Маршрутом Земля — К чертовой Бабушке

Глава первая. Серые будни погруженца обыкновенного, Избранного

События происходят в одной из параллельных Вселенных. Эта ветка мультиверса мало чем отличается от нашей, разве что Макдональдс они так и не придумали и Кеннеди никто не убивал, он свернул себе шею, споткнувшись во время игры в гольф. Да, и еще. Шикльгрубер так и не стал Гитлером, а основал фирму «Schicklgruber & Кº» — торговля скобяными изделиями.

День сегодня откровенно не задался. Проснулся я с чудовищной головной болью. Впрочем, что значит проснулся. Попытался открыть глаза и тут же передумал. Потом попытался вспомнить кто я, где я, и что со мной приключилось. Через пару минут напряженной умственной работы ответ на последний вопрос был найден. Я накануне нажрался до состояния полной невменяемости. Решил, что с двумя другими вопросами разберусь позже, в конце концов, спрошу у кого-нибудь, и снова мужественно приоткрыл глаза.

Окружающая обстановка мне решительно не понравилась. Вообще-то обстановка в целом нормальная — знакомая комната, знакомая постель. Но вот дама, оккупировавшая большую половину этой самой постели, вызывала смутное чувство тревоги и предчувствия неприятностей.

С трудом фокусирую внимание на своей соседке. Нет, не знаю. Предчувствия оправдались. Сначала незнакомая барышня, обнаруженная утром у меня в постели, категорически отказалась эту постель покидать без чашки кофе, легкого завтрака и необременительного секса. Мое предложение ограничиться одним только кофе, было встречено решительным возмущением, а уж после того, как я деликатно поинтересовался, как собственно даму зовут, переросло в полноценную истерику. К счастью для меня, истерика быстро завершилась громким хлопком входной двери: барышня с завидным энтузиазмом покинула квартиру в обнимку с охапкой одежды, прихваченной с пола.

Судя по внезапной тишине, наступившей на улице (гомон за окном мгновенно утих, даже воробьи чирикать перестали), дама гордо отбыла восвояси так и прижимая охапку одежды к обнаженному бедру.

Ну и почему это я сразу одновременно «идиот, похотливый козел, к тому же импотент». А, может, я — глубоко ранимая, тонко чувствующая натура. К сожалению, присущая мне от природы самокритичность категорически отвергала "тонко чувствующую и легко ранимую". А, касательно импотента, так это бабушка надвое сказала. И вообще у меня голова болит. А на самом деле я о-го-го.

Вот сейчас только вспомню, кто я такой, и всем покажу. Вспомнил же и про пьянку, и про то, что нахожусь у себя в квартире, а не на средиземноморской вилле арабского шейха. Ой, бл'а. Лучше бы я ничего не вспоминал. У меня же погружение через два часа. Ну и куда мне с больной головой в параллельную вселенную. Хорошо, если полное перевоплощение. А если как тогда. Они на меня со шпагами, а я против них такой весь из себя красивый с больной головой, короче долбоеб.

Ладно. Пью кофе и в институт. Может, по ходу удастся отмазку придумать. Типа Сатурн застрял в Венере и боится попадаться на глаза Марсу. Хотя, кураторы вряд ли такую отмазку съедят. Они с графиком погружений носятся как дурни со ступой, будучи свято уверенные, что от этого зависит как минимум существование планеты Земля.

Да, мы с Серегой, на том самом заседании, на котором утверждались базовые постулаты проекта, были чертовски убедительны. Может быть в чем-то даже перегнули палку. Конечно, ежели ничего не делать, то Земля наверняка накроется медным тазом. Но не сразу же. Кроме того переходной период будет сопровождаться всяческими забавными феноменами. И не всегда плохими. Они и сейчас периодически выпрыгивают, как черти из табакерки, ну это, например, когда в Сахаре лес вырос. Там и площади-то всего километров десять на десять. И спрашивается, кому этот лес помешал? Песка жалко стало? Нафиг надо было лес танками атаковать. Теперь — сразу две проблемы: как ржавые танки отволочь куда подальше, и как уговорить танкистов прекратить прыгать по деревьям и вернуться назад на службу. Хорошо хоть предварительно танковую бригаду послали, а не сразу дивизию, как изначально предполагалось.

А вот в случае полного расщепления мультиверсума, тут такое начнется. Правда недолго. Зато интересно. Но очень недолго. Зато очень-очень интересно. Но по три рубля. Так стоп. Кофей попил. Погнали в институт.

А на улице-то — ляпота. Солнышко. Птички чирикают. Агрессивная обнаженная барышня куда-то исчезла. И эти двое в черном, возле гелендвагена стоят и глазами на меня так и зыркают.

Я как увидел, так и настроение подпрыгнуло. А пройдемся ка мы, ребятки, пешком. Мне для здоровья полезно. Вернее, я пройдусь, а вы сзади на мерсе тихонько покатите, сопровождая охраняемое лицо. Не нравится? А мне, думаете, ваши морды лицезреть по утрам нравится? Хорошо, хоть не целый день.

И не надо мне на совесть давить, что, мол, работа такая. Небось в детстве телевизор пересмотрели: " Наша служба и опасна и трудна…". Вот и служите, коль приказано. А мне ваша служба по барабану. У меня своих проблем по горло. А все-таки интересно, кто эта девица, которая так авантажно покинула мою квартиру. Может, и вправду у служивых поинтересоваться. Им положено знать. Иначе как они меня охранять станут. А вдруг это переодетый террорист. Или шпион. Впрочем шпионами тут никого не удивишь. Шпион на шпионе сидит и шпионом погоняет. Хотя шпионами тут отдельные, специально обученные люди занимаются. А это мордовороты только террористами и местной гопотой.

Они, конечно, все скажут и даже физиономии кривить не станут. Выучка все же. Они даже делают вид, что не обижаются, когда я их Васями называю. А и вправду, чего обижаться. У меня в юности друг был — Вася Фабричный. Классный парень. Правда, по габаритам уступающий любому из этих амбалов раза в три.

Нет, ну поначалу Васи вроде как даже наезжать на меня стали, типа «протокол, регламент, график движения». Будучи грубо посланными нафиг, вышли с инициативой к начальству о проведении со мной комплекса воспитательных мероприятий, основанных на грубом физическом воздействии. Начальство поделилось со мной возможными перспективами, предположительно в попытке заменить прямое физическое воздействие этаким психологическим прессингом, и с удивлением обнаружило, что так же было послано мною нафиг в особо извращенной форме.

Поскольку начальство к посыланию оказалось совершенно не готово, то возник этакий внутрисистемный кризис по типу «что делать, и кому, собственно, куда идти». Думаю, что в конце концов все закончилось бы для меня прямым мордобитием, чтобы не наглел.

Но тут в конфликт вмешались забугорные спонсоры, которые вежливо поинтересовались у начальства: " Как это? При бюджете охранных мероприятий, сравнимом с валовым национальным продуктом среднеразвитой Африканской страны, охраняемому объекту собираются бить морду лица. И не назрела ли необходимость поменять начальство, начальство начальства, а в перспективе и начальство начальства начальства".

Тут-то кризис и завершился. Короче, наступило полное взаимопонимание. Этакие отмороженные морды и короткие рубленые ответы типа "не могу знать" или "не положено". Так, на первый взгляд, по виду и не скажешь о глубоко затаенном внутри бушующем чувстве ненависти ко мне, то бишь к охраняемому объекту.

Вот только у черненького обычно при разговоре со мной правое веко начинает подергиваться, а мордоворот, который побольше, хотя казалось, куда уж больше, кулаки сжимает и разжимает, как будто душит кого-то.

Ну вот и ладушки, добрались до проходной. И чего бы это я нервничал. Тут и идти всего ничего, метров семьсот. Да за такие деньги меня на руках носить надо. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. А то этим упырям меня на руках носить только за счастье. Гарантия не потерять объект из зоны наблюдения. А мои восемьдесят кг для них так, легкая разминка.

Все, на месте. Дальше за колючей проволокой уже не их зона ответственности. В институте спонсоры рулят. И, соответственно, их люди за все отвечают. Слышал, забугорные кураторы хотели на себя взять ответственность за безопасность и вне института. Но тут уже наши рогами уперлись. Кто же в здравом уме будет отказываться от такого жирного куска бюджета. А бюджет там — мама не горюй.

Мы конечно с Серегой погорячились на той тусовке. Нагнали страху. Знать бы заранее, что это было закрытое совещание ООН, ну или что-то в этом же роде. Нас ведь не предупредили. Мы-то думали, что выбиваем фонды на продолжение исследований. Впрочем, положа руку на сердце, едва ли от нас что-то реально зависело. Так, общий эмоциональный настрой.

Просто американцы не преминули воспользоваться возможностью взять контроль над значительной частью бюджета ООН, предварительно, в принудительном порядке, увеличив взносы для всех участников в пятьдесят раз.

А как же иначе? Речь идет не много не мало о спасении планеты Земля, а то и вообще всей прилегающей Вселенной. Это вам не хухры мухры. Они бы запросто и институт по кирпичикам перенесли куда-нибудь поближе к Оклахоме, но что-то не сложилось. Так что пришлось к кормушке допустить и наши национальные спецслужбы. А у тех опять же аргумент железный — закон не позволяет деятельность иностранных спецслужб на территории страны. Институт же специальным решением ООН перевели под его, ООН, юрисдикцию. Вот так и живем странно.

Иду по пустому коридору. Интересно, куда это все запропастились. С одной стороны в главном корпусе и осталась из ученой братии только моя группа, насчитывающая семь человек. Остальных, четыреста пятьдесят, перевели во второй корпус. Пытались вообще вывести куда подальше за периметр. Но тут уперся наш директор. Не знаю какие аргументы Валентин Иванович привел кураторам, думаю, что ни академический статус, ни научные заслуги института по основному профилю, мало на что повлияли. Но убедил таки оставить. Правда он и меня к переговорам подключил, давя на чувство коллегиального патриотизма и истории отношений. А мне то что. Взял и подключился.

Учитывая мою репутацию полного неадеквата, был найден компромисс. Я со своей группой из семи человек и обслуживающий персонал в лице аналитиков, стратегов, прогнозистов, шпионов и прочих хороших людей, это еще человек пятьсот, остаемся в главном корпусе. А остальные сотрудники переезжают в высотку. Так и не понял, зачем В.И. настоял на этом варианте. Из первых уст лично слышал, какие плюшки ему кураторы предлагали за перемещение куда подальше. Академгородок обещали построить лично под него и финансирование заложить на десять лет вперед. Не согласился. Это тем более странно, что как только заварилась вся эта катавасия с погружениями, директор от всего научно-практического аспекта погружений тут же отмеживался и дистанцировался от нас аки черт от ладана. При этом, судя по всему, продолжал активно играть в около научную политику.

Короче, из потенциально наличиствующих в институте полтыщи человек, мне удалось обнаружить в лаборатории одного только Серого.

Головная боль немного поутихла. Но вот погружаться совершенно не хотелось. Ну от слова вообще. Это всегда так. Но сегодня как-то по особому. Аж челюсть свело и во рту так кисло стало. И тут появилась мысль, обещающая в перспективе радикальное решение всей проблемы. Странно, как я до этого раньше не додумался. Правда мысль требовала некоторого уточнения. И по логике, должна она была у меня появиться еще много-много лет тому назад. Туплю не по-детски.

— А скажи ка мне любезный, Сергей Ольгович, — обратился я к своему другу. — Какого такого хера, кураторы с нами носятся, как дурни со ступой? Понятно, первыми собрали установку, первыми обнаружили феномен расщепляющегося мультиверсума, первыми совершили погружения. Ну, так это же когда было. С тех пор воды утекло немерено. Кто мешает нашим кураторам скопировать установку, благо изучили ее за это время в фас в профиль, и еще со многих других сторон, при чем неоднократно. Так вот, скопировать установку, навесить шлем на специально обученного героя, и вуаля: «погружайся себе — не хочу». Опять же нас неадекватов можно будет поставить строем и пополам.

— Андрей, ты чего, неужели не в курсе? Или вчера чего несвежего съел, память совсем отшибло. Мне, понятно, по статусу не положено знать эту тайну великую, — возмутился мой зам. — Но ты все же какой-никакой — руководитель проекта! Лично со мной соответствующей информацией, по большому секрету, поделилась Ирочка — многолетний секретарь нашего директора. Она, конечно, и близко не должна была знать ничего подобного. Более того, скажу тебе, даже В.И. официально ничего не знает. Вот только все в теме, за исключением, как оказалось, тебя. Впрочем, это как раз понятно, поскольку ты — наиболее нуждающийся в этой информации человек. Все-таки работает система.

— Ладно, Серый, кончай трепаться. В чем там прикол?

— А нет никакого прикола. Просто никому кроме нас с тобой и еще нескольким американцам из Кливленда погрузиться не удается. Причем у американов это получается очень уж странно и наперекосяк. В перспективе, возможно, удастся подтянуть наших Славу и Жеку. Во всяком случае, аналитики выдвигают такое предположение. И нечего морду кривить Там вполне адекватные ребята собрались, а то, что все они по конторам типа ЦРУ числятся, так покажи мне человека без недостатков. Короче, дело, скорее всего, не в установке, она так, вспомогательный инструмент. Видимо, какие-то характеристики погруженцев странным образом прописались в мультиверсуме, что случилось много лет тому назад, при первых погружениях. А потом лавочка взяла и прикрылась. Так что на сегодняшний день шастать туда и обратно может исключительно ограниченный контингент. Здесь мне бы по ходу желательно этаким замогильным голосом провещать. Андрей! Ты — Избранный. Ну, да ладно, оставим эффекты на потом, вдруг случай представится. Так что, дорогой мой коллега, ежели ты тешил себя надеждой слинять с очередных погружений, заменив свою тушку бессловесным парнем с хорошо промытыми мозгами, готовым на любую глупость ради очередной звездочки на погонах, то ты эту надежду оставь куда подальше.

Нда, все таки Сергей за столько лет меня прекрасно изучил. Зрит прямо в корень, другими словами не в бровь, а в глаз. Можно сказать, потомственный офтальмолог, или наследник эвенских лесорубов, которые белку на лету в глаз сшибают. Эк меня понесло. Сам собой горжусь и, что самое главное, ни единого слова матом. И все же остался невыясненным один вопрос.

— А как же в таком случае Слава и Жека. Они-то уж точно не при делах. В первых погружениях не участвовали. Откуда перспективы нарисовались?

— А вот тут-то мы, любезный Андрей Валерьевич, переходим ко второй части марлезонского балета, — продолжил гнусным голосом свое повествование Сергей. — Судя по всему, общение с тобой, ну и немного со мной, — самокритично уточнил мой зам, — не проходит даром для окружающих. Со временем происходит деформация чего-то там внутри, условно говоря ауры. И обычные граждане приобретают способности к погружению. Короче говоря, ты почти как в библии порождаешь новых особей погруженцев. Помнишь, Адам породил Исаака, Исаак породил Мойшу, Мойша, в свою очередь, породил еще одного достойного мэна, а потом появилась баба и все испортила, вмешавшись в цепочку воспроизводства. И сразу отвечаю на твой незаданный вопрос. С твоими Васями и иными особями, характеризующимися отсутствием интеллекта и наличием погонов, этот номер не пройдет. Уж больно ты их всех скопом не любишь. А твое личное расположение к подопечным, как оказалось, является определяющим. Любовь, как ты возможно слышал, сметает любые преграды на своем пути. Вот поэтому и остались потенциально только Слава и Женя. Кстати, в силу всего вышеизложенного, у американцев как раз и возникли проблемы с их погруженцами. Там прародителем оказался только один субъект, некто Ник Браун. Зато последователей он печет как горячие булочки. Вот только, если ты у нас числишься просто заурядным неадекватом, то Ник Браун, по всем статьям, совершенно отмороженный шизоид. И последователи у него получаются такими, что после каждого погружения аналитики выносят единодушный вердикт — лучше бы они этого не делали. Да, и еще одна заморочка, эти ребята погружаются только тройками и не иначе.

— Ну об этом я, допустим, слышал. А вот где ты, Сергей Ольгович, нарыл остальную инфу? И почему я об этом ни сном, ни духом?

— А все потому батенька, что очень ты далек от народа. Все больше в трудах и заботах великих. Вы бы были проще и люди к вам потянутся.

— Какие люди. Окстись, Серега. Да у каждого из здесь представленных, за душой больше подписок о неразглашении, чем у тебя соблазненных барышень за всю твою многогрешную жизнь. Да они же все только тем и живут, чтобы друг другу в горло вцепиться.

— Вот то-то же и оно, — прервал меня зам. — Ты сам подумай. Минимум по десять шпионов от каждой очень великой державы, по два три от каждой просто великой и по одному от всех остальных общим числом приближающимся к двум сотням. И заметь, каждому из них вменяется в обязанность проводить работу на благо собственной державы в рамках основной темы и всячески препятствовать аналогичной деятельности со стороны конкурентов. А тема то связана с погружением. А над темой работаем только наша группа в количестве всего-то семи человек. Ну еще отдел аналитики, там человек двадцать, но они все ребята тертые, и по большому счету те же шпионы только с мозгами. Да тут такие страсти кипят, куда там Шекспиру. Ради простого человеческого общения с любым из членов нашей группы и возможностью в последствии доложится по начальству об установлении доверительных отношений с участниками проекта, любой из шпионов маму родную продаст, а уж поделится закрытой информацией, особенно во вред Конкурентам, так это сам бог велел. Кроме того подумай здраво, какие тут могут быть секреты если на территории института установлено минимум двадцать разных конкурирующих систем для прослушки и видеофиксации, не считая сотни отдельно стоящих устройств. Вон, видишь черная точка слева вверху на стене — это камера системы Маркас, французы, а рядом итальянская Омета, только она внутри стены под штукатуркой. Работает в ИК диапазоне. Очень ее специалисты хвалят.

— Стоп, — возмутился я. — Ты хочешь сказать, что нас все время снимают и подслушивают? И сейчас, когда мы с тобой разговариваем тоже?

— Почему хочу, — удивился Серый. — Я именно это открытым текстом и говорю.

— Так может у меня и дома эта фигня понатыкана?

— А то, — радостно закивал головой мой зам.

— И в спальне?

— И в спальне, — подтвердил Сергей.

— И сегодня ночью тоже снимали?

— Ну если тебя беспокоят твои сегодняшние ночные брачные игрища с гражданкой Стеллой Поплавской тридцати пяти лет, полькой по национальности, гражданкой США, разведенной, образование высшее, искусствовед, то хочу тебя утешить. Ты был на высоте. Целых два раза. И знаешь, что самое веселое. Тут местные резиденты ночью чуть ли не в глотки друг другу вцепились, выясняя чья она подопечная. Оказалось, что эта Стелла переспала с тобой не по служебной необходимости в рамках выполняемого задания, а просто так. Из чистого женского любопытства. Все в шоке. Никто такого не ожидал. Цитируя классика: «О женщины, коварство ваше имя».

— Все не хочу больше ничего слышать, остановил я этот треп. Разве что объясни, чего это вокруг такая тишь. Ни одной морды не видно все это время.

— Так это моя заслуга, — объяснил Серый. — Мне как с утра показали запись твоего феерического пробуждения, так я и посоветовал никому из наблюдателей на глаза не показываться. Пусть за мониторами сидят. И нашим ребятам приказал появится на работе только после обеда. Мало ли что. Вдруг ты на кого окрысишься с похмелья и погружение сорвешь. А теперь хватит лирики. У нас через десять минут по графику начало эксперимента. “Go-Go, Quick-Quick-Quick”, - как говорят наши заокеанские кураторы, они же — спонсоры и благодетели.

Я сидел в кресле, опутанный с ног до головы датчиками в ожидании того момента, когда мой лучший друг Серега наденет мне на голову шлем биообратной связи. Лучше бы он мне на голову терновый венец надел и руки к деревяшке гвоздями приколотил. Люди далекие от проблемы, как впрочем и те, кто в теме, но не имеющие возможности непосредственно участвовать в погружениях, просто не представляют, какой ужас испытывает подопытная крыска, из числа тех самых Избранных, когда растворяется в чужой личности, а затем, по возвращению, пытается восстановить самоидентичность.

Впрочем, на этот раз чувство безысходности, усиленное изрядной дозой адреналина, подталкивающего к нелепым поступкам типа: «забить на все и сбежать куда подальше», ощущалось не слишком остро. Причиной тому послужила то ли бурно проведенная ночь, то ли просто привык и смирился. Хотя, последнее маловероятно, к такому привыкнуть невозможно.

Но вместо того, чтобы строить в голове бредовые планы о том, как бы избежать погружения, я совершенно неожиданно расслабился и впал в дрему. В голове за считанные минуты промелькнули события, охватывающие почти двадцатилетний период. Говорят, такое происходит за миг до неминуемой смерти. Вот только лично я рассчитываю еще пожить. Во всяком случае, до того момента, когда все вокруг не закончится полным Ба-Бахом. Что по моим предположениям неминуемо произойдет в ближайшие пару месяцев.

Второй десяток лет, мы, как последние бараны, собственными тупыми головами испытываем прочность нашей Вселенной. Мои робкие попытки достучаться до мозга, или, по крайней мере, до той субстанции, которая заменяет мозг у людей, полномочных принимать необходимые решения, встречают полное непонимание.

Да что там говорить о людях, привыкших руководить и жить по принципу «чего думать, трясти надо». Даже собственные сотрудники, которых я лично отбирал, холил, лелеял и на протяжении многих лет пытался научить мыслить, даже они реагируют совершенно определенным образом.

Вчера не выдержал и поделился с группой своими наихудшими предположениями. Выразителем общественной точки зрения в коллективе, как всегда, выступил Слава.

— Да ты что, Андрей Валерьевич. Окститись. Где мы, а где Вселенная. Там же одних только звезд «тыщи мильярдов», а то и поболее. Как же мы на нее болезную повлиять можем? Да мы же на этом фоне — полный ноль, «зеро» — величина никакими средствами измерения не могущая быть обнаруженной. А, может, ты просто чего несвежего на ночь съел. Вот тебя и колбасит. Только зачем же так резко. Сразу в масштабах всей Вселенной.

Шуты. Распустились. Лишить их что ли квартальной премии, чтобы начальству преданно в глаза смотрели и не перечили. Впрочем, я их понимаю. Их всех. И кураторов, взирающих на нашу возню со своего Олимпа и ребят, которые никогда не погружались, а теперь, наверное, уже и не успеют.

Я вспомнил себя вчерашнего, валяющегося на диване в гостиной, тупо глядящего в потолок и пытающегося что-то придумать. По самым моим оптимистичным прогнозам осталось два-три месяца локального времени до схлопывания мультиверса и всеобщего Армагеддона.

Впрочем, в чем-то Слава несомненно прав. Вряд ли катастрофа затронет всю Макро Вселенную. Скорее всего, расщепление захватит вполне конечную область пространства, песчинку на общем фоне. Может, сто световых лет, может, миллион, а, может, вообще все ограничено размерами нашей Солнечной системы. А там дальше все эти ветки мультиверса снова сливаются в единый целостный поток пространства-времени.

Впрочем, для нас, жителей планеты Земля, совершенно не важно, где проходит условная граница неоднородной зоны. С чисто практической точки зрения, совпадает ли она с орбитой Плутона или захватывает всю Галактику, разницы никакой нет.

Тем более, что в ближайшее время все эти альтернативные реальности наверняка сольются, будучи поглощенными базовой реальностью. И очень боюсь, что реальность, в которой существуем мы, вовсе не базовая, а одна из многих вспомогательных, которая просто исчезнет в момент слияния.

А вся наша деятельность по перетаскиванию артефактов из параллельных вселенных в нашу ветку мультиверса, просто направлена на повышение энергетики нашей реальности, за счет других вселенных. Это обеспечивает ей дополнительную стабильность и препятствует распространению иррационального хаоса. Да вот только стабильность нашей ветки достигается за счет дестабилизации альтернативных веток, из которых мы самым бессовестным образом воруем энергетические ядра, тем самым провоцируя их коллапс.

Оно-то, конечно, своя рубашка, то бишь вселенная, ближе к телу. Да вот только, когда рванет, когда сколлапсирует хотя бы одна ветка, начнется цепная реакция слияния, и мало никому не покажется.

И по большому счету, все чем мы занимаемся — это мышиная возня на фоне того цунами, которое неизбежно грянет в ближайшее время. И мы все банально исчезнем, не оставив после себя ничего. Вообще ничего.

Какие-то совершенно безрадостные перспективы. А не открыть ли мне бутылку коньяка и медленно напиваясь придумать, как всего этого избежать. А что, Андрей Сопов против глобального апокалипсиса. Звучит. Может, и звучит, но как-то совершенно не убедительно.

Так что не приходится удивляться, что эти рассуждения завершились вчера грандиозной пьянкой и незнакомой барышней в постели.

Ладно, хватит рефлексировать. Думай, Андрюша, думай. «Картуз куплю».

Перед глазами замелькали события почти двадцатилетней давности. Именно тогда-то и завертелась вся эта катавасия. Ярко, в малейших подробностях, вспомнил свое первое погружение. Незабываемая Исса…

Глава вторая. Волшебные ночи Иссы

Прекрасная Исса погружалась в ночь. Город тысячи дворцов и бесчисленного множества убогих халуп. Город великолепных храмов, славящих сотни богов и город могучих башен, построенных неведомо кем и когда. Отблески заходящего солнца еще освещали верхушки самых высоких башен, а в домах зажигались волшебные лампы, свечи, а кое-где и просто лучины.

Праведные горожане спешили закончить свои повседневные дела и побыстрее добраться домой, освобождая улицы для ночных патрулей и неприметных слуг ордена Тишайшего, собравшего под крышей своей воров и грабителей. Вдали раздалось, наверное, последнее за этот день славословие.

— Счастливы, живущие в городе тысячи дворцов, под сенью величайшего и мудрейшего Юсуп-али великого и непогрешимого, мудрость которого сравнима лишь с его красотой, а могущество не знает меры.

Визгливый голос монаха ордена Голубой чаши, славящего нынешнего правителя Иссы, затих вдали, а Борх, невольно ухмыльнулся, вдумавшись в смысл услышанного. В отличии от большинства жителей города, ему несколько раз доводилось видеть Юсуп-али великого и непогрешимого. Если мудрость последнего сравнима с его же красотой, то получается законченный идиот. Конечно, всякое слабоумие можно компенсировать могуществом, а здесь правитель многим владыкам фору даст. Одни Серебряные Волки чего стоят. Но впрочем, монах не очень исказил истину, сравнивая красоту Юсуп-али с его мудростью. Умом тот не блистал.

— Интересно, чего бы это в последнее время вместо обычного — «величайший владыка всех времен и народов», чаще стали упоминать красоту и мудрость, — подумал Борх.

К крикам, славящим правителя, жители Иссы давно привыкли. С тех давних пор, как Алли-паша «мудрейший и справедливейший», предшественник нынешнего владыки, даровал ордену Голубой чаши право славить себя великого, каждый горожанин слышал подобные вопли монахов не менее дюжины раз на день.

Деятельность ордена хорошо оплачивалась пятничными подаяниями, когда каждый мужчина, посетивший один из многочисленных храмов ордена, обязан был бросить на жертвенный алтарь хотя бы медную монету, а смельчаков, пропускающих недельную мессу без уважительной на то причины, во всем городе можно было по пальцам пересчитать.

Да и кто в здравом разуме, не будучи прикованным к постели, решится на такое. Один, два раза может и прокатит, а потом боги непременно отвернутся от безумца. И хорошо если отделаешься просто сломанной рукой или разбитой головой. Хуже, когда за тобой придет стража и препроводит во Дворец Веры. А уж каково там, никто доподлинно не знает, поскольку никто оттуда не возвращался. Но знание заменялось воображением и слухи о творящихся во дворце Веры ужасах служили надежной опорой приверженности вере.

Борх относился к тем немногим избранным, которым была известна правда. На самом деле правителям всегда нужны были бессловесные рабы, способные добывать Лунный камень — основу богатства провинции. Много рабов. И все время новых рабов. На рудниках больше года никто не выживал. После семидневной войны, когда маги по приказу владык, чуть было не отправили всех ныне живущих к праотцам, войны между провинциями поутихли. С пленными, которых раньше отправляли на рудники, возникли трудности. Преступников всяких — воров, убийц, насильников много не наловишь. Опять же, девять из десяти пойманных требуют суда Праведника. И попробуй возразить, имеют на то полное право. А Праведнику не укажешь, какой приговор выносить. Праведники и самому правителю не подвластны.

Тут-то к Алли-паше «мудрейшему и справедливому» настоятель ордена Голубой чаши и подвалил.

Орден в то время был вовсе захудалым. Ни своего бога покровителя, ни монастырей, ни храмов толковых. Так одна обитель в глуши, да земли с десяток наделов. А предложение правителю сделал такое, что Алли-паше «мудрейший и справедливый» отказаться не смог.

Оказывается, монахи ордена научились из человека делать тварь бессловесную. Без памяти, без чувств. Послушную и работящую. Хватай безбожника и через седмицу на рудники, Лунный камень рыть.

С тех пор орден Голубой чаши и воспрянул. В одной Иссе храмов полтора десятка настроили. А Дворец Веры немногим в размерах уступает Дворцу Правителя.

Да и с богами покровителями разобрались. Оказывается и Нелана Ясноликая и Кали Неукротимая и Перен Огнебородый, все из Голубой чаши силу черпают. А кого из богов от чаши отлучают, тот и катится в Гиену огненную, словно и не бог вовсе, а последний грешник. Во всяком случае, именно так объясняли свои деяния изумленным жителям монахи ордена Голубой чаши, когда громили храм Путса Короткорукого.

Правда, злые языки шептали, что верховный жрец бога цветов, пытался через Великого Визиря прищучить чашечников.

Да на то они и языки, чтобы их вырывать. Сотни монахов, вооружившись массивными бревнами, просто разнесли по камням небольшой храм бога цветов, а немногочисленных жрецов связали и уволокли во Дворец Веры.

Но видно хитрый бог припрятал где-то толику силы и в наказание за святотатство той же весной не позволил зацвести оливковым деревьям.

Сам Алли-паша «мудрейший и справедливый» разгневался несказанно. Торговля оливковым маслом весомо пополняла казну. Храм Путса Короткорукого отстроили заново, жрецов призвали из других провинций, тем все и закончилось. Но с тех пор монахи Голубой чаши на чужие храмы не зарились. Впрочем, и жрецы иных богов в своих проповедях старались Голубую чашу не поминать. А что до простых горожан, те твердо уяснили, с орденом Голубой чаши лучше не ссорится. Вот и набивается толпа в храмы Голубой чаши по пятницам на недельную мессу.

Другие храмы тоже не пустуют. Мало ли какие проблемы у человека бывают. Кто на службу в стражники попасть хочет, вот к Перену Огнебородому и взывает, у кого дитя малое заболело, Нелану Ясноликую ублажить надо, а уж о Кали Неукротимой забыть, такого не всякому врагу пожелаешь. Да и Путса Короткорукого зауважали изрядно.

Обо всем этом размышлял Борх, верный адепт ордена Тишайшего, удачливый вор и законопослушный горожанин.

Заунывный вопль монаха Голубой чаши, славящий правителя, заставил вора задуматься о том, что все главные события в его жизни так или иначе связаны с чашечниками. Вот и сейчас, когда предстоит совершить самую дерзкую кражу за последнюю дюжину лет, да что там дюжину — сотню лет о таком и помышлять никто не смел, украсть Лунный браслет, величайшую драгоценность провинции.

Впрочем, предстоящую кражу мог бы назвать дерзкой, только человек, непосвященный в детали. Заказчик, пожелавший заполучить Лунный браслет — жрец ордена Голубой чаши и далеко не из последних, судя по тому каким надменным голосом он цедил условия и порядок ограбления. Не вызывало ни малейшего сомнения, что монах говорит от имени кого-то, гораздо более значимого, возможно даже Верховного Владыки — главы Совета Наместников. И уж совершенно очевидно, что разговор проходил при одобрении Верховного жреца ордена. А когда жрец проговорил все детали, стало понятно, что без согласия наместника провинции — Юсуп-али великого и непогрешимого, такую кражу совершить нельзя.

То есть украсть можно все. В этом Борх был твердо убежден и готов был отстаивать свои убеждения личным примером. Но зачем же воровать так бездарно? Похоже, предполагается вовлечь в предстоящую кражу, в качестве соучастников, добрую дюжину посторонних, не имеющих ни малейшего отношения к ордену Тишайшего. И зачем тогда использовать такого специалиста как Борх? Не проще ли Юсупу-али великому и непогрешимому просто передать Лунный браслет нужному человеку, а затем во всеуслышание объявить о краже. Опять же никаких проблем с дознанием, потому как и спросить не с кого. Сам Юсуп-али великий и непогрешимый, так вообще никому и ничему неподсуден. На то он и непогрешимый.

А всякий другой подозреваемый тут же Суд Праведников потребует, попробуй откажи, коли дело идет о главной святыне целой провинции. И с чистой совестью такой обвиняемый на суде ответ даст: «нет, не воровал». Ежели тебе драгоценность по доброй воле передали, так какое тут воровство? Вот и свободен.

Суд Праведников это не дознание, где нюансами интересуются, брал ли Лунный браслет в руки, кому передавал, и восторженный ли у тебя образ мысли, а не задумал ли какую каверзу против власти богом данной.

На суде Праведников всегда задается один и тот же вопрос: “Какое преступление ты совершил, грешник?” А дальше всегда свершается чудо, ради которого собирается толпа восторженных и одновременно испуганных горожан. Всего один вопрос и взгляд Праведника прямо в глаза. И подозреваемый громко коротко и внятно говорит — украл или нет. Один вопрос и два вердикта — Виновен или Невиновен. Ежели виновен, так позавидуешь тем несчастным, которые умерли от боли, корчась в щупальцах Боевых Калганов. Ну а коль невиновен, никто тебе слова худого сказать не посмеет.

Праведники они не могут ошибаться. Да только вопросы у них простые и решения простые, если украл — виновен, не украл — не виновен. Только при таком раскладе и браслет украсть можно, и виновного никогда не найдешь.

Ну а если такой вариант не подходит, значит виновный должен быть непременно найден. И станет этим козлом отпущения он, знаменитый и удачливый вор Борх, тело которого, подвешенное за шею, окажется на позорном столбе на площади Неприкаянных. А то что браслет при теле не найдут, так это воровской фарт. И никто из мирных горожан не усомнится, что только такой негодяй, как Борх и мог посягнуть на святыню. А те немногие, кто знали вора поближе, своими сомнениями ни с кем делиться не станут.

Конечно, ежели по уму, то бежать Борху надо было бы, сломя голову куда глаза глядят. Но это ежели по уму. Да только воровская жизнь приучила, что не все то правильно, что из расчетов получается. Вот не лежит у него на душе «бежать». Не лежит и все тут. Хотя вроде бы давно про запас все подготовил и денег с камнями самоцветными припрятал, так что забрать незаметно можно и путь тайный, в храме Флора Сипатого, этакая ниша неприметная с дверцей. Да будь соглядатаи хоть в трех локтях, за колонну зашел и исчез, а объявился в овраге версты за две от городской стены. Ищи-свищи тебя потом. Да гложет что-то. Неправильно это бежать, хуже будет.

Сейчас, судорожно хватая воздух запекшимися губами, Борх уже не был так уж убежден, что в поступках надо следовать велению сердца а не холодному расчету. Пойди он вчера на поводу у разума, наверняка бы сейчас ворочался в душной каюте, прислушиваясь к скрипу такелажа и утешаясь мыслью что через пару недель свершится заветная юношеская мечта. Перед глазами откроется благословенная земля Захары. Земля прекрасных девушек и чудесного вина. Земля могучих магов и несметных сокровищ.

Захара, обетованная земля для авантюристов и конкистадоров, каждый десятый из которых, судя по слухам, возвращался через несколько лет богатым и успешным. Остальные девять не возвращались никогда, устилая своими костями знойные пустыни и неприступные горы. Впрочем, кому какое дело до неудачников. Да и наверняка лучше сдохнуть в пустыне, чем попасть в руки Чистильщиков.

Тем паче, один из десяти — это куда больше, чем четыре шестерки при броске четверки костей. А Борх мог исполнить такой фокус хоть десять раз подряд. Правда только своим набором костей ну и желательно без свидетелей из числа игроков. На публике такой номер исполнялся не чаще чем раз за игру и то когда в банке собиралась изрядная сумма, иначе и побить могли, а то и убить вовсе.

Такими нехитрыми размышлениями Борх пытался отвлечься от чувства запредельной усталости и преодолеть под покровом ночи как можно большее расстояние. Понятно, что даже окажись он на землях благословенной Захары, все равно не будет достаточно далеко от Иссы, чтобы чувствовать себя в безопасности.

А уж на территории провинции лишняя лига не имеет никакого значения. Но Борх привык делать все возможное и невозможное ради сохранения своей ненаглядной жизни. И не раз в воровском ремесле самая малкая деталь и переворачивала все в его пользу.

Борх бежал вдоль кромки воды внимательно всматриваясь в узкую полоску песка отделявшую воду от скал, стараясь разглядеть в тусклом лунном свете валуны изредка торчащие из песка. Сейчас самой большой опасностью для него были не городские стражи и даже не монахи ордена Голубой чаши, а эти камни, об которые так легко споткнуться и вывихнуть ногу. А свою надежду на спасение он сейчас возлагал только на собственные ноги ну и немного на свое легендарное везение.

Из последних сил Борх бежал вдоль кромки воды. Под ногами хрустела мелкая галька. Иногда встречались островки крупных валунов, выползающих из воды и врастающих в скальную стену, отстоящую от воды на два-три метра. Камни тускло чернели в лунном свете, волшебным образом искажая размеры, расстояние и форму окружающего мира. Тогда приходилось замедлять бег и осторожно переступать с одного мокрого и необычайно скользкого валуна на другой, чтобы, не дай бог, не подвернуть ногу. Только этот многочасовой бег оставлял ему призрачную надежду на спасение.

Этот бег да тень от скал, дающая шанс укрыться от острых глаз Ночных Ведьм. Иногда казалось, что свист, которым перекликались между собой твари смещался куда-то далеко в сторону, но потом снова возникал совсем рядом и только острая неприязньНочных Ведьм к полетам над морем, не позволила до сих пор его обнаружить. Хотя совершенно очевидно, поднимись Борх на плато — через несколько минут о его существовании в этом мире свидетельствовала бы только куча тщательно обглоданных костей.

Владыка приказал убить. Об этом совершенно однозначно говорил тот азарт и возбуждение, с которымНочные Ведьмы его преследовали. Не часто этим тварям разрешают полакомиться беглецом. Как правило их задача найти и остановить жертву. К счастью, четырехметровый размах крыльев не позволял охотникам пролететь вдоль кромки воды и они могли только догадываться, что Борх где-то там, пытается убежать подальше или просто забиться в щель и спрятаться.

Только твари обладали прекрасной сообразительностью, они знали, что перед восходом солнца начнется прилив и вода зальет прибрежную кромку. И Борх непременно выберется на плато, потому что оставаться в воде, когда на тебя идет охота, когда Боевым Калганам разрешили полакомиться человеческим мясом не рискнет ни один даже самый отважный герой и ни один самый безумный сумасшедший.

Попасть в щупальцыБоевым Калганам это не просто больно, это не просто ужасно больно, это невообразимо больно. Самые искусные палачи Владыки не приблизились и в малой степени к той боли, которую доставляют морские дьяволы своей жертве в процессе пожирания.

Ходят слухи, что Калганы питаются не мясом а человеческой болью. Это и побудило Правителей запретить скармливать Боевым Калганам своих врагов. Твари могут слишком размножится и выйти из под контроля.

Просто удивительно, как Правителям удается держать в покорности Ночных ведьм и Калганов. Ни в уме, ни храбрости этим тварям не откажешь. А дойди дело до прямой драки, так ведь манипулы не хватит, чтобы остановить тройку Ведьм. А в воде один Калган без труда потопит боевую галеру.

Счастье, что твари так ненавидят друг друга. Попытайся Ночная ведьма пролететь над морем на высоте ниже пяти метров и гибкое щупальце вырвется из пучины с быстротой молнии. Боль летуна насыщает морских дьяволов не меньше, чем человеческая.

Перебирая ногами из последних сил, запредельно уставший Борх ещё сохранил способность удивляться той власти, которой обладали Правители над летающими и плавающими тварями. Он знал, что в воде рядом с ним медленно плывет Боевой Калган. Морской дьявол плывет давно, с того самого момента, когда вор спустился с плато, плывет, потому что знает: на Борха разрешена охота. Плывет и надеется, что настанет прилив, человека с головой захлестнет волна, и тогда пробьет его час.

Борх станет законной добычей. А до этого надо терпеть и ждать. Хотя пятиметровое щупальце в любое мгновенье могло бы утащить беззащитную фигуру под воду.

Вот только, когда настанет прилив, Борх непременно выберется на плато. Стать кормом для Ночных Ведьм это совсем не то же, что попасть в щупальцы Боевому Калгану. Это даже милосерднее, чем повисеть на дыбе у палача Владыки, извиваясь от боли и умоляя о возможности рассказать писцам о собственных злодеяниях, предавая друзей и оскверняя святыни.

Владыка милосерден. Разве не милосердием руководствовался Великий, когда отдал приказ: "найти и убить".

Понятно, что о милосердии Владыки можно говорить только на пятничной молитве. И Юстус-арга великий и непогрешимый пожалуй был бы даже готов поймать меня и отдать Калганам, хоть это и запрещено Правилами и может выйти боком даже Великому. Да вот только есть одна неувязочка. Не дай бог, кому придет в голову поинтересоваться, а чем собственно так провинился незначительный человечишка, то ли мелкий купец, то ли наемник, то ли просто бродяга. К чему весь этот сыр-бор?

И тогда Юстус-арга великий и непогрешимый может попасть в весьма неловкое положение. Ну не бывают "рогатые" великими и непогрешимымыми. Об этом даже в Книге Откровений Зинода сказано.

И угораздило же Борхасогласиться украсть из дворца Владыки Лунный браслет. Браслет, судя по всему, срочно понадобилось одному важному вельможе при дворе Правителей. По слухам, в нем таилась колоссальная энергия, совершенно необходимая для некоторых ритуалов.

Законным способом заполучить драгоценность не удалось. А может на то был свой резон, и молодого талантливого вора наняли украсть святыню.

Никогда и никому еще не доводилось воровать в таких комфортных условиях. Вельможа, по-видимому, обладал неограниченной властью, а может быть, браслет понадобился самим Правителям, поэтому детальным планом расположения комнат Борха снабдили загодя, а со стены, окружающей замок, свисала веревка. После того как стража, вопреки всяческому разумению, открыла парадный вход и покинула пост, он окончательно уверовал, что ограбление согласовано на всех уровнях, вплоть до Владыки. Наверное, просто отдать Лунный браслет нельзя, а вот украсть его можно.

Все же парадным входом Борх пользоваться не стал, но уже минут через десять был в спальне у любимой жены Юстус-арги великого и непогрешимого.

Лунный браслет было надет как ножное украшение на щиколотку красавицы. Правда, о красоте женщины Борх мог судить только на основании части ноги, выставленной из под шелкового покрывала.

Угадывалось, что фигурка под алым пологом сжалась в комок и затаив дыхание ожидала, когда же вор наконец снимет браслет и покинет комнату.

Украшение, в виде двух переплетенных между собой змей, матово серебрился на белоснежной коже.

Борх прикоснулся к Лунному браслету и тот совершенно неожиданно оказался у него на ладони, а когда удивленный вор начал вертеть его в руках, с мягким звоном защелкнулся на запястье.

Услышав звон, фигурка под покрывалом испуганно вздрогнула, спрятала обнаженную ножку и, казалось, совершенно перестала дышать.

К этому времени Борху все до чертиков надоело: стража, покидающая свой пост, веревка на стене, жертва, помогающая ограблению. В конце концов, для такого дела можно было направить юного придворного щеголя, поразив его воображение грандиозностью поручения, а не его, прожженного циника, которому, к несчастью, много лет назад встретился отшельник. Обычный сумасшедший отшельник, питающийся кузнечиками и задающий неправильные вопросы: "имеет ли Владыка право владеть, а Правители Править и так ли совершенны Правила, которым мы не задумываясь подчиняемся".

Со временем Борх тоже научился задавать, к счастью только самому себе, неправильные вопросы и давать в уме на них верные ответы.

Сам собой напрашивался вопрос о том, зачем выбрали для ограбления именно Борха, неприметного слугу ордена Тишайшего, да еще и пообещалисказочное вознаграждение, выдав аванс, на который можно безбедно жить целый месяц. Ответ на такой вопрос не представлял большого труда. Любой другой, например, дворцовый щеголь, не будет прилично смотреться во время публичной казни. А казнить кого-то надо, должен же кто-то отвечать за исчезновение реликвии. Ведь Лунный браслет — амулет целой провинции, и только кровью виновного можно смыть позор. Пустить-то сюда Борха пустили, да только вот назад вряд ли выпустят. Лунный браслет поменяют на копию, а отсутствие в нем энергии объяснят тем, что реликвия побывала в руках грязного осквернителя.

Конечно, эта мысль пришла ему в голову сразу же после разговора со жрецом. Да только он знал, что отказываться нельзя. Не позволят ему отказаться. Да и затаиться или на худой конец сбежать в земли благословенной Захары, после всего услышанного, ему не удастся.

Конечно, он мог и ошибаться, вот только встречаться с заказчиком для того, чтобы отдать добычу, Борх твердо решил в месте и времени, выбранным им самим. Он не очень боялся смерти. Обычной смерти, постоянно караулящей каждого слугу ордена Тишайшего. Кинжалом из-за угла — пожалуйста, арбалетной стрелой — нет возражений, если удастся попасть

Вот только на публичную казнь, в присутствии любопытствующей толпы, Борх никак не согласен.

Это когда Пророк-Праведник смотрит тебе в глаза и задает вопрос: "какое преступление ты совершил, грешник?" И ты не можешь отвести глаз, и язык помимо твоей воли громко и внятно отвечает — я украл Лунный браслет. Потому что Пророку можно отвечать только правду и только по существу.

Значит во избежании публичной казни, правда должна быть таковой, которая разглашению не подлежит. Вряд ли, Юстус-арги великий и непогрешимый допустит прилюдное оглашение Борхом: "Я переспал с женой Владыки и украл Лунный браслет".

Эти соображения показались ему достойными интереса и Борх резко сорвал покрывало с жены Юстус-арги великого и непогрешимого….

Скоро все закончится. Ему не удалось оторваться от Ночных Ведьм. А пройдет еще полтора часа и начнется прилив. И тогда непременно нужно будет подняться на плато. Похоже, богиня Нелана милосердная наконец оставила Борха. Да и не мудрено. За прошедший день эта капризная жена Перена Огнебородого сделала для него столько, что хватило бы на десять лет удачливой работы дюжине слуг ордена Тишайшего, к столичной пастве которого он имел непосредственное отношение с того самого момента, когда еще в отроческом возрасте впервые срезал кошелек с пояса растяпы купца.

Невредимым убраться из дворца Владыки. Затеряться среди трущоб. Пройти мимо городской стражи за десять минут до того, как все выходы из города будут закрыты. Сбить со следа Бешеных Псов. В одиночку справиться с тройкой стражей, засевших в засаде на тропе, по которой последний раз прошел караван лет десять назад. За день пробежать сорок лаг и выйти к берегу Великого Моря. И все для того, чтобы быть обнаруженным Провидицей.

Ее прикосновение Борх почуял сразу. Обучены распознать, а при надобности и глаз отвести. Только амулет заговоренный он сгоряча подарил жене Юстус-арги великого и непогрешимого. Ничего другого под рукой не оказалось. Много лет тому дал себе зарок, каждой своей женщине оставлять на память безделушку. Зарок дал в шутку, спьяну, да только потом сообразил, нельзя нарушать слово, данное богам. Особенно ежели занимаешься воровским ремеслом. Оно может ничего и не случится, но не дай бог. А вот ведь как вышло.

Его зарок против него и сыграл. Борх как почуял Провидицу, грешным делом понадеялся, не по его душу, да только сразу к воде бросился, со скал спустился и к камням прижался. Может пронесет. А когда свист Ночных Ведьм услышал, бросился бежать изо всех сил. Провидица долго видеть не может, устает быстро. Один раз место указала и все. Одного не учел. Ночным Ведьмам разрешили полакомиться жертвой. Они такую охоту не бросают.

Звезды, ярко блестевшие над морем и отражающиеся искорками в воде начали тускнеть. Вода, влекомая приливом, отчетливо подымалась, ежеминутно сокращая и без того узкую прибрежную полосу, прижимая Борха к скале. Со стороны моря подул прохладный ветер. Уже совсем скоро утро. Все, хватит, вот сейчас он обогнет этот скальный выступ и будет искать дорогу наверх.

Человек медленно шел по берегу. Дыханье успокоилось, а мышление приобрело необычную ясность. Ясность свойственную тому, кто уже перешагнул грань и не причисляет больше себя к миру живых. Онпросто физически ощущал, как утекают последние мгновения его жизни в этом мире. Береговая линия сделала резкий излом. Скала вплотную приблизилась к воде, закрывая очередную бухточку. Все произойдет за этим уступом. Борх глубоко вдохнул и сделал несколько быстрых шагов вперед. Предчувствия оправдались только частично.

За уступом скалы скрывалась аккуратная бухточка с ровным песчаным пляжем. Скальная стена отступила на несколько метров, оставив идеальную площадку. В центре площадки, где по всем предположениям беглеца должен был стоять отряд лучников аджерийцев, горел небольшой костер, рядом с которым возилась фигура, судя по всему, готовящая нечто жарено — морское.

— Давай сюда, — фигура призывно помахала Борху рукой, приглашая к костру.

— Я необычайно рад тебя видеть. Тут достаточно безлюдно, а у меня в голове в последнее время появилось несколько занимательных идей, хотелось бы с кем-нибудь поболтать на эту тему.

С тех пор прошло больше двадцати лет. А яркие краски волшебной Иссы и чувства, которые я испытал при первом своем погружении, до сих пор не потускнели. Как будто все случилось буквально вчера. И хотя мы с Серым, сделали все, для того, чтобы никто и никогда не узнал обо всей этой чертовщине, да вот только не судьба….

Глава третья. Все только начинается

Почему-то все крупные неприятности происходят именно в тот момент, когда начинает казаться, что жизнь налаживается. Во всяком случае со мной это всегда случается именно в такой последовательности.

Я наконец-то убедил Женю Фельдмана передать мне напрокат его рабочую установку, с помощью которой всерьез рассчитывал выиграть внутриинститутский «Конкурс Самогона».

Конечно, конкурс уже давно потерял свое прикладное значение, это вам не перестроечные времена периода борьбы с алкоголизмом, когда за водкой приходилось занимать очередь затемно. Сейчас все магазины завалены спиртным на любой вкус.

Правда, чего греха таить, и в те давние времена, перед нами, простыми тружениками пробирки и микроскопа, вопрос «чего выпить» никогда остро не стоял. Медицинский спирт поступал двадцатилитровыми бутылями, и основная проблемой состояла в творческом создании акта списания оного, в соответствии с правилами и нормативами, утвержденными ученым советом.

Может быть именно поэтому, в качестве внутреннего духовного протеста, не приемлющего превращения высокого искусства пития в банальную пьянку, среди биохимиков и родилось повальное увлечение разработкой собственных рецептов.

Вскоре увлечение охватило и другие категории ученых, как то: физиков, электронщиков и даже программистов.

Конечно, определенные ограничения в доступе к ингредиентам — химически чистой глюкозе, отдельным штаммам дрожжей, ставили последних в заведомо неравные условия в сравнении с биохимиками.

Однако же, вы знаете, какие чудеса могут творить обыкновенные молекулярные фильтры в этом направлении.

Неудивительно, что после приведения массового увлечения в некие организационные рамки и объявлении подпольного все институтского конкурса, призовые места первые несколько лет регулярно выигрывал Саша Новиков, доктор технических наук, по специальности кристаллофизик.

За это время многое поменялось. Одно время даже казалось, что институт просто прихлопнут. Ушли старые кадры, а традиция проведения конкурса на лучший самогон, аккурат к первому июня, дню защиты детей, сохранилась.

Так вот в том году я твердо решил выиграть конкурс. Тому были веские причины. Во первых, приличный денежный приз. Во вторых, электронщик еще никогда не добивались такого успеха. И в третьих, просто надоело бездельничать.

С тех пор, когда тихонько оглядываясь по сторонам и разговаривая шепотом, начальство свернуло нашу тему, а группу попыталось безуспешно рассовать по разным отделам, прошло достаточно много времени.

Разогнать лабораторию с маху не удалось. Мы тонко намекнули, что всякие допуски и подписки давали в государстве, почившем в бозе, а теперь, при новой жизни, преисполненные патриотизмом готовы разоблачить любые происки, если нас не оставят в покое.

После длительных и напряженных переговоров, в ходе которых выяснилось, что тема, которую мы плодотворно развивали на протяжении многих лет, нарушала все мыслимые и немыслимые международные конвенции, в том числе о запрещении разработки информационного оружия. Что мы все — потенциальные военные преступники и по нам плачет военный трибунал. Поэтому единственный для нас выход — молчать в тряпочку и прикинуться ветошью. И это — аргументы руководства!

С нашей стороны приводились следующие доводы. Во-первых, а нам по барабану. Во-вторых, техническое задание до нас доводило руководство и только остаточное чувство патриотизма не позволяет передать результаты работы бывшему вероятному противнику, а нынче стратегическому партнеру. И наверняка после этого кое-кого по головке не погладят, хотя бы за факт причастности.

В конце-концов стороны пришли к общему знаменателю, что во всем виноваты москвичи в лице института космической медицины и чего от них гадов москалей еще ожидать.

Лабораторию оставили в покое, даже выделили кусок хозрасчетной тематики.

Один из заместителей директора внезапно оказался гением капиталистического труда. Пока другие натужно приспосабливались к новым реалиям, Александр Сергеевич заключил договор с китайцами, и мы дружно начали считать коэффициенты отражений, апертуры боковых лепестков и прочую мутотень.

Александр Сергеевич, в обиходе АС, оказался на удивление толковым шефом. Уже через три месяца совместной работы, как раз в канун Нового года, он с энтузиазмом предложил выпить за грандиозные успехи нашей группы, которая с блеском сочетает в работе теоретический и практический подход.

На робкий вопрос нашего теоретика Миши: «а это как?», АС снисходительно растолковал. Теоретический подход, это когда все знают как оно должно работать, только оно не работает. Практический, когда оно все же работает, только не понятно почему. У нас же ничего не работает и ни одна зараза не может объяснить, в силу каких причин это происходит.

Все было удивительно весело вплоть до того момента, когда от сухой теории перешли к тучной практике. Потом тоже было весело, но уже с неким философским оттенком. И дело даже не в том, что железо неожиданно заработало да еще почти в соответствии с теорией.

Во всяком случае, когда перед первыми летными испытаниями Серега при транспортировке наступил на передатчик, а другого не было, а самолет уже был заказан, а этап надо было закрывать, иначе кирдык очередному траншу финансирования.

Короче, мы состряпали вполне убедительные графики и как потом оказалось, почти угадали, напутали только со знаком. Заказчик этап принял, а потом выдал окончательное техническое задание с уточненными характеристиками.

Конечно, по уму так никогда не делается. Нельзя начинать работу, не зная, что от тебя хотят.

Мы не очень-то и задумывались, нафига кому-то нужна наша железка. Во всяком случае, до тех пор, пока не прочитали черным по белому, габаритные размеры объекта сопровождения — длина от трех метров при диаметре полтора, скорость от девятисот км в час, высота над поверхностью моря до двух метров, и все в реальном времени.

Тут даже моего опыта бывшего офицера атомной подводной лодки не понадобилось, чтобы сообразить — она милая, да еще небось с ядерной боеголовкой.

Это надо же такое отчебучить, китайцы заказали нам базовое устройство наведения крылатых ракет!

А к этому времени пошли и другие заказы. Соседний отдел отхватил грант от самого НАСА на разработку СВЧ спектрофотометра спутникового базирования.

Конечно, ничего не хотелось бы сказать дурного по поводу применения атома в мирной жизни и, наверное, с помощью этого самого спектрофотометра и можно изучать объемы произрастания зеленой массы на бескрайних просторах Земного шара. Но только гораздо эффективнее присоединить этот самый злосчастный спектрофотометр к лазерной установке того же спутникового базирования и шарахать ею по тому самому объекту, летящему на высоте двух метров над поверхностью моря.

Нас, людей воспитанных ежовыми рукавицами первого отдела, сначала просто умиляла такая постановка дел. Так и подмывало поставить в изделие какой-нибудь секретный прерыватель, чтобы при случае предотвратить атомную войну между китайцами и американами.

Но ставить по-серьезному, чтобы не нашли, да еще, чтобы переключать на себя управление, еще та задачка. Сделать, конечно можно, но лень.

Опять же моя группа свой кусок закончила и теперь вторую неделю бездельничает, ожидая пока теоретики решат, почему оно все-таки работает.

А тут и до первого июня осталось всего-то три недели. Самое время начать подготовку к конкурсу. А продукт надо делать основательно, без шуток.

Последние годы, во избежание субъективизма и протекционизма образец продукта передавали в дружественный институт виноделия в Крыму. Раньше мы вели совместную тематику по предотвращению вымерзания виноградников. Там группа дегустаторов, во главе с Марком Лазаревичем, его, родимый, и оценивает.

Сам конкурс приобрел полулегальный характер. Похоже, начальство пошло по проторенной политической схеме, если общественное движение невозможно предотвратить, то его надо возглавить. Даже псевдо теоретическую базу под это подвели. Де мол в ходе создания новых сортов продукта могут возникнуть побочные результаты, которые непременно приведут к прорыву в смежных областях науки.

А у коллег в Крыму там вообще все по-взрослому поставлено: анонимные образцы, коды, баллы. Сначала коллеги все предлагали запатентовать рецепты и пустить в производство. Доказывали нам, что наши худшие образцы по вкусовым качествам превосходят лучшие сорта водки, виски и джина. И что на этом можно озолотиться.

Пришлось объяснить, что наши худшие образцы стоят раз в сто дороже их самых дорогих коллекционных вин урожая прошлого столетия.

Я когда-то ради спортивного интереса прикинул, сколько стоит литр самогонки, полученной методом высоковакуумной низкотемпературной возгонки. Так вот, мерседес стоит дешевле.

Сейчас конечно такие шедевры не проходят. Но кое-что от американских грантов и китайских заказов в пойло трансформируется.

Поэтому то, что мне удалось выпросить у Жени Фельдмана его установку, было большой удачей. Ну, слово выпросить, немного не соответствует фактическому положению дел. На самом деле в ход пошли угрозы, шантаж и банальный подкуп.

Женя еще тот фрукт. До сих пор мы не понимаем, как ему удалось устроиться в нашу группу с самого момента ее создания. Получить первую форму допуска человеку с такой фамилией. Правда тогда фамилия у Жени была Иванов. Мальчик из хорошей семьи. Папа полковник, детдомовец — Иван Иванович Иванов. Мама — Карпочкина.

Женя на полном серьезе убеждал нас, что папа и не подозревал об исторических корнях своей супруги первые двадцать пять лет совместной жизни. Короче, проморгали наши кураторы.

С помощью Розы Марковны я Женю и дожал. Она уже несколько лет вместе с Иван Ивановичем живет в стране обетованной и регулярно названивает мне, интересуясь, как у Жени дела.

Вот я и пригрозил, что сообщу маме о том, что ее любимое чадо притесняют на национальной почве. Конечно, откровенный шантаж. Так далеко я бы не зашел. Знаю, как Женя патологически боится двух вещей, разговора о смысле жизни с Розой Марковной и переселения на историческую родину.

А вообще-то никаких угрызений совести я не испытывал. Идея установки кристаллизации в энергетическом потоке чисто моя. Да и электронику я всю сам спаял. Просто делали мы ее под другую задачу, а когда тему прихлопнули, Женя установку и заныкал. Провел на ней пару серий для диссера и объявил своей собственностью.

Да и кто бы возражал, ежели бы не конкурс. Тут не до сантиментов.

Короче, все складывалось как нельзя лучше. Брага, которую я поставил десять дней тому, уже перебродила, можно гнать. Китайцы, по слухам, готовы заказать опытную серию, судя по всему, железкой они довольны, только вот разобрали ее на части, а собрать заново не могут. И не мудрено. Есть там пару фокусов, о которых мы забыли упомянуть в отчете. Пусть тренируются.

Вообще жизнь удалась. В голове звучала бравурная мелодия — мы будем пить и смеяться как дети. Женя проникся и высказал искреннее желание помочь в изготовлении продукта, кто же откажется, руки у него золотые и биохимик он от бога. Опять же по условиям конкурса помощь коллег не возбраняется.

И тут, как в анекдоте про черную руку, появился Серега. Весь такой задумчивый, задумчивый.

Мне сразу не понравился его вид. За годы совместной работы мы в явном виде сформулировали несколько примет. В порядке уменьшения достоверности таковые: если у Сереги задумчивый вид, значит в ближайшее время мы влезем в какую то авантюру; если на дворе светит солнце, значит на дворе день.

Вообще мы — это группа из пяти человек, которую при развитом социализме набрали для решения жутко важной и необычайно секретной научной задачи.

Набрали молодых ребят, не без таланта, чего комплексовать, специалистов в разных областях знаний как-то радиофизика, электроника, математика, биофизика и физиология.

Так вот, набрали, создали условия для работы и предложили решить задачу. Но поскольку задача была очень секретной, то толком ее сформулировать никто так и не удосужился, а может быть, просто не рискнул. Поэтому занимались мы чем ни попадя, удовлетворяя собственное научное любопытство за государственный счет.

Полной безответственности способствовала и процедура отчетности. Отчет мы писали ежеквартально под управлением нового начальника, который тоже менялся ежеквартально. Потом начальник с кем-то из нас отбывал в столицу, где отчет докладывался в самых верхах.

Атмосфера сдачи отчета производила неизгладимое впечатление на неокрепшую психику очередного начальника, знаете все эти генеральские звезды, фото в коридорах с подписями «шпион», «разыскивается» и, самое главное, многочасовые проникновенные беседы с особистами.

Так что, по возвращению в родные стены писалось заявление об уходе по собственному желанию, а мы продолжали творить в ожидании очередного назначенца.

Если мне не изменяет память, такая процедура повторялась не менее семи раз.

После этого кандидатуры варягов были исчерпаны и должность начальников исполняли попеременно то я, то Серега. Попеременно, поскольку нас тоже отстраняли от руководства практически ежеквартально, но не но собственному желанию, а за предположительный завал работы.

Предположительный, потому, что с определенного момента в среде заказчиков не оказалось людей, понимающих, а чем же мы, собственно, занимаемся. Людей, способных в этом разобраться, не допускали из соображений секретности. Тему не закрывали по высшим соображениям. Не понятно, чем бы все закончилось, если бы это все вместе не прекратилось в одночасье. Короче, бобик сдох.

И тут появился Серега. А вид у него такой задумчивый, задумчивый. У меня аж мурашки по спине поползли.

— Слыш, Андрюха, — это он ко мне. — Мне Ирочка сказала, директор из Москвы вернулся.

— Ну и…, большое дело. Да, он там чаще бывает, чем в институте, — вмешался Жека.

— Молчи, салага, и осознавай. Встречался с академиком Шаталовым.

— Опаньки, дела, — это уже моя реплика.

Академик Шаталов — наш бывший великий Заказчик. Директор его на дух не переносит. Нашу тему институту навязали в принудительном порядке, по слухам, в столице никто не хотел связываться, уж очень жареным пахло.

Конечно, на общественное мнение среди населения стран вероятного противника можно вроде бы было плевать с десятого этажа, но люди предусмотрительные уже тогда жили по принципу: не плюй в колодец, вылетит — не поймаешь. А наш директор, к тому же, представлял что-то в Юнеско и был выездной в страны дальнего зарубежья.

Оно конечно, политика — это искусство возможного. Да только встреча нашего директора с академиком Шаталовым в нынешнее время, скорее, из разряда совершенно невозможного.

— Так вот, — задумчиво, вроде как сам себе говорит, продолжал Серега, — американы выскочили на наши старые эксперименты с биообратной связью. Помнишь, мы начали серию, а потом ты сказал, что нас или в психушку посадят или просто посадят. А я как раз тогда женился. Ну мы работу и увели в сторону. Только ведь методику эксперимента мы до того в отчет подали. Американская методика полностью идентична нашей, из отчета. То ли сами супостаты додумались, то ли банально слямзили.

До нас доходили слухи, что пара наших бывших шефов, рангом поменьше, под шумок прихватили, что поинтереснее, да и получили американское гражданство.

— А самое интересное, что результаты они получили близкие к нашим. Помнишь, наши результаты, это когда ты психушку вспомнил.

— Не помню, не знаю и знать не хочу, — твердо заявил я. — Нет, не был, не привлекался. И оставим эту тему.

— Мужики, вы о чем, — растерянно вмешался Женя. — Что за серия. Я не помню.

— Ты, Женя, не можешь помнить, ты не знаешь. Молод еще.

Мы с Серегой действительно были старше остальных ребят из группы на несколько лет. Те сразу после универа пришли. А я после института еще на заводе поработал, потом вообще влетел, офицером на подводную лодку, командиром БЧ номер какой-то. Им видите ли собственных военных связистов не хватало.

А Серега и того круче. Сначала клиника, а потом внутренние войска, зеков охранять. Не знаю как с зеками, а в институте Серега при необходимости мог себя поставить.

— И лучше бы тебе Женечка так ничего и не знать, — продолжал Сергей. — Андрюха, когда провел установочные эксперименты, сразу заскучал. Вот мы и отправили вас молодых в подшефное хозяйство осуществлять смычку между городом и деревней. А сами серию прогнали. Ну, да, это — история. А суровая действительность заключается в том, что отмазаться уже не удастся. Эти чудаки на букву «М» уже год экспериментируют. Больше ста погружений. Причем тройками. Недели две назад ситуация пошла в разнос. Ты ведь после первого же погружения заподозрил неладное. В общем, стратегический партнер запаниковал, обратились к первоисточникам, методику они таки стащили из нашего отчета. Ну а далее все ясно. Нам предлагается дать вразумительные объяснения по факту.

— Это что тебе все Ирочка рассказала? — поинтересовался я.

Не секрет, что секретарша директора благоволила Сергею.

— Да нет уж. Бери выше.

— Неужто предстал перед ясными очами директора?

— И его тоже, а кроме того, академика Шаталова из бывшей столицы, академика Костюкова из столицы нынешней и еще одного подозрительно молчавшего субъекта, предположительно из столицы заморской.

— Да, кстати, чуть не забыл сказать, они все ожидают тебя. Вот и меня за тобой послали.

— Что делать будем, Андрей? Ситуация-то паршивая. Я как вспомню те эксперименты, мороз по коже продирает.

— А мы уже ничего сделать не можем. Все равно крайними останемся, — утешил я друга.

— Если бы мы не включили методику в план работы на следующий квартал, не внесли в отчет, все бы сложилось по другому, — тоскливо заныл Сергей.

— Говорил же тебе, не суетись.

— Брось, не трави душу. По моим расчетам в ближайшие год, два кто-либо выскочил бы на аналогичный результат.

— Мне даже кажется, что эти работы инициированы извне. И наша работа в том числе.

— Это как, — удивился Сергей. — Извне, это откуда? Неужели жидомасоны объявились. Только учти, мне потомственному рептилоиду, как-то обидно слушать подобные инсинуации о моих идейных братьях.

— Хорош ерничать, Серега. Не поверишь, сам не пойму, как можно было нас подтолкнуть к этому эксперименту, только убежден в этом на все сто. Пытался себя уговорить, что разгулялось болезненное воображение, поэтому и тебе ничего не говорил, но если честно, всегда был уверен, что та серия так просто не окончится. И стоит за этим за всем не наше доморощенное мировое правительство и даже не люди в черном вместе с зелеными человечками, а что-то по- настоящему серьезное, на уровне основ бытия.

— Ой, боюсь-боюсь, «мы все умрем». Короче, Андрюха, проехали, плюнуть и растереть. Ты лучше скажи, что все-таки мы сейчас будем делать? — Настаивал Серега.

— А ничего, — заявил я, — если делать нечего, остается только от всей души повеселиться.

— А весело в ближайшее время нам всем будет наверняка. Это я тебе гарантирую. Пошли к начальству.

К сожалению, мои прогнозы сбылись в полном объеме.

Картинка, которая вырисовывалась после общения с начальством, превосходила самые буйные, в смысле буйно помешанные, предположения.

Судя по всему, активный научный поиск наших заокеанских коллег, осуществляемый в рамках одной секретной организации, благополучно привел к расслоению нашей реальности минимум на три составляющие.

В каждой составляющей действуют немного разные физические и другие законы. Реальности произвольным образом проникают друг в друга, создавая причудливейшие интерференционные комбинации, которые вообще ни в какие ворота не лезут. Чего только стоят дубы в Сахаре, не говоря о черных дырах, специализирующихся на конторской мебели.

Полный отчет непотребств будет предоставлен нам в отдельной папочке, после того, как мы распишемся кровью о неразглашении.

Подумаешь, тоже мне, конспираторы хреновы. Поработали бы они с нашим первым отделом, когда для того, чтобы перечитать черновики собственного отчета, написанного накануне вечером, и куда ты с бодуна по рассеянности записал телефон девочки, с которой ты же накануне и познакомился, нужно было собрать двенадцать подписей, в том числе подписи инженера по гражданской обороне.

Ну, да ладно, это — лирика. А возвращаясь к нашим баранам, видимо, система потеряла внутреннюю устойчивость и теперь самопроизвольно эволюционирует в непонятном направлении, в котором нам, людям, скорее всего вообще места будет мало.

Эксперименты пытались прекратить, только ничего не вышло, возник феномен самопроизвольного погружения гражданских лиц не имеющих на то соответствующих допусков и разрешений. К тому же помимо реализации совершенно невозможных событий, началась путаница во времени. Во всяком случае, наша группа, и я лично, уже каким-то образом в чем-то там поучаствовала, в чем именно не поняли и сами наши визави.

Единственным утешением служил тот факт, что пятно разрушения реальности имеет четко выраженную локализацию с центром как раз в точке проведения экспериментов. Бардак убывает от центра к периферии и уже в радиусе за сто пятьдесят км все почти нормально, не считая Сахары конечно. А по эту сторону океана, так и вообще благодать.

Проблема только в том, что пятно расползается со скоростью километра-полтора в сутки, причем скорость эта все время нарастает.

Так вот, местные заокеанские специалисты, конечно, находятся в самом эпицентре событий, но доверия никакого не вызываю. А какое доверие может быть к субъекту, провозглашенному красноухим кроликом Кокой Солнечноликим (читать материалы из секретной папочки)?

Поэтому в рамках обязательств, взятых нашим государством по формированию новой демократии перед старой демократией… Мне на секунду даже показалось, что возник феномен разрушения реальности прямо в кабинете у директора, ошибся — обыкновенная политическая лабуда. Короче, поставлена задача разобраться в том, кто виноват и что делать. И все это под управлением триумвирата столичных небожителей в рамках межправительственных соглашений.

Когда академик Костюков, на правах принимающей стороны, огласил план организационных мероприятий присутствующим, в составе: вышеупомянутых небожителей, меня с Серегой и директора нашего института, последнего аж перекосило. У него-то был опыт работы с нашей группой.

Валентин Иванович тут же выступил со встречной инициативой и упирая на грандиозность масштабов и перспектив, попытался спровадить тему, а заодно и всю группу хоть в ближнее, хоть в дальнее зарубежье.

Однако, академик Костюков быстро дал понять, что страна такими кадрами как мы не готова разбрасываться, в крайнем случае, можно пожертвовать нашим уважаемым директором.

И понеслось….

Глава четвертая. О хорошо «незабытом» старом

Уже через три дня наша рабочая группа была восстановлена в первоначальном составе. Для чего Славу отозвали из командировки. Он в это время, был в Шанхае и на скверном английском парил мозги нашим заказчикам.

С Мишей вообще обошлись жестоко.

Миша, будучи математиком от бога, внезапно обрел себя на коммерческой ниве. За год до этих событий уволился и вместе с бывшим однокурсником сваял фирму по разработке софта. Причем вполне успешную. За год ребята получили лицензию Майкрософта на разработку программных приложений к винде.

Короче, кое-кто кое с кем серьезно поговорил как по ту сторону океана, так и по эту и Миша вернулся, проклиная все на свете и глухо угрожая, что он тут такого наработает, мало не покажется.

Так вот, ровно через три дня я проводил первый семинар для своих, пытаясь растолковать, прежде всего самому себе, в какую задницу мы попали, что от нас хотят, и что из всего этого может произойти.

В теории все выглядело следующим образом. Если определенным образом воздействовать на человеческий мозг, в режиме биообратной связи, то этот самый мозг, пренебрегая всеми мыслимыми и немыслимыми физическими законами, в том числе, что самое обидное для нас, убежденных материалистов, и законом сохранения материи, начинает взаимодействовать с неким внешним, потусторонним фактором.

Что это за фактор совершенно непонятно, только судя по всему, он имеет отношения к истокам бытия, по некоторым признакам приближаясь к божественному началу.

Вступая во взаимодействие с мозгом, этот самый фактор начинает влиять на окружающую реальность, модифицируя последнюю в произвольном направлении, реализуя события не имеющие право на существование.

Предположительно, при определенных обстоятельствах, в качестве одного из возможных воплощений в жизнь, может выступать полное исчезновение человечества и замена его на популяцию декоративных кактусов. Во всяком случае, такой вариант развития событий никоим образом не противоречил теории.

При этом оставался открытым вопрос о влияния персоны (при дальнейшем прочтении — погруженца), участвующей в эксперименте в качестве подопытной крысы.

Отдельные теоретики из числа недоброжелателей, пытались трактовать ситуацию таким образом, что, якобы некая божественная сила, не обладающая самосознанием, подстраивается под «влажные мечты» погруженцев и искажает реальность в соответствии с их, погруженцев, ущербной фантазией.

Лично меня такой подход не удовлетворял минимум по двум причинам. Во-первых, явным образом сквозила попытка переложить ответственность за все окружающие непотребства, на вполне себе реальных людей. Конкретно на меня, Серегу и еще троицу американцев. Отсюда всего-то один шаг до решения проблемы исторически зарекомендовавшим себя способом. Как там в первоисточнике: «Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы».

И уверен, возобладай эта мысль в умах сильных мира сего, никакие соображения морально-этического плана не смогли бы встать препятствием на пути ее практической реализации.

К счастью, к этому времени американцы, уже пытались сделать определенные шаги в данном направлении. Они банально, на некоторое время, прервали эксперименты с погружением. Закончилось все это совершенно феерическим бардаком, когда абсолютно непричастные к проекту люди стали проваливаться в «невесть куда», предположительно в параллельные пространства. Потом возвращались, и делились с другими «непричастными» своими впечатлениями от пережитого. Понятно, что число пациентов в местных психиатрических больницах резко возросло.

И, что самое интересное, выполнять этот трюк с погружениями они смогли совершенно без использования установки биообратной связи. А что самое ужасное: без согласования с соответствующими спец. службами.

После восстановления графика погружений, несанкционированное привлечение третьих лиц прекратилось само по себе. Это опять же из той самой секретной папочки.

Особого ума не надо, чтобы сообразить, что нас бог миловал от спонтанных погружений не в силу особого склада ума и сообразительности, а только потому, что до нас еще не докатилось пятно разрушения реальности, возникшее в районе Кливленда и целеустремленно расширяющееся, с перспективой захватить весь мир.

Помимо этого, несостоятельность теории персональной ответственности погруженцев за окружающие безобразия, с моей точки зрения, подчеркивал тот факт, что у нормальных людей не могло возникнуть таких бредовых идей, которые реализовывались на территории охваченной иррациональным хаосом.

Правда Серый, в ответ на мою попытку заручится его моральной поддержкой, глубокомысленно промычал: «Так это у нормальных людей не могут возникнуть…».

Что-то я отвлекся в своих воспоминаниях от нашей первой в новой действительности рабочей встречи.

— Вопросы, предложения к докладчику, — обратился к окружающим Серега, возложивший на себя миссию руководителя семинара.

Последовало одно предложение и один вопрос.

Предложение от Юры — двухнедельный курс медикаментозного лечения для всех присутствующих, что-нибудь из сильных транквилизаторов. А потом путевка в санаторий за счет профсоюза.

Прагматичный Слава сформулировал вопрос: «будут ли выделены дополнительные ставки для вспомогательного персонала». Он недавно познакомился с одной симпатичной милашкой, которая с удовольствием была готова поработать лаборанточкой.

Судя по всему, народ не проникся. Слишком долго мы культивировали в лаборатории подход — все по барабану, было бы интересно.

Поскольку взывать к патриотизму в этих условиях было совершенно бессмысленно, я перешел к практической постановке задачи.

Первое — методику восстановить. Начать эксперименты по погружению. Рабочая гипотеза следующая: каждый эксперимент может привнести в нашу реальность некий артефакт, который и выступает дестабилизирующим фактором, разрушающим реальность.

Проще всего эксперименты вовсе не проводить, однако, наши заморские коллеги на пути познания зашли так далеко, что натаскали в наш мир столько гадости, что само по себе оно не рассосется. Надо понять, как эти артефакты искать и как их дезинтегрировать.

А вот тут-то пышным цветом и проявляется материальное воплощение философского дуализма. Это в смысле, когда отрицание отрицания реализуется.

Оказывается, что не все артефакты разрушают реальность. Некоторые наоборот, все вокруг стабилизируют, с хаосом борются и вообще душечки. Во всяком случае так теория гласит.

Предположительно, обе задачи имеют решение в ходе прямого эксперимента. При этом желательно не умножать сущности, короче больше гадости не таскать. С загадочным потусторонним фактором по возможности общаться поменьше, в тайны бытия не проникать, погрузились, и бочком, бочком искать артефакты.

Артефакт, предположительно, несет в себе дуалистическое начало, для необразованных объясняю, это когда он с одной стороны вроде бы как и вещь, даже нужная в хозяйстве, а с другой стороны — чистая идея.

— Типа серпа и молота, что из скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница», — блеснул эрудицией Слава.

— Типа, — подтвердил я, только идея покруче.

— Куда уж круче, — возмутился Женя, который в последнее время заделался отчаянным диссидентом, — на семьдесят лет хватило.

— И, наконец, последнее, — прервал я дискуссию. — На сегодняшний день расщепление реальности в нашем мире произошло в трех плоскостях. Скорее всего, этому соответствует три базовых артефакта, все остальное — несущественная мелочевка. Их то и надо нейтрализовать. Дополнительный материал в этой папочке. Это аналитика по отчетам наших зарубежных коллег. Информация, естественно, сверхсекретная. По-хорошему, вас всех надо расстрелять после ее прочтения, но я прошу, хотя бы не использовать отдельные страницы для заворачивания пирожков.

— А когда мы начнем погружения? — Поинтересовался Миша.

— Не мы а я, в крайнем случае, Сергей. Все остальные обеспечивают эксперимент и выдвигают гениальные идеи, которыми по возможности ни с кем не делятся. Иначе, если вас всех понесет, нам и внешнего фактора для разрушения тутошней реальности не понадобится. Через месяц по плану первое погружение.

Весь этот месяц мы пахали как проклятые. Оказалось, что восстановить методику не так и просто. Во-первых, сильно поменялась элементная база, появились новые датчики. Я уж не говорю о вычислительной технике. Конечно, проще всего было бы в лоб скопировать американскую установку, благо всю тех документацию нам передали на блюдечке с голубой каемочкой. Да только сами американцы копировали нашу базовую схему, и я, кажется, понимал, почему им нужна была тройка погруженцев, а у нас получалось индивидуальное.

Мы с Сереем, еще в первый раз внесли в установку серьезные исправления, а в отчет это не попало. В результате энергетика взаимодействия с внешним фактором у нас раз в десять выше. Только это еще вопрос, а нужна ли такая энергетика. Как бы беды не вышло. А снижение чувствительности сразу тянет фазовое рассогласование. И, поскольку феномен явно резонансного типа, то нафига попу эта гармонь. Короче, обычные проблемы подготовительного этапа.

Тут еще и наше институтское начальство все норовило свои три копейки вставить. Очередная попытка директора перевести нас хотя бы в другое здание, под чужую ответственность, с треском провалилась. Мы заявили, что нам и здесь хорошо. Тогда начальство эвакуировало весь наш третий этаж, поставило на лестничной площадке вертушку с автоматчиками (где только раздобыли?) и порекомендовало остальным сотрудникам института забыть о нашем существовании.

Фокус тоже не прошел. И причина тому более чем уважительная. По институту прошел слух, что наша группа отхватила козырное финансирование. Обычный лаборант у нас получает столько же, сколько его зарубежный коллега, то есть раза в три больше нашего профессора. Платят нам бешеные бабки за то, что тема жутко опасная для здоровья. Да только межпотолочные перекрытия защитить от угрозы здоровью никак не могут, а у нас в лаборатории есть средства индивидуальной защиты. Остальные же сотрудники института выступают в качестве подопытных кроликов, и если что случится, то мало никому не покажется, и это все без дополнительного вознаграждения.

Меня просто засыпали просьбами о переводе в нашу лабораторию. Опять же, Александр Сергеевич начал наезжать с китайской темой. Оказалось, что не только китайцы, но и наши спецы железку собрать не могут. Вернее, собрать могут, но она такого меряет, что сам черт ногу сломит.

Надо сказать, что после разговора с начальством, ко мне подъехали два серьезных мужика, словно вышедшие из 90-х, я, грешным делом, думал, что таких уже и не сохранилось. Мужики на полном серьезе предложили институт от посторонних лиц очистить совсем, вместе с директором. Все-таки интуиция у Валентина Ивановича еще та. Сразу просек потенциальную угрозу от нашего совместного местонахождения. Так вот: здание очистить, бетонным забором обнести, сверху колючую проволоку, прожекторы и вооруженные наряды по периметру с собаками.

Тут я немного слукавил. Никто мне ничего подобного не предлагал, До меня просто довели план организационно-технических мероприятий, включающих все вышеперечисленные пункты. Ну, да только не напрасно мы все это время боролись за демократию, со времен злополучной перестройки. Мобилизовав все свое природное воспитание, я мужикам и предложил пойти с их мероприятиями куда подальше, а ежели что не так, то пусть себе сами и погружаются.

Все-таки прогресс очевиден. Раньше меня за такие идеи на месте бы и приговорили к исполнению, а сейчас — свобода. Разговор по душам отложили до лучших времен, когда вся эта катавасия закончится, и оставили в покое.

А вот за своих соседей по дому я рад. Дом, в котором я живу не то, чтобы из трущоб, но престижным никак не назовешь. Стандартная кирпичная девятиэтажка. Но буквально за несколько дней все четыре квартиры на моей лестничной площадке были выкуплены и заселены новыми жильцами. Теперь у меня в соседях один наш, по представителю ближнего и дальнего зарубежья и даже китайцы.

С китайцами совершенно непонятно. Им-то что нужно? То ли о проблеме с погружением прослышали, то ли железку до сих пор собрать не могут. А там всей работы минут на двадцать. Мы с Максимом, нашим техником, в корпус Intel-овского процессора немного другой чип засунули. Операция почти уникальная, все лазером да под микроскопом. Там допуски — сотая микрона. Короче, корпус тот же, разъемы те же а алгоритм счета чуть-чуть другой. Только попробуй это обнаружить при быстродействии два миллиарда операций в секунду, да еще в реальном времени. Тестовые прогоны практически идентичны. Там ошибка накапливается в седьмом знак, короче секунде на двадцатой система и теряет контроль над объектом.

Конечно, грех так с заказчиком, но они тоже хороши. Мы же по контракту поставляем работоспособное изделие, а не технологию производства. Непонятно с китайцами. Зачем им эта головная боль с лишней жилплощадью. Ну не в дверной же глазок они собрались подсматривать, чтобы выведать промышленные секреты.

Много позже стало известно, что китайцы были прекрасно осведомлены обо всех перипетиях, связанных с проблемами погружения. Более того, они даже попытались повторить эксперимент с биообратной связью. И более того, у них даже все получилось, правда, только один раз. А потом как отрезало.

Сейчас понятно, что первый и единственный китайский погруженец попал в ветку номер 72. Это в соответствии с нынешней нумерацией, возникшей через два десятка лет после описываемых событий.

Неизвестно, что так повлияло на его психику, но только вернулся он из погружения в совершенно неадекватном состоянии и, прежде чем ассистенты успели что-нибудь предпринять, с криком: «Сталин и Мао — братья навек» сделал себе харакири или сэппуку, я путаюсь в этой терминологии. И да я знаю, что и харакири или сэппуку — это элементы не китайской, а японской культуры. Только как иначе обозвать действие, когда человек вспарывает себе живот случайно подвернувшимся под руку скальпелем.

Лично для себя я сделал только один вывод: «Держаться от мира номер семьдесят два как можно дальше». И хотя наши желания мало чем могут повлиять на выбор мира, но достоверно известно, что после извлечения из конкретной ветки мультиверса ее энергетического ядра, мир становится закрытым для новых погружений. Не исключаю, что китайский первопроходец таки прихватил с собой «Сердце мира» номер 72. Просто этот факт строжайшим образом засекречен и целый секретный китайский институт в настоящее время мучается головной болью, пытаясь приспособить инопланетный артефакт в мирных целях. В крайнем случае, приходится возлагать надежду на теорию вероятности. Все-таки нами еще не обследовано более восьмисот миров из общего числа 1023. Так что шанс оказаться в мире семьдесят два — один к восьмистам шестнадцати.

Так вот, выкупили китайцы Юлькину квартиру. Мы с Юлькой дружили семьями. Почти родственниками были, у нас доберманы из одного помета. А когда меня жена бросила, Юлька регулярно моего Ольгерда, в просторечии Гешку вмести со своим Олафом выгуливала.

Юлька сразу же сообразила, что квартиру у нее выкупают из-за меня. Призналась, что цену заломила такую, что хватит на две в центре, ничего заплатили. Предложила на время Гешку забрать. Я с маху отказался, а потом пожалел. С Гешкой действительно проблема. Работы навалилось невпроворот, домой возвращаюсь за полночь, а с собакой-то надо гулять. Разве что брать его с собой в институт. А что. Ребята его любят. Начальство вряд ли слово худое скажет, все же нынче я в авторитете, а одной проблемой меньше. В конце концов, всякой живности у нас в институте как собак нерезаных, начиная с чистопородных крыс линии Вистер и заканчивая теми самыми дворовыми собаками. Да и мне не так одиноко будет домой возвращаться.

Впрочем, насчет «одинокого возвращения домой» я приврал. Вообще это еще та картинка. Домой из института мне добираться метров семьсот. Так на этом участке служба безопасности умудряется запускать целый кортеж сопровождения, состоящий минимум из двух автомобилей и двенадцати персон. Наверное, моим визави в штатском понадобилось срочно израсходовать фонды, выделенные на колючую проволоку. Это сейчас группа сопровождения представлена всего-то двумя Васями, ну и еще человек двадцать на подхвате. Плюс технические средства, вплоть до систем спутникового наблюдения. Деньги-то списывать на что-то необходимо. А тогда, вначале, все по- простому было, хорошо хоть без БТР-ов обошлось.

Одно время мне даже показалось, что деформация реальности докатилась и до нас, а потом понял, обыкновенный кретинизм.

Так в трудах праведных и заботах приближалась дата первого погружения. На душе скребли кошки. Я всячески старался подавить чувство тревоги и тоски, возникшее впервые много лет назад, когда одержимый научным романтизмом и идиотическим оптимизмом, напялил себе на голову шлем собранный своими же руками и подключился к компьютеру. К тому времени мы пахали над темой третий год. Как-то совершенно естественно объектом изучения стали собственные мозги.

Вообще-то изначально предполагалось, что все эксперименты мы должны ставить на крысах. Мы и ставили. Первые пол года. В качестве провокатора выступил Слава. Он отвечал за аппаратуру воздействия. Меняя в очередной раз режимы, а это происходило раз по двадцать в день, Слава заявил, что ему до чертиков надоело каждый раз отключать и подключать бестолковую животину и что тестировать воздействие он предполагает на своей башке. Во всяком случае, не надо потом три дня путем ужасно трудоемкого, с нашей, в то время зачаточной вычислительной техникой, и жутко ненадежного корреляционного анализа, выяснять почувствовала ли эта сволочь воздействие, или к моменту подачи излучения ей просто захотелось пописать.

Лично он, Слава, будучи тварью словесной, торжественно обещает все свои ощущения подробно описать.

Возражений почти не последовало, хотя теоретически такой подход несколько противоречил базовой задаче, которую нам так никто и не рискнул сформулировать в явном виде, но до которой мы быстро дошли своим умом — найти такое низко энергетическое воздействие, которое приводит к нарушению деятельности центральной нервной системы. В качестве побочных эффектов допускались остановка сердца, параличи, нашествия саранчи, другие козни египетские.

Все тот же Слава, отличавшийся своеобразной образностью мышления интерпретировал задачу несколько по-своему. Повесить излучатель на спутник и шарахнуть по территории вероятного противника да так, чтобы всем хорошо стало, будто травки накурились.

Впрочем, через полгода работы, мы с самомнением неофитов твердо уверовали, что как бы излучение не модулировать, крыша от этого все равно не поедет, уж больно устойчивая штука психика. А крыша поехала и необратимо у наших шефов, которые бросают безумные бабки в тупиковое научное направление. Так почему бы не воспользоваться ситуацией и не покопаться в мозгах, вдруг что интересное и найдем.

За три года работы мы и вправду кое-что нащупали. А потом сваяли установку биообратной связи. Принципиально все просто, Меряешь электрическую активность какой нибудь зоны мозга. Потом сигнал преобразуешь, алгоритм задаешь компьютером и накладываешь его на фактор воздействия. Свет, звук, излучение, все равно. Потом смотришь, слушаешь или облучаешься. Если изучаемый участок мозга как-то связан с обработкой фактора воздействия, начинаются чудеса. Кривули получались, просто загляденье.

Когда я Сереге говорил, что работа инициируется извне, я из чего исходил: ну, не должны мы были ставить биообратную связь по активности гипоталамуса. Кора — нормально, гипофиз — нормально, да еще штук пятьдесят зон мозга — тоже нормально. Но не гипоталамус. Собственный спектр низкочастотный, то есть мало информационный. Предположительные функции — гормональное регулирование, вроде, тоже не из нашей оперы. И, самое главное, выделить сигнал внешними датчиками практически невозможно. Работали то со своими мозгами. Электрод же не вживишь.

Ну никак не могло получится, только ведь получилось себе на голову. Да еще и с фазовой задержкой угадали с первого раза. Более того, мы даже не угадывали. Она у нас аппаратно получилась, время расчетов компьютера и формирование сигнала воздействия, ровно семнадцать миллисекунд. А допустимое запаздывание, как потом оказалось, от четырнадцати до восемнадцати, иначе ничего бы и не заметили.

Так вот, я когда первый раз погрузился, то сразу подумал, сбылась мечта идиота — никакой тебе травы, а улет полный. Перед глазами сплошной фейерверк, красиво, жуть. Кожу обдувает прохладный ветерок и так приятно покалывает, в ушах ангельский хор. Короче, божественная гармония всех органов чувств за исключением обоняния. На дух не переношу запах корицы. Потом начал различать слова сольной партии. Такой мужественный бас поет: «кто, кто пил из моей кружки, кто, кто валялся в моей постели». Только все это лирика. Физика появилась чуть позже. Я стал другим человеком. В совершенно незнакомом мире.

Хитрым и удачливым вором….

Глава пятая. Никогда не разговаривай с незнакомым Отшельником

— Иди сюда, — фигура призывно помахала Борху рукой, приглашая к костру. — Я жутко рад тебя видеть. Тут достаточно безлюдно, а у меня появилось несколько занимательных идей. Хотелось бы с кем-нибудь поболтать на эту тему.

— Боюсь, — опешил вор, с недоумением рассматривая фигуру у костра, — что поболтать нам вряд ли удастся.

Высокий, поджарый мужчина неопределенного возраста, от тридцати до пятидесяти. Загорелый до черноты, длинные космы волос, неопрятная рыжеватая борода, блеклая повязка на мускулистых бедрах. Вот и все, что можно было разглядеть в прерывистом свете костра. А впрочем, более чем достаточно.

Похоже, Карма — богиня судьбы решила здорово повеселиться на его счет, подсунув в последние минуты жизни встречу с этим чудаком. Ведь именно похожая встреча, много лет назад, на берегу другого, очень далекого от этого места моря и сделала в конечном счете Борха важным государственным преступником.

Тогда другой отшельник так же радостно пригласил его к костру и начал делится своими соображениями о смысле жизни, о свободе духа и бренности плоти, и, главное, о том, являются ли Владыки на самом деле богоизбранными.

Неудивительно, что он заканчивает так свою жизнь. Подобные рассуждения доводят до петли со стопроцентной гарантией. Вот и финал. А в качестве десерта еще один чудак отшельник с философскими заморочками.

— Интересно, его прикончат вместе со мной, просто за компанию или потащат на божий суд к Владыкам, как подозрительного субъекта, имеющего контакт с опасным государственным преступником, — размышлял Борх. — Владыки не очень жалуют философов отшельников, а тут и повод для обвинения найдется. Может, и не повесят, но на каторгу точно отправят. А там думай, что лучше, сразу стрелу или сгнить заживо на рудниках.

— Не удастся нам поговорить, святой отец. Я ведь опасный государственный преступник. Меня бояться надо. Слышишь, Ночные Ведьмы свистят — это по мою душу. Так что хватай свои вещи и беги, прячься, может боги смилуются, живым останешься.

— Не беспокойся добрый человек, — успокоил Борха отшельник, — чертовы птицы сюда не доберутся. От скал до воды тут всего ничего, им развернутся негде, а над водой они не летают. А тебя я не боюсь, зла в тебе нет, душа чистая, хоть и не всегда ты по закону поступал. Да ведь законы люди пишут, людям их и нарушать.

И тут такое зло Борха разобрало, сам диву дался. Уж и не смог припомнить, чтобы кто-то смог его так задеть. Тут жить осталось полчаса от силы. Нет, чтобы о душе подумать, богам помолиться, так он с сумасшедшим отшельником пререкается. Не хватало еще философский диспут затеять о природе добра и зла.

Вот и заорал во всю глотку, не сдерживаясь: «слышь ты, старый хрыч. Ночных Ведьм не боишься, может тебе и Боевой Калган нипочем. А как насчет манипулы лучников — аджерейцев. Ты стрелы зубами ловить умеешь? Да тебе и стрела не понадобится, я тебе сам шею своими руками сверну, если ты сейчас же не уберешься в свою нору».

Покричал и вроде легче стало, уже спокойно продолжил

— уходи отшельник, прячься. Убьют тебя вместе со мной, считай из-за тебя, мне еще один грех на душу. А у меня и так своих грехов хватает, Как по Мосту Праведников перебираться стану с такой ношей?

Похоже, увещевания Борха не произвели на отшельника ни малейшего впечатления. Наоборот он как-то особенно гнусно захихикал и начал радостно подпрыгивать.

— Что ты путник, я не умею ловить стрелы зубами. Только меня обижать никому нельзя: ни лучникам-аджерейцам, ни Боевым Калганам, ни государственным преступникам. Я ведь святым считаюсь, могу и проклясть.

От такой наглости Борх просто опешил.

— Да что твое проклятие воинам Владыки, которые приказ выполняют. Ты и рта открыть не успеешь, как станешь похож на горного еегу, только вместо иголок из тебя стрелы торчать будут. А как ты существо морское безмозглое проклинать станешь?

Сказал это и сам себе удивился. Зачем что-то доказать пытаюсь. Ясно же, что отшельник двинулся умом тронулся. Оттого, наверное, и числится святым. Завещала же Нелана Ясноликая чтить ущербных телом, а почитать убогих духом. Видно судьба у Борха такая, окончить жизнь свою в компании с праведником.

Небо взорвалось слепящей голубизной. Все стало отчетливо видно только цвета приобрело такой немыслимой красоты, что за такое и умереть не жалко. Пурпурное море, алмазный переливающийся песок, иссиня черные скалы, а наверху серебристые фигурки лучников. Луки натянуты, кефаровые стрелы направлены точно в цель и все застыло, ждет приказа. Одна команда — и туча черных молний понесется вниз.

— А я еще на плато взбираться собрался, — подумал вор. — Прямо в лапы стражникам и угодил бы.

Вдоль всего обрыва, куда достигает взгляд, а видно по сторонам лиг на десять, с интервалом в два локтя, стоят аджерейцы. Их не меньше легиона. И утра ждать не стали, зажгли святой полог.

Борх такое только раз в жизни видел, на коронации нынешнего Правителя.

— Боги, — внезапно сообразил он. — Да Святой Полог на десять лиг должен стоить дороже дворца Юстус-арги великого и непогрешимого вместе с самим Юстус-арги. Это что, все ради него затеяли? Да что же им надо?

И тут вора проняло. А ведь Лунный браслет он так заказчику и не вернул. Вот он браслет, сидит на руке как влитой, не снять. А в свете Полога по браслету волны зеленые на лазоревом бегут и рунами вспыхивают. Так бы и смотрел, пока стрелами не прикончат. А медлят аджерейцы потому, что офицер в стороне стоит, еще не рассмотрел Борха. Сейчас ему укажут на вора и прозвучит приказ.

И все эти мысли промелькнули в голове у Борха буквально за считанные мгновения. И даже гордость какая-то возникла, не каждому дано умереть под Святым Пологом. Может, и спишется ему за это пара тройка грехов полегче. Все проще будет через Мост Праведников перебираться. Может, и дойдет на другую сторону. Да только мысли эти светлые сумасшедший отшельник своими словами развеял.

— А ведь и вправду здесь не удастся вволю поболтать, Пошли ко мне.

И так спокойно это говорит, как будто и нет вокруг красоты неземной, которую ой как немногим за всю жизнь увидать удается. И странно как-то: все вокруг цвета поменяло, божественным переливается, а отшельник как был загорелым да косматым так и не изменился вовсе.

Короче, махнул Борх рукой, что с убогого взять, и согласился: «ладно пошли». А сердце в голове барабаном бьет, бух, бух вот сейчас раздастся приказ, запоют стрелы и все, не станет Борха.

Отшельник этак бодренько в одну руку котелок с костра подхватил, в другую корягу горящую, зачем только надо и так светлее чем в полдень, а она горит под пологом светом неземным — красота несказанная, и засеменил к скале, рукой машет, зовет.

Вор за ним, а сам приказа ждет. Да только миг и святой полог погас. И такая тоска на душу навалилась. Куда идти, лучше стражников на берегу подождать, чтобы враз все и закончить. Да только отшельник пристал как пиявка, манит, зовет, горящей корягой расщелину в скале подсвечивает, точно знал, что святой полог погаснет.

Расщелина в скале узкая, под углом вниз спускается, едва протиснуться удалось и голову наклонять все время приходилось. Длиной локтей сто, а как закончилась, отшельник приказал стоять на месте, хоть вор и сам шагу сделать не мог. Увидел, куда попал и ахнул, ахнул сначала от восторга: рассмотрел зал красоты необыкновенной. Пещера гранитная небольшая, локтей двадцать в ширину и под сорок в длину. Красоту эту природа создала, но и человек руку приложил. Дно ровное- ровное мозаичными плитками выложенное. Потолок высоко, едва виден, а с потолка десяток колонн сталактитовых спускаются. Сталактиты обычные известняковые, только сверху покрыты наплывами горного аренита. Аренит порода мягкая, как мел и редкая как самородное серебро. А стоит раз в десять дороже золота по весу. И все потому, что светится в темноте, никакие светильники не нужны. Свет у аренита особый. Видно все, но только будто в дымке, в тумане, а приглядишься, все четкость обретает. И алтарь виден в центре зала, и ложе отшельника в глубине пещеры, и родник, что из стены бьет. Вода из родника в чашу каменную резную собирается и стекает вниз сначала по желобу, а потом в провал, что в углу пещеры расположился. И рисунки мозаичные на полу видны.

Посмотрел на пол и ахнул во второй раз. Только теперь не от восторга, а от собственной глупости. Попутал-таки Глухой Сапожник. Не хотел же идти за отшельником, понимал, что не в своем разуме тот, так нет же, пошел. Сейчас бы уже лежал спокойно на берегу, и мучился бы не долго, стражники свое дело знают, подняли бы на мечи, кисть перерубили, Лунное кольцо забрали, может быть, даже тело песком присыпали или в воду сбросили на корм рыбам. Вряд ли потащили бы тело в город на опознание. Лунный браслет — лучшее подтверждение.

А что делать сейчас и представить нельзя. Жить и так осталось от силы четверть часа. Из расщелины, ведущей к пещере, уже слышны команды офицера и чертыханья стражников.

А душу свою бессмертную Борх считай загубил. Теперь не то что на Мост Праведников нечего соваться, теперь молить Перена Огнебородого, чтобы в Гиену огненную пустил. Да и то, мыслимо ли вообразить, чтобы ничтожный отшельник перед самой смертью, когда ни хадж совершить не успеешь, ни пожертвование богатое сделать, притащил меня в Ложный Храм Кали неукротимой.

А Кали неукротимая не та богиня, которая оскорбления прощает. Это про других богов можно гадать, есть ли они на самом деле или святоши выдумали, чтобы деньги с паствы стричь. А в храм Кали в столице каждый может зайти да и попытаться сесть на трон Избранного.

Кто на трон усядется да живым останется тот тут же Верховным Правителем станет. Только прежде чем до трона добраться, надо через ленту Кали переступить. Она трон окружает. Обычная линия из трех полос, краской на полу нарисованная синяя, красная и зеленая полосы. Перед праздником искупления жрецы старую линию стирают, и тут же новую рисуют. Одни скребком стирают, а другие тут же рисует, что бы не дай бог зазор не шире ладони был. Кистью по полу водят, в ведро с краской кисть макают и рисуют. Каждый подойти может, посмотреть, особо смелые пальцем в не высохшую краску лезут, потом этим пальцем точку на лбу ставят. Благодать Кали получить хотят. Жрецы на это глаза закрывают, у них свой резон. Сами то жрецы через эту линию туда — сюда снуют, вроде как по делу. То светильник поправить, то метелкой пыль со статуи стряхнут.

Посмотрит на это дело какой простофиля, а много их в храме перед праздником ошивается, да и решит сигануть через линию, чтобы на трон стало быть сесть, Верховным правителем стать.

Вот тут-то чудо и свершается. Страшное чудо. Сам видел. Простофиля сначала застывает на месте в локте от линии, которую переступил. Потом кричать начинает. Страшно кричит. Словно в щупальцы к Боевому Калгану попал. Потом падает и умирает. Борх, грешным делом, одно время думал, что подстава это все. За хорошие деньги каждый покричать может, а если приплатить, он и сам может смерть изобразит так, что любой покойник позавидует.

Да только довелось ему однажды рядом со смельчаком оказаться, который через ленту Кали перешагнул. И смерть того бедолаги не просто увидеть, но и прочувствовать.

Смельчак прямо на глазах в прах превратился. Сначала одежда в труху рассыпалась. Лежит тело голое. Потом кожа посерела, начала отваливаться, глаза лопнули, мышцы под кожей показались, почернели, закручиваться стали и осыпаться. Один костяк белый лежать на полу остался, будто зверьем диким и временем добела обглоданный. Да и тот в одночасье хрустнул и пылью осыпался.

Жрец подошел, молча скребком прах сгреб, из храма вышел и по ветру развеял. Такое не сыграешь. Это тебе не паралитиков да незрячих исцелять. Одного Борх не понимал. Чего бы какому жрецу самому на трон не взобраться.

И угораздило же его в Ложныйх Храм Кали неукротимой попасть. На полу лента Кали нарисована была. В десяти локтях от входа, да не кругом вокруг трона как в Храме Истинном, а от стены до стены.

Оно понятно, что святости в этой линии никакой, да только жрецы Кали так плетями отделают если у кого в одежде синий красный и зеленый цвета наличествовать одновременно будут. А уж за такую линию шкуру живьем спустят, солью присыпят и умереть седьмицу не дадут.

ВродеБорх и смирился ужесо смертью, а глаза так и рыскают по пещере, нет ли где выхода другого. Подумал было в провал прыгнуть, вода же утекает куда-то. Может, промыла дыру наружу да так, чтобы человеку выбраться можно было. Какой никакой шанс. Да только вовремя сообразил, что вода только в море стекать может, а уж там его точно Боевой Калган встретит.

Пока Борх в начале пещеры стоял и по сторонам пялился, кто-то из стражников застрял в расщелине. Отборный мат потряс пещеру, многократно отразившись от стен.

Вори сам с трудом протиснулся, хоть и был налегке, а уж на что рассчитывали стражники — здоровенные детины и все в доспехах боевых.

Отшельник тем временем котелок на алтарь водрузил, как будто и не святое место. Пусть и вЛожном Храме, но алтарь все же! Потом не спеша подошел и взял за руку вора, пошли, говорит, я тебя через ленту Кали переведу. И Борх, как ребенок послушный, отшельнику за руку уцепился и пошел к алтарю. Страшно ему было так, что поджилки тряслись. Хоть он и убеждал себя, что не может та трехцветная линия на полу быть лентой Кали. Только, когда через линию вслед за старцем перешагнул и ничего не почувствовал, вырвал руку из руки отшельника и захрипел дрогнувшим голосом:

— Ты, может быть и святой, но точно не в своем уме! Сейчас стражники появятся, жрецов позовут, что делать будем?

И в упор на него посмотрел.

Отшельник оказался и не таким старым, чтобы очень, только зарос весь. Высокий, жилистый, рыжеволосый, борода всклокоченная, нос длинный. И глаза из под мохнатых бровей голубые, яркие, такие редко встретишь, разве что у детей маленьких. И он смотрит, улыбается.

— Да не надо ничего делать, — говорит. — Кто же жреца Кали обидеть посмеет?

— Это ты, что-ли жрец?

— Нет, — отвечает. — Ты. Я тебя через ленту Кали перевел, вот в жрецы и посвятил. Тебя как зовут?

— Борх.

— Ну вот, и стал ты братом Борхом. А хочешь, я тебя святым сделаю? Вместе будем чудеса творить, я научу. Вдвоем веселее.

Новоиспеченный жрец не успел ничего ответить, потому что из расщелины вояки повалили. Как горошины из стручка один за другим. Не меньше четверти манипулы. И не простые стражники, а самые натуральные белые барсы. Мечи наготове, чтобы на лапшу всякого порубить. А впереди старшина, сразу видно из бывалых вояк. Он как линию трехцветную увидел, так и замер. Потом своим скомандовал, все враз застыли, стоят, молчат, ждут чего-то. Дождались наконец. Из расщелины еще двое появились, один — офицер, да не простой, судя по доспехам, чином не ниже центуриона, а второй, батюшки-светы, Глухой Сапожник, сам наместник пожаловал. Конечно, не Юстус-арга великий и непогрешимый, но его правая рука, а по слухам зловредным еще и левая вместе с головой.

Наместник огляделся и ну визжать, в смысле почему государственный преступник вместе с сообщником живы еще.

Да только старшина тертый попался, его на крик не возьмешь. Глаза выпятил, стойку принял и так браво офицеру докладывает, в соответствии с пунктом 4 параграфа 76 Войскового Кодекса при обнаружении мест проявлений колдовства, магии, других языческих гнусностей надлежит вызвать жрецов из ближайшего храма, место непотребное окружить, никого не впускать и не выпускать, ждать указаний. А сам на ленту Кали косится. И убогому понятно, что в другой ситуации было бы старшине на Кодекс наплевать, мечи все спишут, да уж больно не хочется через ленту Кали переступать и воинов своих посылать. И понимает же, что в линии той святости нет вовсе, и смерти не то чтобы очень боится, рубака тертый, да вот не лежит душа душу бессмертную риску подвергать. Вот и ломает комедию, служаку тупого изображает.

Офицер тоже не из парадных попался. Враз все скумекал. Почесал в затылке и говорит наместнику: «Жрецов вызывать надо. Тут в двух лигах монастырь Неланы милосердной. Если Ночными ведьмами весть передать, то через час жрецы и будут».

Да вот только наместник часа ждать не захотел. Выхватил из-за пояса самопал, прицелился в вора, да и рычаг спустил. Как от стрелы уворачиваются, Борх видел. Но свинцовый кругляк не стрела. От него не увернешься. Да видно помог Перен Огнебородый. Бору лишь щеку свинцом опалило да чашу для воды каменную, резную вдрызг расколотило.

Вдруг отшельник как закричит:

— Ты тварь мерзкая, на кого руку поднял? Жить надоело!?

Да громко так закричал, с раскатом, будто и не человек вовсе, а медведь шатун человеческой речью изъясняться стал. Всех в дрожь от этого голоса бросило, да и вояки растерялись. Тут и не захочешь, а вспомнишь про горных дэвов, которые человеческий облик принять могут, да так, что только по голосу и распознать их можно.

А отшельник деревянную поварешку из котелка с варевом выхватил и запустил в наместника. Нелепо так бросил, всей пятерней. Так обезьяны сучьями да комками грязи в обидчика швыряются, ежели их раздразнить сильно. Глупее и придумать ничего нельзя было бы, от самопала да мечей ложками отмахиваться. Но только смешно никому не было, все от ужаса застыли, глядя как наместник на пол оседает, а из глаза у него черпало поварешки торчит, а черенок из затылка выглядывает.

Офицер первым опомнился, скомандовал что-то тихо. Старшина в расщелину метнулся. Солдаты вдоль ленты Кали выстроились, мечи выставили и замерли. Так все и застыло, солдаты молчат, офицер на отшельника пристально смотрит, самопал в опущенной руке держит, ждет чего-то. Оно и понятно чего, за жрицами старшину послал. А отшельник спокойно так котелок с алтаря убрал. Нормальным голосом чертыхнулся, дескать, поесть спокойно человеку не дадут, Глухой сапожник побери. Потом встал у алтаря и заунывным голосом негромко что-то на незнакомом языке затянул. Может, и правда жрец какого божества тайного, языческого.

Никто и не сдвинулся с места добрых полтора часа, жрецов ожидая. А что, солдаты люди привычные, они часовыми двухчасовую смену выстоять должны, глазом не моргнув. У офицера закалка не хуже. Отшельник, ежели он из жрецов был, так молитву должен уметь при надобности несколько дней без остановки читать.

А Борх пару минут постоял, пошевелиться опасаясь, пока ноги не затекли, потом и сообразил. Терять то теперь нечего. Он уже и так покойник. Только покойник неправильный, все кончину оттягивает. Сначала во дворце у Юстус-арги великого и непогрешимого, потом на дороге, при выходе из города. Совсем было на берегу все и закончилось, так надо же, еще и наместника впереди себя на Мост Праведников пропустил. Вот теперь скоро жрецы подтянутся.

А может, его кто из богов под особое покровительство взял. Тогда, и с жрецами все обойдется. Размышлял Борх так и по пещере прохаживался, картинки мозаичные на полу разглядывая, колоны светящиеся руками щупал и на солдат с отшельником поглядывал. Потом надоело. Сел на топчан каменный и начал с Луннымбраслетом забавляться. Интересная вещь. Как она у него на руке браслетом оказалась, таак понять не смог. Снять нельзя, только руку отрубить разве что. Не может он через кисть пролезть, размер не позволяет. Наверное, все же браслет разъемный, только ни зазора, ни замка не видно.

ПотомБорх сделал что-то, и сам не понял что, и начал браслет огнями переливаться, только блики по стенам замелькали. Через короткое время погасло все.

Тут, как раз, из расщелины и старшина вывалился. А за ним, батюшка-светы, Глухой Сапожник. За ним жрец, да только не жрец Неланы милосердной, а жрец самой Кали неукротимой. И не простой жрец, а из высших иерархов. А с ним, два Святых Послушника. Если есть в мире, что-нибудь страшнее Боевых Калганов, так это Святые Послушники. Про них много всяких врак рассказывают. Не поверишь, ежели сам не увидишь, на что святые послушники способны. А Борх видел.

Он тогда а Аджере случайно оказался. Когда Аджерский Владыка против Правителей взбунтовался. Людей на площадь перед дворцом Владыки сгонять стали, декреты зачитывать. И Борх в облаву случайно попался, хотя особенно и увильнуть не пытался. Резать горожан вроде никто не собирался, Владыка-то — свой. Вот когда войска Правителей появятся, да станут измену выкорчевывать, тогда — держись. А тут поглазеть захотелось, любопытство взыграло.

Площадь перед дворцом огромная. Народу нагнали тысяч тридцать. А перед самим дворцом два легиона Черных Медведей выстроилось. Дворец охраняют. Страшные вояки. Наемники, варвары из севера. В руках секиры тяжеленные, за спиной дротики. Доспехи из бегемотовой кожи, не всякая стрела пробьет.

На балконе второго этажа сам Владыка стоит. Смотрит, слушает. Между толпой и наемниками пустое пространство, локтей тридцать. Туда глашатай вышел, свиток развернул, читать собрался. Вот тогда он Святого Послушника и увидел. Тот из толпы вышел и к глашатаю пошел. Весь в балахоне черном, лицо шарфом закутано, только щелочки для глаз оставлены. Спокойно так идет. Все замерли, растерялись. А Святой Послушник к глашатаю подошел, толкнул его в бок легонько, а когда глашатай мертвым на землю свалился, свиток из рук выхватил. Свиток развернул, посмотрел мельком, потом порвал и головой укоризненно покачал на Владыку глядя.

Кто-то быстро среагировал и приказ варварам отдал. Первый ряд дротики из-за спины выхватили и в Святого Послушника метнули. А он черным пятном размазался и исчез. И вдруг на балконе рядом с Владыкой объявился. Длань на голову владыке опустил, тело подхватил и очень аккуратно с балкона да и сбросил. Потом совсем исчез.

Говорили, что Святые Послушники из одного места в другое силою мысли и чарами божественными перенестись могут. Не верится как-то. Мог бы перенестись — не оставлял бы за собой просеку из труповЧерных Медведей. Как раз в аккурат от глашатая до балкона Владыки дорожка из мертвых тел пролегла шириной в два размаха рук. Так переворот и закончился.

Новый Владыка от Правителей назначенный, через два дня дворец занял. Даже не стал всем головы рубить. Всего лишь каждого десятого на кол посадил. Да свиту прежнего Владыки на костре вместе с телом господина сожгли. Человек до тысячи. Костер прямо на площади развели. Бревен натаскали, четверть площади заняли поленницей высотой в рост человеческий. Бревна маслом полили. Изменников живых связали, штабелями уложили, сверху тело Владыки прежнего положили и подожгли. Горожан, кто живой остался, снова на площадь согнали. На балконе Владыка новый, а перед дворцом те же Черные Медведи выстроились. Охраняют.

Про это Борху года через два случайный попутчик рассказал. Сам он в Аджере задерживаться после смерти Владыки не стал. Но Святого Послушнику на всю жизнь запомнил.

Поэтому от одного только вида черной рясы у него до сих пор мороз по коже и пробегал, а ноги сами норовили в другую сторону пойти. Как чувствовал, что добром встреча с Отшельником не закончится. Таки сбылось.

Жрец как линию Кали увидел, так его сразу и перекосило. Слова в горле от ярости застряли, рычит и клешнями к Отшельнику тянется, вроде и не человек вовсе а демон какой-то. Наконец, просипел хрипло, с трудом, но внятно «Взять отступников, живыми взять, в храм их, в подвал!» И Послушникам рукой махнул путь указывая.

Конечно, сейчас перед Послушниками не стояла стена черных медведей. Как в Аджере. И спешить им было некуда. Вот они и не спешили. За то время пока Послушники пещеру пересекли, о многом Борху удалось подумать. Сначала про то, что Отшельник снова удружил. Будь жив Наместник он бы смог от гнева Кали неукротимой спасти. Хотя бы на этом свете. Уж тот бы не допустил, чтобы Борх живым попал в храм. Настоял бы, чтобы прикончили на месте.

А на гвардейцев надежды никакой. Они хоть и получили приказ в живых преступника не оставлять, да не станут противиться жрецу. Себе дороже. Потом мысль пришла, что, вдруг чудо случится и Послушников остановит линия Кали. Храм, хоть и ложный, но храм все же! Вдруг какой-никакой силой да наполнен. Только чуда не случилось. Медленно, не размазываясь в серое пятно, а со скоростью обычной арбалетной стрелы, Послушники перетекли через пещеру и застыли у алтаря.

Сердце вора за это время успело один раз ударить только, да громко. На второй удар сердца он услышал резкий крик Отшельника, но не разобрал, что тот крикнул. Авот Послушники услышали, поклонились в ноги Отшельнику, потом снова перетекли через пещеру, теперь уже в обратную сторону, а затем звук раздался, такой характерный.

Сначала, словно камнепад в горах начался, а потом будто лед под копытами коней хрустит, такой бывает, когда ребра трещат, и если позвоночник ломается, и если голову резко повернуть и шею сломать. Потом Послушники исчезли и сердце вора второй раз ударить успело. Да еще громче прежнего показалось. Наверное, потому что в пещере тихо- тихо стало, даже жрец в агонии на полу беззвучно дергался.

Надо отдать должное: бравые ребята эти гвардейцы. Другие бы крик подняли, начали в истерике биться, а эти синхронно словно по команде вдоль стеночки поднялись и на выход двинулись. Впереди офицер, замыкающим — сержант. Так бы по-быстрому и исчезли, но почему-то Отшельнику это их поведение не понравилась.

— Куда пошли. А ну стоять всем! — Скомандовал.

Все и замерли, как в детской игре замри-отомри. Кто ногу приподнял, так на одной ноге и застыл, испугавшись шаг закончить. А Отшельник уже спокойнее говорит:

— С собой захватите. — На Жреца с Наместником показал, — и идите с миром.

Надо ли говорить, что этого приказа никто не ослушался. Быстро и ловко справились.

А когда пещера опустела, отшельник повернувшись к вору произнес:

— Все, теперь отсюда уходить надо. И побыстрее. А то не дай счастья Глухой Сапожник, кто еще в гости заглянет. От всего не отмахнешься. А браслет оставь здесь. Нечего его с собой таскать. Я тебе тайник покажу. Давай сюда. В следующий раз и заберешь. Кстати, передай привет Александру Николаевичу. И конкурс выиграй обязательно. Так нужно. Ну, давай, возвращайся к себе.

Борх недоуменно смотрел на Отшельника и ничего не понимал. Глубокая ниша, открывшаяся в колоне при касании ладонью, браслет который сам по себе расстегнулся, непонятные слова, непонятные имена. А потом все исчезло.

Глава шестая. Все только начинается

Я очнулся в лаборатории, прекрасно помня каждый день из пяти последних лет жизни покорного слуги Ордена Тишайшего. Да что там помнил. Я на самом деле ощущал себя Борхом, удачливым вором, жителем прекрасной Иссы. И от этого чувства смог избавится далеко не за один день. Даже сейчас, спустя десятки лет и сотни погружений, иногда ловлю себя на мысли, что достаточно протянуть руку и кошелек вот этого недотепы, который небрежно прячет свой бумажник в карман, отходя от кассы в супермаркете, окажется у меня в руках.

Серега, который ассистировал мне в погружении, сказал, что за пол часа эксперимента внешне никаких особых чудес со мной не произошло. Общая мозговая активность похожа на фазу быстрого сна.

На том и порешили, де мол ничего не было. Приснится же чертовщина всякая. А вообще колоссальный успех, никакого снотворного и нате вам, здоровый содержательный сон. А ведь предупреждал умный человек, Отшельник то-бишь, нечего мне в Иссе делать. Не послушался.

Я потом еще два раза погружался и Серый один раз. После этого мы решили, все, проигрались и хватит. И никому не слова. Объективно говоря, глядя со стороны, совершенно непонятно, что нас так напугало. Ну, приснилась интересная история. Мне, все три раза, из жизни сказочного средневековья, с персонажами чем-то похожими на джинов, дервишей и падишахов. Прекрасная чарующая Исса.

Сергею — фантазии на тему Земли в начале времен. Подумаешь. Считай, хороший блокбастер посмотрели, да еще с эффектом присутствия. Тут бы развернуться да внедрить установку в массовую реализацию. Это ежели глядеть со стороны.

А только после погружения первые два дня вообще мало что соображаешь. Словно ты вовсе и не ты, а Анрэ-проныра или Великий Шаман Гру-Гру. И даже раздвоение личности — не самое страшное, что с тобой происходит. Временами такой ужас накатывает, окружающий мир перед глазами скукоживается в карикатурную мультяшку и ты проваливаешься в бездну. Потом возвращаешься и долго пытаешься себя убедить, что ты как есть живой из плоти и крови, а не чья то случайная фантазия. И мир вокруг реальный. И люди вокруг вполне настоящие, а не нарисованные Мульти-Маусы.

Меня года через два почти отпустило, Серегу, хоть и не любили мы эту тему обсуждать, пораньше. То ли психика оказалась устойчивее, то ли сказалось меньшее число погружений. Одно только я знал твердо. На эффект наведенных галлюцинаций, а ля вызываемых ЛСД или другой наркотой, а так же органическими повреждениями мозга и сходными механизмами воздействия на психику, ничего списать не удастся. Так, разве что отдельные симптомы.

Потому как мое внезапное умение блестяще метать ножи и Серегины способности по производству кремниевых топоров из подручного материала еще как-то, с натяжкой, можно объяснить самовнушением и латентными способностям. Ну типа, когда все в генах, доставшихся от неандертальцев, записано. А потом, в экстремальных ситуациях, берет и пробуждается.

Вообще, в сфере духовной, при желании, все объяснить можно.

А вот когда дело доходит до материализации чувственных идей…. В разряд каких органических повреждений мозга прикажите отнести кошелек с двенадцатью золотыми динеями, которые я выиграл, когда поставил на то, что взбесившийся Боевой Калган, вырвавшийся из клетки на площадь перед дворцом Юсуп-паши великого и непогрешимого и окруженного Белыми Барсами сожрет не меньше двадцати стражников, прежде чем его упокоят.

Выиграл деньги я у Денэ-красивого, с которым мы незадолго до того провернули неплохую аферу и пьяными потащились на злополучную площадь, посмотреть, нельзя ли чего полезного отвинтить от дворца Юсуп-паши великого и непогрешимого.

Так вот, именно с этим кошелем в руке я очнулся после очередного погружения. Причем Серега, который мне тогда ассистировал, клялся, что в руках у меня ничего не было, вплоть до того момента, как он отсоединил электроды от моей головы. Чудеса не иначе. Вернее чертовщина.

Деньги, конечно тоже привидится могли. Вот только как эти самые воображаемые монеты мы смогли толкнули столичному антиквару? Сухонький старичок, по виду вылитый барыга, которому Анрэ- проныра временами сбрасывал наворованное, мамой клялся, что таких денег не существует в природе, что это глупая подделка, новодел — золото почти не поцарапано и надписей таких не бывает.

Не будь у меня за душой жизненного опыта Борха, вора и неприметного слуги ордена Тишайшего, так бы и сдали монеты по цене золотого лома. Только в конце-концов антиквар заплатил за десять монет столько, что Сереге на квартиру хватило, а я джип купил. По одной монете у нас осталось, как талисманы. Я свою на цепочке на шее до сих пор таскаю.

А голову саблезубого тигра, которую Серега из погружения притащил, всю в крови, с вывалившимся языком, к тому же весящую килограммов двадцать, сохранить не удалось. Пока искали приличного, не болтливого таксидермиста, она протухла. Череп с тридцати сантиметровыми клыками до сих пор висит у Серого на даче, над камином.

Конечно, все эти приключения в отчеты не попали. При всем научном патриотизме, заканчивать свои дни в психушке ни у меня, ни у Серого не было никакого желания. Да и погружаться больше не хотелось от слова вообще. Так не хотелось, что аж зубы сводило при одной мысли об этом.

Установку разобрали, никому ни слова, а через десять лет уверовали, что ничего и не была, вроде пронесло. А вот и не пронесло. Скелеты выползли из шкафа, выстроились в шеренгу по одному и челюстями клацают, ожидая дальнейших указаний.

Мы с Сергеем сидели поздно вечером в полутемной лаборатории, пили чай и тихонько разговаривали. На всем этаже не было ни одного человека. Только охрана в дежурке на лестнице. Я лично проследил за тем, чтобы отправить по домам не только энтузиастов от науки, но и многочисленных людей в сером, расплодившихся в отделе в невероятном количестве, выполняющих неизвестные функции и обладающих невероятными полномочиями.

Впрочем, догадаться об их функциях не представляло труда — следить за всеми, в том числе и друг за другом. А касательно количества, так ведь все надо умножать на три, по числу заинтересованных сторон и в соответствии с принципом паритета.

Особых сложностей этот контингент не доставлял, разве что уж очень назойливо заглядывал из-за спины. Да и то, надо же людям чем-то заняться. Поскольку рабочие места каждого представительства располагались в отдельных комнатах, в конце коридора, то присутствие людей в сером в лабораториях, выглядело достаточно неуместно.

Впрочем, суперов, так всех скопом окрестили наблюдателей наши доморощенные шутники, соображения уместности и тактичности мало тревожили. Одно время мне, как руководителю, даже предложили обязать научных сотрудников ежедневно под запись отчитываться перед суперами о проделанной работе, и еженедельно проходить обследование на детекторе лжи.

Я даже возражать не стал. Просто попросил Серегу разобраться с зарвавшимися кураторами. Не знаю, то ли на Серого повлияли события, когда он перестраивал первобытно-общинный строй в рабовладельческий, то ли он от природы был грубияном, только после разборки число серых сократилось до приемлемых девяти человек. А Серега, из вредности, еще всю прослушивающую аппаратуру покурочил.

Поздние вечерние посиделки вошли в привычку. Обычно оставались мы с Серым, иногда задерживался кто-то из молодых. Лениво обсуждали итоги дня, планы на следующий день. А больше трепались про жизнь.

— Слушай Андрюха, а давай спирта тяпнем, — внезапно предложил Серега. — Все-таки событие, завтра первый эксперимент. Что-то на душе моторошно.

— Спиртное оно усугубляет, — нравоучительно высказался я. — А может коньячку армянского, у меня в кабинете стоит, сейчас принесу.

— Не хочу коньяка, хочу медицинского спирта, как в молодости и не разбавлять.

— Ну давай по пятьдесят, — согласился я.

Пить чистый спирт, это я вам скажу настоящее искусство. И главное тут ни в коем случае сразу не запивать. Организм с трудом переносит первый осмотический удар, когда спирт соприкасается с клетками слизистой и пищевода и происходит обезвоживание, если после этого все залить водой клеточные мембраны полетят. Зато какой кайф, когда горячая волна доходит до желудка, а потом шибает в голову. Впрочем на любителя.

После двух по пятьдесят и корочки хлеба Серый затянул старую волынку.

— Андрюха, ну чего ты решил, что сценарий поменяется. Попадешь снова к своему Юсуп-паши.

— К Юсуп-паши великому и непогрешимому, — поправил я друга.

— Один черт. Ты же там к усекновению всех конечностей приговорен. Вдруг это отразится на твоем внешнем облике тут. Что я твоей новой подружке буду рассказывать. Конечно, отсутствие у тебя головы она может и не заметить, но ты же рассказывал, что палач начинает с того, что торчит ниже пояса. То ли дело я. Одновременно выполняю в племени функции вождя и верховного шамана. Мне и погружаться первому.

— Ну конечно, — хмыкнул я. — Ты сам рассказывал, что каждый троглодит из твоего племени достигнув совершеннолетия, первым делом норовит разбить тебе голову дубиной и полакомится мозгами.

— Не без того, — согласился Серега. — Присутствуют определенные недоработки в воспитании. Никак не удается выкорчевать из общественного сознания мысль о том, что ежели сожрать мозги сердце и печень своего шефа, то тут же можешь занять его место. В конце концов базовые принципы этой идеи живут и в нашем обществе. Но у себя, в доисторическом периоде, мы работаем в этом направлении.

— Ладно, хорош трепаться, — подвел я итоги. — Я начал эту серию, мне ее и восстанавливать. Но от всей души надеюсь, что Миша окажется прав.

Миша, за то время пока мы восстанавливали методику, наваял некое подобие теории феномена погружения. Пользуясь материалами из секретной папки и урезанной версией истории наших погружений, этот математический гений заявил, что во-первых, ни двенадцать золотых, ни башка от доисторического монстра артефактами быть не могут, поскольку не обладают рядом базовых свойств, проистекающих из конгруэнтности пространства, присущего феномену, далее пропускаю по подозрению в нецензурщине, а соответственно повлиять на расщепление бытия никак не должны.

Настоящие артефакты, что в том мире, что в этом, должны быть вещами необыкновенными. Эта посылка по словам Миши блестяще подтверждается на практике наличием отсутствие всяческой чертовщины на прилегающей территории. Аргумент конечно слабенький, это он давно на вещевом рынке не был, но нас с Серегой утешил.

Во-вторых, из теории следует, что американы своими нелепыми и безответственными экспериментами наделали в вышеупомянутой конгруэнтности такие дыры, что всякий следующий погруженец со стороны, в эти дыры несомненно провалится и получит возможность выявить преступные артефакты и соответственно на месте их утилизировать. Вот тут и возникло пару неувязочек. Предполагается, что артефакты уже кто-то вытащил в реальный мир, от того-то вся эта катавасия с расщеплением и происходит.

А кроме того, остается совершенно неясно, каким образом даже самый ответственный погруженец, имеется в виду ваш покорный слуга, сообразит уничтожить артефакт, ежели во время погружения он ни сном не духом не ведает о своей высокой миссии.

Ссылаясь на то, что идеальных теорий не существует, а из наличного материала он вытащил все что мог, Миша предложил разбираться с неувязочками самостоятельно, а сам с головой влез в халтуру, которую ему подбросили бывшие партнеры по бизнесу.

Сейчас, по прошествии двух десятков лет, очевидно, что все эти теории гроша ломанного не стоят. А тогда подобная около научная галиматья представлялась вершиной человеческой мысли.

Все, на самом деле, оказалось значительно сложнее и в то же время проще. Наше единый пространственно-временной континуум на небольшом отрезке внезапно расслоился на 1024 ветки, породив мультивселенную. И произошло это не миллиарды лет тому назад, как и положено событиям, о которых принято говорить с придыханием и шепотом: Вселенная, Большой Взрыв, Сингулярность и прочая космогенная ахинея. А приключилось это совсем-совсем, по космическим меркам, недавно. При нашей жизни.

К счастью для живущих во вновь возникших ветках мультиверса, условия жизни в них были вполне приемлемыми. Везде человек оказался царем природы. Только в одних мирах он отстаивал свое превосходство над остальными представителями флоры и фауны с помощью большой дубины, под руководством вождя и Великий Шаман Гру-Гру, а в других, тоже помощью большой дубины, только атомной, встроенной в межконтинентальную баллистическую ракету. Короче, разница незначительная.

Вот только, к несчастью венцов природы, в каждой из параллельных вселенных, все миры, оказались изначально нестабильными. Их корежит в попытке восстановить исходную форму. Ту самую базовую. Ту самую, при которой существовало не 1024 веток, а только одна.

Не нужно быть большим умником, чтобы понять, что схлопывание параллельных миров в одну базовую реальность закончится большим Ба-Бахом и полным уничтожением существующего разнообразия. Не факт, что полученная в результате слияния конструкция, будет иметь отношение хотя бы к одному из ныне существующему миру. Мало не покажется всем. А вернее, вообще ничего и никому не покажется. Просто все исчезнет раз и навсегда, как будто ничего и не было.

Нынче же, на бытовом уровне, нестабильность проявляется в виде самых диких непотребств, которые, с точки зрения человека разумного, не имеют нрава на существование. В нашем мире таковым стало пятно хаоса, медленно расползающееся по всему земному шару. Ну и еще пятерка так называемых «Погруженцев», которым по непонятным причинам удается перемещаться между мирами.

Правда, вместо того, чтобы наладить добрососедские отношения с другими ветками мультиверса, с целью координации усилий по предотвращению большого Ба-Баха и стабилизации нынешнего состояния, мы — погруженцы, занимаемся банальным хищением энергетических ядер параллельных миров. С одной стороны это несколько замедляет расползание пятна хаоса в нашем мире. С другой, нарушает стабильность ограбленных миров и приближает тот самый большой Ба-Бах.

Гложут меня смутные сомнения, что если понять первопричину расслоения пространственно-временного континуума, то можно будет предпринят некоторые осознанные действия по стабилизации нынешнего состояния.

Более того, после посещения мира 572, в котором я в облике Барона Свана, с помощью шпаги и такой-то матери, героически сражался с братьями Ошуэ, я заподозрил, что именно оттуда ноги и растут. Уж очень подозрительно выглядит вся эта история с зелеными человечками. Если эти чудаки на букву «М» таки оказались в нашей Макро Вселенной, проникнув из соседей Макро Вселенной, то это вполне может послужить причиной локального расслоения пространственно-временного континуума. Энергии то для перемещения понадобилось немерено.

А поскольку Леди Марго филигранно меня надула и не позволила изъять Сердце Мира номер пятьсот семьдесят два из своей родной вселенной, то шанс опять вернутся в этот мир я рассматриваю как далеко не нулевой. Возможно успею оказаться там еще раз, до наступления великого Ба-Баха.

До сих пор не могу сообразить, как герцогине удалось провернуть со мной подобный финт. По секундам перебираю в памяти нашу последнюю встречу

Из-за обшлага пышного рукава платья, в котором предусмотрительные дамы обычно хранят самые необходимые вещи, от надушенного носового платка до хрустального флакончика с ядом, Леди Марго извлекла изящную малахитовую шкатулку, приоткрыла крышку и я увидел внутри странную фиговину. На первый взгляд предмет, размером с крупную сливу, напоминал морского ежа, старательно вырезанного из чего-то совершенно непонятного. Впрочем, ассоциация с морским ежом, тут же исчезла, поскольку и на второй и на третий взгляд штука, заключенная в шкатулку, перестала напоминать вообще что-либо внятное, а попытка внимательно присмотреться вызвала приступ острой головной боли. К счастью боль тут же исчезла, стоило Герцогине захлопнуть крышку.

Не было ни малейшего сомнения, что в руках у Леди Марго находилась цель моей миссии. Как правило «Сердце мира» маскируется под самые обычные бытовые предмет, будь то кинжал, перстень с драгоценным камнем, либо элемент гардероба, как в случае с американцами и набедренной повязкой. Но изредка встречаются исключения. И тогда не удается толком распознать ни функциональное назначение ни даже внешний вид приобретенной «неведомой зверушки».

Теоретики, отвечающие за научное сопровождение нашей работы, с умным видом утверждают, что подобные предметы не принадлежат нашей мультивселенной и рекомендуют держаться от них подальше. Думаю, что последнее пожелание обусловлено попыткой оправдать свою необходимость, все таки зарплаты эти бездельники получают огромные. Опять же ежели что пойдет не так, всегда можно сказать: «Мы же предупреждали» и тем самым снять с себя всяческую ответственность. Наивные люди, если уж прилетит, то хватит не всех, и никакие оправдания не помогут.

Мой старший сын, — поведала Леди Марго, ага, тот самый герцог Карл

Бонжуйский, который странным образом исчез, сообразил я, — нашел это в подвале нашего Замка. Он сказал, что появится человек с двумя душами в одном теле и я должна буду передать эту шкатулку ему. Уверена, что вы и есть тот самый человек.

После чего Герцогиня протянула мне шкатулку. Ну вот, «а поговорить», а попрощаться с Лаурой и Лекарем. А распорядиться касательно Критика.

Ни о чем не беспокойтесь, — ободрила меня Леди Марго, заметив сомнения у меня на лице. — С вашей невестой все будет хорошо. Я об этом позабочусь.

И практически насильно вложила артефакт мне в руки.

Так я тебе и поверил, — мелькнуло в голове, прежде чем я ухнул в черное небытие.

Поэтому слова Серого, который помогал мне прийти в себя после того злополучного погружения стали для меня полным шоком.

Мой зам. тогда тяжело вздохнув выдал: «Короче Андрюха, то что твоя шкатулка пустая и Леди Марго, похоже, всех здорово нагрела, это по большому счету не страшно. Мы со спецами это проверили еще час назад, когда коробочка внезапно появилась у тебя в руке, а сам ты продолжал сидеть без признаков жизни. По поводу жеребца не беспокойся, его уже вывели из твоей квартиры и временно определили в институтский виварий. Но это тоже так, мелочи. А вот что ты собираешься делать с рыжеволосой ведьмой, которая оккупировала твою квартиру, заявляя, что она твоя невеста, а вскорости и вообще станет женой. В качестве намека для непонятливых, делающих мне изумленные глаза. Эта фурия называет себя Графиней Лаурой Суган. И еще, она профессионально бросается разными предметами домашнего обихода. Ну и в заключении, чтобы между нами в дальнейшем не возникло недопонимание. Имей в виду, что на меня, в реализации своих матримониальных планах, можешь не рассчитывать. Я, конечно, ради друга, а тем более начальника, на многое готов. Но не в том случае, когда дело касается разъяренной женщины».

Мало того, что я вернулся из погружения в мир пятьсот семьдесят два без «Сердца Мира». Я каким-то уж совершенно невероятным способом перетащил в нашу вселенную своего вороного жеребца Критика. Но это что. Еженедельные прогулки по парку верхом в сопровождении Ольгерда, который в конце — концов подружился с Критиком, стали буквально отдушиной для меня.

А вот то, что вместе с жеребцом в этот мир, хуже того прямо в мою квартиру, попала моя фиктивная невеста из той ветки мультиверса — графиня Лаура Суган. Вот это был номер. И слава богу, что все в конце-концов благополучно разрешилось. Во всяком случае для меня.

А того идиота, который предложил Лауре руку и сердце вместе с миллиардным наследством, доставшимся от своего почившего в бозе папаши олигарха, мне не очень и жалко. Кто же ему доктор.

А вот к Леди Марго у меня осталось несколько вопросов. И я всегда буду рад огласить их при случае, доведись мне снова попасть в мир пятьсот семьдесят два.

Вот так, обсуждая животрепещущие проблемы, мы тяпнули еще по пятьдесят. Спирт надо пить одним глотком. Потом еще и еще раз еще по одной. Итого по двести пятьдесят спирта на брата, что в пересчете на водку считай по пол литра. Из закуски один черствый сухарь на двоих да сладкий чай в неограниченном количестве.

Говорят, чай здорово просветляет мозги. В нашем случае вышла накладка, чем иначе можно объяснить тот факт, что мы не сговариваясь решили не ждать завтрашнего долгожданного эксперимента, а прямо вот сейчас взять и погрузится. Благо установка на ходу, а для запуска много ума не надо. Включил компьютер и генератор, одел шлем с электродами на голову и поехал.

Вот я и поехал….

Глава седьмая. О глюках и глоках

Я на мгновение вывалился из черного небытия. Совершенно очевидно, что я знаю две истины. Знание первой внушает мне неясное беспокойство и глухую тревогу. Я знаю, что я ничего не знаю. Причем я знаю, что эта истина далеко не бесспорна.

Подспудно в голове крутилась мысль, что это вовсе не я знаю, а некто проживающий в бочке или нет, кто-то из ванны, он еще голым по улицам бегал и что то кричал.

Что-то глубоко внутри подсказывает, что так не должно быть, но я погасил эту мысль и сосредоточился на второй истине — у меня есть браслет. И с ощущением радости проваливаюсь в никуда.

В следующий раз пробуждение из черного небытия происходит гораздо болезненнее. На сей раз, меня преследовала другая ставшая банальной от частого употребления сентенция — я мыслю, значит, я существую.

На этот раз вторым планом мелькал кто то в камзоле.

Не могу сказать, что эта мысль доставила мне удовольствие. К сожалению, на этот раз я знал все, и у меня не было браслета.

Конечно, на моем месте утверждать что я знаю все, было, мягко говоря, значительным преувеличением. Я не имел не малейшего представления о том, откуда взялись эти бойкие ребята, которые так старательно пытались размазать меня по асфальту. И уж совершенно не понятно, как им удалось снять с меня браслет.

Во всяком случае, они за пять минут решили проблему, которой я посвятил тридцать лет жизни.

Правда, была одна гипотеза, которая все могла расставит по своим места. Сводилась она к тому, что никакого браслета у меня не было, никто меня не бил, а сам я законченный шизофреник, место которому в сумасшедшем доме. Это гипотеза не удовлетворяла меня только по одной причине. Она грешила отсутствием личного патриотизма.

Поэтому остатками мозгов я попытался припомнить подробности инцидента. Кстати, а почему мне их совсем не вышибли? И где это я, черт побери, валялся. Ответить на второй вопрос вроде бы не представляло труда.

Валялся я на лесной поляне, в центре которой рос дуб великан не менее трехсот лет от роду. Пение птиц, легкий ветерок, голубая шелковистая трава, глубокое розовое небо придавали окружающему оттенок идилличности. Во всяком случае, все это мало чем напоминало индустриальную бестолковую сумятицу многомиллионного города, в одном из грязных тупиков которого, меня окружила пятерка странного вида придурков.

Мелькнула мысль: «надо вспомнить, что у этих уголовников показалось мне странным». Но я тут же оборвал себя. Не надо суетиться. Приходится признать очевидный факт, что крыша у меня поехала. Только таким образом можно объяснить окружающий пейзаж.

Интересно, что положено делать в такой ситуации. Узнавать адрес ближайшего сумасшедшего дома. Но у кого? И как быть с глубоко укоренившимся убеждением, что сумасшедший не может осознать своей болезни.

Однако голубая трава и розовое небо — это аргумент, с которым не очень поспоришь. Ну а если такое нелепое желание все же возникает, то милое существо, представляющее кошмарную смесь пингвина, дикобраза и дракона, размером с белого медведя, внимательно меня разглядывающее, все ставит на место.

Болезненное порождение моего воспаленного мозга встало в полный рост и нелепо ковыляя, подошло ко мне почти вплотную. Вблизи существо открыло ряд дополнительных достоинств. Черное массивное туловище покрывала блестящая перламутровая чешуя. Огромные трехпалые лапы вызывали ассоциации мелового периода и динозавров. А нелепая щетка двухметровых иголок вдоль хребта переходила в короткий хвост. Все это дополнялось декоративными крылышками, крокодильей мордой, резким запахом и внимательным взглядом голубых глаз.

— Может хватит на меня тупо глазеть. Вставай. Через полчаса здесь будут глюки и к этому времени нам надо убраться как можно дальше.

Все это чудовище произнесло скрипучим, раздраженным тоном, который почему-то вызвал у меня чувство протеста.

— Не хватало только, чтобы я выслушал указания от собственной галлюцинации, пусть даже такой колоритной как ты — решительно заявил я.

Конечно, в глубине души я понимал, что я лукавлю. Однако в сложившейся ситуации, мне представлялось предпочтительней оставаться сумасшедшим, нежели признать реальность окружающего.

— Не знаю кто из нас чья галлюцинация, во всяком случае ты доставляешь мне массу головной боли и можешь на законном основании быть зачислен в разряд кошмаров — проскрипело существо. — Но я твердо знаю, что если глюки до нас доберутся, то мало никому не покажется. Давай быстро сматываться или клянусь Глухим Сапожником, я так наподдам тебе под зад, что ты будешь лететь до самой избы перевертыша.

Я не имел не малейшего представления не только о том, как далеко находится эта злополучная изба, но и вообще что это такое. Да и образ Глухого Сапожника не вызывал никаких эмоций. Однако внушительные размеры моего собеседника заставляли серьезно отнестись к его словам.

— Хорошо, не заводись шеф, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Командуй, что делать и в какую сторону рвать когти, а самое главное от кого и зачем.

Я сделал попытку шагнуть вперед и тут же свалился на подкосившихся ногах.

— Похоже, что тебя и вправду здорово помяли, Малыш. В голосе у ходячего кошмара послышались нотки сочувствия. — Ладно, хоть это и расходится с моими принципами и оскорбляет меня, как существо мыслящее, придется тебя тащить на себе.

Огромная крокодилья голова наклонилась надо мной, акульи зубы щелкнули на затылке и намертво ухватились за воротник жесткой кожаной куртки. Интересно, откуда она у меня. Чудовище небрежным движением забросило меня на спину и, не разжимая зубов, огромными прыжками помчалось вперед. А я в очередной раз погрузился в благое небытие.

В следующий раз я очнулся от громкого шепота, которым пререкались невидимые мне спорщики. Лежал я в деревянной избе на деревянном топчане, покрытом ворохом мягких шкур. На сей раз, ни одна философская сентенция в голову не приходила. Судя по розовому небу за окном, я все еще находился в мире глюков и крокодилообразных драконов. И все еще не имел ни малейшего представления, куда подевался столь любимый мне многомиллионный человеческий муравейник, автомобильные пробки, смог, синее небо и зеленая трава в оранжереях. А самое главное, куда подевался мой браслет.

Вообще, с этим браслетом много непонятного. Я всегда помню его на своей левой руке. Он представлял из себя двух змей, заглатывающих хвосты друг друга. Первая странность браслета заключалась в том, что мне никак не удавалось снять его с руки. Он казалось рос вместе со мной, и к моему совершеннолетию представлял из себя массивную штуковину из черного серебра.

Вторая странность браслета доставляла мне гораздо больше беспокойства. Где-то лет в семь я осознал, что мой браслет никто не видит. Пара-тройка детских экспериментов, быстро отбили у меня желание привлекать чье либо внимание к этой проблеме.

И последнее. Браслет регулярно вытаскивал меня из крупных неприятностей. До сих пор помню обжигающую боль в руке под браслетом и приступ параноидальной клаустрофобии, возникший у меня при посещении посольства одной из экзотических стран, которую я собирался посетить. Я выскочил на улицу, жадно хватая воздух, а через несколько минут в здании посольства раздался мощный взрыв, не оставивший камня на камне. Потом часа два пришлось путано объяснятся в полицейском участке по поводу своей фантастической удачи. Правда, наученный детским горьким опытом, на браслет не ссылался. Неизвестно, чем бы эта история для меня закончилась, если бы революционно настроенные представители той самой экзотической страны не взяли на себя ответственность за взрыв. Моя персона в этот расклад совершенно не вписывалась.

В голове вертится история с типом под завязку накаченным наркотиками, который держал в руке пушку тридцать восьмого калибра и глядя на меня безумными глазами требовал кошелек. Не зная что там ему показалось, но курок он нажал, а потом была голубая вспышка браслета, и я, слегка ошалелый, но совершенно целый тупо рассматривал грабителя неудачника, валяющего на асфальте.

По правде говоря, странные случаи со мной происходили с завидной регулярностью. Чего только стоит та милая сиамская кошечка, которую я подобрал в парке во время утренней пробежке и которую застукал на следующий день, работающей за моим компьютером. Не понимаю, как ей удавалось лапами нажимать на кнопки, но мою личную базу данных, закрытую паролем, она благополучно вскрыла. Обнаружив меня в комнате, изумленно ее разглядывающего, кошка издала какой то утробный рык, подпрыгнула вверх, сделала в воздухе кульбит и выскочила в окно. И это все с семнадцатого этажа! Выглянув в окно, я ничего на земле не обнаружил, как, впрочем, в последствии не обнаружил и своего архивного диска.

Не надо обладать особым умом и проницательностью, чтобы увидеть связь между браслетом и теми многочисленными странными событиями, которые преследовали меня всю жизнь.

Со временем, я настолько сжился с браслетом, что не представлял свое существование без него. С одной стороны он стал для меня чем-то необычайно важным, чуть ли не смыслом жизни. Одновременно браслет воспринимался мною как еще одна конечность и вместе с тем — дополнительным органом чувств. Звучит бредово, но объяснить все это обычными словами у меня не получается.

И вот теперь, впервые в своей жизни, я перестал его ощущать.

От нерадостных мыслей меня оторвала оживленная дискуссия, к которой я наконец-то прислушался.

Тихий шепот, который меня разбудил, к этому времени перешел в совершенно неприличный визг. За дверью два голоса о чем-то отчаянно спорили. Судя по всему, речь шла о моей скромной персоне.

Скрипучий голос, принадлежащий моему крокодилообразному знакомому, настаивал на том, что он не позволит приготовить меня ни в жаренном, ни в варенном ни в каком другом виде.

Целиком разделяя этот подход, я был слегка не удовлетворен аргументацией, которая сводилась к тому, что меня, видите ли, и на один зуб будет мало. А кроме того, мой новый знакомый утверждал, что он ко мне привык.

Его оппонент больше напирал на различные кулинарные рецепты, в познании которых высказывал недюжинную эрудицию. При этом он регулярно упоминал Глухого Сапожника и мою совершенную общественную бесполезность.

Из их беседы я узнал, что моего зубастого знакомого зовут Атилл, а его оппонента — Джо. Так как спор явно склонялся в пользу Джо, который в качестве непререкаемого довода обещал лично собрать дрова, разжечь костер и приготовить изумительное жаркое да так, что я ничего и не замечу, мне пришлось вмешаться.

— Эй, вы там, поскольку дело касается моей шкуры, хочу заявить, что я против жаркого.

Голоса разом смолкли, а потом Джо пробурчал: «Ну вот, опять орехи жрать».

Я вскочил с топчана, чувствуя во всем теле удивительную силу и легкость. Открыл дубовую, добротную дверь и вышел на поляну. Она казалось точно копией той, на которой я очнулся впервые. Только под трехсотлетним дубом стояла изба и солнце, приобретя зеленоватый оттенок наполовину скрылось за фиолетовым горизонтом. Рядом с громадным Аттилом стоял обыкновенный лис. Ничто не указывало на то, что именно он яростно настаивал на приготовлении из меня жаркого.

Однако при моем появлении лис решительно заявил: «Послушай, Малыш. Я конечно ужасно рад, что выбрался из этой передряги живым и здоровым. Но я бы хотел, чтобы мы принципиально решили вопрос о том, как нам поступать в случае, если одному из нас прошибут голову. Я за жаркое. Поскольку каждому из нас нужны белки, которых катастрофических не хватает на этой долбанной планете, и поскольку наш различный облик снимает обвинения в каннибализме, то мы не можем допустить бесполезной порчи хорошего куска мяса. — При этом Джо непроизвольно облизнулся. — Опять же похоронный ритуал некоторых религий предполагает съедение тела отважного воина своими соплеменниками. Твои предки не придерживались таких убеждений? Мы с Аттилом вполне можем заменить твоих соплеменников».

— Мои предки сдирали с таких как ты шкуру и набивали ее опилками. И я не сделаю это только потому, что первый раз в жизни вижу такую разговорчивую лису. И вообще, что это все, черт побери, значит, где это я?

— Глухой сапожник, — задумчиво сказал лис, внимательно меня разглядывая.

— Что? — переспросил я.

— Не черт побери, а Глухой сапожник, — повторил лис. — Послушай Аттил, а ведь это не Малыш, — вдруг заявил лис обращаясь к крокодилообразному монстру.

— То есть как это не Малыш? — Чудовище от возмущения даже захлопало крыльями. — Ты хочешь сказать, что я полтора часа тащил на своем горбу невесть кого. Две руки, две ноги, одна голова — определенно Малыш. Да и кто здесь еще может тут взяться.

Лис продолжал настаивать: «У Малыша были короткие черные волосы, а у этого длинные светлые. И куда, скажи на милость, подевалась его борода?»

— Джо, не дури, увещевал дракон. Ты же прекрасно знаешь, какие шутки вытворяет виртуальная адаптация. Будь иначе, да неужели ты считаешь, что я бы ходил в виде пивной бочки с чешуей и с этими дурацкими иголками. Вспомни, каким красавцем я был в прошлый раз. Просто Малыш снова трансформировался.

— Трансформация никогда не происходит в середине погружения. Она заканчивается в начальной фазе — В голосе у лиса появились четкие академические интонации. — Я не знаю, что случилось, но твердо убежден, во-первых, в том, что это не Малыш, а во-вторых, в том, что у нас серьезные проблемы.

— Эй, приятели, не выдержал я. Может, вы и мне объясните, где мы, кто вы такие, и, что все это значит.

Более-менее удобоваримое объяснение, заняло часа два. Говорил в основном лис. Аттил время от времени угрюмо поддакивал и непроизвольно шевелил иголками на спине. Объяснение сводилось к тому, что мне крупно не повезло, поскольку с ума я не сошел, и попасть в сумасшедший дом мне не светит. А попал я в сверхсекретный правительственный эксперимент по изучению виртуальной реальности. Причем попал так, что вышиб куда-то третьего законного участника эксперимента.

Что касается проблем, которые обещал Джо, то их оказалось предостаточно.

Во-первых, эта троица, которая в реальной жизни представляла из себя смесь суперменов и агентов 007, не умела по отдельности выходить из виртуальной реальности. Их нынешние образы представляли совокупность трех сознаний и при выходе подлежали расщеплению на три базовые матрицы. При отсутствии хотя бы одной таковой, расщепление не могло произойти и у правительственных чиновников в лучшем случае должен быть остаться комплекс динозавра, а в худшем непонятно что.

Во-вторых, оставалась проблема Малыша. А именно, куда он подевался. Оба в один голос утверждали, что его исчезновение должно было привести к немедленному разрушению их образов и автоматическому прерыванию погружения.

И, несмотря на то, что Малыш исчез из общего пространства, этого не произошло, или пока не произошло.

Ну и, наконец, мои личные неприятности. Если тела этих ребят лежали на удобных медицинских кроватях в сверхсекретной лаборатории, сплошь увешанные аппаратурой, то где валялось мое тело, один Глухой Сапожник ведал.

Самое интересное было оставлено на десерт. Та самая виртуальная реальность, в которой мы сейчас пребывали, по идее порождалась коллективным сознанием тут присутствующих. Однако, начала порождаться она после того, как, предположительно, какой-то полоумный гений года три назад сначала внедрил систему биообратной связи для работы диспетчеров, обеспечивающих специальные полеты НАСА, а потом так перепрограммировал базовый компьютер, что тот категорически перестал управлять полетами.

Потом полоумный гений, исчез, а диспетчеры, работающие в прямом контакте с компьютером, по трое и исключительно тройками, в рабочее время, стали превращаться в участников космических шоу.

Диспетчеров отправили на заслуженный, хорошо оплачиваемый отдых, взяв с них все мыслимые и немыслимые подписки по режиму секретности.

На поиски полоумного гения отрядили целую свору лучших сыщиков, а компьютер передали в изучение одному очень секретному правительственному учреждению, в котором имели честь служить и мои нынешние собеседники.

Возможно, все это так ни чем бы и не кончилось, если бы аналитики, изучая воспоминания очевидцев не сделали совершенно ошеломляющий вывод. Представленные картинки — есть отражение объективной реальности, причем эта объективная реальность не имеет к планете Земля ни малейшего отношения. Все иллюзии внутренне не противоречивы, имеют право претендовать на реальность, однако, человеком выдуманы быть не могут, в силу полного отсутствия по ряду позиций Земных аналогий.

Дальше больше. Одна троица, проведя две недели то ли в космических диспутах, то ли в оргиях — мнения аналитиков на этот счет разошлись, по возвращению к реальной жизни вдруг приобрела способность левитировать, ввергнув в шок своими перелетами обслуживающий персонал.

Другая троица по памяти составила чертежи чего-то очень миниатюрного и незамысловатого, что путешественники единодушно называли «жужжакой». Для чего эта «жужжака» предназначалась, выяснить так и не удалось. Однако, будучи собранной по предложенным чертежам и включенной на экспериментальном полигоне, «жужжака» во-первых разнесла этот полигон в пыль, во- вторых, не нанесла ни малейшего ущерба ни одному из злополучных экспериментаторов, в-третьих, повторно не в виде копий, ни сама больше никогда не включалась.

По ходу рассказа у меня возникло ряд сомнений, которыми я тут же поделился со своими собеседниками. Непонятно, каких Земных аналогов не хватает для того, чтобы придумать голубую траву и розовое небо. Скорее всего, такой набор говорит об убогости фантазии присутствующих. Кроме того, ежели все изложенное правда, почему я не могу быть обычным фантомом, к изучению которого они должны приложить свои силы. И, наконец, откуда они знают, что Малыш исчез, а не временно отлучился, да и имеет ли существенное значение это исчезновение, если присутствующие здесь двумя часами ранее собирались приготовить из Малыша шикарное жаркое. При таком подходе сожалеть можно только об утраченном ужине.

Оппоненты возражали по пунктам. Вид и форма окружающего мира их вполне устраивает, а если кому-то хочется зкзотики, то пусть пообщается с глюками и тогда, Глухой Сапожник, рассказывает о возникших ассоциациях. Жрать или не жрать друг друга это их личное дело, но, независимо от своего физического состояния, каждый из них существует в некой фантомной форме, которой глубоко безразличная форма телесная и которая, в конечном счете, и есть их настоящее я. Фантомные формы друг друга они чем-то там чувствуют независимо от расстояния. Так вот фантомной формы Малыша больше нет а есть моя, достаточно, с их точки зрения, неприглядная и во взаимодействие не вступающая.

Местные же аборигены всегда представляются только физическими формами и к духовным контактам не расположены. А духовный контакт совершенно необходим, если появляется желание вернуться назад.

Причем опыты показали, что нужны объединенные мозговые усилия трех специально подобранных персон.

По утверждению моих собеседников, лучшая гипотеза, наиболее полно объясняющая этот феномен, была разработана не учеными, а начальником охраны того самого секретного учреждения, в котором числились мои собеседники.

Так вот, этот просветленный служака упирал на наличие трех персон в святой троице, как то бога отца, сына и духа святого.

По всем признакам я на место третьего не подхожу.

— Кстати, как тебя все же зовут, — поинтересовался Джо.

— Адам, — ответил я.

— А меня зовут Роберт, вернее, будут звать, когда мы от сюда выберемся, — вздохнул Джо.

— Если выберемся, — уточнил Аттил. — Я Аллан.

— Называй, приятель, меня Аттил. А его Джо. Да и тебя есть смысл переименовать в Малыша.

— Послушай, Аттил, почему твои колючки начали завиваться в спираль, а зубы покраснели?

— Глухой Сапожник, — выругался Джо. Похоже началась адаптивная трансформация. Сколько мы здесь без Малыша — часа четыре? А я думал, что образ должен разрушиться сразу. Интересно, что мы вдвоем натворим. Вряд ли Адам примет в этом участие.

— Джо, посмотри, а у Малыша начали расти рога.

Я изумленно уставился на Атилла, как вдруг почувствовал жжение на голове. Жжение перекинулось на копчик, пятки на ногах и пальцы рук и достигло болезненного уровня. Скоро боль расползлась по всему телу и стала невыносимой. Похоже, аналогичные ощущения испытывали и мои партнеры. Они корчились, скрипели зубами, матерились, а, самое главное, они на глазах менялись. Через полчаса все закончилось.

Я тупо смотрел на двух монстров, стоящих передо мной. На сей раз, оба моих знакомых обладали человекообразной формой. Правда, человекообразность сводилась к наличию двух ног, двух рук и одной головы. Один из них был бы совершенно похож на гориллу, если бы не двадцатисантиметровые клыки, торчащие на манер саблезубого тигра, да странная рыже-голубая узорчатая раскраска шерсти. Похоже, это был Аттил, поскольку вдоль хребта он сохранил роскошные колючки, слава богу размер не более чем у дикобраза.

Джо повезло меньше. Он напоминал кошмарную комбинацию тролля и утопленника, вытащенного из воды через два месяца после погружения. Маленькие красные глаза, две дыры вместо носа, огромные в полголовы уши, нервно сворачивающиеся в трубочку, отвисшее брюхо, тело, покрытое подозрительного вида белесыми пятнами, заставили меня отшатнутся. По-видимому, Джо уловил мою реакцию и тут же огрызнулся: «Ты на себя сначала посмотри. На черта похож. Хвост подбери».

К сожалению Джо был прав. Я превратился в добротную копию обыкновенного черта, со всеми присущими последнему атрибутами, как то: рогами, копытами, хвостом и темно бурой шерстью.

— Ну, ладно. Хватит комплексовать, — скомандовал Аттил. — Нам еще задание выполнять. Хорошо, что так получилось. А что. Мне такая форма нравится. Гораздо приличнее, чем быть крокодилом с иголками. А к твоей расцветке, Джо можно привыкнуть.

Аттил критически оглядел меня и Джо.

— А вообще, Малыш, похоже, это твое мрачное настроение сделало из нас вурдалаков. — Расслабься. Давайте думать, как нам справиться с программой эксперимента, за ее провал нас по голове не погладят, а заодно и как нам отсюда выбраться. Во всяком случае, очевидно, что без Малыша — Адама нам не обойтись. Похоже, он полностью заменил нашего Малыша, который благополучно сейчас балдеет под наблюдением заботливых медсестричек — продолжил мысль Джо.

Позже я узнал, что облик здорово влияет на характер субъекта, особенно в первый момент после трансформации. Поэтому, неудивительна инициативность Аттила и угрюмая молчаливость Джо. Да и мое настроение совершенно изменилось. Куда-то отошли все проблемы. Хотелось покуролесить. От избытка чувств я высоко подпрыгнул да так и завис метрах в двух от земли.

— Ну вот, только этого нам не хватало, — заворчал Джо.

Ты уверен, что нам нужны глюки? — спросил Атилл.

Мужики, что за глюки и зачем они нам нужны?

— Ну, что такое глюки, мы и сами не знаем, — ответил Аттил. — А дело тут, Малыш, вот в чем. При каждом погружении тройка встречает только одну вещь, которую понять не возможно. Вот ради этой вещи мы и ныряем. Прошлый раз это был Глухой Сапожник. Ну и гадость. Сейчас глюки. Называют это артефактами. Что это, и какой от них прок никто так и не разобрался. Но только от контакта с артефактами всегда что то остается. Если конечно удается вернуться.

— А что, кто-то не возвращался? — поинтересовался я.

— Хватает таких. Некоторые третий год, с первых экспериментов, пластом лежат. А кое у кого крыша поехала. Да и не мудрено. Я думал, что после Глухого Сапожника мы не очухаемся. Вроде пронесло. Хотя, все может быть. Тройка Хола через два месяца после Бешенной карусели начали в Сахаре дубы сажать из желудей, сотни три посадили прямо в песке, представь, все принялись. Метров под десять за месяц вымахали. Они теперь под теми дубами сидят и медитируют. Шеф велел их оттуда в лабораторию перевести. Так пока отбой не дали, полк тяжелых танков загубили. Меня посылали туда. Картинка х- сплошной сюрреализм. Пустыня, песок, в песке дубы, под дубами три голых чудака медитируют, а вокруг танки ржавеют. Теперь это все еще колючей проволокой обнесли и собак по периметру пустили.

— Все равно не понимаю, — заявил я. — Судя по вашим рассказам, от вашей работы одни неприятности. И как удается все это сохранять в тайне.

— Насчет тайны — это я думаю до первой очень крупной неприятности, сказал Джо. Может еще год, может больше, а может и завтра. Когда Блэк и компания после Святого причастия стали из ушей Черные дыры доставать, симпатичные такие размером с бусинки, а те начали в себя мебель засасывать и расширяться, так ведь объявили в лаборатории полную эвакуацию. Хорошо, нашелся умный человек, посоветовал Блеку засунуть эти штуки в задницу. И посоветовал-то с перепоя. Но ведь помогло. Блек распсиховался да и засунул все тринадцать черных дыр ему в это самое место, а самая крупная, та которая засосала стол для совещаний, уже размером с яблоко была. Не очень хорошо получилось. Так что насчет неприятностей ты прав. Но прикрыть эту лавочку тоже не удается. Пробовали. Если не отправлять в погружение по тройке в неделю, то трое необученных граждан вдруг впадают в кому, а по возвращению один из них такое начинает нести. Слава богу, два других ничего не помнят. Хорошо хоть вся чертовщина происходит в Кливленде. Городок небольшой. Быстро удалось вычислить всех путешественников. Кстати, ты сам откуда? Из Лос-Анжелеса? Ну вот, еще одна проблема, теперь с географией. А кроме того, от общения с артефактами всегда остается что-то полезное. Например, дубовая роща в Сахаре, — подвел итоги Аттил. — Да и не наше это дело. Нам нужно в этом погружении найти артефакт, вступить с ним в контакт, а потом смыться отсюда как можно быстрее. А по возвращению тот, кто будет все помнить, обязан подробно изложить историю погружения аналитикам. Такова программа эксперимента. С артефактом все ясно как божий день — это глюки. Давайте думать как с ними в контакт вступать, только так, чтобы держаться от них подальше. Меня не вдохновляет мысль, еще кого либо из нас поменять. Хватит неприятностей с Малышом.

— А что такое глюки и что случилось прошлый раз? — Спросил я.

— Что такое глюки, голубь ты наш ненаглядный, никто не знает, потому что артефакт объяснению не подлежит, — ответил Джо. — Прими это как данность. А прошлый раз мы разошлись в разные стороны, знакомиться с обстановкой, а потом ты, вернее твой предшественник на фантомном уровне не своим голосом заорал: «Глюки, глюки, будут здесь через полчаса». А когда Аттил тебя нашел, валялся ты бревно, бревном, что представляется весьма удивительным, учитывая нашу энергетику. Поскольку по инструкции артефакт следует встречать всеми наличными силами, то бишь втроем, то и потащил тебя Аттил к нашей избушке перевертышу без оглядки. А вот кажется и они. Эх, Глухой Сапожник, пронеси.

Со стороны леса что-то надвигалось. Горизонт внезапно вспыхнул радужными искрами, окрашенными в самые невероятные цвета. Внутри у меня глухой рокочущий бас начал обратный отчет:

«семнадцать миллионов сто пятьдесят девять тысяч четыреста четыре, семнадцать миллионов пятьдесят девять тысяч четыреста три». При счете ноль весь мир взорвался. Визгливый голос, женский на вкус и оранжевого цвета категорически заявил: «гоза бракуздра велко сибрелозит куздренка». Откуда то повеяло перегаром.

А я предупреждал, — свистнул Джо и рассыпался на серебряные пятнышки.

Показался розовый кролик с совком и метелкой. Он аккуратно подмёл пятнышки в совок, тяжело вздохнул, утер со лба пот и исчез. Глухой рокочущий бас внутри меня последовательно и медленно продолжал обратный отчет: «минус пятьсот шестьдесят восемь миллиардов семьсот двадцать девять, минус пятьсот шестьдесят восемь миллиардов семьсот тридцать».

Я проваливался в светящуюся дыру, которая глядела на меня, игриво подрагивая ресницами. Ангельские чистые голоса в сопровождении серебряных флейт выводили непристойные частушки. Запах перегара стал невыносим. Светящаяся дыра, в которую я проваливался странно деформировалась и вдруг показала мне кукиш. Вернулся розовый кролик. На сей раз в горностаевой мантии и с рыцарским мечом. Он поднял меч и торжественно произнес: «Нарекаю тебя Се……, Сера…… Се-ра — фф., -последний слог кролику явно не давался. — Ладно, Глухой Сапожник с тобой, нарекаю тебя Кокой», — сказал кролик и исчез в россыпи петард и фейерверков. Исчезли звуки, запахи, краски. Исчез свет и тьма. Исчез верх, низ. Исчез я сам. Не было ничего. И, хотя время исчезло тоже, длилось это вселенское ничего бесконечно долго. И в этом ничего, вдруг ниоткуда раздался голос: «да будет свет» И все вернулось на свои места. Я почувствовал, как мимо меня, едва не задев за локоть, или даже немного задев, промчалась галактика, потом, как будто подвешенная к гигантскому маятнику, со свистом пронеслась обратно. Рядом совсем под ухом раздался голос Джо: «Ну, все, пошла Большая качалка. Уходим. Все дружно. Я отчетливо понял, что это — последний шанс вырваться в реальный мир. Инстинктивно куда-то рванулся и в четвертый раз за день вырубился.

Глава восьмая. Бойтесь черных кошек

Четвертое за день пробуждение, было значительно комфортабельнее предыдущих. Я очнулся в мягкой постели, окруженный чудесами медицинской электроники и очаровательными женскими личиками, как минимум двумя, обладательницы которых что-то поправляли у меня над головой. Третье лицо нельзя было даже при самой болезненной фантазии назвать ни женским, ни уж тем паче очаровательным. Его владелец, будучи наверняка персонажем какой-то жуткой истории про троллей и вампиров, что-то говорил мне каркающим голосом.

Я попытался сосредоточиться и понять о чем идет речь. Речь шла о том, что меня поздравляют с благополучным возвращением и по понятным мне причинам хотят в безотлагательном порядке получить отчет о ходе эксперимента. С моими напарниками все в порядке, но они еще не очнулись, а вот со мной после отчета необходимо провести несколько дополнительных обследований. Ничего страшного, но некоторые характеристики моей мозговой деятельности претерпели существенное изменение и, если бы меня здесь так хорошо не знали и любили, то можно было бы предположить, что я другой человек, — шутка. А так, все — замечательно и, правда ли, что выход прошел под большую качалку? Это просто замечательно! А сейчас — отчет, потом обед: я ведь наверняка проголодался. А после коротеньких процедур — месяц отдыха. И куда я отправлюсь на этот раз, на Гавайи или поохотиться?

Вся эта галиматья произносилась ровным каркающим голосом без интонаций и знаков препинания, при этом говоривший не сводил с меня внимательного и кажется злобного взгляда. Ладно, оставляю вас на время, сейчас придут аналитики, коротенький отчет, процедурки и — отдых. Завидую Вам. Смесь вампира с троллем в последний раз злобно сверкнула глазами и удалилась.

Я остался под надзором симпатичных медсестер. Наконец, удалось их повнимательнее разглядеть. Я тут же окрестил их по масти рыженькой и брюнеткой и погрузился в глубокую задумчивость, решая, за какой приударить в первую очередь. Сквозь эти приятные размышления начала просачиваться черная мыслишка, которую я пытался утопить на дне своего сознания. Валяешься неизвестно где, выдавая себя непонятно за кого. И чем все это кончится? Кстати, ты в курсе, что ты — не ты, поскольку даже в лучшие годы никогда не был двухметровым атлетом с фигурой Самсона, разрывающего пасть льву в фонтане. И потом тебе уже хорошо за тридцать, а этому супермену не больше двадцати пяти. Короче, меня подменили. Судя по всему, подменили на Малыша, о котором я уже наслышан. Осталось решить вопрос где, я, который Я. Неужели до сих пор валяюсь в подворотне? Или во мне сидит Малыш и проклинает все на свете. Надо, не вызывая лишнего ажиотажа во всем разобраться и, в первую очередь, определить диспозицию.

Я изобразил на физиономии самую очаровательную улыбку, на которую был способен, попытавшись продемонстрировать все тридцать два зуба и спросил: «Милашки, что нужно от меня было этому порождению ехидны и беспричинного ужаса?» Медсестры прыснули, а потом рыженькая притворно строгим голосом сказала: «Что вы. Доктор Ричард ужасно добрый и заботливый. Он просто немного обеспокоен вашим состоянием и даже настаивал отложить отчет до конца обследования. Но вы же знаете, что отчет — прежде всего. Сейчас мы вас подготовим, и начнем как можно быстрее. Некоторые впадают в кому, так и не успев ничего сказать, а потом у них уже ничего не вытащишь». Наверное, заметив выражение моего лица рыженькая сообразила, что сказала лишнее. «Ой простите, конечно вам это не угрожает», — неубедительно попыталась она исправить ситуацию. В это время вмешалась брюнетка: — «Все готово, можно начинать отчет». При этих словах возле моей кровати невесть откуда появилась тройка яйцеголовых.

Следующие три часа, наверное, можно сравнить с тремя годами, проведенными в чистилище. У меня интересовались всем: и тембром голоса, произнесшего «да будет свет» и что я испытывал, когда Аллан тянул меня за хвост, и какого розового оттенка были уши у кролика. Вопросы задавались с необычайно умным видом, а ответы сверялись показаниями десятка приборов. Меня постоянно переспрашивали и что-то уточняли. Особое впечатление на инквизиторов похоже произвели два факта — то, что кролик в мантии обозвал меня Кокой и Большая качалка… История с Кокой вызвала живейшую дискуссию у яйцеголовых. Воздух сгустился от каши из трансцендентной психокинетики и адаптационной вторичной инвариантности. Наконец, когда атмосфера очистилась на лице у моих палачей появилась заискивающаяся улыбочка и далее ко мне периодически обращались как к мистеру Коке.

Я не рискнул возмутиться не разобравшись в ситуации, мало ли что, в, конце концов, пусть будет Кока. Все равно — это не я. Но ситуация мне очень не понравились. Еще, куда не шло, быть Малышом. Но быть переименованным розовым кроликом в Коку — это ни в какие ворота не лезло.

Еще загадочное дело обстояло с Большой качалкой. Инквизиторы непременно хотели знать, задела ли меня хоть немножко, хоть чуть- чуть та многотрилионнотонная масса, которая просвистела рядом со мной. А если не задела, то как близко от меня она пролетела — в метре, сантиметре, а может еще ближе? Похоже, они облегченно, но с сожалением вздохнули, когда я категорическим тоном заявил, что качалка приблизилась ко мне не более чем на полметра, хотя в душе совершенно не был в этом уверен. Самое занимательное во всей процедуре оказалось, то, что мои собеседники так и не усомнились в том, что я — Малыш, а в настоящее время, по их убеждению, Кока.

Наконец. экзекуция закончилась и я снова попал в руки очаровательным сестричкам. На этот раз они были гораздо разговорчивее, а, на самом деле, болтали без остановки по очереди, а иногда и вместе, при этом сноровисто манипулируя с проводами, датчиками, извлекая меня из всей этой путаницы. Мое участие в беседе не требовалась, поэтому я внимательно слушал, пытаясь понять на каком я свете, и что меня ожидает в ближайшем будущем.

Из их чириканья я узнал массу интересных вещей. Мои напарники уже пришли в себя, но, естественно, ничего не помнят, из тройки способность понять о событиях погружения сохраняется только у одного — у того, кто первым очнется. Остальные с нетерпением ждут, когда первый расскажет о приключениях. Хотя такие беседы официально не поощряются, так как нарушают режим секретности, но принимаются, как неизбежное зло. Глупо скрывать что-то от своих партнеров, во первых, в очередном погружении все и так все вспоминают, а потом неизвестно, кто из трех в следующий раз очнется первым. Вероятность тут ровно одна треть.

Далее, касательно Большой качалки. Оказывается, штука эта достаточно известная. За три года случалась она раз двадцать. Какой то их приборчик, при этом всегда начинал истошно вопить. Почему никто не знает, да и приборчик-то делали для изучения совсем другого: определения чего-то там в носу. А как случается качалка, так он и начинает реветь. Все по тревоге и начинают готовиться, только никто не знает, чего ожидать. А сводится все к тому, как далеко она, то бишь Большая качалка, от погруженца пролетела. Ежели хотя бы сантиметрах в двадцати, то считай — пронесло. А если ближе, или, не дай господи, задела, так здесь, без неприятностей не обойдешься. Обязательно какая-нибудь чертовщина выползет.

История с Черными дырами тоже после Большой качалки случилась. Сначала все перепугались до смерти, а вдруг все засосет, а потом понятно стало, что дыры только конторскую мебель засасывают да причем с близкого расстояния и исключительно деревянную. Блеку потом выговаривали, что мол погорячился и все дыры утилизировал внутрь, не дал, мол, изучить. А шутника, который совет Блеку дал и сам же пострадал, сначала долго просвечивали, потом разрезать пытались, наконец, смирились с фактом, что внутри у того ничего нет, и, в конце-концов, уволили с работы, чтобы не лез не в свое дело.

Поэтому хорошо, конечно, что Большая качалка от меня далеко пролетела, но любопытно было бы посмотреть, что могло получиться. Когда тройка Билла после Большой качалки начала воду обращать в шампанское одним прикосновением любой части тела. И так три дня подряд. Всем было очень весело. К тому же руководство потребовало создать погруженцам атмосферу заботы и внимания, поскольку погруженцы очень переживали, не будучи в силах принять внутрь никакой жидкости кроме шампанского. «Как же, переживали они», — с завистью подумал я. Их ждала страшная участь царя Мидаса, который по легенде превращал все к чему не прикоснется в золото от чего и умер на груде золота. мучимый жаждой и голодом. К счастью, через три дня все прошло и счастливые погруженцы смогли напиться чистой воды. Три дня такого развлечения. «А шампанское было Ля-Шоте 57 года», — с сожалением вздохнула рыженькая.

По какой-то там теории от всей этой галиматьи настоящих неприятностей произойти вроде бы не должно. Одна экзотика: дубы в Сахаре, да левитирующие сотрудники. Теория эта основывается на концепции вселенского гуманизма. Правда, скептики утверждают, что поскольку гуманизм вселенский, то зайти он может очень далеко, вплоть до самого конца. От всех этих рассказов мне стало не по себе. Я вдруг отчетливо вспомнил как эта штука, Большая качалка, тогда в первый раз слегка задело меня по руке, даже локоть занемел.

«Ну теперь все, — прервала мои размышления брюнетка, снимая с груди какую то чепуховину. — Теперь в ванную и на дружеский обед с напарниками. А потом месяц отдыха. Куда угодно, мечтательно произнесла рыженькая, и все за счет дяди Сэма. Нет, вам еще надо будет заглянуть к доктору Ричардсону».

Не забудьте, синий костюм в гардеробе, — сказала брюнетка покидая комнату.

На кой ляд мне синий костюм в такую жару? Наконец, можно встать с этого прокрустова ложа и оглядеться вокруг.

Окружающая обстановка вполне подпадала под определение «чужого монастыря», в который не стоило соваться со своими уставом. И представляла собой роскошные апартаменты, обставленные в духе супермордернизма двадцать первого века. Картины на стенах сплошь состоящие из цветных пятен в лиловых тонах, пластик, металл и кожа. Мебель космических силуэтов нагло диссонировала с будничностью медицинской кровати, расположенной в центре этого буйства дизайнерской фантазии и с розовым язычком рыженькой. С розовым язычком, которым она облизывала свои розовые губки, изучающе разглядывая меня с ног до головы. Учитывая то, что моя одежда состояла из неудачного подобия фигового листа, я быстро ретировался в дверь противоположную той, в которую удалилась брюнетка.

Да, да, поторопитесь, — крикнула мне в догонку рыженькая, — обед в Малом зале через двадцать минут. Ваши напарники уже готовы.

Хлопнула дверь. Я, наконец, остался один. Это-таки была ванна, но ванна, обставленная в духе будуара фаворитки Людовика четырнадцатого. Позолоченные краны, мраморные столики, уставленные хрустальными флакончиками, почему-то кровать, в центре покрытая бледно розовым шелком. Ванна в виде огромной мраморной лохани. Зеркала. Из этих зеркал на меня глядела мужественная физиономия Малыша. Это зрелище вызвало у меня чувство близкое к тихой панике. Я с детства был твердо убежден в том, что умственные способности субъектов мужского пола находятся в обратной зависимости от его антропометрических данных. Мои шесть футов росту и двести футов весу, обеспечивали приемлемый умственный прожиточный минимум. Исходя из рассматриваемой гипотезы, Малыш с его дополнительными четырьмя дюймами росту, пятьюдесятью фунтами весу, квадратной челюстью и фигурой атлета, должен был быть законченным кретином.

Вопрос об умственных способностях Малыша, представлял для меня существенный интерес, поскольку я пришел к выводу, что сам Малыш сейчас обитает в моем теле и без его помощи мне вряд ли удастся достойно выбраться из сложившейся ранее ситуации. Впрочем, утешил я себя, он — правительственный агент, поэтому никак не может быть полным идиотом. Они проходят кучу тестов, в том числе, на сообразительность. Наверное, это исключение, которое подчеркивает правило.

Окрыленный таким предположением я быстро расправился с двухдневной щетиной, а также с дверцей космического шкафа, который открылся пинком ноги в очередное лиловое пятно. Облачившись в синий костюм, белую рубашку и красный галстук и, чувствуя себя совершенным идиотом, я, наконец покинул обитель завтрашнего дня и вышел в огромный холл. Судя по всему здание представляло из себя нечто среднее между версальским дворцом и сверхсекретным атомным центром. Мимо меня проходило умеренное число людей, некоторые из которых издали приветствовали меня кивком. К счастью, никто не подходил и не заговаривал. Обнаружить Малый зал без посторонней помощи не представлялось возможным. А мне почему-то жутко не хотелось раскрывать свое инкогнито. К счастью, из соседней двери выскочила рыженькая. Далее мужские достоинства Малыша и мое внутреннее обаяние, а также актуальность темы о возможности совместного проведения моего месячного отпуска, позволили нам в процессе милой беседы спуститься на два этажа и в дальнем крыле архитектурного лабиринта обнаружить Малый зал. К сожалению, идея совместного посещения Гавайских островов была отклонена по техническим причинам и заменена на вечернее рандеву. Помимо согласия на свидание я получил массу интересных сведений. Наиболее актуальным казалось то, что доктор Ричард мобилизовал весь наличный медперсонал для моего послеобеденного обследования. Он даже сделал попытку отменить дружеский обед, но последний относится к числу традиций. А традиции здесь принято уважать, как принято уважать и погруженцев. Были достойные сожаления прецеденты. Предшественника доктора Ричарда, доктора Абрахамсона, один из погруженцев, выведенный из состояния, равновесия, настойчивыми медицинскими домаганиями, послал к чертовой бабушке. К счастью, для доктора Абрахамсона и огромному облегчению незадачливого погруженца, доктор дал о себе знать уже через три дня после исчезновения.

Эти три дня понадобились ему, чтобы добраться из глухой африканской деревни до современных средств связи. Случай вызвал оживленную дискуссию среди местных интеллектуалов в первую очередь на тему о том, может ли та шаманка в хибаре, в которой очутился доктор Абрахамсон, претендовать на роль прародительницы врага человечества. Судя по всему, у самого доктора факт посещения чертовой бабушки не вызвал не малейшего сомнения. В конечном счете, это привело его к расстройству психики и досрочному выходу на пенсию, правда с солидной выходной компенсацией.

Помимо информации о нездоровой активности доктора Ричарда, моя очаровательная собеседница мимоходом просветила меня об основной функции дружеского обеда после погружения. В процессе принятия пищи, тот, кто очнулся первым и соответственно, тот единственный из троицы, кто все помнит, рассказывает напарникам о погружении. На заре становления экспериментов, то есть, три года назад делались попытки ограничить обмен информации даже среди своих. Однако, такой режим секретности себя не оправдал, поскольку после очередного погружения тот из троицы, кто очнулся первый, вспоминает не только последние погружения, но и все предыдущие.

Для себя я сделал очевидный вывод — мои напарники еще не знают, что я — не Малыш, но через определенное время будут в подробностях об этом осведомлены и произойдет это вне зависимости от моего желания. С этой мыслью я и вошел в Малый зал.

До сих пор не могу понять, что в этой цитадели секретности могла делать кошка. Во всяком случае, с такой черной шерстью и такими пронзительными зелеными глазами, заниматься ловлей мышей казалось неприличным. Да и не было здесь никаких мышей. Наверное, кошка служила для каких-то культовых надобностей с человеческими жертвоприношениями, кому либо похожему на доктора Ричарда. Например, для предсказаний или предвидения начала конца.

Появление черной ведьмы у меня на дороге послужило предвестником целой серии не менее колоритной, нежели культовой ритуал, событий. Открыв дверь в малый зал, который по размерам превосходил стандартное поле для игры в крокет, я наступил кошке на хвост.

Животное замяукало нечеловеческим голосом, (от этого создания я подспудно готов был ожидать всякого, вплоть до мата на каком нибудь из древних языков) и рванулась вверх по моей ноге, нещадно царапаясь и разрывая ткань синего костюма.

Я с грохотом рухнул на пол, покрытый мягким пушистым ковром с нежным ворсом двухдюймовой высоты. Впрочем, тут же оказалось, что грохот и гора щепок от массивной дубовой двери, припорошивших меня и кошку, были обязаны не моим падением, а автоматной очереди разбившей дверь в вдрызг на уровне того места, где мгновение назад, до инцидента с кошкой, находилась моя голова.

В последующие пять минут лично я в событиях никакого участия не принимал. В работу включились рефлексы Малыша, по-видимому, приобретенные многолетними тренировками на правительственной ниве. Эти самые рефлексы в мгновение локализовали источник опасности, швырнули в нужном направлении двадцатикилограммовую мраморную вазу, стоявшую рядом с дверью, подхватили подмышку кошку и с завидной быстротой, минуя открывшую от изумления рот рыженькую, перенесли меня в неизвестном направлении.

Минут через пять, я обнаружил себя глубоко под землей в бесконечном бетонном подвале сплошь пронизанным трубами, механизмами непонятного назначения и редкими тусклыми лампами, освещающими окружающее пространство призрачным зловещим светом. В голове царила полнейшая сумятица. Перед глазами возникали разорванные образы. Официанты в черных смокингах, палящие в меня из автоматов, два двухметровых атлета в синих костюмах, приподымающихся из-за шикарно обставленного стола вместе со столом, который они тут же швыряют в моих недоброжелателей. Крик Джо: «Давай Малыш рви когти, мы их тут попридержим». Невесть откуда появившиеся в коридорах молодцы в черных комбинезонах. Усиленный электроникой голос, сотрясающий стены: «Всему оперативному составу принять меры к задержанию агента Малыша, при задержании разрешаю применять оружие». И наконец, невесть откуда появившаяся дверь в стене тупичка, тут же за мной закрывшаяся, отделяя от преследователей. Дверь выходила на лестницу, которая, в конце концов, привела меня в этот подвал. «Грустное местечко», — почему-то вслух сказал я. Голос во влажной атмосфере бесконечного бункера приобрел какой-то хрипло-шипящий акцент, совершенно мне не понравившийся. Не понравился по-видимому он и кошке, которую я благополучно протащил под мышкой сквозь все перипетии погони. Кошка презрительно фыркнула и спрыгнула на бетонный пол. В любом случае лучше быть здесь одному, но живому, чем там в обществе безутешно скорбящих родных и близких. Наверное, в силу акустических свойств помещения, мои слова не показались убедительными даже мне, не говоря о кошке. А кроме того, почему я настаиваю на одиночестве. Уверен, что не пройдет и десяти минут, как мои оппоненты разберутся в фокусе с дверью и нагрянут сюда в необходимом количестве. Думаю, что даже в этом бардаке им не понадобится много времени для моего обнаружения.

Вас не найдут, — раздался голос за моей спиной. — Во всяком случае, найдут не скоро.

Я резко обернулся. Облик моего собеседника полностью соответствовал окружающему интерьеру.

Судя по вашему виду, вы — местный Фредди Крюгер. А я Малыш. Правда, я всегда считал, что вы специализируетесь на молоденьких девушках.

Не мелите чепуху, — оборвал меня Фредди. — Наличие зеленного свитера и длинных ногтей — вовсе не основание для причисления меня к сонному маньяков.

Несмотря на абсурдность этой беседы, я попытался возразить:

Во-первых, на руках у вас не ногти, а лезвия ножей, лицо обгорелое и беседуем мы с вами в подвале. На вас зеленый, полосатый свитер и черная шляпа. И после всего этого вы будете уверять меня, что вы не Фредди Крюгер?

О, черт! Что, лицо и правда в ожогах? То-то я себя неуютно чувствую. Я не видел себя с тех пор, как сюда попал. Похоже на вторичную адаптационную трансформацию. Ладно, с этим будем разбираться потом. А сейчас идите за мной. Нам надо укрыться до тех пор пока сюда не нагрянут толпы ваших недоброжелателей в черном и с автоматами.

В бетонной колонне, одной из множества поддерживающих серый небосвод, открылась дверь. «Занятный фокус», — пробормотал я себе под нос, следуя за своим Аидом в царство мертвых. Через пару минут по времени и двадцать метров в пространства, мы очутились во вполне цивилизованном месте. Яркий свет позволял рассмотреть мельчайшие подробности огромного зала сплошь уставленного электронной аппаратурой, дисплеями компьютеров, мигающими экранами непонятного назначения. В дальнем углу зала разместился жилой блок. Судя по горе немытой посуды и пустых консервных банок, хозяин этой обители провел здесь не один день, мало заботясь при этом о бытовых удобствах. Мне до чертиков надоели загадки. Поэтому я решил брать быка за рога.

— Несмотря на ваш экстравагантный вид, вы — не Фредди Крюгер. Его интеллект не позволяет проводить время в компьютерных играх. Неужели вы — призрак оперы, а здесь скрываетесь от почитателей вашего музыкального таланта?

— Я — доктор, Джонсон, в бытности главный программист компьютерной системы НАСА, а здесь скрываюсь от своих бывших шефов параноиков.

— Ух ты! — От удивления я даже присвистнул. — Так вы тот самый безумный гений, который затеял весь этот бардак с виртуальными погружениями? Послушайте, Док, я понимаю, что эти игры вас здорово забавляют. Но я привык к более спокойному время провождению. Не могли бы вы тихо мирно положить меня назад? Не обязательно прямо в квартиру, но желательно в Лос-Анджелес. Да, и распорядитесь вернуть мне мое тело. Я к нему привык. Оно вполне разношенно и нигде не жмет.

— У вас прескверная привычка хамить, — заявил доктор Джонсон. — А если говорить об ответственности за происходящее, то вы, уважаемый Кока, повинны в этом раз в сто больше, нежели я.

— Ну знаете ли, я еще в чем-то виноват. И чего вы прицепились ко мне с этой дурацкой кличкой. Я — Адам Смит, тридцати лет, белый, военнообязанный, в браке не состою, детей не имею и больше всего на свете желаю, чтобы меня оставили в покое. Все, в том числе, и ваши знакомые кролики с розовыми ушами. К вашим забавам я не имею никакого отношения. Кокой быть не желаю.

По-видимому, пережитые события здорово меня достали, потому что всю эту галиматью я выдал на одном дыхании и громкостью децибелов в сто. Однако, мой крик, похоже, не произвел на доктора Джонсона должного впечатления.

— Ну, положим, с Кокой все достаточно ясно. Вышестоящему руководству было видение. Постойте, как же это дословно звучит. Ага, вспомнил. И явится Кока солнечноликий. И все на что обратит он свой лучезарный взор, откроет свою истинную суть и обликом своим станет сути своей подстать. Поскольку с вашим появлением некоторые аспекты пророчества стали реализовываться, то администрация приняла решение о целесообразности принятия радикальных мер.

— Это с помощью стрельбы из автомата? — Возмутился я.

— Во всяком случае, для шефа стрельба из автомата показалась более приемлемым шагом, нежели угроза открыть свою истинную суть. Человек он амбициозный, а участие в последних событиях с погружениями повлияло на психику. Ежели я стал похож на легендарного расчленителя малолетних, то о Шефе и говорить не приходится.

(А он все еще тешит себя надеждами стать следующим президентом.)

— Но это — не суть. Неважно. А касательно вашей непричастности к происходящему, то позвольте мне усомнится. Я глубоко убежден, что все затеяно с одной целью, ради возвращения браслета его законному владельцу. Верните браслет, я вас очень прошу.

— Какой браслет? — Прикинулся я простачком.

— Полноте Вам, мой друг. Тот самый браслет черненого серебра, который вы с детства таскаете на левой руке. В виде двух змей. Вспомнили?

— Откуда вы знаете, Док?

— С тех пор, как я внедрил систему биообратной связи на центральном компьютере НАСА, я узнал столько вещей, что самому тошно. Ну, да ладно. Разговор у нас предстоит долгий. Поэтому, сейчас мы посмотрим, чем заняты ваши недоброжелатели в черном, потом я покормлю вас и вашу спасительницу, — доктор наклонился и погладил черную кошку, выписывающую восьмерки у его ног. — Кстати, я ведь вас так и не представил. Молли, познакомься — это мистер Адам Смит. Мистер Смит — это Миссис Молли. — Кошка возмущенно фыркнула. — Прошу прощения Мисс Молли. А теперь за дело. Вы же остались без дружеского ужина.

Я внезапно всем нутром осознал, что не держал крошки во рту уже дня два.

Глава девятая. Оказывается — я «Избранный». Ну-Ну

Пока мы с Мисс Молли жевали консервированную ветчину, запивая апельсиновым соком, доктор Джонсон колдовал с клавиатурой компьютера. На экранах мониторов попеременно появлялись недоуменные лица моих преследователей, частой цепью прочесывающих все этажи здания. Отдельная группа закончила осмотр подвала. Потом высветились лица моих недавних напарников. Тех самых двухметровых Джо и Аллана, с которыми мне так и не удалось разделить трапезу. Сейчас они стояли на вытяжке, перед какой-то фигурой в лампасах, которая, судя по мимике, их резко отчитывала.

— Если исходить из выпученных глаз этого типа, то речь идет не иначе, как о национальной безопасности страны, — предположил я, с любопытством разглядывая картину. Доктор Джонсон одобрительно хмыкнул и вдруг появился звук. Визгливый голос заполнил весь зал. — Ваше вмешательство поставило под угрозу национальную безопасность страны. Вы пойдете под трибунал. Вы…,

— но шеф, — попытался возразить, судя по голосу Джо. — На наших глазах, какие-то типы без малейшего намека с вашей стороны, вдруг начинают из автоматов палить в нашего напарника, Малыша. Что мы, по вашему, должны делать?

— Молчать, — завизжал субъект в лампасах. Охрана выполняла приказания руководства. Уничтожению подлежал не герой — агент погруженец Малыш — вечная ему память, а Кока Cолнечноликий, преступно скрывающийся под личиной нашего агента. Я убежден, что будь на вашем месте агент Малыш, он бы не допустил такой ошибки.

— Как же, — буркнул в сторону Аллан, — Малыш с его запальчивостью им бошки бы поотрывал, а так всего-то пара, тройка сломанных челюстей.

— Достаточно, — сказал доктор Джонсон, переключая изображение. — Думаю, они надолго выбиты из колеи вашим исчезновением. А нам надо решать другие проблемы. Давай сюда браслет.

Как это нет? — Голос Дока захлебнулся от возмущения. — Вы соображаете, что говорите. Нужно немедленно прекратить эту катавасию. Ну хорошо. Сейчас я вам все расскажу, чтобы вы поняли насколько это серьезно. Когда мы подключили к главному НАСА систему биообратной связи с диспетчерами, началась какая-то чертовщина. Наши операторы, время от времени, стали впадать в прострацию, а затем рассказывать такие изощренные байки, как будто они хорошо укололись и перебрали с дозой. Мне первому и, к счастью, единственному удалось разобраться, что систему кто-то взял под внешний контроль. Все что я знаю про этого (кого-то) — это то, что во-первых, он неземной, во-вторых, находится за тридевять земель в направлении бетта близнец-два, и в-третьих, обладает весьма своеобразным чувством юмора.

— Откуда вы все это знаете, Док?

— А Зверь, я назвал его Зверем, время от времени со мной общается, отвечает на некоторые вопросы и даже иногда выполняет мои просьбы. Как вы думаете, каким образом в моем распоряжении оказалось это роскошное убежище? Это запасной командный пункт, о котором по моей просьбе и по Зверовому желанию, все в одночасье забыли. Так вот, если я правильно понял, Зверь считает себя наследником бывших хозяев Вселенной. Они канули в лету, так давно, что от них ничего не осталось. Ничего кроме браслета.

При последних словах, доктор решительно ткнул указательным пальцем вверх, подчеркивая, тем самым, значимость произнесенного. — Сотни, тысячи цивилизаций, мечтают завладеть этой реликвией. Но единственно достойным, является Зверь.

В голосе у доктора послышались визгливо патетические ноты.

— И как только появилась возможность воздействовать на систему биообратной связи, просканировать информационное поле нашей Земли, присутствие браслета было обнаружено. И где. На третьесортной планетке, обитатели, которой еще даже не стали по настоящему разумными. Ну да ладно. Сейчас ты вручишь мне, посвященному Зверю, этот браслет, и с этого мгновения история начнет новую страницу.

Глаза у Дока приобрели белый, безумный цвет, из уголков рта потекла слюна. Припадочный он что ли? Не дам я ему ничего. Нету у меня браслета, а если бы и был, все равно не дал бы.

Ну, и правильно, — внезапно совершенно спокойно заявил Док. — На вашем месте, я бы тоже ничего не отдал. Кстати, не обращайте внимания, если я снова начну завывать. В качестве компенсации за оказанные услуги, я позволяю Зверю, время от времени брать под контроль мой речевой аппарат. Одна из множеств возможностей биообратной связи. Судя по тому, какую ахинею я тут нес, этот Зверь еще тот фрукт. И я далеко не уверен, что наш визави действительно наследник этой игрушки. Совершенно не уверен. Видно для придания убедительности последними словами, Док раздраженно топнул ногой. Но мой вам совет: «Вы с этим браслетиком поосторожнее» — носить его без ущерба для здоровья, может только посвященный, он же Космический Воин. Надеюсь, вы не относитесь к их числу. Судя по всему, Космические Воины обладают достаточно неуживчивым и склочным характером, проводя почти все время в завоеваниях галактик. «Вы не собираетесь никого завоевывать?» — сарказм, в голосе Дока достиг едкости, при котором можно растворять бетон. «Док», — раздался голос у меня за спиной, похоже Малыш именно тот, кого мы ищем. Он космический Воин. Я быстро прикинул в уме, что разучился удивляться, чему бы то ни было, двадцать семь часов тому назад. Совершенно разучился. Как отшибло, поэтому, тот факт, что кошка Молли тоже решила высказать свое мнение по обсуждаемой проблеме, меня ничуть не смутила. Ну, кошка! Ну, разговаривает. Подумаешь. Дракон разговаривал. Разговаривал, а кошка, чем хуже, странно, только почему она молчала до сих пор. А когда наступил ей на хвост, то мяукала. Странная кошка, подозрительная, что она сказала. Ах да — я Космический Воин. Только этого мне не хватало. Ладно, док ваша взяла. Отдам я вам этот браслет. Как только найду так сразу и отдам. А нам голубь вы наш ненаглядный браслет вовсе и не нужен. Вещь эта почти что именная. И носить ее положено только Космическому Воину. Вот он, то есть ты нам и нужен.

Наверное, доку не понравилось выражение моего лица, поэтому он обратился к Молли.

Ты уверена, что это Космический Воин? Нервный он какой-то.

Уверена, он самый. Я этого голубчика вычислила, еще когда порылась у него в компьютере.

Так вы та самая сиамская кошечка, которая стащила мой диск? — возмутился я.

Никакая я не кошка, — заявила собеседница, на глазах увеличиваясь в размере и превращаясь в роскошного черного зверя. Именно такой я представлял подругу Маугли — пантеру Багиру.

Так вы пантера.

Я не кошка, я не пантера, я Хранительница, — раздраженно заявила Молли.

Она и, правда, Хранительница, — подтвердил доктор Джонсон. — Такой же обязательный атрибут Космического Воина как и браслет и Советник.

А вы, надо в таком случае понимать, и есть Советник.

Имею честь представиться, Советник Джонсон. Док приподнял шляпу и помахал ею пару раз у меня под носом. Ну и намучились мы с Молли пока вас нашли. Теперь, когда мы вместе, все пойдет по- другому. Куда мы отбываем, Воин? Лично я отбываю в Лос-Анджелес. А вам, ребята, желаю удачи в поиске другого Космического Воина. Молли, ты ничего не перепутала? Я работал с двенадцатью Воинами и никогда не сталкивался с таким взаимонепониманием. Не заставляй меня быть суеверным на старости лет. А я разменял уже третье тысячелетие. Не преувеличивай. Тебе, как, впрочем, и мне, и Воину — тридцать с небольшим. И если у тебя в башке остались воспоминания двенадцати предыдущих Советников, то не очень этим бахвалься. Все, что они совершили — не твоя заслуга. Тебе придется еще самоутвердится.

Я с огромным удовольствием слушал, как Молли распекала дока, не очень вдумываясь в смысл произносимого. Похоже, дока задело за живое.

Это после того, как я провернул такую блестящую шутку с компьютером НАСА? После того, как я надул Зверя и заставил его творить виртуальные миры? А ты знаешь, что со Зверем шутки плохи. После того как я поставил на уши всю эту планету. И все ради того, чтоб найти Космического Воина. И после всего этого ты предлагаешь мне самоутверждаться, а, так называемый, Воин преступно манкирует своими прямыми обязанностями. Ну не заводись, Советник, — примирительно попросила Молли. Ты, действительно, изрядно потрудился. Хотя я предлагала сделать все это значительно проще. А с Воином и правда, что-то не в порядке. Мне кажется, что не активировалась его генетическая память. Разве такое может быть? — Удивился док. — Сколько живу на свете, такой чуши не слыхал. Это же проще теории относительности. Когда приходит время и Воин, Советник и Хранительница должны уйти, они совершают Ритуал и исчезают навсегда, а их генетические матрицы оказываются на одной из миллионов варварских планет и там накладываются на подходящие зародыши аборигенов. Естественно, суть Потомков Великих, становятся главой в новом создании. И Воин — всегда Воин, а Советник — всегда Советник, в каком бы теле мы не находились. Я помню тебя Хранительница, когда ты была зеленым облаком, и когда ты была громовой стрелой, но ты всегда была Хранительницей. Ты знаешь, что это единственный надежный способ защитить нас от Врагов. Если бы мы постоянно не возрождались в новом месте и в новой форме, то от этого мира мало что бы осталось. Во всяком случае, он стал бы существенно менее привлекательным. И слава Великим, которые придумали такую простую и надежную штуку. А теперь ты говоришь, что генетическая память Воина не активировалась. Так не бывает. Значит это не Воин.

На этом месте я решил поделится с окружающими своей точкой зрения.

Прослушав ваш короткий, но содержательный спитч, уважаемый Советник, я отдаю должное глобальности проблем, стоящих перед вами. Однако, являюсь коренным обитателем здешней флоры и фауны. И торжественно заявляю, что никакого отношения к Великим, Воинам, Врагам и тому подобным субъектам с большой буквы не имею. А поэтому прошу покорнейше вернуть мне прежний вид и определить на старое место. Думаю, что с вашими галактическими связями это не составит труда.

Мне казалось, что я могу гордиться этой тирадой. Однако, на моих собеседников она не произвела никакого впечатления. Похоже, меня не просто не слушали, на меня обращали внимание не больше, чем на предмет интерьера.

Он — Воин. Только у него не активирована генетическая память, — задумчиво сказала Молли. Я — Хранительница. Я это чувствую.

И что нам теперь делать с этим недоделанным Воином, — спросил Советник, обращаясь неведомо к кому. Нам давно нужно было убраться с этой планеты. Со дня на день Зверь разберется, какую шутку мы с ним сыграли, и тогда мало не покажется никому.

Сам ты недоделанный, — обиделся я. — Лично я в вашей компании не нуждаюсь. Поэтому отправляйтесь по своим делам куда подальше, а я остаюсь. Не надо меня даже в Лос-Анджелес транспортировать. Обойдусь без вашей помощи. Вот только пережду, когда наверху немного поутихнут и рвану когти.

Как же дождешься ты, когда здесь поутихнет, — хмыкнул Советчик. Да, тут скоро такое начнется, что подумать страшно.

Мы не можем без тебя никуда попасть, — сказала Молли. У каждого из нас свои способности, но способностью двигаться среди звезд наделен только Воин.

Вообще-то я тоже знаю теорию телепортации и при определенных усилиях и везении можно было бы собрать соответствующий аппарат, — сказал Советник. Но в этом никогда не возникало нужды. Цитируя местных классиков — Воин рожден для Телепортации, как птица для полета. Мы всегда так мило путешествовали втроем. А кроме того я не уверен, что здесь найдутся все необходимые материалы, и самое главное, у нас совершенно нет времени. Не дай бог, сюда нагрянет Зверь, а он обязательно нагрянет, что бы разобраться кто надул его с браслетом. А от Зверя надо держаться подальше или сражаться с ним. А это не всегда под силу даже зрелому обученному Воину. Я лично присутствовал при этом только дважды, с моим четвертым и седьмым Воином. При том в первый раз мы на голову были разбиты, едва ноги унесли, а на второй раз хоть и победили, но исчерпали всю свою энергию и потеряли Хранительницу. Чудом успели совершить Ритуал. Ты, Молли, к нам пришла после этого.

Я тоже в предыдущих жизнях была свидетельницей битвы со Зверем. И такая перспектива меня не вдохновляет. Но похоже, у нас нет выхода. В ближайшее время покинуть эту планету мы не сможем. А Зверь явится неминуемо. Мне с самого начала не очень по душе была мысль привлечь для поиска Воина Зверя.

Но это было так очевидно, — раздраженно оправдывался Советчик. — Достаточно было незаметно подбросить Зверю мысль, что на этой планете есть бесхозный браслет, как он тут же начал плодить виртуальные миры. Браслет обязан был в них проявиться. Его же притягивает к виртуальной реальности посильнее, чем иголку к магниту. Но мы-то с тобой Молли знали, что браслет вовсе не бесхозный, что он надет на Воине. И всего-то нужно было подождать, когда обнаружится браслет, а с ним и Воин. А после этого тихонько отбыть, не попрощавшись, в какое-либо отдаленное местечко. Все так и получилось за исключением маленького пустячка. Вместо того, чтобы со всей ответственностью в очень отдаленном отсюда местечке готовиться к великим подвигам, мы вынуждены готовиться здесь к тому, что Зверь превратит нас в мелко перекрученный фарш. Послушай, Воин, — док повернулся ко мне. — Скажи, что ты пошутил. Я готов признать, что совершенно напрасно на тебя орал. Ну ты и решил рассчитаться той же монетой. Чего не бывает между друзьями? Ты не представляешь, как мы с Молли рады, что тебя нашли. А теперь пошутили и хватит. Руки в ноги и рвем от сюда.

В голосе у дока появились заискивающие нотки. Мне стало как-то не ловко.

Я и правду ничем не могу вам помочь. Я думаю, что вы ошиблись и очень скоро найдете настоящего Космического Воина.

Советник тяжело вздохнул.

К сожалению, в нашей тройке Воин — ты. Хоть и не очень настоящий, но другого не будет.

Как ты думаешь, — спросила Молли у Советника, — сколько у нас времени до прихода Зверя?

Теперь, когда браслет изменил ход последнего погружения и Зверь это почувствовал, осталось буквально пара тройка дней. Он получил подтверждение, что браслет здесь и теперь со всех ног мчится за ним. Хорошо, хоть не так быстро, как это умеют делать Воины, но для нас это не очень принципиально. Разве что использовать оставшееся время на Ритуал ухода. Ну не получилось это воплощение, может в следующий раз повезет больше.

Если в следующий раз и повезет больше, то не тебе, а уже другому Советнику.

Моя жизнь. И я собираюсь за нее цепляться до последнего, — резко оборвала дока Молли.

Простите, робко вмешался я, — а нельзя где-то тихонько переждать, пока Зверь разыщет браслет. Наверняка, он потом отбудет, а вы что-то придумаете.

Как же отбудет, — к Советнику снова вернулось его злорадство. Да он за сто миллионов миль отсюда почует, что имел дело не с местным полудиким аборигеном доктором Джоном, а со мной, Потомком Великих — Советником Джоном. И не растерзает он меня сразу только потому, что сначала займется, Воин, тобой, потом Хранительницей, а меня, как наиболее безопасного в битве, оставит на закуску. Да и не в этом дело. Нет большего бесчестья, чем отдать браслет одному из Врагов. Такого не было уже миллионы лет. И не дай боже такому случиться. Зверя, обладающего браслетом, остановить будет не возможно. Это будет похуже Лорда.

А что такое браслет и зачем он нужен Зверю? — Поинтересовался я. — И что за птица этот Зверь, он очень большой?

Да как раз с тебя ростом и будет, — окинул меня высокомерным взглядом Советник. Ну что тут сделаешь. Придется познакомить тебя хотя бы с некоторыми азами. От битвы не отвертеться, разве что ты быстренько вспомнишь основы телепортации.

Расскажи ему сначала о Мирте, — предложила Молли.

К этому времени она снова как-то незаметно превратилась в очаровательную кошку, но теперь белую с ярким рыжими пятнами. Да и в облике доктора Джонса произошли изменения. С лица исчезли шрамы от ожогов, зеленый свитер превратился в черный фрак, исчезла замусоленная шляпа, и только лезвия на пальцах левой руки напоминали прежнего Фредди Крюгера. Этими лезвиями он время от времени чесал в затылке.

Мы уже не стояли в кухонном отсеке огромного зала напичканного компьютерами и ярко освещенного люминесцентными лампами. Мы сидели в уютной гостиной в мягких плюшевых креслах синего цвета. Окна были закрыты тяжелыми гардинами из того же материала. Пространство освещали две дюжины свечей, вставленных в бронзовые канделябры. Посредине гостиной стоял тяжелый резной стол мореного дуба, а на столе — необыкновенной красоты чайный сервиз старинной китайской работы. В руках у нас были чашки с ароматным чаем. Естественно, в руках у меня и Советника. Молли сидела на своем кресле и тщательно облизывала шерсть у себя на груди. Изменение произошли так незаметно и так естественно, что я не сразу осознал ненормальность случившегося.

Спасибо Молли, кивнул кошечке Советник, чай просто превосходный. У тебя получается с каждым разом все лучше. А потом обращаясь ко мне сказал:

Хранительница умеет немного манипулировать виртуальной реальностью. Конечно, недостаточно, чтобы строить миры или сражаться с Врагами. Но принцип тот же. Можно по-разному рассказывать о Мирте — умно, объясняя все на основании современных научных мировоззренческих теорий, но правды в этом будет не больше, чем в древних легендах. В Великой книге Кабулетов, которую никто и никогда не видел и уж тем паче не читал, об этом говорится так. «Начало была тьма. И была она так долго, что если время жизни одного человека сравнить с самой малой песчинкой и сложить из этих песчинок самую большую гору, то эта гора была бы столь же мала по сравнению с тем временем, как длилась тьма, как мала песчинка по сравнению с горой. Но ничего не может существовать вечно. И появился свет. И когда в мире возникли тьма и свет, тогда возник мир. Тьма и свет породили Мирту, которая дала жизнь всему — звездам и галактикам, деревьям и человеку, огню и воде, всему, что существует»

«И была тьма. И была везде, так что если путь, который пройдет человек за всю свою жизнь, принять за самую малую песчинку. Если сложить из этих песчинок гору, то на расстоянии, которое больше такой горы во столько раз, во сколько гора больше песчинки, возникло время. Потому что ничто, даже тьма не может существовать безгранично. И тьма и время породили свой другой мир. Этот мир рожденный Лемаром. Этого мира нигде не существует, но он постоянно атакует создания Мирты, и перестраивает их под себя».

Конечно, в этом тексте масса аллегорий, но основа изложена, верно. Ты все понял? — строго спросил у меня Советник. Не уверен, — искренне признался я. И какое все это имеет отношение ко мне?

Советник с сожалением цокнул языком.

Короче, есть хорошие и есть плохие. Те кто поддерживает Мирту — хорошие, те кто за Лемара — плохие. Мы — хорошие. Лемартовские боевики всячески стараются нас извести. К сожалению, в последнее время им это достаточно часто удается. После того, как внезапно, куда-то исчезли Великие, только Воины вместе с Советниками и Хранительницами, пытаются сдержать Врагов. Но нас становится все меньше. У Врагов Звери, Лорды и Дьяволы. А, самое главное, им присуще свойство порождать виртуальные миры. Вообще, мир Лемарта — это виртуальный мир. Он накладывается на наш материальный мир и растаскивает его, размывает и потом полностью растворяет.

По-моему, они просто используют энергию материального мира, для поддержания виртуальной реальности. Скорее информационное разнообразие, — вмешалась Молли. Не очень-то охотно они упражняются на безжизненных планетах. Зато от этой уютной планетки, Зверь за две недели ничего не оставит. Вернее оставит так много всякого разного, безумного ненормального, что любая жизнь Мирты, сможет вернуться сюда, но разве, что через миллионы лет.

Как это? Я был потрясен.

Вы хотите сказать, что создание, которое вы сюда заманили, уничтожит Землю?

Конечно, — в голосе у Советника звучало искреннее изумление. — А как же иначе? Враги всегда уничтожают те миры Мирты, до которых добираются. Естественно, за исключение тех случаев, когда Воинам удается с ними разобраться.

То есть, Вы предполагали найти меня и сбежать отсюда. А здесь все, трава не расти. Более того, для того чтобы меня найти, Вы вытащили Зверя сюда. Да вы что?! — заорал я.

В чем-то он, конечно, прав, — вмешалась Молли. Мне сразу не очень понравилась твоя идея, подключить Зверя к поискам Воина.

Что значит одна ничтожная полудикая планета, во вселенской битве миров Мирты и Лемарта? — Завизжал Советник. Да, таких планет миллионы. Гибнут целые галактики! А если вы такие принципиальные, то и сражайтесь со Зверем, прямо здесь на месте. Вот и спасайте эту планету. Все равно, деваться уже некуда. Хоть помрем не зазря.

Я внезапно успокоился.

Я буду драться со Зверем. Мужественные ноты в собственном голосе, подчеркнули решительность заявления.

Я, как бы вырос в собственных глазах и почувствовал себя не Адамом Смитом, безобидным программистом с браслетом, а великим Космическим Воином — единственным защитником Земли.

Это, конечно, замечательное решение, — саркастически проскрипел Советник. — Но позвольте узнать, молодой человек, как вы, собственно, собираетесь драться? Могу дать бесплатный совет, когда окажетесь рядом со Зверем — пощекочите ему брюхо.

Зачем, — удивился я.

Может быть, он боится щекотки и сдохнет от смеха. Во всяком случае, думаю, что все другие ваши действия, дадут еще меньший эффект.

Советник, перестань, — сказала Молли. От битвы нам не отвертеться и надо хоть немного подготовить Воина к ней.

Зачем? — Удивился Советник. — Разве это хоть что-нибудь изменит? Давай лучше повторим текст Ритуала. Не приведи господи, собьемся в самом нужном месте. А, кстати, надо срочно научить Воина Ритуалу. Может, ему повезет и в новой жизни, к нему вернется генетическая память.

Я ничего учить не буду. Я хочу знать, как сражаться со Зверем и как его победить.

Не знаю, как моих собеседников, но лично меня, собственные слова ввергли в изумление. Никогда не замечал за собой такой воинственности.

Мы расскажем тебе Воин, как сражаться со Зверем. Боюсь, что в этой битве, ты будешь лишен своего главного оружия — способности мгновенно перемещаться. И тебе придется сражаться по правилам, которые навяжет Зверь. Будем надеяться, что твоя храбрость хоть немного заменит отсутствие знаний. Советник, расскажи ему.

Ну, конечно, храбрость — как движущая сила прогресса. Не слышал ничего глупее. Давай лучше изучать ритуал.

Внезапно, на месте пушистого клубка, возник могучий черный смерч. Чашка в руках у Советника взорвалась огненным шаром. Пантера зарычала.

Советник, ты своими нелепыми экспериментами, загнал нас в эту неприятность. И если ты немедленно не займешься делом, клянусь, тебе не придется ждать Зверя. Похоже, Советник, здорово перепугался и побледнел.

Что ты, Хранительница, успокойся. Я сделаю все, что смогу.

Пантера, еще секунду назад, напоминающая сжатую пружину, немного расслабилась.

Расскажи ему все.

Судя, по выражению лица, у Советника отлегло на душе. Голосом, который продолжал немного дрожать, он начал рассказывать.

Главное оружие всех Врагов — способность творить виртуальные миры. Когда ты начинаешь битву, то попадешь в виртуальный мир. Он не очень отличается от одного из миров Мирты. В этом виртуальном мире, есть артефакт. Наверное, артефакт — это кусочек мира Лемарта. Вокруг этого кусочка и порождается виртуальный мир. Некоторые говорят, что этот кусочек — часть самого Врага. Ты должен найти и уничтожить артефакт. Если тебе это удастся, ты попадешь во второй, в третий виртуальные миры, и каждый раз они будут разные, и каждый раз ты должен будешь находить артефакты и уничтожать их. Если тебе повезет, то где-то не позже, чем в пятом мире артефактом будет сам Зверь. Вот тут-то, и можешь попробовать мою идею, на счет, щекотки.

Похоже, Советник полностью пришел в себя после полученной трепки и к нему снова вернулся менторский тон. Однако, Хранительница, все еще сердилась. Пантера зарычала и восстановила порядок.

Если в одном из миров тебе не удастся уничтожить артефакт, — торопливо продолжил Советник, то через некоторое время, попадешь в виртуальный мир, виртуального мира — мир второго порядка. Его можно описать словами местного классика, все страннее и страннее. Некоторым Воинам удавалось находить артефакт виртуального мира второго порядка и уничтожать его. Тогда тебя снова выбрасывает в предыдущий виртуальный мир. Но это уже из разряда чудес. В мире второго порядка много непонятного. Там не всегда удается отличить артефакт от других предметов и явлений. Ну а из мира второго порядка ты быстро скатываешься в мир третьего и так далее порядков. Но это теоретически, потому что оттуда никто никогда не выбирался. Фактически при прохождении миров в глубь, происходит переваривание тебя Врагом. И очень скоро сам становишься где-то в глубине миров артефактом, странным предметом странного мира. Ты перестаешь быть самим собой, а становишься телом врага. Воин должен помнить простые вещи: во первых найти и уничтожить артефакт виртуального мира, во вторых дальше второго мира вглубь не попадать, а ежели попадешь, то бежать изо всех ног. Вот тут-то у тебя, Малыш, возникнет трудность. Главное оружие Воина, способность мгновенно перемещаться, причем так далеко, как тебе угодно. А виртуальные миры — это искажение миров Мирты. Они не очень велики в пространстве. Так, несколько тысяч километров в диаметре, не больше. И если бы Воин, проваливаясь в глубь, не терял ощущение реальности, способность думать и рассуждать, то всегда можно было бы сбежать, когда запахнет жареным. Но этой способности ты как раз и лишен. И второе оружие Воина — это браслет. Он помогает Воину самому творить виртуальные области, внутри миров Лемарта. Только творить их уже, по усмотрению Воина. Браслеты достались Воинам от Великих. Никто не знает, как они работают и почему всегда оказывается на руке у Воина, после очередного рождения. Но действуют они только в виртуальных мирах. Наверное, берут из него энергию для локальных трансформаций. Ты просто должен, четко представить, какое изменение произвести в окружающем пространстве и браслет выполнит это изменение. Вот и все самое главное, что ты должен знать о битве. Да, забыл сказать. Хранительница подобно Зверю, умеет создавать виртуальные миры, но совсем небольшие, разве что размером с эту комнату и она всегда рядом с Воином в битве. А я всегда жду окончания в реальном мире. Да, еще. Считается, что если Враг получит браслет, сняв с Воина, переваривание не считается, либо, найдя свободный браслет, то его сила возрастет неимоверно. Поэтому Воин всегда предпочитает бежать, нежели дать Врагу возможность физически уничтожить себя. А почему, Зверь сразу не может напасть на меня безо всяких виртуальных миров. А вы не можете просто так пересечься, — ответил Советник, вы слишком разные, вы в разных плоскостях. Но каждый раз, уничтожая артефакт, ты уменьшаешь в Звере количество Лемартовского и перетаскиваешь в мир Мирты. А каждый раз, проваливаясь в виртуальный мир большого порядка, ты теряешь что-то в своей сущности.

Глава десятая. Лучше бы я оставался Кокой Солнечноликим

Не знаю насколько отдохнуло мое тело, лежащее на кровати в ожидании окончания эксперимента, но дух пребывал в твердой уверенности, что последние три дня мне толком не удалось поспать. И поэтому пропади оно все пропадом! Как личная безопасность, так и все человечество в целом, а в перспективе и его спасение. До тех пор, пока не удастся вздремнуть часов пять или шесть, а лучше все двенадцать.

Я протяжно зевнул и удобно свернулся калачиком в кресле. Визгливый голос Советника начал понемногу смолкать и постепенно перешел в глухое бормотание. На периферии сознания мелькнул голос Молли:

Пусть поспит. Ему это необходимо.

И я заснул. Похоже, ненадолго.

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо и требовательно повторял — давай, просыпайся быстрее. Судя по ощущениям, не прошло и пяти минут с того момента, как я погрузился в сон. Веки категорически отказывались размыкаться. Попытался пнуть Советника ногой, наверняка, это он меня тряс как грушу. У кого еще может быть такой противный и визгливый голос? Похоже, Советник просто не умел разговаривать нормальным голосом. Но агрессивные действия с моей стороны были пресечены обрывками снов, крутящихся в голове. Если приходится выбирать между быть невыспавшимся или быть Кокой Солнечноликим, я категорически ратую за первый вариант. Это же надо присниться такой гадости. Я был Кокой Солнечноликим и я обреченно брел по лабиринту лестниц и коридоров какого то здания. Вокруг как в муравейнике копошились людей. Они бежали, размахивая руками, скрывались в комнатах, хлопая дверями и выскакивали из комнат, сталкивались и резко меняли направление движения. Да, вот только люди ли? Если внимательно присмотреться, то человеческое лицо расплывалось, как будто таял воск у восковых фигур и трансформировалось в отвратительные рожи. Таких уродов я и вообразить не мог. Плохой сон — окончательно определился я. Больше не хочу. И, приложив колоссальные усилия, разлепил веки.

Мутная желто-зеленая пелена застилала окружающий мир. Попытка сфокусировать зрение отозвалась взрывом ослепительной боли в голове и полностью пресекла любое поползновение к малейшему движению. На секунду самочувствие показалось даже сносным, но тут же конвульсивные позывы к рвоте нарушили мимолетную гармонию. К несчастью, пустой желудок отказался выдавать на гора что-либо кроме сгустка желчи, что добавило свою лепту горечи в мироощущение. Откуда-то из небытия в сознание пробился неприятный назойливый голос, который что-то требовал. Голос не позволял застыть, оцепенеть, забыться от всего. Не было сил избавиться от этого наваждения. Слова вложились в некое подобие чего-то значащего, но не имеющего никакого смысла, а лишь отталкивающе омерзительного, потому что побуждали к какому-то действию. Скорее, чтобы избавиться от раздражающего источника звука, я внял голосу и приоткрыл рот. Выпей, настаивал Советник, сразу полегчает. Рот наполнился чем-то душистым и освежающим. Внезапно многократно обострились все органы чувств. Мгновенно исчезла головная боль, а мир взорвался фейерверком цветов, звуков и запахов. Холодная волна сменилась горячей, и все встало на свои места. Я был здоров, энергичен и несколько растерян, разглядывая странного вида компанию, живописно разместившуюся в моей уютной холостяцкой квартире, расположенной на четырнадцатом этаже небоскреба одного из оживленных районов Лос-Анжелеса. Стон из угла, издаваемый двухметровым верзилой, наполнил мое сердце искренним сочувствием. Слишком живы были воспоминания об недавнем испытании.

— Где эта драная кошка? Я оторву ей хвост и буду по утрам им чистить ботинки, — непрерывно шептал страдалец вплоть до того момента, как шустрый старичок с длинной белой бородой не напоил несчастного чем-то из небольшого серебряного кувшина. Пробуждение третьей жертвы сопровождалось аналогичными процедурами. В центре комнаты на кресле уютно свернулась серенькая кошечка и искоса на всех поглядывала. Причем, провалиться мне на этом месте, на ее мордочке явно читалось смущение. Каково, смущенная кошка! Я до сих пор даже представить себе такого не мог.

Вместе с прекращением головной боли ко мне вернулась способность здраво рассуждать. Вернулась и память о событиях последних сумасшедших пяти дней. С того самого момента, как меня треснули по голове обрезком трубы в подворотне около моего же дома до вчерашнего провокационного заявления Молли о том, что Земляне совершенно не умеют пить, и что напиток варваров Красного Араканса им явно не по зубам, вернее не по желудкам. К этому времени я Джо и Аллан уже были на хорошем подпитии. Мы отмечали благополучное возвращение браслета. Иначе кому кому, а рассудительному Джо обязательно бы пришла в голову банальная мысль о том, что вряд ли нам стоит соревноваться с жителями чужой планеты в потреблении их национального напитка. Вполне возможно, что их пища будет для нас ядом (даже их детское питание). Однако, три бутылки виски сделали свое дело, и мы храбро приступили к заочным соревнованиям с варварами Красной Аркасаны. Молли быстро сварганила по первой дозе. В руках у нас появились замысловатые сосуды из черного серебра с темной густой жидкостью. После первой порции я наконец четко уяснил, как надо творить виртуальную реальность с помощью браслета. Что тут же с блеском продемонстрировал, обеспечив всех еще одной порцией адской смеси. Надо сказать, что до этого в бесплодных попытках хотя бы минимально научиться управлять браслетом, я провел целый день. С того самого момента, как в одной из клиник города Аллан нашел мое тело, находящееся по утверждениям врачей в бессознательном состоянии пять дней. С помощью Молли удалось снять браслет и надеть на мою новую руку. Все манипуляции совершались в присутствии врачей, которым мы с Советником представились близкими родственниками министра Адама Смита, что касается меня, то, действительно, вряд ли возможен более близкий родственник. К счастью, благодаря невидимости браслета, операцию по его передаче удалось довести до конца, хотя ряд манипуляций Советника и присутствие кошки привели лечащий персонал в недоумение. Думаю, что лечащий врач решил, что мы сборище психопатов, поэтому под горячие заверения, что с мистером Смитом все будет в порядке и через пару дней он придет в себя, нас настойчиво вытурили из палаты. Молли подтвердила диагноз врачей в части касающейся Адама Смита и сказала, что через два дня он очнется с сознанием Малыша и массой вопросов, впрочем, нам об этом не приходится беспокоиться, потому что через день сюда доберется Зверь и вряд ли кому-либо будет интересны к тому времени злоключения Малыша. На этой оптимистической ноте мы все собрались в моей старой квартире, и по требованию Советника я тут же приступил к эксперименту с браслетом. Молли создала в квартире уютную виртуальную область, ориентированную на дружеское времяпровождение. На столе появилась закуска и выпивка, которую тут же Джо с Алланом начали активно поглощать. А мне было предложено попрактиковаться с чем-нибудь более простым. Например, превратить виски в воду. Теорию изложил Советник. Надо было просто отчетливо представить, как виски становится водой. Как меняется их вкус, цвет, запах. Как перекашивается физиономия у Аллана, обнаружившего в своем стакане воду. И еще несколько тысяч других нюансов и все получится. Если уж не с первого раза, то со второго обязательно. Я представил, и у меня ровным счетом ничего не получилось. Ни с первого раза, ни после пяти часов отчаянных попыток. Это со всей ответственностью подтвердили мои напарники, активно приканчивая одну рюмку за другой. Советник в своем анализе ситуации дошел до заоблачных высот сарказма. Даже Молли, похоже, растерялась, во всяком случае, она не предприняла попытки поставить Советника на место. Да и я стал терпимее относиться к его заявлениям, отдавая должное ряду дельных предложений. Идея и практическая реализация по привлечению Джо и Аллана к решению наших проблем полностью принадлежало Советнику. Он заявил, что поскольку воин, то бишь я мало чем отличаюсь от местных аборигенов, а по ряду позиций вообще им уступают, то неплохо бы нам завербовать двух-трех погруженцев хотя бы для того, чтобы решить проблему с браслетом. Не знаю, как ему удалось заманить ребят в подвал, но психологическую обработку он провел с блеском профессионального обольстителя. Надо, однако, признать, что пламенная речь Советника о судьбе человечества произвела большее впечатления на меня, нежели на Джо и Аллана. Судя по всему, они ребята тертые и во время погружения всякого повидали.

Короче, браслет мы вернули, а пользоваться им у меня не получалось. Вот тогда-то Молли и выдала провокационную идею насчет заочного соревнования с дикарями Красного Араканса по потреблению их национального алкогольного пойла. Считаю, что соревнование мы с блеском выиграли. Во-первых, я научился пользоваться браслетом. Во-вторых, мы все остались живы, а на Красном Аракансе пьянка служит основным регулятором, обеспечивающим поддержание численности мужских особей в должной пропорции. Пышные сезонные попойки плавно перетекают в пышные похороны тех, кто эти попойки не пережил. А таких иногда набирается до половины от стартового состава. Правда, выжившие стимулируют все свои внутренние ресурсы. Этим, похоже, Молли и воспользовалась, когда решила любым способом научить меня пользоваться браслетом.

Я не только научился пользоваться браслетом, но и вспомнил одно из своих предыдущих воплощений. То самое, в котором я впервые столкнулся с дикарями Красного Араканса. С ними и еще с одной совершенно странной и могущественной тварью. Тогда, родившись на одной из цивилизованных планет, входящей в состав Великой империи, я, достигнув совершеннолетия, завербовался на работу в качестве гида туроператора на Землю Красного Араканса. Полной активации генетической памяти Воина, как в прочем и встречи с Советником и Хранительницей, следовало ожидать не ранее чем через несколько лет, а то и десятилетний. Браслет находился практически в летаргическом состоянии, изредка напоминая о себе короткими вспышками прозрения, быстро стирающимися из памяти и вытесняемыми обычными чувствами и желаниями молодого шалопая радующегося жизни. То ли в силу своего происхождения, то ли по какой другой причине, родных и родственников у меня не было. Школа-интернат позволила получить неплохое образование и по достижению двадцатилетия я стал перед выбором — идти на военную службу, продолжить обучение в Университете либо завербоваться на работу куда-либо за границей Империи. Все остальные варианты не могли обеспечить мне надлежащий статус в обществе. Впрочем, являясь коренным гражданином империи, я всегда мог рассчитывать на гарантированное базовое обеспечение, которое позволяло безбедно существовать ничего не делая. И лишь спустя несколько циклов, я осознал, что именно гарантированное базовое обеспечение для всех граждан Империи и привело в конечном счете к гибели Империи. Именно это разрушило сверхцивилизацию, светоч науки, культуры и искусства, на обломках которой возникли тысячи варварских государств, кровавых, жестоких, агрессивных, но нацеленных на движение вперед. Увлекся чужими воспоминаниями и сомнительными умозаключениями.

Удивительно, но после первой же удачной попытки творения, все у меня пошло как по писанному. Мир обрел первозданную ясность и чистоту. Я ощутил дрожание каждого атома пространства, внутреннюю суть предметов и духовную гармонию моих коллег. С такими способностями хорошо в покер играть, не надо прятать туза в рукаве. Я приступил к практической эксплуатации приобретенных способностей. Поскольку Молли рекомендовала поупражняться в творении виртуальной реальности, то первым делом, я быстренько реализовал свои подсознательные гастрономические наклонности. Стол быстро заполнялся блюдами с экзотическими яствами и винами, диковинными фруктами и деликатесами. В голову совершенно некстати пришла мысль о раздаче слонов и материализации духов. Маленький розовый слоник с симпатичным приведением на спине громко шлепнулся на пол, а потом бодро протопал через всю комнату и скрылся за дверью. Вакханалию духа прервала Молли после того, как Джо и Аллан обалдело уставились на невесть откуда взявшуюся девушку с синими волосами. Девушка вольготно расположилась на диване, не смущаясь ни своей наготы, ни рыбьего хвоста.

Все, не могу дальше поддерживать этот бордель. У меня не хватает энергии. Ты оказался слишком способным учеником. Будешь развлекаться, когда встретишься с врагом. Там уж никаких ограничений.

Комната вернулась к первозданному холостяцкому виду. Хорошо, что хоть что-то из закусок сохранилось. Давайте немного подумаем, внезапно предложил Советник. Может, что разумное придет в голову по поводу предстоящей битвы. Я, конечно, полагаюсь, в первую очередь, на деловую сметку наших новых друзей. Широкий, театральный жест в сторону Джо и Аллана, а на самом деле прозрачный намек на мою умственную неполноценность. Ох, Советник, подумал я про себя, отольются мышке Кошкины слезы. Странно, но обращение нашло отклик в нежных душах погруженцев.

В ворохе словесной галиматьи мелькнули две-три разумные мысли. Если речь идет о битве, предложил Джо, то давайте обзаведемся оружием. Хотя бы Магнумом 45-го калибра и термитными гранатами. Для начала. Аллан тут же предложил услуги знакомого мафиози, которого он будучи правительственным агентом по борьбе с организованной преступности, должен был посадить лет этак на пятьсот, но не посадил: не успел, перейдя в погруженцы. Поэтому считал его своим должником с широкими возможностями.

Могу по умеренным ценам устроить все, вплоть до атомной подводкой лодки.

Идею с атомной подводной лодкой, как и вообще с огнестрельным оружием, Молли с Советником отвергли. В виртуальных мирах — это все не работает. А вот предложение, снабдить меня режущим инструментом, стилетом, кинжалом, мечом, а заодно и индивидуальными средствами защиты в виде кольчуги и щита, вызвали у экспертов бурю положительных эмоций. Советник тут же приплел заезженную цитату, где, мол, кто с мечом на нас пойдет… и т. д., ссылаясь на некую священную книгу, а по-моему, на ходу сочиняя. Впрочем, судя по всему, авторитетом у здешней публики я не пользовался. Немного смутившись, собравшиеся отвергли мое предложение, ограничиваясь хорошо наточенным кухонным ножом и туристическим топориком, которые имелись у меня в хозяйстве и настаивали на приобретении вещей раритетных, освященных патиной времени.

Да, ведь такое можно только в музее достать, — я пытался воззвать к здравому смыслу.

Значит, возьмем в музее, — безапелляционно заявил Советник, и был поддержан бравыми погруженцами.

Вот вы и берите, — предложил я. А я постараюсь сохранить хорошие отношения с полицией. Мне только не хватало сейчас загреметь в тюрьму за ограбление музея.

Впрочем, мои призывы к здравому смыслу, как всегда не возымели никакой реакции. Я был поставлен перед фактом решения окончательного и обжалованию не подлежащего, и вскоре даже с любопытством принял участие в составлении плана ограбления. Общие предложения Советника, которые сводились к схеме незаметно пробраться, схватил, что под руку попадется и бежать изо всех ног, потребовали тщательной детализации. В конце концов, после двух часов отчаянных споров план, в котором главная роль отводилась Молли и мне, был утвержден и тут же начал воплощаться в жизнь. А еще два часа мы снова сидели у меня на квартире и, ошалело рассматривая предметы истории, и костерили друг друга почем зря. Наш тщательно разработанный блестящий план ограбления с блеском провалился на всех уровнях. Сначала Молли вместо того, чтобы создать в демонстрационном зале видимость толпы, в которой мы должны были затеряться, начала творить какую-то ахинею. Особенно ей удавались женские исторические образы. Разглядывать рабынь-танцовщиц, времен Рамзеса четвертого, невесть откуда возникших в центральном зале, сбежались, по-моему, все служащие музея. Сейчас Молли смущенно оправдывается, что эту идею ей навеяли экспонаты музея, и она решила удивить нас экспромтом. Экспромт частично удался, мы действительно затерялись в толпе охранников и сотрудников музея. Потом Джо, который в это время незаметно проник в служебное помещение и должен был, опираясь на свой богатый опыт работы правительственным агентом отключить сигнализацию, благополучно перепутал провода. В конце отличился Советник. Выведенный из равновесия сначала экспромтом Молли, а затем отчаянным воем сигнализации, он совершенно потерял голову и с криком «хватаем и бежим отсюда!» на глазах изумленной охраны, начал срывать экспонаты со стендов. К мародеру тут же присоединился Аллан и даже я, поддавшись общему настроению, прихватил пару исторических реликвий. Недаром говорят, что простота — хуже воровства. Отбывали мы по коридору, который расчищал для нас в толпе Аллан, сокрушая на пути челюсти. К счастью, в этой толпе никто из охраны не решился стрелять. Стояла вавилонская сумятица. Визжали рабыни, орала охрана, надрывалась сигнализация, а когда Джо, который к этому времени уже поджидал нас в моем стареньком форде, нажал на газ, раздались сирены полицейских машин, мчащихся к зданию музея. Сейчас мы разглядывали собственные физиономии на экране телевизора, где в экстренном выпуске рассказывались подробности необычайно дерзкого ограбления музея. Полиция обратилась к населению с просьбой сообщить имена всех, кто знает кого-либо из участников ограбления. Ученые высказывают предположения по поводу массовой галлюцинации наведенной сотрудникам музея, вообразивших себе полуголых женщин восточного типа. Другие ученые возражают против факта галлюцинации, поскольку рабынь убедительно зафиксировали охранные телекамеры, но не могут убедительно объяснить, откуда все взялось и куда исчезло. Во всяком случае, все сходятся к мысли о тщательно продуманной и необычайно дерзкой акции.

Если бы здесь хоть кто-то о чем-то подумал, то хоть маски на рожи напялили, — с сожалением цыкнул зубом Аллан. — Я представляю, как потешаются сейчас мои бывшие коллеги, разглядывая мою физиономию.

Не знаю, как твои бывшие коллеги, а шеф наверняка команду на наши поиски отправил. Кстати, готов забить один к ста, что это последняя передача, посвященная нам. Сейчас в дело вступит тяжелая артиллерия, привяжут все к эффекту последнего погружения. Подключат правительство, спецслужбы. Заткнут всем рот соображениями национальной безопасности. Ну, хорошо, будем надеяться, что с квартирой Адама все это не скоро свяжут, — предположил Советник. — А нам-то и надо продержаться пару дней. Потом прилетит Зверь, и все утрясется само собой.

И не рассчитывай, — сказал Джо. — Ты забыл про наш вояж в больницу. Через пару часов шефу доложат, что преступники незадолго до ограбления навещали своего сообщника. А потом отпечатки пальцев сообщника и визит к нему на квартиру.

Слушай Малыш, у тебя отпечатки пальцев брали?

Брали, — с сожалением констатировал я.

Тогда — дрова. Не позже, чем через три часа можно ждать гостей. Молли, а ты не можешь сделать нас невидимыми, — спросил неугомонный Джо.

До посещения в музей нужно было интересоваться, — обиделась Молли. — Нет, не могу. Я могу что-то создавать, но не могу убирать реально существующее.

Ладно, все равно отсюда надо побыстрее сматываться. Кстати, а как мы встретимся с нашим оппонентом? — Поинтересовался я у Советника.

Он сам нас найдет, где бы мы ни были. Вернее, найдет сначала браслет, надетый тебе на руку, а потом уж и меня с Хранительницей. Так что не все равно, где мы к этому времени будем. Встретим Врага всеми наличными силами в тюремной камере.

Ну, во-первых, не факт, что ты доживешь до встречи с Врагом за эти два дня, если попадешь в руки шефу, — резонно возразил Аллан.

Ты, похоже, забыл, что числишься «Кокой солнечноликим», от которого начальству предсказано массу неприятностей. Во-вторых, не факт, что нас разместят в одной камере. А уж Молли — прямая дорога в приют для брошенных животных. И, наконец, зачем же тогда мы добывали всю эту утварь? — Он кивнул на груду награбленного, которую мы свалили, добравшись домой. — И вообще, может быть, посмотрим, что же мы утащили, прежде чем отправляться в тюрьму. Телевизионщики галдели про меч Роллана.

Это что ли он? — Спросил Джо, вытаскивая из груды длинную черную железяку. — А ну ка, примерь, Малыш.

Ты настаивал на ограблении музея, ты и примеряй. А меня больше интересует проблема, как нам отсюда скрыться и подальше.

Джо раскрутил меч над головой. С грацией винта грузового вертолета темная стальная полоса образовала непрерывный круг.

Ух, ты, — восхитился Аллан. — Да тебе дружище в цирке выступать.

Казалось, Джо был ошарашен не меньше нашего.

Это не я — это меч.

Проверка тут же подтвердила правоту слов Джо. Даже я не удержался от искушения и взял в руки грозное оружие далеких предков. Меч казался живым. Он как будто бы сам вел руку, норовя пронзить каждого, находящегося в пределах досягаемости. После того, как Советник с испуганным писком с трудом увернулся от моего разящего выпада, при чем у меня и в голове не было проткнуть его, я категорически заявил, что отдаю должное чертовщине, засунутой в эту железку, но в руки ее больше не возьму.

Сейчас не это главное, — напомнил Аллан. — Давайте думать, куда и как нам исчезнуть. Кстати, на Сахару можем не рассчитывать. Во всех аэропортах, как впрочем, и на дорогах, нас с нетерпением ожидают.

Было принято решение силами Джо угнать машину, добраться до побережья, а там, воспользовавшись неограниченными финансовыми возможностями Молли, нанять небольшую яхту и, под предлогом рыбалки, покинуть страну. А уж оказавшись в территориальных водах Мексики, действовать по обстоятельствам. Вообще я обратил внимание, что все наши планы грешили отсутствием логики. Зато обладали изрядной долей авантюризма. Сначала я относил это к стилю мышления погруженцев, потом понял, что главным источником алогизмов выступал Советник. Ему всегда удавалось протолкнуть самые нелепые предложения. Что значит профессиональный советчик. В конце концов, решив что в нашей ситуации, любое действие лучше бездействия, я махнул рукой и мы отправились в подземную автостоянку выбирать подходящее транспортное средство.

Глава одиннадцатая. Погоня! Погоня! Погоня!

На сей раз Джо продемонстрировал все свои способности в лучшем виде. Уже через сорок секунд мы все сидели в салоне роскошного темно-синего Мерседеса и, не привлекая ничьего внимания, двинулись на запад. Молли продемонстрировала все свои способности к трансформации. Наверное, яркое солнце и мартовский воздух сказались на ее фантазии. За рулем нашего автомобиля сидел вызывающего вида франт с длинной челкой закрывающей правый глаз лишь отдаленно напоминающий верзилу Джо.

Аллан почти не изменился. Правда, его симпатичную мордашку обрамляли белокурые волнистые кудри, а из глубокого декольте непринужденно выглядывал фантастических размеров бюст. Поскольку размеры бюста соответствовали двухметровому росту Аллана, весь облик оставлял волнующее и приятное впечатление.

У Советника снова исчезла борода, а вместе с ней и собственные зубы. Вставная челюсть явно перепала ему, от какого то питекантропа и была размера на четыре больше необходимой. Все это вместе с подмигивающим в тике правым глазом формировали весьма колоритный образ. Сама Молли вальяжно расположилась на заднем сиденье между мной и Советником. Она скромно декорировала себя длинной голубой шерстью дорогой персидской кошки и стала похожа на песца. Себя я толком не смог рассмотреть. Во всяком случае, на мне был строгий черный мужской костюм, что заведомо ставило меня в лучшее положение, нежели Аллана.

И если метаморфозы с нашим внешним видом несли некую смысловую нагрузку, наверняка наши описания были на руках у дорожной полиции, то деяния Молли по переоборудованию салона автомобиля не выдерживали никакой критики. По-моему, парчовая обивка, усыпанная мелкими бриллиантами, огромный изумруд в клаксоне, стекла с вензелями отстояли от нашего технологического века лет эдак на триста.

Внезапно события прервали свою неторопливую монотонную последовательность и устремились вперед со скоростью самолета, сорвавшегося в штопор. Практически одновременно Аллан осознал свое преобразование в представительницу слабого пола, интересуясь насколько далеко зашли эти изменения, и нашу машину остановил патруль дорожной полиции. Дисциплинированный Джо автоматически затормозил у обочины.

К несчастью, офицер полиции подошел со стороны Аллана и, наклонившись к окошку, вежливо поинтересовался:

Куда направляетесь, мадам? При этом ошеломленное выражение лица не оставляло сомнения, что от его внимания не ускользнули и произвели должное впечатление отдельные элементы фигуры собеседницы.

Все это переполнило чашу терпения Аллана и, вопреки здравому смыслу и многолетней тренировки в качестве правительственного агента, Аллан разразился такой тирадой, после которой уже не представлялось возможным рассчитывать на взаимопонимание с представителями власти.

Полицейский отскочил и начал лихорадочно расстегивать кобуру. Двое его напарников, стоящие поодаль, еще не разобрались в ситуации, но начали проявлять признаки беспокойства.

Как всегда, в критической ситуации стандартную инициативу проявил Советник. С криком: «Гони!» — он пнул кулаком в спину Джо. И мы рванули, визжа шинами, мгновенно оставив полицию далеко позади. По итогам двухчасовой гонки по пересеченной местности у меня сложилось самое высокое впечатление о профессиональной подготовке правительственных агентов. Джо лихо оставил позади наших преследователей, а также две дюжины других, по-видимому, уведомленных по рации и с азартом включившихся в гонки с преследованием.

Нас преследовали долго и самозабвенно. Наличествовали все классические элементы вестерна — движение по полосе встречного транспорта, съезд с магистрали и ралли по пустыне, отчаянная стрельба. Преследователи, значительно поубавившиеся в численности, окончательно потеряли нас невдалеке от побережья. Правда, заслуга окончательной победы принадлежит не Джо, а Молли, которая, в конечном счете, немного слукавила и запустила навстречу преследователям стадо бизонов голов этак в тысяч пятьдесят. По глубокомысленному утверждению Советника, пыль, поднятая обезумевшими животными, должна была надежно защитить от наблюдения из космоса. И привлечь к экологическому феномену внимание всей страны продолжил Джо мысль Советника:

Кстати, глубокоуважаемая Молли, вам свойственно некое пренебрежение к деталям. Мало того, что ваши бизоны рогаты как северные олени, часть из них разрисована зелено-голубыми полосками.

Однако Молли, судя по всему, было не до колкостей. Она лихорадочно пыталась сохранить дружеские отношения с Алланом, восстанавливая мужественный облик последнего, однако что-то явно разладилось. С феерической быстротой Аллан менял наряды, только что предстал в одном бикини, а через секунду до горла уже был облачен в тяжелую шитым парчу с золотым шитьем. Однако, всякий раз одежда была сугубо женской, да и сам Аллан при этом ни капельки не менялся, оставаясь все той же очаровательной двухметровой блондинкой.

Ничего не могу сделать, — вдруг жалобно произнесла Молли. — Я перестала контролировать трансформации. Да и бизонов я пыталась создать всего пару. Такая масса мне не под силу. А это — поле Врага, — безапелляционно заявил Советник. — Ты, Молли, просто инициируешь его потенциал. Похоже, он слишком близко и будет здесь не позже чем послезавтра вечером. Скоро рогатые бизоны покажутся всем детской шалостью, если, конечно, мы его не победим. А мы наверняка его не победим.

Утро следующего дня ничем не напоминало сумасшедшую бестолковость последних пяти суток. Мы мирно коротали время на песчаном пляже маленького островка, затерявшегося в бескрайних просторах Атлантического океана. Я набирал полную пригоршню жемчужного песка и лениво пропускал его между пальцами. Джо нежился под ласковыми лучами утреннего тропического солнца. Молли хлопала лапой по воде отскакивая от набегавших волн, Советник задумчиво бормотал что-то про себя, удовлетворенно щурясь на солнце. Даже Аллан почти философски воспринимал свое нынешнее состояние. В конце концов, сказалась практика погруженцев. Быть в облике симпатичной женщины много приятнее, нежели пятнистым упырем.

Итак, сколько нам осталось? — Поинтересовался Джо. Два-три дня. Может, прислушаемся к советам нашего высокопочитаемого наимудрейшего Советника, не будем понапрасну тратить силы и в оставшееся время от всей души повеселимся. Лично мне пришлась по душе та заварушка, которую мы устроили в музее. Да и вообще со времени знакомства с Малышем вся наша жизнь превратилась в сплошное развлечение. Ни минуты покоя — погони, перестрелки, волшебство — просто класс. Мне казалось, что будучи специальным правительственным агентом — погруженцем, ты не был обделен экзотикой, — откликнулся я. Куда там, — продолжал разглагольствовать Джо. — В конце концов, что такое погружение? Ты ложишься спать в приятной компании своих напарников, а когда просыпаешься, то в двух случаях из трех не помнишь, что вам снилось, а если и вспоминаешь, то в конце концов, это все равно сон. А если не просыпаешься или возвращаешься из погружения с какой либо чертовщиной? Ну, издержки производства, — философски заметил Джо. — В конце концов, это исключение из правил. А тут я отрываюсь от полиции, которая преследует меня за ограбление музея в обществе очаровательной блондинки, которая еще недавно была моим напарником мужчиной, а также кошки с паранормальными способностями, вечно брюзжащего сумасшедшего старика, рассказывающего бредовые сказки из области сотворения мира и еще одного сумасшедшего, который всячески изображает из себя нормального, но на самом деле является великим Воином, предназначение которого столь грандиозно, что на этом фоне уничтожение Земли не более, чем мелкое досадное недоразумение. Да еще за нами охотится Зверь, любимым развлечением которого закусывать галактиками на завтрак. Ладно, заткнись, — достаточно миролюбиво отозвался Аллан, хотя мне показалось, что при упоминании очаровательной блондинки его перекосило. — Расслабься и постарайся получить удовольствие. В конце концов, чему быть тому не миновать. Через три дня здесь объявится Зверь, с которым сразится наш отважный Воин. Мы всеми наличными силами окажем ему всяческое содействие. После этого нас разобьют наголову и переварят вместе со старушкой Землей в комплекте. Причем, сам процесс переваривания, по словам Советника, будет сопровождаться целым букетом захватывающих приключений по сравнению, с которыми наши погружения покажутся детскими забавами. Молли, — я постарался перехватить инициативу, — похоже наш дружный боевой отряд охвачен банальной паникой. Не могла бы ты приподнять моральный дух наличного состава. У тебя в запасе не найдется какой либо шутки в духе того пойла, которым ты нас пыталась давеча отравить.

К счастью, меня тут же поддержал благоразумный Аллан.

Джо, расслабься, — все не так уж и плохо. И вообще кончай рефлексировать, пошли купаться.

Откуда ты слов таких нахватался? — Обиделся Джо. Скажешь тоже, рефлексировать. Вроде в школе спец. агентов такого не проходили. Развелось грамотеев, плюнуть негде. Нам, ребятам от сохи, ваши сантименты не ведомы.

Слышишь, парень от сохи, простой рабочий подросток, — завелся в ответ Аллан. — В школе спец. агентов ты прослушал курс психоанализа у профессора Стендли, между прочим, звезды первой величины в своей области. А до этого закончил Гарвард и получил степень магистра философии. Во всяком случае, это записано в твоем досье. Так что кончай дурака валять.

Не будет в этой стране порядка, до тех пор, пока всякие сомнительные личности могут безо всякого на то основания знакомиться с совершенно секретными личными делами совершенно секретных правительственных агентов, — сделал вывод Джо.

Интересно, как это тебе удалось? Я сам своего досье никогда не видел. А любопытно было бы посмотреть.

Ничего интересного, поверь мне. Стандартный набор: нет, не был, не привлекался. Психологически выдержан, морально устойчив, хотя, последнее явно преувеличение. Меня однажды задействовали в операцию с хакерами. По основной специальности я системщик, компьютерщик, плюс натаскивали полгода. А потом внедрили в банду хакеров. Детишки развлекались, взламывая секретные компьютерные базы данных. Поскольку шефы для маскировки подбросили мне кой-какую секретную информацию — коды, пароли и у ребятишек кое-что в заначках оказалось, я такого насмотрелся. Группу прихлопнули после того, как один умник на спор запустил пару 100 мегатонных боеголовок в сторону Гренландии. Психи заспорили, насколько подымится уровень воды в океане после взрыва. Хорошо, успел предупредить, и ракеты перехватили. Хакеров повязали, теперь наверняка пашут где нибудь в правительственной лавочке под усиленным наблюдением. А меня отправили на переработку к доктору Джонсону, с целью полного и безусловного стирания всяческих воспоминаний об этой операции. Не знаю, то ли доктор схалтурил, это было как раз перед его увольнением после возвращения из Африки. В связи с чертовой бабушкой — уточнил Джо. Угу. А может погружения так на меня подействовали, но память у меня только улучшилась. По вполне понятным причинам на эту тему я предпочитаю помалкивать. Меньше всего хочется провести остаток жизни на режимном объекте повышенного комфорта с абсолютным запретом приближаться к компьютеру ближе, чем на десять миль, либо в такой же комфортабельной психушке после особо тщательного промывания мозгов, Даже если на этот раз я все забуду, все равно во второй раз никто не поверит. А вообще время от времени ловлю себя на мысли о том, что я здесь делаю и почему не перекачал до сих пор миллионов двести из фондов программы Медикор на собственный анонимный счет на Антильских островах. После всего, чему я научился у хакеров, да с информацией моих шефов на всю операцию вместе с мерами прикрытия ушло бы не больше двадцати минут.

Дружище, — пришел в возбуждение Джо, ты знаешь, как высоко я тебя всегда ценил. Теперь твоя цена в моих глазах возросла еще выше, не менее чем на двести миллионов. Почему ты не поделился своими сомнениями со мной раньше. В конце-концов еще ничего не потеряно. Давай бросим здесь этих сумасшедших и отправимся на Антилы. И даже хорошо, что ты стал женщиной. Я смогу на тебе женится.

Последняя реплика, похоже, привела Аллана в состояние дикой агрессии. Он начал жадно хватать воздух ртом, а затем заревел во всю мощь своего тридцати шести дюймового бюста.

Жениться?! На мне! Если через пол часа я снова не стану мужчиной вам никакой Враг не понадобится. Слышишь ты, драная кошка.

Успокойся Аллан, — сделала круглые глаза Молли. — Ведь все это только для нашей общей пользы, в целях маскировки.

Полчаса и ни минутой больше. Иначе нам не понадобится никакая маскировка.

Аллан, — вмешался Советник. — Ну зачем ты так нервничаешь? Ты, профессиональный погруженец. Ведь кем ты только не был в процессе операций! Представь себя участником очередного задания. По-моему, быть симпатичной женщиной гораздо приятнее, чем пятнистым упырем.

Вы что, все издеваетесь? Какое задание? Почему меня не превращают опять в мужчину?

Знаешь Аллан. — Вмешался я. — Мне кажется, что у Молли просто ничего не получается. Молли, я прав или нет?

Похоже, да, — смущенно ответила Молли. — Нас преследовала полиция, я была в состоянии эмоционального подъема и трансформации совершались удивительно просто. А сейчас на меня что-то давит, я полностью парализована.

Так бывает иногда, — подтвердил Советник. — Когда Враг приближается к миру Мирты, он на время замораживает его. Наверное, это как то связано с изучением Врагом внутренней информационной структуры нашего мира. Прежде, чем кого-то съесть, надо знать, что ты ешь. Зато потом начнутся такие изменения, что не только Молли, а, наверное, даже я смогу сделать из тебя Аллан что угодно. Правда, к этому времени я вряд ли смогу здраво рассуждать, поэтому вряд ли стоит экспериментировать. Дай бог успеть совершить ритуал.

Похоже подготовка, которую прошли наши друзья погруженцы заслуживала самой высокой похвалы. Мгновенно проанализировав ситуацию, Аллан тут же успокоился и совершенно спокойно сказал:

Значит, в ближайшее время до прилета вашего космического гангстера мы вообще ничего не сможем сделать. Молли заблокирована. А у тебя, Малыш, что-либо получается с браслетом?

Совершенно ничего, — с сожалением ответил я. — Я уже пробовал.

Тогда у нас небогатый выбор: лежать на песке брюхом к верху и ждать, когда нагрянет Армагеддон, — философски заключил Адам.

Ты забываешь о наших шефах, — вмешался Джо. — Вряд ли они позволят нам два дня принимать солнечные ванны. А кроме того, очень вдруг захотелось стать хоть на пару дней мультимиллионером. Особенно сейчас, когда Молли не в состоянии обеспечить нам маскировку. Я считаю, что противостоять организационной мощи целого государства можно не иначе, чем с помощью финансовой мощи этого же государства. Аллан, а ты можешь украсть десять миллиардов?

Без проблем, но движение таких огромных сумм невозможно будет замаскировать, и получателя вычислят не позже, чем через неделю.

А вот на это нам как раз должно быть наплевать. По всем расчетам через неделю здесь многое изменится, а мы хоть пару дней поживем на всю катушку.

И вообще в этом что то есть, — внезапно поддержала Джона Молли. — В ближайшее время мы здорово будем ограничены в своих возможностях. А, учитывая настроение шефа погруженцев, не хотелось, чтобы наш Малыш, он же Кока солнечноликий, попал в руки генерала. И тут приличная сумма баксов могла бы послужить нам палочкой выручалочкой.

Просто удивительно, какие чудеса на этой планете могут творить обыкновенные деньги. Где ты только успела набраться такого опыта, — пробурчал Советник. — Но в принципе я поддерживаю это предложение. Мне кажется оно достаточно здравым. Давайте переберемся в ближайший городок и приступим к делу. Яхту надо затопить, чтобы не привлекать лишнего внимания. Джо, Аллан займитесь, — тут же распорядился Советник.

Может быть кто нибудь соблаговолит выслушать и меня? — Я старался говорить не повышая голоса, хотя внутри буквально кипел. Не прошло и суток с тех пор, как вы устроили ограбление национального музея с единственной целью утащить груду металлолома. После того как вы поставили на уши всю систему национальной безопасности и едва унесли ноги, после того как мы с огромным трудом попали в эту милую очаровательную страну, где у нас появилась возможность хоть на пару часов перевести дыхание, вы не придумали ничего умнее, как тут же заняться ограблением социальных правительственных программ, причем ограблением на сумму, которая даже в пьяном бреду не может привидеться самому закоренелому преступнику. И после этого вы пытаетесь убедить меня, что наша задача — спасение человечества. Судя по всему, еще немножко и человечество придется спасать от нас.

Малыш, ты просто фетишизируешь деньги. Относись ко всему философски, — попытался успокоить меня Джо. Аллан, объясни ему.

Хотя Аллан, до некоторой степени и разделял мою позицию, это не спасло. Джо, Советник и Молли все же настояли на своем. Даже жертву определили — национальный резервный банк. К счастью, приступить к ограблению немедленно не было никакой возможности по вполне определенным техническим причинам. Мы находились на совершенно пустынном берегу предположительно в Мексике и единственным достоверным фактом нашего местоположения было то, что берег был несомненно берегом Атлантического океана. Конечно, при условии, что за ночь мы не обогнули земной шар и не причалили на побережье Тихого. В последнее время у меня стали закрадываться сомнения даже по поводу совершенно неоспоримых фактов. В любом случае единственным признаком цивилизации была наша собственная яхта стоящая на якоре в ста метрах от берега да и ту Советник потребовал затопить. Джо на всю операцию потребовалось не более двадцати минут. Он даже не воспользовался лодкой. На одном дыхании доплыл до яхты, открыв кингстоны, прыгнул с палубы в воду и буквально через несколько минут вместе с нами смотрел как красивое судно медленно уходит под воду. Мне жалко было яхты, и я совершенно не понимал зачем ее топить, но в последнее время утратил желание искать логику в поступках своих партнеров. Вообще ситуация представлялась мне удручающей. Мы находились неизвестно где, в чужой стране, без документов, без денег, без знания языка и даже без возможностей Молли морочить голову окружающим. Все это я и изложил своим партнерам. Однако, похоже мой пессимизм никто не разделял. Общее мненеие высказал Джо.

Дай нам добраться до людей, партнер, и через пару часов мы решим все проблемы.

На том и порешили. Полагаясь на интуицию Советника, пошли вдоль кромки воды на юг. Это было самым скучным путешествием в моей жизни. Мы уныло плелись по кромке прибоя, там, где песок пропитанный водой, сохранял твердость. Впереди шел Джо за ним Советник, сзади тащился я, а замыкал наш скорбный кортеж Аллан, Молли бессовестно спала, уютно примостившись на плече у Аллана. По-видимому, Аллан перестал дуться на Молли и временно смирился со своим обликом. Через полчаса такой ходьбы под ярким утренним солнцем, которое не смотря на раннее время, прилично жарило, я проклял все на свете. Вообще пеший туризм не относится к числу моих любимых увлечений. Я всегда предпочитал физическим упражнениям интеллектуальное времяпровождение, например, лежа на диване читать детектив. Бессмысленное вышагивание вместо плавания на яхте вызывало возмущение. Особенно возмущала мысль о том, что на меня навесили этот дурацкий меч. А еды не взяли. Стараниями Советника даже не захватили с яхты флягу воды. Не знаю, к добру ли, но мое раздражение так и не превысило критического уровня. Наше путешествие внезапно оборвалось и, как всегда, самым нелепым образом. Буквально за мгновение нас догнала толпа человек из пятнадцати рокеров на разрисованных ревущих аппаратах, в которых с трудом угадывались мотоциклы. Толпа соревновалась в гонке по песку в состоянии, отягощенном алкогольным опьянением. У некоторых наездников за спиной сидели девицы. Хотя определить половую принадлежность ряда субъектов представлялось затруднительным. Единственное, что не вызывало сомнения, так это враждебно агрессивное настроение банды. Впереди ехал дебил невероятных размеров. Ноги двухметровой обезьяны волочились по песку. Туша весила фунтов под триста и едва помещалась на седле пятисотого Харлея. Физиономию украшала густая поросль рыжего цвета.

Парни! Мне крупно повезло! — Заорал дебил, судя по всему возглавляющий шайку. — Думаю, что милашка доставит мне несколько минут неземного блаженства. Девочка, бросай своих ублюдков и иди ко мне: мы с тобой побарахтаемся на песочке! — Вопил он, обращаясь к Аллану.

Сэм, я тоже хочу, — визжал кто — то из толпы.

Здесь всем хватит, — ревел Сэм, под дружное улюлюканье шайки, перекрывая своим голосом и рев мотоциклов и общий галдеж.

А с остальными что будем делать? — Кто-то из шайки поинтересовался нашей судьбой.

Да, ну их! Пусть вытащат все из карманов и бегут, только быстро-быстро. Я сегодня добрый. Только если я кого то догоню после того как позабавлюсь с милашкой, пусть пеняют на себя. В океане воды хватит на всех.

Ты слышал, что босс сказал? — Заорал какой-то ублюдок на Джо. Быстро все из карманов и молись, чтобы ты нам больше не попался на дороге.

Я же обещал, — обратился ко мне Джо, — дай нам добраться до людей, и мы быстро решим все проблемы. Ты хорошо ездишь на мотоцикле?

Это нельзя было даже назвать дракой. Особо даже вспомнить было нечего. Первым же ударом ноги Аллан навсегда лишил главаря, беззаботно сползшего со своего аппарата, тяги к женщинам. Несколько человек попыталось организовать сопротивление, демонстрируя стойки и замахи в духе айкидо. Эти жалкие потуги были немедленно и безжалостно пересечены силами Джо и Аллана, которые размазавшись в пространстве, только на мгновения фиксировались взглядом над телами очередных поверженных противников. Человек пять по-видимому, самые разумные из шайки, попытались на мотоциклах покинуть место побоища. Однако, эта попытка не увенчалась успехом. Через несколько минут все было закончено. Большая часть шайки валялась в живописных позах на песке. Остальные, в основном женские особи, скулили в десяти метрах от берега, стоя по грудь в воде, куда их загнал Джо. Аллан забрал у меня меч и пробил бензобаки всем мотоциклам, кроме тех, на которые взгромоздились мы. Советник категорически отказался от собственного транспортного средства и занял место за спиной у Джо. Молли сидела на плече у Аллана, а мне достался Харлей вожака. Через час мы въезжали на раскаленную улицу небольшого Мексиканского городка.

Глава двенадцатая. Все плохое никогда не заканчивается

Должен сказать, что наш кортеж, из трех мотоциклов, произвел должное впечатление на местное население. На совершенно пустой изначально улице начали появляться праздно шляющиеся личности, провожающие нас пристальными взглядами в то время когда мы медленно проезжали по улице, оглядывая местные достопримечательности пока наконец не остановились у ветхого двухэтажного строения прошлого века, судя по надписи местной гостинице. Пока Джо вместе с Советником вошли внутрь, чтобы договориться о номерах, вокруг меня с Алланом начал собираться народ. Сперва это было всего несколько любопытствующих, а затем к ним добавилась еще парочка, потом подошли еще трое. Не прошло и пяти минут, как мы оказались окружены тройным кольцом местных жителей. Аборигены молча взирали на нас из-под хмурых бровей. Нужно было срочно разряжать обстановку.

Алан, сотворив голливудскую улыбку на лице, обратился к колоритному бородачу:

— эй, бро, ты не подскажешь, где в вашем городишке можно вечером приятно провести время. Мы с друзьями решили задержаться у вас на пару-тройку дней.

Бородач ощерился в ответной улыбке, продемонстрировав отсутствие верхней четверки:

— Ручаюсь, что скучно у нас твоим друзьям не покажется.

И он выразительно поднял свой угрожающих размеров тесак, а затем поправил кольт за поясом.

И под одобрительный гул толпы продолжил:

— А что касается двух-трех дней, то приезжие у нас так долго не живут.

Многозначительная последняя фраза, судя по одобрительному

ржанию окружающих, была признана вершиной остроумия, поэтому я счел за лучшее прервать беседу и затащил Алана в фойе гостиницы. И закрыл за собой тяжелую дубовую дверь с особой тщательностью. К моему глубокому облегчению никто из окружающих не воспрепятствовал этому маневру и не последовал во внутрь. Толпа осталась молча стоять на пыльной площади угрюмым предзнаменованием грядущих событий. В холле гостиницы ко мне бросился Советник:

— Малыш, ты слышал последнюю шутку? Хозяин гостиницы отказывается брать у нас деньги за проживание больше, чем за один день, говорит, ему совесть не позволяет обманывать бедных путешественников.

— Что-то я слышал об этом на улице. Черт с ним, на день так на день. Бери ключи и пошли в номер, у меня ноги подкашиваются.

Нам предоставили два роскошных номера эпохи колонизации индейцев. При этом номера имели массу неоспоримых достоинств. Во первых, достаточным числом спальных мест, во вторых, удобствами в номерах, и, наконец, незаметной дверью. Её мгновенно нашел Джо. Искусная драпировка гобеленами с обеих сторон скрывала сквозной проход между комнатами номеров.

Через десять минут мы все собрались в уютной гостиной, чтобы обсудить дальнейшие планы.

— Кто-нибудь может мне вразумительно объяснить, — поинтересовался Алан, — что происходит с местным населением? Нервные они все какие-то.

— Они уже не нервные, — уточнила Молли, — они умиротворенные и счастливые. Нервными они были до нашего приезда. Я тут покрутилась среди публики и узнала потрясающую новость. Оказывается, им местная ведьма, кстати, особа, пользующаяся непререкаемым авторитетом, напророчила, что сегодня в девять вечера состоится церемония группового повешения. Мэр распорядился виселицы установить. А вешать некого. В массах начался разброд и шатание. Кто предлагал жребий бросить, а самые отчаянные так вообще замахнулись на городское руководство, предлагая устроить маленький переворот, а проигравших повесить. Если бы не наше появление, дело могло бы обернуться локальной гражданской войной.

— А мы тут причем? — Обалдело поинтересовался Советник.

— Так теперь все прояснилось, — любезно объяснила Молли, — вешать будут нас, вернее вас, вряд ли у них найдется виселица для кошки.

В дверь вежливо постучались.

— Кого там еще черт прислал, — поинтересовался Джо. — Войдите.

Черт прислал группу бородачей бандитского вида, с ног до головы увешенных раритетными стволами. Предводителем у них выступал толстенький, розовощекий, улыбчивый коротышка, представившийся мэром этого богом забытого городка.

— Дорогие гости нашего города, — пафосно начал коротышка, — в силу ряда обстоятельств мы вынуждены пригласить вас посетить торжественное мероприятие, которое вы несомненно украсите.

— Вешать будете, что ли? — жалобно пискнул из угла Советник.

— Нет, зачем же сразу вешать, — искренне возмутился мэр. — Ваше дело будет рассмотрено уважаемым советом старейшин и несомненно будет вынесено справедливое решение.

— Это какое такое дело, — обалдело поинтересовался Алан.

— Ну-у, конкретные обвинения, несомненно, глубоко аргументированные, будут выдвинуты в процессе дознания. Взять их, — отдал мэр приказ бородачам.

Я заметил как Алан и Джо обменялись мимолетными взглядами, мгновенно напряглись, а затем оценив обстановку тут же расслабились. Перевес сил был явно не в нашу пользу. Наша небольшая компания мгновенно оказалась под прицелом не менее чем дюжины стволов, и, судя по виду свиты мера, никаких этических ограничений в плане открыть пальбу, не предвиделось.

— Девушку оставьте, — раздался властный голос и в комнату вошел новый персонаж. На этот раз это была высокая, обалденно красивая брюнетка, восточного типа. При звуке ее голоса мэр испуганно вздрогнул, а потом суетливо задергался, отдавая распоряжения своей свите и одновременно услужливо кивая вошедшей, лебезя и повторяясь:

— Конечно, конечно, госпожа Лаура, как прикажете госпожа Лаура. Брюнетка села на диванчик, взяла Алана за руку и посадила рядом с собой.

— Нам надо поговорить с тобой, милый, — проворковала она низким вибрирующим голосом, пристально глядя погруженцу в глаза.

Похоже, только я сообразил, что гостья правильно определила половую принадлежность нашего партнера. Не отводя глаз от Алана, Лаура небрежно махнула рукой в сторону мэра:

— Остальные могут быть свободны.

Похоже, дама пользовалась в городе непререкаемым авторитетом. В считанные секунды я, Джо и Советник оказались крепко связанными толстыми пеньковыми веревками и были вытащены в коридор.

Уже в холле гостиницы к коротышке мэру вернулось доброе расположение духа. Он дружески взял меня под локоть руки, зверски выкрученной за спину, и проникновенным тоном зашептал:

— Вот ведь чертова баба, ведьма! Сама все устроила. Сначала весь город взбаламутила, пообещав публичную казнь на сегодняшний вечер. А теперь вашу подругу себе оставила. Ну, и что мне теперь прикажете делать? У нас же приготовлено четыре виселицы, в соответствии с пророчеством. Где мне теперь четвертого искать? Ну да одного найти — это не четверых, как-нибудь выкручусь. Есть у меня на примете один подозрительный тип. Говорят, алхимией балуется. Вот мы его и того. Опять же родственников у него никаких. А вообще у нас прекрасный городок. В другое время я с удовольствием лично познакомил бы вас с местными достопримечательностями. Говорят, сам сэр Морган припрятал где-то здесь свои сокровища.

Успокоив меня таким образом, мэр вприпрыжку побежал вперед. Наверное, отдавать распоряжения по поводу алхимика. А нас вытащили на площадь, где уже собралась изрядная толпа зевак. В центре площади красовалась зловещая конструкция из четырех виселиц, рядом была сооружена импровизированная трибуна. На трибуне с комфортом устроились восемь человек, судя по облачению, именитых граждан во главе с нашим знакомым коротышкой. Особую абсурдность ситуации придавал тот факт, что мизансцена не была лишена неких технических совершенств. Перед каждым членом совета был установлен микрофон, а чуть в стороне от нас обосновалась группа телерепортеров, оснащенная продвинутой японской аппаратурой. Техники суетились вокруг спутниковой антенны. Нас подтолкнули прямо к трибуне, а затем охранники отошли на почтительное расстояние. По-видимому, в процедуре произошла неожиданная заминка. Наверное, с алхимиком какая-то неувязка вышла. Члены совета сгрудились вокруг мэра и, оживленно переговариваясь, пытались что-то ему доказать. Телеоператоры начали устанавливать свою аппаратуру, выбирая выигрышный ракурс.

— Как ты думаешь, чем закончится весь этот цирк? — Громко поинтересовался у меня Джо. — Я, конечно, не очень высокого мнения о демократии и цивилизации, но чтоб так, без суда и следствия на глазах у доброй тысячи человек да еще с телевизионной трансляцией взять и повесить не в чем не повинных путешественников — это явный перебор. Конечно, если к этому приложил руку шеф, все может быть. Но с другой стороны зачем ему такая реклама. Он человек скрытный. Сам не пойму, но что-то здесь не так. Как-то мало верится, что нас вот так запросто возьмут и повесят.

— Непременно повесят, — вмешался в разговор Советник. — Это все Зверь. Я же предлагал, проходим ритуал и до свидания.

— Вы до свидания, а мы с Аланом и остальным человечеством остаемся здесь расхлебывать кашу, — возмутился Джо.

— Да, неловко получается, — согласился Советник. — Впрочем уже ничего не исправишь. Разве что Алан с барышней договорится. Она здесь, похоже, в авторитете.

А в это время толпа, окружающая площадь расступилась и в сопровождении очередной группы бородачей предстали наши старые пляжные знакомые. То ли Алан с Джо перестарались, то ли охрана погорячилась, но видок у рыжего громилы и его спутников был еще тот.

Тут же рядом с ними буквально из воздуха материализовался мэр. Подскочив к конвою, сопровождающему бывших владельцев наших транспортных средств, коротышка начал отдавать руководящие указания, оживленно размахивая руками, а потом потрусил в нашу сторону.

— Ну вот, я же говорил, что все будет хорошее, — заявил мне мэр, облегченно вытирая пот со лба. Он махнул рукой и нас быстро развязали. — А я ведь помню, что обещал при случае познакомить вас с городом. Да, да, считайте себя и ваших спутников нашими почетными гостями. Завтра устроим вам экскурсию. А сегодня милости прошу на правах почетных гостей занять места на трибуне. К сожалению, начало откладывается на полтора часа, все же формальности необходимо соблюдать. — Градоначальник тяжело вздохнул и продолжил, кивнув в сторону рыжего громилы.

— Банда Эрика здорово накуролесила за последние полгода. Пока заслушаешь обвинение, показания свидетелей, решение суда. Хотя заочный приговор им всем давно вынесен. В протоколе суда так и записано, повесить в день поимки. Так что у вас есть немного времени, но не задерживайтесь. Вы знаете, какой бывает народ. Так и норовят чужое место занять.

Тон, которым была сказана последняя фраза, свидетельствовал о чем-то глубоко личном.

— А с трибуны открывается прекрасный вид на церемонию. Конечно не такой хороший как с самой виселицы, — съязвил Советник, который пришел в прекрасное расположение духа. — Но мы вам все равно признательны.

Коротышка неодобрительно посмотрел в сторону Советника.

Похоже, не привык, чтобы подчиненные, а меня он несомненно принял за босса, вмешивались в разговор начальства. Чтобы разные отщепенцы не мешали, Мэр взял меня под руки и отвел в сторону, и проникновенным шепотом начал убеждать в неоспоримых достоинствах госпожи Лауры. Я не сразу сообразил в чем дело, а потом понял что высказывания о госпоже Лауре в духе чертова баба, ведьма, которая взбаламутила весь город, мягко говоря, могли принести мэру определенные неприятности. Одно дело, когда твоего собеседника повесят в ближайшее время, но совсем другое, если этот же собеседник вдруг оказывается в компании упомянутой ведьмы, и начинает сыпать всеми этими нелицеприятными эпитетами. Думаю, коротышка даже просчитал вариант двух церемоний подряд, но не сложилось, исходя из политической конъюнктуры. Лаура обещала на сегодняшний вечер ровно четырех висельников, а нарушать решение суда мэр не рискнул. Вот и приходится теперь со мной объясняться. Так и не придумав с ходу, что полезного можно было бы извлечь из сложившейся ситуации, я пообещал не опаздывать и вслед за Советником пошел в гостиницу. Джо растворился в толпе сразу же, как только нас освободили.

— Ну и где вас носит?

Этот вопрос, заданный раздраженным тоном, нашей белокурой красавицей, несколько не соответствовал моим ожиданиям. Все-таки одной ногой, считай, на том свете побывали. К недавним смертникам можно было проявить хоть чуточку участия. По-видимому, эти чувства отразились на моем лице, и Алан продолжил уже гораздо более мягким тоном:

— Ладно Малыш, не переживай. Лаура сразу сказала, что с вами все будет ок. Одно только плохо — время поджимает.

В гостиной собрались все мои компаньоны плюс Лаура. Джо развалился в кресле, придерживая Молли, которая свернулась у него на коленях. Алан и Лаура сидели на низеньком диванчике. Похоже, за время нашего отсутствия брюнетка так и не выпустила руку Алана из ладоней. Она не сводила преданных глаз с погруженца и тихонько поглаживала ему руку, совершенно не реагируя на окружающую действительность.

— Влюбилась что ли в Алана, — подумал я. — Так ведь он сейчас женщина. А может ведьма лесбиянка.

— Пока я пытался разобраться в сложившейся ситуации Аллан продолжал.

— Лаура все о нас знает.

— Это откуда, — угрожающим тоном осведомился Советник, выныривая у меня из-за спины. — И что значит все? Разболтал?

— Все значит все, — не дал сбить себя с толку суперагент. — И о Космическом Воине и о Звере и о твоих Советник глупостях, которые загнали всех нас в тупик. А я ничего лишнего не болтал. Она ясновидящая. И ожидает нас уже вторую неделю.

— Это так, — Ведьма наконец оторвала взгляд от Алана и будто бы вернулась к действительности. — У нас очень мало времени. Мы все должны взяться за руки, а Молли пусть будет у вас на плече, Воин. Я перенесу всех туда, где мы найдем оружие, способное остановить Зверя. И мне понадобится меч Роланда.

Лаура потянулась к мечу, который все это время болтался у меня на перевязи, нещадно отбивая ноги при ходьбе, даже во время инцендента с нашим повешением никто не посчитал нужным меня разоружить, и попыталась вытащить его из ножен.

— А ну-ка красавица, постой, — голос Джо не предвещал ничего хорошего. Он резко вскочил с кресла, что совершенно не понравилось Хранительнице, и положил руку сверху на рукоять меча, не позволяя его вытащить.

— За последнее время я наслушался столько пророчеств, что стал экспертом по этой части. Так вот, сейчас на ум пришло одно из ранних, про Коки Солнечноликого и его особые умения. Ну-ка, Малыш, — скомандовал Джо. — Возложи свою длань, на чело нашей хозяйки.

И, заметив мое недоумение, поправился:

— Положи ей руку на башку.

Лаура изо всех сил попыталась выхватить меч. Не тут то было. Ее с двух сторон крепко ухватили наши бравые погруженцы. Но если у Джо и были причины с предубеждением относиться к Лауре, то от Алана я такой прыти не ожидал.

— А как же любовь с первого взгляда, — подумалось мне, когда я буквально автоматически выполнял команду, отданную Джо.

Как только мои пальцы коснулись лба брюнетки, раздался жуткий визг. Вместо ослепительной красавицы передо мной возник ужасный монстр. Чудовище тряхнуло головой и в мгновение ока расшвыряло суперагентов по сторонам. Оно отправило меня пинком в угол и, вышибив дверь, скатилось вниз по лестнице, сопровождая свое передвижение звуками разрушаемого интерьера и криками перепуганных аборигенов. Потом на площади что-то глухо рвануло, и наступила звенящая тишина.

— Ну вот, нечто подобное я и предполагал, — ровным голосом сообщил Джо. Мне эта девица сразу не понравилась.

— Живой, братуха, живой! Слава богу. А что за железку ты притащил? Ух ты, меч. Здоровенный. Неужели артефакт?

Я сидел в незнакомой полутемной комнате, набитой аппаратурой. И совершенно незнакомый мне человек снимал у меня с головы металлическую сетку, от которой во все стороны тянулись провода.

Куда я попал? И где Алан, Джо, Молли, Советник? Неужели я у доктора Робинсона и шеф таки нас достал? А как же Зверь?

По телу прошла мягкая волна, и, добравшись до черепа, прояснила мое сознание. Все стало наполовину понятно. Потому что я оставался Малышом, но вторая половина принадлежала мне, Андрею.

А Серега старался побыстрее освободить меня от электродов. Он-то отлично знал, каково это ходить из погружения. Такое забыть тяжело.

— Все уже хорошо, Андрюха, — успокаивал он меня. — Ты на месте. Еще немного и будешь уже все отлично соображать.

— Сколько меня не было, поинтересовался я у напарника.

— Всего-то два часа. Я даже протрезветь не успел, — признался Серега. — Сейчас я тебя отключу и ляжешь на кушетку, постарайся заснуть.

События перед погружением вспоминались с огромным трудом. Да мы же нажрались тогда. Вот только для меня прошло не два часа, а две недели. И в организме не сохранилось ни капельки алкоголя.

— Так, Серый, не тянем, пока у меня в голове больше из погружения, чем здешнего, давай, включай запись, я надиктую отчет.

— А ты точно в порядке? Может быть, подождешь с отчетом.

— Не, не, работаем, — скомандовал я.

— Готово, говори, — и Сергей щелкнул тумблером.

Через час я закончил свой рассказ.

Это — основное. Нюансы, анализ завтра. Ребята пусть сегодня поработают с материалом. Особенно Миша. И подумай, кому передать меч на исследование. Я что-то плохо соображаю. Пойду отдыхать. Да, сделай копии записи и раздай нашим кураторам. Объясни, что эксперимент сдвинули по времени из высших соображений. Короче, придумай что-нибудь.

Им то зачем, удивился Сергей. Да они каждый наш чих пишут по трем каналам. Еще и видео снимают. Ты что думаешь, я папа Карло, каждый день жучки искать.

Удивляться не было никаких сил. Тем паче, чему удивляться, если при выходе из лаборатории меня ждали представители всех трех сторон. Хорошо еще в подвал не поволокли, а бережно доставили домой, еще и мою квартиру открыли собственными ключами, уложили отдыхать, организовав на кухне пост медицинского наблюдения.

Ну и слава богу. По моему все прошло хорошо. Исходя из моего отчета, никто не должен догадаться, что я нашел решение проблемы. Даже Серега. Уж очень многим мое решение проблемы может категорически не понравиться. Пусть с мечом развлекаются. От этой железки не должно быть много вреда. А самому надо побыстрее в Иссу вернуться. Это не должно стать проблемой. Почти уверен, что в следующий раз попаду туда. И с Лунным браслетом нужно поэкспериментировать. Уж очень штука интересная. Но это все потом. А сейчас спать, спать, спать.

Не могу сказать, что пришел в себя после нынешнего погружения безболезненнее, чем раньше. Все так же периодически накатывало ощущение нереальности окружающего мира. И даже без электродов и с выключенной установкой сознание пыталось прорвать барьер и вернутся в ту настоящую реальность, в которой Аллан бросился догонять Лауру, а ушлый Советник что-то нашептывал Молли, замышляя очередную каверзу. И тем не менее, думаю со стороны я производил впечатление вполне адекватной особи. Внятно изложил Сергею Олеговичу свои приключения, передал меч и распорядился обязательно подключить Мишу к его исследованию. Затем позволил отвести меня домой. Но это только для сторонних наблюдателей все выглядело нормальным. Серый прекрасно понимал, что я плыву. Благо, сам был на моем месте. И вместо того, чтобы протянуть руку помощи, морально ободрить, этот змей приобняв меня за плечи, вроде как поддерживая, шепотом поинтересовался:

— Андрюха, а ты случайно не запомнил номерок банковского счета, на который твой подельник хакер перебросил деньги, принадлежащие Медикору.

Я просто опешил. Даже муть в голове отхлынула, и сознание прояснилось.

— Тебе то зачем, и почему это вопрос возник прямо сейчас? Ты же сам говоришь, нас пишут. Если даже в этой реальности и существует такой счет, и я вспомню его номер, то все чего ты достигнешь, так это повысишь финансовое благосостояние либо отдельных западных спецслужб, либо, на худой конец, отдельных сотрудников из этих отдельных западных спецслужб.

— Не боись Андрюха, — утешил меня Серый. — Уже 30 секунд никто никого не пишет. Сплошные помехи и перебои со связью. Я тут по случаю одну штучку достал. Короче, неважно. А вспомнить желательно прямо сейчас, пока ты окончательно не разорвал связь с той реальностью. Можешь даже попробовать спросить у своего хакера при необходимости. У меня однажды получилось так с вождем племени пообщаться, очень надо было кое-что прояснить.

— И я, в состоянии полного обалдения, на полном серьезе спросил у Аллана нужные сведения. А потом, ничего не понимая, продиктовал своему заму номер счета на предъявителя и пароль к нему.

— Ну вот и ладушки, — обрадовался Серый. — А связь-то восстановилась. Наверное какой то отложенный эффект, связанный с погружением громко изрек мой зам глядя куда то в потолок. А теперь домой и баиньки

Друзья, книга завершена. Спасибо всем, кто смог дочитать ее до конца.

PS. Хочу напомнить, что автор питается исключительно вашими положительными эманациями. Надеюсь, моя просьба подбросить "лайков на хлебушек" не покажется вам слишком назойливой

Люблю. Целую.

Тата

Content

Маршрутом Земля — К чертовой Бабушке

Глава первая. Серые будни погруженца обыкновенного, Избранного

Глава вторая. Волшебные ночи Иссы

Глава третья. Все только начинается

Глава четвертая. О хорошо «незабытом» старом

Глава пятая. Никогда не разговаривай с незнакомым Отшельником

Глава шестая. Все только начинается

Глава седьмая. О глюках и глоках

Глава восьмая. Бойтесь черных кошек

Глава девятая. Оказывается — я «Избранный». Ну-Ну

Глава десятая. Лучше бы я оставался Кокой Солнечноликим

Глава одиннадцатая. Погоня! Погоня! Погоня!

Глава двенадцатая. Все плохое никогда не заканчивается