Диск Белонце - Книга первая - Орёл расправил крылья

Пролог

-Всем привет, с вами Правдоруб! Я обещал, что приму участие в митинге, так что наслаждайтесь!

Виктор подмигнул в телефон, с трудом удерживая равновесие на выступе памятника, куда он забрался, чтобы сделать наибольший охват территории. Спустя секунду он уже водил камерой по улицам, чувствуя необыкновенный прилив энергии.

Город погружался в сумерки. Солнце зашло за горизонт, отбрасывая последние лучи золота на крыши домов. Толпа людей становилась больше с каждой минутой, поток незнакомцев не прекращался, разветвляясь на несколько ручейков. Центр площади, который украшал памятник герою войны, превращался в сердце протестов.

Виктор помахал рукой вновь прибывшим. Ему вторил гул голосов, мужских и женских, превращаясь в настоящий рёв чудовищного монстра. Народный бунт пришёл, гнев одураченных людей прорвался сквозь ширму лицемерия власти…

-Вчера вечером мы стали свидетелями того, как власти подтасовывают результаты выборов! Я голосовал за нового кандидата, как и вы! И что мы получили? Девяноста процентов за президента Бораева! Издевательство!

Виктор чувствовал, как возвышается над толпой, скандируя лозунги, словно становясь революционером. На экране смартфона появлялись и исчезали комментарии, в основном положительные, с сердечками и смайликами. Все против несправедливости, все за честные выборы!

-Сейчас двинемся в сторону Дворца Президента! Пусть знают сволочи, что мы не сдадимся! Устроим им кузькину…

Голос парня оборвался. Послышался взрыв, а вслед за ним людской поток хлынул в разные стороны. Светошумовые гранаты ринулись в гущу схватки. Спецназ перекрывал улицы, готовясь задержать всех, кого сможет.

Виктору ничего не оставалось, как бежать вместе со всеми. Страха он не ощущал, лишь больше распалялся, адреналин растекался по крови, отключая функции самосохранения. Он спрыгнул с постамента и едва не столкнулся с какой-то женщиной. Она упала на мостовую, и чуть не была раздавлена пробегавшими подростками. Виктор успел помочь ей подняться и ринулся прочь от спецназа.

Он видел, как дюжина молодых людей пыталась прорваться сквозь оцепление, но бедняги оказались зажаты между двух огней. Вертухаи окружили их, размахивая дубинками, кровь заливала асфальт. Новая граната упала рядом, и Виктора на миг ослепило.

Парень уронил телефон и услышал противный треск. С трудом нащупал его, зрение расплывалось. Экран разбился вдребезги.

-Президента нового захотели? – раздался крик вертухая. – Власть не нравится? Получай, сука!

Послышался женский визг. Виктор видел, как девушку тащили за волосы по направлению к ближайшему автозаку. Он рванул в их сторону, даже не соображая, чем рискует. Оттолкнул мента и позволил незнакомке сбежать.

-Падла! – заревел мужик в шлеме. – Убью!

Девушка неслась в другую сторону, ощутив дыхание свободы. Зато Виктору не так повезло: побежал вперёд, не чувствуя под собой ног, будто превращаясь в ракету. Вертухай преследовал его по пятам, непрестанно ругаясь.

Парень завернул в проулок между зданиями, откуда несло сыростью, перепрыгнул через разбитые стёкла и кирпичи. Ещё несколько сот метров и он окажется в парке, где легко затеряться среди деревьев.

Неожиданно нога поскользнулась о банановую кожуру. Нелепица, достойная рядовой комедии. Виктор упал, успев вытянуть ладони. Ободрал кожу, но даже не ощутил боли. Паника застилала рассудок, подобно тому, как зверь настигает добычу.

Настоящий хищник уже был рядом. Виктор успел лишь развернуться и упасть задом на асфальт. Мент неторопливо шёл к нему, размахивая дубинкой. Лица не видать из-под шлема, мускулы выпирают сквозь бронежилет.

-Добегался, лох? – спросил он. – Ну что? Сопротивление при аресте, да? Не волнуйся ты так, дорогой. Парочка ударов и всё…

-Не смей! – выкрикнул Виктор. – Я блогер! Об этом узнает вся страна, слышишь? Я тебя засужу…

Вертухай расхохотался.

-Никто тебе не поможет, - сказал он. – Только не в нашей стране!

Виктор не двинулся с места, будто сковал паралич. Его изобьют до полусмерти, это конец.

Замах дубинкой: в то же мгновение чья-то рука схватилась за оружие. Виктор в шоке оглянулся. Высокий незнакомец с широкими плечами подкрался незаметно. Несколько секунд он держался за дубинку, а спецназовец пытался вырвать её.

Наконец раздался изумлённый вздох.

-Ты чё творишь, падла? – заорал представитель закона. – В камеру захотел? Я тебя вместе с этим придурком утрамбую, будете рядком лежать на параше…

Виктор не видел лица неожиданного спасителя, капюшон толстовки покрывал голову. Зато разглядел вертухай: он вскрикнул от ужаса и отскочил назад. Дубинка осталась в руках незнакомца.

-Кто… что…

Из уст мента раздавалось невнятное бормотание, почти лепет ребёнка, который неожиданно столкнулся с серьёзной проблемой. Он скинул с головы шлем. Виктор увидел мокрое от пота лицо, широко раскрытые глаза, в которых читался страх.

-Иди домой к семье! – Голос незнакомца оказался низким, но в то же время гулко разносился по переулку, словно набирал эхо. – Хочешь, чтобы они узнали, чем ты занимаешься тут?

-Пошёл ты!

Вертухая и след простыл. Лишь громкий топот возвещал о том, что Виктор не спятил: это произошло на самом деле.

-Как ты? – спросил спаситель, выкидывая дубинку. – Избил?

-Не успел, спасибо, - покачал головой блогер. – Телефон разбил только, сволочь. Теперь придётся все данные восстанавливать, не успел скинуть в «облако»!

-Знакомое лицо… где я мог тебя видеть?

Незнакомец подал руку парню, помогая подняться.

Виктор оказался на ногах, а спаситель снял с головы капюшон. В этот миг блогер вздрогнул, словно вспышка молнии озарила мозг.

Взгляд незнакомца настолько мощный, словно прожекторы проникали прямо в душу. В нём читался многолетний опыт, годы страданий и боли, пережитых, если не в аду, то в похожем месте.

Не удивительно, что мент так испугался, едва ли не обмочился от страху.

Спустя несколько секунд ледяной отблеск в глазах пропал, уступая место улыбке. По лицу скользнула тень, и будто одна маска сменилась другой. На Виктора смотрел красивый блондин лет тридцати, с безмятежным лицом, напоминавший какую-нибудь звезду эстрады, раздававшую автографы после концерта.

-Кто вы? – спросил блогер, ощущая сухость в горле. – Почему помогли мне?

-Не люблю, когда унижают слабых, - ответил тот. – Годы летят со скоростью света, меняются поколения, изобретают новую технику, а люди не меняются. Забавно, правда? А ведь после войны все мечтали о лучшем мире, где никто не повторит ошибок своих отцов и дедов.

-О какой войне говорите? – спросил Виктор, в котором просыпался интерес блогера. – Чечня? Донбасс? Или может Сирия?

Незнакомец расхохотался. Смех раскатывался по переулку, заглушая шум с улиц, где до сих пор отлавливали протестующих.

-Что-нибудь слышал о Великой Отечественной? – наконец выдавил из себя спаситель. – Ладно, давай уйдём отсюда. С одним вертухаем легко разобраться, а вот со стаей волков…

-Куда двинем? – Виктор даже не хотел спорить. – К вам?

-А у нас свидание что ли? – усмехнулся незнакомец. – Раз уж такое дело, посидим-поговорим, Правдоруб.

Виктор едва не наскочил на мусорный бак. С изумлением уставился на спину мужчины, который оглянулся:

-Чего вылупился? По-твоему, я совсем дикий, блоги не смотрю? Я живу недалеко, пиво будешь?

-Как ваше имя? – вместо ответа спросил блогер.

-Не здесь, - покачал головой мужчина. – Чем скорее покинем улицу, тем лучше, слышишь?

Взрыв дымовой гранаты разнёсся по городу, эхом отражаясь от стен домов, заставляя сердце замереть в груди. Виктор пошёл вслед за странным незнакомцем, всё больше убеждаясь в том, что это необычная личность. Было бы славно снять ролик, да только, где взять новый телефон?

Они вышли к оживлённой трассе, где сновали автомобили, и за которой виднелась высокая многоэтажка. Светофор будто завис на красном свете, а два автозака медленно проехали мимо, сопровождаемые полицейскими машинами.

-Совсем озверели! – произнёс Виктор. – Ну ничего, они ещё своё получат!

-Если бы всё было так просто, - сказал незнакомец. – Не зевай!

Зелёный свет заставил машины остановиться, пропуская их вперёд. Они пересекли дорогу и вошли в подъезд многоэтажки. Дошли до лифта, разрисованного граффити. Мужчина нажал кнопку, и кабина рванула вверх, поскрипывая, словно старуха, что едва шевелит ногами из-за боли в суставах.

-Милости прошу к нашему шалашу, - пробормотал мужчина, открывая металлическую дверь, покрытую кожаной обивкой. – Ты как к спиртному относишься? Или поклонник ЗОЖ-культуры?

-От пивка бы не отказался, - ответил Виктор. – Честно говоря, я немного удивлён…

-Чему же? – спросил хозяин квартиры, снимая ботинки. – По-моему ваше поколение вообще уже ничего не шокирует.

-Мало того, что спасли незнакомого человека, так ещё и привели его к себе домой, - ответил Правдоруб. – А вдруг я вор-домушник?

-Ну во-первых, я видел твои ролики в интернете. Во-вторых, могу за себя заступиться, это ты я думаю, прекрасно видел полчаса назад. А в-третьих: с чего сам мне доверился? Вдруг я маньяк и прикончу тебя на собственной кухне?

Виктор застыл на месте, изумлённо разглядывая лицо незнакомца. Тот сверкнул глазами и вновь рассмеялся.

-Так и будешь торчать там, как одинокий тополь на Плющихе? – сказал он. – Заходи, давай. Пиво в холодильнике, кальмары даже имеются, десять пачек. И кстати, будем знакомы. Звягин Антон Юрьевич.

Они пожали друг другу руки. У Виктора потеплело на душе, словно он оказался не в гостях у странного незнакомца, а у себя дома, где сам принимал людей.

Прихожая оказалась узким коридором, где на одной стенке висело большое зеркало, а на другой торчали крючки для одежды. Виктор последовал вслед за Антоном, что увлекал его вглубь квартиры. Бросил взгляд на совмещённый санузел, и вошёл на небольшую кухню, где всё блестело от наведённой красоты.

-Евроремонт по высшему разряду? – спросил Виктор, осматривая подвесной потолок, кафельные стены, паркет под ногами. – Совсем недурно, почти как у меня в квартире.

-Разбираешься? – поднял брови Звягин.

-Отец строитель, - кивнул блогер. – Часто возил меня на халтуры. Деньги неплохие, но не моё это…

-А что твоё? – перебил Антон, доставая из холодильника две бутылки пива. – Бегать от ментов и снимать подкасты? Адреналин обожаешь?

Виктор молча проглотил саркастическое замечание.

-Женаты? – сменил тему он. – Чувствуется женская рука!

-В таком случае, пора мне уходить в горничные, - усмехнулся хозяин кухни. – Я убираюсь по два раза в неделю. Безделье убивает, дружище. Особенно в моём возрасте…

-Шутите? – Виктор принял пакетик с кальмарами. – Сколько вам? Тридцатник? Да я ненамного младше!

-Действительно, - пробормотал Антон. – Что я несу! Пошли в комнату, кое-что расскажу. Ты ведь никуда не спешишь?

Правдоруб посмотрел на фитнес-браслет. Было только восемь вечера. Дома его не ждал никто, с девушкой он поссорился неделю назад, и она съехала к маме.

-Если только конвертировать новое видео, - ответил он. – Иногда кажется, что жизнь превратилась в фильм, где отсутствует монтаж, и все самые ненужные моменты не вырезаются, а длятся целую вечность…

-Понимаю тебя, - кивнул Антон, отпивая глоток из бутылки. – Вечность поганая штука, походит на ад, из которого один выход. Знаешь, какой? Верёвка и мыло!

Виктор едва не выронил пиво.

-Да шучу я! – рассмеялся Звягин. – Ну, двинули!

Они прошли в соседнее помещение, оказавшееся просторной гостиной. Большая двуспальная кровать напротив балкона, шкафы с книгами, парочка кресел. Здесь тоже ощущался дух чистоты, предметы на своих местах, всё аккуратно сложено. Похоже, Антон тот ещё аккуратист.

Но больше всего Виктора поразил компьютер в углу. Огромный монитор, светящийся системный блок, горящий неоновой подсветкой. На экране, разбитом на квадратики, показывались новости разных стран. Блогер с изумлением узнал первый телеканал австралийского телевидения.

-Интересуетесь глобальной обстановкой? – спросил он. – Субтитров не видно, может и языки знаете?

-Несколько, - пожал плечами Антон. – К сожалению, я не такой полиглот, как хотелось бы. А вот, что касается телевидения, то оно уже лет тридцать как прогнило. Помню в советское время два канала было и ничего, все довольные, не жаловались. Мозги не прожигали как сейчас. Впрочем, в сети такая же хрень. Один «Тик-Ток» чего стоит…

-А кем вы работаете, если не секрет? – Виктор присел в кресло, отпивая горьковатое пиво. – Сто пудов, занимаетесь международными делами, бизнес, или государственная служба?

-Ой, да не смеши, - фыркнул Антон, занимая кресло напротив. – Если я интересуюсь новостями и знаю пару языков, так сразу капиталист-затейник? Ты где-нибудь видишь котировки валют? Я на бирже не играюсь. Всего лишь грузчик в магазине мебели. Что? Изумлён?

-Как? – У блогера поднялись брови. – В жизни бы не поверил! Вы не выглядите как типичный грузчик. Мой отец всегда говорил, что любая работа похвальна, если её любишь, и она приносит доход. Не подумайте, что я вас…

-Может хорош уже «выкать»? А то коробит, мы же не на приёме у английской королевы! Вообще, ты прав, грузчик – это не работа мечты, но на жизнь хватает, и держу себя в форме. А грыжа мне не грозит, как и любая болячка.

-Чего-чего? – Виктор поставил бутылку на тумбочку. – Вы… ты про что? Здоровье оно ведь не железное…

-Иногда думаю, что лучше бы так оно и было, - с грустью вздохнул Антон.

Вновь в глазах у незнакомца появилось странное, ни с чем не сравнимое выражение. Словно проваливаешься в туннель, откуда нет выхода, в тусклый туман столетий, где годы превращают твою жизнь в болезненный тлен…

Виктор тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Это уже не смешно, что за чертовщина лезет в мозг?

Антон Звягин прикрыл глаза, а когда вновь открыл, взгляд наполнился жизнью и искрами веселья. Казалось, внутри у человека работал механизм, где постоянно переключался тумблер.

-Странный ты, - подал голос блогер. – Честно говоря, меня это начинает пугать…

-А меня пугает одиночество, - перебил Антон. – Последние годы я провёл здесь почти ни с кем не общаясь. Соседи со мной даже не здороваются. Друзей нет, да и родных не осталось. А ты ещё про жену спрашивал!

Виктор кинул взгляд на тумбочку, на которой рядом со смартфоном на зарядке, стояла рамка с фотографией. Некоторое время он разглядывал чёрно-белый снимок, не веря глазам своим. Впрочем, всё это может быть фотомонтажом. Но какой смысл?

Антон Звягин запечатлелся там в советской форме, с кучей медалей и орденов, что будто блестящим золотом покрывали грудь. Он обнимал маленькую девушку в белом платье, поразительной красоты. Оба улыбались, причём настолько искренне, что казалось их общее счастье переливается через края рамки в квартиру.

-Любите участвовать в ролевых играх? – высказал догадку Виктор. – В смысле, ездите на полигоны, где разыгрывают сражения Великой Отечественной?

-Ты удивительный упрямец, Правдоруб, - усмехнулся Антон. – Твой мозг уже давно сопоставил все факты, собрал кусочки мозаики в единую картину. Но продолжаешь искать другой ответ, чтобы не свихнуться от реальности. Ведь истина иногда разрушает привычный мир.

Виктор встал с кресла и прошёлся взад-вперёд по комнате. Какое-то безумие! И почему он должен торчать здесь и выслушивать весь этот бред от незнакомца? Ну спас он его от вертухая и что теперь? Валить надо из этого дома.

Неожиданно взгляд упал на постер, что висел над кроватью. Блогер сделал шаг вперёд, пытаясь рассмотреть фигуру длинноволосого мужчины с мечом в руках. Лицо оказалось знакомым. А название фильма буквально взорвало его мозг.

-Кристофер Ламберт актёр на века, - сказал Звягин. – Жаль, недооценённый, не получил Оскара. Как ты, дружище? Выпей пива, охлади мозги!

Блогер резко развернулся. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, щёки стали пунцовыми. Внутри шла какая-то борьба, сердца отбивало безумный танец.

-Коннор Маклауд из клана Маклаудов, - сказал он. – Любимый фильм моего отца, вечно пересматривал все части. Классика жанра, согласен, но как по мне спецэффекты не ахти. И что это значит, Антон? Вы хотите сказать, что вы…

-I’m immortal! – провозгласил Звягин.

На какой-то долгий миг, прерываемый лишь частым дыханием Виктора, воцарилась тягостная тишина. Наконец Виктор без сил свалился в кресло, кое-как схватился за бутылку и выпил глоток пива. В голове прояснилось, но слова никак не вырывались изо рта.

-Ты бессмертный? – выдавил из себя он. – Или это всё розыгрыш? Умоляю, скажи, что это пранк!

-Я бы переписал на тебя квартиру, сынок, лишь бы это оказался прикол, - вздохнул Звягин. – Но, к сожалению, от фактов не спрятаться, не скрыться. Ты первый человек за тридцать лет, которому я решился открыться.

-Но почему мне?

-Потому что я увидел в тебя кое-что необычное. Ваше поколение разочаровывает меня, но ты не такой как остальные придурки, что снимают видео в надежде на хайп. Есть стержень, хочешь докопаться до истины, что-то изменить в этом мире. Напомнил мне одного человека. Меня, когда я только стал служить в армии, отдал лучшие годы жизни на то, чтобы спасти Родину от Третьего Рейха.

-Может я сплю?

-В таком случае, это самый безумный кошмар в твоей жизни! Так ты хочешь или нет?

-Хочу что?

-Узнать мою историю. Записать её, поведать миру.

Виктор прикусил губу. В нём загорелся азарт журналиста, а ведь это отличная идея! Быть может этот человек и псих, но, а вдруг всё, что он расскажет окажется истиной? Сколько новых подписчиков.

Блогер вытащил из кармана разбитый телефон. С горечью вздохнул, признавая поражение.

-Я не смогу записать наш разговор на камеру, - сказал он.

-Это обязательно? – пожал плечами Звягин. – Возьми мой мобильник. Я потратил кучу денег на гаджет, камера там потрясающая. Единственная вещь, что я люблю в будущем веке, так это постоянный ренессанс новых технологий.

Виктор вытащил шнур зарядки из телефона и направил камеру на Антона. Некоторое время настраивал балансировку видео, с удовольствием отмечая, что качество будет на высоте.

Всё это напоминало настоящее интервью, но в то же время, Виктор ощущал нереальность происходящего. Бессмертный герой собирается рассказать историю своей жизни. А может просто выдумать сюжет для какой-нибудь фантастической истории.

-Запись пошла, - произнёс блогер. – Итак, с вами Правдоруб. И в этот раз у меня есть кое-что горячее, от чего ваши головы взорвутся, словно перезрелые арбузы!

Звягин расхохотался:

-Тебе надо поработать над эпитетами, мой друг. Ладно, меня зовут Антон Звягин. Но эта история начинается не с меня. Но обо всём по порядку. Пристегните ремни, господа!

Часть первая - Глава первая

Раннее утро застало Михаэля за сбором свежей ежевики. Ночью не спалось, всё время думал о больной матери, которая лежала в городской больнице. Всё-таки воспаление лёгких болезнь поганая, убивающая людей и моложе, чем Агнетта Тульц. Но Михаэль приободрялся мыслью, что склочный характер матери не даст ей сдаться. Вот уж кто, а его матушка, упрямая как ослица, никогда так просто со свету не уйдёт.

Он вышел из деревни в сумерках, когда даже деревенские петухи ещё дрыхли в курятниках. Зато уже подойдя к лесу, прекрасно различал кусты ежевики, где между колючих ветвей висели тёмно-синие ягоды. Он нацепил перчатки и стал осторожно снимать плоды, искоса наблюдая как жёлтый диск солнца поднимается над равниной.

С тех пор как умер отец, всё хозяйство перешло в распоряжение Михаэля, а ведь ему едва исполнилось пятнадцать лет. Всю жизнь он мечтал вырваться в город, где можно заняться чем хочешь, а не торчать тут, копаясь в земле, ухаживая за коровами и наслаждаясь запахом навоза. Но приоритеты сменились. Агнетта Тульц не могла вытянуть хозяйство на себе. Да и лишних денег на то, чтобы нанять работников не было и в помине.

Юноша тяжело вздохнул. Проглотил кислую ягоду и ощутил, как веки тяжелеют от бессонной ночи. Теперь до обеда точно не уснуть, нужно тащиться кормить скотину.

Михаэль услышал резкий свист, переходящий в гулкий грохот. Казалось, сами небеса разрывало пополам. И это точно не гроза, ведь при громе не бывает таких странных звуков, словно при артиллерийской канонаде.

Страшная мысль сверкнула в сознание мальчишки. А что, если вновь началась война? Он родился уже после мясорубки, устроенной покойным императором. Но слышал рассказы от ветеранов, от которых кровь стыла в жилах. Чего только стоил горчичный газ, от которого лёгкие превращались в труху, а глаза вытекали на лицо…

Между тем грохот набирал силу. Михаэль выронил корзинку, не веря тому, что видит. Даже ударил себе по щеке, пытаясь согнать галлюцинацию.

Казалось, на горизонте появилось второе солнце. Больше всего это напоминало перевёрнутую вверх дном тарелку, которая покрылась оранжевым пламенем. Это нечто прорвалось сквозь гряду облаков, постепенно снижаясь к земле. Голубизна неба растворилась в сером дыму, идущим от падающего объекта. А в том, что он терпел катастрофу, не возникало сомнений.

Михаэль вспомнил, как отец рассказывал, что во время войны чуть не попал под падающий самолёт французов. Тогда рядовому Тульцу удалось прыгнуть в окоп, а горящий аэроплан грохнулся в десяти метрах от него. Чудо господне, как говаривал отец, но, когда он прикладывался к шнапсу, мысли его путались и он мог придумать, что угодно.

Как к примеру, что знал ефрейтора Гитлера лично и даже спас ему жизнь, вытащив его на плечах из-под обстрела.

Тем временем диск завертелся на месте, словно волчок. Михаэль закрыл уши, так как режущий звук буквально впивался внутрь, словно острый нож. Кто бы ни управлял аппаратом, явно пытался выровнять его, но терял управление.

Наконец объект стал падать, по кривой оси облетел горизонт, и врезался в землю, недалеко от реки Рейн, взметая столп дыма.

Юноша с минуту не мог прийти в себя, пытаясь совладать с волнением, сердце в груди отбивало чечётку. Он прекрасно видел горящий аппарат, всё-таки лесной массив был на возвышенности. В голове замелькали противоречащие друг другу мысли. Часть его хотела бежать туда, любопытство раздирало душу. Но всё же, не следовало так глупо подвергать себя опасности.

Что если это вражеский самолёт-разведчик? До французской границы рукой подать, да и Швейцария недалеко. Но вдруг там внутри погибают люди?

Решение созрело само собой. Михаэль далеко не трус, но и до героя ему далеко. Но продолжать собирать ежевику в то время, как происходит такое – полный идиотизм.

Казалось, место падения близко, сотня шагов и всё. Но обман зрения не пугал юношу, он быстро преодолевал расстояние, спускаясь по холму вниз, пересекая травяной луг. Чёрный столп дыма поднимался в вышину, словно джинн из арабских сказок из лампы. Время поджимало, не пройдёт и часа как здесь появится толпа зевак, а вслед за ними и полиция.

Солнце припекало. Михаэль вспотел, со лба тёк настоящий ручей, пришлось куртку закинуть на плечо. Спустя минут пятнадцать он наконец вышел к прогалине, где лежал аппарат. Остановился, чтобы перевести дыхание, с жадностью разглядывая каждую деталь упавшего диска.

Неизвестный самолёт врезался в землю, прорыв длинную канаву. Несмотря на падение, он не перевернулся вверх дном, а лежал горизонтально, всем своим видом напоминая перевёрнутое блюдце. Серебристый металл ослеплял отблеском солнечных лучей. Михаэль разглядел несколько круглых окошек по центру диска, а также странные символы, напоминавшие иероглифы. Огня не было, в то время как сам дым струился из отверстия внизу диска, где произошла утечка топлива или взорвался двигатель. Михаэль занимался механикой, но кроме трактора ничего не разбирал.

Послышался свист, переходящий в громкое шипение.

Михаэль в страхе отступил назад, опасаясь взрыва.

В казалось цельном куске металла появились щели. Откинулась дверь и из мрака аппарата вылезла рука. Серая ладонь с длинными, словно лапки паука, пальцами.

Четырьмя пальцами.

Михаэль не смог сдержать вопля. Корзинка с ежевикой упала на землю, ягоды скрылись в густой траве.

Вслед за необычной рукой появилась и голова. Юноша прирос к месту, не в силах сдвинуться, ступор охватил тело, словно его заколдовали. Быть может так и есть и он надышался газом? Воняло здесь дымом и тухлыми яйцами.

Потому что это невозможно.

Лицо пилота ничем не напоминало человеческое, будто натянули маску или противогаз. Лысая голова без всяких волос или бровей. Бледная кожа, почти белого оттенка. Ушей нет и в помине, как и носа, губы словно превратились в тонкую линию. И глаза, огромные на пол-лица, чёрные без зрачков.

Существо смотрело на Михаэля, взгляд впивался в душу.

А вслед за этим, в голове у парня словно взорвалась бомба. Он упал на колени и схватился за волосы, пытаясь сладить со вспышками света, словно ему подмигивали автомобильные фары. В мозгу защекотало, казалось, чьи-то пальцы роются под черепом, и Михаэль даже знал, чьи…

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

Михаэль ощутил лёгкость в голове, будто выспался после трудного дня. Чей-то громкий и звучный голос произнёс:

-Помоги мне!

-Ты это мне? – спросил парень, обращаясь к существу, которое не решалось выйти за пределы диска. – Ты ранен?

Очертания инопланетянина были расплывчатыми, но вполне различимыми. Ростом с ребёнка, худое тело, короткие руки и ноги. А то, что он прилетел с другой планеты, Михаэль не просто чувствовал, а твёрдо знал, словно в мозгу открылись невиданные ранее знания.

-Можешь выйти, я тебя не трону! – крикнул юноша.

Существо сделало нерешительный шажок. И в этот момент Михаэль услышал грохот приближавшегося транспорта.

Юноша обернулся: действительно, со стороны Фрайбурга приближался военный грузовик, сверкающий зелёной краской. Вслед за ним ехал чёрный «мерседес», автомобиль мечты, ценой как десять ферм Тульцев. Но для Михаэля эта грёза превращалась в кошмар.

-Лишь бы не они! – сглотнул он. – Эй, ты! Тебе нужно немедленно бежать!

Но инопланетянина и след простыл, словно крот он исчез в норе, из которой достать его легче, чем рыбу из консервной банки.

Михаэль не мог ничего сделать. Самому бы делать ноги, да толку? Его наверняка видели из кабины грузовика. А если побежит, возникнут подозрения и, чего доброго, пристрелят.

Не прошло и минуты, как транспорт с утробным рычанием хищного зверя остановился в пяти метрах от аппарата. Солдаты спрыгнули на землю, все как один молодые, крепкие ребята. Они мигом оцепили место катастрофы в кольцо. Михаэль с интересом разглядывал серую форму, высокие сапоги, стальные каски. Одна из винтовок нацелилась в него, и тут уж стало не до смеха.

-Имя?! – прокричал солдат. – Что здесь делаешь?

От страха у Михаэля отнялся язык, он лишь дрожащей рукой показал на упавший объект. На лице солдата проступила тень.

-Ты в курсе, что гражданским лицам не разрешено приближаться к самолётам врага, что совершили посадку на земле Рейха? – протараторил вояка.

-Расслабьтесь, сержант, - произнёс чей-то мягкий и вкрадчивый голос. – Этот малец ведь не враг Рейха, а верный гражданин!

Из «мерседеса» вышел высокий и статный военный, в отличие от остальных одетый в чёрную как смоль форму. Михаэль с изумлением рассмотрел петлицы с двумя молниями, но ещё больше его взволновал череп на фуражке. Гестапо подобное не носили, это уж точно.

-Штурмбаннфюрер, этот мальчишка мог оказать помощь пилотам, - сказал сержант. – Нужно допросить его!

-Это всегда успеется, - усмехнулся незнакомец. – Как твоё имя, юноша?

-Михаэль Тульц, - ответил тот. – Я всего лишь собирал ежевику, это не воспрещается!

Штурмбаннфюрер окинул взглядом траву, где рассыпались ягоды. Михаэль воспользовался заминкой, чтобы рассмотреть его лицо. На вид ему лет тридцать, глаза голубые, с холодным блеском оружейной стали. Волевые скулы, крупный нос, тонкие губы выдавали в нём истинного арийца. Небольшой шрам на подбородке.

-Видел падение самолёта? – спросил незнакомец.

-Это не аэроплан, - ответил Михаэль. – Может я и фермер, но не дурак.

-Самый умный? – буркнул сержант. – Отвечай на вопрос, а не то…

-Обыщите судно, - приказал штурмбаннфюрер. – Я уверен, что пилот на месте, живой или мёртвый он ответит за нарушение границ Рейха!

Сержант мигом ринулся к диску. Не без страха он замялся возле входа, и наконец вошёл внутрь, пригибая голову. Послышалась возня, изумлённый крик.

Сержант выбрался наружу: бледный, глаза выпученные, винтовка болтается на плече. Перекрестился и крикнул:

-Там демон!

-Что за чушь! – фыркнул штурмбаннфюрер. – Вы там газу нанюхались?

-Не человек!

-Он говорит правду, - подал голос Михаэль. – Я видел пилота своими глазами, вы должны отпустить его. Это уж точно не вражеский лазутчик. Он вообще не отсюда… он…

Юноша поднял голову к небу, красноречиво показывая свои мысли.

-Ох, вляпался ты, Михаэль, - проговорил штурмбаннфюрер. – А я ведь собирался тебя отпустить, думал безмозглый фермерский сынок. Но мозгов у тебя больше, чем у того сержанта. Знаешь, что в гестапо делают с предателями? Выдёргивают ногти, обрезают кожу на подошвах и заставляют ходить по соли. Хочешь ощутить это?

Паника застлала разум Михаэля, он побледнел, язык не слушался. Он лишь беспомощно смотрел на военного, открывая и закрывая рот, словно рыба, оказавшаяся на берегу.

-Этого можно избежать, - ухмыльнулся штурмбаннфюрер. – В тебе ведь нет еврейской крови, надеюсь?

-Никак нет! – Голос парня напоминал комариный писк. – Мы чистокровный немцы!

-В гестапо умеют проверять родословную, - хмыкнул незнакомец. – Но в СС мы ценим хитрость и пытливый ум. Ты этим обладаешь. Готовься к новой жизни, Михаэль. Ты поступаешь в распоряжение охранных отрядов Генриха Гиммлера. Закончишь школу офицеров, куда я лично тебя порекомендую.

-Но моя мама… она в больнице…

-Не волнуйся, я прослежу, чтобы за ней вёлся круглосуточный уход, - кивнул штурмбаннфюрер. – Рейх ценит матерей истинных сынов Германии. Эй, сержант! Немедленно захватите пилота! Или вы трусливый щенок?

Солдат вытянулся по струнке смирно. Кивнул двум сослуживцам, и они вместе полезли в диск.

-Что вы с ним сделаете? – спросил Михаэль, который уже знал ответ.

-Если это тот, о ком я думаю, он поможет поставить врагов Германии на колени, - ответил штурмбаннфюрер. – Ты готов к службе, сынок?

Михаэль неохотно кивнул.

-Так не пойдёт! Хайль Гитлер!

Штурмбаннфюрер выкинул правую руку вверх.

-Хайль Гитлер! – повторил жест Михаэль.

Глава вторая

Девушку привели минуту назад, выглядела она ужасно. В рваной гимнастёрке, волосы грязными космами свисают на лицо. На ногах даже нет сапог: голые ступни покрывают какие-то тряпки. Посадили в кресло, привязали руки к подлокотникам. Та и не пикнула, слышалось лишь тяжёлое, почти не женское дыхание, словно у какого-то зверя, попавшего в капкан.

Так и есть: в гестапо ловят в силки, но о смерти здесь думают в последнюю очередь. Первая заповедь любого допроса: обвиняемый должен продержаться в сознании как можно дольше. Каждая минута мучений и издевательств приводит к новым сведениям, информации, за которую можно получить повышение.

Антон Звягин налил воды в стакан и несколько мгновений глотал жидкость, жадно, чувствуя, что сушняк не спадает. Слишком всё это тяжело, но работать надо.

-Фрау Риц, - произнёс лейтенант Зингер. – Вы доставлены в отделение полиции по обвинению в распространении коммунистических листовок. Кроме того, за вами числится саботаж на фабрике мебели, где вы призывали к забастовке рабочих…

Девушка неожиданно рассмеялась. Звягин вздрогнул: смех получался настолько живым и звонким, в нём царило настоящее веселье, словно они торчали не на допросе, а сидели на полянке, рассказывая анекдоты и наслаждаясь пикником.

-Вот же стерва, - фыркнул Зингер и ударил девушку по лицу тыльной стороной ладони. – Ну как теперь? Радости поубавилось?

Фрау Риц сплюнула кровью. Волосы откинулись назад. Антон рассмотрел её более пристально и едва не вскрикнул. Пурпурные кровоподтёки чуть ли не на каждом сантиметре кожи, на щеках царапины, видны фингалы. Новая струйка крови вытекала из нижней губы. А ведь девка та ещё красавица. Голубые глаза, симпатичные черты лица, но во взгляде читалась несгибаемая решимость.

Что и не удивительно, некоторые так просто не ломаются.

-Ты у нас новенький, - сказал Зингер, поворачиваясь к Антону. – Так что приступай к действию. Сможешь расколоть её за пять минут и с меня пиво.

Звягин судорожно кивнул. Лицо лейтенанта казалось непроницаемым: холодные глаза, на губах нет и подобия улыбки. Нельзя отступать, иначе его посчитают слабаком, недостойным работы в гестапо.

-Сдай подельников! Хочешь ведь, чтобы это прекратилось?

Слова вырывались изо рта Антона с трудом, но голос оставался твёрдым и сухим, будто наждачная бумага. Он подошёл к девушке, чувствуя запах её пота, смешанный с кровью и страхом.

-Не смеши меня! – ответила девушка, продолжая смеяться. – Я не какая-нибудь шавка, что за кусок кости готова лизать ботинки. Ничего я не знаю, меня взяли по ошибке! Отпустите домой!

-Ты у меня будешь лизать кое-что другое, тварь!

Зингер проскочил мимо Антона и ударил девушку в живот кулаком. Та поперхнулась, закашлялась, по лицу заструились слёзы.

-Не нужно! – крикнул Звягин. – Я веду допрос! Не вмешивайтесь, лейтенант!

Зингер демонстративно поклонился, в этот раз ухмыльнулся. Чем-то он напоминал Антону хорька: мордочка вытянутая и хитрая. Серая форма нациста шла ему как никому другому.

-Мы здесь не для того, чтобы вас пытать, фрау, - сказал Звягин. – Нам требуется только правда, которая может спасти вас от концентрационного лагеря. Сдайте коммунистов с фабрики, и получите свежую одежду, еду и медицинское обслуживание.

Девушка сплюнула на ботинки Антона.

-Отойди! – Зингер грубо оттолкнул парня. – Учись!

-Но…

Антон превратился в робкого ребёнка, у которого внезапно отобрали любимую игрушку.

Тем временем Зингер проверил узлы на руках и ногах девушки.

-Я знаю, чего ты хочешь получить, коммунистка, -сказал лейтенант. – Давно мужика не было, не так ли?

Девушка встрепенулась. Глаза наполнились новым потоком слёз, и она завизжала, осознавая, что сейчас произойдёт.

Зингер действовал быстро: снял с девушки штаны, и та оказалась в одних белых трусиках. Не обращая внимания на крики фрау Риц, схватился за нижнее бельё…

-Я всё скажу! Пожалуйста! Боже…

-Ты у меня будешь скороговоркой читать памфлеты о своих подельниках!

Антон не стал долго думать, мышцы заработали сами. Схватился рукой за шею лейтенанта, фуражка слетела с головы. Зингер захрипел, пытаясь ослабить хватку, но Звягин сдавливал намертво.

-Это скотство! – прошипел он. – Слышишь, лейтенант?

-Идиот! – с трудом проговорил Зингер.

Дверь в комнату с треском отворилась. Несколько красногвардейцев вошли внутрь, а вслед за ними и полковник Ноздрёв. Звягин тут же отпустил Зингера, вспомнив, где находится.

-Лейтенант Куницкий, ты как? – спросил Ноздрёв.

Поддельный гестаповец кашлял, потирая покрасневшую шею.

-Твою налево, Звягин! – буркнул полковник. – Что ты тут устроил?

-Товарищ…

-Заткнись!

Ноздрёв знаком приказал солдатам развязать девушку. Та закончила притворяться немецкой коммунисткой и с жалостью смотрела на Антона. Действительно, парень достоин сострадания. Так опростоволоситься!

-Ты провалил свою миссию, - сказал Ноздрёв. – На первом же допросе у гестапо напал на своего начальника! И это, по-твоему, идеальная работа шпиона? Я считал тебя лучшим в отряде, а теперь…

Полковник сжал кулаки. Ноздрёву уже было за сорок, он носил длинные усы, подражая Будённому, имел выдающиеся скулы и мохнатые брови. Красные петлицы со звёздами буквально сверкали, как и глаза, в которых горел недобрый огонь.

-Этого больше не повторится! – закричал Звягин. – Дайте мне шанс на пересдачу!

-В реальности, у тебя не будет новой попытки, - ответил полковник. – Тебя скрутят немцы и развяжут язык. Хочешь сдать Родину? Рассказать все секреты?

-Никак нет! Никогда! Клянусь!

-Посмотрим, - покачал головой полковник. – А сейчас марш в столовую! Но сначала переоденьтесь с Куницким…

Полковник вышел вслед за солдатами. Куницкий злобно уставился на Звягина и неожиданно толкнул его:

-Из-за тебя я чуть задохнулся! Не собирался я её насиловать в самом деле! А теперь придётся пересдавать вместе с тобой!

-Прости, Гришка…

-Да иди ты!

Куницкий исчез за дверью.

-Да ты рыцарь без страха и упрёка!

Сержант медицинской службы Перепёлкина уже успела натянуть штаны обратно. Только сейчас Антон заметил, как с её лица стекают синие слёзы, а фингалов, естественно, не было и в помине.

-Краска паршивая, - вздохнула она, доставая платок. – Теперь нужно целый час приводить себя в порядок. Звягин, ну ты дал конечно! За честь дамы готов как во времена Пушкина, да? На дуэль ещё его вызовешь?

-Надя, прекрати издеваться! И так тошно…

-А что я? Прости, но я другому отдана, и буду век ему верна…

Антон лишь прикусил губу.

-Но всё же, спасибо, - сказала сержант, уже разворачиваясь к выходу. – Сделай милость, Антоша. Прекрати быть таким добрым. В разведке такие долго не живут.

Интерлюдия 1

Бутылка с дребезгом разбилась.

-Блин! – воскликнул Виктор. – Прости! Правду мама говорила, что рассеяннее меня никого нет на свете. Ничего в руках долго не держится…

По комнате разнёсся кисловато-горький запах пива. Антон со смехом исчез в коридоре. Спустя мгновение появился с совком и веником. Виктор забрал у него инструменты и быстро собрал осколки.

-По-моему, бутылку выронил не просто так, - сказал Звягин, присаживаясь в кресло. – Видел бы своё лицо, когда меня слушал. Я думал глаза из орбит полезут, а рот не закрывался…

-Подловил, - кивнул Правдоруб. – Твой рассказ буквально парализовал, словно я смотрел фильм, от которого не оторваться. Особенно этот момент с девушкой. Неужто в те годы так готовили шпионов? Это ведь ужасно!

-Думаешь, что-то изменилось в будущем? – хмыкнул Антон. – Нынешняя разведка тренируется в виртуальной реальности. Пару лет назад они закупили дюжину шлемов для симулятора. Зато никаких повреждений.

-Откуда ты…

-Интернет даёт удивительную свободу действий. Да поставь ты уже этот веник!

Виктор положил инструменты возле стенки и вновь уселся в кресло.

-А этот рассказ про «летающую тарелку», - сказал Правдоруб. – Больше похож на плохой сценарий дешёвого блокбастера. Или статью из жёлтой прессы про пришельцев. И какое отношение это имеет к тебе?

-Самое прямое, - сказал Антон, в глазах которого вновь появилось странное отсутствующее выражение. – На дворе стоял 1936 год, я был совсем мальчишкой, как ты теперь. В жизни бы не поверил ни в какие корабли с других планет. Тебе будет легче, дружище. Ведь ты не видел это своими глазами, а мир наполнен невероятными чудесами.

-Рассказывай дальше!

Антон с минуту помолчал, будто собираясь с мыслями. Наконец вдохнул воздуха и заговорил, словно превращаясь в оратора, слова, которого выводили слушателя на другой уровень бытия.

Глава третья

Утром вождь народов поднялся рано. Ночью ему снилась какая-то чертовщина, не давая нормально отдохнуть. Мысли о предстоящей войне преследовали всё чаще, проникая в мозг подобно острому клину. Впрочем, долг Сталина предотвратить возможный конфликт. Либо смягчить последствия, став причиной победы советского народа.

Первое время, после завтрака, он прогулялся во дворе, наслаждаясь июльским теплом. Москва гудела, сонмы звуков проникали сквозь толстые стены Кремля, словно миллионы насекомых окружали центр города. Рабочие пчёлы трудились во благо Советского Союза.

Пора и ему приступить к своей смене. Иосиф Виссарионович поднялся на второй этаж. Вошёл в кабинет, на секунду оглядывая помещение. Стены обшили дубовыми панелями, на полу паркет, уложенный «ёлочкой», бронзовая люстра свисает с потолка. Тяжёлые шторы не пропускают солнечный свет. Полка с книгами, на стене карта страны, с размеченными красным цветом целями вероятных противников за границей.

Сталин сел в кресло подле рабочего стола и схватил трубку, лежавшую возле хрустальной пепельницы. Зажёг огонь и прикурил, выпуская сизые клубы дыма. Стало полегче, в голове прояснилось. Последние остатки сна растворились, словно сахар в чашке чая.

Он открыл папку с бумагами, пробежал глазами первые несколько страниц. Отчёты НКВД становились всё мрачнее, будто кошмарные сны выбрались в реальность. Слишком много заговорщиков, развелись будто мухи, от которых нет спасения…

Один из трёх телефонов неожиданно зазвонил.

-Товарищи Сталин! – прозвучал взволнованный голос Поскребышева, личного секретаря вождя. – К вам Молотов, по-особому и неотложному делу!

«Как будто бывает иначе!» - подумал Сталин, но вслух пробурчал, чтобы Вячеслав Михайлович немедленно зашёл.

Иосиф Виссарионович тут же принял важный вид, откинувшись в кресле. Трубка в правой руке, ручка в левой, брови нахмуренные, взгляд устремлён к двери.

Молотов вошёл без стука, поздоровался. Круглое лицо отражало степень беспокойства, глаза под круглыми очками бегали туда-сюда, даже усы будто подрагивали.

-Садись, в ногах правды нет! – буркнул Сталин, ожидавший плохих новостей. – Тебе может налить чайку?

Молотов, знавший рецепт фирменного напитка вождя, куда добавлялся коньяк, лишь покачал головой. Если уж и выпить, то после того, как сообщит Сталину новость.

-Депеша из Берлина, - сказал он. – Получили полчаса назад.

-Неужто? – Сталин вдохнул новую порцию дыма. – Гитлер собирается встретиться? Хватило духу?

-Буду говорить откровенно, товарищ Сталин, но у этого фашиста яиц нет, чтобы прилететь в Кремль. Настолько боится даже вашей тени. Тут дело куда запутанней, Гитлер бьёт прямо нам в глаз.

-Давай сюда, - не стал больше тянуть время вождь.

Молотов протянул бумажку. Иосиф Виссарионович с интересом прочёл целый абзац, где от имени Гитлера, уже на русском языке, было предъявлено приглашение принять участие в Олимпийский Играх в Берлине. Сталин узнал витиеватый язык Геббельса, что издевательским тоном спрашивал: не захочет ли советский спортсмен пройтись по стадиону в сердце Третьего Рейха?

-Они в пятый раз присылают одно и то же, - фыркнул Сталин. – Прямо-таки упорство осла, что не хочет тащить тюки. Адольфу нравится получать мои отказы? Или он считает, что я пошлю своих лучших спортсменов наслаждаться воздухом нацисткого режима?

-Разрешите высказать свои соображения, товарищ Сталин, - сказал Молотов.

-Ты сегодня сядешь или нет? – вместо ответа продекламировал вождь.

Молотов занял стул по другую сторону стола. Он настолько вошёл в раж, прорабатывая идеи в голове, что совсем забыл о том, что так и не присел. Впрочем, слова Сталина можно воспринимать как своего рода ироничную шутку: сесть в тюрьму сейчас легче, чем сесть дома отдохнуть.

-Итак? – Иосиф Виссарионович выпустил облако дыма.

-Думаю, что Гитлер собирается таким образом, опустить авторитет советского строя. Мол, если мы боимся отослать наших спортсменов даже, то значит не способны противостоять такому врагу как Германия. Чем больше фюрер получает наших отказов, тем чувствует себя уверенней…

-Полный болван! – отрезал Сталин. – Не ты, Вячеслав Михайлович, а Гитлер. В твоих словах кроется зерно истины, но от себя добавлю: он недооценивает нас и это сыграет когда-нибудь с ним плохую шутку. Отправь в Берлин депешу, но не сегодня. Через пару дней. Пусть подождут, понервничают, а вдруг Москва решила передумать.

-Будет сделано! – кивнул Молотов, доставая из кармана платок и протирая взмокший лоб. – Согласно данным разведки, Германия наращивает военную мощь, а также готовит новые образцы техники. Честно говоря, меня это пугает, товарищ Сталин.

-Я читал недавние отчёты! – Вождь отложил трубку в сторону. – И пока не вижу поводов для беспокойства. Или вы сомневаетесь в мощи советского оружия?

-Никак нет! – Молотов едва ли не подскочил на стуле. – Здесь стоит обратить внимание на то, что лучшие учёные умы Германии могут создать что-то принципиально новое, чего у нас нет и в помине. Следует рассмотреть вариант отправки шпиона. Я недавно разговаривал с полковником Ноздрёвым, он готовит диверсантов. План переброски агента выработан идеально!

Сталин задумался, пальцы скользили по трубке, он принимал какое-то решение. Наконец вздохнул и коротко ответил:

-Разрешаю!

Молотов кивнул и облегчённо вытянулся на стуле. Несмотря на долгую дружбу со Сталиным, он постоянно чувствовал себя, словно птица в клетке, возле которой прыгал кот. Никогда не знаешь, что творится в голове у вождя, который одним лишь взглядом может отправить тебя в Сибирь.

-Вызови ко мне Урицкого, - продолжил вождь. – Давно уже не разговаривал с начальником нашего Разведывательного Управления. Не нравятся мне его усики… как у Гитлера.

Молотов вновь кивнул, не в силах произнести ни слова. Плохое предчувствие возникло у него, словно тень от облака, накрывшая всё вокруг.

И действительно, спустя два года Урицкого расстреляли по обвинению в заговоре против советской власти…

Глава четвёртая

-Не размахивай так удочкой! Это же не хлыст!

Отец с улыбкой показал, как надо: оттянул руку назад и леска со свистом устремилась к воде. Послышался едва слышный всплеск. Антон зачарованно наблюдал за поплавком, напоминавшим маленького красноармейца, решившего поплавать.

-Теперь ты, сынок…

Мальчишка вновь закинул удочку, в этот раз получилось сноснее, но не так хорошо, как у отца. Второй поплавок вынырнул в метре от родительского, выкрашенный в белый цвет. Водомерки, словно на коньках, разбежались в разные стороны.

-Щуку словим? – спросил Антон, мечтавший притащить домой огромную рыбину. – Ребята из деревни от зависти ложку проглотят!

-Мечтать не вредно, особенно об ухе и ложках, - буркнул отец. – Ты сначала хоть пескарика вылови…

Антон насупился. И что с того, что ему семь лет? Он уже и читать, и писать умеет, не то, что пустомели-мальчишки, сыны мельников и конюхов. А в сентябре в школу пойдёт, вот все удивятся.

Над рекой гудели насекомые, где-то вдали квакали лягушки. Солнце выскочило из-за туч, осветило воду, красные блики заискрили на поверхности, будто фейерверки. Отец вытащил из мешка огурец и предложил сыну. Тот с радостью захрустел овощем, наслаждаясь не только вкусом, но и моментом.

-Чем пахнет? – неожиданно спросил отец.

-Тиной, - ответил Антон.

-Нет, дружок, это запах свободы, - усмехнулся тот. – Цени этот аромат, это ни с чем не сравнимое чувство. Теперь мы не должны платить оброк помещику за землю, сами себе хозяева. Никто не стоит за спиной и не требует денег, прожигая насквозь злым взглядом!

Отец редко улыбался. На грубом, морщинистом лице, покрытом бородой, постоянно мелькала печаль. В войну с немцами они потеряли маму, но несмотря ни на что выдержали. Остался шрам на щеке от вражеского штыка, но те рубцы что в душе заживали медленнее.

Только сейчас Антон понял, что такое счастье. Это когда вот так, сидишь на бережке с отцом, и просто живёшь, не думая о горестях жизни…

Поплавок неожиданно нырнул вниз, леску натянуло.

-Не спи! Тащи!

Отец выронил огурец от неожиданности.

Мальчишка потянул удочку на себя, ощущая тяжесть, казалось, деревянное удилище сейчас переломается. Точно не пескарик, а нечто громадное!

-Тяжко! – закричал Антон. – Батя, помоги!

-Давай сам! – ответил тот. – Ты уже взрослый. Гляди в воду, уже появилась!

Действительно, возле поверхности замелькало змеиное тело, зелёная спина в крапинку. Щука, как он и мечтал, но упёртая.

-Осторожно, пусть вымотается, не тащи резко!

Советы отца лишь сбивали с толку. Антон не выдержал и с силой потянул на себя. Леска лопнула и его отбросило на землю. Без рыбы и без крючка.

Отец расхохотался и подал сыну руку:

-Ничего, на первый раз неплохо!

Антон хотел возразить, что он не виноват, что просто леска паршивая, но и рта не раскрыл. Послышался резкий гул, и земля задрожала. Отец насторожился и всмотрелся вдаль, за равнину, покрытую рожью.

-Взрыв? – вымолвил мальчик.

-Белогвардейцы, - прошептал мужчина. – Антоша, беги домой, живо!

Но слишком поздно. Резкий свист и огромный снаряд угодил в озеро. От взрыва мальчишку отбросило назад, он совершенно оглох. Просто лежал на сырой земле, чувствуя запах собственной крови, лившийся по лицу. Контузия, словно какой-то осьминог, охватила тело щупальцами, не давая двигаться.

Он видел тело отца, распластанное в пяти метрах, окровавленное и безжизненное. Счастье закончилось. Навсегда…

Антон Звягин проснулся, сжимая в руках одеяло. Он лежал в казарме, солнечный свет проникал сквозь окна. Весь мокрый, дрожащий, едва понимающий, что происходит. Кошмары преследовали его с детства.

Всё в порядке. Рассвет. Значит нет смысла и засыпать.

Его товарищи дремали рядом, на соседних койках. Разведчики, мечтавшие послужить Родине, обмануть врага, излучая оттенки лжи, словно какой-то проектор. Но Антону с этим не везло, не умел он притворяться самозабвенно, честность и совесть были сильнее.

Он тихо оделся и проскользнул в коридор. Вышел на улицу, вдохнув свежего воздуха. Ещё только утро, а солнце неимоверно печёт. Деревянное здание разведшколы располагалось посреди леса, окружённое высокими соснами.

-Звягин!

Антон обернулся и заметил приближавшегося Романа Никоненко. Значит не он один проснулся так рано. Но в отличие от него, собрат по оружию выглядел осунувшимся, с помятым лицом и кругами под глазами. Роман крупный парень, с широкими плечами и могучим торсом. Когда-то он занимался в спортивной школе, до того, как взяли в армию и направили сюда.

Антон до сих пор не мог взять в толк почему. С таким паскудным характером как у Никоненко, вечно недовольным, но в то же время склонным к карьеризму.

-Сегодня думаешь хорошо отстреляться? – спросил он, подходя ближе. – Так вот, слушай сюда. Будешь мазать, понял?

-Чего? – фыркнул Антон. – Тебе может рожу намазать лучше чем? А то больно губу закатал…

Никоненко густо покраснел и неожиданно ударил Антона в живот.

Звягина скрючило, он не мог вдохнуть. Роман мерзко улыбнулся и прошептал ему в ухо:

-Место моё, понял? Я поеду в Германию, а не какой-то прощелыга из детдома! Либо проваливаешь стрельбы, либо…

Антон разозлился не на шутку. Вдохнул в лёгкие воздуха и неожиданно сделал подсечку ногой. Удар пришёлся по колену Назаренко и тот с криком повалился на землю.

-Что здесь происходит? – Полковник Ноздрёв вышел из здания, осмотрев поле боя. – Звягин, это что, драка?

-Никак нет! Товарищу стало плохо, подкосились ноги! Правда, Рома?

Никоненко буркнул в ответ что-то невразумительное.

Ноздрёв покачал головой, явно не поверив ни слову. Но доказать ничего бы не смог всё равно.

-Через час едем на стрельбы! – сказал он. – Готовьтесь!

-Есть! – Антон отдал честь. – Готовы послужить Родине!

Полковник скрылся в здании. Никоненко сплюнул и удалился восвояси, признавая своё поражение.

Естественно, ненадолго. Такие сволочи всегда найдут способ навредить другому, словно комар, что прокусит рубашку из-за жажды крови.

Спустя два часа Звягин уже целился в мишень, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Они выехали в лес, где на просторной прогалине, среди ковра мха и цветов, располагались круглые деревянные щиты. Без труда Антон поразил цель, попав в десятку. Всё-таки со стрельбой из винтовки Мосина проблем не возникало.

Рядом с ним матерился Куницкий. Два выстрела в «молоко», а ведь тренировались они одновременно. Наконец патрон поразил щит, но далеко от центра.

-Солнце мешает, - буркнул Куницкий. – Слепит стерва…

-Ты слишком сжимаешь ствол, будто девушку во время поцелуя, - прошептал Звягин. – Расслабься. Тяни спусковой крючок легко и плавно…

-Учитель нашёлся! – отрезал тот. – У меня ещё два выстрела в запасе!

Но всё же последовал совету приятеля. И не прогадал: попадания в десятку. Куницкий победно вздёрнул кулак вверх.

Полковник Ноздрёв рассматривал мишени в бинокль. Звягин с Куницким стреляли последними, так что спустя мгновение он вышел к ним. Построил взвод и высказал впечатления. Большая часть разведчиков отстрелялась хорошо.

-Я получил приказ из штаба, - сказал он, прохаживаясь возле строя. – Время пришло, сынки. Родина, и наш славный вождь, товарищ Сталин хотят, чтобы кто-то из вас отправился в Германию с секретным заданием. Подробности я расскажу лишь одному из вас, кого уже выбрал. Лейтенант Звягин, выйти из строя!

Антон не мог поверить ушам. Долгое мгновение он простоял на месте, словно парализованный истукан, ощущая как сердце отбивает барабанный бой. Наконец кто-то подтолкнул его, это оказался Куницкий. Несмотря на противостояние, он был рад за товарища.

-Звягин, твоя кандидатура одобрена лично командиром корпуса, - сказал Ноздрёв. – Не буду скрывать, что сомневался, подавая твои документы. Ты отличный боец, великолепный разведчик, но иногда можешь поступать ошибочно по велению сердца. Но чёрт возьми, если не прислушиваться к своей человечности, чем мы будем отличаться от нацистов? Так что готовься к высадке в стан врага. Вечером получишь необходимые инструкции.

-Служу Советскому Союзу!

Спустя минуту его уже поздравляли, хлопали по плечам, весело смеялись. Куницкий даже обнял.

Лишь Никоненко не участвовал в общей свалке.

Но Звягину было наплевать. Он выиграл, он ехал к немцам, и теперь учения закончились. Если его раскроют, его ждёт мучительная смерть. Но лучше умереть за правое дело, чем подвести страну.

Глава пятая

Адольф предавался грёзам, сладким, рассыпчатым, словно сахар. Да и что в этом такого страшного? Ведь он уверился в своей непобедимости, в том, что люди с ума сойдут, когда увидят его рисунки. А Венская Академия Изобразительных Искусств поставит его на первое место среди выпускников.

Австрийская осень радовала тёплой погодой, яркими красками падающей листвы. Гитлер с радостью прогуливался по улицам, зарисовывая здания, добавляя цвета уходящего лета. Первый экзамен он прошёл с лёгкостью, оставалось лишь добиться признания.

Абитуриент с улыбкой вывалил на стол рисунки. Сейчас начнут охать, хвататься за сердце, признавая гениальность юного художника.

-Простите, вы нам не подходите, - произнёс ректор. – Слишком мало портретов.

-Что-что? – Адольф дотронулся до щёточки усов под носом, ощущая как пот покрывает лоб. – Как же так? Посмотрите! Какой стиль! Ни одной помарки…

-Причём тут стиль? – Ректор нахмурился и приложил пенсне к глазам. – В нашей академии учат рисовать сердцем, а вы, Гитлер словно готовите чертежи. Займитесь архитектурой, уверяю там достигните максимум славы…

Гитлер вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Эти воспоминания продолжали мучать фюрера спустя тридцать лет, когда он достиг вершины своего могущества. Он бы с радостью повесил ректора за ноги на площади, да вообще всю приёмную комиссию. Но это лишь доказало бы его несостоятельность как художника.

«К тому же, - подумал Адольф, выходя на воздух, - поступи я тогда в академию, меня бы здесь не было. Немецкий народ оказался бы на краю гибели без моего указующего перста. Я словно пастух, что ведёт овец, отгоняя хищников. Германию ждёт славное будущее, а меня бессмертие!»

Баварские Альпы выглядели великолепно, особенно сейчас, когда солнечный диск закатывался за горизонт, окрашивая снежные вершины в розовые оттенки. Смотровая площадка оказалась девственно пустой, что не удивляло Гитлера. Ева Браун отъехала по делам и без её присутствия Бергхоф становился одиноким.

-Мой фюрер! – послышался голос начальника охраны, вышедшего из здания. – К вам Геббельс. Вместе с ним ожидает приёма штурмбаннфюрер Рихтер!

Адольф резко развернулся, кидая пронзительный взгляд на солдата. Тот тут же опустил голову, словно ожидая, что его ударят.

-Впустите их обоих, - сказал Гитлер, просчитывая в мозгу варианты. – Думаю, что ничего секретного в их речах я не услышу.

Спустя минуту фюрер вошёл в конференц-зал, наслаждаясь тем эффектом, что произвёл на гостей. Действительно, Геббельс рассматривал вождя с восторженной улыбкой, а вот Рихтер, казалось, и глазом не моргнул.

Гитлер неторопливо прошёлся по залу, осматривая любимый интерьер. Множество столиков и кресел рассредоточены повсюду, роскошные красные ковры и дорогие картины, и что самое главное, панорамное окно на всю стенку, открывавшее вид на горную долину. Лучшее место для размышлений и принятий важных решений, от которых зависело судьба страны.

-Господа, - произнёс фюрер. – Я решил принять вас одновременно, чтобы не тратить драгоценное время. Но всё же в порядке очереди, Йозеф, начнёшь ты?

Геббельс перестал улыбаться, словно превратившись в мраморную статую. Честно говоря, красавцем он никогда не был, черты лица у него острые, нос картошкой, подбородок словно вылеплен из глины. Хищник на службе у германского императора, готовый порвать глотку любому, кто посмеет сомневаться в линии национал-социалистической партии.

-Мы получили ответ от Сталина, - сказал он. – Как обычно коммунисты отказались участвовать в наших Играх. Другого от дикарей я и не ожидал. По мне они не способны на высокие спортивные достижения, вот и трусят…

-Может и так, - кивнул фюрер. – Но каждое «нет» этого кавказского барана приводит меня в ярость. Он оскорбляет меня своим пренебрежением. Даже американцы согласились прислать делегацию, а ведь они презирают идеалы рейха.

-Боюсь, что как раз этого стоило избежать любой ценой, - скривился Геббельс. – Они пришлют к нам этого негра… как его там…

-Джесси Оуэнс, - вставил своё слово Рихтер.

Гитлер с изумлением посмотрел на молодого офицера. Одобрительно кивнул ему. В отличие от Геббельса этот мужчина являлся истинным арийцем – блондин с голубыми глазами, каждая черта лица словно вылеплена скульптором. Фюрер даже простил ему, что он без разрешения влез в разговор вышестоящих чинов.

-Да-да, проклятый Оуэнс, - фыркнул Геббельс. – Можно ввести запрет на въезд негров, но это вызовет неодобрение мирового сообщества, а чего доброго, и бойкот Олимпиады.

-Ой, да пусть едет! – провозгласил Адольф. – Боимся какого-то чёрного неудачника? Любой немецкий бегун быстрее его, и мы докажем это на стадионе. Рузвельт ещё пожалеет о том, что выслал к нам его…

Гитлер замолчал. По его лицу промелькнула тень, в глазах появилось выражение истинной ненависти, казалось, внутри у него закипала лава. Губы скривились, ноздри расширись, а пальцы сжались в кулаки.

Рихтеру фюрер напомнил дикого неандертальца, что был готов разорвать всех чернокожих спортсменов на части.

-Запомните, Йозеф и передайте всем, - проговорил Гитлер. – Если хотя бы один негр получит медаль…

Он не договорил. В этот момент он походил на настоящего психопата: по лбу заструился пот, глаза вылезали из орбит, каждый мускул дёргался.

Рихтер ощутил презрение к германскому вождю. Настоящий мужчина не станет устраивать истерик из-за гипотетических побед негров. Штурбманнфюрер не любил Гитлера, считая его параноидальным нарциссом, не способным на великие свершения во имя Рейха.

Но всё же следовало притворяться поклонником, дабы сохранить погоны и положение.

-Бывают вещи и хуже, - решил разрядить обстановку он. – Оуэнс мог оказаться жидом!

Гитлер секунду застыл с раскрытым ртом. Неожиданно расхохотался, а вслед за ним мерзко захихикал и верный Геббельс.

-Он мне нравится, Йозеф! – воскликнул фюрер. – Ладно, оставь нас наедине, как выполнишь всё, свяжешься по телефону!

Министр пропаганды вытянулся по струнке и вскинул руку вверх. Спустя несколько секунд он скрылся за дверью, громко топая ногами в военных сапогах.

-Итак, - подытожил Гитлер, присаживаясь в ближайшее кресло. – Что вы хотите мне сообщить?

Рихтер слегка нахмурился. Ещё час назад он собирался выложить фюреру всё начистоту, а теперь резко перемел мнение. Будто сделал кувырок назад, ощущая, как кружится голова.

-Слухи о падении вражеского самолёта возле Фрайбурга лишены оснований, - выговорил он. – Всего лишь метеорит, ничего интересного. Наши учёные изучают образцы космического камня, для них это счастье. Что касается очевидцев… у страха глаза велики как говорится.

Гитлер задумчиво перебирал пальцами в воздухе:

-Я нисколько не удивлён, только полный идиот захочет связываться с мощью немецкой военной машины. Лягушатники будут отсиживаться в своём французском болоте, трястись и моля бога, чтобы мы не обратили на них свои пушки.

-Полностью с вами согласен!

Глаза фюрера буквально выпустили искры, столько в нём было энергии. Хищная улыбка озарила лицо.

Рихтер действовал мгновенно. Вытащил нож из сапога и перерезал Гитлеру глотку. Кровь залила парадный мундир фюрера. Бедняга корчился в страшных муках, послышался запах мочи.

Видение растворилось, словно сахар в чашке чая.

Нельзя убивать его. А жаль. Этот психопат неспособен оценить то, что попало в руки секретного отдела СС. А ведь инопланетная технология возвысит немцев на немыслимые высоты.

-Я собираюсь отправить экспедицию в Тибет, - сказал Гитлер. – Что вы думаете по этому поводу, штурмбаннфюрер?

-Отличная идея! – кивнул Рихтер. – Мы давно собирались посетить эти чудесные места, найти Шамбалу…

Адольф откинулся в кресле, будто получил новую порцию наркотика. Он грезил о могущественных артефактах.

Зря ему отказали в Академии Искусств. Ой, зря…

Интерлюдия 2

Антон Звягин замолчал, испытующе поглядывая на Виктора.

-Что такое? – спросил блогер.

-Ты словно не веришь мне, я давно научился читать по лицам людей, - ответил Звягин.

Правдоруб стыдливо отвёл взгляд. Щёки порозовели.

-Суть не в том, что я тебе не верю, - сказал он. – Просто пойми меня правильно: ты так интересно рассказываешь, со всеми подробностями, словно выучил наизусть текст. Кажется, что ты присутствовал там. Но это невозможно! Откуда тебе знать, какие разговоры происходили со Сталиным или Гитлером?

Антон рассмеялся. Подмигнул блогеру:

-Зришь в корень, друг. Естественно, многие события я не видел, но с лёгкостью могу их представить. Это как со сбором головоломки. Вначале сложно из разрозненных частей собрать целостную картину, приходится проявлять фантазию. Так и я делаю. Да и в конце концов, кое-что я слышал краем уха сам, остальное легко додумать.

-Тебе бы книгу об этом написать, - вздохнул всё ещё не убеждённый Виктор.

-Может ты и напишешь? – пожал плечами Антон. – Ладно, давай не терять времени даром. На чём я остановился?

Глава шестая

К вечеру погода испортилась. Свинцовые тучи заволокли небо, а ветер, словно разъярённый тигр накинулся на деревья, сметая листву и сгибая ветви. Дождь закапал вовсю, превращая дорогу возле казармы, в грязное месиво.

На Антона накатило уныние. Звучало безумно, ведь он праздновал победу утром. Совсем скоро он будет в Германии, где станет работать под прикрытием, служа Родине во благо её интересов. Если повезёт раскроет множество заговоров, спасая советский народ от неминуемой войны. О такой чести мечтали все его сослуживцы.

Да, это радовало, приводило в неописуемый восторг. Улыбка не сходила с губ разведчика, до того, как начался этот проклятый ливень. Потому что только сейчас Антон ощутил всю тяжесть миссии, которая ему предстояла. И ладно, невзгоды, он-то их преодолеет. Но что делать с одиночеством?

Капли дождя стекали по стеклу, где-то вдали слышались смех и оживлённые разговоры. Привезли плёнку с новым фильмом «Цирк», где Любовь Орлова буквально сводила с ума ребят. Когда им ещё удастся увидеть такие стройные ноги в чулках…

Антон любил смотреть кино рядом с сослуживцами, но сейчас хотел побыть наедине со своими мыслями. Там, на чужбине, у него не будет шанса порадоваться с друзьями. Кругом враги, никому нельзя доверять, и он останется один против всего мира.

Всё как после смерти матери, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Он едва успел свыкнуться с потерей отца. И тут новая катастрофа, мама подхватила сильнейший грипп, который убил её всего за пару недель. Парнишка остался в одиночестве. Детский дом, с погаными условиями и жестокими детьми. И наконец армия, где его таланты заметили и отправили в школу разведки.

-Когда уезжаешь? – Женский голос вырвал Антона из цепкой липучки воспоминаний. – Прости, не хотела пугать…

Звягин обернулся, слегка вздрогнув.

В нечётком свете, падавшем от лампы на потолке, стояла Елена Перепёлкина, надевшая парадный мундир. Выглядела она потрясающе: волосы уложила в косички, на губах оттенки красной помады. Глаза сияют, словно мириады звёзд на небе.

-Фрау Риц? – усмехнулся Антон. – Чем могу быть полезен столь высокой гостье?

-Ой, да прекрати дразниться! – улыбнулась Перепёлкина и неожиданно толкнула его в плечо. – Я очень рада за тебя! Ты заслужил это больше всех нас вместе взятых!

-Вы мне льстите, фрау, - хмыкнул Антон, которому было приятно.

-Так, когда отплывает пароход? – продолжала гнуть своё девушка.

-Завтра в полдень за мной заедет автомобиль, - ответил Звягин. – Ноздрёв клянётся, что выслали ЗИС-101, помнишь картинку в газете?

-Ничего себе… прокатишься на машине высшего класса для партийных чиновников. Может сам Сталин на такой гонял!

— Это вряд ли. Наш вождь предпочитает иномарки. Только, тсс! Никому про это, а то выгонят как пить дать!

На какую-то минуту, долгую, наполненную лишь тихими вдохами, воцарилось молчание. В подобные секунды у людей возникает какая-то обоюдная симпатия, предвкушение чего-то большего, и если этим воспользоваться…

-Моя мама говорила, что дождь – это не просто осадки, а плачут души умерших людей, что не могут вновь воссоединиться с живыми, - произнесла Елена. – Поэтому в такие моменты, я вспоминаю её и отца. Я ведь тоже потеряла своих, как и ты. Убили в гражданскую. Попала в детдом. Не знала родительской теплоты и ласки. Тебе одиноко, Антоша?

Звягин на миг опешил, взволнованный признанием девушки. Столько месяцев знакомы, иногда переговаривались, она лечила его лёгкое ранение во время учений. Почему же так долго молчала? Ведь вполне вероятно они никогда больше не увидятся!

-Угадала, - сказал он. – Но это ничего не изменит. Меня выбрали, и я выполню свой долг, нельзя отступать. Я солдат.

-Сам-то веришь в свой пафос? – покачала головой Перепёлкина. – Ноздрёв научил?

-Если не верить, зачем тогда всё это? – Антон раскинул руки в стороны. – Ты… чего? Плачешь?

Лена смахнула со щеки слезу. Неожиданно подалась вперёд и поцеловала парня в губы, горячо, крепко, словно в последний раз.

-Побудь со мной сегодня, - прошептала она ему в ухо. – Прошу. Одна последняя ночь…

Антон не стал думать. Решил, лучше отключить мозг, следуя желаниям. Девушка схватила его за руку и повела за собой. Они вышли в дождь, ощущая холодные потоки воды на теле. Пробежали несколько десятков метров, очутились возле входа в медпункт. Лена вытащила ключи, безуспешно пытаясь всунуть нужный в замочную скважину. Выронила, вскрикнула и рассмеялась.

Антон достал ключ из лужи и твёрдым движением вогнал его в щель. Внутри было тепло, пахло медицинским спиртом. Лена подошла к кушетке, стала торопливо снимать мундир. Звягин дрожал, не только от холода, но и от возбуждения.

-Закрой за собой, - сказала Перепёлкина. – Не хватало, чтобы нас застукали.

-Фильм будет идти ещё часа полтора, - кивнул Антон. – Какая же ты красивая…

Щелчок. Замок закрылся.

Лена оказалась в одном нижнем белье. Юбка слетела на пол, обнажая стройные ноги в комбинации чулок. Звягин встал как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. Любовь Орлова по сравнению с обычный медсестрой показалась далёким призраком, выдумкой для дураков.

-Ты заслужил это, - проговорила девушка, подходя к нему, обнимая за шею. – Никто не заступался за меня так, как ты во время допроса. Пусть мне ничего не грозило… плевать. Очнись же!

Антона охватило желание. Вскоре они уже лежали на кушетке, ощущая теплоту друг друга, разогреваясь после холодного дождя. Загорелая кожа девушки оказалась приятной, а упругая грудь словно создана для прикосновений.

Спустя часа два послышались громкий топот, крики, искренний смех. Ребята возвращались в казарму, обсуждая кино. Кто-то упомянул про негритёнка в конце фильма.

Звягин лежал в обнимку с Леной, которая тихонько посапывала во сне. Вымоталась, но на губах застыла улыбка. Этот вечер она будет помнить долго, возможно всю жизнь.

Нацисты ненавидели негров. Как и евреев. Да и славян презирали. Нельзя давать им шанса выползти из своей норы и творить безобразия. Не для того Гитлер наращивал военную мощь, чтобы просто красоваться на парадах.

Когда Антон вышел из медпункта небо очистилось, высыпали звёзды. Минут пять он зачарованно наблюдал как они перемигиваются, словно общались друг с другом, обсуждая происходящее на земле. Пусть увидят, что он не слабак. Завтра отправится в немецкое пекло.

С этими мыслями он и уснул. Но из головы всё не выходил образ Лены, эти несколько минут наслаждения. Она пахла полевыми цветами, словно источая нектар.

Но они оба знали, что эта ночь никогда не повторится…

Глава седьмая

Ожидание – это хуже всего, особенно, когда понимаешь, что в конце тебя ждёт катастрофа. Оно разъедает мозг, подобно мерзкому паразиту, не давая сохранять спокойствие.

Они знали, что гестапо придут за ними, но лелеяли надежду, что о них забудут. Глупость, конечно, но, что им было делать? Бежать из страны? Но куда? У семьи Берманов нигде нет родственников, готовых принять их.

Абрахам Берман построил бизнес в Германии в восемнадцатом веке, открыв антикварную лавку. В Гамбурге они стали самыми известными продавцами редких и поддержанных товаров, в том числе музыкальных инструментов. Деньги лились рекой, и хоть после прихода к власти Гитлера хуже с торговлей, но как-то выживали.

Лилия Берман не полностью еврейка, в ней текла и немецкая кровь, от матери. Она гордилась принадлежностью к дочерям израилевым, но в то же время, боялась этого. Никто из гестапо не станет разбираться, если ли в ней арийский корни. Просто заметут и отправят в тюрьму.

Девушка ходила по улицам в постоянном страхе, оглядываясь по сторонам. Ей приходилось чувствовать мрачные взгляды соседей, что совсем недавно улыбались ей и сочувствовали. Но за три года всё резко поменялось, теперь евреев презирали. Да и кому из немцев хотелось оказаться в застенках тайной полиции за помощь врагам?

В мясной лавке она купила большой кусок говядины. Сзади подпирала очередь из немок, что возмущённо шушукались. Да и продавец был не в восторге, светловолосый и мускулистый, с трудом сдерживал негодование.

-Милочка, - произнёс он. – Чтобы это был последний раз, понятно?

-О чём вы? – вздрогнула Лилия.

-Думаю, что у евреев прекрасные мозги, - ответил продавец. – Разве так сложно догадаться? Я не желаю, чтобы сюда ворвался отряд полиции и произвёл обыск.

Лилия сглотнула тяжёлый комок в горле. Схватила с прилавка мясо, и понеслась к выходу, слыша негодующий ропот.

На улице отдышалась, прислонившись к фонарному столбу и прикрыв глаза. Слышала, как проезжают автомобили, где-то играет музыка. Время замедлило свой ход, словно тягучая пастила обволакивала девушку. Остаться бы тут навсегда и ничего не чувствовать больше.

Но нельзя сдаваться.

Лилия быстрым шагом двинулась по улицам Гамбурга, стараясь не глядеть по сторонам. Люди не обращали внимания на неё, принимая за обычную немку. Но знакомые соседи знали её в лицо, не стоило здесь задерживаться.

В одной из подворотен, в которую она свернула, чтобы быстрее добраться до дома, слышались возня и смех. Лилия остановилась возле кирпичной стены и выглянула из-за мусорного бака.

Несколько подростков окружили раввина и пинали его ногами. Тот даже не сопротивлялся, лишь молился, стараясь призвать высшие силы на помощь. Девушка не без содрогания узнала в незнакомце дядюшку Соломона, что когда-то служил в синагоге. Добрый человек, что всегда был готов прийти на помощь ближнему.

-Старый уродливый жид! – кричали дети. – Это всё ты виноват!

-Долготерпеливый лучше богатыря, - бубнил раббе, - и владеющий собой лучше завоевателя города! Господь мой, я не подниму руку на этих несчастных…

Один из подростков, самый крупный и толстый, сбил с Соломона фетровую шляпу, и она обнажила редкие седые волосы на макушке. Пейсы на висках запрыгали по морщинистому лицу старика. Лилия увидела выражение глаз раввина: в них застыла мольба.

Что за безумие надевать такую одежду сейчас? Это то же самое, что носиться по Гамбургу с плакатом: «Я ненавижу Гитлера».

-Вонючка еврейская!

-Из-за таких как ты мы проиграли войну!

-Сколько марок при тебе? А ну отдавай! Богатство всё наше!

Соломон упал на колени, послышался резкий треск. Рукав роскошного чёрного фрака порвался. Дети избивали беззащитного, который продолжал цитировать Писание.

-А ну пошли вон! – Лилия выскочила из-за мусорного бака. – Хотите, чтобы я отхлестала ваши задницы? Это вам не беззащитный щенок!

Подростки отскочили назад, словно волна во время отлива. Несколько секунд разглядывали девушку, пытаясь разобраться, представляет ли та угрозу. Наконец толстый главарь лукаво улыбнулся:

-Сучка еврейская. Мой отец служит в городской мэрии. Скоро вас всех вздёрнут, а с тобой повеселятся…

Лилия подняла осколок от кирпича и замахнулась.

Дети сбежали так быстро, будто превратились в жеребцов.

-Как вы, раббе? – Лилия помогла подняться Соломону. – Не ранены?

-Всё в порядке, дорогая моя, - ответил тот. – Я привык к подобному отношению. Несколько оскорблений и ударов не оттолкнут веру от служителя Господа.

-Но это безумие! – Девушка подняла с брусчатки шляпу. – Вы им ничего не сделали! А они накинулись как гончие на оленя!

-Не согрешит человек, пока не войдёт в него дух глупости, - сказал Соломон. – Эти дети наивно верят тому, что им говорят взрослые, впитывают, словно губка воду. А в школах им чему обучают? Еврей враг немецкого народа, принижайте его и гнобите!

-Глупость, что когда-нибудь приведёт нас к гибели, - кивнула Лилия.

-Дитя моё, - покачал головой раввин, надевая шляпу. – Я помню тебя ещё малышкой, когда приходила в храм вместе с родителями. Спасибо за помощь и помни: пока вера сильна, никто не сможет оскорбить твой дух, и не упадёшь ты на колени.

Соломон прикоснулся к плечу девушки. Направился вперёд, немного прихрамывая, но с горделивым лицом, яркими глазами и верой в лучшее. Грязный порванный фрак внушал жалость, но несмотря на это раввин светился силой.

Лилия вернулась домой спустя минут пять, запыхавшись, вошла через стеклянную дверь. За прилавком она увидела отца, улыбнулась ему. Не сразу заметила посетителей. Вошла внутрь и уже собиралась рассказать об случившимся, как услышала елейный голосок:

-Фрау Берман! Как я рад видеть столь прекрасную девушку…

Лилия чуть не выронила пакет с мясом. Оглянулась: крупный мужчина в чёрной кожаной куртке ухмылялся ей. Одутловатое лицо, крупный нос, лёгкая щетина на подбородке, и глазки маленькие, словно у насекомого. Волосы коротко постриженные, слегка поседевшие на концах.

-Герр Фишер, - проговорила она. – Вы снова почтили нас своим визитом? Что на этот раз?

-Всего лишь проверял вашу лицензию на продажу антиквариата, -ответил тот. – Служба есть служба, ничего личного.

Лилия нахмурилась. Лицемер проклятый. До того, как он поступил на службу в гестапо, оправдывал свою фамилию – торговал рыбой на рынке. Постоянно захаживал в лавку, что-то покупал, уважительно относился к отцу. А теперь показал истинную личину, презрение к семье Берманов.

-У нас всё хорошо, - сказала девушка, проходя за стойку. – Правда, отец?

-Я только что показал бумаги, - ответил герр Берман. – Жаль, бизнес в последнее время чахнет, покупатели заходят реже…

-Серьёзно? – усмехнулся Фишер и снял со стенки старинные часы с кукушкой. – Какая прелесть!

-Хотите купить? – насторожился отец. – Это часы времён Отто Бисмарка…

Послышался громкий треск. Лилия вскрикнула.

Фишер разбил часы об пол. Ударил ногой по уцелевшим частям, словно добивал живую птицу.

-Что вы делаете? – воскликнул герр Берман. – Кто за это заплатит?

-У евреев куча денег, награбленных у моего народа! – зашипел Фишер. – Твоё счастье, жидёныш, что во время Олимпиады нам запретили устраивать погромы. А лицензией можешь подтереться. Она уже ничего не значит. Вскоре мы придём за тобой.

Фишер подмигнул Лилии и вышел из лавки.

-Папа! – Девушка подхватила отца, что чуть не повалился на пол. – Что такое? Сердце?

-Нужно покинуть Гамбург, - ответил тот, дыша часто, хватаясь за руку дочери. – Это конец, дочка.

Лилия поцеловала отца в лоб. Он словно постарел лет на десять и теперь напоминал худого немощного старика, со впалыми щеками и бледной кожей.

-Куда же мы поедем? – спросила она.

-Бог укажет дорогу, - вздохнул отец. – Милая, собери осколки.

Лилия молча кивнула. Раввин оказался прав: теперь их спасёт лишь Вера.

Глава восьмая

-Мне не нужны оправдания, я хочу видеть результаты.

Штурмбаннфюрер Рихтер прохаживался взад-вперёд по кабинету, в то время как несчастный инженер сидел на стуле и обливался потом. Казалось, бедняга попал в клетку со львом, откуда выбраться можно лишь растерзанным трупом.

-Герр Лэнг, - продолжил Рихтер. – Сколько лет работаете в науке?

-Семь, но мой опыт не имеет никакого значения! – чуть ли не крикнул инженер. – Поймите, эта технология вне нашего понимания! Даже в двадцать первом веке никто не разгадает, как работает этот корабль!

Штурмбаннфюрер сжал кулаки. Подошёл к окну, за которым виднелся тёмный лес. Вершины Альпийских гор поднимались над деревьями, белые, заострённые, словно посыпанные сахарной пудрой конфеты. Почти все на базе работали под землёй и редко дышали свежим воздухом.

-Провели новые анализы материала, из которого отлит корабль? – спросил Рихтер.

-Химики в лаборатории занимаются этим двадцать четыре часа в сутки, - затараторил Лэнг. – Пока что обнаружили элементы, не входящие в основную таблицу Менделеева. Металл эластичен, твёрд, и в то же время лёгок как фольга. Поразительный сплав, если бы мы смогли узнать, как его создавать… наши самолёты и танки стали бы непобедимыми!

-Серьёзно? – Рихтер резко повернулся на каблуках. – Спасибо, Лэнг, вы открыли мне глаза! По-вашему, я привёз корабль сюда лишь для того, чтобы вы разевали рты от удивления? Здесь работают лучшие учёные умы Рейха, а никто, повторяю, никто даже близко не подошёл к тайне полёта этой штуковины!

-Прошла только неделя! – взмолился инженер.

-В таком случае, приложите все усилия!

Рихтер присел в кресло, расположенное по другую сторону стола, заваленного бумагами. Кабинет штурмбанфюрера напоминал небольшую каморку, где едва помещались стол с мебелью, а также шкафы с папками. Портрет Гитлера над дверью завершал картину. В глазах фюрера светилось торжество, явно фотографию сделали после его победы на выборах.

-Рейх рассчитывает на вас, - сказал Рихтер. – Наш великий вождь мечтает о том, что когда-нибудь ваши разработки помогут Германии встать во главе мира. А вы неспособны разработать простейшую концепцию, благодаря которой возможен полёт в космос.

— Это к Вернеру фон Брауну, - ответил Лэнг. – Его отдел занимается разработкой ракет, а не мой.

Инженер осёкся от своей дерзости. Вновь стал похож на хорька: щуплый, худой очкарик в белом халате, с мерзкой козлиной бородкой. Лэнг протёр платочком мокрое лицо. Жалкое подобие уважаемого учёного.

А ведь Рихтер не презирал творцов науки. Сам когда-то хотел заняться учёной деятельностью, изучал физику в английском колледже. Но мировая война заставила переменить планы. Отец Рихтера, богатый немецкий аристократ, оказался весьма разочарованным, что его шестнадцатилетний сын убежал воевать на фронт.

Спустя два года, наполненными жаром сражений, ранениями и жуткими картинами газовых атак, Рихтер навсегда связал свою жизнь с воинской карьерой. Он считал, что лишь там сможет помочь родине вырваться из того дерьма, в которое его ввели император Вильгельм, революция и победившая Антанта.

-Барон фон Браун сейчас занят установкой ракетных двигателей на самолёты, - сказал штурмбаннфюрер. – Идея безумная как по мне, но чем чёрт не шутит? Если наши самолёты станут летать быстрее, чем у остальных, победа в воздухе обеспечена.

-Вы не любите барона, - заметил Лэнг.

-С чего такие мысли? – улыбнулся Рихтер.

-За месяцы работы в институте стараетесь избегать темы о Брауне, - ответил инженер. – А когда говорите, выражение вашего лица меняется, словно проглотили кислую клюкву.

-Я ничего не имею против его работы, - пожал плечами Рихтер. – Мне не нравится, что Браун слишком самонадеян, кичится своей гениальностью, будто павлин машет хвостом. Но хуже всего то, что он до сих пор не вступил в национал-социалистическую партию. Это наводит на некоторые мысли, патриот ли он?

-Я лично горжусь принадлежностью к партии фюрера!

Лэнг буквально расцвёл на глазах после произнесённой фразы. Щёки покрылись румянцем, глаза заблестели неистовым огнём, в руки сами собой сжались в кулаки.

-Ещё бы это дало вам той смеси гениального ума и хитрости, что есть у фон Брауна, - покачал головой штурмбаннфюрер. – Но, к сожалению, вам не хватает мозгов, чтобы разобраться в приборах инопланетного корабля. Неужели мне придётся обратиться к барону?

-Никак нет! – Инженер аж подскочил со стула. – Мы с моей командой готовы в течение полугода предоставить отчёт о результатах. Я не подведу вас, обещаю!

Рихтер откинулся в кресле и облегчённо скрестил руки на груди. Уловка сработала: задетая гордость Лэнга сыграла с ним злую шутку. Впрочем, все мужчины одинаковые. Не терпят конкуренции, готовы прыгнуть выше голову, взлететь в космос буквально, лишь бы доказать, что они лучше и сильнее, чем оппоненты.

-Что насчёт пилота? – спросил Лэнг. – Если бы мы развязали ему язык…

-Я уже говорил, что это засекреченная информация, - отрезал штурмбаннфюрер. – Не суйте нос в место, где его могут отрезать. Кроме того, у инопланетянина нет языка. А вместо носа… впрочем, я проговорился.

-Серьёзно? – Инженер вновь упал на стул, от новой информации у него подкосились ноги. – Но он ведь похож на нас? Судя по креслам пилотов, их рост как у детей…

Рихтер молча вытащил из ящика стола «маузер». Демонстративно положил на столешницу. Дуло указывало в сторону Лэнга.

-Молчу! – Инженер в страхе опустил голову и даже зажмурился.

Штурмбаннфюрер поморщился. Спрятал оружие обратно, стараясь скрыть признаки злости. Ну что за трусость! Хоть у кого-то из этих прощелыг в белых халатах есть подобие яиц?

-Если у меня будет новая информация по кораблю, - вымолвил он, - вы получите её в первую очередь. А пока что, приложите все усилия к тому, чтобы разобраться в технологиях пришельцев.

-Мне нужна дополнительная помощь, - ответил инженер. – В мой отдел следует перевести десяток человек.

-Даю разрешение, - кивнул Рихтер. – Не задерживаю больше…

Лэнг вылетел из кабинета, словно пробка из бутылки шампанского.

Пару минут штурмбаннфюрер просидел в оцепенении, продумывая дальнейшие действия. Звонок красного телефона на столе вытащил его из паутины мыслей.

-Рихтер, как дела? – Голос Генриха Гиммлера на том конце сквозил любопытством. – Я слышал, что недавно тебя принимал лично фюрер.

-Так точно. Мы с ним провели милую беседу. Понравилось панорамное окно с видом на Альпы. Я бы сам там жил, будь такая возможность.

-Когда-нибудь, приятель. Верно служи Рейху и у тебя будет свой замок. Но ты как обычно пытаешься слезть с темы. Происшествие с метеоритом меня обеспокоило. Как поиски остатков космического камня?

-Никаких следов. Возможно, он упал в Рейн, наши водолазы только приступили к поискам. Но вероятность обнаружения незначительна. Возможно всё сгорело в атмосфере.

-Прискорбно слышать. Ладно, это всё суета сует. Что насчёт экспедиции в Тибет?

-Вряд ли мы отправим её раньше 1938 года, Вирт как обычно не вылезает из Скандинавии. Вы же знаете, он бредит тем, что арийская раса произошла оттуда. Неужто мы имеем общее с дикарями-викингами?

-Эти дикари могли в своё время завоевать всю Европу. И Америку открыли они, а не какой-то там Колумб.

Рихтер на секунду замолчал. Не нравился ему Генрих Вирт, этот полубезумный адепт веры в священное происхождение немцев. С другой стороны, во многом он с ним соглашался. Но пока Вирт стоит у руля «Аненербе», не стоило ожидать больших свершений. Иное дело, Гиммлер, более здраво мыслящий и готовый пойти на любые жертвы ради мечты заполучить тайные технологии предков.

Но никому из них, Рихтер не доверял полностью. Поэтому падение корабля засекретил ото всех. Даже солдаты, что грузили корабль под страхом смерти вынуждены молчать о произошедшем. Никто не хотел оказаться с петлёй на шее.

-Гитлер будет недоволен заминкой, - продолжал Гиммлер. – Впрочем, поиски Шамбалы, это дело десятое сейчас. Олимпиада грядёт, так что все взоры мира устремлены в Берлин.

-Ваши приказания, рейхсфюрер?

-Продолжайте работать в прежнем темпе. Если Вирт что-то найдёт в Швеции, я буду счастлив. Я создавал эту организацию не для того, чтобы вы просиживали штаны, предаваясь грёзам. Германия нуждается в тебе, мой друг. Холодный разум и жёсткий подход, вот, что заставило меня сделать тебя солдатом «Аненербе».

-Спасибо за оказанную честь!

-До связи!

Рихтер положил трубку. Вытащил папку с изображением символа организации: овал с руническим письмом, в центре которого расположился меч. Впереди маячат долгие месяцы кропотливой работы.

-Лишь бы этот проклятый «диск» не подвёл, - буркнул он, открывая очередные секретные документы.

Глава девятая

Варшава встретила Антона звоном церковных колоколов. Католические костёлы буквально усыпали столицу, отмечая очередной религиозный праздник. Удивительное дело, для многих поляков поход в церковь являлся обычным делом, а ведь в Советском Союзе религию подавляли, закрывая и разрушая все церкви.

Звягин остановился возле Королевского Замка, с интересом разглядывая многочисленные детали. Выполненный в стиле барокко, насколько Антон помнил из искусства, дворец имел форму пятиугольника, выкрашен красной краской. Имел три этажа и выделялся высокой башней Сигизмунда с часами. Бирюзовая верхушка блестела в лучах августовского солнца.

Антон прошёлся возле колонны всё того же Сигизмунда, установленной напротив Замка. Голуби бегали по брусчатке, выискивая оброненный хлеб и семечки. Детишки выбежали из переулка и с криками радости пронеслись мимо, отчего птицы взлетели и уселись на статую с крестом на колонне.

Тихо и миролюбиво. А ведь всего пару дней назад, когда Антон проезжал на поезде через Западную Беларусь, он думал о бедных людях, оказавшихся под пятой у поляков. Бессмысленная война, окончившаяся пятнадцать лет назад унесла не только жизни, но и территории. Поляки никогда не скрывали неприязни к русским, но вряд ли ненавидели их так сильно, как те же немцы.

Но быть может всё это выдумка? Не могут люди так презирать друг друга.

Здесь Звягин выдавал себя за немецкого аристократа, что возвращался на родину после деловой поездки. Ему придумали неплохую легенду, обеспечили всеми необходимыми документами. Одежда оказалась до нелепости роскошной, костюм состоял из бархатного пиджака, светлых брюк и чёрных туфель из чистой кожи. Довершали картину золотые часы на цепочке, свисавшей из кармана. Нелепая трость с набалдашником из слоновой кости явный перебор. Но в то же время, внушала уважение к Антону среди простых людей.

-Извините, пан, - обратился к нему пухлый поляк с усами как у моржа. – Давно в Варшаве?

Незнакомец говорил на немецком, но с небольшим акцентом.

-Приехал утренним поездом и жду пересадка в Берлин, - ответил Звягин. – А как вы догадались?

-Так это элементарно! – усмехнулся мужчина. – Вы с таким интересом рассматриваете Замок, словно увидели его впервые. Только приезжие так могут. Да и чемодан в руках говорит лучше, чем ваше уста.

— Это точно, - кивнул Звягин. – Вы догадались, что я немец?

-На чемодане надпись на немецком языке. Просто сложил два плюс два.

Антон прикусил губу. Не нравилась ему такая осведомлённость. Уж не вычислили ли его поляки? Спустя мгновение тревога растворилась, уступив место добродушному спокойствию. Нельзя переживать и таким образом выдавать себя.

-Я лишь хотел предложить господину остановиться у меня в гостинице, - сказал поляк, указывая в сторону здания на другой стороне Дворцовой площади. – Беру недорого, комнаты роскошные, а горничные красавицы, кровь с молоком…

-Хм, ну у вас же не публичный дом, надеюсь? – ухмыльнулся Антон.

-Да что вы! – Хозяин гостиницы взмахнул руками. – В такой святой праздник как сегодня! Преображение Господне!

-Я бы с удовольствием остановился у вас, - пожал плечами Звягин. – Но поезд через два часа. Лучше всего расскажите о последних слухах, пан… э?

-Вуйчик, - протянул пухлую руку незнакомец. – Богдан Вуйчик.

-Клаус Хоффман, - представился фальшивым именем Антон. – Итак, что слышно в Варшаве?

-Да ничего особенного! – ответил Вуйчик. – Как обычно люди смотрят по сторонам, не заглядывая себе под ноги. Плюют то на вашу родину, пан Хоффман, то в сторону коммунистов. Нацисты внушают ужас, но никто и всерьёз не думает, что они захотят войны. Зато вот русские…

Богдан на миг замолчал, оглядываясь по сторонам.

-Русские явно что-то замышляют, - добавил он. – В последнее время участилось их появление у нас, как пить дать, неспроста это!

-Ой, да, бросьте! – махнул рукой Звягин. – На вокзале я и англичан встретил, и что и их обвинять в заговоре?

-Ну то наши союзники, - сказал Вуйчик. – А вообще, как по мне, что коммунисты, что нацисты, одного поля ягоды. Мне таких ужасов рассказали постояльцы, что сбежали оттуда. Свой собственный народ гробят, сволочи. Зато у нас всё в порядке, хлеб с молоком есть дома, и слава богу!

-Гитлер великий человек, - бросил пробный камень Антон. – Он поднял Германию с колен, вытащил из грязи, и нарастил мышцы.

-Вам лучше знать, пан Хоффман! – хмыкнул Богдан. – Как по мне, психопат он! Видели его выступления на кинохронике? Глаза навыкате, изо рта слюна бьёт, чуть ли не в конвульсиях бьётся на трибуне! Лишь бы он к нам не полез, гнида усатая!

Вуйчик осёкся, щёки стали пунцовыми. Видно понял, что слишком разговорился, а такая откровенность перед незнакомым путешественником могла выйти боком.

-Простите, - сказал он. – Вы же немец, вам мои слова покажутся неприятными. Не обращайте внимания, просто ворчание старого ляха!

-Я за свободу мнения, пан Вуйчик, - поспешил успокоить Антон. -У вас красивая страна, ничем не хуже моей родины. И я не вижу смысла в войнах, чтобы разрушать такое великолепие!

-Благодарю, - поклонился Богдан. – Может всё-таки загляните на огонёк? Угощу лучшим в мире борщом! Не верьте, что его придумали украинцы! Стащили рецепт у нас, и хвастаются!

Звягин открыл было рот, чтобы согласиться, благо в желудке заурчало от голода, как увидел разноцветный мячик, что подскочил к его ногам. Огляделся: маленькая девочка лет восьми в летнем платьице спешила за игрушкой, весело смеясь. Она перебегала дорогу, и даже не заметила грузовик, что ехал ей навстречу.

Инстинкты Антона никогда его не подводили. Он словно отключился от остального мира. Краски потухли, превращаясь в серую пустоту. Он видел лишь девочку и автомобиль, прикидывал расстояние до цели.

Рванул с места, перехватил девочку рукой, прыгнул обратно на тротуар. Грузовик промчался мимо с грохотом, слышался возмущённый гудок и ругательства из кабины водителя.

-Матерь Божья! –Богдан схватился за сердце. – Да вы настоящий герой, пан Хоффман!

-Всё хорошо? – Звягин осторожно поставил девочку на брусчатку. – Вот твой мячик!

Девочка оказалась не из плаксивых. А может просто ещё не осознала, какой опасности подвергалась. По лицу скользнула улыбка, а вскоре она рассмеялась:

-Ещё хочу!

-Агния! – Женский истеричный крик разорвал тишину площади. – Что за ребёнок, одно наказание!

Мать подбежала: черноволосая женщина лет тридцати, смертельно бледная, с синими мешками под глазами. Обняла дочь и разрыдалась.

-Спасибо! – закричала она, покрывая лицо Антона поцелуями. – Если бы не вы… это ужас… она ведь одна у меня осталась… муж умер…

Поток слов не прекращался, словно прорвало плотину бурной реки. Звягину с трудом удалось остановить её, приговаривая, что это его долг честного человека.

Антон плохо знал польский, но этот язык мало чем отличался от его родного. Что ж, ему приказали не привлекать внимания в поездке, и он нарушил всё, что только можно.

-Идите с миром, - помахал рукой Антон.

Женщина с девочкой исчезли в одном из переулков.

-За такое дело, я угощу вас бесплатно! – Богдан схватил Антона за плечо. – Вперёд!

Звягин не стал сопротивляться и последовал вслед за поляком. Хотелось отдохнуть и наесться вкусным борщом. Жаль, что его отправляли в Германию, и нельзя остаться здесь. Хотя бы на время отвлечься от тех ужасов, что его ожидают впереди.

Он бросил последний взгляд на Королевский Замок.

Антон даже не подозревал, что спустя три года это здание, как и почти вся Варшава будут разрушены до основания, стёрты с лица земли бомбардировщиками Третьего Рейха. А под развалинами окажутся тысячи людей, в том числе и та девочка, которую он спас…

Интерлюдия 3

-Что-что?

Виктор очнулся от полудрёмы, протирая глаза. Рассказ Звягина бодрил, но сонливость действовала сильнее. День выдался напряжённым, а судя по часам, что светились на мониторе уже за полночь. Последние слова Антона превращались в кисель, теряя трагичность, что не нравилось парню.

-Можешь остаться ночевать у меня, - сказал хозяин квартиры, кивая в сторону дивана. – Ещё пара минут и ты захрапишь прямо в кресле.

-Да всё в порядке! – соврал Правдоруб. – Немного клюю носом и всё…

-Эту историю слушают на свежую голову, - усмехнулся Антон. – Тебе ведь завтра не надо на работу?

-Какое там! – фыркнул Звягин. – Я зарабатываю на рекламе своего блога! Последний сюжет, что я снимал вечером принесёт мне тысячу новых подписчиков!

-Даже не смей! – Голос Звягина оказался твёрдым и внушающим трепет. – Неужто считаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Вычислят, придут домой с обыском. Посадят в каталажку, где вытянут признание. Уж что, а бить в нашей стране умеют, причём осторожно, не оставляя следов. Я уже видел такое в гестапо, и за десятки лет всё осталось тем же. Люди не меняют методы, а наоборот выдумывают что-то новенькое, эволюционируя способы диктатуры.

-И что сидеть в норе и молчать в тряпочку? А они пускай творят, что хотят? Фальсифицируют выборы, обманывают людей, устраивают рейды вертухаев?

-Конечно же, нет! Просто думать башкой надо, а не тем местом, которое тебе сегодня чуть не надрали! Ладно, давай ложись, если что туалет с ванной рядом. Или ты хочешь прогуляться по улицам?

Антона пробрала дрожь. В этот момент, словно подтверждая слова Звягина, из раскрытого окна послышались взрывы. Светошумовые гранаты продолжали отпугивать несчастных протестующих. Похоже, что греметь будет всю ночь. И пробираться по городу чистое самоубийство.

-Спасибо, что приютил, - кивнул Виктор. – Можешь прикрыть окно?

-Я сделаю больше.

Звягин вскочил с кресла и подошёл к компьютеру. Выключил мониторы, а затем запер окно. Звуки с улицы стали потише, почти что смолкли.

-Ладно, отдыхай. Я к себе в комнату.

Антон вышел в коридор, оставляя Виктора со своими мыслями.

Этот человек восхищал, его история приводила в бурный восторг. С каждым словом, он всё меньше походил на психа, заставляя поверить в рассказ. Но действительно ли он бессмертный? Пережил ли те события?

-Завтра узнаем, - прошептал Правдоруб, ложась на диван и закрывая глаза. – Вляпался так вляпался, ничего не скажешь.

Глава десятая

-Ганс, что мы тут делаем?

-Выполняем приказ, Рудольф. Остальное нам знать не полагается.

Напарник невозмутимо отвернулся к палатке, продолжая заниматься готовкой. Они развели костёр, повесили котелок над яркими языками пламени. Слышался аромат жареной свинины из консервов. Сумерки сгущались, солнце давно скрылось за горизонтом, но ночь обещала быть тёплой.

На следующее утро их сменит очередной караул. Вторую неделю продолжалось это бессмысленное дежурство, не приносящее плодов. Штурмбаннфюрер Рихтер отправил своих солдат на место падения корабля возле Фрайбурга. Постарались они на славу: корабль и обломки увезли, настолько быстро, что никто и не заметил. Лишь мальчишка видел тот аппарат, но с ним разобрался командир, отправив его учиться в закрытый интернат.

Оставался главный вопрос: на кой чёрт оставлять здесь наряд? А ведь Рихтер далеко не глуп, а наоборот просчитывает каждый шаг, его решения никогда не бывают ошибочными.

Рудольф отошёл от костра, взобрался вверх по склону холма. На краю остановился, ощущая тёплый ветерок на лице. Отсюда открывался вид на небольшую долину, затерянную среди лесов. Именно здесь упал корабль. В темноте не разобрать ничего, лишь блестящая поверхность Рейна виднеется на горизонте, напоминая серебристую змею.

-Ты есть будешь? – спросил Ганс. – Весь день как на иголках!

-Мне не нравится, что нас держат в неведении, - ответил Рудольф. – К тому же, время на этом пустыре застывает, тянется как поезд, пытавшийся преодолеть путь в гору. Я думал рехнусь…

-Игра в дурака не устраивает? – фыркнул Ганс, проглатывая ложку с варевом. – Оно и понятно, в картах ты профан!

Рудольф пожал плечами. Не хотелось грубить напарнику и ссориться по мелочам. Но ситуация его бесила до крайности. Завтра увольнительная, и то слава богу. Скорее бы в трактир, где его ждёт дочка хозяина. О, Петра! Когда она склоняется разливать пиво, огромная грудь буквально вываливается из платья. Зарыться бы в её буфера лицом, почувствовать нежную кожу. У неё даже соски размером с вишню, в рот не влезут.

Сладкие грёзы отвлекли солдата от чистого небосвода, на котором высыпали звёзды. Млечный Путь искрился множеством созвездий, напоминая огромное одеяло с вышитыми драгоценными камнями.

Одна из звёзд двинулась с места, постепенно увеличиваясь в размерах. Рудольф вначале подумал, что у него разыгралось воображение. Протёр глаза кулаками и вновь посмотрел вверх. Вскрикнул, да так громко, что Ганс уронил ложку в траву.

-В чём дело? – спросил он, подскакивая к напарнику. – Кого-то засёк?

Рудольф не мог ответить, язык не подчинялся, а суставы застыли, словно желе. Он кивнул в сторону неба.

Ганс поднял голову и ничего не мог разобрать. Но вскоре зрение расплылось от яркого света. Это уже не походило на звезду, спускавшуюся с небес. Дискообразный объект, громадный, куда больше, чем тот, что упал здесь. Десятки разноцветных огней светились по периметру его поверхности, напоминая рождественские гирлянды.

-Быть этого не может!

Рудольф сумел оторвать взгляд от неба. В полумраке они прекрасно видели лица друг друга. Ганс на голову ниже, круглолицый, носивший щёточку усов под мясистым носом. Рудольф отличался от него ярко арийской внешностью, красивыми чертами лица и голубыми глазами. Но сейчас они оба стали близнецами, физиономии превращались в маски ужаса.

-Чтоб меня как суку отодрали! – выругался Ганс.

Он сорвался с места, подбежал к палатке. Начал рыться в снаряжении, отыскал автомат. Паника распространялась подобно смертельной заразе.

-Успокойся! – крикнул Рудольф. – Вздумал стрелять по кораблю из этой пукалки?

-Я боюсь тех, кто сидит за штурвалом, - ответил Ганс, нацеливая ствол оружия вверх. – Ты ведь знаешь, зачем они прилетели?

Рудольф усмехнулся. Конечно, знал. Более того, подозревал об этом самого начала. Им запретили говорить об случившимся. Даже друг с другом, но они видели корабль. Некоторым повезло больше: они конвоировали пилота. Так что разговоры не прекращались, втихомолку, но обсуждали.

Рихтер хитёр, это у него отнять. Он чувствовал, что за кораблём могут прилететь инопланетяне.

Между тем диск снизился над долиной, абсолютно бесшумный, словно лишённый двигателя. Он завис на высоте метров сто, благодаря чему просматривалось всё его великолепие. Гладкая металлическая поверхность, круглые иллюминаторы, и сотни огней, перемигивающиеся друг с другом. Он был крупнее самых огромных самолётов, и, если бы приземлился, едва вместился бы на футбольном стадионе.

Неожиданно все огни на корабле погасли, погружая долину в непроглядную тьму. Спустя несколько секунд из днища диска появился яркий луч прожектора. Пришельцы определили место падения и стали искать своего сородича. Громадный солнечный зайчик пробегал по земле, обшарпывал каждый сантиметр. Наконец луч остановился на чёрном пятне, где раскалённый корабль прожёг поле травы.

-Думаешь, они высадятся? – спросил Ганс шёпотом.

-У нас нет приказов на этот счёт, - ответил Рудольф.

Они вновь взглянули друг на друга. Страх никуда не ушёл, но появилось любопытство. Они ведь ни разу не видели гостей с других планет.

-Почему бы и нет? – спросил Рудольф. – Ганс, оставайся здесь. Я посмотрю на эту штуку поближе!

-Эй! Ты сдурел? Даже не смей!

Но Рудольф не собирался слушаться увещеваний напарника. Что-то в корабле притягивало его, словно гипноз завладевая каждой клеточкой тела. И эта штука была посильней буферов Петры.

Он взял автомат Ганса и на всякий случай поставил на предохранитель. Не хватало ещё случайно открыть стрельбу и спровоцировать пришельцев.

Квадратная коробочка фонарика оказалась в кармане. Он вытащил её и зажёг свет, начиная спускаться по склону холма. Корабль продолжал висеть, ощупывая невидимым сканером место аварии.

Гансу хотелось окликнуть напарника, но слова застряли в глотке. Инопланетяне могли услышать, к тому же он знал, если Рудольф что-то задумает, то пиши пропало. Как в тот раз в трактире, когда устроил драку из-за того, что его бабу назвали «шлюхой».

Стало тихо, лишь кузнечики стрекотали в кустах. Он разглядел луч фонарика Рудольфа, тот шёл по лугу, направляясь в сторону корабля. Неожиданно прожектор погас.

Послышался изумлённый возглас внизу.

Луч прожектора выхватил Рудольфа. Тот зажмурился от яркого света, закричал от страха.

Ганс от страха упал на колени.

Рудольф уронил автомат. А вслед за этим поднялся в воздух, словно невидимая рука ухватила его шиворот. Он летел вверх, в луче корабля, не сопротивляясь. Внизу диска открылась какая-то тёмная дыра, в которой он пропал.

-НЕТ!!!

Ганс очнулся от оцепенения. Подскочил, сжал кулаки и хотел выстрелить. Но из чего? Автомат забрал Рудольф.

Тем временем корабль начал подниматься, с каждой секундой наращивая скорость. Огни вновь покрыли его поверхность, перемигиваясь всеми цветами радуги, словно рождественская ёлка.

-Верните его!!!

Бесполезный возглас огласил пустынную долину. Ганс рвал на голове волосы от отчаяния.

А диск улетел, превратившись в одну из многочисленных звёзд на небосклоне.

-Что я теперь скажу Рихтеру? – взмолился Ганс. – Помоги мне бог!

Глава одиннадцатая

Поезд «Варшава—Берлин» прибыл в столицу Рейха в клубах дыма, под праздничную музыку, которую отыгрывал оркестр. Антон высунулся из открытого окна, оглядывая перрон, на котором десятки людей с аплодисментами и криками радости встречали гостей. Что ж, он подозревал нечто подобное. А чему удивляться? Вернулись немецкие дипломаты, которые в очередной раз пытались договориться с поляками.

Антон не подозревал о том, что поедет в одном вагоне с ними. Спустя пару часов после отбытия, они чуть ли не ворвались в его купе, предлагая выпить соотечественнику. В итоге почти всю поездку Звягину пришлось провести в вагон-ресторане, где полдюжины пьяных немцев обсуждали провал переговоров.

Впрочем, насколько Звягин понял, дипломаты не являлись шишками в правительстве. Скорее наоборот, некоторые только-только закончили университет, молодые и своевольные. Такое чувство, что Гитлер специально отсылал самых неподготовленных, чтобы они не сумели договориться.

Обсуждали Данциг, вольный город, который так желал заполучить фюрер. Поляки не хотели предоставить коридор к нему, что грозило конфликтом. Похоже, Гитлер этого и добивался. Войны с Польшей. И меньше всего на свете, ему требовалось мирное согласие поляков.

Из вагона дипломаты вышли самыми первыми, махая руками и широко улыбаясь толпе народа. Со Звягиными задержался самый молодой из них: темноволосый Отто Вебер, ровесник Антона. В отличие от стальных от арийских черт у него разве что голубые глаза. Бледный, курносый, с острым подбородком.

-Не хотите присоединиться? – спросил он, когда они вышли в тамбур. – Вас встретят как героя.

-Просто смешно, Отто, - покачал головой Антон. – Мало того, что я не из вашего племени, так и чему радоваться? Позорному отбытию из Польши без результатов? Нет уж, увольте.

-Вы ещё не научились распознавать мой сарказм, - сказал Вебер. – Я согласен на все сто, чистый воды идиотизм. Поэтому подождём, пока они уедут, и толпа рассосётся.

Антон понимающе кивнул.

Спустя пару минут музыка затихла. Люди быстро разбежались. Перрон опустел, лишь вдали на вокзале слышался гомон возбуждённых пассажиров.

-Я им сказал, что у меня важные дела, - сказал Отто. – Идёмте!

Антон соскочил с подножки вагона, оглядываясь по сторонам. Их вещи уже загрузили на тележки, где носильщик дожидался приказаний.

-Милейший, - произнёс Вебер, - доставьте сей груз к входным дверям. Там будет машина.

Человек молча кивнул и повёз чемоданы по перрону.

Звягин тем временем зачарованно оглядел вокзал, напоминавший огромный ангар. До округлой крыши метров двадцать, не меньше. Грандиозное сооружение.

-Вы так смотрите, словно тут впервые, - нахмурился Отто.

-Так и есть, - быстро сориентировался Антон. – Обычно я путешествую воздушным транспортом, но в этот раз отменили полёт. А мне не терпелось попасть домой. А о какой машине вы говорили?

-Неужто думали, что я брошу вас здесь одного, - хмыкнул Отто. – Лучше прокатимся на моём служебном «мерседесе» с ветерком. На такси не так интересно. Что ж, добро пожаловать на Анхальтский вокзал!

Они вышли из здания и огляделись. Кирпичные колонны подпирали вход на вокзал. Десятки машин на стоянке и самая близкая, чёрный «мерседес» с откидным верхом. Носильщик уже погрузил вещи в багажник и терпеливо дожидался своих чаевых.

-Герр Вебер! – Водитель оказался статным мужчиной в фуражке. – Сразу домой?

-Хотите в гости? – спросил Отто у Антона. – В моём доме готовят вкуснейший паштет в столице…

-Что ж, не откажусь позавтракать в вашем обществе, - кивнул Звягин.

Довольный Вебер подкинул монетку носильщику, которые поймал её твёрдой рукой. Они залезли на заднее сидение и двинулись в путь.

Погода стояла отличная: безоблачное небо, солнце грело кожу, а лёгкий ветерок взъерошивал волосы. Берлин оказался красивым городом, празднично украшенным в дни Олимпиады. Звягин, наслушавшись рассказов о зверствах нацистского режима, с интересом изучал лица прохожих, на которых не разглядеть ненависти. Обычные люди, спешащие по своим делам.

Здания украсили красно-белыми флагами с изображением свастики. Висели и олимпийские транспаранты, с кольцами и спортивным лозунгами. Но особенно поражали скульптуры, изображавшие атлетов: арийский профиль и сильные мускулы.

-Правительство хочет подчеркнуть связь с Древней Грецией, - проговорил Отто, разглядывая очередную статую. – Мол мы лучшие потомки древних спортсменов. Забавно, учитывая тот факт, что немцы ни разу не пересекали порог Пелопонесского полуострова в прошлом.

-Гитлер желает, чтобы Германия заняла подобающее ей место на мировой арене, - сказал Антон. – Что в этом плохого? Как по мне, я с радостью бы пошёл служить в военное ведомство, дабы помочь стране взойти на вершину.

-Серьёзно? – поднял брови Отто. – Вы ведь аристократ с многовековой родословной, занимаетесь путешествиями, растрачиваете наследство. И хотите обуться в солдатские сапоги?

-Суть в том, что я бы хотел сделать что-то значимое в этой жизни, - кивнул Звягин. – А просиживая штаны в отцовском поместье я не добьюсь ничего, кроме геморроя.

-У меня есть кое-какие связи в Вермахте, - улыбнулся Вебер. – Могу поспособствовать вам, если позволите. Не пройдёт и трёх месяцев, как будете маршировать вместе со всеми. Как у вас со стрельбой?

-Охота – любимое занятие!

— Вот и славно. Пройдёте ускоренный курс обучения, а с вашей родословной офицерский чин получите почти сразу.

Звягин горячо поблагодарил дипломата. Удивительное везение. А ведь он должен был целый месяц проторчать в гостинице, пока его связной сумеет добыть необходимые документы для поступления в военное училище. И тут на тебе, только собирай сливки.

Интересно, что это за человек этот связной? Встреча запланирована на вечер, так что ещё есть время провести его с пользой.

Почему бы не провести день в компании Вебера? Вкусно поесть и добиться его большего расположения. Доверие следует заслужить, оно напоминает строительство дома, камушек за камушком, пока здание не вырастет и не окрепнет.

А чем больше вера в него – тем меньше шансов, что его раскроют.

Глава двенадцатая

Лилия оказалась в безвыходном положении. Сбегать из города незнамо куда, пересечь границу, и, если очень повезёт начать жизнь заново. Проблема в том, что не так-то это просто, как кажется. Даже сейчас во время Олимпиады, когда контроль над евреями снижен до минимума. Но только закончится спортивный праздник – затрубят рога и гестапо, словно гончие борзые кинутся на них.

Остались считанные дни. Нужно продать магазин и выручить деньги. Но немцы скорее отгрызут себе пальцы, чем прикоснутся к их товарам. Да и зачем платить, если можно забрать всё силой? Обычно так происходило с имуществом евреев, кроме разве что книг. Их сжигали на площадях, едва ли не танцуя возле кострищ как дикие индейцы.

Нина Берман не хотела уезжать. Мать Лилии, которой исполнилось сорок лет, выглядела моложе. С дочерью они очень похожи, те же зелёные глаза с небольшим разрезом, словно у восточных женщин. Волосы мягкие и золотистые, выдающиеся скулы, маленький носик и коралловые губы. Отличие лишь в том, что у матери больше морщинок на лице.

От отца Лилия унаследовала характер, твёрдый и неумолимый, ни в коем случае не сдаваться. Помогать людям, даже, если самой тяжело. Добродушие во времена Рейха – путь на тот свет.

-Думаешь, нас ждут в Польше? – фыркнула Нина, собирая вещи и укладывая их в чемодан. – Тамошние жители не любят нас, как и немцы. Австрия? Не пройдёт и пары лет, как она присоединится к Германии, чует моё сердце. И что делать? Куда бежать?

-Во Францию, - ответила дочь, разглаживая платье утюгом. – Я слышала, что там устроилось несколько еврейских семей, никто и дурного слова не сказал. Купим домик, начнём вновь продавать антиквариат…

Мать горько усмехнулась:

-Лилия, сама-то веришь в это? Кто купит у нас магазин? Чудес не бывает, дочка. Когда уже поймёшь, что Бог не спустится с небес и не благословит нас. Ему плевать на всё!

-Мама!

Нина замолчала, но взгляд метал громы и молнии. Она со злостью развернулась и уставилась в окно, за которым слышались крики празднующих немцев. Очередная победа на Олимпиаде.

В отличие от мужа, Нина когда-то была ревностной католичкой. Она не захотела переходить в веру Абрахама, но, когда к власти пришёл Гитлер, неожиданно перестала верить. Потому что, если есть Господь, то как он мог допустить, чтобы такие монстры правили страной?

-Так или иначе, - добавила мать, - у нас мало времени. Придётся сказать твоему отцу, что магазин нужно бросить.

-Никогда! – вспыхнула Лилия. – Он вложил в него душу!

-А в нас он ничего не вкладывал? – бросила Нина. – Или эти стены дороже ему, чем мы?

Лилия не стала спорить. Молча вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Всё это напоминало какое-то безумие. Они ссорились из-за ерунды, бежали от чудищ, словно в страшной сказке.

Внизу, в магазине, отец ругался с каким-то человеком. Лилия успела заметить седые волосы и толстое округлое брюшко, прежде чем незнакомец выскочил на улицу.

-В чём дело, папа?

Абрахам протёр вспотевшее лицо платком. Обычная бледность уступила место пунцовым щекам. Глаза горели неистовым огнём.

-Этот шнорер хочет, чтобы я отдал ему магазин за гроши, - пролепетал он. – Попрошайка проклятый. Уже в третий раз заходит и клянчит, клянчит, будто милостыню.

Лилия вздрогнула. Если отец начинал ругаться, то дела плохи. «Шнорером» называли самых поганых людей, что потеряли честь и достоинство.

-Мы выкарабкаемся, - поддержала девушка. – Что-нибудь придумаем, есть же ещё честные немцы.

-В тебе слишком много наивности, дочь, - вздохнул Абрахам. – Никому мы не нужны. Этот проклятый Фишер был прав.

-Гестапо не доберётся до нас!

Лилия поцеловала отца в лоб. Затем выскользнула из магазина на воздух, стараясь привести мысли в порядок. Сердце щемило в груди, но слёзы удавалось сдержать.

На улице необычно пустынно. Похоже, большинство людей гуляло возле стадиона. Солнечные лучи приятно грели кожу, и не скажешь, что скоро осень.

Вопросы о том, что делать, искрились в мозгу девушки, подобно оголённому проводу. Раньше надо было уезжать, а что теперь? Как найти выход?

-Ты какая-то задумчивая, - произнёс знакомый голос. – Всё в порядке?

Лилия обернулась. Молодой парень лет двадцати, в военной форме и с лицом, напомнившей ей старые времена.

-Томас? - с удивлением спросила она. – Томас Ланге?

-Давно не виделись, - улыбнулся парень. – С тех пор, как…

-…ты ушёл в армию, - продолжила девушка.

Томас обнял девушку, прижавшись так сильно, что она ощутила возбуждённо бьющееся сердце в его груди. Она почувствовала горячее дыхание на своей шее. С трудом ей удалось вырваться, словно она попала в капкан.

-Но ведь тебе осталось служить целый год, ведь так? – спросила она.

-Намного больше, - покачал головой Томас. – Я подписался на контрактную службу, хочу выучиться на офицера Вермахта. Это большая честь, родители будут счастливы.

Лилия прикусила губу. Ничего прекрасного она в этом не видела, наоборот, это означало, что друг её детства станет очередным винтиком в механизме машины убийства. Она несколько секунд разглядывала лицо парня, тот ничуть не изменился. Светлые волосы коротко пострижены, в серых глазах горит необычный огонь, тонкие губы искривлены в усмешке. Большие уши, напоминавшие раковины, всё так же торчат. Сколько раз она в шутку дразнила его в детские годы.

-Ты стала ещё красивее, - неожиданно произнёс он. – Знаешь, я ведь думал о тебе весь этот год. Почему не отвечала на мои письма?

-Мы же договорились, - покачала головой Лилия. – Когда я провожала тебя на вокзале. И ничего не изменилось, ты просто друг.

По лицу Томаса скользнула тень. Воспоминания захлестнули их обоих. В то утро он признался ей в своих чувствах, к чему она не была готова. Оказывается, он уже давно влюблён в неё, а ведь они столько лет были друзьями. Такое не просто переварить и Лилии ничего не оставалось, как пресечь всё это. Она не могла его ждать, не могла ответить тем же.

-Женские сердца открываются для тех, кто сумеет их поразить, - усмехнулся Томас. – А у меня есть конкретное предложение. Я ведь в курсе ваших проблем с гестапо.

Лилия вздрогнула и даже отошла на шаг.

-О чём ты? – сглотнула слюну она. – Причём тут это?

-За вашу семью крепко взялись, - ответил Томас. – Фишер та ещё паскуда. Он лелеет мечту, что, когда Берманов арестуют, магазин перейдёт его сыну.

-Не дождётся! – с негодованием воскликнула девушка.

-Боюсь, что всё уже решено, - покачал головой Ланге. – Как только закончится Олимпиада гестапо лишит вас всего. У тебя есть один выход: идём со мной. У меня есть связи в штабе Вермахта, тебе подделают документы и устроят на работу секретаршей.

-Что за безумие! С какой стати я должна работать на нацистов? И как же мои родители?

-Если хочешь от кого-то спрятаться, то мелькай на самом видном месте, у них под носом. Никогда не догадаются. А вот родителями придётся пожертвовать, но они согласятся, ради блага дочери.

-В жизни не соглашусь! И ты ведь делаешь это не по доброте душевной? Чего хочешь?

Томас схватил девушку за руку. Притянул к себе и поцеловал в губы.

-Отстань!

Лилия оттолкнула парня и ударила его по лицу.

Томас выругался и потёр покрасневшую щёку.

-Не смей больше приближаться ко мне, понял?!

Лилия скрылась в магазине, громко хлопнув дверью.

-Дура! – прошептал Томас. – Ещё приползёшь ко мне, на коленях! Будешь умолять, чтобы я взял тебя замуж!

С этими словами парень развернулся и пошёл в неизвестном направлении, ярость сочилась в каждом его вдохе. Он слов на ветер не бросал.

Интерлюдия 4

Виктору снился сон, яркий и реалистичный, словно он переместился в прошлое, в одно из детских воспоминаний.

Ему едва исполнилось четыре года, понравилась девочка из детского сада. Мальчишка принёс ей морскую раковину, стащил из дому. Девочка с улыбкой приняла подарок.

Но стоило ей увидеть другого мальчика, что постоянно дёргал её за косички, наступал на ноги и смеялся над ней, она выронила раковину. Побежала к нему, ведь он ей больше нравился. У него был богатый папа. Он отведёт их в парк развлечений, подарит кучу игрушек…

Кому нужна эта треклятая раковина?

Виктор очнулся от своих мыслей. Он давно проснулся, а теперь сидел на кухне, освящённой солнечным светом, лившимся из раскрытого окна. Тёплый ветерок колыхал шторы. Антон только что закончил очередную главу своей истории.

Виктор откусил бутерброд с колбасой. И почему он задумался об этом сне?

-Эй! – Антон щёлкнул пальцами перед лицом Правдоруба. – Ты куда пропал? Земля вызывает Виктора!

-Задумался о своём, - ответил тот. – Слушай, мне надо идти. Спасибо за завтрак.

-Что не дослушаешь историю? – поднял брови Звягин.

-Я зайду чуть позже, - ответил Виктор. – Мне нужно забежать домой, переодеться, залезть в компьютер…

-Ты же не думаешь загружать видео с протестов? – нахмурился Антон.

-Нет уж, мне мои яйца ещё дороги, - усмехнулся Виктор. – Твоя история слишком интересная, чтобы так просто её забыть.

-И как в любой хорошей истории, в ней есть девушка, которая является связующим звеном всех событий. Упс! Спойлер.

Виктор задумался. Раковина всё не выходила из головы.

-Или чернокожий гей, - пошутил Звягин. – Такое уж время настало.

-Я уже понял, что без девушки не обойтись, - бросил Виктор, вставая из-за стола. – Но, честно говоря, не верю я в большую любовь. Жизнь научила, что за чувства приходится дорого платить. Женщинам не нужны хорошие парни, им нужны придурки, что будут оплачивать их счета.

-Да неужели? – улыбнулся Антон. – Горький опыт был?

Виктор пожал плечами. Не станет он раскрывать тут душу, вспоминая неудачные романы. И почему ему приснился этот дурацкий сон? Это ведь детский сад. А более свежая рана всё ещё кровоточила, сколько её не зажимай видеоблогами.

Может дело в том, что именно в ту пору детская наивность столкнулась с жестокой реальностью?

-Смотри не вляпайся во что-нибудь, - сказал Антон, провожая его в прихожей. – Мне бы не хотелось, вытаскивать тебя из отделения полиции.

-А ты смог бы? – с интересом воззрился Виктор, надевая ботинки.

-Я прожил целый век, - усмехнулся Звягин, - и для меня нет ничего невозможного.

Виктор кивнул и толкнул ручку двери на себя. Антон улыбался, но в его глазах вновь промелькнуло жуткое выражение пройденных лет и испытаний, от которого по телу пробегали мурашки.

Глава тринадцатая

Георг Рихтер кипел от гнева, распиравшего его изнутри. За всю жизнь он не сталкивался с такой проблемой, да и кто бы мог такое предусмотреть? Даже в самых безумных фантазиях не представишь, что твоего солдата похитят инопланетяне! Лучше бы вражеский плен, оттуда хотя бы можно выбраться. А с космического корабля не сбежишь.

Штурмбаннфюрер откинулся на заднем сидении автомобиля. Они ехали уже второй час, добирались до ближайшего аэродрома. Рихтеру предстояло вылететь в Берлин. В самый неблагоприятный момент его пригласили в военное училище, где он должен присутствовать на присяге юного Михаэля. Парнишка оставался под его опекой, единственный гражданский, что виделся с пришельцем. И надо отдать ему должное – держал язык за зубами. Ещё бы, иначе о его матери никто бы не заботился.

Между тем, оставаться в Центре Исследований «Аненербе», тоже смысла не имело. Солдаты прощупали каждый сантиметр земли, словно кроты. Ничего не обнаружили вообще, кроме брошенного автомата. Если бы не знание, что пришельцы правда существуют, никто в жизни не поверил бы рассказу Ганса Хрубера. Может прикончил напарника, а тело закопал в лесу. Да лучше бы так и было, меньше мороки.

Так что торчи он на служебном месте, или нет, сумма слагаемых от этого не менялась. Пока инопланетяне не захотят вернуть Рудольфа, он ничего не сможет сделать.

-Через десять минут будет на месте, - проскрипел голос водителя.

-Отлично, - буркнул Рихтер.

Штурмбаннфюрер съёжился. По крыше машины закапал дождь, придётся намокнуть, пока будет идти к самолёту.

Что касается инопланетянина, сидевшего под землёй, в самом охраняемом месте в Германии, то от того они так ничего и не услышали. Странное существо, своим видом внушавшее трепет, общалось телепатически, в виду отсутствия голосовых связок и языка. Много часов с ним пытались наладить контакт и добиться ответов. Без толку, тот молча сидел на кушетке возле голой стены. В чёрных глазах без зрачков читалась насмешка над их стараниями.

В самолёте Рихтер приятно устроился в мягком кресле возле иллюминатора. Дождь прекратился, но тучи обволакивали небеса свинцовым ковром.

Вскоре он уже летел над землёй, пытаясь задремать. Но мысли не уходили, голову словно наполнили липким киселём. И чтобы выбраться из этой дряни, следовало прийти к итоговым выводам.

А что следовало из ситуации? Инопланетянина нельзя пытать. Никто не знал, что будет, если его ударить. Чувствует ли он боль? Вероятно. Но, что, если он может умереть из-за простой ссадины или пореза? А пришелец нужен «Аненербе» живым, хоть многие учёные отдали бы душу за то, чтобы вскрыть его и посмотреть отличия от людей. Особенно их интересовал мозг.

Никто понятия не имел, что он ест, и потребляет ли пишу вообще. Но выяснять это долго не пришлось. Инопланетянин влез в мысли одного из охранников и попросил его принести мёд. Обычный пчелиный мёд. И что вы думаете? Они стали кормить существо с другой планеты сладким нектаром.

Что ж, по крайней мере от голода, пришелец не умрёт. Ходил ли он в туалет? Унитаз он игнорировал. Рихтер усмехнулся. Один из учёных подал безумную идею, что существо способно выводить отходы из организма при помощи кожи. Как пот у человека, но превращая его в газ.

Но всё это не приближало их к разгадке происхождения существа. Оно упорно сохраняло молчание, как работает техника корабля. Вопрос о том, куда забрали Рудольфа, остался без отвела.

Если Гиммлер узнает о похищении, он рассвирепеет. Мало того, что Рихтер ничего не сказал о корабле, так ещё и держал пришельца в бункере. А теперь и солдат Рейха оказался в плену у потенциального противника.

Обстоятельства самые паршивые. Но, с другой стороны, прошло несколько дней и никакой атаки инопланетян не произошло. А ведь Рудольф наверняка сдал местонахождение научного центра «Аненербе». Почему же они ничего не предпринимали?

Окончательный вывод – они не собирались вмешиваться. А это давало Рихтеру свободу действий.

В Берлин они прибыли в середине дня. Штурмбаннфюрера встретила в аэропорту служебная машина. Он забрался в «мерседес» и вскоре доехал до училища. Присягу назначили на три часа, так что он успевал почти впритык.

Михаэль изменился. Простодушное выражение лица пропало, уступив место жёсткому упорству. В центре подготовки слабаков не жаловали. Однокурсники относились к нему с презрением, словно к деревенскому придурку. Многим пришлось пожалеть об этом, когда Михаэль сумел отличиться на марш-броске.

-Ну что, как ты, сынок? - осведомился Рихтер.

-Отлично, штурмбаннфюрер! – ответил Михаэль, вытянувшись по струнке.

-Вольно! Брось, мы же старые друзья! Можешь быть откровенным!

Михаэль расслабился. По лицу скользнула тень.

-Паршивое место, - сказал он. – Здесь все считают, что я недостоин служить в Вермахте. Я постоянно доказываю обратное. Хотел поблагодарить вас. Если бы не вы, я так и торчал на ферме без смысла жизни.

-Я же говорил, в служении Рейху ты ощутишь истинную силу! Как мать?

-Получаю от неё письма каждую неделю. Она идёт на поправку.

-Рейх заботится о матерях своих сыновей. Лучшие врачи поставят её на ноги.

Послышалась музыка. Оркестр заиграл торжественную мелодию, призывая на присягу.

Вскоре довольный Рихтер занял место среди зрителей на трибунах. Между кирпичным зданием училища и зрителями виднелась круглая площадка с установленным в центре флагом Третьего Рейха. Солдаты выходили на невысокую трибуну и громко зачитывали текст.

Михаэль в парадной форме и с автоматом на груди буквально закричал слова присяги:

-Я клянусь Богом этой святой клятвой, что я окажу безоговорочное повиновение Лидеру Германского Рейха и народу Адольфу Гитлеру, верховному главнокомандующему вооруженными силами, и что как храбрый солдат я всегда буду готов отдать свою жизнь за эту клятву!

Рихтер зааплодировал вместе с остальными. Штурмбаннфюрера распирала гордость, словно парнишка являлся его собственным сыном. Удивительное чувство вспыхнуло в груди. А ведь он редко подчинялся эмоциям, считая их слабостью. Паразитом, от которого следует очистить душу.

-Великолепно! – подал голос мужчина рядом. – Жду не дождусь, когда сам окажусь на месте этих солдат!

Рихтер обернулся. Рядом с ним стоял молодой мужчина в бархатном пиджаке и светлых брюках. Золотая цепь от часов свисала из кармана. Трость с набалдашником переходила из одной руки в другую.

-Вы хотите стать офицером? – осведомился штурмбаннфюрер.

-Ещё как! – с пылом ответил незнакомец. – Во мне бурлит кровь немецких рыцарей, понимаю, звучит пафосно… но таким уж я родился.

-Семья с многовековой историей?

-Генеалогическое древо уходит в глубь веков. Мои предки воевали за Священную Римскую Империю.

-Позвольте узнать ваше имя?

-Клаус Хоффман.

-Георг Рихтер.

Антон крепко пожал руку штурмбаннфюреру, о секретной работе которого ему шепнул Отто Вебер. Именно с ним хотел свести Звягина немецкий дипломат. Оставалось всего-ничего: подойти поближе и искренне солгать о своей любви к немецкому отечеству. Для Антона это не составляло труда, артистизму его обучали лучшие разведчики Советского Союза.

-Вы уже подали прошение? – спросил Рихтер. – Поступить в училище?

-Лишь собирался, - ответил Антон. – Но я слышал сейчас не принимают новое пополнение, очень жаль…

-Бросьте! Начальник училища мой старинный друг. Я замолвлю за вас словечко. Мне бы пригодились настоящие патриоты. В последнее время принимают одних болванов, мечтающих о льготах и бабах, что будут раздвигать ноги, услышав, что они офицеры!

Звягин горячо поблагодарил Рихтера. Везение продолжало преследовать его, но надолго ли?

Глава четырнадцатая

Адольф Гитлер с довольным видом расположился в кресле, наблюдая как звёзды подмигивают в панорамном окне, ночь в Бергхофе вошла в свои права. Олимпиада закончилась. Немцы поставили на колени остальной мир, заняв первое место по завоёванным медалям. Никто теперь не сомневался в лидерских качествах, которыми обладал фюрер.

Адольф специально выключил свет, сидел в темноте, чувствуя, как мысли текут в верном направлении. Они напоминали бурную реку, что сметала с пути любое препятствие. Германия выиграет в вечной битве за жизнь, а немецкий народ займёт подобающее ему место. Никто не остановит его, ни коммунисты, ни американцы, ни проклятые французы. Военное превосходство Рейха не оставляет сомнений.

Оставалось действовать по плану, каждая деталь, которого расписана едва ли не поминутно. Но прежде всего, придётся выдержать испытание рационализма.

Гитлер терпеть не мог мистику, веру в сверхъестественные силы. Для него это оставалось чем-то сродни магии, весёлой сказочки для детей. Нельзя поддаваться на провокации, затмевать свой разум чепухой, что только разлагает мозг.

В последний год мнение фюрера пошатнулось. С каждым месяцем он ощущал вдохновение, словно какая-то божественная сила направляла его вперёд, не давая возможности проиграть. Решения созревали сами собой, будто подданые свыше.

Поэтому Гитлер уступил навязчивым просьбам Гиммлера. Тот пригласил членов тайного общества, чтобы они провели церемонию. Быть может это сумасшествие, но так он чувствовал свою значимость. Он избранный.

Послышался стук в дверь. Фюрер протянул руку и включил лампу на столе, прикрыв глаза ладонью от яркого света. Не хватало ещё, чтобы его застали вот так, во мраке.

-Генрих? – обратился к застывшему в проёме Гиммлеру. – Что уже пора?

Рейхсфюрер с улыбкой вошёл в комнату, держа в руках какой-то алый свёрток. Его лицо расплылось в улыбке ребёнка, которому не терпелось получить подарок на Рождество. Под стёклами очков блестели глаза.

-Они здесь! – произнёс Гиммлер. – Прежде всего, наденьте, мой фюрер. Этот плащ символ принадлежности к ордену, его могут носить истинные вожди.

Адольф поднялся с кресла и вздохнул, не показывая нетерпения. Его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны хотелось рассмеяться Гиммлеру в лицо от всей этой фантасмагории, а с другой… игра приводила в возбуждение.

Гитлер накинул на плечи шёлковый плащ с утеплённой подкладкой. Отошёл к зеркалу и подивился тому, как в ней выглядел. Будто нацепил королевскую мантию с вышитым тевтонским крестом.

-Магистры общества «Туле»! – провозгласил Гиммлер, впуская в зал троих незнакомцев в золотистых одеждах.

Гитлер отошёл от зеркала и встал посреди комнаты. Обвёл взглядом необычную процессию. Мантии мужчин смотрелись куда попроще, а лица скрывали капюшоны. В полумраке они напоминали каких-то привидений, пришедших, чтобы взглянуть на вождя нации.

-Вы готовы к церемонии? – спросил один из магистров, выступив вперёд. – Брат Генрих?

Гиммер поклонился:

-Мой фюрер, вы должны встать на колени.

Гитлер от негодования потерял дар речи. Сжал кулаки и со злостью обернулся к своему заместителю.

-Что ты несёшь? – буркнул он. – С какой стати?

-Такова часть церемонии вступления в орден, - ответил Гиммлер. – Кроме того, таким образом выкажете почтение простым людям, что несмотря ни на что, вы не считаете себя выше рядовых немцев.

-Ну раз уж…

Адольф опустился на колени, почувствовал мягкий ворс ковра. В ту же секунду магистр затараторил:

-Адольф Гитлер, готовы ли взять на себя миссию по созданию величайшей империи в истории? Готовы ли возглавить немецкий народ и повести его к свету? Готовы ли истребить всех врагов, что станут у вас на пути?

-Давно готов! – крикнул фюрер.

-Готовы ли применить любые средства к достижению этой цели? – продолжал магистр. – Обратиться к сверхъестественным силам? Наследию наших предков?

-Да, - ответил Гитлер, с трудом сдерживая скепсис.

-Выпейте это!

Ему протянули золотой кубок, наполненный красной жидкостью.

— Это кровь? – вздрогнул фюрер.

-Лучшее баварское вино, - шепнул Гиммлер. – Так вы скрепляете договор.

Адольф разом опорожнил кубок, ощутив приятный сладкий привкус. Магистр прикоснулся к его голове и сказал торжественным тоном:

-Адольф Гитлер, с этого момента вы истинный лидер немецкого народа! Повеливайте нашим обществом, мы ваши верные слуги!

Фюрер встал на ноги, раскинул руки в стороны. Он ощущал необычную лёгкость во всём теле, по крови растекался адреналин. И не вино ударило в голову, а нечто иное, куда более возбуждающее. В этот миг Гитлер добился чего хотел, казалось, божественные силы встали на его сторону и ничто не могло помешать установить гегемонию над миром.

-Благодарю за службу, - с улыбкой произнёс он магистрам. – Оставьте нас.

Незнакомцы вышли из зала. Их лиц он так и не увидел, но это мелочь, которую фюрер собирался исправить со временем.

-Поздравляю! – Гиммлер горячо пожал руку Гитлеру. – Мы все готовы оказать вам поддержку. В нашем обществе много влиятельных членов.

-Ты ведь понимаешь, что я не могу публично оказывать поддержку вашему мистическому ордену? – сказал Адольф, снимая с себя мантию и кладя на кресло. – Это может высмеять меня в глазах народа. Кроме того, наши враги за границей с удовольствием используют «Туле» в качестве фактора, доказывающего, что у меня мозги набекрень.

Гиммлер пробормотал нечто невразумительное.

-Да-да! – фыркнул Адольф. – Нельзя нарушать священный договор! Что ж, будем действовать тайно, не выказывая никаких почестей ордену. Наоборот, я собираюсь подвергнуть критике мистические течения в стране. Вирта следует отстранить от командования «Аненербе». Он погряз в своём безумном поиске связей немцев с Атлантидой. Нам нужны более прагматичные лидеры, такие как ты, Генрих. Займёшься организацией, внедришь туда людей из «Туле». Я хочу, чтобы «Аненербе» подчинялась СС. Я не запрещаю поиски древних артефактов, что помогут в грядущей войне. Экспедиция в Тибет меня очень волнует. Но делайте это со всей осторожностью, поклянитесь!

Гиммлер прижал руку к сердцу:

-Всё ради Рейха!

— Вот и отлично! – усмехнулся Адольф. – А теперь покинь меня, я хочу побыть наедине со своими мыслями.

Рейхсфюрер поклонился и исчез за дверью.

Гитлер отошёл к обзорному окну, наблюдая как огромная луна выплывает из-за облаков. Она напоминала золотую монету, которую подбросили в воздух. Жребий брошен, как говорил Цезарь. Рубикон перейдён, пути назад нет, да не было никогда.

Только Победа. Огнём и мечом.

Глава пятнадцатая

Они не успели совершить побег.

В принципе, чему удивляться? Отец так и не продал магазин, не собираясь отдавать дело всей жизни за бесценок. Мать не могла на него повлиять, в итоге они и не заметили, как пролетели дни Олимпиады.

Лилию охватил страх, беспредельный и всепоглощающий. Она где-то читала, что, если хочешь победить ужас, то нужно встретиться с ним лицом к лицу, как со своим врагом. Что ж, это и случилось, причём так внезапно, что она не успела подготовиться.

Гестапо пришли рано утром. Абрахам Берман спустился вниз, в лавку, чтобы подсчитать вчерашнюю прибыль. Закрылись они поздно, и он сразу же пошёл спать.

Как ни странно, полиция действовала весьма тихо. Один из них специально переоделся в гражданскую одежду, нацепив потёртый пиджак и залатанные брюки. Обычный рабочий, решивший посетить магазин антиквариата.

Абрахам услышал стук и раскрыл дверь, не ожидая подвоха. В конце концов он прекрасно видел физиономию покупателя через стекло. Незнакомец с улыбкой вошёл внутрь и неожиданно скрутил руку отца, а затем нанёс ему удар по шее. Спустя мгновение в магазин влетело с полдюжины человек в кожаных куртках.

-Обыскать! – крикнул Фишер, разглядывая лежавшего без сознания Бермана. – Привести их вниз!

Мать Лилии в это время вышла из ванной, в одном халате. Она услышала грохот ног, поднимавшихся по лестнице, и быстро смекнула, что к чему. Кинулась в комнату дочери, чтобы предупредить. Лилия уже не спала, и только натянула на себя платье.

-Срочно! Через окно!

Нина закрыла за собой дверь и щёлкнула замком.

-Что случилось? – Дочь ничего не могла понять. – Где папа?

Ответом послужил удар по двери, затем другой, третий…

Нина раскрыла окно, ведущее к пожарной лестнице. Запасной выход. Но взглянув вниз застонала.

-Там стоит машина, - сказала она, опускаясь на корточки и закрывая лицо руками. – Человек пять солдат, нам не спастись.

Дверь слетела с петель и упала, едва не приложив Лилию, которая успела отскочить в сторону. Крупный мужчина в кожаной куртке и широкополой шляпе вошёл в комнату. Лицо выражало крайнюю степень недовольства, глаза сверкали злобой. Из-за висящих мешков под глазами и крупного рта он напоминал бульдога.

-Удивились, сучки? – буркнул он. – Случился облом небольшой? Крах всех надежд? Мы не настолько тупые, чтобы оставлять вам пути для побега.

-Вы не имеете…

Лилия не договорила. Гестаповец схватил её за запястье, сжал так сильно, что от боли у неё подогнулись коленки. Вытащил из кармана удостоверение и ткнул прямо в лицо.

-У меня есть все права, милочка, - сказал он.

-Отпустите мою дочь! – Нина поднялась на ноги, лицо её покрылось красными пятнами от гнева. – Она честная девушка!

-О, ну конечно! – усмехнулся мужчина, прижав Лилию к себе. – Еврейки у нас благородной крови! Да все вы шлюхи обычные, уж я-то знаю! А с тобой с удовольствием развлекутся в тюрьме…

Рука гестаповца проскользнула вниз, под юбку, пальцы нащупали её ягодицы. Лилия взвизгнула и оттолкнула его локтем. Тот расхохотался и выпустил свою добычу, вытащив револьвер.

-Не стоит мне перечить, пирожок, - сказал он. – Иначе пуля раскроит прекрасное личико…

Нина сделала шаг вперёд, прикрыв дочь своим телом. Лилия ощущала как мать дрожит, но сдаваться та так просто не собиралась.

-Как вы можете вторгаться в наш дом и издеваться над нами? – продолжала гнуть своё Нина. – Хотите нас арестовать? За что? Мы честные торговцы!

В этот момент из проёма высунулась довольная физиономия Фишера. Он прошептал что-то подчинённому и тот опустил оружие. Вышел из комнаты с понурым видом, словно собака, которой не дали насладиться обещанной костью.

-Хватит ломать комедию, - сказал Фишер. – Берманы лишены лицензии на продажу, не платят налогов, нарушают законы Рейха. Ваш магазин будет конфискован в пользу государства. Прошу проследовать за мной, милые фрау. Иначе… вернётся мой помощник.

Мать переглянулась с дочерью. Лилия кивнула, пытаясь придумать хотя бы какой-нибудь план. Но что она могла? У них были шансы сбежать за границу. Но вместо этого они торчали здесь, в ожидании ареста. Как треклятые зайцы, попавшие с силок.

Они спустились вниз по лестнице. В лавке слышался треск, звон бьющегося стекла, грохот падающих вещей. Гестапо работало грубо, но эффективно. Искали скрытые тайники, не иначе.

Лилия шла по разгромленному магазину в сторону двери. И только сейчас заметила отца, безжизненное тело, которого тащили к машине. Она выскочила на улицу, не обращая внимания на крики Фишера.

Абрахама уже запихали на заднее сидение. Лилия попыталась влезть в автомобиль, но её остановили солдаты. Она вырывалась, царапалась, визжала как кошка. Но всё без толку: её ударили прикладом автомата в живот, и она поникла на руках захватчиков.

Она едва слышала, как кричала её мать, которую посадили в ту же машину, что и отца. Саму же девушку повели к другому транспорту, бесцеремонно закинули внутрь.

Лилия огляделась, боль в животе утихла. Она расположилась на сидении «мерседеса», а рядом с ней…

-Здравствуй, красавица, - произнёс Томас Ланге. – Прокатимся?

-Урод! – Лилия кинулась на бывшего друга, осыпая его градом ударов. – Это ты нас сдал?!

Томас с ледяным спокойствием перехватил руки девушки. До боли сжал её запястья, и она успокоилась. Страх заполнял каждую клеточку тела, в ней просыпалось смирение перед неизбежным.

-Твоё счастье, что Фишер друг моих родителей, - сказал Ланге, отпуская Лилию. – Мне удалось договориться с ним, чтобы тебя не садили на те же нары, что и родителей. Если не будешь вякать, то вскоре забудешь весь этот кошмар. Липовые документы уже готовы.

-Я не собираюсь играть по твоим правилам, слышишь?!

Лилия вжалась в спинку сидения, пытаясь сладить с паникой, сердце билось так учащённо, словно готовилось вырваться из груди и сплясать джигу. Нужно вырваться отсюда. Но куда? Её ожидает тюрьма. Или того хуже, изнасилование и смерть.

-Мои родители… как же они? – наконец выговорила она, уняв дрожь в голосе. – Томас, умоляю. Я сделаю всё, что ты хочешь. Защити их!

-Что я могу? – пожал плечами Ланге. – Я всего лишь рядовой солдат, готовящийся стать офицером. Но Фишер прислушается ко мне. Он благодарен мне, я ведь указал все скрытые места у вас в доме. Помнишь, как в детстве мы играли там в кладоискателей? Я изучил планировку здания как никто. Ну что ты так смотришь на меня? Советую утихомирить свой бурный нрав. Иначе родителей ждёт смерть.

Лилия опустила голову, стараясь скрыть лицо, пылавшее гневом. Нельзя ничего говорить. Никакого сопротивления. Теперь судьба Берманов в руках Томаса Ланге, который влюблён в неё без памяти. Если она хочет выжить нужно воспользоваться этим рычажком.

-То-то же! – усмехнулся Томас. – Не волнуйся, я поговорю с Фишером, твоих родителей посадят в одну камеру, будут обращаться хорошо… по крайней мере, так как заслуживают евреи.

Лилия вздрогнула, ощутив, как её обнимает рука Ланге. Он поцеловал в щёку, прошептал на ухо:

-Не терпится уложить тебя в постель. Первая брачная ночь священна, любовь моя.

Интерлюдия 5

-И что такого в этой девушке? – спросил Виктор. – Разумеется, она играет какую-то заметную роль в истории, иначе зачем тебе о ней рассказывать. Просто видел бы свои глаза…

Они сидели на кухне, залитой солнечным светом. Виктор вернулся после обеда, принеся с собой большой набор суши. Круглый лакированный стол возле окна занимал лишь кувшин с соком. Вдвоём они накинулись на рыбу, в то время как Правдоруб осматривался. Ничего примечательного: холодильник, плита, микроволновка под кухонными шкафами с посудой.

-Что мои глаза? – спросил Антон.

-В них появляется мечтательное выражение, наполненное теплотой, - ответил Виктор. – Не то, что в тот момент, когда ты спас меня от вертухая, лёд и ужас…

Звягин пожал плечами. В отличие от приятеля, он ловко орудовал палочками, нанизывая рис, откусывая кусочки мяса в кляре. Виктор так и не сумел освоить это искусство, превращаясь в обычного дикаря с вилкой.

-Я научился ими есть ещё, когда был в Берлине, - казалось Антон прочёл мысли собеседника. – Японский посол угощал нас настоящими суши с сырой рыбой, не то, что это жалкая подделка. Думал гадость, а оказалась вкуснятина.

-Ты уходишь от ответа, - бросил Виктор. – Не лавируй, здесь не горная дорога, а ты не на лыжах.

Антон усмехнулся:

-Лилия чудесная девушка, ты прав. Но нельзя же открывать все секреты сразу, иначе испортишь удовольствия от рассказа. Спойлеры ненавижу, сейчас ими забит интернет.

-Кстати, о сети, - сказал Виктор. - Смотрел уже новости?

-Естественно, - кивнул Звягин. – В Исландии пробудился очередной вулкан. Всё пытаюсь научиться произносить их имена без запинки…

Виктор чуть не подавился рыбой, откашлялся и выпил сок из стакана.

-Издеваешься? – выговорил он. – Я тебе про вчерашние события! Чуть добрался до дома сегодня, дороги до сих пор перекрыты. Автозаки будут здесь ещё сутки, не меньше.

-А чего ты ожидал? Нельзя бросать вызов власти настолько нагло. Митинги никто не любит, их считают первым ростком будущей революции.

-По телеку утверждают, что погромы учинили, подкупленные западными спецслужбами идиоты. Все молчат про сотни искалеченных людей по всей стране, тюрьмы переполнены задержанными.

-Нет, ведущие будет аплодировать борцам за честные выборы и кладя руку на сердце петь про свободу. Это происходит из года в год, в каждой стране мира, ложь – единственная сила, на которой держится любая власть. Все лгут, как говорил доктор Хаус.

-Любитель сериалов?

-Смотрю временами, пытаясь согнать скуку. Знаешь, что за последние восемьдесят лет кинематограф сильно изменился.

-Ой, да ладно уже!

Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли.

Не нравилось Виктору, что его новый друг играет в умника, холодного и беспринципного, готового опровергнуть любой его тезис. Быть может он и прожил целый век и что теперь? Стал властелином человеческих судеб и знает всё на свете лучше других?

Антон откинулся на стуле, на губах у него играла самодовольная усмешка. Для него блогер оставался юнцом, которого следует обучать простым истинам. Ребёнком, что лезет пальцами в розетку.

-Ладно, без обид! – наконец вымолвил Звягин. – Давай я убавлю свой отеческий тон, а ты перестанешь задавать глупые вопросы. Поверь, когда дослушаешь историю до конца, то многое поймёшь. И перестанешь смотреть на меня как на врага народа. Уж поверь, я в то время жил, и знаю, что это такое…

-Валяй! – кивнул Виктор, доедая последний кусок рыбы. – Готов слушать хоть до посинения!

Антон отпил сока, прочистил горло и продолжил…

Глава шестнадцатая

Немецкая осень ничем не отличалась от той, к которой привык Антон на Родине. Естественно, не хватало родных берёз, журчания ручья, русского говора. Всё это детские воспоминания, которые Звягин хранил в душе, бережно перематывая в голове, словно плёнку последней копии кинофильма. Но немецкие деревья так же желтели, покрывая ковром листьев землю. Запахи и шорохи оставались теми же, разве что в Берлине за шумом автомобилей и заводов забывалось о том, что лето подошло к концу.

В училище оказалось не так плохо, как Антон думал, разве что бесконечная похвальба о могуществе немецкой тактики и оружия надоедала до жути. Молодые люди, поступившие сюда, грезили о военных подвигах, славе, о том, что когда-нибудь их имена войдут в историю. Мало, кто из них понимал, какой ценой это достаётся, что за каждую победу придётся заплатить одной монетой – кровью. А иногда стоимость возрастает по экспоненте, и смерть забирает несчастного солдата, возомнившего себя героем.

Курс ускоренной подготовки дался Антону легко, в конце концов, не зря он столько лет проучился тому же в Советском Союзе. Разве что пришлось осваивать новые образцы оружия, изумляться немецким тактическим уловкам, о которых на Родине не имели почти никакого представления. Естественно, никакой особо секретной информации в училище он так и не добыл. Но оставалось несколько месяцев, и новый приятель Рихтер обещал забрать его к себе, где уж точно шли разработки чего-то таинственного.

Для получения лейтенантских погон, следовало прослужить в полку как минимум два года. Но благодаря так удачно появившимся связям, Антон собирался получить нужное звание в течение полугода. Если, конечно, служба у Рихтера не подкачает. Да и он сам всё не провалит к чертям…

Со своим связным он так и не встретился. Место явки оказалось пустым, то ли его раскрыли, то ли он ушёл на дно, боясь разоблачения. Так или иначе, Антону пришлось действовать в одиночку. Такой вариант рассматривался, и к этому разведчик был готов с самого начала.

А вскоре он вступил в ряды Национал-Социалистической партии, всеми силами, пытаясь доказать истинную любовь к Рейху. Теперь никто не станет сомневаться в том, что он настоящий патриот. Каждому знакомому в училище он бахвалился о своём желании отправиться на войну, жаловался, что Гитлер так упорно играет в миротворца. Пора показать этим наглым французам, что Германия ещё способна давать сдачи. Да и поляки наглели с каждым годом, прячась за спинами своих союзников англичан.

Вскоре он получил письмо, в котором, прочитал всего несколько строк: «Соболь встретит вас в Нюрнберге 8 сентября».

Брови Антона поползли вверх, он несколько раз просмотрел кусок бумаги, прежде чем сжёг его. «Соболь» - кодовое имя связного. А значит, тот наконец вышел из убежища и готов поговорить.

В училище все уши прожужжали предстоящим съездом нацистской партии. Лично Антон с удовольствием пропустил бы данное мероприятие, где тысячи чокнутых фанатиков будут с факелами воспевать Гитлера. Но если хочешь подчеркнуть свою верность, приходилось идти на жертвы. А после письма отступать некуда.

Так что вскоре он выехал из Берлина на поезде, забитом до отказа нацистами. Такого оживления как сейчас, он не видел даже во время Олимпиады, сотни людей веселились, пели, выпивали за славу Рейха. Пришлось сослаться больным и провести большую часть времени в купе, чтобы не поднимать очередной бокал во имя фюрера.

Утром 8 сентября паровоз прибыл на место назначения. Оставалось забронировать место в гостинице, что оказалось ой как непросто. Все отели забиты под завязку. С трудом удалось найти какую-то комнатку, от которой отказались в самый последний момент. Так что до вечера Антон мог провести время в своё удовольствие, осматривая окрестности Нюрнберга, и продумывая кем же мог оказаться тот самый Соболь.

Как и большинство городков в Германии, этот буквально усеяли старинные здания. Антону оставалось удивляться, как им удавалось сохраняться столь долгое время. Одних церквей здесь десяток! Словно грибы после дождя они вырастали повсюду в Нюрнберге. Церковь Святой Марии в стиле летящей немецкой готики; церковь Святого Лаврентия с двумя башнями; церковь Святого Себальда, которая простояла уже шестьсот лет.

Да и замков немало, чего стоила одна Нюрнбергская крепость, толстые стены, которой могли бы защитить людей даже сейчас под обстрелом артиллерии и танков.

И всюду, куда ни кинь взор, красные флаги с чёрной свастикой. Если Берлин столица Рейха, то этот город центр нацистской заразы, охватившей людей от мала до велика.

Возле Дворца Правосудия, где проводился очередной съезд партии, Антон остановился. Массивное здание с четырьмя этажами и красной крышей. Почему-то оно внушало трепет, по коже пробежали мурашки. Антон буквально ощущал ледяной холод, нёсшийся от дома, где обсуждались ужасные законы. Дворец напоминал монстра, что залёг в спячку, и пробуждался каждый год, чтобы сожрать новую порцию душ.

Тогда он ещё и не подозревал, что спустя девять лет, это здание станет местом суда над всеми военными преступниками Рейха.

Антон так увлёкся созерцанием Дворца, что и не заметил, как к нему подошёл какой-то человек и не произнёс чуть ли не в ухо:

-Хочешь побывать внутри?

Звягин вздрогнул и повернулся. Отто Вебер стоял рядом и ухмылялся, разодетый в чёрный костюм с петлицей в виде свастики на груди. На голове у него сидела широкополая шляпа, которую он со смешком приподнял, приветствуя знакомого.

-Ты как здесь оказался? – спросил Антон, пожимая руку. – Я думал, будешь торчать на встрече дипломатов из Вены.

-Наши австрийские друзья заинтересовались предстоящим съездом партии, - ответил Вебер. – Чуть ли не силком потащили меня к самолёту. Пришлось уступить, да и почему бы и нет? Зрелище вечером предстоит потрясающее. Ты ведь тоже заинтересовался! И где твой значок?

Антон опустил взгляд на свой серый парадный пиджак, купленный им в Берлине неделю назад. Он не хотел выделяться из толпы. Надо было вправду купить нацистскую эмблему.

-Чтобы ты без меня делал, дружище, - улыбнулся Отто и вытащил из кармана значок. – Цепляй! Перекусить хочешь?

Спустя полчаса они сидели в небольшом, но уютном ресторане, оформленном в честь праздника в красно-бело-чёрные тона Рейха. За угловатыми столиками сидели возбуждённые немцы, обсуждавшие вечерний праздник. Большинство курило, выпуская клубы сизого дыма, превращавшего зал в туманное царство.

Хозяин заведения, лысоватый мужчина в поношенном фраке с любезностью обслуживал посетителей, явно в честь великого дня, решивший выползти из кабинета.

-Боится, лизоблюд, - сказал Вебер, подливая себе вина. – По физиономии видно, что он еврей. Небось на коленях вымаливал разрешение на то, чтобы остаться здесь. Или подделал свидетельство о рождении.

-Откуда ты знаешь? – поднял брови Антон.

-У тебя слабо развит нюх на такие вещи, - ответил Отто. – В Германии нельзя легкомысленно относиться к чистоте расы. Перед тем, как прийти сюда, я просмотрел буклеты о заведениях Нюрнберга. Хозяин обладает явно выраженной еврейской фамилией Цукер, переделанной от Цукерман. Впрочем, ещё научишься распознавать людей. Не смог же определить, что я твой связной.

Антон выронил бокал и тот с дребезгом разбился.

Подлетел Цукер, который уже успел откуда-то выхватить метёлку с совком. Молниеносно убрал осколки и щёлкнул пальцами, подзывая официанта с новым бокалом.

-Алая Заря накрыла небо, - проговорил Вебер.

-И звёзды искрились во тьме… - договорил кодовые слова отзыва Антон. – Постой, но как? Ты ведь мог уже давно рассказать! Чего ждал?

-Мне хотелось узнать тебя поближе, - ответил Отто, откусывая кусок селёдки. – В конце концов, я рискую своей шкурой, а коммунистам я до сих пор не доверяю. Кто мог знать, какого разведчика они пришлют. Что ж, ты неплохой парень, обладаешь умом и харизмой. Но опыта у тебя как у козла молока.

-Я считал, что связной перекупленный немец, - оглядываясь по сторонам сказал Звягин. – Слушай, а здесь безопасно обсуждать наши дела?

-Во-первых, я не продаюсь, - усмехнулся Отто, продолжая поглощать обед как ни в чём не бывало. – Во-вторых, тут стоит такой гул, что я и тебя слышу с трудом. Перестань шептать, у нас не свидание, а я не немка, готовая отдаться за пару дурацких комплиментов.

-Просто не пойму, зачем тебе работать на нас, раз ты не коммунист и не попросил денег. Это ведь предательство!

Кулаки Вебера сжались с такой силой, что казалось вилка погнётся. Глаза сверкнули, а левая рука указала на значок свастики на собственной груди.

-Я спасаю свою страну, - сказал он, впервые голос у него дрогнул. – Мой отец работал в министерстве ещё во времена императора Вильгельма. Он был блестящий дипломат, мечтал о том, что простые немцы смогут жить в мире и благополучии, не задумываясь о внешних и внутренних угрозах. Но великая война расстроила планы, он тщетно добивался мирных переговоров, чтобы остановить это безумие. В итоге миллионы погибших, страна в кризисе и глубокой заднице. А вместо императора мы имеем очередного фанатика, готового окунуть нас в пучину новой мясорубки. Нацисты – гниль, что поразила немецкое общество. И я не остановлюсь ни перед чем, пока этих ублюдков не скинут с пьедестала.

Антон с минуту собирался с мыслями, пытаясь переварить сказанное Вебером. Он пришёл к выводу, что Отто далеко не так глуп и самонадеян, как хотел показаться с первой встречи. Этот парень печётся о своём народе, пытаясь предотвратить катастрофу. А значит, на него можно положиться.

-Как ты узнал, что я буду ехать в том поезде? И как вообще понял, что я – это я? – засыпал вопросами Звягин.

-Дело случая, - пожал плечами Вебер. – Мы должны были оказаться в столице одновременно, встретиться в условленном месте. Но так сложилось, что наши пути пересеклись намного раньше. Это я придумал тебе имя и легенду. Так что, когда ты представился в вагоне, я словно столкнулся с призраком, сошедшим из моей фантазии.

-А я-то думал всё дело в удаче! Так легко подвернулся глупый дипломат, что устроил меня в городе, познакомил с нужными людьми.

-О, да! Глупости во мне хватает! Иначе, я бы сразу распознал в тебе стоящего мужика! Впрочем, ладно, забудем. Так как твоё настоящее имя?

Спустя несколько минут они погрузились в приятную беседу, рассказывая друг другу подробности своей жизни.

-Ты уверен, что Рихтер работает на секретную организацию? – спросил Антон, когда они доели десерт. – Не хотелось бы зря угробить время…

-Поверь мне, этот сукин сын занимается чем-то необычным, - кивнул Отто. – Он подчиняется самому Гиммлеру, кое-какие слухи указывают на то, что Рихтер входит в «Аненербе». Там целый научный институт, и, если где-то и изобретают новые проекты оружия, так это там. К сожалению, всё настолько засекречено, что у меня лишь крупицы информации. Хочешь узнать больше – поступи к нему на службу. Тебе удалось заслужить его симпатию, осталось добиться доверия.

-Каков он вообще? Показался мне твёрдым орешком с фанатичным блеском в глазах…

-Ты прав, Рихтер холодный, бескомпромиссный человек. У него есть свои принципы, которым он следует, даже, если это нарушает нормы морали и закона. Истинный ариец, не удивительно, что пользуется такой благосклонностью Гиммлера.

Антон вздрогнул, представив себе, как день за днём вынужден работать с таким чудовищем, выполнять его приказы. Но выбора нет, либо так, либо ехать на Родину с позором.

Вечером они с Вебером отправились на арену Луитпольд. Зрелище потрясло Звягина: тысячи людей маршировали по площади с факелами и флажками. Одни занимали места на трибунах, поднимая руку в нацистском приветствии, а другие образовывали светящуюся эмблему свастики на самой арене. Гомон стоял невообразимый, казалось, они пришли не на собрание партийцев, а забрались в клетку с обезьянами.

Полторы сотни зенитных прожекторов выпускали светящиеся столпы многометровой высоты, образовавшие своего рода стены. Именно поэтому это место и назвали «Храмом Света». Безумное чествование Рейха обещало затянуться на целую неделю.

В этот момент до Антона дошла простая мысль, от которой он отмахивался, словно от навязчивой мухи. Если эти люди начнут войну, то потопят всю Европу в крови, и ничто их не остановит!

Глава семнадцатая

За окном раскинула длани морозная зима. Снежинки, подобно блестящему пуху кружились в солнечном свете, падая на лесистую местность. Альпы утопали в снегу. По дороге, ветвившейся между деревьями, ехал автомобиль, напоминавший чёрного жука.

Рихтер ожидал гостей, но в то же время очень хотел, чтобы его не отвлекали от важных дел. Только доложили, что у исследователей внеземного аппарата появились свежие новости. А учитывая, как долго учёные головастики бились над разгадкой корабля, любая мелочь казалась чуть ли не божественным чудом.

Но и звонок Гиммлера внушал беспокойство. Абвер не стал бы так просто посылать своих агентов, что-то случилось. Какая-то пакость. И вряд ли его ждёт сегодня праздничное настроение.

Естественно, возникали пагубные мысли, от которых тошнило, хотелось присесть и сжать виски руками. Если произошла утечка из института… это катастрофа.

Спустя минут пять в дверь постучали, а затем твёрдой уверенной походкой в кабинет вошёл незнакомец.

Рихтер отдал честь, взмахнув рукой. Впился взглядом в разведчика, оценивающе и внимательно оглядывая его лицо. Ничего примечательного не обнаружил, не считая бледной кожи и серых глаз, казалось прозрачных. Вообще агент Абвера казался каким-то белым, словно снег, что покрывал фуражку на его голове. Высокий и худощавый, с длинными руками. Зимняя куртка с нашивками сидела на нём мешком, явно увеличивая объём тела.

-Штурмбаннфюрер Рихтер, приветствую от имени адмирала Канариса! – звучным голосом затараторил разведчик. – Мне приказано рассказать вам о сведениях, добытых нашими агентами с риском для жизни. Мы здесь можем говорить открыто? Стены звуконепроницаемы?

-Закройте дверь сперва! – ответил Рихтер, присаживаясь в кресло и жестом маня незнакомца занять стул по другую сторону стола. – На этаже работают лишь мой секретарь и солдаты охраны. Все учёные живут под землёй. Никто нас не услышит.

Разведчик снял фуражку – волосы оказались светлыми, почти белого цвета. Чем-то мужчина напоминал хамелеона, что способен принимать оттенки той среды, куда попадал. Для шпиона подобная мимикрия великолепная вещь.

-Итак, вы унтерштурмфюрер, - сказал Рихтер, разглядывая погоны. – А как насчёт имени?

-Вильгельм Шросс, - отвечал шпион. – Простите, но большего о себе рассказать не могу, секретная информация. Разговор будет коротким, меня ожидает самолёт, через пару часов ждут в Берлине.

-Выкладывайте! – пожал плечами штурмбаннфюрер.

-Суть весьма проста, - сказал Шросс. – Наши агенты в Советской России получили информацию о том, что в Германию выслали русского шпиона. К сожалению, не удалось получить сведения ни о его имени, ни звании ни тем более о том, как он выглядит. Одно мы знаем точно: коммунисты собираются внедрить диверсанта в одно из подразделений рейха с целью получения секретных данных о нашей армии. Всё это наводит на мысль, что ваш институт может оказаться под ударом.

-Нелепица! – вспыхнул Рихтер. – Никто не знает о «Аненербе»! О существовании организации осведомлены единицы, и то на верхушке Вермахта и правительства. Ни один вражеский агент не способен проникнуть в это место, скорее…

-…небо упадёт на Землю, чем сдастся Измаил, - прервал Шросс. – Это весьма примечательная фраза из истории России. Суворов с лёгкостью осадил турецкую крепость и взял её. От русских можно ожидать чего угодно, у них нет тормозов, и они прут как танки во время прорыва.

-Спасибо за историческую справку, - буркнул Рихтер, который начинал терять терпение. – Коммунисты наверняка заинтересуются СС и Вермахтом, или попытаются занять место в Абвере, но никто, повторяю, никто не сможет проникнуть сюда. Каждый человек, что поступает в институт проходит проверку на вшивость, причём сведения идут и из гестапо, и от ваших шпионов. Мы не имеем права рисковать новыми технологиями, что разрабатываются здесь!

-Мне бы вашу уверенность, Рихтер, - в голосе унтерштурмфюрера появилась ироничная нотка. – Советую, незамедлительно устроить масштабную проверку на объектах, пересмотреть дело каждого члена организации. Мы со своей стороны готовы помочь…

-Не нужно! – Рихтер встал и сжал кулаки. – Мы не в детском саду, и способны сами решать, что для нас важно! Спасибо за предупреждение, примем меры. А сейчас, простите, у меня есть важные дела, мы здесь работаем, а не расслабляемся!

По губам Шросса скользнула издевательская усмешка. Он кивнул и отдал честь, надел фуражку и пружинистой походкой вышел за дверь.

Рихтер подождал с минуту, пытаясь утихомирить бешено бьющееся сердце. Нет, ну каков наглец! Смотрел на него свысока, словно он червяк какой-то, не способный защитить собственное логово! Абвер вечно лезет своими щупальцами в самые уязвимые места, словно от него зависело будущее Рейха.

Впрочем, он уловил тревожную мысль, которую пытался вбить ему в голову Шросс. Одна лишь брешь в защите его объекта, как дырка в дирижабле способна произвести катастрофу. Учёные не вылезали из- под земли, солдаты боялись за свою шкуру… а как насчёт новеньких, поступивших к нему на службу?

Штурмбаннфюрер присел за стол, набрал номер на телефоне. Подождал с минуту, продумывая то, что скажет.

-Пришлите ко мне Клауса Хоффмана, - произнёс он в трубку. – Как только он проснётся, не будите. Да, без завтрака. Хорошо.

Рихтер дал отбой. Хоффман прибыл на объект поздно ночью, так что они не успели толком поговорить. Что ж, сейчас самое время познакомиться поближе. Что если этот парень, который ему так нравился притворяется? В таком случае нужна проверка, да такая, от которой у любого слабака ноги задрожат, а штаны намочатся.

Спустя полчаса раздался стук в дверь.

-Клаус! – радостно провозгласил Рихтер, вставая из-за стола и подходя к Хоффману. – Ну как ты? Извини, что оставил без еды, но срочный разговор.

-Ну что вы… я ведь сюда не отдыхать приехал.

Клаус не выглядел недовольным, лицо сияло свежестью, выспался и готов к труду и обороне. Он стоял, широко раскинув ноги, руки сложены за спиной. Серый китель сидел на нём как влитой, лейтенантские погоны радовали глаз.

-Как себя чувствуешь в новом звании? – спросил Рихтер.

-Готов взлететь в небо, - усмехнулся Антон. – Я стал лучшим на курсе, честно говоря, даже удивлён. Мои знакомые в училище ничем не хуже, я готов ходатайствовать…

-Брось! – отмахнулся штурмбаннфюрер. – Запомни главное правило в Вермахте и в войсках СС: ты никому ничего не должен! Не мне, что продвинул тебя в офицеры, ни своим преподавателям, ни даже тем дурачкам, что учились с тобой. Добивайся всего сам, иди по головам, никогда не оборачиваясь. Оставляй позади слабаков, у которых нет ни капли таланта. И сможешь когда-нибудь оказаться в моём кресле. Но сперва…

Рихтер достал бумагу из чёрной папки.

-Я не собираюсь просто так дать тебе допуск на секретный объект, - продолжал он, не сводя глаз с лейтенанта. – Сперва – заслужи это!

-О чём вы? – спросил Звягин, у которого защемило сердце, но не дрогнул ни один мускул на лице. – Я думал, что моя блестящая учёба…

-Всего лишь красивая обёртка от конфеты, - покачал головой Рихтер. – Мне интересна начинка, не горчит ли она. Ничего личного, сынок. Проверка на твою профпригодность. Верность идеалам Рейха и нашей партии, в которую ты вступил. Но мало присвоить себе звание «нациста». Нужно доказательство, что пожертвуешь всем ради благой цели!

На самом деле, Рихтер придумал эту проверку ещё до визита агента Абвера. Просто до информации о советском шпионе у него и мыслей не возникало, что Хоффман мог быть предателем. Хотелось узнать есть ли у парня яйца, и насколько они стальные, чтобы работать плечом к плечу с ним.

-Готов выполнить любой ваш приказ! – чётко выговорил Антон.

-Отлично! – кивнул штурмбаннфюрер. – Ты отправляешь к австрийской границе, куда двинулись беглецы-евреи. Этим ублюдкам феерично удаётся избегать наших патрулей. Но свидетели все как один указывают направление на Австрию. Дурачьё! Рано или поздно эта страна станет частью Рейха и…

-Ловить беглецов? – прервал Звягин. – Но ведь это прерогатива гестапо! Причём тут…

-Ты отказываешься? – выпалил Рихтер.

-Никак нет!

— Вот и славно. Ничего страшного. Просто один раз выполнишь за них грязную работу. Твоя задача доставить их в полицейское управление живыми или мёртвыми. Будут сопротивляться прикончи мразей. Усёк?

-Да!

Антон с трудом держался на ногах, его неожиданно замутило. Нельзя показывать слабость, иначе он пропал. Он схватил папку из рук начальника и скрыл лицо за ней, раскрыв на фотографиях и описаниях беглецов.

-Когда отправляться? – вымолвил он.

-Сейчас же! Сперва, конечно, подкрепись в столовой…

-Вас понял!

Антон вышел за дверь, круто развернувшись на каблуках сапог. Внутри у него горел настоящий пожар, обжигавший душу, превращавший сердце в тлеющий уголёк. Нужно поймать евреев, доставить на экзекуцию. Либо самому стрелять в них.

И какой есть выбор?

Правильно: никакого.

Глава восемнадцатая

Полковник Ноздрёв поворочал кочергой угли, подбросил в печь новую порцию дров. Стало теплее, послышался треск. Полено пожирал огонь, жадно впитывая древесину в себя.

Кабинет представлял собой широкую комнату в деревянном доме, где имелось место и для стола с документами, походной кровати, шкафа с книгами и картой Союза на стене. Здесь он и жил в последний год, изредка выбираясь в Москву, к семье. Что поделаешь, служба есть служба.

Самое смешное, что Ноздрёв никогда не хотел быть разведчиком. Он родился в семье обычного мещанина, клерка, получавшего нищенскую зарплату, и вряд ли мог грезить о чём-то большем. Но впервые увидев самолёты, взлетавшие в небесах Российской Империи, словно огромные орлы, загорелся желанием стать лётчиком. Единственная в стране школа пилотов расположилась в Гатчине, под Петербургом. И принимали туда избранных офицеров, лучших представителей дворянского рода.

Естественно, пробиться туда стоило невероятных усилий. Нужно отличиться на воинской службе, да так, что тебя похвалят и наградят. «Грудь в орденах, что поле в цветах», - как любил говаривать дед Ноздрёва, сам прослуживший в артиллерийском полку.

Грянула мировая война и Ноздрёв оказался в пехотной роте. Отличился, совершил подвиги, вытащив товарищей из окружения. Его приметил один из офицеров и вскоре он учился в школе разведки.

Империя пала, но на Ноздрёва обратили внимание большевики. Он без зазрения вступил в партию, осознав, что защищать Отечество его долг, независимо от того, кто у власти в родной стране.

И вот, спустя двадцать лет, он готовит шпионов. А о голубых петлицах можно и не мечтать, лишь с грустью смотреть на пилотов.

Стук в дверь оторвал полковника от воспоминаний. Он вздрогнул, поставил кочергу возле печки.

-Кто там ещё? – буркнул он, разворачиваясь к выходу.

Дверь распахнулась, впуская в комнату ледяной ветер. Бумаги вспорхнули со стола, словно рассерженные галки. Ноздрёв поморщился и пошёл подбирать документы.

-Извините, товарищ полковник, - затараторил вошедший мужчина. – Новое донесение из Германии. Приказано вручить срочно.

-Ещё бы! – сказал Ноздрёв. – Ребров, не стой как столб, садись.

Лейтенант твёрдым шагом направился к стулу напротив стены с картой. В шинели и шапке-ушанке, раскрасневшийся от мороза. Лицо идеально выбритое, брови покрывает иней.

Полковник перехватил депешу, отошёл к столу, чтобы изучить секретное донесение.

-Любопытно, - промычал Ноздрёв, расшифровав код. – Наш Антон закончил военное училище и готовится поступить на службу к Рихтеру. Именно этот нацист занимается секретными проектами Рейха.

-Товарищ полковник, вы не имеете права разглашать…

-Ой, да брось ты! – отрезал Ноздрёв. –Мы вместе обучали Звягина, знаешь парня как свои четыре пальца. Это ведь благодаря ему тебя успели зашить хирурги, или уже забыл?

Ребров понурил голову, подняв вверх обезображенную руку. Полгода назад во время учебных стрельб, карабин взорвался в руках у лейтенанта. Он лишился мизинца, потерял много крови. Звягин на плечах вытащил его с полигона, доставил к машине. Это одна из тех причин, почему именно Антона выбрали для миссии в сердце Рейха.

-Переживаю за него, как за родного брата, - кивнул лейтенант. – Но приказ есть приказ.

-Расслабься, - усмехнулся Ноздрёв. – К тому же, это чистой воды идиотизм. Именно ты наладил связь с Отто Вебером, да половина операции стала возможна благодаря тебе. Я даю допуск под свою ответственность. Кстати, как там наш немец?

-Пока ни у кого не возникает сомнений, что он обычный дипломат. Парень прекрасно играет роль немецкого патриота, постоянно хвалит режим Рейха.

-Надеюсь, так будет оставаться и впредь. Скажу честно, Ребров. Начальство требует свежих новостей, им нужны чертежи новейшего оружия. И плевать, что наш кадет рискует своей шкурой. Такова роль советской разведки, погибнуть, но достать информацию

-У нас нет данных о том, что немцы изобрели что-нибудь стоящее, - пожал плечами лейтенант. – Зато мы точно знаем, что авиация может представлять серьёзную угрозу. Небо Испании это доказало, Франко здорово повезло с немецкими «юнкерсами». Я уже молчу про подводный флот.

-Всё это бабушка надвое сказала! Промышленность Германии должна чудом обеспечить нормальный выпуск техники. И чем заправлять будут, а? Нефтяных месторождений в Рейхе нет. Но Гитлер мечтает о завоеваниях, Наполеон недоделанный.

-Они разрабатывают месторождения в своих провинциях. Но это капля в море, песчинка на побережье. Импорт топлива из-за границы, единственный способ выживания.

-А ты стал политиком и экономистом в одном лице, да?

-Я…

Ребров не успел ответить. Новый стук в дверь прервал словоизлияния лейтенанта.

-Войдите! – брякнул полковник, пряча шифровку в карман брюк.

Роман Никоненко вошёл в комнату, встал по стойке смирно и отдал честь. В отличие от лейтенанта, шапку он надеть не удосужился, но мороз на него будто не действовал. Лицо бледное, глаза метают искры, в них ощущалась твёрдая, непоколебимая воля. Точнее упрямство.

-Опять ты сержант! – сказал Ноздрёв. – Что на этот раз? Придумал новую речь, надеюсь? Почему я должен отправить тебя в Германию вслед за Звягиным?

Никоненко и бровью не повёл на выпад:

-Я готов отправиться в любую страну по вашему приказу! Мои желания ерунда по сравнению с тем, в чём нуждается Родина!

-Ты смотри как заговорил! – сказал полковник. – А последние пять раз буквально молил дать ему задание в Европе! Всё хочет доказать, что способен на большее, чем Звягин. Здоровая конкуренция помогает развиваться, Никоненко. Но здесь играет обычная зависть.

-Но, товарищ…

-Я всё сказал! Когда партия будет нуждаться в твоих способностях, я сообщу! А сейчас… кругом! Шагом марш в казарму!

Никоненко скривил лицо, губы раздвинулись, обнажая жёлтые зубы. Но всё же выполнил приказ и скрылся за дверью.

-И почему ты ему отказываешь? – спросил лейтенант. – Парень напоминает волка, что набрасывается на добычу, невзирая на то, что она крупнее и опаснее. Смелый, готовый на всё…

— Вот именно! – поднял указательный палец Ноздрёв. – Зря я взял его в свою школу, он отлично чувствовал бы себя в десанте, или пехоте. Такие бугаи не способны на действия в тени, лишь бы пробиться с силой, бить, кусаться, царапаться. Он не терпит отказов, хочет всего и сразу. Скорее всего переведу его в другую роту…

-Кстати, у меня есть письмо от маршала Тухачевского, - сказал Ребров, вытаскивая из кармана шинели бумагу. – Пришло по обычным каналам, он ведь твой старый товарищ?

-Чего молчал? – Ноздрёв буквально вырвал конверт из рук лейтенанта. – Учились вместе в Александровском военном училище. Но Мишка головастый был, не то, что я… с отличием закончил. Наши пути разошлись, он гляди каких успехов добился. Горжусь им. Недавно встречался с ним, была одна просьба…

Полковник быстро прочёл письмо. По мере чтения лицо его всё больше мрачнело, а в конце он тяжело вздохнул.

-Что-то случилось, товарищ полковник? – обеспокоенно спросил Ребров.

-Вроде того, - кивнул Ноздрёв. – Собственно говоря, здесь мало слов, Тухачевский пытался юлить, на случай того, что письмо перехватят. Но суть я понял. Думал наверху передумают, но если ставка приняла решение, то железно. Им требуется подготовить разведчика для переброски в Китай. А мои орлы изучали европейские языки, но не восточные.

-Зачем? – вздрогнул лейтенант. – Ведь китайцы нам не враги…

-Зато японцы дышат в затылок. С тех пор как они завоевали Маньчжурию, наши погранвойска всегда наготове. Я ещё в школу ходил, когда мы воевали с ними на Дальнем Востоке. Хватило рассказов, они фанатично преданны императору, те ещё звери. И судя по данным китайцев, новая война может случиться в любой момент. Мао Цзэдун уже наложил в штаны.

-Зачем ты так о нём? Мао великий лидер, наш брат по коммуни…

-Да шучу я. Частично. На месте Цзэдуна я бы тоже звонил во все колокола. Наши собираются отправить в Китай делегацию военных советников, чтобы обучать их солдат, делиться опытом. У нас нет агентурной сети в этом регионе. Так что…

-Может отправить Никоненко?

-Смеёшься? Да ни в жизни! Я лучше сяду на раскалённую кочергу! Нам нужен ценный кадр, а не… в общем, даже монголы волнуются. Все чувствуют дыхание войны.

Лёгкий скрип за дверью привлёк внимание Ноздрёва. Он насторожился, но услышал, как стены задрожали от очередного порыва ветра. Так что он вновь принялся обсуждать ситуацию на Востоке.

Никоненко отошёл от входа, искусавший губы в кровь. Он всё слышал, и ярость поднималась в нём волнами кипятка, обжигавшими мозг. Значит, полковник поставил на нём крест? Что ж, поглядим, кто ещё посмеётся последним…

Интерлюдия 6

Мобильник завибрировал, отвлекая Антона от рассказа. Он умолк, отвернулся к компьютеру, рассматривая очередной выпуск новостей. Они уже успели доесть суши и переместиться в гостиную. Исландский вулкан продолжал выпускать клубы дыма, словно гигантский паровоз.

-Какие люди почтили своим звонком! – затараторил Виктор, демонстративно делая рожу, хотя собеседник его видеть не мог. – Катрин, вы ли это?

-Витя, прекрати издеваться, - ответила любимая девушка. – Если уж сарказм на месте, значит мозги никто не отбил дубинкой. Я рада, что ты в порядке.

-Ладно, извини, - другим тоном сказал Виктор, выходя из гостиной. – Просто в последний раз обозвала меня «кретином эгоистичным» и хлопнула дверью перед носом.

-И своих слов обратно я брать не собираюсь, - невозмутимо парировала Катя. – Этот блог рушит нашу жизнь! У нас была годовщина, а ты не только забыл про это, так ещё и отправился в другой город снимать сюжет про мента-коррупционера!

-Люди должны знать правду. Это моё призвание, мой долг, моя судьба!

-Сам-то веришь в ту чушь, что несёшь? Правдоруб нашёлся! А долг девушке отдавать не нужно своей? Ну зачем ты попёрся на этот митинг вчера!

-Кать, не начинай спор, ведь знаешь, это ни к чему не приведёт.

— Вот именно. Так что не жди меня. Пока не извинишься, я не вернусь.

-Да за что?!

-Догадайся сам, раз такой умник. Правду ведь очень любишь? Вот горькая истина, которую нужно понять. Нельзя так обращаться с людьми, которые тебя любят. Пока!

Виктор не успел возразить, да и не смог бы придумать изящный ответ. Катя дала отбой. Он сжал смартфон в руках с такой силой, что казалось трещит экран.

-Нашему телевидению можно позавидовать! – усмехнулся Антон, выходя в коридор. – Они так интересуются вулканом, что не смотрят в окна, где людей отгоняют палками! Ого! Витёк, что стряслось? Ты побелел как статуя Венеры, когда ей отрубили руки.

-Да ерунда! – бросил Правдоруб, пряча телефон в карман. – Просто личные проблемы, всегда отвлекают от работы.

-Девушка? – с пониманием подмигнул Звягин. – Зря ты так с ней. Нет, я не подслушивал, но общий смысл уловил. Ушла, потому что всё время проводишь, снимая свои видео? Но всё равно волнуется за твою задницу, значит любит. Не будь дураком, извинись, съезди к ней с цветами. Хоть на колени стань. Поверь, лучше смертная жизнь с дорогим человеком, чем бессмертие в одиночестве.

-Личный опыт? – пожал плечами Виктор. – Ладно, может ты и прав. Но не могу я спокойно смотреть, пока из страны высасывают кровь вурдалаки во власти.

-И в этом твоя сила, дружище. Поэтому я пригласил в свой дом. Но нельзя бороться с системой с голым задом, размахивая шашкой. Этому я и пытаюсь тебя научить. А девушку не бросай, ей-богу.

-Я же говорил – не верю я в большую любовь. Но Катя отличается от моих прошлых подружек, ей не нужны подарки, бабло, дорогие машины…

— Это ты себе пытаешься доказать, или мне?

-Вечером поеду к ней. Сейчас она на работе. Больше волнует физиономия её мамаши, вот уж кто меня терпеть не может, так будущая тёща!

-Мама – это святое! – покачал головой Антон. – Это я тебе как воспитанник детдома говорю. Ну, пошли, нас ждут новые приключения. Памяти на телефоне хватит-то? Мы ведь только начали.

Виктор кивнул, признавая правоту собеседника. Звягин поражал его каждую минуту знакомства. Они прошли в гостиную, уселись и вновь погрузились в рассказ.

Глава девятнадцатая

Лилия вернулась домой на час раньше, крадущимися шагами пробираясь по коридорам второго этажа. Глупо, конечно. Уж кого-кого, а соседей ей стоило бояться в меньшей степени. Но встречаться с ними неприятно, словно натыкаешься на гнездо со змеями.

Одна из дверей неожиданно распахнулась.

-Лилия, милочка! – заверещала соседка. – Рада тебя видеть! А когда вернётся твой мужчина? Представь, у меня потекла раковина в кухне…

Девушка остановилась, сжимая сумочку в руках. Прикусила губу, пытаясь подавить раздражение. Наконец обернулась с фальшивой улыбкой на лице.

Изабелла, крупная немка лет сорока пяти, с громадной грудью, буквально выпиравшей из-под халата. Длинные белые волосы завиты в косички. Мерзкая склочница, постоянно обсуждавшая соседей за их спинами. И явно положившая глаз на Томаса.

-Сегодня в наряде, - сказала Лилия. – Завтра обращайтесь.

-Ох, как жаль! – плаксивым тоном запричитала соседка. – А как ты? Я слышала, что вы ссорились на выходных… Будет ли свадьба?

-Со мной всё прекрасно! -буркнула Лилия. – И какое вам дело? Все ругаются, но мы всё равно поженимся.

-Не пойму как вообще можно о чём-то спорить с Томасом, красивый и добрый парень, будущий офицер!

Лилия собиралась высказаться, но сдержалась. Секунду разглядывала огромную родинку на губе Изабеллы, поморщилась и двинулась в сторону своей квартиры.

Сзади послышались дурацкие вздохи.

Плевать. Идиотка понятия не имеет о чём говорит. Знала бы каков будущий муж Лилии на самом деле, сколько в нём мерзости, гнили и злобы. Это как поднять с земли спелое яблоко, не зная, что внутри оно изъедено червяками.

Да и знай Изабелла, что живёт в одном подъезде с еврейкой, уже давно сидела в гестапо, строча заявление.

Лилия вытащила ключ из сумки, вставила в замок. Раздался щелчок, и она вошла в квартиру. Включила свет, присела на табуретку. Вдохнула несколько раз, глубоко и натужно. Сердце успокаивалось, пульс нормализировался. Если бы и мысли так легко подчинялись ей, как тигры дрессировщика.

Она прислушалась. Тишина. Лишь за стенкой слышится как играет радио. За окном шуршал ветер, кидая в стекло горсть снежинок.

Целая ночь без Томаса Ланге. По сути, настоящее блаженство, невиданное и животрепещущее.

Она скинула пальто, разулась, прошла в гостиную. Присела в кресло, стоявшее возле радиоприёмника. Откинулась, прикрыла глаза, пытаясь забыться хоть на какое-то время.

Ей это удалось. Почти.

Воспоминания нахлынули, сметая на пути остальные мысли.

Она навещала родителей в тюрьме. Берманов посадили во временную камеру, какое-то время обращались прилично, водили на допросы. Затем, после нового года, допуск к ним закрыли. Лилия не могла сказать правды, поэтому представлялась журналисткой, собиравшей материал для берлинской газеты.

Томас клялся, что с ними всё хорошо, ещё какой-то месяц и ему удастся освободить их, а затем помочь переправиться в Австрию. Мол знакомый юрист с лёгкостью решит дело, словно щёлкнет скорлупой ореха.

Лилии приходилось играть свою роль до конца. Она переселилась в квартиру Томаса, стала его невестой, готовила, убирала, вела хозяйство. Будущий муж устроил её на работу в один из штабов Вермахта. Девушка быстро освоила слепой набор на печатной машинке и стала стенографисткой. Набирала текст, выслушивая устные приказы офицеров. Узнала множество информации, говорящей о том, что вскоре разразится очередная война.

Но внешняя политика казалась ерундой, пшиком петарды, по сравнению с теми взрывами, что творились дома. Томас третировал её, подначивал, заставляя клясться в вечной любви. Одному богу известно, чтобы он вытворял с ней в постели, если бы не выдумка Лилии.

Абрахам Берман с детства учил дочь игре в шахматы. Так что Лилия без труда придумала изящный ход, достойный королевы.

«Я не могу заниматься любовью с мужчиной, пока не выйду за него замуж, вера не позволяет так опуститься. Грех!» - сказала она Томасу, и он с горем пополам принял её условие.

Еврейка поставила «мат» немецкому солдату. Но у того оставался шанс отыграться на ней после свадьбы, до которой оставалась неделя.

Эта мысль пугала Лилию, заставляя думать о побеге. Но бросать родителей она не могла. Да и каковы шансы? Томас найдёт её, притащит за волосы назад.

А ведь он с трудом сдерживал мужские порывы. Она видела жадный блеск в его глазах, он постоянно облизывал пересохшие губы. Он не мог уложить её в постель, зато постоянно лапал, хлопал по заду, заставляя целоваться с ним.

Судьба девушки в руках у влюблённого маньяка.

Но хуже всего было осознание, что она предавала память своих предков. Она сменила документы, став чистокровной немкой. Теперь она Лилия Питерс. Магазин родителей превратился в детище Фишера, который сменил вывеску, посадив своего сына за прилавок. С одного ареста гестаповец получил всё, о чём мечтал.

Послышался щелчок, и входная дверь распахнулась.

-Дорогая! – послышался знакомый голос. – Я дома!

Лилия вскочила с кресла так резко, словно получила укол в ягодицу. Сердце забухало в груди, а ноги налились свинцом. Она не могла двинуться с места, застыла, будто статуя. Всё это неправильно! Томас не должен был возвращаться сегодня вечером!

-Ты здесь? – Ланге вошёл в гостиную, порозовевший на морозе, в новом офицерском мундире. – Что с тобой? Словно увидела призрака, а не любимого мужчину!

-Я пришла домой и задремала, - соврала Лилия, взяв себя в руки. – Меня отпустили раньше, потому что работы сегодня почти нет. Приснился дурной сон…

-Боже, Лилия, тебе не нужно оправдываться передо мной! – рассмеялся Ланге и неожиданно схватил её за талию, закружил так быстро, что девушку затошнило. – У меня есть хорошая новость и плохая.

Лилия вывернулась из объятий жениха и присела в кресло. Слишком Томас весёлый, буквально светится от счастья, будто рождественская ёлка. Не к добру это.

-Ну и? – спросила она.

-Твои родители сбежали из-под надзора, - бросил Ланге, отворачиваясь к окну, за которым падал снег. – Честно говоря, не думаю, что это новость настолько плохая. Если повезёт, через сутки они переберутся через границу.

-Что?!

Лилия вскочила с кресла снова, но в этот раз ей стало по-настоящему дурно.

-Не волнуйся, гестапо уже выслали за ними погоню, - усмехнулся Ланге. – Они сговорились с другими евреями, разбежались как крысы в разные стороны. Пощёчина Рейху, не иначе. Так что с ними нянчиться не будут, сразу в расход. При малейшем сопротивлении. Но твои родители не идиоты, не станут медлить, ведь так? Если Абрахаму хватит мозгов он воспользуется сельскими дорогами, ведущими к лесу. Там легче затеряться, убегая от овчарок.

-Ты должен помочь им! – расплакалась Лилия, бросаясь на шею жениху. – Прошу тебя, Томас! Я сделаю…

-Отстань! – брякнул Ланге. – Я и так рисковал всем, чтобы обеспечить тебе фальшивые документы, подлизывался к Фишеру, чтобы он пожалел Берманов. И чем отплатили твои родители? Побегом? Теперь они сами по себе.

-Но…

-У них своя судьба, а у тебя своя, Лилия. Так что перейдём к хорошей новости. Или собираешься и дальше капать мне на мозги? Не советую, дорогая.

Лилии пришлось заткнуться. Все её мысли вертелись вокруг родителей, той опасности, что угрожает в пути беглецам. Но сейчас она могла им помочь лишь одним – покорностью.

Томас улыбнулся, вытащив из кармана лист бумаги. Несколько секунд любовался им, будто произведением искусства. Передал невесте и произнёс:

-Приказ о переводе в подразделение штурмбаннфюрера Рихтера. Не представляешь, какая это честь. После свадьбы отправимся туда, я уже договорился, там пригодится и стенографистка.

-Что? – растерянно пробормотала Лилия, просматривая листок. – Но как же Гамбург? Наша квартира?

-Жильё предоставят за счёт Рейха, - ответил Ланге. – Рихтеру нужны верные люди, а я получу офицерский чин. Они занимаются сверхсекретными проектами, кого попало не берут туда. Но всё это чепуха. Полковник Шрёдер, друг моего отца, лично порекомендовал меня.

-Но я не могу покинуть столицу! – Приказ выпал из рук Лилии. – Мои родители…

-Уже в Австрии, если они не идиоты! – буркнул Томас. – Перестань вспоминать о них! Ты поедешь со мной, или…

-Или что? – сверкнула глазами невеста, в которой начинал клокотать гнев. – Ну что ты сделаешь?

-Мне не хотелось бы доложить в гестапо, что меня одурачила еврейка с поддельным паспортом. Я буду очень сожалеть, но выполню долг гражданина и офицера Германии. Тебя ждут незабываемые годы в тюрьме.

Томас говорил ровным тоном, в котором царила спокойная уверенность. Поднял с пола приказ и спрятал в карман.

-Знаешь, меня напрягает твоё упрямство, - продолжил он. – Где благодарность? Если бы не я, давно сгнила бы за решёткой. И это в лучшем случае. Теперь ты будущая жена офицера, на которую не упадёт тень подозрения в еврейском заговоре. Но она всем недовольна! И эта твоя гримаса, когда мы целуемся… ну уж нет, хватит!

Томас стал расстёгивать брюки. Пряжка ремня с громким лязгом ударилась об пол.

-Что ты… не смей! Ты же поклялся! – Лилия вжалась спиной в кресло, ощущая панику. – До свадьбы…

-С этим спорить не буду, - фыркнул Ланге. – Я держу слово, я ведь мужчина! А ты будь женщиной и займи своё законное место!

-О чём ты? – Страх поглотил Лилию. – Какое ещё место?

-На колени перед мужем!

-Я… не…

-Или через час будешь сидеть в каземате на допросе у гестапо!

Лилия с трудом заставила себя встать с кресла. Опустилась на колени, ощущая твёрдый деревянный пол. Посмотрела вверх на лицо Томаса, которое пылало торжеством и кое-чем ещё: похотью.

-Приступай, мне нужна разрядка.

Томас скинул с себя трусы. Лилия поморщилась, не хотела смотреть. Но будущий муж ухватил её за волосы, она ощутила острую боль.

-Какие мы невинные скромницы! – рассмеялся он. – Ты будешь видеть его постоянно, дорогая. Так что привыкай. Рот открыла!

Спустя пару минут, показавшимися вечностью, Лилия выбежала в ванную. Её рвало, а в сознании повторялись слова Томаса, когда он испытал наслаждение: «Я люблю тебя!». Ей хотелось схватить бритву с умывальника и полоснуть его. Но вместо этого она привела себя в порядок, уложила волосы, стёрла следы слёз с лица.

-Приготовь мне поесть, - сказал Томас, который уже надел брюки и присел в кресло. – Ты была умницей, Лилия. Надеюсь, между нами, больше не будет ссор.

Глава двадцатая

Виктор Шаубергер старался не паниковать. Оно прожил долгую жизнь, а с возрастом чувство страха притупляется, словно острие ножа, что бесперебойно используется. Бояться смерти молодые. Но Шаубергер не мог позволить себе умереть, ведь у него ещё столько нереализованных идей! Изобретений, которые ждут своего часа, чтобы раскрыться, как цветок под теплом солнечного света.

Он остановился в берлинской гостинице, постоянно слыша автомобильный гул с улицы. Стоило подойти к окну, как голоса множества людей сплетались воедино, будто пчелиный рой. Заводы беспрестанно дымили, воздух пропитывало зловоние. Шаубергер поёжился, он не переносил большие города. Как люди умудрялись жить в подобных муравейниках, где нет места чистоте и зелени природы?

-Лес твой лучший друг и советчик, - говорил отец Виктора, потомственный лесничий. – Прислушайся к деревьям, почувствуй дыхание ветра на коже, посмотри, как вода течёт среди камней. Они не люди, они не обманут.

Шаубергер настолько привязался к природе, что не был способен покидать её на долгое время. Как у наркоманов возникала ломка, голова переставала нормально работать, душу словно запирали в клетке.

Именно это с ним и собиралось сделать правительство, прислав телеграмму-приглашение в столицу. Вряд ли их интересовали проекты очистки воды Рейна, который настолько заилился, что превращался в болото. Нет, они прознали про его идеи по созданию нового двигателя, лишь машины имели значения для Рейха, а не природа.

Виктор вошёл в ванную комнату, повернул вентиль крана. Сполоснул лицо водой, убирая остатки сна. Взглянул на себя в декоративное зеркальце над раковиной: седой мужчина с густой бородой, выглядел куда старше, чем на самом деле. Пятьдесят один год, из которых он большую часть прожил в лесу, работая егерем.

Послышался стук, от которого у Шаубергера ёкнуло сердце. Время пришло, что ж, нельзя просто сдаваться и выкидывать белый флаг. В конце концов, даже из самой безнадёжной ситуации можно извлечь выгоду.

Он прошёл в гостиную, схватился за ручку двери.

На пороге стоял Юлиус Штрейхер, в гражданской одежде, позволявшей думать, что визит сугубо неофициальный. Последний раз они виделись в 1935 году, в Нюрнберге, когда Виктору позволили прочесть лекцию работникам конгломерата «Сименс». Шаубергер так распоясался, ощутив невиданный прилив адреналина, что вместе с тезисами о взаимодействии природы и человека, проговорился о проекте двигателя, использующего энергию воды и воздуха.

Что ж, тогда его не поддержали нацисты. Видимо, всё изменилось крутым образом, развернувшись на 360 градусов.

Штрейхер ровесник Шаубергера, но выглядел моложе. Неказистый с виду, лысый и с усами-щёточками как у Гитлера. Нос кривой, а уши маленькие, похожие на вареники. Гауляйтер Франконии, пользовавшийся уважением фюрера, за то, что много лет назад поддержал его в «Пивном путче». Естественно, Гитлер обожал своего соратника не только за это. Юлиус являлся конченным расистом, ненавидящим евреев ещё больше, чем кто-либо в СС. О нём ходило множество паскудных слухов, в том числе о зверствах по отношению к заключённым. Впрочем, нацистам плевать на убийства евреев, зато склонность Штрейхера к изменам весьма раздражала. Он не упускал ни одной юбки, раздвигая ноги каждой женщине, что попадалась на пути.

Все эти сведения промелькнули в сознании Шаубергера, когда он молча разглядывал лицо гостя. Хотелось захлопнуть дверь перед физиономией этой сволочи, но вместо этого Виктор расплылся в фальшивой улыбке и протянул ладонь:

-Рад тебя видеть, Юлиус. Всё хорошеешь, а я, наоборот, становлюсь развалиной!

Штрейхер обменялся рукопожатием и усмехнулся, оценив юмор.

-Держу пари мозги у тебя всегда свежие, Виктор, - сказал Штрейхер, заходя в номер. – Благо идей нескончаемый поток.

Шаубергер присел в кресло, что стояло напротив окна. Юлиус занял место на диване и положил ногу на ногу. Казалось, происходила встреча старых друзей.

-Закажем пива? – спросил Шаубергер.

-Я предвосхитил твои желания, - кивнул Штрейхер. – Когда был внизу заказал пару стаканов у консьержа.

Виктор демонстративно захлопал в ладоши.

-В таком случае, может сразу перейти к делу, - сказал он. – Твоя телеграмма застала врасплох. Я считал, что Рейху больше не нужны мои услуги.

-Чушь! – фыркнул Юлиус. – Всего лишь отложены в долгий ящик, пока мне не удалось убедить в этом фюрера. Адольф верит, что новые технологии обеспечат немцев лучшим будущим, поставят нас на вершину. Твой вихревой двигатель — это фантастика! Если оборудовать им наши самолёты…

-Вы хотите использовать его для войны? – перебил Шаубергер. – Можешь не стараться, я не соглашусь никогда, это идиотизм. Я всегда презирал убийство невинных людей.

Лицо Штрейхера покрылось красными пятнами, он вытащил из кармана платок и вытер пот на лысине. Глаза сузились, словно у кота, что охотился за птичкой.

-Ты пессимист, - сказал он, - а кроме того ещё и большой гуманист, что приводит меня в бешенство. Нельзя построить идеальное общество, не окунув руки по локоть в крови. Никто не предоставит финансирование проекту, который будут использовать для экспериментальных полётов. Цель одна – боевое применение. И лишь после победы, двигателем оборудуют гражданские суда.

Шаубергер поморщился, разговор заходил в неподходящее русло.

-Ты забываешь фразы из моей лекции, - произнёс он. – Повторить? Для того, чтобы осуществить наше стремление к светлому миру, нужно желание! Желание, непоколебимое, лишённое алчности, убожества и ненависти. К сожалению, нынешний Рейх лишён человеческих качеств, зато перенасыщен жаждой власти и убийств. Гитлер не желает никому служить, что в корне неверно.

-Советую подбирать слова, мой друг, иначе… помнишь, что говорил Цезарь? «Пока нас боятся, пусть хоть ненавидят!» Немцы никому ничего не должны!

Шаубергер махнул рукой:

-Человечество! Ты возвысишься! Ты сумеешь управлять природой, если научишься ей подчиняться!

Штрейхер покачал головой и проговорил:

-Мечтатель! Ни один человек не захочет ползать на коленях в лесу, прося у природы снисхождения. Это мы хозяева мира, подчинили себе землю, воду, воздух и огонь! И благодаря твоей гениальности, обуздаем непокорённое человечество.

-Почему я должен согласиться? – спросил Шаубергер. – У человека всегда есть выбор.

-С этим спорить нет смысла, - ухмыльнулся Штрейхер. – Ты вернёшься в свой лес, из которого больше не выйдешь. Уж поверь, гестапо не любит предателей, возомнивших себя спасителями. Отказывая Гитлеру, ты плюёшь на Германию. А быть врагом народа в наше время – самоубийство.

-Как у тебя всё просто, Юлиус, - вздохнул Виктор. – А если я соглашусь?

-Получишь всё, что только захочешь! Полное финансирование, карт-бланш на использование любых ресурсов. Будешь купаться в деньгах и славе. Если двигатель будет готов в течение года, я лично представлю тебя фюреру. Жаль, не смогу стать куратором, работать бок о бок с таким гением!

Шаубергер впадал в уныние, отказ грозил ему потерей не только жизни. Смерть его мало волновала, зато вот неоконченная работа… столько изобретений ещё таилось в его мозгу. Нельзя отступать. В конце концов, он сумеет саботировать создание двигателя на любом этапе строительства.

-У меня есть условие, - сказал он.

-Какое? – поднял брови Юлиус.

-Я желаю, чтобы все другие мои инновации, включая очистку рек, были задействованы, - ответил Шаубергер. – Я хочу, чтобы не только двигатель обернулся наследием Шаубергера. Природа нуждается в моей помощи, и я окажу её любой ценой.

-За этим дело не станет! – усмехнулся Штрейхер. – Тебе нужно будет подписать…

Стук в дверь прервал нациста.

-Наконец-то наше пиво! – буркнул он, поворачиваясь к двери.

В комнату вошла совсем юная девушка, лет пятнадцати, в красивом платье с обёртками. Миловидная, светлые волосы затянуты в косички. Глаза поразительно большие и голубые. Истинная дочь арийской расы.

Она несла поднос с огромными стаканами, в которых пенилось пиво, блестя словно настоящее золото. Поставила на столике и проговорила:

-Простите за задержку, господа. Я была занята с остальными клиентами, столько народу в эти выходные…

-Ничего, ничего, фройляйн, - усмехнулся Штрейхер. – Как же зовут столь милую барышню?

-Хелен, - ответила девушка. – Если что-то ещё понадобится…

-Уже жажду…

Штрейхер вскочил с дивана и схватил девушку в охапку. Та завизжала, отбиваясь от его поцелуев. Он уже просовывал руку в вырез платья, когда Шаубергер с силой оттолкнул его от Хелен. Не прошло и секунды как бедняжка вылетела из комнаты, словно заяц, которого едва не поймали.

-Ты что творишь! – заорал Юлиус, кидаясь на Виктора с кулаками. – Я тебе кто? Мальчишка, которого пенять можно?

-А она кто? Ещё ребёнок! – буркнул в ответ Шаубергер. – Ты совсем рехнулся насиловать её средь бела дня? Ни при мне, Юлиус, запомни!

-Ты ещё за это ответишь, - гаркнул Штрейхер, ставший пурпурным как свёкла. – У меня хватит влияния, чтобы посадить тебя в камеру…

-Пять минут назад ты признавался в любви моему гению, - усмехнулся Шаубергер, присаживаясь в кресло и отпивая пиво. – И снова угрозы. В этот раз неприкрытые и оголённые, как провода. Насколько я понял, больше с тобой дела иметь не буду. Чему счастлив безмерно.

-С тобой свяжется штурмбаннфюрер Рихтер. Советую никуда не уходить из гостиницы и ожидать, когда заедет машина. Иначе…

-До свидания, Юлиус!

Штрейхер сплюнул на пол и вышел из номера, хлопнув дверью так, что посыпалась щебёнка с потолка.

-Даже пива не захотел, - улыбнулся Шаубергер, - что ж, мне достанется в два раза больше. Природа благоволит сегодня!

Глава двадцать первая

Тишина действовала на Антона угнетающе, а тяжёлые, наполненные влагой тучи, буквально давили на виски. Ветра не ощущалось, мороза тоже. Казалось, природа застыла в ожидание приближавшейся угрозы. Двое солдат рядом громко сопели, закутавшись в шинели. Зимы в Германии слишком тёплые…

Сидеть в засаде, поджидая беззащитных гражданских, словно охотники, загонявшие зверей в ловушку. Действительно, настоящая работа для истинного воина. Сарказм в мыслях не помогал Звягину, подстёгивая его уныние. Он искренне надеялся, что евреи выберут другую дорогу, проскользнут мимо, будто зайцы.

Он прибыл на австрийскую границу вчера вечером. Кое-как поспал, видя мрачные сны, в которых вынужден стрелять в спины бегущим людям. С утра вместе с подручными солдатами выехал на место, небольшую деревушку, где опросили местных жителей. Немцы с радостью сдали евреев, которых приняли за приезжих. Проследить дальнейший путь мужчины и женщины, не обременённых поклажей, но вымученных и голодных, оказалось проще пареной репы. Впрочем, Антон терпеть не мог репу. Как и дурацкий приказ Рихтера.

-Скорее всего они прячутся вот здесь, - сказал хозяин местной забегаловки, ткнув пальцем в карту. – Тут густой лес, но есть тропа, которой часто пользуются грибники. До границы от силы два километра. Пограничники ходят нечасто, да и забора нет. Легко пройти.

Антон мрачно кивнул и повёл свою команду по тропе, выбрал место, где раскинулась ложбинка между деревьями. Прекрасное укрытие. Он молился на то, что евреям хватит мозгов перейти границу раньше. Но вряд ли они пошли бы посреди дня. Наверняка прячутся в лесу, поджидая ночи. Плотные заросли ежевики, выросшие здесь, были естественным ограждением, зато вот дорожка чистая и свободная для прохода. Оставалось ждать, когда зверь заползёт в капкан.

Как только стемнело, и солдаты раскрыли консервы, чтобы перекусить, послышался треск сучьев, шелест раздвигаемой листвы. Антон подал знак солдатам, чтобы приготовились. Те мигом положили банки и вскинули винтовки. Время пришло.

Появившаяся из-за туч луна осветила парочку незнакомцев, вышедших на тропу. Мужчина в потёртом и слегка рваном пальто и широкополой шляпе. Рядом с ним плелась женщина в изящном полушубке, с непокрытой головой. Они остановились, оглядываясь, явно предчувствуя беду. Нет сомнений, это и есть чета Берманов, сбежавшие евреи.

-Почти добрались, - произнёс Абрахам, сжимая руку жене. – Совсем холодная! Надень перчатки!

-Где-то потеряла, когда пробирались сквозь заросли орешника, - почти что плакала Нина. – Ноги болят, скулы сводит от мороза. Нужно было остановиться и разжечь костёр…

-С ума сошла? – покачал головой мужчина, растирая ладони жене. – Дым виден за много километров, а по яркому пламени обнаружат в два счёта. Нет уж, перейдём через границу и там найдём жильё. Австрийцы не обратят внимания на звезду Давида у нас на лбу.

-Тогда идём, нечего зря тратить драгоценное тепло, - ответила Нина. – А как же дочка, а? Неужели забудем о ней?

-Никогда! – твёрдо выговорил Абрахам. – Но мы беспомощны ей помочь. Выйдет замуж, остепениться, у неё есть шансы на нормальную жизнь.

Нина ничего не ответила, она пошла вслед за мужем.

Антон так увлёкся разговором, что совсем забыл про своих подчинённых. А солдаты уже двинулись в разные стороны, осторожно пробираясь по ложбинке, чтобы не привлечь внимание. Похоже, что дожидаться приказа не входило в их планы.

-Что вы делаете, отставить! – рявкнул Звягин.

Возглас услышали, и евреи рванули по тропе, громко топая ногами.

-Они сбегают, герр лейтенант! – закричал толстощёкий ефрейтор.

-Взять их! – буркнул Антон, не спуская глаз с солдат. – Они нужны живыми!

Второй солдат пренебрёг приказом и выстрелил из винтовки. Грохот прорезал ночную тишину, колокольным звоном ударил по ушам. Звягин выбежал на тропу, видя, как беглецы продолжают улепётывать, а второй солдат целится в их спины. Слава богу, со стрельбой у него паршиво, не то, что у Антона.

-Я же сказал не стрелять! – крикнул Звягин.

Абрахам поскользнулся на скользкой траве и упал. Попытался подняться, но в ту же секунду получил по спине прикладом винтовки. Нина заверещала как дикая гагара, вцепившись в солдата, пытаясь расцарапать ему лицо. Второй солдат подскочил на помощь и оттащил женщину.

-Не смейте бить моего мужа, ироды! – кричала женщина. – Отпустите!

Антон уже был близко, лишь бы остановить это безумие, сковать пленников. Не хватало ещё крови, не за этим он здесь.

-Заткнись, еврейская подстилка! – Ефрейтор оттолкнул Нину, и она упала на землю. – Густав, это правда, что она немка?

-Уже нет, - ответил солдат и сплюнул в сторону женщины, выказывая отвращение. – Любой немец, решивший помочь евреям, приравнивается к ним. А здесь хуже… резвятся в постели и делают детишек. Твари!

Абрахаму удалось встать на колени. Он молитвенно воздел руки и в лунном свете стало прекрасно видно его лицо. Шляпу он потерял и седые волосы развевались на холодном ветру. Звягин от ужаса прижал ладонь ко рту: физиономия еврея напоминала маску призрака, а в глазах застыла мольба.

Нина тоже поднялась на ноги. Несмотря на унижение и боль, она не теряла самообладание, отряхнула грязь с полушубка. Женщине шёл пятый десяток, но выглядела она моложе и сохранила остатки былой красоты. Золотистые волосы обрамляли симпатичное лицо, а зелёные глаза блестели как жемчужины. Поразительно, до чего гордая женщина.

-Дайте нам уйти! – сказала она. – Что вам стоит? Пять минут ходьбы, и мы будем за границей.

-Шутишь, старуха? – фыркнул Густав. – За ваши шкуры нам нальют пива бесплатно. Правда ведь, герр лейтенант?

Антон не успел ответить. Нина хотела подойти к мужу, чтобы помочь ему встать, но тут же получила кулаком по лицу. Абрахам закричал и кинулся на обидчика жены, но Густав действовал молниеносно. Выстрелил и отскочил назад, заливаясь смехом.

-НЕТ!!!

Женщина упала на колени, пытаясь остановить фонтан крови, льющийся из груди мужа.

-Какого чёрта ты творишь! – Антон вытащил из кобуры пистолет и ударил солдата рукояткой. – Всем слушать меня! Я здесь командир! Ефрейтор оттащите женщину и в наручники!

Нина даже не сопротивлялась. Шок сковал её мышцы, она словно тряпичная кукла бухнулась на землю, не видя ничего перед собой.

Густав валялся рядом, под кустом, без сознания. Будет долгое расследование произошедшего, но Антону плевать было. Он опустился на корточки перед умирающим, ощущая жуткую боль в груди. Душу рвало на части, он ничем не мог помочь.

-Лилия… - шептал Абрахам, с каждой октавой понижая тембр голоса. – Лилия! Мой василёк! Прости… прощай…

Еврей задрожал в агонии, на губах появилась кровавая пена. Глазные яблоки закатились, и всё было кончено.

Антон с минуту не мог прийти в себя. Он смотрел на мёртвого человека, которого не спас. Всё могло бы оказаться иначе, если бы солдаты слушались его как настоящего командира.

-Герр лейтенант? – послышался голос ефрейтора.

-Будьте вы прокляты! – закричала Нина. – Кара господня настигнет всех вас!

Антон обернулся и чуть не выронил пистолет.

Женщина безжизненно повисла на руках солдата, который пытался привести её в чувство.

-У неё пульс не прощупывается! – пробормотал ефрейтор и в маленьких свиных глазках появилась паника. – Она мертва!

Антон спрятал лицо в ладонях. Наверняка сердце не выдержало…

Глава двадцать вторая

В детстве Рудольф любил наблюдать за звёздами. Ему грезилось, что когда-нибудь он сможет дотронуться до них рукой, подкинуть на ладони и даже не обжечься.

Спустя много лет он оказался ближе к ним, чем кто-либо в истории. Он висел в тёмном помещении, кувыркаясь в пустоте, не ощущая веса собственного тела. Стены блестели от лунного света, проникавшего через круглое окошка в корпусе корабля. Рудольф подлетел ближе и посмотрел наружу: чёрный космос и миллионы звёзд.

Он много раз слышал о том, что Земля круглая, а теперь мог убедиться в этом воочию. Голубой шар, размером с монету, был далеко. Зато лунная поверхность проглядывалась до последнего кратера. Корабль завис над спутником, куда и улетел, когда забрал Рудольфа.

Изумление прошло, мозг охватил страх, ледяной волной пройдясь по нервным окончаниям. Его похитили! Он прошёлся пальцами по форме, пытаясь найти нож, который всегда носил с собой. Пусто, даже мелочи на пиво нет в кармане. Пришельцы забрали оружие, обчистили его как воришки на вокзале.

От невесомости разыгралась тошнота. Он беспомощно вертелся в воздухе, крик вырывался изо рта. Хотелось звать на помощь, но так далеко от Земли его не услышит никто.

Послышался звон, сменившийся шорохом. Рудольф оглянулся и увидел, как в плотной стене появилась расщелина, а вслед за этим раскрылась дверь, откатившись в сторону. Яркий свет вылился оттуда, ослепляя его. Он прикрыл ладонями глаза, но всё же сумел разглядеть тёмные силуэты.

И там стояли не люди.

Рудольф не успел закричать, сознание вновь покинуло его, словно в мозгу кто-то переключил радиостанцию.

Он не знал сколько прошло времени. Когда открыл глаза и вдохнул воздух, то ощутил лёгкий ветерок на коже. Голубое небо над головой пестрело небольшими облаками. Он вновь дома, на свободе, а не в консервной банке посреди космоса.

Рудольф приподнялся, отряхивая с волос налипшую траву. Он находился в каком-то лесу: деревья окружали полянку, обросшую цветами. Инопланетяне вернули его обратно? И почему он ничего не помнит?

-А может всё гораздо проще? – проговорил сам себе солдат. – Я так наклюкался в трактире пивом, что отрубился и мне это приснилось? Петра! Ну почему я уснул не на твоих больших сиськах!

Тёплые воспоминания оживили Рудольфа, он поднялся на ноги. Осмотрелся и выбрал тропинку, вытоптанную кем-то и мелькавшую среди деревьев.

Спустя пару минут непрерывной ходьбы, он услышал чьи-то крики. А вслед за этим раздался выстрел.

Рудольф в который раз пожалел, что при нём нет оружия.

На прогалине, ведущей к просторному зелёному полю, стоял бревенчатый дом. А рядом группа немецких солдат держала под прицелом хозяев. Рудольф увидел целую семью: отца-лесоруба, мать в клетчатом платье и двух дочерей-подростков.

-За попытку содействия евреям, - произнёс офицер с нашивками СС. – За сопротивление при аресте. Дом вместе с вещами реквизируется Рейхом.

-Не смейте! – закричал мужчина, но тут же получил в лицо прикладом винтовки.

Лесоруб упал на землю, держась за разбитый нос. Его жена опустилась на колени, пытаясь собственным платьем остановить струю крови. Дети завизжали.

-Что касается вас, - продолжал офицер, словно ничего не произошло, - то не советую оказывать сопротивление, иначе будете убиты. У меня всё, сопроводите их в лагерь предварительного содержания.

Офицер скрылся за домом, не заметив Рудольфа, стоявшего за деревом. Тот не мог поверить глазам своим, это ведь немцы! Как вообще солдаты могут так зверски относиться к своему же народу!

Тем временем один из воинов, самый высокий и мускулистый, схватил жену лесоруба и потащил от мужа. Муж вскочил на ноги и попытался помешать, лицо покрывала корка крови. Ударил солдата по физиономии, за что тут же получил по затылку винтовкой. В этот раз он упал и больше не поднялся.

С его женой случился припадок. Она набросилась на солдат с кулаками, совершенно забыв о детях. Некогда симпатичное лицо превратилось в маску ужаса, глаза навыкате, рот приоткрыт. Раздался смех и женщину потащили к ближайшему сараю, с явным намерением поразвлечься.

-Что будем делать с ними?

Девочки пытались привести в чувство отца, который не отзывался на их жалостные крики.

-Вы как хотите, а я не собираюсь упускать шанса, - усмехнулся полный солдат и глаза его заблестели. – Эй, красотки! Кто хочет познакомиться с лучшим воином Германии?

Рудольф не выдержал и вышел из-за деревьев:

-Слышь, ты, герой войны, отстань от детей!

-Ты ещё кто? – буркнул удивлённый извращенец. – Он не из нашего отряда!

-Быть может дезертир? – предположил высокий солдат. – А ну покажи документы!

Рудольф молча встал перед сёстрами, прикрывая своим телом. Он ощущал как липкий страх обволакивает душу, словно паутиной, но не мог остановиться. Сердце выпрыгивало из груди. Но нельзя позволить случиться таком насилию, это выше его сил.

Из сарая раздались душераздирающие вопли, сменившиеся женским плачем. Её защитить Рудольф не успел. Но уже не важно, для детей он сделает всё, что может.

-Отойди! – буркнул полный солдат. – Иначе…

-Да что ты с ним церемонишься!

Второй солдат выстрелил из винтовки. Рудольф ощутил жгучую боль в груди, ноги больше не держали его. Он упал на землю, зрение расплывалось, лишь чёткие силуэты сестёр оставались перед глазами. Собрав последние силы, он крикнул им:

-Бегите!

Рудольф и предположить не мог, что смерть придёт к нему от руки такого же немецкого солдата. Безумие, он это не заслужил!

Но что такое… боль ушла. Он прекрасно себя чувствовал. Реальность куда-то испарилась, вновь он летал в темноте посреди комнаты в космическим корабле. Рудольф ощупал грудь, но не нашёл и следов раны. Всё это иллюзия! Быть может кошмар…

-Да что здесь творится! – закричал он.

Ответом послужили светящиеся символы, замелькавшие перед глазами. Вначале они напоминали какие-то непонятные чёрточки, но они ускорялись, крутились вокруг своей оси, пока не стали походить на буквы. Ещё секунда и знаки соединились, образуя слова на немецком языке:

«Проверка пройдена. Человек обладает сочувствием. Хочет ли он, чтобы его вернули обратно?»

-Хочу ли? Да жажду всем сердцем! – закричал Рудольф. – Умоляю, я не желаю здесь оставаться!

Символы вновь завертелись, надпись сменилась:

«Кратковременная память будет ликвидирована, нейроны очистятся.»

-Но почему? – задрожал Рудольф, кое-как, державшийся ладонями за стенку. Невесомость его раздражала. – Это всё из-за корабля, что упал на нашей земле? Вы его ищете?

Новые символы заставили немца вздрогнуть:

«Мы не имеем права вмешиваться. Люди слишком примитивны, чтобы разобраться в технологии. Начать очистку памяти!»

Рудольф хотел возразить, но яркая вспышка света ослепила его. Откуда-то выскочили металлические манипуляторы, напоминавшие клешни. Его обездвижили, послышалось жужжание какого-то инструмента. Последняя мысль промелькнула в голове:

«Я поступил правильно, я не монстр!»

Интерлюдия 7

-Столько насилия, - сказал Виктор, наливая себе кофе, - а ведь война ещё даже не началась!

-Она уже шла, просто все старались закрывать на это глаза, - кивнул Антон. – За годы эволюции люди научились не замечать то, что может разрушить их привычную и комфортную жизнь.

-Прямо как у нас. Всем плевать, что народ грабят и эксплуатируют. Правительство давно не считается с нашим мнением. И что в итоге? Никто и не пикнет ничего. Все довольны!

-Ты забываешь о том, что люди боятся. Страх – наилучший сдерживатель толпы. Поэтому власти жестоко расправляются с теми, кто смеет сеять раздор, выходя на митинги. Впрочем, будем честны друг с другом. Многим нравится такой расклад дел.

-Ты про Германию? Или про нас сейчас?

Антон пожал плечами, выпивая кофе. Несколько секунд пялился в одну точку на столе, будто провалившись в небытие. Наконец очнулся и вымолвил:

-Проходят годы, а люди совершают одни и те же ошибки. Потому что они не меняются, мы глупы и жестоки по своей природе. К сожалению, я наблюдал за этим почти сотню лет.

-Ну вот опять занудствуешь, - улыбнулся Виктор. – Реально, выглядишь как ровесник мой, а ворчишь как старый дед…

-Приятно услышать шутку от такого молокососа как ты! – рассмеялся Антон. – Ладно, мы отвлеклись!

-Действительно! – поддакнул Правдоруб. – Честно, мужик, не представляю, как ты всё это выдерживал. Совсем один в чужой стране, где тебя могут прикончить в любой момент. И эта смерть евреев, боже!

-Нас готовили к этому, - мрачно заметил Антон. – Неужели ты думал, что кто-то отправил бы разведчиков в стан потенциального противника со слабой психикой? Впрочем, тогда я в первый раз пожалел о том, что меня отправили в Германию. Я всегда был слишком добросердечным…

-Имел тягу к геройству? Это ведь не недостаток!

-Согласен. Но шпион должен обладать твёрдым характером, невозмутимостью и отсутствием сочувствия к ближним. Звучит цинично, но мы не специальные войска, что спасают и освобождают людей, мы работаем в тени, словно призраки, не вмешиваясь в процесс. Пусть хоть всё рушится и небеса падают на землю! Ты актёр, играющий определённую роль, и если кто-то обвинит тебя в фальши, то фильм провалится. А я не хотел попасть в гестапо из-за своей тяги всех спасать…

-Как с той медсестрой? Во время учений?

-И это тоже. Так что я не имел права расклеиваться. Евреи погибли на моих глазах, а я должен был с улыбкой доложить об этом Рихтеру.

-У тебя железные яйца…

-Не совсем так. Знаешь, одному сложно выжить без друзей. Нужно плечо, на которое можно опереться.

-Я думал у тебя там не было товарищей?

-Ещё как были. Просто я сам об этом пока не знал. Продолжим рассказ?

Виктор кивнул и вновь включил запись разговора. Он всё никак не мог отделаться от чувства, что будь на месте Звягина, просто бы сдался и расплакался в первый же день…

Глава двадцать третья

Для штурмбаннфюрера Рихтера настали тяжёлые времена. Не из-за давления руководства, и неудач, что преследовали по пятам. Как раз наоборот, он добился потрясающих успехов в освоении инопланетной техники. Прибывший на место учёный Виктор Шаубергер с интересом осмотрел космолёт пришельцев, но в двигателе разобраться не сумел. Зато предложил построить аппарат с его собственной разработкой.

Рихтера мучили тяжёлые предчувствия, что вцепились в мозг наподобие пиявок, высасывая светлые мысли, и оставляя поганые. Идея с тем, чтобы не докладывать Гитлеру о корабле уже не казалась такой потрясающей. Он солгал руководству Рейха, за это его ждал трибунал. Расстрел в лучшем случае. Но в конце-то концов! Он поступил правильно. Нынешнее правительство фюрера не способно правильно оценить возможности инопланетной технологии. Если бы у руля стоял Рихтер… ох, чего бы он только добился! Предстоящая война была бы выиграна в мгновение ока.

Но рано или поздно, произойдёт утечка информации. Рихтер никого не выпускал с объекта, солдаты верны ему, учёные давно не видели своих семей. Кто-нибудь проговорится. Пустит слушок о «диске» и что тогда? Есть лишь один шанс избежать катастрофы, выпустить боеспособный летательный аппарат, а затем показать его руководству. Все дружно забудут о лжи насчёт аварии под Фрайбургом. Он скажет, что не хотел говорить об этом Гитлеру, пока не добьётся успеха.

Но для этого надо попотеть, представив Гиммлеру проект Шаубергера, не рассказывая правды. Иначе финансирования не получить. А денег нужна едрёная куча.

Все эти мысли витали в голове Рихтера, пока ему не доложили о прибытии Клауса Хоффмана. Он с довольной миной пригласил того в кабинет, вот уж, кто поднимет настроение. Парень нравился ему всё больше и больше, истинный ариец, готовый выполнить любой приказ.

Хоффман вошёл в кабинет строевым шагом, остановился и поднял руку вверх, салютуя командиру.

-Зиг хайль! – с улыбкой произнёс штурмбаннфюрер, отдавая честь. – Могу тебя поздравить? Евреи пойманы и устранены. Победа, лейтенант. Я и не сомневался в тебе.

Антон Звягин с трудом выдавил из себя улыбку. Получилось фальшиво, что тут же заметил Рихтер острым взглядом.

-В чём дело, сынок? – спросил он, присаживаясь за стол. – Ты будто чем-то встревожен?

-Никак нет! – отрапортовал Антон. – Рад послужить фюреру и Рейху!

-Ты мне это брось, - фыркнул Рихтер, - садись давай и рассказывай, что тебя гнетёт. Неужто гибель этой погани еврейской?

Антон присел за стул, ощущая как у него горят уши. Не хватало ещё спалиться, так глупо и смехотворно. Он ощущал себя не советским шпионом, а школьником, попавшим к директору школы за курение на переменке. Лучше всего говорить полуправду, приправленную ложью.

-Разрешите говорить начистоту? – спросил он. – Временно отставить субординацию?

-Валяй! – кивнул штурмбаннфюрер. – А то мне уже кажется, что я ошибался в тебе. Погляди на себя! Как тебе идёт эта форма! Настоящий немецкий солдат!

Подобные комплименты действовали Антону на нервы. Он несколько секунд поглядывал на нацистского орла на правой стороне груди, державшего свастику в круге. Хотелось вырезать эту дрянь ножом, но с ней ему ходить долгие месяцы, а то и годы.

-Были разногласия с подчинёнными, - ответил он. – Нарушение приказов вышестоящего начальства. Иными словами – они меня не слушались и действовали по своему усмотрению.

-Впервые командовал солдатами? – Рихтер пристально посмотрел на Антона. – Ещё не выработалась жилка, лейтенант. Солдаты чувствуют, когда в начальнике не хватает стержня, поэтому ведут себя развязно. Со временем научишься, проявляй жёсткость с ними, но не перегни палку.

-Всё это понятно, но легче не становится, - сказал Антон. – Удалось бы избежать ненужных жертв…

-Еврейские выродки – не люди, - фыркнул штурмбаннфюрер. – Не смей винить себя за это! Я дам тебе в командование взвод солдат, что охраняют объект. Проведи с ними какое-то время, устрой немного муштры, а то слишком расслабились. Это сверхсекретный объект, а не цирк с конями, они должны быть начеку!

-Спасибо за оказанное доверие! Служу Рейху!

-Поздравляю с успешно выполненной операцией! Надеюсь, в будущем не подведёшь! Сегодня у тебя выходной, Хоффман.

Обменявшись любезностями, они расстались. Антон вышел за дверь и несколько секунд вдыхал-выдыхал воздух. Хотелось вернуться и применить к Рихтеру удушающий захват. Свернуть ублюдку шею, чтобы больше никогда он не отдавал бесчеловечных приказов.

Нельзя поддаваться чувствам. В этом его слабость как разведчика. Один неверный шаг и он подведёт Родину!

Антону требовалось справиться с этим, подавить наступление эмоций артиллерийским огнём из алкоголя. Он покинул объект, пешком направился по утоптанной тропинке в снегу, благо погода стояла отличная, солнце светит и лёгкий морозец.

Ему ещё не выдали жильё на базе, так что он устроился в ближайшей деревушке, в одном из домов, что сдавали за копейки. В центре чистой и ухоженной улочки, где даже снег убирали с аккуратной точностью, располагался трактир. Сюда частенько захаживали солдаты с базы, что, конечно, большое упущение со стороны Рихтера. Что если после очередного стакана пива у кого-нибудь развяжется язык, и он расскажет о секретах «Аненербе»?

Он зашёл в трактир, осмотрелся. Небольшое помещение с круглыми столиками из дерева. Пахнет смолой, пивом и сушёной рыбой. Стены увешаны охотничьими трофеями: головы косулей и кабанов, несколько рогов, пара ружей. За барной стойкой вытирает стаканы седой хозяин, морщинистый и невзрачный будто сухарь.

Посетителей немного: парочка мужиков, смеющихся над какой-то шуткой, молодой паренёк, поедавший жареные сосиски. Всё же не стоило рисковать репутацией и напиваться здесь. Офицеру Вермахта не престало показывать человеческие слабости и позорить мундир.

-Дай-ка бутылку шнапса, приятель, - сказал Антон, кладя на грязный прилавок банкноту. – И давай побыстрее, я спешу.

-Праздник какой-то? – хмыкнул трактирщик, вытаскивая из-под прилавка спиртное.

-Можно и так сказать, - кивнул Звягин. - Выполнил успешно задание.

-Поздравляю! – без улыбки отвечал хозяин и передал бутылку Антону. – Эй, Петра! Очисти столик для господина лейтенанта!

-Не стоит! – тут же отозвался Антон. – Я здесь не останусь…

Пышная трактирщица в красном платье вышла из ниоткуда. Светлые волосы, голубые глаза, родинка на щеке. Глубокий вырез демонстрировал громадную грудь во всей красе. Не удивительно, что солдаты облюбовали это место.

-Всегда рады угодить нашим доблестным воинам! – зачирикала Петра. – Чувствуйте себя как дома!

-Не могу, фрау, извините. Спешу.

Петра надула губки. Казалось, даже необъятные груди всколыхнулись от негодования.

Антон покинул трактир под любопытные взгляды. Здесь действительно уважали свою армию, считали чуть ли не ангелами господними. Не удивительно, Вермахт считался элитой, а его воины защитниками немецкого народа.

Кирпичный домишко, что снимал Звягин, располагался на отшибе деревушки, затерявшись среди высоких тополей. Спустя полчаса Антон сидел возле небольшого столика на кухне и выпивал шнапс, ощущая горький привкус во рту. Хуже пареной редьки! Действительно, выражение подходило сюда как никогда.

Антон ошибался, думая, что лица евреев пропадут в тумане алкогольных паров. Наоборот, стали чётче, словно воспоминания ожили и вновь вошли в реальность. Он видел, как падает Абрахам Берман, а фонтан крови бьёт из пробитой груди. Как его жена сходит с ума и проклинает их всех…

Рука сама собой нащупала металлическую рукоятку служебного «люгера». Пистолет приятно холодил ладонь. Пойти пристрелить их всех! Это всё Рихтер… он виноват!

Послышался громкий стук.

Антон двинулся к крыльцу, нетвёрдой походкой, качаясь как на корабле, держась за стены. Раскрыл дверь и увидел физиономию Отто Вебера.

-Ох, как всё паршиво! – на русском проговорил дипломат. – Как задницей чуял, что нужно тебя спасать.

-Вебер? – непонимающе буркнул Антон. – Вали к ебени матери! Скотина немецкая!

-Я тоже рад тебя видеть, герр Хоффман, - с улыбкой отвечал Отто. – Вам русским никто не говорил, что напиваться в одиночку – смертный грех?

Антон замахнулся на Вебера кулаком, но не то, что промахнулся, а повалился на него всей своей тушей. Отто подхватил Звягина и потащил в дом, словно тот был соломинкой.

-Бомбочкой! – Вебер свалил тело Антона на диван. – Прохладно у тебя тут, приятель. Натопил бы хоть…

Звягин видел всё как в тумане, но разобрал как Отто подошёл к столу, на котором остались «люгер» и бутылка шнапса. Вебер с интересом встряхнул спиртное и понюхал. Поморщился, подошёл к камину. Несколько секунд провозился там и вскоре яркое пламя заискрило на дровах. Остатки шнапса он вылил на дерево: огонь загорелся так ярко, что Антон прикрыл глаза ладонью.

-Неужто не мог попросить меня? – спросил дипломат, присаживаясь за стол. - Я бы привёз прекрасное вино из поездки в Париж. «Каберне» или «Мерло». Французы всё ещё пыжатся, пытаясь придать угрожающий вид. Тупицы, сами себя подставили, дав нам занять Рейнскую демилитаризованную область! Теперь Гитлера не остановишь. А самое смешное, знаешь, что? Британец лорд Лотиан выразился: «Немцы всего лишь зашли в свой огород». Амбиции фюрера скоро сделают плантациями всю Европу.

-Да все вы тут психопаты! – буркнул Антон, переворачиваясь на другой бок, чтобы не видеть Отто. – Оставь меня в покое!

-Я смотрю и оружие решил прочистить, - продолжал издеваться Вебер. – А потом и мозги бы прочистил себе тоже? Антон, ты ведь мужчина, нужно держать себя в руках!

Звягин промычал что-то невразумительное. Он совершенно не умел пить. Алкоголь действовал на него усыпляюще, хватало и одной чарки. Вот и сейчас, сознание выключалось автоматически, будто двигатель у автомобиля глохнул.

-Спи спокойно, дружище, - сказал Отто, горестно вздыхая, - а я посторожу.

Глава двадцать четвёртая

Лилии несказанно повезло. Перед днём свадьбы Томасу пришла телеграмма от командования, прибыть на место дислокации как можно скорее. Так что торжества пришлось отложить, Ланге не собирался спорить с будущим начальством. Стремление выслужиться куда сильнее любви к невесте. Если это можно назвать светлым чувством, конечно.

Лилия не представляла, как бы выдержала сутки празднеств, где должна на виду у десятков друзей Томаса изображать счастливую жену. Танцевать, смеяться, целоваться с мужем. Худшая пытка на свете, словно вытягивают жилы острыми щипцами.

Так что обвенчались они за десять минут, в присутствии двух свидетелей: сослуживца Ланге, крупного мордоворота с отсутствующим взглядом и его супруги, с вытянутым лошадиным лицом. Оба с живостью поздравили молодожёнов, предварительно выпив всё шампанское. Лилия с отвращением разглядывала свидетелей, будто попала в подвал с крысами, жаждавшими её сожрать.

Возле лютеранской церкви их ждало такси. Спустя полчаса они уже ехали в поезде, чтобы утром быть на месте. Томас заказал отдельное купе, где мог хоть всю ночь наслаждаться любовными играми с женой.

Лилия не сопротивлялась. Она всё больше напоминала себе марионетку, которую держит на ниточках жестокий хозяин. Томас что-то надломил в душе девушки, механизм самоуважения сломался, разлетевшись на осколки. Теперь она послушно выполняла его приказы, в том числе выйти замуж в чужой церкви, забыв о своей вере.

В вагоне Томас закрылся, предоставив себе карт-бланш на первую брачную ночь. Лилии ничего не оставалось, как подыгрывать, раздеваться, стонать, когда он входил в неё. Ей действительно было больно, и не только потому что Ланге оказался её первым мужчиной. Душу разрывало на части, стыд переполнял чашу терпения. Всё ради того, чтобы выжить…

Утром она вышла в тамбур, сходила в уборную, привела себя в порядок. Встала в коридоре, наблюдая в окно, как проплывают сельские домики, упрятанные в снегу. Солнечные лучи отбрасывали розовые блики на сугробы, рассвет оказался потрясающе красивым.

-Что я здесь делаю? – прошептала Лилия, прижавшись лбом к холодному стеклу.

Спустя пару часов Томас вывел её под руку из поезда, и они стали дожидаться служебной машины. На вокзале висела звонкая тишина, людей почти не наблюдалось. Обычный немецкий посёлок. Здание вокзала небольшое, кирпичное, с часами под скатом крыши. На лавочке сидела семья с детьми, наверняка ехали в отпуск.

У Лилии похолодело в душе. Захочет ли Томас ребёнка? И если да, то, как ей с этим жить? Мало того, что спать с врагом, так ещё и стать матерью его детей!

-Ты напряжённая вся, - проговорил Томас, словно уловив мысли жены. – Расслабься, новая жизнь не должна смущать. Привыкнешь, дорогая, поверь.

-Ты что-нибудь узнал о родителях? – спросила Лилия, пытаясь зацепиться за что-то знакомое.

Томас нахмурился, глаза забегали туда-сюда, словно у нашкодившего мальчишки. Пальцы рассеянно застегнули верхнюю пуговицу шинели.

-Что? Что ты от меня скрываешь?

Лилия ощутила, как липкий страх заполняет каждую клеточку тела, а сердце замирает в груди. Нужно было спросить раньше… но с этой проклятой свадьбой!

-Я не хотел тебе говорить до нашего приезда, - ответил Ланге, у которого начинал садиться голос. – Пойми, эта информация слишком пагубно воздействует на нервы, а ты должна выглядеть счастливой…

-Что с ними?!

Лилия, едва ли не крича, вцепилась в ворот шинели мужа.

-Их поймали! – буркнул Томас, хватая жену за руки. – Они мертвы!

-Ты врёшь! Я не верю!

Лилию охватила истерика, она ударила Томаса по лицу. Затем побежала в сторону вокзала, не обращая внимания на изумлённые лица прохожих. Муж ринулся за ней, но не так-то просто поймать девушку на адреналине. В конце концов он ухватил её за талию, прижав к кирпичной стене. Слёзы заливали лицо Лилии, изо рта выбивались стоны боли.

-Совсем спятила?! – Ланге грубо встряхнул жену. – Зачем привлекаешь внимание? Так и знал, нельзя рассказывать правду, иначе устроишь психоз! Успокойся, немедленно!

-Ты их убил, да? – промямлила Лилия. – Сволочь!

-Больно надо марать руки! – фыркнул Томас. – Я слово держал, пытался как мог их защитить. Не моя вина, что они не способны пересечь границу и не попасться!

-Как они умерли? – Лилия пыталась не смотреть в глаза мужу. – Расскажи!

-На их след выпустили патруль, - ответил Томас. – Попали в засаду в лесу, оказали сопротивление. Отца застрелили на месте, твоя мать умерла от сердечного приступа…

Лилия повалилась на руки мужа, ноги не держали её. Разум окутывала паутина, всё становилось серым и бесцветным, хотелось провалиться в сон и ничего не чувствовать. Казалось, весь мир рухнул в один момент, распался на атомы и собрать его больше никогда не удастся.

-Проклятье! – Томас набрал горсть снега и приложил к щекам жены. – Очнись! Не тащить же мне тебя…

Лилия ощутила холод и вздрогнула. Вода затекла вниз, в полушубок, шея намокла. Она с яростью взглянула на Томаса, но тот и глазом не моргнул. Губы сжаты в тонкую линию, лицо непроницаемое. Железные нервы у будущего героя Рейха.

-Успокоилась? – спросил он. – У тебя ещё будет время их оплакать. А сейчас стань Лилией Ланге и забудь, что ты Берман. Или хочешь рассказать новому начальству, что убили родителей-евреев?

-Ты прав, - сквозь боль ответила Лилия. – Я должна похоронить их. Где тела?

-Сожжены, - буркнул Томас. – Или ты думала, что кто-то потратит бюджетные деньги на погребение преступников? Так что забудь об этом.

Лилия с трудом сдержалась, чтобы не впиться ногтями в лицо мужа. Они женаты меньше суток, а ей уже хотелось его убить. Но она не могла двинуться с места. Желание сопротивляться затухло само собой, словно огонёк свечи под дуновением ветра.

Послышался громкий гудок. Томас ухватил Лилию под руку, и они пошли к служебному «мерседесу». Вещи так и остались лежать на месте, никто не осмелился своровать чемоданы офицера Вермахта.

В машине Лилия отключилась, погрузившись в неглубокий, прерываемый горем и отчаянием, сон. Теперь её жизнь изменилась навсегда. И вряд ли найдётся хоть какой-то повод для радости.

Глава двадцать пятая

Отдел парапсихологии в «Аненербе» занимал целый этаж, несмотря на то что сам Рихтер относился к этому более чем скептически. Чтение мыслей, управление предметами мановением брови… Звучало смешно, никакого научного обоснования у подобных теорий нет. Иное дело технологии! Вот уж, где правда можно разгуляться.

Конечно же, для военных целей, создание сверхчеловека, способного к подобной магии - настоящий прорыв. Дивизия подобных солдат сумеет выиграть войну. Только вот, как научиться подобным фокусам в реальности? Человеческий мозг имел безграничные возможности, запертые в клетке черепной коробки.

Когда пропавший солдат Рудольф Гессе вернулся на базу, бедняга был вымотан, истощён и ничего не помнил. Естественно, его привели в чувство, накормили, дали принять душ. А затем устроили допрос с пристрастием, в результате которого выяснилось следующее: у Рудольфа знатный пробел в памяти. Врачи провели комплексное обследование, но не обнаружили признаков физических травм головы, или психического расстройств. Похоже, инопланетяне заблокировали воспоминания, или попросту их стёрли, как убирают мел тряпкой на школьной доске.

Оставался единственный шанс – гипноз. Войти в подсознание парня и вытащить оттуда то, что, казалось бы, утрачено навсегда. Благо специалистов в этой области на базе несколько. Не зря же они просиживали штаны, пописывая диссертации. Пусть отработают бюджетные деньги.

Рудольфа ввели в транс, и на протяжении двух часов, он рассказывал невероятные вещи. С помощью диктофона речь солдата записали на плёнку, которую Рихтер прослушал пару раз. Не знай он правды о пришельцах, и не сиди один из них, глубоко под землёй в камере, ни за что бы не поверил в рассказ солдата. Подобного бреда в жизни не слышал. Но приходилось смиряться с неизбежным: инопланетяне проводили эксперименты, чтобы выяснить необходимую им информацию. И судя по проверке, Рудольф оказался слишком мягкосердечным, предателем, готовым пойти против своих же ради проклятых евреев.

Естественно, Рудольфа тут же заперли в камеру не только для того, чтобы он не ляпнул лишнее сослуживцам. Штурмбаннфюрер больше не доверял солдату, его нельзя допускать к действительной службе.

Рихтер был счастлив. Казалось бы, где тут поводы для радости? Могущественная цивилизация просканировала мозг солдата и выяснила уязвимые точки Третьего Рейха. Они могли в любой момент обрушить на базу свою мощь, сметая всех на своём пути. Вытащили бы пленного пришельца. Но это не входило в их планы. Они готовы пожертвовать своим же человеком, лишь бы не вмешиваться в ход развития человечества.

Значит, у «Аненербе» развязаны руки. Они могут работать над созданием новой технологии, не боясь гнева небес. Поразительное везение, словно среди дерьма отыскать золотую монетку.

-Вы ведь понимаете, что рассказанное солдатом, не должно быть раскрыто никому вне базы? – спросил Рихтер у гипнотизёра, когда тот посещал его кабинет. – Любое лишнее слово будет расценено как измена.

Австриец Эрик Нойман всем своим видом пугал, бледный и тощий, под большими глазами залегли мешки. Длинные волосы затянуты в хвостик на затылке. Голос под стать: тонкий и шепелявый.

-Мои сеансы строго записываются и отправляются наверх, к самому Гиммлеру, - промямлил он. – Иначе нельзя, это указано в документах под моей подписью. Я должен доложить об успешном сеансе гипноза немедленно.

-Ишь ты! – хмыкнул Рихтер. – Не волнуйтесь на сей счёт, рейхсфюрер будет осведомлён, в своё время. Не ваше дело вмешиваться в политику, Нойман.

-Думаете, я не знаю, что творится на базе? – Гипнотизёр улыбнулся, отчего лицо сделалось тошнотворно-кислым. – Здесь обитает живой инопланетянин и я хочу получить допуск к нему.

-А встречу с самим Гитлером не желаете? – нахмурился штурмбаннфюрер. – Ваша наглость не знает границ. За одно лишь упоминание о пришельце я могу запереть вас в камере на оставшуюся жизнь…

-У меня есть связи в правительстве! – Невозмутимость Ноймана поражала. – Многие высокопоставленные чины в СС проходили медицинскую комиссию, когда я работал в Берлине. Стоит мне…

-Шантаж со мной не пройдёт! – резко прервал Рихтер. – Зачем вам, обычному мозгоправу, инопланетное существо?

-Насколько я понял, вы не можете вытащить из него информацию, - ответил Нойман. – А пытки могут его убить. Что ж, я могу попробовать изучить его огромный мозг, дабы получить доступ к знаниям. Возможно, он восприимчив к гипнозу, как и обычные люди.

Рихтер задумался, отпив кофе из чашки. А ведь неплохая идея! Этот сукин сын действительно весьма талантлив. Но за попытку шантажа он получит штрафные санкции, в своё время.

-Я выпишу разрешение, - кивнул он. – Но не забывайте об одном. Любые опыты с пленным строго регламентировать со мной и ни с кем другим. Я не хочу, чтобы вы рылись в мозгу пришельца, он слишком ценен.

-Я ведь не хирург, дорогой штурмбаннфюрер, я всего лишь психиатр, умеющий заглядывать за грань подсознания.

Рихтер скривился от подобного обращения, но спустя пару минут выписал бумагу на имя Ноймана. Вскоре гипнотизёр исчез за дверью, а вслед за ним появился новый посетитель.

Инженер Лэнг выглядел измотанным, под круглыми очками залегли тёмные круги. Лицо покрывала недельная щетина, а волосы торчали едва ли не клочками.

-В чём дело? – спросил Рихтер. – Что с вами такое, дружище? Будто выбрались из-под земли и сто лет не видели солнца…

Лэнг воспринял шутку без энтузиазма, лишь присел на стул и вытащил блокнот, исписанный цифрами.

-Мы не сумеем наладить производство инопланетного металла, - сказал он, голос казался осипшим. – Лучшие химики день и ночь пытались воспроизвести его формулу в лаборатории, всё без толку. Элементы, входящие в его состав, отсутствуют на Земле. Так что проще сварить новый корабль из обычной стали, чем пытаться совершить переворот в науке. Если только вы не знаете адрес планеты, на которой его добывают? И то… мы не сумеет послать туда дисколёт, который не построен для добычи металла.

Рихтер тоже не оценил юмор учёного. Но вновь доставать пистолет из ящика стола не стал, Лэнг правда выложился на полную.

-Что насчёт компьютера? – спросил он.

— Вот с этим есть прогресс, - кивнул Лэнг. – Электронно-вычислительная машина управляет всеми системами корабля, буквально встроена в диск, подобно артериям и венам переплетается между отсеками. Наши опытные лингвисты разобрались в иероглифах, сумели понять, как входить в опции меню сенсорного дисплея. Нашли управление двигателем, жизнеобеспечением, питанием вспомогательных систем. Проблема в том, что энергетические ячейки корабля почти опустели, как я понял они подзаряжались от главного ядра, которое повреждено. Оно же является и двигателям корабля, поразительная технология!

-Может пустить туда Шаубергера? – Рихтер почесал щёку. – Этот мужчина куда головастей вас вместе взятых!

-Ни в коем случае! Мы не можем ему доверять! Он не благонадёжный…

-Естественно, вы ведь не хотите, чтобы кто-то снял сливки с вашей победы. Лэнг, советую хорошо выспаться. Потому что работы предстоит адова куча. Так или иначе, мы начнём строить летающие «диски», с двигателем пришельцев или Шаубергера.

Инженер молча поднялся и вышел, демонстративно хлопнув дверью.

Лэнгу придётся смириться и поделиться славой с другими. Тщеславие подобно сильному дождю, если уж накрывает, то с головой и без пощады.

Глава двадцать шестая

Иосиф Сталин любил проводить время на Кунцевской даче. Особенно во время весны, когда сад благоухал цветами, тёплый воздух наполнялся сладким ароматом, а солнце висело в зените. Изумрудное здание окружали многочисленные террасы, одна из которых вела сюда. Вождь народов с удовольствием спускался к деревьям, прогуливаясь и раздумывая о судьбе страны.

День не задался с самого утра. Мало того, что его разбудил звонок из Кремля, так ещё и закончился табак в любимой трубке. Просто смешно: обычно запасов хватало на год, а тут резко пропало зелье из закромов. Пришлось вызывать машину из Москвы, при этом до смерти напугав охранника, что не позаботился удовлетворить нужны вождя. Так или иначе в течение часа у Иосифа было скверное настроение, словно тучи омрачили лицо, а в глазах метались искры молний.

Он не собирался возвращаться в столицу, по крайней мере сегодня. Если уж так надо, пусть товарищ Ежов тащит свой упрямый зад сам. Небось вновь нашёл улики, что артиллерийским огнём накроют врагов народа. Сталин предчувствовал бурю, сердце предательски сжималось в груди. Он дотронулся до розы, ощутив прилив нежности, а затем оцарапался об один из шипов. Вот она истина жизни: за милой красотой скрывается хищный оскал монстра.

С другой стороны, он ведь сам этого хотел, назначая Ежова на пост главы Наркома Внутренних дел. Пусть считают вождя параноиком, плевать. Но множество людей недовольно решениями Сталина, и лишь вопрос времени, когда вражеский кулак нанесёт удар в тыл.

Иосиф вернулся в здание, пытаясь избавиться от плохих мыслей.

Огромная прихожая метров пятьдесят в поперечнике встретила его уютной тишиной. Краем зрения он уловил движение охранников, которые поспешили спрятаться в комнате, чтобы не раздражать спокойствие вождя. Все стены облицевали деревянными панелями, висели вешалки для гостей, но большее внимание уделялось картам Европы и мира. Иосиф с минуту смотрелся в зеркало, пытаясь пригладить непослушные усы. Срочно вызвать парикмахера, иначе станет похожим на дикаря.

Сталин направился в сторону кабинета, когда услышал взволнованный голос за спиной:

-Прибыл по вашему согласию, Иосиф Виссарионович!

-Товарищ Ежов, - промычал вождь народов, поворачиваясь к гостю. – Вижу, табачку мне не привезли, ведь так?

Народный комиссар внутренних дел расплылся в елейной улыбке, становясь похожим на блин, что передержали на сковородке. Ежов никогда не был красавцем, черты лица острые, холодные глаза бьют наповал. Ему правда не хватало иголок, как у настоящего ежа. Но больше всего поражал рост мужчины – полтора метра, настоящий карлик. Многие кто смеялся над ним в прошлом теперь поплатились за это, отбывая сроки в суровых сибирских тюрьмах.

По случаю приезда к Сталину Ежов надел парадный мундир, красные звёзды на петлицах отливали кровью. Он вытянулся по струнке, держа в руках небольшую коробочку.

-Ежевичка! – усмехнулся Иосиф, заключая Ежова в объятия. – Вот, что значит оперативник высшего разряда! Ты ведь не обижаешься на прозвище?

-Никак нет! – Комиссар даже не покраснел, а продолжал стоять с невозмутимым лицом. – Как будет угодно любимому отцу советских людей!

-Хорош уже лебезить, Николай Иванович, - хмыкнул Сталин, забирая табак. – Спасибо, за подарок. Пошли в кабинет, дела не ждут.

Ежов последовал за вождём, предвкушавшим тёплое свидание с трубкой, что наполнит его тело никотином. Кабинет представлял собой просторное помещение с диванами, на которых он частенько отсыпался. Они уселись за длинный стол с аккуратно разложенными письменными принадлежностями и пепельницей. За окном солнце светило вовсю, весна пробуждалась. Короткие шторы успокаивали нервы Сталина, никто не подкрадётся незамеченным.

-Ты утверждал, что есть новые доказательства заговора со стороны высших военных чинов, - сразу перешёл к делу Сталин, поджигая табак. – Сколько месяцев талдычишь об одном и том же, будто дятел, ей-богу. Надеюсь, в этот раз предъявишь что-то лучше, чем показания любовниц. Бабы – Зло, дорогой товарищ. Особенно, когда они хотят отомстить бывшим мужчинам.

-Боюсь, дела обстоят настолько скверно, что нам не остаётся иного выхода как задержать маршала Тухачевского, - сказал Ежов.

-Клим подбил тебя?

-Товарищ Ворошилов не имеет к этому никакого отношения.

-Ну да, прямо сама невинность! Они несколько лет воюют друг с другом за место под кремлёвским солнцем. Ладно, рассказывай, что к чему.

-К нам поступила записка от одного из курсантов разведшколы, - продолжал тараторить Ежов. – Он подслушал важный разговор между полковником Ноздрёвым и его лейтенантом. Похоже, оба поддерживают заговор против советской власти. Ноздрёв с Тухачевским старые приятели, не удивительно, что он вплёл его в свои сети.

-Неужто всё так серьёзно? – Сталин отложил трубку на край пепельницы. – Мы можем доверять словам этого курсанта?

-Более чем, парень искренне предан партии, истинный коммунист! Его показания совпали с допросами бывших работников НКВД, которые признались в том, что Тухачевский подбивал их на переворот. Гай, Волович, Прокофьев… все клянутся, что маршал мечтал о том, как вас, товарищ Сталин выкинут в Москву-реку, где вы утонете, захлёбываясь и визжа как поросёнок… уж простите, это слова Тухачевского.

-Да неужели? – Настроение вождя портилось с каждой минутой. – Скверно, Николай Иванович. Я до последнего верил в невиновность маршала. Голова-то светлая, сколько свежих мыслей по перестройке армии. А тут на тебе, получите и распишитесь, предатель Родины!

-Чего было ожидать от царского офицера? – хмыкнул Ежов. – Все они одним миром мазаны. Ненавидят советскую власть, хотят восстановить империю! Никоненко утверждает, что…

-Кто такой Никоненко?

-Курсант разведшколы! Известно, что Тухачевский всегда восхищался немецкой армией, налаживал связи с нацистскими прихвостнями. Не удивительно, что он стал вражеским агентом! С помощью Ноздрёва он ввёл своего человека в Германию, что сейчас налаживает связь между высшими чинами Вермахта и маршалом. И всё это под видом шпионажа и добычи важных сведений о секретных технологиях Рейха.

-Постой, постой! – Сталин поднялся из-за стола и стал нервно расхаживать по кабинету. – Молотов самолично выпросил у меня разрешение на внедрение разведчика в стан врага! Нас всех обманули? Ты это хочешь сказать?

-Нет сомнений, обвели вокруг пальца, товарищ Сталин!

-Сукины дети!

Иосиф сжал кулаки. Не нравилось ему это чувство, быть шутом на деревенской ярмарке. Он лидер величайшей страны в мире, никто не смеет пудрить ему мозги.

-У Тухачевского запланирована поездка в Англию, - продолжал вещать Ежов. – Нельзя выпускать его за границу, спрячется как крыса среди половиц капитализма!

-Но и вспугнуть не в наших интересах, - кивнул Сталин. – Не допустите его поездку под выдуманным предлогом. Спланируйте чёткий план по аресту всех подозрительных элементов. Нельзя, чтобы сбежал хоть один ублюдок.

-Будет сделано!

Ежов подскочил со стула и отдал честь. Вот зачем Сталин назначил его главным чекистом. Этот человек лишён ненужных эмоций, сердце его давно покрылось коркой. Плевать, что три класса окончил и едва умеет считать. Главное достоинство – он не останавливается, для него нет моральных устоев. Арестует и казнит собственную мать, если надо. Он как собачка, что тявкает на здоровенного бульдога, готовая защитить хозяина любой ценой. Будет нападать до последнего, не боясь смерти, лишь бы доказать свою верность.

-Если враги проникли даже в нашу разведку, - покачал головой Сталин, - то, что ожидать от остальных ведомств? Они могут быть повсюду, словно плесень разрастаться среди коммунистов.

-Все ответят за свои преступления! – кивнул Ежов. – Я каждого за яйца возьму, скручу их и вырву, если надо!

-Приступай!

Сталин махнул рукой, давай добро.

Эпоха репрессий входила в свою решающую стадию…

Интерлюдия 8

-Собираешься ночевать у меня?

Виктор вначале не понял вопроса, настолько ушёл в путешествие в прошлое. Несколько секунд пялился в экран монитора, за которым очумелый пропагандист с лицом побитого пса взывал к уничтожению вражеских агентов. Прям вылитый Геббельс на минималках.

-Честно говоря, дома оставаться опасно, - ответил блогер, стараясь не выдать волнения. – Всё время кажется, что за мной придут менты. Меня мог опознать тот вертухай, да и тебя тоже…

-Не стоит трястись от страха попусту, - фыркнул Антон. – Я видел глаза того молодчика, в душе он трусливее зайца, что сбегает от волка. Ничего он не сделает, будет держать язык за зубами. К тому же, зачем ему позориться? Его остановил безоружный гражданский, засмеют в отделе.

Виктор кивнул. Он не мог поверить, что с момента их встречи в переулке прошло меньше двух суток, казалось пролетела целая жизнь, наполненная событиями, словно пасхальный кулич изюмом. А ведь это только начало истории, которая способна перевернуть сознание миллионов людей. Если это окажется правдой, конечно.

-Так тебя подставили? – спросил он. – Никоненко мне сразу не понравился, помню я подобных типов и по школе, и по универу. Скользкие, мерзкие, готовые на всё, лишь бы проскочить наверх. Сила дня них важнее ума и порядочности.

-Об этом мне рассказал сам Никоненко, но гораздо позже, - ответил Антон, отхлёбывая чаю. – Наша встреча была очень тёплой, если ты понимаешь о чём я.

Виктор встал из-за стола и подошёл к окну. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовые оттенки. В стране всё ещё действовало чрезвычайное положение, внизу проскочили три автозака, спешащие на главную площадь.

-А что с Вебером? – спросил он, оборачиваясь и скрещивая руки на груди. – Помог он тебе справиться с эмоциями?

-О, да, - кивнул Антон. – С той поры он стал моим лучшим другом, если бы не его помощь… честно сказать, вряд ли бы я протянул долго. Хотелось совершить глупость. И убийство Рихтера лишь одна из безумных мыслей, что меня посещала.

-Ты мог просто всё бросить, - сказал Виктор. – Уехал бы из страны в какую-нибудь Швейцарию, начал жизнь сначала…

-Не в моей натуре отступать перед трудностями. Кроме того, нас учили любить Родину, жертвовать всем ради неё. В нынешний век о подобном можно только мечтать.

-Не настолько мы уже прогнили. Так ты не против, если я переночую здесь?

-Но болтать до утра, я не собираюсь, я хочу выспаться.

-Тогда рассказывай, что было дальше!

Антон вздохнул и продолжил рассказ, стремящийся вырваться наружу, словно птица из клетки.

Часть вторая - Глава первая

Испытания назначили на 1 мая 1937 года.

Антону казалось, что он попал в какой-то сон, наполненный фантастическими видениями. Немыслимое: вместо того, чтобы вместе с тысячами людей шагать по Москве с красными знамёнами и плакатами, отмечая День Труда, он собирается смотреть как взлетает космический корабль. Рихтеру понадобилось полгода, чтобы наконец рассказать правду о хранящимся трофее. Доверие – это как медаль на Олимпиаде, заслужить её непросто, но, когда она оказывается у тебя на шее – все молятся на тебя как на идола.

Верил ли Звягин в жизнь в других мирах? Честно сказать, даже не задумывался никогда. Слишком много проблем на собственной планете, где войны разгорались быстрей, чем огонь в лесу после удара молнии в дерево. Но теперь волнение охватило его, подобно лихорадке, он то и дело прикладывал платок к мокрому лбу.

Штурмбаннфюрер срочно направился в Берлин, чтобы выбить из Гиммлера новое финансирование, словно тот был копилкой, которую нужно разбить. Отвечать за всё предстояло лейтенанту Хоффману, ставшему главным на базе. Великая честь, что и сказать.

Он вошёл в подземный ангар, ощущая холодный воздух, пропитанный ароматом сырости и земли. Огромное помещение напоминало зал кафедрального собора. Потолка почти и не видно, стены покрыты металлическими панелями. Множество штуковин разбросано тут и там: ящики с инструментами, какие-то приборы, погрузчики, и наконец в центре стояло Оно. Межзвёздное чудо, прилетевшее из глубин галактики.

Неудивительно, что среди учёных аппарат прозвали «блюдцем». Самому Антону он казался перевёрнутым тазиком, отлитым из чистейшего серебра. Впрочем, драгоценных металлов в составе корабля нет. Материал неизвестен на Земле. Он выглядел абсолютно невредимым, странно, что вообще потерпел аварию. По центру диска проходили иллюминаторы, виднелись инопланетные письмена. Отверстие в корабле являлось люком, через который входили и выходили учёные.

-Ущипните меня, - произнёс Звягин, у которого задрожали колени. – Как такое вообще возможно?

-Для инопланетян нет ничего невозможного, - ответил инженер Лэнг, неожиданно вставший рядом. – Насколько я разобрался, подобная форма корабля помогает достичь максимальной аэродинамики. Честно говоря, это гениально! И почему люди раньше не додумались до подобного?

-На то мы и отсталый вид, - усмехнулся Антон. – По сравнению с ними мы муравьи, ведь так?

-Не совсем так, - пожал плечами Лэнг. – Они просто обгоняют нас в развитии на пару тысяч лет. По сути, когда-то они были такими же, как и мы, неспособными к космическим полётам и наверняка ездили на бензиновых двигателях. У них оставалось больше времени, чтобы придумать новые фишки.

-Пытаетесь убедить меня в том, что разобрались, как поднять корабль в воздух? Не представляю, как убедили Рихтера дать шанс на демонстрацию. Не верю в это ни на йоту!

-Корабль способен летать на автопилоте, как и совершать посадку, нужно лишь активировать протокол компьютера. Сложнее всего заставить работать двигатель, но кое-какие намётки помогли запустить его на десять процентов мощности, не опасаясь взрыва. Количества энергии должно хватить на короткий полёт.

-Должно? Вы даже не уверены? И с какой стати мы будем рисковать людьми?

-Я сам вызвался добровольцем!

-Железный крест хотите посмертно?

-Учёным его не выдают…

Антон вздохнул и внутренне напрягся. Лэнг – лучший инженер на базе и если что-то с ним случится… впрочем, мужество поощряется, тем более, если он исходит не от солдата.

-Валяйте, - кивнул Звягин. – Есть ли какое-нибудь вредное ионизирующее излучение от двигателя?

-Вы читали мои отчёты! – с восхищением сказал Лэнг. – Никакой радиации, здесь повсюду утыканы счётчики Гейгера. Гамма-лучей нет и в помине, насчёт альфа и бета точной уверенности нет. Первые запуски генератора с подопытными мышами показали, что никакого вреда для здоровья нет. Они до сих пор живы и чувствуют себя прекрасно. Отсек для двигателя в любом случае экранирован от остальной части диска. Да и вряд ли бы инопланетяне летали бы на корабле, способном их прикончить, ведь так?

-А как насчёт других типов излучений, о которых мы можем не знать? – сказал Антон. – Это ведь построено на иной планете! А что, если произойдёт перегрузка?

-Риск – обычное дело в науке, - ответил Лэнг. – Мы разобрались в показаниях на экранах, так что при дерьмовом раскладе я тут же отключу набор высоты. Автопилот справится, лейтенант, клянусь честью!

-Приступайте, - сказал Антон, присаживаясь на раскладной стул.

Инженер двинулся к кораблю, где его поджидала команда. Антирадиационный костюм всё же решили нацепить, так что Лэнг теперь напоминал обтянутый резиной огурец. При входе в диск он обернулся и помахал рукой. Затем скрылся внутри, активируя систему закрытия дверей. Проход не просто закрылся, а буквально влился в остальную честь обшивки став незаметным.

Звягина накрыло плохое предчувствие. Такое случалось с ним однажды, во время очередных стрельб в училище. В тот момент винтовка разорвалась в руках у лейтенанта Реброва. Кровищи натекло тогда, будто в страшном кошмаре. Антон не стал дожидаться помощи и взвалив лейтенанта на плечи, притащил к машине, вместе ехал до госпиталя. Ребров потерял мизинец, но остался в живых.

Следует ли остановить испытания? Да чёрта с два! Не хватало ещё, чтобы его приняли за паникёра. Он офицер Вермахта и должен оставаться твёрдым в любых ситуациях. Подумаешь, что-то внутри свербит, скребётся, словно крот, прорывая землю на поверхность…

Послышался скрежет – потолок состоял из двух металлических пластин, которые начали раздвигаться, открывая путь на поверхность. Солнечный свет ринулся в ангар, серебристый металл начал блестеть, будто тысячи алмазов заискрились на поверхности корабля. Свежий воздух подул, овевая лицо Антона, который всё больше беспокоился.

Учёные в белых халатах отбежали к краю ангара, а дисколёт издал протяжный звон. Звягин ощутил покалывание на коже, затем тело почувствовало слабую, но зудящую вибрацию, шедшую по полу от корабля. Двигатель запустили, но никакого взлёта не происходило. Напротив, корабль продолжал стоять на месте, без всякого движения. Солнце скрылось за тучей. Антон перестал слепнуть от блеска металла и вскрикнул от неожиданности.

Корабль расплывался в воздухе, словно рядом с ним возник горячий воздух, напоминая мираж в пустыне. Антон протёр глаза, думая, может это у него галлюцинации. Ничего подобного. Диск продолжал то возникать, то пропадать из глаз, превращаясь из цельного объекта в какую-то нечёткую картинку.

Спустя минуту всё резко прекратилось.

Вибрация пропала, а в поверхности корабля возник знакомый проход. Лэнг остановил испытание и собирался выбраться наружу.

Но летели секунды и никого не появлялось.

Антон взмахнул рукой и приказал учёным выяснить в чём дело. Те боязливо подошли к дисколёту, а один из них заглянул внутрь. Послышался вопль ужаса.

-Да что случилось?!

Антон ринулся вперёд, ощущая как страх липким комком обволакивает сердце. Всё вышло из-под контроля. Предчувствие его не обмануло. Это катастрофа!

Двое учёных вытащили бездыханное тело инженера и положили его на металлический пол. Осторожно сняли шлем и…

Новые вопли. Один из учёных грохнулся в обморок.

Антон прикусил губу, до крови, ощутив медный привкус. Он едва держался на ногах от ужаса, хотелось самому сбежать отсюда с криком. Кошмары случаются и наяву.

Лэнг, которому недавно исполнилось тридцать три года, выглядел высохшим стариком. Лицо будто превратилось в скорбную маску, морщины покрывали каждый сантиметр кожи. Но хуже всего выражение глаз – в них застыло отчаяние и паника перед предстоящей кончиной.

-Пресвятая богородица! – прошептал один из учёных и перекрестился.

-Боюсь, Господь здесь не поможет, - покачал головой Антон и отвернулся, чтобы скрыть собственный страх.

Глава вторая

Отто Вебер чувствовал себя выжатым как лимон. Нет, хуже, словно рыба, которую кинули на жаркое солнце, высушенной воблой. Переговоры с австрийцами зашли в тупик. А другого ожидать нельзя было, в конце концов требования Гитлера звучали как погребальный колокол для независимости Австрии.

Естественно, встреча дипломатов ничего не решала, скорее пробный камень. Отто пока не пробился на высшие посты министерства иностранных дел. Да и смысла в этом не видел, чем крупнее портфель, тем пристальнее за тобой следят гестапо. Зато он находился на хорошем счету у министра Константина Нейрата, с которым у них во многом сходились взгляды.

Нейрату не нравилась политика фюрера, направленная на полную гегемонию в Европе. Он не собирался решать всё силой, проявляя нужный дипломатический такт. Именно это поставило под угрозу его пост, вывело на первую позицию Иоахимма фон Риббентропа. Не удивительно, что Антикоминтерновский пакт подписал именно Риббентроп. Японцы остались довольными, попивая саке в своих кабинетах.

Отто несколько минут простоял возле служебного автомобиля, вдыхая свежий весенний воздух. Солнце садилось за горизонт, отбрасывая жёлтые блики на крыши берлинских домов. Пахло цветущими деревьями.

Австрия не продержится долго. Вебер чувствовал угрозу, видел измотанные лица венских дипломатов, страх в глазах мужчин. С прошлого года они всецело подчиняются нацисткой политике, не способны и слова сказать, не обсудив это с Берлином. И хоть официально сохраняют независимость, почти не сопротивляются сетям, что на них набросил Гитлер.

Вебер залез в машину, завёл двигатель. Водителя отпустил, решив прокатиться самому. Да и не хотелось, чтобы лишние глаза видели, куда он едет.

Он проехал пару кварталов, оглядывая оживлённые улицы. Лица спокойные, умиротворённые, некоторые улыбаются. Немецкий народ словно впал в состояние нирваны, когда реальный жестокий мир уступает место воображаемому блаженству. Фюрер обещал им великое будущее, не представив плана, в котором Европу поглотит пламя войны.

«Ложь подобна жжёному сахару, сынок, - говорил отец Отто, - карамельный вкус слишком сладок, на него подсаживаешься. Правда наоборот отвратительна, будто рыбий жир, она никому не нужна!»

Небольшое угловатое здание, заросшее ползучим вьюнком, располагалось в двухстах метрах от Рейхстага. Вебер притормозил на стоянке рядом с внушительным грузовиком. Вылез, осмотрелся по сторонам: никого не видно, из окна второго этажа льётся неспешная музыка.

Он поднялся по ступенькам крыльца и позвонил в дверь. Сердце в груди затрепетало, а голову закружило. А ведь они виделись только вчера. Поразительно ощущать себя влюблённым школьником, а не серьёзным дипломатом, благодаря которому решались глобальные вопросы мира.

Спустя несколько секунд раздались быстрые шаги и послышался щелчок поворачиваемого замка. Яркий свет вылился из открывшегося проёма, стройная девичья фигура расплылась в глазах Вебера. Аромат земляники дразнил ноздри.

-Отто! – Ласковый голос искрился радушием. – Я ждала тебя только через час…

-Решил освободиться пораньше, - кивнул дипломат. – Переговоры с австрийцами зашли в тупик.

-Проходи тогда.

Отто вошёл в просторную прихожую, закрыв за собой дверь. Свет лился от огромной люстры, подвешенной под потолком. Всё знакомо: мохнатый ковёр с рисунком, изображавшим горы на полу, картины в золочённых рамках на стенах. Он повесил пиджак на крючок в шкафу и оказался в одной рубашке.

-Мари Пресслер к вашим услугам, господин.

-Очень смешно, - усмехнулся Отто, снимая ботинки. – У тебя новое платье?

Мари загадочно улыбнулась. Потрясающе красивая женщина. Когда Вебер впервые её увидел в магазине «Хуго Босс», подумал, что сам ангел спустился с небес на грешную нацистскую землю. Миловидное личико, глаза цвета аметиста, губы подкрашены рубиновой помадой. Светлые волосы раскиданы по плечам, длинные, словно шелковистые. И этот ни с чем не сравнимый аромат земляники, будто ходишь по лесной поляне. Девушка сама готовила духи, по старому семейному рецепту бабушки.

Сегодня она оделась пышно: чёрное вечернее платье, оголявшее округлые, загорелые плечи. А ведь это просто свидание, а не бал у высокопоставленной шишки Рейха. С каждым днём, она старалась произвести впечатления на ухажёра, повышая градус очарования.

-Нравится? – спросила Мари, кружась на месте, чтобы Отто рассмотрел каждую деталь. – В магазине сделали скидку, собираюсь надевать его на городские праздники…

-Я очарован, фрау, - усмехнулся Вебер, привлёк её к себе, обхватил за талию. – Осталось лишь…

Они целовались недолго: Мари вырвалась и со смехом побежала по лестнице, ведущей на второй этаж.

-Сначала поужинаем! – воскликнула она. – Ты ведь голодный?

-Ещё как! Будто медведь после спячки!

Отто двинулся вслед за девушкой, проклиная ступеньки, которые не давали ему шанса поймать её быстрее.

Здесь располагалась обширная комната, наполовину спальня, наполовину гостиная. Двуспальная кровать на другом конце, рядом со шкафом, наполненным одеждой. Окно занавешено бархатными шторами. В центре стоял овальный стол из дуба, на котором остывала печёная утка с яблоками. Бутылка лучшего французского вина и два бокала дожидались своих почитателей.

Мари отошла к тумбочке, на которой звучал граммофон. Поставила новую пластинку, заиграл Моцарт.

Жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в приятных мелочах. Особенно, если зажглась страсть, сводящая на нет все разумные доводы.

Отто прошёл несколько шагов, предвкушая сладкий вечер. Его взгляд не мог оторваться от девушки, продумывая, что будет, когда он снимет с неё платье. Неожиданно глаз уловил новую картину в рамке, подвешенную над столиком с косметикой.

Адольф Гитлер строго взирал на своих граждан, щёточка усов будто подёргивалась в предвкушении будущей сцены любви.

-Откуда это? – Отто не сумел сдержать вопроса. – С каких пор ты стала почитателем фюрера?

-А что такого? – удивилась Мари. – Я никогда и слова плохого о нём не сказала. Если бы не Гитлер мы бы до сих пор сидели в дерьме, голодая и мечтая о том, чтобы прожить очередной день. Он великий политик, тебе ли не знать, любимый.

-Да, но я никогда не считал, что его внешняя политика идёт на пользу Германии, - пожал плечами Вебер. – Он настраивает против себя Европу, заставляет французов и англичан трястись от страха…

-И правильно, им давно пора перестать взирать на нас как на кучку варваров, которых они поставили на колени после войны. Германия стала сильнее, чем когда-либо, и за это мы должны быть благодарны фюреру.

-Ты ведь была убеждённой коммунисткой!

-В последнее время поняла, как ошибалась, Отто. Коммунисты ни черта не сделали, чтобы вытащить страну из долговой ямы, безработицы и унижений. Мы были на краю катастрофы, смерч почти поглотил немцев, но Гитлер утихомирил бурю одним движением руки…

-Этим?

Отто поднял руку в нацистском движении.

-Твой сарказм здесь не уместен, - покачала головой Мари. – Садись за стол, еда почти остыла.

-Спасибо, красавица, - кивнул Вебер, накладывая себе в тарелку гарнир из картофеля. – Но даже это приветствие Гитлер украл у древних римлян.

-Плевать, - фыркнула Мари, наливая вино в бокалы. – Римлян давно уже нет в живых, вместе с их Империей. У нас теперь новый Юлий Цезарь!

-Скорее Нерон. И что это повод начать войну?

-Гитлер на это не пойдёт! Он лишь хочет, чтобы немцы стали свободными от европейского угнетения.

-Ой, боже, Мари, не будь такой наивной. Я бываю в министерстве целыми днями и знаю какие настроения там ходят. Гитлер наращивает военную мощь не просто для того, чтобы повысить этим своё мужское достоинство.

-Вспомни, что он обещал нам! Вскоре у каждой немца будет по автомобилю, дешёвому и надёжному. Новые автобаны спасут нас от безработицы. Жаль, отец не дожил до этого. Он всегда жаждал увидеть рассвет новой Германии.

-Всё это сказки братьев Гримм, - покачал головой Отто. – Гитлеру нужна поддержка народа, поэтому он пообещает золотые горы. И вспомни, Генрих Пресслер был ярым сторонником Маркса. Хоть и владел скобяным заводом, являлся состоятельным человеком.

-Мой папа просто не видел Гитлера, - не сдавалась Мари. – Отто, разве ты не понимаешь, что теперь всё изменится? Я собираюсь вступить в ряды Национал-Социалистической Партии! А ты? Долго собираешься игнорировать факты?

-Ты… что?

Отто так и замер с вилкой в руках, не успев попробовать утку. Он видел блеск в глазах любимой женщины, а ещё глубокую веру в то, что она поступает правильно. Эта фанатичность настораживала, заставляла тело покрыться мурашками.

-А как же евреи, Мари? – спросил Вебер. – Тебе их не жаль? Их лишили не только собственности и денег, но даже человеческих прав!

-Они годами грабили наш народ, что их расцеловать за это?

Щёчки девушки раскраснелись, что верный признак надвигающейся бури. Ссориться с Мари совсем не входило в планы Отто. Вместо ответа он вышел из-за стола и предложил девушке руку. Она молча приняла её, и они закружились по комнате, вальсируя и заставляя мозг забыть спор.

Вебер наслаждался видом красивого лица, проводил пальцами по нежной коже спины. Руки сами собой спускались вниз, к упругим ягодицам…

-Какой ты скорый! – рассмеялась девушка.

Отто распаляло желание, страсть напоминала смерч, что наращивал свою мощь, сметая на пути любые преграды. Но в мозгу шёл мыслительный процесс, подсознание боролось с паникой.

Знала ли Мари о том, что евреев садят в тюрьмы? О строящихся концлагерях, куда отправят всех неугодных Рейху? Изменила бы своё решение стать убеждённой нацисткой? Нужно переубедить её, постараться ублажить.

А ведь он не может сказать ей правду. О том, что работает на советское правительство, поставляя секретную информацию. Он станет предателем, сволочью поганой. Да Мари будет легче поверить в инопланетный корабль, чем в то, что Отто поступает правильно, пытаясь спасти её и всех немцев от неминуемой гибели…

Рейху нельзя получить такие технологии, иначе вся планета сгорит в пламени террора!

-Ой, узелки расшнуровались…

Платье соскочило на пол, обнажая округлые прелести девушки. Мысли Вебера растворились, словно кофе в горячей воде. Они едва успели добраться до кровати…

Глава третья

Романа Никоненко пригласили на допрос спустя неделю, как он отослал записку. Довольно вежливо для НКВД: приехали на чёрном автомобиле в шесть утра, постучали в дверь его квартиры на пятом этаже. Дали время, чтобы одеться и привести себя в порядок.

Не зря Роман взял отпуск, почуял, что лучше отсидеться дома. Отец умер, а мать жила на другом конце Москвы. Так что парень ухаживал за собой сам, но так и не обзавёлся молодой женой. За этим дело не станет: спортивный накаченный парень, который скоро добудет офицерские петлицы. Одно правило он усвоил лучше всех: хочешь добиться в жизни успеха, рви других на части, толкай с обрыва, беги к финишу первым.

Но всё же, он волновался, более того, страх разливался по венам подобно холодному яду. Чекистов никто не любил, они напоминали волков, что стаей набрасываются на человека, тащат его в убежище, где медленно и мучительно убивают. Мало кому удавалось уйти от подручных Ежова.

Роман сел на заднее сидение, а рядом примостился высокий и худощавый чекист в чёрном деловом костюме. Никоненко мог одолеть его одной левой, но чуял, что под пиджаком топорщится какой-то опасный предмет, видимо пистолет. Так что пришлось терпеть, пытаясь сделать как можно более спокойное и умиротворённое лицо.

В конце концов, им не в чем его обвинить. Наоборот, пусть похвалят, ведь он сдал подельников Тухачевского. Слухи о том, что над маршалом сгущаются тучи давно пронеслись в стенах училища. Оставалось подбросить перца в суп, чтобы обжигающая струя достигла полковника Ноздрёва. Разбираться кто прав, кто виноват, не будут, просто уничтожат начальника училища.

Спустя пятнадцать минут автомобиль остановился у двухэтажного приземистого здания. Никоненко вылез из машины, ощущая холодный воздух, наполненный влагой. Тучи сгущались, в буквальном смысле: небо обволакивало серое покрывало. Собирался дождь.

Его провели по обшарпанному коридору, где со стен слезала краска. Ввели в комнату для допросов: квадрат пять на пять метров, стены украшают портреты Ленина и Дзержинского, за окном решётка. Следователь сидел за длинным столом в центре, корпел над какой-то бумажкой. Бросил рассеянный взгляд на Романа и жестом пригласил усесться на стул.

-Итак, - произнёс незнакомец, когда сопровождающие вышли за дверь, - Роман Никоненко, 1921 года рождения, правильно?

-Так точно, товарищ следователь!

Никоненко изучающе уставился на лицо чекиста. Волосы коротко отстрижены, глаза маленькие и холодные, острые скулы, бородка клинышком. На серой рубашке остались остатки пепла от сигарет. Судя по шраму на шее, мужчина участвовал в какой-то заварушке, не исключено, что в Гражданской повоевал.

-Можете звать меня товарищ Ковров, - сказал следователь. – У нас заинтересовались информацией, которая порочит честь вашего начальника. Понимаете, что за клевету вас ждёт ссылка в одну из сибирских тюрем?

Никоненко вздрогнул, но взгляда не отвёл. Нельзя показывать страх, иначе его заподозрят во лжи. В конце концов здешние мэтры добычи информации, способны вытащить из человека признания в чём угодно, даже в том, что они внебрачные дети последнего русского царя.

-Мы покопались и в вашем прошлом, - продолжал Ковров, бросая ледяной взгляд на Никоненко. – Отец работал на металлургическом заводе, участвовал в стачках, поддерживал большевиков. Погиб в Гражданскую, в одном из боёв с армией Колчака. Здесь всё отлично, он бы мог вами гордиться. Но вот мать…

Роман аж похолодел, вжавшись в спинку стула, словно хотел уменьшиться и стать размером с жука. Они не могли узнать! Он скрывал это так пристально, что иногда сам верил в ложь, которую всем говорил.

-Лариса Антипова, - читал с бумажки следователь. – Дочь кулака, что не хотел подчиняться приказу о коллективизации. В итоге ваш дед сбежал, присоединился к белогвардейцам, дальнейшая его судьба неизвестна. Антипова же увезла сына к своей тётке в Москву, где вырастила и подготовила из вас настоящего мужчину. Сколько спортивных достижений!

-Я всегда мечтал быть первым и в спорте, и в жизни, а потом и в армии. Ненавижу оказываться в тылу победителей, чувствовать запах их пота. Пусть уж лучше они глотают пыль, когда я обгоню их!

-Похвально, у нас в НКВД таких любят, - усмехнулся чекист. – Качества карьериста-победителя отлично, но копаться в грязном белье соседей и друзей – достойно высших похвал! Мы не имеем права на личные чувства, когда находим предателей, что гнилой опухолью поражают советское общество. Гидре стоит отрубить не только голову, но и пронзить сердце, чтобы не выросли новые черепушки.

«Что ещё за гидра?» - недоуменно подумал Никоненко.

Ковров будто прочёл мысли на лице курсанта:

-Классическое образование из императорской школы. Хоть что-то хорошее в царизме было. Роман, ваша информация долетела до ушей самого товарища Сталина. Можете гордиться собой. Проблема в том, что после задержания, Ноздрёв отрицает свою вину и называет вас клеветником. Казалось бы ерунда, да? Враги народа всегда ведут себя так, как ужи пытаются выкрутиться. Но у вашего начальника чистая биография, незапятнанная репутация. В отличие от вас, у которого есть дисциплинарные взыскания в спортивной школе, из который ушли. В разведшколе часто вступали в спор с начальством. Это неприемлемо для будущего советского офицера.

-Я и не отрицаю, что обладаю вспыльчивым характером, - стараясь подавить страх, отвечал Никоненко. – Моя жажда первенства бросает меня из крайности в крайность. Если вы так хорошо покопались в моей жизни, то должны знать, что я вступил в ВЛКСМ в свой восемнадцатый день рождения! Я предан коммунистическим идеям, поэтому ушёл из спортивной школы, захотел стать разведчиком. Моя мечта послужить Родине!

Ковров демонстративно захлопал в ладоши. Его лицо помрачнело, глаза сузились, а рот приоткрылся, обнажая желтоватые зубы. Он напоминал тигра, которому надоело сидеть в засаде. Ещё секунда и бросок. Жертву разорвут на части!

-Выкручиваться вы все умеете, - хмыкнул он. – И если информация оказалась ложной, то слетит не только твоя голова, Никоненко. Но и моя, поэтому я не могу рисковать. Тем более, учитывая, что у тебя гнилые корни, идущие от деда-белогвардейца!

-Я презираю его! -вскрикнул Роман. – Мы с матерью давно отреклись от него, даже фотографии сожгли…

-Естественно! Кому хочется, чтобы их обвинили в связи с врагом! У нас умеют допрашивать, так что мы с лёгкостью вытянем из тебя признание. Но всё же… видя искренность, я дам шанс. Вставай, пойдём со мной. Не волнуйся, пока что тебя никто не тронет. Я стараюсь верить в людей до последнего, такой у меня недостаток.

Ковров встал из-за стола и прошёл к двери, поманив рукой курсанта. Они вышли в обшарпанный коридор, чекист показывал путь.

Впервые Никоненко пожалел о том, что натворил. Сыграла не совесть, а паника. Ужас, что правда откроется, а его отправят на Колыму. Что если они доберутся до матери? Быть может и не сошлют в тюрьму, но точно попрут со школы, где та работает учительницей.

Ковров шёл пружинистой походкой, руки в карманах, насвистывая какую-то мелодию. Казалось, шагал не по казематам НКВД, а по солнечной улице, разглядывая молодых девчонок.

Они спустились по лестнице куда-то вниз, в подвалы. Здесь коридор казался ещё более грязным, стоял удушливый запах. И с левой стороны, и с правой рядами виднелись двери, ведущие в камеры. Возле одной из них по стойке смирно стоял чекист, с грубым обветренным лицом и глазами бультерьера. Кожаная куртка, казалось, порвётся на слишком могучих плечах, мускулатура у парня массивнее, чем у самого Никоненко.

-Как арестант? – спросил следователь у подчинённого. – Не бузил больше?

-Никак нет! – зычным голосом отрапортовал тот. – Теперь и пикнуть боится, кусок дерьма!

-Иди покури минут на десять, - кивнул Ковров. – Ключи только дай.

Тюремщик тут же скрылся, послышался громкий топот солдатских сапог по лестнице.

-Знаешь, Роман, во всей этой истории меня смущает один факт, - сказал следователь, облокотившись о стенку. – Роль Антона Звягина. Сам Сталин разрешил подготовку разведчика для того, чтобы забросить его в Германию. Ноздрёв воспользовался удачным стечением обстоятельств? Либо же планировал это заранее, позволив слухам о чудо-технологиях Рейха достичь ушей вождя?

-Не могу знать, товарищ Ковров! – ответил Никоненко. – Я лишь подслушал их разговор с лейтенантом…

-Ребровым? Хочешь верь, хочешь не верь, но твой лейтенант успел сделать ноги до того, как цепкие лапы особистов добрались до него. Как по мне не это ли признание вины? Теперь Ребров во всесоюзном розыске, думаю скоро поймаем, как заяц в силок угодит.

-В таком случае, кто сидит здесь?

-Будто не знаешь ответ, Роман.

Никоненко вытер пот со лба, сердце билось так сильно, что казалось вырвется из груди и ускачет наверх, к солнцу. Всё это неправильно. Не должен он торчать в тюрьме и…

-Подойди, загляни в окошко, - прервал мысли следователь.

Роман подошёл к двери и посмотрел в маленькое зарешечённое отверстие наверху. Тут же отпрянул, словно ошпарился кипятком.

-Согласен, зрелище не для слабонервных, - усмехнулся Ковров, щёлкая замком. – Пошли, пора приступать.

-К чему? – прошептал Никоненко, у которого пересохло горло.

Камера была небольшой, три на три метра квадрат, освящавшийся лишь слабой лампой на потолке. Стены покрывает копоть и кое-где виднеется плесень. Загаженный унитаз в одном углу, койка с порванным матрасом в другой. Сам полковник Ноздрёв валялся посередине, прислонившись спиной к стенке. Выглядел он неважно: лицо осунувшееся, под глазами круги, морщин прибавилось. Волосы взлохмаченные и поседевшие. Глаза невидяще уставились на вновь прибывших, смотрели сквозь них. Удивительно, но следов насилия на лице нет, чекисты старались не оставлять кровоподтёков на видных местах. Китель порван, знаки отличия отсутствуют. Но хуже всего запах мочи: целая лужа натекла возле ног полковника.

-Иногда мои люди слишком усердствуют, - пожал плечами Ковров. – В горячке могут отбить почки, сломать позвонки… мы стараемся работать, не оставляя синяков. Резиновая палка отличная вещь, ещё помогают пряжки с ремней. Ноздрёв сопротивлялся до последнего. Подписал бумаги, о том, что готовил заговор вместе с Тухачевским. Но вот своего курсанта не сдал. Так ведь, полковник?

Ноздрёв слабо пошевелился, глаза сфокусировались на чекисте.

-Я во всём признался… - надломленным голосом пробормотал он.

-К чести бывшего полковника, когда с него содрали знаки отличия, он не обоссался. Зато на него хорошенько отлили надзиратели. Так вот, Роман, если не желаешь оказаться с ним в одной луже…

-Что я должен сделать? – в ужасе воскликнул Никоненко.

-Выбей из него, с кем работает Звягин. Нам нужно имя его куратора-немца! – ответил следователь.

-Никоненко, это ты? – Ноздрёв только сейчас приметил съёжившуюся фигуру курсанта. – Как мог оговорить нас? За что?!

-Но я… я не хочу…

Ковров будто дожидался этой тирады, рука легла на кобуру с оружием.

-Пряжка ремня подойдёт прекрасно, - сказал он.

Никоненко принял решение без раздумий. Если нужно выбирать между пытками нелюбимого начальника и пулей в собственный лоб – то тут и медлить нечего.

Он снял ремень и замахнулся пряжкой. Начищенная бляха сверкнула в слабом свете.

Ноздрёв даже не закричал. В первый раз. Он слишком вымотался от пыток. Но Никоненко старался, от этого зависело его будущее.

У Ноздрёва будущего уже не было, его поглотил 1937 год…

Глава четвёртая

«Германии необходимо отвоевать жизненное пространство для немцев. Наша экономическая политика позволит родиться миллионам новых людей, жаждущих отдать свои жизни во благо строительства национал-социализма. Мы уже начали возвращать исконно немецкие земли, как это было в Сааре, Рейнской Демилитаризованной Зоне, а вскоре австрийский народ в едином порыве соединится с Рейхом, со своими братьями и сёстрами. Никто не воспрепятствует нашей политике, ибо наше дело правое, а французы и англичане трепещут перед новой Германией. Наша следующая цель – возвращение Судетский областей, где несправедливо угнетают немецкое население. В итоге, вся Чехословакия станет нашим протекторатом, вместе с крупнейшими машиностроительными заводами. Это даст шанс отвоевать у Польши вольный город Данциг, а также разгромить её воинские части…»

Адольф Гитлер перечитал абзац, сделав несколько исправлений. Карандаш всегда оставался при нём, в долгих поездках он старался не терять времени зря. Нельзя допускать ни единой оплошности в долгом пути к окончательной победе Германии. Если будешь торчать на месте, словно одинокий камень посреди озера, вскоре покроешься илом и превратишься в ничто.

Автомобиль остановился, рыча мотором. Десять минут езды от Бергхофа, и они оказались в баварских лесах. Адольф собирался хорошенько размяться этим утром, в конце концов это последний день праведного отдыха. Завтра возвращение в Берлин, новые помпезные речи перед собранием НСДАП.

Июньское солнце высоко висело над горными вершинами, окрашивая снежные шапки в золотистый цвет. Чистый воздух проникал в лёгкие и освобождал голову от лишних мыслей. Гитлер оказался на широкой поляне – с задней стороны лесная дорога, а спереди маячит колонна деревьев, поскрипывающих на ветру.

Егеря уже носились туда-сюда, кто нёс ружьё, а кто тарелочки. Небольшой столик из дуба уставили закусками и холодным чаем. Пить алкоголь во время стрельбы не лучший способ для тренировки.

Адольф собирался не только развеяться, но и набить руку. Сам Герман Геринг одолжил своё охотничье ружьё, дабы порадовать любимого фюрера. Глава Люфтваффе являлся давним поклонником стрельбы по животным, что не особо одобрялось Гитлером. Тот всецело пытался сохранить природное богатство Германии, приняв множество законов об охране зверюшек.

Однажды поспорив со своим протеже, Адольф решил доказать ему, что сумеет выиграть в соревновании по стендовой стрельбе. Геринг лишь улыбнулся, что ж посмотрим кто теперь посмеётся последним.

Первая тарелочка с шумом рассекла воздух. Гитлер не успел среагировать, с раскрытым ртом наблюдая, как она улетает ввысь. Выругался сквозь зубы и приказал выкинуть новую.

Ружьё оказалось совершенным образцом оружия: с гравировкой и рукояткой из лакированного дуба. Гитлер выстрелил: грохот оглушил его, а отдача едва не сбила с ног. Он не то, что не попал, даже не видел куда пропала тарелка.

Злость овладела им, вскипая как волна неистового океана. Он с яростью взглянул на опешившего егеря, тот быстренько выкинул новый снаряд.

-Дьявольщина!!! – взревел Адольф.

Пришлось перезаряжать. С такой точностью, Геринг будет насмехаться над фюрером всю оставшуюся жизнь. И ведь не сделаешь ничего, Гитлер слишком ценил Германа, который спас его шкуру во время Пивного Путча.

-Мой фюрер! – послышался знакомый голос за спиной.

Адольф обернулся, увидел молодое лицо штурмбаннфюрера. Поморщился, память пыталась восстановить осколки портрета, собрать воедино в целостную картину. Наконец вспомнил имя и вздрогнул. Не хватало ещё, чтобы этот офицер проговорился о неудачах фюрера в стендовой стрельбе.

-Рихтер? – произнёс он. – Вольно, штурмбаннфюрер!

Офицер вытянулся по струнке, держа руку, приподнятой в нацистском приветствии. Расслабился, опустил ладонь, ни один мускул не дрогнул на лице. Снял фуражку, светлые волосы вздыбились от налетевшего ветерка.

-Простите мою дерзость, - сказал Рихтер, - но я не мог иначе. Несколько недель назад вы должны были принять меня в Берлине, но в последний момент отменили встречу.

-Да-да… вспоминаю. К сожалению, меня отвлекли дела государственного характера. Мой друг-дуче пожелал увидеться. Муссолини как обычно не может обойтись без помпезных встреч…

Гитлер тараторил как заведённый, в то время как егеря перезаряжали ружьё. Рихтер прикусил губу: знал он, чего требует макаронник, почётного места в будущей войне, новых территорий для Италии.

-Так в чём сыр-бор весь? – продолжил Гитлер, беря в руки ружьё. – Только не говорите, что собираетесь просить денег. Неужто Гиммлер вам отказал?

-Скорее отложил решение вопроса на неопределённый срок, - ответил штурмбаннфюрер. – Почему-то экспедиции в Тибет и прочие страны интересуют его в сто крат больше. Мы занимаемся не менее важным делом, а скорее играем ключевую роль в будущем страны.

-Сколько пафоса, но оправдывает ли он вложения? – хмыкнул Адольф и кивнул егерю.

Тарелка взвилась, подобно быстрой птице. Новый грохот выстрела. Очередной промах.

-Да чтоб тебя! – выругался Гитлер.

-Позволите мне, мой фюрер? – попросил Рихтер.

-Покажете мастерство? Да, пожалуйста!

Ружьё оказалось в руках штурмбаннфюрера. И вновь Рихтер ощутил горячее, непреодолимое желание навести ствол на голову Гитлера и нажать на спусковой крючок. Больной мозг разлетается на серые ошмётки, покрытые кровью…

Вместо этого губы Рихтера разошлись в широкой улыбке. Он кивнул егерю, успокоился, ощутил, как сердце в груди замирает. Всё как учил отец много лет назад, когда они ездили на уток. Весь мир куда-то пропал: осталось лишь оружие, нацеленное в небо. Тарелка взлетела, она напомнила ему космический корабль, лежавший глубоко под землёй. Грохот и множество осколков разлетелось по сторонам.

-Потрясающе! – сказал Адольф. – Но у меня есть смягчающие обстоятельства, штурмбаннфюрер, с политическими дрязгами мне не удаётся нормально упражняться.

— Это не проблема, - сказал Рихтер. – Научу вас, если позволите. На это уйдёт не больше часа.

Гитлер согласился и с большим воодушевлением принялся за дело. К сожалению, ученик из него вышел дрянной, не понимающий даже азов снайперского дела. Не удивительно, что на прошлогодней Олимпиаде он отменил стендовую стрельбу.

-Мне нравится ваша дерзость, - сказал Адольф спустя часа полтора, когда наконец сумел попасть по тарелке. – Вы не побоялись рискнуть, разузнать, где я, приехать сюда, когда я отдыхаю. Прошли через голову Гиммлера, непосредственного начальника. Расскажете к чему такие жертвы?

Рихтер принялся балаболить заготовленную речь. В принципе, он и не соврал, лишь опустил шокирующие подробности. Новые летательные аппараты, основанные на концепциях, нарушавших законы физики и аэродинамики. Благодаря им Рейх сумеет утвердить господство не только в воздухе, но и на земле, ведь никакое оружие не сможет в него попасть. Но нужны дополнительные расходы на исследования, зарплату инженерам, обычным работягам. Да и усиление охраны базы станет прекрасным решением.

-И чем же отличается от фантазий Вернера фон Брауна? – спросил Гитлер, сбивший вторую тарелку. – Он хотя бы показал прототипы ракет в действии.

-Тем, что ракеты не дадут ощутимого эффекта, они не способны выполнять кульбиты и зависать в воздухе, а наши аппараты станут венцом творения рук человеческих! – почти что скороговоркой вымолвил штурмбаннфюрер.

О том, что, по сути, всё скопировано с инопланетной технологии, Рихтер предпочёл умолчать. Ужасная гибель инженера Лэнга тоже значения не имела. Какая разница, победителей не судят.

-Подобные речи я слышал десятки раз от множества учёных, которые хотят получить деньги на исследования, - хмыкнул Гитлер. – Но ради вас сделаю исключение. В конце концов, теперь я отлично стреляю. Конечно, я это и раньше умел, но вы восстановили мои способности, что дремали после спячки…

«Идиота кусок, - промелькнула мысль в голове Рихтера, - даже не может нормально «спасибо» сказать. Но я не настолько чванливый!»

-Благодарю! – поклонился он. – Я всегда верил в прозорливость вашего руководства. Мне бы хотелось, чтобы к исследованиям подключили ещё одного человека. Но он находится слишком далеко и на все наши запросы отвечает решительным отказом.

-Кто же этот упрямец? – Глаза Гитлера сверкнули, казалось, щёточка усов ожила и задвигалась. – Коммунист что ли?

-Политические идеи его не интересуют, мой фюрер, - ответил Рихтер. – Раньше он всецело сотрудничал с немецкими учёными, но после прихода к власти нашей партии, разорвал связи. Это Никола Тесла, сербский гений, что проживает в Америке.

-Не тот ли психопат, что сидел в клетке из электрических разрядов? Как же, читал в газете! Фотография впечатляет. Продался капиталистам и евреям, не так ли?

-Ни в коем разе! Просто там проще вести свои изыскания! Нужно направить к нему агентов «Аненербе», чтобы убедить присоединиться к проекту. Он ведь учёный, не устоит перед технологическим прорывом!

-Делайте, что посчитаете нужным, но, не дай вам бог попасться американцам!

-Наши агенты лучше, чем в Абвере!

-Надеюсь. Ну что посоревнуемся? У меня час свободного времени, штурмбаннфюрер!

Рихтер с удовольствием проиграл Гитлеру, не собираясь расстраивать его гордый пыл. В конце концов, он мог и передумать, а Тесла был ему нужен даже больше, чем финансирование.

Интерлюдия 1

Виктор вышел на балкон с опаской, высоты он побаивался. Но здесь-то не упадёшь, ограждение по грудь почти. В отличие от заваленных всяким барахлом лоджий, здесь идеально чисто. Разве что цветок в горшке на стуле не давал забыться в одиночестве.

Солнце закатывалось за горизонт, город гудел, дымил и пыхтел. Автомобили шныряли по дорогам, пешеходы слонялись по улицам, заглядывая в магазины. Ветер развевал волосы Виктора, приятно охлаждая не только лицо, но и мысли. Ему нужно время, чтобы переварить новые страницы истории. Пришельцы, зверства нацистов, исторические факты, о которых он знать не знал. Всё это не укладывалось в голове, напоминая сюрреалистичный кошмар.

Вытащил сигарету и зажигалку. Бросил полгода назад, но сейчас как никогда нуждался в никотине. Нервы успокоить.

Клубы сизого дыма взлетели над балконом.

Смартфон завибрировал, кто-то прислал сообщение.

Виктор раскрыл уведомление и присвистнул: Катя. С другой стороны, чему удивляться? Все они говорят, что не позвонят, но на самом деле…

«Прости, я погорячилась. Давай увидимся вечером. В восемь у тебя, согласен?»

-Чёрт, - буркнул Правдоруб, кидая окурок в пепельницу, которую предусмотрительно дал Звягин. – Сейчас опять будет орать!

Впрочем, переписка не отобразит ярость девушки.

«У меня нельзя, из-за вчерашнего. Может к тебе?»

«Почему я не удивлена? Раздолбай! Каким образом нашла себе такого парня! Ладно, не будем ссориться. Ищи место сам, предки сегодня дома со мной!»

«Как насчёт ресторана?»

«Богатый Буратино стал? Или продал сюжет для телеканала? Окей, пиши время и место!»

На самом деле денег у Виктора раз и обчёлся. Он желал лишь одного - помириться. А при встрече что-нибудь, да придумает, не зря завёл видеоблог, импровизировать – его фишка.

-Ну как дела? – спросил Звягин, входя на балкон. – Говорят, курение убивает. Пробовал во времена Брежнева, без толку, ещё здоровее стал.

-У бессмертных организм другой? – усмехнулся Правдоруб. – Честно говоря, не шибко я уверен в том, что тебе больше ста лет…

-Проверим? – Антон сделал вид, что собирается перемахнуть через перила балкона. – С такой высоты мозги разлетятся кровавым фейерверком!

-Эй! Сдурел!

-И не собирался. Бессмертие не спасает от пули. У меня идеальное здоровье, органы не изнашиваются, теломеры перестали укорачиваться, да и только. Сколько раз я предавался суицидальным мыслям, дружище. Долгая жизнь подобна бесконечному путешествию через океан, когда земли не видно и хочется, чтобы твой лайнер столкнулся с айсбергом и обрёл покой. Но духу не хватает, Витя. Всегда кажется - что-то упустил, что-то не сделал…

Виктор застыл с раскрытым ртом, не находя слов.

-Всё в прошлом, - сказал Антон, видя беспокойство гостя. – Чем дольше живёшь, тем больше годы кажутся пустым звуком, эхом далёких эпох.

-Но как же врачи? – спросил Виктор. – Неужели никто не находил отклонений?

-Каким образом? – хмыкнул Звягин. – Я не так часто бывал в больницах. Медики всегда поражались какое у меня идеальное здоровье, но, чтобы обнаружить изменения, нужно глубокое сканирование на уровне ДНК. Даже в современный век придётся потрудиться, чтобы понять секрет долголетия. А становиться подопытной мартышкой не мечта моей жизни.

-А как же документы? Свидетельство о рождении, паспорт?

-Подделка. Каждые лет двадцать меняю личности, используя налаженные связи среди мошенников. Я назвал тебе настоящее имя, но сейчас ты находишься в квартире у Николая Чкалова. Родился в 1989, в разводе, двое детей. Забавно звучит, я в тот год зажигал на Московском Фестивале Мира под «Scorpions», а не лежал в колыбельке…

-Охренеть!

-Пошли в дом, новости начинаются. Вдруг, что изменилось в стране…

Они устроились на стульях возле мониторов. Антон специально вывел картинку с федерального канала на центральный экран. Виктор подсчитывал свой бюджет, моля бога, чтобы хватило на поход в ресторан.

-Многочисленные митинги по стране, - вещала красивая ведущая с рыжими волосами, - привели к задержаниям. Десятки молодых людей, агрессивно настроенных против полиции, атаковали наших доблестных служителей порядка. Под лозунгом о фальшивых выборах президента они устроили дебош, переворачивали машины, били стёкла, грабили магазины. Вновь избранный президент Бораев выступил с заявлением, что во всём виноваты кукловоды с заграницы, решившие подорвать экономику державы…

-Как обычно винят иностранных агентов, - покачал головой Антон, - кто угодно виноват, лишь бы не мы. А как врут-то! Эй, Виктор, ты там уснул?

Правдоруб оторвался от мыслей, цифры буквально раздирали мозг на части.

-Прости, думаю, как вечером поведу свою зазнобу в ресторан, - ответил он. – В последние дни с деньгами туго.

-Если тебе негде встретиться с ней, пусть едет сюда, - пожал плечами Антон.

-И что я ей скажу? Как тебя представлю? Всех моих друзей она знает, большинство из них не любит, называя «полудурками с другого мира».

-Скажешь, я кузен, приехавший недавно сюда жить.

-Гениально! Чокнутый бессмертный со времён Второй Мировой…

-Подробности всегда можно опустить. Смотри сам. Я могу дать вам часик, прогуляюсь по городу. Повесите носок на дверь!

Виктор рассмеялся и достал смартфон. Всё-таки лучше сюда, чем в ресторан, где финансов хватит лишь на салат и стакан воды.

-А я пока продолжу рассказ, - кивнул Антон. – Диктофон включить не забудь!

Глава пятая

Лилия задремала. Обеденная тишина усыпляла. Сами собой, словно вырвавшиеся из-под земли источники воды, поднялись воспоминания.

Семья Берманов посещала Берлинский Зоопарк. Лилии десять, она получила заветную палочку с сахарной ватой. Мать смеётся, вытирает платком лицо дочери. Отец с умным видом рассказывает о львах и тиграх, мимо клеток, которых они остановились. Он обожал читать «Историю Животных» Брема.

-Пап, а кто победит в схватке льва и тигра? – спросила Лилия.

-А зачем им драться, милая? – спросил Абрахам. – На двух охотников не найдётся дичи в лесу? А даже, если встретятся преимущество за львом. Знаешь, почему?

Дочь покачала головой, поедая очередной кусок ваты.

-Тигры – одиночки, у них нет поддержки, а львы живут прайдами – крепкие семьи как у нас с тобой. Если что помогут так, что тигру не поздоровится. Семья – самое главное в жизни, дорогая.

Лилия кивнула, не отрывая взгляда от тигра, который сновал в клетке из угла в угол. Неожиданно встретилась глазами со зверем, разглядев там глубокую тоску. Это проникло в неё, подобно заразе, слеза скатилась по щеке, а палочка с ватой упала на землю. За решёткой тигру одиноко, он заперт в клетке, без возможности выбраться, побегать по лесу, ощутить сладость свободы.

Прямо как взрослая Лилия сейчас. Но, чего греха таить, тигру в зоопарке было куда лучше. Над ним не издевались, не заставляли жить в браке с существом, которое он ненавидел всеми фибрами звериной души.

Клетка, в которую её посадил Томас Ланге надёжнее любого банковского сейфа, а за её пределами лишь смерть. Бежать некуда, непременно поймают как еврейку и в лучшем случае сгниёт в тюрьме.

Послышался телефонный звонок. Лилия очнулась и вздрогнула. Осмотрелась по сторонам: небольшой кабинет, в центре которого располагался стол с кучей бумаг и печатной машинкой. Из маленького окошка лился солнечный свет, бросая лучи на подоконник, на котором грелись фиалки.

Стенографию Лилия освоила без проблем. Разве что в первое время путала расположение букв, но умственная работа и постоянная сосредоточенность отвлекали от пагубных мыслей. Но боль в сердце не собиралась уходить, а лишь затихала, чтобы в нужный момент выплеснуться наружу, подобно холодному ливню, от которого и зонт не спасает.

Начальник Лилии, строгий и обладавший стальным характером, штурмбаннфюрер Рихтер, ежедневно принимал гостей. Под землёй располагалась секретная база, вход на которую запрещён для всех, кто не обладал специальным пропуском. Чем там занимались она понятия не имела. Могла лишь догадываться, по тому, как приходят учёные и инженеры в белых халатах. Рихтер диктовал ей приказы, в которых не раскрывалась суть проекта. Финансирование, перестановка кадров и так далее. На бумаге «Аненербе» занималось историей германского народа и его наследием, отправляло экспедиции бог знает в какие страны. На деле здесь пахло созданием какого-то нового оружия, наверняка танки или самолёты, способные уничтожить любые укрепления врага.

Лилии нет нужды проникать в тайны Рихтера. За каменным лицом и ледяным взглядом хранились какие-то ужасные мысли. Ей хватало проблем и за пределами базы. Домой ночевать идти не хотелось. Там ожидал любимый муж, которого она проклинала.

Впрочем, иногда ей везло. Ланге оказался карьеристом до мозга костей, готовый убить любого за новое звание. Он часто заступал на суточные дежурства, оставляя жену в одиночестве. В такие ночи Лилии удавалось выспаться. Если не снились кошмары о гибели родителей.

-Фрау Ланге! – раздался громкий голос Рихтера из соседнего кабинета. – Кофе, пожалуйста!

Лилия встрепенулась и поставила на плиту чайник. Да, ей приходилось выполнять обязанности секретарши. За это не доплачивали, но лучше так, чем просто сидеть и предаваться воспоминаниям о прошлой жизни.

Спустя пять минут она раскрыла дверь, внося на подносе чашку с дымящимся напитком. Одна ложка сахара, две печенья на закуску. Ничего лишнего.

Рихтер что-то писал, когда Лилия поставила поднос на край стола. Уже собиралась уходить, когда услышала строгий приказ:

-Останьтесь на минутку.

Она удивилась: штурмбаннфюрер редко с ней заговаривал, лишь в рабочие моменты. Он даже не глядел ей в глаза, принимая не за женщину, а за механизм, наподобие ручки или телефона. С одной стороны хорошо, ведь начальники частенько имеют виды на своих секретарш. А с другой, обидно, будто за человека не считают.

В этот раз Рихтер смотрел ей прямо в глаза, холодно и оценивающе. Лицо строгое, ни тени улыбки. Кожа идеально выбритая, ни одной лишней волосинки.

-Когда вас порекомендовали в качестве стенографистки, - начал Рихтер, - я сомневался. Слишком уж рассеянной выглядели, словно витаете в облаках. Но с течением времени, я понял, что в вас есть толк. Истинная немка везде успевает и в семье быть хозяйкой и на работе быть образцом изящества. Муж прекрасно вас подготовил, Томас Ланге мне очень нравится.

-Благодарю, - ответила Лилия.

Она опустила глаза, чтобы не выдать истинных чувств. Вспомнила как пару дней назад получила кулаком в живот за то, что не пожелала мыть мужу ноги. Томас никогда не бил её по лицу, оставлять следы он не собирался.

«Когда же прекратишь выпендриваться?! – кричал он. – Где благодарность за мою любовь? Я всем рискую ради тебя, сука еврейская!»

-Так или иначе, - продолжал Рихтер, - ваша помощь оказалась бесценной. Честно говоря, я стал успевать больше, чем раньше. Фрау Ланге, а вы никогда не задумывались над тем, чем занимается «Аненербе»?

-Я подписала необходимые бумаги о секретности, - ответила Лилия. – Больше мне знать ничего не нужно. Я верю, что на этой базе работают ради будущего Германии.

-В этом вы правы, моя дорогая, - кивнул Рихтер. – Сам Адольф Гитлер поддерживает наш проект. Вы участвуете в грандиозном деле, о котором будут слагать легенды. А ваши дети с упоением будут слушать, как их родители приложили руку к этому.

Лилия вздрогнула. Она молила бога о том, чтобы не забеременеть от мужа, но вряд ли Господь долго будет слушать её причитания. Рано или поздно она родит будущего наследника Ланге.

Громкий звонок заставил её поднять голову. Рихтер выслушал собеседника и гаркнул в ответ:

-Проклятье! Сейчас буду!

Штурмбаннфюрер выскочил из-за стола, нацепив на голову фуражку. Со вздохом взглянул на кофе:

-Я вернусь через полчаса. Пожалуйста, никого не пускайте в кабинет, пока меня не будет. Можете выпить, если хотите, не пропадать же добру.

Рихтер покинул комнату. Удивительно вежливый и мягкий в этот день. Лилия удивлялась, не понимая с чего вдруг произошла такая перемена. Неужели она и вправду такой прекрасный работник?

А может всё дело в Томасе Ланге? Хозяин решил порадовать цепного пса?

Лилия направилась к двери, когда что-то в ней щёлкнуло. Это как зуд, пока не почешешь, не успокоишься. Любопытство завладело её мозгом, она действовала на автомате.

Рихтер забыл закрыть папку с бумагами. Никогда он не проявлял такой глупости. Или настолько доверял стенографистке?

Ничего интересного. Куча научной белиберды, колонки с формулами, непонятные слова. Но вот, если перевернуть страницу, там есть какой-то рисунок.

Лилия запомнила расположение бумаг. На листе оказалось изображение какой-то машины, напоминавшей перевёрнутую суповую тарелку. Она в жизни ничего подобного не видела. По краям объекта располагались круглые окошки. Несколько пулемётов установили сверху. Что это? Новый танк? Уж точно не самолёт, крыльев и в помине нет.

-Боже, что они тут изобрели? – прошептала Лилия, кладя листы на место. – Томас знает об этом?

Послышались шаги. Девушка тут же выпорхнула из кабинета, подобно встревоженной птичке. С изумлением уставилась на лицо собственного мужа. Ланге сидел на стуле и поигрывал остро заточенным карандашом. При виде жены он направил инструмент в её сторону, словно целясь в голову.

-И чем мы там занимаемся в отсутствии хозяина? – спросил он. – Рихтер сейчас инспектирует подземную базу.

-Я всего лишь допивала его кофе, - ответила Лилия. – Он разрешил.

-Смотрю наладили отношения? – хмыкнул муж. – Смотри мне, девочка. Не забывай кому принадлежат твои прелести. Даже Адольф Гитлер не посмеет к тебе прикоснуться. Только я!

-Служебные отношения, - буркнула Лилия. – Слушай, если не против я займусь работой. Мне нужно кое-что напечатать.

Томас молча встал, подошёл к ней и поцеловал в губы. Девушка с трудом подавила омерзение, что не ускользнуло от офицера. Он улыбнулся, приоткрыв рот, оскалив желтоватые зубы. Две молнии на его петлицах будто сверкнули в солнечном свете.

-Будешь артачиться, я вонжу этот карандаш тебе в руку! – сказал он. – Ну всё, пока, любимая. Увидимся завтра дома.

И Томас выскочил за дверь, забрав карандаш с собой. Он не бросал слов на ветер, всегда выполнял обещания.

Лилия уселась за стол и спрятала лицо в ладонях. Мысли о загадочных аппаратах выскочили из головы. Отчаяние поглотило её, подобно мрачной туче затмило всё вокруг.

Глава шестая

В первое время Антона мучали кошмары. Он никогда не отличался особой возбудимостью, ладил с собственными страхами, пытаясь унять ненужные эмоции. В работе разведчика эта черта главнейшая, без неё так же сложно, как рыбе без жабр. Но с каждым разом, начиная со случая во время учёбы с Перепёлкиной, и заканчивая расстрелом безоружных евреев, он убеждался, что не способен сдерживать чувства. На людях он – Клаус Хоффман, образец немецкого офицера, но стоило остаться в одиночестве…

Он продолжал видеть высушенное морщинистое лицо инженера Лэнга. Врачи разводили руками, когда обследовали труп. Лучшие специалисты не могли понять, что с ним случилось. Одно уяснили точно – бедняга за минуту состарился на пятьдесят лет. Содержание гемоглобина в его крови понизилось, а лейкоцитов была тьма тьмущая, словно организм столкнулся с какой-то болезнью, с которой не сумел справиться. Люди, что вытащили тело из корабля подверглись карантину, но без толку. Абсолютно здоровы, ни следов воздействия пагубного излучения.

Учёные на базе предположили, что дело в радиации. Как только Лэнг запустил инопланетный двигатель, то подвергся атаке невидимых лучей. Никто не знал, что он почувствовал в тот момент – боль, страх или просто догадался, что что-то не так, видя, как собственная кожа теряет форму и покрывается морщинами. Костюм не спас его. Но смелости парню не занимать – на последних секундах жизни он успел выключить двигатель, спасая остальных членов команды.

Рихтер был вне себя от злости. Потеря лучшего инженера могла бы дорого стоить проекту. Впрочем, спустя короткое время он успокоился, благо Виктор Шаубергер стал у руля. Этот гениальный мужчина поклялся создать двигатель собственного изобретения, раз уж инопланетный таит в себе кошмарную угрозу.

Антон отделался устным выговором. Да и в чём его вина? Сам штурмбаннфюрер дал добро на испытания. Иное дело собственные муки совести, раздиравшие мозг подобно когтям дикого зверя. Нельзя было пускать Лэнга на корабль, слишком высокий риск.

Так или иначе, дни шли своим чередом. Он заступал на дежурства, писал рапорта, наблюдая за учёными, которые всё больше напоминали трудолюбивых муравьёв. Корабль видел редко: Рихтер ограничил доступ к аппарату, боясь новых происшествий.

Оставалось одно – передать сведения на Родину. В Кремле с ума сойдут, когда услышат правду. Да и поверят ли? Если инопланетяне и существуют, то как бы сказал Ленин – они точно коммунисты. Отто Вебер и тот считал россказни друга розыгрышем.

«Нацисты вводят в заблуждение, - сказал он. – Какой-нибудь учёный-психопат решил создать супероружие, но просчитался. В итоге пострадал невинный человек. Нет никаких инопланетян, бабушкины сказки!»

Антон мог понять реакцию Вебера – он ведь не видел корабль вживую, не прикасался к металлу, ощущая шероховатую поверхность пальцами. Подобные вещи нужно почувствовать, не только узреть.

Конечно же существовали фотографии, но вынести копии не представлялось возможным. На выходе проверялись все, включая самого Рихтера. Подобная система безопасности гарантировала, что утечка информации не произойдёт.

В один из погожих летних вечеров Звягин возвращался домой, любуясь свежей зеленью, покрывавшей землю. Он собирался поужинать и конкретно пораскинуть мозгами, собирая головоломку. Словно какой-то цирковой фокусник он должен придумать способ исчезновения важных документов и снимков. В Кремле нужны настоящие доказательства, а не голословные утверждения.

Кирпичный коттедж купался в солнечных лучах, а ветви тополей бросали причудливые тени на окна и стены. Антон отпёр дверь ключом и вошёл в гостиную, ощутив аромат спиртного с порога. Что-то не так, Звягин услышал чьи-то шаги внутри.

-Ни с места! – крикнул он, вытаскивая «люгер» из кобуры. – Ты кто такой?

Худощавый мужчина разливал английский виски по стаканам. Возглас Антона не подействовал, он и головы не поднял. Невозмутимость как у валуна, что стоит посреди поляны, в которую вонзаются молнии.

-Лейтенант Хоффман, приветствую, - сказал он. – Я осмелился порыться в вашем шкафу. Неплохие образцы алкоголя. Предстоит долгий разговор, так что нужно промочить горло.

-Ты похоже глухой, или тупой, - поморщился Звягин, взводя курок. – Откуда знаешь моё имя?

-Сколько вопросов! – фыркнул незнакомец. – В Абвере не привыкли отвечать, лейтенант. Расспрашивать наша прерогатива, хоть мы не настолько искусны в развязывании языков, как в гестапо.

-Так вы разведчик? – Антон опустил оружие. – Не по форме… чем докажете?

-Документы на каминной полке, - буркнул незнакомец.

Звягин заглянул в бумаги, всё чётко и ясно. Печать не оставляла сомнений. Буква «А» в круге, от которой стало не по себе. Что ж, это должно было случиться когда-то. Два разведчика встретились на одном поле.

-Унтерштурмфюрер Шросс, - сказал Звягин, пряча оружие в кобуру. – Что вам нужно от меня?

Работник «Абвера» промолчал, принюхиваясь к запаху виски. Выглядел он необычно: бледное лицо, белые волосы, худощавое тело с длинными руками. Разодет в пиджак спортивного покроя, серые хлопчатобумажные брюки, ботинки идеально начищенные. Широкополая шляпа лежит на стуле.

-Я здесь неофициально, - ответил он. – Выдался свободный денёк, решил прогуляться, природа красивая. А в трактире такая женщина разливает напитки… мировая баба.

-«Грудастая Петра» всех привлекает, но не думаю, что разведчик припёрся сюда ради её прелестей, - хмыкнул Антон. – Тянет магнитом военная база, не так ли?

-По картам здесь нет никаких баз, - улыбнулся Шросс. – Как хотите, а я глотну.

Разведчик пригубил виски, щёки стали пунцовыми. Некоторое время они молча рассматривали друг друга, словно каждый пытался понять, как лучше вести разговор.

-Я проверил ваше прошлое, - наконец вымолвил Шросс. – Хоффманы старейший род, его история тянется сотни лет, углубляясь в эпоху Средневековья. Насколько понимаю, ваш отец Николас Хоффман, так? Умер пять лет назад, не оставив наследников. Это официальная версия. Но неожиданно появился потомок, Клаус, который всё это время проживал за границей, путешествуя из одной страны в другую.

-В этом нет ничего удивительного, - пожал плечами Звягин. – Он был женат, но в браке детей не появилось. Завёл роман на стороне с австрийкой, в результате появился я. Он не мог дать мне свою фамилию, но обеспечивал деньгами. Я ни в чём не нуждался, получил лучшее образование. А после смерти отца получил его поместье и оставшееся состояние. Вместе с фамилией, что, по-моему, главнейшая удача.

-Вам повезло, что жена Николаса умерла раньше, - кивнул разведчик, отпивая очередной глоток. – Иначе никогда бы не сняли сливки, она бы постаралась. На кой чёрт ей чужой ребёнок? Не могу понять одного – зачем богатому мальчишке, привыкшему к роскоши, становится военным? Притворство ли?

-О чём вы…

-Так ли важна Германия, как упорно твердили в училище? Либо вы здесь с другой целью?

-На что намекаете?

-Мне нужна правда, лейтенант.

Антон внутренне сжался в комок, ощущая признаки страха разоблачения. Полковник Ноздрёв учил, что при таком раскладе, когда обвиняют в шпионаже, нужно не показывать растерянности. Лучшая защита – нападение, иначе последние часы жизни проведёшь в застенках, подвергаясь допросам и пыткам.

Звягин действовал мгновенно: схватил Шросса за руку, вывернул ему кисть, отчего тот охнул от боли и прижал его к столу лицом.

-Думаете обвинять меня в собственном доме? – сказал Антон, с силой вжимая разведчика в столешницу. – Я честный немецкий офицер, и не потерплю подобного отношения! Уразумели?

-Ладно, чёрт с вами! – крикнул Шросс. – Отпустите!

Антон ослабил хватку, давая работнику Абвера выпрямиться. Разведчик не выглядел оскорблённым, напротив улыбался и неожиданно расхохотался.

-Не ожидал, - сквозь смех выговорил он. – Ставлю высшую оценку за честность! Любой офицер кинулся бы защищаться, брызгая слюной, кидая всякие оправдания, что он ни в чём не виноват. Вы же действуете хладнокровно, не боясь последствий. Похоже, многому научились у вашего начальника Рихтера.

-Причём тут штурмбаннфюрер? – Антон расслабился и облокотился о стенку. – Имеете что-то против него?

Шросс присел и допил свой стакан.

-Он не слишком-то хочет сотрудничать, что внушает подозрения, - ответил он. – Согласно нашим данным к нему мог проникнуть вражеский агент с целью получения секретной информации. Но Рихтер слишком самодоволен, чтобы признать, что по его базе бегают шпионы. Связи с Гиммлером не дают шанса запугать его. Так что хочу обратиться за помощью к вам. Мне нужна информация о подозрительных лицах на базе.

-Хотите, чтобы я лгал Рихтеру? – буркнул Звягин. – Доносы строчил? В таком случае, убирайтесь из моего дома!

-Ни в коем случае! Возможно, я и ошибаюсь, так что сделайте милость. Если вдруг увидите что-то подозрительное, какой-то человек внушит опасения, свяжитесь со мной. Я думаю, вы более прозорливы, чем Георг Рихтер.

Шросс поднялся, надел шляпу и поклонился Звягину. Уже в дверях он услышал оклик Антона:

-Как связаться с вами?

-Я оставил номер телефона под бутылкой виски. Всего хорошего, лейтенант!

Глава седьмая

Виктор Шаубергер в чудеса не верил. Как и любой учёный он придерживался фактов, цифр, строгого рационального мышления, не допускавшего призрачных мечтаний. Сверхъестественное невозможно, всякая магия чушь собачья. Любое явление объясняется с точки зрения науки.

Когда ему показали чертежи аппарата, он рассмеялся, подумав, что это шутка. Ни один объект не взлетит, имея такую дискообразную форму. Разве что это не металлический ящик, а шар для дирижабля. Но все уверяли, что это своего рода самолёт без крыльев. Спустя какое-то время, Шаубергер смекнул, что это не бред сумасшедшего, а вполне даже прекрасная форма для летательного аппарата. Вот о чём он мечтал, когда разрабатывал концепции двигателя. Ни один моноплан не обеспечит полёты на подобных скоростях, делая виртуозные виражи, не развалившись в воздухе.

Ещё больший восторг, от которого подгибались колени, а сердце буквально вырывалось из грудной клетки, вызвало знакомства с самим кораблём. Несколько раз ему дали возможность спуститься в подземный ангар, где хранился инопланетный аппарат. Серебристый металл покрывали странные письмена. Шифровальщики целый год бились над ними, пытаясь уяснить смысл, но куда там. Шаубергер провёл пальцем по символам, представив, как это «нечто» путешествует среди чёрной бездны космоса, видит чужие планеты, купается в лучах далёких звёзд…

Затем произошёл «майский инцидент». На базе его так и обозвали, стараясь не говорить о нём прилюдно. Но слухи ходили, страшные и заставлявшие призадуматься, а стоит ли риск того. Инженер Лэнг, с которым Шаубергер вплотную работал в последнее время, погиб. Виктор сильно опечалился, молодой учёный ему очень нравился, с ним они нашли общий язык. Испытания инопланетного двигателя прошли катастрофично, вызвав преждевременное старение Лэнга.

С тех пор в ангар не пускали. Рихтера тоже поглотил страх. Но Шаубергера не унять подобной чепухой, наука стоит любых жертв. В какой-то миг он не выдержал, словно внутри щёлкнула кнопка действия. Спустился вниз, подошёл к воротам ангара.

Двое часовых стояли по бокам, держа «MP-40» в руках. Виктор покосился на стволы автоматов, почесал бороду. Честно говоря, корабль его пугал больше, чем это оружие.

Но он не мог сдерживаться, будто мотылёк, летящий на огонь.

-Стоп! – крикнул один из солдат. – Пропуск?

-Доктор Шаубергер, вы же знаете, что штурмбаннфюрер запретил допуск в этот отсек, - подал голос другой, знакомый с Виктором. – Пожалуйста, развернитесь!

-Маркус, - с улыбкой отвечал Шаубергер, - а помнишь, как неделю назад тебя застали спящим на посту? Кто замолвил за тебя словечко тогда?

-У нас приказ! – вздрогнул Маркус. – Мы не можем…

-Как насчёт десяти минут? – отрезал Виктор. – Ребята, я не собираюсь там ничего включать! Только осмотрю всё. Вы же понимаете, что в долгу не останусь. За мой счёт проставлюсь пивом.

-Чёрт с ним, - сказал Маркусу его напарник. – Если не появитесь вовремя, то вытащим оттуда силой!

Они расступились, ворота со скрипом распахнулись. Шаубергер благодарно кивнул, вошёл в ангар, щёлкая выключателем на стене. Мрак расступился под ослепительным светом прожекторов, установленных на стенах. Повеяло холодом, воздух пропитала сырость. Шаубергер поплотнее закутался в пальто.

«Блюдце» как ласково его прозвали на базе, стояло в центре помещения, поблескивая серебристыми бликами на свету. Шаги Виктора отдавались эхом, но сердце стучало ещё громче. К кораблю тянуло как магнитом, Шаубергер будто услышал призывную мелодию Гамельнского крысолова. Он прикоснулся к металлу, улыбаясь, словно встретился со старым другом.

Затем Виктор вошёл внутрь. Здесь царил мягкий полумрак, лучи прожекторов едва освещали коридор. Шаубергер достал фонарик и сделал несколько шагов. Ничего примечательного – узкий проход, металлические стенки. Двигатель располагался в центральной части, по бокам и шёл округлый коридор, огибавший его. Мостик располагался наверху, и попасть на него можно по небольшой лесенке, установленной на стене.

Шаубергер уже собирался покорить эту вершину, чтобы осмотреть командный пункт, как взгляд уловил красный отблеск на противоположной стене. Он сделал шаг назад и понял, что это кнопка, равномерно пульсирующая светом. Странно, ведь источник энергии на корабле отказывался работать без запуска двигателя. Может резервный источник питания?

Палец непроизвольно потянулся к кнопке. Любопытство сильнейшая вещь в мире, это докажет любой ребёнок, у которого возникало чувство интереса к неизведанным вещам. Но Шаубергер не может совершить подобную глупость, он взрослый самодостаточный человек, учёный, способный когда-нибудь получить Нобелевскую Премию…

Клац! Кнопка вонзилась до упора. Виктор отступил назад, словно готовился к взрыву. Он не мог поверить, что это произошло. В какой-то момент им завладела сила, заставив подчиниться своей воле, подобно тому, как матка повелевает воинством муравьёв.

В ту же секунду из стен вырвались лучи света всех цветов и оттенков. В глазах зарябило, голова закружилась, Виктор схватился за стенку, но заскользил вниз. Ноги сковал паралич. Сознание меркло, уплывало куда-то далеко-далеко, в туманную дымку…

Неожиданно всё прекратилось. Виктор оторвался от пола и летел в черноте, среди миллионов звёзд. Он ощущал лёгкость, словно парус, подхваченный ветром. Солнечным ветром, не иначе.

Возле одной из звёзд, сравнимой с родным Солнцем и размерами, и спектром свечения, вращалось множество планет. Он подлетел к четвёртой по счёту, видя океан и острова на поверхности. Огромные блюдцевидные корабли зависли на орбите. Более мелкие «диски» вылетали из них, пикируя вниз. Они вытворяли невозможные кульбиты, казалось, трения атмосферы для них не существовало. Существа внутри должны чувствовать чудовищные перегрузки, расплющиться в блин. Но не тут-то было: «диски» наращивали безумные скорости, ныряли в море, и спокойно опускались на дно. Там находились подводные базы, громадные купола, светящиеся среди бездны моря.

Шаубергер вскрикнул. Прямо на него нёсся очередной «диск», ещё секунда и раздавит, превратит в фарш. Он вынырнул из океана видений и глубоко вдохнул. Огляделся по сторонам: он на том же месте, но лежит на металлическом полу.

«Наверное, какая-то иллюзия, созданная искусственным разумом корабля, - пронеслась мысль в голове учёного, когда он вставил на ноги. – При нажатии можно посмотреть, как выглядит дом инопланетян. Не зря меня влекло сюда. Если эти аппараты способны вытворять такое… человечество выйдет на новый уровень развития! Мы улетим в космос!»

Шаубергер выскочил из корабля в ангар. Как оказалось, он отсутствовал всего пять минут. Солдаты даже не успели обеспокоится его пропажей.

-Совсем спятил старик, - фыркнул друг Маркуса, когда Шаубергер пролетел мимо, взъерошенный с улыбкой во весь рот.

-Он гений, - покачал головой Маркус. – Вот увидишь, скоро мы сможем полетать на этих «штуковинах».

— Вот именно. А нужно ли это? Вспомни Рудольфа Гессе.

Маркус кивнул и заткнулся. Бедный парень до сих пор содержался в особом крыле базы, словно какой-то чудик. Никому не хотелось оказаться на его месте и быть похищенным пришельцами с далёких звёзд.

Глава восьмая

Антон решил встретиться на природе. Погода радовала: июльское солнце висело высоко в зените, бросая тёплые лучи на зелень лесов. Звягин шагал по песчаной дороге: широкие стволы тополей словно мрачные привратники стояли по сторонам. Листья шелестели на ветру, тени от ветвей клубились по земле.

«В такой день хорошо бы прогуляться под ручку с красивой девушкой, - подумал он, останавливаясь и вдыхая аромат цветов. – Жаль, я не на родине. Взял бы увольнительное, познакомился с кем…»

Мысли сами собой вернулись к той ночи с Перепёлкиной. Последний раз, когда он был наедине с женщиной. Вряд ли они когда-нибудь снова увидятся.

Конечно, вступать в связь с немками не возбранялось. Разведчик имеет право добывать информацию любой ценой. Но заводить роман в стане врагов – безумие.

Отто Вебер опаздывал. А ведь как дипломат, да и просто надёжный человек, всегда отличался пунктуальностью. Антон сам собирался позвонить другу, но тот опередил его. Они не могли обсуждать дела по телефону, но судя по нервному тону и словам: «Холодно в Берлине», что-то случилось. Кодовые слова обозначали ситуацию, когда требовалась срочная встреча.

Да и сам Антон извёлся от нервов. Встреча с агентом Абвера доставила немало неудобств. Шросс наверняка устроит слежку за ним, несмотря на заверения, что дело в Рихтере. Он не доверяет ни тому, ни другому. Весь разговор не более, чем проверка. Либо Шросс хочет столкнуть лбами Рихтера и Звягина, либо хочет увидеть, как они запаникуют и сдадут себя сами.

Так что, чем дальше от населённых пунктов, тем лучше. До деревни, где проживал Звягин несколько километров, а до базы вообще полдня пути. Прекрасное место, где никто не подслушает.

Хруст ветки заставил Антона вздрогнуть. Он резко развернулся, рука легла на кобуру с оружием. Вгляделся в сторону шума, присматриваясь в кусты. За стволом деревьев кто-то был. Вот она слежка!

-Немедленно выходи! – крикнул он. – Считаю до трёх! Иначе буду стрелять! Раз…

Звягин вытаскивал «люгер», сердце замерло в груди. Ещё секунда и…

Из-за дерева высунулся кролик. Мордочка выражала полное безразличие к угрозам Антона. Носик обнюхивал цветки колокольчиков. Где-то каркнула ворона, словно в подтверждение, какой человек болван.

-Прости, приятель, - усмехнулся Антон, качая головой. – Совсем я рехнулся, чуть кролика не подстрелил!

-Ты не пробовал филе из кролика по рецепту моей бабушки, - раздался звучный голос Отто Вебера. – Вот уж объедение! Мясо сладкое и нежное!

-Тьфу ты, Отто! – Антон обернулся и с удивлением увидел друга, стоявшего в двух шагах напротив. – Крался на цыпочках?

-Увидел тебя вдалеке и решил пройтись за деревьями, чтобы проверить рефлексы, - хмыкнул Отто. – По-видимому, пушистые создания тебя интересуют больше, чем возможные враги.

-Просто задумался, - пожал плечами Антон. – Представь себе, у меня целая куча мыслей, работа в «Аненербе» сводит с ума почище, чем психушка. Инопланетяне, летающие «блюдца», злые нацисты… обычное дело.

Отто Вебер покачал головой. Выглядел он разительно по сравнению с обычным стилем – никакого пиджака и брюк, а наоборот свитер, поверх него дорожный плащ, рабочие штаны явно большего размера и едва не висят мешком. Это выглядело бы смешно, если бы не лицо друга – помятое, небритое, с громадными мешками под глазами. Взгляд того хуже – поникший, наполненный печалью, словно туча, набухшая влагой и готовой пролиться на землю горьким дождём.

-Что случилось, Отто? – спросил Антон, который в отличие Вебера надел форму Вермахта, отутюженную и чистую как слеза младенца. – Тебя будто обухом ударило, а затем привязали к лошади верёвкой и прокатили по земле как мешок с навозом…

-Юмор помогает сгладить неловкость, да? - хмыкнул Отто. – Начнём с твоих поганых новостей может?

-И чего сразу поганых? – усмехнулся Антон. – Где оптимизм?

-В Третьем Рейхе-то? – вздохнул Вебер. – Так что хотел сообщить?

Звягин коротко передал сообщение в Кремль. Неудачные испытания двигателя, привлечения к работе Шаубергера, возможности новых летательных аппаратов. Он не раздобыл снимков, копий чертежей. Всё это будет потом, требовалось время.

-Об инопланетянах лучше пока умолчать, - закончил мысль Антон. – Честно говоря, без доказательств я скомпрометирую себя перед полковником Ноздрёвым.

-Спешу тебя обрадовать, - горько проговорил дипломат. – Уже не сможешь разочаровать своего наставника никогда. Я получил тревожную информацию из Москвы. Пока это не обсуждается в широких кругах, но скоро будет гудеть весь Берлин.

-О чём ты? – вздрогнул Антон, у которого мурашки побежали по коже. – Что с Ноздрёвым, не томи!

-Его приговорили к пожизненному заключению, - ответил Вебер, кладя руку на плечо Звягина. – Крепись, дружище. Приговор ещё не вступил в силу, рассматривают расстрел.

-ЧТО?! – Антон сбросил с себя ладонь дипломата. – Ты рехнулся? Этого быть не может!

-Сталин закручивает гайки, - покачал головой Вебер, - притом так искусно, что скоро от верхушки военного командования не останется и генерала. Это безумие, оно не поддаётся логике! Маршал Тухачевский обвинён в госизмене и попытке свержения власти. Его обвиняют в связях с Вермахтом, будто он вражеский агент. Любой, кто так или иначе, был в хороших отношениях с маршалом заключён под стражу. Ноздрёв попал под раздачу, более того, всех разведчиков, учившихся под его командованием, шерстят, пытают чекисты. Тебя считают предателем, посланным для обеспечения связи с Тухачевским, а также дезинформации Кремлю.

-Не верю… это какая-то выдумка… наши власти не могли так поступить!

-К сожалению, вожди во всём мире одинаковые, независимо от того, кто они – монархи, нацисты или коммунисты. Сталин опасается потерять место в Кремле и наносит превентивный удар. И это только начало, начались массовые аресты обычных гражданских. Теперь ляпнешь не то соседу, или посмотришь не так, сразу заберут в НКВД. Это безумие, начинать чистки среди своих, когда настоящий враг наращивает мощь тут, в Германии.

Антон молча присел на траву, пытаясь унять дрожь в коленях. Он терял почву под ногами во всех смыслах этого выражения. Желудок скручивало, тошнота подступала к горлу.

-Я бы всё равно не сумел передать информацию, - продолжал добивать Вебер. – Мой контакт в СССР потерян, скорее всего взят под стражу. Будет чудо, если ему удалось сбежать. Так что моё имя наверняка известно чекистам. Путь в Советский Союз закрыт навсегда. Здесь меня не достанут, не станут же связываться с Абвером, признаваться в шпионаже.

-Кто-то настучал в разведку о том, что сюда послан я, - покачал головой Звягин. – Они не знают имя, но рыщут как ищейки.

-И что? В Абвере это обычная практика! Их дело предотвратить проникновение вражеских агентов, даже, если они не знают, есть ли шпионы вообще. Нет, Антон, тебе не грозит раскрытие. Советские власти не станут рисковать, называя имя немцам. Либо Берлин не знает о тебе и тут же заключит под стражу, либо наоборот ты сотрудничаешь с Гитлером. Но мой совет – немедленно покинь страну. Есть связи в Швейцарии, дружище. Только скажи и через сутки будешь наслаждаться видом Альп в нейтральной стране…

-Нет! Я буду продолжать свою миссию! Пусть считают предателем. Ты знаешь, что стоит на кону, Отто. Если немцы получат такое оружие, всему конец. Они завоюют мир. Я должен защитить свой народ, Родину! Диктаторы приходят и уходят, чёрт с ним со Сталиным, но миллионы людей не должны стать рабами Рейха!

-Рад, что ты не сдаёшься!

Отто подал руку Антону и помог подняться.

-Постараюсь узнать сведения о Ноздрёве, - сказал дипломат. – Такого скотства я ещё не видел – это человек искренней честности, настоящий патриот. Он не должен покрыться коростой в тюрьме!

-Рано или поздно они за всё ответят, - сплюнул Звягин. – Не может быть иначе! Справедливость восторжествует!

Интерлюдия 2

Звонок прервал рассказ Антона, который не преминул выпить стакан содовой, чтобы облегчить голосовые связки. Виктора встал из-за стола и подошёл к окну, разглядывая как детвора развлекается в песочнице. Катя позвонила раньше времени.

-Уверен, что это удобно? – спросила она. – Чужая квартира ведь!

-Ну я бы так не сказал, - хмыкнул Правдоруб. – Я здесь пару дней всего, а кажется живу с рождения. Да и потом это же мой троюродный братец! Мы редко видимся, но очень сдружились. Правда он зазнаётся иногда, считает себя умнее всех…

Звягин красноречиво покашлял и погрозил кулаком.

-Ладно, ладно, тогда я куплю тортик, окей? – сказала Катя. – А то неохота тащиться в гости с пустыми руками! Шоколадный взять? Или со взбитыми сливками? «Птичье молоко»?

-Блин, Кать, хорош! – рассмеялся Виктор. – Ты же не на приём к принцу датскому идёшь! Тем более сейчас все торты одинаковые, задолбали со своим пальмовым маслом…

Они ещё пару минут поворковали, обсуждая предстоящий вечер. Виктор сбросил звонок и облегчённо вздохнул, словно только что занёс на второй этаж шкаф.

-Всегда такой была, - сказал он, присаживаясь за стол. – Переживает по любому поводу. Особенно любит произвести впечатление на незнакомых людей. Да и вообще добрая, вежливая, никому и слова не скажет матерного… ну если мне, когда я доведу.

-Если что, я люблю с варёной сгущёнкой пирог, - усмехнулся Звягин. – Сам готовлю, в своё время работал в кондитерской, тогда Перестройка только начиналась…

-Слушай, а как думаешь, что нас ждёт дальше? – спросил Виктор. – В смысле не нас с Катей, здесь сам чёрт не разберётся. А страну и народ?

-Прежде всего, Бораев устроит чистку, - сказал Антон. – Посадит организаторов протестов, будет множество арестов ни в чём не повинных людей. Издаст новые законы, среди которых будут те, что запретят свободу слова в интернете, конечно же под ложными предлогами. Обвинит во всём соседние страны, что хотят развалить великую державу. А затем начнётся новая война. Причина для вторжения найдётся любая, лишь бы отвлечь население от фальшивых выборов и митингов. Ура-патриотизм и вперёд за орденами!

-Война?! Это безумие!

-Сейчас да, звучит невероятно, а спустя годик – обычное дело. На деле, всё проще, чем опохмелка после новогодней ночи. Пудрить мозги народу, примешивая несуществующие угрозы, а также восхваления, что «мы-то лучше, чем они, а они демоны в человеческом обличии». Так варилось в Третьем Рейхе, но доведённое до абсолютной точки кипения в расовой теории. Но по большому счёту, это происходит всегда в каждой стране мира. Почему-то все считают, что они лучше других. Идиотская ошибка, от которой страдают и погибают миллионы людей. Пока люди не поймут, что все одинаковые, что нет лучших и худших, войны не прекратятся.

-Тебя бы за такие слова сгноили в тюрьме, или в психушку посадили, - хмыкнул Антон, строча сообщение Кате о выборе торта. – Бораев клянётся, что хочет мира и стабильности для русского народа. Мы никогда не нападаем первые, защищаем наш русский мир от посягательств и разложения…

-Чушь собачья! – перебил Звягин. – А как же завоевание Сибири Ермаком? Раздел Речи Посполитой, когда польское государство разорвали на части, словно гиены, набросившиеся на больную зебру. Зимняя война 1939 года, когда Сталину захотелось расширить территории! До неё мы ещё доберёмся в моём рассказе. Но суть ты понял. Ни у одной страны в мире не найдётся людей, у которых нет крови на руках. Такова природа человека!

-Тебе точно нужно поесть сладкого. Слишком вредный стал, видишь одни тёмные стороны во всём. Пессимист – это замаскированный реалист, который втайне хочет быть оптимистом! У тебя кроме бессмертия есть суперспособности?

-Я похож на героя комиксов? На что намекаешь?

-Ну там, лезвия из рук вылезают… или можешь силой мысли кидаться машинами!

-Юморист хренов, пока твоя не прискакала, слушай дальше. Как раз про любовь.

-Я весь в предвкушении!

Антон вздохнул и поднял глаза к потолку, призывая терпение у высших сил. Диктофон активировался, и он продолжил рассказ.

Глава девятая

Лилия вляпалась не на шутку. С чего удивляться, весь последний год её преследовали неприятности, переходящие в катастрофу. Её ли вина в том, что она еврейка? Или в том, что родилась красивой и понравилась безумцу?

Но в тот день её сгубило собственная глупость. Любопытство подобно греческому огню, чем старательнее пытаешься затушить водой, чем ярче и губительнее он разгорается.

С тех пор, как наткнулась на чертежи аппарата, ей хотелось приоткрыть завесу тайны. Лилия никогда бы не призналась в этом себе, но мысли о секретах «Аненербе» помогали справиться с болью. Вместо кошмаров, наполненных смертью родителей, приходило нечто иное. Каждую ночь она спускалась вниз, под землю, где располагались лаборатории. Видела металлический объект, напоминавший перевёрнутое блюдце. Протягивала руку, ощущала тепло, почти прикасалась…

И просыпалась, слыша тяжёлое сопение спящего мужа.

В тот день, яркий и летний, наполненный трелями птиц, она перепечатала очередную докладную записку Рихтера. С утра ей уже испоганил настроение Томас, пожелавший, чтобы жена ублажила его за кухонным столом. Мало ему сытного завтрака…

«Я хочу расслабиться перед дежурством, что непонятного? Не будь такой стервой!»

Удар в живот кулаком, крик боли, слёзы унижения. Ничего нового, если не считать плевка в тарелку с оладьями.

Один плюс во всём этом – сутки она свободна как птица, пока Ланге строит солдат, пытаясь выслужиться перед начальством.

Какое-то время всё казалось идеальным. Несколько часов её никто не трогал, а штурмбаннфюрер заперся в кабинете, работая над бумагами. Неожиданно дверь открылась и вышел Рихтер, с папкой. Лицо непроницаемое, ни тени улыбки, напоминал ожившую статую.

-Мне нужно, чтобы вы стенографировали содержание этой папки, - сказал он. – Через час я должен отправить записки в Берлин. Пожалуйста, не тяните, фрау.

Лилия кивнула и раскрыла папку. Вскоре раздался грохот печатной машинки. Ничего секретного в бумагах не оказалось: очередные доклады о работе базы, прошения о лучшем снабжении, а также какие-то имена учёных, которых требовалось привезти.

Виктор Шаубергер вошёл к ней, как всегда приветливо улыбаясь сквозь бороду. Белый халат идеально подчёркивал суховатую фигуру пожилого человека.

-Лилия, дорогая, - сказал он, - наш бесстрашный предводитель на месте?

-На троне, как всегда, - ответила шуткой на шутку Лилия. – Просил никого к себе не пускать.

-Боюсь, что на меня это не распространяется, - хмыкнул Шаубергер, доставая из кармана плитку шоколада. – Это вам, для настроения!

-О, спасибо! – расцвела Лилия.

Шаубергер постучал в дверь кабинета Рихтера и скрылся с глаз. Удивительно приятный человек, единственный, кто действительно нравился ей на базе.

Спустя несколько минут послышались возбуждённые голоса, переходящие в крик. Лилия вздрогнула, повернула голову в сторону двери и вовремя: из кабинета высунулся штурмбаннфюрер, держащий в руках запечатанный конверт.

-Фрау Ланге, срочно отнесите это вниз, - сказал он, - в лабораторию. Отдадите заместителю доктора Шаубергера, помните его?

-Йозеф Вельц, конечно, - кивнула она, беря в руки конверт. – Но я ни разу не спускалась вниз, у меня нет пропуска…

-На конверте моя подпись, вот ваше разрешение, - хмыкнул Рихтер, скрываясь за дверью. Дальше он обращался к собеседнику в кабинете: - Виктор, вы уверены в этом? Корабль обладает собственным сознанием?

Лилия едва не вскрикнула от удивления, быстро отошла от двери, чтобы не засекли. Сердце учащённо билось, голову закружило. Значит, это правда, все её сны… внизу правда стоит корабль! Но что за штуковина такая? И причём тут сознание?

Между тем, нельзя терять время. Она выскочила в коридор, добралась до лифта. Нажала на кнопку, и кабина со скрипом и грохотом понесла её вниз, к приключениям.

«Неужто это не сон?» - пролетела мысль в голове Лилии.

А ведь мать девушки, увлечённая толкованием сновидений, постоянно болтала о том, что у каждого сна есть причина. Тем более, если он преследует тебя каждую ночь. Явно Бог на что-то указывает, Лилия обязана увидеть корабль вживую.

Дверцы лифта раздвинулись. Лилия вышла, осмотрелась: длинный коридор освещали прямоугольные лампы на потолке. Двери по бокам вели в лаборатории и исследовательские залы. Она подошла к каждой, пытаясь найти нужную: «Исследовательские отделы астрономии и геологии» соседствовали с отделами германской филологии и геральдики. Коридор полукругом сворачивал в другую сторону, где виднелась более крупная дверь с табличкой: «Отдел новых технологий».

Она постучалась, услышала лязг металла и чей-то вскрик.

-Какие растяпы! – буркнул Йозеф Вельц, открывая дверь. – Это вам не сломанный аккумулятор! Он стоит как десять ваших зарплат!

— Это вам, срочно от штурмбаннфюрера Рихтера, - сказала Лилия, передавая конверт.

Вельц выглядел неважно: белый халат заляпан маслом, чёрные пятна покрывали щёки. Но неизменные усики под широким носом выглядели идеально: наполовину француз, он очень заботился о своей растительности, словно садовник, подстригавший кусты.

-Отлично! – сказал он, выхватывая конверт и доставая письмо. – Что у нас тут… ах, чёрт! Эй, бросайте смазку! Экстренный вызов, код 7!

-Что за код…

Лилия не дождалась ответа, дверь захлопнулась перед носом. Расстраиваться смысла не имело, она воспользовалась случаем и проскользнула по коридору, который вывел её к ангару. И вуаля! Никто не охранял ворота, да и дверь слегка приоткрыта!

Она прошла несколько шагов и услышала громкий голос мужа, доносившийся из открытой комнаты. Она резко затормозила и прижалась к стене, словно собиралась просочиться сквозь неё. Паника, подобно хищной птице выпорхнула из ниоткуда, готовясь разорвать душу.

-По-вашему это нормально? – бесился Томас Ланге. – Немецкий солдат обязан строго придерживаться устава!

Лилия подобралась к проёму и осторожно выглянула. Муж держал в руках кипу фотографий обнажённых женщин и тряс перед лицами солдат. Те выглядели до смерти напуганными, в то время как Томас наслаждался своим триумфом, приоткрыв рот в широкой ухмылке.

-Вы здесь для того, чтобы служить Рейху, а не для того, чтобы по ночам на сиськи пялиться! – крикнул Ланге. – Это я конфискую, а вас ожидают штрафные санкции, ребята. Готовьтесь, будете сутками с кухни не вылезать…

Лилия проскочила мимо комнаты и ворвалась в ангар. Здесь царил мягкий полумрак, она едва не столкнулась с какой-то тележкой. Глаза быстро привыкли к темноте, где-то должен быть выключатель.

Пальцы ощупывали стену возле дверей, но находили лишь шероховатый бетон. Какое невезение! Оказалась у цели, пройдя такой путь, наполненный страхом, а в итоге…

Послышался щелчок, лампы на потолке вспыхнули, ослепляя Лилию. Она скрыла лицо в ладонях, услышала громкий топот и голоса в коридоре. Это конец, её заметили, сейчас поймают!

Но просто так прыгать в объятия мужа она не собиралась. Ринулась вглубь ангара, спряталась за громадным ящиком, со свастикой на поверхности. Выглянула и рассмотрела громадный аппарат в форме перевёрнутого блюдца, занимавший центр помещения. Он выглядел идеальным, без единой царапины, отливавший серебром в лучах света.

В ангар вошла группа учёных в белых халатах. Их сопровождали солдаты, сам Томас Ланге встал возле проёма, казалось, корабль его не интересовал. Значит, он был здесь и раньше, и не единожды.

-Приготовьте всё к прибытию Рихтера, - сказал Вельц, проходя к аппарату. – Возможно нам удастся оживить корабль без включения главного двигателя.

Три человека исчезли в корабле, просунувшись сквозь круглое отверстие в обшивке, бывшее чем-то вроде люка. Солдаты отходили по сторонам, Ланге пошёл в сторону Лилии, глаза рыскали по сторонам, ноздри расширялись. Он походил на ищейку, что вынюхивала преступника. Он не мог знать, что жена рядом, стоит протянуть руку. Но этот сукин сын всё чувствовал, обладая поразительной интуицией.

Лилия оглянулась, в поисках нового укрытия. Ничего привлекательного, одни лишь мелкие ящички, странные приборы, куски металлолома. Ближайший погрузчик в десяти метрах, её точно заметят.

Вляпалась Лилия, это конец. Она вспотела, сердце вырывалось из груди, руки дрожали.

В тот момент, когда до укрытия оставался метр, Томас неожиданно остановился. Оглянулся и крикнул:

-Лейтенант Хоффман! Чем обязан? Вас никто не вызывал!

-Ланге, не забывай, что я заместитель штурмбаннфюрера, моя обязанность, чтобы здесь не торчало лишних людей!

Лилия осторожно выглянула из укрытия. Муж отошёл к высокому и статному немецкому офицеру, о котором вечно отзывался с недовольством. Клаус Хоффман являлся образцом немецкого офицера, и хоть звания лейтенанта принадлежали обоим, Томасу приходилось подчиняться ему. Доверие и уважение Рихтера было на стороне Хоффмана, который не вызывал в Лилии вообще никаких эмоций. Он часто появлялся в приёмной, но кроме вежливых кивков, иногда слов «Здравствуйте», ничем не выдавал своей заинтересованности в стенографистке. Такое чувство, что относился к ней как к образцу мебели, механизму, сросшимся с печатной машинкой. И казалось бы, ей-то какая разница? Но женское самолюбие штука странная, если кто-то не обращает внимания, то появляется зуд.

-По-вашему, я посторонний? – буркнул Ланге, едва сдерживая гнев.

-Не принимай на свой счёт, - ответил Хоффман, - просто здесь моя вотчина, а тебе следует заниматься караулом. Какого чёрта снял моих людей с охраны ворот?

-Мне следовало поддержать дисциплину! Если бы вы знали, чем они занимаются, когда…

-Бог ты мой, Ланге! Не будь ханжой! Они ведь мужчины, что с того, что им хочется посмотреть на голых баб в свободное время? Я ни разу не засекал их с картинками во время несения службы!

-Нельзя так обращаться с подчинёнными, вы им не друг и товарищ…

Спор бы продолжался ещё долго, если бы Лилия случайно не задела ручку на ящике. Что-то щёлкнуло, и крышка упала вниз, едва не пришибив несчастную девушку. Он успела отскочить, но взгляд Хоффмана скользнул по ней. Зрачки расширились, но больше он ничем не выдал своих чувств.

-Что за чертовщина? – буркнул Ланге, который двинулся в сторону проклятого ящика. – Эй! Кто там?

Лилия нырнула внутрь, где оказалось пустое пространство, вонявшее машинным маслом. Сейчас всё решится, муж увидит её и убьёт… в этот раз ей не отделаться тумаками.

-Постойте, Ланге, я взгляну сам! – подал голос Хоффман.

Послышались торопливые шаги. Клаус взглянул в содержимое ящика и приветливо улыбнулся Лилии. Затем осторожно приподнял крышку и закрыл её внутри.

-Ничего серьёзного, - сказал он мужу, - просто какой-то балбес плохо закрыл крышку. А вот и начальство пожаловало! Идём, Ланге, время заняться делом.

Лилия вздохнула с облегчением. Несколько дырок в ящике обеспечивали ей не только доступ воздуха, но небольшой обзор. В душе всё бурлило, словно в колдовском котле. Почему Хоффман не выдал её? Уж от кого, а от него такого не ожидала…

Между тем, послышались громкие возгласы и смех. Группа людей во главе с Рихтером направилась в сторону летательного аппарата. Чудеса только начинались…

Глава десятая

Отто Вебер терпеливо ожидал любимую женщину, расположившись в кресле напротив окна. На дубовом столе поставлены бутылка вина и два бокала. Кровать соскучилась по любовным играм парочки.

Мари застряла на работе, зарабатывая сверхурочные деньги. Глупо это - когда они поженятся, Отто собирался обеспечивать семью в одиночку, пока она сидит дома с ребёнком. Вебер любил планировать каждый шаг в жизни, словно чертил план постройки дома задолго до того, как получить сырьё, чтобы его воздвигнуть. С детства поставил цель получать лучшие оценки, чтобы поступить на магистратуру. А затем, благодаря связям отца, его приняли в министерство иностранных дел.

Воспоминания захлестнули Отто, подобно лодке он закачался на волнах прошлого. Вспомнил тот момент, когда появилась мечта изменить страну, погрязшую в разрухе и нищете.

Мальчишкой он любил прогуливаться по Берлину, всё время в сопровождении людей отца, которые не отходили ни на шаг. Сын важной шишки из министерства нуждался в охране. Это не помешало Отто сбежать из-под надзора, чтобы прокатиться на метро, погулять в парке. К концу дня, уже собираясь домой, чтобы получить трёпку от отца, он свернул в какой-то тёмный переулок.

Сперва он услышал крики, ругань, смачные звуки ударов. Заглянул за угол и опешил, внутри всё перевернулось от изумления и страха. Какие-то нищие дрались друг с другом за буханку заплесневевшего хлеба. Женщина лет сорока с рваном пальто, с грязными свалявшимися волосами впилась ногтями в лицо мужчине. Тот выглядел и того хуже – физиономия покрыта копотью, в густой бороде застряли опилки и засохший окурок. Отто бросил последний взгляд на хлеб и рванул со всех ног.

Эту зеленоватую плесень он запомнит на всю жизнь. Так же как на буханке она пропитала собой Германию, погрязшую в безработице, дефиците продуктов, тотальной бедности. Огромные репарации, которые платили странам-победителям высасывали и без того последние соки из экономики.

С тех пор Вебер поклялся себе вырасти и что-то изменить в этом кошмаре. Став дипломатом, он пытался пробить договора с другими странами Европы на увеличение торгового оборота. Проблема в том, что к этому времени к власти пришёл Адольф Гитлер.

Плесень превращалась в гниль.

Фюрер дал немцам долгожданную надежду на лучшее будущее, для многих его обещания стали глотком свежего воздуха. Национал-социалистическая партия оказалась удачной находкой, золотой монеткой, затерянной в куче навоза. Экономика встала на ноги, бедность уходила в прошлое, вскоре и с безработицей будет покончено.

Отто понимал Мари, её фанатичную веру в Гитлера, который поднимал Германию с колен. Как и миллионы немцев она не задавала вопрос какую цену придётся заплатить за счастливую жизнь. А Вебер предчувствовал перемены, горячее дыхание предстоящей войны, что обжигало лицо. Он не ощущал себя предателем, продавшим Родину русским, а наоборот патриотом, пытавшимся спасти людей от гибели. Но кто ему поверит, если правда раскроется?

Если НКВД прищучила его контакт в Союзе, то Веберу не избежать опасности. Вряд ли его сдадут немцам, зато с удовольствием захотят допросить. Но для этого нужно заслать своего агента в Германию, а просто так хватать дипломата Рейха никто не станет.

Все эти вопросы вызывали головную боль. Вебер не выдержал и поднялся с кресла. Наполнил бокал, выпил, ощутив кисловатый привкус. Стало легче. На первом этаже хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги по лестнице.

-Отто! – Мари ворвалась в комнату подобно вихрю. – Как я соскучилась! Что за день, что за день… одни хлопоты.

Вебер обнял девушку, поцеловал, ощутив земляничный аромат. Последние тревоги растаяли как снег под весенним солнцем. Они вместе, в безопасности, и никто в целом мире их не потревожит. Родное гнездо внушало уверенность и спокойствие.

-Тётя Кларисса выходит замуж! – продолжала трещать Мари, вырвавшись на волю. – До сорока лет прожила старой девой, а в конце охомутала богатого военного промышленника. Случаются же чудеса! Теперь будет заказывать все наряды к свадьбе в нашем магазине!

-Рад за неё, - кивнул Вебер. – К нашей свадьбе тоже будем так готовиться?

-Отто, а ты уже собрался делать предложение? – хмыкнула Мари, игриво покачивая бёдрами. – А я думала дождёшься моей беременности!

-Да я…

Но Мари уже скрылась в коридоре, слышался только цокот каблучков по полу. Отто вздохнул, мысли потекли в правильном русле, впадая в море довольства. Неплохо бы накопить на то колечко с бриллиантом, что он обнаружил во время поездки в Мюнхен в прошлом году.

Мари вернулась спустя минут десять, в новом платье яркого зелёного покроя, открывавшим загорелые плечи и верх груди. Волосы спадали на них завитыми локонами.

-У меня подарок для тебя, - сказала она, передавая Отто прямоугольную коробочку, перетяную праздничной лентой. – Скоро у нас годовщина, помнишь?

-Но ещё ведь целый месяц! – усмехнулся Вебер.

Вместо ответа Мари налила себе вина, на губах заиграла странная улыбка, а глаза заискрили.

Отто развязал ленту, открыл коробку и вскрикнул от удивления. Дрожащими руками вытащил книгу в дорогом кожаном переплёте, которую последний раз видел у себя дома, в библиотеке. Не веря глазам, чувствуя сухость в горле, он раскрыл её и прочёл на первой странице посвящение, оставленное отцом. Да, нет сомнений, «Капитал» Карла Маркса из его квартиры.

-Откуда… как… - запинался дипломат. – Я ведь не давал тебе ключей от моего дома!

-И не показывал богатую коллекцию запрещённой литературы, ведь так? – Голос Мари изменился, ласковость уступила жёстким тонам. – Какой же лицемер, боже! Помнишь, как ты поддакивал мне, когда мы смотрели кострище из окон? Я тогда самолично отдала книжки Томаса Манна. А сам хранил у себя эту мерзость…

-Эту книгу подарил мне отец! – отрезал Вебер, который начинал выходить из себя. – Я не мог просто бросить её в огонь!

-Он был ярым коммунистом, так ведь? – Мари резко вытащила из-за пазухи револьвер. – Отвечай!

-Ты что творишь, сдурела?! – От неожиданности Отто чуть не свалился с кресла. – Откуда у тебя оружие?

-В наше время женщинам требуется защита, - ответила Мари. – Раз уж мужчины способны только на предательство. Так что прекрати лгать, милый. Тебе это не к лицу. Коммунист отец, и сын пошёл по его стопам, с гордостью. Не удивительно, что ты отговаривал меня от вступления в НСДАП!

-Не смей ни в чём обвинять моего отца! Он был прекрасным человеком, до конца жизни пытался помочь стране выбраться из помойной ямы, в которую нас ввёл Вильгельм Второй…

-Допустим. Но скажи мне, любимый, почему ты якшаешься с русскими коммунистами, а? Не смотри на меня так! Я всё знаю!

-Что за бред? Откуда? И как ты достала эту книжку?

-Гестапо занимаются тобой не первый год. Они разрабатывали дело твоего отца, а после его кончины решили, что сын мог иметь такие же коммунистические корни. Ты хоть представляешь каково это, большевик на министерской должности? Позавчера они явились в мой дом и всё рассказали о тебе, устроили допрос. Я клялась, что ничего не знаю, думаешь поверили? Так что я с радостью согласилась вытащить из тебя информацию.

-С помощью револьвера?!

-Мои женские чары вряд ли подействовали на ярого коммуниста. К тому же, я больше в постель не лягу с таким выродком. Меня словно в грязь окунули, в дерьмо! Так что говори с кем работаешь!

-Ни с кем! Всё это бред…

Отто поднялся с кресла с намерением отобрать у женщины оружие. Мари взвела курок и крикнула:

-На месте стоять! Иначе продырявлю этот прекрасный костюм кремового оттенка, который сама тебе подарила!

-Что гестапо наговорили ещё? – Вебер опустился в кресло обратно, ощущая первые признаки страха. – Быть может, что я приношу в жертву младенцев и танцую голым при луне?

-Не будь поверхностным! – фыркнула Мари. – Гестапо сотрудничает с Абвером, а они в курсе твоих частых поездок в Советский Союз. Ты передавал какие-то бумаги советским дипломатам, а в них содержался шифр с данными о немецких разработках в вооружении. Всё сливал врагу, Отто, какое паскудство!

-У них нет доказательств! Всё это пустые домыслы…

-Обыск в твоей квартире показал не только библиотеку запрещённой литературы. У тебя куча бумаг с зашифрованными данными. Абвер пытался взломать их, но тщетно.

-Потому что там не было никаких секретов! Просто служебные записки о договорах с европейскими странами…

-Скользкий как угорь!

Мари подошла на шаг ближе. В свете потолочной лампы ярко высветилась татуировка на плече в форме нацисткой свастики. Отто вздрогнул, не веря глазам. Только сейчас до него окончательно дошло – эта женщина больше ему не друг. Она прикончит его и не поморщится. Нужно немедленно убираться отсюда, пока пуля не пронзила ему сердце.

-Положи оружие, любовь моя! – вкрадчивым голосом обратился он. – Мы всё обсудим, любая проблема решается откровенным разговором.

-Как в тот раз, когда тебя на месяц отправили в Советский Союз? – хмыкнула Мари. – Я не хотела отпускать, чувствовала что-то не так. Мама всегда говорила: «Прислушайся к интуиции, женщины из нашей семьи чуют ложь, слышат мерзкий запах надувательства!» Как она была права…

-Я никогда не предавал свою страну!

-Не хочешь рассказывать мне – поведаешь всё гестапо, там мастера по нахождению истины.

-Зачем ты испортила такую нежную кожу? Мари, эта свастика…

-Заткнись! Не желаю больше ничего слушать!

-Мари…

Отто встал с кресла и бесстрашно двинулся к женщине, которую любил. Ещё пару дней назад они занимались любовью в этой самой комнате, провели жаркую ночь, наполненную удовольствием. Не может быть, чтобы она не прислушалась к нему теперь. Сейчас он накроет её руку ладонью, мягко отберёт оружие. Всё будет хор…

-Не смей!

Выстрел пронзил тишину, громко ударил по ушам, будто погребальный колокол. Отто вскрикнул от резкой боли в груди, покачнулся от удара, кровь полилась из отверстия в рубашке. Ноги больше не держали его – он упал на колени.

Говорят, перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь. Но Отто Вебер видел лишь лицо женщины, которая его предала и уничтожила. Никакой любви и нежности – физиономия искажена ненавистью и отвращением.

-За что…

Последние слова потонули в грохоте шагов и криках приближавшихся агентов гестапо. Когда они ворвались в квартиру всё было кончено. Мари безмятежно сидела в кресле с дымящимся револьвером. Ни слезинки не пролила, а лишь допивала любимое вино.

Глава одиннадцатая

Марта Скаврони, урождённая Рихтер, всегда увлекалась таинственным и необъяснимым. В детстве, когда популярность спиритизма достигла максимума в Европе, она с подружками пыталась вызвать дух почившего Бисмарка. Получилось не очень: на доску Уиджи свалилась свеча и едва не спалила комнату девочки. Родители устроили головомойку и навсегда отучили её от идиотских затей. Брат же, Георг посмеивался над ней, наклеив фальшивые усы и называя себя «несчастным призраком канцлера». Он носился за сестрой по комнатам и призывал отправить его назад на Небеса.

Марте исполнилось шестнадцать, и родители задумались о выдаче дочки замуж. Пока Георг маршировал в военном училище, становясь офицером, сестра пыталась избежать замужества. Мечтала о том, чтобы снять квартиру где-нибудь в Берлине и заняться учёбой. Ей хотелось посветить жизнь стоящему делу, получить образование. Но родители были старой закалки: учиться можно и дома, пока будешь ухаживать за мужем и рожать ему детей.

В итоге её выдали за итальянского аристократа, проживавшего по соседству от их усадьбы. Адриано Скаврони являлся дальним родственником королевской семьи, занимавшимся немецко-итальянским заводом по производству пушек. Семейный бизнес процветал с приходом Гитлера к власти. Артиллерийские установки множились на глазах, подобно тому, как инфузории делились пополам в капле воды.

Марта родила ребёнка, за которым ухаживали гувернантки. Дочка росла, становясь похожей на мать, внушала тепло и радость. Но увлечения оккультизмом расцветали в душе Марты как подснежники под слоем снега. Подружка детства, выросшая в прекрасную молодую женщину и наследницу состояния, пришла к ней в гости. Катти Дойч не была замужем, получила прекрасное образование, сама управляла усадьбой. Настоящая мечта свободной и раскрепощённой женщины.

-Ты всё ещё пытаешься вызвать духов? – спросила она у Марты, когда они пили вино под музыку Моцарта. – Не прячь глазки, дорогая! Я знаю, когда пытаешься скрыть правду!

-Иногда, если мужа нет дома, - ответила та. – Но ничего не выходит. Только пялюсь на доску, словно пытаюсь выжечь её взглядом.

-Ты прямо пироманка, милая! – расхохоталась Катти. – Всё тебе жечь да жечь, как в детстве. Чушь собачья эти призраки. Я тут занялась стоящим делом, от которого получаешь невиданный экстаз. Это сродни медитациям с Востока, но намного сильнее.

Марта покраснела, смущённая таким поворотом. Ей казалось, что подруга рассказывает о чём-то запретном, как о занятиях любовью с мужчиной. По крайней мере глазки у Катти горели ярким блеском, словно после испытанного оргазма.

-Ты чего? – Катти щёлкнула её по носу пальцем. – Очнись! В этом нет ничего плохого, наоборот расширяешь горизонты сознания!

-И чем же там занимаетесь? – спросила Марта, скрещивая руки на груди. – Кого ещё можно вызывать, кроме духов умерших?

-Как насчёт связи с цивилизациями с других планет? Понимаю, звучит дико, но я сама видела, как контактёр общалась с инопланетянами. До сих пор мурашки по коже, милая.

-А может шарлатанство?

-Сама ты… просто не была там, не ощущала вибрации силы, магнетизм космических лучей! Давай сходим, завтра вечером у них очередное собрание!

У Марты всё замерло в груди, жутко захотелось отправиться и проверить безумные слова подруги. Вряд ли Катти обманули бы так запросто, девчонка обладала воистину чутьём на лживые посулы. Она выгнала троих юристов, что собирались прикарманить её наследство. Мошенников она видела за километр.

-И что это за общество такое? – спросила Марта.

-Они кличут себя «Врил», обладая верой в то, что когда-нибудь люди смогут обладать знаниями цивилизации с созвездия Альдебаран…

Марта впитывала слова Катти как земля после долгожданного дождя влагу. Все её детские мечты воспылали с новой силой, пламя огня было куда сильнее, чем то, что едва не спалило детскую комнату много лет назад.

Не удивительно, что весь следующий день она не могла успокоиться, ожидая предстоящий вечер. Адриано уехал в командировку по делам фирмы, а дочка весь день играла в саду. В конце концов, в девять часов, прибыл автомобиль Катти, роскошный «Мерседес» последней модели. Недолго думая, оставив гувернантке распоряжение уложить ребёнка спать пораньше, Марта влезла на заднее сидение.

Машина рванула с места, движок издал настоящий рёв.

-Ничего себе! – Марта схватилась за сердце. – Куда мы спешим?

-А что такое? – рассмеялась Катти. – Я обожаю быструю езду! От этого повышается уровень адреналина. Да не волнуйся, трусиха. Вот схвати меня за руку.

Марта ощутила прикосновение тёплой ладони подруги. Вздрогнула, успокоилась. Давно она не испытывала столько чувств сразу, словно покрылась мхом за годы супружества. А теперь вновь испытала вкус жизни.

Они доехали за десять минут. Здание напоминало средневековый замок: зубчатые стены, круглая башня, но не из камня, а из кирпича. Катти поманила подругу за собой, подошла к широком двустворчатым дверям. Позвонила ровно три раза. Небось какой-то условный знак.

Марта обернулась по сторонам. Сельская местность, поля и леса кругом. Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая воду ближайшей речки в кроваво-красный свет. Поёжилась, плохой знак.

-Добро пожаловать! – раздался густой бас из проёма. – Баронесса ожидает вас в гостиной. Вы прибыли раньше остальных!

Марта увидела бородатое лицо привратника – лет пятидесяти, с крупным носом и холодными глазами. Он пропустил их в широкий коридор, позволил оглядеться. Пол выложен мрамором, стены облицованы красным деревом, везде висят репродукции картин. Каблучки зацокали по камню, пока они продвигались вперёд, мимо множества дверей. Катти шла уверенной походкой, словно была здесь хозяйкой.

Возле громадного, в половину стены зеркала, они остановились. Катти поправила причёску – в отличие от золотистых волос Марты, у неё чёрные локоны. Подруги отличались друг от друга как молоко от шоколада, загорелая и невысокая Марта едва доставала до плеч худой и стройной Катти, которая отличалась белой как снег кожей. Даже платья разнятся: дорогое замшевое из красного шёлка у наследницы состояния и обычное тёмно-синее из хлопка у жены итальянца.

-Катти, сколько лет, сколько зим! – раздался радостный вопль вышедшей из дверей баронессы. – Как всегда хорошеешь, до блеска!

-Ой, да брось, Ванесса, - захихикала Катти. – На себя посмотри, вылитая шестнадцатилетняя невеста!

Лесть звучала сладко до тошноты. Баронесса выглядела лет на сорок пят, если не больше, морщины покрывали лицо сеткой извилистых линий, словно русла пересохших рек. Косметика, которой она тщетно старалась скрыть признаки старости лишь подчёркивала их. Волосы уложены в длинную косу за спиной, чтобы скрыть следы седины.

Женщины лучшие в мире лицемерки, когда дело касается чужой красоты.

-К сожалению, Мария Оршич не почтит нас своим визитом сегодня, - вздохнула баронесса. – Она занята внеочередным собранием общества «Туле» … ой, а кто это прекрасное создание? А то я слишком много болтаю, лишние уши могут навредить.

-Моя подруга Марта Скаврони, я тебе рассказывала о ней, - представила Катти. – Она истинная верующая, ещё с детства интересуется миром духов. Марта, это Ванесса Лихтенштейн, супруга барона Зигмунда.

-Уж не сестра ли вы штурмбаннфюрера Рихтера? – подала руку баронесса. – Замечательный офицер, с ним знаком Генрих, отзывается с ним с большим уважением. Генрих Гиммлер, правая рука фюрера, да-да!

-Простите, я немного растерялась, мне всё здесь в новинку! – улыбнулась Марта. – Некоторые имена вводят в ступор. Кто такая Оршич?

-Поразительно как прославленные имена не доходят до ушей простых немцев! – покачала головой баронесса. – Мария Оршич – величайший медиум в истории, со времён Нострадамуса. Обладает таким даром, что при первом сеансе я едва не лишилась чувств. Тело поддалось какому-то экстазу, мои чакры словно подхватил ветер, и я завертелась, завертелась… ох, это нужно испытать самой. Ладно, давайте пройдём в гостиную. Пока прибудут остальные гости, мы успеем провести ознакомительный контакт. Я кое-чему научилась от Оршич. Но боже, я дилетант!

Они вошли в широкую гостиную, в которой слышался аромат каких-то сладких трав. Марта взглянула на занавешенные окна, множество свечей, установленных на каждом углу. Казалось, электричества здесь нет, но небольшой радиоприёмник что-то подпевал, стоя на каминной полке. Ноги ступали по мохнатому турецкому ковру. В центре располагался низкий столик и пуфики, на которые они и присели.

-Прежде всего, выкиньте лишние мысли из головы, - начала учить Лихтенштейн. – Оставьте прежнюю жизнь за пределами этой комнаты. Представьте себе нашу планету среди чёрной бездны космоса. Мы объединим усилия, через нас просочится сила «Врил», с помощью, которой мы окажемся за пределами времени и пространства!

Марта почувствовала странную вибрацию в воздухе, будто огоньки свечей тронул какой-то ветерок, и они сейчас погаснут. Но нет, пламя удержалось, но из оранжевого стало синим. Катти взяла её за руку, они встретились глазами. Неожиданно она потянулась к подруге и поцеловала её в губы, слегка, но этого хватило, чтобы их поразил разряд тока. Сердце подскочило в груди, волосы словно встали дыбом.

-Сила двоих объединила нас, а сейчас присоединюсь и я!

Баронесса схватилась за руки Катти и Марты, и они вновь ощутили электрический импульс. Склонились над столом, который опутал символ «Врил» - чёрно-фиолетовое полотно, пронзённое серебряной молнией.

Марту поглотил мрак. Она не могла понять, сон это или явь, но вместо гостиной оказалась среди миллионов звёзд, блестящих вокруг как искрящийся снег. Видение сменилось: она видела, как толпа людей скандирует славу Гитлеру, неся нацистские флаги со свастикой. Сам фюрер стоял на балконе высоченного здания, выполненного в форме громадного купола. Вскоре и эта картинка исчезла – теперь над главными городами мира поднимались раскалённые грибы взрывов. Чудовищное пламя поглотило купола Московского Кремля, люди испарились в один миг. Та же участь постигла и небоскрёбы Нью-Йорка. Марта часто листала газеты, так что видела снимки этих городов.

Ужас заставил Марту вырваться из видений. Она очнулась на полу, глядя в потолок, мокрая и задыхавшаяся, словно пробежала марафон. Лица Катти и Лихтенштейн склонились над ней.

-Что ты видела? – спросила баронесса. – Расскажи! В тебе есть необыкновенный дар, я почувствовала это как только прикоснулась к ладони…

-Я не хочу… мне нужно… где здесь ванная комната?

Ей показали. Катти хотела пойти с ней, но Марта заперлась на замок. Включила воду, умылась, стирая следы страха на лице. Всё это безумие, невозможное будущее. Скорее всего комнату пропитали запахи галлюциногенных трав или грибов.

-Милая, открой! Давай всё обсудим!

Катти стучалась. И зачем вообще она привела сюда Марту? Посмеяться над ней? И к чему этот поцелуй?

Спустя полчаса Марта оказалась дома, в постели. Она не хотела ни с кем говорить. Лишь забыть это видение, но ещё долго её преследовали кошмары.

Интерлюдия 3

-Полковник, мы нашли его.

Данила поднял голову, отвлекаясь от составления очередного отчёта. Физиономия Артура Голеева светилась торжеством. Младший сотрудник розыскного отдела не имел права врываться без стука. Если не случилось что-то из ряда вон выходящее.

К примеру, обнаружение Объекта Номер Один.

-Голеев, ты уверен на сто процентов, что это он? – спросил полковник. – Я не собираюсь кидать отчёт начальству и бежать за тобой как ужаленный…

-А зачем носиться? – хмыкнул Артур, доставая флешку. – Здесь всё есть. Объект Номер Один засветился на протестах. До смерти напугал бойца специального назначения.

Данила вздрогнул, воспоминание о афганском аде всколыхнулось в нём, подобно жаркому пламени. Ему исполнилось пятьдесят пять лет, давно пора на пенсию, но он дал зарок, что найдёт этого человека, даже, если на это уйдут последние годы жизни.

-Возможно, это просто похожий человек, нельзя делать выводы… - пробормотал полковник. – Ладно, давай сюда флешку. Принеси кофе, двойной без сахара. Мне нужно взбодриться!

-Так точно! – Голеев отдал устройство и ринулся исполнять приказ.

Данила несколько секунд собирался с духом. Если вновь ложный след, ошибка, совпадение… он не выдержит и выкинет ноутбук в окно. Таблетки успокоительного вряд ли помогут, нервы стали натянутой струной, готовой оборваться в любой момент.

Звук подключённой флешки вывел его из прострации. Он раскрыл видеофайл, увеличил громкость.

На экране появилось напуганное лицо бойца спецотряда. Он сидел по другую сторону стола, пока следователь записывал показания. Массивная челюсть, высокие скулы, мохнатые брови. Обычный мордоворот, который боялся только начальства. Но сейчас он напоминал ребёнка, которого вывели из ночного леса.

-Игнат Евсеев, - произнёс закадровый голос. – Вы обвиняетесь в том, что самовольно покинули подразделение во время спецоперации. Потеря оружия, в данном случае дубинки. Почему сбежали?

-Я не трус! – буркнул Евсеев. – Я просто хотел увидеть семью, что в том такого? Они надеются на меня! Я кормилец и главный добытчик!

-Вам грозит потеря работы, так что будьте откровенны.

— Это тяжело… -затараторил Евсеев. Дрожащей рукой он взял стакан с водой, отпил глоток. – Если бы были на моём месте… В жизни всякое повидал: наркоманов, убийц, психов! Но этот мужик, нечто иное, от него внутри всё съеживается от страха!

-Рассказывайте по порядку. Ваши показания будут тщательно рассмотрены на дисциплинарном слушании.

Евсеев кое-как сумел связать несколько предложений, рассказав о том, как погнался за блогером. Он замахнулся дубинкой, с намерением ударить его, как появился незнакомец.

-Он с лёгкостью вырвал оружие, - бормотал Евсеев. – Я собирался вступить в схватку… но тут встретился с ним взглядом. Боже, эти глаза… я будто провалился в зияющий колодец страданий! В них столько боли, и кое-что ещё – несгибаемая воля, нерушимый характер, словно этот мужик прожил сотни жизней! Я понимаю, звучит как бред сумасшедшего, но вы бы видели этот взгляд, он пронизывает насквозь, как проклятые лучи прожекторов!

Данила поставил на паузу. Никакой ошибки нет. Это он, Объект Номер Один.

Воспоминание горячей волной захлестнуло мозг, полковника прошиб холодный пот.

Раннее утро в пустыне. Их отряд готовится атаковать пост душманов. Большинство – желторотые юнцы, едва прошедшие курс молодого бойца. Он молодой лейтенант, готовившийся выполнить приказ. Но в душе у Данилы кипит паника. Вряд ли он сумеет уберечь этих парней от смерти.

-Не стоит волноваться, товарищ лейтенант, - подал голос новичок. – Они не ожидают атаки с тыла. Точным выстрелом снести голову часовому на вышке…

-Ты ведь не снайпер, рядовой, - ответил Данила.

-Скажем так – я много охотился в детстве, - усмехнулся рядовой. – Дайте мне винтовку.

Данила изумлённо воззрился на парня. Он не верил, что такое возможно, у новичка просто разыгралась горячка перед первым боем. Но неожиданно заглянул в его глаза. В этот момент он испытал страх, словно заглянул в тёмный провал, из которого нет выхода. Рядовому на вид лет двадцать пять от силы, а будто это закалённый в боях ветеран, прошедший через пламя мировых войн.

В то утро удача не отходила от них ни на шаг. Рядовой снял часового, а они перестреляли остальных моджахедов. Ни одной потери, даже царапины, словно их отряд охранял ангел-хранитель.

А на следующий день рядовой Загитов исчез. Последний раз махнул рукой с борта грузовой машины и был таков. За ним приехали и забрали на какое-то ответственное задание. Только спустя год Даниле удалось узнать, что никакого Загитова не существует. Кто он, куда пропал, почему тогда воевал с полковником – так и осталось тайной.

После развала Советского Союза, пролистывая военные архивы, Данила наткнулся на информацию об Антоне Звягине, фотографии которого, оказались как две капли воды похожими на Загитова. Неужто потомок разведчика? Дальше – больше. Точно такой же человек, но под другими именами возникал в истории Союза. Корейская война, инцидент на острове Даманском, Пражская Весна… снимков оказалось мало, но это лицо возникало всюду.

Даже в Олимпиаду 1980 в Москве Звягин возник среди тех, кто поздравлял спортсменов с победой. Настоящее безумие, словно один человек, который не стареет.

-Ваш кофе, - произнёс голос, отвлекая Данилу от потока мыслей.

Голеев поставил дымящуюся чашку перед командиром. Полковник кивнул и отпил глоток. Горьковатый вкус взбодрил его, заставив нервы прекратить дребезжать, словно раскалённый провод.

-Вы нашли блогера? – спросил он.

-Правдоруб и не прятался особо, - усмехнулся Голеев. – Канал очень популярен, снимает видео с разоблачениями чиновников…

-Короче!

-Мы знаем, где блогер живёт, но проблема в том, что дома он не появлялся. То есть, заходил недавно, но в то время мы ещё не установили за ним слежку. Пришлось идти по пути наименьшего сопротивления – проверили звонки.

-А просто вычислить, где мобильник нельзя?

-Сукин сын сумел спрятать свой gps-сигнал! Системы слежения бесполезны. Так или иначе, он звонил матери, паре друзей… но никому не рассказал о своём местонахождении. А вот девушка Екатерина Лимонова, с ней всё удачнее. Похоже, сообщил свой адрес. Остаётся проследить за ней.

-Считаешь, Правдоруб и Объект Номер Один вместе заныкались?

-Вероятность 75 процентов!

-Тогда начинай операцию. Уведомляй меня о ходе каждый час.

-Есть, полковник Никоненко!

Данила продолжил пить кофе. Он прекрасно знал, что стоит на кону. Его дед предупреждал об этом в своих записях. Антон Звягин – угроза, которую следует устранить.

Но прежде всего разобраться, как ему удаётся не стареть.

Глава двенадцатая

Лилия ощущала себя рыбиной, которую засунули в банку консервов. Ящик обладал большим пространством, но не позволял ей вытянуться в полный рост. Спустя какое-то время тело заныло, к горлу подступила тошнота. Аромат машинного масла въелся так сильно, что казалось заполонил не только ящик, но и саму Лилию, отравляя ей кровь. Вряд ли она продержится долго.

Во тьме появился тонкий луч света. Лилия кое-как повернулась на другой бок, прижала глаз к дыре в корпусе. Открывался неплохой вид на необычный корабль. Прислушавшись, разобрала и некоторые слова, благо офицеры говорили громко и с каким-то необъяснимым восторгом.

-Обнаружили резервный источник питания? – спросил Рихтер. – Честно говоря, это внушает опасения.

-Почему? – спросил Хоффман. – Если этот перевёрнутый таз сумеет открыть нам свои секреты…

-Далеко не факт, что запуск пройдёт благополучно, - фыркнул штурмбаннфюрер. – Или забыли, что случилось с Лэнгом?

-Должен признать, что без ошибок в нашем деле не достигнешь вершины, - сказал Шаубергер, появившийся из-за дверей. – Лэнг проявил смелость, за что и заплатил жизнью, в чём его вина? Как по мне, ему нужно присвоить звание героя…

-Виктор, вы слишком романтизируете его поступок! – поморщился Рихтер. – Парень сыграл в ящик, потому что не просчитал всех рисков! Мы имеем дело с технологиями, опережающими наше развитие на сотни лет!

-Можно спорить до бесконечности, - отрезал Шаубергер, поглаживая бороду. – Лучше проверим мою теорию на практике. Шольц, что вы так долго?

Йозеф высунулся из отверстия в корабле, лицо блестело от пота, а усики повисли, будто скорчились от страха. Бедняга отнюдь не радовался, что ему выпала честь задействовать план Шаубергера. Просчёт стоил слишком дорого, погибать мучительной смертью та ещё благодарность за верную службу Рейху.

-Всё готово! – крикнул он. – Ждём вашей команды!

Рихтер медлил, в душе у него грызлись червячки сомнений. Принцип действия оказался прост до безумия. При активации некоей кнопки, включался искусственный интеллект корабля. Оставалось задействовать определённые команды, которые включали системы управления. На мостике инженеры вводили данные в компьютер, пока Вельц пребывал в галлюцинации, вызванной ИИ. Лёгкое перепрограммирование позволит оживить «летающее блюдце».

Если, конечно, мастера по шифрам не ошиблись, когда разгадывали инопланетный язык. В таком случае…

-Действуйте! – крикнул Шаубергер, видя колебания штурмбаннфюрера. – Удачи!

Вельц нерешительно кивнул и скрылся из виду.

-Если не получится…

Рихтер не договорил. Корабль загудел, завибрировал, по серебристой поверхности прошлись волны какого-то движения. Лилия едва не вскрикнула от изумления, пришлось закрыть самой себе рот. Она бы в жизни не поверила, что подобная штуковина вообще способна работать, не то, что летать.

Между тем звуки прекратились так же резко, как и начались. Зато появились огни – десятки цветов радуги заискрились по поверхности «блюдца». Наблюдавшим пришлось прикрыть глаза руками, чтобы не ослепнуть от яркого калейдоскопа.

Корабль пробудился. Но живы ли внутри инженеры?

Ответ не заставил себя ждать. Голова Вельца вновь высунулась из отверстия, вполне молодая и здоровая, без признаков старости.

-Системы корабля работают на минимальной мощности! – крикнул он. – Мы сумели запустить хранилище данных, бортовую вычислительную машину!

-Отлично! – захлопал в ладоши Шаубергер. – Я этого и добивался, штурмбаннфюрер. Нужно подключить наших шифровальщиков немедленно. Там должны храниться чертежи аппарата, все инструкции, знания инопланетян!

-Ланге! – позвал Рихтер. – Слышали Виктора? Выполняйте! Одна нога здесь…

-Есть! – отрапортовал Томас, кинул презрительный взгляд на Хоффмана и скрылся за дверями ангара.

-Я смотрю взаимная симпатия между тобой и Ланге прямо искрит! – усмехнулся Рихтер. – Чем ему не угодил, Клаус?

-Понятия не имею! – пожал плечами Хоффман. – Видать бесится, что я не подхожу на роль идеального немецкого офицера!

-Не обращай внимания, - махнул рукой штурмбаннфюрер. – Лично меня тошнит от его выслуживания, никакой личной инициативы, устав как Библия. У солдата должна быть своя голова на плечах тоже…

-Господа, не отвлекайтесь! – взмолился Шаубергер. – Перед вами чудо, прилетевшее из глубин Вселенной! Человеческий разум настолько могуч, что сумел привести в действие аппарат…

Учёный не договорил, а вздрогнул и отошёл на шаг.

Корабль вновь завибрировал. Огоньки стали гаснуть один за другим, словно кто-то проводил тряпкой, стирая мел на доске. В воздухе возникла светящаяся голограмма – инопланетные символы закружились в ритме, отбивая какой-то безумный танец. Казалось, аппарат пытался что-то показать опешившим людям, но они не понимали ни слова.

-Поразительная технология! – Рихтер прошёл вперёд, и его рука прошла сквозь иероглиф. – Думаете, где-то на поверхности «блюдца» есть проектор?

-Гораздо сложнее, - покачал головой Шаубергер. – Это объёмные изображения, полученные с помощью интерференции волн. Но подобные картинки невозможно получить при таком ярком освещении, как в ангаре.

Рихтер поморщился. Он ни черта не понимал в этой научной ереси, зато осознавал, что наткнулся на золотую жилу. Не зря он скрывает корабль от руководства Рейха. Как только секреты перейдут ему в руки, он сумеет добиться невозможного – высочайшего поста в командовании, доверия верхушки СС. Рейхсфюрер Рихтер, звучит же? Сместить Гиммлера с поста после подобного открытия сущая безделица!

-Да где же эти шифровальщики? – запричитал Шаубергер.

Поздно, голограмма растворилась в воздухе. Послышался гул, в серебристом металле возникли две чёрные дыры. Хоффман первым почувствовал неладное. Он оттолкнул Рихтера, тот налетел на Шаубергера и оба грохнулись на пол. Голубой луч света вырвался из «блюдца» и обжигающим потоком воздуха пролетел мимо. По пути он испарил ящик с инструментами, вонзился в щиток подачи электричества. Свет в ангаре погас, послышались возбуждённые возгласы и ругательства.

Лилия решила воспользоваться моментом, откинула крышку и выбралась из ящика. В темноте споткнулась о кусок металла, охнула от боли. С трудом доковыляла до выхода – светящийся проём манил к себе, словно мотылька к огню. Солдаты рыскали туда-сюда, но фонарей не принесли. Лилия проскочила мимо Рихтера, отдававшего бессмысленные приказы. Секунда-другая и она оказалась в коридоре. На её счастье, он оказался пустым.

Вскоре Лилия шагала между лабораториями, мокрая и взъерошенная. Вошла в лифт, и когда дверцы закрылись, облегчённо вскрикнула. Адреналин зашкаливал, слёзы текли из глаз. Приключение, которое она запомнит на всю жизнь.

Хорошо, что в кабине висело зеркало. Она быстро привела себя в достойный вид, платком стёрла следы пота и слёз. Не хватало, чтобы кто-то заподозрил её в нечестной игре.

«Это ведь вправду инопланетный корабль, - подумала Лилия. – Надеюсь, усвоят урок, он очень опасен. Если разгадают тайну этого луча… боже, нельзя давать людям такое оружие!»

Глава тринадцатая

Похороны Отто Вебера назначили на среду.

Гестапо потрудились на славу. Придумали простенькую легенду об ограблении, разгромили квартиру, вытащили ценные вещи. Совсем не в их интересах, чтобы кто-то прознал, что немецкий дипломат являлся тайным агентом Советского Союза. Тем более доказательств они так и не достали, лишь косвенные подозрения. Шифр в бумагах остался неразгаданным.

Мари Пресслер заперли в камеру, отсчитав по полной программе. Мало того, что она не выполнила указаний, так ещё и застрелила потенциального шпиона. Вместо того, чтобы допрашивать Вебера в застенках гестапо, вытащить ценную информацию, пришлось заметать следы. Мари же хладнокровно выслушала ругательства, считая, что не совершила ничего дурного. Наказала предателя, за которого мечтала выйти замуж.

Под подозрения попали все контакты Вебера. Так что дело Клауса Хоффмана изучили со всей тщательностью. Но докопаться до чего-либо оказалось нереальным – легенда Антона идеальна, словно он вправду чистокровный ариец. Встречались и что с того? Не могут молодые люди иметь дружеские отношения?

К тому же, вызвать Антона для допроса означало рассказать ему правду о Вебере. В планы тайной полиции это не входило. Да и обвинять немецкого офицера в сговоре – самоубийственная затея без доказательств.

Антон так и не выяснил правду. Но подозрения, подобно скользким змеям, обволокли разум. Ограбление? Чушь собачья. Вебер не зря поделился своими страхами. Его раскрыли, непонятно только одно. Зачем убивать, не добыв информации?

Боль от потери друга он ощутил позднее, когда прошла стадия отрицания. На похоронах, когда гроб опускали в землю, у Антона закружилась голова. Он опёрся о дерево, росшее рядом с могилой, колени дрожали. Отто не мог быть мёртв, ещё недавно они виделись, а теперь тот никогда не поможет ему.

Друзей у Звягина больше не осталось. Как и связи с Родиной.

Все уже разошлись – дипломаты, работавшие с Вебером, рядовые сотрудники посольств, просто знакомые. Антон молча стоял над зарытой могилой, припоминая слова друга. Бежать в Швейцарию? Только не сейчас. После того, что он увидел в ангаре, это безумие. Нельзя, чтобы нацисты овладели подобными технологиями. Ещё пара лет и «блюдца» зависнут над Москвой, сжигая город дотла из лучевых пушек.

-Не могу я сбежать, дружище, - произнёс он. – Ты не верил в инопланетян, но они существуют. Лучше бы пролетели мимо нашей планеты. Это как пожар, что охватывает лес. А я олень, что бежит сломя голову, в то время как чувствует запах палёной шкуры. И только в конце он понимает, что пламя облизало его самого. Я должен остаться среди деревьев, чтобы спасти этот лес.

Антон постоял пару минут, вздохнул и направился к выходу с кладбища. Возле стальных ворот находилась стоянка, где ожидал чёрный «мерседес». Звягин насторожился – он-то пришёл сюда пешком. Из автомобиля высунулась знакомая физиономия.

-Примите мои соболезнования, - бесцветным голосом, который не отражал эмоцией сказал Вильгельм Шросс. – Отто Вебер был достойным гражданином Рейха. Его дипломатические способности не раз помогали достичь компромиссов с Европой. Жаль, ему так и не дали развить таланты, он бы мог занять место повыше.

-Спасибо, - ответил Антон. – Если бы не печальный повод, я бы подумал, что вы за мной следите. Я ведь не на плохом счету в вашей конторе?

Шросс усмехнулся. Бледное лицо контрастировало с чёрным костюмом, длинные пальцы напоминали паучьи лапы, сжимавшие дипломат. Этот тип никак не подходил для работы шпиона, ведь своим обликом альбиноса он выдавал себя с головой. Шросс выделялся как облачко на идеально чистом небе.

-Как говорят мусульмане, если гора не идёт к Магомету, то он сам идёт к горе, - сказал Вильгельм. – Вы ведь так и не связались со мной, а я ждал, надеялся, строил планы…

-Слушайте, сейчас не время и не место обсуждать эти дела, - сказал Антон. – К тому же, нечего докладывать, на базе тихо.

-Я бы поверил на слово, но вы с Рихтером слишком похожи, - хмыкнул Шросс. – Оба любите держать свои тайны в сундуке, зарытом в глубинах души. Сядьте, есть предложение.

Сравнение со штурмбаннфюрером вызвало у Звягина тошноту. Но делать нечего – шутки с агентом Абвера до добра не доведут. Он залез в салон автомобиля, ощутив аромат свежей кожи сидений. Дверца захлопнулась, а Шросс, сидевший рядом перестал улыбаться. Бледное лицо всё больше напоминало морду змеи, готовую заглотить свою жертву.

-Вы ведь хотите знать, кто ответственен за смерть Вебера? – спросил агент. – Хоффман, не смотрите с таким изумлением. Вы не настолько глупы, чтобы поверить в официальную версию.

-И я не настолько наивен, чтобы начинать копать и выдавать себя с головой, - парировал Антон. – Мне не нужны проблемы с гестапо. Они словно крысы, пролезут, куда угодно, и сожрут тебя только дай повод.

-Их методы грубы, но эффективны, - бросил в ответ Шросс. – Но вы правы, гестапо вызывают презрение. Настоящие офицеры не опустятся до откровенных пыток и издевательств над людьми. Так или иначе, в Абвере не любят работать с ними. Особенно учитывая тот факт, что в гестапо любят откусывать больше, чем могут проглотить. То же самое и с делом вашего друга Вебера, который мог иметь контакты с советской разведкой.

-Всё это чушь! Он был честным немцем, верившим в то, что помогает своему народу!

-Возможно, но кое-какие бумаги он передавал, на них присутствует тайный шифр. Улики косвенные, но этого достаточно, чтобы начать расследование. Гестапо любят работать изнутри, давить на эмоции, использовать людей, которые вам дороги. Хотите получить больше информации? Тогда дайте необходимые факты.

Антон промолчал, лихорадочно соображая. Шросс поступал не лучше тайной полиции – использовал дружеские чувства Звягина против него самого.

-Слушайте, я бы понял, если бы у нас работал вражеский шпион, - сказал Антон. – К нам постоянно поступают новые кадры, в основном инженеры, лаборанты и учёные. Их проверяют тщательно, сканируют прошлое до мелочей, копаются в грязном белье. Вам ли не знать, Шросс!

-Дело не только в этом, Хоффман, - покачал головой агент. – «Аненербе» что-то разрабатывает, Рихтер запрашивает новое финансирование, его аппетиты растут. Благодаря связям с Гиммлером он считает себя неуязвимым. У меня чуйка как у охотничьего пса, что-то не так. А ещё и эти слухи…

-Какие слухи? Я считал, что в Абвере серьёзно относятся к информации, не доверяя домыслам и байкам!

-Я кое-что сопоставил, сложил элементы мозаики вместе. Есть люди, утверждающие, что под Фрайбургом упал вовсе не метеорит, а какой-то самолёт или дирижабль. Если это так, то у Рихтера оказалось в руках нечто, о чём у нас в разведке должны знать в первую очередь. Но он молчит будто немой нищий на паперти. Я не люблю секреты, моё дело их разоблачать, если они угрожают немецкому народу.

-В таком случае, у вас просто разыгралась фантазия.

-Возможно, но моё предложение остаётся в силе. Вы мне информацию о разработках на базе, а я правду о смерти Вебера.

-Простите, но я спешу на службу.

Антон выскочил из машины прежде, чем Шросс успел его остановить. «Мерседес» взревел двигателем и рванул с места. Абвер так просто не сдастся.

Но любопытство сильная вещь, оно подобно нестерпимому зуду, после укуса комара. Шросс хитро поступил – ужалил своим предложением, разжёг огонь интереса. Кто-то убил друга, нужно выяснить зачем.

Но и говорить правду агенту нельзя, значит оставался единственный выход – дезинформация. Проявляй фантазию, придумывай несуществующие факты.

Лишь бы Шросс не оказался умнее…

Глава четырнадцатая

В этот раз Томас нанёс удар по лицу.

Лилия сдержала вопль боли, сжав зубы. Ей не хотелось показывать слабость, только не сегодня. Внутри неё что-то переломилось, словно кость, до этого застрявшая в горле и не дававшая дышать, треснула. Она вдохнула в лёгкие свежий воздух и готова отстаивать свои права.

Ланге вернулся домой в дурном расположении духа, глаза метали молнии. Оно и понятно: Рихтер гонял его, словно какого-то мальчишку-носильщика, а Хоффман унижал без всякого страха. Всё это Лилия видела и слышала, и это доставляло несравненное удовольствие.

Ужин Томасу не понравился. Он едва прикоснулся к курице, зарычал и кинул вилку в угол кухни. Вскочил и заорал в лицо жене:

-Погреть нельзя было?! Какого лешего еда холодная?!

-Не кричи на меня! – бесстрашно ответила Лилия. – Не моя вина, что полчаса возишься в ванной…

Томас опешил, рот раскрылся от изумления. Но думал недолго: отвесил пощёчину, от которой Лилия отступила на шаг. Жена не издала ни звука, лишь слезинка скатилась по обожжённой щеке.

-Что ты сказала, еврейская сука? – буркнул Ланге. – Ещё хочешь? Вижу, что мечтаешь…

Томас поднял руку для следующего удара. Лилия перехватила её в воздухе, сама дивясь своей смелости.

-Не смей прикасаться ко мне! – взвизгнула она. – Хочешь следы оставить? Рихтер будет очень удивлён синякам завтра. Мигом смекнёт, кто меня трогал!

Муж застыл, гнев уступил место страху. Лилия отпустила его руку и отошла к плите. Мысленно она улыбалась, задела Ланге за живое. Если всё же кинется на неё, то ударит его сковородкой.

Но Томас продолжал стоять, кусая губы. Пальцы щипали рубашку, что было верным признаком невроза. Он не сводил глаз с жены, словно изучая её, видя впервые.

-С каких пор смелость прорезалась? – буркнул он. – Думаешь, спущу такую наглость?

-Выбор невелик, Томас, - ответила Лилия. – Пугаешь разоблачением, а сам что? Как только раскрою рот, твоей карьере конец. В лучшем случае, посадят в камеру, а в худшем повесят как предателя, который женился на еврейке и подделал ей документы…

-Ах ты, тварь!

Ланге двинулся к ней, но Лилия замахнулась сковородкой.

-Чугуна в ней столько же, сколько в твоей башке! – крикнула она. – Проверим какой звук будет?

Томасу пришлось отступить. Он походил на маленького мальчика, которому разрешалось всё, но внезапно запретили прикасаться к сладкому. Муж снова принялся теребить рубашку и кусать губы.

-Пойду прогуляюсь, - сказала Лилия. – А ты жри свой ужин, понял?

Она выбежала из кухни, надела туфли и оказалась на улице.

На свежем воздухе отдышалась, сердце в груди выбивало безумный ритм. Всё, пути назад нет. Она рискнула всем, впервые дав отпор, но Ланге обязательно отомстит. Ей лучше не возвращаться домой сегодня. Но не ночевать же на улице!

Сумерки сгущались, окутывая низкие домики. На небе выскочила первая звезда, где-то вдали послышался гудок паровоза. Лилия прошла вверх по улице, поглядывая по сторонам. Кое-где уже светились окна.

Лилия не могла постучаться к кому-то и попроситься переночевать. С соседями не подружилась, могли пойти слухи. Ночь обещала быть тёплой, а значит можно переночевать и под открытым небом. Лишь бы найти место, где её никто не увидит.

С этими мыслями она подошла к скамейке, стоявшей напротив толстого ствола дуба. Крона дерева отлично скрывала от посторонних глаз, а шелест листьев убаюкивал как колыбельная матери.

Лилия присела, зевнула. Немножко отдохнёт и пойдёт дальше. Глупо ложиться вот здесь, как бездомная бродяжка.

Неожиданно послышался шорох. Лилия резко обернулась, но увидела шероховатый ствол дерева. Свет от ближайшего фонаря едва доходил досюда. Всё внутри неё напряглось: что, если Томас последовал за ней? И сейчас выскочит из-за дуба и схватит!

И действительно – из тени вышла чья-то фигура, но лица не разобрать. Лилия вскочила, мурашки пробежали по коже, ледяная волна ужаса заполонила душу. Бежать и не оглядываться!

-Кто здесь? – спросила она. – Выйдите на свет!

-Не бойтесь, я не причиню вреда! – ответил знакомый голос. – Это я, Хоффман!

-Лейтенант? – Лилия отошла на шаг. – Следили за мной что ли?

Клаус не ответил, а подошёл ближе. Свет от фонаря осветил знакомые черты лица. Голова без фуражки, мундир потрёпан, пуговицы расстёгнуты. Совсем не походит на образцового офицера, которым казался во время службы на базе.

-Я возвращаюсь с бара, - ответил он, поднимая ладони вверх, показывая, что не опасен. – Увидел, как вы шли по улице, постоянно оглядываясь, дрожа всем телом. Заподозрил неладное.

-Слушайте, герр Хоффман, - произнесла Лилия, - заделались рыцарем? Я настолько беспомощная, что меня нужно всё время спасать?

-Да бросьте! – усмехнулся лейтенант. – Дон-Кихот с меня паршивый, ведь мои ветряные мельницы гораздо опаснее, чем кажутся. Взять хотя бы тот случай в ангаре, когда я прятал Дульсинею в том ящике. Меня могли отвести на казнь вместе с вами.

-Да, я не поблагодарила вас, спасибо! – Лилия немного расслабилась и присела на скамейку. – Честно сказать, до сих пор не понимаю, почему не сдали меня Рихтеру.

-Рыцари спасают принцесс от драконов, а не бросают девушек в пасть монстрам, - ответил Клаус, присаживаясь рядом. – К тому же, я очень удивился, когда увидел вас там. Нужно обладать смелостью и хитростью, чтобы пробраться на самый охраняемый ангар в Рейхе. Как и главное почему?

-Почему я должна быть откровенной? – спросила Лилия, бросая испытующий взгляд на лейтенанта. – Возможно, вы просто хотите вытянуть из меня информацию, а затем…

-Ну как хотите! – прервал Клаус. – Лично мне неохота торчать тут и убеждать в обратном. Я только вернулся с похорон друга. Так что…

Лилия успела ухватить его за руку, когда он вставал. Почувствовала тепло ладони, на какой-то миг ей захотелось ощутить прикосновение на своём лице. Тут же отпустила руку и сказала:

-Я не знала, простите! Он был вам близок?

Хоффман вздохнул и присел вновь. Лицо покраснело, а в глазах появилась печаль. Он напоминал мальчишку, который стыдился своих чувств.

-Отто Вебер был прекрасным человеком, патриотом и редким образцом товарища, - произнёс он. – Несправедливая смерть. В расцвете молодости. Он ведь хотел жениться, вы в курсе?

-Мне очень жаль! – Лилия вновь ухватилась за ладонь Клауса, для поддержки. Но в этот раз ею руководило не только сострадание. – Смерть всегда безжалостна, она косит людей, не рассматривая их возраст и жажду жизни. Я недавно прошла через это. Мои родители…

Она замолчала. Тело пробрала дрожь. Нельзя говорить подробностей. Каким бы хорошим офицером не казался Хоффман, он солдат Рейха.

-Сочувствую, - кивнул Клаус. – Так или иначе, они сейчас в лучшем мире, хоть я и атеист по натуре. Слушайте, фрау Ланге…

-Не называйте меня так! – прервала Лилия. – Просто по имени, прошу вас.

-Хорошо, простите, - кивнул Хоффман, отпуская ладонь девушки. – Лилия. Можете рассчитывать на меня, я никому не расскажу, что видел вас в ангаре. Но ответьте: как сумели проникнуть туда? То, что вы там видели… за меньшее в «Аненербе» могут отправить в камеру до конца жизни.

Лилия больше не колебалась. Внутри всё свербело, душу будто грызли мыши, так хотелось поведать свои приключения. Она рассказала почти всё, без утайки. Лишь о муже промолчала, прикусив губу, едва не упомянув имя Томаса. Клаус в этот момент пронзил её острым взглядом, словно скальпелем.

-Вам бы не секретаршей работать, а в шпионы пойти, Лилия! – с восхищением сказал он. – Мата Хари по сравнению с вами обычная девчонка, клянусь честью!

-Ой, да перестаньте! – фыркнула Лилия, которая всё же была польщена. – Ваша Хари спала со всеми подряд ради сведений. Я бы в жизни на такое не пошла!

-Прошу прощения, что задел вашу честь! – усмехнулся Хоффман. – Но сути это не меняет. Сунули милый носик в дела, которые вас не касаются. Инопланетный корабль – это тайна, которую скрывают даже от фюрера. Так что постарайтесь не проболтаться, иначе Рихтер…

-Гитлер не в курсе? – перебила изумлённая Лилия. – Это невозможно! Всё, что творится в Германии, каждая мелочь под его неусыпным контролем.

-Боюсь, есть вещи, что ускользают и от нашего неутомимого вождя, - хмыкнул Клаус. – Рихтер собирается присвоить лавры себе, когда построят собственный корабль. А он взлетит, это так же ясно, как то, что Германия развяжет войну в Европе.

-Этого нельзя допустить! – вскрикнула Лилия. – Ой… сделаем вид, что я этого не говорила.

-Бросьте, Лилия, я не такой безумец как штурмбаннфюрер, - улыбнулся Хоффман. – Войну следует предотвратить, вы правы.

-Орёл расправил крылья! – прошептала она.

-Да и совсем скоро взлетит, пожирая каждого на континенте, - кивнул Клаус. – Забавно, что символику нацисты позаимствовали у древних римлян. А ведь именно предки современных немцев уничтожили великий Рим. Но не суть важно. Нельзя справиться в одиночку с непосильной задачей. Поможете?

-Что? – вздрогнула Лилия. – Я простая секретарша! У вас дурацкие шуточки, герр Хоффман.

-Поверьте, в подобных вещах я абсолютно серьёзен, - твёрдо выговорил Клаус. – Вы имеете доступ к важным документам, можете заглянуть в кабинет Рихтера в любой момент. Как ещё узнали о корабле? У меня нет и не будет подобной возможности, Рихтер подозрителен и полностью не доверяет даже мне.

-Мне нужно подумать.

-Вы боитесь?

-Ничего подобного!

-Я и не сомневался в этом. Когда я застал вас в ангаре врасплох, вы напоминали лань, которая попала в ловушку. В детстве с отцом мы собирали грибы и неожиданно наткнулись на животное. Глаза отражали испуг и отчаяние, словно смерть нависла и поглотит лань через секунду. Мы освободили бедняжку. В тот момент напомнили мне ту лань. Но страшились не Рихтера и не разоблачения. А своего мужа Томаса Ланге.

Лилия вздрогнула. Посмотрела на Клауса: тот невозмутимо смотрел в небо, где мигали звёзды. Казалось, его нисколько не интересовала реакция девушки.

-Причём тут мой муж? – бросила она. – У нас прекрасные отношения! И вообще вас это не касается…

-Как давно он бьёт тебя, Лилия? – Хоффман неожиданно прикоснулся к плечу девушки. – Я далеко не дурак, я уловил признаки домашнего террора почти сразу.

-Отстаньте!

Лилия вскочила и быстрым шагом пошла прочь, пряча выступившие слёзы. Ей не хотелось обнажать душу перед этим выскочкой, решившим заделаться доктором Фрейдом.

Возле двери, ведущей в ненавистный ей дом, она обернулась. Часть Лилии желала, чтобы Хоффман последовал за ней. Схватил за руку и увёл отсюда. Но Клауса видно не было.

-Гори оно всё…

Лилия открыла дверь и пошла наверх, где её ожидал Томас Ланге. Она боялась новой ссоры, но тот храпел так, что дрожали стены.

Повезло, в этот раз.

Интерлюдия 4

Звонок в дверь прервал рассказ Антона. Как раз вовремя: бессмертный герой потянулся к стакану с колой. Рассказывать много часов подряд не у каждого хватит сил.

-Наверняка Катя! – сказал Виктор. – Рано она… обычно опаздывает минут на десять, а то и больше.

-Все женщины опаздывают, - хмыкнул Антон. – Это негласное правило, своего рода инстинкт как у животных. Но иногда что-то случается и сбой рушит систему, как сейчас.

-Ай, опять ахинею несёшь! – махнул рукой Правдоруб и понёсся в коридор.

Он не стал смотреть в глазок и открыл дверь.

На пороге стояла его девушка, разодетая так, словно пришла в ресторан. Красное платье, подчёркивая стройную фигуру, доходило до колен. Загорелые плечи и декольте притягивали взгляд. Длинные волосы каштанового цвета идеально уложены. Лицо красивое: большие глаза изумрудного оттека, маленький носик и губы небольшой припухлости. Катя много месяцев твердила, что хочет колоть их, увеличив размер. Но Виктор сопротивлялся ботоксу по мере сил.

-Таксист придурок, приехал на полчаса раньше, видишь ли время не так записал, - затараторила она. – А за простой пришлось бы доплачивать. Что за люди пошли! Ну ничего, зато проехалась, заглянула в магазин.

Виктор только сейчас заметил тортик в руке Кати.

-С варёной сгущёнкой! – добавила она. – Чего застыл? Земля вызывает Правдоруба! ЦУП волнуется!

-Ты сама как сгущёнка, так и хочется…

Виктор не договорил, схватил её за плечи и впился губами. В какой-то миг Катя отстранилась, но тут же поддалась страсти. Торт едва не выпал из рук, волосы девушки защекотали ноздри.

-Хочешь трахнуть прямо здесь? – прошептала она, слегка прикусив мочку уха Виктора.

-Ну ты с ума сошла! – рассмеялся тот. – Не хочу смущать соседей. Соскучился сильно.

-О, это я заметила! – усмехнулась Катя. – Обожаю мириться с тобой. Слушай, так и будем торчать здесь?

-Гостеприимство – не самая сильная черта моего племянника! – произнёс Антон, наблюдавший за сценой любви. – Екатерина, ну прям экстрасенс! Прочли мысли мои? Я ведь обожаю сгущённое молоко…

-Здравствуйте! – Катя потянулась к Антону и неожиданно чмокнула в щёку. – Надо сказать, он о вас никогда не рассказывал. Приятно познакомиться.

-Ну я ведь разведчик! – Антон галантно поклонился. – Большая часть моей жизни засекречена.

Виктор изумлённо поднял брови и уставился на Звягина. Тот подмигнул ему и взял торт из рук девушки.

-Серьёзно? Вы Джеймс Бонд? Как интересно! – рассмеялась Катя, явно восприняв всё в шутку.

-Агенту 007 до меня как до Луны! Проходите, нечего соседей тревожить!

Они вошли в квартиру, Виктор закрыл дверь. Катя сняла туфли и вскоре все вместе сидели на кухне, пили чай и поедали торт. Антон настолько увлёкся процессом, что не замечал переглядывания парочки. Неожиданно Катя покатилась со смеху.

И было с чего: Звягин размазал сгущёнку по подбородку, напоминая пятилетнего ребёнка, добравшегося до сладкого.

-Упс! – Антон вытащил бумажную салфетку. – Простите, я увлёкся. Мама всегда говорила: не будь рассеянным, не позорься!

-Так чем вы занимаетесь, только серьёзно! – спросила Катя.

-В данный момент? Занимаюсь сводничеством! Виктор все уши прожужжал, так хотел вас видеть.

-Мой дядя работает на нашем заводе по производству труб, - вставил свою фантазию Виктор. – Холост, увлекается военной историей.

-Боже, да дай человеку ответить! – фыркнула Катя.

-Ну краткая биографическая справка вполне соответствует содержанию, - усмехнулся Антон. – Что ж, ребятки, оставлю вас наедине. Прогуляюсь, проветрю голову.

-Постойте! Это так неловко… мы в гостях! – засмущалась Катя.

-Да бросьте! Сам когда-то молод был…

-Но вы же ненамного старше Вити!

-Спасибо за комплимент! Ну ладно, если что – на дверь носок вешайте!

Не прошло и минуты как дверь хлопнула, и они остались вдвоём.

Катя толкнула Виктора в плечо.

-Эй, ты чего дерёшься! – буркнул он.

-Никогда не чувствовала себя настолько глупо! Будто выгнала хозяина из дома, как это понимать?

-Просто дядя Антон деликатный человек. Слушай, у нас есть пара часов. А я так соскучился…

Катя сопротивлялась недолго, вскоре они перешли в спальню. Вечер обещал стать интересным.

Антон Звягин спустился по лестнице, вышел из дома и вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом цветущей липы. С минуту он наблюдал за детьми, что прыгали с горки в песок. Какой-то пьяница собирал бутылки возле мусорки. Старушка из соседнего дома увлечённо копалась в огороде, словно собиралась закопаться там и остаться навсегда.

Новенький «мерседес» чёрного цвета привлёк внимание сразу. Стёкла тонированные, номера обычные, одно лишь «но» - Антон видел подобный образец немецкого автопрома впервые возле своего дома. Никто из соседей по улице не имел подобных машин. Конечно же, кто-то мог остановиться просто так, ища нужную улицу. Либо какой-то человек приехал к кому-то в гости.

Только чутьё Звягина работало точнее, чем у самого мощного компьютера в мире. Он неторопливо прошёлся возле «мерседеса», демонстративно смотря в небо.

И рванул ручку задней двери на себя. Открыто, попал в точку.

-Приветствую! – бросил он водителю, присаживаясь на сидение. – Что привело вас сюда?

-Эй! – закричал мужчина. – Что вы себе позволяете? Вон из моей машины!

-Неа! – покачал головой Звягин, закрывая дверцу и вытаскивая пистолет из кобуры под пиджаком. – Сначала потолкуем, откроем душу, как старые приятели. Согласен?

-Ну всё, мужик, ты нарвался…

Водитель обернулся и с ужасом уставился в дуло пистолета. Выглядел он донельзя юным: лет двадцать – двадцать два. Даже несколько прыщей на щеках и ни следа щетины. Глаза голубые, губы пухлые, нос картошкой. Этакий мальчишка-переросток, что застрял несколько лет в одном классе. Но одет с иголочки: тёмный костюм, галстук, на левой руке блестят дорогие часы швейцарской марки.

-Слушайте, это уже перебор! – запищал парень. – Давайте разойдёмся по-хорошему! Я не буду звонить в полицию…

-Менты сейчас заняты разгоном протестующих, - ответил Антон. – И честно сказать, я не возьму в толк, за какой холерой решили взяться за меня именно сейчас? Откуда ты? Национальная Безопасность?

-Я…

Водитель совсем растерялся. Видимо, не мог прийти в себя от наглости и самонадеянности Звягина.

-Слушай, у меня слишком богатый опыт в разведке, - усмехнулся Антон. – А у тебя наоборот – минимальный. Это ж надо, устроить слежку за бедной девушкой.

-Будешь ерепениться – мои люди возьмут тебя через минуту! – сменил тон юнец. – Мы выслеживали тебя слишком долго, не упустим!

-Ты ещё матами обложи, придурок! – Антон взвёл курок. – Национальная Безопасность?

-Да, но тебе хана! Опусти ствол, иначе сцапают…

-Ой, да закройся! Если бы с тобой кто-то был, нас бы окружили со всех сторон. Ты приехал один, без прикрытия. Вычислил адрес, собирался проследить за мной и задержать в одиночку. Герой! Конечно, заработал бы повышение и медаль на грудь. Именно это тебя и сгубило, малец.

-Я тебе не малец! Я Артур Голеев, младший сотрудник розыскного отдела Нацбезопасности! – зашипел водитель, словно змея, которой наступили на хвост.

-Слушай, Артурка, - фамильярно заметил Антон. – Ты вляпался не на шутку. Ведь понимаешь, что я не могу отпустить тебя живым?

Голеев аж побледнел, задрожал и стал нервно кусать губы.

-Так что заводи машину, прокатимся.

-Но…

-Не хочу заляпать салон, такая роскошь.

Спустя несколько минут они въехали в пустынный проулок, где велась стройка какого-то дома. Артур остановил «мерседес», взмокший от пота. Каждая секунда приближала его к смерти.

-Более полувека ваша братия пытается меня поймать, - сказал Звягин. – Сначала КГБ, затем ФСБ, теперь ты тут штаны мочишь в ужасе. Придётся снова переезжать, а я полюбил этот город. Но мне нужно время, чтобы закончить дела. А ты как кость в горле, Артурчик. Так что…

-Не надо! – завопил Голеев.

Антон ударил его по затылку рукояткой пистолета. Парень вырубился мгновенно.

Звягин не собирался убивать сопляка. У него были другие планы. Он быстро вышел из машины и перетащил тело на стройплощадку. Запер в одной из комнат, привалив дверь мешками с цементом.

Затем сел в «мерседес», погнал прочь из города. Там заехал в лесополосу, оставив машину и мобильник Голеева. GPS-датчики наверняка есть всюду. Пока они забьют тревогу, найдут автомобиль…

Звягин поймал попутку и вернулся в город. У него есть минимум сутки. Нужно собрать вещи и свалить из города. Но прежде всего – рассказать историю. Воспоминания вырывались из него, словно кровь, бьющая фонтаном из перерезанной вены.

Глава пятнадцатая

Подземные казематы на базе представляли собой дюжину камер, по шесть с каждой стороны узкого коридора. Они располагались на последнем этаже, под самым ангаром. Здесь сыро, прохладно, воняет чем-то кислым, воздух пронизан ароматом затхлости. Стены вокруг давят, если слишком долго пялиться на них. Кажется будто похоронен заживо.

Ганс Хрубер терпеть не мог дежурить здесь, но отказаться от приказа невозможно. Да и кто из сослуживцев испытывал удовольствие от этого? Но каждый в отряде Рихтера знал, что их мучения не напрасны. Они охраняют величайший секрет в Рейхе. Это тайна, которую каждый из солдат унесёт в могилу. Разболтаться – верное самоубийство, проще самому снести себе башку из MP-40.

Собственно говоря, в охране пленника смысла не было. Ни разу это потустороннее создание не проявляло склонности к побегу. Малейшее сопротивление с его стороны отсутствовало. Казалось, пришелец с далёких звёзд вообще не понимает, что находится в плену. Он не проявлял эмоций, сутки напролёт находясь в каком-то полумёртвом состоянии, наподобие транса.

Ганс боялся инопланетянина, но в то же время его влекло к нему безудержное любопытство. Представить невозможно: иной разум пролетел чудовищное расстояние, видел созвездия и туманности вблизи.

Но Хрубер испытывал кое-что ещё: злость. Эти пришельцы забрали Рудольфа у него из-под носа. Напарника похитили, проводили бог знает какие эксперименты, а Ганс беспомощно взирал на это как ребёнок, у которого улетел воздушный шар.

Так или иначе, возле пришельца всегда дежурило двое солдат. И иногда пленник посылал какие-то видения в разум людей. Ничего опасного, но однажды у Ганса возник образ его матери, погибшей под колёсами автомобиля десять лет назад. Женщина улыбалась ему и протягивала руку, манила к себе. Это привело Хрубера в состоянии эйфории, он перестал соображать, где находится. Если бы не напарник, то точно бы выронил автомат, или случайно застрелился.

Так что солдаты охраняли не только инопланетянина, но и зорко следили за психическим состоянием друг друга.

-Кормить его сегодня не надо? – спросил Ганс, чтобы как-то развеять скуку. – Мики, не спи!

Пухлощёкий Мики Стронг очнулся от полудрёмы. Маленькие глазки бесцветного оттенка уставились на Ганса с немым укором.

-Да я бы туда не сунулся если бы мне пообещали мешок с золотом! – сказал он. – Он меня пугает, как вижу его внутри всё замирает.

-Но есть же в нём что-то такое необычное, что притягивает, не так ли? – хмыкнул Ганс. – И как ему удаётся выживать на одном мёде? Как думаешь, может внутри он механический?

-Да пусть хоть из камня, мне плевать, - ответил Мики. – Слушай, не задумывался как он выживает без туалета?

-А может у него внутри безотходное производство! – рассмеялся Ганс.

-Наши доктора предполагают, что всё дерьмо выходит у него через кожу, - раздался незнакомый голос. – Так что не советую к нему прикасаться.

Мики и Ганс мигом развернулись и наставили автоматы на вновь прибывшего незнакомца. Тот стоял в пяти шагах от них, держа в руках бумагу, на которой виднелась печать.

Выглядел мужчина жутковато: бледный и ужасно худой, длинные белые волосы затянуты в узелок на затылке. Всем своим видом он напоминал змею, что вползла в тюремный блок, чтобы сожрать солдат живьём.

Даже голос противный, свистящий и шепелявый.

-Эрик Нойман, штатный парапсихолог, - представился он. – У меня есть разрешение на проведение ознакомительного теста с пленником.

-Вскрыли бы ему черепушку лучше, - буркнул Мики, беря в руки бумагу и разглядывая подпись Рихтера. – Эта сволочь любит заглядывать в чужие головы, почему бы не ответить ему тем же?

-Вивисекция варварский метод решения проблем, - ответил Нойман. – Он нужен живым, пока не сообщит как летает его корабль.

-Пришелец никогда на это не пойдёт, - вставил слово Ганс. – Они защищают секреты ценой жизни.

-Увидим, насколько силён их разум, - самодовольно произнёс Нойман. – Открывайте!

-Слушайте, это опасно, - попытался урезонить Ганс. – Я буду присутствовать для охраны.

-Ваше право, лично я ничего не боюсь, - сказал парапсихолог. – Ну же, вперёд!

Ганс переглянулся с Мики, обмениваясь мыслями и без телепатии. Они словно видели перед собой самоубийцу, собиравшегося спрыгнуть с моста, но помочь ему не в их силах.

Стальная дверь толщиной в три сантиметра со скрежетом отворилась. Первым вошёл Ганс, сжимая рукоятку автомата, покрываясь испариной. Не любил он это, страх заполнял кровь как вирус. Инопланетянин сидел в углу койки, спиной к вошедшим. Запах стоял отвратительный: смесь гнили и тухлых яиц.

-Что с ним? – прошептал Нойман, разглядывая серую кожу пришельца. – Почему он не двигается?

-Как обычно впал в ступор, - ответил Ганс. – Это своего рода сон. Бывало, мы из развлечения кричали ему, пытаясь привлечь внимание, и ухом не повёл. Впрочем, органов слуха у него и не видать.

-Я читал отчёты врачей, но увидеть подобное воочию! – с восторгом пролепетал Нойман. – Что ж, ему придётся пообщаться. Эй, ты! Слышишь меня?

Инопланетянин продолжал сидеть неподвижно, напоминая мраморную статую, сотворённую безумной фантазией художника. От смрадного запаха у Ганса подкатила к горлу тошнота. Нойман же держался бодрячком, казалось не замечая ничего, кроме пленника.

-Может на мёд выманить? – пробормотал он.

— Это вам не собака, - буркнул Ганс. – Слушайте, вы ведь человек науки…

Парапсихолог вытащил из кармана пиджака круглые часы на серебряной цепочке. Обернулся к солдату и потряс перед ним:

-Хотите оказаться на его месте? Тогда заткнитесь и дайте мне сообразить!

От подобной наглости у Ганса отнялся язык.

Инопланетянин пошевелился. Движения у него не были резкими, а наоборот замедленными, словно у человека после долгой спячки. Он встал с койки, повернулся на сто восемьдесят градусов. Ростом с ребёнка, худенькое тельце без половых признаков, ладони с длинными пальцами: по четыре на каждой руке. Непропорционально большая голова напоминала яйцо, казалось нереальным, что она удерживалась на столь короткой шее.

-Оно умеет говорить? – спросил Нойман.

-Сомневаюсь, что у него вообще есть язык, - ответил Ганс, у которого мурашки бежали от вида пришельца. – Он внушает образы через мысленный контакт.

-В таком случае, я внушу ему кое-что в отместку, - улыбнулся парапсихолог и подошёл на шаг ближе.

Чёрные провалы глаз притягивали взгляд. Ни следов зрачков, словно колодцы бездонные, ведущие в глубины ада.

-Посмотри, что у меня есть! – усмехнулся Нойман, опускаясь на корточки. – Какая игрушка! Следи за ней, хорошо?

Парапсихолог стал раскачивать часы влево-вправо, вправо-влево, пытаясь загипнотизировать существо. Но пленник ничем не выдавал интереса, голова не двигалась, а глаза продолжали смотреть куда-то поверх плеча Ноймана. Неожиданно всё изменилось: пришелец опустил взгляд, пальцы на руках пришли в движение, словно выписывая в воздухе какие-то фразы.

Эрик Нойман впал в ступор, рот раскрылся, по губам потекла слюна. Он и не заметил, как цепочка соскользнула с ладони, зависла в воздухе и продолжала раскачиваться без каких-либо приспособлений. Происходили настоящие чудеса.

Время сгустилось, замедляя темп. Ганс пытался вскинуть автомат, но мог лишь беспомощно наблюдать, как Ноймана обволакивает облако инопланетного внушения.

Неожиданно всё прекратилось.

Парапсихолог издал душераздирающий вопль и вскочил на ноги.

-Нет! Не трогай меня! Я случайно… я не хотел тебя избивать! Боже, прости!

Ганс поперхнулся. В голове возникло видение, словно радиосигнал, случайно пойманный из головы Ноймана.

Эрику лет пятнадцать, он пытался пригласить красивую девушку на свидание. Та лишь посмеялась над ним: уродливый альбинос, от которого вечно воняет колбасой. За это красивая блондинка поплатилась. Он ударил её по лицу, она упала на тротуар, а он со всего размаху дал ей по рёбрам ногой. Затем убежал, хохоча как сумасшедший.

Но теперь эта девушка вернулась, она душила Ноймана, доводя его до конвульсий.

Видение померкло. Нойман выскочил из комнаты, толкнув Ганса. Послышалась ругань Мики.

-Да что здесь случилось? – спросил напарник, когда Ганс вышел из камеры и запер дверь. – Бедняга обмочился!

-Сам виноват, - презрительно сплюнул Ганс. – Я предупреждал, чтобы он не лез к пленнику. Но люди бывают самодовольными идиотами.

-А это что?

-Ты о чём… ах, это!

Ганс только сейчас заметил часы в своих руках. Спрятал в карман и с улыбкой ответил:

-Давно хотел приобрести себе. Подарок от нашего инопланетянина. Слушай, придётся писать рапорт о случившемся. Так вот, держись версии, которую я тебе скажу. Иначе проблем не оберёмся!

Content

Диск Белонце - Книга первая - Орёл расправил крылья

Пролог

Часть первая - Глава первая

Глава вторая

Интерлюдия 1

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Интерлюдия 2

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Интерлюдия 3

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Интерлюдия 4

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Интерлюдия 5

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Интерлюдия 6

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Интерлюдия 7

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Интерлюдия 8

Часть вторая - Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Интерлюдия 1

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Интерлюдия 2

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Интерлюдия 3

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Интерлюдия 4

Глава пятнадцатая