Евгения Александрова

Сила и ярость Юга

© Александрова Е. А., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

1. Время магов

Высший тип cвободных людей следует искать там, где приходится преодолевать самые сильные препятствия; в пяти шагах от тирании, у самого источника грозящего рабства.

Фридрих Ницше

В комнату неожиданно ворвался ветер, и Ясмин вскинула голову, оторвав взгляд от письменного стола и строк, которые она так старательно выводила. Тёмные кудри лезли в глаза, и она сердито сдула их снова.

Было раннее утро. Ясмин почти закончила заданную работу от кирии Кади: урок киранийского она выполнила на этот раз без единой ошибки. И хотя уже больше полувека на островах повсюду говорили на энарийском – на языке крупнейшей и богатейшей страны региона, язык своей родины она тоже обязана была знать.

По крайней мере, так утверждал отец, а спорить с ним – гиблое дело. Ей было всего шестнадцать, но казалось, отец хочет сделать из неё настоящую хозяйку плантаций себе на замену, раз уж нет сына. И хоть на её руку претендовали по крайней мере десяток молодых людей со всех окраин острова, отец отказывал одному за другим: все ему были нехороши то тем, то другим.

Впрочем, это Ясмин вовсе не расстраивало. Она и сама не готова была отдать свое сердце никому из знакомых претендентов. Более того, видя, как мучилась в замужестве мать, Ясмин отгоняла мысли о браке с завидным упорством. Хоть здесь они с отцом были единодушны.

За окном раздался весёлый свист. Ясмин не удержалась, бросила письменные принадлежности и подошла к распахнутым настежь ставням. На солнцепёке сверкала светлая шерсть кобылы – норовистой и дикой, совсем новой. Верхом сидел Риан и пытался приструнить эту дикарку, купленную вчера отцом.

Наверняка отдал за неё половину состояния!

Энарийская порода издавна считалась одной из лучших для верховой езды, выносливой и быстрой, но и самой непредсказуемой. А отец любил ездить верхом.

Риан вновь и вновь заставлял буйную кобылу проходить по дорожке, а Ясмин, сидя с чашкой кофе, которую принесла Ирта, глядела на его успокаивающие движения, смотрела, как солнце скользит по его загорелой коже и такой контрастной шелковистой шерсти лошади. В рассветном мягком тумане они выглядели особенно завораживающе.

– Н-но, пошла, родная! – легонько стегал Риан покатые бока.

Грациозное животное восхищало каждым шагом и поворотом головы – буйной и непокорной! Движения Риана опережали проявления дикого нрава кобылы, и, даже взвившись на дыбы, она не смогла сбросить наездника. Он только рассмеялся, продолжая ласково уговаривать красотку вести себя спокойно.

При очередном повороте Риан вдруг бросил взгляд на Ясмин. Его лицо осветило солнце – сверкнула белозубая улыбка.

Ясмин фыркнула в ответ. Сложно не ответить на это дружелюбие. Да, отец не в восторге, что она проводит время со слугами, но и Риан не кто-то чужой! Они, можно сказать, росли вместе, хоть он на четыре года старше и ему уже двадцать. И он дослужился от стремянного – сопровождающего отца верхом в поездках – до распорядителя конюшни. Но всё равно больше всего на свете Риан любил лично заниматься лошадьми, особенно такими необычными, как эта.

Он призывно махнул рукой, мол, давай сюда.

Ясмин только покачала головой. Во-первых, она должна закончить задание и показать его наставнице. Во-вторых, скоро гости, и в доме все заняты подготовкой к торжественному приёму, а значит… Ясмин улыбнулась собственным мыслям. Значит, никому до неё прямо сейчас не будет дела! Верно ведь? Она только посмотрит на красавицу один разок и вернётся…

У зеркала Ясмин наскоро заколола наверх непослушные волосы, спасая шею от жары, со вздохом нацепила шляпку, небольшие поля которой давали тень на лицо, но переодевать платье не стала – в конце концов, она ненадолго.

Прокравшись по-кошачьи бесшумно мимо комнаты наставницы, она спустилась по ступеням на первый этаж. Где-то тут сидел с первыми гостями отец – по поместью разносился его громкий, раскатистый голос со вспышками хохота, казалось, он владеет не только крупнейшими сахарными плантациями на острове, но и целым миром.

– Не желаете ли чего покрепче, кирия? – громко рассмеялся он, обращаясь к какой-то богатой даме, наверное, супруге одного из гостей.

Ясмин подумала, как он умудряется носить столько масок сразу. Может быть таким великодушно-добрым и показательно щедрым с гостями – и таким жестоким, мелочным и дотошным с теми, кто ему подчиняется.

– …кириос ди Корса, вы щедры! Но я не откажусь от бокала того вина, про которое столько говорили. Привезено из столицы, говорите? Хотелось бы мне тоже там побывать однажды…

– Но лучше не сейчас, – голос отца посерьёзнел, пока Ясмин осторожно пробиралась мимо, – говорят, там грядёт серьёзный переворот.

– Скажите, а те слухи про магов, пришедших к власти, это правда?

Загомонили сразу несколько человек, перебивая друг друга, и Ясмин сложно было разобрать, кто и что именно говорит. Да и ничего интересного она пока в этом не видела. Маги, колдуны, дарханы, прошедшие многолетнее обучение, – всё это было где-то далеко на западе и северо-западе, в Ивваре, но не здесь, не на Корсакийских островах, живущих всегда хоть и под покровительством Энарийского королевства, но собственной жизнью.

У них здесь свои боги, свои духи и законы. Сам отец твердил это без устали. Можно быть вместе с сильными, но оставаться собой, сохранять традиции и силу – народ Юга никогда не станет подневольным, пусть даже в Энарийском королевстве и в Ивваре сходят с ума.

– …А всё этот колдун, провозгласивший себя Сиркхом. Я слышала, он считает себя посланником своих богов, того самого влиятельного, кажется, Скадо или как его. И называет это время новой эпохой магов. Едва ли не новую эпоху обозначает, ишь ты!

– Он, должно быть, силён настолько, что этому верят?

– Кто знает!

– Кириос ди Корса, а что вы думаете о новых порядках?

Отец громко кашлянул.

– Время покажет, кто здесь прав. Такие мировые потрясения, конечно, не пройдут мимо нас совсем бесследно. Так что наша задача, дорогие мои…

За дверью ходили, она немного скрипнула, и Ясмин с досадой замерла, боясь, что её заметят и тоже позовут. Отец потом ещё и петь заставит перед гостями, считая, что она уже в том возрасте, когда должна быть не просто милой симпатичной девчушкой, но и начитанной, достаточно образованной наследницей своего богатого и знатного отца, чтобы развлекать присутствующих музыкой и разговорами.

Иногда ей это нравилось. Ведь тогда отец действительно менял гнев на милость и даже будто гордился дочерью. Крохотные крупицы его любви и уважения, которые ей удавалось порой завоевать. Губы Ясмин сжались. Сейчас не было ни малейшего желания сидеть в полдень в доме, когда можно хоть ненадолго скрыться от постылого внимания.

– Ой! Ясмин, ты куда? – выглянула из столовой кудрявая Ирта.

– Скоро вернусь, – шепнула Ясмин, прижимая палец к губам и делая страшные глаза: не подходи и не шуми!

Служанка, дежурившая сегодня на кухне, покачала головой, но спорить не стала.

– Помяните мое слово… – донеслось из комнаты в пылу спора, с какими-то зловещими нотками, – что однажды Ао и Теа покарают этих глупцов, возомнивших себя богами. Вот тогда вспомните слова, говорю вам, вспомните старика Нетея. И не говорите, что я не…

– Здесь никогда не будет их магов! – упрямо грохнул по столу отец. – Пусть разбираются у себя, а к нам не лезут. Я не позволю, на нашей земле – наша сила.

Ясмин тоже привыкла жить среди духов леса и мудрых богов Ао и Теа, дарующих жизнь и смерть, и верила ведуньям и шаманам, способным видеть и чувствовать больше других. Никто из них не причинял вред людям – Великие Духи жестоко наказывают тех, кто не чтит древние законы.

Дослушивать Ясмин не стала и вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Отец прав. Старики любят тревожиться по любому поводу и без, потому что – вот сюрприз – мир меняется постоянно, это она уже уяснила из занятий по истории государств, а значит, он уже не тот, к которому они привыкли десятки лет назад.

Дойдя до ворот, Ясмин увидела, как Риан ведёт в поводу уже смирную лошадь. Растрёпанный и разгорячённый, он гладил лошадиную шею, что-то тихонько нашёптывая, склонившись к морде. А потом перевёл взгляд на Ясмин, которая подошла к дикарке с осторожностью – с другой стороны.

Кобыла прошла вперёд, будто нарочно демонстрируя всю свою грацию и силу, зная, насколько она хороша. Крепкие стройные ноги, подтянутое, мощное тело – идеальное, без единого недостатка. Гордый изгиб шеи, лёгкость и сила в каждом движении… ею сложно было не залюбоваться!

Риан отпустил поводья, и лошадь на удивление осталась на месте, только когда переступила с ноги на ногу, дрогнули тугие мышцы.

Ясмин прикоснулась к золотым бокам лошади, обошла её с морды и погладила по лоснящемуся носу. Глаза с проблесками серебра и золота взглянули на неё серьёзно, чуть вопросительно. Мол, кто ты? Зачем тут и что хочешь от меня? Ясмин улыбнулась, ласково коснувшись гривы, и кобыла покосилась уже иначе: «Не боишься?»

– Она прекрасна, Риан. Как её имя?

– Нур. Означает «свет». Но нам предстоит ещё долгий путь, чтобы найти с ней общий язык.

– Да брось. Посмотри в её глаза, она уже всё понимает!

– Хочешь прокатиться, – с насмешкой понял Риан, скрещивая руки на груди и оглядывая их обеих.

– Отец не позволит… Мне надо быть в доме, сегодня много гостей, и они продолжают прибывать. Болтают что-то про магов, пришедших к власти, про новые времена, потом будут про тяжесть налогов и неурожай – всё как и всегда.

Риан понимающе вздохнул.

– Можно разве что небольшой кружок по двору, – великодушно предложил он, беря кобылу за уздцы и оглядываясь на дом. – Под моим надзором.

– Под твоим очень строгим надзором? – уточнила Ясмин, вздёрнув брови и смерив Риана испытующим взглядом. Едва ли он мог приказывать наследнице поместья. – Очень-очень?

– Я не спущу с тебя глаз ни на миг, – подтвердил он, похоже, не подозревая, с кем только что связался.

– Идёт. Помоги, – попросила она, хватаясь за переднюю луку седла. Стремян не было – Риан умудрился обходиться без них на этом этапе.

От него пахло так ярко: вроде и потом, и запахом лошадиной шерсти, а вместе с тем почему-то сладко и терпко – табаком, так что, когда Ясмин оказалась в седле, вдруг захотелось, чтобы он пошёл с ней рядом.

Окончательно смутившись от этого желания, она схватилась за поводья и попыталась пустить лошадь вперёд. Но та сделала вид, будто этого не замечает, только прядала ушами. Ясмин несколько раз пнула кобылу в бока, но та стояла как вкопанная. Риан тихо засмеялся над её попытками, потом попробовал взять лошадь за уздцы и заставить сделать шаг. Та мгновение подумала, но потом послушалась. Медленно ступила к нему шаг, потом ещё раз.

– Не резко, не торопись, – успел сказать Риан, отпустив на миг руки, когда Ясмин попыталась снова послать лошадь вперёд.

Под надзором Риана она сделала небольшой кружок по двору, привыкая к лёгкой походке этой красавицы. Всё было отлично! Тихо и спокойно, ничего особенного. Эта лошадь и правда настоящее чудо!

Устремив взгляд вдаль, Ясмин заметила, что над невысокими горами у океана клубятся тучи. Там наверняка шёл дождь, ведь сезон дождей был в разгаре. А значит, гости вполне могут задержаться сегодня и прибыть намного позднее, чем должны были…

– Ты обещал не спускать с меня глаз? – невинно уточнила Ясмин, грациозно обходя верхом Риана по кругу.

– Да, кирия ди Корса. Ни на миг. Потому что мне дорога моя голова. И за одно только то, что я позволил тебе сесть верхом на эту кобылу, мне уже её не сносить.

Ей отчего-то нравилась их вечная игра с лёгким подтруниванием. Они оба знали, что понимают друг друга лучше, чем должны с такой разницей в положении. Порой Ясмин нравилось быть той, кто она есть, – знатной наследницей сахарных плантаций, дочерью одного из самых влиятельных людей острова. И она делала вид, что смотрит на всех свысока, сдержанно и холодно, не подпуская ближе.

Но многие, конечно, знали, что это игра. Риан точно знал.

Ясмин бросила на него вдруг, сама не понимая почему, отчаянный взгляд. Она оглянулась на дом, понимая, что отец занят, гости тоже, вряд ли её хватятся прямо сейчас, а впереди прибитая дождём пыль, такой манящий воздух, насыщенный озоном, счастьем и свободой. Свободой от отца, от долга, от невыносимо мучительных разговоров. Свободой от всего этого мира с тревогами, старческими пересудами и ворчанием про обретающих силу магов.

Когда в последний раз она вырывалась из-под постоянного контроля и чувствовала ветер в волосах?

– Даже не думай, – предупредительно проговорил Риан, поднимая руки и загораживая ей дорогу. – Ясмин, не дури.

– Я только немного… – прошептала она, тряхнув головой. – А ты обещал не спускать с меня глаз, верно? Ничего страшного не случится.

Не отрывая от неё чёрный взгляд, Риан быстро и как-то неслышно свистнул, и спустя пару мгновений раздался цокот копыт второй лошади, его любимицы.

Не дожидаясь ещё одного наставника, который должен был следить за ней так же пристально, как все в этом доме, Ясмин ди Корса осторожно тронула бока кобылы пятками и пустила вперёд – за ворота, прочь от усадьбы, туда, по дороге, причудливо петляющей среди засаженных тростником полей.

2. Нарушение и наказание

– Ясмин, ради святых духов, тише, – недовольно рыкнул сзади Риан, догоняя её верхом. – Я ведь отвечаю за твою безопасность…

– Знаю, знаю, своей головой, – подтвердила Ясмин. – Мне она вполне нравится, так что не стоит переживать, я вовсе не мечтаю, чтобы ты её лишился.

Она обернулась с хитрой улыбкой. Риан хмурился, но не злился по-настоящему. Не мог. Даже когда она вела себя вот так – как невыносимая и вздорная девица. Потому что он знал правду! Рассмеявшись этой шалости, она снова пустила Нур чуть быстрее, давая и ей, и себе больше свободы. Что может быть плохого в такой прогулке?

Далеко впереди сверкнула молния и раздалось глухое ворчание грома.

Риан попытался обогнать её, перегородить дорогу и заставить вернуться в дом… но не успел. Что-то действительно пошло не так.

Будто почуяв в этом громе и далёком грохоте зов, кобыла взбрыкнула, забила копытами – и Ясмин едва не сверзилась на землю. Но она сидела в седле с тех пор, когда ещё не умела ходить, – так даже отец хвастался своим знакомым!

Инстинктивно пригнувшись, Ясмин обхватила шею кобылы, успокаивая, прижалась всем телом, но та заволновалась лишь сильнее и внезапно рванула с места в галоп. Едва успев схватить покрепче поводья, Ясмин удержалась в седле и замерла от страха. Нур понеслась как угорелая, не разбирая дороги.

– Стой! Стой! Тише, – молила она, пытаясь привести красавицу в чувство.

– Ясмин! Нур! – с тревогой крикнул Риан за спиной, тоже пускаясь вскачь.

Копыта обеих лошадей взрывали пыльную землю, вокруг поднялось целое облако сухого песка. Ясмин сощурилась и попыталась отвернуться от бьющего в лицо ветра.

Они мчались вперёд, прямо к ворчащей грозе, со скоростью, способной поспорить с ураганным ветром! Ясмин не могла толком вздохнуть, посмотреть под ноги. Кобыла неслась, закусив удила и не разбирая дороги, – вперёд, напролом, то сходя одним боком с грунтовой дороги, то снова возвращаясь. Едва не вышвыривая из седла Ясмин, которая цеплялась из последних сил.

И вот теперь стало страшно. Так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Зубы мучительно сжались, все мышцы напряглись, но Ясмин чувствовала такую беспомощность, что не было сил даже закричать или хоть что-то сделать.

Они или разобьются обе, или… Проклятье! Нур понесла так, будто и не чувствовала под собой земли, не чувствовала и попытки сжать бока, и натяжение поводьев – ничего ей не указ!

Попытка остановить галоп снова провалилась. Ясмин завопила, едва не соскользнув с гладкого седла без стремян, – под убийственный грохот подков, что отдавался во всем теле. Поводья натянулись, Нур захрипела, но продолжала нестись, закусив удила.

Время слилось в бесконечную череду мелькающих стволов тростника, горы вдали смазались в невнятное пятно, в лицо летела грива, которой Ясмин ещё недавно восхищалась. Не в силах повернуться, найти взглядом Риана, Ясмин только прижималась всем телом к сильной шее животного и молилась духам о помощи.

«Ао и Теа, смилуйтесь, простите меня! Простите! Помогите, прошу же!»

Почему, почему боги не подарили и ей особую силу?!

Сквозь дикую скачку Ясмин ощущала теперь только толчки копыт, рывки и силу лошади, которая точно вздумала уничтожить их обеих. Сотрясаясь всем телом, она не могла больше ни о чём думать, даже слова молитв не шли на ум.

Внезапно что-то изменилось. Среди грохота и шума накрыла тишина. Ясмин почувствовала себя одним целым с лошадью, и пришло спокойствие. Бешеный галоп стал ровнее, будто Нур слегка выдохлась, но отнюдь не потеряла силы. Или передумала их убивать… Посетила странная мысль, что не так уж Ясмин и бессильна. Может, всё же есть у неё какой-то особый дар? Она тоже может влиять на мир? Может?!

Лошадь продолжала нестись вперёд, но уже тише. Осторожно подняв голову и с напряжением выпрямившись, Ясмин заметила, что Риан уже нагнал их и скачет рядом, бросая взгляды, полные одновременно гнева и тревоги.

– Ясмин! – крикнул он, поняв, что с ней всё в порядке.

– Всё хорошо, – прокричала она сквозь очередной раскат грома и наконец улыбнулась. – Всё хорошо!!!

Какое-то время она позволила Нур ещё идти галопом и прижалась к шее снова, без сил и без страха, искоса глядя на сосредоточенного Риана, готового подхватить её в любой момент, готового будто даже убить дикую кобылу, лишь бы спасти Ясмин.

«Я отвечаю за тебя головой», – читался укор в яростном взгляде, но, встретившись с ней глазами, Риан наконец смягчился и покачал головой.

В конце концов обе лошади перешли с галопа на лёгкую рысь и затем – на неторопливый грациозный шаг. Нур пошла так спокойно и невозмутимо, что Ясмин захотелось смеяться. Эта кобыла просто сделала вид, что сошла с ума! Напряжение отпускало волнами, и в какой-то миг накатили безумная усталость и слабость.

– Стой, – приказал через некоторое время Риан, дав обеим лошадям выровнять дыхание и восстановиться, а потом помог Ясмин спуститься на землю под сенью деревьев.

Нур на удивление замерла как вкопанная. Как послушная воле человека и её – Ясмин. Как будто ничего только что и не было!

– Ничего не говори, – жестом остановила Риана Ясмин, прекрасно читая по глазам. – Я не знала, что так выйдет, и мне жаль. Но посмотри, с ней всё хорошо! И со мной!

Она торопливо провела ладонью по волосам, поняв, что шляпку сорвало ветром, а более-менее приличная причёска стала настоящим безумием. Ясмин со вздохом огляделась и уселась под ствол невысокого дуба рядом с дорогой – прямо на землю, перерытую причудливо изогнутыми корнями.

Ноги и руки дрожали, и только сейчас Ясмин поняла, в какой опасности всё же очутилась. Риан накинул поводья на низкие ветви и молча сел рядом… Не глядя на Ясмин и ничего не говоря. Только мрачно перебирал пальцы, покрасневшие от поводьев и бешеной скачки.

– Не говори ничего отцу, пожалуйста… – Она откинулась назад, коснувшись затылком шершавого ствола. – Он убьёт нас обоих.

– Тогда нам лучше вернуться, и быстрее, – сухо отозвался Риан, повернувшись.

Он так явно злился на Ясмин за эту выходку.

– Да… Сейчас. Я чуть-чуть… отдышусь.

– Поедешь на моей, – так же коротко приказал он.

– Но смотри, Нур уже…

– Даже не думай, – строго оборвал он и уставился исподлобья.

Жаркий тёмный взгляд остановился на её лице. Ясмин смотрела в упор, понимая, что виновата в случившемся, что нельзя было садиться на необъезженную лошадь и давать ей такую свободу. Что она рисковала и своей жизнью, и чужой!

– Прости меня, – неловко пожала она плечами.

Будто не выдержав её простоты и искренности, Риан смягчился и тяжело выдохнул. Только сейчас Ясмин заметила, что его пальцы тоже дрожат, а челюсти напряжённо сжаты.

Они просидели так какое-то время, пока каждый искал себе успокоение. Ясмин не хотела начинать разговор первой, и они долго молча наблюдали за тучами в стороне. Удивительно, но Риан умудрялся как-то сделать так, что это молчание не было ядовитым и беспощадным, как гневное молчание кириоса ди Корса, недовольного поведением непослушной дочери.

В те моменты, когда он был в этой тихой ярости, казалось, что всё пространство скручивает и выжимает её, словно выстиранную и прополосканную ткань. Выжимает так, что хочется и в самом деле исчезнуть.

Сейчас же на душе было тихо, несмотря на недавний бешеный бег. Или это отпускало смертельное напряжение, сковывающее тело намертво? Ясмин сидела, ни о чём не думая и ничего не чувствуя, и просто наблюдала за своим дыханием и за тем, как усиливающийся ветер треплет зелёные верхушки тростника, занимавшего весь обзор, куда ни погляди.

– Дело не в твоём отце, Ясмин, – через какое-то время заговорил Риан.

– Не в нём?

– Его я не боюсь, – вскинулся Риан с лёгким, снисходительным смешком. Качнул головой так, будто его смешило одно это предположение.

Даже несмотря на то, что кириос ди Корса негласно считался самым влиятельным и опасным мужчиной острова. Горячим, вспыльчивым, порой несправедливо, ужасно жёстким. С ним мало кто решался спорить, да и невозможно это было.

– Мне страшно за тебя.

При других людях они никогда не обращались друг к другу на «ты», но наедине всегда было просто. В конце концов, она столько лет его знает! Но сейчас эта фамильярность вдруг задела, и захотелось даже поставить Риана на место.

– Я не маленькая девочка, Риан. Не разговаривай со мной таким тоном.

А может, в ней заговорила дурацкая девичья обида? Ещё год назад Ясмин поймала себя на том, что он ей нравится… не просто как друг и жизнерадостный парень, устроивший себе хорошую службу у её отца.

И однажды – боги весть как! – Ясмин даже дала ему это понять, вроде ничего не говоря вслух и напрямую, ведь всё её воспитание твердило о нормах приличия. Однако Риан понял и сам же убедил, что ничего быть не может. Они слишком далеки друг от друга. Во многих смыслах.

Удивительно, но он был деликатен и чуток настолько, что Ясмин при всём желании не смогла ни обидеться, ни оскорбиться. Его жизнелюбие подкупало, и они остались добрыми друзьями. Добрыми ведь?..

Ясмин смотрела на него искоса, наблюдая за живыми эмоциями и ловя момент, когда Риан перестанет злиться и выдохнет облегчённо. В конце концов, они живы, целы, ничего и впрямь не стряслось такого, за что им может быть стыдно.

Всегда можно будет сказать, что он спас её от строптивой лошади и скорее заслуживает поощрения, чем наказания. Сама же Ясмин со вздохом подумала, что ей грозит не только выговор, но и последствия. Как бы её не заперли на несколько суток в тесной, жаркой комнате и без возможности поговорить с кем-то кроме четырёх стен.

– Ты права, Ясмин ди Корса. Прошу прощения за свой тон. – Риан витиевато отвесил ей поклон, поднялся и подал руку. – Позвольте проводить вас домой, пока больше не случилось никаких неприятностей.

Усадив Ясмин на свою кобылу, Риан взял Нур под уздцы и повёл за собой в поводу по той же дороге, на которой они едва не свернули шеи.

Ясмин выдохнула и успокоилась. Риан шёл рядом, поглядывая на неё.

– Значит, сегодня у вас большой приём? – спросил он, щурясь на заходящем за горы солнце, пытаясь развеять неловкость.

– Да. Гости прибывают со вчерашнего вечера, – подтвердила Ясмин, покачиваясь в удобном мягком седле в такт шагам. – Отец будто вздумал поспорить с размахом приёмов в столице Энарийского королевства. Говорят, и оттуда сегодня приедут люди. Я их не знаю. Может, – почему-то захотелось рассмеяться, – среди них даже будут те самые маги.

– Почему те самые? – хмыкнул Риан.

– Ну, про которых в последнее время столько говорят. Мол, они куда сильнее наших шаманов и ведуний, могут не только искать ответы в прошлом и будущем, не только предсказывать погоду, но и влиять на неё одним взглядом. Представляешь? – Ясмин сощурилась тоже, повернувшись в сторону не утихающей позади грозы.

Вероятно, к вечеру она доберётся до усадьбы. Впрочем, для детворы и для тех, кто устал от долгой невыносимой жары, это станет даже праздником. А вот для тех, кому предстоит убирать последствия непогоды, – тем ещё досадным событием.

– Я тоже слышал про таких, – кивнул Риан, заметно повеселев.

– Мне показалось, что Нур… – Ясмин закусила губу и замолчала, оборвав саму себя.

– Что? – вскинул брови Риан, явно заинтересованный её фразой и взглядом в сторону лошади.

– Нет, ничего. Ты будешь смеяться, – вздохнула Ясмин.

– Клянусь, что нет! – Риан принял как можно более сосредоточенный и серьёзный вид – ну точно не распорядитель конюшни, а профессор, что недавно приходил учить расположению звёзд и точным наукам.

– Мне показалось, что у меня тоже есть какая-то особая сила, – тихо проговорила Ясмин, глядя на свои руки. – И что она, Нур… она почувствовала её и успокоилась. Вдруг я тоже что-то умею, как считаешь?

– Ты очень много чего умеешь, госпожа ди Корса, – подтвердил Риан со сдержанным смешком.

Тоже мне, обещатель! Ясмин выцепила из жёсткой гривы кобылы веточку, попавшую туда после их скачки, и кинула в него.

– Ну Риан… я ведь говорила, что ты будешь смеяться. А я серьёзно.

– Серьёзно – ты права, Ясмин. В тебе точно есть особая сила.

– Ты мне завидуешь, – вздохнула она огорчённо, понимая, что с ним, похоже, разговаривать откровенно сейчас бесполезно.

– Было бы чему, – фыркнул Риан, улыбаясь совершенно беззастенчиво и так открыто, что захотелось его слегка поколотить. – Это тебе сейчас возвращаться, напяливать тесный корсет, делать невообразимую причёску и сидеть при гостях не шелохнувшись пару часов, а то и до самой ночи!

Он закинул руки за голову и довольно потянул мышцы, показывая всей своей свободной позой то, насколько прекрасным будет его дальнейший день.

– Отвезу тебя, закончу дела и прокачусь до океана, – мстительно добавил он, продолжая посмеиваться над её выражением лица.

– Ох, Риан!

– Не родись богатой, а родись счастливой, – подкинул он дров в огонь.

– Я стану влиятельным магом… или как их там? Магессой? Магиней! – Ясмин изобразила руками магический пасс, изящно проведя кистями перед лицом. А потом бросила красноречивый взгляд на идущего рядом Риана. – И ты ещё пожалеешь о своих словах!

В последней фразе, сказанной легко и беззаботно, наверное, угадывался намёк на то, что было предметом их разговоров ещё год назад. Ясмин прикусила губу. Так или иначе, редкие минуты без нянек, служанок и надзора отца были настоящим счастьем!

– Держи, – Риан нашёл на обочине дороги потерянную шляпку и вернул Ясмин.

Она наскоро привела себя в порядок – так, чтобы никто не заметил, что на самом деле случилось. Главное успеть предупредить прислугу, которая могла заметить их, должно быть, часовое, а то и больше, отсутствие…

Продолжая говорить про магию уже всерьёз, они с Рианом гадали, насколько и правда она отличается от здешней. Но злить местных богов казалось святотатством. Ясмин покачала головой. Может, позже с ведуньей, которой доверяет отец? Она точно что-то знает… или может знать о том, кому в самом деле доступна особая сила, а кто ведом злыми духами, в которых верит большинство из них.

Ведь одно дело просить о помощи в минуты бессилия, неурожая и голода, а другое – влиять на мир по прихоти, а там, глядишь, и на других людей. Это ли не путь к безумию?

Несмотря на свой смех и показную уверенность, Ясмин тоже чувствовала, что мир меняется слишком быстро. Ей хотелось понять его, хотелось узнать больше, увидеть, что там – за горизонтом! И вместе с тем было очень не по себе очутиться самой посреди грозы. Хорошо бы она прошла поодаль. Пусть эти чужеземные маги сами договорятся, кто и во что может вмешиваться, но не трогают их земли.

Малодушно – возможно! – зато честно.

Продолжая рассуждать обо всём этом вслух и про себя, не торопясь и оттягивая неотвратимый момент, они всё же добрались с Рианом до ворот усадьбы.

…Гроза разразилась там, где её ещё не ждали.

Отец заметил их отсутствие и успел не только поднять на уши всё поместье. Ясмин столкнулась с ним возле ворот, спешившись при помощи Риана. Она мрачно смотрела на лицо отца, грозное, обещающее непростой разговор, и думала о том, что однажды обретёт настоящую магию и больше не будет вынуждена подчиняться его упрямой воле.

Но это была лишь досадная неприятность по сравнению с той, что досталась на долю Риана. И как бы Ясмин ни убеждала отца в том, что лишь она виновата в случившемся, лишь она решилась сесть на необъезженную кобылу – все возражения разбивались, как капли дождя о камни!

– Ты… Ты рисковал жизнью моей дочери! – яростно проорал отец Риану. – Я мог бы убить тебя собственными руками, слышишь?!

Риан смотрел на него молча и неколебимо, на лице не дрогнула ни единая мышца, в то время как Ясмин хотелось рыдать и умолять отца не трогать его. Но она могла хоть на колени упасть, это бы не изменило ничего. Если кириос ди Корса принял решение – его не отговорят и сами боги!

– Десять ударов плетьми, – бросил отец. – В следующий раз будет думать, что делает. Скажи спасибо, – обернулся он к Ясмин, – что он отделался этим. А ты впредь поймёшь, что каждый твой поступок несёт последствия. Ты поняла меня?

В глазах Ясмин стояли слёзы, они мешали смотреть в такое знакомое безжалостное лицо, но никогда ничего не меняли.

«Прости меня», – всё, что она смогла передать Риану взглядом. А потом отец силой увёл её в дом на очередной разговор, которым, как он сам любил говорить, учил настоящей жизни.

Однако с этого дня Ясмин поняла кое-что ещё, кроме взаимосвязи поступков и их неотвратимых последствий. Почему-то только одна фраза Риана крутилась в голове всё это время, снова и снова повторяясь на разные лады.

«…Ясмин. В тебе точно есть особая сила». Хотел он или нет, но заронил в ней ростки той упрямой силы, что пробивалась к свету и солнцу, даже несмотря на всю окружающую действительность со своими законами, требованиями и правилами.

Ясмин поверила в свою силу, но не делилась этим ни с кем больше. Ей не хотелось приказывать погоде или другим людям поступать так или иначе. Но очень хотелось верить в то, что никто не разубедит в собственном могуществе. Даже если пока она не научилась с ним обращаться. Но однажды… однажды…

Этим вечером Ясмин молилась долго и усердно – так, что служанки не выдержали и оставили её в одиночестве. В душе у юной наследницы плантации Джосси бушевал настоящий ураган. И только так она могла дать ему волю – обращаясь к силе ещё более древней, чем весь знакомый мир.

3. Вторжение

Три года спустя

– Запри дверь! – приказала служанке Ясмин, а сама прошла босиком к окну, забранному деревянными ставнями.

Не распахивая их, она пригнулась и вгляделась сквозь щели во двор, где к парадному входу в поместье съезжались вооружённые всадники. Рассветный туман укрывал их фигуры, казалось, только тени скользили по двору.

Ясмин и одеться ещё не успела, только вскочила с кровати пару мгновений назад. Ирта растерянно опустила кувшин с водой для умывания на стол.

Залаяли громко и заливисто псы, перебивая ржание лошадей и топот копыт.

Великие Духи, надо было уходить! На что она надеялась?! Что не тронут после того, как два дня назад забрали неведомо куда отца?! Ну конечно. Ждала вестей, ждала подмоги, думала, придут на защиту из деревень. Вот и дождалась…

Чужаки продолжали окружать дом.

– Ключа нет, госпожа, он внизу остался, я не… – взволнованно начала Ирта.

Ясмин на мгновение замерла, глубоко дыша и пристально глядя в тёмные, широко распахнутые глаза служанки. Её смуглые пальцы сминали края юбки, а взгляд то и дело метался с госпожи на окно, за которым всё громче шумели мужчины.

Их было много. Достаточно, чтобы запросто подавить сопротивление, ворваться в дом и…

– …там она, – донеслось обрывочное со двора. – Прошу вас, кириос. Осталась только дочка его. Вон, в окошке мелькает!..

Ясмин прижалась к затворенной двери спиной и лихорадочно соображала, что вообще можно сделать в такой ситуации.

Что? Она не успеет бежать – судя по шуму, поместье обошли со всех сторон. Ещё бы, завидный трофей: плантация крупнейшая на всём острове, пусть и со своими трудностями. Наивно было полагать, что захватившие власть колдуны оставят в стороне такой кусок. Они далеко не глупцы. Сколь бы ни было у них магических сил, но власти не добьёшься одним страхом, нужны ещё деньги, ресурсы, влияние среди местных…

Ясмин порывисто вдохнула, пытаясь хоть немного прийти в чувство.

Ярко вспоминались моменты из прошлого, тот подслушанный несколько лет назад разговор гостей с отцом, где впервые она услышала о готовящемся перевороте. И не восприняла настолько всерьёз, насколько стоило воспринять!

Энарийское королевство пало под натиском обретшего особую силу Иввара. Сиркх Колдун действительно будто сошёл с ума, собрал армию самых влиятельных магов и заявил, что теперь они станут править миром. Всем миром! Даже тем, до которого им не должно было быть дела!

Ясмин напряжённо прислушалась. Сопротивление перед домом явно продержится недолго: разве десятку слуг выстоять против обученных воинов? Воинов и наверняка кого-то из магов, Ао бы их побрал.

Дико даже подумать о захвате чужих земель с помощью магии!.. Просто немыслимо. Такое не останется безнаказанным. Ясмин по-прежнему верила в это, да и не только она.

Как же больно, что никакого особого дара за те три года – после случая с Нур и Рианом – она так и не нашла. Ведунья только покачала головой на настойчивый вопрос. Ей показалось. Не было магии. Нет у Ясмин никакой особой силы. Даже шаманкой ей не стать.

Она бы предугадала вторжение, будь иначе. А теперь оставалось только молиться и верить, что произойдёт чудо. Единственное, что сказала тогда ведунья: быть ей истинной правительницей этих земель. Но это Ясмин знала и без неё: ведь именно к такому и готовил отец.

– Госпожа, идут сюда!

Бешено заколотилось сердце. Ясмин вжалась в дерево всей спиной, чувствуя, как грубая поверхность царапает кожу. Прохладный с утра воздух забирался под ночное платье, щекотал кожу.

– Тащи сундук и держи со мной, – бросила Ясмин, откидывая с лица пряди.

Ирта послушно приволокла тяжёлый сундук. Вдвоём они подтащили его к двери вплотную и прижались к ней спинами. Немного продержаться, потянуть время. Вдруг что-то придумается. Попробовать сбежать через окно, найти подмогу? Или наоборот, пока сделать вид, что ей плохо…

Ничего решить она не успела. Раздался громкий стук, и тут же дверь попросту начали выламывать. Ясмин всей спиной чувствовала, как с размаху бьют по дереву чем-то жёстким. Толчок, ещё толчок. И рывок – их жалкие попытки сопротивления смели. Дверь распахнули, отодвинув преграду, и вломились в комнату.

Толстые руки грубо обхватили Ясмин за талию. Она пыталась отбиться, вырывалась, но тщетно: куда ей бороться с мужланом Хельми, который вечность отпахал на здешних плантациях!

– Ну-ну, – ржал Хельми, – сильно-то не брыкайся, чай, не лошадь. Новый хозяин сказал вниз, значит – вниз.

Новый хозяин?! Какого… Быстро подсуетился, сволочь!

Он почти волоком стащил Ясмин с лестницы, не считаясь с её кружевным подолом, который цеплялся за ступени и поручни. Хельми будто не чувствовал ни ударов кулаками по спине, ни впившихся в кожу ногтей. Доковылял, покачиваясь, до гостиной и лихо поставил Ясмин прямо на ковёр. Вот, значит, как всё повернулось!

Ясмин яростно одёрнула задравшееся платье и подняла глаза.

Вокруг ещё творилась суматоха, кто-то из слуг сопротивлялся захватчикам, но стало ясно, что положение паршивое. В дом входили солдаты, позади них маячили смущённые лица бывших слуг. Предатели.

– Вот и наша хозяйка, господин… – подтолкнул её вперёд мерзавец Хельми.

Ясмина рывком скинула его руку с плеча и сама повернулась к чужакам.

Прямо перед ней остановился высокий статный мужчина, чуть младше её отца, лет сорока. Узкие штаны, заправленные в сапоги, обтягивали ноги, поверх белой рубахи был накинут расстёгнутый дорогой камзол – чужаку явно не по нраву царящий на улице зной.

Ясмин собиралась выказать всю свою злость, но вместо этого прижала растрёпанные кудри под взглядом незнакомца. Рассердившись на собственную реакцию, Ясмин холодно спросила:

– С кем имею честь разговаривать?

Она постаралась не обращать внимание на то, что осталась совсем одна против стольких врагов: даже беднягу Ирту быстро оттеснили прочь. И что стоит перед чужаками в ночном платье на голое тело, позволяя пялиться на себя, точно на рабыню на продаже. Она негодующе прижала локти к телу и коснулась ладонями ключиц.

При звуках её голоса чёрные брови мужчины сошлись на переносице, а в странных глазах – зелёных с ободком – мелькнули искры смеха. Он улыбнулся, и ямочки проступили на твёрдом подбородке.

– Моё имя Вальдер ди Арстон, – по-северному скупо прозвучал его энарийский.

У него были странные волосы: совсем короткие на висках и тёмные, зачёсанные назад, наверху. И кожа намного светлее, чем привыкла видеть Ясмин. Он весь был чужой, от цвета волос и кожи до резкого запаха мускуса. Даже короткая бородка лишь обрамляла рот, а не шла по всему подбородку.

– Что же вы забыли в моём доме, кириос? – сузила глаза Ясмин, быстро оглядываясь. – Что вломились сюда с целой армией?

Да, наивно было ждать поддержки: отец попался первый – так долго не хотел верить, что маги захватили власть в городах, в столице и что прежний порядок поставлен с ног на голову. Отец вздумал пойти на переговоры, словно надеялся, что его деньги и положение в обществе смогут что-то изменить.

Как наивно, папа! Ясмин стиснула кулаки. Она ведь говорила ему о перевороте ещё с неделю назад, когда первые вести о беспорядках дошли до столицы Корсакийских!

– Займитесь делом, – коротко велел своим людям Вальдер и спокойно прошёлся по комнате, осматривая портреты на стенах. Улыбнулся стоявшей поодаль Ирте – та от неожиданности покраснела и опустила глаза, – а потом повернулся обратно к Ясмин. – Как раз хотел познакомиться с вами лично, кирия… Так случилось, что меня отправили сюда с важной задачей во благо нашей страны. Мне жаль, что вы настроены так враждебно. – Он печально склонил голову. Ясмин заметила хитрый блеск в глазах и на миг прикрыла веки.

Хорошо, этот мужчина явно не прост. Глупо при всех устраивать истерику.

– Позволите вашу руку?

Она молча протянула ему ладонь. Пальцы даже не дрогнули от волнения. Ясмин мысленно похвалила саму себя и растянула губы в улыбке.

Вальдер неторопливо приблизился и взял её ладонь обеими руками, снизу и сверху. Ясмин собрала всю волю, но от касания пробрала дрожь. Руки не были особенно холодны или горячи на ощупь, обычные мужские ладони, в меру мягкие, в меру крепкие и даже со следами мозолей, будто он часто имел дело с оружием. Для такого холёного господина невиданное дело! Но от него повеяло вдруг дикой силой. Он колдун…

– Рад нашему знакомству, госпожа Ясмин ди Корса. – Мягкая фраза из-за его произношения прозвучала угрозой. Он сжал её пальцы и коснулся тыльной стороны руки губами.

Ясмин хотела быстро отнять ладонь после поцелуя, но, как назло, Вальдер отвёл руки первым, нагло глядя ей в глаза. Ясмин успела разглядеть морщинки в уголках глаз и седые волоски в короткой тёмной бороде. Мужчина не выглядел жестоким, но он явно умел и любил играть с людьми. Вот и сейчас провоцировал на эмоции, а их у Ясмин бушевало немало.

Демонов маг! Они только ворвались в её поместье и уже ведут себя здесь как хозяева. Ясмин не могла без негодования смотреть, как чужие сапоги топчут дорогие ковры и бесцеремонно поднимаются по ступеням на верхние этажи.

А этот Вальдер считает, что всё это весело?

Ясмин глядела, как спокойно захватчики расхаживают по поместью, и ей становилось всё более жутко не только за себя, но и за остальных женщин. Мужики вроде Хельми быстренько признали победителя, а юных служанок может постигнуть ужасная участь. Впрочем, самой бы остаться целой!

Ясмин снова обхватила руками плечи и отошла на шаг, но Вальдер небрежно предложил:

– Идемте со мной, Ясмин. Думаю, нам будет приятней разговаривать за бокалом чего-нибудь прохладного, чем стоя вот так прямо в гостиной.

Ясмин невесело усмехнулась.

– Это вы грабители, ваше дело тащить чужое. Я не горю желанием вам помогать.

– Вы хотите, чтобы вас снова доставили туда чьи-то руки? – От издевательской насмешки в его голосе кожу продрал настоящий мороз.

Ясмин заметила осклабившуюся физиономию Хельми, который нарочито вышел вперёд. Выслуживается! Где же Риан? Отчаянно хотелось верить, что хоть он остался на её стороне. Но лошади, взволнованные вторжением чужаков, испуганно ржали во дворе. А раз так, похоже, друга скрутили одним из первых.

– Когда отец вернётся, вам не сойдёт это с рук, – угрозой обронила Ясмин. – Он приведёт союзников, которые смогут защитить нас. Дайте только время.

Сопротивляться она не стала, когда Вальдер ухватил её под локоть и настойчиво повёл на второй этаж. Так уверенно, словно уже был здесь прежде. Или словно прочитал, куда идти, у Ясмин на лице.

Перед тем как подняться по лестнице, Ясмин успела заметить взгляд Ирты, от которого стало тошно. Она, всё это время стоявшая за парой солдат, прижавшись юбкой к стене, смотрела во все глаза на Вальдера – чужака, силой захватившего их имущество и отнявшего свободу, – далеко не со страхом или злостью. Ясмин поняла: Ирта с первого же взгляда попала под власть этого мужчины. Похоже, она сейчас охотно пошла бы с ним наверх вместо госпожи.

Боги, подарите же разум этой хорошенькой голове!

Каждый шаг по ступеням Ясмин старалась выровнять дыхание. За утро её уже успели облапать двое мужчин: сначала пропахший потом Хельми, теперь этот холёный чужак, чьи пальцы сжимали её вовсе не шутливо.

– Пустите меня! – сорвавшимся голосом произнесла Ясмин, освобождаясь от ладони Вальдера, уже оказавшейся на её талии.

Она быстро прошла до кабинета отца и распахнула дверь. Вальдер кивнул и пропустил её первой. Ясмин заняла место в отцовском кресле спиной к окну и чуть откинулась назад. Вальдер, задержавшись при входе, спокойно снял дорожный камзол и бросил на стул, а сам опустился на второй, простой, через стол от Ясмин. Без тени смущения.

Он явно не собирался вести себя как вор. Скорее как хозяин по праву. А ведь она уже слышала, что тех, кого захватили маги и кто оказал сопротивление, превращали в настоящих рабов. Только что этому Вальдеру нужно от неё? Загадочная усмешка блуждала по лицу чужака, сильнее подчёркивая ямки на подбородке под краями губ.

– И что теперь? – Ясмин сложила руки, обхватив локти.

Вальдер опёрся на подлокотник и погладил пальцами щёку. Ясмин не шелохнулась, ощущая всей кожей его испытующий взгляд, который скользил сначала по тёмным кудрям, обрамляющим лицо, потом по шее, ложбинке между ключиц и ниже. Как назло, тонкое ночное платье позволяло изучить Ясмин в полной мере… Предательские мурашки пробежали по коже, и снова захотелось прикрыть грудь. Но Вальдер вернулся к её глазам.

– Теперь можно и выпить. Угостите?

Ясмин хмуро смотрела в ответ, не собираясь так легко уступать чужому вторжению.

– Думаете, раз вы силой захватили мой дом, я стану вашей служанкой?

– Ради всех богов, конечно, нет. – Он вскинул брови, морщины собрались на его лбу, но серьёзные глаза продолжали смеяться. Всё это явно его веселило сверх меры. – Вы не служанка. Я уже заметил, что вы настоящая хозяйка этого поместья, а значит, умеете быть гостеприимной. Но неужели в ваших краях не принято угощать путников после долгой дороги? Уверен, в кабинете вашего отца наверняка найдутся запасы на чёрный день.

Он легко поднялся и открыл шкаф отца. На второй полке и впрямь нашлись запечатанная бутылка дорогого вина и пара бокалов. Вальдер подхватил их и поставил на стол, отчего звякнули стеклянные ножки.

– Позвольте, я поухаживаю, раз уж, такая оказия, в этом кабинете не нашлось слуг. – Вальдер отыскал в раскрытом шкафу специальный нож и откупорил вино.

Ясмин чуть нервно выглянула в распахнутое окно. Вдали виднелся лазурный на солнце океан, но сейчас всё внимание притянули к себе двор и окрестности. Что она мечтала там увидеть? Что всё как прежде, что нет никаких солдат, топчущих её земли? И никакого переворота, в котором всю власть отдали людям с магией! И всё этот взявшийся из ниоткуда колдун Сиркх, поглоти его бездна!

– Вы знаете, где мой отец? – Её голос прозвучал почти утвердительно.

– Возможно.

Нет, он просто ужасен и способен вывести из себя даже статую! Ясмин буравила взглядом невозмутимого Вальдера, который со знанием дела разливал вино по бокалам. Его движения были скупы и точны, словно он просчитывал их заранее и никогда не совершал ошибок. Старый, заносчивый и наглый выскочка, наверняка из бедного рода! Ясмин была почти уверена, что власть он получил случайно, только потому, что в нём теплился магический дар. Кто он без него? Добился ли хоть чего-то в жизни? Наверняка просто обижен на весь свет – и мстит тем, кто не в силах противостоять.

– Ваше вино, дорогая кирия. – Он протянул ей бокал, взял свой и вернулся на стул. Даже то, что он занимал такую позицию, ни на миг не лишало его достоинства. – А теперь к делу. Вижу, вы рвётесь в бой и готовы сразить любого, кто встанет у вас на пути.

– Не люблю терять время напрасно.

– Я тоже, – приветственно поднял бокал Вальдер и сделал большой глоток. – В общем, сложилось, как видите, всё таким образом, что с этого дня у вашего прекрасного поместья новый хозяин. Но, право, я вовсе не намерен грабить или что-то в этом роде. В конце концов, у вас не только лучшие плантации сахарного тростника, но и обширные земли со множеством деревень. Наш новый губернатор заинтересован в процветании.

Судя по тому, как он говорил, он всё-таки был не из простых. Но Ясмин всё равно только морщилась.

– Моя семья владела этими территориями несколько веков, кириос, – сделала она ударение на последнем слове и подалась вперёд.

– И это замечательно.

Вальдер вдруг отставил бокал, поднялся и, медленно обойдя стол, подошёл к ней.

Остановился в шаге, сдавил пристальным взглядом. Сердце замерло, когда маг опустил горячую ладонь на плечо Ясмин, едва прикрытое тонкой тканью. Она не шелохнулась, пока он неспешно повёл по плечу вверх. Оборвалась граница ворота, и по коже прошлась обжигающая сухость шершавых пальцев – по плавному изгибу, выше и выше. Вальдер откинул с шеи Ясмин густые тяжёлые кудри, едва скользнул самыми подушечками, словно зыбкую дорожку проложил, – и до лёгкой боли вплёл пальцы в волосы на затылке, вынуждая поднять голову. Потянул настойчиво – пришлось медленно встать, – и Ясмин оказалась с ним лицом к лицу.

– Так вот в чём вы не любите терять время, – хладнокровно обронила она, не отводя глаз. Сложно сохранять достоинство, когда мужчина выше и приходится задирать голову.

Его дыхание ощутимым ядом растекалось по коже, непривычный запах стал сильнее. Губы в обрамлении короткой бородки оказались слишком близко, и цвета зелени глаза, глубокие, расширенные зрачки которых затягивали в черноту. Хотелось хватать ртом воздух, рваться прочь из этой бездны – давящей, пронизанной скрытой силой. Казалось, Вальдер притягивает её к себе незримой нитью, угрожающе острой, ещё немного – и порежет до крови, и невозможно больше сопротивляться.

Он прибегнул к своей магии?..

Он разжал пальцы, выпустив пряди, и повёл по шее вниз, делая глубже ожог недавнего прикосновения. Хотелось дотронуться до кожи и проверить, остался ли след, но она не могла шевельнуться.

Ясмин с трудом сглотнула, будто тиски сдавили горло. Сейчас он – полновластный хозяин положения – запросто может взять её прямо здесь. Как берут второпях служанок. Как завоеватель забирает свой трофей. Никто из её людей не сможет прийти на помощь. Никто! Болезненный страх скрутил нутро. Ясмин поняла, что совершенно не знает, чего ждать.

– И это замечательно, моя дорогая, – невозмутимо продолжил Вальдер. Чтобы не упираться взглядом в пуговицы на его рубашке, пришлось задрать голову ещё выше и смотреть в упор. – Прекрасно, что история вашего рода настолько богата. Потому что я хочу избежать волнений и не предлагаю вам ничего предосудительного, очаровательная кирия. – Его руки спустились по плечам, лопаткам – сжали, заставляя чуть прогнуть спину, и обхватили за талию. Она невольно упёрлась бедром в стол – некуда бежать. – Просто вы… станете моей законной женой. Это принесёт выгоду нам обоим.

Рассыпались колдовские узы, оставив по всему телу тонкие иголки ощущений. И это стало глотком свежего воздуха. Мысленно собрав всю оставшуюся силу, Ясмин отбросила его руки и с размаху ударила по лицу.

– Я вам не добыча и не трофей! – Страх обратился злостью.

Она задела его кольцом на пальце. Вальдер отдернулся, а на губе выступила густая капля крови, растеклась тонкой дорожкой. Маг налетел на стол и едва не снёс бутылку рукой – вино плеснуло в стороны, сверкнуло искрами и осело кровавыми пятнами на полу.

– Вы похитили отца! Вы захватили мои земли и мой дом. Но я – не награда за победу!

Остановившись поодаль и тяжело дыша, она смотрела, как Вальдер выпрямляется. Испуг, придавший сил, теперь заставлял слегка дрожать. Стерев кровь с губы, чужак, против ожидания, ничуть не разозлился.

– М-м. Полагаю, вы думаете, что я магией подчинил вас себе?

Ясмин не отвечала, но ярко помнила, как не в силах была сопротивляться его прикосновениям. Конечно, это так.

Вальдер усмехнулся.

– Вы ведь знаете силу магии. Наверняка у вас тут свои одарённые, а может, и вы, Ясмин, сами ходите к вашим ведуньям. И теперь свято уверены, что я просто не оставил вам выбора. Но знаете, это и правда забавно. – Он опустился вместо неё в кресло отца и улыбнулся совершенно невинно. – Забавно, что вы сейчас подчинялись мне по своей воле. И это было только ваше желание.

– Чушь! Да вы… вы просто самодовольный урод!

– А вы – очаровательная дикарка, и я искренне рад узнать вас поближе. Что ж, раз мы распределили роли, давайте займём свои места. Я останусь в этом прекрасном кабинете, а вы ступайте вниз. Пожалуй, отдам распоряжение вашим бывшим слугам.

4. Прочь

Вот же сволочь! «Вашим бывшим слугам»!

Ясмин вылетела из кабинета в негодовании и растерянности одновременно. Хотелось изо всех сил хлопнуть дверью, в глубине души зверем клокотала ярость, но Ясмин чувствовала, что это поставит её в ещё более унизительное положение.

Этот Вальдер нагло лгал, что не использовал силу, но что теперь толку? Он – маг, такие, как он, ныне признаны посланниками богов. Чужих богов. Но она не станет его послушной куклой, даже если он наобещает золотые горы и всю власть мира. Она узнает, где они держат отца, и вызволит его. А потом они вместе найдут сторонников и вернут поместье – любой ценой. Должен быть способ. Должен?

Ясмин, тяжело дыша, замерла наверху лестницы, до конца не веря в царящий вокруг абсурд. Всюду сновали чужие и её люди. Её! Но она больше не была здесь хозяйкой. Всегда тихий Элсин прошёл мимо, неся тяжёлую вазу из комнаты куда-то прочь.

– Госпожа, – произнёс он, оглядываясь по сторонам.

– Да, Элсин, – выдохнула Ясмин.

– Простите. У нас нет другого выбора, их слишком много… И приказ нового губернатора из столицы…

– Я знаю, Элсин. – Ясмин попыталась улыбнуться, но губы скорее свело от напряжения. – Ты хоть знаешь, как зовут этого губернатора?

Кажется, назначение произошло на днях, но после исчезновения отца Ясмин не находила себе места и не следила за тем, что происходит вокруг. Пыталась с кем-то встретиться из соседей, узнать про судьбу отца, но все были заняты собственными заботами.

Кто-то уезжал с острова, спешно пакуя вещи и надеясь найти безопасное пристанище вдали от гремящего по всему Энарийскому королевству вторжения Иввара. Кто-то закрылся в домах и ждал неведомо чего. Наверняка готовились встречать «гостей» и думали, как им угодить, чтобы при этом сохранить богатство и влияние.

Шаман Деер собирал всех на защитный обряд, но и это ничего не изменило. Король Энарии свергнут, страной правит наместник из Иввара. Сопротивление оказывать поздно…

– Арис ди Вейн. Он из наших, говорят, тоже обладает колдовским даром.

– Не удивлена, – процедила Ясмин.

В голове рождался план… Нужно сбежать, добраться как угодно до этого губернатора и поговорить с ним лично. Он должен понимать: нельзя так поступать с землями ди Корса, с людьми, что живут здесь не одно поколение. Он должен предложить иной выход.

Если отец согласится на их требования и уступит хоть в чем-то. Звучит невероятно, но сейчас обстоятельства изменились настолько, что впору и всему миру перевернуться вверх дном.

– Мы справимся, – твёрдо сказала Ясмин, успокаивая будто саму себя, а может, желая внушить надежду и Элсину. – Со мной всё… в порядке! Как твои девочки?

– Они… – Элсин сглотнул. – Они прислуживают чужакам, госпожа. Мне страшно. Но обещали не трогать, если мы не будем делать глупости.

– Я постараюсь позаботиться о них. Ступай.

Бедняжки! Две очаровательные девочки, работающие по дому, почти выросли, и за их судьбу Ясмин сейчас беспокоилась больше, чем за свою. Свою честь она отстоит! А вот с девчонками эти ублюдки могут сделать что угодно…

Приподняв подол ночнушки, словно та была настоящим платьем, она принялась спускаться по лестнице. Жаркий воздух сочился из распахнутых окон, дурманя цветочным ароматом маленького сада, пыль столбом вилась в солнечных лучах.

На миг Ясмин ощутила себя призраком в собственном доме, хоть и чувствовала босыми стопами гладкое дерево лестницы. Кто-то поднимался навстречу, таскали тяжёлые свёртки и сундуки, раздавались крики и ржание лошадей, но никто в поместье не обращал на неё внимание. У них нашлось дело поважнее бывшей хозяйки.

Один из людей Вальдера, толстолобый широкоплечий тип бандитской наружности, поднялся по лестнице мимо неё. Мельком оглядел Ясмин с ног до головы и зашёл в кабинет, который она только что покинула. Взгляд чужака не сулил ничего доброго.

Ясмин замерла, пытаясь услышать, о чём там говорят. Схватить её? Какой приказ отдаст Вальдер? За окном снова громко фыркнула лошадь, и Ясмин отчаянно осознала: пока тут такая неразбериха, она ещё может бежать. Прямо сейчас, не мешкая! Быстро спуститься, проскользнуть мимо занятых своими делами грабителей и вскочить на верную Нур – самую быструю, самую преданную, которую отец в итоге никому не продал и отдал ей. Она умчится отсюда прежде, чем самоуверенный маг сообразит, что произошло.

Сердце застучало быстрее. В такт этому биению Ясмин легко побежала по ступенькам, мельком оглядываясь. Всех преданных слуг – тех, кто мог представлять опасность, – явно увели. В парадный вход вошли ещё двое вояк. Улыбнувшись им, Ясмин махнула рукой и указала наверх, мол, ваш хозяин там. И, пока они отвлеклись на голос Вальдера, выскользнула во двор через заднюю дверь.

Солнце уже палило нещадно, хотя только поднялось над горизонтом, и льняная сорочка моментально прилипла к телу. А может, она просто взмокла от напряжения в кабинете, и теперь, при быстром шаге, горячий ветер распалял кожу. Ясмин потёрла шею в том месте, где от пальцев Вальдера словно остались ожоги.

И тут же обернулась на зычный крик сверху:

– Где она?

Риан, Риан, где же ты, когда нужен прямо сейчас! Подбежав ближе к фасаду дома, чтобы не быть замеченной из верхних окон, Ясмин добралась до входа в конюшенный двор. Там наверняка удастся найти друга. Или хотя бы свою кобылу.

Запыхавшись, Ясмин ворвалась в конюшню и огляделась.

– Риан!

Как назло, Нур была рассёдлана. Зато в последнем стойле Ясмин увидела его – Риан невозмутимо ковырялся со сбруей на чужом светлом мерине. Он обернулся на оклик. Великие Духи, вдруг… вдруг он тоже за чужаков? Готов служить и новому хозяину? Её отца он ненавидел давно, за все унижения, которые пережила его мать, служащая в доме. Так что смена власти едва ли станет для него такой же бедой, как для Ясмин.

Ясмин замерла в смятении. Бежать в лес прямо так бесполезно, её сразу догонят. Вернуться в дом – проиграть без боя!

– Риан… – медленно повторила Ясмин, не решаясь заговорить прямо.

Каждое мгновение было на вес золота, но дыхание перехватывало.

Нет. Риан самый гордый и непримиримый парень на всей плантации. Он один из немногих осмеливался в открытую спорить с её владельцем! Он последний, кто легко сдастся чужакам. Но вот же он – молча, покорно седлает чужую лошадь.

Риан затянул подпругу на мерине и повёл его на выход. В полумраке Ясмин видела только белки его глаз и блеск начищенной шерсти коня.

Ясмин шагнула ближе. Взгляд Риана, такой знакомый с детства, скользнул по её ночнушке и потемнел. Стало вдруг стыдно предстать перед ним в таком виде. И пусть они знают друг друга давно… Если Риан перешёл на сторону врагов, то…

Ясмин впервые отшатнулась.

– Не бойся, госпожа, – усмехнулся Риан, покачал головой и вдруг быстро стянул с себя рубашку.

Мерин нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Риан быстро накинул пропахшую его телом ткань Ясмин на плечи. Она продела руки в рукава и резко стянула просторную рубаху на груди, скомкала в руках, всё ещё не зная, чего ждать.

Но решительное, спокойное лицо Риана внушало надежду, только в чёрных глазах тлел загадочный огонь. Риан сжал челюсти так, что желваки заходили на скулах, и прислушался к голосам в доме – кажется, понял, что она задумала, без слов!

– За мной. – Риан быстро ухватил её за руку и повёл из конюшни вместе с мерином.

На ходу Ясмин оторвала кусок подола от несчастного кружевного платья и обмотала этой тканью голову, пряча лицо и волосы. Сгорбилась, пытаясь не привлекать внимание. Ей нужно всего несколько минут, чтобы успеть покинуть усадьбу.

Из дома донёсся шум и крики. Хватились. Сейчас окружат двор…

Ясмин взялась за луки седла. Риан молча подхватил её за поджатую к бедру лодыжку и легко подкинул вверх. Проклятое ночное платье натянулось от резкого движения, когда она перекинула ногу, и Ясмин порвала его ещё выше, до самого бедра. Выкинет потом, как воспоминание о худшем дне в жизни!

– Риан, пожалуйста, идём со мной! – пробормотала она, склонившись ниже.

– Я не успею забрать ещё одну лошадь…

Ясмин отчаянно взглянула исподлобья на окна второго этажа, схватила Риана за руку, умоляя не оставлять одну – против всех.

Мерин громко заржал и дёрнулся, Ясмин уже чувствовала, как он рвётся вперёд. Они не успеют придумать что-то ещё. Сейчас их точно схватят! Громко цокнув, Риан наконец решился, ловко вскочил в седло следом и уселся на круп.

– Пош-шёл, – со всей силы Ясмин ударила босыми пятками и пустила мерина вперёд. Риан одной рукой обхватил её талию, второй сжал заднюю луку седла, и они вылетели во двор.

Сердце билось как бешеное, пальцы намертво сжали поводья. Мерин чуть было не рванул на дыбы, но Риан вовремя осадил его одним словом.

– Туда, – резко скомандовал он Ясмин на ухо и стиснул её руки на поводьях, направив мерина прочь со двора по дальней тропе – мимо аллеи вековых эвкалиптов.

Ясмин быстро обернулась на дом и увидела только, как из парадных дверей вышел Вальдер вместе со своими людьми. Вышел неторопливо, сощурился на ярком солнце и тут же заметил их бегство.

Пошёл ты в бездну, маг!

Ясмин пригнулась к шее мерина, и тот по резкому цоканью Риана перешёл на галоп, устремляясь по аллее в сторону леса. Пусть попробуют догнать и разыскать её на её же землях. И даже если догонят… Она дорого продаст свою свободу, даже если придётся выцарапать чужакам глаза!

Тень огромных эвкалиптов за воротами накрыла с головой. Они мчались по наезженной тропе, пока сзади не послышался шум. Ясмин искала глазами спасение, понимая: на таком открытом месте их тут же нагонят.

Риан среагировал быстрее и направил мерина направо. Тот послушно нырнул на едва заметную тропку и, чуть сбавив шаг, заскользил под сенью низких пальм и других деревьев, растущих тут и там, как им вздумается. Мама всегда любила не строгий порядок, как отец, а дикие посадки и хаотичные сады возле дома.

Ясмин жаждала нестись быстрее, во весь опор, но вдвоём на одной лошади это было невозможно. Риан прижался вплотную так, что она чувствовала его дыхание на своей спине.

От одной мысли, что будет, если Вальдер их нагонит, пробивал холодный пот. Этот маг попросту может использовать её, сделать своей безвольной игрушкой. Он явно обладает чудовищной силой. И будет шантажировать тем, что знает про её отца, а сам… Ясмин негодующе сжалась. Прочь, и как можно быстрее!

В ответ на её мысли тут же послышался далёкий шум. Казалось, он доносился то справа, то слева. Они двигались вдоль густого, почти сплошного забора стеблей тростника, а до леса было еще далеко.

– Риан, – прохрипела она не оборачиваясь.

– Да, госпожа, – быстро отозвался он, чутко управляя ходом коня.

– Они идут за нами. Нам так не уйти!

– Просто держитесь крепче, – ответил он и резко повернул мерина ещё раз вправо.

В густых плантациях тростника показался проход. Они ворвались туда с наскока и двинулись вдоль ровно посаженных рядов – пришлось низко склонить голову и сжаться.

Ясмин потеряла счёт времени, только чувствовала, как стебли тростников скользят над головой, края сухих листьев задевают ноги, тени мелькают перед глазами, сливаясь в круговерть. Как чужая рука сжимает её под ребрами, удерживает надёжно, крепко. И казалось уже, что времени нет, только этот бесконечный бег. Ухало от резких толчков сердце, захватывало дыхание, и Ясмин только зажмурилась, когда мерин невысоко прыгнул через кучу поваленных стеблей, – кто-нибудь из них точно сейчас свалится!

Но вскоре безумная пляска стихла, Риан чуть натянул поводья, и мерин, громко фыркая, загарцевал. Ясмин хотела бессильно склониться к взмыленной гриве, но Риан резко прижал её к себе, не давая упасть. Даже через платье Ясмин обожгло жаром его кожи.

Мерин не сможет дальше бежать с двумя всадниками, только шагом или придётся идти пешком. Ясмин чувствовала, как натужно вздымаются бока. Она обернулась и встретилась взглядом с тёмными глазами Риана. Никакого страха.

Она одна не знает, что делать дальше?!

– Я оставлю вас, госпожа, – криво дёрнул уголком губ Риан. – Вдвоём не уйти, а осталось немного. Уведу их за собой. Мерин будет слушать тебя, беги, пока мы выиграли время. – Риан хлопнул его по крупу и собрался спрыгнуть на землю.

Мерин тихо заржал, будто отвечая ему на своём языке, и пошёл вперёд.

– Нет, стой, – Ясмин схватила Риана за руку, удерживая. – Погоди. Кажется, тихо.

Он откинулся назад, глядя на мелькающие зелёные стволы. Мерин шёл ещё какое-то время, замедлившись, петляя среди зарослей, и вдруг споткнулся – Ясмин чуть не слетела через голову. Конь склонил корпус в сторону и жалобно заржал.

– Держитесь! Проклятье, – цокнул Риан, спрыгивая.

Ясмин позволила ему стащить себя с седла и поставить на ноги. Пыль забилась в нос, в волосы. Порванное платье зияло растянутой дырой, но было уже плевать.

Мерин больше не мог ступать на переднее копыто. И, как назло, снова зазвенели позади азартные крики. Как будто они гонятся не за человеком, а за дичью. А может, это всё их игра? Может, Вальдер нарочно дал ей время сбежать, чтобы потом устроить погоню?

– Уходим же! – взмолилась Ясмин и оглянулась.

В шум вклинился ещё глухой звук, похожий на охотничий рог. Это… кошмар. Это не может быть всерьёз!

Риан окриком отправил мерина прочь, а сам схватил Ясмин за руку и потащил за собой. Они помчались, уворачиваясь от стеблей сахарного тростника и утопая в рыхлой земле, петляя причудливыми путями и снова пытаясь скрыться от чудовищных охотников.

Ясмин будто вернулась в детство. Они ведь тоже бегали так с Рианом, босые, в простой одежде, ещё когда она была не госпожой, а девчонкой, жаждущей дружбы и игр. С родными братьями и сёстрами не задалось, и она нашла компанию среди детей слуг…

Но то было в детстве. Весело и смешно. Сейчас иначе – страшно и по-настоящему. И стоило об этом подумать, как нога попала в рыхлую землю, и Ясмин споткнулась и упала, утянув за собой Риана.

Они прокатились немного по влажной земле и замерли на подступах к густому лесу. Плантация закончилась, и совсем близко манила прохлада влажных джунглей. Но противно заныли правая нога и содранные при падении пальцы. Риан осторожно приподнялся.

– Ты как?

– Будет лучше, если ты дашь мне вздохнуть!

Он поднялся и протянул свою ладонь. Ясмин оперлась о его руку и тоже встала. Руку Риан выпустить не дал, только сверлил Ясмин чёрными глазами. Последние годы она ведь общалась с ним чаще как хозяйка. Прошли времена детской дружбы, и сменились роли.

Но, будто отвечая на её мысли, Риан подался вперёд. Ясмин вгляделась в его чуть раскосые глаза. Взгляд обжигал. Вальдеру она была интересна как предмет интерьера, красивый предмет, а Риан будто вдруг увидел её душу – так пронзительно смотрел.

Увидел, но точно ли он на её стороне? Ясмин выпрямилась без сил, чувствуя его ладонь и пытаясь унять бешеный стук сердца.

– Они идут по следу, Риан! Он нарочно играет со мной! Уходим же!

– Осталось немного до леса, там им не пройти верхом.

Риан напряжённо обернулся, и причудливые тени от листьев пробежали по смуглой коже. Удалось ли им скрыться хоть ненадолго? Вдалеке кричали, гомон и лай собак перебивали смех и голоса. Ясмин почувствовала такую сильную, беспомощную, слепящую ненависть к колдунам, что будь у неё сила – испепелила бы их заживо!

Риан резко повернулся к ней. Казалось, он на что-то решается. Слишком долго, слишком!

– Бежим дальше! – Ясмин мотнула головой и сделала несколько шагов к лесу. – Идём! Иди же, или ты с ним заодно?! Я ненавижу их, слышишь… Ненавижу!!! Их всех, этих проклятых колдунов! Ао и Теа покарают их, клянусь душой своей матери. Великие Духи сожрут и следа не оставят. Так будет!

Панический страх, ярость, злость – всё смешалось в груди, и она не выдержала, снова закричала, прижав кулаки к груди, и попятилась:

– Может, ты нарочно водил нас кругами, Риан? Я не знаю о тебе ничего. Хочешь тоже получить свою долю и поучаствовать в охоте, а?!

Риан в один шаг догнал её, жёстко обхватил щеку и подбородок ладонью.

– Ясмин!.. – рявкнул хрипло, обрывая истерику.

И замолк, будто хотел сказать: «Я спасу тебя». Ясмин замотала головой. Он ничего не мог ей предложить, ничего! Что на неё нашло? Он и сам был несчастный беглец, он не врёт.

– Пожалуйста, Риан… – попыталась она отстраниться. – Пожалуйста. Уходим. Они ведь идут по следам.

Риан повернулся к ней спиной и лицом к врагам, вслушался в крики и лай собак. Вальдер снова нашёл их.

– Давай. Уходи туда, я отвлеку.

И сам рванул навстречу погоне.

Он был прав. Это последний шанс сбежать, если она хоть что-то хочет изменить. Ясмин набрала полную грудь воздуха и помчалась прочь – туда, где за лесом жили её люди. Успеть, пока не дошли вести о новом хозяине. Заручиться поддержкой и добраться до нового губернатора.

Непослушные, не забранные в косы кудри падали на лицо, но Ясмин упрямо бежала по зарослям, уже слабо понимая, откуда светит солнце и где ждать врага.

С каждым шагом, каждым прыжком через провалы влажной после ливня земли Ясмин всё твёрже понимала: ей не выбраться. Снова вдалеке раздались глухой вой и ржание лошадей.

Дыхание кончилось, закололо в боку. Ясмин перешла на шаг и, задыхаясь, сползла вдоль толстых стеблей тростника на землю, пытаясь укрыться в зарослях. И пусть её белое платье почернело, рубаха слезла с плеча, а рваный подол стал похож на тряпьё нищего. Плевать. Она всё ещё свободна!..

Переведя дух, Ясмин собралась с силами и поднялась. Тут же она услышала лошадиное фырканье совсем близко. Кто только смог пробраться по этому бездорожью! Сердце толкнулось о рёбра и замерло. Риан, чудом ушедший от погони? Шелест сухих стеблей стал оглушающим, гибкие тростники расступились.

Ясмин подняла голову, чтобы лицом к лицу столкнуться с золотисто-зелёным взглядом всадника.

5. Сила и ярость южной крови

Ясмин чувствовала себя загнанной в западню. А ведь они были так близки к лесу, они могли уйти! Если бы не попавшая в канаву лошадь!.. Вслед за магом вдалеке среди зарослей мелькали и остальные, и стало до тошноты дурно. Если он сейчас вздумает демонстрировать свою власть… На что ещё способен этот мужчина?!

– А ты и впрямь настоящая дикарка, – присвистнул Вальдер, спрыгивая на землю. – Я, конечно, знал, что ты убежишь, но не думал, что так далеко.

Он всё-таки играл с нею. Нарочно дал уйти, чтобы устроить себе развлечение! В нём есть хоть что-то человечное?

Ясмин, точно завороженная приближением змеи, неподвижно сидела и смотрела на чужака. Вальдер на миг обернулся и вдруг махнул своим, чтобы ушли прочь. Прикрикнул ещё раз. Поколебавшись, разгорячённые мужики стали нехотя разворачиваться, но спорить с хозяином не осмелились. Разочарованы, что не дали им зрелища?!

«Риан, где же ты…» – пробормотала про себя Ясмин. Его не было с чужаками – спасся? Или сбежал сам, оставив её? Однако отчаянная надежда ещё грела душу.

Ясмин подобрала ноги, готовясь броситься на Вальдера, если тот подойдёт ближе. Что он сделает? Убьёт её коротким мечом? Что ему толку? А она убить имеет полное право!

– Я не дикарка, – сощурила Ясмин глаза, глядя на оружие на его поясе. – И знаю о хороших манерах побольше вас, кириос. – Она смотрела на него исподлобья. – Например, то, что в приличном обществе не охотятся на людей, как на дичь. И не гонят по плантациям, мечтая посадить в клетку!

– О… – Вальдер широко улыбнулся, обходя её по кругу. Ясмин поворачивалась за ним, не подпуская к себе близко. – Значит, моё предложение стать законной супругой для вас вроде клетки? Честное слово, мне нравится такая дерзость!

Он и впрямь выглядел восхищённым, а не оскорблённым.

Ясмин выдохнула. Нашёл бы её сейчас Риан, пока они одни, и вдвоём они бы свернули шею этому самоуверенному ублюдку.

Отпустив поводья своей лошади, маг взглянул на чужую рубаху, которую Ясмин снова стиснула на груди, но ничего не спросил про сбежавшего Риана. Только развёл ладони, будто показывал, что не будет причинять ей боль.

– Я не собираюсь играть в ваши игры, – отозвалась она.

– Тогда дайте мне ещё один шанс, очаровательная госпожа. Что-то у нас пошло не так. Может, попробуем всё сначала? Я обещаю, что не причиню вам вреда и не воспользуюсь своей силой, – говорил он медленно и спокойно, наконец погасив вечные смешливые огоньки в глазах. И подошёл без угрозы и демонстрации власти. – Давайте заключим мир.

Ясмин оглянулась – его люди и впрямь ушли прочь. Вальдер протянул правую руку ладонью вверх, словно предлагал свою помощь и опору. Не дождавшись ответа, он сам взял её руку, мягко, но настойчиво.

Ясмин застыла. Он лгал, что не использует свою магию против неё, он околдовал её тогда, в доме, и подчинит своей воле сейчас. Это только ведуньи в деревне или шаман чтили древние законы и под страхом смерти не использовали колдовские обряды против воли.

Но этот пришлый чужак плевать хотел на все законы. Они все плевать хотели на прежние порядки, и единственный язык, на котором теперь говорили, был язык силы. Отобрать, завоевать, подчинить и уничтожить тех, кто не согласен.

Вальдер плавно потянул Ясмин к себе, и от его касания опять иголками закололо всё тело. Словно от опасной близости демона волоски на теле вставали дыбом. Ясмин обманчиво подалась вперёд, но как только оказалась рядом, рванула руку на себя, повернулась и ударила локтем Вальдера в живот.

– Да чтоб тебя… – прохрипел он со злостью, согнувшись. Ясмин освободилась и хотела ударить его между ног. Он не ждал от неё такого, значит, не так уж всемогущ.

Она почти достала его, но Вальдер вдруг зарычал, будто перестал играть в игры, и увернулся. Он сделал одно обманчивое движение, схватил её за ворот и мгновенно подсёк под голень. Ноги подкосились, и Ясмин упала навзничь.

Ещё одно движение – Вальдер прижал её коленом между бедер, не давая шевельнуться, а рукой упёрся в её плечо, придавив к влажной земле. Не ударил, но и не был больше мягок – стальная хватка выдавала бывшего воина.

– Что вы со мной делаете, кирия! Вот с женщинами мне прежде драться не приходилось. Но вы прямо не оставляете мне выбора.

– У вас ловко получается, – оскалилась в ответ Ясмин, не в силах пошевельнуться.

– Так мы точно не поладим.

Он хмыкнул.

– И прекрасно! Потому что я убью вас, как только смогу. Или хотите продать меня в рабство, что вы там делаете с теми, кого захватили силой?!

– Хм. В таком случае расстроится ваш отец, кирия ди Корса. – Он приподнялся над ней и выпустил из хватки. Ясмин тут же отползла и осторожно поднялась на ноги.

Отец… Вальдер точно знает, где он. Может, посадили в темницу и держат, потому что он им нужен. Может, околдовали. Сейчас Ясмин не сомневалась, что это вполне по их правилам.

– Откуда мне знать, что он вообще жив?

В глазах Вальдера мелькнуло что-то недоступное, но он вдруг ответил просто:

– Он жив.

– Хорошо, – Ясмин устало выдохнула.

Что теперь? Ей не убежать от него вот так, Вальдер доказал, что в два счёта догонит и скрутит. И похоже, маг растерял свой настрой на дружелюбие после того, как она снова пыталась его ударить. Так или иначе, он принудит её подчиниться… И неизвестно, что теперь хуже.

Вальдер взял поводья своей каурой кобылы, которая всё это время стояла не шелохнувшись, будто ждала молчаливого приказа своего хозяина, а теперь послушно подошла ближе.

– Садитесь, Ясмин, – жёстким тоном повелел Вальдер и усмехнулся без тени прежней учтивости. – Бежать сейчас не в ваших интересах. Если вы не желаете, конечно, подвергнуть себя насмешкам: больно забавный у вас вид.

Ясмин зло запахнула порванный подол платья, оголявший бедро почти до самой талии, но потом плюнула на это и невозмутимо забралась в седло, наступив испачканной в земле стопой на услужливо подставленные ладони Вальдера. Он точно знает что-то про отца, это не пустые слова. Хорошо. Сначала узнать всё, потом собрать бумаги, найти Риана и заручиться поддержкой других верных людей. А потом… они ещё посмотрят, кто действительно сможет удержать власть на этих землях.

В конце концов, этот чужак не знает здесь ничего.

Ясмин ждала, что он вздумает связать ей руки, но маг не стал. Слишком уверен в собственных силах, хотя у неё было огромное желание наброситься на него сверху и вцепиться в горло. Но Ясмин откинула эту мысль. Вряд ли ей удастся одолеть его в такой схватке.

Вальдер неторопливо повёл кобылу по зарослям, возвращаясь к поместью по собственным следам. Ясмин несколько раз попыталась править лошадью, сжимая колени и пятки, но та будто ничего не замечала.

– Можете не стараться, кирия. Кара слушает только меня, у нас с ней особая связь. Вы правда думаете, что я просто так посадил бы вас на лошадь, убедившись в вашей тяге к бегам? – кинул он взгляд искоса и улыбнулся.

– Чудесная лошадка, – буркнула Ясмин, бросив свои попытки.

– Зато мы посмотрели ваши плантации, – продолжил Вальдер. – Я приятно удивлён. Ожидал увидеть здесь совсем дикие джунгли, а вы ухаживаете за землёй на совесть!

– Что вы можете понимать о плантациях, вы здесь чужак, – фыркнула Ясмин.

– Вот вы мне всё и расскажите.

– Только если вы потом уберетесь отсюда навсегда.

Вальдер только вздохнул, устало повёл плечами, но разговор продолжать не захотел. Ну конечно. Решил, будто она упрямая девчонка и толку нет. Ясмин на миг почувствовала себя снова маленькой, а он напомнил отца, не спускающего ни единого промаха.

Они шли вдоль ровных рядов тростника, который скоро придёт пора убирать, и Ясмин, покачиваясь в чужом седле, рассеянно скользила взглядом по зелёным макушкам.

Отец жив, пусть и захвачен магами. Даже не верилось, что её крепкого и здоровенного отца, железно уверенного в своей правоте, какая-либо сила способна одолеть так запросто. В детстве Ясмин верила, что он – нечто незыблемое и вечное. Вечно строгий взгляд, вечно поджатые губы чередовались короткими моментами шумной радости, но потом снова ярость и вспыльчивость при малейшем неповиновении. Уж в ком, в ком, а в нем точно южная кровь бурлила по полной, а ещё всё чаще давала о себе знать старая боль в колене.

…Тогда, три года назад, когда Ясмин не послушалась отца, скрылась от наставницы и оседлала необъезженную Нур вместе с Рианом… Едва не свалилась под копыта, но уцелела, только наглоталась пыли и пропустила пару часов времени с Очень Важными Гостями.

Когда Риан терпел своё наказание, как всегда с железной стойкостью и выдержкой, а она умирала от чувства вины и несправедливости, пришёл черёд разговора по душам.

– Маленькая дрянь! – Отец ухватил за руку и потащил на второй этаж. – Драть тебя надо было почаще, чтобы дурь из башки выбить! Кто тебе позволил умчаться без моего ведома?! Кто позволил сесть на эту лошадь? А?

– Что случилось-то, папа? – прикрываясь рукой от его замаха, спрашивала тогда Ясмин. – Я же сделала всё, что должна была! Что ты хочешь?! Это просто прогулка!.. Всё в порядке ведь!

Отец всё-таки вышел из себя и ударил её по заду, обидно и сильно.

– Замолчи, говорю! Что мне было говорить гостям, а? Они прибыли из Кайены и поместья Эор, спрашивали про тебя, и что мне сказать было?! Что моя дочь спуталась со слугами и скачет где-то по полям, точно беспризорная девчонка, чтобы потом показаться в виде, в котором стыдно и перед рабочими стоять? Бестолочь!

Ясмин одернула платье и упрямо тряхнула волосами. Отец отчитывал её на весь дом так, словно она совершила страшный грех. Наверняка слышно даже во дворе. Но что-то изменилось в этот день, и впервые за всё время Ясмин вспылила в ответ:

– Не трожь меня больше! Не трожь, слышишь, – её голос чуть дрожал, но не от страха – от гнева. Ясмин вырвалась и встала напротив отца, чуть задрав голову, и заговорила: – Я больше тебя не боюсь, хватит. Я выполнила все дела, не указывай, что мне делать. Знаешь… я давно поняла. Ты срываешься на мне за мою мать – и я больше не хочу это терпеть.

Сказанное на удивление не вызвало новую вспышку гнева, а наоборот, точно привело отца в чувство. Ясмин поначалу даже не поверила своим глазам. И, помедлив, заговорила тише:

– Хватит… Я уже не ребенок, я готова помогать тебе и быть опорой… потому что я тебя люблю! Слышишь? – Она прижала кулаки к груди, глядя на то, как меняется выражение лица, как недоуменно сводятся его брови. – Люблю, потому что ты мой отец, хоть ты и никогда не говоришь мне о том же. И я даже не знаю, есть ли у тебя хоть немного тёплых чувств к своей дочери. Но я – твоя кровь! И ты вправе мной гордиться, а не оскорблять.

– Ясмин! – начал он резко. – Я буду тобой гордиться, если ты перестанешь делать глупости… – сорвавшись, мягче прозвучал вдруг его голос. – И если будешь слушать…

– …что тебе говорят. Знаю, папа! Я люблю наше поместье и хочу, чтобы здесь всё было хорошо. И сделаю для этого всё, что в моих силах.

Отец вдруг замялся, будто не зная, что теперь ему сделать. То ли злиться, что она осмелилась спорить, то ли развернуться и уйти.

– Что ж, – он взглянул, явно с трудом удерживая желание выдать новый упрёк. – Чтобы через четверть часа…

– …была на ужине собранная и аккуратно одетая? – фыркнула Ясмин.

Кириос ди Корса с недоумением покачал головой, а Ясмин ещё сильнее поверила в то, что у неё действительно есть сила, раз она смогла укротить этот ураган – впервые в жизни.

– Ты всё ещё маленький и несносный ребенок, Ясмин!

– А ты – очень плохо меня знаешь, папа, – парировала она без колебаний. – И я тебе это докажу. И больше не смей наказывать других за мои проступки. Того, как ты поступил с Рианом, я тебе не прощу.

– Он прекрасно знает, в чём именно виноват, – усмехнулся отец, потерев подбородок и глядя на Ясмин в упор.

– Значит, вовсе не в том, что позволил мне сесть на необъезженную лошадь, да?..

Ясмин смотрела в упор ровно так же, прекрасно понимая весь невысказанный смысл. Про домыслы, про её репутацию, про запретную тягу к тому, к кому её не должно быть никогда. Потому что они неровня.

Однако это никогда не мешало отцу иметь связи с любой симпатичной девицей, работающей в доме! Как же удобно быть мужчиной. Ясмин стиснула кулаки.

– Хорошо, отец, – холодно добавила она. – Это не повторится. Но и ты больше никогда не смей бить его розгами, слышишь? Иначе забудь о том, что у тебя вообще есть дочь.

Отец молча покинул комнату, но Ясмин чувствовала, что задела его за больное, вспомнив мать и упрекнув в жестоком обращении с остальными. И пусть. Зато больше он не посмеет обращаться с ней, как с неразумным дитятей, пусть знает, что Ясмин давно выросла и прекрасно всё понимает.

С того дня их отношения изменились – не совсем, но ощутимо. Будто с этих пор в деспотичный тон отца вмешалась крохотная толика уважения, позволившая им со временем стать если не равными, то хотя бы близкими к тому.

Потому что их на самом деле объединяли две вещи: преждевременно ушедшая в иной мир кирия ди Корса, мать и жена, и щедро залитая солнцем плантация Джосси, которой принадлежали оба их сердца…

К тому времени, как они приблизились к дому, невзирая на весь кошмар происходящего, в животе засосало от голода. Она ведь не ела ничего со вчерашнего вечера, а солнце близилось к полудню. Ясмин выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как горячие лучи гладят бронзовую на свету кожу. Тепло растекалось по телу и успокаивало.

Вальдер вёл лошадь в поводу и последние несколько шагов двигался тяжело, с непривычки явно устав от жары. Глаза его щурились от яркого света, на лбу выступили капли пота. Он вышел чуть вперёд. Облегающие штаны и высокие сапоги были измазаны грязью, непривычный наряд в их землях, где любят свободную и лёгкую одежду. Ясмин отвернулась и отбросила волосы с плеча.

Сейчас все увидят её в таком виде на лошади чужака. Что подумают слуги? За кого её примут, за проигравшую сражение девчонку? Отец ведь долго готовил её править вместо него, не выдавая замуж, будто не доверял ни одному из многочисленных женихов, что уже лет восемь добивались руки Ясмин.

И теперь всё это рухнуло в одночасье, стоило магам захватить власть. Сейчас Ясмин никто, как бы ни привыкла за много лет чувствовать себя хозяйкой. Вальдер сейчас вполне может сделать её личной прислугой либо и впрямь рабыней, раз она отказалась стать его женой. Кто знает, что сейчас на уме у этого подонка? Но ещё не время сдаваться. В конце концов, иногда умнее уступить на шаг, чтобы завоевать немного места для другого удара.

– Я не стану вашей… послушной рабыней, – произнесла она тихо. – Кириос.

Вальдер вскинул голову, чуть удивлённо скользнув взглядом по её гордой осанке. Наверное, после того, как она снова пыталась его ударить, он вряд ли захочет разговаривать по-хорошему. Кровь запеклась на его разбитой губе, и он коснулся её кончиком языка, а потом сплюнул в сторону.

– Что же вы хотите, Ясмин? – в чужом голосе с акцентом слышалась усталость.

Осталось совсем немного до двора поместья, показались за деревьями песчаные дороги, стройные ряды кипарисов у стен дома. Ясмин скользнула взглядом по белым колоннам у парадных дверей. Чужаки стягивались ко входу, ожидая возвращения хозяина.

Ясмин воротило от мысли, как сейчас они представляют себе то, что творилось в зарослях после её поимки. Представляют, что он мог сделать с ней там. И весь её вид говорил о том, что она поддалась магу, потеряла остатки уважения и власти. Возвращаться в свой дом униженной девкой было нестерпимо.

Вальдер ждал ответа.

Они почти дошли от кованых ворот, и Ясмин склонилась к шее кобылы, мазнув волосами по холке. Тёмно-каштановые кудри спутались с гривой лошади. Вальдер остановил свою Кару и посмотрел внимательно Ясмин в глаза.

– Это мои люди, – заговорила она с нажимом. – Они знают меня с рождения и любят меня. Вы для них никто. Проявите ко мне должное уважение, и они зауважают… и примут вас. Вам ведь нужны преданные работники, а не те, кто воткнёт кинжал в спину.

– Проклятье, Ясмин. Я предлагал вам так с самого начала. Это вы решили меня избить. – Он притянул поводья, намотав себе на руку и заставив лошадь шагнуть ближе.

– Мы здесь не доверяем чужакам, – сузила Ясмин глаза, глядя на его такое близкое сейчас лицо – можно было рассмотреть даже едва заметные следы её ногтей от пощечины. – Тем более пришлым магам. Вы можете заставить всех служить вам силой, но ждите обмана, предательств и проклятий в спину. На наших землях никогда не было рабства.

Вальдер усмехнулся, едва ли восприняв её угрозы всерьёз. Мало вслушиваясь в слова, скорее просто в звучание её голоса, он блуждал взглядом по склонённой фигуре, по груди в глубоком разрезе ночного платья, по обнажённому бедру в разводах грязи.

– Боюсь, оставлять вас на свободе слишком опасная затея, моя кирия.

– Закуёте теперь в кандалы?! – Ясмин резко поднялась.

Вальдер улыбнулся так, словно эта идея ему понравилась. Он тронул пальцами её голую щиколотку прежде, чем она успела дёрнуть ногой, и уверенно скользнул под тканью платья вверх до колена. И тут же силой удержал Ясмин, когда она собралась вывернуться и ударить. Его пальцы обжигали кожу сильнее солнца. Эти касания – сами по себе оковы! Она чуть не забыла про его колдовство и поняла, что снова попалась в ловушку.

– Тише. Я обещал вам не применять свой дар против вашей воли. – Вальдер с улыбкой разжал хватку и легко убрал руку. – Если вы готовы говорить со мной разумно, Ясмин ди Корса. У вас осталась для этого последняя возможность, не упустите её. – Он хлопнул по крупу кобылы, и та бодро пошла вперёд.

Ясмин подобрала поводья и снова выпрямилась в седле, чувствуя на себе пронизывающий мужской взгляд, который сейчас наверняка изучает её целиком. Пусть пялится как хочет! Она вернётся в поместье, и там они поговорят. Ясмин верила, что у неё осталось не меньше преимуществ, чем у него.

И пусть это не магия, а её собственная сила. И верность её людей. Если Риан жив и свободен, они ещё покажут Вальдеру всю силу и ярость южной крови.

6. Вы ведь согласны?

Во дворе уже ждали его люди. Просторная рубашка Риана болталась на Ясмин, прикрывала от солнца и жадных взглядов собравшихся. Где же сам Риан? Смуглого конюха нигде не было видно. Если бы поймали, далеко не увели бы. Надо же устроить наказание за побег, Ясмин не сомневалась, что Вальдер бы это сделал. Чтобы другим было неповадно.

Ясмин оглянулась и посмотрела на Вальдера, который шёл от неё в двух шагах. Сейчас на его лице не было и тени веселья, сама сосредоточенность.

– Чего ждём? – окрикнул он собравшихся. – Госпожа соблаговолила устроить небольшую прогулку и показать свои плантации. Эй, Даарик, прими Кару, обеспечь ей уютное местечко. Кирия, – с вежливой улыбкой протянул он руку Ясмин, чтобы та слезла с лошади.

В этот раз Ясмин не стала сопротивляться, а просто сделала так, как он хочет.

– Мне нужно переодеться.

– Успеете к обеду? Первым делом распорядился об этом. Я ведь чудовищно голоден, знаете, мы были в дороге весь день, с самого прибытия на остров.

Расчётливая скотина! Ясмин сощурилась. Значит, прежде чем броситься за ней в погоню, он успел распорядиться про обед. Настолько был уверен в том, что легко нагонит её. Что ещё успел сделать?

Беспокойство за судьбу Риана прошлось мрачной тенью на сердце, но Ясмин сосредоточилась на текущем. Они вместе с Вальдером вошли в дом, и Ясмин постаралась сделать вид, что всё идёт так, как и должно быть. Она тут же заметила внизу у очага Ирту и подозвала к себе.

– Мне нужно сменить платье, – произнесла она спокойно. – А это выкинуть. Оно порвалось.

Вальдер ничего не добавил, просто позволил Ясмин делать так, как она считает нужным. Ирта, побледнев то ли от волнения, то ли от смущения перед новым хозяином, быстро кивнула, боясь поднять глаза на чужого мужчину. Зато наверху разговорилась.

– Госпожа, – тут же затараторила служанка, когда они оказались в комнате. – Что вы…

– Что я делала с этим недостойным представителем мужского рода на плантациях? – перебила Ясмин, осторожно стягивая с себя рубаху Риана. – А ты как думаешь?

Ясмин демонстративно повернулась к служанке порванной стороной платья и одним рывком разорвала его до конца. Сбросила с плеч, переступив через грязный светло-серый теперь комок, и оттолкнула пальцами ног прочь.

– Я не знаю, госпожа, – ответила Ирта, кусая губы и подбирая пришедшую в негодность одежду. Она бросила взгляд из-под ресниц на обнажённое тело Ясмин, на разводы грязи на коже, ссадины и синяк на запястье, и очевидная догадка озарила скуластое лицо служанки. А может, это было то, о чём она сама бы мечтала: чтобы такой видный и привлекательный мужчина, пусть и в возрасте, гнался по зарослям не за Ясмин, а за ней самой. Впрочем, Ирта тут же спросила с заботой и страхом:

– Он ударил вас?

Ясмин хмыкнула и мотнула головой так, что кудряшки рассыпались по плечам.

– Скорее я его… – злорадно ответила она и приказала: – Принеси горячую воду, будь добра. И потом дай мне зелёное платье с поясом. Вон то, в шкафу. А ещё помоги собрать волосы.

– Да, госпожа, – тихо и с сочувствием ответила Ирта.

– И ещё… – Ясмин остановилась и посмотрела на неё через плечо, прижав руки к груди. – Мне нужно, чтобы ты узнала точно, кто остаётся на нашей стороне. По именам. Сколько людей готовы бороться за справедливость вместе со мной. Сделай это так, чтобы никто больше не видел, и ты получишь свою щедрую награду – когда мы победим.

– В вашем роду, случайно, не было генералов, госпожа? – усмехнулась Ирта, глядя на неё так, словно видит в первый раз. – Я восхищаюсь вашей силой духа.

– Был, – кивнула Ясмин. – Мой прадед. Говорят, он был гениальным воином.

– Клянусь, вы на него похожи сейчас. Видел бы вас отец.

Ясмин покачала головой. Почему-то не хотелось, чтобы отец видел её такой. Почему-то казалось, что он лишит её этой силы, которую она только пытается обрести. Звучит чудовищно. Неужели он настолько лишал её опоры?.. Только сейчас Ясмин поняла, что никогда прежде не распоряжалась собой и своей жизнью одна.

Но она всё равно должна его найти и выпытать у Вальдера всю правду. Она порывисто вдохнула и принялась готовиться к новому бою, да запахи жаркого раздразнили аппетит не на шутку.

Пусть за дверьми теперь сторожили, как верные псы, люди Вальдера, Ясмин не позволяла сломить свой дух. Пусть видят её хозяйкой, а не запуганной и униженной овцой.

Вальдер тем временем вовсю обживался в отцовском кабинете, куда уже перенесли длинную удобную софу из гостиной. Они встретились с ним у лестницы, когда он вышел из кабинета, тоже сменив свой дорожный костюм на светлый, почти белоснежный наряд.

– Вы будто собрались на торжество.

– Вы тоже, – парировал маг.

– Вам кажется, – презрительно поджала губы Ясмин и отправилась вниз в столовую.

«Глупый индюк», – не преминула присвоить ему новое звание Ясмин.

Она снова хотела почувствовать себя на своём месте. Она всё ещё хозяйка, никто пока не отнял у неё это право. Что для здешних земель распоряжение какого-то нового губернатора? Тот слишком далеко. Власть его сподвижника здесь пока шатка. Осталось выяснить, как избавиться от непрошеных гостей.

Ясмин хотела пройти в столовую, когда Вальдер ухватил её за локоть и, галантно взяв под руку, повёл снова во двор.

– Хотите прогуляться? – с насмешкой поинтересовалась Ясмин, предчувствуя пáрящий зной за окном. В доме тоже было жарко, но спасали высокие потолки и затенённые окна. На такой жаре светлый и слишком городской костюм мага превратится в душную броню. На Корсакийских носили свободные, пропускающие воздух ткани.

– Я думаю, что настало время всё-таки представиться местной публике. И вы мне в этом поможете.

Ясмин терпеливо вздохнула. Прекрасно. Он решил брать быка за рога и не оставил времени на раздумья. С его любовью выводить всех из равновесия напрасно было надеяться, что сперва они обсудят всё наедине.

С лёгким волнением Ясмин вышла с Вальдером из дома под широкую тень балкона второго этажа. Слева от дверей журчал фонтан, но даже крохотные брызги, казалось, скорее высыхают в воздухе, чем дарят прохладу.

Оказалось, за это время маг собрал всех знатных гостей дома, а также рабочих, конюших, работниц и своих людей заодно. Теперь вся разношёрстная толпа переминалась под жарким солнцем, стоя у ровного ряда кустов в ожидании хозяина. Или хозяев.

– Шутки кончились, Ясмин, – тихо произнёс он ей на ухо на ходу, не выпуская из рук. – Сейчас вы сделаете так, как я скажу.

Ясмин молча дёрнула плечом и, прищурившись, шагнула вперёд. Подтянулись и правда все – даже те, кто трудился на самых отдалённых участках плантаций. Зато они не видели утреннее неудавшееся бегство.

– Хозяйка, – раздались встревоженные голоса в толпе.

Разгорячённые зноем и творящимися на их глазах переменами мужчины выглядели не очень-то дружелюбно. Пусть большинство слуг не стали в открытую спорить с новым хозяином, а некоторые даже быстро переметнулись на его сторону, зато многие рабочие косились на Вальдера неприветливо, кто-то по-прежнему держал в руках инструменты. Ясмин даже захотела, чтобы они применили их не по назначению – не сейчас, так позже!

И Ясмин видела, что только её присутствие сейчас немного сглаживает растущее напряжение среди собравшихся.

– Доброго дня вам всем, – вышел вперёд Вальдер из тени балкона и оглядел толпу. – Как вы наверняка слышали, две недели назад у нас сменилась власть. Отныне эти земли принадлежат губернатору Арису ди Вейну. Власть его признали сами боги, одарив особой, могущественной силой. Той, что неподвластна многим другим.

В толпе зашумели, но, как только Вальдер заговорил дальше, затихли:

– Моя власть, как и власть губернатора, также признана богами, самим Метта. Магический дар, которому я обучался в школе дарханов на протяжении нескольких лет, послужит вам и приведёт к процветанию этих земель.

– Колдун, – заворчали некоторые. Те, кто ещё не знал все подробности.

Ясмин усмехнулась. Пусть попробует доказать, что он тут найдёт себе место – среди чужой веры и чужих традиций. То, что он объявил о себе вслух, не изменит отношение простых людей так просто. Как бы не наоборот – могут счесть дурным знаком и ждать, когда Великие Духи накажут наглеца.

Вальдер остался в тени под широкой крышей и продолжил:

– Ваш прежний хозяин, уважаемый кириос ди Корса, отбыл по приказу нового губернатора для обсуждения государственных дел в столицу Энарии, в Аркетар. Ему будет предложена иная должность.

Зашумели ещё громче, а сердце Ясмин забилось быстро, точно негодовало вместе с ней. Он врёт, отца похитили, чтобы захватить богатую добычу и плантации!

– Но не переживайте. Его дочь и ваша любимая хозяйка, очаровательная Ясмин ди Корса, не покинет вас. – Вальдер галантно вывел её вперёд и даже склонил голову. – Не скрою, сначала между нами возникло недопонимание, но оно уже в прошлом. Я просил благословение кириоса ди Корса на брак и получил его.

Ясмин сжала зубы. Вальдер выступал на публику и выставлял себя в лучшем свете, благородным господином, оказавшим честь уже тем, что прибыл сюда с континента. И тем, что готов взять в жёны Ясмин, простую дочь плантатора, пусть и из хорошего рода.

– Кирия, вы ведь согласны? – Вальдер повернулся к ней с галантной улыбкой.

Ясмин взглянула в спокойные зелёные глаза мага и поняла, что он просто не оставил ей выбора. Сволочь. Если она не скажет это сама, он заставит силой. Своей… колдовской силой. Несмотря на пустые обещания. Его рука уже и без того мягко коснулась её спины, и Ясмин почувствовала, что снова покоряется его воле, будто дурман заволакивает разум.

Вальдер смотрел ей в глаза, касался невесомо рукой, но магия звенящей паутиной окутывала Ясмин так, что нельзя было пошевелиться. Перед ней остались явно различимы лишь его лицо и взгляд, выворачивающий наизнанку. Ублюдок даже не пытается сделать вид, что ничего не происходит. Знает, что она чувствует его влияние, и продолжает улыбаться ей как ни в чём не бывало.

Ао и Теа – боги всего живого и мертвого – покарают его. Покарают.

И она – вместе с ними.

– Да, – произнесла она вслух, будто её губы стали ей чужими.

Отец был бы в ярости. Наглый маг врал не моргнув глазом о том, что тот дал своё благословение. Чтобы отец отдал свои драгоценные плантации нахальному хлыщу! Да ещё и дочь вместе со всеми землями ему в руки. Он ведь с самого детства готовил Ясмин быть хозяйкой…

Дальнейшее поплыло, как в тумане. Было то колдовство, страх перед грядущим, жара или дикий голод, Ясмин уже понять не могла, только кивала на доносящиеся крики и поздравления. О чём-то спрашивали, кто-то звал её, но Вальдер жестом подозвал своих людей и пригласил Ясмин в дом.

– Признаюсь, ожидал от вас большего сопротивления, – прошептал он ей на ухо.

Ясмин взглянула на него, и ей на миг показалось, что в глазах мага отразилось что-то особенно холодное и любопытное.

7. Письмо отца

Обед вышел уединённым: ни тётушек за столом, ни ворчания отца, ни громких разговоров очередных гостей: всех будто отправили готовиться к предстоящему событию. Люди Вальдера успели сменить скатерть на нарядную, на стол выставили горячие блюда, но сидели за столом Ясмин с новоиспечённым женихом вдвоём. Все прочие слуги и кухарки не показывались Ясмин на глаза, у дверей дежурили солдаты.

– Я должна чувствовать себя накануне торжества, а почему-то больше это напоминает свидание в темнице, – не обращая внимания на стоящих рядом чужаков, заговорила Ясмин.

Ей плевать, что они подумают. Как вообще они видят всё это. Она задумчиво взяла нож и стиснула пальцы на рукояти. И подняла глаза на мага напротив, но тот даже бровью не повёл.

– Я думаю, это отличный повод познакомиться поближе. Никого лишнего, только вы и я.

– О чём же вы хотите поговорить?

Напряжение звенело так, что, казалось, мелко подрагивает пламя свечей и колышутся гардины на окнах.

– Расскажите про ваши обычаи. Что хотите, – милостиво предложил Вальдер, отрезая тонкий кусочек индейки и кладя себе в рот.

Нож он задержал так же, как и Ясмин, отразив её позу. И едва заметно улыбнулся.

Ясмин мысленно усмехнулась. Семейная жизнь, о которой она ещё недавно и думать не хотела, начинается просто потрясающе.

Впившись вилкой в мясо, она тоже ловко отрезала аккуратный кусок и наконец с наслаждением приступила к трапезе. О, она обязательно расскажет Вальдеру про обычаи. Особенно – про некоторые из них…

Как-нибудь потом.

Прислуживающий пожилой мужчина подлил настойки, которую чужаки привезли с собой. Вальдер сказал, что в далёких землях её называют «огненной водой». Её и впрямь пили тёплой, почти горячей, а пахла она неизвестной Ясмин приправой.

Но сейчас годилось всё, лишь бы Вальдер хоть на время забылся – Ясмин хотела убедиться, каков он, когда потеряет над собой контроль, и потому охотно согласилась выпить.

Маг действительно выглядел довольным и расслабленным. Выпитое подействовало и на Ясмин, но сейчас Вальдер казался куда более опьяневшим. И разговор сгладился, точно река вышла наконец из русла злости. И хорошо. Пусть считает, что Ясмин сдалась на милость победителя.

– Так, значит, здесь ещё верят в духов?

Вальдер с наслаждением угостился спелой папайей.

– Тсс, – покачнувшись, Ясмин подалась вперёд с деланой угрозой. И улыбнулась чуть более зловеще, чем собиралась. – Вообще-то здесь вы так близко к лесу, что они вас слышат. И могут быть недовольны, если вы не проявите должного уважения.

– Прошу прощения, госпожа, – тоже понизил голос Вальдер и оглянулся на окна, за которыми вдалеке темнел лес. – И у вас, уважаемые. – Глаза мага смеялись, но голос звучал на удивление почтительно. Он будто проникся напевным голосом Ясмин, которым она рассказывала страшные тайны.

– Вы не убедительны! – громко воскликнула Ясмин и рассмеялась тому, как Вальдер вздрогнул от неожиданности.

Маг поджал губы и чуть опустил голову.

– Надеюсь, ваши колдуньи подарят мне защиту от этих страшных сил.

– Вам не получить их доверия. Вы нарушили древние законы магии и действуете во зло.

Вальдер вздохнул.

– Вы так часто говорите о моей злой душе, Ясмин, что, ради всех богов, скоро я и сам в это поверю.

Ясмин отвернулась к окну. Её положение сейчас не просто шатко, оно как зыбкое отражение на воде: вроде она существует, живёт в собственном доме, ест и одевается как всегда, здесь по-прежнему большинство её слуг, но тронь сильнее – и всё пойдёт кругами и растворится, будто и не было.

Вальдер мог подчинить её магией. Он мог просто заставить всех слушаться, угрожая убить, – его вооружённых воинов хватило бы, чтобы уничтожить в поместье всех несогласных. В конце концов, Ясмин для него лишь ключ к мирному захвату власти и спокойствию среди населения. Одно поместье он возьмёт под контроль, но шесть ближайших деревень, восставших против устроившего кровавый захват чужака, могут стать действительной угрозой, вздумай Вальдер убить дочь уважаемого господина или пойти на них войной.

А в худшем случае он может сам убить её после свадьбы, чуть позже, как нежелательную помеху, представив это как несчастный случай. Ведь своего он добьётся свадьбой.

Но ему что-то надо от Ясмин, кроме всего этого. Что-то, о чём он ещё не сказал.

Вальдер закончил есть и поднялся из-за стола, отодвинув от края чашку с настойкой. Легкий дурман ещё туманил голову. Ясмин переоценила свои силы и, когда попыталась подняться, почувствовала, как кружится пол.

– С вашего позволения, кириос, я хочу к себе.

Пожилой слуга предложил ей руку и довёл до лестницы. Ясмин вцепилась в деревянные перила и оглянулась на замершего у перил Вальдера.

Он проговорил:

– Полагаю, этот вечер нам обоим стоит провести спокойно. Завтра к нам снизойдёт ваша богиня жизни Теа и в своём земном воплощении соединит наши сердца.

Не улыбаясь, Вальдер, стоявший в тени под лестницей, пристально изучал её лицо.

– Бросьте, Вальдер, вам это не идёт, – презрительно поморщилась Ясмин.

– Я просто хочу убедиться, что вы точно поняли, что происходит.

– Что происходит?! – Ясмин шагнула обратно к нему и почти прошипела ему в лицо: – Вы шантажом и вашей проклятой магией заставляете меня стать вашей женой. Заставляете говорить то, что вам будет выгодно. Соврали про отца, лишь бы мои люди поверили вам и не устроили кровавую месть за вторжение. Мм? Что ещё я поняла недостаточно точно?

Вальдер молча смотрел на неё, чуть приподняв брови, будто даже с толикой сочувствия. От непривычной для него жары он давно расстегнул ворот, и сейчас Ясмин видела, как на незагорелой шее едва заметно блестела влага.

– Может быть, то… что слова про вашего отца не были ложью, – проронил Вальдер.

– Вы лжец и подонок. Вы похитили отца, который пошёл на переговоры. Я думала, что вы захотите выкуп. Но вы… вы решили забрать себе всё! Ещё и обставить так, будто мы о таком только мечтали.

Вальдер молча засунул руку в карман брюк и вдруг вытащил оттуда что-то.

Бумага, сложенная во много раз, какая-то записка.

– Что это? – Ясмин почувствовала, как встал ком в горле.

– Взгляните сами. – Вальдер попросту протянул бумагу ей.

Ясмин торопливо вырвала её из его рук и быстро развернула. Почерк её отца, это он, без сомнений. Столько раз она сидела за его столом, совсем маленькая, и смотрела, как он бегло и с нажимом выводит непонятные тогда закорючки на желтоватой бумаге.

«Настоящим подтверждаю, что даю своё благословение на брак моей дочери, Ясмин ди Корса, с достопочтенным кириосом Вальдером ди Арстоном, чьё положение в обществе и знатность рода не вызывают никаких сомнений…»

Что-то ещё было дописано дальше, но Ясмин было уже всё равно. Она со злостью скомкала бумагу и кинула её на пол, точно хотела избавиться от гадюки.

– Вы заставили его написать это. Вы можете заставить кого угодно сделать что угодно, не так ли?

– Чем докажете, юная госпожа? – Вальдер насмешливо засунул руки в карманы и посмотрел на её лицо, которое наверняка выдавало дикую злость.

– Отец не отдал бы свою плантацию ни за какие деньги и звания! Он сюда всю жизнь вложил. Здесь его душа, здесь похоронены моя мать и наши предки. Вам не понять.

Вальдер прошёлся по опустевшей столовой и отпустил всех слуг. Обед затянулся, и солнце уже давно скрылось. За окнами ветер слабо колыхал кипарисовые ветви.

Ясмин оглядела знакомую комнату, вскинула глаза к высокому тёмному потолку с длинной цепью лампы. Всё здесь напоминало об отце. Портреты на стенах, до которых ещё не дотянулись руки захватчиков, старый стол с ящиком, за которым отец раньше работал, а после его притащили сюда и складывали посуду.

Казалось, что в любую минуту кошмар закончится и отец привычно спустится со второго этажа, пройдёт по лестнице, с силой опираясь на гладкие перила, – пережитая однажды схватка с шакалами в джунглях напоминала о себе хромотой.

И пусть он не всегда был добр, а временами и оскорблял, иногда унижал окружающих, Ясмин не могла поверить, что его здесь больше не будет. Так привыкла полагаться на него, такой всегда была её жизнь. Всё изменилось слишком резко!

– Где он? Я могу его увидеть?

– Сможете, но не сейчас. Только когда мы все выполним наши договорённости.

– Как можно вам верить? Всем вам: магам, колдунам…

Вальдер озвучил её мысли:

– Жизнь идёт, и это верно, моя дорогая Ясмин. Поверьте, ваш отец в трезвом уме взвесил все «за» и «против» и понял, что слишком стар, чтобы развивать эти земли по велению нового губернатора. Ему был нужен наследник, но, увы, у него только вы. Достойная своего отца, – тут же вскинул ладони Вальдер, предупреждая возражения, – но, чтобы править, вам нужна сильная мужская рука.

Ясмин смотрела на мага со всей сдержанностью, что у неё еще оставалась… Никогда не понять, врёт он или нет. С него станется говорить только то, что удобно и выгодно самому. Но в голове закрутилась предательская мысль: «Отец предал меня? Предал и… продал, вот так, унизительно, без спроса. Чужакам, которые пообещали достойную старость или должность при дворе?»

– Я оставлю вас с этим наедине, Ясмин. И спокойной вам ночи.

Один из людей Вальдера, которые отныне, видимо, вечно будут торчать в доме призраками, сопроводил Ясмин в комнату.

Даже Ирты рядом не было, но Ясмин сейчас мало заботила судьба служанки. Она рухнула на кровать, но без конца ворочалась и долго не могла уйти в забытье. Мир перевернулся в этот день. Всего за один день. Ясмин мучительно выгнулась на постели, до боли напрягая забитые после бешеной скачки мышцы. Она больше не на свободе, она больше не хозяйка поместья и своей жизни. Теа, дай же сил и злости, чтобы сбросить оковы!

Промучившись на смятой простыне, Ясмин повернулась на бок, обхватила тонкое покрывало и мысленно заскользила по всей своей жизни, пытаясь понять, что же она все свои девятнадцать лет делает не так? Почему отец так и не полюбил её? Почему был так нетерпим? Почему предал, оставив здесь одну? Верно ли это?

Её мать умерла давно, когда Ясмин исполнилось только семь, но Ясмин ещё помнила ласковые руки и неповторимый голос, напевающий ей колыбельную джунглей. Ту самую, которая сочинила сама. И вдруг вспомнилась ссора родителей, когда отец грозился мать убить.

Но сам же потом, после лихорадки и её смерти, долго сходил с ума. У него были другие женщины – кто бы не польстился на богатого и знатного вдовца… Ясмин видела это, но никто не приходил в их дом надолго, и в конце концов отец будто решил отыграться за всё своё несчастье на Ясмин. Будто именно дочь виновата в прошлых грехах матери.

Ничего. Утром она расспросит Ирту, узнает, на кого ещё можно положиться. Можно ли ещё противостоять незаконному перевороту? Это Корсакийские острова. Не Энария. Что будет, если все простые люди воспротивятся воле магов – единой несокрушимой стеной? Поднять все деревни, доказать, что Вальдер – убийца и враг, донести до магов, что на Юге никто им не рад и не будет приветствовать так, как на континенте. Будет ли Сиркх выжигать всё дотла или отступит, занятый проблемами Ивварской империи и тех земель, что уже успел захватить…

И пускай губернатор ди Вайс остаётся губернатором, но не суётся туда, куда не надо. Пусть не посмеют лишать власти и отдавать все богатства её рода пришлому северянину только потому, что у него – колдовская сила!

В любой момент Ясмин сможет сбежать снова. Не может быть так, что Вальдер станет удерживать её силой постоянно или посадит на цепь. Он уже доказал, что не идиот и не мужлан. Ясмин усмехнулась в подушку. Ему явно нравится играть с людьми. Больше всего на свете.

Только как его обыграть?

Не в силах заснуть, Ясмин снова бормотала слова молитв, заученные с детства. Утром она сходит к могилам предков и попросит их помощи. Они должны услышать. В конце концов сон уволок в свои спасительные объятия… Но утром Ясмин открыла туманные глаза, поняла, где сейчас, и осознала предательство отца и то, что сегодня у неё свадьба.

8. Что на самом деле зло?

Ирта склонилась над ней, распростёртой на кровати, и заботливо поинтересовалась:

– Как вы, госпожа?

– Риан не вернулся?! – вопросом на вопрос отозвалась Ясмин, запрокинув голову, чтобы увидеть за склонённым лицом и косицами Ирты бледный рассвет в окне.

Ирта взволнованно оглянулась, точно стоящие за дверью чужаки услышат вопрос про беглеца и ворвутся в комнату. Впрочем, Ясмин отчего-то сейчас было всё равно.

– Нет, госпожа, – едва слышным шёпотом выдохнула Ирта. – Я видела, что он бежал тогда с вами на чужой лошади. Что… случилось?

Ясмин с трудом перекатилась со спины на бок и села на постели.

– Я не знаю, – просипела она севшим голосом. Неужели так подействовала та настойка? – Он просто исчез. А он ведь, похоже, последний, кто был готов уйти со мной…

Ирта расслышала в этом упрёк в свою сторону и неожиданно насупилась.

– Я на вашей стороне, госпожа!

Ясмин глянула на её невысокую, округлую фигуру, на маленький пухлый рот и красивые, чуть более раскосые. чем у большинства здесь, глаза. В тоне служанки прозвучали искреннее раскаяние и преданность, и Ясмин смягчилась.

– Тебе понравился наш новый хозяин?

– Он… – запнулась Ирта. – Он просто наглый выскочка, госпожа. Простите, что я не смогла вас защитить, но его солдаты просто не давали нам и шагу ступить!

– Ладно. А что остальные, ты общалась с ними? Кто что думает?

– Старик Кардьян переживает о вас больше других, госпожа. Он сразу почуял, что этот чужак нам не к добру, но мы пока не знаем, что и делать. Мы вас не дадим в обиду. Кто-то, правда, говорит, что ничего плохого нам не сделали, а жалованье поднять обещали. Только Масеу, тот, который новенький, ваш отец его недавно нанял, так он и вовсе рад – ему что вам служить, что этим северным гостям, всё одно. Говорит, раз власть сейчас у магов, значит, неспроста это. Значит, мол, они и впрямь богами отмеченные.

– У нас здесь другие боги, Ирта!

– Я знаю, госпожа, – рьяно возразила служанка, подняв свои глазищи. – Потому и не верю, что чужакам здесь привольно будет. Начнётся лето, солнце припечет – сами сбегут, как думаете?

– Увы, нет, едва ли так. Этому Вальдеру не просто так новый губернатор приказал.

– Но… Вы и вправду выйдете за него замуж?

– Такова была воля моего отца. Или… его к этому принудили.

Ясмин отвернулась в сторону, чувствуя, как одна мысль вызывает негодование. Может, она и впрямь зря противится? Но в этом всём точно было что-то неверное. Даже если они не станут убивать почём зря или загонять в рабство – они используют плантацию как источник богатства, выжмут досуха и бросят всё добытое в пекло проклятой войны за господство.

Если ей хотя бы позволят остаться хозяйкой и управлять поместьем так, как должно!.. И это поможет сохранить добрую волю богов. Иначе они сами сотрут непрошеных гостей с лица этой земли.

Ирта взволнованно сжала пальчиками деревянную опору кровати, на которой держался шелковистый балдахин. Наверное, она давно мечтала выдать хозяйку замуж, ведь по возрасту Ясмин уже должна была выйти за достойного мужа и родить наследника. Да только отец отбраковывал все варианты…

– Но он же нездешний. Его не примут ни шаман, ни ведуньи, и обряд не провести.

Ясмин вздохнула.

– Да, Ирта, я знаю. Но сама видишь, времена изменились. Маги устанавливают собственные законы, и мы пока не можем с ними спорить… Разве что просить наших одарённых, наделённых силой, вступить в открытую войну?

– Ао и Теа не позволят такого! – прикрыла Ирта рот в суеверном страхе. – Знающие и видящие не могут причинять зло!

– А что на самом деле – зло? Может, бездействовать, когда на землях чужаки? Отринуть всё, во что мы верим? – Ясмин, поднявшись с кровати, надела поданное служанкой лёгкое платье. Ирта затянула золотистый пояс на талии и ничего не ответила.

Во дворе в один миг вдруг громко заржали все лошади.

Ясмин вздрогнула и кинулась к окну. Что происходит? Прибыли гости на торжество? Или?.. Но ржание стихло так же внезапно, как раздалось. Ясмин вглядывалась в подступающие к воротам заросли, смотрела на пыльную дорогу, ведущую к дальним селениям, но никого не было.

– Всё тихо, госпожа, – подтвердила Ирта. – Я принесла вам завтрак.

Ясмин кивнула и рассеянно взяла с подноса бокал сока. Живущие в поместье разошлись во мнениях. Но главное, что большинство всё же на её стороне, как бы ни был богат и знатен этот чужак… Большинство же?

Вальдер не стал тянуть время и давать Ясмин возможность придумать что-то наперекор его планам. Как только солнце озолотило лучами колонны балкона и скользнуло в комнату, во двор въехали несколько всадников, похоже, для подготовки к свадебному обряду. Это всего лишь древняя традиция! Он ничего не значит для чужака, а значит, духи не наделят его особой силой. Успокоившись вмиг от этой мысли, Ясмин ждала, когда за ней придут.

Но невыносимый маг снова нарушил все традиции, бесцеремонно распахнув двери в её комнату. Ирта испуганно отшатнулась к стене, пропустив Вальдера к кровати, где сидела Ясмин. Тот с улыбкой успел бегло осмотреться в комнате, скользнул взглядом по шелковистому балдахину – особую любовь Ясмин – над резными опорами и посмотрел на неё. Она подобрала к себе колени и отодвинулась дальше.

– Доброго утра, дорогая. Жаль, что не увидел вас на завтраке. Впрочем, видимо, вам нужно побыть наедине с собой перед важным событием. Полагаю, у вас не было толком времени на подготовку… – Он протянул сверток, который держал в руках.

– Мне не нужны ваши подарки.

– И всё же я настаиваю. У меня ещё несколько дел, но скоро мы начнём.

Оставив сверток, перевязанный простой лентой, Вальдер вышел из комнаты и притворил за собой дверь. Ясмин молча буравила взглядом обёрнутое бумагой подношение. Задобрить её вздумал или, наоборот, издевается?

Насколько она узнала чужака за это время, скорее, последнее.

– Открою? – не сумев скрыть любопытство, спросила Ирта.

– Открывай.

Ирта ловко развязала ленту и развернула сверток – а потом аккуратно расправила легкую ткань. И с видимым удовольствием показала Ясмин.

А он не такой не знающий обычаев, только притворяется. Уже успел разнюхать или подготовился заранее. Платье отвечало всем обычаям сокровенной церемонии, как было принято на Корсакийских: светлое с золотистыми лентами, с высоким, плотно обхватывающим шею воротом и длинным летящим подолом. Ворот и пояс были украшены таким количеством сверкающих камней, что зарябило в глазах. Похожее Ясмин видела однажды на знатной дочери одного из друзей отца.

– Я не хочу наряжаться ради него. – Ясмин нахмурилась. – Хватит с него и обряда, я выполню свою часть договорённости.

Ирта с сожалением свернула платье и осторожно села на самый край кровати. И вдруг заговорила:

– Госпожа! Простите мою дерзость, но… Может, вам стоит надеть его, – и поспешно, желая избежать гнева госпожи, продолжила: – Вы покажете, что сильны, уверены в себе и по-прежнему с нами.

– Ты сама говорила, что некоторым всё равно на мою судьбу. Они готовы ради денег служить новому хозяину, а я лишь нарядная игрушка. В чём смысл? Пусть узнают, что он принудил меня к этому шагу.

Но их спор нарушил прозвучавший из-за двери голос с уже приевшимся северным говором. Вальдер раздавал кому-то приказания, а потом направился к комнате Ясмин. Ирта торопливо вскочила, когда маг снова вошёл внутрь, и отошла к стене.

– Выйди, – коротко велел он служанке.

– Она слушает меня! – проговорила Ясмин, привстав с кровати.

– Уже нет, – с сожалением отозвался ненавистный маг. Он повернулся к замершей в смятении служанке и вдруг сменил тон: – Прошу вас, юная кирия, оставьте меня с невестой наедине.

Ирта бросила быстрый взгляд на Ясмин, но, не в силах спорить с ним, покинула комнату. Вальдер медленно обошёл всю кровать и подошёл к Ясмин, сидевшей со стороны окна. Она мысленно собрала все силы для сопротивления, но Вальдер вдруг присел перед ней на корточки и заглянул в глаза.

– Тебе не понравилось платье? – прямо спросил Вальдер, перешедший на «ты».

В разошедшемся вороте рубашки виднелась грудь, покрытая колечками тёмных волос. Ясмин вдруг вспомнила свой побег и то, как Риан стащил с себя рубашку. Так странно, он был такой гладкий, на его загорелой коже только немного темнела полоска волос, уходящая от живота вниз.

– Оно понравилось Ирте.

– Меня интересует твоё мнение, а не мнение служанки.

– Зачем оно тебе? Всё уже решено.

Вальдер неторопливо поднялся.

– Н-да, я думал, мы уже почти договорились. Что ж, если тебе угодно так, то я буду вести себя как твой отец. И просто не буду больше спрашивать. Встань. – Он требовательно протянул руку.

– Ты обещал не применять свою силу. На наших землях мужчины держат слово и платят за него кровью.

– Мы говорили про магию, – ответил он, ухватив её за руку. – Но физически мне придётся, раз иначе ты не готова меня слушать.

Вальдер заставил её подняться, а потом схватил за талию и смог удержать, хотя Ясмин тут же дёрнулась от него прочь.

– Пусти, – замахнулась она рукой, чтобы ударить, но Вальдер уже был к этому готов и попросту увернулся.

Если бы отец и отдал её замуж добровольно, то не за такого подонка, она никогда в это не поверит!

Больше не тратя время на разговоры, Вальдер схватился за широкий пояс на платье и распустил его, а потом быстрыми движениями, поочередно прижимая руки Ясмин к телу, стащил свободное платье через голову. Так ловко, что она даже не сразу успела это понять.

– Пусти, урод! – Ясмин никогда не чувствовала себя такой униженной. – Не трогай меня!

– Тш-ш-ш, – прошипел Вальдер ей на ухо, со всей силы прижав спиной к себе. – Я не сделаю ничего плохого, просто хочу соблюсти ваши традиции. Ты ведь сама говорила мне об этом, мм?..

Ясмин продолжала вырываться, чувствуя, как царапает обнажённую поясницу пряжка его пояса для меча, а дыхание обжигает шею. Она пыталась двинуть его локтем или выкрутиться вместе с руками, но всё было бесполезно, он перехватывал её снова. Она билась будто бабочка в липкой паутине.

Вальдер держал её так крепко, что под его пальцами заболели мышцы. Ясмин хотела его укусить, пыталась оцарапать, но не смогла дотянуться, и потом он вдруг резко развернул к себе лицом и отпустил её от себя.

Ясмин отшатнулась, вздохнула с таким порывом, будто вырвалась со дна морского на воздух. Но так стало ещё хуже – она осталась перед ним совсем обнажённая! Он успел рассмотреть её всю, видел, как вздымается грудь, прошёлся взглядом по животу и ниже, пока Ясмин не бросилась за своим платьем.

– Ну уж нет. – Вальдер был первым и схватил брошенный наряд с пола. И тут же спрятал его себе за спину и отшагнул назад. – Сегодня я хочу видеть тебя в золотом.

Ясмин была в бешенстве. Он попросту издевается над ней, насмехается! Ведь чтобы отнять своё платье, ей надо наброситься прямо на него, а Ясмин уже поняла, что ничем хорошим это не кончится.

– Бери моё или иди голая, – улыбался он. – Если хочешь, я помогу тебе одеться вместо твоей служанки?..

Ясмин яростно схватила его наряд – лишь бы не стоять перед ним в чём мать родила! – а заодно и кружку с подноса, который принесла Ирта.

Резкий бросок – и кружка с грохотом разбилась о дверь. Осколки полетели и в Вальдера, но он только зажмурился и отряхнул волосы. Ясмин схватила пустую тарелку, но маг нахально бросил:

– Мне нравится, когда у тебя так горят глаза. Так всё-таки помочь?

– Уйди, – с ненавистью протянула Ясмин, прижав скомканное платье к груди.

Вальдер выпрямился.

– Ты права. Повеселились и хватит. Нас уже ждут. И у тебя нет обратного пути, если не хочешь, чтобы у отца были неприятности. Ну или у тебя лично и твоих близких.

Повеселились?! Он унижает её нарочно и каждый раз всё жестче. Что за жизнь её может ждать теперь? Если бы он вёл себя достойно, она могла бы пойти навстречу. Но не так!

– Зачем ты это делаешь? Зачем этот шантаж? – отчаянно спросила Ясмин у мага, который уже собрался выйти из комнаты. – Что ты хочешь от меня?!

– Мне нужно спокойствие и процветание этих земель, таков указ губернатора. А тебе пора смириться с этим фактом.

– Тогда тебе лучше меня убить!

– Это никогда не поздно, не правда ли? – обернулся он у дверного проёма.

Ясмин не удержалась и швырнула тарелку в уже закрывшуюся дверь.

9. Земля духов

Посидев некоторое время, Ясмин наконец перевела дух. Он не сломает её, как бы ни пытался. Не так. И если ждёт, что она теперь ударится в слёзы и удавится от унижения, – напрасно!

Ясмин только сильнее уверилась, что сделает всё, всё, лишь бы этого человека не было рядом. В эпоху перемен выживает сильнейший, не так ли?

Отложив свадебный наряд, она достала из сундука старенькое платье, которое давно ей разонравилось и было спрятано на самое дно. Глупо было на месте Вальдера считать, что отнять платье достаточно, чтобы заставить её торчать в комнате и ждать участи.

Затянув пояс и завязав его бантом сзади, Ясмин поправила прическу и сделала глубокий вдох. Если Вальдер хочет соблюдать традиции – он их получит по полной.

Открыв дверь, Ясмин увидела за ней Ирту. Кажется, служанка побоялась уходить далеко. Или ей было интереснее подслушать, что же именно происходит за хозяйской дверью? О, тогда она могла успеть на очень увлекательное представление.

– Госпожа, – тут же низко склонилась служанка.

– Приведи обеих ведуний к алтарю Теа в саду. Я хочу поговорить с ними с глазу на глаз, прямо сейчас.

– Но…

– Мнение чужака меня не волнует. Подождёт.

– Как прикажете, госпожа, – не поднимая глаз, склонилась она.

Ясмин прошла вниз на кухню, игнорируя взгляды солдатни, что привёл с собой Вальдер. Если не замечать проблему, её словно и нет. По крайней мере, так проще сосредоточиться.

Один из стражей, как назло, отлепился от дверей бывшего кабинета отца и ленивой походкой направился в её сторону. Вальдер не дурак и явно предупредил, что с наследницей поместья после первого побега надо держать ухо востро.

– Госпожа? – отвлеклись девушки, занятые подготовкой к обеду.

Торжественному, судя по всему.

Вслед за Ясмин солдат Вальдера зашёл в кухню и небрежно подпёр дверной косяк, наблюдая за ней с неприкрытой насмешкой и любопытством. Кажется, придётся держать язык за зубами, чтобы не донёс хозяину.

Мило улыбнувшись, Ясмин попросила немного еды для традиционного подношения духам, ведь она выходит замуж, а это не делается так легко и просто! И всё же парой фраз неслышным шёпотом Ясмин успела обменяться с худенькой Нессой, узнав, что всё более-менее тихо, но никто здесь не рад пришествию чужаков и по-прежнему предан Ясмин.

– Далеко собрались? – уточнил плечистый вояка, наблюдая, как Ясмин собирает фрукты, печенье и другие небольшие угощения в узелок.

– Туда, куда вам нельзя.

– Да ну? – хмыкнул тот.

– Можете постоять неподалеку, – холодно усмехнулась Ясмин, – если не боитесь гнева наших богов. На Корсакийских островах – их земля. Будьте осторожнее.

Проходя мимо, она и плечом не повела, и солдат был просто вынужден уступить ей место. Не столб, подвинется. Пройдя по коридору, Ясмин встретила наконец и мать Риана – портниху, которая любила трудиться над нарядами и колдовать с пряжей в дальней солнечной комнате.

Седина уже тронула её волосы, сделав их серебристыми, и из-за них Эсвель выглядела чуть старше, чем её ровесницы. Даже несмотря на гладкое загорелое лицо и глубокие тёмные глаза, как у Риана. Однако она была всегда добра к каждому встречному. Иногда она казалась святой и непогрешимой, но жизнь её была далеко не проста, насколько знала Ясмин.

– Кирия ди Корса, – низко поклонилась Эсвель.

Страж шёл следом. Ясмин кивнула в ответ и, проходя мимо, якобы случайно задела свёртком женщину. Подношения духам посыпались, и они обе склонились, чтобы как можно быстрее всё подобрать.

– Нет новостей о Риане? – едва слышно спросила Ясмин.

Эсвель незаметно качнула головой. Только на миг вскинула глаза, в которых отразился страх и затаённая боль. Надо улучить момент и поговорить с портнихой с глазу на глаз! Она особенно дружна с женщинами из двух ближайших деревень и сможет помочь.

Жаль, проклятый Вальдер уже притащил с собой платье, и не будет повода сказать, что ей нужно сшить новое и подогнать по фигуре. Но ничего, найдётся другой повод.

– Проводите меня до сада? – невинно улыбнулась Ясмин, обернувшись к надоедливому мужчине за спиной.

– Я должен спросить хозяина.

– Ах да. Я забыла, что вы в первую очередь – верные псы. – Вежливая улыбка растянулась на её лице.

Ясмин проговорила это и сама же прикусила кончик языка, опасаясь, что перешла границы дозволенного. Хватает той злости, что уже витает в воздухе, но как сложно удержаться и не выпустить пар. Не посмеет же этот вояка распускать руки?

Чуть приподняв подбородок, она смотрела в жёсткое, обветренное лицо мужчины с глубоко посаженными глазами. Ярко выраженные надбровные дуги сошлись в хмурую гримасу. Он даже оскалился, но передумал вступать в перепалку и внезапно ухмыльнулся:

– Да, госпожа. Очень… верные псы.

– Ну что ж. Тогда передайте вашему хозяину, что по традициям наших земель перед свадьбой я вынуждена провести время в одиночестве, с глазу на глаз с теми, кто говорит с богами. И отнести подношения духам, чтобы те были милостивы к нашему союзу.

Не став дальше испытывать его терпение или давать повод её остановить, Ясмин торопливо направилась к выходу из дома. Страж следовал за ней, готовый к очередному побегу, но Ясмин не собиралась бежать.

На улице уже было жарко. Утренняя прохлада уступила черёд тёплому и влажному воздуху с невысоких, поросших джунглями гор, солнце припекало затылок. Ясмин вспомнила, что не прихватила шляпу, но сейчас уже не до того.

Пару раз она приветливо махнула садовникам, которые трудились возле кустов, обрезая старые засохшие ветки и подравнивая общую линию посадок. Всё шло так чинно, будто и не случилось вовсе никакого переворота.

Наконец, пропетляв по изогнутым и запутанным тропинкам под сенью исполинских дубов, посаженных когда-то прапрадедом отца, Ясмин добралась до укрытого в саду алтаря – домика духов. Страж только крякнул за спиной, разглядывая размещённый высоко небольшой золочёный алтарь – на месте для зажжения свечей и для подношений остались лепестки роз и воск от сгоревших свечей.

Только сейчас Ясмин задумалась, что, должно быть, для пришельцев с континента, с их верой в Четырёх богов, это может выглядеть странно. Но на островах к существам из потустороннего мира относятся со всей серьёзностью. От бедных крестьян до богатых землевладельцев, от детей до взрослых – все почитают духов.

От правильного положения жилищ бестелесных существ зависит благосостояние и здоровье обитателей дома, это всем известно. Ещё до возведения дома ставят храм для обитающих тут духов земли. Одни легенды рассказывают, что духи земли жили на этом месте с незапамятных времён, другие – что это души тех людей, которые раньше обитали в этих районах. В любом случае у любых существ должен быть свой дом, чтобы они не поселились в доме и не мешали…

Сами по себе духи не злые и не добрые, но иногда могут быть капризны и требовать уважения со стороны тех, кто поселяется здесь. Если духов не предупредить о своих намерениях, они начнут вредить так же, как если человек вздумает портить лес или водоёмы, рубить священные деревья.

Ясмин не собиралась посвящать в это Вальдера и его людей. Это только её знание и знание тех, кто живёт тут испокон веков. Она вскинула голову. Деревья, высаженные в священном месте, сплетали свои кроны над алтарём так ровно и симметрично, словно тут и правда вмешались высшие силы, дарующие защиту. От луча солнца, пробивающегося сквозь листву, защипало в глазах и засвербело в носу.

Когда Ясмин опустила голову и проморгалась, то увидела, что с другой стороны тропинки подошла одна из ведуний. Нидейла.

Тяжёлые густые косы с вплетёнными в них цепочками, украшениями и даже перьями раскинулись по плечам, а на тёмной коже сияли бледно-голубые глаза, такие пронзительные, что казалось, они светятся изнутри.

Однажды, давным-давно, Ясмин была у одной из ведуний в соседней деревне – такой старой, что казалось, ей не меньше ста лет. Они пришли вместе с отцом, когда тот просил благословения духов на опасное путешествие до соседних островов.

Тогда эта мудрая женщина с морщинистым лицом цвета кофе, но с яркими, будто безумными глазами увела Ясмин прочь и напророчила ей встречу с достойным мужем и будущую свадьбу.

– …Он будет красив и верен тебе, дорогая. Только быть вместе непросто, и не говорит он чего-то. Поверить ему поначалу трудно будет, я вижу, но знаю: он спасёт тебя от самой себя.

– От самой себя?! Что это может значить? – Ясмин недоверчиво выгнула брови, глядя на одарённую.

– Мала ты ещё, не поймёшь.

– Как же я его узнаю? Пойму, что это именно он?

– Взгляд его тебе скажет…

В тот день Ясмин ещё думала, что старуха может иметь в виду кого-то из приятелей отца, которых он рассматривал в качестве женихов. Но сейчас Ясмин начала понимать, что ведунья могла иметь в виду именно Вальдера?! И вот та свадьба, которую ей напророчили. И его цепкий взгляд… Знать бы, о чём этот взгляд на самом деле говорит.

– Спасибо, что пришла помолиться вместе со мной, – с трудом улыбнулась Ясмин, прогоняя невесть откуда взявшиеся слёзы.

– Всё будет хорошо, госпожа. – Ведунья мягко коснулась рук Ясмин.

От ведуньи пахло дымом и древесной золой, её руки и запястья украшала сложная вязь узоров, а на яркой ткани одеяния, подпоясанного чёрным плетёным ремнем из кожи, висел большой оберег богини Теа.

– Я… – Она слегка обернулась, убедившись, что страж никуда не делся. Пришлось продолжить едва слышным шёпотом: – Я ненавижу его. Ненавижу настолько, что хочу убить. Прошу, скажи, можно ли просить духов о помощи? Или можно ли обратиться к Теа. Я не хочу… не хочу стать его женой и терпеть всю свою жизнь. Как моя мать жила без любви.

Ясные как небо глаза Нидейлы смотрели с полным пониманием, но и с тревогой.

– Госпожа…

– Я знаю, что должна довериться воле богов. Но сейчас скажи мне, вправду ли он так силён? Ты ведь его видела?

Страж сзади кашлянул, явно видя, что они не молятся, а обсуждают что-то.

Ясмин сердито цыкнула в его сторону, выложила подношения на алтарь, а потом опустилась на колени и потянула Нидейлу за собой.

– Я видела его, госпожа. Он силён, – подтвердила одними губами Нидейла.

– И нет способа противостоять его колдовству?

Ясмин едва удерживалась от того, чтобы впасть в отчаяние.

– Позвольте мне. Я изучу всё, что знаю. Слышала в легенде… – произнесла ведунья, – что есть старинный обряд оберега и силы от злого вторжения. Думаю, там больше про разгневанных духов, но кто знает – вдруг этот обряд поможет и нам. Во имя Ао и Теа.

«Нам»! Слава богам… Ясмин порывисто перевела дыхание. Она сказала «нам», значит, на её стороне. В самом деле, как могло быть иначе! Разве можно представить, что ведуньи предадут то, что даёт им их силу?

– Люди ждут, – повысил голос страж, давая знак кому-то ещё из своих подойти ближе. – Пришло время этого вашего… обряда. Давайте быстрее.

Ясмин не шевельнулась, только напрягла ровную спину и шею и продолжала смотреть на ведунью, чувствуя, как лёгкий ветерок треплет свободные пряди волос. Тихо звякнули обереги, висевшие на деревьях по кругу.

– Там было о том, – прошептала Нидейла напевно, – что все должны соединиться в едином ритуале. А ещё вам придётся принести что-то очень ценное в жертву, госпожа.

– Идёмте, – гаркнул страж, вторгаясь в их разговор и ступая на священную землю. – Ваше время закончилось.

Ясмин медленно и с достоинством поднялась.

Её время ещё не началось.

10. Я прошу

Ясмин вышла в свадебном наряде Вальдера, тщательно с помощью Ирты собрав волнистые волосы в тугую причёску с косами. Он хочет примерную и послушную жену – хорошо, значит, она может сыграть такую для окружающих. Лишь бы больше он не касался её своими руками и дал ей время.

Обряд решили проводить в большом зале на втором этаже. Вальдер не стал приглашать всех-всех свидетелей, как при знакомстве, а решил обойтись самым скромным кругом: в зале ждали тетушки – родственницы отца, слабослышащий кузен Вен, гостящий в поместье второй месяц, несколько самых близких слуг, управляющий Кардьян и ещё кое-кто из обслуги.

Ясмин прошлась взглядом по знакомым с детства лицам, чувствуя, что всё происходит словно в тумане, словно не по-настоящему. Краем глаза она увидела немало чужаков, с любопытством осматривающих богатое убранство дома.

Несколько воинов сопроводили Ясмин в центр зала, и туда же подошла Нидейла. Рядом с ней остановился шаман Деер, и Ясмин почтительно кивнула.

Ясмин вгляделась в лицо ведуньи, но та смотрела куда-то мимо всех, погружённая в себя, лишь тихо звякнули длинные серьги, когда Деер позвал её. Знающие-и-Видящие не выглядели спокойно. Скорее всего потому, что никогда свадьбы не проводили в тёмном помещении – наоборот, стремились выйти под открытое небо, чаще всего вечером, когда спадала жара. Зажигали свечи, украшали деревья… и так было проще обратиться к духам леса, а потом и к Теа – богине жизни.

– Кастела камаатин, адлар Деер, – поприветствовала Ясмин мужчину-шамана, когда подошла ближе.

Он был стар, но крепок. Ясмин помнила, как он часто приходил к отцу и они о чём-то беседовали в кабинете до самого утра.

– Кастела камаатин, Теа, – повторила Ясмин, обращаясь через ведунью к божеству.

Обряд всегда проводили двое, мужчина и женщина, знаменуя собой двуединство жизни и смерти, и Ясмин знала, что одарённые и впрямь обладают нечеловеческой властью.

Вальдер повторил приветствие, но не выглядел смущённым незнакомой речью. Скорее любопытным, когда вглядывался в лица божественных проводников, ведь они были похожи на него и тоже имели немалую силу. Только их боги не позволяли творить подобные бесчинства…

Но Вальдеру было всё равно. Чужие земли, чужие традиции, чужие боги. У них там, в Энарии, своя вера. Странные имена и странные боги, будто делящие людей на достойных и недостойных. Но перед творцами жизни и смерти все равны.

Ясмин недовольно поёжилась. Она ведь обещала себе не воспринимать происходящее всерьёз!

Вальдер стоял прямо, расправив плечи. Одетый в наглухо застёгнутую рубашку с высоким воротом, вышитую золотой нитью безрукавку и светлые брюки, он выглядел даже неплохо, и Ясмин силилась найти в его внешности какой-нибудь очевидный изъян. Ну, по крайней мере, он с седыми висками! И у него морщины возле глаз, а ещё дурацкие ямочки появляются при не менее дурацкой усмешке.

Ясмин не успела придумать что-нибудь ещё, когда ведунья и шаман, здорово сократив обычную в таких случаях речь, сразу перешли к самому обряду. У неё даже не спросили сокровенное слово, которое Ясмин должны были сказать боги. Она молча взмолилась, чтобы услышать их голос, понять, вправе ли она идти на подобный шаг, но в голове звенела тишина.

А Нидейла, будто всё же запуганная чужаком (а может, Вальдер и вовсе околдовал её?) и вооружёнными воинами, не поднимая глаз, соединила руки Вальдера и Ясмин над чашей с дымящимся напитком. Клубы дыма окутали сплетённые ладони, просочились в щели между пальцев, и даже голова слегка поплыла от ароматного дурмана. Шаман раскатисто пропел слова обряда.

Ясмин вяло попыталась вырвать свою руку, продолжая по привычке сопротивляться, но Вальдер незаметно удержал её, до боли сжав в своей.

И только когда одарённые заговорили хором, ослабил хватку.

– Великая Теа, – нараспев произнесла ведунья, – призываем тебя для совершения обряда, явись же сюда и соедини судьбы…

В момент, когда зазвучали эти слова, что-то пошло не так. Ясмин, подчинившаяся мерным голосам, вторящим напевам собравшихся, и заворожённая течением дыма из чаши, вдруг краем глаза заметила движение у дверей.

Сначала один, потом второй и третий люди Вальдера стали встревоженно покидать зал и прикрывать за собой дверь. Вальдер оглянулся назад и чуть заметно нахмурил лоб. Деер хотел остановить обряд, все начали взволнованно переглядываться, но Вальдер приказал продолжать, и ему подчинились.

Ясмин пристально смотрела на лица одарённых и мысленно молилась о помощи. Они ведь тоже обладают особой силой. Если бы отринули на время все запреты богов, если бы вмешались и остановили Вальдера… Прямо сейчас, безо всяких ритуалов. Это возможно?

Но Нидейла положила ладони поверх их сплетённых рук, и Вальдер склонился, чтобы поцеловать Ясмин. Его дыхание коснулось губ, и Ясмин снова оцепенела, не в силах шевельнуться.

За дверьми снова закричали.

– Великие духи против! – тихо, но со смешком произнесла Ясмин, отстранившись.

Они не оставили её, они протестуют против этой ложной свадьбы!

– Это не духи против, а кое-кто ещё, похоже… – мягко перехватил её руку Вальдер и снова сжал.

Двери распахнулись, влетел запыхавшийся Хельми и громко рявкнул:

– Хозяин, там эта!.. Там пришли.

Сердце Ясмин забилось ещё быстрее. Кто-то пришёл ей на помощь, кто-то готов спасти из западни?! Так и хотелось рвануть на свободу и узнать, что происходит.

– Останься здесь, – проронил он и отдал Ясмин в руки ближайших вояк, а сам отправился на улицу.

Из затемнённых плотными шторами окон – специально для церемонии – ничего не видать. Зашумели свидетели обряда. Солдаты тоже потянулись к окнам, и Ясмин не стала упускать возможность. Пока оба отвернулись, она быстро отошла назад и выскользнула из зала на балкон.

Лошади ржали отовсюду, и Ясмин смотрела, как со всех сторон к поместью стягиваются всадники. Прижав ладонь ко лбу, чтобы не слепило палящее солнце, Ясмин вглядывалась в скачущие силуэты. Новые враги или союзники?

Вальдер вышел во двор и быстро что-то скомандовал.

Его люди мгновенно растянулись по всей территории двора и приготовились защищаться. А Ясмин наконец увидела скачущего впереди всех Риана. Боги! Неужели?!

Он вернулся, он пришёл за ней с подмогой!

Но её пропажу обнаружили охранники Вальдера и теперь вломились за ней на балкон.

– Стойте там, – закричала им Ясмин и отошла до самого ограждения. – Ещё шаг, и я прыгну вниз. Ваш хозяин вам этого не простит!

– Спокойно, госпожа. – Оба остановись поодаль.

Ясмин отошла ещё дальше, до самого угла, и снова взглянула вниз.

Риан во главе со старейшинами деревень решил окружить дом и махнул рукой, показывая остальным, как обходить. Ясмин обрадовалась этой неожиданной помощи – ведь не случайно это произошло во время обряда, – но списывать Вальдера со счетов было рано.

Отогнав прочь всех слуг и рабочих, он сумел выставить защиту у парадных ворот, а пятерых отправил охранять поместье с заднего двора. Но самым опасным противником был он сам.

Убедившись, что Ясмин не делает резких движений, вояки Вальдера подошли ближе, но она успела заметить и вскочила на перила, схватившись за стену дома.

– Ни шагу ближе, – бросила им Ясмин, покачнувшись так, что от вида далёкой земли закружилась голова, и те снова отступили.

Риан заметил её, повернувшись всем корпусом, но потом снова развернулся к Вальдеру.

– Уходите отсюда, – бросил он магу, гарцуя на том светлом мерине, на котором они с Ясмин пытались сбежать. – Вам здесь не рады.

Вальдер крикнул в ответ с дурацкой ухмылкой:

– Ты опоздал, парень. Поместье принадлежит мне по праву! И не только по приказу нового губернатора, но и по праву законного союза – спросите об этом кирию ди Корса.

И он резко обернулся, прямо туда, где на балконе стояла Ясмин. Знал, где она. Конечно: он маг!

Риан не стал спорить, а просто рванул вперёд вместе с парой неплохо вооружённых мужиков. Они успели подготовиться! Ловко соскочив с седла, Риан прямо через прутья ударил стоящего за воротами солдата рукоятью мачете, а идущий за ним следом схватился со вторым. Распахнули ворота.

Ясмин до жжения в груди хотелось оказаться сейчас внизу и самой вмешаться в бой. Во двор рванули остальные, и завязалась настоящая битва. А ведь ещё обходят дом, сейчас начнутся схватки и внутри! Ясмин взволнованно дёрнулась на скользком поручне и чуть не упала, но резко обернулась, когда охранники попытались подойти к ней.

А когда посмотрела обратно, сощурилась и увидела, что Вальдер готов сцепиться с Рианом лично. И хоть за местными было преимущество во внезапности, люди Вальдера легко держали оборону. Наверняка Вальдер в прошлом тоже военный. Отсюда его хватка и мозоли на руках.

Пока местные отвлекали чужаков, Риан подходил к нему ближе. Хотелось верить, что он может сражаться с магом на равных. Что не уступит, несмотря на опасный дар врага. Помогите ему духи! Риан ловко отбился от выпада последнего перед магом воина, ударив в живот, – даже отсюда было видно, как окрасился красным мачете.

И, отведя в сторону окровавленное лезвие, Риан двинулся к Вальдеру. Тот обнажил свой меч и сделал шаг назад, будто примериваясь, как подобраться. Ему ведь нужно коснуться Риана, чтобы завладеть его волей. Одарённые действовали через прикосновения, так ведь?!

Риан в одно движение добрался до мага и умудрился ударить Вальдера ногой под дых. Увернулся от захвата и напал снова, с глухим звоном столкнулись лезвия. Сердце Ясмин бешено колотилось о рёбра, а пальцы до боли царапали белый камень колонн – Вальдер и правда мог проиграть, пока люди Риана сдерживали остальных чужаков! Что происходило вокруг, Ясмин уже не видела, важны были только эти двое.

Она чуть не заорала от ужаса, когда почувствовала, как крепкие руки кольцом сомкнулись на талии. Проклятье, нет! Она с таким вниманием следила за схваткой, что забыла про остальных врагов! Здоровяк запросто стащил её с перил и скрутил руки.

Как бы она ни сопротивлялась, воины быстро выволокли её на улицу, прямо перед развернувшимся боем. За это время Риану удалось оттянуть Вальдера ко входу, по лицу мага струилась кровь. Еще немного – и над захватчиками могли одержать верх!

– Ваша невеста, господин, – гаркнул державший ее позади здоровяк.

И Риан, и Вальдер резко обернулись к ней, бессильно бьющейся в стальном кольце захвата. А потом короткое лезвие кинжала коснулось шеи, и Ясмин тут же застыла на месте.

Вальдер выпрямился и одёрнул рукав белой рубашки – по той расплывались капли крови. Опустил меч.

Риан смотрел на Ясмин, и она видела, как гулко бьётся в нём желание прикончить мага одним ударом. Кадык ходил вверх-вниз, мелко подрагивали пальцы, а в жгучих чёрных глазах застыла не нашедшая выхода ярость. Но теперь это невозможно! Они убьют её, если Риан нападёт.

Ясмин хотела впиться зубами в предплечье здоровяка, высвободиться хоть как-то, но куда там! Лезвие кинжала холодило шею. Осталось только стоять и смотреть, что происходит.

– Брось тесак, – коротко скомандовал Вальдер Риану.

И Риан молча подчинился, отбросив мачете в сторону.

– Сдайте оружие – или его подобие – все! – Маг обвёл глазами широкий двор, от ограждающих кустов до далёкого фонтана, возле которого ещё бились двое. – Отзови своих людей, если не хочешь, чтобы всё закончилось ещё большей кровью.

– Стойте, – рыкнул Риан своим, и мужики начали опускать оружие.

Нехотя, ведь они ещё могли оказать сопротивление! Могли, их было достаточно для того, чтобы показать пришлым с севера, на что способны на этих землях. Но чужаки тут же воспользовались ситуацией и быстро погнали всех в одну кучу.

Ясмин хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как мучительно Риану было сдавать всё преимущество врагу… Они были так близки к победе! Их внезапное нападение могло удаться, если бы не…

Вальдер приблизился к тяжело дышащему Риану – его грудь вздымалась широко, и в глазах плескался отчаянный гнев.

На миг Ясмин показалось, что Риан ещё может одержать верх, может что-то сделать, но Вальдер схватил его за ворот, подсёк его под колени и бросил на землю. А потом приставил меч к его горлу.

– Нет! – заорала вне себя Ясмин. – Не смей! Слышишь?! Не смей!

Вальдер медленно обернулся и посмотрел на неё:

– А то что? – И кивнул своим позади Ясмин: – Не трогайте, пусть смотрит.

Казалось, ему всё это… доставляет удовольствие. Видеть её боль и ужас в глазах. Знать, как липкий страх скручивает всё внутри, а одна мысль о необратимом заставляет тело леденеть.

Здоровяк выпустил из хватки, и Ясмин, слушая глухое биение крови в висках, сделала шаг вперёд. Она снова не знала, на что способен этот чужак. Ударит и убьёт Риана прямо сейчас, на её глазах – назидания ради? Тогда её точно ничего не удержит, чтобы выцарапать ублюдку глаза. Но она слишком далеко, чтобы успеть хоть кого-то спасти.

– Я… я прошу тебя! Пожалуйста, – с хрипом взмолилась она. – Не надо смертей.

– Просишь. Это что-то новенькое. – Он опустил голову, глядя на свои руки, и потом сказал: – Хорошо. Пусть сегодня будет по-твоему. – Вальдер отбросил в сторону меч и отряхнул испачканный светлый костюм. Риан недоверчиво приподнялся на локтях, ожидая подвоха, но маг действительно выпустил его.

Во двор привели всех, кого успели схватить. Наверняка где-то ещё шли схватки, но битва за дом была проиграна. Риан пристально смотрел только на Ясмин, будто желал убедиться, что она в самом деле цела и невредима.

А Ясмин чувствовала тупое облегчение оттого, что Вальдер его не убил, – а ведь был так близко к этому шагу. Если бы на её совести была смерть верного друга, она не смогла бы с этим жить.

Когда во двор привели всех напавших, Вальдер прошёлся вдоль ряда разъярённых мужиков: их было много, человек тридцать или сорок… Ясмин переводила взгляд с одного лица на другое с замиранием и раскаянием: пришли ради неё, готовы были сражаться ради неё!..

И план Риана сработал бы, если бы Ясмин не попалась так глупо, глядя на бой, а сбежала и затаилась до развязки. Но ей настолько хотелось увидеть его, убедиться, что Риан цел! Стоило быть хоть чуточку хитрее… Ясмин сжала зубы, злясь на саму себя.

– Мне жаль, что вы проделали этот путь напрасно. И что решились напасть именно в такой день – ведь ваша госпожа дала своё добровольное согласие на наш брак. И поверьте, никто из нас не желает ни ей, ни вашим землям зла.

– Вы проклятые захватчики, вам здесь не место! – крикнул кто-то из толпы и дёрнулся к нему. – Тем более ты – маг, ты не можешь…

– А вот именно поэтому у меня и побольше возможностей, чем у вас, – быстро перебил Вальдер. – Хватит! Если не хотите слышать меня по-хорошему, я буду говорить на вашем языке.

Он жестом показал что-то ближайшему воину.

– Уведите всех выживших и наденьте на них кандалы, чтобы не вздумали снова делать глупости.

Ясмин выдохнула: хотя бы не станет убивать. Но тут же снова её сердце ухнуло, когда Вальдер договорил до конца:

– А этого зачинщика и предателя оставьте без воды, – указал на Риана. – Посмотрим, как быстро сдохнет.

11. Сладкое золото

И дальше ей смотреть уже не дали. Как бы Ясмин ни сопротивлялась, она успела лишь мельком увидеть, что Риана и остальных увели под конвоем. Её саму Вальдер обхватил рукой – горячей, влажной от пота или крови – и едва ли не силой поволок в дом. Он приговорил Риана к мучительной смерти! Ясмин в конце концов вывернулась и пошла сама. Она не оставит это так. Как больно, что она сама стала разменной монетой и поводом бросить оружие…

– Ваши знакомые решили, будто мы пришли сюда войной, – заговорил Вальдер. – К сожалению, они ошиблись. Мы не хотим войны. – Он обвёл взглядом всех.

В своём белом наряде с пятнами крови и грязи он смотрелся особенно пугающе, несмотря на предельно вежливое выражение лица. Ясмин с удовлетворением разглядела его вспотевшие виски с мелкими каплями влаги, взмокшие взлохмаченные волосы и заметно учащённое дыхание: сражаться на таком пекле он явно не привык. А потом снова обратилась взглядом к взволнованным людям.

Среди собранных в зале ведь была и Эсвель, мать Риана. Ясмин попыталась найти её, но женщину куда-то оттеснили, а люди Вальдера сдерживали их беспокойство и лишние разговоры.

– Что вы сделали с ними? – вышел вперёд, прихрамывая, Кардьян, и Ясмин заметила, как гневно раздуваются ноздри старика. Ещё немного – и он сам полезет в драку.

– Они живы. – Вальдер мотнул головой в сторону двора. – Пока. Я не хочу крови и смертей. Пусть это будет последнее наше недоразумение, да, госпожа?

Ясмин помолчала, но потом, не глядя на своих, отозвалась:

– Я тоже не хочу крови.

Вальдер взял всё в свои руки, обратившись к ведунье, которая вместе с шаманом отошла поодаль и бесстрастно ждала, чем всё завершится.

– Обряд закончен?

Нидейла медленно кивнула, снова звякнув массивными украшениями на шее и цепочками в волосах, а потом посмотрела Ясмин в глаза. Расплылся позади неё силуэт шамана Деера, а всё внимание заняло гладкое девичье лицо с острыми скулами и поволокой во взгляде.

– Богиня Теа услышала вас.

Что там было в её особом выражении лица – одни духи разберут. Будто хотела что-то сказать, но не решилась сейчас. Ясмин показалось, что светлые глаза стали совсем белыми и исчезло всё, осталась лишь она одна в густой пустоте, наедине с собой. Откуда-то тихо донеслась странная музыка, но Ясмин лишь заворожённо смотрела в крохотные точки зрачков богини и больше не видела ничего вокруг.

Что она, Ясмин, хочет на самом деле? Боится замужества? Ненавидит мага и проклятого захватчика? Переживает за своих людей и за Риана? Или боится саму себя… что она врёт, и что её, как и Ирту, увлечёт эта сила, опыт и власть, эта непоколебимая уверенность в себе? Что-то такое, чем Вальдер до боли напоминал отца, не внешне – внутренне, и этим вызывал страшное смятение.

Но этот маг только что сражался до крови с её друзьями. С теми, кто решился пойти войной ради неё, – Вальдер готов был их убивать. От него даже пахло сейчас кровью. И он жесток, пусть и называет это справедливостью: если бы не её просьба, он бы убил Риана!

Неожиданно чужие губы впились в её, подбородок уколола короткая борода, а в нос ударил резкий мужской запах с ароматом мускуса. Вальдер целовал её уверенно, не смущаясь ни ведуньи, ни чужих вокруг. На правах хозяина.

Ясмин наконец отпрянула, чтобы услышать далёкие слова:

– Тарейа калеорас сан.

Вальдер прижал её к себе одной рукой и шепнул:

– Благодарю за покорность, кирия. Теперь сама богиня пожелала нам счастья. Разве не чудесно?

Но Ясмин, погружённой ещё в то странное состояние от взгляда юной колдуньи, было всё равно, что он скажет.

На щедром застолье, которое решил устроить Вальдер после церемонии, столы ломились от угощений. Это он тоже успел… В этот раз в столовую были приглашены не только чужаки, но и ближайшие родные, все слуги Ясмин и все, кто присягнул на верность новому хозяину. Их было мало, но это пока.

Поначалу они сидели скованно, ощущая себя чужими в знакомом доме. Прямо при них завоеватели дали отпор местным и показали, что не отступятся от покорённых земель. Но похоже, присутствие за столом Ясмин постепенно успокаивало конфликт. Почти никто из них не видел самой схватки, а только слышали о том, что произошло.

На неё смотрели, к ней обращались и тихонько разговаривали, пока Вальдер решал какие-то вопросы со своими, говоря на странном северном диалекте, но понемногу обстановка сгладилась. Кардьян незаметно пожал её ладонь, а сидевшая рядом тетушка Нестер, по-прежнему прямая и статная, как всегда, пыталась поддержать незамысловатым разговором и ободряющими улыбками.

Ясмин приподняла голову и держала себя со всей грацией, на которую хватало сил. Ровный позвоночник, аккуратный поворот головы, сдержанный вид, только мышцы от напряжения болят так, что сводит спину. Она знала, что сейчас только так вернёт людям уверенность в завтрашнем дне, и потом, когда они увидят, что она по-прежнему сильна и непоколебима, решатся пойти за ней до конца.

Но страх за судьбу верного друга и других висел на шее тяжким грузом. Под конец, не выдержав этого гнёта и устав от тесного ворота платья, Ясмин поднялась.

– Прошу простить меня, господа, я очень устала.

Мало кто из присутствующих видел, как отчаянно она сегодня стояла на перилах балкона, как умоляла Вальдера пощадить Риана, зато прекрасно видели люди Вальдера – Ясмин оглядела их лица. Ну и пусть.

Новоиспечённый супруг благожелательно кивнул. Он ещё не знает, что по обычаям местных свадеб его ждёт горячий приём, если он решится войти к ней сегодня.

– Сопроводите госпожу до комнаты, – с вежливой улыбкой предложил Вальдер слугам.

Хорошо, что не своим солдатам! Ирта, прислуживающая за столом, поставила графин и кивнула. Она проводила Ясмин до её комнаты, молчаливо вошла следом и с осторожностью помогла снять летящее платье. Украшающие пояс камни тихо звякнули и прошлись холодом по коже.

– Богиня Теа благословила вас? – не сдержала Ирта любопытства.

– О да, – отозвалась Ясмин, без сил закутываясь в простую ночную рубашку.

Она переоделась, не переставая бросать взгляды за окно. Сбежать со второго этажа, снова добраться до Риана и выручить его из заточения? Или хотя бы принести ему воды? Благо стражники за дверью сейчас едва ли ждут от неё такой прыти.

Ясмин подошла к окну, но поняла, что сейчас затея невыполнима. Раскалённое солнце нагрело крышу, к тому же на таком ярком свету Ясмин не пробраться незаметно.

– Ты видела Риана… и остальных задержанных? – повернувшись, спросила она у служанки.

– Да, госпожа, – с печалью в голосе сказала Ирта. – Бедолаг сковали кандалами и оставили на улице, а Риану не дали даже глотка воды! Боюсь, к завтрашнему дню он потеряет сознание. Если хотите, я попробую…

Ясмин шумно выдохнула.

– Ирта, сделай что-нибудь, я прошу! Проберись туда, отвлеки воинов или, не знаю, обольсти их, ты же умеешь? Можешь прихватить что-то со стола, якобы собакам. – Ясмин схватила испуганную Ирту за руки. – Не дай Риану погибнуть, умоляю. А я попробую добраться до них вечером, в сумерках. Я что-нибудь придумаю.

– Я постараюсь, госпожа, – неуверенно откликнулась Ирта, обернувшись на дверь. – За всеми нами следят, но я попробую.

– Иди, – попросила Ясмин и осталась в комнате одна.

Ей-то так просто никто не даст выйти.

Ясмин прошлась по комнате ещё раз, коснувшись резной опоры балдахина. Повела пальцами по такому же изящному столику из тёмного дерева. Обед затянулся надолго, и солнце за окном клонилось к лесу – жара постепенно спадала, как тёплое одеяло, обнажая кожу. Прижавшись лбом к деревянной раме, Ясмин смотрела сквозь полуприкрытые ставни на слабые колыхания тростниковых листьев на плантации за забором.

Ему хоть бы хны. Будет расти тут как прежде, кто бы ни жил в этом доме: законные хозяева, заботливый до одури отец, отдавший плантациям всю жизнь, или этот новый захватчик. Сахарным растениям всё равно – знай подставляй зелёные листья щедрому солнцу да впитывай влагу с земли.

Ясмин вспомнила, как в детстве отец срубил один созревший стебель и дал ей попробовать сладкий сок растения, такой приторный, что на языке ещё долго оставался этот привкус.

«Это настоящее сладкое золото, Ясмин. Люди из далёких земель готовы отдавать за него несметные сокровища, хоть раз попробовав эту сладость. Мы с тобой счастливые обладатели всего этого – погляди! Береги эту землю, и она принесёт тебе богатство и власть».

Богатство и власть! Пока тростник приносит скорее несчастье и кровь из-за тех, кто хочет этим богатством обладать.

Ясмин вздохнула и ещё раз оглядела комнату, то ли в поисках какой-то защиты, то ли в поисках способа укрыться. Может, Вальдер и не придёт. Он получил что хотел. Она ещё оспорит это его право, но пока надо придумать, что делать дальше и как спасти тех, кто рискнул своими жизнями.

А если рискнёт прийти – она его встретит, как было положено по древнему обычаю. Благо на их землях закон на стороне женщин, так было со времён сошествия богини Теа.

Ясмин села на коленях на кровати и уставилась в окно, следя за лениво ползущими в щелях ставень белыми облаками. Обращаться к богине её учила мать, а после тетушка, но Ясмин всё равно делала это на свой лад. Измученная прошлой ночью и тревожными снами, Ясмин опустилась на прохладную простыню и вдохнула тёплый воздух. И ненадолго прикрыла глаза.

Открыла она глаза от шума и звука шагов по лестнице. Она заснула – и за окном успели сгуститься сумерки, но жара ещё не спала. Ясмин села на кровати, которая больше не казалась прохладной, и насторожённо уставилась на дверь.

Вальдер появился с лёгким стуком, вроде бы соблюдал приличия, но на самом деле его едва ли волновало мнение и желания Ясмин.

– Как чувствуешь себя, дорогая? Выспалась?

Теперь на эту «дорогую» он имел законное право. Ясмин вскинула голову.

– Мне больно за тех, кто пришёл мне на помощь и кто теперь умирает там от жары.

Она поднялась с кровати и ступила ногами на пол. Обошла угрожающе деревянные опоры постели, предусмотрительно схватив со столика тяжёлый подсвечник.

– А вот тебе и наши обычаи. Чтобы наша жизнь стала счастливой, после свадьбы молодая жена имеет право бить мужа так, как посчитает нужным. Чтобы выместить всю злость сразу, ради спокойной семейной жизни.

И она, не колеблясь, швырнула подсвечник ему в живот. И попала, так что не ожидавший Вальдер только охнул и согнулся. Ясмин принялась бить кулаками по его спине. Со всей силы и со всей ненавистью, что у неё кипела в груди.

Вальдер прикрыл голову руками и только пытался увернуться от её кулаков.

– Тогда ты, похоже, слишком быстро решила стать моей женой, – он откровенно смеялся над ней, – раз начала бить меня с самого начала.

Убила бы или покалечила, хватило бы на это сил!! Или пусть возненавидит её в ответ, пусть поймёт, что с ней ему не будет сладко!

– Это тебе за осуждённых тобой на мучения!

Вальдер тут же перехватил обе её руки, поднял наверх и с лёгкостью удержал Ясмин в такой хватке. Он внимательно уставился Ясмин в глаза. От холода этой золотистой зелени по коже будто волна прокатилась. На скуле проступила ссадина от её ногтей.

– Эти твои друзья готовы были убить меня и моих людей.

– Это закон наших земель. Врагов убивают, не спрашивая.

Вальдер подвёл её к кровати и легким толчком бросил на простыню. Потерев ушибленное плечо и поморщившись, он проговорил:

– Теперь-то я вроде уже как не враг, мм? Глупо убивать того, кого признал ваш прежний хозяин и твой отец, Ясмин. Сегодня и ты сама. Пора оставить в прошлом ваши кровожадные замашки.

– Тогда отпусти того, кого ты приговорил к мучительной смерти. Сутки на жаре без воды – и он умрёт!

– А ты жалостливая, моя дикая темноглазая кошка. Или он тебе особенно близок?

Вальдер подошёл к окну и выглянул, будто бы оценивая, насколько там на самом деле жарко. Постояв и подышав знойным воздухом, он покачал головой и плотно прикрыл ставни.

– Ты права, там действительно весьма жарко.

Он снова издевается! Невыносимый, ужасный человек!

– Ты чудовище, – медленно проговорила Ясмин, буравя взглядом его профиль с одним сощуренным глазом, широкие плечи, уверенно расставленные ноги. – Жестокое чудовище… Я тебя ненавижу.

– Так же сильно, как своего отца? – Вальдер подошёл к ней ближе, но Ясмин не шелохнулась.

Это был подлый удар. Отец ведь и правда первый, кто в самом деле предал её, если верить тому письму… И всё же она не могла до конца в это поверить. Ясмин раздирало на части: казалось, сердце хочет одновременно верить отцу, как всегда, как единственному, кто точно знает, что надо делать. Но она чувствовала, что Вальдер не врёт. И боль царапала душу, точно осколком разбитого зеркала. Мир вовсе не такой, каким ей казался прежде.

Вальдер остановился перед ней и мягко взял за подбородок. Погладил щеку, а потом присел рядом и неожиданно ласково принялся изучать её лицо. Но каждое его касание только жгло.

– Что тебе нужно от меня? – повторила Ясмин утренний вопрос, отчаявшись найти ответ в глазах мага. – Мы заключили брак, который признали все, я доказала, что моё согласие прозвучало… и ты здесь по праву. Разве не этого ты хотел?! Уйди же. Я не хочу тебя видеть!

– Мне жаль. – В его голосе звучало искреннее раскаяние. Такое, что Ясмин даже поверила. Или это всё его магия, хоть он и клялся не использовать против неё!

Жаль, что всё происходит именно так? Жаль, что он вызывает в ней только ненависть и боль? Может, теперь Вальдер хочет загладить свою вину?..

12. Бездна и пепел

Но Вальдер не выпустил её после своих слов, только, наоборот, упёрся ладонями в подушки у изголовья и склонился к задержавшей дыхание Ясмин. И успел поцеловать, прихватив её нижнюю губу. Не дождался реакции и отстранился.

– Я ударю тебя. – Голос сорвался, и Ясмин судорожно хватанула воздух.

– Попробуй.

Ей не надо было предлагать дважды – и она тут же пихнула его коленом по бедру, пытаясь скинуть с кровати. Маг чуть дёрнулся, но эффект был небольшой.

– Я буду кричать, – прошипела Ясмин, пытаясь отползти от нависшего над ней Вальдера. Казалось, надвигалась неотвратимая буря. – Меня услышит весь дом!

Вальдер на миг приподнялся, и Ясмин подумала было, что её угроза подействовала, но он только быстро распустил шнуровку на груди и стянул через голову рубашку. Мерцающий жёлтый свет свечи тут же очертил жёсткие мускулы и покрытую волосками кожу.

– Кричать – это мне нравится. Думаю, не только я знаю, как кричат в первую брачную ночь.

Вальдер усмехнулся и чуть склонил голову.

– Ты не посмеешь, – просипела Ясмин, вмиг потеряв голос.

– Я принёс вашего тростникового рома. Надеюсь, ты пьёшь? – Он поднялся с кровати. Взял со стола бокал, протянул ей.

Ясмин попыталась отползти прочь и притянула к себе покрывало, чтобы укрыться. В горле пересохло, и охватило оцепенение.

– Только если там отрава, и я забуду всё это, как страшный сон!

– Увы. – Похоже, Вальдер окончательно потерял терпение. Он потянул носом и сделал большой глоток, а потом попросту швырнул бокал через плечо. Напиток разлился по ковру. Запахло алкоголем.

Вальдер добрался до Ясмин и, сильно обхватив за шею, снова прижался поцелуем. На этот раз Ясмин почувствовала на языке пьянящую жидкость и не успела понять, как ром обжёг горло. Она попыталась отбиться, но поцелуй становился всё настойчивей, а голову вдруг повело.

Он мог околдовать, но снова играет с ней, как кот с мышью! С трудом вырвавшись, Ясмин отпрянула и вдохнула. Не было ни одной мысли, как спастись. Он маг. Маг. Проклятый колдун. Хоть сто раз обещал, что не применит свою силу.

– Иди сюда, и я не причиню тебе боль. – Голос его прозвучал даже ласково, но глаза потемнели и пугающе завораживали.

– Нет! Нет, нет, нет! – выкрикнула Ясмин и хотела броситься из кровати прочь, опередить Вальдера, но не успела.

Ладонь мага в одно мгновение накрыла ей рот, а сам он оказался сверху, сев на ноги, и подмял Ясмин под себя. Она пыталась сопротивляться. Замотала головой изо всех сил, хотела снова ударить Вальдера коленом, но не удалось.

В голове зашумело. Ясмин укусила Вальдера за пальцы, которыми он закрыл ей рот. Сначала слабо, а потом ухватила один палец и сжала зубы изо всех сил – на язык попала чужая кровь.

– Вот ты… – прошипел Вальдер и больше не сдерживал злость.

Ясмин ждала удара по лицу, но маг не стал её бить и не убрал руку со рта. Одним движением он снова навалился сверху. Его пальцы до боли сжали подбородок и заставили расцепить зубы.

– Тише, и я буду нежен.

Чужой голос лавой разливался по коже, сухие шипящие царапали слух. Ясмин безуспешно пыталась сбросить мужчину, но он лишь сильней придавливал её к мягкой кровати, так, что стало нечем дышать.

Второй рукой он прошёлся по бедру, по ягодице, продолжая задирать ткань платья. Ясмин протестующе замычала, но он снова стиснул пальцами щёки, не до боли, но она не могла ничего сделать, не могла сопротивляться.

Он прижимался так сильно, что она чувствовала лихорадочное биение его сердца. Ясмин металась, как в кошмаре, противостоять Вальдеру не удавалось.

– Надо было всё же напоить тебя как следует, и ты бы ластилась ко мне сама, как ласковая кошечка. Я же знаю, что притягиваю тебя. Я это хорошо чувствую… И ты сводишь этим с ума.

Ненависть к захватчику, ярость, стыд, смущение – всё смешалось в один невыносимый комок эмоций, и Ясмин тихо рычала от нарастающего бессилия, не в силах шевельнуться. Выпитый глоток рома вызвал слабость, перед глазами поплыло.

Она не успела вдохнуть, как он вошёл в неё. Нельзя доставить ему удовольствие своим криком! Вальдер неотвратимо продолжал движения. Минутная боль сменилась странным чувством. Ясмин казалось, что всё это происходит не с ней, не по-настоящему, дурной сон. Такого не может быть. Этого нет.

Всё стало путаным и смазанным. Зажмурив глаза, она пыталась представить что-то иное, и перед глазами возник Риан. Тогда, в зарослях, когда смотрел на неё пристально, в самую её душу.

– Смотри… на меня, – горячо и прерывисто прошептал чужак.

– Нет, – попыталась отвернуться Ясмин, но он опустился и впился губами. Захватил её губы, его язык коснулся её. Он вторгся в неё, как и на её земли, присвоил себе всю, целиком. Брал жадно, не спрашивая.

Горячие слёзы потекли по щекам, и не было даже возможности смахнуть их. Ясмин отворачивалась от Вальдера, но нигде не могла найти спасения. Спустя время он приподнялся, и Ясмин ждала, что он бросит её вот так, униженную, и уйдёт.

Но Вальдер не ушёл, лёг рядом. Ясмин не смогла даже закрыть глаза и отрешённо смотрела, как ходят его мышцы под покрывшейся испариной кожей. Она даже отметила, что сегодня в комнате жарко, как в пламенном пекле… Может, она уже рухнула в эту бездну? За какие-то прошлые грехи. Она всегда была чем-то… плоха, раз заслужила такое.

Ясмин прижала к животу руки, скрестив их, подтянула колени, будто ещё была возможность защититься. Но нет, всё уже произошло, всё случилось, это не кошмар, это случилось с ней в самом деле. И не было даже сил вскочить, уйти, убежать, ударить ненавистного мужчину. Даже отвернуться от чужого дыхания.

Хотелось одного. Провалиться в эту бездну в самом деле. Сгореть в проклятом пепле – дотла. Может, тогда снова можно будет дышать.

Вальдер вдруг стёр слёзы с её лица. Ясмин дернулась, и он тут же убрал руки.

– Я не хочу причинять тебе боль. Я обещал.

– Ты уже причинил, – через силу произнесла Ясмин, уставившись ничего не видящими глазами в потолок. – И это не та боль, которую можно вылечить.

Даже на ярость не осталось сил, Ясмин чувствовала, как унижение растекалось по венам ядом. И не только унижение, что-то ещё примешивалось и ранило страшнее всего. То, что заставляло тогда искать любовь и одобрение?..

Вальдер облокотился на одну руку. Он изучал её так, словно видел в первый раз, словно ожидал чего-то другого. Непокорности?

Очередной охоты за мышкой… а та – вдруг больше не хочет играть.

– Что ты хочешь? – в третий раз за день повторила Ясмин, упираясь взглядом в потолок. Лишь бы не видеть ненавистное лицо.

– Тебе говорили, как ты притягательна? – спросил Вальдер и осторожно повернул её лицо к себе, заговорил серьёзно, без малейшей насмешки: – Твои тёмные глаза, губы, такие плавные изгибы… твои кудряшки. – Он вдохнул запах её волос. – Я удивлен, что никто ещё не предъявил права на такую красоту.

– Мой отец… – Она покатала на языке это слово, чувствуя лишь привкус пепла, и медленно закончила фразу: – Принимал решения насчёт женихов.

– И принял, как видишь. – Вальдер покачал головой, продолжая разглядывать её.

Они маги и вырвали это решение своей силой. Но какая теперь разница?! Ясмин дёрнулась было прочь, но он не стал ничего делать, а взял покрывало и укрыл её.

– Не боишься, что я убью тебя, если ты заснёшь?

Голос был не её, чужой, бесстрастный. Пустой, как высохшая до дна бочка. Голос, который она в себе так любила прежде, – звонкий, сильный, глубокий. Единственное, что казалось в себе неоспоримо прекрасным.

– Очень. – Он коснулся губами её уха. – Очень боюсь.

Ясмин лишь на мгновение закрыла глаза, чтобы усыпить его бдительность. Чтобы прийти в себя, схватить что-то тяжёлое и, дождавшись, когда маг сомкнёт глаза, разнести ему голову.

13. Должна быть живой

Глаза не желали открываться, и Ясмин с усилием разлепила веки.

За окном уже светило солнце, и она с болью зажмурилась, будто яркое светило обжигает глаза. Ясмин не чувствовала своего тела. Потребовалось немалое усилие, чтобы просто шевельнуться, а потом перекатиться на бок.

Она была одна.

Ясмин быстро поднялась с кровати, тут же вспомнив всё, что произошло прошедшей ночью. Но чувства отчего-то притупились, будто Вальдер не только принудил её к близости, но и всё-таки применил свою магию, сделав произошедшее зыбким, как сон.

И тут сквозь дурман прорвалось другое жуткое воспоминание. Риан! Если он ещё там, на жаре, он может погибнуть. Собственные страдания померкли по сравнению с тем, что сейчас может переживать он – без воды, на жаре…

Ясмин забыла про свою боль – благо ничего физически не болело, – схватила первый попавшийся под руки наряд из сундука и оделась сама, путаясь в рукавах и слоях ткани, не осмеливаясь посмотреть на себя в зеркало. Прикусила губу до крови, чтобы не допустить слёз. Было страшно увидеть вместо живых глаз – мёртвые, пустые глазницы, лицо цвета пепла, смертельную бледность.

Но нет, раз хочется плакать, значит, она ещё жива.

Должна быть живой!

Ясмин замерла у двери. Если там дежурят охранники, она должна проскользнуть мимо них как можно быстрее, пока они не опомнились.

Набрав полную грудь воздуха, она как можно тише и быстрее открыла дверь. Не заперта, слава духам! И за дверью никого не оказалось. Что, неужели теперь счёл, что дело сделано и никуда она от него не денется?

Не думая об этом больше, Ясмин сбежала по лестнице вниз. И встретила старика Кардьяна, который с заметным беспокойством уставился на её лицо.

Ясмин замерла, не представляя, как она сейчас выглядит. Она только хрипловато спросила:

– Где Риан? Где… остальные?

Старик Кардьян мучительно поморщился, быстро глянул наверх на кабинет Вальдера и отозвался:

– У дальнего двора, на улице. Их охраняют те его псы…

Не тратя больше времени, Ясмин бросилась во двор. Она всё ещё хозяйка, они не посмеют её остановить. Волосы из кос, которые она вчера так и не расплела на ночь, топорщились как перья у птиц. Широкий, не по погоде торжественный подол путался в ногах, пока она торопливо шла к дальнему углу двора, по вытоптанной дороге, мимо больших колонн парадной стороны дома.

Ничего не изменилось в этом мире. А в её – рухнуло в кострище.

Вокруг всё стихло, будто остальных живых людей Вальдер мигом отправил работать, даже служанок и садовников не было видно. Ни единой души. Главное – поторопиться. Ни о чём не думать больше. Только о том, что она ещё в силах изменить!

Наконец Ясмин свернула за угол, за которым начинался сад, и разглядела за фонтаном, поодаль у хозяйственного двора, сидящего на земле мужчину.

Голова его склонилась, ноги были бессильно вытянуты, а солнце подбиралось всё ближе к груди, угрожая изжарить заживо.

Ясмин подобрала подол и побежала, наплевав, увидят её или нет.

– Риан, – опустилась она перед мужчиной.

Он даже не вздрогнул, точно не слышал. Он жив?! Ясмин коснулась его щеки, подняла ему голову. Запёкшиеся от жары губы потрескались, на смуглой коже блестели капли пота. И он никак не приходил в сознание.

Ясмин беспомощно огляделась. Где же Ирта? Срочно нужна вода. Конечно, фонтан! Этот подонок Вальдер приковал Риана так, чтобы тот видел перед собой спасительную воду, но не мог дотянуться. Извращённая жестокость!

Но вдруг Риан пошевелился и распахнул глаза, и Ясмин осталась с ним рядом.

– Госпожа, – пробормотал пересохшими губами Риан и попытался улыбнуться. Из-под густых спутанных волос взглянули чуть запавшие тёмные и блестящие глаза.

– Риан, ты жив, слава богам… – облегчённо улыбнулась Ясмин, сгоняя очередные слёзы и усевшись прямо на землю. Схватилась за толстую цепь, которая сковывала ему руки за спиной, и поняла, что освободить его без ключа не сможет.

Ещё недавно они были так близки к тому, чтобы добежать до свободы, скрыться от ненавистных завоевателей. Но теперь всё пропало. И из-за неё Риан вернулся, вернулся, чтобы оказаться пойманным в капкан. Чувство вины не давало дышать. И ведь больше не будет как прежде… Как ни отгоняй, вспыхнула перед глазами картина прошлой ночи, собственные стиснутые в капкан руки, нависший над ней Вальдер.

Ясмин сердито мотнула головой. Она хотя бы жива, а Риану ещё грозит мучение. Вальдер не отпустит его.

Она ухватила ладонь Риана и сжала, пытаясь решить, что делать.

– Я вытащу тебя, – прошептала она сухо.

И Риан вдруг посмотрел на неё снова так пронзительно, что по коже пробежали мурашки. Что-то было странное в его глазах.

Он вдруг подобрался, подтянул к себе ноги и вытянулся к ней ближе.

– Что он сделал?

Ясмин обречённо вгляделась в его лицо. Неужели по ней так видно? Синяки на лице? Руки? Она невольно взглянула на свои запястья, но там ничего не было – ровная и гладкая кожа. К горлу подкатил ком, и Ясмин до боли сжала кулаки.

– Как ты понял?

Риан склонил голову набок, будто изучая её в первый раз. И вдруг закусил нижнюю губу и сглотнул, будто прочитал что-то в её голове. Он всё узнал. Догадался, чего можно было ждать от захватчика. И вмиг его потемневшее лицо озарилось яростью. Такой, что Ясмин даже стало нехорошо.

Ясмин не выдержала и поднялась на ноги.

– Это ничего не изменит! Как и наша свадьба. Слышишь? – хрипло бросила она. – Я верну себе свободу, вытащу тебя и остальных, слышишь? Мне плевать, что он о себе думает. Теа покарает его за всё, а если нет – его испепелит наше солнце.

– Я убью его. – Риан попытался встать, но цепи держали крепко, а потом он поднял голову, посмотрел ей за спину и стиснул челюсти.

Прошло несколько мгновений, когда всё замерло, как и жара вокруг. Внутри всё упало, и вновь грозилась нахлынуть обречённость. Тяжёлая рука легла на плечо Ясмин, но она даже не вздрогнула.

– Ты уже попытался, парень, – прозвучал за спиной голос бесшумно подошедшего Вальдера.

Ясмин медленно поднялась и повернулась к нему, пытаясь сдержать злость. Хотелось сбросить руку, оттолкнуть чужака, но она только медленно вдохнула. Лицо чужака её не интересовало, поэтому сейчас казалось просто неясной маской.

– Отпусти его, – приказала она, произнося каждое слово по слогам.

– Чтобы он снова набросился на меня со здоровенным тесаком? Зачем мне это? – хмыкнул маг.

Ясмин осклабилась.

– Боишься, значит?

Вальдер тут же стёр с лица свою усмешку. Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, будто жалея глупую неразумную девчонку, которую надо учить жизни. Ясмин не удержалась, резко отбросила его ладонь и повторила:

– Отпусти и дай ему воды!

– Вы слышали приказ хозяйки. – Вальдер махнул рукой своим воякам, которые так же тихо подошли следом.

Старший, с большим круглым животом, кивнул и потянулся за ключами, которые висели на поясе. Подойдя вразвалку к прикованному к столбу Риану, он присел и повернул ключ в замке.

Риан медленно поднялся, не сводя глаз с Вальдера. Ясмин показалось, что он сейчас набросится на мага молнией и впрямь убьёт его.

Ясмин дернулась к Риану навстречу, но Вальдер жёстко стиснул пальцы у неё на плече и удержал на месте. Риан размял шею и, бросив ещё один взгляд на Вальдера и торчащих рядом его воинов, прошёл с трудом до фонтана.

Добравшись до каменной чаши, ухватился за широкий край и зачерпнул ладонью воду, выпил, потом ещё и ещё. А потом набрал обе ладони и щедро плеснул себе на голову, растёр шею и наконец повернулся к ним.

– А ты ловко сыграл роль послушного и трусливого слуги. – Вальдер цокнул. – Признаться, я на время поверил, что тебе можно доверить наших лошадей. Даже не пойму, как ты меня так провёл.

Вода стекала с мокрых волос Риана и капала на измазанную на груди рубашку, оставляя мокрые пятна. Белые на фоне грязной кожи зубы сверкнули, когда он недобро улыбнулся магу исподлобья. Будто оценил, успеет ли свернуть ему шею прежде, чем его цепные псы набросятся и забьют до смерти.

– Может, это потому, что ты вовсю уже пялился на нашу госпожу? – Риан потёр по-прежнему скованными руками шею.

Ясмин смотрела на него и мысленно умоляла не делать сейчас резких движений. Вальдер маг и сможет подчинить его своей магией. Ему-то он ничего не обещал. Нельзя, не придумав план, бросаться на того, кто заведомо мощнее.

– Гляди, твой мальчик даже искупался. Ты довольна? – прошептал Вальдер ей на ухо, убрав с плеча пряди волос.

– Убери свои руки, – прошипела в ответ Ясмин, видя, как разгораются ненавистью глаза Риана. Показалось, что именно этого Вальдер и добивается – распаляет до предела их злость и бушующую ярость, чтобы напиться ими сполна. Словно только это ему и нужно.

– Думаю, он посидит здесь ещё, вместе с остальными деревенскими. Я хочу, чтобы твои люди поняли, Ясмин, что не стоит идти против закона. Сейчас он на моей стороне: у меня приказ губернатора, разрешение твоего отца и твоё «Да», не так ли?

Ясмин пропустила мимо ушей его слова, которыми он пытался снова её задеть, и, не поворачивая головы, сказала тихо и размеренно:

– Я думаю, что есть вариант разумней.

– Вот как. Любопытно, – откликнулся Вальдер. – Хорошо, давай это обсудим. Эй, Марис, отгони этого к его банде и присмотри, пока мы решим, что делать дальше. Идём, – приказал он Ясмин и кивнул на дом.

Она последний раз обменялась взглядами с Рианом, который явно не собирался так просто сдаваться. Дёрнув плечом, он позволил воинам увести себя к остальным.

Войдя в дом, Вальдер поймал на проходной кухарку и распорядился:

– Погрейте что-нибудь на завтрак для госпожи и принесите в кабинет. Она так долго спала, что пропустила всё на свете.

Ясмин смерила его презрительным взглядом, но промолчала.

В кабинете Вальдер вольготно раскинулся в кресле и вытянул ноги, скрестив сапоги. Ясмин с прямой спиной опустилась на кресло напротив. Вскоре кухарка лично принесла поднос с горячим кофе и выпечкой, и Ясмин не стала отказываться.

Обхватив кружку, она сделала несколько обжигающих глотков и судорожно выдохнула, собираясь с силами. Было непросто сидеть напротив того, кто прошлой ночью… Снова вспомнилось его близкое дыхание, переплетения напряжённых мышц. Ясмин прогнала предательскую слабость и посмотрела прямо на мага. Вальдер же наблюдал за тем, как она ест, с каким-то странным удовольствием.

– Через несколько дней надо начинать сбор урожая, – заговорила Ясмин, взглянув ему в глаза и сохранив сдержанность. – Глупо тратить еду и время твоих людей, чтобы охранять сидящих без дела сильных мужчин. На сборе тростника важны каждые руки.

Вальдер улыбнулся.

– Да ты настоящая хозяйка.

– Мы нанимаем рубщиков из деревень во время сбора урожая, а теперь ты хочешь посадить на цепи тридцать крепких мужчин и мучить их голодом и жаждой. Этим ты только усилишь ненависть к вам, захватчикам! Их семьи останутся без заработка и еды, а мы без достаточного числа работников.

– Но если я отпущу их – это сочтут слабостью. И в следующий раз они нападут снова.

– Нет, не сочтут, – помедлив, проговорила Ясмин. – Если я поговорю с ними сама и решу конфликт.

– И что ты скажешь?

– Попрошу верить мне и моему… супругу. – Ясмин будто вытолкнула это слово из себя, точно оно, находясь внутри, отравляло. – Да, я признаю тебя перед всеми и скажу, что ты не желаешь им зла. И готов простить нападение, если они отработают это на плантации.

– Я не смогу предоставить им свободу.

– Пообещай отпустить, когда они отработают этот сезон сбора урожая. И позволь накормить их семьи – и ты будешь мудрым хозяином, а не дураком, который рубит сук, на котором сидит, – она всё-таки дала выход своей злости в последних словах.

И Вальдер с шумом потянул воздух, довольно улыбнувшись.

– Как мне нравится твоя дерзость.

Он опёрся о подлокотники и встал. Ясмин поднялась и отступила, а он подошёл ещё ближе, прижал почти к самой стене. Ясмин вспомнила, какой жгучей ненавистью светились глаза Риана, когда он понял, что Вальдер взял её силой, но ощутила, что снова впадает в оцепенение. Она вскинула голову. Бить его бесполезно, сопротивляться не удаётся тоже.

– Не смей!..

Вальдер обхватил её за талию и хотел впиться в губы поцелуем, но почувствовал её дикое напряжение и замер. Провёл ладонью по плечу, стащил с него широкую лямку платья, ожидая её реакции. Снова будет издеваться, заставляя отдаться ему добровольно?

– Какая ты сладкая…

Вальдер провёл большим пальцем по её губам, чуть оттянул нижнюю. Ясмин вспомнила вкус его крови и угрожающе стиснула зубы. Сейчас так близко было его лицо, высеченные жёсткие черты, ямочки на щеках, щетина и яркий взгляд.

Ловко стянув платье с плеч, так, что оно собралось на талии, Вальдер провёл руками по обнаженной груди, сжал ладонями. Ясмин до боли впилась пальцами в его руки, напрягла все свои силы и отвела прочь.

– Не. Трогай. Меня. Больше!

– Тебе же хочется этого, моя дорогая, – хрипло сказал он, запросто переборов её и прижав обратно к стене.

В затуманенной голове Ясмин появилась безумная мысль. А может, поддаться? Заставить его потерять бдительность, а после сбежать? Сделает вид, что он ей нравится. Пусть он снова загорится страстью, он же хочет её…

Запах свободы будто коснулся краешков ноздрей, заставив их затрепетать в предвкушении. Она найдёт Риана и заставит освободить всех задержанных, передав «приказ» Вальдера, а потом заберут всех лошадей и исчезнут отсюда.

Ясмин откинула голову, открыв шею и позволив ему прижаться губами к нежной коже. Тихонько вздохнула со стоном, будто бы сдаваясь под напором. А потом, подавшись вперёд, она сама коснулась его грудью, положила руки ему на плечи, приблизила свои губы к его. И уже чувствовала его дыхание и нетерпение тела… но Вальдер усмехнулся и отстранился.

– Нет уж, ты просила тебя не трогать. Значит, не буду, – развёл он руки, выпуская её.

Ясмин замерла в бешенстве. Она думала, что ничего не может быть унизительней того случая с платьем и того, что случилось ночью, но теперь… Теперь он выставил всё в таком свете, будто это она, полураздетая, пристаёт к нему, а он отказывается!

– Какой же ты урод, – выпалила она, не в силах совладать со своей злостью. – Несносный урод и сволочь! – Ясмин дернула платье вверх, прикрывшись, и против воли почувствовала, как кровь от стыда прилила к лицу.

– Может быть, я хочу, чтобы ты меня умоляла.

Он смеётся над ней!

– Мечтай об этом!

Вальдер сложил руки на груди и отступил, позволяя ей уйти.

Тяжело дыша, Ясмин вышла из кабинета прочь и со всей силы хлопнула дверью. Надо было сделать это ещё в тот раз! Он просто ублюдок!

Ясмин сползла вниз по стене и только в последний момент заметила взгляд Ирты, стоящей на первом этаже у окна. Служанка оглядела её растрёпанный внешний вид, клокочущую злость в движениях и явно представила, что сейчас новый хозяин делал с госпожой в кабинете её отца.

14. Колдовская сила

После того, как Ясмин вернулась в свою комнату и с помощью пары служанок приняла горячую, обжигающую ванну, в дверь постучали. Она долго не отвечала, расчёсывая совсем спутавшиеся волосы. Хотелось выдрать с корнями те, которые не желали поддаваться гребню. Бесполезно!

К этому моменту Ясмин уже набралась смелости, чтобы посмотреть на своё отражение. Ужас, идущий из самой бездны, тот, что хотел забрать её душу и уволочь во мрак, отступил. Она оставалась собой. Несмотря ни на что, она была собой.

Ясмин не отводила глаза от себя в зеркале. Никогда не считала себя слишком привлекательной. Никто не давал ей понять, что она привлекательна как женщина. А теперь… пришлось ей стать. Больше не будет девичества, наивности и невинности.

Перед ней сидела статная женщина со светло-бронзовой кожей, с широкими карими глазами, не раскосыми, как у большинства здесь, на островах. С очерченными скулами, с твёрдым – отцовским – подбородком. С мягкими и чувственными губами – наследием матери-корсакийки. Она была идеальной смесью островной, южной крови и другой, чужой, с большой земли.

Что она знает о мире? Что, если так все и живут? Она могла догадаться, чем закончится брак. Все женщины проходят через это – рано или поздно. Если они не старые девы. Наверное, и мать проходила через подобное. И сейчас посоветовала бы… что?

Ясмин провела пальцами вдоль скул, по щеке и ниже, задумчиво коснулась подушечками пальцев искусанных губ. Когда-нибудь ей станет недостаточно одного поместья и плантаций вокруг. Ей нужно будет больше. Она отправится в путешествие, как когда-то отправился отец. Побывает во всех странах за горизонтом.

И ей не нужна магия. Она добьётся всего сама.

Робкий стук повторился. Ясмин снова не ответила. Дверь приоткрылась, и заглянула служанка. Не Ирта, а Мартина – добродушная кузина, прислуживавшая раньше отцу. Теперь она, верно, растерялась, не зная, куда себя применить, а Вальдер только пугал.

– Я могу помочь тебе, Ясмин?

– Не могу расчесать волосы, – раздражённо махнула щёткой Ясмин и безнадёжно отложила её на столик.

Как будто именно это – самое страшное расстройство за последние дни.

– У меня есть масло.

Мартина скрылась за дверью, а потом быстро вернулась. Осторожно налила кокосовое масло на ладони и нанесла на волосы Ясмин, а потом принялась расчёсывать тяжёлым гребнем, раз за разом, и даже натяжение и лёгкая боль на коже головы от этого были приятными.

– Где Ирта? – без особого интереса сухо спросила Ясмин.

– Она плохо себя чувствует, говорит. Мне кажется, она боится нового хозяина, боится попасть ему на глаза лишний раз.

– А мне кажется, что как раз наоборот, только об этом и мечтает. – Ясмин посмотрела Мартине в глаза через отражение. – А ты его не боишься?

– Я молю богинь, чтобы он был милостив к вам, Ясмин. Если они одобрили ваш брак, то должны уберечь от зла…

Она снова посмотрела на себя в зеркало, вгляделась в глубину своих глаз. Уберегли ли боги? А может, они не слышат этих просьб, потому что сама Ясмин не позволила им поверить в серьёзность намерений. Сама признала в глубине души, что не считает брак настоящим. И обряд стал обманом.

Сев за стол, она написала несколько дежурных писем своим знакомым в другие поселения острова: одно для троюродной сестры, ещё два для семейств, которые всегда поддерживали с ними связь. Вальдер не удосужился пригласить многих знакомых на обряд бракосочетания – Ясмин замутило от воспоминания, – и это для многих станет оскорблением и поводом разорвать всякие связи, в том числе деловые!

А ей, несмотря на зудящую бездну в глубине души, хотелось, упрямо хотелось сохранить прежнее влияние, прежние знакомства… Прежний мир, в котором всё было просто и понятно, как растущий под солнцем тростник!

Да и потом… Это будет отличный способ между строк предупредить остальных, в каком положении она оказалась. Если Вальдер в первую очередь бывший военный, а не дипломат и не светский человек, привыкший к тонким беседам, двуличию и многослойности общения знатных господ, он может и не понять, что именно Ясмин пытается донести. Главное – сделать это достаточно неуловимо и передать доверенным лицам…

За окном послышались голоса и перестук копыт, а после и шумные голоса. Кто ещё? Кто-то из тех старых гостей, кто не знает о захвате власти?

Ясмин отстранила Мартину и медленно подошла к дальнему окну, из которого хорошо были видны парадные ворота. Прекрасно. Старый Пьер со своим заносчивым сыном, которого давно мечтала сосватать Ясмин, но отец так и не дал своё разрешение. Зато отдал её этому Вальдеру!

Пьер с сыном вышли из крытой повозки и настороженно огляделись по сторонам, заметив повсюду чужаков с оружием. За ними притормозили его всадники – человек десять, не больше. Ясмин вдруг усмехнулась. Неожиданность, да?

Она оглянулась. Мартина взволнованно переминалась с ноги на ногу и, когда Ясмин посмотрела на неё, тут же спросила:

– Сообщить… кириосу?

– Конечно. Это теперь его обязанность – принимать гостей.

Мартина неловко кивнула и поспешно скрылась.

Ясмин привела наконец свои волосы в порядок и опустилась на стул перед зеркалом. Что Вальдер теперь будет делать?

Он не заставил себя долго ждать и вскоре постучал в комнату. Надо же! Вспомнил про свою былую вежливость. Ясмин откинулась и посмотрела на него через плечо. Вальдер выглядел сдержанным и скупым на эмоции, просто сухо сообщил:

– Ты мне нужна.

– Неужели? – Уголок рта нервно дёрнулся.

Досада и нетерпение отразились на его лице, но Ясмин не стала тянуть, поднялась и подошла к магу.

– Это кредиторы отца, и сейчас они явно не в духе. Прошлый сезон для плантации был неурожайным – слишком долго продержалась засуха. Отец много занял, чтобы расплатиться с рабочими, и не спешил отдавать.

Вальдер слушал её внимательно и ничего не говорил.

– Что? – приподняла она бровь. – Не думал, что плантации – это не только выгодно, но и хлопотно? Можно вновь просить об отсрочке или откупиться иначе. Я не знаю, что собирался делать отец.

– Я понял. Пойдём вниз, познакомишь.

– Если ты отпустишь закованных, как было оговорено… в кабинете. – Ясмин со злостью почувствовала, как снова, против воли, загорелись от воспоминаний щёки.

Вальдер хмыкнул, а потом взял её за талию и потянул за собой, и Ясмин ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Спускаясь по лестнице, Ясмин попыталась выглянуть в боковое окно, чтобы увидеть закованных в кандалы, но солнце слишком слепило глаза. Вальдер приостановился и взял её под локоть, и в гостиную они спускались уже вместе, точно настоящие муж и жена.

– Госпожа ди Корса, – даже не склонил голову старый Пьер, стоящий внизу, а сам не переставал сверлить взглядом её и шедшего рядом Вальдера.

Приветствие отца повторил его сын, Шейн, скользнув по Ясмин любопытным взглядом. Ей впервые почудилось в нём не прежнее заносчивое и колючее настроение, а скорее спокойствие. Похоже, их женитьбы больше всего хотел сам Пьер, а у сына были другие планы. Ну вот и ладно. Хорошо бы ей теперь вспомнить собственные мечты…

Ясмин для проверки потянула свою руку, но Вальдер держал крепко.

– Кириос ди Фарен. – Ясмин осталась стоять прямо, с трудом вспомнив фамилию вместо привычного прозвища «Старый Пьер», каким его с презрением награждал отец. – Рада представить вас моему… супругу, Вальдеру ди Арстону. Он недавно прибыл из Аркетара.

Пьер только неприязненно кивнул, но руки не подал. Он не был стариком, скорее ровесником отца, но склочный характер и долгое пребывание на солнце высушили его почти чёрное от загара лицо, с которого тускло блестели глубоко сидящие глаза. Единственное его достоинство – он был богат. Настолько же, насколько жаден до денег.

Насторожённо посматривая на окружающих чужаков с оружием, Пьер успел смерить мага враждебным взглядом. Да, похоже, до его земель новости о повсеместном приходе к власти магов шли с большим запозданием.

– Рад знакомству, – всё-таки выдавил он, скривившись.

Несколько служанок по дому и даже Кардьян потихоньку собрались на первом этаже, и Ясмин ощутила от них небольшую поддержку в этой непростой ситуации. Но Вальдер держал крепко, и избежать сложного разговора не удастся.

– Не знаю, дошли ли до вас вести, но мой отец покинул плантацию и получил выгодное предложение… – продолжила Ясмин и покосилась на Вальдера, – в столице Энарии.

– Вот как? – скрипуче отозвался Пьер и сверкнул белыми зубами. – Так, стало быть, теперь за его долги отвечает ваш… супруг?

Шейн был настроен менее враждебно, словно его более гибкий разум быстрее приспосабливался к обстоятельствам. Он обменялся быстрым взглядом с Ясмин и снова посмотрел на отца.

– Стало быть, так, – медленно и спокойно проговорил Вальдер, чуть склонив голову набок. – Хотите обсудить дела? Может быть, имеет смысл сделать это в кабинете?

– А ты быстро присвоил себе чужое, – грубо хохотнул Пьер, пропустив мимо ушей предложение мага. Казалось, он нарочно оглядывается по сторонам и призывает всех случайных свидетелей посмотреть на происходящее. – И каково хапнуть не только дом и плантации, но и должки прежнего хозяина?

– Весьма печально, кириос. Но думаю, мы найдём выход из такой ситуации.

– Мне не нужен выход! Мне нужны мои деньги, двести тысяч, которые я сдуру отдал её папаше, – пренебрежительно кивнул Пьер на Ясмин, но Вальдер его перебил.

– Прошу вас уважительней отзываться о моей супруге и её уважаемом отце, – прозвучало неожиданно резко.

И Ясмин подумала, что Вальдер взял её с собой не просто ради того, чтобы она представила его как законного хозяина. Может, он хотел и ей показать свою власть. Чтобы не оставалось никаких сомнений на его счёт…

Пьер держал в поле зрения своего крепкого сына, охранников поблизости и будто осмелел, снова бросив наглое:

– А это уже мне решать, как с ней обращаться. Её папаша набрал долгов и исчез, прислав вместо себя столичного выскочку, который наверняка и знать ничего не знает о наших делах. И как мне ждать возврата собственных денег прикажете?

Он даже подошёл ближе, покачиваясь, точно угрожая, и Ясмин даже восхитилась его то ли непроходящей тупостью, то ли чрезмерной смелостью. А быть может, он никогда и не испытывал на себе особую силу одарённых колдунов…

Кто здесь на островах верил, что они действительно так сильны?!

Вальдер незаметно сделал знак своим оставаться на месте – Ясмин увидела короткий жест за спиной, – а сам выпустил её и шагнул навстречу кредитору. Его сын, испугавшись за судьбу отца, хотел было вмешаться, но под взглядом Вальдера остался на месте как вкопанный.

Маг ухватил Старого Пьера за руку, мягко, но настойчиво, и тот не успел ничего сказать, только вдруг уставился Вальдеру в глаза и на миг замер. Ясмин будто почувствовала исходящую от мага паутину силы, и по коже прошёл озноб. И она, и Шейн, стоявшие ближе всех, сделали несколько шагов назад, не желая попасть под жуткое влияние мага.

Что он сделает? Убьёт наглеца? Заставит страдать, упасть на колени? Ясмин уже знала, как подчиняют своей власти маги…

Всё замерло на грани новой войны. Холод сковал лёгкие. Вальдер же не посмеет!..

Шейн бросился вперёд, но его схватили за руки. Послышался тихий шорох, когда все вооружённые мужчины потянулись за оружием. Не хватало устроить кровавое побоище прямо в доме! Кардьян вышел вперёд вместе с помощником, но вмешаться не решился.

– Вальдер! – крикнула она, не в силах смотреть на это, бездействуя.

Но тот тихо проговорил ей:

– Стой там. – А потом склонился над Пьером и произнёс спокойно: – Я полагаю, как взрослые люди, мы с вами сможем решить это дело мирно, не так ли?

Кредитор изменился в лице, с него схлынула вся краска, и он почти сравнялся цветом с кожей северного чужака. На лице застыло жуткое выражение, будто его разрушают изнутри.

И все тут же замерли, точно боялись пошевелиться. Лишнее движение – и могучая магия лишит и их воли! Кто знает, как и что умеют прошедшие обучение… Из собравшихся знали только чужаки.

Хриплый стон вырвался из горла Пьера, такой пробирающий, что захотелось зажать уши. Чуть согнув колени, будто ноги больше не держали его, Пьер с трудом выдавил:

– Да, кириос ди Арстон.

Когда сын вырвался из лап вальдеровских охранников и бросился на помощь к отцу, Вальдер уже выпустил несчастного. Потирая запястье, Пьер бессильно опустился на пол и уставился невидящим взглядом куда-то в стену.

– И что? Вы будете подчинять так себе каждого, кто будет вам возражать?! – отчаянно выкрикнул Шейн. – Вы один, а нас слишком много…

– Ну, для начала, я не один. – Вальдер кивнул на своих в гостиной. – Остальные уже согласились с тем, что мы, прошедшие многолетнее обучение у дарханов, можем помогать другим… и руководить. Если вы не знаете, то и король Энарии приветствует власть одарённых, а за ним и остальные правители.

Ясмин на миг поймала себя на ощущении, что слушает его уверенный голос и отчасти верит его словам. Это ведь и правда так случилось! Даже короли признали влияние магов.

– То есть ваши боги делят всех на достойных и недостойных?

– На знающих и неопытных, – усмехнулся Вальдер.

Сын хотел что-то возразить, но понял, что даже все они не смогут сломить чужака, – он обвёл взглядом всех собравшихся и поднялся.

– Не думал, что вас здесь так быстро примут, – усмехнулся он в ответ.

– Моя дорогая супруга не стала противиться воле отца. – Вальдер ласково притянул Ясмин к себе и по-хозяйски обхватил за сложенные на груди руки, сжав пальцы, словно предупреждая, чтобы она не делала глупостей. – И теперь может убедиться, что новый губернатор и его верные люди готовы поддерживать закон и порядок. Поэтому теперь вы можете решать все вопросы со мной. Если ваш отец захочет говорить нормально… А если нет, я жду вас, молодой человек.

– Я понял, – процедил сын сквозь зубы, сполна испытав стыд за унижение своего отца.

Он дал своему отцу руку и увёл Старого Пьера прочь. За ними потянулись его слуги, попеременно оглядываясь то на самого мага, то на его воинов. Ясмин заметила, что и слуги, и Кардьян с помощником, ставшие невольными свидетелями этого разговора, тоже тихо разошлись по своим делам. Вскоре в доме наступила тишина.

Ясмин наконец с облегчением выдохнула, чувствуя, как уходит нервное напряжение. Вальдер выпустил её из своих объятий. Но она не стала тут же отстраняться прочь, а просто повернулась и сказала:

– Теперь выполни свою часть уговора.

15. Госпожа не желает воевать

Вальдер кивнул, и Ясмин решительно вернулась на улицу. Слуга у парадных дверей распахнул их и молча пропустил хозяйку. Она всё-таки оставалась хозяйкой, несмотря ни на что.

Жара разошлась ещё сильнее. Стоило позвать с собой слугу с широким зонтом, но Ясмин не стала – ей идти к пленникам, которые и без того просидели на знойном солнце уже целые сутки. Чуть подобрав подол платья, чтобы не волочилось по пыли, Ясмин дошла до постройки, у которой сидели несчастные. Быстро оглянувшись, она заметила, что Вальдер остался в доме. Что ж, мудро. За ней пошли только его люди.

– Госпожа, – послышались голоса тех, кто заметил её приближение.

Мужчины подвинулись ближе и с нетерпением вглядывались в её лицо. Помятые, измученные неудобными позами и кандалами, они выглядели ужасно. Разило пóтом и немытыми телами. Ясмин нашла взглядом Риана, прикованного ближе всех к солнцу. Его рубаха давно высохла после утреннего «купания», ткань стала жёсткой от жары и пыли. Лицо друга было склонено вниз, и Ясмин вновь забеспокоилась, в сознании ли он.

Сидевший рядом с ним мужчина из соседней деревни – Ясмин помнила его лицо, но не помнила имя – пихнул Риана локтем, и тот очнулся, облизал пересохшие губы и увидел Ясмин. На душе вмиг потеплело от его взгляда и вдруг стало спокойно.

– Я… благодарю вас за то, что вы пришли на помощь, за то, что беспокоились за мою судьбу. Это много для меня значит. – Говорить удавалось с трудом, особенно не хотелось сказать то, что она должна.

– Мы всю жизнь служили вашему отцу, госпожа, и не бросим вас в беде! – прохрипел самый бородатый, сидевший с краю. – Жаль, что ничего не удалось. Но эти уроды угрожали вас убить…

– Об этом я и хотела сказать. – Ясмин снова запнулась, не в силах произнести фразу до конца. Но наконец собрала всю волю и заговорила уверенно, правда, не посмев смотреть Риану в глаза: – Я благодарю вас за беспокойство, но прошу услышать меня. Они хотели остановить кровопролитие. Наш новый… хозяин нам не враг. Мы пришли к согласию. Я дала добро на наш с ним брак, и мой отец благословил нас. Да, они чужаки, но Ао и Теа приняли их на нашей земле, а наши правители – новый губернатор и даже сам король – наделили магов особой властью. Поэтому я… прошу вас остановить вражду.

– Но, госпожа… – с возмущением раздалось на разные лады, как вдруг всех перебил голос Риана, низкий и хриплый.

– Вы слышали, что она сказала? – Он обвел всех суровым взглядом, и Ясмин даже подивилась: она прежде не знала его таким яростным. Но от невысказанного укора в голосе Риана хотелось укрыться. – Госпожа не желает воевать.

– Стало быть, мы напрасно…

– Стало быть, – снова заговорил он, повернувшись к Ясмин, и теперь она была вынуждена смотреть прямо на него, – слава духам, что не успела пролиться кровь. И что жизнь госпожи больше вне опасности.

Что было в его непроницаемом взгляде? Ненависть, обида или разочарование?

Ясмин до ужаса захотелось сейчас остаться с ним наедине и объяснить всё происходящее, но не было возможности. Она только смотрела на его откинутое чуть назад лицо, стиснутые челюсти и напряжённые жилы на шее, а перед глазами вставала картина их побега: на одной лошади, бок о бок, его уверенные и заботливые руки, держащие в седле. И какая-то невероятная теплота внутри.

– Мне жаль, что всё так вышло. Я просила моего… супруга о милости, ведь никто не пострадал. Никто из вас не будет сурово наказан за это преступление против воли короля. Но за попытку убийства его и его людей он приговорил вас к месяцу бесплатных работ на плантации, чтобы вы могли искупить… свою вину. И тогда вы получите обратно свою свободу безо всякой кары. Он… хочет, чтобы вы знали, что ему не чужда справедливость.

Мужчины заговорили одновременно, кто-то рассерженно, кто-то облегчённо. Риан молчал. Ясмин оглянулась на людей Вальдера и сделала им знак, что можно освободить закованных и отвести их на плантацию, но потом добавила:

– Вас будут кормить и поить и дадут передать вести вашим семьям. Я распоряжусь об этом лично.

Риан наконец отозвался и заявил громко:

– Благодарим нашу добрую госпожу и справедливого хозяина.

Остальные наконец поддержали его и, когда люди Вальдера принялись отвязывать цепи и уводить мужчин, тоже высказали своё почтение госпоже. Не все, но это было гораздо лучше того, чего она ожидала.

Напоследок, сопровождаемая косыми взглядами чужаков, Ясмин взглянула на Риана и мысленно попросила у него прощения. Ей было жаль, что она не смогла противостоять Вальдеру и отстоять свою свободу. Пока не смогла. Но не собирается опускать руки.

Риан молча отвернулся, и Ясмин, поколебавшись, вернулась в дом. На душе была выжженная пустыня. Выходит, они и правда рисковали своими жизнями напрасно, а она оказалась так слаба… Ничего. Ещё не время сдаваться!

В доме уже ждали на обед. В этот раз на него были приглашены, как и после свадьбы, и чужаки, и свои. И Ясмин, сидевшая напротив Вальдера, немного успокоилась после того, как хотя бы на время решилась судьба мятежников, и смогла пообщаться с тётушкой. Даже Ирта вернулась и как ни в чём не бывало принялась прислуживать за столом.

Спокойный вид Ясмин, который стоил немалых трудов, привёл к спокойствию и остальных, и она даже почувствовала, как многие выдохнули. После визита Старого Пьера все убедились в силе магического дара Вальдера и теперь насторожённо на него косились. Ясмин коротко рассказала о произошедшем разговоре с мятежниками и о мере наказания, но потом быстро замяла тему, и все заговорили о насущных делах.

После обеда Ясмин хотела уйти, но Вальдер снова позвал к себе. Нехотя она поднялась к нему и, тяжело выдохнув, вошла внутрь.

– Как я понял, всё прошло спокойно. Ты хорошо справилась, – скупо похвалил он, оставшись стоять у окна, скрестив руки.

– Я сделала всё, на что была способна. И мне до сих пор тошно от того, что люди пришли мне на помощь, а мне пришлось врать им. И наказывать за это.

– Так уж прям врать, мм? – Вальдер посмотрел на неё будто бы с издёвкой, хотя лицо оставалось спокойным. – Ты ведь и вправду выбрала мою сторону. А значит, согласилась с законом и порядком. И это мудро, моя юная госпожа.

– Зачем ты позвал меня? – сменила тему Ясмин, игнорируя его слова и всё ещё чувствуя на себе жгучий взгляд Риана.

– Не ради того, о чём ты успела подумать, – усмехнулся несносный маг и сел за стол. – Раз сегодня утро началось с таких, скажем, не очень радостных новостей, я хочу, чтобы ты рассказала мне все подробности о ваших делах.

– Тебе надо было спрашивать об этом моего отца. Раз уж вы всё решили заранее.

– Сейчас его здесь нет, а тебя он наверняка посвящал в свои дела. Я прав?

Он был прав. Отец и вправду много говорил с Ясмин о делах, будто бы заранее готовил её к тому, что будет вынужден покинуть поместье.

Лет с десяти он принялся вовлекать её в дела плантации, как только она научилась уверенно читать и писать. И хотя рядом было полно обученных людей, управленцев и помощников, но отец предпочитал за всем следить сам и, отстранив на время гувернантку Мади, коротко рассказывал Ясмин о делах, а потом жёстко спрашивал:

– Сколько мешков зерна понадобится через месяц? Видишь эти цифры?! Смотри сюда!

Ясмин послушно разглядывала строки с названиями, столбики цифр и данных – всё написанное узким и с сильным нажимом почерком отца. И отвечала: так, как могла, как успевала.

При любом неправильном суждении или ответе отец мгновенно выходил из себя, не делая ни малейшей поправки на её возраст. Сыпал оскорблениями и сетовал на то, что был бы вместо Ясмин толковый мальчишка – не страшно было бы помирать.

В «помирать» не верилось: несмотря на боль в колене, в остальном пышущий здоровьем и силой отец и её мог бы пережить. Ясмин, прикусив губу, глядела на него, широкими шагами меряющего кабинет, и понимала, что ничем и никогда, похоже, не заслужит его доброго слова…

Теперь Ясмин села за стол напротив Вальдера. Можно воспротивиться и оставить его разбираться со всем самому, но что это даст? А так у неё останется хоть какая-то связь с делами хозяйства, глядишь, и что-нибудь придумается.

– Хорошо. В том дальнем ящике, в столе, – протянула она руку, – лежат бумаги. Там все сведения о наших доходах и расходах…

В подробном разговоре пролетел почти весь оставшийся день. Вальдер беззастенчиво гонял её вопросами по всем видам хозяйства, не переживая, что покажется в них полным невеждой: начиная от списка кредиторов, который изучил особенно внимательно, заканчивая сроками выплат работникам и тем, у кого и как они закупают продовольствие.

Едва ли он был хорош во всех этих делах. Его отправили сюда явно только потому, что он маг, а не потому, что может хорошо управлять плантациями и поместьем. Но это ничуть не смущало чужака.

Ясмин снова чувствовала себя как при разговоре с отцом. Вальдер раз за разом задавал новые, порой жутко неудобные вопросы, и к вечеру Ясмин почувствовала, что у неё разболелась голова.

– Про эти расходы ты тоже не знаешь? – снова с едва уловимой насмешкой спросил маг, и Ясмин вспыхнула:

– Следить за порядочностью слуг входит в обязанности Кардьяна! Я не могу знать, почему денег на инструменты было потрачено больше, чем планировалось!

– Вот как? – Вальтер внезапно откинулся в кресле с несколько удивлённой улыбкой, явно не ожидавший от неё таких знаний, даже посмотрел без издёвки. – Хорошо, за это спасибо. Оказывается, ты и правда немного разбираешься. Буду знать.

Ясмин поймала себя на дурацком ощущении, что рада его снисходительной похвале. Будто ей в самом деле очень важно, одобрит ли он её способ вести дела! Будто бы…

– Можешь ступать, оставлю тебя в покое на сегодня. – Он устало потёр шею.

Ясмин резко поднялась и, не став тянуть, направилась к выходу. И засомневалась, стоит ли сейчас хлопать дверью. Он выводит её из себя, но ведь, по сути, сейчас ничего не сделал. Ничего не сделал, а её снова колотит от возмущения.

Что, великие духи, с ней происходит?

Вернувшись в комнату, Ясмин бросилась на кровать и накрыла голову подушкой. Плевать, что в грязном платье, плевать, что не умыла ставшее пыльным за трудный день лицо. Провалявшись так, наверное, с целый час, она вскоре приподнялась на кровати и посмотрела на дверь.

На улице давно стемнело. Стоило ожидать, что Вальдер снова войдёт в её комнату, чтобы заявить о своих правах мужа. И от одних воспоминаний прошлой ночи прошиб пот. Как жить с этим дальше? Как справиться с мучительным унижением и не менее мучительной связью? Казалось, она попала в болото и никак не может из него выбраться. И даже не видно, есть ли вокруг хоть какая-то опора…

Когда распахнулась дверь, Ясмин вздрогнула и резко повернулась, но это был не Вальдер. Снова Мартина, старенькая заботливая нянюшка. Она принесла поднос с едой, и Ясмин только сейчас вспомнила, что в делах пропустила ужин.

– Спасибо. – Она поднялась с кровати и наскоро привела себя в порядок.

Лежать и предаваться страданиям не в её правилах. И, чтобы найти выход, ей точно пригодятся силы.

16. Как держать нож

Пока Мартина не ушла, Ясмин быстро попросила:

– Мне нужны травы. Особые, ты понимаешь?

Мартина взглянула на неё встревоженно, словно об этом не принято говорить вслух. Ясмин сейчас было всё равно, кто и что подумает о её вынужденном браке и отношении к хозяину…

– Только сделай это так, чтобы никто тебя не видел, пожалуйста.

Вальдер не пришёл к ней ни в эту ночь, ни в следующую. Днём только снова говорил с Ясмин о делах, но даже не пытался коснуться или раздеть её взглядом, как прежде. С одной стороны, это успокаивало, а с другой… скребло душу какое-то странное чувство. Ясмин решила, что это напряжение из-за непредсказуемости нового насилия, и на время успокоилась.

Прошло несколько дней, дел становилось всё больше: спустя два месяца после сезона дождей начался сбор урожая. Больше не было праздно шатающихся рабочих, все, кто мог, уходили на работы в поле, а остальные занялись обеспечением их провизией и прочими хозяйственными заботами.

На плантации тут и там подпаливали тростник, чтобы избавиться от мёртвой листвы и воскового покрытия на стебле. Полыхало ярко, но быстро – и можно было собирать.

Ясмин без конца мысленно возвращалась на жаркие поля тростника, думая, как там сейчас Риан. От прежнего и почётного звания приказчика и распорядителя конюшни, живущего в большом доме для прислуги на отдельном этаже, он дошёл до простого рабочего и вынужден гнуть спину под палящим солнцем. И она тому виной!

Хотя Ясмин не верила, что Риан стал бы покорно служить Вальдеру, какими бы ни были условия. Он всегда был слишком гордый и, пожалуй, самый неподконтрольный работник. Помнится, отец нередко скандалил с ним и пытался приструнить, а один раз, говорят, они едва не схватились в настоящей драке. Но строить Риана выходило плохо – и только из-за лошадей, которые демонстрировали к Риану особую любовь, отец его не трогал.

Рядом оставалось всё меньше верных и преданных людей – или создавалось такое впечатление. Словно Вальдер своим присутствием разогнал их, как колдовской ветер. Душу крутила тоска, и Ясмин, улучив момент, дошла до комнаты Эсвель и постучала.

– Как… как вы? – спросила она у женщины, повернувшейся на стук.

Солнце по-прежнему заливало лучами крохотную комнату, делая её светлой и очень уютной. Пожалуй, сейчас здесь куда уютнее, чем в её собственной огромной и просторной спальне.

– Обо мне-то не беспокойся, – подняла голову Эсвель с улыбкой.

– Завтра проведаю Риана и остальных… – пообещала Ясмин, усаживаясь на край небольшой койки, где спала портниха. – Мне очень жаль, что так вышло.

– Ох, госпожа, – покачала она головой, – диву даюсь, что в вашей ситуации вы беспокоитесь о ком-то, кроме себя.

– Но, – недоумённо нахмурилась Ясмин, – как я могу не беспокоиться? Там ваш сын, который пришёл спасать меня. Я чувствую свою вину… И не могу придумать, как им помочь.

Эсвель прикусила губы, будто не хотела говорить, но всё-таки сказала:

– А тебе, ты считаешь, помощь не нужна?

Ясмин повела плечом, ёжась от острого и откровенного вопроса.

– Я справлюсь.

– Он потребовал с вас… исполнить супружеский долг, верно? Простите, если это слишком откровенный вопрос! Простите меня за это, госпожа. Я просто знаю, что чувствуешь в такие моменты. Как выворачивает наизнанку. Когда тот, кто противен, прикасается, словно имеет на это полное право…

Ясмин отвела взгляд и уставилась на лучи солнца за окном. Этот разговор не мог бы случиться раньше, они никогда не были близки, но теперь, после всего, что случилось, что-то привело её сюда. Какая теперь разница, насколько откровенно говорить, если всё самое ужасное уже произошло?

– Ваш муж был жесток? – с сочувствием проговорила Ясмин, покосившись на седовласую, ухоженную и такую сильную на вид женщину.

– Нет, что вы. Я любила его больше жизни.

– Тогда кто?

Эсвель глубоко вздохнула и посмотрела на Ясмин непроницаемыми глазами.

– Ваш отец, госпожа.

Что было в её глазах? Обида? Застарелая ненависть? Злость и на саму Ясмин?

– Простите. Я не знала…

Знала, что он может распускать руки, но именно про Эсвель – ничего. Не знала. Или не хотела знать и брать на душу грехи собственного родителя. Дикая злость снова пробудилась внутри… от того, что именно он – её отец! От того, что он отдал её Вальдеру. От того, что она сама теперь так бессильна!

– Не переживайте, – криво усмехнулась Эсвель, – он не зашёл слишком далеко, не смог. Думаю, тот отпор, который он от меня получил, научил кое-чему. А может, и нет, мне то неведомо, однако с некоторых пор кириос ди Корса обходил меня стороной.

– Это поэтому Риан тогда готов был его убить?

– Я ничего не говорила сыну, – кивнула Эсвель, – но он догадался по моему лицу. Он всегда умел читать мои мысли, ничего не скрыть. Не переживайте за него, госпожа. Мой сын достаточно силён, чтобы постоять за себя. Он не погибнет напрасно.

Ясмин, откинув с плеча жаркие волосы, снова вспомнила его – замученного на солнце, с пересохшими губами, лишённого сил и свободы, но с такими горящими и полными ярости глазами, что не приходилось сомневаться – Риан не из тех, кто сдаётся.

А она? Прогибается под чужака, делает то, что он хочет. И не может найти выход.

Ведунья сказала, что все должны соединиться в ритуале, чтобы лишить его сил, но между тем кто-то уже устраивает себе новую жизнь – с новыми порядками. А сама Ясмин даже не знает, чем таким дорогим для неё может пожертвовать. Казалось, что больше ничего нет. Кроме, пожалуй, её собственной жизни.

К очередному душному вечеру Ясмин почувствовала сильную усталость. Прежде обычного она отправилась из гостиной наверх, как вдруг услышала чьи-то голоса в комнате для гостей первого этажа. И, как бы ни хотела пройти мимо, не смогла не заметить знакомый силуэт Вальдера, стоящего спиной к двери.

Гардины в комнате были задёрнуты, и только узкая полоса света пробивалась из окна и освещала двоих. За Вальдером показалась пышногрудая Ирта, явно льнущая к мужчине. До Ясмин донёсся её тихий смех, а потом она увидела, как Вальдер огладил по-хозяйски служанку по бедру и запустил руку ей в волосы.

Ясмин даже не смогла сразу скрыться: застыла, как окаменевшая, глядя, как служанка беззастенчиво скользит руками по груди хозяина. Попытавшись быстро скрыться, Ясмин споткнулась и тут же быстро пошла прочь, не оглядываясь, заметили её или нет. Какой-то дурацкий стыд залил щёки, будто она подглядела нечто совсем непристойное.

Какое ей может быть дело? Он гадкий чужак и взял её силой, ей, наоборот, стоит молить богинь, чтобы он обратил внимание на другую, которая, тем более, так жаждет его ласк.

Но на их землях женщин защищала богиня Теа: муж, который открыто изменяет своей жене, порицается всеми. И видеть, как чужак бесцеремонно гладит другую, было тошно, словно он назло насмехается над древним законом и… над ней самой.

И всё же виденное задело её больше, чем должно. Неужели ей обидно, что он предпочёл ей, знатной девушке и наследнице плантации, простую, но любвеобильную служанку?! Ведь всё происходит как можно лучше! Пусть он увлечётся другой и оставит в покое её!

Она быстро взбежала по лестнице, когда её догнали. Вальдер успел обхватить её за талию прежде, чем она скрылась за дверью.

– А ты любопытная, оказывается, – бросил он и вошёл вместе с ней в комнату.

Внутри всё похолодело и сжалось в противный комок. Притянула к себе несчастье! Ясмин резко повернулась к нему, так, что кудри хлестнули по его лицу. Вальдер ласково убрал их и прижал пушистые волосы к её голове, не выпуская Ясмин из своих рук и глядя прямо в глаза.

– Да ты ревнуешь…

– Чушь! – чуть не прорычала Ясмин, хватаясь за его руки. – Иди и любись с ней – она так давно этого жаждет! Льнёт к тебе, как та кошка, какую ты хотел из меня сделать. С первого дня ластится, как увидела тебя.

Вальдер смотрел, как она злится, а потом просто склонился и поцеловал, дразняще прикусив губу. Ясмин пыталась отстраниться, но он держал её крепко, и прижался снова, уже жадно приникая к губам. Прошёлся языком, чуть касаясь, и Ясмин ощутила, как от предчувствия того, что он хочет сделать, слабеют колени.

– А ты соскучилась ведь по мне, – прошептал он в её раскрытые губы.

– Нет! Отпусти!

Вальдер не слушал и просто поднял её за бёдра и донёс до кровати. Ясмин билась, как озверевшая, уже ничего не видя. Мерзавец! Ублюдок! Гадкий самец, который только умеет, что издеваться. Он получает удовольствие от чужих страданий!

Вальдер уложил её на спину и сам лёг сверху, прижал своим телом. Ясмин отвернула голову в сторону, но он везде настигал.

– Ты сама сказала «да» и решила выйти за меня замуж. – Он гладил её волосы, скулы, очертил пальцами губы.

– Ты не оставил мне выбора! Как и отец!..

– Выбор всегда есть. Просто признай, что мы можем стать хорошей парой. – Вальдер держал за плечи. – У меня есть власть и сила, я могу помочь тебе управлять здесь. А ты красива, неглупа и своей непокорностью сводишь с ума…

Его дыхание стало чаще и тяжелее, а широкие ладони спустились ниже на талию.

– Ты хочешь… можешь спать с Иртой… я не против! – Ясмин с трудом выдохнула, когда Вальдер сжал бедро сквозь ткань платья и провёл, задирая его выше.

– Это слишком предсказуемо и… немного скучно.

* * *

Она чувствовала себя втоптанной в грязь. Он не только взял её силой, но и заставил… заставил почувствовать себя продажной девкой, которая поддаётся этим ласкам.

От этой мысли внутри разворачивалась бездна. Значит, Ясмин и правда такая! Считала себя гордой и свободной, а сама прогнулась под чужака и позволила ему делать с собой… всё это. Он подчинял себе, умело, уверенно, словно лучше её знает, что ей на самом деле нужно. Но это лишь унизительное опустошение.

Никогда ещё Ясмин не испытывала такого отвращения к себе… Не проходил привкус гадкости, ужасной неправильности. Только наоборот – спала пелена тумана, спасавшая до этого. В этот раз Вальдер ничего не делал, чтобы она впала в забытьё, будто нарочно хотел ей показать всю порочность её натуры.

Да, она поддавалась ему. Против своей воли или нет – уже не важно. Это было.

Ясмин лежала без движения и смотрела на пряди своих волос на простыне. На согнутые пальцы и следы от ногтей внутри ладоней. Чувствовала горящие покусанные губы. Ей никогда не отмыться от того, что произошло этой ночью.

Но как же дико захотелось вычеркнуть это воспоминание из своей жизни. Стереть, смыть, как грязь с кожи. Она осторожно двинулась – Вальдер не шевельнулся. Спит. Ясмин попробовала выпутаться из-под его тяжёлой руки, чтобы проверить степень своей свободы. Мужская ладонь безвольно скользнула по талии, но в последний момент дрогнула.

Ясмин опустилась обратно и затаилась. Взгляд скользил по тонущей в темноте комнате. Неяркий свет луны едва заметно пробивался сквозь плотные шторы и ставни, в воздухе едва заметно тянулся прохладный поток с остывшего ночного двора. Ясмин бездумно водила глазами по комнате, пока вдруг не наткнулась на тусклый блеск. На столике рядом с кроватью оставалась тарелка с ножом и вилкой – в этот вечер она ужинала до его прихода, и посуду ещё не унесли.

И Ясмин поняла, что может это сделать. Что нет ничего проще. Один удар – и она вернёт себе свободу и саму себя. Вспомнились худшие сцены: то свадебное платье, унижение в кабинете и снова вечные издёвки. Мысленно досчитав до десяти, Ясмин одним движением вывернулась из-под чужой руки, дотянулась до края стола, схватив нож, и тут же вернулась обратно. Затаила дыхание. Тишина. Вальдер остался лежать неподвижно: он явно ушёл в глубокий сон.

Пересохли губы. Бешено забилось сердце: так громко, что, казалось, сейчас своим стуком о рёбра оно разбудит чужака. Ясмин стиснула рукоять ножа. Покрутила его, выбирая, какой стороной бить. В голове не осталось ни одной мысли, только глухо пульсировало одно: избавиться от этого. Как угодно. Избавиться. И всё равно, что дальше. И всё равно, что отец написал то письмо и выбрал Вальдера ей в мужья, всё равно, что обряд был проведён по всем законам. Она ненавидит его!

Бесшумно приподнявшись на колени, Ясмин повернулась к спящему и примерилась в область шеи – туда, где едва заметно билась венка… Задрожали руки, а в горле встал ком, но яркая вспышка воспоминаний об унизительной близости придала сил. Прикусив губу до крови – во рту стало солёно, – Ясмин замахнулась и ударила.

Поздно! Проклятье!

Вальдер точно почувствовал её мысли и в последний миг успел перехватить ладонь с зажатым в ней ножом. В полумраке она увидела его взгляд: пристальный, словно он видел насквозь! И помимо силы в нём мелькнуло что-то, похожее на горечь. Но страшнее оказалась болезненная улыбка.

Преодолев её сопротивление, Вальдер молча опустил руку с зажатым ножом к своей груди, не переставая смотреть в глаза. Острое лезвие упёрлось в покрытую седыми волосками загорелую кожу. Упёрлось крепко, так, что Ясмин почувствовала: стоит нажать чуть сильнее – и потечёт кровь.

– Ну давай. Страшно? – Его чужеродный северный голос леденил сейчас кровь. – В такой момент нельзя бояться. Лучше не думать, просто бить. Никогда не убивала, не так ли?

У Ясмин задрожали не только руки, но и губы. Дурацкая предательская дрожь разошлась по всему телу, а глаза вдруг защипало так, что ничего не видать. Вальдер надавил сильнее, и под пальцами Ясмин и правда проступила тёплая кровь, но маг даже не поморщился. Он смотрел ей в лицо и будто хотел уловить всё, каждую эмоцию, которую она сейчас испытывает.

Страх от того, что происходит. Ужас от того, что она одновременно хочет убить этого человека и понимает, что никогда этого не сделает. Не осмелится воткнуть нож со всей силы, чтобы увидеть, как из его горла хлынет кровь, зальёт простыню, потечёт несмываемой рекой по комнате.

Вальдер стиснул её руку ещё сильнее – до боли в пальцах и впившейся в кожу рукояти – и провёл дальше по своей груди, углубляя порез. От металлического запаха закружилась голова, и чувствовать под руками тёплую и податливую плоть было отвратительно. Рука Ясмин, которой она упиралась, подогнулась, и она зашлась в сухих рыданиях.

Она слаба! Она так невыносимо слаба! Ведь могла получить свою свободу – нужно было просто лишить жизни одного ненавистного ей мужчину, но она не смогла.

Не захотела?!

Вальдер наконец выпустил её из хватки, нож выпал из ослабевших пальцев, скользнул кровавым пятном по белой простыне и со звоном коснулся пола.

Ясмин опустила голову, согнувшись на кровати, и судорожный плач скрутил нутро, она закрыла рот ладонью и почувствовала вкус крови. Вальдер поднялся над ней, а потом мягко развернул на спину и навис сверху. Сквозь мокрые ресницы расплывался в сумраке его силуэт, только тёмной полосой виднелся на коже свежий порез.

– Не думал, что ты на такое способна. Дикая темноглазая кошка… Настолько плохо со мной, что готова взять на душу это дерьмо? – Он замолчал, а потом заговорил, убрав с её лица кудри. – Знаешь, мне приходилось это делать. Убивать. Не раз и не два, к сожалению. В какой-то момент убитые начинают сниться, и покоя от них не будет, похоже, до скончания дней. Как маг я чувствую это особенно сильно. Паршиво быть убийцей. Так что прости, но тебя от такого хочу спасти.

– Оставишь меня в покое? – едва слышно проговорила она.

– Я слышал, ты сказала мятежникам, что мне не чужда справедливость. И ты хотела меня убить. Я не могу оставить всё так, будто ничего не случилось. Сегодня ты показала, как сильно не хочешь быть здесь, не хочешь быть госпожой. Что готова на самое страшное преступление. Что ж, я предоставлю тебе свободу – в ограниченном смысле. На плантациях важна каждая пара рук, а ты, я вижу, знаешь, как держать нож. Возможно, это тебе поможет – выпустишь накопившуюся злость, а заодно принесёшь пользу своему поместью и плантациям.

– Это пугает меня меньше, чем близость к тебе, – выдохнула она прямо ему в лицо.

– Скажи мне об этом дня через три.

Он склонился над ней и поцеловал снова. Явно наслаждаясь каждым мгновением, даже тем терпким привкусом крови на её губах. А потом поднялся, оставив Ясмин без сил лежать на спине и смотреть в шелковистые переливы балдахина над кроватью.

Она услышала быстрый шорох, когда он натягивал свою одежду, потом несколько шагов и мягкий звук закрывшейся двери. Несколько слов с чужеземным акцентом – наверное, отдал приказ насчёт её дальнейшей судьбы. И снова разлилась по комнате тишина.

Ясмин медленно закрыла глаза.

17. Был приказ

Не в силах больше заснуть, Ясмин так и лежала на постели, скользя взглядом по своей комнате. Здесь она родилась, здесь провела с матерью первые и такие счастливые годы, полные любви. Ей было совсем мало лет, и перед глазами возникали только отрывочные картинки: солнечные зайчики на стенах, тепло маминых рук, ласковые поцелуи.

Но всё это закончилось вместе с маминой смертью. Сейчас она это поняла. Отец, которого она так любила, не страдал от горя – нет. Он вымещал на Ясмин свою злость. Позже, став старше, она услышала ненароком от слуг, что отец считал её мать неверной, гулящей. Но что толку было говорить об этом тогда, когда никто больше не мог возразить и оспорить обвинения.

Ясмин томительно ожидала дальнейшего. И снова смешанные чувства: помимо желания вырваться на волю из своей комнаты, ставшей клеткой, было страшно потерять всё. Уважение, силу и хотя бы какую-то свободу. Но она сделала свой выбор, а Вальдер явно не из тех, кто молча прощает угрозы и покушения на убийство.

Насколько позорным будет её изгнание? Выставит всё напоказ, чтобы никому неповадно было больше угрожать новому хозяину?

Задолго до рассвета, пока не вышло солнце, вошли двое: снова тот здоровяк, что ходил до алтаря в саду, и ещё один, кучерявый. Ясмин поднялась на кровати. Всё же она не ждала, что именно мужчины ворвутся в её спальню, прижала к груди одеяло и отползла дальше. А может, в планах Вальдера было наказание ещё страшней?

Но нет, она точно знала, что он не отдаст свою законную жену просто так. Это было бы слишком даже для него.

– Одевайтесь, госпожа, – просто и даже доброжелательно сказал здоровяк.

– Выйдите прочь.

– Хозяин сказал, вы опасная и стоит следить за вами не спуская глаз, – с усмешкой проговорил кучерявый, вволю изучая её фигуру под тонким покрывалом.

Точно прикидывал, хватает ли у неё сил, чтобы по-настоящему представлять кому-то угрозу. Или дал волю фантазии, думая о том, как прошла ночь у хозяина и за что тот в самом деле разозлился – за недостаточное умение его ублажить?

– Ладно, хорош, – двинул его локтем второй и отвернулся. – Мы подождём вас за дверью, будьте спокойны.

И снова смешок из уст кучерявого, но Ясмин перестала их опасаться. Вальдер не допустит ничего, что навредит ей, ему это не нужно. И пока она одевалась, не переставала думать о том, что маг действительно чего-то от неё хочет, а не только играет, как с куклой.

Сейчас он снова владеет ситуацией: выяснил у неё все детали работы, наладил общение с Кардьяном и вторым управляющим, приручил к себе Ирту… И теперь, насладившись этой ночью и своей властью над ней, попросту выкинул Ясмин за ненадобностью!

Натянув самое обычное платье и простые мягкие туфли, она убрала с одного плеча густые волосы и мельком взглянула в блестящее в темноте комнаты зеркало. Он не сломает её своим наказанием и не заставит просить о пощаде. Плантации – родное место, она провела на них всё детство и знает, как обращаться с тростником, пусть и не приходилось всерьёз работать.

Зато на плантациях будет и Риан, и остальные верные ей люди, которых Вальдер своим поступком явно настроил против себя. И пусть он самонадеян и считает, что одной его колдовской силы, которую он не гнушается демонстрировать, будет достаточно, чтобы держать всех в покорности… Они ещё посмотрят, чья возьмёт.

Ясмин прошептала слова молитвы духам дома и медленно выдохнула.

Не дождавшись, когда она выйдет, кучерявый сам распахнул дверь и поманил её наружу согнутым пальцем. Словно глупую курицу, которая не знает, куда идти.

Ясмин сощурилась, вышла из комнаты, бросив на ходу:

– Палец сломаю. – И прошла мимо обоих, подобрав подол самой простой юбки.

Позади раздалось почти восторженное «О-о!» и смешки, а Ясмин сощурилась, не желая слушать разговоры про себя. Она больше не даст себя в обиду, и уж тем более не этим недоразвитым лбам.

В доме ждала полная тишина и пустота. Ясмин спустилась вслед за конвоем по лестнице, ожидая встретить хотя бы кого-то из слуг: даже в такую рань они уже возились на кухне. Но дом словно вымер.

– Просим сюда, – строили из себя вежливых оба воина и указали ей на дверь на задний двор.

Залаял один из рыжих псов этих чужаков, подбежал к здоровяку и принялся ластиться. Тот погладил по холке шумное и лохматое создание и позвал за собой, а Ясмин успела оценить размер пасти и клыков. Собаки всегда охраняли рабов, она помнила это из старых рассказов нянюшки. Чтобы те не смогли сбежать ночью, не подняв шум и не разбудив весь дом.

Ясмин оглянулась. Похоже, никто в доме не видел её позорного изгнания, и даже не удалось перекинуться словом с Мартиной, Эсвель или тётушкой – с кем-нибудь, чтобы дать о себе знать.

Выйдя на улицу, оба мужчины тяжело выдохнули от жаркого и влажного воздуха – необычайно жаркого для ночи в начале лета, – а Ясмин, наоборот, подставила лицо безоблачному и светлеющему с одного края небу. Ей всегда казалось, что оно обладает особой силой, и эти часы перед рассветом были самые чарующие.

Вскоре показался в сумерках западный край плантации. Сахарный тростник высился пепельными стрелками и шуршал налившимися стеблями. Ясмин повели прямо в проход между тёмными рядами, там, где ещё днём, глядя со второго этажа, она видела мятежников за работой.

Волнение охватило: если и правда удастся связаться со своими?.. Что она сможет сделать? Но эта надежда таяла на глазах. Едва ли Вальдер настолько прост, что даст ей возможность увидеться с мятежниками, кто осмелился вломиться в поместье с оружием. Только дразнит, заставляя находиться неподалеку, но не позволяя сделать и шаг в неверном направлении, – не зря с ней два стража…

Они вели Ясмин всё дальше и дальше, коротко указывая, куда ступать, а сами ругались, когда вязли в рыхлой земле. Наконец дошли до ряда, который уже убирали наёмные рабочие. Ясмин увидела впереди справа согнутые спины и широкие замахи мачете, которыми рубили стебли почти под корень. Вся земля была усыпана срубленными стеблями, ещё не сложенными в кучи.

Работали в основном крепкие и закалённые трудом мужчины, но встречались среди рубщиков и женщины – чего не сделаешь ради заработка, особенно если прошлый год выдался неурожайным.

– Госпожа! – воскликнула одна из работниц, поднявшись и заметив Ясмин.

– Как движется работа? – с поддельной бодростью крикнула в ответ она.

– Госпожа решила проследить, как ваши успехи, – невозмутимо добавил кучерявый стражник.

Скажи Ясмин сейчас правду: что пыталась убить ненавистного хозяина, что она в роли простой рабыни сейчас, – что будет? Рискнёт ли хоть кто-то из рубщиков снова поспорить с влиятельным магом и законным теперь хозяином ради неё, хорошо видя, какая судьба грозит мятежникам.

Ясмин даже разозлилась от мысли, что Вальдер за всё это время умудрился ни разу не навредить людям, не устраивал показательную порку или иные наказания – не считая мятежников, но и тех милостиво оставил в живых! И ещё, наоборот, повысил жалованье наёмным, устранив всякую причину возражать против смены власти.

Он продумал всё.

В конце концов оба стража заставили её дойти до самого отдалённого края плантации, откуда рукой подать до холма с видом на океан. Здесь вряд ли удастся встретить хоть кого-то знакомого. Ясмин почувствовала, как от досады сжимаются губы. И ладно! Она всё равно справится, даже одна.

Здоровяк протянул ей мачете с особой, отделанной слоновьей костью рукоятью.

Вальдер даже об этом позаботился.

– Я вас, пожалуй, оставлю, – склонился кучерявый. – Зато с вами останется Гаррет, зовите, ежели что, – хохотнул он напоследок и скрылся в зарослях.

Гаррет – теперь она хотя бы знала имя своего надзирателя – едва заметно склонил голову, не преминув с лёгкой улыбкой пробежать взглядом по Ясмин с головы до ног. Его пёс уселся рядом и перестал бить хвостом. Страж положил руку на пояс с мечом и уселся рядом на землю, демонстрируя, что ему доверили почётную обязанность – охранять Ясмин, точно рабыню, чтобы никуда не сбежала и работала как следует.

Помедлив, Ясмин выпрямилась, сжала в руках мачете и вдруг тихо спросила:

– Зачем вы все явились сюда? Вслед за Вальдером? Ради денег?

Гаррет поднял голову и посмотрел на неё, почесывая пса за ухом и будто раздумывая, можно ли по-человечески разговаривать с наказанной или лучше дальше издеваться. Заслуживает ли она вообще нормального отношения после того, как пыталась сопротивляться его хозяину.

– Это приказ свыше, госпожа. Вообще-то нам не предлагали богатого выбора. Сказано было: назначение на Корсакийские, взять под надзор плантации, навести порядок.

– Думаете, без вас у нас тут ничего не выходило? – Голос прозвенел громче, чем хотелось. Ясмин усмехнулась. Мачете в её руках будто вернул ей прежнюю резкость.

– Думать не моя задача, госпожа. Был приказ, вот мы и тут, уж не обессудьте.

Она хотела отвернуться, как Гаррет после короткого молчания вдруг продолжил:

– Наш хозяин неспроста поставлен во власть, госпожа, вам стоит к этому прислушаться. Мы прослужили с ним немало, и должен сказать, он не зря проучился у этих дарханов столько лет… хоть его потрепала жизнь и прежние власти поступили жестоко с его семьёй. Но кириос не только умён и силён, но он никогда не пользовался своим даром просто так. И мы с ним пошли во многом из-за него самого. Вот так, ежели хотите знать, госпожа, – фыркнул он в конце.

– Думаете, сейчас я проникнусь к нему сочувствием и оправдаю все ужасные поступки?

– А это уже вам решать, госпожа. Так или не так, а он тут по праву.

– Чтобы быть здесь правым, стоило здесь родиться!

– Ну да. Или завоевать, – пожал плечами здоровяк и ухмыльнулся.

Ясмин подобрала подол и заткнула край себе за пояс. Взяла мачете и вдруг примерилась, взвесив в ладони. Краем глаза посмотрела на Гаррета, а тот пристально на неё. Швырнуть в него мачете? Едва ли она сможет, это не метательный топор и вряд ли раскроит чужаку череп. А в схватке с этим бугаём ей явно не выстоять – Ясмин в этом не сомневалась.

Ну и что ж! Пусть смотрит, как она работает, и поймёт, что она не из тех, кто плачет от слабости и жалости к себе.

18. Как держать мачете

Она молча склонилась и принялась за работу. Первый взмах вышел неудачный: тростник она задела лишь по краю, стебель надломился слишком высоко. Ещё удар – уже лучше, но мачете застрял в тростнике. Пришлось бить два, три и четыре раза, чтобы наконец покончить с этим стеблем. Она срезала его под самый корень, неловко очистила от листьев и бросила ствол влево, а шелуху в сторону. И медленно, шаг за шагом, она начала продвигаться по ряду.

Голоса наёмных рабочих, ещё недавно слышные вдали, стихли, но стражник запретил идти за ними. Ещё бы, сумей она всё-таки подговорить присоединиться к бунту остальных – и у этого Гаррета не было бы шансов выстоять, пусть даже рядом с ним верный пёс.

Красный диск солнца начал выкатываться из-за горизонта, и макушки стеблей озарили розоватые лучи. По океану, который отсюда, с высокого плоскогорья, виднелся вплоть до Крайнего мыса, пробежала яркая полоса. Утренняя дымка начала рассеиваться. Ещё несколько часов, и работа станет невозможной, скорее потеряешь сознание от жары. Даже местные не рисковали соваться в самое пекло. Стало быть, чужакам с северного континента и вовсе будет плохо. Стоит Гаррету задремать, и желанная свобода станет ближе. Подумав об этом, Ясмин взбодрилась. Уж пару часов она продержится, а там посмотрим…

Вскоре она прошла туда, где через пару-тройку рядов снова показались спины и послышались резкие удары и непрекращающийся шелест. Ясмин быстро оглянулась, поднявшись и размяв спину. Поясница отчаянно ныла, саднили содранные об жёсткий стебель костяшки пальцев.

Со стороны дома раздались голоса и топот лошадиных копыт. Потянулся и лениво гавкнул пёс. Гаррет поднялся: привезли воду и еду для рабочих. И для неё, стало быть, тоже.

Страж лениво добрёл до неё и протянул свёрток:

– Это вам.

Ясмин даже не стала брать предложенный завтрак в руки.

– Спасибо, я не голодна, – отвернулась она от стражника и вернулась к работе, чувствуя, как солнце начало пробиваться сквозь заросли и припекать затылок.

Работа шла тяжело. Зелёные листья тростника при неосторожном движении резали ладони, а от рукояти уже образовались натёртости. Ещё немного, и появятся настоящие мозоли. Но она била вновь и вновь, представляя, как оглушающая, кипящая внутри ярость уходит вместе с резкими ударами. Только на кого она злилась больше?! На Вальдера, который устроил это наказание, или больше на себя…

За свою слабость, за свою податливость и за то, что было прошлой ночью. За гадкое подчинение и желание завоевать уважение, которое, несмотря ни на что, нудело где-то под кожей. Доказать, что она чего-то стоит! Только кому: себе или этому чужаку?!

Спустя, наверное, час, когда после перерыва она ушла уже далеко по ряду, Ясмин снова услышала голоса. А может, то мерещилось ей от жары? Нет, верно, это мятежники, судя по всему, особо охраняемые надсмотрщиками. Кроме ударов мачете по тростнику слышался редкий металлический скрежет – кандалы на ногах приговорённых.

Ясмин всё-таки поблагодарила Вальдера за то, что до такого он не дошёл. И тут же грустно рассмеялась, уперевшись одной рукой в плотный ствол тростника и утирая пот тыльной стороной кисти с зажатым в пальцах мачете. Дожила! Благодарит захватчика за то, что не заковал её в кандалы. Поклониться ему в ноги за это! Куда, демоны побери, подевалась её гордость?!

И она ударила по тростнику с такой силой, что мачете вырвался из измученных рук и скользнул в заросли. Ясмин без сил опустилась на колени, уткнувшись оголёнными ногами в жёсткие стебли.

Мельком обернувшись, она увидела, что Гаррета, похоже, разморило от жары и сытной еды. Стражник растянулся рядом с таким же заснувшим псом, вытянув ноги в тени, уберегаясь от солнца. Надо же! Дождалась!..

Сейчас. Она встанет, она сможет. От усталости и пекла закружилась голова, во рту всё пересохло. Ей просто нужна хотя бы крохотная передышка. Но такой заманчивой вдруг показалась мысль броситься на срубленные стебли с головой и разрыдаться от своего унижения и бессилия, что Ясмин с трудом удержалась от этого порыва.

А когда поползла вперёд за утерянным мачете, то услышала тихий звон и увидела впереди босые мужские ноги, заляпанные землёй. Щиколотки обхватывали обитые тканью кандалы, а между ними тянулась цепь длиной в шаг. Ясмин подняла взгляд выше, по мускулистым икрам, по прикрытым короткими штанами коленям и распахнутой на груди рубашке.

Риан, держащий в руке свой тесак, медленно поднял руку к губам и прижал к ним палец. Он сделал несколько мягких шагов так, что кандалы на его ногах не издали больше ни звука и не треснула ни одна ветка под ногами, а потом присел рядом с Ясмин и вытащил из вороха стеблей и листьев выроненный мачете.

Ясмин подняла к нему голову. Она смотрела в его спокойное мужественное лицо, вдруг чувствуя, что почему-то по щекам текут нежеланные слёзы. Она нашла его… Доползла. Или – он нашёл её. Уже не важно.

Риан работал на плантации уже седьмой день, но не подавал ни малейших признаков усталости. У самой же Ясмин давно истощились силы, влага оседала на коже, текла каплями по шее, вискам, в вырез блузки на груди, волосы липли к телу. Гудели пальцы.

Он же выглядел свежим и отдохнувшим, словно не рубил целыми днями тростник под палящим солнцем, только тёмные пряди разлохматились и завились сильнее обычного, упали на лоб. А на его губах играла лёгкая улыбка, словно он был рад её видеть, пусть и в таком виде и при таких обстоятельствах.

Даже после того, как из-за неё он оказался закован в кандалы! Он и остальные…

– Прошли слухи, что госпожа решила показать нам пример? – тихо заговорил он.

Ясмин глянула между густых стеблей на своего стража. Тот ведь в любой момент может проснуться!

– Да, только у меня не очень-то получается… подавать пример.

И она почувствовала, как слёзы высыхают, а губы невольно улыбаются. Как ей, оказывается, не хватало близкого человека. Не служанок-предательниц и не тех, кто мечтает выслужиться перед ней или Вальдером, а простого и доброго общения. И вот теперь она с бывшим приказчиком точно на равных…

– Давай покажу, как надо. Я тут уже наловчился за эти дни. Не бойся, этот крепко спит, я вижу.

Риан протянул ей руку и помог встать.

Как только он смог скрыться от своих надсмотрщиков и уйти так далеко?! Но уставшей до изнеможения Ясмин уже не хотелось об этом беспокоиться. Она окинула взглядом весь длинный ряд тростника, снова перехватила свой мачете и послушно кивнула. Пусть даже Гаррет сейчас проснётся, что он сделает?

Она ведь действительно собирается работать, тем более – это в её интересах: плантация по-прежнему принадлежит ей по праву. Как бы ни хотелось Вальдеру стать здесь главным.

– Руби резче и вот тут, под корень, – низко склонил один из стеблей Риан и указал концом лезвия.

А потом ударил, срубив тростник тут же. В его руках мачете пролетел, как росчерк пера. Коротко, точно, легко. Ясмин попробовала повторить, но только чуть не ударила себя по ноге, когда лезвие соскользнуло со стебля.

– Держи вот так, – Риан шагнул ближе и повернул рукоять так, чтобы направить лезвие горизонтально. – Как косу. И замах пошире.

Ясмин вдруг смутилась от его тёплых пальцев на своей ладони. Даже дыхание перехватило. Точно солнце согрело своими лучами и внутри радостно защекотало.

– Спасибо, – мягко высвободилась она, всё ещё опасаясь, что их заметят рядом.

– Тебе здесь понравится. Никаких тесных жарких комнат. – Риан вдруг подмигнул и склонился, чтобы подобрать срубленный тростник, а потом оторвать листья. – Такая свобода.

Ясмин неожиданно для себя звонко рассмеялась. Что может быть нелепей – говорить о свободе с кандалами на ногах, на плантации, куда его пригнали силой! И всё же его спокойствие воодушевляло.

– Ты меня удивляешь, – качнула Ясмин головой, глядя на его полные силы и ловкости движения.

А ведь он давно ей нравился, когда босоногое детство уже закончилось, но в ту пору Риан уже вовсю был обласкан вниманием местных девчонок, как говорили. Да и понимал, что они слишком неравны…

А может, просто Ясмин и не нравилась ему никогда. Так, симпатичная и доверчивая подружка родом из знати. И после того, как Риан пострадал из-за её поступка, она сама отстранилась, как могла, лишь бы снова не стать причиной чужой боли. Только сейчас она поняла, как же ей не хватало его рядом…

– Что толку унывать? Мы сделали что могли. А ты сделала свой выбор. Не спорь. Я тебя не виню. – Он сощурил тёмные глаза, остановившись рядом. Вблизи она всё-таки заметила выступивший на его лбу пот, следы грязи тонкой полосой. – Я вижу, как он действует, и с этим… сложно сражаться.

Казалось, он хочет коснуться её лица, но не решается.

Ясмин взглянула на него с мучительным чувством безнадёжности. Скоро их хватятся: его или её, и она понятия не имеет, как быть дальше с собственной жизнью. Даже если они вдвоём сейчас убьют заснувшего Гаррета – им не скрыться. Рядом натасканные собаки, куча чужаков и сам Вальдер со своей магией.

Ясмин стиснула пальцами свою шею. Это душило сильнее удавки, будто вместо кандалов ей надели невидимый и оттого неснимаемый ошейник.

Он ступил к ней ближе, глубоко вздохнул и напряжённо замер. Ветерок едва заметно колыхал его волосы, но сам Риан казался таким решительным, что одним своим видом мог заставить поверить в себя.

Ясмин смотрела в его дерзкие и при этом такие честные, умные и всё понимающие глаза с горящим в глубине огнём. На его уверенные, развёрнутые оголённые плечи, на высокий лоб, ровный нос и красивую линию подбородка, покрытого небольшой щетиной. Упрямый кусок скалы, о который разобьются все сомнения и все злодейские планы. Словно не он тут в кандалах, а она.

От него будто исходила огромная волна тепла и силы.

– Ясмин. Я чувствую твою боль, и это мучает меня… – Риан дотронулся до её пальцев, взял их в свои. Со стиснутыми челюстями, так, что заходили желваки на скулах, нащупал на ладонях свежие мозоли и бережно провёл, едва касаясь, будто хотел забрать боль себе. – Мы сможем вырваться отсюда, этот нам не помеха, – указал он взглядом на стража. – Но ты должна решить. Второй раз пощады не будет никому… Ты хочешь снова уйти? Со мной?

Ясмин напряжённо выдохнула:

– Как мы уйдём, Риан?! Мы уже пробовали – он нашёл меня в два счёта, словно точно знал, где искать. Ты в кандалах!.. А он маг с особой силой, и я не знаю, как ему противостоять. Он… он… – голос сорвался, и слёзы подступили к горлу.

Проклятье, она не плакала много лет, всегда считала, что слишком сильна для этого. Что никто, даже отец, не сможет заставить её пролить слёзы, но то, что делал с ней Вальдер, разрушало что-то внутри. Навсегда.

– Похоже, и я недооценил этого ублюдка, – медленно произнёс Риан. – Впрочем… и он меня.

Он вдруг отбросил мачете и взял лицо Ясмин в свои руки так, что она впервые за долгое время почувствовала себя… хрупкой.

И от одного этого касания нахлынуло всё снова: и унизительная первая брачная ночь, и колдовская власть Вальдера над кредиторами, а после снова разговоры о делах, издевательские насмешки, что чередовались с искренней похвалой, даже восхищением во взгляде и даже будто толика нежности, а после… после снова его ласки, ненавистные прикосновения, в которых она растеряла свою гордость и суть.

И попытка убить того, кто совсем недавно заставлял её кричать уже не от боли… Нож у его горла, кровавый порез и тёплая кожа под холодным лезвием. Его взгляд.

Ненависть, страсть, ярость, унижение и что-то ещё – всё это смешалось в такой огромный ком в груди, что, казалось, жглось огнём изнутри. И Ясмин едва удержалась, чтобы не закричать, стиснула руки Риана на своём лице, не в силах это остановить.

Зачем он заставил пережить всё это заново?!

– Я с тобой, Ясмин. Слышишь, слышишь меня? – В тихом рокочущем голосе Риана слышалась ненависть и такая же ярость, как у неё самой. И ещё невероятная теплота. Настоящий жар. Огонь, способный высушить слёзы. – Я вытащу тебя отсюда, только реши.

Он прижал к себе так тесно, так крепко, что не вздохнуть. Ясмин содрогнулась в рыданиях, повисла в его объятиях, цепляясь как за последнюю точку опоры в своём кошмаре. Сейчас ей было плевать, очнётся ли страж и сделает ли что-нибудь. Пусть даже явится сам Вальдер и приговорит к чему хуже…

Может ли вообще быть что-то хуже, чем уже случилось?!

– Прости меня, – быстро забормотала Ясмин, бессильно прижавшись лбом к его груди, вцепившись за одежду. – Прости, Риан, что предала, что заставила бежать, а потом признала, что он мой супруг. Я больше не знаю, что делать! Я не имею права всё потерять, отец… никогда бы не простил этого.

– Отец? – Риан выдохнул, и Ясмин вспомнила слова его матери про то, что ей пришлось пережить в хозяйском доме. – Ты говоришь мне про своего отца? После всего, что сейчас происходит тут? Это твоя жизнь, Ясмин, а не его. Он…

– Ты не понимаешь!

Ясмин отстранилась, снова повысив голос, и тут же вздрогнула, когда услышала собачий лай. И отпрянула от Риана, схватив свой мачете.

В редких просветах между стеблями она заметила, как Гаррет всё-таки очнулся, поднялся со своего места и заозирался в поисках Ясмин.

– Уходи, чтобы тебе не сделали ещё хуже. Я и так перед тобой виновата!

– Хотел бы уйти – давно бы ушел, Ясмин, – неожиданно сорвался Риан, и горькая усмешка пробежала на лице. – Думаешь, даже такой, как этот Вальдер, может со мной справиться?! Я был готов его убить, тогда, когда он был по другую сторону моего меча, если бы не угроза твоей жизни. Самую малость – и он был бы мёртв, слышишь? Лучше подумай… почему я ещё здесь. Почему сейчас здесь.

Он сжал кулаки и был готов уйти обратно к своим.

– Риан… – прошептала Ясмин растерянно.

– Всё зависит только от тебя. Скажи только слово – и я заберу тебя из этой бездны… – Голос Риана звучал так просто и уверенно, словно он ни мгновения не сомневался, что это возможно. – Мы заберём всё то, что принадлежит тебе по праву. Если ты захочешь.

Его взгляд прожигал насквозь, впервые такой откровенный, искренний. Впервые с такой болью, которую она в нём не подозревала раньше.

Пёс рванул в их сторону, и разговор пришлось резко прервать.

Ясмин осталась одна, глядя на колыхающийся тростник. В обвинении Риана она услышала то, что когда-то хотела узнать.

Она нужна ему, нужна не просто как подруга детства. Его прикосновения, его искренняя тяга, ярость и злость на тех, кто посмел обидеть. Риан здесь ради неё?!.

И не верит, что она хочет избавиться от Вальдера. Считает, что она в его власти? И не способна сама решить, чего хочет. Если он действительно здесь ради неё, как же вытерпел то, в каком положении она оказалась… Боги!

Но он уже исчез в зарослях, будто его и не было. На миг Ясмин даже подумала, не привиделось ли ей его присутствие: быть может, от жары и изнурения у неё помутился рассудок и она придумала себе эту встречу.

Но пальцы ещё хранили его заботливые касания, а перед глазами так и остался тот первый взгляд, когда он увидел её в зарослях, от которого пробрало до глубины души. И стало ужасно больно, что он так разозлился её упрямству.

Ладно. Пусть пока у Вальдера не будет никаких подозрений. Лучше ей обдумать всё во время этой изматывающей монотонной работы, чем снова сорваться и рвануть сгоряча, а потом попасться Вальдеру и… от мысли, какое ещё наказание он сможет выдумать, сердце громко забилось в груди.

Ясмин облизнула пересохшие губы и снова взялась за рубку.

19. Пустота

К концу дня, проведя два самых жарких часа в забытьи в тени, она едва могла пошевелиться. Движения стали механическими, мыслей не осталось. Жгла в руках рукоять мачете из ненавистной слоновой кости – это не украшение, а пыточное средство.

И хотя никто не требовал от Ясмин определённого результата, она взялась за работу так, словно от этого зависела её судьба. Словно за то, насколько хорошо она выполнит указание, она получит освобождение и похвалу.

Чью, Вальдера? Или отца, который, как призрак, по-прежнему присутствовал в её жизни, перед которым она продолжала по привычке мысленно отчитываться за всё сделанное и несделанное.

В конце дня, когда раскалённое солнце наконец скрылось за кромкой густого леса, а вдалеке, под склоном, на котором она трудилась, показались нагруженные тяжёлыми копнами урожая женщины – рубщики заканчивали работу, – Ясмин вдруг резко позвали.

– Госпожа, – с толикой издёвки произнёс Гаррет.

– Что? – Она с трудом выпрямилась, только сейчас ощутив, как сильно усталость сковала все мышцы, точно кандалы, как у Риана, мешали двигаться.

– Рабочий день окончен, – широко улыбнулся страж и потрепал своего лохматого пса по загривку. – Пойдёмте, провожу вас в ваши покои.

Ясмин нахмурилась. Он явно говорил не про дом, а значит, стоило ждать очередного издевательства от «любимого» супруга.

Гаррет повёл её в сторону хижин – наскоро сколоченных несколько лет назад домиков для наёмных рабочих из окрестных деревень. В сезоны сбора урожая там ночевали рубщики, укрываясь от змей и прочих гадов, а в остальное время хранили всякий инвентарь.

Ясмин медленно шла за широкой спиной стража и гадала, отправит ли её Вальдер ночевать вместе с десятком пропахших потом мужиков или всё-таки не настолько жесток? Может, даже благороден, каким считает его Гаррет? Ведь и правда держал своё слово…

Но проклятье, благородные мужчины не принуждают женщин силой и шантажом! Не издеваются над ними и не заставляют испытывать то стыд, то унижение, то ярость. Ясмин сжала задрожавшие губы и мотнула головой. Ещё немного, и она совсем запутается в собственных чувствах!

Гаррет отвёл её в самую старую и дальнюю хижину, скрытую парой густых эвкалиптов. Распахнул рассохшуюся дверь и пригласил Ясмин внутрь. Едва поднимая гудящие ноги от усталости, она переступила порог и огляделась. Прекрасно. На полу перекатывался свалявшийся птичий пух, комья пыли лежали по углам, и больше на дощатом со щелями полу не было ничего.

И пахло внутри соответствующе. Ясмин уткнулась носом в собственное запястье. Да уж. Вот в таких местах ей точно не приходилось прежде ночевать. Что ж, Вальдер вволю издевается над ней, вынуждая признать вину и вернуться, покаявшись, в прохладный и уютный дом. Пусть идёт ко всем демонам!

По ступеньке поднялся Гаррет, вручил Ясмин сверток, пахнущий чем-то вкусным, скомканный старый плед и немного воды для умывания. И, не став ждать её возражений или отказа взять подачки, попросту захлопнул дверь. Со скрежетом повернулся в старом замке ключ, и наступила тишина.

За весь день во рту не было ни крошки, только спасительная вода в маленькой фляге и пару раз – очищенный от коры тростник, сладкий, истекающий соком, который оставлял только невыносимое сладкое, приторное послевкусие. Ясмин почувствовала, как живот прилип к ребрам. Она раскрыла сверток и, не глядя, в полумраке, съела ещё тёплый пирог с куропаткой.

Такой хорошо знакомый с детства вкус – и впервые она ест вот так, впотьмах, сидя на пледе на грязном полу. И ещё никогда он не был такой вкусный! Главное, набраться сил, чтобы не броситься Вальдеру в ноги, потеряв разум от голода и изнеможения.

Кое-как устроившись на жёстком полу, Ясмин укрылась вторым концом пледа и провалилась в сон.

– Подъём, – гаркнул кто-то за дверью, и Ясмин резко поднялась. А потом тут же рухнула обратно: от сна на жёстком полу затекло всё так, будто её целую ночь били и наставили тысячу синяков.

Ясмин мучительно промычала, пытаясь подняться снова. Болела каждая мышца, каждая клеточка тела, даже жгло огнём суставы на пальцах.

Дверь распахнулась, и предрассветный туман заклубился в полумраке.

– Пора на работу, – довольно потянувшись, доложил Гаррет. – Надеюсь, вы спали спокойно, госпожа.

Ясмин поднялась и, пошатываясь, подошла к двери.

– Дайте мне руку, – чуть хрипло попросила она, кашлянула и повторила гораздо мелодичней: – Пожалуйста. Я же знаю, вы настоящий мужчина.

Она с недавних пор заметила, что большинство мужчин особенно любят её голос. И этот Гаррет вряд ли будет исключением, она сможет найти к нему подход и избавиться наконец от насмешек.

Гаррет поддался ей и сменил грубость на милость. Она крепко оперлась на его ладонь, чтобы перешагнуть через неудобный высокий порог. Похоже, у стража появились проблески уважения, когда она молча отработала на плантации целый день, не пытаясь давить на жалость.

Этот день она провела так же, да только поговорить ей ни с кем не удалось. Ясмин работала одна до самого рассвета, молча сделала перерыв, чтобы поесть, и снова вернулась к работе. Подзажившие за ночь мозоли снова саднили, но Ясмин не думала об этом. Шаг, удар, очистить от листьев, отбросить в сторону. Самое сложное – не путать эти стороны между собой.

Урожай наконец-то был хорош. Продать тростник, отправить кораблями в Энарию и Иввар, как раньше, до войны, – и можно будет расплатиться с долгами. Наверняка сейчас продолжается торговля. И может быть, более того, именно сейчас продовольствие, сахар и даже тростниковый ром будут стоить ещё дороже…

День прошёл как в жарком тумане, единственное, что радовало: Ясмин шла вперёд и с тихим удовлетворением отмечала, как созревшие ряды тростника под её руками превращаются в ровные кучки срубленных стеблей и листьев. Словно только это её сейчас и волновало.

В какой-то момент она поняла, что потеряла все мысли. Кто она такая, что в самом деле хочет и о чём мечтает. Время слилось в одну бесконечную рубку, в одни и те же движения. В голове была звенящая пустота. Лениво переваливались изредка мысли о том, что надо придумать новый план, как вернуть себе власть, силу. Саму себя! Нидейла ведь говорила про ритуал по объединению сил, про приношение жертвы…

Но уставшее тело не давало думать, а солнце ослепляло, и в мыслях Ясмин царила звенящая, выжженная пустыня. Апатия. Как ни странно, это даже приносило облегчение. После всего, что пришлось пережить, такая пустота казалась чистой и освобождающей.

Нет желаний. Нет мечты. Нет тревог. Ничего нет больше.

Когда в третий день поднялось солнце, Гаррет отдал ей свою шляпу, чтобы перестало печь голову, и Ясмин не стала спорить.

К вечеру Ясмин снова приблизилась к рубщикам, но сама оставалась выше по склону. Сначала, судя по мерным голосам, она думала, что это наёмные рабочие. Но вскоре услышала вдалеке знакомый голос, и от него снова дрогнуло сердце. Ясмин осторожно приблизилась и разглядела вдалеке сидящих на привале.

– Давай… не спи, – сказал Риан кому-то. – А то совсем свалишься.

– Чего стараться-то? – отозвался один. – Нам за это не заплатят…

– Жив будешь зато, – усмехнулся со знакомыми нотками Риан и пихнул собрата по несчастью. – Вставай, говорю, потом хуже станет.

– Ладно, дружище. Помоги только.

После пары фраз послышался вдруг отдалённый весёлый смех, и так стало горько и одиноко одной. Риан даже у закованных в кандалы умудрился поднять боевой дух.

Как сейчас захотелось его света! Того щекотного ощущения внутри, когда он мягко и заботливо касался её пальцев, когда обнимал, держа вместе с ней мачете.

Ясмин заметила краем глаза неспящего Гаррета и сделала вид, что устала работать, а сама пристально вгляделась вперёд, точно надеялась, что Риан увидит её и…

Что и?

Не может же он разочароваться в ней потому, что она не решилась сбежать?

Но она не может бросить плантацию и сдаться. Так она проиграет всё. Ясмин понимала точно: больше ждать помощи неоткуда, никто больше не придёт спасать поместье от захватчиков. Ни отец, ни люди из деревень – она отлично показала им свою «благодарность» за эту помощь. Разве что Риан в следующий раз приведёт целую армию…

Но от этой мысли стало тяжело. Снова могут погибнуть люди, те, кто ей доверился. Она обещала сделать всё, чтобы позаботиться о них и об их семьях.

Сейчас может повлиять на происходящее и она сама. Может, это в самом деле только её война? Снова сойтись с Вальдером, получить власть над ним и вернуть свою. Пока она рабыня на плантации – она никто. Надо вернуться в дом на правах хозяйки. А после… она что-нибудь придумает… Да ведь?

Однако что-то тянуло её подойти к Риану или хоть позвать его. Ясмин несколько раз бросала работу и хотела приблизиться к осуждённым, но каждый раз останавливала себя. Они все увидят её, и что будет? Да и Риан. Он явно разозлился на её упрямство и, может, встретит сейчас равнодушным взглядом, мол, что ещё ей от него нужно?

Ясмин наконец решилась дойти до него, благо их разделяло всего три или четыре ряда тростника. Но именно в этот момент вдруг вскочил и залаял пёс.

Она обернулась: он прыгал возле хозяина и глядел назад, в сторону уже срубленных рядов тростника и мерцающего вдали океана. Пришлось сощуриться, чтобы что-то разглядеть. И вскоре там, на фоне ослепительного сияния солнца, нарисовались силуэты всадников. Сначала они двигались вдоль побережья, но потом свернули к плантациям, и Ясмин похолодела.

Не прошло и пяти минут, как всадники приблизились, и теперь она ясно видела впереди раздетого до пояса Вальдера. Слышались весёлые голоса и резкие понукания лошадей. Встречая хозяина, вскочил на ноги Гаррет, спешно делая вид, что он вовсю бдит.

Ясмин же, наоборот, захотела затеряться в зарослях или исчезнуть, лишь бы не видеть сейчас довольных физиономий чужаков и явно насмешливое выражение лица своего супруга.

Но Вальдер, как назло, ехал прямо в её сторону. Ясмин досадливо сжала мачете. Как можно надеяться сбежать от мага, если он будто чувствует её за версту?

– Как работается? – громко спросил Вальдер, подъезжая ближе к ней и торопливо вставшему Гаррету. – Вижу, дело двигается неплохо!

Ясмин первый раз видела его таким: явно после купания в освежающих океанских волнах, Вальдер довольно улыбался и подставлял горячему солнцу покрытое каплями лицо. Северный оттенок его кожи за эти дни будто потемнел, подчеркнув грудь. Мокрые, длинные на макушке волосы он зачесал назад, открыв лоб. Зато взгляд остался как всегда: цепкий и пронзительный.

Вальдер остановил свою Кару прямо перед Ясмин, но остался сидеть в седле.

– Ты выглядишь уставшей, дорогая, – сказал он сочувственно и чуть склонился к шее кобылы.

Ясмин повела плечами, не разжимая рукоять мачете, и назло ему улыбнулась.

– Самую малость.

– Эй, Гаррет, забери-ка у госпожи эту страшную штуку, – приказал он стражу, кивнув на мачете. – А то кто-нибудь снова может порезаться.

Ясмин смерила его взглядом и зацепилась за тонкий, хоть и длинный, след от пореза на груди. Такой тонкий, будто ничего и не было, хотя ощущения тёплой крови под пальцами она не забыла.

– Прошу вас, госпожа, – протянул Вальдер ей руку, когда Гаррет забрал мачете.

– Благодарю, но мне вполне по душе покои, которые вы мне выделили здесь, кириос.

– Я не спрашиваю, – хмыкнул Вальдер. По его короткому жесту Гаррет, стоявший по-прежнему рядом, ловко подхватил Ясмин под бедра и поднял вверх, а Вальдер ловко перехватил и усадил боком перед собой на седло. – Не дергайся, дорогая, а то свалишься под копыта, – приказал маг и направил Кару в сторону дома.

Ясмин и хотела было отбиться, но Вальдер удержал её одной рукой довольно осторожно, но крепко – не вырваться. Пришлось остаться и перекинуть согнутую в колене ногу через переднюю луку, которая больно впивалась в бедро.

А по сути Ясмин оказалась вынуждена прижаться к Вальдеру так, что чувствовала запах соли и мокрой после купания кожи. Отвернувшись в сторону плантации, поверх его плеча, Ясмин глянула назад и в последний момент заметила силуэт Риана, стоящего на открытом участке среди срубленного тростника.

Он видел. И сейчас, верно, презирает её за эту слабость. Ясмин опустила лицо к плечу Вальдера, чтобы маг не заметил выражение её лица. Хотя он наверняка легко может почувствовать снова эту ненавистную смесь стыда, унижения и слабости. Случилось всё, чего она не хотела, и она сама в этом виновата.

20. Не воюем?

– Тебе стоит искупаться. Пахнешь, надо сказать, не очень.

Вальдер прошёлся по комнате и вытащил из её шкафа полотенце.

– А тебе стоит поработать самому на плантации, а то ты пахнешь… бездельем!

Ясмин осталась неподвижно стоять возле входа в комнату.

– Ну уж нет. Для этого у меня есть более подходящие люди. – Он обернулся и посмотрел, будто подзадоривая: снова провоцировал, чтобы Ясмин сорвалась и набросилась на него. – И нет, это не ты, – продолжил он с улыбкой. – Результат твоих трудов не так уж велик, а вот наши мятежники под надзором очень даже неплохо справляются. Даже подумываю, не оставить ли их доработать до конца года.

– Ты обещал! Я… я обещала им свободу, как мы договаривались!

– Твоя правда, – легко согласился Вальдер и подошёл к ней, передавая полотенце. – Я попросил сделать для тебя горячую ванну. Держи. Вечером у нас гости, так что будь добра, приведи себя в порядок. Сегодня особенный вечер.

– Чем же?

– К нам едут гости со всех ближайших окрестностей. Знатные гости, которые ждут знакомства с новым хозяином плантации Джосси.

Брови Ясмин поднялись, но она постаралась не показать на лице всё своё негодование. Ведь именно этого Вальдер и ждёт – её эмоций. Страсти.

– Прекрасно. Мне снова сыграть роль твоей супруги?

– Это ведь давно уже не роль, дорогая. – Он серьёзно притянул её к себе. Скользнул рукой под волосы, провёл по шее и сжал мочку уха, заставляя чуть склонить голову к себе. – Всё так и есть, – выдохнул он ей на ухо, и мурашки пробежали по коже.

– Нет, – выдохнула Ясмин, яростно противясь одной мысли, что она уже сдалась.

Уже проиграла этому чужаку.

Резко отшатнувшись от него, она схватила полотенце и отправилась в ванную комнату, чувствуя на себе его вечно пронзающий и снисходительный взгляд. И смыть с себя грязь и комья земли она хочет вовсе не для того, чтобы ему угодить!

В коридоре она столкнулась с Иртой, и та, выдержав прямой взгляд хозяйки, спокойно поклонилась. Вид исцарапанных рук Ясмин и грязной кожи, похоже, даже вызвал у неё настоящее сочувствие. Ясмин посмотрела ей в глаза, чуть сощурилась, но молча кивнула, разрешая помочь.

С наслаждением погрузившись в тёплую воду и ощутив пушистые пузырьки пены, она на мгновения забыла обо всём происходящем. Гудящие мышцы и ободранная местами кожа горели огнём, ну и пусть. Проведя три дня на плантации под палящим солнцем, Ясмин, несмотря ни на что, вздохнула свободно – по крайней мере, она хоть на время избавилась от внимания Вальдера: изнуряющего, медленно сводящего с ума, когда всё, что совсем недавно казалось простым и понятным, спутывалось в мутный комок.

Ей нужна была эта передышка.

Ирта принялась расчёсывать мокрые волосы, осторожно и очень деликатно.

– Ты спишь с ним? – спросила Ясмин, бездумно глядя в потолок.

Руки служанки замерли, и Ясмин ощутила тихий, но тяжёлый выдох. Гребень снова коснулся волос и прошёлся на этот раз сильнее, дёрнув за спутанные пряди.

– Нет, госпожа, – произнесла Ирта, пытаясь сделать голос размеренным и даже раздосадованным от такого подозрения. Не очень-то вышло.

– И как он тебе в постели? Нравится чувствовать его власть? Опасность? – Ясмин решилась вдруг пойти до конца, приподнялась в ванне и обернулась на служанку.

А может, ей бы и хотелось, но до сих пор не удалось затащить перспективного и опытного красавца в постель? На хорошеньком круглом личике Ирты было смятение.

Ясмин не смогла удержаться от выворачивающих душу эмоций. Она уже и не пыталась разобраться, что именно кипит внутри, была ли там только ненависть или что-то ещё. Как будто то, что Вальдер в её отсутствие развлекается с другой, задевает её гордость. Как так получилось, что он переворачивает всё в её жизни с ног на голову?!

– Я всегда была служанкой, – заговорила наконец Ирта заметно дрогнувшим голосом. – Что вас удивляет? Что служанка, что рабыня – я не человек, вольный распоряжаться своей жизнью. Вам не понять, госпожа!

Ещё как понять. И куда больше, чем самой Ирте, потому что Ясмин заложница своего положения ничуть не меньше и редко вольна была распоряжаться своей жизнью. А для Ирты… Конечно, тут такая прекрасная возможность выслужиться перед красавцем-господином и, быть может, завоевать для себя долю получше, чем простая служанка.

– Не переживай. – Ясмин сползла обратно в остывающую уже воду. – Я не буду бороться с тобой за его внимание…

Одевались молча, Ясмин стояла безучастно, пока Ирта затягивала короткую шнуровку позади на юбке и поправляла пышные складки. По особым поводам местные дамы любили одеваться по столичной моде, привезённой с того самого далёкого Аркетара.

Ясмин всегда относилась к ней критично: может, по тому климату оно и было уместно, все эти широкие многослойные юбки, а сверху плотно облегающий грудь корсет с квадратным вырезом, но здесь, на Корсакийских, это смотрелось по меньшей мере некстати. Такими тканями только мести жёлтые от сухой пыли дороги и задыхаться в жаркий полдень.

Но Ясмин сегодня решила не спорить с платьем, которое принёс Вальдер. Повторять эпизод со свадебным нарядом не хотелось совершенно…

Закончив с наведением красоты, Ирта поклонилась, замерла на миг, будто хотела что-то сказать, но не решилась и скрылась за дверью.

Ясмин медленно вздохнула, глядя на себя в зеркало. Будто и не было трёх дней работы на плантации: Ирта тщательно расчесала волосы, и они легли шелковистыми кудрями, прядь к пряди, равномерно и гладко, невесомо. Слава богам, аркетарская мода собирать волосы в тяжеленные причёски с кучей украшений не прижилась на островах – слишком уж непокорными были жёсткие чёрные волосы, напитанные местным солнцем, да и носить подобные башни на голове – сомнительное удовольствие.

Ну а исцарапанные руки и уставший вид…

Помедлив, прежде чем покинуть комнату, Ясмин всё же присела на край стула и взяла немного бронзовой пудры, чтобы скрыть мелкие ссадины на скулах и на костяшках пальцев. Коротко махнула пушистой кисточкой по щекам и лбу, мазнула по губам, притушив их яркость. Только глаза, наоборот, подвела густой чёрной линией – и теперь в зеркале отражались горящие, как у Риана, ярко-чёрные радужки, слившиеся с расширенными зрачками. Взгляд получился колдовской и пугающий её саму.

Вот и хорошо. Она, в конце концов, отныне жена мага.

Может, это вообще заразно?..

Когда внизу послышались первые голоса прибывающих гостей, Ясмин вышла на лестницу и медленно спустилась вниз. Вальдер уже ждал её. Коротко пробежав взглядом по наряду, он кивнул, а потом задержался на её лице.

Ясмин почувствовала вдруг себя защищённой от его силы, будто нарисованная на лице краска и впрямь обладала особой магией. Не моргнув, она встретила взгляд мужа и улыбнулась. Приняв предложенную руку, она мягко ступила на пол с лестницы и, по-прежнему ничего не говоря, развернулась к первым гостям.

Ей нужно сегодня поговорить со всеми, кто может поддержать и понять её. Страстно хотелось надеяться, что такие найдутся. Главное, делать это не на виду у Вальдера. Хотя… мысль о том, кто именно приглашал гостей, приводила к уверенности, что он выбрал самых лояльных к переменам, к перевороту магов.

А раз так, Ясмин стоит действовать предельно осторожно и не выдать себя раньше времени. Она огляделась и утвердилась в своей догадке: среди собравшихся гостей не было никого из тех, кому она передавала письма ещё несколько дней назад.

– Добрый вечер, госпожа! Как рады вас видеть! Добрый вечер, кириос… – послышались первые восхищенные её видом и чуть смущённые присутствием чужака приветствия, и шумящая разноголосая толпа принялась заполнять гостиную.

Изредка Ясмин замечала, как взгляды падали на её руки или плечи, но едва ли кто-то из присутствующих рискнёт спрашивать: после прихода к власти магов даже многие южане стушевались, не понимая, чего теперь ждать от властей. Пока, по крайней мере. Дошли даже слухи из окрестностей Авейры о разорении одной из плантаций после попытки открытого сопротивления, а некоторых рьяных предводителей восстания заковали в рабские ошейники.

Примерно так же поступил Вальдер. Правда, подал так, словно это большая милость с его стороны! И страшно, что она сама начинала в этом сомневаться: милость оно или зло, с которым многие смирились, опустив головы.

По праву хозяйки Ясмин принялась коротко и односложно представлять своего супруга, не делая особого ударения на том, как он явился сюда и кем на самом деле является.

– Мой супруг, кириос Вальдер ди Арстон. Прошу вас, сюда…

– Очень приятно…

– Мы уже наслышаны о вас, кириос…

Принимая приветствия и пожелания счастливой семейной жизни, Вальдер выглядел будто бы дружелюбно и открыто. Он охотно улыбался, отвечал благодарностью и ответными пожеланиями добра и мира, пожимал руки мужчин и целовал смуглые ладони местных красавиц.

Пару раз Ясмин поймала на себе даже завистливые взгляды двух девиц на выданье. Она помнила их ещё маленькими, но девчонки выросли и теперь заглядывались на многих присутствующих здесь мужчин. На Вальдера в том числе, и даже, пожалуй, особенно заинтересованно. И Ясмин попыталась вдруг встать на их место и увидеть своего мужа заново.

Что ж, он и правда выделялся среди представителей местной знати. Даже белые пряди седины, придающие Вальдеру необычный вид, на удивление не старили его, а выделяли, контрастируя с тёмными волосами большинства окружающих.

Но главное – пронзительный, пробирающий до самой сути взгляд: девушки, которые его встречали, не могли равнодушно пропустить выразительную фигуру пришлого мага. За прошедшее на Корсакийских время Вальдер загорел, и зелёные глаза стали казаться ярче. Ясмин со злостью поймала себя на мысли, что с другими он ведёт себя совершенно иначе.

Может, она и впрямь сама тому виной? Договорись сразу мирно, прислушайся с самого начала – всё было бы иначе? Но в ответ на её ярость он решил преподать эти уроки… Может, и правда отец написал то письмо и выбрал Вальдера в мужья, не предполагая, что дочь станет так артачиться.

Не найдя никого, с кем могла бы искренне поделиться своим горем и болью, Ясмин осталась одна в дальнем углу гостиной. Видя одни только лояльно настроенные к переменам лица, она почувствовала впервые за всё это время сомнения в своих взглядах. Накатывало волнами отчаяние, будто больше не на что опереться.

Может, она впрямь сошла с ума, раз решила, что сможет в одиночку отстоять какие-то свои права, не имея ни личного влияния, ни той самой колдовской магии, что теперь стала единственным пропуском в мир власти.

Участь людей без магии – быть вторым сортом, быть никем. Слушать тех, кто наделён силой, а значит, мудрее. Мудрее ли?!

– Ты сегодня особенно прекрасна… – Вальдер, явно почувствовав её мысли, подошёл с бокалом разбавленного ликером виски и предложил ей. И остановился рядом, глядя прямо на неё, на сей раз без какой-либо попытки уязвить.

– Я знаю. – Ясмин приняла напиток и сделала глоток – сладкий алкоголь растёкся теплом в груди.

Она посмотрела ему в глаза и заметила что-то новое. Он чувствовал вину, замечая ссадины на её пальцах, или это она навоображала себе?

Вальдер положил локоть на край высокого комода, прижал ко лбу согнутые пальцы и взглянул на Ясмин, чуть склонив голову. Хотелось сказать: с насмешкой, но нет, он был очень задумчив и рассеян, словно смотрел на неё, а вспоминал о чём-то своём, оставленном в далёком прошлом.

– Гости говорят о том, что ты поёшь просто завораживающе. А я ещё ни разу не слышал этой магии. – Он приподнял голову и остановил её рвущееся с губ возражение: – Нет, я не буду тебя заставлять делать это, Ясмин. Не считай меня настолько деспотичным, прошу тебя. Может, я и заслуживаю твою ненависть после всего… Хотя, поверь мне, не в моих правилах принуждать женщин, и, возможно, я был к тебе слишком жесток. – Вальдер снова встретился с ней взглядом. – Однако я клялся тебе не применять свой дар и сдержу слово. Ну же, улыбнись.

Ясмин прикусила губу и заметила, как Вальдер ею залюбовался. Что ж, может, план завоевать его доверие и потом обмануть так, чтобы спасти людей, не так и безнадёжен!

– Я ведь знал, что тебе понравится на плантации: ты солнечное дитя, моя дикая кошка… Тебе нужен был этот простор.

Он заговорил про плантации, а Ясмин вспомнила последний разговор с Рианом. И одно это воспоминание мигом подарило крылья. Если кто-то может смотреть на тебя так, значит, не так уж ты плох.

– А мне кажется, тебе нужно было мое унижение и раскаяние, – усмехнулась она.

Гости уже начинали поглядывать в их сторону заинтересованно, и не хотелось, чтобы они услышали эти речи. А впрочем, почему и нет?..

– Это было справедливо. Если были наказаны мятежники за подобное преступление, то я должен был поступить таким же образом и с тобой. Я и так очень и очень мягок. На войне за покушение на жизнь казнили не глядя, Ясмин.

– Значит, считаешь, мы всё-таки не воюем?

И она улыбнулась, обнажив зубы, не сдерживая свою мстительную радость. Такую улыбку он хотел? Её личный демон, проклятое исчадие бездны, что пришло похитить душу. Ему нельзя верить. Нельзя.

– Вот так мне нравится гораздо больше. – Вальдер усмехнулся в ответ. – Тебе не идёт быть мрачной. И нет, это не война – благодари меня или своих духов, что она прошла мимо твоего дома.

– Как же назвать иначе твоё вторжение?

Ясмин снова почувствовала в груди клокочущие тучи гнева.

– Милосердие. Компромисс. Обоюдовыгодное предложение, которое спасает нас обоих: тебя от крови и убитых близких, а меня – от нужды снова браться за оружие и вызывать ненависть у всех вокруг.

И снова о чём-то ещё, мимолетно проскользнувшем в его душе, он умолчал.

Что ещё ему от неё нужно?!

Ясмин помедлила, задумчиво отвернувшись к гостям. И проговорила:

– Хорошо. Ты услышишь…

21. Солнце течёт сквозь тебя

Ясмин подошла к сидящему в углу музыканту с банджо. Расступились вокруг гости, а после толпа замкнулась за ней снова полукругом чуть поодаль. Ясмин опустилась рядом с весёлым от всеобщего оживления Ивансом и скупо попросила:

– Сыграешь мою песню? Помнишь?..

– Конечно, госпожа. Только настроение у гостей не для неё, мне кажется…

– Тебе кажется, – ласково ответила Ясмин, не смягчая угрожающего выражения лица. – Я буду её петь – муж желает услышать мой голос.

– О, ему точно понравится, – понимающе кивнул Иванс и подмигнул: – Всё, что угодно для вас, госпожа. Ради вашего голоса и я бы пошёл на всё.

Ясмин коротко стукнула кончиками пальцев по деревянной ручке банджо и поднялась.

Мелодия начиналась медленно: так же, как и ночь вступала в свои права, прокрадываясь тенью от леса, за которым скрывалось солнце.

Банджо зазвучало чисто и звонко, его пронзительные острые ноты словно звенящий нож резали молчание замерших в ожидании гостей.

Вальдер остался стоять у стены, у которой они разговаривали, и в задумчивом ожидании скользил по Ясмин взглядом. Но она не стала отвечать ему, а отвернулась к окну: так было проще.

За чуть запылённым окном виднелась кромка леса, неподвижными статуями рисовались силуэты кипарисов, а по тёмному небу разливался тусклый ещё свет звёзд.

Ей нужно было только вспомнить мелодию старой песни и взять первые ноты. Ясмин пела низким и иногда чуть хриплым голосом, раньше считая его грубоватым, ведь все знатные дамы должны были петь утончённые романсы высоко и тонко, как в столице. На это, опять же, была своя мода.

Но Ясмин пела только то, что ей было близко к сердцу.

И даже отец в такие минуты одобрительно склонял голову: он видел, как чутко реагировали все окружающие, особенно мужчины, когда она начинала петь. И будто только это примиряло его с дочерью, только тогда он, оглядываясь вокруг, молчаливо признавал: да, она моя наследница, да, я ею горжусь.

Переживи эту боль. Оставайся искренним. Не позволяй отравить себя целиком. Капает солнце, в мир проливаясь бликами. Грани реальности зыбче горячечных снов.

Ясмин прикрыла глаза, слушая собственный голос. Чуть дрожащий в начале песни, тихой и медленной, он постепенно крепчал и набирал силу. Исчезло всё остальное, осталась лишь рвущаяся из груди песня.

Самые рваные раны наносятся близкими В праведном гневе, в битвах с самим собой. Мы остаёмся брошенные и безликие. Гулкое эхо в ответ – Эй! Кто-нибудь живой?

Ясмин сжала руки, с силой прижала локти к животу и ощутила, как резонирует с миром её голос, разливается звонкой, пронзительной до боли песней по залу, задевает всех слушателей.

Нет ничего. Осыпается память под пальцами. Ты остаёшься израненный и пустой. Солнце течёт сквозь тебя, в этот мир проливается. Цельный, опять настоящий и очень живой![1]

Эту песню она никогда не исполняла прежде на публику. Она сочинила ее сама, много лет назад. Думала, что забыла, но нет. И сейчас страстно захотелось спеть – плевать, что о ней подумают, она поёт не про них, а про него. Ясмин вложила в последние строки всю душу, выплеснула без остатка, и будто потоком энергии её унесло в бесконечное ночное небо.

Прозвенели последние звуки банджо, мягко перебрал струны Иванс, тихонько стукнул по корпусу, и наступила тишина. Мгновение Ясмин так и стояла лицом к окну, не открывая глаз, а под ресницами вдруг ощутились слезы. В гостиной растерянно захлопали, сначала тихо, потом поддержали все собравшиеся. Ясмин поморгала, прогоняя влагу с глаз, и резко обернулась.

И успела поймать странное выражение глаз Вальдера. Он смотрел на неё так, будто во всём доме больше никого не осталось. Внимательно, с толикой задумчивости, удивления и… боли?

– Это было… здорово, Ясмин, – первым решился похвалить один из старых знакомых.

– Чудесно, – смахнула слезу даже тётушка Иллейв и тут же мельком оглянулась на Вальдера, оценил ли этот чужак их юное дарование. Или счёл странной выходкой?

Похвалу поддержали большинство вокруг, просили спеть ещё, но Ясмин отказалась, и вскоре её место заняла кирия ди Коста, полноватая жизнерадостная супруга местного кофейного барона.

Позже многим хотелось в этот вечер произвести впечатление на Вальдера, раз уж он был назначен из столицы. Кажется, все уже свыклись с той мыслью, что он новый хозяин Джосси, супруг Ясмин и одарённый особой магией колдун. Ведь она сама – Ясмин – признала его право. Он получил всё, что хотел. Закон, признание местной знати… её саму.

Музыка стала быстрее, кто-то попросил начать танцы, и дамы с улыбками брали за руки своих мужчин. Вальдер оглядывал всех с интересом и, снова встретившись взглядом с Ясмин, вопросительно приподнял бровь.

Не он один ждал от неё этого шага. Женщины – по древнему обычаю – всегда начинали этот первый танец, выбирая себе любого приглянувшегося. И мужчина не имел права отказать.

Ясмин быстро оглянулась, раздумывая, не пригласить ли назло Вальдеру хотя бы… да хоть старика Кардьяна, с улыбкой стоящего у стены.

Но то ли что-то подействовало извне, то ли магическое влияние мужа, то ли… это всеобщее восхищение чужаком и ожидание заставили её пройти через всю комнату, мимо низко опустившей голову Ирты и стоящих рядом юношей и остановиться перед Вальдером.

– Я вижу, это ещё одна необычная традиция ваших земель, – сказал он ей тихо и с лёгкой улыбкой. – В этот раз не такая обидная.

Ясмин пытливо вгляделась в его лицо, пытаясь понять, скрыта ли здесь новая провокация.

– Если в первый «танец Теа» девушка выбирает мужчину, он не имеет права ей отказать. Как не имеет права не оказать должного почтения. Ты должен встать на одно колено и принять мою руку, признавая власть богини, дарующей жизнь всему живому.

– У тебя будет всё моё почтение, моя богиня, – отозвался Вальдер серьёзно и опустился на колено. Ясмин сощурилась: он талантливый актёр или действительно не врёт?

Преодолев сопротивление, она едва коснулась ладонью его головы – волосы, уложенные наверх, были на удивление мягкими на ощупь, – и Вальдер прикрыл глаза. Подчинившись музыке, ладонь Ясмин соскользнула вниз, но чужак тут же поймал её и поднялся на ноги.

Приблизился и, не давая ей времени на размышления, взял за руки и плавно повёл в танце, легко повторяя движения других танцующих. Ясмин ещё хотела сохранить отстранённость, но это не удавалось. Вальдер вёл умело и просто. Уверенный шаг, сжатая в руке ладонь, наклон тела назад и поворот.

Ясмин вспомнила, как однажды танцевала этот танец с Калхасом, одним из приятелей отца, ещё тогда, в период своей ответной влюблённости, она однажды решилась пригласить Калхаса первая. Вспомнилось, как отчаянно краснели тогда щёки, когда доносились подначивания и смешки отца и его друзей. Она тогда только-только почувствовала себя девушкой, желанной девушкой. Но внимание взрослых мужчин, против ожидаемого, оказалось скорее обидным, чем вдохновляющим.

Ясмин очнулась, вспомнив, с кем и как она сейчас танцует. Вальдер сильнее сжал её ладонь в своей, возвращая в действительность. Его ладонь касалась оголённой спины. Снова хотелось сопротивляться этому влиянию, казалось, он управляет каждым её движением. И когда музыка наконец закончилась, Ясмин довольно резко вырвалась из объятий.

Вальдер выпустил и низко склонил голову.

– Благодарю за танец, богиня. – Ни грамма насмешки в голосе.

Он поднял лицо и неуловимо усмехнулся.

– Благодарю вас за внимание, дорогие гости. – Он повернулся ко всем в зале. – Был сердечно рад познакомиться со всеми вами. Я даже не ожидал, что на ваших южных землях действительно такой горячий и душевный приём. – Вальдер прижал кулак к груди и быстро поклонился. – Прощу прощения, меня ждут несколько дел. Уверен, моя прекрасная супруга сумеет вас развлечь.

Что ж. Он будто разочарован, как резко она вырвалась после танца, ну и пусть. Она не обещала перемирия. В конце концов, без него наконец можно почувствовать себя свободней.

Но вкусить свободы не удалось, и после часа, довольно натянутого, рассуждений про плантации, сбор, продажи тростника и, конечно, неловких разговоров о перевороте и магах во власти высказанные сгоряча мысли дошли и до Ясмин – она довольно скомканно завершила званый вечер.

«Надо переодеться, снять наконец удушающе тесное платье», – она сосредоточилась на этой простой мысли и после минутного колебания отправилась наверх. Ясмин поднималась по ступенькам, бездумно скользя рукой по гладким перилам.

Зачем она вернулась в этот дом, где больше не чувствует себя… целостной? Думала, что станет снова хозяйкой, но так ли это?.. Почему всё же не бежала с Рианом, почему не ищет свободы всеми возможными способами?

Что-то тянуло её сюда, как будто и впрямь залипшую в паутине… бабочку. «Пусть будет бабочка, – усмехнулась Ясмин сама себе. – Лучше бабочка, чем глупая муха. Бабочка хотя бы красивая».

Проходя по второму этажу, она невольно заметила в кресле сидящего лицом к окну Вальдера. Он не видел её: откинувшись назад, маг сцепил руки за головой и покачивался вперёд-назад. Но когда Ясмин уже хотела уйти к себе, чтобы стащить дурацкое платье, Вальдер вдруг заговорил, не оборачиваясь:

– Хочешь поговорить?

Ясмин тяжело вздохнула. Чувствовал её, даже не видя. Душу раздирали противоречивые чувства: казалось, она жаждет понять что-то о нём или о себе самой – и, может, именно они привели к ненавистному чужаку. Нужно что-то осознать. Но это и пугало больше всего. Он враг ей, он унизил, подчинил и заставляет вновь и вновь испытывать всё более мучительные эмоции. Ясмин тряхнула головой. Она никогда не боялась трудностей. И бегство от себя ничего не решит.

Ясмин вошла в кабинет и задержалась у стола. В доме всё стихло, только на кухне еле слышно звенели посудой. Но на втором этаже царили полумрак и молчание.

– Тебе не идёт это платье, – заговорил Вальдер, по-прежнему глядя в окно. Ясмин сердито фыркнула и развернулась, чтобы уйти и не выслушивать новые оскорбления, но он продолжил: – Погоди. Я хочу сказать… Дурацкая идея тащить всю моду из столицы. У вас здесь всё иначе – так и должно быть. Свои обычаи, природа, свои наряды. Своя вера…

Он наконец обернулся к ней.

– Ты сам дал это платье и заставил надеть! – со злостью ответила Ясмин. – И заставил весь вечер быть примерной женой. Хотел, чтобы я пела, улыбалась и вызывала у всех восхищение. И сам радовался, как будто заполучил в руки самую дорогую игрушку. А я снова ведусь на всё это, как дура. Скажешь, не так?

– Поёшь ты по-настоящему… – Он покачал головой, пропустив мимо ушей все её обвинения. – Пробирающе. Даже не ожидал. – Маг вскинул глаза и попросил: – Сядь рядом, пожалуйста. Или уходи, если не хочешь здесь оставаться.

Ясмин взялась пальцами за край стола и хотела было развернуться, чтобы уйти, но почему-то осталась. Опустилась на занявшую место отцовского шкафа софу.

– Тебе понравился вечер? – спросил он. – Это твои люди, они восхищались тобой, я это увидел наконец. Не пустые слова. Драться, правда, как тот конюх, вряд ли стали бы, но вот любить тебя – любят. Как достойную дочь своего отца.

– Хватит про моего отца. Ты и так рассказал мне довольно… Признайся сейчас, это была ложь? То письмо его?..

Вальдер развернулся к ней всем корпусом и сложил ладони у рта, соединив кончики пальцев и постучав по губам. Наконец произнёс:

– А ты как бы хотела: чтобы это была ложь или чтобы правда?

– Ложь, – проронила Ясмин, следя за его лицом. – Отец не стал бы…

– Стал бы, не стал бы… Ясмин, право, иногда ты выглядишь наивной. Или нарочно закрываешь глаза на то, что тебе не по нраву. Ни ты, ни твои люди на этих островах, похоже, не понимаете всерьёз, что произошло за последние недели. Это полная смена власти! Нет больше прежних порядков, понимаешь? Даже король – о, наш старина Эдмунд – хоть и остался формально на троне, но думаешь, он сейчас принимает решения?

Ясмин смотрела в его напряжённое лицо с морщинками на лбу, а вспомнила вдруг слова Гаррета на плантации и спросила невпопад:

– Что случилось с твоей семьёй?

И впервые она увидела Вальдера таким – на мгновение растерявшимся. И увидела боль в его глазах. А раньше казалось, он только умеет её причинять, но не чувствовать.

– Вечер откровенностей, да? – Вальдер хмыкнул невесело и откинулся назад. – Интересно знать, кто из моих такое трепло. Хотя понятно кто. Очаровала бойца на плантации…

– Защищаешься, – широко улыбнулась Ясмин. – Значит, и тебя задело…

– Что, думала, я не живой человек?

– Ну… Ты маг, которому есть дело до чужих сил и эмоций. Думала, забирать их себе достаточно для того, чтобы самому оставаться равнодушным.

– Знаешь, ты права в одном. Я маг и имею эту власть. И да, если хочешь честно: мне нравится провоцировать других, но это лишь… скажем так, мой способ устанавливать тесные отношения. – Он улыбнулся одними губами. – И в итоге все люди вокруг делятся на два типа: те, кто меня любит, и те, кто меня ненавидит. Меня это устраивает, мне не нужны полутона и полуправда. Только настоящие чувства, прямо из сердца.

– Вот как… Так что случилось с семьёй? Давай, расскажи, – Ясмин почувствовала, как слова полились потоком, – а я, быть может, попереживаю, поплачу от твоей душещипательной истории и подарю тебе ещё немного эмоций. Раз это так нравится. Видеть, как я страдаю или, наоборот, испытываю страсть. Как пою, танцую! Цепляет это тебя. Потому и Ирты мало – скудноваты страсти, слишком податлива и доступна! А когда вот так, что и ненавижу, и…

Она вдруг замолчала, и Вальдер потянулся вперёд.

– Ненавидишь и… что?

– Ненавижу. – Ясмин приподняла голову и посмотрела на него в упор.

Зелёный взгляд снова вывернул наизнанку, но она не отвела глаза, и Вальдер заговорил:

– Быть одарённым оказалось не так уж просто. И если в юности я гордился даром, то однажды очень горько о нём пожалел. Да, у меня была семья. Жена, дочь. И я служил в армии его Королевского Величества, не особо рассказывая другим про себя. Но пару лет назад моя жена пришлась по сердцу командиру, а дальше дело за ним не стало. Ему рассказали про мою силу, хватило пары разговоров – и я оказался на обучении у дарханов. Якобы чтобы уметь себя контролировать. Вернувшись через два года, я встретил свою жену. Рядом с командиром. – В этот момент он впервые прервал скупой рассказ и покачал головой. – Верил ему, как старшему брату! Дрянь!

Ясмин молчала. Вряд ли Вальдер сочинял всё это, чтобы её растрогать, а потому толика сочувствия всё-таки пробудилась в её душе. По крайней мере, в этот вечер она впервые поняла проклятого чужака чуть больше.

Что ж, будет хорошо использовать это однажды против него самого.

– Ну что, дорогая, где твои обещанные слёзы? – глянул он пристально и с усмешкой.

– Прости. Не получилось. – Она пожала плечами и медленно поднялась. – Но… мне жаль. Самую малость. По крайней мере, твою дочь.

– О, я так и знал. В следующий раз постарайся растрогаться побольше. Я приготовлю какой-нибудь более слезливый рассказ. – Тон его оставался смешливым, но Ясмин чувствовала, что за его бравадой огромная рана.

Рана, из-за которой он считает, что вправе обходиться с другими так же жестоко, как обошлись с ним. И впервые она увидела его слабым. Не всемогущим и наделённым властью господином, а простым и уязвимым перед той же властью.

Но Ясмин не понимала, что ей теперь делать с этим образом, поэтому предпочла выбросить его пока из головы. Глубоко вдохнув, она заявила:

– Я хочу вернуться на плантации. Мне нужно ещё время… побыть в одиночестве.

Вальдер понимающе дёрнул краем губ.

– Как пожелаешь. Ты же здесь госпожа и хозяйка.

– Смешно.

– Вовсе нет.

Она молча изучала его спокойное лицо.

– Хорошо. – Ясмин встала.

Прекрасно, раз так.

Он оставлял ей выбор. Вернуться в дом и в его постель, вернее её… или отрабатывать на плантации свою повинность за попытку убийства. И ни на чём не настаивал, хотя явно предпочёл бы первое.

22. Сделать равной

В этот раз с ней был другой охранник – не Гаррет – и более расслабленный. Вальдер наверняка сказал, что госпожа не будет сбегать, и попросил присматривать ради порядка. Или только ради того, чтобы она не смогла общаться с мятежниками.

Прошло полдня, как Ясмин ушла в глубь ряда и снова увлеклась работой. И не заметила, как дошла до рубщиков. Снова взволнованней забилось сердце. Ей нужно снова увидеть Риана. Даже недолгое общение с чужаком выбивало почву из-под ног. Она снова теряла себя, что за наваждение… И как только допустила мысль, что он может быть человечным?

Но страж, которого звали, кажется, Гауд, был неподалеку.

А, ну и пусть! Она не делает ничего плохого. И никто не запрещал ей работать и говорить с кем-то. Может, госпоже и правда ударило в голову рубить тростник наравне со всеми. Какая разница, что будут говорить, если пока ничего не изменить и Вальдер по-прежнему чувствует себя здесь хозяином.

Мысли куда-то исчезли. Не хотелось ни о чем думать. Просто удар, шаг, нагнуться, снова замах. Уже не жгло солнце и не болели руки, мышцы двигались сами, уверенно сжимались на рукояти пальцы. Ясмин только с удовольствием отметила, что оказалась сильнее, чем себя считала. Снова удар по сочному стеблю… и короткая передышка.

Вскоре, когда страж остался позади, она снова приблизилась к мятежникам и заметила среди них Риана. За эти два дня он заметно поджарился на солнце и сейчас, как и большинство мужчин, скинул рубашку, работая в одних штанах. Она невольно залюбовалась его спиной и узкими бёдрами, тем, как мышцы на руках напрягались при каждом замахе. Удар – и тростник ловко падал к его ногам.

Что-то было в нём завораживающее. Точно свет струился по всей коже, может, так блестел на солнце пот. Он был близко – всего в нескольких рядах, но был так увлечён делом, что не видел ничего вокруг.

А может, и не хотел видеть. Ясмин склонилась и вернулась к работе, продолжая бросать на него взгляды, но не решаясь подойти или позвать. Не хотелось лишнего внимания остальных.

Риан заметил её позже, когда силы уже покинули Ясмин. Он выпрямился во весь рост и посмотрел, нахмурившись. Ясмин медленно пошла к нему сама, с трудом отклонив тростник на пути, и остановилась поодаль.

– Привет, – просто произнесла она, по-прежнему прижимая к себе охапку содранных со стеблей сухих листьев.

Остановилась и замерла, чувствуя себя по-дурацки счастливой просто потому, что снова его видит.

– Привет, – отозвался Риан и смахнул предплечьем влажные вихры со лба. – Не думал, что ты вернёшься на плантацию… Слышал, вчера был хороший праздник. Не удивляйся, – хмыкнул он, – мы хоть и как рабы пока, но с нами и обычные работники говорят. В одной каше варимся…

– Этот вечер был… нужен.

Риан взглянул на неё молча, и по его лицу она не смогла понять, что он чувствует.

– Я слышал твой голос. Даже отсюда было слышно.

– Да не может быть! – со смешком отозвалась Ясмин. – Сочиняешь…

Риан спел низким голосом пару строк из песни. Когда-то в юности он, помнится, распевал баллады. От его голоса шло мощное ощущение силы и возможности бросить вызов всему миру! А сейчас… Сейчас они могут бросить вызов хотя бы этому магу?

– Необычный выбор для званого вечера, – исподлобья улыбнулся Риан.

– Захотелось, – пожала плечами Ясмин.

– …произвести впечатление на хозяина?

– Риан!

– А что? – Улыбка сменилась нахмуренностью. – Хорошего меня ты не воспринимаешь. Тебе, должно быть, нравится, только когда тебя унижают и дразнят, давай и я попробую? – невесело усмехнулся он и тут же поднял раскрытую ладонь, прося не злиться.

Ясмин сдержала негодование, а Риан помотал головой, будто прогоняя из головы эту дурную мысль:

– Я не буду, Ясмин, мне это не нужно. Лучше помогу тебе здесь.

– Давай. – Ясмин кивнула с облегчением.

Рядом с ним становилось легче на душе. Она присела, чтобы собрать срубленный тростник в большую кучу. Некоторое время они с Рианом работали неподалеку друг от друга, храня молчание. Ясмин обдумывала его слова, а он, похоже, попросту смотрел на то, как она каждый раз склоняется вниз, чтобы схватить новую охапку и донести до общей кучи, которую вечером соберут в телегу.

Надсмотрщик прошёл по соседнему ряду, прикрикнул на остальных рубщиков, но Риан даже с кандалами на ногах умудрился так ловко укрыться за зелёными листьями, что его не заметили.

– Перестань на меня так смотреть, – фыркнула Ясмин.

– А ты перестань так наклоняться, – парировал в ответ Риан.

Ясмин сердито выпрямилась.

– Ещё скажи, что я делаю это нарочно.

– Не знаю, не знаю… Ты так стараешься. Глядишь, тебя и похвалят за усилия… – всё-таки не удержался и добавил Риан по ходу дела, и Ясмин тут же швырнула в него вырванный с корнем сорняк.

Риан дурашливо отклонился и плюхнулся на землю, делая вид, что ему страшно больно. И пока потирал бок, куда она якобы попала, схватил мягкий ком земли… и швырнул прямо в неё в ответ!

Ясмин сначала даже не поняла, неужто у него правда хватило наглости… Он швырнул в неё грязью! И теперь на светлой блузке мокрый след от этой грязной земли. Да как мог посметь?! И это после того, как сам обвинил в… в самом гадком!

Отбросив срубленный тростник, она налетела на него, как разъярённая кошка. Попыталась ударить по щеке, но Риан перехватил и завалил на себя. И смеялся, предатель! Всё то время, что Ясмин, сидя верхом, пыталась то ли расцарапать, то ли укусить наглеца.

– Что. Ты. Себе. Позволяешь?! – Вывернувшись, Ясмин ударила ладонью в его оголённую, мокрую от пота грудь. Но он даже не дрогнул, только опёрся на руки, глядя на неё. – За кого ты меня принимаешь?! За девку, которая спит и видит, как бы оказаться в постели хозяина?

Но эта схватка быстро превратилась в шутку. Ещё какое-то время Риан уворачивался от неё, шутя, хохотал над жалкими выпадами, сверкая белозубой улыбкой, и перехватывал за руки, пытаясь унять гнев госпожи. В конце концов Ясмин оказалась побеждена и сама повалилась на спину прямо на землю.

Прямо на срубленный тростник! А ещё недавно её заботила белая блузка со следом от грязи. Теперь она грязная целиком и полностью, даже в волосах мелкий сор. Ну и слава богам!

Риан, лежа на боку, навис над ней сверху и медленно проговорил:

– Я ничего не знаю о тебе, Ясмин. А ведь когда-то думал, что знал…

Он глядел на неё так проницательно, так глубоко, и по-прежнему лучились светом его глаза, а на губах не исчезала улыбка после глупой схватки. Ясмин опустила руки, но продолжала сверлить его взглядом, тяжело дыша.

– Я ненавижу его. Ненавижу, ясно?!

– Да, ненавидишь, – просто согласился Риан. – Но не только…

Ясмин не выдержала и снова со всей силы пихнула в грудь, ещё и ещё.

– Хватит! Хватит! Риан, прекрати! – И вдруг почувствовала, как злые слёзы выступили на глазах. – Он захватил мои земли, дом, вынудил выйти за него, он… он… – и язык не поворачивался произнести остальное вслух.

– Ладно, тише. Теперь ты меня прости. Я не прав. Прости.

Риан приподнялся, сел рядом и мягко привлёк её к себе, подхватив под спину. Ласково и сильно прижал, больше не спрашивая, готова ли она сбежать с ним снова. Склонил голову, уткнувшись носом в её затылок. Наплевав на всю грязь и сор…

Крепкие ладони прошлись по волосам, цепляясь за лёгкие, спутанные пряди, а от влажной кожи пахло сладким тростниковым соком, землёй и солнцем. Даже запах его пота не отталкивал, и Ясмин спрятала лицо у его горячего плеча, просто позволяя себя обнимать.

Сейчас их увидят вместе надсмотрщики, а после узнает сам Вальдер. И Ясмин поймала себя на мысли, что боится этого, что боится быть пойманной с другим. И вовсе не потому, что страшно будет наказание или ещё что, а потому… потому что Вальдер этого не простит, и тогда она точно проиграет.

Ей нужно ещё немного времени.

– Нидейла сказала, что есть один ритуал, – прошептала Ясмин напоследок, сжимая с силой пальцы на его голой коже предплечья, – способный лишить его силы. Мне надо найти её. Надо собрать всех, кто против чужака. И найти то, что боги сочтут достаточной жертвой.

– Я знаю, – неожиданно выдохнул в ответ Риан. – Я говорил с ней и с теми, кто готов тебя поддержать.

Как? Когда? В кандалах? Впрочем, не важно, вдруг этот болтун и впрямь выторговал себе свободу на несколько часов или ведунья навещала мятежников по их просьбе…

– Дай мне ещё день, и я что-нибудь придумаю.

Ясмин вспомнила то, каким ранимым и внезапно беззащитным показался Вальдер при последнем разговоре. Да, пришло время магов. Да, у него поддержка губернатора и всей новой правящей элиты, а у неё самой ни капли магического дара, чтобы теперь иметь право противостоять захвату. Но не так-то он тут уверен и силён, как казалось прежде. И ничего не знает о том, чем на самом деле живёт плантация.

Зато явно зауважал её после попытки ударить ножом, после того, как она сама вызвалась работать на плантации. После того, как не сломалась и дала отпор.

И он клялся, что не будет использовать против неё свой дар. А вот она ему, напротив, ничего подобного не обещала. Осталось убедить знающих-и-видящих в том, что их поддержка сейчас – святое дело, которое одобрят Ао и Теа, а не нарушение закона!

Думать, что Вальдер так просто оставит её в покое, было наивно. И к вечеру прежнего стража сменил снова Гаррет, но не для того, чтобы отвести в ту же хижину.

– Хозяин ждёт вас в доме.

– Вот как…

При появлении стража Ясмин вытерла краем рукава мокрый лоб, не думая, насколько это не подходит знатной девушке. Когда пот раздражает кожу и попадает в глаза, как-то не до красоты и изящества.

Может, уже доложили про Риана, но что теперь?.. Или Вальдер нарочно отпустил на плантацию, желая проследить, что Ясмин будет делать… Сейчас же до безумия хотелось лишь вырваться с поля и уйти к хорошо видному отсюда океану. Поймать убегающую прохладную волну, а потом зайти глубже и нырнуть в лазурную у берега воду.

Промелькнуло даже желание попросить об этой свободе Вальдера – последний разговор расположил к дружелюбности и откровенности, – но Ясмин тут же представила, как это будет выглядеть. Или, что ещё хуже, – он охотно отправится туда с ней.

– Хорошо.

Под конвоем – не назвать это вежливыми проводами – двоих стражей они вернулись к дому. Но Ясмин всё же воспрянула духом после встречи с Рианом, словно камень упал с души. Последняя ссора подкосила её, но теперь внутри разгоралась надежда.

Вальдер дал ей время переодеться и смыть с себя грязь и никак не заявил о себе.

Просто хотел, чтобы она в эту ночь осталась в доме, под надзором?

Ясмин забралась на постель, подобрала колени и уставилась в окно, за которым сгущались сумерки.

Вальдер вошёл неслышно, и она только почувствовала тот момент, когда он опустился на постель с другой стороны. Ясмин узнала его по чужеродному запаху и не стала оборачиваться.

– Как прошёл твой день? – Голос его прозвучал с хрипотцой и немного устало.

– Хорошо, – постаралась сохранить ровность Ясмин и не вспоминать сейчас про встречу с Рианом, чтобы ничего не выдать колдуну. – Мне нравится работать руками, это отвлекает.

– Скоро закончится сбор урожая, что тогда будешь делать?

– Придумаю что-нибудь новое. На плантации всегда есть работа. Если духам угодно, чтобы я стала простой работницей, я стану, это вовсе не так ужасно, как может показаться.

– Знаешь, дорогая, боги вовсе не глупы и не несправедливы, как бы ни казалось это порой.

Ясмин всё-таки поднялась и осторожно села возле подушки. Ей хотелось думать, что после последнего откровенного разговора они оба изменились. Что больше не будет прежних унижений с его стороны – Ясмин вспомнила то, как Вальдер смотрел на неё после песни, как удивление… и ещё что-то отразилось в его глазах.

– Говори, если хочешь.

Вальдер растянулся на кровати во весь рост и охотно заговорил:

– Четверо – проводники к Великому Духу. Да, у нас тоже дух, просто… это немного другое. У каждой души свой непростой и длинный путь, не знаю, веришь ли ты в это или нет. Все мы живём в мире не один раз, и кто-то более опытный, кто-то… – Ясмин мельком глянула на него. Вальдер повернулся на бок, – прожил больше и больше знает. И, быть может, именно оттого наделён большими возможностями. Я говорю о магии в том числе.

– Я не верю. Если бы все маги были такими… опытными, – повторила она его слово с совсем другой интонацией, – и такими великими, то не были бы жестоки. Вы захватили власть силой, а не какой-то там мудростью. Просто взяли то, что вам не принадлежит, и решили, что так будет.

– Я понимаю, тебе это неприятно. Но я верю, что оно приведёт в будущем ко благу. Ты просто многого не видела и не знаешь. Ваши шаманы и ведуньи живут в маленьком тропическом мирке и даже не могут вообразить всех знаний и мощи, которыми обладает орден дарханов. Сиркх…

– …тиран, который ради власти плевать хотел на простых людей.

– … а ещё удивительной силы и могущества человек, которому подвластно то, о чём другие не смогли бы и мечтать. Я думаю, что боги одарили его не просто так.

– Великие люди не те, кто угнетает других, а те, кто помогает. В это я верю, – твёрдо сказала Ясмин.

– Не соглашусь. Просто пойми: далеко не каждый из вас готов к помощи. Даже твоя Ирта – хорошенькая девушка, но ей никогда не обладать и десятой доли твоей силы и ума, моя дорогая жена.

– Но это ничуть не мешало тебе наслаждаться её ласками, не так ли? – презрительно взглянула на него Ясмин и тут же пожалела о своих словах.

Зачем она сказала об этом вот так? Как будто ей может быть дело до того, с кем заигрывает в эти дни её муж. Вальдер улыбнулся её эмоциям, откровенно наслаждаясь очередным смятением.

Ясмин мысленно сжалась в комок. Это никогда не кончится! Может, с Иртой тоже его игра – только ради таких моментов. Ясмин вечно будет чувствовать себя неловко рядом с ним. И вся уверенность и целостность куда-то деваются, и она вся распадается на разрозненные чувства, терзающие её душу.

Он играет. Заставляет то унижаться, то будто бы гордиться собой, но потом снова выворачивает всё так, что она чувствует себя глупо. И что-то пытается ему доказать, что она так же умна, сильна, что достойна быть с ним на равных. Но это было похоже на бег по замкнутому кругу.

Зачем она это доказывает?

Вальдер приблизился и притянул её к себе.

– Тебе стоило выбрать жену из таких же одарённых! Оставь меня в покое, если считаешь, что я не доросла до такого уровня. Оставь меня, пожалуйста, – взмолилась Ясмин, чувствуя в своём голосе слабость, податливость и ужасаясь этому.

– Я имел честь познакомиться с твоим отцом, дорогая, – произнёс Вальдер, мягко касаясь её ключицы, плеча. Ясмин поймала его руку и сжала своими, всё ещё пытаясь избежать лишающих воли ласк. Он легко высвободился от её пальцев, склонился к шее и обронил, едва касаясь губами: – Знаешь, в нём чувствовались крохотные задатки магических способностей. Магом ему не стать, как и тебе, но наш ребенок может быть весьма одарённым…

Вальдер приподнялся на локте и взял ладонь Ясмин в свою. С силой подвёл ближе и коснулся губами кончиков пальцев, и сила воли начала таять. Вплёл свои пальцы между её…

Ясмин прикрыла глаза и вдруг будто увидела перед собой туманную лестницу, ведущую в небо, окутанную густыми облаками. Вековые каменные ступени истёрлись и округлились, пестрели щербинами от времени. И на миг показалось, будто кто-то зовёт её за собой, будто Вальдер предлагает свою руку как опору. Сделать шаг вверх.

Облака плыли и клубились вокруг, казалось, один неверный шаг – и так просто соскользнуть с покатого каменного края вниз, в никуда. И единственное, что было здесь твёрдым и незыблемым, – рука в руке.

Быть может, он и правда зовёт её за собой. Быть может, всё, что он делал, что было между ними, все эти постоянные испытания и унижения – только своего рода проверка на прочность. Его… проверка. Можно ли позвать за собой ту, кто не наделена от рождения? Можно ли сделать равной, убедиться, что она достаточно сильна и прочна.

И поэтому он сейчас заговорил про Четырёх богов и свою веру. Решил, что она уже доказала ему свою силу. Не сломалась, не сдалась, не показала слабость. Увидел это на приёме, когда она спела ту песню, – ведь она будто использовала свой дар, свою магию, голос, достучалась до его души. И теперь он предлагает свою руку, чтобы провести по этим ступеням.

Видение было таким ярким, что Ясмин вздрогнула, когда Вальдер коснулся шеи, провёл пальцами по волосам, вплёл их в кудри. Теперь она явно чувствовала его магию: мягкую, околдовывающую и лишающую её воли.

Ясмин судорожно выдохнула, и Вальдер склонился, поймал её выдох, и снова будто облака заволокли разум, заклубились невесомой мягкой дымкой.

23. Не сон

На сей раз он не оставался на ночь, а покинул её почти сразу. Ясмин легла на бок, подтянув к себе смятое покрывало, и невидяще уставилась в окно.

Прошло полночи, наступил рассвет, а Ясмин так и лежала без сна. Утром Ирта принесла завтрак в комнату и, ни слова не говоря, ушла. Может, и она тоже часть испытаний? Проверки? Ясмин тихо зарычала в подушку, измятую, влажную от пота. Может, она сама уже просто сходит с ума и уже не понимает, во что верить и во что не верить.

Нет ничего. Осыпается память под пальцами. Ты остаёшься израненный и пустой.

Есть не хотелось, как и куда-то идти, не было сил, по-прежнему плыла голова. Ясмин перевернулась на другой бок, прячась от солнечного света, который пробивался через ставни, и всё-таки закрыла глаза.

Так прошло утро и день. В полубреду Ясмин слышала, как за дверью говорили, ходили по лестнице, что-то делали. Но он будто что-то сделал с ней, и она только снова проваливалась в муторный сон.

Глупо, глупо, глупо. Поверить хоть на время в то, что она ему интересна как человек, что он разглядел её по-настоящему. Что проникся уважением и с ним можно разговаривать разумно. Вальдер прав, не знает она, как устроен мир. Нет никакой любви, нет никакой веры, и никто не меняется. Зато есть власть, выгода и желание спасти свою шкуру.

Она думала стать ему равной! Вернуться в дом хозяйкой и добиться своего. Вальдер по-прежнему видел в ней южанку-дикарку, наложницу, способную дать ему лишь одно – одарённого наследника. Она – лишь забавный инструмент для выполнения целей. Наверняка ему дали приказ не только захватить власть на плантации, но и закрепить её за своим наделённым магией родом. Этому Сиркху только и нужно, чтобы рождалось как можно больше магов…

Наступил вечер. Мысли путались и рассыпались на нити, стоило лишь попытаться потянуться за одной из них. Ясмин лежала в комнате, но идти никуда не хотелось, как и кого-то видеть. Вальдер не появился тоже. А может, отдал приказ никуда её не выпускать?

Но стоило снова задремать в середине ночи, как что-то вернуло Ясмин к жизни. Сперва она лежала, не шелохнувшись, и осоловело смотрела на привычные стены своей комнаты. И снова сомкнула веки, перевернулась на другой бок, отворачиваясь от окна. Протяжно, тоскливо тянуло в груди, будто звало куда-то. Или то было её тихое отчаяние от всего, что происходит.

За окном стихли повизгивавшие раньше псы, и наступила полная тишина. Казалось, ещё немного, и она услышит дыхание Вальдера, наверняка спящего беспробудным сном за стеной. Ясмин схватила подушку и укрыла ей голову, прижав к ушам. Пробился приглушённо далёкий волчий вой, и захотелось вторить ему.

Но Ясмин чуть не заорала во весь голос, когда тёплая ладонь схватила за плечо. Она попыталась вывернуться и крикнуть, но чужая рука осторожно зажала рот. В темноте не видно было ни лица, ни силуэта. Мужчина подхватил её на руки с кровати и дотащил до окна, и только там под лунным светом она разглядела знакомые черты.

– Риан, – прошептала она едва слышно и оглянулась на дверь.

Это не может быть правдой, ей снится! И Вальдер с его магией сейчас точно что-то почувствует! Риан прижал палец к её губам и кивнул на подоконник, предлагая ей выбраться из окна.

Ясмин обернулась и хотела жестами показать, что совсем рядом Вальдер, а у дома сторожат злющие псы, но Риан успокаивающе поднял ладонь. А потом уселся на раму, перекинул ноги и выбрался на узкий карниз, чтобы протянуть ей руку.

Как он только сюда забрался? И как не разбудил собак?! Но думать над этой загадкой Ясмин не захотела и, мигом забыв про столь желанный сон, приняла его руку.

Может, это и есть сон? Тогда нечего бояться!

Риан помог ей перелезть и удержал, когда Ясмин пошатнулась и чуть не соскользнула вниз. Что они делают? Снова бегут? И что потом?

Но говорить было некогда, и Ясмин, босоногая и в простом платье, тихо кралась за Рианом по крыше, молясь про себя богине, чтобы не свернуть шею раньше времени. Она ещё не готова распрощаться с жизнью, какой бы ужасной та сейчас ни казалась.

– Иди ко мне. – Спустившись за углом балкона, Риан поставил ноги на выступы двух стен так, чтобы иметь крепкую опору, и протянул ей обе руки.

– Ты безумный, – шепнула она и, задержав дыхание, сползла к нему.

Крепко подхватив её, Риан наконец осторожно и медленно спустил на землю. Ясмин замерла, тяжело дыша, лицом к лицу с ним в ночной темноте, пока он не выпустил её из рук.

Дрожали тени от ночных светильников с первого этажа и тускло блестели звёзды, но их обоих укрывала глубокая тень от дома.

– Пойдёшь со мной на прогулку? – глухо спросил Риан, едва заметно улыбаясь во тьме.

– Только прогулка? – так же отозвалась Ясмин, всё ещё не веря в происходящее.

– К большему ты пока не готова… – Он неожиданно провёл рукой по её щеке, остановил жаркую ладонь у шеи. – А я не буду забирать тебя силой. Никогда. Только если ты захочешь, Ясмин.

Её вдруг охватил озноб, несмотря на жаркую ночь. Она обернулась назад на второй этаж. Уйти… чтобы вернуться? Или всё бросить…

– Но что, если он проснётся… или собаки!

– Не проснутся.

– Откуда ты знаешь?

– Просто поверь, – отозвался Риан, взял её за руку и повёл за собой.

Только сейчас она поняла, что во всём происходящем было особенно не так!

– Риан! Как ты снял кандалы?!

– Они были старые… и пришли в негодность.

Она обогнала его, остановила и взглянула в лицо.

– Ты мне недоговариваешь! Как, Риан? Признавайся. Что ты скрываешь? Как ты сбежал от надсмотрщиков?

– Хочешь поговорить об этом прямо здесь? – кивнул он на дом, где на первом этаже тускло горели масляные лампы.

– Хорошо, но ты расскажешь мне всё!

– Да, моя госпожа, – рассмеялся он и потянул за собой.

Они прошли по саду, мимо фонтана и дальше прочь по густой аллее, куда не пробирался свет звёзд. Ночная влага окутала ноги, ступни щекотала трава и мелкие камни, снова стало зябко. Но и вместе с тем – как-то отчаянно весело. Так, будто… Ясмин отчего-то хотелось смеяться, словно она вырвалась вдруг из затянувшего болота.

На душе полегчало и захотелось поглубже вдохнуть ночной воздух, такой влажный и плотный, похожий на тёплые объятия! Боги, сколько дней она провалялась в этом беспамятстве?

– Куда мы идём? – Ясмин оживлённо повернулась к сосредоточенному Риану, желая поделиться возникшей в ней радостью и лёгкостью.

– Не важно. О чём ты мечтала последний раз?

Какой смешной и простой вопрос! Конечно… Она…

– О свободе, Риан. Я хочу вернуть себе свои права, чтобы поместье…

– Нет, не это. Это не твоя мечта.

– А чья?

– Твоего отца.

– Я… – Ясмин запнулась от неожиданности. Освободиться от Вальдера? Освободиться от своей тяги, стыда, унижения. И слабости. Это ведь именно то, что жгло душу. – Я хочу избавиться от… него. Чтобы всё было как прежде.

Риан остановил её под широким эвкалиптом, недалеко от той самой аллеи, по которой они бежали. Совсем недавно. Его мерцающие в сумраке глаза отражали невиданную раньше глубину. Бесконечно чёрные, бесконечно затягивающие, видящие насквозь.

Она вообще не знала его прежде. Всегда видела простым и жизнерадостным парнем, полным уверенности и лёгкости в отношении к жизни, но сейчас она увидела его другим, сильным. Сильнее, чем она… Он так запросто ушёл от надзирателей, от Вальдера, будто… будто это было для него игрой.

– Как прежде. Может, что-то ещё? – спросил он со сдержанной улыбкой. – Что-то твоё.

Ясмин глубоко вздохнула. Что-то ещё…

– Вся моя жизнь здесь, возле этой плантации, Риан. Здесь моя душа. Я хочу, чтобы эти земли процветали, как было когда-то, чтобы все были свободны и счастливы…

– О боги, – расхохотался Риан. Он схватил за обе её руки. – Ладно! Мы слишком давно не общались с тобой, я имею в виду, просто, как раньше. Помнишь поездки верхом до Кайены?

– Помню. – Накатила острая грусть. – Было слишком давно. Нур ещё тогда брыкалась по полной и чуть не скинула меня с обрыва.

Риан лукаво глянул на Ясмин.

– Уже ближе. Прокатимся? – И пока она хотела переспросить, он быстро, коротко свистнул почти неслышно, но ощутимо. Точно этот свист даже всколыхнул листья деревьев и кустов, а по коже пробежали мурашки.

И буквально через несколько мгновений за густой листвой показались морды лошадей. Те ступали послушно и медленно – явились на зов своего хозяина. Как он их выманил из конюшни так незаметно от чужаков?

Ясмин подбежала и ласково огладила любимицу по шее – та довольно ткнулась носом. Правда, седла на ней не было, только удила и уздечка. Риан взял под уздцы своего мерина, который радостно фыркал от встречи с любимым хозяином, и подвёл его ближе.

Ясмин так не хватало прежних прогулок верхом по просторным полям, вдоль плантаций, по склонам невысоких гор и берегу океана!

Доведя кобылу до поваленного ствола, она оттолкнулась от него и забралась на спину лошади. Обернулась с задором на севшего верхом Риана, взмахнув волосами.

– Я знаю. Я хочу к океану! – воскликнула Ясмин. Если это и есть безумный сон, так время насладиться этим по полной!

И, не дожидаясь ответа, перехватила поводья, ударила голыми пятками по бокам и пустила Нур вскачь. Риан крикнул гортанно, подгоняя мерина, и помчался следом: Ясмин не оборачивалась, только слышала нагоняющий топот копыт и тяжёлое фырканье позади.

Жгучее удовольствие от быстрой скачки распирало внутри. Как же ей не хватало свободы! Полёта, дикого восторга! Без седла она не ездила давно, чаще приходилось выезжать на степенные прогулки со всякими знатными гостями и дамами, показывать свои земли или чинно беседовать о всякой ерунде.

Риан хотел вырваться вперёд, но Ясмин не дала ему это сделать и вышла на середину тропы.

– Но, милая, – задорно выкрикнула она, мельком обернувшись назад на Риана, а потом снова устремилась вперёд, прижавшись к шее кобылы. Та послушно мчалась со своей хозяйкой наперекор ветру – застоялась, красавица!

Они домчались эти пару миль до океана словно быстрокрылые птицы. От бешеной скачки перехватило дыхание, но Ясмин только счастливо смеялась, чувствуя, как лихорадочно бьётся в груди сердце. Вот её жизнь, настоящая, бьющая ключом, свободная – делай что хочешь! Казалось, сейчас Ясмин в силах стереть всё неугодное.

На берегу запахло солью и влагой, и Ясмин так глубоко вдохнула, что закружилась голова. Разгорячённое скачкой тело просило пощады, бока кобылы покрылись потом, и Ясмин пустила её шагом до растущих рядом с берегом можжевельников.

Догнал и бок о бок зашагал мерин, и Риан, лихо сидевший верхом, взглянул на Ясмин с удовольствием. Он тоже глубоко дышал от этого забега, ветер растрепал его волосы, открыв лицо.

Шумно плескался океан, шипел, тая на песке, накатывал снова. Серебрились отблески луны – тысячи крохотных осколков. На берегу было так восхитительно свежо и приятно, что хотелось просто дышать без остановки, ещё и ещё, выдыхая весь зной, жар и усталость… Пройдя немного до уютной бухты, укрытой густо растущими кустами, они замедлились.

– Стой, родной, – Риан мягко хлопнул по шее мерина и спрыгнул на землю.

Поймав за удила Нур, он мягко удержал лошадь, и Ясмин тоже спешилась, соскользнув по тёплому и влажному боку.

– Стойте, мои хорошие. – Риан потрепал обеих лошадей с такой заботой и любовью, что Ясмин невольно тепло улыбнулась. Нур тоже зафыркала от удовольствия и потёрлась носом о плечо Риана, а мерин ткнулся боком ему в грудь. – Эй, тише, снесёте же, – усмехнулся он, отступив на шаг. – Ждите тут, ладно?

В ответ ему раздалось довольное ржание, а Риан повернулся к Ясмин. Хороши они сейчас были, оба взлохмаченные, кое-как одетые, а она и вовсе в чем была… тогда. Сейчас ещё и растрепанная от скачки…

Ясмин запрокинула голову, наслаждаясь летящим вдаль небом и яркими, мерцающими звёздами, а потом взглянула на Риана и, прикусив губу, побежала по берегу прямо в волны.

И завизжала, когда прохладная в ночи волна охватила голени, чуть подпрыгнула на высоком пенном гребне, а потом бросилась ещё глубже. Риан догнал её, когда Ясмин зашла уже по пояс и обернулась.

– Что, рискнёшь?! – с вызовом крикнул он, уворачиваясь от бьющей в грудь волны. Но та хлёстко ударила в его бок и щедро окатила с головой. Риан зафыркал, отплёвываясь.

– Ты первый!

– Я? Ну, как хочешь, – с угрозой сказал он, в два шага преодолел расстояние между ними и вдруг набросился на неё, повалив прямо в волну.

От неожиданности Ясмин хлебнула солёной и горькой воды и заметалась в волне, которая закрутила так, что стало непонятно, где дно, а где поверхность. Сильные руки подхватили и тут же вытащили наверх. Ясмин закашляла и хотела замолотить Риана по груди за такое нахальство, но не успела: он ловко ушёл под воду.

Простое платье облепило тело, но было так хорошо в этой воде, что хотелось кричать. Хотелось смыть с себя всю слабость последних дней, выполоскать до дна, до конца. Эту грязь, унижение, смятение, стыд.

Ясмин досчитала до пяти и, задержав дыхание, нырнула в воду снова, поплыла, чувствуя, как шумно бьются волны, как песок закручивается водоворотом и как давит сверху океанская мощь. Видел бы сейчас её отец или тётушки, которые всю жизнь считали, что плавание не для благородных девиц!

Ясмин коснулась дна и вынырнула, вдохнув полной грудью. Платье облепило грудь и живот, ну и пусть. После всего, что было с ней дома, это просто невинная малость.

Риан догнал её.

– Я уже и забыл, что ты умеешь плавать.

– Я сама это забыла… Представляешь, Риан? – Ясмин обернулась к нему. – Я забыла, что люблю плавать!

Он улыбнулся, смахнув мокрые волосы со лба. Очередная волна нагоняла их сзади, и они, не сговариваясь, поспешили на берег, но так и не успели. Океан напоследок захватил в свои объятия и заставил глотнуть ещё воды. Шумно плеская, Ясмин наконец выбралась вслед за Рианом на сушу.

– Надо было раздеться, – с сожалением оглядела Ясмин свой прилипший наряд.

– Я не успел это сделать, – усмехнулся Риан, и Ясмин, представив это, вдруг смутилась. – Сейчас быстро высохнет, – сказал он, стаскивая с себя рубаху и выжимая.

– Отвернись!

Дождавшись, когда Риан со смешком повернётся в сторону леса, Ясмин с трудом стащила льнущее к коже платье, оставшись в одном исподнем, и тоже отжала со всех сил. Влажный ветер тут же заставил кожу покрыться мурашками, стало холодно, но Ясмин натянула платье обратно, почти не смущаясь Риана. Он видел её и в наряде похлеще, порванном едва не до самой талии, тогда, в день бегства.

– Чудесно выглядишь, – оглядел Риан её мокрые волосы и улыбнулся. – Пойдём.

Ясмин кивнула и пошла за ним вдоль берега. Он снова взял за руку… и это было приятно. Было хорошо – не жарко, не душно и не холодно, даже в мокром. Наоборот, прохладная ткань была приятна в ночной духоте, а свежесть кожи после купания подарила лёгкость.

Ясмин даже прикрыла глаза, словно пыталась убедиться ещё раз, что эта свобода не сон. Только что им делать дальше?

24. Умру за тебя

Они долго шли с Рианом молча рядом и смотрели, как большие волны с кипенно-белыми в лунном свете шапками скользят по воде, подкатываются к берегу и шумно разливаются по песку.

Даже не верится, сколько она провела в своей комнате взаперти, после того как Вальдер… Несмотря на все обещания, в этот раз она чувствовала исходящую от него магию, она перетекала в его ладонях, одурманивала, будто маг больше не мог её сдерживать – или не хотел.

А ведь она в какой-то момент поверила ему, что он раскрыл душу. Рассказал историю своей жизни, свою непрощенную обиду. Ясмин была близка к тому, чтобы принять, будто он и правда здесь не просто так. Что боги одарили его, и этому дару он, может быть, вовсе не рад…

Сколько в этом действительно её мыслей, а сколько внушено?!. Риан задавал слишком сложные вопросы. Но сейчас он не начинал разговор, а Ясмин тряхнула головой, прогоняя надоевшие мысли, и бездумно смотрела, как ноги утопают в тягучем и прохладном ночном песке.

– Как моя мать? – наконец тихо спросил Риан, уводя дальше от волн и ближе к лесу.

Ясмин пожала плечами. За последние дни она всего несколько раз видела тётушку Эсвель и старых слуг, да и то мельком. Будто Вальдер нарочно позаботился об этом, сначала, чтобы не было лишних вопросов про рубку тростника, а потом… про всё остальное.

Создал вокруг пустоту, которую заполнил собой.

– Она знает, что ты пытался убить нового хозяина, переживает за твою судьбу, как и всегда. Но не делает глупостей, ты же знаешь, не в её правилах лезть на рожон.

– Конечно, обычно это делаю я. – Риан с усмешкой развёл ладони. – Знаешь… Прозвучит ужасно, но она с этим Вальдером сейчас в большей безопасности, чем с твоим отцом, который многим не давал прохода, и моей матери – особенно.

При этих словах его лицо потемнело от гнева.

– Я знаю, Риан, знаю. – Ясмин тяжело вздохнула, вспомнив разговор с Эсвель. – Отец порой был ужасен, но…

– Но… но… но… – передразнил её Риан, делая акцент на каждом «но». – Но он твой отец, и… И, наверное, твой долг теперь оправдывать все его поступки. – Он медленно и глубоко вздохнул. – То, что он отдал тебя чужаку, ты уже оправдала или… ещё не совсем?

– Ри-иан! – почти прокричала Ясмин под шум волны, повернувшись к нему лицом.

Они теперь оба стояли на твёрдой земле, скрытые ото всех низкорослыми раскидистыми пальмами и высокими эвкалиптами, и Ясмин смотрела на него снизу вверх. Одежда подсохла, а тёплый ветер обволакивал лицо, скользил по босым ногам. Даже снова стало жарко – или то кровь прилила к лицу?

– Я знаю, что тебе нравится моё имя. – Он склонил к ней голову. В улыбке Риана скользнула крохотная попытка уколоть, но гораздо ярче Ясмин ощутила его затаённую боль. – Знаешь, это даже иронично. Вальдер подонок, но освободил тебя от ещё большей сволочи – твоего отца. Правда, сам занял его место.

Иронично. Ясмин выдохнула и качнула головой, чувствуя в его словах горькую правду. И говорил Риан так интересно и необычно, словно она ничего не знала о его прошлом. Кто он в самом деле такой? Откуда такая интересная речь, такие мысли? Такая чуткость и понимание всего клубка чувств, что в ней сейчас бушуют…

– Откуда ты такой умный? – спросила Ясмин, пытливо вглядываясь в его лицо.

Лунный свет выхватил крутые скулы Риана, подбородок, но сделал глубже тени под глазами, которые едва уловимо улыбались. Что в них? Ясмин стояла, чувствуя, как отчаяние снова маячит где-то близко. И так хотелось ощутить хоть немного тепла.

– Жизнь научила. И теперь не могу смотреть и чувствовать твою боль от всего этого, – прозвучало коротко, но отчего-то задело за живое. Не успела Ясмин отозваться, как Риан спросил: – Что ты думаешь теперь? Хотела победить его и ничего не вышло?

– Он признался, – проговорила она, – что я нужна ему не просто так…

– Вот как. Полюбил твою душу и просит прощения за всё содеянное?

– Он попросил прощения и… – помедлила Ясмин, но усмехнулась сама себе при мысли про любовь к душе. – Ему нужен от меня наследник, чтобы закрепить здесь свои права и… защитить этим меня. В мире магов почётно обладать магией.

Риан набрал в грудь воздуха и выдохнул так медленно, что стало страшно. И ничего не сказал, только чуть сощурился. Если он правда здесь ради неё, каково ему знать всё это? Если всё это время она нравилась ему так, что он жизнью готов был рискнуть, чтобы вытащить! А теперь знает всю правду.

Знает, в какой она бездне! И если действительно… если она действительно была дорога и важна ему все эти годы, то как это, должно быть, демонически больно. Только сейчас Ясмин осознала это в полной мере – будто заглянула в его собственную бездну. В ином свете вспоминались встречи, прогулки последних лет. Его вежливость с чувством собственного достоинства, простое обращение к Ясмин – даже «моя госпожа» из его уст всегда звучало иначе. Как она не видела? Отказалась видеть, чтобы не травить себе душу.

Вспоминались и взгляды с улыбкой, и мягкие подтрунивания. Даже несмотря на то что сама Ясмин после случая три года назад изо всех сил пыталась держаться подальше и не вовлекать в новые неприятности. Но её всегда тянуло к обаятельному молодому приказчику – исподтишка она не раз им любовалась, особенно когда Риан был занят работой, и руководил парнями на конюшне, и выезжал главным стременным в город с отцом – в том тесном парадном мундире. И когда яростно выкрикивал команды, лично дрессируя лошадей. Только что было думать тогда об этом всерьёз?..

Сейчас же и вовсе…

– Я ничего не могла сделать, не смотри… так. Пожалуйста, Риан, – вырвалось вдруг хрипло и отчаянно, и она опустила глаза. – Он сильнее, он маг, ты знаешь, что это такое? Ему подвластны мои чувства, хоть он и клялся не использовать силу против меня.

– Подвластны твои чувства? И как он это делает? – заинтересовался вдруг он.

Шагнув ближе, Риан провёл по её плечам, огладил теплом, спустился ладонями на талию. И так медленно подвёл к себе, что вдруг задрожали ноги, и Ясмин даже оступилась. Он не сделал ничего особенного, только осторожно коснулся горячей рукой её спины, а второй, глядя в глаза, убрал упавшие на лоб влажные пряди.

Но от этой необыкновенной нежности захотелось плакать. Ясмин никогда не испытывала ничего такого.

Мужчины, которых она привлекала, все проявляли к ней силу, пытались подчинить своей власти. Как отец. Как Вальдер. И только Риан сейчас показал, что бывает иначе: никакой чужой воли, наоборот, она вдруг почувствовала себя настоящей. Как будто обнимали её всю целиком и сразу, всю душу.

– Расскажи мне сейчас про свои чувства… – прошептал он низко, склонив голову, и от его голоса дрожь пронеслась по животу и вниз, рождая небывалое волнение. – И я больше не вправе молчать. Не могу. Не хочу. Ясмин…

Восхищение и принятие шли от Риана целительным потоком, эта необыкновенная нежность и одновременно сила пронзали насквозь тысячами звенящих нитей, и снова то щекотное и яркое чувство внутри… Риан едва уловимо очертил ладонями её талию, свёл руки на животе, обхватив пальцами, отчего вдруг перехватило дыхание.

Ясмин приблизила своё лицо к Риану, с наслаждением ощутила кружащий голову его запах, такой вдруг родной и пьянящий – почему не замечала прежде?! – и едва-едва, сама не осознавая, что делает, коснулась его мягких, солёных после океана губ. Он замер на мгновение, не дыша…

А потом ответил на поцелуй, захватил её губы, и Ясмин провалилась в захватывающую дух пропасть, а волна из тысячи маленьких молний прошлась по телу. Его руки скользнули обратно вверх, по шее, забрались под мокрые волосы, согрели своим теплом.

Риан целовал так нежно и при этом так явно удерживая свою неукротимость и силу, что от этого трепетала и отзывалась каждая частица её тела. Так не бывает! Такого страстного желания продлить мгновение просто не может быть.

Казалось, они падали в пропасть вместе. Не падали, летели. Ясмин прильнула к нему снова и почувствовала, как плавится от этого жара, от каждого касания мягких губ, от каждого порывистого вдоха. Сладость поцелуя кружила вихрем, всё померкло, и остались они в бесконечности летящего мира.

Риан осторожно коснулся её щёк и прервал прикосновение.

Какие-то слова сами рвались из груди, но Ясмин почему-то удерживала их изо всех сил. Как будто, сказанные сейчас, они всё разрушат.

Ноги подкашивались, и хотелось на что-то опереться.

– Хочешь знать, что это сейчас было? – прочитал её мысли Риан, всё ещё держа в ладонях её лицо, а потом выпустил и прижал к груди. – Я обязательно расскажу тебе, – прошептал он на ухо. – Но не сейчас…

Ясмин замерла, глубоко дыша. Почему он не сделал этого раньше? Почему так долго ждал?! Тогда бы она хоть представляла, что в мире это вообще возможно.

Он коротко позвал лошадей – те послушно ступали, как привязанные, – а сам увёл её дальше, в глубь зарослей. Ясмин шла с ним снова, теперь другая, растерянная и незнакомая себе. Она очнулась только на другой стороне залива, куда входил восточный край её земель. Места были заброшенные, только волны лениво доходили до перевёрнутой на песке старой лодки. Риан довёл её до мягкой травы под большим, склонённым вниз деревом, и Ясмин опустилась на землю. Он сел перед ней на колени, растрёпанный, в почти высохшей рубашке, которую несильно шевелил ветер.

– Я просто хочу побыть здесь с тобой. Не бойся.

– Я не боюсь, – упрямо зарделась Ясмин от одной мысли, что может произойти.

И вопреки её опасениям, это не оттолкнуло и не испугало.

– Ты ведь знаешь, что я тебя слишком хорошо чувствую.

– И что ты чувствуешь? – с вызовом бросила она.

Он снова попросту прижался к её губам, жадно и нежно одновременно. Губы Риана были горячие, почти обжигающие. Его язык осторожно проник внутрь, и тягучая волна прошла по телу вниз. Риан мягко толкнул её на землю, опуская на свои горячие ладони, и принялся целовать уголки губ, подбородок. Прикусил мочку уха, опалил дыханием шею. Казалось, он чувствовал её всю, знал каждое слабое место. Но не ранил, наоборот, наполнял своей бесконечной силой.

– Риан, – прошептала Ясмин, вцепившись в него обеими руками. Прижала к себе, а потом сама очутилась в его объятиях, когда он улёгся рядом, и замерла, слушая биение сердца, быстрое, сильное, чёткое. – Обними меня. Пожалуйста.

Сильные руки сжали до боли, и он признался тихо:

– Я не мог оставлять тебя больше. Не мог, Ясмин. Я знаю, тебе нужна Джосси, нужна твоя плантация, твой дом. У меня нет права лишать тебя этого. Лишать тебя выбора. Но, Великие Духи, как же это… это буквально… раздирало меня на части. – Откинувшись на спину и уперевшись затылком в ствол дерева, он уложил Ясмин на себя, обхватил всю, укрыв руками голову. – Я должен был хотя бы попытаться. Верно? Думал, эти три года были для меня пыткой. Но нет. То, что случилось сейчас, я не прощу никогда. Не могу отпустить тебя, отдать ему снова – проще умру. Слышишь, Ясмин? Теперь я умру за тебя. Прости, что молчал. Должен был сделать это раньше.

Он нежно коснулся губами лба, волос, щёк. Каждый поцелуй как согревающий луч солнца. Ещё немного, всего несколько минут насладиться, чтобы потом…

25. Не такой, как ты

Резкий рывок, толчок – и Ясмин чуть не скатилась в траву. Риан вскочил на ноги одним движением, но только в последний миг успел отбить руку Вальдера.

Солнце резануло глаза и заставило растерянно сощуриться. Чужак набросился снова, нанося точные и резкие удары, метя под дых и в лицо. Риан только чудом уворачивался то от одного, то от другого. Ясмин даже не успела вскрикнуть и едва отскочила, когда они чуть не наткнулись на неё оба.

Спросонья Риану явно не удавалось так быстро собраться!

– А ты ловкий гад, – бросил Вальдер, всё-таки ухватив Риана за ворот.

Вальдер тут же вломил коленом в живот, со всей дури ударил по рёбрам – Риан резко выдохнул, – а после ухватил его за шею. Точно так же, как тогда Старого Пьера, демонстрируя свою проклятую магию и власть! Сейчас подчинит себе или вовсе убьёт!

– Оставь его!

Ясмин набросилась на мага со спины, вцепилась ногтями в его шею, чтобы заставить выпустить Риана. Но тот вдруг сам сбросил чужую ладонь со своего горла и уставился магу в глаза – так внезапно и дерзко, что Ясмин, висящая у Вальдера на шее, сама выпустила мага и сползла по его спине.

Что происходит?..

Вальдер резко, с силой оттолкнул Риана, и тот, пошатнувшись, ухватился за низкую ветку, чтобы устоять на ногах. Вальдер, тяжело дыша, остановился и глядел на противника. Риан выпрямился, потерев ушибленные рёбра, и улыбнулся с вызовом.

Вальдер медленно потянулся к поясу за мечом.

– Наконец-то готов сражаться честно, один на один? – хрипло проговорил Риан. – Не прятаться за жизнь Ясмин, не применять свою магию, а? Я-то думал, ты без этого всего уже не умеешь.

Вальдер неожиданно рассмеялся, опустив голову, будто не веря в то, что Риан осмелился всё это сказать.

– Честно? – крикнула Ясмин, отходя дальше от Вальдера. – Вооружённый против безоружного, где здесь честность! – И посмотрела на мага, стоящего с обнажённым мечом, чуть вскинув голову. – Снова хочешь доказать нам свою силу?

– Милая моя Ясмин… – Вальдер шагнул ближе, но Ясмин снова отошла к Риану. Усмехнувшись, маг замер на месте, глядя на неё не раздосадованно, не гневно и не мстительно – угрожая новым насилием за побег и измену, – а с тем же дурацким насмешливым любопытством, что и в первую встречу.

Риан хотел заговорить, но Вальдер перебил его, снова обратившись к Ясмин:

– Знаю, считаешь меня злом, ведь я нарушил ваши древние законы магии. Да. Применяю силу себе во благо и плюю на всех окружающих, да?

– Да, Вальдер. Ты и ко мне её применил, хотя клялся этого не делать!

– Не всегда так легко себя контролировать, – пожал он плечами и перевёл взгляд на Риана, который, подойдя к Ясмин сзади, обнял её за плечи, возвысился рядом каменной стеной.

Ясмин чувствовала его прикосновение, тёплое дыхание и казалась себе гораздо сильнее, чем была всего ночь назад. Но Вальдер смотрел на Риана слишком пронзительно… и вдруг снова рассмеялся.

– Так и не сказал, хитрая же ты сволочь!

– Что не сказал? – Ясмин нахмурилась.

– Я не такой, как ты. – Низкий голос Риана окутал теплом, и только мгновением позже Ясмин начала понимать, о чём они говорят.

«Не такой, как ты?» И одно за другим начало складываться в единую картину. То, как Риан сражался с Вальдером во время мятежа – на равных. То, как запросто уходил от стражи. Избавился от кандалов, словно те были лишь для красоты. Заставил замолчать собак, легко призвал лошадей, и те слушались, будто он управлял ими незримо.

– Не такой, Риан?.. – Подняв руки к обнимающему её Риану, она медленно высвободилась.

– Прекрасно же. Сцена, достойная драматической комедии… – Вальдер улыбался с горечью и злостью.

– Риан! Что значит «не такой, как ты»?

– О, это значит «я, может, такой же, но сделаю вид, что нет, ибо я благородный, мать его, принц, спасающий принцессу в беде», – услужливо перевёл Вальдер, и Ясмин окончательно разозлилась.

Отпихнув Риана, она резко потребовала:

– Риан, говори!

– Что ты хочешь услышать? – оставшись на месте, но глядя по-прежнему твёрдо и уверенно, отозвался Риан. «Ты уже сама всё знаешь», – сказал его взгляд. – В моих поступках не было и следа колдовства, которое я бы посмел применить к тебе! Даже не думай, что…

Ясмин зарычала от злости.

– Ты не можешь… Ты не должен быть таким! Ты – тоже маг, как и он! И скрывал от меня всё это время, да? Всегда скрывал? Как ты мог, Риан?!

– А он талантливый. – Вальдер одобрительно поджал губы. – Даже я не сразу понял. Зато понятно, как ему удалось обхитрить в конюшне. Интересная особенность, ты будто становишься неуловимым: ни почувствовать, ни повлиять. Долго учился?

– Нисколько.

– А вот это зря. А то уже добился бы успеха…

– Хватит! Замолчите оба! – Ясмин стиснула кулаки. Душу просто рвало на части. – Хватит! – И обернулась к Риану, только сейчас осознавая, что было этой ночью. – Ты… ты врал мне, внушил всё это? Это всё ложь, всё?!

– Ясмин, нет!

Держа обоих в поле зрения, она отступила прочь. Мир, этой ночью нашедший опору, в одно мгновение полетел в бездну. Ясмин прижала пальцы к вискам, сдавила с силой, будто пыталась остановить это падение.

Что, если всё это и впрямь магия? Проклятое наваждение, внушение, обман! Все её чувства, тот поцелуй, то счастье, то принятие, единство…

Ложь или нет?!

– Ясмин, хватит глупить. Такое случается, – по-прежнему снисходительно заговорил Вальдер. – Добро пожаловать в настоящий мир, где каждый сам за себя. Парень очень хотел тебя заполучить и заполучил, ну что ж, надеюсь, вы неплохо провели эту ночь.

– Заткнись, – на этот раз взревел Риан, до этого пытавшийся остановить Ясмин.

Вальдер оголил меч и заставил его отступить на шаг. Мельком обернулся, словно ждал, что скоро подтянутся и его люди. Едва ли он здесь совершенно один…

Ясмин не стала терять время напрасно и бросилась к Нур. Верная подруга поняла всё сразу, дождалась, пока хозяйка вскочит на спину, и тут же, всхрапнув, пошла вперёд.

– Ясмин, не дури, и всё закончится миром. – Вальдер попытался её остановить, ухватить за ногу.

Но разъярённый Риан напал на него снова, мстя за всё. Захватил сзади локтем за шею и потащил на себя. Взглянул на Ясмин так отчаянно и пронзительно, будто гнал прочь. Вальдер отбился с трудом, но потерял меч. Борьба завязалась не на шутку, но Ясмин поняла, что это последний шанс на свободу. И сейчас знала, что Риан вовсе не так беззащитен, каким мог казаться прежде.

– Пошла, милая! – взревела Ясмин, со всей силы ударила пятками в бок и помчалась прочь не разбирая дороги.

Она подалась вперёд и бессильно склонилась ниже к шее кобылы, чувствуя, как та несётся вперёд, петляя между деревьев. Каждый шаг сотрясал всё тело, подрагивали руки, мотались перед глазами волосы.

Прочь отсюда, прочь! Как можно дальше, нестись вперёд, вышвырнуть всё из головы. Остаться одной, чтобы никто больше не трогал. Ветви замелькали перед глазами, поплыл лес, а может, то мешали слезы.

«Риан», – почему-то хотелось выть от боли. Она ведь поверила, доверилась ему полностью. Он сказал, что умрёт за неё. А она… считала, что так не бывает, так свободно, легко, счастливо! Может, и впрямь не бывает. Что, если всё ложь, мираж, обман? Проклятое наваждение! Кому вообще можно доверять?

Даже если он и правда любит её, даже если правда мечтал спасти… Утаить свой дар было худшее, что он мог сделать! После Вальдера, после того, как тот подчинял её себе.

Попасть из одной паутины в другую. Только она так умеет!

Через час или два скачки она выехала к дальним плантациям, но приближаться не стала – пустила Нур в обход вдоль леса и, когда впереди замаячили горы, свернула на знакомую дорогу.

– Давай, родная, скорей, – шептала она кобыле, склоняясь всё ниже и ниже к гриве.

В поместье она сейчас не вернётся, что там сейчас делать? Сколько у неё осталось верных людей, готовых на открытое противостояние? Вальдера наверняка сопровождали его верные псы, Ясмин не верила, что он отправился на поиски в одиночку.

А потом тело сковала другая мысль. Вальдер… Может, и в его словах есть правда. По крайней мере, он ей не соврал и даже не утаил про отца и про себя, про свою семью, несмотря ни на что! Каждое, пусть и больно ранящее слово оказывалось правдой. Да, маг. Да, был отдан приказ! Да, её отец предатель…

Всё это превратилось в войну за ресурсы, за земли, кто быстрее и больше захватит, тот и победит. И пока она в этой войне – только ценный трофей. Знает ли она сама, что ей на самом деле нужно?! Или просто медленно теряет себя?

В двух часах пути лежала первая деревня, там можно остановиться и переодеться. Там её знают и помогут, а она найдёт время разобраться… И что-нибудь обязательно придумает, пока по следам не пошла погоня.

Если действительно попасть на приём к губернатору и убедить, что присланный маг ничего не смыслит в деле, за которое схватился? Что он нарочно мучает людей и только погубит плантацию своим неумелым вмешательством! Если докажет, что всё его «мудрое руководство» – лишь насилие и издевательское развлечение, люди для него не ценность, а забава…

Ясмин оглядывалась не раз и не два, пока Нур неслась галопом, но позади никого не было. Вскоре она перешла на рысь, а потом и на шаг. Въехала Ясмин в деревню тогда, когда взошедшее солнце укрыло на мгновение облако – яркая полоса света ушла за лес, и тень прошлась мимолётной дрожью.

Показались первые дома с покатыми крышами – едва ли надёжнее, чем та хижина, в которой Ясмин спала на плантации. Встретились и первые люди.

– Госпожа! – увидела её дородная женщина в льняном платье с красным передником. Она торопливо вытерла руки, которыми копалась в земле, и поковыляла с огорода. – Что с вами случилось? Вы здесь одна?

– Так получилось. Пожалуйста, помогите мне. Мне нужно переодеться.

Ясмин неловко спешилась, вмиг ощутив до боли напряжённые мышцы.

– Но что?..

– Мне нужно время, пожалуйста. И что-нибудь поесть. И ещё накормить лошадь – я тут ненадолго. – Она снова оглянулась и поёжилась.

– Конечно, госпожа, идёмте со мной. Может, нагреть для вас воды?

Ясмин коснулась спутанных после океана волос и облизала губы – ещё немного солёные… И помотала головой.

– Нет, не сейчас. Лучше попросите приглядеть, не покажутся ли ещё… гости.

Сейчас надо как-то укрыться, чтобы её не нашли, хотя бы на время. Ясмин обернулась и увидела у соседнего дома шамана Деера. Конечно, он же живёт в этой деревне! Слава богам!

Быстро дойдя до него, Ясмин уважительно склонилась и снова подняла голову, встретившись с мудрыми глазами в окружении сотни морщинок. Шаман так же молчаливо поклонился госпоже, коротко, словно понял, почему она здесь.

– Кастела камаатин, адлар Деер. – Ясмин на миг замолчала. – Будет ли сегодня дождь?

Шаман вскинул голову наверх и прикрыл тяжёлые веки. Лёгкий ветер тронул длинные седоватые пряди, словно отозвался на призыв.

– Думаю, он придёт, госпожа. – Деер опустил голову с понимающей задумчивостью. И едва уловимо улыбнулся.

От шамана тоже чувствовалась сила – сейчас почему-то Ясмин ощутила это ярче, чем прежде. Но это была другая сила, не та искрящая, живая, непостоянная, которая шла от Вальдера… и от Риана. Шаман будто хранил в себе мощь горных потоков и силу буйного ветра, а может, это они сквозили в нём…

– Спасибо, адлар Деер.

Ясмин вдохнула полной грудью эту внезапную свежесть и обернулась к суетящейся у дома женщине. Наскоро переодевшись в щедро одолженное платье – наверное, её дочери, которое пришлось почти по размеру, – Ясмин во время еды завела разговор про местные дела, хватает ли сил на хозяйство, пока бóльшая часть мужчин на рубке тростника.

И всё же поглядывала в сторону окна. Если кто придёт за ней, надо уходить снова. Главное, чтобы мальчишка с улицы успел предупредить. Риан задержал Вальдера, но что потом?

– Пожалуйста, сядьте рядом.

– Мы тут слышали о вашей свадьбе, госпожа. – Женщина робко села за стол, втянув внушительный живот и потеснившись на лавке. Несмотря на эту тучность, она казалась на удивление ловкой и проворной. Большие глаза округлились, и, как она ни пыталась сдержаться, прямые вопросы так и посыпались: – Простите за мою наглость, но не могу промолчать! Ваш муж – наш новый хозяин – это и впрямь маг из столицы? Настоящий колдун, как наш Деер? И он, говорят, уже использовал эту свою силу?

– Да. Это правда. – Ясмин прикусила нижнюю губу, продолжая лихорадочно думать, что делать дальше. И вскинула глаза на женщину, напомнившую Мартину, когда та была чуть моложе. – Что теперь у вас думают об этом? Мне не удалось выехать из дома прежде в силу некоторых… причин. Но я намерена как можно скорее навестить своих старых знакомых. Опасаюсь, в этой сумятице они не получали мои письма.

Женщина заговорила приглушённо, будто поддалась скрытному настроению Ясмин:

– Что говорят? Так-то оно всё ради вашего счастья, госпожа. Не нам это решать… – Она явно с трудом сдержалась от того, чтобы осудить проклятого мага за такое вопиющее нарушение законов. – Наши мужья, даже мой Итон… они были готовы на всё, чтобы спасти вас и поместье от захватчиков. Простите, кто же знал, что так всё обернётся. – И мучительный невысказанный вопрос застыл на её лице.

Надо же было прийти именно в тот дом, из которого пришедший на помощь мужчина оказался в рабстве у Вальдера. Угрызения совести вновь впились в сердце.

– С ними всё в порядке, – медленно проговорила Ясмин, глядя женщине в глаза. – Я позаботилась об этом. Я искренне благодарна вам всем за беспокойство и помощь. Клянусь, скоро всё наладится, как прежде.

– Сами знаете, госпожа, в наших краях не бывать такому, что своих в обиду даём! И если сгоряча ошиблись…

– Это не было ошибкой. – Ясмин сузила глаза. Женщина непонимающе замотала головой, окончательно запутавшись, что надо говорить госпоже, а что нет. Ясмин посмотрела за окно и нахмурилась. – Мне нужна молодая ведунья, мне нужна Нидейла. Та, которая проводила свадебный обряд. Знаешь, где её сейчас найти?

– Нидейла? Да, она возвращалась к себе на днях…

– Я не знаю, где её дом, никогда не была там. Отведи!

Женщина поколебалась, но кивнула, перекинула через плечо кухонное полотенце и повела Ясмин к двери. Перед выходом будто снова хотела что-то спросить, но не решилась.

Небо медленно заволакивали облака. Ясмин вышла на улицу, протяжно выдохнув. Потом. Это – потом! Сейчас найти Нидейлу.

Подробно объяснив дорогу, женщина крикнула мальчишке, чтобы привёл кобылу, и отпустила Ясмин. Но осталась стоять и смотреть на госпожу в растерянности: не каждый день к ним наведываются такие гости. Быстро оглянувшись, Ясмин попросила напоследок:

– Пожалуйста, не говорите никому, что я здесь была. Это очень тайное дело. Только между мной и богами. И помолитесь за меня Великим Духам, чтобы они подарили защиту. Только объединившись, мы снова станем сильны.

Заморосил дождь, пока Ясмин ехала верхом по узкой тропе, но едва зашла в самую глубь леса, как он хлынул стеной. Ясмин на мгновение задрала голову к небу, щурясь и глядя, как сильные струи бьют по плотным листьям, разбиваются на сотни капель и стекают потоками на землю. Холодные струи омыли лицо и окончательно смыли океанскую соль. Ясмин прикусила губу и подогнала кобылу пятками.

Еще час пути – и она добралась до самого дальнего дома соседней деревни. И тут же узнала это место: именно здесь они когда-то и были с отцом. У той, уже совсем древней одарённой…

26. Смерть или жизнь

Ведуньи не было в доме, дверь оказалась заперта. Ясмин спешилась, увела кобылу под крохотное крыльцо на заднем дворе. Потерев мокрые плечи, Ясмин расправила липнущее к ногам платье, которое – уже второе по счёту – хоть отжимай.

Прошёл, наверное, целый час в тишине и зябкой влажности. Ясмин наконец заметила Нидейлу, пришедшую с дальней стороны двора. Ведунья заметила её и улыбнулась без капли удивления.

– Ты мне нужна, – судорожно выдохнула Ясмин, поднявшись и забыв про приветствия.

– Хорошо. – Нидейла откинула назад разноцветные украшенные косицы и подошла ближе, завела под крышу.

– Возможно, у меня мало времени. Не знаю. Мне… – торопливо заговорила Ясмин и остановилась, снова глядя в небесно-яркие глаза Нидейлы. – Я не знаю, что мне делать. – Она без сил прислонилась спиной к стене и заговорила сумбурно и путано о том, что росло внутри колючим комком, не дающим дышать. – Мне кажется, я спутала все нити судьбы в своей жизни и теперь вовек их не распутаю. И… Почему всё это происходит со мной?!

Нидейла только понимающе кивнула, будто услышала всё, что нужно.

– Пойдём со мной.

Они вышли со двора – Ясмин успела оглянуться в поисках погони или Риана, не понимая толком, хочет она его сейчас увидеть или нет. Но Нидейла повела куда-то в глубь тропического леса.

Они ступали медленно и молча, приподнимая тяжёлые ветви и отодвигая мокрые листья. Те скользили по коже, оставляя влажные следы, трава мочила подол, а ноги проваливались в мягкую землю и мох; казалось, по шее и плечам постоянно кто-то ползает. Ясмин несколько раз дернулась, но потом поспешила за ушедшей вперёд колдуньей.

– Куда ты меня ведёшь? – всё-таки не выдержала и спросила Ясмин, отбрасывая со лба мокрые пряди.

– Тут рядом, – уклончиво отозвалась Нидейла.

И впрямь оказалось недалеко. Послышался шум воды, и они вышли к невысокому водопаду, который разбивался у ног лазурным, бездонным колодцем и после утекал бурным ручьём дальше. Густая крона над ними немного укрывала от самых сильных ливневых струй, но шум стоял такой, что их разговор точно никто не услышит.

Наверное, именно здесь колдунья обычно набирает воду для своих снадобий и лекарств. А может, это особое место, которое позволяет напитаться силой?

Ясмин села на мокрый камень и коснулась ледяной воды. Нет, всё же это шаманы обращаются к неживой природе, а сила колдуньи явно в другой, непостоянной, бурной энергии жизни, дарованной Теа.

Но колдунья зачерпнула воды маленьким ковшиком, висящим у неё на поясе, и дала Ясмин умыться и сделать глоток. Зашептала что-то, наверное, обращаясь к духам леса и воды, прикрыла на мгновение глаза, а потом медленно открыла и посмотрела на Ясмин.

– Я видела твою боль на свадьбе, – заговорила Нидейла и опустилась на камень рядом.

– Ты тогда хотела мне сказать, как быть?! Почему боги допустили всё это? Почему позволили чужой магии вторгнуться в наши пределы и…

Нидейла остановила её мягким жестом.

Ясмин подалась вперёд, пытаясь прочесть что-нибудь у ведуньи в глазах. Хотя бы то, что та не врёт ей. Не может, она клялась перед богиней, она получила свою силу от неё.

– Боюсь, вам будет больно это услышать. Всё в мире – одна и та же сила, госпожа. Так сказали мне боги.

– Нет, – покачала головой Ясмин, отказываясь в это верить. – Нет, он не такой. Никому нельзя позволить так вести себя с другими. Это ты хотела сказать мне на свадьбе? Чтобы я смирилась и доверилась ему?!

– Нет, госпожа. Но надо было это прожить. Тогда было не время. Прости меня.

– А теперь?! Теперь – время? – выдохнула Ясмин. – Теперь я испытала сполна, чтобы что-то понять?

– Не злись, госпожа, – снова улыбнулась Нидейла. – Хотя я понимаю твою злость. Хочешь, заберу её себе?

– Злость даёт мне силы ещё хоть как-то бороться за свою жизнь!

– Злость ранит тебя саму, потому что рана у тебя внутри. Не снаружи. Те люди… они просто показывают её тебе. Как могут. Отпусти её.

– Я не понимаю.

Нидейла взяла её за руки и помолчала, а потом вдруг начала тихо-тихо произносить что-то нараспев. Медленно её голос начинал звучать ниже и как будто громче – но нет, он скорее вибрировал внутри, отзывался где-то в сердце.

Ясмин закрыла глаза и увидела себя маленькую, рядом с мамой. Окутанную светом яркого божественного потока. И потом, со смертью матери и нападками отца… будто та рана, которая образовалась внутри, начала затягиваться, а свет гаснуть. Медленно. Заставляя притупиться боль, забыть яркие воспоминания. Защищая. Защищая от того знания, что отец не простил мать, обвинил её в страшном грехе и такой же видел Ясмин.

Быть похожей на мать – быть такой же плохой… И Ясмин сделала всё, чтобы не напоминать. Не быть похожей, забыть свою женскую часть… Выйти из этого потока света, чтобы выжить. Вспоминалось лицо мамы, но сейчас в её глазах Ясмин видела несказанные, но мучившие её слова: «Бойся женского в себе, оно привлекает мужчин, а они опасны. Мужчины несут боль».

– Это не так… – раздался беззвучный голос Нидейлы из ниоткуда. – Это – не так. Не. Так. Мы едины внутри, и легенда про две разделённые пополам души, две половинки – всего лишь легенда. Мы едины изначально, созданные Великим Духом, а наши половины – это Ао и Теа. Мужчина и женщина внутри нас. Прости своего отца, потому что он не делал зла. Мы растём благодаря несовершенству наших родителей. Но они дали нам жизнь! Дали эту жизнь, чтобы мы что-то поняли… Этого вполне достаточно для начала пути.

– Но что мне с этим делать? – так же беззвучно выдыхала Ясмин, плывя в этом тумане. Тени проходили сквозь неё, как тени от облаков скользят по земле, и только где-то впереди лился с неба яркий солнечный луч.

– Для начала просто это принять. Оттолкнуться, чтобы выплыть. Ты цельная изначально, не половина, и никто не нужен, чтобы это доказать. Никто. Ты рождена из божественной любви, как и все. Поэтому. Просто. Прими эту любовь. – Голос Нидейлы превратился в светящуюся улыбку, согрел изнутри и окутал мощным потоком силы.

Слился с громким журчанием водопада, зазвенел каплями по листьям, пронзил мир насквозь, душу, сердце этой простой и ясной мыслью, такой простой, что смех родился где-то внутри. Как она могла об этом забыть? Она ведь знала!..

Ясмин ощутила сперва тёплые касания ладоней, потом покалывающую их магию и только потом – снова окружающий мир, промокшее платье, волосы, липнущие к лицу и спине, дуновение ветра, запах влажного леса. Себя.

* * *

Посидев, качаясь, над журчащей водой и глядя в своё расплывчатое отражение, которое дробилось кругами от капель с листьев, Ясмин склонилась ниже, а потом повернулась к ведунье. Та отчего-то выглядела застывшей, словно была где-то не здесь, не в себе. По её гладкому красивому лицу скользнула тень, Нидейла чуть шире распахнула глаза и посмотрела прямо на Ясмин.

Та хотела заговорить снова, как вдруг в животе что-то неприятно потянуло, будто магия царапнула изнутри. Захотелось прижать руки к животу.

– Что вы чувствуете, госпожа? – спросила Нидейла, склонив голову, звякнув цепочками.

– Я не знаю… Неделю назад выпила отвар, который дала мне служанка. Кириос ди Арстон хочет, чтобы я родила ему наследника. Магического дара у меня нет, но он сказал, что отец обладает его зачатками, а значит, я тоже… Но я…

– Я посмотрю.

Нидейла опустилась перед ней на колени, не обращая ни малейшего внимания на мокрую землю, и прикоснулась руками к животу.

В центре её ладоней в считаные мгновения будто разгорелся огонь, и это тепло устремилось через прикосновение, через ткань платья прямо в сердце Ясмин. Это было похоже на то чувство, которое охватывало при прикосновениях Вальдера, – опутывающая паутина связей, – но на этот раз не сдержанная никакой волей. И сила растеклась по её телу, пронзая насквозь.

Изнутри принялась разрастаться боль, и Ясмин тихо простонала. Боль закручивалась спиралью откуда-то из сердца и расходилась по венам, жгла огнем всё сильнее и сильнее.

– Ваши энергии связались несколько дней назад, госпожа. Вы ждёте его ребенка.

– Но тот отвар, я же пила травы…

– Мне жаль.

Нидейла убрала руки, и боль стихла.

Ясмин сжалась в комок, прижав локти к животу, переждала остатки острых чувств и подняла взгляд на Нидейлу. Он применил свою магию, чтобы зачать дитя даже против её воли.

И все его лживые слова про то, как она прекрасна и талантлива, – лишь способ затмить внимание, отвлечь, заставить прийти к нему, чтобы потом использовать ради своей цели.

Его цинизм и целеустремлённость просто восхитительно ублюдочны. Он не только проклятый колдун. Он – её настоящий личный демон…

– Что теперь делать? – прошептала она одними губами.

– Я не уверена. Он сильный маг, и я боюсь вмешиваться.

– Дай мне другой отвар! Который подействует сейчас! Это не было моим решением, он сделал это насильно. Прошу, сделай это сейчас, пока он не нашёл меня, тогда будет слишком поздно!

– У меня сейчас нет нужных трав, госпожа. – Нидейла задумчиво тряхнула головой, будто звон украшений помогал ей сосредоточиться и что-то придумать. – Я могу попытаться воздействовать магией. Но это может быть больно – гораздо больнее, чем было сейчас. И опасно для вас.

Ясмин встревоженно выдохнула и посмотрела по сторонам. Но это решение принимать только ей самой. Может, ради этого богиня и привела её сюда.

Научиться решать самой, а не давать мужчинам вести её в поводу.

Ясмин подняла голову к небу, пытаясь понять, что теперь она чувствует, осталась ли прежняя зависимость от чужака и отца. Нидейла что-то сделала с ней, и теперь Ясмин могла взглянуть на всё происходящее со стороны.

Будто это происходит не с ней. Не с ней… И задышалось гораздо легче, свободнее, растаял вечный камень над душой, вечный страх быть недостойной. Ясмин впервые почувствовала, что даже если Вальдер сейчас окажется рядом, это больше не вгонит в прежнее смятение.

– Останься сегодня здесь, в моём доме. Моя сила укроет твоё присутствие. Они не придут. Тебя так быстро не найдут, если… сама не захочешь.

– Да, – просто проронила Ясмин.

Она возвращалась бездумно, проводя рукой по мокрым листьям, стирая с лица капли, щурясь от попадающей в глаза влаги. Но всё это стало так не важно… теперь. Теперь судьба, точно издеваясь, заставила шагнуть ещё дальше и сделать выбор ещё сложнее. Словно каждое мгновение промедления и «непонимания» поднимал ставки до предела. До тех пор, пока она сможет выдержать. Пока не перестанет терпеть.

Нидейла вошла в дом, а Ясмин остановилась возле крыльца, обхватила руками опору и смотрела, как Нур склонилась к мокрой траве, как блестит под ливнем её тщательно вычищенная шерсть, и увидела, как наяву, другую кобылу…

Как однажды, ещё до того, как отец наказал Риана за её проступок, она едва не погибла. Именно потому разъярился, когда Ясмин снова оказалась в похожей опасности.

Тогда, в первый раз, лошадь понеслась так быстро, что Ясмин зажмурилась, не в силах её остановить. Сильный скачок, рывок – и последнее, что она почувствовала, было на удивление жёсткая земля и перехватывающее дыхание. Ясмин пыталась вдохнуть, но не могла, только беспомощно смотрела в темнеющее небо.

А потом пришло тепло и чужие руки, жуткая тревога и страх – тоже чужие… Такие знакомые. И наконец Ясмин вдохнула. Долго-долго, судорожно, так, что на глазах выступили слёзы, но стало легко и не больно. Риан огладил её лицо, коснулся терпким дыханием, а после осторожно поднял на руки, прижав к себе.

Она начала понимать, почему это всё будто стерлось из памяти… Она забыла тот случай, начисто. Так, словно его не было. Риан – что он сделал тогда? Сейчас Ясмин стояла на крыльце и пыталась понять, что она в самом деле чувствовала. Была ли и тогда магия Риана? И если была… околдовывала или спасала?

И она знала ответ. Он спас ей жизнь своей магией, вернул дыхание, не позволил погибнуть от страшного удара о землю. И стёр как-то воспоминания так, чтобы никто не заподозрил его в необученном колдовстве.

Она сама этого не помнила. А здесь, в доме ведуньи, снова ярко увидела его взгляд. Нельзя не поверить ему. Больше никто никогда не смотрел на неё так.

Ясмин помотала головой. Дождь давно иссяк, как и не было. Ещё недавно бушующая сплошная стена превратилась сначала в редкие, будто звенящие на солнце цепочки капель, и теперь они гулко стучали по крыше.

Как много она стала вспоминать и замечать после всего одного разговора с Нидейлой! Невероятно. Почему она не пришла сюда раньше?!

Погони не было, никто её на нашёл – Нидейла оказалась права. Ясмин осталась в её доме до вечера, просто ела, спала, сидела возле леса, бездумно глядя на кипящую там жизнь, и раз за разом мысленно возвращалась ко всему происходящему. Если ведунья права, то Ясмин сможет с этим справиться. Если поверить, что всё это было ради неё.

Вспомнился последний взгляд Риана, давшего ей свободу, позволившего уйти. Сейчас он тоже свободен от всех оков, что его сдерживали. Не распорядитель в поместье, не раб на плантации. Даже сама Ясмин отпустила его на волю.

Но сейчас вдруг почувствовала, что его не хватает. Что сейчас она наконец сможет поговорить с ним открыто. Не закрывая его восхищением незаживающую дыру в сердце, а просто. Ей давно стоило побыть в одиночестве, чтобы наконец услышать собственный голос.

Походив по маленькой комнате, она дождалась ведунью. Та вошла, быстро притворив за собой дверь, и поставила на стол собранный кузовок с травами.

– Тебе нужно будет решить сейчас, госпожа. И сегодня последний день, чтобы это сделать, пока ваша связь с ним не так сильна.

– Дадут ли мне благословение Ао и Теа?

Нидейла опустила голову, сложила руки перед грудью и села на колени на полу. Ясмин тоже опустилась вниз, чувствуя одновременно тянущий страх – и дикую, отчаянную решимость. Если она не прервёт это, утонет в этом болоте.

Ведунья потрясла сложенными руками, тихо звеня украшениями. Ясмин следила за ней, как заворожённая, ожидая ответа богов и – что ещё важнее – слушая себя. Она знала ответ.

Ребенок, зачатый в насилии, под магическим дурманом, ничего не изменит. Не сделает Вальдера хорошим, потому что это ему не нужно – быть таким. Просто не нужно. Он жаждет эмоций и страсти, водоворота страстей, её ненависть и её же невыносимую тягу, борьбу с самой собой. Он наслаждается этим: чем хуже ей, тем больше эмоций получает от этого он.

И вновь и вновь сыграет на её чувствах, вместо отца или Риана шантажируя ребенком, который для него лишь средство! Он ничего не знает о том, что такое любовь. А потом просто отнимет по праву сильного и будет использовать в своих целях.

А ненависть к Вальдеру невольно перекинется на невинную новую жизнь… Видеть каждый день эту память. Эту зависимость. Замкнутый круг, из которого не вырваться! Она имеет право на выбор! Она не готова жить с этим, пока не слишком поздно, пока не зародилась настоящая жизнь и срок лишь несколько дней.

И ведь это… та жертва, которую от неё требуют боги.

По позвоночнику прошёл ледяной озноб.

– Да, госпожа. Я слышу их. – Нидейла открыла глаза. – Каждой душе – своё время. Сейчас ещё можно попробовать, если ты сделала выбор. Они примут его.

Ясмин разомкнула губы, которые стали словно чужие.

– Ты сказала мне, что можно лишить чужака силы, если объединить земли против него, если исполнить ритуал. И что я должна буду пожертвовать чем-то очень дорогим. Я думала о том, что это может быть. Но не знала, что именно. Боюсь, это нельзя было предугадать, ведь я сделала всё, чтобы ребенка не было… но боги сильней. И они требуют своё.

– У тебя всё равно остаётся выбор, – прозвенела колокольчиками Нидейла.

Ясмин смотрела ей прямо в глаза, прижав руки к животу. Она должна быть сильной. Чтобы спасти себя. Риана. Тех, кто пожертвовал своей свободой, кровью ради неё. Она уничтожит всё, что было в прошлом, что связало по рукам и ногам.

Даже если придётся умереть самой. Слишком долго плутала в болоте.

Смерть, если проиграет. Свобода и воля, если останется жива.

Это справедливые ставки.

– Выпей, – без слов поняла Нидейла и протянула кружку с чем-то дурно пахнущим.

– Пахнет как отрава.

– Она и есть. Малая доза – ты не умрёшь, но потеряешь сознание на время. Чтобы не было так больно.

Так больно. От этих слов повеяло жутью: Теа просит за это решение высокую цену и проверяет на прочность. Ясмин мысленно обратилась к богине, прося о милости и принятии, а потом доверилась колдунье и сделала глоток. От гадкого вкуса едва не стошнило, но она затаила дыхание и тут же выпила отраву до дна.

Колдунья зачитала длинную молитву, что слилась в монотонный неразличимый шум.

Чтобы начать новую жизнь, надо хотя бы раз умереть. Может, она и заслужила смерть. Лишь бы прекратить это невыносимое, бесконечное унижение, боль, ненависть и страх последних недель её жизни.

Это была последняя связная мысль.

Как бы Ясмин ни цеплялась за неё, тьма пришла и забрала к себе.

В этой тьме, правда, оказалось тепло и уютно… Не осталось ничего, только разрозненные осколки прежних чувств… Кусочек ненависти, большой обломок обиды. Проплыла зыбкой змеёй надежда… Сломалась и разбилась на части нелюбовь. Растаяла жажда чужого одобрения, словно сухая ненасытная почва, забирающая каждую каплю влаги, наконец-то перестала нуждаться в поливе.

Ясмин почувствовала в своём несуществующем теле столько невероятной силы и страсти, столько заботы и тепла. Так отчаянно хотелось жить свободно, быть собой. Больше не жертва, а они – не мучители. Оттолкнуться… Она сама выберет свою новую жизнь. Словно сама богиня Теа одарила её сияющим золотым светом.

И не было ничего в мире могущественнее этой силы. Ясмин отдалась золотому потоку, вернулась в Исток – то священное место, откуда всё когда-то началось. Ни боли, ни страсти…

Но тут же боль, стоило о ней вспомнить, охватила всё тело. Такая сильная, что, казалось, сейчас просто разорвёт на части. Затрясло до дрожи, рассыпался хрупкий золотой свет точно сухой песок по земле. Забил поры, нос, горло. И страстно, дико захотелось дышать.

Выгнувшись в безумной дуге, Ясмин распахнула невидящие глаза и закричала – безмолвно. Одно, два, три бесконечных мгновения. Влажный воздух ворвался в лёгкие с хрипом и криком.

Ясмин вернулась к жизни. Рядом что-то говорили, слышался шум, мутнела темнота, и вдруг согрели дрожащее тело горячие объятия. Самые нужные, жизненно необходимые прямо сейчас. Хрипло заплакав, Ясмин уткнулась в это тепло и опору и до боли стиснула чужие пальцы перед собой.

И снова стало темно. Было непонятно, сколько прошло времени.

День, неделя, месяц.

Жизнь.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Ясмин наконец смогла приподнять голову и открыть глаза… чтобы встретиться со взглядом того, кто сидел с ней рядом. И это была вовсе не Нидейла.

27. Правда ли

– Ты жива, – облегчённо выдохнул Риан, осторожно выпуская из рук. Так медленно, точно опасался, что она снова пропадёт. – Боялся… уже ничего не поможет. Два дня была без сознания.

Дурман отступал. Это Риан, здесь. Нашёл её, когда Ясмин почти умерла.

Она смотрела на него, с удивлением и вниманием изучая каждую чёрточку. Застревая взглядом на всех мелочах. Взлохмаченные волосы, приподнятые брови, умные глаза, всё понимающие, чуть раскосые и тёмно-карие. Такая же тёмная щетина на подбородке. И губы, которые она недавно так самозабвенно целовала. Такое знакомое и такое незнакомое лицо.

– Ясмин… – Риан окончательно отпустил её из объятий.

Будто не зная, имеет он право прикоснуться к ней после всего произошедшего или лучше держаться подальше.

Что с ней случилось? Она выпила зелье, и вместе с магией Нидейлы пришла тьма, пришла боль, а потом… На удивление быстро забывался золотой песок и та удивительная сила, оставалось только смутное послевкусие причастности к чему-то большему, которое завлекло её как вихрь.

Показалось, будто это было давно, несколько лет назад. Будто то прошлое, которое могло стать настоящим, поблекло, когда она выбрала другой путь. Она больше не будет ждать ребёнка от того, кто причинял боль и унижение. Перешла эту грань.

Каким бы холодящим душу ни казалось это решение, сейчас оно не вызывало трепета и страха. Но подумает она об этом потом и, если богиня Теа примет, – сможет жить дальше.

– Ты знаешь… – пересохшими губами начала она, глядя на Риана, и замолчала.

– …почему ты здесь и что случилось? – продолжил он фразу.

Он медленно вздохнул и помедлил, прежде чем неторопливо утвердительно кивнуть. Не отвёл взгляд, не дёрнулся, выражая сожаление или осуждение. Он знал о ней слишком много теперь. Всю правду, до самого дна. Что с ней было. И на что она решилась.

Сердце билось сильно, глухо, как больное. Туман окончательно отступил, и хотелось поморщиться от режущего глаза света. Слишком ярко, когда она так открыта. И Риан видит всю душу.

– Почему ты такой? Почему принимаешь меня?

– Потому что… потому что могу ощутить каждую твою эмоцию. Я знаю, что ты чувствуешь, Ясмин. – Он неспешно развернул к ней ладони, лежащие на коленях, будто сдавался. – И не могу тебя осуждать. Это больше того, что я знал прежде.

Не задавая вопросов, Ясмин только смотрела на Риана, сидящего у стены и наблюдающего за ней. Несмотря на разговор с Нидейлой, было непросто принять то, что он – тоже маг. Казалось, это знание выворачивает наизнанку все воспоминания из детства.

– Я должен был сказать тебе раньше, да? – выдохнул он.

– Да… и очень давно. Очень.

Риан поджал губы

– Не знаю, почему. Не мог это сделать. Мой дар я осознал – что это именно дар – очень поздно. Я мог бы стать ведающим, как Деер или Нидейла, но надо было надолго уйти… И потом ты бы никогда больше не смотрела на меня так. Как прежде. Когда я оставался просто собой.

Ясмин поёжилась от озноба, будто присутствие любого мага рядом холодило кожу. Села на лавке, оперлась обеими ладонями, выпрямившись и повернувшись к нему через плечо.

– И ты пользовался своим даром?

– Не нарочно, это всегда было как часть меня. Как почувствовать себя больше, чем ты есть. Раньше я думал, что такое могут все люди, и поэтому не мог взять в толк, почему готовы причинять друг другу страдания. А оказалось, некоторые охотятся именно за этим.

– Хочешь сказать, никогда никого не… околдовывал? – Ясмин следила за его лицом, силясь поймать хоть на капли лжи, но он оставался непоколебим.

– Однажды было, что едва не убил.

– Убил?! За что?

– Это был твой отец, Ясмин. – Риан смотрел в упор, поджав уголок губ. Она сама понимает, за что. – Может, стоило. И не случилось бы ничего, что произошло на моих глазах теперь.

– Я не простила бы тебе его смерть…

– Зато твоя душа не раскололась бы на части. – Он пожал плечами, признавая возможную потерю. – Впрочем. Что толку говорить об этом? Как и о том, что уже не изменить.

– Не знаю, Риан. Если бы знала раньше. Я бы доверяла тебе. Доверяла сейчас…

– Сейчас… – он задумчиво повторил это слово. – Хм. Лучше выпей это, Нидейла оставила. – Он кивнул на стол с кружкой.

Ясмин взяла её в руки, не переспрашивая, сделала глоток. На этот раз не отрава, хотя вкус всё равно гадкий. И захотелось чего-то приятного, хотя бы глоток аркетарского вина… Она поднялась и осторожно сделала пару шагов по комнате, ещё покачиваясь, снова обернулась к Риану, который от неё чего-то ждал.

– Я помню, как мне хорошо с тобой. Но я… Риан, я не знаю, не доверяю пока своим чувствам, может, ты и вправду внушил это? У тебя для этого… все мотивы. Завоевать меня. Завоевать поместье, стать в нем хозяином вместо моего отца, которого ты ненавидишь. – От этих обвинений Ясмин самой стало тошно, но слова так и срывались с языка. И их надо было высказать, чтобы освободиться. – Он бы никогда не одобрил наш союз, а сейчас… всё изменилось. И ты говоришь о своих чувствах ко мне!

– Вот как ты это воспринимаешь? Поместье, значит.

Риан медленно поднялся, упёрся руками в стену и встал так, словно провёл здесь все два дня не отходя. Только сейчас стали видны и его бледность, и глубокие тени под глазами, и дрожь в руках.

– Я не знаю, чему и кому верить. – Запал стих, и Ясмин заговорила приглушённо. – Пока я поняла одно, и это касается только меня. Это то, что мне нужно было понять гораздо раньше. Мне нужно было остаться одной.

Риан понимающе усмехнулся и кивнул, соглашаясь.

– Нидейла – удивительно мудрая не по годам женщина. Она говорит очень верные вещи… – Он остановился перед ней и вопросительно поднял брови. – Хочешь, чтобы я ушёл?

– Нет, – чуть помедлила с ответом Ясмин, прислушавшись к себе. На душе было пустынно, на удивление тихо, как в полный штиль… – Не хочу, Риан.

– Ладно. – Он едва слышно хмыкнул. – Тогда давай я пока помогу тут.

Он молча принялся за хозяйство: поставил греть воду, смахнул со стола крошки и убрал посуду. Ясмин взглянула на него со смешанным ожиданием. Всё было так странно – быть в этом крохотном домике, в чужом месте, и проявлять заботу, точно ты у себя.

Некоторое время они помолчали. Ясмин чувствовала каждый миг так остро и ярко, будто и в самом деле только сейчас проснулась. Видела, как темнеет за окном лес, как сильно пахнут приправы у Нидейлы, какой влажной стала столешница после уборки.

А после снова опустилась на лавку у окна, сжала пальцами широкий край и приподняла голову, вдыхая воздух. На улице давно рассвело, а ведунья так и не вернулась. Будто знала, что всё будет в порядке. Прошлое заволакивал туман.

Риан подогрел еду и поставил на стол, уселся сам напротив с лёгкой улыбкой. И Ясмин подвинула к себе миску запечённых с травами овощей, чувствуя, как возвращается позабытый аппетит. Не говорили: не хотелось, да и не нужно было.

Риан знал, почему Ясмин здесь оказалась и что произошло, но ничего не сказал, не осудил и не одобрил. Знал, что сейчас только она сама решает, как жить.

После еды они так же молча убрали всё вместе, и Ясмин наконец спросила, упершись в дверной косяк и глядя в крохотное окошко:

– Не думаешь, что нас скоро найдут?

– Не думаю, – сосредоточенно ответил Риан, повернувшись к ней с полотенцем через плечо. – Будешь рядом со мной – тебя не найдут.

– В тот раз Вальдер нашёл! А мы были… рядом.

– В тот раз он прошёл по следам, это было несложно. Но прошёл дождь. Чтобы обойти все дома, им потребуется время, и мы услышим… Я предупредил, чтобы подняли тревогу.

– Значит, он жив. Ты не убил его?

– Думаю, нет. – Он выдохнул. – За ним шли его люди, совсем близко… И убил бы – явились бы новые. Его назначил губернатор, он твой законный муж, и правосудие пройдётся по нашей земле калёным железом.

– Так ты тогда просто хочешь меня похитить, чтобы жить где-то вот здесь, в глуши, или ещё дальше уйти? – усмехнулась Ясмин, взглянув на него с интересом. – И никаких коварных планов про перехват власти?

– Даже не знаю, кто тут из нас ещё более коварный… Похитить не хочу. А ты уйдёшь?

Он подошёл к ней, развернул к себе и взглянул в глаза. Ясмин осталась на месте, пристально изучая его лицо. И вдруг так захотелось снова почувствовать его горячие руки, прикосновения тёплых пальцев, чтобы не было этого отчуждения и холода.

Ясмин пытливо смотрела в его глаза и вдруг поняла, что прежней обиды не осталось – она ведь разбилась тогда вдребезги. Никто никогда не даст ей полной, абсолютной веры, пока она сама не поверит. Ясмин обняла себя за плечи.

Риан рождён с ней на одной земле. У них одна вера на двоих, одни боги. Ао и Теа. Великие Духи. И Риан никогда не сотворит то, на что способен Вальдер, на что способен Сиркх и другие маги, возомнившие себя богами.

– Значит, ты не стал шаманом, не учился у него, хотя знал про свой дар.

Он пожал плечами.

– Это не мой путь, просто так чувствую. Мне хотелось быть рядом с матерью и…

– И?

– И с тобой, Ясмин! – Он ласково взял её за подбородок, не обращая внимания на её напряжённую позу. – С тобой. Понимаешь?

– Ну вот ещё. Ты не обращал на меня особого внимания. Три года! Я помню всех тех девчонок, что бегали за тобой. Ты снова врёшь мне, Риан!

Но как назло вспоминались как раз другие сцены. Их случайные касания, взгляды, волнение, дрожь в пальцах и стучащее сердце… Это так давно скрываемое притяжение. Риан чуть закусил губу, а потом произнёс:

– Не жди, что я сейчас признаюсь, будто все они были лишь для того, чтобы забыть тебя. – Он когда-нибудь перестанет её дразнить?! Но улыбка Риана из насмешливой в один миг стала серьёзной, когда глаза перестали улыбаться. – Или скажу, что ничего не было. Ни с кем. Потому что моё сердце, что бы я ни делал, горело тобой, Ясмин ди Корса. Проклятым пламенем, лишившим навсегда покоя. С тех пор, как увидел.

Ясмин, сдерживая улыбку, посмотрела Риану в глаза, и внутренняя лёгкость рождалась в душе. Больше не было страха. С ним никогда не было страха. Не было неверного шага, только… пьянящая свобода быть собой.

И до жути захотелось проверить, правда ли всё это.

Коснуться его губ снова и убедиться, правда ли то, что она чувствует сейчас.

Правда ли то, что случилось между ними на берегу.

Ясмин протянула руку и коснулась дрогнувшими пальцами его скулы, мягкой щетины на подбородке. Провела осторожно, словно ещё опасалась.

Риан порывисто выдохнул и вдруг подхватил её за талию и бёдра и удержал на себе. Глубоко вдохнул её запах, прижался теснее. Даже не подумать, что в нём столько силы!

– Ясмин, я больше не могу так… – Он со всей силы стиснул пальцы. – Не могу без тебя. Не хочу.

Он прижал спиной к стене дома и так взволнованно коснулся губ, что Ясмин будто снова ухнула в пропасть. Она прошептала еле слышно:

– Поклянись нашими богами, что ты никогда не применишь силу…

– Пусть молния убьёт меня на месте. – Он удержал Ясмин в объятиях, коснулся лбом её лба.

– И… как близко к тебе надо быть, чтобы нас не нашли? – Голос стал хрипловато-низким.

– Чем ближе, тем лучше… – Риан прошептал уже в её раскрытые губы.

Мир закружился как и тогда, в первый раз. Щекочущий трепет прокатился по телу. Его губы были неж-ные. Волнующие. Каждое касание рождало новую волну жара. Если это не колдовство, то так просто не бывает.

Риан стиснул бёдра и прижал Ясмин ближе к себе, хотя казалось, ближе уже некуда. Казалось, что теперь надо наверстать всё то время, что они не дали друг другу прежде. Вдруг больше его и не будет вовсе? Пусть прошлое останется в прошлом. Пусть уйдёт боль.

Она не заметила, как сама обхватила его шею, скользнула по плечам – под дрогнувшими пальцами перекатились напряжённые до предела мышцы. Ясмин вдохнула будоражащий запах настолько вдруг родного мужчины, как они оба вздрогнули, услышав скрип двери.

28. Понять

Они одновременно выдохнули, когда Нидейла вошла в дом, тепло улыбнулась, но ничего не сказала и не удивилась такому гостю. Риан, раскрасневшийся, выпустил Ясмин на пол и склонил голову перед ведуньей.

– Нидейла, – произнёс он, тоже улыбнувшись.

– Привет, Риан. Добрый вечер, госпожа, – мелодично сказала Нидейла и поставила на стол корзину. – Вы позволили ему прийти, и это хороший знак.

– Позволила? – Ясмин со смущением убрала за ухо лёгкие растрёпанные волосы.

– Больше не злитесь.

Да, это правда. Ведь уже тогда, когда приняла решение, она осознала, что его не хватает, и Риан пришёл на её зов.

– Значит, считаешь, ему можно верить? – спросила Ясмин серьёзно, не глядя на Риана.

Он возмущённо мотнул головой и хмыкнул, мол, он вообще-то ещё здесь.

– Всё будет так, как вы считаете сама, госпожа. – Ведунья серьёзно сощурила светло-голубые глаза, такие яркие на её смуглом лице. – И это он спас вашу жизнь – моих сил не хватило бы. Вы почти ушли за грань.

Ясмин затаила дыхание и оглянулась на Риана, вмиг ставшего серьёзным. Это было по-настоящему. Это были его объятия, его магия. Он спас её, вытащил из забвения – и ничего не сказал об этом!

Ведунья понимающе кивнула, но потом добавила уже другим тоном:

– Здесь скоро будут чужаки. Новый хозяин отправил много людей по ближайшим окрестностям. Так просто он не отступится. И ещё прошли слухи, что он отказался отпустить тех, кто пришёл в поместье с оружием.

– Проклятье, – выругалась Ясмин и сжала пальцы. – Мы должны что-то сделать!

– Где их видели последний раз? – Риан принялся допрашивать ведунью: – В Кратоне? Кто сказал, что идут сюда?

– Я говорила с людьми из Хаваара, там уже прошли двое. Сюда могут дойти в ближайший день, и я боюсь, что не смогу вас надёжно укрыть. Против его грубой силы и его власти у меня нет отпора, даже Деер не поможет.

– Я поговорю с людьми, – коротко бросил Риан и направился к двери.

– Я с тобой! – Ясмин схватила его за руку. – Мне надо знать, можно ли теперь полагаться на кого-то…

– Погоди. Ты здесь госпожа, а не своя. Тебе не скажут всей правды, побоятся идти наперекор хозяину. Ваши семейные разборки не их дело. В конце концов, я когда-то здесь прожил пару лет… Скоро вернусь.

Вот, значит, откуда они знакомы с Нидейлой. Интересно, что за жизнь была у Риана до того, как он попал вместе с матерью в поместье? Ясмин вдруг поняла, что почти ничего не знает о нём и никогда не спрашивала.

Нидейла подтвердила слова Риана:

– Он прав, госпожа. Вы тут на особом положении, многие вас любят, но если придут люди Вальдера – могут и уступить… Ради общего блага и мира, и кроме того, у него в заложниках – их близкие.

Проклятый маг! И ещё недавно она думала, что сможет к нему вернуться, что есть какая-то вероятность… Но он предусмотрел всё и теперь вынудит её прийти, прекрасно зная, что она не станет жертвовать жизнями других ради своей свободы. Вот почему не так уж ищет сам. Сделал так, чтобы она сама вернулась с повинной.

Уже отошедшая от мутного отвара, Ясмин заходила по тесной комнате, чуть не задевая макушкой низкий скат крыши. Быть здесь, вдалеке от чужаков и во временной мнимой безопасности… и рядом с Рианом – согревало. Но это не решение. Придётся действовать.

Время тянулось медленно. Ясмин лежала на койке и невидяще смотрела в тёмный потолок. У неё было время подумать обо всём, что случилось, снова. Она доверилась мужчине, снова, после того, как приняла такое мрачное, смертельное решение, за которое её не простили бы многие. Да, она не святая и дошла до самого дна. Но если боги примут это, она сможет жить дальше. Только сколько раз будет вспоминать обо всём?

Потемнело. Наконец Ясмин заметила из окна высокий силуэт Риана неподалеку, рядом с каким-то мужиком. Они говорили уже долго, и, дождавшись, когда мужчина уйдёт, Ясмин накинула на плечи одолженный у Нидейлы платок и вышла во двор.

Дошла до стоящего спиной Риана и только тогда заметила, что он держит в пальцах зажжённую сигару, о чём-то напряжённо думая. Её Риан. Статный, ловкий, всегда ироничный друг детства, теперь уже взрослый, куда взрослее, чем она сама. Тот, кто так долго молчал, хоть и был рядом. Тот, кто без слов берётся за любое дело и готов решать любые трудности, с которыми она столкнулась. Без малейшего укора.

В сумерках тлел только маленький огонёк, а сам Риан сосредоточенно глядел вдаль. Ему тоже есть о чём переживать – схваченные Вальдером люди пришли в поместье по его зову.

– Эй… – Ясмин ладонью коснулась его щеки и повернула к себе. – Я не знала, что ты куришь.

Риан послушно посмотрел на неё, потом отвёл руку, нежно проведя пальцами по её ладони.

– Очень редко. – Коротко затянувшись, так, что заострились резкие скулы, он отбросил сигару прочь. – Раньше подрабатывал на владельца плантации табака, вот и прицепилось. – И улыбнулся ей. – Да и потом, должны же у меня быть хоть какие-то недостатки.

– Действительно… – Ясмин невольно расплылась в улыбке. – Что говорят про ищеек Вальдера?

Риан снова стал мрачным и решительным.

– Видели в двух милях отсюда, утром надо уходить. Проверят теперь каждый дом.

– Ты говорил со старостой?

– Да, осторожно пока. Большинство сейчас верят, что ты добровольно вышла замуж за чужака. А значит, охотно расскажут, где и когда тебя видели. Боятся за своих, но и открыто перечить новому хозяину не рискнут больше.

Ясмин напряжённо покусала губы. Еще бы – куда им противостоять магам и властям из столицы, особенно когда она сама дала добро на это вторжение.

– Я смогу найти, где тебе укрыться, – сказал Риан. – У меня много друзей, даже в такое опасное время. На юге от Авейры есть уютные места, я отведу, если ты решишь.

– Мне… надо подумать.

– Ты не хочешь оставлять ему поместье. Я знаю, Ясмин. – Риан тяжело вздохнул. – Ты не откажешься от борьбы.

– Только я могу это сделать.

Оставалось решить окончательно. Всё или ничего. Рискнуть маячащей впереди свободой ради освобождения других. А может, ради того, чтобы снова что-то доказать?

Они вернулись в дом.

– Нидейла, – обратилась Ясмин, – что…

Ведунья взглянула так пристально, что спрашивать дальше и не пришлось.

– Вы не случайно здесь, не случайно судьба свела вас всех: у каждого из нас свой урок. – Нидейла посмотрела на Риана. – Мы с Деером сделаем, что можем, укроем ваше присутствие, но времени для решения немного.

Коснувшись пальцами украшения на лбу, которое затейливо вплеталось в косицы, она кивнула и покинула дом – они остались с Рианом вдвоём.

Он взглянул в окно на сгустившую темноту на улице. Тихо-тихо отозвался фырканьем его мерин, а следом и Нур, покорно ждущая во дворе.

Но Риан просто опустился на стул возле стены и взглянул на Ясмин снизу вверх.

– Там остались мои люди, – заговорила она, не зная, кого убеждает в первую очередь: его или себя. – Близкие, друзья. И те, кто пришёл ради меня с оружием. – Вспомнилась приютившая её ненадолго добрая женщина из первой деревни, чей муж, Итон, до сих пор у Вальдера на плантации. – Я не могу оставить их, Риан. И да, не могу так просто оставить и поместье. Я слишком многим пожертвовала. Вальдер больше не посмеет ничего со мной сделать, я это знаю.

Уверенность крепла внутри, словно стебель тростника: гибкий, когда надо, и твёрдый, когда его пытаются переломить. Она сама будет как тростник. Сумеет уклониться, но не позволит себя сломать.

Риан сидел, откинувшись затылком в деревянные доски стены, и смотрел на неё одновременно с любопытством, восхищением и глубоко запрятанной тоской. Ему будет жутко больно отпускать её к тому, кто взял силой и к кому она так недавно попала будто бабочка в паутину.

Она ничего не обещала Риану. И так хотелось верить – всей душой. Ведь будь у него корыстный интерес, он бы сейчас первым говорил о том, как отвоевать поместье, как победить захватчиков и самому стать хозяином. А он смотрит, и невеселая улыбка изгибает его губы, а в тёмном – чёрном в полумраке – взгляде вселенская бесконечность.

Что она знает о нём? Кроме того, что он маг, а ещё тот, чьё дыхание кружит голову, а тепло и нежность дарят невозможную силу. Что он знает о ней? Кроме того, что она дочь плантатора, повзрослевшая, но так ничего и не понявшая девчонка.

Но она очень хочет понять.

29. Лететь, а не падать

– Ты уверен, что у нас ещё есть время? – Ясмин прошла к нему.

– Есть. Но совсем немного. На рассвете надо уйти.

Риан поймал её руку и осторожно подвёл к себе, обнял за бёдра.

Одна ночь – и ещё одно важное решение… Остаться самой на воле или спасти других. Но выбора на самом деле нет, Ясмин знала, она должна завершить эту войну, раз уж ступила на этот путь.

Риан взглянул снизу вверх порывисто и с такой болезненной… нежностью. Она знала, какой он бывает яростный и непримиримый, как готов ввязаться в бой, хорошо представляла, как он едва не убил отца своим даром. И только сейчас видела его ранимым – когда сама оказалась его слабым местом. Так ведь?

Ясмин покачнулась от его объятий и неожиданно для себя опустилась на его колени верхом, оказалась с ним лицом к лицу. Обняла за крепкую напряжённую шею, улыбнулась, но тут же поняла, что сама попала. Что это уже не игра, больше не может быть игрой, все всерьёз.

Его тёплый вздох прошёл по коже, дотронулся до шеи, а губы жарко, касание за касанием, спустились за ухом, по шее. Снова тот терпкий, сладкий, родной запах. Ясмин склонила голову, не в силах справиться с дрожью, а он снова нашёл её губы, прижался горячо и жадно, будто не целовал вечность. Ясмин приникла всем телом, окутав своими распущенными волосами, обхватила его за шею и почувствовала, как Риан вздрогнул от этого.

– Ясмин… Прости, что молчал, – проговорил он с трудом, гладя то спину, то волосы, то сжимая за бёдра. – Не отдам тебя никому больше. Я так люблю тебя. Давно и безнадёжно… Безумно. Люблю. – Голос его стал хриплым, пробирающим. – Знаешь, какой соблазн был поддаться твоей симпатии тогда, несколько лет назад? Ты даже представить себе не можешь. Боги… Но я не хотел испортить твою жизнь. Разрушить всё, что тебе дорого, нашей, никому не угодной связью.

Она невесело хмыкнула.

– Испортить! А в итоге ты, Риан… – она сглотнула, – теперь ты только помогаешь собирать её обратно – по кусочкам… по проклятым расколотым кусочкам. Но я сделала много страшных вещей. Не знаю, простит ли меня Теа, прощу ли сама себя. И иначе не смогла. Просто не смогла… – В голосе прорвалось отчаяние и боль, что прежде так хорошо удавалось сдержать. – За что ты вообще можешь меня любить?!

– Глупая девчонка, – шепнул он только.

Легко взяв её на руки, он сделал шаг до широкой лавки и опустил Ясмин на мягкое покрывало. Укрыл и сам растянулся рядом, позволяя прийти в себя, уснуть хоть на время, чтобы утром окончательно всё решить.

Ясмин устало сомкнула глаза, когда Риан обнял всем телом, обхватил рукой. Она переплела его пальцы со своими, чувствуя всей кожей расходящееся внутри тепло. И растворилась в тепле и этой силе, которая так была ей нужна.

Проснулась она от того, что тёплое дыхание овеяло шею. Осознала, где находится, но не стала шевелиться, вспоминая, перебирая в памяти всё, что случилось за последние дни. Она лежала, по-прежнему прижавшись к Риану спиной. Быть в его объятиях было так… так естественно. Он совпадал с ней очень верно и нужно. Но сейчас не было магии, не было хватающей за душу чужой воли, только они двое. Тело к телу, тесно, жарко.

Ясмин охватили мурашки, и она перевернулась к нему и взглянула в лицо. Чувствует ли он это? И в задумчивых глазах нашла отражение себя.

– Ты хотела знать, что это было, – там, на берегу океана.

– М-м.

– Там ты почувствовала мою любовь.

Ясмин даже приподнялась.

– Значит, так ты умеешь её… дарить?

Риан не ответил, просто прижался к её губам, выдыхая, и снова внутри будто перевернулось, и быстрее забилось сердце. Любовь и правда сильная, настолько, что счастье снова бежит по венам, и восхищение Риана отзывается негой во всём теле. Ясмин откинула голову назад, и волосы соскользнули с лавки. И хотелось смеяться.

Но уже рассвело. Надо было вставать, что-то делать, куда-то идти. Вслед за поднявшимся Рианом Ясмин тоже с трудом села, поджала к себе колени. Перевела взгляд на бледную, в туманных лучах комнату, расчерченную тенями оконной рамы, и вздохнула так медленно, что услышала своё дыхание. Риан ступил на пол, разрушив стройность теневых линий.

Ей всё ещё нужно пройти этот путь до конца, чтобы понять всё. Чуть хриплым, чужим будто голосом Ясмин произнесла:

– Риан… Оседлай мне Нур. Надо ехать.

Риан обернулся и с полуулыбкой поклонился.

– Да, госпожа.

– Перестань.

– Как прикажешь.

Невозможный!

– Риан!

Внутри тоскливо затянуло, и захотелось на миг бросить свою безнадёжную затею. Одолеть Вальдера – возможно ли?! Даже сейчас. И снова ощутить согревающие объятия Риана, касания его губ, забыть обо всём остальном. Дышать его запахом, наслаждаться каждым мгновением. Мчаться с ним верхом наперегонки с ветром, быстрее ветра, слиться с безграничной свободой.

Риан остановился перед ней, серьёзный и задумчивый. Твёрдо обхватил обеими руками плечи, так, что она ощутила его силу и готовность в любой момент сразиться с незримым сейчас врагом.

– Я соберу всех, кого смогу. Нидейла рассказала про ритуал, что мы можем провести ради защиты от чужой силы. Боги должны нас услышать. Я доеду с тобой до Кон-Унтары, если позволишь. И там уйду.

Прозвучало так горько, и внутри выстудило ледяной водой. Но она должна остаться сейчас сильной, иначе ничего не выйдет. В конце концов, это демон пришёл по её душу.

– Спасибо.

Не тратя больше времени на разговоры, не допрашивая, какой у неё план и есть ли он вообще, Риан занялся лошадьми. Достал у местных седло для Нур, совсем не дамское, но Ясмин уже привыкла за последние дни ездить верхом, перекинув ноги по-мужски, как в детстве. Благо свободное платье, одолженное у доброй женщины, ничуть не мешало.

Нидейла успела вернуться, чтобы отпустить их в путь. Ведунья осталась серьёзной, но глаза смотрели на Ясмин с предчувствием чего-то необычного.

– То, что было здесь, останется здесь? – спросила Ясмин, взяв ведунью за руку.

– Это касается только тебя и твоего рода. Теа прощает вас. Нерождённая душа сама выбрала этот путь. – Она достала откуда-то тонкий, сплетённый из нескольких кожаных шнуров браслет с круглым океанским камнем, по которому шла вязь. – Помни поток света, тот яркий луч, прими его в этот поток и никогда не забывай, что было. Это важно. Просто помни. Каждому своё место. И если будешь помнить – всё будет как должно. Для тебя и для других, кто будет после.

Кто будет после. Вставшее солнце высветило лицо Нидейлы, ярко напомнив то видение ослепительного божественного света…

– Да. Я… кажется, понимаю, – серьзно отозвалась Ясмин, чувствуя волю богов и тихий шёпот духов этих мест. – Мне нужна будешь ты и тот ритуал. Я сделаю всё, чтобы объединить людей и Великих Духов против него. Я сделаю это.

Она прикрыла глаза, кивнула, а потом забралась в седло и дождалась Риана.

– За мной, – лихо сев верхом, скомандовал он и направил мерина по узкой тропе в сторону, противоположную от поместья Джосси.

Но Ясмин доверилась ему и не сомневалась, что Риан знает, что делает, и как стоит пройти, чтобы никого не встретить раньше времени. И, глубоко вдохнув влажный и ещё не жаркий утренний воздух, медленно последовала за ним.

* * *

– Кто был твой отец? – спросила вдруг Ясмин, когда в очередной раз поравнялась с ним на широкой развилке. – Ты никогда не рассказывал.

Здесь уже следовало вести себя осторожнее, в любой момент их могли заметить, но Ясмин почему-то было всё равно. Просто плевать. Весь мир сейчас раскинулся перед ней иначе, и душа словно стала шире и бездонней – развернулась следом. И, глядя на простор, хотелось дышать полной грудью. Так, как раньше и не умела.

– Хороший человек, – заговорил Риан, обернувшись на неё в седле. – Как и моя мать. – Он усмехнулся. – Это, конечно, странно, но я всегда считал, что у меня счастливое детство: я любил их обоих, и они любили меня, каждый по-своему, но я хорошо это чувствовал. Он был из хорошего, но обнищавшего после войны рода. Когда мне было лет шесть, кредиторы отняли у нас дом и имущество, и отец взял все трудности и ответственность на себя. Устроился служить в порту Авейры, нашёл нам новый дом. У меня были наставники, и я успешно учился, даже хотел заняться точными науками – чувствовал в этом свой талант. И всё было хорошо, пока не произошёл несчастный случай. Папа погиб во время сильного шторма.

– И твоя мама…

– …мы с ней помыкались какое-то время по разным службам, даже вот в деревне Нидейлы пожили у дальней родни, а потом мать пришла в ваше поместье. Мне было двенадцать, а тебе девять.

– Я помню. – Ясмин широко улыбнулась. – Двенадцать, а отчего-то казался старше. Две служанки тогда поспорили за твоё внимание.

Риан виновато приподнял брови.

– Стало быть, ты тоже благородных кровей? – Ясмин склонила голову набок и заглянула ему в лицо.

– Лишь отчасти. – Он шутливо расправил плечи и взглянул на неё снисходительно. – Ещё и опасный маг, мм… Нравлюсь тебе, детка?

Детка! Ясмин расхохоталась и помотала головой – его шутки больше не задевали.

Но Риан вдруг сосредоточился и выехал вперёд, словно заметил впереди опасность. Ясмин притихла, следуя за ним, и любовалась им искоса: ей всегда нравилась его уверенная посадка на лошади. Он ехал расслабленно, держа поводья одной рукой и чуть откинувшись назад в седле, покачивался в ритм лошадиных шагов.

И нравилась красивая шея с выступающим кадыком и твердый, очерченный и мужественный подбородок. Нравились мягкие, взлохмаченные и чуть вьющиеся волосы, которые на затылке от влаги скручивались колечками – так и хотелось запустить в них пальцы.

Сочетание силы и мягкости, мощности и нежности – вот что было в нём самое притягивающее и удивляющее. И взгляд – манящий, загадочный, который мог сиять светом, а мог в считаное мгновение сверкнуть яростной молнией. И от этого знания щекотные мурашки пробегали по позвоночнику.

Риан обернулся в полкорпуса и остался серьёзен. Подождав, когда Ясмин его догонит, он остановил лошадь и посмотрел на неё внимательно.

– Дальше не пойду.

Глухо забилось сердце, и хотелось что-то сказать, а было нечего. Она всё решит? Справится с Вальдером? Не попадётся больше в его паутину, не попадёт в зависимость, как от отца? Больше не будет того магического дурмана, под которым Вальдер лишил воли? Хватило бы сил, чтобы обещать такое. Но и просить, чтобы Риан терпеливо ждал рядом, было, наверное, глупо. А ему… отпускать туда, где Ясмин снова рискует стать удобной и выгодной наложницей.

– Он не посмеет больше, – тихо произнесла Ясмин, твёрдо глядя в тёмные глаза, тёплые, жгучие, цвета горячего кофе. – Клянусь.

– Да. Если ты в это веришь… Я тоже поклялся, что больше не позволю тебя обидеть. В этот раз я пойду до конца. Дождись – и от него не останется и следа, Ясмин.

В этом обещании нельзя было усомниться. Будто не человек перед ней – немыслимая, неукротимая кара. Вся сила Юга. Вся сила любви и ненависти, что переплелись в ком. Сжались, точно тугая пружина, готовые, точно кнут, хлестнуть противника резким смертельным ударом.

Риан склонился к ней, подведя мерина вплотную, коснулся своим коленом её бедра и слегка притянул за шею. Поцеловал так неуловимо и так мало, что страстно – до колотящей дрожи – захотелось ещё.

Нур нетерпеливо переступила копытами, напрашиваясь идти вперёд. Ещё недалеко – и покажутся предместья Джосси, кипарисовая аллея и южный край плантаций. На глазах выступили слёзы. Но Ясмин решительно сжала губы, сморгнула слёзы и почувствовала, как разгорается внутри огонь упрямства и веры. Все будет так, как она хочет!

– Я всё ещё люблю тебя. – Риан развернул мерина, обернулся через плечо. И добавил так приглушённо, что сердце ухнуло: – Ясмин…

Не в силах ответить, кусая губы, она только кивнула и наконец пустила кобылу вперёд. Сначала шагом, потом перешла на рысь и лёгкий галоп – всё, лишь бы сдержать рвущуюся из сердца радость вперемешку с отчаянием.

От всего этого так перехватывало дух, что оставалось только мчаться что было сил, не жалея ни себя, ни уже уставшую лошадь, – лишь бы жаркий ветер хлестал в лицо, и лишь бы казалось, что ты летишь, а не падаешь в пропасть.

30. Станцуем?

Только подъезжая к дому, Ясмин сбавила ход и пустила кобылу шагом, отчётливо чувствуя, как горят от жары и поездки щёки, точно пожар полыхает.

Наконец её заметили за воротами: и первые, на счастье, были свои. Кардьян!

– Ясмин! Госпожа, куда же вы пропали?! О, слава богине, вы живы и невредимы!

Запыхавшийся управляющий отворил ворота и подбежал к Нур с проворством юнца. Подхватил кобылу под уздцы и тут же помог Ясмин спешиться. Даже руку отнять не спешил, будто желал убедиться, что она не призрак – живая.

– Жива я, Кардьян. – Ясмин нашла в себе силы улыбнуться. – Ну, что тут у вас?

Старик быстро оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто, а со стороны дома уже потянулись другие любопытные.

– Хозяин был в сильной ярости. Приказал вас отыскать, по всем деревням отправил. Думаю, он ещё отыграется на нас… – Глядя на Ясмин, он вдруг приободрился и даже подмигнул: – Но мы ему покажем. Я всегда с вами, знайте. Вы же от него бежали, госпожа? Что он, маг, сделал?

– Ничего такого, с чем я бы не справилась, – коротко улыбнулась Ясмин. – Всё будет хорошо. Но мне надо с ним поговорить…

Кардьян обернулся, стянув с седых волос шляпу, – и ветерок тут же принялся трепать тонкие прядки. Вечно добрый, преданный, такой хрупкий управляющий, в котором теперь она тоже видела частицу великой силы.

– А вот и он собственной персоной, – прокряхтел Кардьян, умело пряча в голосе неодобрение. – Если что, я буду неподалёку…

Кардьян поклонился и увёл Нур в конюшню, свистнув на ходу мальчишкам-конюхам.

А на дорожке к дому показался Вальдер. Он спустился по широкой лестнице во двор и посмотрел в сторону Ясмин: молча и вопросительно. Кровь прилила к лицу, ещё не остывшему после жаркого солнца и поездки по зною. Она коротко выдохнула, приподняла подол простого деревенского платья и медленно пошла в его сторону.

Каждый шаг стоил немалых сил, точно она преодолевала сопротивление воды.

Ясмин думала, он так и останется стоять отлитой из бронзы статуей, ожидая её смиренного покаяния и возвращения. Но Вальдер вдруг пошёл навстречу: медленно, неторопливо, шаг за шагом.

Ясмин это вдруг напомнило состязания воинов, когда каждый сходится, держа оружие наготове. Ведь они по-прежнему враги? И сейчас предстоит новая схватка… Жаль, на поясе сейчас не висят ножны с широким, отточенным мачете.

Она хорошо научилась рубить.

Но когда она приостановилась в паре шагов, Вальдер сам подошёл ближе, и вопреки ожиданиям на его лице не было гнева или ярости за то, что сбежала. В его сощуренных глазах она прочитала, как и всегда, интерес и любопытство, словно домашний зверёк вычудил что-то необычное. Но, конечно, очень забавное.

– Рад, что с тобой всё хорошо, – заговорил Вальдер, изучив её наряд и лицо.

– Теперь – да.

В его глазах скользнуло что-то новое, и это снова сбивало с толку. Где же тот демон, которого стоило ждать, в каком глубоком омуте затаился? Не такую встречу представляла Ясмин. Впрочем, он противник опытный и опасный. Если бы не выбил из колеи, это был бы не он.

Возле дома раздались звуки музыки. Ясмин нахмурилась и вгляделась в укрытую тенью веранду.

– Пойдём, покажу, – Вальдер предложил согнутую руку, и после колебания Ясмин всё-таки приняла её и позволила повести себя к дому. Ни о чём не думать! Ещё надо обмануть его. Он маг и может почувствовать всё…

– Ты пригласил музыкантов?

– Мне надо было чем-то себя занять, пока тебя не было.

– Не знала, что ты увлекаешься музыкой.

– Не то чтобы очень… давно, в молодости, – хмыкнул он, не боясь говорить о своём возрасте.

Музыканты, сидящие во дворе в тени от дома, увидели Ясмин и приветственно поклонились, а потом снова вернулись к музыке.

Это было так странно. Слушать прекрасную неторопливую мелодию, полную изящества и пронзительной грусти, и при этом держать за руку мужчину, который заставил испытывать такие сложные чувства, такую ненависть и такую невыносимую зависимость. Который почти подчинил себе и даже заставил поверить в ту туманную лестницу… Что было сейчас?

Невыносимая ненависть и ярость ушли после разговоров с Нидейлой, и больше не хотелось Вальдера проклинать, желая ему смерти. Но и сдаваться ему на милость – тоже. Больше она не повторит ошибок.

Вступили в мелодию громкие голоса скрипок. Вальдер вдруг сделал шаг, взял её ладонь, сжал с силой и повёл в танце. Глаза цвета подсвеченной солнцем зелени следили за ней. Первая растерянность прошла, и Ясмин поддалась этому медленному танцу. И набралась твёрдости, чтобы выдержать прямой взгляд Вальдера: с прежней долей любопытства, понимания и будто бы толикой затаённой печали.

Или она выдумала себе её? И он снова играет её чувствами, заставляя сопереживать?

Вальдер с лёгкой улыбкой прикрыл глаза, будто прочитал её мысли, и отдался музыке, шагая и кружа Ясмин по примятой траве. Одетый по-привычному элегантно, по столичной моде, он, верно, разительно отличался от неё, кудрявой, в деревенском платье.

Тихий шаг, шорох травы под подолом, протяжный звук скрипки, лёгкий поворот. Касание ладоней, которое жгло огнём, его рука под её спиной. Мелодия прозвучала громче, музыканты заиграли одновременно, и Вальдер вдруг заставил её почти упасть на землю. Подхватил совсем низко, когда её откинутые назад волосы уже скользнули по траве. И удержал на месте, замерев и глядя в глаза: будто показывая, что… настоящее падение может быть страшным?

Ясмин невозмутимо улыбнулась и поднялась, опершись на его руку. Может, он считает, что она всё осознала и вернулась? Или настолько уверен, что она… в его власти? Она поклонилась, как по обыкновению кланяются после танцев.

– Я не отказалась бы от завтрака.

Вальдер молча сделал приглашающий жест в сторону дома, и Ясмин кивнула и прошла мимо. Медленно оглядевшись внутри, она с радостью заметила, что всё по-прежнему и на своих местах. Никто не разворотил дом. Её дом. Она обернулась на Вальдера. Он ждал, что она придёт, знал это совершенно точно. И считал, что всё будет снова так, как желает именно он?

Но сейчас Ясмин вдруг стало легко. Что бы сейчас с ней ни происходило, во внешнем мире, она уже не потеряет эту найденную свободу. Теперь ей есть на что опереться и во что верить.

В доме тихонько шумели на кухне, промелькнули в дверях мальчишки-слуги, но, завидев госпожу, быстро ретировались – разносить радостную весть. Дом будто снова наполнился голосами, звонкими и гомонящими, что-то загрохотало, будто выронили.

– Мартина, – улыбнулась Ясмин служанке, которая с тревогой появилась в столовой спустя пару минут.

– Госпожа, вы вернулись! – Полные губы служанки расплылись в улыбке, только быстрый взгляд на Вальдера заставил притушить радость и даже будто сверкнуть затаённым гневом.

– Да. Попроси приготовить мне, пожалуйста, завтрак.

– Да, госпожа, – быстро откликнулась Мартина и скрылась за дверью.

Ясмин уселась за стол на своё любимое место – напротив широко раскрытого окна, рядом с огромной напольной орхидеей, которая распустилась за последние дни ещё ярче, – и взглянула на Вальдера.

Солнце не проникало в комнату – широкий балкон над первым этажом давал тень и ограждал от невыносимого зноя, но даже эта небольшая прохлада явно была чужаку недостаточна, лицо чуть блестело от пота. Хотя как маг он наверняка умеет с этим справляться… Он многое умеет: читает чужие эмоции, может управлять ими и навязывать свою волю. Ясмин, снова осознав это, на миг похолодела, но быстро взяла себя в руки.

– Составишь мне компанию? – кивнула она, силясь сохранить невозмутимость.

Казалось, словно её поведение напрочь не совпало с тем, что он ожидал. Впрочем, и она ожидала иного: ярости, угроз и наказания за побег.

– Если хочешь. – Вальдер сдержанно улыбнулся, продолжая следить за ней с растущим интересом.

Ясмин осмотрелась – рядом не осталось даже вездесущих людей Вальдера, по крайней мере, виднелась только пара человек во дворе. Остальные заняты её поисками по всем деревням и окрестностям? Выходит, он сейчас довольно беззащитен, не считая опасной магии, но вряд ли надолго.

Вальдер опустился на стул напротив и чуть откинулся назад.

– Расскажешь, где была?

– Путешествовала… к себе.

– Вот как. Добралась?

– Думаю, да.

– Звучит вдохновляюще.

Мартина принесла поднос с едой, и Ясмин потянула носом аппетитные запахи.

– А теперь ты расскажи, что происходит.

– Люди работают. Тростник растёт. Солнце по-прежнему жарит как ненормальное. Ничего не изменилось так кардинально, как, похоже, ты.

Ясмин тихо хмыкнула, но не ответила на последнюю фразу, только качнула головой и спросила о другом:

– Я слышала, что ты отказался отпускать мятежников… – Она внимательно смотрела на снисходительное выражение лица Вальдера.

– Это лишь ответная мера на твоё исчезновение. На случай, если любви к дому у тебя окажется недостаточно, чтобы не делать глупостей.

Ничего не меняется, он прав. Хотелось лишь посмеяться над своими мыслями, в которых она допускала, что Вальдер может стать человечен. И он по-прежнему относится к ней как к маленькой девочке, которую надо учить кнутом и пряником – чтобы был толк.

– Я здесь. Теперь выполнишь своё обещание?

– Посмотрим.

Вальдер задумчиво коснулся кистью подбородка.

– Хорошо, – не стала никак возражать Ясмин и приступила к еде.

– Интересно, – снова заговорил он с усилившимся вдруг северным акцентом, и от его голоса даже холод продрал по коже, – почему твой друг не убил меня, когда была такая прекрасная возможность?

Ясмин подняла на него глаза. Показалось, или в его голосе неуловимо проскользнула тень… сожаления? За его непроницаемой бронёй вдруг оказалась такая брешь, что, увидев её, Ясмин ощутила вдруг не злорадство, а защипавшие глаза. Да что с ней снова… Это ведь всего лишь новая манипуляция, только на этот раз не издёвки, а мнимая откровенность. Которая ей больше не нужна.

– Потому что он не убийца.

– Зато я – убийца со стажем. – Вальдер повернул пальцами стоявший перед ним поднос, и блеснули металлом приборы. – И знаю, что минутная слабость карается поражением.

Ясмин на миг затаила дыхание, пытаясь осознать, насколько опасна угроза в его голосе. Он-то уж явно не стал бы думать, убивать Риана или нет. От мысли о нём вдруг охватила дикая тоска, и она снова быстро заговорила, чуть помолчав:

– Думаешь, побеждают только сильные?

Вальдер снова откинулся назад и, чуть склонив голову набок, отозвался:

– Не сильные и не правые, потому что справедливость для каждого своя. Побеждают скорее… хитрые: те, кто знает, когда быть правым, а когда – сильным.

Ясмин усмехнулась и согласно развела руками.

– Так и победа – для каждого своя.

– Твоя правда. Иногда надо понять, когда вовремя отступить, чтобы сохранить хотя бы то, что уже есть. Верно, Ясмин? – Звук его голоса, произносившего её имя, был такой чужой, резкий.

Совсем иначе она слышала своё имя так недавно. Будто кто-то бережно чувствует каждую букву, каждый звук, что вместе составляют эту магию: «Яс-мин».

Ясмин быстро подняла взгляд. Нет. Он говорит не про себя, вовсе нет. А про неё и то, что она может потерять, если не отступит. Ясмин сдержала свои эмоции и согласно кивнула, признавая своё «поражение». Пусть считает так.

– Ты прав, Вальдер, – ответила она взаимностью. – Иногда надо вовремя отступить.

Пока сила на его стороне: он по-прежнему хозяин, утвердил своё право. В его власти жизни невинных людей, он хорошо знает, как заставить всех играть по своим правилам. Но на его силу, хитрость и магию должно найтись что-то, что спасёт. Обязательно должно! Она найдёт это.

– Кстати, – отложила она приборы, – может, позволишь в знак примирения принять у себя тех гостей, письма к которым ты отнял и не дал отправить моей троюродной кузине и остальным? Эти люди дороги мне.

– Соскучилась по званым приемам? Неужто надоело прятаться по деревням, моя дорогая нежная Ясмин? – усмехнулся он. – А я думал, тебе нравится твоя босоногая жизнь. Наравне с деревенскими, в грязи, на плантациях… Это ведь так просто – сбежать от ответственности и долга. – Его голос прозвучал жёстко. – Жить как ваши боги на душу положат, ни о чем не думать, быть простой влюблённой дурочкой. Верно?

– Будь верно, я бы сейчас не сидела здесь. С тобой.

Их взгляды схлестнулись, и Ясмин из последних сил удерживала свои эмоции, чтобы не выдать раньше времени. Только покаяние, только глубокая печаль и терзания в душе, чтобы он поверил. Хотя бы ненадолго.

Ясмин моментально притушила эти мысли, чтобы он не ощутил их раньше времени, и покорно задумалась о плантациях и об ответственности, которую так привыкла нести.

Они поднимались по лестнице, когда Вальдер остановил её и развернул к себе. Он не был больше бесцеремонен, не пытался её раздеть или овладеть ею силой, хотя это в его власти – стоит лишь дать волю своей магии. Но Вальдер не ищет лёгких путей, ему попросту не будет это интересно. Ему надо снова заманить её в ловушку и заставить поверить, что она сама именно этого и хочет.

Он коснулся пальцами плеча, скользнул до локтя, мягко сдавливая кожу. В долгом взгляде виделась тяга и желание снова обладать, властвовать над ней, как прежде. Наслаждаться её податливостью и отзывчивостью, идущей будто против воли, подсознательно, её недавней зависимостью от него и внутренней борьбой с ней же.

Вальдер спустился на ступеньку ниже, так, чтобы ей не приходилось задирать голову. Опустил руки на её бёдра, огладил их сквозь мешковатое платье.

Но он не принуждал – оставлял выбор. Теперь только не было той противоестественной тяги, только отчуждение и прохлада, будто она проснулась после долгого, липкого, неприятного сна.

– Я… потеряла ребенка. – Слова дались трудно, но только так можно было увидеть его настоящего.

Она не знала, о чём он сейчас думает. О том, что она избавилась от нежеланного ребенка, или о том, что его надежды сломать её обернулись крахом. Не думал, верно, что она может решиться на такое. Но слова были произнесены, и сейчас он её не тронет – не посмеет больше. Не теперь.

Вальдер замер, продолжая смотреть на неё пристально, будто насквозь. Нахмурился – изломались брови у переносицы, нехорошо сощурились глаза. И даже через платье ощутилось, как похолодели его пальцы. Ясмин представила, как сейчас они сожмутся сильнее, вопьются ей в тело.

И почему-то подумалось, что в той истории про жену были свои вопросы: отобрали ли?.. Такие, как Вальдер, не меняются. И другого выхода не было. Она никогда не будет с ним чувствовать себя собой – свободной и настоящей, которую принимают такой, какая есть. Теперь она знает, как это бывает на самом деле.

– Потеряла или захотела потерять? – спросил он так, что стало понятно: правду не утаить.

Его руки скользнули вниз, и он отпустил её. Она наконец увидела его без маски – настоящего. Губы сошлись в тонкую линию, пальцы яростно сжались, и мигом слетела вся показная мягкость, которая была в танце и при разговоре. Казалось, он прямо сейчас впечатает её в стену или сделает что похуже – дрогнули от напряжения его плечи. Ясмин прижалась к стене, чувствуя лопатками твёрдый и холодный камень, и смотрела в сощуренные глаза, не в силах отвести взгляд.

– Ясмин! – призвал он к ответу.

– Мне жаль, – на удивление твёрдо ответила Ясмин. – Пожалуйста. Мне надо побыть одной. Сам понимаешь… пока мне не стало плохо.

Подобрав подол, она быстро вырвалась, поднялась по ступеням, не глядя на него, и прошла в свою комнату. И только там, прижавшись спиной к затворенной двери, выдохнула и прикрыла глаза.

31. Благослови

Вальдер позаботился о её безопасности – наверняка попросил оставшихся в доме своих псов следить за тем, чтобы госпожа не покидала свои покои. Думал, что если она проведёт время в одиночестве, то поймёт, что совершила ошибку?

А что, если ошибкой было тогда согласиться на свадьбу?..

Остаток дня Ясмин и в самом деле провела в своей комнате в раздумьях, почти не прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Ходила взад-вперёд, наблюдала из окна за последними несобранными участками плантации, где ещё трудились мятежники, закованные в кандалы, и в груди снова поднималась волна гнева и желания защитить невиновных.

В конце концов, написав короткое письмо, в которое Ясмин добавила два ключевых слова для Нидейлы, она приняла решение действовать сразу. Каждая минута промедления будет опасна…

К вечеру Мартина заглянула с ужином, но поговорить им толком не дали – следили пристально, чтобы, если что, доложить своему хозяину. Поблагодарив заботливую служанку, Ясмин кивнула ей, незаметно передала послание и проводила взглядом. А позже наскоро перекусила, растянулась на кровати, свесив голову, и задумчиво всмотрелась в заходящее над лесом солнце.

Огромный оранжевый диск озолотил комнату, заиграл бликами на тёмных деревянных опорах, отразился мерцанием в шелковистом бежевом балдахине, огладил лучами стены, коснулся лица. И показалось, будто эти лучи сейчас впитались в кожу и наполнили силой всего южного неба.

Это её земля, её родина и место силы. Она больше не проиграет, потому что сражаться Вальдеру придётся не с ней, а с самой стихией.

Следующим утром удалось проснуться раньше всех, ещё до рассвета, когда дом спал. Потянуло выбраться на улицу и дойти до кипарисовой рощи, где покоилась могила матери, – давно она туда не заглядывала.

Ясмин постояла перед шкафом, выбрала светлое платье и оделась сама, не желая никого тревожить. Затянула светлый шелковистый пояс на талии, поправила лёгкую ткань блузки и отворила дверь, за которой никого, кроме дремлющего в дальнем кресле чужака: похоже, смиренное поведение прошлого вечера показало, что слишком усердствовать с охраной не стоит. Впрочем, Ясмин и не собирается больше сбегать.

Она спустилась вниз и вдруг встретила там сидящую у окна тётушку Иллейв. Странно, что папина сестра не уехала в это смутное время в своё поместье – пусть она там и на птичьих правах после замужества своей сестры. Осталась ради неё? Или опасается Вальдера? А может, ещё ждёт своего брата и отца Ясмин, кириоса ди Корса, но вряд ли об этом теперь может идти речь. Война и переворот магов разрушили все прежние устои, и сейчас пора выстраивать новые.

– Как ты, девочка? – спросила тётушка Иллейв с искренней тревогой, осматриваясь с опаской.

– Хорошо, – улыбнулась Ясмин, сев рядом и подумав про Риана, про их последний разговор, его взгляд и прощальное пронзительное «Ясмин», от которого снова пробежали мурашки.

Воспоминания обожгли ярким солнцем от макушки до кончиков пальцев, и Ясмин почувствовала, как загорелись щёки. Даже горечь расставания таяла от этого света. Где бы он сейчас ни был, она чувствовала его тепло на расстоянии, где-то внутри, в самом сердце.

– Мы беспокоились, что с тобой что-то случилось. – Тётушка оглянулась, проверяя, не слушает ли их кто-то из чужаков.

– Правда, все хорошо. – Ясмин склонилась ближе к окну и заворожённо всмотрелась в тонкую полосу рассвета над далёким, но видным отсюда океаном, а потом спросила: – Пойдёмте прогуляемся, пока не припекло слишком сильно?

– Хорошо, – изящно кивнула Иллейв и поднялась.

Но у парадных дверей их встретил единственный не спящий, Гаррет, и недвусмысленно заступил дорогу. Вальдер уже приказал никуда её не выпускать даже из дома? Как это мило. Он становится немного предсказуемым.

– Доброе утро, дорогой Гаррет, – произнесла Ясмин напевно и подошла вплотную к внушительному стражу.

Тот следил за ней с лёгкой насмешкой, как уже старый знакомый, зная, на что она способна и что может выкинуть. Он чуть нахмурился, когда она заглянула ему в глаза, чуть откинув голову, а потом быстро забрала шляпу и надела на себя. И такое на его лице отразилось замешательство, что Ясмин мелодично рассмеялась.

– Позволите ещё раз примерить? Такое яркое солнце, что боюсь перегреться.

– Хозяин запретил вам покидать дом без его ведома.

И он замялся, не зная, забрать ли у неё шляпу или это будет выглядеть теперь глупо и по-детски.

– Ну так сообщите ему. Или… пойдёмте с нами – это недалеко, за домом возле кипарисовой рощи. – Ясмин смотрела на него прямо и настойчиво. – Мы собираемся дойти до кладбища и почтить память моей дорогой матери. Сегодня ровно четырнадцать лет с тех пор, как её не стало.

В её голосе совершенно непроизвольно послышались трагические нотки – Ясмин не собиралась играть эту роль так явно, но воспоминания о матери и впрямь заставили вздрогнуть, и защипало глаза.

Тётя подошла к ней и успокаивающе погладила по спине, утешая. Ясмин снова посмотрела на стража, который только тяжело вздохнул.

– Ах, милый Гаррет. Я не собираюсь больше бежать – иначе зачем бы я вернулась? Это мой дом, и всё здесь слишком дорого для меня, чтобы так просто оставить. Ну же! Можете отправить с нами хоть всю вашу охрану – мне всё равно.

Вот же упёртый вояка! Наверняка отслужил с Вальдером добрую половину своей жизни. Но она видела его живым и человечным, а значит, и сейчас сможет достучаться.

– Хорошо, – наконец произнёс тот. – Только недалеко, и я пойду с вами. Вздумаете делать глупости…

– Вот и прекрасно. Заодно отдохнёте в нашей чудесной роще, – не дав ему договорить свою угрозу, Ясмин взяла тётушку под руку и потянула на улицу.

На ярком утреннем солнце Гаррет тут же сощурился, но Ясмин только улыбнулась и пониже надвинула его шляпу, кивнув с благодарностью.

В тени высоких кипарисов стало гораздо легче, даже казалось, что желтоватая пыль во влажном воздухе не поднимается от земли, прибитая хвойной прохладой.

Ясмин с тётушкой дошли до кладбища, со всех сторон укрытого густыми кронами дубов, посаженных специально так, будто те образовывали настоящий фамильный склеп с зелёной непроницаемой крышей и ветвистыми стенами.

Хорошо помня дорожку, по которой смогла пройти бы и с закрытыми глазами, Ясмин дошла до места, где была похоронена мама. Отец в своё время не поскупился на дорогое надгробие, хоть и захоронили маму в самой дальней части кладбища. Будто бы для того, чтобы воспоминания о ней, ушедшей так рано, не причиняли боль им обоим.

Ясмин всё равно приходила сюда чаще всех. Она любила эти минуты тишины и внутреннего света, который охватывал её, когда она мысленно обращалась к маме. Иногда светлая грусть наполняла силой и благодарностью за всё то хорошее, чем она успела щедро одарить Ясмин.

Сейчас на глазах и в самом деле заблестели слёзы – стоило взглянуть на мраморную скульптуру лежащей на спине женщины, чьи глаза были устремлены в небо. Ясмин оглянулась на Гаррета, с заметным облегчением замершего поодаль в самой густой тени, а потом на тётушку – та подошла ближе и вслед за Ясмин медленно опустилась на колени на землю возле могилы.

Ей и вправду было нужно сюда прийти, и не только для того, чтобы поговорить с тётушкой. После того обряда с Нидейлой хотелось прикоснуться к маминой могиле и вспомнить этот поток света…

«Мама, прости меня и благослови. Я так долго думала, что мне не хватило твоей любви, но её было сполна – она идёт от тебя и сейчас. И я больше не отрицаю её и себя. Твоя сила, твоя женственность и мудрость – во мне. Ты подарила мне жизнь, которой я прежде распоряжалась так неумело. Нам всем стоит чему-то научиться.

И сейчас я вырвусь из замкнутого круга, я не повторю твою боль, хотя так близка была к этому. Ведь, беззаветно любя тебя и следуя за тобой, встретила мужчину, который так похож на отца. Но теперь я это вижу и могу вырваться из оков!

Я сама выберу свою судьбу, и сделаю это осознанно. Ради тебя и себя. Есть другой путь! Есть настоящая забота, нежность и любовь. И мне больше не нужно искать одобрение снаружи. Я есть, спасибо тебе, я есть! Уникальна и неповторима. Я есть сама по себе и только сейчас могу признать это полностью. И любовь начинается изнутри. С меня. Из моего сердца. К самой себе».

Горячо и почти беззвучно шепча, Ясмин чувствовала, как слёзы текут по щекам потоком. Это было так просто… Как проснуться! Просто – открыть глаза и увидеть наконец себя.

– Ну-ну, милая, – осторожно решила утешить её тётушка.

– Всё хорошо, – прошептала Ясмин и тихонько улыбнулась, не глядя на неё. – Послушайте. Мне нужна ваша помощь. – Тётушка заметно напряглась, и Ясмин поспешила шёпотом её успокоить: – Нидейла, которая проводила обряд, помогла понять, чего я на самом деле хочу. Просто скажите, что вы на моей стороне. И передайте кое-что остальным… – Как можно незаметнее она сунула ей записку, которую успела набросать.

Времени осталось совсем мало. Вернувшись в дом, Ясмин попросила Мартину принести воды для умывания. Из кабинета Вальдера доносились приглушённые голоса, и Ясмин торопливо вбежала в свою комнату.

Наконец постучалась служанка.

– Чем-то ещё помочь, госпожа?

– Да, помоги мне привести себя в порядок. Хочу хоть сегодня выглядеть хорошо.

– Вы всегда прекрасны, Ясмин! – всплеснула руками Мартина. – Что вы такое говорите!..

– У меня были трудные времена… – Ясмин повернулась к зеркалу и перекинула волосы через плечо, внимательно глядя в свои глаза. – Как вы здесь жили без меня?

– Все… по-прежнему, – отозвалась Мартина. – Правда, давеча один неприятный случай с дочкой Элсина, Майкой, но все остались живы. Там один из ихних… этот, как его… Гауд. Говорят, хотел снасильничать девицу.

Истинные слуги своего хозяина. Осмелели и набрались наглости, сочтя, что теперь-то уж они здесь полновластные хозяева. А может, теперь Вальдер перестал их сдерживать, наказывал её – Ясмин – за её поступок.

И едва ли теперь можно говорить с ним о том, чтобы он отпустил мятежников на свободу. С него станется оставить их бесправными рабами насовсем, благо такое происходит в других местах.

– Тогда скажи. Ты наверняка видишь всё, что происходит и происходило в моё отсутствие, особенно чем был занят хозяин. Мне будет нужно, чтобы ты это подтвердила, а ещё отправила кого-нибудь в одну деревню…

Вальдер, похоже, был занят сбором всех своих людей. Больше нельзя тянуть время, если она хочет выстоять в этой борьбе.

Расчёсанные волосы они с Мартиной оставили распущенными. Лёгкие, воздушные и блестящие от масла волосы рассыпались по плечам, окутывая невесомой защитой. Она подчеркнула тонкие изогнутые брови вразлёт, очертила мерцающей пудрой высокие скулы, прошлась и по приоткрытым бледно-пепельным губам. Поджала их задумчиво, снова окунаясь в воспоминания последних мгновений рядом с Рианом. Тёмные глаза сверкали неведомой тайной, которой вскоре она будет готова поделиться со всеми. Никогда прежде Ясмин не видела себя такой прекрасной, как в этот миг.

Вскоре ей удалось через мальчишку-слугу передать просьбу Кардьяну к ней заглянуть. Управляющий заметно повеселел, увидев её в добром и приподнятом настроении – после всего того, что происходило на его глазах последние недели.

– Какие успехи со сбором урожая? – торопливо спросила Ясмин, не зная, сколько ей дадут времени на разговор, и боясь, что их подслушивают.

– Заканчиваем на ближайшей плантации, осталось немного. Пару дней работ. Этот-то год у нас начался явно получше с урожаем, чем предыдущий, вот и затянулось, госпожа.

– Я так понимаю, проблему с кредитом мы уже решили?

Кардьян вскинул брови, мельком бросив взгляд в сторону кабинета Вальдера.

– Эти расходы уже закрыты в наших бумагах – я давеча слышал разговор хозяина… Слыхал, скоро должны прибыть из столицы с проверкой. В ближайшие дни, что ли.

В ближайшие дни? Проверка!

Это будет последняя жертва. Всё встало на свои места.

– Вот как. – В голове у Ясмин наконец до конца сложился план, как именно и когда действовать. Безумие! Но как же хочется это сделать. Она довольно вскинула голову и сощурилась. – Тогда послушай. Я хочу, чтобы вы сегодня сделали всё, чтобы закончить с урожаем поскорее и приступить вскоре к новым посадкам.

Кардьян посмотрел на неё внимательным долгим взглядом, наверняка замечая лёгкую безуминку в глубине глаз, шалость и отчаянную отвагу, и только потом кивнул. Ясмин приблизилась и прошептала ему те слова, которые только что охватили её пожаром.

– Вы готовы на всё, Кардьян?

– Погибать, так вместе, госпожа, – расплылся в широкой улыбке управляющий. В его глазах разгорелся тот же огонь, что у неё самой.

– Это будет сложно…

– Ваше счастье и наша свобода стоят этого, – твёрдо кивнул старик. – Я готов.

– Все, кто готов присоединиться, – вы получите указания, что делать и когда. Следуйте им слово в слово. А сейчас – отвлеки хозяина на как можно большее время. И пусть Ао и Теа услышат нашу волю.

32. В тебе сила

Ясмин замерла у окна и раскинула руки, обхватив распахнутые ставни.

Она почувствовала, будто её перемена затронула не только поместье – весь мир вокруг. Менялась погода, сгущались вокруг тучи. В это время обычно парило так, что казалось, на открытом небе никогда не появится ни единого облачка. Сейчас же мрачно нависали идущие от невысоких гор тучи и задувал в открытые окна горячий ветер.

И темнело так, будто стремительно наступал вечер…

– Будет дождь… – там и сям заговорили в поместье.

Ясмин смотрела в окно на то, как меняются и сгущаются тени.

Как прежде уже не будет. Они оба перешли черту. Она – ушла к колдунье и решилась на страшное, решилась перейти грань смерти, а он – когда решил, что вправе управлять её жизнью и жизнями остальных так, как ему вздумается, когда возомнил себя наместником бога на земле. Ясмин сама позволила это ему, потому что только так и было всегда в её жизни. Было – прежде.

В дверь снова постучали. Ясмин думала, что вернулась Мартина, но нет – под глубоким капюшоном и нарядом служанки скрывала своё лицо Нидейла.

– Ты пришла! – воскликнула Ясмин, едва не обняв ведунью со всей силы.

– Вы готовы, госпожа? – тихо зазвенел голос Нидейлы. – Времени мало.

– Ни тени сомнений, – кивнула Ясмин.

– Он ещё попытается выбить почву у вас из-под ног. Его душа мечется, он тоже в борьбе и захочет вас переломить, чтобы не погибнуть самому. Сможете ли устоять в этот раз?

– Я не боюсь его силы.

– Стоит бояться его слабости, госпожа.

– Слабости?

Нидейла улыбнулась так мудро и проницательно, что у Ясмин даже волоски на коже стали дыбом. Будто ведунья и впрямь может добраться до самой глубины души и прочитать там всё.

– Вы поймёте, о чём я. И эта борьба станет ещё сложнее. Но…

– Я справлюсь, – тихо выдохнула Ясмин и кивнула.

Нидейла быстро коснулась пальцами её лба, начертив символ защиты, сунула в руки свёрток с новыми заговорёнными свечами, а потом так же стремительно, как появилась, исчезла из комнаты, оставив после себя только тонкий аромат благовоний и ощущение чего-то бесконечного и мудрого.

Ясмин торопливо принялась зажигать одну за другой свечи, расставляя по всем поверхностям, куда могла дотянуться. От одной к другой она шла с зажжённым пламенем, касаясь фитилей, зажигая снова и снова новые огни. Как хотелось зажечь сердца людей, вернуть им веру в справедливость и свободу.

В волю, что ведёт за собой, а не ломает.

Далеко-далеко в саду раздался звенящий звук бубна: удар – и звонкая россыпь следом. Кто-то запел. Нидейла начала своё обращение к Великим Духам, чтобы потом обратиться к Ао и Теа.

Им не нужно быть в одном месте, чтобы провести ритуал. Он охватит всё поместье, все отдаленные уголки усадьбы, все поля и холмы, где остались верные люди. И каждый, кто имеет сердце, да услышит этот зов!

Это был древний напев, известный каждому жителю острова.

Он никогда не исполнялся в этом доме, отец – не корсакиец и считал, что это песни диких племен, которым нет места в цивилизованном доме богатейшего плантатора острова. Мама и несколько служанок напевали их Ясмин в детстве – как колыбельные. И часто без слов, только мелодию, но даже она отчего-то так злила отца.

Однако Ясмин знала все слова наизусть так, как будто они шли из памяти её предков. И сквозь годы, столетия, минуя само понятие времени, пробивались и звучали снова и снова. Не стереть, не уничтожить. Не вытравить из сердец людей, что чувствуют биение правды в каждом звуке.

Бом. Бом. Стук барабана. В ритме жизни и смерти. Вспыхнет старая рана. Все мы малые дети.

Ясмин запела, прижав руки к животу, выдыхая так отчаянно, будто сама жизнь уходила. Будто она произносила древние слова, вплетая их в ткань мироздания так, что её самой оставалось в этом мире всё меньше. А может, так обманывало танцующее пламя свечей. Голоса, что начали вторить отовсюду. Один за одним запевали в доме слуги.

Те, кто знал, к чему всё придёт.

Бом. Бом. Слушайся ритма. Не рви мира пределы. Все мы связаны битвой. Был трус – стань самым смелым.

Не нужна музыка. Не нужна никакая мелодия – сами люди становились мелодией, один за одним превращаясь в ноты, звучащие сначала вразнобой, кто-то тише, кто-то громче, а потом… Ясмин почувствовала вибрации, которые становились всё сильнее, соединялись, как крохотные огоньки свечей, сталкиваясь, превращались в единое пламя.

Танцующее, пляшущее под биение сердец.

Ясмин сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как огромная, необъятная сила скручивает их всех воедино. Как рвётся прочь из глубины души, разрывая на части.

Будто воочию Ясмин видела каждого, кто запел вместе с ней.

Кровь. Стук. Прямо ли, криво – Нам покоряются беды. Только вместе мы живы. Встань в строй – пламя до неба!

Замычал мелодию старик Кардьян. Запела чистым, поставленным голосом тётушка Иллейв. Потянула басовито Мартина, со всей серьёзностью закрыв глаза. Хором запели девчонки-близняшки. Зашептала, словно колдовство, слова Эсвель, глядя на багровеющий за горами закат. С каждым новым голосом мелодия становилась всё более громкой, сплетающейся в огромный ураган. Пели на плантациях, отбросив в сторону мачете и ножи.

Стук. Жар. Пусть полыхает! Жизнь не дороже свободы. Наш мир – от края к краю – Крепнет от года к году.

Пел каждый, имеющий голос и сердце. Каждый голос стал частицей огромной силы всего жаркого, напитанного солнцем Юга – такого же яростного и отчаянного, как эти слова. И если прежде можно было сомневаться в своей силе, то теперь Ясмин смеялась этим мыслям.

«В тебе точно есть особая сила», – сказал давным-давно Риан.

Это была чистая правда. В ней такая огромная сила, такая мощь, что от одного осознания можно сойти с ума. И не нужно никакого обучения, никаких врождённых особенностей – надо просто поверить и сказать это вслух.

Никогда прежде Ясмин не верила в силу своего голоса так, как сейчас.

Только вместе мы сила. Тростник хрупок как души. Вместе – Духом едины! Бом. Бом. Слушай. Слушай.

Ао и Теа услышали их. Приняли первую её жертву, услышали голоса. Не нужна была Нидейла, чтобы понять это. Невидимое тепло окутало душу заботливо, нежно, непробиваемо. Больше никакому чужаку это не нарушить.

Прежние страхи разлетелись, как тарелка, которую она швыряла в дверь.

На тысячи крохотных осколков.

Как растворяется небыль: Наш мир – пепел в осколках. Смотри в синее небо! Будь жив! Не дай себе смолкнуть.[2]

Ясмин яростно закричала на последних строках так, что задрожали стёкла, затанцевало пламя свечей.

Со скрещенными перед грудью руками она резко развернулась.

… И увидела Вальдера, который ворвался к ней в комнату. От сквозняка, от резкого порыва ветра дверь стукнулась об косяк, но он схватил ручку и плотно закрыл за собой.

Вот и решающий бой.

Ясмин чувствовала только лёгкое волнение и пьянящее чувство всемогущества – такое, что щекотало мурашками кожу. Ясмин встретила мага лицом к лицу.

– Какого демона ты творишь, Ясмин?! Что происходит, что за свечи?! Кто позволил тебе отдавать распоряжения моим людям?

Он ещё ничего не понял.

Что, его боги, его Четверо великих проводников к Духу – не сказали ему?..

– Люблю свечи и музыку, – пожала она плечами. – Если ты про милашку Гаррета, то он был и сам не против утренней прогулки, – чужим, божественно пробирающим голосом заговорила Ясмин с улыбкой. Прошло несколько часов с прогулки, а теперь казалось – целая вечность. – Спроси у него.

– У него был приказ.

– Стало быть, моя вежливая просьба… сильнее твоего приказа. – Она обходила Вальдера по кругу, наслаждаясь замешательством на его лице.

Вальдер шагнул ближе и угрожающе склонил голову.

– Перестань со мной играть. У тебя всё равно это плохо получается.

– Я учусь у тебя. Все мы с чего-то начинали…

Он не выдержал, подошёл и сильным толчком бросил её на кровать. Уже безо всяких осторожностей, а жёстко. Будто только так он чувствовал себя увереннее – когда она была ниже, слабее.

– Зачем ты это делаешь? – заговорил он, взяв себя в руки. – Чего хочешь добиться?

Вальдер поставил колено на кровать, оперся на изголовье и подался вперёд так, чтобы Ясмин поняла: ей никуда не деться.

От него по-прежнему исходила опасная сила, магия плескалась в глазах, и всё ещё можно проиграть… Если Ясмин себе это позволит. До ужаса хотелось убедиться, что Ао и Теа и впрямь дали ей и другим защиту от чужого колдовства.

– Что тебя так волнует? Я вернулась, как ты и хотел.

– И это уж точно не потому, что хочешь мира и покоя, не так ли?

– Ты говоришь о мире и покое, а сам сделал из задержанных настоящих рабов! Как можно верить твоим словам? Ведь я обещала им, что они получат свободу, Вальдер!

– Видят ваши боги, отец так или иначе выдал бы тебя замуж за того, кто был ему удобен. Разве не так, Ясмин?! Так я далеко не худший вариант, уж поверь мне. У меня есть власть. Закон. Сила. И то, чего так недостаёт твоему мальчику, – жизненный опыт.

– Знаешь… – Она задумчиво покачала головой. – Этот разговор ведь вовсе не о нём и не о тебе. А только обо мне.

Вальдер тихо засмеялся, опустился и оказался с ней на одном уровне.

– О тебе. Хорошо. И что скажешь? Посмотри сама. Я оставил в живых тех, кто хотел меня убить. Оставил – по одному твоему слову. Будь мы сейчас на войне – хотя можно считать, что так и есть, этот переворот затронул судьбы всех, – это очень глупый поступок. И он аукнулся позже предательством этого твоего дружка и твоим похищением. Но я, мать вашу, сохранил ему жизнь! Не казнил ни одного из тех, кто оказывал сопротивление. Так ли я ужасен, как ты меня видишь, скажи мне?

Нидейла говорила об этом.

Бояться не силы Вальдера – а его слабости. Вот этого момента. Тогда, когда он так открыт и беззащитен, будто со всей своей душой нараспашку. Будто показал все свои незажившие, открытые раны. Сильный внешне, но так нуждающийся в понимании.

Каждое его слово взывало к этому.

Услышь меня, я вовсе не зло. Все мои поступки были во благо. На всё неприятное можно закрыть глаза – ведь если слушать слова, они звучат так логично, так верно, что только дурак усомнится в этой правде. Он ведь всё простил. У него ведь был приказ.

Его самого нещадно била в прошлом жизнь.

Ясмин должна его понять, почувствовать эту боль и посмотреть иными глазами.

Вот она – истинная его сущность… Он так слаб, так нуждается в понимающем сердце. Его поступки были продиктованы болью. А она, Ясмин, только глупо артачится, когда могла бы протянуть руку и помочь ему стать снова цельным и сильным. Всё её сопротивление было таким глупым. Таким бесполезным.

Всё так?

Или Вальдер – слишком, слишком хорош в том, как знает, как чувствует, когда надо играть с сердцами людей. Когда надо проявить жёсткость и выбить опору из-под ног. Когда надо стать доверчивым. Когда надо распахнуть душу и позволить увидеть самую мнимую глубину.

Или он – только демон, исчадие тьмы, пришедший показать её собственную боль.

– Ещё немного, и я поверю, что должна была влюбиться в тебя без памяти…

Ясмин широко улыбнулась, обнажив зубы. Сердце билось ритмично и сильно, потому что она знала правду. Потому что боги защитили её. Теперь знала правду.

Она видела сверкнувшие зло глаза Вальдера и усмехнулась: он тоже поддаётся на провокации. Она встала на постели на колени, оказавшись с ним на одном уровне. Мгновение затянулось, пока она смотрела в его глаза и видела там своё отражение.

– Я… Вальдер. Я не считаю тебя ужасным. – Ясмин смело приблизилась к нему, сделав шаг на коленях, и замерла, изучая его лицо. Он больше не пугал, не вгонял в оцепенение и панику, не выворачивал наизнанку душу. В сердце проснулось другое чувство. Она отпускала сразу обоих: его и своего отца, и от этого на душе становилось всё легче, и слова сами сорвались с языка: – Я благодарна тебе, правда… Слышишь?! Благодарна! Мне нужно было через это пройти, чтобы что-то понять. Почему и зачем всё это происходит со мной.

Вальдер со смешком покачал головой и даже отстранился. Но Ясмин, осмелев, сама коснулась его щеки, мягко провела пальцами вдоль уха, чувствуя колючие стриженые волосы на висках.

– Я не та, кто тебе нужен. Мне жаль, что тебе пришлось играть эту роль ради меня. И правда – спасибо…

На её внезапную ласку он отозвался так скованно, что захотелось убрать ладонь. Наверняка ждал иного: ярости, злости, как всегда. Эмоций и страсти! И неожиданная благодарность вдруг так просто выбила его из колеи.

33. Гори!

Вальдер жёстко сковал её запястье и отвёл прочь, и стало бы страшно, что будет дальше, но переменился ветер, и стукнули, мотнувшись, ставни. Песня за окнами стихла, прошелестев на прощание по широким листьям пальм и по кронам эвкалиптов.

Боги попрощались и даровали свое благословение.

Во дворе раздался громкий крик, к которому вдруг присоединился ещё десяток голосов. Будь сейчас утро, показалось бы, что это солнце разгорелось ярче, заполнило своими лучами комнату. Но нет, на дворе стемнело от туч, а яркое зарево врывалось даже сквозь прикрытые наполовину ставни.

Вальдер обернулся и резко поднялся с кровати, подошёл к окну и распахнул его. Донесся до ноздрей едва уловимый запах дыма.

Настал решающий миг, когда сойдётся всё, что Ясмин готовила. Нельзя было больше терять время. И всё же было до мурашек страшно это делать…

Безумие, но только так вырваться из западни!

Ярко полыхнул амбар с собранным урожаем тростника в сотне шагов от дома. Там было не всё, но огромная, значительная доля трудов. И её, Ясмин, усилия на плантации с мачете в руках тоже сейчас горели жарким пламенем.

Хотелось хохотать. Хотелось смотреть на это, не отводя глаз. Гори оно всё!

Вальдер, ни слова не говоря, заставил подняться и быстро спуститься вместе с ним во двор, где уже бежали с вёдрами его люди. Спешно хватали любые ёмкости и чужаки, кто-то пытался дотащить воду из фонтана. Вальдер же на мгновение замер, оценив происходящее, а потом резко обернулся к Ясмин.

В отблесках пламени его глаза с золотистым ободком заиграли ещё ярче. А может, в них отразилось его собственное магическое пламя – но не в его силах остановить стихию, как бы ни хотелось. Ему она неподвластна, даже вся его магия сейчас бессильна.

И это знали они оба.

Что он сделает? Подчинит себе силой? Это уже не работает на неё. Его сила потеряла всякую значимость – он может прочесть это в её глазах. Он уже прочёл это.

Настоящая война началась, и Ясмин была готова даже к тому, что уже не она в этой войне главная, – слишком много судеб теперь вовлечено в общую борьбу за свободу! Но каждый, кто пел с ней песню колдовского ритуала, дал своё согласие.

Вальдер восхищённо присвистнул:

– А ты хороша!..

– Раньше я была бы рада твоей похвале. Но, знаешь, теперь я и сама это знаю, – широко улыбнулась Ясмин, щурясь на языки пламени, которые теперь вырывались из ангара.

– Какая же ты отчаянная и ненормальная, милая Ясмин…

Горел не только собранный тростник, но и желание Вальдера доказать, что он вправе здесь быть. Пусть попробует теперь доказать, что под его мудрым руководством плантация будет процветать! Вальдер не сможет обуздать южное пламя, как бы ни старался. Его магия сейчас бессильна! И теперь его надежды полыхали так же ярко, как и глаза.

Пожар не погасить так просто.

Людей Вальдера подловили, пока те были заняты тушением, и начали окружать вооружённые слуги во главе с Кардьяном и Элсином. Слуги не лучшие воины по сравнению с настоящими солдатами, но Ясмин отчаянно надеялась на внезапность.

Вальдер быстро понял, что происходит. Дойдя до завязавшейся схватки, он остановил Элсина, быстро ударил его в висок и подхватил выпавший из его рук мачете. Подкинул в руках, будто проверяя заточенность лезвия и баланс, и ринулся вперёд – защищать своих.

Его люди тоже не теряли времени даром: один за одним они, безоружные, бросали вёдра, нападали на работников, завязывали рукопашный бой и перехватывали инструменты. Ясмин порывалась тоже броситься в бой, но на время застыла на месте.

Несмотря на внезапность, одного этого было недостаточно.

Кто-то и вовсе не решился встать на чью-то сторону и остался поодаль. Кто-то, как Хельми, давно перешёл на сторону нового хозяина. Ясмин заметила Ирту, выбежавшую из дома. И она бросилась на слугу, который пытался сдержать Вальдера.

Ясмин подняла оброненный кем-то мачете. Сейчас всё или ничего!

Больше ничего не осталось, и если сейчас проиграть в сражении – это точно конец!

Её людей окружали вырвавшие себе преимущество воины. Их было немного: часть ещё не вернулась с поисков, часть охраняла мятежников, но они были закалённые в боях мужчины, а не слуги и работники.

Ясмин лихорадочно оглядывала сражение, ища хоть какой-то способ переломить ход событий. Должно быть что-то ещё! Она сожгла прежнюю жизнь. Рискнула всем ради призрачной надежды – сейчас нельзя проиграть! Хотелось самой броситься в бой, и Ясмин даже ударила одного зазевавшегося воина локтем в затылок, но то было для него просто толчком. Воин обернулся – и стало страшно.

Пальцы намертво стиснули рукоять мачете. Привычно, как во время рубки тростника. В сердце зажглась горячая благодарность Вальдеру. Снова. Спасибо, что научил быть сильной – вопреки всему!

«Бей сильно и резко, вот так», – показывал ей Риан.

Ясмин сделала замах.

«Ао и Теа, помогите! Может, я не права, но сделала всё, чтобы спасти невинных и подарить им свободу!» – горячо зашептали губы, а пальцы привычно уже сжались на рукояти. Ясмин готовилась биться насмерть.

И даже воин на миг замер, похоже, увидев это в её горящих и отражающих огонь глазах. Чёрное хорошо отражает. Пусть видит и боится этого пламени, которое сейчас жгло лёгкие, клубилось чёрным дымом и путалось в волосах! Ясмин сделала шаг вперёд, тряхнув распущенными кудрями и замечая краем глаза, как уступают преимущество её люди.

Как же дико захотелось увидеть Риана, ещё хоть раз перед тем, как они проиграют. Пожалуйста, боги. Она так долго отрицала свою тягу к нему, так долго закрывала глаза на то, что всегда чувствовала внутри. Отрицала свою любовь, чтобы угодить отцу.

И сейчас Риан остался её последним желанием и последней отчаянной надеждой. Вспомнилось ласковое тепло его рук и губ, дрожь по позвоночнику от одного касания и целая вселенная в глубине всё понимающих глаз…

Если слышал её тоску и боль прежде, приходил на её зов, может ли почувствовать сейчас, сквозь клубы дыма, огонь и чужую боль?! Пора, Риан. Ты поклялся умереть за меня. Умри, но приди сюда!

Ясмин ударила воина Вальдера клинком, впервые почувствовав, что такое – драться не на жизнь, а на смерть. Чужак-воин – не стебель тростника… но только до тех пор, пока в его руках этот проклятый меч!

Удар, ещё удар! Ясмин издала яростный крик, будто голос снова поможет ей в этом бою. И враг отступал. Враг никогда не дрался с женщинами, готовыми умереть за свою правду. За свою свободу. За свою любовь.

Вальдер не мог остановить огонь, но сейчас запросто мог подчинить себе, одного за другим, самых опасных. Он ухватил уже Кардьяна за грудки, как вдруг послышалось далёкое улюлюканье.

Её противник, лица которого было уже не разглядеть в дыму, всё же выбил клинок из её рук. Ясмин быстро отпрянула, силясь найти упавшее оружие. Умереть вот так будет до ужаса глупо! Ей ведь ещё возрождать плантацию и восполнять ужасные потери этого дня…

Ясмин резко бросила взгляд на поля срубленного тростника и не поверила своим глазам: оттуда хаотичной волной спускались к дому захваченные Вальдером мятежники. Боги! Ао и Теа! Спасибо вам! Пламя заволакивало всю картину, но в густых клубах дыма Ясмин отрывочно видела идущих наперекор людей. И они были свободны, без кандалов!

Возле пылающих стен ангара носились обезумевшие псы, лаяли на врагов, но не могли броситься на мятежников: во весь опор мчался к битве знакомый силуэт всадника. Риан! Он пришпорил коня, издал низкий, гортанный и воинственный крик – и несколько десятков мятежников влились в яростный бой. Он услышал её!

Ясмин чуть не бросилась к Риану с радостным криком, но тот уже ввязался в сражение. Он пришёл! Пришёл ей на помощь, зная, когда та понадобится. Кто-то снова пытался схватить её в дыму, но она чудом выкрутилась и отскочила. Кардьян скинул Ирту, которая повисла на нём кошкой, и даже отбросил на землю. Пригрозил клинком.

Ясмин резко обернулась и увидела Вальдера, который замахнулся на Элсина. И набросилась с мачете на него так, что Вальдер только в последний миг отбил её лезвие. Зря, ох зря! Воодушевлённая Рианом и сумасшедшим азартом боя, Ясмин и сама возомнила себя воином!

Вальдер запросто перехватил её перед собой, прижал к горлу запачканный кровью меч, который притащили ему из дома. Кто-то из женщин визжал, бросаясь на захватчиков. Двор полностью заволокло дымом.

Вальдер удерживал Ясмин в руках, уже привычно, хорошо зная, как она будет дёргаться и что делать. Знал каждое её движение. От него пахло потом и дымом, кровью и смертью.

– Убьёшь меня – уже ничего не изменишь! – выдохнула Ясмин, замерев и чувствуя, как в горле сумасшедше колотится сердце. – Ты больше здесь не хозяин. Можете нагнать сюда своих, но вы так и останетесь здесь врагами, слышишь?!

– Слышу. И вижу. – Он вдруг склонился к ней и вдохнул аромат её волос, а другой рукой коснулся живота. – Знаешь… – заговорил он срывающимся шёпотом ей на ухо, глядя на царящее вокруг безумие. – Сейчас вдруг захотелось вспомнить былое, влезть в бой по-честному – быть может, даже погибнуть, сражаясь. Спасибо, что напомнила мне об этом. Я всегда любил лишь войну.

Он издал тихий смешок, коснувшись губами края её уха. И снова страх и холод от такого близкого соседства с его силой. Вспомнилась ночь, когда она обещала убить спящего. Может, он об этом и мечтал, и недавний разговор за столом – скрытое сожаление, что Риан оставил его в живых! И тот взгляд, когда он перехватил ночью её руку с ножом и направил в свою грудь…

Ясмин вдруг взяла его руку и сжала от невыносимых эмоций, будто испытала его чувства и раздрай на себе. Желание доказать всем свою силу… и дикое, глубоко спрятанное желание себя же уничтожить. И это будто давний, точащий душу демон заявил о себе, заполнил всё своей чернотой, оскалил радостно зубы.

Несущий смерть сам желает испытать её на себе! Так часто сталкивался с ней, что заразился лихорадкой страсти, борьбы между жизнью и смертью.

Эта жажда заставляла раз за разом ходить по грани, чувствовать себя живым – каждый миг, каждый час! Испытывать страсть, боль, ярость, радость, ненависть и любовь… Всё – лишь бы не смерть, не равнодушие.

– Я не желаю твоей смерти, – едва слышным сквозь крики голосом отозвалась Ясмин. – Я теперь знаю, что такое жизнь, – пронзительно и мелодично, отчаянно пытаясь стать громче демона.

Его демона или… её собственного? Может, Вальдер и правда лишь показал ей собственную ложь? То, что она недостойна любви. То, что она должна всеми силами стараться, чтобы заслужить хотя бы хорошее отношение. Но Ясмин уже осознала свою боль, и больше эти силы не властны над ней. И вмиг тёплое чувство единства с чем-то большим затопило душу, окутало спокойствием и силой.

– Стойте! Хватит, – рявкнул Вальдер своим, ещё удерживая Ясмин возле себя.

Он встретил взглядом в клубах дым Риана, замершего напротив. Тот давно спешился и вёл за собой десяток своих к Вальдеру, отчаянно сражаясь с теми, кто пытался помешать: прямо перед ней ранил мачете одного из чужаков и откинул прочь одним движением. Он не убийца, но может им стать, если придётся!

Ясмин даже восхитилась той ярости, которую увидела в его жгучих чёрных глазах, невольно подалась вперёд всем телом – она уже знала его силу, знала и принимала её, как родную. Его огонь сжигал и не ранил, и лучше гореть в ярком пламени, чем снова тонуть в болоте!

– Хватит, – повернулся Вальдер к рабочим, которые отбивались от Ирты, и к своим, которые отгоняли прочь остальных служанок, которые вместе со своими мужьями рвались в бой. – Остановите это безумие. Я говорил, что никогда не сражался с женщинами и не хочу начинать!

– Ты начал это сам, когда пришёл сюда с оружием, – проговорил Риан, глубоко дыша и держа в руках мачете. Готовый зарубить каждого, кто рискнёт причинить ей страдание.

Но и близко не подходил: видел, что Вальдер и впрямь может причинить Ясмин боль – ей одной.

– Я не желал вам зла.

– Но ты его причинил. Отпусти Ясмин – она больше не в твоей власти.

Вальдер прижал её к себе сильнее, так крепко, будто хотел вобрать в себя, напитаться её силой. Тем, чего ему самому недоставало. Второй рукой он дёрнул, заставив меч дрогнуть, повернул лезвие к противникам, но вдруг издал смешок и выпустил Ясмин из захвата.

Ясмин тут же обернулась к нему, вгляделась в потемневшие глаза – уже не цвета листвы после дождя, а глубокие, мрачные, с расширенными до предела зрачками. Он смотрел на Риана так, словно видел того насквозь. И показалось на миг, что сейчас он само воплощение бога Ао – мужская ипостась бога смерти, разрушения и хаоса. Не той, что создаёт, а той, что находится в вечной борьбе…

Риан ни на миг не отвёл глаз. Рядом по-прежнему кипел бой, но всё это стало не важным, потому что настоящее сражение происходило здесь и на каком-то ином уровне… Закручивался в спираль весь мир, сжимался до водоворота противоборствующих сторон, сила магии была так мощна, что хотелось любой ценой остановить это безумие, пока они не уничтожат всё вокруг.

Пока Вальдер не утащит их за собой в бездну!

Ясмин беззвучно кричала, чувствуя, как скручивает силой нутро, сжала руками лицо и вдруг нашла силы сделать глубокий, идущий откуда-то из самого неба вздох.

И быстро обернулась к Вальдеру, встала у него на пути. Заполнила собой всё. Что-то было в их связи не так, что только раздувало боль, он не умел давать, только забирал, утягивал за собой… Ямин заговорила, медленно подойдя ближе, чувствуя особую силу в каждом своём слове, в каждом дрожании голоса, в каждом изданном звуке, будто не было больше ничего: ни пламени, ни смертей, ни боя, только она и он: отражение её прошлого.

– У тебя есть другой выход. И это не я, – тихо и нараспев, только для него. – Он внутри. Ты живой, возвращайся к жизни. Или погибай, если хочешь, – и начинай всё заново!

Вальдер смотрел на её приближение, держа в опущенной руке клинок, стоял прямо и будто чуть покачнулся навстречу. Но вдруг улыбнулся, глядя ей в глаза… и видение тьмы, окружённой пляшущими отсветами пожара, пропало. Может, ей это привиделось, может, он лишь внушил ей всё это! Кто теперь поймёт?! Он маг, провоцирующий и вволю играющий чувствами людей, он живёт ими. И правдой ли были его боль и желание смерти или снова игра? Теперь не понять…

Никогда не понять!

И Ясмин сделала шаг назад, точно вырываясь из водоворота, который затягивает за собой. Оранжевое солнце пробилось сквозь клубы дыма и осветило двор, прошлось лучами по жуткой картине кровавой схватки.

Ещё шаг – и наконец тёплые руки Риана, обхватившие под грудью.

– Спасибо… что снова спас, – едва слышно произнесла Ясмин.

– Твой пожар был виден издалека… – Выдох Риана пощекотал шею. – И потом… У меня свой долг перед пленными, и сейчас было самое время.

Он выпустил её из объятий и крепче взялся за рукоять мачете, который так и не выпустил из рук.

До последнего не верилось, что Вальдер отступит. Что и правда остановит смертоубийство, отзовёт своих псов… Его дело проиграно, но позволит ли его гордость признаться в этом?! Или он снова придумает что-то, чтобы перехитрить и обыграть всех?

Но Вальдер отбросил в сторону меч и разжал кулаки, расслабив ладони. Гаррет неожиданно поклонился Ясмин сквозь клубы дыма и подошёл к хозяину, чуть прихрамывая и оглядывая собравшихся с оружием и острыми инструментами южан.

К Вальдеру подошла и Ирта, взглянувшая на Ясмин отчаянно, будто хотела показать, что пойдёт до конца. Что ж, так даже лучше.

Бой стих. Догорал, потрескивая, амбар, исходя в небо чёрным дымом, горьким и сладким запахом полыхающего тростника. Кардьян и сам безумец, если позволил Ясмин сотворить это. Но раз позволил, значит, и он, и остальные решились на этот шаг. Рискнуть всем, чтобы отстоять свою свободу.

– Вы видите: Великие Духи прогневались на нас за то, что мы поддались чужакам, – обратилась ко всем Ясмин приглушённо, но прокашлялась и крикнула громче: – Этот пожар – их воля!

Местные собирались постепенно всё теснее, вставали напротив чужаков, словно клубы дыма разделяли теперь всех на две стороны.

Вальдер смотрел на Ясмин непроницаемо, не выдавая своих эмоций. И если ещё недавно казалось, что она достучалась до его души – как в комнате наверху, когда коснулась его лица, – то теперь ни следа прежней слабости. Он будто просчитывает все варианты, чтобы на этот раз точно принять решение.

– На наших землях не бывать больше рабству, – заговорил Риан хрипло, и голоса мятежников и остальных, стоящих рядом с ним, взметнулись как яростные всполохи пламени от дуновения ветра. Ясмин вдруг поняла, в чём их отличие с Вальдером: Риан умел не разрушать – он вдыхал жизнь во всё вокруг. – Не для того мы много лет сражались за свою независимость, чтобы снова попасть в чужие лапы.

Даже те, кто перешёл на сторону чужаков и теперь сражался за то, чтобы остаться при новой власти, будто засомневались в своём решении. Правда, Хельми всё-таки осмелел и крикнул в ответ:

– Что же вы, госпожа, тогда вышли за него замуж, а? И добровольно отдали плантацию?!

Ясмин выдохнула. Единственный и самый верный ход сейчас был заявить, что Вальдер подчинил её магией. Ясмин смотрела в его глаза, мерцающие в переливах дыма, снова насмешливые, ждущие, готова ли она идти до конца. Быть как он. Шантажировать, обманывать, играть нечестно – всё ради победы!

– Наш брак был одобрен моим отцом, кириосом ди Корса, и заключён по настоящему обряду, свидетелями которого были боги. Но теперь он недействителен, так как мой названый муж в моё отсутствие выбрал себе другую. В заветах Теа сказано прямо: не бывать изменнику достойным мужем и союзником, коли доказано будет его деяние. Что скажешь, Мартина?

Служанка, сперва растерявшись, взглянула на вскинувшую голову Ирту и кивнула.

– Это правда, да увидит сама Богиня, как видела я…

– Гнать обманщика в шею! – взревел кто-то из толпы, Ясмин даже не различила по голосу, кто. – Он нарушил обряд, нарушил клятву богам. Это из-за него сгорел урожай!

Снова взметнулись в воздух ножи и мачете, сжались кулаки и челюсти. Ясмин не сомневалась, что мятежникам есть что предъявить Вальдеру за долгое унижение, – южные мужчины не прощают так просто и сейчас готовы были поднять обидчика на вилы. Вальдер повёл плечами.

– Стойте, – в свою очередь успокоил всех Риан, оттеснив назад, и Ясмин пробила дрожь от его низкого голоса. – Хватит крови, кириос ди Арстон прав. Довольно того, что уже было сделано.

– Потушите огонь, – приказала Ясмин, не пуская их ринуться в бой. Оглянулась на мрачное небо, которое так и не пролилось дождём: только дым уходил в низкие тучи и смешивался с чёрным ночным туманом. – А мы решим всё мирно.

В поднявшейся суете даже стих треск горящих досок. Ясмин медленно подошла к Вальдеру, который наблюдал за происходящим с тем же любопытством, с которым однажды – так недавно и одновременно так давно – встретил её на первом этаже дома.

– Как вовремя загорелся урожай, – проронил Вальдер, – да, Ясмин?

Он обращался к ней по-прежнему фамильярно, словно напоминая, насколько они были близки и какой властью он над ней обладал.

– Такое случается, – с улыбкой отозвалась Ясмин. – Слишком жаркое лето. Мне жаль.

– Плантация разорится с такими долгами. Чем ты будешь расплачиваться с людьми?

– Я обязательно что-нибудь придумаю.

– Думаешь, тебе так просто это спустят с рук? Когда прибудут из столицы, придётся держать ответ. А прибудут скоро.

– Знаю. Мне есть что им сказать, – отозвалась Ясмин, тряхнув головой. – И это уже не твои заботы. Я хочу, чтобы ты ушёл, вместе со своими людьми. Мы получили свой урок, вы – свой. Я не хочу крови, как и ты.

Они снова остались вдвоём посреди хаоса. Где-то неподалёку наверняка маячила Ирта, переживал Кардьян, хватался за меч верный до смерти Гаррет, но сейчас были только они.

– Непокорная моя Ясмин… – смеясь одними глазами, проговорил он привычно, но с такими нотками в голосе, что она вскинула голову. Что это было, можно снова лишь гадать: уважение? Одобрение? Насмешка?

И вдруг притянул к себе, лихо обнял с головой, прижал к плечу, захватив голову локтем. Коснулся небрежно макушки, цепляя волосы, и фыркнул, будто понимая, что больше не будет ничего. Ни унижения, ни стыда, не будет вечной борьбы и ярости. Что она никогда не родит от него ребенка, что он как был, так и остался чужаком, который на этих землях рискует получить нож в спину, пусть он и сильный маг. Но вся его магия оказалась бессильна здесь… Потому что за людей Юга вступились боги Юга.

Ясмин в последний раз ощутила его чужой запах, не вырываясь больше, точно хотела запомнить, сохранить всё это для себя. Она обязательно это запомнит… И подняла голову.

Риан медленно подошёл ближе.

И Вальдер повернулся и убрал руки, не желая новой схватки. Ясмин впервые подумала о том, что не знает, насколько в самом деле магически одарён сам Риан. И может, он, даже не обученный, не уступает чужаку – не зря ведь во всех схватках одерживал верх. Только он остался с ними, не одарёнными, до конца, вместе со всеми рубил тростник и не ушёл во время переворота на сторону магов. Нет, он остался собой, честным, простым, испытал всё, что уготовили боги, и сражался бок о бок против захватчиков, потому что не в его правилах нарушать древние законы.

Тень этой мысли Ясмин увидела у Вальдера на лице.

Сейчас наконец преимущество на их стороне. Рядом верные и вооружённые люди, возлюбленный, на её стороне полыхающий тростник и ярость всего Юга, собравшаяся в один мощный кулак. И самое главное – уверенность в том, что она сама выбирает свою жизнь. Не отец. Не чужак. Не даже боги.

Только она.

34. Готов сгореть

Пока все были заняты тушением огня и спасением уцелевшего в пламени, чужаки покинули поместье, и стало тихо и тревожно. Вальдер попросту забрал Кару, сел верхом и вскоре ушёл вместе со своими, за которыми увязались пара предателей и, как и ожидалось, Ирта – не Вальдер, так другой из его псов с удовольствием проведут с ней время.

Только в памяти Ясмин остался последний брошенный взгляд и улыбка человека, который любит играть с людьми. Но если любишь играть – нужно уметь и проигрывать. Он ведь не из тех, кто легко простит поражение, но что сделает и как себя поведёт – одним богам известно! Некоторое время Ясмин провела как на иголках, даже присутствие рядом близких по духу людей, которые праздновали победу, не могло успокоить стучащее сердце.

С её мужа – отныне бывшего – станется прибыть с новой армией или рассказать властям о предательстве среди местных, чтобы подавить сопротивление силой. Сделать рабами всех, кто посмел восстать против назначенного мага, так, как это случилось в других городах – слухи о новых мятежах и обращении в рабство несогласных доносились отовсюду.

Вскоре Ясмин разыскал Кардьян, изрядно помятый, но воодушевлённый, и даже несмотря на почтенный возраст, он остался крепким и стойким до самого конца. Ясмин даже не ожидала в старом управляющем столько веры и силы!

– Госпожа… – Старик улыбнулся тепло и радостно, так, что посветлело на душе. – Я всегда в вас верил! Мы все верили. И… я рад, что вы остались себе верны! Не было бы нам добра с этим хозяином, не приняли его наши духи, вот как пить дать!

– Спасибо, Кардьян, – улыбнулась Ясмин. – Жаль, что такой ценой, но другого выхода не было.

– Главное, что мы живы и снова свободны от оков, госпожа. Спросите остальных – они скажут то же самое! Всё будет хорошо. Я видел, что вы несчастливы с ним, и молил богов, чтобы они подарили освобождение. После вашего отца, кириоса ди Корса, я думаю, вы заслужили хоть немного добра!

– Я только что сожгла весь наш урожай… – прошептала Ясмин, ещё до конца не веря и глядя на огонь заворожённым взглядом.

Мимо шли рабочие и заливали вёдрами пламя, но оно ещё продолжало жадно поглощать сахарный тростник, сладкое золото, как называл его отец.

В конце концов защипало глаза, и Ясмин устало прикрыла обеими ладонями глаза, а Кардьян отечески приобнял её, утешая и успокаивая. Всё будет хорошо!

Люди шумели и орали, срывая голоса, хорошо понимая, что радость лишь временная. Что впереди непростые времена, и теперь придётся держаться всем вместе, чтобы противостоять магам, но сейчас хотя бы минутное – торжество! Они отстояли свою независимость.

Не покидала мысль, что всё происходит так, как и должно быть. Именно так.

Ясмин облегчённо выдохнула, вскинула голову к небу. И будто сама плантация отозвалась: громче закричали растревоженные пожаром птицы, зашумел одобрительно лес, а может, то были голоса лесных духов, вместе со всеми празднующих победу.

Пройдя по двору, Ясмин наконец вернулась к Риану – взлохмаченному, с мокрыми волосами, – им всем пришлось отмываться после осевшей на лицах и руках копоти от пожара. Он разговаривал с окружившими его мятежниками, которых освободил от кандалов, кто-то благодарно хлопал его по плечу, слышался короткий смех. Риан обернулся, заметив её, и выбрался из круга.

Он шёл к ней, а где-то из самого сердца рождалась улыбка, и Ясмин прикусила губу. Она сама шагнула ближе, сдерживая желание броситься на шею и почувствовать его объятия. И тряхнула головой. Почему нет?! Если мир меняется и больше ничего не сдерживает.

Ясмин подобрала одной рукой подол, сделала два широких шага и подбежала к Риану, больше не думая, что подумают другие. Плевать. И вообще. Если он – маг, теперь он имеет право быть с ней на равных, разве не так?!

Риан сначала осторожно приобнял её, а потом смело поцеловал и приподнял над землёй, прижимая к себе со всей силы. Она ещё раз коснулась его горячих нежных губ, чувствуя, как плавится от внутреннего огня, будто бушевавший снаружи пожар остался отголосками пламени внутри. Пламени жадного и ненасытного…

– Теперь моя очередь сказать, что ты сумасшедшая девчонка? – Он потёрся носом о мочку её уха и незаметно прикусил, будто от досады, что именно такую её и полюбил.

Пожар был потушен, все расходились по домам: вымотанные, опустошенные. Знающие, что этот день останется в памяти как символ сопротивления не просто вражескому вторжению, но и самим чужим богам, которым они сообща бросили вызов.

Ясмин вернулась в дом, но волнение ещё держало, заставляя сердце биться взволнованней. Может, это последние спокойные часы перед новой бурей. Ничего не говоря, Ясмин потянула Риана за собой. Встреченный на лестнице Кардьян только улыбнулся в короткую бороду, увидев их вместе, и прижал к груди ладонь.

Риан вошёл за ней следом в тёмную комнату с парой ещё горящих свечей, выпустил руку. Казалось, жар ещё недавно полыхавшего тростника переместился и сюда, остался крохотными дрожащими огоньками в темноте и густым тёплым воздухом.

Риан отпустил её, но остался смотреть, чуть приподняв брови, такой невозможно родной и красивый, или то из-за отражения огня в тёмных, но сияющих глазах. Остались только они вдвоём. И вдруг захотелось спросить:

– Риан, – Ясмин закусила губу. – Покажи мне, как действует твоя магия.

– Не боишься?

Он стоял перед ней, глядя с едва заметной дразнящей улыбкой, но, почувствовав её настойчивость и упрямство, вздохнул и прикрыл глаза.

– Тебя – нет. – Ясмин подняла к нему голову, доверчиво и открыто.

– Я верю в наших богов и не хочу причинять тебе вред.

Он отвёл было руки, но она удержала.

– А я хочу это почувствовать.

Риан поджал губы, но потом всё-таки очень осторожно провёл пальцами по её ладони. Задумчиво остановился, будто прося разрешения Ао и Теа, и Ясмин почувствовала сначала лёгкое покалывание в центре ладоней, а потом как её потянуло незримой нитью, связало с Рианом, и вдох подчинился его вдоху, кровь побежала быстрее, закружилась голова или мир вокруг…

Подчиняться его силе было не страшно, просто увлекало за собой, но её душа и без того стремилась к его – и Ясмин отдалась на его волю.

– Я не хочу так, – оборвал магическую связь Риан и взглянул ей в глаза.

Но если боги подарили им жизни, дыхание и эту магию… Может, Вальдер был прав в том, что одарённые ближе к богам, встали на следующую ступень той коварной лестницы… Кто знает точно? Но Ясмин сейчас верила Риану всей душой.

Он пришёл, как обещал, с целой победоносной толпой, которую успел освободить. Со своей маленькой армией, которая следовала за ним верно и преданно. Которую он собрал одной своей волей и силой духа и которая готова была соперничать с воинами, закалёнными в боях. Даже когда их первый бой закончился в оковах и в рабстве… Риан завершил это сражение миром.

Она оставила свои руки в его, таких приятных, которые и безо всякой магии завораживали прикосновениями. Подняла на него глаза.

– А я не хочу… чтобы ты уходил. – Она ощутила, как жар заливает лицо и сердце начинает биться часто-часто. – Пожалуйста, останься со мной.

Риан тихонько заворчал, словно она нарочно заставляла его закипать.

– Ясмин… – протянул он и с силой обхватил ладонями её поясницу, заставляя чуть прогнуться. Прижал к себе и выдохнул, почти касаясь губ: – Я ведь… не железный.

Ясмин прильнула к его груди, и Риан с нажимом провёл по её спине вниз, вызвав целую волну мурашек.

– Ты весь пахнешь дымом.

Ясмин с дрогнувшей на губах улыбкой отстранилась, потянула носом горелый запах от его одежды.

– Потому что ты и сама настоящий пожар, Ясмин. – Он усмехнулся с лёгкой горечью и хрипловатым шёпотом добавил: – В тебя попадаешь и сгораешь дотла. Мало кто это выдержит.

Риан улыбнулся её нахмуренному выражению лица, а Ясмин вдруг решилась, коснулась ладонями его живота, царапнула ногтями, а потом стиснула края рубахи и потянула вверх. Он взглянул так завораживающе и пронзительно, что охватило румянцем щёки и тяжёлая волна слабости прошла вниз по телу. Риан сам подхватил скомканную, горько пахнущую рубашку и стянул её до конца. Замер перед ней.

Ясмин робко коснулась его оголённого живота, провела пальцами вверх по крепкой, гладкой груди, и от запаха его кожи снова перехватило дыхание.

– Ясмин…

Больше Риан не выдержал, притянул её к себе, нашёл горящие словно от недавнего пожара губы. Донёс до кровати, усадил на постель и склонился, тоже вдыхая аромат её кожи, смешанный с гарью, что запуталась в волосах. Напоминая о содеянном. Но всё не важно, сейчас не важно!

– Твоя одежда тоже пахнет пеплом и дымом… – И в его голосе снова то сочетание силы и нежности. – Но я, кажется, готов сгореть…

Ясмин потянула его за собой. Он целовал её снова, прижимаясь всё теснее, прошёлся вдруг ощутимо дрогнувшими ладонями, проник под тонкую ткань юбки – будто до сих пор не верил, – провёл по её лодыжкам, остановившись. Впился поцелуем, лаская мягкими губами, рождая новую волну туманной страсти, и Ясмин сдавленно выдохнула. Его прикосновения не обжигали, и внутри загоралась неуёмная жажда: ещё!

И Ясмин, закусив нижнюю губу, поддалась порыву, приподнялась, позволив Риану стягивать платье. Медленно, пядь за пядью, он чувствовал каждое её желание, коротко и горячо целовал оголившееся колено, бедро. Охватил руками изгиб талии. Припадал нежно, жарко, любяще, но будто ещё боролся с собой.

От его взгляда полыхала сама кожа.

Ясмин сама потянула через голову блузку. Пусть сгорит всё. Нечего терять.

– Боги, Ясмин… Ты точно сумасшедшая, – выдохнул он.

Она скомкала в руках блузку и осталась сидеть перед ним обнажённая, только волосы рассыпались по плечам, скользнули по налившейся тяжестью оголённой груди, но это не казалось больше страшным, стыдным… или хоть каплю унизительным, наоборот, хотелось дышать и чувствовать его всей кожей. Ясмин медленно провела ладонями по своей груди, прикрываясь и одновременно желая, чтобы прикоснулся он…

Это стало последней каплей, до которой они ещё удерживались на краю. Риан затаил дыхание, будто желая продлить это мгновение, насладиться разгорающимся пламенем. И осторожно коснулся её снова, уложил на постель, накрыл её губы своими, а руки заскользили по чувствительной коже, трепетно, изучающе, с ощутимой дрожью от волнения. Предвкушения. И страха навредить и задеть. Но его желание – оно сводило с ума.

– Риан… – Ясмин тихо нетерпеливо простонала, больше всего на свете желая снова почувствовать жар его поцелуев.

Подхватив Ясмин под спиной, Риан прильнул всем телом, заставив выгнуться навстречу, лихорадочно прижался к губам, целуя, покусывая, лаская, вызывая новую дрожь. Горячее нетерпение разливалось по телу от груди до самого низа живота, пульсировало тяжестью. Так не бывает! Так нежно, так страстно, так возбуждающе. Его руки спустились к ягодицам, и Ясмин тихо простонала, подавшись вперёд, чувствуя, как он прижимается и не спешит.

Ясмин успела разглядеть его крепкий живот с тонкой полоской волос, силуэтом – стройные бёдра, но он снова припал к ней близко, опалил своим дыханием. Их тела сплелись так тесно, но хотелось ещё ближе, ещё сильней чувствовать тяжесть его тела и горячее биение сердца.

Риан подтянул её ближе, обхватил снова за талию и, подчиняясь её нетерпению, проник нежно и твердо. Ясмин простонала протяжно, вцепилась в его плечи и подалась навстречу, прижалась грудью к груди. Губы коснулись опухших от поцелуев чувствительных губ, и каждое прикосновение было так мучительно-сладко, что хотелось кричать. Это было совсем по-другому. Волнующе при каждом движении. Невыносимо остро, сильно, ярко.

И Ясмин кричала, глухо, хрипло, утыкаясь лицом в его плечо, обхватив щиколотками его спину, и Риан шептал что-то горячо и нежно, покусывая её ухо, зарываясь с рычанием в растрёпанные волосы, замирая на миг, сполна наслаждаясь её нетерпением…

Скоро жар охватил обоих, ударил в голову, и нежность и страсть разбежались по телу мучительно яркой вспышкой. Ясмин протяжно застонала, откинув голову, и Риан прижался к беззащитной, вытянутой шее, прикусывая кожу губами.

Вплетая пальцы в его волосы, Ясмин бездумно сжимала их со всей силы и притягивала к себе. И всё ещё хотелось касаться друг друга, гладить, целовать, искать губами губы, не было ни стыда, ни мучительного сожаления – только огромное, невыносимо яркое счастье.

35. Если у мира есть ты

Если у мира есть ты – у тебя есть мир. Ты в нём ваятель, и архитектор, и командир, Крикнешь, направишь – и тут же пойдут полки, Мир подчиняется твоему слову, взмаху твоей руки…

Катя Цойлик

Разбудил какой-то звон. На улице зашумели, и, поднявшись на кровати, Ясмин краем глаза увидела подъехавшую со стороны города повозку. Странно, но сейчас ей казалось, что уже всё равно, как судьба сложится дальше. Риан протяжно потянулся, просыпаясь и поворачиваясь к ней.

Ясмин подтянула к себе колени, любуясь Рианом, который лежал перед ней сонным котом. К которому так и хотелось прикоснуться, взлохматить волосы, ощутить под пальцами смуглую кожу, согретую южным солнцем, зарыться в его объятия. Как ей нравился его смеющийся взгляд из-под упавших на лоб волос, полный жизнелюбия и просто – любви.

– Одевайся, – пихнула она его в грудь с улыбкой. – Нечего хвастаться своей красотой.

Риан приподнялся, нарочно неторопливо, потянулся за своей одеждой, лежащей рядом с Ясмин, и ненароком похитил с её губ новый поцелуй – тогда, когда она этого не ждала, так неожиданно, нежно и сладко.

Сощурившись от ярких солнечных лучей, Риан поднялся с постели и выглянул в окно.

– Думаю, тебе тоже стоит одеться. – Он задумчиво обернулся и улыбнулся коротко. – Пойду узнаю, в чём дело.

Когда Ясмин спустилась с лестницы, Риан уже стоял внизу и ждал, тихо переговариваясь с Кардьяном. Ясмин смотрела на него и не торопилась спускаться и привлекать к себе внимание. Будто желая как можно дольше продлить момент этого тихого счастья, которого она, возможно, и не заслужила.

Но едва ли это можно – не привлечь его внимание: стоило сделать ещё шаг, и Риан обернулся, точно зная, что она там. Сосредоточенный, вдумчивый взгляд засветился изнутри. Закрученные от влажности вихры он зачесал назад, и те мягкими волнами обрисовали лицо.

– Давно не была в столице? – спросил он, ничего не объясняя.

– Месяца четыре точно. Должно быть, там сейчас самая жара?

– Последний раз, когда гнали оттуда двух меринов для твоего отца, там бушевал шторм.

– Люблю шторм, – улыбнулась Ясмин, ничего не уточняя.

Вместо проверки из столицы к ним прислали экипаж с мрачным и тучным мужчиной. Он был из своих – местных, и, видимо, война и переворот магов задели и его каким-то образом. Оглядев следы пожарища, мужчина сощурил тёмные глаза и обратился к вышедшей во двор Ясмин:

– Полагаю, вы та самая кирия ди Корса, в замужестве ди Арстон?

Фамилию Вальдера слышать было странно, но Ясмин не стала оспаривать.

– Слушаю вас.

– У меня приглашение от губернатора Авейры, кириоса ди Вейн. Он хочет видеть вас у себя…

Вот как! Тот самый губернатор, который отдал Вальдеру плантацию Джосси вместе с самой Ясмин… Правда, если всё так, то с разрешения отца. Если письмо, конечно, было не поддельным. Впрочем, Риан отца устроил бы ещё меньше! Подумав об этом, она не удержалась и рассмеялась. «Что ж, папа, я сделала свой выбор».

Ясмин оглянулась на Риана, который спокойно спустился вслед за ней по ступеням, и снова повернулась к мужчине, потому что он вдруг продолжил:

– Вас и некоего Риана…

– Можно узнать, по какому делу?

– Узнаете в городе. Прошу вас.

Быстро глянув на Риана, который только пожал плечами, она забралась вместе с ним в открытую повозку с лёгкой накидкой от солнца. Риан откинулся на сиденье и прижал к себе Ясмин. Ясмин было что сказать губернатору в свою защиту, да и почему-то больше не было страшно.

Устав гадать, что от них хотят, Ясмин смотрела на пробегающие мимо поля тростника, на которых только-только начали крепнуть новые всходы. Думала о том, где взять столько денег, чтобы расплатиться теперь с работниками, чтобы вести хозяйство и закупать продовольствие…

И о том, что у неё осталась одна надежда: Риан тоже маг, а значит, отныне, после этого переворота, тоже имеет особые права. Эта мысль вдохновила, и Ясмин, прикрыв глаза, улыбнулась. Стало быть, ей нужно быть благодарной и за переворот – тоже.

Путь до столицы показался на удивление коротким, и вскоре город встретил шумом и криками, а также плеском волн на пристанях и гулом портовых работ в гавани. Всё это пришлось рассматривать на ходу, поскольку их пригласили прямо в поместье губернатора, – и это показалось хорошим знаком. В конце концов, она даже была с ним знакома лично – когда их вместе с отцом пригласили на какой-то из приёмов.

Кириос ди Вейн ждал их в своём кабинете. Ясмин не ожидала плохого, смело переступила порог и посмотрела на полное, чуть уставшее и измождённое лицо нового губернатора. Должно быть, оказался не таким упрямым, как отец. А может, решил признаться в наличии дара – чтобы хоть так остаться на родных землях.

– Кирия ди Корса, – не очень весело улыбнулся губернатор, приветствуя, но вдруг покачал головой. – Вы восхитительны, как и всегда. Хорошо помню вашего отца. Мне жаль, что всё сложилось таким образом. – Он развёл руками. – Новые порядки.

Ясмин только кивнула, признавая эти перемены. Но тон губернатора был не злой, и это обнадёживало.

– Да, кириос, для меня это сначала стало ударом… Если вы знаете, то он отдал Вальдеру ди Арстону, пришлому магу, своё разрешение на заключение брачного союза. Однако вы знаете, чем закончился наш союз, который больше невозможно сохранять. Я расскажу, что случилось в самом деле. И какую роль в этом сыграл Риан ди Мори, который сейчас рядом со мной. – Она оглянулась на него в поисках поддержки, а он улыбнулся одним взглядом.

– Да, буду рад услышать вашу версию, поскольку, по признанию господина ди Арстона, мы знаем, что Риан ди Мори тоже обладает неплохим магическим даром, это верно?

Губернатор столкнулся взглядом с Рианом, наверное, и сам, как одарённый, чувствуя от него особую силу. Риан медленно склонил голову, признавая правду.

Ясмин сделала глубокий вдох и принялась рассказывать с самого начала. Разговор оказался не самым простым: Риану тоже пришлось потрудиться, чтобы рассказать о себе всё, начиная с родителей и заканчивая последними событиями в поместье. Ясмин губернатор слушал тоже, порой хмуря густые брови, а порой поглядывая с интересом, будто знал о них что-то большее.

Однако после объяснения про пожар Ясмин попросили ожидать, а Риана – остаться.

Время тянулось томительно, и Ясмин, кусая губы, расхаживала по богато украшенному прохладному залу, за окнами которого во весь горизонт тянулась линия моря. Пенные волны сверкали на солнце и бились о пологий берег, рассыпались и уходили в песок. Шелестели за окном плотные листья пальм, доносился из открытых окон солёный ветер, оседал на коже. Ясмин вспоминала недавнее купание в ночном океане, и лёгкий смех рождался в груди.

Мир будто охотно раскинулся перед ней и заиграл всеми красками, а может, это она впервые увидела его таким? Но сейчас, несмотря ни на что, хотелось любить его всей душой, а он чувствовал это и отвечал взаимностью.

Ясмин подумала, что если они останутся живы и свободны и если хоть немного стихнет война магов с несогласными в Энарии, то она обязательно разыщет отца в далёком Аркетаре. Найдёт, чтобы поговорить и понять.

Она обернулась, когда услышала громкие голоса за дверью, а потом стук, и всё стихло. Прождав немного, она все-таки решилась распахнуть дверь и вошла в большой кабинет. У окна в кресле вытянул ноги Риан, он остался один. Услышав её, он задумчиво откинул голову на спинку и тихо рассмеялся чему-то одному ему известному, сверкая белозубой улыбкой – самой обаятельной улыбкой в мире!

Ясмин подошла, нахмурившись: ведь стоило ожидать, что Риана заберут в Энарию или даже в сам Иввар, заставят пройти обучение как неопытного мага или что-то в этом роде… Если не хуже – отправят воевать на стороне магов!

Но Риан решительно поднялся и подхватил её на руки, заключив в объятия.

– Волнуешься? – спросил быстро и хитро.

– Очень.

– За поместье?

– За тебя…

– Мне больше хочется, чтобы ты волновалась от меня…

Он поцеловал ее так, что дрожь снова охватила с ног до головы. Вот дурак! Нашёл о чем говорить в этот момент! Ясмин стукнула ладонями его в грудь, желая немедленно узнать, что происходит.

– Говори же!

И Риан сжалился над ней, вернул на пол и ответил серьёзно:

– Хорошо. Губернатор вошёл в наше положение и, когда узнал про всё, что происходило в поместье, сказал, что не хочет новых волнений. Им нужен доход, а не пепел и кровь, а ещё лояльный человек к новому руководству и при этом – на этот раз – заслуживший доверие среди населения. Такой, какой могла бы быть ты, Ясмин ди Корса, для своих земель.

Ясмин недоверчиво нахмурилась и склонила голову набок.

– Они действительно готовы оставить меня хозяйкой?

– К сожалению, им всё ещё нужен мужчина, на которого они могли бы положиться. С которого будет весь спрос, кто возьмёт ответственность за дела плантации.

– Только не говори, что они потребуют отца вернуться в поместье. Я, конечно, люблю его как дочь и не имею права протестовать… – Но Ясмин уже догадалась, куда идёт дело, и уточнила первая: – Что ж. Теперь я точно понимаю, почему они позвали тебя, Риан.

Риан вздохнул, взглянул в окно.

– Похоже, я подошёл им как маг, тем более хорошо знаю, как устроено наше дело. – Риан дёрнул уголком губ. – Кириос ди Вейн выяснял, насколько серьёзны мои намерения. Относительно всего происходящего.

– И насколько? – выразительно подняла брови Ясмин.

– Настолько, что я умру за тебя, Ясмин. Ты знаешь, – невесело покаялся Риан, повернувшись к ней всем телом. И остался стоять, серьёзно вглядываясь в её глаза.

– Умереть не то же самое, что взять в жены, Риан ди Мори.

– Да, такое дельце будет посложнее… Однако, похоже, у меня нет выбора: Ясмин ди Корса идёт только вместе со своим поместьем, да?

– Ты невозможный.

– Если боги благословят меня… для меня будет огромная честь взять тебя в жёны. И взять на себя ответственность за всё, что будет происходить с тобой. С плантацией. С людьми, которые доверились тебе… и мне. И положу свою жизнь, чтобы сделать счастливой тебя и каждого, кто уже присягнул на верность.

– Мне надо подумать, – насмешливо улыбнулась Ясмин, дразня за все те годы, что он вынудил держаться поодаль.

Даже несмотря на то что это было ради её спокойствия.

Риан улыбался в ответ, прождав несколько мгновений.

– Подумала?

– Да.

– И что?

– Не думаешь же ты, что мы проливали кровь напрасно и я отступлюсь хоть на шаг? Конечно, тебе придётся непросто. Ты плохо представляешь, с кем готов связать жизнь.

– Я готов был сгореть в том пожаре, Ясмин, так что прекрасно представляю… Но, раз уж так всё повернулось, они хотят увидеть от нас результат, а не руины и пожарище. – Риан склонил голову к ней, помолчал и добавил: – Но это лишь один из вариантов, ты знаешь. Если нет, у меня всегда есть возможность отправиться в Иввар на обучение. Там будут ждать, как и в Аркетаре. Знаешь, я не хочу, чтобы тебя снова к чему-либо принуждали.

– Я выбрала тебя, Риан. Кого я обманываю? – Ясмин улыбнулась так же широко, как умел он. – Уже давно выбрала, просто боюсь в этом признаться. Будь со мной, пожалуйста. Мне это нужно. Необходимо. Я этого хочу. Очень хочу. Не смей никуда уезжать! По крайней мере, без меня!

– Да, моя госпожа.

Риан полушутливо поклонился, не отрывая от неё взгляда. И вдруг вспомнил кое-что и потянулся к столу.

– Кстати, ещё. Губернатор просил передать тебе письмо.

– Надеюсь, не от Вальдера? – Ясмин вздрогнула. – Прощальное… напоследок.

– Нет. От твоего отца.

Ясмин торопливо вскрыла конверт, который Риан взял со стола перед собой. Вскрыв бумаги, она развернула письмо и начала читать, сама до конца не понимая, что хочет в нём увидеть.

«Ясмин. Мне жаль, что события повернулись так и я был вынужден дать своё согласие на брак с кириосом ди Арстоном. Это было условие, что тебя не тронут и ты останешься жива и в сохранности – как и наши владения. Ты – моя единственная наследница, и только твоё благополучие вынудило меня подписать предложенное.

Господин Вальдер ди Арстон произвёл на меня гнетущее впечатление, поэтому, как выдалась возможность, я пишу это письмо губернатору кириосу ди Вейну, нашему с тобой общему знакомому. Ожидая, что даже в паршивый период, который мы сейчас переживаем, в нём ещё остаётся капля благородства и уважения к нашим корням.

В силу того, что я посмел воспротивиться воле одарённых, пришедших к власти, я оказался по своей вине сослан в отдалённые от наших островов земли – до того момента, пока не смогу восстановить прежнее доверие. Но я уже стар, дочь, поэтому надеюсь, моё заключение здесь не продлится слишком долго и я успею увидеть наш дом… и тебя – снова.

Прости меня за то, каким я порой был по отношению к тебе.

Всё, что мной двигало, – это желание сделать тебя сильной и научить всему, что я умею сам. Без твоей матери я делал это, как мог. Пожалуйста, оставайся моей гордостью, что бы ни случилось. Я знаю, что ты не из тех, кто сдаётся.

Да благословят тебя боги.

Твой отец, кириос ди Корса».

Последние строки давались ему особенно трудно. Ясмин читала их, сидя в кресле и чувствуя, как всё сильнее сминается под пальцами и без того измятый лист бумаги. Как становится влажным от упавших на него капель слёз.

Риан присел рядом с креслом и взглянул на неё снизу вверх.

– Надо же. Даже Вальдер не смог выбить из тебя столько слёз… – Сжав её ладонь, он прикоснулся к пальцам горячим, порывистым поцелуем.

– Ты не понимаешь… – Ясмин попыталась отвернуться и утереть слёзы, так и текущие по щекам, утёрла кончик покрасневшего носа.

– Напротив. Я слишком много понимаю. – Он улыбнулся, легонько сдавив пальцы. – Ты прекрасна, даже когда у тебя глаза на мокром месте и ты так шмыгаешь носом. Девочка моя… Но клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы тебе больше не приходилось испытывать ничего подобного.

– Только не вздумай ради этого умирать.

Он усмехнулся, поднялся и потянул её к себе.

– Я постараюсь.

Ясмин ткнулась лбом ему в грудь, а он крепко-крепко обхватил, выдавая и свой страх, и свою решимость. И чувствовалась огромная ответственность за восстановление разрушений и за удержание власти над плантацией Джосси – а во время перемен и революции это кажется крайне сложным. Но кто говорил, что будет легко? Они сделают всё, на что способны, чтобы сделать плантацию процветающей…

Ясмин неверяще помотала головой: до конца не укладывалось всё происходящее. Наконец Ясмин выдохнула. Нет. Всё так, как и должно быть. Риан родился здесь, как и она, и хорошо знает, что поможет справиться. Вместе с ней он жил в поместье, вместе с ней рубил до изнеможения тростник и теперь знает об этом побольше многих. Они прошли это, чтобы окрепнуть. Он нужен ей! Нужен… И не только как маг. И не только как возлюбленный…

Ясмин вспомнила, как Риан умудрялся вдохновлять людей одним своим присутствием, даже после мятежа, даже во время работы на плантации, даже в кандалах. Словно его невероятная внутренняя сила, вера и любовь к жизни передавались всем вокруг.

Она вплела пальцы в его шелковистые волосы и притянула к себе. Риан склонился, чтобы поцеловать, но в последний миг вдруг замер и посмотрел ей в глаза.

– Что ты хотела сказать тогда, на берегу?

– Когда?

– Я чувствовал, что слова чуть не сорвались у тебя с языка.

– Я не помню.

Риан склонился и поцеловал так же долго и волнующе, как тогда, когда она испытала это первый раз: словно тысячи маленьких молний пробежались по кончикам пальцев. Риан снова отстранился.

– Вспомнила?

– Ещё не совсем…

Риан прижал её к стене. Обнял ладонями шею. Да что же он с ней делает… Ослабли колени, и толкнулось внутри то чувство и те слова, которые давно хотелось сказать.

Ясмин с силой стиснула ворот его рубашки, рискуя порвать ткань. И выдохнула:

– Люблю…

И пусть впереди непростые времена, пусть пришла новая эпоха – эпоха магов, пусть ещё пахнет гарью и разорением, они найдут способ справиться со всем. Пусть. Зато сгорело до пепла всё прошлое, вся боль, остались только выжженная рана, простор и полная свобода впереди.

А ещё любовь, щедрое жаркое солнце, плодородная земля и вся ярость и сила южной крови.

Примечания

1

Слова песни авторства Наташи Кокоревой

2

Слова песни авторства Наташи Кокоревой.

Content

Евгения Александрова
Сила и ярость Юга

1. Время магов

2. Нарушение и наказание

3. Вторжение

4. Прочь

5. Сила и ярость южной крови

6. Вы ведь согласны?

7. Письмо отца

8. Что на самом деле зло?

9. Земля духов

10. Я прошу

11. Сладкое золото

12. Бездна и пепел

13. Должна быть живой

14. Колдовская сила

15. Госпожа не желает воевать

16. Как держать нож

17. Был приказ

18. Как держать мачете

19. Пустота

20. Не воюем?

21. Солнце течёт сквозь тебя

22. Сделать равной

23. Не сон

24. Умру за тебя

25. Не такой, как ты

26. Смерть или жизнь

27. Правда ли

28. Понять

29. Лететь, а не падать

30. Станцуем?

31. Благослови

32. В тебе сила

33. Гори!

34. Готов сгореть

35. Если у мира есть ты

Примечания