты зря. – Алекс укоризненно качает головой. – Продолжаем партию или сдаешься?

– Конечно, продолжаем! – Я дерзко показываю ему язык и смеюсь, когда он отвечает мне удивленно вздернутыми бровями. – Я еще не лишилась надежды перевести игру в третий сет.

Второй сет идет примерно по тому же сценарию, что и первый, – Алекс меня не жалеет, разводит по углам, бьет наотмашь, так что я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы держать удар. Но даже в проигрыше я ощущаю себя лучше, чем когда-либо на протяжении последних нескольких месяцев.

Расходуя физическую энергию, я словно выпускаю на свободу внутреннее напряжение и тревогу. Игра полностью захватывает меня, оттесняя на задний план горечь и печаль. Это звучит банально, но я будто снова чувствую себя живой.

– Подаю на матч! – кричит Алекс с противоположной стороны корта, демонстрируя в руке мяч.

Я встаю в исходную позу для приема и пристально слежу за его действиями, пытаясь угадать направление подачи. Будет бить по линии или по косой? Очень сильно или позволит мне затеять розыгрыш?

Мяч летит во внешний угол квадрата, и я срываюсь с места, чтобы отбить его, но нога в кроссовке вдруг подворачивается, так что я с громким стоном падаю на прорезиненное покрытие.

– Ай! – вскрикиваю я, жмурясь от острой боли, простреливающей лодыжку.

Через считаные секунды Алекс оказывается рядом, приседая передо мной на корточки и осторожно ощупывая ногу.

– Ты как?

– Подвернула, – выдыхаю я, жадно хватая ртом воздух. – Сейчас пройдет.

Его пальцы осторожно прикасаются к моей щиколотке, потом расшнуровывают кроссовку.

– Я посмотрю, – говорит он напряженно, изучая мою стопу. – Скорее всего, растяжение. Надо показать тебя врачу.

– Да ну, пройдет, – протестую я. – Просто отвези меня домой.

– Глупости не говори! – грубовато осаждает меня Алекс. – В больницу поедем.

Несмотря на мои уговоры, он не позволяет мне подняться самостоятельно: вместо этого берет меня на руки и несет к скамейке сбоку от корта. Там он заботливо накидывает мне на плечи ветровку и, приказав ждать его и не сметь двигаться, уходит, прихватив с собой чистое полотенце.

Через минуту Алекс возвращается все с тем же полотенцем, смоченным холодной водой, и оборачивает его вокруг моей уже немного распухшей лодыжки.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает с мрачным выражением на красивом лице.

– Готова к продолжению, – шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

– Забудь, – строго говорит Алекс.

– Не будь таким занудой. Или боишься, что я могла бы победить?

Алекс молчит и без предупреждения берет меня на руки.

– Эй, я могу идти сама, – вяло протестую я.

Протестую, потому что так принято, вяло – потому что на самом деле я совсем не уверена, что травма позволит мне передвигаться самостоятельно. Да и находиться в объятиях Алекса оказывается куда приятнее, чем я себе это представляла. Чем дольше это длится, тем меньше чувствуется боль и тем больше – странное тянущее ощущение внизу живота. Запах Алекса – настоящий, мужской, сдобренный древесными нотами одеколона, дурманит голову, а желание положить голову ему на грудь и закрыть глаза превышает все допустимые границы.

– Ты хорошо играешь, – говорю я, когда Алекс усаживает меня на сиденье.

– Не лучше тебя, – замечает он. – Мне пришлось компенсировать силой ударов твою маневренность и чутье игры.

– Спасибо.

– За что? – Он поднимает на меня недоуменный взгляд.

– За то, что отнесся ко мне как к равной. Не поддавался.

– Ты и есть равная. Неужели кто-то считает иначе?

Я не собираюсь рассказывать ему о том, что думает мой брат. С ним у меня происходит постоянная борьба за право голоса, а с Алексом я ощущаю полную свободу быть самой собой. С удивлением осознаю, что это ощущение стоит даже боли в ноге.

– Я не это имела в виду, – даю я задний ход. – Я ценю, что ты воспринял меня как достойного противника.

Он сумрачно улыбается одними уголками губ.

– Сейчас я предпочел бы тебе поддаться, только бы не допустить, чтобы ты пострадала.

Глава 9

В клинике, в которую привозит меня Алекс, нас принимают без промедления. Мне даже кажется, что я попала в медицинский сериал, потому что сразу несколько врачей обступают меня со всех сторон, осуществляя мгновенную диагностику. Слабые попытки объяснить, что со мной не произошло ничего серьезного, не находят никакого отклика у присутствующих. В итоге я сдаюсь и послушно рассказываю подробности глупого падения на корте.

Седовласый врач внимательно ощупывает пострадавшую ногу, задает несколько дополнительных вопросов и отправляет меня на рентген. Желая показать, что я в порядке, я встаю с кушетки и тут же, с невольно вырвавшимся стоном, опускаюсь обратно.

– Сядь, mio dio! – мрачно цедит Алекс, бросаясь ко мне.

– Я пришлю за вами медсестру с каталкой, – назидательно говорит врач, поправляя очки. – Пока мы точно не выяснили, что с вами, не стоит геройствовать и лишний раз напрягать ногу.

Я смущенно киваю, соглашаясь, что поступила глупо, и жду медсестру, ощущая на себе тяжелый взгляд Александра, который молчаливо стоит надо мной, как темный ангел. Когда в кабинет заходит хорошенькая девушка в белом костюме, он без предупреждения берет меня на руки и помогает устроить в кресле.

Даже когда мне делают рентген, он отказывается выйти из помещения и, натянув на себя защитный фартук, напряженно следит за действиями специалиста. От его заботы мне не по себе, но, вопреки здравому смыслу, по венам разливается приятная теплота. Наверное, я уже забыла, каково это – когда кто-то так переживает за твое благополучие.

Подтверждая мои собственные ожидания, доктор не находит у меня ничего серьезнее растяжения. Выписав мне болеутоляющее, он повязывает вокруг ноги фиксирующий бандаж и советует в ближайшие пару дней беречь ногу.

– Вы правильно сделали, молодой человек, что наложили холодную повязку, – говорит врач Алексу напоследок.

– Угу, – угрюмо отвечает он, засунув руки в карманы.

Меня поражает озабоченность в его глазах. Это просто случайное растяжение, вызванное моей собственной неловкостью, но Алекс выглядит так, словно собственноручно толкнул меня под поезд.

До машины он везет меня на больничной каталке, но когда я поднимаюсь на ноги, чтобы пересесть в салон, недовольно фыркает и без промедления поднимает на руки. Когда Алекс это сделал в первый раз, я все еще была под действием болевого шока, в больнице вокруг нас было слишком много людей, а сейчас, на безлюдной парковке, его близость ощущается по-настоящему.

Какими бы ни были его мотивы, я жадно впитываю ощущения, возникающие у меня в его крепких объятиях, и даже позволяю себе незаметно потереться щекой о крепкую грудь. К сожалению, все заканчивается быстрее, чем я успеваю в полной мере насладиться моментом.

Устроив меня на сиденье, Александр обходит машину и садится на водительское место. Заводит мотор, кладет руки на руль и напряженно вздыхает.

– Прости, Лиля. Это точно не то, как я планировал наше первое свидание, – сокрушенно произносит он.

– А это было свидание? – едва дыша, спрашиваю я.

– Жалкая попытка.

– Это было отлично, – говорю я, стараясь убедить его в том, что, даже несмотря на боль в ноге, я провела едва ли не лучший вечер за последние полгода. – Я так давно не играла. Обычно с папой, но в последнее время ему было не до меня.

Какое-то время мы молчим, слушая низкое урчание мотора и собственные мысли, потом Алекс спрашивает:

– Что бы ты хотела на ужин?

– Я не одета для похода куда-либо, – растерянно бормочу я.

– Не беспокойся об этом.

– Может быть, китайскую еду? Или роллы? – предлагаю я осторожно, вспоминая, что действительно с обеда ничего не ела, а сейчас часы показывают начало десятого.

Алекс берет телефон и, дождавшись ответа на проводе, диктует заказ.

– Двадцать минут? Я сам заберу.

Отложив телефон, он разворачивается ко мне всем телом.

– Не против поесть у меня?

Боясь, что в этой тишине он услышит громкий стук моего сердца, я предпринимаю героические попытки сдержать дыхание.

– Н – нет…

Получив мой ответ, Алекс удовлетворенно кивает и выруливает с парковки. Мы останавливаемся через двадцать минут возле ресторана с вывеской, испещренной иероглифами. Мой спутник заходит внутрь и вскоре возвращается с фирменными пакетами.

– Я сама дойду, ладно? – говорю я, когда мы оказываемся в уже знакомом мне дворе. – Все нормально. Хватит меня носить.

– Ладно, – с вялой улыбкой соглашается он. – Обопрись на меня.

Поддерживаемая Алексом, я ковыляю вместе с ним к подъезду.

Дома он сразу отправляет меня в ванную мыть руки, а потом усаживает на диван в гостиной и подает пульт.

– Можешь выбрать кино на свой вкус.

Расположившись перед телевизором, я нервно перебираю каналы. С Алексом все происходит так стремительно, что я совершенно не знаю, чего ожидать от него в следующую минуту. Могла ли я представить утром, регистрируясь на сайте знакомств, что день для меня действительно закончится свиданием? И не с кем-нибудь, а с Александром Ди Анджело!

Несмотря на мою скованность, ужин за просмотром семейной комедии проходит в непринужденной атмосфере. И когда на экране появляются титры, я чувствую разочарование. Давно не чувствовала себя так хорошо.

– Мне пора, – говорю я тихо.

– Завтра выходной. Останься.

От предложения Алекса к моим щекам приливает кровь.

– У меня завтра есть пары. Я… Не думаю, что это хорошая идея, – бормочу я, хотя внутри у меня все кричит о том, что ночь с Алексом куда предпочтительнее бессонницы в пустом доме.

– Я обещаю, что не прикоснусь к тебе.

Я сглатываю.

– Я и не думала… – смущенно отвожу глаза. – Я поеду, Алекс.

Он легко поднимается на ноги и протягивает мне руку:

– Я отвезу тебя.

– Не нужно. Я бы не хотела, чтобы брат увидел.

– Веришь, мне наплевать на мнение твоего брата, – равнодушно бросает Алекс.

– А мне нет, – напоминаю я. – Не хочу скандалов.

Но Алекс остается непреклонным, и в конце концов я сдаюсь, посылая запрос в космос с просьбой в этот полуночный час задержать Кирилла подальше от дома.

– Как твоя нога? – спрашивает Алекс, когда мы сворачиваем на мою улицу.

– Нормально. Пожалуйста, не провожай меня.

Я вижу, что он хочет возразить и ему совсем не нравится скрываться, но умоляющее выражение на моем лице делает свое дело, и он нехотя соглашается. Правда, это не останавливает его от того, чтобы выйти из машины и помочь мне выбраться.

Мы мнемся, стоя друг напротив друга. Между нами едва ли осталось тридцать свободных сантиметров, и в другой ситуации я была бы уверена, что мой спутник меня поцелует. Но это Алекс. С ним я ни в чем не уверена. Он смотрит на мой рот, отчего мне хочется облизать губы, поднимает руку и проводит по ним большим пальцем, вызывая в губах пульсацию. Никогда прежде я не испытывала такой острой потребности в прикосновениях мужчины. Как загипнотизированная, смотрю на него, но он уже убирает руку и отстраняется.

– Иди, cara.

Звук отъезжающей машины я слышу только после того, как за мной закрывается входная дверь.

Глава 10

Следующим утром я просыпаюсь раньше будильника с ноющей болью в ноге, от которой, кажется, нет спасения. Прихрамывая, топаю к рюкзаку, накануне брошенному у двери в спальню, достаю из него бутылку воды и блистер с болеутоляющим средством, которое купил мне Алекс по рецепту врача.

Проглотив двухцветную капсулу и щедро запив ее, ковыляю обратно к кровати и обессиленно падаю на подушки. Идти в таком состоянии в университет кажется мне очевидной глупостью, поэтому я отправляю Ане сообщение, что не появлюсь на парах, и решительно отключаю на телефоне звук. Больным полезно спать – этим я и займусь, тем более всегда есть шанс, что во сне ко мне снова придет Алекс. Такой Алекс, каким он открылся мне за несколько последних встреч, и особенно вчера – заботливый, дружелюбный и бесконечно мужественный.

Когда я просыпаюсь снова, солнце бесстыдно заглядывает в окно, а с улицы доносится шум машин. В нашем закрытом коттеджном комплексе это означает лишь одно – время перевалило за полдень.

По привычке тянусь к тумбочке за телефоном и, бросив взгляд на экран, расплываюсь в невольной улыбке, ощущая, как сердце в груди совершает бесстрашный кульбит.

Алекс! Звонил мне двадцать минут назад, а я спала. Ну что за невезение?

Сев на кровати, я с замиранием сердца набираю его номер, в уме прокручивая небрежное приветствие, но оно остается невостребованным. Алекс сбрасывает мой звонок после нескольких гудков, и пока я в растерянности кусаю губы, отправляет мне сообщение в мессенджер.

«Ciao, cara. Не могу говорить. Как твоя нога?»

Не выдерживая положенную девушке паузу, сразу набиваю ответ, зачарованно наблюдая, как статус сообщения меняется с отправленного на прочитанное.

«Все в порядке. Но я не пошла на занятия».

«Я чувствую себя ужасно виноватым».

«Из-за того, что я не попала на статистику?» – интересуюсь я, откровенно кокетничая.

«Из-за твоей травмы. И из-за того, что отпустил тебя вчера».

К моим щекам приливает кровь. Ну, и что я должна ответить на подобное заявление? Но Алекс на то и Алекс, что не ждет моей подачи – пока я путано думаю, что написать, он продолжает набирать сообщение. И когда оно наконец приходит, я испытываю одновременно воодушевление и разочарование.

«Я бы хотел увидеть тебя сегодня, но мне нужно улететь на пару дней в Милан. Я вернусь во вторник. Надеюсь, за это время ты не найдешь себе никого в приложении».

Откуда, черт возьми, он знает про приложение?

«Ты пишешь вещи, на которые мне сложно ответить с юмором».

«Все дело в том, что я пишу совершенно серьезно, cara», – присылает Александр напоследок и выходит из чата.

Я растерянно смотрю на его последнюю фразу. Ощущаю волнение, смущение, немного боюсь. Страшно поверить в реальность происходящего, совершенно не понимая мотивы Алекса, а потом разочароваться. Это ведь Ди Анджело.

Наверное, даже хорошо, что он уезжает, убеждаю себя мысленно. Я не буду вздрагивать от каждого звонка, ожидая, что это он, и смогу использовать полученное время как передышку для того, чтобы разобраться в собственных чувствах.

Когда после душа я медленно спускаюсь вниз, припадая на одну ногу, меня встречает огромный букет свежих тюльпанов в крафтовой бумаге, лежащий на столике у входа.

Заслышав мои шаги, приходящая домработница Мария выходит из кухни, вытирая руки о передник, и улыбается.

– Доставили, пока вы были в душе, – говорит она, восторженно кивая в сторону цветов.

– Мне? – в замешательстве спрашиваю я и, забыв о боли, в два прыжка достигаю конца лестницы, чтобы вытащить из букета карточку.

«Поправляйся. А.».

Сердце сладко екает, и я снова не могу сдержать счастливую улыбку.

– У тебя наконец-то появился мужик? – раздается со стороны кабинета голос брата.

– Не будь таким грубияном, – отрезаю холодно.

– Видимо, с деньгами у него не очень, – презрительно заявляет он. – Тюльпаны за тысячу рублей?

– Не все любят пошлые розы, – парирую я, прижимая букет к груди. – И, поверь, с деньгами у него получше, чем у тебя.

К счастью, Кирилл не развивает тему дальше и, взяв со стола в гостиной несколько свежих булочек, уходит в кабинет.

Так и не позавтракав, я возвращаюсь в свою комнату и, поставив цветы в вазу на столик рядом с кроватью, какое-то время сижу, глядя на них с глупой улыбкой. В конце концов беру телефон и открываю наш с Алексом чат.

«Спасибо», – пишу я, завершая сообщение смайликом с цветами.

«Всегда пожалуйста».

На этот раз он краток, и я не решаюсь отвлекать его. Почему-то мне кажется, что пустая болтовня – не в стиле этого человека. С минуту всерьез размышляю о том, чтобы сфотографировать цветы и отправить Алексу фотографию, но вовремя одумываюсь. Это точно лишнее.

Чересчур взбудораженная, чтобы занять себя, я открываю популярную социальную сеть и нахожу профиль Алекса. Он, конечно, закрыт, но фото на аватаре не дает мне усомниться – это он. Интересно, не воспримет ли он вмешательством в его жизнь, если я отправлю запрос в друзья?

До самого вечера я жду, что профиль станет для меня открытым, проверяя его каждые двадцать минут, но, несмотря на то что Алекс появляется в мессенджере, мое предложение дружбы в соцсети он так и не принимает. В конце концов, измучившись от неизвестности, я звоню Ане.

– Помнишь, того парня, Алекса? – спрашиваю осторожно.

– Так-так-так, – заговорщически тянет подруга.

– У него закрытый аккаунт в соцсети. Хочу найти кого-нибудь, кто на него подписан. Помнишь, у тебя была подружка в Плехановке? – спрашиваю я. – Он тоже там учился какое-то время. Может быть, она знает кого-то, кто может быть подписан на него?

– Я все устрою, – отвечает она без тени сомнения.

Узнаю мою Аню. Если когда-нибудь она решит открыть сыскное агентство, я вложу деньги в ее бизнес.

Ближе к ночи подруга присылает мне скрин страницы Александра. Ни закрепленных сторис, ни особой активности – очевидно, что продвинутым блогером он себя не считает. Но потом она кидает мне кое-что еще – страницу с фотографиями, на которых он отмечен, и один взгляд на нее причиняет мне неожиданную резкую боль. Почти каждая фотография – с девушками. Брюнетки, блондинки, рыжие… они так и липнут к нему, а одна из них даже появляется на фото чаще других, и только с ней он делает селфи.

– Он тебе реально нравится? – спрашивает Аня. – У человека девок больше, чем у меня сумочек.

– Он меня интригует, – отвечаю откровенно, не желая прятаться. – И вчера у нас было свидание.

– Ну и ну! И ты молчала?

Я коротко пересказываю ей события вчерашнего вечера.

– И что, даже не пытался поцеловать тебя? – с сожалением интересуется Аня.

– Неа… Но сегодня он прислал цветы и предупредил, что улетает в Италию по делам.

– Надолго?

– Сказал, что на пару дней.

– Пара дней – не пара недель, – разумно говорит подруга. – Свидание и цветы – это хорошее начало. Обычно таким, как твой Алекс, даже напрягаться не надо.

Отключив телефон, я тяжело вздыхаю. По теории Ани можно считать, что со мной Алекс напрягается, а значит – это хороший знак.

Осталось теперь только дожить до вторника.

Глава 11

На протяжении двух дней чат с Александром не подает признаков жизни. Я постоянно напоминаю себе, что он может быть ужасно занят, и вообще мне должно быть все равно, но проблема в том, что мне не все равно и это меня пугает. Я как дурочка вздрагиваю от звука каждого нового сообщения в мессенджере, но всякий раз это оказывается кто-то другой, и я лишь глубже погружаюсь в уныние.

Выходные дома и чудодейственная мазь делают свое дело: к утру понедельника нога меня почти не беспокоит. Но беспокоит то, что Алекс даже не удосужился узнать об этом, хотя, казалось, он всерьез переживал из-за этой дурацкой травмы. А еще он так и не добавил меня в друзья в соцсети.

Мое эмоциональное состояние похоже на шаровую молнию. Я то убеждаю себя, что мне не о чем волноваться, то злюсь и досадую на свою наивность и доверчивость. И все равно не могу ничего поделать: каким-то чудом за короткое время Алекс сумел проникнуть под мою броню и растопил сердце. Заставил думать о нем постоянно, так что даже мысли о родителях были вытеснены на второй план. Пожалуй, вынужденно признаюсь себе, меня всегда, с тех пор как я вышла из детского возраста, влекло к нему. Просто я по понятным причинам гнала от себя подобные мысли, а сейчас интерес Александра спровоцировал их неконтролируемый всплеск.

Паршивое настроение преследует меня весь день в университете, но я даже не подозреваю, что это лишь предвестие настоящей бури: уже после пар Аня с сочувствующим видом показывает мне скрин с фотографией, на которой Алекс стоит в обнимку с красивой брюнеткой на фоне миланского канала.

– Это из свежих отметок, – говорит подруга тихо. – Девица вчера выложила в Сеть.

Я чувствую, как кровь отливает от лица, как болезненно сжимается в груди. Стараясь сохранить самообладание, я заставляю себя пожать плечами. Вряд ли Аню обманывает мое показное равнодушие, но я благодарна ей за то, что она не лезет ко мне с сочувствием. Я сама во всем виновата – это надо же быть такой дурой, чтобы поверить в искренность Александра Ди Анджело! За три последних года я не слышала от родных ни одного хорошего слова в адрес Алекса, но так легко поддалась его чарам. Кроме себя мне винить некого.

– Что собираешься делать? – спрашивает подруга, когда мы ждем свою очередь в кафетерии.

– Пойду на свидание, – бросаю запальчиво, уверенная, что при определенных усилиях с моей стороны смогу выкинуть Алекса из головы.

– С кем? – Она удивленно таращится на меня.

– С кем угодно. – В доказательство своих слов я открываю приложение знакомств и быстро перелистываю потенциальных кандидатов. В итоге останавливаюсь на симпатичном блондине в модных очках, полной противоположности Алекса, и отправляю ему лайк.

Матвей, так зовут парнишку, пишет мне через пять минут и предлагает встретиться в кофейне неподалеку.

– Хочешь я пойду с тобой? Сяду за соседним столиком и спасу тебя, если все пойдет не так, как нужно? – предлагает Аня. – С этими свиданиями вслепую никогда не знаешь, чего ожидать.

– Нет, я справлюсь, – отвечаю я уверенно, а потом усмехаюсь: – Но, если вдруг в середине вечера ты получишь эсэмэс: «SOS», знай, что мне срочно нужна помощь.

Матвей оказывается на удивление приятным парнем. Из его недостатков на первый взгляд я могу назвать лишь рост – он ниже меня почти на голову, но, в плюс ему, совершенно не комплексует по этому поводу.

Мы заказываем по салату и фруктовому коктейлю на кассе, хотя я совершенно не чувствую голода, и усаживаемся за столик друг напротив друга. Сейчас я впервые ощущаю неловкость и думаю, что пойти на свидание в таком состоянии было не самой удачной из моих идей.

Хорошо считав мое нежелание разговаривать, Матвей заполняет возникшее молчание своей болтовней. Вскоре я узнаю, что он приехал из Волгограда, учится в РГЭУ и подрабатывает графическим дизайнером. А еще у него отличное чувство юмора. Так что через двадцать минут я уже смеюсь его шуткам и не замечаю, как съедаю весь салат.

Когда от Ани приходит сообщение, все ли у меня в порядке, я с чистой совестью отсылаю ей улыбающийся смайлик. Я даже не ожидала, что мне будет так приятно просто общаться на какие-то отвлеченные темы с парнем, который не знает, что совсем недавно я потеряла обоих родителей, который меня не жалеет и достаточно умен и проницателен, чтобы не доставать расспросами о личной жизни.

Только через полтора часа я понимаю, что засиделась и мне давно пора домой. Когда мы с Матвеем прощаемся, мой телефон оживает и на экране вспыхивает имя Алекса. Подавив мгновенную вспышку радости, я отключаю звук и засовываю телефон обратно в сумку. Не позволю этому человеку омрачить отличный вечер, который подарил мне новый знакомый. Не позволю.

Пока я вожусь с ключами и завожу мотор, на телефон приходит сообщение:

«Привет! Как насчет позднего ужина?»

Я задыхаюсь от наглости этого человека и упрямо сжимаю губы. Специально открываю мессенджер, чтобы Алекс не сомневался, что я прочла его сообщение, и блокирую телефон, бросая его на сиденье рядом.

Мне сложно сосредоточиться на вождении, потому что Алекс снова звонит. Один раз, второй. Третий. В конце концов я включаю аварийку и останавливаюсь на обочине, чтобы снять трубку.

– У тебя что-то случилось? – требовательно спрашивает Алекс, словно ему действительно есть до меня какое-то дело.

– У меня все прекрасно, – язвительно отвечаю я.

– Тогда что происходит?

– Ничего, – категорично отрезаю я. – Я просто поняла, что не хочу общаться с тобой.

На другом конце провода возникает секундная пауза.

– Это такой типично женский способ заявить, что я где-то накосячил? – спрашивает он напряженно.

– Я не хочу это обсуждать. И вообще, я за рулем и мне пора домой.

– Я хочу увидеть тебя, – надменно сообщает Алекс.

– Зато не хочу я. До свидания.

Повесив трубку, я жмурюсь, жадно хватая ртом воздух. Грудь ходит ходуном, сердце стучит в ускоренном ритме. И то удовлетворение, которое я испытываю от своих слов Алексу, быстро тает, сменяясь болезненным чувством потери.

Телефон снова вспыхивает входящим звонком, который я игнорирую. В конце концов мне вновь приходит сообщение:

«Мне нужны объяснения. Точка. Если ты не встретишься со мной на нейтральной территории, я приеду к тебе домой. И мне плевать, если придется встретиться с твоим братом».

Я раздраженно ругаюсь и хлопаю ладонью по рулю, от чего он издает протяжный писк. Алекс прекрасно понимает, что я не желаю его встречи с Кириллом, и спекулирует на этом.

Кипя от злости, я набираю его номер.

– Где ты находишься? – спрашивает он без сентиментальной прелюдии.

Я называю примерный адрес и добавляю, что в машине.

– Я буду через двадцать пять минут. – И на этот раз он первым вешает трубку.

Все-таки Алекс слов на ветер не бросает. Уже через двадцать две минуты его пижонская спортивная машина паркуется за мной на обочине, а он стремительно выходит из нее и двигается ко мне, не позволяя как следует разглядеть его в зеркале заднего вида. Но даже за считаные секунды в сумерках я могу оценить, насколько он хорош.

Пока я непроизвольно пускаю на него слюни, он подходит к моей машине и дергает ручку дверцы с водительской стороны, но она заблокирована. Когда я открываю замок, Алекс без промедления распахивает дверь и буквально вытаскивает меня на улицу. Его глаза жадно всматриваются в мое лицо, а ноздри раздуваются от едва сдерживаемого гнева.

– Что с тобой происходит, Лиля? – бросает он. – Это потому, что я не написал тебе вчера? Я предупреждал, что у меня будут дела.

– Это потому, что твои «дела» – это шляться по бабам! – зло выкрикиваю я, не заботясь, что выгляжу в этот момент как ревнивая дура. – Избавь меня от всей этой драмы. Я не хочу с тобой связываться!

– О чем ты говоришь, черт возьми? – недоуменно хмуря брови, спрашивает Алекс.

Не желая объяснять ему очевидные вещи, я достаю из машины телефон и тыкаю ему под нос изображение, на котором он обнимается с девчонкой.

– Ты, должно быть, шутишь! – изумленно выдыхает он. – Где ты это взяла?

– Она выложила и отметила тебя!

– Ты следишь за моими соцсетями? Я не заходил туда миллион лет.

Ох… это, конечно, объясняет, почему он не принял мою заявку в друзья. Но не объясняет девушку.

– Она дочь хороших друзей нашей семьи. Она еще ребенок. И мне совершенно неинтересна. У нее был день рождения. И наверняка она выложила кучу фотографий с разными людьми. Если уж ты, маленький сыщик, решила выяснить подробности моей личной жизни – могла бы просто спросить, а не вставать в позу.

Зачарованная звучанием его необыкновенно чувственного, волнующего голоса, я с раздражением отмечаю, что по телу проходит волна приятной дрожи. Слова Алекса звучат вполне разумно, только я не собираюсь ему верить. Девица на фото вряд ли сильно младше меня, а уж выглядит даже старше. И если он нашел время пойти к ней на день рождения и на объятия и фотографии с ней не поскупился, то, конечно, мог не прерывать на два дня нашу с ним переписку.

– Не хочешь спросить, кто же мне интересен? – уже мягче произносит Алекс, внезапно обнимая меня за талию.

– Это меня не касается, – поспешно возражаю я, до конца не уверенная, что сказала это вполне искренне.

Делаю попытку отвернуться, но он обхватывает мой подбородок своими пальцами и заставляет встретить свой взгляд.

– Ты.

Всего одно слово, но от него земля уходит из-под ног. И пока я растерянно смотрю в его глаза, Алекс наклоняется ко мне, обдавая теплым дыханием щеку и подбородок, а потом прижимается к моим губам.

Бесшабашная радость вспыхивает во всем моем теле. В ней есть узнавание – тот давний первый поцелуй вспыхивает в моем сознании, но настоящее оказывается даже лучше, чем сладкие воспоминания. Мои губы раскрываются, пропуская внутрь горячий язык. И, цепляясь за крепкие плечи Александра Ди Анджело, я думаю, что возможно, просто возможно, все у нас с ним будет хорошо.

Глава 12

Вспышка взаимной страсти оказывается настолько яркой, что ни я, ни Алекс не можем отойти от нее еще какое-то время, бросая друг на друга ошеломленные взгляды и тяжело дыша.

– Это было даже лучше, чем на выпускном, – растерянно шепчу я, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к припухшим от неистового поцелуя губам. – А я думала, что лучше быть не может.

– Дурочка, – насмешливо отвечает Алекс, небрежным движением отбрасывая с моего лба прядь волос. – Что ты тут делала все эти дни, пока я был в отъезде?

Еще до того, как правда срывается с моих губ, я заливаюсь краской смущения.

– Много всего. Сегодня, например, у меня было свидание-вендетта, – признаюсь я.

– Что это значит? – Александр вопросительно приподнимает густые брови, а его серый взгляд рассеянно скользит по моему лицу.

– Я мстила тебе за брюнетку на фотографии с парнем с сайта знакомств.

Он отстраняется от меня и заглядывает в глаза, словно пытается найти в их глубине подтверждение моих слов, а потом вдруг закидывает голову и от души смеется.

– И как он? Хорош? – произносит он через несколько мгновений, немного успокоившись.

Прямо встречаю его взгляд, ощущая, как от стыда пощипывает щеки, и откровенно произношу:

– Он не ты.

Алекс с шумом втягивает в себя воздух, его лицо приобретает какое-то жесткое выражение, и он вновь завладевает моими губами, похищая с них стон удовольствия.

– Ты голодная? – спрашивает он минутами позднее.

Отрицательно качаю головой, думая о том, что, когда я ела свой салат час назад, даже не подозревала, что у меня будет шанс поужинать с Ди Анджело.

– Хочешь домой?

Снова нет.

– Составишь мне компанию сегодня вечером?

Мои губы складываются в улыбку, которую я не в силах сдержать.

– Дай подумать… – кокетливо тяну я.

Алекс усмехается и ласково касается пальцами моего подбородка.

– Кто бы мог предположить, что ты станешь такой.

– Какой? – не скрывая любопытства, спрашиваю я.

Но, к моему разочарованию, он не горит желанием продолжать эту тему.

– Дорогу к моей квартире знаешь? – спрашивает Алекс, галантно открывая для меня дверцу автомобиля.

Я киваю.

– Тогда давай поезжай первая, а я за тобой.

Через полчаса я останавливаюсь на парковке рядом с домом Александра, а он плавно загоняет машину на соседнее место. Не дожидаясь его, я выскакиваю на улицу и, нетерпеливо прокручивая в пальцах ручку сумки, наблюдаю, как он выходит из своего низкого автомобиля. Хмуря брови, Алекс разговаривает по телефону, зажав трубку между ухом и плечом.

– Я сказал, каким должен быть итог, – говорит он резким тоном. – Детали меня не волнуют. Это все.

На долю секунды мне становится жалко невидимого собеседника Алекса. Если бы подобным образом он говорил со мной, я бы провалилась под землю. Но стоит ему взглянуть на меня своими серебристо-серыми глазами, все мысли уплывают из моей головы.

– Пошли, – говорит он рассеянно.

Я киваю и послушно иду за ним в подъезд.

Несмотря на то что в детстве мы много времени провели вместе, я не очень хорошо знаю этого взрослого Александра. Но даже этих скупых знаний мне достаточно, чтобы понять – он крайне недоволен телефонным разговором.

– Ты расстроен? – спрашиваю осторожно.

Когда Алекс переводит на меня мрачный взгляд, я едва удерживаюсь от желания отступить на шаг, что в тесном пространстве лифта было бы абсолютной глупостью.

– Извини, если я лезу не в свои дела…

– Это ты извини меня, – говорит он чуть мягче, но эта мягкость не касается его глаз. – Это просто рабочие вопросы. Иди сюда.

Все еще ощущая себя не в своей тарелке, я делаю шаг ему навстречу. Алекс кладет обе руки мне на талию и притягивает к себе.

– Боишься?

– Я тебя не боюсь.

– Напрасно, – бросает он насмешливо и без предупреждения впивается губами в мой рот, а я беспомощно хватаюсь за его плечи в попытке удержаться на ногах.

Его жаркий, свирепый поцелуй пробуждает во мне что-то примитивное, глубоко спрятанное, вспыхнувшее сейчас жарким пламенем. Лифт давно остановился на нужном этаже, но никто из нас не делает попытки отстраниться. Алекс жадно терзает мои губы, не позволяя мне отдышаться, а я пытаюсь найти управу на свое тело, через которое словно пустили электричество и оно искрит от каждого прикосновения.

– Ведьма, – тяжело дыша, шепчет Алекс прямо в мои раскрытые губы. – Пошли.

В квартире, пока он переодевается и принимает душ, мне выпадает возможность как следует рассмотреть его жилище. Я здесь в третий раз, но сейчас все иначе: я больше не спешу сбежать и могу передвигаться, не скованная травмой ноги. Первое, за что цепляется мой взгляд, – брошенный чемодан с наклейкой аэропорта. То, что Алекс отправился на мои поиски сразу же по прилете, мне льстит, и я позволяю себе удовлетворенно усмехнуться. Да, я все еще понятия не имею, что он чувствует, но наш поцелуй и то, что происходит сейчас, говорит в пользу того, что очевидная симпатия ко мне у него присутствует.

Когда Алекс появляется в дверном проеме гостиной, я рассматриваю фотографии в рамках на каминной полке. Узнаю его отца и мать, а вот девчушка, которую обнимает юный Алекс на одном из фото, мне решительно незнакома.

– Скучаешь?

Вздрогнув, я ловлю на себе его изучающий взгляд и робко качаю головой. Робко, потому что вид Алекса в домашних штанах и майке, с влажными после душа волосами приводит меня в трепет.

Пока я в замешательстве смотрю на него, упиваясь его внешностью и той неуловимой аурой самоуверенности и силы, которая всегда ему присуща, он сокращает между нами расстояние, останавливаясь буквально в двух шагах.

Склонив голову, небрежно проводит пальцем по моим губам, и они приветливо раскрываются от этого прикосновения. Смесь удовольствия и удивления окатывает меня чувственной волной, заставляя податься чуть вперед.

– Алекс… – Мне удается выжать из себя легкий смешок, но дрожащий голос выдает меня с головой.

– Тсс… – Бархатный голос посылает волну мурашек по моей спине. Алекс не говорит и не делает ничего особенного, но мое тело откликается на каждое его движение новой вспышкой желания.

Губы становятся сухими, и я облизываю их, не сводя глаз с задумчивого лица Алекса, сердце бьется быстро и гулко, а ладони потеют.

– Как ты думаешь, cara, что сейчас происходит?

Его вопрос застает меня врасплох. У меня не было парней, но я вряд ли могу назвать себя наивной. Сейчас поздний вечер, и я наедине с привлекательным мужчиной в его квартире. Не так уж много сценариев для развития событий. И хотя я испытываю страх и волнение и необходимость обрести почву под ногами, я не сомневаюсь в том, что хочу продолжения.

– А что происходит? – шепчу я, едва ворочая языком.

Алекс усмехается. Его ладонь ложится мне на шею и начинает ее проглаживать.

– Ты уверена, что не хочешь есть?

Я судорожно киваю.

– И нога не болит?

Отрицательно мотаю головой.

Алекс как-то хищно щурится и вдруг толкает меня к стене. Едва моя спина касается гладкой поверхности, тело оказывается зажато между ней и горячим сильным мужчиной. Он тесно прижимает меня к себе – и у меня не остается никаких сомнений в природе его желаний. Его рука сползает с моей шеи и ныряет в вырез рубашки, накрывая грудь, скрытую кружевным бюстгальтером. Я судорожно втягиваю в себя воздух, одновременно испытывая острое наслаждение и жгучий стыд.

Нога Алекса протискивается между моими ногами, а свободная рука накрывает пряжку ремня на джинсах. В голове вспыхивает сигнал тревоги, что все происходит слишком быстро, но я успешно гашу его, находя губы Алекса. Я целую его сама. Мои ладони сжимают его колючие щеки, а язык бесстыдно проникает в рот точно так же, как это делал он всего лишь час назад.

Алекс быстро справляется с ремнем и молнией на моих джинсах, и его ладонь беспрепятственно проникает под плотный деним. Теперь меня и его ладонь разделяет лишь тонкое кружево трусиков.

На мгновение от страха перед неизведанным у меня перехватывает дыхание, но, несмотря на смятение, я ощущаю, что где-то внутри меня поднимается волна ответного чувства, совершенно неподвластного воле и разуму.

– Алекс, я… – Жадно хватаю воздух от новизны чувств и распахиваю глаза, встречая его потемневший взгляд. – Никогда…

Пальцы, которые уже проникли под резинку трусиков, внезапно замирают. Он пытливо вглядывается в мое лицо, губы сжимаются в одну ровную линию.

– Повтори.

– Ты будешь первым, – смущенно шепчу я. – Я же говорила, что ни с кем не встречалась.

– Это разные вещи, – в замешательстве произносит он, его лицо похоже на каменную маску. – Дурочка.

Он трясет головой и на секунду прикрывает глаза. А когда открывает их, в них невозможно что-либо прочесть.

– Почему меня не остановила? – спрашивает он, вытаскивая руку из моих джинсов.

– Не хотела, – лепечу я. – Не хочу.

– Ты понятия не имеешь, о чем просишь, – сурово произносит он.

– Почему? – спрашиваю упавшим голосом, испытывая разочарование, стыд и обиду.

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором мне чудится раздражение и что-то темное, что я не могу распознать. На высоких скулах ярко алеет румянец, серый ободок радужки почти незаметен из-за расширившейся темноты зрачков.

– Потому что я так сказал.

Глава 13

– Ты опять не ночевала дома, – тоном обвинителя говорит брат, стоит мне сесть за обеденный стол.

– И что? – вызывающе глядя на него, спрашиваю я, пододвигая к себе тарелку с салатом. – Бабушка сказала, что и ты пришел под утро.

– Не сравнивай.

– Почему же? – Я иронично вскидываю брови. – Равноправие полов – тренд такой, не слышал?

Вместо ответа Кирилл бросает на стол папку, которая до этого спокойно лежала на углу стола.

– Нужны твои подписи.

– Опять?

– Это бизнес, Лиля, – говорит он подчеркнуто снисходительным тоном, словно разговаривает с полоумной. – Я в день подписываю огромное количество бумаг.

– Лучше бы лес поберег, – отвечаю колко, но все же ставлю свои подписи в местах, отмеченных цветными закладками. – Как дела в офисе?

Но брат уже теряет ко мне интерес и, забрав документы, уходит в кабинет отца.

Я беру вилку и вяло ковыряю салат. Позади бессонная ночь и странное поведение Алекса, который после той странной сцены отправил меня спать в гостевую комнату – ту самую, в которой я проснулась несколько недель назад после пьяного загула с Аней.

Я до сих пор не пойму, что сделала не так. Зря сказала, что он будет у меня первым? Мне казалось, что в этом вопросе лучше быть честной, но если бы я знала, что Александр отреагирует на мою откровенность подобным образом, лучше заклеила бы себе рот, чем призналась.

Это так обидно! Разбуженное умелыми ласками тело и взбудораженный отказом мозг не давали мне уснуть до поздней ночи. А утром сразу после завтрака Алекс отвез меня домой и всю дорогу выглядел угрюмым и закрытым, полностью игнорируя мои попытки завязать разговор.

Возможно, я со свойственной мне инфантильностью переоценила его симпатию ко мне, раз ее как ветром сдуло, стоило мне признаться в своей неопытности? Скорее всего, он просто хотел приятно провести ночь. В этой ситуации возиться с дрожащей девственницей показалось ему делом, не стоящим усилий.

Сердце болезненно сжимается, живот скручивает от несправедливости. Будет мне еще одним уроком и живым напоминанием, что Ди Анджело нельзя доверять, даже если очень хочется…

– Ты что-то хмурая, Лилюш, – вздыхает бабушка, пододвигая ко мне тарелку с пирожками. – Покушай, свежие, только испекла. Сразу легче станет.

– Спасибо, ба, – говорю я, хватая теплый пирожок с картошкой. – За обед и вообще. Я к себе пойду.

Загрузив грязную посуду в посудомойку, я поднимаюсь в свою комнату, на ходу впиваясь зубами в мягкий пирожок. Вкусно. Жаль только, бабушкина вера в способность домашней еды решать все проблемы не находит логичного продолжения в действительности.

Распластавшись на кровати, я рассеянно смотрю в потолок. Мысли снова возвращаются к Алексу: на душе скребут кошки, хочется плакать и одновременно злиться. Но я не буду делать ни того, ни другого – буду равнодушной, и это лучший ответ на его нелепое поведение. Тоже мне мачо, который не связывается с девственницами.

Устав от пустого созерцания, я лезу за ноутбуком. Давно я ничего не смотрела – самое время отключить голову, погрузившись в параллельный мир из какого-нибудь сериала.

Когда через несколько часов звонит мой мобильный, я досматриваю четвертую серию фантастического шоу. Перекатываюсь на кровати в сторону тумбочки, на которой заряжается телефон, и дергаю шнур. Когда взгляд падает на экран, внутри все застывает.

Алекс!

Я и не думала, что он снова позвонит. Что ему нужно? Прикусываю губу и в замешательстве думаю, как поступить. Проигнорировать звонок, чтобы он знал, что вчерашний вечер не прошел для меня бесследно? Или повести себя как ни в чем не бывало, продемонстрировав ему свое равнодушие? В конце концов выбираю второй вариант – кажется, так поступают взрослые. Все равно он не сможет сказать ничего такого, что сможет меня успокоить.

– Привет, – говорю подчеркнуто равнодушно.

– Здравствуй, Лиля, – отзывается бархатный голос с ласковым итальянским акцентом. – Надеюсь, ты свободна вечером?

Мое глупое сердце превращается в барабан, который с размаху бахает в грудную клетку. То есть Алекс хочет продолжения? Может быть, я зря на него обижалась? Может быть, у него были причины так вести себя накануне?

– Я хотела встретиться с Аней, – привираю я, чтобы не показать ему, что я сижу дома и вечер планировала провести в обнимку с подушкой и сериалом.

– Может быть, Аня поймет, если ты откажешься? – мягко интересуется Алекс. – У меня встреча со старым другом. Он будет с женой. Составишь нам компанию?

Друг… Жена…

Он хочет познакомить меня со своими друзьями?! Разве так поступают те, кто не хочет связывать себя отношениями?

– Лиля? – нетерпеливо напоминает о себе Алекс, когда мое молчание затягивается.

– Хорошо. Я пойду с тобой, – выпаливаю я, не давая себе шанса передумать. – А куда? Спрашиваю, чтобы понять, что мне надеть.

– Мы пойдем в Mute, – говорит Алекс просто, не вдаваясь в подробности. Впрочем, они и не нужны. Название популярного в светских кругах клуба говорит само за себя и не дает мне простора для фантазии – этим вечером я должна выглядеть сногсшибательно, потому что там собираются самые яркие тусовщицы города.

– Хорошо.

– Заеду за тобой в восемь, – сообщает он.

– Я сама могу… – пытаюсь протестовать, на секунду представив, что будет, если брат и Алекс случайно встретятся.

– Не можешь, – звучит категоричный ответ.

Я тяжело вздыхаю, надеясь, что к тому моменту, когда он приедет за мной, Кирилла давно не будет дома.

На протяжении двух часов я старательно перетряхиваю весь свой гардероб в поисках достойного этого вечера наряда. Потом еще полчаса занимаюсь примеркой, созваниваясь по видеосвязи с Анютой. В вопросах стиля я доверяю ей безоговорочно, поэтому кислые улыбки в сторону того или иного наряда воспринимаю как категоричное «нет» с ее стороны. Отчаявшись, я лезу в самый дальний угол шкафа и достаю оттуда шелковое платье молочного оттенка, которое всегда казалось мне чересчур откровенным из-за глубокого выреза на спине. Но Аню оно этим и привлекает.

– Волосы распусти, пиджак сверху, помнишь, у тебя был такой в мужском стиле, и туфли на шпильках – шикарно будешь выглядеть, – раздает советы подруга. – Глаза сильно не крась, лучше губы. Сейчас так модно. И не нервничай ты так, в самом деле! А то я подумаю, что ты влюбилась в своего итальянца.

– Вот еще, – фыркаю я обиженно. – Просто не хочу выглядеть на фоне девиц из Mute как бедная родственница.

– Тебе это не грозит, – успокаивает меня подруга. – Ладно, собирайся. Фотку потом скинь, полюбуюсь на тебя.

Вооружившись рекомендациями Ани, я провожу уйму времени, укладывая волосы, потом делаю макияж с акцентом на яркие губы. Когда я наношу на запястье каплю любимых духов, раздается звонок Алекса.

– Карета подана, принцесса, – растягивая гласные, произносит он.

Его голос творит со мной нечто чудесное. Обида забыта, чувство осмотрительности отступает на второй план. Я не иду – бегу ему навстречу, игнорируя инстинкт самосохранения. Меня не смущает ни то, что еще месяц назад я считала Алекса врагом, а вчера он жестоко отверг меня, ни то, что я стремглав несусь по ступенькам на тонких шпильках, на которых давно не ходила. Сейчас я думаю только о том, что, кажется, подруга права: я абсолютно и бесповоротно влюбилась.

– Привет, – выдыхаю с улыбкой, встречаясь с ним глазами.

Внешне спокойная, но внутри как сжатая пружина, я в нетерпении ожидаю реакцию Алекса на свое появление. За те часы, что я провела, готовясь к вечеру, я много всего передумала и поняла, что вчера он не сделал мне ничего плохого. Возможно, если бы мы стали близки накануне, это было бы действительно очень рано.

– Ciao, Лиля, – говорит он, окидывая меня внимательным взглядом с ног до головы.

Когда я приближаюсь и останавливаюсь перед ним, он отталкивается от своего сверкающего автомобиля, кладет ладони мне на плечи и в привычном жесте быстро прикасается слегка шершавой щекой к моим щекам. В ноздри ударяет запах его одеколона, и мышцы живота немедленно реагируют, судорожно сокращаясь.

Подсознательно я рассчитываю на комплимент, потому что я старалась и потому что действительно хорошо выгляжу, но Алекс лишь кивает в знак одобрения и подает мне руку, помогая сесть в автомобиль.

Я вновь чувствую себя уязвленной его равнодушием, ведь я так хотела ему понравиться, но стараюсь не придавать этому значение. Глупо обижаться на то, что мужчина не сказал, что ты хорошо выглядишь. Возможно даже, среди девушек в окружении Алекса в порядке вещей одеваться в роскошные платья каждый день.

– Расскажи мне про своих друзей, – прошу я, когда машина с низким урчанием отъезжает от бордюра.

– Даниил Благов с супругой, – отвечает он коротко.

– Я знаю его! – вырывается у меня, прежде чем я успеваю захлопнуть рот. – Точнее, конечно, я знаю, кто он, но лично мы незнакомы.

Алекс бросает на меня изучающий взгляд и вновь кивает головой.

Глупая! Подумает еще, что я какая-то провинциалка, собирающая сплетни про светскую тусовку…

– Я думаю, ты найдешь общий язык с Мирославой, – замечает мой спутник, выжимая газ. – В чем-то вы даже похожи.

Проглатываю готовый сорваться с губ вопрос «Чем?» и бросаю взгляд на свои сцепленные пальцы.

Я нервничаю, глупо это отрицать. Надеюсь только, что внешне это не так заметно. Удобнее устроившись в кресле, смотрю на проносящиеся за окном индустриальные пейзажи, замечая, как медленно тянется время.

Это все моя впечатлительность и надежды, которые я возлагала на этот вечер, но я оказываюсь неготовой к поведению Александра: за всю дорогу до клуба он не делает ни единой попытки заговорить со мной, а я не решаюсь нарушить молчание. Уму непостижимо, куда только подевался тот веселый и общительный собеседник, с которым я ужинала в ресторане и играла в теннис совсем недавно.

В замешательстве стискиваю на коленях пальцы и смотрю в окно, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Алекс со мной, но в мыслях он где-то далеко. И вместо того, чтобы испытывать радость от того, что мы снова проводим время вместе, я чувствую бессилие, потому что ничего не могу изменить.

Через двадцать минут машина останавливается на клубной парковке для VIP-персон. Не дожидаясь, пока Алекс откроет мне дверь, как делает это обычно, я дергаю ручку и выхожу самостоятельно. Мой спутник бросает на меня пронзительный взгляд, но упорно молчит. Галантно подхватывает меня под локоть и, минуя охрану, заводит в клуб.

Меня ослепляет свет софитов. Я жмурюсь, моргаю, наконец смотрю по сторонам, отмечая, что на танцполе извиваются девочки в мини, а над толкучкой у бара бармены мастерски разливают коктейли. Я бы тоже не отказалась выпить, думаю с тоской.

В толпе меня кто-то толкает, и Алекс крепче сжимает мой локоть, прокладывая нам путь к закрытой зоне на втором этаже. Из пяти столов здесь оказываются заняты три. Пока я стараюсь выглядеть так, словно ходить в подобные места для меня в порядке вещей, Александр подводит меня к мужчине и женщине, в которых я узнаю Мирославу и Даниила Благовых.

В последние год или два о них много писали, потому что они были видной парой светской Москвы. И еще до меня долетали слухи о том, что они стали родителями и построили какой-то крутой арт-центр за МКАД.

Заметив нас, Даниил поднимается с места и тепло приветствует Алекса. Потом обращает внимание на меня.

– Это Лилия, – представляет меня мой спутник.

– Даниил, – приветливо улыбается он, протягивая руку и крепко пожимая мою ладонь. – Моя жена Мирослава.

Благов с теплотой смотрит на красивую брюнетку, которая отвечает ему и мне ослепительной улыбкой.

– Приятно познакомиться, Лиля, – говорит она мягким голосом. – Присаживайтесь.

Опускаюсь на бархатный диван, нервно теребя ручку-цепочку своей миниатюрной сумки. Зачем я только пришла сюда? Как только заметила отстраненное поведение Алекса, нужно было разворачиваться и ехать домой, а не участвовать во всем этом. Теперь я весь вечер буду сравнивать себя с блистательной Мирославой, и вряд ли это сравнение окажется в мою пользу.

После того как я и Алекс заказываем напитки, мужчины удаляются для приватной беседы, а я изучаю меню, которое совершенно меня не интересует.

– Лиля, расскажи, чем ты занимаешься, – предлагает Мирослава.

– Я… Учусь еще.

– Правда?

– Да, на третьем курсе. А вы… то есть… – Я окончательно смущаюсь.

– Пожалуйста, давай на «ты». – Мирослава уморительно морщит нос. – А то я чувствую себя старой матроной.

– Извини, я просто…

– Давно ты знакома с Алексом? – внезапно спрашивает она.

– Давно. Когда-то наши семьи дружили, – признаюсь я, не вдаваясь в подробности давнего раскола.

– Интересно, – тянет Мирослава. – Значит, подруга детства. Я сразу поняла, что ты для Александра девушка особенная.

– Не думаю, – говорю я, заливаясь краской. – Мы просто…

– Поверь моему опыту, – замечает она.

Внезапно у нее звонит телефон. Без промедления приложив трубку к уху, она внимательно слушает собеседника и дает четкие инструкции.

– Наша дочь впервые засыпает без кого-либо из нас, – поясняет она, откладывая телефон. – Бабушка волнуется.

– Сколько вашей малышке?

– Арише одиннадцать месяцев.

– Уже большая.

– И самая красивая, – звучит над ухом голос Даниила Благова.

Я оборачиваюсь и вижу, как они с Алексом возвращаются и садятся на свои места. В этот момент у стола появляется официант с напитками, и на время у меня появляется хороший повод помолчать.

Если не брать во внимание отстраненность Алекса, вечер проходит не так уж плохо: Благовы оказываются очень приятными собеседниками и ко мне относятся с уважением и доброжелательностью.

Делаю глоток из высокого бокала и внезапно ощущаю на себе пристальный взгляд девушки за соседним столиком. В животе неприятно сжимается: если зрение не подводит меня, я несколько раз видела ее в компании брата.

Я поспешно отвожу глаза.

– Не хочешь спуститься на танцпол? – предлагает Мирослава. – Я тысячу лет не танцевала.

Чтобы поскорее скрыться от взгляда знакомой брата, я с готовностью принимаю приглашение Мирославы. Но для того, чтобы выйти, мне нужно, чтобы меня пропустил Алекс.

Я поднимаю глаза, робея от его тяжелого задумчивого взгляда. Что он думает, когда вот так смотрит? Это выше моего понимания!

– Выпустишь? – спрашиваю я внезапно осипшим голосом.

На одно мгновение мне кажется, что между нами вспыхивает искра. Уголки губ Александра слегка приподнимаются, а сам он, небрежно откинув полы пиджака, грациозно встает на ноги. Я протискиваюсь между его высокой крепкой фигурой и диваном, стараясь ничего не задеть.

Мирослава уже давно впереди, спускается по лестнице на танцпол, так что я торопливо следую за ней, стараясь удержать равновесие на высоких каблуках. Между лопаток нестерпимо жжет. Осознав, что это Алекс смотрит мне вслед, я заставляю себя замедлиться. Мои плечи сами собой расправляются, походка становится более плавной и, как я надеюсь, эффектной – если он действительно наблюдает за мной, я подарю ему зрелище.

Танцпол заполнен людьми, поэтому мы с Мирославой пробираемся сквозь толпу в дальний от диджея угол. Здесь, по крайней мере, есть возможность танцевать, не задевая друг друга локтями и коленями.

Я люблю танцевать. Или, правильнее сказать, любила раньше? Но сейчас чувствую себя не в своей тарелке. Моя спутница невероятно красивая и грациозная – рядом с ней я кажусь себе неуклюжим подростком, несмотря на то что на сборы потратила несколько часов и между мной и Мирославой едва ли есть четыре года разницы.

Мирослава танцует, закрыв глаза, кажется, полностью растворяясь в музыке, и я следую ее примеру. Темнота перед глазами расцвечивается вспышками стробоскопов, тело подчиняется ритму, льющемуся из мощных колонок.

Сейчас мне очень хочется отключиться и ни о чем не думать, но даже музыка не в состоянии изгнать из моих мыслей Алекса. Его холодная невозмутимость просто выводит меня из себя, лишает устойчивой почвы под ногами, хотя казалось, я только-только нашла свое равновесие. Возможно, его участие и доброта тогда, несколько недель назад, растопили лед, которым я окружила себя после ухода родителей. И после равнодушия родного брата мне было приятно ощутить, что я кому-то интересна и нужна. Даже если этим кем-то оказался Александр Ди Анджело.

Как бы мне хотелось быть хоть чуточку поопытнее – может, тогда я бы знала, как вести себя с ним в этой ситуации. Терпеть его непонятную холодность, потому что я влюбилась? Или бежать без оглядки, пока я окончательно не увязла в своих чувствах?

Но ведь вчера он сказал, что я ему интересна. И ровно до того момента, как я призналась ему в своей неопытности, я чувствовала, что так оно и есть. К тому же зачем ему приглашать меня сегодня? Вряд ли у него есть недостаток в поклонницах, с которыми можно скоротать вечер.

Растворившись в своих мыслях, дергаюсь, когда ощущаю на талии чужие руки. Резко оборачиваюсь, готовая дать отпор непрошеному гостю, но натыкаюсь на мерцающий взгляд знакомых глаз.

Александр притягивает меня ближе и, не говоря ни слова, начинает двигаться в такт ритмичной мелодии, увлекая меня за собой. Краем глаза я вижу изумленное лицо Мирославы, которая посылает мне сияющую улыбку и поднимает большой палец вверх, но я не в силах ответить ей тем же. Близость Алекса кружит голову, вибрация от громкой музыки отдается во всем теле, а выпитый бокал шампанского играет в крови, но я нахожу в себе силы прокричать Алексу в ухо:

– Зачем ты привел меня сюда?

– Потому что хотел, – коротко отвечает он, согревая своим дыханием мою шею.

– Ты вряд ли сказал мне десять слов с тех пор, как мы встретились возле моего дома, – не скрывая обиды, замечаю я.

– Ты лишила меня дара речи, cara. – Ладони Алекса крепче сжимают мою талию, посылая электрические импульсы по всему телу.

– И что это значит?

– Усложняешь то, что я усложнять не планировал, – отвечает загадочно, глядя на меня так, словно знает обо мне что-то, о чем я сама не подозреваю.

– Прекрати говорить загадками, Алекс, – вспыхиваю я, почти готовая отстраниться от него и убежать, но он вместо ответа рывком дергает меня к себе и впечатывается своими губами в мои.

Этот поцелуй лишает меня остатков здравого смысла. Горячий, голодный, искушающий и одновременно требовательный. Он все длится и длится, и мне кажется, что скоро я упаду без чувств от нехватки кислорода, но внезапно Алекс резко отстраняется, а мне в уши ударяет отборная брань, которая на мгновение заглушает даже музыку, заставляя окаменеть от испуга и неверия.

– Ты ублюдок! – рычит знакомый голос, и в следующую секунду я вижу перед собой налитые кровью глаза старшего брата.

Слепой страх сжимает горло. Все происходит слишком быстро, но я четко вижу, как Кирилл замахивается на Алекса, но тот легко перехватывает его руку в десяти сантиметрах от своего лица.

– Не надо! – Из моего горла вырывается хриплый вскрик, но он тонет в какофонии клубных звуков и в ненависти, которая заполняет пространство между двумя мужчинами.

На красивом лице Алекса застывает надменное и даже брезгливое выражение. Просто удивительно, какими ледяными могут быть его глаза, невпопад думаю я, наблюдая за схваткой двух сильных характеров.

– Не советую тебе делать это. – В мрачном голосе Алекса звучат металлические нотки, когда он отталкивает от себя моего брата.

Кирилл презрительно морщится, очевидно униженный физическим превосходством Ди Анджело, и переводит глаза на меня.

– Шлюха! – выплевывает он ругательство, которое я даже не слышу – читаю по губам. – Отец в гробу переворачивается от того, что ты здесь вытворяешь. И с кем? С Ди Анджело!

Он делает выпад вперед и цепкой хваткой фиксирует мой локоть. Завтра, в этом у меня нет ни малейшего сомнения, на коже проявятся синяки – отметки его жестокости и пренебрежения мною.

– Домой пошли. – Лицо Кирилла искажено такой яростью и ненавистью, что мне невольно хочется спрятаться.

– Ну-ка отпусти, – ледяным голосом говорит Алекс, накрывая руку моего брата своей ладонью.

Брат не ослабляет хватки, яростным взглядом таращась то на меня, то на моего защитника. В этот миг я особенно четко осознаю всю силу ненависти, которая разделяет Кирилла и Александра.

Дрожа от волнения, смешанного с испугом, делаю безрезультатную попытку высвободиться.

– Отпусти, я сказал. – Свободной рукой Алекс толкает Кирилла в грудь. – Тронешь ее еще раз, пожалеешь.

Меня начинает потряхивать от этой сцены, пульс бешено бьется в висках и горле, и краем глаза я вижу, что к нам, рассекая толпу, бежит охрана. Прежде чем отпустить меня, брат сдавливает мой локоть до боли, отчего на моих глазах выступают слезы.

– С тобой я еще разберусь. Мне еще придется сопли тебе вытирать, когда он попользуется тобой как резиновой куклой и выбросит, – с презрением выплевывает он свое пророчество и под конвоем подоспевших охранников выходит из зала.

Глава 14

– Замерзла? – мягко спрашивает Алекс, кутая меня в пиджак, хранящий его тепло и запах.

Меня действительно знобит, но вряд ли из-за холода. Несмотря на то что брат ушел минут пятнадцать назад, я все еще не могу отойти от сцены на танцполе. И за полы дорогого пиджака цепляюсь не для того, чтобы согреться, а для того, чтобы мне было за что держаться, потому что сейчас кажется, будто подо мной разверзлась черная дыра неизвестности, в которую я лечу, сметая все на своем пути.

Мы давно вернулись на второй этаж, в уединенную зону, где сейчас нет никого, кроме меня, Алекса и Благовых. И девочка, которая показалась мне знакомой, тоже исчезла. Интересно, это она рассказала Кириллу, где и с кем он может меня найти? Или это досадное совпадение, что брат оказался в том самом месте в то самое время? А в сущности, какая разница? Если у нашей странной связи с Алексом есть продолжение, рано или поздно это бы обязательно случилось.

Судорожно вздыхаю и ловлю на себе сочувственный взгляд Мирославы. Хочется провалиться сквозь землю. Стыд какой: собственный брат обозвал шлюхой и устроил скандал на виду у сотни человек. Как после этого мне вообще смотреть в глаза Благовым с их безупречной родословной и репутацией?

Я фокусирую взгляд на чашке травяного чая, который заказал для меня Алекс, и пытаюсь успокоиться. Отец всегда говорил, что если что-то уже произошло, нет смысла об этом беспокоиться, но вряд ли он так философски отнесся бы к тому, что случилось между мной и Кириллом сегодня. В голове вновь всплывают слова брата. Все это время я старательно отгоняла от себя мысли о том, что бы почувствовал папа, если бы узнал о моих неожиданных чувствах к Александру Ди Анджело, но теперь внутренние страхи выползли наружу, и я не могу закрывать глаза на истину – он бы меня не понял и эти отношения никогда не одобрил.

Онемевшими пальцами я беру чашку чая и делаю маленький глоток уже остывшего напитка. Почему я здесь сижу? Наверное, мне пора домой, но я не представляю, что будет, когда я вернусь. Сейчас я впервые по-настоящему боюсь Кирилла. Такой ненависти, которой горели его глаза, когда он смотрел на меня и Александра, я в нем даже не подозревала.

Может быть, мне просто нужно время, чтобы подготовиться к противостоянию с ним. Словно читая мои мысли, Алекс наклоняется ко мне и тихо произносит:

– Не стоит тебе сегодня ехать домой.

Наши глаза встречаются. В его – уже знакомое мне мрачное выражение. Боюсь, что в моих – страх, уязвимость и стыд. Именно этот коктейль эмоций я сейчас испытываю.

– Когда-нибудь мне придется это сделать, – шепчу я.

– Когда-нибудь сделаешь, – соглашается он. – А сегодня останешься у меня.

Я не возражаю. Если разобраться, сейчас я совсем не хочу домой, где меня может ждать Кирилл, а хочу быть с Алексом. Конечно, прежде чем принимать какие-то решения, было бы лучше многое прояснить между нами, например, что значили его слова и поцелуй за мгновение до того, как нас прервал Кирилл, но сейчас нежелание возвращаться домой пересиливает собственные принципы.

Возле выхода из клуба нас встречает уже знакомый черный Audi, но на этот раз водительское сиденье занимает строгий мужчина, а Алекс открывает для меня заднюю дверь и, когда я прячусь в теплом салоне, садится рядом.

За всю дорогу он не делает попыток заговорить или прикоснуться ко мне, но его рука небрежно лежит на спинке пассажирского дивана позади меня. Возможно, это глупо, но мне кажется, так он демонстрирует мне свою поддержку.

Через тридцать или сорок минут езды по ночному городу автомобиль тормозит у дома. Уже знакомый мне подъезд, лифт, щелчок открываемого замка, молчаливый спутник рядом.

Я редко прислушиваюсь к мнению брата, но сейчас вдруг понимаю, что в чем-то он оказался прав. Поддавшись чувствам, я забыла о том, что сделали с моей семьей Ди Анджело. Перед глазами встает озабоченное лицо папы, потерявшего очередной контракт по вине Вальтера Ди Анджело, и заплывшее синяками лицо Кирилла на больничной койке, после памятной драки с Александром.

– Лиля, – врывается в мои мысли нетерпеливый голос с мягким итальянским акцентом. – Заходи.

Я мнусь у двери, не решаясь переступить порог. Что это? Запоздалое прозрение? Чувство вины?

– Трогать тебя я не буду, – видя мое смятение, говорит Алекс спокойно. – Завтра уйдешь, если захочешь. Сейчас тебе не стоит ехать домой. И тебе, и твоему брату нужно остыть.

Что ж, по крайней мере в этом он прав. Я киваю и прохожу в квартиру, скидывая у порога неудобные туфли на шпильках, которые надела, чтобы произвести впечатление на Алекса. В контексте случившегося за вечер сейчас это намерение кажется мне смехотворным.

– Мне нужно переодеться, – произношу я, сбрасывая с плеч мужской пиджак.

Не говоря ни слова, Алекс удаляется в свою спальню и возвращается оттуда через двадцать секунд, держа в руке стопку текстиля.

– Возьми. – Он протягивает мне чистую белую футболку и хлопковые штаны. – Что-нибудь выпить перед сном хочешь?

Отрицательно мотаю головой и скрываюсь в гостевой спальне. Смыв с себя боевой раскрас, я переодеваюсь в футболку и штаны и долго смотрю на себя в зеркало. Глаза жжет, но слез нет. А мысли вновь и вновь возвращаются к тому, что бы сказал папа, видя меня сейчас.

Еще раз ополаскиваю лицо прохладной водой и иду в спальню. Сажусь на край кровати и, потеряв счет времени, неподвижно сижу, словно мазохист, прокручивая в голове события вечера. Локоть, там, где его сжимал Кирилл, ноет, и я знаю, что завтра на месте красных отметин проявятся синяки. Кто бы мог подумать, что их автором станет мой собственный брат.

Внезапно дверь открывается, и темноту комнаты разрезает полоска света. Я застываю, сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Лиля, тебе надо поспать, – раздраженно говорит Алекс, замечая меня сидящей на кровати, и в его голосе мне чудятся нотки сочувствия.

Под его непроницаемым взглядом я ныряю в постель. Алекс ставит на тумбочку стакан с водой, склоняется надо мной, распространяя вокруг приятный запах геля для душа и шампуня, и поправляет одеяло.

– Отдыхай. – А вот сейчас в его голосе звучит такая нежность, что мне вдруг хочется разреветься.

Алекс отворачивается и идет к двери. Наверное, хорошо, что он уходит: мне нужно все как следует осмыслить, но почему же мне так хочется, чтобы он остался?

– Не уходи, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю подавить в себе этот порыв.

Алекс замирает у двери.

– Я не хочу оставаться одна. Не сегодня, – бормочу я. – Пожалуйста.

В ночной тишине я слышу глубокий вздох, и через несколько секунд матрас рядом со мной пружинит.

Сокрушительное облегчение накрывает меня с головой. Я удовлетворенно закрываю глаза, натягиваю одеяло выше, почти не дышу, боясь спугнуть Алекса. Постепенно ко мне приходит расслабление, и вместе с тем, как тело освобождается от сковывающего его холода, на глазах выступают слезы, и я непроизвольно всхлипываю.

Глухо скрипит кровать. Я распахиваю глаза: красивое лицо Александра, склонившегося надо мной, плывет, а так долго душившие меня слезы наконец льются из глаз сплошным потоком.

Алекс вздрагивает и с перекошенным от сострадания лицом прижимает меня к себе, так что я слышу его сердце, бьющееся в такт с моим.

– Все будет хорошо, слышишь меня? – произносит он хрипло.

В агонии, которая разрывает меня на части, мне отчаянно хочется ему поверить.

Глава 15

Ночью я несколько раз просыпаюсь в слепой панике, но всякий раз находя рядом горячее тело Александра, вновь проваливаюсь в беспокойный сон, в котором сплетаются печальные воспоминания об утрате родителей, конфликт с братом и противоречивые чувства к бывшему врагу.

В какой-то из особенно темных часов я инстинктивно двигаюсь к нему навстречу, сминая покрывало, а он меня обнимает. И даже сквозь дрему я осознаю, насколько спокойно и уютно мне в кольце его рук. Месяц назад я считала его самым ужасным человеком на планете, а теперь ищу у него защиты – поистине, жизнь абсолютно непредсказуемая штука.

Когда я просыпаюсь утром следующего дня, уже светло, и, к моему разочарованию, в постели я одна. О том, что Алекс провел со мной ночь, напоминают лишь вмятина на соседней подушке и едва уловимый пряный запах, которым пропиталось все вокруг, включая мою футболку.

Я встаю с кровати и чищу зубы гостевым набором, который нахожу в ванной. Собрав волосы в узел на затылке, привожу в порядок свой нехитрый наряд – футболку и штаны Алекса, в которых выгляжу как подросток-переросток, и отправляюсь на поиски хозяина квартиры.

Он на кухне. Варит кофе и разогревает в духовке круассаны, поглядывая на экран телевизора с включенным новостным каналом на италь-янском.

Очарованная домашней идиллией, я вновь поражаюсь разнице, которая существует между Алексом и Кириллом. Они одного возраста и когда-то дружили. Но брат никогда даже близко не подходил к плите и вряд ли хоть раз самостоятельно приготовил себе поесть, а Алекс готовит нам завтрак. Разве это не удивительно?

– Привет, – сообщаю я о своем присутствии.

Алекс оборачивается, окидывая меня теплым взглядом.

– Доброе утро, – его губы растягиваются в мягкой улыбке, – проходи. Я заварил тебе чай.

От его ненавязчивой заботы снова хочется плакать. Он помнит, что по утрам я пью чай. И он заварил его специально для меня, потому что сам потягивает из чашки черный кофе.

– Спасибо. – Я неловко забираюсь на высокий барный стул и пододвигаю к себе чайник и чашку.

Ловко достав из духовки противень с круассанами, Алекс выкладывает их на тарелку и ставит на столешницу рядом со мной.

– Немного успокоилась?

От смущения я не в силах говорить, поэтому коротко киваю.

– Мне сейчас придется уехать, но ты оставайся. – В подтверждение своих слов он кладет на стол связку ключей. – Вернусь через три-четыре часа. Сможем сходить пообедать куда-нибудь. Если заскучаешь, на цокольном этаже здания есть фитнес-клуб и бассейн. Купальник там можно купить – у них есть небольшая витрина с одеждой. Мой номер ты знаешь – звони, если нужна будет помощь.

И все. Вежливо улыбнувшись, он ополаскивает свою чашку под струей воды и разворачивается с явным намерением уйти.

– Почему ты делаешь это? – Мой тихий вопрос летит в удаляющуюся спину, и я не рассчитываю на ответ, но Александр оборачивается.

– А что я делаю? – повторяет он.

– Все, – растерянно говорю я. – Зачем это тебе?

Он хмурит брови, словно не до конца понимает суть моего вопроса. Потом вдруг стремительно пересекает кухню, сокращая расстояние между нами до минимума. Его ладонь ложится мне на затылок, а губы впечатываются в мои с силой и страстью, от которых у меня слабеют колени. Спустя секундное замешательство я отвечаю на поцелуй: мои губы раскрываются, впуская внутрь ласкающий язык, а пальцы цепляются за крепкие плечи в попытке привлечь источник чувственного удовольствия еще ближе. Окружающий мир сжимается до предела, оставляя внутри только меня и Алекса, мозг отключается, а инстинкты, наоборот, обостряются, взбудораженные дразнящей игрой языка и вкусом кофе и зубной пасты на губах.

– Надеюсь, это снимет большинство твоих вопросов с повестки дня, – говорит Алекс глухо, окидывая потемневшим взглядом мое зардевшееся лицо. – Постарайся отвлечься.

Когда он уходит, я медленно пью чай с круассаном, глядя в окно, постепенно успокаивая дыхание и пустившееся в галоп сердце.

Господи, вдруг я действительно нравлюсь ему? Может быть, он даже влюбился? Ведь так бывает? Мы действительно можем быть вместе! Встречаться. Даже жить вместе. Со временем.

Предаваясь мечтам, я старательно прячу на задворках сознания мысли о необходимости поговорить с Кириллом, который кроме бабушки остался единственным родным мне человеком. Вчера вечером мне казалось, что все разрушено, а теперь во мне буйным цветом цветет надежда. Да и разве Александр не сказал мне, что все будет хорошо?

* * *

Через три с половиной часа я возвращаюсь в квартиру, последовав совету Алекса посетить бассейн. Это и впрямь была неплохая идея – немного размяться и развеяться. Я успеваю принять душ, смыв с себя хлорку, и натянуть белье и футболку, когда хлопает входная дверь. Бросив на стул мокрое полотенце, я выбегаю в коридор.

– Ты вернулся! – Это звучит совсем по-детски, но я ничего не могу с собой поделать. Алекс действует на меня так, что я совершенно забываю о том, как нужно вести себя со взрослым мужчиной.

– Соскучилась? – Он лениво улыбается, задерживая взгляд на моих босых ногах и мокрых волосах.

Густо краснея, я обхватываю себя руками, запоздало вспоминая, что на мне только его футболка, а штаны после душа я так и не надела.

– Я недавно вернулась из бассейна.

Я стараюсь сказать это как можно беззаботнее, но, когда Алекс усмехается и, сделав шаг ближе, в ласковом жесте отводит прядь мокрых волос, прилипших к щеке, у меня перехватывает дыхание.

– Красивая.

Я нервно вздыхаю, ощущая, как по всему телу волнами разбегается жар. Примитивная реакция на его близость не укрывается от Алекса. Чуть самодовольная улыбка обнажает ряд ровных белых зубов, контрастирующих с тронутой загаром кожей. Он медленно и будто лениво проводит кончиком пальца по горлу и затем дальше вниз, прямо до того места, где бурно вздымается грудь. Тело под его прикосновениями горит, возбуждение превышает по силе любой чувственный опыт, испытанный мною ранее.

– Алекс…

Мой тихий выдох словно отрезвляет его. Он с сожалением убирает руки и отступает на шаг, но его взгляд еще мгновение удерживает мой, и от того пламени, которое я вижу в глубине его глаз, кровь несется по моим венам раскаленным потоком. Что такого особенного в этом мужчине, что один его взгляд превращает меня в размякший комок желания?

– Я голоден, – прозаически говорит Алекс, прочищая горло. – Закажем еду или ты готова поехать куда-нибудь?

Разочарование топит в себе возбуждение. Хотя мне кажется, будто я не могу дышать, в ушах звучит собственное резкое и прерывистое дыхание и тяжелое биение сердца.

– Как ты хочешь? – спрашиваю я, и мой низкий голос кажется мне незнакомым.

– Как я хочу, мы обсудим позже, – чуть насмешливо бросает Алекс и вдруг наклоняется и поднимает с пола однотонный картонный пакет, который подает мне. – Здесь джинсы и свитер. По моим ощущениям, тебе должно подойти.

– Откуда это? – спрашиваю я, одновременно пораженная и смущенная этим подарком.

– Из магазина, разумеется.

– Ты купил… Для меня? – потрясенно уточняю я.

– А ты видишь здесь кого-то еще? – с усмешкой интересуется Алекс.

– Я просто… Не ожидала.

– Подумал, что ты не захочешь идти на обед в своем безусловно красивом, но чересчур соблазнительном вечернем платье. Да и мне будет спокойнее, если ты будешь чуть больше… – он на секунду замолкает, – …прикрыта.

– Это очень мило с твоей стороны, Александр.

Он пожимает плечами, словно не осознает, сколь ценны для меня его внимание и забота.

– Переодевайся, и поедем.

– А куда?

– Разве это имеет значение? – Он вопросительно приподнимает брови.

Я вдруг улыбаюсь и принимаю из рук Алекса пакет, с любопытством заглядывая внутрь. Он прав. Если он будет рядом, для меня совершенно не имеет значения пункт нашего назначения.

Глава 16

С Александром я провожу замечательный день за городом, вдали от московской суеты и шума. Мы не касаемся острых тем, сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас. Вкусная еда, красивая природа, приятная беседа. Когда после обеда мы прогуливаемся вдоль реки, Алекс берет меня за руку и переплетает наши пальцы – этот жест наполняет мое сердце тихой радостью и надеждой.

Вечер наступает чересчур быстро, и мне пора домой. Хотя все во мне противится мысли о возвращении, я понимаю, что оттягивать встречу с братом не имеет смысла. Рано или поздно мне придется объясниться с ним. А я никогда не была сторонницей откладывать на потом то, чего не избежать.

В машине мы едем молча. В окне пылает огнем закат, бросая оранжевый отблеск на темные волосы Алекса и подсвечивая его идеальный профиль. Он выглядит настолько мужественным и привлекательным, что при взгляде на него у меня перехватывает дыхание.

– Хочешь, чтобы я поговорил с твоим братом? – Внезапное предложение застает меня врасплох.

– Нет, – говорю твердо. – Я справлюсь.

– Но ты скажешь мне, если тебе нужна будет помощь? – Алекс пронзает меня настойчивым взглядом.

– Кирилл – мой брат, – напоминаю я тихо, чувствуя необходимость защитить родного человека. – С ним бывает непросто, но… Он не причинит мне вреда.

Алекс недоверчиво поджимает губы, но мои слова никак не комментирует.

Наше прощание выходит немного скомканным. Алекс целует меня в щеку и говорит короткое «До встречи», не конкретизируя, когда эта встреча случится. Есть тысячи вопросов, которые я хочу ему задать. Например, считает ли он, что мы теперь пара, или как скоро мы увидимся, но я сдерживаю себя. Алекс серьезный и со мной всегда был предельно корректен, возможно, не время сейчас напрягать его своими притязаниями, ведь, если подумать, он уже дал мне больше, чем я смела надеяться.

Когда его автомобиль скрывается за поворотом, я еще несколько минут стою на крыльце дома, прокручивая в памяти чудесные воспоминания об уходящем дне. В желудке противно сосет от осознания, что все хорошее для меня закончилось и сейчас мне предстоит все самое неприятное.

Осторожно открываю дверь дома, надеясь пробраться в свою комнату незамеченной и для начала переодеться, но меня с порога встречает шумная болтовня бабушки.

– Милая, вернулась! – кричит она из гостиной. – У подружки ночевала?

– Да, почти, – смущенно отвечаю я, сбрасывая обувь.

– Ага, а подружку случайно не Алекс зовут? – раздается второй голос, раздраженный и холодный.

Я игнорирую едкое замечание Кирилла и прохожу в гостиную. Бабушка целует меня в обе щеки и тут же начинает хлопотать:

– Кушать будешь? Я шарлотку испекла. И еще оливье есть, как ты любишь, без колбасы.

– Нет, ба, спасибо, – отвечаю с улыбкой. – Я не голодна. Я лучше к себе поднимусь.

– Ко мне зайди, – строго бросает брат.

– Это может подождать?

– Не может.

От ядовитого тона Кирилла сердце уходит в пятки, но я, разумеется, этого не показываю. Я не хочу устраивать скандал при бабушке, и, должна отдать ему должное, брат ведет себя достаточно цивилизованно, учитывая обстоятельства. Поэтому я послушно иду в кабинет и непроизвольно ежусь, когда Кирилл с громким хлопком прикрывает за нами дверь.

Садиться не решаюсь – я напряжена и чувствую, что мне лучше остаться на ногах. Зато Кирилл явно ощущает себя в этой ситуации царем, потому что он лениво разваливается в кресле и буравит меня надменным взглядом.

Вздернув подбородок, я воинственно бросаюсь в бой:

– Я тебя внимательно слушаю.

Послав мне ответный пренебрежительный взгляд, Кирилл шарит рукой по столу и говорит:

– Мне нужно, чтобы ты подписала документы.

От неожиданности я даже рот открываю. Наверное, сейчас я похожа на рыбку в аквариуме.

– Я же подписала стопку два дня назад, – хмурясь, говорю я, сбитая с толку.

После вчерашнего я ожидала от него чего угодно, вплоть до глупых ультиматумов, но точно не равнодушной просьбы по работе.

– За два дня наша компания заработала кучу денег. Пока ты веселишься, да еще с врагом семьи, я обеспечиваю наше будущее, – ядовито цедит Кирилл, бросая папку с бумагами на стол.

Осторожно беру ее и открываю, глядя на верхний лист.

– У нас бизнес с зарубежными компаниями? – спрашиваю я, глядя на верхнюю строку документа.

– И что в этом удивительного? – интересуется брат, прищурив глаза.

– А что за бизнес?

– Лиля, тебе недостаточно, что на твой счет ежемесячно капает сумма с шестью нулями? – нетерпеливо бросает он. – Не лезь не в свое дело.

– Может быть, было бы неплохо, чтобы ты посвящал меня в дела нашей общей компании, – огрызаюсь я, задетая его тоном.

– Так же как ты посвятила меня в свои шашни с Ди Анджело?

– Это не шашни. И я не сделала ничего плохого, – сообщаю я, собрав в кулак все свое самообладание. – К тому же Алекс сожалеет о смерти мамы и папы.

– И ты в это веришь? – неприязненно изумляется брат. – Через три дня после их смерти «Ди Анджело Корп» переманили нашего крупнейшего клиента из Новосибирска. И твой сожалеющий Алекс был тем самым человеком, который ставил подпись под этим контрактом.

Это известие спазмом отзывается в моем желудке, к горлу подкатывает горечь, но я заставляю себя спросить:

– Что за клиент?

– «ОмниПринт».

Я помню это название. Отец очень гордился этим клиентом, потому что они выполняли заказы для правительства и плотно сотрудничали с Китаем.

Через три дня…

– К тому моменту я еще не взял бразды правления в свои руки, потому что был потрясен и раздавлен уходом родителей, и Ди Анджело воспользовались ситуацией, когда наша компания была наиболее уязвима, – добавляет брат. – А ты просто дура, если купилась на сладкие речи Алекса. У него таких как ты – сотни. Он трахнет тебя и пойдет дальше. Или он уже это сделал?

Леденящий взгляд брата требует объяснений.

– Не говори глупости. Я бы не стала…

Поймав на себе жесткий взгляд карих глаз, тут же осекаюсь, потому что знаю, что лгу. Я хотела Алекса. И я была раздавлена его отказом. Если бы он только попытался соблазнить меня – я бы ему не только не отказала, а с радостью упала бы в его объятия.

– Вчера я вспылил и наговорил тебе лишнего, – примирительно говорит брат, видя мое замешательство. – Это были просто эмоции. Но это не меняет того факта, что отец никогда бы не одобрил твои отношения с Ди Анджело. Своим поведением ты предаешь его память. И меня тоже. Или ты забыла, что из-за него я три недели провел в больнице?

Затуманившимся из-за подступающих слез взглядом смотрю на папку в своих руках. Напоминание о родителях и ужасном состоянии, в котором находился Кирилл в больнице, отзывается болью в сердце и новым приступом вины. Но едва я оправляюсь от этого удара, как получаю новый.

– Кстати, у него есть невеста. Родовитая итальянка, – жестко сообщает он, насмешливо глядя на мое пылающее лицо. – Их свадьба – давно решенное дело. Старик Вальтер спит и видит, когда две семьи объединятся и настрогают новых чистокровных отпрысков Ди Анджело. Кажется, Алекс не так давно летал в Милан на помолвку. Не веришь мне – спроси у него. Не думаю, что он станет врать.

У меня на глазах закипают слезы, но я призываю на помощь всю выдержку, выработанную за последний непростой год. Молча беру ручку и, едва различая написанное, ставлю подпись на всех листках, отмеченных стикерами.

– Мне нужно идти, – говорю дрожащим голосом, глотая слезы.

Все, что мне сейчас нужно, – это спасительное одиночество.

Через минуту, закрывшись в комнате, я даю волю слезам. Сползаю по стене на пол, втыкаюсь лбом в колени и беззвучно реву, оплакивая свою непроходимую глупость. Как я могла поверить кому-то из Ди Анджело? Почему позволила себе забыть, что собой представляет Александр?

Украденный контракт через три дня после смерти родителей, итальянская невеста… Подумать только, он имел наглость заявиться на похороны и убеждать меня, что сожалеет! Лицемер и обманщик! Чего еще я о нем не знаю?

Громко всхлипнув, я вытираю рукавом кофты щеки и лезу в сумку за мобильным телефоном. Кирилл сказал, что невесту Алекса зовут Виттория: дрожащими пальцами набираю имя девушки в поисковике и добавляю фамилию Ди Анджело. В первых строках поиска выпадают две статьи на итальянском, в которых упоминаются Alexander Di Angelo и Vittoria Borromeo. Фотографий нет, но я копирую текст и загоняю его в переводчик.

От первых же слов транслита мне становится нехорошо: «Наследница древнего рода Борромео Виттория и сын парламентария Вальтера Ди Анджело объявили о помолвке. Свадьба должна состояться в сентябре на озере Комо».

На глазах снова выступают слезы. Ну и что, что статья датирована прошлым годом и тот сентябрь давно прошел? Они могли отложить свадьбу по уважительной причине. Или даже пожениться! Только Алекс все это умело скрывал от меня. Главное, что Кирилл не выдумал невесту, а значит, и все, что он рассказал про контракт, – правда, а Алекс мне нагло врал.

Хотя разве врал? Разве он мне что-то обещал? Или говорил, что свободен? «Ты мне нравишься» и несколько поцелуев – вот и все, что я от него получила, а я вообразила себе, будто он от меня без ума.

Дура, дура, дура.

Ощущая загорающийся внутри огонек ярости, я набираю его номер. Спрошу Александра обо всем напрямую и выскажу все, что о нем думаю. Сейчас, когда я чувствую в себе этот запал, – самое время, иначе я, сломленная его предательством, начну искать оправдания и, как любая глупая влюбленная девушка, обязательно их найду. Не хочу. Я хочу правду, как бы нелицеприятна она ни оказалась.

Номер Алекса занят. Через минуту я повторяю звонок – ничего не меняется. Он висит на телефоне и через десять минут, и через двадцать. А через полчаса, когда в трубке раздаются длинные гудки, он не берет трубку. Чем он может быть так занят? В умении накручивать себя мне нет равных, поэтому я представляю, что все это время он говорит со своей, несомненно прекрасной, невестой, и у меня сносит крышу. Огонек ярости превращается в пламя ненависти.

Сорвав с себя толстовку, которую утром подарил мне Алекс, я пытаюсь стянуть с себя джинсы. Замок не поддается, и, дернув его, я обламываю ноготь. Пока я налившимися слезами и злостью глазами смотрю на испорченный маникюр, оживает мой телефон.

Еще до того, как я успеваю посмотреть на экран, предательское сердце сжимается в надежде, что это Алекс, но на экране вдруг появляется имя Матвея из приложения знакомств, того самого парня, с которым у меня всего пару дней назад было свидание.

Мой первый порыв – проигнорировать звонок. Я не хочу ни с кем разговаривать. Но потом вдруг думаю, что именно этого вероломный эгоист Алекс и хотел, если ему вообще есть до меня дело. Поэтому заставляю себя снять трубку.

– Привет! – говорю преувеличенно жизнерадостно.

– Привет, Лиля! – В трубке звучит приятный мужской голос. – Не отвлекаю?

– Нет, – отвечаю я, наконец освобождаясь от джинсов.

– Мы в прошлый раз не договорились о новой встрече, а я бы хотел это исправить, – бодро сообщает Матвей. – Если ты не против.

Пнув валяющиеся у ног джинсы в дальний угол, я опускаюсь на край кровати. Что меня ждет дальше? Одиночество? Слезы? Культивирование в себе ненависти к Алексу? К черту!

– Совершенно не против.

– Завтра вечером в кинотеатре под открытым небом показывают «Ноттинг-Хилл». Старенький, но я подумал, что тебе может понравиться.

– Это с Джулией Робертс? – спрашиваю я, пытаясь вспомнить сюжет фильма, который однажды смотрела с мамой.

– Именно, – подтверждает Матвей. – Извини, если не угадал с репертуаром.

– «Ноттинг-Хилл» – отлично. А во сколько?

– Фильм в восемь начинается. Как раз успеем где-нибудь перекусить, – с энтузиазмом предлагает парень, явно ободренный моим согласием.

Положив трубку, я со вздохом сползаю на пол. Зачем я согласилась? Он ведь неплохой человек, а я его использую. Точно так же, как использовали меня. Я вновь ощущаю себя одинокой и потерянной – то самое чувство, в котором я пребывала со дня смерти родителей и из которого меня смог вытащить Александр, наваливается на меня, не давая вздохнуть. Если бы только мама была рядом, чтобы я могла ей все рассказать…

У меня снова звонит телефон. По всем законам логики, это должен быть Алекс, но это снова не он. Это Аня.

– Привет, пропащая душа! – трещит подруга. – Как прошло твое свидание с горячим итальянцем? Я весь день ждала, что ты позвонишь и расскажешь, но больше не могу – лопну от любопытства.

– Плохо, – говорю откровенно. – Я дура набитая, а Алекс просто со мной играл.

– И что это значит? – уточняет притихшая Аня.

– На самом деле он никогда не интересовался мной, Ань. Это была его собственная умело разыгранная партия в надежде насолить моему брату. Я же говорила, что у наших семей все было непросто.

– Не похож он на того, кто опустится до такого ради мелочной мести, – замечает подруга.

– А ты что, хорошо его знаешь? – огрызаюсь я. – У него, оказывается, есть невеста.

Ошарашенная моим взрывом Аня замолкает.

– Между нами все кончено, – примирительно говорю я. – Закроем эту тему. У меня завтра свидание с Матвеем.

– Матвей с сайта? – с сомнением уточняет подруга.

– Именно. Отличный парень. И я ему интересна.

– Лиль, не слишком ли у тебя активная личная жизнь? – резонно замечает подруга. – Несколько недель назад ты даже из дома не выходила…

– Если Алекс надеется, что я буду киснуть дома, то он сильно заблуждается, – воинственно заявляю я. – Не собираюсь сидеть и жалеть себя. У меня свидание. Точка.

Глава 17

Матвей с сайта знакомств отличный собеседник, и Джулия Робертс на экране неотразима, но я никак не могу абстрагироваться от мыслей о ненавистном Ди Анджело. Черт бы его побрал – преследовал меня всю ночь и утро и не оставляет меня даже на свидании, на которое я пошла, чтобы от него отвлечься.

Он ведь так и не перезвонил вчера, а сегодня, проведя бессонную ночь в котле злости и обиды и пообещав себе больше не прогибаться под лживого итальянца, я игнорирую все его попытки связаться со мной. Впрочем, это не мешает ему пытаться снова и снова. Вот и сейчас вызов от него проходит, когда фильм, на который позвал меня во всех отношениях приятный парень Матвей, едва переваливает за середину. Это уже четвертый звонок с утра. Интересно, как давно Александр понял, что я намеренно не беру трубку?

Телефон переведен в беззвучный режим, поэтому я просто смотрю на экран, на котором светится его имя, пока он не гаснет. В тот же миг у меня нервно скручивает живот, сердце болезненно сжимается, и одно короткое мгновение я испытываю горечь и сожаление. Может быть, надо было отойти и поговорить? В конце концов, я бы высказала Алексу все, что думаю о его вероломстве, и закрыла бы эту тему раз и навсегда. А так словно еще есть что-то незавершенное, повисшее между нами неотвеченными звонками и несказанными словами…

Возможно, возьму трубку в следующий раз и расставлю все точки над i. Но потом одергиваю себя – это же Алекс, следующего раза может и не быть, а сама я звонить не стану. Может, и к лучшему, что все закончится именно так.

На экране целуются Джулия Робертс и Хью Грант, и в этот момент я ощущаю легкое прикосновение к своей ноге. Опускаю глаза и вижу, что Матвей придвинул свое бедро так, чтобы касаться моего. Не то чтобы мне было неприятно это прикосновение, но я ощущаю в нем что-то неправильное, чуждое мне. Не думая, что это может его обидеть, как бы невзначай отвожу ногу в сторону.

На меня наваливается тоска. Впервые за вечер я отчаянно хочу домой. Аня, как всегда, была права: отношения из мести – это не про меня. А сейчас я и себя насилую, и Матвея вожу за нос, хотя он совершенно ни при чем.

Я едва дожидаюсь окончания фильма, чтобы вскочить со своего места и пойти к выходу. Я не смотрю, но чувствую, что мой спутник идет за мной следом, но даже не хочу оборачиваться, чтобы убедиться, так ли это на самом деле.

– Лиля, – окликает меня Матвей уже на стоянке. – Я обидел тебя?

Только после этого вопроса, заданного взволнованным голосом, я оборачиваюсь, ощущая себя полной дрянью.

– Нет, – сокрушенно качаю головой. – Ты меня прости. Я зря согласилась пойти сегодня. Ты классный, но у нас правда ничего не получится.

– Понятно. – Матвей кивает и засовывает руки в карманы, словно не знает, куда их деть. – Домой тебя довезу?

– Я лучше такси вызову.

– Слушай, не могу я так. – Он подходит ближе и смущенно улыбается. – Мама меня учила заботиться о девочках. Отвезу тебя, ладно? Если сама не позвонишь – больше тебя беспокоить не буду. Но если позвонишь – буду рад. Даже если просто поболтать или вот как сегодня в кино сходить.

– Ладно, – соглашаюсь я, остро ощущая несправедливость жизни, в которой мной интересуется хороший парень, а я страдаю по ничтожному Ди Анджело.

Еще один звонок от Алекса раздается, когда машина Матвея мчится по шоссе к моему дому. Принять звонок сейчас будет верхом неуважения к парню, который отлично проявил себя и не заслужил, чтобы я при нем разговаривала с другим. Но не принять я теперь тоже не могу. Убедила себя, что это нужно, и не могу пойти на попятный.

– Можешь притормозить? – прошу я Матвея. – Вот тут, на обочине.

Он удивленно приподнимает брови, но скорость сбрасывает.

– Мне надо ответить на звонок, – поясняю я. – Это личное. Извини.

Выйдя на свежий воздух, я глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы сбросить напряжение, и только потом снимаю трубку.

– Да.

– Ты где? – требовательно спрашивает Александр.

Ни здравствуй, ни как дела – только собственническая грубость. Даже не удивительно. Мой первый порыв – сказать, что это не его дело, но вместо этого я чеканю:

– Я была занята.

– Я спросил, где ты, а не чем ты занималась.

Его самоуверенность и нахальный тон, которым он говорит со мной, заставляют меня задохнуться от возмущения. Мысли о том, что я должна поговорить с ним спокойно, развеиваются как дым – теперь я оказываюсь полностью во власти своего характера.

– А тебе не все равно?

– Лиля, – предупреждающе шипит Алекс.

– Я знаю, что я Лиля! – взрываюсь я. – Но тебя я, как оказалось, совсем не знаю.

– Это из-за Кирилла? – надменно уточняет он.

– Что из-за Кирилла?

– Ты прекрасно знаешь! Брось эти игры.

– Нет, я не знаю, – упрямо заявляю я. – Просвети меня.

– Почему ты не брала трубку? Я много раз звонил сегодня.

– А я звонила тебе вчера, – напоминаю я. – Несколько раз.

– Мне было неудобно разговаривать.

– Мне было неудобно разговаривать, – с мстительным удовольствием зеркалю каждое слово.

– Вчера я был занят до поздней ночи и не хотел будить тебя, когда освободился, – произносит Алекс. По его недовольному тону подозреваю, что к подобным оправданиям он не привык. – Но перезвонил тебе утром, как только проснулся.

– Какая щедрость, – иронизирую я, вновь думая о том, чем, а точнее, кем он был так занят прошлой ночью.

В трубке повисает напряженное молчание.

– Не могла бы ты объяснить мне, что произошло? – спрашивает наконец Алекс, и я могу поспорить, что этот вопрос дается ему с еще большим трудом, чем объяснения.

Вряд ли в его жизни встречались девушки, которые не падали перед ним ниц, готовые на все ради его внимания. Мне ли не знать – до того, как брат открыл мне глаза, я сама была одной из них.

– Могла, если бы хотела, – огрызаюсь я, но тут же жалею о своей несдержанности.

– Ну, как знаешь, – внезапно говорит Алекс, и в трубке раздаются гудки.

С минуту я стою как истукан, невидящим взглядом изучая темноту. В душе полный хаос. В носу щекочет и нещадно жжет в глазах.

Я все сделала неправильно. Вместо того чтобы открыто поговорить, позволила чувствам и обиде вновь взять надо мною верх. Дурочка. А Алекс уже никогда не появится. И, возможно, в следующий раз я услышу о нем тогда, когда он женится на своей Виттории, а я так и не узнаю, что же за отношения связывали его со мной. Ведь вчера, когда мы с ним гуляли за городом, я была уверена, что все это по-настоящему.

Я возвращаюсь к машине и сажусь в кресло, слабо улыбнувшись Матвею. Он, к счастью, ничего не говорит, хотя вряд ли мне удается скрыть от него свое подавленное состояние. Вжавшись в сиденье автомобиля, я устало закрываю глаза. Слез нет, на меня навалилось странное опустошение, лишь в голове мечется шальная мысль о том, что сейчас, не дав Алексу даже шанса объясниться, я, возможно, совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Матвей тормозит у ворот моего дома и одним щелчком снимает блокировку с дверей автомобиля.

– До свидания, Лиля.

– Спасибо, что подвез. И за приглашение тоже.

Наше прощание проходит сухо и сдержанно, впрочем, ничего другого в сложившихся обстоятельствах быть не могло. Парень явно рассчитывал на большее, чем я могла ему дать.

Выйдя на свежий воздух, я глубоко дышу, жадно вдыхая ночную прохладу. Рассеянно верчу в руках ключи, глядя, как за поворотом скрываются огни автомобиля Матвея, потом медленно иду к дому.

«Ренджровера» брата не видно на парковке, значит, я буду избавлена от его присутствия. Уже хорошо. Насмешек Кирилла мне сейчас не вынести, а в том, что они последуют при первой же нашей встрече, я даже не сомневаюсь.

Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаю руки к груди, когда от забора отделяется тень и движется мне навстречу. Сердце колотится, но немой крик умирает у меня в горле, стоит мне узнать силуэт.

Это Алекс. Зачем он пришел?

– Что ты тут делаешь? – К моему неудовольствию, голос дрожит, а дыхание с хрипом вырывается из груди.

– Вряд ли жду твоего брата, – с мрачной иронией заявляет он, вставая прямо передо мной, так что мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Нам надо поговорить.

– Вряд ли это хорошая идея. Кирилл может вернуться.

– Если ты думаешь, что меня волнует твой брат, – ты глубоко заблуждаешься, – бросает он чуть надменно.

– Он волнует меня.

– Он обидел тебя? – внезапно мягким голосом спрашивает Алекс.

Сейчас его акцент особенно заметен. Если бы я не знала его вероломную натуру, подумала бы, что он действительно переживает.

– Нет, конечно! Неужели ты всерьез полагаешь, что это брат вынудил меня прекратить с тобой общение? – Во время этой тирады я повышаю голос, но, опомнившись, тут же его понижаю.

Улица в нашем загородном поселке – не место для выяснения отношений. Не пройдет и дня, как о моей стычке станет известно главным сплетницам района.

– Я не уйду, Лиля, – видя мое смятение, говорит Алекс. – Не раньше, чем мы поговорим.

Закусив губу, я всматриваюсь в темные окна. Кирилла дома нет, потому что нет его машины. Судя по выключенному везде свету, бабушка тоже уехала к себе, а я очень хочу разобраться во всем раз и навсегда.

– Пойдем, – бросаю подчеркнуто небрежно.

– Неужели позволишь мне войти в ваш дом? – иронизирует Алекс.

– Ты уже приходил, – огрызаюсь я, вспоминая его первое появление на поминках родителей.

– Без спроса, – соглашается он. – Сейчас ты приглашаешь меня.

– Это ненадолго.

Я открываю ключом дверь, замечая, как сильно трясутся руки. Прохожу в холл и тут же включаю свет. Полумрак и Алекс – плохая комбинация для моих напряженных нервов и живого воображения.

– Второй этаж, – бросаю я, без промедления двигаясь к лестнице.

Последнее, что мне нужно, – чтобы брат застал Ди Анджело у нас дома. А в мою комнату он никогда не приходит, поэтому там мы в полной безопасности. Алекс безропотно идет следом. Я слышу его легкую поступь за спиной и ощущаю на себе тяжелый взгляд, из-за которого жжет в области лопаток.

В моей комнате убрано. Хорошо, что сегодня тот самый день, когда к нам приходит домработница, и мой гость не видит бедлама, который я обычно оставляю после себя, когда куда-то собираюсь. Зато он видит букет цветов, которые подарил, на тумбочке у моей кровати.

– Мило, – комментирует он, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Говори, что хотел. Я тебя слушаю, – запальчиво бросаю я, демонстративно складывая руки на груди.

– Да нет, это ты говори, – предлагает Алекс, как ни в чем не бывало опускаясь в кресло. – А я тебя послушаю.

На первый взгляд он успокоился, но это лишь иллюзия. Его взгляд остается мрачным, а в голосе, несмотря на то что он сдержан и мягок, мне чудится угроза. Внезапно по спине бежит холодок, и я непроизвольно ежусь. Впервые за долгое время мне не по себе в компании Александра, и я вдруг думаю, что пригласить его в дом было не самой удачной из моих идей. С другой стороны, я так устала от неизвестности. Лучше будет покончить со всем прямо сейчас.

– Это правда, что ты забрал у нашей фирмы контракт через три дня после смерти отца? – спрашиваю я, радуясь, что мой голос звучит спокойно и не выдает того, что творится внутри.

– Они пришли ко мне сами, – отвечает Алекс без тени сожаления на красивом лице.

Я думала, что готова к подобному, но сейчас меня словно пнули в живот. Алекс знает, о чем я говорю, и подтверждает то, что сказал мне брат! Наверное, я даже не осознавала, что где-то в глубине души у меня теплилась надежда, что все это – чудовищное недоразумение.

– И ты, конечно, не мог отказать! – язвлю я.

– Это бизнес, – произносит он безапелляционно.

– Идеальное оправдание всех твоих подлых поступков!

– Ну-ка, поясни, – угрожающе понижает он голос.

– Что здесь требует пояснений? Что ты забрал нашего крупного клиента?

– Еще раз говорю, они сами пришли ко мне. Если бы я не согласился сотрудничать с ними, они бы ушли к другим. Работать с твоим братом они категорически не хотели.

– Это почему?

– У него отвратительная репутация.

– Хуже, чем твоя?

В этот момент я боюсь, что перегнула палку. Лицо Алекса каменеет, глаза мечут молнии. Но я уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Я все никак не пойму, что тебе нужно от меня, Алекс? – не унимаюсь я. – Удовлетворить свой праздный интерес? Насолить брату? Или чтобы я рассказала тебе о новом контракте нашей фирмы, который ты можешь забрать?

– Не говори ерунду, – бросает он. – Неужели все, что между нами было, ничего не значит для тебя?

– А что между нами было, Алекс? – восклицаю я, вскидывая руки. – Ты скажи мне! Ничего не значащая интрижка? Хитроумный план, который я не смогла разгадать?

– Мне нравится проводить с тобой время, и мы могли бы…

– Правда? – перебиваю я его. – Со мной тебе интереснее, чем с твоей итальянской невестой? Кажется, ее зовут Виттория?

Впервые на лице Алекса возникает намек на эмоции. Он ничего не отвечает мне, только прикрывает на мгновение глаза, но этот жест говорит мне больше, чем любые слова. Я чувствую острый укол в сердце и то, как болезненно сокращаются мышцы в желудке. И здесь брат меня не обманул.

– Откуда ты знаешь о Виттории? – чужим голосом спрашивает Алекс.

– Какая разница! Главное, что теперь я знаю, что все это время ты морочил мне голову. И не только мне! Как ты мог пасть так низко?

– Ты такая же, как твой брат, – выплевывает Алекс, глядя на меня почти с ненавистью. – Собираешь сплетни и ими живешь. Тебе плевать на людей и их чувства!

Гнев придает мне силы, и я воинственно вздергиваю подбородок.

– То есть в том, что ты изменяешь своей невесте и водишь меня за нос, виновата я? Да я благодарна Кириллу, что он открыл мне глаза на твои похождения!

– Виттория погибла в прошлом году, – цедит Алекс мрачно. – Вместо того чтобы марать ее имя в беседе со своим никчемным братом, ты могла спросить у меня обо всем напрямую. Врать тебе я бы не стал.

Я чувствую себя так, словно у меня из-под ног выдернули почву. Его невеста погибла? Как? Когда? Почему?

– Алекс… Я…

Я смотрю, как он поднимается с кресла и невидящим взглядом оглядывается вокруг – широкие плечи обтянуты тонкой рубашкой, смуглая кожа побледнела, желваки на скулах напряглись. Никогда еще он не казался мне таким умопомрачительно красивым и таким далеким, как сейчас.

– Ты такая же, как твой брат, – вновь произносит он неприязненно, словно для него это – самое ужасное ругательство.

Чтобы справиться с эмоциями, я прикусываю губу до крови.

– Я прошу прощения, – говорю я глухо, делая попытку приблизиться к нему. – Я не знала… Не думала.

Алекс пригвождает меня к месту мрачным взглядом.

– Я примчался, потому что опасался, что твой брат шантажирует тебя или принуждает прервать наше общение. Но ты…

Не сказанные слова повисают в воздухе, заполняя пространство между нами чем-то тяжелым и тягучим. Я сделала ему больно. Он делает мне больно в ответ. Это бесполезно. Нам никогда не понять друг друга.

– Я… Между нами всегда будет стоять прошлое, – говорю тихо.

– Ты дурочка, Лиля. – В его голосе звучит разочарование. – Но у тебя еще есть шанс поумнеть.

Эта фраза – одно из любимых высказываний папы, и на мгновение я ощущаю его утешительное присутствие в комнате. Мои глаза наполняются слезами, но усилием воли я заставляю себя собраться. Я поплачу, когда Алекс уйдет, а сейчас мне не стоит показывать ему свою слабость.

– Куда мне до вас с Кириллом! – выпаливаю я. – Вы оба манипулируете мной и обстоятельствами, думая только о собственной выгоде!

– Не сравнивай меня со своим братом!

– Почему ты так ненавидишь его? Когда-то вы дружили.

– Твой брат не умеет дружить. – Алекс презрительно щурится. – У него нет органа, которым он бы мог понять, что значит дружба. Этот мудак всегда в первую очередь спасает свою шкуру.

– Он мой брат! – осаждаю я его. – А ты находишься в нашем доме!

– И то правда. Ты такая же ханжа, как и он, – цедит Алекс, надвигаясь на меня. – Лицемерная, лживая сука!

Внезапно он оказывается совсем рядом. А внутри меня все взрывается возмущением от несправедливого обвинения.

Звонкий звук пощечины эхом разлетается в тишине комнаты. Потрясенные случившимся, несколько мгновений мы не отрываясь смотрим друг на друга. Алекс словно окаменел. Я дрожу, глядя, как на его щеке проявляется красное пятно, а моя ладонь начинает зудеть.

– Каким надо быть идиотом, чтобы попасться на твои невинные глаза и показную наивность. Я сдерживался, чтобы не торопиться. – Он внезапно хватает меня за затылок, а руку, ту самую, которой я его ударила, заламывает за спину. – Дать тебе время привыкнуть…

Я задыхаюсь. Мы так близко, что я ощущаю, как под тонкой тканью бьется его сердце. Жар его тела перетекает в мое. И когда Алекс прижимает меня к себе еще сильнее, я ощущаю, насколько сильно он возбужден. Сладостное удовлетворение от власти над ним переплетается в моем сознании с собственными желаниями и обидой.

– Пусти меня, – шепчу я, заглядывая в его темные глаза.

– Пустил бы, если бы мог, – выдыхает Алекс, а в следующий миг его губы сминают мои.

Этот поцелуй похож на безумие. Злость переплетается в Алексе с обидой и сожалением. Страсть – с отчаянием. Нежность – с желанием причинить боль. Опустошительный, сжигающий, заставляющий дрожать от нетерпения, он захватывает мое тело и разум настолько, что я не могу понять, какое из желаний внутри меня сильнее – оттолкнуть Алекса или прижаться к нему ближе.

Голова моя словно в огне, каждая нервная клетка пульсирует в собственном ритме, а тело пронзает болезненная дрожь. Разум кричит, что я должна остановиться, но тело, руки, губы его не слушают: пальцы путаются в жестких волосах на затылке Александра, бедра и грудь беспомощно прижимаются к нему, и я отвечаю на поцелуй со страстью, которую в себе даже не подозревала.

Продолжая терзать мой рот, свободными руками Алекс вытаскивает подол моей рубашки из-под ремня джинсов и проникает ладонями под одежду. Сильные пальцы пробегаются вдоль позвоночника, посылая сноп возбуждающих искр в мой мозг, сжимают основание шеи, потом возвращаются вниз и по-хозяйски ложатся на крестец. Так Александр еще никогда меня не касался. С какой-то неутомимой жаждой, граничащей с отчаянием, и обреченностью, которая прослеживается в рваных движениях и тяжелом дыхании, со свистом вырывающемся из его груди.

Я вдруг осознаю, что эта какофония чувств у нас одна на двоих. Учитывая наше прошлое и настоящее, я не хотела бы хотеть Алекса, но хочу. И он, я теперь это знаю наверняка, испытывает такую же двойственность желаний.

По степени неожиданности этот поцелуй сопоставим с тем самым первым поцелуем на выпускном. Александр тогда пришел незваным гостем и действовал напролом. Но, несмотря на прошедшее время и накопленный опыт, сейчас, как и тогда, у меня не получается устоять перед ним. Сознательно или нет, этот человек атакует все мои чувства. И если в самом начале он действовал с позиции силы, то прошло совсем немного времени, прежде чем я начала отвечать ему с не меньшей, а может быть, даже большей страстью.

Наверное, я слишком долго ждала его, воображала, как это будет с ним, мечтала, пусть не всегда осознанно, что рано или поздно он появится, поэтому сейчас скрепы нравственности уходят на второй план, а на первый выходит желание, подкрепленное моей романтической влюбленностью в человека, который в этот самый миг впивается в мой рот.

– Алекс, пожалуйста. – Это мой тихий полувздох-полустон, означающий полную капитуляцию.

Его пряный запах, ощущение крепкого тела, прижатого ко мне, вкус его губ, ищущие движения языка – все это сливается в безумную эйфорию чувств. Я теснее прижимаюсь к нему, сжимаю затылок, инстинктивно трусь бедрами о его бедра.

– Дурочка, – стонет Алекс мне в рот, подхватывает меня под ягодицы и куда-то несет.

Уже в следующую секунду я понимаю куда: моя спина касается гладкого покрывала, а Алекс нависает надо мной – темный, мрачный, с победным блеском в глазах и скулами, окрашенными темным румянцем.

– Если не готова к продолжению – сейчас самое время сказать.

Его голос звучит грубо, хрипло и отрывисто. Готова ли я? К чему я точно не готова, так это к тому, что Алекс сейчас уйдет, а я всю жизнь буду гадать, что бы случилось, если бы он остался. К тому же все это так сильно похоже на сон, на фантазию. Александр Ди Анджело в моем доме, на моей кровати, целует и ласкает меня. Разве можно было вообразить себе что-то подобное всего год, месяц назад?

Вместо ответа я тянусь к нему и, обвив шею руками, нахожу его губы. Грубоватый натиск его губ на этот раз кажется нежнее, движения языка больше не жалят, а дразнят, руки, которые до этого лишь сжимали, мягко спускаются к округлостям ягодиц и нежно их поглаживают. Я не помню, как и когда Алекс освобождает меня от рубашки. Я только чувствую, как его язык прочерчивает влажную дорожку от края моего бюстгальтера до пупка и пояса джинсов.

Жадно хватая ртом воздух, я стараюсь унять безумный бег своего сердца. Я в жизни не испытывала столь острых ощущений, когда тебя будто подхватывает ураганный ветер и не за что ухватиться, кроме человека, который рядом с тобой. Алекс же слегка прикусывает кожу над кромкой джинсов, вызывая мгновенную реакцию – волну мелких мурашек, которая покрывает все тело.

Отбросив всякое смущение, я позволяю вырваться из горла гортанному стону. В ответ мой мучитель нарочито медленно расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах и, стянув их до колен, окидывает меня пристальным взглядом.

Мне нравится этот взгляд. Мне нравится, как на моем теле ощущается тяжесть тела Алекса. Мне нравятся его прикосновения – какие-то хозяйские, но в то же время бережные. Нравится, как он терпелив – он не торопится раздеть меня или раздеться сам, не суетится. В нем чувствуется уверенность, которая, несмотря на мою неопытность, передается мне.

– Красивая, – повторяет он уже однажды сказанный им комплимент.

Естественная скромность и смущение уступают место женскому удовлетворению. Я для него красивая. Это самое главное.

Я послушно приподнимаюсь, когда Алекс заводит руку мне за спину в поисках крючка от бюстгальтера. Смущенно вспыхиваю, когда он стаскивает с меня белье и отбрасывает его в сторону. И хотя желание прикрыть голую грудь руками очень сильно, я этого не делаю, зачарованная темным взглядом, бесстыдно скользящим по телу.

– Ты… – Мой голос затихает, слова не идут, вместо этого я провожу ладонями по его плечам, ощущая, как сокращаются его мышцы, и расстегиваю несколько пуговиц, чтобы распахнуть воротник рубашки и покрыть поцелуями обнажившуюся кожу.

Алекс вытягивает шелковую ткань из-под пояса брюк и помогает мне, расстегнув несколько пуговиц снизу. Наши пальцы встречаются посередине. И он позволяет мне заняться последней пуговицей, а потом быстро избавляется от рубашки. Я в это время скидываю болтающиеся на щиколотках джинсы, оставаясь перед Алексом в одном белье.

Он поворачивает меня на бок и ложится рядом. Его ладонь касается живота, неспешно очерчивает границу ребер, потом перемещается на бедро. Он закидывает мою ногу к себе на бедро и придвигается чуть ближе, так что я ощущаю его возбуждение через плотную ткань брюк и шелк своих трусиков. Сглотнув, я зажмуриваюсь и качаю бедрами, так что на короткий миг между нашими телами не остается никакого расстояния.

Алекс довольно рычит и снова впивается губами в мой рот. Его рука оказывается на внутренней стороне моего бедра, нежными движениями поглаживая чувствительную кожу.

– Алекс… – озадаченно выдыхаю я.

– Доверься мне, – шепчет он. – Расслабься и получай удовольствие.

Я закрываю глаза и едва заметно киваю. Довериться ему? Есть в этом особая ирония, но сейчас даже она тонет в пучине удовольствия.

Тем временем пальцы Алекса неторопливо двигаются выше и ложатся на трусики, потом цепляют резинку и отодвигают кружевную ткань в сторону.

Меня сковывает смущение, страх перед неизведанным, боязнь сделать что-то не так. Я ведь совсем неопытная, а Алекс… Это Алекс. Но стоит ему погладить меня еще, надавить чуть сильнее, как я изумленно распахиваю глаза и, совершенно забыв обо всех сомнениях, растворяюсь в блеске его глаз.

– Умница.

Его пальцы продолжают танцевать между моих ног, губы касаются ключицы, шеи, посасывают мочку уха. Все мое тело напрягается, я закусываю губу, чувствуя, как желание нарастающими волнами охватывает все тело.

– Красивая, – вновь повторяет Алекс, не сводя с меня глаз.

Может быть, это все умелые движения его пальцев, может быть, чуть самодовольный голос и этот грубоватый комплимент, но я вдруг достигаю какой-то точки, за которой наступает взрыв, и я судорожно цепляюсь за крепкие плечи, чтобы в нем не потеряться.

Когда пик отступает, я беспомощно смотрю, как Алекс освобождается от остатков одежды. Впервые я по-настоящему осознаю, что должно произойти. Ди Анджело. Я. В моей комнате. В доме, где я живу с братом, который его ненавидит. Молоточек тревоги начинает подавать признаки жизни, но тут Алекс накрывает мое тело своим, заставляя почувствовать свою обнаженную мощь, и вновь впивается в мои губы. Я чувствую, как бьется его сердце, будто оно бьется в моей собственной груди. Я ощущаю, как сокращаются мышцы на его спине, когда я провожу по ним рукой. Я задыхаюсь, когда его твердое тело неумолимо впечатывается в мое.

Восставший было разум тонет в пучине вожделения. Все, что остается, – постепенный подъем на беспредельную высоту, с которой мне уже не хочется спускаться. Нетерпеливая нежность его губ и языка, как будто исследующих глубины моего рта. Ищущие руки, которые оказываются именно там, где я жду их прикосновений. Его спокойствие. Его медленные и осторожные движения, к которым я стараюсь примериться. И полная темнота, когда он отпускает себя, переставая сдерживаться. И словно вспышка – кратковременная боль и мысль о том, что я уже никогда не буду прежней.

Глава 18

– Как ты?

Все еще в тупой эйфории от случившегося, я медленно открываю глаза и смотрю на Алекса, который застыл в напряженной позе на противоположной стороне кровати. В голове тут же раздаются тревожные колокольчики, сигнализирующие о смене температуры в комнате. В глубине желудка отчего-то возникает неприятное сосущее ощущение, а на смену ленивому расслаблению приходит настороженность.

– Я в порядке, – говорю медленно, прислушиваясь к новым ощущениям собственного тела и тупой саднящей боли между ног.

Он кивает и ерошит волосы на затылке.

Считаные мгновения назад мы были так близки, как только могут быть близки мужчина и женщина, а теперь он отводит глаза. И, несмотря на его физическое присутствие рядом, я чувствую, что сейчас Алекс не со мной – мысленно он где-то очень далеко. И одновременно с приступом бессилия я ощущаю страшное разочарование. Не то чтобы я ожидала цветов и признания в любви, но, наверное, после первого раза с ним я была вправе рассчитывать хотя бы на несколько теплых слов в свой адрес.

– Я воспользуюсь ванной? – спрашивает он, спуская босые ноги на пол.

– Конечно, – отвечаю я, проглатывая стремительно растущий в горле ком.

Ничуть меня не стесняясь, Алекс поднимается на ноги, демонстрируя мне обнаженную спину с развитыми мышцами, подтянутые ягодицы и сильные ноги. От физического совершенства его тела у меня перехватывает дух, а утихшая было пульсирующая боль внизу живота вспыхивает новым импульсом.

Хорошо, что в этот момент он на меня не смотрит – гарантирую, он бы все понял по жгучему румянцу, залившему мои лицо и шею, и голодному выражению в глазах. Неужели мое тело теперь будет всегда реагировать на его присутствие подобным образом?

Когда Александр скрывается за дверью ванной комнаты, прихватив с собой всю одежду, я резко откидываюсь на подушку и устремляю невидящий взгляд в потолок. Сейчас, когда я осталась одна, вся безжалостная откровенность произошедшего бьет меня наотмашь, заставляя внутренне съежиться. Алекс обозвал меня, опять обвинил мою семью во всех смертных грехах, а я, вместо того чтобы выставить его из своего дома, переспала с ним.

Я даже задыхаюсь от правды, ударившей в глаза. Уму непостижимо. Он стал моим первым мужчиной. Ди Анджело. Враг. Человек, который меня ненавидит. Для него все это было лишь актом возмездия. И после всего, что между нами произошло, он даже не захотел на меня посмотреть.

Может быть, я ему неприятна?

Мои сердечные терзания прерываются скорым возвращением Алекса. Он уже полностью одет, а от непроницаемого выражения на его лице мне становится тошно. Сжав края простыни под мышкой, я поднимаюсь и усаживаюсь на кровати, настороженно наблюдая за его действиями.

Он явно нервничает. Вновь запускает пальцы в волосы, ероша их, хмурится, потом бросает на меня взгляд, в котором мне видятся отголоски былой страсти, растерянность и нежность.

«Ну, скажи, что тебе не все равно, – мысленно умоляю я Алекса. – Скажи, что ты ко мне тоже чувствуешь что-то особенное».

– Я прошу прощения за то, что случилось, – говорит он наконец.

Зародившаяся было в моей душе робкая надежда, что для нас еще не все потеряно, вмиг улетучивается. Да и смешно было на что-то надеяться.

– За что именно? – уточняю я, вся подбираясь.

– Я не имел права поступать так с тобой. Это была ошибка. – Голос звучит низко и подчеркнуто отстраненно, а на суровом лице нет ни следа эмоций.

– Не помню, чтобы меня принуждали.

– Это не имеет значения. У тебя все должно было быть не так. И в этом виноват только я.

– У меня? – переспрашиваю я, внутренне содрогаясь от мысли, что в сознании Александра мой первый раз должен был быть с кем-то другим.

– Ты заслуживаешь лучшего, а не этого… – На секунду он замолкает, явно с трудом подбирая слова: – На покрывале в твоей девичьей комнате.

– Это не имеет значения, – говорю я. – Я ни о чем не жалею.

– Я не предохранялся, – мрачно цедит Алекс. – Просто не думал… Я потерял голову. Это недопустимо с моей стороны, но ничего уже не изменишь. Есть ли шанс, что ты можешь забеременеть?

На мгновение мне кажется, что я ослышалась. А потом приходит моя очередь хмурить брови. Господи, я ведь даже не подумала об этом! Неудивительно, что Алекс выглядит как в воду опущенный – вряд ли его прельщает идея обзавестись совместным потомством.

– Маловероятно, – выдыхаю я, прикидывая свой цикл, но от волнения не в состоянии как следует все просчитать.

На лице Алекса отражается такое облегчение, что я едва подавляю истерический смешок. Значит, то, что для меня стало самым большим чувственным откровением за всю жизнь, для него лишь досадное недоразумение, которое по его оплошности может завершиться нежелательной беременностью.

– Пообещай, что как только будешь знать наверняка, ты мне позвонишь, – требовательно говорит он.

Я пожимаю плечами, пряча за бравадой рвущую сердце на части боль. Я не дура и умею читать между строк – его слова означают лишь то, что, когда я буду знать наверняка, мне придется ему звонить, потому что рядом со мной его не будет.

– Если тебе это важно, – отвечаю я, прикусывая губу с такой силой, что ощущаю во рту солоноватый привкус крови.

– Да, черт возьми, мне это важно! – неожиданно взрывается Алекс. – За кого ты меня принимаешь?

– Честно? Я не знаю, – отвечаю я, глотая слезы. – Думаю, что тебе пора уходить.

Он с шумом тянет носом воздух и, когда я уже не вижу ничего от застлавших глаза слез, вдруг оказывается рядом. Его руки ложатся мне на предплечья, а дыхание опаляет мой лоб.

– Не плачь, пожалуйста, – просит он глухо, касаясь губами моих волос.

– Я не плачу, – возражаю я, шмыгая носом. – Уходи.

Алекс прижимает меня к себе, так что я ощущаю своей грудной клеткой размашистые толчки его сердца, и вздыхает:

– Дай мне немного времени, Лиля.

– Времени для чего?

– Чтобы во всем разобраться.

– Я не понимаю тебя. – Даже если все, что произошло с нами в этой комнате, – ложь, эта фраза – моя единственная правда, мой крик души.

– Тебе и не нужно. По крайней мере сейчас. Просто доверься мне.

Как всегда – одни размытые фразы и ничего конкретного. Он что, держит меня за дуру? Собрав остатки сил, я отталкиваю Алекса.

– Уходи, Алекс, – говорю я твердо, стараясь держаться с достоинством, насколько это возможно, сидя на кровати в одной простыне, смятой после недавнего секса.

На мгновение в его глазах вспыхивают искорки раздражения, но он быстро берет себя в руки.

– Я позвоню.

– Не утруждай себя, – советую я.

Алекс сжимает губы, и на миг мне кажется, что он начнет протестовать. Сделает что-то, что позволит мне поверить в то, что он не так равнодушен, как мне кажется. Но он лишь пожимает плечами и отворачивается.

С трудом сдерживаемые слезы наконец прорывают плотину моего самообладания. И еще до того, как за Алексом закрывается дверь, я полностью растворяюсь в своем горе.

Глава 19

Следующую неделю я не живу – существую. На меня вновь наваливается апатия, в которой я пребывала после ухода родителей, и сейчас она кажется еще более душной и пронзительной, чем в первый раз. Словно мне трудно дышать полной грудью, потому что на нее давит необъяснимая тяжесть. Впрочем, у «тяжести» есть имя, но мне не хочется произносить его даже мысленно.

Алекс напоминает о себе несколько раз, но я его попытки поговорить стойко игнорирую. Он же, в отличие от предыдущих подобных случаев, не настаивает и не приезжает. Просто звонит по графику утром и вечером, словно выполняет какой-то ритуал, а в остальном меня не беспокоит. Не знаю даже, чего в этом для меня больше – облегчения или разочарования.

Брата в эти дни я почти не вижу. Лишь однажды мы сталкиваемся с ним на пороге дома: я рано утром уезжаю в университет, а он, видимо, только возвращается с вечеринки. От него так разит алкоголем, что меня начинает мутить, поэтому я инстинктивно отшатываюсь от него, как от прокаженного. Окинув меня остекленевшим взглядом, Кирилл вваливается в прихожую и нетвердым шагом бредет в кабинет, не проронив ни слова. Как заботливая сестра, я, конечно, должна была пойти за ним, чтобы убедиться, что он в порядке, но я отчего-то этого не делаю. Наверное, чересчур сильно мое разочарование от его возвращения к бутылке после столь долгого перерыва, вселившего в меня надежду на его исцеление.

В университете настала пора сессии, поэтому при всем желании я не могу забиться в укромный угол в своей комнате и отгородиться от остального мира. Родители бы этого не одобрили, а мне не хочется их разочаровывать даже теперь, когда их нет рядом. Подозреваю, что спрятаться во второй раз мне бы не позволила и Аня – подруга методично проламывает мою броню отрешенности и заставляет выходить с ней выпить кофе или съесть пиццу, а когда я отказываюсь – приезжает ко мне без предупреждения, и мы вместе штудируем учебники или смотрим кино.

Несмотря на то что мне совсем не хочется говорить на тему своих отношений с Алексом, мне приходится признаться Ане, что с ним я лишилась девственности и сразу же прекратила общение. На выпученные глаза и справедливый вопрос: «Почему?» – у меня получается лишь промямлить, что мы чересчур разные и у нас нет будущего. Я знаю, что это звучит жалко и неправдоподобно, но, к счастью, верно истолковав мое состояние, подруга не лезет ко мне в душу, видимо, рассчитывая, что придет время и я сама ей все расскажу, как бывало уже неоднократно.

Этим вечером, проводив Аню до такси после очередного учебного марафона в моей комнате, я неторопливо возвращаюсь домой, с легкой тоской любуясь высаженными несколько лет назад мамой клумбами с пионами, когда телефон в моей руке оживает от входящего вызова. Я хмурюсь, увидев на экране незнакомый номер, и хочу проигнорировать звонок, но какое-то шестое чувство заставляет меня ответить.

– Да, – говорю я отрывисто, готовая в любой момент прервать разговор.

– Лиля, – раздается в трубке взволнованный голос брата. – Я… Меня арестовали. Везут в полицейский участок на допрос.

– Почему? – От изумления я замираю на месте, пытаясь осмыслить услышанное. – Что случилось?

– Это все Ди Анджело, – с ненавистью цедит Кирилл. – Он все-таки своего добился.

– Я не понимаю, – потрясенно шепчу я. – Что он сделал?

– Натравил на меня ищеек. Я не могу говорить. Поговори с дядей.

За два часа я делаю все возможное и невозможное, чтобы разобраться в том, что произошло с Кириллом. Беспрестанно и безрезультатно звоню в полицию, пытаясь выяснить причину задержания брата и место, куда его отвезли на допрос. Звоню дяде, у которого на протяжении двадцати минут занят номер, а когда он наконец отвечает мне, то огорошивает новостью об обысках в офисе и обещает узнать, куда именно забрали Кирилла. Звоню бабушке. Да, ее можно было бы пожалеть, но я очень хорошо помню, какое обещание она взяла с меня после смерти родителей – что бы ни произошло, я не буду лгать и утаивать от нее действительно важные события. Сейчас я не могу нарушить свое слово.

На часах полночь, но я, конечно, даже не думаю спать. Хожу из угла в угол как зверь в клетке, думая о том, как за такой короткий промежуток времени может разрушиться вся жизнь, и, главное, хочу понять, кто в этом виноват. Слова брата о том, что за его арестом стоит Александр, не дают мне покоя. Неужели он настолько ненавидит нашу семью, что мог подстроить нечто подобное?

Я обессиленно сажусь на диван в гостиной и закрываю глаза. Внутри все дрожит, мне отчаянно хочется изобрести машину времени и отправиться в прошлое, чтобы как-то исправить настоящее. Неизвестность убивает меня, но я понимаю, что у меня связаны руки. Я не знаю, где брат и почему его арестовали. И как бы я ни хотела помочь ему сейчас – у меня для этого нет никаких ресурсов.

Когда ожидание становится почти невыносимым, мне звонит дядя.

– Он в Щепкинском СИЗО, но к нему никого не пускают, – говорит он, сразу переходя к делу.

– Что мне делать? Ехать туда? Понадобятся деньги?

– Сейчас ни ты, ни я ничего сделать не сможем. Я переговорил с адвокатом. Скорее всего, его не пустят к Кириллу раньше утра. Ложись спать. Завтра будем действовать по обстоятельствам.

– Вряд ли я смогу уснуть, – с истерическим смешком говорю я. – Вы знаете, почему это происходит?

– По информации, которую мне удалось выяснить, его взяли за отмывание денег и уклонение от налогов, – со вздохом отвечает дядя. – У меня есть подозрение, что кто-то его слил.

Нажав на отбой, я бросаю мобильный на стол и прячу лицо в ладонях. Слез нет, но глаза нестерпимо жжет, а в горле застрял горький комок, который мне никак не удается проглотить. От информации, которую донес до меня дядя, голова идет кругом, но мне совсем не сложно предположить, кем может оказаться тот самый «кто-то», подставивший брата.

Несмотря на эмоциональное выгорание и усталость, я вдруг ощущаю странную решимость действовать. Плевать, что уже за полночь. Плевать, что я обещала себе больше никогда с ним не разговаривать. Плевать, если мне придется просить его – ради брата я готова пойти и на это.

Не давая себе возможности передумать, я вновь беру в руки телефон и набираю номер Александра Ди Анджело.

– Лиля.

Он отвечает почти сразу. Странно даже, я была почти уверена, что он заставит меня помучиться и либо будет долго тянуть, заставляя меня слушать гудки, либо вообще не возьмет трубку.

– Мне нужно с тобой поговорить, – произношу я твердо.

– Говори.

– Это не телефонный разговор.

– Я выпил и за руль сесть не могу. – Голос Алекса звучит спокойно и расслабленно.

– Значит, приеду я.

– Ты знаешь адрес.

Завершив разговор, я поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться. Достаю джинсы и свитер. Потом иду в ванную, чтобы ополоснуть лицо. В зеркале на меня смотрит уставшая и измученная бледная девушка, но я намеренно отказываюсь маскировать следы переживаний. Возможно, если Алекс увидит, какую боль он мне причинил, он откажется от идеи преследовать брата.

Через час с небольшим я доезжаю до элитной многоэтажки, с которой связано чересчур много болезненных воспоминаний. Оставляю машину на гостевом паркинге и подхожу к двери с кодовым замком, пароль от которого Алекс прислал мне минутами ранее.

Пока я поднимаюсь в лифте на нужный этаж, моя нервозность достигает предела. Я почти хочу повернуть назад, но знаю, что не могу этого сделать – чересчур многое поставлено на карту.

Дверь в квартиру Алекса уже приоткрыта, но его самого на пороге нет. Еще одна демонстрация его пренебрежения – ему даже недосуг встретить меня как полагается. Впрочем, разве это меня удивляет? Очевидно, что Ди Анджело совершенно не уважают нашу семью.

Я захожу в квартиру и закрываю за собой дверь. В коридоре темно, но свет льется из кухни. Оттуда же исходит аромат свежесваренного кофе.

– Заходи, – доносится до меня голос Алекса.

Разувшись, я бросаю сумку с телефоном и ключами на пол и иду на кухню.

Не знаю, чего я ожидала, но вид по-домашнему одетого Алекса, который режет сыр на деревянной дощечке, на секунду выбивает меня из колеи. Он выглядит настолько расслабленным и умиротворенным – разве можно представить, что он способен на подлость?

– Привет, – говорит он, окидывая меня изучающим взглядом. – Голодна?

– Я не есть к тебе пришла, – воинственно бросаю я.

– Понимаю. – Он пожимает плечами. – Одно другому не мешает.

Хочу возразить, но желудок скручивается – я давно не ела, только волновалась. Но как ни в чем не бывало усесться за стол в компании Алекса кажется мне сейчас в корне неправильным.

– Я не буду, – упрямо возражаю я.

Алекс молча выкладывает сыр на тарелку, отворачивается к холодильнику и достает помидоры и что-то напоминающее паштет.

– Извини, я не ел с самого утра, – заявляет он, отправляя в рот хрустящий хлеб. – Сложный день.

– Вряд ли сложнее, чем у Кирилла, – выпаливаю я.

Рука Алекса замирает на весу с банкой паштета.

– Проблемы твоего брата – его собственных рук дело, – отвечает он, даже не делая вид, будто не понимает, о чем я.

– Или твоих?

– Ну-ка поясни.

– Что тебе непонятно? – запальчиво бросаю я. – Это ведь ты сделал, правда? Это тоже часть твоего плана отомстить нам?

– Интересно, – задумчиво тянет Алекс. – А что еще, по твоему мнению, относится к моему плану?

От ярких картин, которые всплывают перед глазами, я стыдливо вспыхиваю.

– Переспать с тобой? – подсказывает он, сверля меня взглядом.

– Я не желаю говорить об этом.

– Что же ты тогда хочешь?

– Я хочу, чтобы мой брат вернулся домой.

– С этим вопросом ты обратилась не по адресу, – жестко говорит Александр. – Это вне моей компетенции.

– Хочешь сказать, что это не ты рассказал?..

– Рассказал полиции, что твой брат использует грязные схемы для вывода денег за рубеж? – вновь цинично подсказывает он.

В голове вдруг проносятся воспоминания о бумагах, которые я подписывала совсем недавно. Там были кипрские счета, о которых я спросила Кирилла, но он посоветовал мне не лезть не в свое дело. Неужели все это время…

– Значит, это был ты, – говорю я, возвращаясь к нашему разговору.

– Поверь, у твоего брата врагов куда больше, чем друзей. Я бы не стал мараться об это дело. – По тому, с каким искренним отвращением Алекс говорит об этом, я вдруг почему-то верю в его непричастность к задержанию Кирилла.

– Но ты знал об этом?

– О чем конкретно? – Алекс упирает ладони в столешницу и наклоняется в мою сторону. – О том, что твой брат в принципе делал что-то противозаконное, или о том, что следователи за ним наблюдали уже какое-то время?

– Значит, знал, – говорю я упавшим голосом. – Ты мог бы сказать мне, чтобы я могла как-то повлиять…

– Это не та тема, которую я бы хотел обсуждать с тобой, а ты ему не нянька. За свою жадность, глупость и способность идти по головам для достижения своих меркантильных целей твой брат должен отвечать сам.

– Но он мой брат! – в отчаянии кричу я.

– Он вор и мошенник!

– Он мой брат! – повторяю я тише. – Кроме него и бабушки у меня никого не осталось.

Лицо Алекса смягчается. Видеть это выражение на его лице выше моих сил – на глаза наворачиваются непрошеные и совершенно неуместные в этой ситуации слезы.

– У тебя есть я, – вдруг говорит он.

– Ты мне не нужен!

– У тебя уже начались месячные? – внезапно спрашивает он, вводя меня в ступор.

Я открываю рот и захлопываю его, не вымолвив ни слова. Потрясенная прямотой его вопроса и тем, что он не забыл…

– Это тебя не касается.

– Разумеется, это меня касается, – возражает он.

– Я пришла сюда, чтобы поговорить о Кирилле.

– Мы поговорили. Если все то, что о нем говорят, – правда, гарантирую, он сядет, и сядет надолго.

От острой боли, пронзившей сердце, я морщусь.

– Откуда ты знаешь, что я не замешана во всем этом? – говорю я шепотом. – На бумагах компании есть и мои подписи.

– Я даже отвечать на это не буду. К тебе это не имеет никакого отношения.

– А если имеет?

– Лиля, чего ты хочешь от меня? – вдруг устало спрашивает Алекс, потирая переносицу. – Чего добиваешься?

– Я хочу увидеть брата, – откровенно говорю я. – Помоги мне.

– В данных обстоятельствах это невозможно.

– Сделай так, чтобы было возможно! – бросаю я. – Ты же всемогущий Ди Анджело.

– Вряд ли мое могущество распространяется на российскую правоохранительную систему, – иронично приподняв бровь, тянет Алекс.

– Пожалуйста, – прошу я и вдруг с изумлением осознаю, что по моим щекам начинают течь слезы. – Я просто хочу поговорить с ним.

Лицо Алекса меняется. Оно становится еще более суровым и отстраненным.

– Ничего обещать я не могу.

Я киваю и тыльной стороной ладони вытираю щеки.

– Для меня будет достаточно, если ты постараешься, – говорю я. – А теперь я поеду.

– Поедешь, когда успокоишься, не раньше. Я сварил кофе, но тебе, наверное, лучше заварю чай.

– Если у тебя есть молоко, я выпью кофе.

Александр кивает и вновь возвращается к холодильнику.

– Садись, – кивает он в сторону стула.

Я делаю так, как он говорит. Через минуту на столе передо мной появляется чашка кофе с молоком и сэндвич с сыром и помидорами.

Медленно откусив кусочек, я поднимаю глаза на Алекса.

– Почему ты так его ненавидишь? – спрашиваю я. – Должна быть веская причина.

– Поверь мне, причина достаточно веская, – туманно отвечает он.

– Скажи мне.

– Об этом тебе должны были рассказать твои родители. Или сам Кирилл.

– Но их нет, а ты здесь, – произношу я, даже не пытаясь спрятать свою боль. – Я так устала от того, что от меня постоянно все скрывают. Я не ребенок.

Алекс вздыхает и медленно пьет кофе. Я почти уверена, что он ничего мне не расскажет, как вдруг он прочищает горло и говорит:

– У меня была сестра. Кузина. Ты, наверное, не помнишь ее, потому что видела ее лишь однажды.

– И что с того? У меня тоже есть двоюродная сестра.

– У тебя есть, а у меня была, – возражает Алекс. – В том, что Крисси умерла, виноват твой брат.

– Это неправда, – судорожно выдыхаю я, шокированная словами Александра. – Кирилл не мог никого убить. И я никогда не слышала этого имени – Крисси.

– Они встречались совсем недолго. – Алекс как-то неуверенно пожимает плечами. – Ты этого не помнишь, потому что тем летом отдыхала с бабушкой на море. Крисси приехала из Милана в Москву всего на пару недель, но из-за твоего брата задержалась почти на два месяца. Незадолго до дня ее отъезда он взял ее с собой на вечеринку, хотя я категорически запрещал ему водить ее в ту компанию. Там был алкоголь. – Голос Алекса надламывается, и прежде чем продолжить, он прочищает горло: – Много алкоголя. И наркотики. Твой брат дал ей таблетку, чтобы развлечься. Через пятнадцать минут у нее случился приступ. Через три дня ее не стало.

Чудовищность обвинения, которое Александр выдвигает против Кирилла, не укладывается у меня в голове.

– Кирилл никогда не употреблял наркотики, – ошалело шепчу я.

– Серьезно? – криво усмехается мой собеседник. – Поверь мне, то, что ты знаешь о своем брате, – лишь верхушка айсберга.

Я вдруг вспоминаю об обвинениях в мошенничестве, которые Алекс выдвинул ранее, бумаги, которые я видела своими глазами, и то, что брат сейчас под арестом. Если это правда, почему не может быть правдой его причастность к гибели кого-то из Ди Анджело?

– А где в это время был ты? – оправившись от первого шока, спрашиваю я.

– Я был в Италии, – жестко отвечает он. – Сдавал выпускные экзамены. Рассчитывал, что на твоего брата я могу положиться. Мы все на это рассчитывали.

– Это мог быть не он, – делаю отчаянную попытку оправдать его.

– Это был он.

Я в ужасе вспоминаю то страшное лето. Ту самую драку между Алексом и Кириллом, после которой брат долго лежал в больнице, и невольной свидетельницей которой я стала, вернувшись из поездки. И то, что после этого случилось с нашими семьями. Мне отчаянно не хочется верить в то, что я только что услышала, но где-то на подсознательном уровне я понимаю, что Алекс мне не лжет. О таком в принципе не лгут.

На глазах выступают непрошеные слезы. Я отодвигаю от себя тарелку с едва надкусанным бутербродом и встаю. Меня подташнивает. В голове полная каша. Ноги словно онемели. Сейчас во мне борются боль за девочку, которой больше нет, сочувствие к Алексу, обида на родителей за то, что скрывали от меня эту историю, злость на Кирилла и одновременно беспокойство за него – чересчур много противоречивых чувств для меня одной.

– Мне очень жаль, – говорю я тихо, прилагая неимоверные усилия, чтобы голос не дрожал. – Не думаю, что тебе нужно мое сочувствие, но все же. То, что ты рассказал, – чудовищно. Но это многое объясняет. И я благодарю тебя за то, что ты был со мной откровенен.

Впервые за долгое время я решаюсь поднять глаза на Александра. По его лицу невозможно прочесть, о чем он сейчас думает, – оно совершенно непроницаемо, как белая бумага, на которой нет ни единой записи. И он продолжает молчать, наводя меня на мысль, что ему просто нечего мне сказать.

– Я поеду, – говорю я, торопливо отводя глаза. – Спасибо за кофе.

– Останься, – неожиданно предлагает Алекс. – Уже очень поздно. И, судя по твоему виду, тебе просто необходимо отдохнуть.

– Я отдохну дома. Наверное, бабушка уже приехала. Я рассказала ей о том, что случилось, и она сразу предупредила, что приедет, – бормочу я, отчего-то ощущая накатывающую волнами нервозность. – Не хочу заставлять ее волноваться.

Алекс кивает.

– Я провожу тебя.

В молчании мы спускаемся к гостевой парковке. Сняв блокировку с автомобильных дверей, я берусь за ручку возле водительского кресла, но резко останавливаюсь, потому что Алекс внезапно касается моей щеки. Это прикосновение короткое и будто бы нейтральное, но отчего-то у меня отчаянно заходится сердце.

– Напиши мне, когда будешь дома.

Я киваю, ощущая странное покалывание в том месте, где он коснулся меня. Язык прирос к гортани, поэтому говорить я не в состоянии.

– Я позвоню, если удастся что-то для тебя устроить, – говорит он на прощание.

Выехав с паркинга, я вливаюсь в поток машин на дороге, но через пару километров включаю аварийку и сворачиваю на обочину.

Кладу руки на руль, упираюсь в них лбом и позволяю слезам, которые я сдерживала весь вечер, наконец пролиться. Сейчас, когда никто этого не видит, я позволяю себе побыть слабой. Потому что, если предчувствие меня не обманывает, в дальнейшем мне придется быть только сильной.

Глава 20

Дома меня уже ждет бабушка. Очевидно, что она растерянна и встревожена, но ради меня старается сохранять бодрость. «Это все недоразумение, – шепчет она, крепко прижимая меня к себе, стоит мне переступить порог. – Вот увидишь, завтра Кирюша уже будет дома».

После того, что рассказал мне Александр, я сильно в этом сомневаюсь, да и бумаги с заграничными счетами, которые я собственноручно подписывала, не идут у меня из головы, но я послушно киваю и слегка приподнимаю уголки губ в жалком подобии улыбки – нет ничего плохого в том, что бабушка верит в лучшее, даже когда жизнь окончательно рассыпается на наших глазах.

Утомление, волнение, длинный сумбурный день, а также несколько бессонных ночей накануне действуют на меня так, что стоит мне коснуться головой подушки на диване в гостиной, как я тут же отключаюсь.

– Лиля. – Резко распахиваю глаза, кажется, лишь через мгновение после того, как их закрыла, и вижу склоненное над собой обеспокоенное лицо бабушки. – Телефон твой надрывается. Я бы не будила тебя, но, может, про Кирюшу появились новости.

Постепенно освобождаясь от глубокого сна, я принимаю вертикальное положение, отмечая, что за окном уже светло, и беру с тумбочки жужжащий телефон. Как я могла его не услышать?

Стоит мне перевернуть его и взглянуть на экран, как у меня перехватывает дыхание. Это Александр. И если я все правильно понимаю, то звонить сейчас он может только по одной причине – из-за Кирилла.

Прежде чем ответить, я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Внутри все дрожит, а по спине внезапно течет холодный пот. Что, если он скажет, что ничем не может мне помочь?

– Сможешь приехать на улицу Угожаева, дом сто четырнадцать, через два часа? – сразу переходит он к делу. – В девять будет пересменка, и появится шанс устроить тебе свидание.

– Я… Д-да, конечно, – отвечаю я, нервно покусывая губу. – Когда я приеду, что мне там делать? Кого искать?

– Я тебя встречу.

Закрыв глаза, на один короткий момент я позволяю себе помечтать, что весь этот ужас еще можно повернуть вспять.

– Спасибо, Алекс.

– Пока не за что.

Отключаю телефон и под подозрительным взглядом бабушки вскакиваю на ноги.

– Новости? – с надеждой уточняет она.

– Пока не знаю, но мне нужно ехать, – отвечаю честно. – Возможно, смогу увидеть Кирилла. Я позвоню, как только что-то выясню.

– Может, приготовить тебе покушать?

– Времени нет, бабуль, – отказываюсь я, целуя ее в щеку. – Я в душ, а ты, если сможешь, завари мне чай. И лучше не говори пока ничего дяде. Я сама расскажу, если в этом будет смысл.

Бабушка кивает, но, прежде чем я успеваю уйти в свою комнату, она все же осторожно спрашивает, кажется, наперед зная ответ:

– Что это за Алекс, Лиля?

– Это Ди Анджело, – отвечаю я честно, не видя смысла лгать. – Не осуждай меня. Кроме него, я не знала, к кому обратиться.

– Не осуждаю, – отзывается бабушка. – Только, пожалуйста, будь с ним осторожна. Такой, как он, легко может вскружить голову.

Я печально улыбаюсь. Совет бабушки опоздал минимум на месяц.

– Не волнуйся, ба. Я знаю, что делаю. Просто пожелай мне удачи. Всем нам.

Через час пятьдесят я выхожу из такси и оглядываюсь по сторонам. По нужному адресу расположено угрюмое серое здание с решетками на окнах. От волнения у меня подкатывает к горлу, но я стараюсь сохранять спокойствие – сейчас не до истерик.

Остановившись у крыльца с железной дверью, я почти сразу замечаю Алекса, который пружинистой походкой идет мне навстречу. В элегантном темно-синем костюме и белоснежной рубашке он выглядит как всегда сногсшибательно. И опасно. Сглотнув набежавшую слюну, я бесстрашно встречаю его взгляд, но на приветливую улыбку меня не хватает.

– Смогла немного отдохнуть? – участливо спрашивает Алекс, сканируя мое лицо.

Я киваю, не доверяя своему голосу. Алекс бросает взгляд на дорогие часы, потом вновь смотрит мне в глаза.

– Послушай меня. Когда мы войдем в здание, не отходи от меня ни на шаг. Делай все, что я скажу. Поняла?

– Я смогу увидеть Кирилла? – На этот раз внутренняя дрожь прорывается через голос.

– Сможешь, – отвечает он твердо. – Но у вас будет максимум пять минут.

– Спасибо, – шепчу я, от облегчения едва не оседая прямо на тротуар.

– Поблагодаришь меня позже.

* * *

Мы никогда не были особенно близки, но от вида брата за железной решеткой следственного изолятора у меня сжимается сердце. Кажется, что всего лишь за одну ночь он осунулся и постарел: вокруг глаз залегли тени, волосы торчат в беспорядке, обычно идеально выглаженная рубашка помята и в пятнах, а лицо покрыла восковая бледность.

– Кирилл, – выдыхаю я, шокированная картиной перед моими глазами. – Ты как?

Брат поднимает тусклый взгляд от пола и недоверчиво смотрит на меня, словно не совсем верит в реальность происходящего.

– Лиля! Как ты сюда попала? – изумленно восклицает он, но его глаза вспыхивают такой отчаянной надеждой, что мне становится не по себе, потому что я знаю наверняка, что мой приход не оправдает его ожиданий.

– Мне помогли, – отвечаю я лаконично, приближаясь к его камере. – Как они с тобой обращаются? Тебе что-нибудь нужно? Ты уже поговорил с адвокатом?

Несмотря на тусклый свет от единственной лампы, я вижу, как под градом моих вопросов неуловимо меняется выражение лица брата. Оно становится жестким и неприступным – именно таким, каким я часто видела его в прошлом.

– Очень скоро я выйду отсюда, и тогда ответственные за эту подставу очень пожалеют, – не пытаясь скрыть злости, цедит Кирилл. – Они за все заплатят.

– Ты знаешь, кто за этим стоит? – уточняю я.

– Без Ди Анджело тут точно не обошлось, – бросает он в ответ, а его глаза загораются такой ненавистью, что я едва удерживаюсь от того, чтобы не отступить на шаг назад.

– Я не думаю, что это Алекс, – мягко замечаю я.

– Ты не представляешь, на что он способен! – в сердцах бросает брат. – Он не успокоится, пока наша семья не будет полностью уничтожена. Только я этого не позволю.

– Кир, – говорю я, ласково касаясь кончиками пальцев холодных рук брата, сжимающих решетку. – Ваша вражда зашла слишком далеко, вы оба совершали ошибки, но сейчас я просто знаю, что Алекс ни в чем не виноват.

В сердцах выругавшись, Кирилл сбрасывает мои руки и отходит на шаг.

– Тебя-то он давно обвел вокруг пальца! Что еще можно было ожидать – ты, даже когда была маленькой, смотрела на него как на божество.

– Это не так, – возражаю я, но даже для меня собственные слова звучат неубедительно.

Брат картинно закатывает глаза и, отойдя от решетки, начинает мерить нервными шагами камеру.

– Я так этого боялся, – произносит он глухо. – Что в случае, если придется выбирать, – ты выберешь его. А ведь я твой брат.

– Я никого не выбираю.

– Выбираешь, раз веришь его словам, а не моим, – упрямо говорит он.

На мгновение у меня возникает ощущение, что я бьюсь головой о каменную стену. Кирилл никогда не поверит, что Алекс ни при чем. Чересчур глубока пропасть между ними, чтобы ее можно было так просто преодолеть. Пора оставить свой идеализм и заняться действительно важным – тем, как вытащить брата на свободу.

– Кирилл, скажи, что мне делать? – спрашиваю я в попытке сменить тему. – Как забрать тебя отсюда? Это ведь недоразумение, правда? Дядя сказал, что тебя обвиняют в финансовых махинациях, но я не верю, что ты мог…

– Я просто хотел обеспечить наше будущее, твое и мое, – упавшим голосом отзывается брат, вновь приближаясь к решетке камеры. – Ди Анджело обложили нас со всех сторон. Я не знал, сколько еще мы протянем на старых контрактах, а все новые уходили к нему. Я был в отчаянии…

– Значит, это правда? – Мое сердце замирает, а потом ухает вниз, начиная биться где-то в районе желудка.

– Я не сделал ничего такого, что бы не делали другие. Несколько офшоров, вот и все, – торопливо оправдывается он, заискивающе заглядывая мне в глаза. – Но меня слили органам.

– А если ты вернешь деньги? – спрашиваю я, лихорадочно ища выход из тупика.

– Кардинально это ничего не изменит. – Брат пожимает плечами. – Сейчас им ничего не помешает состряпать на меня дело.

– Но это может хоть немного помочь тебе? Если мы вернем деньги?

– Мне поможет, если Ди Анджело перестанет лезть в мои дела!

– Это сделал не Алекс, – с поразившей меня саму категоричностью выпаливаю я.

– Откуда такая уверенность? – с подозрением спрашивает брат, пытливо изучая мое лицо.

– Я просто знаю, – шепчу я, пытаясь сохранять спокойствие.

– Это он, да? – вдруг с яростью шипит Кирилл. – Это он устроил твой приход сюда?

Мое молчание красноречивее любых слов, и на брата оно действует как красная тряпка на быка. Он в отчаянии обхватывает руками решетку и начинает ее трясти, заставляя меня отшатнуться в испуге.

– Он манипулирует тобой и играет, как ты этого не понимаешь! – восклицает он. – Он сделает все, чтобы добиться своей цели. Чтобы отомстить нам. Вспомни всю его ложь! Его невесту и…

– Его невеста погибла, – прерываю я гневную тираду. – И он рассказал мне про Крисси.

Стоит мне произнести эти слова, как ярость Кирилла сменяется мертвенной бледностью. Хотя, казалось бы, как можно быть еще бледнее, чем Кирилл…

– Я не делал этого, – шепчет он, отчаянно мотая головой. – Не убивал ее… Я ее любил. Никого я так не любил… После нее все перестало иметь смысл. Я пытался объяснить ему. Я говорил… Я умолял его поверить мне и простить. Но ты помнишь, чем все закончилось, – я провел почти месяц в больнице, а Ди Анджело нас едва не разорили.

Его отчаяние столь сильно, что я не могу усомниться в его искренности. Наверное, впервые за долгие годы я вижу по-настоящему глубокие эмоции на лице брата.

– Почему вы с родителями скрывали это от меня? Тогда я, возможно, была слишком мала, но все это время…

Кирилл запускает ладонь в волосы и нервным жестом трет затылок.

– Когда-то Александр поклялся, что отомстит мне, – вдруг говорит он бесцветным голосом, игнорируя мой вопрос. – Что заберет у меня самое дорогое, когда я меньше всего буду этого ожидать. Теперь я вижу, что он держит свое слово. Он итальянец. Для него это кровная месть. Он поклялся, понимаешь?

– О чем ты? – в недоумении спрашиваю я, не успевая следить за ходом его мыслей.

– О тебе. Он забирает тебя. Последнее, что у меня осталось.

– Никто меня не забирает, – говорю я, протягивая к Кириллу руку через решетку. – Ты мой брат. Я на твоей стороне.

– Но ты веришь ему, – убежденно говорит он, сжимая мою ладонь. – А разве он был с тобой честен все это время? Он едва не убил меня. Он методично разоряет нашу семью, не оглядываясь на смерть мамы и папы. Он упек меня за решетку. Он настраивает тебя против меня. В конце концов он заберет у нас все, абсолютно все, что нам дорого. Не остановится ни перед чем, понимаешь? Его целью с самого начала была ты. Как только он объявился в Москве, я должен был понять, что он приехал из-за тебя.

– Кирилл, это смешно. Я и Алекс…

– Я знаю все про тебя и Алекса! – обрывает он меня на полуслове. – Про встречи, даже про то, что ты спала с ним. Когда мы виделись в последний раз, когда он приходил ко мне в офис, угрожая расправой, если я буду груб с тобой, он с мстительным удовольствием рассказал мне про вас.

От неожиданности из моего горла вырывается громкий вздох, а щеки заливает жгучий румянец. Это известие для меня – как гром среди ясного неба. Неужели Алекс действительно мог сделать это? Выставить на обозрение брата столь личное, интимное…

Внезапно к моему горлу подкатывает тошнота, и я вдруг вспоминаю о том, как настойчиво он интересовался моим циклом. Шансов, конечно, мало, но что, если я забеременела? Что он будет делать? Я ведь, оказывается, совсем его не знаю. Не знаю, на что он способен. Если Кирилл в чем-то прав, то ребенок в руках Ди Анджело может стать сильнейшим оружием против нас с братом.

– Ты должна уехать, – убежденно шепчет Кирилл, прижимаясь лицом к решетке.

– Уехать? – переспрашиваю я, испытывая одно потрясение за другим.

– Пока все не уляжется, тебе лучше уехать, – произносит он мне в самое ухо. – Я выпутаюсь, но мне нужно знать, что ты в безо-пасности, Лиля. Пожалуйста, ради памяти мамы и папы, доверься мне. Только один раз. Я больше никогда и ни о чем тебя не попрошу.

– Но куда я уеду? – растерянно спрашиваю я, ощущая, как холодный пот выступает на спине и в подмышках.

– Куда угодно. Используй только кэш. Не свети паспорт. Телефон забудь. Домой не возвращайся. Он будет ждать тебя там, понимаешь? – Кирилл до боли сжимает мои пальцы. – С бабушкой я сам поговорю. Когда все будет позади, я найду тебя. Ради наших родителей, не дай ему забрать еще и тебя.

Глава 21

Сложно сказать, что на этот раз становится тем катализатором, который влияет на принятие мной решения: то, что Кирилл никогда раньше ни о чем меня не просил и сейчас я просто не могу проигнорировать его мольбу о помощи, то, что он упомянул родителей, которые бы, конечно, хотели, чтобы мы держались друг за друга, или удар в спину от Александра, помноженный на опасения из-за сбившегося цикла, а может быть, мне просто необходима передышка вдали ото всех, но, когда я выхожу из изолятора в коридор, я уже точно знаю, что буду делать дальше.

Алекс ждет меня неподалеку, о чем-то тихо беседуя с мужчиной в форме. Наши глаза встречаются. Он коротко кивает, отмечая мое присутствие, и поднимает вверх указательный палец, словно говорит: «Подожди меня одну минуту».

Я тоже киваю и отвожу глаза, чтобы проницательный ум Алекса не успел прочесть в них то, что сейчас мне так важно скрыть.

Выйдя на свежий воздух, я щурюсь от яркого солнца и надеваю очки. Не хочу терять время зря: понимая, что Алекс может появиться позади меня в любое мгновение, я мчу к такси, которое стоит у обочины в двадцати метрах от меня. К счастью, водитель свободен, и я, бросив прощальный взгляд на неуютное серое здание, юркаю в салон.

Мы едем совсем недолго. Расплатившись, я прошу остановиться возле отделения банка. Сверившись с лимитом по карте, снимаю максимальные пятьсот тысяч рублей и засовываю их в рюкзак. После этого звоню бабушке. Прошу ее ни о чем не волноваться и предупреждаю, что какое-то время не буду выходить на связь. «Это все для Кирилла», – убеждаю я ее напоследок. Надеюсь, она мне верит.

Стоит мне отключиться, как у меня вновь оживает телефон. Даже не глядя на экран, я шестым чувством понимаю, что это Алекс. Терпеливо жду, пока звонок умолкнет, и только после этого выключаю телефон и достаю из него сим-карту. Не знаю, откуда это у меня – наверное, я слишком много смотрела сериалы, но даже если это не поможет, я хочу быть уверена, что не попалась на чем-то столь глупом, как телефон.

Снова выхожу на улицу и тут же спускаюсь в подземный переход. В одном из спортивных магазинов покупаю кепку и объемный костюм неприметного оливкового цвета. Оплачиваю товар наличными и переодеваюсь прямо в примерочной, заталкивая свое платье в пакет. Сейчас я ощущаю себя героиней фильма, но пульсация крови в ушах не дает мне ошибиться – это все происходит по-настоящему.

Я в метро. Забившись в угол, я слежу за тем, как перед глазами проносятся станции, и думаю обо всем, что сказал мне Кирилл. Несмотря на наше прошлое, сейчас я ему верю: в его глазах чересчур много неподдельного отчаяния и горечи, чтобы он мог лгать. А еще он сказал, что любил погибшую кузину Алекса. Слово «любовь» из уст брата я не слышала ни разу до этого дня, поэтому осознаю всю важность такого признания.

Месть. Такое короткое и такое емкое слово. Неужели все это время Алексом двигала только она?

Закусив губу, я печально вздыхаю. Злюсь на себя, что могла настолько довериться Ди Анджело. Поддавшись его чарам, я заставила себя позабыть, как сильно этот мужчина ненавидит мою семью. И то, что теперь я знаю точные причины ненависти, никак не влияет на тот простой факт, что я сглупила.

Возможно, на короткий срок я действительно привлекла внимание Алекса. Возможно, он хотел меня. Но правда заключалась в том, что отношения ко мне и моей семье он не изменил. Моя же глупость привела к тому, что теперь я, возможно, жду ребенка от человека, который меня ненавидит. Довериться Ди Анджело с самого начала было ошибкой, о которой меня много раз предупреждал Кирилл, но все же я ее совершила. Впрочем, это вовсе не означает, что я позволю себе совершить еще одну.

Выйдя из метро, я оглядываюсь в поисках указателей на камеру хранения. Следую маршруту, чтобы оставить под электронным замком пакет с одеждой и выключенным телефоном. И тоже плачу наличными.

Наверное, я схожу с ума. Несколько раз мне в толпе мерещится Алекс, но в конце концов это оказывается просто игрой моего воображения.

Я снова в подземке. Своими хаотичными передвижениями я рассчитываю запутать Алекса, если он вдруг надумает меня искать, подключив весь свой административный ресурс. В том, что он его имеет, я даже не сомневаюсь – смог же он устроить для меня свидание с Кириллом, которое, по словам дяди, было абсолютно невозможно в данной ситуации.

Я выхожу на одном из автовокзалов. Покупать билет на автобус и светить паспорт я не намерена, потому решительно иду к автобусам частных компаний. Ближайший, который отправляется через семь минут, идет в Воронеж.

Я отдаю водителю несколько купюр и занимаю место. Сердце колотится как бешеное, потому что мне кажется, что у меня ничего не получится и меня поймают. Биение сердца отдается даже в висках, ладони потеют, тело напряжено до предела. Выдохнуть у меня получается только тогда, когда автобус отправляется в рейс. За окном мелькают пейзажи мегаполиса, а у меня перед глазами стоит лицо Александра.

Должно быть, он уже понял, что я ушла, нарочно с ним не поговорив. Интересно, что он делает сейчас? Равнодушно занимается своими собственными делами или негодует, пытаясь понять, почему я так поступила? Я с легкостью представляю его хмурое надменное лицо и возможную ярость. Но возникший в сознании образ не вызывает у меня удовлетворения – я только сильнее погружаюсь в пучину отчаяния, только сейчас осознавая, что в действительности сделала, на что решилась.

Автобус прибывает на автовокзал Воронежа около восьми вечера. Уже темно, и в незнакомом городе я ощущаю себя растерянно и некомфортно. Пока я находилась в дороге, все дальше удаляясь от Александра Ди Анджело, все казалось простым, а сейчас я не понимаю, зачем я здесь и почему послушала Кирилла.

Изначально я думала задержаться в этом городе на какое-то время, но теперь понимаю, что ни в коем случае не хочу оставаться здесь даже на одну ночь. От нахлынувшей тоски очень хочется плакать и сейчас же вернуться домой. Сердце сжимается, представляя, как бабушка в одиночестве ходит по пустым комнатам, а брат коротает вечер в камере. Так быть не должно. После всего, что уже произошло с нами, так быть не должно. Почему же это снова случается?

Порыв вернуться захватывает меня совсем ненадолго. Я вовремя вспоминаю причины, по которым сбежала: не только из-за обещания, данного брату, но и потому, что я чувствую – мне самой нужна передышка. Место, где я могу выдохнуть, зализать нанесенные мне раны, разобраться в себе, в конце концов, понять, беременная я или нет. После этого я буду готова к новой конфронтации с Алексом, а сейчас, я знаю, я ее просто не выдержу и сделаю то, что скажет он. А что, если он не захочет ребенка и убедит меня сделать аборт?

Инстинктивно положив руку на свой абсолютно плоский живот, я делаю глубокий вдох, прогоняя непрошеные слезы, – как бы там ни было, я не дам себя в обиду. В подтверждение этой мысли я беру себя в руки и критически оцениваю ситуацию. Нужно определиться, что делать дальше: не спать же мне на вокзале, в самом деле!

К счастью, мне улыбается удача. Пройдя весь вокзал по периметру, я внезапно замечаю стойку с большим белым автобусом и табличкой «Геленджик». Перед глазами возникает уютная бухта, длинная набережная, соленый воздух и бриз, треплющий волосы. Минуту назад я знала, что не останусь в Воронеже, но не знала, где окажусь завтра, а теперь я уже ни в чем не сомневаюсь – поеду к морю.

Решительным шагом подхожу к автобусу и заглядываю внутрь в поисках водителя, немного опасаясь, что он без разговоров отправит меня в кассу. Но мне снова везет – наличные творят чудеса, и он соглашается взять меня на рейс без билета. До отправления остается семнадцать минут, поэтому, прежде чем забраться на указанное место в первом ряду с идеальным видом через лобовое стекло на дорогу, я успеваю купить в киоске воды и несколько снеков.

Большую часть ночного пути я мирно сплю. Наверное, таким образом организм и мозг компенсируют треволнения дня. Автобус идет маршрутом экспресса, поэтому по дороге останавливается лишь на нескольких крупных станциях. Несмотря на затекшие спину и ноги, я этому рада – сейчас, когда цель так близка, мне не терпится оказаться на море.

Последние часы перед прибытием в пункт назначения я жадно смотрю в окно. Ландшафт полностью поменялся – вместо квадратов полей и узких лесополос показались живописные холмы и скалы, и я как зачарованная смотрю вокруг, находя в этом созерцании странное умиротворение.

Геленджик встречает меня местами хаотичной застройкой и безвкусными вывесками, но это не главное – я с наслаждением вдыхаю теплый влажный воздух, в котором мне отчетливо слышится аромат сосен и соли, и, отмахиваясь от предложений разместиться на отдых в частных домах, иду к морю.

Только здесь, на пляже, утопающем в золотистых лучах солнца, я отпускаю себя. Снимаю кроссовки и носки, сажусь у кромки воды, зарывая ноги в песок, и, прижав к себе рюкзак с документами и деньгами, закрываю глаза. Монотонный шум набегающих волн и гул голосов туристов вытесняет сумасшедший стук в мозгу и звон в ушах. Губы расплываются в легкой улыбке – почему-то сейчас я уверена, что все будет хорошо.

Не знаю, сколько времени я провожу на пляже. Встаю, только когда солнце окончательно ныряет за горизонт, а босые ноги начинают подмерзать. Отряхнув одежду, я кидаю в море камешек на удачу и возвращаюсь на набережную. Самое время заняться поиском места для ночлега.

Пройдя несколько сотен метров по параллельной набережной улице, я натыкаюсь на небольшое трехэтажное здание, утопающее в зелени, с лаконичным объявлением «Сдаются номера» на резной калитке. В ответ на мой звонок замок на двери щелкает, и я захожу в ухоженный дворик с летней кухней и верандой.

Пока я оглядываюсь по сторонам в сгущающихся сумерках, навстречу мне торопится женщина.

– Здравствуйте, – говорю я, приветливо улыбаясь. – Вы сдаете номера? Увидела объявление на калитке.

– Сдаем, только сейчас все занято. – Женщина театрально всплескивает руками. – Завтра к вечеру освободится комната.

– Совсем ничего нет? – сокрушенно уточняю я, мысленно представляя продолжение своих мытарств в поисках гостиницы.

– Люкс остался, но он дорогой.

– И сколько? – уточняю я.

– Двенадцать тысяч в сутки. Но у меня там завтрак и ужин включен. И ремонт мы весной сделали. И вместо душа там джакузи, – перечисляет женщина, впервые внимательно буравя меня взглядом, словно прикидывая в уме, могу ли я себе позволить ее лучший номер.

– Прекрасно. Люкс подойдет, – соглашаюсь я. – Покажете номер?

– Оплатить нужно будет вперед.

– Разумеется, – отвечаю я с улыбкой. – Я на несколько дней точно.

Через десять минут я оказываюсь в просторной комнате на третьем этаже дома с выходом на террасу, увитую виноградником. Это, конечно, не люкс, по меркам любого горожанина, но здесь чисто и уютно, а к бонусу в виде джакузи добавлена огромная кровать с белоснежными подушками и простынями.

Упав на кровать, даю себе и своему телу немного отдохнуть. Завтра на меня вновь навалится груз проблем и сомнений. Нужно будет позвонить бабушке и Ане. Наверное, купить и сделать тест, чтобы окончательно развеять все сомнения относительно последствий той единственной ночи с Алексом. Но это завтра. Сейчас же я просто хочу забыться.

Глава 22

Рано утром, когда за окном только-только занимается рассвет, я просыпаюсь от тупой боли внизу живота. Мгновение пытаюсь осознать, где я и что происходит, всматриваясь в незнакомые очертания комнаты, и вместе с тем, как события прошедших дней оживают в памяти, яркой вспышкой приходит осознание простой истины – я не беременна.

Мои руки инстинктивно ложатся на плоский живот, а в душе остро ощущается чувство потери, которого не должно быть, которому не место в моем настоящем, и все-таки оно здесь, захватывает меня, заставляя закусить губу, чтобы погасить рвущийся наружу стон.

Я глубоко дышу, привыкая к своим ощущениям. Так странно, ребенок от Александра никогда не был реальностью, и все же я успела живо нарисовать его в мечтах. А теперь чудесный сероглазый малыш с черными волосами и улыбкой моей мамы навсегда останется лишь плодом моего воображения.

Не знаю почему, но те три дня, что я живу на побережье, я старательно обходила стороной аптеки. Возможно, очень боялась результата. Или использовала это время в неведении, чтобы подготовиться к каждому из вариантов развития событий. А может быть, просто поставила свою жизнь на паузу, потому что с появлением в ней Александра Ди Анджело я перестала поспевать за ее крутыми виражами. Мне требовалась передышка, и я ее получила.

Зато теперь я и без теста на беременность знаю, что с человеком, которого я ненавидела, чтобы любить, и любила, чтобы ненавидеть, меня точно ничего не связывает.

Несмотря на то что еще очень рано и я могла бы поспать, заставляю себя оторвать голову от подушки и иду в душ. Долго стою без движения, позволяя воде смыть с себя ночь. И, нет, я не плачу, потому что у меня совершенно нет на это причин, это просто струи воды стекают по моим ресницам и щекам.

Через десять минут я кутаюсь в халат и подхожу к умывальнику, чтобы почистить зубы. Но, так и не донеся щетку до рта, застываю, разглядывая свое отражение в зеркале. За несколько дней моя бледная кожа приобрела легкий золотистый оттенок, а серые круги под глазами, с которыми я приехала сюда, почти сошли на нет. Наверное, это знак, что пришло время возвращаться к реальности.

Надо признать, что три дня относительно мирного существования подходят к концу. И причина, по которой я пряталась, более не жизнеспособна. Теперь я могу, нет, должна взять свою жизнь и жизнь своей семьи в свои руки.

Прочь сантименты. Опыт и уроки, которые я вынесла из отношений с Александром, точно не пройдут для меня даром. По крайней мере, теперь я хорошо понимаю, что любовь совсем не похожа на приторно-правильные отношения в кино. Настоящие чувства куда беспокойнее и опаснее. И финал у них может быть удаленным от классического хеппи-энда на миллион световых лет.

Впрочем, была ли это любовь? Может быть, к Алексу я потянулась в поисках обычного человеческого тепла, которого мне так не хватало после ухода родителей, а он в самом начале наших отношений дарил его с избытком.

Выйдя из ванной, я надеваю купальник и хлопчатобумажный сарафан, купленные за пару тысяч в магазинчике неподалеку, беру полотенце и иду встречать новый день на море. Кто знает, что случится, когда я позвоню сегодня домой. Возможно, уже вечером меня здесь не будет.

Искупавшись в кристально чистой воде, я медленно возвращаюсь на пляж и, обхватив колени руками, наблюдаю за волнами, набегающими на берег. Шуршание песка и мелкой гальки у ног успокаивает и наводит дремоту; ласковые лучи утреннего солнца наполняют тело истомой. Сейчас мне хорошо и спокойно, не хочется никуда идти, да и вообще двигаться, потому что перед величием моря собственные проблемы кажутся мне мелкими и незначительными. Хочется побыть в этом состоянии как можно дольше, потому что оно, я точно знаю, быстро забывается, когда сталкиваешься нос к носу с отрезвляющей реальностью.

Только урчащий желудок заставляет меня подняться и накинуть сарафан. В отеле меня уже ждет завтрак, а вчера я пропустила ужин. Запоздало вспоминаю, что накануне торжественно дала себе обещание заботиться о своем организме, потому что кроме меня самой этого сделать некому. И вот уже готова пропустить завтрак, чтобы урвать еще несколько драгоценных мгновений у воды.

В отеле уже все накрыто к первому за день приему пищи. Я наливаю себе травяной чай из металлического чайника, беру несколько сырников, мед, фрукты и усаживаюсь за стол на террасе с видом на цветущий сад. С аппетитом ем, наслаждаясь расслабленной курортной атмосферой, как вдруг что-то неуловимо меняется и воздух надо мной сгущается. В поисках тревожащих перемен я внимательно сканирую пространство вокруг себя. Мое внимание почти сразу привлекает мужественная фигура у калитки в отель, хорошо просматривающейся с моего места.

Сердце замирает.

О господи, как он нашел меня? Может быть, это галлюцинация? Александр и этот городок, и тот самый гостевой дом, в котором я остановилась, – разве это может быть правдой? Но эффектный мужчина у калитки, одетый в элегантное поло, джинсы и белые кеды, выглядит как человек из плоти и крови, а не мираж, поэтому мне приходится признать реальность происходящего.

С замиранием сердца я слежу, как хозяйка дома встречает Алекса у калитки. Вижу, как они перебрасываются несколькими фразами, как она рьяно жестикулирует, а он в своей типичной манере склоняет голову набок и обворожительно улыбается. Несмотря на то что мой стол и калитку разделяют метров семьдесят, я уверена, что хозяйка уже попала под чары итальянца.

Впрочем, разве можно ее винить? Этот человек – просто образец обаяния и привлекательности, перед которыми мало кому удается устоять.

Через мгновение хозяйка разворачивается лицом к дому и жестом приглашает Александра следовать за ней. Положив на тарелку вилку и нож, которые внезапно кажутся мне очень тяжелыми, я наблюдаю за ними. Даже не сомневаюсь, что она ведет его сюда, хотя и не должна – в конце концов, я ее постоялец, а он просто парень с улицы.

На одну короткую секунду я теряю их из виду, но когда Алекс вновь появляется в поле моего зрения, он, кажется, заполняет собой весь проем маленькой террасы.

Несмотря на многочисленные обещания, которые я себе давала, мое сердце пропускает удар, когда он, расправив широкие плечи, лениво кивает хозяйке и, не сводя холодного взгляда с моей застывшей фигуры, двигается прямо на меня.

Его лицо – как маска. На нем нет ни злости, ни радости, оно совершенно нечитаемо, и все же я каким-то шестым чувством понимаю, что, несмотря на невозмутимый фасад, Александр в бешенстве. Достигнув моего стола, он без приглашения отодвигает для себя стул и садится, молча прожигая меня глазами. Лицо его остается суровым, мрачным, но даже это не в состоянии лишить его невероятной мужской привлекательности.

Боже мой, о чем я только думаю?

– П-привет, – говорю я, стараясь сгладить неловкость, потому что на нас уже начинают глазеть те немногие постояльцы, которые в такую рань вышли на завтрак.

Александр не отвечает на приветствие, продолжая с маниакальным упорством буравить меня глазами.

– Как ты меня нашел?

На этот раз он чуть заметно улыбается, но улыбка выходит надменной и самоуверенной.

– Обычно я нахожу то, что ищу.

Его откровенный ответ вызывает во мне странное чувство. Кажется, что пол начинает проседать под ногами, что крайне глупо – я ведь сижу, и подо мной деревянный настил, который от земли едва ли отделяют десять-двадцать сантиметров.

– А ты неплохо устроилась, – замечает Алекс, впервые бросая взгляд по сторонам увитой зеленью террасы. – Твоя бабушка на грани нервного срыва, подруга Аня умоляет найти тебя живой, находясь в полной уверенности, что тебя похитили, а ты в это время преспокойненько завтракаешь в этом очаровательном месте.

– Это совсем не так, – возражаю я, испытывая болезненный укол совести от его слов.

– Тогда просвети меня – как, – жестко предлагает он, и в его глазах я замечаю разочарование.

– Мне нужно было время, – лепечу я. – И я собиралась позвонить им сегодня.

– Тебе нужно было и ты собиралась? – повторяет Алекс. – Прошло три дня! Неужели ты совсем не думала о людях, которые могут беспокоиться из-за твоего бесследного исчезновения!

Алекс не повышает голоса, но в его стальных глазах я безошибочно определяю предостережение. Говоря о людях, которые волновались, он имеет в виду и себя тоже?

– Я предупредила бабушку…

– Ты сказала своей бабушке, что тебе нужно уехать и ты будешь без связи, – жестко цедит он. – Бедная женщина уверена, что тебя похитили!

Чувствуя, как от справедливых упреков Алекса начинают гореть щеки, я опускаю глаза.

– Ладно. Здесь не место обсуждать твои поступки, – примирительно говорит он. – Если ты закончила завтракать, пойдем.

– Куда?

– В твой номер, разумеется. Соберешь свои вещи, и мы поедем домой.

– С тобой я не поеду, – возражаю я. – Я сама.

– Ты сама уже сделала столько, что я три дня разгребаю, – бесцеремонно обрывает меня Алекс и встает. – Пошли.

Мне стоит больших усилий спокойно встать со своего места и не бросить Алексу в лицо все, что я о нем думаю. Но, в конце концов, он прав, здесь не место выяснять отношения. В молчании мы покидаем террасу и идем к основному зданию.

– Ты можешь подождать меня здесь, – говорю я, указывая на несколько диванов в холле.

– Ты прямо богиня гостеприимства, – иронично замечает мой спутник, продолжая следовать за мной вверх по лестнице.

Что ж – если ему так хочется, пусть идет. И плевать, что под его взглядом, который прожигает мне спину, я чувствую себя ужасно скованно.

В моем номере царит беспорядок – перед уходом я не заправила постель, а те немногие вещи, которые у меня есть, хаотично разбросаны на кресле.

– Извини за беспорядок. Я не ждала гостей.

– Еще бы, – отвечает Алекс насмешливо. – Я могу воспользоваться ванной?

Я киваю и указываю ему на дверь слева от входа. Когда мой гость скрывается за ней, обессиленно сажусь на краешек кровати и впервые с момента, как увидела Алекса на пороге отеля, перевожу дыхание.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы собраться? – спрашивает он через несколько мгновений, выходя из ванной с полотенцем в руках.

– Недолго, – отзываюсь я, суетливо поднимаясь с кровати. – Я приму душ после моря и переоденусь.

– После моря… – повторяет Алекс, недоверчиво хмыкая, словно я сказала нечто крайне смешное. – Кто бы мог подумать, что за твоим чинным фасадом скрывается такая прожженная эгоистка. Пока я менял местами небо и землю в попытке разыскать тебя, ты, черт возьми, купалась в море!

Исходящее от него бешенство вызывает во мне неприятное, похожее на стыд чувство, которое проникает в каждую клеточку тела и сдавливает горло так сильно, что становится трудно дышать. Внешне Алекс остается таким же расслабленным, но в серых глазах появляется что-то пугающее.

– Я не просила меня искать, – это все, на что у меня хватает смелости, прежде чем я юркаю в открытую дверь ванной и закрываю ее на замок.

Прислонившись к двери спиной на несколько долгих секунд, я жду, пока ко мне вернется душевное равновесие. Но тут мой взгляд цепляется за пачку прокладок, лежащих у раковины, и меня снова прошибает холодный пот. Алекс знает. Он знает, что я не беременная, потому что это невозможно было не заметить. Не то чтобы я собиралась это от него утаивать, но то, что все разрешилось таким банальным образом, еще сильнее выбивает меня из колеи.

Стянув с себя сарафан и купальник, я быстро принимаю душ. Надев свежее белье, снимаю с крючка единственную чистую футболку, которую прямо в раковине постирала накануне, и влезаю в короткие джинсовые шорты. Волосы собираю в хвост, косметикой пренебрегаю.

Алекс видел меня такой, какая я есть. Нет смысла прибегать к ухищрениям, стараясь выглядеть лучше. Он их, наверное, даже не заметит.

– Готова? – Он бросает на меня рассеянный взгляд, который лишь на мгновение задерживается на моих голых ногах, открытых короткими шортами. – Нас уже ждут.

– Кто ждет? – в замешательстве уточняю я.

– Машина, разумеется, – говорит он спокойно. – Какой бы привлекательной ни казалась мне идея провести с тобой время в этом богом забытом месте, тебя ждут дома, а у меня есть неотложные дела.

Пока он говорит это тоном, каким обычно отчитывают ребенка, он вдруг выуживает из стопки на столе мой паспорт и засовывает его к себе в карман джинсов.

– Это мое! – возмущенно говорю я.

– Вряд ли паспорт понадобится тебе в ближайшее время. А без него ты точно не сбежишь.

– Я не собираюсь сбегать, – с достоинством произношу я.

– А я не собираюсь предоставлять тебе такой шанс, – спокойно возражает Алекс. – Собирай свои вещи, Лиля. Нам надо успеть на самолет, а впереди несколько часов пути по загруженной дороге.

Схватив со стула толстовку, я закидываю на плечо сумку и, вызывающе вздернув подбородок, прямо встречаю его взгляд.

– Я готова.

На долю секунды в глазах Александра вспыхивает какое-то пугающее пламя, от которого у меня перехватывает дыхание, а короткие волоски на затылке встают дыбом. Но до того, как что-то успевает произойти, он берет себя в руки и коротко кивает:

– Пошли.

Первые полчаса пути в машине царит гнетущее молчание. Нас везет водитель, поэтому Александр сидит рядом со мной на заднем сиденье. Сейчас я была бы очень рада, чтобы он был за рулем и избавил меня от этого напряжения.

Глядя на однообразные пейзажи за окном, я вздрагиваю, когда раздается звонок телефона. Алекс снимает трубку и после короткого «Да» начинает бегло говорить на итальянском. Завершив разговор, он, впервые с того момента, как мы сели в машину, бросает на меня взгляд:

– Бабушке позвонить не хочешь?

– У меня нет телефона, – отвечаю я.

В ответ Алекс протягивает мне свой. И хотя мне крайне неловко звонить родным при нем, я все же принимаю из его рук телефон и послушно набираю номер бабушки.

– Александр, ты нашел ее? – раздается в трубке родной взволнованный голос еще до того, как я успеваю что-то сказать.

В горле застревает ком, я внезапно осознаю, сколько дополнительных ненужных тревог принесла бабушке, и испытываю ужасный стыд за последние три дня. Алекс прав, в той ситуации я повела себя как эгоистка.

– Ба, это я, – говорю тихо.

После короткой паузы слышу облегченный вздох, и бабушка произносит:

– Слава богу, Лиля!

– Ба, не волнуйся. Все хорошо. Я к вечеру уже буду дома.

– А Александр? Он с тобой?

– Он со мной, – говорю я, ощущая, как начинают гореть щеки.

– Куда же ты так бесследно исчезла, родная. Я не знала, что и думать, – причитает бабушка. – Хорошо, что Александр вовремя приехал и…

– Ба, давай отложим этот разговор до вечера, пожалуйста, – прошу я. – Со мной все хорошо. Извини за волнение, которое ты пережила из-за меня. Я не хотела этого, правда.

– Кирюша так обрадуется, что ты нашлась.

При упоминании имени брата я все напрягаюсь.

– Как он?

– Он дома сейчас. Его выпустили под залог и под подписку о невыезде, пока идет следствие.

– Правда? – недоверчиво уточняю я, вспоминая детали его задержания и то, что говорили мне о его ситуации дядя, Алекс и сам Кирилл.

– Правда. Он сам тебе все расскажет, когда ты вернешься. Он страшно волновался. Сказал, что ты уехала из-за него…

Завершив разговор с бабушкой, я протягиваю телефон Алексу, но отдаю не сразу, вынуждая его посмотреть на меня.

– Брат дома, – говорю я.

– И?

– Ты говорил, что его посадят.

– Я тоже могу ошибаться. А его все еще могут посадить.

Отвернувшись от своего спутника, я вновь таращусь в окно, размышляя о новостях из дома. Меня не было всего три дня, но события, случившиеся накануне моего отъезда из Москвы, кажутся мне затерянными во времени. Брат за решеткой, Алекс, мой побег…

– Я не беременна, ты знаешь? – внезапно произношу я, вызывающе глядя на Александра.

– Это я уже понял, – спокойно отвечает он.

– И что дальше?

– А дальше будет видно.

Весь путь до аэропорта Краснодара и потом во время перелета Александр погружен в молчание. Не то чтобы я торопилась о чем-то с ним разговаривать, но гнетущая тишина между нами со временем начинает оказывать на меня угнетающее действие. Мне хочется спросить у него, почему он искал меня, что стоит за его словами и взглядами, но я не решаюсь – очень уж закрытым и мрачным выглядит мой спутник.

Лишь однажды его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на предмете окружающей обстановки – когда в аэропорту я собираюсь в туалет и беру с собой сумку. Создается ощущение, словно он думает, что я могу снова сбежать. Куда уж мне, когда у него мой паспорт, а дома меня ждут бабушка и брат, к которому у меня накопилось несколько фундаментально важных вопросов.

Родной город встречает нас пасмурным небом и моросящим дождем. В своих коротких шортах я выгляжу карикатурно, особенно рядом с Алексом, который надел пиджак. Он, кстати, вновь задерживается взглядом на моих ногах, по ним проносится волна мурашек. Я надеялась, что Алекс не заметит, какую реакцию вызывает во мне один лишь его взгляд, а спишет мурашки на непогоду, потому что, когда мы садимся в Audi, которая ждет нас у выхода из здания аэропорта, он перекидывается парой фраз с водителем, и тот через тридцать секунд приносит для меня плед.

Это проявление заботы затрагивает сентиментальные струны моей души. Все-таки как прекрасно, когда есть люди, которым ты небезразлична. Чтобы занять себя чем-то в дороге, я снова начинаю анализировать нашу с Алексом историю. Начинаю с начала: с его прихода на мой выпускной к похоронам родителей и калейдоскопу ярких моментов, приведших к неожиданному роману. Вспоминаю, с какой нежностью и осторожностью он стал моим первым мужчиной, и то, с каким мученическим выражением лица потом ушел. А еще думаю, как быстро он пришел мне на помощь, когда я так в этом нуждалась, и организовал встречу с братом, которого, как он говорит, ненавидит.

Что, если мне действительно нужно было дать ему время, о котором он меня так просил? Что, если за всем этим было и есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд? Что, если мне следовало просто довериться ему, а не искать причины, чтобы пытаться вывести его на правду, которую он по каким-то причинам не был готов озвучить?

Я ставила Алексу в укор то, что он не был со мной честен. Но разве в моей жизни кто-то был со мной откровенен на все сто процентов? Оказалось, что мне лгали и брат, и папа, и мама. Самые близкие люди скрывали от меня какие-то куски правды, делая это, как им казалось, мне во благо. Может быть, Александр действовал и действует в рамках точно такой же логики?

Меня вдруг охватывает паника. Я начинаю думать, что все испортила. Что предала его хорошее к себе отношение необдуманным побегом, когда все, что делал Алекс, – это старался мне помочь. Разве мама не учила меня в первую очередь при принятии важных решений слушать свое сердце? Почему же три дня назад я позволила Кириллу и собственному, ни на чем не основанному страху управлять мной? Что, если теперь слишком поздно что-то исправить?

Я уже готова нарушить молчание и попросить Александра поговорить со мной, но Audi останавливается у моего дома – погрузившись в свои переживания, я даже не заметила, что мы приехали. Водитель выходит, чтобы открыть для меня дверь, а я растерянно смотрю на Алекса.

– Ты зайдешь? – спрашиваю я с надеждой, ощущая, как пылают щеки.

– У меня дела, – отвечает он. – Я и так запустил многое, слоняясь за тобой по городам России.

Ощутив болезненный укол совести, на мгновение представляю себе масштабы беспокойства, вызванного моими импульсивными действиями.

– Но я увижу тебя снова? – Мне кажется, вместе с этой фразой наружу прорывается мое отчаяние, потому что Алекс удивленно приподнимает брови.

– Что за странный вопрос, Лиля? – отвечает он с иронией, но я впервые за весь день ощущаю за ней теплоту. – У тебя есть мой номер.

Я выхожу на улицу на ватных ногах и, с трудом передвигая их, дохожу до забора. Audi трогается с места и через считаные секунды скрывается за поворотом, а я еще долго стою, ожидая, пока холодный вечерний воздух вернет нормальный цвет раскрасневшимся щекам, а сердце перестанет бешено колотиться.

«У тебя есть мой номер».

Это, конечно, не прощение, но, возможно, это именно то, с чего я начну свой путь ему навстречу.

Глава 23

Бабушка встречает меня со слезами на глазах, Кирилл – с мрачной улыбкой, в которой мне чудится раскаяние. Неужели ему в самом деле стыдно? Но почему? Он же действовал так, как считал нужным. Он умолял меня, он заставил меня поверить, что так нужно.

– Александр не с тобой? – Бабушка смотрит мне за спину, но я отрицательно качаю головой и закрываю за собой входную дверь.

Странно слышать из ее уст его имя. Такое ощущение, что за те три дня, которые я отсутствовала дома, все изменилось настолько, что Ди Анджело стали нашими друзьями. Абсурд какой-то.

– Ну, иди же ко мне. – Бабушка распахивает свои объятия для меня, и я послушно делаю шаг ей навстречу. – И как только ты решилась на такое? Не представляешь, что я себе напридумывала.

– Извини, бабуль, я не хотела, чтобы ты волновалась, – шепчу я, вдыхая аромат ее духов, смешанный с запахом свежей выпечки. – Но тогда я все видела в другом свете. Мне нужна была эта передышка. Я сожалею, что получила ее ценой твоего спокойствия.

– Ты голодная, наверное? – Отстранившись, бабушка внимательно изучает мое лицо. – Похудела опять.

– Нет, я поела в самолете.

– Ну что там за еда в самолете? – беззлобно ворчит она. – А я твой любимый пирог с курицей испекла. Будешь?

– Ну если только кусочек, – соглашаюсь я, не желая обижать ее.

Во время этой сцены Кирилл стоит, опершись на дверной косяк в прихожей, но стоит бабушке выпустить меня из объятий, он как-то неловко тянется ко мне, но останавливается, не сделав этого финального движения. Поэтому его делаю я – крепко обнимаю брата, пряча лицо у него на груди, ощущая, как скованность постепенно уходит из его тела и он, расслабившись, наконец обнимает меня в ответ. Пусть подобное проявление чувств нам с ним совершенно несвойственно, но сейчас оно кажется мне единственно верным.

– Прости, – говорит Кирилл сдавленно.

Очевидно, он очень редко извиняется, а в разговоре со мной вообще делает это впервые. Но я не чувствую никакого злорадства или удовлетворения – заметно, что задержание сильно ударило по нему и он все еще отходит от того, как все для него обернулось.

– Не нужно. Все нормально. Я так рада, что ты дома. – Делаю попытку улыбнуться, чтобы подбодрить Кирилла. – Расскажи мне, как получилось, что тебя выпустили? Я думала, шансов на это нет.

– Я тоже так думал, – подтверждает брат. – Но Алекс смог договориться, чтобы меня отпустили под залог, пока идет следствие.

– Алекс договорился? – ошарашенно уточняю я. – Вы же ненавидите друг друга!

– Расскажи мне об этом! Кто знает, что у Ди Анджело на уме и почему он мне помог? – Брат пожимает плечами. – Когда он узнал, что ты исчезла, он едва меня не придушил. Но я точно знаю, что про залог он договорился, хотя сам он мне этого, разумеется, не говорил.

– Почему он это сделал? – шепчу я, вспоминая все обидные, презрительные слова, которые Алекс произносил в адрес брата.

– Может быть, из-за тебя? – предполагает Кирилл.

Подобное в моей голове не укладывается. Маловероятно, чтобы я была причиной. Есть что-то другое, только знать бы что.

– И что теперь будет?

– У меня хороший адвокат, – буднично говорит брат. – Будем надеяться, что в тюрьму я не сяду.

– Но факт финансовых махинаций был, верно? Это же никуда не денется?

– Меня подставили, Лиля, – с горячностью протестует он. – Сначала я думал, что это Ди Анджело, ты знаешь. Но, оказывается, есть и другие люди, которые жаждут нашего падения.

– О чем ты? – хмуро уточняю я.

– У отца, оказывается, было достаточно врагов, которые даже после его смерти не могут успокоиться.

– То есть ты уверен, что Александр ни при чем?

– Я не думаю, что он белый и пушистый, если ты об этом. И лучшими друзьями за три дня мы не стали, – парирует Кирилл с кривым смешком. – Но сейчас не он меня подставил – это я знаю точно. И, кажется, он всерьез о тебе тревожился.

– Он разозлился на меня, – произношу я, не в силах сдержать печальный вздох.

– На меня скорее, – нехотя признается он. – Он не дурак, понимает, что сама бы ты на такой побег не решилась.

– Вам с ним удалось поговорить?

– Если под разговором ты подразумеваешь то, что он схватил меня за грудки и прошипел в лицо, что если с тобой что-нибудь случится до того, как он тебя найдет, то он меня убьет, то да – мы поговорили.

– Неужели он так сказал?

– Я недооценил его особое отношение к тебе. Ты далеко пойдешь, сестричка.

Мне не нравится, каким тоном произносит это Кирилл и какой смысл вкладывает в эти слова, но я делаю вид, что не замечаю этого. Чересчур хрупкое между нами доверие, чтобы сейчас пытаться испытывать его на прочность.

– Какие у тебя теперь планы?

– Хотел бы смотаться в Испанию, но у меня подписка о невыезде, – невесело шутит брат.

– А если серьезно?

– Не знаю, Лиля. – Он разводит руками, как бы признаваясь в своей беспомощности. – Буду пытаться все исправить на работе. Офис встал после моего задержания. С этим нужно что-то делать. Возможно, мне нужна будет твоя помощь.

– Но что я могу? – удивленно спрашиваю я.

– Ты – Валиева, и ты не замешана в скандале. Нет лучшего времени для твоего официального появления в компании.

– Но я ничего не знаю о работе офиса, – растерянно напоминаю я. – Мне еще столькому предстоит научиться. Я даже сессию не закрыла.

– Это проще, чем кажется на первый взгляд. И я буду рядом. А с сессией, думаю, ты разберешься.

Глава 24

– И что, даже теперь, когда мы сдали сессию, не пойдешь со мной в клуб? – с негодованием спрашивает Аня.

– Не могу. Дядя в срочном порядке вызвал меня в офис. – С усталым вздохом я запихиваю в рюкзак тетрадь с конспектами по последнему сданному экзамену. – Я толком ничего не понимаю в работе фирмы, но приходится разбираться. У Кирилла запрет на посещение производства, а некоторые вопросы нужно решать на месте.

– Да уж, втянул тебя братец в историю, – не скрывая своего осуждения, произносит подруга.

– Он не виноват, – встаю я на защиту брата. – Он просто поверил не тем людям. Такое иногда случается.

– И что, вы уже вычислили «крысу», которая рыла под вас? – продолжает допрос Аня, которой я не так давно в общих чертах рассказала о проблемах с семейным бизнесом.

– Да, но пока ситуация кардинально не изменилась. Это все еще нужно будет доказать, а пока с уликами у нас проблемы. Честное слово в суде не предъявишь.

– И что, Кирилл реально может сесть в тюрьму? – спрашивает Аня.

– До этого не дойдет, – отвечаю я с уверенностью, которую на самом деле не чувствую. Чем больше я узнаю про закулисные дела семейной компании, тем сложнее мне верить в благоприятный исход этого дела.

– Может, хотя бы в выходные пошопимся вместе? Лето на дворе, а мне ходить не в чем. Можно было бы съездить в «Эдем» позагорать.

– Ань, не могу обещать, – с сомнением говорю я. – Ты же знаешь, я бы с удовольствием провела с тобой время, но столько всего навалилось разом.

– Знаю я, – вздыхает подруга. – А итальянец твой как?

– Никак. Я не видела его уже почти три недели.

– И не звонила.

– Не звонила, – подтверждаю я с неприятным сосущим ощущением в желудке, которое возникает всякий раз, когда я думаю о нашей последней встрече с Александром.

– Не знаю, Лиль, но мне кажется, ты несправедлива к парню. Он как заморский рыцарь в сияющих доспехах мотался за тобой по югу нашей необъятной Родины, а ты его динамишь. Он же сказал тебе практически прямым текстом: «Позвони мне».

– Это непросто сделать после всего.

– Ну а что такого-то ты сделала? – недоумевает Аня. – Подумаешь, уехала на несколько дней, его не предупредив. Он же тебе не отец, чтобы ставить его в известность о каждом своем передвижении. Я думаю, ты зря себя накручиваешь. Я же вижу, что он тебе очень нравится, – значит, нужно звонить. Потом станешь жалеть, но будет поздно. Такие Алексы на рынке холостяков нечасто встречаются.

Я печально усмехаюсь в ответ на заключения Анюты и закидываю лямку рюкзака на плечо. Если бы только все было так просто, как говорит подруга.

В первые дни после возвращения я действительно очень хотела позвонить Александру – во мне горел огонь нетерпения, который призывал меня как можно скорее восстановить мосты, которые я так бесшабашно подожгла. Но чем больше времени проходило, тем сильнее становилось ощущение, что сейчас мне не стоит пороть горячку. Все, на что я решилась, – это простое «Спасибо за все» в эсэмэс, на которое мне пришло столь же лаконичное «Пожалуйста, Лиля».

Возможно, если бы у меня было больше свободного времени, я бы не выдержала и позвонила Александру, но напряженная сессия и растущие, словно снежный ком, проблемы фирмы не давали мне передохнуть. Так что каждый вечер я валилась с ног от усталости и засыпала, едва моя голова касалась подушки.

– Значит, до выходных? – с лукавой улыбкой спрашивает Аня, возвращая меня к реальности.

– Я постараюсь, – отвечаю я, посылая ей воздушный поцелуй.

Расставшись с подругой, я забираю с парковки машину и еду на другой конец города, чтобы встретиться с дядей и его советниками на производстве «РусПринт». Эта компания – гордость отца. Он все мечтал расширить производство, купив еще одну типографию, но в итоге мы с Кириллом, папины наследники, можем потерять все, что он создавал таким трудом. Думать об этом не хочется, но после вчерашней встречи с финансовым отделом надежд на радужный финал этой истории у меня мало.

С тоской вспоминаю времена, когда я была маленькой и папа несколько раз брал меня с собой на производство. Помню, как ходила по шумным коридорам типографии, вдыхая запах краски и бумаги, и с интересом следила за работой огромных станков. И вот спустя столько лет я снова здесь. Но со мной нет папы. Коридоры почти опустели, а раскатистый гул нескольких станков сменился монотонным жужжанием одной копировальной машины.

– Ну, раз все в сборе, давайте начинать, – говорит дядя, когда я опускаюсь в кресло напротив.

В кабинете кроме нас с ним присутствует уже знакомый мне начальник финансового отдела и тучная женщина в очках, которую я вижу впервые.

– Лилия, это Светлана Валерьевна, начальник отдела кадров, – приходит мне на выручку дядя.

– Приятно познакомиться, – говорю я с дружелюбной улыбкой, но в ответ получаю лишь скептический взгляд.

– У меня все готово, – говорит женщина, обращаясь к дяде, и раскатывает на столе большой ватман. – Я могу сократить расходы на нужную вам сумму, только если сокращу персонал на треть.

– На треть? – ахаю я от неожиданности. – Разве мы говорили о сокращении?

Три пары глаз раздраженно смотрят в мою сторону, словно указывают мне на мое место.

– Нам придется это сделать, если мы хотим сохранить компанию на плаву, – с нажимом заявляет финдиректор. – Иначе – только банкротство.

– Но вчера вы говорили…

– Вчера у нас еще был контракт с «Холмингсом», от которого они отказались сегодня утром. А мы уже понесли траты, закупив под них бумагу.

– Кирилл знает об этом? – с бешено бьющимся сердцем спрашиваю я.

– Он знает.

– Но сокращать людей… – От волнения я набираю в легкие побольше воздуха. – Должен быть другой выход. Нельзя так. Папа бы никогда этого не позволил. Многие сотрудники работают в нашей компании более десяти лет.

– Если мы не уволим треть, рано или поздно лишимся всех, ты это понимаешь? – спрашивает дядя. – Сейчас нам не до сантиментов.

– Нужно еще подумать, – упрямо говорю я.

– Я уже думал. Мы все здесь думали. – Его голос звучит снисходительно и немного раздраженно. – Светлана Валерьевна, покажите ваши графики, чтобы мы наглядно понимали, какие позиции будем сокращать.

По мере того, как начальник отделка кадров монотонно объясняет, что и как будет происходить в компании в ближайшее время, у меня на глазах закипают слезы. Столько людей лишатся работы… Папа бы подобного не допустил.

– Если вы все решили, что нужно от меня? – спрашиваю я, не выдерживая, когда в разговоре всплывает знакомая фамилия одного из рабочих.

– Ты совладелица компании, – напоминает дядя. – Без тебя такие решения не принимаются.

– Я против такого решения. Нужно найти другое.

Неодобрительные взгляды, демонстративные вздохи… Наверное, думают, за что им такая дурочка свалилась на голову, а я даже не могу их винить. Я действительно ничего не понимаю в бизнесе, но я знаю, что так поступать с людьми, которые отдали компании столько сил, нельзя.

– Предложи другое. – Дядя откидывается в кресле и посылает мне откровенно насмешливый взгляд. – Мы с удовольствием послушаем.

– У меня его нет. Мне нужно время. Я хочу поговорить с Кириллом, – отвечаю я твердо.

– У нас времени нет.

– Сейчас шесть вечера, – говорю я, вставая с кресла. – Полагаю, что до завтрашнего утра это может подождать.

– И что, ты думаешь, произойдет за ночь? – раздраженно интересуется дядя. – Чудо?

– Именно так! – огрызаюсь я, распахивая дверь кабинета, чтобы покинуть общество враждебно настроенных людей. Но стоит мне сделать лишь шаг на выход, как я оказываюсь застигнута врасплох возникшей прямо передо мной широкоплечей фигурой Александра Ди Анджело.

– Привет, – смущенно лепечу я, неловко отступая назад.

– Привет, – отзывается Алекс, без стеснения разглядывая мое покрасневшее лицо. – Уже уходишь?

– Ухожу, – подтверждаю я сдавленным голосом. – А ты что здесь делаешь?

Неожиданное появление Александра на мгновение затуманило мой мозг, и я не сразу осознала всю необычность ситуации: он ведь находится в офисе нашей компании, куда каждому члену семьи Ди Анджело вход строго воспрещен.

– Пришел поговорить с твоим дядей. Но даже лучше, что и ты здесь, – как ни в чем не бывало заявляет он, обхватывая меня за плечи и разворачивая лицом к дверному проему, из которого я только что выскочила.

– Александр? – восклицает дядя, с удивлением глядя на незваного гостя. – Чем обязаны?

– Здравствуйте, Андрей Викторович. А я вот услышал неприятные слухи про банкротство «РусПринт» и решил уточнить информацию через достоверные источники, – отвечает Алекс, подталкивая меня к креслу. – А кто может быть достовернее, чем вы?

– Ты же знаешь, что слухам нельзя верить, – нервно поправляя галстук, говорит дядя.

– Как знать, – усмехается наш гость. – Но уточнить никогда не помешает, правда?

– Мы не банкротимся, – вырывается у меня. – Но сокращаем почти треть сотрудников, потому что от нас ушел еще один клиент.

Цепкий взгляд Алекса на мгновение задерживается на моем лице, отчего к щекам тут же приливает кровь, потом вновь переводит его на дядю.

– Дай угадаю, это «Холмингс»?

Я киваю, наблюдая, как лицо дяди покрывается красными пятнами, а финансовый директор неожиданно выпускает из рук позолоченную ручку, которую вертел в руках на протяжении всего разговора.

– Странное дело, – тянет Алекс, непринужденно закидывая ногу на ногу. – Директор «Холмингса» связался со мной сегодня утром в надежде заключить контракт на печать полиграфии. Но я его принять не могу – все наши мощности уже задействованы на сто процентов. На мой справедливый вопрос, почему он решил не продолжать сотрудничество с вами, поступил прямо-таки удивительный ответ – потому что вы отказали ему.

– Мы не отказывали! Мы же даже закупили для них бумагу, правда? – восклицаю я, в замешательстве глядя на дядю, лицо которого в этот миг похоже на восковую маску.

– Я думаю, тут произошло какое-то недопонимание, – выдавливает он.

– Давайте сейчас же позвоним им и решим все недопонимания! – предлагаю я, чувствуя загорающийся в душе огонек надежды. – И тогда нам не придется никого сокращать и тем более банкротить компанию!

– Действительно, – с непонятным мне выражением на лице насмешливо вставляет Алекс. – Это же так легко.

– Лиля, не могла бы ты оставить нас? – вдруг произносит дядя.

– Почему?

– Лиля останется, – безапелляционно говорит Алекс. – В конце концов, это ее компания. И она должна знать о сомнительных решениях, которые принимают ее наемные сотрудники. Ведь, если я не ошибаюсь, у вас непосредственной доли в компании нет, Андрей Викторович?

– Что ты имеешь в виду? – растерянно спрашиваю я.

– Как думаешь, кому может быть выгодно банкротство компании? – спокойно, словно обсуждает фундаментальный философский вопрос, интересуется у меня Алекс. – И, например, ее последующая покупка по бросовой цене?

– Я предлагаю обсудить это в другое время, – с нервным смешком вмешивается в разговор дядя. – Сейчас лучше поскорее уладить недоразумение с «Холмингсом» и приступить к работе.

– Это точно так же подождет до утра, как и ваш план сокращения, – говорю я твердо, чувствуя нарастающую тревогу от накалившейся обстановки. – Алекс, объясни, пожалуйста.

Финансовый директор подскакивает со своего места и торопливо забирает со стола свой ежедневник и ту самую позолоченную ручку.

– Прошу меня извинить, – бормочет он, избегая смотреть на меня. – Если мы подпишем договор с «Холмингсом», то это совсем другое дело и…

– Как интересно, – заявляет Алекс, презрительно переводя взгляд с него на дядю и обратно. – А вам, Андрей Викторович, тоже пора? Или, может, расскажете вашей племяннице, кто подкинул Кириллу идею сотрудничать с кипрскими компаниями?

Если до этого дядя казался мне не в меру раскрасневшимся, то после этих слов с его лица словно сошли все краски. И впервые с момента появления Александра в кабинете смысл сказанного обрушивается на меня, как гром с ясного неба.

Господи, к чему он клонит? Неужели наш родной человек мог подставить компанию? Кирилла? Меня?

– Ты кем возомнил себя! – шипит дядя, вскакивая на ноги. – У тебя нет никаких доказательств. Все эти годы именно ты и твой отец пытались развалить «РусПринт»!

– Неужели? – холодно чеканит Александр. – А что, если у меня есть доказательства? И их хватит, чтобы место подозреваемого во всей этой грязной истории занял не Кирилл, а вы, Андрей Викторович?

– Мразь! – цедит он, ударяя кулаком о глянцевую поверхность дубового стола. – Кто дал тебе право лезть в наши семейные дела?

– Вряд ли вас можно назвать семьей для Лили и Кирилла, – замечает Алекс пренебрежительно. – По крайней мере, в моем понимании члены семьи так себя не ведут.

– Ты об этом пожалеешь, – негодует дядя, сдергивая со стула свой пиджак.

– Это вряд ли, – отзывается Алекс, а потом мрачно добавляет: – И не советую вам покидать город и тем более страну. Будет забавно, если вас арестуют прямо в аэропорту – тогда это точно появится в вечерних новостях.

Бросив на Алекса полный ненависти взгляд, дядя стремительно покидает кабинет. Вслед за ним так же торопливо исчезают финдиректор и начальница отдела кадров.

– Как давно ты знал об этом? – шепчу я, отчаянно пытаясь не разреветься от еще одной потери, как мне казалось, близкого человека.

– Начал подозревать несколько дней назад. Сегодня убедился.

– Но он же наш дядя! – Мой голос срывается на крик. – Папин брат. У нас с Кириллом кроме него и бабушки никого нет.

– Рискну предположить, что его не устраивало то, что владение компанией разделили между тобой и Кириллом, – задумчиво говорит Алекс. – Это жизнь. Деньги порой затмевают людям разум.

– Но разве это повод поступать так с нами? Если бы не ты, Кирилл все еще был бы в тюрьме!

– Ты переоцениваешь мои способности.

– Я знаю, что это ты помог ему, – произношу с горячностью, которая поражает меня саму. – Можешь отрицать, но я это знаю.

Уголки губ Алекса слегка приподнимаются в улыбке, но его лицо остается нечитаемым.

– И давно ты стала такой проницательной?

Я опускаю глаза на пальцы, которые в волнении теребят подол юбки.

– Это не проницательность.

– Тогда что это, Лиля?

– У меня было время подумать. Сопоставить факты, слова и поступки. Я все их помню.

– Странно. – В голосе Алекса появляются насмешливые хрипловатые нотки.

– Что? – уточняю я, внезапно ощущая, как жаркая волна прокатывается по телу.

– Говоришь, что все помнишь, но номер моего телефона, кажется, все-таки забыла.

Мне кажется, что из легких резко выкачали весь воздух. Судорожно вдыхаю, ощущая, как пылают щеки, но все же заставляю себя встретить внимательный взгляд Александра.

– Я не забыла твой номер. – К моему удовлетворению, голос хоть и звучит тихо, но по крайней мере не дрожит. – Просто сказать хотела так много, что всякий раз терялась под грузом слов. Знаешь, признаваться в своих ошибках непросто. Особенно когда не знаешь, чего ожидать в ответ.

– Ты так образно говоришь, – с сумрачной улыбкой произносит Алекс. – Но, кажется, немного усложняешь.

– Извини меня.

Улыбка на красивом лице медленно угасает, и теперь он хмурится, будто не понимает смысл моих слов.

– Извинить тебя? – повторяет он. – Dio, за что?

Не знаю, почему мне было так сложно позвонить ему, ведь сейчас, когда Александр рядом, слова льются из меня нескончаемым потоком. Нет смущения, неуверенности, обиды и горечи – есть только желание говорить с ним, чтобы он знал правду, чтобы понял, что я на самом деле чувствую.

– За то, что не позвонила. За то, что тогда уехала, не попрощавшись. За то, что не дала тебе время, о котором ты просил, – перечисляю на одном дыхании. – И еще…

– О, стоп! – просит Александр, вскидывая перед собой руки ладонями вверх. – Тебе не стоит просить за все это прощения.

– Я так не думаю, – возражаю я, ощущая потребность наконец выговориться. – Я виновата перед тобой.

Алекс морщится и вскакивает на ноги, начиная расхаживать по кабинету взад и вперед.

– Я виноват перед тобой куда больше, – произносит он нехотя.

– Неправда. Ты помог мне, – напоминаю я. – И Кириллу, хотя, кажется, не хочешь этого признавать. Даже сейчас ты пришел сюда, чтобы открыть мне глаза на грязные дела моего собственного дяди, хотя не обязан был. Ты…

– Лиля, ты идеализируешь мои поступки. Это объяснимо, потому что ты добрая и доверчивая, но в корне неверно. Я совсем не такой белый и пушистый, как ты думаешь, и в каждом случае у меня могли быть свои мотивы, – напряженно произносит Алекс, нервно ероша волосы.

– А у тебя они были? – уточняю осторожно.

Алекс бросает на меня тяжелый взгляд:

– Давай мы не будем сейчас об этом? Мы обязательно поговорим с тобой начистоту, но сейчас, мне кажется, самое время тебе обсудить с братом, что вы будете делать дальше, – и, когда я посылаю ему непонимающий взгляд, поясняет: – С вашей компанией.

В этот момент я чувствую себя круглой дурой. Причем не только в глазах Алекса, но и в своих собственных тоже. Конечно, он прав. Прямо сейчас рушится наследие папы, а я развожу демагогию. Для всего этого еще будет время. Или нет. Но разговор с Кириллом сейчас имеет первостепенное значение.

– Я снова делаю все невпопад, – говорю я расстроенно. – Ты прав. Я просто… Столько всего навалилось, что иногда мне кажется, словно я в шторм пошла купаться, а теперь не могу выплыть. И только на горизонте виднеется берег, меня мощной волной снова отбрасывает назад.

– Знакомое ощущение.

– Правда? – с сомнением уточняю я.

У меня в голове не укладывается, что такой как он – сильный, самоуверенный, целеустремленный – может испытывать подобные ощущения.

– Это жизнь, – философски замечает Алекс. – Тебя подвезти?

Отрицательно качаю головой и поднимаюсь с кресла.

– Я на машине.

– Не против, если я с тобой поеду? – внезапно задает он вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

– Со мной ко мне домой? – переспрашиваю я удивленно.

– В прошлый раз я отказался от приглашения, – со смешком говорит Алекс. – Сейчас напрашиваюсь в гости сам.

– Я не против, конечно, – отвечаю честно, но не могу не спросить: – Но почему сейчас?

К его чести, Алекс не делает вид, словно не понимает, о чем я.

– У меня есть для тебя и твоего брата деловое предложение, – заявляет он откровенно. – Когда-то наши отцы были партнерами. Возможно, еще есть шанс нам вернуться в начало и все исправить.

От его слов у меня голова идет кругом. На этот раз Алекс действительно смог меня удивить, потому что мысль о новом партнерстве с Ди Анджело, да еще и по их инициативе, даже не представлялась мне реалистичной. Я понимаю, что Кириллу это предложение, скорее всего, не понравится, но не могу не испытывать какого-то душевного подъема, глупо надеясь, что теперь все наладится. Потому что нам нужен партнер, которому можно доверять. А Алексу я верю.

Мне страшно хочется узнать подробности его предложения, но, еще до того, как я успеваю открыть рот, Алекс добавляет:

– Надо действовать быстро, пока ваш обиженный дядя не наломал дров. Поехали.

Глава 25

Кирилла мы находим в кабинете, который для меня так и остался местом, где я всякий раз ожидаю увидеть папу. Сердце уже привычно сжимается от ощущения невосполнимой потери, помноженной на стыд и сожаление, – наверное, то, что мы с братом поставили компанию на грань разорения, говорит лишь о том, что ни он, ни я не стали достойными преемниками семейного дела. Впрочем, дядя им тоже не стал.

– Привет, – говорю я, останавливаясь в дверях.

Брат поднимает глаза от ноутбука. При виде Алекса за моей спиной его лицо напрягается, а глаза подозрительно щурятся, но, к его чести, он не грубит и в знак приветствия даже поднимается со своего кресла.

– Добрый вечер, – говорит Алекс, натыкаясь на стену молчания.

– У нас большие проблемы, – произношу я торопливо, чтобы сгладить возникшую неловкость.

– Про дядю я уже слышал, – отзывается брат хмуро.

– Откуда? – удивленно восклицаю я. – Мы же только что из офиса…

– Мне позвонила Светлана Валерьевна из кадров, – поясняет он с печальной усмешкой. – В компании еще остались люди, которым я могу доверять.

– Почему дядя Андрей так поступил, Кирилл? – спрашиваю я расстроенно. – Мы ведь доверяли ему.

– Я перестал ему доверять, когда он трусливо предложил мне не рассказывать о том, что историю с Кипром замутил он, пообещав, что вытащит меня из изолятора. Но это все лирика. – Брат засовывает руки в карманы своих домашних штанов и не самым дружелюбным взглядом смотрит на меня и Алекса. – Почему он здесь?

От стыда за поведение брата я жмурюсь, но слышу лишь мягкий смешок Алекса.

– Потому что мне твоя сестра нравится, и я не хочу, чтобы она из-за тебя и мудака дяди лишилась своего наследства, – иронично приподняв бровь, заявляет он. – На твое финансовое благополучие мне откровенно плевать.

От неожиданного «нравится» Александра у меня по спине бегут мурашки.

– И давно ты заделался альтруистом? – скептически произносит брат.

– Не собираюсь давать вам что-то даром, – парирует Алекс. – Ты прав, это не в моем стиле.

– Тогда говори, что хочешь, – говорит Кирилл, кивком указывая на кресло.

Когда наш гость усаживается, непринужденно закидывая ногу на ногу, я опускаюсь на стоящий рядом диван и выдыхаю. Все идет не так плохо, как могло бы. Несколько недель назад эти двое едва не разорвали друг друга на танцполе, а сейчас ведут себя если не вежливо, то вполне цивилизованно. Интересно, что произошло между ними за те дни, что я была в отъезде? Что-то произошло, я знаю, Кирилл говорил мне, что Алекс приходил к нему. Знать бы что, чтобы я могла понимать, чего мне ждать от них в дальнейшем.

– Мне нужны дополнительные мощности. Они у вас есть, – говорит Алекс просто, сразу переходя к делу. – Я предлагаю вам сдавать их мне в аренду по хорошей цене. Огромным объемом вы точно компенсируете любую просадку по цене, но жадничать я и так не буду.

– Ты хочешь, чтобы наша компания стала твоим заштатным филиалом для печати?

– После стольких потрясений вашей компании нужна стабильность на рынке, которую я вам обеспечу. А еще вам нужен сильный партнер. По невероятному стечению обстоятельств, – добавляет он иронично, – это тоже я. Ничего личного, но в последние месяцы дела у «РусПринт» идут крайне скверно. И началось это еще до того, как погибли ваши родители. Даже если тебе удастся выпутаться из истории с Кипром, на восстановление твоей репутации и репутации компании понадобиться время. Я его вам дам.

– Почему?

– Одну причину я уже называл, – напоминает Алекс. – Вторая – потому что мне это тоже выгодно. Мы не будем сражаться за контракты. Мы будем работать единым фронтом. И объединенных мощностей будет достаточно, чтобы покрыть все запросы. Это просто, как дважды два. Здесь нет второго дна.

На мгновение я прикрываю глаза, посылая в небо мольбу о том, чтобы Кирилл не стал играть в гордеца и согласился на предложение Алекса. Тем более что он преподнес все максимально дипломатично, так что даже не кажется, что наша фирма находится на грани катастрофы и этот шанс для нас – спасательный круг.

– А как же твой отец? – спрашивает Кирилл. – Он говорил, что больше никогда не будет работать с нами.

– С отцом я уже поговорил. Он оставляет решение за мной, – многозначительно добавляет Александр.

– О каких суммах мы говорим? – спрашивает Кирилл уже спокойнее.

– О достаточных. Я отправлю вам проект соглашения, который подготовили мои юристы, – деловито говорит Алекс. – Можете ознакомиться с ним. Посоветоваться. А завтра приглашаю вас в мой офис, скажем, к одиннадцати часам. Сможем обсудить возможные корректировки и подписать соглашение о намерениях.

Скорость, с которой этот человек принимает решения и ведет дела, вызывает у меня легкое головокружение, но впервые за долгое время я чувствую облегчение. Нам нужна его помощь. И сейчас не время для гордыни.

– Мне пора. Соглашение будет у вас в почтовом ящике в течение пятнадцати минут. – Алекс бросает демонстративный взгляд на часы и поднимается с кресла. – Лиля, проводишь меня?

Я поспешно киваю, ощущая, как учащенно бьется сердце и в груди разливается что-то горячее.

В молчании мы с ним минуем гостиную. Потом я открываю входную дверь и, засунув ноги в тапочки, выхожу на крыльцо. В сгущающихся сумерках тусклый свет фонаря придает лицу Алекса загадочное выражение – черты становятся резче, скулы выдаются сильнее, а губы кажутся мягче. Рядом с ним я физически ощущаю каждый свой вздох, каждое биение сердца, то, как кровь бежит по телу.

– Спасибо тебе, – говорю тихо.

– Ты еще не видела соглашения, – напоминает он, окидывая меня задумчивым взглядом.

– Это не имеет значения. Ты уже сделал для меня, – я смущенно прикусываю губу, – для нас… больше, чем я представляла себе возможным.

Алекс криво усмехается, молча разглядывая меня своими прекрасными глазами.

– Как думаешь, что будет с Кириллом? – спрашиваю я спокойно, мысленно аплодируя себе.

– Если вина твоего дяди будет доказана, ему грозит минимум лет десять. А в том, что она будет доказана, у меня сомнений нет – наследил он предостаточно. В этом случае твой брат будет свободен.

Я удовлетворенно киваю.

– Скажи, что между вами с Кириллом произошло? – спрашиваю я, не в силах побороть любопытство. – Сегодня вы вели себя почти цивилизованно.

– Я не дерусь в присутствии дам, – со смешком говорит Алекс, и от его глуховатого смеха по моей спине бежит волна мурашек.

– Ты знаешь, что я говорю не об этом.

– Скажем так, нам пришлось поговорить начистоту, чтобы двигаться дальше.

– Ты больше не обвиняешь его в том… – Я смущенно отвожу глаза.

– Есть вещи, которые сложно принять, Лиля, – говорит Алекс спокойно. – Смерть близких – одна из них. Но мы живы. И должны смотреть вперед.

– Хорошо, – говорю я тихо, понимая, что больше он не скажет.

Пауза затягивается. Алекс продолжает смотреть на меня, я нервно кусаю губы. Ну, что же ты, Лиля. Вот он – прекрасный шанс расставить все точки над i. Поэтому я глубоко вдыхаю и, набравшись смелости, задаю так долго тревожащий меня вопрос:

– А что это было между нами, Алекс?

Мгновенная чувственная улыбка приподнимает уголки его губ.

– Почему было? – спрашивает он. – Я думаю, все только начинается.

Он касается ладонью моих волос, проводит большим пальцем по щеке.

– Завтра я жду вас с братом у себя в офисе, – говорит он мягко, но безапелляционно. – Потом я заберу тебя на обед. Ничего не планируй.

– Ничего не планировать на обед? – уточняю я, едва не жмурясь от удовольствия.

– На обед, на ужин, – перечисляет он. – Попросил бы тебя вообще ничего не планировать на остаток дня. И ночи.

Глава 26

По-детски скрестив пальцы в карманах пиджака, я наблюдаю за тем, как Кирилл берет ручку, чтобы поставить свои подписи на документах, которые подготовил юрист Александра. Мы в этом кабинете уже почти два часа – прошли этапы переговоров и внесения правок, а мне все еще не верится, что это происходит на самом деле. Могли ли наши родители предположить, что финал для двух некогда партнерских компаний будет таким?

Пока брат еще раз пробегается глазами по страницам соглашения, я украдкой смотрю на Алекса. Можно только позавидовать его спокойствию и выдержке – вот он сидит в своем удобном директорском кресле и с почти скучающим видом смотрит в окно, словно не имеет никакого отношения к этим документам с многомиллионным финансовым оборотом. Интересно, о чем он думает?

Стоит этой мысли возникнуть у меня в голове, как Алекс вдруг поворачивается и ловит мой взгляд. Застигнутая врасплох, я продолжаю смотреть на него, чувствуя, как от его внимания начинают гореть щеки. В другой ситуации я бы давно смущенно отвела глаза, но сейчас не хочу. Сколько можно прятаться? В конце концов, он пригласил меня на обед, на ужин и прозрачно намекнул о возможностях, которые открывает перед нами ночь. И я не хочу лукавить – всего этого я жду с огромным нетерпением.

Я все-таки невероятная трусиха. Сейчас, когда в отношениях с Алексом появилось какое-то подобие определенности, пусть даже на один день, я не понимаю, почему не сделала первый шаг раньше. Потеряла столько времени на самоедство, а могла бы еще несколько недель назад обедать, ужинать и проводить ночи с человеком, от одной мысли о котором у меня беспорядочно и учащенно бьется сердце…

Стоп. Мне приходится одернуть себя – я снова бегу впереди событий. Эту ошибку я уже совершала, и не раз, даже с Алексом. Не стоит брать на себя груз желаний, которые могут и не сбыться. Осталось подождать совсем немного – он обещал мне откровенный разговор, и я рассчитываю, что к концу вечера у меня больше не останется терзающих сердце и разум вопросов.

– Готово. – Воодушевленный голос брата возвращает меня к действительности.

Не в силах сдержать вздох облегчения, я смотрю, как он передает подписанные бумаги Александру и тот не глядя ставит свои размашистые автографы на листах, отмеченных прозрачными стикерами.

Вот и все. Ди Анджело и Валиевы снова партнеры.

Кирилл поднимается с кресла и, к моему изумлению, первый протягивает руку через стол. Алекс тоже встает и с некоторой заминкой, безусловно отметив про себя важность этого жеста, крепко пожимает руку брата.

– Значит, мы начинаем немедленно, – финализирует Кирилл договоренности, которые были достигнуты сегодня.

Алекс кивает.

– Директор московского филиала свяжется с тобой в течение дня, – говорит он спокойно. – Просчитайте до завтрашнего вечера все максимальные расклады по загрузке вашей типографии. Нужно решить, каких клиентов мы перекинем на ваше производство уже на следующей неделе.

– Договорились. А что с релизом? – интересуется брат.

– Все по плану. Наш PR-отдел уже работает над ним. От тебя потребуется комментарий.

Кирилл кивает Алексу и направляется к выходу.

– Лиля? – Он вопросительно приподнимает брови, когда я остаюсь сидеть на своем месте.

– Я… – растерянно бормочу я. – Наверное…

– Я пригласил Лилю на обед, – вмешивается Александр. – Надеюсь, ты не против.

По лицу брата я вижу, что он далеко не в восторге, но, к счастью, свое мнение на этот раз он оставляет при себе.

– Позвони, если тебе что-то понадобится, – говорит он, прежде чем выйти за дверь и оставить меня и Алекса один на один.

На мгновение в кабинете воцаряется полная тишина. Я так долго ждала этого, но сейчас вдруг ощущаю странную робость. И Алекс мне совсем не помогает – облокотившись о край стола, он рассматривает меня со странным выражением лица и молчит. И я тоже совершенно не понимаю, что сказать. Что вообще говорят в подобных случаях?

– Не передумала? – вдруг спрашивает Алекс с легкой полуулыбкой, за которой мне чудится неуверенность, что, разумеется, не может быть правдой.

– Нет, – отвечаю поспешно.

– Тогда пойдем?

Кивнув, я поднимаюсь с кресла, следя за тем, как Алекс сокращает расстояние между нами. Пряный запах его одеколона достигает моего обоняния и щекочет нервные окончания. Я коротко вдыхаю знакомый аромат, едва не поперхнувшись, когда Алекс кладет ладонь мне на талию и подталкивает к двери.

– Куда мы поедем? – спрашиваю я, усаживаясь на переднее место рядом с водительским.

– Немного прокатимся за город, если ты, конечно, не сильно голодная.

– Нет, – отвечаю поспешно. – Я за то, чтобы прокатиться.

Пока мы едем по трассе, Алекс мастерски развлекает меня ненавязчивой беседой. Он спрашивает про сессию, про подругу, про книги и фильмы. Наверное, чувствует мою нервозность, которая нарастает с каждым километром, удаляющим нас от Москвы, и тем самым старается сбавить градус напряжения. Но оно никуда не уходит. Я почти физически ощущаю его в замкнутом пространстве автомобиля.

– Можно я задам тебе вопрос? – не выдерживаю я.

– Разумеется.

– А если у меня их много?

– У нас впереди целый вечер, – мягко напоминает он.

– Хорошо, – удовлетворенно говорю я, но мой разум мечется, потому что, получив разрешение от Алекса на вопросы, я не знаю, с какого из них начать.

– Давай помогу тебе, – вдруг предлагает мой спутник. – Начнем с самого начала, как думаешь?

– А где было начало? – смущенно шепчу я.

– Пожалуй, на твоем выпускном, Лиля, – задумчиво тянет Алекс. – Ты меня тогда просто ошеломила – я точно не ожидал ничего подобного от зеленой выпускницы, едва отпраздновавшей семнадцатилетие.

– Но я ведь ничего не делала – ты сам…

– Тебе и не нужно было ничего делать. Твоя красота, дерзость, чувственность и полное пренебрежение мною сделали все за тебя, – усмехается он. – До того вечера в моем восприятии ты была ребенком, но после я думал о тебе только как о молодой девушке, обаянию которой очень сложно противостоять. Такая ирония.

– Но после выпускного ты пропал, – напоминаю я. – Взбудоражил и даже немного обидел меня, а потом исчез. Иногда я думала, что мне это приснилось.

– Это было вполне осознанное решение.

– Хочешь сказать, ты меня избегал?

– Вряд ли «избегал» – подходящее слово, – произносит он задумчиво, не отрывая взгляда от дороги. – У нас не было точек соприкосновения, и я не пытался их найти. Плюс теперь ты знаешь историю непростых отношений наших семей. Тогда все это было еще очень свежо и болезненно.

– Но ты пришел на похороны мамы и папы…

– Не мог не прийти, – поправляет меня Алекс. – Хотел увидеть тебя и убедиться, что ты в порядке, насколько это было возможно в той ситуации. Когда мне позвонил отец и рассказал об аварии, первое, о чем я подумал, – это о том, что ты могла быть в той машине. Такого животного страха я никогда не испытывал. Возможно, лишь тогда, когда ты пропала из СИЗО, а я не знал, где тебя искать.

Откровенность Алекса обезоруживает. Никогда не представляла, что он может быть таким, что он может говорить такие вещи, а не отмалчиваться.

– Но после похорон ты вновь исчез, – говорю я, надеясь, что для Алекса эти слова не прозвучат как упрек. – Если бы мы не встретились тогда в баре…

– Если бы мы не встретились тогда в баре, скорее всего, мы бы не виделись еще какое-то время, – соглашается Алекс. – Я был настроен держаться от тебя на расстоянии, несмотря на то что нас очевидно тянуло друг к другу. Но после того, как ты провела ночь в моей квартире, я понял, что все мои усилия оказались напрасными.

– Ты хочешь сказать, что я нравилась тебе?

– Почему нравилась? Ты и сейчас очень мне нравишься.

– Но ты не хотел этого.

– Лиля, разумеется, я этого не хотел. Я ненавидел твоего брата. Думал, что, соблазнив тебя, я буду похож на него – человека, который соблазнил и погубил мою сестру. Я не знал, чего ждать от себя. Боялся, что, поддавшись эмоциям, могу причинить тебе боль. – Алекс замолкает и, сбросив скорость, вдруг сворачивает на обочину. – В чем-то Кирилл был прав. Когда-то я поклялся отомстить ему. И я совру, если скажу, что мысль о том, что ты можешь стать прекрасным орудием мести, никогда не закрадывалась в мою голову.

Я хмурюсь, нервно комкая полы пиджака холодными пальцами.

– Но то, что было между нами… Это была месть?

– Я отказался от затеи мстить, как только узнал, что ты еще девственница. До такого не мог опуститься даже я.

– В тот день в твоей квартире… Когда я призналась тебе, а ты остановился, – мне было очень непросто.

– Тебе было бы куда более непросто, если бы все случилось тогда, – с непоколебимой уверенностью говорит Алекс. – Мне нужно было время. Да и тебе тоже. Все чересчур быстро развивалось. Впрочем, наш первый раз, конечно, тоже нельзя назвать идеальным.

– На самом деле все было идеально до того момента, как ты попросил прощения, – шепчу я. – Я сразу почувствовала себя такой одинокой. Ненужной.

– Конечно, я просил прощения. Dio, ты заслуживала гораздо большего, чем секса, который начался с яростной перепалки в твоей комнате!

– Для меня это не имело никакого значения.

– А должно было иметь, – мрачно говорит Алекс.

– Но почему? – восклицаю я. – Мой первый раз был с человеком, от которого я была без ума. Если бы ты тогда просто обнял меня – я была бы самой счастливой на свете. Но твое отторжение ранило меня сильнее, чем ты можешь себе представить. Я думала, ты сожалеешь. Что злишься на меня. Что ты разочарован.

– Это не было отторжением, Лиля. И, уж конечно, это не было разочарованием. Я злился на себя и только на себя. К тому же на наши с тобой отношения накладывали отпечаток неутихающие баталии в бизнесе. Твой брат и дядя тогда всеми возможными способами старались навредить нам. И эта обоюдная война становилась невыносимой.

– И когда же все изменилось?

– Все уже тогда было иначе. – Алекс пожимает плечами. – Я просто пока не понимал, как все устроить, но точно знал, что рано или поздно я найду выход из этого тупика.

– Ты говоришь, что хотел отомстить Кириллу. Но когда я обратилась к тебе за помощью, ты помог мне, – тихо напоминаю я. – Нам.

– Да, – подтверждает Алекс.

– Почему?

– Потому что в какой-то момент настоящее стало важнее прошлого.

«Настоящее стало важнее прошлого».

Я повторяю про себя эту фразу, пытаясь разглядеть за набором слов смысл, который вложил в нее Александр. Неужели он хочет сказать, что я для него важнее, чем семейные разногласия, которые он готов навсегда оставить в прошлом?

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Алекс вдруг шумно вздыхает и, бросив быстрый взгляд на часы, говорит:

– Тучи собираются. Нам лучше двигаться дальше, чтобы успеть добраться до дождя.

Он резко выкручивает руль, и с тихим шорохом машина съезжает с обочины на автостраду. Лицо Алекса, еще недавно такое открытое и живое, становится замкнутым и отстраненным – очевидно, я упустила свой идеальный шанс на его полную откровенность.

Место, куда мы приезжаем спустя еще двадцать пять минут пути, оказывается загородным отелем. Я помню, как Аня показывала мне его профиль в социальных сетях перед Новым годом – мы тогда думали, где устроить вечеринку для группы, и рассматривали разные варианты. Этот отель не прошел по нашему бюджету – для большей части студентов нашего курса ночь здесь была бы не по карману.

– Мы будем ужинать здесь? – спрашиваю я, чувствуя, как при мысли о том, что может последовать за приемом пищи, меня бросает в дрожь.

– Да, – подтверждает он. – Здесь очень хороший шеф-повар. А я подумал, что и мне, и тебе будет полезно сменить обстановку. Конечно, я рассчитывал на хорошую погоду и вечернюю прогулку, но что ж, будем смотреть по обстановке.

Когда мы выходим из машины, с неба накрапывает дождь, который, кажется, усиливается с каждой секундой. Я плотнее кутаюсь в пиджак, но Алекс удивляет меня. Он снимает свой пиджак и поднимает его над нашими головами:

– Держись ко мне поближе. Не хочу, чтобы ты промокла и простыла.

Бежать с ним под дождем – сродни фантастике. Всегда собранный и ироничный, Алекс выглядит сейчас как беззаботный мальчишка из прошлого, воспоминания о котором я храню где-то в глубине своего сердца.

– У меня с тобой что ни день – то недоразумение, – иронично тянет Алекс, когда мы достигаем крыльца. – Позвал тебя поиграть в теннис – ты травмировалась. Устроил свидание с братом – ты сбежала. Вот захотел устроить романтический вечер с прогулкой под луной – пошел ливень.

– А это начало романтического вечера? – спрашиваю я, не в силах сдержать счастливой улыбки.

– Мне бы хотелось, чтобы это был хороший для тебя день и вечер. – Его голос звучит серьезно, а лицо выглядит максимально сосредоточенно.

– Когда я с тобой, мне всегда хорошо, Алекс, – отвечаю я откровенностью на откровенность. – Все остальное не имеет никакого значения. Ну, кроме того, что утром я так волновалась, что не позавтракала и сейчас умираю с голоду.

Алекс втягивает в себя воздух, а потом резко обхватывает мои плечи руками и на долю секунды прижимает к себе.

– Ты – золото, Лиля, – бормочет он мне в макушку. – Пойдем накормим тебя.

Несмотря на то что сейчас всего около четырех часов дня, в ресторане занято больше половины столиков. Впрочем, ничего удивительного: если кухню похвалил кто-то из клана Ди Анджело, можно не сомневаться, что это место действительно топ.

Узнав Алекса, администратор церемонно провожает нас за столик, отделенный от остальных пышным зимним садом, и раскладывает меню.

– Что ты порекомендуешь в качестве горячего? – спрашиваю я, испытывая небывалый прилив сил.

– Утку с брусничным соусом, если ты хочешь мясо, или запеченную форель, если предпочтешь рыбу.

– Я возьму и то, и другое, – беспечно говорю я, откладывая меню. – Ужасно проголодалась.

– Тогда возьми еще салат с гребешками, – с улыбкой советует мой спутник. – А на десерт – карамельный тарт.

– Не откажусь.

Алекс кивает и зовет официанта.

… – Теперь, когда твой голод немного утолен, – начинает Алекс, заметив, что я заканчиваю с салатом. – Самое время продолжить наш разговор. Мне кажется, будет справедливо, если на этот раз право первого вопроса будет у меня.

– Хорошо, – осторожно соглашаюсь я, подспудно думая, что может его заинтересовать.

– Почему ты тогда сбежала? И я говорю сейчас не о твоем брате – ваш разговор я более или менее могу себе представить. Но это ведь не главная причина того, что ты пряталась.

От проницательного взгляда Алекса мне становится трудно дышать. С трудом сглотнув, я беру вилку, только чтобы занять руки, но тут же кладу ее обратно.

– Не главная, ты прав, – подтверждаю я.

– Расскажешь?

Я киваю, но все же медлю. Я вижу, что Алекс старается. Я мечтала о его откровенности и уже получила больше того, на что рассчитывала. Вопрос лишь в том, готова ли я на ответную откровенность.

– Я думала о ребенке, – наконец признаюсь я. – Я не знала, что делать, если окажется, что я беременна. Не знала, как ты поступишь. Что, если бы ты захотел забрать ребенка, посчитав, что кто-то из Валиевых недостоин воспитывать твоих детей? Или наоборот, ты бы не хотел ребенка, а я…

– Ты что, всерьез думала, что я могу заставить тебя сделать аборт или разлучить мать и малыша? – недоверчиво уточняет Алекс. – Dio! Какого же ты обо мне мнения, если полагаешь, что я способен на что-то такое!

– Я не думала об этом так, – спешу я исправить собственную грубость, подозревая, что мне не слишком удается выразить то, что хочется сказать. – Я не знала, что об этом думать, понимаешь? Я была сбита с толку, растеряна, ошарашена. Твое признание накануне о том, что Кирилл может быть виновен в смерти девушки, арест брата, возможная беременность. Я была не готова. Мне нужно было время. Я бы, наверное, никогда не решилась на побег, но Кирилл…

– Конечно, твой братец знает, как подлить масла в огонь! – негодующе бросает Алекс.

– Возможно. Но решение я приняла сама. Я чувствовала себя на грани, понимаешь, – физически, морально мне было очень тяжело. Возможно, сбежать – было самым простым решением для меня в тот момент.

Алекс комкает салфетку и неожиданно бросает ее на стол. Эта демонстрация раздражения абсолютно не вяжется с его образом, и я в который раз с тоской думаю, что совсем его не знаю.

– Мне жаль, что я доставила тебе неудобства, – шепчу я, нервно облизывая пересохшие губы.

– Неудобства? – повторяет он, криво усмехнувшись. – Я не спал двое суток и поднял на ноги всю Москву, чтобы разыскать тебя!

– Но почему, Алекс?

– Неужели ты думаешь, что я не понимал, в каком стрессе ты находилась последние месяцы? Я чувствовал свою ответственность перед тобой. Я тогда еще не знал, что за развалом вашей компании стоит ваш дядя, и боялся, что есть люди, которые не побрезгуют захватить тебя, преследуя собственные интересы. В конце концов, я просто волновался, что тебе нужна будет помощь, а меня не будет рядом. Не знать, где ты, что с тобой, – пожалуй, это были худшие два дня в моей жизни. Я надеялся, что мы с тобой достигли какого-то взаимопонимания, что мы сможем двигаться дальше вместе, что мы поговорим, но все, что я получил, – это пустоту и страх, что с тобой что-то случилось.

У меня нет слов, чтобы ему ответить. Эта яростная и эмоциональная речь просто лишает меня способности говорить. На глазах выступают слезы, которые я отчаянно стараюсь проглотить. Сердце готово выскочить из груди.

– Извини, что разочаровала тебя. Я, видимо, живу для того, чтобы разочаровывать людей, – бормочу я, беспомощно всплеснув руками. Беспорядочная смесь страхов, сомнений и эмоций, которые раздирали меня все это время, захватывает меня, не позволяя остановиться. – Знаешь, чего я больше всего боюсь? Я боюсь, что мама и особенно папа смотрят на меня сейчас и думают о том, что я недостойна их. По многим причинам. Из-за своей слабости. Из-за того, что недоглядела за братом. Из-за семейной компании. Из-за тебя. Из-за того, что испытываю к тебе. Как только ты появился в моей жизни, я начала думать, что совершаю нечто предосудительное. Нечто, что никогда не одобрили бы родители. Я и сейчас думаю, что они бы не одобрили, но чувства к тебе словно затмевают разум… Я…

Вконец запутавшись и смешавшись, я замолкаю. Ответом мне служит тишина, которая длится секунды, минуты…

– Нельзя ставить ожидания других людей выше своих собственных планов, целей и ценностей, – вдруг мягко говорит Алекс, а его рука тянется через стол, чтобы взять мою безжизненную ладонь и переплести наши пальцы. – Разумеется, отец не был в восторге от моей идеи возобновить коммерческие отношения с «РусПринтом», а у мамы есть список девушек, с которыми она мечтает познакомить меня. Это все непросто. Жизнь часто ставит нас перед выбором, но, в конце концов, только от тебя зависит, какой дорогой ты пойдешь дальше.

– И что же ты выбираешь? – шепчу я.

– Я выбираю тебя, – не задумываясь говорит Алекс, словно другой вариант даже не приходил ему в голову. – Вопрос лишь в том, что выбираешь ты.

– Почему ты выбираешь меня? – шепчу я, едва дыша, потому что все происходящее все еще слишком похоже на сказку, а я уже свыклась с мыслью, что Алекс – не прекрасный принц.

– Это же очевидно, – отвечает он непринужденно, но я замечаю, как его скулы покрывает легкий румянец.

– Не для меня, – произношу я, не желая отступать. – Почему?

Это все бокал вина, который я успела выпить за обедом. Если бы не он, я бы вряд ли смогла продемонстрировать подобную настойчивость в столь личном вопросе, еще и с Александром, но сейчас намерена идти до конца.

Прямо смотрю на мужчину напротив. Он тоже лукаво и чуть насмешливо разглядывает меня, а в его глазах блестит огонек – отражение свечи, которая стоит в центре стола.

– Может быть, немного пройдемся? – предлагает он внезапно, отодвигая свой стул. – Я хоть и просил уединенное место, но тут все еще очень много людей. За зимним садом есть симпатичная терраса с видом на реку.

Несмотря на то что еще не приносили основные блюда и десерт, я согласно киваю. От нетерпения подрагивают колени, а желудок словно парит в невесомости. Если для того, чтобы Алекс ответил на мой вопрос, ему нужно уединение – я готова пойти за ним хоть на Северный полюс.

Миновав сад, мы выходим на террасу. На улице после дождя свежо и тихо. Темнеет. По небу разливаются алые и золотистые ручейки, затянутые с некоторых сторон синими облаками. Вдали шумит река, но ее почти не видно из-за густого леса. Пейзаж сказочный, великолепный, но сейчас меня куда больше волнует Алекс, чем красота окружающего мира.

Нам повезло – испугавшись непогоды, все гости ресторана спрятались в помещении, и терраса оказывается в нашем полном распоряжении. Заметив, что я ежусь от холода, Александр сдергивает со спинки плетеного кресла плед и укутывает мои плечи. Но, даже убедившись, что я больше не мерзну, не убирает рук.

Спиной я ощущаю тепло его тела. Вместе с ним – умиротворение, защищенность, спокойствие. Удивительно, все, что для этого потребовалось, – просто ему встать за мной. Мне безумно хочется придвинуться ближе, прижаться спиной к его груди, но я боюсь нарушить совершенство момента. Так мы и стоим: я, укутанная в плед, и молчаливый Алекс.

– Perché ti amo[1], – вдруг раздается мягкий шепот, а затылок обдает горячим дыханием.

Сердце екает. Потом начинает биться в ускоренном ритме, словно я пробежала стометровку. Даже моих скудных познаний в итальянском достаточно, чтобы понять, в чем он только что признался. Алекс любит меня. Господи, разве такое возможно?

На секунду я закрываю глаза, позволяя прекрасным словам проникнуть в мою душу, растопить боль и неуверенность, которые там поселились. Потом медленно поворачиваюсь в кольце мужских рук и смущенно вглядываюсь в красивое лицо.

– А я люблю тебя.

Длинные ресницы Александра опускаются, скрывая от меня выражение его глаз. Он качает головой. Его губы трогает удовлетворенная улыбка, а рука приподнимается, чтобы погладить мою щеку.

– И что дальше? – спрашиваю тихо.

Улыбка Алекса становится шире, а глаза вспыхивают.

– Все что угодно, – отвечает он. – У нас с тобой есть каждый день до конца жизни, чтобы узнавать другу друга.

Из моих легких вырывается вздох, который превращается в неловкий смешок.

– Я бы очень хотела узнать тебя лучше.

Губы Алекса касаются моей щеки, скользят к уху, мягко прикусывают мочку, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

– Это я тебе обещаю. Ничего другого обещать не хочу – это будет нечестно по отношению к тебе.

Я слегка отстраняюсь, чтобы взглянуть на Алекса. В глазах немой вопрос и любопытство.

– Ты такая юная, Лиля, – со вздохом говорит он, качая головой. – Вдруг через неделю ты поймешь, что я тебе не подхожу? Я, конечно, сделаю все от меня зависящее, чтобы такой мысли у тебя не возникло, но реалист во мне полностью не исключает такой возможности.

– Это вряд ли, – заявляю я с уверенностью, обхватывая ладонями его лицо, ощущая, как пальцы покалывает пробивающаяся на щеках щетина. – Лично я давно знаю, что ты идеально мне подходишь. Я только не была уверена, что сама подхожу тебе.

Алекс кладет руку мне на затылок, пропускает сквозь пальцы волосы, потом в коротком поцелуе касается губ, опаляя их своим дыханием, заставляя желать большего, чем эта мимолетная близость.

– То есть мы будем встречаться? – уточняю я.

Он демонстративно закатывает глаза и усмехается.

– Не хочу на тебя давить. Но как насчет того, чтобы переехать ко мне? – спрашивает он осторожно. – Мы знакомы не первый день. И ждали предостаточно, как думаешь?

– Думаю, что это хорошая идея.

– Я знаю еще одну. – От неприкрытого желания его голос становится хриплым.

– Интересно… – шепчу я, под пылающим взглядом серых глаз ощущая приятную тяжесть внизу живота.

– Еще как, – бросает он, а в следующий миг его губы накрывают мои, а руки обвивают талию, притягивая меня ближе.

Удовольствие разрядом прокатывается по всему телу. Тихим стоном оно вырывается наружу. Инстинктивно я раскрываю губы, позволяя горячему языку проникнуть внутрь. Медленные движения, страстное желание, нежные, обволакивающиеся ласки. Поцелуй Алекса томительно сладкий и упоительный. Я так давно желала его и могла бы подумать, что реальность окажется не столь прекрасной, как фантазии, но на деле она в разы превосходит мои самые смелые мечты.

Я цепляюсь за крепкие плечи, потому что ноги вот-вот перестанут меня держать, но Алекс, к моему разочарованию, не прижимает меня сильнее, а, напротив, нехотя отстраняется.

– Ты просто ведьма, – говорит хрипло. – Вредная, невыносимая и сладкая. Останешься со мной сегодня?

В ожидании моего ответа его губы растягиваются в чувственной улыбке, и в этот момент Алекс напоминает мне кота, поймавшего добычу. Глаза его блестят, и теперь я уже знаю, что это признак сильнейшего возбуждения. Я сглатываю, не решаясь заговорить сразу, – боюсь, что голос подведет меня, настолько чувства вышли из-под контроля.

– Где?

– Ты мне доверяешь? – отвечает Алекс вопросом на вопрос.

Я киваю – все мои сомнения он сегодня рассеял, я больше не боюсь.

– Тогда расслабься. Обещаю, я обо всем позабочусь. – Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Потом вдруг довольно усмехается, подносит наши ладони к губам и быстро целует выступающие костяшки моих пальцев. – Как я сказал однажды? Добро пожаловать во взрослый мир, Лиля. Самое интересное только начинается.

На этот раз у меня нет никаких сомнений в том, что Александр как всегда прав. Самое интересное для нас с ним только начинается.

Эпилог

Я просыпаюсь среди ночи от усиливающегося воя сирены, залетевшего в комнату через приоткрытое окно. Машина «Скорой помощи» стремительно проносится по дороге и удаляется, увозя с собой не только раздражающий звук, но и остатки сна. В наступившей тишине отчетливо слышу тихое сопение на подушке рядом. Поворачиваю голову и, ощущая собственническое удовлетворение, патокой разливающееся в груди, рассматриваю девушку, которая сладко спит под боком: нежный профиль, обнаженные плечи, длинные темные волосы, рассыпавшиеся по подушке шелковистой массой.

Кто бы мог подумать, что все сложится так. Валиева, но моя. Ни прошлые разногласия, ни неприязнь к ее брату, ни боль от утраты, которая все еще жила где-то глубоко в сердце, не смогли удержать меня на расстоянии от Лили. Ради нее я сделал самый сложный выбор в своей жизни. И если бы пришлось выбирать, я бы сделал его снова.

Отец всегда говорил, что мужчины в семье Ди Анджело однолюбы. Наверное, я впервые готов с ним согласиться. Малышка Валиева, много лет назад угощавшая меня супом из игрушечной посуды, запала мне в душу, когда мне было двенадцать. Сейчас мне почти двадцать семь, но ни прошедшее время, ни богатый опыт, ни семейный долг, ни другие женщины так и не смогли вытеснить ее чистый светлый образ оттуда. Во многом она для меня осталась той же малышкой – наивной, стеснительной, но с горящим внутри огнем и желанием делать людей вокруг нее счастливыми. И только рядом с ней внутри у меня возникало особое теплое и приятное чувство, с которым я долгое время пытался справиться, но потерпел сокрушительное поражение.

Наверное, мое падение началось, когда я пришел на ее выпускной. Зачем это сделал, сам не знаю. Просто выяснил, где у нее праздник, и пришел. Думал, посмотрю, что она выросла, и это непривычное щемящее сердце чувство пройдет, но в итоге стало лишь хуже – я ее поцеловал. А потом, сколько бы я ни пытался выбросить ее из головы и воспринимать только как сестру Кирилла Валиева, сделать это уже не мог.

Ее образ преследовал меня долгие годы, и хотя я держался на расстоянии, так или иначе всегда был в курсе того, что происходило в ее жизни. А когда погибли ее родители, остаться в стороне просто не мог, особенно зная, в какие опасные игры играет ее брат. Тогда я убеждал себя, что Лиля, сама того не подозревая, может стать идеальным орудием мести, но правда всегда заключалась в том, что я бы никогда не смог навредить ей, какую бы ненависть я ни испытывал к ее брату.

Девушка чему-то улыбается во сне и, слегка повернувшись, закидывает ногу на мое бедро. Она всегда так делает – ее ночные повадки я успел отлично изучить за тот месяц, который мы провели вместе. В первое время многое меня смущало, а теперь я даже вошел во вкус – она засыпает, прижимаясь щекой к моей груди, обвивая руками мою талию, помечая волосами мою подушку, и даже если ночью мы отворачиваемся друг от друга, под утро Лиля снова оказывается рядом. Она как бесстрашный мотылек, всегда летящий на тепло свечи. В ней столько любви, тепла и искренности – невозможно устоять.

Я никогда не думал, что с появлением девушки жизнь может повернуться на сто восемьдесят градусов. Оказалось, я раньше просто не встречал таких, как она. Возможно, в мире были женщины умнее, красивее, чувственнее, но я точно знаю, что ни одна из них не станет для меня тем, чем стала за короткое время Лиля. Всем.

С тех пор, как она переехала ко мне, я вдруг понял, что моя кровать очень большая, чтобы спать на ней одному, что полка в ванной смотрится гармоничнее, когда на ней стоит батарея из баночек с кремами и сыворотками, а смотреть кино лучше всего, когда на коленях лежат маленькие женские стопы с аккуратным педикюром, которые ты периодически поглаживаешь. Без нее все тоже было нормально – мы, конечно, не проводили двадцать четыре часа вместе, за исключением первых дней после нашего воссоединения, когда я не выпускал ее из постели. Но «нормально» перестало меня удовлетворять. Мне хотелось получать максимум – тепла, чувств, эмоций, а максимум был только с ней.

Осторожно выскальзываю из кровати, запечатлев поцелуй на шелковистой коже девичьего плеча. Лиля вздыхает во сне и хмурит брови, но не просыпается.

Подхожу к огромному окну и долго смотрю на спящий город. Мы в Милане. Приехали сюда накануне, чтобы официально представить Лилю семье как мою девушку. Она волнуется, что они ее не примут, я же знаю, что родители уже ее приняли. И даже если их пока еще мучают сомнения, увидев Лилю, они все поймут – я выбрал ее окончательно и бесповоротно.

Погрузившись в свои мысли, не замечаю, что она проснулась. Только чувствую, как тонкие руки обвивают мою талию, а ее грудь прижимается к моей спине.

– Почему не спишь? – спрашивает она сонно.

– А ты почему?

– Без тебя не могу, – робко признается она. – Замерзла.

Поворачиваюсь к ней и заключаю в объятия. Она доверчиво жмется ко мне всем телом, улыбается, а у меня внутри – пожар. Хочется спалить в нем нас обоих, но чтобы наутро мы восстали из пепла, как птица Феникс. Напоминаю себе, что ей надо отдохнуть – она только недавно закрыла сессию, много времени проводила в офисе своей компании, вникая в дела, а по ночам согревала своей страстью мою постель. Но желание любить ее подавляет любые логические рассуждения.

Мои руки скользят по гладкой обнаженной спине, губы касаются макушки. Я вообще не хотел с ней торопиться. Хотел дать ей время привыкнуть ко мне, к нам. Но сейчас просто понимаю, что время идеальное. Я в своих чувствах к ней давно уверен. Уверен, что хочу, чтобы она всегда была рядом. А у нее был месяц, чтобы определиться.

– Лиля, – произношу ее имя мягко, но настойчиво.

– Ммм? – Ее дыхание согревает мою обнаженную грудь.

– Выходи за меня замуж.

Она цепенеет в моих объятиях. Резко поднимает голову, находит своим потрясенным взглядом мои глаза.

– Замуж? – повторяет пораженно.

– А что тебя так удивляет? Мне казалось, это естественное продолжение наших отношений.

– Да, – шепчет она. – Просто я не думала, что ты… А как же твои родители?

– А что с ними?

– Я Валиева, – говорит она тихо.

– Ненадолго.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Бизнес – это одно. Личные отношения – совсем другое.

– Ты всерьез думаешь, что мои родители против тебя?

– Я не знаю.

– Послушай. – Я приподнимаю пальцами ее подбородок и говорю уверенно и с расстановкой, чтобы у нее тоже не осталось никаких сомнений: – Мои родители не против наших отношений. Но даже если бы они были против, для меня это не имело бы никакого значения. Я тебя люблю, знаешь же?

Она неуверенно кивает, все еще как в первый раз заливается смущенным румянцем. Забавная. Неужели думает, что я бы вообще затевал что-то между нами, учитывая осложняющие обстоятельства, если бы не любил?

– Тогда что тебя волнует?

Несколько мгновений ее лицо сохраняет сосредоточенное выражение, словно она что-то серьезно обдумывает, а потом – как вспышка. На губах расцветает улыбка, в глазах зажигается огонек.

– Ничего. Если ты рядом, Алекс, меня абсолютно ничего не волнует, – говорит быстро, а потом приподнимается на носочках и прижимается ртом к моим губам.

От такого приглашения отказаться я не в силах – углубляю поцелуй, подхватываю девушку под ягодицы, несу в разобранную постель.

– Это означает да? – спрашиваю я мгновением позже, нависая над ней, с трудом контролируя свои желания.

– Это означает да, – подтверждает она и протяжно выдыхает, когда я опускаюсь на нее и одним точным движением делаю ее своей.

Примечания

1

Потому что я люблю тебя (итал.).

Content

Настя Орлова
Выбираю тебя

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания