Барон и Лаура

Интерлюдия. В одной из параллельных Вселенных

Второй десяток лет, мы как последние бараны, собственными тупыми головами испытываем прочность нашей Вселенной.

Мои неоднократные попытки достучатся до мозга, или по крайней мере до той субстанции, которая заменяет мозг у людей, полномочных принимать необходимые решения, встречают полное непонимание.

Да и что можно ожидать от небожителей, привыкших руководить и живущих по принципу — чего думать, трясти надо. Вот и трясем, вытаскивая отовсюду энергетические ядра.

Вся наша деятельность по перетаскиванию артефактов из параллельных вселенных в нашу ветку мультиверса, просто направлена на повышение энергетики нашей реальности, за счет других миров. Что может быть проще, чем отправить в параллельную вселенную бравого погруженца. который лом узлом завязать может, и воспользовавшись неосведомленностью аборигенов купить, выменять, а чаще просто украсть некую странную безделушку — не представляющую серьезной ценности в глазах местных жителей.

Не будь у сильных мира сего объективного ограничителя, мы бы давно выпотрошили весь мультиверс в свою пользу, собрав все 1023 ядра и спрятав их в хранилище типа Форт — Нокс. Да вот только Вселенная в силу то ли мудрости своей, то ли общей вселенской безалаберности, прописала на должность погруженцев всего то пять человек из восьми миллиардов людей, проживающих ныне на Земле. Среди этих счастливчиков, вернее несчастных, и ваш покорный слуга.

Впрочем особых навыков от нас и не требуется. В силу непонятных причин погруженца тянет к энергетическому ядру чужого мира как железную гайку к магниту. Теоретики выдвигают различные гипотезы касательно этого феномена, потом опровергают их, короче развлекаются в свое удовольствие за государственный счет.

По жизни это притяжение проявляется в том, что выстраиваются цепочка событий, часто совершенно нелепых, иногда просто невероятных, которые бульдозером подталкивают погруженца на встречу с артефактом.

И в итоги сердце чужого мира в кармане у героя, которого тут же выбрасывает назад в родной ему вселенную.

Это обеспечивает нашему миру дополнительную стабильность и препятствует распространению иррационального хаоса.

В принципе я понимаю озабоченность представителей власти имущих. Возникающие время от времени на поверхности Земли аномальные зоны, настроения никому не подымают.

С другой стороны спрашивается, ну кому мог помещать лес, который внезапно вырос в Сахаре. Там и площади то всего километров десять на десять. Песка жалко стало? Нафиг надо было лес танками атаковать. Теперь сразу две проблемы, как ржавые танки отволочь куда подальше и как уговорить танкистов прекратить прыгать по деревьям и вернутся назад на службу. И просто себе проблема, на самом деле так себе проблемка, превратилась в нечто глобальное, способное разрушить не одну политическую карьеру.

Отсюда и произрастает желание натаскать себе как можно больше энергетических ядер и защитится от хаоса.

Да вот только стабильность нашего мира достигается за счет дестабилизации альтернативных веток, из которых мы самым бессовестным образом воруем артефакты, тем самым провоцируя их коллапс. При этом никто не хочет задуматься о том, что когда рванет, когда сколлапсирует хотя бы одна ветка, начнется цепная реакция слияния и мало никому не покажется. Все закончится всеобъемлющим Ничто. Великим Зеро.

Я сидел в кресле, опутанный с ног до головы датчиками и с безысходностью ожидал того момента, когда мой зам. Сергей Олегович, в обиходе Серый, он же еще один неудачник, причисленный к сонму погруженцев, наденет мне на голову шлем биообратной связи. Лучше бы он мне на голову терновый венец одел и руки к деревяшке гвоздями приколотил. Люди далекие от проблемы просто не представляют, какой ужас испытывает подопытная крыска, из числа тех самых пятерых Избранных, когда растворяется в чужой личности, а затем, по возвращению, пытается восстановить самоидентичность.

Казалось бы, а кто собственно мешает мне проявить гражданскую позицию и послать все это к едрени фени. Сама по себе потеря одного из пяти погруженцев пробьет изрядную брешь в процессе присвоения энергетических ядер в пользу родной ветки мильтиверуса. А учитывая то, что из оставшихся четырех — один мой друг — Серый, которого при должном желании я смогу подбить на любую авантюру, а трое других — на всю голову отмороженные америкосы, от которых даже их непосредственное начальство старается держатся подальше — нравятся мне эти ребята, нам с Серым еще долго предстоит эволюционировать до их уровня неадекватности. Так вот, учитывая все это, сама программа погружений вполне может накрыться медным тазом.

Только, как говорит еще один мой друг, он же кандидат каких то там наук, а по совместительству научный сотрудник лаборатории, которую я имею несчастье возглавлять, Слава Кузнецов.

Всякая хрень имеет много гитик.

И я с сожалением вынужден признать, что одна из этих чертовых гитик не позволяет мне послать все эти погружения нахрен.

Вся эта сумятица мыслей и ощущений медленно шевелилась в моей голове, отвлекая от того факта, что через некоторое время мне таки придется взять из рук Серого злополучный шлем. Надеть его на голову и оказаться в незнакомом месте, в неопределенном времени и самое гнусное — в теле совершенно чуждого мне человека. «Ладно, нечего тянуть кошку за хвост» — буркнул я смирившись с неизбежным. «Если речь идет о Славкиной Матильде, то я не возражаю» — парировал Серый, помогая водрузить мне на голову шлем биообратной связи.

Глава первая. Старый новый друг

На этот раз все пошло не так как должно с самого начала. Каждое погружение стирало все мои воспоминания. Я становился новым человеком и вспоминал себя только после возвращения. Вспоминали себя и жизнь прожитую в погружении. Так было всегда, кроме этого раза.

Я стоял посреди разъезженной дороги, одетый в нелепый камзол и длинный суконный плащ, подпоясанный широким поясом, на котором болтался тяжелый меч. В правой руке держал поводья, привязанные другим концом к громадному черному жеребцу. Наверняка поводья не привязывают к лошади, а надевают их или взнуздывают, просто не знаю как правильно сказать. Всегда старался не забивать голову ненужной информацией. Поэтому пусть так и остается — держал поводья, привязанные другим концом к громадному черному жеребцу.

Моросил мелкий холодный дождь. Было сумеречно, то ли от того, что все небо обложили грязные серые тучи, то ли просто вечерело. С одной стороны рядом с дорогой чернел густой лес, с другой поле. Дорога змеей вилась вдоль опушки леса и терялась за поворотом вдали. Поле было укрыто стерней, изредка виднелись копны соломы.

Если отброситьв сторону тот факт, что я, Андрей Сопов, никоим образом не должен здесь находиться, то все остальное окажется в пределах нормы. Поздняя осень. Пшеницу уже убрали. Судя по отсутствию межевых полос, поле принадлежит либо местному феодалу либо колхозу. Но наличие меня с мечем и конем, заставляет отдать предпочтение варианту с феодалом.

Ну и что мы будем делать, задал я сам себе вопрос, совершенно забыв о своем спутнике. Похоже мой конь решил, что я интересуюсь его мнением. Жеребец всхрапнул и сделал пару шагов вперед, потянув меня за собой. Не раздумывая, казалось помимо собственной воли, я хлопнул вороного правой рукой по шее и не касаясь стремян взлетел в седло. Дал шпоры коню и тот помчался галопом разбрызгивая грязь во все стороны. Впрочем позыв к действию быстро сошел на нет. Мой конь сначала перешел на рысь, а вскоре, не чувствуя понуканий с моей стороны, и вовсе на размеренный шаг. Ну да меня это вполне устраивало.

Я пытался понять, что же мне дальше делать. Память услужливо подсказывала, что во всех других погружениях такая проблема не стояла передо мной. Я, вернее не я, а тот в кого я воплощался, просто жил своей здешней жизнью. И эта жизнь вполне соответствовала окружающей действительности. А что прикажите делать сейчас. Я не знаю кто я здесь, где я и как себя надо вести в этом мире.

Если принять во внимание наличие меча и коня, я что-то типа рыцаря. Хотя рыцарь должен носить доспехи и нечто тяжелое, железное на голове. А на мне камзол плащ и шляпа. Ну да будем считать, что это не очень принципиально. И сейчас осень. Вот и все, что я знаю. И как мне себя вести в этом мире. Хотя, возможно, все не так и безнадежно. Может быть я все таки обладаю нужными навыками. Смог же я лихо вскочить на жеребца да и сейчас чувствую себя верхом вполне уверенно.

Учитывая тот факт, что в своей главной жизни я верхом на лошади катался только в глубоком детстве, да и лошадь была деревянная, к тому же жестко прикрепленная к карусели. Так что возможно к местной жизни я все же как-то приспособлен. Надо бы провести внутреннюю инвентаризацию. Хоть бы в зеркало посмотреться, что ли.

Судя по всему, я достаточно грузный мужик, явно не юноша, вот и все что могу о себе сказать. Интересно, а мечем я умею пользоваться. Не откладывая в долгий ящик, вытащил меч из ножен и попробовал провести несколько связок. Ого. Еще как умею. Будто кто-то вместо меня пришпорил вороного, а затем на полном скаку продемонстрировал сам себе каскад элементов джигитовки. Я нечто похожее в цирке видел, только там это делали с саблей, а не с тяжелым мечем. Ну что ж. Все не так плохо. Похоже необходимыми для проживания здесь базовыми навыками я владею. Если и язык знаю, то вообще жить можно. Осталось понять, куда я собственно говоря направляюсь и как зовут моего коня.

— Слышь ты, тебя как зовут, — обратился я к вороному. Жеребец, по моему, вопрос понял. И вообще весьма сообразительное животное, судя по всему. Он снова перешел на неторопливую рысь. Правда ничего не ответил, только мотнул головой и неодобрительно фыркнул. Понятно. Критикуешь хозяина. Значит будешь Критиком. А куда мы направляемся? Этот вопрос был полностью проигнорирован. Впрочем ответ я получил буквально через несколько минут.

Показался небольшой отряд всадников из пяти человек, которые скакали мне навстречу. Поравнявшись со мной, они остановили лошадей. Судя по гербам на плащах, гвардия какого то графа, почему-то решил я. Стоп. Нет, это не гвардия какого-то графа. Этот гвардия вполне конкретного, к тому же знакомого мне графа. Графа Александра Сугана. Знания об окружающем выплывали в моей голове помимо моей воли. Осталось понять, кто такой Граф Александр Суган, откуда я его знаю и причем здесь я. А вот и капитан. Надеюсь он мне все объяснит.

— Барон, прекрасно, что мы вас встретили. Граф беспокоился, что вы можете задержаться в городе и не успеете появиться сегодня. Сроки изменились. Ночью должна состояться помолвка, а уже завтра вы должны быть на балу у герцога.

Помолвка, интересно чья. От всей души надеюсь, что не моя. Как я и опасался, мои надежды не оправдались.

В замке у графа Сугана мы оказались буквально через час. Встречать меня вышел сам граф. Попирая все нормы этикета, он бросился ко мне, едва я успел спешиться и передать поводья Критика подбежавшему слуге. Уже стемнело, поэтому я рассматривал лицо графа в мерцающем свете факелов. Я определенно знал этого человека. Только знал его совсем зеленым юнцом, а сейчас передо мной стоял пожилой мужчина, почти старик и пристально меня рассматривал. На его лице явственно читалась смесь чувств, состоящих из радости и недоумения.

Это действительно Вы, наконец произнес граф. Я не верил до последнего. Когда мне доложили, что в Лансбурге некто барон Сван устроил грандиозную пьянку, закончившуюся не менее грандиозной дракой, я подумал, что это кто-то из ваших прямых потомков, наследовавших титул. Решил, что человек с вашей кровью, может мне помочь и пригласил вас к себе. Я отправил Вам письмо с просьбой прибыть ко мне по возможности в ближайшее время. Но когда мой посыльный вернулся и передал Ваши слова о том что Вы прекрасно помните меня по Иллонийской битве и непременно навестите меня, я просто в это не поверил. Со времени третьего Палестинского похода прошло больше двадцати лет. А ведь Вы уже в ту пору были немолоды. Сейчас Вы должны быть в лучшем случае глубоким стариком. Кроме того я слышал, что вы будучи тяжело раненным, попали в плен к Падишаху и он приказал отрубить Вам голову.

Но я вижу вас совершенно таким же, как и во времена Палестинского похода, прекрасным всадником и лучшим мечем Европы. Этого просто не может быть. Если бы не ваш уникальный шрам, я бы просто не поверил, что Вы барон Сван.

Ого, так я оказывается местный вариант Мак Лауда. Надо что то сказать, иначе недоумение перерастет в сомнение, а оттуда совсем недалеко до подозрения, которое непременно трансформируется в неприятности для моей шеи. Я рад видеть Вас, граф. Это действительно я. Не уверен, что до сих пор лучший меч Европы но, совершенно точно Барон Сван. Касательно моего возраста, не обращайте внимание. У нас в семье все очень медленно стареют.

Судя по сомнению, отразившемуся на лице графа, прозвучало не очень убедительно. Надо его чем-то отвлечь, переключить на другую тему.

— Впрочем об этом мы можем поговорить в другой раз. Прочитав ваше письмо, — интересно что там было написано, может быть я его сохранил, надо прочитать, — я сделал вывод, что у вас возникли некоторые проблемы, в решении которых Вам нужна моя помощь.

Похоже удачная попытка.

— Да, да конечно — закивал головой граф. — Все остальное подождет. Сейчас о главном. Идемте скорее со мной. Вы не возражаете, ужин будет позже, а сейчас прошу в мой кабинет. Я должен изложить Вам свою просьбу.

Граф буквально потащил меня за собой. В кабинете горел камин. Два кресла придвинуты к небольшому столику, на котором стоял кувшин вина, пара бокалов и блюдо с фруктами. Судя по интерьеру, определенно это не раннее средневековье. Скорее развитой феодализм. Век этак семнадцатый. Ни черта не помню. Ладно, послушаем нашего визави.

— Дело в том барон, — начал свой рассказ графа Сугана, — что в ближайшую неделю меня убьют, мою дочь, а она моя единственная наследница, насильно выдадут замуж, а спустя некоторое время либо отравят либо отправят в монастырь. И все это на вполне законных основаниях. Единственный способ избежать такой участи — пережить эту неделю. И я рассчитываю на вашу помощь. Через неделю осуществить эту интригу будет значительно сложнее а со временем и вовсе невозможно.

— А если подробнее, — поинтересовался я. Изложение подробной версии с уточнениями и дополнениями заняло больше часа. Вкратце все сводилось к следующему. После смерти герцога Анри Бунжуйского титул унаследовал его младший сын Леон. Старший сын по непонятным причинам отказался от герцогской короны, а затем и вовсе исчез. Официальная версия гласила, что он принял постриг и удалился в монастырь. Правдоподобность этой версии вызывала серьезные сомнения, породила массу слухов и тем не менее в конечном счете была принята местным бомондом за основу.

Младший сын, придя к власти проявил незаурядные организаторские способности и полное отсутствие моральных принципов. К моменту прихода к власти финансовое положение графства было плаченым. Ростовщикам было заложено все, что только возможно. Размер налогов вышел за все разумные и неразумные рамки. Даже гвардейцы герцога, основа его власти, не получали жалование почти пол года. Конечно, герцог Леон Бунжуйского не собирался возвращать долги жалким ростовщикам. Но это породило проблему поступления новых средств. В долг давать перестали, а налоги не могли покрыть даже минимальные затраты. Многие вассалы герцога оказались богаче своего сюзерена.

И тогда в окружении герцога словно черти из табакерки буквально из ниоткуда возникли три брата, сыновья маркиза Ошуэ. Молодые погодки, красавцы, блестящие фехтовальщики и по слухам картежные мошенники сначала рассматривались высшим светом как шалопаи, развлекающие молодого герцога забавами и выходками сомнительного пошиба.

Такая точка зрения бытовала до тех пор пока один из братьев не попросил руки дочери графа Монтея, одного из самых богатых и уважаемых людей в герцогстве. Блистательная Лаура к тому времени уже была помолвлена с сыном барона Зикардо, соседом и хорошим приятелем графа. Конечно же молодому маркизу было резко отказано. Но этим дело не окончилось. Буквально через две недели герцог объявил бал, на который герцог в категорической форме потребовал присутствия и граф Монтей и барон Зикардо с сыном и юной Лаура. Граф Монтей не сразу понял причину резкого тона в формулировке приглашения на бал. А когда понял было уже поздно.

На балу братья Ошуэ спровоцировали скандал с графом, в который вмешался барон Зикардо и его сын. Все трое тут же были вызваны на дуэль братьями, а присутствующий герцог потребовал немедленного проведения дуэли прямо в бальном зале. При этом герцог громогласно заявил, что отказ от дуэли будет им расценен как личная трусость и послужит основанием к лишению титула, ссылаясь при этом на закон 200 летней данности. К сожалению законы герцогства содержали норму позволяющую лишить вассала титула и земель в случае проявления личной трусости. Правда там речь шла о поведении в бою, но на тот момент у участников разыгранного спектакля не было возможности уточнить формулировки. Помимо самих дуэлей в бальном зале — беспрецедентное нарушение всех светских норм, герцог через своего управляющего организовал нечто, напоминающее тотализатор на результаты дуэлей. При этом участие в тотализаторе носило полу принудительный характер Гостям настоятельно рекомендовали размеры ставок и то на кого ставить. Напуганные происходящим, многие гости поставили значительные суммы против братьев Ошуэ. Через пол часа все три дуэли закончились. Граф Монтей, барон Зикардо и его сын были убиты. Не успели вынести последний труп, как герцог заявил, глядя на отчаянно рыдающую Лауру, что поскольку у девушки нет близких родственников мужского пола, то он принимает заботу о девушке и графстве на себя, и берет ее под свою опеку. А в ближайшее время, как опекун, выдаст Лауру замуж за старшего из Ошуэ. Лауре не позволили вернутся в свой замок.

Девушка покончила с собой в ту же ночь, ударив кинжалом себе в грудь. А Графство Монтей полностью перешло во владение герцога, решив на время все его финансовые проблемы.

Рассказав эту историю граф Суган надолго замолчал мрачно глядя в пол. Потом продолжил.

— На прошлой неделе младший брат Ошуэ попросил руки моей дочери. Это было сделано через посредника в совершенно оскорбительной форме. Конечно я приказал вышвырнуть наглеца вон. А вчера пришло послание от герцога, в котором Бунжуйский требует присутствия моей дочери на балу. Бал состоится в конце этой недели, через два дня. Я не могу отправить дочь без сопровождения кого-то из близких. К сожалению у моей дочери единственный родственник это я сам. Конечно я понимаю, что на балу будет разыграно то же представление, что и с графом Монтеем. При том — Не поехать на бал — это не выход их ситуации. Герцог в приглашении упомянул, что отсутствие дочери на балу без убедительной причины будет расценено как личное оскорбление сюзерена. А в этом случае мне следует ждать войска герцога у стен замка к началу следующей недели. К несчастью мне нечем защищать замок. Я допустил большую ошибку, три месяца тому отправив практически всю свою гвардию в Инглию, в помощь своему старому другу лорду Истеру, у которого возникла какая-то заварушка с соседями. Там все уже закончилось и через неделю у меня будет достаточно сил, чтобы бросить вызов кому угодно в этом герцогстве. Но боюсь, что я не переживу эту неделю. На соседей надежды нет Все запуганы. Воздыхатели дочери, а таковые еще недавно исчислялось десятками мгновенно исчезли. Единственный приличный паренек, сын барона Лувье был позавчера до полусмерти избит неизвестными при посещении столицы герцогства. Думаю не обошлось без пресловутых братьев Ошуэ.

У меня осталась единственная надежда. Надежда на вас.

— И что я должен сделать, поинтересовался я у своего старого приятеля.

— Вы должны повенчаться с моей дочерью. Поехать с ней на бал и на дуэли убить Оуша, претендующего на ее руку.

— Да нет проблем, — совершенно неожиданно для Андрея Сопова, который предпочитал сначала подумать а потом говорить, произнес я. Похоже за время беседы я все больше попадал под влияние характера барона Свана. Впрочем другой реакции на предложение графа не могло быть по определению. Ведь не случайно я оказался в теле барона, едущим по дороге к графу. Опыт других погружений убедительно подсказывал, что основные поступки и ситуации в этом случае жестко предопределены. И в основе всего сценария лежит моя предполагаемая встреча с артефактом, который мне предстоит выявить и переправить домой. Поэтому чего кокетничать. Надо убить — убьем. А убить надо одного или всех, мелькнуло в голове. Впрочем последнюю фразу я вслух не произнес.

Глава вторая. Помолвка и ее последствия

Утро по определению самое паршивое время суток. А уж сегодняшнее утро после бессонной ночи, наполненной бестолковой и ненужной суетой, даст фору любому другому утру. Особенно когда вместо теплой постели ты вынужден трястись в жестком седле двигаясь по грязной раскисшей дороге.

Наш небольшой отряд с утра выехал в столицу герцогства, коронный город Лансбурге, тот самый Лансбурге, в котором я, судя по разговорам, так славно отрывался еще пару дней тому назад. Замок герцога, в котором и должен был состоятся бал, располагался рядом с городом. Мы выехали загодя, для того чтобы провести день в небольшом городском доме графа Сугана. Причиной спешки послужило банальное отсутствие у меня достойного камзола, в котором можно было явится на светское торжество, не нарвавшись на оскорбления. К сожалению, у графа не нашлось ничего подходящего для меня, а являться на бал в дорожном плаще, пожалуй, не стоило. За приличное вознаграждение эта проблема должна быть решена в городе.

Наш отряд состоял из кареты, пятерки гвардейцев, возглавляемой знакомым мне капитаном и меня. В карете ехала молодая графиня Суган, по иронии судьбы тоже Лаура. Скоро у местного высшего света надолго будет отбита охота называть своих дочерей Лаурами. Так вот, в карете ехала пока еще графиня Лаура Суган, предположительно в недалеком будущем баронесса Лаура Сван, моя невеста, вместе со своей дуэньей.

Конечно, вместо того чтобы трястись в седле, усиленно пытаясь разлепить глаза и не свалится на дорогу, я мог бы ехать в карете вместе со своей невестой. Во всяком случае, размеры экипажа это позволяли. Причин, препятствующих такому решению насчитывалось минимум три.

Во-первых, я боялся окончательно потерять свое реноме в глазах Критика. Конь и так на меня периодически подозрительно косился.

Во вторых, не менее чем четвертый размер бюста у дуэньи графини, роскошной женщины лет тридцати пяти с броским, восточного типа, ухоженным лицом и черной гривой волос. Как раз в моем вкусе. Не думаю что молодой невесте понравилось бы наблюдать, как я облизываюсь, рассматривая ее соседку. А сдерживать себя в подобных ситуациях я не привык. В конце концов, я обещал просто кого-то убить а не изображать из себя влюбленного идиота.

И, наконец, главный довод. Я боялся банально уснуть в карете. Думаю мой громкий храп, а я, к сожалению, храплю во сне, напрочь бы испортил мою репутацию в глазах невесты. Впрочем, судя по ее поведению, отношение ко мне и сейчас не отличалось теплотой и дружелюбием.

Чего стоила полуторачасовая истерика у алтаря, когда Лаура категорически отказывалась со мной венчаться. Она в грош не ставила возможность того, что я могу победить на дуэли кого либо из братьев Ошуэ. Ни увещания отца, ни уговоры дуэньи не производили на нее никакого впечатления.

Венчание проходило в замковой часовне в присутствии ограниченного числа персон. Я, Лаура, граф, священник, проводивший обряд и два свидетеля — дуэнья и капитан гвардии. Вот и все. Я скромно стоял в сторонке, рассчитывая, что этот цирк рано или поздно закончится и я смогу наконец отправиться спать. Единственным положительным моментом в происходящем для меня была бурно вздымающаяся грудь взволнованной дуэньи, которая периодически прижимала к своему бюсту голову молодой графини в попытках утешить последнюю. Дуэнья действительно переживала за молодую девушку.

Наконец не выдержали нервы у священника. Он подошел к Лауре и несколько минут что-то шептал ей на ушко. Девушка резко успокоилась и ритуал сдвинулся с места. Через полчаса все закончилось. Только выспаться мне так и не удалось. Граф попросил составить ему компанию поговорить, а, вернее, банально напиться, мотивируя тем, что не так он надеялся обвенчать свою единственную и любимую дочь. К счастью, все, что от меня потребовалось — это периодически кивать сидя у камина с кубком вина.

Через час путешествия верхом, мне все опротивело до чертиков. Поэтому внезапно выглянувшая из окошка кареты очаровательное лицо дуэньи послужило прекрасным стимулом к флирту. Хотя сильно напрягаться мне и не пришлось. Молодая женщина поинтересовалась, не могу ли я пересесть в карету и развлечь скучающих дам. Я тут же согласился, проигнорировав возмущенный всхрап Критика, привязал поводья к облучке и забрался внутрь карету.

— Барон, судя по рассказам графа, о вашей храбрости во время Третьего палестинского похода слагали легенды — защебетала дуэнья. — И, говорят, вы — единственный из правоверных, кто встречались с самим Падишахом. Не могли бы вы развлечь нас, рассказав как это произошло.

Как ни удивительно, вопрос всколыхнул в голове целый пласт воспоминаний и я неожиданно для себя начал рассказывать.

— Поверьте, ничего героического, все достаточно банально. Наш отряд из двадцати рыцарей, их оруженосцев и сотни латников две недели защищал какие-то руины, бывшие полноценной крепостью не позже чем за тысячу лет до того, как мы в них расположились. Думаю, что смысла защищать эти развалины не было никакого, ну да вы знаете как бывает на войне. Какому-то полководческому гению пришла в голову очередная бредовая идея, был отдан приказ, а через два дня и о приказе и о нашем отряде все забыли. Связи с основными силами не было, нас плотно окружили отряды Падишаха. На третий день непрерывных обстрелов всем стало очевидно, что надо идти на прорыв. Мы ведь даже урона не наносили воинам падишаха. Нас на расстоянии засыпали стрелами и забрасывали камнями с помощью двух баллист. Враги демонстративно никуда не торопились. Хорошо, хоть колодец был, да и с пищей в первые дни не было проблем. Наши лошади первыми стали жертвами обстрела, а конина неплохо вялилась днем на раскаленных камнях.

К сожалению, командиром отряда был редкостной тупости и столь же редкостного упрямства некто лорд Е…. Свой девиз: "ни шагу назад", он реализовал с завидной эффективностью. Угрозами и обвинениями в трусости тех, кто предлагал идти на прорыв, наш командир за две недели обороны благополучно уложил под стрелы основные силы отряда. А когда его и самого достало булыжником по голове, то, оказалось, что на прорыв собственно идти и некому — пять рыцарей, два оруженосца и десяток латников, при этом все в той или иной степени ранены.

Рыцари устроили жаркие дебаты на тему, кто станет новым командиром и поведет отряд на прорыв. Я отказался принимать участие в обсуждении этой глупости и лег спать, попросив разбудить, если что надумают. Дня за два до того меня задело стрелой. Рана воспалилась, и я илиходил шатаясь, как чумной, или валялся в полубредовом состоянии. Похоже, отряд все-таки пошел на прорыв, и был полностью вырезан сразу за стенами крепости. А обо мне банально забыли. Растолкали меня утром уже воины Падишаха.

Конечно, своим спутницам я излагал весьма упрощенную версию тех событий, воспоминания о которых буквально захлестнули меня. Не будешь же рассказывать о той бешеной злобе, которая охватила меня, когда я понял, что наш отряд банально приговорили к смерти. При этом речь не шла о какой-либо тактической, тем паче стратегической операции. Похоже, кто-то из верхушки был заинтересован в смерти лорда Е…. Ну а остальные попали под раздачу просто за компанию.

Или как описать нежным созданиям, всю ту вонь, которая казалось въелась в сами камни. Вонь от сдохших лошадей, вонь от гниющих ран, вонь от испражнений сотен людей, у которых не было возможности даже толком помыться. Да и загноившаяся рана от стрелы позволяла мне рассчитывать не более чем на два-три дня жизни. Себя, к тому времени я зачислил в разряд мертвых. Конечно, как боец я и в том состоянии превосходил любого из правоверных рыцарей. Вот только заражению крови глубоко наплевать на твое воинское искусство. Наверное, поэтому я остался достаточно спокойным, когда разлепив глаза, увидел себя в окружении копейщиков падишаха, пинавших меня древками копий.

Углубившись в воспоминания я замолчал, ощутив некую странность, которую никак не мог сформулировать в явном виде и которая, тем не менее, все время присутствовала где то на заднем плане вызывая ощущение внутренней неудовлетворенности. Во всех моих воспоминаниях присутствовала некая незавершенность. Я, Андрей Сопов, четко разграничивал себя и барона Свана. Память барона разворачивала передо мной яркие, насыщенные картинки, в которых на первый взгляд не было ничего необычного, ну разве что за исключением фигуры самого барона — личности незаурядной и колоритной. И, тем не менее, за этим ясным и понятным скрывалось что-то совершенно другое, гораздо более глубокое и необычное.

Впервые я почувствовал диссонанс от мысли несомненно принадлежащей барону: «Да и загноившаяся рана от стрелы позволяла мне рассчитывать не более чем на два-три дня жизни. Себя, к тому времени я зачислил в разряд мертвых.» Казалось, что тут может быть неясным. Обширное заражение крови и в мое время — время развитого капитализма — магистральный путь на смертный одр. А уж нынешняя феодальная медицина вряд ли намного превзошла уровень Авицены и от антибиотиков еще очень и очень далека.

Только вот тем самым вторым планом, с трудом для меня различимым, проскакивало понимание того, что барон Сван ни на секунду не сомневался в благополучном для себя исходе. И уж совсем диким казалось то, что возможность остаться в живых барона совершенно не вдохновляла. Казалось, что он относился к перспективе выжить скорее как к неизбежному злу, с которым приходится мирится.

И почудится же такое. Спишем ка мы все это на легкую форму шизофрении. Как никак предпосылки для психического расстройства в виде чужих воспоминаний, присутствующих в собственной голове в наличии. Нужно только понять, а до какой степени голова, в которой нынче прибывает мое сознание, принадлежит мне. С одной стороны я — Андрей Сопов вроде бы как главный. Барон Сван по необходимости делится со мной нужными воспоминаниями и навыками и является личностью несамостоятельной. То есть находится в полном моем подчинении. С другой стороны отголоски чужих мыслей оставляют ощущение, будто мой временный альтер эго гнусно хихикает и от всей души развлекается, наблюдая за моими смешными, с его точки зрения, поступками. И если возникнет такая необходимость, тут же определит меня куда-нибудь на задворки без права голоса.

Не знаю, куда бы могли меня завести все эти размышления, но, к счастью, меня отвлекла дуэнья.

— Барон, рассказывайте дальше. Что было потом?

— Потом меня повезли к Падишаху. Он должен был определить мою судьбу. Но из разговоров со стражей, которая сопровождала мою телегу на протяжении недели, я понял, что заморачиваться по поводу исхода этой встречи не приходится. Выбор стоял между — быть четвертованным либо быть сваренным в кипящем масле. По каким-то непонятным причинам Падишах не склонен был к разнообразию в казнях для своих пленных, хотя по словам тех же стражников квалификация его палачей позволяла реализовать не менее полусотни различных вариантов на любой вкус — от банального удушения шнуром, до изощренного снятия кожи со всего тела и лица, да так что жертва оставалась в живых еще несколько часов и при этом могла видеть своих мучителей и разговаривать с ними.

— И вы просто сдались, не попытались убежать, не попытались хотя бы убить кого то из стражников?! — Впервые за все время заговорила Лаура. При этом ее тон и мимика выражали не просто недоумение. Нет. В интонациях явно слышалось презрение и негодование.

— А зачем, — совершенно умиротворенно переспросил я свою невесту. Снова нахлынули воспоминания. Меня неплохо кормили. У Падишаха оказались блестящие врачи. Во всяком случае, за время поездки моя рана совершенно зажила, оставив небольшой шрам, почти царапину. И это буквально за три перевязки и с помощью гнуснейшего на вкус отвара, который я вынужден был пить всю неделю. Ну и самое главное. Я всегда хотел увидеть Падишаха и не собирался упускать такую возможность. Кроме того, за время пути я получил прекрасную разговорную практику арейского языка. По крайней мере я все понимал и достаточно внятно мог изложить любую свою мысль.

Мой старый учитель мог бы мною гордиться. Он научил меня разговаривать на пяти языках. Хотясреда обитания старого пирата наложила некоторый отпечаток на его лексиконе. Со временем я понял, что проще всего мне удавалось объясняться со всякими отбросами общества и людьми неопределенного социального статуса. Но надо отдать должное, мой отец, старый барон Сван по-моему ценил учителя как раз за эти особенности. А может быть, причиной был совместный трехлетний поход в поисках Земли Дальнего Инда. Отец был капитаном каравеллы, а учитель его боцманом. Земли полные золота они так и не нашли и, тем не менее, отец вернулся из похода с тремя немалыми сундуками золота, происхождение которых осталось для меня загадкой, над решением которой я всячески пытался не задумываться. Во избежание. По возвращению из похода всю команду отцовской каравеллы вскоре повесили, за исключением тех немногих несчастных, которых отправили на рудники. А вот боцман стал у меня учителем словесности и языков.

И снова все та же недосказанность, опять непонятный второй план. Хотя казалось бы, что тут может быть неясным. В наличии — суровый отец, в бытности капитан каравеллы, его верный сподвижник — боцман, пират и по совместительству учитель и, наконец, юноша со взором горящим — сам юный барон Сван — почтительный сын, восторженно внимающий своему воспитателю. Непонятно только, отчего лица и самого капитана и его бесстрашного боцмана покрываются смертельной бледностью, когда послушный сынишка время от времени задумывается и окидывает своих наставников отрешенным взглядом. А в голове у самого юноши, у молодого барона Свана, возникает ну совершенно с моей точки зрения несуразная мысль: “Как-то я нынче неудачно выбрал легенду для легализации. Может быть, заменить этих двух идиотов на что-нибудь более приличное. Да ладно — пусть живут. В следующий раз буду разборчивее”.

Снова всякая чушь мерещится.

Возвращаясь к воспоминаниям о своих приключениях, уверен, что и само это путешествие в ставку Падишаха стало возможным только после того, как я объяснил на добротном арейском окружившим меня копейщикам все, что я думаю об идиотах, которые будят спящего человека тычком древка копья под ребра. Наверное, местный командир решил, что разговор со мной может повеселить Падишаха.

В ставку к Падишаху, в священный город Иссу, я попал через неделю. К этому времени все мои раны благополучно зажили, я даже поправился на пару килограммов. Держали меня в статусе ценного пленника, что предполагало наличие удобоваримого, хорошо охраняемого помещения для проживания, регулярное трехразовое питание, медицинскую помощь и ежедневное многочасовое общение с местным дознавателем, который с помощью помощника переводчика-латиниста старался выпытать у меня мифические военные тайны касательно планов военного руководства относительно стратегии Третьего палестинского похода.

Наличие переводчика было обусловлено тем, что я тщательно скрывал свое знание арейского языка. По неведомыммне причинам тайная служба была не в курсе о том, что я знаю арейский, продемонстрировав это при пленении и недельном путешествии.

Допросы проводились без излишнего усердия, другими словами, без пыток, что, судя по отдельным репликам дознавателя, очень раздражало последнего и отражалось, по его мнению, на качестве полученной информации. Мне так и не удалось его убедить, что у нашего руководства по определению отсутствовали стратегические планы, поскольку наличие таковых требует как минимум наличия мозгов.

Исходя из разговоров между дознавателем и переводчиком, которые непрерывно болтали между собой на арейском в процессе допроса, запрет на пытки был санкционирован с самого верха. Мое тело должно было предстать перед очами Падишаха в неповрежденном виде, чтобы ничем не омрачить зрелище четвертования или погружения в кипящее масло. Эти клоуны в моем присутствии даже поспорили между собой на пять туманов о том, какую казнь для меня выберет Падишах. От них же я узнал что ставки на вид казни которую выбирал для пленного сам Падишах, являются чуть ли не главным развлечением местного бомонда. Огромные суммы передавались ростовщикам, выполнявшим здесь функции букмекеров, в обмен на расписки с указанием вида казни.

Должен сказать, что в тот раз я чуть не сознался в своем знание арейского языка: очень хотелось поучаствовать в пари и сделать свою ставку. Остановило только отсутствие денег и понимание того, что при любом раскладе мне вряд ли удастся воспользоваться выигрышем. Разве что убедить букмекера принять ставку на зерро, то бишь вариант при котором я останусь в живых. Хотя окажись на моем месте Отец Гор, тот еще иезуит и крючкотвор, он бы наверняка вписал бы в расписку обязательства по выплате в свою пользу при условии что меня, например, не сварят в масле. В этом случае, даже избежав второго вида казни и останься я в живых — платить все равно бы пришлось. С маслом то по любому — пролет. И хоть деньги так и не появились, но мне стало веселее.

Все эти мысли и образы — целых две недели событий, которые случились со мной тогда, двадцать лет назад, во время позорного третьего Палестинского похода, промелькнули передо мной за считанные минуты.

Поэтому, при всем разнообразии воспоминаний, ничего другого, кроме недоуменного: "А зачем?”- На вопрос моей невесты, подразумевающий, что я должен был храбро бросится на десяток вооруженных и прекрасно обученных копьеносцев Падишаха, вцепиться зубами в горло ближайшему из них, а потом героически сдохнуть, я придумать не смог. Наверное, нет ничего труднее, чем объяснить собеседнику совершенно очевидные вещи, при условии, что каждое твое слово в грош не ставят.

Интересно, почему среди красивых девушек так много идиоток. Может быть, это проявление какого-то вселенского закона, направленного на сохранение равновесия в мире. Ладно, согласен — перебор. Не такая уж и дура эта Лаура Суган. Просто в ее жизни наступил трудный период, вот девушку и стало заносить в крайности. Надо быть к ней мягче, решил я проявить великодушие к своей оппонентке. К тому же, и вправду необычайно красивая, вынужден был признать, чуть ли не впервые за все это время внимательно рассматривая свою невесту.

Девушка возмущенно фыркнула и отвернулась в сторону. Разговор сам по себе затих, а я погрузился в некую полудрему, убаюкиваемый цокотом копыт, поскрипыванием рессор и мерным покачиванием кареты.

Оказывается, это был первый нормальный сон за время моего прибывания в этом мире. Вряд ли таковым можно считать полудрему в кабинете у графа Сугана, когда тот изливал мне свою душу.

— Ну наконец то, — раздался в моей голове чужой голос. Нетрудно было догадаться, что со мной решил пообщаться сам Барон Сван.

— А я уже думал что вы там, в своем мире, спите по два-три часа в месяц. Ну типа ленивцев, только наоборот. А без крепкого здорового сна общение с тобой несколько затруднительно. Я не стал уточнять, что в нашем мире ленивцы бодрствуют все же чаще, чем три часа в месяц. И вообще счел за лучшее помолчать. Все-таки до сих пор в моей башке со мной еще никто не разговаривал.

— Значит так, Андрюша, — продолжил мой собеседник. — Я более менее понимаю, кто ты такой и зачем ты тут. Более того, постараюсь тебе помочь, поскольку считаю, что без сердца Мира — это я так называю артефакт за которым ты охотишься, всем будет лучше. И если находятся долбодятлы, которые готовы тащить в свою вселенную всякую дрянь, то флаг им в руки. Нам здесь и без этой гадости проблем хватает. И вот еще что. У меня на герцога есть определенные планы. Не то чтобы грандиозные, но все же. Так что давай попытаемся оставит его неповрежденным. На этом пока все, вопросы потом. А сейчас просыпайся.

Мы почти приехали. Копыта лошадей звонко цокали по булыжной мостовой, а из окна кареты можно было увидеть вывеску трактира: «Три толстяка» Несмотря на то, что на картинке удавалось различить только одну фигуру. Вывеску до сих пор не починили, после того как я с приятелями третьего дня после грандиозной пьянки использовали ее в качестве мишени, чтобы опробовать новый пистоль.

И приснится же такое, однозначно, полная чепуха, — решительно попытался убедить я сам себя в иллюзорности разговора с Бароном Сваном.

— Ага, как же. Ты на самом деле считаешь, что тебе все это приснилось, — возразил мне внутренний голос. Кого ты пытаешься обмануть?

Появление еще одного собеседника у меня в голове, пусть и в виде собственного внутреннего голоса, окончательно меня доконало и я впал в состояние философской отрешенности. Пусть себе болтают что хотят.

Глава третья. Дворцовые будни. Интриги и развлечения

Суматоха безумного дня, посвященного истерикам моей невесты, многочисленным примеркам и переодеваниям, связанными с выбором для меня приличной одежды, ожидание в очереди из длинной вереницы экипажей, прибывших на бал к герцогу, наконец, окончились, и мы с Лаурой стоим на входе в большой зал, наполненный сотнями гостей. Церемониймейстер громко объявляет наши имена — Барон Андре Сван со своей невестой графиней Лаурой Суган. Похоже, интрига предстоящего бала, связанная с передачей руки и сердца Лауры в лапы братьев Оушей была известна подавляющему числу присутствующих. Поэтому та гробовая тишина, которая установилась в зале после нашего представления, была не удивительна.

Ситуация напомнила мне первую встречу с Падишахом. При этом воспоминания оказались столь яркими и сильными, что я на минуту выпал из реальности, замерев на входе в зал. Этой минуты оказалось достаточно, чтобы в голове пробежала вся цепочка событий двадцатилетней давности. Тогда тоже установилась гробовая тишина стоило мне в сопровождении двух нукеров войти в зал.

Красочное, прекрасно срежиссированное и блестяще исполненное действие. Распахивается трехметровая бронзовая дверь, охраняемая двумя копейщиками стражами и открывается вид на огромный зал в дальнем конце которого расположен невысокий подиум, устланный коврами. На подиуме в самом центре сидит на подушках сам Падишах, скрестив ноги по-восточному. Вряд ли у кого-то еще в тюрбане мог оказаться изумруд такого размера. Впрочем, изумруд, пиалу в руках и дымящий кальян я детально разглядел только через некоторое время, оказавшись поближе. А пока только сидящая фигура, стоящие по бокам ближайшие советники, два десятка стражников в трех метрах за спиной у Падишаха, выстроившиеся в ряд от одной стены зала до другой.

Падишах тихо беседует со своими советниками, верноподдано склонившимися к нему и постоянно кивающими головами. На площадке перед подиумом извиваются гибкие полуодетые фигурки девушек танцовщиц. Стелиться тихая протяжная музыка. В самом зале не менее трехсот человек. Судя по всему — местный бомонд. Все при бородах и в тюрбанах. Обстановка достаточно демократичная. Присутствующие разбиты на небольшие группы, внутри которых индивиды едва слышно переговариваются друг с другом иногда медленно двигаются от одной группы к другой.

Однако, наше появление мгновенно изменило диспозицию. Когда я сказал наше появление, я имел в виду себя, тысячника, командующего отрядом, захватившим меня в плен, двух нукеров охранников и переводчика латиниста.

Сделав пару шагов, тысячник остановился и согнулся в низком поклоне. По бокам от меня двое нукеров, держащих в руках концы толстой веревки. Этой веревкой я был многократно обмотан, от плеч до кобчика, так что руки оказались тесно примотаны к туловищу. Сзади мой знакомый переводчик латинист. При нашем появлении в зале установилась мертвая тишина. Резвыймужик из числа ближайшего окружения подскочил к Падишаху и что-то сказал. Падишах кивнул. Раздалась отрывистая команда. Толпа отшатнулась к стенам, освободив широкий проход посредине зала. Танцовщицы словно стайка рыбок метнулись в сторону. Тысячник зашагал по возникшему коридору в сторону Падишаха, непрерывно кланяясь, а нукеры одним ловким движением подбили мне ноги и поволокли на веревках вслед за тысячником, пресекая попытки встать на ноги. Быстро сообразив, что так положено по протоколу, я расслабился и заскользил по мраморному полу, украшенному причудливой геометрической мозаикой.

Меня поставили на колени прямо перед площадкой на которой расположился Падишах. По бокам все так же стояли нукеры, растягивающие концы веревки. Тысячнику позволили подняться на помост и облобызать ковер у ног Падишаха. Падишах тихо произнес несколько слов, судя по всему одобрительных и жестом приказал тысячнику занять место в задних рядах ближайшего окружения. Не оставалось сомнений, что тысячник получил даже больше чем мечтал. Наконец дошла очереди и до меня. Шевельнув мизинцем Падишах приказал поставить меня на ноги. Я восхитился догадливостью нукеров, мне бы в голову не пришло что такое малозаметное движение что-то значит.

Я стоял а Падишах сидел на возвышении. Теперь наши лица оказались на одинаковой высоте и я смог внимательно рассмотреть лицо Падишаха. Зрелый красивый мужчина лет сорока пяти. Небольшая черная бородка, длинный ястребиный нос и пронзительные темно карие, почти черные глаза. Лицо Падишаха оставило у меня приятное впечатление. Лицо умного и властного человека. Судя по всему, Падишах также внимательно рассматривал меня. И могу поклясться, я ему не понравился. Падишах прикрыл глаза и задумался. Похоже выбирал между четвертованием и кипячением заживо. Наконец открыл глаза громким низким голосом сказал. Прежде чем я решу твою судьбу ответь мне, зачем тебе золото. За спиной залопотал переводчик Однако я больше не собирался скрывать свое знание арамейского.

— Уж что-что а золото мне точно не нужно. Мое знание языка и мой ответ удивили Падишаха.

— Если тебе не нужно золото, тогда зачем ты пришел в мою страну? Все вы крестоносцы воюете за золото и ради золота.

— Зачем? — Переспросил я. — Во первых, из любопытства: всегда хотел здесь побывать, полюбоваться местными красотами. Во-вторых, мой приемный отец сказал мне, что я должен поучаствовать в этой заварушке. И в-третьих, восточные женщины очень красивые. Хотел познакомиться.

— Боюсь, что тебе очень не повезло, — усмехнулся Падишах. — Во-первых, ты вряд ли сможешь разглядеть красоты моей страны, после того как тебе отрубят руки и ноги.

При этих словах по залу прокатилось волна приглушенных восклицаний, половина из которых была исполнена в мажорном ключе, наверное это были те, кто сделал ставку на мое четвертование, потому что вторая половина присутствующих высказала свое разочарование. Падишах сделал вид, что ничего не услышал, несомненно был в курсе национальной забавы — ставок на вид казни, и продолжил.

— Во-вторых, твой отец обыкновенный глупец.

— И в-третьих, самая красивая женщина Востока, не считая моих жен конечно, сейчас в гареме у моего визиря. Я сам подарил ее своему любимому слуге. Но для того, чтобы увидеть ее, тебе нужно убить моего визиря. Иначе он не согласится на ваше знакомство, — попытался пошутить Падишах.

Окружающие впали в прострацию — не могли сообразить как реагировать на слова Отца Наций — то ли хихикать, высказывая восхищение юмору шефа, то ли закатывать вверх глаза, будучи потрясенными его мудростью или, наконец, злобно скалиться на меня, усмотрев в словах Падишаха угрозу неверному, то бишь мне. Большинство постаралось изобразить на лице композицию из всех трех гримас. Получилось совершенно омерзительно.

— Убить твоего визиря? — Поинтересовался я, продолжая беседу. — Это вот того бородача с саблей и выпученными глазами, стоящего справа от тебя?

— Да это он, — засмеялся Падишах.

Мне показалось, что наш разговор не очень понравился визирю. Его лицо покраснело, глаза выкатились, а рукиа лихорадочно сжала эфес сабли.

— Прошу меня великодушно простить, Падишах, но позволь еще раз уточнить у тебя, я действительно должен убить твоего визиря?

— Конечно, ты должен убить моего любимого визиря, если не передумал знакомиться с восточными женщинами. В противном случае тебя уже ждет палач. — Падишах пришел в прекрасное расположение духа и веселился от всей души.

— Хорошо, давай с этого и начнем, — согласился я. Сведя плечи и втянув живот, я просто выскользнул из веревочных петель. К недостатку слишком толстых веревок следует отнести то, что в силу своей жесткости они не слишком близко прилегают к телу, оставляя некоторый зазор. Поэтому при определенных навыках не составляет большого труда освободится от пут. А Барон Сван несомненно такими навыками обладал.

Потом сделал два быстрых шага вперед по подиуму, ударил кончиками пальцев по кадыку визиря, отчетливо выпирающего сквозь куцую бороденку. Два шага назад и я пытаюсь влезть в конструкцию из веревочных петель натягивая ее на себя через голову. Вложился в шесть секунд. Неплохой результат. К сожалению, ошалелые нукеры дергают концы веревки, затягивая петли и всячески мне мешают вернутся на исходную позицию.

Визирь упал очень неудачно, прямо у ног Падишаха, опрокинув кальян. Он продолжал дергаться в агонии а стражники из заднего ряда с саблями наголо бросились к Падишаху, окружив его от собственных советников кольцом ощетинившейся стали.

Ко мне подскочили несколько копейщиков, готовых в любой момент нанизать меня на пики. К счастью, у окружения Падишаха, за исключением визиря, не было никакого оружия, а стражи проявили завидную дисциплинированность, не предпринимая никаких радикальных действий по отношению ко мне без приказа.

Установилась жуткая тишина, нарушаемая предсмертными хрипами визиря. Эту тишину разбил голос Падишаха.

— Ты убил моего любимого визиря. — Буквально прорычал он. — Я прикажу содрать с тебя живого кожу и посыпать солью. Ты будешь умирать очень долго. К этому времени я напялил на себя конструкцию из веревочных петель и попытался возразить.

— А мне все говорили, что ты мудрый и справедливый человек, Падишах. Наверное, врали или ошибались. Ведь если ты так поступишь, то это будет не только не справедливо но и не мудро.

Похоже, чтомоя реплика стала для Падишаха совершенно неожиданной. Он банально растерялся, не зная что сказать. Злобу сменила растерянность, а та в свою очередь уступила место любопытству. Такая быстрая смена настроения могла иметь только одну причину. Могу поклясться, что кальян Падишаху заряжают далеко не безобидным табаком. И Падишах был изрядным любителем своего кальяна. Снова едва заметное движение рукой и тело визиря уносят слуги.

— Если ты сможешь доказать правдивость своих слов, я оставлю тебе жизнь, — вынес Падишах свое решения. — В противном случае из твоей шкуры сделают чучело и отправят твоему глупому отцу в подарок.

— Нет ничего проще, — облегченно вздохнул я. — Касательно справедливости. Справедливо ли подвергать меня ужасной смерти, если не далее чем две минуты тому ты сам в присутствии сотен человек приказали мне убить твоего любимого визиря? Разве это не твои слова Падишах –

"Конечно, ты должен убить моего любимого визиря, если не передумал знакомится с восточными женщинами. В противном случае тебя уже ждет палач." Я попытался скопировать голос и интонации Падишаха. — Кто я такой, чтобы оспаривать слова великого Падишаха?

На то, чтобы обдумать мой ответ времени ушло больше нежели на убийство визиря. Наконец, в полной тишине, охватившей огромный зал, раздался вердикт Падишаха, пожалуй ты прав, это было бы несправедливо. Тишину сменил едва слышный ропот, который тут же утих после следующей фразы.

— Ты утверждал, что мое решение может оказаться не только не справедливым, но и не мудрым. Со справедливостью мы разобрались. Почему не мудрым?

— Ну, это же совершенно очевидно. Уверяю тебя, Падишах, что практически все здесь присутствующие сделали ставки у местных ростовщиков на мою смерть. При этом почти половина сделала ставку на то, что меня четвертуют, а остальные на то, что сварят. Речь идет о поистине огромных деньгах, многих тысячах туманов. Но какую бы казнь ты не выбрал — четвертование или кипящее масло, деньги все равно останутся у твоих преданных слуг, просто перетекут из одних карманов в другие. Каждый игрок получил расписку с указанием вида казни, по которой будет сделана выплата угадавшим. А вот если ты прикажите содрать с меня кожу, все эти расписки не будут ничего стоить и все ставки останутся у ростовщиков. Вместо того, чтобы поощрять своих верных слуг, ты обогатишь ничтожных торгашей. И это, конечно же, не мудро.

— Возможно ты прав, — согласился Падишах, — это было бы не мудро. Вероятно ты и заслуживаешь жизнь. На этот раз ропот в зале стал значительно громче. К Падишаху наклонился один из советников и что-то прошептал на ухо.

— Мудрый Али Бабах, хранитель моей казны, подсказал мне, что если ты останешься жив, то выигрыш все равно получат ростовщики.

— Это почему же? — Изумился я.

— Выигрыш выдается только по распискам с правильным указанием вида казни. А если ты останешься, жив все расписки станут недействительными. Может, мне стоит сварить тебя либо четвертовать.

— Зачем же такие крайности, если есть другое, совершенно изумительное решение, которое понравится всем, — возразил я.

— И какое же, — поинтересовался Падишах.

— Надо, чтобы Мудрый Али Бабах, хранитель твоей казны, собрал все расписки у твоих верных слуг в казну, а потом через своих людей предъявил ростовщикам с предложением выкупить по двойной стоимости от указанных сумм. Ну а если кто не захочет выкупать, предложить им выбор между четвертованием или кипящим маслом. Это будет и мудро и справедливо.

К Падишаху снова наклонился казначей и что-то стал нашептывать.

— Я сохраню твою жизнь, — вынес свой вердикт Падишах. А с расписками мы поступим так, как подсказал мне мой советник, Мудрый Али Бабах.

Позже я узнал, что ростовщикам предложили выкупить расписки по десятикратной стоимости.

— А теперь иди. Ты повеселил меня сегодня. Я позову тебя, когда снова захочу развеяться. Легкое движение руки и мои нукеры поволокли меня на веревках к выходу через весь зал.

Я стоял на входе огромного зеркального зала, в котором герцог Леон Бунжуйский проводил бал, под руку со своей невестой Лаурой. Наваждение, вызванное воспоминаниями двадцатилетней давности развеялось, и ко мне вернулась способность воспринимать окружающую действительность. Что-то слишком часто меня стало клинить на предмет воспоминаний в последнее время. Как бы подобный казус не приключился во время дуэли. Может неудобно получится — в меня шпагой тыкают, а я весь из себя такой — медитирую и ностальгирую. Ладно. Будем надеяться на лучшее.

Толпа гостей продолжала молча глазеть на нас. К нам смешными мелкими шажками быстро приближался Распорядитель для того, чтобы передать приказ и сопроводить к Герцогу.

Я шел со своей невестой под руку по середине зала внимательно рассматривал все вокруг.

Зал по размерам напоминал Зеркальную галерею Версальского дворца моего родного мира. Наверное, немного побольше метров пятнадцать на семдесят пять. У стен стояли фуршетные столики с закусками и вином. Серыми беззвучными тенями мелькали слуги, меняя посуду и наполняя бокалы. Весь зал кроме дальнего конца был заполнен гостями, которые впрочем при нашем появлении отхлынули к стенам освобождая нам проход к герцогу и его свите. Танцы еще не начались да и не понятно предполагаются ли вообще. Хотя, с другой стороны, бал как никак.

В конце зала стоял Герцог в окружении десятка ближайших дворян и отряда гвардейцев. Молодой красавчик в белом мундире и огромной белоснежной шляпе, украшенной страусиным пером, раздраженно глядел на нас и постукивал тростью по полу, как будто подгоняя. По-видимому, шляпа выступала в качестве признак статуса, поскольку все остальные гости были с непокрытыми головами.

Впрочем, Герцог и его окружение не представляли для меня особого интереса. Гораздо любопытнее были ниши на втором ярусе зала. Только поразительные, запредельные способности Барона Свана позволили мне понять что в каждой из восьми ниш, замаскированных гобеленами, прятались арбалетчики со взведенными тяжелыми арбалетами и целились в меня с Лаурой. Если дело дойдет до выяснения «кто круче в нашей песочнице», эти ребята для меня будут опаснее, чем вся гвардия Герцога вместе с приближенным дворянством. Болт из такого арбалета насквозь прошивал рыцаря в тяжелых доспехах на расстоянии ста шагов, а хороший стрелок попадал в двух пенсовую монету на том же расстоянии.

Хотя, нет, не все восемь представляли угрозу. Гобелен в одной из ниш немного сдвинулся, показалась рука и стрелок провел распальцовку. Я не стал отвечать. Просто дважды быстро кивнул — ждать. Очередной человек Отца гор узнал меня и готов выполнять любые приказы. Ну, что же — Стрелок, еще один в окружении Герцога — высокий гвардеец со шрамом сразу за спиной у Герцога, и да, еще — я. Такой командой мы быстро при необходимости здесь всех раскатаем.

Все же здорово я расслабился. И не мудрено Множество красивых женщин в ослепительных нарядах, судя по всему неплохая закуска и игристое вино на столиках, трое наглых хлыщей, стоящих группой справа от герцога. Видимо, те самые братья Оуши, которых я в ближайшее время стану сурово воспитывать вплоть до смерти. Вся окружающая обстановка привела меня, а скорее все же барона Свана, в прекрасное расположение духа. Я банально недопустимо расслабился и как оказалось зря. Когда до герцога оставались считанные шаги Лаура резко убрала свою руку с моей и потянулась к прическе, с которой накануне возилась часа четыре.

«Она что укладку решила поправить, — удивился я, — Вот ведь, черт, у нее в прическе — отравленная шпилька. Причем в классическом варианте — кость, яд. Я уже видел такую на приеме у Падишаха, когда агент империи Цзинь пыталась убить меня подобной штукой. И с кем это моя невеста решила разобраться, с кем то из Оушей или сразу с Герцогом. Наверняка, с герцогом. Теперь понятно откуда эта двухдневная истерия и полное неприятие меня как возможного защитника. Лаура решила принести себя в жертву. Очевидно, что после покушения на Герцога ей не жить, не зависимо от результата самого покушения.

Результат же такого поступка был для меня совершенно очевиден. Однозначно полный провал. В Цзинь девушек учат владеть шпилькой- кинжалом больше десяти лет примерно с трех-летнего возраста и вплоть до совершеннолетия. Наверняка, Лаура не обладает нужными навыками. Это очень капризное оружие. Хрупкая Кость. Кончик закрыт колпачком с ядом. Яд очень специфичен и после нанесения удара должен попасть в кровоток. Практически единственный способ наверняка убить противника — это метнуть шпильку и пробить яремную вену на шее, запасной вариант — через глазное яблоко добраться до мозга. Откуда я все это знаю? Да, ведь я сам придумал это оружие триста лет назад для своей младшей жены. Стоп. Опять воспоминания барона Свана. Все побоку. Я Андрей Сопов и мне надо уберечь эту дуреху от необдуманного поступка.

В последний момент перехватил руку невесты, и силой прижал ее к своей левой руке согнутой в локте надежно фиксируя правой рукой. Поза несколько не протокольная, но простительная, спишется на растерянность от общения с сильным мира сего. Тихо не разжимая губ шепнул Лауре: «Графиня не делайте глупостей. Для этого здесь я».

Давно девушки не бросали в мою сторону такие откровенные взгляды преисполненные ненависти и презрения. Вот это темперамент! Наверняка мамаша южных кровей. Ну, да переживу как-нибудь. Главное, что момент для атаки безнадежно упущен и моя невеста это поняла. Остановившись напротив Герцога и его свиты Лаура демонстративно отказалась приветствовать своего сюзерена гордо вскинув голову. Мне пришлось отдуваться за двоих Я лебезил, униженно кланялся, невразумительно бормотал о том, что для меня огромная честь лицезреть вот так вот во отчую светоча и надежду Европы. Короче, развлекался по полной. Судя по всему, мои усилия не пропали даром.

Надменное выражение лица Герцога сменилось на брезгливо презрительное. Реакция свиты Герцога была еще более выразительной. Мой рейтинг упал до уровня ничтожного слизняка. Ну и славненько. Этого то мы и добивались. Пока все идет по плану. Лишь бы Лаура дров не наломала Уж больно норовистая девушка.

Составив обо мне окончательное мнение, герцог жестом прервал мое словоблудие. Его речь была преисполнена мужественности и металла. Казалось, что он вещает откровения, сродни тем, что Моисей обнаружил на скрижалях. Хотя на самом деле речь шла о довольно простых вещах. Если отбросить пафос и самолюбование, и выражаться простыми словами, герцог был не доволен моим обручением с графиней, поскольку у него на нее были другие матримониальные планы.

Хотя, он понимает, что сердцу не прикажешь. Но, поскольку на руку и сердце Лауры есть еще один претендент, достойный юноша, маркиз — не чета захудалому барону, младший из братьев Ошуэ, так вот эту коллизию Герцог предлагает, нет, герцог требует решить дуэлью. Прямо здесь и сейчас. Я был буквально раздавлен этими словами. Я пытался испуганно возразить, что я не готов, что у меня даже нет клинка и, может быть, все можно решить как-то по- другому. Зачем же сразу дуэль? Я мирный человек и готов на любые компромиссы, лишь бы не доставлять неудобство таким людям как Герцог и маркиз Ошуэ.

Ха! Мне удалось превзойти самого себя. Горжусь. Мой пассаж был резко прерван Герцогом.

— Клинок вам дадут. Дуэль состоится через десять минут. Готовьтесь. В противном случае я велю бить вас палками и выбросить на границе моего герцогства. — Этими словами Герцог дал понять, что аудиенция окончена.

Нас с Лаурой оттеснил от Герцога выскочивший невесть откуда распорядитель. Мы медленно пошли в середину зала. Толпа гостей, для которых наш разговор с Герцогом не был тайной, активно обсуждала произошедшее. При нашем приближении все расступались образуя пустой пятачок, затем снова смыкались за нашими спинами, галдя и перешептываясь. Лаура продолжала идти рядом, держать меня под руку, но не далее чем смогла высказаться прошептав:

— Я несказанно рада что через десять минут вас убьют. Вы — лжец и жалкий трус. К сожалению, единственный человек, который поверил вашим бредовым фантазиям о Падишахе, оказался мой отец. Однако, это уже не имеет никакого значения. С этими словами Лаура резко высвободила свою руку и быстро пошла к стене, породив тем самым новую волну разговоров.

— То есть как это никто, — негромко возмутился я в спину уходящей невесте. — И Дуэнья тоже не поверила? — Кажется, услышала. Вон как нервно передернула плечами. Я медленно поплелся вслед за своей невестой.

Глава четвертая. Проблемы чужого мира

Оказывается и на первом ярусе зала в стенах были небольшие ниши аккуратно драпированные тканью. Этакие мини беседки. Поскольку в отличии от второго яруса в этих нишах не прятались вооруженные люди, барон Сван не воспринимал их как угрозу и соответственно не обращал на них внимание, а моих навыков было недостаточно чтобы обнаружить их при беглом осмотре зала.

По видимому Лаура прекрасно здесь ориентировалась, так как не колеблясь подошла к столику взяла фужер вина а потом отдернула драпировку в одной из ниш и демонстративно уселась на небольшую банкетку стоящую в глубине, придвинув ее практически ко входу. Я решил не очень далеко отрываться от своей невесты и бочком подошел к ближайшему столику с вином и закусками. Наконец, появилась возможность спокойно перекусить и я не собирался лишать себя этой возможности. Прекрасная буженина и отличное вино. Со стороны мое поведение выглядело верхом безрассудства. Три бокала вина один за другим — и все за несколько минут до дуэли. Впрочем, это однозначно блекло на фоне того, что позволила себе моя невеста. Прилюдно сидеть закинув нога за ногу да еще периодически прикладываться к бокалу с вином. В зале, где все, включая Герцога, стояли. Такое поведение было верхом неприличия и нарушением всех светских правил этикета.

Толпа, которая и так держалась от нас на почтительном расстоянии, отхлынула еще дальше. И пограничная полоса между нами и остальными гостями стала больше чем у Герцога. Впрочем, нашлась парочка храбрецов, которые решили нарушить всеобщий бойкот. Пожилой, слегка прихрамывающий мужчина в черном камзоле в сопровождении безусого юноши, почти мальчишки, издали поклонился мне приветствуя, а потом подошел к Лауре и, раскланявшись, заговорил с ней.

Оказалось, что у барона Свана прекрасный слух. Я отлично слышал разговор Лауры с мужчиной в черном, и это, не смотря на то, что стоял в отдалении не менее пяти метров.

— Хотел было сказать, что рад видеть вас здесь графиня, — начал мужчина, — но это не так. Я бы многое отдал за то, чтобы вы не были в этом месте в это время. Поэтому скажу просто: Рад видеть вас.

— И я Рада вас видеть, Барон Холкинс, — улыбнулась ему Лаура. — Спасибо барон. Вы единственный из нескольких сотен человек в этом зале, кто не побоялся подойти ко мне. Поверьте, я это ценю.

— Ну, с моей стороны было бы величайшим свинством морально не поддержать дочь своего близкого друга. Я слишком многим обязан графу. Да и вас помню еще с тех времен, когда вы делали свои первые шажки.

— Полноте граф, десятки людей в этом зале обязаны моему отцу своим состоянием, положением, а некоторые и самой жизнью. И, тем не менее, они все там, а вы здесь.

— Наверное, им есть что терять, Лаура, позвольте мне вас так называть по старой памяти. Не стоит их за это судить.

— А разве вам нечего терять, барон? Недовольство Герцога может принять самые причудливые формы. Вплоть до лишения лена.

— Да кому нужна эта зачуханная деревенька из двух десятков дворов и полуразрушенный замок с тремя слугами калеками и вечными пронзительными сквозняками. Дохода от моего лена не хватает даже на подушный налог Императору. К счастью я неплохой лекарь, а по утверждению некоторых пациентов, и гениальный хирург. Насчет гениальности это, конечно, преувеличение благодарных клиентов, которых мне удалось вытащить из лап смерти. Тем не менее, врачебная практика позволяет мне вести безбедное существование. Положив руку на сердце, в герцогстве, кроме меня не так много хороших врачей, вернее, их нет совсем. Наверное, поэтому позволяю иногда вести себя не совсем подобающим образом. В конце концов, всегда могу бросить все и уехать в столицу Фракии. Меня много лет подряд приглашают в тамошнюю академию деканом лекарского факультета.

А ведь я вспомнил собеседника Лауры. Видел его пару раз мельком во время Третьего Палестинского похода. Он уже тогда, несмотря на юный возраст, приобрел широкую известность как талантливый врач. За глаза его называли Лекарь. Более того, его пару раз приглашали в качестве врача на дуэли с моим участием. Правда, мне так и не удалось с ним хотя бы мельком поговорить. Обычно после дуэлей он занимался тем, что пытался спасти жизнь моему противнику. В то время я, как правило, старался не доводить поединки до смертельного исхода, и у Лекаря всегда оставалась возможность продемонстрировать свое умение. Можно даже сказать, что я способствовал росту популярности барона Холкинса среди участников похода.

— Впрочем, хватит обо мне, — сменил тему разговора Барон Холкинс. — Давайте поговорим о вас. Но прежде позвольте представить вам моего племянника Ричарда. Юноша недавно приехал из Берлина. После смерти родителей. Теперь я его единственный родственник, опекун и наставник. Надеюсь, со временем сделать из него неплохого врача, задатки есть. Впрочем, время покажет.

Бессловесный молодой человек, пожирающий глазами мою невесту в продолжении всей беседы, покрылся густым румянцем в ответ на легкий кивок Лауры в его сторону. Классический случай, вынес я свой диагноз — мгновенная влюбленность в условиях юношеской гормональной гиперактивности и внешнего экстремального стресса. Но не смертельный, ежели, конечно, не полезет выяснять отношения с братьями Ошуэ до того, как я с ними разберусь.

А тем временем беседа между между Лаурой и бароном плавно перетекла к обсуждению моей персоны.

— И позвольте мне поздравить вас с обручением, графиня, хотя понимаю что за этим скорее всего стоит какой то хитроумный план вашего отца, связанный с нынешней неприятной ситуацией. В герцогстве отказ графа Сугана младшему Ошуе в вашем с ним бракосочетании на этой неделе самая популярная тема.

— Если бы это был хоть какой нибудь план. К сожалению, отец от отчаяния потерял присущее ему хладнокровие и расчетливость, — пожаловалась моя невеста. — Он выкопал где-то проходимца вместе с которым вроде бы двадцать лет тому назад участвовал в Третьем Палестинском походе. Не знаю, что ему напел этот лжец, а язык у него неплохо подвешен, даже я заслушалась баснями о встрече с великим Падишахом… Отец почему-то уверен, что барон Сван сможет защитить меня.

— Простите, вы сказали барон Сван? Я не расслышал имя, когда Церемониймейстер объявлял ваш приход. Если это тот самый знаменитый барон Сван, который участвовал в Третьем Палестинском походе, то он действительно способен на многое.

— И вы туда же, мой друг. Неужели вам не достаточно того, как повел себя этот человек после того как Герцог потребовал дуэли между ним и младшим из братьев Ошуэ. Он же банально струсил. Это видели все. Я чуть не умерла от стыда. Да и сейчас, посмотрите на него. Вместо того, чтобы примириться с неизбежным, собрать остатки мужества и достойно себя проявить, этот прохиндей банально напивается, пытаясь вином заглушить свой страх. Все на что он способен — это бесславно умереть в ближайшее время, подарив братьям Ошуэ содержание своего полупустого кошелька.

— Ах да, кстати, о деньгах, спасибо, что напомнили: обязательные ставки на исход дуэли, которые Герцог требует от всех присутствующих, — пояснил Лекарь слова Лауры своему подопечному.

— Да. И я предполагаю, что ставить на победу барона Свана будет лишь один барон Сван, — язвительно заметила Лаура.

— Ну почему же один, — задумчиво протянул Холкинс. Пожалуй, я тоже поставлю на победу барона сто золотых.

— Дядя, — впервые подал голос племянник, — вы не можете себе позволить рисковать такой суммой. Это больше, чем вы зарабатываете за год. Кроме того, у вас просто нет таких денег.

— Вот видите, герцогиня, какой разумный молодой человек. Может быть, я напрасно пытаюсь сделать из него врача. А надо отправить Ричарда в Лионский университет изучать экономику и, чем черт не шутит, лет через десять — пятнадцать он сделает из моего затрапезного баронства процветающий лен. — А касательно наличия денег, мой дорогой племянник, герцог придумал замечательную шутку, ставки принимает представитель имперского банка, который под пятнадцать процентов принимает от тебя расписку на сумму ставки и тут же подтверждает ее золотом. При этом реальную платежеспособность каждого из здесь присутствующих, он знает с точностью до золотого. Так что ставку в сто золотых от меня примут, а жаль на большую сумму рассчитывать не приходится.

— Но дядя, в случае проигрыша, в случае неизбежного проигрыша, вы все потеряете.

— Мы! Мы все потеряем, Ричард. Пора бы привыкнуть к тому что ты — мой единственный наследник, а я уже далеко не молод. Да, это так. И нам останется только отправиться в путешествие в Париж. Думаю, сумму необходимую нам на дорогу мы наскребем. Но ты не забывай и о другой стороне медали, учитывая предполагаемый коэффициент, в случае выигрыша мы с тобой племянник можем стать очень богатыми людьми. И я все больше склоняюсь ко второму варианту. Брошу практику, построю в замке лабораторию и, наконец-то осуществлю свою давнюю мечту — займусь исследованиями. А ты, Ричард сможешь проявить себя на ниве управления леном.

— Младший из братьев Ошуэ — один из лучших фехтовальщиков в Герцогстве, — напомнила Лаура. — И вы серьезно допускаете, что он может спасовать перед этим толстым старым пьяницей?

— Герцогиня, в своей жизни я неоднократно сталкивался с куда более удивительными вещами. Кроме того, самому пришлось принимать участие в Третьем Палестинском походе. Поверьте, мне довелось видеть барона Свана в деле. И этот, как вы утверждаете, толстый старый пьяница очень напоминает мне того самого барона Свана двадцатилетней давности. Не знаю, как это может быть, но я уверен, что ваш жених и есть тот самый барон Сван, герой и расчетливый боец. В свое время барон был очень знаменит. О нем слагали легенды. Говорили, что он — лучший фехтовальщик Европы. Еще говорили, что у него фантастический слух. И самое удивительное это то, что по утверждению многочисленных собутыльников барона, сам он не пьянеет, не зависимо от количества выпитого вина.

Похоже, за прошедшие годы Лекарь не потерял остроту ума, — хмыкнул я про себя. А как тонко ввернул насчет фантастического слуха, намекнув, что знает о том, что я прислушиваюсь к их разговору. Может быть, подойти и включиться в беседу. Нет, не пока стоит. Я просто отсалютовал Лекарю бокалом с вином, дав понять, что его разговор с моей невестой не ускользнул от моего внимания.

О, похоже мое время на подготовку к дуэли истекло. Толпа любопытствующих подалась в мою сторону стараясь не упустить мельчайшие подробности происходящего. Ко мне идут два расфуфыренных господина. Один из них уже знакомый мне Распорядитель, второй, судя по всему, тот самый представитель имперского банка — этакий живчик с неожиданно острым взглядом.

Распорядитель протянул мне роскошную шпагу в ножнах инкрустированных золотыми фигурными накладками.

— Барон, — сквозь зубы цедя слова, похоже я утратил последние остатки уважения у окружающих, если даже слуги разговаривают со мной таким тоном, — заговорил Распорядитель. — Герцог предоставил вам эту шпагу из своей личной коллекции на время дуэли. У вашего соперника шпага такой же длины. Ваш секундант может осмотреть оружие.

— У меня нет секунданта, — жалобно проблеял я.

— Наличие секунданта на дуэли непременно, — презрительно, сквозь зубы процедил Распорядитель.

— Но я никого не знаю, — добавим побольше отчаяния в голосе. Так, хорошо, достаточно, не стоит переигрывать.

— В таком случае, — заявил Распорядитель, не снижая градуса высокомерия, — вы можете обратится к любому мужчине из здесь присутствующих. Поверьте, каждый сочтет за честь быть вашим секундантом.

Шум в толпе и отчетливое хихиканье подтвердили, что публика высоко оценила этот пассаж. Я растерянно огляделся вокруг, и слегка подволакивая левую ногу, подошел к Барону Холкинсу.

— Простите, сударь, по-видимому вы знакомы с моей невестой. Не могли бы вы оказать мне честь и стать моим секундантом, — робким голосом обратился я к Лекарю.

Барон изучающе посмотрел мне в лицо, потом внезапно расплылся в широкой улыбке, пробормотав про себя: «И все таки это несомненно вы. Сдается, что у меня сегодня чертовски удачный день». А потом уже громко для всех.

— Сочту за честь, господин барон.

Лекарь уверенно подошел к Распорядителю. Я плелся сзади пошатываясь от выпитого вина.

— Мы полностью доверяем вашим словам о том, что у нашего противника такая же шпага, заявил мой новоприобретенный секундант. — Проверка излишня.

— В таком случае, еще одно, — обратился снова ко мне Распорядитель. — Все мужчины в этом зале, в том числе и Герцог уже сделали ставки на исход дуэли. Все за исключением Вас барон и вашего секунданта. — Кивок в сторону Лекаря.

— Герцог попросил не отвлекать вас от разговора с графиней. А теперь мы должны принять ваши ставки через присутствующего здесь уважаемого представителя имперского банка.

— Я готов, — жалобно заблеял я. — Но у меня с собой нет наличности. Разве что вы удовлетворитесь написанной мною распиской, — просительно воззвал я к представителю имперского банка.

— Простите барон, но мы не достаточно хорошо знаем вашу платежеспособность. Поэтому не готовы принять вашу расписку. А в случае неблагоприятного для вас исхода дуэли ваша расписка вообще не будет иметь никакой цены. Но вы можете оставить в залог драгоценности, например, ваше кольцо на среднем пальце левой руки. Если не ошибаюсь — топаз, прекрасная копия знаменитого голубого алмаза «Рука Падишаха». По слухам Падишах всегда носил кольцо с этим камнем на среднем пальце левой руки. Мы готовы дать под залог этого кольца десять золотых.

— Но это и есть настоящая «Рука Падишаха». Мне сам Падишах подарил это кольцо, когда я гостил в Иссе, — робко возразил я. — Оно стоит гораздо дороже.

Аншлаг. Смеялись все. Да, что там смеялись. Гомерический хохот затухал в одном месте, а потом возникал в другом, по мере того как мои слова передавались от одной группы гостей к соседней. Наконец, отсмеялся и мой банкир. Вытирая слезы на раскрасневшемся от хохота лице, он сказал: «Барон, я не смеялся так с самого детства. Прекрасная шутка. Скажу вам по секрету, что стоимость настоящей Руки Падишаха превосходит стоимость всех драгоценностей, которые одеты на женщинах в этом зале. И, поверьте, здесь собрались очень богатые люди, которые не жалеют денег на украшения для своих жен и дочерей».

Тоже мне тайну открыл. Видел бы ты перекошенную физиономию Падишаха, который снимал кольцо со своей руки и вручал его мне. Но он сам нарвался. Не надо было называть моего приемного отца глупцом. Можно сказать, легко отделался.

Перед глазами всплыли события тех дней. Диспозиция полностью повторяла таковую недельной давности. Подиум. На нем Падишах с кальяном. Рядом советники. Поодаль стражники. В зале Народ в тюрбанах и танцевальная группа. Небольшое отличие — новый клоун с саблей вместо выбывшего визиря. Я без веревок, да отсутствие латиниста. И еще тысячник похоже не прижился в группе советников.

Падишах задумчиво меня разглядывал время от времени прикладываясь к кальяну. Немного расфокусированный взгляд и затянутые гласные при разговоре окончательно подтвердили мое предположение о составе курительной смеси. Что-то табачное плюс изрядная доля опиатов.

— В прошлый раз ты повеселил меня рыцарь, — слегка растягивая слова обратился ко мне Падишах. — И я решил наградить тебя. Я подарю тебе всех красавиц из гарема убитого тобой визиря и ты сможешь познакомиться с восточными женщинами. Я подарю тебе его дворец, его слуг, его богатства и ты целую неделю сможешь жить как в раю.

— А что случиться через неделю? — Поинтересовался я.

— Через неделю я отправлю твою голову твоему глупому отцу, который посоветовал тебе отправиться в мою страну.

— Позвольте уточнить, великий Падишах, Вы отправите мою голову моему отцу вместе с туловищем в неповрежденном состоянии или порознь?

Падишах хрипло рассмеялся.

— Беседа с тобой доставляет мне истинное наслаждение. Нет, я отправлю одну голову. Это упростит транспортировку. А твое тело сначала четвертуют а потом сварят в кипящем масле.

— О великий Падишах, прежде чем я отправлюсь знакомиться со своими красотками, не могли бы вы уточнить какому из отцов — родному или приемному вы собираетесь отправить мою голову.

— А это имеет для тебя какое-нибудь значение? — удивился Падишах.

— Несомненно. Но, в первую очередь, это имеет огромное значение для вас, Великий Падишах, — убежденно заявил я. — Для вас, — подчеркнул я голосом, — это будет иметь огромное значение. — Родной отец будет очень удивлен. А приемный очень огорчен.

— Ну и в чем для меня разница? — Поинтересовался у меня собеседник, отрываясь от кальяна. — Неужели ты думаешь, что меня может заинтересовать реакция твоего отца на твою голову. Будь это хоть родной твой отец, хоть приемный. Не вижу никакой для себя разницы.

— И все таки посмею, нет, ни в коем случае не возразить вам, Великий Падишах. Просто хочу прояснить разницу. Родной отец прикажет повесить всех ваших торговцев, которые будут иметь несчастье находиться в это время в баронстве. А приемный просто прикажет вас убить, и вас в тот же день убьют.

Всегда хотел понять, что же такое когнитивный диссонанс. Теперь понял. Падишаха буквально переклинило. Рот раскрыт, глаза на выкате. Дыхание прерывистое. Мундштук от кальяна вывалился из рук. Как бы его кондрашка не хватила. Не удобно как-то будет. Все же правитель государства, а не абы кто. Нельзя сказать, что меня уж очень беспокоил этот вопрос, но я уже успел настроиться на предстоящую недельную оргию в принадлежащем мне с сегодняшнего дня гареме.

Стража резко ощетинилась. К счастью, Падишаха начало отпускать. Глаза приобрели осмысленное выражение. А голос — да это же львиный рык усиленный бронзовыми литаврами.

— Убить меня?! Ты ничтожный червяк! Сначала я в назидание тебе за эти слова уничтожу твоего отца, а потом разберусь и с тобой. Скажи, кто твой отец и где его найти?

Ну, теперь моя реплика. Обожаю подобные ситуации.

— О, великий Падишах! Надеюсь, ваш гнев на мои неразумные слова не отменяет красавиц, дворец и слуг на ближайшую неделю. А касательно отцов. Родной — барон Сван. Небольшое баронство на севере Скоттлэнд… Настоящее же имя моего приемного отца никто не знает. Окружающие обращаются к нему Отец гор. Живет где-то в горах. Где его найти тоже никто не знает. Впрочем, при малейшей необходимости сам кого угодно найдет. Лично Вам достаточно будет просто сказать громко вслух: «Отец Гор — глупец». Ему тот час же передадут ваши слова. В вашем окружении достаточно соглядатаев Отца Гор. И после этого вы не протяните и трех дней.

Ну вот Падишаха опять переклинило. Как же он болезный правит, если так плохо защищен от стрессов. Мало ли кто и что сказать может. А вдруг я все это придумал. Хотя на этот раз отпустило быстрее. Адаптировался, наверное. И где наш львиный рык и металл в голосе? Даже гласные перестал растягивать и глаза ясные — ясные. Этак аккуратно спрашивает: «Ты утверждаешь, что в моем окружении есть люди Отца гор. Если ты его приемный сын, ты можешь их всех опознать. Укажи на них, и я поверю, что ты мне не лжешь».

— Ну, всех опознать я не берусь. Вон какая толпа стоит. Там же человек триста, можно и проглядеть. А вот рядом с вами вижу двоих людей Отца Гор и еще одного профессионального убийцу из Цинь.

Падишах аж подпрыгнул.

— Кто они. Говори.

— О, великий. Я не могу открыть тебе людей моего приемного отца. Он не одобрит такой поступок.

Меня, Андрея Сопова, стоящего в огромный зеркальном зале, в котором герцог Леон Бунжуйский проводил бал, буквально скрутило при одной мысли о том, что барон Сван мог бы раскрыть Падишаху тайных агентов Отца Гор. Я был ошеломлен потоком мыслей и образов генерируемых сознанием барона в ответ на воспоминание двадцатилетней давности. Похоже мое сознание — сознание Андрея Сопова и сознание барона Свана решительно разъехались в разные стороны. Идиллия гармоничного сосуществования в одной башке, когда я думал и решал, а барон при необходимости помогал своими воспоминаниями и навыками, мгновенно рухнула, перейдя в состояние классической шизофрении в виде раздвоения личности.

Так, мысленно одернул я сам себя. Надо немедленно разобраться в причине такой неадекватной психологической реакции на достаточно абстрактную мысль о гипотетической возможности разоблачения агентуры Отца Гор. Черт, опять скрутило. Я же никого еще не выдал да и выдавать не собирался. Неужели ментальный блок. Да еще такой мощный. Наверняка дело не в Падишахе. Все упирается в Отца Гор.

Давай Андрюха, уговаривал я сам себя, попытайся вспомнить, как барон Сван стал приемным сыном у этой загадочной личности. Похоже разгадка именно в этом, да и калейдоскоп хаотических картинок воспоминаний барона, мелькающий в голове наверняка связан с этими событиями. И надо сделать это как можно быстрее, иначе гарантирован провал основной задачи. С такой путаницей в голове мне не то что с братьями Ошуэ фехтовать, мне бы до дуэльной площадки добраться, не говоря о том, чтобы нормально закончить переговоры с банкиром.

Итак, Отец Гор. Что мне о нем известно? Таинственная фигура опутавшая своим влиянием всю Европу. Фрагменты картинок мелькавших у меня в голове слились в полное изображение. Небольшая круглая уютная комната скромно обставленная запредельно дорогими вещами. Скорее всего, комната в башне. Сводчатый расписной потолок. В центре невысокий столик — оникс, резьба, золото. Рядом со столиком кресло — слоновая кость, драгоценные камни. Еще два кресла из того же комплекта. Пол, стены покрыты коврами. Арочные окна — цветные витражи. Одно окно распахнуто Видны пики гор укрытые снегом. Ослепительное солнце отражается в трех хрустальных бокалах стоящих на столике. Вот и все убранство. Минимализм, но высшей пробы.

В комнате трое. Я, барон Сван, сижу в кресле. Напротив Отца Гор — неприметный плюгавенький мужчина средних лет, небольшого роста. Лицо украшено короткой бородкой клинышком. Одет в парчовый расшитый золотом халат с тюрбаном на голове. В руках свиток. Читает смешно шевеля губами.

Сбоку стоит двухметровый амбал. Лысый с роскошной рыжей бородой. Кожаный камзол, кожаные бриджи, ремни, два коротких меча на перевязи. Возится с кувшином, нет, с амфорой литров на пятьдесят. Срезает ножом печать потом запрокидывает амфору над головой и пьет. Ну и силища. Жидкость с бульканьем устремляется в горло, желтые масляные дорожки бегут по бороде. Опускает амфору, удовлетворенно крякает. Вытирает ладонью бороду.

— Удачная партия получилась. — Разливает желтую жидкость в бокалы.

Все это я Андрей Сопов наблюдаю как бы со стороны. Скорее всего, видения навеянные воспоминаниями барона Свана. Гляжу на амбала. В голове отчетливо проявляются чужие мысли: «Судя по глазам в красных прожилках и дрожи в руках, Ахмед с Юркой всю ночь квасили. Тоже мне сладкая парочка. Лев Пустыни и Отец Гор. Такими темпами, пока Жека закончит строительство пирамид в Арзоне, эти деятели совсем сопьются. Дались ему эти пирамиды, когда еще вернется — шутка ли через океан переплыть, а судоходство-то на уровне римских галер. Лучше бы флотом занялся, у меня в баронстве и то корабли получше.»

Отец Гор оторвался от свитка. Поднял глаза на Барона.

— Дружище, мне тут пишут что ты снова слил двух моих агентов. Так что, как договаривались. С тебя вира.

— Вот это другое дело, — радостно хрюкнул амбал. — Надоело пить вдвоем с Юркой. Два агента это два по двести. А то скучно с тобой Андрюха. Чуть что — я не пью это пойло. «Я не такая. Я жду трамвая».

— И откуда только ты всего этого нахватался, Ахмед, — вздыхая барон взял протянутый ему бокал. — У вас в Атлантиде и трамваев небось не было. Ладно, вздрогнули. Троица синхронно опрокинула бокалы. Чувствовался многолетний опыт совместных пьянок.

— Закусить бы чем, — задумчиво произнес Отец Гор, занюхивая выпивку рукавом халата.

— Погоди, что тут закусывать, — возразил Лев Пустыни. — Еще по одной и распоряжусь насчет каких-нибудь фруктов. А по поводу трамваев, Андрюха, я тебе так скажу. С кем поведешься. И да, в Атлантиде трамваев не было. Но я уже и помню плохо, как там было.

— Да чего уж там, — отозвался барон Сван. Мы с Юркой тоже многое забыли. Все-таки больше десяти тысяч лет прошло. Если бы ты еще забыл рецепт этого пойла. Не поверишь Юрка, — барон повернул голову в сторону Отца Гор, — я из-за этого дурацкого спора насчет виры в двести грамм за каждого агента, уже твоих агентов бояться начал. Как подумаю, что за каждого проваленного агента придется пить по бокалу этой гадости, так меня от одной мысли наизнанку выворачивает. А ты их развел по всей Европе как кобель блох. Куда не плюнь — твой агент. Еще и каждый норовит засвидетельствовать почтение приемному сыну Отца Гор. Слушай, Юрка, а давай в следующем цикле я вас с Ахметом усыновлю. Так по приколу.

— Нет проблем, — согласился Отец гор, придвигая пустой бокал Ахмету. — А Жеку удочери. Чтобы знал, как по Америкам шляться, когда друзьям выпить не с кем. Только ты легенду для себя придумай покруче. Что-нибудь типа любимый сын Богини Смерти например. Нет, сын это не то, слишком много сыновей как родных так и приемных. Давай — любимый конь Богини Смерти. Или вообще объяви себя Богиней Смерти. А то быть приемным сыном барона Свана как-то не комильфо.

— Да, ну тебя, какая из меня богиня? Я хоть и толерантный, но не до такой же степени. Но в следующий цикл обязательно придумаю что-нибудь поприличнее. Мне и самому за триста лет осточертел этот барон Сван.

— А насчет Ахметового пойла не греши, — продолжил отец Гор. — Тебя же тоже давно уже ничего не берет. Только вот эта кактусовка и осталась. Помнишь, как мы экспериментировали в самом начале, когда рулили первым племенем троглодитов. Ты еще посоветовал добавлять в брагу такие маленькие фиолетовые грибочки. Очень удачный совет оказался. Десять тысяч лет прошло. Все изменилось, а кактусовка осталась первозданной. Так что, давай, еще по одной.

Что? Да не может быть! Вы это серьезно? Моему искреннему возмущению не было предела. Все эти стрессы, катаклизмы и местные армагеддоны связаны с тем, что барон Сван на дух не переносит кактусовку производства его же собутыльников? А его компаньоны веселятся и заставляют пить пойло за каждого проваленного агента.

— И вот что еще, продолжил Отец Гор. Ты этого своего парня отправь. Как его там зовут. Твой тезка Андрей. Андрей Сопов. Нечего ему тут глазеть. Пусть своим делом займется.

Барон Сван повернулся в мою сторону и посмотрел мне в глаза. Какие к черту глаза, меня же здесь нет. Это все галлюцинации. Да и вообще подобное событие, будь это все правдой, могло случится не иначе, чем за много лет до того, как я объявился в этом мире.

— Не парься, Андрюша, — произнесла галлюцинация Барона. Это не твои проблемы и не твой мир У нас тут темпоральная петля на двенадцать тысяч лет, и задача форсировать развитие цивилизации в сравнении с базовой на две тысячи лет. Ну типа: «Пятилетку в четыре года». Между прочим, не безуспешно. Пирамиды еще не построили, а в Европе — уже феодализм. Ты поди займись проблемами собственного мира. Если я правильно понял, у вас там искажение реальности и поиск артефактов, которые стабилизируют систему. Вот и ищи свои артефакты. А я помогу по мере сил.

Что это только что со мной было? Зеркальный зал преломляет свет хрустальных люстр и бросает мерцающие блики. Я ловлю десятки своих отражений под прицелом враждебных, любопытных и презрительных взглядов.

Глава пятая. Дуэль. Первый пошел

У меня перед глазами промелькнул сонм совершенно невероятных и, более того, нелепых событий, протяженностью во много часов. И невероятная сцена в кабинете Отца Гор, и разговор с Падишахом — интересно, чем там все закончилось. Наверняка благополучно, в противном случае я вряд ли стоял бы сейчас в этом зале в ожидании дуэли. Да и кольцо «Рука Падишаха» на моем безымянном пальце свидетельствует о том же. К счастью, барон Сван решил перенести показ очередных картинок из дворца правителя Иссы на другое время. Так что я смог сосредоточиться на разговоре с банкиром.

Для всех присутствующих в зале с момента моего погружения в воспоминания и до выхода из этого состояния прошло буквально одно мгновение. Так что, если кто и заметил мою мимолетную растерянность, вызванную резкой сменой обстановки, наверняка списали это на все ту же мою несуразность и идиотизм, которые я всячески демонстрировал с момента представления герцогу.

А между тем банкир продолжал.

— За удовольствие, которое мне доставила ваша шутка, я готов принять вашу расписку на десять золотых без всякого обеспечения. Априори ставка на вашу победу. Комиссия — пятнадцать процентов.

Он протянул мне желтоватую бумажку, на которой что-то набросал размашистым почерком. Ух ты, похоже авторучка типа Паркер. И это в период феодального расцвета. Какие-то неестественные технологические скачки. Впрочем в мире, где до сих пор не построили пирамиды и уже построили Париж, можно столкнутся с самыми невероятными вещами.

— А теперь вы, господин секундант, — обратился банкир к Лекарю. — С вашей распиской проблем не возникнет. Мы все вас прекрасно знаем. Итак, какова сумма вашей ставки? Вопрос на кого вы ставите чисто фигуральный.

— Позвольте уточнить, господин банкир, — внезапно поинтересовался мой секундант. — А какой коэффициент выплат на каждого из дуэлянтов.

— Ну… — Поскучнел банкир. — Это зависит от того, какие суммы поставлены на каждого из соперников. Точная цифра будет известна после окончательного подсчета.

— И все же, — продолжал настаивать Лекарь. — Каково текущее состояние дел?

— К сожалению, — продолжал мямлить банкир, не желая сообщать конкретных цифр, — большинство присутствующих сделало свои ставки на победу маркиза. В случае если маркиз победит, деньги тех, кто поставил на барона, будут пропорционально поделены между поклонниками маркиза.

— И о каких суммах идет речь, — снова переспросил мой секундант.

Банкир понял, что увильнуть от ответа не удастся, тем более, что эта тема судя по громкому ропоту в зале внезапно заинтересовала большинство присутствующих.

— По имеющимся у меня сведениям на победу маркиза поставлено около двадцати тысяч золотых. На победу барона сделано две ставки по сто золотых и десять золотых самого барона.

Интересно, кто тот ушлый пройдоха, который рискнул приличной суммой и собрался обогатится за мой счет, задумался я. Стоп. А не сам ли это банкир решил поиграть в рулетку и поставить на зеро. Уж больно удивленное выражение появилось у него в глазах в момент, когда я ставил свою подпись на расписке в десять золотых. Неужели понял, что камень у меня в кольце не топаз, а алмаз. Если я правильно понимаю, самый дорогой бриллиант в этом мире. В таком случае снимаю шляпу перед имперским банкиром. Ведь исходя только из этого факта он в считанные мгновения должен был сделать вывод о том, что я не тот за которого себя выдаю. В смысле все тот же барон Сван, но только не испуганный толстый и пьяный неудачник, а расчетливый хищник, ведущий свою игру, Пожалуй, если дело дойдет до всеобщего махалова, нужно будет прикончить банкира в числе первых.

— И не думай, — раздался в голове встревоженный голос барона Свана. Похоже впервые за все время я ощутил эмоции обращенные ко мне отличающиеся от снисходительного хихиканья.

— Ты представляешь, сколько мы сил и времени затратили на то чтобы построить в этом гребаном феодальном болоте современную банковскую систему. Только — только дело сдвинулось с мертвой точки, как ты надумал лишить нас одной из ключевых фигур этой структуры.

— И вправду, — смутился я. — Что это на меня нашло. И откуда такая агрессивность?

Тем временем разговор между банкиром и бароном Холкинсом приобретал все более занятный характер.

— Я правильно понял, — решил добить банкира барон Холкинс, — что если я сейчас поставлю сто золотых на маркиза, то мой выигрыш составит тридцать серебренников. При этом я буду должен вам пятнадцать золотых в виде комиссии.

— Да, — согласился банкир поникшим голосом. Похоже, что приведенная арифметика стала откровением для подавляющего большинства присутствующих. А вот нечего насмехаться над убогим бароном Сваном. Лучше бы математику учили, а не по балам шлялись, позлорадствовал я глядя на вытянувшиеся лица большинства присутствующих в зале.

— В таком случае я ставлю сто золотых на барона Свана, — громогласно заявил мой секундант.

После этих слов шумовой фон резко изменил тональность, превратившись в злобное обиженное бурчание людей, обнаруживших что их банально обманывают, при этом в шум вплелись и удивленные нотки. Ставка в сто золотых на полного аутсайдера для небогатого барона, это почти как прилюдное признание в собственном безумии.

Стоящему в отдалении вместе со своей свитой Герцогу похоже окончательно надоел весь этот балаган. Он сделал повелевающий жест и толпа немедленно замолчала, а потом раздалась в стороны, освобождая мне проход в середину зала. Экий Герцог молодец, умилился я. Как он тут всех выдрессировал. И правит-то всего ничего. Понятно, мужчины здесь собрались в большинстве своем все люди по статусу служивые, к порядку приученные, Но вот чтобы так управлять дамами. Талант. Надо бы пойти навстречу пожеланиям барона Свана и постараться сохранить его туловище максимально не поврежденным. Теперь я полностью присоединился к его мнению.

Понятно, сволочь редкая, в смысле Герцог. Чего только стоят эти комбинации с браками по принуждению с последующими дуэлями. Но правитель от бога. Умный, беспринципный, харизматичный. Опять же не чурается прогресса. Как ловко встроил в систему по выкачиванию денег из своих вассалов имперский банк. Это не банальное повышение налогов. Наверняка большая часть комиссии окажется в казне. Да, под таким управлением герцогство быстро выбьется в военные и экономические лидеры империи.

А это соответствует глобальной сверхзадаче — форсировать прогресс цивилизации, которую решает в том числе и мой нынешний альтер эго — барон Сван. Пусть понемногу, но из таких вот мелочей все и строится.

— А касательно сегодняшней встряски, надеюсь, это пойдет Герцогу только на пользу, — подвел итог барон Сван и снова исчез из моей головы.

Обдумывая мысль о том, как смерть братьев Ошуэ может пойти на пользу Герцогу, я обреченно двигался в сторону импровизированной дуэльной площадки, не забывая рьяно раскачиваться и спотыкаться, чтобы соответствовать образу.

Само дуэльное ристалище представляла собой квадратную площадку в центре зала размером примерно десять на десять метров, отмеченную по углам невысокими флагштоками вставленными в массивные металлические диски с герцогскими вымпелами наверху. Между флагштоками по четырем сторонам квадрата стояли редкой цепью гвардейцы, отделяя пустое пространство от толпы зрителей, при этом практически не закрывая обзор.

На противоположной от меня стороне расположился Герцог со своей свитой. Остальные три стороны были плотно окружены зрителями, за исключением узкого коридора предназначенного для моего прохода на площадку.

Наконец я доплелся до ристалища и как только сделал первый шаг на площадку, миновав гвардейцев из оцепления, с противоположной стороны из свиты Герцога красуясь выпрыгнул двухметровый красавец, держа в руке сверкающую шпагу, по виду парную моему клинку.

Зал ахнул, а женские сердца в унисон забились так громко, что казалось стали слышны во внезапно установившейся мертвой тишине. Все же женская логика не предсказуема. Наверняка подавляющее большинство присутствующих дам понимают, что Ошуе беспринципный негодяй. И, тем не менее, стоило этому мачо продемонстрировать свою прекрасную физическую форму, они готовы простить ему все, готовы восторгаться им и тайно жаждать любви. Ну да ладно, к черту это философское отступление, младший Ошуэ уже стоит повернувшись лицом к Герцогу, ждет сигнала. Всё, дождался величавого кивка от Герцога, знаменующего начало дуэли. Затем резко вытащил клинок из ножен, небрежно отбросив сами ножны в сторону, и стремительно пошел мне навстречу, поигрывая шпагой.

Я тоже попытался вытащить клинок из ножен. Должен признаться, что это получилось у меня не так виртуозно как у маркиза. И в результате серии нелепых движений, шпага оказалась у меня в левой руке, а ножны — в правой. Попытка поменять их местами окончательно выбили меня из равновесия в прямом смысле этих слов, я споткнулся о собственные ножны и сделал шаг назад, выскакивая за границу дуэльной площадки. Гвардейцы из оцепления расступились, не желая ко мне прикасаться. К счастью, нашлась среди зрителей в толпе добрая душа. Кто-то добрый поддержал и выпихнул меня обратно. Даже под зад не пнули! А я перецепившись через собственные ножны, которые так и не выпустил из правой руки, грохнулся на пол. Зрители ахнули.

Зеркальный, натертый до блеска вощенный паркетный пол и толчок в спину способствовали тому, что я на приличной скорости мчался на собственном брюхе навстречу приближающемуся ко мне противнику, выставив вперед шпагу. Хорошо хоть ножны успел потерять по дороге. Мне крупно повезло. Маркиз, глядя на мой слалом ошеломленно остановился, и я проехал мимо в метре от него. Наконец, притормозив, с трудом поднялся, предварительно встав на четвереньки, и повернулся лицом к противнику, направив шпагу в его сторону. Ошеломленное выражение так и не покинуло лица маркиза. Но теперь оно было вызвано не моим кордебалетом, а лужей крови быстро растекающейся у его правой ноги. Похоже проезжая по полу мимо маркиза я случайно кончиком шпаги задел его ногу.

Подавляющее большинство зрителей так ничего и не поняли. Маркиз сделал шаг в мою сторону потом его ноги подкосились и он упал на пол. В наступившей мертвой тишине отчетливо прозвучал шепот моего секунданта, профессионально объясняющего происходящее племяннику.

— Смотрите, Ричард. Вы как будущий врач должны ясно понимать что тут произошло. Рана очень небольшая, нанесена кончиком шпаги. Но бедренная артерия разрезана вдоль, так что сосуд сам развернулся наружу. И кровотечение не может спонтанно прекратится. Кроме того разрез нанесен с внутренней стороны бедра очень высоко почти у паховой области. Так что жгут наложить невозможно. Практически нет никаких шансов на спасение. Мой диагноз. Смерть от потери крови в течении пары минут.

Я выронил шпагу на пол и медленно побрел к своему столику с вином.

В гробовом молчании. Ни криков, ни аплодисментов. Рядом в одиночестве стояла моя невеста. Неужели Лаура не выдержала и покинула свое убежище, присоединившись к толпе наблюдавшей дуэль. Теперь же графиня по-видимому готовилась высказать мне свое возмущение. Вокруг нас снова образовалась мертвая зона, ближайший из гостей стоял не менее чем в трех метрах. Но думаю змеиное шипение Лауры было слышно гораздо дальше.

— Еще десять минут назад я думала, что самое страшное, что может со мной произойти — это смерть. И я почти перестала этого бояться. Оказывается, я ошибалась. Самое страшное — это позор, с которым мне придется жить. Позор от того, что мое имя связано с вашим. Ничего более постыдного, чем ваша дуэль, я даже вообразить не могу.

— Ну это только начало, — хмыкнул я про себя. — Не зарекайся, Солнышко. Тебе придется столкнутся еще и не с таким…. Но вслух решил не перечить даме, а просто взял со стола два бокала наполненных красным игристым и протянул один из них Лауре. Графиня автоматически взяла протянутый бокал, я отсалютовал ей своим и залпом выпил. Слуга, мгновенно материализовавшийся рядом с подносом, позволил мне тут же обменять пустой сосуд на полный и я, уже не торопясь, продолжил смаковать прекрасный напиток под уничижительными взглядами моей невесты. А пары сотен окружающих глаз составляли ей безмолвную поддержку.

Ну что за детский сад! Кто кого переглядит? Она смотрела на меня возмущенно презрительно, я в ответ добродушно умиротворенно. Ах какая прелесть, да у меня очаровательная невеста, — пришла в голову совершенно неожиданная мысль. Очаровательная брюнетка. Высокая, с роскошной гривой волос и немного восточным разрезом глаз. Высокая грудь. Жаль, что ноги нельзя рассмотреть под пышной юбкой. Интересно, тут практикуется брючный костюм для верховой езды у женщин. Мне всегда такой типаж нравился. В другой ситуации я бы непременно за ней приударил.

Надеюсь, это не мои мысли, одернул я сам себя. Наверняка это у барона Свана гормоны играют.

— Вот только давай без этого, — раздался в голове возмущенный голос барона Свана.

— Ты смотри, — удивился я. — Снова эмоции. Странно, что его эта ситуация так задела. Все-таки в этом случае речь не идет о столь лелеемом им прогрессе человечества.

— А нечего на меня свое распутство перекладывать, — продолжал возмущаться барон Сван. — Ты сейчас девушке голову заморочишь. Она в тебя влюбится. Сам в свой мир сбежишь, а мне расхлебывать. Это тебе не какая-нибудь пастушка, на худой случай — дуэнья, а целая графиня. И вообще мне блондинки нравятся.

— Да, неудобно может получится, — вынужден был согласиться я. — Закрыли тему. Тем более, что кроме презрения и ненависти Лаура ко мне других чувств не испытывает.

Пауза затягивалась вызывая ощущение неловкости. К счастью, в это время к нам присоединился мой секундант, нарушив наш молчаливый диалог. В одной руке барон держал мою шпагу вдетую в ножны, в другой — солидного вида гербовую бумагу.

— Барон, ваш выигрыш, — сказал он, протягивая мне банковский вексель. — Это вексель Имперского банка на сумму в тысяча золотых, выписанный на предъявителя. Мой выигрыш в десять раз больше вашего, и я вам необычайно за это признателен. Итоговый выигрыш будет немного больше, но конечная сумма будет посчитана только завтра. Тем не менее, я счел целесообразным получить основную сумму немедленно. Банкир пытался отсрочить выплату, так что мне пришлось обратиться непосредственно к Герцогу для получения требуемой сумы. Кроме того, я взял на себя смелость и прихватил вашу шпагу. Думаю, она вам еще понадобится.

Я покрутил вексель в руках, смял его и засунул в карман камзола, вызвав тем самым общий вздох негодования. Присутствующие здесь привыкли относится к деньгам с почтением, особенно к большим деньгам. А сумма в тысячу золотых соответствовала годовому доходу процветающего графства. Потом разберусь, что с этим делать. По- хорошему надо бы отдать вексель Лауре. Все равно мне он ни к чему. Но боюсь, что в ответ на этот щедрый жест могу получить обрывками бумаги в физиономию.

После этого подал знак слуге с подносом приблизиться и обменял свой опустевший бокал на новый, вручив еще один бокал Лекарю. Мы оба залпом выпили. Барон Холкинс протянул мне шпагу. Я вытащил шпагу из ножен, положил ножны на столик и начал рассматривать клинок. Именно за этим занятием меня и застал Распорядитель, который подошел к нам в сопровождении высокого хмурого гвардейского офицера, судя по всему командира личной охраны Герцога. Я обратил на него внимание еще во время аудиенции.

— Барон, обратился ко мне Распорядитель. — Вас снова вызывают на дуэль. Герцог уполномочил капитана Жезена озвучить вызов.

Гвардеец шагнул вперед.

— Барон Сван, Маркиз Рене Ошуэ считает, что ваша победа на дуэли с маркизом Анри Ошуэ была грязной и трусливой. Поэтому он немедленно вызывает вас на дуэль на тех же условиях и тем же оружием. Герцог поддержал требование маркиза. Дуэль состоится через десять минут.

После этого капитан повернулся ко мне спиной и удалился печатая шаг. Ну и славненько. Между первой и второй — перерывчик небольшой. Шутка удалась, и пауза между дуэлями не затянулась надолго. На такой исход я и рассчитывал, ломая комедию. Мне бы заполучить еще третью дуэль, и будем считать что слово, данное графу Свану, я сдержал. Я протянул руки в безуспешной попытке удержать удаляющегося капитана, демонстрируя публике безутешное отчаяние, граничащее с полной опустошенностью и мрачной безысходностью. Плечи опущены, ладони закрывают лицо, голова раскачивается. Вроде так ничего креативненько получилось. Главное не переигрывать. Все таки мои артистические способности не слишком велики. Будем самокритичны.

Распорядитель попытался убежать вслед за капитаном, но был перехвачен моим секундантом.

— Постойте любезный, — сказал он, потирая руки в предвкушении. — Если дуэль состоится на тех же условиях, что и предыдущая, то как насчет ставок на исход дуэли. Я желаю поставить всю сумму предыдущего выигрыша на победу барона Свана.

Вздох изумления, вырвавшийся одновременно из сотен уст выступил основным рефреном словам Лекаря. Все без исключения мужчины присутствующие в зале тут же сочли Барона Холкинса клиническим идиотом, у которого крыша окончательно поехала после внезапно свалившегося на его голову богатства. Зато женщины в целом согласные с внезапным помутнением рассудка моего секунданта отнесли его безумие к разряду героического.

За все свои прожитые годы я так и не понял, чем безумие героическое отличается от безумия идиотического, но, несомненно, женщины очень тонко чувствуют эту разницу. Интересно, как долго Лекарю удастся сохранить свой холостяцкий статус после этого вечера, закралась мне в голову ехидная мысль.

Распорядитель банально растерялся, не зная что отвечать моему секунданту. — На этот счет не было никаких указаний, — наконец отмер он, — но я немедленно уточню этот вопрос у Герцога, — пообещал он и стремительно умчался.

Как ни странно, Распорядитель вернулся к нам буквально через несколько минут на этот раз снова в сопровождении представителя Имперского банка.

— Господин Барон, — обратился банкир к моему секунданту. — Новая дуэль не предполагает ставок. Но в виде исключения семейство маркиза Ошуэ готово поставить на победу Рене Ошуэ сумму равную десяти тысячам золотых в ответ на аналогичную ставку с вашей стороны. Поскольку братья Ошуэ не обладают на текущий момент необходимой суммой, Герцог Анри Бунжуйский изъявил желание выступить поручителем по их обязательствам. Я уполномочен принять от вас вексель Имперского банка, выданный вам ранее на сумму десяти тысяч золотых и выставить гарантию по оплате вам двадцати тысяч золотых в случае победы на дуэли барона Свана. Комиссия по этой сделке не предполагается.

Лекарь молча вытащил из кармана камзола аккуратно свернутый вексель и вручил его банкиру, взамен получив ранее заготовленную банковскую гарантию. Банкир вместе с распорядителем тут же удалился демонстративно проигнорировав мой смятый в комок вексель, который я пытался ему всунуть вслед за Лекарем. Ну вот так всегда, пожаловался я сам себе. Одним деньги и женское восхищение, другим дуэль и всеобщее презрение. Все же этот мир устроен совершенно не справедливо.

Не успел я всплакнуть и пожаловаться на общую вселенскую несправедливость, как мир тут же ткнул меня мордой лица в собственные недостатки, связанные с неверием в человеческое благородство. И повинен в том оказался Лекарь.

— Барон, обратился он ко мне. — Зная вас по Третьему Палестинскому Походу, я ни на секунду не сомневаюсь, что вы победите и во второй дуэли. Это позволит мне получить немыслимую сумму — двадцать тысяч золотых. Знайте, что половину этих денег принадлежит вам.

Ага, тут не знаешь куда деть свою тысячу, а тебе предлагают еще десять. Теперь надо объясняться с Лекарем на предмет, почему мне не нужны эти деньги. Хотя, возможно они пригодятся самому барону Свану.

— Разве что на булавки баронессе, — ответил мне барон. — Но учитывая то, что я не женат, разбирайся с Лекарем сам.

Внезапно представитель Имперского банка остановился на полпути, вызвав замешательство у Распорядителя, вернулся назад и, приблизившись ко мне почти вплотную, шепотом поинтересовался:

— Барон, меня очень заинтересовало ваше кольцо. — Это действительно «Рука Падишаха», я не ошибся? Я просто сгораю от любопытства, расскажите, как оно вам досталось.

Я беспокойно передернул плечами. Еще парочка таких откровенных замечаний и вероятность третьей дуэли, дуэли со старшим маркизом Ошуэ, устремится к нулю. Уважительно склонив голову я искренне и тоже шепотом пообещал:

— Господин банкир, обязательно и с удовольствием познакомлю вас с этой занимательной историей, но давайте не будем заставлять Герцога ждать. Просто отложим мой рассказ на другое время и менее людное место.

Банкир хмыкнул, хитро посмотрел на меня, коротко кивнул, и, повернувшись на каблуках, двинулся к Распорядителю, который так и стоял на месте в недоумении. Он вместе с остальным залом пытался понять, следует ли ему возвращаться к Герцогу в одиночестве или дожидаться банкира. А на меня снова нахлынули воспоминания барона Свана, связанные с получением злосчастного кольца.

Глава шестая. И снова Дуэль. Между первой и второй перерывчик небольшой

Воспоминания барона Свана в очередной раз полностью захватили мое сознание. Я стоял перед Падишахом, лихорадочно соображая как выкрутиться из дурацкой ситуации в которую сам себя ненароком загнал.

С одной стороны сдавать агентов Отца Гор ну никак не хотелось. И дело тут даже не в том, что за каждого проваленного агента эти кровопийцы — Юра и Ахмет рано или поздно заставят меня пить свое омерзительное пойло. При одной мысли об этом внутри все переворачивается, а потом выворачивается наружу. И не стоит надеяться, что само по себе как нибудь рассосется. При всей внешней безалаберности Отца Гор и Льва Пустыни, учет и контроль у них налажен ничуть не хуже, чем в бухгалтерии у Галины Степановны, времен моей работы в Институте Нейроленгвистики. И хотя с тех пор прошло не менее десяти тысяч лет, воспоминания об ужасе, охватывающем всякого зав лаба от одной только мысли о несвоевременной сданном табеле учета рабочего времени сотрудников, так и не выветрились из головы. Более того со временем приобрели некоторую демоническую окраску.

Ух ты, на секунду вернул свою самоидентичность я — Андрей Сопов. Неужели мой альтер эго в бытности своей тоже был заведующим лабораторией в своем мир. Хорошо, что у нас в институте бухгалтерия не злобствует.

Вторым доводом, помимо гнусного пойла, препятствующим разоблачению Юркиной агентуры было то, что мне банально было жаль этих людей. Каждый агент тщательно готовился десятилетиями в Академии Послушников, по методике, которую Отец Гор оттачивал тысячелетиями. Потом еще десятилетия на внедрение в окружение фигуры, представляющей интерес для дела форсирования развития цивилизации.

Направление, когда в основе обучения и послушания лежала наркота, было признано тупиковым еще до начала последнего малого ледникового периода. Ну во всяком случае тогда пару десятилетий подряд было реально холодно. Считай не меньше чем восемь тысяч лет тому назад.

Сейчас я и сам толком не понимаю, что вкладывает в головы своим послушникам Отец Гор. Какая то дурацкая смесь философии, этики и чуть ли не магии. На создание всей этой адской смеси Юрка потратил почти целый цикл. Умотал на Тибе, заявив, что станет Шамбалу ваять. И сидел там лет сто подряд, пока Жеке это не надоело и он за шкирку притащил просветленного Гуру назад в Европу.

Не знаю, как насчет Шамбалы, но методика промывания мозгов у нашего Отца Гор получилась зачетная. Побочным эффектом длительных медитаций стало то, что с тех пор в качестве своего местообитания Юрка приемлет только горные районы. Причем Альпы его совершенно не устраивают — очень низко, до космоса далеко. Пришлось пойти на компромисс между высотой и расстоянием — в виде Кавказских гор. Конечно по высоте не Гимлаи, зато и добираться из Центральной Европы не так далеко, всего то через море переплыть.

В любом случае, всякий выпускник Академии Послушников бесконечно предан Отцу Гор и владел целым набором уникальных умений. В том числе все они прекрасные бойцы, способные без особого труда расправится с десятком обученных воинов.

Для меня, к сожалению не только для меня, но и для Жеки, долгое время оставался непонятным вопрос, почему при таких уникальных человеческих ресурсах, и обладая практически неограниченным временем на реализацию своих идей, мы не поставим во главе каждого более менее значимого человеческого сообщества своего воспитанника.

К сожалению ответ на этот вопрос дал практический эксперимент. Организовали на свою голову полтора десятка небольших Королевств и поставили во главе их лучших выпускников Академии Послушников. И это несмотря на Юркины и примкнувшего к нему Ахмета, возражения. Хорошо хоть ограничились одной только Юго Восточной Азией. И тут же столкнулись с катастрофическим замедлением развития человечества. Структура общества в Королевствах моментально закостенела и начала бороться с любыми проявлениями нового. Потом еще лет пятьсот пришлось разгребать последствия этого социального эксперимента.

Так вот, возвращаясь к требованию Падишаха — сдать агентов Отца Гор. Ну не люблю я эту кактусовку.

С другой стороны, а как иначе прикажите убедить Правителя и Отца Народов, что я таки являюсь приемным сыном того самого жуткого и легендарного Старца. Это сейчас Падишах в растерянности. А не представ я ему убедительных доводов в пользу своих слов, того и гляди прикажет начать шкуру с меня живьем сдирать и солью присыпать. Оно конечно не смертельно, но в любом случае неприятно.

К счастью, неразрешимая на первый взгляд дилемма, разрешилась сама по себе и практически без моего участия. Вернее без участия моего мыслительного аппарата. Всем остальным частям тела пришлось о-го-го как поучаствовать в дальнейших событиях.

Дело в том, что помимо того, что в окружении Падишаха находятся люди Отца Гор, я мельком упомянул о наличии агента страны Цзынь. Так вот этот самый агент, вернее агентка решила, что поскольку ее раскрыли, необходимо отметить свой провал чем нибудь феерическим. И не мудрствуя лукаво стала крушить налево и направо, как правило насмерть, всех кого не попадя, подвернувшихся под горячую руку.

К своему стыду должен признаться, что сама страна Цзынь, это побочный продукт того самого неудачного социального эксперимента. Наши ставленники, из числа послушников, получив в руки считай неограниченную власть, помимо того, что все как один оказались агрессивно иммунными ко всяким нововведениям, по непонятным причинам стали лепить у себя в Королевствах всякие тайные Ордена и Школы по образу и подобию Академии Послушников. И если сами Королевства мы благополучно зачистили, то заразу, связанную с тайными сообществами так и не удалось до конца выкорчевать. Это как тлеющий годами торфяник. Время от времени вспыхивает новым пожаром.

Сама страна Цзынь, небольшое государство в предгорьях Памира, возникло сравнительно недавно, лет триста тому назад, как раз силами одного из таких тайных Орденов. Совершенно автократическое государство, возглавляемое Верховным Учителем.

Конечно до Отца Гор ему как до неба, но правитель всячески пытается подражать Юрке. В том числе небезуспешно практикует воспитание этаких тайных убийц по найму. Причем не безуспешно. Эти наемные убийцы в последнее время приобрели определенную репутацию и пользуются устойчивым спросом по всему цивилизованному миру, превратившись в основную статью дохода в страны Цзынь.

Причем в отличии от Академии Послушников, в которую зачисляются только особи мужского пола, Верховный Учитель охотно работает и с девушками, из которых, по слухам. получаются самые коварные убийцы. Впрочем ничего удивительного. Женщина по определению существо коварное.

Все таки надо бы Юрке подсказать, что бы он с этим сексизмом завязывал. Пока феодализм, куда не шло, но если смотреть на перспективу, то с такими темпами развития цивилизации лет через двести доберемся до появления феминистического движения. И тогда, вполне возможно, и Отцу Гор не поздоровиться.

Касательно же самой страны Цзынь, то последнее время Отец Гор грозит туда лично отправиться и навести там порядок, но все откладывает на момент возвращения Жеки из Америки. Говорит, что боится оставить Европу двум таким охламонам, как я и Ахмед.

А ведь и вправду хороша. Одна из танцовщиц, продолжавших немного в стороне, дабы не мешать нашей с Падишахом беседе, под тихую музыку исполнять нечто медленно эротичное, внезапно взорвалась настоящим ураганом движений и действий.

Первым делом в сторону Падишаха полетела целая туча отравленных иголок, спиц и шпилек. Не меньше трех десятков обалдело констатировал я, предпринимая лихорадочные усилия с целью перехватить те, которые были направлены непосредственно в меня и моего собеседника. Вот только Патриарха, скончавшегося от ядовитой иглы, мне тут не хватало. Вряд ли его приемник сохранит за мной право на гарем почившего визиря. Да это не девушка, а дикобраз какой то, возмутился я, в последний момент ребром ладони отбив в сторону очередную шпильку прямо у лица Падишаха и тем самым в очередной раз спасая его от мучительной смерти. А насколько эта смерть могла оказаться мучительно стало очевидно при виде корчей толстого мужика в тюрбане, стоящего справа от Падишаха, в которого и попала та самая шпилька, изменившая траекторию полета после моего рукодрыженья. Впрочем в этом, имеется в виду корчи, толстяк был не одинок. Добрая половина ближнего окружения Падишаха уже сплела лапти.

— Интересно, леди всегда носит в своих волосах все эти многочисленные отравленные предметы, — поинтересовался я сам у себя выполняя очередной спасательный пируэт, направленный на борьбы с очередным летящим атрибутом смерти, — или сегодня какой то особый день. Если всегда, то непонятно, как ей удается постоянно носить на голове весь этот металлолом. Тут же на вскидку килограммов пять, не меньше. При этом еще о технике безопасности необходимо постоянно заботиться.

Ну слава богу, кажется шпильки закончились. Главным результатом атаки агента страны Цзынь стало то, что разъяренная девушка смогла продемонстрировать свою роскошную гриву иссиня черных волос, струящимся водопадом окутывающих ее вплоть до уровня очаровательной попки.

— Ничего удивительного, — вынужден был признаться я сам себе — для того чтобы привести такое богатство в удобоваримую форму наверняка необходим не один десяток шпилек и заколок.

Вспомогательным результатом атаки, стало наличие доброго десятка трупов, окружающих Падишаха со всех сторон и полный ступор всех тех, кто остался в живых включая самого Падишаха, его охрану и еще трех сотен бездельников в тюрбанах, присутствующих во дворцовом зале и изображающих из себя толпу. Конечно за исключением меня и двух агентов Отца Гор, которым я своевременно дал распальцовкой указание — ни в коем случае не вмешиваться. А ведь как мы с Жекой в свое время матерились, когда Юрка заставил таки нас выучить язык тайных жестов, необходимых для общения с его агентурой. Вот и пригодилось.

Впрочем я забыл упомянуть еще одну персону, которая совершенно не собиралась уподобляться статуе. Вот — вот. Ту самую фурию танцовщицу. Похоже в ее арсенале помимо дистанционного оружия наличествовали и другие методы умерщвления. Что она тут же и попыталась продемонстрировать, выбрав в качестве объекта своего недовольства почему то не Падишаха а меня. Наверное, не без основания решив, что после моей нейтрализации разборки с Падишахом не займут много времени.

А все таки техника агентов страны Цзань грешит рядом недостатков. Слишком показушная. Я понимаю, что прыжок с места сразу на пять метров чтобы в полете ногой отбить мне голову, должен произвести неизгладимое впечатление на любую неокрепшую психику. Вот только на меня эти фокусы слабо действуют. А в полете тело теряет точку опоры и соответственно теряет возможность менять направление в зависимости от контр мер, предпринимаемых противником.

И хотя для большинства присутствующих фигура девушки размазалась в стремительно летящее пятно, мне более чем хватило времени для того, что бы рассмотреть миловидные ушки с ярко выраженными заостренными кверху кончиками, которые до этого времени всегда скрывали роскошные волосы, нынче длинным черным шлейфом развевающиеся вслед за летящей фигурой.

И вместо того, чтобы встречным ударом в прыжке поставить точку в этом затянувшемся представлении, я едва успел выговорить: «Чертова Атлантида. Чертовы эльфы. Чертов Ахмед, плодящийся и размножающийся где ни попадя» — а потом прикрыть свою голову руками. Правда мы оба не рассчитали. Леди немного не долетела и вместо головы двинула мне ногой в другое место, в то самое, которое так тщательно охраняет каждый мужчина. Я же не успел перенести защиту пониже. У-у-у. Больно то как.

— Ну Ахмед, попадешься ты мне.

Я совершенно ошалело стоял в бальном зале герцога Леона Бунжуйского, рассматривая во все глаза свою невесту графиню Лауру Суган. И не мудрено. Мгновение назад она, двинула меня своей изящной ножкой, да так, что фантомная боль двадцатилетней давности до сих пор заставляла задуматься о перспективе появления у меня детей.

Правда за это время агент страны Цзынь сменила свой откровенный прозрачно эротический наряд на нечто более приличествующее герцогскому приему и немного подрезала себе волосы. Зато взгляд преисполненный презрением и негодованием тяжело было с чем то спутать. Меня буквально потянуло отбросить черную гриву моей невесты, уложенную в замысловатую прическу, в сторону и посмотреть не ее ушки. При этом я не на секунду не сомневался, что увижу под волосами. Конечно же вычурно заостренные кончики присущие, по утверждению барона Свана, потомкам Атлантов.

— Не потомкам Атлантов, а потомкам одного конкретного Атланта по имени Ахмед. Остальные к счастью полностью вымерли, — буркнул у меня в голове барон Сван. — Не думаешь же ты, что я мог оставить пра-правнучку моего непутевого друга на растерзание людей Падишаха.

— Так моя невеста, тот самый агент страны Цзынь, — потрясенно поинтересовался я у своего альтер эго.

— Ну ты Андрюша и тормоз, — возмутился барон. — Конечно же нет. А вот ее маман той еще штучкой оказалась. К счастью мне удалось вовремя выдать ее замуж за графа Сугана. Хорошо, что сам граф не подозревает о моем участии в его жизни. Все таки те два года, пока жена не бросила его и не исчезла в неизвестном направлении, оставив на руках годовалую дочь, дались ему нелегко.

И снова я медленно бреду на свою голгофу сквозь коридор, оставленный для меня зеваками. На этот раз свой образ до смерти испуганного простофили я решил дополнить звуковыми эффектами. Поскольку ножны для шпаги так и остались лежать на столике то у меня появилась прекрасная возможность расслабленно волочить клинок по паркету. Отлично заточенный Кончик шпаги волочась по полу оставлял на паркете глубокие царапины и издавал неимоверно противный скрежет.

Таким образом я и вступил на дуэльную площадку. И снова, едва я преодолел цепь гвардейцев, Герцог взмахом руки объявил начало дуэли. На этот раз очередной Ошуэ уже стоял на площадке. Резко вытащил шпагу из ножен. Сами ножны, повторяя движение своего почившего брата, отбросил за спину. Наверное это у них семейной, хотя непонятно зачем хорошей вещью бросаться.

Так вот, отбросив ножны Рене быстро направился в мою сторону, вернее в ту сторону где я был всего мгновение назад. Проявив незаурядное проворство я быстро перебежал в другой угол дуэльной площадки. Следующие пару минут наше противостояние напоминало охоту собаки на зайца причем очень верткого зайца.

Зрители пришли в полное негодования от моей трактовки дуэли. Недоуменный ропот сменился возмущенным галдежом который начал прорастать отдельными гневными выкриками. Отдельные, наиболее эмоциональные зрители, даже начали топать ногами.

Мой противник Пришел в ярость от того, что ему приходится гонятся за мной по всей площадке. Наконец ему удалось загнать меня в угол площадки при этом гвардейцы, которые конечно же отметили недовольство Герцога ходом поединка, ему немного подыграли. Цепь охранения деформировалась таким образом, что вместо прямого угла я оказался в узком клине, выход из которого полностью перекрывал мой противник. Похоже пришло время демонстрировать новую технику.

Я закрыл глаза и начал бешено размахивать шпагой перед собой. При этом меня начало заносить и вращать в разные стороны. В целом мои движения напоминали траекторию сумасшедшей юлы к которой прикрепили вентилятор.

Гвардейцы вместе с толпой резко отшатнулись, дабы ненароком не угодить под удар моей шпаги, которая выписывала самые неожиданные вензеля, а я узрев образовавшуюся щель бодро ринулся мимо застывшего от изумления противника, продолжая хаотично размахивать шпагой. Едва не врезался в гвардейцев в противоположном углу, затормозил в последний момент и повернулся к своему противнику. Тот продолжал стоять на прежнем месте По шее у Рене текла струйка крови. Через несколько секунд шпага выпала из рук дуэлянта и он рухнул на пол.

И снова в гробовой тишине послышался шепот Лекаря. Обратите внимание Ричард. Повреждение яремной вены не очень существенное. Кончик шпаги барона Свана разрезал наружную яремную вену вдоль сосуда всего на несколько миллиметров Кровопотеря незначительна. Но сердце у Ошуэ бьется необычайно сильно — все же дуэль. Наверняка вы услышали, как с характерным хлюпающим звуком сокращениями сердца в вену засасывается воздух. В результате эмболия и смерть.

Не успел я сделать и пары шагов по направлению к своему столику, как на площадку словно черт из табакерки выскочил очередной брат Ошуэ.

— Я требую дуэли с этим негодяем бароном Сваном. Смерть моего брата стала результатом бесчестного поведения барона. Здесь и немедленно.

Взоры всех присутствующих обратились к Герцогу. На лице у того застыло странное выражение этакая смесь недоумения и растерянности. Похоже Герцог впервые в своей жизни не понимал как ему поступить. Впрочем быстро сработал рефлекс вояки. Все же Герцог получил должное военное воспитание: «Если не знаешь что делать делай по уставу. Если в уставе ситуация не предусмотрена, делай что нибудь».

Негромкое указание уничижено наклонившемуся Распорядителю, несколько слов капитану гвардии и знакомая двойка отправляется в мою сторону. Я сделал вид, что ничего не понял и быстро ретировал на привычное место, где меня уже ждали невеста, Лекарь и его племянник.

На этот раз Лаура не стала приглушать свой голос. Этакое высокое взволнованное сопрано прекрасно слышное по всему залу.

— Совсем недавно я говорила, что не могу вообразить себе что нибудь более постыдное, чем ваша предыдущая дуэль. Теперь могу. Более того я уверена что в третий раз вы придумаете что то уж совершенно омерзительное. Например наделаете от страха на полу лужу в которой подскользнется ваш противник и разобьет себе голову.

К сожалению я не успел ничего ответить. Меня догнали Распорядитель вместе с капитаном. И далее все по предыдущему сценарию, почти слово в слово, разве что имена поменяли.

— Барон, — обратился ко мне Распорядитель. — Вас снова вызывают на дуэль. Герцог уполномочил капитана Жезена озвучить вызов.

Гвардеец шагнул вперед.

— Барон Сван, маркиз Жюль Ошуэ считает, что ваша победа на дуэли с маркизом Рене Ошуэ была грязной и трусливой. Поэтому он вызывает вас на дуэль на тех же условиях, что и в предыдущей дуэли и тем же оружием. Герцог поддержал требование маркиза. Дуэль состоится немедленно.

А это что-то новенькое. Почему немедленно, прошлый раз давали десять минут на подготовку. Поскольку братья Ошуэ уже заканчивались, можно было прекращать валять пьяного дурака и начать валять дурака в свое удовольствие.

— Капитан, — обратился я к гвардейцу совершенно трезвым и спокойным голосом. — Передайте герцогу, что я отказываюсь начать дуэль немедленно. Мне нужно время чтобы привести себя в порядок после предыдущего поединка. Моя невеста предположила, что со мной может произойти неприятный конфуз, я могу сделать лужу во время дуэли. Ну вы понимаете семь бокалов вина, — объяснял я ошарашенному капитану интимно наклонив к нему голову.

— Вот так все и объясните Герцогу. Думаю двадцати минут мне будет достаточно.

Мне показалось или капитану действительно стало дурно от моих слов. Впрочем ему не позавидуешь. Объяснять герцогу, что причиной задержки послужит посещение одним из дуэлянтов туалетной комнаты. И ведь соврать не удастся. Как никак не менее ста пар ушей были свидетелями нашего разговора.

— Да и еще, — это я уже к распорядителю. Я начну новую дуэль не раньше, чем моему секунданту буде выплачен в полном размере выигрыш за предыдущую.

С этими напутствиями делегация представляющая интересы Герцога отбыла к своему патрону.

— Лаура, прекрасная идея по поводу лужи, — обратился я к своей невесте. — Я с удовольствием ею воспользовался.

Похоже графиня растерялась. Она отчетливо уловила резкую смену моего поведения, но не могла понять что происходит.

— Барон, — вежливо задал мне вопрос Лекарь. — А вам действительно настолько необходимо посетить туалетную комнату, что ради этого вы готовы вызвать неудовольствие Герцога.

— Ну что вы Барон. При моих ста двадцати килограммах семь бокалов вина для меня как слону дробинка. Но я не могу лишить себя удовольствия понаблюдать, как злятся Герцог и его свита. Кроме того я дал присутствующим отличную тему для разговора. Вы посмотрите как все оживились По моему даже смерть двух из трех братьев Ошуэ не произвела такой эффект, как мысль о том, что Герцог вынужден ждать, пока я сделаю свои дела в туалете. Именно такие ситуации сближают правителей и их вассалов. Что в конечном счете идет на пользу империи.

Весь этот бред я нес с совершенно серьезным видом громким голосом, рассчитанным на то что меня услышат помимо ближайшего окружения состоящего из Лауры, Лекаря и его племянника, еще как минимум несколько десятков человек. И похоже добился ожидаемого эффекта. Лаура переводила непонимающий взгляд с меня на Лекаря, а вольная интерпретация моего монолога уже цитировалась по всему залу и думаю в ближайшее время будет доведена непосредственно Герцогу.

— Впрочем времени не так много. Всего двадцать минут. Вы не покажите мне путь к нужному помещению.

— Да, конечно. Следуйте за мной, — предложил мой секундант.

Оказывается рядом с нишей, которую незадолго до этого оккупировала моя невеста, располагалась незаметная дверца замаскированная гобеленом, за которой начиналась лестница ведущая на ярус расположенный под дворцом. Я вспомнил что именно с этой стороны появлялись слуги с подносами. Скорее всего таких спусков было несколько по всему периметру зала. Мраморные ступеньки лестница привели нас в широкий коридор, ярко освещенный масляными светильниками, развешенными по стенам.

Глава седьмая. Последний Ошуэ

Открывшийся вид привел меня в полное недоумение.

— Как то все это мало напоминает вспомогательный этаж, — сказал я обращаясь к своему спутнику. — Да тут золота, картин, зеркал и мрамора больше, чем наверху. И все это лишь для того, чтобы слугам удобнее было доставлять блюда из кухни, а гостям удовлетворить свои естественные потребности.

Мое недоумение было вполне обосновано. Спрашивается, зачем строить подземный коридор четырехметровой ширины, да еще и тратить немыслимые деньги на его декор. Тем более, что это помещение было связано с верхним ярусом всего-то четырьмя узкими мраморными лестницами, ширина которых с трудом позволяла разминуться двум сухощавым пажам. Любая дама, облаченная в пышное бальное платье, с трудом могла протиснуться вниз тесным проходом. По этим сходням мы с Лекарем и спустились.

Далеко впереди, в торце коридора, виднелась еще одна лестница, которая, судя по всему, и служила для того, чтобы слуги могли попасть из кухни, расположенной вне основного дворцового комплекса, через подземный переход, в бальный зал. Туалетные комнаты — мужская и женская, располагались в противоположных концах коридора.

Единственным пришедшим мне в голову, впрочем вряд ли выдерживающим критики, объяснением назначения этого яруса было предположение о том, что помещение дополнительно исполняло функции картинной галереи, поскольку через каждые два метра на стенах были развешаны портреты мрачных мужиков, обвешанных холодным оружием всех видов и типоразмеров и не менее хмурых дам, у которым рубящие и колющие предметы были заменены на россыпи ювелирных изделий. Портреты имели одинаковый размер, фигуры застыли в похожих позах, и как я ранее отметил, все без исключения отличались угрюмыми физиономиями.

Впрочем хмурые выражения на картинах можно было легко объяснить тем, что всех этих дам и господ отправили на постоянное место пребывание в помещение лишенное нормального освещения, к тому же соседствующее с туалетными комнатами.

— Странно все это, — поделился я своими соображениями с бароном Холкинсом, впрочем, детально не конкретизируя, что же меня привело в недоумение.

— Более чем, — тут же согласился со мной Лекарь. — Не вы первый пытаетесь разгадать замысел архитектора. А если добавить к этому то, что коридор опоясывает по контуру периметра весь бальный зал, расположенный наверху, и его площадь сравнима с площадью всей надземной части дворца, то не удивительно, что о нем придумывают всяческие страшные рассказы.

— Наверняка, надо иметь недюжее воображение, чтобы придумать страшилку по поводу огромного, достаточно хорошо освещенного помещения, пусть и находящегося чуть ниже уровня земли, — фыркнул я.

Похоже, что мой скепсис задел секунданта.

— Ну тогда несколько достоверных фактов. На стенах развешано пару сотен портретов, представляющих, поверьте мне как человеку, увлекающемуся живописью, высокую художественную ценность. Это — не мазня провинциального маляра. Это — настоящие шедевры, написанные, судя по манере письма, разными живописцами и в разное время. И, тем не менее, никто не знает, кто эти люди, изображенные на портретах, и кто те гениальные художники, которые создали эти шедевры. При этом история герцогства прекрасно отражена в летописях, как минимум последние триста лет.

— Так уж и шедевры, — попытался возразить я, но, наткнувшись взглядом на зло прищуренные глаза обворожительной красотки, пристально разглядывающей меня с портрета напротив, решил промолчать. Уж очень живым выглядело лицо на холсте. Такое не под силу изобразить ремесленнику от живописи.

— Второй факт, — продолжил Лекарь. — Судя по тем же летописям и записям в хозяйственных книгах, масло в светильниках, освещающих этот коридор никогда не доливалось, во всяком случае, последние триста лет. А они непрерывно горят все это время.

— Тоже мне аргумент, — возразил я. Уж кому — кому, а управляющим ведущим записи в учетных книгах, я готов доверять даже меньше, чем нашему полковому летописцу, описывающему третий Палестинский поход. Надеюсь, вы помните славного сэра Уллиса.

— Да второго такого фантазера трудно найти, — согласился со мной Лекарь. — Да вот только вы забываете, что запись в учетной книге напрямую связана со списанием денег, потраченных на это самое ламповое масло. Будь там написано, что лампы заправлялись каждые три дня, я бы слова не сказал в защиту этих жуликов. Все они воруют. Кто больше, кто меньше. Но воруют все. И записи в учетных книгах подделывают. Но вот тут совсем другой случай. Масло то не списывают. А ведь суммы, будь все как обычно, должны набежать немаленькие. За триста-то лет. И я, скорее, готов поверить в вечные магические светильники, нежели в благородных управляющих, покупающих масло за свой счет.

— А ведь и возразить что либо трудно, — вынужден был согласится я. Впрочем, все это — слова и слухи. Кто там на самом деле эти книги проверял. А ради красивой истории и приврать можно.

— А вот еще факт. Вы заметили, что здесь сейчас удивительно пусто. Ни одной живой души, кроме нас с вами. Несмотря на то, что должны бегать десятки слуг с подносами. Да и гости наверху живые люди, которые едят и пьют уже второй час подряд. А их не меньше двухсот человек. Хотя бы некоторые из них должны были бы составить нам компанию в посещении туалетных комнат. А коридор пуст. По слухам здесь никогда не бывает больше семи человек одновременно. Говорят, что молодой Герцог, Карл Бунжуйский, старший брат нынешнего правителя, придя к власти, пытался опровергнуть эти слухи и загнать в этот холл отряд своей гвардии в количестве двух десятков дворян. При этом сам их и возглавил. Вниз спустились все. Вот только наверх поднялись только семеро, в том числе и Герцог.

Слова моего спутника меня просто потрясли.

— Вы что и вправду верите в этот бред, — изумленно поинтересовался я у барона Холкинса. — Вы же образованный человек. Лекарь.

— Конечно не верю, — тут же успокоил меня мой секундант. — Но я точно знаю, что на другой день после этого эксперимента Герцог покинул дворец и по слухам отправился в монастырь, замаливать свои грехи, а власть в герцогстве перешла к его младшему брату — Леону Бургундскому, нынешнему правителю герцогства. И еще я знаю наверняка, что когда нас придут убивать, а придут в ближайшее время, больше чем с пятью противниками нам сражаться не придется. Никто из находящихся вверху не рискнет нарушить магическое число в семи персон. Да и сама заминка с убийцами, я думаю обусловлена тем, чтобы наверняка не допустить сюда слуг и не нарушить магическое число присутствующих на этом ярусе.

— Вы ведь обратили внимание, что коридор уже совершенно пуст, — заметил мой секундант. — Обычно, здесь бегают несколько слуг. Я не ожидал такой оперативности от ваших противников. Когда только успели? Думаю, вас начнут убивать сразу после посещения туалетной комнаты. И меня заодно. Не оставлять же свидетеля. Потом тела спрячут и скажут, что вы трусливо сбежали. Да и по моему поводу что нибудь придумают. Например, что я препятствовал вашему побегу, беспокоясь о своем выигрыше и вы меня убили. Я знаю барон, что вы храбрый человек, но неужели вы не боитесь гнева Герцога. А вы его изрядно разозлили. Кроме того, вы даже свою шпагу не захватили с собой. Как вы собираетесь защищаться.

— Не вижу особых проблем, — заявил я. — Наверняка у предполагаемых убийц в руках будет оружие. Надо просто забрать себе что-нибудь поприличнее. А что касается гнева Герцога, то думаю, что это не мне надо его опасаться, а Герцогу беспокоиться о том, чтобы я не рассердился. Впрочем, пока для этого нет никаких предпосылок. И несколько наемных убийц вряд ли изменят ситуацию. А вы барон можете подняться наверх, пока еще никого нет и подождать меня в зале.

— Ну уж нет. Упустить такое предполагаемое зрелище. Я сам себе этого никогда не прощу. Идемте, и будь что будет.

Я давно уже понял, что с этим миром что-то не в порядке. Какая-то причудливая смесь, присущая разным временам. Немудрено было понять, что за этим стоят прогрессоры — сам Барон Сван со своими приятелями, которые, по неведомой мне пока причине, пытаются форсировать развитие местной цивилизации. Наверное, им очень нужно. Даже не хочу вникать в то, зачем это делается. Своих проблем выше крыши. Но вот то, что я увидел, посетив туалетную комнату для мужчин, таки смогло выбить меня из равновесия. Я попал в полную копию комнаты для удобств, оригинал которой размещалась в моем мире. Конкретно в театре Оперы и Балета. И хотя я посещал это место еще будучи женатым, то есть лет пять тому назад. Припоминаю, это была премьера Аиды в исполнении местной труппы. Отвратительные голоса и неестественное поведение артистов. Зато буфет и туалет выше всяческой похвалы. Так вот, увидев знакомые стены, декорированные серым мрамором, белые писсуары и бронзовые ручки на дверях туалетных кабинок, я на секунду было подумал, что миссия завершилась и меня выбросило в родной мир. Иначе откуда здесь взялись столь знакомые овальные зеркала над раковинами и все остальные атрибуты знакомого мне помещения. Вот только непонятно, почему вместе со мной перенесся и барон Холкинс. И почему перенос совершен не в родную институтскую лабораторию, а в туалет, пусть и расположенный в оперном театре. Как-то это не комильфо. Опять же, артефакт я так и не обнаружил, а без него обратный переход невозможен. Да и грузная фигура барона Свана, отражающаяся в зеркалах, мало чем напоминала мой родной облик.

Нет, я, конечно, понимаю, что все это результат того самого прогрессорства. Вот только непонятно, зачем прилагать колоссальные усилия по созданию белого друга, вместо того, чтобы внедрять двигатель внутреннего сгорания. И не надо мне сказки рассказывать, что это все так просто. Это же ярко выраженная машинная высокотемпературная отливка в пресс формы фарфоровой массы. Неужели в плане форсирования цивилизации, создание унитазов по своей значимости опережает многие другие отрасли науки и техники.

Похоже сумбур мыслей и эмоций в моей голове достучался до моего альтер эго.

На этот раз, в словах Барона Свана, которыми он обрисовал текущую ситуацию, сквозило некоторое смущение.

— Понимаешь, Андрей, — объяснял он мне, — Каждому человеку присущи определенные недостатки. Вот и нашего друга Жеку клинит на продвинутых средствах личной гигиены. Он утверждает, что без этого не способен эффективно мыслить, и что все гениальные идеи приходят ему в голову только в обществе белого друга. Приходится выносить этот вопрос в приоритетные. Сейчас-то ничего. А ты представить себе не можешь, как мы намучились, пытаясь внедрить соответствующие технологи в среде дикарей троглодитов.

Похоже Барон Сван уловил мою глубоко потаенную мысль: «Да они все тут чокнутые». Иначе, зачем ему было бурчать: «А ты на себя посмотри».

Нас ожидали сразу по выходу из туалетной комнаты. Пятеро молодых дворян. Да, это далеко не агент страны Цзынь. С той пришлось здорово помучиться. Сначала скрутить, ну не убивать же мне праправнучку Ахмета, а потом долго убеждать Падишаха, что барышня станет лучшим подарком для Отца гор. И что этот подарок наверняка сгладит все недоразумения между Старцем и Падишахом, возникшие в силу неосторожной реплики последнего. Это когда Падишах обозвал моего премного отца Глупцом. А лично я сам в качестве компенсации готов ограничится кольцом с руки Владыки. Похоже, мои слова, подкрепленные трупами всего ближнего окружения Падишаха, произвели на того неизгладимое впечатление и не оставили не малейшего повода для сомнения в их правдивости. Во всяком случае передавая мне в дар кольцо «Рука Падишаха», сам Падишах даже не очень громко скрипел зубами.

Здесь же все ограничилось буквально десятком зуботычек со стороны Барона Свана. Ну совершенно неинтересно. Он даже оружие у супостатов отбирать не стал. И не убил никого. Так, оглушил просто. Все-таки боевые навыки Барона Свана отточенные тысячелетними тренировками это нечто, восхитился я.

— Это ты еще не видел, как я крестиком вышивать умею, — фыркнуло у меня в голове.

— Что правда, — изумился я.

— Нет, конечно, — ответил барон и снова исчез.

Мы с Лекарем аккуратно усадили бессознательные тушки несостоявшихся убийц рядком в коридоре у стены и по узкой лесенке поднялись в зал.

Похоже информационный фейк о моем бегстве и смерти моего секунданта уже был запущен в массы. Только этим можно объяснить ту гробовую тишину которая сменила общий шум при нашем появлении, а так же совершенно растерянный вид Распорядителя что-то пытающегося объяснить моей невесте.

— Барон, я безумно рада тому что вы живы. — С этими словами, обращаясь к Лекарю, к нам подошла Лаура. Меня невеста демонстративно проигнорировала. За ее спиной безмолвной тенью следовал Ричард. — Этот человек сказал, — добавила она показывая на Распорядителя, — что вас убил мой жених.

— Ну что вы графиня, у меня с бароном Сваном сложились прекрасные дружеские отношения. Зачем ему меня убивать? Я надеюсь, что когда все закончится вы вместе со своим женихом побываете у меня в гостях. Думаю, после сегодняшнего выигрыша я смогу вас достойно принять.

Мне показалось или Лекарь и вправду флиртует с моей невестой. Если это не так, то к чему это интимное пожатие руки и бархатные нотки в голосе. А что, он еще достаточно молод, умен, а с сегодняшнего вечера к тому же и один из самых богатых людей в герцогстве. Думаю, что моя роль фиктивного жениха для него совершенно очевидна. Неожиданно мысль о возможной будущей связи между бароном Холкинс и Лаурой меня задела. Впрочем, я тут же попытался подавить свое раздражение. Мне-то до этого какое дело. Заполучу артефакт и адью. Разбирайтесь сами.

Но вот как он собирается решать проблему со своим племянником. Впрочем, о чем это я снова. Мне надо заканчивать эту комедию, наверняка рогоносцем в ближайшее время мне стать не суждено, а что будет потом, меня мало волнует.

— Барон Холкинс, — прервал я затянувшуюся идиллию, грозящую выйти за рамки норм приличия. — Нас ждут.

По пути к площадке взял со стола шпагу, заботливо кем-то вдетую в ножны и пристегнул ее к поясу. На этот раз никаких ужимок. Только тотальный психологический прессинг. Думаю, это мне пригодится после того, как я убью последнего Ошуэ. Все же с Герцогом после дуэли надо разойтись с минимальным кровопролитием.

Тело снова под полным контролем Барона Свана. Быстрым шагом я вышел на середину арены и остановился ожидая своего противника. Третий из братьев Ошуэ не заставил себя ждать. Только на этот никаких прыжков и отбрасываний ножен. Мой противник фехтовальным шагом медленно приближался ко мне вытянув вперед шпагу в полусогнутой руке, готовясь к стремительному рывку вперед. На лице недоумение: бой начался, а я до сих пор не вытащил шпагу из ножен. Можно поэкспериментировать с психологическим прессингом. Пригодится на потом. Лишь бы секундант не подвел.

Я обернулся спиной к Ошуэ, нашел глазами Лекаря и спросил у него: «Барон, меня всегда интересовало, почему если я пробиваю шпагой левый желудочек, то в результате получаю фонтан крови, а если делаю укол в правое предсердие, рана получается чистой и практически не кровоточит».

Казалось, что до этого в зале было тихо, но это только казалось. Что такое настоящая тишина стало понятно после моих слов. Все и дышать перестали. Похоже даже Ошуэ замер с приподнятой ногой. К счастью, Лекарь оправдал мои ожидания.

— А вам часто удавалось попадать в правое предсердие? — Профессионально поставленным голосом поинтересовался мой секундант.

— Как минимум последние тридцать семь дуэлей, это когда я был в гостях у Падишаха. Падишах очень не любил крови и просил убивать своих врагов максимально бескровным образом.

— А что у Падишаха были враги? — на этот раз в голосе сквозило искреннее удивление.

— Ну, когда я уезжал из столицы, их наверняка уже не было.

Не объяснять же всем вокруг что Падишаху, этому блестящему интригану, гораздо легче иногда было натравить на меня неугодных приближенных, нежели самому с ними расправляться, провоцируя возможное недовольство родственников и необходимость вырезать всех до седьмого колена. Это как-то связано с кровной местью, местным феноменом национального менталитета. Так и без свиты остаться недолго.

И снова некстати нахлынули воспоминания.

Через пару месяцев я окончательно освоился в Иссе. В смысле не я Андрей Сопов, а я Барон Сван. Встречи с Падишахом стали регулярными. Каждый пятый день я обязан был присутствовать на дневной трапезе Карающего меча проведения, Владыки, Мудрейшего и Справедливейшего и еще много, много других определений — минут на пять скороговоркой. К счастью, никто не требовал от меня знания полного титула. Боюсь, в противном случае я наверняка бы лишился какой-нибудь важной части своего тела, ляпнул что-нибудь типа «Кривой мазаник» вместо «Великого помазанника».

Падишаха, в моем исполнении, вполне устраивали однословные эпитеты в превосходной форме — типа Величайший! Мудрейший! Справедливейший. С этим я вполне справлялся, на всякий случай, добавляя впереди «О!» с этаким придыханием.

Мне было выделено постоянное почетное место по левую руку от Падишаха и не менее 10 минут содержательной беседы. Наверное, в другие дни и в другое время «О! Мудрейший» и решал важные государственные вопросы. Со мной же разговор сводил к обсуждению достоинств очередных танцовщиц или преимуществ разного типа заточки холодного оружия. К моему удивлению, Падишаха не интересовали ни мои соображения, касательно Палестинского похода, ни даже вопросы связанные с моим приемным отцом — Отцом Гор. Я прибывал в недоумении почти два месяца, резонно предполагая, что вряд ли Падишах на самом деле нуждается в моей оценке своих гурий.

Но похоже, что жизнь на Востоке не приемлет спешки даже у Владык, а у Падишаха на меня были определенные планы, которыми он не собирался со мной делится.

Во время очередной встречи Падишах поинтересовался, насколько хорошо я владею ятаганом. Потом разговор плавно затронул тему древних традиций, которые вроде бы как и изжили себя, но в силу своей древности требуют неукоснительного соблюдения. В качестве примера было рассказано о том, что любой воин армии Падишаха может вызвать на поединок любого человека, который держит в руках ятаган. При этом сам поединок должен проводится только ятаганом, а отказ от поединка сопряжен с негативными последствиям, значительно превосходящими в части неприятностей даже собственную гибель на поединке.

По окончанию трапезы Падишах решил меня наградить за приятную беседу. Прямо из рук Владыки я получил прекрасный ятаган. Подарок ничуть меня не удивил. Я уже в ходе беседы сообразил, к чему дело идет. Местный протокол, регламентирующий поведение персоны, облагодетельствованной таким образом, предполагал невозможность расставания с подарком ни на минуту, как минимум на протяжении жизни, либо дарителя, либо одариваемого. Во всяком случае, отныне во всех публичных местах я обязан был носить с собой подарок Падишаха. Посчитав не тактичным выяснение, обязан ли я таскать ятаган с собой в публичную баню и произнеся ритуальные «О! Великий и О! Мудрейший» по окончанию трапезы вслед за падишахом покинул дворец.

Естественно, добраться без приключений в кофейню, в которой я назначил встречу своему деловому партнеру (ну не прозябать же без дела, а доступ к телу Самого открывал интересные бизнес перспективы, даже без привлечения оного) мне не дали. На ступеньках дворца меня уже ожидала делегация, представлявшая интересы обиженных граждан, всерьез предполагающих, что на десяти минутное пребывание по левую руку от Падишаха, есть гораздо более достойные кандидаты. Немного в стороне стояла моя группа поддержки, судя по всему, назначенная лично Падишахом, для обеспечения видимости порядка и законности предстоящей процедуры. Суть самой процедуры также не предполагала двоякого толкования. Наличие у меня в руках кривой железки, гордо именуемой ятаганом, делала ее однозначной.

Ну, наконец-то Маркиз Ошуэ ожил. С гортанным криком, забыв все неписанные правила дуэльного кодекса, он бросился вперед пытаясь ударить меня шпагой в спину. Шаг в сторону. Разворот. Шпагу из ножен и, продолжая движение, укол в сердце. Шпагу в ножны. Тело дергалось в конвульсиях на полу, а я продолжил беседу с Лекарем: «Вот видите. Совершенно чистая рана. Даже клинок не надо вытирать. Ни капли крови». Похоже даже моего секунданта, не смотря на богатый военный опыт, потряс результат дуэли и ее мгновенная развязка. Что же говорить об остальной публике?! Тем не менее, срывающимся голосом он продолжил нашу профессиональную дискуссию.

— Я думаю. — откашлялся Лекарь, — вы попадаете в синусоидальный узел и смерть наступает не от повреждения сердца, а от болевого шока. В первом же случае с левым желудочком резкий спазм сердечной мышцы приводит к разрыву сердечной сумки. Отсюда и обильное кровотечение.

Глава восьмая. О женщины, коварство — ваше имя!

Ну вот и все. Слово, которое я дал герцогу Александру Сугану выполнено. Все три брата Ошуэ убиты мной на дуэли. Надеюсь, что в ближайшее время на сцене появится нужный мне артефакт, и я благополучно вернусь в свой мир. Осталось занять свое место рядом со столиком у стены, ставшим мне неким импровизированным штабом, куда я отбывал всякий раз после очередной дуэли.

Не стану скрывать, мне будет приятно выслушать многочисленные дифирамбы от своей невесты, несомненно восхищенной моим умом и мужеством. И хотя прекрасно понимаю, что моя личная заслуга в том, что произошло совершенно номинальна, без опыта и навыков Барона Свана я смог бы поразить клевретов Герцога разве что гневным взглядом. И, тем не менее, мне будет приятно услышать слова благодарности из уст Лауры. Пусть и не совсем мною заслуженные.

Вот в таком благостном состоянии я и направлялся к своему привычному месту у стены зала, к столику, уставленному многочисленными яствами и напитками. Идти, как всегда, предстояло сквозь молчаливый коридор образованный многочисленными гостями Герцога, ошарашенных итогами последней дуэли. На этот раз пустое пространство, отделяющее меня от остальных, было еще больше. Все присутствующие, естественно за исключением Лекаря и его племянника, увивавшегося вокруг моей невесты, старались с одной стороны держатся от меня подальше. При этом большинство из тех, кто меня демонстративно сторонился, одновременно не спускали с меня глаз, боясь упустить мельчайшую подробность действа, разворачивающегося перед их глазами.

Ну теперь-то чего глазеть, хотелось мне громогласно объявить присутствующим. Все самое интересное уже закончилось. Разве что дамам будет приятно лицезреть сцену воссоединения любящих сердец. А что, вполне возможно. До мексиканских сериалов еще лет двести. А каноны низкопробного рыцарского чтива, на котором воспитывалось все нынешнее поколение присутствующих здесь дам, мною были соблюдены с точностью до запятой.

Схематично история выглядит следующим образом. Коварные разбойники, в лице братьев Ошуэ, посягнули на руку и честь дамы. И тут из-за кустов появился отважный спаситель. Скорее не спаситель а спасатель, в моем лице, и спас прекрасную деву. Фигуру Герцога общественное сознание вывело за скобки. Все-таки чувство почтения к сеньору присутствует здесь на уровне безусловного рефлекса. Так что осталось наблюдать только заключительный акт мелодрамы, в котором спасенная героиня бросается на шею отважному рыцарю и они в упоении сливаются … Короче, сливаются в каком-то там экстазе. Вот с такими мыслями в голове, развлекая сам себя и в душе насмехаясь над окружающими, я приближался к месту своей дислокации.

Интересно, Лаура ведь тоже читала эти рыцарские романы. Пойдет ли она навстречу мысленным пожеланиям половине присутствующих здесь дам и наградит ли меня хотя бы поцелуем в щечку? Судя по злобным взглядам второй половины женского сообщества, их пожелания сводились к тому, чтобы разорвать мою невесту на мелкие кусочки и занять ее место. Ну, а потом, соответственно, слиться со мной в экстазе… Я, конечно, не то чтобы профессиональный физиономист. Но нетрудно было заметить, что водораздел между первой и второй половиной четко коррелировал по возрастному признаку. Молоденькие доверчивые дурочки жаждали мелодраматической концовки, ни на секунду не сомневаясь, что в их жизни встретится свой рыцарь герой. И, наверняка, не один. К тому же, значительно моложе и привлекательнее, чем я. Дамы постарше придерживались более прагматической точки зрения и готовы были в мечтах удовлетворится мною.

Судя по всему мой сарказм здорово развеселил Барона Свана. Иначе почему это в голове послышалось: «Поцелуйчиков ему захотелось. Ну-Ну. Блажен кто верует», сопровождаемое гнусным хихиканьем.

Впрочем, мне резко стало не до общения с моим альтер эго, поскольку внезапно пришлось уворачиваться от тяжелого серебряного блюда, доверху наполненного этакими вкусными канапешками, на которые я возлагал не меньшие надежды, чем на благодарственные слова своей невесты. Все эти нервные переживания, дуэли, разговоры и воспоминания требуют колоссальных затрат энергии и задача вовремя подкрепиться всегда стояла у меня в числе приоритетных. Я огорченно проследил траекторию десятков бутербродиков, которые плотным веером врезались в окружающую толпу, вызвав панику и истеричные крики дам. Мимоходом отметил ловкача, мужчину средних лет, одетого в гвардейский офицерский мундир, который перехватил на лету одну из вкусняшек, а теперь нацелился на то, чтобы лишить меня бутылки игристого, меткой рукой запущенной мне в голову.

Да, похоже, я не недооценил Лауру. И на поцелуй точно рассчитывать не приходится. Ну, уж нет, не позволю всяким проходимцам лакать вино, которое я однозначно считал своим, возмутился я перехватывая летящую бутылку. К счастью не распечатанную. «Однако, и темперамент же у моей невесты», — отметил я, уворачиваясь от очередного тяжелого блюда. На этот раз пустого.

Блюдо с жутким свистом по восходящей траектории пролетело у меня над головой и врезалось в противоположную стену бального зала, выбив из лепнины, украшающей карниз, метровый участок штукатурки. Ни фига себе. Я буквально обалдел, оценил расстояние от Лауры до места поражения. Здесь же метров тридцать, не меньше. Может быть, удастся как-нибудь забрать девушку в свой мир. Это же — готовый олимпийский чемпион по метанию диска. И, спрашивается, зачем все эти глупости с дуэлями. Если достаточно было дать в приданое за графиню набор фамильного серебра. И любая проблема с Ошуэ тут же была бы решена.

К счастью, столик, который служил арсеналом снарядов для моей невесты, практически опустел. Последние два бокала венецианского стекла поймал все тот же ловкач. Он сделал рывок вперед и выхватил на лету прямо у меня из под носа оба прекрасных сосуда, которым в противном случае грозила незавидная участь украсить осколками отполированный до блеска пол бального зала.

К этому моменту все гости, за исключением ловкача с канапе и бокалами, отшатнулись в стороны еще метров на пять. Даже мой секундант решил от беды подальше обойти место обстрела по широкой дуге.

Лишившись снарядов и закончив физические упражнения, моя невеста тут же перешла к риторике. Основным тезисом, характеризующим ее недовольство мною, было то, что я якобы все это время морочил ей голову, выдавая себя за другого. В ее словах много всякого было. И моя трусость и застарелый алкоголизм и неумение ухаживать за дамами. «Это то тут причем?»- возмущенно подумал я. Одновременно досталось и окружающим. Как всем скопом, так и в индивидуальном порядке. Судя по всему, рейтинг Лекаря в глазах моей невесты несколько упал. За компанию перепало и Герцогу, а так же всей тройке идиотов братьев Ошуэ. Впрочем, о покойниках лучше промолчу. Как и о тех эпитетах, которыми Лаура наградила всех присутствующих в зале в целом. И как мне показалось определение: «Стадо тупоголовых баранов», можно было отнести к числу самых мягких.

К счастью, через несколько минут моя невеста угомонилась, пнула своей очаровательной ножкой пустой столик, который с грохотом покатился по полу в сторону перепуганных гостей, щелчком пальцев подозвала струхнувшего немного официанта с подносом, взяла в руки бокал с вином и отправилась в знакомый альков, где уселась на банкетку и принялась откровенно демонстрировать свое презрение всем окружающим.

— Ну и темперамент, — ошеломленно пробормотал я, наблюдая за Лаурой.

— Нет, это так, мелочи. Просто ты ее мамашу не знал. Та обычно за пять минут скандала только во вкус входила. Однажды цвет портьер на окнах не понравился. Так она весь дворец сожгла.

И снова я в прекрасной Иссе. Проблемы, которые я создал сам себе, пленив агента страны Цзынь и затребовав у падишаха ее тушку в качестве сувенира для Отца Гор, значительно превосходили те мелкие недоразумения, которые у меня возникли в первый день знакомства с Великим. Это когда меня хотели то ли четвертовать, то ли живьем поместить в кипящее масло. Вернее, это были не проблемы. А одна большая проблема по имени Синь. В данном случае большая, это так, фигуральное высказывание. На самом деле, агент страны Цзынь не отличалась ни высоким ростом ни крепким телосложением. Так хрупкая невысокая девчушка, как впоследствии оказалось семнадцати лет. К тому же рыжеволосая. Этот факт стал для меня вторым шокирующим событием за день. Оказывается благородная Синь была крашенной рыжеволосой фурией. После этого родственные отношениях Льва Пустыни, с моей гостьей превратилось из высоко вероятных в абсолютные. Но это второе шокирующее известие за день. Первым на очереди стало требование благородной Синь о том, что поскольку я смог победить ее в поединке воли, знать бы что это такое, то как порядочный мужчина должен на ней немедленно жениться. Кроме того, в ее возрасте давно необходимо определиться в личной жизни. А поскольку общение мужчин с танцовщицами Падишаха каралось немедленной смертью всех участников общения, а сам Падишах с трудом справлялся с официальной частью гарема, представленного женами и наложницами, то до танцовщиц у него руки, или вернее что там необходимо в этом случае так и не доходили. А благородной Синь уже давно по фун шу надо стать женщиной. Так что я подвернулся совершенно вовремя. И светит мне в ближайшее время свадьба, а впоследствии райское наслаждение. А до этого счастливого момента будь добр соблюдать целибат.

Это заявление в категорической форме было сделано в ранее принадлежащем Визирю, а ныне моем дворце. Прямо в гареме, в присутствии полутора десятков прекрасных гурий, которых благородная Синь тут же, не мудрствуя лукаво, выставила пинками из помещения. К счастью, после двухчасовых дебатов с агентом страны Цзынь нам удалось достигнуть определенного компромисса. Благородная Синь согласилась на замужество с кем-нибудь другим, помимо меня. При этом выставила условия. Избранник должен быть молод, привлекателен собой, богат и иметь титул не ниже Графа.

Вот тут то я и вспомнил о Графе Сугане, удовлетворяющего всем вышеперечисленным параметрам. Нельзя сказать, что я к нему плохо относился, просто в последний раз когда мы резались в преф, Граф на вистах упустил ловленный мизер. В результате выиграл маркиз де Росс, к которому у меня существовала стойкая антипатия. Будем считать, что это карма так работает.

И я принял решение в ближайшее время выдать благородную Синь замуж за графа Сугана. Тем паче, что в организационном плане к этому не существовало никаких препятствий. Третий Палестинский Поход закончился полным крахом и Граф Суган в числе других благородных пленников томился в в ожидании того момента, когда родственники соберут достаточную сумму для его выкупа.

Поскольку родственники не очень торопились, я надеялся, что альтернатива женитьбы на внучке Льва Пустыни в сравнении с многолетним пленом, покажется Графу прекрасным вариантом.

Вскоре мне удалось осуществить свою задумку не привлекая внимания к собственному участию в этом мероприятии. Этому способствовало и то, что у меня сложились неплохие, в чем-то даже доверительные отношения с Падишахом.

Понятно, что представься ему такая возможность, Владыка тут же приказал бы содрать с меня кожу живьем, а потом сварить в кипящем масле. Но незримая тень Отца Гор, у меня за плечами, делала такой поступок как минимум неразумным. А к числу неразумных особей, не задумывающихся о последствиях, Падишаха нельзя было отнести. Поэтому будучи человеком разумным Падишах старался по максимуму использовать мои возможности в той мере, в которой не разрушался сложившийся статус кво. В первую очередь, в качестве личного бретера.

Уж не знаю чем Владыку не устраивала существующая до моего появления традиция, когда неугодные персоны получали в подарок от Мудрейшего и Справедливейшего шелковый шнурок, на котором счастливчик обязан был повесится в срок составляющий одни календарные сутки с момента вручения презента.

Теперь процедура наказания провинившихся приобрела новое содержание. Через доверенных лиц очередной жертве от имени Падишаха доводилось, что Карающий Меч Правосудия весьма недоволен зарвавшимся гуяром Бароном Сваном. И ему — избранному выпала невероятная награда: отстоять на дуэли честь всего правоверного мира.

У меня сложилось впечатление, что о тем самым Падишах решает сразу три задачи.

Во- первых, Падишах таким образом банально развлекался. Все-таки такие дуэли — нечто новое и вносит в привычную жизнь элемент неопределенности и даже азарта. В конце концов, это не банальное безальтернативное: получил шнурок — умри, и никаких других вариантов. Появляется видимость разнообразия выбора.

Во-вторых, на исход поединков начали делать ставки, что тоже способствовало расширению разнообразия местной общественной жизни. Впрочем, после десятой дуэли ставки в мою пользу стали доминирующими и местные букмекеры в лице ростовщиков просто перестали принимать пари на исход поединка. При том, что именно эта категория населения отличалась наиболее нетерпимым ко мне отношением. Это отношение стало следствием первого моего визита во дворец Падишаха. Когда меня не четвертовали и не сварили живьем в масле, а благополучно отпустили. В силу чего местные букмекеры не просто лишились своего дохода по ставкам, а с моей подачи еще и выплатили в казну Султаната значительные суммы, десятикратно превышающие размеры ставок.

И, наконец, самое главное. Владыка все еще лелеял надежду, что кому-нибудь из моих соперников наконец удастся меня прикончить на дуэли, и ему Падишаху за это ничего не будет, поскольку я клятвенно заверил, что Отец Гор не будет иметь ни к кому претензий в случае моей гибели на дуэли.

Знал бы он, что такое событие, скорее всего, вызвало бы бурную радость у моих друзей и жгучую зависть к счастливчику, то бишь ко мне.

Вот в этот момент я, Андрей Сопов, не выдержал и потребовал у Барона Свана, наконец, объяснить мне, что это за свистопляски со стойкими суицидальными наклонностями, которые я не в первый раз отмечаю у своего альтер эго. И если уж так приспичило отправиться в страну Вечной Охоты, то кто, собственно говоря, клиенту доктор и какие препятствия могут встать на этом пути?

— Понимаешь Андрей, тут вот в чем дело. Ты притчу про Вечного Жида слышал? Знаю, слышал. Я немного в твоей голове покопался. Так вот, этому персонажу вашего фольклора за полторы тысячи лет так опротивело жить, что он был готов пойти на любые жертвы, лишь бы прекратить свое земное существование. Откровенно говоря, у него совершенно поехала крыша лет через пятьсот своего бессмертного бытия. С нами это, со мной, Юркой и Жекой приключилось нечто подобное. Ахмета выносим за скобки. Он из древней Атлантиды. У них там своя фича, связанная с бессмертием. Только живем мы уже не какие-то жалкие полторы тысячи лет, а почитай второй десяток разменяли. Имеется ввиду десяток тысяч лет. И ты представить себе не можешь, как каждому из нас все это надоело. И если бы не методика очищения сознания, которой с нами поделился Ахмет, давно бы ходили по миру пуская слюни и пугая окружающих безумным взглядом и заунывным воем. А так каждые триста лет забиваешься отшельником куда нибудь в медвежий угол, впадаешь на пару десятилетий в этакое медитативное состояние и забываешь на девяносто процентов все, что с тобой приключилось в предыдущем цикле. Считай, что заново рождаешься. Без этого точно бы все давно с ума посходили. Дело в том, что та самая темпоральная петля, в которую мы втроем провалились сделала наши физические тела как бы бессмертными. Жека даже теорию построил. Он же в прошлом физик теоретик. Из числа тех, которые не от мира сего. Короче, из гениев. Он предположил, что на самом деле мы все еще прибываем там, в бывшем нашем настоящем, которое на самом деле для нас сейчас будущее. А здесь и сейчас присутствует некая физическая проекция. Поэтому уничтожить в прошлом нас невозможно до тех пор пока мы присутствуем в будущем, а уничтожить нас в будущем тоже невозможно, поскольку это самое будущее еще не наступило. Этакий парадокс получается, который, надеюсь, будет устранен, когда мы в текущем времени достигнем точки погружения в прошлое. Так что физически пострадать, в том числе, и умереть, нам никак не удается. А вот сойти с ума от избытка эмоций и информации, это — запросто. Короче, все это заумно и неинтересно. А вот то, как в реальной жизни работает защита наших тушек, так это — песня. Мы окрестили это эффектом отрицательной энтропии. Один маленький пример. Когда Юрка еще при троглодитах экспериментировал, пытаясь придумать, как бы нас извести, он однажды провел целую серию с многотонной глыбой, которую бедные аборигены затаскивали на приличную такую по высоте горку, а потом сталкивали вниз, с тем, чтобы та скатилась по заранее вырезанному в камне желобу прямо на ожидающего ее внизу горе экспериментатора. Потом по этим мотивам появилась легенда про Сизифа, Ахмет постарался. Любит он женщинам мозги пудрить занятными историями. Так вот, в первый раз глыба в самом конце, непосредственно перед столкновением с горе экспериментатором, подскочила на какой- то кочке и аккурат перелетела через Юркину голову, обрушившись на зевак из числа троглодитов, задействованных в опыте. Потеряли троих. Во второй раз, сразу после начала движения глыбы, приключилось небольшое землетрясение, желоб деформировался и снес еще пятерых, Юрке естественно хоть бы хны. В следующий раз, прямо перед началом движения глыбы, где-то высоко в горах прорвало перемычку, удерживающую горное озеро. Водой смыло половину племени, Юрка не пострадал. Дабы сохранить остатки населения подшефного нам племени троглодитов, я потребовал немедленно прекратить опасные эксперименты. И слава богу! Жека потом вычислил что, реакция, мать ее за ногу, Вселенной возрастала от случая к случаю по экспоненте, и на пятый раз мы вполне могли рассчитывать на столкновение Земли с астероидом и наступлением нового ледникового периода. Понятно, что с нами-то ничего бы не случилось, да вот только мало радости в том, чтобы постоянно мерзнуть и жрать мороженную мамонтятину. К твоему сведению, на сенсорный аппарат защита не распространяется, так что и голод и холод мы испытываем в полной мере. А вот сдохнуть от голода не удается. Тот же Юрка однажды забурился в пустыню и перешел на диету из кузнечиков. И что думаешь? За полгода даже килограмма в весе не потерял, зато так изголодался, что до сих пор жрет все, что ни попадя. Ну и последнее, чтобы расставить все точки над и. Наверняка гадаешь, чего это мы носимся с форсированием развития цивилизации. Так сказать, пятилетку — за три года. Вроде бы, куда торопится? Эпохой больше, эпохой меньше. Сиди себе на царстве, грызи орешки и получай удовольствие. Тем паче, что чем отсталее мир, тем больший авторитет у масс можно завоевать. Ни один Президент в этом плане не сможет сравнится с самым зачуханным Императором. Я уж не говорю о возможности провозгласить себя Богом. А без всяких продвинутых наворотов типа смартфонов, трекеров и гироскутеров вполне можно прожить некоторое время. Поверь мне, Андрей, наносное этот все. Мишура. Только вот обстоятельства нашего сюда попадания были весьма драматичными. В двух словах: невесть откуда над Землей появились зеленые человечки и все, не стало больше Земли вместе со всем ее населением. Мы как раз в это время проводили в Институте не вполне законный эксперимент по телепортации. Собственнолично сварганили установку. Так, на любительском уровне. Вообще то это направление у нас было запрещено для исследования, в силу того, что несет потенциальную угрозу всему человечеству. Только когда и кого это останавливало. Ну ты же сам ученый. Ты все понимаешь. Короче, по утверждению Жеки, наша установка вошла в резонанс с межмировым проколом пространства, которое организовали инопланетяне для того, чтобы попасть в нашу вселенную. И пока весь остальной мир летел в Тартарары, нашу тройку отбросило в прошлое. Где-то на двенадцать тысяч лет назад. Ну а дальше все понятно. Праведный гнев. Желание расквитаться с пришельцами. Судя по всему, человечеству не хватило лет пятьсот, чтобы освоить технологии, которые бы позволили защитить землю от супостатов. И еще одно. По правде говоря, все это — далекое прошлое, которое будущее, давно уже смазалось в голове. И острота чувств притупилась. Только вот осталось твердое убеждение, что если, потеряешь цель, то ради чего живешь, тогда никакая медитация не поможет, никакое циклическое обновление не спасет и будешь бесполезно ходить по миру, реализуя версию 2.0 вашего Вечного Жида в продвинутом варианте.

— Да, весело у вас тут, растерянно промычал я, огорошенный словами Барона Свана.

— Ты думаешь, что вы в своем мире со своими аномальными зонами иррационального хаоса лучше устроились? Посмотрим, что с вами будет, когда соберете еще пару десятков Ядер Мира, — буркнул в ответ мой эльтер эго и снова исчез из моей головы, предоставив мне самостоятельно решать проблему разъяренной невесты, возбужденной публики, невесть откуда взявшегося ловкача, который недвусмысленно предлагал распечатать бутылку с вином, в моих руках, подставляя бокалы. Ну и вишенкой на торте — отряд гвардейцев Герцога, решительно проталкивающихся через толпу в моем направлении.

И вот, вместо того, чтобы решать все эти проблемы, я стал пристально рассматривать Лауру, размышляя на тему: Является ли воронено черный цвет волос моей невесты натуральным или она красится по примеру своей мамаши благородной Синь. И не свела ли меня судьба в очередной раз с рыжеволосой бестией.

Глава девятая. Ну и кто кому доктор

— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, — решительно заявил я сам себе. — Только сначала надо хотя бы для себя определиться, что на самом деле является проблемой, а что можно банально проигнорировать. Типа я выше этого.

Итак по порядку. Полное отсутствие закусок. Столь привычный мне столик, возле которого я предавался отдохновению в перерывах между дуэлям благодаря стараниям моей невесты сиял девственной пустотой. Или девственной чистотой, не могу сообразить, как правильно это сформулировать. По моему последний определение лучше считается с понятием девственности. Впрочем неважно, все равно перекусить не удастся. Не стану же я расталкивать толпу гостей, пробиваясь к соседнему пункту питания, чтобы отведать жаренных перепелов. Общественность не поймет. А жаль. Каждый раз после дуэли на меня нападал какой то неприличный жор, препятствующий ясности мышления.

Впрочем не все потеряно. Этот ушлый тип, который пытался перехватить у меня бутылку игристого, недвусмысленно дает понять, что готов разделить со мной мое же вино, предлагая в качестве своего взноса одинокую канапешку и бокалы венецианского стекла. Заодно и узнаю, что этой подозрительной личности от меня надо.

Лучше бы не интересовался. Снова сплошное разочарование. Оказывается маркиз де Росс младший является родным племянником того самого маркиза де Росса, который во время пресловутого Третьего Палестинского похода значительно улучшил свое финансовое состояние принимая регулярное участие в игре в преф, которую я внедрил в местную дворянскую среду. По завершению похода де Росс старший дал своему племяннику ряд отеческих наставлений, которыми тот неуклонно руководствовался по жизни. Одно из таких наставлений звучало следующим образом: «Ежели не приведи Господи на своем пути встретится Барона Свана, тут же садись ему на хвост. Всегда останешься в прибыли».

Конечно в изложении маркиза де Росса младшего все это звучало гораздо более куртуазно, но смысл от этого не менялся. Ушлый племянник, услышав мое имя тут же поставил сто золотых на мою победу в первой моей дуэли с братьями маркизами Ошуэ и заработал на своей ставке немыслимую сумму. Теперь он предложил отметить этот успех бокалом моего же игристого, а заодно попытался уточнить не предполагаю ли я еще каких действий, могущих принести понимающему человеку определенные дивиденды.

— Ну вот, а я на банкира грешил, — чертыхнулся я про себя. — Нет, денег конечно не жалко, все равно не мои, но ведь обидно, понимаешь. Ты можно сказать напрягаешься, не щадя живота своего, а всякие ушлые типы на этом обогащаются. И вдвойне обидно что этот ушлый тип имеет прямое отношение к тому самому маркизу де Россу, с которым у меня не сложились отношения еще со времен Третьего Палестинского похода.

Вообще меня удивила собственная реакция на имя человека, которого я никогда в глаза то и не видел. Какое отношение маркиз де Росс имеет ко мне, к Андрею Сопову. Впрочем, если этот маркиз, как предполагает барон Сван, и вправду передергивает карты во время игры, тогда другое дело. А вообще то я слишком проникся жизнью барона Свана. Этак еще немного и меня станут интересовать проблемы этого мира в части преодоления экспансии зеленых человечков. Оно мне надо. Побыстрее бы этот бардак закончился. А то я сам себе стал напоминать мутанта с двумя головами. При этом с трудом соображаю, какая же из голов принадлежит лично мне. Короче, ищем ядро мира и тут же назад к себе в родной институт. А уж там можно и пульку среди своих расписать. И не мешало бы присмотреться к Славуну. Что-то ему в последнее время очень уж карта прет. А касательно племянника и его паразитировании на моей, тире барона Свана, тушке, то будем выше этого. Считаем, что племянник отработал свой выигрыш угостив меня канапешкой и вовремя предоставив бокалы.

Итак, предположим, что вопрос с перекусом закрыли. Что там еще на повестке дня осталось. Ага, уточнить, — все-таки моя невеста натуральная брюнетка или крашеная рыжеволосая, как и ее мамаша — агент страны Цзынь в девичестве, а ныне графиня Суган Синь. Кстати, надо бы поинтересоваться у Барона Свана, а что собственно с этой Синь в дальнейшем, после бракосочетания и рождения дочери, приключилось. Ручаюсь, что Лаура воспитывалась кем угодно, но только не своей маман.

Мой интерес не остался незамеченным бароном. Он тут же не преминул поинтересоваться: «А что ты собственно имеешь против рыжих?»

Уж не знаю, что послужило тому причиной. То ли постоянный стресс преследующий меня последнее время, то ли сосущее чувство голода, все таки крошечный бутерброд это не то, что может восстановить энергетическое истощение возникшее в результате последней дуэли и предваряющей ей прогулки по подвальному этажу дворца. А скорее всего поводом стало приближение последней фазы погружения в этот мир. Во всяком случае я попытался себя в этом убедить, отбрасывая, как несостоятельное, провокационное предположение, что причиной может послужить мое неравнодушное отношение к собственной невесте.

Так что вместо того, чтобы ответить: «Да в общем-то ничего. Бабы как бабы, разве что среди них стервы чаще встречаются», на меня нахлынул целый вал воспоминаний родного, мира связанный с последним сабантуем недельной давности. При этом цвет волос присутствующих на нем дам имел к вышеизложенному событию самое отдаленное отношение.

Перед глазами как наяву предстал Слава Кузнецов, входящий вместе с Серым в узкое число моих друзей, ограниченное этими самыми двумя персонами.

Всякая хрень имеет много гитик, — заявил мой друг пристально вглядываясь в свой стакан.

Обычно подобные около философские сентенции рождается из его уст по вечерам после приема ста пятидесяти медицинского спирта, одним глотком и не запивая, дабы не подвергать организм двойному осмотическому шоку. Потом занюхать полой идеально белого, хрустящего халата. За чистоту халатов отвечает младший технический персонал, а вот рубашка под халатом, за чистоту которой теоретически до настоящего времени отвечает Славина жена, не стиралась с того самого дня, когда пол года тому назад Аня хлопнула дверью и со словами: «Пошел нахрен у@бок», исчезла из жизни нашего с Серым друга. Так вот эта самая рубашка своим запахом, даже сквозь ткань халата, позволяла отвлечься от ощущения того, что это все, кранты и если выживешь, то больше никогда в жизни ты не возьмешь в рот эту дрянь. Ощущения, которое сменяется благостным теплом, распространяющимся от пищевода вниз к желудку, а в последствии, после еще ста пятидесяти, искренней любовью ко всем ближним а заодно и дальним.

Нельзя сказать, что мы с Серым не пытались помочь с обустройством быта нашего товарища. Помню, не прошло и месяц с тех пор, как в рамках очередной попытки притащились к нему домой, захватив с собой трех хозяйственного вида девушек, Предполагалось, что итогом нашего дружеского визита станет идеально отдраенная квартира, выстиранное белье и до пуза накормленный Славкин кот Матильда.

Не знаю в чем мы допустили ошибку, но по прошествии некоторого времени, не приступая к уборке, пьяные девушки были растащены по комнатам, а лично я утром наблюдал, мучаясь головной болью, как озверевший от сосисок Матильда гадил в обувь. К счастью кошак выбрал Серегину туфлю. Возможно, нам бы и удалось общими усилиями с утра исправить ситуацию, но тут в квартиру вежливо вломилась добрая половина моей охраны в количестве дюжины мордоворотов, как вам пассаж — охрана вежливо вломилась, и снова же вежливо потребовала от меня, Серого и Славона немедленно прибыть в Институт, поскольку снова сработал некий загадочный артефакт — «Пищалка», которую Серый случайно притащил из очередного погружения вместе с головой смилодона. Голова в конце концов протухла, а клыки древнего саблезубого монстра растащили знакомые, а вот странная загогулина время от времени самопроизвольно издающая звуки сравнимые с сиреной, издаваемой системой чрезвычайного оповещения на случай радиационного заражения, стала любимой игрушкой многочисленных так называемых «ученых» от спецслужб, нашедших свое пристанище в стенах родного института. При этом расставаться с ней они категорически отказывались. Думаю все дело заключалось в том, что под флагом изучения этого артефакта ушлые деятели списывали значительную часть бюджета, выделяемого институту, опять же дополнительно обосновывая свою необходимость сопричастностью к изучению тайного и неведомого. И все бы хорошо, да вот только после самопроизвольного срабатывания «Пищалка» соглашалась выключатся только в присутствии кого нибудь из погруженцев. То бишь меня или Сереги.

— Да инт-е-е-е-р-е-е-е-сно там у вас, — растягивая гласные в слове «Интересно» заключил Барон Сван. Вот только не могу понять причем здесь рыжие.

Так у Славки то жена была рыжей, — невнятно попытался оправдаться я, одновременно недоумевая, какого черта я тут надумал.

Да ладно, не парься успокоил, — меня Барон Сван. — Считай ностальгия разыгралась. Зато меня повеселил. Я как будто в свой родной институт на время вернулся. У нас там тоже сплошной бардак царил. Ну до того, как нас инопланетяне изничтожили. Я тебе потом в знак признательности про маман твоей невесты расскажу. Еще та история. Обхохочешся. Ну когда с герцогом и его людьми разберемся.

К сожалению увлекательную беседу пришлось прервать. Одновременно был снят вопрос от том какие и в какой последовательности проблемы необходимо решать. Поскольку группа гвардейцев, возглавляемая хорошо мне знакомым капитаном Жезеном, тем самым который дважды озвучивал от имени Герцога пожелания последнего по очередным дуэлям с братьями Ошуэ, самым однозначным образом демонстрировала мне, что все остальные проблемы могут идти побоку.

Десяток гвардейцев, возглавляемых капитаном, рассекали толпу гостей как раскаленный нож кусок масла, оставляя за собой возмущенные придушенные возгласы мужчин и страстные вздохи дам. А ведь и вправду красавцы, вынужден был присоединить свой голос к дамам, любуясь тем как все как один белокурые красавцы с голубыми глазами ростом под два метра четко перестроились в две шеренги по пять человек непосредственно напротив меня и угрожающе вращая глазами синхронно положили правые руки на эфесы своих шпаг. Похоже их сначала отбирали по экстерьеру а потом долгое время тренировали в шагистике. Впрочем, судя по виду капитана Жезена, тоже высокого, но шатена, с карими глазами, набор генов, обеспечивающих рядовых гвардейцев высоким ростом, белокурыми волосами и голубыми глазами, имел определенный недостаток. Что-то там с отсутствием интеллекта. На должность командира подразделения блондины не дотягивали.

Впрочем детально обдумать эту проблему мне не дал тот же капитан Жезен. Своими словами он поверг меня в полный ступор: «Барон Сван, в соответствии с приказом Герцога Леона Бунжуйского вы арестованы. Немедленно сдайте мне свое оружие.»

Ну вот, никогда не числил себя тормозом, а тут банально растерялся. И не придумал ничего умнее, как ответить: «Капитан, я не могу этого сделать». Похоже мой собеседник неправильно интерпретировал причины моего отказа. А я действительно в суматохе разборки со своей невестой совершенно забыл, куда подевалась эта злополучная шпага. Поскольку в руках у меня находились только бокал и полупустая бутылка вина. Я не без основания предположил, что их передача капитану вместо боевого оружия может быть воспринято как предумышленное оскорбление.

Капитан Жезен напрягся и едва заметным движением руки отдал команду своим подчиненным. Вот все таки напрасно я зубоскалил над гвардейцами. Может с точки зрения интеллекта у них все обстоит и не очень хорошо, зато выучка заслуживает самого высокого восхищения. Десять шпаг в едином порыве были выхвачены из ножен, в два движения перестроение в одну шеренгу, и я оказался стоящим перед строем, ощетинившимся заточенными железками. Дамы восторженно ахнули. Понимая, что еще немного и ситуация может перерасти в кровавый мордобой, а мне это нафиг не нужно, я обратится к толпе: «Господа, никто не знает, куда я подевал эту злополучную шпагу. Мне срочно необходимо ее вернуть вашему сюзерену.»

Ну слава богу. За спиной возник мой ангел хранитель в лице Лекаря, который избавил меня от посуды и вручил шпагу. Ее то я со всем почтением передал капитану, а потом шепотом поинтересовался: «Нельзя ли обсудить некоторые актуальные проблемы моего ареста непосредственно с Герцогом.»И придав лицу особо выразительную мину добавил: «Как лицо заинтересованное с лицом заинтересованным».

И сам не знаю почему, наверное нервное, но я закончил свою бессмысленную, но многозначительную фразу выразительным подмигиванием. Одновременно в голове промелькнул чеканный образ Остапа Бендера и его бессмертный девиз «Всегда». В конце концов меня можно понять и простить. Все же несмотря на мою бурную жизнь погруженца, вот так, в явном виде, осознавая себя Андреем Соповым, меня арестовывали в первый раз. Нельзя же переносить на себя личину того же Андре Ловкача. За которым гонялось вся тайная служба величайшего и мудрейшего Юсуп-али — великого и непогрешимого. И который, судя по моим воспоминаниям, значительную часть своей жизни провел в каталажке.

Тем не менее с подмигиваниям я погорячился. Явный перебор. В ответ на мое неадекватное поведение капитан впал в ступор не понимая как ему реагировать на мои намеки. Хорошо хоть успел своим подчиненным отдать приказ вложить шпаги в ножны.

К счастью ситуацию разрулил уже знакомый мне банкир, вынырнувший из толпы гостей и что-то прошептавший капитану на ухо. Похоже я недооценил значимость этой фигуры, даже несмотря на однозначные намеки Барона Свана: «Банкира не трожь». Судя по всему эта личность имела отношение не только к финансам Герцога но и выступала советником по другим вопросам. Иначе как еще объяснить тот факт что к Герцогу я отправился будучи окруженным гвардейцами и в то же время в сопровождении банкира, который этаким интимно дружеским жестом подхватил меня под руку и по дороге к сюзерену нашептывал дельные, с его точки зрения, советы. Которые в двух словах сводились к рекомендации не впадать в отчаяние, так как возможно все еще образумится. Во всяком случае если я надумаю презентовать своему лучшему другу, то бишь представителю имперского банка, который всегда готов поддержать меня в трудную минуту эту никчемную безделушку, похожую на знаменитый перстень «Рука Падишаха», тогда мой лучший друг несомненно замолвит за меня словечко.

Вот так, поздравил я сам себя, ни клятым не мятым неожиданно приобрел себе лучшего друга в высоких финансовых сферах. И тут же его потерял, после того, как сообщил банкиру, что колечко дорого мне как память о счастливом времяпровождении в незабвенной Иссе, и что я поклялся никогда с ним не расставаться.

Банкир раздраженно вырвал свою руку у меня из под локтя и опережая нашу процессию быстрым шагом устремился к Герцогу. Не знаю уж что там он успел нашептать Леону Бунжуйскогму, но тот при моем приближении даже рта мне раскрыть не позволил, тут же разразившись обличительной речью, которая несмотря на свою значительную продолжительность сводилась всего то к двум основным тезисам. Во-первых я не Барон Сван, а невесть кто, скрывающийся под личиной всеми уважаемого ветерана Третьего Палестинского похода.

Должен был признаться, что с этой частью мне трудно было не согласится. Интуиция Герцога не подвела. Я и сам не до конца понимал, кто же я такой на самом деле — то ли местный Барон Сван, то ли погруженец из другого мира Андрей Сопов.

А во-вторых я посягнул на самое святое, попытался подорвать основы Герцогской власти а соответственно и всего феодального строя в целом.

Ну тут он не прав.

И в заключении короткое резюме. Что-то там об усекновении моей головы в ближайшее время, сразу после того как служебно-хозяйственное подразделение герцогства обеспечит необходимые реквизиты в виде Палача, плахи на площади и топора, а люди, отвечающие за идеологически-воспитательную работу позаботятся о массовой явке населения на это праздничное мероприятие.

Ах да, еще одно важное уточнение. Принадлежащие мне вещи, в том числе подделка под перстень «Рука Падишаха» будут реквизированы в пользу имперского банка в качестве компенсации ущерба, понесенного банком от моих неправомерных действий.

— Ну банкир, ну интриган, погоди, — подумал я про себя. — Отольются мышке кошкины слезы.

Выслушав всю эту околесицу, я решил было пойти по проторенному пути, включив вариант с Отцом Гор. А потом внезапно передумал. Будем обострять конфликт.

— Ваша Светлость, — прервал я тираду Герцога Бунжуйского на самом важном с точки зрения политического деятеля месте, там где он перешел от описания казни меня конкретного к широкому обобщению, рассчитанному на воспитательный эффект для всех присутствующих в зале. Типа: «И так будет с каждым, кто посягнет…»

— Ваша Светлость, — продолжил я, игнорируя негодующий ропот присутствующих, возмущенных беспрецедентным нарушением протокола: «Речь Герцога никогда и ни при каких условиях прерывать нельзя». — Думаю Вас неправильно информировали. Я не в коей мере не собирался посягать на ваше право править и владеть. Я просто защищал свою невесту, несравненную Лауру Суган от посягательств различных невеж, лишенных чувства такта и куртуазности.

Господи, что за бред я несу, мелькнуло в голове, что впрочем не послужило препятствием для продолжения изложения собственной позиции в том же ключе.

— Надумай я что то недоброе, дело бы не ограничилось тремя дуэлями и смертью трех братьев Ошуэ. Сейчас бы весь этот зал был бы завален телами, и боюсь ваши гвардейцы не смогли бы обеспечить вам надлежащую защиту.

Наверное несмотря на все интриги и подковерные игры, присущие любому дворцовому сообществу, вот так в прямую Герцогу Леону Бунжуйскому никто и никогда не угрожал. Думаю он был обучен тому, как надо реагировать на тайных убийц с отравленными кинжалами или на дворцовые перевороты, организованные ближайшими сподвижниками. Но чтобы вот так. В присутствии верной гвардии и в окружении трех сотен дворян, преданно заглядывающих в рот, на собственноручно устроенном мероприятии, получить недвусмысленное предостережение от некого Барона Свана, который по большому счету никто и звать его никак. К такому Герцог откровенно не был готов.

Все таки у Падишаха нервная система погибче будет. По скорости выхода из ступора Леону Бунжуйскому значительно проигрывал Карающему мечу проведения. И тем не менее наконец пришел в себя и сравнительно спокойным тоном поинтересовался у меня: «Уж не угрожаю ли я ему, и насколько я хорошо осознаю окружающую действительность». Потом градус наезда в голосе Герцога стал расти и закончился риторическим вопросом: «Что собственно говоря я могу предпринять в ситуации, когда даже собственной шпаги в руках не имею, и это даже без учета глубоко эшелонированной системе охраны драгоценного герцогского тела». Несмотря на то, что вопрос был чисто риторический я, будучи воспитанным человеком решил все же на него ответить. Как то потихоньку наше общение с Герцогом переросло из монолога во вполне содержательный обмен мнениями, что не могло меня не радовать. Дополнительное удовольствие я получал от созерцания офигевших лиц окружающих, включая сюда как окружающих гостей, так и собственную гвардию хозяина дворца. А еще к нам как то незаметно подтянулась Лаура в сопровождении Барона Холкинс и его племянника. Они заняли место за моей спиной и похоже мысленно оказывали мне моральную поддержку. Во всяком случае мне хотелось так думать.

— Если под глубоко эшелонированной системой охраны вы подразумеваете этих восьмерых охламонов, которые затаились за портьерами на втором ярусе и целятся в меня из арбалетов, то поверьте, что вреда от них может быть гораздо больше, чем пользы. Во всяком случае директриса полета болтов пятерых из них заканчивается в абрисе фигур ваших телохранителей, а один при выстреле наверняка попадет непосредственно в вас, ваше Сиятельство. Нет, я понимаю, что все они целятся в меня. Но поверьте, когда болты полетят, я успею сделать шаг в сторону, и не стану защищать вас своим телом.

— Касательно вашего вопроса относительно отсутствия у меня шпаги. Она мне совершенно не нужна. Вокруг просто переизбыток оружия и я всегда могу воспользоваться любым из них. Сражаться в толпе я предпочитаю чем нибудь более изящным, нежели длинной шпагой. Например могу забрать вот тот клинок, который висит на поясе у вашего телохранителя. Рыжебородый великан, все это время находившийся за спиной Герцога рефлекторно схватился за рукоять короткого меча, весящего к него на поясе. На худой конец подойдет и ваш личный кинжал, ваша Светлость. Кстати, не знаю кто вам его презентовал, вещь конечно статусная, но я бы рекомендовал вам быть с этим кинжалом поосторожнее. Возможно вы не в курсе, но его лезвие смазано очень сильным но медленно действующим ядом. Я этот запах миндаля с корицей даже отсюда чувствую.

После этого сделав два стремительных шага вперед и вплотную приблизивших к Герцогу выдернул кинжал из ножен притороченных к поясу Герцога. После этого поднес лезвие к лицу Леона Бунжуйского и предложил: «Понюхайте, это запах очень сильного яда. И я бы не рекомендовал вам носить эту гадость на поясе.»

Похоже меня снова неправильно поняли, моя забота о здоровье Герцога была воспринята как банальная попытка покушения.

Глава десятая. Герцогини тоже женщины

Обстановка в зале накалилась до предела. Казалось, одно неосторожное слово, да что там слово, резкое движение или обычное покашливание одного из многочисленных гостей, могут послужить искрой, способной взорвать напряженную тишину, превратив хрупкое неустойчивое равновесие в вакханалию беспорядка и кровопролития. К тому же мои обостренные до предела чувства буквально вопили, что в окружении Герцога присутствовали как минимум два человека, которых устроила бы такая развязка и которые с предвкушением ожидали начала резни, чтобы под шумок решить ряд своих наболевших проблем. Включая устранение неугодного им Сюзерена.

Уж не знаю, что послужило тому основанием, то ли моя неожиданно обострившаяся паранойя, то ли некие мистические свойства, присущие Барону Свану, способному предвидеть вероятностные ветки ближайшего будущего, но я воочию увидел как срывается восьмерка болтов, выпущенная арбалетчиками притаившимися на втором ярусе зала. Как эти болты впиваются в тела Герцогских гвардейцев, поражая на своем пути первых восьмерых человек. А потом еще один залп и еще один. Все таки многозарядные арбалеты этот зло. И уже десятки окровавленных тел валяются в ближайшем от нас с Леоном Бунжуйским окружении.

Кто-то неприметный, кажется это Распорядитель, визгливым голосом орет: «Герцога убили», провоцируя тем самым еще больший беспредел.

Кажется я вычислил одного из тех, кто был заинтересован в смерти Герцога.

После этого ситуация окончательно срывается в кровавую мясорубку. Несмотря на запрет на ношение оружия всем кроме гвардейцев и охраны Его Светлости, оказалось, что добрая половина присутствующих в зале прилично вооружены различными колющими и режущими предметами. И речь идет не только о мужской половине гостей. Дамы оказались оснащены как бы не по серьезнее, нежели мужчины.

При этом средствами смертоубийства выступали самые неожиданные предметы. Особенной популярностью у женщин пользуются пояса. Складывается впечатление, что местные дамы опоясываются исключительно клинками булатной стали, отличающимися от знакомых мне по родному миру необычайной гибкостью и разнообразием форм и оттенков. Мелькнула мысль: «А я еще Лауру порицал за ее относительно безобидные шпильки для волос, отравленные ядом». Даже стыдно на секунду стало. «Надо бы извиниться, представься такой случай».

После тотального перевооружения присутствующих, ситуация в зале тут же переросли в десятки локальных выяснений отношений всех со всеми. Похоже, каждый индивид не взирая на стать и возраст априори плохо относится к ближнему своему и как только представилась малейшая возможность, тут же попытался реализовать свои плохие мысли в плохие дела. Странно это как то. Мне все это время гости казались, в большинстве своем, такими милыми бессловесными овцами, способными разве что выражать свое негодование возмущенными вздохами. Даже удивительно, как при таком потенциале взаимной враждебности и внутренней отмороженности Герцогу удавалось держать всю эту свору в благолепии и послушании.

А как иначе, кроме как отмороженной, прикажите характеризовать например даму, которая только что сбила наземь ударом по голове своего оппонента, а теперь увлеченно пинает его по ребрам ногами одетыми в бальные туфельки.

Причем удар по голове был нанесен веером, в основании ручки которого установлен этакий декоративный шар с разноцветными стразиками и шипиками. Оказалось, что шар вовсе и не декоративный, а на самом деле являет собой тяжеленную металлическую чушку. Так что этот дамский атрибут будучи сложенным в позицию, обозначающую языком вееров: «Я готова внимательно изучить ваше предложение, касательно адюльтера», тут же превратился во внушительную булаву. Что на своей голове прочувствовал не только джентльмен, которого сейчас пинают ногами, но и еще тройка неудачников, живописно раскинувшихся на полу вокруг воинственной амазонки. И такие локальные стычки сейчас происходят по всему залу.

— Похоже бабу мужики окончательно достали, вот она воспользовалась ситуацией и компенсирует, — вынужден был я констатировать, в душе отчаянно болея за агрессивную воительницу. — Все таки с женщинами надо быть как-то нежнее, гибче что ли, — решил для себя переводя взгляд на свою невесту. — А не то мало ли что может случится. Моя то, слава богу, пока только тарелками бросается.

К огромному счастью, вся эта картинка преисполненная кровью и драматизмом, открывшаяся перед моими глазами, оказалась лишь одной из нереализованных веток вероятностного будущего. Мелькнула на мгновение и тут же исчезла. Местная вселенная решила развиваться по другому сценарию. И ключевым событием, определившим дальнейшую ее эволюцию, стала негромкая фраза, сказанная мелодичным женским голосом и прозвучавшая в звенящей тишине как пушечный выстрел: «И кто мне объяснит, что здесь происходит. Прошу всех немедленно успокоиться».

— Кажется всеобщее смертоубийство отменяется, — понял я, буквально шкурой ощущая, как напряженность, еще мгновение назад присутствовавшая в зале в такой концентрации, что ее казалось можно было бы ножом резать и на хлеб намазывать вместо масла, сменилась совсем другим чувством, которое мне как-то не удавалось с маху идентифицировать. Этакая смесь тоски и беспричинного ужаса. Еще и корицей пахнет. Ненавижу корицу.

— Да наверняка и не предполагалось ничего страшного. Мало ли какие мне страшилки в стрессовой ситуации могут привидеться. Бред воспаленного сознания. Не иначе. Да чтобы благородная дама, да веером, да по голове, да считай насмерть. Не верю. Так, в худшем случае, окружающие попинают друг друга растопыренными ладонями и угомонятся. А уж эти стальные пояса, превращающиеся одним небрежным движением руки в смертоносные клинки вообще совершенный нонсенс. Такого и в природе быть не может. А может быть и может. Мало ли чего от местной природы можно ожидать, одернул я сам себя, наблюдая периферическим зрением, как Лаура закусив губы пытается вернуть себе на талию нечто, отдаленно напоминающее ятаган, в свое время подаренный мне Падишахом. И похоже аналогичные трудности испытывала добрая половина дам, присутствующих в зале.

В любом случае — могло бы произойти кровавое побоище или нет, но то, что ситуация разрядилась вот таким образом — наверняка к лучшему.

Или нет? Усомнился я, глядя на то, как кожа у моего оппонента а заодно и у его ближайшего окружения, находящегося в поле моего зрения, стремительно покрывается смертельной белизной. Как-то странно. С отравленным кинжалом у физиономии Герцог держался получше. Интересно, что его так напугало. Неужели этот мелодичный женский голос. С чего бы это.

— А теперь всем спрятать оружие, — продолжил давать указание все тот же властный женский голос. При этом в нем звучала такая убежденность, что как мне показалось, даже стрелки, скрывающиеся за портьерами на втором ярусе зала, тут же опустили свои арбалеты. А уж мы с Герцогом устроили настоящий цирк. Не знаю, что это на меня нашло, но я тут попытался вернуть Герцогу его же кинжал. В свою очередь Его Светлость предпринял отчаянные усилия для того, чтобы этого не допустить. Он изворачивался, прятал руки за спину, а когда я почти засунул отравленный кинжал в ножны притороченные к поясу моего оппонента, тут же сбросил с себя перевязь, на которой висели ножны и уронил ее на пол. Отчаявшись совладеть с вертким противником, я плюнул на это дело и в сердцах метнул кинжал в в противоположную стену. Пролетев метров тридцать клинок с жалобным дребезгом воткнулся в центр одного из деревянных щитов, которыми оказались декорированы стены бального зала на уровне второго яруса. Щиты были равномерно развешаны между нишами, в которых прятались арбалетчики. А учитывая тот факт, что лезвие воткнулось в щит, украшенный гербом действующего Герцога, получилось достаточно символично.

Выполнив требование незнакомого голоса касательно необходимости избавиться от оружия и частично придя в себя, я тут же поинтересовался, кому это удалось буквально двумя фразами перевернуть ситуацию с ног на голову. Обернувшись с удивлением обнаружил в паре десятков метров за своей спиной кавалькаду ослепительных красавиц, возглавляемых величественной дамой второй, ну да ладно, будем объективными — третьей молодости. Кавалькада стремительно приближалась в нашу с Герцогом сторону. И с каждым шагом бледность на лице Леона Бунжуйского стремительно усиливалась приближаясь по цвету и фактуре к таковой, которая скорее присуща не живому Герцогу, а продукту технологий колдунов Вуду. Имеется в виду зомби со стажем.

Самое удивительное, что я представить себе не мог, откуда взялась эта представительная компания. Ручаюсь, что еще минуту назад этих красавиц в зале не было. Все то, что мне удалось вытащить из памяти Барона Свана, свидетельствовало, что в этом мире всякие потусторонние штучки в виде магии, фаэрболов, призраков, духов скорее всего отсутствуют. Ну не считая невразумительных намеков на то, что в подвальном этаже дворца творится какая то чертовщина. Но все так невнятно и расплывчато. Да и сам я по складу своего ума ученый материалист. Так что отношусь к сверхъестественным феноменам с изрядным скепсисом. А если в моем родном мире и творятся всяческие недоразумения, то классификация их как аномальные зоны неясного генезиса тут же переводит мистические проявления в факторы временно не имеющие научного объяснения. А тут нате вам, прямо телепортация какая-то, или, судя по резко побледневшим лицам большинства присутствующих, массовое пришествие демонов и духов. Впрочем гипотезу о демонах пришлось тут же отставить, поскольку большинство гостей опознали в леди, возглавляющей процессию, вполне реально существующую Вдовствующую Герцогиню, являющуюся матерью ныне правящего Герцога Леона Бунжуйского. Этими сведениями каждый второй громким шепотом пытался поделиться с каждым первым, поэтому звенящая, напряженная тишина, властвующая в зале незадолго до этого, тут же сменилась громким ропотом. Правда, судя по тем же источникам информации, леди Марго не появлялась на публике с момента загадочного исчезновения своего старшего сына Карл Бунжуйского. Что впрочем, не мешало ей быть не только в курсе всего происходящего в герцогстве, но и как утверждают отдельные злопыхатели и клеветники, вплоть до последнего времени твердой рукой руководить всеми значимыми процессами на вверенной ее сыну территории.

— Ну тогда не удивительно, что казна Герцогства находилась до последнего времени в столь плачевном состоянии. Если, финансами руководила женщина, вряд ли можно было рассчитывать на иной результат, — хорошо, что она в последнее время догадалась передать реальные бразды правления своему сыну, — обозначил я свою антифеминистическую позицию.

И тут же внезапно объявившийся в моей голове Барон Сван, меня жестоко обломал.

— Андрюша, этаким менторским, поучительным тоном обратился он ко мне. — Не смотря на то, что само герцогство прибывает на грани банкротства, личному состоянию самой леди Марго может позавидовать и сам Император. А ее качества ставят эту женщину в десятку влиятельнейших людей Европы. Складывается впечатление, что леди Марго использует Герцогство как тренировочную площадку для своих сыновей и наблюдает со стороны, что же из этого получится. Кстати, гвардия, подчиняющаяся непосредственно Вдовствующей Герцогине, раз в двадцать превосходит таковую, находящуюся в распоряжении Герцога. И в настоящее время участвует минимум в пяти вооруженных конфликтах, по всей Европе. Удивительно загадочная персона. К тому же, по слухам, родственница самого Императора. Правда так и не удалось выяснить степень этого родства. И еще, чуть ли не единственная в Европе, в ближайшее окружение которой Отцу Гор так и не удалось внедрить свою агентуру. А все потому, что доверяет только женщинам. А как раз с профессиональными агентшами у Юрки напряженка. И вот эти два десятка красавиц в роскошных нарядах, сопровождающих Леди Марго, являются не только ее доверенными фрейлинами, но и телохранителями, способными за пару минут уложить на пол всех присутствующих в зале. Разумеется кроме меня.

Полученная от Барона Свана информация меня буквально потрясла. Да что за чертовщина вокруг творится. Собственно говоря куда я попал. Это Империя эпохи развитого феодализма или глубоко законспирированное государство амазонок? Похоже Барон Сван и К в своем прогрессорстве повели развитие местной человеческой цивилизации в какую то неправильную сторону. Надеюсь они не собираются воевать с инопланетянами силами воинствующих дам. Впрочем это не мои проблемы, попытался успокоить я сам себя.

К счастью, слишком долго выражать свое возмущение мне не удалось, иначе неизвестно, к каким выводам меня могли привести подобные рассуждения.

Кавалькада, возглавляемая Леди Марго, приблизилась к нам практически вплотную. К этому времени внешний вид Герцога заставил задуматься о необходимости срочного проведения реанимационных мероприятий. Впрочем Вдовствующая Герцогиня демонстративно проигнорировала своего сына и неожиданно напрямую обратилась ко мне.

— Барон Сван, для меняя большая честь видеть вас. Как только я услышала, что мой сын пригласил на бал прекрасную Графиню Лауру Суган вместе со своим женихом Бароном Сваном, я тут же все бросила и помчалась во дворец. В настоящее я провожу все свое время в размышлениях и молитвах. И чтобы не служить помехой бурной светской жизни, к которой так предрасположен мой младший сын, перебралась на жительство, вместе с ближайшими своими подругами, в загородное поместье. Но упустить возможность еще раз увидеть вас, оказалось выше моих сил. И вот я перед вами.

При этом Герцогиня мать закончила свою тираду таким многообещающим вздохом и сопроводила ее неким символическим реверансом, позволяющим увидеть ее внушительное декольте вплоть до …. Короче увидеть на полную глубину. Должен сказать захватывающее зрелище. Далеко не всякая красотка могла бы похвастаться такими формами.

Эффект от слов Герцогини, а главное от ее действий, превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания. На этом фоне мои дуэли с братьями Ошуэ смотрелись откровенно блекло. Даже неестественная бледность на лице Герцога сменилась какими-то зловещего вида румяными пятнами, а в глазах у него появилось нечто, намекающее на мою бессловесную кончину в ближайшее время. Без всяких там заморочек, связанных с публичными мероприятиями. Впрочем, невысказанные угрозы со стороны Леона Бунжуйского меня мало пугали. Чем черт не шутит, если Вдовствующая Герцогиня продолжит разговор в том же духе, то глядишь через какое-то время Правителю придется называть меня папочкой. А вот то, что аналогичное выражение я увидел в глазах своей невесты, меня откровенно напрягло.

— Эй, Барон Сван, — испуганно воззвал я к своему альтер эго. — По моему леди к тебе неравнодушна. Имей ввиду, что у меня нет никакого желания разбираться с твоими женщинами. Мне еще с Лаурой предстоит договариваться. Так что бери бразды правления телом на себя, я умываю руки. Эта ситуация пугает меня гораздо больше, чем любая из дуэлей с братьями Ошуэ.

Похоже не одного меня поведение Вдовствующей Герцогини выбило из равновесия. Вместо привычного: «Шашку наголо и кто не спрятался, я не виноват», Барон Сван аккуратно поинтересовался, перемежая свой интерес этакими куртуазными ремарками: «Герцогиня, тот факт, что моя скромная персона привлекла ваше внимание, делает меня несказанно счастливым. Но к стыду своему я не припоминаю, чтобы мы встречались раньше. Уверяю Вас, случись такое, я бы несомненно пронес ваш светлый образ через всю свою жизнь».

— А ведь Барон Сван и вправду поплыл, как от хорошего хука слева, — вынужден был констатировать я. — Иначе не стал бы нести такой откровенный бред.

Похоже, судя по скептическому выражению на физиономиях, эту точку зрения разделяла добрая часть зала, включая Герцога. Зато вторая часть, представленная в большинстве своем дамами, восхищенно вслушивалась в каждое произнесенное слово. При этом в глазах наиболее экзальтированных барышень отчетливо просматривались слезы. Понять, как на всю эту ахинею отреагировала сама Леди Марго не представлялось возможным, поскольку Герцогиня театрально всплеснула руками и на этот раз обращаясь непосредственно к Герцогу разразилась очередным спичем.

— Мой сын, в детстве я неоднократно рассказывала вам о герое, который положил конец тирании враждебного нам государства. Герцог Анор не только всячески притеснял моего батюшку, вашего деда, но и лелеял мечту присоединить наше небольшое герцогство к своему лену. Тогда, много лет тому назад, я вынуждена была отправиться на бал, который давал Анжи Андор. Мой отец не мог отказать в этом своему могущественному соседу. Думаю, что по итогам этого бала меня бы силой выдали замуж за одного из приближенных Герцога Анора. А после смерти папеньки наше герцогство просто исчезло бы, влившись в земли соседа.

— Ага, — заметил я для себя, — значит схема с улучшением финансового благосостояния за счет замужества единственных дочерей неугодных вассалов со своими ближайшими приближенными не является эксклюзивной разработкой Леона Бунжуйского. Не удивлюсь, если окажется, что вынашивать он ее стал еще в детстве, после рассказов собственной маменьки, которая потчевала свое чадо подобными страшилками вместо сказок про зайчиков и лисичек.

— Участь, ожидавшая меня была поистине незавидной, — продолжила Герцогиня надрывным голосом. — Но тут появился герой — Барон Сван. Он убил на дуэлях одиннадцать человек подряд из ближайшего окружения Герцога Анора и оказалось что для меня просто нет подходящего по статусу жениха. Выдавать замуж наследную Герцогиню за третьеразрядного барона даже это чудовище в человеческом облике — Герцог Анор, не решился. Смысла не было. В этом случае я тут же потеряла бы права наследования, и земли нашего герцогства после смерти папеньки отошли бы Императору.

— Мне одному все это напоминает мыльную оперу, в которой главная героиня откровенно переигрывает, — призадумался я, потом внимательно всмотрелся в лицо Леди Марго, и пришел к неожиданному заключению. — Да это же откровенный стеб. Герцогиня банально играет на публику. Осталось понять зачем. Интересно, что здесь и сейчас на самом деле происходит.

— Кажется я что то припоминаю, задумчиво протянул Барон Сван пристально вглядываясь в фигурку Вдовствующей Герцогини. — Вы та самая красотка, которая пыталась своим платочком оттереть пятно крови с моего камзола после седьмой дуэли. Только вот если я ничего не путаю, дуэлей было не одиннадцать, а двенадцать и прикончил я тогда двенадцать человек.

— При слове «Красотка» лицо Леди Марго покрылось ярким румянцем приличествующий скорее юной деве рассматривающей причиндалы своего суженного в первую брачную ночь, нежели Вдовствующей Герцогини.

Будь я менее скептически настроен, тут же решил бы, что Леди Марго тайно влюблена в Барона Свана. Именно к такому выводу немедленно пришло большинство присутствующих, наблюдающих гипертрофированную реакцию Леди Марго на комплимент. А вот меня откровенно настораживала неуместность происходящего. Ну вот не может женщина, удерживающая в своих ладошках огромную власть, вот так на публике демонстрировать свои чувства. За исключением того случая, когда лично ей это зачем-то необходимо. Причем причина, побуждающая Леди Марго к подобному поведению, и рядом не лежит с ее девичьим увлечением Бароном Сваном.

А между тем театрализованная постановка продолжалась. Герцогиня нашла в себе силы возразить Барону Свану.

— Я прекрасно помню события той ночи. Дуэлей конечно было двенадцать. Не в коем случае не хочу преуменьшить ваши заслуги, но вот только маркиз де Кросс, умер не от удара вашей шпаги. Мне его кузина рассказала, что накануне схватки Маркиз перекусил рыбой. А та оказалась несвежей. Наверняка бедняга от этого и скончался.

— Безукоризненная логика, — внезапно вмешался в диалог Герцогини и Барона Лекарь, безмолвной фигурой статиста, как впрочем и все остальные присутствующие в зале, вслушивающегося в эту содержательную беседу.

— Если бы мне, как врачу, пришлось бы писать заключение о причине смерти, выбирая между двадцатью дюймами стали в печени и несвежей рыбой, я несомненно бы остановился на рыбе.

Похоже в зале, кроме меня, нашелся как минимум еще один скептик. Ничем иным реплику Лекаря я пояснить не мог.

Вдохновленная словами Лекаря, Леди Марго продолжила свой рассказ.

— Сын мой, вы не представляете, но пол в бальном зале дворца Герцога Анора был по щиколотку залит кровью.

Похоже пример Лекаря не остался без внимания у присутствующих и вдохновил некоторых из них на определенную активность. Во всяком случае Герцог наконец открыл рот и посмел робко возразить: «Леди, я со всей сыновей почтительностью отношусь к вашему рассказу и ни в малейшей степени не ставлю под сомнениекаждое сказанное вами слово. Но вам не кажется, что крови одиннадцать убитых на дуэли человек, пусть не одиннадцати, пусть двенадцати, запишим в это число и маркиза отравленного рыбой, не достаточно для того чтобы покрыть помещение кровью на уровень щиколоток.»

— А кто вам сказал, сын мой, что убитых было всего одиннадцать. Сразу после дуэлей Герцог Анор приказал арестовать Барона Свана и тут же на месте, не покидая дворца, на глазах у присутствующих гостей, демонстративно его казнить. Поэтому к одиннадцати погибшим на дуэлях прибавились тела еще ста семидесяти гвардейцев. А потом еще сам Герцог и десятка три его клевретов из ближайшего окружения. Еще кое кто из присутствующих в зале гостей решил продемонстрировать свою удаль, вытащили оружие и тоже попали под раздачу. Таких набежало где-то с пол сотни. Незабываемое зрелище, когда Барон Сван вооруженный шпагой в правой руке и дагой в левой, стремительно челноком продвигается по залу оставляя за собой тела вооруженных людей. Я не ошиблась в цифрах? — решила уточнить Леди Марго непосредственно у Барона Свана.

— Да кто их считал, десятком больше, десятком меньше, не важно, — смущенно принялся отнекиваться мой альтер эго.

— И вправду неважно, согласилась Леди Марго. Главное что по итогу этой баталии Герцогство Арденское прекратило свое существование и его земли указом Императора перепали моему папеньке. Надеюсь мой сын не допустил вопиющей глупости и не стал арестовывать вас, Барон Сван, после дуэлей с маркизами Ошуэ.

— Что!!! — Возмутилась герцогиня, получив молчаливый ответ на свой вопрос в виде понурого вида Леона Бунжуйского и смущенно шаркающего ножкой Барона Свана. — Прошу немедленно всех лишних покинуть зал. Бал завершен. Мне необходимо обсудить кое-что в узком кругу.

Последняя фраза была произнесена таким тоном, что лишними почувствовали себя все присутствующие без исключения. Во всяком случае мы с Герцогом на пару сделали несколько рефлекторных шагов в стороны выхода, прежде, чем управление телом перехватил Барон Сван, напомнив, что мы уж точно принадлежим к тому самому узкому кругу. Нет, однозначно, Герцогиня владеет ментальной магией. И похоже развлечения закончились, и нам в ближайшее время предстоит перейти к суровым будням.

— Я боюсь эту женщину, — признался самому себе. Затем перевел взгляд на свою невесту и уточнил: «Я боюсь этих женщин».

Глава одиннадцатая. Любви, будь она неладна, покорно все

Одномоментно покинуть помещение трем сотням гостей, несмотря на бурный энтузиазм проявленный большинством присутствующих, представлялось технически невозможным. Пропускная способность парадной двери, при всех ее значительных габаритах, оставалась ограниченной. В силу этого возникла некоторая пауза.

Герцогиня ожидала того момента, когда сможет продолжить свою свою содержательную и воспитательную беседу уже в узком кругу, а остальные аристократы разделились на две неравные части. На тех, кто расталкивая окружающих стремились как можно быстрее покинуть зал и тех, кто небольшой группкой обреченно застыли в центре, бросая завистливые взгляды на счастливчиков из числа первой группы.

Судя по всему, распределение на козлищ и агницев произошло в соответствии с внутренними установками. Причастными к узкому кругу почувствовало себя все, кто относил себя к ближайшему окружению Герцога Леона Бунжуйского с ним самим во главе. Впрочем, возможно, здесь сыграла свою роль не столько свобода воли, сколько должностные инструкции, подкрепленные недвусмысленным поведение фрейлин Герцогини Марго, всем своим видом демонстрирующих необходимость безусловного выполнения не только буквы, но и духа слов Герцогини. И при необходимости готовых подкрепить свои намерения действием. Во всяком случае, когда Распорядитель попытался примкнуть к группе жаждущих покинуть зал, он тут же был возвращен на место совсем не дружелюбным пинком.

— Отличные бойцы к тому же необычайно опасные, — раздался у меня в голове голос Барона Свана, — вот только я не одобряю оружие, которое они используют. Лет через сто обязательно протолкну в верхах соответствующее соглашение и занесу его в разряд неконвенционнго. Я попытался понять о каком оружии, собственно говоря, идет речь. Тщательно рассматривая амазонок, я не обнаружил в их экипировке ничего необычного. Неужели речь идет о все тех же поясах или стилетах тайного ношения. Так тут этим, судя по недавним событиям, никого не удивишь.

— Платья, — снисходительно пояснил мне собеседник, заметив мое недоумение. — В подолы вшиты стальные бритвы. И если такая дама закружится в ритме вальса в толпе, то вокруг нее полетят куски мяса и огрызки конечностей, ну и конечно фонтаны крови. Тот же принцип что и у колесниц оснащенных косами прикрепленными к колесам. После этих слов Барона Свана я стал смотреть на телохранительниц Герцогини совсем по другому. Их красота и грациозность больше не восхищали, а наоборот, откровенно пугали меня. И тем не менее, природное занудство не позволило прервать тему, затронутую Бароном.

— А как долго такая амазонка в состоянии вертеться вокруг собственной оси, — поинтересовался я. — Если не ошибаюсь, для получения должного поражающего эффекта необходимо проделывать это с изрядной скоростью.

— А черт его знает, никто из немногочисленных свидетелей применения подобного оружия не наблюдал прекращения мясорубки по причине: “Потому что устал”. Обычно или враги заканчивались или воительницу удавалось «успокоить». Как правило с помощью арбалета. А что касается того, как долго отдельная особь может вращаться на месте, приведу пример. В бытность моего проживания в Иссе, в гостях у Падишаха, враги и завистники направили ко мне во дворец местного сумасшедшего дервиша. Этак, где-то дуэли после тридцатой. Он должен был с помощью вращения на месте и ударов в бубен призвать на мою голову кару небесную. Дервиш произвел на меня приятное впечатление своей самобытностью и энтузиазмом, и я запретил слугам трогать его, предоставив возможность упражняться во дворе собственного дворца. И что ты думаешь? Этот субъект целых двое суток подряд непрерывно крутился на одном месте, сопровождая свои действия заунывными речевками и ударами в бубен. По существующим в среде дервишей воззрениям, таким образом можно было собрат энергию Ку, достаточную для сокрушения врага, то бишь меня.

— Судя по тому, что мы с тобой беседуем, все это оказалось глупыми суевериями, — предположил я.

— Понимаешь в чем дело, Андрей. С одной стороны, ты определенно прав, сплошные суеверия и «Религия опиум для народа». Но вот если посмотреть на все это в другой стороны… Я же рассказывал тебе про то, что наша тройка — я, Юра и Жека, защищены эффектом отрицательной энтропии.

— Это когда при попытке настучать вам по голове, Мироздание приходит в состояние неадекватности и тут же прихлопывает агрессора? Да рассказывал. А при чем здесь дервиш?

— Так вот, на вторые сутки вокруг дервиша началось собираться какое-то темное туманное облачко. А потом с неба упал камень весом в пол тонны прямо на голову работника культа. И дервиша не стало. Последующее разбирательство показало, что в пяти километрах от города армейские проводили испытание новой, улучшенной модели требушета с дальностью броска аж в триста метров. Короче, что тут еще можно сказать. Наглядная демонстрация эффект отрицательной энтропии. А касательно амазонок, ориентируйся часа на два непрерывного вращения.

Пока мы с Бароном Сваном коротали в непринужденной беседе время, необходимое для того, чтобы все посторонние покинули помещение, Герцогиня внезапно заинтересовалась перевязью с пустыми ножнами, валявшейся под ногами ее сына.

— Откуда у тебя эта гадость. Ты ведь знаешь, что тот, кто постоянно носит это оружие потихоньку сходит с ума от паров яда, которым пропитаны ножны и покрыто лезвие. Я рассказывала тебе об этом, когда знакомила с редкими артефактами, принадлежащими нашей семье. И тогда же приказала спрятать кинжал в сокровищницу и никому не трогать его без моего разрешения.

Судя по всему, Герцогиня обладала детальной информацией как относительно самого кинжала, так и по поводу способа его применения. А вот Герцог, похоже, упустил этот момент или банально прослушал очередные наставления занудной маман. Мельком брошенный им растерянный взгляд в сторону Распорядителя оказался достаточным для того, чтобы Вдовствующая Герцогиня в свою очередь указала фрейлинам взглядом на задергавшегося слугу. Буквально мгновение, и распорядитель в сопровождении амазонок скрылся за одной из портьер, отгораживающей альков от общего зала. Наверняка, телохранительницы Герцогини обладали не только прекрасными боевыми навыками но и умели отлично развязывать языки тем, на кого укажет Герцогиня. Из алькова, скрытого тяжелой бархатной портьерой, раздались приглушенные вскрики, потом хрип и наконец отчетливый хруст. Я конечно не специалист, но по моему, именно так хрустит позвоночник при переломе шеи. Буквально через минуту две фурии, затащившие несчастного Распорядителя в альков, выскользнули из-за портьеры и без единого слова направились к свите Герцога. Потом стремительный рывок, еще один отчетливый хруст, вот сейчас точно шею сломали. И тело рыжебородого великана, все это время молча стоящего за спиной у Леона Бунжуйского, волочится усилиями двух амазонок в сторону злополучного алькова.

— Они что там решили филиал морга устроить, — поинтересовался я сам у себя находясь под впечатлением действий охраны Герцогини Марго. — Интересно, при такой скорости заполнения телами, им этого помещения надолго хватит.

К счастью, дело ограничилось только тремя жертвами. Третий, лощеный красавчик с усиками, похоже понял, что он следующий на очереди и предпринял совершенно идиотскую попытку взять в заложники самого Герцога. Он даже не успел озвучить свои требования касательно вертолета и миллиона долларов, а только обнажил стилет и бросился к своему сюзерену с криком: “Всем оставаться на местах, иначе я убью его”как тут же упал пробитый восемью болтами, выпущенными арбалетчиками, укрывшимися на втором уровне, и десятком сюрикенов. Это подарки от амазонок. Впрочем, быстрая смерть неудачливого заговорщика не защитила его шею от перелома. Теперь я знаю, что хруст ломающегося позвоночника у мертвых и живых, мало чем отличается по звуку. На этот раз, волоча очередное тело в альков мимо Герцогини Марго, одна из телохранительниц коротко доложилась: “Это все. Месть за смерть дочери графа Монтея. Всем троим хорошо заплатили.”

— Граф Монтей и его дочь Лаура, тезка моей невесты, — всплыло в голове. — Первая жертва братьев Ошуэ. А суровые здесь нравы господствуют. Похоже, ни одно деяние не остается без должного воздаяния. Впрочем это их проблемы, я здесь не при делах. А то, что своими руками намедни извел под корень всех братьев Ошуэ, так это случайное совпадение. Меньше всего хотел бы выступать в качестве карающей руки проведения.

Пока я таким образом размышлял на тему текущих и отдаленных кармических последствий, ситуация в зале радикально изменилась. Герцогиня Марго закончила вычитывать своему сыну за неразборчивое отношение к подбору ближайшего окружения и пообещала самолично проверить лояльность каждого слуги и дворянина, входящих в число приближенных Герцога. Это обещание привнесло в ряды доверенных Герцогу лиц отчетливо различимые панические настроения.

Вторым ярко выраженным последствием стремительной зачистки злоумышленников стало то, что дворцовый зал стремительно опустел, и пропускная способность входных дверей перестала служить препятствием для толпы жаждущих покинуть помещение. Мне даже на секунду почудилось, что отдельные персоны воспользовались эффектом телепортаци.

Наконец все, кто мог себе это позволить, исчезли, оставив одинокую группу людей, кучкующихся вокруг Герцогаи окруженных телохранительницами Леди Марго. Отдельно обособилась четверка, включающая мою невесту, Лекаря и как не странно его племянника, который по неведомой причине решил причислить себя к узкому кругу лиц интересных Герцогине. Впрочем, у него было целых два резона, для того, чтобы остаться. Родной и единственный дядюшка, которому и в голову не пришла мысль покинуть меня в столь неоднозначной ситуации, и самое главное моя невеста Лаура, к которой юноша успел проникнутся пылкими чувствами буквально за последние пару часов. Что поделать, игра гормонов и юношеский максимализм. Это не подлежит рациональному осмыслению. Впрочем, и сама Лаура и Лекарь, оставшись в зале, руководствовались скорее эмоциями, нежели рассудочными аргументами. А вот четвертого участника этой компании трудно было заподозрить в излишней эмоциональности. Разве что причислив к таковой неудержимое стремление к личной выгоде. Возможно и не без основания. Не раз сталкивался с ситуацией, когда беззаветная любовь к деньгам напрочь отшибала всяческие остатки здравого смысла. Именно к этой категории, по видимому, и принадлежал маркиз де Росс младший. А впрочем, допускаю, что он просто удачливый авантюрист, интуитивно чувствующий где, когда и зачем необходимо быть. Возможно, что эти качества передались ему по наследству. Ведь именно такими чертами характера отличался и маркиз де Росс старший.

Снова я отвлекся на праздные размышления. А между тем ситуация в зале стремительно развивалась. При этом изменением диспозиции рулила Леди Марго. Она отдавала приказы своим подопечным не произнося ни звука, используя скупые жесты руками и обозначая намерения едва различимым кивком головы. Посмотрев на то, как по мановению руки Герцогини, амазонки выполняли сложные, многофункциональные действия, я окончательно уверовал в то, что эта неординарная дама владеет не только чарами ментального воздействия, но заодно и телепатией, а возможно и телекинезом. Чем черт не шутит. С нее станется. А как иначе объяснить тот факт, что за считанные секунды, все присутствующие в зале были рассредоточены телохранительницами Герцогини в соответствии со сложным алгоритмом. Охрана Герцога была оттеснена в дальний угол, моя невеста дефилировала по залу в сопровождении двух амазонок, что-то оживленно обсуждая при этом. Лекарю, его племяннику и маркизу де Россу младшему было предложено подкрепится у отдаленного столика. При этом возражения типа: «Спасибо, я сыт» в расчет не принимались. Только мы с Герцогом остались на месте в ожидании Герцогини, которая закончив отдавать языком жестов свои распоряжения, направилась к нам.

И снова полный игнор собственного сына. Подойдя ко мне на расстояние значительно меньшее, чем зона личного комфорта, другими словами почти вплотную и и одним скупым жестом приказав Герцогу удалиться, она буквально впилась в меня пристальным взглядом. Я впервые смог внимательно рассмотреть лицо Леди Марго в непосредственной близости от себя. У нее оказались совершенно необычного цвета глаза. Темно синие, почти фиолетовые, они притягивали к себе внимание и буквально завораживали, оставляя ощущение чего-то нечеловеческого. На этом фоне, даже последующие совершенно странные слова Леди Марго, обращенные ко мне, уже не казались полной бессмыслицей, а представлялись наполненными сакральным смыслом.

— Ты и вправду думал, что можешь удрать от меня с помощью своей дурацкой машины? Андрэ, Андрэ, как много лет прошло с тех пор, когда я пообещала, что ты никуда не денешься и женишься на мне. И вот ты снова в моих руках. И поверь, что на этот раз тебе не удастся скрыться.

Голос, который раздался у меня в голове, по идее принадлежал Барону Свану. Вот только панически ноты, приближающиеся к уровню откровенной истерики, доминирующие в нем, мало соответствовали характеру и облику этого мужественного человека.

— Андрей, — вопил Барон Сван, — это же Машка Забелина из отдела прикладной лингвистики. Я узнал ее. Делай что хочешь, ври как можешь, только не дай ей снова меня захомутать.

А между тем прессинг со стороны Леди Марго усиливался. Ни на секунду не отводя от меня свои неестественно прекрасные глаза и даже не мигая, она тихим голосом продолжала увещевать: «Апомнишь, любимый, как ты объяснялся мне в своих чувствах. После корпоратива по случаю прилета инопланетян. На крыше института. Ты пообещал, что мы с тобой поженимся и больше никогда не расстанемся».

Я всегда считал себя человеком не предвзятым, ставящим во главу угла поступки, а не эмоции. И тем не менее, все происходящее вызвало у меня ощущение того, что я кролик, выслушивающий рассуждения кобры о последующей счастливой совместной жизни. Впрочем, последующие вопли Барона Свана заставили предполагать, что эти чувства не мои, а индуцированы моим альтер эго.

— Андрей, не верь ей. Я тогда был пьян. Опять же в расстроенных чувствах из-за этих гребаных зеленых человечков. Она меня заставила. Придумай что-нибудь. Я не хочу на ней жениться. Я еще слишком молод для этого.

И хотя последнее утверждение вызвало у меня определенное сомнение, по самым скромным подсчетам Барону Свану давно перевалило за десять тысяч лет, я понимал, что юношеские травмы прожитыми годами не лечатся. А ужас от перспективы попасть в ласковые ручонки Машки Забелиной, она же Леди Марго, мой альтер эго, похоже, пронес через всю свою жизнь. И это говорит человек, которому, по большому счету, в этом мире ничто угрожать не может. Человек, укладывавший на дуэлях своих противников штабелями. Человек создававший Империи щелчком пальцев и аналогичным образом разрушавший их. Ну, наверное, по поводу Империй, это мой перебор. А все остальное однозначно и достоверно. И что же в этом случае представляет из себя Леди Марго, если мой альтер эго боится ее как отличник и ботаник банду гопников. И стоит ли мне влазить в эти разборки. Ну на последний вопрос ответ однозначен. Стоит. Хочу я этого или нет, но «Куда же ты денешься с подводной лодки». Вот только как это сделать с минимальным ущербом для себя любимого. Впрочем, на это может быть только один ответ: «Включить дурака».

И чем глупее я буду выглядеть в глазах Герцогини, тем выше шанс на успех.

— Прекрасная Леди, — начал я свою партию. — Я потрясен глубиной Ваших чувств. Готов сделать все от меня зависящее, чтобы навсегда воссоединить два любящих сердца. К сожалению, — продолжил я, переходя на сухой, рациональный тон, — Барон Сван в настоящее время в этом теле временно отсутствует. Я Андрей Сопов вместо него.

Не стану вдаваться в перипетии всего, что случилось после этого моего заявления. Обвинение в том, что я, Барон Сван, лживый мерзкий негодяй, который любым способом старается избежать своего предначертания, были самыми мягкими словами, которыми разразилась Леди Марго в мой адрес. Потом еще много всякого. И еще. И еще.

А закончилось все милой обстоятельной беседой тет а тет в дворцовом кабинете Герцогини. Значительное по размерам помещение, обставленное массивным столом, стоящим у окна, парой кресел, строгими, в темных тонах, картинами на стенах и там же на стене подробной картой Империи, кожаным диваном, множеством пуфиков и банкеток, гигантским глобусом и огромным числом разнообразных безделушек, от напольных китайских ваз, изготовленных в Империи Цзынь, до мраморных статуй, предположительно изображавших в натуральную величину местных Венер и Аполлонов, а так же десятками, сотнями предметов непонятного назначения, оставляло впечатление незавершенности и неопределенной функциональности. Если бы не заверения Леди Марго о том, что именно здесь она ежедневно работает по несколько часов в день и принимает свои самые ответственные решения, естественно в период прибывания во Дворце, я бы заподозрил, что попал в логово убежденного клептомана.

И тем не менее, расположившись в кресле напротив Герцогини, расслабился и достаточно подробно рассказал Герцогине все перипетии моего нахождения в этом мире. Разве что упустил тот факт, что Барон Сван никуда не исчез, а затаился в глубине моего сознания и сейчас лихорадочно анализирует возможные последствия своей неожиданной встречи с Марией Забелиной. В своем рассказе я не забыл упомянуть и о тех сведениях, которые получил от Барона Свана. В том числе, касательно личности Отца Гор и эффекта отрицательной энтропии.

На Леди Марго моя история не произвела особого впечатления. Будучи научным сотрудником, к тому же, как выяснилось по ходу беседы, доктором наук и начальником того самого отдела прикладной лингвистики, Герцогиня была прекрасно осведомлена о теории мультиверсной Вселенной, а очное наблюдение за инопланетянами и попадание в прошлое собственного мира закалили ее психику.

В свою очередь она рассказала мне о том, что после исчезновения небезызвестной мне троицы в недрах временного портала, в институте началась самая настоящая паника. К тому времени, разве что самым наивным «чукотским юношам» оставалось непонятным, что от зеленых человечков не стоит ожидать ничего хорошего, и что история человечества, как такового, в ближайшее время завершится. Поэтому, самые ушлые сотрудники института, в том числе и Леди Марго, воспользовались тем, что временной портал продолжал существовать еще некоторое время, последовали в прошлое вслед за его создателями. По оценкам Леди Марго, число счастливчиков вряд ли превышало семь человек. Сама Забелина оказалась в очереди четвертой и к этому времени портал уже буквально на глазах схлопывался. Она не знает в каком временном интервале оказались ее спутники и предполагает, что глубина погружения во времени зависела от энергетики портала. Так что последний путешественник окажется во времени близком к нашествию инопланетян.

Сама же Леди Марго появилась в этом мире пятьдесят лет назад. За это время успела трижды выйти замуж, родить четверых детей, в том числе правящего нынче Императора и создала свою тайную, неподотчетную никому структуру, которая при необходимости вполне может конкурировать с той, за которой стоит Отец Гор. И да, Леди Марго предполагала, что ее бывшие институтские коллеги, создавшие временной портал, до сих пор живы. И не просто живы, а ответственны за большинство странных событий, проистекающих в этом мире. Именно поэтому Герцогиня так настойчиво искала встречи с Бароном Сваном.

— И наконец самое главное, — при этих словах Леди Марго снова включила режим коварной искусительницы — тяжелое дыхание, розовый язычок, облизывающий алые губы и хлопанье ресницами. — при встрече передайте Барону Свану, что у меня никогда и в мыслях не было женить его на себе. Но он так наивно и непосредственно пугался от малейшего намека на эту тему, что я не могла лишить себя удовольствия, кокетничая с молодым Андрэ. Судя по всему, за это время ничего не изменилось и Барн Сван до сих пор пытается от меня скрыться. Я же прекрасно понимаю, что он сейчас присутствует при этой беседе. Поэтому, Андре, прекращай кокетничать. Выходи. Нам надо многое с тобой обсудить. В том числе и то, как решить проблему этого молодого человека.

Глава двенадцатая. Все хорошее рано или поздно заканчивается браком

Продолжение нашей беседы состоялось в личном кабинете леди Марго, антураж которого вызывал ассоциации с гремучей смесью безумного ученого ботаника и складом древностей из антикварной лавки. Кадки с разнообразной растительностью перемежались античными статуями в полный рост и изделиями мебельщиков краснодеревщиков, датируемых периодом, охватывающим парой предыдущих тысячелетий.

По крайней мере недостаток в местах для сидения не испытывался. Чем я тут же и воспользовался уютно угнездившись в закутке, образованном с одной стороны монструозным кактусом, а с другой надежно защищенном статуей мужика вооруженного коротким мечом и щитом. Предполагаю, что скульптура должна была изображать бога войны Марса. Во всяком случае выражение лица у мечника было вполне воинственное, а такую тяжелую нижнюю челюсти я видел только у реконструированных изображений неандертальцев работы Питерского мастера Герасимова.

К сожалению, моему подспудному желание затеряться среди нагромождения мебели, антиквариата и буйной растительности, так чтобы обо мне забыли, не суждено было сбыться. Леди Марго буквально в нескольких фразах обрисовала диспозицию.

— Андрей, — обратилась ко мне герцогиня. — Думаю вы не станете возражать, если мы с Бароном Сваном быстро обсудим наши наболевшие проблемы. Поверьте, это не займет много времени. А уж потом вы детально расскажите мне, что же это такое "Сердце мира". И думаю, более того, практически на сто процентов уверена, что смогу вам помочь. Я понимаю, — уточнила моя собеседница — что ситуация несколько необычная. И вам придется принять участие, пусть и опосредованно, в нашей беседе, содержащей некоторые глубоко личные мотивы. Рассчитываю на вашу деликатность. Я и сама совершенно неловко себя чувствую, обращаясь к небезразличному для меня человеку, прячущемуся в вашем сознании. Чувствую себя четырнадцатилетней юницей, впервые в жизни отважившейся объяснится в любви к своему робкому однокласснику.

Уж не знаю, что послужило тому причиной, возможно все дело в моем врожденном цинизме, или в излишне лиричных, с оттенком этакого душевного надрыва, нотках, прозвучавших в голосе моей собеседницы, но я ни на секунду не поверил герцогини в части связанной с ее душевными терзаниями. Да и от ее помощи в поиске "Сердца мира" с удовольствием бы отказался. Вот только мелькнувшее в голове воспоминание о недавней расправе с теми, кто умудрился вызвать неудовольствие Леди Марго, способствовали изъявлению с моей стороны искренней признательности и благодарности за обещанную помощь, а также заверению в абсолютной деликатности. Похоже, Барон Сван разделял мою точку зрения. Во всяком случае ничем иным я не могу объяснить его реплику касательно четырнадцатилетней юницы, которую он тут же сравнил с зубастой акулой, загнавшей жертву в угол и наслаждающейся ее отчаянием. По моему, совершенно некорректная ассоциация. Трудно представить себе акулу, которая кого-то загоняет в угол. Все таки действие должно происходить в воде и чисто технически с "углом" в трехмерном пространстве может возникнуть напряженка. Похоже я таки изрядно нервничаю. Иначе откуда в голове эта чушь, относительно затруднений у акулы, преследующей свою жертву. Тем не менее, общий посыл, который пытался донести мой барон, был вполне прозрачен.

Герцогиня оказалась на удивление деловым и практичным человеком. Буквально в нескольких фразах она высказала Барону Свану свою точку зрения. Да так, что мой альтер эго только скрипел зубами время от времени. При этом вся лирическая часть свелась к ранее озвученной мысли о том, что не надо же так серьезно относится к словам Маши Забелиной относительно неизбежного бракосочетания. И вообще, Барону Свану пора бы научиться понимать шутки юмора и смотреть на окружающий мир более позитивно. Вот после этой фразы барон впервые заскрипел зубами. Причем, должен отметить, моими зубами. А вот последующая за этим часть монолога Леди Марго но своему содержанию напоминала откровенный ультиматум, базирующийся на детально проработанном и аргументированно обоснованном шантаже. Суть которого сводилась к тому, что герцогиня прекрасно осведомлена о прогрессорской деятельности великолепной четверки в лице Барона Свана, Юрки, он же Отец Гор, Жеки и примкнувшего к ним Ахмеда. Более того, она полностью разделяет и поддерживает их начинания. В силу чего готова примкнуть к выше обозначенной группе на правах руководителя. Поскольку, по твердому убеждению Леди Марго, ребята откровенно дурью маются и за предыдущие десять тысяч лет можно было добиться значительно больших успехов в развитии цивилизации, нежели те что демонстрируют эти жалкие неудачники. После этих слов я всерьез озаботился вопросом сохранности собственных зубов, поскольку их скрип, стараниями моего альтер эго, по интенсивности достиг уровня работы циркулярной пилы.

В противном случае герцогиня угрожала полностью парализовать деятельность пресловутой четверки на территории Европы и самостоятельно решить все проблемы, связанные с грядущим вторжением инопланетян.

Не берусь судить, насколько декларируемые угрозы Леди Марго соответствовали ее реальным возможностям, но судя по болезненной реакции со стороны Барона Свана, она вполне могла реализовать свои обещания.

Впрочем, в заключении своего спича, герцогиня приправила шантаж целой бочкой меда, пояснив какие ресурсы готова вложить в общее дело, при условии кооптации ее в качестве руководителя четверки прогрессоров. Должен сказать, что я был ошеломлен картиной окружающего мира, нарисованной Леди Марго буквально несколькими мазками. Оказывается эта незаурядная женщина всего-то за неполное столетие взяла под свой полный контроль добрую часть Европы. Мало того, что нынешний Император является ее ставленником, а руководящие посты всех мало мальских воинских формирований на территории континента занимают ее люди. Более того, тайная служба герцогини держит под наблюдением большинство значимых политических фигур. Последнее распространяется и на агентуру Отца Гор, которая и шагу не может ступить без молчаливого одобрения Леди Марго. С особым ехидством наша собеседница уточнила, обращаясь к Барону Свану, что буквально щелчком пальцев она может в считанные часы отправить всех Юркиных людей в места, образно говоря, «не столь отдаленные». Немаловажным фундаментом этого могущества послужила финансовая система. По словам Леди Марго она является единоличным владельцем всех банков на территории Империи. Там еще было много всякого интересного. И опека науки и система отбора одаренных детей и продовольственная программа. Короче, чем не рай на земле. И все под патронажем великой и несравненной Леди Марго.

Я, выслушав этот спич, сделал однозначный вывод: «Все это тяжелый бред, отягощенный манией величия. Возможно с элементами шизофрении». Ни статус вдовствующей матери герцогини затрапезного герцогства, ни убогая окружающая действительность, никак не тянули на титул «Императрицы Всего». Какая к черту продовольственная программа и научные гранты, если бюджет подведомственной территории формируется сюзереном за счет ограбления наиболее успешных вассалов. Впрочем, ни при каких условиях, я свои сомнения озвучивать не собирался. Слишком показательной была участь пресловутого распорядителя, имевшего неосторожность огорчить герцогиню.

В отличии от меня, Барон Сван отнесся ко всему вышесказанному более чем серьезно. Походя, буквально парой реплик, попытался развеять мои сомнения. Сначала около философской сентенцией: «Не все что видится порой является на самом деле таковым». Прозвучало не слишком убедительно. Тогда он конкретизировал свою мысль: «Похоже Мариша использует герцогство как дымовую завесу в своей деятельности. Это в ее духе. Она и в Институте предпочитала действовать из-за кулис. Вроде обычный научный сотрудник. Вот только все замы директора в ее присутствии «ходили строем». Заодно и отрабатывает здесь новые подходы, опять же собственных детей воспитывает в условиях суровой прозы жизни».

Я конечно своему альтер эго не слишком поверил, но решил, что по большому счету, это не мои проблемы. Пускай сами кувыркаются в своей песочнице. Мне же «Сердце мира» найти и убраться отсюда как можно быстрее. Интуиция бывалого погруженца буквально вопила о том, что я нахожусь буквально в шаге от завершения своей миссии.

Впрочем, для того чтобы прийти к такой мысли никакой особо развитой интуиции не требовалось. Опыт многочисленных предыдущих миссий подсказывал, что, что для выполнения задания мне особо и суетится не надо. Некие мировые законы решают проблему самостоятельно, формируя цепочку событий, неизбежно приводящей погруженца к артефакту. При этом логическое обоснование этой цепочки отходит даже не на второй план, а напрочь игнорируется.

Один из многочисленных наглядных примеров тому: «Бравая тройка отмороженных америкосов, будучи отправленной в мир 347, напрочь забила на задание и вместо поиска «Сердца мира» завалившись в местный кабак предалась пьянству и распутству. Более того, саботажники твердо вознамерились ничего подозрительного в ближайшее время в руки не брать и отвязаться на полную катушку. Закончилось все тем, что дебоширов повязали и препроводили в местный околоток, в котором к тому времени вторую неделю прозябал некий папуас из далекой заморской территории, неведомо каким образом очутившийся в столице чуждой ему Империи. Так вот, погруженцы быстро обучили дикаря игре в преферанс. История умалчивает о том, где они раздобыли колоду карт, тем паче что до того в этом мире подобные игры были неизвестны. В ходе напряженных карточных баталий погруженцы вдрызг проиграли туземцу практически все, а Аллен, это один из троицы америкосов, самый большой по размерам, проиграл вообще все, включая нижнее белье. Папуас же, в свою очередь, руководствуясь чувством прекрасного, подарил Аллану, свою набедренную повязку, дабы вид обнаженных чресл последнего не нарушал, по словам все того же туземца, мировую гармонию. Думаю, не приходится удивляться, что этот предмет облачения и оказался пресловутым «Сердцем мира». Троицу погруженцев тут же выбросило в родную вселенную, где они принялись агрессивно выяснять отношения между собой на предмет того, кто же виноват в трех взятках на неловленном мизере. Скажите чушь собачья. И будите совершенно правы. Только мирозданию на ваше мнение глубоко наплевать. Оно и не такие шутки откалывало».

Так что я, со своей активной жизненной позицией в этом мире мог гарантированно рассчитывать на получение артефакта в ближайшее время.

Пока я размышлял подобным образом о ближайших перспективах, Леди Марго и Барон Сван достигли некого компромисса. Отвлекся и не обратил внимания на детали их договоренности. Но судя по радостному выражению на лице у Герцогини и мрачному настроению Барона, все закончилось именно так, как и планировала Леди Марго.

Не хотел бы показаться неблагодарным, все-таки Барону Свану я многим обязан, но думаю, что славная кагорта путешественников во времени, включающая самого Барона, Отца Гор и Жеку, а так же примкнувшего к ним Ахмета, здорово расслабились, излишне уповая на феномен положительной энтропии. Это когда ты дурью маешься и совершаешь фатальные ошибки, но вместо того чтобы получить по щам со всего размаха, твои ошибки тут же устраняет мироздание, выполняя при этом совершенно нелепый финт, и все снова ути-пути. Так что руководящая и направляющая сила в лице Леди Марго этим деятелям не помешает.

Герцогиня быстро расставит все по своим местам в соответствии с собственными приоритетами. И станут они как миленькие таскать круглое и катать квадратное.

Внезапно в голову пришла совершенно нелепая мысль о том, что эта самая положительная энтропия в своем проявлении здорово напоминает то, каким образом мы погруженцы получаем «Сердце мира». А ведь действительно. Судя по всему, в чужих ветках мультиверса мы бессмертны. А артефакт стремится оказаться у нас в руках с настойчивостью героя любовника возжелавшего сорвать поцелуй предмета своего воздыхания. Другими словами очень очень настойчиво.

Этак можно додуматься до того, что если сходны внешние проявления событий, то и первопричины, лежащие в их основе родственны. А от этого только один шаг до того, чтобы во всем обвинить зеленых человечков, которые во Вселенной Барона Свана уже разрушили планету Земля, а в моей Вселенной этого следует ожидать в ближайшее время.

К счастью дальнейшие события не позволили мне погрузится в метафизическую трясину. Леди Марго, заручившись поддержкой Барона Свана, посчитала необходимым как можно быстрее вернуть своему протеже полный контроль над телом, которое временно находилось в двойном подчинении. Для чего следовало незамедлительно отправить меня по основному месту жительства, то бишь в мою собственную Вселенную. А для этого, всего то и нужно было вручить мне «Сердце мира». Что и было проделано герцогиней с изяществом, присущим профессиональному фокуснику.

Из-за обшлага пышного рукава платья, в котором предусмотрительные дамы обычно хранят самые необходимые вещи, от надушенного носового платка до хрустального флакончика с ядом, Леди Марго извлекла изящную малахитовую шкатулку, приоткрыла крышку и я увидел внутри странную фиговину. На первый взгляд предмет, размером с крупную сливу, напоминал морского ежа, старательно вырезанного из чего-то совершенно непонятного. Впрочем, ассоциация с морским ежом, тут же исчезла, поскольку и на второй и на третий взгляд штука, заключенная в шкатулку, перестала напоминать вообще что-либо внятное, а попытка внимательно присмотреться вызвала приступ острой головной боли. К счастью боль тут же исчезла, стоило Герцогине захлопнуть крышку.

Не было ни малейшего сомнения, что в руках у Леди Марго находилась цель моей миссии. Как правило «Сердце мира» маскируется под самые обычные бытовые предмет, будь то кинжал, перстень с драгоценным камнем, либо элемент гардероба, как в случае с американцами и набедренной повязкой. Но изредка встречаются исключения. И тогда не удается толком распознать ни функциональное назначение ни даже внешний вид приобретенной «неведомой зверушки».

Теоретики, отвечающие за научное сопровождение нашей работы, с умным видом утверждают, что подобные предметы не принадлежат нашей мультивселенной и рекомендуют держаться от них подальше. Думаю, что последнее пожелание обусловлено попыткой оправдать свою необходимость, все таки зарплаты эти бездельники получают огромные. Опять же ежели что пойдет не так, всегда можно сказать: «Мы же предупреждали» и тем самым снять с себя всяческую ответственность. Наивные люди, если уж прилетит, то хватит не всех, и никакие оправдания не помогут.

— Мой старший сын, — поведала Леди Марго, ага, тот самый герцог Карл Бонжуйский, который странным образом исчез, сообразил я, — нашел это в подвале нашего Замка. Он сказал, что появится человек с двумя душами в одном теле и я должна буду передать эту шкатулку ему. Уверена, что вы и есть тот самый человек.

После чего Герцогиня протянула мне шкатулку. Ну вот, «а поговорить», а попрощаться с Лаурой и Лекарем. А распорядиться касательно Критика.

— Ни о чем не беспокойтесь, — ободрила меня Леди Марго, заметив сомнения у меня на лице. — С вашей невестой все будет хорошо. Я об этом позабочусь.

И практически насильно вложила артефакт мне в руки.

— Так я тебе и поверил, — мелькнуло в голове, прежде чем я ухнул в черное небытие.

Вот только вместо того, чтобы очнутся в знакомой лаборатории, со шлемом на голове и утешительными увещеваниями Серого, по типу: «Андрюша, все хорошо, все уже закончилось. Ты снова дома», я снова стоял посреди разъезженной дороги, одетый в нелепый камзол и длинный суконный плащ, подпоясанный широким поясом, на котором болтался тяжелый меч. В правой руке держал поводья, привязанные другим концом к громадному черному жеребцу. Единственное отличие от стартового состояния этой ненормальной миссии заключалось в том, что левой рукой я сжимал малахитовую шкатулку, в которой хранилось «Сердце этого мира».

— Надеюсь дежавю не воспоследует и мне не придется снова вступать в брак с Лаурой, — попытался утешить я сам себя, — все таки третий брак слишком большая нагрузка для моей расшатанной психики. Тем паче, что после первого, от которого у меня остался слабо выраженный тремор и доберман Гешка, я зарекся в ближайшие тридцать лет с семейной жизнью не экспериментировать.

Тяжело взгромоздившись в седло и получив за это обличительное фырканье со стороны Критика, я медленно поехал по раскисшей дороге, потихоньку погружаясь в дремотную одурь. Этому состоянию способствовал и мелкий моросящий дождик, непрерывно падающий из плотных свинцовых туч и сумеречное освещение, то ли позднего вечера, то ли раннего утра и самое главное запредельная психологическая усталость, связанная с безумными событиями последних суток. Наверное я задремал. Из этого состояния меня вывело ощущение какой-то неправильности. Звук мягких шлепков лошадиными копытами по раскисшей дороге, сменился звонким цоканьем подков по булыжной мостовой. Я открыл глаза, присмотрелся и с удивлением обнаружил, что меня окружают знакомые места родной Вселенной. Улица, по которой я ехал на вороном жеребце однозначно принадлежала историческому центру моего города. Только здесь сохранился участок дороги покрытый еще дореволюционными булыжниками. А то что вокруг стоит темень несусветная, так это коммунальщики экономят на освещении, потому то и фонари светят в треть накала. К тому же туман. И еще ночь. И тишина. Короче полная фантасгармония.

Право же никакого желания разбираться в окружающей действительности у меня не было. Если меня таки перебросило назад, да еще и не в родную лабораторию, да еще и с жеребцом в придачу, то пусть это все станет не моей проблемой. Лично я собираюсь вот прямо на Критике добраться домой и завалится спать. А там видно будет. Похоже я принял правильное решение. Преодолев километров пять по многомиллионному городу, я не то что никого и ничего не встретил. Не говоря о прохожих, банально за все время автомобиля ни одного не проехало. Только встречные светофоры вносили некоторое разнообразие во всеобщее запустение, мигая желтым. Впрочем меня, в моем отрешенном состоянии, все это мало беспокоили. Единственная трудность с которой столкнулся, это когда по лестнице заводил Критика к себе в квартиру на третий этаж. В лифт он категорически не помещался. Да и по лестнице с трудом протискивался. Ну так ведь не бросать же надежного спутника бесхозным на улице. Да вот еще, в прихожей мой доберман Ольгерд пытался рычанием и лаем продемонстрировать пришлой животине, кто в доме хозяин. За что чуть было не схлопотал копытом в лоб. Оставив собаку и коня в прихожей и попросив их постараться найти общий язык между собой, желательно без излишнего членовредительства, я наконец пробрался в свою спальню и не раздеваясь рухнул на кровать.

— Ну наконец то, — с облегчением произнес я, обнаружив, что нахожусь в знакомой лаборатории, сидя в кресле с шлемом биооборатной связи на голове. А Серый хлопочет вокруг меня, периодически проговаривая утешительную мантру. На этот раз никакого болезненного диссонанса я не испытывал. Нетрудно было догадаться, что причиной тому послужило сохранение мною памяти о родном мире в процессе выполнения миссии. Так что период релаксации занял вместо обычных двух часов буквально пару минут и далее я в соответствии с протоколом под запись продиктовал все перипетии своего погружения. Подтверждением успешного выполнения задания служила малахитовая шкатулка с «Сердцем мира», которую я сразу же передал своему заму. В принципе обычная миссия, разве что с некоторыми нюансами. Выслушав мой рассказ, Серый поступил несколько непривычно. И уж точно не в соответствии с протоколом. Он остановил запись, включил защиту от прослушивания и тяжело вздохнув выдал: «Короче Андрюха, то что твоя шкатулка пустая и Леди Марго, похоже, всех здорово нагрела, это по большому счету не страшно. Мы со спецами это проверили еще час назад, когда коробочка внезапно появилась у тебя в руке, а сам ты продолжал сидеть без признаков жизни. По поводу жеребца не беспокойся, его уже вывели из твоей квартиры и временно определили в институтский виварий. Правда в процессе перемещения он укусил одного бойца и двух травмировал копытами. Я собираюсь подать жалобу нашему куратору, на недостаточный уровень профессионализма службы охраны. Ну ты же знаешь, как я их «люблю», а тут такой роскошный повод написать кляузу. Грех не воспользоваться. Но это тоже так, мелочи. А вот что ты собираешься делать с рыжеволосой ведьмой, которая оккупировала твою квартиру, заявляя, что она твоя невеста, а вскорости и вообще станет женой. В качестве намека для непонятливых, делающих мне изумленные глаза. Эта фурия называет себя Графиней Лаурой Суган. И еще, она профессионально бросается разными предметами домашнего обихода. Ну и в заключении, чтобы между нами в дальнейшем не возникло недопонимание. Имей в виду, что на меня, в реализации своих матримониальных планах, можешь не рассчитывать. Я, конечно, ради друга, а тем более начальника, на многое готов. Но не в том случае, когда дело касается разъяренной женщины».

— Серый, жалобно поинтересовался я у своего друга, — а может быть я пока у Славуна поживу, ну пока все само собой не утрясется. Я еще слишком молод, чтобы иметь в качестве тещи ассасина Империи Цзын.

— Нет, Андрюха. Сама по себе такая проблема не рассосется. Так что женись.

Content

Барон и Лаура

Интерлюдия. В одной из параллельных Вселенных

Глава первая. Старый новый друг

Глава вторая. Помолвка и ее последствия

Глава третья. Дворцовые будни. Интриги и развлечения

Глава четвертая. Проблемы чужого мира

Глава пятая. Дуэль. Первый пошел

Глава шестая. И снова Дуэль. Между первой и второй перерывчик небольшой

Глава седьмая. Последний Ошуэ

Глава восьмая. О женщины, коварство — ваше имя!

Глава девятая. Ну и кто кому доктор

Глава десятая. Герцогини тоже женщины

Глава одиннадцатая. Любви, будь она неладна, покорно все

Глава двенадцатая. Все хорошее рано или поздно заканчивается браком