Холли Вебб

Секрет ворчливой таксы

Holly Webb

Animal Magic #4: Rabbit Magic

Text copyright © Holly Webb, 2009

Original edition published and licensed by Scholastic Ltd.

Иллюстрация на обложке Алексея Вайнера

© Покидаева Т. Ю., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Джону, Тому, Робину и Уильяму

Глава 1

Лотти медленно шла по улице, прижимая к груди свою таксу Софи. Хомяк Джерри сидел у нее на плече. Ее лучшая подруга Руби шагала рядом – так близко, что Лотти слышала ее дыхание. Было погожее воскресное утро.

Лотти вдруг рассмеялась и еще крепче прижала к себе Софи.

– Что ты смеешься? – спросила Руби. Она все еще была бледной и немного испуганной, но снова стала собой. Лотти внимательнее присмотрелась к подруге. Да, злое заклятие, которое на нее наложили, определенно рассеялось.

– Я просто подумала… Когда мама отправила меня в Нитербридж, я даже не представляла, как здесь все будет. Я просто сердилась, что меня отправляют непонятно куда. К дяде Джеку, которого я почти и не помнила. Если бы мне сказали еще… да, четыре месяца назад… что я буду жить в волшебном зоомагазине, среди волшебных говорящих животных, я бы ни за что не поверила. – Лотти удивленно покачала головой.

– Ты… ты не жалеешь, что приехала в Нитербридж? – медленно спросила Руби.

Лотти резко повернулась к ней:

– Конечно нет! – Она почувствовала, как Софи у нее на руках напряглась, но сразу расслабилась. Софи была не просто волшебной собакой, но и Лоттиным фамильяром, ее помощницей в магии, которую они изучали вместе. Однако Софи до сих пор переживала, что Лотти любит ее не так сильно, как ей бы хотелось, и может уехать обратно в Лондон, бросив ее в Нитербридже. – Здесь у меня столько друзей! – сказала Лотти. – И Софи, и ты, и дядя Джек, и Дэнни. И все остальные животные в дядином магазине. И настоящее волшебство! Я уже не представляю, как жила без всего этого раньше, обычной жизнью, в которой животные не разговаривают, а чудеса бывают только в сказках. – Она зябко поежилась и прижалась щекой к мягкому уху Софи. Софи ласково лизнула ее в руку. – Хотя лучше бы чудеса были только из добрых сказок. Без злых колдуний вроде Пандоры. Если бы мне сказали, что однажды воскресным утром я отправлюсь сражаться со злой колдуньей, я бы точно решила, что они сумасшедшие. Такие же чокнутые, как Пандора.

Лотти с Руби переглянулись и улыбнулись друг другу. Сегодня Лотти совершила самый глупый поступок за всю свою жизнь и не только осталась цела и сохранила рассудок, но и победила. Она до сих пор не могла понять как. Они с Софи по собственной воле пошли сражаться с безумной ведьмой. Ничего другого им не оставалось: Пандора заколдовала Руби, и ее надо было спасать. И у них все получилось. Лотти медленно покачала головой. Ей до сих пор в это не верилось.

Они вошли в магазин дяди Джека. Колокольчик над дверью весело звякнул. Дядя Джек выглянул из кухни, держа в руке огромный тост с арахисовым маслом.

– А, это вы. А вы чего так рано встали, девчонки? Сегодня же воскресенье, можно поспать подольше. Хотите тостов?

– А можно взять их наверх? – спросила Лотти. Она знала, что ей придется рассказать дяде Джеку о сегодняшнем приключении, причем уже в самое ближайшее время, но хотела сначала обсудить произошедшее с остальными.

Дядя Джек нарезал хлеб толстыми ломтями и отправил их в тостер. Вскоре Лотти уже поднималась по лестнице, с трудом удерживая в руках большую тарелку с целой горкой горячих тостов, намазанных маслом.

– Постучи к Дэнни, спроси, может, он тоже захочет тостов, – крикнул ей вслед дядя Джек. – Хотя ладно, не надо. Он сам себе сделает, когда проснется. Вроде бы он уже перестал поджигать кухню. Если я кому-то понадоблюсь – я у себя в мастерской. Получил крупный заказ на полироль для клыков. – Эту зубную пасту для собак дядя Джек изготавливал сам по собственному рецепту. Собакам она очень нравилась – наверное, из-за вкуса печенки. Хотя дядя Джек благоразумно не уточнял, чья это печенка, чтобы не пугать заказчиков.

Уже наверху, в Лоттиной комнате, Руби хихикнула:

– Веселый у тебя дядя. А что, Дэнни и вправду поджигал кухню?

Лотти решила, что пусть лучше ответит Софи. В конце концов, она знала Дэнни намного дольше. С тех пор как Лотти приехала в Нитербридж, Дэнни вроде бы ничего не поджигал.

Софи кивнула, хрустя поджаристой коркой от тоста.

– Да, даже дважды. А когда ему было четыре, он еще и потоп устроил. Хотел заварить маме чай, накидал чайных пакетиков в чайник и залил водой. А потом понес чайник наверх и забыл закрыть кран.

Лотти печально улыбнулась. Мама Дэнни умерла, когда ему было семь. Лотти очень скучала по своей маме, которой пришлось уехать на работу в Париж, но они все-таки иногда виделись, и писали друг другу электронные письма, и почти каждый день говорили по телефону. Хотя мама была далеко, но она все же была. Лотти совершенно не представляла, как можно жить вообще без мамы. Зато у Дэнни был папа. Своего папу Лотти даже не помнила. Он пропал без вести, когда ей было два года, и о нем до сих пор ничего не известно. Лотти завидовала, что у Дэнни есть папа… ну, немножко завидовала. Иногда. Дядя Джек очень хороший, но ужасно рассеянный и безалаберный! Он не из тех взрослых, к кому можно обратиться за помощью, если тебе надо срочно – еще вчера – склеить вулкан из папье-маше для школьного проекта по географии. Лотти почему-то не сомневалась, что мама Дэнни любила порядок во всем и следила за тем, чтобы школьные проекты по географии всегда были готовы заранее. Может быть, этим отчасти и объясняется, почему Дэнни и дядя Джек такие неорганизованные и бестолковые в житейских делах.

Как ни странно, но во всем, что касается зоомагазина, дядя Джек был очень даже организован: никогда не забывал кормить животных и чистить их клетки. Хотя, разумеется, если бы он вдруг забыл, они бы не преминули ему напомнить.

Дверь распахнулась, и Лотти испуганно вздрогнула. На пороге стоял Дэнни в старых спортивных штанах и огромной домашней толстовке.

– Вы тут едите, – сказал он, осуждающе глядя на Лотти. – Я почувствовал запах тостов. Дайте мне тоже. Пожалуйста, – добавил он, когда Лотти придвинула тарелку с тостами поближе к себе. – Есть хочу – умираю. Привет, Руби. – Дэнни растерянно моргнул. – А который сейчас час?

– Почти девять, – сказала Лотти. – Ладно, можешь взять один тост. Вам с Септом один на двоих, – быстро добавила она, увидев, как из кармана толстовки Дэнни выглянула черная усатая мордочка крысюка Септимуса. Его усы нетерпеливо подрагивали в предвкушении угощения.

– А есть арахисовое масло? – спросил Септимус, принюхиваясь.

– Нет, – твердо сказала Лотти. Септимус был ужасно ленивым, но, когда нужно, весьма убедительным. В точности как Дэнни. Лотти знала, что Септ запросто сможет уговорить ее сбегать на кухню за арахисовым маслом и, может быть, заодно захватить еще тостов. Штучек пять-шесть.

– А вы чего так рано встали? – спросил Дэнни, роняя крошки на Лоттино покрывало.

– Рано! – воскликнул хомяк Джерри, всем своим видом выражая крайнее неодобрение. – Лучшее время суток – время перед рассветом. – Он продолжил грызть хлебную корку, набивая защечные мешки, с изяществом, удивительным для такого упитанного кругленького существа.

Септимус с неприязнью взглянул на него:

– Хомяки, друг мой, ночные животные. Вы спите целыми днями, пока мы трудимся в поте лица.

Лотти чуть не подавилась тостом. Да, Септимус ходил в школу вместе с Дэнни, прячась в кармане его пиджака, но ни тот ни другой явно не перетруждались за школьной партой.

– Лотти сражалась с Пандорой, – с гордостью объявила Софи и схватила еще один тост.

– Что?! – Дэнни чуть не уронил свой второй тост, который потихоньку стянул с тарелки, надеясь, что Лотти этого не заметит. – У тебя как с головой?! Ты пошла к ней одна?!

– Ты знал, что я собиралась пойти! – возразила Лотти. – Мы вчера говорили об этом с Ариадной, и ты тоже присутствовал при разговоре.

Ариадна была девушкой дяди Джека и… ведьмой. Самой настоящей ведьмой. Она учила Лотти магии. И вчера вечером, когда Лотти нашла фотографию своего папы с Пандорой, она пошла за ответами к Ариадне. Она знала, что дядя Джек ничего ей не скажет – он вообще не любил говорить об исчезновении своего брата, – но ей казалось, что Ариадна должна понимать: Лотти имеет право знать правду. Еще вчера Лотти решила, что она больше не будет мириться с тем, что ее держат в неведении. Ведь речь идет о ее папе! Возможно, Пандора как-то причастна к его исчезновению? Лотти только недавно узнала, что родилась в волшебной семье, и это было так странно… Особенно если учесть, что она совершенно не помнила своего папу. Магические способности Лотти унаследовала от него, и если бы папа был рядом, он бы, наверное, начал учить ее волшебству с самого детства. Но он пропал без вести, когда ей было два года, и с тех пор о нем больше не слышали. Лотти не знала, что с ним случилось, но в последнее время вокруг нее стали происходить странные вещи, и что-то начало проясняться. Вернее, все стало еще непонятнее. А Ариадна наверняка что-то знала, и Лотти надеялась, что она все-таки скажет ей правду.

– Я не думал, что ты помчишься туда одна, никому ничего не сказав, – пробормотал Дэнни. – Да еще так рано утром, пока я спал!

Лотти так и не поняла, из-за чего Дэнни злится: из-за того, что она подвергала себя опасности, или из-за того, что он пропустил приключение, или из-за того и другого сразу.

– Она была не одна! – возмутилась Софи. – С ней была я!

– Хомяки всегда готовы сослужить добрую службу, – добавил Джерри.

– И я тоже была с тобой… – сказала Руби. – Ну, хотя помощи от меня не было никакой. – Она улыбнулась Лотти и покачала головой: – До сих пор с трудом верится, что Пандора меня заколдовала. Это было ужасно.

– Ты сама была ужасная, – осуждающе проговорила Софи. – Ты обидела Лотти.

Руби обиженно заморгала.

– Извини, – пробормотала она.

– Софи! Руби не виновата! – Лотти приобняла Руби за плечи. – Это мне надо перед тобой извиняться. Если бы мы с тобой не дружили, она бы тебя и не тронула. Пандора использовала тебя, чтобы ударить по мне. Вот такой она подлый и злой человек.

– Не отвлекайся, – сказал Дэнни. – Рассказывай, как все прошло. То есть я уже понял, что ты победила. Если только она уже всех вас не заколдовала. Вы же не заколдованы, да? – Он с подозрением уставился на Лотти, стараясь заглянуть ей в глаза. В конце концов она схватила с тарелки последний тост и запихнула его Дэнни в рот:

– Жуй и молчи! Конечно мы не заколдованы! – Лотти на секунду задумалась. – Я сама толком не понимаю, что там произошло, – призналась она. – В смысле как все закончилось. Как мы уцелели. Все было так странно… Мне кажется… Мне кажется, я видела папу. – Она робко взглянула на Дэнни, не зная, как он отнесется к ее словам. Она была готова к чему угодно, но только не к этой боли, промелькнувшей в его глазах. Лотти подумала, что лучше бы ей такого не видеть.

Впрочем, Дэнни ничем не выдал своего огорчения. Разве что его голос звучал чуть натянуто:

– Я не понимаю. Ты видела призрак?

– Нет! – Лотти не знала, почему она так уверена, что папа жив. Она боялась взглянуть на Дэнни, уже понимая, что им предстоит непростой разговор. Дэнни остался без мамы, Лотти осталась без папы, и эти потери их объединили, пусть даже они никогда не говорили об этом друг с другом. – Нет. Мне кажется, он был настоящим. Я уверена, что он был настоящим. – Она тяжко вздохнула. – Но он был единорогом.

Лотти думала, что Дэнни фыркнет и рассмеется. Ведь даже Руби посмотрела на нее странно, когда она сказала ей о единороге.

Но Дэнни не рассмеялся. Он прислонился спиной к стене и сказал:

– Так. Рассказывай все по порядку.

Лотти тоже прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, вспоминая:

– Это было ужасно. Пандора проникла ко мне в голову и сказала, что остановит мне сердце. Сказала, что сожмет мое сердце рукой и оно остановится насовсем.

– Она не смогла бы так сделать! – усмехнулся Дэнни, потом на секунду задумался и неуверенно взглянул на Софи: – Или смогла бы?

Софи пожала плечами:

– Не знаю. Может быть. Но она и не пыталась. Она просто хотела напугать Лотти. И у нее получилось.

– Конечно я испугалась! – насупилась Лотти. – Я ее очень боюсь, еще с той первой встречи. Но Софи мне помогла. Она так и сказала, что Пандора пыталась меня запугать, и мне удалось от нее закрыться. Пандора так разозлилась, что случайно открылась сама, и мы с Софи проникли к ней в голову.

– Ничего себе! – ахнула Руби. – Ты мне не говорила! Как это было?

Лотти зябко поежилась. Ей стало страшно при одном только воспоминании.

– Ужасно. Ее разум такой холодный, как будто в ней не осталось почти ничего живого. Она вся ледяная.

– Но мы пробыли там недолго. – Софи мрачно усмехнулась.

– Пандора нас вышвырнула… в пустоту. Там не было вообще ничего. Одна чернота. Я даже забыла, кто я такая. – Лотти с благодарностью улыбнулась Джерри, который сидел, прислонившись спиной к подушке, и с довольным видом поглаживал лапами свой живот. – Джерри нас спас.

– Кстати, лапа болит до сих пор, – горестно проговорила Софи. – Обязательно было так сильно кусать?

– Софи, старушка, вы обе лежали без чувств, – объяснил Джерри. – У меня не было выбора. По природе я не склонен к насилию… – На этом месте никто не сумел сдержать смех, потому что все знали, каким воинственным хомяком был Джерри. – Но иногда обстоятельства вынуждают действовать жестко. Зато ты сразу очнулась и привела в чувство Лотти.

– И что было потом? – с нетерпением спросила Руби.

Лотти нахмурилась и прикусила губу:

– Потом… я сделала глупость. Я не смогла сдержать злость на Пандору. Она мне сказала, что это она убила моего папу – или послала его на верную смерть, что по сути одно и то же. И как только я разозлилась, я оказалась в ловушке. Меня окружила стена огня. Я знаю, что это был не настоящий огонь. Все происходило в моей голове. Но он казался таким настоящим!

Дэнни покачал головой.

– Элементарная ошибка, – проговорил он неодобрительным голосом старшего брата.

Лотти сердито уставилась на него:

– Интересно было бы посмотреть, как бы ты сам сдержался, услышав такое, мистер Мастер-гламура-пока-не-грохнулся-со-скейтборда!

Дэнни пожал плечами, но спорить не стал. Когда он перешел в новую школу, у него не заладились отношения с одноклассниками, и он попытался завоевать популярность среди мальчишек с помощью магии, но она ему не особо помогла.

– А что было дальше? Когда появился единорог?

– Как раз тогда и появился. – Лотти надолго задумалась, вспоминая. – Я позвала на помощь. Как в тот раз, когда Пандора пыталась напасть на меня в сновидении. Тогда меня тоже спас единорог. Он появился и прогнал ее прочь.

Дэнни кивнул:

– Да, папа мне говорил. Он думал, тебе померещилось. Но в прошлый раз ты, кажется, не говорила, что это твой папа?

– Нет, не говорила… Но откуда мне было знать, Дэнни? Он же был единорогом! И мне всегда все говорили, что папа умер! Что я должна была думать?

– Но теперь ты уверена, что это он. Откуда ты знаешь, что это он? Он сам так сказал? – Голос Дэнни звенел от волнения.

– Нет, он этого не говорил. Он только сказал, что если я позову, то он сразу придет мне на помощь. Но Пандора его узнала. Она воскликнула «Ты!» – и этот крик был такой… я не знаю… Как будто вырвался прямо из сердца. – Лотти сделала глубокий вдох. – Вот тогда-то я и поняла, кто он, этот единорог. Пандора попятилась, глядя на нас. Она ничего нам не сделала, да, наверное, и не смогла бы ничего сделать. Мне кажется, она была в шоке. Я не знаю, что случилось потом, но, когда я очнулась, их уже не было. Ни единорога, ни Пандоры.

– Но как ты поняла, что это он? – снова спросил Дэнни, и Лотти беспомощно развела руками.

– Не знаю, – прошептала она. – Но я знаю, что это он.

– Я не понимаю, – пробормотала Руби. – То есть не понимаю вообще ничего, но сейчас я имела в виду – почему Пандора так удивилась появлению твоего папы? Получается, она и вправду пыталась его убить? И она думала, что он умер. А он не умер, так?

Лотти рассмеялась, но это был горький, невеселый смех.

– Извини, Руби, я забыла, что ты ничего не знаешь. Я сама все узнала буквально вчера, когда ты была заколдована. Мой папа встречался с Пандорой. Еще до того, как познакомился с мамой.

– Что?! – Руби чуть не задохнулась от удивления. – Ты шутишь?!

– Нет. Ариадна мне все рассказала. Они встречались несколько лет, еще со школы. Но потом он с ней расстался – потому что она хотела, чтобы он во всем ее слушался. И хотела поссорить его с дядей Джеком. Наверное, она ревновала. Папа и дядя Джек были очень близки, а ей не хотелось делить моего папу ни с кем. Она хотела, чтобы он принадлежал ей целиком.

– Даже не верится, – пробормотала Руби. – Она сумасшедшая, да?

– Да, – кивнула Лотти. – Мне кажется, она меня ненавидит. И она отправила моего папу на верную смерть. Она смеялась, когда говорила об этом. Смеялась с таким злорадством! Она сказала, я очень похожа на папу. Может, она вспоминает его, когда видит меня. Вспоминает – и снова злится. – Лотти устало пожала плечами. – Я не знаю, что именно она замышляла. Но мне кажется, что Пандора… Мне кажется, она хотела меня использовать.

– Для чего? – спросила Руби упавшим голосом.

Лотти еще не успела обдумать все до конца, но у нее уже были какие-то соображения. И эти соображения ей очень не нравились.

– Она хотела подчинить меня своей воле. То есть смотрите: если бы я подчинялась ей беспрекословно и выполняла все ее приказы, она смогла бы через меня навредить твоему папе, Дэнни. Она уверена, что это он отнял у нее моего папу. Потому что мой папа дорожил братом больше, чем ею. И с тех пор как мой папа расстался с Пандорой, она ищет способы отомстить семье Грейсов. – Лотти посмотрела на Дэнни и Руби, ее лицо стало очень серьезным. – Если бы она меня поработила и заставила сделать вам что-то плохое – использовала против вас дочку Тома, – это была бы отличная месть, разве нет?

Дэнни внимательно посмотрел на нее.

– Тебе повезло, что твой папа пришел на помощь, – тихо проговорил он. – Пусть даже обутым в копыта.

Руби виновато кашлянула:

– Может быть, я задам глупый вопрос, так что заранее извините. Но почему он был единорогом?

Лотти с надеждой взглянула на Дэнни, но он покачал головой:

– Понятия не имею.

Софи раздраженно вздохнула:

– Я уже тысячу раз говорила! Никакой он не единорог! Он создание из сновидений. На самом деле его здесь не было!

Сердце Лотти бешено заколотилось от страха.

– Ты хочешь сказать, что он не настоящий? – прошептала она, пристально глядя на Софи. – Что он мне просто померещился? Но я была так уверена!

Софи так резко тряхнула головой, что ее уши захлопали словно флаги на ветру.

– Не бойся, Лотти, он настоящий. И единорог тоже часть его личности. Я не знаю, почему так получилось. Может быть, ему надо было подобрать себе облик, в котором он будет тебе являться, и он выбрал единорога. Может быть… – Софи задумчиво замолчала.

– Что? – хором спросили все остальные, не выдержав этой мучительной паузы.

– Я просто подумала… – Софи снова умолкла на пару секунд. – Может быть, он утратил свой человеческий облик. Пусть даже лишь в собственных мыслях.

Лотти встревоженно посмотрела на Софи. Она понимала, что надо радоваться: ее папа жив, а ведь еще час назад она была уверена, что он умер. Но слова Софи о человеке, утратившем свой человеческий облик, почему-то ужасно ее напугали. «Софи просто размышляет вслух, – твердо сказала себе Лотти. – Это всего лишь ее догадки. И не обязательно верные, да?»

– Лотти! Лотти, ты меня не слушаешь!

Настойчивый голос Джерри вывел ее из задумчивости. Она растерянно моргнула, глядя на хомяка.

– Никто не думает о самом важном, – проворчал он.

Лотти нахмурилась. Ей казалось, что папин облик это достаточно важно, но она не стала спорить и вопросительно посмотрела на Джерри.

Он поднялся на задние лапы и проговорил, чеканя каждое слово:

– Где Пандора сейчас? – После чего сел на место, скрестил передние лапы на груди и обвел всех собравшихся победным взглядом.

Лотти покачала головой.

– Я не знаю, – пробормотала она. – Я надеялась, что она убежала. Но… По-моему, она не из тех, кто так просто сдается.

– Вот именно. – Джерри кивнул, и его черные глазки как-то подозрительно заблестели. – Нам всем надо быть настороже. Я бы сказал, в полной боевой готовности. На случай, если она вернется, – объявил он, потирая лапки. Было видно, что мысль о вероятной атаке пришлась ему по вкусу.

Лотти подумала, что ей тоже хотелось бы быть такой же воинственной и боевитой, как Джерри. Или хотя бы такой же смелой. От одной только мысли, что Пандора может вернуться в любую минуту, ей делалось плохо. Хотелось спрятаться под одеялом и забыть о злых колдуньях, и о папах, которые пропадают на много лет, а потом вдруг появляются в облике единорогов, и вообще обо всем, если честно. Лотти чуть не расплакалась. Все было так сложно и так непонятно!

Софи ласково уткнулась носом ей в руку:

– Лотти, не бойся. Я не дам тебя в обиду!

Лотти представила, как Софи – маленькая, но очень решительная такса – защищает ее от Пандоры, и улыбнулась. Хотя улыбка все равно получилась не очень веселой.

– Я не боюсь, – сказала она и погладила Софи по голове. – Просто иногда думаю, как было бы здорово, если бы единственным поводом для волнения были несделанные домашние задания.

Лотти вздохнула, но Софи неодобрительно покачала головой. Она была твердо убеждена, что Лотти не должна себя жалеть. Любое нытье – это напрасная трата времени, которое можно употребить на что-то более полезное и приятное. Например, на то, чтобы съесть шоколадку.

– Лотти, ma petite[1], это было бы очень скучно.

Глава 2

Лотти и Руби вышли из школы вместе. Они молчали, но не потому, что им было не о чем поговорить. В любом разговоре иногда возникают паузы, и хорошо, когда есть человек, с кем можно просто помолчать вдвоем. Лотти тихо радовалась про себя, что они с Руби снова друзья. Когда Пандора заколдовала Руби, та перестала замечать Лотти. Они не поссорились, не раздружились, но Руби словно забыла о Лоттином существовании. Смотрела на нее в упор – и как будто не видела. Лотти резко тряхнула головой, пытаясь прогнать неприятные воспоминания.

Руби легонько толкнула ее локтем в бок:

– О чем ты думаешь? Ты чем-то встревожена?

Лотти улыбнулась:

– Нет, просто вспомнила, что было на прошлой неделе.

Руби поморщилась.

– Лоттиии… – простонала она. – Я уже тысячу раз извинилась! Я не нарочно! Это все колдовство, честное слово.

Лотти обняла подругу:

– Я знаю! Просто я рада, что мы снова друзья. Знаешь, как я по тебе скучала!

Руби уставилась себе под ноги.

– Я по тебе не скучала, – медленно проговорила она. – Кажется, я вообще ничего вокруг не замечала. Ничего и никого. Я даже не помнила, что мы с тобой дружим. Как будто все мои мысли стерлись и осталась только какая-то странная пустота. – Она с опаской взглянула на Лотти, не зная, как та воспримет ее слова.

Лотти серьезно кивнула:

– Да. Скорее всего, так и было. Пандора стерла почти все твои мысли и оставила только самые необходимые. Ну, то есть… что-то же должно было остаться. Человек просто не выживет, когда в голове совсем пусто. – Она не стала шутить, что это нормальное состояние для Руби – та была явно не в настроении для таких шуток. Сама Лотти уже поняла, что если уж думать о Пандоре, то со смехом. Потому что иначе становится страшно.

– Да. Наверное, ты права. Я даже не помню, что со мной тогда было. Все в каком-то тумане. Как будто я проспала всю неделю. – Руби зябко поежилась. – Думаешь, я бы осталась такой навсегда, если бы ты не расколдовала меня обратно?

Лотти на секунду задумалась.

– Не знаю, – призналась она. – Может быть, да. Если только ей не приходилось постоянно поддерживать чары. Что ты сделала с тем рисунком?

– Сожгла. – Руби обхватила себя за плечи, словно пытаясь унять дрожь. Сложенный в несколько раз листочек с рисунком, который колдунья использовала для своих черных чар, Руби нашла у себя в кармане еще в то воскресенье, когда Лотти сразилась с Пандорой. Это был не просто рисунок, а портрет Руби, сделанный ее мамой-художницей, и Руби на этом портрете была как живая. Пандора украла рисунок из дома Руби, а когда он нашелся, все краски на нем выцвели и побледнели, как будто злое колдовство Пандоры выпило из него жизнь. – Я знаю, что ты рассеяла чары, но я не могла на него смотреть. И если честно, мне не очень-то и нравился этот портрет. Нос получился великоват. – Она улыбнулась. – Мама до сих пор ищет пропавший альбом. Наверное, Пандора его просто выкинула. И вот что самое страшное, Лотти, и что меня беспокоит: она была у нас дома! Иначе как бы она украла альбом? А вдруг она забрала что-то еще или… или… наоборот, что-то оставила в доме, чтобы за нами следить?!

Лотти покачала головой:

– Вряд ли ей надо было за тобой следить. Она тебя заколдовала и не сомневалась, что ты уже у нее в руках. Но если ты беспокоишься, то выпусти как-нибудь Сэма и Джо из террариума, когда твоя мама будет в мастерской. Если Пандора оставила в доме какие-то шпионские чары, Сэм и Джо наверняка их учуют. Это они помогли нам понять, что с тобой происходит. Они так за тебя волновались! Они тебя любят и никогда не дадут в обиду.

Руби рассмеялась, и было видно, что ей приятно это услышать. Сэм и Джо, очень красивые синие ящерицы, считали Руби своей питомицей и утверждали, что они никакие не ящерицы, а настоящие карликовые драконы. Лотти не то чтобы им не верила, но чуть-чуть сомневалась насчет драконов.

– Они чудесные, да? – улыбнулась Руби. – Кстати, чуть не забыла. Они целыми днями ноют, что скоро зима и они мерзнут в своем террариуме. Я им обещала, что зайду в тот, другой зоомагазин, у моста, и посмотрю, что там есть. Почему-то мне кажется, что все закончится новым террариумом. Это будут подарки на Новый год и дни рождения лет на семнадцать вперед. Мама и так говорит, что она еще не отошла от финансового потрясения после покупки самих Сэма и Джо.

Сэма и Джо Руби с мамой купили в огромном зоологическом супермаркете в большом городе неподалеку от Нитербриджа. Никто из сотрудников супермаркета не знал, что это за странные ящерицы, к какому виду они относятся и откуда они взялись. Руби упросила маму купить ей хомячка, но в итоге они вышли из магазина с двумя бирюзово-синими драконами. Сэму и Джо сразу понравилась Руби, и им хватило магической силы, чтобы внушить ей мысль, что она должна непременно забрать их домой.

Теперь, когда Лотти рассказала Руби о магии, Сэму и Джо больше не нужно было скрываться и делать вид, что они самые обыкновенные ящерицы, не умеющие говорить человеческим голосом. Теперь они разговаривали и с Руби. Она их обожала, хотя эти двое любили командовать не меньше, чем Софи.

Руби с беспокойством взглянула на Лотти:

– Ты не обидишься, нет? Просто у вас в магазине не продаются террариумы для ящериц.

– Конечно не обижусь. У дяди Джека действительно нет террариумов. Он продает только животных и специальные корма и лекарства. Хочешь, пойдем вместе? – Лотти было любопытно взглянуть на другой зоологический магазин. Она там еще не бывала. Это был самый обыкновенный, ни капельки не волшебный зоомагазин, где продавались корма для животных, игрушки и аксессуары. Животные тоже, но их было мало. Лотти туда не ходила, чтобы не чувствовать себя предательницей по отношению к дядя Джеку. Но если Руби ищет что-то, чего нет в дядином магазине…

– Этот магазин совсем не такой, как ваш, – предупредила ее Руби.

Лотти улыбнулась:

– Наверняка там не так шумно.

– Да, – кивнула Руби. – Но после вашего магазина все остальные кажутся скучными и унылыми. Теперь-то я знаю, что в правильном зоологическом магазине непременно должны быть розовые мыши, которые пляшут конгу на полках.

* * *

Зоомагазин располагался на тихой торговой улочке, рядом с каким-то сомнительным кафетерием, рекламирующим «шведский стол: завтраки с утра до вечера», маленьким универмагом, где, кажется, продавалось абсолютно все, что может понадобиться в хозяйстве, и магазином вязальной пряжи со страшненькими свитерами в витрине.

Вся витрина зоомагазина была оклеена плакатами с рекламой костей каракатиц, кошачьих кормов (разработанных специально для придания свежести дыханию и блеска шерсти) и новых улучшенных свистков для дрессировки собак. Попадались там и объявления о потерявшихся животных: «ПРОПАЛА девочка-спаниель, черно-белая, отзывается на кличку Мэгги». Лотти, как ни старалась, не смогла разглядеть внутреннюю обстановку сквозь сплошной слой бумаг. Когда они с Руби вошли в магазин, дверь пронзительно заскрипела, и Лотти невольно поморщилась от ударившего ей в нос несвежего, затхлого запаха нечищеных клеток.

– Я тебя предупреждала, – пробормотала Руби под громкий стук двери, захлопнувшейся у них за спиной.

Внутри было душно и сумрачно. Товары громоздились на полках в полном беспорядке, создавая ощущение тесного захламленного пространства. Магазин дяди Джека тоже не отличался особым порядком: ряды клеток по стенам, от пола до потолка, завалы вещей по углам, – но там было чисто, уютно и всегда пахло свежестью. Лотти подозревала, что, когда дяде Джеку не хватает места для размещения новых животных, он раздвигает пространство с помощью магии. Потому что никто не строит магазины с такой причудливой планировкой, состоящей сплошь из углов, потайных ниш и странных крошечных закоулков. Но здесь был другой беспорядок: пыльный, прокисший и застарелый. Клетки вроде бы выглядели не особенно грязными – они почти все пустовали, – но от запаха, пропитавшего весь магазин, у Лотти слезились глаза.

За прилавком никого не было, и Лотти с Руби принялись бродить по торговому залу и рассматривать кучи товаров, не найдется ли там чего-нибудь для обогрева ящериц.

– А что мы ищем? – спросила Лотти, с отвращением потыкав пальцем в розовую пушистую попонку для кошек. Ни одна уважающая себя кошка не позволит надеть на себя этот ужас. – Грелку для ящериц?

– Не знаю, – задумчиво проговорила Руби. – Я думала поискать новую лампу для террариума. Это такие специальные лампы, они имитируют солнечный свет. Но Сэм сказал, что они с Джо мечтают о горячих камнях, на которых можно лежать и греться. Я даже не знаю – они вообще продаются, такие камни? Мне кажется, Сэм и Джо из тех ящериц, кто живет на вулканах.

Сэм и Джо еще не сказали Руби, что на самом деле они никакие не ящерицы, а драконы. Наверное, не хотели ее пугать. Если она узнает, что они вовсю учатся дышать огнем, то наверняка будет бояться жить с ними в одной комнате. Хотя, может, и нет. Лотти подумала, что теперь, когда Руби узнала о волшебстве в дядином зоомагазине, о говорящих животных и магических силах самой Лотти, ее будет трудно чем-нибудь удивить. Она совершенно спокойно восприняла потрясающее известие о Лоттином папе – а поверить в такое способен не каждый!

Лотти тихонько вздохнула. Ей и самой с трудом верилось. Все было так странно… И она по-прежнему ничего не знала о папе и о том, что будет дальше. Всю жизнь она думала, что он умер. Так сказала ей мама. Но оказалось, что папа жив. И что-то подсказывало Лотти, что они наверняка еще встретятся. Но когда? И что будет потом? Плохо, когда ничего не знаешь – и не можешь узнать.

– Вам чего надо? – раздался сердитый скрипучий голос.

Лотти вздрогнула от неожиданности и случайно свалила на пол горку резиновых жевательных игрушек и пластмассового скотч-терьера в клетчатой собачьей попонке. Она виновато улыбнулась и принялась собирать упавшие товары под неприветливым взглядом владелицы магазина – миниатюрной старушки с кислым, хмурым лицом.

Руби начала объяснять, что ей нужно, но старуха ее почти и не слушала. Она то ворчала, что ненавидит пресмыкающихся, то сердито поглядывала на Лотти.

– Мы такого не держим. Вот еще глупости! – пробурчала она, когда Руби закончила свое сбивчивое объяснение.

Руби вздохнула и уже развернулась, собираясь уйти, но вдруг среди кучи товаров, громоздившихся на верхней полке, заметила именно то, что искала:

– Ой, смотрите! Лампа для террариума! А вы говорите, у вас таких нет. Вот же она, наверху! – Руби показала пальцем.

Старуха была такой злющей и недовольной, словно она ненавидела всех и вся. Лотти искренне не понимала, какой смысл держать магазин, если тебя раздражают покупатели. Неужели она так рычит на любого, кто заходит сюда за покупками? Или, может быть, она просто не любит детей?

Продолжая ворчать, старуха подтащила к стеллажу скамейку-стремянку и полезла за лампой. Лотти решила отойти от прилавка, чтобы еще что-нибудь не уронить. Она встала у стеллажа с подстилками для грызунов и оказалась нос к носу с кроликом.

Вернее, нос к хвосту. Кроличья клетка (казавшаяся до ужаса тесной и неудобной) стояла на полке между упаковками подстилки для грызунов и камешками для аквариумов. Кролик сидел в самом дальнем углу и смотрел в стену. Сразу было видно, что ему плохо и грустно. Да и кто бы не загрустил в тесной клетке в затхлом сумрачном магазине! Здесь и животных-то было всего ничего: только этот несчастный кролик и унылая одинокая рыбка в аквариуме с табличкой «Одну покупаешь – вторая в подарок». Лотти подумала, что рыбке с ее крошечным мозгом, наверное, все равно. Но кролику явно было тоскливо.

– Эй, – тихонько окликнула его Лотти. Кролик чуть вздрогнул, но не обернулся. – У тебя все в порядке?

Лотти совсем не была уверена, что кролик ответит. Вряд ли в таком мрачном месте могли оказаться волшебные животные. Разве что кто-то напутал с доставкой, как это произошло с Сэмом и Джо. Но даже если это самый обыкновенный кролик, его все равно жалко. Кролик все-таки обернулся, уныло и обреченно. Его глаза были тусклыми и бессмысленными. Увидев Лотти, он моргнул, слегка дернул ушами и задумчиво наклонил голову набок. В его глазах вспыхнул крошечный огонек интереса. Кролик секунду подумал, потом повернулся к Лотти.

– Тебе здесь не нравится? – шепотом спросила Лотти.

Кролик выразительно посмотрел на нее. В его взгляде ясно читалось: «А ты как думаешь?»

Лотти кивнула.

– Да, здесь кошмарно… – пробормотала она.

– Не дразни животных! – закричала владелица магазина, перегнувшись через прилавок. – Я не потерплю, чтобы какие-то невоспитанные девчонки обижали животных. Тебе не стыдно?

– Мне?! – Лотти возмущенно обернулась к старухе. Общение с Софи, гордой, дерзкой на язык и очень решительной таксой, которая к тому же была ее колдовским фамильяром, помогло Лотти преодолеть стеснительность и придало ей уверенности в спорах с людьми. Но еще до знакомства с Софи Лотти – человек по характеру тихий и робкий – всегда приходила в ярость, когда сталкивалась с издевательствами над животными. Она шагнула обратно к прилавку. – Я его не обижала! Ему же плохо, разве вы не видите? Он сидел такой грустный и смотрел в стену! – Она почувствовала мысленное присутствие Софи, которая спала дома, но теперь проснулась и подбадривала ее: мол, давай, Лотти, смелее. Продолжай в том же духе. – Так нельзя обходиться с животными. Зачем вы его посадили в такую тесную клетку?

– Тебя забыла спросить! – рявкнула старуха. – И вообще это тебя не касается!

– Когда издеваются над животными, это касается всех, – сказала ей Лотти. Она совершенно не представляла себе, чего хочет добиться своим выступлением. Купить кролика она не сможет, у нее просто не хватит денег. И вряд ли получится пожаловаться на старуху и ее магазин в Королевское общество по борьбе с жестоким обращением с животными. Лотти не думала, что кролика здесь обижают и подвергают жестокому обращению. Просто ему было грустно и плохо.

– Ты как разговариваешь со старшими?! А ну пошли вон отсюда, вы обе! Наглые малолетние хулиганки! Пошли вон, или я вызываю полицию! – Старуха выскочила из-за прилавка и чуть ли не с кулаками набросилась на Лотти и Руби, тесня их к выходу. При этом она продолжала злобно ворчать и кудахтать словно сердитая тощая курица.

Когда старуха вытолкала их за дверь, Лотти оглянулась и увидела, как кролик опять отвернулся к стене и печально сгорбился. Этот быстрый взгляд через плечо все и решил.

Лотти пообещала себе, что она обязательно заберет его отсюда.

Осталось только понять, как это сделать.

– Ничего себе, – пробормотала Руби, когда они с Лотти вышли на улицу и дверь магазина захлопнулась с громким стуком. – Она случайно не ведьма?

– Нет, просто вредная злая старуха, – сказала Лотти, глядя в витрину зоомагазина и борясь с желанием скорчить рожу. Старуха смотрела на них сквозь стекло и, держа в руке телефон, многозначительно водила пальцем над кнопками. – Вообще-то нельзя было ей позволять вытолкать нас на улицу, но я не знала, как ей возразить. В смысле это ее магазин, и она здесь хозяйка, и она вроде бы не делала кролику ничего плохого. Во всяком случае у нас на глазах.

– Но кролик действительно очень грустный, – задумчиво проговорила Руби.

– Ты тоже заметила, да? Ну хорошо. Значит, мне не показалось. – Лотти опять посмотрела в витрину, но кролика с улицы было не видно. – Пойдем к нам. Спросим у дяди Джека, что можно сделать. Он наверняка что-то придумает.

Они медленно пошли по улице, то и дело оглядываясь на грязную витрину неприветливого зоомагазина.

– Я не хочу его там оставлять, – пробормотала Лотти. – Ему там плохо. Я все вспоминаю, как он отвернулся обратно к стене, когда мы выходили. Так безнадежно… Я уверена, что его никогда не выпускают из клетки и не берут на руки, чтобы приласкать.

– Он же не говорящий, нет? Не волшебный? – спросила Руби.

Лотти сморщила нос и на секунду сама стала похожа на кролика.

– Кажется, нет. Но даже если бы он умел говорить, то наверняка бы разучился, оказавшись в таком жутком месте. Или, может быть, он никогда не умел разговаривать с людьми. Как кошка Табита, которая тоже сначала не знала, что она это умеет. Но что-то в нем есть. У него такой добрый, приветливый взгляд. И глаза очень умные, словно он понимает, что ему говорят, и отвечает глазами.

– Нельзя его там оставлять, – решительно заявила Руби. – Наверное, мы могли бы его купить…

– У тебя есть деньги? – с надеждой спросила Лотти.

Руби покачала головой:

– Все мои карманные деньги уходят на корм для Сэма и Джо. Приходится покупать им саранчу и мышей… э… ну и вообще. – Она знала, что Лотти любит мышей, и поэтому не любила упоминать в разговоре пищевые привычки своих питомцев.

– Фу! – Лотти передернула плечами. – Хорошо, что у дяди Джо только мелкие ящерицы. Представь, как наши мыши наблюдали бы за кормежкой больших! – Она тяжко вздохнула. – У меня тоже нет денег. И я не уверена, что эта старая грымза продаст нам кролика. Просто из вредности. Хотя, наверное, можно попросить Дэнни. Ну, чтобы нам самим не идти.

– Или моего папу, – предложила Руби. – Он любит животных. Он все поймет. Просто он сейчас много работает и я его почти и не вижу.

– Да, – кивнула Лотти и подумала про себя, что Руби все-таки видит папу. Настоящего папу, на самом деле. Интересно, а что сейчас делает ее папа? Ей вдруг подумалось, что она видела его в воскресенье, как это бывает с детьми, чьи папы не живут с ними все время. Это была странная мысль.

Здесь, в Нитербридже, Лотти почти ничего не знала о своих одноклассниках, но в ее старой школе почти треть ребят из ее класса жили в неполных семьях. Или в полных, но с отчимом или мачехой. Поэтому Лотти не чувствовала себя белой вороной. Никто особенно не удивлялся, что у нее нет папы. Многие Лоттины подружки встречались с папами только в выходные. Хотя, конечно, это совсем не одно и то же. Их папы жили где-то поблизости, а даже если и не поблизости, то все равно в том же городе, они не уехали на поиски единорогов и не пропали без вести в гималайских джунглях. И когда Лотти видела папу, он сам тоже был единорогом. Почему-то. Да его тут и не было на самом деле. Это было видение, если верить Софи.

– Тебе грустно не только из-за этого кролика, да? Ты опять вспоминаешь папу? – спросила Руби, прикоснувшись к ее руке.

Лотти моргнула, медленно возвращаясь в реальность из воспоминаний. Глаза щипало от слез. Она молча кивнула, понимая, что нельзя обижаться на Руби за то, что у нее есть папа. Одна слезинка все-таки потекла по щеке, и Лотти снова подумала, что ей все-таки повезло больше, чем Дэнни. Она вспомнила, сколько боли было в его глазах, когда она рассказала ему о папе. Ее папа хотя бы был жив. А его мама уже никогда не вернется. Таких чудес не бывает.

И все равно… она почти завидовала Дэнни. По крайней мере, он точно знал, что происходит в его семье. Он был на маминых похоронах. Он иногда ходит на кладбище, носит цветы. И папа всегда рядом с ним. Пусть его папа немного рассеянный, но он всегда рядом. Он не уехал работать в другую страну. «Когда у тебя нет кого-то одного из родителей, это можно понять, – подумала Лотти. – Но когда нет обоих – это уже никуда не годится».

– Просто мне хочется знать, что происходит и что будет дальше, – прошептала она. – Вернется он или нет. Может быть, он не может вернуться. Может быть, что-то его не пускает. Увижу ли я его по-настоящему? Я знаю, он жив. Но мне хочется его обнять. И чтобы он пришел в школу на родительское собрание, – ну, ты понимаешь… – Она посмотрела на Руби, сама испугавшись того, что собиралась сказать. Но ей надо было сказать это вслух, надо было хоть с кем-нибудь поделиться. – Я иногда думаю, что, может быть, лучше бы мне и не знать, что он жив, – выпалила она. – Пусть бы все оставалось как есть. Мне кажется, я просто не выдержу неизвестности. Оттого, что он жив, мне не легче. Наоборот, тяжелее.

Глава 3

Когда Лотти и Руби вошли в «Зоомагазин Грейса» (Лотти наскоро вытерла заплаканное лицо не очень чистым платком, который нашла в кармане куртки), они невольно заулыбались. Как же здесь было здорово! Особенно по сравнению с тем кошмарным магазином у моста. Один из розовых мышат стоял на прилавке и демонстрировал дяде Джеку и Ариадне, как он умеет удерживать желудь на кончике носа. Когда колокольчик над дверью звякнул, мышонок испуганно замер. Желудь упал и покатился по прилавку.

– А, это вы! – сердито пискнул мышонок Фред. – Вы меня напугали. Я от страха чуть не побелел. Никогда больше так не делайте!

– Извини, – улыбнулась Лотти. Фред всегда поднимал ей настроение.

– Что-то вы припозднились, девчонки, – сказал дядя Джек.

– Лотти помогла мне искать новую лампу для Сэма и Джо, – объяснила Руби. – Мы… э… зашли в тот, другой зоомагазин. Который у моста. – Она с беспокойством взглянула на дядю Джека, надеясь, что он не обидится.

Дядя Джек слегка нахмурился.

– И как там в магазине? – спросил он. – В последнее время я не бывал в том районе, но мне всегда представлялось, что это какое-то мрачное место.

– Очень мрачное, – сказала Лотти.

– У них была лампа, но не такая хорошая, как наша старая, – добавила Руби.

– У них есть животные? – вдруг встревожился дядя Джек. – Надеюсь, что нет. Там все такое унылое.

– Есть, но немного, – сказала Лотти. – Рыбка в аквариуме и кролик. С рыбкой вроде бы все в порядке, а вот с кроликом… Дядя Джек, я за него беспокоюсь.

– Кролик? – задумчиво переспросил дядя Джек. – Белый?

– Нет, светло-серый. Симпатичный, с большими ушами. Очень хороший. Ему там плохо, это сразу видно. – У Лотти дрожал голос. Она ужасно расстроилась из-за этого кролика. Расстроилась и разозлилась. С животными так обращаться нельзя! Нельзя держать их в таких тесных клетках!

С лестницы донесся топот коротких когтистых лапок: это Софи спешила спуститься вниз.

– Лотти! Ты вернулась! Жалко, меня с тобой не было. Я бы ее укусила – ту противную бабку, – сказала она, подбежав к Лотти. – Что там у вас произошло? Почему ты так злилась? Я была сонная и не смогла разобраться.

– Она плохо обращается с кроликом, – объяснила Лотти, подхватив Софи на руки.

– Лотти сделала ей замечание, – добавила Руби. – Ты должна ею гордиться.

Софи фыркнула:

– Кролики совершенно безмозглые существа. Только и делают, что выпрыгивают из шляп. Какой в этом смысл? Не понимаю.

Ариадна рассмеялась:

– Люди их заставляют лезть в шляпы, Софи. Потому что считают, что это забавно. Наверняка самим кроликам это не нравится.

– Ну и не лезли бы в шляпы, раз им это не нравится. – Софи пренебрежительно сморщила нос. – Почему ты так беспокоишься об этом кролике, Лотти? Лично мне совершенно неинтересны какие-то скучные кролики. С ними даже не о чем поговорить.

– Я не уверена, что этот кролик вообще говорящий, – призналась Лотти. – Но он там сидит в тесной клетке в темном душном магазине. Он очень славный, Софи. С большими черными глазами, точно как у тебя, только они у него еще больше блестят. Он был такой грустный, такой несчастный в этой маленькой клетке! Вот поэтому я о нем и беспокоюсь. Каждый бы беспокоился, разве нет?

Софи моргнула и, кажется, собралась что-то сказать. Но передумала и просто пожала плечами – целое дело для такой небольшой собаки. Ее пожимание плечами начиналось с ушей и заканчивалось в районе хвоста.

– Ну, наверное, – скучающим голосом проговорила она.

Лотти даже слегка растерялась. Конечно, для нее не было тайной, что Софи довольно ленивая такса, помешанная на шоколаде, но она никогда бы не подумала, что она с таким равнодушием отнесется к беде другого животного. На самом деле не так давно – этим летом – Софи помогла Лотти спасти Табиту, маленькую полосатую трехцветную кошечку, которая оказалась волшебной и стала фамильяром Ариадны. А ведь сначала все думали, что Табита самый обыкновенный бездомный котенок. Может быть, этот кролик тоже совсем не простой?

Табита как будто почувствовала, что Лотти о ней думает. Ариадна сидела на подоконнике, а Табита спала в мягкой бархатной сумочке у нее на коленях. Она проснулась, зевнула и выпрыгнула из сумки, моргая большими зелеными глазами.

Фред испуганно пискнул, мгновенно взлетел вверх по полкам и спрятался у себя в клетке.

– Ты не сказала, что она тоже здесь! – пропищал он, сердито глядя на Ариадну. – Я снова чуть не поседел от испуга. Два потрясения за один день! Моя шерстка уже никогда не будет такой, как прежде!

Табита грациозно запрыгнула на прилавок, и они с Софи вежливо коснулись друг друга носами. Они относились друг к другу терпимо, но всем было ясно, что они никогда не подружатся. Табита тихонечко заурчала, приветствуя Лотти и Руби, и Софи ревниво встопорщила усы.

– А где Мрак? – спросила Лотти, и Ариадна с Табитой встревоженно переглянулись.

– Мрак остался дома, – сказала Ариадна. – Он спал, когда мы уходили, и мы не стали его будить.

– Он теперь все время спит, – сердито пробормотала Табита.

Ариадна вздохнула и погладила ее по голове:

– Я понимаю, тебе с ним скучно. Но он уже очень старенький. Ему нужно больше отдыхать.

Табита снова запрыгнула на колени к Ариадне и ласково потерлась лбом о щеку хозяйки.

– Я знаю. Я сержусь потому, что тревожусь о нем, – пробормотала она и обернулась к Лотти и Руби: – Вы должны помочь кролику. Если бы ты тогда не спасла меня от тех гадких девчонок, я бы не встретила Ариадну. И ей, наверное, пришлось бы взять себе в фамильяры эту вредину Селину.

В соседней комнате, где в вольере сидели черные котята Селина и Шпрота, раздалось возмущенное шипение.

– Вот, кстати, да, – пробормотал дядя Джек, завязав узелок на носовом платке. – Надо скорее найти им хозяев. Котята в их возрасте не должны постоянно сидеть взаперти.

– Но, дядя Джек, – возразила Лотти, – у них огромный вольер! Да, они заперты, но ведь это даже и не вольер, а настоящий кошачий дворец! Ты просто не видел, в какой тесной клетке сидит этот кролик.

Дядя Джек виновато моргнул:

– Я знаю, Лотти. Но кроликам не привыкать сидеть в клетках, а кошки – существа свободные. Я запираю Селину и Шпроту исключительно по той причине, что я им не доверяю! – Последнюю фразу он произнес повысив голос, и котята в соседней комнате сдавленно захихикали.

Селина и Шпрота были не только свирепыми мелкими хищниками, которые гонялись за всем, что движется, с явным намерением это съесть, но и великими криминальными гениями. Сейчас их вольер запирался на шесть замков, причем один был кодовым. Каждый раз, когда кто-нибудь подходил к их вольеру, котята задавали вроде бы совершенно невинные вопросы о днях рождения или номерах домов, и если кто-то по глупости им отвечал, они принимались шептаться, выдвигая идеи и пытаясь разгадать код. Если прислушаться, то почти всегда можно услышать, как из комнаты, где стоит вольер, доносятся тихие щелчки кодового замка: это Селина и Шпрота подбирают правильную комбинацию. Лотти знала, что дядя Джек выбрал простейший код 1234, потому что в принципе не любил никаких замков и всегда забывал числа. К счастью, Селина и Шпрота были такими изобретательными хитрюгами, что им даже в голову не приходило, что кто-то может использовать настолько элементарный код. Поэтому оставалась надежда, что они никогда не додумаются до правды.

– Этому кролику не нравится сидеть в клетке, – сказала Лотти. – Он был такой грустный! Его можно как-то спасти?

– Да, он был очень грустный, – подтвердила Руби.

Ариадна и дядя Джек молча переглянулись.

– Попробуй чары призыва, – предложила Ариадна.

– Хорошая мысль, – кивнул дядя Джек. – И хорошая практика.

– А что надо делать? – спросила Лотти. – Я попробую прямо сейчас.

– Сначала сделай уроки, – пробурчал попугай Гораций со своего насеста в витрине. Он по собственной инициативе занялся обучением Лотти, когда однажды, устроив ей проверочный диктант, обнаружил, что она по-прежнему путает окончания «-тся» и «-ться» и частицы «не» и «ни». Он постоянно сетовал на качество современного школьного образования и пытался учить Лотти правилам латинской грамматики, утверждая, что это ей наверняка пригодится. Когда-нибудь.

– Сначала я сделаю задание по истории, честное слово, – уверила его Лотти. – Там все просто. Надо найти в Интернете что-нибудь интересное о Древнем Египте. И пока я ищу, можно подумать о заклинании, да?

– В Интернете! – Гораций презрительно щелкнул клювом. – Что за вздор! Вот вы, юные барышни, можете ли перечислить на память всех королей и королев Англии? Нет, не можете. Стыд и позор!

– Зато я знаю, что древние египтяне вынимали у покойных мозги. Специальным крючком, через нос, – радостно сообщила ему Лотти. – Это гораздо полезнее.

Гораций повернулся к ним спиной и раздраженно встопорщил перья. Руби хихикнула.

– Какая глупость! – фыркнула Ариадна. – Совершенно бессмысленное занятие. Ну ладно. Слушай. Чары призыва нужны для того, чтобы позвать к себе человека или животное. Для этого надо сосредоточиться и подумать о нем. Особенно о его волшебной сущности. Постарайся мысленно до нее дотянуться. Если есть фотография, будет проще. И свежие травы создают нужный настрой. Помнишь, мы говорили о травах для концентрации внимания?

Лотти нахмурилась:

– Но я не уверена, что это волшебный кролик. Как мне дотянуться до его волшебной сущности, если ее вообще нет?

– Да? – Ариадна растерянно моргнула. – Об этом я не подумала. Обычно я общаюсь только с волшебными животными.

– С обычным кроликом тоже должно получиться, если сосредоточиться на том, что отличает его от других, – задумчиво проговорил дядя Джек. – Ты говорила, что у него длинные уши и большие блестящие глаза. Нарисуй его в воображении и позови. Софи тебе поможет. Да, она не видела этого кролика, но, когда рядом с тобой фамильяр, чары становятся сильнее.

Лотти с сомнением поглядела на Софи, которая сосредоточенно смотрела в окно. Похоже, такса не горела желанием помогать ей в колдовстве. Во всяком случае в колдовстве, связанном с кроликами.

– Мне надо домой, – сказала Руби, подхватив свою школьную сумку. – А то мама, наверное, уже беспокоится. Завтра перед уроками встречаемся на мосту, да, Лотти?

Лотти проводила Руби до двери, а когда обернулась к Софи, чтобы спросить, не хочет ли та съесть банан, пока они будут искать в Интернете информацию о Древнем Египте, Софи у окна уже не было. Ее вообще нигде не было.

Она куда-то запропастилась на целый вечер, и Лотти очень на нее сердилась. Софи же знала, что Лотти хочет попробовать чары призыва! Куда она подевалась? Чтобы не разорваться от злости и хоть чем-то себя занять, Лотти решила сделать домашние задания на несколько дней вперед. Злость не прошла, но хотя бы задания были сделаны.

Софи появилась, когда Лотти уже собиралась ложиться спать: вошла к ней в комнату с невинным видом, словно никуда и не пропадала.

– Где ты была?! – сердито спросила Лотти.

– Я была занята, – заявила Софи, гордо прошествовала по ковру и забралась на кровать.

– А как же чары?! – воскликнула Лотти.

– Чары вполне подождут до завтра, – пробормотала Софи, свернувшись калачиком на постели и прикрыв нос хвостом. Вскоре она засопела и больше не шевелилась.

Лотти раздраженно вздохнула и пошла чистить зубы.

* * *

Может быть, злость на Софи помогла разуму Лотти открыться, может быть, Софи сама отстранилась от Лотти, освободив чуточку места в ее сознании, но в ту ночь Лотти приснился сон.

И это был не простой сон.

Лотти мчалась сквозь чащу леса под звездным небом, ее каблуки звонко стучали по мерзлой земле. Нет, не каблуки, а копыта. Она жутко перепугалась и на миг сбилась с шага. Она тоже стала единорогом!

– Осторожнее, малышка! Не упади! – Кто-то мчался галопом бок о бок с ней. Когда Лотти чуть не споткнулась, кто-то замедлил стремительный бег и не дал ей упасть. Лотти снова рванулась вперед, стараясь не отставать от большого единорога. Ее длинная грива развевалась на ветру, а копыта цвета слоновой кости выбивали уверенный, четкий ритм. Лотти полностью отдалась бегу, мысленно улыбаясь.

– Хорошо, правда? – спросил папа. Она знала, что это он. И в его голосе тоже была улыбка.

– Я бы хотела, чтобы так было всегда! – выдохнула она на бегу.

Теперь папин голос окрасился грустью:

– Я тоже так думал, Лотти, я тоже так думал.

Они замедлили бег, а вскоре и вовсе остановились, глядя сквозь голые ветки зимних деревьев на полуночное озеро, в лунном свете отливающее серебром.

Лотти тряхнула золотистой гривой – ее папа был серебряным единорогом, а она, кажется, золотым – и сама восхитилась своими шелковистыми локонами. От них вкусно пахло: душистыми специями для рождественского пирога. Повернув голову, Лотти оглядела себя всю и дернула золотистым хвостом, таким же густым и кудрявым, как грива. Ее шерсть блестела словно отполированная.

– Ты очень красивая, – сказал ей папа. – Такая высокая. Как давно я не был дома… – Он опять улыбнулся, но это была печальная улыбка.

– Хорошо быть единорогом? – спросила Лотти, подумав, как было бы здорово остаться здесь навсегда. Больше никаких сомнений, никаких сложных вопросов. Только стремительный бег под луной.

– Нет. – Папа на миг замолчал и добавил: – Это прекрасно. Но это не наше предназначение, Лотти. Ты действительно хочешь расстаться со всеми, кого любишь?

Лотти моргнула, взмахнув длинными золотистыми ресницами:

– Нет. Я не хочу бросать маму. И Софи. И Руби. Даже Дэнни. Как же без них?

– Вот именно. Где бы ты ни был, нужно всегда возвращаться домой.

– Ты вернешься? – с надеждой спросила Лотти.

– Я пытаюсь, Лотти, честное слово. Но это непросто.

Тихий лунный свет потускнел, сменившись ревом мотора и едким соленым ветром.

Теперь Лотти оказалась в лодке. Нет, не в лодке, а на большом корабле, где странно пахло. Хуже, чем автомобильными выхлопами. Наверное, из-за мотора. И еще здесь пахло рыбой. Лотти стояла на палубе, опираясь о перила, и смотрела на серое море, простиравшееся до самого горизонта.

Она чувствовала, что рядом с ней стоит папа. Но теперь он молчал. Может быть, он не знал, что она тоже здесь.

Робко и осторожно, словно боясь, что он исчезнет под ее взглядом, Лотти повернулась к нему.

Ее папа!

Уже не в облике серебристо-белого единорога, а в своем настоящем, человеческом облике! Сердце у Лотти забилось быстрее, и она неуверенно прикоснулась к рукаву его желтой клеенчатой куртки.

Он ее не почувствовал. Лотти тяжело вздохнула. То же самое происходило, когда она навещала маму в Париже, пройдя через волшебную дверь, которую Софи нашла в дядином зоомагазине. Эта дверь привела их в другой магазин, где жили яркие птицы, свободно летавшие под расписным потолком, – парижский волшебный зоомагазин, располагающийся неподалеку от маминой квартиры.

Когда Лотти с Софи поднялись по пожарной лестнице и забрались в мамину квартиру через окно, Лотти бросилась обнять маму. Увидев, как мама плачет, потому что скучает по ней, Лотти забыла, что ей никак не положено здесь находиться, что у мамы возникнут вопросы, на которые ей будет трудно – почти невозможно – ответить. Она думала только о том, чтобы скорее утешить маму. Но мама ее не увидела и не услышала. Хотя Лотти была уверена, что мама что-то почувствовала, для нее Лотти с Софи оставались невидимыми словно призраки. Наверное, это и к лучшему, потому что Лотти действительно было бы затруднительно объяснить свое появление в Париже. Но все равно ей так хотелось обнять маму по-настоящему!

И теперь папа тоже ее не почувствовал. Наверное, это значит, что на самом деле ее здесь нет, рассудила Лотти. По-прежнему держа его за рукав – неужели она и вправду боялась, что его унесет ветром? – она запрокинула голову и посмотрела ему в лицо. Папа был очень высоким. Она смутно помнила, что он был очень большого роста, но не знала, действительно ли он такой или просто ей так представлялось по воспоминаниям из раннего детства, когда она была совсем крохой. Теперь она убедилась, что он действительно очень высокий. И загорелый. Гораздо смуглее, чем дядя Джек, который в шутку называл себя троглодитом, прячущимся от солнца в недрах зоомагазина. Лотти подумала, что папа и должен быть загорелым, раз он столько времени прожил в Индии или где-то рядом с Индией. В его волосах, таких же кудрявых и черных, как у нее самой, уже пробивалась серебристая седина.

Его пальцы были точно такими же тонкими и длинными, как у Лотти. Она затаила дыхание, глядя на эти пальцы. Папа… Она плохо помнила папу, но она помнила его руки. Помнила, как он складывал бумажные самолетики. Как он изображал действия персонажей из детских песенок, которые так нравились Лотти, когда она была маленькой. Она отпустила папин рукав, прикоснулась к его руке, вложив в это прикосновение всю свою любовь и надежду, и мысленно обратилась к нему: «Папа, я здесь».

Он моргнул. Только моргнул, и все. Может быть, просто от ветра.

Лотти вздохнула. По крайней мере, он сейчас на корабле. Это же хорошо, правда? Это значит, что он уже едет домой. Конечно домой, а куда же еще? Единорог говорил, что он пытается вернуться. Наверняка это не просто сон. Это подсказка, что папа вернется, что он уже едет к ней.

Ей было обидно, что теперь они с папой не могут поговорить. Она почти пожалела о том, что он больше не единорог, потому что в облике единорога он с ней разговаривал. Он ее видел. И все же ей не хотелось, чтобы он превращался в единорога. Было так здорово видеть его настоящего! Он был точно такой же, как на фотографиях. Вылитый дядя Джек, только смуглее, худее и выше ростом. Как будто поблекшие воспоминания вновь обрели четкость, наполнившись жизнью. Лотти хотелось, чтобы он оставался собой, пусть даже она не могла с ним разговаривать.

Папа отвернулся от моря и поднял голову к небу. Он что-то пробормотал, но Лотти его не расслышала. Она прильнула к нему, пристально глядя на его губы, и мысленно попросила его повторить сказанное.

– Она меня ищет. Я чувствую, как она приближается. Я не знаю, что ей от меня нужно. – Он устало покачал головой. – Главное, чтобы она не узнала, куда я еду. – Он протер кулаками глаза и сердито пробормотал: – Вот только куда я еду? Я не вижу, не вижу. Где они? Где?

Лотти обняла его за талию. Как жалко, что папа не знает, что она рядом! Сейчас он говорил о Пандоре – она была в этом уверена. Что ж, вот и ответ на один из ее многочисленных вопросов. Пандора не оставит в покое ее семью. Она еще вернется за Лотти. Но теперь, когда Пандора узнала, что Лоттин папа жив, она будет искать и его тоже. Наверняка уже ищет.

Глава 4

Лотти проснулась, дрожа как в лихорадке. Ее руки, вытянутые вперед, все еще пытались удержать папу, но он ускользнул от нее вместе со сном.

– Что такое? – проворчала Софи, недовольная, что ее разбудили, и Лотти вдруг поняла, что во сне они с папой были одни, хотя с тех пор, как между Лотти и Софи установилась волшебная связь, Софи присутствовала во всех Лоттиных сновидениях.

– Я видела папу, – пробормотала Лотти, наблюдая, как Софи потягивается и зевает.

Софи замерла в зевке и пристально посмотрела на Лотти:

– Я не понимаю. Я ведь тоже спала. Как получилось, что тебе снился сон без меня?

В голосе Софи слышался не только упрек, но еще и растерянность, недоумение и обида.

– Не знаю, – сказала Лотти. Она понимала, что ей надо утешить Софи, уверить ее, что она вовсе не собиралась ее бросать, что все получилось само собой. Но мысленно Лотти все еще пребывала на корабле, глядя на безбрежное море и небо и пытаясь добиться, чтобы папа ее увидел.

Софи жалобно заскулила, отодвинулась в дальний конец кровати и легла, закрыв нос передними лапами, словно хотела спрятаться.

Лотти медленно подняла голову:

– Софи, не обижайся, пожалуйста. Я правда не знаю, почему тебя не было в этом сне. Это никак от меня не зависело. Мне просто приснился сон! Пожалуйста, не сердись на меня. – Она устало вздохнула. У нее было такое чувство, будто она вообще не спала всю ночь.

– Я не сержусь, – пробормотала Софи.

– Ну, тогда не расстраивайся.

– Почему ты не взяла меня с собой?

– Я не нарочно! – воскликнула Лотти.

Раздался сердитый стук в стену. Это Дэнни, чья комната располагалась рядом с комнатой Лотти, возмущался, что Лотти его разбудила своими воплями в такой ранний час.

– Давай спать дальше, – сказала Софи. – Тебе надо в школу. – Она повернулась к Лотти спиной и закрыла глаза. Когда Лотти попробовала прикоснуться к ее сознанию, она наткнулась на серый туман, который самым бессонным образом кричал «Я уже сплю!».

Когда Лотти проснулась снова – ее разбудил дядя Джек, кричавший снизу, что пора вставать, – Софи рядом не было. Лотти надела школьную форму и спустилась вниз, очень надеясь, что Софи уже не сердится.

Софи пила кофе в кухне, но на ее черной мордочке не было обычного выражения блаженства от первой утренней порции кофеина. Ее усы уныло свисали, общий вид был подавленный и удрученный. Заметив, что Лотти наблюдает за ней с порога, Софи тряхнула ушами и постаралась изобразить безразличие.

Лотти налила себе сока, села рядом с Софи и спросила шепотом:

– У тебя все хорошо?

– Конечно. С чего бы мне было плохо? – отозвалась Софи с напускной легкостью.

Лотти не знала, что сказать, как пробиться сквозь ее показное безразличие, но ей очень хотелось достучаться до Софи, потому что она понимала – Софи сильно обижена и нельзя, чтобы эта обида накапливалась.

– Мне пора в школу, – вздохнула Лотти. – Увидимся после уроков. Ты мне поможешь с чарами призыва? Для кролика?

Софи уставилась в чашку с кофе.

– Ну ладно, – пробормотала она, насупившись.

Лотти шла к мосту, где должна была встретиться с Руби, медленнее, чем обычно. Она пыталась понять, почему Софи так сердится из-за помощи кролику. Неужели она настолько не любит кроликов? Но ведь она помогла кошке Табите, хотя всей душой ненавидит кошек! Как-то все это странно. И почему Софи не было в ее сновидениях сегодня ночью? Лотти решила, что это, наверное, потому, что они с Софи поссорились перед тем, как лечь спать. Неужели это так важно? Они частенько не соглашались друг с другом и раньше – в основном из-за того, кому останется последняя шоколадная конфета. Лотти была уверена, что раз Софи ее фамильяр, они всегда будут вместе. Как две части единого целого. И никогда не расстанутся. Никогда! По крайней мере Лотти очень на это надеялась…

Сердито пиная кучи опавших листьев, Лотти подошла к мосту, где ее ждала Руби.

– Привет! – улыбнулась Руби. Сегодня она была в совершенно безумной ярко-красной вязаной шапке с помпоном, которая настолько не шла к ее рыжим волосам, что это смотрелось по-настоящему круто. Лотти подумала, что ей самой никогда не хватило бы смелости надеть на себя что-то подобное. – Что нового?

– Софи на меня обиделась. Сегодня ночью мне снился папа, но Софи в сновидении не было. Она думает, я нарочно ее не взяла.

– А ты не нарочно? – спросила Руби.

Лотти невесело рассмеялась:

– Нет конечно. Я же не управляю своими снами. Ее просто там не было.

– А что он тебе говорил? Он снова был… единорогом? – У Руби явно были сомнения насчет единорога, и Лотти ее не винила. Она сама толком не понимала, как такое возможно.

– Сначала единорогом, а потом человеком. – Лотти улыбнулась в первый раз за все утро. – Мне кажется, он возвращается к нам. Он был на корабле. Но он не знал, что я рядом. Я его видела, а он меня нет. И еще он считает, что его кто-то преследует. Он сказал «она». Я думаю, это Пандора.

– Да, наверное. – Руби поежилась. – Замечательно – только Пандоры нам и не хватало! Но все равно это хорошая новость, да, Лотти? Твой папа едет домой. Но ты почему-то не рада.

Лотти вздохнула:

– Просто мне обидно, что он меня не видел. Когда уже был собой, на корабле. И я беспокоюсь за Софи. И за того бедного кролика. – Она оглянулась через плечо. Отсюда зоомагазина было не видно, но Лотти знала, что он где-то рядом и кролик по-прежнему сидит в тесной клетке и наверняка смотрит в стену. – Надо вызволить его оттуда, – пробормотала она.

– Ты попробовала те чары, которые советовала Ариадна? У тебя получилось?

– Пока нет. Вчера Софи куда-то исчезла на целый вечер, и я на нее рассердилась. Может, поэтому ее и не было в моем сне? Потому что я на нее злилась. Для этих чар мне нужна ее помощь. Особенно если это не волшебный кролик. Тогда позвать его будет сложнее. – Лотти нахмурилась. – Руби, как ты думаешь, может быть, дядя Джек прав и кролики вовсе не против, когда их держат в клетках? Кролики, которые не волшебные? Дядя Джек как-то не проявил интереса к этому кролику, когда решил, что он самый обыкновенный. И Софи тоже. Разве волшебные животные важнее обычных?

Руби сморщила нос.

– Может, волшебные чувствуют все острее? – Она пожала плечами. – Но ты права. Это несправедливо. Бедный кролик! Лотти… – Руби замялась и понизила голос. Они уже подходили к школе, и на улице было полно детишек, спешащих на первый урок. – Может быть, мы его украдем?

Лотти уставилась на подругу, не понимая, шутит та или нет:

– Ты серьезно?!

– Ну… Думаю, это будет не так уж и сложно, – задумчиво сказала Руби. – Можно понаблюдать с улицы и дождаться, когда эта старая грымза уйдет в подсобку. Вряд ли в том магазине есть видеокамеры. И клетка была не заперта.

– Но… так же нельзя… – растерянно проговорила Лотти.

– Нельзя обижать животных, как ты сама очень верно заметила, – сказала Руби. – Но ты сначала попробуй чары. Если они не сработают, тогда будем думать. Хотя что тут думать? Украдем его, и все дела.

Они уже подошли к школе, и Лотти подумала про себя – уже не в первый раз! – что Руби гораздо смелее ее самой. Она всегда делала то, что считала правильным и справедливым, пусть даже ее поступки иногда не были правильными с общепринятой точки зрения. И она предложила по-настоящему смелый и дерзкий план. Впрочем, Лотти надеялась, что чары сработают и им не придется прибегать к воровству. Пусть это будет самая крайняя мера.

Когда они входили в класс, кто-то толкнул Лотти, и она больно ударилась плечом о дверную раму. Так больно, что даже вскрикнула. Руби, которая шла впереди, оглянулась и сердито уставилась на кого-то за спиной Лотти.

– Ой, Лотти, извини. Я поскользнулась, – сладеньким голоском промурлыкала Зара Мартин и даже подняла упавшую на пол Лоттину сумку.

Лотти обернулась к Заре и посмотрела ей прямо в глаза – глубокие, темно-синие и совершенно невинные. С виду Зара была чистый ангел: личико как у фарфоровой куклы, нежный розовый румянец на щеках, длинные каштановые волосы. Ее всегда окружала компания девчонок, которые смотрели ей в рот и ловили каждое ее слово.

В глазах Зары Лотти увидела свое отражение: бледное, маленькое, беззащитное. «Вот в такую козявку она меня и превращает, – подумала Лотти. – Вернее, хочет, чтобы я превратилась в такую козявку». Следом за этой мыслью пришла и другая: «У нее тяжелый взгляд, и глаза как два маленьких зеркала».

Она обворожительно улыбнулась Заре и увидела, как изменилось ее отражение: тусклый, поблекший образ вновь обрел настоящие краски. Не так давно Лотти наложила на Зару очень сильные чары, и с тех пор ее положение в качестве всеобщей любимицы – вернее, признанной школьной принцессы – пошатнулось. Лотти была уверена, что никто в классе не любил Зару. Но она начала верховодить среди сверстников еще с детского сада и так мастерски всех запугала – а кого-то, наверное, очаровала: когда нужно, Зара умела быть милой, белой и пушистой, – что все ребята привыкли ей подчиняться.

Поняв, что Лотти ее не боится, Зара поджала губы и пробурчала:

– Ты целый день будешь стоять в дверях?

Повернувшись к Заре спиной, Лотти медленно пошла к своей парте, хотя знала, что нельзя поворачиваться спиной к змее, готовящейся нанести удар.

– Я тебе говорила: не надо стирать ее память. Пусть бы она запомнила, что ты с ней сделала! – сказала Руби, понизив голос, когда Лотти села за парту. – Она такая же мерзкая, как всегда! Ничего не изменилось.

Лотти покачала головой:

– Кое-что изменилось. Она меня уже не пугает, как раньше. И она явно растерянна. Не понимает, что происходит. Она видит, что все уже не дрожат перед ней, но не знает почему. И ее это бесит. – Лотти произнесла это с некоторым самодовольством, но почему бы и нет? Она очень гордилась этими чарами.

Лотти улыбнулась своим мыслям. Когда Зара ее толкнула, она почувствовала у себя в голове проблеск тревоги: это Софи отозвалась на ее боль. Хотя Софи на нее обижается, они по-прежнему связаны друг с другом, и такса по-прежнему за нее переживает. Она подумала о Софи с нежностью и любовью и получила в ответ мысленную картинку: сонная такса свернулась калачиком на кресле в кухне. Видимо, шум в магазине ее раздражал и ей хотелось покоя. «Не отвлекайся, Лотти, – строго проговорила Софи и зевнула. – Ты сейчас на уроке».

Самодовольство Лотти – это пустяки по сравнению с самодовольством Софи.

* * *

Все домашние задания на завтра Лотти сделала еще вчера, поэтому, вернувшись домой после школы, она была в полном праве заняться чарами. Лотти улыбнулась. Все-таки их учительница миссис Лоренс была права, когда говорила, что не стоит откладывать домашние задания на самый последний момент.

Софи по-прежнему лежала в кресле на кухне, и Лотти подозревала, что она целый день не вставала с этого кресла – разве только перекусить. Раза два-три.

– Я знаю, что ты не спишь, – твердо проговорила Лотти. – Пойдем попробуем эти чары.

Софи перевернулась на спину и жалобно пошевелила всеми четырьмя лапами. Ее черные коготки засверкали словно отполированные.

– Я хочу есть, – капризно проговорила она. – Магия отнимает так много сил. Мне потребуется шоколад. Много шоколада. – Софи хитро взглянула на Лотти и картинно закрыла глаза, изображая крайнюю степень утомления.

– Мы доели последнюю коробку конфет, которые прислала мама, – сказала Лотти. – Но я купила тебе шоколадный батончик.

Софи тут же вскочила на лапы:

– Из молочного шоколада или из темного?

– Который с нугой и орехами.

– Ладно, пусть будет с орехами. – Софи спрыгнула с кресла и направилась к лестнице. – Надеюсь, что это большой батончик. Кажется, чары довольно сложные, – пробормотала она на ходу.

Когда Лотти поднялась к себе, Софи уже сидела у нее на кровати, выжидательно высунув кончик розового языка. Она с надеждой посмотрела на Лотти, когда та вошла в комнату.

Лотти вынула из кармана шоколадный батончик, развернула его и, отломив большой кусок, протянула его Софи.

Софи жадно подалась вперед.

– Только один кусочек, – сказала ей Лотти. – А все остальное потом. Когда сотворим чары. Ну или хотя бы попробуем. Хорошо?

Софи горячо закивала, схватила кусок шоколадного батончика, закрыла глаза и блаженно вздохнула. Секунд через десять она открыла глаза и звонко пролаяла:

– Еще!

Лотти нахмурилась:

– Нет! Я же тебе сказала: все остальное потом. Сначала сотворим чары.

– Ну пожалуйста, Лотти! Один кусочек! – Софи сделала умильные глаза и захлопала ресницами.

– Нет! И не пытайся меня заколдовать. Я все равно не дам тебе ни кусочка, пока мы не закончим с чарами. – Лотти сердито уставилась на Софи. Она чувствовала, что такса пытается выпросить шоколад с помощью магии. У нее руки чесались открыть батончик. – Софи, перестань! Так нечестно!

Софи насупилась.

– Я хочу есть, – сказала она. – Один малюсенький кусочек никому бы не повредил. Ладно, если тебе так уж хочется, давай займемся этими глупыми чарами.

Лотти села рядом с Софи и убрала батончик в ящик тумбочки у кровати.

– Дядя Джек говорит, нам нужно думать о кролике. Нужно нарисовать мысленную картинку. – Она положила руку на теплую гладкую спину Софи и закрыла глаза. Она попыталась представить кролика, но мысленная картинка почему-то не появилась.

– Я не могу нарисовать его мысленно, – пробурчала Софи. – Я же его не видела.

Лотти вздохнула:

– Но ты же можешь представить кролика? Светло-серого, с симпатичными большими ушами.

Софи хмуро взглянула на Лотти:

– Я не смогу представить симпатичного кролика. Я не люблю кроликов. Совершенно безмозглые существа с глупыми хвостами-помпонами.

– Софи, пожалуйста, сосредоточься. Мне нужна твоя помощь, – сказала Лотти. – Без тебя у меня ничего не получится. – Отчасти она пыталась польстить Софи, но эта была не просто лесть. Чтобы воплотить чары в реальность, ей и вправду нужна была сила Софи, ее уверенность и умение обращаться с магией.

Софи улыбнулась. Собаки не умеют улыбаться как люди – у собак губы устроены по-другому, – но Софи все же сумела. Это была очень довольная, даже, наверное, самодовольная улыбка.

– Ну хорошо, – сказала она, небрежно взмахнув лапой. – Если ты без меня не справишься…

Лотти снова зажмурилась и попыталась представить себе того серого кролика. Лучше всего она помнила его глаза: сначала они были тусклыми и унылыми, а потом, когда кролик понял, что Лотти проявляет к нему искренний интерес, в его глазах вспыхнули искорки радости и удивления.

Легонько гладя Софи по спине, Лотти рисовала в воображении мягкую серую шерстку и длинные уши кролика и ждала, когда Софи подкрепит ее мысли своей магией.

– Кролики, – шепнула она Софи.

Медленно, неохотно поток магии Софи влился в поток Лоттиной магии. Лотти начала «лепить» в воздухе образ серого кролика с печальными черными глазами, как она делала с Зарой, когда создавала ее призрачного двойника. Как только образ обретет плотность, Лотти сможет позвать кролика, мысленно обратившись к нему. Но он никак не хотел уплотняться и оставался туманным и зыбким. И цвет был какой-то неправильный. Лотти впустила в себя еще чуть-чуть магии Софи. Мягкая, шоколадного цвета шерстка. Шоколадные глаза.

Шоколадные усы.

– У него были белые усы, – пробормотала Лотти, но шоколадные усы упрямо не желали меняться, и у кролика появился круглый хвостик из белого шоколада…

Лотти открыла глаза:

– Софи! Он не пасхальный кролик! Он настоящий, не шоколадный.

– Я ничего не могу поделать, – пробормотала Софи, сердито сверкая черными глазами. – Я хочу есть. Хочу шоколадку. Я не знаю, как выглядит этот кролик. Зато знаю, как выглядит шоколад. Если ты хочешь, чтобы я тебе помогала, тогда корми меня лучше. Если бы ты кормила меня как положено, может быть, у меня была бы такая же мягкая шерсть, как у кролика.

Лотти удивленно уставилась на нее:

– Софи, ты что, ревнуешь?!

– Еще чего не хватало! – фыркнула Софи, но она не смотрела на Лотти и фыркнула как-то уж слишком громко.

– Ты поэтому не стараешься мне помочь? Ты не хочешь, чтобы мы спасли этого кролика, потому что ревнуешь?

Софи ничего не сказала и отвернулась к окну.

– Но это же глупо! – воскликнула Лотти. – Тебе не надо ревновать! Софи, я тебя очень люблю. Если мы спасем кролика, это никак не изменит моего отношения к тебе!

Когда Лотти сказала, что она ее любит, Софи слегка дернула ушами, но сама даже не шелохнулась. Она продолжала упрямо молчать и только отправила Лотти мысленную картинку: Лотти прижимает к груди кролика (который был чрезвычайно уродлив), а Софи стоит на задних лапах и печально скребет по Лоттиному колену дрожащей передней лапкой. Лотти совершенно о ней забыла!

– Софи, так нечестно! – Лотти попыталась поймать взгляд Софи, но та упорно смотрела в сторону. – Ладно. Хочешь дуться – пожалуйста.

Лотти закрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Она еще не умела создавать мысленные картинки так же мастерски, как Софи, и ей надо было сосредоточиться.

Смотри, каково сейчас кролику, Софи. С тобой могло быть то же самое, если бы ты жила у хозяев, которые тебя не любят.

Софи лежала на подушечке в углу кухни, тревожно поглядывая на маленькую девочку, которая рылась в корзинке с одеждой для кукол.

– Вот! Как раз подходящий размер! – Бросив куклу на пол, она вытащила из корзинки маленькое розовое платьице и чепчик. – Иди сюда, Софи!

Софи заскулила, сорвалась с подушки и побежала в коридор. Девочка бросилась следом за ней:

– Софи! Плохая собака! Сейчас же вернись!

Софи ворвалась в гостиную и забилась под диван. Там она и сидела, дрожа и тихонько поскуливая, в темноте и в пыли, а капризная девчонка возмущалась, топала ногами и уговаривала ее выйти.

– Кристель! Тебе пора в школу. Иди одевайся! – раздался голос из прихожей, и девочка вышла из комнаты, сердито ворча.

Софи с опаской выглянула из-под дивана и прислушалась. Сейчас Кристель уйдет в школу, и у нее будет несколько часов покоя. Можно будет расслабиться и нормально поспать, не опасаясь, что тебя в любой момент схватят за хвост.

– Ты не забыла покормить собаку, Кристель? – спросила мама. – Ты выводила ее гулять?

– Да, – ответила Кристель, даже не слушая, о чем ее спрашивают.

Конечно она не выводила Софи гулять. И конечно забыла ее покормить. В животе у Софи заурчало от голода. Когда ее кормили последний раз? Вчера вечером? Или утром? Она привыкла ходить голодной. Когда они вспоминали, что надо ее покормить, ей давали какое-то бурое нечто из маленьких жестяных баночек. Еда пахла странно, но Софи все равно ела. Ей больше нравилось, как пахнет их человеческая еда, но эту еду ей не давали; разве что иногда, когда Кристель капризничала за столом и потихоньку от мамы скармливала Софи то, чего не ела сама. В основном это были вареные овощи, не особенно вкусные, но после пахучего собачьего корма Софи радовалась любому разнообразию.

Она выбралась из-под дивана и заковыляла обратно в кухню. Она ударила лапку о дверь, когда убегала от Кристель и розового кукольного платья. Может быть, мама Кристель все-таки выведет ее погулять, с надеждой и грустью подумала Софи. Сегодня такой замечательный солнечный день, было бы здорово выйти на улицу, пусть даже и с больной лапкой.

Софи свернулась калачиком на своей подушке, прикрыла лапами нос и изо всех сил пожелала, чтобы ей приснился другой дом. Дом, где ее любят.

Лотти открыла глаза и посмотрела на Софи, которая в ужасе уставилась на нее.

– Ты хочешь, чтобы я жила в другом доме?! – прошептала Софи. – Я больше тебе не нужна?!

Лотти еще никогда не видела Софи такой испуганной и несчастной. Ее уши уныло поникли. Казалось, она сейчас заплачет. Лотти вздохнула и протянула руку к Софи, но та отодвинулась, не давая себя погладить.

– Софи! Конечно ты мне нужна. Я просто хотела тебе показать, что сейчас чувствует этот кролик. Ему тоже нужен хороший дом, где его будут любить!

– Ты меня больше не любишь, – с мрачной уверенностью произнесла Софи. – Ты хочешь взять в фамильяры кролика. Чтобы он выпрыгивал из шляпы. Я большая для шляпы, я туда не помещусь.

– Да нет же! – воскликнула Лотти. – Ты совершенно меня не слушаешь! Речь вообще была не о тебе, а о кролике. Я люблю тебя, но…

– Конечно речь не обо мне, а о кролике. Теперь все о кролике, – тихо проговорила Софи, слезла с кровати и уныло поплелась к двери.

– Ну и пожалуйста, – сердито нахмурилась Лотти. – Ты меня даже не слушаешь, не хочешь слушать. Хочешь уйти? Уходи.

Ей было слышно, как такса спускается по лестнице, стуча коготками по деревянным ступенькам. Коготки постоянно соскальзывали, как будто Софи не смотрела, куда ставит лапы. Лотти схватила айпод, который прислала ей мама, легла на кровать и включила музыку. Она не особенно прислушивалась к тому, что играет в наушниках. Ей просто хотелось хоть чем-то заполнить пустоту, оставшуюся после ухода Софи.

* * *

– Лотти, ужин готов! – крикнул дядя Джек снизу. – Дэнни, оторвись от компьютера. Иди ужинать.

Лотти поднялась с кровати и пошла вниз. Она все еще злилась на Софи и твердо решила не поддаваться капризам обидчивой таксы. Софи повела себя эгоистично, а так нельзя. Лотти все равно попытается спасти кролика, даже если Софи не станет ей помогать. Даже если Софи перестанет с ней разговаривать. Хотя это будет непросто. Лотти привыкла, что Софи всегда рядом: всегда поддержит, всегда утешит, всегда подскажет, что надо делать. Да, Софи любит командовать и поучать, и у нее непростой характер, но до сегодняшней ссоры Софи всегда была на стороне Лотти.

Лотти вошла в кухню, уверенная, что Софи уже сидит за столом, настороженно обнюхивает еду у себя в миске, дотошно выспрашивает у дяди Джека точный рецепт блюда, которое он приготовил на ужин, и, скорее всего, выговаривает ему, что он все сделал не так. Она всегда говорила, что чеснока можно было бы положить и побольше, и упрямо называла продукты по-французски, чем еще больше запутывала дядю Джека.

Но стул Софи пустовал.

Лотти резко застыла в дверях, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– А где Софи? – спросила она.

Дядя Джек, возившийся у плиты, оторвался от кастрюльки с соусом для макарон и удивленно оглядел кухню:

– Я думал, она у тебя. Вы же вместе ушли наверх, да?

– Да, но… – Лотти не хотела ему говорить, что они с Софи поссорились. – Она потом снова спустилась, – пробормотала она. – Мы с ней… В общем, она на меня рассердилась.

– Я ее не видел. – Дядя Джек явно забеспокоился, и когда Дэнни вышел из кабинета, где стоял компьютер, спросил у него: – Дэн, ты не видел Софи? Она куда-то пропала.

Дэнни покачал головой. Нет, не видел.

Дядя Джек нахмурился:

– Это совсем на нее не похоже: пропустить ужин. Надеюсь, она не наделала никаких глупостей. Лотти, ты можешь ее позвать?

Лотти дала себе слово, что не сделает первый шаг к примирению. Софи была не права, и пусть она извинится первая. Но теперь, когда Софи не пришла на ужин, Лотти встревожилась не на шутку. Она мысленно позвала Софи, открывая сознание ей навстречу.

Ответа не было. Ни ответа, ни Софи.

Глава 5

Лотти в панике выбежала на улицу. В ноябре темнеет рано, и Лотти с ужасом представляла, как Софи бродит совсем одна по пустынному темному городу. Куда она убежала? Где ее искать? Лотти остановилась посреди тротуара, растерянно глядя по сторонам. На улице было темно, и только бледные пятна света желтели под фонарями.

На крыльцо вышел Дэнни.

– Ты уверена, что она вышла на улицу? – спросил он Лотти. – Как-то тут холодновато, а ты же знаешь, что она ненавидит мерзнуть. Наверняка прячется где-нибудь в магазине.

Лотти кивнула и вернулась в дом. Ей так хотелось надеяться, что Дэнни прав! Она закрыла глаза и попробовала мысленно дотянуться до Софи еще раз. И еще раз, и еще. Она чувствовала всех мышей – всех до единой, даже Генриетту, искушенную в магии мышку, умевшую менять окраску и становиться невидимой, когда нужно. Она чувствовала Селину и Шпроту, которые снова дергали лапами замки на двери своего вольера на случай, если вдруг что-то изменилось с тех пор, как они их проверяли в последний раз. Она чувствовала хомяка Джерри, который пыхтел, выполняя вечернюю пробежку в своем колесе. Но она совершенно не чувствовала Софи. Ни в магазине, ни где-то еще.

Лотти в отчаянии обернулась к Дэнни:

– Ее здесь нет. Я не знаю, куда она убежала, и не могу до нее дотянуться. Я ее даже не чувствую, Дэнни! Ее вообще нигде нет!

– Погоди, успокойся. Что ты ей такого сказала, Лотти? С чего она так обиделась?

Черный крысюк Септимус, с которым Дэнни не расставался ни на минуту, выглянул из капюшона толстовки Дэнни, чтобы тоже послушать.

– Я попросила ее помочь с чарами, – сказала Лотти, глядя в темноту за окном в надежде увидеть, как маленькая черная такса мчится по улице к дому. – Чтобы позвать кролика. Но Софи не захотела мне помочь. Она ревнует меня к кролику и не хочет его спасать. Она специально искажала чары, и я ее отчитала. Я… я пыталась ей показать, каково жить у хозяев, которые ее не любят, но она поняла все неправильно. Она подумала, что я больше ее не люблю. А я ее очень люблю!

– Лотти, Софи это знает, – спокойно проговорил Септимус. – Может, сейчас она и обижается, но завтра она успокоится и поймет, что ты имела в виду.

– Меня не волнует, что будет завтра. Меня волнует, что с ней сейчас! – пробормотала Лотти. – Она где-то бродит одна, в темноте и на холоде!

– Софи нигде не пропадет, – заметил Септимус. – Она очень смекалистая собака. Наверняка найдет милую добрую старушку, которая питает нежнейшую слабость к маленьким симпатичным собачкам. Может, уже через пять минут после выхода из магазина Софи сидела на чьем-то мягком диване и уплетала чьи-то сосиски. Прошу прощения, saucissons[2]. Ты же ее знаешь, Лотти. Уж что-что, а сделать умильные глазки она умеет.

Лотти шмыгнула носом и кивнула:

– Да, наверное, ты прав. Но я не хочу, чтобы ей приходилось делать умильные глазки. Я хочу, чтобы она была дома, со мной. А вдруг она встретит Пандору? Пандора теперь ее знает. А вдруг Софи вообще никогда не вернется?

– Вернется, – твердо проговорил Септимус, но при этом он быстро взглянул на Дэнни и перебрался из капюшона к нему на плечо. Как будто хотел быть поближе к своему другу. Как будто ему не нравилось направление этого разговора.

– Наверное, она сильно обиделась, – сказала Лотти, чуть не плача. – Может быть, навсегда… Если она и вправду считает, что я ее не люблю… Она не хочет со мной разговаривать, Дэнни. Я не могу до нее дотянуться!

– Надо будет как следует перед ней извиниться, – сказал Септимус. – Софи очень гордая, Лотти. Она никогда не сделает первый шаг к примирению. Возможно, тебе придется умолять ее о прощении. – Он задумчиво посмотрел на нее.

Лотти вздохнула:

– Да, наверное. Я на нее разозлилась. Мне показалось, она ведет себя как эгоистка. Но, наверное, я тоже была не права. Дэнни, скажи дяде Джеку, что мне не хочется ужинать, ладно? Я попробую снова ее позвать. Буду просить у нее прощения. Спасибо, Септ.

Поднявшись к себе, Лотти села у окна. Дядин дом был высоким и узким, и из окна на втором этаже отлично просматривалась вся округа вплоть до Нитербриджского холма. Лотти зябко поежилась. Будем надеяться, что Софи не пошла на холм. Глядя на звезды – большие и яркие, словно игрушки на рождественской елке, – Лотти мысленно сосредоточилась на Софи.

«Софи, пожалуйста, отзовись, – умоляла она. – Прости меня, Софи. Я не подумала… Я переживала за кролика и не подумала, что ты можешь обидеться. Не обижайся, Софи. Я тебя люблю. Ты самая лучшая такса на свете. Пожалуйста, Софи, вернись…»

Лотти ждала, с надеждой глядя на звезды, такие далекие, яркие и холодные. Она ждала долго, но Софи так и не отозвалась.

* * *

С тех пор как Лотти и Софи узнали о существующей между ними магической связи, Софи каждую ночь спала в Лоттиной комнате, свернувшись калачиком в изножье кровати, а иногда и в обнимку с Лотти под одеялом, если в комнате было холодно. Софи нравилось лежать головой на подушке, и Лотти никогда бы не подумала, что будет скучать по ушам Софи, которые щекочут ей щеки и лезут в рот.

Следующим утром она проснулась несчастная и одинокая, и настроение ни капельки не улучшилось даже тогда, когда она встретилась с Руби – как всегда на мосту по дороге в школу.

– Что произошло? – спросила Руби, как только увидела Лотти. – Вид у тебя совершенно кошмарный.

Лотти даже не возмутилась из-за «кошмарного» вида. Она рассказала Руби обо всем, что случилось, и та сразу же помрачнела:

– Ой, Лотти, нет! И ты не знаешь, где ее искать?

– Я ее даже не чувствую. Давай не будем сейчас об этом говорить, хорошо? Мне даже думать об этом не хочется.

Всю дорогу до школы Лотти молчала и сердилась на Руби за то, что та тоже молчит. Да, Лотти сказала, что ей не хочется говорить о пропаже Софи, но ее задело и даже обидело, что Руби не стала ее расспрашивать. Вроде бы Руби все сделала правильно и отнеслась с уважением к ее просьбе, но почему-то от этого стало только хуже.

На первом уроке миссис Лоренс дала им такое задание: каждый должен нарисовать схему дома, в котором живет. Отличное задание, подумала Лотти. Можно вообще не включать мозги, и не надо ни с кем разговаривать: просто сиди и рисуй. Но она не учла, что если не включишь мозги, то в голову лезут унылые мысли.

«Папа пропал. Кто знает, где он сейчас и вправду ли он возвращается к нам. Мама уехала работать в другую страну и не взяла меня с собой. Выходит, не очень-то я ей нужна. Дядя Джек согласился меня приютить лишь потому, что так надо. А теперь даже Софи от меня убежала! Что со мной не так?»

От этих мыслей ей стало так плохо, что захотелось на кого-нибудь наорать. На первого, кто подвернется под руку. Увы, этим первым оказалась Руби.

На перемене они вышли на школьный двор, уселись на скамейку у спортивной площадки и принялись хмуро наблюдать, как мальчишки играют в футбол. Руби долго молчала и все же спросила:

– Лотти, да, ты сказала, что не хочешь сейчас говорить о Софи, но ты пыталась ее искать?

– Что за глупый вопрос! – насупилась Лотти. – Конечно пыталась!

Кажется, Руби обиделась, но все равно продолжила свою мысль:

– Я имею в виду – искать по-настоящему. Не с помощью волшебства. Ты смотрела на улицах? Спрашивала у соседей?

– Она волшебная собака, и я искала ее по-волшебному, – а как иначе? Ты просто не понимаешь.

Руби пожала плечами.

– Ладно, – пробормотала она. – Раз ты такая.

Лотти сердито уставилась на нее:

– Ну извини. У меня пропала собака. Мне что, даже нельзя погрустить?

Теперь Руби обиделась уже всерьез:

– Погрустить можно, а грубить людям нельзя. Я просто пыталась помочь.

– Не надо мне помогать.

– И не буду.

– Вот и хорошо! – огрызнулась Лотти.

Руби резко поднялась и пошла прочь, но через пару шагов остановилась и обернулась к Лотти.

– Если ты так обращаешься со своими друзьями, Лотти, неудивительно, что Софи от тебя убежала, – сказала она и ушла, не дожидаясь ответа.

У Лотти перехватило дыхание. На мгновение ей действительно стало трудно дышать: слова Руби были словно удар под дых. Она испугалась, что Руби права. Неужели она сама оттолкнула Софи? Глядя вслед уходящей подруге – руки в карманах, спина прямая, шарф натянут до самого носа, сама сердитая, но явно довольная, что ей больше не надо выслушивать всякие обидные слова, – Лотти уныло подумала, что, наверное, да. Она оттолкнула Софи, а теперь оттолкнула и лучшую подругу.

Погруженная в свои невеселые мысли, Лотти заметила Зару только тогда, когда та заглянула ей через плечо и прошептала прямо в ухо:

– Как-то ей нерадостно, Лотти. Вы что, поссорились?

– Отстань, – процедила Лотти сквозь зубы.

– Отстааааань! – передразнила ее Зара, и Бетани и все остальные девчонки из Зариной свиты подобострастно захихикали.

Зара села на скамейку и улыбнулась Лотти приторно-сладкой улыбкой.

– Расскажи, что случилось, и, может быть, я помогу вам двоим помириться. Не хотелось бы, чтобы две самые непопулярные девочки в классе перестали друг с другом дружить. А то вдруг ты теперь будешь проситься в нашу компанию! – Она рассмеялась.

Лотти с отвращением поморщилась:

– Никогда в жизни. Мне даже смотреть на тебя противно, не то что с тобой разговаривать. – Удивительно, как совершенно унылое настроение прогоняет все страхи, подумала она. «Даже после тех чар я все равно боюсь Зару. Но сейчас почему-то совсем не боюсь».

Зара на секунду нахмурилась. Она явно не ожидала, что Лотти хватит смелости огрызнуться в ответ.

– Хорошо, что у тебя есть эта крысообразная такса, Лотти. Других-то друзей у тебя не осталось, – прошипела она как змея.

Лотти резко вскинула голову и посмотрела на Зару в упор, оскалив зубы, как делала Софи, когда сердилась.

– Не смей так говорить о Софи! – крикнула она и со всей силы влепила Заре пощечину.

Зара потрясенно уставилась на нее. Лотти и сама удивилась не меньше. Она совершенно не понимала, как это вышло. Зара медленно поднесла руку к щеке, словно проверяя, на месте та или нет.

– Это ты зря, – прошептала она. – Очень зря.

Лотти улыбнулась прямо Заре в лицо. Ей даже понравилось это ощущение свободы, которое наступает после того, как ты сделаешь что-нибудь по-настоящему глупое. Она вдруг поняла, что ей действительно все равно, что будет дальше.

– Почему? – спросила она, продолжая улыбаться. – Мне понравилось. Надо будет при случае повторить.

Зара схватила ее за грудки и рывком подняла на ноги.

– Бетани, помоги мне! – крикнула она, и они вдвоем толкнули Лотти обратно на скамейку.

Лотти больно ударилась локтем о спинку, но тут же вскочила на ноги. Хотя Софи по-прежнему пряталась и Лотти не чувствовала ее мысленной поддержки, все равно ей показалось, что в нее вселился боевой дух Софи. Софи бы это понравилось, и она бы одобрила поступок Лотти. Лотти была почти уверена, что Софи и сейчас наблюдает за ней, затаившись на краешке ее сознания – где-то рядом, но вне досягаемости. Она с разбегу врезалась в Зару, повалила ее на землю и уселась на нее сверху. Бетани на секунду застыла на месте, беспомощно хлопая глазами. Потом они с Аньей попытались оттащить Лотти от Зары, но Лотти яростно их отпихнула, и они испуганно отступили.

Зара, оправившись от первого потрясения, начала отчаянно отбиваться и расцарапала Лотти щеку. Лотти вскрикнула и отшатнулась, чувствуя, как царапины на щеке наливаются кровью.

– Лотти! – Руби бросилась к ней и помогла подняться на ноги. Зара так и осталась лежать на земле, изображая несчастную жертву маньяка-убийцы и крича Бетани, чтобы та помогла ей встать. – Неужели ты вправду ее ударила?! Даже не верится.

– Мне самой не верится, – пробормотала Лотти.

Зара уже поднялась на ноги и теперь со всей силы толкнула Лотти. Руби толкнула Зару… и именно в этот миг к ним приблизилась миссис Лоренс, которую привела Анья.

– Девочки! Вы что, деретесь?! – потрясенно проговорила учительница.

– Лотти и Руби меня обижают, миссис Лоренс, – захныкала Зара. – Лотти меня толкнула и ударила по лицу.

– Лотти, это правда? – спросила миссис Лоренс строгим голосом.

– Да, но…

– Они с Руби вечно ко мне пристают. – Зара шмыгнула носом.

– Но…

Лотти не понимала, как миссис Лоренс умудрялась не замечать царапин у нее на щеке, пока отчитывала их с Руби и разъясняла, как девочкам надо себя вести. Она удивленно взглянула на Руби, но та только пожала плечами.

– Зара практиковалась годами, – прошептала она. – Просто сделай виноватое лицо.

В качестве наказания Лотти и Руби оставили после уроков. Миссис Лоренс сказала, что прямо сейчас позвонит дяде Джеку и родителям Руби и все им расскажет.

Под злорадное хихиканье Зары и ее приспешниц Лотти с Руби следом за разъяренной учительницей вошли в школу. Впрочем, они не особо расстраивались, а Руби и вовсе с трудом сдерживала улыбку.

– Надеюсь, мама сейчас работает. Она ненавидит, когда ее отрывают звонками. Все закончится тем, что миссис Лоренс будет перед ней извиняться.

– Разве она на тебя не рассердится? – спросила Лотти, размышляя о том, как дядя Джек отнесется к этому происшествию. Он знал, что Зара и раньше ее задирала, так что есть надежда, что он поверит в Лоттину версию событий.

– Может быть, и рассердится. Но все равно заступится за меня перед миссис Лоренс.

И действительно, когда миссис Лоренс вышла из кабинета, где стоял телефон, ее щеки горели, а глаза метали молнии:

– Ладно, вы обе. Останетесь после уроков на час и напишите сочинение, почему споры нельзя решать дракой.

Лотти и Руби молча кивнули и постарались изобразить виноватый вид. Но когда миссис Лоренс ушла, Руби приобняла Лотти за плечи:

– Что тебе сказала Зара? Я никогда не видела тебя такой злой. А когда ты ей врезала, Лотти… это было волшебно!

Лотти улыбнулась:

– Да, мне тоже понравилось. Она назвала Софи крысой, и теперь, когда Софи пропала, я не смогла это стерпеть. – Ее голос дрогнул. – Вот я ее и ударила. – Она шмыгнула носом и еле слышно добавила: – Жалко, что Софи не видела.

* * *

– Все-таки это несправедливо. Ты здесь вообще ни при чем, но тебе тоже досталось, – сказала Лотти, когда они с Руби отбыли свое часовое наказание после уроков и пошли домой в сгущавшихся ранних сумерках. – Миссис Лоренс даже не стала ни в чем разбираться.

Руби невесело улыбнулась:

– Я тебе говорила, что зря ты заставила всех забыть, какая Зара на самом деле противная. Получается, ты колдовала напрасно. Миссис Лоренс снова считает, что она прямо-таки ангелочек.

– Да, наверное. Но тогда все бы поняли, что это я сотворила с ней что-то странное, – и как бы мы объяснили, что это было? Инопланетяне в городе? – Лотти вздохнула. – Хотя заманчиво, да. Я просто не понимаю, как она это делает. Почему миссис Лоренс не видит, какая Зара на самом деле?

– Как я уже говорила, она практиковалась годами. И у нее нет ни стыда, ни совести. Больной человек. Ладно, забудем о Заре. До завтра мы ее не увидим, а когда увидим, я просто вспомню, как ты ей врезала, и снова порадуюсь. Ты сегодня будешь искать Софи? Как вообще ищут с помощью магии?

Лотти покачала головой:

– Нет, с помощью магии я ее не найду. Мне кажется, она от меня прячется. Но я попробую поискать ее по-настоящему, как ты говорила. Пройдусь по району, спрошу у соседей.

– Уже темнеет, – сказала Руби, легонько поежившись. – Куда ты пойдешь?

Лотти пожала плечами:

– Все равно надо сначала зайти домой и послушать, что дядя Джек скажет о моем сегодняшнем поведении. Надеюсь, он не сильно расстроился. Но я должна что-то сделать. Я не могу просто сидеть и ждать, когда Софи вернется сама. А если она не вернется? Или вернется, но обидится еще сильнее, потому что я даже и не пыталась ее искать?

Руби на секунду задумалась:

– Да, ты права. У тебя есть ее фотография?

Лотти улыбнулась:

– Конечно есть. И не одна. Ты же знаешь, какая Софи воображуля. Она обожает позировать для фотографий.

– Тогда давай распечатаем объявление «ПРОПАЛА СОБАКА» и расклеим по городу. Прямо сейчас и займемся. А я по дороге домой расклею их в нашем районе. Мама прислала мне сообщение – написала, что миссис Лоренс старая дура. Ну, то есть не прямо так написала, но было понятно, что именно это она и имела в виду. И еще написала, что если Зара по-прежнему меня обижает, то я правильно сделала, что дала ей отпор. Так что, как я понимаю, мне не надо бежать домой и извиняться за свое хулиганское поведение. – Она вдруг смутилась и робко взглянула на Лотти: – Конечно, если ты хочешь, чтобы я тебе помогала.

Лотти крепко ее обняла.

– Знаешь, когда мы сегодня с тобой поругались и ты ушла, я сидела и думала: как же так? что со мной происходит? почему я поссорилась даже с тобой и осталась совсем одна? И тут подошла Зара. Она выбрала явно не лучшее время. Поэтому я ее и ударила.

– Я тебя вдохновила! – радостно заулыбалась Руби.

Глава 6

Следующим утром Лотти проснулась пораньше и вышла из дома с целой пачкой распечатанных объявлений и огромным рулоном широкого скотча, которым дядя Джек запечатывал посылки с заказами, отправляемые по почте. Он ни капельки не рассердился, когда узнал, почему Лотти оставили после уроков; он даже предложил опять зайти в школу и поговорить с миссис Лоренс о Заре. Лотти с трудом уговорила его никуда не ходить, потому что ни к чему хорошему это не приведет. Но дядя Джек очень переживал за Софи. Вчера он целый вечер ломал себе голову, где могла спрятаться сбежавшая такса, и через каждые десять минут просил Лотти попробовать установить мысленную связь с Софи. Лотти пыталась, но у нее ничего не вышло, и после каждой неудачной попытки ей становилось все хуже и хуже. Она себя чувствовала абсолютно беспомощной. Ариадна пришла ей помочь, но даже вдвоем они не смогли дотянуться до Софи, и тревога во взгляде наставницы еще больше пугала Лотти. Вот почему она была рада, что выходит из дома так рано, пока дядя Джек еще спит. Он наверняка попросил бы ее попробовать снова связаться с Софи, и опять ничего бы не вышло, а ей не хотелось лишний раз расстраиваться.

Обычно, если Лотти надо было куда-то уйти рано утром, она просила Софи предупредить дядю Джека, но теперь ей пришлось обратиться к Горацию.

Гораций, вечно угрюмый и недовольный старый попугай, придирчиво рассмотрел Лоттины объявления.

– Хороший текст, без единой ошибки. Молодец, постаралась. Умница девочка.

Лотти удивленно моргнула. Гораций никогда ее не хвалил, никогда. Отпирая входную дверь, Лотти чуть не расплакалась. Если Гораций по собственной воле упускает возможность провести назидательную беседу, это очень плохой знак. Неужели он уже не верит, что Софи вернется?!

– Я найду ее, даже не сомневайся, – почти сердито сказала она, обернувшись к старому попугаю.

– Вот это я понимаю! – одобрительно кивнул хомяк Джерри. – Сила духа и боевой настрой! Так держать, Лотти!

– Да, найди ее, Лотти! Найди! – пискнул мышонок Фред. Они с Персиком вышли из клетки и кружились на месте, связавшись хвостами и распевая на два тоненьких голоса: – Лотти, Лотти, Лотти!

Лотти медленно шла по улицам, окутанным утренней туманной дымкой, и клеила объявления на фонарные столбы и заборы. Она заходила во все открытые магазины и просила владельцев повесить ее объявление у них в витрине. Когда она проходила мимо их с Софи любимого кафе, знакомый ей официант как раз поднимал жалюзи на окнах. Он искренне огорчился, когда узнал, что Софи пропала, и взял у Лотти сразу два объявления. Он обожал Софи – таксу, пьющую эспрессо, – и всегда приносил ей по два маленьких печенья, хотя к порции кофе полагается только одно. Он сказал Лотти, что она какая-то бледненькая и, наверное, голодная, и угостил ее круассаном. Лотти съела его по дороге, размышляя, как было бы здорово поделиться с Софи: та любила свежие круассаны.

Лотти пришлось сделать небольшой крюк и немного пройти назад, чтобы выйти к мосту, где они с Руби всегда встречались по дороге в школу. Она заметила на набережной несколько объявлений, которые Руби повесила еще вчера. Проходя мимо того жутковатого зоомагазина, Лотти остановилась и заглянула в витрину. Внутри было темно, но она все-таки разглядела клетку и кролика – маленький серый комочек, обреченно съежившийся в уголке. «Может, я сделала ему только хуже, – уныло подумала Лотти. – Он поверил, что кто-то о нем беспокоится, что кому-то не все равно, а потом этот кто-то просто взял и пропал. Но я его вытащу. Может быть, попрошу маму прислать мне денег, чтобы его выкупить… А сегодня вечером я снова попробую чары. Вчера у меня все равно ничего бы не вышло, я слишком тревожилась за Софи и не смогла бы как следует сосредоточиться. Но кролик об этом не знает. Он ждет, и надеется, и, наверное, думает, что о нем все забыли».

* * *

Когда Лотти вечером поднималась к себе, она явственно слышала цокот крошечных коготков чуть выше по лестнице, словно впереди бежала Софи, торопясь поскорее устроиться на уютной Лоттиной кровати. Она понимала, что ей это просто мерещится и она выдает желаемое за действительное. Ей было так одиноко и страшно… Ее пугала сама мысль о том, чтобы сотворить сложные чары без помощи Софи. Она уговаривала себя, что это глупо: чего ей бояться? Сейчас ей не нужно сражаться с Пандорой, и если что-то пойдет не так, ее разум не поработит сумасшедшая злая колдунья, которая ненавидит ее семью. Но все равно стоило только представить, сколько магической силы заключено в каждых чарах, – и у нее сразу дрожали колени. А вдруг она все испортит? Вдруг она сделает что-то такое, чего делать нельзя, и вся ее магия просто исчезнет? Вдруг она позеленеет или покроется синими пятнами и останется такой навсегда?

«Прекрати!» – твердо сказала себе Лотти. Если рядом нет Софи, это еще не значит, что ничего не получится. Просто будет труднее, вот и все. К тому же это хорошая тренировка.

И в любом случае, мрачно размышляла Лотти, она все равно не смогла бы сейчас находиться внизу. Дядя Джек по-прежнему переживал из-за Софи и не находил себе места. Вчера ночью он и сам пытался искать ее с помощью магии, но тоже не сумел до нее дотянуться и теперь пребывал в некоторой растерянности. Лотти даже подозревала, что он хочет скорее разыскать Софи отчасти и для того, чтобы выспросить у нее, как ей удается так ловко прятаться.

Лотти решила, что вместо того, чтобы тупо таращиться в пустоту, ей нужно на что-то смотреть. На что-то, связанное с кроликами. Это поможет ей сосредоточиться. Она обвела взглядом комнату, нахмурилась, потом вскочила с кровати, подошла к книжной полке и взяла стопку журналов о животных, которые привезла с собой, когда только приехала в Нитербридж. В последнее время она не покупала такие журналы. Теперь они ей не нужны, ведь вокруг столько настоящих животных, о которых надо заботиться и с которыми можно поговорить.

Лотти быстро пролистала журналы. Она помнила, что в каком-то из номеров была большая статья о кроликах. Да, вот она. И целый разворот фотографий кроликов. Ни один из них не был точно таким же, как тот кролик из зоомагазина (Лотти только теперь поняла, что у него очень редкий окрас: светло-серый с серебристым отливом), но, наверное, это не так уж и важно. Лотти выбрала самого похожего – симпатичного серого кролика с трогательным розовым носом, – вырвала фотографию из журнала и села на кровать, держа снимок перед собой. Она смотрела в глаза кролику на фотографии и надеялась, что…

Она почувствовала странный запах. Не то чтобы противный, но какой-то несвежий. Как будто клетку животного чистили реже, чем нужно. Кормили тут вдоволь, но всегда одним и тем же. Ни разу не дали даже крошечного кусочка свежей морковки или свежего яблочка. И здесь так одиноко. Не с кем поговорить. Не с кем пообниматься.

«Привет…» – прошептала она, по-прежнему глядя на снимок у себя в руках.

Кролик дернул розовым носом, слегка сморщив бумагу, и Лотти вскрикнула от волнения и неожиданности. Она и вправду такого не ожидала. Кролик встревоженно пискнул, и Лотти виновато пожала плечами: «Извини. Я не хотела тебя напугать. Ты меня помнишь? Я заходила к вам в магазин, с моей подругой. Мы о тебе беспокоимся».

Кролик смотрел на нее огромными испуганными глазами, но в его взгляде читался не только страх, но и живой ум. Да, глаза кролика были совсем не такими умными, как у Софи, но даже если он не был волшебным и не умел говорить, он все понимал. Лотти была в этом уверена.

«Не бойся. Я тебя не обижу. Ты умеешь говорить?»

Кролик почти незаметно кивнул. Так незаметно, что Лотти даже подумала, будто ей показалось. «Умеешь, но не хочешь?» – спросила она.

Кролик на фотографии настороженно огляделся по сторонам. Красивый фон из зеленой травы и цветов сменился грязной соломой, застилавшей пол клетки. «Это небезопасно», – еле слышно пробормотал он, закрыл глаза и съежился в серый пушистый комок, как будто боялся, что небо обрушится на землю.

«Мы разговариваем не вслух, – сказала ему Лотти. – Это мысленный разговор. Тебя никто не услышит, кроме меня».

Кролик озадаченно нахмурился. Потом кивнул и прошептал: «Может быть. Я не знаю».

«Как тебя зовут? – спросила Лотти. – У тебя есть имя?»

«Барни», – прошептал кролик, все такой же испуганный и настороженный.

«Барни, я хочу тебя вытащить из этого ужасного магазина. Ты, наверное, и сам хочешь оттуда сбежать?» – сказала Лотти.

Кролик кивнул, и его робкий взгляд вдруг зажегся надеждой.

«Ты придешь, если я позову?» – спросила Лотти.

Барни моргнул. «Как?» – растерянно спросил он.

Лотти беспомощно смотрела на него. «Я не знаю, – честно призналась она. – Но мне кажется, все должно получиться. Само собой…»

Барни посмотрел на нее, склонив голову набок, и задумчиво моргнул. «У тебя случайно нет собаки?» – спросил он.

Лотти так удивилась этому вопросу, что даже выронила фотографию. А когда подняла ее с пола, кролик на снимке уже не двигался. И фон снова стал прежним: залитый солнцем зеленый луг. Связь с Барни оборвалась.

– Ой, нет! – воскликнула Лотти. – Вот же я неуклюжая! Ну почему я его уронила?!

От досады она чуть не расплакалась. Ведь у нее получилось – действительно получилось! – а она все испортила.

Но почему Барни спросил о собаке? Может быть, он увидел Софи в ее мыслях? Да, наверное. Каждый, с кем Лотти будет пытаться мысленно заговорить, наверняка сразу поймет, что сейчас все ее мысли заняты только одним: как вернуть потерявшуюся собаку. И чего было так удивляться? Чего было дергаться и ронять фотографию?!

Лотти легла на кровать и уныло уставилась в потолок. Будь Софи рядом, все было бы по-другому. Софи подхватила бы упавшую фотографию на лету, и заставила бы Лотти восстановить оборвавшуюся связь, и сказала бы кролику, чтобы он прекратил хлопать глазами и просто пришел. Софи разобралась бы с ним в два счета. «Она мне нужна, – размышляла Лотти, чуть не плача. – Без нее у меня ничего не получится, вообще ничего. И как теперь ее вернуть?» Одна слезинка все-таки скатилась по щеке, и Лотти сердито ее смахнула. Софи считала, что плакать глупо, и Лотти была с ней согласна.

* * *

– Лотти! Лотти! – взволнованно крикнул снизу дядя Джек.

– Что случилось? – устало пробормотала Лотти себе под нос, потом поняла, что дядя ее не слышит, и заставила себя встать с кровати и выйти на лестничную площадку, чтоб сказать, что она себя плохо чувствует и, наверное, ляжет сегодня пораньше.

У подножия лестницы стояла Софи.

Лотти потом не смогла вспомнить, как спустилась вниз. Она бы не удивилась, если бы ей сказали, что она преодолела всю лестницу одним прыжком.

– Софи, Софи, ты вернулась!.. – Лотти подхватила ее на руки и прижала к себе. – Я думала, ты не вернешься. Я думала, ты так сильно обиделась, что ушла навсегда.

– Ты развесила обо мне объявления, – самодовольно проговорила Софи. – Много-много, по всему городу. Только, знаешь что, Лотти? Фотографию можно было взять и получше. На той, которая на объявлении, у меня большой нос. Кажется, что большой. А на самом деле он маленький.

– Где ты была? – спросила Лотти. – Где ты пряталась?

– Меня нашла девочка, совсем маленькая. Или, наверное, это я ее нашла. Я спала в ее кукольном домике, и она отдала мне свой сэндвич. С дрожжевой пастой. – Софи неодобрительно сморщила нос.

Лотти постаралась не показать своего огорчения, она вдруг ужасно приревновала Софи к той незнакомой девчонке.

– Хорошая девочка? – спросила она.

Софи пожала плечами:

– Она еще маленькая. Совсем маленькая. Но хорошая. – Софи наклонила голову набок и взглянула на Лотти с лукавым прищуром. – Когда я ревновала тебя, ты на меня рассердилась, Лотти. Ты назвала меня эгоисткой. – Она уставилась в потолок, тихонечко напевая себе под нос какую-то французскую песенку.

– Я знаю, Софи. – Лотти прижалась щекой к бархатистым складочкам на шее таксы. – Мне никогда не приходилось делить тебя с кем-то еще. Зато тебе часто приходится делить меня с другими. – Она присела на ступеньку, радуясь, что они с Софи беседовали на лестнице, а не прямо в магазине, где их могли бы услышать другие животные. – Но ты же знаешь, что я люблю тебя больше всех. Больше, чем Табиту, и Джерри, и всех остальных. Даже больше, чем Фреда.

Софи уткнулась носом в сгиб локтя Лотти, и поэтому ее голос прозвучал чуть приглушенно:

– Да, я знаю. Но ты так сильно всех любишь, Лотти. А потом ты еще и захотела этого глупого кролика! А я… Я ревнивая, да. – Софи сделала глубокий вдох. – Прости меня, – сказала она, но не виновато, а даже как будто сердито.

– Я не хотела его себе, Софи. Я просто хотела забрать его из того жуткого, мрачного магазина, – заверила ее Лотти.

– Да, унылое место. Совершенно не приспособленное для жизни. – Софи с отвращением покачала головой. – И этот запах!

– Вот именно. И с ним никто не разговаривал, и он… Софи, погоди. Откуда ты знаешь? Ты что, ходила туда? – Лотти приподняла Софи и посмотрела ей прямо в глаза. Такса мастерски вывернулась у нее из рук, спрыгнула с нижней ступеньки и деловитой походкой направилась в сторону прилавка.

– Иди посмотри, – сказала она, обернувшись к Лотти.

На прилавке у кассы, ошеломленно застыв перед горкой свежих овощей – дядя Джек явно опустошил весь холодильник, – сидел кролик Барни.

Лотти изумленно уставилась на него, потом повернулась к Софи:

– Ты его привела?!

Софи небрежно пожала плечами:

– Ты хотела кролика – я привела тебе кролика. – Она зевнула с нарочито скучающим видом, но все равно продолжила коситься на Лотти одним зорким глазом.

– Как?! – удивилась Лотти.

Софи вскарабкалась на подоконник и уже оттуда перебралась на высокий стул, чтобы положить передние лапы на прилавок и привлечь все внимание к себе.

– Когда я вышла из дома, я еще не знала, куда пойду дальше. Я была очень расстроена, и мне хотелось сбежать, вот и все.

– Прости меня, – прошептала Лотти, виновато погладив ее по спине.

– Это все из-за той девочки из видения, которое ты мне показала, Лотти. Оно было таким реальным, таким всамделишным. И у меня появились всякие мысли. Что ты не хочешь, чтобы я была у тебя. Что я тебе надоела и ты хочешь, чтобы я нашла себе новых хозяев. Ночью я спала в кукольном домике, у той славной маленькой девочки. То есть почти не спала – там не очень удобно спать. Я уже думала, надо искать себе новый дом. А утром ее отвели в детский сад, но она покормила меня печеньем, и я подумала, что, может быть, и останусь у них, пусть даже в кукольном домике холодно и неудобно. А потом я увидела в городе твои объявления, Лотти, и поняла: ты хочешь, чтобы я вернулась. Они пахли тобой, и это был грустный запах. Я подумала: надо вернуться, чтобы ты не грустила. Наверное, я и вправду была немножечко эгоисткой. И я привела тебе кролика.

– Она сказала, я должен прийти сюда, – вставил кролик Барни. У него изо рта свисал лист салата-латука, отчего вид у него получался слегка глуповатый.

Софи сердито зыркнула на него:

– А сколько мне пришлось тебя уговаривать! Как будто ты был не рад сбежать из этого мрачного места. Нужно было идти сразу, без всяких глупостей.

Барни смотрел на нее, нервно моргая. Он явно был не из самых смышленых кроликов. Он кивнул и вежливо пробормотал:

– Да, Софи.

Софи насупилась:

– Вот! Всегда бы так!

– И все-таки как ты его привела? – спросила Лотти, придвигая к прилавку еще один стул. – Как вам удалось проскользнуть незамеченными мимо той вредной старухи?

– Она ушла в заднюю комнату на обед, – объяснила Софи. – Я даже с улицы чуяла запах ее гадких сэндвичей. Вот тогда-то я и проскользнула внутрь и попробовала уговорить это безмозглое животное пойти со мной. Но он только тупо моргал и твердил, что ему не хватит смелости. Он такой жуткий трус!

Барни уныло кивнул.

– Кролики очень пугливые, да, – сказал он.

Софи тихонечко фыркнула, ясно давая понять, что она думает о кроликах вообще и об этом конкретном кролике в частности.

– Потом эта старая гарпия вернулась, а некоторые не в меру упитанные травоядные так и не сдвинулись с места.

– И что ты сделала? – спросила Лотти.

Софи заерзала лапами по прилавку, как будто смутившись.

– Я притворилась собакой-манекеном.

Лотти хихикнула:

– Как те пластмассовые страшилища? Которые демонстрируют ошейники и кошмарные собачьи попонки?

– Я села в корзинку с лежанкой, чтобы было помягче, – сказала Софи. – В конце концов, я же вполне симпатичная такса. Меня не стыдно поставить в витрину. Эта старая калоша решила, что я игрушечная. – Она медленно повертела головой и встряхнулась. – Но мне пришлось очень долго сидеть неподвижно. У меня до сих пор болит шея. – Она хмуро взглянула на Барни. – И еще неизвестно, сколько бы я там просидела, но тут, Лотти, ты дотянулась до этой бестолочи и сказала ему, чтобы он шел к тебе.

Барни кивнул.

– Ты со мной говорила, – с гордостью произнес он. – И я отвечал.

Софи закатила глаза.

– Sacrebleu[3], – пробормотала она.

– Значит, когда я с тобой говорила, Софи была уже там? – уточнила Лотти.

– Да, была, – кивнула Софи. – И когда та старуха ушла ставить чайник, я открыла его клетку – элементарная щеколда, не понимаю, почему он сам с ней не справился, – и заставила его пойти со мной.

– Вас кто-нибудь видел? – встревожился дядя Джек. – Все-таки странная парочка: такса и кролик. Да еще и свободно гуляют по городу.

Софи сморщила нос.

– Может быть, кто-то и видел, – сказала она. – Но уже смеркалось, на улице было темно. – Она тяжело вздохнула. – И нам приходилось все время прятаться. Как я уже говорила, кролики не отличаются смелостью.

– Боюсь, что да, – согласился с ней Барни, смущенно дернув усами.

– Надо сообразить, где ты будешь спать, – задумчиво проговорил дядя Джек. – Сделать тебе подстилку из сена? Кажется, где-то в кладовке должно быть сено. Или, может, в картонной коробке? Вместо матраса положим старое полотенце, а коробку поставим в большую клетку?

– Лучше в коробке… – Барни блаженно зажмурился.

Софи выразительно посмотрела на свою бархатную подушку.

– В коробке… – Она покачала головой. – Лотти, я страшно проголодалась. Я весь день ничего не ела. Только сэндвич с дрожжевой пастой и одно маленькое печенье. Ну, или два. И еще окаменевшую ириску, которую кто-то забыл в кукольном домике. Она была пыльная, Лотти, но я умирала от голода! И никто даже не догадался напоить меня кофе. – Она подняла лапу, которая заметно дрожала. – Видишь? Мне нужен кофе!

* * *

Когда следующим утром Лотти с Софи спустились в магазин, Барни сидел, высунув нос из клетки, с восхищением вертел головой во все стороны и радостно подергивал усами. Его серая шерстка блестела словно посеребренная – и ее оттенок как будто менялся в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

– Привет, Барни. – Лотти пощекотала его за ухом. – Хорошо выспался?

– Да, спасибо. – Он с беспокойством взглянул на нее. – Но знаешь что? Моя клетка открыта!

Софи сердито уставилась на него:

– Конечно, мы знаем! Мы на тебя смотрим! У тебя нос наружу торчит!

Барни виновато отпрыгнул в глубь клетки, его усы задрожали.

– Все хорошо, Барни. Обычно мы не запираем клетки, – принялась объяснять Лотти. – Когда магазин открыт, мы стараемся делать вид, что все клетки заперты. Просто чтобы покупатели не удивлялись. Сейчас магазин еще не открылся, и ты можешь выйти из клетки, если хочешь.

– Выйти из клетки?! – потрясенно переспросил Барни, словно не понимал смысла услышанного.

– Кролики. – Софи покачала головой. – У них в мозгах ни одной извилины, Лотти. Ты его не напрягай, а то у него мозг перегреется и вскипит, – шепнула она.

Розовые мышата Фред и Персик с интересом разглядывали Барни со своей верхней полки – Фред свесился вниз головой, а Персик держал его за хвост. Лотти нахмурилась и украдкой погрозила им пальцем. С них бы сталось спикировать вниз, пролетев мимо клетки Барни, и тогда с ним бы точно случился удар. Фред старательно изобразил совершенно невинный взгляд, – мол, никого не трогаю, ничего не делаю, занимаюсь зарядкой, – и Персик поспешно втянул его обратно на полку.

Лотти ободряюще улыбнулась Барни, и они с Софи пошли на кухню.

– Я думаю, кролики не такие уж глупые, – задумчиво проговорила Лотти.

– Этот глупый, – сказала Софи, обнюхивая коробки с овсяными хлопьями. – Нет. Они все на вкус как картон. Я хочу тост.

– Может, он просто еще не освоился и поэтому нервничает, – вступилась за кролика Лотти.

Софи выразительно подняла брови.

– Ладно. Может, он и не самый умный кролик на свете, но зато очень милый.

Софи презрительно фыркнула:

– Пушистый imbécile[4].

– Ты меня тоже так называешь, – заметила Лотти. – Правда, без «пушистой».

Софи улыбнулась, показав очень белые зубы.

– Да, – кивнула она.

Лотти не совсем поняла, что хотела сказать Софи, но ей показалось, что ее оскорбляют. Как приятно, что все вернулось на свои места.

* * *

Лотти примчалась на мост даже раньше обычного. Ей хотелось скорее рассказать Руби, что Софи вернулась – благодаря развешанным по городу объявлениям, – хотя объявления сработали не совсем так, как ожидалось.

Руби сразу заметила, что настроение Лотти изменилось.

– Софи нашлась? – спросила она. – Кто-то ее нашел и привел к вам?

Лотти покачала головой:

– Нет. Она вернулась сама. Она увидела объявления, и они ей понравились. Если бы не объявления – доказательство, что я очень по ней скучаю, – она, может быть, не вернулась бы еще долго. Спасибо, что ты подала мне идею!

Теперь, когда Софи вернулась домой, даже в школе все стало не так уныло и Лотти вновь чувствовала ее постоянное мысленное присутствие – потрясающее ощущение близости со своим фамильяром, – пусть даже Софи весь день спала, заявив, что она жутко устала после всех приключений и ей нужно как следует отдохнуть. Лотти не знала, как Софи сумела исчезнуть настолько бесследно, что она ее даже не чувствовала. Она пыталась расспрашивать Софи, но та не смогла вразумительно объяснить. Настаивать Лотти не стала. Потом можно будет обсудить этот вопрос с Ариадной, а сейчас она просто радовалась, что Софи вернулась. Ощущение было такое, что недостающий – очень важный – кусочек ее самой встал на место и она снова сделалась целой. Или почти целой.

* * *

Лотти очень скучала по маме и думала о ней постоянно, а после того странного сна в понедельник к этим мыслям прибавилось непонятное беспокойство. И тут еще столько всего навалилось: кролик, которого надо спасать, сбежавшая из дома Софи, – Лотти казалось, что от всех этих тревог и волнений у нее закипают мозги. Но теперь, когда Софи вернулась и кролик спасен, в голове более-менее прояснилось и Лотти поняла, почему ее так беспокоят мысли о маме.

Как сказать ей о папе? Как вообще приступить к этому разговору? Нельзя же просто позвонить и сказать, что папа жив! Мама ей не поверит, и даже если поверит… Это будет жестоко. Такие новости по телефону не сообщают. Нужно быть рядом, нужно обнять ее крепко-крепко. Да и стоит ли говорить маме сейчас? Ведь Лотти сама не уверена, так ли это на самом деле. А вдруг она все поняла неправильно? Вдруг это был просто сон?

Лотти грызла кончик ручки, делая вид, что размышляет над сочинением, которое им задали на уроке. Чтобы отвлечь внимание миссис Лоренс, она записала в тетрадку еще парочку предложений.

Выход был только один. Ей нужно увидеться с мамой. Мама обещала, что скоро свозит ее в Париж. Может быть, там они смогут поговорить. Только хотелось бы точно знать, сколько времени у них остается до папиного возвращения. Если папа и вправду вернется…

* * *

Сразу после уроков Руби куда-то уехала с мамой, встретившей ее у школы, и Лотти шла домой одна, по-прежнему погруженная в невеселые мысли о своих родителях. Ей казалось, что для нее это слишком взрослая проблема. Десятилетний ребенок не должен ломать себе голову, пытаясь придумать, как лучше сообщить маме, что его мертвый папа вдруг оказался живым и едет домой. Она знала, что мама отчаянно скучала по папе, – но он исчез семь лет назад! А вдруг она его больше не любит? Лотти тяжело вздохнула.

«Радуйся, Лотти!» – зазвенел у нее в голове голос Софи, такой взволнованный и таинственный, что Лотти невольно ускорила шаг.

«Софи? Что случилось?»

«Придешь домой и увидишь!» – радостно отозвалась Софи.

Кажется, в мыслях Софи промелькнуло что-то связанное с приездом, и у Лотти перехватило дыхание. Может быть, папа уже вернулся? Неужели сон сбылся так быстро? Она бежала домой со всех ног, ее сердце бешено колотилось в груди. Ей было одновременно и радостно, и очень страшно.

Она распахнула дверь магазина – и взвизгнула от восторга. У прилавка стояла мама, прижимая к груди Барни. Кролик лежал на сгибе ее локтя животиком кверху и блаженно щурился. Лотти впервые видела Барни таким счастливым.

Глава 7

И только потом, после крепких объятий и шумных приветствий, Лотти сообразила, что мама не просто держит в руках животное, но еще и ласкает его – и так радостно улыбается, словно всю жизнь мечтала подержать в руках кролика. Лоттина мама не особенно любила животных и всегда была категорически против того, чтобы они жили в доме. Она не разрешала Лотти завести питомца, мотивируя это тем, что она целый день на работе, а Лотти в школе и на кружках и животному будет грустно и одиноко. Лотти пыталась уговорить ее на хомячка, который уж точно не загрустит, потому что спит днем, или хотя бы на рыбок, но мама была непреклонна.

И вдруг теперь она шепчет Барни всякие нежности и уверенно чешет ему животик, как настоящий знаток обхождения с кроликами!

Софи хмуро взглянула на Лотти. «Мне нравится твоя мама, Лотти. Она хорошая, хотя и странная. Но пока она здесь, нам нельзя разговаривать вслух, а это так скучно! И, похоже, ей нравятся кролики».

Лотти виновато пожала плечами. «Почему она странная?» – с любопытством спросила она. Лотти всегда считала, что ее мама человек непреклонно нормальный. Настолько нормальный, насколько это вообще возможно. Поэтому она и не слышит животных в дядином магазине: она просто не верит, что с ней может произойти что-то необыкновенное.

«Она может слышать нас, если захочет», – сказала Софи. Ее голос прозвучал в голове Лотти ровно и буднично. Эта была не догадка, не аргумент в мысленном споре, который Лотти еще даже не начала. Софи просто знала, что так и есть. И ни капельки в этом не сомневалась.

«Ты хочешь сказать, она нарочно не замечает, что здесь происходит? – озадаченно переспросила Лотти. – Но почему?»

Софи внимательно посмотрела на Лоттину маму и так крепко задумалась, что от усердия даже высунула язык.

«Может быть, ей так проще, – задумчиво проговорила она. – Или, может быть, она боится».

«Чего боится?» – встревожилась Лотти.

«Что ей придется многое в себе изменить, если она увидит все по-настоящему, – медленно произнесла Софи, тщательно подбирая слова. – Мне так кажется. Но вообще сложно сказать. Потому что невежливо лазить без разрешения в чужую голову. А у нее в голове все затянуто плотным туманом. Она не нарочно сторонится магии, Лотти. У нее просто мозги так устроены».

– Лотти!

Лотти вздрогнула, и мама рассмеялась:

– Ты где-то витаешь и совершенно меня не слушаешь. О чем задумалась? О школе?

– Ну, да…

Лотти улыбнулась. Вопрос вполне в мамином духе. Она подумала, не ответить ли правду: «Я ни о чем не задумалась, просто мысленно разговаривала с собакой», – но сейчас было не самое подходящее время для таких откровений.

– Джек говорит, я могу занять комнату рядом с твоей, – сказала мама. – Поможешь мне разобрать вещи? Я тебе кое-что привезла.

Софи тут же навострила уши.

«Шоколадных конфет?»

Лоттина мама подхватила свою большую дорожную сумку и шагнула к лестнице, по-прежнему прижимая к себе Барни одной рукой.

– Мам? Ты берешь Барни с собой?! – удивилась Лотти.

Мама удивленно взглянула на кролика и рассмеялась, явно смутившись:

– Ой, я забыла, что он у меня в руках. Он такой милый, правда? Напоминает мне Альфи, серого кролика, который был у меня в детстве. Такой же славный, как Барни. – Она на секунду задумалась. – Барни приучен не пачкать в доме, Джек? Можно взять его в комнату?

Дядя Джек, кажется, даже слегка растерялся. Барни с надеждой уставился на него.

«Я ничего не испачкаю», – пронесся у них в головах его умоляющий шепот.

– Я уверен, он очень воспитанный и чистоплотный. – Дядя Джек удивленно взглянул на Лотти, и та ответила ему таким же ошарашенным взглядом. Она действительно не понимала, что происходит. Ее мама берет животное к себе в спальню?! Ее мама, которая всегда говорила, что животные в доме – это негигиенично?! Лотти медленно пошла вверх по лестнице следом за мамой, и Софи, конечно, увязалась за ними.

Услышав, как коготки Софи цокают по ступенькам, Лоттина мама встревоженно обернулась:

– Ой, Лотти, мне только сейчас пришло в голову… Софи не будет гоняться за Барни? Да, она маленькая собачка, но таксы бывают кусачими.

Лотти взглянула на Софи и с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Софи вся встопорщилась от возмущения, ее усы негодующе задрожали.

– Не будет, – сказала Лотти маме, скрестив за спиной пальцы и мысленно извинившись перед Софи. – Она очень воспитанная собака.

Софи не стала рычать, а только тихо вздохнула, давая понять, как сильно ее оскорбили.

«Мама не хотела тебя обидеть», – уверила ее Лотти.

«Вот бы рассеять этот туман у нее в голове хоть на пару минут! Я бы ей объяснила, что нельзя быть такой грубой, – пробурчала Софи. – Кусачая! Я что, йоркширский терьер?!»

Лотти не стала напоминать Софи, сколько раз она кусала людей и что дяде Джеку даже пришлось взять с нее обещание не кусаться. Лотти не сомневалась, что Софи кусается лишь в крайних случаях, когда без этого не обойтись. Пусть даже у Софи были свои понятия о том, какие случаи считать крайними.

В маминой спальне Софи сразу же забралась в кресло и принялась неодобрительно наблюдать, как кролик Барни исследует комнату. Мама распаковала сумку и достала очень красивый свитер, который привезла для Лотти.

«А где конфеты? – спросила Софи, перегнувшись через подлокотник кресла, чтобы обнюхать сумку. – Хотя свитер шикарный, да».

– В Париже все девочки ходят в таких свитерах, – сказала мама. – Ой, Лотти, я так по тебе скучаю. По утрам вижу, как дети идут в школу, и сразу думаю о тебе.

Лотти прильнула к маминому плечу:

– Я тоже. В смысле я тоже скучаю. – Она помедлила и спросила: – А ты… ты надолго приехала? – На самом деле она хотела спросить, скоро ли мама вернется домой насовсем, но ей не хотелось услышать в ответ, что нескоро.

Мама нахмурилась:

– Мне бы очень хотелось побыть с тобой подольше, но вечером в воскресенье придется уехать. – Она крепко обняла Лотти. – Извини.

– Ничего страшного, – соврала Лотти. – Даже не верится, что ты приехала, никого не предупредив. Дядя Джек тоже не знал, что ты приедешь?

Мама улыбнулась:

– Я позвонила ему вчера. Но мне хотелось устроить тебе сюрприз. Тебе понравилось?

– Очень! – с жаром проговорила Лотти, и на этот раз у нее не было ощущения, что она чего-то недоговаривает, или старается не задеть чьи-то чувства, или идет против правды.

* * *

За ужином Лоттина мама сумела удержаться от осуждающих взглядов на Софи, которая ела за столом вместе со всеми. Больше того: кролик Барни сидел у нее на коленях, и она потихоньку кормила его листьями зеленого салата, пока все остальные старательно делали вид, что ничего не замечают.

– Я и не знал, Изабель, что ты любишь кроликов, – сказал дядя Джек, наблюдая, как трепетный розовый нос робко тянется к краю тарелки Лоттиной мамы в поисках помидоров.

– У меня в детстве был кролик. Его звали Альфи, – сказала Лоттина мама. – Я уже говорила Лотти. Пока я была в школе, он сидел в клетке, но все остальное время свободно гулял по дому. С ним было весело.

– У тебя жил кролик, который свободно гулял по дому?! – опешила Лотти. – У тебя?!

Мама как будто смутилась.

– Он был очень воспитанный и чистоплотный, – сказала она.

– Но ты всегда говорила, что животных нельзя держать в доме! Ты не разрешила мне завести хомячка, потому что, как ты сказала, от него пахнет! – Лотти понизила голос, чтобы ее не услышал Джерри. Он был не самым тактичным из хомяков, и Лотти почему-то казалось, что даже ее приземленная мама, которая категорически не верит в чудеса, не сможет не услышать Джерри, если тот примется читать ей лекцию о хороших манерах и гигиене грызунов семейства хомяковых. Особенно если он включит свой фирменный голос командующего парадом.

– Да, я знаю. – Мама печально вздохнула. – Наверное, я была не права, Лотти. Прости. Теперь, когда я увидела тебя здесь, в окружении этих славных животных, я поняла, что зря не разрешала тебе завести питомца. Мы об этом подумаем, когда вернемся домой.

Лотти резко взглянула на маму. «Когда», не «если».

Софи смотрела на Лотти огромными встревоженными глазами.

«Не волнуйся, – сказала ей Лотти. – Я тебя не брошу. Что бы она ни говорила. И потом, это будет еще не скоро. Мама еще ничего не сказала о том, когда закончит работу в Париже».

Софи чуть заметно кивнула и с беспокойством взглянула на Лоттину маму.

– Слушай, пап, – сказал Дэнни. – Хотел спросить: а что ты делал сегодня в Бродфорде? Я тебя видел на улице, помахал, но ты меня не заметил.

В Бродфорде – соседнем городке, чуть больше Нитербриджа – располагалась средняя школа, куда теперь ходил Дэнни.

Дядя Джек растерянно моргнул:

– В Бродфорде? Нет, я сегодня весь день был дома. Только съездил на станцию встретить Изабель.

Дэнни озадаченно нахмурился. Он глянул через плечо на Септимуса, который сидел в капюшоне его толстовки (хорошо, что этого не видела мама, подумала Лотти; мама не то чтобы боялась крыс, но относилась к ним с некоторой опаской и уж точно без всякой приязни). Септимус кивнул.

– Пап, это точно был ты… – начал Дэнни и вдруг улыбнулся: – Ты покупал мне подарок на день рождения?

Судя по панике, промелькнувшей на лице дяди Джека, он совершенно забыл о дне рождения Дэнни. Он потихоньку достал из кармана ручку и записал напоминание у себя на ладони.

Дэнни заметно разволновался.

– Ты нашел тот журнал по компьютерным играм, который я положил на столе в кабинете? – спросил он. – Там в конце список новинок. Я обвел в кружок все, которые хочу. Ты видел, да? Ты купил те, что нужно, да, пап? Не про розовых пони, как в прошлый раз? Скажи, что нет!

– Вполне симпатичная была игра, как мне показалось, – обиженно проговорил дядя Джек. – Я обязательно посмотрю твой журнал, Дэниэл. Но сегодня я не ездил в Бродфорд. Спроси у тети, она подтвердит. Я встречал ее на вокзале. Здесь у нас, в Нитербридже.

Лоттина мама кивнула:

– Да, Дэнни.

Дэнни нахмурился:

– Странно. Я был уверен, что это ты, пап. Хотя ты был в желтой куртке, а такой куртки у тебя вроде бы нет. Да, непонятно…

Открылась задняя дверь, и в кухню вошла Ариадна, хмурая и задумчивая. Она оглядела присутствующих за столом, увидела дядю Джека, удивленно моргнула и нахмурилась еще больше.

– Джек, сейчас произошло что-то странное… О, привет, Изабель! Рада повидаться! Джек, я только что видела тебя в городе. Или кого-то очень похожего на тебя. Настолько похожего, что я была совершенно уверена, что это ты. Ты шел в сторону Нитербриджского холма. Я тебя окликнула, но ты не услышал. А потом ты как будто растаял в воздухе, и мне показалось, что я увидела… – Она умолкла, не договорив, поднесла одну руку ко рту и принялась нервно покусывать ногти, словно решая, стоит ли продолжать. И, похоже, решила, что лучше не надо.

Лотти встревоженно наблюдала за Ариадной, ее сердце так бешено билось в груди, что у нее даже слегка закружилась голова. Она почти не сомневалась, что Ариадна хотела сказать: «Я увидела единорога».

* * *

На следующий день, сразу после завтрака, Лотти с мамой и Софи пошли на прогулку. Они собирались гулять недолго, потому что к обеду к ним должна была прийти Руби. Лоттиной маме очень хотелось с ней познакомиться. У Лотти никак не укладывалось в голове, что мама еще не знакома с Руби. Ей самой уже стало казаться, что она так давно дружит с Руби, что мама наверняка должна была с ней встречаться.

– У нас есть время зайти в то чудесное кафе выпить кофе и съесть по пирожному? – спросила мама. – Да, сегодня прохладно, но минут десять-пятнадцать мы, наверное, высидим на веранде. – Она наклонилась и погладила Софи по голове. – Возьмем ей эспрессо. Она его любит, да?

Софи остановилась как вкопанная и изумленно уставилась на Лоттину маму.

– Господи, – сказала мама. – Она и вправду кофейный маньяк. У меня ощущение, что она поняла, что я сейчас сказала.

– Она многое понимает, – сказала Лотти, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Они уселись на веранде кафе, ерзая на холодных металлических стульях в ожидании заказа. Софи устроилась на коленях у Лотти, но любезно позволила Лоттиной маме погладить ее по ушам.

– Она какая-то совершенно другая, Лотти, – сказала Софи, когда Лоттина мама отлучилась в уборную.

– Да, – задумчиво проговорила Лотти. – Мне кажется, это из-за Барни. Наверное, она очень любила того кролика Альфи, который был у нее в детстве, и Барни ей об этом напомнил. Вчера я не поверила своим глазам: она украдкой кормила его под столом! Как будто… как будто она – это я! – Лотти с надеждой посмотрела на Софи. – Может быть, ее разум начал приоткрываться и уже совсем скоро я смогу рассказать ей о тебе?.. – Она ласково погладила Софи по голове.

– Хорошо, что кролики не едят шоколад, – сказала Софи с некоторым беспокойством. – Иначе могли бы возникнуть сложности.

– Ты можешь представить, как Барни пьет кофе? – рассмеялась Лотти. Они обе так развеселились, что не сразу заметили Лоттину маму, стоящую в дверях кафе. Она была бледной как мел и держалась за дверной косяк, словно боялась, что, если его отпустить, весь мир распадется на части.

Лотти испуганно приподнялась со стула, прижимая к себе Софи, и только потом поняла, что мама смотрит куда-то в дальний конец улицы. Она обернулась в ту сторону – и тихо ахнула.

Она успела увидеть, как за угол завернул человек, очень похожий на дядю Джека. В любой другой день Лотти не сомневалась бы, что это он и есть, но она точно знала, что дядя Джек заперся у себя в мастерской и попросил его не беспокоить, потому что ему нужно было приготовить новую партию средства от блох. Значит, это был… папа.

– Поддержи ее, Лотти, – велела Софи. Рядом не было никого, кто мог бы ее услышать. Никого, кроме Лоттиной мамы, но та сейчас пребывала в таком состоянии, что не заметила бы и десяток говорящих собак. – А то она упадет.

Лотти бросилась к маме, взяла ее под руку, подвела к стулу и заставила сесть, хотя мамины ноги никак не хотели сгибаться. Лотти присела рядом, продолжая держать ее за руку, а Софи запрыгнула к ней на колени. Мама удивленно взглянула на Софи, словно не понимая, что происходит, но все-таки положила свободную руку ей на спину и принялась рассеянно гладить бархатистую шерстку. Лотти мысленно поблагодарила Софи, что та помогла успокоить маму. Софи, если хотела, действовала на людей успокаивающе лишь одним своим присутствием рядом.

– Мам, что случилось? – спросила Лотти. Разумеется, она знала, что случилось, но ей хотелось понять, что творится с мамой.

– Твой папа, – прошептала мама. – Мне показалось, я сейчас видела твоего папу. Он шел по улице. Он меня не заметил. И прошел мимо.

Пока мамы не было, официант принес кофе, и Лотти буквально заставила маму взять чашку и поднести к губам, придерживая ее руку, чтобы кофе не пролился. Все, что угодно, лишь бы ее отвлечь, лишь бы вывести ее из этого ступора. Мама сделала пару глотков, и ее затуманенный взгляд прояснился. Она по-прежнему была очень бледной, но хотя бы пришла в себя.

– Извини, Лотти, я тебя напугала. Я просто немного в шоке. Конечно, это был кто-то другой, не твой папа. Но очень похожий. И не где-нибудь, а именно здесь, в Нитербридже! Ты его видела?

Лотти покачала головой:

– Только чью-то спину.

Хотя даже так было ясно, что это папа. Но что она могла сказать? Ей еще не хватало смелости рассказать маме правду. Не сейчас, когда мама чуть не упала в обморок при одном только взгляде на человека, напомнившего ей папу. Как сказать ей, что папа жив? Что все эти годы он жил где-то вдали от семьи и ни разу не подал им весточки о себе?

– Кого-то, немного похожего на дядю Джека, – добавила Лотти.

Мама отпила большой глоток кофе. Ее рука слегка дрожала.

– Здесь, в Нитербридже, воспоминания возвращаются с новой силой, Лотти. И ты так на него похожа! Не только внешне. Когда я вижу тебя в магазине у Джека, в окружении животных… Вижу, как тебе нравится здесь… Ему тоже здесь нравилось. Они с Джеком всегда были очень близки. И твой папа очень любил животных и умел находить с ними общий язык. Ты точно такая же. – Она улыбнулась, но очень печально. – Когда он исчез, я не смогла здесь остаться. Я бы просто не выдержала. Без него всем было плохо, не только мне. Ты постоянно спрашивала, где папа и когда он вернется. Я каждый день видела Джека, с которым они так похожи. Иногда я заходила в комнату, видела Джека, и в первый момент мне казалось, что это Том. Он вернулся! Это было такое счастье. А потом я понимала, что это не Том, и мне становилось еще больнее. Как будто он умирал снова и снова, по чуть-чуть каждый раз. – Она отпила еще кофе и посмотрела в ту сторону, где Лоттин папа скрылся за углом. – Извини, Лотти. Ты, наверное, испугалась, когда увидела, что сейчас со мной было. Но мне и самой страшно. Как будто я снова его потеряла.

– Я думала, ты упадешь в обморок, – сказала Лотти.

Мама невесело улыбнулась:

– Я тоже так думала.

– Ты до сих пор по нему скучаешь, да? – осторожно спросила Лотти. – Хотя прошло столько времени.

Мама вздохнула:

– С тех пор ничего не изменилось. Это как рана, которая зажила, но шрам остался, и он болит. Наверное, я никогда не перестану по нему скучать. – Она улыбнулась Лотти. – Это кафе – наше особое место для серьезных разговоров, да? Когда мы были здесь в прошлый раз, ты хотела, чтобы я рассказала о папе, и спросила, почему я никогда о нем не рассказываю. Лотти, пойми: можно злиться на человека за то, что он умчался в какую-то глупую экспедицию, и по-прежнему его любить. – Она тихонько вздохнула. – На самом деле я даже рада, что мы о нем заговорили. Наверное, зря я так долго молчала.

– А ты… ты уверена, что он умер? – спросила Лотти. Ей надо было прощупать почву.

– Ох, Лотти. – Мама снова вздохнула. – Ты все это время надеялась? Лотти, солнышко, мне очень жаль, но, если бы он был жив, он бы уже вернулся. Или хотя бы дал знать о себе. Я тоже надеялась в первый год – и поэтому злилась еще сильнее. Неизвестность хуже всего. Но он никогда бы не бросил нас, Лотти. Да, я сама говорила, что он не слишком ответственный человек, но он никогда бы не поступил так жестоко. – Она погладила Лотти по голове. – Он тебя очень любил. Он никогда бы тебя не бросил.

«Но он меня бросил!» – чуть не крикнула Лотти. Эта мысль не давала ей покоя с тех пор, как она поняла, кем на самом деле был единорог, спасший ее от Пандоры. Почему он так долго не появлялся? Где он был все это время? Как он мог бросить маму, чье горе было как незажившая рана, которая все болит и болит?! Как он мог бросить Лотти, свою любимую дочку?!

Глава 8

Лотти была уверена, что видела папу еще раз, ближе к вечеру в воскресенье, перед самым маминым отъездом. Высокий темноволосый мужчина заглянул с улицы в витрину зоомагазина – всего на секунду – и сразу же ушел прочь. Лотти застыла, глядя ему вслед, хотя его уже не было видно, но, кажется, кроме нее, никто ничего не заметил. Он все ближе и ближе, подумала Лотти, так крепко сжав кулаки, что ногти вонзились в ладони. Это было странное чувство: хотеть чего-то так сильно, до боли в сердце, – и в то же время обмирать от страха. Чего он ждет? Мама скоро уедет, и если он будет тянуть, то уже не застанет ее в Нитербридже. Лотти даже не знала, чего ей хочется больше: чтобы он показался прямо сейчас или уже после маминого отъезда.

Дядя Джек отвез Лотти и ее маму на вокзал, а сам уехал, чтобы дать им возможность проститься наедине. Они решили, что Лотти вернется домой пешком. Идти было не так далеко, тем более что Лотти пойдет не одна, а с Софи. Сначала мама начала возражать, но Лотти сумела ее убедить, что с Софи не страшно ходить по городу: если что, Софи сумеет ее защитить – в подтверждении чего такса изобразила грозный оскал, продемонстрировав все свои зубы. Мама не знала, что здесь, в Нитербридже, Лотти все время гуляет одна, без присмотра взрослых. И хорошо, что не знала. Если мама узнает, чем занимается Лотти в последние месяцы, она придет в ужас.

Они вошли в здание вокзала, и мама вздохнула:

– Ой, смотри. Поезд опаздывает. – Она огляделась в поисках свободных мест в маленьком зале ожидания. – Давай пока сядем, Лотти. На самом деле я даже рада, что у нас появилось чуть больше времени. Мне надо с тобой поговорить.

Лотти встревоженно посмотрела на маму. Разве они уже не переговорили обо всем за эти выходные? Что еще собиралась сказать ей мама, да еще перед самым отъездом, когда остается совсем мало времени?

«Что-то мне это не нравится», – пробормотала Софи у нее в голове.

Мне тоже. Лотти погладила Софи и почувствовала, как напряжены ее мышцы под бархатистой шерсткой.

Мама заговорила не сразу. Сначала она очень долго возилась с молнией на своей сумке: зачем-то открыла ее, потом снова закрыла. Потом резко выпрямилась и посмотрела на Лотти.

– Лотти, я о многом успела подумать за эти выходные. Мне очень не нравится, что мы с тобой так далеко друг от друга. – Она опять потянулась к молнии на сумке, но тут же отдернула руку. – Я согласилась поехать в командировку в Париж, потому что боялась потерять работу. Там хорошо платят, и мне нужны деньги, чтобы как следует заботиться о тебе. Ты растешь без отца, и мне хочется дать тебе все, что есть у других детей. Может быть, даже чуточку больше. Мне казалось, что я неплохо справляюсь. Но когда ты спросила, уверена ли я, что он умер… И по-настоящему мы с тобой никогда о нем не говорили. Я не хотела о нем говорить. – Мама сделала глубокий вдох. – Я думаю, нам нужно больше времени проводить вместе, Лотти. Я скажу на работе, что мне надо вернуться в Лондон. Если меня уволят, ну что ж… придется придумать что-то другое. Я точно знаю, что сумею найти работу. Может быть, там будут меньше платить и нам придется в чем-то себе отказывать, но мы как-нибудь справимся, да? – Она посмотрела на Лотти, и Лотти с ужасом поняла, что мама боится. Боится, что Лотти закатит истерику из-за того, что теперь ей придется лишиться новых айподов и модных французских свитеров.

– Конечно мы справимся, – пробормотала Лотти. Весь ужас в том, что еще несколько месяцев назад она восприняла бы эту новость с радостью и восторгом. Лотти помнила, как она умоляла маму не бросать ее и не ехать в Париж. Она так разозлилась, что не разговаривала с мамой два дня перед самым отъездом. И вот теперь Лоттино желание сбылось: мама наконец поняла, что для Лотти гораздо важнее быть рядом с ней, чем волноваться, хватит ли у них денег на всякие штуки. Только Лотти уже этого не хотелось. Вернее, конечно, хотелось, чтобы мама всегда была рядом. Но ей хотелось еще и папу. И собаку. И волшебный зоомагазин с говорящими животными.

Но как объяснить это маме?

«Лотти».

Лотти сделала вид, что не слышит голос Софи у себя в голове. Она просто не знала, что ей сказать. Она обещала Софи, что, когда придет время решать с возвращением в Лондон, она не даст маме забрать ее из Нитербриджа и разлучить с Софи. Но как она скажет об этом маме? Можно представить, как обидно ей будет услышать, что Лотти хочет остаться в Нитербридже, с дядей Джеком и Дэнни! И тем более теперь, когда она приняла такое важное и непростое решение. Лотти не могла рассказать маме правду о магазине, и хотя мама знала, как сильно Лотти любит Софи, она совершенно не представляла себе, что их связывает друг с другом на самом деле. Софи знает Лотти даже лучше, чем мама. Но маме этого не объяснишь.

«Не волнуйся, я что-нибудь придумаю», – пообещала она Софи, постаравшись, чтобы ее мысленный голос звучал уверенно и убедительно.

«ЛОТТИ!»

«Что?»

Кажется, Софи сердилась.

«Этот кролик, он здесь! Смотри!»

Лоттина мама не закрыла молнию до конца, и из сумки вдруг выглянул робкий розовый нос. Следом за носом показалась и вся голова. Барни настороженно повел ушами и виновато взглянул на Лотти.

Лотти хихикнула, радуясь этой возможности снять напряжение:

– Мам…

– Что такое? – с беспокойством спросила мама.

– У тебя в сумке Барни. Ты что, собиралась его похитить и увезти контрабандой во Францию?! – Лотти в шутку изобразила возмущение.

Мамино беспокойство сменилось улыбкой:

– Ой, Барни… Что ты здесь делаешь?

Барни вылез из сумки, забрался к Лоттиной маме на колени и уселся с довольным и гордым видом.

– Извини, Барни, я не могу взять тебя с собой, – пробормотала она. – Сейчас не могу. Может быть, позже, когда мы с Лотти вернемся в Лондон. Не знаю, можно ли держать кролика в съемной квартире, но ты такой славный…

Включился динамик, и голос диктора объявил о прибытии поезда. Мама взволнованно засуетилась.

– Ты отнесешь Барни обратно в магазин? – спросила она. – Я могу позвонить Джеку и попросить, чтобы он за вами приехал.

Лотти покачала головой:

– Мы дойдем сами. Барни как раз поместится в мою сумку.

«Но я хочу, чтобы она забрала меня к себе! – принялся возражать Барни, пока Лотти запихивала его в сумку. – Она такая хорошая!»

Лотти мысленно вздохнула. «Я тоже хорошая, и она скоро вернется, Барни. Но сейчас ей надо ехать на поезде. Тебе это не понравится».

«Не понравится?»

«Нет, – строго сказала ему Софи. – Поезд большой, громкий и страшный».

«Ой. А она точно вернется?»

«Да», – пообещала Лотти.

«Ну хорошо».

– Лотти, я дам тебе знать, когда станет известно, что у меня с работой. Скорее всего, сразу меня не отпустят. У нас положено сообщать об увольнении за месяц, и, возможно, мне скажут, что я должна доработать весь срок до конца. Но это не так уж и долго, да? – Мама ласково улыбнулась Лотти. – А потом мы вернемся домой, и все будет как прежде.

Лотти помахала маме на прощание, что было не так уж просто, потому что одной рукой она прижимала к себе Софи, которая сердито вертелась, пытаясь вырваться, а другой придерживала Барни, норовившего высунуться из сумки.

Лотти знала, что так, как прежде, не будет уже никогда. Да ей и самой не хотелось, чтобы все стало как прежде.

* * *

Хорошо, что в этот воскресный вечер было холодно, хмуро и пасмурно. Это значит, что вряд ли кто-нибудь видел, как Лотти уныло брела домой в компании рассерженной таксы и взволнованного кролика.

– Ты ей не сказала, – бормотала Софи, яростно топая лапами по асфальту. Начался мелкий дождик, и Лотти хотелось заплакать. – Остается всего один месяц! Я так и знала, что ты ничего ей не скажешь. Через месяц тебя здесь не будет, и я останусь совсем одна.

– Я тебя не оставлю, – твердо пообещала ей Лотти.

– Но ты ничего ей не сказала! – зарычала Софи.

– Я не знаю, как ей сказать, Софи. Такие вещи не делаются вот так, с ходу. Она возвращается в Англию ради меня. Что я должна была ей сказать? «Извини, мама, но я уже не хочу с тобой жить. Я теперь буду жить в Нитербридже, так что давай как-нибудь без меня»? Подумай сама!

– И что ты теперь собираешься делать? – нахмурилась Софи.

Лотти пожала плечами:

– Сейчас я не могу ничего планировать. Если папа уже в Нитербридже, если это действительно он… Но даже если не он, все равно он вернется. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – И когда он вернется, все снова изменится.

Софи застыла на месте и пристально посмотрела на Лотти:

– Ты хочешь сказать, что мы будем жить с ним? Здесь, у нас? И твоя мама тоже?

Лотти закрыла глаза, надеясь, что она не слишком искушает судьбу.

– Мама любит его до сих пор. Почему бы им не жить вместе, как раньше? – Лотти открыла глаза. Небо вроде бы не упало на землю, и она решилась продолжить: – Мама рассказывала, что, когда они жили здесь, в Нитербридже, в дядином магазине – тогда это был и папин магазин тоже, – они спали в большой комнате прямо под моей спальней. – Она сделала глубокий вдох. – И если мы будем жить здесь, я расскажу маме о магии. Это несправедливо, что она ничего не знает. Еще два дня назад мне бы и в голову не пришло, что маме можно рассказать о волшебстве. Но когда я увидела ее с Барни, я сумела взглянуть на нее по-другому. Я смогу сделать так, чтобы она мне поверила. Уверена, что смогу.

– Но захочет ли она поверить, вот в чем вопрос, – тихо проговорила Софи. – Твой папа ей ничего не рассказывал. Наверняка у него были причины.

– Это все из-за Пандоры! – возразила Лотти. – И раньше мама была здесь несчастлива. Потому что она что-то чувствовала, я уверена. В глубине души она знала, что от нее что-то скрывают, и конечно ей было обидно.

– Это как-то совсем некрасиво, – печально заметил Барни.

Лотти вздрогнула от неожиданности: она совершенно забыла о Барни, который сидел у нее в сумке и слышал весь разговор.

– Твоя мама решит, что у тебя разыгралась фантазия, – угрюмо проговорила Софи. – А потом увезет тебя из Нитербриджа, потому что подумает, что ты сходишь с ума. И мы никогда больше с тобой не увидимся.

– Мы сумеем ее убедить. Она все поймет, я уверена. Как бы мой папа в нее влюбился, если бы она была совершенно закрыта для магии? Как бы у нее родилась я? – возразила Лотти.

– Твой папа влюбился в нее потому, что она была полной противоположностью Пандоры. Он хотел встретить девушку, настолько далекую от магии, насколько это вообще возможно, – напомнила ей Софи. – И ты унаследовала его дар; твоя мама здесь вообще ни при чем.

– Софи, тебе нравится быть несчастной? – сердито спросила Лотти.

– Просто я реалистка и смотрю на вещи трезво, – пробормотала Софи.

– Ладно, как скажешь. Если папа не вернется или даже вернется, но мама нам не поверит и захочет опять переехать в Лондон, я ей скажу, что никуда без тебя не поеду и что нам придется найти квартиру, где разрешают держать собак. Она не заставит меня тебя бросить! А если я не сумею ее убедить, я ее заколдую!

– Ты еще не умеешь так колдовать, – прошептала Софи, глядя в сторону.

– Дядя Джек мне поможет. И Ариадна тоже поможет. Они знают, что нам нельзя разлучаться. Софи, пожалуйста, ты должна мне поверить! Я никогда не смогу тебя бросить. – Лотти присела на корточки рядом с Софи. – Или ты по-прежнему думаешь, что ты мне не нужна? Мне казалось, ты все поняла.

– Я тебе верю, – сказала Софи. – Почти все во мне верит. Но есть кусочек, который чуть-чуть не уверен. Вот и все, – с достоинством проговорила она и зашагала дальше, гордо подняв голову. – Пойдем домой, Лотти. Мне холодно.

* * *

Когда они вернулись в магазин, Лотти дала Барни свежей морковки, чтобы поднять ему настроение. Он уже очень скучал по Лоттиной маме и сидел молчаливый и грустный. Лотти подумала, что Софи тоже надо дать что-нибудь вкусненькое, и сварила ей двойную порцию кофе.

Дядя Джек поехал смотреть каких-то чижей, которые могли превращаться в синих дроздов, а Дэнни «делал уроки», то есть играл в компьютерные игры, закрывшись в папином кабинете. В доме было спокойно и тихо. Лотти села на стул за прилавком и принялась наблюдать, как Софи пьет кофе. Пар, поднимающийся из большой чашки, напоминал Лотти сцены из старых фильмов, которые очень нравились ее маме: сцены, где люди очень эмоционально прощались друг с другом на железнодорожных перронах на фоне огромного паровоза, окутанного густым дымом. «Но мы с Софи не будем прощаться, – твердо сказала себе Лотти. – Потому что мы никогда не расстанемся. Что бы ни говорила мама, мы останемся здесь, в Нитербридже. Все вместе, одной большой дружной семьей. Я сделаю все, чтобы так было. Я обязательно что-то придумаю».

Лотти моргнула. Она впервые так четко и ясно сформулировала свое самое заветное желание. До маминого отъезда в Париж они с мамой прекрасно жили вдвоем. И Лотти понравилось жить в Нитербридже, с дядей Джеком и его сумасшедшей семейкой говорящих животных.

Но теперь она поняла, что ей этого мало. Теперь ей хотелось, чтобы у нее были и мама, и папа, и своя собственная собака. И чтобы они жили дружно, долго и счастливо, как в доброй сказке.

«Вот именно, что как в сказке, – рассудительно сказала себе Лотти. – В жизни так не бывает. В жизни все по-другому».

Розовый мышонок Фред забрался на прилавок и деловито принюхался.

– А что вы едите? – спросил он. – Изюм у вас есть? Я что-то проголодался. Все уже спят, и мне скучно. – Он вертел в лапах кончик хвоста, с надеждой глядя на Лотти.

Лотти вздохнула и принесла с кухни пакетик изюма. В крошечных лапках мышонка каждая изюминка казалась размером с большую сдобную булку, и он уплетал их, блаженно жмурясь.

Тихонько звякнул колокольчик над дверью, и в магазин вошел дядя Джек.

– Что-то ты рано вернулся. Там в кофейнике должен остаться кофе, – сказала ему Лотти, подбирая с пола изюминку, которую уронил Фред. И только потом до нее дошло, что Софи застыла с открытым ртом и во все глаза смотрит на человека, стоящего в дверном проеме. Лотти подняла глаза…

– Я с удовольствием выпью кофе, – вежливо проговорил Лоттин папа.

Лотти уставилась на него, на секунду утратив дар речи. Да, это был папа, такой знакомый и одновременно незнакомый! Так сильно похожий на дядю Джека, что с первого взгляда их было легко перепутать. Но если присмотреться внимательнее, то сразу становилось понятно, что это папа. Как Лотти могла не узнать его сразу?! Он был в той же желтой резиновой куртке, в которой она видела его во сне. В той же куртке, в которой Дэнни видел его в Бродфорде.

Лотти проглотила комок, вставший в горле.

– Где ты был? – спросила она. Ничего другого ей в голову не пришло.

Папа растерянно моргнул и нахмурился:

– Я был… далеко… – Он зябко поежился и втянул голову в плечи, словно чего-то боялся.

– Она по тебе скучала, – осуждающе проговорила Софи. – Они все скучали. Почему ты так долго не возвращался?

Он озадаченно взглянул на Лотти, будто не понимал, в чем его обвиняют.

– Извини, – пробормотал он.

– Где ты был? – повторила Лотти. – Дядя Джек говорил, ты поехал в какие-то джунгли. На поиски единорогов.

Папа нахмурился еще больше, и было понятно, что он пытается вспомнить что-то очень важное, но не может.

– Джек. Да. Я нашел единорогов. Я уверен, что да.

Лотти с Софи встревоженно переглянулись, а Фред встал на самом краю прилавка и внимательно посмотрел на Лоттиного папу. Тот улыбнулся розовому мышонку и прошептал:

– Красивый цвет.

– Спасибо, – просиял Фред и забрался к нему на плечо по рукаву желтой куртки. – Люблю сидеть высоко, а ты очень высокий. Лотти, это твой друг?

Как многие мыши, Фред не отличался большим умом. Лотти точно помнила, что рассказывала ему свои странные сны о единорогах, но он не связал одно с другим и не догадался, кем был этот приятный высокий дяденька.

Лотти кивнула.

– Да, наверное, – тихо проговорила она, глядя папе в глаза и надеясь, что он улыбнется, узнает ее и обнимет.

Он не узнал ее и не обнял, только смущенно кашлянул и попытался улыбнуться.

С нарастающим ужасом Лотти смотрела на папу, уже зная, что он сейчас скажет.

– Прости, пожалуйста. Я уверен, что я тебя знаю, но… Ты кто?

Лотти с трудом проглотила комок, вновь вставший в горле. Она не знала, что ему ответить. Она чуть не расплакалась от обиды и злости: она совершенно не так представляла себе папино возвращение. Заставив себя улыбнуться, она сказала тонким звенящим голосом:

– Я Лотти. – Она не сумела добавить «Твоя дочь». Она бы точно расплакалась, если бы ей пришлось произнести это вслух. Неужели он ее не узнал?! – Так ты будешь кофе? – Она развернулась и убежала в кухню, чтобы скрыть слезы, которые все-таки пролились.

Папа тоже пришел в кухню и сел за стол, наблюдая, как Лотти наливает кофе.

– Лотти… – медленно проговорил он. – Я тебя знаю. Откуда я тебя знаю?

Лотти поставила перед ним чашку с кофе и заглянула ему в глаза: точно такие же, как у нее самой. Все так говорили.

Папа вернулся домой и хотел знать историю Лотти – и свою собственную историю. С чего начать? Лотти улыбнулась ему и сделала медленный глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, чтобы не закричать: «Как же ты меня не узнаешь?! Я твоя дочка!» Если ему нужно время, чтобы вспомнить, пусть так и будет. Сейчас это не важно.

Сейчас важно только одно: у нее снова есть папа!

Примечания

1

Моя маленькая, моя малышка (фр.).

2

Те же сосиски, но по-французски.

3

Матерь Божья (фр.).

4

Глупец (фр.).

Content

Холли Вебб
Секрет ворчливой таксы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания