Джефф Райан

Super Mario. Как Nintendo покорила мир

Посвящается Биллу Рудовски

I’mma gonna win!

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Введение. История Mario

По профессии Марио – водопроводчик, но его страстью всегда были путешествия. Как и другой уважаемый путешественник с итальянскими корнями, Христофор Колумб, Марио открыл уже заселенные земли. То была страна игр, подлинная родина всех людей на Земле. (Как более ста лет назад прозорливо заметил один шутник из Королевского географического общества, «путешественники становятся путешественниками именно из-за некоторой своей асоциальности и потребности регулярно удаляться как можно дальше от своих близких». В наше время он мог бы выкрикнуть эти слова с порога гостиной.) Почти все мы рано или поздно забываем путь на эту родину, но Марио помогает нам его переоткрыть.

Суммарные продажи серии Super Mario составляют 240 миллионов копий[1]. Одна только оригинальная Super Mario Bros. разошлась тиражом более 40 миллионов экземпляров, не считая релизов на других платформах и бесчисленных эмуляторов, которые позволяют запустить самиздат-версию на ПК. В пересчете на часы картридж с игрой – очень выгодная покупка: мало кто отважится смотреть 25-часовой фильм за 25 долларов, но совсем другое дело за 50 долларов получить 50 часов приключений в игре про Марио, где можно изучить все уголки и закоулки.

Давайте чуть подробнее остановимся на выгоде. Подсчитайте в уме: количество проданных копий умножить на 50 долларов – средняя цена за игру. Прибавьте экземпляры, которые шли уже вместе с консолью. Кроме того, необходимо учесть еще и мерчандайзинг вместе с сопутствующими играми вроде Dr. Mario, не говоря уже о других тайтлах Nintendo: Mario – лишь одна или две серии из тех сотен, что выходят у компании ежегодно. И все это исключительно софт. Надеюсь, вы взяли калькулятор: по самым скромным подсчетам, Марио принес Nintendo 12 миллиардов долларов. Если бы каждая монетка в игре стоила один миллион, то, чтобы выбить всю эту сумму, водопроводчику пришлось бы биться головой о кирпичи три с половиной часа.

Феномен игр Mario в том, что с виду они совершенно невзрачные. Смог бы отшельник, который провел последние десятилетия в глухой пещере, поверить, что Super Mario более успешная франшиза, чем Halo (30 миллионов проданных копий), Tomb Raider (35 миллионов), Guitar Hero (40 миллионов), Resident Evil (43 миллиона) и Madden (85 миллионов), вместе взятые? И это мы даже не берем в расчет появления Марио в других сериях, например, Mario Kart (12 миллионов)[2] и Mario Party (5 миллионов)[3]. Прочие успешные франшизы дарят возможность прочувствовать напряжение и ужасы войны, перенестись в далекие фэнтезийные миры, стать профессиональным спортсменом. В играх Mario мы берем на себя роль пухляша средних лет, которому нравится прыгать по панцирям черепах. Неплохо, да? А где же супергерои? Солдаты? Волшебники? Неужели это предел наших мечтаний?

За простым внешним обликом игр Mario скрывается нечто большее. Игры отличаются от других видов развлечений интерактивностью: они задействуют совсем иные участки головного мозга, чем книги или фильмы. Невыразительный облик Марио – это неотъемлемая часть его шарма: он универсальный герой на все случаи жизни. За двадцать лет кто только не пытался остаться в нашей памяти: Соник, Лара Крофт, Мегамен. Затем тренды сменились, и нынешние герои предпочитают не болтать лишнего и обходятся без имен, как Мастер Чиф в Halo или безликие угрюмые военные из Call of Duty и SOCOM. Все они до сих пор копируют Марио, который одновременно и очень прост (типичный водопроводчик), и чертовски загадочен (кто-нибудь видел, чтобы он хоть раз прочищал слив?).

Мою историю знакомства с Mario сложно назвать особенной. Она началась даже не с самой игры, а с картонной коробки от NES. Одноклассник каждый день брал ее с собой в школьный автобус, и мы толпились рядом, чтобы поразглядывать скриншоты на лицевой стороне. Через несколько месяцев родители купили мне и моему брату собственную NES, и она работала у нас так, как кондиционерам в Майами и не снилось. Мы обменивались играми с соседями, ребятами постарше и помладше, даже умудрялись меняться с крутыми чуваками из высшей касты старшеклассников. У себя на районе мы основали целый фан-клуб: чтобы в него попасть, нужно было пройти игру и найти в ней какой-нибудь секрет. Большинство выбирало Super Mario Bros., где секретов таилось предостаточно.

Затем началась старшая школа, потом колледж и взрослая жизнь. Я почти перестал играть, разве что раз в год мог запустить какой-нибудь шутер на ПК. Я не отказывался от игр осознанно – просто они перестали быть моим главным увлечением. Примерно десять лет назад я устроился корректором в одну интернет-компанию. Заказы на корректуру появлялись только после полудня, хотя мой рабочий день начинался уже в 8:30 утра. И как-то раз мне пришло в голову спросить у менеджера: «Может, я пока что напишу какой-нибудь текст?»

Текст действительно был нужен. Менеджер поручила мне пресс-релиз для чемпионата по Pokémon. В компании работал фрилансер, который время от времени писал новости и обзоры видеоигр. Я бы мог немного разгрузить его – разумеется, бесплатно, ведь я и так получал жалование. Я набрал небольшой фрагмент, отдал его, и через пару минут редактор уволила того фрилансера. Она сказала, что буквально только что компания нашла нового эксперта по видеоиграм. Я нервно сглотнул.

В следующие пару месяцев мне пришлось погрузиться в игровую индустрию с головой, но совсем не так, как это делает большинство. Я не играл в игры, я ведь был на работе. И не разрабатывал их, так что мог не заморачиваться, что такое псевдонимы типов данных или наложение текстур на модели. В чем мне действительно нужно было разбираться – почему та или иная игра стала популярной, что делает ее лучше и «круче» других. Со временем я стал экспертом во всем, что касается Sega, Sony и Nintendo.

И я заметил: любой продукт, который делает Nintendo, так или иначе связан с Марио. Его присутствие ощущается везде: в файтингах, спортивных играх, ролевых играх, гоночных играх, играх-пазлах и во всевозможной рекламе. Он стал синонимом Nintendo, гейминга и (как наверняка надеются в самой Nintendo) веселья. Существует даже неофициальный День Марио – 10 марта (по-английски MAR 10, поняли?).

«Супер-Марио» – это уже давно прозвище № 1 для любого человека по имени Марио. Чемпиона «Формулы-1» Марио Андретти (он родился в 1940 году) время от времени спрашивают, не назвали ли его в честь Super Mario. (Гонщик отвечает, что так и есть, чем приводит в восторг семилетних интервьюеров.) Шеф-повара Марио Батали тоже называют Супер-Марио. Если вы профессиональный спортсмен, а ваше имя – Марио, то вопрос с прозвищем решается сам собой. Поспрашивайте хоккеиста Марио Лемье, игрока в американский футбол Марио Уильямса, бойца MMA Мариу Миранду, велогонщика Марио Чиполлини, футболистов Марио Баслера, Марио Гомеса и Марио Балотелли. Они родом из Канады, США, Бразилии, Италии, Германии, Испании и Ганы соответственно. Если вы Марио, то бежать от этого прозвища вам попросту некуда.

Мне кажется, «жизненный путь» Super Mario удивительным образом совпадает с историей всей игровой индустрии. Безусловно, сам феномен создали в Nintendo: дизайнер Сигэру Миямото, президент компании Хироси Ямаути и его недооцененный зять Минору Аракава. Но в первую очередь это все-таки история человека, которого даже не существует на самом деле, чья популярность сравнима с Микки-Маусом. Пузатого водопроводчика из Бруклина, вечного аутсайдера, такого же, как итало-американский боксер из Филадельфии, Рокки Бальбоа. Любимца публики по всему миру, родина которого расположилась на трех континентах: в Азии, где его придумали, в Америке, где он живет, и в Европе, откуда пришло его имя. Персонажа почти безликого, но близкого каждому. Героя, который совсем как мы, больше, чем мы, и меньше, чем каждый из нас. Парня, у которого есть брат по имени Луиджи и принцесса, ждущая спасения.

Супер-Марио.

Часть I. Огни аркадных автоматов

1. Детство Mario

Рождение Nintendo of America

В 1980 году сеанс в аркадном автомате стоил четвертак. Производство игр для него обходилось куда дороже, но и награда выходила весомее, чем просто инициалы в списке рекордов. Аркадные автоматы стали настоящей золотой жилой. Производителям достаточно было обновить старые электромеханические игры, которые вот уже сотню лет исправно собирали монетки – сначала центы и пятаки, потом десятицентовики и четвертаки. Один за другим катушечные механизмы и куклы уступали место новым модным «страшилкам по ТВ» и «сложным видеоиграм». Эти игры на вертикальных телеэкранах своими полупроводниками утягивали игроков в мир нечеловеческих рефлексов, потных ладошек и онемевших пальцев, и все для того, чтобы победить компьютерного соперника. Казалось, маленький кусочек научной фантастики из XXIII века неожиданно перенесся в эпоху подплечников 1970-х.

Самым большим производителем игр в то время считалась Atari, которая в 1972 году выпустила первый мегауспешный хит под названием Pong. На этом она не остановилась и после Pong разрабатывала одну успешную игру за другой – Asteroids, Tank, Lunar Lander. В 1980 году Atari представила сразу два невероятных проекта: Battlezone, игру про танковые сражения с горизонтальным черно-белым векторным монитором, и Missile Command о кошмарах холодной войны, где игрокам нужно было защищать цивилизацию, сбивая ядерные ракеты Советского Союза. Едва ли кто-то мог соревноваться с тогдашней Atari. Компания, основанная американским хиппи, зарабатывала бесчисленные миллионы долларов, а десять лет назад ее попросту еще не существовало. Все мечтали хотя бы прикоснуться к ее успеху: эти стремления стимулировали рост игровой индустрии на 5% ежемесячно.

О том, чтобы превзойти Atari, не могло быть и речи.

Компания под названием Nintendo of America, в которой работало шесть человек, имела важное преимущество перед конкурентами: она уже была успешна. Существовал и недостаток – успешна исключительно в Японии. Nintendo, основанная в Киото, с 1894 года создавала игральные карты[4], но в какой-то момент переключилась на производство игрушек, которые продавала по существующим каналам поставок. Множество японских компаний уже занимались аркадными играми: вышли Pac-Man от Namco, Frogger от Konami, Bomberman от Hudson Soft и Space Invaders от Taito. Как заметил журналист Крис Колер, особенностью игр из Японии была их персонализация: в отличие от абстрактных двигающихся фигурок, как в Breakout или Tempest от Atari, в японских играх действовали пусть и очень схематичные, но персонажи, положительные и отрицательные. Если играми занимались все кто угодно, то почему бы не попробовать и Nintendo.

Гумпэй Ёкои был одним из самых опытных инженеров Nintendo. Он начал долгий путь в компании в качестве рабочего у станка для производства игральных карт. Как-то раз Ёкои шутки ради сконструировал раздвижную механическую руку. Президент Nintendo Хироси Ямаути шутку оценил и запустил игрушку в продажу. К 1970 году Ultra Hand разошлась в количестве 1,2 миллиона штук, а вскоре ей составили компанию новые разработки Ёкои: головоломка Ten Billion Barrel, устройство Love Tester и пылесос с дистанционным управлением, предвосхитивший роботы-пылесосы Roomba.

Самых заметных достижений японский инженер достиг в сфере портативных электронных игр. Как-то раз он путешествовал на поезде и заметил, что его попутчик от скуки нажимает кнопки карманного калькулятора. Ёкои пришла в голову идея сделать небольшую простую игрушку на батарейках. (Как и в случае с Ultra Hand, он поделился задумкой с властным Ямаути только для того, чтобы избежать неловкого молчания. В тот день он подрабатывал у босса шофером.) Инженер досконально разобрался в теме семисегментных дисплеев, которые благодаря элементам индикации, включающимся и выключающимся по отдельности, могли отображать все десять арабских цифр. Если нарисовать человечка со множеством рук и одновременно подсвечивать только две из них, такие экраны вполне способны отображать игровую анимацию, а благодаря буму карманных калькуляторов они стоили совсем дешево. Игры, которые работали на 200-килограммовых автоматах и требовали сотню йен за сеанс, получилось впихнуть в устройство, помещающееся в карман. Его назвали Game & Watch.

Первая игра в линейке Game & Watch, Ball, вышла в 1980 году и была посвящена жонглированию. Игроки следили за мячиком, перелетавшим из одной руки в другую, и попеременно нажимали правую и левую кнопки, чтобы удержать его в воздухе. В режиме игры A были два мячика, в режиме B – три. Еще пять похожих игр вошли в «серебряную» (Silver) коллекцию, названную так из-за блестящего цвета корпуса, а 1981 году в продажу поступила «золотая» (Gold) коллекция с дополнительными пятью играми[5]. Покупатели буквально сметали их с прилавков, компания активно разрабатывала новые.

И это только малая часть успеха Nintendo на игровом рынке. На волне популярности Pong и ее клонов вышла невзрачная, но успешная приставка Color TV Game 6, а в следующем году – продолжение уже с пятнадцатью играми. В 1974 году компания добилась успеха, выпустив игру для светового пистолета Wild Gunman. Последовавшая за ней EVR Race, посвященная конным скачкам, провалилась в продажах, но компания наверстала упущенное благодаря первой полноценной игре для аркадных автоматов, Computer Othello. Чтобы поставить производство новых игр на поток и наладить их выпуск каждые пару месяцев, Nintendo сформировала постоянную команду разработчиков, в которую вошел и Ёкои. Компания явно намеревалась оседлать волну моды и успеха видеоигр, пожиравших сотни йен игроков в душных залах с аркадными автоматами. Но насколько просто было повторить успех на домашнем рынке уже за рубежом?

Президент Nintendo Хироси Ямаути жаждал вырваться за пределы Японии и стать мировым лидером. Ямаути хорошо помнил впечатления от рабочей поездки в Америку в середине 50-х, куда он прилетел, чтобы договориться с представителями Disney о лицензировании их персонажей на игральных картах. Подлинные масштабы мировой индустрии развлечений шокировали его и наглядно показали, насколько отсталым был семейный бизнес Nintendo по производству игральных карт исключительно для японского рынка. Ямаути, невысокий и подвижный человек, не по годам седой, все послевоенные годы работал не покладая рук, чтобы добиться успеха. Но подлинный успех в эру дзайбацу[6] и интернациональных корпораций был немыслим без выхода на международный рынок.

В 1889 году прадедушка Хироси, Фусадзиро Ямаути, открыл в Киото свой первый магазинчик с красочными картами под названием ханафуда, на которых изображались цветы. Магазин он назвал Nintendo Koppai. (Японское слово nintendo означает «оставь удачу небесам» или «мы делаем то, что можем», что намекает на элемент случайности, всегда присутствующий в карточных играх.) Фусадзиро продавал карты азартным игрокам, которые для каждой раздачи использовали новую колоду. За годы Nintendo пережила множество потрясений, следуя за виражами японской экономики, – крах поражения во Второй мировой войне, возрождение из пепла в послевоенные годы и очередной кризис после летних Олимпийских игр в Токио в 1964 году.

Хироси Ямаути едва исполнился двадцать один год, когда ему пришлось возглавить компанию в 1949 году после инсульта дедушки. Для Nintendo настало время перемен. Ямаути перепробовал множество бизнес-моделей – торговля рисом, такси, лав-отели с почасовой оплатой. Ничего из этого не выстрелило, пока он не решил использовать налаженную сеть магазинов для продажи игрушек. Упорное стремление вести дела своей компании своими методами точно не помогало Ямаути находить друзей. Он отдалился даже от собственной семьи – дети казались ему случайными гостями, которые ходили на цыпочках в редкие часы, когда бизнесмен оказывался дома. Как это происходит со многими семейными бизнесами, бизнес постепенно стал важнее семьи, ради которой когда-то затевался.

Ямаути искал человека, которому мог бы доверить запуск Nintendo в Америке. Но кому? Сын Кацухито был слишком молод, хотя сам Ямаути принял дела всей компании, будучи еще младше. Двое других детей – девушки, Йоко и Фудзико. Однако в семье Ямаути существовала давняя традиция – привлекать в дела семьи зятьев. Поэтому выбор пал на супруга старшей дочери Йоко. Именно ему предстояло возглавить подразделение компании в США.

Вот только тот не слишком горел желанием взяться за это поручение. Минору «Мино» Аракава был вторым сыном в богатой семье текстильщиков из Киото. Мино знал о Западе не понаслышке – вместе с Йоко он уже долгое время жил в Канаде, где занимался строительным бизнесом в качестве торгового представителя дзайбацу Marubeni. Аракава хорошо говорил по-английски, окончил Массачусетский технологический институт и однажды проехал все Соединенные Штаты на своем микроавтобусе Volkswagen. В этом он сильно отличался от черствого и бесчувственного Ямаути, который на двадцатилетие повел дочь в свой любимый клуб гейш – и остался там после того, как дочь ушла домой.

Аракава и раньше не хотел работать в Nintendo, но если Ямаути и научился чему-то от своих бабушки и дедушки, то это настойчивости. (Отец Хироси оставил и семью, и свое будущее президентство в Nintendo ради другой женщины.) Аракава все же поддался уговорам и согласился возглавить будущее подразделение, Nintendo of America. Жена при этом была против – она не питала теплых чувств ни к отцу, ни к его компании, – но Ямаути слишком убедительно расписывал грядущие перспективы. В конце концов Аракаве разрешили оставить свою фамилию, чем зятья двух предыдущих поколений семьи похвастаться не могли.

Тем не менее плохие предчувствия Йоко подтвердились, когда они отправились из Ванкувера в Нью-Йорк. Их «канал сбыта» в Сиэтле на практике оказался двумя дальнобойщиками по имени Рон Джуди и Эл Стоун, которые должны были закупать подержанные аркадные автоматы Nintendo на Гавайских островах и затем продавать на местах. Аракава нанял их на комиссионной основе перед тем, как отправиться на восточное побережье, и поручил договариваться о новых каналах сбыта на североамериканском рынке. Затем пришла пора отправляться в путь. Им предстояло путешествие через всю страну в Нью-Йорк, который должен был стать штаб-квартирой Nintendo of America. Что могло пойти не так? 18 мая 1980 года, в день, когда семейная пара выехала из Канады в штат Вашингтон, произошло извержение вулкана Сент-Хеленс.

Благополучно пережив катастрофу, семья Аракава выехала из облака пепла и, преодолев три тысячи миль, открыла свой первый магазин в Нью-Йорке, а через реку Гудзон в городе Элизабет, штат Нью-Джерси, арендовала складское помещение. Их выбор пал на Нью-Йорк, потому что Большое яблоко во все времена (и нынешнее не исключение) оставалось мировой столицей игрушек. Одного доллара вполне хватало, чтобы за день доехать на метро до трех покупателей без необходимости тратить время и деньги на постоянные перелеты и гостиницы.

Но дела далеко не сразу пошли как надо. Разница во времени между Манхэттеном и Киото составляет четырнадцать часов, так что кому-то приходилось или очень поздно ложиться, или очень рано вставать. Йоко не владела английским так же хорошо, как ее муж, и ей было тяжело привыкнуть к грандиозной сточной канаве Нью-Йорка – они переехали в тот самый год, когда случилась массовая забастовка общественного транспорта, полицейская облава в «Студии 54» и убийство Джона Леннона. Эти события создавали совсем другую обстановку, чем в приветливом ко всем азиатам Ванкувере на уютном тихоокеанском побережье. Аракава чувствовали себя не в своей тарелке, им только предстояло понять запросы американских игроков. В недружелюбной атмосфере города, улицы которого патрулировали «ангелы-хранители»[7], идея сделать игру про стрельбу пришла сама собой.

Одержимость игроков шутерами началась с выхода крайне успешной Space Invaders в июне 1978 года (помимо прочего, игра стала причиной дефицита монеток в десять йен[8] и предметом национальной гордости Японии, сравнимой с культом Пеле в Бразилии). В 1980 году Taito выпустила цветной сиквел Space Invaders, Part II[9]. Продолжение стало мировым хитом. Компания Namco ответила на успех конкурентов своей Galaxian, которая вышла в 1979 году. Строго говоря, это была все та же Space Invaders, но враги там могли выбираться из общей кучи и двигаться по разной траектории. Разумеется, игра стала хитом. Сиквел Galaxian, Galaga, вышел в 1981 году и обзавелся незначительными улучшениями. Как итог – очередной мировой хит.

Nintendo пыталась приобщиться к общему успеху, выпустив в 1980 году игру Radar Scope для домашнего рынка. Фишкой Radar Scope было то, что противники опускались вниз, но затем отступали обратно в безопасное место в верхней части экрана. Игроки не могли прятаться за укрытиями, а чем больше выстрелов они делали, тем менее скорострельным становился «лазерный бластер». А контуры зданий на фоне создавали иллюзию того, что действие происходит посреди небоскребов, на которые пикирует орда пришельцев.

Radar Scope стала самой масштабной игрой Nintendo в том году. Помимо нее компания могла похвастаться авиационным шутером Space Firebird с видом сверху, а также прошлогодней Space Fever, прямым повторением Space Invaders; Space Launcher (чувствуете направленность игр?), аркадой в стиле Frogger; Monkey Magic, калькой с Breakout; Head-on-N, игрой-лабиринтом с гоночными машинками, которая во всем уступала Pac-Man. Еще был Sheriff, шутер в сеттинге Дикого Запада. Казалось, это идеальная игра для американской аудитории, но странное и раздражающее управление сразу с двух джойстиков портило все впечатление.

Итак, несколько старых поделок, игра со странным управлением и проверенный хит. Ямаути считал, что у Radar Scope наибольшие шансы на успех в Америке, и советовал зятю Аракаве сделать упор именно на нее. Nintendo запустила производство трех тысяч автоматов с игрой, которые затем шли из Киото на склад в Нью-Джерси. Задачей Аракавы было их все распродать. Если у него получится, то у Nintendo в Америке появится твердая почва под ногами.

Сборка такого количества автоматов с Radar Scope должна была занять несколько месяцев, поэтому Аракава начал заранее оформлять предзаказы. Его первым самостоятельным решением на посту главы Nintendo of America стал отказ от всех других продуктов компании в пользу Radar Scope: успех игры означал успех всей Nintendo. Права на продажу Space Firebird отдали фирме Gremlin, которая сотрудничала со многими японскими компаниями – Nichibutsu, Namco и Konami. Space Fever до американского рынка так и не добралась. Sheriff в итоге выпустила Exidy под названием Bandido. Все эти игры не претендовали на большие продажи, так что никто не был против.

Проблема заключалась в том, что реальный рынок не похож на передачу Let’s Make a Deal[10]: если за всеми другими дверями прячутся козы, это не значит, что Ямаути и Аракава выбрали ту, за которой стоит новенький автомобиль. Продавцам аркадных автоматов казалось, что у Radar Scope слишком противное пиканье (по всей видимости, к пиканью сотен своих автоматов они успели привыкнуть и те уже не вызывали приступов «мигрени»), а цифры продаж в Японии их не слишком-то впечатлили. Да и нужен ли был кому-то еще один клон Space Invaders, только дорогой и от никому не известной компании?

Всеми правдами и неправдами Аракава сумел реализовать тысячу Radar Scope, едва покрыв стоимость производства и доставки. Но Ямаути прислал ему три тысячи. Так что две тысячи автоматов теперь пылились на складе в Нью-Джерси и старились примерно так же быстро, как молоко без холодильника. Именно поэтому Йоко, которая отныне курила по три пачки сигарет в день, не хотела, чтобы ее муж связывался с отцовским бизнесом.

Едва ли это можно было назвать успехом. В Сиэтле у Рона и Эла, которые из кожи вон лезли, чтобы обеспечить хоть какие-нибудь продажи дорогой игры, дела шли не лучше. Что оставалось Аракаве, чтобы оправдать доверие тестя? Продолжать продавать автоматы, получая все более неутешительные цифры? Или начать с чистого листа и сосредоточиться на новых моделях в следующем году? Ямаути уволил бы его за любое из этих решений. У того накопился большой опыт подобного обращения со своими родственниками: первого он рассчитал еще в 1949 году вместе со всеми управляющими, которые застали предыдущих руководителей компании. Что Аракава мог сделать, чтобы избежать такой судьбы?

Был третий вариант: сработать на опережение и сразу подать в отставку, чтобы сохранить достоинство. В Японии, где самурайский меч вакидзаси всегда был верным помощником для спасения поруганной чести, такой поступок непременно бы оценили. Но Аракава вел дела в Америке, стране, где придумали хлопья на завтрак, рожок для мороженого и блокнот для заметок исключительно по ошибке. Ошибки – вот настоящий двигатель прогресса, а вовсе не потребности. У Аракавы родилась идея, беспрецедентная и смелая, которая никогда бы не взлетела в Японии. Но даже если бы его план не сработал, попытаться все равно стоило.

2. Художник Mario

Сигэру Миямото и создание Donkey Kong

Не стоит винить Минору Аракаву, маленького Мино, оказавшегося в большой игре, за неудачу с выходом на рынок аркадных игр. Тягаться с таким монстром, как Atari, было крайне непросто и для американских компаний вроде Exidy и Cinematronic – особенно после того, как та сформировала сразу несколько крупных команд для безостановочного производства хитов, тысяч аркадных автоматов одновременно. Кроме того, Atari недавно купил конгломерат Warner Communication, так что теперь ее карманы потяжелели еще на 100 миллионов долларов. Аракава понятия не имел, что победит соперницу, трехсоткилограммовую гориллу в лице Nintendo, с помощью собственной трехсоткилограммовой гориллы.

Одной из ошибок Аракавы было то, что он пытался заниматься дистрибуцией самостоятельно. Большинство японских компаний реализовывали игры на американском рынке при помощи фирм-посредников. И Pac-Man от Namco, и Space Invaders от Taito в США издавала одна компания: Midway. (Свое название она получила в честь карнавальной дорожки, carnaval midway, а не Битвы за Мидуэй – темной страницы в японской истории.) Nintendo стала успешной в Японии именно благодаря собственным магазинам, так что Ямаути хотел и в США самостоятельно продавать игры. Перед Аракавой встали сразу две задачи: предложить рынку достойную игру и при этом обойтись без помощи рыночных посредников.

Обе задачи казались невыполнимыми. Nintendo могла поставлять автоматы в аркадные залы только после того, как их уже купили. Аркадный бизнес полностью строился на наличных деньгах, и дельцы в нем проворачивали настолько грязные сделки, что люди регулярно пытались выкинуть их прочь из города, совсем как в старых книжках. Считалось, что те, кто занимается игровыми автоматами, мало чем отличаются от циркачей, причем не в лучшую сторону. Легко предположить, что новые игры попадали в зал с автоматами не только благодаря своим достоинствам.

Японские компании привыкли к этому – в конце концов, они достаточно часто сталкивались с якудза, которые промышляли подделками их игр. Это была еще одна причина, почему Ямаути хотел создать собственную сеть продаж: если бы у него было достаточно влияния, никто бы не посмел тронуть Nintendo из-за страха ответных мер. Поэтому он решил выслушать Аракаву, который позвонил ему, изложил все факты, а затем предложил то самое решение, которое должно все изменить.

Факт: Radar Scope перестала продаваться. Факт: чтобы удержать Рона и Эла, Аракава пообещал им, что следующая игра станет хитом. Факт: нужна новая игра. Факт: несмотря рекламу в журналах со словами «взрывной», «пульсирующий» и «экстаз» рядом с фотографиями красивых девушек, Nintendo могла предложить игрокам не слишком много сюрпризов любого характера. (Почти вся реклама игр в то время демонстрировала какую-нибудь длинноволосую женщину в спандексе, которая, вероятно, отдыхала от лежания на капоте спорткара.) Факт: две тысячи аркадных автоматов медленно становятся рухлядью на складе в Нью-Джерси. Вывод: новая игра должна появиться как можно скорее. Но что же должно все изменить? Изменения в самой игре.

Аракава предлагал сделать ставку не на новую игру, а на пересборку Radar Scope, которая освежит формулу и добавит пару новых деталей. Так Nintendo найдет применение тем двум тысячам автоматов, и к тому же это быстрее, чем собирать новые автоматы в Киото и отправлять их через полмира. Наборы для переделки были обычным явлением на рынке поддержанных аркадных автоматов, они позволяли выжимать последние соки из устаревших машин, таких как Asteroids, просто добавляя некоторые новые элементы. Но так поступали со старыми играми, а не с новинками, только вышедшими с конвейера.

Разогреть вчерашнее блюдо и выдать его за свежее – это определенно была смелая идея. Ради возможности взорвать американский рынок – или в данном случае хотя бы минимизировать потери – стоило еще разок попытаться. Ямаути согласился; так он и получит новую игру, и сможет куда-то пристроить две тысячи Radar Scope. Но бизнесмен решил перестраховаться. Главные разработчики Nintendo были заняты собственными проектами, и Ямаути не собирался отрывать их от дела для новой срочной работы. Поэтому он объявил о конкурсе внутри компании на лучшую идею. Сразу несколько пришли из неожиданного источника – от одного ребячливого и лохматого штатного художника. У него был диплом по профилю промышленного дизайна, но никакого игрового опыта за плечами. В Nintendo парень трудился над дизайном корпусов для аркадных автоматов: возможно, у него получится работать и над их содержимым.

Этого художника звали Сигэру Миямото, на тот момент ему исполнилось двадцать девять лет. Миямото не слишком проникся теми видеоиграми, в которые успел поиграть, например Western Gun от Taito. Детство он провел в пригороде Киото, Сонобо, с головой погруженный в кукольный театр, мангу и бейсбол, и гораздо больше, чем электроника, его привлекала музыка (в частности, блюграсс и The Beatles). Сигэру предпочитал пользоваться левой рукой, но вообще был амбидекстром, совсем как некоторые величайшие мировые мыслители: Никола Тесла, Альберт Эйнштейн, Бенджамин Франклин, Людвиг ван Бетховен, Леонардо да Винчи и Махатма Ганди.

Но несмотря на весь его потенциал, Миямото понадобилось пять лет на то, чтобы окончить четырехгодичный курс университета. Отцу пришлось договариваться, чтобы его взяли на работу в Nintendo помогать с дизайном игрушек и иногда оформлять аркадные автоматы. Миямото даже не интересовался видеоиграми до тех пор, пока не увидел Space Invaders с ее концептуальным сценарием и повышающейся по ходу скоростью. Но Ямаути сумел разглядеть в парне что-то, кроме растрепанной шевелюры, и дал ему шанс.

Президент Nintendo не был сумасшедшим, поэтому к Миямото он приставил Гумпэя Ёкои, чтобы тот помог воплотить видение художника – каким бы оно в итоге ни оказалось – в реальность. Ёкои, на десять лет старше и мудрее Миямото, знал, как создавать игры. По натуре он был оптимистом и в работе фокусировался на своих возможностях. Миямото же работал в негативном ключе, постоянно держа в уме существующие ограничения. Инь и ян. Чтобы не перекраивать твердотельную печатную плату вслепую, Ёкои и Миямото обратились за помощью к фирме Ikegami Tsushinki, которая проектировала устройство многих аркадных автоматов Nintendo, в том числе и Radar Scope. Там прекрасно знали все внутренности игры.

Внутри автомата Radar Scope был вертикально установленный дисплей Sanyo, который мог выводить пиксельное растровое изображение (это изящный способ сказать, что дисплей не умеет отрисовывать объекты с изменяющейся геометрией, как в Tron или Tempest). Автомат обладал встроенным ЦАП (цифро-аналоговым преобразователем), что позволяло преобразовывать электронные семафоры с платы в звуки. Работала система на 8-битном микропроцессоре Zilog Z80, недорогой альтернативе Intel 8080. Доступность и практичность Z80 быстро сделали его универсальным решением для подобных задач: работает так же, но за меньшую цену. Пока все звучит хорошо.

Панель управления Radar Scope состояла из одного джойстика и одной кнопки. Для шутеров это совершенно нормальный набор: до появления панелей с несколькими кнопками оставался еще не один год. Но в итоге, какой бы ни была игра, у нее останется один основной способ взаимодействия. Обычно это была стрельба: а что еще?

Ямаути хотел, чтобы пересобранная игра основывалась на мультфильме Popeye про Попая-моряка, поскольку тогда вовсю снималась киноадаптация с Робином Уильямсом в главной роли. Двадцать лет назад Nintendo, которая в то время переживала кризис корпоративной идентичности, пыталась стать производителем пищевой продукции: в числе прочего она продавала лапшу «Попай-рамен». У компании остались права на бренд, и Ёкои работал над особым изданием Game & Watch Popeye. Для аркадной игры что-то подобное стало бы хорошим подспорьем. Ёкои и Миямото решили погрузиться в детали. Даже если бы игра не взлетела, какой бы получился маркетинг!

Однако, как выяснил Ямаути, приобретение прав на подобное использование бренда Попая-моряка займет у Nintendo годы. Если хочешь водиться с большими мальчиками, то играть приходится по их правилам. Так что никакого Попая. Возможно, это было к лучшему: все, кто знаком с аркадными играми, знают, что геймплей в них намного важнее самого веселого сюжета. Разве стала лучше Motocross от Sega после того, как ее переименовали в Fonz в честь героя «Счастливых дней»?[11]

Но Миямото очень приглянулась идея, причем не столько история Попая, сколько его цель: победить злодея и спасти девушку. Главными героями там были крепыш («Я просто прописал ему пару-тройку черт: что он мужчина средних лет с сильным чувством справедливости и не очень красивый», – скажет Миямото впоследствии), чрезвычайно волосатый антагонист и высокая, хрупкая героиня, которую нужно спасти. Эти архетипичные детали истории делали героя аутсайдером, придавали ему благородную мотивацию бороться, а злодею – даже некоторую привлекательность. Никаких героев с именем Попай? Отлично, Миямото не станет называть его Попаем. Никаких злодеев по имени Блуто размером с гору? Отлично, Блуто будут звать как-нибудь по-другому. Суть героев «Попая-моряка» не поменяют другие имена. А еще Миямото пришла в голову мысль назвать игру в честь злодея, как Space Invaders или Sinistar. Придумать хорошее имя для какой-нибудь здоровенной гориллы будет совсем не сложно.

Здоровенной и злобной гориллы. Идеальный антагонист. Здоровенная, злобная и тупая горилла точно не даст Олив Ойл – ой, какой-нибудь другой даме – сбежать. Миямото решил использовать образ Кинг-Конга, синонима обезьяны в Японии. В конце концов Кинг-Конг ведь забирался на вершину Эмпайр-стейт-билдинга и дрался с Годзиллой: нужный общий бэкграунд для японо-американской игры.

Затем Миямото попытался придумать перевод. Он довольно хорошо понимал английскую речь, потому что его отец преподавал язык в школе, но никогда не гнался за точностью речи. Ему нужно было какое-нибудь английское слово, которое означало бы «упрямый», потому что в его видении упрямая горилла была сердцем всей игры. А есть ли животное более упрямое, чем осел (donkey)? Так игра про обезьяну получила свое название в честь вьючного животного (как и многие подлинные творцы, Миямото позднее пересказывал эту историю каждый раз на новый лад).

Теперь у Миямото появилось и название игры, и имя злодея – Donkey Kong. Игра должна была рассказывать о храбреце, который вышел на бой с большой тупой обезьяной, чтобы вернуть свою девушку. Любовный треугольник. Понятные действия и мотивация были важнее, чем какие-то имена, поэтому девушка в беде оставалась просто «Леди» – стандартный макгаффин[12] для героя. Да и ему самому имени тоже не досталось: он был «Прыгун». (Миямото сначала хотел назвать его «Мистер Видео» или просто ossan – «мужчина средних лет» по-японски.) Заимствуя из любимой манги концепт этнически размытых персонажей, «мукокосеки», Миямото пиксель за пикселем строил своего цифрового героя.

И, как можно предположить из его имени, Прыгун умел прыгать. Делал он это поистине феноменально, игнорируя все законы гравитации: из положения стоя мог прыгать на высоту своего роста. Передвигаясь пешком или бегом, Прыгун уворачивался от предметов размером примерно с мусорный бак. Но Миямото, идя наперекор схеме управления с одной кнопкой, придумал еще один навык для атлетичного Прыгуна. Он разбросал по уровню молоты, которые Прыгун поднимает прикосновением. С молотом герой теряет способность прыгать, судя по всему, из-за слишком большой тяжести, но точными ударами под ободряющую музыку может разбивать препятствия.

Прыгун, как и почти все двигающиеся «спрайты» в ранних видеоиграх, был ограничен тремя цветами (разработчики подделывали черный, оставляя некоторые участки спрайта незаполненными, а затем помещая его на черный фон). Сначала Миямото взял персиковый цвет, чтобы нарисовать лицо, ухо (просто квадратный блок из четырех пикселей) и руки Прыгуна (еще четыре пикселя плюс пятый сбоку для большого пальца). Синий цвет выполнял две задачи. Для ботинок (семь пикселей каждый), рубашки и глаза из одного пикселя использовался обычный синий. Но на волосах Прыгуна он удваивался до черного цвета, так же как локон Супермена в комиксах окрашивается в синий цвет, чтобы имитировать блеск. Миямото наградил Прыгуна роскошными усами, в основном для того, чтобы игроки могли различать, где заканчивается нос и начинается рот. Два дополнительных пикселя на бакенбардах и затылке формировали густую шевелюру Прыгуна в стиле ранних 80-х – что не слишком отличалось от прически самого Миямото.

Сделать в игре реалистичные волосы было (и остается) большой проблемой – особенно синие волосы. Поэтому Прыгун получил шляпу – красную. И поскольку красный стал последним, третьим цветом, штаны Прыгуна оказались такими же. Добавив еще пару пикселей и оставив один незаполненный для черной пуговицы, Миямото нарядил Прыгуна в добротный комбинезон. И сделал довольно пузатым, особенно для такого превосходного спортсмена. (Писатель Стивен Пул предположил, что тела персонажей часто рисуют пухлыми и коренастыми, чтобы их головы и глаза казались более пропорциональными. Это усиливает связь с игроком.)

Леди получилась другой. Она была на голову выше Прыгуна и выглядела как настоящая Барби рядом с куклой-троллем. Ей достались ниспадающие оранжевые локоны, облегающее розовое платье с белой отделкой по низу и белая кожа – такая же белая, как шрифт, которым выведен лучший счет в игре. Привлекательнее, чем Олив Ойл, шутил Миямото.

Сам Донки Конг (сокращенно DK) был еще крупнее в соответствии с задумкой Миямото – соединить в игре трех разномастных персонажей. DK получил примерно в шесть раз больше пикселей, чем Прыгун, как и положено истинному тяжеловесу. Технически он представлял собой несколько спрайтов, объединенных в одно тело. В его облике по большей части преобладали темно- и светло-коричневые цвета, которые образовывали толстую мускулистую грудь с сосками, большие волосатые руки и ноги, заканчивающиеся широко расставленными обезьяньими ступнями. Уши могли бы выглядеть комично большими, если бы не подпирали рот размером с августовский арбуз. Белыми остались только зубы и глаза, что еще больше выделяло их.

Кто носит комбинезоны? Люди, занимающиеся строительными работами, например плотники и сантехники. Так Прыгун получил профессию: он стал… плотником. Переквалифицироваться в сантехники ему еще только предстояло, но на поприще видеоигр он не будет первым. Эта честь принадлежит забытой ныне аркадной игре Watergate Caper 1973 года, в которой игрок брал на себя роль одного из «водопроводчиков». По сюжету они устраняли протечки и так проникали в штаб-квартиру Национального комитета демократической партии.

После смерти Прыгун возрождался в нижней части экрана, готовый повторить попытку. У него было три жизни (стандарт в играх того времени), дополнительные появлялись за набранные очки. В самом концепте возвращения с того света, чтобы закончить начатое, крылось что-то глубоко мистическое. Для Прыгуна встреча лицом к лицу с монстром становилась своеобразным таинством очищения, осквернение которого (то есть получение урона) каралось смертью. Игра от Миямото, как и большинство игр с тех пор, может считаться цифровой версией синтоистского ритуала чистоты.

Картина начала вырисовываться. Донки Конг располагался вверху экрана, и Прыгуну приходилось с боем подниматься к нему: а игроки давно привыкли к тому, что это враги спускаются сверху вниз. Что могло быть более подходящим сеттингом для такой битвы, чем строительная площадка? Донки Конг скатывал бочки вниз по строительным балкам, и Прыгуну нужно было перепрыгивать их. «Наклон» балок имитировался простой лесенкой, потому что отобразить линии под углом не позволяла растровая графика.

Миямото дал Прыгуну возможность подниматься по лестницам (Ёкои предлагал вместо них сделать лебедки, но из-за ограничений процессора Z80 внедрить это было даже сложнее, чем наклонные балки). Подниматься по ним легче, но и до подъема сначала нужно дойти. Перед игроками вставал выбор: воспользоваться быстрым, но сложным способом или предпочесть долгий, но надежный? Ломая или перепрыгивая бочки, они могли заработать много очков, но быстрый подъем вознаграждался не меньше. Вот и еще одна дилемма: попытаться набрать большой счет с помощью бочек или попробовать успеть раньше всех?

Миямото хотел, чтобы продвижение по сюжету ощущалось как погоня, а для этого нужно было создать сразу несколько локаций. Команда Ikegami Tsushinki из четырех разработчиков откровенно впала в ступор: для новых вариаций обычно разрабатывали сиквелы. Зачем вкладывать столько трудозатрат в уровень 2 (с пятью лентами конвейера), до которого не доберутся 90% игроков? И это уже не говоря об уровне 3 с подъемниками и пружинами. А ведь еще был и уровень 4, на котором Прыгун должен выбить все заклепки, чтобы наконец скинуть Донки Конга вниз.

Миямото не был программистом, зато умел играть на пианино и помнил, что в Radar Scope есть встроенный ЦАП. Поэтому вместо привычного пиканья и свиста он написал для игры несколько коротких мелодий. Так в игре появилось интро, которое задает тон всем отношениям между Прыгуном и Леди. После смерти героя проигрывался джингл из четырех нот. А если Прыгун поднимал молот, то музыка менялась на бодрый короткий марш. В точности с концепцией дзена веселая музыка была с нотками грусти, а грустная – с налетом веселья.

Более того, вместо простого начального экрана Миямото решил после каждого пройденного уровня проигрывать анимацию, которая развивает историю. Донки Конг хватал Леди своими лапищами и взбирался выше по строительным лесам (все еще без наклонных балок). Когда он топал ногами, экран начинал трястись и балки принимали ставшую уже привычной для побегушек форму. После первого уровня Миямото добавил еще одну сцену, в которой Прыгун и Леди ненадолго воссоединялись, но затем Донки Конг снова хватал ее и поднимался дальше по двутавровым балкам.

Donkey Kong от начала до конца уместилась в 20 тысяч строчек кода: больше, чем принято. Для нормального воспроизведения аудио в автомат пришлось добавить дополнительное звуковое оборудование. Но поскольку Миямото писал музыку изначально в цифровом формате, она весила намного меньше, чем какой-нибудь гораздо более короткий трек из оцифрованных звуков, например речи.

Пока Миямото и Ёкои занимались разработкой в Японии, Минору Аракава со своей командой готовились к переезду в Америке. Нью-Йорк, может, и был мировой столицей игрушек, но находился слишком далеко от Японии. Перенос склада из Нью-Джерси в Туквилу, штат Вашингтон, помог бы сэкономить две недели на транспортировку, а заодно позволил бы семье Аракава вернуться на тихоокеанское побережье. Небольшому штату Nintendo of America (включая Мино и Йоко Аракава, Рона Джуди, Эла Стоуна и недавно нанятого курьера по имени Говард Филлипс) предстояло работать на новом месте.

Donkey Kong явно не подавала больших надежд. Продавцы аркадных игр и маркетинговые отделы привыкли работать с шутерами, так же как дети привыкли кидать четвертаки в автоматы с ними. Эта же игра была буквально с другой планеты. Как вы собираетесь продавать игру про плотника, сражающегося с обезьяной, которая кидается в него бочками? Да еще и с бессмысленным набором английских слов в названии? Прыгун даже не дрался с Донки Конгом лично: максимум, что он мог сделать, – это ломать опоры платформы, на которой стоит горилла. Так себе герой. Игра не вписывалась ни в одну из привычных категорий – не спортивная игра, не шутер, даже не игра про вождение. Неужели Миямото не смог додуматься дать герою хотя бы пистолет?

Но зато игра получилась хотя бы трудной: большинство игроков тратили все три жизни Прыгуна за минуту или около того. Ничто не способно снизить выручку от игры так же сильно, как возможность пройти ее за полчаса, потратив на это четвертак. Весь секрет заключался в том, чтобы, подобно мини-баскетболу на вечеринках, только создать видимость, будто игра простая. А если игрок пройдет все четыре уровня, то ее можно запустить заново, только на более высокой сложности.

Первые наборы для переделки уже ждали своего часа. Аракава зарегистрировал торговый знак Donkey Kong. (Все попытки Nintendo of America переименовать ее провалились. Поговаривают, что игру хотели назвать Monkey Kong, но то ли из-за телефонных помех, то ли из-за сломанного факса название немного не разобрали.)Из двух тысяч пыльных автоматов с Radar Scope, которые прибыли со старого склада в Нью-Джерси, для тестов выбрали два.

На место платы со старой игрой встала новая. Теперь нужно было крайне осторожно провести всю проводку. Один неправильно подключенный провод мог запросто сжечь плату или заставить задымиться монитор. Провода лежали неподписанные (это не какой-нибудь компьютер от Dell), так что никто не мог сказать точно, какой конкретно провод куда подсоединяется. А команда сборщиков – в том числе и Мино с Йоко – в инженерном плане была не слишком подкована. Еще им предстояло убрать с красных автоматов все старые изображения – над экраном, вокруг панели управления, на стенках автомата – и заменить их на новые с Donkey Kong. Всем этим пришлось заниматься летом в аномальную жару: в августе температура в соседнем городе Шелтон поднялась до рекордной отметки в 41 градус.

Ребрендинг был действительно важен для новой игры, и не только для того, чтобы убрать все следы существования Radar Scope. Грамотное оформление аркадного автомата создавало нужную атмосферу, которую не могла обеспечить скудная графика. Нет ничего хорошего, если твой автомат будет сливаться со всеми остальными в ряду, как очередная стиральная машина в прачечной. У Аракавы не получилось переименовать ни Donkey Kong, ни самого Донки Конга, но ему удалось вымолить разрешение на то, чтобы окрестить заново Прыгуна и Леди.

Складом, на котором собирали пыль автоматы Radar Scope, управлял человек по имени Дон Джеймс, а его жену звали Полли. Менеджеру сильно доставалось от владельца за неуплаченные долги Nintendo по аренде, поэтому в качестве благодарности Леди получила новое имя в честь его жены и стала Полиной, что похоже на Полли.

Примерно в это же время к Аракаве заявился крайне рассерженный владелец склада в Туквиле и стал настойчиво напоминать об арендной плате. Как гласит легенда, этот владелец, Марио Сегале, ворвался в офис в тот самый момент, когда все обсуждали, как назвать Прыгуна. По ходу разговора Сегале так разозлился, что начал почти подпрыгивать от гнева. И когда он, высказав свои угрозы, ушел, кто-то предложил имя Марио. Это была шутка, мол, оба носят усы. Но вариант неожиданно всем приглянулся.

Для японцев это имя имеет знакомую схему сочетания гласных и согласных – Юкио, Ханако, Хирото, Марио. Добавь всего одну букву, и получишь японское женское имя Марико. В имени Марио не было звука «л», который японцам сложно выговаривать, оно не было широко распространено в Америке, чтобы стать обыденным, не ассоциировалось с кем-то слишком знаменитым (можно вспомнить разве что автора «Крестного отца» Марио Пьюзо) и не казалось чересчур экзотическим, что привлекло бы ненужное внимание. И хотя многие люди думают, что Марио – сугубо итальянское имя, оно также распространено в Испании и Португалии. Марио – это вариация латинского Мариус или Маркус: оба, как считается, восходят к римскому богу войны Марсу. Иногда оно используется как мужская версия имени Мэри, которое означает «морская звезда». За последние 30 лет имя Марио вошло в список 200 самых популярных имен для мальчиков, в 80-х заняв 111-ю строчку.

Да, Марио оказалось идеальным именем для Прыгуна. Кто знает, как бы сейчас мы его звали, если бы в то утро мистер Сегале решил побриться. Супер-Карлос? Супер-Иван? Супер-Ставрос? Смогло бы какое-нибудь другое имя принести Nintendo такой же успех? Было бы нам так же увлекательно играть за персонажа с другим именем?

После того как два автомата были пересобраны, Nintendo понадобились подопытные кролики. Рон и Эл привезли Donkey Kong в два бара в Сиэтле, Spot Tavern и Goldies, где уже стояли Radar Scope. Они заходили туда каждый день, в основном чтобы собрать четвертаки из автоматов, которые были их единственным источником дохода с этого бизнеса. Бары служили своеобразным полигоном для новых игр. Donkey Kong сразу стала приносить больше тридцати долларов в день четвертаками, что гораздо больше, чем собирала Radar Scope. Рон и Эл привезли еще несколько автоматов и скоро на каждом начали зарабатывать больше двухсот долларов в неделю. Это почти пять килограммов мелочью.

Переделка оставшихся двух тысяч автоматов заняла пару месяцев, но каждый из них гарантированно приносил прибыль. После того как все автоматы закончились, новые прибывали уже из Японии, теперь они были голубого цвета (изначальные красные закономерно стали коллекционной редкостью). Спрос на Donkey Kong рос, казалось, в геометрической прогрессии. Аркадные залы запрашивали себе сначала один автомат, потом еще два, затем еще три. Был момент, когда в Donkey Kong одновременно играли шестьдесят тысяч человек. У вас было в шестьдесят раз больше шансов наткнуться на автомат с Donkey Kong, чем найти кинотеатр, который в день премьеры показывал самый популярный фильм 1981 года – «Индиана Джонс: в поисках утраченного ковчега».

В пинболе у игрока практически нет связи между тем, что он делает (пускает шарик), и «наградой» в виде звука сотен жужжалок и свистелок. Вовлеченность здесь совсем небольшая. Space Invaders предлагала вознаграждение по четкой схеме: десять, двадцать или сорок очков за каждый сбитый корабль[13]. Степень вовлеченности уже гораздо выше. В Donkey Kong схема награждения игрока менялась в каждом уровне, а еще можно было набирать очки за скорость прохождения. Это оказалось формулой невероятно вовлекающей игры, сравнимой со слот-машинами в казино – ваши навыки и ваша удача делают каждую следующую игру неповторимой. Во всяком случае, пока не кончатся четвертаки.

И вся эволюция Mario никогда бы не случилась, если бы Radar Scope стала хоть чуточку успешнее, если бы Аракава смирился с финансовым провалом, если бы Ямаути отдал проект опытным разработчикам, если бы Ёкои держал Миямото в узде или если бы Миямото решил сделать просто игру – но вместо этого он рассказал историю.

3. Битва Mario

Судебный иск MCA Universal

В городе Холливуд, штат Флорида, лучшим игроком в пинбол считался парень с типично американским именем Билли Митчелл. В свои шестнадцать он отточил до блеска все самые сложные трюки: опрокидывание машины без наклона соленоида, мультибол, удержание шарика и забрасывание прямо в ковш или мишень. Были времена, когда это вызывало всеобщее восхищение. Были, да прошли: теперь все бездельники толпились у автоматов с видеоиграми. Билли, который в средней школе ходил на три спортивных кружка, считал их ниже своего уровня. «Видеоигры были чем-то новым и необычным, – рассказывал он в интервью Oxford American. – А я не люблю все новое и необычное».

«Но они стали очень популярными, – продолжал он. – Все собирались вокруг автомата с Donkey Kong, и я хотел такого же внимания». Отец Митчелла владел кафе, в котором стояли аркадные автоматы, и Билли проводил там сутки напролет, пытаясь прочувствовать Donkey Kong: когда Марио должен бежать, когда прыгать, когда поднимать молот. На одном уровне Митчелл нашел место, до которого не достают никакие атаки: идеально для того, чтобы быстро сбегать в туалет.

Еще он выяснил, где Donkey Kong заканчивается: на 22-м уровне и 117-м экране. Игра предполагалась бесконечной и после определенного момента запускалась снова и снова на самой высокой сложности. Но алгоритмы, по которым выставлялось время на прохождение экрана, не учитывали существование людей вроде Билли Митчелла. Он обкатывал Donkey Kong, как арендованную машину на гоночном треке, в поисках предела ее возможностей. В данном случае предел был выставлен на значение 100 × (10 × (22 + 4))[14]. Для любого современного компьютера число 22 – не большая проблема, чем 21 или 23. Но процессор Z-80, установленный в автомате Donkey Kong, был 8-разрядным, с максимальным объемом прямо адресуемой памяти 256 байт. Это можно сравнить со счетчиком пробега, который после миллионного километра откатывается к 000001. В Donkey Kong откат происходил на 117-м по счету экране, «экране смерти» – на нем Марио попросту не хватает времени, чтобы закончить уровень.

Билли переключился на Centipede, BurgerTime и Pac-Man. Во всей Южной Флориде не нашлось бы игрока лучше него. Он позвонил в Nintendo и спросил, какой максимальный счет можно набрать в Donkey Kong. Там этого никто не знал, поэтому в компании предположили, что 150 000. Результат Билли был лучше почти в шесть раз. Когда основатель компании Twin Galaxies и владелец аркадных залов Уолтер Дэй начал собирать данные о рекордах в играх, Билли поставил под сомнение счет 1,6 миллиона в Donkey Kong. Он знал, что этого не может быть, потому что у него самого не получилось набрать больше миллиона перед kill screen, а если не получилось у него, значит, это невозможно в принципе. Билли оказался прав: семизначный счет был подделкой. С тех пор Митчелл более или менее уверенно держал первенство в Donkey Kong в течение многих лет.

Об аркадных играх в 2007 году сняли документальную ленту «Король Конга». В фильме рассказывается история противостояния Митчелла, антагониста с огромным эго, и скромного учителя по имени Стив Виб из родного города Марио – Редмонда, в штате Вашингтон. Митчелл здесь производит впечатление кого-то среднего между героем Харви Кейтеля в «Плохом лейтенанте» и рестлером Мистером Совершенство. Он явно не хочет терять свой титул, хоть и годами не практиковался в Donkey Kong. Однако победа значит для него так много, что Митчелл не стесняется прибегать к психологическому насилию и злобной клевете в адрес бесхитростного соперника. С тех пор они по очереди били рекорды друг друга. А 27 февраля 2011 года рекорд поставил Хэнк Чьен, пластический хирург и выпускник Гарварда. Ему удалось набрать 1 090 400 очков.

Билли был далеко не единственным человеком, одержимым Donkey Kong. Те самые первые две тысячи автоматов разошлись со склада в Туквиле по всей стране уже к осени 1981 года. Практически каждый новый попадал с трюма японского корабля сразу в кузов американского грузовика. Почему? С позиции популярной психологии этот феномен можно объяснить так: в отличие от почти всех игр, которые заставляли уничтожать, или Pac-Man, которая предлагала убегать, Donkey Kong была игрой про спасение. Это никак не сказывалось на геймплее, но очень сильно влияло на мотивацию игрока: ведь на кону стояла жизнь девушки! Некоторые аркадные бизнесмены даже начали покупать очевидные клоны игры вроде Crazy Kong от Falcon. Другие промышляли дорогими подделками.

Минору Аракава поручил Дону Джеймсу, своему новому главе операционного отдела (Джеймса удалось переманить у Сегале), нанять в штате Вашингтон пару человек для производства запчастей в Редмонде. Это позволило бы собирать автоматы на месте, а не транспортировать на тихоходных судах с другого конца света. К тому же в Сиэтле было много квалифицированных специалистов и дешевая древесина для корпусов автоматов. Сокращение производственного цикла давало возможность производить больше Donkey Kong, которые по-прежнему пользовались популярностью среди завсегдатаев аркадных залов. В 1982 году Nintendo производила в день до 50 автоматов с игрой про гигантскую обезьяну и не менее тысячи в месяц – больше, чем было продано Radar Scope за все время.

Дистрибьютеры компании Рон Джуди и Эл Стоун входили в ту команду из шести человек, которая деталь за деталью переделала все оригинальные автоматы с Radar Scope в Donkey Kong. Им платили на прямой комиссионной основе, что тогда чуть не разорило их. Теперь Джуди и Стоун стали миллионерами. Аракава – его жена Йоко наравне с ними копалась в автоматах с паяльником в руках – вдруг обнаружил, что создал глобальную собственность, которая только в США принесла 180 миллионов долларов уже за первый год. Это больше, чем любой фильм, вышедший в прокат в 1982 году, за исключением «Инопланетянина».

Удивительно, но на второй год Donkey Kong заработала еще 100 миллионов, оставив далеко позади прочих «второгодников», вроде Pac-Man и Space Invaders. «Видеоигры завоевывают мир», – гласила обложка журнала Time за январь 1982 года. Оригинальность концепта Donkey Kong, придуманная Миямото, обеспечила игре долгую жизнь. На рынке существовало море игр со стрельбой и лабиринтами, но только одна про «обезьяну, которая кидается бочками». (Kangaroo от Atari подобралась к этому описанию довольно близко – там тоже фигурировали злые обезьяны и герой, который умеет высоко прыгать.) Если Nintendo и была очередной компанией-однодневкой, то этот день все никак не хотел кончаться.

Теперь перед Аракавой стояла другая задача: куда потратить деньги. Изначальный план продавать японские тайтлы за рубежом, чтобы извлечь хоть какую-нибудь дополнительную прибыль, перевернулся с ног на голову: Америка проглатывала игры будто гамбургеры. Nintendo остро нуждалась в собственном хабе на американской земле, а не просто арендованном складе, в котором стенки «офисов» состояли из автоматов Donkey Kong (мистер Сегале к тому времени, надо полагать, совершенно успокоился). В июле 1982 года Аракава приобрел 27 акров земли недалеко от Редмонда. Nintendo могла оплатить покупку грудой четвертаков.

Аракаве была нужна собственная штаб-квартира просто для того, чтобы где-то принимать людей с деньгами в руках. Компании выстраивались в очередь, чтобы купить у Nintendo права на персонажей Donkey Kong. Пижамы, хлопья на завтрак, утренние мультфильмы по субботам, плюшевые игрушки, карточки Topps, конфеты Fleer. Сторона «B» пластинки с песней Pac-Man Fever от Buckner and Garcia называлась Do the Donkey Kong. Теперь Аракава боялся не разорения, а того, что не убрал деньги со стола.

Компания Milton Bradley даже адаптировала Donkey Kong под настольную игру: сам Донки Конг стал игрушкой, которая кидалась желтыми бочонками, а от одного до четырех Марио (их изобразили с длинной шеей и пышными усами, что позже станет отличительными чертами Луиджи) перемещались по полю, выполненному в стиле «Горок и лесенок». Игра получилась несложной, но инструкция к ней могла посоперничать своей длиной со списком побочных эффектов у многих лекарств.

И, конечно, Donkey Kong захотели портировать на консоли. Taito предлагала Nintendo внушительную долю продаж от Space Invaders за эксклюзивные права на Donkey Kong. Но Nintendo понимала, что продавать нужно молоко, а не корову. Американские компании, такие как Coleco и Atari, тоже боролись за права на игру. Ямаути искал того, кто обладал самыми продвинутыми технологиями, лучшими перспективами и предлагал больше всего отчислений. Вскоре из Киото пришло решение: эксклюзивные права на выпуск игры на консолях получает Coleco. «Это была самая голодная компания», – объяснял свое решение Ямаути. И к тому же американская. Atari предлагала больше денег, и управляющие Coleco явились в номер Аракавы прямо посреди ночи, умоляя исполнить решение Ямаути. Аракава так и сделал, сказав, что впечатлен их рвением.

Компания Coleco теперь владела всеми правами на выпуск настольных игр и картриджей с Donkey Kong. Nintendo в обмен получала единовременный платеж плюс 1 доллар роялти за каждую проданную настольную игру и 1,40 доллара за каждый проданный картридж для консолей. Coleco прилагала копию Donkey Kong к своим новым игровым системам ColecoVision: после шести месяцев эксклюзивности она обязывалась перенести игру на консоли конкурентов, в том числе Intellivision и Atari 2600. Такая популярная игра в комплекте обеспечила продажи на сумму в полмиллиарда долларов или 40 миллионов чистой прибыли. Марио стоило назвать Мидасом.

В Киото Миямото уже приступил к работе над сиквелом. У него было много идей и для оригинальной Donkey Kong, но все они упирались в доисторическое железо Radar Scope. Теперь ему дали полный карт-бланш – и целую команду в помощь. Вес его первоначальному видению придавали миллионы четвертаков. Игроки со всего мира мечтали вновь отправиться в приключение с храбрым Марио.

Но у Миямото были другие планы. Он задумал перевернуть любовный треугольник и наконец отдать должное здоровенной обезьяне. Железо образца 1982 года не позволяло сделать Донки Конга играбельным персонажем, поэтому он должен был взять на себя роль Полины – беспомощного похищенного персонажа, а новым главным героем предстоит стать Донки Конгу – младшему, не такому большому, но более подвижному. Игра вновь будет названа в честь героя, наподобие Ms. Pac-Man, самого успешного сиквела в истории.

Оставался еще один персонаж и еще одна вакантная роль. Миямото знал, что хорошее произведение всегда разрушает ожидания публики, заставляет проникнуться злодеем и увидеть темную сторону того, кого все считали героем. Так, антагонистом и жестоким хозяином, который держит нового питомца в клетке, стал Марио. И к тому же он пытается убить отпрыска Донки Конга, который пришел освободить отца. Буквально новая глава во взаимоотношениях героев и во всей истории.

Компании, которые заплатили большие деньги, чтобы наклеить на упаковку своих продуктов улыбающегося Марио и скалящегося Донки Конга, наверняка были в шоке. Нельзя так обращаться со своим брендом! Миямото обвиняли в том, что он не знает своих персонажей, и это в то время, когда персонажи в играх едва просматривались. Но Donkey Kong Jr. при всем желании нельзя назвать ошибкой, пусть даже она слишком сильно обманула ожидания. Одна кнопка для прыжка осталась на месте, но в дополнение к этому Донки Конг – младший научился лазить по цепям и лианам. На них висели различные предметы, и герой одним прикосновением мог сбрасывать их на врагов. Это заменило молот.

И враги! В игре появились летающие медвежьи капканы с клацающими зубами и звенящими цепями. Желто-фиолетовые прыгающие птицы, которые с высоты пикировали на Донки Конга – младшего. Антропоморфные искорки электричества, медленно-медленно прокладывающие себе путь по цепям. Миямото сделал два паттерна движения капканов, а чтобы дать подсказку игроку, покрасил их в разные цвета. Это станет традицией в играх Mario: перекрашенные спрайты всегда атакуют по-разному. Сам Марио в начале игры появлялся со своим двойником, и вдвоем они утаскивали клетку: возможно, это Луиджи позаимствовал на денек комбинезон своего брата.

Donkey Kong Jr. стала не тем сиквелом, который все вокруг ждали, но ведь в свое время никто не ждал и оригинальной Donkey Kong, которая вышла из морской пены шутера про инопланетян. Марио и Донки Конг на упаковке любого продукта означали для Nintendo практически неисчерпаемую золотую жилу, поэтому в 1982 году компания, скрестив свои виртуальные пальцы, выпустила новую игру в свет.

И та стала хитом. Строго говоря, она достаточно сильно отличалась от Donkey Kong – не была ни сиквелом, ни улучшенной версией, а скорее новым набором уровней для прохождения – и поэтому почти никак не сказалась на популярности оригинала. Nintendo и Марио сделали из этого правильные выводы: героя франшизы можно вставлять в самые разные игры и не бояться перенасытить рынок – если игры действительно разные. (Как показывает история, многие франшизы вроде Army Men или «Звездных войн» до этого вывода, к своему огорчению, не дошли.)

В это же время Coleco готовилась к выходу на рынок своей ColecoVision с эксклюзивными правами на Donkey Kong. Но тут с компанией связались представители MCA Universal, которые захотели обсудить возможные инвестиции. Стивен Кент в своей книге The Ultimate History of Video Games пишет, что прошедшая встреча, на которой присутствовала и главная звезда Universal Стивен Спилберг, больше походила на резню, чем на обсуждение. Едва главы компаний зашли в переговорную, президент Universal без лишних церемоний заявил, что засудит (читай: уничтожит) Coleco, если та начнет продажи ColecoVision с Donkey Kong. По словам Universal, игра была плагиатом Кинг-Конга, то есть их интеллектуальной собственности.

Телетайп (в те времена электронной почты еще не было), полученный в офисе Coleco, гласил: ликвидировать все продукты, связанные с Donkey Kong, полностью свернуть рекламные кампании и вернуть каждый цент, который принесла обезьяна. Это же сообщение пришло в Nintendo of America. Coleco, пытаясь обеспечить релиз ColecoVision, сразу же согласилась отчислять Universal 3% от объема продаж. Такой кусок пирога стоил почти 5 миллионов долларов. Coleco не стала сообщать об этом решении Nintendo, и это выглядело как минимум странно, учитывая, что суть претензий заключалась в воровстве японцами чужой собственности.

Первоначально Nintendo ответила на телетайп примерно так же, как и Coleco: мы готовы заплатить, давайте поскорее покончим с этим. Денег у компании хватало: судебное разбирательство явно обошлось бы дороже 5 миллионов долларов. Все в игровой индустрии понимали, что успех не может не привлекать подобные иски: если не Atari или Magnavox, то Universal. Подождите, 7 миллионов?

Тогда у юриста Nintendo of America Говарда Линкольна случилось прозрение. Линкольн, который когда-то был адвокатом Эла Стоуна и Рона Джуди, весь прошлый год занимался тем, что защищал торговую марку Donkey Kong, обеспечивая лицензионные отчисления на миллионы долларов. На многие миллионы долларов, если точнее. У Nintendo было достаточно средств, чтобы бороться в суде, если в компании этого захотят. В конце концов, теперь это не стартап на шесть человек. Но Линкольн провел некоторые исследования и выяснил, что у Nintendo есть потрясающий аргумент против Universal. Донки Конг и Кинг-Конг – это разные животные. Аракава досадовал, что просто не заплатил денег, как хотел Ямаути, но Линкольн убедил его, что это правильное решение.

Все три стороны собрались в Лос-Анджелесе на заднем дворе штаб-квартиры Universal, чтобы попытаться урегулировать спор. На встрече с представителями Universal и Coleco (которые все еще не сообщили о своей капитуляции) сторону Nintendo представляли Аракава и Линкольн. Они сходу заявили, что Universal, если опустить юридические термины, городит чепуху. На рынке полно нелицензированных продуктов с Кинг-Конгом, и у Universal к этому нет никаких претензий. Истинная причина заключается в деньгах Nintendo. Coleco трусливо пыталась убедить японцев пойти на уступки. Но те и не думали соглашаться.

Universal пообещала отправить целую кипу документов, подтверждающих их права на Кинг-Конга. В рамках судебной битвы сделать это, конечно, нетрудно: гораздо труднее доказать, что Donkey Kong является плагиатом «Кинг-Конга». Никому и в голову бы не пришло попросить судью или присяжных определить, как именно видеоигра может ущемлять фильм. Но кипа документов так и не дошла до Редмонда. Когда Nintendo снова запросила материалы, Universal вместо этого отправила требование о выплате лицензионных отчислений. Это наводило на определенные сомнения относительно серьезности их аргументов.

Балансируя на самой тонкой грани, Nintendo назначила представителям Universal новую встречу, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Подобные встречи назначаются, только когда есть что обсуждать, например капитуляцию Nintendo. Президент Universal прибыл лично, рассчитывая, что противник падет к его ногам и согласится платить. Но Линкольн и Аракава лишь повторили уже сказанное: они ничего не нарушали и платить не намерены. Цитируя Ice Cube, скинули их как в Donkey Kong[15].

«Он был в шоке», – рассказывал потом Линкольн. Universal занималась фильмами, и это будто находило отражение в их действиях: масштабные, дерзкие, крайне завораживающие, но эфемерные, как туман над Островом Черепа. Nintendo, в свою очередь, производила игры. И юрист компании только что заработал важное тактическое преимущество, не пошевелив и пальцем.

И тут, как будто ситуация была еще недостаточно сложной, в дело вступил третий игрок: Tiger Electronics. Tiger владела эксклюзивными правами на выпуск карманной игры по мотивам «Кинг-Конга». В Universal осознали, что если все права будут у Tiger, а Donkey Kong – это калька с «Кинг-Конга», то тогда Tiger останется единственным правообладателем Donkey Kong. До кучи сама игра King Kong от Tiger представляла собой бесстыжую копию Donkey Kong (слоев иронии в этой истории больше, чем в лазанье). Universal спешно отменила проект. Tiger пришлось менять бочки на бомбы, а вместо наклонных платформ сделать прямые. Еще их герой получил каску пожарного.

Universal продолжала упорствовать, подав в суд не только на Nintendo, но и еще на шесть сторонних компаний, которые приобретали лицензии на Donkey Kong. Отступные согласились заплатить все, кроме двух: Milton Bradley (они выпускали настольную игру и платить отказались) и Ralston-Purina (производители хлопьев с Donkey Kong; от их предложения в жалкие пять тысяч долларов отказалась сами Universal). Прибавив сюда выплаты от Coleco, можно посчитать, что процесс уже принес компании кругленькую сумму, хотя еще даже не начался. В этом заключается преимущество угроз судебного иска: маленькие компании запугать так легко, что это почти узаконенная форма грабежа.

Nintendo наблюдала за всей ситуацией из зала суда. Говард Линкольн нашел для процесса первоклассного адвоката по имени Джон Кирби, который представлял Nintendo. Процесс «Компания Universal City Studios против компании Nintendo Co» длился семь дней. Кирби выслушал аргументы Universal: в обоих произведениях есть похожий сюжет, обезьяна по имени Конг, поэтому платите нам. Кирби, в свою очередь, подробно разобрал каждое отличие игр от фильмов. Он зачитал разъяснения Сигэру Миямото, в которых подробно описывалась история создания Donkey Kong.

Затем Кирби перешел в наступление. В 1975 году Universal выиграла суд у компании RKO, создателей оригинального фильма «Кинг-Конг». Universal в качестве решающего аргумента сделала упор на то, что Кинг-Конг с момента выхода фильма в 1933 году стал общественным достоянием. Следовательно, Universal не должна «правообладателям» ни цента, ведь образ Кинг-Конга может использовать кто угодно по своему усмотрению. Авторские права не распространяются на Кинг-Конга так же, как на Гекльберри Финна. Кирби подал прошение отклонить иск в упрощенном порядке. Прошение было удовлетворено.

Даже слово «высокомерие» недостаточно точно описывало поведение Universal. Компания с чистой совестью публично требовала миллионы долларов и начала полдюжины судебных процессов, основываясь на утверждении, которое, как было также публично доказано, являлось ложью. О чем они вообще думали?!

Судья Роберт У. Свит не оставил от Universal и камня на камне, и его постановление было жестким и однозначным. Во-первых, Universal не владела правами на Кинг-Конга. Во-вторых, даже если бы и владела, Donkey Kong не был копией Кинг-Конга. В-третьих, даже если бы и был, это можно считать пародией, которая не нарушает ничьих прав.

Свит продолжал. Каждая компания, которой Universal направляла свои требования, получала право подать в суд и вернуть уплаченную «компенсацию» с возмещением ущерба. Но в этом деле действительно всплыло нарушение авторских прав. Судья Свит постановил, что игра King Kong от Tiger представляет собой явную кальку Donkey Kong, даже после внесения поверхностных правок (каска пожарного!). Поэтому Universal обязывалась выплатить Nintendo лицензионные отчисления за продукт Tiger. Едва ли Universal можно было наказать еще строже – если только постановить выплатить роялти планете Земля за использование ее образа в логотипе компании.

Universal подала апелляцию, поэтому суд растянулся еще на пару месяцев. Она проиграла все дела. В конце концов суд обязал кинокомпанию покрыть судебные издержки Nintendo почти на два миллиона долларов. И это не считая расходов на все прочие судебные заседания и миллионных трат на «злонамеренное использование буквы закона» в попытках доказать, что Донки Конг и Кинг-Конг – это одно и то же.

Вернула свои деньги и Coleco (Universal инвестировала в акции компании), но их нежелание отстаивать свои позиции стало достоянием общественности. Как и Atari, Coleco работала над моделью собственного компьютера, Adam, который планировала поставлять в комплекте с дискетой Donkey Kong. На торговой выставке в Чикаго, где и представили Adam, на компьютере была запущена именно Donkey Kong. Но затем с Coleco связались юристы Atari. Nintendo продала им все права на выпуск игры для дискет, и теперь Donkey Kong стала эксклюзивом для компьютера Atari 800. Coleco утверждала, что эти права как часть консольной лицензии остаются за ними. Пришлось вмешаться Ямаути и угрозами заставить отозвать все копии. Ямаути смело брал Coleco «на слабо», потому что прекрасно помнил, как та прогнулась под Universal. В этот раз произошло то же самое (версия игры на дискетах для компьютера Atari 800 так и не вышла в свет).

В свою очередь победа Nintendo оказалась беспрецедентной. Большинство игровых компаний в такой ситуации либо уходили с рынка, либо поглощались игроками покрупнее. Но Nintendo не побоялась столкнуться с грозным обидчиком лицом к лицу. Как мальчик в драке с хулиганом чувствует, что стал мужчиной, так и Nintendo в полной мере осознала свою силу, и на это потребовалось всего два года. Что касается Говарда Линкольна, то он получил повышение и стал вице-президентом компании и генеральным юрисконсультом.

А адвокату Nintendo Джону Кирби подарили парусную яхту. Она стоила тридцать тысяч долларов и получила название, разумеется, «Донки Конг». Также Кирби передавалось «эксклюзивное глобальное право на использование этого названия для любых парусных яхт». И наконец, как и в свое время мистер Сегале, мистер Кирби удостоился от Nintendo величайшей чести. С 1992 года компания выпускает популярную серию игр о милом розовом пушистом шарике. Как зовут шарик? Кирби.

4. Ранние годы Mario

Крах игровой индустрии 1983 года

Актера озвучивания Питера Каллена в лицо знают далеко не все, но зато все слышали его голос. За последние двадцать лет Каллен озвучил самых разных персонажей – от грустного ослика Иа-Иа из мультфильмов про Винни-Пуха до злобного искусственного интеллекта К. А.Р. Р. в «Рыцаре дорог» и молчаливого Хищника из одноименного фильма. Он подарил голос сразу трем гигантским роботам из мультфильмов ранних восьмидесятых: персонажам из «Гоботов» и «Вольтрона» и Оптимусу Прайму из «Трансформеров» – это самая известная роль актера (он продолжает озвучивать CGI-версию автобота уже в кино). Три в одном.

Но до того как перевоплотиться в Оптимуса Прайма, Каллен успел побыть Марио. В 1983 году на телеканале CBS начал выходить сборник мультфильмов под названием Saturday Supercade. В коротких сериях фигурировали самые разные персонажи из видеоигр. Так, Q*Bert, прыгающий герой одноименной головоломки, превратился в подростка из 50-х и мишень для всех соседских хулиганов. Frogger, игра о несчастном земноводном, которому приходится перебегать оживленную улицу, стала историей про лягушку-репортера. Мультфильму по Pitfall повезло чуть больше, и Гарри Питфолл, очевидная калька с Индианы Джонса, все же остался искателем приключений.

В сериях, посвященных Donkey Kong, Марио выступал на вторых ролях, этаким мальчиком на попрыгушках (простите), а главным героем был сам Донки Конг, озвученный Супи Сейлсом. Своим поведением он напоминал Багза Банни, который всегда оказывался на один шаг впереди своего дрессировщика. Роль Марио здесь низведена до Элмера Фадда, вечно пытающегося поймать гигантскую обезьяну. Полина перевоплотилась в племянницу Марио – она каждый раз вступалась за Донки Конга в самый последний момент, когда ее дядя уже готовился наконец посадить гориллу в клетку.

Здешнее мультяшное насилие очень слабо напоминало игру, которая карала смертью за каждый неверный шаг. А в следующем году случилось продолжение, которое на этот раз пересмотрело историю Донки Конга – младшего, отправившегося спасать пропавшего отца. Старший Донки Конг тут кажется совершенно непутевым родителем и будто не заслуживает всех усилий своего сына. Но добрый юмор шоу, возможно, помог сгладить углы в непростых отношениях Марио и Донки Конга.

Тем не менее пришло время двум старым соперникам разойтись. В Donkey Kong 3, которая вышла в 1983 году, Сигэру Миямото представил уже нового протагониста-человека – дезинсенктора по имени Стэнли. Донки Конг вернул себе роль тяжеловеса и теперь висел на двух лианах по центру в верхней части экрана. Ударами кулаков по ульям горилла насылала на Стэнли рой за роем самых разных насекомых, каждый со своим паттерном атаки. Чтобы избавиться от них, дезинсектору приходилось поливать насекомых специальным спреем, а потом достать суперспрей и обработать уже самого Донки Конга. (Не очень забавный факт: единственная доступная для атак часть тела Донки Конга – это его зад. Горилла карабкается по лианам выше, стараясь увернуться от струи биде из инсектицида.)

Под лианами и тропическими цветами Donkey Kong 3 скрывалась всего лишь переработанная Space Firebird, старый шутер от Nintendo. Игры про космос теперь продавались гораздо хуже, но геймплей у них был почти идентичный. Все дело в том, что Миямото в тот момент работал сразу над двумя играми (не считая адаптации DK3 под названием Green House для Game & Watch) и не мог выдавать оригинальные идеи для обеих.

Второй игрой Миямото стал спин-офф про Марио. Когда-то Марио работал плотником, раз уж оказался на строительной площадке. Но однажды Миямото заметил, что комбинезон, шляпа и способность влезать в самые неприятные истории больше подходят водопроводчику. Миямото призадумался. Что ж, игра про канализацию. Марио с этим справится.

Придуманная им идея имела такое же отношение к работе водопроводчика, как Pac-Man к борьбе с паранормальными явлениями. Марио предстояло спуститься в подземные коммуникации Нью-Йорка и прыгать по платформам на высоте в четыре этажа. В водосточных трубах обитает много разной живности – крабы, черепахи, мухи. Поэтому Марио придется бороться с ними, но не молотом или спреем от насекомых, а ударами головой. Платформы были подвижными: удар снизу заставляет их выгибаться, как дощатый мостик, опрокидывая противника вверх тормашками. Если Марио в этот момент успевает добежать до монстра, то выпинывает его за край экрана. Когда врагов вокруг не останется, уровень пройден.

Все они могли «менять палитру», то есть один образ представал в двух расцветках, что увеличивало в два раза паноптикум противников, обитающих в огромных зеленых трубах. Красный краб умел всего лишь медленно двигаться вправо-влево, но если игрок переворачивал его и не успевал отправить за край экрана, то краб превращался в скоростного синего. Хорошие атаки и быстрое завершение уровня давали Марио дополнительные очки, как и монетки, разбросанные по уровню. Самый главный челлендж заключался вовсе не в том, чтобы победить всех врагов, пройти уровень до конца таймера или собрать все монетки. Смысл игры в синергии этих задач. По сравнению с Donkey Kong добраться до финиша здесь было заметно проще, но процесс – как и положено в игре про подземелья – получился гораздо глубже.

Игру назвали Mario Bros., поэтому встает логичный вопрос: разве у Марио есть брат? Чтобы создать ему родственника, Миямото просто изменил цветовую палитру спрайта водопроводчика. Красная рубаха стала черной, а синий комбинезон и красная шляпа превратились в ярко-зеленые. Более продвинутое железо теперь позволяло использовать целых шесть цветов. Поэтому Марио и его брат могли похвастать слегка разными оттенками кожи и волос. К этому образу добавилась пара кроссовок цвета индиго, которая выглядела ужасно даже по меркам 1983 года, и вуаля – на свет появился Луиджи.

Его гардероб с тех пор претерпел небольшие изменения: цвет кепки сменился на зеленую в тон рубашке, комбинезон стал синего цвета, как у Марио, а кроссовки цвета индиго ушли в небытие. Само имя Луиджи предположительно позаимствовали у итальянского ресторанчика под Редмондом, «У Марио и Луиджи». А может, это каламбур: в японском языке есть слово ruiji – «похожий». Или, как предположили некоторые, в Nintendo работает большой любитель кино, который помнит фильм «Плата за страх» 1953 года – там у тучного мужчины с усами и шляпой был высокий худощавый брат по имени Луиджи.

Управление Луиджи ничем не отличалось от Марио – реализовать это было даже проще, чем поменять цветовую палитру. Игра тем не менее называлась Mario Bros. Подождите, разве Марио – это не имя? Случилось то, что фанаты комиксов называют «реткон» (ретроактивный континуитет[16]) – короткую биографию Марио переписали, и он получил свою фамилию. Полное имя Луиджи – Луиджи Марио. А как тогда зовут старшего брата? Все так же – Марио. Марио Марио. Если бы он жил в реальном мире, детство у него выдалось бы не из легких.

Режим на двух игроков «вдохновлялся» игрой Joust 1982 года от компании Williams, которая, в свою очередь, вдохновлялась схемой управления и прыжками по платформам из Donkey Kong – зоопарк собирался как на подбор. В Joust игроки брали на себя управление птицами вроде аистов или цапель и поднимали их в воздух, постоянно нажимая кнопку прыжка. Уровни Mario Bros. вышли подозрительно похожими: ряды многоуровневых платформ, расположенных как двухуровневая лестница, только без ступенек. В Joust осталась ошибка, которую по старой доброй традиции окрестили «не баг, а фича»: когда то ли аист, то ли цапля заходила за левый край экрана, ее выталкивало из правого, примерно как в Clue.

Joust гордо наследовала игре в пятнашки. Игроки стреляли в летающих монстров, а побеждал тот, кто наскакивал на своего оппонента сверху. Проигравший же, в лучших традициях Габриэля Гарсиа Маркеса, превращался в яйцо, но если другой игрок не успевал его вовремя раздавить, то возвращался в игру. Какая была главная идея Joust? Игроки могли стать – и становились – врагами, совсем как их персонажи на экране.

Mario Bros. пошла другим путем. Правила остались такими же, как и в предыдущих играх: если противник коснется Марио (или Луиджи), то игрок сразу же погибает. Разбираться с врагами можно самыми разными способами: прыжками, опрокидываниями, пинками или ударами головы по одному на весь уровень блоку POW, который действовал на всех врагов сразу. Платформы здесь располагались чуть ближе друг к другу, потому что Марио приходилось допрыгивать до них за один присест. И наконец, какая была главная идея Mario Bros.? Игроки не могли убить друг друга.

Кооператив в играх был нечастым гостем. Да еще Pong показала, насколько весело соревноваться друг с другом. Как бизнес-идея это тоже работало идеально, потому что вместо одного четвертака игроки должны были опустить два. Но в шутерах реализовать совместную игру уже не так просто. Стоило добавить второй спрайт на экран, и всякий челлендж выжигался двойным огнем лазеров. Увеличь количество врагов – и придется разрабатывать уже две игры. Да и к тому же еще большее месиво на экране для 1983 года казалось немного перебором. Очевидным решением выглядела идея столкнуть игроков лбами, чтобы победителем выходил тот, кто сумел выжить. Joust, Space Duel, Space Wars, Tank и многие другие находили способ превратить самые разные жанры в арену для смертельного противостояния.

Но не Mario Bros. Нанести вред Луиджи – та еще задачка. Все, что могли сделать даже самые умелые игроки, – это пнуть врага в его сторону. Честным путем победить Луиджи возможно, только обставив по очкам, то есть быстрее собирая монетки и расправляясь с врагами. Это превращало игру в пусть и напряженное, но дружеское соревнование, когда одним глазом приходилось следить за монстрами, а другим поглядывать на текущий счет. Марио и Луиджи оставались братьями, а не пытались устроить поножовщину. И поскольку для игры про спуск в канализацию не придумали какой-то своей истории, «историей» выступало соревнование самих игроков.

Mario Bros. стала четвертой игрой во вселенной Donkey Kong за три года, не считая игры от Epyx, основанной на геймплее DK и названной, вероятно, в дань уважения Jumpman. Еще Nintendo наконец-то приобрела права на Попая-моряка, о чем давно мечтал Миямото, и выпустила про самого известного любителя шпината игру, которая, очевидно, выросла из Donkey Kong. Но компания всего лишь пыталась не отставать от других. Одна только Pac-Man породила в 1981 году Ms. Pac-Man[17], в 1982 году Super Pac-Man, а в 1983 году Pac & Pal и Pac-Man & Chomp-Chomp. Gradius, Space Invaders, Asteroids и Galaxian – ко всем этим играм ежегодно выпускались продолжения.

Подобных механических развлечений в начале восьмидесятых хватало. Стремительное и непритязательное действо также присуще и одноразовым слэшерам про Фредди Крюгера, Джейсона Вурхиза и Майкла Майерса, и потоку спин-оффов («Тихой пристани» от «Далласа», «Фактов из жизни» от «Различных ходов»), и кавалькаде синтезаторной музыки в стиле нью-вейв (Depeche Mode, A-Ha и Pet Shop Boys). Но все понимают, что рано или поздно любой тренд угасает (прощай, Ховард Джонс), и ему на смену приходит новый (здравствуй, Huey Lewis and the News).

Игровая индустрия в этом плане еще только вышла из пеленок и как бизнес существовала едва ли десяток лет. Аркадные игры, которые выросли как грибы после дождя из четвертаков, застали поколение хиппи, растаманов и тусовщиков, а затем и пришедших им на смену яппи с плеерами Walkman на поясе. К моменту возникновения видеоигр культура аркадных развлечений насчитывала более ста лет, но именно видеоигры сделали их вездесущими, местом встречи, где можно выпросить сигарету у старшеклассника, залипнуть на игру асов в Yars’ Revenge, послушать Kiss и просто классно провести время. Но, как и в любой игре, веселье рано или поздно заканчивается.

Аркадные автоматы к тому времени стояли повсюду: в супермаркетах, ресторанах, парикмахерских, аптеках, на заправках. Игры переполнили рынок, и какому-нибудь Джону Кью-берту стало жалко тратить по четвертаку на каждую. Дистрибьютеры, которые брали кредиты на автоматы, не могли расплатиться по долгам и один за другим объявляли банкротство. Первая ласточка грядущего конца появилась за год до этого, в 1982-м, когда Atari немного снизила прогноз своей невероятной прибыли на будущий год. После этого падение остальных компаний было уже вопросом времени.

Тем не менее проблемы начались с рынка домашних консолей, который оформился через пять лет после появления аркадных автоматов. С самого начала, когда Atari представила Home Pong, там раздувался собственный мыльный пузырь. Со своими клонами Pong вышли еще более сотни производителей. Покупателям предлагалось покупать непрактичную и дорогую консоль, чтобы поиграть в одну игру.

Atari VCS, позже названная Atari 2600, появилась в 1977 году и стала доминирующей на рынке игровой приставкой. Но к 1983 году ее цветная графика и множество игр уже выглядели по меньшей мере несовременно. Слишком много компаний – и Atari в том числе – предлагали слишком много игр. Бывшие сотрудники Atari основывали собственные студии – Accolade, Activision, Acclaim (они назывались так, чтобы в телефонном справочнике стоять перед Atari) – и предлагали уже свои 2600 игр. Купить «просто» игру стало так же немыслимо, как и приобрести «просто» книгу или «просто» кроссовки: вам приходилось вникать, что именно вы хотите, где лучшая графика и самый интересный геймплей.

Даже если вы знали игру по аркадной версии, далеко не факт, что порт для вашей консоли окажется качественным. Donkey Kong тому яркое подтверждение. Версия для ColecoVision содержала три полновесных уровня, в то время как Atari 2600 предлагала только два довольно среднего качества. При этом в DK для аркадных автоматов уровней было четыре, так что оба порта были на самом деле огрызками. C Donkey Kong Jr. ситуация вышла двоякой: игра для Atari 2600 получилась отвратительной, но порт Intellivision действительно походил на аркадную версию[18]. А вот версия Mario Bros. для Atari 2600 была выше всяких похвал. (Правда, о ее рекламе такого точно не скажешь. По сюжету в какую-то кочегарку входил актер, одетый под Марио, и начинал неистово лупить гигантского краба, а после петь на манер оперного певца: «О, Марио, где же ты?» Рекламщикам, видимо, было невдомек, что водопроводчик в красном и есть Марио.)

Расхожее мнение гласит, что главной причиной краха игровой индустрии 1983 года стало запредельное количество плохих игр. Однако среди них особенно выделяются две. Первая – это убогая версия Pac-Man от Atari, которую решили выпустить тиражом в 12 миллионов картриджей. Компании удалось продать лишь 10 миллионов, так что решение оказалось сродни попытке просушить подмокший динамит в костре. Вскоре случилась еще одна катастрофа – снова игра для Atari 2600 под названием E. T. Игру выпустили по мотивам «Инопланетянина», но повторить кассовый успех фильма не получилось. Печальная участь этих двух игр породила редчайший феномен: правдивую городскую легенду. Atari столкнулась с необходимостью как-то избавиться от миллионов нераспроданных копий. Однако в компании переживали, что если просто выбросить картриджи на помойку, то люди подберут их и начнут перепродавать, что еще больше ударит по продажам. Поэтому по играм с особой жестокостью, достойной убийства Распутина, прошлись бульдозерами, после чего захоронили на свалке близ города Аламогордо и залили все сверху бетоном.

Но чтобы не нарваться на плохие игры, как и в случае с плохими альбомами или журналами, их надо просто перестать покупать. Люди, может, и обожглись на этом ширпотребе, зато хорошо усвоили, что связываться с подобным себе дороже. Это базовое правило капитализма: никто не хочет брать плохие продукты.

Корнем всех проблем стали розничные продажи. Универмагам, магазинам игрушек и электроники нужно было как-то распродавать новые игры и приставки. Сегодня, спустя столько лет после 1983-го, на прилавках вы найдете три-четыре стационарные консоли и, может, одну-две портативные, вместе с подборкой игр для них.

Вообразите, что творилось в 1983 году. Самой популярной системой оставалась Atari 2600. Незадолго до этого в продажу поступила следующая модель, Atari 5200. На соседней полке стояли ColecoVision и ее сестры-близнецы Intellivision и Intellivision II от Mattel, а еще Bally Astrocade, Fairchild Channel F System II, Magnavox Odyssey, Vectrex, Emerson Arcadia 2001 и VTech CreatiVision. А некоторые отдельные магазины, например Sears и Radio Shack, выпускали собственные модели – Tele-Games и Tandyvision.

И это только консоли! У Atari существовало отдельное подразделение персональных компьютеров, которое выпустило модели Atari 400 и 800. Добавьте к этому TI 99/4A от Texas Instruments, Timex Sinclair, Apple II и Lisa, Mattel Aquarius и Coleco Adam. Каждая система имела собственный софт. Каждая – десяток собственных аксессуаров. И все они позиционировались как игровые устройства, на которых время от времени можно открыть документ или напечатать письмо. Какой-либо совместимости между ними попросту не существовало. А к 1984 году почти все уже анонсировали новые модели консолей и компьютеров. Вдобавок, цепляясь за последнюю ниточку, производители начали снижать цены, чтобы привлечь новых покупателей. Когда в 1982 году издание Time объявило человеком года компьютер, никто и представить не мог, что уже в следующем их станет некуда девать.

Горемычные продавцы электроники подобное видели не раз. VHS боролся с Betamax, а до этого видеокассеты боролись с видеодисками. Компакт-кассеты со временем вытеснили формат Stereo-8, как ранее пленка победила бобины, а FM соревновался с AM. Laserdisc в 1983 году пытался (и не смог) потеснить пленочные кассеты. Но все эти битвы форматов обычно включали только две стороны. Магазины понемногу закупали решения от обеих и смотрели, кто побеждает. Но тот страшный ад, в котором варились десятки игровых компаний, мог сбить с толку кого угодно – особенно тех глупцов, которые пытались продавать всего понемногу.

Весь 1982 год набитые под завязку стеллажи медленно покрывались пылью. Даже в новогодние праздники покупателей было не заставить купить еще одну консоль или еще один компьютер. А в 1983-м владельцы магазинов решили провести черту. Они стали возвращать нераспроданную продукцию. Требовали возврат средств, отказывались закупать новые игры и консоли. Пришло время покинуть эту страну грез, улизнуть с массового побоища.

Но у фирм, которые лишились доходов с продаж новых игр и консолей, попросту не хватало денег на возвраты. Сначала банкротом объявила себя US Games. За ней последовала Games by Apollo. Частные компании, которые когда-то с радостью вкладывались в игровую индустрию, быстро свернули эту деятельность. Публичные вроде Warner Brothers, владевшей Atari, стремительно теряли деньги. Системы приходилось сбывать по бросовым ценам. Ценник в 300 долларов постоянно худел на 50 долларов, пока наконец не перестал покрывать затраты на производство. Игры, которые стоили 40 долларов, продавали сначала за 10, а потом и за 5 баксов – лишь бы их забрал хоть кто-то. Как стервятники над трупом, из ниоткуда появлялись игроделы нового пошиба, которые стали торговать дрянными подделками по пять долларов сразу.

Продавцы взяли на вооружение девиз суперкомпьютера WORP из фильма «Военные игры» 1983 года: «Единственный способ выиграть… это не начинать играть». Они кое-как соглашались закупать новые игры, но наотрез отказывались связываться с игровыми устройствами. Чума плохих игр вытоптала земли Sears и отравила колодцы Toys «R» Us. Дети не перестанут покупать игрушки по GI Joe, Cabbage Patch Kids и My Little Pony. Магазины игрушек, как и игровые автоматы, переживут бедствие. Но игровым системам вход в магазины теперь был заказан.

Часть II. Супер 8

1. Остров Mario

Япония и Famicom

Для производителей игр в США настали тяжелые времена: Coleco разорилась, Milton Bradley сильно просела после запуска Vectrex, и ее поглотила компания Hasbro, которая не имела никакого отношения к видеоиграм. Mattel понесла миллионные убытки из-за провала консолей Intellivision и вернулась к продажам кукол Барби и машинок Hot Wheels. Atari, которой владела Warner, была распродана по частям, о чем писал Скотт Коэн в своей книге Zap! The Rise And Fall of Atari. По-прежнему неплохо продавались Commodore 64 и Apple II, пальма первенства в сфере домашнего гейминга перешла к ним. Компании вроде EA, Epyx и MicroProse становились для компьютерного рынка тем же, чем в свое время была Atari для консольного. Заполняя пустоту, подскочили продажи видеомагнитофонов.

Крах игровой индустрии в Америке никак не затронул Японию. Он скорее помог ей. Японские ретейлеры закупали совсем небольшое количество консолей от американских компаний и поэтому теперь радостно потирали руки. Все эти заокеанские Coleco и Vectrex в Японии были всего лишь диковинками и представляли такую же конкуренцию местным системам, как горох с васаби – чипсам Doritos в Штатах. Выжженная земля игровой индустрии давала Nintendo уникальную возможность: выйти на многомиллиардный рынок, пока остальные его участники лежат с пробитыми головами после неудачной мексиканской перестрелки.

По поручению президента компании Хироси Ямаути инженеры Nintendo уже несколько лет работали над собственным компьютером, начав разработку еще до того, как Сигэру Миямото взялся перекраивать Radar Scope. (Ямаути одно время решил приобрести права и брендировать ColecoVision, но Coleco желала, чтобы Nintendo реализовывала их консоли оптом и по небольшой цене за штуку: нет уж, спасибо, Coleco-сан.) Система Nintendo основывалась на превосходной консоли Atari 2600, в которой стоял процессор Motorola 6507 – урезанная версия чипа 6502. Nintendo дополнила его специальным сопроцессором от компании Ricoh для вывода звука, регистрации сигналов с контроллера и отображения трехцветных спрайтов. 8-битный сопроцессор обрабатывал графику и звук настолько хорошо, насколько в принципе было возможно, а ведь ему предстояло тянуть Donkey Kong, обладая лишь толикой мощностей аркадного автомата.

Вместо джойстика «семейный компьютер» от Nintendo (сокращенно Famicom) предлагал одну из разработок Гумпэя Ёкои для линейки Game & Watch: геймпад с крестовиной. Джойстики после длительного использования часто выходили из строя. Плоский диск контроллера Intellivision показывал себя лучше, но все еще не давал нужного тактильного отклика. Будущее было за крестовиной. Кроме нее на геймпаде располагались лишь две квадратные кнопки – такой скромный набор элементов побуждал разработчиков создавать не слишком требовательные для потребителя игры. Контроллер вышел простым, элегантным и удобным для работы дизайнеров.

Ямаути так поверил в Famicom, что даже распустил подразделение, отвечавшее за игры для аркадных автоматов – все для того, чтобы сфокусироваться на консоли. Ее цена стала одним из камней преткновения для Ямаути. Famicom должна стоить дешево, дешевле, чем любое другое предложение на рынке. В конце концов, компьютеры Lisa от Apple и Star от Xerox, передовые системы, провалились именно из-за пятизначного ценника. Ямаути фактически требовал, чтобы цена Famicom не превышала десяти тысяч йен, или семидесяти пяти долларов, – и при этом хотел, чтобы консоли окупались. Это казалось несбыточной мечтой – благодаря модели двухкомпонентного ценообразования убить двух зайцев разом. Такую модель придумали еще в Gillette – за саму бритву покупатель платит один раз, но вот лезвия ему придется покупать постоянно. Однако Ямаути хотел получать прибыль и с консолей, и с игр. Задача не самая простая.

К 1983 году линейка Game & Watch насчитывала десятки игр. Дисплей стал заметно шире, появились даже модели с двумя экранами. В основном это были оригинальные игры, но время от времени на устройство заглядывали персонажи вроде Снупи, Микки-Мауса и Дональда Дака. Сама Nintendo удачно портировала аркадные хиты Donkey Kong и Donkey Kong Jr., сделав версии с одним уровнем.

Марио в 1983 году стал героем трех игр Game & Watch, примерив на себя три разные профессии. В Mario’s Cement Factory ему удалось вернуть доверие прораба и вернуться на стройку замешивать цемент в бетономешалках. В порте Mario Bros. разработчики отошли от оригинальной концепции про канализацию, поэтому Марио и Луиджи работали на фабрике по производству бутылок (на Commodore 64 эта игра вышла под названием Mario Bros. II). А в Mario’s Bombs Away Марио перевоплотился в профессионального командос, который забрасывал позиции неприятеля зажигательными бомбами.

Все три игры (Миямото никак не участвовал в их разработке) ясно показывали, каким Nintendo видела своего героя: мультяшным работягой, который постоянно влипает в напряженные ситуации. Никому из игроков Mickey & Donald не пришло бы в голову спросить: «А разве Микки-Маус раньше не был учеником волшебника? Почему он вдруг стал пожарным? Парню явно стоит сосредоточиться на карьере». Микки-Маус – это символ Disney, и Марио стал таким же символом для Nintendo.

Поэтому в компании предпочли забыть, что в Donkey Kong Jr. Марио вообще-то выступал в роли злодея. Теперь он двумя ногами залезал в любые неприятные ситуации, которые для него приготовила Nintendo, будь то война, монстры или управление логистическими поставками.

В это время отец Марио, Миямото, тоже искал себя. После Mario Bros. он занялся игрой под названием Devil World, которая, в отличие от всех остальных его проектов, никогда не выходила в Америке. Действие игры разворачивалось в лабиринте, а интересной особенностью стало то, что враги не просто охотились за героем, но еще и могли двигать стены. Но игра не появилась на прилавках американских магазинов по другой причине. По сюжету дракон по имени Тамагон спускался в преисподнюю, намереваясь убить Сатану. Вместо абстрактных точек, как в Pac-Man, в игре предлагалось собирать кресты и Библии. Для индустрии, которую некоторые фанатики называли порождением бесов, игра про дьявола (пусть и в роли антогониста) – уже чересчур.

Чтобы обеспечить новую консоль играми, нужен был толчок. Nintendo очень преуспела в искусстве немаваси, в переводе с японского – «выкапывание корней дерева для последующей пересадки». Немаваси можно применить и к бизнесу, в том смысле, что для него тоже важно подготовить почву. В случае с Nintendo концепция немаваси предусматривала, что у консоли должно быть много игр уже на старте и еще больше на подходе. Иначе компанию ждет закономерный провал, как это произошло с американскими консолями, которые обрушили рынок из-за низкого качества игр. А ведь еще эти игры должны отличаться от аркадных собратьев, чтобы не заканчиваться настолько же быстро.

После завершения Devil World Миямото получил повышение. Все это время он работал вместе со своим наставником Гумпэем Ёкои, который трудился над играми Game & Watch и параллельно присматривал за разработкой продолжений Donkey Kong. Но Ямаути решил, что Ёкои должен сконцентрироваться только на Game & Watch: это была идея самого Ёкои, да и к тому же каждая новая игра приносила Nintendo горы прибыли. А лохматый самородок Миямото, по мнению президента компании, вполне созрел для должности руководителя. Сам гейм-дизайнер считает, что Ямаути видел в нем своего приемного сына – или внука.

Миямото официально вернулся к роли продюсера в своей новой должности. Он никогда не учился на программиста: его таланты заключались в другом. Все, что Миямото требовалось, – это уметь объяснить, чего он хочет, как именно и что для этого нужно сделать. Как и в случае с Марио, если ты хорош в чем-то, это не значит, что тебя некому заменить. Стиль управления Ёкои строился на постоянном подбадривании: как писали в Wired, однажды он сказал будущему дизайнеру Metroid Ёсио Сакамото: «Если ты можешь нарисовать арт, то и с игрой справишься». Миямото подхватил эту стратегию и между кнутом и пряником всегда выбирал пряник (его лидерские качества оказались лучше организаторских: ему приходилось постоянно полагаться на помощника, просто чтобы не забывать о важных делах). Новым гейм-дизайнером Миямото назначил своего протеже по имени Кадзуаки Морита. Ему самому, в тридцать с небольшим лет, пришлось принять роль наставника.

Первым проектом команды стала игра Ice Climber, вариация Mario Bros. в полярном сеттинге. Несмотря на то что Попо и Нана, двум милым детям-эскимосам, приходилось карабкаться вверх, игра то и дело норовила спланировать с ними вниз. В высоту «уровень» достигал пяти экранов! Падение с высоты до нижней границы экрана было смертельным. Также Миямото спродюсировал игру с горизонтальной прокруткой, Excitebike, которая в качестве фишки использовала один из нюансов мотокросса – перегрев (Миямото не водил машину, а добирался до работы на велосипеде, так что ему было интересно поучаствовать в проекте про двухколесный транспорт). Обе кнопки отвечали за разгон: A просто разгоняла мотоцикл, B включала ревущий турбонаддув. Используешь его слишком часто – поджаришь мотоцикл. Слишком редко – отстанешь от остальных.

13 июля 1983 года Famicom вышла в Японии[19]. В комплект входили два проводных контроллера и сама консоль бело-бордового цвета с двумя вертикальными слотами для них. На геймпаде первого игрока располагались кнопки Start и Select, а кабель питания выходил с левой стороны. Зато геймпад второго игрока с кабелем справа обладал встроенным микрофоном. Famicom работала с игровыми картриджами, которые вставлялись в слот в верхней части корпуса, и поддерживала расширения для работы с дисками и модемом. (Именно так: поддержка модема в 1983 году. Интернет-провайдер America Online, который тогда назывался Gameline, начал свою работу в 1983 году как онлайн-сервис для Atari 2600.)

На старте для Famicom вышли три игры, портированные с аркадных автоматов Nintendo: Donkey Kong, Donkey Kong Jr. и Popeye. Еще десятки были в разработке. Игрокам предлагали не какую-нибудь аркаду под одну-единственную игру или старую коробку с проводами. Нет, они получали полноценный компьютер! Хотя Ямаути планировал выставить ценник ниже десяти тысяч йен, в магазинах консоль продавалась за четырнадцать тысяч, но для такого устройства это все равно было дешево и стимулировало спрос.

Однако потом Famicom начали выходить из строя. Разумеется, произвести компьютер непросто: всего лишь одна оплошность с каким-нибудь маленьким чипом могла привести к зависанию или вылету игры прямо посреди прохождения. Отчеты о неисправностях приходили со всей Японии. Как выяснилось, проблема заключалась в партии неисправных чипов. Nintendo выпустила на рынок продукт с браком. Когда это поняли продавцы, то сразу же убрали Famicom с полок магазинов.

Nintendo никогда не промышляла некачественной продукцией, не собиралась так поступать и на этот раз. Помня о кампании по отзыву препарата «Тайленола» после всеобщей паники[20], Ямаути принял решение отозвать каждую Famicom, даже исправные консоли. Все покупатели могли отослать свою приставку и получить бесплатный ремонт. Nintendo заменяла не бракованный чип, а сразу материнскую плату со всей системой. Ямаути знал, что у компании хватит денег, чтобы пересобрать каждый произведенный и проданный экземпляр. Вопрос лишь в том, захотят ли люди продолжать покупать Famicom после отзывной кампании и вернется ли консоль на прилавки. Провал подобной кампании навсегда похоронит бренд. А успех, хм, даст свои преимущества.

Осторожность действительно принесла плоды. Японские ретейлеры оценили по достоинству, что в мире наконец нашлась технологическая компания, которая не побоялась взять ответственность за собственные ошибки и безвозмездно исправить их. (Nintendo поступает подобным образом и по сей день, вплоть до переклеивания детских наклеек на новую консоль, если не удалось отремонтировать старую.) Продажи оставались отличными на протяжении всего 1983 года: Nintendo продала полмиллиона консолей, а Sharp запустила в производство телевизоры со встроенной Famicom. А благодаря новым играм, которыми занимался Миямото, приставка от Nintendo к 1984 году стала самой продаваемой в Японии, разойдясь тиражом уже в 3 миллиона экземпляров. Ямаути даже придумал, как без особых затрат подстегнуть бизнес аркадных игр: произведенные автоматы Donkey Kong и Mario Bros. начали переделывать в корпусы Nintendo Vs. с улучшенными тайтлами от Famicom. Поменять игру было так же просто, как пополнить автомат со снеками. Эту же идею использовали для серии аркадных автоматов Play Choice.

Для новой консоли игры производил не только Миямото. Ямаути поделил всех разработчиков компании на три отдела, а управлять ими поставил трех даймё. (Даймё – титул феодала в средневековой Японии, выше которого располагался только сёгун. Ямаути в этой метафоре, само собой, был сёгуном.) Они занимались разработкой игр, устройств, аксессуаров и всего, что необходимо. Гумпэя Ёкои назначили главой первого отдела. Масаюки Уэмура, который разработал Famicom, возглавил второй. Геньо Такеда (чуть позже он создаст систему резервного питания от батарейки для NES) стал руководителем третьего. И все они имели опыт в разработке аппаратной части, а не программной.

В 1984 году Миямото была дарована честь сформировать четвертый отдел компании. Как даймё он теперь должен сплотить подчиненных и мотивировать делать самые прибыльные и продвинутые продукты, чтобы сёгун – гм, то есть президент – остался доволен. Ямаути-сама (даже не Ямаути-сан) нравилось исполнять роль судьи; ни одна игра не могла увидеть свет без его разрешения. Его шестое чувство безошибочно подсказывало, какой продукт и на каком рынке будет хорошо продаваться. Поразительно, что при этом Ямаути даже не играл в саму игру, а всего лишь просматривал пару минут геймплея. Может, в контексте и Nintendo, и самого Ямаути это прозвучит дико, но на ум сразу приходит образ наркобарона, который зарекся пробовать свой товар.

В одном из отделов-«соперников» Миямото решили создать игру под названием Wrecking Crew, и Миямото «одолжил» им Марио и Луиджи в качестве персонажей. Братья стали строителями, которым нужно вынести с сотни уровней весь цемент и кирпич, да еще и в правильном порядке. Игра задумывалась как головоломка, поэтому Марио и Луиджи здесь не умеют прыгать. Для этой роли Марио сменил имидж: голову он прикрыл каской, вместо комбинезона надел красную безрукавку и подстриг усы, чтобы походить на Тома Селлека.

В качестве бонусного персонажа Марио появлялся в Pinball от Nintendo, где на дополнительном уровне в стиле Breakout ему нужно спасти Полину. В Tetris, еще одной игре из стартовой линейки консоли, он выступал судьей и оценивал собранные линии. Не забыл заглянуть и в Donkey Kong Hockey: вместе с Донки Конгом они гоняли по льду шайбу, и тот, кто окажется проворнее, забивал гол. Еще Марио поучаствовал в игре Mario Bros. Special (вышла только в Японии), которая представляет собой неловкий порт Mario Bros., сделанный Hudson Soft, и в игре F-1 Race, там он давал отмашку болидам «Формулы-1». В Punch Ball Mario Bros., еще одной неудачной попытке Hudson Soft адаптировать Mario Bros., Марио, естественно, тоже появился и в этот раз, как и следовало ожидать, бил по мячу. А еще он сидел в зрительном зале в аркадной игре Punch-Out! Проще перечислить игры Nintendo того времени, в которых Марио не было.

Это философия Микки-Мауса, не иначе: разве кто-то еще помнил Микки как персонажа мультфильма? Или как отдельную личность? Нет, Микки-Маус стал просто маскотом. Широкой улыбкой да парой ушей. Вот у Дональда Дака, у него имелась своя личность. У Гуфи тоже. Марио оказался жертвой промывки мозгов: то немногое, что у него оставалось, – умение прыгать, геройство, пышные усы, профессия плотника – было безжалостно переписано.

Попытки Nintendo поддерживать расплывчатый образ Марио не могли принести долгосрочного результата. Можно пойти по пути Hello Kitty от Sanrio и превратить персонажа в абстрактную оболочку без содержания. Или выбрать путь Багза Банни и создать яркого конкретного героя. Но, чтобы выжить, Марио нужна была изюминка. Вспомните легенды из цикла о короле Артуре: сказание о его отце Утере, связь Ланселота с женой короля, поиски святого Грааля. Их много, но все помнят самого короля Артура: он прослыл величайшим правителем Англии. Несмотря на очевидные противоречия (как Артур мог вытащить Экскалибур из камня, если уже получил меч из рук Владычицы Озера?), его характер остается неизменным.

Если Марио собирался оставаться путеводной звездой Nintendo, ему нужен был постоянный нарратив. Не очередная нелепая должность в сфере легкой промышленности, а собственный мир.

2. Сияние Mario

Super Mario Bros. и Nintendo Entertainment System

Вскоре после релиза Famicom в 1983 году 23-летний студент колледжа из Осаки по имени Кодзи Кондо услышал об одной вакансии. Кондо планировал получать высшее образование, чтобы продолжать заниматься музыкой. Он хотел стать профессиональным музыкантом и учился играть на фортепиано и виолончели. Парень даже пробовал сочинять музыку и создавать аранжировки на компьютере, будучи одним из первых энтузиастов цифрового звука в тогда еще аналоговом мире.

Вакансию разместила игровая компания, которая сделала Donkey Kong. Кондо любил Donkey Kong. Особенно ему нравились короткие оригинальные отбивки на каждом уровне. Работа располагалась неподалеку, в Киото. И совмещала два его любимых времяпрепровождения: видеоигры и музыку. Кондо, конечно, хотел бы попытать удачу, правда, таких, как он, нашлось немало, а у него даже не было заготовленных демозаписей своих сочинений. Но Кодзи вырос на электронной музыке, играл на Yamaha Electone, недорогой версии электромеханического органа Хаммонда, оттачивал свои навыки на партиях легенд английской рок-музыки – Джона Пола Джонса из Led Zeppelin и Кита Эмерсона из Emerson, Lake & Palmer – в составе собственной кавер-группы. Он жил этой музыкой, что не могло не проявиться на собеседовании.

Кодзи Кондо получил работу в Nintendo и стал профессиональным видеоигровым композитором. Обычно в играх не заморачивались с музыкой и просто брали откуда-нибудь нужные им композиции: для Mario Bros. Nintendo попросту украла фрагмент из Looney Tunes и цифровую версию «Маленькой ночной серенады» Моцарта в придачу. За пару месяцев Кондо написал саундтрек к двум аркадным играм: Golf и симулятору бокса Punch-Out. Он научился сочинять такую музыку, которую хотелось бы переслушивать, не раздражающую, не слишком скучную и не чересчур звонкую.

Еще он стал много работать с человеком по имени Миямото всего на пару лет старше его. Миямото ходил с длинными волосами, а Кондо всегда опасался их отращивать – боялся отпугнуть работодателей. Миямото любил те же драйвовые группы, что и Кондо, – и блюграсс! Вдвоем они приступили к работе над новым секретным проектом, который, по их словам, должен был перевернуть мир – впрочем, они так говорили про каждый свой секретный проект. И Кондо предстояло написать к нему саундтрек.

Марио нуждался в связном сюжете для новой игры, и Миямото работал над этим. Ему уже приходилось разрабатывать для Famicom гоночные игры с горизонтальной прокруткой и «спортивные» игры с вертикальной, так почему бы не сделать горизонтальную «спортивную» игру? Миямото со своим протеже Моритой могли бы создать для нее пять или шесть уровней. Вместимость картриджа благодаря новому чипу как раз увеличилась, так что это пришлось весьма кстати. А заодно могло помочь ответить на вопрос, кто же такой Марио.

Миямото всегда больше тяготел к форме, чем к содержанию. Идея его новой игры строилась на волшебной стране, куда можно попасть через водосточные трубы. Там Марио ждали эпичные приключения на земле, в воде и воздухе. Теперь он мог вырастать в размерах и сжиматься обратно. А еще управлять огнем (вместо этого Марио сначала хотели дать пистолет) и дышать под водой. Сражаться при этом нужно с живыми грибами, злобными облаками и демоническими животными. Одним словом, снова ничего похожего на все предыдущие итерации.

Нарратив выходил таким: Марио становится исследователем. Миямото собирался рассказать самую классическую историю на свете: в город прибывает незнакомец. Грибное королевство, как и положено названию, могло генерировать бесконечное множество любых фантастических зверей, придумок, персонажей, задач, мест и испытаний. Миямото еще не понимал, что создает мир, сравнимый с планетами «Звездных войн», Галактической Федерацией «Звездного пути» и супергеройским Нью-Йорком из комиксов Marvel.

Да, технически Марио остается водопроводчиком. И в Грибное королевство его приводит волшебная водопроводная труба. Эти трубы протянулись повсюду, настолько повсюду, что людей перестало смущать, что они – единственный способ попасть из пункта А в пункт Б. Для единообразия Марио сохранил свои приемы из Mario Bros. – удар головой, прыжок-топтыжка и пинок по врагу. Еще парочка новых – реактивный ранец и дополнительная атака ногой – осталась только в планах.

Определенных управленческих талантов потребовал выбор схемы управления. Миямото хотел назначить прыжок на крестовину, освободив кнопки A и B для других действий. Но как же так, заговорили все вокруг, прыжки слишком важны, чтобы обходиться без своей кнопки. Коллеги совершенно измотали Миямото, и в конце концов он согласился выделить кнопку A под прыжок, а кнопку B оставить под файерболы и бег при удержании. «Проиграв» в споре, Миямото наглядно показал, что более удачная идея для него всегда важнее, чем собственный авторитет даймё. Иронично, что именно эта приверженность качеству и сделала его настолько авторитетным.

Одно из самых заметных изменений коснулось фона: предыдущие игры Mario проходили на черной подложке, призванной подчеркнуть яркость красок. Этому правилу следовали все части серии. Но Super Mario Bros. (новая игра получила приставку «супер» в названии) переносила игрока в яркий солнечный день, под купол нежно-голубого неба, почти как в штате Монтана. Несколько облаков над головой и далекие горы (облака и кусты являлись, по сути, одним и тем же изображением, окрашенным в белый или зеленый цвета) создавали ощущение масштабности, будто эта двухмерная земля существует на самом деле. Одним словом, счастье.

Счастье стало определяющим моментом во всем проекте. Палкой о двух концах всегда была сложность: слишком легкая игра не сможет бросить игрокам никакого вызова, слишком сложная их только отпугнет. Как удержать людей у экрана вне зависимости от того, что на нем происходит? Улыбкой. Поэтому злодеи выглядели как милые грибы «гумбы» на корявых ножках, хищные «растения-пираньи», похожие на венерины мухоловки с сочными репсовыми губами, и белые кальмары «блуперы», напоминающие причудливые колокольчики.

Больше всего счастья приносила музыка. Уровень 1 (или, используя нумерацию игры, Мир 1–1) сопровождался веселой восьмибитной сальсой. В подземелье адски надрывались басы. Под водой до Марио доносилась успокаивающая и приглушенная, почти неземная музыка[21]. А когда Марио хватал звезду, ритм становился бешеным, как в Девятой симфонии Бетховена на скорости 33⅓ оборота в минуту.

Это все заслуга новичка Кодзи Кондо. В распоряжении у него имелся только ограниченный набор инструментов. О фортепиано пришлось забыть сразу: Кондо располагал двумя монофоническими каналами, синтезированной треугольной волной и генератором белого шума. Попробуйте написать хорошую музыку на слух, отстукивая ритм деревянной палочкой и с двумя монахами на подпевках. Это, конечно, можно сделать, но для начала нужно написать синтезаторную программу, которая могла бы превращать синусоидальные волны в фортепианные партии.

Покопавшись в коде Famicom, Кондо обнаружил дополнительный звуковой канал: канал импульсно-кодовой модуляции, предназначенный для звуковых эффектов. И эти два монофонических канала можно было использовать одновременно для создания гармоний. Он настроил генератор белого шума как перкуссию, а треугольную волну – как бас. Барабаны, бас, аккорды: группа начала собираться вместе, и все это внутри компьютерного чипа. Он захотел поделиться своим открытием с другими и написал раздел о программировании звука на Famicom BASIC.

Однако есть вещи, которые недостаточно просто найти: приходится идти методом проб и ошибок. Кондо написал не одну тему для Super Mario Bros., а сразу множество. Каждую из них он накладывал на запись геймплея и постоянно крутил ее в голове. Достаточно ли динамично? Или слишком динамично? Не сливается ли саундтрек со звуками разных действий: прыжков, ударов? Не слишком ли длинным получился трек или, наоборот, не слишком ли коротким? Кондо остался доволен темами подземного и подводного уровней, а еще музыкой во время битв с боссами. Но не главной темой.

В конце концов, Кондо усовершенствовал маленькую партитуру. Весь секрет оказался в том, чтобы написать несколько небольших фрагментов по несколько секунд, а потом свести их в один трек. Получилась целая серия поп-хитов, которым оказалось суждено покорить слушателей по всему миру. Подряд они почему-то никогда не звучали как песня на повторе, и, если таймер был на исходе, их темп даже ускорялся. А вот слова и название песни Go Go Mario вышли довольно неловкими, так что, наверное, к лучшему, что их никто не запомнил. Первые две строчки: «Сегодня полный энергии Марио все еще бежит, бежит. / Иди, спаси принцессу Пич! Вперед!» Но сама мелодия идеальная.

Игра от другой компании, скорее всего, закончилась бы на Мире 1–4 или Мире 2–4. И там, и там Марио поджидал серьезный соперник, «босс». После каждой схватки на экране появлялась принцесса, которая говорила: «Спасибо, Марио!» А потом добавляла: «Но наша принцесса в другом замке!» (При этом принцесса в знак одобрения поднимала руку, которую легко спутать со средним пальцем[22].) Использование слова «наша» вместо «твоя» намекает, что игрок участвует в приключении по спасению принцессы наравне с Марио. И эта неудачная шутка повторяется из раза в раз, когда Марио, как своеобразный Одиссей, вынужден штурмовать один замок за другим в бесплодных попытках воссоединиться со своей Пенелопой (или Тоадстул[23] – такое обидное имя принцесса носит в версии игры для американского рынка).

Еще больше приключения персонажа и игрока смешивались, когда они попадали в зоны перехода между уровнями. Это были разбросанные то тут, то там секретные комнаты, которые встречали надписью: «Добро пожаловать в зону перехода!» на трех одинаковых трубах. Через них можно попасть на другие уровни игры. Они стали легальным читом, позволявшим Марио при желании обходить целые куски игры. Над игроком будто в очередной раз подтрунивали, показывая, насколько же игра получилась большой: в какой книге вы найдете разрешение сразу перейти к странице 320, если очень хочется?

Ямаути, сам не слишком усидчивый по натуре человек, наверняка ужасно раздражался. Его лучшие разработчики создали великолепную игру, придумали для нее идеальную концовку, а потом добавили тупую шутку, чтобы у них появился повод пойти разрабатывать еще четыре уровня. А потом та же самая шутка появляется снова. А потом еще раз! Что-то похожее происходило в фильме «Муки и радости» – там папа римский постоянно расспрашивал Микеланджело, когда же будут готовы фрески потолка Сикстинской капеллы, а тот неизменно отвечал: «Когда я закончу!»

В конечном счете Super Mario Bros. получила тридцать два уровня и восемь битв с боссом. Марио мог съесть гриб и стать гораздо больше. Сияющая звезда давала ему временную неуязвимость. Цветок позволял кидаться огненными шарами. Марио приходилось забираться по бобовым стеблям под самые облака, сражаться с боссом-рептилией и целым выводком черепах с молотами, крыльями и шипами. По пути он спас бессчетное количество женщин, которые все время оказывались не теми принцессами. Прыгал по летающим платформам, уворачивался от горящих мельниц и живых снарядов, летящих прямо на него. Зарабатывал дополнительные жизни, подбирая 1-up гриб, или после каждой сотни заработанных монет.

Игра не только разрабатывалась целую вечность, но и отнимала кучу часов на полное прохождение. Это как если бы уровни Donkey Kong стали в десять раз больше и при этом ни разу не повторялись. А на каждом экране умещалось столько спрятанных монеток и бонусов, столько врагов и опасностей, столько секретов. И все это по-настоящему: игра стала целым миром, в который можно уйти с головой, а потом возвращаться, как к любимой книге, фильму или альбому. Поставки планировалось начать летом, но Миямото попросил дать ему еще немного времени на полировку. Так что игра вышла не в самую знаменательную дату – 13 сентября, в пятницу. Когда она появилась в аркадных залах, игроки продолжили просаживать горы четвертаков даже после прохождения, просто чтобы найти все пасхалки. Каждый игрок теперь вел себя как Билли Митчелл, выжимая все соки из компьютерного чипа, лишь бы отыскать еще один секрет.

Еще нашлись бы те, кто согласился бы игру продавать. Ямаути сломал немало копий, чтобы Famicom, со своими 19 миллионами проданных экземпляров ставшая признанным хитом на родине, появилась на прилавках американских магазинов. В Японии на то время проживало около 120 миллионов человек, и каждый шестой владел Famicom. Но в США покупатели по-прежнему предпочитали обходить консоли за километры. Да, они многое теряли, но ведь и Nintendo тоже.

Еще до того как Famicom стала успешной, Ямаути сел за стол переговоров с Atari, чтобы предложить свою фирменную сделку в стиле «все риски вы берете на себя». Теперь ясно, насколько она бы стала выгодной для американской компании. Ямаути предлагал Atari продавать Famicom на американском рынке под своим брендом, отстегивая Nintendo солидную долю. Nintendo отошла бы от своих драгоценных принципов заниматься продажами самостоятельно, зато могла бы быть уверена, что консоль окажется в надежных руках. Сделка в итоге развалилась, по большей части потому, что в ходе кризиса 1983 года развалилась сама Atari. Nintendo лишилась партнера на американском рынке. Atari лишилась курицы, которая буквально несла золотые яйца.

После того как Famicom показала себя во всей красе в Японии, Ямаути отправил ее (и Аракаву в придачу) на несколько выставок электроники. Консоль получила новое, американизированное название, Advanced Video System, потому что Famicom звучало слишком по-японски. Клавиатура позволяла печатать на ней текст, музыкальный проигрыватель – слушать музыку, а еще на ней можно было играть в десятки превосходных игр. Посетители приходили к выводу, что у японцев получился отличный, но заранее обреченный продукт. Кто сейчас, в 1985 году, захочет продавать игры? Это все равно что продавать уголь в Ньюкасле, а то и смог в Лос-Анджелесе.

Как в такой ситуации покорить рынок? Если Марио действительно оказался в роли вечно скитающегося Одиссея, то, возможно, и совет стоит спрашивать у Гомера. В «Илиаде» греки преподнесли в дар троянцам огромного деревянного коня как символ своего поражения. Троянцы закатили подарок за городские стены – и так впустили греков внутрь. Все, что требовалось Nintendo для продаж своей игровой системы… это хорошо замаскировать ее.

Гумпэй Ёкои принялся за разработку троянского коня двадцатого века. На выходе получился робот, который мог двигать головой и руками, поворачиваться и поднимать некоторые предметы. Его назвали Robotic Operating Buddy, сокращенно R. O.B. По сути, R. O.B. больше ничего не умел: он использовался лишь в двух не слишком выдающихся играх, Gyromite и Stack-Up. Вот только для R. O.B. требовался один аксессуар, который, так уж вышло, был игровой консолью. А роботов магазины игрушек продавали без проблем. Вдобавок Nintendo портировала на консоль пару своих аркадных хитов вроде Duck Hunt и Hogan’s Alley, которые работали со световым пистолетом Zapper.

По всей видимости, американцы тоже читали Гомера. Магазины игрушек в очередной раз отвергли приставку (которая опять сменила имя: теперь она называлась Nintendo Entertainment System, или NES, и получила модную серую расцветку), пускай даже в комплекте с роботом и пистолетом. Затея с самого начала казалась обреченной: производители игрушек не были дураками и помнили, как выглядят консоли.

Аракава считал, что это конец Nintendo of America, и уже собирался подать в отставку. Компании и так крупно повезло: пересборка Radar Scope, выигранный иск у Universal и целая куча денег всего лишь за три года. Незадолго до этого Аракава успешно открыл филиал сети ресторанов Chuck E. Cheese в Ванкувере, а потом еще два заведения. Может, возрождение рынка домашних игровых систем правда того не стоило. В глубине души Аракава был скромным человеком, и ему хватало уже достигнутых побед.

Ямаути в глубине души таким не был. Он всегда жаждал чего-то большего и значительного – обычное проклятие для многих руководителей. Если американские магазины не хотят продавать его консоли, то он, черт возьми, начнет ходить с ними по домам и стучаться в каждую дверь. В конце концов, нашлись ведь покупатели в Японии, а значит, отыскались бы и в США, если бы только у кого-то хватило мозгов понять, что один неудачный год еще не делает видеоигры криптонитом. Игровая индустрия стремительно развивалась в Японии, в Европе – черт, даже в Канаде. В самих Соединенных Штатах аркадные автоматы до сих пор приносили неплохую прибыль. Дети по-прежнему играли в игры (и покупали их) для Commodore 64. Рынок ждал, продукция ждала: осталось только переубедить идиотов-ретейлеров.

Ямаути отгрузил сто тысяч экземпляров NES на склад в городе Хакенсак, штат Нью-Джерси, и перевел туда почти весь персонал. Осенью 1985 года они начали разносить консоли по нью-йоркским универсамам, магазинам игрушек и электроники – столько, сколько могли унести. Пусть производители игрушек с Манхэттена обратят внимание, что все окрестные магазины набиты NES. Пусть убедятся, что консоль продается. Получат сигнал и начнут закупать приставки для продажи по всей стране. Таков был план.

Аракава решил поднять ставки еще выше: он пообещал ретейлерам, что полностью вернет деньги за каждую нереализованную Nintendo Entertainment System. Принимая NES на свои склады, магазины только предоставят место на полу, но не потеряют на этом ни цента. Ямаути такие гарантии давать отказался – может, тогда сразу срезать ценник наполовину или давать в подарок к приставке чек на двадцать долларов? – но Аракава пошел против тестя и за его спиной заключил с ретейлерами сделку. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Его маленькая команда работала не покладая рук, заполняя праздничные витрины своими приставками. Если бы это не сработало, то оставалось бы лишь признать, что, как сказал персонаж Билла Пэкстона из «Чужих»: «Игра окончена, чувак!» Чтобы хоть как-то вознаградить команду, всем разрешили провести Рождество дома, в Сиэтле, но их рейс отменили из-за нелетной погоды.

Как в свое время и с Radar Scope, к Рождеству удалось продать какую-то часть партии NES. Пятьдесят тысяч реализованных экземпляров – не то чтобы выдающийся результат, но для начала пойдет. Его оказалось достаточно, чтобы убедить продавцов пустить товар на прилавки в Лос-Анджелесе в начале 1986 года (магазины игрушек предпочитают экспериментировать с новыми продуктами уже после новогодних праздников). Затем в Чикаго. Потом в Сан-Франциско.

Осенью 1986 года, к началу нового сезона, семена, посеянные Nintendo, взошли, и компания начала продажи по всей стране. Большая N подписала соглашение с производителем игрушек Worlds of Wonder, который продавал пару популярных продуктов, плюшевого медведя Тедди Ракспин и игру лазертаг. Теперь для полноты картины они стали предлагать еще и NES. В Канаде дистрибуцией согласилась заниматься компания Mattel.

Для старта розничных продаж по всей стране Ямаути припрятал еще один туз в рукаве. Та игра, которую Миямото делал, кажется, целую вечность, наконец была готова. В Японии она поставлялась в комплекте с Famicom, как, в свое время, Donkey Kong с ColecoVision. Домашние продажи оказались отличными. Теперь Ямаути собирался провернуть тот же трюк за океаном. В коробке с каждой NES стоимостью всего лишь в 130 долларов, шли два контроллера и… игра Super Mario Bros. Доплатив еще двадцать долларов, покупатель получал пистолет Zapper и вторую игру, Duck Hunt.

Сегодня, спустя тридцать четыре миллиона проданных в США консолей, можно сказать, что Ямаути, похоже, сделал правильный выбор. Огромное наследие игры до сих пор проглядывает в бесчисленных фандомах, которые она породила: в задротских играх, книгах, фильмах, музыке и сериалах, переставших быть нишевыми продуктами (любимое слово всех гиков «отаку» пришло к нам из японского языка). Super Mario Bros. получилась большой игрой и требовала вдумчивого подхода, а не простого тыкания на кнопки. Но за все потраченные усилия она вознаграждала сторицей. Люди впервые увидели, насколько глубокими могут быть игры, и начали награждать огромными продажами другие подобные продукты. Это не преувеличение: в Японии игры серии Dragon Warrior[24] на законодательном уровне запрещено запускать в продажу в будние дни, так как слишком много людей забывают о школе или работе и с головой уходят в прокачку персонажей[25].

Тень Марио простирается далеко за пределами видеоигр, потому что люди хотят прикоснуться к глубокому искусству не только в 8-битной форме. Вспомните «Гарри Поттера», «Сумерки», «Звездные войны», «Матрицу», «Властелина колец», «Остаться в живых» и даже ситкомы «Замедленное развитие» и «Студия 30». Эти очень разные книги, фильмы и сериалы, конечно, не вдохновлялись Марио, но вот их фанаты – определенно. Вместо того чтобы безучастно поглощать любимые произведения, они стали разбирать их по косточкам, следить за выходом каждой новой части, создавать и поддерживать детальные вики-энциклопедии. В наше время выход любого крупного фильма просто не может не сопровождаться каким-нибудь комиксом-приквелом, игрой про альтернативные события, дополнительными материалами для домашнего релиза и тем, что мастер Йогурт из «Космических яиц» называл «мерчундайзинг». Кроссплатформенные блокбастеры, которые питают современную индустрию развлечений, сами подпитываются… гм, фанатами. И все эти энтузиасты, будто огни вечного пламени, «загорелись» от одного-единственного «огненного цветка».

3. Бомба Mario

Lost Levels

Подражание – самая искренняя форма лести. Просто взгляните на The Great Giana Sisters.

В 1987 году компания Rainbow Arts разработала для персональных компьютеров игру под названием The Great Giana Sisters. Получилась почти полная копия Super Mario Bros., не считая двух девочек с ирокезами на главных ролях. Nintendo быстро обнаружила это, отправила пару писем с угрозами, и Rainbow Arts тут же убрала игру с прилавков.

Или посмотрите на All Night Nippon Bros. All Night Nippon – популярная в прошлом японская радиопередача, выходившая по ночам. Ее продюсеры заказали у Nintendo модифицированную версию Super Mario Bros. для своей рекламной кампании. Разработчики поменяли цвет неба на некоторых уровнях с голубого на черный (передача, как-никак, ночная), а спрайты врагов – на известных поп-исполнителей и диджеев восьмидесятых.

Или вспомните пиратские версии. В Super Bald Bros. у Марио и Луиджи не было волос. В другой пиратской игре Марио получил лицо звезды глэм-рока Элиса Купера. Марио делали русским, сутенером или попросту заставляли ходить без кепки. И вставляли персонажей из других игр – River City Ransom, Teenage Mutant Ninja Turtles и Bomberman (хуже всего получилось с Super KKK Bros., и так понятно почему).

Пиратские версии лишь логично продолжали философию Миямото. Он разработал Super Mario Bros., чтобы в нее не просто играли, а изучали. Некоторые блоки с бонусами сделали прозрачными, и их приходилось отчаянно искать методом проб и ошибок. Игроки часами прыгали на месте, проверяя каждый пиксель на каждом уровне. Они выяснили, что Марио может заработать дополнительную жизнь, если достаточно высоко запрыгнет на флагшток в конце уровня[26]. Нашли Мир-1, который состоит из одного экрана с водой и тянется бесконечно, вплоть до истечения таймера. Обнаружили невидимые стены, в которых Миямото спрятал дополнительную награду. Даже стали смотреть странное аниме Super Mario Bros.: Great Mission to Rescue Princess Peach, в котором принцесса Пич сбегает с собственной видеоигры, Марио ищет волшебный артефакт, который должен превратить заколдованного пса обратно в принца, а Король Купа отправляется работать в продуктовый магазин.

Люди тратили очень много времени всего лишь на одну игру, и не все оказались готовы с ней расстаться. В конце концов, NES позиционировали как компьютер, а компьютер можно взломать. Вокруг взломщиков NES постепенно складывалась целая подпольная индустрия. Они поняли, как именно Nintendo переделывала Famicom в NES. Например, в Famicom порт для картриджей располагался сверху, а в NES – сбоку. Контроллеры для NES стали одинаковыми, а форму кнопок поменяли с квадратной на круглую (квадратные кнопки хоть и проходили «тестирование на миллион нажатий», со временем начинали заедать). В новой консоли отказались от микрофона и поддержки модема. И, что выглядело подозрительно, картриджи с играми стали больше, 72-контактные вместо 60-контактных.

Это сделали для того, чтобы внедрить чип 10NES, новую идею Ямаути. Atari и другие производители консолей не могли препятствовать сторонним компаниям создавать свои игры: каждый имел возможность собрать собственную поделку и упаковать ее в картридж для Atari 2600. 10NES служил блокиратором: перед любыми манипуляциями с картриджем система NES проверяла его наличие. Если находила, то игра запускалась. Если нет, то без шансов.

Из-за дополнительного чипа пришлось поднять стоимость консоли, но так Nintendo вернула себе контроль над продажами. Если вы хотели разработать игру под NES, то сперва ее должна была одобрить сама Nintendo. Ямаути договорился со всеми возможными издателями: Konami, Capcom, Bandai, Taito, Hudson Soft, Namco. Дальше – больше: со сторонними разработчиками (то есть не с Nintendo и не с компаниями, нанятыми Nintendo) Ямаути провернул тот же трюк, который в свое время сделал успешным компьютер Apple II. Он запретил им разрабатывать больше пяти игр в год: если бы было больше, то рынок попросту лопнул бы. Некоторые компании даже пошли на то, чтобы учреждать дочерние компании и производить дополнительные игры уже от их лица, на бумаге соблюдая запрет Ямаути. Американских фирм среди них оказалось мало: те концентрировались, в основном на проектах для компьютеров.

В первый год после запуска, в 1986-м, Nintendo реализовала три миллиона консолей на американском рынке. В следующем году еще шесть миллионов. Компания Worlds of Wonder получала с NES немалую прибыль, но ей начало угрожать банкротство из-за огромного количества нераспроданных медведей Тедди Ракспин. В итоге Nintendo переманила из задыхающейся компании весь торговый штат. Ежегодно консоли приносили ей миллионные прибыли, еще больше она зарабатывала на играх и еще больше – на сторонних издателях. Аракава даже нашел компанию MGA Entertainment (в будущем она станет известна благодаря куклам Bratz), которая согласилась продавать игры Game & Watch в США. Прибавьте к этому прибыль от аркадных автоматов и лицензионные отчисления, и вы получите образ Nintendo как одной из тех современных компаний, которые, по описанию Наоми Кляйн, состязаются друг с другом «в невесомости: тот, у кого меньше имущества, у кого меньше сотрудников в штате и кто создает самые яркие образы». И по сей день, как подсчитал журналист Осаму Иноуэ, при расчете прибыли на количество сотрудников получаются семизначные числа, то есть каждый работник приносит более миллиона долларов в год.

Теперь вопрос состоял в том, удастся ли сделать такой же яркий сиквел. Super Mario Bros. в итоге продалась невероятным тиражом в сорок миллионов копий. Как и в Японии, в игру поиграл каждый шестой американец. Благодаря тому что ее купил каждый владелец NES, эти цифры не могла побить ни одна другая игра в течение двадцати лет. Играли не только глупые школьники. Когда лауреата Букеровской премии Салмана Рушди спросили, чем он занимался, пока скрывался от фанатиков-мусульман, – верховный лидер Ирана аятолла Рухолла Хомейни объявил фетву, призывающую к убийству писателя, – тот ответил, что перепроходил Super Mario Bros. (на основе игры Рушди впоследствии написал книгу). В честь двадцатилетия игры Япония выпустила набор марок по Super Mario стоимостью в восемьдесят йен. Вот какая получилась игра.

За неимением достойного сиквела Марио и Донки Конг уже собрались стать героями образовательного проекта, Donkey Kong’s Fun With Music. Игрокам предстояло сыграть вместе с Донки Конгом на бас-гитаре, с Марио на клавишных, с Донки Конгом – младшим на барабанах, а у Полины был вокал. По ходу дела они узнавали бы о ритме и учились читать партитуры. Миямото и Кондо оба влюблены в музыку, так что у них точно получилось бы сделать обучение по-настоящему увлекательным.

Но музыкальный проект отменили. Первая игра серии, выпущенная в США, Donkey Kong Jr. Math, получилась проходной. Донки Конгу-младшему приходилось решать математические задачки, прыгая по пронумерованным лианам с цепями и выбирая нужные числа и математические знаки. Вышло в целом неплохо, да и к тому же помогало усвоить азы математики, но игрокам показалось слишком сложно. Еще одна игра, Popeye’s English Game, или под другим названием Popeye no Eigo Asobi, обучала английскому. Разумеется, она предназначалась для японской аудитории и в США не вышла. Проиграв со счетом 0:2, Nintendo оставила идею сделать из NES обучающий компьютер.

Не вышла в свет и Return of Donkey Kong. Она должна была стать смешением всех трех игр Donkey Kong и предлагала интересный концепт: Марио (со своими прыжками) и Донки Конг-младший (со способностями к лазанию) проходили один и тот же экран разными путями из точки А в точку Б. В игру планировалось добавить переработанные уровни из всех трех частей с испытаниями для обоих персонажей. Проект, маскируясь под переработку старого материала, на самом деле содержал в одной игре сразу две.

Все эти замыслы, которые так и оставались на бумаге, наверняка вгоняли в сильную фрустрацию. Замечательные идеи, отличное исполнение и отмена в самый последний момент, потому что аудитория не смогла бы вникнуть. Люди требовали просто Марио и приключений в Грибном королевстве. То же самое, только больше и, ну, может, чуть по-другому.

Миямото, наверняка скрипя зубами, решил им дать именно это. Большую часть работы проделал его новый ученик Такаси Тэдзука (в титрах он указан под запоминающимся псевдонимом Тэн-Тэн), и на выходе получился сиквел Super Mario Bros., который во время игры ощущается в точности как оригинал. Игроки должны были сразу освоиться: ведь это именно то, чего они и хотели. Блоки со знаками вопроса! Бьющиеся кирпичи! Грибы! Привычная цифровая подпитка!

Что ж, вот они и подобрали гриб, который в прошлой игре делал из Марио Супер-Марио. А теперь им придется узнать, что кое-что с тех пор слегка изменилось (здесь нужно вставить злодейский хохот). В новой игре первый встречающийся гриб убивает Марио. Пау, труп. Никто бы не позволил Миямото выкинуть такой фортель, разрабатывай он игру для аркадных автоматов: дети сразу потребовали бы свои четвертаки назад. Но аудитория домашних консолей обожглась и поняла: ага, все грибы смертельно опасные.

Хорошо, только определенные грибы, не все. Но это еще цветочки. Плавающие кальмары-блуперы могли теперь плавать не только в воде, но и по воздуху. До конца уровня можно добраться только по бобовому стеблю – раньше он просто вел на бонусные уровни. Новым элементом стал дождь, который мог начаться совершенно неожиданно и отбросить Марио назад. Приходилось более внимательно рассчитывать прыжки, чтобы не попасть под ливень, который собьет тебя с курса.

При создании игры разработчики всегда руководствуются четкими правилами. К примеру, никаких прыжков вслепую: в поле зрения Марио должны оставаться оба края пропасти. Миямото не нарушал эти правила. Но определенно толковал их по-своему. Если в оригинале игрок карабкался за грибом наверх, чтобы получить усиление, то в этой игре он преодолеет похожие препятствия только для того, чтобы съесть отраву. Зоны перехода всегда вели Марио дальше по игре? В сиквеле они могут телепортировать его к самому началу. Уровень за уровнем Миямото издевался над игроками.

Он дал им буквально то, что они просили. Аудитория мечтала получить еще одну Super Mario Bros., просто с новыми испытаниями. Но нужны ли они им были на самом деле? Или игроки хотели получить всего лишь иллюзию трудностей? Чувство удовлетворения, но без постоянно растущей сложности? Если игроки затерли до дыр оригинальную Super Mario Bros., это еще не означает, что все они стали в ней асами. Новая игра действительно получилась продолжением, ведь в ее начале сложность была выше, чем в конце оригинала.

Игра вышла в Японии в 1986 году и получила смешанные отзывы. Япония служила тестовым полигоном для новых продуктов от Nintendo. И если более лояльная японская аудитория посчитала игру слишком сложной, страшно представить, что о ней подумают игроки из Америки. Большая N не могла выпустить ее в США: осторожные розничные продавцы уже говорили, что NES – причуда на один год, и эта игра могла подтвердить их правоту. В том году Марио появился только в качестве приглашенного судьи в Mike Tyson’s Punch-Out (Аракава отправил конкурентов в нокаут, подписав контракт с тогдашним чемпионом-тяжеловесом на использование его образа в игре про бокс).

У Миямото не осталось времени на доработку: команда сразу приступила к работе над новым проектом. Ему уже доводилось делать игры с прокруткой и по горизонтали, и по вертикали, теперь настал черед вида сверху и перемещения по плиткам. Каждый экран будет поделен на квадраты, заполненные дорогами, препятствиями, врагами и опасностями. Герой должен бежать от одного к другому, ничем не ограниченный в исследовании огромной территории. Прямо как Миямото в детстве, он сможет находить скрытые пещеры, чтобы продолжить свои фэнтезийные приключения.

И раз две самые значимые серии Nintendo получили названия в честь героя и злодея, запутавшихся в любовном треугольнике, почему бы не назвать новую игру именем плененной героини? Миямото нашел подходящее, читая биографию Ф. Скотта Фицджеральда: Зельда. Звучит как имя принцессы. И, развивая тему треугольников, он добавил в качестве макгаффина магический трехгранный артефакт под названием «Трифорс».

Пока Мимото с командой корпели над The Legend of Zelda (в титрах Миямото указан как С. Мияхон), другие разработчики упорно пытались превратить отдельную игру в продолжение серии Mario. Игра для NES Dream Factory: Heart-Pounding Panic (Yume Kōjō: Doki Doki Panic), вдохновленная арабской культурой, основывалась на мультфильме от Fuji Television. Игроки могли выбрать одного из четырех членов семьи, каждый из которых был со своими уникальными навыками. Они использовали лампы джиннов, чтобы прыгать в обратный полуночный мир, катались на ковре-самолете, сражались с гигантскими грызунами, противниками в масках, которых называли скромнягами, и живыми пустынными кактусами. Одним из противников стал динозавр с бабочкой на голове, который постоянно стрелял (или стреляла?) яйцами изо рта. Интереснее всего смотрелась общая для всей семьи атака: они вытаскивали из земли овощи и начинали кидаться ими во врагов. Dream Factory начиналась как игра с вертикальной прокруткой, но Миямото почувствовал, что проект может стать «немного более похожим на Mario».

Для новой части Mario Nintendo провернула по сути тот же трюк, что и пираты, которые из Super Mario Bros. делали игру про Элиса Купера. Разработчики взяли спрайты четырех персонажей и заменили их на Марио и его друзей. Сын Имаджин стал самим Марио. Силач Папа перевоплотился в Тоада. Мама, которая хорошо прыгала, примерила роль Луджи. И Лина, летавшая, если зажать кнопку прыжка, превратилась в принцессу Тоадстул. Ящероподобный злодей, правда, так и остался лягушкой Крокожабером, а не черепахой Боузером.

Вторжение в чужие сны из сюжета Юмэ Кодзо уступило место нападению Боузера на королевство, уже во второй раз[27]. Других изменений набралось немного, и они в основном делали игру проще (потому что какой смысл наступать на те же грабли!). Но даже после переработки она все равно не ощущалась как игра про Марио. В ней появились очки здоровья. Сам Марио не мог меняться в размерах. Пропал счетчик очков – а вместе с ним и возможность посоревноваться с друзьями. Больше никаких грибов «гумб» и черепах. Если Марио прыгнет сверху на врага, ничего не произойдет: хулиган продолжит переть вперед, как носорог с птичкой на спине. Достаточно сказать, что даже в Donkey Kong никто не бросался брюквой.

Но чутье Ямаути в который раз его не подвело. Super Mario Bros. 2 вышла в 1987 году и продалась тиражом более семи миллионов экземпляров. Конечно, не так впечатляет, как 40 миллионов, но тем не менее это примерно на 6,75 миллиона больше, чем получила бы Dream Factory без Марио. Скотт Пилигрим, герой инди-комикса Scott Pilgrim vs. The World, был фанатом Super Mario Bros. 2: он назвал свою рок-группу Sex Bob-omb именно в честь злодея оттуда. Розыгрыш игры стал частью продвижения газировки Slice от Pepsi, что дало Nintendo бесплатную рекламу. Это одна из наиболее успешных игр Mario, хоть никто и не станет спорить, что играется она не так, как все другие. Позже ее портировали сразу на несколько консолей Nintendo, и она вернула себе доброе имя. Как и первоначальный замысел Миямото насчет сиквела Super Mario Bros., ныне известного как Lost Levels. Эту игру можно по праву считать своеобразной «На помине Финнеганов»[28] Миямото, его высказыванием о форме.

4. Хит Mario

Super Mario Bros. 3

За десятилетия карьеры профессионального рестлера «Капитан» Лу Альбано перепробовал кучу ролей. Он выступал и «хилом» (плохим парнем), и «фейсом» (хорошим парнем). Его называли «Капитаном» – Альбано действительно служил в армии, правда до трех звездочек на лацкан так и не дослужился. Он гордился своими итальянскими корнями и выступал в составе группы «Сицилийцы». Ходил в вечно расстегнутой рубашке с гавайским принтом. Даже когда Альбано перестал бороться сам и стал «рефери» – то есть хоть и мог отвесить пару ударов, но в основном не принимал участия в схватке, – то все равно оставался одной из самых популярных звезд рестлинга.

Главной визитной карточкой Альбано была его козлиная бородка. За долгие годы она сильно отросла, и с ней рестлер выглядел как помесь Гэндальфа и вышибалы из тики-бара. Свою седеющую бороду он перетягивал резинкой, плюс подвешивал резинки к серьгам. Еще одна болталась в проколе на щеке. Он напоминал дядю, который шутки ради цепляет на себя всякий хлам из кладовки.

В восьмидесятые годы, когда рестлинг стремительно набирал популярность, Лу Альбано казался олицетворением веселья. Если Халк Хоган и Андре Гигант играли роль больших силачей, то Альбано был тем самым шутником, который становился звездой всего шоу. Он снялся в клипе Синди Лопер. В фильме Брайана Де Пальмы. И в эпизоде сериала «Полиция Майами». Альбано был готов на все ради любви толпы и мог очаровать зрителей даже на последнем ряду. Как и в случае со многими рестлерами, больше всего от него фанатели дети.

Может, это потому, что он похож на Супер-Марио. Его мускулистое тело за годы сытой жизни округлилось, а волосы и усы стали пышными и кустистыми. Альбано определенно выглядел как водопроводчик из Бруклина – в Уэстчестере, откуда он родом, говорят примерно с таким же акцентом. А его рост в метр пятьдесят позволил бы с легкостью подыскать высокого партнера на роль Луиджи, как это было с Харди и Лорелом. Единственное, что выбивалось из образа, – это борода (ну и резинки). Марио не носил бороды. В прямом эфире на глазах у Реджиса Филбина и Кэти Ли Гиффорд Альбано сбрил ее. Вскоре он переоделся в красный комбинезон, синюю рабочую рубашку и надел на голову большую красную кепку. Луиджи сыграл актер-ветеран Дэнни Уэллс. Их шоу получило название Super Mario Bros. Super Show!

В нем использовались как живые съемки, так и мультипликация. В начале и конце передачи Альбано и Уэллс, сидя в подвальном помещении, разыгрывали разные незатейливые сценки. Порой к ним приходили гости – однажды заглянул охотник за привидениями Эрни Хадсон – с проблемами, которые Марио и Луиджи должны решить. Иногда они перевоплощались в усатых женщин, Мариану и Луиджиану. Строчки заглавной песни шоу повторялись дважды, как в инструкциях балетмейстера: «Будь как Марио! Руки вправо, руки влево. Вперед, пора идти. Будь как Марио! Шаг вперед, еще один». В середине передачи крутили серии мультфильма про Супер-Марио, персонажей в нем тоже озвучили Альбано и Уэллс. Это были ненавязчивые приключения с тонной поп-культурных пародий. По пятницам Марио и Луиджи показывали анимационный сериал «Приключения Зельды». Такое расписание позволяло выпускать шоу пять дней в неделю и анимировать его только наполовину.

Другой передачей, которая начала выходить осенью 1989 года, стала Captain N: The Game Master на канале NBC. Ведущий тоже был не капитаном, а всего лишь школьником, который фанател от Nintendo и путешествовал по миру видеоигр. На пути ему встречались самые разные персонажи японских игр – Саймон Бельмонт из Castlevania, МегаМен из одноименной игры от Capcom и Пит из Kid Icarus непосредственно от Nintendo. Не хватало только самого Марио – все равно что приехать в Египет и не посмотреть на пирамиды.

Через год сценки с «Капитаном» Лу заменили на болтовню кучки «дерзких» подростков, которые называли себя «Клуб Марио». Мультфильмы в середине остались. Все это постоянно кочевало по разным каналам. Еще через год зрители увидели новое анимационное шоу про Марио, The Adventures of Super Mario Bros. 3, уже без съемок с живыми актерами. Марио там озвучил актер Уокер Бун. На следующий год шоу переименовали в Super Mario World. Видимо, аудиторию решили покорять не качеством мультиков про Марио, а их количеством.

Кульминацией стала постановка под названием Super Mario Ice Capades, которая получилась настолько паршивой, что ее можно смело ставить в один ряд с культовой классикой Star Wars Holiday Special. Ведущие-тинейджеры Джейсон Бейтман и Алисса Милано за кулисами обсуждают, насколько же хорош Бейтман в Super Mario Bros. Их свитера, судя по проведенному радиоуглеродному анализу, относятся к 1989 году (его – Cosby Rific, ее – цыплячьего цвета с открытым плечом). Потом Бейтман называет себя «видеопринцем», и внезапно экран с запущенной игрой начинает неистово моргать. Ведущий говорит, что всему виной проделки компьютерного вируса, который магическим образом заразит все компьютеры на Земле уже совсем скоро, если его не остановить. Тут на экране появляется мистер Бельведер.

Британский актер Кристофер Хьюитт из сериала «Мистер Бельведер» в образе Короля Купы признается, что это он создал вирус. Начинается ледовое шоу. Купа рассекает по льду, но не на коньках, а в кресле, замаскированном под кирпич из замка Боузера. При этом декорации Грибного королевства на фоне смотрятся действительно неплохо. Образ Хьюитта состоит из зеленого бархатного пиджака, красных клетчатых штанов, шутовского колпака и зеленого грима, который соорудили секунд за десять.

Далее на лед во вполне аутентичной ростовой кукле выкатывается принцесса Тоадстул, причем ее голова может посоревноваться в размерах с самой большой тыквой на фермерской выставке. Она призывает братьев Марио на помощь, те спускаются с небес. Их головы тоже размером с посудомоечную машину. Пич зазывает кучу детей, Луиджи достает хлопушку и отстреливает из нее грибы «гумбы», а Марио с ребятами закручивают Купу, пока тот (с помощью магии монтажа) не разлетается на искры. За проявленную храбрость принцесса награждает Марио и Луиджи фиолетовыми вантузами. Зрителей у экранов за просмотр не наградили ничем.

Сигэру Миямото не мог контролировать маркетинговые материалы и лиценции по играм Mario. Разнообразные комиксы и мультфильмы о приключениях водопроводчика считались, как говорят гики, неканоничными. Но ведь и сам Марио не продукт какого-либо «канона». Он – звезда поп-культуры и однажды даже попал на обложку журнала Mad. Проблемы у него были и посерьезнее.

Когда-то Nintendo занималась аркадными автоматами. Теперь она выпускала аркадные игры, линейку Game & Watch, тайтлы для NES, плюс разрабатывала две новые консоли и продавала лицензии. Как продюсеру Миямото приходилось управлять десятками сотрудников, которые непосредственно работали над всеми этими продуктами. Он не сразу свыкся с тем, что теперь не принимает прямого участия в разработке, но фиаско с Dream Factory научило его смотреть на вещи шире.

Став руководителем, Миямото выработал собственный стиль управления в стиле загадок Сфинкса. Вместо того чтобы сказать «давайте сделаем игру-лабиринт», он просил подчиненных подумать, как бы выглядела игра про погоню или передвижение стен. Этим он поощрял креативное мышление в команде и вдобавок формировал свой образ своеобразного Дельфийского оракула, который говорит загадками об играх-загадках. Образ Марио намеренно был размытым, а Сигэру намеренно все усложнял. По правде говоря, часто он просто не мог подобрать слова, пытаясь объяснить, что чувствует, и поэтому его речи звучали как советы из печенья с предсказаниями.

Он не стал вмешиваться в разработку сиквела своего любимого детища Legend of Zelda, предоставив Кадзуаки Морите полную свободу. При создании другой ролевой приключенческой игры, Mother, он тоже ограничился только советами. Игра оказалась слишком своеобразной для релиза в Соединенных Штатах. По иронии это своеобразие заключалось в том, что сюжет разворачивается не в декорациях средневекового фэнтези, а в США, и главный герой здесь – мальчик-американец по имени Несс[29] (ха-ха) с бейсбольной битой в руках. В какой-то момент Несса спрашивают, не играл ли он в Super Mario Bros. 7. Ха-ха-ха.

Но Миямото не мог просто так оставить Марио: кому-то же надо разрабатывать седьмую часть, когда придет время. Осадок, оставшийся после Super Mario Bros. 2, до сих пор никуда не ушел. Миямото выпустил немало игр, прежде чем его настиг собственный «кризис второй книги». Он чувствовал себя суперзвездой минувших дней, которая готовится вернуться на сцену. Какой бы в итоге ни получилась Super Mario Bros. 3, это уже дело чести.

Все словеса о том, что значит быть творцом, как важно не бояться перемен и рисков, в сущности сводятся к тому, что нужно пробовать что-то новое. Иногда это становится поворотным моментом: так случилось с Джексоном Поллоком, когда он решил не размазывать краску по холсту, а капать ею. Порой это демонстрация своего таланта: как у Вуди Аллена, который решил попробовать себя в драматических фильмах после комедий. Часто продиктовано коммерцией: Мадонна меняет свой образ для каждой новой песни. Но всегда перемены – это необходимость. Творцы не могут из раза в раз делать одно и то же. Ведь в основе, возможно, любого творчества лежит способность менять привычные вещи интересным образом.

Миямото не тот человек, который легко соглашается на перемены: родители всегда учили его «держаться своего курса», то есть оставаться таким, какой он есть, несмотря ни на что. Поэтому он все так же добирался до работы на велосипеде, по-прежнему носил прическу потерпевшего кораблекрушение и продолжал работать в Nintendo, хотя уже давно мог основать собственную компанию. «Я на самом деле не гонюсь за американской мечтой – той идеей, что нужно постоянно меняться и достигать успеха», – говорил Миямото. Но, хотя он предпочел бы сделать Lost Levels II, ему тоже пришло время меняться.

Миямото влился в гейм-дизайн уже на закате эпохи аркадных автоматов и в мире домашних консолей почувствовал себя только комфортнее. Далеко не все его коллеги могли похвастаться тем же: ни создатель Space Invaders Томохиро Нисикадо, ни основатель Atari Нолан Бушнелл, ни даже кумир Миямото, Тору Иватани, который придумал Pac-Man. Все они были мастерами своей технологической эпохи, но утратили статус с приходом инноваций. Мастерство инженерных решений уступило место умению рассказывать истории, и те, кто не понял этого, остались далеко позади.

Так в чем же заключался секрет успеха игр Mario? В спортивном интересе к исследованию, который Миямото нащупал в Super Mario Bros., но не смог найти в сиквеле? Или дело в чем-то даже более простом? Чем-то, что позволит создавать не только отличные продолжения серии на регулярной основе, но и сотворить ряд других великих франшиз? Решения, которые Миямото принял в Super Mario Bros. 3, определили весь его дальнейший путь.

Миямото пришел к выводу, что до сих во главе угла стоял геймплей. То, как Марио взаимодействует с миром, определяло основу игры. В Lost Levels концепция осталась почти такой же, разве что заметно выросла сложность. Но теперь Миямото хотел опробовать новые задумки, придумать новых противников и новые способности. Вот почему люди говорили, что Lost Levels – это игра не в духе Марио: не потому, что она каким-то образом отошла от эфемерной формулы, а потому, что она этого не сделала.

Итак, теперь у Марио появится набор «костюмов». Костюм лягушки помогает ему быстрее плавать. Эксцентричный костюм енота-тануки превращает Марио в неподвижный камень, позволяет летать и предоставляет хвост, которым можно бить врагов. (Тануки из японских мифов использует для этих целей менее традиционное оружие: свою тяжелую мошонку, которой орудует как моргенштерном.)

Именно такого креативного геймплея с бегом и прыжками не хватало в Lost Levels. Совершенно точно его не хватало в расплодившихся горизонтальных имитациях, единственное испытание которых заключалось в невероятно сложных уровнях и невероятно тупых врагах. На начальных уровнях Миямото раскидал побольше бонусов и дополнительных жизней, а по мере прохождения постепенно уменьшал их количество. Это помогало новичкам влиться в игру, и при этом опытные игроки не ощущали, будто они играют во что-то детсадовское.

Еще Миямото решил, что новая игра не будет театром одного актера. SMB3 стала плодом совместных усилий, то есть каждый, кто внес вклад в разработку, имел свою секцию, персонажа, препятствие, на которые он мог показать и произнести: «Это сделал я». Миямото стремился дать своим сотрудникам инструменты, которые помогут им раскрыться во всей красе.

Возможно, самой большой инновацией SMB3 стала карта. В предыдущих частях Марио показывался исключительно в профиль. Но в Zelda II Nintendo успешно использовала сразу две перспективы: вид сверху при перемещении по квадратам на карте и вид сбоку в сражениях и при исследовании городов и подземелий. Так приключения Линка ощущались еще более эпическими.

В Super Mario Bros. 3 создатели подняли этот прием на совершенно новый уровень абстракции, стирая грань между миром Марио и нашим. Уровень 1 начинался с маленькой карты и квадратного Марио, который стоит на развилке. Правая дорога заблокирована, так что ему приходится идти по левой до квадрата под цифрой 1. Затем к квадрату 2. После этого у Марио появляется выбор, идти ли к квадрату 3, обойти его по боковой дорожке до квадрата 4 или пройти их оба на пути к домику Тоада, где стоит слот-машина, в которой можно выиграть дополнительные жизни и монетки, если нажимать правильные кнопки[30].

Такая система основывалась на идее зон перехода, с которыми Марио мог перепрыгивать целые уровни. Только это уже не спрятанный вход, а карта прямо перед глазами, где все ясно как день. Если ты хочешь сразу отправиться драться с негодяем, то нужно пройти всего лишь семь экранов. Но если цель – это полностью исследовать мир, то впереди тебя ждет 12 экранов, полных приключений. Эта игра больше, чем все предыдущие, создавалась для перфекционистов. Просто победить теперь недостаточно. Настоящая цель – это открыть каждую локацию, выполнить каждое задание и пройти каждое приключение. Теперь это не гонки, а парк развлечений.

У парков развлечений SMB3 позаимствовала и другие стилистические приемы. Каждый уровень обзавелся своим сеттингом – льды, поля, затейливая Земля Гигантов, в которой все враги и препятствия в четыре раза больше. И своя музыка. На каждом уровне обитали уникальные противники и имелись бонусы для Марио. И все места устроены по-разному: Земля Труб представляет собой один большой и запутанный лабиринт, Океан – архипелаг связанных островов, а Замок Купы скрывается во мраке. Уровень 3 приводил Марио к похожей на Японию цепочке островов с замком, почти в точности повторяющим таковой в Киото. Каждая локация имела свои аудиовизуальные зацепки, и отличить их было не труднее, чем секцию «Земля будущего» от «Мейн-стрит, США» в парке развлечений.

Миямото сумел дать людям то, что никогда не могли все мультфильмы по мотивам. Марио – это игра о грибах и черепах не больше, чем об итало-американской культуре. Она о самом процессе игры, о том, что психолог хорватского происхождения Михай Чиксентмихайи называл «поток». Удовольствие от «потока» – это чувство завершенности и удовлетворения во время занятия какой-либо деятельностью. Каждый, кто хоть раз забывал о времени, провозившись с двигателем автомобиля, выбирая одежду, разговаривая с друзьями или играя на музыкальных инструментах, испытал ощущение потока. Желанный баланс, когда игра не слишком легкая и не чересчур трудная, а в самый раз – вот что такое поток. Мультфильмы про Марио вызывают у игроков такой же интерес, как у любителя тенниса – документальный фильм о пластмассе для теннисной ракетки.

Важность поддержки состояния потока понимали и в самой Nintendo. По распоряжению Аракавы в пухлое руководство по оригинальной Zelda от Миямото вошел и телефон бесплатной справочной службы для игроков, которые зашли в тупик. На линии работали четыре специалиста. Их сразу же завалили звонками. Так произошло не только с Zelda: справочная линия работала и для Super Mario Bros., и для Punch-Out, и для всех остальных игр Nintendo.

Аракаве пришлось резко увеличить число операторов: теперь на линии работали уже двести сотрудников (в праздничные дни – пятьсот). Звонки перестали быть бесплатными, но все равно поступали непрерывно. Для хардкорных игроков в Сиэтле это был один из лучших вариантов трудоустройства: небольшое помещение, наполненное новейшими игровыми системами, мануалами и звоном телефонов, который не умолкал ни на минуту. Служба поддержки еще прочнее утвердила за Nintendo репутацию компании, которая заботится о своих клиентах.

Помимо прочего, она тайно переработала вестник фанатского клуба, который превратился в журнал Nintendo Power (обложку первого выпуска украсила Super Mario Bros. 2). Все члены клуба получили подписку бесплатно. Эта идея пришла из Японии, там продажи Dragon Warrior достигли миллионов экземпляров благодаря упоминанию в манге. В Штатах план остался тем же, только здесь Nindendo издавала журнал самостоятельно. Вскоре «Клуб Nintendo» превратился в своего рода Национальное географическое общество с миллионом членов-корреспондентов. В журнале печатались скриншоты с прохождением популярных игр, превью ожидаемых новинок, небольшие комиксы на игровую тематику и советы для виртуозов. Первый выпуск презентовал список лучших результатов в Super Mario: в числе прочих там засветилось имя Клиффа Блезински, будущего создателя Gears of War. Журнал стал еще одной горячей линией Nintendo, только в глянцевой обложке.

Но просто поместить Марио на обложку Super Mario Bros. 3 было недостаточно. В Nintendo понимали, что создали огромную игру, которая предлагает глубокий, очень глубокий опыт, способный показать гибкость компании. Также они понимали, что это последнее появление Марио на NES: спецы в штаб-квартире уже работали над улучшенной консолью. Аракава вел переговоры с McDonald’s о создании наборов «Хэппи Мил» с игрушками по Super Mario. Но Super Mario Bros. 3 нуждалась в более масштабной рекламной кампании. В чем-то вроде продвижения в голливудских фильмах.

Такие размышления в конце концов привели к мысли снять «собственный голливудский фильм». Так вышло, что в это же время релиз полнометражного фильма по «Джетсонам» от студии Universal, который планировался в 1989 году, перенесли на шесть месяцев. Почему бы Nintendo не попробовать создать собственный фильм, который подстегнет продажу игр? Если кто-то приходит к вам с деньгами и предлагает снять полуторачасовую рекламу, вы вряд ли откажете. Тот факт, что Universal, еще пять лет назад пытавшаяся засудить Nintendo за плагиат «Кинг-Конга», теперь соглашалась сделать для нее фильм, многое говорит о влиянии японцев. Nintendo не только выбила на свой проект зеленый свет, но и заставила заняться им Волдеморта.

Получившийся результат, «Волшебник», крайне неловко совмещал в себе культуру видеоигр и семейную мелодраму. Еще совсем юный Фред Сэвидж и подросток Кристиан Слэйтер пускаются в путешествие по стране со своим младшим братом-аутистом Джимми, который и есть тот самый волшебник видеоигр. Видеоигр только от Nintendo, само собой: большая часть действия в фильме посвящена тем или иным тайтлам компании. Например, когда по сюжету у героев появляется соперник, он использует периферийное устройство Power Glove от Nintendo.

Три брата (плюс затесавшаяся к ним девочка Дженни Льюис) едут в Калифорнию на чемпионат по видеоиграм. Мастерство Джимми в гейминге списано со способностей Дастина Хоффмана к математике из «Человека дождя». Он эксперт даже в играх, которые раньше в глаза не видел. А финальная игра в турнире, которой восхищаются все персонажи и в которой Джимми побеждает под оглушительный рев толпы, – это, между прочим, Super Mario Bros. 3.

SMB3 вышла в Японии в 1988 году, но до прилавков в США добралась только в 1990-м. Тем временем «Волшебник», несмотря на старт с пятого места в прокате, сумел привлечь к себе внимание. Кино хоть и получилось корявое, но определенно разожгло аппетит целевой аудитории (актеры и создатели тоже смогли выйти из воды относительно сухими: Фред Сэвидж впоследствии снялся в сериале «Чудесные годы», Кристиан Слэйтер стал популярным актером, режиссер Тодд Холлэнд создал «Шоу Ларри Сандерса» и «Малкольм в центре внимания», а Дженни Льюис поет в группе Rilo Kiley).

Релиз Super Mario Bros. 3 в США состоялся 12 февраля 1990 года, через два месяца после выхода «Волшебника» в кино. В первый же день игра продалась миллионными тиражами, итоговые цифры составили 18 миллионов[31]. SMB3 вошла в книгу рекордов Гиннесса как самая популярная игра, не входящая в комплект с игровой системой. Впоследствии этот рекорд удалось побить, но исключительно новым играм от Nintendo. Постоянно растущие доходы Большой N породили множество слухов о поглощении самых разных производителей игрушек вроде Mattel и Hasbro.

Миямото наконец выдохнул. Он вновь поднялся на самую вершину под одобрительный гул аудитории. Super Mario Bros. 3 до сих пор считается одной из самых интересных игр для всех платформ. И после своего последнего великого успеха Миямото смог с почетом окончательно вернуться на пост продюсера. Как спортсмен, который не желал уходить, пока не станет чемпионом мира, Миямото теперь мог дать дорогу молодым и предоставить уже им возможность гнуть, вытягивать и как угодно менять главного персонажа в истории видеоигр.

Но только на системах Nintendo. Примерно в это же время к ней обратился скромный разработчик из Техаса, который создал игровую программу с боковой прокруткой. После доработки (и замены спрайтов) пары экранов Super Mario Bros. 3 он со своей командой портировал первый уровень игры на ПК и дал ему название Dangerous Dave in Copyright Infringement. Если бы Nintendo дала добро, то получила бы неплохой порт для DOS.

Но в компании рассудили иначе. Если геймеры смогут играть в игры от Nintendo не только на NES, они могут перестать покупать NES. Как производитель компьютерных игр Nintendo была бы в роли догоняющих, но не лидеров. Иногда стоит отказаться от прибыли здесь и сейчас, чтобы преумножить ее в будущем. Расстроенные, но не сломленные, инди-разработчики переехали в Даллас, где создали первый сайд-скроллер для ПК, Commander Keen. Затем изобретатель игрового движка Джон Кармак придумал, как на нем симулировать 3D-графику для шутера от первого лица. Вместе с Джоном Ромеро они основали студию id Software и придумали ставшие классическими игры: Wolfenstein 3D, Doom, Quake — вместе с целым жанром шутера. Все это могло бы стать эксклюзивом Nintendo, если бы та разрешила поделиться Mario с пользователями компьютеров.

5. Братья Mario

NES и Game Boy

Репутация Сигэру Миямото как Стивена Спилберга или Джорджа Лукаса от мира видеоигр крепла с каждым новым тайтлом. Но, по сравнению с кино, игровая индустрия – довольно молодое явление. И Спилберг, и Лукас, и другие режиссеры имели надежное подспорье в виде сотни лет кинопроизводства со всеми его приемами, от наезда камеры без склеек до больших взрывов.

История видеоигр на тот момент едва насчитывала двадцать лет: фундамент сторителлинга в них еще только закладывался. Правильнее сравнивать Миямото с одаренными виртуозами вроде Чарли Чаплина и Бастера Китона, которые исполняли на экране невероятно сложные трюки, как будто небрежные и простые на вид. Наставника Миямото, Гумпэя Ёкои, в таком случае можно считать Д. У. Гриффитом или Сесилем Б. Демиллем, то есть патриархом, заложившим основы будущих достижений. Все, кто используют крестовину на контроллере, так или иначе играют в его игру.

В самой компании Ёкои, безусловно, очень ценили, ведь он был одним из главных даймё Ямаути в сфере разработки игр. Но Ёкои прежде всего оставался все-таки изобретателем, а в свободное от работы время, судя по всему, любил искать новые источники заработка для Nintendo и открывать новые таланты для их освоения. Сначала он придумал Ultra Hand и многие другие игрушки. Потом линейку Game & Watch, которая развивалась на протяжении всех 80-х. Затем Гумпэй помогал Миямото в разработке серии Donkey Kong. Когда Миямото стал главой собственного отдела разработки, Ёкои вместе с новыми талантливыми сотрудниками начал выпускать свои игры, вроде Clu Clu Land (игра-лабиринт) и Baloon Fight (в нее вошло все то, что осталось от Joust, что не вобрала в себя Mario Bros.). Команда Ёкои работала быстро, училась стремительно и совершенствовалась с каждым новым проектом.

Ёкои отточил базовые навыки программирования и вместе со своей командой оторвался по полной в Kid Icarus, которая соединила в себе вертикальный геймплей Ice Climber и много-много экшена. Затем они создали выдающуюся Metroid, где пришлись к месту и разные стили прохождения, и горизонтальный, и вертикальный геймплей, и напряженная, тягучая атмосфера научно-фантастического сеттинга. Плюс шокирующая концовка: в конце Самус Аран снимал свой скафандр, и игроки понимали, что он – это на самом деле она, первая по-настоящему великая героиня видеоигр.

Но к 1989 году стало понятно, что Game & Watch доживает свои последние дни. Зачем покупать целую систему (пусть и недорогую), чтобы поиграть всего лишь в одну игру? Ёкои начал продумывать концепцию портативной приставки со сменными картриджами. Попытки были и до этого, но результат неизменно получался посредственным, сложным и, что хуже всего, дорогим. Ёкои понимал важность цены, железа, игровых свойств и интересов покупателей. Он справится с этим.

Как и в случае с Famicom, камнем преткновения стала цена. Новый девайс должен получиться дешевым, но не отдавать дешевизной. Ёкои настаивал на использовании уже существующих технологий вместо передовых решений, которые были и дорогими, и не проверенными. Его философия заключалась во фразе Kareta Gijutsu no Suihei Shikou, которую можно грубо перевести как «нестандартное использование проверенных технологий», то есть использование имеющихся компонентов для внедрения новых идей (слово kareta также можно перевести элегантно: «созревшие», или снисходительно: «увядающие»). Технологии, память, пропускная способность транзисторов: все становилось компактнее и дешевле. Так зачем заставлять покупателя платить за самые дорогие и передовые компоненты? Это базовое правило японских учебников по экономике: закупай материалы, дорабатывай, получай прибыль.

Так, в новом устройстве отказались от подсветки. Она была дорогой, тяжелой и слишком сильно сказывалась на энергопотреблении. Да, люди могли расстроиться, что не смогут поиграть в Game Boy (так решили назвать устройство) в темноте. Но их негласное желание получить легкий, дешевый и долгоиграющий продукт перевешивало этот недостаток. Еще в Game Boy не было, о ужас, цветного дисплея – другого прожорливого элемента. Вместо него Ёкои предложил монохромную цветовую гамму: в оттенках серого или, скорее, оливкового-зеленого, как на советских танках. Он чуть не заработал себе язву, беспокоясь об инвестициях Sharp в экраны, особенно когда оказалось, что ранняя версия экрана Game Boy выводила слишком нечеткую картинку и отсвечивала под углом. Но в самый последний момент вопрос с Sharp удалось уладить: на дисплее отлично отображались четыре оттенка серо-зеленых пикселей. «Цвет кремового шпината», —как ехидно выразилась реклама конкурента.

Зато Ёкои отвел душу в других моментах. Каждая Game Boy шла в комплекте с гарнитурой. С ней игроки получали более личный опыт, а разработчики – возможность использовать в играх стереозвук вместо моно и экономить драгоценный заряд батареи. Сменные батарейки позволяли играть сутки напролет. С помощью соединительного кабеля и порта-коннектора можно было запускать игры для двух игроков. И таких мелочей набралось немало, например блокиратор картриджа, который повышал надежность и продуманность устройства.

В своей работе над линейкой стартовых игр команда Ёкои будто повторяла путь, который прошла видеоигровая индустрия. Первой игрой стала Tennis, обновленная версия Pong[32]. Затем Alleyway, дань уважения Breakout и другим арканоидам. Потом Baseball по одноименному виду спорта, который горячо любят и в США, и в Японии. Конечно, в разработке находилась и игра про Mario. Схема управления на Game Boy полностью совпадала с NES, так что разработчики понимали, как должны выглядеть игры под новое устройство.

Минору Аракава решил, что в комплект войдет не Mario, а Tetris. Nintendo в числе прочих уже долго боролась за права на головоломку Алексея Пажитнова (эту историю Дэвид Шефф великолепно рассказал в книге «Game Over. Как Nintendo завоевала мир»[33]). Многие стороны, прямо как в истории с владельцами Бруклинского моста[34], заявляли свои авторские права на игру, – в том числе и обновленная Atari, которая нашла способ обойти блокировку чипа и собиралась продавать Tetris для NES без разрешения Nintendo – но все они в конечном счете торговали подделками. Выяснилось, что Советский Союз вообще никогда не продавал игру кому-либо – так что миллионы поклонников Tetris играли, по сути, в пиратскую версию.

Аракава взялся за дело основательно, будучи твердо уверенным, что американские покупатели оценят игру в портативном формате. Он вылетел в Москву и добился личной встречи с советскими чиновниками, пообещав поделиться какой-то десятой долей процента от продаж Nintendo. Аракава вернулся, к ярости Atari, уже с правами на выпуск игры для консолей и портативных приставок. В дело вмешался даже Михаил Горбачев, лично заверив представителей компании-соперника, что Nintendo не получит права. Получилось ровно наоборот (добро пожаловать в мир капитализма, tovarich).

Tetris была шедевром. Игры-головоломки, как выяснилось, подходят к Game Boy, как сыр к маслу: передовая графика им не требуется, а портативный формат позволяет брать с собой как кроссворд или кубик Рубика. К тому же люди, которые хотели игру Mario, купят ее за тридцать долларов отдельно. На всякий случай разработчики вставили камео Марио в Tetris (вместе с Луиджи он участвует в режиме игры на двух игроков), Tennis (играбельный персонаж) и Alleyway (в определенный момент блоки складываются в физиономию Марио). Только Baseball обошлась без него.

Миямото плотно засел за продюсирование новых частей Mario и Zelda, так что Ёкои со своим новым учеником Сатору Окадой решил сам попытаться уместить геймплей Mario в портативный формат, не растеряв при этом его сути. Так получилась новая игра – Super Mario Land – названная так, потому что действие разворачивалось не в Грибном королевстве, а целой новой стране, Сарасаленде.

Поменялось множество мелочей. Марио по-прежнему боролся с врагами прыжками, все так же собирал монетки и грибы, стрелял файерболлами и становился неуязвимым, подбирая звезду. Но вместо принцессы Тоадстул он отправлялся спасать темноволосую принцессу по имени Дейзи. На одном уровне ему приходилось садиться в субмарину, на другом – в самолет. Марио мог пропустить битву с боссом, достаточно просто увернуться от него и добежать до конца комнаты. Финальным противником выступал не Король Купа, а пришелец по имени Татанга. Окада придумал объяснение, почему все жители страны кидаются на Марио: Татанга их загипнотизировал. Игра вмещала двенадцать уровней, не таких больших, как в предыдущих частях, но для картриджа размером с плитку шоколада Ghirardelli все равно немало. Игра получилась не то чтобы плохой, просто… проходной. Если и существует на свете идеальный образ игры Mario, то это не она.

Но кому какое дело. Первую партию Game Boy в Японии, которая вышла в апреле 1989 года, раскупили мгновенно, а спустя четыре месяца – уже в Америке (сеть магазинов Toys «R» Us предложила выкупить эксклюзивные права на реализацию Game Boy: Аракава был не настолько глуп, чтобы пойти на это). Миллионными тиражами продались и четыре стартовые игры. С Game Boy фотографировался президент США Джордж Буш. В Европе портативная консоль пользовалась сумасшедшим успехом, там она продавалась гораздо успешнее, чем NES. Ее взял с собой в космос российский космонавт – конечно, чтобы играть в Tetris. Итоговые продажи одной только Super Mario Land составили 18,4 миллиона копий, что более чем компенсировало отсутствие игры на NES. Сама Game Boy разошлась умопомрачительным тиражом в 118 миллионов экземпляров. Это больше населения Мексики. Вы можете покрыть корпусами всех Game Boy площадь половины Новой Англии. Nintendo, казалось, всегда делала правильные шаги. В том же году престижное издание Japan Economic Journal поставило ее на первое место в списке лучших японских компаний, сместив Toyota.

В Nintendo были настолько уверены в успехе нового продукта, что даже пустили под нож одну из своих первых дойных коров, Game & Watch. Последняя игра линейки, Mario the Juggler – это концентрированная Nintendo. Вся ее суть заключается в том, что Марио должен жонглировать мячиками. По сути, получился редизайн Ball, первой игры Game & Watch десятилетней давности. Простая, недорогая в разработке, проверенная, маскот в лице одного итальянца на месте: все, за что любят Nintendo. Любой долгоиграющий сериал должен проститься со своими зрителями подобным образом – вдумчиво, уважительно и памятно. Интересно, хотел ли Гумпэй Ёкои таким образом отметить грустное прощание Марио с ЖК-панелями?

В Game Boy было что улучшать. Любая система с цветным экраном выглядела лучшим решением для игр. Lynx от Atari и Game Gear от Sega с готовностью это подтверждали: да и подсветка была у обеих консолей. Игры на них обычно смотрелись куда лучше, чем даже на NES, а Game Boy предлагала довольствоваться четырьмя оттенками кремового шпината. Но – Ёкои знал, что так и будет – батарейки на этих консолях таяли с пугающей скоростью, по шесть штук каждые четыре часа. Всем своим дорогим, качественным, продвинутым конкурентам Game Boy уступила лишь самый краешек прилавков магазина. Никто не смог нагнать ее, несмотря на годы рекламы и множество качественных игр.

Игроки уже ходили со своими Game Boy. Уже привыкли к мысли, что портативные приставки – это головоломки, нетребовательный геймплей и низкая стоимость. Sega, Atari и TurboGrafix предлагали цветные экраны, но предлагали ли они своего Ёкои? Может, Миямото? Если нет, то и разговаривать не о чем. Каждая новая игра на зеленом экране Game Boy заставляла зеленеть всех конкурентов – от зависти.

6. Занос Mario

Sega, Genesis и очень быстрый еж

Каждый выпуск журнала Nintendo Power выходил вместе с комиксом про Говарда и Нестера. Говард выступал этаким несмышленым добряком, а Нестер – отвязным сорванцом. Вместе они путешествовали по мирам из разных игр (в зависимости от того, какую ставили на обложку в предыдущем месяце) и делились советами по прохождению. Нестер выглядел как скейт-панк предпубертатного возраста. Говард был долговязым рыжим парнем с бабочкой – цветом волос он вполне бы вписался в компанию к Ричи Каннингему/Джимми Олсену/Арчи Эндрюсу, самым простым американским парням.

Нестер – это выдуманный герой, его имя расшифровывается как NES-стер. А вот персонаж Говарда основан на реальном человеке, Говарде Филлипсе – одном из первых сотрудников Nintendo of America (и да, он очень похож на куклу Хауди Дуди). Филлипс первым понял, что Donkey Kong получился лучше, чем Radar Scope. И был одним из шести, кто пересобирал оригинальные автоматы из склада в Нью-Джерси. Спустя пару лет он переехал в Нью-Йорк и следующие месяцы провел за расстановкой витрин World of Nintendo. Потом Филлипс помогал с отбором игр для NES из тысяч тайтлов, что вышли на Famicom, а теперь занимался тем, что оценивал игры и предлагал те или иные изменения. Большинство разработчиков с ним соглашались. После запуска NES его официальная должность, которая указывалась на всех визитках и материалах, означала «мастер игр».

В качестве редактора Nintendo Power Филлипс взялся за концепцию руководств по прохождению. Чтобы показать каждое препятствие и противника, с которыми Марио предстоит столкнуться, изображения экрана Super Mario Bros. спрессовали в сплошную ленту, и в одном ряду могло поместиться больше десяти скриншотов. В результате получалась своеобразная панорамная съемка виртуального мира. Каждый экран простирался на километры и разветвлялся, а порой путь под землей предательски не совпадал по длине с наземным.

Такие гайды предназначались для маркетинга, но их ценность была не только в этом. Они помогали геймерам преодолеть действительно сложные участки, в которых игра раскрывалась с неожиданных сторон, чтобы ее могли оценить не только профи. Гайды по прохождению видеоигр стали приносить больше сотни миллионов долларов в год. И каждая игра (неважно, насколько большая) до кучи собирала несколько десятков фанатских прохождений, которые потом выкладывались на сайтах вроде gameFAQs.com. Прохождения игр серии Mario по объему могли посоперничать с классическими романами.

Спустя два года после своего появления «Говард» исчез, оставив Нестера одного. Так вышло потому, что Nintendo покинул уже сам Говард Филлипс – он стал игровым гуру в LucasArts. Nintendo постоянно расширялась, поэтому чей-то уход, особенно с должности «спикера игр», казался почти беспрецедентным (и кажется до сих пор: многие сотрудники Nintendo работают в компании десятилетиями). Правда, самая клевая работа в самом клевом месте не обходилась без недостатков: переработки, низкие зарплаты – Nintendo хоть и буквально ворочала миллиардами, предпочитала платить сотрудникам по-старому – и низкие гарантии. Очевидный маскот компании, Говард Филлипс всегда соперничал с другим маскотом, который продавал миллионы игр круглый год. Nintendo смещала фокус с игроков (таких, как Филлипс) на игры. И вряд ли в мире можно отыскать достойного соперника для Марио.

C конца 1970-х Sega представляла для Nintendo такую же угрозу, как напиток RC Cola для Coca Cola. Десятилетиями Sega играла роль Розенкранца и Гильденстерна в мировой игровой индустрии и всегда плелась в хвосте у крупных игроков.

История Sega (тогда Standart Games) берет свое начало в 1940 году. Когда-то компания обслуживала грошовые игровые автоматы, установленные в воинских частях на Гавайях. Десять лет спустя, все еще под именем Standart Games, она объединилась с фирмой американского эмигранта Дэвида Розена, который владел фотобудками по всему Токио. Объединенное предприятие получило название Sega Enterprises – SeGa означало Service Games.

В 1969 году обновленную компанию купил американский конгломерат Gulf + Western, спародированный в фильме Мела Брукса «Немое кино» под названием Engulf + Devour. Розен прошел с Sega путь от электромеханических установок вроде Periscope до видеоигр, таких как Zaxxon или клона Джеймса Бонда под названием 005. Тайтлы для аркадных автоматов (включая Congo Bongo, подозрительно похожую на одну знакомую игру о злой обезьяне, которая любит бросаться предметами) за годы принесли более 200 миллионов долларов четвертаками. Но Sega пыталась урвать свою долю и на рынке домашних консолей – в 1981 году она выпустила модель SG-1000[35], а спустя пару лет и продолжение, которое получилось еще дешевле[36]. Gulf + Western отбросили Sega в сторону, как горячую картошку, в 1983 году в полной уверенности, что игры – это пузырь, который уже лопнул.

Третьей консолью от Sega стала Mark III, которую вскоре переименовали в Master System. Она обладала довольно сомнительными достоинствами: обратной совместимостью с двумя предыдущими моделями, о которых никто знать не знал; возможностью запускать игры со специальных карточек и картриджей; и собственным маскотом в лице яйцевидного космического корабля Опа-Опа. Когда Опа-Опа провалился как персонаж, Sega заменила его на мальчика-обезьяну Алекса Кидда, чьи дурацкие, сложные и разнообразные приключения (в последующих играх он боролся с ниндзя, играл в карточные игры, дрался с боссом по имени Мари-О [!] и катался на BMX) не смогли придать ему хоть сколько-нибудь самобытности. Алекса бросали в совершенно разные игры в напрасной надежде «создать» собственного Марио.

Затем, как заря нового дня, на рынок вышла Genesis. На момент запуска в Японии в 1988 году консоль получила название Mega Drive. Это была 16-битная приставка, которая поддерживала гораздо более продвинутую графику, звук и – что самое важное – скорость. Более 60 доступных цветов, до 80 подвижных спрайтов на одном экране и разрешение, которое система умела понижать, чтобы высвободить больше мощности для обработки анимаций.

В 1988 году любая консоль могла (и должна была) переплюнуть NES, которой к тому времени исполнилось уже пять лет. Парадокс заключался в том, что для успешного запуска консоли нужно привлечь сторонних издателей, которые создают свои игры только для популярных систем… а популярными эти системы становятся именно за счет игр от сторонних издателей. Sega не слишком везло в ее попытках заинтересовать разработчиков своим отличным устройством. Для всех студий-партнеров Nintendo отдельным пунктом прописала требование эксклюзивности. Если бы они решили выпустить игру на Genesis, то контракт с Nintendo автоматически бы аннулировался.

Более того, Nintendo не собиралась позволять компаниям создавать собственные продукты: все производилось Nintendo, лишь бы усилить контроль над продажами. Из-за такого микроконтроля во время нехватки чипов в Японии ситуация дошла до крайности. Nintendo сократила заказы до минимума и запретила компаниям искать собственные американские или европейские чипы. Недовольные рисковали столкнуться с дальнейшим сокращением поставок комплектующих и уменьшением количества упоминаний в Nintendo Power. Заставить своих деловых партнеров целовать руку в обмен на такой скудный паек – вот рецепт несчастья, и производители игр, несомненно, надеялись, что Sega откроет лазейку для побега от тирании Nintendo.

Genesis продавалась по цене в 189 долларов, что почти вдвое дороже NES. Ее обратная совместимость с Master System не играла большой роли, потому что на американском рынке предыдущая модель почти не пользовалась спросом. В Японии у Genesis дела не задались сразу: консоль от Sega стала третьей, расположившись после NES и Turbo-Grafx 16 от NEC. Turbo-Grafx 16 пользовалась большим успехом в Японии – она работала с 16-битной графикой еще до Genesis, – но производитель схитрил, поставив 8-битный процессор, так что приставка вышла не очень мощной. Nintendo и NEC по-прежнему были во главе рынка, и их наработанные клиентские базы мешали Sega закрепиться (в США Genesis и TG-16 запустились примерно одновременно: превосходные игры первой консоли не оставили конкуренту шансов. TG-16 заняла далекую четвертую строчку в американских рейтингах продаж).

Чтобы завоевать аудиторию в США, Sega провернула несколько смелых ходов, которые в итоге основательно подорвали монополию Nintendo. Вначале она пыталась договориться с Atari о выпуске их консолей: в Atari отказались, как в свое время и с NES. В итоге Sega продала права на распространение приставок в Соединенных Штатах компании Tonka. В рекламе новой консоли Nintendo открыто называли по имени, сравнивая графику лоб в лоб, что глава японского подразделения Sega счел дурным тоном. Genesis получила целую линейку собственных спортивных игр, для чего пришлось заплатить миллионы звездным спортсменам – Джо Монтане, Томми Ласорде, Арнольду Палмеру, Пэту Райли и (возможно, в попытке промышленного саботажа) хоккейскому Супер-Марио Лемье, – чтобы вставить их имена в свои тайтлы (Nintendo стала держаться подальше от игр по спортивным лицензиям после того, как Майка Тайсона признали виновным в супружеском насилии). Sega сумела привлечь к разработке игр для Genesis компьютерного гиганта Electronic Arts, с которым Nintendo никогда не сотрудничала. А потом наняла самого короля поп-музыки Майкла Джексона и сделала с ним битемап под названием Moonwalker. Все ее игры совершенно легально можно было взять напрокат в компании Blockbuster.

А в 1991 году начался бум Соника. Sonic the Hedgehog открыл новый жанр, смесь гоночной игры и платформера. Соник преследовал ту же цель, что и Марио: пересечь мир с одного края до другого, по пути собирая вкусняшки. Но если игры Mario делают упор на реиграбельность и поиск секретов, то Sonic – это молниеносные рефлексы и адреналиновый забег по холмам, трамплинам и поворотам, чтобы в конце влететь в пинбольный бампер и повторить все то же самое в обратном порядке. Для игры нужна только одна кнопка, прыжок. Все это упростило геймплей – Марио со своими костюмами на этом фоне казался архитектурой барокко. У Соника даже прыжки были буквально острыми. Перед тем как влететь в кого-то, он превращался в шар с иголками. После каждого столкновения с ним тело противника, судя по всему, оставалось нашпигованным иголками.

Соника создал Юдзи Нака, собственный Миямото для Sega. Нака был молод: во времена кризиса 1983 года он еще ходил в старшую школу. Родился в Осаке и принадлежал к поколению, которое уже не застало войны. Отлично говорил по-английски, но любил японский синти-поп. Был хорош собой. Никогда не пытался поступить в университет, потому что решил, что научится гораздо большему уже на работе, и начал свой путь в Sega программистом. Нака набил руку в разработке игр, создав серию Phantasy Star, одну из лучших линеек ролевых игр для Master System, что на фоне других игр консоли было не так уж и сложно. Ему не очень давалось управление персоналом, так что разработчик предпочитал всем заниматься самостоятельно. Как-то раз шутки ради Нака разработал эмулятор NES для Master System.

Sonic – игра другого рода: символ поколения детей с СДВГ, лихач с ирокезом на голове и глупой улыбкой на лице, отображение того, что позже назовут главной чертой начавшихся 90-х: «понты». Соник выглядел как Микки-Маус, в которого вселился Сид Вишес, или как кот Феликс, который занялся бейсджампингом. Со стартового экрана он болтал пальцем перед игроком, будто в «Шоу Джерри Спрингера» (оно, кстати, тоже вышло в 1991 году). Если вы некоторое время не трогали контроллер, то еж начинал топать ногой в нетерпении. Как персонаж, Соник ярко демонстрировал слабости Nintendo. Марио всегда вежлив: Соник – грубиян. Марио был бы счастлив, если бы его оставили в покое: для Соника нет ничего хуже, чем покой. Марио сменил много образов. Сонику это не нужно: он сразу родился безжалостно идеальным, как акула.

Для Nintendo это стало чем-то новеньким. Множество компаний делали низкопробные платформеры-сайдскроллеры. В лучшем случае эти поделки можно было назвать произведениями по мотивам от людей, которые не понимали, в чем секрет Марио, и просто удваивали все препятствия. Но Нака со своим Sonic бросил Nintendo перчатку. Все ее преимущества он превратил в недостатки. Доступность и креативность теперь казались неполноценностью и бессилием. Nintendo популярна? Ну, как мы знаем из школьных времен, быть всеобщим любимчиком совсем не круто. Если Nintendo ассоциировалась с жизнерадостным дядюшкой Марио, который с удовольствием дурачится с детишками, то Genesis приводила в дом бунтующего брата Соника – он гоняет на крутой тачке и курит тайком от родителей.

Говорить так о корпоративных маскотах, конечно, несерьезно. Sega и Nintendo крутились в одной сфере и подчинялись одним и тем же правилам. Корпоративная философия, может, и кажется важной на встрече совета директоров, но дизайнеры, которые пытаются оцифровать нарисованные задники или куда-то деть дополнительную вычислительную мощность, мыслят гораздо приземленнее. Но для покупателей это и правда проблема. Марио стал скучным, а вот Соник казался клевым парнем и отлично вписывался в новую социальную парадигму. Ты все еще можешь играть в игры Mario, но это все равно что собирать цветы для своей мамы. А в школе ты всем говоришь, что смотришь телевизор допоздна, слушаешь все новые хиты и тащишься от Соника, потому что он такой крутой, офигенный и балдежный.

Самой большой проблемой для Nintendo стала, что закономерно, скорость Соника. С самого релиза 23 июня Sonic вошла в бандл Genesis. А каждый, кто недавно купил консоль в комплекте с игрой Altered Beast, получал Sonic бесплатно. Sega даже выпустила упрощенную версию для Master System. Вскоре по Sonic стали выходить очень популярные мультфильмы, комиксы и весь сопутствующий мерч. Sega снизила цену на Genesis до 150 долларов и переориентировала свое домашнее подразделение на выпуск игр для американского рынка. После пятнадцати лет в игровой индустрии она превратилась в enfant terrible.

Nintendo непросто дался путь на вершину, но, оказавшись там, она продолжала вести себя как команда, которая отстает на четырнадцать очков, а не ведет на двадцать одно (психологические журналы пишут об «эффекте победителя», который заключается в том, что на самом деле гораздо больше выкладываются те команды, которые рискуют проиграть). Она заставила магазины игрушек, которые обычно придерживались «политики 12 декабря», то есть не платили за поставки до самого рождественского сезона, вносить деньги сразу. Она продолжала производить картриджи самостоятельно, так что сторонним разработчикам в случае нехватки комплектующих приходилось только уповать на милосердие Nintendo. Компания создала свои подразделения в Великобритании и Канаде. Активно прессовала прокатные компании вроде Blockbuster и боролась с пиратским ПО из Тайваня. Ежегодно Nintendo зарабатывала миллиарды, почти ничем не рискуя. В этом и заключалось преимущество контроля за дистрибуцией.

Sega хоть и не имела за спиной поддержки сторонних разработчиков, крепкой фан-базы или известного бренда, нашла способ бороться с Nintendo. Sonic не была идеальной игрой – она получилась слишком короткой и чересчур простой. Но указывать на это публично означало бы относиться к конкуренту как к равному, что сыграло бы Сонику и Sega только на руку. О чем вообще говорить, однажды Пол Маккартни прилетел в Японию и отказался от восхождения на Фудзияму ради встречи с Сигэру Миямото. Кто-нибудь из The Beatles хоть раз заходил в штаб-квартиру Sega? «Sega – ничто», – заявил репортеру Ямаути. Работники Sega наклеили эти слова на двери своих кабинетов.

В борьбе с конкурентом Минору Аракава в основном ограничился тем, что скрестил пальцы и стал ждать, когда Sega обанкротится. Лицензии по Mario приносили огромную прибыль: первые из дюжины книг-игр Nintendo Adventure про приключения Марио стали хитами во всех книжных магазинах. Nintendo уже разрабатывала новую 16-битную консоль. Спешить с ее выводом на рынок было глупо[37], как и запускать продажи одновременно и в США, и в Японии: Япония служила лакмусовой бумажкой для игровой индустрии (и этот рынок Sega, между прочим, упустила).

Но, может, пока стоит одарить игроков новой игрой Mario, просто чтобы напомнить о себе. Команда Гумпэя Ёкои разработала превосходный тайтл для Game Boy, основанный на успехе Tetris. Вначале экран заполнен блоками одного из трех оттенков, и игроку нужно опустить два блока вниз, чтобы очистить ряд. Это напоминало попытку игры в Tetris, которая сразу проиграна наполовину. И да, это игра Mario. Игровое поле представляло собой бутылку, блоки изображали вирусы, а Марио должен бросать «пилюли», чтобы очистить экран. Происходящее больше напоминало игру про уборку отходов, а не про медицину, но «Мусорщик Марио» как-то не ложилось на слух. А вот «Доктор Марио» – вполне. И так как графика оказалась не очень требовательной, качественные версии можно разработать и для NES, и для Game Boy, и для аркадных автоматов (одним из крупнейших аркадных хитов в том году стала головоломка Columns от Sega).

Dr. Mario получилась довольно удачной игрой, продалась тиражом более пяти миллионов копий и еще раз подтвердила, что этот жанр имеет право на жизнь. Tetris привила игрокам любовь к головоломкам. И если их лучшие представители создавались путем долгих трудов, то игры попроще, казалось, росли на деревьях. Особенно это касалось Game Boy, где будто половина всех новых игр были именно головоломками: Boxxle, Pipe Dream, Qix. Но лишь немногим удавалось совместить простоту геймплея с интуитивностью: Dr. Mario, Tetris и Columns (Nintendo позже выпустила отдельный картридж Tetris & Dr. Mario).

Другим достижением Dr. Mario стало то, что впервые Марио не пришлось делать до боли привычные вещи – прыгать, переодеваться, драться с черепахами, спасать принцесс из лап Короля Купы и так далее. Это головоломка, простая и понятная. Обнаружить в ней Марио было забавно – находить его в играх от Nintendo все равно что подмечать камео Альфреда Хичкока или слово Nina на картинах Эля Хиршфельда. Но назвать в честь него целую игру? Кто, услышав «Марио», подумает «игра-головоломка»?

Nintendo посчитала, что Dr. Mario – достаточно качественная игра и заслужила право иметь Марио на обложке. Он был знаменитостью, примерно как Майкл Джордан. Пока Sega расчетливо строила образ своего маскота Соника, Nintendo превратила Марио в самый настоящий знак качества.

Бунтарское поведение Соника появилось не просто по выдумке Юдзи Наки. Он на самом деле оборвал все связи с штаб-квартирой Sega в Японии – по его словам, ему не платили столько, сколько он заслуживал – и ушел в одно из новых подразделений компании в США. Вместе с ним ушла и целая плеяда японских дизайнеров; команда разработчиков привезла частичку Токио в самое сердце Лос-Анджелеса. Нака будто не мог остаться, но на самом деле и уходить не хотел. Шопенгауэр вывел философское определение для подобных ситуаций, когда и отдаление, и сближение ранят одинаково сильно. Оно называется «дилемма ежа» – вспомните этих колючих зверей, пытающихся прижиматься друг к другу, чтобы согреться.

Нака продолжил работать над новыми частями Sonic, находчиво вплетая персонажей второго плана – лисенка Тейлза, ехидну Наклз, еще одну ежиху по имени Эми Роуз, – которые только подкрепили имидж Соника как плохого парня. Эми Роуз вздыхает по Сонику, но тот слишком занят, чтобы это даже заметить. Тейлз восхищался Соником, словно младший брат. Наклз был в роли непримиримого соперника. Все они существуют ради того, чтобы придать восходящей звезде Соника еще больше сияния и сделать его краеугольным камнем игры.

Марио, с другой стороны, не нуждался в услугах целого набора персонажей, которые бы наперебой повторяли, какой же он классный. Марио намеренно не произносил ни слова, оставаясь всего лишь аватаром игрока. Его образ и нрав делали его гораздо более универсальным. Nintendo не стала менять план действий только потому, что одному сопернику в кои-то веки удалось завоевать некоторую долю на рынке.

Да и к тому же следующая игра Mario должна была разнести Sega в пух и прах.

Часть III. Сладкие шестнадцать

1. Схватка Mario

Противостояние Соника и Марио

Человека, создавшего NES, звали Масаюки Уэмура. Детство Уэмуры пришлось на голодные и бедные послевоенные годы. Он самостоятельно учился конструированию и однажды собрал самолет на радиоуправлении из всякого хлама, который нашелся на местной свалке. Приобретенные навыки помогли поступить в университет на факультет электромашиностроения, а затем и устроиться в Sharp, где ему предстояло работать с новой на тот момент технологией солнечных батарей. Инженер специализировался на оптических полупроводниках, которое обеспечивали выработку энергии.

В число прочих обязанностей Уэмуры входило объяснение сути этого изобретения потенциальным клиентам. Одним днем 1971 года Sharp отправила его, обладателя густой шевелюры, разделенной аккуратным пробором над высоким лбом, в Киото на встречу с потенциальным клиентом. Этим клиентом оказалась одна компания по производству игральных карт и игрушек, Nintendo. Уэмура и инженер от Nintendo, Гумпэй Ёкои, быстро нашли общий язык, как это и должно было произойти с двумя взрослыми людьми, которым по-прежнему интересно придумывать игрушки. С умением Ёкои находить приключения в чем угодно и большим опытом Уэмуры в сфере солнечных батарей можно создать сколько угодно игр.

Или видов оружия. Технология солнечных батарей отлично вписалась бы в игру со световым пистолетом. Если направить его на подложку из таких батарей, то подсвечивались бы только те, в которые игрок «попал». Так же точно, как нажать кнопку на калькуляторе. Но для этого нужен целый экран из фотодиодов, что трудно реализовать на практике.

Подобную задачу не решить без помощи настоящего инженерного гения: к счастью, двое таких уже приступили к работе. Трюк заключался в том, чтобы перевернуть традиционное представление о пистолете как о передатчике и об экране как о приемнике. Если приемником станет сам пистолет, то все, что нужно сделать, – это вставить один маленький светодиод в ствол. Чтобы сделать экран передатчиком, любое изображение, которое он показывал, нужно заменить (при нажатии на спусковой крючок) сначала на один черный кадр, затем на еще один кадр, тоже черный, но с белой мишенью. Если в этот момент направить на нее пистолет, то фотодиод в стволе считает белую вспышку и зачтет попадание. Так появился Beam Cun от Nintendo, одна из первых успешных электронных игр. Из нее растут ноги многих других продуктов Nintendo: электромеханической аркадной игры Wild Gunman, Laser Clay Pigeon Shooting System (которая стояла в боулинг-клубах) и NES Zapper.

Уэмура перешел в Nintendo и стал не только ее инженерным гуру, но еще и одним из главных советников президента компании Ямаути. После того как Уэмура познакомился с консолью Magnavox Odyssey, он убедил своего босса, что Nintendo тоже могла бы попробовать свои силы на этом рынке и заключить партнерство с каким-нибудь проверенным производителем потребительской электроники. Это привело к сотрудничеству с Mitsubishi и выпуску приставок Color TV Game 6 и Color TV Game 15.

После успеха линейки Game & Watch в 1980 году Уэмура приступил к работе над новой домашней консолью, которая работала бы уже на картриджах. Технологии всего за пару лет ощутимо скакнули вперед, при этом сильно скинув в цене. Графика как в аркадных автоматах, стереозвук, огромное число спрайтов на экране – все это стало доступно. Уэмура мог создать даже 16-битную систему, более производительную, чем все компьютеры того времени.

Однако он помнил, чем знаменита Nintendo. Ямаути получит сердечный приступ, если увидит ценник 16-битного процессора. Уэмура пришлось умерить свои амбиции до 8 бит. Ямаути помог снизить издержки в своем фирменном стиле: жесткими переговорами. Он пообещал компании Ricoh сделку на три миллиона полупроводников, но только если рыночная цена составит две тысячи йен за штуку. Компьютеры Nintendo должны стоить меньше и в производстве, и на прилавках, но при этом на голову превосходить Atari 2600 и ей подобных.

Разработка Famicom заняла пару лет, а по пути в США, где приставка сменила название на NES, она растеряла множество своих компьютерных преимуществ. Но зато приобрела недостатки. Если в Famicom картриджи вставлялись сверху, то в NES, прямо как в магнитофоне VCR, слот находился сбоку. Слишком большое усилие или слишком частое использование могли погнуть контакты разъема. А широкая щель собирала очень много пыли. Примечательно, что люди, пытаясь решить эту проблему, дули в корпус NES и на открытые контакты картриджей. А влажный воздух для электронных комплектующих все равно что чеснок для вампира. Уэмура понимал, что «разъем без усилий» в NES был ошибкой, пусть это и не сказалось на продажах в Америке. В новой игровой системе он эту ошибку повторять не собирался.

Даже сам факт, что NES нужно продолжение, Ямаути принял только после нескольких лет убеждений. Atari 2600, Apple II, Vic-20 – все они словно попали в Бермудский треугольник, едва на горизонте появилась следующая модель. Потребители не горели желанием покупать систему, дата смерти которой объявлена заранее, разработчики не хотели разрабатывать под нее игры, а магазины не желали держать на своих складах. Да и на каждое успешное продолжение – Commodore 64 для Vic-20 – находилась своя Atari 5200. Ямаути не понимал, зачем тормозить поезд, который приносит столько прибыли.

Он уже пережил неудачу с одним аппаратным продуктом – Famicom Disk System. Это было периферийное устройство для трехдюймовых дискет проприетарного формата, которые вмещали больше информации, чем картриджи Famicom. Так продолжалось до тех пор, пока разработчики не начали устанавливать в картриджи дополнительные чипы памяти, поэтому игры, которые изначально планировалось выпускать только на дискетах, например Super Mario Bros., воспроизводились и на простой NES. Еще одной особенностью дискет была их стираемость: если вы прошли одну игру, то могли стереть ее в игровом магазине и записать новую. Но сама идея платить только за лицензию казалась чем-то новым: а вдруг игрок захочет перепройти старую игру? Ямаути навязал обременительные лицензии любому магазину, который хотел приобрести концентратор Disk System, что не особо помогло ситуации. Несмотря на миллионные продажи, Disk System так и не вышла за пределы Японии.

Можно вспомнить и «Сетевую службу семейного компьютера» от Nintendo, где пригодилась поддержка модема от Famicom, – та тоже не стала большим успехом вопреки ожиданиям Ямаути. Людям надо было где-то найти компьютер, экран и модем – все ради возможности скачивать рецепты, следить за биржевой сводкой (индекс NintenDow?) и получать результаты спортивных матчей. Но слом в головах людей пока не произошел, и общество только привыкало к видеоиграм и компьютерам. Пройдет еще десять лет, прежде чем «игра про трубы» (как гласила одна футболка с принтом Марио, ползущего по трубам) сумеет проникнуть в дома людей по всему миру. Никто не выказал должного интереса и к «Клубу Супер-Марио», каналу информации о новых продуктах, даже продавцы игр.

Turbo-Grafx-16 и Genesis завоевывали свои доли рынка. Стало невозможно отрицать, они выдают более проработанную графику: игры на этих консолях выглядели лучше. Люди не перестали покупать Nintendo, но слово Nintendo перестало быть синонимом видеоигр. Политика невмешательства Аракавы не работала. Nintendo нужно было действовать – но когда? Как командир отряда, который выжидает нужного момента, чтобы отдать лучникам приказ открыть огонь, Ямаути ждал, ждал и ждал. Наконец, одним днем 1988 года, он понял, что уже подпустил врагов на расстояние выстрела, и после этого скомандовал: разрабатывайте 16-битную консоль.

Новая система получила название Super Famicom, или Super Nintendo Entertainment System для американского рынка. Целой консоли присвоили первую часть названия самой популярной серии, Super Mario (то, что его изображение не стали клеить на геймпады, свидетельствует о необычайной сдержанности компании). Обратная совместимость обошлась бы в дополнительные семьдесят пять долларов к цене каждой консоли, так что Ямаути и Аракава от нее отказались. Это решение далось непросто, но доступность консоли перекрывала гнев владельцев NES.

Уэмура решил, что SNES, как и NES в свое время, должна сделать упор на аудиовизуальные аспекты игр. Микропроцессор 65816 (тогда производители еще предпочитали давать своим чипам числовые обозначения вместо названий) вышел на рынок в 1984 году и к 1990-му был уже хорошо изучен и сильно упал в цене. Тандем двух дополнительных чипов отвечал за графику. По сути, SNES при желании могла бы использовать для демонстрации слайд-шоу из фото.

Звук тоже прокачали: восьмиканальное 16-битное аудио (включая цифровой сигнальный процессор, который не стыдно было бы использовать и в синтезаторе) на уровне железа почти не зависело от графики. Нужен цифровой голос? Фрагмент песни? Шквал звуковых эффектов для действий персонажа? Можно устроить.

Контроллер перестал напоминать кирпич и принял более эргономичную форму косточки для собак. Теперь на нем размещались не две-три кнопки, а целых четыре разного цвета. Вдобавок появились две кнопки по бокам. Это разрушило всю изначальную простоту Nintendo. Но если разработчик хотел использовать шесть отдельных кнопок для шести разных действий (вспомните Street Fighter II), то SNES давала ему такую возможность. В отличие от Genesis[38].

Но чего SNES дать не смогла, так это скорости. Genesis обладала более мощным процессором, что позволяло играм Sega работать с быстротой ее колючего талисмана. SNES никогда не смогла бы этого сделать, да она и не пыталась. Секрет успеха Nintendo всегда строился не на аппаратном обеспечении, а на играх. И, конечно же, крепкой хватке: удержание в заложниках сторонних разработчиков, выдача необходимых чипов только тем компаниям, которые устраивали Nintendo, тестирование концепций на региональных рынках, продажа одной бритвы и миллионов лезвий к ней.

Команде Сигэру Миямото дали всего лишь пятнадцать месяцев на то, чтобы изучить SNES и особенности разработки под нее, а потом выкатить первые три игры. Деятельность Миямото на посту продюсера свелась к организации конвейера игр, как в свое время Game & Watch, только в больших масштабах; забежать к команде разработчиков Pilotwings, проведать группу F-Zero, потом спешить к Team Mario. Миямото не пил, поэтому, чтобы справляться со стрессом, стал много курить и проводить время в залах с пачинко[39]. Но зато он наконец полностью вжился в роль продюсера. В конце концов, Миямото воплотил мечту любого художника: придумать идею, заставить работать над ней других и получить всю славу!

Команда Mario разрабатывала Super Mario World, преследуя две разные цели. Первая – создать достойное продолжение Super Mario Bros. 3. С новым предметом, пером, Марио мог летать. Для прыжка с вращением Марио присаживался, а потом выпрыгивал на большую высоту. Огненный цветок теперь позволял ему не просто отстреливать плохих парней, но и получать после этого ценные монетки. А чтобы уменьшить рандом при использовании способностей, игроки получили возможность откладывать бонусы и использовать их по мере необходимости.

Другой целью была демонстрация потенциала SNES. Некоторые желтые кирпичи теперь вращались при ударе – едва ли NES потянула бы такую анимацию. Края самих кирпичей стали закругленными, как у потертых игрушечных блоков, что придавало игре более игрушечный вид. На шляпе Марио красовался белый круг с красной буквой M. Его комбинезон посветлел до светло-голубого и теперь больше походил на джинсовую ткань. Марио мог уворачиваться, карикатурно обжигаться и кричать в комическом ужасе от своей судьбы.

Иногда демонстрация возможностей и создание хорошей игры идут рука об руку. Миямото годами хотел дать Марио одну возможность, которую никак не могла потянуть NES: скакать верхом на безумном динозавре. Теперь у Марио такая возможность появилась. По старой доброй традиции создавать путаницу в названиях, динозавра, которого седлал Марио, звали Йоши (с большой Й) – но вид этих динозавров тоже называется йоши (с маленькой й). Миямото никогда не отличался любовью к таксономии. Если Марио оставался одного размера, то Йоши приходилось начинать с самого маленького и становиться больше при помощи своего коронного приема: проглатывания врагов[40].

Многие изменения в игре должны были найти правильный баланс для наилучшего прохождения. На полпути каждого уровня находилась контрольная точка: если Марио погибал, то возвращался к жизни на ней, а не в начале. Пройдя уровень один раз, можно было выйти из игры на середине уровня, просто нажав кнопку start, а затем select. Эти функции, наряду с большим количеством дверей-порталов, работали как виртуальная кнопка перемотки вперед, позволяя геймерам переигрывать любимые фрагменты.

Такие изменения можно назвать незначительными, но нашлись и более существенные. Карта миров наконец стала похожа на карту, а не на сетку. При перемещениях Марио горы медленно двигались вслед за ним – это называется параллаксной прокруткой, – что призвано усилить иллюзию глубины. Разработчики перерисовали все спрайты, чтобы они тоже казались трехмерными. После прохождения области под названием «Особая зона» спрайты менялись: растения-пираньи превращались в тыквы, черепахи надевали маски Марио, а многие существа и объекты на карте меняли цвета.

Но дата 21 ноября 1990 года (релиз в Японии) неумолимо приближалась. В свое время Миямото запаздывал с выходом всех трех предыдущих частей Super Mario, и ему не нравилось ощущение, что эта игра, готова она или нет, должна выйти к Рождеству. В игровой индустрии часто повторяют одно его выражение: «Опаздывающая игра опаздывает, только пока ее не начнут продавать. Плохая игра останется плохой до конца времен». Окончательная версия содержала внушительные семьдесят два уровня и щедрые награды для тех игроков, которые смогут найти десятки и десятки секретов. Сам Миямото считает, что могло быть еще больше. Но он все еще считает ее своей любимой игрой про Марио из всех.

Super Mario World шла в комплекте со SNES и стала вводной игрой для новой игровой системы. SNES продавалась по цене в 25 тысяч йен, чуть больше двухсот долларов, что дороже, чем TG-16 или Genesis. Первые партии раскупили за считаные часы. Новые приходилось доставлять в магазины по ночам, чтобы консоли не уходили перекупщикам. В Японии Super Mario World продалась тиражом в три с половиной миллиона копий, а SNES – в невероятные 17 миллионов экземпляров.

Через три дня после старта продаж в США, 13 августа 1991 года[41], консоли закончились и там. Некоторые розничные торговцы начали комплектовать систему дополнительными играми, добавляя к двухсотдолларовой покупке еще один товар на сумму в 10 центов. Почти 13 миллионов человек заплатили за комплекты SMW внутри страны, это почти в четыре раза больше, чем в Японии. Всего в Штатах было продано более 23 миллионов SNES. Система даже заслужила высшую награду в Америке – попала в серию «Симпсонов», когда любимец фанатов Ральф Виггам назвал босса своего директора Super Nintendo вместо «суперинтендант». С тех пор каждая игровая система выпускалась с различными розничными «комплектами» – обязательными дополнительными контроллерами или играми, все ради повышения продаж магазина.

Молодежь узнавала о выходе SNES благодаря рекламе на банках Pepsi и Kool-Aid. А еще – на упаковках макарон с сыром Super Mario от Kraft и печенья Super Mario от Sunshine. И с помощью четырех новых газировок от Shasta: Mario Punch, Luigi Berry, Yoshi Apple и Princess Toadstool Cherry. Лицо Марио было таким же верным признаком нездоровой пищи, как и кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы (производители упустили потрясающую возможность переименовать шарики Nes-Quik в SNES-Quik).

Но, как сказал Гор Видал, недостаточно достичь успеха: нужно, чтобы остальные проиграли. И SNES, и Super Mario World произвели фурор, но геймеры так и не отреклись от Sega просто потому, что Nintendo выпустила свою 16-битную консоль. В мире видеоигр наконец-то установилось равновесие. Nintendo годами диктовала свои правила продавцам и покупателям, но теперь эти времена остались в прошлом. Она больше не могла, скажем, заставить Blockbuster закрыть прокат их игр за три доллара на три дня. Если вы хотели взять в аренду игру для SNES, Nintendo предпочла бы, чтобы вы сделали это из гостиничного номера за семь долларов в час. Но теперь игры делала не одна только Большая N.

Возможно, именно поэтому компания выпустила в 1993 году третью итерацию NES всего за пятьдесят долларов. Она воспроизводила все те же старые игры Mario для NES, но сама консоль избавилась от старого проблемного порта в пользу слота для картриджей сверху на манер тостера и шла в комплекте с контроллером в виде собачьей косточки. Также исчез дорогой чип 10NES, так что теперь пользователи могли запускать и нелицензированные игры. Sega по-прежнему выпускала игры для Master System, несмотря на популярность Genesis. Nintendo, сама того не признавая, взяла пример с Sega и поддержала поклонников предыдущей консоли.

Миямото попробовал свои силы в разработке игры-головоломки, создав для обновленной NES простую, казалось бы, игру Yoshi (примерно в это же время он также начал фантазировать об адаптации и другой чертовски простой головоломки, кубика Рубика. Спустя двадцать лет игра так и осталась лишь мечтой). Экран Yoshi был шириной всего в четыре столбца, а фигуры (они выглядели как злодеи из игр Mario) падали по две за раз. Марио должен переставлять фигуры на экране так, чтобы новые приземлялись на себе подобных. Получилось забавно, но это ни разу не сравнится ни с Tetris, ни даже с Dr. Mario.

Nintendo также переделала японский симулятор гольфа, Mario Golf[42], в новый тайтл под названием NES Open Tournament Golf. В американской версии полей для гольфа стало меньше, попасть в лунку было легче, а переигрывать приятнее благодаря тому, что теперь игроков вознаграждали денежным призом за хорошую игру. Это отличная иллюстрация различий между тем, что хотели получить японские игроки – дотошный симулятор, который можно изучить вдоль и поперек, а потом благополучно забыть, и американские – простую и приятную аркаду, чтобы в нее возвращаться снова и снова.

Это, конечно же, при условии, что им вообще была нужна Nintendo, а вовсе не Sega.

2. Галактика Mario

Много разных спин-оффов

Дастин Хоффман – шестикратный номинант и двухкратный обладатель премии «Оскар» – планировал сыграть Супер-Марио. Рано или поздно фильм о Марио должны были снять: есть же кино про пинбол («Попался!»), гимнастику («Гимката») и скейтборд («Достигая невозможного»). В конце концов киноадаптации получили даже малыши из мусорного бака и Говард-утка.

И вот один из величайших актеров в мире захотел сыграть Марио. Но он недотягивал. Nintendo желала заполучить Дэнни ДеВито: более подходящий типаж придумать невозможно. Да и к тому же ДеВито чаще снимался в фильмах для всей семьи: дети знали Пингвина из «Бэтмен возвращается» намного лучше, чем Карла Бернштейна или «Рэтсо» Риццо.

Но Дэнни ДеВито отказался: в тот момент он режиссировал, продюсировал и снимался в фильме «Хоффа» с Джеком Николсоном в роли лидера профсоюза. Тогда продюсеры Nintendo нашли другого комедийного актера, который, как и Дэнни ДеВито, пытался выйти за пределы своего жанра. За роль в проекте ему предложили пять миллионов долларов: да, он был выше и стройнее, чем Марио, да и к тому же не мог похвастаться итальянскими корнями, зато у него были темные волосы и амплуа семейного актера. Этого актера звали Том Хэнкс.

Возможно, Nintendo подвел ее инженерный подход, потому что в компании не захотели платить пять миллионов за исполнителя главной роли. Следующим кандидатом стал Боб Хоскинс, разносторонний британский исполнитель, который своим ростом и комплекцией примерно соответствовал Марио, да и просил меньше. Детской аудитории он знаком по фильмам «Кто подставил кролика Роджера?» и «Крюк». Поэтому Nintendo остановилась на Хоскинсе и в качестве первого тревожного звоночка уволила Тома Хэнкса, посчитав его недостаточно кассовым актером. (Возможно, это спасло карьеру Хэнкса: кто знает, получил бы он Оскара за «Филадельфию» и «Форреста Гампа», да и прошел бы вообще кастинг, если бы в памяти людей остался как мистер Супер-Марио?)

На роль Луиджи продюсеры выбрали восходящую звезду по имени Джон Легуизамо, который ради нового фильма отказался съемок в известном ситкоме. Вместо принцессы Тоадстул в сценарии фигурировала принцесса Дейзи (из игры Super Mario Land для Game Boy), вероятно, потому что имя Дейзи звучит не как Тоадстул. Дейзи стала любовным интересом Луиджи, ее сыграла Саманта Мэтис (она и Легуизамо встречались во время съемок).

Роль Короля Купы досталась Деннису Хопперу, который собаку съел на исполнении ролей злодеев. Но в этой версии Король Купа представал не большой злой черепахой, а, как ни странно, человеком, который эволюционировал из тираннозавра. Тема регрессивной эволюции вообще проходит красной нитью через весь фильм: параллельный мир, в который попадают Марио и Луиджи, подвергается атаке биологических сил распада. Все это навевает ассоциации скорее с Дэвидом Кроненбергом или Дэвидом Линчем, чем Уолтом Диснеем.

Режиссеры Рокки Мортон и Аннабель Янкель на бумаге казались прекрасным выбором. Оба британца отточили свои навыки, снимая клипы для Элвиса Костелло и Talking Heads. Они создали Макса Хедрума, само воплощение эпохи 80-х и эмблему причудливого мира, который, как мы думали, будут определять компьютеры. После успешной работы над стандартным триллером («Живым или мертвым») режиссеры чувствовали, что готовы потянуть большие бюджеты (сорок восемь миллионов долларов, солидная сумма для тех времен), звездный актерский состав и тонны экшена и спецэффектов.

Съемочной площадкой для альтернативной вселенной Динохаттана стал интерьер старого цементного склада на окраинах Уилмингтона в Северной Каролине. Это было просторное здание, постоянно заполненное разодетыми рейверами. В фильме использовалось множество аксессуаров от NES и SNES: деэволюционное ружье, например, – просто перекрашенный пистолет Super Scope. Подобные ходы в дизайне, который вдохновлен «Бегущим по лезвию», стали самой интересной частью фильма.

Режиссеры долго не могли прийти к согласию со студией, для кого они снимают: для взрослой аудитории (они отсняли сцену со стриптизом, которую затем пришлось вырезать) или для детей (режиссеры выступали против костюмов Марио и Луиджи, считая их слишком нелепыми, но потом ожидаемо пошли на попятную). Съемки шли очень долго: Легуизамо и Хоскинс начали целыми днями пить виски, чтобы как-то скоротать время. Хоскинс даже не знал, что снимается в фильме по видеоигре, пока его сын не рассказал ему про Марио и его историю. Правки в сценарий вносились ежедневно. Рокки Мортон, по слухам, выплеснул горячий кофе на статиста, потому что хотел, чтобы его костюм выглядел грязнее. Легуизамо в одной сцене с фургоном сел за руль пьяным и затормозил слишком резко. В результате сдвижная дверь сломала Хоскинсу палец: в последующих сценах он снимался в розовом гипсе. Съемочная команда начала носить футболки с грубыми цитатами режиссеров в знак протеста (на сайте SMBmovie.com можно найти сотни материалов о съемках «Супербратья Марио», сайт целиком посвящен этому фильму).

В результате получилось кино, которое кажется смущенным и виноватым уже за сам факт своего существования и которое не понравилось ни взрослым, ни детям. Премьера состоялась на День поминовения в Америке, 28 мая 1993 года. Фильм стартовал в прокате с четвертой строчки, а уже через месяц вылетел с двадцатой позиции. Все кинотеатры заполонили динозавры «Парка юрского периода». Мортону и Янкель пришлось вернуться к съемкам рекламных клипов. Хоскинс в интервью The Guardian признался, что считает этот фильм «худшим в своей карьере». Легуизамо, по крайней мере, сохранил свои отношения – правда, потом Мэтис бросила его ради новой восходящей звезды, Ривера Феникса. Но, как это случается со всеми по-настоящему неудачными фильмами, этот исчез с экранов так быстро, что большинство людей его даже не заметили. Он даже не получил номинацию на «Золотую малину» – за это Марио должен благодарить своего ангела-телохранителя, который сделал так, что в тот же год вышли сразу три фильма с Сильвестром Сталлоне.

В Киото разработчики затаили дыхание по причине, никак не связанной с Голливудом. Уэмура разработал 8 «режимов» для SNES, которые получили название «режим 0», «режим 1» и так далее вплоть до «режима 7». Это давало программистам восемь разных устройств для создания игр. Самым интересным был режим 7: он позволял камере масштабировать и вращать 2D-поверхность, создавая иллюзию трехмерного пространства. Мечта всех нарциссов стала реальностью: мир буквально вращался вокруг персонажа. Если поверхность представляет собой, скажем, гоночный трек, то совсем несложно создать иллюзию движения с помощью постоянного перемещения точки по этой поверхности.

Режим 7 буквально вовлекал тебя в процесс. Определенно, на Genesis и уж тем более слабой TG-16 что-то подобное реализовать было невозможно. На основе режима 7 Сигэру Миямото создал две из трех стартовых игр; третьей была, конечно же, Super Mario World. Pilotwings начиналась как Dragonfly, игра о воздушных боях насекомых, вооруженных огнестрелом. К концу разработки тема борьбы насекомых трансформировалась в более простую концепцию: авиасимулятор. Вблизи земля становилась очень размытой, но игроки видели ее только перед крушением или благополучной посадкой.

F-Zero пошла в другом направлении – точнее, летела туда со скоростью около трехсот миль в час. 2560 год, человечество использовало инопланетные технологии для исправления общественных недостатков, а скучающие миллиардеры основали лигу по гонкам на воздушной подушке как своего рода поло двадцать шестого века – новый спорт королей. Миямото дал своим разработчикам большую свободу при разработке: так игра про бои насекомых потеряла и бои, и насекомых. А на гоночную игру очень сильно повлияло аниме. Пока они хорошо игрались и хорошо выглядели, их содержание было вторичным. Немаловажным, скажете вы. Да, но 3D тогда было в новинку, и людям понадобился еще год или около того, чтобы привыкнуть к нему и перейти к чему-то посерьезнее, чем простые вращения камерой в (принудительных) трех измерениях.

Заветной мечтой разработчиков было сделать гоночную игру для двух игроков. Но простое дублирование режима 7 с помощью сплит-скрина приводило к тому, что гонщики начинали перемещаться до нелепого медленно: назвать это F-Zero 2 язык не поворачивался. Однако такой неспешный темп прекрасно подходит для гонок на картах, в которых никто не будет гнаться за скоростью. Команда вздохнула с облегчением и, чтобы повысить градус веселья, приделала всем персонажам большие мультяшные головы. Один из дизайнеров Миямото нарисовал пилота карта – мужчину в комбинезоне. Наверняка в качестве отсылки к Марио. Другой дизайнер с той же целью добавил пилоту в комбинезоне шляпу Марио. Получилось очень даже. И вдруг все поняли, что они все это время делали игру про Марио: Super Mario Kart.

Что ж, для игры Mario нужно внести пару правок. Масло, которое игроки могли разливать, чтобы противники в стиле Spy Hunter уходили в занос, заменили на кожуру от банана. Снаряды, которыми они стреляли по врагам, стали черепашьими панцирями – во вселенной Марио они умеют рикошетить. Звезда, как и в других играх серии, давала временную неуязвимость. Гриб придавал ускорение. Перо поднимало игрока в воздух. Самым мощным бонусом выступала молния: она уменьшала всех, кроме тебя. Треки теперь тоже соответствовали миру Mario: один расположился в замке Боузера, другой подражал Долине Пончиков из Super Mario World.

А что насчет гонщиков? Марио собственной персоной, естественно, уже присутствовал. Но оригинальной идей стало дать каждому гонщику свои способности, как в Super Mario Bros. 2. Оттуда в новую игру перекочевал и набор персонажей – Марио, Луиджи, Тоад и Принцесса. Йоши, герой последней игры Mario, стал пятым гонщиком. Злодей Боузер – шестым. Седьмым – старый добрый Донки Конг-младший. И восьмым в отсутствие более подходящей кандидатуры решили сделать Купа Трупу (в последующих версиях его заменили на злого двойника Марио, Варио).

Всех персонажей нарисовали с нескольких ракурсов, иначе они всегда смотрели бы прямо в камеру (как в играх вроде Doom) и двигались задом наперед. Для 1992 года это была революционная идея, несмотря на то что гонщики выглядели явно недорисованными. В одиночном режиме игрокам показывали всю карту с высоты птичьего полета, на которой все восемь персонажей сражаются за первое место. А Кодзи Кондо даже написал саундтрек, который ускоряется на последнем круге.

Игроки могли выбирать между одиночной игрой, чемпионатом, режимом на двух игроков, и в сумме получались бесконечные комбинации гонок. Миямото с командой прекрасно понимали, что настоящий челлендж приносят не различные виды оружия, а твой друг рядом. Он (а очень часто она – Super Mario Kart невероятно популярна среди женщин) найдет способ выбить тебя с трассы так, как ты никогда бы не подумал. Книга рекордов Гиннесса ставит Super Mario Kart на первое место в списке самых значимых тайтлов в истории игровой индустрии, впереди Tetris или Grand Theft Auto (в список также попали пять игр Mario и еще семь, к которым так или иначе приложил руку Миямото). С тех пор вышло более пятидесяти тайтлов, посвященных гонкам на картах, по самым разным франшизам, от Nicktoons до «Южного парка».

Super Mario Kart, как и Dr. Mario, показала, что Марио может существовать и за пределами образа Прыгуна. Толковая идея сделать друзей Марио соперниками развенчала образ Боузера как опасного врага: кого напугает этот парень в своей маленькой тарахтелке? В более поздних играх Mario это поможет полностью убрать любое подобие опасности. Никто не хочет проиграть, но никто и не боится, что Марио может покалечиться. Кто его покалечит, слабенький приятель по картингу?

В то время Nintendo была в двойственном положении: на американском рынке ее одновременно и обожали, и люто ненавидели. Большинство любило ее продукцию, и всем было очевидно, что NES и GameBoy обладают тем, что не может предложить ни Sega, ни NEC. Nintendo превратила игры в образ жизни, что привело к появлению сообщества, а не просто кучки геймеров без друзей. В свое время это спародировал Гэри Ларсон в своем комиксе The Far Side: родители с гордостью смотрят на своего сына, играющего в NES, а в голове они представляют себе рекламу в газете (из будущего, 2 сентября 2005 года): «Ищем хороших игроков в Mario Brothers. Оплата 100 000 долларов + служебная машина». «Умеете спасать принцесс? Нам нужны умелые мужчины и женщины. 75 тыс. долл. + выходное пособие». «Смеетесь в лицо гумбам-убийцам? Свяжитесь с нами».

С другой стороны, у компании накопились проблемы, которые не смогла бы решить даже перчатка Power Glove. Прежде всего, Nintendo оставалась японской корпорацией, а Японию в те годы все считали экономическим монстром, который пытается захватить мир, прямо как в «Восходящем солнце» Майкла Крайтона или «Долге чести» Тома Клэнси (к слову, оба писателя позднее продали права на свои произведения для адаптации в видеоиграх). Люди по обе стороны Тихого океана соглашались: японцы были другими.

Во-вторых, Nintendo рекламировала свою продукцию для детей, которые и правда могли выпросить новую консоль у своих родителей, но они не обладали чутьем на плохое, как мама с папой. Взрослые тоже играли в игры, и Nintendo продавала свою продукцию не только в магазинах игрушек, но и в салонах электроники. Однако ее фан-база состояла из мальчиков от восьми до тринадцати лет.

В-третьих, Nintendo достигла невероятных размеров и контролировала около 85% рынка. Ежегодно она зарабатывала миллиарды долларов. И активно пользовалась этим, чтобы проталкивать обременительные условия контрактов, на которые никто по доброй воле не пошел бы. Например, Nintendo неизменно получала полную оплату практически от всех, с кем вела дела. Компания никогда не давала что-либо в кредит, несмотря на то что была очень ликвидной и легко могла бы предложить отсрочку своим поставщикам.

В-четвертых, Nintendo так боялась повторить «судьбу Atari» и наводнить рынок некачественными, мусорными играми, что из жадности отказывала любым компаниям, которые хотели выпускать картриджи. В результате Nintendo получала меньше прибыли, чем могла бы. Неожиданный рост продаж на фоне хороших новостей подстегивал стоимость акций компании, но затем рост прекращался, и акции снова падали. Риск заключался в том, что такое последующее падение зачастую перекрывало прибыль от дополнительных продаж, и ставило Nintendo перед абсурдным выбором: либо ничего не делать и получать прибыль, либо снижать акционерную стоимость из-за более высоких, чем ожидалось, продаж. Nintendo выбрала медленный и стабильный путь. Недавно компания Nabisco сделала то же самое с печеньем Oreo, когда, недооценив рынок, оставила за бортом сотни миллионов долларов потенциальной прибыли, лишь бы избежать нервозности на Уолл-стрит.

Выходом для Nintendo внезапно стала Sega. Именно Sega, которая зарабатывала сотни миллионов долларов, создала первого настоящего противника для консолей Большой N, Genesis, и помогла ретейлерам получить право голоса в игровом бизнесе. Да, когда-то Nintendo обладала абсолютной властью, но теперь у нее появился соперник. И речь шла уже не о выпуске качественных игр во имя высшей цели. Теперь все упиралось в продажи, сделки со сторонними разработчиками и скидки для ретейлеров. Какое-то время Nintendo действительно была синонимом игр, но с выходом Genesis игра стала многопользовательской. Увидев достаточно предзнаменований, Nintendo разрешила студиям-партнерам выпускать свои игры для Genesis. Было приятно уравнять шансы, но этот шаг также уменьшил количество «эксклюзивных» игр для консоли конкурента.

Доказательством дальновидности Nintendo служит игровая выставка 1994 года. Аракава захотел удивить публику сильнее, чем обычно, и поэтому заключил контракт с компанией, которая занималась обработкой графики в реальном времени. На выставку собирался заглянуть виртуальный говорящий Марио. Оставалось только его убедить – то есть кого-нибудь, кроме Боба Хоскинса.

Актеры озвучивания стараются как можно сильнее расширить диапазон своих голосов, чтобы изобразить любую личность. Показать «итальянского водопроводчика из Бруклина» для большинства из них означало выговаривать фразы в стиле fuhgeddaboutit. Если бы икона видеоигр заговорила голосом Джо Пеши из «Славных парней», это был бы ужасный провал. Но один актер пришел на прослушивание, не зная, кто такой Марио, и поэтому решил изобразить кого-то вроде Чико Маркса.

Своим бодрым фальцетом он начал нести гениальную чушь про то, как рад оказаться здесь, как ему нравятся люди вокруг и как сейчас все пойдут печь пиццу. «It’s-a me, Mario! Wee-heee!» – говорил Микки-Маус из Милана. Благодаря сочному акценту, этот актер, Чарльз Мартине, получил работу и стал голосом системы «Марио в реальном времени» (Mario-in-Real-Time, MIRT). Специалисты закрепили на его лице маленькие сенсоры и спрятали за кулисами выставки, где он сидел совсем как волшебник страны Оз. В назначенный час Марио, анимируемый в режиме реального времени, появился на экране MIRT. Он общался со всеми, кто проходил мимо, разговаривал с посетителями об играх, итальянской еде, водопроводах, семье и так далее.

В итоге Мартине озвучил бессчетное количество мультфильмов и видеоигр Mario, и с тех пор его можно встретить практически в каждом ролике (а еще он голос Кота в шляпе и бегло разговаривает на французском и испанском). Пусть даже от Марио редко можно добиться чего-то помимо «Вуа!» и «У-у!», его каждый раз озвучивает один и тот же человек для всех игр, вышедших за последние двадцать лет. Мартине – это еще и голос Луиджи, Варио, Валуиджи, малыша Марио и десятка персонажей поменьше. После полного провала на больших экранах Nintendo наконец нашла нужного актера.

3. Плотник Mario

Mario Paint

Люди часто путали между собой двух значимых сотрудников Nintendo of America, их обоих звали Говард. Говард Филлипс был мастером игр и звездой комиксов Nintendo Power. Когда он покинул компанию, то главного юрисконсульта и вице-президента Говарда Линкольна путать стало не с кем.

Нередко можно услышать фразу: «Мое детство словно списано с картин Нормана Роквелла», но Линкольн действительно мог это доказать. Вместе со своим отрядом бойскаутов он позировал для картины художника The Scoutmaster: Говард – тот ребенок справа от костра. Он заслужил звание Eagle Scout, вырос, окончил факультет юриспруденции и затем стал адвокатом двух скромных дальнобойщиков.

Этими дальнобойщиками были Рон Джуди и Эл Стоун, и когда их наняла Nintendo of America, то Линкольн также вошел в компанию на правах юриста. Сразу после истории с Кинг-Конгом он стал исполнительным директором и на новом посту отлично дополнил Аракаву. Линкольн умело обращался с прессой, в то время как Аракава предпочитал сосредоточиться на управлении компанией, обеспечивая бесперебойную работу ее процессов. Несмотря на должности, более похожим на президента компании зачастую казался именно Линкольн, особенно после того как стал общаться с журналистами чаще, чем Аракава.

А еще Линкольн был белым: он обладатель орлиного носа и улыбки как у Джонни Карсона. Большинство высших чинов в Nintendo of America прибыли из Японии: для компании со словом America в названии ее руководство выглядело не очень по-американски. И действительно, NOA в те годы активно критиковали за то, что в ней работало слишком мало чернокожих сотрудников. К 1992 году Nintendo провела работу над инклюзивностью в своих рядах, но те жалобы оказались лишь началом.

Несмотря на отказ от сотрудничества с id Software, в компании рассудили, что, быть может, выпуск одной-двух игр для компьютеров не повредит их гегемонии. Поэтому Nintendo позволила Interplay портировать игру с довольно наглядным названием Mario Teaches Typing сначала на DOS, а затем и на Mac. Поскольку конец света после такого святотатства не случился, вслед за этим портом последовала пара цифровых раскрасок с Марио и Луиджи для DOS, которые дети потом могли распечатать и повесить у себя дома.

Продолжая развивать образовательное направление, Nintendo выпустила на SNES серию из трех обучающих игр, Mario’s Early Years. Рональд Макдональд наверняка оценил бы по достоинству это стремление подружить Марио с каждым ребенком, сделать его тем, кого родители посчитают дружелюбным и неагрессивным (спустя годы появятся целые университеты, посвященные людологии[43], то есть изучению игр). Но какими бы хорошими ни получились эти обучающие проекты, Марио все же не мог оставить свое амплуа весельчака и перевоплотиться в учителя. Верно и обратное: попробуйте представить динозавра Барни, самого детского персонажа детской поп-культуры, рекламирующего шоу для подростков.

Попытки Nintendo идти навстречу людям – например, ее бесконтактный контроллер для парализованных детей – привели к неожиданному результату. В компанию (известную своим бездонным деньгохранилищем) обратился сенатор от штата Вашингтон Слейд Гортон с просьбой спасти бейсбольную команду «Сиэтл Маринерс». Иначе ей придется переехать во Флориду. Сенатор давно пытался поднять бейсбол в Сиэтле после того, как «Сиэтл Пайлотс» уже через год после своего основания в 1969 году стала «Милуоки Брюэрс». До этого Гортон обращался за помощью к Биллу Гейтсу и Microsoft, но получил отказ. Аракава решил созвониться с Ямаути и, к своему огромному удивлению, услышал «да». Тесть согласился выделить семьдесят пять миллионов долларов из своих личных средств. Гортон прописал условия сделки таким образом, чтобы все ее участники могли контролировать команду: это было небольшое пожелание Ямаути. Сделка выходила не очень выгодной – дорогостоящая, с туманными перспективами в будущем и абсолютным их отсутствием сейчас – и только подливала масла в огонь конспирологических теорий о том, что японцы хотят скупить весь мир.

Для Nintendo это был, наверное, первый позитивный опыт контакта с американскими сенаторами. Каждый год какой-нибудь политик произносил тревожную речь или выражал глубокую озабоченность относительно видеоигр: не слишком ли они жестоки? Может, пора их начать регулировать? А вдруг они испортят нашу молодежь? Могут ли на этом рынке конкурировать американские компании? Одна из таких речей символически выпала на 7 декабря, день битвы при Перл-Харборе. В Nintendo считали, что идут в правильном направлении: так, во всех их играх никогда не было крови, а это резко снижало прибыль в пользу какой-нибудь кровавой Mortal Kombat. Что плохого в том, чтобы помочь Сиэтлу сохранить свою бейсбольную команду?

Когда мир узнал о намерениях Nintendo спасти «Сиэтл Маринерс», то воспринял их не как желание протянуть руку помощи, а как попытку перекупить национальный вид спорта. Даже в Японии некоторые посчитали это дурным тоном. Для того чтобы решить судьбу сделки, собралась целая комиссия из владельцев бейсбольных клубов. Ее член Фэй Винсент, который выступал против, начал свою речь даже не с проамериканских позиций, а скорее с антияпонских. Положение казалось безнадежным.

Спасителем сделки, вполне возможно, стал генеральный управляющий партнер «Техас Рейнджерс», который помог убедить остальных владельцев клубов, что вложение Nintendo пойдет на пользу и самой игре, и всей Америке. Этот человек носил примечательное имя Джордж У. Буш. Его отец был президентом страны и считал Японию ключевым торговым партнером. Буш-младший убедил остальных членов комиссии одобрить сделку. Он продолжил применять свои навыки убеждения уже в политике, сначала избравшись на пост губернатора Техаса два раза подряд, а позже став президентом США.

Миямото не участвовал в создании обучающих игр Mario; их разработку отдали на аутсорс. Но он хорошо понимал потенциал таких раскрасок на экранах. В конце концов, рисовкой артов для игр занималась вся его команда, и она искренне это любила. Так почему бы не сделать программу для рисования? Новое амплуа Марио рисковало стать самым странным занятием для героя платформеров, потому что симулятор рисования, в отличие от головоломок или спортивных тайтлов, – это даже не игра. Никаких ограничений по времени, никаких очков, опасностей, персонажей, бонусов. Но для Миямото Mario прежде всего о самой игре, а не просто о геймплее.

Самым большим препятствием оказался интерфейс: контроллер SNES никак не получалось откалибровать до точности и аккуратности компьютерной мышки. Но даже если бы получилось, то все равно выполнять все действия пришлось бы одним большим пальцем – а это не самое легкое занятие. Мышку обычно двигают всей рукой, и устройство сокращает эти движения. С крестовиной на геймпаде такое возможно, только если фатально повысить скорость самого курсора. Не так давно Миямото завязал с азартными играми в честь своего сорокалетия. Он перестал курить и начал ходить в спортзал. Если у него получилось сделать все это, то и с интерфейсом он как-нибудь должен справиться.

Нужна была мышка. Подобное устройство вполне укладывалось в долгосрочную стратегию Ямаути по трансформации Nintendo в коммуникационную компанию. Вспомните хотя бы NES, которая начинала как Famicom, «семейный компьютер» с мышкой, поддержкой модема и онлайн-службой, работающей по схожей с AOL схеме. Sega, выпустив свою 16-битную систему, положила конец попыткам уместить в NES каждый аспект жизни человека – работу, игры, готовку, спорт, финансы. Аракава тоже в этом сомневался и предпочитал отдавать все внимание играм, а не пытаться соперничать с Кремниевой долиной. Но внедрить компьютерное устройство в домашние консоли – это был подходящий второй шанс для стратегии Ямаути.

Прежде всего Mario Paint (в комплекте стоимостью в шестьдесят долларов шли мышка и коврик) предлагала отличную программу для рисования и серую мышку с двумя фиолетовыми кнопками. Также она включала забавные раскраски самых разных персонажей Mario. Пользователь, прямо как дизайнеры Nintendo, мог рисовать любимых героев отдельными пикселями (это легче сказать, чем сделать). Еще программа позволяла придумывать собственные макеты, двигать их и создавать коротенькие анимации (больше десяти лет спустя вышел веб-комикс Homestar Runner, и первые его эпизоды были нарисованы именно так, скорее всего, с помощью взломанной версии игры). Практически обязательное к прочтению руководство Mario Paint включало попиксельные изображения абсолютно всех существующих и несуществующих персонажей Mario.

В дополнение к анимационным возможностям Mario Paint предлагала музыкальный синтезатор, чтобы пользователь мог добавить к своим творениям музыкальное сопровождение (был и еще один, более замороченный способ добавить собственное аудио, но он требовал множество AV-кабелей и как минимум два магнитофона). Когда-то Nintendo продвигала музыкальную клавиатуру Miracle для NES, превознося ее образовательный характер. Продажи вышли довольно скромными. Теперь она незаметно подсунула игрокам в руки целую программу для написания музыки, спрятанную в программе для творчества и самовыражения. Немало современных разработчиков игр, вполне возможно, начали свой путь с рисунков и анимаций именно в Mario Paint.

Вдобавок к Mario Paint шли две мини-игры, которые использовали мышку. А еще игроки могли нажать каждую букву надписи MARIO PAINT на стартовом экране и найти под ними самые разные пасхалки. Однако новое творение Миямото едва ли претендовало на то, чтобы считаться игрой. Его можно назвать скорее игрушкой, цифровой версией мелков Crayola, PhotoShop для детей. И это действительно так.

Теперь, когда игроки получили мышку, стали возможны порты целой кучи игр, где она использовалась. Например, ПК-тайтлов – в том числе Populous и Civilization – со сложным интерфейсом. Но мышка требовала какой-нибудь плоской поверхности вроде доски, то есть не дивана или захламленного кофейного столика. Да и почему бы людям, которые хотят поиграть в игру с мышью, не пойти к своему компьютеру?

Пару лет спустя Nintendo попыталась войти в мир онлайна еще раз, предложив игрокам модем Satellaview. Устройство продавалось в Японии для Super Famicom и по подписке предлагало загружать новые игры на специальный пустой картридж. Во многом это были старые тайтлы – например, залипательная комбинационная игра Undake 30 Same Game (произносится как «соу-ми гоу-ми») и Excitebike, – в которые добавили персонажей Mario. А новые предложения от Satellaview плохо продавались бы в магазинах – как сиквел забытой игры Wrecking Crew. Успеху этой затеи помешал Интернет, который теперь предлагал гораздо больше игрового контента, вроде эмуляторов SNES и NES, и за гораздо более низкую плату – бесплатно.

Nintendo, будто сирота из романов Диккенса, трудилась в поте лица весь 1992 и 1993 годы, выпуская одну игру Mario за другой. Их было так много, что компания без проблем могла позволить себе идти на риски вроде Mario Paint: все под маркой Mario получалось отлично. Так свет увидела Yoshi’s Cookie (редкий пример мультиплатформенной игры для Game Boy, NES и SNES), еще одна головоломка про Йоши и Марио с акцентом на расчистку игрового поля в стиле кубика Рубика. Super Mario Land 2: 6 Golden Coins для Game Boy продолжала приключения Марио после событий в Сарасаленде. Обучающая игра для ПК Mario Is Missing (позже вышла на NES и SNES) пыталась – правда, без особого успеха – подружить геймплей Mario с путешествиями по миру в стиле Carmen SanDiego, отправляя игроков искать украденное Боузером и параллельно обучая их географии. Сюжет очень похожей Mario’s Time Machine тоже строился вокруг Боузера, который опять украл важные артефакты.

Nintendo ввязла в гонку вооружений с Sega, которая заботилась только о том, как бы выпустить побольше игр про Соника. За те же два года количество игр в серии увеличилось с одной до десяти, включая две, которые по праву вошли в золотой фонд странных названий, Waku Waku Sonic Patrol Car и Dr. Robotnik’s Mean Bean Machine. Аркадные автоматы, Master System, Genesis, Game Gear, экшен, гонки, головоломки: Соник побывал везде. Sega решила закончить 1993 год, представив надувной шар в виде Соника на Параде Macy’s на День благодарения. Это была первая подобная надувная фигура с персонажем видеоигры (верный себе, надувной Соник был слишком быстр и врезался в фонарный столб на Колумбус-Серкл). Какие-то из новых игр подошли серии идеально – пинбол отлично отображает персонажа, который скатывается в шар и отпрыгивает от всего подряд. Какие-то не очень – концепт Соника в роли дорожного полицейского, который штрафует нарушителей скорости, попахивает маразмом.

Соник отлично вписался в культуру поколения X – альтернативный рок, мрачные и суровые супергерои, ироничная отстраненность, – и Марио не мог конкурировать с ним на этом поприще. Марио был вежливым и дружелюбным – времена, когда он держал в клетке экзотического питомца, остались позади. По крайней мере, оба героя, в отличие от всех персонажей других игр, стали для геймеров настоящими ролевыми моделями. Журнал Time как-то поместил на обложку очередного выпуска Марио и Соника в окружении ужасающих хищников из трех игровых серий: Jurassic Park, Mortal Kombat и Star Trek. Марио и Соник, по крайней мере, не производили впечатления, что хотят разорвать вас на части.

Самая ранняя попытка поставить Mario на острие технологий – шутер от первого лица Yoshi’s Safari – вышла скомканной. Игроки брали на себя управление Йоши, бродили по полю, выполненному в режиме 7, и стреляли во все, что движется. Чтобы истреблять «гумб» и «куп» еще эффективнее, можно было взять в руки световой пистолет Super Scope. Милая графика игры вступала в явное противоречие с установкой «убей их всех». Определенно, здешний Марио не очень похож на защитника животных со значком «Спасите китов» на рюкзаке (в более поздней игре Pokémon идею со стрельбой использовали еще раз, но там игроки фотографировали животных, а это вполне вписывается в рамки семейной игры).

Гораздо лучше духу того времени отвечает спин-офф про антагониста Super Mario Land 2, злобного близнеца Марио по имени Варио. Само имя Варио вызывает ассоциации на самых разных уровнях: в английском оно созвучно war (война) и wariness (опаска), что является буквально противоположностью Марио. В японском языке есть слово wariu, которое означает «плохой». Нос Варио по цвету напоминает оттенок настоявшегося джина, усы торчат зигзагом и навевают воспоминания об узоре свитера Чарли Брауна, а на вид он неприятный, крупный, будто состоящий только из жира и мышц. Одежда Варио выполнена в желтых и фиолетовых тонах – хотя, конечно, на Game Boy она зеленая на зеленом.

Если Марио в начале пути работал плотником, то Варио – водителем бульдозера. Он – титульный герой игры Wario Land: Super Mario Land 3. Игра выдержана в духе братьев Закер или, может, Жака Дерриды: Варио – это язвительный и жадный задира, который снесет каждого, кто будет мешаться у него под ногами. Главная цель всех игр – набрать как можно больше очков – здесь объясняется чистой алчностью. Собрав достаточно золотых монеток, Варио купит замок, который заставит Марио обзавидоваться (да и вообще, у Варио зеленые глаза). Он двигается, как разъяренная обезьяна, и невосприимчив почти ко всем видам урона, поскольку может опрокинуть любого, до кого дотянется. Но враги всегда остаются вне досягаемости, поэтому Варио приходится ломать голову над тем, как до них добраться.

Антигеройская натура Варио, должно быть, нашла своих поклонников, ведь в игре поменялись не столько механики геймплея, сколько его обрамление. В качестве звездного гостя он поучаствовал в десятках последующих игр, включая редкий кроссовер с другой франшизой, Wario Blast: Featuring Bomberman! Во многих из них его неуязвимость используется в качестве подражания жанру платформера. Варио также стал персонажем гоночных и спортивных игр Mario (несколько лет спустя появился и злобный двойник Луиджи, Валуиджи, который ходит в фиолетово-желтой одежде[44]).

Можно вспомнить какого-нибудь политика, который приходит в вечернее шоу вроде Saturday Night Live и начинает очень неловко шутить и расшаркиваться перед ведущим. Марио и Варио, как и тем двоим, лучше держаться по отдельности. Единственный платформер, в котором появились они оба – это игра Mario & Wario 1993 года, так и не вышедшая в США. Варио, следуя своему посредственному злодейскому плану, нацепил Марио на голову ведро. Игроки, используя мышку, управляют летающей феей по имени Ванда, помогая ослепленному Марио уворачиваться от препятствий.

Но, возможно, именно тандем Марио и Варио и не позволил игре выйти на прилавки американских магазинов. Невозможно представить, что Марио похож на Варио, когда они делят один экран. Варио – это мистер Хайд, Люцифер, Дарт Вейдер. Как Миямото поставил под сомнение сам концепт геймплея в Lost Levels, полностью игнорируя привычные правила, так и мировоззрение Варио показывает внутреннюю фальшь любой игры – в том числе и игр Mario, – где цель измеряется личной выгодой. Но пока есть Варио с его гоготом и жаждой золота, достойной героя Уолтера Хьюстона, Марио на этом фоне всегда будет выглядеть непорочным агнцем с чистыми намерениями, как у святого. Сан Марио дель Регно Фунго[45].

Весь 1993 год в американских магазинах царило напряжение. Ямаути устал смотреть на падающие продажи подразделения компании в США, позволившие Sega набрать темп роста. Он никогда не играл в видеоигры, но слыл непобедимым игроком в го, где один ход может решить исход всей партии. Ямаути сделал такой ход, когда создал должность председателя Nintendo of America и отдал ее не Аракаве, а Говарду Линкольну. Американец во главе американского подразделения. Как будто это было недостаточно ясно, он прилюдно пристыдил Аракаву, сказав, что тот может идти на все четыре стороны, если продажи продолжат падать.

Возможно, Ямаути этим хотел разрушить дружбу двух мужчин: он верил, что по-настоящему великий человек может быть великим только в одиночестве. Это не сработало. Аракава и Линкольн продолжили работать вместе, и довольно успешно, как показало время. Они стали внедрять больше американских веяний в гейм-дизайн и вслед за Sega запускали все новые рекламные кампании. Другой их идеей стал выпуск на SNES Super Mario All-Stars, сборника из первых трех игр Super Mario для NES[46]. Тем не менее это все тактические решения. Чтобы действительно победить Sega, требовалось мыслить на стратегическом уровне. Вряд ли они догадывались, что одна такая стратегия вскоре создаст самого грозного соперника Nintendo за всю историю – и даст ему технологию, которая поставит Nintendo на колени.

4. Достижение Mario

Диски от Nintendo

Если принять, что человеческое сознание делится на Я, Сверх-я и Оно, то Марио всегда руководствуется Оно: он следует своим инстинктам, никогда ничего не планирует наперед и всегда может куда-то свернуть на середине пути. Мы все чувствуем себя моложе, когда играем в игры Mario, потому что в роли Марио просто балуемся.

Но Миямото не ограничился только этой репрезентацией фрейдистских идей: воин-эльф Линк – прекрасный пример Я. «Я не Линк, – шутил Миямото, – но понимаю его!» Если на Марио только собственная одежда, то у Линка за спиной прячутся рубины, бомбы, стрелы, набор мечей, тонна других предметов и широкие пространства Хайрула, которые ждут своего исследователя. Разные игры для разных компонентов психики. И Марио, и Линк пытаются спасти принцессу, это правда. Но Марио почти всегда воспринимается как асексуальный персонаж, который идет вызволять принцессу, просто потому что Боузер плохой и вообще пора бы ему успокоиться. Линк, напротив, тинейджер – он жаждет заполучить девушку своей мечты.

Его дебют на SNES состоялся в The Legend of Zelda: A Link to the Past. Она признана лучшей игрой всех времен по версии журнала Entertainment Weekly. К основе первой игры Zelda, представлявшей собой экшен-адвенчуру, добавилось множество элементов ролевой игры (РПГ), и в результате получилась игра, в которую хорошо играть и сегодня, несмотря на плиточный визуал. Самым большим нововведением стал Темный Мир, ночной уровень с новыми противниками, который увеличивает игру в два раза. Если и этого показалось мало, то можно попробовать улучшить показатели Линка, собрав, например, все Капсулы Сердца. Миямото нашел новый баланс в потоке; он предоставил игрокам выбор: или скрупулезно изучать местность, или нестись вперед по сюжету.

Миямото также присматривал за спин-оффом Zelda для Game Boy, Link’s Awakening. Действие на этот раз происходило не в Хайруле – возможно, тут кроется отсылка на Super Mario Land, которая тоже сменила место действия с родных краев серии на новый (и вечнозеленый) мир. Этим можно объяснить и камео Марио и принцессы Тоадстул (их портреты висят на стене[47]): получается, Линк втайне посетил Грибное королевство?

После этого эльф не появлялся в играх Nintendo пять лет подряд. Для игровой индустрии это целая вечность: пять раз прошло Рождество, когда миллионы мальчиков могли отдать миллионы долларов за возможность рубить виртуальных октороков виртуальными мечами. В случае с Марио Nintendo не допускает и года перерыва: веселое лицо водопроводчика появляется где-нибудь или на чем-нибудь каждый месяц. Но, возможно, причина, по которой Линк официально не показывался целых пять лет, лежит в отвратительных неканоничных играх, над которыми шутят примерно в том же ключе, что и над Ishtar и Battlefield Earth. Но хоть Линку и Зельде в этих ужасных поделках сильно досталось, другому участнику истории – Nintendo – пришлось куда хуже.

В 1994 году большинство не слышали о Законе Мура – основатель компании Intel Гордон Мур еще в 1965 году предсказал, что число транзисторов в вычислениях будет удваиваться каждые два года. Но зато все чувствовали на себе его эффект: то, что казалось вершиной технологий в 1990 году, безнадежно устарело в 1992 году, не говоря уж о 1994-м. Спецэффекты в фильмах прошли путь от Патрика Суэйзи, проходящего сквозь стену, до робота из жидкого металла, компьютерных динозавров и Форреста Гампа, пожимающего руку Джону Кеннеди.

Примерно через год после релиза SNES среди фанатов начали распространяться слухи о следующем поколении консолей. Особенно часто мелькали слова «мультимедиа» и «интерактивные развлечения», под которыми подразумевали какое-то особое, необычное программное обеспечение. Всем казалось очевидным, что ранее обособленные аспекты жизни должны соединиться, как это произошло с различными формами медиа. Одним словом, киберпространство.

Все эти устремления вылились в одну конкретную технологию компакт-дисков. В центре тонких пластиковых кругов диаметром 12 сантиметров устанавливается слой алюминия, который выполняет ту же функцию, что и виниловая пластинка или восковой цилиндр. Лазер, прыгающий туда-сюда, считывает в секунду так много бесконечно малых «засечек», что нули этого числа едва умещаются в человеческой памяти. Огромные объемы данных стало возможно записать на один диск стоимостью меньше, чем кассета. Целые музыкальные альбомы без потери качества, искажений и пропусков. Многотомные энциклопедии. Произведения искусства со всех музеев мира.

Каждый, кто имел отношение к технологиям, хотел приобщиться к новому тренду. Перед Nintendo и Sega встала дилемма: разработка новой приставки гарантированно поставит крест на успешных SNES и Genesis. Однако соперники вроде NEC и 3DO уже готовили к выходу консоли с CD-ROM. Nintendo и Sega, как и положено создателям Mario и Sonic, нужно было точно рассчитать момент для технологического прыжка.

Первой стала Nintendo. Еще в 1988 году компания объявила о заключении сделки с Sony на разработку игровой системы, которая будет поддерживать и диски, и картриджи для SNES. Nintendo потратила полмиллиона долларов в попытках заполучить права на самую технологичную игру на CD-ROM, The Seventh Guest. Sega ответила тем, что в 1991-м представила расширение с CD-ROM для Genesis, которое появилось на прилавках в том же году. Но в обоих случаях речь шла об увеличении размера игр, но не улучшении их графики. Sega CD получилась проходным устройством. CD от Nintendo, по большому счету, выходила такой же – игр стало бы больше, но они не стали бы лучше, – так что разработку несколько лет без лишней шумихи переносили, а затем и вовсе закрыли. Ходили слухи, что Nintendo купила The Seventh Guest только для того, чтобы этого не смогла сделать Sega – ложка дегтя в бочке Sega за 500 000 долларов.

Однако Nintendo, как параноик, чьи наглые действия действительно заставили других устроить против него заговор, в стремлении избавиться от конкурентов создала самосбывающееся пророчество. По условиям сделки с Sony та получала права на использование особого формата игровых носителей, Super Disc. Большая ошибка. Прибыль Nintendo в значительной степени держалась на лицензировании игр для NES и SNES. Но в случае с совместной консолью ситуация была бы совсем другой: в рамках соглашения Sony в полном объеме получала все лицензионные отчисления за каждую проданную игру на дисках Super Disc. Пока руководители Sony готовились выйти на многомиллиардный рынок игровой индустрии, Ямаути почувствовал, что в новом для себя бизнесе они не станут щадить ни врагов, ни друзей.

Все это помогает объяснить, что произошло далее и почему стороны начали вести себя не как респектабельные участники выставки CES, а как детишки из сериала «Деграсси: следующее поколение»[48]. Смотрите за руками. Линкольн и Аракава предали Sony, начав переговоры с компанией Philips, конкурентом Sony из Нидерландов. При этом Nintendo угрожала разорвать все соглашения с Sony, если та начнет воротить нос. Sony пришлось наступить на свою гордость. На выставке CES она объявила об «эксклюзивной» сделке с Nintendo, а двуличная Nintendo на следующий же день рассказала о том, что теперь у нее эксклюзивное соглашение с бесстыжей Philips на разработку консоли на базе CD.

Это партнерство продлилось всего несколько коротких и неловких недель. Philips в то время работала над собственным форматом компакт-дисков CD-i, которые планировала сделать вариантом по умолчанию для всех игровых консолей – как в 1982 году это удалось с форматом стандартных CD, который Philips разработала совместно с Sony. Сделка с Nintendo, думали в компании, убивала сразу двух зайцев, да еще и помогла бы продвинуть единый стандарт CD-ROM для игр. Любую игру стало бы возможным запустить на любом устройстве. И после принятия стандарта должен был наступить самый настоящий золотой век.

Nintendo зарабатывала миллионы на проприетарных медиаформатах в прошлом и собиралась продолжить это делать в будущем. Любая система, которая использует CD-ROM, будет поддерживать любые копии. А Большая N сколотила состояние на защищенных картриджах, которые скопировать чрезвычайно трудно. Любой школьник с компьютером справится с тем, чтобы вставить CD-ROM в пишущее устройство (они становились все более доступными) и получить работающую копию игры, заплатив только за болванку. Отказаться от систем защиты для Nintendo означало подписать собственный смертный приговор, что выглядело гораздо хуже, чем сделка с Sony.

Но смерть не наступила сразу. Sony вернулась к Nintendo, несмотря на Phillips, и втроем компании заключили новое соглашение, по которому Nintendo получала все желаемые роялти, а взамен позволяла выпускать игры для будущей консоли от Nintendo и Sony на проигрывателе Philips CD-i. Теперь единственной проблемой оставались посредственные продажи игр на компакт-дисках, которые еще и были дорогими в производстве. Тогда Nintendo не придумала ничего лучше, чем разом оборвать все связи с обоими партнерами. Она попросту переконвертировала проекты, которые находились в разработке, в обычные игры для SNES. Ну знаете, каждому иногда нужно просто побыть одному.

Перед расставанием Philips успела получить права на выпуск собственных игр Legend of Zelda и Mario для CD-i. Как это бывает с некоторыми людьми, которые после разрыва начинают забрасывать своего бывшего любовными посланиями, компания в 1994 году выпустила эти игры. Точнее, выпустила для тех, кто смотрел телевизор в 3:30 утра: не придумав лучшего способа продвижения CD-i, Philips рекламировала свой плеер через информационные ролики. Она считала это выгодным предложением: игровая система, стереосистема, караоке и видеоплеер в одном устройстве. Немногие страдающие бессонницей зрители видели рекламу, смотрели на цену в семьсот долларов и переключали канал.

Гораздо хуже получилось с единственным релизом игры Mario на этой консоли, Hotel Mario. По сюжету Боузер захватывает Грибное королевство и похищает принцессу. Все по стандартному шаблону. Злодей превратил всю страну в целую серию тематических отелей, что, конечно, звучит странно. Но ведь новые элементы привносила каждая игра Mario: на фоне поездок верхом на динозавре и превращений в статую Боузер с амбициями Дональда Трампа выглядел не так уж странно. Однако игрок в Hotel Mario мог только ходить по уровням, состоящим из одного экрана и нескольких открытых дверей. Марио должен был закрывать их и искать проходы с одного этажа на другой, параллельно уворачиваясь от врагов и препятствий. Миямото, естественно, не принимал никакого участия в разработке. Как сказал один мудрец из Интернета, эта игра все равно что Elevator Action для NES, только без экшена. Или игра-головоломка без головоломки: все, что нужно, – это подойти к двери и закрыть ее.

Особенно странно выглядит тот факт, что Hotel Mario, которую легко бы потянула даже Atari 2600, стала флагманским проектом для консоли за семьсот долларов и была призвана демонстрировать миру улучшенную графику и несравненный геймплей. Чтобы игра казалась богаче, между уровнями разработчики впихнули мультипликационные видеофрагменты. Предыдущие игры обходились пиксельным изображением Марио и парой строчек шутливых диалогов между уровнями. Тут же есть полноценные анимационные сцены, в которых Марио и Луиджи, слоняясь по отелю на дереве, подземному отелю и отелю на облаках, проходят экраны уровня не лучшей головоломки для Game Boy.

Как и многие другие неудачные продукты, Hotel Mario далеко не так плоха, как о ней говорят критики. Тем не менее ее по праву можно считать одной из самых неудачных игр серии Mario, а может, и худшей. Но если бы Philips не прекратила выпуск своей игровой системы, то мир увидел бы несколько игр про Марио гораздо лучшего качества. Mario’s Wacky Worlds предполагалась как традиционный сайд-скроллер, по сюжету которого игрокам предстояло побывать в Древней Греции, храме ацтеков, неоновом мире, мире в клеточку и так далее. В Mario Takes America разработчики хотели использовать настоящую видеосъемку американских городов и достопримечательностей, чтобы позволить сгенерированному компьютером Марио летать по ним, как Супермену.

Но все эти злоключения не сравнятся с тем, что ждало бедного Линка. Он завяз сразу в трех плохих играх: Link: the Faces of Evil, Zelda: The Wand of Gamelon и Zelda’s Adventure. Первые две, которые разрабатывались сообща, использовали формат сайд-скроллера из Zelda II: Link’s Adventure. С чего бы начать? С ужасной анимации? С озвучки внутриигровых роликов, для которой даже не позвали профессиональных актеров? С геймплея, в котором за два года даже не удосужились отловить баги? С беспорядочного, печального левел-дизайна? По крайней мере, что-то обещал сюжет: Faces of Evil начиналась с того, что заскучавший Линк буквально умоляет о каких-нибудь приключениях; он их находит, когда злодей похищает Зельду. В двух других играх главным действующим лицом наконец-то становится сама Зельда вместо Линка.

Но Zelda всегда была не про сюжет. Действительно, никакой мозг бы не выдержал, если бы все игры серии соединились в одну историю, где Линк каждый раз, как в первый, встречает Зельду, а потом наблюдает, как ее уносит злобный Ганон. Представьте себе Джеймса Бонда, который вот уже сорок лет остается сорокалетним и постоянно меняет лица и цвет волос. В этих случаях лучше принять, что история постоянно обновляется, и не забивать себе голову вопросами преемственности. В случае с Mario уже накопился целый пласт шуток о том, что Боузер читает только одну методичку – как похищать принцессу – и вот в этот раз она наконец сработает! Он попросту не способен придумать другой план. Не считая того момента, когда Боузер отучился на магистра гостиничного бизнеса.

Nintendo заслужила все проблемы с Hotel Mario после того, что учинила в той истории с CD-ROM. Она вела себя как те клевые ребята, которым все всегда сходит с рук. Ясно то, что Sony осталась с багажом в виде наполовину готовой консоли CD-ROM/SNES. Японцам оставалось списать ее в расход или попытаться закончить, вступив в борьбу с одной из самых властных и сутяжных компаний в истории. Руководство Sony выбрало возмездие и приказало продолжить разработку. Даже без поддержки SNES она найдет какие-нибудь ПК-игры для CD-ROM, которые сможет портировать.

В своем упорном отрицании любых графических наворотов CD-игр отчаянные храбрецы Nintendo и Сигэру Миямото решили, что сейчас подходящее время для выпуска новой игры Mario… а именно, порта Donkey Kong для Game Boy. Как вам? Первые четыре уровня этой версии добросовестно копировали четыре уровня старого аркадного хита. Затем, когда Марио вроде бы спасает Полину, на экран опять врывается Донки Конг и снова хватает девушку. Чтобы снова добраться до громилы, Марио предстоит преодолеть четыре новых уровня. А потом еще четыре, и еще. Всего их получилось сто, девяносто шесть из которых созданы с нуля.

Этот проект был актом чистой страсти Миямото, который возвращался к своей первой игре. А он определенно мог доверять музе, куда бы та его ни завела. Благодаря ей Хироси Ямаути стал миллиардером. Но игра получилась прямо противоположной всем модным, крутым и ультрасовременным веяниям. Это была дань памяти игре пятнадцатилетней давности, на момент выхода которой значительная доля аудитории Nintendo еще не родилась. Другие компании обещали графику, неотличимую от кино – а Nintendo все еще продает Donkey Kong? Они что, не слышали, что будущее за играми на CD?

Наполовину готовая консоль Sony еще до всей драмы должна была получить название Nintendo Play Station. Теперь она стала просто Play Station. Nintendo подала в суд, утверждая, что этот товарный знак принадлежит ей. После выпуска небольшого тиража из нескольких сотен Play Station с поддержкой игр SNES Sony вернулась к чертежной доске и разработала устройство уже без них. Осталось удалить один пробел, и свет увидела консоль со слитным написанием: PlayStation. Основной упор ее создатели сделали на полигональную 3D-графику, богатое окружение, полностью анимированные ролики и графическое исполнение лучше, чем на аркадных автоматах. Это была совершенно другая лига, круче всего, что могла предложить SNES, с режимом 7 или без него.

Philips и Sony, поклявшись, что никто больше не встанет между ними, наладили отношения. Они опять начали совместную разработку нового формата для технологии, основанной на компакт-дисках, – DVD, в надежде, что он станет мировым стандартом. Разумеется, так и случилось. И, как и предсказывала Nintendo, копируемость игр PlayStation от Sony на CD привела к тому, что геймеры принялись пиратить огромные библиотеки игр, в которые можно было играть с помощью впаянного модчипа. По иронии судьбы это привело к значительному увеличению популярности PlayStation, поскольку, как произошло с Napster и музыкой, пользователи могли играть в игры «бесплатно». Пиратство, которого так боялась Nintendo, стало хлебом Sony.

5. Картридж Mario

Virtual Boy и другие трехмерные развлечения

В начале девяностых эталонным примером коммерциализированных персонажей были «Симпсоны». Особенно часто пиратили Барта, и его лицо смотрело с футболок, кружек, шляп и кукол. Создатель сериала Мэтт Грейнинг хранит у себя целую коллекцию таких товаров, а особое предпочтение отдает самым дешевым и наглым подделкам. Герои мультфильмов стали настоящими королями брендирования, ведь на них не распространяются хотя бы базовые требования к уважению чести и достоинства актеров, музыкантов и спортсменов. Черепашки-ниндзя, прямо как Эдо Энни из мюзикла «Оклахома!», просто не в силах кому-либо отказать[49].

Но даже самые популярные обитатели Спрингфилда не идут ни в какое сравнение с Марио и его друзьями. Ямаути хотел видеть лицо Марио постоянно и везде, где только возможно. Для этого он сделал контринтуитивный шаг – запретил любые товары с образами Зельды и Линка. Если кто-нибудь хотел использовать персонажа Nintendo для куклы или разместить на кружке, то он мог выбрать исключительно Марио. Везде, где могло присутствовать лицо Марио, оно присутствовало: настольные игры, открытки в честь Дня святого Валентина, пазлы, постельное белье, водяные пистолеты, канцелярия, игрушки. Хотите какую-нибудь приблуду на батарейках? Как насчет сигнализации на велосипед, радио, рации, калькулятора, часов или музыкальной зубной щетки с Марио?

Настоящее творчество началось после того, как производители догадались брендировать самые доступные товары. Вот кто, например, вспомнил, что Марио по профессии – водопроводчик, и использовал это в дизайне брендированного ручного душа? Ручка душа выполнена в виде пластиковых фигурок Луиджи и сидящего у него на плечах Марио, который уже держит лейку. «Защита от ожогов», – написано на упаковке крупными буквами. Идеально подходит для смывания шампуня Mario с помощью мочалки Mario, после того как наиграешься игрушками для купания Mario (кстати, это все настоящие товары)!

После того как вы помылись в душе с защитой от ожогов, вытереться можно полотенцем с Марио, а потом надеть солнцезащитные очки, ремень, галстук, подтяжки, тапочки, кроссовки Nike, футболки, куртки, толстовки, свитшоты, нижнее белье с логотипом Mario, костюм на Хэллоуин в виде Марио. Проголодались? Перекусите фруктовыми снеками, лимонадом, энергетиками, леденцами, хлопьями, конфетами, шоколадным батончиком, брикетом мороженого или мороженым-сэндвичем. Свои вещи можете таскать в папках, сумках, чемоданах, рюкзаках или футлярах для очков Mario. Какие вещи? Ну как же, подставки, подставки для яиц, диспенсеры для подставок, ручки, диспенсеры с конфетами Pez, банки для печенья, формочки для печенья, коврики, скретч-карты, плакаты, наклейки, штампы, фотоаппараты с пленкой тип-110, светильники, значки, мячики для гольфа, шторы, компьютерные мышки, коврики для компьютерных мышек, сувениры, телефоны, радиотелефоны в автомобилях, музыкальные шкатулки, спальные мешки, временные татуировки, кошельки, телефонные карты, зонтики, мусорные баки, стереоскопы Viewmasters, пальчиковые куклы, мячи, флеш-накопители, банки, поздравительные открытки, книжки-раскраски, сборники рассказов, голограммы и календари.

Для фанатов Марио, которые еще не доросли до вождения, есть машинки и вертолеты на дистанционном управлении. Взрослым для автомобиля можно приобрести украшение в виде пушистых кубиков Mario, сетку для лобового стекла, коврики, ароматизаторы для салона, топперы для антенн и чехлы для автомобильных сидений. Одних только брелоков с логотипом Mario существует почти сто разных видов.

Кто решил дать зеленый свет потолочному вентилятору Mario? В комплекте с цепочкой для потолочного вентилятора Марио? А кубик Рубика с изображением Марио? Динамики? Коробка для салфеток? Бинты? Чехол для компьютера? Дебетовая карта? Маркерная доска? Производители что, решили выпустить отдельную версию с Марио для всех товаров, которые только можно купить за деньги? Или даже придумать новые, например украшение для ваших кроссовок под названием bow biter в виде Марио и Луиджи, которые будут висеть на шнурках? Или вышивка крестиком «Супер-Марио»? Или кулон в виде Марио из чистого золота стоимостью 6 999 долларов (страховка обойдется еще в одиннадцать тысяч), инкрустированный бриллиантами красного, синего, белого и черного цветов (эта же фирма занимается и кулонами в виде Барта Симпсона, которого обкладывают желтыми бриллиантами). Как минимум есть пример, когда под брендом Mario выпускались, гм, наборы карт ханафуда.

В мире возникали все новые тренды на все новые коллекции – Beanie Babies, фишки, ланч-боксы, фигурки, плюшевые кресла, коллекционные карточки, рождественские украшения, игрушки антистресс, конструктор K’Nex, Dots (японский вариант Lite Brite и Lego) или Byggis (клон Lego из Швеции), – но Марио поспевал за всеми. Вещи, которые даже не предназначены для коллекционирования, все равно нашли свое место в этой одержимости Марио. Например, неоновые таблички с надписью: «Авторизованный ремонтный центр Nintendo», на которых Марио задорно держит плоскую отвертку, продаются по четыреста долларов. По разумной цене можно приобрести и аркадные автоматы, держа в уме, что это компьютеры двадцатипятилетней давности размером с сейф.

В какой-то момент Nintendo должна была сказать «нет» такому использованию Марио в маркетинге, ведь, по ее мнению, это противоречит ориентации персонажа на младшее поколение. Потому что существуют и зажигалки с Марио. И даже слот-машины, хотя в них используется игровая валюта. А говоря о нелицензионных (и незаконных) использованиях, можно вспомнить случай, когда финская полиция конфисковала марки ЛСД, на которых было нарисовано лицо Марио. В соседней стране, в Университете Копенгагена иногда подают коктейли на тему Mario: Super Mario, который состоит из равных частей гренадина, ликера Blue Bols и текилы Silver, и 1-Up (взбитые сливки, зеленая глазурь, молоко, водка и ликер Melon Bols), до ужаса похожий на бело-зеленый гриб.

Многолетние показатели прибыльности убедили Nintendo, что лицензирование – это более чем хорошее начинание: люди сами платят компании, чтобы прорекламировать Mario. Для персонажа, которого не существует за пределами рекламы, больше всегда значит лучше. Поэтому в 1990 году Nintendo решила сменить рекламщика и уйти от фирм McCann-Erickson и Foot, Cone & Belding к настоящему гиганту, агентству Leo Burnett. В одной из первых реклам Leo Burnett для Super Mario Bros. зрителям не показали никакого геймплея. Вместо этого были миллионы фанатов игры, скандирующих имя Марио. Заканчивался ролик видом Земли со спутника, на котором все эти фанаты образовывают улыбающееся лицо водопроводчика. Марио был не просто популярным персонажем или звездой одной неплохой игры. Он – идол, которым восхищались и перед которым преклонялись. Повсеместные изображения идола вносили в это свою лепту.

Hasbro в течение многих лет работала над устройством под кодовым названием Sliced Bread, шлемом виртуальной реальности, который позволит полностью погрузиться в игровые миры. В 1995 году компания закрыла проект после всех вложений на сумму в 45 миллионов долларов. Nintendo надеялась, что ей повезет больше. Офис в Киото также начал разработку консоли «на лице». Если идея сработает, то это откроет новые горизонты. Да, получится не так впечатляюще, как постоянно расширяющаяся сеть Nintendo. Но то было видение не Аракавы или кого-нибудь еще, а самого Ямаути. Как результат, тесть каждые пару месяцев начинал старые разговоры о том, что скоро все будут играть в онлайне и торговать акциями со своих SNES, и тогда все пропало. (По крайней мере, одно сколько-нибудь масштабное тестирование сети действительно проводилось. Пользователям SNES предлагалось принять участие в лотерее штата Миннесота. Мероприятие решили свернуть, потому что в азартные игры, скорее всего, стали бы играть дети, – причем на деньги своих родителей.)

Переход в виртуальную реальность стал бы новым словом в производстве видеоигр для тех, кто эти видеоигры делает. По щелчку пальцев графика на Genesis, PlayStation, 3DO и всех прочих консолях покажется чем-то вроде пластилиновой анимации. «В видеоиграх, – писал Ёкои в автобиографии, – всегда есть простой выход, если у вас нет никаких хороших идей… Гонка мощностей». Nintendo собиралась достичь полного 3D, как в фильмах про монстров из пятидесятых. Уже в тот момент компания начала снижать цены на SNES, так что у Genesis не оставалось другого выбора, как последовать ее примеру. А если сработает ставка на полное 3D, то конкурентам точно будет не угнаться.

Одним из факторов успеха Nintendo стал отказ от насилия в играх, которое хорошо продавалось более взрослой аудитории (читай: аудитории Sega), но вызывало вопросы у родителей и конгрессменов. Sega пыталась обезопасить себя, разработав в 1993 году собственную рейтинговую систему в надежде, что ее примет и Nintendo. Nintendo не собиралась придумывать что-то свое: вместо этого она начала использовать Entertainment Software Ratings Board, основанную на оценках-буквах (в ней рейтинг M означает то, что в киноиндустрии обозначают рейтингом R). Sega (и 3DO, которая тоже разработала свой вариант) попыталась предъявлять требования к игровой морали, но равные условия в единой системе положили конец этой несбыточной мечте.

В то же самое время Nintendo нуждалась в новых тайтлах, с рейтингом M или без него. Приходилось соответствовать недавней карикатуре в New Yorker, в которой Санта-Клаус обедает с Марио и Луиджи. Nintendo всеми правдами и неправдами нужна была трехмерная игра. В 1993 году компания благодаря двум британским гейм-дизайнерам получила очередной хит. Они разработали специальный «чип Mario» – настоящие цифровые стероиды в оболочке картриджа для SNES. Миямото поработал с разработчиками над улучшением геймплейных аспектов их игры, и в итоге получилась история о говорящих животных-пилотах, которая демонстрировала поистине выдающиеся технические решения. Они даже включили настоящий разговорный диалог, чтобы имитировать болтовню по внутренней связи между мохнатыми космическими асами. Так родилась Star Fox, новая франшиза Nintendo.

Чип Mario, получивший маркетинговое название Super FX chip, косвенно повлиял на Donkey Kong Country, первую игру в серии, сделанную не Миямото. Вместо него проектом занималась сторонняя компания Rare, имевшая больший опыт в портировании аркадных хитов на NES и разработке сюрреалистичных классических игр вроде Battletoads. Donkey Kong Country представляла собой веселый платформер с элементами экшена и сайд-скроллера: она получилась гораздо ближе к Super Mario Bros., чем к Donkey Kong. Чтобы развязать себе руки, разработчики сначала представили публике яростного Донки Конга из предыдущих частей, а затем показали его уже состарившимся. Теперь это Кренки Конг. Сын Кренки, Донки Конг – младший, окончательно повзрослел и сам стал Донки Конгом. Получилось очень запутано, даже хуже, чем в последующих играх, которые решили проигнорировать переписанную историю: Кренки Конг по канону был дедушкой, Донки Конг – младший – сыном, а новый Донки Конг – внуком. Чего еще ожидать от людей, которые подарили миру Марио Марио и пять реинкарнаций Зельды.

Но больше всего игра, как и Star Fox, гордилась своей 3D-графикой. Причем ее удалось реализовать и без Super FX chip, все ради экономии. Но как во времена, когда Pixar еще даже не выпустила «Историю игрушек», можно было сделать полностью трехмерных персонажей в какой-то игре для SNES?

Волшебную формулу подсказала Aladdin, недавняя игра-платформер для Genesis, которая выделялась невероятно красивой картинкой. Игра выглядела буквально как мультфильм! Фактически она и была мультфильмом: за отрисовку спрайтов отвечали аниматоры Disney. Спрайты теперь умещали достаточно пикселей, чтобы изобразить любой стиль рисования, а не просто попиксельного персонажа в стиле Lego, как это приходилось делать раньше. Фактически, если компания, как и Rare, располагала для рендеринга оборудованием уровня Кремниевой долины, она могла заранее отрисовать персонажей на компьютере, покадрово сохранить их и добавить в игру в качестве спрайтов.

В этом и заключался секрет Donkey Kong Country: пререндеренная графика. Она в целом выглядела намного лучше, чем большая часть корявого и убогого 3D, которое использовалось в посредственных стартовых играх для 32-битных консолей конкурентов. Зачем покупать консоль от Atari, Jaguar (плод неудачных попыток возглавить рынок, в комплекте с которым шел монструозный контроллер размером с кабельный ящик), или 3DO за семьсот долларов, если такую великолепную 3D-графику выдает обычная SNES? Тиражи Donkey Kong Country сметали с полок, игра стала самым желанным подарком на Рождество 1994 года, обогнав Sonic and Knuckles.

Но у триумфа трехмерных игр была и обратная сторона: теперь ничего другого от компании и не ждали. Консоль Марио, благодаря Star Fox и DKC, стала теперь консолью 3D. Что бы теперь ни выпустила Nintendo, это обязательно должно выйти в 3D, поддерживая новую тенденцию. Для аркадного файтинга Killer Instinct решение было очевидным. В разработке Rare использовала все ту же пререндеренную графику, но уже для напряженного файтинга, который объединял в себе глубину геймплея Street Fighter II и кровожадность фаталити из Mortal Kombat. При портировании игры на SNES пришлось отказаться от множества мелких фишек, а порт для Game Boy и вовсе лишился большинства из них. Но геймплей остался тем же. Stunt Race FX и Vortex похвастаться тем же не могли, потому что низкая частота кадров убила весь предполагаемый реализм.

Миямото не мог позволить, чтобы это произошло с Mario. Над новой частью серии, Mario FX, он начал работать еще во времена Star Fox. Игра планировалась для SNES в полном 3D, но ни графика, ни геймплей не успевали. Возможно, что и не успеют: это нормально, это часть немаваси. Но что действительно имело значение, так это облик Марио, он ни в коем случае не должен навевать ассоциации с героями передачи Money for Nothing. Грибное королевство должно оставаться дружелюбным местом для детей, а не набором грубых геометрических фигур. Миямото в каждой последующей части Mario пробовал новые игровые жанры (вид от первого лица в Yoshi’s Safari, гонки в Super Mario Kart, творчество в Mario Paint). И то, что 3D набрало популярность, еще не означало, что Mario FX – идеальная игра для релиза.

Другими словами, Марио был ребенком Миямото: разработчик защищал своего персонажа. Это его работа. По сути, защита Марио-ребенка и легла в основу следующего проекта, Super Mario World 2: Yoshi’s Island. История, с радостью отошедшая от последовательности предыдущих частей, начиналась с того, что на аиста, который летел с малышами Марио и Луиджи, нападает прислужник малыша Боузера. Малыш Марио приземляется на остров Йоши, и динозавру ничего не остается, кроме как посадить беззащитного героя (он носит красную шляпу, которая ему велика) на спину и встать на его защиту. Такая затравка позволила Миямото поиграть с новыми формами геймплея: Йоши может собирать различные яйца, которые скачут за ним, пока их не используют. Он может ненадолго превращаться в разные автомобили, но при этом игроку приходится оставить малыша Марио. Сам ребенок может превращаться в Супермалыша Марио и летать с симпатичным красным плащом на плечах. Миямото использовал чип Super FX для улучшения графики игры, но достаточно ограничено: трехмерными стали некоторые злодеи, а чип помог повысить разрешение.

Но отдел маркетинга Nintendo отклонил игру Миямото. Это было сродни тому, чтобы поправить папу римского в толковании Священного Писания. Маркетологи компании посчитали геймплей отличным, но вот графика, по их мнению, немного недотягивала. Может, стоит ее сделать чуть более похожей на Donkey Kong Country? Что-нибудь в том же духе?

Никто не имеет права ставить малыша Марио в угол. Миямото, который ранее в несвойственной ему манере раскритиковал Donkey Kong Country за «посредственный геймплей», теперь должен подстраивать свою игру под настроение публики? Этого он делать не собирался. Они хотят выдающуюся графику? Отлично, он им даст выдающуюся графику. Но в своем стиле.

Именно поэтому Yoshi’s Island стала первой видеоигрой с рисовкой «от руки», выполненной будто карандашом. Малыш Марио в ней выглядит как персонаж политической карикатуры про таможенные соглашения. Йоши – как набросок школьника. Горы и деревья на фоне выполнены в виде грубого скетча, без использования пиксельной графики и уж тем более мыльного CG. На экране буквально ожил разворот комикса.

Yoshi’s Island с новым обликом и привычно филигранным геймплеем разошлась тиражом более четырех миллионов копий. Это не так впечатляет, как продажи Donkey Kong Country, которая продалась в два раза лучше, но все равно достойно. Rare тем временем готовила месть «доктору Миямото» (как того прозвали в игровой индустрии), работая над игрой Donkey Kong Land для Game Boy, которая по очевидным причинам не могла предложить игрокам такую же роскошную графику, как в Donkey Kong Country.

Игра начиналась со вступительного слова Кренки Конга, который метафизически поздравлял Донки Конга с успехом его игры для SNES. «Конечно, упакуй сегодня в игру красивую картинку и современную музыку, и дети купят что угодно… Вот в наши дни, понимаешь ли, был только крошечный выбор цветов, но мы все равно умудрялись делать отличные игры… Сейчас ты уже так не сможешь, Донки, мой мальчик! И не пытайся!» Донки Конг решает доказать, что он уже достаточно взрослый и независимый, а его дедушка, ломающий четвертую стену, не прав. Поэтому Конг отправляется в приключение, которое представляет собой примерно ту же адвенчуру-сайд-скроллер, что и в версии для SNES, но без CGI. (Rare позднее помирится с доктором Миямото, добавив в Donkey Kong Country 2: Diddy Kong’s Quest музей героев видеоигр, которым заведует Кренки. Там есть выставка в честь Марио, Линка и Йоши. В мусорной корзине неподалеку, под надписью «неудачники», виднеются кроссовки Соника. Миямото, в свою очередь, отправит в офис Rare бонсай.) Donkey Kong Land, несмотря на токсичное вступление, вышла веселой игрой, довольно неплохо продалась (но не так хорошо, как Yoshi’s Island) и получила несколько продолжений.

Nintendo не хотела выпускать 32-битные игры, которые представляли бы собой увеличенную в два раза 16-битную графику. Компания постоянно обсуждала свою грядущую систему Ultra 64, которая чисто арифметически будет лучше, чем что-либо с 32 битами (битность увеличивается не в геометрической прогрессии, а по экспоненте, поэтому 264 гораздо больше, чем 232). Выход Ultra 64 планировался на 1995 год, но разработка затягивалась. Однако Nintendo все же нашла способ удивить мир, представив в 1995-м наследницу суперуспешной Game Boy: 32-битную портативную систему… с поддержкой полного 3D.

Создателем Virtual Boy считается Гумпэй Ёкои, первоклассный инженер Nintendo. Но Ёкои здесь выступил всего лишь грамотным покупателем. Стартап Reflections Technology устроил ему показ своей консоли-гарнитуры под названием Red World. В ней использовались колеблющиеся зеркала, красные светодиодные огни и 32-битный процессор для отрисовки 3D-окружения внутри шлема а-ля пилот. Ёкои почувствовал, что это по части Nintendo: новая технология, которая меняет саму суть видеоигр.

Nintendo уже пыталась освоить 3D. В 1987 году она выпустила пару 3D-очков для Famicom Disk System. В них использовалась та же технология активного затвора и жидких кристаллов, что и в некоторых 3D-очках сегодня. Аддон для системы получил лишь пару игр, так что устройство для периферийного зрения оказалось на периферии и быстро забылось. 3D-очки для Master System от Sega ждала такая же незавидная участь.

Ёкои и его отдел потратили четыре года на доработку Red World, переименованную в Virtual Boy, но так и не смогли довести систему до ума. Например, Virtual Boy могла отображать только красный и черный цвета, потому что зеленые и голубые светодиоды, которые нужны для создания других цветов, стоили слишком дорого (в 1996-м, уже через год после запуска, они сильно подешевели). Консоль буквально пожирала заряд батареи, даже несмотря на то что использовала исключительно красные, самые энергоэффективные кристаллы. Устройство получилось очень тяжелым, и его оказалось трудно носить. Проблему решили, добавив подставку: для переносного устройства как-то уже перебор. Но даже если забыть о нагрузке на шею, об отсутствии технологии отслеживания движений головы, то все равно от устройства появлялись головные боли.

Такой эффект проявляется или, по крайней мере, должен проявляться от всех трехмерных фильмов с принудительной перспективой. По-японски это называется shoboshobo – «мутные глаза». Глаза человека всю жизнь приучены работать сообща – отслеживать объект и одновременно менять фокус на нем. При принудительном трехмерном изображении, проецируемом на плоскую поверхность, вергенция[50] отделяется от аккомодации[51]: зрителю нужна только вергенция, так как при попытке аккомодации все становится размытым. Это непривычно и контринтуитивно, как попытка дышать под водой: часто организм рефлекторно отказывается это делать. Поэтому выяснилось, что слишком долгие игровые сеансы могут вызвать головные боли, и Ёкои пришлось добавить в каждую игру обязательную функцию паузы примерно каждые двадцать минут.

Конечный продукт получился похожим не на пару очков, а на коробку с инструментами. Пресса была безжалостна. В комплекте с устройством шла отличная игра Mario’s Tennis, главной фишкой которой стал мячик, который соперник посылает прямо в лицо Марио (читай: игрока). Среди других игр стартовой линейки значились Red Alarm, авиационный шутер в стиле Star Fox, Galactic Pinball и Bomberman[52]. Но игра про теннис за 180 долларов? Сделка, кажется, не самая выгодная. Вероятно, главным провалом Virtual Boy стала не красная картинка, не резь в глазах или сырость продукта, а скудный набор стартовых игр. Зачем покупать консоль, если на нее не выйдет ничего стоящего ни сейчас, ни в будущем?

Ближе всего к званию хита подобралась игра Mario Clash, трактовка оригинальной Mario Bros. В ней Марио должен закидывать черепашьи панцири в красные водосточные трубы, чтобы не давать выползти всякой (тоже красной) канализационной нечисти. Трехмерная перспектива, (для тех, кто сумеет удержать съеденный обед), поражала воображение. Но сама по себе игра получилась слишком простой. Как только игроки привыкали к Марио вдали и вблизи, они понимали, что перед ними игра из 1982 года, которая обошлась им совсем не в четвертак.

Ёкои не хотел выпускать Virtual Boy в 1995-м: он предпочел бы подождать, пока не появится возможность сделать полноценную версию с цветным экраном (но и с ним тестеры на ранних этапах жаловались, что цвета не создают иллюзию 3D, а заставляют все раздваиваться). Но Ямаути желал показать продукт как можно раньше, да еще и по адекватной цене, которая тем не менее должна обеспечить прибыль с каждого проданного экземпляра. Но хотеть чего-то и достичь этого, как он понял после Nintendo Network, далеко не всегда значит одно и то же.

Virtual Boy не стала золотой рыбкой. Nintendo на собственном опыте испытала то, что так охотно наблюдала у других: цены на устройство опускались все ниже и ниже, сторонние разработчики расходились, как клевые ребята с тухлой вечеринки, а над Virtual Boy даже перестали потешаться, потому что действительно забыли о ее существовании. Как врач скорой помощи объявляет время смерти, так и Nintendo приостановила разработку первоклассных игр для консоли: Mario Kart: Virtual Cup и сайд-скроллинговой адаптации Super Mario.

Возможно, будь у Ёкои год-другой, он смог бы, по крайней мере, выкатить цветную версию и одну-две достойные игры. Но консоль вышла на рынок слишком рано и потому не прожила долго. Мало этого, белые воротнички из Киото начали сыпать соль на рану Ёкои, обвиняя его, а не себя, в создании дорогостоящего устройства, которое люди не захотели покупать. Ёкои присоединился к изгнанникам у окна, мадогивадзоку. Это характерный японский обычай, когда провинившегося сотрудника отсаживают как можно дальше от всей группы – к окну. В какой-то момент покаяние провинившегося мадогивадзоку завершается, и ему разрешают вернуться на удобное место со всеми остальными.

Ёкои, возможно, любуясь видами из окна, принялся за работу над новой вариацией Game Boy, меньшего размера и с черно-белым экраном вместо зеленого. Она стала и более энергоэффективной. Но к выходу продукта (который уже принес Nintendo сотни миллионов) один из двух отцов Марио решил, что с него хватит. В любой другой стране Ёкои бы уже давно переманили, уволили или предоставили самому себе. Но в японской культуре сотрудники очень привязаны к фирме и наоборот, поэтому в Японии увольняться гораздо сложнее, чем где-либо еще. Ямаути постоянно хвастался тем, что Миямото никогда не уйдет, а значит, ему можно не платить достойную зарплату (Миямото в свою очередь отвечал, что остается в Nintendo ради денег: но не тех, которые получает, а тех, которые ему позволяют тратить на разработку).

Ёкои ушел из Nintendo и основал собственную игровую компанию, Koto. Одним из первых ее клиентов стала Nintendo (отношения с ней все-таки остались нормальными), она наняла Ёкои в качестве консультанта. Также он работал с Bandai, для которой разработал новую портативную консоль: в ней не было 3D, но хотя бы имелся цветной экран. Консоль назвали WonderSwan, и в Японии она приобрела культовый статус.

Это стало последней разработкой Ёкои. 4 октября 1997 года он ехал на пассажирском сиденье автомобиля и попал в небольшую аварию на трассе в префектуре Исикава, к северу от Токио. Инженер вышел из машины, чтобы оценить ущерб, и в этот момент его снесла другая машина. Гумпэй Ёкои умер от полученных травм через два часа, в возрасте пятидесяти шести лет.

Но идеи Ёкои по-прежнему живы. Наследие Nintendo и ее успех можно свести к четырем неловким словам: «Нестандартное использование проверенных технологий». Всеми своими победами она обязана человеческой изобретательности, а вовсе не мощному железу по последнему слову техники. Ученик Ёкои Сигэру Миямото тяжело пережил смерть Гумпэя: теперь он стал величайшим гейм-дизайнером. Даже Virtual Boy, при всех своих провалах, подарила миру контроллер с двумя крестовинами под большие пальцы, что теперь считается стандартом в индустрии.

И в том же году, отдавая дань памяти Ёкои, для Game Boy вышла первая игра из новой успешной серии Mario. Game & Watch Gallery точно воспроизводила классические творения Ёкои: Octopus, Manhole, Oil и другие, не считая того, что персонажами в них теперь стали герои Super Mario. Серия продалась тиражом в несколько миллионов копий: результаты достаточно нестандартного использования. И поскольку игры серии стали выходить еще в 1994 году, Гумпэй Ёкои успел застать их – любимых персонажей, которым он помог появиться на свет, – в играх, которые создал он, на консоли, которую сделал он.

Часть IV. Третье место – вы уволены

1. Мир Mario

N64

Одна из причин, почему Nintendo продолжала путать игровые консоли и компьютеры, заключалась в том, что и те, и другие появились совсем недавно. Казалось невероятным, чтобы семья захотела за большие деньги поставить в разных комнатах два одинаковых устройства. Почему бы не использовать NES как модем? Почему бы не играть в игры на ПК? Nintendo по-прежнему лицензировала франшизу Mario для компьютерных игр, но, судя по всему, при условии, что в них не проскочит ни одной креативной идеи. Последние две игры Mario на ПК представляли собой набор из шашек, домино и карточных игр, в которые можно поиграть с Марио, да порт тайтлов обучающей франшизы Mario’s FUNdementals. Одним словом, не Myst[53].

Компьютеры всегда продвигались как мультиплатформенные устройства, так что возможность запускать игры в них шла рука об руку с набором текста, электронными таблицами и выходом в Интернет. Но игровые консоли, несмотря на сравнения с ПК, неимоверно часто страдали от попыток выполнять функции системных блоков и ноутбуков. Достаточно взглянуть на те же провальные клавиатуры для приставок: никто не хотел, чтобы хоть что-то напоминало им о работе дома. Но без удобного интерфейса – без клавиатуры и мыши – проект модема от Nintendo был обречен.

Пока Nintendo гналась за модемом, Sega развивала идею периферийных устройств. Дополнение Sega-CD для Genesis хорошо продавалось, несмотря на ограниченный набор игр. Тогда компания представила второе устройство, 32X, которое превращало Genesis в 32-битную систему. Для него пришлось создать новую игровую линейку, отдельно от тайтлов Genesis и Sega-CD. Но была и четвертая группа игр, CD32X – те требовали сразу оба расширения. Ах да, еще Sega выпустила версию Genesis для детей, Pico, с собственными играми. Ах да, Sega также собиралась встроить 32X непосредственно в Genesis и выкатить на рынок под именем Neptune. И это, конечно, не считая портативной консоли компании, Game Gear. И портативной Genesis – Nomad.

Но существовало и еще кое-что: ничего из этого не претендовало на звание новой консоли от Sega. Настоящая новая консоль, Saturn, была «честной» 32-битной системой, и для нее разрабатывались действительно сильные аркадные 3D-проекты – Virtua Fighter, Daytona USA, Pebble Beach Golf. В отличие от 32X, для Saturn разрабатывали и свою игру про Соника, Sonic R, в которой между собой соревновались быстроногие гонщики – или, скорее, быстролапые? На старте система стоила внушительные 399 долларов. Чтобы поправить ситуацию, представители Sega (у которых уже голова шла кругом от всех этих консолей), выступая одним весенним днем на торговой выставке, анонсировали, что Saturn выйдет в «сатурндей»[54] 2 сентября 1995 года. Но потом, 11 мая, компания внезапно объявила, что приняла решение выпустить ее ограниченным тиражом в избранных магазинах уже здесь и сейчас!

Sega плохо продумала свою стратегию. Большая часть игр для Saturn готовилась к сентябрю, то есть к первоначальной дате релиза. Поэтому первым покупателям оказалось почти нечего покупать и не во что играть. Менеджеры магазинов, которые не получили Saturn, пришли в ярость, а те, кто получил, сразу же распродали первую партию и теперь должны были ждать вторую полгода. Запланированная дата релиза превратилась в простую заметку в календаре. Sony продуманно погасила ажиотаж вокруг Saturn, на следующий же день снизив ценник PlayStation до 299 долларов, то есть сразу на 100 долларов. У геймеров появилась весомая причина переждать запуск Saturn. Sega Saturn предстояло с большим отставанием занять третье место позади PlayStation и Nintendo Ultra 64, если Ultra 64 вообще когда-нибудь дождется релиза.

Но она так и не дождалась. Во всяком случае, не под этим именем, отсылающим к игрушкам серии Ultra от Nintendo 70-х годов. Konami когда-то заняла его для своей компании-однодневки, которая занималась производством дополнительных игр для NES (к слову, та носила это имя достаточно заслуженно – одним из первых ее проектов стала Teenage Mutant Ninja Turtles). Nintendo пришлось спешно убирать это прилагательное из названия своей новой консоли, и оно сократилось до Nintendo 64.

Но что это была за консоль! N64 основывалась на центральном процессоре от Silicon Graphics, в котором основной упор был сделан на низкую стоимость и 3D-графику. В дополнение к 64-битному CPU шла 32-битная системная шина – конфигурация прямо противоположна слабой Atari Jaguar, где использовались несколько 64-битных чипов в сочетании с 16-битной шиной. Процессор от Silicon Graphics оказался даже избыточно мощным: для создания 3D-персонажей и окружения некоторые разработчики использовали только 32-битный процессинг.

Даже контроллер получился невероятным. По форме он напоминал трезубец – с местом под три вида хватов! Чтобы пользоваться аналоговым стиком (который стал стандартом в игровой индустрии именно с N64), игроки могли удерживать геймпад одним способом. Если они предпочитали крестовину, то брались вторым хватом. Четыре желтые кнопки «C», стоящие ромбом справа, служили третьим типом управления и позволяли отклонять камеру. В геймпаде имелся слот под карты памяти (их применяли довольно редко, все благодаря тому, что функцию сохранения поддерживали сами картриджи). А еще этот слот поддерживал модуль Rumble Pak, который добавлял в контроллер функцию тактильного отклика – вскоре она стала обязательной фишкой в каждом геймпаде. Все эти новшества специально разрабатывались для стартовой игры, Super Mario 64.

Что же постоянно задерживало выход такой замечательной консоли? Super Mario 64. После года разработки Yoshi’s Island и продюсирования небольшой головоломки для Game Boy под названием Mole Mania Сигэру Миямото наконец был готов приступить к работе над первым выходом Mario на N64. Так и не вышедшая Mario FX могла переродиться на новой консоли: 3D-Марио в 3D-мире. В какой-то момент Миямото даже раздумывал сделать не игру, а просто окружение для исследования.

Переход в 3D стал самым большим единовременным изменением в играх за всю историю. Разработчикам каждой игровой франшизы предстояло найти ее новый облик и при этом не растерять основы геймплея и удовольствие от процесса, которые и выделяли их франшизу среди прочих. Гоночные игры отныне могли не полагаться на разные ухищрения вроде режима 7. В спортивных играх стало возможным воспроизвести движения камеры как на спортивных трансляциях вместе со столкновениями армий полигональных спортсменов, которые теперь частенько размахивали руками друг через друга. Для шутеров от первого лица настало золотое время, в 3D они почувствовали себя комфортнее, чем кролики в Австралии. Всем пришлось узнать об эффекте «зловещей долины», согласно которому чем реалистичнее изображение повторяет свой первоисточник, тем заметнее становятся все расхождения с ним. Ларри Берд в виде кучи персиковых и зеленых пикселей воспринимается вполне нормально, но вот фотореалистичный Аллен Айверсон производит впечатление зомби, несмотря на то что он в тысячу раз реалистичнее.

В Super Mario 64, игре про приключения, Миямото столкнулся с непростым вопросом: что делать с камерой? Она могла оставаться в фиксированном положении, и таким образом получилась бы изометрическая игра, как Populous или Q*Bert. Могла бы двигаться по заданной траектории, и получилось бы рельсовое приключение. Или свободно летать по всему периметру, но это непременно привело бы к хаосу и путанице – люди рисковали уткнуться камерой в колено Марио, а потом удивлялись бы, почему не видят ничего, кроме колена. Можно ли было решить эту проблему так же элегантно, как в Super Mario Bros., где Миямото создал более крупного Марио, а затем придумал невероятно веселый «грибной» геймплей, который и сделал Супер-Марио синонимом веселья?

То, что действительно обрадовало бы всех вокруг, так это 3D-игра Mario на SNES, которая потребовала бы от Миямото всего лишь небольшого контроля. Поэтому он решил взяться за Mario 64 уже на следующий год или, может, чуть позже. До этого он отложил одну готовую игру – Star Fox 2, – на первый взгляд, по странной причине: она была трехмерной. Миямото хотел, чтобы 3D ассоциировалось с N64, а постоянный выпуск трехмерных тайтлов на SNES мог нарушить эту связь. Миямото сделал только одно исключение: для РПГ по Mario от волшебников из Square, создателей франшизы Final Fantasy, чей офис находился в том же бизнес-парке в Редмонде, что и у Nintendo.

По сценарию (да, настоящему сценарию!) Грибное королевство атакует новый злодей Смити, и это вынуждает Марио и Боузера объединиться против него. Игра предлагала пошаговую боевку (фирменная черта RPG), но с новыми экшен-элементами. Например, выбор «прыжка» из боевого меню заставляет Марио прыгать на врага, но если во время анимации попасть в тайминг и вовремя прожать кнопку, то атака нанесет дополнительный урон. SNES, усиленная чипом Super FX, обрабатывала всю картинку в изометрии, будто показывала бои с камеры видеонаблюдения на углу здания. Разработчики Square отрисовали в 3D каждый элемент игры: персонажей со всех углов, задники, предметы, стены, монетки. Они даже заморочились со специальными эффектами освещения, чтобы создать иллюзию, будто все по-настоящему.

Super Mario RPG: Legend of the Seven Stars стала последним появлением Марио на SNES и одной из последних игр Square для этой консоли. SNES настолько давно находилась на рынке, что буквально кричала о своем возрасте. Все разработчики переходили на N64: Square уже принялась за работу над седьмыми итерациями Dragon Warrior[55] и Final Fantasy для новой консоли. Компания десять лет выпускала эксклюзивы для систем Nintendo. Но с одним из последних решений Nintendo у нее появилась проблема – с картриджами.

Несмотря на трудности Nintendo и Sega со своими CD-аддонами, выбор дешевых и вместительных компакт-дисков в качестве носителей информации все еще казался очевидным решением. Определенно, диски давали возможность играм вроде Final Fantasy VII создавать более проработанные истории и персонажей. Но и у картриджей были свои плюсы: они загружали данные быстрее, чем CD-ROM, их сложнее пиратить и можно дорабатывать от игры к игре. Но картриджи умещали едва ли десятую долю тех данных, которые могли храниться на компакт-дисках, оставляя гораздо меньше места для полноценных кат-сцен и детализированных текстур. А еще стоили дороже, были тяжелыми и трудными в производстве. N64, которой Ямаути навязал картриджи, можно сравнить с художником, которому сначала дали все краски и холсты в мире, а потом приказали рисовать скетчи карандашом на салфетке.

Один из способов решить проблему с недостатком памяти для текстур и шейдеров заключался в применении тонирования Гуро, которое придавало играм задорный и мультяшный облик. То, что нужно для Миямото. Он успешно использовал его и в Super Mario 64, и в сиквеле Pilotwings, другой игре стартовой линейки с 3D-графикой. Но вот добиться на N64 не мультяшной картинки без активного блюра было сложно. Все это усиливало впечатление, что Nintendo делает продукты исключительно для детей.

Если в Super Mario RPG использовалась изометрическая перспектива, то в Super Mario 64 Миямото хотел добавить свободную камеру. Но сначала он решил научить Марио двигаться правильно. Команда месяцами крутила во все стороны модели Марио и сонного кролика по имени Мипс (это сокращение термина Microprocessor without Interlocked Pipeline Stages – «Микропроцессор без взаимосвязанных конвейерных этапов», то есть главный процессор N64). Водопроводчик освоил множество новых приемов – прыжки назад, отскоки от стен, двойные и тройные прыжки. Чтобы показать, как он видит плавающего Марио в 3D, Миямото однажды даже залез на стол и показал все движения наглядно. Для тестов Марио постоянно гонялся за кроликом, и, когда он достаточно освоился, сполна отдав дань уважения Льюису Кэрроллу, команда поняла, как должна двигаться камера.

Действие Super Mario 64 разворачивалось вокруг великого и ужасного макгаффина: торта. По сюжету Боузер захватывает замок принцессы Пич, забитый под завязку картинами-порталами в другие миры. Сам Марио пришел в замок, потому что принцесса позвала его на чай с тортом, и теперь ему необходимо одолеть прислужников Боузера в каждом портале, найти все звезды и победить Боузера. И лишь тогда принцесса Пич испечет ему торт. (Возможно, именно к этому отсылает экшен-головоломка Portal, где в самом начале игры тоже обещают торт; в процессе прохождения можно наткнуться на надпись на стене, которая гласит: «Торт – это ложь».)

Миямото знал, что геймеры затрут игру до дыр в своем исследовании трехмерного мира, и поэтому сделал это частью прохождения. В каждом мире находится более сотни монеток, и, собрав их все, игрок получает одну из семи звезд, необходимых для завершения уровня[56]. Остальные шесть зарабатываются путем выполнения заданий, часто в определенной последовательности. Так, Марио может увидеть звезду, скажем, на высоком холме, но не будет иметь возможности на него подняться, пока не достанет Крылатую Кепку. Исследование, экшен плюс отличная головоломка в виде поисков нужного порядка действий.

Миямото со своей командой прежде всего создали окружение, в котором просто весело бродить, а уже потом взялись за его наполнение. Это помогло сделать Super Mario 64 одной из первых игр-песочниц, в которых нет ограничений по времени или душных врагов, зато присутствует целая россыпь побочных квестов. Хочешь, выполняй их, а хочешь, просто балуйся в виртуальном мире. Такая свобода попросту невозможна в 2D-игре Mario, ведь там все наполнение расставлено в четкой последовательности. Здесь же ты можешь выбрать любой путь или вовсе вернуться к уже пройденным местам.

Миямото планировал сделать сорок уровней и под завязку набить их головоломками и заданиями. Но Super Mario 64 предстояло стать стартовой игрой, а Nintendo не могла повторить судьбу Sega, выпустив консоль без своей главной звезды. Выход целой системы рисковал сорваться, если Миямото опоздает. И он опоздал: по планам N64 должна была выйти в 1995 году. Но отставая от расписания на месяцы, помня о сотнях миллионов задержанной и, возможно, потерянной прибыли, не говоря уже об отложенных замечательных играх вроде Star Fox 2 и дыхании Ямаути в спину, Миямото все еще пытался уместить в игре все свои задумки. Но большая проблема заключалась в самом формате картриджа: в нем попросту не хватало места. Опять повторялись бесконечные споры, как в свое время с Super Mario Bros.: получилось хорошо! Нет, недостаточно хорошо! Да нет, отлично!

В конечном счете Миямото согласился, что тринадцать уровней высочайшего качества будет достаточно. Это все еще была невероятно глубокая и отполированная до блеска стартовая игра. Плюс Миямото в это же время работал над новой 3D-частью серии Zelda, так что много нереализованных идей перекочевало в Legend of Zelda: Ocarina of Time (игры Mario и Zelda для N64 кажутся такими похожими именно благодаря этому – они совмещают исследование мира, построенное на головоломках, и 3D-платформинг). N64 вышла в Японии 23 июня 1996 года, а спустя три месяца и в американских магазинах по цене 199 долларов. Первые игры стоили вопиющие 69 долларов за каждую (но ценник некоторых игр для SNES, например Super Mario RPG, достигал еще более невероятных 75 долларов).

Super Mario 64 стала самой продаваемой игрой для N64 за все время, разойдясь тиражом в 11,8 миллиона копий, так что фанатам, судя по всему, она пришлась по душе (продажи Super Mario RPG тоже дошли до двух миллионов экземпляров, ни разу не слабый результат). 3D-Марио появился в рекламной кампании «Есть молоко?»[57], где он выбегал с экрана телевизора, чтобы выдуть бутылку коровьего молока, которое действует как усиление. Taco Bell использовала 64-битные приключения Марио в нескольких розыгрышах своих детских комбо. Nintendo запустила собственный конкурс под названием «Выиграет один из 64-х!» на коробках хлопьев Kellogg и разыграла более 1,4 миллиона призов. Она даже резко сменила тактику в отношениях с компанией Blockbuster, с которой враждовала из-за проката своих игр. К 1996 году Blockbuster стала «официальным прокатным центром» Nintendo, предлагая в аренду новые тайтлы, а также консоли за семнадцать долларов на три дня.

Счастье длилось очень недолго. Вскоре Square, один из важнейших партнеров Nintendo, объявила, что разрывает сотрудничество. Также поступила и Enix с Dragon Warrior VII. Final Fantasy VII станет эксклюзивом Sony и выйдет на PlayStation. Почему? Картриджи. Несмотря на 64-битную архитектуру, картриджи для N64 не обладали достаточным объемом памяти, который был нужен Square, чтобы сделать по-настоящему качественную игру.

За Square начался настоящий исход сторонних разработчиков в землю обетованную PlayStation. Производство CD-игр для консоли от Sony обходилось дешевле, а значит, на них можно заработать больше денег, да еще и сама разработка выйдет проще: три в одном. Уход каждой компании стал вотумом недоверия железу Nintendo, продажам Nintendo и самой Nintendo. При всех разговорах о том, что плохие решения Sega выбили ее из игры, именно былые заигрывания Nintendo с Sony теперь казались айсбергом, погубившим «Титаник».

Консоли трех компаний-конкурентов заняли свои места на полках магазинов. Sega Saturn получилась достойным устройством, которое, однако, сильно пострадало от неудачных шагов руководства. PlayStation – настоящее чудо, будто специально созданное для того, чтобы разработчики могли создавать игры без лишних заморочек. Никакого тяжкого груза прошлого, никаких проблем. А что новая консоль от Nintendo? В сравнении с Saturn и PlayStation становится очевидным, что Nintendo 64 в первую очередь затачивалась под то, чтобы приносить Nintendo прибыль – больше доходов, никакого пиратства, отличные игры Mario, – а уже потом под все остальное.

2. Комплект связи Mario

Nintendo 64DD

Времена, когда NES доминировала на рынке, были золотым веком Nintendo. Ради одобрительного кивка компании сторонние разработчики с готовностью целовали водопроводчику его пятую точку. На вечеринку 16-битных консолей SNES пришла с опозданием, позволив Genesis занять не менее прочное положение в индустрии. Продуманные инновации помогли Nintendo попросту переждать поколение 32-битных систем (не считая Virtual Boy) и первыми выкатить на рынок уже 64-битную консоль.

Но вот относиться к студиям как к своим холопам она больше не могла. Разработка под 32-битную PlayStation от Sony казалась для всех программистов настоящим раем, без необходимости осваивать странные особенности архитектуры систем от Nintendo. К тому же по сравнению с N64 игры для PlayStation приносили за копию больше денег. Один за другим, лучшие разработчики Nintendo из Японии начали делать игры для PlayStation: сначала Konami и Namco, затем Taito, Data East и Capcom. За ними не отставали и американские студии: Midway, Acclaim и EA. К тому моменту, когда о своем уходе объявила Square, Nintendo уже билась в истерике: как удержать хоть кого-нибудь?

Что ж, если всем так нужна поддержка дисков, то Nintendo даст ее. Nintendo 64DD – звучит как название корсета для почтенной дамы – представлял собой подключаемый дисковый привод (от англ. disc drive, отсюда и сокращение «DD»), который крепится к нижней части N64. Это позволило удвоить объем памяти по сравнению с типичным картриджем для консоли. Новая крутая программа под названием Creator могла добавлять в игры детализированные текстуры, персонажей и целые уровни. Расширение работало с перезаписываемыми дисками проприетарного формата и давало возможность геймерам загружать обновления для игр и демоверсии новинок. С ним N64 становилась такой же неуязвимой, как Марио, подобравший звезду.

Ясное дело, в первую очередь это был маркетинговый трюк. Но когда возвращаешься к моменту анонса, в 1994 год (сама консоль тогда еще носила название Ultra 64), кажется, что Ямаути в очередной раз пытался исполнить свою мечту об онлайн-сети Nintendo. Определенно, время пришло. Всемирная паутина к тому моменту прошла путь от текстовых досок объявлений к серии изолированных сетей от провайдеров Compuserve, Prodigy и America Online. Все они предлагали богатый выбор журналов, игр, чатов и «социальных функций». Можно было просматривать результаты спортивных матчей, следить за фондовым рынком, искать рецепты, читать новости – то есть все то, что Nintendo Network предлагала в Японии еще десять лет назад.

Но к 1996 году на рынок вышли новые игроки. Сайт-каталоги вроде Yahoo и Alta Vista позволили пользователям выйти за пределы своих сетей в Интернет – так назвали эту информационную магистраль. Газеты и журналы начали независимо публиковать свой контент. Компании наряду с частными лицами заводили собственные «интернет-страницы» на GeoCities.com. Появились даже онлайн-магазины: Amazon.com занимался продажей книг, eToys – игрушек, а E-Trade торговал акциями.

Мечта Ямаути становилась реальностью. Общество наконец-то использовало свои компьютеры как средство общения. Развивались целые новые виды медиа: веб-сайты, электронная почта, мгновенный обмен сообщениями. Тем не менее различные сети Nintendo добились лишь скромных успехов. Ямаути со своим «клоном ПК» мог дать людям доступ в сеть всего лишь за долю от стоимости машин Compaq или Packard Bell, но это оказалось никому не интересно. Даже Аракаве!

Всему виной был Марио. Марио фактически определил облик Nintendo. Он гарантировал веселые и добрые приключения для детей всех возрастов. Nintendo могла делать деньги из воздуха до тех пор, пока Миямото и его команда будут выпускать качественные игры на консоли компании. Но Марио стал и ее приговором, обрекая Nintendo на судьбу исключительно игровой, а не коммуникационной компании. Список продукции Sony включал PlayStation, DVD- и CD-проигрыватели, плееры Walkman, видеомагнитофоны, камеры и стереосистемы, но она с легкой руки купила студии CBS Records и Columbia Pictures и при этом не потеряла статус производителя «электроники». Почему тогда Nintendo не может уговорить покупателей использовать дешевую систему для того, чего вроде бы все и хотят: для выхода в Интернет?

Идиотский Марио со своей идиотской невинной усатой улыбочкой. До тех пор, пока Nintendo будет продвигать Марио как корпоративного маскота, она обречена томиться в золотой клетке игрового бизнеса. Бизнеса, который сжимается из года в год. Вся игровая индустрия пошла на спад, Ямаути со своей несравненной эрудицией видел это совершенно ясно. Процесс может занять десятилетие или даже больше, но Интернет, как он знал наверняка, станет для грядущего поколения главным видом развлечений. Примерно так же телевидение когда-то потеснило киностудии. Люди, которые не захотят играть в игры, уже появились на свет.

Что ж, если Nintendo застряла с Марио, то пусть он отрабатывает каждую копейку. После того как все игровые разработчики ушли на пастбища позеленее, выпуск главных игр Nintendo стал для компании еще важнее. Для такого рода дорогостоящей разработки она находилась в неплохой форме: на протяжении десятилетий Большая N разрабатывала и продвигала каждую крупную игру как летний фильм-блокбастер. Игровая индустрия зарабатывает примерно так же, как кино: пара игр становится хитами и привлекает большую аудиторию, а потом все идет на спад. Нет только эквивалента для фильмов среднего пошиба или какого-нибудь популярного сериала: в девяностых игра либо продавалась миллионными тиражами с ведром попкорна в придачу, либо проходила никому не нужной.

C достаточным количеством первоклассных игр Nintendo могла бы пережить уход сторонних разработчиков. Кто вообще обращал на них внимание, если все прилавки магазинов еще пару лет были забиты в основном тайтлами от Nintendo. Большинство других игр предлагали лишь иллюзию выбора. В реальности они продавались примерно как запылившиеся коробки с порошковым кексом или банки с фасолью в центральном отделе 7-Eleven. Владельцы N64, как в свое время обладатели NES и SNES, хотели игры от Nintendo. Марио, Линка и, может, кого-нибудь еще на сдачу.

Так начался грандиозный проект по выходу за пределы привычных двух измерений, который затронул как Nintendo, так и остальных участников игровой индустрии. Каждая 2D-франшиза через пот и слезы должна была понять, что предлагать геймерам в новом виртуальном мире. Буквально каждой игре предстояло набить пару шишек. Этот переход породил совершенно новые виды геймплея, а следовательно, и новые виды игр. Tomb Raider на первый взгляд может показаться всего лишь калькой Pitfall с супермоделью в главной роли, но геймплей в ней ощущается совсем по-другому. Да, сюжеты идентичны, но если игра от Atari про бег с препятствиями, то новая 3D-игра – смесь головоломки и экшен-адвенчуры.

Castlevania после пары неловких трехмерных попыток вернулась к 2D-формату. С Mega Man и Mortal Kombat произошло то же самое: в просторных 3D-декорациях вместо плоских арен, наполненных врагами и препятствиями, они теряли весь свой шарм. Можно изменить форму, но не содержание.

Марио этот прыжок уже сделал, но в руках он держал не просто одну франшизу. Не считая классические тайтлы, от Марио зависели Donkey Kong, Super Mario Land, Mario’s Tennis, Mario Kart, Game & Watch Gallery, Yoshi’s Island, Super Mario RPG и Dr. Mario. Если N64 хотела произвести своей подборкой хорошее впечатление, то все эти игры должны перейти в 3D, и как можно скорее.

Некоторым франшизам переход дался легко: оригинальная Super Mario Kart успела заработать грыжу, притворяясь трехмерной, так что ее апгрейд напрашивался сам собой («Пни асфальт», – гласил слоган). Для серии Donkey Kong и игры Donkey Kong 64 новый формат оказался еще логичнее – больше никакой пререндеренной графики! Свежий спортивный тайтл, Mario Golf (игру разработала студия Camelot Software Planning, которую Nintendo смогла переманить у Sega), удачно совместил удовольствие от мини-гольфа и тонкости настоящего гольфа.

Миямото, используя свой опыт с Super Mario 64, распланировал настоящие 3D-продолжения для многих знаковых игр Nintendo: Star Fox, F-Zero и Wave Race (легче всего было придумывать названия: достаточно просто добавить «64» в конце). Cоздал он и один оригинальный тайтл: 1080˚ Snowboarding, на год опередивший поворотную игру в жанре спортивного симулятора, Tony Hawk Pro Skater (а заодно и ее фирменный трюк – вращение на 700 градусов).

И раз Миямото взялся за создание новых игр, то почему бы ему не сделать и новую игру во франшизе Mario (в Zelda можно встретить одного ленивого фермера по имени Талон, который довольно мило отсылает к облику водопроводчика, но это не считается). Mario Party – игра, в которой Марио и его друзья соревнуются в настолках. Получился фантасмагоричный калейдоскоп мини-игр, в каждой из которых определялось, кто будет ходить первым в следующем раунде, и так далее. И как «настолка» она была отличной, но игра в одиночном режиме против компьютера не приносила совершенно никакого удовольствия. В N64 было четыре порта под контроллеры, и разнообразие мини-игр сделало Mario Party идеальным вариантом для семей, братьев, сестер и всех тех, кто не мог позволить себе тратить по шесть часов в день на спасение Хайрула или сбор сотен монеток.

Еще одна новая франшиза о Марио, Super Smash Bros., послужила ретроспективой величайших хитов. Это был невероятно простой файтинг – любой новичок мог победить, просто бешено клацая по кнопкам, а такое в мире файтингов не прощают. Но зато здесь как на подбор собрались все персонажи из Mario Kart/Party: можно выбрать не только Марио, но и Кирби, Линка, Самус из Metroid или Фокса из Star Fox. Еще больше бойцов открывается со временем, например капитан Фэлкон из F-Zero, Несс из Earthbound и Луиджи. Вся музыка и задники отсылают к играм Nintendo, а усилители падают с неба, как бутылки кока-колы в фильме «Наверное, боги сошли с ума». Вы когда-нибудь видели в руках Марио меч? А пистолет у Йоши? В общем, игра обращалась с каноном Nintendo, как мюзикл «Злая» с «Волшебником страны Оз»: с долей нахальства и непочтительности.

Обе игры разработала HAL Laboratories[58], студия-партнер Nintendo, которая ранее занималась сериями Adventures of Lolo и Kirby, а также портом Sim City (в этот порт HAL добавила одну шутку: симы воздвигают статую Марио, когда в городе полмиллиона жителей). Один из ведущих разработчиков компании, Сатору Ивата, писал код для самых ранних игр NES и подрабатывал в HAL, когда еще учился в колледже. HAL поручили разработать для N64 версию одного недавнего хита на GameBoy, в котором игроки коллекционировали милых маленьких монстров и организовывали между ними «сражения», больше похожие на игры. Хит назывался Pocket Monsters – или Pokémon.

Pokémon разрабатывалась годами и (после выхода) приобрела репутацию чисто японской игры. Ролевое приключение с минималистичной графикой, битвами, после которых проигравший не умирает, а «падает в обморок», и навязчивой идеей собрать все 150 созданий, прячущихся в лесу. Разработчик игры Сатоси Тадзири в детстве собирал жуков и проводил дни напролет, изучая их особенности и способности. Гейм-дизайну он учился у самого доктора Миямото и обманчивую простоту игры почерпнул у него же. Поскольку идея заключалась в том, чтобы играть против друга с помощью соединительного кабеля Game Boy, картриджи вышли в двух разных цветах – красном и синем. В Pokémon Red главным персонажем выступал Сатоси (в Америке его переименовали в Эша Кетчума), а в Pokémon Blue – Сигэру (в Америке – Гэри Оук). В остальном они практически идентичны.

Игра выстрелила так, как никто в Японии не мог и представить. Она сумела ухватить то самое удовольствие от коллекционирования, мотивировав игрока именно им, а не какими-нибудь благородными обоснованиями. Когда по Pokémon создали карточную игру, то слоган «поймай их всех!» все понимали как «купи их всех!». Фокус-тесты показали, что детям было плевать на Эша или Гэри: они сами хотели стать тренерами, и игра давала им такую возможность. На ее основе, в свою очередь, создали крайне популярный аниме-сериал (впервые американцы услышали о Pokémon в 1997 году из новостей: один из эпизодов мультфильма спровоцировал у нескольких сотен детей в Японии приступ эпилепсии). В США игра появилась всего за пару недель до запуска Game Boy Color – в старом черно-белом исполнении. Очевидно, Nintendo сама не ожидала, что проект многократно затмит по популярности Earthbound и Mario Picross, которые окажутся провальными. Один Минору Аракава верил в потенциал кроссовера, который возможен исключительно с комплексным геймплеем и минималистичной графикой.

Nintendo могла спать спокойно. Популярность двух игр Pokémon побила все рекорды, обеспечив Game Boy лидерство на многие годы вперед. Затем последовали порты на другие консоли, начиная с Pokémon Stadium на N64 (в одной из этих игр спрятано камео Марио, визитная карточка HAL: еще Ивата спрятал водопроводчика и его друзей в толпе зрителей в Kirby Super Star). Оригинальная простота графики только привлекала игроков, вынуждая их фокусироваться на стратегии. Pokémon стала новыми шахматами: огненный покемон Чармандер с легкостью побеждает ледяного покемона, но не может тягаться с другими огненными и водными монстрами. У каждого покемона есть свой тип, который хорошо работает против одних, но беспомощен против других. Как вы расставите «стэк» из шести покемонов, в каком порядке пустите их на поле боя, в какой момент уберете отработавших монстров: вот про что была игра. А неиссякаемой фантазии разработчиков на необычные имена (имя Чармандер, Charmander, образовано от слов charcoal – «уголь» и salamander – «саламандра») позавидовала бы сама Джоан Роулинг.

Pokémon стала второй по популярности франшизой в мире, ее купили двести миллионов человек, в основном школьники. (По слухам, завистливый Миямото, который шутил о том, что фанаты скидываются ему мелочью, потому что Nintendo не платит роялти, как-то сказал, что Pokémon будет продаваться только до тех пор, пока не выйдет новая часть Mario.) Все игры про карманных монстров продавались отлично, кроме Hey You, Pikachu!, где игроки с помощью микрофона могли приказывать покемону поднять морковку или выполнить какую-нибудь другую скучную команду. Покемоны даже появились в Super Smash Bros. Они стали еще парой гвоздей в крышку гроба идеи о том, что Nintendo может заниматься чем-то большим, чем просто развлечениями. Mario казалась «Преступлением и наказанием» по сравнению с Pokémon, которая чертовски привлекала детскую аудиторию, но гораздо меньше – подростков. Ради бога, Nintendo выпустила специальное издание N64 с приклеенным к нему пластиковым Пикачу: кто-нибудь вообще мог относиться к устройству с мультяшным хомяком (или мышью, кто он там) как к компьютеру?

Слухи о 64DD муссировались много лет подряд, прямо как в свое время слухи о N64 после релиза SNES. В обоих случаях компания лукаво пыталась удержать игры (и разработчиков) от ухода на другие консоли. Но это не сработало: после пяти лет разговоров в декабре 1999 года Nintendo совершенно незаметно выпустила 64DD на японском рынке. Расширение распространялось исключительно через дочернюю компанию, которая занималась почтовыми заказами. Работа онлайн-сервиса прекратилась через два года, потому что пользователей было слишком мало.

Самым большим успехом на 64DD, если это слово здесь вообще применимо, стал сиквел Mario Paint, Mario Artist. Первый тайтл в серии, Paint Studio, представлял собой переработанный инструментарий для рисования и создания штампов, а Марио для обложки надел берет. Затем последовала Talent Studio, которая давала художникам возможность наложить двухмерное лицо на 3D-тело и анимировать все это в стиле «Южного парка». Потом была Polygon Studio, которая позволяла поэкспериментировать в трехмерном пространстве. Наконец, Communication Kit предлагала пользователям делиться своими творениями с микроскопической фан-базой 64DD[59]. Если бы Mario Artist не закрыли, то серия непременно дошла бы и до Game Maker, Graphical Message Maker, Sound Maker и Video Jockey Maker.

Из десятков обсуждаемых и наполовину разработанных игр до релиза добрались лишь девять. Самая известная из них – это Sim City 64. Многие другие, например, продолжения Earthbound, Kirby, платформер Banjo-Kazooie и две новых части Zelda, были переработаны в обычные игры N64 (одну игру так и вовсе низвели до издания на портативках). Большая часть так и не увидела релиз: еще один знак сторонним разработчикам, что от Nintendo со своими оригинальными проектами лучше держаться подальше.

Немногие руководители нашли бы в себе смелость продвигать что-то наподобие 64DD после провалов Satellaview и модема для NES. Неврозы Хироси Ямаути вели компанию на протяжении десятилетий, порой приводя к странным решениям, но почти всегда к верным. Вероятно, Nintendo на пару десятилетий опережала события, но она обладала каменным терпением. Может, Ямаути на самом деле был каменным покемоном?

3. Рукопашная Mario

Gamecube

В мире нет ни одного парка развлечений по Mario. Это кажется странным, если вспомнить невероятную рыночную привлекательность водопроводчика и желание Nintendo лепить лицо Марио на все что угодно, от трусов до ростовых кукол. Каждый новый хит от Disney – и даже провальные проекты – обзаводится собственным аттракционом. В том же духе поступает и Universal Studios, делая аттракционы из всех своих культовых произведений, до которых не смогла дотянуться рука Disney: «Терминатор-2», «Челюсти» и «Назад в будущее».

Свои аттракционы есть у «Песни Юга», «Ветра в ивах», «Она написала убийство» и «Болотной твари». В Миннесоте вы можете найти тематический парк, посвященный кролику Триксу и лепрекону Лаки Чармсу. Существует парк в честь Долли Партон, Долливуд. А вот в честь Супер-Марио – нет. В чем же проблема? Взвод персонажей Nintendo как будто специально затачивался под огромный парк развлечений со множеством секций по мотивам различных игровых серий. 3D-шоу, где вас поливают водой из водопроводных труб. Милый замок принцессы Пич. Высокотехнологичный Сектор Z для Star Fox, Metroid и F-Zero. Малышам можно построить мир Кирби и наполнить его мягкими пружинящими подушками. Детям постарше подойдет Хайрул с американскими горками в стиле Зельды и подземной железной дорогой Линка. Контактный зоопарк Pokémon.

Парк развлечений по Mario напрашивается сам собой, и именно поэтому Nintendo его не построила, рассказывает Kotaku.com. Компания никогда не специализировалась на массовых развлечениях в стиле Disney, и любая разрывная идея неизменно превратилась бы в простую кальку Диснейленда, пусть и с Марио и Луиджи на борту. Nintendo сделала выводы из всех затей с обучающими играми, ПК-играми, фильмами и интернет-сервисами, не говоря уже о торговле рисом и лав-отелях. Держись того, что умеешь лучше всего.

К тому же перед глазами Nintendo стоял пример SegaWorld. В 1996 году, на фоне обсуждения возможного слияния с Bandai, Sega открыла SegaWorld London, крытый парк аттракционов / аркадных автоматов / магазинов подарков, в котором продавала разные понтовые сувениры. Затем сразу несколько Sega City Playdiums появились в Канаде. Через год мир узрел Sega World Sydney, расположившийся прямо в Дарлинг-Харбор, настоящей Мекке торговли. Здание парка развлечений представляло собой гигантский красный куб с огромной стеклянной пирамидой наверху. Его называли австралийским Диснейуорлдом. В Sega планировали четыре года подряд подогревать ожидания публики, а потом сорвать куш на волне летней Олимпиады 2000 года, которая как раз должна пройти в Сиднее.

Но даже Disney многие годы не могла привлечь посетителей в Евродиснейленд. Даже Спилберг не мог превратить развлекательный центр GameWorks во что-то большее, чем Chuck E. Cheese, в которой подают пиво[60]. Аттракционы Sega World Sydney не имели никакого отношения к Сонику или другим героям игр Sega вроде Shinobi или Virtua Fighter. Это были простые небрендированные карусели, по заверениям Sega – скоростные, «крутые» и интерактивные аттракционы, что не соответствовало действительности. Единственное, что действительно напоминало «настоящую» Sega, – это детское шоу Sonic Live in Sydney, которое основывалось на популярном в то время мультфильме Sonic.

Все четыре года парк приносил сплошные убытки, даже после того как более сотни игр стали бесплатными (возможно, Sega потеряла больше четвертаков, чем получила посетителей). Sega World Sydney дождался Олимпиады, но даже это не слишком ему помогло. Nintendo с легкостью перетянула все внимание на себя, проведя в Университете Сиднея чемпионат мира по Pokémon параллельно с Олимпиадой. Экономика всей Дарлинг-Харбор (IMAX-кинотеатр, рестораны, модные магазины) погрузилась на дно со скоростью олимпийского ныряльщика. Sega World Sydney навсегда закрылся через два месяца после Олимпиады. Потрясающий пример кубическо-пирамидальной архитектуры использовали в качестве мебельного склада вплоть до 2008 года, когда здание пришлось снести.

У Nintendo была одна попытка на этом поприще, кочующий Pokémon Park, который открылся в 2005 году, просуществовал пару месяцев и привлек более четырех миллионов посетителей. Но ближе всего к званию постоянного дома Марио приблизился дом из кирпичиков Lego. Лего-версия известного водопроводчика, одетого в голубой комбинезон и красную рубашку, разместилась в калифорнийском Леголенде и вообще получилась довольно подходящей для персонажа, который в начале жизни состоял из нескольких квадратных пикселей. Однако в доме этого водопроводчика можно найти один аксессуар, никогда не появлявшийся в играх Mario за все годы его приключений в водосточных трубах: унитаз.

Недавно студенты класса Big Games Нью-Йоркского университета – когда-то они сделали Pac-Man в реальном мире на улицах делового центра Манхэттена (и назвали ее «Пак-Манхэттен») – организовали свою версию Парка развлечений Nintendo. За причудливым названием скрывается лебедка военного назначения, с помощью которой можно подпрыгнуть в воздух на 4,5 метра и безопасно спуститься обратно. Студенты наряжаются в костюмы Марио и Луиджи (со шляпами и накладными усами) и прыгают на «гумб» из папье-маше и уворачиваются от «боб-омб». Они надеются, что Nintendo возьмет на вооружение их идею: кто бы не хотел попрыгать в Грибном королевстве?

Одним из секретных приемов Nintendo на протяжении многих лет было беспокойство. Геймеры всегда переживали, что раскошелятся на консоль X, а их приятели купят консоль Y и будут обмениваться играми друг с другом. Только самые твердолобые игроки с приличным доходом могут позволить себе купить обе. Большинство же приобретало новые игры раз в пару месяцев, а это именно та периодичность, с которой Nintendo выпускала свои большие первоклассные тайтлы.

Sega на себе испытала последствия подобной геймерской нерешительности. Во-первых, люди перестали покупать Saturn, релиз которой еще в 1996 году убил продажи всех продуктов на базе Genesis. В этот раз Sega довольно глупо анонсировала следующее поколение (новую консоль назвали Dreamcast), прямо в тот момент, когда нужно было всеми силами раскручивать недавнюю Saturn. Люди решили пропустить ее, как покупатели в булочной, которые хотят дождаться свежего хлеба, игнорируют буханки прямо перед собой на прилавке.

Dreamcast с пылу с жару вышла в Японии 27 ноября 1998 года. Через год консоль появились на прилавках магазинов США, и ее моментально раскупили, оформив более трехсот тысяч предзаказов. Со своим миллионом проданных экземпляров по всему миру она стала мгновенным хитом. Чтобы заменить ушедшую EA, Sega разработала серию образцовых тайтлов «2K» Sega Sports. Вышла и отличная игра про Соника, Sonic Adventure. Все Dreamcast оснащались модемом, который позволил геймерам по всему миру играть с друзьями в РПГ вроде Phantasy Star Online. Консоль с отрывом опережала своих конкурентов по части графики.

Но тут Sega прилетел второй удар, причем не от Nintendo, а от Sony. Sony анонсировала наследницу PlayStation, PlayStation 2. Весной 2000 года консоль вышла в Японии, а через шесть месяцев – в Америке. PS2 могла похвастаться встроенным DVD-проигрывателем: такое устройство само по себе стоило 300 долларов, так что покупатели PS2 фактически получали игровую систему в подарок. Разработчики навострили уши, почувствовали, куда дует ветер, и переметнулись к PS2.

Среди видеоигровой интеллигенции ходит одна теория, которая гласит, что на рынке не могут одновременно существовать три игровые консоли. Одна определенно добьется успеха: Atari 2600 и NES тому доказательство. Две тоже: и SNES, и Genesis продавались отлично. Но три – это уже перебор. Как бренды газировки, как политические партии, как ядерные сверхдержавы, двое участников могут отбирать друг у друга пальму первенства, но третьему суждено остаться не у дел. Sega, похоже, становилась именно этим третьим колесом – она не смогла покорить ни семейную аудиторию (которая, естественно, осталась за Nintendo), ни крутых парней (те выбирали PlayStation).

Для Nintendo это были бы хорошие новости, если бы только она не находилась почти в таком же неприятном положении, как Sega. Обе компании потеряли поддержку сторонних разработчиков, которые ушли к Sony, и теперь сильно (если не полностью) полагались на собственные хиты. Обе выпустили более мощные устройства, чем Sony. Обе довольно быстро взяли на вооружение идею Sony о том, чтобы повторно выпускать самые продаваемые игры по сниженной цене и под брендом величайших хитов: Nintendo назвала свой сборник Player’s Choice, а Sega – All Stars. Обе, совсем как Marvel и DC, слишком многое повидали на своем веку и привыкли к соперничеству друг с другом. Марио и Соник неразрывно связаны в своей противоположности.

Dreamcast от Sega опередила новую консоль Nintendo. Та выпустила свой ответ под кодовым названием Dolphin (позже Gamecube) в 2001 году. Всего за пару месяцев до запуска нового поколения компания продолжала выпускать игры выше среднего для N64. Преимущество философии Nintendo «когда все будет готово» заключалось в том, что она отправляла игры «на золото» круглый год, а не только в октябре, который считается самым благоприятным для продаж периодом. Но есть и недостаток. Некоторые игры выглядели просто ужасно, их графика буквально не поспевала за временем.

Paper Mario – интересный пример и того, и другого: это сиквел Super Mario RPG, который не мог использовать прежнее название (а также прежних персонажей и изометрическую камеру) из-за совместных авторских прав Square. Чтобы обойти ограничения, разработчики (еще из старого отдела разработки Гумпэя Ёкои, который теперь назывался Intelligent Systems) создали игру, визуально отсылающую к режиму 7 из SNES, но с трехмерными фонами и плоскими фигурками, будто вырезанными из бумаги. Пошаговые бои с таймингом ударов остались нетронутыми, а на протяжении долгого приключения Марио встречал новых помощников. Сюжет тоже вышел изобретательным – Боузер на этот раз похитил не только принцессу, но и весь ее замок.

Работа над ошибками стала краеугольным камнем в философии новой консоли. Например, в Gamecube убрали дорогие картриджи: Nintendo наконец-то переходила на диски. Но Ямаути, который обожал проприетарные форматы, заказал компании Matsushita разработать специальные уменьшенные диски, диаметром в восемь сантиметров, а не двенадцать. Миниатюрный размер носителя позволил сократить габариты самого устройства. Но еще недостающие сантиметры означали, что некоторые игры придется распространять сразу на двух дисках, а еще больше – с ужатыми аудио и видео.

Другое следствие – в отличие от PS2, Gamecube не могла проигрывать CD и DVD. Это помогло снизить розничную цену до 249 долларов и решить проблему пиратства, но в то же время создавало впечатление менее привлекательного продукта. Консоль также получила разъем для модема (Ямаути никак не мог отказаться от этой идеи), но онлайн-режим добавили лишь в одну-две не слишком популярные игры.

Контроллер с крыловидной рукояткой был разработан так, чтобы продуманно разместить целый набор кнопок: большая зеленая кнопка «A», которая располагалась под большим пальцем, идеально подходила под простые однокнопочные игры. Красная «B» меньшего размера, две серые кнопки в виде бровей вокруг зеленой «A» и три курка давали много возможностей для гейм-дизайнеров, которым было нужно больше элементов управления. Контроллер также располагал двумя стиками (серым и желтым) и серой крестовиной.

Gamecube работала на специальном чипе под названием Gekko, разработанном IBM за один миллиард долларов. Он должен был делать все то же самое, что и N64, только лучше. Получается, N128? Не совсем: числовая номенклатура начала давать сбой, потому что устройство чипов стало приобретать большее значение, чем их номинальная мощность. Gekko частотой в 485 МГц располагал только 32-битным целочисленным конвейером, но в дополнение к нему шли 64-битная шина, кэш 64 килобит и 64-битный FPU для операций над числами с плавающей запятой, применимый так же, как 2×32-битный SIMD-блок. Что это было, 128 плюс 32 в сумме? В любом случае в Dreamcast стоял чип Hitachi на 200 МГц, а процессор Emotion Engine для PS2 работал на 64-битной шине частотой почти 300 МГц. Сравнивать их «лоб в лоб» больше не имело смысла.

Внешний вид устройства, компактный фиолетовый куб, отличался от всего, что до этого делала Nintendo. Фиолетовый стал новым фирменным цветом, и Nintendo усиленно продвигала его следующие несколько лет. Согласно теории цвета, фиолетовый ассоциируется с чувством королевской власти: да здравствует король, детка. Dreamcast тем временем выходила в белом исполнении с неоново-оранжевыми элементами: оранжевый – это цвет счастья. Оригинальная PlayStation от Sony была серой, а PS2 стала полностью черной, не считая характерных синих вставок: синий – цвет интеллекта. Все это не просто совпадения.

Миямото подготовил для новой консоли две игры сразу к запуску и еще две – на ближайшие недели. Wave Race: Blue Storm демонстрировала бурную, хоть и мыльноватую воду в залитых солнцем тропических декорациях. Вторая игра, сиквел симулятора сноуборда 1080: White Storm (с ледяной скульптурой Марио, который здесь похож на золотого тельца), не смогла выйти вовремя, несколько лет подряд страдала от переносов и в конце концов без лишнего пафоса вышла под названием 1080˚ Avalanche. Как и предыдущие стартовые игры, Blue Storm предназначалась, в первую очередь для демонстрации возможностей Gamecube в обработке физики, а уже во вторую очередь была гоночной игрой.

Кроме того, активно готовилась Pikmin, которая начинала свою жизнь как демоверсия Super Mario 128. Демоверсия, превратившаяся в городскую легенду, поскольку Миямото настаивал на том, что это была именно игра, а не просто демонстрация. В ней Марио сперва делится на двух Марио, затем еще раз и еще раз. В итоге маленький шарик заполоняет целая армия водопроводчиков. В игре демонстрировались две новые разработки Gamecube: поддержка множества моделей персонажей (128, как и обещали) и планетарная система гравитации, из-за которой Марио могли стоять на шарике вверх ногами.

Super Mario 128 так никогда и не вышла, но обе ее ключевые идеи нашли свое воплощение. В Pikmin, игре про миниатюрного космонавта, разработчики реализовали поддержку десятков персонажей на экране. По сюжету главный герой потерпел крушение и теперь должен собрать части разбившегося звездолета, чтобы вернуться к себе домой, на планету Хокотатэ (названную так в честь адреса Nintendo в Киото). Для этого он выдергивает из земли местные человекоподобные растения, которые подчиняются его командам. Игрок одновременно управляет и капитаном Олимаром (анаграмма от «Марио Л»)[61], и десятками выбранных пикминов. Получилась стратегия в реальном времени, выдержанная вполне в духе Миямото, ведь раньше такого никто не делал.

Третьей игрой от Миямото в стартовой линейке для Gamecube стала Super Smash Bros. Обновленный файтинг вместил в себя головокружительное количество музыки, персонажей и оружия. В сиквеле добавилась сотня разнообразных победных трофеев, каждый из которых представляет собой частичку истории Nintendo. Это могло бы показаться невыносимо заумным и непонятным, если бы не восторженный визг миллионов фанатов – все они сходили с ума от возможности, скажем, заставить эскимосов из Ice Climbers атаковать мистера Game N Watch битой Несса на стадионе Pokémon Stadium, чтобы выиграть пистолет Super Scope.

Действие четвертой игры развернулось в проклятом доме, а ее главный герой – охотник за привидениями, который сначала оглушает противников фонариком, а затем с помощью стика выжимает из них все очки здоровья. Его оружие – пылесос – заставило одного из конкурентов Nintendo отказаться от планов сделать похожего персонажа, который тоже использовал силу вакуума. В игре отлично поработали над освещением и жутковатой атмосферой: жанр survival horror, как в Resident Evil, в трактовке Nintendo. Добавьте сюда Луиджи, который ищет похищенного призраками Марио, и игра обретет название: Luigi’s Mansion. Она неплохо продалась (больше 2,5 миллиона копий), но заставить покупателей поверить в новую систему не смогла. Все предыдущие консоли становились успешны благодаря своим большим, захватывающим играм Mario… но игра Luigi? Фрэнк Сталлоне Грибного королевства?[62] (Забавный факт: Фрэнк Сталлоне действительно сыграл брата Марио в фильме «Гудзонский ястреб».) Полноценная игра Mario к этому времени разрабатывалась полным ходом, но Luigi’s Mansion служила дурным предзнаменованием того, что Gamecube получилась не настолько успешной, как предыдущие поколения.

Если Sega выбрала путь Nintendo и предпочла игнорировать отсутствие сторонних разработчиков для Dreamcast, то Nintendo пошла по пути Sony и попыталась вернуть их. Из одиннадцати игр стартовой линейки Gamecube восемь создали другие студии, в том числе такие титулованные компании, как EA, Activision и LucasArts. Nintendo застолбила эксклюзивность некоторых игр и создала все условия для максимально простого портирования PS2-игр на Gamecube. Разработчикам подобные ухаживания пришлись по душе: многих это заставило забыть прежние обиды.

Одна из таких студий создала для стартовой линейки Nintendo два аркадных хита, Crazy Taxi и Super Monkey Ball. Super Monkey Ball даже стала эксклюзивом для Gamecube. Ее инициалы SMB совпадают с легендарной Super Mario Bros., но в этой SMB обезьяны больше похожи не на Марио, а на бывшего маскота Sega, Алекса Кидда. Что не лишено смысла: ведь Super Monkey Ball создала Sega.

Почувствовав, куда дует ветер, Sega приняла решение забросить Dreamcast и в начале 2001 года (с момента запуска консоли в США не прошло и двух лет) объявила, что NHL 2002 станет лебединой песней устройства, его последней игрой. Все другие проекты переделают в версии для более популярных систем. Это было правильное решение. Главная сила Sega заключалась в разработчиках, таких как автор Sonic Юдзи Нака или создатель Virtua Fighter Ю Судзуки, и студиях вроде Visual Concepts, которая сделала великолепную линейку спортивных игр 2K. Теперь неважно, за какую именно консоль игроки проголосуют своим кошельком – они все равно смогут поиграть в NFL 2K2 и Sonic. Sonic the Hedgehog стала эксклюзивом для Gamecube. Игры Sega для консолей и аркадных автоматов по-прежнему продавались, но многолетние долги, накопленные в попытке конкурировать с Nintendo, подкосили компанию.

Nintendo отлично подготовила почву для выхода Gamecube. И если бы ее оппонентами так и остались восходящая Sony и угасающая Sega, то компания вполне могла бы побороться и за первое место. Но тут на горизонте видеоигровой индустрии показался четвертый игрок. Игрок со своей великолепной консолью, невероятными маркетинговыми возможностями и буквально миллиардами долларов в кармане. Игрок, который сумел напугать даже Sony. Черт, да он напугал ее так сильно, что PS2 стала немедленно обзаводиться эксклюзивами уровня Grand Theft Auto III и Metal Gear Solid II.

Этим новым игроком был сосед Nintendo по кампусу в Редмонде, штат Вашингтон – Microsoft. Microsoft, единственная из всех четырех компания американского происхождения, запустила свою Xbox за три дня до выхода Gamecube. Чтобы наладить выпуск первоклассных игр, она выкупила целую плеяду отличных студий, самой известной из которых стала Bungie, разработавшая невероятный шутер Halo: Combat Evolved. Microsoft удалось заинтересовать своей консолью множество крупных разработчиков игр (EA, Konami, Midway, Tecmo). Этому поспособствовали сами Nintendo и Sony: первая протянула с отправкой девкитов Gamecube, а вторая попросту не успевала поставлять PS2 в магазины. Обе задержки сделали консоль от американцев более надежным вариантом. Впервые Xbox увидела свет в США – умный ход, поскольку американские технологии никогда не приживались в Стране восходящего солнца.

Как рассказывает Дин Такахаси в книге Opening the Xbox, Microsoft настолько основательно взялась за новую консоль, что даже планировала, совершенно того не стесняясь, выкупить Nintendo как студию-разработчика. Аракава передал эту идею Ямаути, и тот зарубил предложение на корню. Microsoft также приценивалась к Sega и Square, но в конце концов решила, что для производства хорошего контента лучше скупать студии поменьше. И даже не в деньгах дело: Microsoft была готова потратить на раскрутку консоли пять или шесть миллиардов долларов, не ожидая прибыли.

Повторялась та же история, что и когда-то с PlayStation: в песочницу пришел новый ребенок и принес с собой лучшие игрушки, поэтому теперь все хотят играть с ним. Да и какие игрушки: на борту Xbox разместились процессор от Intel на 733 МГц, DVD-привод и достаточно много стандартных ПК-комплектующих, так что консоль казалась системным блоком в большом черном корпусе (черный цвет разбавлялся вкраплениями зеленого: зеленый – цвет перемен). Xbox имела жесткий диск на 8 Гб, который стоил немалых денег, и увесистый контроллер с отсоединяющимися шнурами для безопасности. Но круче всего был сервис Xbox Live, который позволял игрокам подключить гарнитуру и разговаривать в мультиплеере с друзьями или незнакомцами (судьба будто все возвращала на круги своя: один из дата-центров Xbox Live открылся в Туквиле, штат Вашингтон, где когда-то находилась штаб-квартира Nintendo).

При всех инновациях, которые Nintendo годами придумывала для своих модемов, до онлайн-игр она так и не дошла. Ее игры всегда фокусировались на одиночной кампании (смотрите, вот Марио), в которую можно поиграть с друзьями (смотрите, вот Луиджи). Но Microsoft родом из вселенной персональных компьютеров, и сетевые партии в Counter-Strike, deathmatch-режимы в Quake и Unreal у нее в крови. Эти игры разрабатывались вокруг мультиплеера, так что в каждой Xbox Microsoft без каких-либо наценок установила Ethernet-плату. Позже компания начнет требовать поддержку онлайн-режима для всех своих игр. Xbox Live подходил и для матча в симуляторе футбола, и для режима захвата флага в шутере, и для игр про бокс, гонки, да и вообще для всего, что вы и ваши друзья только захотите.

Вот настолько «удачливой» оказалась Nintendo: десятилетиями она билась за одну идею, будто пытаясь открыть банку с тугой крышкой. А стоило отставить банку в сторону, как приходит Microsoft и справляется одним движением, срывая аплодисменты. Эй, вообще-то крышку ослабила Nintendo! PS2 также поддерживала модем, но для каждой игры процесс подключения проходил отдельно (и иногда чертовски запутанно). Модем Dreamcast пользовался большим успехом, но только до появления Xbox и PS2. Каждый год сеть пополнялась миллионами пользователей, время онлайн-игр наконец настало.

Nintendo все же попыталась подключиться к борьбе за онлайн. Но разработка контента для мультиплеера стоила денег, а сам он требовал дополнительного места на диске, который и без того вмещал скромные 1,5 Гб (в отличие от 8,5 Гб хранилища на дисках для PS2 и Xbox). К тому же сторонние разработчики по-прежнему не хотели в этом участвовать. Заколдованный круг, который уже вырубил Sega, стал сжиматься и вокруг Nintendo: компании уходили, потому что их игры плохо продавались, а это означало еще меньше сторонних игр, что негативно влияло на общие продажи. Если геймеры хотели поиграть в онлайн-игры, они выбирали Xbox. Если же они хотели побольше разных игр, то покупали PS2. Gamecube пользовалась популярностью разве что среди поклонников игр Nintendo.

Большинство геймеров предпочитало либо Xbox (24 миллиона проданных экземпляров), либо PS2 (ошеломительный 141 миллион, это действующий мировой рекорд) [63]. Gamecube (около 22 миллионов) в итоге заняла третье место. Игры от Nintendo оставались отличными, но если какая-нибудь сторонняя компания хотела выпустить свой проект – особенно с суровым рейтингом M, – то ее выбор сводился только к Microsoft и Sony. Вокруг возвышения Microsoft, которая теперь занимала второе место на консольном рынке после Sony, поползли слухи о конце Nintendo. Большая N, говорили люди, должна последовать за Sega и переквалифицироваться в разработчика. Пусть игры Super Mario выходят на PS2, а серия Legend of Zelda на Xbox. Да, прибыль упадет, да, придется поступиться своей гордостью, но так компания хотя бы удержится на плаву. Экономика билась в конвульсиях после двойного урона от пузыря доткомов и теракта 11 сентября. Люди не хотели покупать целую консоль, чтобы просто поиграть в веселые милые игры. Они требовали кровищи, кишок, стрельбы и ужаса, смерти и разрушений. Nintendo перестала быть синонимом игр. Перестала быть даже жанром. Она превратилась в нишу.

4. Устройство Mario

Game Boy Advance

За годы для Game Boy вышло несколько улучшений. Консоль обзавелась корпусами разных цветов – это было издание Play It Loud. Стала меньше – Game Boy Pocket. Получила подсветку – Game Boy Light и цветной экран – Game Boy Color. Для своей портативки Nintendo выпустила множество аксессуаров вроде камеры и принтера, баловалась с 16-битной версией в 1995 году и подумывала о выпуске адаптера на тачпад в 1998 году. Но, так или иначе, Game Boy оставалась 8-битным устройством, которое в 1999 и 2000 годах выдавало графику уровня разве что 1983-го.

Как муравьи нападают на жука, так и самые разные компании одна за другой пробовали создать свою портативную приставку, которая наконец сможет потягаться с устройством-ровесником ситкома «Морк и Минди». Game Gear от Sega, Lynx от Atari, Wonderswan от Bandai, TurboExpress от NEC, Gamate из Китая – все это хорошие системы, которым остро недоставало игр и поддержки, поэтому двухзначные показатели рыночной доли оставались для них чем-то недостижимым. Tiger даже представила Game.com с возможностью загружать игры через Интернет и пользоваться встроенным сенсорным экраном и стилусом. Правильные идеи, да только (Ямаути, еще не оправившийся от катастрофы с N64DD, понимал это лучше, чем кто-либо) время неподходящее. Все перечисленные устройства проигрывали системе, самый крупный хит которой – Super Mario Bros. Deluxe, слегка переделанная игра 14-летней давности.

Наибольшие шансы, казалось, были у Neo Geo Pocket Color, представленной в 1999 году. Она получила небольшой ценник (ниже 70 долларов), вышла в нескольких цветах (для продажи коллекционерам, тактику позаимствовали у Nintendo) и после эксклюзивного соглашения с eToys смогла пробиться на полки всех больших магазинов. Консоль могла взаимодействовать с Sega Dreamcast, тогда еще новой и перспективной системой. Nintendo раздавила Neo Geo Pocket Color благодаря своевременно поднятой рекламной шумихе о совершенно новой Game Boy. Покупатели знали, что новинку от Nintendo всегда имеет смысл подождать, так что они попридержали свои кредитные карты.

Двенадцать лет – одна кошачья жизнь – вот столько пришлось ждать настоящего апгрейда. Слово «увядший», казалось, подходило Game Boy все больше и больше: восемь бит? Это было устройство с богатым наследием, которое выжило (и процветало), потому что мало кто хотел выбрасывать все картриджи с Dr. Mario и Pokémon, накопленные за долгие годы.

Именно наследие стало ключевой темой новой версии. «Проект Атлантис» (кодовое имя устройства) получил сопроцессор Z80, который обеспечивал полную совместимость со всеми картриджами от предыдущих Game Boy. Экран стал шире, а само устройство – закругленным, будто калорийный фруктовый пирог. Пара дополнительных боковых кнопок дала в два раза больше возможностей для создания комплексного геймплея, но при этом не нарушала минималистичный облик консоли. Две пальчиковые батарейки подарили геймерам солидные пятнадцать часов работы. 32-битный процессор прекрасно тянул почти идеальную 16-битную графику. Просто подумайте: SNES в кармане.

Именно это, по планам Nintendo, должны были подумать сторонние разработчики. Десять лет назад, перед тем как уйти в царство гладеньких полигонов и геймпадов со стиками, все они делали отличные игры для SNES. Достаточно их слегка подкорректировать и можно смело выпускать в матово-черном картридже размером с крекер. Каждая игра родом из 1990 года получит вторую жизнь в новом переплете, и все благодаря Game Boy Advance.

Чтобы доказать это, Nintendo решила провернуть трюк, который в случае провала все наверняка посчитали бы слишком ленивым и необдуманным ходом. Самыми большими играми стартовой линейки стали порты со старых консолей. F-Zero: Maximum Velocity – это слегка отполированная стартовая игра SNES, Миямото создавал ее еще под режим 7. Super Mario Advance – и того хуже, ведь это порт Super Mario Bros. 2 для NES! Строго говоря, речь шла об обновленной версии игры из сборника Super Mario All-Stars – что погоды не делает, поскольку All-Stars и так был набором из четырех-пяти переделанных игр. Nintendo попросту вытащила из него одну и превратила в отдельный проект. В качестве компенсации в комплекте шла обновленная версия оригинальной Mario Bros.

Дюжина других игр вышла одновременно с Game Boy Advance 11 июня 2001 года, и это показательно. Многие из стартовых тайтлов были портами SNES, еще больше игр (Mario Kart: Super Circuit) находилось в разработке. Даже если какие-то из разогретых вчерашних блюд не впечатляли своими продажами, то все равно обходились они недорого. К тому же ни у кого и не было больших ожиданий: публика полностью сосредоточилась на троеборье между Xbox, PS2 и Gamecube. GBA не имела соперников, так что здесь напряженных конных скачек не получилось.

Зато получилось отлично заработать. За весь жизненный цикл Game Boy Advance было продано более 81 миллиона копий. Популярность GBA можно сравнить с «синдромом Candy Land»: в компании Hasbro выяснили, что показатели рождаемости трехлетней давности практически всегда совпадают с цифрами продаж Candy Land в текущем году. Эту игру пробовал каждый ребенок. То же самое и с Game Boy: каждые пару лет она становилась подарком для следующего поколения детей.

И, конечно, эти поколения еще не играли в игры Mаrio: для них это был совершенно новый опыт! Повторный релиз старых проектов – стандартная практика для любой отрасли, но Nintendo и игровая индустрия открыли этим настоящую новую главу. Эксперименты со сборниками Super Mario Advance ознаменовали совершенно новый поток прибыли для разработчиков. Super Mario World и ее сиквел Yoshi’s Island (четвертая и пятая игры серии Mario) перевыпустили под названиями Super Mario Advance 2 и Super Mario Advance 3 – возникшую путаницу с порядком частей можно сравнить только с «Хрониками Нарнии», если книги саги переставить в хронологическом порядке. Еще разработчики поняли, что забыли на повороте лучшую игру в серии, так что им пришлось вернуться и перевыпустить Super Mario Bros. 3 как Super Mario Advance 4.

Конечно, никто не забыл и о новых играх. Mario & Luigi: Superstar Saga – это духовный наследник серии Super Mario RPG/Paper Mario. Mario & Luigi больше полагалась на быстрые тайминги и продуманный геймплей, чем на продвинутую графику. В этот раз братья сражаются на одной стороне, так что они оба могут делать комбо-приемы, критически важные и для схваток, и для исследования мира. По сюжету Марио и Луиджи пускаются в рискованное приключение по Бобовому королевству, чтобы победить ведьму Каклетту. То, что врагом в игре выступает не Боузер, авторы объяснили амнезией динозавра: Боузер забыл, что Марио – его враг.

Nintendo продолжила давить на ностальгию, выпустив интересное устройство e-Reader, подключаемое через слот для картриджей GBA. Оно продавалось с пятью наборами пронумерованных карточек для ранних игр компании вроде Excitebike, Donkey Kong и Ice Climbers. На каждой карточке располагалась серая полоска, которая в действительности служила бинарным кодом из черных и белых точек. Сканирование всех пяти карт открывало доступ к игре. Nintendo, по сути, переизобрела перфокарты. А симпатичный проект Animal Crossing, посвященный исследованию города, предлагал игрокам в качестве вознаграждения одну из девятнадцати различных игр для NES, включая семь игр про Марио, которые можно находить и обменивать. Игроки могли даже собирать реальные карты e-Reader и импортировать их на Gamecube с помощью специального кабеля.

Мини-игры Mario Party и WarioWare, Inc.: Mega Microgame$! вернули тот быстрый и веселый геймплей, присущий ранним играм от Nintendo. По ее стопам пошли Konami, Namco и Tecmo, выпустив коллекции своих старых хитов восьмидесятых. Другие франшизы юрского периода вроде Pac-Man и Frogger получили трехмерное переосмысление. Четыре части Zelda втиснулись в один сборник для Gamecube. Madden начала добавлять в качестве бонуса целые старые части Madden с винтажным составом игроков. Doom 3 поставлялась вместе с бесплатными Doom и Doom II. Джойстики Atari продавались без самой консоли Atari: десять классических игр находились на чипе в контроллере. Урок истории был в самом разгаре.

Разумеется, Nintendo играла по собственным правилам. Sony не могла переиздать свои игры 1990 года – у нее их попросту не было. Как и у Microsoft. Аргумент об уважении к великому прошлому континууму игр – это еще один способ заставить покупателей думать о Mario. Но если посмотреть с другой стороны, получается, Nintendo расписывалась в собственном бессилии, будто лучшее, что она может предложить, – это переиздания.

В 2003 году в Nintendo решили, что GBA слишком напоминает обычный Game Boy, поэтому освежили дизайн. Game Boy Advance SP (SP означает «специальный») стала напоминать маленький ноутбук: экран перенесли на верхнюю панель, а элементы управления – на нижнюю. Квадратное устройство выглядело как самый маленький в мире мультимедийный плеер или, например, КПК. Что угодно, только не Game Boy. В этом и весь смысл: не делайте свой продукт похожим на игрушку, и взрослая аудитория не заставит себя долго ждать. Продажи удвоились.

По иронии судьбы дизайн GBA SP повторял двухэкранную Game & Watch 1980 года. В лимитированной серии Game Boy Micro это сходство еще более очевидно – вплоть до золотисто-бордового цвета элементов дизайна, как на Game & Watch. Nintendo также выпустила серию игр NES на GBA в честь 20-летия Famicom. Такое самолюбование заставило бы гордиться даже Нарцисса – ну, гордиться еще больше. Но куда подевались все новые идеи?

Апофеозом саморекламы стала Mario vs. Donkey Kong, оригинальная игра для Game Boy Advance. Она отдавала дань уважения всему, начиная от вездесущего маркетинга Mario и Donkey Kong и заканчивая игрой Donkey Kong от Миямото 1994 года (если вся ваша игра является отсылкой к игре, которая уже сама по себе отсылка, похоже, с идеями и правда туговато). По сценарию завистливый Донки Конг похищает фигурки Марио, и Марио вынужден бегать по уровням в стиле Donkey Kong, чтобы вернуть их.

По-хорошему игры вроде этой не должны успешно проходить контроль качества. Где инновации? Сигэру Миямото не занимался оригинальными играми для GBA вплоть до Mario & Luigi RPG, которая вышла спустя три года после релиза системы. Он предпочитал сосредоточиться на проектах для Gamecube, а аудитории GBA подавать свои величайшие хиты прошлого под слегка иным соусом. Другие разработчики вторили ему: это была портативная SNES, а для SNES они в свое время (до 1993 года) создали немало игр. Так что студии попросту перевыпускали свои старые проекты и до кучи выкатывали тонну хлама по кинолицензиям и свежим мультфильмам. А вот сделать что-то новое? Ну уж нет. Несмотря на отличные продажи, GBA оставалась на четвертом месте в списке самых желанных консолей.

5. сага Mario

Свет и тьма

Когда мы слышим слово «опера», сразу вспоминаются имена великих итальянцев: Монтеверди, Карузо, Паваротти, или названия опер: «Паяцы», «Тоска». Опера, смесь пения и театра, не всегда предусматривает классического протагониста вроде Саломеи или Дон Жуана. Выпускник Калифорнийского института искусств Джонатан Манн, к примеру, настолько не заморачивался с кастингом, что на главную роль в своей постановке взял человека из канализации.

Говоря о сюжете, каждая игра Mario – это уже опера. Мы заранее знаем, что будет происходить – о нет, Боузер похитил принцессу, – но не знаем, как именно. Однако мы исполнители действа, а не дивы в нарядах викингов. Мы разыгрываем борьбу между жизнью и смертью, переживая слегка разные эмоции каждое новое представление.

Опера The Mario Opera начинается там, где большинство постановок обычно заканчиваются: на свадьбе. Марио пробирается через трубы, находит принцессу Пич, они влюбляются и играют свадьбу. Но тут заявляется Боузер и похищает принцессу. Что касается Марио, то сначала он терпит издевательства «гумбы», а потом затаптывает его до смерти, ужасаясь, как приятно, оказывается, забирать чью-то жизнь. Из Фигаро Марио перевоплощается в Суини Тодда, по пути в безумной ярости убивая каждого, кто подвернется под руку.

Затем все приобретает действительно странный оборот. В метафизическом повороте сюжета сначала Боузер, а потом и Марио понимают, что это не первый их конфликт, не второй и даже не миллионный. Они – лишь пешки, лишенные свободы воли, а управляют ими игроки, то есть мы. Какой тогда из Марио герой? Какой злодей из Боузера? Первый акт заканчивается тем, что Марио погибает на руках у магикупы (который здесь рифмы ради зовется Лизард Визард), но он, конечно, воскреснет, чтобы попробовать еще разок (Манн так и не закончил оперу, но каждый день исправно пишет и публикует новые песни на сайте songatron.com, так что он довольно занятой человек).

Марио снова и снова демонстрирует певческие таланты: в последний раз вы могли его слышать в пародийном мюзикле Super Claudio Bros. в Вашингтоне, округ Колумбия, в 2010 году. Nintendo всегда уделяла много внимания музыке в играх Mario, от джинглов Миямото в Donkey Kong до прилипчивых композиций Кодзи Кондо. Саундтрек игр регулярно выпускается отдельными сборниками, а в 1993 году ремиксы этих треков вошли в альбом Super Mario Compact Disco, в котором лучшее, что можно найти, – это название (подростковый ар-н-би исполнитель Марио Барретт, которого называют просто Марио, не имеет никакого отношения к Nintendo).

Марио часто мелькает в самых разных музыкальных группах окологеймерской тусовки, которые играют нердкор (хип-хоп на гиковские темы), гик-рок и композиции маршевых оркестров – в них часто используются одноразовые поп-частушки (песни из телевизионных программ, рекламные джинглы), чтобы вызвать реакцию толпы в перерыве. В Мэрилендском университете в Колледж-Парке даже есть симфонический оркестр геймеров, состоящий из сотни человек. Группа The 14-Year-Old Girls, у которой вышли такие песни, как Castlevania Punk, Run Lolo Run и 1–800–255–3700 (номер службы поддержки клиентов Nintendo), изображена на обложке своего альбома Zombies In, Robots Out в образе персонажей из Super Mario Bros. 2. Другая группа называет себя Minibosses, и у нее есть песня под названием Super Mario Bros. 2. Рэпер Benefit в треке Super Mario Bros. начинает переосмысление сюжета игры словами: It’s 1986 I’m in the first grade/I’m workin’ really hard to get Mario laid («1986-й. В первый класс вставать./Реально вкалываю, чтобы затащить кого-то к Марио в кровать»). Среди других групп с именем Марио Lost Levels, Stage 3–1 и Tanooki Rebirth.

Это не новое веяние. В начале 90-х регги-исполнитель Shinehead записал трек The World of the Video Game из сэмплов саундтрека Super Mario Bros. Nintendo извлекла выгоду из всеобщей любви к музыке Кондо, выпустив нотные партитуры Super Mario Bros. и даже синтезатор Mario & Yoshi Music Center. Некоторые современные музыканты, вполне возможно, начали свой путь именно с Марио. Или просто у музыкантов и геймеров внутри один и тот же бунтарский огонек. «Для вас видеоигры – это плохо? – гласит одно широко известное высказывание Миямото. – Такое говорили про рок-н-ролл».

В своей работе над Gamecube Миямото напоминал политтехнолога, который ведет последние дни провальной предвыборной кампании. Он летал по всему миру, расхваливая софт и железо Gamecube, рассказывая о новых проектах в разработке. Его команде пришлось зайти на территории, куда нога Nintendo еще не ступала. Марио оказался в таких местах, о которых и подумать не мог. Все в тщетной попытке удержать в воздухе падающий воздушный шар пиар-кампании Nintendo, один безумный взмах за другим.

Началось это еще пару лет назад с Конкера. Конкер – это милый бельчонок, которого придумали в Rare, впервые он появился в 1997 году в игре Diddy Kong Racing (имя персонажа произошло от британской игры «конкер», в которой у каждого есть каштан на веревочке и нужно разбить каштан оппонента). Два года спустя он получил собственную игру для Game Boy Color – Conker’s Pocket Tales. Другая игра должна была выйти на N64 к 2001 году как один из последних проектов для этой консоли перед переходом на Gamecube.

То, что в итоге вышло под названием Conker’s Bad Fur Day, может посоперничать с печально известной Super KKK Bros. Для одной головоломки Конкер должен заполнить объемный резервуар коровьим навозом, а затем проплыть по нему. Чтобы добраться до труднодоступных мест, он распрыгивается по огромной женской груди. Все персонажи в игре матерятся, а поскольку они из Англии, то матерятся очень хорошо. Здешние противники – это плюшевые медведи-нацисты, которые разлетаются на клочья обивки. Один из героев – говорящая куча навоза. Пьяный Конкер может мочиться на врагов и наносить этим дополнительный урон. А сама игра открывается отсылкой к «Заводному апельсину».

В отличие от большинства игр с дурной славой, Conker’s Bad Fur Day получилась еще и невероятной хорошей. В техническом исполнении это явно был лучший проект для N64. Разработчики вдохновлялись «Южным парком», создатели которого умеют играть на чувстве отвращения зрителей не хуже, чем Йо-Йо Ма[64] на виолончели. Игра могла похвастать часами диалогов с липсинком, детализированными текстурами и мгновенными загрузками. Уровни загружались быстрее, чем Рэнди Джонсон подает мяч. Для своей игры Rare выбрала провокационный сюжет, чтобы не затеряться среди других платформеров с милыми зверятками вроде их собственной серии Banjo-Kazooie (которая немного зашла на территорию Conker, представив Логго, говорящий туалет: как-то раз он засорился и начал звать на помощь сами понимаете кого). Conker плохо продалась, но определенно запомнилась внутри самой компании.

После нее Nintendo поменяла правила. Conker казалась вульгарной, но Миямото понимал, что ее настоящее очарование кроется в графике и геймплее. Отныне каждая франшиза для Gamecube должна обзавестись какой-нибудь фишкой. Если она не могла предложить лучшую картинку или звук, то тогда ей придется стать достаточно смелой, чтобы привлечь внимание. Когда кто-то приходил к Миямото с нерабочей идеей, тот порой советовал отложить ее до лучших времен, потому что однажды технологии смогут решить проблему. Пришло время доставать запасы.

Сначала была серия Metroid, которая так и не получила свою часть для N64 и благополучно забылась. Теперь разработчики приступили к 3D-версии научно-фантастического приключения, в нем игрокам предстояло пробираться сквозь темные и до клаустрофобии тесные помещения космических кораблей и пространства далеких планет, кишащих враждебными формами жизни. Исследование мира в форме шара само по себе было отдельным видом геймплея. В разработке также находилась новая игра Star Fox с воздушными боями и новая часть Zelda.

Все это звучало неплохо, но Миямото требовал большего. Какой-нибудь твист, что-то неожиданное. Прямо посреди разработки он объявил, что следующая Metroid станет шутером от первого лица. Star Fox сохранит акцент на воздушных схватках, но Фоксу придется время от времени выходить из кабины и исследовать мир на своих двоих. В Zelda разработчики использовали новый инструмент для рендеринга картинки – сел-шейдинг, который сделал Линка и Ганона похожими на персонажей 3D-мультфильма, нарисованного вручную[65].

Для новой части F-Zero, F-Zero GX, сложно было придумать что-то кроме увеличения скорости да новых испытаний. Но раз не существует такого явления, как слишком сложная гонка, Миямото с компанией решили оторваться по полной и сделать невероятно трудные уровни. При этом они не поскупились на неоновые взрывы, которые поставили F-Zero GX в один ряд с лучшими проектами для PS2 и Xbox. Самые большие изменения остались за кадром: команда Миямото работала в паре с Amusement Vision, одним из игровых подразделений Sega. Вероятно, чтобы сбавить градус пафоса, Миямото вставил в игру толстого усатого андроида со звездой на поясе и именем Мистер EAD[66] (EAD – это название отдела разработки Миямото), которого создал некий «Сиггс Мопоне». Любимая еда Сиггса? Конечно, итальянская.

Другим проектом стала Eternal Darkness, попытка Nintendo освоить жанр survival horror и первая игра Сигэру Миямото, получившая рейтинг «М». Сюжет развивается вокруг Александры Роивас, которая находит древнюю демоническую книгу, призывающую монстров и сводящую ее обладателей с ума. Александра начинает видеть сцены из жизни предыдущих владельцев книги, а игрок должен пережить эти флешбэки, чтобы выяснить, что произойдет с Александрой и книгой. В игре присутствовала шкала ментального здоровья; насмотришься на что-то слишком странное, и тебя начнут обступать фантасмагоричные монстры. Напугаешься слишком сильно – и даже Gamecube будет вести себя как одержимая, выплевывая иллюзорные сообщения об ошибках.

Все это, конечно, здорово, но ни одна из тех игр не претендовала на звание новой части Mario от Миямото. Он не подходил к франшизе со времен Super Mario 64, вышедшей в далеком 1996 году. Теперь кто угодно мог похвастаться собственным 3D-платформером. Разработчики научились делать игры в трех измерениях. Марио, как богатая кинозвезда, которая каждый фильм твердит о скором уходе, грозился больше потерять от новой части, чем приобрести.

Определенно, какие-то попытки были: для 64DD в свое время анонсировали Super Mario 64 2, но проект в итоге канул в Лету. Предполагаемая Super Mario 128 в процессе разработки превратилась в Pikmin. Марио нуждался в чем-то новом, чем-то особенном. В это же время один из многочисленных протеже Миямото, Ёсиаки Коидзуми, работал над игрой о водяной пушке. Gamecube отрисовывала отличные водяные эффекты, это прекрасно показала Wave Race: Blue Storm, и Коидзуми придумал идею геймплея с гидропушками и струями воды – с их помощью можно очищать стены от граффити, передвигаться наподобие джетпака, летать и вышибать двери.

Для игры типа Super Mario здесь хватало возможностей: вместо костюмов Марио мог бы собирать новые насадки на гидропушку. Многолетний опыт разработки трехмерных игр подсказывал, как можно совместить исследование мира и экшен. Новый тропический сеттинг (действие происходит на острове Дельфино, что отсылает к кодовому имени Gamecube, Dolphin) будет выглядеть совсем иначе, чем цифровое Грибное королевство из Super Mario 64. Игра представит нового злодея, Марио-тень, который сильно смахивает на врага Соника, злого ежа Шэдоу. Само собой, Марио-тень похитит принцессу, а в конце окажется, что он один из сыновей Боузера. Все меняется, и все по-прежнему…

Миямото и до этого плотно работал с Коидзуми над многими играми про Зельду и Линка, он знал и доверял видению молодого гейм-дизайнера. Миямото вступил в ту пору управленческого искусства, когда, понимая потенциал проекта, уже мог не вмешиваться в процесс разработки и позволял дизайнерам следовать за музой. Так, он разрешил Коидзуми привнести собственные сюжетные элементы в игры Zelda. Но Миямото всегда оставался руководителем франшизы Super Mario. Тем не менее в Super Mario Sunshine он передал эстафету Коидзуми. Сигэру мог оставить бразды правления в своих руках, но он занимался приключениями Марио уже двадцать два года. Пришло время дать дорогу молодым. Возможно, именно этот уход и спровоцировал слухи о смерти Миямото от сердечного приступа.

В рамках рекламной кампании Super Mario Sunshine повара приготовили почти полторы тонны спагетти в Маленькой Италии в Сан-Франциско. Блюдо получило название «Паста а-ля Марио» и вошло в Книгу рекордов Гиннесса. Под толщей спагетти лежали призы, и, чтобы добраться до них, шесть фанатов, одетых в костюмы Марио, ныряли в варево в стиле Double Dare. Игра продалась тиражом в 5,5 миллиона копий, уступив в списке самых популярных игр для Gamecube только Super Smash Bros. и Mario Kart (обе достигли отметки в 7 миллионов). Но хиты Xbox и PS2 – Halo, Gran Turismo и Final Fantasy – обходили самые успешные тайтлы для Gamecube. Все три части Grand Theft Auto для PS2 обогнали Mario по продажам, вот уж символ новых времен.

2002 год ознаменовал перемены и для Хироси Ямаути. Больше десяти лет он намекал на свою скорую отставку и серьезно раздумывал над самыми разными кандидатурами, которым мог бы передать бизнес. Наиболее очевидным кандидатом казался Минору Аракава, президент Nintendo of America – он член семьи, японец, имеет множество связей в Америке, да и никто не знает этот бизнес лучше него. И действительно, 73-летний миллиардер серьезно рассматривал кандидатуру своего зятя.

Но отношения Аракавы и Ямаути сильно испортились за последние пару лет. Ямаути, чье лидерство в списке самых богатых японцев по версии Forbes перестало быть несомненным, упорно отказывался лететь в Сиэтл, чтобы навестить свою дочь, зятя и внуков, – или даже проделать вполовину меньший путь до Гавайев, где находился их совместный дом. Ямаути понимал, что Аракава не готов стать тем свирепым псом, который нужен для выживания Nintendo. В один не самый прекрасный день Аракава уснул прямо на встрече с клиентами, что чуть было не похоронило сделку. Поступь Ямаути была слишком широкой, чтобы ее можно было просто скопировать.

С начала девяностых Ямаути постоянно и не без удовольствия говорил, что наследником станет кто угодно, но только не его зять. Аракава, возможно, в попытке сохранить лицо утверждал, что Ямаути – единственный, кто способен управлять компанией, и на публике одобрял решение Папы поискать кого-то другого. Так или иначе, в начале 2002 года Аракава в возрасте 55 лет анонсировал свой уход из Nintendo of America, опередив старика.

Банкир Тацуми Кимишима, которого наняли сначала в качестве финансового администратора, а потом и руководителя подразделения Pokémon, получил повышение и стал следующим президентом Nintendo of America. Он был из тех зрелых, застегнутых на все пуговицы людей, которые, казалось, родились уже пожилыми. Теперь ему предстояло возглавить самое крупное подразделение Nintendo. Но, может, финансист все-таки оказался слишком консервативным выбором.

Через пять лет Кимишима уступил свой пост громогласному Реджи Фис-Эме (по-английски пишется Fils-Aime), который начал свою пресс-конференцию со слов: «Я пришел надрать всем зад, я пришел доминировать, и мы будем делать игры». Фис-Эме, которого быстро прозвали Реджинатор, не только американец, но еще и чернокожий. Дедушку Оджисана сменил Уилл Смит. Широкие черты лица Фис-Эме и его дурашливая, энергичная манера поведения напоминали какого-нибудь персонажа, будто вырвавшегося из игры Nintendo.

Но кто же займет кабинет самого Ямаути? Новый президент должен хорошо знать индустрию, ведь миллиардер чувствовал, что Nintendo придется ввязаться в гонку вооружений с Sony и Microsoft. Корпоративная философия Nintendo, согласно которой креативность – это основа всего, обязана остаться неизменной. Разве у кого-то еще есть десятилетия практики, разнообразие жизненного опыта и способность выиграть с картами Nintendo в руках?

Как оказалось, есть. Выбор наследника показал все мастерство Ямаути в искусстве управления. И в го. Го – это дьявольски сложная игра, в которой поле, полностью занятое черными фишками оппонента, может стать ослепительно белым, если правильно поставить всего несколько камней[67]. Ямаути – ее известный поклонник: первая игра для NES, в которую он удосужился поиграть, была именно го. Он едва мог проиграть даже одну партию. Попросту невозможно стать миллиардером без умения выигрывать – именно оно, а не какие-то деньги, побуждает тебя идти вперед. Ямаути заканчивал партию, и последние его ходы скоро сделают черную доску белой, как рис.

Его выбор пал на Сатору Ивату, 43-летнего разработчика из сторонней студии Nintendo под названием HAL Laboratories. С 1993 года Ивата занимал пост президента HAL, и тогда ему удалось спасти студию от банкротства (Ямаути согласился помочь HAL при условии, что ее главой станет Ивата). До этого он работал гейм-дизайнером, занимаясь серией Kirby. В 2000 году Ямаути привел его в Nintendo, сделав главой отдела планирования компании. Оглядываясь назад, понимаешь, что это была проверка Иваты, способ посмотреть, что он будет делать на троне.

Ивата всецело разделял убеждение Nintendo (и Ямаути) в том, что больше не значит лучше. Его серия Kirby создавалась для начинающих игроков, но при этом приносила море удовольствия. Игры Pokémon, разумеется, не открыли новые горизонты графики, но тоже стали большими хитами. Успешная игра – это часто эпическое и жестокое приключение, разработка которого обходится в десятки миллионов долларов. Хардкорные геймеры непременно его оценят, но ведь, помимо молодых парней, которые засиживаются в онлайн-играх до двух ночи, есть еще другие люди в мире. Геймплейные инновации способны сделать разработку дешевле и быстрее, а получившийся результат может обогнать по продажам гигантов вроде True Crime: Streets of LA и Battlefield: 1942.

Хироси Ямаути остался на посту главы совета директоров, уважаемой (читай: номинальной) должности в Японии. Он отказался от причитающейся ему пенсии, отдав ее в распоряжение Nintendo. «Хироси» означает «щедрый», но, будучи миллиардером, он мог позволить себе пренебречь 10 миллионами долларов – или же благоразумно решил, что в руках Nintendo эти деньги принесут ему больше дохода. Еще Ямаути начал выдавать разработчикам Gamecube беззалоговые кредиты, чтобы привлечь их к сотрудничеству. А через три года он окончательно оставил компанию, передав пост главы / исполнительного директора «Сиэтл Маринерс» Говарду Линкольну. В настоящий момент Ямаути владеет 10% акций Nintendo и из-за роста экономики Японии больше не входит в пятерку самых богатых японцев по версии Forbes. Сёгунат Ямаути продолжил путь под началом уже нового сёгуна[68].

С интервалом буквально в пару месяцев Миямото, Аракава и Ямаути отстранились от Nintendo. Миямото носился с попытками разработать для каждой новой игры Gamecube специальную функцию подключения к Game Boy Advance, что по сути было бессмысленной перестановкой мебели. Ямаути пришлось смириться с тем, что он больше не может заходить в штаб-квартиру компании по адресу 11–1 Хокотатэ-те, Камитоба как в свой личный замок. Что касается Аракавы, он наконец перестал выслушивать насмешки Ямаути, если не в качестве зятя, то хотя бы как его подчиненный.

Целая эпоха в жизни Nintendo подходила к концу, и последующие годы компания будто функционировала на автопилоте. Вышли Mario Party 4, 5, 6 и 7, где многие мини-игры повторялись. Получил свой апгрейд и Mario Golf вместе с возможностью подключения Toadstool Tour (GC) к Advance Tour (GBA). Аналогичное решение досталось Mario Power Tennis (GC) и Mario Tennis: Power Tour (GBA), в которых элементы Mario Kart использовались для игры в вышибалу. Игру Dr. Mario перепаковали еще несколько раз. Для Gamecube вышла Mario Kart и еще одна Paper Mario. Одна из частей Mario Party превратилась в игру для аркадных автоматов, такая же участь ждала и Mario Kart. Перефразируя Джей Брейди, получился Mario Mario Mario.

Многие из этих игр вышли отличными, но они скорее двигали бренд Mario по накатанной, чем действительно его развивали. Между геймплеем на Gamecube и Nintendo 64 не было большой разницы, так что новые игры напоминали ежегодные обновления серии Madden: постепенные улучшения и исправления по сравнению с версией прошлого года.

Некоторые игры пытались поместить Марио в новые условия, но встречали сопротивление. В Mario Pinball Land Марио попадал в пинбол, где ему нужно остановить Боузера. Помесь из адвенчуры и катания шаров куда лучше работала в Super Monkey Ball. Еще вышла трактовка Dance Dance Revolution от Nintendo, Mario Mix, где игрокам предлагалось танцевать под саундтреки и классические мелодии из игр Mario. Любителей спортивных аркадных игр компания попыталась завлечь с помощью Mario Superstar Baseball (Марио хорошо знаком с бейсболом) и Super Mario Strikers (с футболом тоже).

Параллельно PS2 и Xbox пытались создать продукт на любой вкус и аудиторию. Для обеих систем в штатном режиме выходили поистине исполинские игры: God of War, Star Wars: Knights of the Old Republic, продолжения Grand Theft Auto 3. Вдогонку к ним и Sony, и Microsoft, и бесчисленные сторонние студии пытались сделать собственные франшизы-платформеры наподобие Mario. Jak and Daxter, Blinx, Ratchet and Clank, Sly Cooper, Ty the Tasmanian Tiger, Tak. Они пополнили список подражателей – Spyro, Crash Bandicoot, Rayman, Bubsy, Gex и, конечно, Sonic. Лишь некоторые из них – Crash, Jak, Spyro, Ratchet, Sonic – задержались надолго.

Это, конечно, означало, что в линейках игр для PlayStation 2 и Xbox зияла большая дыра размером с Марио. На смену обеим системам в скором времени должны были прийти еще более монструозные обновления: PlayStation 3 и Xbox 360. Игр для Gamecube не от Nintendo становилось все меньше и меньше. Пользовательская база обеих систем-конкурентов уже разрослась до огромных размеров и продолжала пополняться. Sega сделала очень удачный ход, портировав свою серию 2K, теперь уже под названием ESPN, для всех трех консолей. То же самое она подумывала и насчет Sonic, который оставался эксклюзивом для Gamecube. Было ли это началом конца?

Для стороннего наблюдателя выход игр Nintendo на все консоли стал бы отличным решением. Это привело бы к большому росту продаж. Все любили франшизу Mario: ее пародировали где только можно – от научно-фантастической игры Advent Rising для Xbox (там можно найти секретную комнату с тремя трубами) до World of Warcraft от Blizzard (с враждующими друзьями Ларионом и Муиджином, которые жалуются на живые растения) и Assassin’s Creed II (в игре есть персонаж дядя Марио). Компания из Киото останется в индустрии и просто начнет идти в ногу со временем. Пусть другие производители делают бритвенные лезвия, причем себе в убыток. Nintendo могла бы продавать лезвия. Да, это шаг назад, но он сохранил бы компанию. Если Ямаути прав и аудитория видеоигр действительно скоро сократится, то как еще можно выжить?

Теперь штурвал Nintendo был в руках Сатору Иваты. Когда Ямаути вызвал Ивату в свой кабинет, чтобы предложить должность президента – Ивата признавался, что думал, речь будет идти об увольнении, – то почти безоговорочно потребовал, чтобы Ивата не отказывался от разработки железа. Доход Nintendo приносили не только игры, но и собственное аппаратное обеспечение, чего в долгосрочной перспективе не смог добиться еще ни один производитель. Компания продолжала продвигать инновации в геймплее, но для правильного восприятия ее лучших игр нужно было правильное обеспечение. В этом вся суть Nintendo: не Марио, а Миямото и Ёкои (а также Геньо Такеда и Масаюки Уэмура, недооцененные даймё компании). Больше не значит лучше, а качество игры не зависит от числа мегагерц процессора.

Ивата не планировал выпускать игры Nintendo ни на чем, кроме консолей Nintendo. Он и Фис-Эме разделяли искреннюю веру в максиму Ёокои. Совсем недавно это убеждение подтвердилось в теории «разрушительных технологий», ее автор – бизнес-гуру Клейтон Кристенсен. Теория гласит, что новые изобретения – вспомните цифровую фотографию – могут свергнуть даже таких гигантов, как Kodak. Nintendo – огромная компания, но по сравнению с голиафами-близнецами Sony и Microsoft оставалась Давидом. Так какая же технология могла бы стать «революционной»? Ивата и Фис-Эме теперь постоянно говорили об этом. Кто-то наверняка посчитал их помешанными, раз они в это верят. Но быть помешанным иногда даже полезно.

Часть V. Wii are the Champions

1. Революция Mario

Nintendo DS

Уже перед самым выходом Game Boy Advance в 2001 году HAL Laboratories разработала для Game Boy Color игру под названием Kirby Tilt ‘n’ Tumble. В ней была одна интересная фишка – для управления Кирби игроки использовали не привычную крестовину, а саму Game Boy Color, перекатывая пухляша, как шарик по лабиринту.

Проект мало кто заметил: серия Kirby, ориентированная на детей, никогда не пользовалась большой популярностью. Но каждый прозрачно-розовый картридж с Кирби имел собственный энергоэффективный акселерометр, так называемую микроэлектромеханическую систему, сокращенно МЭМС. Устройство МЭМС – это фактически миниатюрная пружина с грузилом: пружина реагирует на перемещение устройства и передает сигнал Кирби. Такие акселерометры используются повсеместно, от мостов и машин до медицинских приборов.

Работало это далеко не идеально. Пользователи Game Boy привыкли держать свое устройство совершенно по-разному: но Кирби в игре вел себя как шарик ртути, так что консоль приходилось держать очень ровно – и молиться, чтобы под таким углом можно было хоть что-нибудь разглядеть. Ивата решил, что единственный способ заставить это работать как надо – сделать специальный контроллер со встроенным акселерометром. Игроки могли бы крутить его как захотят и при этом видеть экран. Так что нет, эта технология не для портативной консоли. Тем более что у следующей портативки, DS, и так было достаточно наворотов. «[Игроки] забросили видеоигры, – говорил Ивата во время выступления в рамках торгового шоу. – [Мы] сделаем так, чтобы они вернулись».

Ивата, следуя замыслу Ямаути, представил новую портативную консоль в 2004 году. С момента его восхождения на пост главы компании прошло два года и только три – с релиза Game Boy Advance. Это стало его первым реальным испытанием. Ивата предпочитал иной стиль руководства, нежели Ямаути: он поощрял своих даймё сотрудничать и делиться идеями с персоналом, а не властвовать единолично. Постоянно останавливался поболтать с сотрудниками, составлял презентации к своим выступлениям. Все что угодно, лишь бы сравниться со старым сёгуном с его непогрешимым чутьем.

И хоть Ивата не мерил людей взглядом, как в свое время Ямаути, жил и дышал философией Nintendo он не меньше, чем самые верные ветераны компании, отдавшие ей десятилетия своей жизни. Он одалживал огромные суммы денег, держался со всеми на короткой ноге и отказывался расширять деятельность Nintendo за пределы игровой индустрии. Ямаути, все еще член совета директоров, поддерживал Ивату публично… до некоторой степени. «Если Nintendo DS не станет успешной, мы, может, и сумеем избежать банкротства, но точно развалимся, – заявил он в интервью “Нихон кэйдзай симбун”. – Следующие два года действительно будут очень важными для Nintendo». Другими словами: ну посмотрим, не испортит ли он все.

Nintendo DS закрепила успех солидной Game Boy Advance SP. DS расшифровывается как Dual Screen, двойной экран: консоль имела два трехдюймовых LCD-экрана. У Марио появилась возможность исследовать мир в развернутом формате: небо можно продублировать на втором экране, чтобы он запрыгивал туда всякий раз, как встречает высокое препятствие. Или постоянно держать на одном из экранов карту вместе с информацией о бонусах и разных усилителях. Или DS можно перехватить в вертикальной ориентации, и Марио сможет исследовать мир не в альбомном режиме, а в портретном. Всех возможностей не перечислить. И какому смельчаку только пришло в голову переизобрести формат древнего Game & Watch Гумпэя Ёкои с двумя экранами? Ямаути. Именно он подкинул эту идею Ивате перед тем, как уйти на пенсию.

Но еще лучше двух экранов было то, что один из них сенсорный. Нижний дисплей обладал резистивной панелью, которая превращала всю картинку в цифровую кнопку. При надавливании на такой экран два резистивных слоя соединяются, посылая электрический импульс, который ничем не отличается от нажатия кнопки A или B. В банкоматах используется та же технология. «Прикосновение – это хорошо», – гласил озорной слоган рекламной кампании. Все DS поставлялись со стилусом, чтобы люди не пачкали экран руками.

DS получила функцию обратной совместимости с GBA, но от поддержки игр для Game Boy и Game Boy Color решили отказаться – их картриджи были слегка крупнее. Правда в Tetris 1989 года, увы, поиграть уже не получится. Два динамика DS выдавали настоящий стереозвук. Вернулся и разъем для наушников: всем, кто хотел играть в GBA в поезде, приходилось покупать адаптер, но теперь с этим покончено. Разрешение экранов, по сравнению с топовыми телефонами, казалось совсем неприличным. В одном из углов расположился миниатюрный микрофон для игр с голосовым управлением – в некоторых будущих играх Pokémon уже планировали его использовать.

Начинка DS состояла из процессора частотой 67 МГц, который предназначался для 3D-рендеринга, и более слабого чипа на 33 МГц, который отрисовывал графику на половине экрана, чтобы эмулировать GBA. Все это означало, что, несмотря на скудную мощность, DS способна запускать игры уровня Nintendo 64. И есть ли демонстрация возможностей лучше, чем старый трюк еще со времен GBA, – портирование игры Mario?

Команда разработчиков мудро рассудила, что переносить надо что-то посерьезнее, чем Super Mario Bros. 2: чудесную трехмерную Super Mario 64. У Миямото появился шанс добавить те идеи, которые не вошли в оригинальную версию для N64. Однако большинство из них уже нашли свое воплощение в проектах Zelda или Star Fox, поэтому Миямото придумал кое-что новенькое. Процессор DS мог обрабатывать больше полигонов и позволял уйти от технических трюков для сжатия текстур. Геймплей также изменился: если раньше Марио с разными шляпами исследовал мир в одиночку, то теперь он делал это в компании Луиджи, Йоши и старого доброго врага Варио. У каждого персонажа были свои способности, поэтому там, где раньше требовалась Металлическая шляпа Марио, теперь приходилось переключиться на Варио.

Верхний экран показывал трехмерную картинку самой игры: на нижнем располагались 2D-карта и иконки всех четырех персонажей. Использование в геймплее стилуса потребовало от геймеров некоторого привыкания: кто-то предпочитал тыкать пальцами. Сенсорный экран использовался и в серии мини-игр, вдохновленных Mario Party – для «победы» нужно догнать цифрового кролика. А скромному мультиплеерному режиму помогла одна новая и имеющая огромное значение опция, Download Play. Она позволяла связать между собой четыре DS, причем игрокам не требовались ни кабель, ни даже четыре копии игры.

В DS использовалась цифровая крестовина, которая вызвала много споров. Цифровые элементы управления могут отправлять сигналы либо 0, либо 1, но не в состоянии передать все промежуточные значения. Аналоговые стики, с другой стороны, способны разделить одно движение большого пальца на 256 градаций. Почти каждая 3D-игра была завязана на стиках, так что возврат к цифроворму управлению ощущался каким-то «вязким». Следовательно, и управлять Марио стало сложнее.

Но самое радикальное нововведение в новой портативке – это, пожалуй, даже не двойной экран и тач-панель. Nintendo, которая не привыкла сдаваться после первой (второй, третьей, четвертой) неудачи, решила дать пользователям DS возможность играть онлайн. Технологии и общество наконец догнали видение Ямаути. Теперь люди не просто подключались к AOL по модему на 14,4K или к быстрой кабельной линии T1: они каждый год меняли гаджеты в зависимости от их внешнего вида, размера и возможностей. Ключевой функцией DS стала беспроводная коммуникация. Трехдюймовый экран в корпусе размером с кейс для солнечных очков с поддержкой Wi-Fi, да еще и можно в игры Nintendo играть? Продано.

Интересно, что первая консоль Иваты в первую очередь вышла в США 21 ноября, а уже затем 2 декабря в Японии. Привычный порядок действий нарушился, но только на этот раз. Японские покупатели были слишком переменчивы. Скорее всего, Nintendo пыталась обеспечить запуску громкий старт. Это многое говорит о том, насколько сильно нервничал Ивата, если он решил поступиться привычным расписанием ради позитивных отзывов в прессе. В Японии, где публика гораздо более привередлива к портативным приблудам, начальные продажи DS протекали вяло. В конце концов, эта культура не так давно породила литературный жанр keitai shousetsu – то есть произведения, созданные на мобильных телефонах в виде эпистолярных SMS. Возможно, японцев оскорбила сама попытка Nintendo впихнуть доступ в Интернет в какой-то усовершенствованный Game Boy.

DS не целилась в детскую аудиторию, которая хотела играть в Pokémon, хотя, конечно, ей тоже были рады. Но DS предназначалась для взрослых людей с BlackBerry, мобильниками и MP3-плеерами в карманах. У них всегда найдутся лишние деньги на аксессуары вроде хромированной Bluetooth-гарнитуры. Деловые люди предпочитают короткие игры: никаких длинных приключений, просто какая-нибудь безделица, чтобы убить пять—десять минут в ожидании бизнес-встречи. Такая аудитория не считает себя геймерами, но при этом они ежедневно проводят час за «Сапером» или пасьянсом «Паук».

В дополнение к Super Mario 64 DS (первоначальный заголовок был даже хуже: Super Mario 64 x 4) Nintendo представила для DS внушительный набор старых тайтлов. Например, сборник мини-игр Feel the Magic: XX/XY от создателя Sonic Юдзи Наки. Или The Urbs, по-настоящему классный спин-офф Sims, где игрок должен зарабатывать «респект» на районе. Были Madden, Spider-Man и гоночная игра Asphalt Urban GT – чувствуете этот «урбанистический» уклон?

Попытки привлечь другую недооцененную аудиторию – женскую – вылились в игру Super Princess Peach, где Пич наконец-то никто не похищает. Вместо этого похищают Марио и Луиджи, а Пич нужно идти спасать их из лап Боузера. Феминизм второй волны длится до тех пор, пока Пич не находит волшебный говорящий зонтик. Ее эмоциональное состояние находит свое отражение в способностях. Когда Пич спокойна, она может лечить себя, а когда счастлива – летать. Грустная Пич способна поливать растения своими слезами, а злая буквально пышет огнем. Использование эмоций как часть геймплея – идея смелая, и слово «смелая» здесь легко можно заменить на «оскорбительная», «возмутительная» или «потрясающая». Может, такую концепцию восприняли бы серьезнее, не будь у Пич розового зонтика или бесконечных жизней, – настоящие геймеры ненавидят, когда им не дают умереть.

Еще одной игрой, в которой демонстрировались новые элементы управления, стала Yoshi Touch & Go. По сути, это все тот же тайтл для Game & Watch, где Йоши бежит, чтобы вовремя доставить малыша Марио в конец нарисованного мелками уровня. Игроки не управляют ни Йоши, ни малышом Марио, а рисуют стилусом облака, по которым Йоши прыжками добирается до конца уровня. Если нужно избавиться от облака, игроки дуют в микрофон. Это практически чистая выжимка геймплея, аристотелевская демонстрация того, как DS меняет представления людей об играх. Но мультяшный вид и дружелюбная атмосфера заставили всех игроков старше восьми лет – а именно такова целевая аудитория – держаться от игры подальше.

Миямото не участвовал в разработке Super Princess Peach и Yoshi Touch & Go. Он был слишком занят – выгуливал собаку. Пару лет назад его семья завела нового питомца, собаку породы шелти, которая очень похожа на колли, только коротконогая. Миямото назвал его Пикку в честь медиатора для банджо. Игры – это что-то про веселье, а собаки возлагают на тебя ответственность. Они живут собственной жизнью, заводят собственные привязанности и привычки. Это навело Миямото на определенные размышления. Виртуальный питомец – идея не новая: еще в 1996-м мир сходил с ума по тамагочи. Но там весь уход за животными сводился к простому нажатию кнопок: давать еду каждые X часов, питье – каждые Y часов.

Собакам нужно больше, чем просто корм и прогулки. Они хотят, чтобы их погладили: ну-ка, у нас есть сенсорный экран. Их можно учить понимать команды: ну-ка, у нас есть микрофон. Собак можно выгуливать: привет, Download Play. Породу собаки тоже дают выбрать: в начале их представлено четыре: чихуа-хуа, далматин, такса и лабрадор-ретривер. Всего же можно разблокировать пятнадцать собак, плюс есть скрытый персонаж по имени Шигги и его шелти по кличке Пикку. Проект получился не игрой, а симулятором. Так и было задумано, ведь люди, которым Nintendo пыталась продать DS, считали себя не геймерами, а казуалами. После десятилетий игр сёнен для мальчиков, Nintendo наконец-то добилась успеха с настоящей игрой сёдзё для девочек.

Так свет увидела Nintendogs, разошедшаяся тиражом более 21 миллиона копий по всему миру. Проект завоевал множество премий, как ожидаемых (GameSpot, IGN), так и совсем неожиданных («Люди за этичное обращение с животными», Associated Press). Вот она, сила женского гейминга. Успех игры привел к одному странному явлению: компания запретила Миямото слишком много распространяться на публике о личной жизни. Он придумал Pikmin, копаясь в саду, и Nintendogs, пока играл с собакой. Если мир узнает, что он полюбил, скажем, дельтапланеризм или плавание, представьте, какой получится индустриальный саботаж! К несчастью для Nintendo, мир и так уже знал, что Миямото – большой любитель музыки, так что все, затаив дыхание, ждали какую-нибудь музыкальную игру.

А еще каждый знал, что Миямото любит свое альтер эго, Марио. Его новая игра Mario, New Super Mario Bros., определенно выглядела как очередная порция ностальгии прямиком из 1989 года, только в портативном формате. Но это был совсем другой зверь. В игре появились новые уровни. И новые предметы вроде панциря Голубого Купы, который помогает прятаться, как испуганная черепаха, Мегагриба, который увеличивает Марио до размеров Годзиллы, и, как ян для инь, Мини-гриба – тот уменьшает его до размеров муравья. Камера во время экшена то отдаляется, то приближается, нижний экран в режиме цифрового регистратора показывает, сколько осталось до конца уровня, а современный физический движок позволяет Марио всячески взаимодействовать с податливым, подвижным окружением. Игра была как дорогой ремейк классического сериала.

Впервые с 1992 года новая игра Mario стала сайд-скроллером. Нужно отдать должное продюсеру Такаси Тэдзуке – он сделал для Марио то же самое, что Рик Рубин и Дэ Беннетт для Джонни Кэша и Тони Беннетта соответственно: оживил долгоиграющую карьеру Марио, отбросил лишний артистизм и напомнил всему миру, что сделало его великим. Тэдзука добавил глоток свежего воздуха в оригинальный стиль сайд-скроллера от Сигэру Миямото.

Все это не значит, что Марио перестал мелькать в новых проектах со скоростью скутера Speedo в пустыне. Буквально каждая игра Mario, о которой вы могли подумать, – Mario Kart, Mario & Luigi RPG, Yoshi’s Island и даже Mario Vs Donkey Kong – получила сиквел или два. Марио появлялся и в оригинальных тайтлах: Taiko Drum Master или в игре про маджонг Yakuman DS. Mario Hoops 3-on-3 добавила еще один вид спорта в портфолио водопроводчика – баскетбол, отточенными скиллами в котором он хвастался в NBA Street V3. А в SSX on Tour он катался на сноуборде.

В марте 2005 года Сигэру Миямото, который заставил миллионы людей гоняться за звездой, наконец получил собственную. В качестве одного из двух пионеров индустрии он был удостоен именной звезды на «игровой аллее славы» Walk of Game в торговом центре Metreon в Сан-Франциско. Вторым стал Нолан Бушнелл, основатель Atari. На фотографии Бушнелла мы видим крупную фигуру в серой шелковой рубашке без галстука и пиджака, верхняя пуговица расстегнута: настоящий портрет первопроходца программирования. Миямото сфотографировался с мягкими игрушками: Марио, Варио, Йоши, Донки Конгом, а за его плечами спрятался Боузер. Миямото на фото одет в синий блейзер и кремовую водолазку, которая в сочетании с неуложенными волосами создает впечатление, будто гейм-дизайнер только вышел из бара Regal Beagle со съемок «Трое – это компания». В зал славы ввели четыре игровые франшизы. Две из них создал Миямото: Zelda и Mario. Замыкали список Halo и Sonic. Миямото не смог присутствовать лично и вместо себя прислал усатого эмиссара с поролоновой головой. Через год Metreon перестал вручать награду, но стальная звезда Миямото по-прежнему на своем месте. Сигэру оставил след в Сан-Франциско[69].

Буквально в двух шагах от звезды находится магазин PlayStation под брендом Sony, ассортимент которого тогда состоял из PS2 и PS2. Но уже с 2005 года все остальные видеоигровые магазины в США стали предлагать своим покупателям PlayStation Portable, главную угрозу гегемонии Nintendo на рынке портативных консолей.

В прямом сравнении с DS у консоли от Sony, казалось, совершенно не было слабых мест. Большой экран: PSP обладала ошеломительной диагональю в 4,3 дюйма. Большая вместимость: в качестве накопителя она использовала оптические диски и могла проигрывать целые фильмы со специальных носителей Universal Media Disc. Большой объем памяти: 32 Мб флеш-хранилища. Большие кнопки управления: модифицированные элементы геймпада PS2 по бокам от экрана, в том числе и выпуклый джойстик. Большие игры: идеальные порты PlayStation и одна из лучших собственных стартовых линеек – Spider-Man, Need for Speed, Tony Hawk, Tiger Woods, NBA Street, Metal Gear, Twisted Metal. Большие возможности: поддержка сетей Wi-Fi. Ага, скажут Nintendo-маньяки, расход батареи тоже немаленький: от четырех до шести часов. И ценник в 250 долларов? Большой.

В 2005 году PSP взорвала рынок. Она обещала совместимость с PS3, широкоформатные фильмы, софтверные возможности и модные игровые франшизы: PSP все делала правильно. Но затем, будто призрак времен PlayStation, началась волна пиратства, которой поспособствовали доступ в Интернет и вместительные карты памяти. Несмотря на регулярные патчи, ушлые геймеры постоянно находили способы скачивать любые игры, какие только захотят, в том числе и тайтлы с PlayStation, которые официально на PSP никогда не выходили. Это привело к тому, что сторонние разработчики прекратили поддержку устройства, а Sony пришлось оправдываться, будто им эти игры никогда и не были нужны. Уже через год PSP было легко принять за устройство для просмотра контента – неудивительно, учитывая, как редко встречались люди, которые действительно на ней во что-то играли.

PSP выбрали 25 миллионов человек (среди них много японцев, в Японии PSP по-прежнему очень популярна), а DS – почти вдвое больше, ведь она (моргните, если где-то уже слышали это), может, и не обладала такой мощностью и функциональностью, но могла дольше работать от аккумулятора, и набор игр у нее был получше. В ответ на PSP Nintendo выпустила переработанную DS Lite, и продажи удвоились. PSP на это ответила собственными редизайнами: более тонкой PSP Slim & Lite, а потом PSP Go, у которой элементы управления выдвигались из корпуса на манер телефонов с выдвижной клавиатурой. Nintendo отреагировала на такой ход DSi с двумя камерами, а потом и увеличенной DSi X2[70]. PSP остается хорошей портативной консолью, которая ежегодно приносит Sony миллионы. Но это все равно что жизнь Наполеона в изгнании на Эльбе, жизнь завоевателя, которого самого завоевали, и теперь ему ничего не остается, кроме как ждать следующего шанса.

2. Принцесса Mario

Wii

Игры постоянно сравнивают с кино. Этому явно поспособствовали сами игровые разработчики. Они величают себя режиссерами и продюсерами, приглашают на роли озвучивания известных актеров, вставляют в свои игры длинные синематики и выстраивают каждый кадр так, чтобы он смотрелся максимально кинематографично. Но, может, кино – это все же не лучшая метафора. Да, и то и другое – аудиовизуальный опыт, но фильмы предполагают пассивность. А игры – нет. Все, что в них происходит, определяют воображение и концентрация геймера, как и впечатления после прохождения.

Возможно, правильнее было бы сравнивать игры с книгами. Представьте себе большой книжный магазин высотой в два этажа с книгами на любой вкус. Большую часть всех когда-либо созданных видеоигр можно раскидать по жанрам буквально в пару стопок: научная фантастика, фэнтези, young adult. Действительно, в этих отделах вы и найдете книги на основе очень многих игр, Mario в том числе. Во все другие разделы игры, как правило, не заглядывают. Бизнес и финансы? Кулинария? Справочники? Биографии? Адресные книги? Календари? Чем бы люди ни занимались, разве не должна найтись аудитория, которая захочет сделать то же самое, но в игре? Игры по большей части – это эскапистское приключение, но не все хотят или должны бежать от своей жизни.

Иными словами, видеоигры – это особая разновидность жанровой беллетристики. Свой сюжет есть даже у головоломок: люди не хотят просто играть, им обязательно нужно представлять себя враждующими пиратами, которые сражаются с помощью псевдо-Тетриса. Накладывать ярмо такого сюжета на игру – значит ограничивать ее. К тому же часто эти истории получаются ужасными, с банальным сценарием, плоскими персонажами и бесталанными диалогами. А незанятые полки остаются огромной свободной нишей.

Наследник Gamecube от Nintendo с рабочим названием Revolution именно это и обещал: революцию. Ведь другого пути в борьбе с PS3 и Xbox 360 попросту не было. Главным козырем Nintendo оказался один человек с инициалами СМ, который во всем мире считался символом великолепных игр. И это не итальянский водопроводчик. Какой бы в итоге ни получилась новая система, в глазах всего мира она будет продуктом от Сигэру Миямото. 13 марта 2006 года Миямото удостоился титула кавалера Ордена искусств и литературы, получив награду от министра культуры Франции. Его ежедневник был забит под завязку датами приемов по случаю вручения очередной награды.

PS3, вышедшая в 2006 году, претендовала на титул самой мощной игровой консоли, а кроме того, по умолчанию поддерживала диски Blu-ray (что помогло уничтожить конкурирующий плеер HD-DVD: оба продукта стоили несколько сотен долларов, но только один из них давал в подарок еще и игровую систему). Xbox 360, которая вышла на рынок первой в ноябре 2005 года, могла предложить заоблачную частоту кадров и настолько детализированную картинку, что полностью раскрывалась она только на телевизорах с плоским экраном. Microsoft и Sony втянули друг друга в полномасштабную схватку, соревнование мегагерц. Обе системы выдавали уровень графики, сравнимый со спецэффектами для летних блокбастеров.

В отличие от них, Revolution, напротив, не пыталась казаться ни самой мощной, ни самой крутой. Ее скромные возможности так расстроили одного разработчика, что он сравнил новую консоль с двумя Gamecube, скрепленными скотчем. Система работала на чипе Broadway от Intel, который был на 20% энергоэффективнее своего предшественника Gecko для Gamecube и на 50% мощнее. Отлично для Nintendo, но уже не так здорово для тех, кому казалось, что консоль 2006 года (частота процессора 729 МГц) должна обходить по мощности Xbox из 2001 года (733 МГц). Большая N создала миниатюрное и глянцевое устройство, не больше трех DVD-коробок в толщину, да и еще настолько энергоэффективное, что оно не нуждалось в активной системе охлаждения[71]. Все это вгоняло партнеров Nintendo в тоску: выдающуюся графику их игр для Xbox 360 и PS3 придется очень сильно урезать, чтобы запустить на новой консоли от Nintendo. Все равно что пытаться выпустить длинный фильм с рейтингом R на кабельном ТВ: нужно сокращать хронометраж, убирать самые жесткие моменты, менять соотношение сторон и вырезать целые сцены. Стоит ли оно того?

Приверженность Nintendo к устаревшим технологиям еще никогда не казалась настолько очевидной – и настолько рискованной. Компания добровольно выходила из гонки вооружений. Она всегда умела делать деньги на продаже собственного железа. Пусть другие ставят минимальный ценник на Xbox 360 в 300 долларов, а на PS3 в 499 долларов, и это еще без учета онлайн-сервисов, которые оплачиваются отдельно. Цена консоли от Nintendo – 250 долларов. Попрощавшись с парой сотен легких миллионов в год, компания объявила, что доступ в онлайн останется бесплатным.

Для Сатору Иваты вся консоль была собственной Radar Scope, одним большим решением, которое определит дальнейшую судьбу компании. Но он не собирался ставить все сбережения на зеро. Когда остальные выбирали проторенную дорожку, Nintendo всегда поворачивала в глушь – это ее постоянная стратегия. Если уж на то пошло, то именно выхолощенная Gamecube стала для Nintendo попыткой – и неудачной – срубить легких денег, ничем не рискуя. Как только Ивата и Миямото увидели успех DS, особенно ее новой операционной системы, то сразу почувствовали, что их новая парадигма точно найдет своих поклонников.

За эту новую парадигму они должны поблагодарить того же человека, которого в свое время проклинал Ямаути: Марио. Марио не дал Nintendo стать чем-то большим, чем просто развлекательной компанией. Но развлечение людей теперь было главной целью, указом нового сёгуна. Не быть самой мощной или самой быстрой, но предлагать лучшие игры. Для новых развлечений нужны открытия, и пока все остальные займутся их копированием, Nintendo уже примется за работу над новыми, и так из года в год.

Чтобы сделать новую консоль действительно революционной, пришлось постараться. Nintendo подумывала вставить тачпад в геймпад Revolution. Однако это уже было в DS. Управление движениями с помощью камеры? Слишком сложно. Существует одна фейковая, но аутентично выглядящая реклама, которая якобы демонстрирует шлем виртуальной реальности в стиле Virtual Boy под названием Nintendo On. Это было не так уж далеко от истины.

Анонс – по крайней мере, официального названия – состоялся 26 апреля 2006 года, за пару месяцев до релиза. Итак, консоль от Nintendo получила имя… Wii. Что? Буква W в японском обозначает улыбку, а две строчные i изображали двух игроков, сидящих рядом. А we, то есть «мы», – это метафора семейных игр. Сама рекламная кампания запуска строилась вокруг двух дружелюбных японцев, которые путешествуют по Америке, пронося Wii по пятидесяти штатам.

История повторялась. Donkey Kong когда-то получила имя, над которым было легко подтрунивать, а в этот раз Nintendo в качестве названия выбрала слово, созвучное со словом «моча»[72]. Приставка получилась маленькой и маломощной, после и так слабенькой Gamecube. Релиз в Америке состоялся 19 ноября, за две недели до Японии (2 декабря). Кажется, кто-то боялся показывать фильм критикам.

И финальный гвоздь в крышку гроба Wii? Прямо как Gamecube, Wii не получила на старте свою игру Mario (Super Smash Bros. Brawl, в которой был Марио, задерживалась). Вместо этого вышла ничем не примечательная череда игр по фильмам – Barnyard, Cars, Open Season. Плюс много сборников мини-игр вроде Rayman Raving Rabbids или WarioWare: Smooth Moves.

При разработке консоли Миямото придерживался железного принципа: консоль должна понравиться всем мамам. У мам всегда складывались непростые отношения с игровыми устройствами, которые пожирали все время их детей – и время мужей заодно. Мама – тот самый человек, которому приходится покупать эту глупую дорогую канитель, а потом еще и новые игры на каждое Рождество и день рождения, записывая на бумажку идиотское нужное название: не просто Star Wars, а Star Wars Jedi Knight II: Jedi Outcast для Xbox – чтобы точно не ошибиться.

Один из способов понравиться всем мамам – это дать консоли простое и позитивное название: Wii. Другой способ – поставить низкий (ниже, чем у других) ценник. Ну и, конечно, игры: добрые и семейные, чтобы не пришлось выгонять младших братьев из комнаты. Для дальнейшей обработки мам Nintendo совместно с McDonalds выпустила Mario – Хэппи Мил, пропагандирующий здоровый и активный образ жизни (пошутите про это как-нибудь сами). Ну и главное преимущество для мам? В комплекте с каждой Wii уже шла игра.

В Wii Sports вошли пять разных игр – теннис, боулинг, бокс, гольф и бейсбол. Пять по цене одной – практически даром. Другая игра, Wii Play, использовала такой же подход, но уже для стрельбы по тарелочкам, аэрохоккея, бильярда и рыбалки. Когда Nintendo объявила, что в комплект с игрой войдет второй бесплатный контроллер (который отдельно стоил 40 долларов), Wii Play продалась моментально.

А что касается контроллера Wii… Наверняка его создатели желали первым делом как-то избавиться от уродливых проводов по всей комнате. У Nintendo уже был успешный опыт с беспроводным контроллером Wavebird для Gamecube. Геймпады Xbox 360 и PS3, что примечательно, были беспроводными. Расположение элементов на них тоже никак не изменилось: стик для управления слева, целая россыпь кнопок справа, триггеры для указательных пальцев плюс еще больше кнопок и еще больше стиков. Все мамы от такого приходили в ужас, боясь нажать не ту кнопку и запустить ядерный удар.

Поиски нового, дружелюбного способа управления поставили под сомнение многие устоявшиеся принципы. Обычно игроки двигали персонажа пальцами левой руки, а все его действия выполняли правой. Все по идеям популярной нейрофизиологии: левое полушарие отвечает за логические цепочки и ориентацию в пространстве (например, куда идти), правое – за творческие задачи (как лучше избавиться от охраны?). Почти все игры от третьего лица в духе Mario основывались именно на этой концепции, потому что она затачивалась специально для них. Проекты, которые пытались внедрить какие-то еще способы управления, встречались редко, да и по началу часто казались контринтуитивными.

Миямото вернулся к чертежам, к самому началу игр как таковых. Игры предлагают скоротать время, повеселиться, делегировать им задачи, которые обычно выполняет человеческое тело. По сути, это инструмент: инструмент для веселья. А веселье все-таки нечто большее, чем управление персонажем.

За пару лет до Donkey Kong Nintendo выпустила на рынок игру со световым пистолетом. В ней игроки должны собственными руками сжимать игрушечный пистолет и стрелять по целям воображаемыми пулями. Теперешние игры лишились такой естественности. А ведь каждый человек так или иначе знаком с играми. Что сталось с индустрией, если типичная мама заявляет, что она «не геймер»? Разве не она раскладывает пасьянсы, от души веселится в настолках Sorry! и Chutes and Ladders, притворяется принцессой в игрушечных чаепитиях и помогает детям тренироваться в бейсбол? И эта же женщина наверняка тайком плачет над книгами Норы Робертс, хотя ни за что не признается, потому читать нужно Вирджинию Вульф. Но нет, она читает эти книги и играет в эти игры. Nintendo просто нужно убедить ее, что в этом нет ничего плохого.

Миямото и его команда изучили множество самых разных устройств с кнопками – не только игровые контроллеры, но и мобильные телефоны вместе с пультами от телевизора. Они хотели понять, что в этих устройствах сделано правильно. Попробовав вариант с контроллером, похожим на телефон, они в конце концов пришли к форме пульта. В отличие от большинства других образчиков, этот имел лишь пару белых кнопок на белом корпусе: их размер и расположение были не так важны. Устройство для одной руки, без стиков, простое, как ключ от гаража. Когда мир узнал название новой консоли, Wii, ее контроллер – официально Wii Remote – тут же стали называть Wiimote.

Благодаря встроенному акселерометру, который HAL разработала еще пару лет назад, Wiimote мог считывать движения. Три датчика отвечали за горизонтальные колебания, вертикальные и угол наклона. Под телевизор (или на него) ставилась специальная панель с инфракрасными светодиодами, которые Wii использовала, чтобы постоянно ориентироваться с помощью триангуляции. В Wiimote был встроен небольшой динамик, и вместе с Rumble Pak это позволяло контроллеру давать и тактильную, и звуковую обратную связь – так поверить в эффект от простого махания в воздухе гораздо проще.

На отладку управления ушли годы: к примеру, лампа накаливания (или даже свеча) в комнате уже мешала работе Wiimote. Но теперь все баги исправлены, и Wii могла предложить не просто новый интерфейс, а по-настоящему свежее восприятие игр для широкой аудитории, которая до сих пор предпочитала держаться от любых игровых консолей подальше. В какой-то момент компания раздумывала над тем, чтобы выпустить этот контроллер для умирающей Gamecube. Но ее время подошло к концу. Нынешний игровой рынок, если использовать еще одну метафору из книг по бизнесу, был океаном, наполненным кровью и кишащим акулами. Nintendo и так потратила слишком много времени, пытаясь отбиваться: пришло время выпустить Wii в мирные воды нового рынка. Она этого заслуживала.

Правда, «заслуживала» – не совсем то слово. Несколько вещей она сделала правильно: обратная совместимость с дисками и контроллерами от Gamecube, стандартные 20-сантиметровые оптические диски в качестве основного носителя, 512 Мб внутренней флеш-памяти. Для расширения памяти Wii используются стандартные SD – флеш-карты размером с упаковку жвачки, такие же используются в цифровых фотоаппаратах. Но продавал Wii все-таки визуал. Когда пользователь запускал консоль, он попадал в меню Wii из интерактивных экранов. В них располагались сами игры. Или канал новостей – пользователи онлайн могли видеть заголовки новостей, местную погоду и спорт. Хотите выйти в Интернет? Пожалуйста.

При создании меню Wii разработчики сильно вдохновлялись интерфейсами продуктов Apple с их успокаивающим белым оформлением. MP3-плееры от Apple стоили непомерно дорого и страдали от проблем с цифровыми авторскими правами. И тем не менее они сумели завоевать широкую популярность, все благодаря простому, интуитивно понятному интерфейсу: колесо управления, минимум непонятных кнопок, система, которая автоматически находит обложку для каждого вашего альбома. Nintendo сделала то же самое, но по привлекательной стоимости. Как тебе такое, Стив Джобс?

Аналогом iStore, местом, где люди могли удобно искать и покупать отличные треки, о которых никогда бы раньше не подумали, стал Wii Shop Channel. В нем продавались старые эмулируемые игры с NES, SNES и даже Nintendo 64. Стартовой игрой Wii Store была Mario Bros., а вскоре за Марио последовали и другие проекты, как широко известные, так и никем не замеченные, – от Donkey Kong и Super Mario Bros. до Mario’s Super Picross. Wii Shop предлагал и эксклюзивные игры WiiWare, которые нельзя было купить в розничных магазинах. Для Wii и DS можно вспомнить Dr. Mario Online Rx и Dr. Mario Express, а отдельно для DS продавалась WarioWare: Snapped!. Все это разнообразие покупалось за Wii Point, цифровые монеты стоимостью в один цент. В основном игры с NES обходились в пять баксов.

Nintendo хоть и была первопроходцем в онлайн-гейминге, оказалась не единственной на поприще продаж игр через Интернет. Xbox Live предлагал более глубокий опыт взаимодействия, чем Wii. А на PS3 с помощью PlayStation Network игроки тоже могли покупать старые хиты. Но кое-что у Wii Menu все-таки было особенным – Mii Channel. Нажимая на страницу Mii Channel, пользователи попадали в программу для создания лиц, на которых особенно ярко выделялись брови. Без некоторых странностей не обошлось – где рыжие волосы? Никаких темных оттенков кожи?[73] Никакой кастомизации тела, кроме роста и толщины? Но в основном программа позволяла воссоздать любое лицо с пугающей точностью (для Wii регулярно проходит соревнование на самый похожий портрет какой-нибудь знаменитости – Дон Кихота или Марио, например). Основой для программы послужило японское искусство кокэси – создание деревянных кукол без рук.

Mii была нужна не только для того, чтобы повеселиться в стиле Mario Paint. Каждый член семьи мог придумать собственного человечка Mii и потом использовать его как свой аватар. Эти аватары появлялись в качестве зрителей в других играх вроде Mario Kart Wii. Когда-то кастомизация персонажей представляла собой муторное и трудное занятие. Но обширный функционал и простота использования Mii Creator превратили создание своего лица в игру. В конце концов, разработчики же получают удовольствие, когда придумывают игровых персонажей: так почему бы не поделиться этим весельем со всеми? Марио служил лицом Nintendo по умолчанию с 1981 года. Wii предложила вариант получше: мы (ну, или вы).

Популярность Wii подпитывала саму себя, привлекая все больше внимания и создавая все больше ажиотажа, что приводило к очередным солд-аутам. Почти все консоли сметаются с полок первые пару недель после запуска, ну, может, до Рождества. В случае с Wii очередная партия исчезала с прилавков каждый месяц три года подряд. Продавцы не заморачивались с тем, где хранить консоль от Nintendo: покупатели в ее поисках осаждали даже склады. Wii стала непременным атрибутом всех пансионатов и домов престарелых наравне с History Channel и слабительным. Wii путешествовала по миру на круизных лайнерах. Торговые центры и парки развлечений открывали игровые зоны с Wii, где туристы могли попрактиковаться в стрельбе из лука с Линком или погоняться с принцессой Пич. Хардкорные игроки только посмеивались над Wii, прямо как над очередным фильмом для всей семьи. Но скажите, кто неизменно возглавляет прокат из года в год? Стив Мартин. Тим Аллен. Робин Уильямс. 84 миллиона Wii разлетелись с рекордной быстротой[74].

На консоли по-прежнему выходили игры Mario, и притом на регулярной основе. У Mario Party 8 наконец-то появилась новая причина вернуться к жизни: несмотря на посредственную графику и старый неоригинальный контент, благодаря Wiimote, формат настольной миниигры стал хитом (в том же году виртуальный мир просочился в реальный, когда персонажи Mario появились в брендированной «Монополии»). После многолетней разработки наконец-то вышла Super Smash Bros. Brawl и сразу стала самой продаваемой игрой года. В 2007 году в сервисе Virtual Console появилось полдюжины игр Mario, и с тех пор каждый год их количество только растет.

А в 2008 году на Wii вышла еще одна спортивная игра, приуроченная к Олимпиаде в Пекине, которая мгновенно стала цифровым аналогом Рагнарека, столкновением материи и антиматерии, кошкой и собакой под одной крышей. Как она называлась? Mario & Sonic at the Olympic Games. Игра, разработанная Sega Sports под присмотром Сигэру Миямото, привела на миниатюрную Олимпиаду сразу двух суперзвезд. Персонажи Sonic (Эми Роуз, Наклз, Тейлз и другие) вместе с компашкой Mario соревнуются друг с другом в самых разных олимпийских соревнованиях. В рекламном ролике Соник неожиданно предстает обычным человеком, который пытается дать интервью, но Марио постоянно мешает ему в своей эксцентричной манере. Чуть позже вышла и Mario & Sonic at the Olympic Winter Games.

Super Paper Mario, духовный наследник New Super Mario Bros., тоже сначала погружает Марио в спокойный сайд-скроллер, а затем переворачивает все с ног на голову. Делает она это с помощью вращений камеры, которые приоткрывают трехмерный мир, скрытый принудительной перспективой и накладывающимися друг на друга 2D-изображениями. Действительно умно. Но годы разработки (вначале игра планировалась для Gamecube) не могли не сказаться на игре: она вышла на Wii без моушен-управления. Еще умнее стала завязка новейшей Mario & Luigi RPG для DS под названием Bowser’s Inside Story. В новой версии Марио и Луиджи предстоит победить гигантского Боузера, путешествуя в теле динозавра и сражаясь с его клетками.

Наконец, на горизонте показалась игра Mario, которую ждал весь мир: настоящее продолжение от Миямото, выходящее на каждой консоли лишь раз. И Super Mario Galaxy не разочаровала. В ней разработчики использовали забытую идею с гравитацией еще из концепта 128 Mario, вставив ее в сеттинг открытого космоса. Марио здесь летает по мирам – миниатюрным сферам, которые можно обойти за секунды. Миямото, возможно, почувствовал, что обязан соответствовать званию кавалера французского ордена, и поэтому попросту перенес «Маленького принца» в формат видеоигры.

Даже если Super Mario Sunshine и оставляла смутное чувство неудовлетворенности, то после Super Mario Galaxy оно исчезло бесследно – новая игра продалась тиражом в 9 миллионов копий[75]. Марио теперь атаковал по-новому: своими вращениями, что достигалось за счет приятной встряски Wiimote. Камера при этом каким-то непостижимым образом всегда оказывается в нужном месте. Кодзи Кондо написал для игры оркестровый саундтрек, задающий всей игре потрясный дух научной фантастики. Появились и новые костюмы (призрака, пружины и пчелы) и даже скромный кооператив: один игрок управляет Марио, а второй – его звездным другом, который должен бегать по экрану и собирать ценные осколки звезд.

Миямото, серьезно вовлеченный в проект, через пару лет даже согласился сделать Super Mario Galaxy 2 с геймплейными фишками, которые не вошли в первую игру. Кроме того, он помог быстро собрать целый новый сайд-скроллер, New Super Mario Bros. Wii, который взлетел до отметки в 10 миллионов проданных копий уже через два месяца после релиза.

Для Сигэру Миямото 2006 год закончился тем, что Time включил его в список самых влиятельных людей Азии. Но Миямото попал не в секцию творцов и мыслителей вместе с Акирой Куросавой, Хаяо Миядзаки и Салманом Рушди. Нет, Time причислил его к бизнес-лидерам, поставив в один ряд с пионером микрофинансирования Мухаммадом Юнусом, основателем Yahoo Джерри Янгом и изобретателем лапши быстрого приготовления Момофуку Андо. Верный себе, Миямото на фото откровенно дурачится, раскинув руки, будто специально для отряда пикминов. В следующем году этот «дурачок» получит награду за инновации в области потребительских товаров от журнала The Economist.

3. Вечеринка Mario

Три дня из жизни Nintendo

Чтобы продемонстрировать мариоманию во всей красе, давайте посмотрим на ее маленький кусочек: на торты. Марио и друзья украсили собой немало тортов. Свадебные торты, торты на день рождения, торты из коржей, слоеные торты, торты с лицом Марио, торты с Марио внутри, торты в форме замка принцессы Пич, торты в форме консолей, гигантские торты, которые воссоздают целые игровые уровни. Марио отлично подходит и для портативной версии тортов, кексов: ушлые пекари выпекают множество цветных кексов или брауни и потом используют их как пиксели для портрета Марио (а если передержать кексы в духовке, то получится и полностью коричневая версия водопроводчика). Другие художники рисуют всякие символы и значки на глазури. По запросу «Марио торт» Google выдает 1 490 000 результатов.

Или возьмем скульптуру. Существует композиция, пародирующая «Пьету» Микеланджело в масштабе 1:1 – принцесса Пич держит на руках мертвого Марио. Другая статуя Марио, высотой почти в два метра, сделана из тысяч блоков Lego. И это далеко не все. Растение-пиранья в полный рост из папье-маше. Марио на пожарном гидранте. Марио на кегле для боулинга. Такса в роли Марио. Марио из четырех тысяч банок с едой. Гриб из Super Mario Bros., выточенный изо льда.

Пиксельное происхождение и обилие образов Марио, накопившихся за долгие годы, сделали его очень удобным объектом для размещения на чем угодно, чего не скажешь, например, о Сонике. Вышить Марио крестиком? Нет проблем. Составить Марио из покерных фишек? Делайте ваши ставки! Выложить булавками? Можно закалывать! Отверстиями от пуль? Заряжай, целься, пли! Связать салфетку? Вяжи узлы! Выложить дискетами? Загружай! Бутылочными крышками? Придется попотеть! Выломанными квадратиками из кубика Рубика? Поворачивай! Тысячей блистеров с газировкой на витрине магазина? Придется убить все выходные, но оно того стоит.

А как насчет футболок с надписями? Каждую неделю можно надевать новую. Растение-пиранья на зеленой трубе с подписью, отсылающей к известной картине Магритта, Ceci n’est pas une pipe (с фр. «Это не трубка»). Картина в жанре импрессионизма с первым уровнем Donkey Kong. Серая футболка, которая изображает картридж от NES. Марио с крыльями: ОКРЫЛЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК. Красный гриб: ПОРА ПОВЗРОСЛЕТЬ. Зеленый гриб: ВЫБЕРИ ЖИЗНЬ. Монетка: СТАРАТЕЛЬ СТАРОЙ ШКОЛЫ. Блок с вопросом: Я БЫ УДАРИЛ. Монетка, звезда и принцесса Пич: СНАЧАЛА ПОЛУЧАЕШЬ ДЕНЬГИ, ЗАТЕМ ПОЛУЧАЕШЬ ВЛАСТЬ, ЗАТЕМ ПОЛУЧАЕШЬ ЖЕНЩИНУ.

Хотите затюнинговать машину под стиль Грибного королевства? Можно устроить. Сделать кастомную гитару под образ Билл-пули? Готово. Придумать упаковку для презервативов с названиями вроде «Донки Кок» и «Секстрис»? Перезаписать It’s a Wonderful World с псевдо-Луи Армстронгом, который поет о Super Mario World? Сыграть тему из Super Mario Bros. на полупустых пивных кружках и бокалах для вина? Сходить на бурлеск-шоу по Mario? Сделать маникюр с Mario? Нарисовать арт про детство Варио? Снять порно, вдохновленное ужимками Марио? Сделать из Луиджи робота? Заморозить его в карбоните? Поместить Марио, Короля Купу и Йоши на принт в стиле японских самураев? Расчлененка Марио? Принцесса Пич – Богородица? Марио и Луиджи – зомби? Предложение руки и сердца в игре? Super Mario Little Pony Bros.? Мебель Mario? Матрешки Mario? Граффити Mario? Сотни тысяч долларов, собранные на благотворительном марафоне Mario? Да, да и еще раз да. Гм, уверены, что никто в здравом уме не станет набивать себе татуировку с персонажем из видеоигры? Скажите это полумиллиону результатов в Google Images.

Многие эксперты до сих пор спорят, можно ли игры называть искусством. Кинокритик Роджер Эберт считает, что нет, поскольку, по его мнению, свобода выбора в видеоиграх способна переписать любой посыл, который закладывает автор (так же думает и Миямото, соглашаясь пусть и не с подоплекой, но с самим выводом: как-то раз он сказал, что игры – это развлечение и челлендж, но на статус искусства они не претендуют). С другой стороны, Том Бисселл в своей книге Extra Lives пишет, что вообще это может быть искусством при условии, что игры уйдут от простого подражания фильмам и дадут игроку настоящую параллельную вселенную, в которой он волен творить что угодно и сталкиваться с последствиями своих решений, невозможных в реальном мире. Этот спор все еще продолжается, но очевидно, что камнем преткновения является интерактивность: я смотрю фильм Куросавы, я любуюсь полотном Дали, но я участвую в игре Миямото.

В интерактивности кроется следующая загвоздка: то, чего пытаются достичь лучшие произведения мира, – связь с аудиторией – доступно даже для самой паршивой игры по умолчанию. В каком-то смысле игры превосходят любые другие формы искусства: если принять связь с аудиторией за главную цель. Но искусство, скажем так, состоит в том, что контакт с человеком выстраивается именно через пассивное наблюдение. Будет не очень честно сравнивать обычную картину с той, в которую можно запрыгнуть. Тем не менее обе стороны сходятся в одном: даже если игры Mario и не искусство сами по себе, то они служат надежным источником вдохновения для других творцов.

В третью неделю июня все игровые разработчики принимаются или горячо любить, или люто ненавидеть Лос-Анджелес. Именно здесь каждый год проходит выставка Electronic Entertainment Expo, или E3. Над чем бы ни работала студия, она вне зависимости от даты релиза обязана выкатить к середине июня играбельное демо и потрясный трейлер в придачу. Неправильно распланируете расписание – и целый месяц вашей разработки уйдет на создание очень клевой рекламы для пары избранных человек, которые не приемлют ничего, кроме полностью готового продукта. Миямото на такое тоже жаловался: люди тратят бесконечные часы на обычную презентацию для него, вместо того чтобы посвятить свое время игре, а ему просто отправить отчет.

Но в то же время пропускать E3 значит упускать возможности, поэтому все компании в индустрии ждут этой выставки, дают на ней самые смелые обещания, а потом тратят оставшийся год в попытках воплотить свои высокопарные слова в жизнь. С годами мероприятие стало сильно лучше, сбавив размах, чтобы отвадить толпы фанатов Comic-Con. Но и по сей день E3 – это место, где никто не хочет есть стейк, но зато все не прочь послушать шкворчание мяса на сковородке.

Microsoft делала в игровой индустрии очень большие успехи. Xbox 360 стала великолепным инструментом для гейминга, а превосходная поддержка Xbox Live превратила мультиплеер во вполне жизнеспособный режим. Люди могли наиграть в Halo 3 сотни часов и при этом не прикоснуться к одиночной кампании – или играть с настоящим вторым игроком на одном диване. Как и Sega или Sony до них, Microsoft определила свою консоль как место для хардкорных игроков. Журнал BusinessWeek подсчитал, что только подписки Xbox Live приносят ей миллиарды долларов ежегодно. Когда-то американцы тратили кучу денег, чтобы вкатиться в игровую индустрию, и вот теперь деньги наконец возвращались. Была только одна проблема: Microsoft проигрывала.

Sony в этой гонке шла впритык к Microsoft. Обе компании пытались охватить одну и ту же аудиторию хардкорных геймеров. Архитектура PS3, пожалуй, превосходила Xbox 360, но разработчики могли делать что угодно на обоих устройствах. Sony сильно навредила себе, когда президент компании громогласно объявил, будто их консоль уже распродана во всех магазинах, что легко опровергли. Но толпа гиков простила им это за несколько действительно выдающихся игр: Uncharted, Resistance, LittleBigPlanet и Assassin’s Creed – настоящий эпик. Была только одна проблема: Sony шла на третьем месте.

Microsoft и Sony столкнулись с той же проблемой, что и когда-то «Гарри Поттер». Составители списков бестселлеров повадились исключать его из всех топов «взрослой» литературы, аргументируя тем, что это же книги для детей, а потому не считаются. Из-за этого первое место занимал кто-то другой. Microsoft и Sony попытались поступить так же, пять лет кряду заявляя, что первые именно они, а Wii им вовсе не соперник.

Это не работало: цифры продаж всех трех консолей смотрелись как отметки на стене, которые делают, чтобы замерить рост ребенка – в возрасте пяти, шести и девятнадцати лет. Nintendo, чья плебейская консоль даже не поддерживала HD, теперь и правда могла диктовать свои условия: она вышла на целый новый рынок, в котором царили новые предпочтения. Wii расходилась лучше, чем Xbox 360 и PS3, вместе взятые. А если бы Nintendo осталась играть на их поле, то плелась бы третьей, как и положено!

На E3 руководители Nintendo главным образом старались выглядеть как можно бодрее и увереннее. Прошедший год выдался для них не очень удачным: вышло слишком мало интересных игр, акции упали, а конкуренция возросла. Прогноз прибыли на этот год снизился более чем на миллиард долларов, в основном из-за укрепления курса йены, что резало доходы от экспорта. Nintendo по-прежнему шла впереди, но прибыль больше не била все мыслимые и немыслимые ожидания каждый год. Из историй прошлых успехов (особенно Microsoft в 90-х) она вынесла ценный урок – нельзя расслабляться, нельзя просто почивать на лаврах. Компания даже не стала валить падение прибыли на пиратство или курс йены: Ивата заявил, что задача Nintendo – «увеличить число покупателей, которые хотят раскошелиться и приобрести наши продукты».

Поэтому она начала открывать бесплатные точки доступа Wi-Fi под названием Nintendo Zone в токийских ресторанах MacDonalds. Раздавала статистику по бейсбольному матчу для всех, кто принес на игру «Маринерсов» свои DS. Организовала пышное празднование 25-летия Super Mario Bros. с расхваливанием игры от лучших гейм-дизайнеров планеты. Миямото за месяц до E3 сорвал аплодисменты по всему миру за Super Mario Galaxy 2. Даже болид NASCAR, проспонсированный GameSpot, пришел первым к финишу именно с наклейками Марио и Йоши на борту: хороший знак.

Nintendo отточила до совершенства искусство одной рукой подманивать фанатов казуальных развлечений, а другой удерживать хардкорную аудиторию. Да, сторонним разработчикам понадобились годы, чтобы понять, как создавать качественные игры для Wii, но зато теперь они выпускали хиты один за другим: EA Sports Active, We Ski от Tecmo. Но и казуальные фанаты держали кошельки наготове: они покупали Wii, Wii Board, Wii Fit и даже игрушки Wii по акции в Wendy’s, а потом ничего из этого не использовали. Также они приобретали постоянно растущий набор периферийных устройств, предназначенных только для одной игры: бильярдные кии, кухонные принадлежности, арбалеты, шлемы, рули, кисти. Продажей подобных пластиковых аксессуаров по сотне долларов за штуку грешили все три консоли, спасибо Guitar Hero и Rock Band. Деньги благонравных поклонников, для которых игры – это всего лишь хобби, пахли точно так же, как и деньги самой преданной фан-базы.

Сатору Ивата поставил перед командой новую цель: Wii должна побить рекорд PS2 и стать самой популярной консолью в мире. Это труднодосягаемая вершина. Wii после пяти лет после запуска уже продалась тиражом в 84 миллиона экземпляров, особенно сильно продажи подстегнуло снижение цены в 2009 году. Звучит отлично – вдвое больше, чем у Atari 2600, – но только если не вспоминать 143 миллиона проданных PS2 (и это число продолжало расти). В 2009 году в мире насчитывалось больше PS2, чем людей в Японии. Могла ли еще Wii буквально удвоить свой успех? В компании никто не мог и заикнуться, что вообще-то Ивата не собирался следовать амбициям Ямаути.

Ежегодная презентация продуктов от всех трех производителей консолей, а также главных издателей индустрии вроде EA и Ubisoft – это всегда настоящее шоу. Microsoft для своих показов нанимала Цирк дю Солей. Sony привлекала в качестве ведущего восходящую звезду комедии Джоэла Макхэйла. Nintendo и тут не стала играть по правилам: в рамках продвижения Super Mario Galaxy она уже отправляла Марио в зону нулевой гравитации вместе с Баззом Олдрином. Для E3 компания тоже решила не приглашать знаменитостей или шоуменов со стороны, а вместо этого показать звезд самой компании. Нет, не Марио и Линка.

Итак, на сцену поднимается президент Nintendo Сатору Ивата. Он представляется зрителем, а затем просит поднять глаза на экран. Там мы опять видим Ивату (все в том же костюме), смотрим, как он берет в руки консоль DS и как оттуда вдруг вылезает Марио. Марио приклеивает президенту Nintendo фальшивые усы, после чего Ивату вдруг засасывает в устройство, похожее на ловушку для призраков из «Охотников за привидениями». В кадр входит Сигэру Миямото (недавно признанный самым влиятельным человеком в мире по результатам опроса журнала Time в 2008 году), но тут из экрана ему на руки выпрыгивает собака Nintendog, и Миямото тоже засасывает внутрь. Наконец, появляется президент и главный исполнительный директор Nintendo of America Реджи Фис-Эме. Глядя на то, что творится на экране DS, он не может удержаться от смеха: Боузер в лавовом подземелье гоняется за двумя креативщиками Nintendo. Но тут Боузер и сам высовывает голову из DS и пышет на Фис-Эме мультяшным огнем. Экран гаснет, и теперь мы видим Реджинатора вживую на сцене, и его костюм обгорел по-настоящему. Nintendo срывает аплодисменты.

Так началась презентация 3DS, новой итерации его величества DS. (На той же неделе Фис-Эме вылетел в Нью-Йорк, чтобы продемонстрировать устройство на ток-шоу. Миямото восторженно отзывался о 3DS в Лос-Анджелесе, но на японском телевидении традиционно не показался: он не хотел, чтобы его начали сводить с ума автографами на прогулке с собакой.) DS чудесным образом затмила по продажам Game Boy, став популярной среди мальчиков и девочек, взрослых и детей по всему миру. 3DS, как следует из названия, щеголяла трехмерным изображением на экране (нижний экран остался в 2D, но все еще был сенсорным). Большой стартовой игрой стала новая франшиза, к которой Nintendo давно не прикасалась, – Kid Icarus. В последний раз мальчик появлялся (в чем-то более крупном, чем камео для Smash Bros.) в 1991 году[76]. 3DS не требовала 3D-очков – Nintendo стерегла этот трюк, как формулу кока-колы, но вскоре дело раскрыли. Главным подозреваемым был ЖК-дисплей с параллакс-барьером, который никто не использовал для фильмов, потому что он работал только с одного положения в доме – перед самым лицом. PlayStation 3 от Sony, занимающая вечное третье место, могла показывать 3D-игры, но только с очками и дорогим плоским экраном, поддерживающим 3D.

3DS также подарила Nintendo возможность стричь прибыль с еще одного источника медиа: с 3D-фильмов. Их бум пришелся как раз на то время, что особенно оценили владельцы кинотеатров – билет на такой фильм стоил дороже. Студии массово начали конвертировать обычные ленты в трехмерные. Но воссоздать эффект «Аватара» дома так просто не выйдет: хоть вы и купили плазму на 52 дюйма и поставили рядом шесть динамиков, изображение все равно останется плоским, как блин.

Сравнительно маленький экран консоли Nintendo, меньше, чем окошко YouTube (но с лучшим разрешением), уделал все кинотеатры. Игроки могли взять паузу в Paper Mario (одной из первых 3D-игр[77] наряду с Nintendogs + Cats, Pilotwings, тайтлами Star Fox и, конечно же, Mario Kart), чтобы попробовать прекрасные проекты от сторонних студий (DJ Hero, Resident Evil и Kingdom Hearts) или посмотреть какой-нибудь популярный 3D-фильм вроде «Как приручить дракона». Nintendo в своих лучших традициях еще полгода после E3 тянула время, прежде чем сообщить, что Миямото работает не над одной, а над двумя трехмерными играми Mario. Одна из них будет старым добрым сайд-скроллером, а другая – 3D-игрой про Марио c поддержкой, эм, еще одного 3D. Миямото поделился, что работа над ней навевает воспоминания о Virtual Boy – такая себе тема для разговора.

3DS также могла похвастаться MP3-плеером, выходом в Интернет и даже мессенджером в 3D. Причин купить такую консоль, даже если вы не играете в игры, было предостаточно. Это пиррова победа Nintendo, которая раньше намеренно отказывалась умасливать свои игровые системы посторонними возможностями. Большая N прогибались под интересы за пределами игр: недавно она разрешила стримить фильмы Netflix на Wii, спустя целый год после запуска сервиса для миллионов зрителей на Xbox 360 и PS3. Nintendo, как всегда, оправдывалась тем, что эти прибамбасы нужны конкурентам только затем, чтобы их окончательно не забыли.

Уход Nintendo от игр можно назвать синдромом «коробки для всего», названной так в честь святого Грааля электронных компаний: приставки, обеспечивающей широкополосную связь, музыку, фильмы, игры и всевозможные приложения. Технических границ для создания такой приставки уже практически не существует. Но попробуйте договориться со сторонними разработчиками о создании спутникового приемника с игровым контроллером. Попытайтесь уговорить киностудии транслировать свои новые хиты на вашем беспроводном маршрутизаторе. Уговорите людей звонить с GPS-навигатора. Когда взаимопроникновение позволяет делать все и всем, самое важное – это понять, что движет компанией и что отличает ее от других.

К примеру, самым заметным предложением Microsoft на игровом рынке стал Kinect, основанный на управлении движением: то есть буквально Wii без Wiimote (в 2010 году Sony выкатила PlayStation Move, топорную смесь Kinect и технологий Wii). Если вы хотите играть в гонки, то крутите невидимый руль; чтобы отбить теннисный мяч, машите рукой вперед-назад. Управление поддерживало и голосовые команды, прямо как в «Зведном пути». Kinect обеспечивал геймплей, который не могла предложить Wii. Он ощущался как что-то украденное из методичек Nintendo. В рекламе Kinect один продюсер даже обмолвился, что в новом устройстве столько же инноваций, сколько было в Super Mario Bros. Microsoft смотрела в будущее, и в будущем все стали Марселями Марсо[78]. Аргумент «а это не считается» больше не работал, потому что Microsoft (как и Sony) поменяла тактику и теперь пыталась превзойти Nintendo.

Но между ними оставались различия. Microsoft и Sony желали отобрать у вас каждый свободный час вашего времени, чтобы вы посвятили всего себя их играм и продуктам. Отличная бизнес-модель для компаний, которые и добились успеха благодаря продажам электроники и компьютерных программ. Nintendo в определенный момент хотела того же, но на большее уже не претендовала. Она поняла, что ее продукция – это не софт или железо: это развлечения. Со всеми своими играми про фитнес, животных, садоводство, музыку, бильярд и рыбалку Nintendo стремилась отразить жизнь людей в игровой форме. Wii – это симулятор жизни.

В Nintendo, когда разрабатывали Wii, тоже думали об интерфейсе в стиле «мам, смотри, управляю руками», но в итоге отвергли идею. Без физических нажатий и удержаний игрокам пришлось бы учиться языку жестов с нуля каждый раз. Устройство от Microsoft, по слухам, страдало от того, что детектор не мог определять движения рук, если пользователь просто сидел. А Sony до этого уже пробовала провернуть трюк с определением жестов, представив контроллер Sixaxis, который пришлось снять с продаж из-за низкого спроса. Но даже если эти устройства работали бы идеально, смогли бы они привлечь аудиторию? Стал бы тот, кто хотел купить Wii, переплачивать в два раза, чтобы спустя годы поиграть в ее имитацию? Такие слухи ходили на выставке E3: Kinect и PS Move получились не просто полными копиями идеи Nintendo, но еще и неудачными копиями. Nintendo, в свою очередь, потеряла миллионы чуть позже, когда опровергла слух о том, что 3DS появится в магазинах к Рождеству: извините, только в следующем году.

Синдром «коробки для всего» ярче всего проявился в портативных устройствах. DS от Nintendo теперь приходилось соперничать не только с PSP от Sony, но и с потрясающим iPhone от Apple. iPhone имел сенсорный экран, скоростную мобильную связь 3G и выход в Интернет, а также классную, пусть и маленькую экранную клавиатуру. Самое примечательное в нем – это уже изначально рабочий магазин приложений App Store с сотнями тысяч приложений, которые либо распространяются бесплатно, либо стоят всего пару баксов. Все это подстегнуло других производителей делать свои смартфоны с сенсорным экраном, и доступные на них игры и приложения росли в геометрической прогрессии. То, как на бумаге эти телефоны отличались от DS, большой роли не играло. И если играть можно уже на мобильниках, то что тогда могла предложить Nintendo со своей DS?

Nintendo почти полностью скопировала Apple, представив собственный магазин мини-игр для DS. В нем появилось множество обычных игр для DS под брендом Touch! Generations, которые позиционировались как «отличные игры, в которые может поиграть каждый» (ни в одной из них Марио не появился, не считая камео в Tetris). И как тренер по личностному росту рекомендует карьеру тренера по личностному росту, Nintendo распространяла некоторые тайтлы бесплатно, например Flipnote Studio, где игроки могли сделать собственный мультфильм, или WarioWare D. I. Y., где основная цель – это создать и опубликовать игру онлайн в бесплатном формате. Способ найти нового Миямото (Nintendo настолько боялась, что потеряет Миямото так же, как и Ёкои, что запретила ему добираться до работы пешком или на велосипеде)? Или хитрая попытка повесить новые проекты Mario на аутсорс? Кто знает, может Nintendo позволит лучшим разработчикам побелить свой забор?

Nintendo сильно беспокоила и потеря доли на рынке, и потеря осмысленности. Сможет ли игрок все так же наслаждаться геймплеем на DS, если в кармане у него лежит другое устройство с играми? Но насколько большой толчок оно может дать Wi-Fi и камерам, прежде чем люди забудут, что когда-то эти функции предназначались, с корпоративной точки зрения Nintendo, всего лишь для того, чтобы у людей просто чаще было что-то под рукой для игр? Тут и проявляется вся гениальность 3DS: ее функционал заточен конкретно под гейминг, как ни в каком другом устройстве. Это дает портативке от Nintendo целый вагон новых активностей, и они все – эксклюзивы 3DS. Внезапно выяснилось, что в «коробках для всего» есть далеко не все.

2010 год, первое десятилетие XXI века осталось позади, впереди новые девять лет. Каждый бит технологий, жизнь каждого человека будут меняться под воздействием новых возможностей связи и скорости развития культуры. Многие из этих перемен можно наблюдать уже сейчас: меломаны теперь просто скачивают трек нового исполнителя (и иногда даже платят за него) вместо того, чтобы собираться в музыкальный магазин и покупать целый альбом. Никто не хочет идти в библиотеку, когда он может нагуглить то, что ему нужно, за 0,00007 секунды. Мы смирились с тем, что реклама так или иначе проникнет в каждый аспект нашей жизни, и, кстати, смириться легче, если под рукой есть баночка холодного пива Coors Light. И отличительной чертой всех возможностей связи является постоянное взаимодействие. Другими словами, наша жизнь превратилась в видеоигру.

Как это повлияет на игры? Уже влияет, и самыми разными способами. Xbox Live (и сервисы ее соперников Wii и PS3) – это онлайн-сообщества, где каждый может найти себе соперника или партнера как среди друзей, так и среди незнакомцев. Nintendo отстает в этом вопросе, как будто подчеркивая свои проблемы с интерактивностью. Ивата и Миямото оба признаются, что Nintendo, возможно, прикладывает недостаточно усилий, когда речь заходит об онлайн-играх.

Но связи проявляются не только в этом. Facebook[79] предлагает пользователям разные низкопробные игры вроде Parking Wars – прославленного тайм-киллера, который механиками напоминает почтовые шахматы – каждый раз, заходя на сайт, вы видите, что сделали ваши друзья и отвечаете своими ходами. Другие игры на Facebook – это олдскульные ремиксы: Farmville покажется знакомой игрокам Sim City, а Mafia Wars – фанатам изометрических beat ‘em up: Civilization в масштабе семьи Корлеоне. Facebook, Twitter и Xbox Live, как было объявлено во время E3, скоро начнут обмениваться уведомлениями. Но вездесущесть Facebook и его платформы создает угрозу большую, чем любая конкурирующая периферия. Об этом мало говорили, но на выставке стало известно, что Google инвестировала до 200 миллионов долларов в Zynga, компанию, стоящую за многими лучшими играми Facebook. Совсем недавно запустился облачный сервис OnLive, который позволит владельцам даже самых древних ноутбуков запускать AAA-игры вроде Assassins’ Creed II. С каждым годом, с каждым месяцем становится все легче представить себе мир, в котором настолько высокая пропускная способность и настолько производительное железо сделают специализированные устройства для игр не нужными.

Раз уж зашла речь о специализированных устройствах, каким получится следующее поколение консолей? Всем трем актуальным системам сейчас исполнилось по крайней мере пять лет: на E3 наверняка только и говорят, что о ценнике будущей PS4 и дате релиза Xbox 720. Но вместо этого Microsoft и Sony вкладываются в раскрутку аддонов-клонов Wii, как будто это полноценные новые платформы для игр, а не просто аксессуары. Nintendo, в свою очередь, продолжает разрабатывать свежие игры для Wii, делая вид, что продолжение их консоли невозможно в принципе. Так происходит потому, что Microsoft и Sony перешли на десятилетний цикл жизни своих консолей, отодвинув дату смерти PS3 и Xbox 360 до 2015 года. Использование самых проверенных технологий? Еще один пункт методички Nintendo.

4. Легенда Mario

Будущее Nintendo

Марио, как всем нам печально известно, застрял в собственной версии «Дня сурка», постоянно вырывая принцессу из лап Боузера. Даже если сценарий новый, то история все равно старая: Марио останавливает плохого бугая и спасает девушку. Представьте себе приключения Шерлока Холмса, где Мориарти каждый раз похищает королевские регалии из Тауэра: такое, скорее всего, быстро наскучит. Но рассказы о Шерлоке Холмсе мы лишь читаем, пытаясь понять персонажа через его действия и взаимодействия. В игры Mario мы играем, а потому устанавливаем с ним связь на совершенно другом уровне. Мы – это и есть он: его фрустрация от неудачного прыжка – это наша фрустрация, его радость от пойманной монетки – и наша радость. Вот почему сюжетно обусловленные внутриигровые конфликты Марио (или любого другого игрового персонажа) редко вызывают у нас настоящие эмоции: это просто передышка, шоу в перерыве.

На самом деле отсутствие последствий имеет очевидные преимущества. Никаких рекастов в стиле мыльной оперы: «Партию Марио исполняет Крэш Бандикут». Никакой коллективной амнезии из Zelda, где все забывают, что происходило в предыдущих частях. Никаких ограничений, как в Dune, где продолжения можно делать лишь с оглядкой на первоисточник. Стоит рассказывать историю достаточно долго, и даже если она будет про Джеймса Бонда или Бэтмена, где актеры постоянно приходят и уходят, уже очень скоро ей потребуется перезапуск. Такая последовательность, «пугало мелких умов», по известному выражению Ральфа Уолдо Эмерсона, превращается в якорь, который тянет на дно все новые идеи.

Марио ни к чему быть последовательным: все, что Миямото от него нужно, – это установить связь с игроком. Доктор Миямото, будто участвуя в соревновании по перетягиванию каната, тащит Mario в сторону простого развлечения, прочь от получасовых кат-сцен сюжетных игр, которые вцепились в канат с другого конца. Но Миямото – всего лишь один человек, так что время от времени в стан Mario нет-нет да и проберется осмысленная история.

Например, в конце Paper Mario: The Thousand-Year Door Марио и Боузер, которые охотились за большим сокровищем всю игру, понимают, что это была… уловка. Марио, с огромными усилиями собрав все кристальные звезды, призвал Королеву Теней, злую сущность, изгнанную тысячу лет назад. И тело, в которое она вселилась, – это Пич. Теперь Марио приходится атаковать принцессу, которую он пытался спасти всю игру: очень неприятно. После того как Марио и компания сбивают ей очки здоровья до семидесяти пяти, Королева становится неуязвимой. Раунд за раундом атаковать ее не получается, удары просто не проходят. Игрок начинает паниковать, вместе с Марио сталкиваясь с проблемой: победить невозможно.

Но затем, так как это игра Mario, дела идут на лад. В кат-сцене Пич находит способ отбиться и сбегает в безопасное место, Марио восстанавливает свое здоровье до максимума и в следующем раунде дерется уже с самой Королевой Теней во плоти. Теперь он (вместе с вами) может без лишних волнений закончить схватку.

Большая часть других игр дает нам более реалистичных персонажей, которые телосложением напоминают не гигантского ребенка, а взрослого человека. Но Марио и его гидроцефальная голова служат отличной иллюстрацией идеи Скотта Макклауда, теоретика комиксов, о привлекательности простых форм: чем схематичнее персонаж, тем более он человечен и узнаваем. Старого доброго неудачника Чарли Брауна мы любим сильнее, чем Фанки Винкербина, потому что Чарли Браун проще. Мы больше сочувствуем Марио, чем реалистично сложенному герою вроде Мастера Чифа или Лары Крофт (хотя не сказать, что красотка мисс Крофт – это лучший пример реалистичных пропорций).

Большинству других героев игр, которые появились с тех пор, приходится нести бремя своей личности как отличительную черту. Крэш – глуповатый, Соник – язвительный, Джек – стоик. Но Марио полностью свободен от каких-либо черт характера: вот почему версия отца Гвидо Сардуччи в исполнении Чарльза Мартине кажется такой забавной. Когда Марио открывает рот, он превращается в конкретного человека. Как только закрывает – снова становится нашим вечным альтер эго. Перефразируя Джозефа Кэмпбелла, Марио – это лицо тысячи героев.

Марио может не бороться ни с кем, кроме Боузера, но вот Nintendo пришлось столкнуться с новыми соперниками. Давайте посмотрим глобально. Nintendo находится на первых строчках в списке самых неэкологичных производителей электроники по версии Greenpeace. В отличие от всех других хардварных компаний, у Nintendo нет программ по переработке токсичных материалов и тяжелых металлов из старых Gamecube и Game Boy. Greenpeace постоянно проводит соревнования между корпорациями на предмет того, чье производство первым станет экологически чистым, но Nintendo – единственная, кто даже не пытается. И при всем этом Wii потребляет электроэнергии в пять раз меньше, чем ее конкуренты.

Работать над подходящим решением годами и не гнаться за сроками Greenpeace – это решение вполне в стиле Большой N, пускай ее и заклеймят как самого безответственного производителя электроники. Но в стиле Nintendo будет и попросту ничего не планировать (потому что это чистой воды конкуренция) или даже вообще не заморачиваться. Хотя, возможно, она все-таки пытается: все релизы для Wii теперь поставляются в экологичных коробках.

Нежелание Nintendo говорить о производстве отчасти объясняется тем, что ни одна промышленная компания не горит энтузиазмом обсуждать настоящий источник своей дешевой и качественной продукции. Называется этот источник Китай. Парадокс китайских цен – это тот случай, когда Nintendo пошла на поводу у толпы. Работники из Шэньчжэня обойдутся компании намного дешевле, чем из Киото или Редмонда, но собирать продукцию будут не менее тщательно. А китайские субподрядчики довели до совершенства тактику переговоров в стиле «рубим сук, на котором сидим», сокращая собственные расходы как только можно, чтобы предлагать все более выгодные сделки Европе, Америке и Японии. Как профсоюз, только наоборот: они дают больше, а просят меньше.

Но у китайских цен есть своя цена. Wii, которые разлетаются по всему миру, да и большая часть другой технологической продукции, делаются на одном-единственном заводе Foxconn в Шэньчжэне. Масштабы завода в сотни раз больше, чем вы можете себе представить: 350 000 рабочих. Это как если бы весь Цинциннати или Питтсбург населяли только мужчины 25 лет, которые работают в одной компании – компании, напоминающей трудовой лагерь, с длинными сменами, низкими зарплатами и отсутствием жалоб. Это и есть Foxconn, где ни один работник не может позволить себе товар, который производит. Деревня Санта-Клауса, которой управляет мистер Бернс.

Работа в Foxconn предлагает и несколько преимуществ: жилье от компании и страхование жизни. Но сумма страховки значительно превышает те гроши, которые получают рабочие: это примерно все их зарплаты за десять лет. Китайские работники порой настолько отчаиваются тянуть на себе семьи, оставшиеся в деревнях, что многие из них (вы будете в шоке от количества) попросту «срываются» с крыш общежитий, покончив с жизнью ради получения страховки. То, что кто-то из них делал игры про Марио, прыгающего героя, отвратительно до ужаса.

Завод обещал поднять зарплаты на 20%. Другие крупные партнеры Foxconn – Hewlett-Packard, Dell и конкурент Nintendo, Sony – оказались в одной лодке. Каждый из них хочет, чтобы это наконец закончилось. А «это», к сожалению, всеобщее внимание, а не большие партии товара по маленькой цене из далеких далей.

Серьезным соперником для Nintendo постепенно становится и другой клиент Foxconn, Apple. После десятилетий шуток про «яблочный гейминг» среди ПК-аудитории Apple стала делать на портативных медиа устройствах убийственно успешные игры с сенсорным управлением. Apple и Nintendo во многом похожи; обе известны своими закрытыми системами, обе опираются на обширную фан-базу всех возрастов и гендеров, обе делают акцент на стиле и удовольствии от использования. Главная разница между 3DS и iPod, в философском смысле, заключается в том, что только у одного устройства есть кнопка выключения.

Apple, как и Microsoft вместе с Sony, в душе по-прежнему производитель электроники. За качество своей продукции она ставит ценник повыше. И придумывает самые изощренные способы, как навечно оставить пользователя в плену у iПривычек. Если вы купили iPod, то почему бы не слушать всю музыку в плеере QuickTime, раз уж Apple просит заодно и переустанавливать iTunes каждые две недели? Да и почему бы не начать пользоваться iTunes постоянно, ведь ваши подкасты все равно по-другому не загрузить? А на другой чаше весов Ивата, который одно время подумывал установить в 3DS ограничения, чтобы дети слишком не заигрывались. Не ищите это приложение в ближайшее время[80].

Еще один новый соперник – это Уолл-стрит, вернее, Кобутотё, японский финансовый центр. Акции Nintendo на Токийской фондовой бирже традиционно считаются надежным вложением. Но в начале 2009 года из-за стремительного падения экономики Nintendo пережила первое сокращение прибыли со времен DS, оживившей компанию. Бридж – откровенно вредная игра, а фондовый рынок – одна гигантская непрерывная партия контрактного бриджа, в которой игроки вознаграждаются не только за высокие доходы, но и за правильные догадки относительно того, насколько высокими эти доходы станут. Акции Nintendo упали вдвое, с 78 до 35 долларов за штуку. Но Microsoft и Sony потеряли еще больше миллиардов, и теперь их позиции торговались в районе 16 долларов.

Вот новые соперники Nintendo: Apple, Greenpeace, Foxconn, Wall Street. И, конечно, соцсети с их залипательными казуальными играми. Не говоря уже о Microsoft и Sony. Но самый опасный враг преследует Nintendo вот уже два десятилетия: взросление людей, которые с возрастом постепенно отказываются от детских привязанностей. Nintendo больше не гонится за хардкорной аудиторией как раньше все благодаря Xbox 360 и PS3 – те грызлись за нее, как собаки за кусок мяса. Но погоня за обеденными перерывами и свободным временем обычных людей в самом разгаре.

Все планы и усилия Nintendo по привлечению фанатов казуальных игр имеют один гигантский недостаток: это фанаты казуальных игр. Nintendo не способна привлечь слишком казуальную аудиторию, потому что та стекается на платформы с бесплатными развлечениями, например, на Facebook[81]. (Ивата с жаром опроверг слухи, что Nintendo когда-нибудь сделает браузерную или мобильную игру: никакого нестандартного софта, пока не заплатишь за проверенные технологии!) Но она также не может задействовать и тяжелую артиллерию, Марио, опасаясь, что отпугнет этим новых поклонников. Игры Touch! Generations выходят без него. Марио – для хардкорных игроков, а не казуальных. Ему пришлось смириться с тем, что в этой схватке Nintendo будет сражаться без него.

Нежелание компании делать мобильного Mario своими руками никак не повлияло на поток браузерных флеш-игр про водопроводчика. Super Mario Flash, New Super Mario Bros. Flash, Infinite Mario и невероятная Super Mario Crossover, которая дает вам возможность поиграть в оригинальные игры Super Mario Bros. с персонажами из Castlevania, Excitebike, Ninja Gaiden и других серий (если вам по душе такие кроссоверы, попробуйте Abobo’s Big Adventure). Существуют бесплатные (и нелицензионные) игры Mario, где он рассекает на мотоцикле, берет с собой в Грибное королевство дробовик, решает бить всех кулаками, уступает место Сонику, вместо Пакмана бегает по лабиринту и играет в переодевания.

Создатели этих игр не получают никаких предупреждений от некогда яростного юридического отдела Nintendo. Почему? Объяснение Иваты не лишено здравого смысла: «[Было бы] неправильно, если бы мы относились к людям, которые делают что-то из-за привязанности к Nintendo, как к преступникам». По этой же причине, кстати, юристы не просили прекратить продажу футболок с Варио в образе сутенера.

Недавние успехи Nintendo ясно дают понять: Марио больше не главная ее приманка. На трон взошли lifestyle-игры с Wii и DS, которые прикладывают очень много усилий, чтобы отличаться от прочих тайтлов. Марио по-прежнему самый популярный человек на свете, но несмотря на свою значимость, он превратился в эпизодического персонажа. Казуалы рады ему в небольших дозах – в гонках, файтингах, мини-играх. Но они не хотят никакого намека на историю, кроме истории собственного совершенствования, как игроки Xbox 360 не хотят миленькие мини-игры (прости, Kinect!). Ближе всего к этим новым геймерам Марио приблизился, появившись на одной карточке в игре «три в ряд» из Big Brain Academy. Пять лет назад такой проект могли назвать в честь него.

Игры Mario, и спинн-оффы, и платформеры, по-прежнему продаются очень хорошо. Super Mario Galaxy 2 – одна из самых высоко оцененных игр за долгие годы, которая получает исключительные 10/10 от всех подряд. А костюм Марио всегда будет любимым образом на Хэллоуин. Но он больше не король, не вечный император физических движков. Посмотрите в зеркало, чтобы увидеть новое лицо игр Nintendo: это вы. Вы – в 2006 году Time признал «вас» человеком года, так что не надо скромничать – забрали у Марио его работу. Он все еще несравненный прыгун по головам «гумб» и по-прежнему обеспечит миллионные продажи даже посредственному проекту. Но он персонаж первой волны видеоигр.

Современная номенклатура гласит, что всего было семь «поколений» видеоигр. Главные консоли семи поколений – это Atari Pong (первое), Atari 2600 (второе), NES (третье), SNES (четвертое), PlayStation (пятое), PlayStation 2 (шестое) и Xbox 360 (седьмое). Этот порядок утверждает, что Wii даже нельзя рассматривать как систему седьмого поколения, поскольку то, что она делает хорошо, почти не связано с прогрессом мощных Xbox 360 и PS3.

Однако, с точки зрения Марио и Nintendo, прошло только три эпохи. Первая началась, конечно же, с Pong и продлилась вплоть до краха игровой индустрии 83-го и зари Famicom/NES. Назовем ее эпохой джойстика. Игры тогда были оригинальными разработками, каждый раз создавались с нуля и поголовно обладали динамичными (и часто уникальными) схемами управления. Как правило, их распаивали прямо на платах: никакого компьютера, только узоры из микросхем, которые и составляют саму игру. Многие из тайтлов той эпохи просто пытались имитировать разные увлекательные занятия: спортивные игры, гонки, стрельбу по мишеням, головоломки. Связь со сторителлингом была минимальной: любая «история» рассказывала о конфликте какого-нибудь человека с каким-нибудь противником.

Вторая эра стартовала с роста популярности NES и особенно одного усатого водопроводчика. Это поколение Mario, начавшееся с Donkey Kong. Назовем его эпохой крестовины. Новая парадигма вида от третьего лица прочно пустила корни, превратив большинство видеоигр в кукольный театр, где игрушка находит сокровища и топчет врагов. Другими словами, игры стали симуляторами охотников-собирателей. Марио, Соник, Мастер Чиф, Нико Беллик – они все просто анахроничные копатели, перевернувшие вверх дном пирамиду потребностей Маслоу. Игру от третьего лица можно считать главным постулатом эпохи крестовины. Даже вернувшиеся джойстики превратились в миниатюрную штучку под большой палец, чтобы повторять функции крестовины. А клавиатура компьютеров? Крестовина с дополнительными кнопками.

Вторая эпоха еще не закончилась, но теперь на нее накладывается третья. Мы стали свидетелями первых лет эпохи моушен-управления, которая началась в 2004 году с Nintendo DS (но, конечно, изменения зрели десятилетиями, в аркадах и периферийных консольных устройствах для одной-единственной игры, достойных только гаражных распродаж). Один за другим, игроки стали переходить к видеоиграм с новыми и простыми способами взаимодействия: нажми на экран, махни палочкой, играй боем на гитаре. Теперь это не столько игры, сколько активности. Можно не сомневаться, что все системы восьмого поколения по умолчанию будут предлагать моушен-управление.

Эти активности буквально повторяют философию игр из эпохи джойстика. Более живыес улучшенной графикой, но суть точно такая же: играй в стрелялки, играй в спортивные игры, играй с друзьями, буквально просто играй. Этика крестовины, основанная на персонажах, кажется слишком громоздкой: пришло время вернуться на шаг назад и начать выполнять действия без привязки к выдуманному миру.

Хардкорные игроки остаются верны философии крестовины, а казуальная аудитория явно дрейфует в сторону моушен-игр. Две сферы пересекаются и накладываются друг на друга, но большая часть людей, как и большинство игр, стараются держаться одного лагеря. Можете быть уверены, Nintendo в будущем создаст еще множество игр Mario и сразу для обоих лагерей. Марио идеально подходит для таких перебежек: проекты вроде Mario Paint, Mario Tennis и Mario Golf сделали из него человека эпохи Возрождения.

В основном персонажи прочих игровых серий являются в ущерб себе же настоящими персонажами, с собственной личностью и сюжетными арками. Градус абсурда при этом часто зашкаливает: посмотрите на любого героя с прической афро, вспомните уморительное оружие вроде подствольной ручной бензопилы в Gears of War или женщин, которые одеты как стриптизерши (это, к сожалению, касается почти всех женских персонажей). Они прикладывают такие усилия, чтобы любыми способами выделиться на фоне блеклого Марио. И весь этот эпатаж в итоге запер их в одном игровом жанре.

Отличительной чертой эпохи моушен-управления стало возвращение геймплея старых игр на джойстиках. Как музыка свинга и брюки клеш, в тренд входят упрощенные механики ранних проектов. Что такое, в конце концов, мини-игра, если не продукт эпохи джойстиков, которые теперь в целях экономии упаковываются в комплекты по четыре штуки. От некоторых из них, правда, несет чем-то неприятным, как и от некоторых игр тех времен (вспомните поучительный закон писателя-фантаста Теодора Стерджена: 90% всего на свете – дерьмо). Но разработчики учатся создавать креативные короткие игры, спортивные симуляторы, которые не будут фестивалями стероидов, и инновационные игры-головоломки.

Сорок лет назад Pong сказала нам: «Не упускай шарик, чтобы набрать много очков», – и с тех пор видеоигры изменили мир. Появился новый вид медиа, который повлек за собой рождение многомиллиардной индустрии. Это совпало с признанием компьютеров: теперь во многих домах стоит как минимум один. Под таким напором изменилось само поведение людей: бизнес-гуру учат нас, что геймеры станут более мотивированными сотрудниками, если им поставить задачу, а не выдавать инструкции. Гиковские сценарии игр протолкнули в мейнстрим жанры фэнтези и научной фантастики. Развлечения ушли от массовых забав к индивидуальному переживанию одного игрока. Этот тренд в наши дни опять разворачивается в сторону групповых взаимодействий. Невозможно отрицать, что качество жизни во всем мире возросло именно благодаря такой преданности новой форме игр. Игры – с джойстиком, крестовиной, моушен-управлением – по своей сути приносят удовольствие. Они делают наш мир чуть более приятным местом.

Когда-нибудь настанет и четвертая эпоха видеоигр, которую я бы назвал эпохой унификации. В ней соединятся доступность эпохи моушен-управления и вовлеченность эпохи крестовины, что в сумме даст эпические истории и продуманное обыгрывание жанровых условностей. Возможно, сюда вольется и какой-нибудь новый игровой тренд: допустим, управление силой мысли. На ТВ этот процесс хорошо отражает «Блюз Хилл-стрит», который поженил процедурную драму о буднях полиции и мыльную оперу, заставив зрителей одинаково волноваться за расследование краж со взломом и за личную жизнь офицеров при исполнении. В литературе это «Оливер Твист», смесь приземленного непрерывного повествования и безжалостной критики детского труда: развлечение и просвещение. В театре – Шекспир, который и для знати, и для простолюдинов писал на одном языке. В кинематографе, безусловно, «Гражданин Кейн» – в нем соединились по-театральному превосходная мелодрама и вагон технических приемов съемки, после которых всем стало ясно, что это не простая телепостановка, а настоящее ожившее полотно.

Возможно, мы не увидим игры эпохи унификации в ближайшие десять лет: социальные препоны никто не отменял. Тем не менее новая эпоха объединит аддиктивность игр эпохи крестовины и естественность эпохи моушен-управления. Представьте себе симулятор американского футбола, где ваша перспектива не меняется от игрока к игроку, а сосредоточена только на одном спортсмене: бегущий защитник пытается открыться, квотербека постоянно поджимает время, полузащитнику приходится останавливать неудержимую силу каждую игру (если уж на то пошло, попробуйте вообразить, что вам есть дело до персонажей в спортивной игре). Или файтинг, где повреждения, которые вы получаете, не так-то просто залечить, а каждый герой – это хромой, покрытый шрамами комок нервов. Или гоночную игру, в которой вы настолько переживаете за других игроков, что смотрите даже чужие онлайн-матчи, лишь бы поболеть за любимого гонщика.

Все они определенно не будут похожи на хиты завтрашнего дня. Я не гейм-дизайнер, как вы, наверное, поняли из этих примеров. Но сейчас мы видим два враждующих племени геймеров, у которых нет причин для вражды. Мирные переговоры будут идти еще несколько лет и потребуют оливковых веточек с обеих сторон, чтобы казуальные игроки наконец смирились с существованием в видеоиграх сюжета, а хардкорная аудитория признала право на жизнь активностей без самой игры. И первым нескольким тайтлам, которые попытаются навести мосты между этими двумя лагерями, придется рухнуть и обратиться в пепел, как Nintendo 64DD.

Но я бы хотел, с осторожностью и целой книгой фактов за спиной, попробовать назвать имя человека, который создаст первую игру эпохи унификации. Сигэру Миямото в одном из своих последних шедевров для Nintendo применит все знания, полученные в ходе дипломатической миссии между хардкорным и казуальным лагерями. Он поймет, какие типы игр привлекают обе группы на подсознательном уровне и какую структуру лучше всего использовать. Сатору Ивата, продолжая традицию, представит новую консоль-наследницу Wii и 3DS[82], и она восполнит инновациями то, чего ей не хватает в мощности. Реджи Фис-Эме продолжит совмещать роли пропагандиста и президента, подстраивая свои предложения под то, что люди хотят купить, а не под то, что он хочет продать[83].

Для новой консоли Nintendo понадобится особая игра, невозможная на любой другой платформе, пусть даже с атомарным датчиком движения или кластером вычислительной мощности Beowulf. Но у компании уже есть подходящая звезда. Миямото, Ивата и Фис-Эме призовут самого известного персонажа Nintendo и снова выведут его в лидеры. Супер-Марио вернется. Вернется, чтобы, как в былые времена, стать яркой звездой новой игры, которая искоренит великий игровой раскол. Пройдет несколько лет и, возможно, несколько осечек, но водопроводчик вернет себе трон.

5. Неудача Mario

Как Nintendo пережила 2011 год

Игры Mario вредят здоровью Марио. Он вязнет и умирает в болоте, если не успевает его перепрыгнуть. Впечатывается в шипастый блок, если бежит слишком медленно. Его могут сварить заживо, утопить, сжечь, отравить, убить током, заморозить и съесть. Даже теоретическая физика – в обличье черных дыр и темной материи – способна убить Марио. Каждая его жизнь – это путь, полный ошибок. Заучи дорогу достаточно быстро, пойми, как подстраиваться под новые испытания, и Марио сможет прожить еще один день.

То же самое пытаются делать и компании, правда, им для выживания нужно главным образом ублажать своих акционеров. Это их показатель, их игра: держать цену акций на самом верху. И в этом отношении 2011 год стал худшим годом в истории Nintendo of America. Что бы она ни делала, это встречало жесткую критику со стороны безжалостных судей Уолл-стрит, которые воротили нос от каждого ордера на продажу. Каждый ее шаг попадал в топку обсуждений в Twitter и Tumblr, и любые умеренные мнения тонули в шквале насмешек, как на матче Ultimate Fighting. Хорошая новость была в том, что Nintendo благополучно пережила 2011 год и была готова к 2012-му. Плохая новость заключалась в том, что первопричиной их неудач стали не конкуренты или некачественный продукт, а сам XXI век.

Январь начался довольно многообещающе: лицо Mario добавили на цифровую гору Рашмор в Minecraft, ПК-игре с пользовательским контентом. Марио появился на марках, вошел в Книгу рекордов Гиннесса (игрок из Нидерландов играл в Mario восемнадцать минут без остановки… пока находился в свободном падении) и презентовал новый сборник своих величайших хитов. Фанаты устраивали Марио роаст-баттлы, его вставляли в игры Grand Theft Auto и Silent Hill. Стоимость акций Nintendo: 36 долларов за штуку. Запомните это время, как то, что было «до».

В феврале компания начала продажи 3DS – своего самого заметного продукта со времен Wii – в Японии. Nintendo приложила все усилия, чтобы достойно прорекламировать титульную возможность консоли – играть в 3D, – что, очевидно, трудная задача для любой рекламы. Толпы покупателей в Японии не стали обращать внимание ни на рекламу, ни на слабую стартовую линейку – первые партии раскупили моментально. Но, как говорил исполнительный директор Microsoft о запуске Xbox, продать три миллиона консолей несложно. Продать сто миллионов – вот что действительно сложно. В этом же месяце вышла и первая за 2011 год игра Mario. Цена за акцию: 38 долларов, плюс два пункта.

В марте все тревоги игровых компаний – да и бизнеса в целом – разом перестали хоть что-то значить перед простым желанием выжить. В пятницу 11 марта в 14:46 на Японию обрушилось самое страшное одиночное землетрясение за всю ее историю. Оно достигло невиданных 9,0 баллов по шкале Рихтера. Землетрясение оказалось настолько сильным, что самый большой остров Японского архипелага Хонсю сдвинулся почти на 2,5 метра, а угол земной оси изменился на пару градусов – из-за этого стала меньше продолжительность светового дня. Если бы такую силу можно было преобразовать в электричество, то полученной энергии хватило бы, чтобы питать весь Лос-Анджелес целый год.

Но землетрясение стало только предвестником настоящей катастрофы – цунами. Вскоре на жителей островов обрушилась стена воды высотой в 12 метров, убив 15 000 человек и покалечив как минимум вдвое больше. Три тысячи человек до сих пор числятся пропавшими без вести. Цунами разрушило шесть атомных электростанций, что привело к радиоактивному заражению тех, кто пережил удар (в Японии, испытательном полигоне для единственного военного применения ядерного оружия, радиации по понятным причинам боятся сильнее, чем во всем мире). По предварительным оценкам восстановительные работы обойдутся в 122 миллиарда долларов, и это делает трагедию 2011 года самым разрушительным природным катаклизмом в мировой истории.

Сотрудники Nintendo в Киото и Токио все это время были в безопасности, однако офисы компании закрылись на следующую пару недель. Дело не только в трауре: в городах пропало электричество, поезда перестали ходить, топливо закупали впрок, больше миллиона человек остались без доступа к водоснабжению, а сотни тысяч автомобилей были уничтожены, затоплены либо искорежены. Разработка игр Super Mario опустилась в самый низ любых списков приоритетов. Но мир нуждается в развлечениях, особенно в такие трагичные моменты.

«Наслаждайтесь всем». Двадцать лет Коити Хаясида держал в уме эти два слова Сигэру Миямото. Он услышал их на выступлении Миямото, когда только пришел в компанию. Хаясида выступил режиссером Super Mario Galaxy 2, которая недавно удостоилась сомнительной чести стать самой популярной игрой Wii среди пиратов. В середине года кто-то подсчитал, что всего люди наиграли в нее двенадцать миллионов часов. Марио заставлял улыбаться; он давал возможность убежать от ужасов повседневной жизни. После землетрясения и цунами люди отчаянно нуждались в утешении, и Хаясида со своей командой мог его обеспечить.

Поэтому каждый день, несмотря на маячившие дедлайны, Хаясида заставлял разработчиков брать перерывы на «развлечение» – в это время все на самом деле играли в свою игру. Программисты на ощупь проходили полусырые уровни, шутили и обсуждали созданное, что помогло сделать более плавный и креативный геймплей. Однако веселиться получалось не всегда: в разработке встречались и напряженные моменты, например, когда приходилось показывать работу Миямото. Но в итоге складывалось ощущение, что разработчики Nintendo веселились больше, чем кто-либо другой в Японии. Может, так оно и было.

Благодаря заморским заводам в Китае, запуск 3DS в США всего лишь через две недели после землетрясения прошел относительно гладко. В страну завезли почти полмиллиона 3DS, и Nintendo называла это крупнейшим стартом продаж своих портативок за всю историю компании. Но солд-аута не случилось: уже на следующий день вы могли спокойно прийти в любой магазин с 250 долларами в кармане и уйти с 3DS. А из-за чертовски крепкого курса йены доходы от экспорта не окупались так же, как прежде.

Проблема заключалась в отсутствии оригинальных идей. Игра Mario от Хаясиды, которая теперь называлась Super Mario 3D Land, в следующие шесть месяцев так и не вышла. Как и Mario Kart 7 (новая номерная часть получила цифру 7 в названии, потому что это считается счастливым числом в Японии). Если геймер не хотел играть в уже вышедшие на 3DS Street Fighter или, например, Nintendogs и отдавать за это около 300 долларов, он просто проходил мимо. Nintendo снизила прогнозы продаж 3DS. Цена за акцию: 34 доллара, на четыре пункта ниже, чем в феврале.

В апреле поползли слухи, что Nintendo работает над наследником Wii, так называемым Project Café. Про нее было известно не так много; конечно, Nintendo, как и Microsoft или Sony, разрабатывает и тестирует новое железо годами, избегая посторонних глаз. Но утечки предстоящего анонса оказалось достаточно, чтобы взорвать блогосферу. Я предсказывал игровой девайс с голографическим интерфейсом, и даже такая догадка вызвала небольшую бурю в стакане.

Новая Wii, которую представили на выставке E3, получила название Wii U – будто сирена скорой помощи. Консоль теперь поддерживала HD-разрешение – наконец-то, – а ее контроллер был совмещен с сенсорным планшетом (представьте iPad, встроенный в Wiimote). В одиночных играх он позволял освободить экран от иконок, карты и показателей персонажа – вся эта информация умещалась между рук геймера. В мультиплеере игрок с контроллером Wii U (для каждой системы был доступен только один планшет; остальные могли использовать Wiimote, который поддерживает Wii U) получал доступ к специальному экрану и мог тайно проворачивать свои дела, пока другие вынуждены довольствоваться информацией на экране телевизора.

Это не новая идея. Схематично новый контроллер представлял собой увеличенную DS с ТВ на месте верхнего экрана. Если говорить конкретнее, показанный режим игры очень напоминал старый тайтл для Gamecube, Pac-Man Vs., который Миямото разработал совместно со своим кумиром, создателем Pac-Man Тору Иватани. Благодаря коннектору Game Boy Advance для подсоединения к консоли, они смогли создать мультиплеерный режим на пять игроков – в нем Пакман убегает от четырех призраков. Пакманом управляют с GBA, а четыре призрака отображаются на экране телевизора. Это изобретательно решило проблему, присущую многопользовательским играм – игроки могли жульничать, подсматривая в экраны друг друга.

Из всей шумихи, что сопровождала Wii U, Nintendo вынесла ценный урок – не стоит всегда гнаться за вниманием игровой индустрии. Поток негатива после E3 был колоссальным – Nintendo пытается копировать iPad, у нее закончились идеи, она накрутит ценник для покупателей. iPad и сам вначале получил массу критичных комментариев – садистки изуродованный ноутбук, раскатанный iPhone, всего лишь устройство для потребления контента. Но Apple видела, что мир хотел всего лишь устройство для потребления контента – он просто еще этого не понял.

Nintendo делала ставку на похожую идею – идею о том, что игроки подсознательно чего-то ждут, но еще сами не знают чего. Поэтому она стремилась дать им захватывающий геймплей без отвлекающих всплывающих экранов и счетчиков инвентаря. Пыталась возродить многопользовательскую игру на диване, чтобы никто не мог мошенничать, как в традиционных играх. Планировала систему, способную работать в многозадачном режиме: жена смотрит телевизор, пока ее муж на том же диване играет в Zelda. А поскольку Wii U – это, по сути, гигантская DS, то есть хорошо знакомая система, Nintendo могла поставить на поток производство качественных проектов от сторонних разработчиков, которых поначалу так не хватало оригинальной Wii. Компания с гордостью заявляла, что над тайтлами для Wii U работает целый ряд студий – Ubisoft, THQ, Activision, EA.

Скудная библиотека игр Nintendo для Wii U обеспечила консоли не лучший старт. Одна из демок Wii U на E3, Chase Mii, по ощущениям выглядела не лучше, чем типичный проект для Wii, и сама по себе почти полностью копировала Pac-Man Vs. Миямото говорил, что у него есть ящик идей и он проверяет его примерно каждый год, чтобы посмотреть, какие из них стали экономически целесообразными для реализации. Неужели все новые идеи там закончились и он перекроил старую в надежде, что никто не заметит? Цена за акцию? Упала до 29 долларов, на пять пунктов по сравнению с тем, что было до анонса Wii U.

В июне Nintendo наконец запустила на 3DS онлайн-магазин eShop, в котором геймеры могли покупать и скачивать игры из Интернета. Отличная новость для цифрового фронта. Плохая новость для Nintendo – устройство взломали, воспользовавшись дырой в безопасности, и, вероятно, это сделала та самая хакерская группировка, которая недавно слила в сеть персональную информацию аккаунтов PlayStation Network. К счастью, в этот раз данные пользователей никто не тронул. Хакеры оставили следующее сообщение: «Мы слишком сильно любим N64 и искренне надеемся, что Nintendo закроет уязвимость». Цена за акцию? Теперь 22 доллара, на шестнадцать пунктов ниже по сравнению с февралем.

Но худшее еще было впереди. В июле Сатору Ивата подтвердил, что Nintendo не будет продавать свои игры ни в каких магазинах приложений (ему пришлось сделать это заявление, потому что Pokémon Company, которой владеет Nintendo of Japan, создала бесплатную игру в рамках рекламной кампании по продвижению коллекционных карточек). Проекты от сторонних разработчиков перенеслись на 2012 год – студии не горели желанием выпускать игры при таком застое в продажах устройства. 3DS по-прежнему явно не продавалась, ведь ее было полно на полках магазинов. Буквально каждая следующая новость заставляла страдать курс акций Nintendo, как, разумеется, и ее акционеров. (В июле политический активист Джеймс О’Киф, притворившись Марио, попытался воспользоваться медицинской страховкой. Он представился отошедшим от дел водопроводчиком, который приторговывает наркотиками на стороне – разумеется, грибами.) Цена за акцию? Безрадостные 19 долларов, половина от февральских котировок.

Все, кто играл в Mario Kart, помнят бесплодные попытки скорректировать движение, когда что-то пошло не так: слишком сильный занос вправо, резкий поворот влево, затем сложиться вдвое, чтобы не столкнуться с левым ограждением. В результате вместо того чтобы выправиться, карт бросает из стороны в сторону, как пинбольный шарик. Действия Nintendo в ответ на спад продаж, объявленные в конце кровавого июля, выглядели примерно так же. Во-первых, компания снизила цену 3DS с 250 до 170 долларов – решение, которое съест всю будущую прибыль (кроме 3DS, Nintendo так делала только с одной своей консолью, и тоже 3D – Virtual Boy). Дальше: первые покупатели, взявшие консоль по старой цене в 250 долларов, получат двадцать загружаемых игр бесплатно и статус «амбассадоров» 3DS. Кроме того, в качестве наказания руководители Nintendo урезают себе зарплаты. Наконец, компания снижает прогноз прибыли на ошеломляющие 82% (82 – это порядковый номер свинца в таблице Менделеева… или свинцовой пули). Цена акций упала еще на 12%, достигнув рекордно низкой отметки в 17 долларов. В ответ на это Ивата заявил, что уже работает над трехлетним планом по увеличению доли онлайн-игр от Nintendo. Несмотря на то что продажи 3DS поползли вверх, Большая N практически не получала от них прибыли. Теперь она, как и все остальные производители электроники, раздавала бритвы и, зажмурившись, ждала продаж лезвий.

Все проблемы Nintendo можно уместить в одно слово: смартфоны. Поезда метро и школьные коридоры заполнили люди, которые играют в бесплатные или дешевые игры на своих телефонах. Каждый владелец смартфона – это еще и обладатель портативного игрового устройства у себя в кармане или сумочке. Для казуального гейминга ничто не подходит лучше, чем бесплатные игры, в то время как Nintendo по-прежнему пытается продавать непомерно дорогую железку, с которой нельзя звонить, и картриджи за 40 долларов. Попытки компании приостановить падение продаж провалились (в Орегоне одного ребенка, который носил футболку с Супер-Марио, временно отстранили от занятий: руководство школы утверждает, что гриб из Mario нарушает школьный запрет на наркотики).

В сентябре, когда на горизонте замаячила целая кавалькада игр, цена на акцию поднялась до 21 доллара, хотя в финансовом мире это сродни тому, чтобы исправить оценку «2» на «2 с плюсом». В 80-х такие суровые испытания непременно повлекли бы за собой выкуп контрольного пакета акций в кредит: такое случается, когда твои бумаги непрерывно падают, но банковский счет пока еще исчисляется миллиардами. Компании не могут просто тепло проститься с болельщиками, как постаревшие спортсмены – тем достаточно перестать выступать, а вот перед компаниями постоянно маячит угроза быть выкупленными по частям.

С другой стороны, Nintendo давно не занимается картами ханафуда: она исправно выплачивает большие дивиденды десятилетиями. Как и ее сотрудники, акционеры прошли с компанией долгие годы. И несмотря на всю важность стоимости акций, инвесторы и бизнес-эксперты по-прежнему верили, что Nintendo не обернется в Золушку после полуночи. Если бы не их вера, Большая N бы не выстояла. Но в то же самое время никто не мог игнорировать посыл акционеров: вы сделали недостаточно.

В ноябре и декабре прибыла тяжелая артиллерия – наконец-то вышли новые Super Mario и Mario Kart. Super Mario 3D Land предложила продуманные геймплейные испытания – экран может заляпаться чернилами и закрыть обзор, но не Марио, а непосредственно вам; Марио может отрастить себе хвост енота и летать… но «гумбы» теперь тоже так могут (Хаясида хотел, чтобы полет давал желтый плащ, но Миямото предпочел хвост енота); а некоторые блоки со знаками вопроса прилипают к голове Марио. Кроме того, в игре есть уровень Zelda, который тесно связан со второй по популярности игровой франшизой Nintendo. Mario Kart 7 тоже получила новые фишки – гонщики теперь могут ехать по дну под водой или взмывать в воздух на дельтаплане. Для продвижения игр Nintendo построила пару картов из Mario Kart в реальную величину, а на Таймс-сквер в Нью-Йорке воссоздала Грибное королевство.

Super Mario 3D Land достигла полумиллионных продаж быстрее, чем любая другая игра Mario для портативных устройств. Еще лучше продалась новая часть Zelda для Wii, Skyward Sword. Спрос на 3DS взлетел в космос – в одну неделю он вырос на 350% по сравнению с предыдущей. В Черную пятницу 2011 года уже сама Wii разошлась тиражом в полмиллиона экземпляров – неплохо для устройства шестилетней давности. Любители праздничных покупок и суперфанаты, как и ожидалось, не подвели. Но хватило ли всего этого, чтобы восстановить стоимость акций Nintendo? Биржевые сводки показали: нет. Цена за акцию в октябре составила 17 долларов, в ноябре подросла до 19 долларов, а в декабре упала до 16 долларов. Нет, Вирджиния, видимо, нет.

Этот тягостный год просто обязан был закончиться какой-нибудь последней подлостью. В интервью Wired Сигэру Миямото обмолвился, что оставит пост продюсера в компании, чтобы сосредоточиться на проектах поменьше. Представители Nintendo в рамках антикризисных мер сначала заявили, что этот фрагмент из интервью «абсолютная неправда». Затем они сказали, что Wired неправильно процитировали Миямото и он по-прежнему остается на своем посту, параллельно работая над некоторыми проектами «на пенсии», что определенно расходится с общепринятым толкованием слова «пенсия». Наконец, загнанная в угол Nintendo выдала такое: угрожая уйти в отставку, Миямото просто шутил, чтобы замотивировать сотрудников компании. Угадайте, как на это отреагировал фондовый рынок.

Худшая новость заключается в том, что в ретроспективе 2011 год оказался еще паршивее. В начале 2012 года Nintendo пришлось признать, что впервые за очень долгое время компания несет убытки – она потеряла около 45 миллиардов йен (575 миллионов долларов). Super Mario Galaxy 2, еще раз – это самая популярная среди пиратов игра Nintendo. В попытках подстегнуть продажи 3DS компания выпустила гаджет, который добавлял вторую панель управления для консоли, потому что некоторые игры – множество игр – не поддерживали только одно устройство ввода. Nintendo разрешила запускать Hulu на Wii и сделала свой онлайн-магазин более дружелюбным к пользователю.

Несмотря на подобные шаги, компании все равно пришлось снизить оценки продаж Wii и 3DS в 2012 году на два миллиона единиц в преддверии тяжелого будущего года. По сообщениям, состояние Хироси Ямаути уменьшилось на полмиллиарда долларов. Инсайдеры с Уолл-стрит и их мрачные прогнозы оказались правы – Nintendo так по-настоящему и не оправилась после запуска 3DS. Ее защитники, правда, подсчитали, что Nintendo – вместе со своими ликвидными активами по ту сторону океана – при таких потерях сможет производить игры все следующее поколение и не стать банкротом. Цена за акцию в январе 2012 года: 17 долларов.

Не нужно оканчивать Уортонскую школу бизнеса при Пенсильванском университете, чтобы найти для Nintendo решение: начать копировать кого-то еще. Как EA, она могла бы продавать игры на множество платформ, но тогда придется оставить производство своего железа. Как Zynga – могла бы делать бесплатные игры с докупаемым бонусным контентом, но тогда придется распрощаться с прямыми продажами. Как Rovio – могла бы начать разрабатывать игры стоимостью в доллар, но тогда придется оставить свою розничную бизнес-модель с играми по сорок долларов. Как Apple – могла бы позволить тысячам доморощенных разработчиков продавать свои приложения в одном ряду с большими ребятами, но тогда ее консоли потеряют свой престижный статус сборника проверенных, первоклассных игр. Как Sony или Microsoft, она могла бы создавать более впечатляющие онлайн-режимы – deathmatch в Metroid, гонки с соперниками по всему миру в Mario Kart, мультиплеерные зачистки данжей в Zelda. Как Activision – могла бы сделать свои франшизы ежегодными вроде Call of Duty, вместо того чтобы определять даты релизов с помощью дротиков и календаря.

В Twitter ходит одна шутка про Super Mario, которая в этом контексте кажется особенно уместной: «Все то, что меня не убивает, делает меня меньше». Клиентов и продавцов не пускают древние крепостные стены, которые Nintendo возвела вокруг себя. Единственный способ впустить их – и попасть в общий котел прибыли XXI века – это снести все преграды, переломать через колено десятилетия истории и опуститься на уровень остальных игроков в жестокой игровой индустрии. Nintendo остается издателем и, как издатель любого контента – газет, журналов, книг или музыки, – испытает трудности с определением своей новой позиции в мире, где потребитель может получать доступ и делиться чем угодно без участия посредника.

Похоже, вопрос сводится не к «когда» или даже «если», а к «какие»: какие стены Nintendo снесет в первую очередь? Урезание цен и переход в стан сторонних разработчиков для нее сродни распродаже своего наследия – они что, Sega? Выпуск free-to-play-версий своих популярных игр вроде Animal Crossing кажется более интересным вариантом. В списке других возможных шагов – дать инди-разработчикам больше места, чем жалкие 40 Мб (это меньше, чем некоторые музыкальные альбомы) на загружаемую игру, или позволить им размещать бесплатные демоверсии своих игр – довольно распространенная практика.

Этот год закончился каскадом новых игр (новые Paper Mario и Luigi’s Mansion для 3DS), а также камео Боузера в мультфильме Disney про аркадные игры «Ральф» (который сам по себе базируется на Donkey Kong). Но самое крупное, что нас ждет, – это релиз Wii U. В стартовую линейку вошли новые Pikmin, Just Dance, Ninja Gaiden и, кроме того, New Super Mario Bros., первая стартовая игра Mario за прошедшие десять лет. Компания сделала ставку на то, что новая консоль сумеет удовлетворить неизведанные до сих пор причуды геймеров. И что они продолжат покупать консоль даже после того, как на iPad неизбежно выйдет такое же приложение по цене загрузки на Wii U. И что новизна асимметричного геймплея вдохновит дизайнеров на лучшую работу, чем для PS3 или Xbox 360.

Каждая глава этой книги отсылает к какой-нибудь игре Mario. Недавний проект серии в стиле «Монополии», Fortune Street, дал название этой последней главе. Конечно, сейчас на кону стоят и удача, и благополучие Nintendo, как финансовое, так и в смысле наследия. Удача на японском звучит как итадаки, что означает «на самом верху». Именно это и будет настоящим испытанием для Nintendo – не просто остаться прибыльной, но остаться на самом верху.

Игровой мир тесен: Xbox Live, Steam, World of Warcraft, PAX. Но Nintendo по-прежнему предпочитает жить в собственной вселенной, в своем огороженном саду. В нем она действительно итадаки – на самом верху. Можно найти немало способов вернуть свою прибыльность, немало путей, по которым можно пойти. Но любой потребует от Nintendo отказаться от мечты быть итадаки. Может ли в XXI веке существовать компания, которая отказывается принять взаимосвязанность всего вокруг? Кто-то считает, что у Nintendo получится остаться и на плаву, и на вершине, вернув себе флаг ичибан[84] от мира гейминга. Другие полагают, что участь компании предрешена, и все, что остается Большой N, – это принять судьбу и уйти по доброй воле, если, конечно, это еще возможно. В любом случае большая игра в музыкальные стулья[85] экономики продолжается.

Я хотел бы предложить Реджи Фис-Эме, Сатору Ивате и совету директоров Nintendo небольшую идею. Проблема Nintendo в том, что она определяет себя как производителя «развлечений» в сфере, где у нее слишком много соперников. Компания стоит на развилке – оставить все как есть или начать подстраиваться под остальных, и ни один из этих вариантов не кажется слишком веселым. Похожая ситуация была тридцать лет назад, когда две тысячи автоматов Radar Scope простаивали в пригороде Сиэтла Туквиле, а злой усатый арендодатель дышал в затылок.

Именно то, что Nintendo делала все эти годы, и нужно ей сейчас: новое смелое решение, которое изменит сам образ гейминга. Способ поднять Марио, Линка и остальных персонажей в главных ролях на новые вершины. Ее герои вырастили целое поколение детей, у которых теперь появились свои дети. Пришло время построить им столицу «развлечений».

Пришло время дать им парк развлечений Nintendo.

История и популярность интеллектуальной собственности Nintendo неоспоримы – несмотря на провалы в большом кино и на телевидении, ее горячо любят по всему миру. Настоящая мультиплатформенная синергия, до которой компаниям вроде Disney или Universal как пешком до Луны.

Ивата однажды сказал, что парка Super Mario нет, потому нет по-настоящему хороших идей для него. При всем уважении, я так не думаю. Каждый в игровой индустрии, начиная с Миямото, занимается тем, что увлеченно пытается изобрести новые способы развлечь и удивить игрока. Этот непрекращающийся мозговой штурм обязательно принесет еще много замечательных идей, которые отлично подойдут уже не для одиночной игры, а для целой толпы.

Эти идеи по-прежнему лежат в воображаемом ящике Миямото в ожидании дня, когда уровень технологического развития даст им зеленый свет. Тем не менее все внимание всегда было приковано к небольшим, одиночным видам развлечений. Но это фокусное расстояние можно расширить – создать массовые увеселения, которые охватят тысячи людей одновременно.

Современные парки развлечений справляются с такой задачей каждый день: хитовые аттракционы по «Истории игрушек», «Скуби-Ду», «Людям в черном», как и весь DisneyQuest во Флориде, уже интерактивны. Новинки парка развлечений по «Звездным войнам» предлагают три различные развилки и пятьдесят четыре разные сюжетные линии. Они феноменально инновационные, но в плане интерактивности по-прежнему неубедительны. Во всех случаях вы целитесь из какого-то оружия и стреляете. Это Space Invaders.

Именно здесь на сцену и должна выйти Nintendo. Представьте себе чемпионат по Pokémon и 1024 участника на сцене, которые затем сокращаются до 64, 32, 16, 8, 4, 2 и наконец одного. Представьте 4D-шоу Legend of Zelda с эффектами дождя и ветра, с самыми разными концовками, на которые влияют выборы посетителей. Представьте Pikmin, где каждый игрок управляет своим пикмином и все они на одном экране работают сообща, помогая капитану Олимару. Представьте космические полеты из Star Fox, где у каждого члена экипажа своя уникальная роль. Представьте сафари из Donkey Kong, где вы надеваете какую-нибудь перчатку с моушен-управлением и контролируете движения большой обезьяны на экране. Представьте гонки F-Zero, американские горки Metroid, греческий театр в стиле Kid Icarus!

И это только собственные франшизы! Выделите уголок компаниям вроде EA и Sega, как это делает Universal с «островками» по «Гарри Поттеру» и Marvel. Неважно, какая будет идея сама по себе – кто угодно может придумать идею, – но важно то, как воплотить ее в реальность.

Еще одно преимущество для Nintendo: парк развлечений невозможно спиратить. Компания-однодневка не сможет скопировать все идеи через месяц. Парки развлечений – это превосходная реклама для развлечений домашних, которыми и стали видеоигры. Они преумножают ценность брендированной интеллектуальной собственности. Отказаться от собственных парков развлечений для Nintendo – это даже не то же самое, что отказаться от рекламных контрактов для спортивной звезды. Это отказ спортсмена-любителя идти в большой спорт.

Посещаемость парка – лишь один из многих способов зарабатывать деньги, это подтвердит каждый, кто хоть раз брал второй кредит для финансирования семейного отпуска. Концессии, рестораны быстрого обслуживания и столовые, сувениры, одежда, годовые абонементы и фотосессии с Марио и Луиджи – все это возможные источники дохода. Добавьте сюда отели и курорты на местах, и Nintendo воочию увидит, что видеоигры могут быть лишь одной из составляющих ее доходов.

С мечтой о парке развлечений Super Mario можно легко вылететь в трубу, скажете вы (и без всяких каламбуров). Эта мечта будет стоить миллиарды – но у Nintendo есть миллиарды. Чтобы тягаться со сказочными придумщиками Disney, потребуется настоящая армия креативных умов – и нет более подходящих людей для этой роли, чем разработчики лучших в мире семейных видеоигр. Потребуется поддержка и в Японии, и в США – двух странах, которые сходят с ума по паркам Disney. Конечно, можно найти уйму причин, почему ничего не выйдет, но ни одна из них не будет фатальной.

А что насчет трех самых важных факторов – места, места и места? На примере Sega мы знаем, что невозможно реализовать проект такого масштаба, скажем, в Circuit City[86]. Тут требуются сотни гектаров незанятой земли рядом с крупным городом. Место должно обязательно располагаться на Западном побережье – отсюда ближе всего лететь до Азии, – чтобы завлечь туристов. И вся эта земля должна непременно принадлежать одному застройщику – слишком много поваров испортят блюдо.

Так вышло, что такое место действительно есть – последние пару лет пять тысяч акров первоклассной недвижимости медленно, но верно подготавливались к чему-то значительному. Прокладывались дороги, проводилась канализация, шли работы по уточнению границ. Этот участок своими размерами превосходит Диснейленд, в том числе California Adventure, Downtown Disney, и курорты Диснейленда в Лос-Анджелесе. Здесь хватит места даже под курсы гольфа Mario. И все это под Сиэтлом! Родным домом Nintendo! Одним из красивейших городов Америки, готовым туристическим хабом с турами на Аляску, Музеем музыки, Пайк-плейс-маркетом и башней Спейс-Нидл.

Остается только выкупить право собственности на землю у компании под названием Tukwila South. Ее офис как раз располагается в пяти минутах езды от международного аэропорта Сиэтл/Такома. По интересному совпадению компания названа в честь крошечного городка, где на одном ветхом складе Nintendo of America впервые нарекла своего героя Марио.

Но по-настоящему интересное совпадение – почти мистическое – кроется в имени владельца Tukwila South. Кто же создал это Грибное королевство в транспортной доступности? Кто все эти годы умасливал власти, чтобы превратить болото в первоклассную строительную площадку?

Марио Сегале! Арендодатель, одолживший свое имя Прыгуну много лет назад! Теперь он стал застройщиком, очень состоятельным и очень скрытным (насколько скрытным? Общественности известно лишь одно его изображение: фотография из школьного альбома за 1952 год). Он продал местному племени землю под ипподром Emerald Downs, выручив на этом более 70 миллионов долларов. Ему и его сыновьям принадлежат тысячи акров земли в районе Сиэтла, включая несколько торговых площадей. Если бы недвижимость Сиэтла была игрой, Марио стал бы боссом. Какой еще нужен знак, чтобы сделка такого масштаба воплотилась в жизнь?[87]

Если Nintendo и правда хочет приобрести эту землю, возможно, ей придется раскошелиться. Как и в 1981 году, Марио Сегале немного обиделся на Nintendo за просрочку платежа. Тогда речь шла об арендной плате. Сегодня это тридцать лет просроченных лицензионных выплат – за его суперимя[88].

Об авторе

Джефф Райан, геймер со стажем, работал в Salon.com и All Things Considered. В качестве редактора игровой рубрики на популярном сайте Katrillion он написал обзоры более пятисот видеоигр и осветил четыре презентации консолей. Джефф Райан живет в Блумфилде, штат Нью-Джерси, с женой и двумя дочерьми-принцессами.

Благодарности

Спасибо, Марио, но наши комментарии и выражение благодарностей в другом замке!

Шучу.

Я надеюсь, это не прозвучит как хвастовство, если я скажу, что книга могла получиться вдвое больше. За бортом осталось много всего про Mario, но не каждый факт двигал историю о Nintendo вперед. Значительную часть моей редакторской работы занимало вычеркивание строк, параграфов, а в двух случаях и целых глав, которые я казнил за то, что они слишком сильно отклонились от курса. Эти две главы доступны на сайте www.supermariobook.com на случай, если вам захочется узнать больше о взаимоотношениях Nintendo с Японией в первые годы ее существования или познакомиться поближе с очаровательным и крайне скрытным человеком, подарившим имя Марио, – Марио Сегале. Считайте это загружаемым контентом, говоря языком видеоигр.

Большинство книжных источников я перечислил в библиографии, но вот список веб-сайтов, с которыми мне довелось сверяться, наверняка занял бы половину всей книги. Буквально любой вопрос, который у меня возникал насчет фактов или аналитики о Nintendo, кто-то уже задал до меня и получил ответ. Благодаря этим сайтам я смог с головой погрузиться в видеоигровое наследие и разные мелочи. Так, начало главы 23 росло чуть ли не ежедневно. Если я нашел сотню разных футболок с Марио, это еще не означает, что нужно перечислять их все.

Среди пользователей «Википедии», судя по всему, существует негласная договоренность: ее все используют, но никто в этом не признается. Я с удовольствием готов не только признаться, но также распечатывать и смотреть (каждый час) две статьи из «Википедии»: одна посвящена появлениям Марио, отсортированным по годам, а вторая – играм Миямото, в том же порядке. Найти ошибку в «Википедии» очень трудно: я стал экспертом по Mario и Nintendo, но смог отыскать лишь пару незначительных расхождений в датах. Но так или иначе, стигма все еще сильна, поэтому я не использовал «Википедию» в качестве источника, если мог найти информацию где-то еще.

Среди других сайтов, которые я посетил, значатся 1up.com, businessweek.com, slate.com, newyorker.com, vintagecomputing.com, oxfordamericanmag.org, industrygamers.com, kotaku.com и joystiq.com. Отличными источниками информации о старой Nintendo, которые игнорирует Google, стали фан-сообщества (miyamotoshrine.com, gonintendo.com, n-sider.com, wired.com, zeldauniverse.net и другие). Особенно хочу выделить GameSpot.com, где опубликована исчерпывающая история серии игр Mario; сайт VGChartz.com, где я нашел почти все данные о продажах, приведенные в этой книге; а также серию «Ивата спрашивает» от Nintendo – читая эти интервью, я чувствовал себя мухой в операционной, в которой руководители компании безжалостно препарируют разработку своих игр, вскрывая все удачные и неудачные моменты.

Часто лучшими источниками становились люди. Одни одалживали книги, другие помогали с переводами, а третьи (хорошо, третий) соглашались нацепить на себя усы и красный комбинезон для рекламного видеоролика. Спасибо Джастину Бреннану, Филипу Яну, Джону Мерриману, Кристин Линсдей, Бенджу Эдвардсу, Диане Таламантес, Элисон Холт Бруммелькамп, Кэндис Смарт, Миккелю Пейджу Михлраду, Константину Карпенюку, Мартину Голдбергу, Джерри Момоде, Джеймсу Бреннану и Винни Нардиелло. Моими первыми читателями стали Жаннетт Фи, Шон Райан и Синтия Райан. Они предложили такие хорошие правки, что мне стало стыдно из-за того, что я не подумал о них первым. Еще был один парень в магазине Gamestop в торговом центре и другой парень в другом Gamestop в том же торговом центре… Люди становятся разговорчивыми, когда узнают, что вы пишете книгу о Марио.

Мои родители могли бы списать 200 долларов налогов в 1987 году, если бы знали, что я напишу эту книгу. Спасибо Деннису и Кэтлин Райан за то, что не поддались порыву купить на Рождество Atari 5200 и, таким образом, запустили мою карьеру писателя. А также Брендану Райану, Бриджет Паркет и снова Шону Райану, моим братьям и сестре, которых я люблю все больше и больше с каждым годом.

Я сделал все возможное, чтобы профессионалы из Portfolio и Penguin не пожалели о своем решении издать книгу о видеоиграх. Спасибо Эмили Энджелл, Кристи Д’Агостини, Морин Коул, Фарен Бачелис, Линде Коуэн, Дэниелу Лагину, Дэну Донохью, Дженнифер Тайт, Эрику Мейерсу и моему редактору Кортни Янг. Без всех вас мир никогда бы не узнал об Hotel Mario. И спасибо моему агенту Линн Джонстон, которая организовала мое первое интервью со своей дочерью-пятиклассницей вскоре после того, как мы продали книгу.

Я посвящаю эту книгу Биллу Рудовски. Кто это? Это победитель аукциона, на котором разыгрывалось посвящение, а все вырученные средства пошли в фонд Child’s Play, который жертвует игрушки и игры детским больницам. Спасибо ему, Лоре Уолен, Эду Бирну, Джимми Каллену, Эндрю Мелзинеку и всем остальным, кто заглянул на eBay, чтобы поучаствовать в таких американских горках.

Различные люди, с которыми я встречался на протяжении многих лет в Nintendo, – из филиалов в Редмонде и Киото, а также из пресс-службы Golin Harris – оказались очень дружелюбными и участливыми. Они организовывали интервью, предоставляли копии материалов для рецензирования, водили меня по объектам и даже организовали интервью с Сигэру Миямото. Но Nintendo – особенная компания, и одна из ее особенностей – не сотрудничать с прессой, если речь идет о книгах. Так что почти все эти возможности иссякли, когда я сказал им, что работаю над чем-то более длинным, чем статья в журнале. Таким образом, мое пребывание в Грибном королевстве получилось неофициальным.

Я уже благодарил Синди Райан, которая редактировала мои писательские проекты еще до того, как мы поженились. Именно она купила нашу Wii, победила в «Шахте 100 испытаний», обогнав меня без помощи красных снарядов, и выиграла несколько NES-игр в деревне Qwerty в Animal Crossing. Она же привела в нашу жизнь двух принцесс, Сильвию и Холли, что делает ее вдвое большим героем, чем Марио. Я бы рассказал о ней еще больше замечательных вещей, но у меня заканчиваются отсылки на игры. Ладно, вот еще одна: благодаря тебе моя жизнь супер.

Библиография

Brad King, John Borland. Dungeons and Dreamers: The Rise of Computer Game Culture from Geek to Chic. New York: McGraw-Hill, 2005.

Brian Ashcraft, Jean Snow. Arcade Mania: The Turbo-Charged World of Japan’s Game Centers. Tokyo: Kodansha International, Inc., 2008.

Clayton M. Christensen. The Innovator’s Dilemma: The Revolutionary Book That Will Change the Way You Do Business. New York: Harper Paperbacks, 2003.

Craig Detweiler ed. Halos and Avatars: Playing Video Games with God. Louisville, KY: Westminster John Knox Press, 2010.

David Halberstam. The Reckoning. New York: Morrow, 1986.

David Poole. Trigger Happy: Videogames and the Entertainment Revolution. New York: Arcade Publishing, 2000.

Dean Takahashi. Opening the Xbox: Inside Microsoft’s Plans to Unleash an Entertainment Revolution. Roseville, CA: Prima Publishing, 2002.

Douglas Rushkoff. Playing the Future: What We Can Learn From Digital Kids. New York: Riverhead Trade, 1999.

Ethan Gilsdorf. Fantasy Freaks and Gaming Geeks: An Epic Quest for Reality Among Role Players, Online Gamers, and Other Dwellers of Imaginary Realms. Guilford, CT: Lyons Press, 2009.

G. Wayne Miller. Toy Wars: The Epic Struggle Between G. I. Joe, Barbie, and the Companies That Make Them. New York: Times House, 1998.

Geoffrey R. Loftus, Elizabeth F. Loftus. Mind at Play: The Psychology of Video Games. New York: Basic Books, 1983.

George Sullivan. Screen Play: The Story of Video Games. New York: Frederick Warne, 1983.

Harold Goldberg. All Your Base Are Belong to Us: How Fifty Years of Videogames Conquered Pop Culture. New York: Three Rivers Press, 2011.

Heather Chaplin and Aaron Ruby. Smartbomb: The Quest for Art, Entertainment, and Big Bucks in the Videogame Revolution. New York: Algonquin Books, 2005.

J. C. Herz. Joystick Nation: How Videogames Ate Our Quarters, Won Our Hearts, and Rewired Our Minds. Boston: Little, Brown, 1997.

Jerry Oppenheimer. Toy Monster: The Big Bad World of Mattel. New York: Wiley, 2009.

Jesper Juul. A Casual Revolution: Reinventing Video Games and Their Players. Cambridge, MA: MIT Press, 2010.

John C. Beck, Mitchell Wade. The Kids Are Alright: How the Gamer Generation Is Changing the Workplace. Boston: Harvard Business Press, 2006.

John Leguizamo. Pimps, Ho, Playa Hatas, and All the Rest of My Hollywood Friends. New York: Ecco/Harper Collins, 2006.

Jonathan Bender. LEGO: A Love Story. New York: Wiley, 2010.

Michael Lewis. Pacific Rift: Why Americans and Japanese Don’t Understand Each Other. New York: W. W. Norton Press, 1993.

Osame Inoue. Nintendo Magic: Winning the Videogame Wars. Tokyo: Vertical, 2010.

Randall Stross. Planet Google: One Company’s Audacious Plan to Organize Everything We Know. New York: Free Press, 2008.

Rusel DeMaria, Johnny L. Wilson. High Score! The Illustrated History of Video Games. New York: Osborne/McGraw-Hill, 2002.

Scott Cohen. Zap!: The Rise and Fall of Atari. New York: McGraw-Hill Company, 1984.

Shanna Compton ed. Gamers: Writers, Artists & Programmers on the Pleasure of Pixels. Brooklyn, NY: Soft Skull Press, 2004.

Steve Bloom. Video Invaders. New York: Arco, 1982.

Steven Johnson. Everything Bad Is Good for You: How Today’s Popular Culture Is Actually Making Us Smarter. New York: Riverhead Books, 2005.

Steven Kent. The Ultimate History of Video Games: From Pong to Pokémon. New York: Three Rivers Press, 2001.

Tom Bissell. Extra Lives: Why Video Games Matter. New York: Pantheon Books, 2010.

Tracy Kidder. The Soul of a New Machine. Boston: Little, Brown, 1981.

Van Burnham. Supercade: A Visual History of the Video Game Era, 1971–1984. Cambridge, MA: MIT Press, 2001.

William Dear. Dungeon Master: The Disappearance of James Dallas Egbert III. New York: Houghton Mifflin, 1984.

Бен Мезрич. Миллиардеры поневоле. Альтернативная история создания Facebook (The Accidental Billionaires: The Founding Of Facebook: A Tale of Sex, Money, Genius, and Betrayal). – Москва: Юнайтед Пресс, 2010.

В. Чан Ким, Рене Моборн. Стратегия голубого океана. Как найти или создать рынок, свободный от других игроков (Blue Ocean Strategy. How to Create Uncontested Market Space and Make the Competition Irrelevant). – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2022.

Джейн Макгонигал. Реальность под вопросом. Почему игры делают нас лучше и как они могут изменить мир (Reality is Broken. Why Games Make Us Better and How They Can Change the World). – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2018.

Дэвид Гранн. Затерянный город Z. Повесть о гибельной одержимости Амазонией (The Lost City of Z: A Tale of Deadly Obsession in the Amazon). – Москва: КоЛибри, 2010.

Дэвид Кушнер. Повелители DOOM. Как два парня создали культовый шутер и раскачали индустрию видеоигр (Masters of DOOM. How Two Guys Created an Empire and Transformed Pop Culture). – Москва: Бомбора, 2020.

Дэвид Шефф. Game Over. Как Nintendo завоевала мир (Game Over. How Nintendo Zapped an American Industry, Captured Your Dollars, and Enslaved Your Child). – Москва: Белое Яблоко, 2017.

Крис Колер. Power Up! Как Япония вдохнула в игровую индустрию новую жизнь (Power Up! How Japanese Video Games The World an Extra Life). – Москва: Бомбора, 2023.

Наоми Кляйн. NO LOGO. Люди против брендов (No Logo. Taking Aim at the Brand Bullies). – Москва: Добрая книга, 2008.

Томас Фридман. Плоский мир 3.0. Краткая история XXI века (The World Is Flat: A Brief History of the Twenty-first Century). – Москва: АСТ, 2014.

Тристан Донован. Играй! История видеоигр (Replay. The History of Video Games). – Москва: Белое Яблоко, 2014.

Чип Хиз, Дэн Хиз. Сделано, чтобы прилипать. Почему одни идеи выживают, а другие умирают (Made to Stick. Why Some Ideas Survive and Others Die). – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2019.

Примечания

1

По состоянию на март 2022 года суммарные продажи игр серии Super Mario составляют 396,8 миллиона копий. – Прим. науч. ред.

2

Согласно финансовым отчетам компании Nintendo, по состоянию на 2010 год продажи Mario Kart Wii составили 22,5 миллиона копий, а суммарные продажи игр серии Mario Kart – более 77 миллионов копий. – Прим. науч. ред.

3

По состоянию на 2010 год продажи Mario Party DS составили 7 миллионов копий, а суммарные продажи игр серии Mario Party – более 25 миллионов копий. – Прим. науч. ред.

4

Согласно официальной информации от компании Nintendo, игральные карты Ханафуда с оригинальным оформлением компания начала производить с момента основания в 1889 году. – Прим. науч. ред.

5

На самом деле, в «золотую» (Gold) коллекцию вошли три игры: Manhole, Helmet и Lion. – Прим. науч. ред.

6

Так называют крупнейшие промышленные и финансовые объединения Японии. Ранее этот термин применялся для названия больших семей, контролирующих банковские и индустриальные объединения. – Прим. ред.

7

«Ангелы-хранители» – это частная группа по предупреждению преступлений без оружия, основанная в 1979 году после серии антисемитских нападений в Нью-Йорке. Группа патрулировала Бруклин (сначала Краун-Хайтс, а позже – Уильямсбург и Боро-Парк). – Прим. пер.

8

Что является не более чем городской легендой, и данный факт был опровергнут в статье Чарльза Парадиса Insert Coin to Play: Space Invaders and the 100 Yen Myth в ежемесячном издании The Numismatist в 2014 году. – Прим. науч. ред.

9

Игра вышла в 1979 году в Японии, за год до появления в США в 1980 году. – Прим. науч. ред.

10

Let’s Make a Deal – американская юмористическая телепередача, один из форматов которой заключается в том, что участнику необходимо наугад выбрать одну из трех дверей. За одной скрывается автомобиль, за двумя другими – козы. – Прим. пер.

11

«Счастливые дни» – американский комедийный телесериал, выходивший с 1974 по 1984 год. Одного из второстепенных персонажей сериала, ставшего очень популярным среди зрителей, звали Артур «Фонзи» Фонзарелли. – Прим. пер.

12

Предмет, двигающий сюжет, но не играющий роли сам по себе. – Прим. ред.

13

На самом деле за верхний ряд врагов игра давала 30 очков. – Прим. науч. ред.

14

Таймер в Donkey Kong вычислялся по формуле 10 × (уровень + 4), умножение на 100 впереди – лишнее. – Прим. науч. ред.

15

Это строчка из трека репера Ice Cube «Now I Gotta Wet ’cha». В оригинале она звучит так: «It's on like Donkey Kong». Выражение стало достаточно известным в англоязычном сообществе. Словарь Urban Dictionary, например, дает такое определение: «It's on like Donkey Kong – фраза, означающая, что пришло время сбросить вниз соперника или соревноваться с ним на более высоком уровне; что-то вот-вот пойдет не так». – Прим. пер.

16

Это литературный прием, когда установленные в произведении факты меняются, замалчиваются или опровергаются последующими опубликованными работами, которые по идее должны сохранять преемственность (англ. continuity) с прежними произведениями. – Прим. ред.

17

Официально игра вышла 13 января 1982 года, согласно данным Бюро авторского права США. Изначально Ms. Pac-Man действительно планировали запустить в четвертом квартале 1981 года, и даже на начальном экране отмечен 1981 год, однако ввиду внутренних разногласий по поводу того, как следует назвать игру, производство аркадных кабинетов было отложено на несколько месяцев. – Прим. науч. ред.

18

Это спорное утверждение, так как по графике версия Donkey Kong Jr. для Intellivision немногим отличалась от Donkey Kong на ColecoVision, а также в ней отсутствовал один из уровней, который был в аркадной версии. – Прим. науч. ред.

19

На самом деле Famicom была запущена двумя днями позднее, 15 июля 1983 года. – Прим. науч. ред.

20

Речь об отзыве и снятии с производства капсул «Тайленола» и других подобных препаратов после того, как в 1982 году несколько человек погибли, приняв это лекарство. Позже выяснилось, что в капсулах содержался цианистый калий. – Прим. ред.

21

На самом деле подобное описание больше подходит для музыки водных уровней в Super Mario 64, в оригинальной Super Mario Bros. под водой звучал вальс. – Прим. науч. ред.

22

Принцесса появлялась только после победы над Боузером на уровне 8–3, до этого в конце каждого мира эту фразу говорили Тоады. – Прим. науч. ред.

23

Toadstool (англ.) – поганка, ядовитый гриб. – Прим. ред.

24

Сегодня известная во всем мире под своим оригинальным названием Dragon Quest, но в США до 2005 года игры серии называли Dragon Warrior. – Прим. науч. ред.

25

Очередная городская легенда, которая правдива лишь в том, что геймеры тогда действительно прогуливали школу и работу ради игры, но никакого вмешательства государства не потребовалось: решение о выпуске игр Dragon Quest в выходной день, субботу, было принято самостоятельно компанией Enix и согласовано с Nintendo. – Прим. науч. ред.

26

В оригинальной Super Mario Bros. за прыжок на самый верх флагштока давали 5000 очков, дополнительную жизнь стали давать в Super Mario Bros. 2 (за пределами Японии известной как The Lost Levels). – Прим. науч. ред.

27

Как было уже сказано в конце предыдущего абзаца, Боузера в игре нет, сюжет Super Mario Bros. 2 строился на том, что во сне Марио забрался по таинственной лестнице к таинственной двери, войдя в которую он обнаружил мир грез под названием «Субкон» (Subcon), где некий голос попросил его о помощи: освободить мир и его жителей от проклятия жабы-тирана Крокожабера. – Прим. науч. ред.

28

«На помине Финнганов» (другое название «Поминки по Финнегану», ориг. Finnegans Wake) – роман писателя-модерниста Джеймса Джойса. Книга известна своей крайне сложной структурой и огромным количеством авторских каламбуров, неологизмов и выдуманных слов. Достаточно сказать, что в переводе на русский язык сам роман занимает три тома, а примечания переводчика к нему – еще семнадцать. – Прим. пер.

29

В первой Mother имя главного героя по умолчанию – Нинтен (Ninten), Несс появился уже в Mother 2 (или Earthbound за пределами Японии) на Super Nintendo. – Прим. науч. ред.

30

При игре в слот-машину необходимо было вовремя нажимать кнопку А, чтобы остановить три крутящихся фрагмента, которые после остановки должны сформировать правильную картинку предмета. – Прим. науч. ред.

31

Согласно официальным отчетам о продажах, версия Super Mario Bros. 3 для NES/Famicom продалась тиражом 17,28 миллиона копий, а вместе с переизданием Super Mario Advance 4 на GameBoy Advance и в сервисе Virtual Console (Wii, Wii U, 3DS) итоговые продажи SMB3 составили 23,7 миллиона копий. – Прим. науч. ред.

32

Tennis для Game Boy выглядела (в меру мощности портативной консоли) и игралась практически как версия Tennis для NES. – Прим. науч. ред.

33

Вышла в России в издательстве «Белое яблоко». – Прим. ред.

34

Бруклинский мост – один из старейших висячих мостов в США, который соединяет Бруклин и Манхэттен в Нью-Йорке. Помимо всего прочего, мост прославился тем, что его неоднократно удавалось «продавать» разным доверчивым людям. Наибольших успехов на этом поприще добился некий Джордж Паркер: рассказывают, что в какой-то момент он оформлял по несколько «сделок» в неделю. В 1928 году афериста арестовали, а в Америке с тех пор появилось выражение: «Ему можно продать Бруклинский мост!» – Прим. пер.

35

Sega SG-1000 вышла 15 июля 1983 года. – Прим. науч. ред.

36

Обе версии, SG-1000 и SG-1000 II, на запуске стоили одинаково, 15 000 йен. – Прим. науч. ред.

37

На момент выхода Sonic The Hedgehog 23 июня 1991 года 16-битная Super Nintendo Entertainment System уже была доступна в Японии с ноября 1990 года и готовилась к выходу в США в августе 1991-го. – Прим. науч. ред.

38

Genesis была разработана изначально с поддержкой 6-кнопочного контроллера, и впоследствии в 1993 году Sega все-таки выпустила контроллер с шестью кнопками на лицевой стороне. – Прим. науч. ред.

39

Пачинко – игровой автомат, что-то среднее между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом. Пачинко очень популярны в Японии. – Прим. пер.

40

Стандартные зеленые Йоши, появлявшиеся из яиц в блоках, всегда оставались большими. Маленькие Йоши разных цветов были в различных секретных зонах, и после скармливания им определенного количества врагов или фруктов они вырастали и давали игроку новые способности, недоступные при поездке на обычном зеленом Йоши. – Прим. науч. ред.

41

SNES была запущена в продажу в США 23 августа 1991 года. – Прим. науч. ред.

42

Вероятно, речь идет о Family Computer Golf: Japan Course, выпущенной только в Японии для Famicom Disk System в 1987 году и позже переделанной в NES Open Tournament Golf для выпуска уже в США в 1991 году и в Европе в 1992 году. – Прим. науч. ред.

43

Или игрологии (от лат. ludus – «игра», «забава», «шутка»). – Прим. ред.

44

Фиолетово-желтая одежда у Варио, Валуиджи носит темно-фиолетовую водолазку и черный комбинезон. – Прим. науч. ред.

45

В переводе с итальянского – «Святой Марио из Грибного королевства». – Прим. пер.

46

В сборник Super Mario All-Stars входили четыре игры с переработанной графикой и звуком: Super Mario Bros., Super Mario Bros.: Lost Levels (оригинальная японская SMB2), Super Mario Bros. 2 и Super Mario Bros. 3. – Прим. науч. ред.

47

Портреты Марио и принцессы Тоадстул были в качестве пасхальных яиц в Ocarina Of Time, в Link's Awakening образ Марио был явно использован для персонажа Тарина, а принцесса Тоадстул была изображена на фотографии, которую нужно было отнести в одном из квестов. – Прим. науч. ред.

48

«Деграсси: следующее поколение» – канадский молодежный сериал, повествующий о сложной и бурной жизни студентов школы Деграсси в городе Торонто. Это продолжение/спин-офф сериала о канадских школьниках «Дети с улицы Деграсси». – Прим. пер.

49

По сюжету мюзикла она постоянно влюбляется в разных личностей. – Прим. пер.

50

Вергенция – одновременное движение обоих глаз в противоположных направлениях, чтобы получить или сохранить целостное бинокулярное зрение. – Прим. пер.

51

Аккомодация – способность глаза фокусироваться на предметах, которые находятся от него на разном расстоянии. – Прим. пер.

52

На самом деле четвертой игрой на запуске Virtual Boy была Teleroboxer, футуристический симулятор бокса от первого лица. – Прим. науч. ред.

53

Myst, или MYST, – компьютерная игра в жанре графического квеста, созданная братьями Робином и Рэндом Миллерами и первоначально выпущенная на ПК и Mac. Игра стала хитом. – Прим. пер.

54

Игра слов от англ. saturday – «суббота». – Прим. пер.

55

Серия Dragon Quest (Dragon Warrior за пределами Японии до 2005 года) не принадлежала Square, ее издавала студия Enix, слияние двух компаний произошло существенно позже, в апреле 2003 года. – Прим. науч. ред.

56

Собирать все монетки для получения седьмой звезды на уровне необязательно, достаточно собрать ровно 100. – Прим. науч. ред.

57

Найти эту рекламу можно по запросу Got Milk ad. – Прим. ред.

58

Первую Mario Party разработала компания Hudson Soft, которая занималась серией Mario Party до 2007 года. – Прим. науч. ред.

59

Communication Kit вышел на два месяца раньше Polygon Studio. – Прим. науч. ред.

60

GameWorks – развлекательный центр, прежде – совместное предприятие Sega и киностудий Universal Studios и DreamWorks. Творческий вклад в оформление центра внес режиссер Стивен Спилберг. – Прим. пер.

61

На японском языке Олимар произносится как Орима (Orimā, オリマー), что на письме выглядит почти как имя Марио, написанное задом наперед (マリオ). – Прим. науч. ред.

62

Фрэнк П. Сталлоне – младший – американский актер и певец, а по совместительству младший брат Сильвестра Сталлоне. В фильме «Гудзонский ястреб» он действительно играет персонажа по имени Цезарь Марио. – Прим. пер.

63

На сегодня общие продажи PS2 составляют более 155 миллионов экземпляров – все еще лучший результат среди всех игровых устройств. – Прим. науч. ред.

64

Йо-Йо Ма – американский виолончелист; вундеркинд, выступающий с четырехлетнего возраста. – Прим. ред.

65

В одном из интервью японскому журналу Nintendo Dream Эйдзи Аонума, директор The Legend of Zelda: The Wind Waker, рассказал, что визуальный стиль игры не был идеей самого Миямото. При первоначальном показе он был явно не в восторге от того, насколько мультяшно она выглядела, и даже в самый разгар разработки говорил Аонуме: «Знаешь, еще не поздно все поменять и сделать реалистичную Zelda». – Прим. науч. ред.

66

Мистер EAD впервые появился в F-Zero X для Nintendo 64 в 1998 году. – Прим. науч. ред.

67

Вероятно, автор спутал го с реверси (также известной как отелло), поскольку в го при окружении камней они убираются с доски, а не меняют цвет. – Прим. науч. ред.

68

Бывший президент Nintendo Хироси Ямаути скончался 19 сентября 2013 года от пневмонии. Ему было 85 лет. – Прим. пер.

69

В 2006 году звезду также получили Джон Кармак и Сид Мейер, а в зал славы попали еще четыре серии игр: StarCraft, Lara Croft, Final Fantasy и EverQuest. – Прим. науч. ред.

70

Консоль официально называлась Nintendo DSi LL в Японии и Nintendo DSi XL в США и Европе. – Прим. науч. ред.

71

Впрочем, в Nintendo Wii имелась простая система охлаждения в виде небольшого кулера на задней части консоли. – Прим. науч. ред.

72

Подразумевается игра слов на уровне произношения: Wii/pee (от англ. «моча»). Оба слова произносятся с долгим «и». – Прим. ред.

73

В Mii Channel для Wii можно было создать и чернокожего персонажа (пусть варианты оттенков цвета кожи можно пересчитать по пальцам), и персонажа с рыжими волосами. – Прим. науч. ред.

74

На сегодня продажи Nintendo Wii составили 101 миллион экземпляров. – Прим. науч. ред.

75

На сегодня общие продажи Super Mario Galaxy составляют 12,8 млн копий. – Прим. науч. ред.

76

Kid Icarus: Uprising не была стартовой игрой для Nintendo 3DS, она вышла годом позже, в марте 2012 года. – Прим. науч. ред.

77

Paper Mario: Sticker Star вышла спустя полтора года после появления Nintendo 3DS на прилавках, в ноябре 2012 года. – Прим. науч. ред.

78

Марсе́ль Марсо́ – французский актер-мим, создатель парижской школы мимов. – Прим. пер.

79

Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской на территории РФ. – Прим. ред.

80

В 2017 году такое приложение для Nintendo Switch все-таки появилось в App Store и Google Play Market: «Родительский контроль Nintendo Switch». Они позволило следить за тем, сколько играет ребенок, и устанавливать ограничения по времени и на запуск игр выше определенного возрастного рейтинга. – Прим. науч. ред.

81

Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской на территории РФ. – Прим. ред.

82

Сатору Ивата умер 11 июля 2015 года в возрасте 55 лет из-за осложнений после опухоли в желчном протоке, которую ему удалили за год до смерти. Тем не менее в последние месяцы жизни Ивата курировал разработку Nintendo Switch, следующей после Wii U консоли, выступая в качестве главного разработчика. – Прим. пер.

83

Реджинальд «Реджи» Фис-Эме покинул пост директора NOA 15 апреля 2019 года. Его заменил Даг Боузер, ранее глава отдела продаж и маркетинга Nintendo of America. – Прим. пер.

84

Ичибан (ichi-ban) – «быть лучшим», «быть на первом месте». – Прим. пер.

85

Похоже, автор подразумевает игру, которую иногда называют «Лишний вон!» Это музыкальная игра, когда дети ходят под музыку вокруг стульев, которых на один меньше, чем участвующих, а как только музыка прекращается – бросаются занимать места. Тот, кому места не хватило, выбывает и забирает с собой один стул. Далее все повторяется. – Прим. ред.

86

Circuit City – сеть магазинов розничной торговли, занимающаяся бытовой электроникой. – Прим. пер.

87

В 2021 году Nintendo совместно с Universal действительно открыла собственный парк развлечений, Super Mario World. Правда, располагается он в Осаке, Япония. Тем не менее в 2022 году стало известно о планах открыть второй парк уже в Голливуде. – Прим. пер.

88

27 октября 2018 года Марио Сегале умер в возрасте 84 лет. – Прим. пер.

Content

Джефф Райан
Super Mario. Как Nintendo покорила мир

Введение. История Mario

Часть I. Огни аркадных автоматов

1. Детство Mario

2. Художник Mario

3. Битва Mario

4. Ранние годы Mario

Часть II. Супер 8

1. Остров Mario

2. Сияние Mario

3. Бомба Mario

4. Хит Mario

5. Братья Mario

6. Занос Mario

Часть III. Сладкие шестнадцать

1. Схватка Mario

2. Галактика Mario

3. Плотник Mario

4. Достижение Mario

5. Картридж Mario

Часть IV. Третье место – вы уволены

1. Мир Mario

2. Комплект связи Mario

3. Рукопашная Mario

4. Устройство Mario

5. сага Mario

Часть V. Wii are the Champions

1. Революция Mario

2. Принцесса Mario

3. Вечеринка Mario

4. Легенда Mario

5. Неудача Mario

Об авторе

Благодарности

Библиография

Примечания