Глэрд II. Тихие ночи

Книга вторая. Тихие ночи

— 1 —

Каменный утес нависал над черной бездной моря далеко выдаваясь вперед. Внизу волны раз за разом яростно бросались на острые темные базальтовые клыки, и, оставляя клочья белоснежной пены, бессильно откатывались назад. Гулко ворчали, рокотали и вновь пробовали на прочность несокрушимые барьеры. Им вторил ветер, он то завывал, то стихал, чтобы через секунду-другую снова разразиться проклятиями в адрес десятка скал — ведь только они мешали безудержному полету от горизонта и до горизонта.

Отдаленный раскатистый гром оглушал, сливался в канонаду, как будто неподалеку земные боги войны вновь перепахивали и разбирали очередной плацдарм ксеносов, наносили массированный удар перед высадкой орбитального десанта, сметающего все на своем пути.

Я даже головой встряхнул, пытаясь прогнать наваждение, а затем громко выругался вслух, когда сильнейшим порывом ледяного ветра меня едва не опрокинуло на спину.

Такого просто не могло быть!

Всего лишь секунду назад сидел на скамейке у собственного дома рядом с лэргом Туриным, мэтром де Кровалем и Кромом из рода Волков, который успел начать что-то говорить. Сморгнул и… оказался валяющимся голым на ровной каменной площадке на вершине утеса. На мне обнаружилась лишь пояс с родовыми кинжалами, а на пальце кольцо-печатка аристо. Осторожно поднялся на ноги, осмотрелся. Наткнулся взглядом на постамент в виде восьмиугольной призмы цвета раскаленного металла, из глубин которого будто всплывали антрацитовые с сияющими серебряными краями руны. Возникали они без всякой системы, образовывали затейливые вязи и погружались обратно в глубину.

Небо тусклое, серое, безоблачное.

Вдохнул глубоко, напахнуло озоном, йодом и еще чем-то резким, незнакомым.

— Карр! Карр! — едва не заставил вздрогнуть и отскочить в сторону голос огромного черного ворона, который пронесся надо мной. Откуда-то пришло осознание — мой тотем. В крике птицы слышалась радость и восторг — свобода! И жизнь. Настоящая. Со всей полнотой ощущений, а не с их жалкими отблесками во время редких материализаций в реальном мире в виде тени.

Впереди в паре лиг над морем замерли на месте три смерча, они словно утоляли жажду, вбирая в себя воду, глотали ее тысячами кубометров. В верхней части воронок постоянно вспыхивали ветвистые желтые молнии, иногда, несмотря на расстояние, они перекидывались дугами от одного вихревого образования на другое.

Обстановка вокруг давила на сознание, показывая чужеродность всему живому окружающего пространства, о чем свидетельствовало отсутствие любой зелени — ни чахлого кустика, ни травинки. А еще в голове пульсировали мысли от конструктивных до «похоже, окончательно рехнулся», но даже если последнее случилось, то не спешил с воплями бегать по округе, как и бросаться в пучину. В целом же, если это не сон, не бредовые видения от переутомления и перенапряжения, то скорее всего, как говорила Амелия, меня решили облагодетельствовать своим присутствием местные боги. Реализм окружающего зашкаливал.

Сделал шаг к алтарю, рассматривая и запоминая руны, выжигая их в памяти, и в этот момент, словно ожидая именно моих действий, воздух рядом с призмой сгустился, образовалось овальное чуть мерцающее зеркало около трех метров в высоту. И из него вышагнул могучий бородатый старик, седой, как лунь, и косматый, как лев. Порыв ветра живописно разметал роскошную нестриженную гриву, отчего и без этого хищное лицо стало напоминать каменную маску. Отметил четко отчерченный профиль, некое благородство которому придавал орлиный нос. Тонкие губы прятались в короткой бороде, ухоженной в отличие от остального волосяного покрова, подбородок чуть выдавался вперед. Щеки, несмотря на почтенный возраст, не ввалились. Густые белые брови, придавали взгляду дополнительную суровость. А глаза просто поражали, они завораживали и промораживали, напоминали льдины Северного полюса, какие заставил некто могущественный гореть и сиять изнутри синим огнем.

Огромное тело гостя закрывали черные сплошные доспехи, где на нагрудники и пояс пошли клыкастые черепа неких чудовищ, а выбеленные человеческие — на наплечники, сразу по паре с каждой стороны. При жизни они принадлежали, скорее всего, каким-то великанам. Минимум в два раза больше обычных хумановских. Многочисленные едва заметные вмятины и царапины на костях рассказывали о славном боевом пути деда. На поясе у незнакомца кроме прямого кинжала с крестообразной гардой, самого обычного на вид, другого оружия не имелось. Но воин сжимал в правой руке огромную булаву из черного металла, где каждый шип светился фиолетовым огнем по краям, а в навершии рукояти камень кровавого цвета чуть заметно мерцал в окружении крохотных черепов.

Старик молча сверлил меня тяжелым взглядом, я тоже не спешил бросаться с вопросами: «кто ты?», «где я?» и так далее, по списку. Чувствовал — лишнее. Разводить на ровном месте суету — впечатление о себе портить, а оно первое. Старался сохранять уверенность, невозмутимость, а учитывая дающий слабину организм, на который воздействовал гость на животном уровне — это было крайне сложно. Ощущения хуже, чем от приближения к логову ксеноматки, а те на психику воздействовали будь здоров, и практически ничего не помогало от незримого излучения ужаса, даже силовой щит и сплошной защитный шлем, только боевая химия. Но пока справлялся и без нее. Давил эмоции, заполошные мысли о неминуемом и обязательно страшном конце и прочую дрянь.

Считал проговаривая.

…Раз, и вот-вот станет легче… два, нужно потерпеть совсем чуть-чуть… три, скоро это пройдет… четыре…

Аутотренинг, мать его. Простой, но порой действенный.

Гость одобрительно, а может мне так показалось, хмыкнул, насылаемый им страх отступил, а затем старик принялся вещать, именно вещать, а не говорить:

— Рожденный под чужими звездами, сегодня ты с честью прошел первое испытание! Да, оно не являлось сложным, но ты показал стойкость духа и готовность сражаться с любым врагом, не взирая на его силу. И поэтому родовое оружие остается у тебя до скончания твоих дней, а также может быть передано тобой достойным мужам без всяких других условий, только по твоему искреннему желанию. Кинжалы никогда не подведут в бою, они всегда помогут в трудную минуту. На том наше слово! Рази ими врагов в свою и нашу славу!

Лишь почтительно склонил голову, не зная, что орать в ответ. Служу Альянсу?

И еще у меня возникла мысль. Получалось ятаганы, по своей сути, заемная сила у местных небожителей. Соответственно, вопрос-вопросов: а не могут ли они в какой-то момент, если ты не будешь отвечать и соответствовать их высоким требованиям, порезать все напрочь? Несмотря на заверения в обратном? Ведь судя по поведению и местному фольклору здесь боги были слишком близки к людям. Поэтому могли и перенять черты паствы — мелочность и злоба, пусть не самые худшие из них, однако мне хватит. И останусь с одним лишь членом наперевес в какой-нибудь судьбоносный момент. Как, к примеру, сейчас, убери их — и грузите тепленького.

Деятель сердито засопел, видимо, все же требовалось сказать нечто соответствующее моменту, но помолчав немного, продолжил.

— Однако тебе нужно подтвердить право владения тотемом и способностями пяти родов. Давно никто не отваживался на подобный смертельно опасный шаг…

— Пяти родов? — переспросил, неожиданно сам для себя перебивая оратора, вычленив самое важное. Или я что-то не понимал, но речь могла идти только о четырех: воронов, медведей, каменных гадюк и огненных скорпионов. Стоп! А не милашка ли Амелия, свет очей моих, будущего мужа себе готовила? От того требовалось лишь помочь в зачатии потомства. Решила с пеленок воспитать под себя? Постоянно пошлые намеки. Да и не зря же ее отец умер пока я валялся без сознания, а способностью передачи умений обладал только глава рода Росомах. Не потому ли знахарка вела себя при мне, как девочка, укравшая кредиты со счета отца и потратившая их на мороженное? Нет. Вряд ли, там ритуал требовалось соблюсти. Не зря же я голову отпиливал у Ильма и вонзал в его сердце нож. Или в каждом случае имелся какой-то свой нюанс? А может старый Медведь сожрал еще кого-то, и мне не рассказал?

— Именно, пяти! И лучше не перебивай, — на меня накатила волна безотчетной паники. Сука старая. Снова надавила, так надавила. Хотелось сорваться с места, и броситься хоть с обрыва вниз, но оказаться подальше от этого страшного разумного, такая участь в показалась гораздо лучшей, нежели иные. И на этот раз только затопившая собой все паника не позволила сдвинуться с места. Специфические впечатления — все понимаешь, знаешь причину, но совладать с телом не можешь, — Иномирец, я — Кронос, и только на первый раз прощаю тебе дерзость! Запомни, больше такого не случится! — он не стал рассказывать о возможных карах, но я отчего-то не сомневался в реальности воплощения любых кошмаров. Уверенность сродни той, что день сменит ночь.

— Мы дали тебе многое, очень многое… — продолжил старик, вот здесь мне с трудом удалось сдержать горькую ухмылку.

Дали, мать их! Унести бы… Однако божество отчего-то очень остро и болезненно отреагировало, скорее всего, на промелькнувшие эмоции. Или я еще до конца не владел мимикой или просто какой-то незримый фон считал. В мысли Кронос проникнуть не мог, иначе бы ему сразу стало понятно насколько абсурдны его слова.

— Ты сомневаешься, человек? — и мое горло стиснули незримые пальцы. Сдавили, готовые вот-вот перекрыть кислород или вырвать кадык. Я осознавал, что ничего не смогу противопоставить, оказать даже видимость сопротивления Жалкая букашка, какую могут раздавить походя. Ощущать себя беспомощным — мерзкое чувство, как и абсолютную зависимость от кого-либо или от чего-либо. И в душе стала подниматься ярость, она разрасталась, превращаясь в клятву, трансформируясь в кредо — я сделаю все возможное и невозможное, чтобы настал тот миг, когда со мной даже такие черти станут считаться. Чтобы именно они чувствовали дыхание смерти при моем приближении, а не я при их.

А еще понимал — слабину давать нельзя. Ни в коем случае. Ситуация как с лэргом, десятком и вором. Плевать на бренную. Сейчас требовалось идти до конца, не взирая на последствия. Иначе можно просто забыть о каком-то статусе выходящим за рамки «принеси-подай-пошел прочь и не мешай».

— Не сомневаюсь. Знаю. Ничего вы мне не дали! — твердо ответил я, смотря в глаза главы местного пантеона, пытаясь не раствориться в них, не поддаться заполняющему собой все желанию упасть ниц и склонить голову. Казалось, сам воздух давил на плечи, стараясь сломить, — Забрали же вы столько, что остается удивляться, как хватает наглости на подобные заявления! — голос все же предательски дрожал и хрипел, неудивительно, это реакции самого тела.

— Что?! Что мы забрали? — синее пламя обожгло, казалось, начали обугливаться и одновременно промерзать ресницы и брови, но ощущение мгновенно пропало, а старик сжал левый кулак в пластинчатой перчатке с небольшими шипами на костяшках, а затем спросил мягко и вкрадчиво, как хищный зверь к прыжку изготавливался, — Или ты думаешь я лгу?

Вместо утвердительного ответа на последний вопрос или фальшивого убеждения собеседника ошибочности его мнения относительно моих мыслей, мол, ничего подобного я не думал, и не смел, начал медленно, мерно рассказывать о «милости» и расставлять акценты.

— Мое прошлое тело было закалено в сотнях и сотнях сражений на грани, в годах ежечасных тренировок, в тысячах и тысячах часах безумной боли. Оно было сильнее, выносливее, живучее, быстрее, нежели у самых лучших бойцов не только дерьмового Черноягодья, но и, скорее всего, и этого мира. Совершенство. И это доказала практика. Потому что Смерть на протяжение всей моей жизни шла рядом, и собирала обильную жатву, забирая тех, кто не выдержал, кто сломался, кто не смог, кто оказался чуть слабее, чуть медленнее, чуть менее вынослив… Да, «чуть». И все они были не из простых смертных, а лучшие из лучших. Я выжил изначально один из двух сотен только на этапе подготовки, и все мы прошли предварительно очень жесткий отбор среди сотен тысяч. В моем организме переплелись новейшие научные достижения нашей цивилизации и инопланетной. Я мог, находясь на одном конце Земли, узнать, что происходит на другом. И воздействовать на обстановку. Да и в любой другой точке, — почти не покривил душой, хотя это мог сделать каждый, у кого имелся нейро, лишь бы коды доступа нужные нашлись, — На момент, как вы вмешались в мою судьбу, я готовился перейти в другой мир. Девственный, чистый, безлюдный, который легко мог привести к собственной покорности! Целая планета! На мне был доспех, возможности которого многие даже представить не могут. В нем легко можно было переносить и ледяное дыхание запредельной стужи, температуры близкие к абсолютным, как плюс, так и минус. А пробить защиту не смогли бы когти ваших драконов! Маскировочные свойства такие, мог становиться невидимым при свете дня без всяких теней. У меня было такое оружие, что я, в одиночку, не вспотев, прошел бы через все Черноягодье, оставляя позади только трупы, пожарища и вдов. А затем та же история повторилась с Северным Демморунгом. Моими кинжалами можно было нарезать, как масло, лучшую сталь…

— Каррр, каррр, — будто подтверждая подал голос ворон, так и продолжавший носиться по округе. За исключением нюансов, я говорил правду, Кронос это чувствовал и молчал.

— У меня было все, чтобы построить свое государству, какое никому здесь не снилось даже во времена древней Империи. Вы же, выдрав и пересилив мою душу в тело малолетнего слабого пацана, находящегося практически в самом низу социальной лестницы, фактически раба калеки, говорите «дали многое»? Может под «многим» ты имеешь в виду простую голограмму птицы, какая и детей у нас надолго не занимает?

— Карр! — угрожающе и возмущенно. Отчего-то я четко читал эмоции питомца, хотя… он же мой.

Заткнись, пернатый! Не мешай.

— И каждый может их иметь сотни и тысячи при желании. Да, да, Кронос, это я про тотем. Посмотри на это все моими глазами!

Божество продолжало молчать.

— И куда вы меня направили? Может в гарем к девственным наложницам, горячих как пески Сахары, выполняющих любое мое пожелание? Нет, в руки к гоблам, какие бы с удовольствием, и теперь понимаю почему, принесли бы меня в жертву. Часть твоей крови, пролитая на алтаре других высших существ…

— Не высшие они! Не высшие! Мерзкие отродья Хаоса! — не выдержав, рыкнул по-львиному бог, но осекся, а я продолжил, как ни в чем небывало, радуясь, что угадал причину ценности аристо. Вполне возможно одну «из», но все же. И еще, четко обозначил свои желания: власть, бабы, комфорт и статус. Мне хотелось, чтобы при составлении моего психологического портрета вероятный противник сделал «правильные» выводы.

— Но предварительно зелемордые воплотили бы в жизнь свои темные мысли и мечты, если бы я не действовал быстро, решительно, не разбираясь, пусть ничего и не понимая. И так далее. По любому из пунктов. Меня хотят убить практически все вокруг именно за тотем. Слишком мешаю местным из-за уклада самих родов и прочего бренного, а возможности противостоять врагам отсутствуют, кроме, конечно, мозгов и некоторых знаний из прошлой жизни. Скажешь это равноценный обмен? И главное, у меня спросили, а хочу ли я такое воплощение мечт? Так что ты дал мне бог Кронос? Жизнь? Нет, она всегда была и будет только в руках Творца! Захочет, и ты, даже сам того не желая, оборвешь ее нить. Свободу мысли? Ею тоже меня наградил при рождении мой Бог, он мне ее вручил, как величайшую ценность, никто не сможет отнять этот дар, — с каждым словом я чувствовал, как отступала незримая сила, какая до этого продолжала давить на подсознательном уровне.

Неожиданно старик ухмыльнулся, и довольно зло, а потом в тон мне ответил, также спокойно, пусть и с немалой толика пафоса.

— Ошибаешься, человек. Я не лишал тебя жизни, не в наших силах подобное в иных мирах, не крал и не выдирал твою душу, как утверждаешь ты, потому что на момент срабатывания запретного заклинания, твое совершенное тело, — вновь скривился как-то болезненно, — Отчего-то было мертво! Да, да, мертво, человек! Учитывая, что ты веришь в свои слова, то ты даже не заметил, как перешел в небытие, — усмешка превратилась в довольный оскал.

Срезал, так срезал. Убедил.

Не сказать, что огорошил собеседник, но неожиданный поворот вдохновлял. Дотянулись, суки! И ведь поверил сразу седобородому, отчего-то. Безоговорочно, как в истину в последней инстанции. Она замечательно укладывалась в картину той реальности. Да и что может быть банальней и безынтересной, чем «погиб при переходе в результате технического сбоя»? Никакой мистификации. Скорее всего, только из-за победы в «Право на жизнь» удостоился на Земле коротких некрологов, и то, основной акцент, уверен, был сделан на кровавых убийствах в то время. Вспомнилось гневное: «Как можешь ты так поступать, они же девушки?!», «Шовинист!». Нет, радикальный феминист, поэтому не нужно понимать и прощать по гендеру, ведь это признание слабости противоположного пола, не так ли? И каждому по делам его.

Кронос неправильно истолковал мою гримасу.

— Да, именно так, человек! Мы даже не знаем из какого мира ты пришел, имя которым Великая Бесконечность, мы не имеем там власти, за них отвечают другие. И только неприкаянные души из Межмирья, пребывающие вечность во мраке, могут быть перенесены. Остальное под силу, наверное, только Творцу. Но на то он и Создатель… Да, мы могущественны, но не всемогущи, нам открыто многое, но мы не всеведущи, мы сильны, но не всесильны. Именно поэтому такие заклинания, как замещение души нам не подконтрольны, и очень и очень опасны, так как могут в нашу мир привести такую тварь, вырвав ее из самой Бездны, по сравнению с которой старые боги покажутся невинными агнцами. А порождения Хаоса и его игры с пространством, временем и законами мироздания, нелепой и милой шуткой ребенка, — словно задумался, и добавил, — Да, ребенка… Я же тебе дал тотем, подарил верного спутника до скончания твоих дней, какой всегда поможет, конечно, при должных усилиях. Чтобы обладать такой силой те же предки черноягодцев приносили кровавые и многочисленные жертвы старым богам, кидая на их алтари тысячи и тысячи разумных, заставляя их принимать ужасные муки. Тебе помог и мой брат Ситрус, он во время поединка Чести наслал безумие на твоего противника — Аскольда, какой не должен был играть с тобой, а сразу нанести упреждающий удар! Смертельный!

Я кивнул, пряча усмешку.

Не стал добавлять, а облака вы организовали потом, чтобы охладить мое горячее сердце; ветер, чтобы отгонял мух; знахарку дабы спасла. На мой взгляд, кривил душой чертов божок. Психологический портрет Медведя я составил на основании полугодичных воспоминаний пацана, вычленив из них самое важное. И затем сыграл именно на низменных эмоциях, да там сам местный бог разума, если таковой имелся, вряд ли смог воздействовать на мозги оппонента, чтобы их привести в порядок. Раньше нужно было начинать, с детства.

Но, конечно, не стал озвучивать подобные крамольные мысли. Заметку сделал.

— Однако ты пошел дальше, и получил умения еще четырех родов. Если бы постепенно, в течение нескольких лет, то пятый бы стал для тебя испытанием, но не смертельно опасным, а сейчас ты практически приговорил сам себя к смерти. И жить тебе осталось, если я не вмешаюсь — немного. Теперь понимаешь, какую я оказываю тебе милость?

Вот только у нее есть цена, учитывая все вводные. Именно поэтому Кронос здесь, а не из гуманистических соображений, и еще, я поверю в то, что Ситрус наслал безумие на Амелию. Ведь она должна была знать, к чему приведет внедрение умения пятого тотема.

Но словам о грозящей опасности поверил, что для меня абсолютно нехарактерно. Я находился в его царстве, может даже не иллюзий, но кто сказал, что мои мысли не есть плод воздействия извне? Сука, как же сложно без нейро… Тот стороннее тлетворное влияние отслеживал и вычислял на раз.

— Понимаю. Но только какой пятый? И что я должен буду сделать за твои подарки? — богу мой ответ не понравился. Ведь в нем четко прослеживалась основа взаимоотношений — «ты мне, я тебе».

— Нет, пока ты еще не осознаешь, — покачал тот отрицательно головой, — Но это придет, ибо сейчас ты дитя неразумное, как телом, так и разумом. Младенец, что не понимает в каком мире он родился. Хорошо, буду краток. Твоя задача добыть жезл Антонио де Тисса, одного из могущественных артефакторов прошлых времен до того, как он попадет в руки моих врагов. Находится предмет вот здесь! А пятый тотем — росомаха, — информация была моментально загружена в мозг.

Амелия — тупая сука, а данные порадовали отсутствием лишнего. Никаких оценочных суждений, левых воспоминаний, сопливых эмоций и прочего дерьма. Нормальные вводные. Карта, а скорее спутниковая фотография, на которой просматривались развалины огромного древнего города, почти скрытого зеленью, расположенного у подножия трех гор. Затем четкий и самый короткий маршрут. Осознание — одиннадцать дней пути от Черноягодья, четыре из которых приходились полностью на неисследованные территории, потому что чистые пятна отсутствовали там как класс. Дополнительно перед глазами возникла голограмма короткой белой полуметровой палки, сплошь покрытой затейливыми рисунками и рунами, навершием ее служил огромный ограненный синий шар в оправе в виде щупалец, оплетающих его с восьми сторон.

— Вот это тебе поможет! — Кронос протянул мне обычное медное колечко, — Сработает, когда ты приблизишься к месту, где находится жезл на расстояние в тысячу шагов. Далее, — в руке божества возникла серого цвета огромная чешуйчатая левая перчатка с накладками на костяшках, — это предмет из наследия Иммерса Сумеречного. Он позволяет воздействовать на нематериальные сущности и объекты, находящиеся между гранями миров. Именно там находится жезл, лишь его отражение пока проявляется в вашем мире — Аргассе. При помощи перчатки сможешь его вытащить. Затем возложи его в любом храме на мой алтарь, призови меня при помощи крови. И тогда я сочту твой долг закрытым. А перчатка и совмещение способностей, чтобы ты не умер от слияния тотемов, будет твоей наградой за успешно выполненное задание, которые ты сейчас получишь авансом. Но помни, чем больше пройдет времени с окончания Сумеречного дня, тем меньше у тебя шансов успешно выполнить данную миссию. Мои враги уже рыщут. Я все сказал, что могу, согласно условиям и законам, которые выше даже нас. Остальное ты должен найти сам. Наказание, если приспешники отродий Хаоса тебя опередят, одно — мучительная смерть, а затем ты проведешь тысячу лет в Гратисе. Есть какие-то вопросы прежде, чем приступим к ритуалу привязки? — Кронос явно кровожадно оскалился при последнем слове.

— Если эта вещь настолько ценна для тебя, то почему ты не отравишь за ней лэрга Турина, ведь он твой паладин, он обладает уникальными возможностями, силой, наконец. Он один способен противостоять многим и многим. Ну и, конечно, главное — он аристо, он сможет выжить в местах без чистых пятен, — именно эта причина, на мой взгляд, одна из важнейших. И после вводных о предстоящем задании, я засомневался, что мой разум или душу выдернули рандомно, среди миллиардов других.

— Он не сможет. И да, дело в моей силе, которая пропитала его, стала его частью. Поэтому противостояние, какое он встретит, будет отличаться от того, какое встретишь ты. Если, конечно, встретишь. Опасность какая тебе грозит — хищные животные, пусть и измененные, отдельные мертвецы, дикие разумные. При этом они не будут охотиться на тебя целенаправленно, в отличие от лэрга, ему просто не пройти. Мы же даем задания, да, очень сложные, порой кажущиеся невыполнимыми, но в любом случае — шанс имеется. У Турина ни одного. Это все?

— Нет. Скажи, а других людей из моего мира, умерших там, ты сможешь вернуть здесь к жизни? Пусть и поселив душу в тела местных?

— Увы, как я говорил, я не всесилен. Я даже не смогу воздействовать на живых, ни тем более на мертвых, за пределами совокупности родных мне миров. Тем более неизвестно откуда ты пришел. Великая Бесконечность — это не просто слова. Но даже, если бы это было нам ведомо, как вариант — построить туда портал, перевести в нужных людей сюда. Но… Раз они мертвы, значит, такое невозможно. Их души в Межмирье, если они не верили ни в кого, где пребывает бессчетное количество неприкаянных, а с богами других миров, в случае перехода в их царство мертвых, мы не можем договариваться — мы можем либо их уничтожить, либо они превратят в пыль наши проекции. Таков Закон, — только-только затеплившееся надежда, ради которой я готов был на все, зайти так далеко, как того потребовалось бы, была погашена данными словами в зародыше. И опять, полная абсолютная убежденность, что высшее существо не пыталось обмануть меня, — Еще что-то хотел спросить? Поторопись!

— У моих конкурентов тоже будет поисковое кольцо или предметы со сходными свойствами? И вторая перчатка из наследия Иммерса?

— Здесь думай сам, — последовал ответ, — Время на вопросы и ответы истекло. Ложись на алтарь на спину и приготовься терпеть боль. Много боли, ты ведь говорил о закалке тела, сейчас и начнем! — в глазах Кроноса промелькнул кровожадный огонек, он даже губы облизал, будто в предвкушении.

Словно придавая мне ускорение, а может так и было, в спину ударил очередной мощный порыв ветра, заставил сделать несколько шагов вперед. Но этого и не требовалось, я спокойно выполнил указание, если бы бог хотел меня убить, то не стал бы устраивать тут танцы с бубном. Или стал? Например, имелось условие о добровольном «возложении» на алтарь?

К черту!

Я не чувствовал холода камня спиной, вообще, пропали все ощущения, а затем картину перед глазами затопило желтое непроглядное сияние.

Да, до этого момента думал, что познал все грани боли, но глава местного пантеона смог показать иные, и удивить. А незримая сила сдерживала все попытки пошевелиться. И хорошо, что мне удалось отключиться достаточно быстро под дикие крики тотема, ворона, казалось, тоже резали на куски без анестезии. Часть его мук перенималась мной, и скорее всего, стала той соломиной, какая ломала спины.

Свет померк.

И хорошо, что он был не в конце тоннеля.

1-2

— 2 —

Очнулся я от невнятного глухого речитатива. Открыл глаза и уперся взглядом в низкий каменный арочный потолок в черных разводах. Осторожно-осторожно уселся, ожидал вспышек дикой боли, но никаких негативных ощущений не возникло, словно не издевался надо мной Кронос несколько часов кряду, не кромсал тело кривым черным кинжалом с раскаленным лезвием, пытаясь пройтись им по болевым точкам, о существовании некоторых я не подозревал, хотя считал себя специалистом в данной области. И до сих пор фантомный запах горелого мяса, кожи и волос забивал ноздри.

Сейчас же переполняла энергия, захлестывала и перехлестывала, хотелось крутануть с места сальто, выполнить полный разминочный комплекс, затем пробежаться километров десять и сразу же провести спарринг с равным или более сильным противником. Выложиться полностью. На двести процентов, на триста. Впечатление, как после реабилитационного центра «Феникс» или активации боевого режима «прилив», за несколько часов действия которого потом приходилось расплачиваться сутками и сутками ломоты во всем теле. Конечно, если убрать из уравнения медблок и разнообразную химию.

Но бодрость невероятная, желание жить — запредельное, агрессия — в красной зоне. В таком состоянии легко и непринужденно идешь на любой конфликт, а от смеси адреналина и тестостерона голову сносило на раз. И не только пациенту, гораздо чаще окружающим.

Любые сильные эмоции — зло в чистом виде, по крайней мере, нам так вдалбливали инструктора. Идти на поводу у них, когда не требует того текущая цель, повысить вероятность критической ошибки на порядок. Поэтому я, пусть и не без труда, но задавил побудительный порыв и просто осмотрелся.

Начал с себя. Полностью одет и обут, ровно также, как до вызова Кроноса, остались и многочисленные пятна от слизи мертвечины. Вонь вроде бы терпимая. Оружие никто не забрал, значит, не пленник. Не удивился, когда обнаружил на левой руке перчатку из наследия Иммерса. Она пришлась впору, уменьшившись в размерах, вес практически не чувствовался. Да и тактильные ощущения ровно такие, как и без нее. Попытался снять — не получилось. Сидела, сука, как влитая, приросла, как вторая чешуйчатая кожа. Едва поборол желание воспользоваться кинжалом или ножом и срезать ее, после бесплодных попыток сорвать, отметил кроме длинных накладок на костяшках практически собирающихся в точку у запястья, импровизированный знак Валькнута на ладони, как на ятаганах.

Решил, прежде чем рубить с плеча, поинтересоваться у лэрга нюансами, он с богом накоротке, поэтому может и даст дельный совет относительно небесного девайса, как с ним быть и работать. В целом, перчатка не мешала. Но у меня сразу возникли другие мысли, коль это редкий артефакт, то таская его на виду, не получится ли встретиться с желающим завладеть им. Как? Например, путем отрубания руки покойнику. Отличный подарок, с двойным дном. Ладно, пока нечего гадать и уж тем более слезки лить. Купировать угрозу в принципе можно просто — маскировка в помощь, все равно идти к кожевнику.

Одновременно с думами анализировал обстановку.

Оказался я в незнакомом помещении три шага на семь, стены из дикого камня высотой около метра семидесяти. И где-то два с половиной до потолка по центру. Приглушенное песнопение раздавалось из-за толстой приоткрытой деревянной двери, оббитой стальными полосами. Рядом с ней висел на железном крюке магический фонарь. Больше мебели, как и окон, в келье не имелось, только под самым потолком напротив входа квадратное отверстие, перекрытое решеткой в палец толщиной.

Я же сидел на узком топчане из грубых досок, с тонким тюфяком в изголовье.

Раз куда-то успели перетащить, то следовало два вывода. Первый, времени прошло немало с момента наших посиделок после схватки с мертвецами и де Лонгвилем. А второй, тело не покидало реальности, хотя мне показалось иначе. Конечно, имелись и другие варианты, но те отмел, как совсем фантастические. Последнее же умозаключение не порадовало, учитывая наплевательское отношение божеств к делам презренных разумных, вырвать сознание они могли в любой момент. Например, во время боя. Тоже с этим предстояло разобраться. Если все так, то шансы упокоиться на ровном месте возрастали в геометрической прогрессии.

В этот момент распахнулась дверь и на пороге показался верховный жрец храма всех богов эрг ин Сеналь. Сухощавый мужчина далеко за сорок, абсолютно лысый и гладко выбритый, с черными татуировками на переносице в виде все того же валькнута, а на висках затейливая вязь неких рун. Глаза синие, легко разгорающиеся от своих же речей. Фанатичные. Черты лица тонкие, аристократичные. Одет он был в серый балахон с глубоким капюшоном, перепоясан широким ремнем, к какому справа серебряными цепями крепился фолиант в кожаном переплете с золотыми углами, и закрывающийся на массивный замок. Рядом со стальными кольцами-креплениями книги нашлось место для боевого ножа, на левом боку висел изогнутый молоток-клевец очень похожий на мини-косу с изогнутым косовищем оставшуюся после де Лонгвиля.

На шее гостя красовалась толстенная цепь из черного металла с кулоном в виде треугольника, в какой был вписан мерцающий ограненный красный камень. В левой руке, где каждый палец унизывал перстень, служитель культа сжимал длинные четки, бусинами служили искусно вырезанные черепа цвета слоновой кости. А в правой эрг держал кувшин литра на два. Отметил печатку на указательном пальце в форме все той же мертвой головы. И еще, несмотря на отсутствие феноменальных статей, как у Турина, от жреца веяло некой силой. Незримой запредельной, дикой, моментально вспыхивающей и сжигающей все вокруг, как та же плазма, после попадания в энергетический элемент ксеносов из тактического бластера. Она попыталась заставить меня посмотреть в пол, но справившись с порывом, стал беззастенчиво разглядывать гостя или хозяина. Ему это не понравилось, скривился. Зло зыркнул и только потом пробасил:

— Вижу ты очнулся, аристо! — голос отличался глубиной и мощью.

С другой стороны, чтобы перекрикивать толпу и вести душеспасительные проповеди именно такой и требовался. Учитывая какие тот озвучивал главные посылы — вокруг враги, убивай всех, а божества сами разберутся, кого во флот, а кого и в пехоту; Империя превыше всего; Император посланец богов; старые небожители — отродья Хаоса, так как приветствуют жертвоприношения, и каждый должен бороться с их влиянием, предавая огню и мечу капища и последователей. Во славу Кроноса разить, сук. Где-то я уже это все слышал и проходил, пусть и в других вариациях. Слагаемые менялись, сумма оставалась константой — «кто не с нами, тот против нас».

Мысли пронеслись мгновенно, а я едва не кинулся к эргу, чтобы вырвать кувшин, забрать его даже с боем. Сглотнул слюну, утвердительно кивая в ответ на вопрос и смотря завороженно только на емкость с живительной влагой. Жажда, какую не чувствовал, и какая сейчас атаковала, столь стремительно, словно затаившийся скрайс зазевавшегося транс-зольдена из последних поступлений во время реорганизации ВС Альянса.

Жрец видимо хорошо понимал мое состояние, поэтому без долгих экивоков и бесед, сначала протянул посудину, напутствовал:

— Это вода! Пей мелкими глотками, и немного. Иначе нагадишь на месте, портки снять не успеешь!

А дальше настоящее блаженство, какое можно было бы назвать райским, если бы не приходилось ограничивать себя, давить «хочу», повторяя «надо». Но справился. Отметил и то, что с каждым новым вливанием в глотку ашдвао просыпался голод. Он сначала мягко, по-кошачьи, подкрадывался, замирал надолго, припадая к каменным плитам пола, бил нервно хвостом, чтобы затем совершить молниеносный прыжок и полностью поглотить жертву. Казалось, если сейчас не съем что-нибудь, желудок начнет пожирать сам себя. Переваривать. Живот свело, резь в нем становилась нетерпимой, а в висках возникла сосущая пульсирующая боль, отзывающаяся вспышками в переносице.

— Подожди немного, голод сейчас пройдет, — опять словно прочел мысли и чувства жрец, — Это нормально. А затем сходишь в таверну, времени пройдет достаточно, и там можно будет есть сколько влезет без всяких последствий, но после ты должен сразу явиться в Канцелярию. Лэрг Турин распорядился, и он тебя ждет, так как знал, когда ты очнешься. Помни, призыв тебя Кроносом — пока тайна. Так распорядился сотник. Поэтому — не болтай, иначе он не посмотрит, что ты аристо и укоротит длинный язык. Примерно вот на столько, — широко развел указательный и большой палец правой руки, — Для всех ты пострадал во время схватки с мэтром де Лонгвилем, в детали не вдавайся, отправляй любопытных ко мне или к Турину. То, что ты знаешь, это маг стал воплощением одной из тварей Хаоса и коснулся тебя своим поганым дыханием во время битвы с ним, из какой ты вышел победителем…

Он говорил еще и еще, произносил множество словес, однако я пока абсолютно не воспринимал информацию. Речь жреца сливалась в глухое однотонное «бу-бу-бу», отзывавшимся в мозге, будто уколами ржавого кривого шила. Еще, чем больше пытался вникнуть в смысл произносимого, тем больше разных блюд мелькало перед глазами. Даже о боевом рационе подумал. Безвкусно-омерзительная, вяжущая все во рту субстанция, какую без подготовки и здравом уме никто не стал бы жрать даже за деньги и уж тем более о ней мечтать. Хорошо, что наваждение, чувство было именно таковым, через пару минут схлынуло. И формы гостя перестали казаться такими аппетитными, вкусными в прямом смысле данного слова, если бы ин Сеналь знал, какое приходилось побеждать желание сломать ему кадык, а затем… нет, лучше не нужно.

— Эрг, где я нахожусь и как долго пробыл без сознания? — как только появилась способность мыслить сразу же спросил я, а голос осипший, хриплый.

— Аристо, с тобой говорил Кронос, а не пребывал ты в беспамятстве! Всегда помни об этом! И что он оказал тебе высшую милость! Какая и достойным мужам не снилась! А ты… в беспамятстве! Еще скажи в объятиях Кимеры! — поджав тонкие губы, отчего-то отрезал священнослужитель таким тоном, будто я ему плюнул в суп, а затем прошелся с фантазией по маме и папе, не забыв упомянуть дедушек и бабушек, — Времени же прошло с того момента, как он призвал тебя — день и следующий. Сейчас утро третьего. Повторяю, находишься ты в Храме всех богов. И чем только слушаешь? А теперь тебе следует покинуть священное место!

Сдержал не без труда гневный мат, задавил чертовы эмоции. Но вводные продолжали «радовать» увеличивающейся форой противнику. Практически из недели, проведенной в новом мире, вычеркнуто больше четырех суток. И это было бы не критично, не будь множества врагов, которые не дремали, а строили планы, один коварнее другого. Мне же требовалось их разрушить, добавить огня и заставить недругов заняться насущными делами. И, похоже, караван в Северный Демморунг ушел вчера, и теперь непонятно, когда выпадет следующая оказия. А необходима рабочая сила, охрана, арендаторы, реализовать трофеи, расплатиться с Амелией, и так далее. Хотя, если лэрг на месте, то поезд еще не ушел.

Далее, с чего Турин решил разводить тайны на ровном месте? Как он сможет добиться молчания от того же старосты Крома или крючкотворца де Кроваля? Ответов не прибавилось, новых вопросов множество.

Мы с молчащим эргом прошли по длинному плохоосвещенному коридору с многочисленными дверьми друг напротив друга, за каждой находилась идентичная моей келья. Затем поднялись по широкой лестнице и оказались в центральном круглом зале Храма всех богов за алтарем и статуей Кроноса. Скульптор очень и очень реалистично изобразил сурового старика, казалось, тот встряхнет косматой гривой и начнет опять вещать.

Здесь были представлены и восемь других главных божеств, где воинственный дед являлся первым среди равных, а еще существовало множество высших сущностей рангом ниже, но им молились скопом в отдельном закутке.

— Подожди! Ритуал практически завершен, а мы можем помешать! — скомандовал ин Сеналь, вздевая руку в останавливающем жесте. Я замер на месте.

Стало понятно кто тут занимался хоровым пением. Метрах в тридцати от нас жрецы и послушники каждого из богов численностью в двадцать четыре человека полукольцом обступили статую Мары, отвечающую за царство мертвых и посмертие. Перед ее алтарем стояла на коленях Итара — мать Линия из рода Кречетов, его младшая сестра десяти лет от роду — улыбчивая пухловатая девчонка. Вспомнил имя — Нария. И пятеро молодых рабов, двое мужчин и три девушки. Они шептали какую-то молитву, заглушаемую слитным речитативом луженых глоток, лишь ребенок явно устало украдкой посматривал по сторонам, а в глазах и на лице выражение: когда это уже все закончится?

На каменном столе сплошь украшенным орнаментом и картинами загробной жизни из черного серебра лежала огромная груда золотых монет, многочисленные украшения и драгоценности. Сразу вычленил четыре кинжала с изысканными рукоятями, бывшие скорее всего предметами статусными, но не оружием. Еще шесть попарных — старых вороновских, эти ни с чем я бы теперь не перепутал. Насколько понял, божество пока не принимало подношение, если таковое бы случилось, то дары исчезали, а жрецы огласили волю Высших.

Неожиданно без всяких переходов воцарилась тишина, как кто-то выключателем щелкнул, в тот же миг женщина вскочила, схватила дочь за волосы, оттянула назад голову. На лице Итары смесь безумной решимости, ожесточения и остервенения. Она с размаха воткнула в шею Нарии длинный прямой стилет, судя по легкости, с какой дальше перерезала горло — бритвенной остроты. Оружие сунул в руку один из служителей, чье лицо скрывал глубокий капюшон, а очертания фигуры балахон.

Ребенок захрипел, захлебываясь кровью, но тупая тварь бросила его на алтарь, отчего золото окрасилось в красный цвет, чернота же лунного металла жадно поглотила бордовые капли и такие же ручьи.

Если сказать, что я удивился, ничего не сказать. Так как внятных и объяснимых причин таких действий даже не предполагал. Непроизвольно дернулся, но тут же на плечо мне опустилась ладонь жреца, оказавшаяся на удивление сильной и тяжелой.

Тем временем мразь, а других определений для бабы, убивающей собственных детей без всяких причин, я не мог подобрать, если только матерные. Так вот, сука методично, как на скотобойне, с дико перекошенным рылом вскрыла глотки остальным молящимся. Рабы, так и оставались в коленопреклоненной позе, без движения. Лишь на лицах девушек гримасы страха. Они не могли ни убежать, ни тем более оказать сопротивление, учитывая ошейники подчинения.

Напоследок сука обвела вновь всех безумным взором, а затем с криком-воем, переходящим в ультразвук, всадила себе в грудь клинок. Успела провернуть рукоять и рухнула на алтарь, поверх тела девочки, будто пытаясь обнять именно его, а не свою дочь.

Раздался оглушительный гром, казалось, сама земля вздрогнула под ногами, ушла из-под них. Поэтому пришлось сделать несколько торопливых шагов, пытаясь поймать равновесие. Ин Сеналь первым показал пример, и руку с плеча убрал. Затем я завороженно смотрел как исчезли тела одно за другим, затем пропала кровь, будто кто-то ее ластиком стирал с пола, с барельефов и алтаря, а вылилось ее много. Миг, и испарились подношения с каменного стола, а пол перестал содрогаться под ногами.

Еще секунда, и ничего не напоминало о случившемся, будто произошедшая резня являлась плодом разыгравшегося больного воображения. Однако эрг ин Сеналь заорал с фанатичным восторгом во взгляде, воздевая четки к потолку, доказывая реальность трагикомедии, драмы и абсолютной отмороженности окружающих:

— Мара приняла подношение! Дни и ночи в обращениях к ней родом Кречетов прошли не зря! Сообщите главе, что его жена вымолила хорошее посмертие для любимого сына. Добилась его, пожертвовав самым дорогим — своей жизнью. И пусть Линию не найдется места за столом Кроноса, но и в Гратисе он не будет пребывать до скончания времен. Другое дело, что Итара теперь навечно обречена на уготованные ему муки… — затем жрец обернулся ко мне, сказал как-то зло и тихо, почти прошипел, — А ты, аристо, ступай отсюда, мимо выхода не пройдешь. И помни, сначала быстро ешь, приводишь себя в порядок, затем сразу, без проволочек, направляешься в Канцелярию к лэргу. О том, что увидел здесь, лучше молчи! Никому ни слова. Иначе… — оборвал он многозначительно фразу.

Я ухмыльнулся, хотелось познакомить внутренности жреца с родовыми клинками. Но спокойно и неспешно направился к распахнувшимся створкам массивных дверей, за которыми ярко светило Сердце Иратана. После тяжелого аромата благовоний, граничащих со смрадом, и до сих пор витающего в огромном помещении запаха свежей крови, спертого и сырого воздуха подземелья, свежий ветер с моря даже опьянил на несколько секунд.

Чей-то недобрый взгляд в спину бодрил, не давал расслабиться. Интуиция уже была проверена, поэтому не сомневался в наличие наблюдателя. Но как не пытался, а вычислить неизвестного не получилось по пути в таверну, хорошо, что та была недалеко. Радовало одно, от неожиданной стрелы я защищен благодаря свинотигру Луису, но не следовало забывать, что не от всякой.

По дороге не только отслеживал обстановку вокруг, но и размышлял. Нет, не в духе сериальных героев, обвиняя самого себя в смерти ребенка. Здесь, как раз моей вины нет, с таким же успехом можно осудить рухнувшее на сарай дерево, убившее при этом дурного быка-производителя из-за чего папаша-фермер сорвался с нарезок и завалил с особой жестокостью все семейство. Сгорел сарай, гори и хата. Спасти девочку я бы в любом случае не успел, даже если бы захотел и находился в своем родном теле, так как даже предположить не мог подобный финал. В голове он не укладывался. Не хватало знаний о настоящих реалиях жизни черноягодцев. Еще и происходило все в Храме всех богов, в котором не должны были проводиться жертвоприношения, ибо новые боги, по проповедям того же лэрга, не принимали подобного, не одобряли и наказывали жестоко. Не поэтому ли жрец приказал, молчать? Странно, почему не грохнул под шумок? Что его остановило? Вариант один — гнев Турина, которому я был нужен. Почему тогда не дождался завершения ритуала без лишних глаз? Вывел бы меня после.

Впрочем, на стал лукавить сам перед собой, если бы в произошедшем имелась моя вина, то пережил бы. Нас затачивали не спасать заложников, не нести добро окружающим и по тексту в духе разглагольствований гумми. «Диверсант» — это не красивое непонятное брутальное слово, а термин, имеющий четкое определение. Интересно, под «живой силой» и «людскими ресурсами», что понимали режиссерки и сценаристки, лепя отчего-то именно из зверей, в их представлении, тонко чувствующих и переживающих изо всякой ерунды натур?

Плюс только в том, что прочувствовал в полной мере правоту лэрга — данный гадюшник для своего же спокойствия требовалось проряжать и проряжать. Если они своих детей не жалели, отдавая их на потеху жирным тараканам в своих бошках, что говорить про других? Тупая тварь, по недоразумению ставшая матерью, воспитала ублюдка вместе с папашей. Но ублюдка любимого, лелеемого. Итог закономерный — деятель в местном Аду, куда он всеми силами стремился.

И ради даже не жизни, а некого невнятного посмертия сынули, в какое у них имелась только слепая вера, на жертвенный алтарь была брошена не только жизнь Итары, Дьявол бы с ней, но и малолетней дочери, про рабов промолчу. Их вообще здесь никто не считал за разумных, за людей тем паче. Скот, бараны, животные… Например, те же тирки стоили дороже кратно.

Мда, ребенок на алтарь богини… И чем Народ отличался от гоблов, с их поговорками про толстую жену в голодный год и подарок небес? Сцена в Храме показала, что местных можно смело подозревать даже в каннибализме, и отнюдь не в качестве единственно возможного средства выживания рода в трудные времена.

Автоматически возникало очень много важных вопросов, от ответов на них зависело четкое понимание действий властей, когда мор и анархия доберутся до этих «богоспасаемых» мест. Зачем герцогу такие подданные? Какую они выполняли роль? Для чего он спас их от гнева Императора? Поселил в доходном месте, практически земном Клондайке, дал возможность богатеть? Учитывая, что рыцаря, и приданную ему сотню, рода могли затоптать не вспотев, то какими средствами обеспечивалась верность и постоянные налоговые поступления? И еще, последние отнюдь не являлись обременительными. Тот же забулдыга Харм жил довольно неплохо, учитывая цены на пойло, особенно если убрать из уравнения общие психические заболевания, и это несмотря на дикие ежемесячные выплаты в сорок золотых, какие в самой Империи и непосредственно в герцогстве обычные люди и за год не могли заработать. А одноногий и его собратья здесь считались дном, дальше которого падать некуда. Так за что такие милости и щедроты черноягодцам?

Пока можно сделать простые выводы, радующие и не очень. Во-первых, жрецы, несмотря на их кажущуюся близость к богам по-настоящему ничего не знали, с Высшими бесед не беседовали. Иначе бы они сообщили, что Линий не покончил собой, а был убит. Следовательно, ни о каком местном аналоге адских мук за грех самоубийства ему не полагалось. Поэтому возня с жертвами никому не нужна. Плюс, мамаша, как раз и совершила осуждаемый суицид, дополнив его убийством своего же ребенка. И все она сотворила, получалось, без всякой на то причины. Неплохо? Едва не ускользнувшая мысль, местные божки, именно божки, они или сами многого не знали, или не отчитывались перед паствой. А может решили так пошутить и наказать. Очень и очень жестоко, но тоже вариант.

Во-вторых, все декларации в различии старых и новых богов — слова, не более. Человеческие жертвы, точнее разумных, новый пантеон, как и «отродья Хаоса», с радостью принимали, радовались им. То есть, те же яйца только в профиль. Отсюда следовало закономерное, стараться держаться от всех культов подальше. Рассчитаться с Кроносом, и послать всех в Закат. И, вообще, стоило ли верить ему? Ментальных блоков, от того же пси-воздействия в этом теле не имелось. По крайней мере, о таковых я не знал. Следовательно, верховное божество могло мне рассказать про слизь дорринга пахнущую фиалками, и я бы ему поверил.

Несмотря на усилившееся ощущение ненавидящего взгляда в спину, я, когда открывал дверь в таверну, и будто рефлекторно оглядываясь по сторонам, у многих такая привычка, никого не заметил. Даже редкие прохожие испарились. Тишь, да благодать, только где-то в отдалении орал баран или овца, вторя чайкам.

В общем зале было малолюдно, камин не горел. Орков, как и полагал, не обнаружил, они должны были сопровождать караван Хитрого Джилла в Демморунг. Восемь представителей младшей ветвей из рода Медведей пили пиво, а при моем появлении довольно хмуро и пристально посмотрели, в пику им, я поздоровался, вздевая кулак и улыбаясь в тридцать три. Парочка неохотно ответила на жест, часть сделала вид, что не заметила, остальные отвернулись. А мужик по имени Черник, выглядящей братом-близнецом Аскольда, едва не сплюнул на пол, но быстрый взгляд на пудовые кулаки хозяина заведения заставил сглотнуть слюну. Нормально.

За стойкой сидел и скучал мастер Тарин. Он заметно воодушевился и обрадовался, увидев меня. С чего бы это?

Поздоровались.

— Поесть к тебе зашел, что можешь предложить? — я сразу пояснил причину визита.

— Похлебка из тарквы с зайцем, жаренные свиные ребра с луком, овсяная каша, молоко утреннее, пирог с рыбой, сыр, ну и соленья, и копчености, как обычно. Остальное будет готово к обеду.

Прислушался к себе, и сделал заказ, в который вошло фактически все меню. Расплатился, хотел было проследовать за стол у стены, сидя за которым можно было держать в поле зрения все входы и выходы, но был остановлен Тариным.

— Подожди, Аристо, дело к тебе есть… А впрочем… Ульма! — закончил он рыком, подзывая родственницу, частенько подрабатывающую у дяди, какая появилась мгновенно, — Заказ ты слышала, передай на кухню, а нам чайник пока принеси. И сама за стойку! Подменишь. Пошли, Глэрд, на ногах дела обсуждать — Эйдена радовать.

Уселись, дождались, когда подавальщица, имени которой я не знал, принесет так понравившийся мне напиток и кружки, какие наполнил хозяин сам. Затем он достал трубку, неторопливо ее набил. Прикурил от магической зажигалки, похожей на земную. Вот тоже надо такую добыть. Трактирщик пыхнул несколько раз, затянулся и выдохнул клубы ароматного дыма. Я молча отхлебнул прилла, насладился вкусом. И сделал это зря, так как запах с кухни стал сводить с ума. После чего Тарин начал деловой разговор, а мне пришлось головой встряхнуть, чтобы прогнать всеобъемлющее чувство голода:

— Слышал я, ты в трофеях с гоблов вино взял, да и от Харма должен был у тебя остаться гарнийский ром, он при мне пару декад назад покупал шесть бочонков, по десять литров в каждом. Все выпить бы не успел. И Джастин взял тогда восемь. Готов предложить за все хорошую цену, — заговорщически подмигнул он мне.

Чего не ожидал, того не ожидал. Странно, но мне стало интересно, кто проболтался о трофейном вине в бурдюках. Хотя, скорее всего, орки. Не стоило здесь паранойе поддаваться. Они же разгружали поклажу. Парни простые, честные, им проще топором голову с плеч снять, чем интригу заплести, рассказали все как есть. И это нужно учитывать в будущем, если буду их привлекать к делам.

— Неужели твои запаса оскудели? — задал закономерный вопрос я, ожидая услышать новости, на выпивку такой ажиотаж неспроста. А последние двое суток опять выпали из бренной.

— Караван из Демморунга вчера днем гоблы ограбили. Двое наших только выжило. Давненько такого не случалось. А еще позавчера к вечеру пятьдесят воинов лэрг на усиление вызвал, обещали не сегодня, завтра к ним дополнительную сотню прислать. Зашевелились отродья Хаоса, пусть гниют без посмертия! Маг — первая ласточка! Но с последним неизвестно, после нападения начнут зеленомордых вылавливать, поэтому все воины потребуются. Те ведь, как вши, только гребень показывается, драть в разные стороны, попробуй найди их стойбище… Так вот, Хитрый Джилл недавно отправился, пока доедет, пока закупится, дела свои там решит, раньше, чем через четыре дня даже ждать не стоит. Весточку я ему передал. А запасы на черный день, как назло, понадобились Луису из рода Тигров, он сегодня ночью пиршество устраивает. Я на вчерашний привоз рассчитывал, а на дополнительных людей нет. Впереди еще большой выходной, и празднование дня Ауниты. Поможешь, не забуду!

— А почему не вернуть Луису деньги? Пусть подождет со своей попойкой, — предложил я, абсолютно понимая, что такой расклад никак не случится. У Тарина даже, если хватит монет на товар по новой цене, то его жаба задушит. Но в целом, исходя из психологического портрета юного Тигра, на такую сделку тот не пойдет. Имидж для того был всем.

— Не получится, у него повод такой, не переиграешь. Он ведь жениться задумал. А главное в этом что? Правильно, последняя холостяцкая встреча с друзьями и для друзей, без баб и подальше от них, после такое невозможно — старики не поймут. И свадьбу назначили, как раз после праздника, — ох уж эти строжайшие декларируемые правила, какие нарушались постоянно и всеми. Пили, пьют и будут пить в присутствии женщин или без них, и трахаться, и курить. Мне плевать, но для чего тогда повторять догмы, если им не следовать? Отриньте и живите, как душа того желает, без пустого словоблудия.

— А чего у тебя в таверне они не стали отмечать? Вряд ли старый Тусс обрадуется, если у них в поместье соберутся, — вспомнил я имя вредного и склочного деда счастливчика, задавая наводящий вопрос.

— Кто бы еще ее закрыл для этих сопляков? Они ведь до утра и весь следующий день пить будут, как не в себя. Облюют здесь все, обгадят. Обязательно передерутся, молодые петушки. А у меня сам знаешь нрав какой. Потом Амелии работы на декаду, да главы родов вереницей будут ходить, ныть, «почто наших сынков обидел»? Сами затаят недоброе… Да и другие посетители будут недовольны, еще раз повторюсь, полусотня прибыла, и почти вся у меня на постой встала. Денег у крепостных[1] много. Здесь подальше от взора наместника расслабляются, лэрг пока смотрит на это сквозь пальцы.

— У Ямина что ли решили? — с насмешкой спросил, подзуживая.

— Смеешься? Да, там все приглашенные из старших ветвей, дети лучших из лучших людей из Народа. А ты… Ямин. Еще скажи в свинарнике, хотя там чище и воздух тоже. Нет, они в пустующем доме Гаспера из рода Огненных волков будут праздновать. Может знаешь, поместье рядом с Канцелярией? Вот там. У Крома сегодня разрешения просили. Тот согласился. Честно, я бы на порог не пустил. Но видимо поэтому я хозяин постоялого двора, а он староста, — закончил философски.

— Нет, не знаю. Я ведь в центре Черноягодья почти и не бывал раньше, сам понимать должен, — соврал с самой безразличной миной на лице, а затем поинтересовался, — А кто счастливая избранница Луиса?

— Это да, в черном теле тебя держал Харм, а скотине повезло, такое посмертие ему обеспечил, и умер правильно, с оружием в руках. А про невесту, не скажу, что она счастлива. Юна, дочь Улафа Безжалостного, согласилась стать его женой. Кстати, теперь тебя все Медведи ненавидят и ее ухажеры, — последнее опять вроде бы тихо бухнул, но так, что младшие представители рода в нашу сторону посмотрели.

— А я тут при каких делах? — изобразил полное непонимание.

— При самых «таких», Глэрд. При самых-самых! — начал издалека тот, но заметив мой скепсис на лице, поспешил пояснить, — Она, как оказалось, прилюдно пообещала — кто родовой клинок вернет, доставшийся тебе в качестве трофея от Аскольда, с тем под венец и пойдет. А ты ему его продал! Ревет теперь, наверное, девка, у нее ведь и любимый был — Линс из нашего рода, младшая ветвь, но все же …

— Во-первых, не продал, а обменял, как и сказал Крому, — начал говорить громче, чтобы Медведи все расслышали, — На родовые клинки Воронов! Мне достались древние. Их очистил от скверны лэрг Турин, обратившись к Кроносу, — похлопал ятаганы, — Тигр пришел первый, принес требуемое, получил обещанное. Все. Видимо Линс не сильно хотел жениться, раз так долго добирался до моего дома. И может это к лучшему, кому как не тебе знать, что волков ноги кормят. С такой прытью молодые бы с голоду умерли, — смешки сбоку рассказали, что я был услышан, но продолжил, — Или сами Медведи совсем окосолапились? Раз так, то прислали бы кого-нибудь, работников полный двор, а мне плевать с кем меняться, хоть дикий мрок притащил бы, ему отдал. Слово мое — сталь… — брат Крома сначала засопел сердито, но кивнул нехотя, признавая мою правоту, последняя фраза пришлась ему явно по душе, а шумные глотки, такой же выдох от соседнего стола возвестили, что и этим наступил на больную мозоль, — Во-вторых, знал бы я о таком призе, сам бы Улафу из рук в руки передал кинжал без всякого выкупа. А что? Оружие бы потом сам добыл, невелика потеря. Девку же боги красотой не обидели, работящая, к тому же умная, как поговаривают в народе. Такая жена — настоящее золото! В любом доме сокровище! За такое не жалко и тысячи монет из красного презренного металла, а уж ржавой-то железяки и подавно! — здесь показал самое дичайшее развитие событий, краем глаза отмечая выпученные у некоторых глаза, а Анк даже поперхнулся пивом, — В-третьих, девки болтают, собаки лают, все ветер носит, — привел распространенную поговорку черноягодцев, — С чего она должна за какие-то слова ответственность нести, она ведь не владетель и не муж зрелый?

— В том-то и дело, что Юна из другого теста. С характером, обычная бабья доля ее не устраивает. Поэтому не могла отступиться, мол, раз поклялась — выполню.

— Неудивительно, скорее поняла, что не любил ее избранник, другой бы даже ночью через канал переплыл, ко мне с родовыми кинжалами Воронов в зубах стучался в погоне за счастьем и такой красавицей. Эх… Не знал я. Не знал, — горестно начал вздыхать, — Если бы кто-нибудь мне сообщил — ни минуты бы не медлил! А что? Да, пока невелико мое поместье, но я уже глава рода. Хорошая была бы для Медведей партия, выгодная.

Сдавленные ругательства за соседним столом, впрочем, не обращенные ни к кому, стали ответом, что они думали по данному поводу.

— Здесь с тобой не соглашусь. Родители против были. Юна условие специально придумала, а Линс ее не понял. Шанс ему предоставила. Эх, не думал я, что до такого доживу, но судя по повадкам — не волк он. Правильно лэрг сказал, кровь наша стала жидкой. Вон и с Аскольдом как вышло, — трактирщик не упустил возможности вставить шпильку конкурентам, — Так будешь продавать вино и ром или нет?

— Свое за нормальную цену без всяких вопросов, только я не понял при чем здесь мрочий слизень Джастин, да не допустят его до стола Кроноса!

— Как? Ты не знаешь?

— Что я знать должен? Я только си назад очнулся в Храме богов, где меня выходили от мерзкого дыхания отродья Хаоса, вселившегося в мэтра де Лонгвиля.

— Наслышан о битве… Наслышан, Кром третий день рассказывает, язык уже смозолил. Так вот, Турин после всего случившегося, когда тебя к ин Сеналю отправили, перед Народом вынес приговор преступникам: все движимое и недвижимое имущество мага, Джастина и Тирка теперь твое. У последнего ничего не оказалось, так на главу рода Рысей сотник наложил максимально возможный штраф в пятьсот монет золотом или же на тысячу тот должен отдать артефактами, как вариант его жизнь. Теперь ты законный владетель соседнего участка, а значит и погреба, где хранится ром, — как для умственно-неполноценного добавил последнюю фразу.

Если про надел соседа был у нас разговор, то какого черта я вдруг стал еще и обладателем имущества мага? И какие это могло иметь последствия? То, что за красивые глаза, прыть и молодецкую удаль решил посодействовать лэрг — в такое не верил.

— Твоя цена?

— По золотому за бочонок, они купили их по двадцать три серебряные монеты, то есть даю больше на две, а вино смотреть нужно. Орки в нем не понимают. Они из слабых напитков только пиво пьют, обычно же ром, что покрепче.

— Сейчас пообедаю и в Канцелярию, туда надо явиться срочно, лэрг приказал. После зайду к Иммерсу из рода Саблезубов, с ним договаривался до того, как в Храме на излечении оказался. А потом пришлешь того же Тремора. Кстати, имя тележных дел мастера имеет какое-то значение? Как-то Харм упоминал, но в голове не отложилось, мал был, ошибиться боюсь.

— Хорошо, на том и порешим, сразу с ним и телегу пришлю, — улыбнулся трактирщик, а затем добавил с одобрением, — Правильными вещами ты начал интересоваться! Ведь родовое имя часто рассказывает многое о человеке. Мое, к примеру, Тарин, на древнем языке это «тяжелый кулак», «разрушающий скалы» или «крепкий». Скалы я с умением могу крушить, кулак у меня не легок, а хозяин я крепкий. Вот и с Иммерсом так же, у него «разрезающий все», а еще «совершающий невозможное», «делающий то, чего не могут другие». Режет из дерева и кости он много и с охоткой, а когтями своими владеет — любо-дорого посмотреть. В мастерстве плотницком создает настоящие шедевры, какие другим не под силу. Вот и думай!

— Спасибо за науку! — я не поленился встать и поклониться в пояс, как здесь было принято.

Трактирщик растрогался, что-то смущенно пробурчал, мол, всегда обращайся за советом, никогда плохому не научу, а только вещам правильным и нужным.

Нормально. И очень познавательно, учитывая, что маг-артефактор прошлого был тезкой тележных дел мастером. Важно это или нет, пока не знал, но нить разговора от празднования и Юны ушла далеко, чего мне и требовалось.

А потом я приступил к трапезе. И хорошо, что больше никакая сука меня не пыталась отвлечь. Иначе бы убил. И это не просто слова.

В голове вертелось одно, что покойный Линий упоминал главного претендента на руку и сердце местной красавицы Стайла из рода Мамонтов. Остальные, по его мнению, не имели ни единого шанса. Еще рядом с Юной постоянно вертелся двоюродный брат Николас, старше на пару лет. В принципе, он мог бы тоже стать избранником взбалмошной девицы, там никто бы слово против из глав рода не сказал. Инцестом в Черноягодье, да и других подобных сообществах, никого не удивишь. Но его не считали конкурентом по одной причине — плохие прогнозы относительно возможного потомства пары, данные жрецами после обильного подношения.

Выходило, что теперь еще и часть Волков можно смело записывать в настоящие враги. И плевать всем, как сразу понял, что я спас Айлу — их кровиночку. «Их слова пусты».

…Когда я вышел из таверны, время судя по Сердцу Иратана близилось к полудню. Точнее определить не удалось, у моего карманного хронометра кончился завод. Вновь ощутил ненавидящий взгляд, и опять никого вокруг. Не размывались тени у стен, как с Кречетом, не перелетали и не перебегали големы с места на место. Грело одно — амулет, отклоняющий стрелы.

Поэтому я смело свернул, будто срезая путь, в хитрый закоулок, где вероятность встретить случайного прохожего-свидетеля стремилась к нулевым значениям. Лучшего места для нападения на ничего не подозревающею жертву не придумаешь. А я не показывал, что насторожился, даже попытался насвистывать. Но специально выдав пару фальшивых рулад, замолк, напрягая до предела слух.

Ничего.

Когда преодолел две трети проулка, возникли мысли о необоснованной паранойе. Впрочем, лучше она и порой ошибаться, чем нездоровый оптимизм. Вот еще один короткий проход слева между четырехметровых стен, заканчивающийся через десяток метров тупиком. Все же требовалось до конца убедиться в отсутствии убийцы. Почему сразу убийцы? Потому что пока других не встречал. Подождать, а потом, если кто-то появится — атаковать. Любой местный сразу предположит, что цель свернула по нужде, где ее можно застать тепленькой, со спущенными портками. Киллер потеряет бдительность, рванет следом, и сразу за углом его будет ожидать встреча с ятаганом.

Повернувшись, только начал делать шаг, как на грани восприятия промелькнул черный росчерк, а затем последовал резкий удар в бок, все потонуло в ослепительно ярко-белой вспышке, дикая боль в ребрах, и полыхнувший огнем средний палец на правой руке.

Сила удара или взрыва была такова, что меня швырнуло вперед и чуть в сторону, полет остановила стена, в какую врезался, выбивая пыль из нее и остатки воздуха из легких. Сполз, и тут же вскочил на полусогнутые ноги. На рефлексах выдернул из ножен правой рукой ятаган, выставил его перед собой. Взмахнул несколько раз. Конечно, так себе мера, потому что я ничего не видел, в ушах раздавался противный звон.

Замер.

Сука!

Хотелось сплюнуть, чувствовал железный привкус крови во рту.

Секунда, вторая, третья… на шестой никто не напал, но вернулось зрение полностью, как резкость в камере навели.

Ага! Перебежал к углу прохода, примерно предполагая, откуда должен появиться злодей, который обязательно был должен узнать результат. Или пальнул и скрылся? Еще пара мгновений и вернулось обоняние. Сразу пахнуло горелой плотью и волосами. Да, кольцо от Тигра кануло в лету, оставив после себя ожог практически до кости на пальце, но зато именно оно спасло мне жизнь.

Вот и слух вернулся полностью.

Отлично!

И заполошная мысль.

Главное, чтобы у ублюдка не оказалось гранат, память Глэрда тут никак не помогала, он вообще мало чего знал. Уж тем более о военных хитростях. Если так, то здесь, в проходе от них не укрыться, на четырехметровые стены не взберешься без снаряжения. По крайней мере, быстро. Как вариант, заметив любой предмет, успеть выскочить, свернуть, и выйти на оперативный простор, в кавычках, так как ширина проулка тоже не вдохновляла и укрытиями не баловала. Но для броска убийца доложен был приблизиться, впрочем, как и для контрольного выстрела, на этом и подловить.

Линий же рассказывал о чем-то подобном, но их поделки ручных гранат были размерами с два кулака взрослого человека. Таскать такую «бомбу» с собой возможно, но… Черт знает.

Да, рано я расслабился, считая себя круче всех вокруг. С другой стороны, делал ставку на кольцо — она сыграла. Вывод — не совсем разум потерял, но следовало работать еще и работать.

Давно столько адреналина в кровь не выплескивалось. Я даже ухмыльнулся, когда явственно услышал на грани восприятия легкие шаги.

Ближе и ближе.

Еще пара.

Все!

Точно в зоне досягаемости. И не размышляя, наотмашь ударил клинком из-за угла, приблизительно предположив, где у возможного противника находилась грудь. Лезвие кинжала с легким сопротивлением во что-то вошло. Кто-то сдавленно охнул, второй резкий удар не достиг цели из такой позиции.

А я тут же выпрыгнул из прохода в низком стелящимся длинном кувырке вперед. Обожженный палец полыхнул болью, когда ладони соприкоснулись с брусчаткой. Вскочил и сразу резкий рваный прыжок в сторону. И вовремя. Мимо пронесся еще один черный росчерк.

Метров через десять позади меня рвануло, будто фугасный боеприпас разорвался.

Ударная волна, запертая в ограниченном пространстве, долбанула и по мне, и по злодею. Я на рефлексах успел упасть и вжаться в стену. А противнику не повезло, он явно не знал и не понимал, чем грозит применение подобного оружия почти в замкнутых пространствах. Урода опрокинуло на спину, протащило метров семь по гладкому тротуару.

Бросаясь к нему, с низкого старта, отметил краем взгляда футуристический арбалет валяющийся на земле, а несостоявшийся убийца из едва видимого силуэта окончательно проявился в реальности. На плече Линса из рода Волков, племянника старосты Крома, расплывалось темное пятно. Лезвие кинжала пробило ему плечо, но видимо ничего критически важного не задело. И понятно, бил я фактически вслепую. От второго удара тот уклонился, скорее всего, отпрыгнул назад.

Враг попытался встать, но я уже был рядом. И резким тычком рукояти в лоб отправил его вновь на спину. Добавил мощный пинок по ребрам. Затем замер на долю секунды решая, что делать. Вопрос-вопросов: убить незадачливого ассасина или же оглушить сдать его властям? И первый и второй вариант имел свои плюсы и минусы. Впрочем, выбор сделал за меня вбежавший в проулок со стороны Канцелярии десяток воинов, у первого ряда мгновенно в руках оказались треугольные щиты и короткие мечи, у второго заряженные арбалеты.

— Всем стоять! Не двигаться! Руки за голову! Кто дернется, убьем на месте! — рыкнул предводитель, занявший место в центре импровизированной коробочки, я медленно, не делая резких движений поспешил выполнить приказ.

Потому что эти стражники отличались от обычных охранителей стены и слоняющихся по селу ночных патрулей, как матерые волкодавы от щенков пекинесов. Скорее всего именно они прибыли на усиление. Все, как один, облачены в сплошные матовые доспехи, анатомически подогнанные по фигуре. Лишним весом бойцы не тяготились совершенно, движения плавные, слитные, будто родились в них. У каждого дополнительно по массивному левому наплечнику в виде орлиной головы. Вооружены единообразно: прямой короткий меч на перевязи или в руках, длинный кинжал на поясе, арбалеты и треугольные щиты. Командир имел дополнительно шипастую булаву.

— Благодари Кроноса, мрочий выкидыш! Ты не понимаешь, как тебе повезло, лирнийский слизень! Очень, очень повезло! И лучшая твоя участь, если бы ты сдох под трахающими тебя гоблами, но ты выжил, — прошипел Линс.

Он бредил? Или что-то знал?

— Этого перевязать, обоих обезоружить, избавить от магических цацек, связать и к лэргу! Он сам разберется, что за бардак ублюдки устроили посреди бела дня! — приказал глухим голосом из-за шлема десятник.

Бойцы поспешили выполнить приказ, при этом совершенно не миндальничали. Я был спокоен. А Волк вел себя уверенно, даже самоуверенно, на воинов смотрел презрительно, как на грязь под ногами. Даже сплюнул в сторону одного, но не попал. Зато получил внушительную оплеуху. И еще одна мысль, почему стражники появились так вовремя? Ведь обычно патрулировались даже ночью только главные улицы. И очень, очень редко днем.

Линс плотоядно улыбался, привык к всепрощению и вседозволенности, вот и сейчас представлял, как Кром будет строить бойцов. А мне хотелось расхохотаться, для Турина, я как дед Мороз, приношу столько подарков, о каких сотник мог только мечтать…

[1] От слова «крепость», какой является Северный Демморунг.

1-3

— 3 —

— …вот только кольцо и спасло, пусть и само исчезло. Как оно ко мне попало, ты знаешь, затем появилась стража, — показывая ожог, закончил я повествование мытарств деланно нахмурившемуся лэргу.

Однако в его глазах читалась затаенная радость. Действительно, подарок, возможность прищемить волчий хвост на ровном месте. И Кром очень хорошо это понимал. Он сидел справа от Турина, занявшегося место во главе стола в кабинете де Кроваля, маг довольствовался стулом слева.

Виновник «торжества» из рода Волков — высокий хорошо сложенный светловолосый юноша девятнадцати лет от роду, с подстриженными аккуратно волосами до плеч, которые дополняла борода-эспаньолка, добавлявшая лет пять к возрасту, стоял с гордо поднятой головой метрах в двух от меня и смотрел на сотника, как на экскременты невиданного зверя — с изрядной долей брезгливости и с сугубо научным интересом. К слову сказать, никакой «печати зла» на лице парня не проступало, выглядел он обычно. Единственное, что бросалось в глаза слишком ухожен, начиная от прически и заканчивая руками, немало времени уделял на маникюр и парикмахера-брадобрея. Учитывая количество изъятых стражниками перстней и колец, кое-где по два на одном пальце, то становилось понятно — имелась у него любовь всей жизни, а именно, он сам.

Староста, отличавшийся от юнца, как матерый волчара от молоденькой тощей борзой, был не в восторге от действий племяша, только зубами не скрипел, но тот, казалось, не замечал злых пантомим родственника, бросаемых в его сторону, продолжал гнуть свою линию. Пришло понимание, скорее всего, про взаимную любовь с Юной тот соврал, точнее, добросовестно заблуждался, не мог подумать иначе в силу осознания своей исключительности. Другое просто не приходило в пустую голову. Вероятней всего, не сам Линс додумался до моего убийства, его грамотно подвели к подобной мысли, а видя ум и сообразительность пациента, осуществить подобное — два пальца об асфальт. Только одним показать предварительно на виновника.

— Ты что скажешь в свое оправдание? — Турин посмотрел на парня тяжелым взглядом.

Несостоявшемуся убийце было хоть бы хны, даже расплылся в самодовольной улыбке. Затем стал ронять слова, всем видом показывая, что все присутствующие должны быть благодарны и за эту милость.

— Мне не за что оправдываться! Да, все было так, но… это не твое дело, сотник! А только наше! — лэрг промолчал, лишь глаза зло сузились, — Найденыш, — будто выплюнул мое прозвище, — Как ты сам и говорил, стал одним из Народа по воле богов, пусть он и нищий ронец, каким и остался. Аристо же — это просто слова, не более того, они даже не люди из Народа. У них нет тотемов или умений — дара богов! Поэтому все разговоры о крови Высших в их жилах — всего лишь сказка, — Кром выпучил глаза, Турин же улыбнулся по-доброму и кивнул, мол, продолжай-продолжай, юноша «со взором горящим» стал рассказывать о своем виденье мира, — И раз все так, то соответственно, ни ты, ни герцог, ни даже император, не имеете права вмешиваться в наши дела на нашей земле, — парень явно нарочно сделал акцент на слове «нашем», после такого пассажа староста пятнами пошел. Красными. И как рыба, выброшенная на берег, задышал, но Линсу и этого показалось мало, решил действовать на добивание дяди, к которому совсем близко подобрался дед Кондратий, — Мы вам платим за то, чтобы вы охраняли нас от нежити и порождений Хаоса, а не решали, как нам жить, что делать и как быть! Мы — свободные Люди! А не чьи-то вассалы! Да, нам пока так проще — платить за безопасность. Поэтому стражники — это обычные наемники, не более того! Занимаются подобной пустопорожней ерундой неудачники, тем кому судьба не дала ума и смелости, не велика честь и доблесть расстреливать с укреплений тупую нежить. Мы же воины! И если бы нам было нужно и выгодно, то Стену охраняли бы сами, вышвырнув вас обратно в Демморунг. Мы легко раздавим твою сотню, если будет нужно. Постоянно же докучая нам, сотник, вы добьетесь того, что если предложат лучшие условия, то мы можем обратить внимание на то же Охланское королевство, которое готово не только снизить цену, но и позволит самим заниматься реализацией даров Земель Хаоса. Не забывай об этом! И тебе страшно признаться даже самому себе, что вы существуете на наши налоги! И я их, как всякий человек из Народа, плачу в полной мере, — здесь и я удивился, ни на Стене, ни во время сбора роски или белого шляпника ни одного представителя местной золотой молодежи, Глэрд не видел. А, учитывая, что пареньку все покупали родители, как и давали деньги на любую прихоть, то пассаж вышел замечательным — полный отрыв от действительности. Линс же, не встречая возражений и вдохновляясь от собственных же слов, продолжал заколачивать гвозди в крышку собственного гроба. Судя по зрачкам и поведению, находился он в добром здравии, если так можно говорить про подобное понимание реальности, — Поэтому не ты вправе требовать отчета от меня, а я от тебя могу! И да, задам вопрос на Сходе: почему ты вмешиваешься в дела людей из Народа? А еще, я спрошу, куда идет роска? Почему мы, теряя здоровье и жизни, за нее получаем жалкие медные гроши, а в том же Халдагорде она стоит дороже золота? Вы живете за счет нас, а не мы за ваш!

Рука Крома скользнула на рукоять родового клинка, я на всякий случай прикинул, куда отпрыгивать, как быть и противостоять возможной атаке. Понимая, что максимум в этом теле, смогу уклониться от первого удара, если повезет и начну действовать раньше, чем вероятный противник. В честном поединке против старосты не поставил бы на себя и медную монету. Видел его в деле. Сработать на опережение? Оружие изъяли. Оно сейчас лежало на столе, даже засапожник нашли. Но дверь в принципе не заперта, открывалась наружу, грамотно отступить возможно — уйти перекатом через плечо, а затем с низкого старта выскочить в коридор, а там два реальных дружинника, из новых. И рыцарь среагирует. Линс жестов родственника явно не замечал и не отслеживал обстановку вокруг, вздернул подбородок вверх и смотрел так же сверху вниз на сидящего лэрга. Значит, дядя в одиночку начнет действовать, племянник не сразу поймет происходящее и вступит в схватку.

Был бы я в старом теле, то легко бы… Бы, бы, бы… Выругался про себя и на себя.

Еще удивляло, как с такой кашей в голове деятель дожил до девятнадцати лет? Скорее всего, в поле зрения властей не попадался, да и Турин недавно занял место сотника в гарнизоне, судя же по де Кровалю и де Лонгвилю, местные полностью спелись с представителями властей, как вариант, имели компромат на пришлых или другие рычаги влияния, а общие дела только закрепляли коррупционные связи. И, вероятней всего, смычка произошла на поприще контрабанды. Общими усилиями большая часть стратегических или просто ценных ресурсов проходила мимо казны. Что это давало мне? Посмотрим. Вседозволенность отпрыска второго по могуществу рода или равного первому в Черноягодье сыграла злую шутку сейчас, Линс просто представить не мог, что вскоре он окажется в пыточных гарнизона. Такой исход был для него фантастическим. Впрочем, инцест, а парень являлся его плодом, брат женился на родной сестре, нередко порождал патологии, и умственная отсталость далеко не самая страшная. Воспитание деточке не добавило ума. И важный вопрос: у многих ли из молодежи подобные максимы в голове?

И девяносто процентов из ста, юноша именно так же себя вел с прошлым сотником, и ему сходило с рук подобное поведение.

Затянувшаяся пауза мне показалась замогильной, вроде бы будто сам воздух сгустился, сделался тяжелым. А затем Турин начал задавать вопросы очень, очень спокойно, в его голосе даже промелькнули некие нотки сострадания, как при разговоре с деревенским дурачком:

— Линс, подтверди, сейчас ты находишься в здравом уме. Так?

Небрежный кивок засвидетельствовал правоту лэрга.

— Я спрашиваю, так? — надавил тот, в интонациях появилась властность и сталь.

— Да, все верно! — не стал кочевряжиться тот.

— Это хорошо, очень хорошо. Далее, ты хочешь сказать, что вы проживаете на своей земле. И не являетесь подданными Великого Герцога, более того, наняли его и меня в качестве наемников. И никто не вправе вмешиваться в ваши дела. И ты выше любого аристо, так как древняя кровь пустой звук. Я все верно понял?

Лицо старосты побелело, даже де Кроваль заозирался, будто ища куда бежать или куда прятаться, только Линс оставался невозмутимым:

— Ты оглох, сотник?! Да, аристо всего лишь обычные хуманы, их не одарили боги умениями и тотемами. Повторю, мы живем на земле наших предков, куда явились вы! И только нашей милостью, вы еще находитесь здесь. Герцог нам не указ, мы всего лишь выполняем букву договора, заключенного с его отцом, пусть и бесчестным образом с вашей стороны. Но ты идешь дальше, нарушая даже те подлые пункты соглашения! Постоянно попирая их, ты и такие, как ты, сами ломаете все. Устои! Это происходит и тогда, когда лезете туда, куда и мроки не решаются сунуться. Поэтому, повторюсь, с Найденышем я решу все сам! Это дело родов, оно никак не относится ни к Стене, ни к гарнизону, поэтому тебя абсолютно не касается!

— Ясно, — легко кивнул утвердительно лэрг, улыбнулся добро так, — А Империя и Император?

— При чем здесь Империя-то? Она далеко. Император же… гххархр… — захлебнулся на последних словах.

Момент, когда побагровевший староста переместился в пространстве на добрых пять — семь метров, разделяющие его и жертву, я не заметил. Никаких смазанных теней, ничего. Вот он сидел и ерзал на стуле, тиская рукоять родового кинжала, а вот уже нанес им удар снизу вверх под челюсть, закрывая рот болтуна. И бил на поражение. Кончик лезвия вырос из шевелюры Линса импровизированным рогом. Блестящим, острым, без единой капли крови на нем, и только черные руны мерцали фиолетовым светом.

Пусть мне не стало страшно, но прочувствовал миг до глубины души. Даже появились некие пораженческие мысли. Это каким демонам я бросил вызов? Насколько неверно рассчитал собственные силы? Да, я видел старосту в бою, на деле же, только то, что тот желал показать. Мда… Телепортация? Глэрд про такое умение не знал, но я назвать иначе произошедшее не мог. И хорошо, что Линс навык не получил, как и взрослый кинжал. Он бы меня нашинковал в капусту несколько раз в проулке, а я бы даже не успел среагировать. Никак. А еще над ним потешался, мол, не понимает и не осознает объективной реальности, вопрос к себе, а сам-то ты ее понимаешь?

Понимаю. Я делаю выводы, я, пока пусть не четко, представляю границы собственных возможностей, сопоставляю их с возможностями противников. И постоянно корректирую действия и планы, получая новую информацию, которую пытаюсь извлечь и вычленить из всего увиденного и услышанного. А это первый, пусть и маленький, шаг к успеху.

— Падаль… — тем временем с ненавистью прошипел Кром, пинком в грудь отправляя на пол замершее на месте тело, которое подрагивало в судорогах. Это староста оказывается его на клинке удерживал секунд пять, не меньше. А затем Волк проревел громко, — Я говорю, как глава, и властью своею объявляю при свидетелях, что не принадлежит Линс нашему роду! Отрекаюсь от него! Мрочий выкормыш он! Лэрг, послушай, лэрг, то Эйден, говорил, он вложил в его глотку слова насколько подлые, настолько и лживые, я же… Я…

На сотника убийство не произвело особого впечатления, тот даже бровью не повел, точнее вопросительно поднял правую, затем спросил почти ласково, но глаза сверкнули:

— Как это понимать, Кром? Зачем ты его убил? Мне вот хотелось многое узнать, а ты не позволил. Ты кого-то покрываешь?

— Нет! — отрицательно замотал тот головой, — Нет, конечно, нет! Просто я не мог выдержать, той ереси и хулы, какую он нес по отношению к Империи, Великому герцогству, где мы имеем честь, с позволения владетеля, проживать!

На меня никто не обращал внимания, а я впитывал новое, как та губка воду. Турин повернулся к де Кровалю и скучающе приказал:

— Расскажи, чему мы сейчас стали свидетелями.

Маг затравленно и очень виновато посмотрел на старосту, чьи ноздри до сих пор раздувались, но опять опережая готового рыкнуть лэрга, заговорил, точнее едва слышно прошептал одно слово:

— Крамола!

— Что ты там пропищал? Говори громче! — Турин наконец-то перестал играть и рявкнул так, что и мне захотелось вытянуться во фрунт и начать пожирать начальство глазами.

— Крамола это, лэрг! — обычным слегка дрожащим голосом ответил тот, и повторил, — Да, да, крамола!

— Именно она. Неотчуждаемость земель Империи, а соответственно и Великого Герцогства Аринор, — один из основополагающих принципов нашего государства, каждый подданный или гость, который усомнится публично в правомерности владения ею той или иной территорией, закрепленной в Своде, достоин смерти через четвертование, а тело преступника должно быть скормлено мрокам! Далее, оскорбление имперских символов, а также лиц и сословий, олицетворяющих Империю, среди которых первые — это аристо, должно караться жестоко, вплоть до смертной казни путем посадки на кол виновника, а затем утоплением тела в любом болоте, клоаке или выгребной яме. Оскорбление и неподчинение власти в лице наместников, великих герцогов, графов, баронов и всех тех, кто назначен на должность вышестоящими в иерархии Империи, карается смертью…

— Если есть свидетели, в количестве больше двух, то на месте! — перебил сотника Кром, явно процитировал тот же документ, — Именно это я и сделал! А не… — встретившись взглядом с оратором, потупившись, замолчал.

— Я продолжу… с твоего позволения. Так вот, в зависимости от его вины, родственники и близкие могут и должны понести ответственность, как принимавшие непосредственное участие в воспитании крамольника. И все они старше семи лет от роду, при доказанной вине, могут быть проданы в рабство, обязательное условие: на имперские рудники и другие тяжелые работы, те кто младше, должны быть отданы в армейские приюты при легионах. Оскорбление и хула, возведенная на Императора, прилюдно в любом случае карается смертью крамольника. В зависимости от обстоятельств, глава рода, дома, клана, тейпа, семьи и других подобных образований, должен нести ответственность в полной мере. Это касается тех дел, где доказано, что при его прямом попустительстве стало возможным возникновение крамолы. Если она прочно пустила корни, то все родственники имперского преступника старше пяти лет от роду уничтожаются без пощады и жалости, выжигаются, как скверна, а все нажитое имущество отходит в казну, дарованные земли, если таковые были, возвращаются под руку владетеля. Паршивые овцы не должны портить стадо. Те, кто вкладывал в уста крамольников слова и мысли, должны быть найдены и понести самое суровое наказание. Я все верно сказал?

— Ну… — слитно промычали староста и де Кроваль.

— Я все верно сказал? — переспросил Турин.

— Да, лэрг! Да! Некоторые формулировки не совсем верны, но их смысл ты передал точно! — маг понял, что шутки кончились. А болтаться на одной веревке рядом с селянами он явно не горел желанием.

— Это хорошо. Ты, аристо, — палец остановился сотника на мне, — После заберешь трофеи с пойманного тобой и убитого Кромом преступника… А пока выйди! И подожди за дверью. Я вызову! То, что происходило здесь и чему ты стал свидетелем, пока должно здесь и остаться, ибо это касается Великого Герцогства Аринор и Империи. Ты все понял?

— Да! — ответил односложно, четко и так, чтобы не имелось двояких толкований.

Вышел, не оборачиваясь.

Ликбез получился познавательным, требовалось как можно быстрее изучить грамоту, а затем засесть за кодексы, иначе попасть, как кур в ощип на ровном месте — две секунды. Понятно, что большинство местных себя таким не утруждали, на мой взгляд, совершенно напрасно. С удивлением понял, что несколько нецензурных слов мальчишка-донор был в состоянии изобразить на стене.

Ситуация сейчас, учитывая некоторые вводные данные, для меня была ясна, скорее всего, лэрг начнет выкручивать руки главе Волков и трусоватому де Кровалю, продавливая нужное ему решение. А те четко понимали, что можно по-разному трактовать «несдержанность» старосты, один из просматривающихся вариантов, скрыть тех, кто вложил мысли и слова в голову Линса. Отсюда следует и то, что Кром нужный Турину человек на занимаемом им посту, иначе бы сразу его под белы ручки, а все многочисленное семейство в расход или в рабство. И теперь сотник взял за гланды Волка крепко, потому что может по-разному посмотреть на участие рода в формировании личности пациента. Впрочем, они и так дали промашку, не привили банального чувства самосохранения.

Мест для ожидания в виде удобных или не очень скамеек вокруг не имелось, все посетители и просители вынуждены были стоять. Бойцов из новой партии, которые находились поблизости, насчитал семь человек, двое дежурили у дверей, еще трое контролировали лестницу, а еще пара совершала неторопливые обходы территории, поднималась и опускалась по этажам.

Отметил и семейство Рысей поодаль, они стояли у высоченного окна, на меня старалось не смотреть. Мать Тикса и его дед — глава рода, стояли молча, их окружали три дочери, старший сын с невесткой, те о чем-то постоянно переговаривались. Впрочем, с их стороны ненависти, кроме как от женской половины, я не ощущал. Вот те готовы были испепелить на месте, а лучше на части разорвать и в яму к мрокам отправить по кусочкам, чтобы даже посмертие не увидел. Судил по украдкой бросаемым взорам. Кстати, насчет жизни после ее конца требовалось выяснить все. К нему обыватели относились очень и очень серьезно, и, похоже, не зря. Мне же знание поможет дополнить арсенал для бесед по душам с несознательными личностями.

Но главное, господа сами того не зная, сообщили мне важную, очень важную информацию. Осталось правильно ею воспользоваться. И еще торопиться нужно.

Ожидание продлилось около пятнадцати минут, а затем я был вновь приглашен под очи начальства магом.

Турин выглядел очень довольным. При моем появлении он встал. Затем начал вещать в своей обычной манере.

— Итак, рассмотрев все и взвесив, я говорю следующее, что еще не доведено и не оформлено как должно и будет осуществлено здесь и сейчас! Во-первых, Глэрд из рода… — здесь он остановился, затем подумал-подумал, взгляд его расфокусировался… неужели у суки имелся аналог нейро? Даже чуть головой не встряхнул, прогоняя наваждение. Мысленно усмехнулся, откуда? — Глэрд глава рода Сумеречных Райсов становится наследником участка Джастина со всем движимым и недвижимым имуществом.

Староста обмер, как-то внимательно посмотрел на меня, а затем шумно вдохнул воздух. Турин мерно продолжал.

— Далее, точно так же обстоит дело и с магом-отступником. Собственного дома и владений у него не имелось, но два лирнийских иноходца, а также остальное, что находится в служебных покоях, твое, как и все трофеи, оставшиеся после боя. Они сложены у тебя доме, с тел Тикса и Джастина найдешь там же. Их ты убил во время совершения ими преступления. То, что не снял ничего, дожидаясь меня, дабы я сам лично лицезрел полную картину произошедшего, то верно, и мною учтено. На главу рода Рысей я наложил штраф за воспитание недостойного представителя не только Народа, но и любого разумного. Он должен тебе выплатить либо пятьсот золотых, либо артефактов предоставить на тысячу, либо отдать свою жизнь. Все, что принадлежало безродному Линсу и было на нем в момент нападения на тебя, с целью лишения жизни, переходит тебе же. Это понятно? А у вас есть какие-то вопросы? — здесь посмотрел на старосту и мага, но те отрицательно почти синхронно мотнули головами. Отличная дрессировка.

— Да, — я кивнул утвердительно, не время и не место вопрошать о нюансах.

Сотник сделал паузу, театрально налил воду из графина в высокий стакан, отпил. Давал время оценить щедрость? У меня на душе другое.

Первое. Какие еще к черту Сумеречные Райсы, главой рода которых я вдруг стал, после посещения владений Кроноса? Местное воронье? Второй вопрос, если меня рандомно выдернули пусть из некого Межмирья, то почему все кричит о прошлом? Иммерс тоже ведь Сумеречный… А я десять лет отдал подразделению «Сумеречные призраки». Да и задача, нарезанная божеством, требовала исполнителя со специфической подготовкой, пусть и теоретической. И заполошная мысль, какую старался задавить: а что, если я просто брежу? А на самом деле валяюсь где-нибудь в госпитале и пускаю слюни? Но ее отринул в сторону, «я мыслю, значит, существую». Остальное неважно. И на этом все. Больше не заострять. Приду в себя на больничной койке? Хорошо. Нет? Еще лучше.

Третье, по степени важности, трофеи с тела того же адепта старых богов, по моему скромному мнению, в отличие от снятых с живых мертвецов, должны были проданы, а деньги поделены между мной, Туриным и Кромом, да тому же де Кровалю какую-то долю следовало выделить. Он, пусть и не победил, но кадавра занял на то время, какое требовалось. Несправедливость раздела добычи всегда порождала врагов. Конечно, каждый это понятие определял по-своему, но отсутствие даже ее видимости, запоминали надолго, если не навсегда. И почему мне перешло все имущество мага, а не то, что осталось после битвы?

— Следующее, — прокашлявшись, продолжил вещать Турин, — Ввиду некоторых открывшихся обстоятельств, Глэрд, ты становишься владетелем поместья бывшего твоего соседа Санти из рода Волков, который позорно пытался убежать с поля боя. Это решение принял, присутствующий здесь Кром глава рода Волков, так как ему очень стыдно за недостойные деяния одного из них, — здесь староста медленно и утвердительно кивнул, — За разрушения твоего поместья — казна тебе ничего не должна, а награда за наказание подлых преступников, прячущихся за личинами законопослушных граждан, общей суммой в десять золотых империалов уплачена за оформление документов, — указал пальцем на кипу из книг, карт и бумаг в двойном экземпляре на столе.

Я провел визуальную инвентаризацию. Похоже, все точно, как в аптеке, набор идентичный первому. И уверен, можно было минимизировать расходы, исключив из комплекта «Судебники», коих у меня теперь имелось три, столько же брошюр с правилами для владетеля. Но промолчал. А к Турину возникло множество вопросов. Не нравилось мне, что женитьба меня, вновь прошла без меня.

Судя по лицам Крома и де Кроваля, который опять поколдовал над родовым кольцом, сожравшими будто по лимону, такой расклад пусть их и не устраивал, но пришлось согласиться, а лэрг, похоже, и мне сделает предложение, от которого вряд ли удастся отвертеться или отказаться. Надеюсь, «на данном этапе».

— Теперь ты, Кром, тело Линса могут забрать родственники после того, как Глэрд заберет законные трофеи. Они также могут похоронить отступника, следуя обычаям, но без проведения торжеств, если они не согласны и имеют какие-то претензии ко мне, или к кому-либо еще из присутствующих, то учитывая …

— Никто ничего не имеет! А они согласны! — перебил его староста, впрочем, сотник не стал гневаться, а тот продолжил, — И никакой тризны по этому случаю не будет, мое слово, Турин. Я тебе его дал. Заблудившийся отправится в царство Мары, где по делам его, ему и воздастся. Глэрд, дозволь нам самим снять все, а лучше доставить тебе новую такую же одежду, а то не гоже голым его таскать? — и взгляд чуть бегающий, какой-то непонятный.

М-да. Тоже мне задачка.

— Нет! Как говорил калека Харм: самая теплая и удобная одежда, снятая с трупа врага, — пафосно изрек, а на самом деле так всегда говорил мой дед вдоль и поперек прошедший африканский континент, только не про одежду, а про обувь. Но кто и как проверит, чему Глэрда учил одноногий?

— Пусть подавится за столом Кроноса, сквалыга! Не ты убил Линса! — возразил запальчиво тот.

— Единственное, что мне помешало уничтожить крамольника — это стража! — постарался яростно прошипеть, а затем и громко проговорил с такими же запальчивыми эмоциями, — Я его победил, и от царства Мары твоего нерадивого племянника отделял удар сердца. Дерюга у вас найдется, прикроете срам.

— Запомни, Аристо, — медленно роняя слова, вмешался Турин, — Не было никакого крамольника, никто не возводил хулу на Великое Герцогство и Императора. И пока я не прикажу обратного, то забудь речи его паскудные. Тебе ясно?

Кивнул.

— Лучше бы ты его там и убил… — пробурчал себе под нос староста, только обостренный слух позволил расслышать эту фразу. А взгляд выборного главы Черноягодья стал колючим и настороженным одновременно. Что ты пытаешься скрыть, сука бородатая? Ни в жизни не поверю в озвученную тобой причину избавления родственника от одежды.

Футуристический арбалет, тул со болтами, парные кинжалы, обычный нож, четыре метательных, поясная сумка вместе с ним же, браслеты, толстая цепь, пригоршня колец, увесистый кошелек, бандольер с десятью какими-то флаконами, а точнее с запечатанными толстыми пробирками, в каких содержалась красная и гнойного цвета жидкость, а может и газ. Для точной идентификации Де Кроваль посоветовал обратиться либо к Амелии, а лучше к гоблину Таволу Джигану.

Все это находилось на столе, как и плащ являющимся артефактом. Он позволял владельцу оставаться невидимым и неслышимым для всех, не обладающих магическими способностями, тотемами, при условии их задействования, или специальными приборами, приблизительно, как лупа у меня, которую купил у Охрима. О чем рассказал маг. Уникальная, нужная и важная вещь теперь годилась только на тряпки или, как сейчас, для сооружения импровизированного тюка. Винить в произошедшем следовало самого себя, родовой кинжал уничтожил тонкие магические структуры, какие не подлежали восстановлению.

В общем, успел сначала обрадоваться, а затем и огорчиться. Не жили богато, и нечего начинать.

Добычу складывал на него, а кошель и драгоценности, как и другую мелочовку отправил в поясную сумку, времени разглядывать все не имелось, меня торопил Турин.

Раздевая Линса, отметил странность — слишком тяжелый френч, скорее всего, имелись потайные карманы, где находились некие ценности, а может и нет. Не сейчас же прощупывать. Постоянно исподтишка наблюдал за реакциями старосты, тот пока смотрел безразлично, но, когда я взялся за шелковый ворот нательной рубахи, мужик явно занервничал.

— Ну, ты доволен? Зачем тебе еще и белье? — спросил он, сдерживая ярость.

— Нет, не доволен. А белье мне затем, чтобы каждый знал — напав на меня, он рискует не только жизнью, но и после смерти окажется в постыдном положении, — как адаптировал встроенный переводчик эту фразу мне было наплевать.

Сдернул и этот предмет гардероба, Кром непроизвольно сглотнул, чуть прикрыл глаза. Я же сразу заметил ниже подмышки на теле чернеющую татуировку: круг, в него вписан крест, с десяток рун, и ниже картинки короткий текст на имперском. Очертания букв и некоторые из них, отлично запомнились.

Я посмотрел на беседовавшего с де Кровалем лэрга, а Кром провел вроде бы почесавшись большим пальцем по горлу и скорчил страшную морду, затем отрицательно медленно помотал головой, погрозил пальцем. Жест многообещающий.

И вот что делать?

Сказать иль промолчать?

После анализа всех «за» и «против», почти беззвучно одними губами, смотря в глаза старосты произнес:

— Будешь должен соразмерно и долг я обязательно потребую, клянись родом! Здесь и сейчас! Или… — многозначительно посмотрел в сторону стола.

Волк торопливо обернулся, а затем проговорил едва слышно слова клятвы, специально проследил, чтобы все они соответствовали канону. Затем глава рода умолк, и после нескольких секунд, как и до этого возле бани, не замечая за собой, прогудел едва слышно: «дитя Эйдена!». Я не стал уточнять, кого тот имел ввиду.

Хорошо.

Неторопливо вернул на место рубаху, а у визави на лбу выступила испарина. Что же это все значило? Какие страшные тайны скрывал сей знак? И еще, вовремя захлопнуть пасть племяннику у старосты имелась еще одна явно веская причина. В пыточных того бы точно раздели. А люди из Народа продолжали радовать, потяни за любую ниточку, и она приводила к ручкам дверей шкафов, в которых хранились не какие-то жалкие скелеты, но груды костей. Видимо поэтому не любили черноягодцы тех, кто умел разговаривать с мертвецами.

А тату я запомнил, выгравировал в памяти. И заявил:

— Ладно, будем снисходительны к мертвым. Кром, только из уважения к тебе, можешь забирать так, но чистое шелковое белье пусть принесут твои люди.

— Благо…

— Нет, пусть пока полежит! — неожиданно перебил лэрг, и добавил с изрядным оптимизмом, — Закончим сейчас с Артусом, вполне возможно, придется выносить два тела. Зачем два раза людей гонять? Так, раз все в сборе, начнем. Мэтр дэ Кроваль, позови главу Рысей, можешь запустить вместе с ним родственников.

Через минуту в кабинете, впрочем, без гомона, появились виденная мной толпа. Вперед вышел седой, но чернобровый и черноглазый старик с живым цепким взглядом, тот опустил голову, затем вскинулся, впрочем, посмотрел на нас устало, абсолютно без вызова. Рядом с ним слева, но чуть позади, держалась и мать рэкетира. Маленькая, плотная женщина, на какую очень сильно походил лицом покойный.

— Тикс был не самым лучшим человеком из Народа. Да, не самым… Повадками напоминал больше хумана, — угрюмо произнес Артус глава рода Рысей, — Его отец погиб, когда тому было одиннадцать, я тогда искал славу в походах далеко от Земель Хаоса. Ее не нашел… а внука потерял. Но это никак не оправдывает никого из нас, я готов, как глава, заплатить тебе Глэрд из рода Воронов виру в сто золотых, — женщина охнула, попыталась что-то запричитать, но под тяжелым злым взором деда прикусила костяшки правого кулака, по щекам потекли слезы, может, и злые. Рысь продолжил, — Да, мы можем выплатить только сто, дополнительно отдать тебе сундук, в котором хранились его вещи. Увы, он жил какими-то своими мечтами, своим ремеслом, ничего не нажил и особо ни к чему не стремился, как мне ни прискорбно такое признавать. Сундук — это все что принадлежало ему. В том порукой мое слово. Что внутри? Не могу знать. Ключ должен был достаться тебе в виде трофея. Сам сундук защищен сильной магией. Поэтому даже не пытались в него заглянуть. Но скажу сразу, большего дать не можем. И нам не по силам выплатить единовременно пятьсот золотых, даже если продадим все. Артефактов же и богатств, кроме дочерей, не нажили, тем более на тысячу империалов. Тотема у нас нет, поэтому ни я, ни кто-то еще из рода, не сможет передать умение. Если не согласен, и ты хочешь взять жизнь, то я сейчас же готов ее отдать за действия внука! Выбор за тобой, Глэрд. Решай.

Теперь понятно, почему бороду и волосы в косы заплел, используя ленточки — готовился умереть. Что ни говори, но пока главы семейств не могли не вызывать уважения одной чертой — ради семьи жертвовали собою, принимая высшую ответственность за поступки домочадцев. А еще показательным был один момент, в его речи прозвучало слово «хуман». Все это требовалось запомнить и всегда учитывать.

— Что скажешь? — взгляд сотника остановился на мне, предлагая сделать выбор.

Смерть старика ничего не давала. Да и, собственно, рассчитывал только на награду от магистрата за бандита, максимум, золотой. Но я недооценил ненависть лэрга к местным, она была очень глубокой и абсолютно взаимной, поэтому провел все по максимуму. Интересно, назначившие на эту должность Турина знали о таких его тараканах? И от ответа на данный вопрос зависело многое, в частности мои действия.

Содержимое сундука Тикса не являлось тайной для меня. Там находилось пятьдесят золотых монет, триста двадцать серебряных и почти пятьсот меди. Это я выяснил точно. Маленький арбалет, оружие, легкая броня, превосходящая по всем параметрам металлическую, жилет из паутины плевунов, какой можно было носить под одеждой и пробить какой не могли порой и зачарованные клинки, родовые же пусть и с трудом, но преодолевали тонкую, почти невесомую преграду. Воровские инструменты для взлома замков, дверей и прочего, специальные очки, позволявшие видеть в темноте, но главное их предназначение определять магические поля, конструкты и другое подобное. К ним дополнительно шли всевозможные зелья со сходными свойствами. Еще множество других полезных вещей в нелегком ремесле вора, несколько амулетов. Впрочем, недорогих. Одежда на все случаи жизни. Ну и мелочь.

Даже улыбнулся, когда вспомнил, как до последнего не сознавался тот в наличие книг весьма фривольного характера. Я думал утаивал ценности, поэтому вцепился в Рысь, как бульдог, а тот просто стыдился, но при виде здоровенной булавки, как последнего аргумента, все же сознался:

— Ты пойми, Аристо, я не из этих! Не из них! Просто добыча такая подвернулась! И выкинуть жалко, денег стоят, не меньше пяти золотых, и не предложишь первому встречному, не поймет!

Один из фолиантов оказался натуральным справочником для содомитов, лесбиянок, любителей группового межрасового би-секса, зоофилов и просто извращенцев. При чем очень малое количество текста сопровождалось огромным наглядным материалом в виде рисунков, но чаще «живых» картинок, как и букварь.

Книга и брошюры оказались наследием, проданного в рабство алхимика. После тщательно проведенного обыска комнаты молодого человека в гостинице с присутствием лично Старика, что само по себе являлось редкостью, ночью тайно Тикс решил дополнительно проверить подозрительные места и самостоятельно провести розыскные мероприятия. Он часто левачил подобным образом, укрывая найденные ценности от Охрима. И здесь сработал не вхолостую, нашел-таки в хитром тайнике пусть не запретную, но постыдную литературу. Какая, впрочем, могла принадлежать и другим постояльцам Тарина, сгинувшим в Землях Хаоса. Но рэкетир принялся меня убеждать в обратном, доказывая, что именно нерадивый студиоз являлся владельцем:

— Они же с бабами были перед походом в Земли, те красивые, горячие, им сотни мало! Как сучки во время течки! Пол Черноягодья на них побывало! А студенты даже не смотрели… Что было тогда для всех нас удивительно. Теперь-то мне ясно почему! Потому что педерасты!

К слову, от их босса-старьевщика я в лавке слышал схожую историю.

Но порно меня не интересовало, а вот очки — те сразу стали предметом вожделения, хоть Глэрд и неплохо видел в темноте, но все же с прибором возможности возрастали в разы. Специфический инструментарий. Сразу пришла мысль, какую я с сожалением был вынужден отмести, заставить рэкетира все это принести, а потом вскрыть вместе с ним сокровищницу Кречетов, после чего грохнуть товарища. Но отмел ее, бандит мог в любой момент выкинуть какой-нибудь фортель, факторов удержания его в узде у меня практически не имелось. Свою семью он не чтил, никто ему не был дорог. Так что…

Дополнительно, так же мне было известно про четыре захоронки Тикса — неприкосновенный запас на черный день, и на случай, если придется в спешке убегать из Черноягодья. В одной тридцать золотых, в другой семьдесят, в третьей сорок, а в четвертой шестьдесят, стограммовый брусок черного серебра, два полностью разряженных амулета древних — один атакующий, второй защитный. Только до первого в настоящий момент можно было добраться, с самой меньшей суммой. Остальные находились в Землях Хаоса, наиболее нажористый в четырех днях пути от нашего поселения, и в двух от небольшого городка Теплые Скалы, принадлежащего диким.

Но сейчас я едва не улыбнулся радостно. Очки — вот это настоящий подарок небес. И вообще, сегодня день открытий чудных. В принципе, отлично. Все карты ложились в масть. План дорисовывался деталями, становился вполне реализуем. Ну, Удача, только не подведи, пошли мне ночку потемнее!

— Артус глава рода Рысей, я выбираю сто золотых и сундук…

Тот кивнул.

Затем при свидетелях закрепили на бумагах сделку, оказалось имелись и такие, что примирение состоялось, здесь же были вручены мне деньги, из которых следовало десять золотых отдать в казну, опять расплатился и расписался за все и сразу. Денег, вместе с кошельком Линса, в гобловских сумках имелось почти два килограмма, а может и больше. Конечно, не все из них из презренного металла, но большая часть — точно.

— Через три си доставим сундук! — сообщил сын главы Рысей, имя которого я так и не вспомнил, — Пошли, отец.

— Оставите возле входа в пристройку к дому со стороны канала. Там мальчишка у меня, тирков пасет. Присмотрит.

Мужик не оборачиваясь кивнул.

— Артус, посту возле дома Санти скажите я разрешил проход, еще дополнительно отправлю к ним посыльного. Но не задерживайтесь! Сейчас все покиньте кабинет, а ты, Глэрд, останься, — скомандовал Турин.

Пришло время узнать, что по-настоящему принадлежит мне. И еще, очень и очень не понравилось наличие некого поста…

1-4

— 4 -

— Мерзкий мрок! Лирнийский слизень! Поганый ронец! Убью, свинья! Убьюююю! — переходя на визг, разбрызгивая слюну успела сделать быстрых два шага в мою сторону мать Линса, когда я переступал порог, выходя из кабинета мэтра де Кроваля, занятого Туриным.

Мгновенно оценив диспозицию, как и ранее в кабинете, решил не вступать в конфронтацию, а отпрыгнуть в последний момент назад и затем уйти в сторону, последнее на тот случай, если кто-то из присутствующих решит применить боевой артефакт. Стена должна защитить? Черт его знает. Пока линию огня перекрывала родственница. Да и не стоило светить на ровном месте даже теоретическое знание приемов рукопашного боя, как и решимость действовать не взирая на пол, цвет кожи и другие отличительные признаки врагов. Сейчас охрана, синхронно положившая ладони на рукояти мечей, подавила бы бунт в зародыше, ведь не зря они здесь находились, а дальше вмешался бы лично Турин. В итоге, нужный результат достигался с наименьшими для меня усилиями и потерями.

Но бабу, а точнее, красивую черноглазку и чернобровку, фигуристую и ухоженную, какую не испортило даже перекошенное от ярости лицо, перехватил за запястье Кром и отшвырнул в толпу загалдевших родственников. Та с низкого старта вновь бросилась в атаку, но ловко поставленная подножка старосты уронила женщину на гладкие мраморные плиты, по которому она проехала вперед, остановилась почти уткнувшись мне в сапоги. Я не подал и вида, что чем-то удивлен, только напружинился. Если у матери Линса имелись бы какие-то кольца или кулоны с боевыми заклинаниями, то она применила бы их сразу, а не пыталась бы выцарапать мне глаза. Сейчас красавица неуклюже попыталась перевернуться. Юбки задрались. Я чуть подался в сторону, отслеживая обстановку вокруг, мельком отметил черные чулки на подвязках и вполне себе современные кружевные трусики. Надо же… Не врал дедушка Охрим.

А потом скорбящую бузотерку глава рода схватил за шкирку, поднял, как нашкодившего щенка, и отправил вновь в толпу, где ее подхватили крепкие мужские руки, каких там хватало.

Неплохая встреча.

Эмоциональная.

И впечатляющая — сейчас ровно двенадцать представителей Волков ждали выдачи тела безвинно убиенного, а еще больше людей, я был в этом уверен, находились непосредственно у входа в царство бюрократии. Все пока предполагаемо. Беседа с сотником длилась около полутора часов. Учитывая, что многие присутствующие проживали поблизости, то ничего странного в их появлении не имелось.

В тыл толпе, пока происходила возня, синхронно и оперативно зашла пара бойцов из дежуривших у лестницы, оружие пока не извлекали, а один стражник остался на своем месте. Я заподозрил наличие переговорных устройств, что доказал появившийся через пару секунд патруль, курсировавший до этого между этажами. А может охрана общалась мысленно. Или, как вариант, глухие шлемы не позволяли звукам изнутри вырваться наружу, а команды отдавались голосом, но в обоих случаях вряд ли дело обошлось без магии. Вот еще бы мне подобным разжиться. Связь — первое дело, сканер — волшебное, а перехват — святое.

Все действия развивались стремительно, а мысли пронеслись в долю секунды.

— А ну унялись! Или… — заорал Кром и глянул на родственничков так, что все рефлекторно подались назад, включая хозяина постоялого двора Тарина смотревшего с яростью на меня. Этому-то чего понадобилось, сам пару-тройку часов назад вел речь про «жидкую кровь» и Линса?

— Обращаюсь ко всем, и передайте другим, чтобы знал каждый, если кто-то из Волков, старшей и младших ветвей, попытается убить Глэрда, то не только будет казнен, а тело расчленено и скормлено мрокам, но и все его близкие последуют за нарушителем моего слова. Их дети будут изгнаны из рода и позабыты! — видимо, староста тоже понял, что его свора находилась на грани, когда многим становилось плевать на прямые приказы, а готовность разменять моральное удовлетворение на собственную жизнь стремилась к абсолютным величинам, поэтому и прибегнул к столь радикальным средствам, напомнив о семьях и коллективной ответственности.

Несмотря на отрезвляющий окрик главы, его подопечные смотрели на меня настолько злобно, что я почти физически ощутил чужую ненависть. Ненависть неприкрытую, едва сдерживаемую, вот-вот готовую прорвать все заслоны, а затем разорвать на части меня. И последнее, не фигура речи.

А так, довольно показательная сцена. Мне же следовало срочно разобраться с трофеями, для чего посетить гоблина Тавола Джигана, и либо использовать имеющиеся защитные артефакты, если таковые присутствовали в добыче, либо купить не взирая на цену. Пусть они позволяли пережить даже один внезапный удар, как кольцо того же Луиса, поэтому деньги не выкину на ветер в любом случае. Как пришли, так и ушли.

Мгновенные мысли, параллельно я продолжал отслеживать обстановку вокруг постоянно. По крайне мере старался это делать, добрым словом вспоминая импланты на сенсонрику и дурным тех, кто меня их лишил. Отметил боковым зрением, что со своего места поднялся Турин. Кром обратился уже ко мне, после того как выиграв в молчаливые «гляделки» у родного брата, заставил того опустить голову.

— Глава рода Сумеречных Райсов, — изумленный вздох окружающих быстро сменился еще более злобным ворчанием аудитории, оратору пришлось вновь сделать паузу, пока ажиотаж схлынет.

— Пожиратель мроков!

— Не может такого быть, чтобы ронец стал основателем нового рода!

— Что делается?..

— Скоро настанет конец времен! Как завещали старые боги!

— К беде, это к беде!

— Грядут лихие годины…

— Лирнийский слизень!

— А ну… — староста только сделал намек на поворот головы, как сразу будто выключателем щелкнули. Недовольные заткнулись, запыхтели. Но я успел немало новых ругательств почерпнуть, из раздела крайне нецензурных и непечатных.

— Не обращай внимания на глупых баб, они не ведают, что мелют своими погаными языками, — продолжил прерванную речь Кром, — То Эйдена происки! И как известно, через женщин тот смотрит на мир, их же самих часто ведет своими путями. Неправильными. Губительными. Я же как мужчина, владетель и глава рода, говорю здесь и сейчас, никто из Волков, старшей и младшей ветви, не станет пытаться убить тебя, так как вина безродного Линса неоспорима, — опять тихое слитное рычание, Кром повторил с нажимом, — Да, безродного, и да, неоспорима! И никто не может объявить тебе кровную месть, ибо преступил тот через заветы предков, законы богов и Империи. Мои слова тому порука!

Произнес он все медленно, неохотно, будто выдавливая из себя клятву, затем вновь повернулся к стае-своре. Подолгу останавливаясь на некоторых взглядом, на каких и я заострил внимание, подсвечивая мысленно образы красным. В список вошли мать Линса; трактирщик Тарин; еще одна женщина, имени которой Глэрд не знал, но предположительно тетушка покойного, очень и очень впечатляющая мисс, фигурой и лицом блистала; Джил Дерзкий и Тернер Коготь — оба слыли непревзойденными бойцами, каждый имел тотем и родовые умения.

Градус страстей вокруг неожиданно спал. И не только из-за «грамотных» слов Крома, но и при виде появившегося в дверях лэрга, вставшего за моим плечом и молча скрестившего руки на груди, надменно смотря на черноягодцев.

— Я тебя услышал, — мне удалось горделиво кивнуть, произнося ритуальную фразу, а затем, не обращая ни на кого внимания, двинуться к лестнице, ругаясь на тюк, какой, закинув за плечи, приходилось держать за горловину левой рукой, а правую положил на рукоять ятагана. И попер прямо на мешающую проходу толпу, отчего, пусть и не без оскорблений, впрочем, безадресных, Волкам пришлось расступиться. Про себя решил, если кто-то плюнет или просто упомянет меня — убью на месте не взирая на последствия. Возле ступеней догнали Кром и зачем-то Тарин.

— Провожу тебя, чтобы никаких эксцессов не возникло у входа, — пояснил староста. Я только плечами неопределенно пожал, мол, как знаешь, а мне плевать.

Вместе спустились, вместе прошли к выходу по длинному коридору.

Не забывая оценивать риски и угрозы, торжественная встреча вновь заставила вспомнить ключевые детали разговора с лэргом.

По замыслу и договору стратегов от сохи в лице официальных властей Черноягодья, именно мой кинжал поставил точку в жизни любимчика практически всего рода, когда тот подло хотел напасть на меня, дополнительно изрыгая непотребства, порочащие род. Вынужденная мера самообороны, как и такое же отлучение со стороны главы, чтобы позор не пал на головы остальных.

Так себе версия. Но ее могли подтвердить Кром, де Кроваль, а подвести общий итог сотник. Всех сомневающихся последний приказал отправлять к ним за разъяснениями политики партии.

Если бы речь шла про кого-нибудь другого, то для меня обошлось бы без особых последствий. Пошипели бы вслед, и все. Но здесь дело обстояло иначе. И ладно бы потерпевший обладал только красивой мордашкой, умением влюблять в себя женщин и мужчин, а также страдал обостренной формой нарциссизма, выпестованным мамой. Но нет, он взрастал как огромная надежда рода серых хищников, с ним связывали большие планы в победе за первое место их семейства в топе Народа. О чем знал каждый Волк и пытался всячески выказать расположение, что выливалось в одобрение любых действий, потакание им, и выполнение прихотей. Слово «нет» деятель не знал. Самомнение и чувство собственной значимости стирало любые барьеры. Он бы и в покои Императора ногой дверь открыл. И хорошо, что до этого момента на аристо обращал внимания ровно столько, сколько на собачьи экскременты. Шестеро мальчишек разного возраста и две четырнадцатилетние девицы из захудалых родов стали жертвами малолетнего в то время ублюдка. Волки замяли дело и спустили все на тормозах. Вот про те истории следовало узнать больше.

А я, получалось, прикончил походя, как муху прихлопнул, будущего мага с огромным потенциалом развития. Подобные способности являлись исключительной редкостью у выходцев из настоящих людей. В крайне редких случаях их потолок не дотягивал до среднего уровня, обычно же не преодолевал плинтуса, поэтому и надеялись всегда больше на тотемы и умения, чем на волшебство. Хоть и в отношении первых категорий давно было не все гладко, если не сказать — прескверно. А тут… Семейство уже проплатило десять тысяч полновесных золотых из общей кассы за инициацию Линса в известном сильнейшем источнике — Изначальной Купели, плюс раскошелилось на сумму еще большую на припасы и необходимое на Ледяном пути. Империалы возвращать никто не собирался. Это все рассказал Турин после заключения с ним сделок.

Подсластил и без этого горькую пилюлю дегтем.

Но главное заключалось в другом, от моего согласия или несогласия становиться козлом отпущения ничего не зависело. Моим словам, а читай мальчишки-найденыша, о непричастности к смерти и отречению волчонка никто бы не поверил. Даже расскажи я все, как на духу, они ничего не стоили против аргументации троих самых авторитетных и авторитарных товарищей. Еще бы недееспособным назначили, если не уничтожили походя. Имущество Санти, какое мог я вывезти с подворья до последнего плохо приколоченного гвоздя, должно было послужить некой моральной компенсацией, как и общее содействие властей в будущем. Все это озвучил сотник.

Поэтому во враги сейчас можно было смело записывать еще одно могущественное семейство Черноягодья. Кроме огромного количества лазеек для осуществления мечт обиженных, которые предоставляло обещание главы рода Волков, дополнительно на их стороне выступали Земли Хаоса, где договоренности и клятвы особой силы не имели.

А я со всеми потерями сознания, посещениями божков и с разговорами, пусть и очень нужными, пока терял и терял инициативу. Но, например, беседа с Туриным была просто необходима. Тот подвинул какие-то неотложные дела, а это говорило о значимой роли аристо в его планах, пусть и не исключительной. При другом раскладе меня легко и просто лэрг положил бы рядом с крамольником, как нежелательного свидетеля, а не отвечал подробно на вопросы.

Так вот, если убрать из речи благородного все витиеватости, то владелец участков Санти и Джастина, то есть я, должен был сдать их в аренду на семьдесят лет правильным людям. Они полностью гасили ежегодно герцогский налог за каждое поместье, а также оплачивали мои возможные издержки перед госструктурами, связанные непосредственно со сдачей жилых и прочих площадей и количеством человек на них проживающих. В последних пунктах я был непреклонен. Непреклонным оставался и лэрг, который не шел на уступки по поводу выплаты и за мой участок оброка арендаторами.

— Ты должен сделать это сам! Показать всем, что именно ты талантливый организатор и настоящий хозяин своей земли. Чтобы через год никаких кривотолков не возникло. И никто не мог сказать на церемонии признания тебя владетелем, что Глэрд всего лишь выполнял указания Турина, который за него сделал все, сам же он — сопляк! Если тебя герцог не признает достойным нести дальше гордое звание муж и владетель, то все сделки, осуществленные в испытательный срок, будут признаны недействительными, — прозвучало довольно натянуто, но в целом пришлось согласиться, — И не забывай, я стану тебя учить, и уже сделал многое, что вполне можно считать справедливой платой.

— Например?

Сделал… Точно, сделал предложение, от которого нельзя отказаться.

— Например, я действовал пусть и по закону, передавая имущество мага, но мог воспользоваться и другой его буквой, отписав все герцогству. Кроме отличного оружия, какое осталось после схватки с адептом старых богов, тебе перепало многое, включая лирнийских иноходцев, каждый стоит около шести сотен полновесных империалов. И это в Империи, здесь за тысячу не купишь. После де Лонгвиля осталась внушительная библиотека, инструменты и прочее, прочее, прочее. Там одна подшивка всех номеров «Имперского Вестника» за десять последних лет бесценна для понимающих, а еще и имеются другие газеты и журналы, добавь сюда многочисленные книги. И это без брони и оружия, какого у мага имелось много. На пяти телегах не увезешь. Еще тебя будут обучать мои лучшие люди, тратить свое время и ресурсы гарнизона, и я не останусь в стороне. Твои будущие соседи не пройдут мимо, когда потребуется помощь. Мое в том слово. Поэтому не наглей. Отвечу и на незаданный вопрос. Я выполняю поручение Кроноса, а он недвусмысленно сказал, что тебя нужно подготовить к Испытанию, детали которого известны только тебе, мне лишь основное. И сроки указал самые сжатые — до конца Сумеречной ночи. От успеха порученной тебе миссии, будет зависеть и нечто важное для меня.

Сумеречные, сумеречный… оскомину на языке набило. Но самое интересное, применительно ко времени года, к тотему и к Иммерсу, произносимые слова звучали абсолютно по-разному, однако мозг упорно подставлял только одно значение. Неужели еще одна проблема, связанная с точностью перевода? Или это синонимы, не имевшие аналогов в земном языке? Как снег у эскимосов, вспомнилось, как дед рассказывал, что они использовали не один десяток слов для описания каждого его состояния, а для нас все едино.

— А наследство мага как поможет мне в деле Кроноса? — задал вполне очевидный вопрос.

— Верховая езда один из основных факторов успеха миссии, учитывая рассказанное мне Высшим. Лирнийские иноходцы — одни из самых быстроходных и выносливых животных в Империи. Я видел, как ты держишься в седле. Плохо, очень плохо, если не сказать жестче. Не на тирках же тебя учить? Те хоть и сильные, но медлительные и флегматичные, отправится на них в путь можно, но шанс умереть возрастает. А на этих красавцах от любой погони уйти сможешь, пусть и требуют к себе повышенного внимания и специального ухода. Нормальных лошадей, тем паче лучше, чем у де Лонгвиля, найти в окрестностях крайне сложно. А при гарнизоне даже свободных кляч нет. Денег на покупку в том же Демморунге у тебя не хватит, а я не собираюсь вытаскивать средства из своего или герцогского кармана, — теперь стала предельно ясна «щедрость» лэрга.

От божества он получал какие-то преференции в случае удачного исхода всей операции. Поэтому легко и просто отписал необходимый для выполнения задачи «инвентарь» в мою пользу, имея на то все законные основания. Теперь его дополнительно и как плату за аренду проводил, не забывая напомнить про милость. Вот так, не нарушая законов, красиво использовался административный ресурс в личных целях.

Сотник все больше и больше мне нравился, в хорошем и переносном смыслах данного слова, у него любое событие трансформировалось в нужное только ему. И Турин умудрялся встраивать каждый новый элемент настолько гармонично в собственный глобальный план, что казалось случайных событий вокруг не имелось, а все они срежиссированы именно лэргом.

Молодец, что тут скажешь? Остается сделать только один вывод, очень, и очень опасная сука. И он отлично понимал, что подводил меня под молотки, приписывая убийство бешеного Линса. Староста же оказывался жертвой обстоятельств, вынужденным отречься от блудного сына. Хотелось бы знать, что выкружил сотник для себя за такой благополучный исход для Волков? Вывод напрашивался простой и очевидный, не так важен мальчишка-аристо, а соответственно и его жизнь, в глазах начальства, послушный Кром более нужный товарищ. Выходило, я же понизил практически своими руками собственную же полезность.

И со мной Турин поступал, как с щенком брошенным в реку, выплыл — молодец, нет — ну и черт со слабой породой. И такой расклад не давал взять за гланды брата по божественной крови на данном этапе простыми угрозами.

Но все течет, все меняется.

Вопрос про сумеречных райсов то же не остался без ответа.

— Призови тотем, увидишь сам какую милость тебе оказал Кронос, — сбился на пафос в очередной раз сотник.

Что я и сделал. Вместо черного силуэта мудрой птицы, на столе появилось отчетливо видимое существо, казавшееся абсолютно материальным. Итак, если убрать многие допущения, то передо мной предстал серый монстр ростом около тридцати сантиметров в холке. Широкие плечи, узкий круп. Прослеживалось в облике и нечто неуловимое медвежье. Грудину и спину закрывал сплошной панцирь, который распадался ближе к задним лапам на прямоугольные сегменты разной длины и ширины. Длинный скорпионий хвост с острейшим жалом на месте обычного. Почти черные вороньи крылья, как у земных мифических грифонов. Отметил, что смыкающиеся концы маховых перьев подозрительно напоминали лезвия. Птичья голова представляла собой нечто среднее между орлом и вороном, с изогнутым острым клювом, какой выдавал хищника, имелись небольшие рога. Если все части брались от кого-то из пяти тотемных животных, немного трансформировались, то данный элемент мог принадлежать, как неизвестному виду скорпионов, так и гадюкам.

Глаза интересные. Зрачок вертикальный, абсолютно черного цвета, радужка багряная, светящаяся даже сейчас, демаскирующая. Передние конечности длиннее задних. Все пятипалые с довольно развитой кистью, пальцы, кроме большого, заканчивались довольно внушительными когтями. Самое удивительное, над каждым плечом под панцирем притаилась безглазая змеиная башка на длинной шее. Конечно, все размеры приводил я относительно общих самого райса.

Возможность влиять на реальность и боевые качества питомца на данном этапе находились на нулевом уровне. Максимум, что мог сделать призрачный зверь, проявиться в объективной реальности на тридцать — сорок ударов сердца. Это отчего-то понял точно, стоило только взглянуть на монстра.

Глаза тотема горели яростным огнем, сгустком которого и плюнул в сотника, когда тот из любопытства сунулся ближе. Однако шар, объятый пламенем, оказался лишь иллюзией, от какой лэрг походя отмахнулся, а та исчезла.

Интересная зверюга.

— Какими он обладает свойствами и какие умения ты получил поможет разобраться Амелия. Она мастер своего дела. А так, не совсем обычный, но точно сумеречный райс. Обитают те чаще в Землях Хаоса, подальше от поселений. В целом встречаются довольно редко, на разумных обычно не нападают, лишней агрессии не проявляют, если к ним не лезут и не пытаются добраться до их городищ. Однако если ты кому-нибудь из них перешел дорогу, не убил с первого выстрела, или в этот момент оказались рядом собратья по виду, то за твою жизнь я не дам и гнутого медяка. Злопамятные до невозможности. Порой преследуют и добираются до причинившего им вред за тысячи лиг. Есть случаи, когда месть свершалась и через два десятка лет. Например, от экспедиции Анариса де Орса, численность которой достигала почти семи сотен, осталось в живых и умерло в своих постелях хорошо, если сотня. Тогда они занимались исследованием пещер, служащих домом для райсов. Сам мэтр Анарис настолько впечатлился, что повредился рассудком. И до конца последующей недолгой жизни постоянно пребывал в страхе и ужасе, что до него доберутся райсы. В библиотеке де Лонгвиля есть современный бестиарий, а именно его расширенная версия для имперских академий ограниченного тиража. Там найдешь подробное описание, изучены они довольно хорошо. Может и поможет в дрессировке. Или ты приказал ему меня огненным шаром атаковать? — сотник посмотрел подозрительно.

— Нет, даже не думал и не подозревал о возможности такого, — отрицательно мотнул я головой, а перед глазами четкое воспоминание, когда лэрг придвинулся ближе к тотему, то подумал сейчас бы плюнул в него питомец. Что тот с блеском и проделал, пусть и огнем. Получалось для активации атаки достаточно неосторожной мысли.

Перчатка из наследия Иммерса «порадовала». Оказалось, Кронос мне отлично подгадил и тут, ее невозможно было снять до момента инициации в пресловутой Изначальной Купели, после открытия магических способностей. Получалось не ранее, чем через семь лет, шесть до совершеннолетия, затем Ледяной путь занимал почти год. Уточнять детали лэрг не стал, мол, когда-нибудь потом расскажу.

— Она же не мешает, — подвел итог он, — Увеличивается в размерах по мере твоего роста. На тактильные ощущения не влияет. Зато ее невозможно, понимаешь, невозможно уничтожить даже сильнейшими заклинаниями современных архимагов. Ты можешь спокойно отбивать огненные шары, принимать на нее молнии, про обычные клинки я даже ничего не говорю. И так далее. Храни в тайне, что носишь на руке. Если кто-то узнает, жди охотников за головой, точнее, за наследием древних артефакторов. Но, если сам не проболтаешься, то ничего страшного не случится. Я связан клятвами самому Кроносу, и от меня эта информация не уйдет дальше.

Точно, все так, если не поступит иной приказ от военачальника. И это тоже не следовало забывать.

В целом перчатка позволяла на данном этапе наносить урон призрачным сущностям — биче Земель Хаоса. Воплощать их в нашем мире — «выдергивать», где если не жевать сопли, можно было их прикончить любым оружием. Даже без использования родовых клинков. Конечно, далеко не всех, но и то хлеб. Еще одно архиважное условие, тварей нужно было как-то заметить, для чего требовались специальные магические приборы. Один из них — очки магомеханика, наследие Древней Империи, какими обзаводился каждый уважающий себя волшебник или артефактор без способностей. И такая вещь абсолютно случайно завалялась в имуществе де Лонгвиля, о чем сообщил сотник. Он не понимал, почему я не радуюсь и не прыгаю до потолка от восторга.

Не понравилось мне и то, что теперь улица ведущая к моему дому будет усиленно патрулироваться, а круглосуточный пост возле дома Санти перекрывать мост в мои владения. По мысли Турина, такие меры безопасности, должны были пресечь все недружественные поползновения окружающих. Ни на секунду в моей голове не промелькнула мысль, что все делалось для охраны мальчишки. Сотник защищал свои владения, свои инвестиции и строил свое будущее, задействуя герцогские силы и административный ресурс, а в качестве прикрытия использовал благородные и гуманистические цели. Много, слишком много словес произнес он про защиту жизни и здоровья сиротки, и нашу с лэргом роднящую кровь.

Еще, сообщил, что отправимся в Демморунг через пять дней, сначала должен был прибыть оттуда маг, какого он мог оставить вместо себя. До этого момента лэрг приказал его по пустякам не беспокоить, освободить помещение де Лонгвиля, иначе затем все переходит в собственность гарнизона. Разобраться с имуществом Санти и Джастина, вывезти требуемое, так как после сдачи в аренду помещений, никаких подобных поползновений он не допустит. Кроме этого, за порчу строений спросит с меня строго. Неплохим я получался хозяином огромных территорий и трех участков.

На этом, собственно, все.

…Сорок три человека собрались возле высокого крыльца Канцелярии. Толпа пусть и гудела рассерженными пчелами, но место свое не забывала, да и не могла действовать и орать без оглядки — десяток сплошь закованных в броню бойцов не склонных к шуткам не давал развиться различным деменциям. Вперед нас вырвался Кром, который объявил свою волю. Опять злоба во взглядах по отношению ко мне, но чаще спокойная, не истеричная, от того и вдвойне опасная.

Плохо, очень плохо без нейро.

Осмотрелся, всем видом показывая окружающим, что размышляю куда двинуться дальше. Нужная мне усадьба находилась в каких-то пятидесяти-семидесяти метрах от правительственного учреждения. И вроде бы внятных причин, чтобы сунуться непосредственно к пустующей фазенде Гаспера из рода Огненных волков у меня не имелось, но ниже метрах в ста, если спускаться к морскому побережью, то можно заглянуть к примыкающим к центральному каналу стапелям лодочных дел мастера Уилла из рода Выдр. Средство передвижения по воде, учитывая герцогский налог, требовалось покупать. Лодка Харма канула в лету, а точнее в канал, предварительно окончательно рассыпавшись, во время сражения возле дома.

Конечно, лучше бы отнести узел с арбалетом и другими трофеями в логово, но время зря терять не хотелось. Его и так отнимали все кому не лень. Вон, еще один спешил это сделать — с хмурой рожей меня окликнул Тарин, который с места в карьер прогудел следующее:

— Аристо, я не могу объявить кровную месть, за какую всегда выступаю. Неважно по какой причине ты убил одного из наших по крови. Но это наша кровь! И она на твоих руках. И должна быть смыта такой же кровью, но уже твоей. Я не знаю почему Кром считает, что ты был в своем праве, и я вынужден подчиняться ему как главе рода и старшему брату, а еще ты спас Айлу. Если бы не последнее, то ни гнев Крома, ни его немилость меня бы не остановили. Задушил бы вот этими руками! — потряс он лопатами-ладонями, — Но мой долг, о котором я тебе говорил, теперь отдан сполна. Теперь меня ничего не остановит, за любую смерть родичей ответишь. И еще, никаких дел с тобой вести я не буду, поэтому сделка с вином отменяется. Запомни, в моих заведениях, будь то постоялый двор здесь в Черноягодье или трактир и гостиница в Северном Демморунге, тебе никогда не будут рады, как и твоим потомкам, если таковые появятся. И не смотря на твой статус благородного, тебя оттуда вышвырнут взашей. Ты меня понял?

Ну-ну, посмотрим… Впрочем, не стоит лезть пока в бутылку.

— Я услышал твои слова, — соглашаться или нечто отрицать посчитал глупым, поэтому выбрал такую форму ответа.

— Аристо… — в сердцах сплюнул в сторону тот, сжимая и разжимая огромные кулачищи.

А ты — сука. Вот еще одна проблема нарисовалась на ровном месте, пусть пока не в полный рост, но все же. Питание. Впрочем, от голода точно не умру. Заказывать для себя пищу даже через кого-то поостерегусь, от Лукавого то. Если еще и остальные торговцы в позу встанут, то бытовых неудобств возникнет легион.

— Вот ты где, трактирщик! Тебя-то я и искал, — прорычал как-то утробно Тринг-Тонг из рода Ласок, когда до нас с Тарином оставалось около четырех метров.

Этого высокого и худощавого мужика, явно пьяного, судил по походке, я заметил сразу, как только он появился на площади. Шел тот явно от таверны, так как вырулил из-за храма всех богов, и не сводил яростного взора с владельца постоялого двора. Испитое лицо наливалось и наливалось кровью. Многие в толпе обернулись.

— Чего шумишь? Опять шары залил? За добавкой пришел? — явно с деланным изумлением поинтересовался здоровяк, а затем добавил, — Вина сегодня нет и не будет.

— Ты оскорбил меня, Волк! Зная, что Интания моя законная жена, проводил ночи и дни с ней. Миловался. И я все узнал сегодня! Ее голова уже украшает забор. Теперь…

В памяти Глэрда я в долю секунды отыскал образ довольно стройной симпатичной, разбитной тридцатилетней женщины, с очень и очень томным взглядом, какой в приличном обществе обозначили приблизительно словосочетанием «глаза желающие ласки и секса». Какой и находил отклик в мужских сердцах. И довольно частенько, учитывая, что даже мальчишка слышал о похождениях дамочки.

Да, изменяли тут все и всем, иногда это заканчивалось плохо, и на вполне законных основаниях. Но происходило все, как в любимом древнем анекдоте деда про высокодуховных персон: «так до самого конца пути, плакали и трахались, трахались и плакали». То есть, ничего не останавливало.

— Как я тебя оскорбил? — перебил, усмехаясь ничуть не расстроившийся смертью любовницы и не растерявшийся Тарин, а затем прогудел в обычной своей манере и так, что его услышала вся площадь, — Тем, что выполнял твои обязанности? А ты вместо того, чтобы любить жену часто и, как говоришь, «денно и нощно», пил и имел других баб? Наоборот, должен быть благодарен, от меня Интания получала то, чего не мог дать ей законный супруг. И неудивительно, ведь, по ее словам, твой младший друг, размерами под стать хоббовским, а твоя выносливость в любви, как у молодого гобла.

— Мрок… — закончить фразу у Ласки не получилось.

Боковой быстрый удар мощного кулака в челюсть с хрустом костей отправил мужика на брусчатку. Трактирщик, как и Кром в кабинете, переместился в пространстве, более того, я успел заметить предварительно несколько быстрых смазанных движений на уровне пояса противника, после чего в полет отправился пояс с родовым кинжалом.

Тринг-Тонг стукнулся левой щекой о каменную поверхность одновременно со звоном его же оружия в отдалении. Мужик явно опоздал, теперь оказался обезоружен, а мощный пинок по ребрам отправил его на несколько секунд в бессознательное состояние. Затем длинный зашевелился, опираясь на колени и правую руку, а левую прижимал к боку, попытался подняться, но завалился на бок.

Трактирщик презрительно под гогот родственников смачно плюнул на оппонента, и не смущаясь никого, выпростал из широких штанин член под стать общим размерам тела со словами:

— Пьянь, хоть нормальный мужской орган увидишь, — а затем взялся мочиться на обманутого мужа. Закончив дело, неспешно стряхнул на него же капли со словами, — После церемонии погребения можешь вызвать меня на Поединок чести, но знай, твоей головой я не собираюсь украшать свой забор, я утоплю ее в выгребной яме. А теперь ползи, откуда вылез, лирнийский слизень, и не мешай нам!

— Сожгу, уничтожу, разорву… — громко шептал Тринг, пуская кровавые слюни, его явно услышали окружающие.

— Ты сначала отмойся, дерьма кусок! — выкрикнул кто-то, — Вонючий разрыватель, великий отрезатель головы жене!

— Опять нажрется, завтра ничего не вспомнит. Всю честь пропил, бабу зачем-то убил, подумаешь, изменяла… Другая бы давно яду в стакан насыпала, а что гуляла, так все верно сказал Тарин, — донесся женский приглушенный голос.

Слитный шаг стражников заставил всех умолкнуть. Из дверей появилась процессия, несущая Линса завернутого в какую-то дорогую ткань, уложили труп на носилки. Рядом с телом шла чернобровка, так и не вспомнил ее имени, гладила голову убитого и что-то шептала. Постарела лет на десять и смотрела вокруг невидяще.

Сука, всегда задавался вопросом, вот куда они все лезут? Зачем? У них есть то, о чем другие даже не мечтают. И семья, и любящие родственники, и здоровье, и деньги для воплощения любой мечты, и светлое будущее, наконец… А на ум пришло: есть ли такая машина, в какую кидаешь палку, а на выходе получаешь барана? Ответ я знал точно — конечно, есть. Это мать Линса, и подобных ему.

Но философские мысли меня надолго не заняли. Главное, успею ли я сделать все запланированное за одну ночь, ведь каждый новый элемент нужно было, по примеру Турина, уложить гармонично и в строку.

Глава вторая

— 1 —

Прохожих сегодня было на удивление много, всем вдруг неожиданно понадобилось в центр Черноягодья — дети, женщины, от них не отставали и мужчины, будто кто-то объявил общий выходной. Я и в другое время привлек бы внимание, учитывая пыльную, потрепанную и местами рваную одежду в пятнах засохшей крови и слизи мертвецов. Еще и с тюком за плечами. Эх, знал бы, где упасть, соломки бы подстелил. А именно, перед посещением Канцелярии обязательно сходил бы в баню при постоялом дворе, отдав в стирку и починку одежду. Думал после заглянуть, но не судьба. Вывод? Свое, нужно все свое, включая прачку и швею.

Шел я медленно, будто прогуливаясь. В мою сторону поворачивали головы, показывали пальцами, провожали взглядами и не переставали обсуждать, иногда в голос, чаще шепотом. При этом отметил, ругань звучала безадресно, чтобы не могли поймать за язык. Да, слухи в поселении распространялись со скоростью выстрела из бластера, при этом реальные события искажались невообразимо. Сплетники смаковали несуществующие подробности с таким сладострастием и уверенностью, будто являлись непосредственными участниками событий. Некоторые были довольно интересными. Особенно льющиеся не из уст дамочек от шестнадцати и старше, а из глоток убеленных сединами стариков. И мне очень познавательным показался разговор четверки дедов, из которых Глэрд знал только одного — Сакса Убивающего из Тьмы из рода Лесных котов, остальных помнил лишь на лица. Свекр швеи Талли, к которой хотелось бы сегодня заглянуть, но неизвестно успею ли, слыл строгим, но справедливым:

— Этого звереныша лэрг вместе с Кромом от мертвого Линса еле-еле оттащили! Люди говорят, едва отрывать куски от тела прямо там не начал! Руками!

— Да ну…

— Вот тебе и «да-ну», Суник! И будет тебе известно, Вороны, у каких имелись тотемы, никогда мертвечиной не брезговали. Их покровитель и благодетель — Аргес! Жрали всегда разумных, только за ушами трещало! Мимо никого не проходили. А через то способности, умения и силу перенимали!

— Ты говори-говори, да не заговаривайся, — с презрительными интонациями в голосе произнес Сакс, — Какие умения у Линса, чтобы их перенимать? У зеркала вертеться? Честных жен с правильного пути сбивать? И не мясо Воронам требовалось, а печень или сердце, в зависимости от многих причин. У волчонка даже родового кинжала не было! Умения…

— Да, что я вам все как детям неразумным объясняю, — неподдельно возмутился оратор, — Линс должен был стать величайшим магом из Народа! Это все знают! Вот поэтому мрочий выкидыш и спровоцировал его! Сразу задумал обрести магические способности, а уж сердце то или кусок плоти — дело десятое!

— Вот слушаю я тебя, — Лесной кот сделал паузу, дождался абсолютной тишины и продолжил, — И думаю, Тонни, ты жизнь прожил, а ума не прибавилось. Скажи мне, а дочь Выдр, затем их сын, попытавшийся вступиться за сестру, тоже спровоцировали Линса? А может девка из Каменных гадюк? Или тот паренек-скорпион, все время забываю, как его звали? Действительно, чего это они такие красивые и не согласные без замужества дать гаденышу? А братья и родственники с ними заодно — защитить попытались. Налицо заговор против волшебников! Или внучка Власта Знающего? — вопросы прозвучали с нескрываемым сарказмом.

— Да, слухи про девок все! И про парней тоже! Слу-хи! Бабы болтают, собаки лают, ветер все носит! Лживые домыслы это! Главы тех родов сами признали, что нет вины Линса и Волков в тех событиях! Понимаешь, признали!

— А твои слова — истина? Да будет тебе известно, старый ты балабол, Глэрд — не Ворон, те канули в лету, он глава нового рода — Сумеречных Райсов. И как они перенимают способности пока никто ничего не знает. Минимум нужна декада, чтобы он сам почувствовал изменения. Признать же можно все, что угодно… обстоятельства разные бывают. Запомни, Тонни, у любого, абсолютно любого человека есть слабое место. Даже у одного, а когда он отвечает за род, то таких мест становится гораздо больше. Го-раз-до! И за то, что Аристо убил Линса, ему в ноги нужно кланяться, по крайней мере тем, кто имеет красивых дочерей и жен, столько семей пострадали… Тебе, как Медведю, и подавно хвалы возносить — он вас за Ворота не выгнал! Оставил. А ты язык распускаешь! Ничего не зная, мелешь и мелешь, порочишь имя. Тьфу на тебя!

— Это ты говоришь, потому что он вашу любимицу спас от гоблов!

А дальше едва в бороды друг другу не вцепились.

Разговор удалось подслушать благодаря чуткому слуху аристо, а еще из-за того, что старики решили перекинуться словом возле стены усадьбы Гаспера. Я же остановился, будто вытряхнуть из сапога камешек, сам ненароком сверял увиденное с воспоминаниями Глэрда. И лишнего задерживаться не стал, чтобы ни у кого не возникло даже тени подозрения. Основное, важное для себя, вычленил, и не только в беседе. Поднял тюк, закинул его за плечи, положил вновь правую ладонь на рукоять ятагана и зашагал вниз по улице.

Болтовня других пешеходов особого внимания не привлекала, если только как срез общественного мнения. Краем уха цеплял ожидаемое — от ненависти до редкого одобрения. И оно зависело целиком и полностью от того, насколько плотно держали за горло те или иные семейства Медведи и Волки, запоминал всех:

— Ты смотри, убил хорошего человека, и хоть бы хны. Ходит по Черноягодью, мрок…

— Какой ублюдок важный…

— Дожили! Ронец убил одного из нас, и гуляет себе, только не поплевывает.

— Нашелся хоть один, кто наказал волчьего слизня!

— Да… Горе матери. Она ведь так его любила, так любила.

— Если бы Линс в силу вошел, наплакались бы!

— Тише ты, накличешь беду!

— На нашей земле среди бела дня честных людей изничтожают ни за что… Герцогство… Великое… слов нет! Куда лэрг смотрит? А староста?

— Эллен племянника очень любила. Поговаривают они… — точно, красивую тетушку именно так и звали, теперь вспомнил. А Глэрду минус. Без занесения. Иначе придется его самому себе ставить и не за свои просчеты.

— Я вам так скажу, Линсу туда и дорога, куда нужно отправить и этого найденыша!

— Беззаконие! Куда смотрит Кром?! Лирнийский слизень убил человека, и бродит тут с его добром. Ничего не опасается!

— Попомните мои слова, грабить нас скоро будут даже дома! А власти только руками разводить, мол, так и должно быть! Терпите…

Отличный коктейль — сепаратизм, недовольство властями, ненависть к пришлым, помноженная на чванство, сытость и уверенность в будущем, в силу собственной исключительности. И это хорошо.

Плохое заключалось в другом. Кроме общей многолюдности, позади, будто привязанные, держались шагах в тридцати — сорока двое стражников из новых. Они делали вид, что занимались патрулированием. Дополнительно ощущал чей-то недобрый взгляд, который постоянно сверлил затылок. Учитывая, что интуиция, не путать с необоснованной паранойей, два раза сработала на пять с плюсом, то от данного ощущения не отмахивался. Впрочем, относительно «недобрости» перегибал палку, он был скорее холодно-внимательный.

Из-за этих коллизий не удалось вдумчиво изучить подступы к дому Гаспера. Впрочем, несколько брошенных вскользь взглядов подтвердили, что здесь, за исключением мелких деталей, память мальчишки меня не подвела.

Напоследок еще один раз остановился, утирая пот, метров через пятьдесят, где заканчивалась территория участка. По периметру каменного забора, высотой три — три с половиной метра, имелось пять входов-выходов. Два со стороны улицы — это огромные ворота из досок, оббитые железными полосами и украшенные сверху замысловатыми стальными узорами, какие превращались в острейшие шипы. Под створками легко можно было проскользнуть. Расстояние от поверхности около тридцати сантиметров. На ночь никто никаких подворотен не ставил во всем Черноягодье.

Отдельная тяжелая широкая дверь ведущая к парадному входу в двухэтажный особняк по мощенной гранитными плитами дорожке. Слева и справа от нее имелись узкие декоративные стенки высотой по пояс взрослому человеку. Летом их оплетала ползучая растительность, а за ними еще по ряду аккуратно подстриженных кустов лесенкой. Успел заметить и четырех рабынь рода Тигров, которые обогнув стариков, занесли в дом корзины с зеленью и пирогами, какими-то колбасами. Готовились.

Еще по калитке выходящие в узкие проулки перпендикулярные главной улице. Одна вела к дому через хозяйственный двор с конюшней и какими-то сараями, вторая через сад. Ну и со стороны канала имелись еще одни ворота. Однако, как подсказывала память, те были давным-давно заперты, а под ними пролезть не получилось бы, расстояние не больше десяти сантиметров.

Когда практически дошел до мастерской Выдр, то смог подслушать разговор трех замужних женщин — на каждой красовался соответствующий браслет. Брюнетка, блондинка и рыжая, несмотря на разный цвет волос, они были чем-то неуловимым похожими друг на друга, словно сестры. Смешливые, с довольно симпатичными мордашками, одежда пусть не отступала от местных канонов, но подчеркивала весьма объемные груди и крутые бедра. Я пусть не испытал укол ревности, когда они на меня не обратили внимания, но счел это необычным.

— …повезло, так повезло! Медведям всегда боги помогали. А ей муж достался и не совсем урод, и богатый, и из именитого рода! Не зря она носом вертела, других отшивала. Как знала, кто посватается, — разливалась соловьем блондинка.

— У Луиса тотема нет и не будет, — вступила в разговор рыжая, в ее голосе слышалась усталость.

— Кому он нужен? Дались тебе эти тотемы и умения, это в книгах все красиво и все герои, а сейчас не те древние, дремучие времена. И это хорошо! Главное, чтобы у мужчины за душой что-то было. Ты тотемом будешь детей кормить? Или умением? Вот-вот, — с назидательными нотками вмешалась брюнетка, — С утра готовятся к холостяцкой встрече. Лучшие из лучших сыны Черноягодья три дня одни гулять будут… Знаете, подруги, я бы с ними тоже не прочь… погулять, — хохотнула, — Там один другого краше!

— С ними бы любая все позабыла, — как непреложную истину сообщила блондинка, добавила с мечтательно, — Дагс и Руди из рода Тигров, Андриан из рода Волков, Гнесс и Джулиан из рода Медведей — красавчики, каких поискать. Высокие, статные, и точно выносливые.

— Санни, одиннадцать нормальных жеребцов тебя до смерти закатают! — вмешалась рассудительная рыжая, обращаясь к брюнетке.

— И пусть! Как подумаю и представлю, я одна и они. Горячие, готовые… Брр… У меня мурашки по коже! — и столько томного сладострастия в голосе.

— Да, я бы тоже мечтала так умереть! И не один раз! — блонда не осталась в стороне.

— Им даже рабынь в эти три дня нельзя, только пить и дни славные вспоминать. Пригласят девок — оскорбление из оскорблений всего рода Медведей. Устои и Закон. Только где эти сопляки, а где подвиги? Что друг другу пересказывать будут? Как по садам лазили? Или девок украдкой щупали? Как их и кто из стариков палкой гонял? — не упустила возможности спустить с небес на землю подруг рыжая.

— Да ну тебя! Вечно даже помечтать не даешь!

— Что я? Они к ночи нажрутся, как свиньи, и какой с них прок будет? Бе-ме, — довольно похоже передразнила пьяную несвязную речь, — Только у вас в мечтах «одиннадцать жеребцов». Хорошо, если туда-сюда два раза любой из этих «жеребчиков» по вам проедет, а не спустит сразу при виде голой титьки, потом спать завалится — не добудишься, — пессимизм, как он есть, о чем не преминули сообщить другие товарки.

— Там нам свой опыт не пересказывай. Поэтому и злая ходишь…

Мне дальнейшее стало неинтересно, да и уже свернул к нужному дому. Вновь чуть задержался уже в распахнутых воротах, и отметил, что патруль прошел дальше по улице, вроде бы даже не взглянув на меня. Холодный взгляд пока на затылке не ощущался, по крайней мере, в голове сейчас никто не бил в колокола тревоги и не орал «аларм».

В целом из досужих сплетен получилось узнать многое, если бабы судачили о запрете на мальчишнике на женский пол, то девок точно не будет. А я думал, нормальный праздник устроят со шлюхами и блэк-джеком. Плохо… Хотя, некоторые варианты в голове прокрутил, в принципе, если напьются до беспамятства — тоже хорошо. Им можно в этом помочь. И то, что Выдры пострадали от проделок Линса опять в мою копилку.

Удивительно, но на подворье не стучали молотки и топоры, не слышно было и звука пил, не раздавалось голосов рабочих. Это отметил, когда шел к главной двери небольшого двухэтажного и очень ухоженного дома с цоколем и высокой мансардой. Коттедж хоть сейчас в какой-нибудь из городков средневековой Европы, как образцово-показательный. Ну, или в музей.

Когда я трижды ударил молотком-звонком, то хозяин появился минут через пять. Кряжистый мужчина лет сорока с русого цвета волосами и обвислыми длинными усами. Одет в простую домотканую одежду, рубаха перехвачена дорогим поясом с родовым кинжалом слева. На шее толстая цепь с амулетом в виде оскаленной головы выдры.

— Поговаривают в народе, ты Линса убил? — Уилл, даже не ответив на приветствие, задал вопрос тоном, какой так и кричал: «Чего приперся, я тебя на звал! Вали подобру-поздорову». Похоже и здесь засада. А я-то думал зерно в разговоре старцев отыскал. Ну-ну. Или Лесной Кот другую ветвь Выдр имел в виду?

— Поговаривают, — ответил спокойно.

В принципе, главной цели я достиг, лодка — всего лишь прикрытие другого интереса. Поэтому плевать мне на отношение пациента и на его товары.

— Это хорошо, очень-очень хорошо! — неожиданно расплылся тот в довольной улыбке, и даже глаза залучились, преображение было мгновенным, невероятным настолько, что я на секунду неподдельно изумился, — Вижу, не зря с тобой Кронос разговаривал! Ох, не зря! Наконец-то воздавать тварям по заслугам начали, а я думал не доживу до того времени, когда заветы предков по отношению к нарушителям заработают. И правильно лэрг Турин говорил, что боги тебя ведут!

Ага, они самые, черти подзаборные. После затянувшейся паузы Уилл решил все же поинтересоваться:

— Ко мне по какому делу или просто мимо проходил?

— Лодку хотел заказать, — ответил чистую правду, — Чтобы герцогский налог заплатить, рыбу нужно добывать.

— А старая хармовская куда делась? — и подозрительно так посмотрел. Вообще, у него лицо все эмоции отражало.

Странный продавец. Это-то тебе зачем знать? Но ответил, здесь никаких тайн.

— Восстановлению не подлежит после схватки с адептом старых богов. Он мне все подворье уничтожил. Лодку вместе с сараем в труху превратил, что не поломал, то утопил в канале, — отслеживал краем глаза обстановку вокруг, патруль учитывая, что конец улицы был неподалеку, пока не прошел мимо. А должен был.

Значит, вероятней всего приглядывали по приказу лэрга. Плохо. Как бы такой контроль не обернулся ночлегом у моего порога.

— Бывает! — сначала обрадовался, а потом вдруг нахмурился мастер, — И… Вот еще какое дело… Слышал я, что пятьсот золотых тебе должен был Артус из рода Рысей сегодня отдать. Врали?

— Не совсем. Сошлись на сотне, — прощупал «невзначай» покупательскую способность?

— Это хорошо, да, хорошо, пошли за мной! — скомандовал тот, накидывая на плечи безрукавку из волчьего меха.

— Пап! Ты куда? Тебе Амелия сказала… — за спиной перешагнувшего порог Уилла, потянувшего ручку двери, появилась худенькая тоненькая девочка лет тринадцати. В руках полотенце, простенькое платьице без всяких украшательств, вязанная кофта с воротником под горло. А глазищи огромные карие, любопытные-любопытные, ресницы мохнатые, нос остренький, толстая коса почти до пояса.

— По делам, а ты, Виола, завари прилл, и в беседку принеси чайник, и две кружки! — не оборачиваясь скомандовал тот, дочь только головой покачала и смешно закатила глаза, улыбнулся ей и подмигнул. Девчонка неожиданно, смутившись, зарделась и поспешила выполнить батюшкин указ, а по факту сбегая. Уилл же посетовал мне, — Распоясались бабы! Все норовят покомандовать и все лучше знают! Амелия вечно перестраховывается, «тебе надо лежать», — передразнил с довольно похожими интонациями, — Вот только когда цену за свои зелья и настойки указывает, не думает, что их не купишь лежа на кровати. Спину вот прихватило, сегодня только вставать начал. Належался на год вперед!

— Поэтому и тихо у тебя? — чтобы поддержать разговор задал очевидный вопрос я.

— Да, отпустил всех сегодня пораньше. Заказов сейчас немного. Ближе к Сумеречной ночи все, как обычно, проснутся. Прибегут, передерутся между собой, чей выполнять первым. Нет, как нормальные люди, заранее все… Никто головой не думает! Бочками вон уже весь склад забили. Гарнизонные тянут кота за хвост, декаду свою часть вывезти не могут. То одно у них, то другое, и все важное, — проворчал тот, — К лэргу завтра пойду. Скажу или забирай, или выкину к Эйдену!

— Ясно, — кивнул. Бочки это хорошо.

Подошли к длинному высокому сараю, здесь провожатый взялся за одну створку широченных ворот, скомандовал и мне.

— Берись за вторую!

Распахнули. Внутри пахло свежей стружкой, солнце разогнало тени по углам, кружилась пыль в лучах света из многочисленных щелей. Вдоль стен примостились какие-то длинные и короткие верстаки, множество колюще-режущего инструмента на них и развешено аккуратно на стенах. Еще одни ворота к каналу, и узкая дверь справа, там небольшая пристройка. Но главенствовала и сразу привлекала внимание лодка, стоящая на импровизированном, а может и настоящем, стапеле. В длину она была шагов семь-восемь, в ширину — полтора-два, и с высотой борта немного больше метра. Острый нос, тупая срезанная корма, за которой находился странного вида руль. Судя по уключинам и скамьям требовалось не меньше двух гребцов. Ближе к носу в одной из… банок, точно, так они назывались, отверстие под мачту.

— Вот смотри, какая красавица! Будто специально для тебя делал.

Ничего сверхординарного в архаичном транспортном средстве не разглядел. Лодка и лодка. Впрочем, буду честен перед собой, я в них не разбирался. Может лицезрел шедевр, а может и корыто. Это тебе не военный катер «Посейдон» последних модификаций, например, «пятерка», — вот где красота и сразу все понятно. А мощь? Два генератора класса Зигмунд-4 и Хамелеон-12S для защитного и маскировочного поля, турель Зевс-3М, скорость до восьмидесяти километров в час, полное сопровождение двумя десятками дронов. Ход почти бесшумный. Этот катер мог скрытно доставить полностью экипированную ДРГ из восьми человек, имелось ввиду со всеми необходимыми средствами и в броне, по любой водной поверхности куда угодно. И эвакуировать откуда необходимо. Особенно, где невозможно использовать геликоптеры. А таких мест хватало. Изменившийся бассейн Амазонки, как никак.

— Почему для меня? — задал закономерный вопрос после обхода вокруг плавсредства, но был проигнорирован, взамен удостоился небольшой презентации.

— Смотри сам. Материалом для изготовления послужил серый дугень, борта и днище полностью обшиты крыльями плавунца, как видишь, дополнительно обработаны специальной пропиткой на основе смолы торхира. Ее состав — родовой секрет. В результате лет двадцать никакого дополнительного ухода не потребует. Мачта из черного таниса. Вечная! Руль — его смело можно называть шедевром… Вот и крепления под водный движитель есть. Впрочем, пока ничего ты не видишь, вот попробуешь, поймешь про что я. Четырехвесельная. Можно, если умеешь, а ты умеешь, видел я как ты ловко у Харма справлялся, только под парусами ходить. Юркая, управляется настолько легко, ребенок справится. А на якорь, на якорь посмотри! И как выбирается? Вот-вот! Что рот открыл? Лебедка это! Отдам дешево, всего за восемьдесят золотых. Это вместе с парусами и со всей оснасткой, добавишь еще пять — две дополнительные лебедки установлю, какие у Железного Горгана под нее купил. Есть у меня еще самострел для охоты на кайсу — вот крепления под него. Вместе с набором гарпунов и острог — еще клади десятку. Второй комплект парусов из сантика, канаты и веревки из чесменки — два империала. А если захочется, то есть в запасниках и из плетня, а вместо сантика — чирл, но будет стоить пятнадцать. И столько же лет гарантии. Две бочки под пресную воду, запасная мачта и весла — три. Сети — договоримся. А вот эта штука, амулет создает направленный поток воздуха на парус. Работает на одном кристалле тридцать си. Разгоняли мы ее, правда, в штиль, но за два си до Третьей Черной гряды доплывали, стоит двадцать пять, — прикинул приблизительное расстояние, около десяти километров, — Отдам с тремя кристаллами. Менять их просто, тот в пыль, ставишь другой. Дополнительные сможешь всегда у Джигана купить. Водный движитель… Тот дорог, да дорог. Ниже сотни — не отдам! Тоже на кристаллах работает. И только тебе. Другим — пусть мимо ходят и в других местах покупают. На сторону их продавать нельзя, только в герцогскую приемку, согласно уложениям. Ну? Что скажешь?

— Ты не ответил на вопрос, почему, «как для меня»?

— А ты вспомни чем от всех отличаешься?

— И чем? — не стал играть я в угадайку, время уходило. Зашел на огонек, а уже почти час провозился. Дел же еще вагон и маленькая тележка.

— Ты можешь ходить там, где никто не может. А в четырех лигах от нас что? — Уилл задал вопрос и сам же ответил, — Зубы Мрака! Куда спешат все за удачей только пять дней в году, после Великого Вдоха, и где сотни и сотни разбитых посудин! А моллюски?! Жемчуг первосортный… Мало этого, там еще и янтарь везде и всюду валяется, как топляк или брюхожор у тебя! Для других пристать к берегам тех островов в обычное время — смерть, но не для аристо. Точную карту с обозначением течений я тебе дам — пятнадцать золотых. Как и с Высокого Томми многое покажу…Не бесплатно, но покажу. Покупку ты отобьешь максимум за пару рейдов, это без всякой удачи и встречного ветра. Просто на ловле крабсов и иглострелов — пусть дело это опасное, но стоящее. А с умом, если подходить, то на улице проще камнем по голове получить, чем там иглу в брюхо или ногу потерять. Самое главное, повторюсь, управляться с ней сможешь ты один! Ну, что скажешь?

Или какая-то магия или нечто другое, может быть умение, но мне так захотелось согласиться на предложение здесь и сейчас, что просто удивился от такого выверта собственного сознания. Нехарактерного. Само естество требовало отдать все деньги, добавить сверху, пригнать всех тирков, обменять, но стать владельцем такого чуда. Последнее, конечно я утрировал, большая парусно-гребная-магомоторная лодка получалась. Дорогая в обслуживании, «заправлять», как понимал, ее вставало в копеечку. И мыслишки, граничащие с ужасом, а вдруг стоит выйти из мастерской, как явится другой покупатель и продаст подлый лодочник ему эту прелесть?

Едва головой не встряхнул, прогоняя наваждение. Точно, какое-то воздействие извне. Нейро и импланты как мне вас не хватает.

— Мастер, давай сделаем так, я подумаю до завтра, до вечера, — немалых сил стоило побороть самого себя, чтобы дать себе отсрочку, — Обмозгую все, по стоимости сориентируюсь, а затем дам ответ. Цена все же не маленькая… Например, у того же Иммерса фургон из тех же материалов дешевле стоит.

— Да фургон это…

— Папа, прилл готов! В беседке! Остынет! И не распаляйся, Амелия сказала тебе… — не успел корабел высказать в непечатных выражениях, что он думал о всяких сухопутных крысах, вовремя появилась дочь, украдкой окинула меня взглядом.

— А ну брысь! Перебила все мысли! — не дав договорить, скомандовал тот, но не зло, — Пошли, Глэрд, выпьем взвару. Не откажешься?

— Не откажусь, — за подобное в Черноягодье можно и врагом мгновенно стать, одна из степеней неуважения.

— Ладно-ладно, уболтал ты меня… — когда сели за столом в открытой беседке, заявил Уилл, хотя я больше слова не произнес, потом мастер утвердительно кивнул сам себе, и повторил, — Уболтал. В общем, на треть цену общую срезай. Но ниже ни на медяк не подвинусь! Так и знай! Цена справедливая! Мне тоже есть что-то нужно! И работникам семьи кормить!

— Я подумаю, говорю же, такие вопросы так сразу не решаются, — отхлебнул горячий чай, все же местный напиток мне нравился с каждым глотком все больше и больше, задумался даже о наркотическом содержании, но выкинул такие мысли из головы. Страдающих ломкой от него не наблюдалось. И Глэрд про такие случаи не знал. Но у Амелии все же решил уточнить. У нее требовалось много что уточнить.

Мимо нас вновь куда-то пронеслась Виола.

— Вот вертихвостка! — неодобрительно сузил глаза Уилл, — А насчет подумать, это ты правильно говоришь, все беды у нас от того, что никто думать не хочет!

— Красавица растет, года через два-три ухажеров мачтами по хребтам угощать будешь, — сказал я нейтральным тоном, переводя разговор в другое русло.

— Так-то оно так, — сначала улыбнулся Уилл, но потом неожиданно помрачнел. Да тут не глаза зеркало души, а лицо, — Вот только не всегда от красоты счастье и благополучие… Далеко не всегда, Глэрд. Иногда и беды, одни горести. И еще, Волков опасайся, они убийство Линса тебе не простят. Хотя видят боги, хорошее ты дело сделал, для всего Черноягодья… Да, хорошее, — затем переключился на другое, — По нашему делу скажу так, ответа буду ждать завтра до вечера. До этого момента наша договоренность в силе даже без залога, слово на слово, потом не обессудь, если появится покупатель, то продам не думая и не размышляя. Мне деньги на материалы нужны, а лэрг в Демморунг собирается. Хочу со стражей туда добраться.

На том и порешили. И лучшую причину, для появления в данном районе завтра, найти было сложно. Да и не требовалось. А про лодку обдумаю, без наваждения, какое стало наконец-то спадать. В целом же, учитывая виру, где еще имелся и сундук мертвеца, денег на плавсредство у меня хватало. Водный движитель — буду смотреть по обстоятельствам.

А вообще странно, моторы, пусть и на иных принципах рядом с веслами и гужевым транспортом.

При выходе с подворья мастера Уилла не осталось сомнений — стражники-патрульные здесь по мою душу. Я направился вверх по улице, как те перестали «скучать», наблюдая за морем, и зашагали вслед, выдерживая вновь дистанцию шагов в тридцать-сорок.

Впрочем, это хорошо. Будет кому подтверждать, что Глэрд занимался делами, посещал нужных мастеровых людей. А народу вокруг стало намного меньше. Как подслушал из разговора, все сместились на проводы-похороны Линса к дому его матери. Отца вроде бы у злодея-ловеласа не имелось.

Вновь внимательно, пусть для стороннего наблюдателя это было и незаметно, зафиксировал все нужное, когда проходил мимо усадьбы Гаспара. И направился к мосту через Центральный канал, где пусть и неофициально, но начинались владения Медведей, а их власть там стремилась к абсолютным величинам. Адреналин стал поступать в кровь, я практически без особых усилий перешел в боевой режим. Конечно, поход в мастерскую Иммерса не жизненно важен, но мне требовалось осмотреть подступы к одной из ночных точек маршрута.

Да и глупо бегать от неприятностей, надо чтобы они бегали от тебя.

Ничуть не удивился, что, предполагая проблемы, оказался прав на сто процентов. Я каких-то двадцать метров не дошел до поворота на улицу, на которой и располагалась тележная мастерская, когда из закутка слева вырулила четверка косолапых пятнадцати- шестнадцати лет от роду — Тюнг, Аллес, Сторри и Джин. Несмотря на хулиганскую натуру, найденыша они раньше, после внушения родичей, когда тот чуть не прирезал одного забияку, словно не замечали. Аристо отвечал им взаимностью.

Каждый из обормотов был выше меня, шире в плечах, морды наглые, в руках булыжники. А еще, недоросли демонстративно преградили дорогу. Неподалеку находился и ответ на вопрос о приливе смелости. Буквально в шагах пяти-семи от нас стояло двое взрослых — Анк и еще один тип из трактира, чьего имени я так и не вспомнил. Судя по азартным выражениям на лицах и, всякое отсутствие желания окоротить малолетних ублюдков, именно они дали карт-бланш соплякам. Более того, скорее всего выступили инициаторами и организаторами. Логическая цепочка выстраивалась довольно легко — Медведи сидели рядом в таверне, когда я рассказывал Тарину о своих планах на день. Вот и подкараулили по пути к Иммерсу из рода Саблезубов.

Решили Улафа порадовать? Или что-то свое?

Все участники будущего действа из младших ветвей. Умений и тотемов у них не имелось, родовое оружие только у Анка, и то досталось от кого-то из родственников после преждевременной кончины. И не привязанное. Следовательно, опасаться нужно только артефактов, но, скорее всего, и таких у них не было. Не та лига, не те доходы. Впрочем, атакующие свойства моих ятаганов выше всех похвал — резали магическую защиту на раз, еще на левой руке неуничтожимая перчатка. Дополнительно, имелся поблизости патруль, который отстал. Специально или отвлеклись на новые указания?

— Тебе здесь не рады, мрочий выкидыш! Это наша вотчина! Это наша земля! — сказал с ленцой сопляк, смотря сверху вниз, и сплевывая мне под ноги. Чуть-чуть не попал, — Проваливай! Или мы забьем тебя камнями, как крысу или лирнийского слизня! Здесь и сейчас! И запомни ронец, лучше беги из Черноягодья! — продемонстрировал подбросив в руке увесистый булыжник. Любил повторять мой дед про вечное оружие пролетариата.

— Ты это мне сказал? Я не ослышался? — улыбнулся приветливо.

Все пока делал правильно.

А так, за меньшие грязные ругательства в свой адрес убивали на месте. Ситуацию усложняло для малолетних имбецилов множество факторов. Начиная от того, что хамить они взялись реальному главе рода, вынуждая меня поступать крайне радикально, и заканчивая тем, что объявили герцогские владения своими. Я — заложник, так скажем, обстоятельств, и мне очень и очень нравился этот стокгольмский синдром.

— Да, лирнийский слизень, ты не ослышался! И все я сказал именно тебе! Убирайся с нашей земли! Или сдохнешь, как любой мрок! Твой выб… — старшие Медведи, судя по начинавшим открываться ртам, поняли, что произойдет дальше, но не успели ничего сделать, — Ббрырхрррмххм…

При первых словах и утвердительном ответе, которого ждал, пальцы левой руки разжались, отпуская узел, он не успел еще коснуться мостовой, как я с подшагом вперед, успевая извлечь правой ятаган из ножен, воткнул его в солнечное сплетение медвежонка, быстро провернул.

Стоящему слева недорослю рукоятью ударил в висок, отправляя его на землю, бил так, чтобы не проломить. Третьему резанул по внешней стороне бедра. Лезвие вошло глубоко, кровь сразу брызнула в стороны, впрочем, ничего жизненно-важного не задел, как и намеревался. Последнему щенку, не успевшему даже отпрыгнуть в сторону, настолько я действовал быстро, одним ударом длинного кинжала снизу вверх распорол щеку, располовинил нос, глубоко пропорол лоб, откуда сразу хлынул, вполне ожидаемо, поток крови. Смотрелись такие раны всегда страшно, на деле — царапины. Перехватив левой рукой булыжник, вырывая его из руки, пинком в живот отправил Сторри назад, отчего он уселся на пятую точку, когда я уже был в двух шагах от взрослых. Те даже не предполагали возможной радикальной корректировки их планов, да и не были бойцами рода, как тот же Аскольд. Старшаки ожидали развлечения, затем почивания на лаврах, как унизивших одного из врагов семейства.

Я швырнул камень в ближайшего и дополнительно использовал тотем, какой материализовавшись в реальности заставил отшатнуться обоих, первый мужик упал от прилетевшего в лоб метательного снаряда.

Анк все же успел как-то среагировать. Он выхватил родовой клинок и с гортанным криком «Аааа!», хотел пырнуть меня в живот. Какой вроде бы для него был в прямой досягаемости и уязвим. Воин не предполагал, что эти действия не просто ожидаемы, но срежиссированы противником. Выкручивая тело в сторону, уклоняясь, левой рукой схватил оружие прямо за лезвие, и дернул на себя его с силой. Не ожидавший такого финта враг, не только выпустил кинжал, но и подался вперед. Получив мгновенно в открывшуюся пасть тяжелой птичьей башкой в навершии. Хрустнули зубы, мгновенно хлынула кровь. К ней добавилась и из глубокого реза на бицепсе, мясо на котором разошлось до белоснежной кости.

— Ааааа! Больноооо! Мамаааа! Мама! Аааа! — неслась сзади разноголосица.

Под эти звуки с подшагом пнул по яйцам со всей силы, успевшего пошатываясь подняться бойца Народа, где каждый слыл таковым, как только достигал чеки тележной. Сдавленно охнув, а затем подвывая, тот зажимая ладонями причинное место опустился на колени.

И завершающее результативное пенальти в голову, заставило рухнуть и замолкнуть Медведя. Скорее всего, тот потерял сознание. Если и убил — невелика потеря.

— Стоять! Всем стоять! Оставаться на местах! Кто двинется покойник! Руки, руки держите на виду! — проревел стражник позади.

Я, отшагнув от потерпевших, чуть развел руки в стороны, в одной так и оставался родовой кинжал Медведей, какой держал за лезвие. И готов был его метнуть в любого врага даже из этого положения. В правой — ятаган. Замер неподвижно, следуя приказу, но продолжал оценивать и отслеживать обстановку вокруг.

Меньше минуты, один в минуса ушел и пятеро раненых. Неплохо для начала.

Картина получилась страшная. Крови, как на бойне. И труп, который перестала бить судорога. Других малолетних ублюдков не особо покалечил, чтобы постоянно проживали ужас, когда они почувствовали дыхание Смерти, посмотревшей внимательно на них. Да и не они оскорбляли, пусть и поддерживали Аллеса, и готовы были убить, — это факт.

Забить камнями. Добрые детки.

Стражники оружие у меня не забирали, более того, приказали ждать прибытия лэрга, зато остальных это не коснулось, поэтому пояса и даже булыжники лежали в одной куче. Родовой клинок Медведей посчитал законным трофеем, и без всяких комплексов отцепил от пояса Анка ножны, а кинжал упаковал в свой трофейный тюк.

Один из герцогских бойцов только головой покачал. Выражение лица, понятно, осталось за кадром, точнее за глухим шлемом.

Толпа собралась очень быстро, складывалось впечатление, что она только и ждала кровавой развязки. Хлеба и зрелищ — лозунг земной, древний-древний, действовал и здесь. Медведи, Волки, Тигры, Мамонты и остальной зоопарк. Он галдел, но тихо. Ругательства обезличенные. Адресные уже даже самые тупые поняли к чему могли привести.

В принципе, появление в течение пяти минут лэрга Турина с Кромом и де Кровалем, в сопровождении десятка молчаливых воинов, окончательно доказало правильность мыслей относительно наличия средств связи. Еще один момент, какой едва не упустил, планируя ночной променад. Вспомнил разговор про сканирование местности магом, определяя живых и мертвых в окрестностях. А, если такие артефакты имелись и у новых патрульных? Плащ Кречетов, кольцо гоблов, но его требовалось зарядить… Как вариант. И не стоило забывать, что приборы ночного видения и магических конструктов не только у покойного Тикса из рода Рысей имелись.

Нормально, не так страшен черт, как его малюют.

Явилась и Амелия, которая боязливо глянула в мою сторону, вот к кому вопросов множество, но задавать их следовало не здесь и не сейчас. Наскоро практически сразу перевязанных медвежат стали теперь пользовать вдумчиво и вдвоем с магом. Вскоре все пострадавшие могли вполне связно отвечать на вопросы. В мою сторону смотрели со страхом. Особенно впечатляла их улыбка, запомнили, что именно с нее и началась резня с избиением.

В итоге их другу и предводителю Аллесу могли помочь только в другом мире. Он так и оставался лежать в луже крови, на спине. На лице сейчас застыло некое изумление. Мать неподалеку пусть и не билась в истерике, но слезы по щекам текли не переставая, она их утирала широким рукавом платья. Отец же Дик Быстрый бессильно сжимал и разжимал кулаки, а в глазах плескалась ненависть, вот он — опасный противник. Тотема не имел, зато родовым умением обладал. И слыл человеком безжалостным, как и Улаф, вместе с которым они не один и не два года провели в настоящих боевых походах.

Скажу так, раньше надо было сына правильному учить. Хотя, может в их понимании, его поведение и было образцовым?

Прямо на месте начали проводить оперативно-розыскные мероприятия, в частности опрашивать меня, стражников, как свидетелей, и непосредственно зачинщиков бардака.

Лэрг смотрел по-отечески, но насколько я уже понимал его мимику, он пребывал в бешенстве. Однако по мере краткого и четкого изложения деталей произошедшего, как и логических выкладок, почему Медведи ждали именно здесь и именно меня, он все больше начинал звереть. Это было видно по огненным всполохам в глазах.

И хорошее заключалось в том, что не я причина его гнева, а местные. Кром, Улаф Безжалостный, тоже прибывший на место гибели родича, и де Кроваль фиксировали слова. Как их ловила и смолкшая толпа. А затем я предположил, что организаторы беспорядков хотели заодно помешать сделке с уважаемым мастером Иммерсом. Зачем? С целью нагадить порядочному гражданину герцогства и империи, какой хотел обменять неликвид на тирка.

— Говорите только правду, кто соврет — я зафиксирую, — приступил к допросу злоумышленников лэрг.

Да, все оказалось ровно по моему рассказу. Недоросли легко и просто, как вполне об обычных вещах, говорили о том, что в любом случае хотели отправить меня в царство Мары, послушался я их или нет. От тела избавились бы легко, сбросив в старый тоннель, где сожрали бы мроки.

— Он ведь ронец! — как вполне очевидную вещь разъяснил причину неприязни и желания убить Сторри, мигом в толпе получивший прозвище в «Безносый», — Не из Народа!

Ксенофобия — отличное чувство. Если на нем играть.

— Ты! — палец лэрга остановился на Улафе, — Что можешь сказать, как глава рода?

— Готов заплатить виру. Виноват. Не досмотрел, — ответил тот мрачно и лаконично.

— Хорошо. Глэрду сегодня до ночи принесете пятьсот золотых, штраф в казну герцогства назначаю… — здесь он задумался или сделал вид, а толпа затаила дыхание, — Тысячу! Тоже сегодня.

Слитно ахнуло несколько десятков глоток.

— Я тебя услышал, Турин, признаю справедливость твоего решения, и все будет сделано! — Улаф прожигал меня взглядом, однако ничего поделать не мог. Пока не мог.

— И еще, скажу для всех. Больше подобной милости не ждите. Еще какое-нибудь непотребство произойдет в течение трех декад, спрошу по всей строгости, но уже Закона! И тогда золото не поможет! Дополнительно, каждому из них, — обвел пальцем ничуть не раскаявшихся, но до сих пор боящихся меня Медведей, — На главной площади назначаю по десять ударов кнутом недорослям, и по пятнадцать — взрослым. Есть кто-нибудь, кто не согласен с моим решением?

Игра в демократию не получилась. Согласны были все. Я же подумал, будут непотребства, обязательно будут, ведь урока население Черноягодье не извлекло, вон как щерились. Способ же заработка прекрасен. Ходи, плюй по сторонам, любуйся красотами и только собирай золотые. При условии, что останешься в живых.

2-2

— 2 —

— Ну, что скажешь? — на лице Иммерса самодовольство, а в глазах неподдельный интерес, готовый смениться праведным гневом на любую критику.

Я вновь окинул пристальным взором фургон, который оказался при изучении даже лучше, чем его описывал при первой встрече мастер, мне же представлялось примитивное транспортное средство. Главное различие с воображаемым образом — оно было шестиколесным, а не четырех. Передние, по сравнению с трофейными, смотрелись маленькими — «всего лишь» мне по пояс.

— Не было четырех одинаковых у Доуса, не было, передние понятно, они меньшего диаметра, поворачивать легче. А там и не сильно помудрить пришлось. Зато каждое и десять тысяч лиг проедет — не сломается, в том его слово! — пояснил тот таким тоном, словно стюардесса для умственно-отсталого пассажира.

— А зачем защищать фургон, если можно просто перестрелять лошадей? Ну или тирков? После выкурить всех? — задал еще один, напрашивающийся вопрос.

— И кто тебе мешает на них защиту повесить? Лошади и другие ездовые животные — часто основная добыча налетчиков, поэтому специально никто их убивать не будет. Наоборот! Это если не нарвешься на грабителей с умишками лирнийских слизней. А от случайной стрелы или заклинания амулеты помогут. Только для их синхронизации нужно будет обратиться к мэтру де Кровалю. Уяснил?

Кивнул утвердительно.

Вновь обошел конструкцию, какая стояла на четырех высоких подпорках. В длину передвижной дом был около пяти-пяти с половиной метров, шириной немногим больше двух, высотой приблизительно три. На крыше имелись места для крепления различных грузов, как и нашлась соответствующая оснастка — от крючков и металлических колец до толстой свернутой сетки. Шедевральной была выдвижная кран-балка с лебедкой и хитрой системой роликов. По бортам крепился различный шанцевый инструмент две лопаты, двуручная пила, пара ломов, топор на длинной рукояти. Мотки разнокалиберных веревок. По четыре длинных ящика предназначались для различного инструмента, между ними по запасному колесу гораздо хуже качеством, но до чистого пятна или поселения дотянуть позволяли. Поразили и два реечных домкрата, какие шли в комплекте и какие с гордостью были продемонстрированы Иммерсом.

Доступ в фургон обеспечивали три двери. Первая узкая слева. Вторую представлял задний борт, который состоял из трех частей. Две вертикальные створки, открывающиеся наружу, и нижняя откидывалась вниз. Она могла раскладываться и образовывать пологий помост. По нему закатывались бочки, легче кантовались другие грузы. Более того, система тросиков и лебедка, позволяли поднимать на уровень пола этот вскат. Продумано все. Ну и третий вход — со стороны возницы совсем крохотный лаз, скорее окно, но позволяющее протиснуться внутрь даже здоровяку Тарину, главное, проделать это можно было на ходу.

На специальных креплениях под самой крышей длинные свернутые рулоны сантика. При помощи пустотелых шестов, похожих на бамбуковые стволы, какие имелись в комплекте, потратив десять — пятнадцать минут на стоянке можно было организовать довольно вместительные навесы, как для людей, так и для животных.

Специальные треугольники, какие в походном состоянии прижимались к верхней части правого борта, когда откидывались создавали опоры для перекладины, какая служила выездной передвижной бойней. Где туши животных подвешивались на крючья для облегчения снятия шкур и разделки, при помощи опять же мощной лебедки. Она позволяла в одиночку ворочать даже буйволов.

Внутри фургона шесть узких задвижных окон-бойниц, через какие можно было отстреливаться от врагов. Два люка, один вел на крышу, второй вниз и позволял эвакуироваться. В правом углу у переднего борта жестко закреплена небольшая металлическая печь на железном листе, рядом с ней откидной столик. Сверху полка с дверцами.

Все пространство под полом делилось на четыре отсека, одно самое большое занимал настоящий холодильник, точнее теплоизолированное пространство, куда по необходимости помещался специальный амулет, позволявший хранить мясо или рыбу, а также ингредиенты животного происхождения, имя которым легион, потому что практически все принимали в герцогской приемке.

— Заморозь раз, и полдекады лед будет! — сообщил мастер.

Крюки для ламп, одна шла в базовой комплектации.

Длинные сундуки вдоль стен, какие можно было использовать в качестве кроватей, один у переднего борта слева, защищенный магическим способом, везде продуманные крепления под инструмент.

— А вот это видишь? — тыкал тот заскорузлым пальцем, — Это специально, чтобы утеплять проще было! Добудь те же пластины васса, можешь просто коврами все завесить, и хоть зимуй в фургоне.

Безопасность движения была не менее основательной. И тебе стояночный тормоз, и даже возможность, если лошади вдруг понесут, пусть и не легким, но движением руки отпустить их восвояси с двумя передними поворотными колесами.

Удобные козлы, над которыми козырек из сантика защищал от солнца, дождя и снега. Здесь же крепление под фонарь для езды в густом тумане или ночью. Хотя для чего последнее понадобилось местным — неизвестно, так как темное время суток для них смертельно. Под мягким сиденьем еще один ящик под разное добро.

Это только то, что смог осмотреть мельком.

Неплохо. Только зачем мне он? И за такую цену?

— А вон те образцы сколько стоят? — указал пальцем на два ряда вполне обычных четырехколесных телеги, известных на Земле с древнейших времен. Всего их насчитал двадцать две, плюс четыре арбы, рассчитанные на упряжку из двух волов.

Я сразу обратил внимание на выставку, точнее на количество и качество средств передвижения, как только свернул в п-образный двор мастерской, что немудрено. Кстати, в отличие от уилловской верфи, тележный двор находился не внутри огороженного периметра усадьбы, а снаружи. И это тоже логично.

Здесь имелись повозки различной степени новизны — от почерневших до белевших свежим деревом, практически все разной длины и ширины, даже колеса отличались. Никакой унификации, кроме общей детали, какая имелась у всех, как и у предлагаемого мне фургона, позади под кузовом висело деревянное ведро с непонятной черной жижей. Видимо, со смазкой. Но нефтепродуктами от нее не пахло, дегтярный дух, так любимый моим дедом, который как-то и где-то добыл кусков двести такого мыла, тоже отсутствовал.

— Эти не продаются. Их Медведи и Волки на обслуживание загнали, сегодня к вечеру закончим. Завтра они до обеда должны выехать, иначе до ближайшего чистого пятна не успеют добраться до ночи. Они ведь всегда первый весенний рейс за солью делают. Попутчиков не берут. Ты этого не знал, что ли? — посмотрел на меня мастер, как на деревенского дурачка, а может я таковым и являлся в его глазах.

— Нет, откуда? — недоуменно пожал плечами.

— А тебе для чего телеги требуются?

— Камни, песок, брюхожор, бревна, сено… Да под все. Строиться надо, восстанавливать дом, берег тоже чистить, за роской, рыбой и так далее. Много для чего.

— По восемь… нет, если фургон берешь, то по пять отдам. Новые сделаю. До шести стонуов если грузить будешь — даю гарантию на три года, и тогда на пару сотен лиг можешь смело рассчитывать без поломок. А там, как повезет. Есть по пятнадцать. Это по другой технологии делаю, они выдерживают спокойно груз до десяти стоунов, могут и больше, но уже не поручусь, и хоть тысячу лиг проедут, при должном уходе. Сбруя отдельно — от золотого.

— Тебя понял, — я обошел по кругу вновь фургон, попинал по передним колесам, с умным видом заглянул под днище. Показал на ведро, — А это зачем?

— Тут смазка специальная, оси чтобы не скрипели. Можно прямо на ходу делом заниматься. Но оно больше вон тем простым телегам требуется, — ткнул пальцем за спину, подразумевая выставку впереди, но скрытую от глаз передвижным домом, — Некоторое старье приходится хозяевам каждую лигу не по разу обихаживать, и нет новые колеса заказать… скрягам или полностью телегу. Дурью маются! Тебе же не придется, у тебя другая система. Как обслуживать научу, если брать будешь.

— А зачем тогда ведро, и где смазку можно купить?

— Тебе-то она зачем? — недоуменно спросил мастер, отреагировав в первую очередь на последний вопрос.

— Да двери скрипят, и открываются еле-еле, Харм что-то говорил давно, да я не запомнил особо, сам понимаешь…

— Пусть подавится он за столом Кроноса! Дам! Ничего ты мне за это не будешь должен. У тебя ведро просто для порядка висит, чтобы было. Ну и на всякий непредвиденный случай. Дорога она такая. Непредсказуемая, особенно в Землях Хаоса.

— Ясно, — кивнул, — А бочки и тачки у тебя по чем? Ты ведь ими тоже занимаешься? — учитывая количество арендаторов, то потом придется в очередь становиться за таким нужным инвентарем.

— По бочкам, там зависит от размера и какие обручи ты ставить хочешь, железные — дороже. Тачки тоже разные бывают, лучшие — клади смело от семи до десяти серебряных.

— Давай тогда подбивать. Мы с тобой договорились, что тирк тебе достается за двести. Сам фургон стоит сто двадцать, — накинул я сорок золотых за работу, — Так?

— Так, — степенно кивнул Иммерс, — Я признал, цену ты просишь справедливую. И труд мой оценил верно! Тютелька в тютельку. Отчего на душе даже радостно, как в воду смотрел!

— Поэтому сделаем следующим образом, кроме фургона, на какой ты колеса сам поставишь, у меня их в любой момент заберешь, еще четыре лучшие телеги с хорошей сбруей, пять отличных тачек, остальное добьешь обычными бочками под роску. Что скажешь?

— Хорошо! Только говорю сразу, сегодня я занят до самого вечера. Но заготовки у меня есть, три телеги за декаду сделаю, четвертая еще дня два-три накидывай или лучше четыре. Завтра до вечера фургон будет у тебя. Тогда же и тирка заберу. С мастером Проспером приду, тот в зверье понимает. А бочки через дней восемь будут готовы.

— Это отлично. Как и говорил, трех лучших тирков я себе оставлю. А вот из пяти выбираешь первым уже ты, так как обратился ко мне с нормальным предложением. Слово?

— Слово! — чуть подумав торжественно заявил Иммерс, — И еще такой к тебе вопрос, ты ведь строиться будешь? Подворье обустраивать?

— Да, я же сказал. Джастина дом мне не нравится, место какое-то неправильное, и до берега далеко. Санти… Знаешь, не люблю волчий дух! — пришлось из-за Турина придумывать нелепые отговорки на ходу.

— Ха-ха-ха! — согнувшись и разразившись громогласным хохотом, хлопнул тот себя по коленям ладонями, будто я сказал нечто очень смешное, — Ой не могу, волчий дух! Ха-ха-ха…

А может это курьезы перевода? И сказанул я нечто иное, чем имел в виду? Или нечто местечковое? Нормально так продлил жизнь Иммерсу, если верить поговорке про пять минут.

Отдышавшись и утерев, выступившие слезы тыльной стороной ладони, мастер скомандовал:

— Подожди. Сейчас я вернусь, потом тебе еще кое-что скажу! — тот скрылся в длинном сарае.

Я только плечами пожал, и вновь отметил, как парочка бойцов сотника продолжала скучать рядом с тележным двором.

— Вот держи, за ней и ходил! — протянул он мне деревянную круглую банку, — Смазка. Возьмешь палочку, расщепишь конец, и этой кисточкой петли мажь, а саму дверь туда-сюда, открывай-закрывай. Понял? Скрипеть больше не будут. А спрашивал за тем, что раз всего троих себе тирков решил оставить, то других выставляешь на продажу. Так? — утвердительно кивнул, тот отзеркалил жест, — У меня зять со своей ватагой занимается строительством разным, начиная от кладки стен и печей и заканчивая банями, амбарами и сараями. Конечно, делают крыши, внутри дом отделывают, но только черновую работу… Берут недорого, материалы у них свои имеются. Как смотришь на то, чтобы поработали у тебя в обмен на еще одного тирка?

— В принципе, я согласен. Но зятя ко мне послезавтра присылай, я все обмозгую. Пойму, что мне требуется, что я конкретно хочу, а потом уже с ним все обсудим. Сейчас не имеет смысла. Как говорят в народе: семь раз отмерь — один отрежь.

Мастер задумался, смотря куда-то вверх, отчего совсем стал похожим на медвежонка Джуди.

— Не слышал такого выражения! — я-то думал он о чем-то нужном размышлял, — Но верно сказано, в точку. Нужно запомнить! Хорошо, так и сделаем. Завтра к тебе пришлю человека за колесами, где-то после обеда! Жди!

— Договорились.

И до свидания.

Вышел и направился в лавку к Джигану. Чертов патруль продолжал держаться позади. Он мне до этого тоже не позволил без внятных причин, какие не могли бы вызвать подозрений, завернуть в небольшой парк, расположенный сейчас справа, а тогда слева не доходя до мастерской Иммерса около ста метров. Желание огромное — именно там скрывался один из входов в подземелье, указанный Тиксом.

В памяти Глэрда нашел информацию, что в сам сквер вело четыре пути, один под прямым углом пересекал две улицы и выводил к центральному каналу. На берегу чуть ниже по течению, учитывая его магическую специфику, имелась небольшая пристань, где на ночь оставляла младшая ветвь рода Медведей от двух до четырех лодок. Выше такая же, но Мамонтов или Моржей. Если первые находились под полным патронажем косолапых, то вторые держались особняком, явно не примыкая ни к какой из коалиций. Но, скорее всего, мальчишка просто не интересовался таким вопросом. И выглядело бы странным, будь иначе. Нужные данные мне приходилось вычленять, просеивая огромное количество мусора в виде оценочного мнения, слухов, заблуждений, предрассудков и прочего шлака. И даже увиденное глазами Глэрда лично, при моем собственном взгляде принимало другие формы и очертания, например, лавка дедушки Охрима.

Второй вход в парк находился здесь, через улицу, а третий и четвертый — представлял тенистые аллеи, идущие параллельно основным путям сообщения, одна из которых выводила на крохотный живописный заливчик на берегу моря с парой беседок, укрытых растительностью от посторонних глаз, а вторая упиралась в главный «проспект», где и произошло нападение медвежат.

Хорошо, что прохожие практически исчезли с улиц, пара спешащих куда-то рабов — и все. Видимо зеваки отправились смотреть на экзекуцию на главной площади и пока не разошлись.

Меня больше занимали приставленные лэргом охранники, если они возле дверей жилища меня охранять станут, то придется очень сильно корректировать планы. Такой контроль мог в любой момент поставить крест на всем. А я и так времени потерял — вагон и маленькую тележку. И сегодня сами звезды сходились, говоря — действуй.

Маршрут до гоблина выбрал в обход главной площади. Руководствовался рационализмом, если там какие-нибудь проблемы найду, а при скоплении масс вероятность такого увеличивалась, то не успею сделать задуманное.

Постоялый двор, а точнее запахи жарящегося и тушащегося мяса, такой же рыбы и сдобы, вызвали непроизвольное слюноотделение. Голод вновь атаковал неожиданно и из-за угла, словно грабитель незадачливую жертву.

Сука бородатая обгадила нормальные деловые отношения. И она не заставила себя ждать…

— Я тебе что сказал?! Что?! Чтобы ко мне ни ногой! — из дверей таверны выскочил чертом из табакерки Тарин, яростно вращая глазищами и гневно потрясая арбалетом, кажущимся игрушечным в его лапах, дядька рычал, разбрызгивая слюну, — Тебе здесь не рады! Понял?! Кровь нашего родича на твоих руках!

И как он меня заметил? Окон в его заведении, выходящих в проулок, по которому я проходил не имелось. Если только со второго этажа? Как вариант. Прикинул расстояние, точнее этот отрезок пути, а быстро Волк метнулся. Очень, очень быстро. Подозрительно… Или какая-то магия? Может какой-нибудь маячок нацепили, какой в режиме реального времени позволял отслеживать мои перемещения? Если так… Плохо, очень и очень, плохо.

Позади гневающегося братца вырос Кром и положил тому руку на плечо.

Я же остановился, обвел спокойным взглядом недоброжелателя с головы до ног и обратно, затем сообщил ему, готовый сразу начать действовать, а именно перемещаться максимально быстро в сторону приставленной охраны, учитывая, что у противника имелась возможность телепортироваться, это показалось лучшим вариантом, арбалет же у него — глупостью. Впрочем, сразу становилось понятно — пугал, играл на публику, а еще был изрядно пьян:

— Я не к тебе, иду мимо и по своим делам!

Стражники пришлись к месту, они ускорились, напружинились, что отмечал краем глаза, поэтому не дергался.

— Обходи стороной! Десятой дорогой! Понял?! Чтобы даже близко тебя здесь не видно было! Если не поймешь, видят боги, отправишься к Кроносу! — нажрался в хлам, вон и нос покраснел, и координация движений не на высоте.

Истерика непонятная. Не ожидал.

— Что здесь происходит? — громко и четко спросил один из стражников.

— Все в порядке, это межродовые отношения! — влез Кром. Хорошо хоть не международные, — Аристо, тебя предупредили, а ты, Тарин, пошли! — в голосе промелькнули раздраженные нотки, а морда ехидная и хитрая.

Ничего, я все запомнил. И мне плевать нужен ты лэргу или нет.

А так, не врала поговорка про волков, сколько их не кормили, они один черт в лес смотрели. И еще, только-только начал думать, что есть более или менее нормальные и адекватные люди среди Народа, как тот же Тарин доказал действиями — «ты ошибся». Абсолютно разная у нас с ними ментальность, я судил всегда по делам, они по родству крови. Если до этого отмечал данный факт, но как-то не осознавал в полной мере, не вплетал в собственные действия, не учитывал, как главенствующий фактор, то теперь стану.

Инцидент настроение не испортил, более того, он мне был нужен для принятия правильных решений.

Лавка древностями и одновременно музей — так можно в нескольких словах охарактеризовать магазин гоблина Тавола Джигана. Опять пожалел об отсутствии нейро, когда с перезвоном колокольчиков перешагнул порог в обитель старины. Слишком много сразу и всего здесь скрывалось, мозг кипел, запоминая и вычленяя интересное. Хотя как определить? Например, для чего предназначен вон тот куб с ребром сантиметров пятнадцать с пирамидой на верхней плоскости, испещренный вязью рун? То-то.

На стенах холодное оружие всех видов и на любой вкус от боевых ножей и заканчивая огромным фламбергом, стеклянные стеллажи, прилавки с различными украшениями, над всеми предметами едва-едва заметно преломлялся воздух. Защитное силовое поле? Вполне возможно.

Позади идеально чистого длинного прилавка полки высотой до потолка, где находились различные банки, бутылки, бутыли с разноцветными жидкостями, в некоторых плавали местные монстры и их части, какие-то непонятные приборы, кувшины, тарелки, горшки и так далее, и тому подобное. Но пусть и с трудом, а «вспомнил», этот зал всего лишь один из трех или четырех. Во втором гоблин торговал специальным снаряжением для походов в Земли Хаоса, и про них мало кто знал, но говорили об огромной библиотеке и сокровищнице. Хотя могли и наврать. Дверь в служебные помещения делила помещение на две части, слева всю стену занимали книги.

Появился Тавол Джиган. Сейчас присмотревшись, понял, что он отличается от гоблов, как современный человек от неандертальца. Я почтительно поздоровался, объяснил причину визита.

— Ты первый раз с товаром, поэтому немного поясню. Оценка и консультация у меня стоит недешево. От серебренного до золотого империала, в зависимости от сложности магической структуры предмета. Да, отмечу, это никак не влияет на конечную цену самого артефакта, она может быть и медяк, а может и несколько тысяч золотых. Это понятно?

Утвердительно кивнул.

— Тогда пойдем дальше. Покупаю я далеко не все, иначе бы у меня тут была лавка, как у старика Охрима, здесь же только действительно дорогие и редкие вещи. И, скажу сразу, чтобы не было потом вопросов и разговоров, закупочные цены у меня меньше приблизительно на треть, чем в том же Демморунге. Однако в зависимости от стоимости товара многое меняется. Итак, что у тебя?

Начал с браслетов, наследия гоблов и трофеев с Линия, имеющих такое же происхождение, как и мое, именно так они появились в родовой сокровищнице, поэтому смело на любом детекторе лжи мог указать их происхождение, не упоминая нюансов.

— Это стандартный браслет, по обычной классификации «Охранитель», он имеется практически у любого разумного, какой посещает Земли Хаоса. Покупаю за пять-семь золотых за штуку, в зависимости от износа. Повышает немного регенерацию, позволяет обеззараживать и обезвреживать любую воду, чтобы она превращалась в питьевую. Указывает чистые места и усиливает восприятие нежити, самой никчемной, типа мроков и обыкновенных зомби. Скелетонов, умертвия и выше, он уже не видит. Еще может в редких случаях защитить от очень слабых призраков. Кроме первых двух функций остальные тебе особо не требуются. Мертвых ты и так будешь чувствовать, учитывая, что вороны, как и все виды райсов, обладают данным умением. И гораздо лучшим. Дозу полученной измененной энергии он не отслеживает, хотя… Впрочем, что-то я заговорился. Тебе это тоже не требуется, ты можешь без всяких негативных последствий употреблять все, что произрастает на тех землях и не ядовито.

— А у других разумных как с этим обстоят дела?

— Иначе. Зависит от многих факторов, даже от расы. Что орку в пользу, то эльфу смерть. И так со всеми, в каждом отдельном случае нужно смотреть. Есть множество исследований, но зачастую многие представляют тайну родов, кланов, семей и так далее. Специфическая информация. Пойдем дальше. Вот это амулет, защищающий от сканирующих заклинаний, его минус в том, что при облучении ими, да, создается область невидимости на местности, но без привязки к владельцу. Вышел за пределы, и все труды насмарку, мало того, есть немаленькая вероятность, что и купол исчезнет. Здесь еще вот этот конструкт… — задумался, а точнее присмотрелся тот, — Неполный… Да, связь разорвана. Нет, лучше им не пользоваться. Ложную надежду будет дарить, а сработает или нет, то никто не возьмется предсказать. Починке не подлежит. Серебряных десять дам, если бы повреждений не имелось около тридцати-сорока золотых. Вот эти украшения вообще ничего из себя не представляют, только на лом или для основы простеньких амулетов могу взять. За все… максимум, пару золотых, — встретился со мной взглядом, подумал, — Да, больше не дам, столько они не стоят. Минус оценка — пока по серебряку за штуку, без вот этого хлама, — опять указал когтистым пальцем на дешевенькие и простенькие украшения, — Продолжать?

Утвердительно кивнул.

— Дальше, вот это уже интересней, — покрутил в руках серебряную цепочку с красным камнем, доставшуюся мне от Линия, — Отличный амулет невидимости «Покров Стэна». Почти разряжен. Позволяет оставаться практически невидимым для окружающих, но выходит на свой максимум в темноте, при свете Иратана владельца можно обнаружить по едва заметному мареву. Однако сканирующие заклинания до среднего уровня и в таком случае бессильны. Древняя работа. Раз говоришь от гоблов досталась, то они в Землях Хаоса нашли. Привязывается кровью. Достаточно, чтобы вещь не контактировала с владельцем около семи дней или же он был мертв. Полная зарядка у меня будет стоить двадцать пять золотых, тогда при активации проработает около двух с половиной — трех дней. Расход зависит от интенсивности источников света, когда ты его используешь. Если решишь продавать, дам сто пятьдесят четыре золотых империала.

— А процедура зарядки долго продлится? — тут даже думать нечего, если не появится альтернативы по доступной цене, то однозначно себе оставлю.

— Около си. Вот это простое кольцо защиты от физических воздействий, — ткнул, — Слабенькое. Десятка золотом. От магии не защищает. Это обычное кольцо волшебника, позволяет взаимодействовать с предметами и веществами, предназначенными только для магов. Операции доступны самые простые — активация или отключение. Часто таскают искатели сокровищ, так как помогает отдать последние почести компаньонам, на деле обезопаситься. На Землях Хаоса даже изрубленное на части или просто обгорелое тело, пусть и без головы, оставлять нельзя. Встанет. А еще приоритетные цели всегда те, с кем контактировал зомбяк при жизни. Инициация, чтобы стать магом, дорого стоит, поэтому хорошее средство для обычных разумных. Дам шестьдесят серебряных. Но лучше оставь себе, купи огненное зелье, у меня оно по серебряному за флакон, впрочем, у остальных так же. И, когда будешь выбираться за Стену, а тебе это обязательно потребуется это делать, вдруг придется воспользоваться. Кольцо привязки не требует. Кто одел, тот и пользуется. Продолжаем? Это ведь с Линса трофеи? — спросил Джиган.

— Да, — ответил сразу на два вопроса.

— Я, кстати, Крома предупреждал… Тот меня не послушал. Разворачивай тюк.

Гоблин сразу бережно взял блочный арбалет, какой напоминал детище современной индустрии, а не кустарного производства. Оружие взводилось, как и староимперское взятое у Линия, то есть движением схожим с передергиванием затвора. Пистолетная рукоять, регулируемый скелетный приклад, под цевьем складная тактическая рукоять управления огнем с закрепленным чуть выше ее скорее всего фонарем, а может даже целеуказателем, четыре короткие композитные дуги, мушка в кольце и прицельная планка. Все отметил и ранее, как и одинаковые размеры болтов у Линия и Линса.

— Один из лучших экземпляров данного направления оружия Первой Империи — маго-механический арбалет «Странник», неприхотливое, надежное, как лом, — Джиган внимательно осмотрел рукоять, — Функционал пусть и урезанный, но тебе повезло. Позволяет даже обычные болты заряжать разнообразными заклинаниями и накладывать сразу несколько. Сейчас доступны следующие: «Развоплощение» — наносит урон незримым сущностям. Обычных даже простым болтом возьмет, однако это нерационально, половину заряда среднего кристалла сразу минусуй. Если же снаряд у тебя будет хотя бы «Волчий Оскал» — именно они в туле, — палец остановился на названном предмете, — То все призраки твои, кроме самых могущественных. «Взрыв» — с ним ты познакомился, судя по слухам и учитывая, что три шага стены толщиной в два, как не бывало. То сплетники не врут. «Пробой» — позволяет преодолевать любую защиту, служит дополнительным усилением болта. Например, сам «оскал» неплох, но при наложении «пробоя» становится на порядки лучше. «Усиленный выстрел» — придает дополнительную энергию снаряду. «Длань Рурга» — это против нежити. Рург Ослепляющий был один из самых известных борцов со всеми формами живых мертвецов. Архилича такое заклинание не остановит или старого высшего вампира, но задуматься заставит. Дополнительные функции: «перезарядка» — тетива натягивается мгновенно, «прицеливание» — у хозяина перед глазами появляется точка, куда попадет болт. Однако тут есть нюансы. Многое зависит не только от ветра, влажности воздуха и других факторов, влияющих на полет снаряда, но и от зрения самого владельца. У меня, кстати, имеется для таких арбалетов прибор «Взгляд Торна». Вот тот все оценивает, включая используемый боеприпас, температуру воздуха, влажность, ветер, силу натяжения и так далее. Им даже ребенок поразит цель на расстоянии в пол-лиги. Увы, дальше он не работает. При этом очень много жрет магической энергии. Такой выстрел, а необходимо еще наложить усиление обойдется в треть среднего кристалла. Минус у прибора есть один — цена. Семь сотен золотых и без торга, установка и калибровка непосредственно под хозяина еще двести. Конечно, в той же столице герцогства все обойдется раза в три дороже. Но мы не там. Сам «Странник», кстати, стоит в Демморунге от пяти тысяч золотых чистый, а в Халдагорде уже от семи до десяти. И это без разрушительных заклинаний. Вложение тех обойдется минимум в пятьсот за одно, а еще по монете красного золота, какое пусть и стоит вроде бы фиксировано в герцогстве в три сотни золотых империалов, но в открытой продаже их не найдешь. На черном рынке только, но придется выложить около тысячи за одну, а если не повезет отправишься на эшафот.

Только головой покачал, едва не присвистнув, удивляясь ценам. Тут все семейство Рысей, пусть и немногочисленное, не смогло пятьсот набрать. Впрочем, оружие — один из самых важных элементов выживания в данной среде. А сколько стоит жизнь и сколько ты готов заплатить за безопасность — тут считает каждый сам.

— Все говорят про монеты из красного золота, а как они выглядят? — практически зная ответ, полюбопытствовал, посчитав это уместным и логичным.

— Вот так, — передо мной возникла голограмма монеты из тайника гоблов, а потом Джиган явно процитировал, — «Если кто-то посмеет на территории Империи торговать красными марками за цену отличающуюся от установленной казначейством, то его ждет смертная казнь с конфискацией всего имущества в пользу государства. Последний пункт уложения касается и близких родственников преступника». Используются в высшей алхимии, магомеханике, ритуалах, но основное направление — боевая артефакторика. Учитывая, что основная масса красного золота добывалась в Сарнисе, мир, порталы в который были уничтожены во времена Тьмы и Хаоса, то неудивительно, что год от года оно только дорожает. И не зря к нам на постой встанут Дети Кроноса, а остальной Седьмой штрафной легион встанет в Демморунге. Где-то имеется очень дорогая причина их появления. И что удивительно, ни одно из пятен не сможет вместить больше двухсот человек. Поэтому с ними будет не меньше пяти десятков могущественных магов, способных защитить и от этой напасти Земель. Вот и подумай, в какие деньги это встанет? Да, даже полный комплект из наследия Иммерса Сумеречного не окупит и тысячной части потраченного, — здесь он многозначительно посмотрел на мою перчатку, я же сделал вид, что не понял намека, — А легион начнет свое победное шествие именно из наших мест, поэтому вариантов, куда он держит путь, немного. Или чуть меньше двух!

— Я слышал от Тремора пойдут в Черные руины, — дипломатично сообщил, поворот в разговоре мне не понравился. Кто еще здесь не знал о божественном подарке?

— Ага, а я светлый эльф Джиганиэль! — запальчиво перебил меня гоблин, — Там нечего брать, кроме мелочевки, Глэрд. Нечего! Там все давным-давно выгребли. Это самое доступное место. И относительно безопасное. Тут же смертники, одни из лучших бойцов Империи, презирающие смерть, которые на роске минимум год взрастали! Так куда они направятся?

— Откуда я знаю? — недоуменно пожал плечами.

— Зато я примерно представляю. Вот сюда! — и еще одна голограмма появилась над прилавком, демонстрировала она мне руины на фоне очень знакомых вершин трех гор. Именно про этот город загрузил информацию Кронос.

— Поэтому ты, хоть и умный мальчик, но останешься ни с чем. Откуда я знаю? — Джиган усмехнулся, точнее я так назвал его гримасу, — Я умею сопоставлять факты. Жезл Антонио де Тисса по древним летописям хранится в Трехгорном, точнее, проявляется именно там его отражение у нас в Аргассе. По преданиям он воскрешает даже богов. А мертвый из них кто? Да, вроде бы множество. Но… именно культ Ригмара набрал очень большую силу при императорском дворе. И он был убит кем? Кто его ненавидел? Правильно, Кронос! Чем наш Высший отличается от других? В первую очередь непримиримым отношением к старым и даже древним богам, пытается везде и всюду уничтожать о них любое упоминание. И он тебя, единственного жителя Черноягодья, какому не страшна ночь, призывает к себе, вручает перчатку из наследия Иммерса Сумеречного. Объяснить это другими причинами невозможно. Потому что она, в других случаях, просто бы не удержалась на твоей руке до инициации, а теперь при твоей гибели артефакт исчезнет тоже. Это хорошая часть плохих новостей. Так как, далеко не все знают о данном факте, и попытаются убить, чтобы завладеть. Но еще хуже, что есть те, кому знать о нем положено, и они обладают и средствами, и связями, и терпением, чтобы мальчишку-аристо продержать до совершеннолетия в безопасном месте, затем сопроводить на Ледяном пути до Купели, а там после ритуала, либо он ее отдаст сам, либо после его смерти. Как тебе будущее?

— Для чего ты это мне все рассказываешь? Уж, точно не из-за терзаний совести и переживаний за судьбу хумана.

— Верно! Меня тоже кое-что интересует в Трехгорном. Добраться можешь только ты, да… Если бы я мог… Чтобы избежать всякие недомолвки и недопонимание, я не прибегаю к шантажу, более того, никто не узнает от меня о перчатке, а за кольцо Синквела Дарующего Жизнь, которое находится там же, заплачу справедливо. И да, чтобы не имелось никаких мыслей почему ты… Нанять аристо в Империи не такая проблема, другое дело, что не все они могут доставать предметы из-за грани. Точнее, никто из них. А вот полный круг высших магов с древними артефактами это сможет сделать. Но тогда остается справедливым вопрос, а где в данном уравнении я? Правильно, ниг… — внезапно лицо гоблина изменилось, он одними губами сказал одно слово «позже», — Так, о чем ты еще хочешь спросить?

Многое, например, при чем здесь красное золото? И так далее. Но решил пока последовать приказу-просьбе. Мысли же в голове нехорошие. Картины будущего вновь окрасились в черный цвет с многочисленными красными пятнами.

— А кристаллы сколько стоят? — не без труда вернулся к насущному, — И каких размеров в арбалете используются?

— Кристаллы все одинаковые, — бодро принялся отвечать Джиган, он словно играл на публику, а я как ни пытался, не мог отследить изменений вокруг, — В зависимости от материала, емкость разная. Есть малые, средние, большие. Цена один золотой, десять и сто. Емкость отличается так же кратно. Кстати, вот это кольцо архимага третьего уровня. Несмотря на звучное название, оно всего лишь, в отличие кольца волшебника, позволяет взаимодействовать со сложными конструктами, какими являются заложенные в твой «Странник». Очень хорошая вещь. Семьдесят золотом дам, в Демморунге будет стоить сотню. Зарядка тебе обойдется в семь. Но, если ты продашь его и арбалет, то я скажу тебе так — ты глупый человеческий ребенок, а не аристо с проснувшейся древней кровью.

Я тоже так посчитал.

— Это дешевка, — Джиган небрежно отложил в сторону парные кинжалы, — Точнее, каждый по сотне могу взять, но никаких дополнительных свойств, кроме их эстетической красоты и драгоценностей не вижу. Из-за них и покупаю, в работе потом использую. В Демморунге продать можно дороже, не знаю — насколько, но возможно. Нож обычный, хоть и работы мастера Маркуса, чем и ценен. За него двести выручишь. Но не у меня. Я ради чьего-то имени предметы не скупаю, какие потом не продашь с выгодой. Да, удобный, не тупится, острый, как бритва, не ржавеет. Это особый секрет их семьи, какой известен давно многим. В целом, из ряда таких же за пять максимум десять золотых он ничем не отличается. В Речной крепости будешь, попробуй за полную цену продать. А вот это уже интересней, — выложил он из двух перевязей четыре метательных ножа, — «Поцелуй Мары» с примесью черного железа, по преданиям такое оружие выковывалось в чертогах царства мертвых. Что имеет под собой некую почву. Так, при ранениях открывается канал между аурой пострадавшего и кем-то из нижних миров. За декаду даже поцарапавшийся, если не избавится от такого проклятия, становится трупом. С неглубокой раной слабеет на глазах. За сорок ударов сердца может потерять сознание. Сто пятьдесят за один, — торговец взял бандольер с каким-то брезгливым выражением. Хотя, что я понимал в мимике гоблинов? — Вот это сонные гранаты, с красной жидкостью, а вот это парализующие. Действуют просто. Сворачиваешь пробку, запускается таймер на пять ударов сердца, радиус поражения два — два с половиной метра. Зависит от погодных условий. Жертва либо засыпает на срок от трех до пяти часов беспробудным сном, из какого ее не вывести обычными средствами или парализуется. В последнем случае, она все понимает, все чувствует, но шевелиться, кроме, как дышать, ходить под себя, не может. После активации следов от применения не остается. Интересный набор. А, чуть не забыл, наличие кольца архимага для использования — обязательно. Специфические вещи, очень сильные. Мало какая защита сможет помочь. По сорок золотых за один флакон возьму, в Землях Хаоса пригодятся. Вот к ним и защитная маска, — указал он на брусок размерами десять на пять сантиметров и толщиной в три, — Тоже древняя работа, при наличии очков во время сбора того же белого шляпника незаменимая вещь. Ничего кроме чистого воздуха не пропускает, но некоторые запахи позволяет ощущать. Прилегает к коже очень плотно. Для активации требуется привязать кровью, затем приложить к лицу, форму она примет сама. Сорвать без желания хозяина, не прибегая к специальным средствам, невозможно, то есть она не спадет. В походном состоянии выглядит именно таким образом. Зарядки не требует. Практически настоящий артефакт, если не учитывать небольшой нюанс. После беспрерывной работы максимально возможное время — сутки, требуется минимум в десять раз дольше ее держать в состоянии покоя. В Землях Хаоса в три раза меньше. Пятьсот пятьдесят золотых.

Да, волчонок оказался заряжен круто. Для чего только так подготовился? Вот в чем вопрос. То, что он расхаживал с подобным арсеналом просто так и охотился именно на меня, уже становилось чем-то невероятным. Тайное общество… не зря же татуировка, одно ее наличие напугало старосту. Какое-то задание от него?.. Опять неожиданные проблемы?

— Вот это, как называют его местные «прыжок», — перебивая мои мысли, палец торговца остановился на браслете, выглядящем непритязательно, — В целом, простенький левитатор. Дешево и сердито. Энергией пока забит под завязку. Встречается относительно часто, кроме поселений типа Черноягодья. Привязки не требует. Настраивается на владельца предельно просто — после надевания на руку через сорок ударов сердца ты хозяин. С помощью него, разбежавшись и высоко подпрыгнув, можно преодолевать каналы. Главное хорошенько оттолкнуться, иначе зависнешь над ним. И как заряд закончится — рухнешь. Время действия зависит от массы и объема перемещаемого тела. Тебе с поклажей можно прыгнуть раз шесть. На седьмом он перегорит, заклинания развоплотится, а ты окажешься в воде с бесполезной ерундой на запястье, какое, если выкажет милость, купит Железный Гроган для нужд кузни. Понял почему редкий?

— Не заряжают вовремя? Или не рассчитывают правильно? — как примерный ученик ответил я, подыгрывая гоблину. Информацией он делился без дополнительных условий, вот и пусть болтает.

— Умный мальчик. С оружием у нас все. Удивительно даже, как Волки не снабдили похотливого идиота еще и атакующими артефактами. Вот это был защитный, — потыкал пальцем в кольцо с оплавленным камнем, — Но он не перенес встречу с родовым оружием. Перегорел. Кстати, у меня есть хорошие защитные амулеты. Очень хорошие. Но давай дальше, что-то я проголодался.

Живот у меня, ровно, как в классике, при последних словах торговца предательски забурчал. И опять голод напал с новой силой.

— «Кольцо Неудержимости» — оно позволяет до двенадцати часов, когда полностью заряжено, поддерживать мужской половой орган в эрегированном состоянии, не препятствуя эякуляции и без болевых ощущений. Дорогая штука, почти две тысячи золотых, впрочем, как и вот эта, — когтистый палец остановился на перстне с синим камнем в квадратной оправе, — «Беззаботность» — делает семя мужчины, даже аристо, нежизнеспособным. Древняя работа, тонкая. И дополнительно предохраняет от всех дурных болезней, тоже немного повышает потенцию. Не требует зарядки, автоматически сам вытягивает магическую энергию из окружающего пространства. Поэтому с ним можешь даже на гобловскую самку слазить без всяких последствий. Снять можно только после смерти, поэтому с владельцем фокусы с любовными зельями, ментальными воздействиями и так далее плохо работают. Дворяне за подобные вещи многое отдают. Им бастарды не нужны. Две с половиной тысячи. Следующее, — повертел золотое кольцо с черной вязью рун, какое убитый таскал на большом пальце, — Тоже интересная вещица из того же арсенала — «Притяжение любви» — воздействует ментально, заставляет жертву искать в его хозяине только положительные качества, о каких та мечтает. Впрочем, при наличии защиты от подобных воздействий даже среднего уровня — штука абсолютно бесполезная. Деревенских дурочек соблазнять подойдет или чьих-то жен, те устали от быта, а тут принц. Они сами себя обманывать рады. Триста сорок империалов. А вот это… Дорогая и опасная дрянь — «Сны Эйдена» — черное кольцо с бордовым камнем в виде треугольника и с непонятной руной по центру, — Усиливает любое удовольствие в разы. Те же занятия любовью, наслаждение от вина, да просто от хорошей еды. Обычно говорят, что абсолютно безвредный, даже чем-то полезный артефакт, на деле все не так однозначно. Эльфийская пыльца, на мой взгляд, и та безвредней. Ведь без этого кольца мир кажется тусклым, ненастоящим. А еще оно заставляет искать ощущения все более и более сильные, действует не сразу, а постепенно. Вот в чем секрет любвеобильности Линса. Порода, порода, настоящий волк, ага-ага, — передразнил кого-то Джиган, — Он просто не мог иначе. Дам пять тысяч. Древняя редкая работа. Все?

Кивнул.

— Продавать что-то будешь или покупать?

— И продавать, и покупать. Мне нужен амулет, который бы даже при свете Иратана, позволял становиться невидимым для окружающих и для поисковых заклинаний, направленных на меня, — скользкий момент, но ответ для любопытствующих имелся.

— А зачем тебе?

— Иногда лучше уйти по-тихому, чему убивать всех вокруг. Я не боюсь крови, но лишней тоже не хочу. Да и случаи разные бывают. Например, … — кратко пересказал с притеснением со стороны владельца точки общепита, — А так бы мимо прошел незамеченным, и все.

— Умный мальчик. Да, умный, — довольно оскалился Джиган, — Есть такая вещь. Есть. Вот кольцо «Пелена Найта» на десять часов можешь становиться невидимым во всех спектрах даже для сильных магов и нежити. Блокирует исходящие непосредственно от тебя и твоей одежды звуки и запахи. То есть, собака по следам не найдет, а их ты оставлять будешь, поэтому наблюдательный охотник сможет вычислить. Или если ты заденешь какой-то предмет, уронишь его — то все вокруг услышат, а вот если кашлянешь или чихнешь — то нет. Если столкнешься с кем-то или чем-то тоже почувствуют и услышат. Дождь тебе враг, капли воды обрисуют силуэт. Дополнительные свойства данного кольца, оно блокирует всевозможные следящие заклятья даже без активации режима невидимости. Здесь расход энергии и ее забор из окружающего пространства примерно одинаков. А только я вижу на тебе сейчас таких три поводка. Обойдется он тебе артефакт в две тысячи семьсот пятьдесят империалов. И это лучший вариант из категории ниже десяти тысяч империалов, несмотря на приемлемую цену,

— Можно как-то узнать кто за мной следит? — вычленил самое важное. Турин, теперь ясно, что трактирщик вместе с братом, а третий кто?

— Нет, — категорично отрезал торговец, затем вновь спросил, — Еще что-то?

— Определитель ядов в пище и в воде.

— Это-то тебе зачем? — вот здесь совершенно неподдельно удивился Джиган.

— У меня много врагов. Тот же Тарин сказал, что к нему в таверну путь заказан, мало ли кто решит свести счеты.

— Триста тридцать, вот «Нюх Лабриса», — вытащил черное кольцо тот, больше не вдаваясь в подробности, — Конечно, против настоящих отравителей такое не сработает, они действуют не так прямолинейно. Специализируются на безвредных ингредиентах, какие вступают в реакцию в организме разумного. И не сразу. Но это будешь думать, когда станешь при императорском дворе фигурой. В Черноягодье хватит за глаза.

— Защитный амулет, чтобы выдержал хотя бы пару болтов, какими Линс меня атаковал, — озвучил следующую пункт из короткого пока списка.

— Есть «Кольчуга Дорна», дополнительно защищает от метального воздействия среднего уровня. А так, две не две стрелы, но одну кречетовскую, как и их болт, выдержит. А это поверь мне — очень, очень много. С «оскалом» даже усиленным не сравнить. Учитывая, что ее невозможно отклонить от цели, как амулет поступает с другими. Привязанным родовым кинжалом с умением и напиткой — один. И то, если под завязку заряжен будет. Три двести, — на столе появилась печатка с зеленым камнем.

— А кречетовские стрелы тоже взрываются, как волчьи? — решил уточнить эффект, учитывая, что у меня подобные имелись.

— Нет. Они просто поражают практически любую цель, и вытягивают всю энергию. Увидишь иссушенный труп в Черноягодье — скорее всего, их работа. Мертвецы разваливаются на куски. А у магомеханизмов мгновенно вычерпывается до предела энергетический кристалл, в результате чего он взрывается. Волчьи стрелы сами по себе так не действуют, первый раз — это в самой стреле накопитель истощился, не выдержав встречи с защитным полем. Второй раз, Линс использовал возможности арбалета. Еще что-то?

— Благодарю за разъяснения, — я чуть склонил голову, демонстрируя поклон, — Требуется лечебный амулет, если такие есть вообще.

— Все, не говори больше ни слова. Вот! — толстая цепь из черного металла, кулон в виде черепа с темными провалами глазниц, — «Исцеляющее Дыхание Альтуса» — заживляет средней тяжести открытые раны и переломы в течение десятой доли си, с тяжелыми позволяет подниматься в течение двух си. Один раз способен вылечить смертельный удар в жизненно важные органы, а именно в сердце и печень, но не в мозг. Остальное может и лечит, но я не вижу, не прописано. Условие, чтобы заряд был больше половины. Но могу рассказать о своем опыте его использования, получивший шесть ударов кинжалом в живот с таким амулетом выжил. Кроме этого, помогает при любых заболеваниях, особенно простудах. Лечит отравления средней тяжести. При полной разрядке не выгорает. Что еще? Да многое… Синяки и шишки вообще сразу исчезают, содранная кожа… Хорошая штука, и не очень дорогая, три тысячи сто, — затем задал дурацкий вопрос, — Сам продавать что-нибудь будешь?

Еще бы.

После торгов и продажи практически всех трофеев и когда выгреб практически всю наличность, смог дополнительно к артефактам, наскрести на прибор, облегчающий прицеливание и на его настройку, в результате пришлось оставить арбалет у гоблина на сутки. Еще хватило на некоторое снаряжение, цены кусались, но оно было просто необходимо.

К теме похода в Трехгорный Джиган больше не возвращался, а я не заводил этот разговор.

Шопинг меня успокоил и уверил в собственных силах. Амулеты и отличное оружие — вот залог успеха. Да и многое приобрел, например, кошку с десятиметровым тонким шнуром, какой мог легко и спокойно удержать пару тирков. Еще получил адрес мастера, занимающегося пошивом снаряжения для походов в Земли Хаоса, обосновавшегося на другой стороне Черноягодья.

Радовался непромокаемому рюкзаку фактически ничем не отличающимся от обычного рейдового «Тактика N-12» и его содержимому. Там сейчас, кроме остатков трофеев, лежало десять брикетов местного суточного усиленного сухого пайка легионеров, несколько палок колбас, небольшой круг сыра и копченого мяса, два каравая хлеба. Выторговал на сдачу и из личных запасов Джигана. Голод усиливался с каждой минутой, для того, чтобы не отломить краюху хлеба, пришлось применить всю силу воли.

Еще на мне красовались новенькие перчатки, какие не только обладали уникальными прочностными характеристиками, но и позволяли скрывать левую руку с наследием Иммерса.

Нет, я не был ни благодушным, ни расслабленным, ни потерял бдительности, но все равно чувство тревоги успело лишь взвизгнуть, когда арбалетный болт, отклоненный защитным амулетом, просвистел мимо. Он вонзился в каменную стену, уйдя в нее практически по оперение. Я же, падая на мостовую, в долю секунды избавился от рюкзака благодаря магическому аналогу быстросброса, откатился в сторону. Но большего не потребовалось, на грани слышимости донесся топот тяжелых сапог со стороны проулка, успел рассмотреть едва видимый почти квадратный силуэт врага, какой через миг исчез за углом.

Тарин, сучий мрок Тарин! Возникал, конечно, вопрос отчего он решил поиграть в ассасина, но… все это неважно.

Выстрел стал полной неожиданностью, не только для вроде бы собранного меня, но и для расслабившихся охранников. Они, закрывшись щитами, прикрывали спины друг друга, выставив вперед мечи. Озирались по сторонам, но на помощь ко мне не спешили. И это следовало учитывать. Понимая, что злодей скрылся, я подошел к стене и внимательно осмотрел болт. И ничуть не удивился, что он оказался «Волчьим Оскалом».

Счет к серым вырос значительно. Или меня заставляли думать, что за неудавшимся покушением стояли именно они?

2-3

— 3 —

Нелогичность и откровенная идиотия трактирщика меня настораживала, сложившийся образ уверенного в себе и в своих силах, обстоятельного мужчины, какой отлично осознавал собственные возможности, в свете последних его действий, разлетался карточным домиком от ударной волны. Конечно, кровное родство в Черноягодье значило многое, но не настолько же…

Тогда, что это было? Сумасшествие на ровном месте? Шизофрения? Весеннее обострение? Линс любимый внебрачный сын Тарина? Действие алкоголя? Или происки Ситруса, какой мог насылать безумие на окружающих? И если последнее, то кому подыгрывал брат Кроноса? Мне или, наоборот, решил незаметно выступить против родственника, саботируя его задание?

Например, несмотря на уверения божественного вмешательства в поединок Чести, поведение того же Аскольда отнюдь не отличалось от обычного. И я без всякой помощи спровоцировал Медведя, заставив действовать по моему сценарию. От сих до сих. И ни шаг в сторону тот не отступил. А если бы имелось воздействие извне, уверен, деятель повел бы себя непредсказуемо, особенно для меня, черпающего тогда информацию о характере героя фактически только из воспоминаний Глэрда. Следовательно, Ситрус мог ничего не делать, но утверждать обратное. Получалось, он изначально играл против Кроноса? Мда… Как вариант.

Бегство от гоблов, какое окружающие сочли необычным для Аскольда, могло объясняться просто и без всяких влияний. Там, скорее всего, имел место план по какому аристо и одноногий должны были отправиться в царство Мары в результате нападения гоблов. Девки и Амелия… Они выступали фактором неопределенности, но, в целом, не мешающим достижению главной цели — усилению рода. Вероятного наследника соседа-Джастина Медведи отодвинули бы в сторону легко и просто, а за того вряд ли бы вступился лэрг. Ему данный шаг никаких преференций не давал.

Здесь возникал еще один вопрос, в чем уникальность участка Харма? Выход к морю? Или граница со скальной грядой? А может подвох таился в законах? Или имелась какая-то тайна, связанная с подземельями?.. «Или, или, или», — зло передразнил себя мысленно, все это пока досужие умствования, гадание на чертовой кофейной гуще.

А так, если сегодня я наблюдал результаты вмешательства небожителя, то либо он просчитал, что у меня будет иметься защитный амулет, и я не погибну, однако действовать стану предсказуемо и в нужном ему русле, отвечая на агрессию. Либо, наоборот, аристо должен был сдохнуть, что в конечном итоге ставило крест на задании Кроноса. Я сам по себе, как личность, вряд ли для кого-то интересен, не только на небесах, но и на бренной земле.

И зачем это Ситрусу? Внутренняя борьба за власть и могущество? Сделал мысленную пометку, узнать как можно больше о нем и о мертвом Ригмаре. Но в целом рано кричать «все пропало!», у меня пока имелся неплохой козырь — в пантеоне не знали обо мне ничего определенного, поэтому действия не могли легко просчитывать. Или могли?

Чертовы Высшие! Нет, заниматься своими делами. Суки! Злился я только от того, что даже в принципе не знал границ их возможностей.

С такими мыслями медленно шел по улице, постоянно прислушиваясь к интуиции и стараясь не выпускать из поля зрения ни одну, даже самую малозначительную деталь. Позади метрах в трех топали охранники. Последние, сразу после инцидента с выстрелом, изменили линию поведения, предельно сократив дистанцию между нами. На все вопросы отвечали двумя словами — «приказ лэрга!».

И хорошо. Они в первую очередь попадали под раздачу при любом замесе, как самые опытные и опасные. Если, конечно, злодеи не делали ставку на единственный верный выстрел. А так, был уверен — меня всерьез никто не воспринимал, несмотря на вроде бы шлейф убийств за плечами.

Чем ближе к дому, тем меньше встречалось прохожих. Отметил, что ненависть сродни лютой вызывал у некоторых замужних дам возрастом до тридцати пяти, обязательно, как минимум симпатичных, но чаще фигуристых и красивых. Каждую выжег в памяти. Учитывая трофеи с Линса, понимал, откуда ветер дул. Я лишил тупых похотливых сук услады. Волк же работал, как дикий шахтер в забое на территориях под контролем ксеносов.

И тут причина для мести гораздо весомей, чем, например, обида Аниты Уэсли на коллег по цеху, которые на станции «Громовержец» отказалась ее пускать в мужской сортир. Сильной и независимой было плевать, что идентичный женский находился напротив. Она была достойна другого. И последовала закладка восьми брикетов TNT-N2 в отхожее место шовинистов. Идею диверсии дама вынашивала около года. И даже не думала, что в результате пострадали бы человек пятьдесят из орбитального десанта «Титанов» — казарма располагалась на уровень ниже, впрочем, как и на себя, и на своих подруг, — их кубрик находился выше злосчастного отхожего места.

Приобретение «Нюха Лабриса» в таком свете заиграло новыми красками. «Девочки» могли меня от широты душевной плюшками с цианидом угостить, улыбаясь и выкрикивая здравницы.

Наконец добрался до поста перед бывшим домом Санти. Здесь дежурила пара гарнизонных бойцов, какие явно не радовались назначению. На Стене, при отсутствии Турина, можно было спокойно вздремнуть, особенно в обычное время. Здесь, вряд ли. Это рассказали мне любопытные взгляды, приправленные изрядной толикой злобы. Однако рта никто не открыл. Приветливо поздоровался, на что ответил только один, сопровождение не «отвалилось», на что надеялся. Неужели останутся ночевать под дверью или того хуже рядом устроятся? Хотя, и при самом плохом раскладе имелись варианты.

Дом, милый дом. Здесь многое изменилось. Но теперь было очевидно, что чертов маг и лэрг больше испоганили прилегающую территорию, чем благородно расчистили. Лунный пейзаж украшали доски, бревна, части бочек, камни, обрывки веревок, пучки гнилой соломы, какие палки и так далее. Остатки фундаментов, торчащие сломанные гнилые столбы. А перед входом в жилище здоровенная рогатая башка. Зачем? И так вони мало? Но работы громадье. Сразу бросилась в глаза огромная яма диаметром около десяти шагов и глубиной в мой рост на месте камня, превратившегося в параллелепипед после очистки кинжала.

Мелькнула дурацкая мысль — когда меня призвал Кронос камень аннигилировался. Но вряд ли. Об этом говорили инженерные работы, проведенные кем-то, оставивших после себя кучи земли вокруг воронки. Хотя объем грунта не соответствовал ее размерам.

Сим пас тирков, те выжрали на участке практически всю траву. Заметив сопровождение, он не стал выбегать навстречу. Я обратил внимание и на большой сундук возле входа в пристройку. Вира от Рысей.

Охранники разошлись по территории, едва под камни не заглядывали, затем один осмотрел разрушенные постройки, а второй показал пальцем на дверь в «жилое» помещение и приказал:

— Открой!

Сделал.

Не зря с древних времен вперед пропускали женщин. Боец быстро заглянул внутрь, а затем смело сунулся, едва не чеканя шаг, прошел в главную залу, наполовину засыпанную остатками крыши. Я последовал за ним.

Ничего и никого.

Вышли. Напарник тем временем лично обследовал подвал. Ох, и непуганые они. Что первый, что второй. Слишком уверовал я в некий профессионализм пришлых.

— Приказ лэрга мы выполнили. Сопроводили тебя до дома. Все проверили, сейчас осмотрим соседний дом, — его палец остановился на наследстве Джастина, — Дальше местные за порядком присмотрят. Если куда-то соберешься…

— То лучше не нужно! — с явно угрожающими нотками заявил второй деятель. Все различие между ними в царапинах на доспехах, а так будто солдатики из набора детских игрушек. Одинаковые даже ростом и статями. Ни одного различия.

— Помогите сначала занести, — показал на сундук Тикса, радуясь, что охранники не остаются на ночь. Хотя до вечера еще далеко, мог Турин и переиграть.

— Мы не грузчики! — попытался отрезать Первый, вновь добавив в голос начальственные нотки.

— Да, не вопрос, — с показным воодушевлением согласился с ним я, — Я только «за», пока в центре работников буду искать, еще и по делам загляну в несколько мест. И вам придется, вместо холодного эля в теплой и уютной таверне, таскаться за мной вновь по улицам. «Приказ лэрга»! — скопировал интонации, вроде бы получилось похоже.

Раздумья продлились недолго.

— Хорошо! — прозвучало через несколько секунд.

А затем взявшись за ручки по углам, они с легкостью подняли сундук и занесли внутрь, поставили, куда я и указал. Отлично. И зачем было пререкаться, когда дел меньше, чем на минуту?

— Благодарю! А это на пиво, — достал серебряный, протягивая его ближнему ко мне воину, — Если поможете башку вон туда оттащить, дам еще два. Воняет…

Тот замер, и только после кивка напарника взял монету.

— Куда ты ее хочешь убрать? — я показал и достал еще деньги, тот их взял, затем сказал, — Если куда-то соберешься, то сообщи на посту. Затем дождись, прибудет кто-нибудь из нас в течение си. Самостоятельно, если жизнь дорога, по поселению не броди, — снизошел до инструктажа командир в двойке. И наличие связи теперь было подтверждено. Поэтому действовать нужно, исходя из того, что все патрули ею снабжались штатно.

— Тебя понял. Никуда сегодня не пойду, — даже отрицательно головой мотнул, — Вон, максимум по своим домам пройдусь. А что на ночь никого не пришлют? Вдруг кто-нибудь опять залезет… — многозначительно оборвал фразу, выказывая обеспокоенность, даже затравленно обернулся. В ту же сторону рефлекторно посмотрели и стражники.

— Нет, лэрг сказал двух человек у моста достаточно. Если что — кричи или свисти. Они тревогу поднимут. Лучше поговори со стражей, те до тебя доведут, как вы будете взаимодействовать, — странные люди, такие вещи сразу обсуждаются. Или самодеятельность? Ладно, черт бы с ними.

Попрощались вполне нормально.

Подозвал Сима и расплатился с ним за проделанную работу.

— Дядька Глэрд, тирки завтра к вечеру всю траву объедят. Кормить нечем будет!

— Разберемся! — пообещал пацану, и тут же задал вопрос, — А яма откуда взялась?

— Так, это… — шмыгнул тот носом, затем утер его рукавом рубахи, — Этот жрец… Эрг ин Щеналь с мэтром де Кровалем камень выкопали. Много их из храма приходило, человек десять, наверное. И еще двадцать рабочих, те сначала вокруг кирками и ломами долбили, лопатами рыли. А потом… — сделал театральную паузу округлив глаза.

— Сеналь, — автоматически поправил я.

— Что? — сбился с мысли мальчишка.

— Эрг ин Сеналь, так правильно называть жреца. Так что было дальше?

— Камень поднялся в воздух, здоровенный булдыган! Вот это силища у мага! И к дороге полетел. Затем вперед де Кроваль вышел, важный такой. Идет, а за ним по воздуху каменище, как на веревочке привязанный! Хорошо у тебя работать, столько всего интересного увидел!

— Они ничего не сказали? Зачем им понадобился кусок скалы?

— Мне? — тот даже от изумления ткнул себя пальцем в грудь, но затем сказал, отрицательно мотая головой, — Мне ничего! Но, дядька Глэрд… — понизил тон до заговорщицкого, — Я подслушал, что разобрал, скажу. Алтарем каким-то он после вашего сражения с чудовищами стал! И ин Ще… Ссеналь орал, ругаясь с сотником, что место тому в храме. А другие жрецы между собой болтали, мол платить ничего аристо не нужно, он глупый и ничего не поймет. Законов не знает. «Если что, то кинем ему золотой, пусть радуется», — Сим явно процитировал последнюю фразу, учитывая, как сморщил лоб и сосредоточился, — Во! Точно все вспомнил! Каждое, каждое слово! Только ты никому не говори, что я тебе рассказал.

И со служителями культов придется теперь разбираться.

— Не скажу. Больше ничего не расслышал?

— Неа!

— Никто не приходил?

— Только Рыси — сундук принесли. Ругались много, но не на тебя, а на Тикса. Всю семью их опозорил. Урод!

— Молодец! — похвалил мальчишку, достал медную монету, вручил, — Вот держи. И так же открытыми уши. Интересное, что услышишь, касающееся меня, сразу говори. Да и просто о новостях рассказывай. Что-то стоящее будет — еще денег получишь, возможно больше. Понял? У друзей поспрашивай, но осторожно.

— Эт я могу! У меня слух знаешь какой?! Только, дядька Глэрд, ты никому не говори, а то… — у тебя, пацан, не только слух хороший, но и мозги на месте, несмотря на возраст.

— Вот и моги. От меня никто ничего не узнает.

— Слово? — не унимался Сим.

— Слово! Я делами займусь, а ты как Медведи появится — свиснешь. Умеешь?

— А то! — и, действительно, свистнул громко, заливисто и переливисто, явно красуясь, — И это… — замялся, потом заговорил вновь с некой решимостью, — Вчера вечером, когда я отсюда вернулся к мамке, там в лавку к госпоже Амелии два мужика приходили, родовое кинжалы на поясах, у одного даже тотем был, а морды разбойничьи. Не знаю, как их зовут, я видел несколько раз, наши, черноягодцы. Но с той стороны, — понятно, живущие по ту сторону канала.

— Ну и?

— Про тебя все у лекарки выспрашивали. Когда ты в себя пришел, что потом делал, после поединка с Аскольдом. Кто твои трофеи с гоблов, мог еще осматривать. Ищут они что-то, зуб даю, ищут. Госпожа Амелия с ними поругалась даже, отправила к лэргу с такими вопросами.

— Молодец, вот видишь, заработал! — торжественно вручил тому еще медяк, — Может еще что-нибудь важное вспомнишь?

Тот задумался надолго, но с явным сожалением покачал головой.

— Нет, больше ничего… Но я сегодня на вечерку пойду, там может быть что-нибудь узнаю, покручусь рядом со взрослыми, — интересный пацан, а не шпионит ли он дополнительно за мной. Слишком продуманный, еще и деятельный. Уши и глаза милой целительницы? Вполне вероятно.

Не сказать, что Сим меня удивил, но хорошо вовремя узнать, что поиски пропавшего сокровища гоблов начались. Да, именно сокровища. Если брать даже имперские твердые расценки на красное золото, то тридцать тысяч. И плюсом шла упаковка непонятной дряни.

Первым делом, хоть и уже под ложечкой засосало, но дал волю любопытству, отнюдь не праздному, но здоровому интересу. Открыл сундук рэкетира, ключи нашел на столе в главном строении, его чудом не задело двумя упавшими балками. Забрал ожерелье, клевец, а вот белого кинжала не обнаружил. Все трофеи, говоришь?

Вход в подвал, кстати, завалило напрочь. Внешний оставался свободным. Хорошо. Иначе бы сейчас пришлось здесь и сейчас разгребать.

Содержимое хранилища Тикса полностью соответствовало описанию, исключение составила лишь небольшая кожаная папка, в какой нашлись несколько грифелей и полтора десятка вполне невинных изображений одной и той же девушки, несколько пейзажей, в каких опознал окрестности и само Черноягодье. Учитывая, как бережно была завернута в чистую холстину папка, святое что-то для бандита. Любовь всей жизни? Или творил между грабежами, налетами, убийствами и рэкетом?

Фолиант размерами около сорока на двадцать пять сантиметров и в толщину почти пятнадцать оказался тем самым секс-справочником, тяжеленным, как наковальня. Он был упакован вместе с другими тонкими книжонками, повествующими об однополой любви в тонкий мешок из незнакомого мне материала. Открыл.

Мельком посмотрел, картинки оказались действительно живыми и разной продолжительности. Чтобы «два раза не вставать», да и некогда будет, сделал из палочки закладку на одной из горячих розовых сцен. Упаковал все обратно, отложил литературу в сторону.

Скорее всего от голода закололо в переносице, будто шило втыкали. Неглубоко, но быстро-быстро. Заурчало в желудке. Подожди немного, сейчас все будет. Оружие Рыси интереса пока не представляло. И так слишком тяжелой становилась моя ноша, в броне скрытого ношения я бы запутался, а кольчугу и доспех даже не стал разворачивать. Пока не требовалось. Мини-арбалет… Нет. Не сегодня.

Выбрал несколько отмычек, какими умел мало-мало пользоваться — это заслуга деда, а сам курс у нас, учитывая, что основная работа была с ксеносами, касался их замков и систем безопасности. Электронных. Фомка тоже отличное приобретение.

Искомые очки нашлись в металлическом футляре. Напоминали увиденные в каком-то сериале про мир паровозов, как они назывались?.. «Гогглы» — точно. Серый жесткий материал оправы, стекла темные, не бликующие. Привязки предмет не требовал. Поэтому нацепил сразу. Чуть затянул ремешок на затылке, а затем через секунд тридцать мгновенно произошли изменения, сначала автоподгонка их под мое лицо и форму черепа, а затем мир перед глазами поменял краски. Они чуть поблекли, но зато все темные углы отлично просматривались. Дополнительных источников света не требовалось.

Сим со своего поста не смог бы рассмотреть меня, когда я вышел из пристройки, обошел дом и спустился в подвал.

Вот это вещь! Только за очки можно было еще пару Тиксов к праотцам отправить.

В полной темноте даже трещины в стенах различал. Кроме этого, чуть расфокусировав взгляд можно было увидеть магическую энергию. Она имела самые разнообразные цвета и все их оттенки, где-то густые, а где-то едва-едва заметные. А когда начинал присматриваться к собственному телу, например, к руке, то видел вокруг нее, на расстоянии около семи сантиметров, фиолетовую ауру. Защита? Перчатка на левой никак себя не проявляла, зато перстни на правой практически сияли, как звезды в ночном небе, за исключением родового кольца, то вело себя, как и наследие Иммерса.

Из запасников калеки, приготовленных на самые-самые торжественные или крайне скорбные случаи, извлек три одинаковые, на вскидку, литровые бутылки из темного стекла, запечатанные сургучом. В них плескалась звезда коллекции Харма — «Нектар Троллей». Дрянь, которую калека, прежде чем выпить, поджигал. Она горела, мальчишка пугался, а одноногий пил и смелся, как ребенок. Меня порадовало, что не выветрилось пойло. Небольшая лужица на каменном полу вспыхнула, едва я к ней поднес пламя магической зажигалки, купленной у Джигана всего лишь пять серебряных монет. Распространился запах спирта, тоже ничего экстраординарного.

Унес добычу в пристройку. Успел снять очки, и добраться до бочки с гномьим порохом, как затейливый свист прервал подготовку.

Незнакомая пятерка представителей рода Медведей стояла у ворот, статями и лицами все походили на Аскольда. Родные братья? Но самое главное, это были воины, они моментально оценили диспозицию, рассредоточились так, чтобы в случае атаки дать отпор, не мешая друг другу. Вооружены родовыми кинжалами, рукояти секир торчали из-за плеч, кольчуги явно дорогие. Встретился с ними у колодца. Вперед вышел самый старший, судил по виду, а там неизвестно было, как на самом деле.

— Я — Рур из рода Медведей, младшая ветвь, принес тебе по приказу нашего главы Ульма Безжалостного оговоренную виру — пятьсот золотых. Проверять будешь? — говорил тот спокойно, смотрел абсолютно безразлично, словно сквозь меня. Знакомый взгляд. Опасные суки. Эти даже сомневаться не будут, при малейшей угрозе, станут бить на поражение.

Рур протянул пять кожаных кошелей, какие вложили ему в руки спутники.

Считать иль не считать? — вот в чем вопрос. Можно оскорбить недоверием и нарваться на законный поединок. Не проверить, тоже… Хотя вряд ли в малости стали бы обманывать.

— Я принимаю виру, и считаю, что наши разногласия улажены, — забрал тяжелую ношу.

Едва заметная тень разочарования промелькнула на лице гостя, но затем тот едва заметно кивнул, криво ухмыльнувшись, молча развернулся, его примеру последовали остальные.

Адьес амигос!

Золото пересчитал над сундуком, пятьсот империалов — один к одному. Все отправилось в ненасытное чрево.

Опять заворчал желудок. Но прежде, чем заниматься готовкой, проверил френч Линса. Воображение рисовало огромные ценности, спрятанные за подкладку. На деле напротив сердца в внутреннем кармане нашлась пластина из неизвестного для меня металла. Ее покрывали строки рун. И еще в четырех кармашках по два золотых в каждом, а в пятом простенькое черное колечко, напоминающее земное обручальное.

На улице на старом месте выложил новое костровище, затем позвал Сима и велел следить за огнем, который разжег. Сам направился в гости к Джастину, пока немного образуются угли, успею еще несколько дел сделать. Связку ключей забрал со стола. Впрочем, сам дом мне не требовался. С дороги помахал приветливо постовым, отчего один сплюнул в сторону, но сделал вид, что меня не заметил. Вот тебе и взаимодействие.

Обошел подворье соседа, и чтобы незаметно было с дороги принялся мастерить небольшой плотик. Ушло почти двадцать минут, львиную долю которых потратил на поиск необходимых материалов. Несколько раз попробовал его поднять. Нормально. А сам вес поклажи выдержать должен. В особняк даже не стал заходить. Зачем? Завтра все осмотрю.

Каша с кусками копченого окорока удалась на славу, ее ели с хлебом и поджаренной на шампурах колбасой, запивали чуть остывшим сладким приллом. После такого обеда хотелось посидеть хотя бы полчаса или подремать. Но сила воли не позволила расслабиться.

Подготовка наше все. Поехали.

Один ятаган оставил в сундуке Тикса, левая рука была не разработана, а помощи от родового оружия или Кроноса, как во время схватки с адептом старых богов и приспешниками, ждать не стоило. Я хорошо запомнил слова относительно истощения в них энергии. И сейчас, наученный Джиганом, когда чтобы узнать величину заряда в привязанном артефакте требовалось к нему мысленно «потянуться», чувствовал, что она находилась на минимальных значениях. Соответственно, кинжал будет больше мешать, нежели помогать. Да и перчатке Иммерса в рисунке возможных схваток отводилась огромная роль.

Понятно, что трофейные кольца, кроме «архимага» и «прыгуна» я продал, зато теперь и защитный амулет, и лечебный, и на скрытность работали, как нужно. Кстати, еще сто тридцать пять золотых гоблин взял за их синхронизацию, как и остальных предметов, начиная от купленного рюкзака и заканчивая трофейным респиратором. Джиган пока заряжал и колдовал прочел лекцию про то, что любые артефакты и просто магические предметы прежде, чем привязывать, следовало проверять на совместимость. Последствия могли быть самые различные, от взаимной аннигиляции до обретения новых, зачастую бесполезных или, вовсе, смертельно опасных свойств.

Пока Сим не растворился в закате проверил «Пелену Найта» в домашних условиях. Работал амулет невидимости даже при свете заходящего Иратана на пять с плюсом. Все как говорил гоблин, даже орал в шаге от мальчишки, топал, свистел. Тот ничего не видел и не слышал. Лишь когда пнул небольшой камешек и он, ударяясь о другие, покатился в сторону канала, пацан испуганно вздрогнул, завертел головой. Нормально. Теперь стоило опасаться лишь сильных сканирующих заклятий и артефактов. Вот только заряжена Пелена не полностью. Почти четверти, как не бывало. Или это последствия отсечения следящих заклинаний и прохождения по улицам Черноягодья? Кстати, а защита… Тарин, сука бородатая! Перед операцией энергии оставалось хорошо, если две трети. Но сейчас уже не попишешь. Были дела и важнее.

Принялся изучать азбуку, составлять фразы на «незнакомом языке». Помогало и то, что местные правила были просты донельзя. Писалось все, практически, как слышалось с использованием алфавита из двадцати девяти букв. Имелись некоторые хитрые сочетания нескольких букв для написания отдельных звуков, но в целом все просто. Выяснил и значение надписи с татуировки Линса, одна из них оказалась простой и со вкусом, но революционной донельзя — «За Свободу Народа!». Руны, конечно, не расшифровал, зато числительное точно — тысяча семьсот семьдесят третий. И предположил, что это количество членов в некой тайной группировке. Что сказать? Тупые? Вряд ли, скорее всего, соответствующего опыта не имелось.

— Дядька Глэрд! — крикнул Сим, — Я домой!

Как время быстро пролетело за делами и тренировками выхватывания гранат из бандольера, кинжала и ножа, метальных, каким видел пока только применение — в виде отвлекающего маневра. Забрасывал кошку. Матерился. Что же… Москва не сразу строилась.

И все необходимое упаковывал в рюкзак. Там оказался и староимперский арбалет Линия, с пятью болтами Кречетов в туле, остатки, завернув в тряпку, спрятал, зарыв в отлично показавшим себя схроне, где Глэрд хранил заветную шкатулку. Гномий алхимический порошок в гобловском рюкзаке, обычные ботинки, трофейный плащ хамелеон и по мелочи, по мелочи.

Вес пусть и не запредельный, но чувствовался.

Стемнело быстро, и также быстро предстояло действовать. Присел на дорожку, ждал, когда очки настроятся. Надел на всякий случай и магический респиратор. Вдруг придется сразу кого-нибудь глушить. Выглядел сейчас комично, голый, за исключением пояса с кинжалом и ножом и бандольера через грудь с аналогом гранат. За спиной объемный рюкзак. Прыгать не стал. Не время.

Ну все, понеслось.

Пост оставался на месте. Один из стражников лениво смотрел в сторону центра Черноягодья, а не на мой закуток, фонарь поставил в ноги. Второй сидел, прислонившись спиной к стене, и явно дремал. Гогглы продолжали радовать, и позволяли видеть четкую картину на расстоянии до ста метров, пусть и почти лишенную цветов, исключением являлся источник света и то, что находилось непосредственно вблизи него.

Углы обзора стражников прикинул еще днем, со своего места, какое не покидали, они не смогли бы разглядеть ничего при всем желании возле дома Джастина, тем более в темноте. Но старался действовать максимально скрытно и бесшумно. Звуки над водой ночью разносились далеко.

Перетащил в два захода плот и поклажу к каналу. Аккуратно спустил на воду плавсредство, загрузил его, а затем сам скользнул без всплесков в холодную воду, которая обожгла кожу. С трудом задавил ор, рвущийся наружу.

За минуту со всеми танцами с бубном оказался на другой стороне. Здесь тщательно растерся заготовленным и положенным сверху в рюкзаке полотенцем. Обулся в сапоги, и по проулку, пролегающему почти параллельно моей улице, без всяких приключений добрался до второй водной ветки. Вывернув к пристани на три лодки. С противоположной стороны имелась такая же. Не обнаружив никакой магической сигнализации, отвязал одну посудину, на какой переправил вещи. Затем вернулся обратно. Минуту потратил на хитрый узел, на какой и завязывал хозяин.

Сам вновь вплавь переплыл канал.

С водными процедурами пока все. Дальше начинались места, какие занес в желтую зону опасности из-за большего количество патрулей, големов родов и просто ночных незадачливых прохожих. Поэтому облачился полностью «по-боевому». Вот теперь и попрыгал.

Зачем такие ухищрения, когда можно было при помощи амулета преодолеть водные преграды? Ограничение. У меня имелось всего лишь шесть прыжков, и это в лучшем случае, а в худшем — четыре, вес за плечами давал о себе знать. Поэтому экономил, где можно. Использовать без оглядки «прыжок» решил в самом крайнем случае. А впереди еще два канала, через центральный шире в два раза, чем остальные, решил перебираться по тайной воровской тропе, о которой узнал от Тикса. Вторая была далековато от будущего места действия.

Двигался я быстро. Перебегал из тени в тень, старался сливаться со стенами. Хорошая новость заключалась в том, что редко встречающиеся патрули состояли из местных и стражников со Стены из числа самых непутевых, если не сказать жестче. Лэрг, к моей радости, не усилил их вновь прибывшими, специального оборудования у черноягодцев не выдавали, даже очков ночного зрения. Но я не расслаблялся, действовал, как на враждебной территории без наличия магических средств маскировки. И не зря на протяжении двух дней так дотошно запоминал маршруты, вычленял каждый закуток. Сейчас это служило отличным подспорьем. И память пока ни разу не подвела.

И никто не насторожился, хотя уже дважды мимо в каком-то шаге протопали патрули, а также несколько праздношатающихся селян. Один некультурный деятель помочился на стену практически в метре от меня. Женщина лет тридцати и юноша в другом переулке, степенно завернув за угол, стремительно бросились к моей нише. Отскочил в сторону, готовый бить ятаганом, но те принялись страстно целоваться, торопливо шаря руками по телам друг друга.

Ясно. Счастливчики, даже не подозревали, что разминулись на мгновение с Марой. Хвала моим нервам.

Еще один канал. Разбег и толчок изо всех сил для начала длинного-длинного прыжка. Активация амулета. Ощущение, как при использовании древних моделей джамп пака. На другую сторону перелетел в мгновение. И только там понял совершенную ошибку. Не нужно было стараться взлететь вверх, как можно выше, поэтому сейчас замер в полутора метрах над брусчаткой набережной и в двух-трех от канала. Приземление вышло громким, что вроде бы не так страшно, но пыль поднял. А каменная поверхность довольно ощутимо ударила по ступням.

Да, учиться, учиться и еще раз учиться владеть этим телом. Нарабатывать рефлексы и мышечную память. Второе преодоление по воздуху следующего препятствия получилось пусть и не идеальным, но близким к таковому.

Скоро профи стану.

Манеры передвижения я не менял, поэтому минут десять ушло, чтобы добраться до центрального канала. И здесь в глухом проулке между высокими стенами двух подворий Волков, в ливневке открытого типа находился вход в подземелье, перекрытый толстенной решеткой. И мало кто знал, что при нажатии на два определенных камня одновременно она исчезала. Появлялась либо самостоятельно через пол-си, либо при помощи таких же манипуляций, но уже внутри.

Пока все совпадало с описаниями от Тикса. Сейчас не стал углубляться в мрачные коридоры, а свернув с основной галереи, в перпендикулярный к ней коридор, метров черед двадцать заканчивающийся обвалом. Меня заинтересовала куча хлама возле обрушения.

Это еще что такое?

Звуки падающих капель и невнятное шуршание.

Ошибся?

Где-то неподалеку пронзительно и мерзко запищала крыса. Басовитый возглас: «Мрок!». И глухой шлепок об стену. Тональность звука изменилась. Скорее всего, кто-то наступил на серую товарку, а затем от неожиданности отправил ее в короткий полет мощным ударом ноги.

Через минуту отчетливо расслышал тихие шаги одновременно с заметавшимся в такт им тусклым светом. Судя по всему, кто-то тоже вывернул из примыкающего коридора и теперь двигался в направлении выхода из катакомб. Подождал, когда мимо моего отнорка промелькнут две высокие закутанные в плащи фигуры, одна сжимала в руке магический фонарь. Ни одного звука гости не издали. Да и не должны были по всем правилам. Другое дело, что оживленной оказалась трасса.

Поклажу закрыл кречетовским маскировочным плащом, доставшимся от Линия. Присыпал его хламом, возвращая куче первозданный вид. Но предварительно вытащил из рюкзака гобловский вещмешок с заготовками для мальчишника, «Нектар Троллей» — обязательно.

Выбрался без приключений, переждал, когда пройдет мимо патруль, судя по слитному и безбоязненному топоту, а также громким голосам. И смеху. Подождал.

Так добрался до центральной площади. Здесь кроме дежурного поста, курсировали и те самые собутыльники Харма, какие не успели запустить руки в мою добычу за Стеной, в отличие от удачливого товарищи. Те сетовали на жизнь, ругались на лэрга и отсутствие нормального пойла, костерили надменность новеньких. И боялись будущего, где их тепленькие места займут ставленники лэрга.

Легко миновал их.

Прибывшие, как я понял, составляли группы быстрого реагирования. Похоже, Турин затеял не только кадровые перестановки, но и обновление личного состава. Так как за годы, проведенные бок о бок, черноягодцы и герцогские служаки спелись. Кроме этого, селяне всячески разлагали солдат. И действовали результативно, если даже смогли ключики подобрать к магу де Лонгвилю, то есть фактически правой руке сотника. Командовать гарнизоном лэрга направили совсем недавно, бывший командир заставы не являлся аристо, его или повысили, или понизили, здесь народная молва расходилась, но перевели в другое место. И Турин до последних дней вел себя спокойно, старые порядки не рушил, вроде бы ни в какие внутренние дела не вмешивался. Наблюдал. Выжидал, коллекционировал компромат, а сейчас, к полному изумлению родов, действовать начал быстро, жестко, без оглядки и безжалостно, руководствуясь буквой закона.

Возле Канцелярии не обнаружил поста у арочных дверей в царство бюрократии, заметил лишь лениво прогуливающихся часовых с противоположной стороны площади. Она освещалась хоть и хорошо, по сравнению с другими улицами, но хватало и темных мест, особенно у стен, какие Сердце Иратана будет «подсвечивать» до полудня.

Отлично.

Не доходя шагов двадцати до ворот в поместье Гаспера из рода Огненных волков, под какими хотел пролезть, до меня донеслись приглушенные звуки разухабистой песни. Луиса начали провожать в женатую жизнь. Впрочем, протискиваться под створками не потребовалась. Дверь в стене, ведущая к главному входу в дом, оказалось гостеприимно чуть приоткрыта. Аккуратно проник внутрь, и сразу перепрыгнул через декоративную стенку, втиснулся в прореху в кустах. Мой путь лежал к черному входу, где располагалась кухня. Но предварительно проверил калитку, выходящую в проулок. Всего лишь железный засов, магией вроде бы не пахло. Он поддался легко, не пришлось ничего смазывать, дабы избежать скрипов.

Радовался отсутствию охраны у королей жизни. Хотя, о чем я? Мирное село, враги все далеко за Стенами, здесь гуляли детки настолько могущественных родов, что при одних лишь мыслях причинить кому-то из них вред, многие черноягодцы начинали ходить жидко и не сходя с места. Да и не принято было нанимать для обеспечения внутренней безопасности разумных со стороны, только собственные бойцы, на памяти Глэрда такого не случалось. Караваны — другое дело.

Проникнуть в сам двухэтажный дом оказалось и того легче. Заднюю дверь тоже никто не закрывал. Если бы даже следовал первоначальному плану, какой сложился в таверне Тарина, когда я узнал о предстоящем мальчишнике, то вырезать всех, включая виновника торжества не представлялось сверхсложной задачей. Однако дальнейшие события, цитирование законов при мне и убийство главой рода на месте, едва Линс открыл свою пасть, одного из важнейших членов Волков, показало, как можно нанести наибольший урон с наименьшими затратами.

И все компоненты мною были добыты, остальные можно взять на месте.

А пока добавим огня.

Из центрального отлично освещенного зала раздавался шум веселья, довольные крики, смех, звон бокалов. Выглянул в полутемный коридор. Никого. И занялся бочонком с вином литров на десять, его явно приготовили к выносу. В пустой бурдюк, слил часть благородного напитка через кран, а в саму емкость залил половину бутылки «Нектара» и, еще дома подумав, что кашу маслом не испортишь, поэтому и захватил с собой, слил из бурдюка все любовное зелье от Линия. Несколько раз взболтнул. И поставил заряженное пойло так, чтобы любой нормальный человек, ухватился за него в первую очередь.

Затаился.

Должно всех убрать с такого шнапса.

Прошло минут десять, когда послышались приглушенные шаги.

Мне из укрытия за шкафом, было хорошо видно, как появился Олли из младшей ветви рода Тигров, который часто выполнял всю грязную работу за старших. Пару раз пытался избить Глэрда. Однажды хотел исподтишка наградить пинком ниже спины, но мой донор, как тот звереныш, был настороже практически всегда, поэтому незадачливый охламон сам тогда пострадал. Зато приятели оттащили аристо от жертвы и попинали от души, сломав пару ребер. Лечила Амелия, помогал ей плетью Харм.

Олли, отчего-то воровато обернувшись, схватил колбасу из корзины, жадно откусил. Заставив меня непроизвольно сглотнуть. Сука, Тарин, как есть сука. Парень же еще и аппетитно зачавкал, затем шумно проглотил и довольно рыгнул. Действовал, скорее всего по привычке. Неожиданно Тигр принюхался с подозрительным выражением на роже.

— Эй, ты там умер, что ли?! — донесся рык Луиса, отчего тот даже вздрогнул, схватил «заряженный» бочонок и заспешил к столу.

Я осторожно проследовал за ним. Необходимо все усугубить.

Андриан из рода Волков произносил здравницу за длинным, заваленным разными яствами столом, под которым уже стояли два пустых бочонка, и пожелания, как валять медведицу в брачные ночи, отчего едва не случилась первая драка — присутствующие Медведи сжали кулаки, но все же до мордобоя дело не дошло.

Пока все пили, я смог проскользнуть к камину с заранее заготовленной на кухне книгой, открыл ее на закладке, где девочки предавались любовным утехам друг с другом, и аккуратно, затаив дыхание, беззвучно положил ее на камин так, чтобы она обязательно вызвала хоть чей-то интерес. Рядом водрузил и остальную литературу сомнительного содержания.

Опять закололо в переносице. Да, когда уже этот голод уляжется? Столько всего сожрал. А тут увидел еду, и вновь тот напал. Старался не смотреть в сторону стола.

Впрочем, если фолиант никто из гуляк не обнаружит, невелика беда, она один черт станет отличным отягчающим вину доказательством для лэрга. В его картине мира справочник с забавами содомитов и противоестественной любовью отлично впишется в общую картину разврата, анархии и полного отсутствия всяких моральных устоев.

— Хорошо вино пошло! И вкус отличный! — заявил Джулиан из рода Медведей, причмокнув, — Ой, хорошо! И крепенькое такое!

— А-то! Дерьма не держим! Я лучшее у Тарина купил! — не преминул похвастаться жених-Луис, троица косолапых едва заметно поморщилась. Им явно не нравился зятек.

— У меня тоже тост есть! — выкрикнул кто-то из Мамонтов, его взгляд чуть плыл.

— И у меня!

— Предлагаю пить из рога! Как наши славные предки! И чем мы хуже?! Мы достойные сыны лучших родов! И по традиции, какие мы чтим, каждый слово скажет! — предложил с немалой долей пафоса Руди из рода Тигров.

Одобрительные выкрики стали общим ответом.

Отметил, просачиваясь обратно в коридор, что наливали украшенный золотом и серебром рог емкостью литра на полтора-два вновь из «моего» бочонка.

Здорово.

По мозгам должно ударить. Или свалятся все, а может баб пойдут ловить и другие безобразия нарушать, скотину у соседей пользовать. Захватив на кухне большое ведро, и несмотря на то, что не опасался быть замеченным, все же действовал рефлекторно, перебираясь из тени в тень, достиг туалета типа сортир с оборудованной выгребной ямой. Ополовиненную бутылку «Нектара» оставил неподалеку, где переобулся в обычные распространенные рабочие ботинки.

Конечно, здесь как нельзя кстати пришлись бы наши с Хармам запасы, но не остался без добычи. Почти до самого верха зачерпнул.

Тяжелое, зараза. И вонючее, как гоблу требуху вскрыл. Что эти суки жрали? И это через респиратор-противогаз ощущал.

Выглянул на улицу. Никого. Вновь порадовался очкам от покойного Тикса. Все же знал толк вор в подготовке к делишкам, лучшие инструменты у себя собрал. Молодец. Пусть не поперхнется за столом Кроноса.

Опять никем не замеченный добрался до Канцелярии, смущало ведро. Скрывала ли его маскировка? Никакой ауры в очки не увидел. Поэтому быстро и тихо.

Так, этот патруль прошествовал к мосту, пост находился далековато. Вот и пришло время для творчества. Не зря столько над азбукой корпел. Что же до возможных ошибок? Рассудил, большинство селян неграмотное, поэтому им простительно, как и мне.

Писал я широко и размашисто, используя специально длинную палку: «Император — мрочий выкормыш и ублюдок! Герцог — лирнийский слизень. Лэрг Турин — мужеложец. Сметем угнетателей вместе! А ронец должен сдохнуть!».

Затем имперский девиз на схематичном огромном изображении задницы, рядом с ней здоровенный эрегированный мужской половой орган с явным намерением оккупировать свободные пространства. Еще и стрелками указал верные направления. На члене надпись «Народ», а ниже подвел итог «Сделаем Империю вновь Великой!», еще одним важным штрихом стал круг с крестом, виденный у Линса, без рун и числительных, но с девизом тайного сообщества «За Свободу Народа!». И еще — «Мы отомстим за тебя, брат!» Последними аккордами стали, на сколько хватило крайне вонючих «чернил», каких требовалось оставить треть, украшение стены пахабными словечками. Использовал все, какие знал Глэрд, а также рядом часто повторял: Турин, Аринор, герцог, император, аристо и ронец.

За пустяковым делом, за какое при поимке ждала очень и очень непростая смерть, провозился около получаса, один раз отвлекался, пережидая, когда пройдет патруль.

Затем выждав, когда в очередной раз ленивые стражники скроются из поля зрения, юркнул вновь в тень, и стараясь оставлять четкие следы испражнений, перебежав дорогу. Глядишь обнаружат до утренней чистки улиц. Опять прошел через центральную калитку. Здесь щедро плеснул дерьма на массивную дверь, сделав все, чтобы у доморощенных следователей не оставалось сомнений, что его пролили случайно зацепившись в спешке. И атака на умы черноягодцев произошла отсюда, где находился рассадник сепаратизма.

Бросил практически у входа ведро, о какое могли и запнуться, и короткую палку, заранее взятую там же, где и первая, измазав ее в «чернилах». Избавился от длинной в том же сортире, утопив ее в вязкой субстанции. Теперь каждый Шерлок соотнесет максимальную высоту написанных букв и рост крамольников. Он должен совпадать.

Для поджога сарая с дровами и древесным углем, на пламя которого должны были прибежать патрули, оставил на месте Нектар. Минута — и уже ничего не сможет спасти деревянные постройки.

Прикинул на простые в общем-то действия потратил около полутора-двух часов. Как бы в другое место не опоздать.

Заглянул через окно.

Мальчишник набирал обороты. И я понял, что план изменился в лучшую сторону, учитывая, что литература была найдена, и теперь заняла все мысли и чувства пациентов. Они спорили, размахивали руками, делали возвратно-поступательные движения тазом, что-то кричали. Глазки у многих лихорадочно блестели, сами они едва слюни не пускали, а некоторые от избытка чувств достали на всеобщее обозрение половые органы, трясли ими, смеялись, мерялись, игриво хватали за них друг друга, шлепали по задницам и занимались прочим непотребством. Вот почему на такую тусовку девок не пригласить? Смотреть на сцены творимого беспредела было откровенно противно.

Дополнительным катализатором отвязного поведения послужил джуних. Легкий наркотик, типа земной марихуаны, которым нещадно воняло. И трубки с ним торчали в зубах у большей части гуляк. Этот стимулятор не был запрещен законодательно, но не одобрялся общественным мнением. Считали, что кто его курит мозгов лишается напрочь. И не без основания, вон налицо отсутствие разума.

В принципе, все улики на месте. Спасибо Турину и Крому за просвещение не зря всех очень внимательно слушал! Крамола, мать ее, как есть крамола. Лэрг, без всяких подсказок, сложит два плюс два. И у самых именитых родов найдется занятие более важное, чем пытаться убить меня. Тут тебе и проявление пренебрежения к Империи, революционные призывы, дополнительным фактором служил яркий плевок на мораль, в виде презираемого и осуждаемого мужеложства, распространения мерзкой порнографии подобного толка, а нажравшиеся в дрова молодые люди, вряд ли внятно смогут пояснить, где и чем занимались. Или зачем подожгли сарай? На свет которого прибудет ГБР и патруль. Авторство вонючей картины не вызовет никаких сомнений даже у закостенелых скептиков. Да и кто их будет слушать после такого? Главное, чтобы стены здания тоже не самоочищались. Хотя вряд ли, про подобное уже думал. В воспоминаниях Глэрда нашел смутные упоминания о ремонте стен Канцелярии, для чего две бригады из Демморунга года три назад приглашали.

А, если получится осуществить и вторую часть плана, то можно будет заняться относительно спокойно самосовершенствованием…

Все это обдумывал, прислушиваясь и дожидаясь, когда патруль пройдет мимо, он возвращался от берега. Требовалось еще скинуть оба бурдюка в канал. Тогда связать со мной происшествие ни у кого не получится, будь они хоть наследниками Шерлока Холмса или далекими предками.

Неожиданно оба стражника, ими опять оказались старые знакомые друзья Харма, остановились напротив уличной двери, а затем синхронно повернулись в мою сторону. Чуть не отпрянул. Неужели какой-то поисковый артефакт сработал? Потянулся мысленно к «Пелене Найта» и с удивлением обнаружил, что половины заряда, как и не бывало. Это где я попал под облучение сканерами? Возле Канцелярии? А, если как-нибудь ауру считали? Нет, тогда бы давно заковали в браслеты.

Но бодрящий холодок по позвоночнику пронесся, прочистил мозги. Мысли тоже пролетели в один миг. На всякий случай, отступая вглубь территории, где имелась возможность воспользоваться запасным выходом в проулок, вытащил и приготовил сонную гранату.

Стражники помолчали секунд десять, а затем один предложил:

— Весело у них там, вон как орут! Может зайдем на огонек?. Лирнийские слизни, все вино скупили, а нам и погреться нечем! — зябко передернув плечами, заявил один.

— Я то же хотел предложить! — одобрил идею второй.

— А причина?

— Скажем, решили проверить все ли в порядке… Мол бдим, для них стараемся, они на радостях и в подпитии сами нальют… Это чем так воняет? — принюхался первый.

Миазмами. Чем еще?

Тот шагнул в дверь, за ним напарник, а еще через секунду под ногами у них рванула сонная граната. Как и рассказывал гоблин, ни тебе вспышки, ни хлопка. Только «пшш», и два тела мгновенно завалились на дорожку. Одного товарища успел поддержать, чтобы он не разбил себе лицо об гранитные плиты. Второму приземлиться без последствий помогла декоративная стенка.

Не время для тревоги, какую могли стражники поднять, заглянув в ближайшее окно. И они так бы и сделали. Или, что естественней, бросилась к родственникам. Те за молчание и предупреждение не только вина бы налили. Хотя могли и притопить где-нибудь. Как вариант.

Осколков стекла и других следов после использования спецсредства не осталось.

А газ с заклинанием действовал от трех до пяти часов. И мне они нужны.

И здесь осенило, как сделать так, чтобы никто из золотой молодежи не ушел от правосудия.

В принципе, почему нет?

Положил стражников на спины, и сколько смог, столько им влил вина из горлышка бурдюка, помогая глотать, приподнимая головы. А один даже, как ребенок к титьке мамки, присосался и зачмокал довольно. Милота. Затем стараясь не создавать шума, дотащил их парадной двери. Разместил тела на стенке таким образом, чтобы они свисали бошками вниз в сторону кустов, а приподнятым тылом были направленны к входу. В минуту при помощи ножа от мастера Маркуса скинул с незадачливых пьяниц штаны. При свете лун и окна заблестели две белые задницы с расставленными на ширину плеч ногами. И еще один штрих, на каждого налил вина для дополнительного запаха.

Отлично.

Громко и требовательно постучал в дверь, затем тут же нырнул в тень за кустами. Отсюда без всяких проблем можно было перебраться к калитке, ведущей в проулок.

Троица отдыхающих появилась через пару минут, остальные не стали отвлекаться на мелочи. С минуту смотрели неверяще на телеса стражников, а затем заорали, заулюлюкали, призывая остальных.

— Парни! Парни! Смотрите!

— Вот это подарок!

— Луис ты просто творишь чудеса! — с какими-то бабьими нотками крикнул кто-то, а вся толпа вывалилась на крыльцо. Кто без штанов, кто вытирал рот. И все теперь с явным восхищением и вожделением осматривали защитников Стены. Минута славы, — Луис, я тебя люблю! — полез обниматься Олли к жениху, распуская руки, — Сначала замечательная книга, потом… И ведь хорошо сидим, и без баб! Все по закону! Баб тут нет!

— Точно! И без них здорово!

— Да лучше!

— Луис, ты просто…

— А-то! — пьяно заявил без пяти минут окольцованный человек, перебивая остальных и отодвигая любовника. Он довольно сильно набрался, и даже не думал отрицать свою причастность к организации досуга, — Иии-к! Мне брат сказал, ии-и-к, наш праздник должны все запомнить! Тигр женится, а не какой-то там… — пьяно погрозил кому-то кулаком, — Иии-к.

— Медведи и Тигры — одна кровь! — проорал кто-то, но его не поддержали, общество занимали более насущные проблемы:

— Чур я первый!

— Нет, я!

— Их тут двое!

— А я их знаю, это Тим и Карл, — поднял по очереди за волосы головы каждого Руди, — Это самые продажные хуманы на Аргассе, отец говорил они за медяк мать убьют.

— Мроки, что тут скажешь! — высказался его приятель, — Нажрались уже, слизни. Не умеешь пить, не берись! А до этого согласились нашими девками побыть! — отличная логика, — Точно, винищем от них разит… Пойло дешевое, не наш нектар.

— Верно, все верно, говоришь!

— А ну все брысь! Я! Я первый их распечатаю! Имею право! — свинья-Луис раздвинул небрежно плечами товарищей, на лице неприкрытая похоть. Мне раньше, казалось, такую могут изобразить только комедийные актеры, лишенные любой капли таланта, признаю, ошибался.

Раз тут все в порядке, то и мне пора двигаться дальше.

2-4

— 4 —

Пересечение центрального канала под землей, на какое отвел себе пятнадцать минут, никаких затруднений не вызвало. Информация от Тикса полностью подтвердилась. Я прошел по центральной галерее и свернул влево, через сорок шагов спустился по винтовой лестнице метров на двадцать, затем преодолел с максимально-возможной скоростью длинный узкий коридор с низким потолком и отсутствием ниш в стенах. Перед каждым новым участком замирал, пусть и ненадолго, прислушиваясь. Мало ли кто тут мог ночами бродить, парочка фигур в балахонах говорила, что тайный ход пользовался популярностью в определенных кругах. Я поднимался, считал шаги, спускался, сворачивал, шел прямо…

В итоге выбрался на поверхность у парковой стены в водосточном открытом прямоугольном желобе, какой скрывали от любопытных взглядов густые кусты, начинавшие покрываться зеленью. Тяжелая каменная плита за спиной бесшумно поднялась вверх, и ничего не говорило о том, что при нажатии на шесть камней в определенной последовательности, будто по волшебству возникнет узкий проем, ведущий в катакомбы.

Неприметная тропка в растительности вывела к тенистой аллее, какая мне и требовалась, предварительно обработал все следы ведущие к тайному ходу. Затем часто сходил с каменной дорожки, держался параллельно ей, прикрываясь дополнительно стволами деревьев и рядом кустарника. Создавая впечатление у самого дотошного следователя, что злодей не хотел быть замеченным и прятался от редких прохожих.

Редкие тусклые фонари на фоне звезд и двух лун Аргасса служили скорее маяками во мраке, нежели реальными источниками освещения. Конечно, при условии отсутствия устройств, подобных моим очкам.

Если Луис прощался по традиции только с близкими друзьями отдельно от всех приятелей и знакомых, то девушкам эти три дня давались на последние вечерние посиделки в молодежной среде. После свадьбы на такие мероприятия путь для супругов становился закрытым. Впрочем, во «взрослой» жизни имелись и свои развлечения, к каким только тогда и открывался доступ.

Юна, по заверениям Линия, не пропускала ни одного «раута», готовилась к каждому, как благородные девицы из сериалов к выходу в высший свет, от нее не отставала свита фрейлин. То, что мадемуазель пропустит последние ночные посиделки — отмел, как нечто маловероятное. Психологический портрет Медведицы не предполагал рыданий в подушку из-за жизненных коллизий.

Поиски леди не затянулись, достаточно было следовать на звуки музыки. Это место считалось центром данного парка, хотя не являлось таковым географически. Огромная мраморная беседка, несмотря на материал изготовления, выглядела ажурной и воздушной, и могла вместить раза в два, а, если потесниться, то и в три больше, чем двадцать четыре человека, собравшихся сейчас. Шестнадцать девиц и восемь юношей. Вообще, в рождении детей в последние лет двадцать — двадцать пять в Черноягодье преобладал перекос в сторону прекрасной половины человечества, о чем сетовал Харм с собутыльниками. Еще и лучшие представители этой тусовки в данный час отжигали на мальчишнике.

Игру инструмента, похожего на земную лютню, иногда разбавляла флейта, а на мелодию гармонично ложились женский и мужской голоса. Пара с немалым артистизмом исполняла довольно популярную балладу, которая повествовала о мытарствах несчастных влюбленных. С удивлением опознал в талантливой вокалистке дочь Хитрого Джилла — Ирму, какую я спас от гоблов, а в памяти за ней не числилось подобных умений. Девушка, как и Амелия, мне понравилась настолько, что несколько дополнительных раз пожалел о юном возрасте тела донора.

Сегодня незатейливая, но очень и очень длинная песня, заиграла для слушателей новыми красками. В ней рассказывалось, как невинная дитя выдавалась замуж за злобного карлика Брунгера. Родители купились на его богатства и сладкие речи, а на чувства героини наплевали с высокой колокольни. Преференции от брака не стоили счастья и любви всей жизни дочери — юноши со взором горящим, ликом прекрасным, смелым и сильным аки лев, но бедным, как церковная мышь. Миллионер же мало того, что был уродлив и смердюч, так еще и занимался темной волшбой в Сумеречные ночи. В итоге, падла хотел стать подобным Аполлону.

Но для завершения страшного колдовства ему требовалась кровь девственницы, поэтому жене предстояло умереть на алтаре темных богов в первую брачную ночь. И, конечно, она была спасена любимым парнем, срубившим башку тупому мелкому ублюдку в самый последний момент. Почему тупому? Потому что тот мог легко и просто без всякой лишней ерунды купить не одну сотню девственниц, учитывая количество дорогих подарков, какие описывались с огромным тщанием. Но подлый маг из последних сил успел сотворить страшное заклятье, после какого молодые умерли, пусть и не сразу, а успев заключить в объятия друг друга и поцеловаться страстно.

Грустно, дебильно, сопливо и безнадежно.

Спишем на обострившуюся деменцию и проснувшиеся гормоны Брунгера.

Но слова сегодня ложились на благодатную почву, чему способствовал большой бурдюк с вином, передаваемый из рук в руки. Юна, на какую нет-нет и посматривали все присутствующие, украдкой смахивала слезы, сжимая в темноте ладонь кузена Николоса. Все складывалось просто отлично, начиная от присутствия на вечернем песнопении парочки родственников (поэтому их не пришлось выискивать по всему парку) и заканчивая тем, что тара с алкоголем была полна, а урод в песне пока лишь кружил с дарами вокруг жертвы.

То есть, время у меня имелось. Вряд ли Медведица и ухажер покинут сборище раньше завершения концерта.

Оставив арбалет и болты в туле в густых зарослях, прикрыл их дополнительно маскировочным плащом, сам подхватил туго набитый гобловский рюкзак и никем не замеченный поспешил в гости к Иммерсу. Порадовался тому, что два ряда телег и арбы оставались на месте. Хотя, разве можно было ожидать нечто иное, если до темноты мастер с помощниками занимался обслуживанием? Как появятся мосты транспортные средства заберут, затем последует их погрузка и выдвижение. Магический регулятор оказывал влияние на многие аспекты жизни черноягодцев. А мне стало интересно, могла ли нежить пользоваться подземными ходами? И находил в памяти доказательства, в виде фольклора и слухов, что могла.

Не забывал о правильных следах. Гоблы тоже молодцы, не зря где-то табака столько добыли. Я красавец — на лишнюю обувь не поскупился. А когда она исчезнет в водах канала, то новые можно приобрести по простой причине злодейства чертового адепта старых богов, какой прорву имущества утопил и испортил.

Одинокий фонарь, чуть раскачивающийся на ветру, пусть немного и разгонял ночную тьму над тележным двором, но в целом делал скрытное передвижение еще более легким. Свет порождал движение бесчисленных теней. Я принялся за дело. Вновь отметил и боль в ногах и пояснице от непривычных перемещений для них — где в полуприсяде, где пригнувшись, а где и гуськом. А еще не радовала медлительность. Впрочем, данный фактор учел еще на стадии планирования.

Потратил около пятнадцати минут на то, чтобы насыпать примерно поровну в каждое ведро пороха. И тщательно его перемешать со смазкой. Алхимический порошок был абсолютно инертен к почти черной вязкой негорючей жидкости — выяснил это опытным путем. Не зря же взял ее у Иммерса, а затем экспериментировал в домашних условиях. Полученная масса при взаимодействии с открытым источником огня зажигалась не сразу, лишь по мере высыхания гномьего припаса, горела вонюче и неохотно, чадя густым черным дымом. Но меня интересовали другие свойства. Вещество от подземных мастеров под длительным воздействием некой энергии Земель Хаоса, начинала впитывать ее, а затем творить разрушительные и кровавые чудеса, о чем ясно свидетельствовала история с хирдом.

Эту затею, несмотря на неопределенность результата, счел перспективной — работы немного, расходов мизер, но, если все срастется грамотно, ущерб врагам нанесу несопоставимый с затратами. Учитывая, что соль, с какой связаны множество планов, не будет доставлена вовремя, а количество свободных телег в продаже очень и очень ограничено, то возникнут трудности. Как и возможен вариант, когда практически вся экспедиция умножалась на ноль. И в живых оставались в таком раскладе только дозоры, если Волки и Медведи озаботятся ими.

Дополнительно, до Сумеречной ночи пострадавшие не успеют сделать второй рейс при всем желании. Проблема заключалась не только в периодичности возникновения некой смертельной Хмари по единственному пути к руднику, но и в том, что чистые пятна там могли вместить крайне ограниченное количество обозов. Оставлять гужевой транспорт без защиты было нельзя, от них человеческим запахом и неким аурным следом разило на сотни метров, а это привлекало не только призраков — охотников за душами и телами разумных, но и обычную нежить, какая убивала с такой же ненавистью домашних животных, как и людей. Все экспедиции расписаны, а следующая в очереди — для малообеспеченных и со средним достатком чероягодцев под охраной и патронажем гарнизонных сил. То есть, Волки и Медведи могли пролететь, как та фанера. Их бы никто не пустил вместо себя, несмотря на огромный авторитет и власть.

Конечно, соль они найдут, как и восстановят парк гужевого транспорта, но… но у меня все действо заняло максимум двадцать минут, и траты — бочонок гномьего пороха, доставшегося почти бесплатно. При этом готовился здесь не целенаправленно, а осуществил все попутно, заметая и запутывая другие следы, дополнительно обогатился новыми знаниями.

Опять похвалил Рысь. Очки — это настоящий подарок небес. Конечно, если не вспоминать о возможностях прошлого тела, когда мне было вообще плевать на наличие источников света.

Вернулся на место наблюдения без всяких приключений. Бесконечная баллада приближалась к финалу. Карлик орал, ругался и грозился, а главный герой самозабвенно произносил финальную пламенную речь о любви и чести дамы сердца, как и о подлости Брунгера. А пока рыцарь балаболил мелкий черт творил темное волшебство.

И бурдюк с вином у завороженных слушателей тоже заканчивался. Еще около получаса моей медитации, и парочки, а где и тройки, стали разбредаться по кустам и закоулком. Оставшиеся без парней девицы шумную гурьбой направились к выходу из парка, распевая похабные частушки, в большей мере касающиеся слабости, робости и женственности сильного пола. Непонятный укол ревности ощутил, когда Ирма взяла под руку Анта из рода Волков, который приосанился и раздулся от гордости. Такие чувства в душе заставили не только ухмыльнуться самому себе, но и сделать заметку — разобраться, понять причины и купировать.

А Юна целенаправленно направилась с двоюродным братцем к крохотному и живописному заливу, в их маршруте я ни капли не сомневался. Там находилась крохотная каменная беседка, скрытая от всех высоким кустарником, парой могучих разлапистых деревьев и ползучими растениями, какие сейчас пусть и высохшие, но прекрасно обеспечивали приватность. Особенно в темноте. Еще именно это место было застолблено за королевой Черноягодья и парочкой других, не менее авторитетных деятелей. Двое из них сейчас расслаблялись на мальчишнике. Попасть в чертоги любви для остальных представителей богемы считалось высшей честью. Занять гнездышко без разрешения — обрушить на себя гнев именитых и родовитых.

Линий, Линий, ты многое и многое рассказал. А я знал, что и как спрашивать. И большое тебе человеческое спасибо! Молодец!

Двигался параллельно парочке, которая по мере отдаления от центра все откровеннее и откровеннее выказывала пылкие чувства друг к другу, очень далекие от родственных. Кузен, обнявший девушку, с каждым шагом непринужденнее лапал ее.

Наконец они устроились в беседке, предварительно на каменную скамью постелил свою куртку молодой человек. Я же занял излюбленное место онанистов в ближайших кустах, какое позволяло полностью видеть происходящее в беседке. О нем тоже рассказал самоубийца. Девушка тем временем по-хозяйски забралась парню на колени, усевшись лицом к лицу.

Я приготовил арбалет к стрельбе. Но посчитал, что пока рано мстить за честь и жизнь Кречета, требовалось больше причин. И был вознагражден беседой, далекой от светской.

— Как представлю, что тебя целует этот жирдяй, хочется убивать! — зло сквозь зубы проговорил парень, тиская сестренку то за одну, то за другую грудь.

— Думаешь мне легко? То Эйден следил за мной, когда произносила клятву! Вот и подослал Луиса, посмеялся. И мало, Никки, поцелуев, там будет мало. Представь, теперь с этой свиньей, от которой несет дерьмом хуже, чем от вшивого мрока, предстоит делить ложе! И он будет там, где бывал только ты… ну и Линс, — про Мамонта Юна скромно умолчала, про него знал Линий, какого не остановило это в желании обладать златовлаской. Учитывая, что о кузене не знал Кречет, только подозрения, то список «бывалых» мог быть очень длинным,

— Будто в той песне — мне предстоит жить с поганым Брунгером! — после паузы заговорила вновь девушка, — Только Луис темную магию не творит, но воняет не меньше, — эх, знала бы ты, девочка, какие страшные ритуалы именно творит твой будущий муж. Куда тому карлику из баллады, он не дорос, сука, во всех смыслах данного слова, — Аристо — мрочий выкидиш! Все беды от него! — и еще несколько непечатных выражений, рассказывающих емко и в красках обо мне.

— Кажется, сестренка, ты на него запала. Слишком неровно дышишь! И складывается впечатление, что ты ни о чем больше думать не можешь. Аристо, аристо, аристо, сто раз слышу на дню, как и найденыш, Глэрд… — с обиженными нотками передразнил кузен.

— Братец, братец… Не дуйся… На этого вшивого слизня плевала я с Высокого Томми! Нам нужен хармовский участок! Столько усилий было затрачено, и все шло, как по маслу, но из-за этого…этого… все теперь наперекосяк. Аскольд — мертв, дедушка тоже, а с его смертью наш род был ослаблен. Ты даже себе не представляешь как. Очень, очень многое потерял род Медведей. Я хотела, чтобы Линс добыл кинжал. Я ему прямо практически говорила об условии женитьбы, и первому. Но идиот и извращенец, хотя именно такой нам был нужен для усиления нашего рода, ничего не понял. Только сегодня дошло, когда пять раз повторила. А он бы у меня по ниточке ходил, и перешли бы мы вдвоем к Медведям, а не я и мои дети достались серым падальщикам! Отец ничего не понимает, дальше своего носа не видит! Нет, отринуть свою ненависть, посмотреть в будущее, дать согласие на брак… Дурак! Конечно, хорошо, что Линс сдох, иначе бы Волки нас сожрали, едва он бы прошел инициацию, даже не обучение, хоть здесь от ронеца какая-то польза. Но вреда больше! Он мешает! Аскольду такую комбинацию загубил… Знаешь, с другой стороны, хорошо. Луис слабый, очень слабый. Да, он хитрый, но здоровье у него не очень. Думаю, до сезона сбора роски не доживет, — с многозначительными интонациями произнесла Юна последние фразы, — А там, я стану вдовой… И тогда… — последнее мечтательно.

— Главное, не понеси от него! Только крови облезлых наглых кошек нам не хватало! — заявил добрый братец, который ничуть не сомневался, что хрюн сдохнет, — И всегда помни, я люблю тебя мое чудо, и восхищаюсь не сколько твоей красотой, хотя и она затмевает звезды, но умом. Только Ильм мог с тобой сравниться.

— Он меня и воспитывал… Дедушка, дедушка… — внучка погрустнела.

— Тебя нужно ставить главой рода! А не отдавать неизвестно кому! — с жаром начал шептать Николас, — Твой отец, при всем моем к нему уважении, даже рядом с тобой не стоял. Он великий воин, прошедший горнило великих сражений, но не глава рода.

— Ты так правда думаешь? — самодовольство, любопытство и радость так и сквозило в голосе.

— Конечно! — уверенно и однозначно произнесенное слово привело к новым поцелуям.

Девчуле такие комплименты — бальзам на душу. О собственной телесной красоте она, уверен, знала и без братца. Ею все восторгались. Это привычно и банально, мало ли таких вокруг? А вот наличие мозгов — это совсем другой коленкор. И слушала бы, слушала и слушала.

— Хватит о делах, — прошептала жарко и с хрипотцой, отрываясь от губ кузена, — Возьми меня так, как никогда до этого! Завтра Лакреция вернет девственность, — смешок, — А там у нас будет долгий перерыв. Успеешь соскучиться.

— Скажи, скажи, что ты меня любишь!

— Люблю тебя!

И шуршание юбок, затем дева выдохнула стон-всхлип, потом опустила медленно таз, приподняла его… Скачка начала набирать обороты, любовники не обращали внимание на окружающее, не скрывали чувств, прорывающихся охами и ахами.

Замерли практически одновременно.

Хлесткий, чуть гудящий звук тетивы, отправившей в полет тяжелый граненый болт, вряд ли кто-то из них услышал. И через мгновение сдвоенная зелено-красная вспышка засвидетельствовала попадание. Сразу же завоняло горелым мясом, кожей и палеными волосами. Но снаряд кречетов не подвел, он преодолел защиту амулетов и пронзил оба тела, как бумажные. Женское, находящееся ближе ко мне — между лопаток. Пригвоздил жертвы к высокой каменной спинке скамьи, как жуков на булавку энтомолог нанизал.

Это все отмечал краем глаза, перезаряжая оружие, ничуть не сомневаясь, что попал, как нужно — в десяточку. Возникало порой такое чувство, как и обратное. Еще сгусток плазмы находился в полете, а ты уже ощущал или радость от хорошо проделанной работы, или досаду от отсутствия результата.

Характерного хрипа, сипа и стонов не раздалось.

Тишину нарушало только непонятное, на грани восприятия, потрескивание, а также невнятный хруст.

Второй раз стрелять не стал. Может быть, пока.

Пробрался ближе зафиксировать результат.

Нормально.

Любовники были однозначно мертвы, даже пульс проверять не требовалось. Воздействие стрелы действительно оказалось именно таким, как описывал гоблин. Два слепленных, иссушенных тела мумифицировались, словно пролежали не один десяток лет в жарких песках Сахары. Но даже сейчас на лицах застыла не боль, не изумление, а сладострастие. Впрочем, это если знать, чем занимались родственники, дорисовывая детали. А так — два оскала.

Тела не могли упасть, так как болт держал основательно. Веса же в обоих осталось немного. Главное, чтобы до момента обнаружения не рассыпались. Отметил и следы ожогов от защитных амулетов. У Юны дополнительный черный след оказался на шее. Вот почему палеными волосами завоняло.

Здесь все в порядке.

Арбалет разрядил и на месте изрядно истоптанной лежки отбросил в сторону, но так, чтобы складывалось впечатление, будто в панике. Оставил и неиспользованные болты, один воткнул в землю перед линей стрельбы гипотетического кречета. Фрагмент маскировочного плаща, оторванный, когда злодей зацепился им за ветку. Потом я продрался через кусты, имитируя панику и страх, теряя на ходу верхнюю одежду.

Пробежал через парк, отчетливо оставляя следы до пристани.

Здесь внимательно присмотревшись к лодкам Медведей, нашел одну без всяких магических полей, забрался, оставил грязные смазанные следы, ну и пригоршню от широты души земли добавил, весло намочил, второе даже не трогал. Чтобы стало ясно и дураку, греб одним, забыв о втором. Перерезал канат, используя обычный нож, а не родовой кинжал. Подтолкнул посудину по течению, она вырулила практически на середину Центрального канала, а дальше магическое течение морской воды потащило ее вверх.

Для любого доморощенного следователя будет очевидно, что произошло. Мститель из Кречетов, тяжело переживая утрату родственников — мать и дочь сюда следовало добавить, отправился вершить правосудие своими силами. Кому? Корню зла. Юне. И, вполне возможно, остынув отказался бы от задуманного, но тут парочка принялась цинично совокупляться на глазах.

Бедолага выстрелил от избытка чувств, и очень удачно, и только тогда понял, что натворил, бросился бежать, не обращая внимания даже на потерю плаща. Мне в данной ситуации до зубовного скрежета жалко было и его, и староимперский арбалет, и болты, какие пришлось оставить. Но… это всего лишь средства.

Все.

Еще одно дело сделано.

И пусть разгорится из искры пламя кровной вражды!

Осталось вернуться, проконтролировать выполнение операции «Мальчишник сепаратистов», добавить несколько очень важных деталей. И если не провожусь слишком долго, то можно, впрочем, и нужно, заглянуть на еще один огонек.

Без всяких приключений, предварительно сменив обувь на берегу, спустился в подземелье. Здесь нужно было забрать опустевший и значительно полегчавший тактический рюкзак с оборудованием и неиспользованными средствами, такими, как бутылка горючего пойла, да и выход располагался удобно для посещения пациентов.

Вот только чем ближе пробирался к нему, тем больше рождалось сомнений, что все пройдет без сучка и задоринки, учитывая, что тусклый свет выбивался в центральную галерею именно из нужного мне коридора. Еще через несколько секунд послышалось несколько ругательств, произнесенные глухим мужским голосом, затем какая-то возня.

И женский, хриплый, в каком угадывался знакомый:

— Не подходите! Богами клянусь… лучше не подходите! А то…

Осторожно и очень быстро заглянул за угол. Вот это фактор неопределенности, так фактор. Предо мной предстала замечательная картина, от какой хотелось покрыть все не менее жестким матом, чем прозвучавший с минуту назад. Хотя обещал Хельге не выражаться, и слово свое практически не нарушал. Два угрюмых бородатых мужика, каких Глэрд знал только на лица, но у обоих имелось родовые кинжалы, а значит, они вполне возможно обладали умениями и тотемами. И не про них ли рассказывал Сим? Потому что третье действующее лицо — зажавшаяся в угол Амелия, в руках которой блестел в свете магического фонаря небольшой нож.

Как невовремя… Хотя почему нет? Николас и Юна уничтожены практически без всяких спецэффектов. По-тихому. Найдут их тела ближе к утру или утром. Придушить пару человек на мальчишнике — минутное дело. Даже, если придется обставлять все, как будто они задохнулись в дыму. Все подготовлено.

— Убери свою зубочистку! — степенно приказал один бородачей, явно главный, — Все равно расскажешь, куда красное золото дела! А ты куда смотрел? Как она смогла развязаться, мрочий слизень? Почему у нее нож?

— Откуда я знаю?! Обыскивал… — неохотно, будто выдавливая слова из себя, ответил напарник, его перебивая рассерженной кошкой зашипела знахарка:

— Я не видела его в глаза, в который раз повторяю! Не знаю о чем вы говорите!

— Куда оно тогда делось? Ты одна оставалась с трофеями ронеца, он нанял орков, те при разгрузке ничего бы не взяли. Кто тогда? Маг сразу и после того, как аристо в себя пришел, прибывал с проверкой. И скажу точно, если бы он что-то нашел, то нас бы тут не было. Мальчишка бы сразу о такой находке всем рассказал. Похвастался. Так что, Амелия, не нужно врать, больше тебя — некому, гоблы бы не осмелились. Они его принесли и должны были передать. Да и как-то ты неожиданно стала дела сворачивать, по слухам собираясь в Халдогорд…

— Никуда я не собралась! Вы — мрочьи выкидыши! Предатели! Да я вам лично бошки поотрезаю! Мало того, что вас любой из родов за меня уничтожит, выжжет ваше гнилое семя! А, когда узнают о шашнях с тварями, то… — продолжала злобно шипеть целительница.

— Это ты себе льстишь, дорогая, — спокойно и чуть устало перебил бородач, — И в свою незаменимость зря поверила, та же Лакреция знает не меньше, лечит не хуже и зелья готовит порой лучше, а опыт… Опыт дело наживное, наберется. Народ с твоим уходом не ослабеет. Кому ты нужна, карга старая? Кто за тебя вступится? Запомни и осознай. Ты. Осталась. Одна. Твоего рода больше нет. После твоей смерти все забудут о Росомахах, как о многих других слабаках. Сейчас у тебя простой выбор, либо ты рассказываешь все добровольно и умираешь легко, потому что так нужно. Либо принимаешь страшные муки, но тоже все рассказываешь и умираешь. Уж поверь мне, есть у нас способы любому, а уж тем более любой, развязать лживый язык. Тем, что ты очнулась и выпуталась… Сделала проще нам. Тащить меньше. Это место ничем не отличается от других, таких же. Тут можешь орать, не орать, никто не услышит, и никто не придет на помощь! Так что, выбор за тобой! Итак, повторюсь еще раз, где…

— Ах вы! — Амелия бросилась на злодеев с ножом, с отчаянной непоколебимостью в глазах, точно зная, что вступала в последний и решительный.

И почему ты такая взрослая, красава?

Целью выбрала оратора, второй молчал, оба странно ухмыльнулись и даже не двинулись с места. Крохотное лезвие замерло на расстоянии пары пальцев от шеи бандита, он же в свою очередь, будто лениво наградил пощечиной целительницу. При всей напускной небрежности, удар был таким быстрым, что уклониться у нее не получилось бы. Шлепок. И Амелия распростерлась на полу, но оружие из руки не выпустила. Валькирия.

— Говорю же, не дергайся! Легче будет…

— А лучше подергайся, подергайся, люблю строптивых, они разжигают во мне страсть! — неожиданно вмешался второй, какого я уже начал воспринимать, как предмет мебели.

— Ааааа! — безумно заорала знахарка, вновь с низкого старта слепо бросаясь в атаку.

Хохотнуть напарники успели по разу, женщина сделать два шага, а затем…

Пшшш! — звук вряд ли кем-то различимый на фоне боевого клича целительницы, какая успела сделать еще один шаг. И я принял ее уже спящую в объятия. Аккуратно положил на пол.

Пара бандитов тоже рухнула, как подкошенная.

Если бы мне не нужна была Амелия, если бы к ней не имелось множества вопросов, требующих ответа, прошел бы мимо этой чертовой интриганки, какая едва к праотцам не отправила. Ублюдков я запомнил — те скинули капюшоны, и судя по фигурам, именно они мне и повстречались. После бы аккуратно выяснил про деятелей всю подноготную, узнал бы, как можно обезвредить обладателей тотемов, а затем дотошно расспросил бы каждого о жизни. Прямо сейчас это было невозможно. Средств вывода из магического сна у меня не имелось, как и непонятно, какими умениями те обладали.

Поэтому выбор очевиден, а сонная граната сработала штатно, хотя лучше бы придурки предварительно оглушили Амелию.

Трофеи брать не стал. Даже деньги. Кошели же были увесистыми и полными. Прикончить бандитов ножом Амелии, как ни пробовал не смог. Оттого они и были так уверены в себе, не обращая внимания на вполне рабочий инструмент в руках женщины. Клинок продолжал замирать в трех-четырех сантиметрах от тел, не в силах преодолеть незримую преграду. Попробовал порезать, и не потому, что отчаялся и делал все возможное, а проверял в обстановке приближенной к боевой, специфику артефакторной защиты. В целом, даже сотня ударов, нанесенная в разные части тела не достигла результата. Но имелась существенная разница. Так, в местах нахождения жизненно-важных органов оно срабатывало на большем расстоянии, чем в других и было плотнее. Если при попытке отрезать палец лезвие погружалось, будто в кисель, какой становился все плотнее и плотнее, то удар в шею натыкался на стальной лист. Конечно, все условно, тактильно и абсолютно субъективно.

А вот следующие мои действия обогатили новыми знаниями — привязанный родовой клинок в руках врага наносил тебе ранения так же успешно, как и любой другой. Это сразу вонзил кинжал главного ему же в область сердца, но удерживая рукоять рукой безвольной Амелии. Оружие вошло с некоторым усилием, а затем после раздавшегося тонкого звона, залетело до самой рукояти, как по маслу. Конечно, лучше бы не фатально на данном этапе разить супостата, но… откровенно опасался — начну вдумчиво резать похитителей, они очнутся от сладкого сна, тогда мне не поможет и скрытность.

Завоняло паленым и обугленным мясом.

Точно, перстень на среднем пальце разбойника испарился, сжигая плоть до кости. Садиста-молчуна отправил к праотцам тоже легко. А затем, принялся наносить хаотично удар за ударом, представив примерные действия знахарки в состоянии аффекта. Не забывал об углах вхождения, положении мужиков, как и оставлять необходимые следы — где кто падал, как и куда лилась и брызгала кровь. Боевой раж и исступленная злоба женщины вылилась в почти полторы сотни ножевых на двоих преступников, как проникающих, так и режущих.

Крыл матом знахарку и себя, как ни старался, но изгваздался в кровяке за эти пять-семь минут, превращая тела в окровавленные куски мяса. Целительницу тоже с ног до головы искупал. Затем, вроде бы получилось создать четкие следы, что она где-то ползла, где-то передвигалась на коленях, а где и шла, выбираясь из подземелья. Задумался. Накрылся, похоже, тайный вход медным тазом.

А еще один скользкий момент, какой я сразу не продумал, это ответ на вопрос, каким образом знахарка выбирается в этой истории наружу, если проем перекрывался автоматически, даже если злоумышленники его забыли закрыть?

Хотя…

Все действо с резней не продлилось больше трети си, отморозки, зная о феномене решетки, не стали заморачиваться с возвращением ее на место. И боевая знахарка, покрошив всех и вся в пару минут, находясь в состоянии аффекта, смогла выйти из подземелья. Натянуто.

Если ее оставить перед решеткой внутри. Придет в себя, начнет кричать, звать на помощь. Переулок глухой… Если никто не услышит? Услышат, начнется с утра здесь движение. Но вот выберется или не выберется — неизвестно. Вдруг сгинет в подземелье или ее сожрут мертвецы, или другие падальщики? Запах крови густой, мощный. Обязательно явятся. И тогда терялся сам смысл спасения. Главная цель — добыча ее знаний и ответы на вопросы не достигалась при смерти носителя.

В принципе, она все успела сделать до закрытия решетки. Кровавые следы приведут на место освобождения. Будет ли молчать Амелия о произошедшем, если ее никто не найдет до пробуждения? Нет. И психологический портрет свидетельствовал однозначно — поднимет шум, и еще какой. Что же до ее знания о красном золоте? Или другими селянами? Так те, кому нужно уже в курсе пропажи, они начали поиски и как-то были связаны с покойным де Лонгвилем. В любом случае подельники гоблов затаятся и дадут время на организацию встречи, выяснению каких-то деталей, потому что папаня молодого вождя никуда не исчез, затем в первую очередь постараются вновь достать знахарку. Не вовремя прошел слух, что она собралась съезжать с постоянного места жительства, чем и вызвала интерес к своей персоне. Так? В принципе… А ведь отлично все. И можно работать.

Так катал мысли и эдак, обдумывал все, складывал и вычитал, пока осматривал место буйства разгневанной целительницы, проверяя нигде ли не ошибся. Нет, вроде бы все нормально. Вновь проверил трупы. Не ожили.

А вдруг тотем не сразу срабатывает? Какое-то время человек остается на вид мертвым, и только потом, когда опасность минует, призрачный питомец развоплощается, даря новую жизнь хозяину. Очень правдоподобный вариант.

Однако точно знал, что без головы никто не поможет. Поэтому вновь взялся за родовой клинок похитителя. Напоследок забрал свой рюкзак из непотревоженной кучи хлама. И с окровавленными трофеями выбрался наружу, оставляя следы волочения их по каменному полу в соответствии с перемещениями знахарки.

Кинжал вложил, выглядящей сейчас девой битв, Амелии в руку, сжал ладонь. Повторил манипуляции с левой, где оказались два пука длинных волос, тянущихся к головам.

Вся в крови и ссадинах ослепительна красивая женщина, с кинжалом и бошками врагов, внушала. Валькирия, мать ее. Как есть дева битв. Только сопела очень мирно. Миляга.

И я ни при каких делах. И следствию все ясно.

Теперь мальчишник.

Да… Лучше бы я здесь не появлялся вновь. Меня мало чем можно было удивить и изумить, особенно всякой мерзкой гадостью. Кто имел дело с ксеносами, тот поймет про что шла речь. Но сепаратисты смогли.

Четыре тела валялись возле крыльца рядом с так и остававшимися в подвешенном состоянии стражниками. Трое были мертвецки пьяными, а вот Джулиан из рода Медведей по-настоящему. Хлопья коричневой пены скрывали слащавое лицо. Рядом сразу отметил трубку воняющую джунихом. Осмотрел тела на предмет татуировок. Ни у кого. Один патрульный тоже отправился в царство Мары, второй стонал во сне.

Вокруг все заляпано кровью, дерьмом и спермой.

Пятеро празднующих переместились в дом и продолжали забег, несмотря на брызжущую из ртов коричневую пену, совокуплялись, двигаясь еле-еле из последних сил. Эту бы энергию, да в мирных целях. Все голые. И тела без рисунков. Плохо. Я надеялся хотя бы на двух-трех кандидатов из тайного сообщества.

Обыскал весь особняк, но виновника торжества и Андриана из рода Волков нашел за домом на дорожке ведущей в сортир. Все оказалось еще лучше, чем задумывал изначально. Возни меньше. Никаких пожаров не требовалось. Оба оказались мертвы. И с пеной на лицах, как у Джулиана. Трубка рядом засвидетельствовала о системе — явная передозировка, не стоило употреблять наркотики вместе с нектаром из бочонка.

Круг с крестом нашелся только у Луиса. Что и требовалось доказать. Скорее всего, знание тайных путей — это привилегия каждого такого члена. Запомнил его рисунок.

Но в целом события еще лучше ложилось на первоначальный план. Сходил до ворот, принес ведро и палку. Ручку первого, предварительно наполовину зачерпнув в него из отхожего места чернил, вложил в начинающие коченеть пальцы. Не быстро? Сжал их. Емкость, понятно, опрокинул. Второму «вручил» палку.

Крамольники? Они самые.

Обстановка полностью соответствовала первоначальной задумке, за исключением более фактурных деталей. Так по первой версии, все напивались вусмерть заряженным вином, затем жених и кто-то по моему выбору гибли от дыма пожара в сарае. А может и сгорали, все банально, вышли покурить и что-то обсудить в приватной обстановке, но не в том состоянии. Отрубились. Уголек тем временем не погас. Финита ля комеди. Все ниточки по организации досуга и художествах на Канцелярии обрывались на Луисе, какой обладал татуировкой.

А лэргу в любом случае преподносился настоящий рояль, на котором можно было сыграть, что угодно. Если он тянул с приданными, не замазанными коррупционными схемами бойцами все зажравшиеся семейства, то разбираться в происходящем ему не требовалось. Все и так ясно. Любой бунт гасился в зародыше, а виновники и их семейства отправлялись скопом на рудники и эшафоты. Мир становился чище.

Если у Турина не имелось для подобного сил или желания, то безусловным злодеем выступал Луис, как и его приспешник. А вот с детьми остальных родов можно и помудрить, кого определить в пособники, а кого и в жертвы обстоятельств. С главами и самими родственниками так же. Тем более, на любом допросе, даже с применением магических средств развязывания языка, все участники покажут на Луиса. Он не раз и не два выкрикивал, что его прямая заслуга в организации этого бардака. Дополнительным отягчающим обстоятельством пройдут изнасилованные стражники, от каких разило винищем даже сейчас. В принципе простая версия, нажрались, заснули, и лучше бы не открывали глаза. Но в целом, уверен, гарнизон такую подлянку воспримет без рукоплескания, какими бы плохими эти бойцы не являлись, такое кощунство нельзя прощать.

Специальное расследование организовывать, когда все ясно? Ну-ну. Даже в нашем веке, если версия следствия сходится с большинством улик, никто не будет, за исключением городских сумасшедших, или крайне заинтересованных лиц, работающих в данной системе (мой случай), копать и доказывать нечто крайне притянутое за уши.

И мои цели на данном этапе будут достигнуты — я стану неинтересен. У всех злоумышленников возникнет масса проблем, начиная от меча правосудия, какое при умелых действиях лэрга зависнет над каждым дамокловым, и заканчивая общественным осуждением и порицанием. Не поощрялась однополая любовь в Черноягодье.

И главным врагам станет не до жиру. Поэтому без участка Харма жили, если, конечно, не поменялись некие условия, и проживут еще.

С искателями наследства гоблов сложнее.

Мое убийство золотой молодежью становится не так выгодно, главный приз для исполнителей и главная же заказчица мертва.

Еще все происходит на фоне обострившейся вражды между Кречетами и Медведями, туда вступают Волки и Тигры… Хаос — это хорошо. Для меня. Особенно, когда никто тебя не воспринимает, как сторону конфликта и конечного выгодополучателя.

Проверил на всякий случай мертвецов, какие не ожили. Убрал все следы подготовки к поджогу. Вытащил мертвого стражника наполовину на улицу, создавая видимость будто тот уползал, но не смог спастись от злобных педерастов. Это сделал, чтобы мимо Содома и Гоморры никто не прошел, когда пропавший патруль станут искать. И здесь посчитал свою миссию выполненной.

Следующее.

Трактирщик — это не вымещение злобы за то, что тот отказался меня обслуживать и кормить в своих заведениях. И даже не месть за неудачный выстрел. Убить его грамотно сейчас я не смогу. Главное заключалось в другом, неприятности у хозяина постоялого двора — подтверждение слов Турина, что кто обидит мальчишку, которого заметили и обласкали боги, тот будет страдать. В людских мозгах корреляция при грамотной подаче будет четкой. Тарин сам во всеуслышание заявлял о непростых чувствах к Глэрду.

Прикинул по времени — успеваю. Все успеваю.

До трактира добрался за какие-то пятнадцать минут. Здесь направился на задний двор к бане, там располагался дровяной сарай, навес с чурками и наколотыми поленьями, солома и стружка. Еще наслаждаясь водными процедурами, отметил, что элементарные правила пожарной безопасности тут не соблюдались. Бедствие — дело времени и ветра.

Двигался я точно так же, как и ранее. Не уповал на амулеты. В руке сжимал родовой кинжал обратным хватом. На душе было как-то тревожно, особенно когда ступил на территорию постоялого двора, будто кто-то наблюдал за мной. И готовился.

Непонятная невнятная тень с утробным ревом метнулась на меня слева из пустоты. Она появилась из воздуха в полутора метрах от поверхности. С абсолютно просматриваемого места, где не имелось ни одного укрытия. Если бы не защита от кольца, то здесь бы можно было ставить точку в моей истории, несмотря на реакцию и настороженность.

Левой рукой смог рефлекторно перехватить нечто в воздухе, однако перед лицом успели мелькнуть острейшие черные отполированные когти, какие высекли из аналога силового поля фиолетовые не искры, а смазанные линии. Я же, удерживая тварь, успел в свою очередь нанести удар ятаганом куда-то в предполагаемое тело. Оно с темной вспышкой, не знаю, как это правильно объяснить, но будто полыхнуло не светом, а тьмой, забилось еще сильнее. А линии перед глазами превратились в затейливый рисунок. Второй удар прошел без спецэффектов. На третьем неожиданно непонятная туша мгновенно потяжелела, став весить килограмм двадцать пять — тридцать. Понятно, что я едва не нырнул вниз за ней. И уже на земле нанес шесть ударов по проявляющемуся вытянутому силуэту, который перестал двигаться. Ни конвульсий, ничего, будто из детской крайне злой игрушки вытащили батарейку.

— Что случилось, Лоренц?! — как черт из табакерки Тарин выпрыгнул из задней двери, ведущей в таверну.

Лоренц? Это чертов котяра меня атаковал? Или…

— Лоренц, кыс-кыс-кыс! Лоренц?! — позвал напружиненный здоровяк, а в правой руке появился кинжал. Я замер на месте. Осторожно-осторожно вытащил последнюю сонную гранату. Прицелился.

— Хозяин! Что случилось? — вслед за владельцем показался парикмахер Тремор. В руках он держал двулезвийный боевой топор. И он не дрожал, в отличие от ножниц.

— Не знаю! Лоренц вроде бы орал, сейчас затих где-то… Надо проверить. Что-то не так…

— А-а… Весна, вот с ума и сходит.

— Ты дурак?! — от ума и сообразительности подчиненного, трактирщик даже в сердцах в сторону сплюнул, впрочем, не переставая осматриваться, — У него от кота только дневная оболочка! Давай, прикрывай спину, осмотрим все. Не нравится мне его молчание. Это неспроста… Будь готов!

— А может убили? — никакой дисциплины.

— Нет, его так просто не возьмешь, он же больше в мире призраков обитает, — пояснил тот, вместо того, чтобы приказать заткнуться.

А вот это возможный след ко мне, учитывая перчатку, о свойствах которой известно сотнику и Джигану — возможность воздействовать на нематериальные сущности. Тут два вопроса — догадаются или нет? И известно ли о другой ипостаси питомца Тарина другим? Старосте — точно.

Ладно. Кота я уже прищучил. Поздно пить боржоми. Теперь черед хозяина и его слуги. Главное, чтобы никто больше на огонек не выбрался.

Все же опыт не пропьешь, и владелец постоялого двора был настоящим воином. Не рисованным. На одной интуиции, хоть я и не пялился в его сторону, но трактирщик едва не успел выпрыгнуть из зоны поражения гранаты. И опоздал всего лишь на какую-то долю секунды. Заснув в прыжке и рухнув на землю со шлепком, показавшимся оглушительным. Почему телепорт не использовал?

Я сменил позицию. Затаился. Прислушался настолько, что явственно расслышал плеск воды в канале, а также удаляющиеся гулкие шаги стражников на соседней, параллельной улице. А так, тихо-тихо.

Хорошо.

Сначала с хозяином и бывшим рабом решил разобраться. Перетащил их в дровяной сарай, благо двор был замощен, где успокоил каждого. Для точной фиксации результата отрезал легко и просто обе головы, как баранам, учитывая кинжал, который камень и сталь шинковал, как колбасу. Опять фонтаны крови. Но теперь точно буду знать, что никто не оживет.

А вот дальше… Тело Тарина, будто чуть засветилось в ночи, затем проявился силуэт белого волка, достигающим в холке мне груди. Призрачное животное подняло голову к луне, беззвучно завыло. А затем с места прыгнуло на попятившегося меня. Отшатнулся, упал, но, если бы зверь реально атаковал — сдох бы, двигался, как черепаха. Хищник исчез в красной вспышке, перстень на указательном пальце потеплел. И на душе возникло какое-то сытое довольство. Оно вроде бы принадлежало мне, но идущее извне.

Неужели я свой тотем покормил?

Вывод. Связка — привязанный родовой кинжал и наличие тотема при убийстве другого такого же разумного, приводит к возникновению непонятного спецэффекта. От которого пусть мороз по коже и не проходил, но слегка жутило. В подземелье такого не наблюдалось, так как условия были другими.

Но этот ребус разгадаем позже.

Вернулся к коту. На месте пушистого разбойника лежало вытянутое тело, покрытое клочками шерсти. Непонятный, никогда не виденной мною зверь, ростом с земную борзую и чем-то на нее похожую, хорошо, что изначально не такой же массы. Снесла бы только в путь. Получалось я выдернул сюда тварь из мира призраков. Умирая, она материализовалась здесь, обретя свой настоящий вес? А ведь не будь защиты легко и просто монстр вскрыл бы глотку, учитывая, что прилетело бы из ниоткуда. Страшные суки. Страшно-опасные. Не зря за защитный амулет такие деньги выложил, какие были состоянием даже для покойного Луиса. А еще мне сразу не понравился кот. На всякий случай обезглавил оборотня.

Вот так и добывается опыт.

Никто ничего нигде про таких полупризрачных животных не упоминал, даже Харм с собутыльниками. А поговорить они любили. Или это редкость редчайшая или настолько обыденная обыденность, что и не стоила того, чтобы о ней языками чесать в обществе.

Вновь прислушался. Тихо. Где-то залаял и смолк пес. Но далеко. Никто вокруг не суетился и не бежал. Дальше, все просто и как задумал. За одним исключением. Сначала башку трактирщика затолкал в гобловскую сумку. Тремора будку отбросил в сторону. А затем полил сухие дрова, щепки и стружку ядреным пойлом.

Хотел прежде, чем запалить все к Дьяволу, закинуть общий костер и обезглавленную тварь, заодно проверил и избавился веником, нашедшимся возле бани от следов волочения. Но бывший кот на глазах истончился, превращаясь в серый дым, какой будто от сильного порыва ветра подался в мою сторону, и втянулся в мой родовой перстень. Опять довольный посыл извне.

И от тела твари остался лишь едва заметный силуэт в пыли. Размел и его.

…Синий огонек побежал по дровам, по щепкам. Через пару минут пламя занялось. Все, если никто не появится, то выгореть должно многое. Хотя… Не учел магию. Ведь могли использовать и волшебные средства пожаротушения.

Минус мне. Уже мне.

А теперь быстро уходить отсюда.

Хорошо, прыжки можно не экономить, один черт в конце забега придется плыть.

За спиной металось разгорающееся пламя, а я сделал небольшой крюк от запланированного маршрута, добираясь до жилища Тринг-Тонга.

Обычные каменные стены. На главной, обращенной к улице, на железном шипе распухшая и обезображенная женская голова с выколотыми глазами, в которой с трудом можно было опознать жену взбесившегося Ласки. Входная дверь во двор нараспашку. Рядом с дорожкой, выложенной из дикого камня, со стрелой в спине валялся труп, который издалека можно было принять за груду тряпья. Судя по ошейнику — раб.

Входная дверь в небольшой двухэтажный дом тоже гостеприимно открыта. Хозяин нашелся в главном зале, пьяный в дым. Он громогласно храпел, уперевшись лицом в дно тарелки с какой-то закуской. На противоположной стороне за столом на стуле с высокой резной спинкой сидел женский обезглавленный труп. Вокруг пятна и лужи крови, а еще тяжелый-тяжелый запах вскрытой требухи, начавшего подгнивать мяса, мочи и дерьма.

Во фрагментах тел, разбросанных вокруг, определил два тела. Оба принадлежали рабыням. Видимо, пациент совсем с катушек съехал после унижения на площади. Судя по всем признакам, их он прикончили гораздо позже, нежели жену или раба во дворе. От того уже попахивало явственно.

Водрузил напротив маньяка голову Тарина, которую установил на блюдо. Рядом бросил родовой кинжал волков, а рукоять клинка Ласок измазал в крови трактирщика, так как на лезвии она не оставалась совершенно, и воткнул его слева от Тринга, вовремя вспомнив, что он был левшой.

И здесь дело сделано. Зря никто не обратил внимание на угрозу пьяницы возле Канцелярии. Он осуществил озвученное. Как? Вот с этими вопросами к нему. В царство Мары.

Гулкий звон тревожного колокола я услышал, когда фактически добрался до порога дома. В центре Черноягодья, в стороне постоялого двора меня порадовали отсветы в черноте ночи. Пожар набирал силу.

Глава третья

— 1 —

Мне снился Кронос, сурово и молчаливо взирающий с высокой скалы на морскую, а может, и океанскую гладь. Опять ожидал очередного подвоха, неких речей или давления извне, но ничего не происходило. Да и само видение растворилось в непонятных бессвязных образах разрушенных и заросших джунглями мегаполисов прошлого. Проснулся с первыми лучами Иратана, опять выбрав в качестве кровати скамью под открытым небом, укрывшись трофейным одеялом. Настроение отличное, побаливали и ныли мышцы, но не от неудобной лежанки, а от ночной работы. И сегодня предстояло еще потрудиться, расставляя точки над «i». Лучше бы они не потребовались, но будем рассчитывать на худший вариант.

Понравилось мне и то, что переход в рабочее состояние организма был мгновенным, без сонной одури, какую нужно бороть. Рефлекторно постарался просканировать окружающее пространство, не открывая глаз. Конечно, ничего не вышло — нейро и импланты остались в другой вселенной. Впрочем, слух и обоняние давали немало информации.

Поблизости всхрапывали недовольные тирки, широкими и мощными копытами временами били по земле, явно выкапывая какие-то корни, — еды оставалось все меньше, им приходилось обращать внимание на то, что раньше игнорировали. Сожрали сначала все вкусное, теперь пришел черед полезного. Срочно требовалось решать этот вопрос, пока не стали пухнуть с голодухи. И на подходе еще две головы, с какими чувствовал горя хапну.

Никто не орал, кроме чаек, не бил в колокола, лишь прибой и успокаивающий шум воды в канале.

Поднялся, потянулся, одновременно осматриваясь. Небо чистое, и это здорово. Хотя, судя по воспоминаниям, погода могла поменяться в любой момент. В стороне постоялого двора, к моему глубокому сожалению, столб дыма не поднимался. Хотя расстояние между нами и порядочное, но если бы хорошо занялось — заметил бы. Море принесло немало подарков, какие валялись кучами и требовали внимания. У соседа через дорогу тишина и благолепие, обычно же эхо, радуясь, таскало «сучий мрок!». Возле дома Санти на посту двое часовых из «новеньких».

Разжег костер. Чертово ранее средневековье, а для меня вообще какие-то античные или доисторические времена, и чтобы насладиться приллом после физических упражнений, приходилось заранее заботиться об очаге. Есть своя прелесть в цивилизации.

Разминка и тренировка удивили. По всем параметрам я стал сильнее, выносливее и быстрее процентов на двадцать, опять выжимал из себя все соки. Сравнивал с результатами первого теста, проведенного несколько дней назад, какие взял за эталон. Конечно, новость отличная, но следовало в кратчайшие сроки разобраться с реальными причинами прогресса. Учесть их. Пока склонялся к нескольким версиям. Первая, организм тогда был ослаблен из-за внедрения умений, а также ядовитой крови Ильма. Все же я не в санатории отдыхал и даже не в нормальном медблоке, а валялся там, где и здоровые богу отдали бы душу в силу общей антисанитарии. Вторая причина, вмешательство Кроноса вольно или невольно, но привело к скачку в развитии. Третья, он связан с поглощением призрачного белого волка, то есть тотема Тарина.

Знал я, у кого имелись ответы на многие вопросы, но Амелия, уверен, сегодня будет предельно занята. С самого утра и подавно.

Следующее. Тест-драйв райса. Призвал его легко несмотря на то, что физически еще не восстановился после последних упражнений и продолжал ходить кругами, стараться дышать только носом и временами сплевывать желчь.

Зверь появился мгновенно, взмыл ввысь, перекувырнулся в воздухе и сразу ушел в крутой штопор, почти над волнами расправил крылья, пронесся над полосой прибоя, едва не зарываясь телом в гребни волн. Впрочем, он нематериальный, поэтому неудивительно, что ни они, ни брызги, ни ветер не могли повлиять на полет. Имелась и странность, зачем тогда вообще ему чем-то махать? На какие потоки тот опирался? На магические?

Интересно.

Питомец сделал широкий круг, а затем по моему приказу приземлился рядом на каменистую площадку, пробежал с пяток шагов, останавливаясь. Замер на месте. И несколько камешков вылетели у него из-под ног. Больше я ничего не успел скомандовать, как райс растворился в воздухе без всяких спецэффектов. Доступное время вышло.

Попробуем другой вариант «общения».

«Потянулся» к райсу сознанием, попытался взаимодействовать как с артефактом, не с первого раза, но получилось. Вновь пожалел о нейро, и о вкладке «управление внешними устройствами», в частности, «дронами». Там сразу становилось ясно, какие находились под твоим контролем, а также их возможности, техническое состояние узлов, время работы при текущих расходах энергии, боезапас, практический потолок, максимальная скорость и так далее.

Здесь же все через пятую точку. Пусть не терра инкогнито, но все на грани невнятных ощущений, какие никогда не являлись мерилом точности. С другой стороны, и то хлеб.

Удалось установить, по крайне приблизительным оценкам, что на текущий момент материализовать райса в объективной реальности можно на время от двух до шести секунд. А призвать в виде голограммы на сорок-пятьдесят от одного до двух раз в час. Получалось я почти минуту любовался пируэтами тотема, купаясь и почти растворяясь в его эмоциях — наслаждение полетом, силой и скоростью, потоками ветра… Выводы, не терять над собой контроль во время призыва. Не хвост должен вертеть собакой и не SRP-7KG наводить меня на цель, но я его.

В целом, и здесь радостные вести. Еще бы во время появления зверь умел бы становиться невидимым для врага… Укол хвостом из ниоткуда или удар острыми когтями по шее могли поставить точку без моих усилий. Но пока боевое применение — тоже неизвестная величина. Может ли он вообще кого-нибудь атаковать? Впрочем, подобные свойства для меня не так важны, мечтал о другом. Хотя бы на несколько секунд обозревать окружающее пространство с высоты даже в черно-белом режиме, пусть и в два раза в час. Подспорье даже в мирное время. Убивать же я и сам могу, летать пока не научился. Усмехнулся сам себе «пока». А почему, собственно, отбрасывать подобное, как невозможное?

Принцип работы простенького джамп пака на магических принципах можно не думая накидать, какой-нибудь амулет создающий направленный воздушный поток. Ведь рассказывал Выдра о дующем амулете. Дополнительно левитация… Нет, что-то меня не туда потащило.

А так, неплохой временной разбег у тотема в свойствах. Ощущитильный. Что значит дополнительная не просто секунда, ее доля или их отсутствие? Порой чья-то жизнь, но чаще твоя. От чего зависел у райса тот или иной интервал? Я не знал даже в принципе.

Но ночь продолжала дарить новую, почти проверенную информацию, или верный путь к ней. Да, пока оставался достоверно неизвестным способ усиления призрачного питомца, с каким связывал два явления — убийство кота и убийство трактирщика, точнее поглощение его тотема. Можно предположить с одинаковой долей вероятности, что только один из способов повлиял на рост, как и оба сразу. Впрочем, не следовало выкидывать из уравнения и просто лишение жизни разумных. Не зря все про какие-то души и энергию вспоминали.

Мне больше всего понравился вариант с уничтожением невидимых монстров. Если научиться точно определять их местоположение, уверен, подобные артефакты имелись, то благодаря перчатке Иммерса, особенно в Сумеречные ночи, для меня открывался уникальный способ прогресса райса. Когда легионы этих тварей вокруг Стены кружили. Да, и рядом с пятнами их не счесть. Кстати, надо озаботиться именем питомца. Но ничего нормального в голову не лезло.

Побываем в бою, а там само придет. И прилипнет.

Если же на рост влияло только убийство тотемных разумных, то в принципе ничего страшного. Таких врагов у меня хоть отбавляй. Выйду на улицу, гляну на село…

Сначала поставил варить кашу с кусками колбасы и копченого мяса в огромном котле, чтобы два раза не вставать. Приготовить решил много, и закрыть хотя бы на сутки этот вопрос. Жрать хотелось всегда, везде и всюду. И данная проблема требовала скорейшего решения. У меня не имелось ни капли сомнений, что и после смерти Тарина его запрет сохранит действие. Братец постарается. Он мне Линса не простит, просто он умнее, чем трактирщик, поэтому нанесет удар, когда будет уверен, что достигнет цели, не подставляя самого себя и семью.

Первые глотки прилла волшебные. И пусть сдохнут все, кто захочет прервать это мгновение. Я полюбил местный напиток настолько, что не представлял, как жил без него. Должны же у человека быть слабости? Минут двадцать уделил повторению азбуки. И смог затем прочитать и понять смысл подаренных на сдачу стариком Охримом названий брошюр. Даже улыбнулся. Старик не наврал, описывая их содержание. Тонкая книжица, рассказывающая «о секрете непобедимости древних легионов» — «Устав гарнизонной и караульной службы вооруженных сил Империи», вторая «про тайны долголетия и красоты разумных» — «Правила гигиены и ухода за телом».

Выпил еще кружку чая, пока томилась каша. Есть хотелось все сильнее. Поймал флегматично-печальный взгляд тирка, нацелившегося на чудом уцелевший одинокий клочок или мха, или травы, у колодца. Да, все верно, животное. Мы с тобой одной крови.

Сколько всего нужно, начиная от тренировочной площадки и заканчивая нормальным домом. Но в первую очередь необходима расчистка территории. Что пригодится, то в хозяйстве оставить, все остальное — на дорогу, а к ночи все исчезнет. Взгляд опять остановился на яме от алтаря, кучам грунта и камня. Чертовы жрецы. Надо потребовать возвращения монумента пусть и не на это место, тут оно уже мешало моим предварительным замыслам относительно подворья, но на мой участок.

Зачем он мне? Да, вообще не нужен. Плевать на Кроноса, я не собирался бить ему поклоны, но и хлеба камень не просил, а в целом — наказать обнаглевших хапуг, чтобы каждый знал — ко мне со злым умыслом придешь, малой кровью не отделаешься. Поэтому в качестве виры, привлечь к полезному труду всех причастных, плюс потребовать, чтобы верховный жрец заплатил. Еще что-нибудь такое ввернуть, например, прилюдное наказание. Выполнение последних двух вариантов близки к фантастическим, но это возможность получения необходимого — возвращение украденного и бесплатной рабочей силы с собственным шанцевым инструментом и запасами еды на несколько дней. В итоге, сами служители культа останутся довольными — им удастся во время торгов показать место зажравшемуся мальчишке-аристо. Договорюсь с черноягодскими строителями или не договорюсь, в любом случае это выигрыш времени. Из Демморунга тоже придется бригаду приглашать.

Де Кроваль, как один исполнителей, пусть потрудится по профилю. И вообще к канцелярской крысе нужны подходы. У него карты, у него многое. Белый кинжал тоже вопил, что его место в лавке Джигана. Я за язык Турина не тянул, когда тот сообщал о «всех трофеях с адепта». Но кто его украл? Тоже жрецы?

Сим появился где-то минут на сорок позже, после возникновения моста. В целом не ждал от него каких-либо новостей по ночным происшествиям. В Черноягодье регулятором информационных потоков, как и грузовых, служили в первую очередь эти элементы магоархитектуры. Подворье Амелии с центром разделял канал, и жила она ближе к переправе с моей стороны, нежели со стороны Канцелярии.

Так и оказалось. Лишь вчерашние слухи, потерявшие частью актуальность. Но несколько любопытных вещей мне удалось узнать, поэтому медяк мальчишке вручил. Позавтракали вместе, я дал необходимые распоряжения.

Затем принялся готовиться к выходу в свет. Дел множество. Дополнительно оценить трофеи — странный клевец, как и ожерелье. Первому в качестве нормального оружия я применение находил с трудом, и как альпенштоку, на какой больше походил инструмент — тоже. Для последнего слишком острый, хоть и с зазубринами. Необходимо узнать про башку адепта, опять у мудрого гоблина. Хотелось сбагрить ее, мне смотреть на нее надоело с первых минут, учитывая запашок, то если бы не меркантильность — плюнул бы на все, и оттащил ее на дорогу еще вчера. Забрать у Джигана арбалет, опробовать его. Вновь вдумчиво пройтись по имеющемуся в его магазине снаряжению и оружию.

Но сначала необходимо посетить лодочника, проплатить ему дополнительно за апгрейд плавсредства по максимуму. Мыслей громадье. Хотелось еще добраться до мастера по пошиву специфического снаряжения, о каком рассказал вчера Джиган. Заглянуть на рынок, в частности к кожевнику, к Талли и, конечно, к Охриму. Тот говорил про большие шатры — вот пару взять. Поговорить с мастером Иммерсом — нужно срочно вывозить добро из покоев мага и от Санти, требовались телеги, а фургон мог день подождать. Навестить Турина по веской причине — беспредел служителей культа. Потребовать разобраться. Понятно, у того сегодня забот выше башки. Но мне ли быть в печали? Узнаю из первых уст от чего у того голова болела.

Взял оба ятагана — статус, в два подсумка распределил деньги. Много денег. К обычному снаряжению добавились отмычки в чехле, очки в коробке и респиратор. Мало ли. Напланировал я множество всего, но вдруг придется в канализацию нырять. Бандольеру брать не стал. Но две парализующие гранаты захватил. Метательные ножи находились штатно в интегрированных сапожных ножнах. Что еще? Гобловскую глефу? А смысл?

В очередной раз помянул недобрым словом Амелию, когда мой взгляд остановился на медицинских саквояжах. Без точного знания что там лежало и для чего предназначалось я даже по наитию пользоваться ничем не собирался, кроме хирургических инструментов. Хоть и понятно, раз гоблы таскали с собой по эликсиру и рулону ткани, речь шла о средствах оказания первой медицинской помощи при ранениях. Но вот это и смущало. Как отреагирует человеческий организм на подобные вещества?

Услышал переливистый свист.

Оказалось, к моим воротам медленно и мерно двигались два вчерашних охранителя или их братья-близнецы. Они без всяких экивоков зашли во двор, где я их ожидал возле колодца.

Поздоровались.

На сердце, конечно, похолодело при их виде. Не должны они были так поступать. Но в случае чего… имелись и на это варианты действий. В перчатке левой руки сжимал парализующую гранату. Но это плохой вариант. В случае чего, чтобы спрятать концы в воду, придется организовывать путешествие в царство Мары и мальчишке. Жаль, что стражники раньше не подошли. Вчера еще примерные планы побега продумал, накидал.

— Тебя вызывает лэрг Турин. Дал два си на приведение себя в порядок, соответствующий главе основного рода, а там в Канцелярию на Малый совет, — пояснил причину старший.

— И при чем тут я? Я разве в нем состою? — даже не пришлось поддельно изумляться.

— А ты не знал? — ответил мне той же монетой в интонациях.

— Нет, я же стал им совсем недавно.

— Ты глава рода Сумеречных райсов, единственный его член, обладающий и тотемом, и родовым оружием, пока являющийся владетелем, соответственно, имеешь право на место за Столом, и обязан присутствовать на подобных мероприятиях, если находишься в Черноягодье. Большой совет собирается из глав всех родов, включая младшие. Обладание тотемом и даже родовым оружием там необязательно.

— А ты откуда это знаешь? — спросил с интересом, но шевельнулась паранойя.

— Я из старой гвардии лэрга Турина, а у него не забалуешь. Сотник всегда экзамены проводит по знанию местных законов, реалий и так далее, поэтому мы выучили загодя, по его учебнику.

Вот это поворот! Оказывается, он еще и наставления для своих писал.

— Не знаешь, по какому поводу предстоит совещаться?

— Не знаю, — ответил главный в двойке, — Нас сразу с постоялого двора сюда отправили. Отсыпались немного. Ночью не до того было, пожар случился. Исчез трактирщик и его слуга, остальные на месте, но там бардак. Поговаривают в народе заливал вином горе от потери племянника вместе со слугой, с ним напился в бане, там и сгорел. А самого сотника мы не видели еще, в Канцелярии не были. Но не думаю, что всех глав рода из-за этого собирают.

— Есть хотите? Многого предложить не могу, но каши и прилла вдосталь! — показал на огромный котел я, — Надо еще пару дел сделать, а потом тоже с вами чай попью.

— Было бы неплохо, — ответил младший в тандеме, а старшего выдало урчание живота, — Ничего еще не жрали со вчерашнего вечера, кроме этого, мрочьего логова, оказалось, нигде не кормят у вас, и ничего не продают. Где-то есть еще какое-то место для пропойц, но мы про него послушали-послушали, решили — лучше голодное брюхо, чем лекарь или день по кустам.

— И то верно.

Все запер. Проверил. Рюкзак забрал. Дополнительно проинструктировал Сима относительно колес, торжественно вручил ключ от замка. Смысла в котором для нормальных воров — ноль, через проломы в крыше даже великан пролезет, а не юркий щуплый мальчишка.

Затем мы выпили по кружке прилла с разомлевшими немного бойцами. Те оказались в принципе нормальными ребятами. Старшего в двойке звали Остином, он был около тридцати — тридцати пяти лет от роду, второй — Танг моложе приблизительно на десять. Первый брюнет с проседью, а младший — русоволосый ариец. Вот тебе и братья-близнецы.

В общем, так и получилось, что выдвинулись мы через пару си.

Я шел впереди, не замедлялся, но и не ускорял шаг. Охрана держалась в трех шагах позади. Смотрел по сторонам, слушал обрывки разговоров. Конечно, большинство говорило пока о своем, но чем ближе к центру подходили, тем чаще слухи касались ночных событий. При чем только мальчишника. И только поведения в отношении к страже и между гуляками. Скорее всего, про таверну уже обсосали, о подвигах Амелии не известно широкой общественности, но Юна почему не упоминалась?

Странно.

Довольно показательными для меня стали две сцены, хотя более мелких не счесть.

Проходил мимо колодца, расположенного на перекрестке, где два стражника глазели на молодую фигуристую бабенку, какая доставала ведро с водой, отчего юбка очень и очень хорошо обрисовала нормальные такие, можно сказать накаченные, ягодицы. Да и грудь была не маленькой. Рядом с ней болтали две подружки. Вообще, это место такое, здесь не только воду черпали, а новости кувшинами и слухи бочками. Токовище? Вроде так говорил дед, может, я и ошибался, столько лет прошло.

— Какие красавчики! Посмотри, Инна, кольчугой блестят, мечами гремят. Глаз любуется. Да и лицом недурны, а сзади-то, сзади… Эти плечи… Эта талия… — неожиданно громко обратилась к подружке, а гарнизонные бойцы расправили плечи, один залихватски завертел ус.

— Страшно мне за них! — поставила на землю ведро третья, — Страшно. Времена нынче такие, дикие…

— Да, да, уважаемые стражники, к вам обращаюсь! — те хоть и покраснели, уже пожалев о своей остановке, но головы повернули, — Вы близко к чужим воротам не подходите, а то затащат вас куда-нибудь, завлекут, потом и не выползите. И на угощение вином не соглашайтесь… От него потом, поговаривают, задницы болят!

И смех.

И еще одна драматическая сценка на мосту.

— Ты слышал, Онг, что говорят? Все умерли на проводах, до единого! — женщина лет пятидесяти, обратилась к спутнику.

— Эх, молодежь нынче пошла, слабая…

— И не говори, старый, вот вы были сильны. Ты у меня сколько? Пять дней прощался с холостяцкой жизнью? И никто из вас не умер. И даже ниже поясницы никаких ранений, а… — и глухой звук удара заткнул насмешнице рот.

Не получилось блеснуть острым языком, наслушавшись окружающих.

— Мрочье семя, еще пасть откроешь, будешь одними деснами говно жрать! Рот открывай, но никогда не забывай с кем речь ведешь! А я тебе говорю про другое, — когда в раскоряку поднялась с земли та, — Слабая молодежь, потому что заветов предков не чтит, а вместо этого их всячески попирает своим недостойным поведением. Мы — пили, вспоминая павших товарищей в страшных битвах с мертвецами, с орками, с хуманами, с морскими чудищами. Да с кем только мы не бились! К двадцати годам, если выжил, то весь в шрамах и ветеран. Вспоминали мы войну и удаль молодецкую, храбрость и трусость, грязь и боль. Пели песни. Хорошие песни. И там бабам не место, не для их ушей разговоры те. Мешали бы только. А сейчас на проводы хоть мамок с сиськами приглашай. Отмирает традиция. Мда, отмирает, — мужик лет пятидесяти от роду, по местным меркам старик, знал как приводить в чувство благоверную.

— Прости меня, Онг! С дуру я… с дуру! То Эйден дернул за язык!

— Знаю, поэтому и не стал убивать. Бабы болтают, собаки лают, ветер носит…

Прошли мимо. На меня сегодня мало кто обращал внимания. А я слушал.

Глэрд за всю свою, пусть и недолгую жизнь, но таких скоплений людей в Черноягодье не видел. На мой взгляд, сейчас перед зданием Канцелярии собралось около тысячи, максимум тысяча двести. Галдели, орали, говорили.

Однако мои сопровождающие разделились, один как ледокол рассекал толпу впереди, я следовал за ним, а замыкал Остин.

…За длинным столом в Канцелярии, теперь мне стало понятно его назначение, чинно расселся весь цвет Черноягодья. Главы родов. Тридцать два человека, представлявших зверье от таких гигантов, как Мамонты, и до Шершней. В основном старики, убеленные сединами. Все оделись в лучшие одежды, заплели свои косы, никто никого не лишил оружия, более того, часть предпочитала рядом с родовыми клинками повесить и очень, очень дорогие образцы. Судил по обилию драгоценных камней, блеску золота и прожилкам черного серебра. Массивные цепи на шеях, пальцы унизаны разнообразными кольцами, но теперь после поверхностного знакомства с возможными арсеналами не судил о их стоимости по внешнему виду. А так, елки новогодние.

Мальчишка часть присутствующих не знал совершенно, они были с той стороны Центрального канала, о другой только слышал. И это к лучшему. Трудно бороться вроде бы с собственными же представлениями о том или ином человеке.

— Ты, Глэрд, как самый молодой и неопытный глава рода, сядешь справа от меня. Чтобы никому обидно не было! — приказал Турин, — И засвидетельствуй свой тотем! Остальные это уже сделали. Другим на Малом совете — не место.

Материализовал райса.

Поприветствовал всех жестом, и занял указанное почетное место. Сразу напряжение на лицах, бывшее прежде, чуть спало. Видимо сакральное что-то. Нужно разобраться со всеми этими гласными и негласными правилами этикета.

— Итак, все собрались. Больше ждать некого. Чтобы не было кривотолков, поясню сразу причину нахождения мэтра да Кроваля здесь. Он поддерживает Амулет Истины, помните, каждое лживое слово за этим столом будет стоить дорогого. Ибо разговор у нас пойдет серьезный. Очень серьезный, — ну и большинство такой вид на себя и напустило. Покивало. Приняли, что маг — это функция, а не участник. А до этого шумели и на этот счет. Я старался все отмечать, все запоминать и все слышать.

— Все знают, что произошло сегодня ночью? Например, ты, Глэрд? — повернул он голову ко мне. Крайне обтекаемые и крайне опасные вопросы.

В принципе, я обдумал все. Знать бы еще, что там выяснил следственный комитет. Но в целом, исходя из всех данных многое сложилось. Можно под шумок жрецов наказать. Момент подходящий. И лэрга немного в чувство относительно меня и моей собственности привести, а то он так и будет путать карманы. При этом не показывать, что знаю, что он знал о творящемся. По крайней мере, не при всех.

— Мне сегодня ночью приснился Кронос, — в лучших традициях, не отвечая на прямой вопрос, заявил я абсолютно другое, и добился тишины, — Я не могу вам сказать, что он говорил, но его взгляд вряд ли кому-то из присутствующих понравился бы, — всех обвел хмурым надеюсь, взором. И нигде не соврал. Небожитель ведь молчал? Молчал. И смотрел отнюдь не с благостной и довольной улыбкой, желая дарить всем добро. Честность моих слов подтвердил кивок мага, а дальше пусть сами додумывают.

Пронесся ропот, шепот, сам Турин воззрился на меня в высшей степени недоуменно, и это понятно, ломал его игру подобный поворот. И пока не началось бурное обсуждение, я внес ясность.

— И думаю, что все произошло из-за творящегося в Черноягодье бесчинства и попирания всех мыслимых и немыслимых законов предков! А именно… Воровство! Среди бела дня! Грязное подлое преступление, отдающее вонью лирнийских слизней!

— И что у тебя украли?

— Кто?

— Как?

— Когда?

Раз вопросы от многих и со всех сторон, значит, заинтересовал и двигался в верном направлении.

— Подарок Кроноса. Жрецы! Пока я находился в Чертогах Высших, они воспользовались моим отсутствием, и даже не таясь ни от кого, украли подаренный мне Алтарь! Божественный артефакт! — в сердцах стукнул ладонью по столешнице, — И присутствующий здесь де Кроваль может все подтвердить. Ведь он был там. И он являлся одним из участников святотатства! Так? Или лгу я? — ткнул указательным пальцем в мага.

Когда отвечающего за детектор лжи обвиняют вот так прямо в преступлении, то это очень влияет на веру в правдивость его слов. И многим нравится, из числа тех, кого он проверяет.

— Но я думал, что все они с тобой обсудили… Все решили… — от меня не укрылся быстрый испуганный взгляд в сторону лэрга.

— Когда? Я был у Кроноса, слушал его мудрые речи, проникался и делал выводы!

— Так ведь… — мэтр не нашелся, что ответить. Краской, надеюсь от стыда, начал наливаться.

Я продолжил, пока местная знать молчала.

— Сегодня у меня, а завтра каждый из них придет в дом любого из вас и заберет самое ценное! — всех обвел пальцем, — Детей, родичей жен! И им за это ничего не будет. Они будут правы! Потому что, как говорили предки, мои предки! Уверен и ваши тоже, так как они были все мудры! Если закон нарушен, и никто не несет наказания, то он будет попран и впредь. Безнаказанность манит Эйдена, как свежая требуха мух! И является матерью следующего безумия! И что мы видим?

— Верно! — заявил вдруг глава рода Шершней, их, кстати, тоже вроде бы совсем мало осталось. И держались они сами по себе.

— Не за этим мы здесь сегодня собрались! Есть дела более важные! Они отдадут тебе золото! Соразмерно… — как вроде бы о решенном деле заявил Турин, — А теперь…

— Конечно, отдадут, — перебил я с нажимом, но не повышая голоса, ох уж это детство. А вот здесь сразу поймал на себе множество заинтересованных взглядов, и делал верно, ведь для меня, что может быть важнее совершенной по отношению ко мне несправедливости? Ничего! — После того как вернут все похищенное, до последнего медяка, до последнего ржавого гвоздя. Затем участники воровства декаду будут расчищать и обустраивать территорию моего поместья, пытаясь загладить зло и тот бардак, что они устроили! И приступят к работе с завтрашнего утра, как возникнут мосты, уйдут за три си до их исчезновения. Едой и инструментом обеспечивать будут себя сами. И горе тем, кто думает, что возьмется за дело спустя рукава! Я отдам их жизни Кроносу.

— Я не знал! — с нажимом повторил де Кроваль, — Поэтому…

— Поэтому сей случай тебе будет наукой! — перебил я, ты мне нужен, мэтр, — В следующий раз прежде, чем приступать к делам, кроме Герцогских и Имперских или выполнять прямые приказы лэрга, нужно спрашивать в какой блуд ты ввязываешься! Но ты маг мирных профессий. Поэтому сделаешь, что я говорю, и может, освободишься раньше… Договоримся. Но тебе, видит Кронос, просто требуется запомнить урок! Ибо в царстве Мары переиграть ничего не получится, где ты можешь оказаться в следующий раз вместо этого стола. Или тебе приказал лично лэрг участвовать в похищении моего камня и трофейного кинжала, взятого с убитого мною адепта? И это только то, что я увидел сразу. Так ты мне отплатил за спасение твоей жизни?

Мэтр растерялся, как загнанный зверь смотрел затравленно то на меня, то на лэрга, в чьих глазах я читал работу мысли, пока там мелькали раздражение и злость. Он медленно едва заметно, чуть отрицательно качнул головой.

— Нет, конечно, нет! Я сделаю, что смогу. И да, я согласен! Я не знал! Клянусь! — отлично, дальше легче.

— Верховный жрец эрг Сеналь выплатит пять тысяч золотых в следующие три дня! — в дикости собственного условия ни капли не сомневался, пусть его и отметут, но рабочая сила и маг останутся на месте, как малое избавление от беды. Кто-то хмыкнул, кто закатил глаза, а кто-то откровенно глянул с завистью, а кое-кто и со злобой, из тех, что называли «лютой», — Уверен не один я пострадал от жадных жирных загребущих рук, поэтому не ляжет неподъемным бременем на него. А, если так, корабли всегда следуют на Кровавые острова! И рабы им нужны! Что скажете старейшины? Справедливое ли выбрано мною наказание, как главы рода Сумеречных Райсов? — и пока никто не открыл рот, повысил ставки, заявил совсем неприемлемое, — Или преступникам нужно еще добавить? Чтобы никто не помышлял даже глазом смотреть на нашу собственность? Например, плетей двадцать выписать главному зачинщику! Он ведь подает пример всем? Остальным по десять? Прилюдных! Чтобы спина горела четыре декады, а люди Народа смотрели вслед с осуждением? И наказывать их будет мэтр де Кроваль лично! За обман! И вовлечение в дела паскудные! Во славу Кроноса! — тишина и сопение мага, в глазах которого читался неприкрытый испуг.

Недоумение, а затем веселая и злая искорка в глазах лэрга, засвидетельствовали — ему удалось сложить и это событие себе в плюс.

Посмотрим, что ты придумал. А ведь интересно… Даже то, как события ночи им трактуется.

— Я думаю, — неожиданно выступил Кром, — Что слишком непомерна и несправедлива такая вира…

— Поддерживаю! — единым фронтом выступил с ним Улаф, — Мальчишка, ты заигрался во взрослые дела! То, что ты за этим столом — это… это…

И прежде, чем в игру вступили их прихлебатели, которых явно было около двух третей, я вновь заявил патетически:

— Тебе ли тут думать, староста? Тебе нужно было думать раньше! Ты должен был все это пресечь! Но такое ощущение, что ты на стороне всех, кто постоянно нарушает наши Законы! — ага, кое-кто рефлекторно утвердительно кивнул, соглашаясь, — И не видишь ничего даже под собственным носом! Когда преступления совершают твои родичи! — здесь лэрг откровенно возрадовался, а согласных со мной по глазам и жестам стало гораздо больше, — Тебе ли что-то говорить Улаф, по прозвищу Безжалостный, чей род, да и ты сам, остался в Черноягодье, а ты сидишь здесь только потому, что я вас пожалел? Я — мальчишка, но у меня кровь предков, чья история уходит в те века, когда только зарождалась Первая Империя. Я муж и владетель, пока великий герцог не скажет обратного. И я глава нового рода Сумеречных Райсов. А еще я единственный аристо с тотемом! И имею прав находиться за этим столом, больше, чем ты!

Тишина. И девочка Юна была права. Передо мной воин. Свирепый, безжалостный, смертоносный, опаснейший. Но ему вряд ли можно доверить командование даже сотней. Слишком много эмоций промелькнуло на лице, слишком многое толкало болтать лишнее там, где не требовалось, и делать то, чего нельзя, особенно с горячей головой. Взять выходку с возвращением родового кинжала… Уж не продумал ли Ильм следующее, что папой будет руководить вскоре мудрая дочурка, а он не успеет до этого момента наломать дров. Девку в главы рода никак не поставишь. И чужака, ее мужа, тоже. Скорее всего, мотивация назначения на ответственную должность была такая. Да здравствуют в рядах врагов подобные управленцы, чем их больше, тем мне легче.

После театральной паузы я продолжил:

— Именно с вашего попустительства… Да, с попустительства вас обоих, едва дочери одних из уважаемых людей не оказались в руках гоблов! Я их спас! И твой отец, уважаемый Слезы Вдов пытался ценой своей жизни вернуть вам разум. Но видимо он ошибся. И зря отправился в царство Мары, а не за стол Кроноса. Кром, не далее, как вчера, твой племянник подло пытался убить меня, за что и был убит, — староста скрипнул зубами, — После Улаф твой… — такая же реакция, — И после этого вы говорите мне о какой-то недопустимости? Вы в сговоре? И где остатки трофеев, какие должен был ты доставить, староста? А справедливость должна быть для всех, а не только для избранных, так говорил Кронос! — вот так, напомним про грязное белье и вновь ввернем имя божества.

Если что, то можно и за медяк убить, если дело принципа коснется.

— А ведь верно говорит Глэрд, — ухмыльнулся Флэст глава рода Выдр.

Несколько человек одобрительно кивнули, а вот большая часть смотрела на главарей — Улафа и Крома, ожидая их решения. Я всех запоминал, примерная картина кто под кем и за кого начинала немного складываться, и совсем не походила на почерпнутую из воспоминаний мальчишки. Уже есть результат от моих слов.

— Тебе все верно, что против нас, потому… — начал говорить Медведь.

— Если вы… — перебил его Флэст.

— Молчать всем! — оборвал начинавшийся диспут лэрг, беря его под контроль. Видимо такие распри могли помешать его планам, — И да будет так, как сказал аристо. О нашем решении эрг будет извещен прилюдно. Сумму штрафа я назначу лично, но ты Райс не мечтай о многом. Ты и так затребовал непомерное! Но если жрец решит воспротивиться, то мроки будут накормлены, а служители сменены. Запомните все, на земле, на какую поставил меня править герцог, всегда будет соблюдаться закон! Даже в малости. На этом покончим. Далее, теперь перейдем к важным делам. Слишком много мы потратили времени на вроде бы ничего ни стоящий пустяк, и здесь важны слова «вроде бы», — многозначительно оборвал фразу, и перешел на другое, — Видит Кронос, и он меня ведет. Далеко не все знают, что сегодня произошло ночью. Поэтому прежде, чем начать Совет Глав, по поводу, по которому я собрал всех, расскажу. Первое. И самое для вас важное, что грозит страшными последствиями для всего поселения. Было осквернено здание Канцелярии. Возведена хула на Империю и Императора, на Великое герцогство Аринор и Великого Герцога, на меня… Угрозы убить Глэрда, как единственного ронеца, законного представителя Народа, — судя по скучным лицам большинства, все об этом и так знали, при последних словах многие посмотрели на меня с абсолютной солидарностью с автором. Я отслеживал взгляды, насколько это было возможно. Жаль нет нейро. Многое бы за него отдал.

— Следующее. Произошло нападение на стражников. Один принял самую страшную и позорную смерть из возможных, второй впал в безумие. Кто забыл, городская стража, гарнизон Стены, охранители Томми являются действующими представителями дружины великого герцога. Соответственно, преступления против них караются не просто смертью, — здесь он покачал головой сурово смотря на аудиторию, — Кроме этого, имеется попытка вовлечения в запрещенное на территории Империи сообщество Артульт, юношей одних из самых представительных семейств Черноягодья. А именно, Медведей, Волков, Тигров и Мамонтов. Мне нужно вам рассказывать, чем грозят вам всем только эти преступления?

Раздалось несколько недоверчивых голосов, с изрядной толикой страха, какие хотели знать как, кто и почему провел такой ставящий на грань выживания поселения акт неповиновения. А я вновь порадовался собственной проницательности, есть методы постановки местного сообщества в стойло, о чем говорило отсутствие вопроса «и чем». Требовалось узнать причину страха глав родов.

— На вашу радость, пока… повторюсь, пока я при помощи глав упомянутых семейств, сил гарнизона и представителя администрации провел по горячим следам расследование. И было выяснено следующее. Некий Луис из рода Тигров, об участии которого в Артульте его ближайшие родственники не знали и не состоят в нем сами, при помощи Андриана из рода Волков, Джулиана из рода Медведей и Стенли из рода Мамонтов решили вовлечь в свои ряды новых сторонников. Все они были приглашены на так называемое празднество прощания с холостой жизнью. Цель была простая во время торжества создать все условия для того, чтобы присутствующие запятнали себя актами мужеложства, какое впоследствии и использовалось для шантажа их.

Ай да лэрг молодца, ни один из участвующих в попойке родов не обошел вниманием, всех включил. Но раз они с нами и не под стражей, значит, договорились. А еще, сотник не боялся бросить вызов всем и сразу.

— Как такое возможно? — с неподдельным изумлением спросил Флэст, — И как они могли бы изнасиловать вчетвером семерых… Те их сильнее? Напоить вусмерть?

— Подходим к главному, — досадливо поморщившись и зыркнув на Выдру, продолжил Турин, — Они использовали зелье «Искушение Аякса» и столько, что хватило бы на три сотни мертвецов, а не живых людей. Учитывая, что, видимо не от большого ума, разбавили крепкое вино минимум один к трем.

— Да они бы тут всех коз и баб отодрали! Но друг друга… Не верю, — опять влез подозрительный Флэст.

— Это всего лишь небольшой аперитив перед основным блюдом, — я едва сдержал эмоции при слове «аперитив», вовремя вспомнив о подмеченных тонкостях перевода в моей голове, сколько прозвучало знакомых именно мне понятий, а не местным. И прозвучит.

— Главное, кто-то, помимо зелья, вручил им трактат времен заката Древней Империи, а именно «Жизнеописания Улентия Синеуса», том пятый. Все вещественные доказательства обнаружены на месте преступления. Для тех, кто не знает, это артефакт, какой воздействует ментально, и постепенно снимает все барьеры в голове, чтобы жертва выполняла чужую волю вложенную в страницы, постепенно принимая ее за свою. Если в такой книге будет написано, что убить любимую мать, отца или другого самого близкого человека — хорошо, то ее чтец в скором времени совершит это убийство. Сами знания о магическом направлении подобного толка являлись запретными и были уделом не для всех даже в те далекие времена. Они так и остаются в наши дни недоступными. Согласно же Имперскому указу, книги с ментальными закладками, какие не содержат посылов нарушать непосредственно наши законы, не запрещены и могут свободно продаваться, покупаться, читаться и исследоваться.

Мгм… Едва не поперхнулся, впрочем, как и остальные. Я не пытался скрывать изумление. Теперь мне стало понятно, почему у меня защита проседала очень и очень сильно. Как представил… Мда. Не оттуда ли у поговорки — не рой другому яму, ноги росли?

— Бред… Нет, ну бред же! Да я не про твои слова, лэрг, не про них, — поспешил пояснить высказывание все тот же Фрэст, остальные хранили где изумленное, где настороженное молчание, а с пяток рот открыла, и последнее не фигура речи. Никто не остался равнодушным, глава Выдр продолжал аргументацию, — Кто дал этим оболдуям такие ценности? Стоимость Аякса, какую влили, по твоим словам, если брать обычный винный бочонок, — здесь оратор посмотрел на сотника, тот кивнул ободряюще, мол, именно так, и ты продолжай-продолжай, — Около двух-трех тысяч золотых! Основная ценность же подобных древних трактатов в исследовании плетений и конструктов, какие прошли изменения в горниле Хаоса. И, если кто забыл, пять лет назад первый том «Жизнеописаний» был продан в Демморунге за пять тысяч полновесных монет из красного золота! Это…

Это… это… нет таких матерных идиом!

Ни одной!

Закрыл глаза. Вздохнул. Выдохнул. Открыл.

Немного отпустило. Опять эмоции.

По самым скромным и стандартным оценкам, если брать что одна красная стоит триста желтых, то это полтора миллиона монет, каждая весом десять грамм. Пятнадцать тонн золота!

Мать!

Вспомнилась речь Папаши Эндрю про порнографию, как высшее искусство. Как он говорил? Все остальное тлен, она вечна. И приводил примеры.

И я своими руками, не зная ценности предмета, просто спустил в унитаз взрывное обустройство быта, тренировки, учебу, учитывая сколько требовалось денег. Средства на Ледяной путь и лучшую магическую академию из возможных, свой особняк в столице или в том месте, где я захотел бы жить. Свободу наконец…

Золото — это средство. Можно прожить и без него, но с ним не только проще, но и открываются такие пути, какие закрыты или недостижимы без его наличия.

Сука!

Так просчитаться… Это, наверное, самая дорогостоящая диверсионная операция в Империи. Хотя… Может, и нет.

Стоп!

Удалось, пусть и не без труда, но обуздать запоздалую рачительную алчность. Есть сотня красных монет. Вряд ли их кто-то нашел, ведь поиски продолжались. Но как даже их реализовать? И вряд ли мне кто-то из торговцев дал бы больше сотни за фолиант… Поэтому абсолютно на данном этапе бесполезная хрень. Знание — вот что в итоге дополнительным бонусом я получил.

— Глэрд, впечатлен? — отчего-то именно ко мне обратился сотник, хотя у многих глаза заблестели и дыхание перехватило. Впрочем, опять удивление на ровном месте и на нем же поиск подвоха, именно я сидел рядом с ним, и вопрос ко мне закономерен. Потому что лэрг играл сейчас, и подводил всех к чему-то.

— Конечно! — я даже утвердительно головой кивнул, показывая на сколько, — Представить себе не могу такую кучу золота…

— Поверь мне, не ты один, я тоже.

— Но… Турин, как тогда? — задал вопрос беспокойный Флэст.

— Так им дали использовать ее один раз, для акции — сделали-вернули. И либо до продажи, либо до лучших времен вновь она уходила в сокровищницу, — тот пояснил с победной и всезнающей улыбкой отца наивным детям, — Все было под контролем, за исключением одного — человеческого фактора. Если бы не тупость Луиса, которая общеизвестна, ведь именно он украл древние Когти Дисса из родовой сокровищницы и обменял их Глэрду… на родовой кинжал Медведей. Так дело обстояло? — осмотрев аудиторию и не встречая возражений, ответил сам себе, — Так. И хорошо, что клинок очистил я с помощью Кроноса от очень страшного проклятия. Всем о нем известно?

Покивали. Цирк, мать его. А я давил эмоции и мысли про упущенные возможности, какие нет-нет и вновь начинали острейшими шипами пробивать старую бетонку разума, чтобы нанизать на себя воинов Альянса, не взирая на экипировку. Алмазные дикобразы — страшные и действенные ловушки ксеносов.

— Так вот, мы подумали, и я решил, что дело обстояло следующим образом, — все стихли настолько, летай тут мухи, звучали бы геликоптерами, — Луис с подельниками не от большого ума переборщили с дозой выданного руководством «Аяксом», а затем после безмерного употребления и открытия книги, совсем повредились умом. Мало того, что предавались противоестественной связи, но и решили высказать свое отношение к тому и тем, с кем они боролись. Уверен, на выполнение последних действий никаких приказов не поступало. Об этом кричит все. Злодеи, пребывая в объятиях Эйдена, используя дерьмо из нужника в доме Гаспера, измалевали стену Канцелярии лозунгами и призывами порочащими все. Мэтр де Кроваль их зафиксировал. Затем мроки смогли заманить дармовой выпивкой к себе ничего не подозревающий патруль. Служившие в нем рядовые Тим и Карл не отличались дисциплиной и служебным рвением, поэтому их десятник и направил на самое легкое и безопасное место в Черноягодье. Затем воЕны подверглись многочисленным актам насилия, от каких Карл, пытаясь уползти, скончался прямо на пороге двери, ведущей на спасительную улицу. Или безумцы добили его прямо там, используя те же самые орудия преступления, — несмотря на трагичный тон, Турин явно потешался, о чем свидетельствовали смешинки в глазах, или это мой циничный переводчик глумился лично, — Остальные же преступники, кто курил джуних, а эта привычка за многими из них известна, тоже отправились в царство Мары. Выжившие были обнаружены по поднятой тревоге другим патрулем. Их с трудом удалось отделить друг от друга, настолько яростно они совокуплялись. Сам же виновник этого… ммм… этого беспорядка с подельниками скончался с неопровержимыми уликами в руках. Они зачерпнули снова дерьма, и спешили нагадить еще больше. То, что Луис состоял в Артульте засвидетельствовала татуировка на теле, как и знак ими начертанный на правительственном здании.

— Да… Ну и дела, — позволил вставить свое слово Шмель.

— И что теперь? — спросил Флэст, — И где книга?

— Книга в сокровищнице. И будет в ближайшее время передана в Демморунг. Рода участников этого события были мною при участии мэтра де Кроваля опрошены, их непричастность к данному инциденту установлена. Но они понесут следующее наказание за недостаточное внимание к подрастающему поколению. В течение трех лет, начиная с этого года, герцогский налог для них увеличен втрое, — шум собравшихся не удивил, однако сами пострадавшие сидели с каменными лицами, только Мамонт скрипнул зубами, — Но это не все. На нужды гарнизона каждый род-участник, включая младшие, внесет по тысяче и по пятьсот золотых соответственно. С этого дня сыны всех, повторю всех родов, а не только участников «торжества», должны лично участвовать в охране Стены, ее окрестностей и поддержанию порядка на улицах нашего славного Черноягодья. Кто попытается в обычной своей манере прислать вместо них ни на что не годных забулдыг… Помните вы и так на волоске висите над пропастью, имя которой Желтый туман. А герцогская чаша терпения переполнена, учитывая, что он прислал меня, сотника же Мартина повесили и скормили мрокам за ваши общие дела.

Если слова о наказании вызвали у кого-то откровенное злорадство в глазах, у кого-то задумчивость, а у некоторых и злость, то о всеобщей воинской обязанности вызвали бурю.

— А мы-то здесь при чем?

— Несправедливо!

— Да как это?..

— Ты не посмеешь! — вскочил неожиданно Икс глава рода Моржей сверкая чернущими глазами, — Люди не примут такое… Мы сами решаем, как нам и что охранять! И кого на это назначать… Есть Закон!

— Посмею, и еще как, еще как…

— Надорвешься! Ты даже с магом со всеми нами не справишься! Да мы за такое сейчас…

— Улаф, расскажи, — улыбнулся сотник, как будто получил желанный подарок на юбилей, абсолютно не обращая внимания на яростную эскападу и руку на рукояти родового кинжала оппонента. Впрочем, я был уверен, что у того ни одного шанса не имелось.

— То, что рассказал пока лэрг — это только начало сегодняшних ночных злоключений. Но… я бы всем горячим головам предложил бы приложить к ним лед. Полторы сотни рыцарей смерти с полной звездой боевых магов в настоящий момент готовы вступить в Черноягодье. Прибыли вчера вечером, переночевали в гарнизонных казармах. Об этом нам поведали по амулетам связи люди из соляного каравана, он отправился с утра.

— Кроме этого, уважаемые, через десять — пятнадцать си здесь будет две боевые тройки наездников на драконах. Нет, не для борьбы с вами, для этого достаточно щелчка пальцев, кто позабыл, а для транспортировки ценного фолианта в славный Халдогорд. Но…

— Да ты пойми, лэрг! — неожиданно пошел на попятную и проявил желание договариваться Морж, в сердцах сплюнул на мраморный пол, — Если сыны нашего рода пойдут на Стену, кто будет добывать зуб, шкуры и мясо? Наш основной промысел — зимой!

— Я тоже в… — поспешил высказаться кто-то слева.

— Тихо! — властно поднял ладонь сотник, останавливая галдеж, — В каждом отдельном случае дело будет рассмотрено, и все занятые общественно-полезными для Черноягодья и герцогства работами в это время могут действовать по старым или новым схемам. Найдем выход. Но это далеко не самые черные вести, — добавил с недоброй усмешкой, помолчал, и, не удержавшись, ввернул, — Для вас.

— Что еще случилось? — раздалась разноголосица.

— Да, случилось! — сквозь зубы прошипел Медведь.

— Именно, случилось, и из него тоже выглядывают уши Артульта. Ночью убили Юну из рода Медведей вместе с кузеном Николасом. По всем признакам и свидетельствам…

— Как убили? — перебил всех Лесной кот, отчего-то принявший эту смерть очень близко к сердцу, — За что?

— Где? — вмешался Железный Гроган, видимо, забеспокоился о дочерях.

Интересно.

— Тихо! Убили в Тенистом парке, в беседке на берегу заливчика. Из арбалета поразили обоих одним кречетовским болтом, когда они предавались забавам любви…

— Трахались что ли? — тут же прервали Турина, здесь Медведь едва не зарычал, и завращал налитыми кровью глазами.

— Но у нее же свадьба!

— Типа ты ни разу…

— Тихо! Да, именно так, кто не понял, как любовники, чего за ними никогда раньше замечено не было. Кроме всего, и правильно все заметили, что у девушки была свадьба на носу! А они обычным способом. То есть она наплевала на девственность! В этом-то и вышла у Артульта промашка. Их убийца не знал, что Юна и Николас всегда были близки, но как родные брат с сестрой. Именно поэтому мы сразу заподозрили неладное. И вывод простой, им тоже подмешали «Искушение Аякса» в вино. Пусть и в других пропорциях, но оба здоровые нормальные молодые разнополые люди…

— Были, — басовито и тоскливо выдохнул Улаф, сжал зубы и отвернулся.

Лэрг предпочел не обращать внимания на эмоции отца, а я гадал, неужели они настолько наивные, что думали о платонической любви и невинности девки, когда мне удалось за несколько часов узнать столько и всего. И тут два варианта, как всякие родители старались даже не думать плохое о дитятках, либо врал и лэрг, с ним был вынужден соглашаться Медведь. И первая, и вторая версия имела интересные последствия.

— Поэтому реакция у юноши и девушки естественная на это зелье. И когда они оказались в компрометирующем положении, их пристрелили. Эти выродки попытались все выдать как месть со стороны Кречетов за самоубийство Линия, влюбленного в Юну. Но к дочери Улафа, в силу ее красоты, мало кто не питал подобных чувств, поэтому мы поговорили с Генрихом, — все уставились на хмурого главу пернатых, — Он подобных приказов не отдавал, о чем засвидетельствовал на Амулете Истины. А без него на подобный шаг никто не решится, к клановым кладовым не получит доступ. Вещи же использовавшиеся для совершения преступления и брошенные там же, их можно было купить загодя. В том же Демморунге. Спросите для чего Артульту это все? Чтобы спровоцировать войну родов! Ведь их сынов постоянно пытались склонить вступить в это тайное сообщество. Для чего? Всем известно их богатство! Вы думайте просто так эти мужеложцы запутали в свои сети Тигров, Мамонтов и Волков? Нет! Чем больше неопределенность, разброд и шатание в ваших рядах, тем проще вербовать новых членов Артульта. Убийство же, которое по их мысли и должно всех стравить между собой невозможно было осуществить в другие дни! До свадьбы. Последние вечера гуляла Юна. Затем она отправлялась под бок к мужу, какой состоял в их же обществе, но был мелкой сошкой… Вот так вот! Они используют ваших детей. Расходный материал!

Нормальная версия. Рабочая. Лэргу тайное братство на своей территории не нужно. Уточню, неподконтрольное, каковым оно пока являлось. Молодец, Турин. Кулаки аудитории гневно сжимались, ноздри раздувались, ругательства сыпались.

— А почему никто не знает? Почему все молчат?

— Потому что пока, до Совета мы решили сохранить это в тайне, мы должны подумать все взвесить, — Турин забыл только добавить «и я решу», — Люди собрались, сразу затем мы и огласим им вердикт. Чтобы избежать лишних волнений.

Теперь ясно, секретность. Вот в чем причина отсутствия слухов, ее отчего-то не принимал во внимание. Не критично, на данном этапе. Но теперь буду.

— Сыны Эйдена какие-то получаются! А не люди! Или он сам! Искуситель! — подвел кто-то итог, ему вторя, добавил Орел, как его звали по имени, в памяти не нашел, — Коварство достойное Дондора Кровавого!

— Тихо! Это далеко еще не все, что они запланировали и сделали за одну ночь, хорошо Кронос был на нашей стороне! Благодаря ему, мы можем сегодня понять, что и как. Иначе бы резали друг друга уже! И это я понял, услышав, кого видел во сне Глэрд.

— Так что еще-то случилось? — Флэст даже на стуле заерзал от нетерпения.

— Нашу целительницу Амелию, — изрядно добавив трагизма в голос, принялся вещать Турин, — жизнью который обязаны многие из нас, ночью похитили из отчего дома и хотели убить Дим и Дук из рода Койотов! Они воспользовались Тайными тропами, как раз недалеко отсюда. И там в тиши подземелья задумали нашу знахарку пытать, пока она им не расскажет куда исчезло красное золото, какое должны были им передать убитые главой рода Сумеречных райсов гоблы! Так-то! — и сколько разных идиом я почерпнул от завороженных слушателей сотника, — Твари в человеческом обличии заподозрили целительницу в том, что пока она лечила Аристо, то запустила руку в его законные трофеи. И…

— От…

— Молчать! — Турин ударил по столу кулаком, — Все обсуждения потом. А то, как бабы, только время теряем! Ох, ах… Ух! Мрок! Скажу, и все будет ясно. Кто головой слаб и мозгами — переспросит! Так вот, оказалось и что следует из всех допросов, зеленомордые твари явились не просто в тот день. Сделали огромный крюк, совершив налет на герцогский обоз, но они точно знали куда и зачем приходить. И кого ждать, и кому передавать! И, скорее всего, по всем уликам, а это следует из давнишнего рассказа Глэрда, как склонял Аскольд его опекуна и Амелию с девками выйти за стену, то именно он участвовал во всем. Поэтому, как мы думали, он струсил… На деле — он подлый лирнийский слизень! А наш покровитель Кронос сразу вел Аристо, помогая ему, а тот, в свою очередь, помогал всем вам! — о, как завернул.

Я уже начал сомневаться в собственных силах, ища во всем волю и потакание небожителей. Ага. Вроде того. Только нужно эту мысль закрепить у всех участников собрания. Поэтому мрачно кивал, подтверждая слова законной власти, она же продолжала:

— Что произошло потом? В подземелье, куда теперь сможет спуститься каждый. Но потом! И посмотреть на место, где пытались убить знахарку. Там в нее, думаю, вселился дух самой Тары Воительницы, что всегда в битвах сопровождает Кроноса. Последнее, что Амелия запомнила, это как бросилась на врагов с одним лишь ножом! Какой ей удалось спрятать, когда ее обыскивали, а затем им же перерезать путы, освободиться. Очнулась целительница возле входа в темное и мрачное подземелье. Решетку ту многие видели. Сама героиня вся в крови с ног до головы, будто в ней и искупалась, в ссадинах, с родовым кинжалом Дука и головами презренных насильников в руках. Так и вышла к Канцелярии. Потом мы вместе обследовали ход, благо он совсем неподалеку. По следам все становилось ясно. Женщина где-то ползла на коленках, где-то на животе, где-то шла. Но она смогла сделать небывалое! Поэтому все признаки вселения духа Воительницы налицо! Но не подвиги Амелии нас интересуют. А два безголовых тела, порезанных, как два куска мяса на шир-шир! И какие мы по наитию раздели. И что вы думайте мы обнаружили? Правильно вот этот знак! — над столом заполыхал кроваво и тревожно знак тайного сообщества, — У каждого!

— Мроки!

— Слизни!

— Твари Эйдена!

Никто не ставил под сомнения слова сотника, хотя Амулет Истины и хмурые рожи Волка, Медведя, Кречета, Мамонта и Тигра свидетельствовали, что те участвовали в следственных мероприятиях и дознании на равных.

— Это тоже пока оставили втайне!

— А что с поджогом таверны, убийством Тарина и его слуги Тремора? Это чьих рук дело? Я думал ты поэтому поводу нас всех созвал.

— Сейчас узнаем, думаю, все и сразу. Уже около двух си нас дожидается человек, какой вроде бы прольет свет и на эту тайну. Пришел сам, и хочет видеть всех нас, — взгляд старосты обжег сотника, он как бы вопрошал: «и ты молчал?».

Я же сделал простой вывод — у них у всех имеется реальная мыслесвязь, где не нужно произносить никаких слов. Иначе откуда данные? Вывод. Допросы и удержание врагов превращались в настоящую русскую рулетку.

Турин все время находился во главе стола. Не шептал, не отворачивался.

Мне уже было понятно, кто появится на пороге. Примерно на это и рассчитывал, создавая экспозицию с головой Тарина. Учел и мнение окружающих, что всегда поутру виновник торжества ничего не помнил из совершенного. И я не ошибся. В зал ввалился с радостной улыбкой, похожей на оскал, Тринг-Тонг из рода Ласок. В правой руке он держал голову трактирщика, похожую на волосяной шар. Пьяница обвел всех мутно-плывущим взглядом, шальным, какой бывает с глубокого-глубокого похмелья, и заявил:

— Главы родов Народа! Все вчера стали свидетелями, как меня оскорбил, а до этого обесчестил проклятый мрок Тарин из рода Волков! Никто не встал на мою сторону! Поэтому я взял в свои руки справедливость! И я обещал убить его и спалить его таверну за содеянное! Заметьте, не просто так, а за причиненное зло! Но Кром был на стороне брата… А вы стояли молча. Поэтому я и сделал это! А вот и его мрочья башка! В назидание!

Швырнул он перед собой трофей.

Все верно, дядя, ты вчера не чертей гонял, когда рабов резал, а трактирщика с присными, и жег города и веси вот этими руками. Во имя добра. Теперь его хоть пытай, он это и скажет. Еще палачам, посмевшим усомниться в подвиге, в лицо плюнет.

Молодец.

Тишина воцарилась из разряда гробовых.

Деятель между тем под угрюмыми взорами аудитории, не спеша развязал тесемки штанов, начал их приспускать. И так и замер, не поняв, что умер…

Это Кром переместившись в пространстве сразу же резанул родовым клинком, который удерживал обратным хватом, шею Тринга справа-налево. Легко рассек невероятно острым, не знающим преград лезвием, и кожу, и гортань. И последний аккордом стал противоход руки, только немного выше. Острие пробило левую височную кость Ласки, а затем оно мгновенно показалось из правой. Насквозь поразил.

Волк проделал все настолько быстро, что лишь по смазанным движениям можно было понять произошедшее.

Староста успел еще плюнуть в лицо обидчику со словами:

— Кровь смывает только кровь! — и пинком в грудь отправил незадачливого убийцу на мраморный пол.

Шлепок на спину получился гулким, присутствующие продолжали сохранять гробовое молчание.

Турин, совершенно непохожий на себя, склонил голову чуть прищурив левый глаз и умильно улыбался — так смотрят иногда отцы на забавы очень, очень любимых детей-шалунов. И видимо только я из присутствующих понимал — лэрг в лютом бешенстве. Что-то пошло не по его сценарию.

С другой стороны, мне хотелось поаплодировать режиссеру. Отличный получился детектив-блокбастер, на создание которого пришлось выделить полтора миллиона полновесных империалов с мелочью.

Несмотря на нет-нет и показывающую голову алчность, результатом я почти удовлетворен. А больше ничье мнение меня и не интересует.

3-2

— 2 —

— И ведь предупреждал… — как-то горестно прервал паузу сотник, а в следующий миг вряд ли кто-то понял, что случилось. Точнее не так, произошедшее было довольно понятно, возникал ключевой вопрос: «как такое возможно?». Потому что, например, я никакого смазанного движения, ни мельтешения теней, ничего не смог заметить. Лэрг, буквально на секунду, а может ее долю, пропал со своего места, во вторую появился вновь. И с небрежной ленцой бросил на столешницу слева отрубленную по запястье руку, в воздухе ее же пригвоздил родовым кинжалом Волков. А Кром оказался на пятой точке, баюкая и сжимая окровавленную культю, из какой пусть и не как из брандспойта, но кровью поливало знатно.

— Он еще и проводник Ингвара, — донеслось чье-то безмерно удивленное едва слышное даже для моего уха.

Неужели лэрг остановил само время? Возможно ли такое? Раньше бы ответил однозначно — «нет». Теперь не знаю… Но это была точно не волчья телепортация — умение, какое мне хотелось заполучить все сильнее и сильнее. Неизвестно, конечно, как подобный шаг скажется на организме. Но посчитал новой реперной точкой вмешательство Кроноса, какой не мудрствуя лукаво, обнулил негативный эффект от пяти навыков. Диалог с божеством я запомнил предельно точно, поэтому рассчитывал на приобретение четырех дополнительных способностей без критических последствий.

Моя уверенность базировалась не на авосе, а на заинтересованности в успехе миссии по добыче жезла Антонио де Тисса и Турина, и божка, учитывая диалог с Джиганом — ставки в этой игре очень и очень высоки, поэтому риск сдохнуть на подготовительном этапе вполне приемлем. Нет мне замены в окрестностях. То есть, пока не списали небожители, и не отпала надобность в моих услугах — нужно пользоваться напропалую. Брать все, до чего дотянусь.

А как быть с непроявившимися умениями? Ведь даже их не освоил? Лучше разбираться в процессе с тем, что имеешь, чем жить без головной боли, но и без всего.

Дополнительный фактор успеха — наличие рядом лэрга, способного призвать в любой момент верхового главнокомандующего для оказания реанимационных услуг. В принципе, нужно повернуть все так, чтобы Кром не смог отвертеться. И, если представится возможность, подвести причинное место к носу обязательно прилюдно. Прижать к стенке доводами, сыграть на фобиях и вере в исключительность людей из Народа. На моей чаше весов — Айла; татуировка Линса и слово рода; и… и, как ни странно, но шелковое белье.

Только бы дали возможность высказаться, а там как кривая вывезет. Конечно, мое присутствие на Совете больше фикция, скорее всего, лэрг следовал букве традиций только для того, чтобы я проголосовал за нужное решение. В любом случае влезать с пискливым мальчишеским голоском в басовитый рокот, пытаться перекричать скрежещущие камни, на мой взгляд, не самая лучшая затея.

Данные мысли промелькнули в несколько ударов сердца. А затем в помещении практически беззвучно появились одномоментно шестеро стражников. Трое с обнаженными короткими мечами и со здоровенными щитами, они прикрывали арбалетчиков.

Лэрг обвел сидящих за столом таким взглядом, как на скотобойне туши осмотрел, устало, и чуть печально, отчего даже Медведь рефлекторно поежился, а затем сотник принялся раздавать приказы. Голос спокойный-спокойный, ровный-ровный, и вот этот переход из практически сонного состояния в режим маньяка (берсеркером тут и не пахло), а затем обратно, заставлял задуматься. Я бы на себя теперь и медной монеты не поставил, даже если бы напал из засады под невидимостью с применением парализующих или сонных гранат. И становилось предельно понятно, что сотник ничуть не бравировал и не лукавил, когда говорил про игру в поддавки с адептом древних богов, в какую по недоразумению я влез.

— Выкиньте отсюда всю падаль. Если до вечера ее не заберут из мертвецкой, то сожгите, — небрежно бросил стражникам, ткнув пальцем в сторону трупа.

— Лэрг, этого тоже в мертвецкую? — острие меча воина указало на скалящегося от боли старосту.

— Пока нет, он мне еще нужен за столом. Мэтр де Кроваль, помоги ему.

— Кровь у него сейчас сама остановится, амулет высшего исцеления включился, а мне потом не настроится на артефакт истины в ближайшие три дня. Выполнять? — робко пролепетал тот. Отлично, между делом важная информация продолжала исправно поступать.

— Тогда не нужно. Оставим все как есть. Без руки еще никто не умирал.

— Голову! Лэрг, отдай голову брата! — почти прорычал Кром, в глазах которого ненависть пыталась затопить безнадежность и бессилие.

Турин окинул безразличным взглядом потерпевшего, потом кивнул стражникам:

— Хорошо, оставьте ее! А ты займи свое место. Слушать можешь, и даже говорить. Иногда, — последовало распоряжение.

Отличный антураж получился для заседания. Железный щекочущий ноздри запах крови, который пропитал все вокруг. Все оттенки красного на стене и полу. Лужи и кляксы. Отрубленная рука и отрезанная голова, начинавшая пованивать. Я отчетливо ощущал трупный запах, хотя чему удивляться — мозги трактирщика протухли задолго до смерти. И Малый совет только начался. Вдохновляюще. Как бы каждого второго отсюда не вынесли вперед ногами.

Тишина становилась все тягостней. А староста, культя которого в течение нескольких десятков секунд покрылась новой розовой кожей, левой подхватил пусть и за волосы, но аккуратно башку Тарина. Он занял свое место, поставил голову так, чтобы та смотрела бельмами глаз навыкат на меня. Я с трудом подавил шалое желание подмигнуть. Видимо другого эффекта добивался Кром, поэтому подумав, все же повернул ее лицом к себе. Отчего с моего ракурса казалось, что сейчас на столешнице находился крайне волосатый и довольно грязный мяч.

Что удивительно? А то, что староста не вопил белугой, мол «помогите, братцы, защитите от беспредела». Наоборот, он порой виновато смотрел на сотника, тот решил прояснить обстановку:

— Итак, что мы увидели? Все просто. Первый раз я предупредил уважаемого Крома из рода Волков, что карать и миловать по своей воле здесь может только один человек — тот, кого назначил Великий герцог, на чьих землях вы проживаете. Это я. Запомните, я — есть Закон, а не некто иной. Покушаясь на привилегию судить и приводить в исполнение приговоры, вы показываете небрежение власти. Вы можете вызывать на поединок чести кого-либо, действуя по законам империи… Но убивать вот так… Нет. И если я Крому при повторном нарушении закона отрубил руку, так как он все же староста и выбран вами, то следующему решившему испытать мое терпение на прочность, простой смерти не обещаю. А слово мое закалено в горниле Кроноса, — вроде бы простые, пафосные фразы, но сказаны они были так, что даже у меня пусть не мороз прошел по коже, но сделалось неуютно. Подсознательные реакции тела, как при виде матерого ксеноморфа, а лэрг, похоже, поопасней был, — Далее, своего голоса род Волков лишается на три Малых совета. Пока на три. Посмотрим на поведение. А то и перевыборы проведем. Экстренные. Кром все это знал, — взгляд Турина остановился на старосте, а тот поспешно закивал утвердительно, — Как и знал на что шел, когда решил убить здесь Тринг-Тонга из рода Ласок. И поэтому не только понес наказание, но и добровольно делегировал мне свои полномочия. С должности гражданского главы Черноягодья, проводящего вашу волю и озвучивающего ваши чаяния, я его не снимаю, но если он будет впредь столь же несдержан, то на корм мрокам пойдет его старший сын, — небрежно указал пальцем он на руку и родовой кинжал, а Волк сбледнул с лица, — Кстати, мэтр, потом останови гниение, и вообще оставьте эту экспозицию нетронутой, чтобы служила напоминанием каждому. Увековечь ее. Еще, Кром не имеет права отращивать новую руку на протяжении следующих четырех декад, как и привязывать к себе другое родовое оружие. Чтобы проникся и осознал проступок. Ты понял меня?

— Да, лэрг Турин, — виновник торжества даже сделал неосознанный порыв, чтобы подняться и вытянуться в струнку. На меня таким образом действовал только один человек, наш ротный Папаша Эндрю.

— Ты согласен с моим решением? Или находишь его несправедливым? — хорошие вопросы, учитывая, что все уже случилось.

— Да, полностью согласен. И нахожу их правомерными! — не удивлюсь, если бы плохо искал, то в мертвецкой место нашлось бы.

— Что ж, все всё услышали, все всё увидели. Тогда начнем заниматься тем, зачем мы и собрались. А именно, выработкой плана, чтобы пресечь вредную деятельность Артульта и очистить Черноягодье от скверны, какая толкает в Бездну и в объятия Хаоса всех, абсолютно всех жителей нашего славного поселения. Для лучшего понимания ситуации и глубины дерьма в каком вы оказались. Герцог — это не его отец, какому исчезнувшие рода Воронов, Каменных гадюк, Огненных скорпионов, Черных драконов и Росомах оказали огромную услугу. Поэтому, когда гибель грозила всему Народу, к нему обратились совместно те рода, и правитель пришел им на помощь. И сделал очень много для всех вас. Его сын тоже помнит добро… однако тех людей нет, их потомков тоже. Из всех осталась только одна Амелия. А теперь предлагаю высказаться…

В паузу тут же вклинился Медведь.

— Я предлагаю эту мрочью слизь вычистить! И выжечь каленым железом! Как? Все просто, те кто носит знаки Артульта выявляются легко. Сейчас большинство соберется на площади. Ее оцепить, затем проверять каждого! Повторюсь, каждого, включая баб и детей, на наличие татуировок! И кто их носит — в казематы, в кандалы и на Кровавые острова. Семьям, если главы не причастны к деятельности родичей, виру в тысячу золотых в кассу Черноягодья, лишение права голоса на Большом совете. Если причастны… Всех под нож!

Если это не простые эмоции, то ни черта в уме и сообразительности Безжалостного не понимала ни его дочь, ни тем более тупоголовый племянник. И я едва не попал во власть стереотипов, приняв чье-то мнение за истину, дополнительно стараясь сам себя убедить в ней. И именно в ее копилку складывал все факты. Мог Улаф играть роль безбашенного, вспыльчивого отморозка? Почему нет? И вроде бы предложил решение — понятное, очевидное простое, какое соответствует образу. Но именно оно позволит усилиться безмерно именитым родам, окончательно втоптав остальных в грязь, опустив ниже плинтуса. Если среди представителей элит найдутся отступники, то ни Медведям, ни Волкам, ни Тиграм и другим не составит никаких трудностей выплатить с чистой совестью по тысяче, да по десять тысяч империалов, а вот у малых так не получится. Я вспомнил глаза не старика Рыси, готового отдать жизнь за проделки Тикса, а его невестки, которая даже сто золотых провожала со слезами на глазах. И чувства те не были наигранными. И вот противоположное — Кром. Потерял конечность и не чешется, приблизительно через земной месяц в Демморунге восстановят. А мой опекун Харм не смог за десятилетие выплатить долг старику Охриму, как и насобирать на полноценное восстановление ноги.

И кому достанутся дома, территория, за бесценок добро, нажитое почти за век? Именно вот этим хищникам, на лицах которых одинаковые хитро-кровожадные мысли. А неугодных им и независимых будут ждать в лучшем случае рудники.

Яростный рык со стороны подконтрольных глав возвестил, что я прав. Они тоже сложили два плюс два. Более того, Улафа поддержали и волчьи присные, как и сам Кром сурово кивнул бородатой башкой.

А Флэст, Железный Гроган, Стиргурд — это услышал имя главного Саблезуба и Сталли Лесной кот выражали явное неодобрение, как и Нирр из рода Шершней. Но они не являлись большинством. Остальные задумались, например, загадочный Морж, местный мистер Икс.

Что самое интересное, бороться с тайным сообществом поиском лишь татуировок — бредовая затея. Крупная рыба, если у нее есть мозги, вряд ли станет пятнать кожу подобным. Нечто тайное, магическое использовать — вполне. И, уверен, такая мысль посетила не только меня. А каждого.

И еще, главы независимых родов вынуждены будут поддержать решение большинства, впрочем, если совместно скажут против, то Волки и Медведи выступив единым фронтом, а они выступят, сюда следует отнести зависимых от них Кречетов, Тигров, Мамонтов и остальных… Продавят свое решение, как пить дать, продавят. Конечно, последнее слово будет за лэргом. Но и он, несмотря на свое могущество не всемогущ, только сможет как-то смягчить последствия в выгодном для себя ключе. Однако я не был уверен, что легко.

— Улаф, — одно слово сотника заставило замолчать аудиторию, — По традиции всегда сначала высказывается самый младший, а не самый старший и авторитетный человек, чтобы возможные умные мысли от юнцов не были задавлены, а были представлены и рассмотрены. Их устами часто говорят с нами боги. Поэтому, начнем с Сумеречных райсов, — не знаю, что прочитал в моем взгляде сотник, но он не преминул добавить, — Да, Глэрд, убивать ты научился. Но взрослый муж не только приложение к родовому оружию. Он владетель. Поэтому говори, Аристо, никого и ничего не бойся. И помни, мудрость твоих слов и дел тоже будет оцениваться наместником, великим герцогом и, конечно… мной. Именно я выступаю их глазами и ушами здесь в Черноягодье, — вот теперь все сложилось окончательно.

Совершеннолетним досрочно я могу и не стать, даже выполнив все требования по бумагам. И, понятно, что экзамен пройду, если щедро буду лить воду на мельницу лэрга. Неожиданно? Нет. Просто акценты окончательно расставлены. В принципе все шло даже лучше, чем планировал изначально. И эту возможность нужно использовать на двести процентов.

Моя главная проблема, помимо остальных, — монополисты. Как в случае с Тарином, сказал — не кормлю, и все. Лучше иметь дело с множеством разрозненных семейств, блюдущих свои интересы, конкурирующих между собой, чем с китами.

Как говорил дед? С Волками жить по волчьи выть? Вот и будем.

Адреналин щедро качнуло сердце в кровь. Появился азарт. Я до этого момента искал миг, чтобы втиснуться и просто поймать за язык Волка, теперь… Главное, пройти между жерновами и лезвиями. В том, что успеет лэрг прийти на помощь в случае обострения ситуации — сомневался. Вспыльчивость, импульсивность и готовность убивать у присутствующих не вызывала сомнений, как и то, что любой дед за этим столом, если не буду готов действовать мгновенно, на куски нашинкует. Мелко-мелко. Небольшой шанс давали парализующие гранаты, защитный артефакт, какой позволял пережить хотя бы один удар, и амулет на скрытность. Примерно составив будущую картину действий в случае предельного накала страстей, откашлялся, напустил нарочито серьезный вид. Требовалось многое, но начнем с малого. И попутно протестируем возможности местного детектора лжи. Понятно, что это не допрос, но в общих чертах.

— После пробуждения крови, я на многое стал смотреть иначе. Если раньше все происходящее мною воспринималось как данность, как незыблемый порядок вещей, то после — уже никак. И первая картина встречи в новом амплуа с Черноягодьем состоялась тогда, когда многие собрались возле Ворот, чтобы ринуться в погоню за гоблами. Отбить у них своих женщин.

— Эко тебя занесло… — перебил, ухмыльнувшись в бороду Кром, несмотря на лишение конечности тот вроде бы присутствия духа не потерял, сейчас был бодр, зол и насмешлив. Хотя чего ему горевать? Походит месяц однокрылым, а затем вновь целенький. Легко отделался. И отомстил, что самое важное, лица не потерял.

Опять перед глазами промелькнула злополучная книга, точнее, огромная куча драгоценностей.

Изыди алчность! Проехали.

Но в целом, действительно, на фоне событий за последние дни после зимней сонной одури, произошедшее неделю назад смотрелось преданьями старины глубокой. Пресекая гомон, я, помня о коллизиях детского горла не пытался перекрикивать болтунов, а лишь поднял вверх указательный палец, не убирая со столешницы локтя, призывая к молчанию. Сам не говорил больше ни слова. Жест возымел действие, но скорее то, что пока предмета для бурных дебатов не имелось.

— И мне бросилась в глаза одна деталь, маленькая такая деталь, — вновь заявил я, не задумываясь о возможном переводе на местный язык с русско-английского.

— У тебя и не может быть больших деталей! — это перебил с хохотком Кречет.

— Вот такая! — я, не обращая внимания на подначку, развел немного большой и указательный палец, сделал театральную паузу и продолжил мысль не без пафоса, — Из молодой поросли, готовой умирать за Народ, за его интересы, я насчитал всего шестнадцать! Лишь шестнадцать парней, выказавших желание прийти родичам на помощь в трудную минуту! У большей части из них, не только не имелось жалкой клячи, но и кольчуги, я не говорю про хорошие мечи, амулеты, или другое дорогое оружие. Из сидящих за этим столом там присутствовали сыны Моржей, Саблезубов, Выдр, Лесных котов, Шершней, остальные принадлежат родам, чьи главы не могут участвовать в Малом совете. У некоторых из собравшихся здесь, нет сыновей такого возраста… Но вот у других… — упомянутые оппозиционеры к правящим партиям гордо расправили плечи, странно, что в их числе оказался Морж, но подумав, отмел все знания прошлого мальчишки полностью, и пока никто не стал возмущенно базлать, сообщил, — Для сравнения. Сдохшего, как мрок, Линса из-за какого на меня ополчились все Волки, я там не увидел. А только вчера я взял с него трофеев, если считать арбалет, на десять тысяч полновесных золотых, — вот здесь все, что называлось, выпали в осадок, каждый пытался осознать сумму. Учитывая, что и пятьсот были неподъемной для многих, то выводы делали, — Чем он занимался? Может радел за Народ? Нет, он пакостил ему, вносил в семьи разлад, где-то ходил к неверным женушкам, а где-то и портил благовоспитанных дочерей…

— Ты не заговаривайся, Аристо! — ожидаемо рявкнул староста.

— Да! Честь наших дочерей необсуждаема и не вызывает сомнений! — Медведь глянул с откровенной ненавистью. Другие тоже попытались поддержать данный тезис.

— Я говорю только правду, что фиксируется магом, — и тон сделал такой, чуть усталый, слегка свысока, будто неразумным детям в десятый раз повторял какую-то незыблемую истину, — Например, обсуждаемая сегодня дочь Улафа, какую отчего-то вдруг посчитали невинным агнцем, предавалась запретной любви с этим паскудным Волком задолго до помолвки с Луисом! И Тарин очень сетовал, что Линс у Юны был самый любимый, а ей придется выходить замуж за Тигра. Мэтр де Кроваль? — и построил все так, что каждому пришла в голову мысль, что мне именно трактирщик рассказал об инциденте с девственностью. И пока закипающий Медведь осознавал окончательный смысл слов, маг вынес веское:

— Он говорит правду!

— Аграхах… — Безжалостный сначала сверлил яростным взором меня, а затем повернулся и уставился на старосту.

— Ты знал? — В яблочко! А то что-то вы слишком спеваться начали.

Кром багровел, тоже вращал глазищами, сжимал левый кулак, но молчал. Однако тут говорить ничего не нужно, однозначного «нет» не прозвучало, а значит:

— Знал, ты знал… Мрочьи выкидыши! — с некой горечью выдохнул Улаф.

— Сучка не захочет, кобель не… — начал заводиться и староста.

Готовых вот-вот схватиться бородачей остановил удар широченной ладони по столешнице. Лэрг вновь зафиксировал, кто здесь папа, поэтому открытая свара была прекращена, но угли пожара продолжали пылать под наносным безразличием, с каким отвернулись конкуренты друг от друга.

— Хватит! — помолчав заявил лэрг, ему явно понравилось начало, хоть он и не понимал, куда я клоню и зачем, но раскол требовался здесь и сейчас. С этой ролью мне удавалось справляться, — Мы здесь собрались не личные дела выяснять, кто на чью бабу слазил и кто дочь испортил, а разобраться что делать с тварями, какие запутывают и вовлекают всех черноягодцев, теперь можно говорить без всяких оскорблений в содомитские сети, а после вершат деяния против Империи. И это грозит всем вам страшной смертью! А вашим семьям рабством и рудниками в лучшем случае… А так, мало ли девок до замужества давали всем подряд? Многие. То, что ее решит взять замуж дурачок? Так что с этого? Бывает. Потом, поговаривают, из таких хорошие жены получаются. Поэтому, аристо, продолжай и побольше конкретики! — есть, сэр!

Напоследок расслышал задумчивое, полное горечи и разочарования:

— И из-за этой портовой шлюхи… Линий, Линий… — Кречет, Кречет.

— Шюха… Мрочья тварь… — рычал тихонько Тигр.

Отлично!

Складывающаяся на фоне возможных общих финансовых приобретений коалиция стала пусть не распадаться, но существенно не доверять друг другу. К врагам Волков добавился и Тигр, какому очень не понравилось, что его внучок «порченную» девку в жены выбрал.

— К чему я? Начнем с Закона. С того самого, про который говорят все. Закон, закон, закон! По нему сыны Народа всегда отличались верностью данному слову. Если они что-то сказали, умрут, но выполнят. Я все верно говорю? — практически любой за столом хотел возразить мерзкому ронецу, но приходилось соглашаться даже Волку и Медведю, — А раз так, то удивительно было бы, когда лучшие сыны вдруг начинают забывать об устоях предков, затем же все удивляются и вопрошают, глядя в небеса, как так?

— Ты…

— Тихо! — ударил уже я по столу ладонью. Звук получился хорошим, пусть не как от молотка, но молчать заставил, — Сейчас мое слово по праву! Хотели его слышать? — кроме лэрга, конечно, никто не желал, но это частности, — И я говорю. Дадут вам — выскажитесь! — и опять перевел на другое, — Вы хоть понимаете, что теперь вы все за этим столом, кроме меня, мага и лэрга, находитесь под подозрением?!

— Это под каким таким подозрением? — высказался за всех неугомонный Выдра.

— Да, да каким? — вклинился еще кто-то, но тут же заткнулся внимая, когда я продолжил, голос не рвал, но интонациями играл.

— В самых жутких и постыдных грехах! Пока я шел на Совет, я слушал, что говорят люди. И то, что звучало, вам вряд ли вам понравится… — и кратко пересказал сценку на мосту, затем частые и «больные» подколки ниже пояса со стороны прекрасной половины человечества, про стражников не стал упоминать. Время еще не пришло, — Мэтр де Кроваль, засвидетельствуй!

— Аристо говорит правду!

— Уж если у Онга баба рот открыла… — и понеслись прения минут на десять. Я же обдумывал, оценивал риски. Но другого такого случая может и не выпасть. Хотя опасно, вон и Волчара, и Медведь убить уже готовы, с ними Тигр и Кречет. Кстати, косолапый в последний момент только смог сдержать порыв. Не будь здесь лэрга, явно напряженного и готового действовать, он давно уничтожил бы раздражитель. И раз смог понять, что не я причина его бед, а другие, причем имели место явно какие-то давние терки со старостой относительно молодых, то в оценках ума пациента пока вроде бы прав.

— Теперь вы понимаете, о чем я? — вновь обратился, сбиваясь на патетику, — Что каждый муж Черноягодья в опасности? Даже посидеть в кругу старых боевых товарищей с ромом вы теперь без косых взглядов со стороны баб не сможете! В море выйти с другом! Скажут — педерасты! — нагнал жути.

— Луис, мрок… кошка драная… Стинг воспитал отродье!

— Ты говори-говори…

— Молчать! — пришлось снова прибегнуть к испробованному средству, — Вы правы и не правы одновременно. Потому что не все знаете! — вкрадчивый тон и абсолютная тишина засвидетельствовала, что все хотят приникнуть к источнику знаний, и никто не стал интересоваться: при чем здесь закон, при чем здесь подозрения. Какого черта… тьфу ты, Эйдена, Райса носит из стороны в сторону, — Так вот, все началось не вчера. Вчера всего лишь мы могли наблюдать следствие, сначала Тарин, чья мерзка рожа продолжает обезображивать этот мир своим присутствием, а ее миазмы отравлять его, — ткнул небрежно указательным пальцем в шерстистый шар перед Кромом, отчего последний вновь скрипнул зубами, — Прилюдно сказал, что обязан мне за спасение племянницы и других девок, — лэргу явно уже не нравилось происходящее, так как он не понимал метания моих мыслей, но он сам все затеял поэтому молчал. Глазами сверкал.

— Он говорит правду! — зачем-то влез мэтр.

— После уничтожения бешеного Линса, который хотел убить меня скрытно и тайно, исподтишка, из-за угла, как мрочий слизень, трактирщик сразу отказался от своих слов. И сообщил, что он не будет проливать мою кровь, так как его останавливает лишь благодарность за Айлу. То есть, получается он хозяин своего слова, захотел — дал, захотел — взял обратно. Заметьте, он руководствовался не Законом, не Устоями, Линс их все нарушил, а всего лишь своим настроением. И я воспринял это нормально. Обычный хуман, благодарности не ведающий, — обвел всех взглядом, смог вырвать из глоток несколько безадресных ругательств. Потому что они все тут считали, что есть люди с большой буквы, из Народа, то есть они, а есть хуманы — все остальные. Отлично. Любая фобия она прекрасна возможностью прогнозировать чувства и эмоции пациентов, — И не успел я отправиться по своим делам, как появился Тринг-Тонг. Он был пьян, на язык не воздержен, и ясно даже дуракам, что у него помутился разум. Может оно так и было, ведь Тарин в супружеской кровати цинично имел его жену, говорил гадости… За что, как сообщил Ласка, он ее убил. Может быть трактирщик был оскорблен, может быть, у него кипела ненависть в душе, и может даже такое быть, что единственная женщина, какую он любил, была обезглавлена. Но вместо того, чтобы честно срубить башку недостойному и ответить перед Законом, или тут же организовать Поединок Чести, и там выпотрошить Тринг-Тонга, смыть кровью печаль, он воспользовался его слабостями и… прилюдно обосял. Пример подал молодежи замечательный, заветы предков ничто, тупая сила все.

— Сильный всегда в своем праве! Слаб? Сиди, и не дергайся! — сообщил мрачно Улаф, как прописную истину, мол, учись, салага, и знай свое место.

Предполагаемо. А ты заглотил еще один крючок.

— Удивительно, — я сложил руки домиком перед собой, посмотрел на оратора, представив на его месте большую кучу доисторического дерьма, — Значит, вчера твоих племянников, какие на меня напали с целью подло убить, в количестве четырех человек при двух взрослых, которых я научил уму-разуму и одного наглого ублюдка отправил в царство Мары, нужно было обгадить, а затем перерезать каждому глотку? После чего взять с тебя виру за недостойное воспитание и нарушение законов Империи? И где благодарность, что я спас целую семью говоруна от позора, изгнания и рудников, пресек деятельность крамольника на месте!

— Я что-то не знаю? Каких еще законов? И где звучала крамола? — лэрг спросил спокойно, но таким тоном, что опять мороз у всех по коже.

— Кого ты еще вчера убил кроме Линса? — втиснулся изумленный Шершень.

— При чем здесь все это? — постарался перескочить на другую тему Кречет.

Я кратко пересказал историю, делая упор на сомнение молодого в принадлежности земель Черноягодья великому герцогу.

— Он говорит правду!

— А теперь, Улаф, благодари вновь Глэрда, и то, что воины из герцогской дружины находились далеко и не могли слышать, что несли твои родичи. Глубоко пустила корни в вас крамола… Вот даже не знаю, — задумался сотник, затем изрек, — Не понимаю. Вы едва не были изгнаны, и только из-за безмерного человеколюбия Аристо остались на своих местах. Он дал вам шанс… И продолжаете всеми силами сами себе вредить… Вот скажи, вам не нравится жить в Черноягодье?

— Нравится! Это наш дом! — поспешил развеять сомнения.

— Так зачем вы гадите в нем?

— Так что, мне нужно было их обоссать? — вновь вернулся я к предмету обсуждения.

— Это другое! — не придумал ничего лучше Медведь.

— А старики, какие всю свою жизнь отдали на славные дела Народа и теперь у них в силу возраста руки меч не держат, но они лезут ко всем со своими поучениями. Их тоже нужно избивать и обсыкать прилюдно? Ведь они не могут дать отпор, особенно молодым, поэтому пусть заткнутся и молчат в тряпочку. Так? Или все же мы не звери, и у нас есть Закон, Устои, наконец! А ты, «другое»… — передразнил я, от Улафа же будто волна ненависти прошла, кожей ощутил, готовый падать вместе со стулом добавил, — То же самое! Плевок в лицо предков, мудрость которых неоспорима!

— Мой брат жил по Закону!

— Если ты найдешь в Устоях хоть одну строку, где написано, что можно обоссать прилюдно слабого из Народа, то…

— Аристо прав!

Тут многие не просто задумались, они очень сильно озадачились, не рассматривали с этой стороны ситуацию. И на Улафа с Кромом набросились все и сразу, да так их песочили — уши заалели, а морды заполыхали краснотой. Это хорошо.

Заодно и следующее необходимое мне продвинем.

— И еще, сразу, пользуясь случаем, хотел предупредить и донести до всех здесь и сразу, чтобы не было потом никаких вопросов. После вчерашних трех попыток меня убить, неважно кто теперь нападет, тайно или явно, я уничтожу столько, сколько смогу, затем приду в их дом, возьму не только виру, но и жизни. Спрошу по Закону и с глав.

— Справился с мальчишками и какими-то работягами и силу типа почуял… Убивца… От горшка два вершка, туда же, — выплюнул Кречет.

Хоть ты залез и раньше времени, но очень и очень вовремя.

— Это мне не мешает. Ты разве забыл, что я сам мальчишка? И младше ваших ублюдков. Или может это твои сыны убили в одиннадцать лет полтора монса гоблов, взяли богатые трофеи? Спасли ваших девок? Отомстили за родича? Стали владетелями? И сидели за этим столом? Или это они стояли в поединке Чести против воина Медведей, который прошел горнило многочисленных битв? И победили его? Или может быть это они ночами не резали слабых и беззащитных рабов, а останавливали воров и убийц, какие пришли за их жизнями? А может ты сам был славен этим в свои одиннадцать лет? Может быть ты в этом возрасте стоял на Стене и наравне с воинами нес дозор. И делал даже больше, чем они. Потому что спускался во Тьму один и таскал мертвецов. Или собирал роску, вдыхал испарения шляпника? Ты расскажи! Но можешь только нам всем поведать, как в таком возрасте тайком свою писюльку передергивал, представляя теткину сиську!

— Да ты! — подался вперед Кречет, от лэрга пронеслась морозная волна, что пар изо рта пошел. Неплохо понизил градус.

— Он говорит правду! — дополнительным ушатом воды прозвучал маг.

Видимо только сейчас большинство стало осознавать славный боевой путь моей дивизии. Я же, не обращая внимания на остальных, продолжил.

Ну, ловись рыбка!

— Для убогих разумом, если меня убьют, я буду пировать за столом Кроноса, какой указал мне верный путь! — он ведь мне сказал куда и зачем идти? Маг здесь кивнул, когда на нем остановились взгляды аудитории. Отлично, — И оттуда я буду со смехом смотреть на то, как вы льете молчаливые слезы по близким, не смея поднять взгляд, чтобы увидеть упрек в глазах матерей и отцов. Я буду пить и петь вам здравницы всякий раз, чувствуя погребальные дымы в ваших домах. И хохотать, как над безумными, когда вы приносите в очередной раз своих женщин и дочерей в жертвы, чтобы вашим маменькиным сынкам в царстве Мары не грозили вечные муки, за подлость и паскудство при жизни, за нарушение Законов и Устоев… Потому что все, кто выступит против меня, умрет страшно! Таких не берут в Чертоги владыки! Их место в дерьме, их плоть должны жрать мроки. И мое слово тому порука!

— Не лги! Твой язык — проводник Эйдена! Мы никогда не приносили жертв, чтобы обеспечить сынам достойное посмертие, они его выгрызают сами! — взвился Кром.

Ну-ну, племяш выгрыз смерть от кинжала дяди. Хотя, что-то в этом было. Ведь он до последнего не затыкался, хотел еще и для всей стаи добиться первых рядов в том театре.

— Да! — рыкнул Тигр.

— Именно так! Лживый мрок!

— Дитя Эйдена!

— Ты врешь!

— Как такое паскудство возможно на Малом совете?! Да, что он мелет?!

— А что тогда было вчера? Когда я очнулся в Храме? — несмотря на то, что я произнес обе фразы тихо и вкрадчиво, слушатели при первых словах стихли, будто выключателем щелкнули.

— Расскажи, — спокойно, очень спокойно выказал заинтересованность лэрг. Он и до этого, судя по глазам, постоянно осмысливал услышанное. После истории о крамоле молодежи задумался, крепко так задумался, а теперь и вовсе пребывал в недоумении.

Попросили? Внимайте. Особый упор делал на невинность девочки, ее эмоции, описал в красках, как нужно… И, видимо, достиг результата, потому что закончил в гробовой тишине:

— Мне до сих пор представляется ее лицо, я и сейчас вспоминаю эти глаза, в которых было написано: «мама, мама, что ты делаешь, мама? Не надо! Папа, папа, помоги!». Вот так она молила… Но никто не пришел на выручку, потому что отец сам приговорил ребенка к страшным мукам, как и жену. И только Мара приняла всех в свои объятия, открыла дверь в свое спокойное царство. Поэтому, скорее всего, и приняла подношение, потому что богиня не хотела излишних жертв. У нее и так очередь…

— Ааааа, — заорал Кречет и закусил кулак до крови, закрыв глаза замотал бородатой башкой. Он по мере рассказа все больше выглядел затравленным, смотрел с тоской на дверь.

Лица многих были перекошены, по щекам Грогана и Лесного кота бежали молчаливые слезы, старики мрачно насупились. Многое на них свалилось сегодня. Сотник готов был рвать на месте, и лишь маг заявил, прозвучавшее громом:

— Он говорит правду!

— А что, что мне было делать?! Что?! Линий… Понимаете, я должен был исправить! Должен помочь! Ин Сеналь сказал только так! Понятно?! — заорал вдруг Кречет, обводя всех безумным взглядом. Никто ничего не ответил. Но это молчание для меня стало музыкой. Непросто будет налаживать диалог с коллегами. Вон даже Кром — главный в их шайке-лейке, захотел сейчас дистанцироваться. Хотя без других дополнительных факторов, это будет носить временный эффект.

— Аристо, почему раньше молчал? — нехорошо так посмотрел на меня лэрг.

— Я первый раз был в храме всех богов, поэтому думал, что происходящее там — обычное дело. И никаких законов никто не нарушает. Тем более, зачем при мне проводить ритуал, если можно подержать меня немного дольше в келье или после моего ухода закончить его?

— Он говорит правду!

— Понятно… Мда… понятно! Здесь ты не прав. Жрецы знали, что должно произойти, но не знали, когда это случится. А я потребовал тебя срочно к себе, как только появишься рядом с алтарем и немного очухаешься. Но раз ты стал свидетелем жертвоприношения, то Кронос именно так захотел. И он видит, я не лез в это болото, но теперь надо. Как только закончим с выработкой плана, и пока собран Малый совет, займемся верховным жрецом. Что скажите, люди?

Слитное злое «да» стало ответом.

— А почему они тогда меня не убили? — логично спросил я, указывая на нелогичное поведения.

— Потому что я бы тогда все узнал. Они ведь тебе сказали, чтобы ты молчал? Вот… Вполне возможно позже бы тебе заткнули навсегда рот, чтобы никто на них не подумал. Тогда не смогли.

— Я тоже думаю, что все так! Ну паскуды! И этот главный мрок! — Флэст сжал кулаки, — А ты, — ткнул пальцем в Кречета, — Жалкий, лирнийский слизень, именно поэтому у тебя такой сын появился. Яблоко от яблони недалеко падает! И больше я с тобой дел иметь не буду. Как и с твоим родом!

— А ну…

Минут десять пререканий, какие никто не останавливал. Закончилось все словами Мамонта.

— Мы поняли тебя, Аристо. И донесем до родичей твои слова. И хорошо, что ты не хочешь лить лишнюю кровь людей из Народа. Даже когда в своем праве и можешь. Хотя даже я не уверен, что сдержался бы…

Многие согласно кивнули.

— Раз заговорили, чтобы мне не стучать в закрытые двери, то давайте сразу определимся с какими родами мы будем сотрудничать к взаимной пользе, а с кем проходить, не здороваясь. Чтобы потом не было никаких кривотолков!

— Медведи тебе не рады, — сразу отозвался Улаф, — Очень не рады!

Тигры, Кречеты, Орлы, Мамонты и с десяток других родов, под патронажами великих тоже отказались от всяких связей, Волк пока молчал.

— Я вижу в твоих действиях и мыслях зерно, поэтому род Моржей всегда готов сотрудничать. К взаимной пользе, — подчеркнул тот «взаимной».

— Ты? Как ты смеешь? Мы сказали «нет»! — демарш Икса вызывал ярость Безжалостного.

— А когда это род Моржей приносил вассальную клятву Медведям или Волкам? Не было такого! И не будет. Мы сами по себе.

— Вы живете…

— Следи за языком! Договоришься! Мы живем на своей земле, какую нам дал Великий герцог в пользование, а то, что вы окружаете наши дома? Так это ваши проблемы. Дороги и улицы общие, а в ваших подворьях нам делать нечего, как и в наших вам.

Вот еще один раскол. Отлично.

— Я скажу, так как мне Хитрый Джилл доверил свое слово, что Лесные коты и Серые пантеры не просто готовы вести с тобой дела, но и считают тебе обязанными за спасение нашей дочери! И всегда наши двери открыты! — торжественно заявил Сталли.

— Я, Железный Гроган, не успел тебе еще сказать слова благодарности за дочерей, и теперь говорю их прилюдно. Ты всегда найдешь в моем доме помощь. Наши предки завещали добром привечать добро, злом злое, и всегда платить по своим долгам, как и требовать их погашения с остальных.

Ответил обоим ритуальными фразами.

— Волки не станут иметь с тобой никаких дел, а все, что сказал Тарин будет выполняться неукоснительно. Это его последняя воля. Ты нежелательный гость в наших домах, в наших заведениях. Везде, где есть мы. Слишком много горя ты принес нашему роду! — отчеканил отчего-то оскалившийся почти радостно Кром.

Маски сброшены, точки расставлены. И это хорошо.

— Но мы ушли далеко от того, что хотел сказать вам всем я! — вновь взял слово.

— Дитя Эйдена, — сквозь зубы проговорил кто-то.

— Ты мало сказал, ты что-то хочешь еще?

— Я только начал, а если каждый из вас будет меня перебивать, то и к утру не закончим. Если бы Тарин следовал слову и Закону, то на его башку мы бы здесь не смотрели! Почему? Да потому что сами боги и Кронос их глава, отвернулись от трактирщика, за дела его подлые!

— Это еще почему? Какие еще за ним подлые дела?

— Когда я шел от Джигана домой, уверен, он стрелял в меня из проулка, дополнительно использовал амулет скрытности, но мне удалось заметить силуэт убегающего, а стати трактирщика ни с чьими не перепутаешь. Использовал несостоявшийся убийца арбалет, каким грозил мне ранее, и там присутствовал староста, и болт «Волчий оскал», какой воткнулся в стену.

— Если бы это был Тарин, ты бы умер. Он мух на лету сбивал! — категорично заявил Кром.

— Вполне возможно. Но ты забыл одну мелочь, я сдал почтенному гоблину все артефакты с твоего племянника, какие были направленны на получение удовольствий и чтобы портить баб, а на них купил защитный амулет. Хороший амулет.

— А свидетели есть? — подобрался Улаф.

— Охрана, какую приставил лэрг.

— Он говорит правду!

— Да, именно так и было, — взял слово Турин, — Но я бы на основе таких доказательств сейчас ничего не утверждал, мы не сможем допросить брата Крома. Кроме этого, предупреждаю всех и донесите весть дальше, неважно, как и где, но, если Аристо погибнет в Черноягодье от ваших рук или рук ваших приспешников, я вырежу всех причастных. Их семьи. До последнего младенца. Мое слово!

— Земли Хаоса непредсказуемы, лэрг! А море? Это… это… — Волк побледнел.

— Ты кроме руки потерял и уши? Я сказал четко и точно «в Черноягодье», где есть ваша власть. На остальное указание не распространяется, как и на Демморунг, и другие поселения. Но именно здесь я отвечаю за закон, — ай да молодец.

По логике я теперь и в Речной крепости ни на шаг не должен буду отходить от сотника… Хищные улыбки зверья показали, что мои прогулки не будут скучными. Лэрг тоже был доволен, он считал, теперь к нему буду привязан полностью. Я же достиг важнейшей цели — в поселке можно чувствовать себя в относительной безопасности. И теперь поход по магазинам не будет сопряжен каждый раз с нападениями и трупами. Выяснилось отношение родов ко мне. Ожидаемо, но, когда подтверждено прилюдно — это отлично.

Теперь самое для меня главное, то было всего лишь оперативные задачи.

— Так вот, за деяния недостойные боги лишили разума Тарина, иначе бы разве мог Тринг-Тонг, какой пусть и был воином, но в подметки не годился трактирщику, добраться до него. А так просто… Те нажрались вдвоем в бане с Тремором до беспробудного сна, чем и, скорее всего, воспользовался Ласка.

— Похоже так и было!

— Точно, трезвый бы Волк его на куски разорвал!

— Откуда ты это знаешь, что они пили? — Кром смотрел с плохо скрываемой злобой и подозрительностью.

— Стражники рассказали о случившемся, какие и передали приглашение на Малый совет. Они в его богадельне остановились. Да и ты сам Тарина завел в трактир при нашей встрече отнюдь не трезвого, когда он грозил оружием. Не так ли?

— Он говорит правду!

— Волков наказывают боги. Ведь еще и Кром вчера нарушил свое слово! — торжественно заявил я.

— Где? — перебил тот.

— Ты обещал, когда я оставил на Линсе нижнее белье, по твоей же просьбе, доставить новый комплект вечером. Вечер прошел, ночь пролетела, ничего я не увидел, — зато сейчас заметил радостное предвкушение в глазах Улафа.

Донеслось.

— Крохобор…

— И как язык…

— Что это…

— Какое-то белье!

— Оно у того столько стоит!

— Себя вспомни, холщовые драные портки забирал!

— Из головы вылетело, не успел, — вполне спокойно ответил Волк с гаденькой улыбочкой.

— Хорошо, — покладисто согласился я, — Вот Улаф несмотря на то, что он меня не любит, я его безмерно не уважаю, так как не умеет ценить добро, но… Он вчера дал слово, что вира в пятьсот золотых будет доставлена мне вечером. Это произошло после смерти Линса. И он, как и всякий человек из Народа, не забыл, у него из головы не вылетело, — Безжалостный с презрением и высокомерием посмотрел на соперника, не обратив внимание, что я его «безмерно не уважаю», — Так как он не баба, это те болтают, собаки гавкают, а все ветер носит. А ты при народе, говоришь, что дал слово и оно у тебя из головы вылетело?

Ага, сразу не до веселья стало.

— Пришлю тебе сегодня два комплекта! — решил не заострять на «бабах» Кром. Иначе бы прилетело.

На меня смотрели очень оценивающе.

— Нет, завтра ты пришлешь три комплекта и десять человек с утра. Здоровых сильных. Сами волки, слуги, холопы или рабы это будут — мне без разницы. Им предстоит декаду ломать камень, копать ямы, кидать землю, — пока тот не возразил, продолжил, — Далее, я спас твою дочь, и ты мне сказал, что будешь должен. Потом ты мне за услугу поклялся родом о соразмерной услуге. Учитывая, все что я сказал выше, то я требую умение Волков. Сегодня. При лэрге и уважаемых главах родов. Ты находишь требование справедливым и соразмерным, или как брат, хозяин слова? Дал-взял? Но и я тогда не буду соблюдать обязательства, так как именно только такую плату вижу достойной, а не кота в мешке, — поймал, суку. На горячем.

«Нет» будет означать то, что я спокойно поведаю всем о татуировке Линса. И маг с амулетом Истины подтвердит. Да, может лэрг и разгневается на меня, но всегда можно сказать, что я не знал, что это значит. И это будет правдой. Съехать можно. А последствия для самого серого несоизмеримы. Он знал о тайной жизни племянника и он глава рода. Под все условия попадал.

— Да, я согласен. Но больше род Волка тебе ничего не будет должен! — выдавил тот из себя, а глаза бешеные и ненавидящие. Спокойно выдержал взгляд и невинно поинтересовался:

— Слово! Что с работниками решишь?

— Зачем тебе это?

— Планирую строиться.

— У тебя есть дом Санти, Джастина… — а вот здесь забеспокоился лэрг, ему не хотелось, чтобы кто-то узнал раньше времени об арендаторах.

— Ого! — донеслось удивленное.

— Они мне не нравятся. Новый род, выросший из старого, должен начать с чистого листа. Думаю, Кронос бы одобрил, учитывая, что он дал мне алтарь именно там! Какой вернут подлые жрецы!

— Договорились, и десять человек. На декаду.

— С инструментом и едой на день, так как, сам понимаешь, я на вашей территории нежелательный гость, поэтому в таверну не ходок. Предупреждаю, кто плохо будет работать — убью, а твой долг возрастет. Срок через си, как появится мосты, и могут уходить за два си до их исчезновения. Кто что-то украдет, это падет на твой род. Будем разбираться по Закону. Согласен?

— Да, — не выплюнул, а выхаркнул волчара.

Ай, красавЕц!

— Что же… Я много узнал интересного, и я недоволен вами. Очень. Крамола, убийства, жертвы, клятвопреступничество… — каждый, на ком останавливался тяжелый взгляд сотника, чувствовал себя не в своей тарелке, — Ты, Кром, найдешь того, кто передаст дар или сделаешь все лично, во время этого Совета. Чтобы хотя бы сей долг закрыть перед небесами! И будешь соблюдать беспрекословно букву договора. А я прослежу, — видимо лэрг тоже решил, что такое умение для выполнения поручения божества мне не помешает.

Медведь радовался, едва в ладоши не хлопал.

Я откашлялся.

— На примерах я вам показал, что бывает, когда не выполняются заветы предков. Мое предложение простое. Мы дадим шанс молодым и старым. Расскажем людям без подробностей о злодеяниях таинственного общества. Но про какие-то наши догадки, и тем более про личную жизнь Юны — умолчим. Потому что она здесь не имеет значения. Объявим и о том, что ждет отступников и их семьи, кто в течение декады… — поймал вопросительные взгляды, — Да, дадим им декаду! И кто явится к нам добровольно и с повинной головой, и кто не совершил тяжких преступлений против Империи, Великого герцогства и Народа, то простим, — недовольный гомон от богатых, — Но они будут должны искупить вину делом.

— Надеюсь не у тебя камень ломать? Монахи, Волки… — ехидно спросил Шершень.

— Нет. Они будут стоять на Стене, патрулировать окрестности Черноягодья, гонять подлых гоблов и уничтожать нежить, вести разведку. Польза от такого будет значительная. По крайней мере, в лиге от Ворот не будут похищать безбоязненно девок. Тем более, мы не пойдем против законов Империи, наоборот, сам Император приветствует штрафные легионы. Но это будет так, как мы решим совместно. Наказание должно быть. Обязательно. Виру родам, если они не причастны, назначать не будем. Для многих и многих и сто золотых неподъемная ноша…

— Но не для тебя! — опять подал голос Нирр.

— Не для меня, — легко согласился, и продолжил, — Те, кто совершил преступления, те будут должны соразмерно выплатить виру, и отслужить верой и правдой поселению в течение десяти лет. На всех общественно-полезных работах, но с теми, кто не сознается, затаится… А мы затем всех, абсолютно всех проверим на наличие татуировок, как и проведем правильные следственные мероприятия, поступим как сказал Улаф. Никакой пощады! Никакой жалости! Ни им, ни их родам! Потому что мы скажем слово!

— Разумно. Но ведь многие могут сбежать? — спросил Икс.

— Не многие. Ты побежишь, зная, что твой род вырежут? Нет… и никто из нормальных людей не побежит. А так, кто мешает их объявить преступниками по всей Империи? Под ними будет гореть земля. Подадутся в Земли Хаоса? И всегда будут служить напоминанием тем, кто решит ступить на кривую дорожку крамолы. Но главное, они не будут больше отравлять умы наших детей и женщин. Бегство же докажет, что они жалкие и слабые, и радеют не за Народ, не за его свободу, но за свою мошну. Так как они ведь будут знать, что их рода пострадают. Следовательно, нет у них ни родины, ни флага! Настоящие воины и дети Народа должны сражаться до конца. Трусам не место за столом Кроноса! А нам, как главам родов, требуется не забывать, что многие на нас смотрят. Мы должны сами соблюдать Закон! Иначе, ряды Артульта будут только расти. И это хорошо, что гнойник прорвался сейчас. Представляете, что было бы, если бы позже?

— Тебе-то хорошо, — ворчливо пробормотал Флэст, — Ты на последнем вечере не гулял, а я почти декаду…

Неожиданно захохотал, понравилась ему шутка над собой, а затем смех подхватили практически все присутствующие. Нечто нервное скорее всего прорвалось. Я тоже смеялся, как и лэрг.

В принципе, решение, предложенное мной, понравилось многим. Главное, Турину. Поэтому дальнейшее скатилось не в абсолютное отрицание, а дополнение деталями озвученного плана, о карах, здесь преуспел вновь Улаф. О правильном воспитании, где постановили обязательную учебу молодежи не только военному делу, но и грамоте. О ссудах для желающих. Конструктивная беседа получалась. Хотя продлилась еще часа два. Я больше не говорил ни слова, лишь молчал и слушал. Вникал. Целей своих достиг. Почти. А чем они заниматься дальше станут — плевать, лишь бы мне не мешали. Впрочем, красноречивые взгляды рассказывали — будут, едва только выеду за пределы Черноягодья, там достать попытаются. Но это нормально.

Кром явился к общему выработанному решению, сообщив, что все готово для передачи дара, и есть кандидат. Проголосовали и единогласно приняли уложение по борьбе с Артультом. Нормально.

Затем стражники привели эрга ин Сеналя и еще двух его помощников. Завели.

Жрецы были разного роста, но как один все трое лысые, худые, татуированные, даже выражениями лиц они походили друг на друга. Книги на цепях на поясе немного отличались, если у ин Сеналя с золотыми углами, то у остальных с серебряными. Их никто не разоружал, поэтому у каждого имелся клевец.

— Зачем ты, сотник, отвлекаешь нас от дел божественных? — последовал сразу вопрос от эрга.

— До меня дошли известия… — и тот в нескольких словах пересказал об акте жертвоприношения.

Кстати, никто не брался судить Кречета, кроме частичного общественного осуждения никакого наказания. С другой стороны, что ему можно было предъявить? Доведение до самоубийства жены? Он ведь лично никого не убивал. Да и вряд ли подобные коллизии описывало местное законотворчество. Например, тот же Ласка спокойно сообщил, что лично грохнул неверную жену, никто ухом не повел. Нормально. Прогрессивно.

Ин Сеналь вычленил меня из всех взглядом, какой не обещал ничего хорошего, чуть скривился.

— Это не твое дело, Турин! Или ты решил вмешаться в наши дела? Запомни, сотник, пусть ты и паладин Кроноса, но он один из, а не все, — последнее прожевано и выплюнуто, сам эрг не выглядел ни испуганным, ни виноватым, — Это Храм всех богов, а не только Новых. Каждый бог требует разного служения. И Империя не имеет там…

Закончить он не успел. Хотя реагировать начал, рука пошла к поясу, к оружию, но все завершилось не начавшись. Сверху на голову служителя культа рухнула серебристая молния. Последовала двойная яркая желтая вспышка, размытая линия. Два удара сердца тишины. И затем с каким-то мерзким чавканьем и хлюпаньем эрг развалился на две части, содержимое требухи, перемешиваясь с литрами крови, вывалилось на мраморный пол. Резко завоняло дерьмом и какой-то гадостью. Мэтр де Кроваль перегнулся через столешницу и шумно принялся блевать.

— Империя имеет право на все! — громко заявил лэрг, острие его меча указало на грудь самого низкого жреца в команде, — Или ты придерживаешься другого мнения?

— Тебе это так с рук не сойдет! Так и знай! — сначала заголосил тот, но затем собрался, взял себя в руки и посмотрел решительно на Турина, — Ты убил верховного, и за это тебя покарает не только людской суд, но и божественный.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Да, исчадье Эйдена!

Еще одна молния-вспышка, но параллельная поверхности, и вот голова непокорного покатилась к столу, само тело завалилось на пол и теперь содрогалось, выплескивало из шеи кровь.

Острие остановилось на последнем.

— Ты тоже так думаешь, верховный? — вкрадчиво спросил лэрг, — И мне сразу послать за следующими жрецами, какие займут высший здесь пост?

— Нет-нет, — зачастил жрец, который мелко-мелко задрожал, но при этом не прекращал улыбаться, — Я знаю законы, и я всегда был против! Хотя… Что я мог сделать?! Только молиться. В главный храм жалобу не отправишь, везде у последователей свои люди. Я говорил, что приношение жертв в Империи преступление! Но кто меня послушает? Я всего лишь…

— Теперь ты «всего лишь» верховный жрец Черноягодья. И кто спросит, выбрал тебя я — лэрг Турин Карающая Длань Кроноса! Тебе все ясно?

Я с трудом сдержал улыбку «выборы». Впрочем, лэрг прав. Он же из трех вычленил нужного. И теперь храм будет славить мудрого сотника. В общем, и тут захватил контроль. При условии, если сам жрец удержится.

— Да, да! Ясно, все ясно! — как китайский болванчик закивал тот.

— Алтарь Аристо где?

— Ин Сеналь… — столкнулся тот с недоверчивым взглядом лэрга, поспешил поправиться, — Мы уничтожили его! Верховный приказал, слишком много сил стало у Кроноса в Черноягодье, он же молился и делал все для возрождения Ригмара. Специально, чтобы на глазах других не рушить в храме ритуал провели…

— Глэрд, что скажешь?

— Пусть отдаст соразмерную плату. И кинжал с адепта куда исчез?

— Он в сокровищнице! Я все отдам! Но только через три дня! Раньше после смерти верховного я не смогу вступить во владение!

Насчет прислать послушников на декаду возражений не имелось.

— Я регалии заберу? И книги? — когда буря миновала спросил тот. Получил разрешение.

Не успели они остыть, как Кром завел глубокого старика с бородой до пояса, выглядящего так, словно он помнил времена Первой Империи. От деда веяло древностью, а еще некой несгибаемостью. Он окинул всех полупрезрительным, но ясным взглядом, чуть брезгливо осмотрел нагромождение тел. И ни слова не говоря, впрочем, они никому и не требовались, встал напротив меня. А затем глубоким довольно молодым хорошо поставленным голосом произнес ритуальную фразу:

— Аристо Глэрд из рода Сумеречных Райсов, я, Надин Седобородый, добровольно, перед лицом богов, отдаю тебе всё, что имею! И пусть Высшие станут свидетелями этому! И помогут!

На сей раз ритуальный нож Волку вложил в руку де Кроваль, какой явно не переносил вида крови. Он старался не останавливаться взглядом на пятнах и лужах. Постоянно сглатывал, борясь с тошнотой. Неплохой вышел совет. Продуктивно поработали. Три трупа, калека и вот еще один кандидат.

А тот усмехнулся во время рукопожатия, после традиционного пореза. И тихо произнес:

— Ну, что, ронец, не боишься? А следовало бы, теперь обряд не прервать. Или оба сдохнем, или один выживет, но умрет позже. Кровь Волков очень сильна, но Черных драконов еще сильнее. Поэтому ты не переживешь передачу! И я умираю счастливым, потому что никто не соберет кровь пяти, и поэтому о них можно забыть и не вспоминать. Они тлен и история, как мы и задумали. Росомаха, бедолага, до последнего ждал мстителя, не дождался. Ушел, теперь пришел и мой черед. Во славу рода!

Я не стал травмировать психику деда откровениями. А поступил согласно каноном. Нож в сердце, и голову передал родственнику.

В царстве Мары Надина ждал сюрприз не из приятных, если рассказывали верно, что мертвым многое известно о живых.

— Будь ты проклят, дитя Эйдена! — шипение Крома взбодрило.

3-3

— 3 —

Я улыбнулся Крому, староста с трудом сдержался, чтобы не пройтись по мне крепким словцом. На большее он пока не был способен — у ядовитой гадины вырвали клык. Удары обычного оружия мне не страшны, амулет с легкостью с ними справится. Но не следовало забывать о волчьей пастве, тот же Кречет смотрел с плохо скрываемой ненавистью, Орел с ним был солидарен. Все ожидаемо и предполагаемо. Одобрительные взоры главного Медведя, Тигра и Мамонта относились к ситуации в целом. Их давний враг страдал, от этого в душах теплело и становилось приятно.

Меня радовало другое, скорее всего, начал вырабатываться иммунитет к чужой крови. И получение умений становилось легкой и безболезненной процедурой. Прошло минут десять, а никаких негативных последствий не ощущал. Наоборот, накрывал необычайный душевный подъем, бодрость захлестывала, едва удавалось сдерживаться и сохранять спокойствие, а не заорать от восторга, пробежать по стене, оттолкнуться от нее, прыгнуть, перекувырнуться.

Вновь «прилив», мать его.

Позитивный настрой отравляло лишь дикое и всеобъемлющее, но привычное чувство голода. И брикет сухого пайка легионера в рюкзаке должен послужить отрадой. Главное, поскорей бы уже заканчивался этот балаган, а именно Малый совет, какой стал напоминать толчение воды в ступе. Большего от него не ждал. Но Турин после того, как постучали в дверь, приказал всем ждать, а сам вышел и вернулся только через си, держа в руках гобловский вещмешок.

— Последние дела на сегодня, — мрачно заявил сотник, — Первая новость не очень приятная, драконов от нас перенаправили на другую миссию — проследить за миграцией гарпий в Приграничье, что-то они развили непонятную активность. Поэтому «Жизнеописания» всадники не забрали, хоть и приземлялся один. Книга будет находиться в хранилище под надлежащей охраной, а через четыре дня переправим ее в Демморунг по суше. Караван буду возглавлять я, охранять его стражники, чей срок контракта подходит к концу и часть которых себя дискредитировала. Они не вернутся в Черноягодье, их место займут новые. На это время меры безопасности будут усилены. Патрулирование улиц, как и другая караульная служба станет нестись только новым личным составом, во главе десятков встанут рыцари смерти. На Стене будет дежурить звезда магов. Вводится комендантский час. После заката Иратана и первого колокола любой разумный, оказавшийся на улице без веских на то причин, каковой может быть только угроза смерти близким или ему лично, задерживается до выяснения обстоятельств. Штраф — сто золотых за нарушение запрета, и только в том случае, если за ним не будет найдено других прегрешений. Дополнительно, каждый стационарный пост получит в пользование специализированные средства по контролю за перемещением любых разумных. И чтобы не возникало никаких трений донесите до народа важность данных шагов. Обоснование для всех — поимка активных членов зловредного Артульта, пресечение их преступной деятельности. Про книгу, точнее, что она осталась у нас — молчать. И еще одно…

На столе оказался рюкзак зеленомордых индейцев, а из него сотник извлек кошель, ослабив ремешок на горловине, небрежно бросил на стол. Звякнули отлично просматривающиеся восьмиугольные древнеимперские красные марки. Затем на глазах у всех аккуратно распорол водонепроницаемый средневековый пакет, откуда с брезгливым выражением двумя пальцами вытащил черный шарик с синими прожилками. Размерами, как я определял раньше, с голубиное яйцо. Лэрг внимательно осмотрел его, поворачивая в пальцах, и кинул обратно.

— Это ж… — попытался кто-то выразить изумление, но был прерван ударом тяжелой ладони по столешнице.

— Тихо! — в помещении в этот момент материализовалось пара воинов, а Турин закинул обратно в сумку ее содержимое, и приказал, — Сдайте в хранилище! — затем заговорил вновь, — После того, как мы узнали у Амелии, что требовали от нее и искали бандиты, мои бойцы вновь тщательно обыскали место нападения гоблов на Глэрда и ваших женщин. В результате в кустах было найдено то, что я вам сейчас продемонстрировал. Здесь приблизительно четыре фунта «Слез Нирны», стоимостью около двухсот тысяч империалов. Они, если кто не знал, запрещены на территории Империи. За производство, хранение и распространение преступник скармливается живьем мрокам, про кары близким я даже упоминать не буду. За несанкционированное употребление — смертная казнь посредством повешенья. И вы понимаете, чем подобная деятельность в Черноягодье грозит всему, повторюсь, всему поселению?! Под что вас подводят эти твари? А совокупность общих преступлений? Дознание штука очень нехорошая, она многие тайны вскрывает, какие б лучше таковыми и оставались. Дополнительно здесь сто красных марок. Это тоже все поедет в Речную крепость. Теперь наамммшшшшааааа зааааадддддаааааа….

Последние слова растянулись, зазвучали жевано, будто сотник набрал в рот песок и пытался медленно-медленно говорить. Столешница и лица собравшихся закружились перед глазами, светильники превратились в смазанные линии, а затем меня повело в сторону, и в объятия приняла привычная темнота, прежде чем сверзился со стула. Последняя мысль — вот тебе и иммунитет.

Очнулся я в тишине и на непривычно мягком диване, обнаружил, что нахожусь в уютной комнате с большим камином, несколькими креслами с высокими спинками, с парой низких столиков с литыми пепельницами на них, многочисленными книжными шкафами и полками из черного и красного дерева. Интерьер, роскошный и ажурный донельзя, блестел бронзой и позолотой в свете магических фонарей, окон в помещении не имелось. Дверь одна. Пахло дорогим табаком и ароматами неизвестных благовоний.

Рядом в кресле развалился де Кроваль, в его зубах дымилась трубка, сам он был увлечен чтением какого-то изрядно потрепанного фолианта в кожаном переплете.

Все это отметил в секунду, оценивая состояние организма. Ничего не болело, невнятное воодушевление исчезло, а голод так и продолжал атаковать резью в желудке. К нему добавилась жажда. Никто меня не разоружал, рюкзак стоял на каменном полу рядом с изголовьем. По весу поясных сумок можно сделать вывод, что оттуда не выгребли золото. Хотя с десяток империалов могли под шумок прикарманить. Прохиндейское лицо мэтра доверия не вызывало.

Впрочем, маг настолько выпал из реальности, что пришлось даже слегка прокашляться, привлекая его внимание.

— Очнулся? Это хорошо, очень хорошо, — тоном, говорящим обратное, заявил тот, суетливо захлопывая книгу. Вел себя так, будто его застали за чем-то непотребным. Затем волшебник, как-то воровато оглянулся на дверь, а после достал склянку, какую прятал в поясной сумке. Протягивая ее в чуть подрагивающих пальцах, заявил, — Что болит? Пить хочешь? Вот, лэрг сказал принять. Сверни пробку, сначала вдохни глубоко, а потом залпом глотай! Резко! Станет лучше, гораздо лучше.

— Сколько я провел без сознания? — взял лекарство, внимательно посмотрел в глаза собеседнику, тот занервничал гораздо сильнее.

— Четыре си! Всего четыре! Ты пей, пей! И скорее, времени мало, сейчас лэрг появится! Ох и достанется нам, если… — многозначительно оборвал фразу.

Ага.

Точно, достанется. По полной программе огребешь. От меня.

Луис — молодец, в тепличных условиях показал, чего можно ждать от местных. Хороший был человек, ведь именно воспоминания об его неуклюжей попытке отравления, сподвигло купить вчера у Джигана «Нюх Лабриса». И черное кольцо обожгло мизинец едва склянка оказалась в руке, а затем его стало покалывать не больно, но ощутимо. Мензурка перед глазами подсветилась алым-алым цветом. Яд. Смертельно опасный для человека. Это следовало из краткой справки пользователя от гоблина.

И вряд ли сотник стал бы придумывать такую дурацкую постанову, тому проще меня убить и сказать, мол, все так и было. И крови он не боялся совершенно, как и не имелось власти выше в Черноягодье. Достаточно вспомнить, как легко и просто в покойницкую готовы были отправить еще живого Крома. А большинство представителей Малого совета, не только бы не возмутились, но порадовались безмерно, если бы Аристо умер у них на глазах. Но Турину я нужен. Так как в планах лэрга пока стал занимать важное место. Ключевое слово здесь — «пока».

Из всего известного следовал простой вывод — инициатива с отравлением исходила непосредственно от мэтра. При этом он опасался лично отправлять меня в царство Мары. Что ему стоило пока я находился в забытьи перекрыть кислород? Или залить эту дрянь в глотку? Надеялся на летальный исход без всякого вмешательства? Ведь Седобородый не зря воздух сотрясал, радуясь напоследок скорой встрече со мной в другом мире. А может де Кроваль боялся лэрга, который мог как-то определить, кто проложил руку к смерти подопечного, либо мэтр не хотел «замараться», либо имелась некая неизвестная мне причина. Хотя вторая тоже в принципе реальна. Трупы визави переносил плохо.

Я посмотрел жидкость на просвет, улыбнулся благодушно.

— Ты меня разочаровываешь все сильнее и сильнее, — маг обмер, побледнел, а лоб моментально покрылся испариной. Эко его проняло, начинающий, похоже, — Сначала воровство, теперь яд… Куда ты катишься, любезный? Я ведь тебя предупредил о царстве Мары.

— Но как?.. Как ты узнал? — пролепетал тот.

Скорее всего, от волнения у мэтра вылетело из головы, что имеются соответствующие амулеты. Или просто поддался стереотипам, он даже подумать не мог о наличие определителя отравляющих веществ у мальчишки.

Однако даже эти фразы несли важную информацию. Де Кроваль, несмотря на магические зрение, не видел привязанных и работающих артефактов у меня. У гоблина же могли иметься особые способности либо хитрые волшебные приблуды. Вариант?

— Кто тебе это дал? — вопросом на вопрос ответил, — Или подождем лэрга? А может тебя сразу убить? Твое оружие против меня не сработает, а вот мои кинжалы против любого дерьма очень даже действенны! — рванул ятаган, скорчил зверскую рожу, отчего де Кроваль попятился, споткнулся о столик, и рухнул на пол, выставляя вперед открытую правую ладонь, запричитал:

— Я не мог отказать! Не мог! Понимаешь?! Они меня убьют! Я связан клятвами! Я…я…

— Кто приказал? Говори! Или сейчас оборву все твои связи! Разом, в один момент! Вместе с жизнью!

— Генрих, это был Генрих!

Кречет. Интересно, пусть я и проехался гусеницами по нему, но инициатива, уверен, исходила все же от Крома.

— Он сказал, никто не заметит! Понимаешь, никто! Ты просто уснешь! Яд подействует мгновенно, тебе не будет больно! Вообще, не больно! Понимаешь, я не мог иначе… Я должен был выполнить приказ или хотя бы попытаться, иначе они меня убьют страшной смертью! Я думал ты сам умрешь! Понимаешь?! Ты понимаешь?! — у злодея начиналась истерика.

Да. Доверили. Поручили.

Идиоты?

Ярость и ненависть, как и любые сильные эмоции, — плохие советчики? Они застили глаза, они заставили разум отступить на время? Вряд ли. При моей смерти лэрг, учитывая данное им прилюдно обещание, стал бы землю рыть, но добрался бы до истины. Вывод? Яд должен был подействовать на всех участников процесса. Как вариант в мензурке сжиженный газ — сверни пробку, и вокруг трупы. Картина ясна — незадачливый убийца, движимый местью за прилюдное унижение и подозрение в причастности к воровству, а также принуждение к отработке, решил поставить жирную точку в существовании раздражителя. Однако не подумал, что может пострадать сам. Дальнейшая ниточка обрывалась… И еще один вывод, похоже, де Кроваль, как тот мавр, сделал свое дело, а теперь должен был уйти. В небытие. Вместе со знаниями о совместных преступлениях с черноягодцами. И я понимал его подельников, маг сдаст всех. А может уже сдал, если сотник прижал его.

Мысли пронеслись мгновенно, пока приводил в чувство злодея двумя хлесткими пощечинами. Его взгляд стал становиться осмысленным.

— Давай по порядку. Где лэрг? — спокойно спросил нейтральное и достал из рюкзака фляжку, в какую с утра залил сладкий прилл. Осушил ее в несколько глотков. Волшебный напиток, пусть и едва теплый. Все это время мэтр молчал, а затем заговорил, опять быстро-быстро.

— Он на площади, на площади! Приказал ждать здесь. Они объявляют решение Малого совета народу, а меня оставили с тобой… Чтобы смотрел, и в случае чего помог! Я там лишний! Поэтому… должен был помочь! Да, да, помочь!

— Ты помог. Теперь рассказывай. Коротко, четко и по существу. Как ты дошел до жизни такой? А я подумаю, стоит ли знать сотнику о твоем падении.

— Не стоит, точно не стоит! Он меня убьет! Сначала будет пытать, а потом… Что рассказывать? Что? — две последние фразы добавил, когда перехватил мой неодобрительный взгляд.

Помог наводящими вопросами, а острие кинжала, приближающееся порой к глазу, способствовало предельно правдивым ответам. Единственное, что откровенно являлось плохим знаком — клиент обильно обмочился.

История мага была глупа, пуста и отдавала безумием. Мало того, что он не отличался смелостью, так еще и являлся алкоголиком, наркоманом (любил какую-то дрянь — «Звездную пыль», похожую на земной кокаин), азартным игроком и бабником. Гремучая смесь. Именно за эти достоинства его вышвырнули из Высшей имперской академии в Халдагорде. Нужно отметить, что при всех недостатках происходил он из интеллигентной семьи, а преподавать умел и любил, да и откровенного криминала сторонился. Взятки брал, альфонсничал, но не более. Поэтому отправился не на эшафот, а хорошие знакомые родителей из профессорской среды подобрали ему непыльную должность в Тьмутаракани, подальше от отцов испорченных девиц и разгневанных мужей. В Черноягодье на тот момент скоропостижно скончался прошлый заведующий Канцелярией.

Здесь мэтр вел до определенного момента тихую и благообразную жизнь, не пил, не нюхал, не играл, на молодых баб не заглядывался, пара привезенных с собой рабынь служила утешением. Затем, на радость местных, как обычно это и бывает, страх притупился. А тяга к прекрасному начала побеждать и затмевать собой здравый смысл. Вино, игра и замужняя дочь Генриха Кречета. На ней и поймал его «разгневанный» отец. Я ничуть не сомневался, учитывая увиденное в храме, что довольно красивой тридцатилетней женщине сам папочка велел разделить постель с магом. Во благо рода. Еще де Кроваль проиграл Волкам очень много денег, общая сумма — больше пяти тысяч золотом. И ему предложили отработать не только ее, но и получить средства на нескромные радости жизни. Ничего особого, по мнению де Кроваля, от него не требовалось — ставь необходимые подписи, поворачивай бумажные дела в нужном для Волков и Ко русле, веди «правильный» учет и продолжай спокойно потрахивать Сандру, играть и бухать. В общем, серые с присными крепко держали за яйца товарища к обоюдному удовольствию обеих сторон.

После того, как я потерял сознание, Кречет передал мензурку и приказал магу, если мне удастся выкарабкаться, только тогда выпоить ее. Сама склянка исчезала волшебным образом, а яд был хитрый, через пять минут после безвременной кончины жертвы ничего не смогли бы обнаружить в организме и Дознаватели. Последнее слово произносилось с большой буквы. Пока не понял, почему такое уважение к следственным органам — или из-за прошлого общения с представителями закона, или это их собственное наименование.

И вот как быть?

Ни один из вариантов мне не нравился. Наркоманы, алкоголики, игроки, бабники, несмотря на простоту работы с ними пока ты находишься в поле их зрения, в перспективе создавали множество проблем. Сдать лэргу — донельзя простой вариант, но чего в этом случае я добивался? Правильно — ничего. Если бы сотнику нужна была кровь Кречетов и Волков, то оснований ее пролить он имел множество. Вздернуть коррупционера? Смысла для меня не имелось. Моральное удовлетворение же крайне эфемерная категория.

— Приносишь мне клятву крови, — раз про нее все болтали, как и нерушимость подобного рода соглашений, то использовать сам Бог велел. И земные аналогии тут не уместны. Там влагу жизни мешали, но это никак не уберегало от предательства. Здесь… Черт знает.

— Но я умру если ее нарушу. Страшно умру! — и отлично.

— Вот и не будешь нарушать, — спокойно, как будто разговаривал с маленьким ребенком, сообщил очевидное, — А так, знаешь, сколько мне известно болевых точек? Кронос столько открыл, поэтому можешь прямо сейчас ощутить всю прелесть общения с Высшими.

— Ты же аристо! Это на всю жизнь… Понимаешь, навсегда!

А теперь подробнее.

Выяснилось следующее, приносившие подобную клятву любым носителям древней крови реально умирали в муках при ее нарушении, посмертие тоже было не из лучших. Но имелся и обратный конец у этой палки, если я взову к крови, даже не проливая ее на чей-либо алтарь, произнесу ритуальные фразы типа «слово», «клянусь родом» и так далее, то при нарушении сам сдохну в диких корчах. Сука! А я думал, мне начало везти, как у джентльменов за карточным столом. В целом, прокрутил мгновенно все сказанное за время нахождения в Аргассе, понял, пока опасаться за бренную не стоило. Я и раньше за языком следил, теперь следование привычке должно выйти на другой уровень.

— Древняя магия, как сам мир! Ты разве не знал? — закончил мини-лекцию маг изумленно.

Знал бы, не спрашивал.

— Приносишь мне клятву верности, какую хранишь в секрете, если кому-нибудь расскажешь, дашь знак или выдашь меня еще каким-то способом… — углубился я в перечисление всего и вся, что мог придумать, как и будущие обязанности мага.

— Я все сделаю! Все-все! Только не нужно говорить лэргу, если он верховного жреца убил, как высморкался, меня точно прихлопнет. И Кречеты не пощадят, а если Трангу станет известно, что я с его Сандрой, он меня на куски порежет. Мелкие-мелкие! А может скормить живого мрокам! Ревнивый очень! Очень, очень ревнивый! — покладистость мэтра мне не нравилась. Почему? С такой же легкостью он может предать и меня. Как? Даже смерть при ответе на какой-то важный вопрос, учитывая побочный эффект от клятвы, могла служить красноречивым ответом.

Ладно.

Других магов под рукой нет, как и работников местной бюрократии, поэтому будем работать с тем, что имеем. Главное оперативно получить с гадины все необходимое. А затем, думаю, Артульт нанесет новый удар, целясь в сердце Империи в отдельно взятом поселении — представителя высшей бюрократии. Падлы, не унимались, ничем их не проймешь. Такие мысли слегка подняли настроение.

Капли крови из разрезанной ладони де Кроваля, попав на родовое кольцо испарились, его рана мгновенно закрылась после того, как он тщательно проговорил клятву. От меня ничего не требовалось, визави от страха забыл взять даже обещание, что я ничего не буду сообщать лэргу. И это отлично. Перстень чуть потеплел.

— Но что я скажу Генриху? — успокоившись немного мэтр, стал думать о ближайшем будущем.

— Ты мне дал мензурку? — дождался утвердительного кивка, — Дал. Сказал выпить?

— Сказал, — как-то обреченно пробормотал тот.

— Я себя чувствовал хорошо и, забрав лекарство, говорю тебе здесь и сейчас, что выпью зелье, если почувствую себя настолько плохо, что захочу это сделать. Обещаю! — если, действительно, таковое желание испытаю, то там мозги вылечит только яд, хотя через декаду, уже меньше, — можно испытать иммунитет от гадюк и скорпионов, если буду уверен на сто процентов в результате. Посмотрим, — Насильно влить ты его мне не мог, так как в любой момент мог появиться лэрг, а, во-вторых, у меня имеется мощный защитный амулет и привязанное родовое оружие. Однако есть надежда, что мне захочется поправить здоровье позже. Понял? — натянуто, но пусть сам немного подумает об оправдании.

— Да, да. Все понял, — неожиданная робкая улыбка надежды даже… поразила.

— Хорошо. Завтра, когда придешь на отработку, поговорим более предметно обо всем. Мне интересно многое. Запомни, станешь служить верно, проявляя здоровую инициативу, будешь спокойно миловаться с Сандрой и не только с ней, и ни одна тварь к тебе не полезет. Транг в том числе, не говоря про Волков и Генриха. А еще заработаешь неплохо. Тебе нравится такое будущее?

— Да, да! — закивал головой, как тирк, отгоняя редких оводов.

— Первое поручение. Утром у меня должны быть детальные карты Черноягодья, его окрестностей, вплоть до самого Демморунга. С указанием чистых пятен. И морские тоже. Особенно интересует побережье и Зубы мрака. Вообще, все что найдешь. Самые свежие, самые лучшие. Подготовься к лекции, поведаешь мне, где и какие ресурсы добываются, прочитаешь про мои обязанности владетеля, сколько и чего я должен предоставить. По рабам тоже дашь детальный расклад. В общем, проведешь ликбез. Ты понял?

— За один день не успею собрать их. А так все подготовлю!

— Сделай тогда до Речной крепости — это в первую очередь. Дальше — побережье. Карту с дикими поселениями. И можно здесь поесть где-нибудь?

— Да, да, сейчас распоряжусь.

Наелся я от души, пусть и простой солдатской каши, но с довольно большими кусками мяса, напился прилла, чайник с которым принесла рабыня мага. Настроение улучшилось.

А вот ближайшее будущее мне не нравилось совершенно, и хотелось сойти с паровоза под названием «караван». Только не имелось уверенности, что это позволит сделать сотник.

Очень настораживали его действия.

Во-первых, перевозка огромных и компактных ценностей по практически неконтролируемой территории на расстояние около двадцати лиг при средней скорости обоза в три — пять километров в час вполне осуществима. Но при одном условии — никто не должен знать о грузе. Здесь же это базовое правило нарушалось сразу. Потому что, даже если всадники на драконах не забрали книгу, следовало во всеуслышание объявить об обратном. Меры усиления провести тайно. А так, уверен, уже к вечеру все Черноягодье будет знать о реальных причинах комендантского часа. Не в этом ли заключалась основная цель его объявления? Сам артефакт давно по пути в Халдогорд? И такой вариант самый очевидный.

Во-вторых, мне не верилось, что гоблы пытались передать две одинаковые посылки — ту, что продемонстрировал всем лэрг, и спрятанную мной в болотине. А они отличались всем, начиная от рюкзака и заканчивая водонепроницаемым пакетом. Их я запомнил отлично, до последнего кривого шва. Учитывая, как легко и просто Турин создавал иллюзии, то, вероятно, мы имели дело с ней. Для чего он это делал? Скорее всего, не только для повышения стоимости перевозимого конфиската в Речную крепость до запредельных величин. Как вариант, заставить адресатов переключить внимание с Амелии и, вообще, отказаться от активных поисков в Черноягодье. Спровоцировать злоумышленников на действия в другом направлении, где их будут ждать горячие объятия? Вполне возможно.

Да, все кричало о готовящейся ловушке. И если это очевидно для меня, то вероятный противник сотника вряд ли глупее, но и сам он не лыком шит.

— Что такое Слезы Нирны? — спросил у де Кроваля.

— Наркотик. Очень и очень дорогой, его еще называют «Погибель магов». Для производства требуются редчайшие травы и части тел некоторых уникальных животных, обитающих в самом сердце Земель Хаоса, главным компонентом является кровь аристо, полученная только после ритуальных пыток на алтарях древних богов. Если Слезы начать принимать перед инициацией, хотя бы за десять декад, то способности возрастают на тридцать-пятьдесят процентов от прогнозируемых. Если за год, то еще больше, главное, чтобы начальный уровень будущего мага превышал средний, либо равнялся ему. А после любой Купели через два года системного употребления данного вещества они возрастают втрое-вчетверо. Затем прогресс замедляется и составляет около десяти процентов в год от базового. Все это без каждодневных тренировок, специальных эликсиров и так далее. Если не пренебрегать ими — рост еще значительнее. Для примера, при стандартном развитии увеличение потенциала, а самый большой скачок происходит в первые годы, вдвое за пять лет, затем прогресс будет от одного до пяти процентов в сто декад. Есть, конечно, специальные техники, но они обычно узкоспециализированы.

— Чем опасны Слезы?

— Употребляющий их попадает под прямое влияние древних богов со всеми вытекающими, а еще, при отказе происходит полная деградация личности и способностей. Через полгода можно говорить о потере возможности оперировать магической энергией, а человек окончательно превращается в чудовище, которое не может не убивать, впрочем, он таковым и является изначально, с первой дозы. Просто там более или менее сохраняется возможность себя контролировать. Да, есть практика по сдерживанию деструктивных позывов, основанная на переключении. Например, получение удовольствия из других источников — обычные наркотики, алкоголь, изысканная еда, секс и другое. Но это все равно суррогат, не сравнимый с наслаждением от ритуальных крайне жестоких убийств, каким одаривают дополнительно старые боги своих последователей. И…

Дальнейшие объяснения прервала распахнувшаяся дверь. На пороге появившийся лэрг, какой сразу же скомандовал:

— Мэтр, покинь нас! — подождал, когда тот практически выбежит из комнаты, сам устраиваясь в кресле напротив, затем заявил, глядя пристально мне в глаза, — Ты мне будешь должен! Чтобы тебя вытащить из преддверья царства Мары, мне пришлось две трети резерва слить, поэтому…

— Нет, — перебил я спокойным тоном.

— Что? — сотник посмотрел недоуменно, как будто с ним стол заговорил.

— Ничего я тебе не должен, — медленно с расстановками расшифровал короткий отказ, и прежде, чем Турин принялся ругаться и возражать, дополнил ответ, — Я едва не погиб несколько раз благодаря тебе и Крому — вы навесили на меня смерть дурного волчонка. И если бы я не купил у Джигана амулет, то сегодня бы пировал за столом Кроноса. В лучшем случае. А если внимательно присмотреться, то неизвестно кто и кому останется должным, — я перестал играть, потому что соглашаться было нельзя.

— Ты получил трофеи! Сам сказал, около десяти тысяч золотых. Неужели мало?

— Они были моей добычей без всяких танцев с бубном. Это вира. Или ты забыл? Вы Линса не из дома на заклание привели, предварительно нацепив на него дорогие амулеты, а сначала я обезвредил преступника при пытке совершения тяжкого преступления — убийства. И только твои стражники не дали мне поставить точку. Однако тогда вряд ли тебе бы удалось надавить на Крома, заставить подчиняться. И хорошо так надавить.

— А дом Санти? — не сдавался сотник, как и не отрицал, что старосту взял в оборот.

— Лэрг, не путай свои интересы и мои. Я тебе сразу сказал, участок Джастина, а тем более Санти, мне не нужны. Но ты настоял. Более того, они не принадлежат мне, по факту являясь твоими. В чем моя выгода? В том, что, если у вас что-то пойдет не так, я должен буду выплатить обязательный налог еще и за них? Лишний камень на шею? Хлам, который вывезу оттуда в ограниченные сроки? А я его вывезу… однако и он никак не покрывает все те проблемы, какие неожиданно появились у меня на ровном месте. Это ты решил своих людей поселить в Черноягодье на законных основаниях. Имущество мага? Так это, во-первых, для тебя ничего не стоило, а, во-вторых, в случае успешного выполнения задания Кроноса мною, он тебя наградит. Щедро. Поэтому ты, после разговора с ним, и стараешься. Пока же лично для себя я ничего не увидел, кроме разрушения дома, какой получил по небесным и земным законам в наследство, всех построек и прочего добра. Мне негде жить, мне негде есть и практически нечего… Да, что говорить, сам все знаешь. И это из-за твоих интриг.

— В твоих словах есть зерно истины, так как пока не понимаешь, насколько щедры и ценны мои дары, — неожиданно довольно легко согласился со мной лэрг, а я приготовился к долгим спорам, — Но я вижу, что в тебе действительно стала просыпаться родовая память. И это радует, — помолчал, явно что-то обдумывая, а затем задал неожиданный вопрос, — У тебя какие планы на сегодня? Только кратко.

— Сначала внесу залог за лодку — вчера договорился, заберу у Джигана арбалет, какой оставлял. Может быть продам ему клевец и ожерелье адепта.

— Оружие не продавай. Оно тебе пригодится. Понятно, что после смерти де Лонгвиля одна возможность трансформации из трех была потеряна навсегда, а именно, преобразование в магический жезл, но он тебе пока и не нужен. До инициации даже с перстнями, — он указал на кольцо архимага, — С такими предметами работать не сможешь. Первая форма — базовая, ее нельзя радикально изменить, второй советую выбрать ирс или копье. Меч — рано. До конца Сумеречной ночи я не смогу тебя научить владеть им, даже если все время посвящу твоим тренировкам. Чего не будет. Да и можно найти гораздо лучший клинок, чем тот, который может дать данный артефакт. Щит… Тоже так себе решение. Тавол расскажет, как и может научить владеть ирсом. Подумай об этом. Дальше?

— Мне нужно обязательно к Талли — одежду заказать. И трофейную ткань продам. У старика Охрима взять шатер, а лучше пару больших, так как требуется вывозить вещи, куда-то их складывать. Конечно, при условии, что у него они имеются. После отдам двух тирков мастеру Иммерсу за фургон и работу. Надеюсь, что завтра хотя бы одну телегу предоставит, чтобы начать вывозить трофеи из казармы и от Санти. Ну и по мелочи. У кожевенных дел мастера забрать заказ, хотелось бы сегодня еще посетить торговца снаряжением на той стороне канала и так далее. Пока планы такие. Успею сделать хотя бы половину — отлично.

— Хорошо, это очень хорошо. Первое, распоряжусь, дополнительно получишь со склада две армейские палатки, каждая рассчитана на полный десяток легионеров. Столько же гарнизонных раздолбаев помогут с их установкой, а также перевозкой имущества де Лонгвиля. Начинай, в первую очередь, с него. Послезавтра — последний день. Новому магу потребуются апартаменты, ждать тебя никто не станет. Лирнийские иноходцы ближайшие две-три декады могут содержаться в нашей конюшне. Поговоришь там с Орином, его я предупреждал. Заплатишь, и он не только за животными правильно просмотрит, — сотник сделал акцент на слове «правильно», — но и научит, как за ними ухаживать. В том числе верховой езде и джигитовке. Арендаторы из Демморунга прибудут не сразу, а приблизительно через пару декад после заключения с ними договора, поэтому от Санти и Джастина можешь вывезти свое позже. Относительно еды… Насколько я знаю, ни у первого, ни у второго никто ничего из подвалов и ледников не забирал, как и из амбаров или амбара.

— И что я буду должен за помощь и палатки? Но главное, сам видишь, у меня дел по горло! Поэтому может в следующий раз с тобой в Речную крепость поеду? Раз говоришь арендаторам не к спеху. А вот у меня времени нет совершенно, денег особо тоже… И до следующего раза раздобуду побольше, хочу Зубы Мрака прощупать.

— Исключено. Тебе нужно подписать ряд бумаг у наместника в срочном порядке, и наши дела не требуют отлагательств, — Турин степенно огладил бороду, — Это вопрос решеный, если добровольно не захочешь, поедешь в кандалах, — сообщил таким тоном, какой свидетельствовал о реальности воплощения угрозы.

Нормально.

— Следующее важное дело, — мое молчание, судя по выражению крайней досады, не понравилось визави, — Завтра, сегодня вряд ли получится, встретишься с Амелией. И помоги ей. Она все расскажет. Я на тебя рассчитываю. И еще… — тот посмотрел на меня так, как лазером просветил, — Постарайся, чтобы каждый торговец узнал о том, что книгу, Слезы Нирна и красное золото отправится в Демморунг через четыре дня. Но говори не прямо, а сообщай между делом, невзначай. Парень ты умный, поэтому надеюсь на тебя. Это и будет твоей платой за помощь стражников, палатки и содержание лошадей.

— Сделаю, — согласился я, — К Амелии зайду завтра во второй половине дня. На этом все?

Сам придумывал, можно ли выкружить за эксклюзив с Охрима что-нибудь полезное. Тот явно захочет быть в курсе событий. Тем паче, видимо, за книгой он и охотился, проворачивая постанову с недоучившимся алхимиком. Вспомнил во время Совета, упомянутое Тиксом нехарактерное поведение для Старика, с личным присутствием во время обыска. Жаль бандита упокоил, так бы многое хотелось уточнить.

— И ты ничего не спросишь?

— Зачем? Если ты захочешь, то расскажешь, не захочешь — не расскажешь. Смысл воздух сотрясать?

— Тоже, верно. Но не проговорись, что именно я тебе поручил это задание.

— И не подумаю, — допил одним глотком из кружки уже остывший прилл.

— И, кстати, до того момента, пока не выполнишь миссию Кроноса постарайся держаться подальше от алтарей и артефактов новых богов. Тем более устанавливать предметы культов рядом с жилищем. Их эманации пропитывают собой все, а твари Хаоса очень и очень не любят Порядок. И скрыться от их взоров, в таком случае, становится крайне проблематично.

— А это? — похлопал по рукояти ятагана на пороге.

— Они твои, родовые. Поэтому все нормально, — правильно истолковал тот вопрос.

Попрощался и покинул гостеприимную комнату, какая оказалась соседней с кабинетом для заседаний и посещений. Отметил и обреченный взгляд де Кроваля, ожидающего аудиенции у окна. Удивительно, но пятно от конфуза исчезло. Ободряюще подмигнул мэтру, и наконец-то направился по своим делам.

Людей на площади пусть и стало значительно меньше, но человек пятьсот разбившись на большие и малые группы обсуждали новости. Большинство старалось говорить, не повышая голосов. Оно и верно. Слишком, слишком опасно, вмиг в крамоле могут обвинить. Расслышал и яростный спич незнакомого мужичонки, который убеждал слушателей в том, что это богатые придумали обвинить тайное сообщество в непотребствах, потому что сами продались имперским псам:

— Артульт борется за нашу и вашу свободу! Всегда боролся! Мы хотим жить на нашей земле, никому и ничего не платя! Свободными! Какими были наши предки! Великие рода спелись с лэргом, им важна только их мошна! Продадут за гран лирнийской слизи! Им наплевать на то, что мы хотим… Мы здесь власть! Вон видите мерзкий ронец! Его покрывают! Где…

Подслушивать такие фразы удавалось только благодаря феноменальному слуху мальчишки. При приближении агенты влияния сразу замолкали. А я запоминал каждого. Требовалось вдумчиво с ними поработать. Тайные тропы меня очень интересовали, как и главные действующие лица революционеров. Это возможный выход на гоблов.

Самое удивительно, что не закрывала рты, бросающаяся в глаза экспозиция — на высоком помосте, где проводились казни, с четырех кольев на окружающих смотрели мертвыми глазами Луис с товарищами, назначенными виновными в массовом бардаке и изнасиловании представителей закона. После трех дней гниения, их должны были скормить мрокам. О чем это говорило? Селяне совершенно потеряли страх.

Десяток стражников матерясь красили стену Канцелярии. На местных смотрели с ненавистью. Охрана на этот раз за мной не последовала. Скорее всего, лэрг посчитал внушение главам родов достаточным. Они все поняли, приняли и попытались меня отправить к праотцам сразу же, под шумок. Не отходя от кассы. И чем больше думал, тем больше понимал — билет до царства Мары выписали мне вместе с де Кровалем, какой и становился главным виновником убийства аристо. Еще возникали вопросы к умственным способностям мэтра: как не понять такой простой расклад? Хотя, вполне возможно, имел маг некий защитный амулет. Завтра дополнительно следует побеседовать.

Заметил Иммерса, помахал ему приветственно, жестом отзывая в сторону от друзей-приятелей. Тот, видимо, и сам был рад избавиться от навязчивого общества, судя по радости на лице и с какой поспешностью он попрощался с товарищами.

— Надоели, — отвечая на мое приветствие, пробурчал он, — Одно и то же. Чисто бабы у колодца… Что деется, как будет… — на этом многозначительно оборвал фразу. И сразу перешел к делам.

Оказалось, колеса у него уже на подворье, и их скоро поставят на место, после пригонят фургон. Иммерс задумался на несколько секунд относительно телег, когда я попросил ускорить процесс производства, затем решительно кивнул и пообещал предоставить одну завтра к обеду, а вторую — послезавтра. Две тачки мог отдать уже сегодня. Остальное — согласно договору. Отлично. Напоследок обрадовал мастера:

— Зятя своего прихвати, может сразу и с ним договоримся, обоих тирков заберешь. И не придется два раза обращаться к Просперу.

— Ты же говорил подумать нужно?

— Да, нужно и частично это сделал. Но завтра с утра человек двадцать рабочих у меня неожиданно появились, вот если договоримся с ним… кстати, как его зовут?

— Толь.

— Вот он и покажет, чтобы те расчищали и копали где нужно, а не где придется. Времени сопли жевать нет.

— Хорошо!

— Дома буду ближе к вечеру. За четыре си до исчезновения мостов точно на месте застанешь.

— Договорились, к этому времени и прибуду. Все равно комендантский час объявили. Кстати, правда в народе говорят, не только из-за Артульта, а из-за того, что книгу паскудную не забрали всадники, и теперь ее придется самим в Демморунг везти? А стоит она, десять стоунов золота!

— Только между нами, — я постарался воровато оглянуться, Иммерс повторил жест.

— Буду нем, как рыба! — шепотом произнес он.

— Не десять стоунов, а побольше двадцати, если не тридцать. И да, книга осталась в хранилище. Драконы за гарпиями полетели. А еще там Слезы Нирна — несколько фунтов, и красное золото — здоровенный кошель. Из-за них Амелию пытались убить. Оказалось, искать нужно было лучше на месте нападения гоблов. Я как узнал цену, чуть не подавился слюной. Что мне стоило получше в кустах все осмотреть?.. Эх… — досадливо махнул рукой.

— Ну и дела… Тридцать стоунов! Это… Да… Дела… Но может и к лучшему, что ты не нашел мешок зеленомордых. Запомни, парень, много золота — много крови. Красное золото — всегда кровь. А Слезы, если судить по слухам, сам я их не видел и не сталкивался — очень страшное дерьмо. С ним поймают в Империи — даже посмертия нормального не получишь.

— Да, знаю я, знаю. Умом все осознаю, а сердце не на месте.

— Понимаю.

И пока-пока.

Уилл из рода Выдр встретил меня, как давнего хорошего знакомого. Мы с ним устроились в беседке и тот налил прилл. Я невольно взглядом искал Виолу, понравилась она мне, но та не показывалась. Странные ощущения. Чем-то девчушка походила на Хельгу. При воспоминании о последней настроение сразу же испортилось. По всем поверьям, время должно было лечить, но видимо еще мало его прошло. И тогда в разговоре с Кроносом обмер, задавая вопрос про возможность переселения других душ. Если бы имелась крохотная надежда… Ладно, к черту сопли, слюни.

— Пусть у тебя пока лодка побудет. Надо что-то решить с причалом. Не на берегу же бросать.

— Пристань тебе сделать требуется, как у меня или у других. Харм был жаден. Обратись к мэтру де Кровалю, заплати пятьдесят золотых, а он через управляющий артефакт в Канцелярии изменения внесет в канале. За сотню вроде бы там даже под драккар можно сделать. Иначе, сам понимаешь, если ночевать в лодке не будешь, оставишь на воде — с утра не найдешь.

— Это да.

— А правду говорят… — Уилл почти слово в слово повторил сказанное Иммерсом, ему ответил тем же. Вот так, палатки и помощь отрабатываю и от себя подозрение отвожу.

— И еще, ты сможешь сделать следующие доработки… — спросил я самое важное.

Мастер недовольно нахмурился в начале, я вновь поразился его мимике, какая полностью передавала мысли и эмоции. Но по мере перечисления желаемого, его лицо разглаживалось, в глазах появлялся некий творческий блеск. Он уже весь пребывал в предвкушении. Побарабанил пальцами по столешнице, шумно отпил глоток прилла и заявил.

— Сначала тебе нужно к Джигану сходить, с ним посоветоваться. Там потребуется и синхронизация артефактов, расчет, куда и как их устанавливать. Какие можно, какие нельзя. Силовой каркас… В общем, непросто это. Но возможно. Здорово ты придумал! Слов нет! Не зря молва ходит в народе, что устами молодых говорят с нами боги.

— Мастер, только пока никому не рассказывай. Мало ли, лишний козырь в рукаве всегда пригодится. Все же к Зубам Мрака, как ты мне советовал, готовлюсь. Сам знаешь, у людей глаза завиднущие…

— Понял тебя, буду нем, как рыба.

Львиная доля денег, взятых с собой, перекочевала к обрадовавшемуся Уиллу. За посудину и все дополнительные приблуды рассчитался полностью. Как и заплатил за артефакты — ветродуй и движитель. Мастер сообщил, что в течение пары дней все установит, если не договорюсь с гоблином. В противном случае время изготовления зависело от многих факторов, но в целом в декаду обещал уложиться. Напоследок он мне сообщил:

— Де Кроваль тоже может помочь, но у него нет к такому таланта. К другому душа лежит. Да и не верю я ему, слабый он. А гоблин, он и есть гоблин, они такое придумывают порой — ум за разум заходит. Как вот ты сейчас! — вот польстил, так польстил, я только от гордости не раздулся. Сарказм, конечно, — Не зря со времен Древней Империи лучшими магомеханиками считались.

А вот это уже интересно.

— А гоблы?

— Те — это вообще другой народ, они и в те времена дикарями были, друг друга жрали. Ты при Джигане такого не сморозь! До вечера будет лекцию читать…

Надо обязательно «сморозить». Очень меня интересовали зеленые бандиты.

Попрощались.

Вид таверны мне понравился. Действительно, половина подворья выгорела, там сейчас пара десятков работников Волков с шестью представителями младших ветвей занималась уборкой территории, разбирали завалы из остатков строений. Ругались на Ласку и слали лучи добра всему их роду.

Кром бродивший поблизости только зыркнул зло и отвернулся, сплевывая. А я вдохнул полной грудью, улыбнулся довольно. Да, дым пожарища был сладок и приятен.

Тавол Джиган отсутствовал и обещал появиться часа через три, о чем сообщила мне симпатичная рабыня без ошейника подчинения. Забитой и униженной она не выглядела.

Что же, на гоблине свет клином не сошелся.

Кожевенных дел мастер Даррлорк поворчал о молодых, какие не приходят за заказами вовремя, а затем вручил чехол для ирса, какой я убрал в рюкзак. Здесь купил кольцо для подвешивания на пояс клевца, что и проделал. Еще мужик мне рассказал, что сегодня ни Талли, ни Охрим торговать не будут. Первая помогала с похоронным обрядом Юны, а второй всегда во время массовых сборов болтал со знакомыми до глубокой ночи.

Что же… Плохо, но не критично. Главное, арбалет до темноты забрать.

Отправился в вотчину Медведей. Несмотря на отсутствие на месте мастера Карена из рода Щук, занимавшегося пошивом снаряжения, адрес которого сообщил вчера Джиган, я пребывал в благодушном настроении, изучая окрестности. Дополнительная декларируемая цель путешествия — посещение заведения Ямина, с целью пообедать и купить готовую продукцию. На деле, особенно, когда мне удалось лицезреть кабак «новым» взглядом воочию, заходить туда расхотелось. Действительно, синяя ямина, как характеризовал мой дед такие тошниловки. Вчерашний план по скрытной поимке кречета, а затем отправке его прямым рейсом в Ад, после Малого совета претерпел изменения. Теперь не требовалось, чтобы стрелки за убийство Юны и Николаса сошлись на беглеце, который затаился, боясь проверки на амулете Истины. Виновный был назначен — Артульт. Однако я просто чувствовал, что не все Медведи поверили в данную версию, и как ярость в их душах кипела, требуя нанести удар подлым пернатым.

Но пока никто из косолапых не попадался, хотя больше часа бродил по их территории. Зашел к Железному Грогану, но тот домой с вече не вернулся. В кузне поговорил с подмастерьем относительно литья, описал, что мне требуется и тот заверил, мол, никаких проблем с гирями, штангами и гантелями не возникнет. Плати — все сделают.

Четвертку деятелей, явно заинтересовавшихся мной, заметил сразу, едва они вырулили из неприметного проулка. Удача продолжала радовать. И знакомые все лица. Анк, оставшийся без родового оружия, два малолетних имбецила — Тюнг и Сторри, а смелости им прибавлял вчерашний визитер, который приносил вместе Руром виру. Поэтому на перекрестке я не прошел прямо в направлении центрального моста, а свернул налево, тележный двор Иммерса находился справа.

Шел неспешно, вертел головой, в первую очередь отмечая отсутствие прохожих на улице. Главное, чтобы так все и шло.

А товарищи медленно, но неумолимо сокращали расстояние между нами.

Вот он нужный сверток на неширокую улочку, какая должна была по идее вести на набережную канала, но на деле перегораживалась глухой стеной, вдоль которой в обе стороны расходились узкие проулки. Мне нужен был снова левый.

Быстро нацепил респиратор на лицо, парализующую гранату сжал в кулаке. Все это успел проделать до появления преследователей.

— Эй, аристо, подожди, разговор есть! — выход позади перекрыли массивные фигуры. А заговорил со мной вчерашний гость. У него имелся и тотем, и родовое оружие. Сходство черт с Анком рассказывало о довольно близком родстве. Впрочем, черт их знает. Вообще, складывалось ощущение — все они дети Аскольда.

Я, не отвечая, побежал вперед, делая вид, что рванул изо всех сил, в реальности — неспешно. Требовалось время для настройки дыхательной маски.

— Трусливый мрок! Остановись и дерись, как мужчина! — заорал кто-то из малолеток восторженно. Хорошо их всех подлечили — вон как резво ногами перебирали. Радовались жизни, несмотря на вчерашние травмы и порку. Оно и понятно, добыча сама не понимала, что попала в ловушку. Уж они окрестности знали.

Азартно улюлюкая, придурки неслись за мной, выкрикивали оскорбления. Я ни на секунду не забывал, что один из них реальный боевик. Он держался последним, даже в беге выглядел уверенным в себе и эдаким степенным малым.

Я продрался сквозь густые кусты, в лучших традициях скрывающие ливневую канализацию открытого типа, и оказался в тупике. Обернулся, оставляя за спиной угол. Компания запоздала на несколько секунд. Вломилась, беря меня в полукольцо. Радиус отличный — все в зоне поражения.

— Ну вот ты и попался, — заявил запыхавшийся Тюнг.

Точно-точно.

— Брат, — кивнул Анк в сторону двойника Аскольда, на лице которого играла самодовольная отеческая усмешка, — Сказал, что рано или поздно ты за все ответишь. Вот и пришло время. Отвечать! Что скажешь перед смертью? И зачем ты это на морду нацепил?!

— Собирайтесь девки в кучу, я вам чучу отчебучу!.. — громко и звонко заявил я, и уставился за спины деятелей.

— Что? Что ты там пищишь, мрок? Какие дев… — даже как-то растерялись от такой реплики киллЕра, обернувшись, как по команде.

Но парализующая граната сработала штатно, затыкая рты. Зацепило всех. И самый матерый из них оказался не таким опытным, как тот же Тарин. Впрочем, бросал мензурку именно ему под ноги, чтобы обязательно накрыло, а остальных я за противников не считал. Если трактирщик, даже не видя опасности, среагировал, пусть и запоздало, что я списывал на вино, то здесь ничего подобного. Все фигуранты только глазами залупали, падая на землю. Как снопы пшеницы под серпом.

Вход в подземелье находился в двух шагах от меня — под, казалось, монументальной плитой, какая беззвучно опустилась приблизительно на полметра и ушла в влево, открывая темный провал, в какой спускалась каменная лестница. На это и рассчитывал. Надел очки и активировал амулет невидимости.

Помня о тотеме двойника Аскольда, занялся им первым. Приходилось изгаляться, чтобы затащить тушу в приятную и успокаивающую тьму катакомб. И едва оказавшись на широкой галерее, без всяких раздумий и пафосных речей несмотря на то, что противник был в сознании, просто пробил висок ятаганом.

Судороги продлились недолго.

Прошло еще секунд десять и передо мной материализовался огромный бурый медведь, подтверждая теорию о привязанном родовом оружии и убийстве им обладателя тотема. Он выглядел, как реальное животное из плоти и крови, а не призрачным, как белый волк Тарина. Зверь беззвучно рыкнул и бросился на меня. Я сдержал порыв отшатнуться. Наоборот, вытянул вперед правую руку, и постарался проследить детально, как существо повторяло судьбу конкурента. Безуспешно. Будто сморгнул, когда оно исчезло. Было и нет. Я вновь ощутил сытую тяжесть желудка, идущую извне. Надеялся, что райс стал сильнее.

А теперь в темпе, в темпе!

Минуты три потратил на перетаскивание остальных фигурантов в коридор, затем пять-семь ушло на сокрытие следов. И уже после неспеша спустился по лестнице, предварительно нажав на два камня слева и один сверху. Плита так же бесшумно встала на место.

Двести с лишним шагов — плевое расстояние, когда гуляешь. Кантовать косолапых мне помогала мысль, что если бы те не рванули следом, то пришлось бы их тащить от Т-образного перекрестка. Но пот проливал литрами и крыл про себя всевозможными матами родителей битюгов, какие не экономили на питании отморозков.

В этот проход никто из воров в здравом уме не совался.

— Нехорошее место! Мрочье! Говорят очень и очень опасное. Там люди постоянно пропадают, будешь рядом, бегом вход в отнорок пробегай! — так говорил покойный Тикс.

Непонятный шелест, звук падающих капель, ощущение слышимого на грани приглушенного бубнежа, иногда словно кто-то проводил гвоздем по стеклу, что-то где-то глухо выло, скулило, стонало, падало, гремело. От вони, сродни трупной, не помогал и респиратор. Не соврал рэкетир — плохое место, судя по всем признакам, где-то рядом находилось логово мроков. Почему его не выжгли? А кому это нужно? Ворам и бандитам? Вот-вот.

Да, я не несу добро в массы. Но в данном случае его сделал, когда по очереди прикончил всех фигурантов. Отправлять их на корм живыми счел бесчеловечным актом. Не заслужили такой участи. Вонючие мертвые твари не сразу сжирали жертв, а постепенно. И в их слюне или слизи на когтях и зубах содержался сильный парализующий яд, какой не обезболивал раны. Прежде чем сбросить тела в разлом в каменном полу, обыскал всех.

Забирал только деньги. С малолеток снял пятьдесят четыре медные монеты, зато у Анка помимо двадцати серебряных нашлось пять золотых, у его старшего брата больше — первых тридцать две и пятнадцать вторых. Родовой кинжал и секира — главные мои приобретения. Самые важные. Из-за них все и затевал.

Их следовало спрятать и воспользоваться ночью. Упаковать в рюкзак здоровенный топор незаметно для незадачливых прохожих, не получилось бы при всем желании. Снова прокрутил мысленно весь путь до входа в подземелье. Нет, зевак я и до свертка не видел, а в переулке тем более.

Ушли медведи в лес, и не вернулись.

Кстати, у обоих старших обнаружился знак Артульта, а у мелочи только вытатуированная его половина. Интересное кино. Выходило не сразу круг с крестом давали, а по мере взросления или, как вариант, за боевые заслуги или полезную деятельность.

Кольца, браслеты и цепочки ни с кого сдергивать я не стал.

Мроки объедят жертвы, и нужно как-нибудь зачистить их гнездо. Мерзкая нежить уничтожала любую органику, зато остальное не трогала. Поэтому могли скопиться ценности в их логове. И происхождение будет легализовано.

Первый труп достиг дна с характерным шлепком, будто на мелководье рухнул. Внизу зашуршало, словно тысячи термиков вышли на тропу войны. Где-то далеко что-то завыло, а затем стихло.

Посторонние звуки меня не пугали, а клаустрофобией я не страдал, сколько сотен, если не тысяч, километров по инопланетным тоннелям прошел, прополз, пролез, протиснулся — никто не считал. Какой-то придурок из дроноводов решил нас окрестить, вспомнив какую-то древнюю историю про его геройских предков, «тоннельными крысами», но не прижилось. Однако это не помешало пару раз любителю преданий старины посетить медблок с многочисленными переломами. Не все восхищались чумными трупоедами, особенно бывшие обитатели Диких Территорий. Ассоциативный ряд у нас и у проживающих в гиперполисах Альянса разительно отличался.

Когда подтаскивал предпоследнего медведя к пролому, неожиданно из него повеяло такой жутью, что волосы зашевелились на затылке. Ощущение один в один — приближался к логову ксеноматки. Сработали инстинкты, но отпрыгнуть назад я не успел, потому что на долю секунды нечто опередило, ударив снизу в пол с такой мощью, что камень, будто взорвался изнутри. Хлестнуло крошевом и булыжниками по стенам, а меня подбросило вверх, впечатало спиной в высокий арочный потолок. Ее тут же прострелило болью. На несколько мгновений все вокруг погрузилось во тьму. Я ощутил, что начал падать. Смог рефлекторно зацепиться пальцами правой руки в полете за непонятную выбоину в стене.

Повис.

И тут вновь накатила настолько дикая жуть, что она полностью вытеснила быстро утихающую боль. Темнота, точнее, черный густой туман начал постепенно развеиваться под звуки хруста костей и недовольный протяжный гортанный рык…

3-4

— 4 —

Сейчас я висел на высоте около полутора-двух метров над каменным полом на уровень ниже галереи, в которой меня и застали врасплох. Провал вверху значительно увеличился в размерах, края его были пусть и близки, но недосягаемы на текущий момент.

Внизу, как и предположил сразу, находилось гнездо мроков. Одну часть коридора до самого потолка перегораживал завал, образованный рухнувшими стенами и потолком. Казалось, мертвых тварей, похожих на огромных мутировавших крыс, там бесчисленное множество — они покрывали сплошным ковром пол, в некоторых местах в два слоя. Однако, по словам старожил, их количество никогда не превышало двух сотен. Так как управляющий центр монстров — самая матерая сильная и старая особь не могла удержать в подчинении больше. Ее вычленил, как и остальных гостей, сразу. Товарка была значительно крупнее остальных, и достигала в холке пояса взрослого человека. Валялась сейчас на боку. Матка, как по привычке называли тварь разумные, рожать не могла, однако при помощи древней злой магии, ей было подвластно создание новых бойцов из костей и плоти жертв, какие пожирались, а затем конструировались в чреве без всякого оплодотворения. Адский инкубатор.

В настоящий момент все мроки были выведены из строя и не подавали признаков нежизни. Скорее всего, причиной стал тот самый черный туман. Впрочем, не они являлись основными противниками, а, во-первых, две твари похожие на бесхвостых ящеров, которые передвигались на четырех конечностях. Задние значительно превышали размерами передние, поэтому существа казались горбатыми. Размеры тоже внушали — около двух с половиной метров в длину и в холке приблизительно полтора. Костяной игольчатый гребень шел от затылка до самого крупа. На короткой мощной шее безглазая голова, напоминающая мифическую драконью… черт, здесь имелись драконы, поэтому реальную или одну из разновидностей ксеносов — тусканов, если на них нацепить глухой костяной круглый шлем без прорезей для глаз. Дополняли картину зубастые пасти и длинные раздвоенные языки, какими те «ощупывали» пространство перед собой.

С грубой и явно очень прочной шкуры монстров сочилась непонятная, но крайне токсичная слизь. Ее капли, падая на каменный пол, дымились, прожигали его, как и плоть мертвых утилизаторов органики. Ориентировались в пространстве чудовища, скорее всего, опираясь на какие-то альтернативные органы чувств.

Во-вторых, и главных, основную опасность представлял монументальный, не менее пятнадцати шагов в длину, червь, достигавший приблизительно полуметра в диаметре, и сплошь покрытый броневыми подвижными пластинами с острыми наростами на них. Когда он извивался, то не только давил падальщиков, но и высекал искры из пола, выворачивал камни из кладки, оставлял на них глубокие царапины.

Рычали ящеры, явно «переговариваясь» между собой, а скрежет и хруст издавал полоз.

Вокруг царил резкий запах, мускусный и одновременно непонятный кислотный, он щекотал ноздри, перебивал тяжелый дух гниющей плоти. Хотелось чихнуть. Раз это амбре проникало через респиратор, оно не было опасным для жизни. Или я ошибался?

Картина происходящего была мной воспринята сразу, одномоментно, едва только исчез черный туман, все осознал в секунду, а может в ее долю, как и вычленил врагов. И пока лишь наблюдал за ними, продумывая будущие действия.

Достигнув человеческого тела, червь остановился, а передний конец, представляющий собой полусферу, похожую на таран, распался на четыре части, образуя эдакий огненно-красный цветок. Его лепестки были сплошь усеяны крючковатыми длинными шипами, какие покрывали и саму глотку. Она же казалась вратами в бездну, в глубинах которой клубился тот самый странный туман.

Из него вырвались две безглазые вытянутые головы, с которых постоянно сочилась коричневая слизь. Они напоминали капканы на крупных хищников, насаженные на крепчайшие змеиные шеи, длиной около двух-трех метров каждая.

В один миг импровизированные щупальца оторвали ногу от трупа Медведя, закинули ее в глотку. Странное поведение, учитывая, что деятель помещался там целиком. Затем обе башки методично, как кочегары уголь в топку паровоза, принялись закидывать в общую пасть мертвых падальщиков, до которых дотягивались с места. Из нутра чудовища раздавался скрежет, будто жернова перемалывали кости и камни, а может, так и было в реальности.

Ящеры не отставали в уничтожении мроков, но делали это попутно, в первую очередь откапывали человеческие тела, какие засыпало камнями из кладки, песком и другим строительным мусором. Разгребали завал сноровисто, быстро и технично. Чувствовался гигантский опыт. А еще отметил непомерную силу — монстры с легкостью, будто невесомые, ворочали и отшвыривали в сторону обломки весом в несколько центнеров.

Вот первый подземный недодракон добрался до Анка, вытащил его за ногу, подтащил к червю. Бросил, затем подвинул четверых мроков ближе к нему, еще одного, как заправский баскетболист, забросил в пасть находясь уже метрах в трех от полоза, и вновь вернулся к «спасательным» работам. Я отметил пусть и когтистые, но довольно развитые пальцы на конечностях ящера, позволявшие многие манипуляции.

Наблюдал за миром животных, чуть расфокусировав взгляд, пытаясь дотянуться до амулетов, а еще заметил и многое другое, скрытое от обычного взора. И, вообще, видеть магию при помощи очков с каждым разом становилось все проще и проще.

Реальность приобрела больше фиолетово-синие оттенки, раскрасив серость и черноту. Яркие голубые линии протянулись от ящеров к червю, а именно к сиреневому бесформенному мерцающему густому мареву, какое скрывалось в глубинах тела подземного монстра. Я видел сейчас прозрачные очертания всех существ. У недодраконов проявились такие же образования в основании горба, но более блеклые. Их яркость можно было описать сравнением луча обычного фонарика с прожекторным, а если перевести взгляд на мроков, то внутри них скрывались жалкие даже не свечи, а лучины. Лишь у королевы падальщиков внутри свечения бился черный сгусток.

А над каждым свежим трупом разумных на высоте пары локтей парил полупрозрачный белый шар, размерами с баскетбольный мяч. И сейчас конец тонкого луча бледно-голубого цвета, исходившего от сферы первого пожираемого тела, терялся в пасти червя. По мере того, как мерно и степенно, буквально по кусочкам, пожирался Медведь, сгусток непонятной материи над ним становился меньше и меньше.

Интересно.

Но самое важное, занятые своими делами жители катакомб, не обращали на меня ни малейшего внимания. Если бы не это, то свои шансы выбраться из передряги живым, оценивал, как нулевые. Да, работала «Пелена Найта», и работала отлично, но энергия в амулете уходила, как вода в песок. И если все будет происходить так же, то не позднее, чем через пять-семь минут, я стану следующей целью для монстров. Заряд в «Исцеляющем дыхании Альтуса» почему-то сократился почти наполовину, а в «Кольчуге Дорна» его осталось около десяти процентов. Время работы дыхательной маски, уверен, без которой я валялся бы сейчас, как и мроки, не превышало получаса. И только магический ПНВ должен был продержаться с десяток си.

В целом, нормально.

На оценку артефакторного арсенала и наблюдения за тварями ушло около минуты. Вот еще один аспект требовал внимания — нужно приложить все усилия, чтобы подобные манипуляции занимали секунды.

Дополнительный важный вывод и данные, какие особо не принимал в расчет. Смерть разумных в Землях хаоса и, вообще, на Аргассе, привлекала внимание нежити и других тварей, питающихся жизненной энергией и душами покойных. Чем они между собой различались, пока неизвестно. Сами факты подобного поведения монстров — это всего лишь обрывки слухов, подслушанных разговоров Глэрдом. Но теперь я знал точно — имеющие под собой все основания. И еще, мой собственный разум и опыт, какой базировался только на материализме, часто выкидывал вот такие финты, отвергая на подсознательном уровне разное волшебство. А без учета этих данных можно было ошибиться фатально. Вот, как сейчас. Нужно было убивать Медведей подальше от мрочьего рассадника.

Поэтому не расслабляться, а держать все в уме и проверять, проверять и еще раз проверять информацию. Как говорили древние, практика — критерий истины.

Чем дольше наблюдал, тем сильнее росло понимание — без схватки не обойтись. Твари подходили к обеду с чувством, с толком, с расстановкой. И самый логичный поступок — просто подождать, когда они уберутся в свое логово, неосуществим. Время работы спецсредств ограниченно. Ситуацию усугубляло и то, что только сейчас осознал — исцеляющий амулет продолжал меня лечить. Значит имелось какое-то постоянное деструктивное воздействие извне. Атмосфера? И стоило только артефактам исчерпать энергию, как тут же можно было ставить крест на всем.

Выбраться, а это означало незаметно подняться наверх по стене на высоту около шести-восьми метров за такое короткое время не смог бы при всем желании. Твари обязательно среагировали бы, а мне достаточно одного удара. Учитывая, как споро действовали враги, они обязательно всполошатся. Достаточно всего лишь постороннего звука. То, что у них не имелось ушей — это еще бабушка надвое сказала.

И важный аспект, секира и родовой клинок Медведей находились внизу. И хорошо, что они были не погребены под завалом. Рукоять первой торчала из кучи мусора, а второй валялся в стороне. В результате, если не получу оружие, то смысл убийства имбецилов практически терялся.

Поэтому подземных жителей нужно умножать на ноль.

Как? И что у меня имелось? Парализующую гранату отметал сразу. Она действовала на живых разумных. Визави точно не принадлежали к последней категории, а к первой — неизвестно. Может они тоже были мертвы, как мроки. Хотя вроде бы дышали…

Родовые клинки Воронов? Глядя на туши противников, как-то несерьезно выглядел аргумент. Пусть и тридцать сантиметров зачарованной стали, но пробьют ли они броню червя? Вот в чем вопрос. Точки приложения определялись достаточно просто — самые яркие области, видимые в магическом свете. Достаточно вспомнить плащ Линса, дающий невидимость, защитные амулеты и остальное.

Далее, перчатка Иммерса. Но она годилась только, чтобы отбить, по словам Турина, какой-нибудь огненный шар, а не многотонную тушу. Или, как в ситуации с Анком, вырвать оружие из рук, не боясь бритвенной остроты лезвия, не знающего преград.

Вспомнились фразы Крома про тотем, какой доложен был значительно ослабить врагов, если приказать ему атаковать. Вариант с сугубо отвлекающим манером отпадал. За короткое время существования райса в реальности даже в виде бесплотного существа я не успел бы взобраться по стене. Скрыться в глубине подземелий по коридору?.. Это даже не смешно. Время действия магического ПНВ ограниченно, а в этих катакомбах сам черт ногу сломит. Без подготовки, припасов, в слабом теле мальчишки, подобный шаг напоминал экзотическое самоубийство.

Дополнительное оружие — клевец. И неизвестно какими он обладал свойствами, однако слова сотника о том, что это не простое оружие, вселяли дополнительную надежду. А свечение вокруг хищного клюва мини-косы только укрепляли ее.

Заряда в левитаторе немного.

Чертов гоблин, если бы оказался на месте, то у меня имелся бы аргумент в виде арбалета и волчьих болтов, тул с которыми я оставил у него же.

Анализ обстановки занял не больше пяти секунд.

Ладно, поехали. План сложился, остальное покажет война. Главное не попадать под атаки тварей. «Кольчуга», вероятней всего, не выдержит. И еще, до поездки в Демморунг требовалось обзавестись нормальными, материальными средствами защиты. Именно за тем и искал встречи с мастером из рода Щук, хотелось переделать и подогнать оставшиеся от Тикса доспех и броню скрытного ношения.

Вдох-выдох.

Клинок в левую свободную руку и… полетели!

Разжал начавшие неметь пальцы и успел над самой поверхностью активировать левитатор, поэтому опустился практически беззвучно на четыре точки. Мроки продолжали оставаться обездвиженными. Это хорошо, только их суеты не хватало для полного счастья. Крайне медлительные и довольно слабо вооруженные твари представляли сейчас огромную опасность своей численностью, а парализующий яд на зубах и когтях мог поставить точку в карьере любого разумного и неразумного.

Главную угрозу видел в ящерах. Червь, вроде бы, более предсказуемый противник. Пусть он явно и являлся мозговым центром, однако, учитывая толщину брони и величину самой твари, то вряд ли удастся уничтожить его за один заход или удар. Пока с ним вожусь в дело вмешаются быстрые, невероятно сильные враги, вооруженные когтями, зубами, шипами и еще неизвестно чем.

Псевдорептилии, когда я оказался на полу и замер, что-то явно заподозрили. Они вдруг остановились, как по команде. И тут же начали длинными языками интенсивно ощупывать воздух вокруг, поворачивая в разные стороны головы.

Суки прошаренные.

Второй ятаган в правую руку.

Осторожный шаг навстречу ближнему, еще один…

Обогнуть два обездвиженных тела мроков слева, какие начинали светиться ярче в магическом плане.

Вот и начало завала.

Червь тоже забеспокоился, заворочался, броневые пластины скрежетнули, а головы-челюсти стали похожи сейчас на потревоженных кобр. Они взмыли вверх и чуть покачивались, готовые в любой момент разить супостата.

Еще чуть-чуть.

Не зря, не зря потратился на «Пелену Найта», заряд в которой по мере сближения с тварями стал утекать значительно быстрее.

Адреналин в крови бушевал, будил веселую злость, давил страх, рождал азарт.

Еще метр…

В этот миг ящер чуть сдвинулся вперед, а его раскрытая пасть оказалась напротив моей головы, язык же замер на пару секунд всего в нескольких сантиметрах от лица. Ощутил мерзкую липкую взвесь на нем от горячего дыхания, а также напахнуло такой вонью, с какой не справился и респиратор. С трудом мне удалось подавить рвотные позывы даже во вроде бы привычном к любым миазмам теле Глэрда. А язык метнулся вправо вверх. Нормально.

Совсем немного осталось. Главное, чтобы собрат первой жертвы не успел среагировать.

Совсем чуть-чуть.

Вот!

Коротко размахнувшись, воткнул левый кинжал, как самый менее боеспособный в основание горба твари, готовый бить вторым, если тот не пройдет. Однако родовое оружие без всяких проблем, не чувствуя никаких преград, влетело в плоть по самую рукоять. Казалось, в этот момент глаза ворона зло полыхнули черным огнем.

Провернул.

И не тратя время на вытаскивание прыгнул вперед на второго, перехватывая в полете рукоять ятагана обеими ладонями, тот начал смещаться вправо, однако не успел чуть-чуть. Изогнутое лезвие вошло, будто по маслу в спину твари, но и она, как-то резко повернувшись в прыжке на месте, снесла меня с ног, отправляя в короткий полет.

Перед глазами все в красную. Болью прострелило правый бок и плечо, на какие я рухнул. Однако продолжалось это недолго, всего несколько секунд. Если первый ящер завалился на бок, судорожно дергая конечностями, то второй прокатился, извиваясь по завалу и раскидывая в стороны камни из кладки, попутно давя мроков. Из раны в разные стороны брызгала токсичная светло-зеленая слизь. Но агония продлилась недолго.

Успел отметить в магическом зрении, как кинжалы, какие держались в ранах, будто приклеенные, черными дырами поглощали бледно сиреневую ауру тварей, какая продолжала терять не только объем, но цвет.

Червь же с места, без всяких раскачек, метнулся двенадцатиметровой торпедой вперед, по пути снося все на своем пути. Он набрал такую скорость, что я лишь чудом успел разминуться с шершавыми броневыми пластинами, успев только благодаря интуиции отскочить в сторону. Чудовище легко разметало завал, врезалось в стену, ушло в нее наполовину. Как будто не твердый камень был перед ним, а вода. И боевые качества никак не снизились, потому что острый хвост стремительно метнулся в мою сторону, раскидывая и размазывая мроков, проделывая глубокий след в каменном полу. Этой секунды хватило, чтобы откатиться по мерзкому влажному мертвому ковру, а костяное копье вонзилось в стену. Пробило ее.

Следующий миг, и тело подземного гада скрылось в образованной им же норе в скальной породе.

Я стал смещаться именно к ней, чувствуя вибрацию, исходящую от пола и стен.

И как одолеть этого мрочьего слизня?

Чуть-чуть не успел выдернуть ятаган из половины, оставшейся от ящера. Чудовищный червь раскатал его заднюю часть в блин. Перетер ее, и теперь кислота из кровеносной системы монстра, выжигала размазанный силуэт задней части на камне. Увековечивала. Отметил и то, что кинжалы стали сильнее светиться в магическом зрении.

Тут стена коридора в каких-то двух шагах слева от меня взорвалась камнями кладки. Те высекли искры от противоположной стены и пола, некоторые проделали бреши в слитных рядах мроков, а часть отрикошетила в меня. Если бы не «Кольчуга Дорна», какая отклонила их в стороны, то размазало бы.

Клевец был давно в руке.

Как обычно в боевом режиме, никаких страхов, никаких сомнений, только мысли о том, как успокоить тварь. Быстро и без потерь.

Червь, развернувшись в сторону завала, опять распахнул глотку, откуда вынеслись головы. Они принялись методично крушить все вокруг, рвать на части падальщиков. Меня этот чертов полоз не видел, но действовал будто опытный загонщик, пытаясь загнать жертву в угол, прижать ее, лишить маневра. Для чего он полностью перекрыл телом проход. И энергия у «Пелены Найта» должна была закончиться через какую-то минуту.

Поэтому воззвал к тотему, указывая тому цель. Райс молнией преодолел расстояние между мной и тварью, сразу же в пике плюнул тому огнем в открытую пасть. Как оказалось, тот отнюдь не был безобидным, как в случае с лэргом. Здесь сгусток, скорее всего, плазмы скрылся в глубинах тела монстра, завоняло паленым и горелым, будто кто-то пластик рядом поджег и еще что-то донельзя противное.

Подземный гад, не издав ни звука, полностью переключился на видимую им цель, головы превратились в смазанные линии, они атаковали из невозможных ракурсов, мой же зверь ничуть не уступал в скорости, отбивался. От червя протянулась тонкая синяя линия к райсу, а тот носился, бил клювом и крыльями, вцеплялся когтями в шеи, вырывал из них куски, еще раз запустил огненный шар…

Это все отмечал в прыжке, и отлично, что клевец, а точнее мини-коса бритвенной остроты, она с легкостью срезала ближайшую ко мне бошку, вторая же, подловила меня и долбанула в живот снарядом из древней пушки. Удар был такой силы, что я, пролетев метров пять и врезавшись в стену, только благодаря остаткам энергии в амулете не размазался по непреодолимому камню.

Защитный амулет пуст.

А затем понял, что и «Пелена» разрядилась. Однако, прежде чем чудовище вычленило новую цель, райс будто гильотиной, концами маховых перьев срезал в крутом вираже вторую голову-капкан, затем взмыл к потолку. И рухнул сверху в пике в хаотично начавшую открываться и закрываться пасть монстра.

Затем все вновь затопил темный туман, какой, как и предполагал, изверг червь. Мой лекарь сразу же стал стремительно проседать.

Сука!

Ориентировался только по мерцанию сиреневого марева червяка. В несколько прыжков достиг извивающееся тело твари, отпнув по пути мелкого мрока, принялся клевцом, какой довольно легко преодолевал броневые листы защиты, толщиной в ладонь, вскрывать гадину, как консервную банку.

Приходилось отпрыгивать, перепрыгивать, однако я не переставал наносить удары, стараясь пробить брешь.

И приходило понимание, если не успею добраться до сосредоточия энергии, мне придет хана, а червь оправившись от потери конечностей-голов, поставит жирную точку в моей бренной, просто раздавит, как букашку. Я ощущал, что райс занимался тем же самым, что и хозяин, но изнутри.

Еще руки обжигало от кислоты, боль немного притуплял лечебный амулет, но…

Вот!

Добрался, добрался, сука!

И воткнул в энергоядро острие-клюв. И сразу по телу монстра прошла дрожь, а марево внутри него полыхнуло бледно-желтым светом, какой раздвоился на два ярких фиолетовых луча, один небольшой окутал тотем, взмывший под потолок, а второй вонзился в мой подсумок. От некой незримой силы встали дыбом волосы и волоски на всем теле.

Вспышка.

И…

И я оказался на большой покрытой синим мхом поляне, в котором ноги утонули по щиколотку. В центре возвышалась стела высотой не менее двадцати метров из серого камня в виде когтистого пальца, указывающего куда-то вверх. Его покрывали символы кровавого и черного цвета, какие совершенно не походили на возникавшие на алтаре Кроноса, как и на руны на различных, виденных мною амулетах.

Со всех сторон свободное пространство в форме идеального круга окружали огромные древние раскидистые деревья, в каких явно едва-едва теплилась жизнь. Острые сухие сучья, будто уродливые руки тянулись ко мне, внизу сплошной непроходимый бурелом из шипастых кустов, в каком казалось клубилась сама тьма.

Небо однотонное, серое.

Отметил все и сразу, пока проводил инвентаризацию сил и средств. Так и продолжая сжимать в правой руке мерцающий клевец, оба ятагана оказались на своих местах — в ножнах. Я был полностью одет, и даже рюкзак за плечами никуда не исчез. Однако в рванье, в какое вновь превратились анорак и штаны вряд ли можно было показаться в приличном обществе. Сапоги отлично пережили схватку с монстром. С амулетами дело обстояло плохо. Защитный и маскировочный были разряжены в ноль, а в лечебном магической энергии оставалось меньше десяти процентов.

Райса не видел, но ощущал его восторг, довольство, сытость, как и пришло понимание, что до завтрашнего вечера призвать тотем не смогу. Это плохо, учитывая постоянные приключения, порой на ровном месте. А еще имелись планы на ночь.

К монументу, чтобы рассмотреть его ближе, я подойти не успел… Напротив меня замер знакомый антропоморфный гигант, один в один измененный мэтр де Лонгвиль. Он появился, будто из ниоткуда. Мгновенно. Никаких мерцающих дисков порталов, сгущающихся теней и прочей ерунды. Даже не уверен, что смаргивал, едва удержался, чтобы не встряхнуть головой, пытаясь прогнать эту картину как наваждение.

Плечистый титан взирал на меня багряными глазами, обнажив в оскале острые клыки и зубы. Он явно усмехался. Рог на лбу чуть светился. А шипастые броневые пластины покрывала чья-то еще дымящаяся кровь. Опирался монстр на косу. Очень похожую на ту, какой отмахивался мятежный маг от Турина.

Но главное, не просто ощущение, а осознание, — я ничего не смогу противопоставить новой твари. Даже сбежать не получилось бы. Тело ватное, словно налитое даже не свинцом, а чем-то потяжелее. Однако будь иначе, скрыться негде. Сплошной бурелом и густые заросли колючих кустов, как и клубящаяся в них тьма, отрезали все пути к отступлению.

Игры в гляделки продолжались с минуту, за какую старался перехватить контроль над телом, продумывая сотни, тысячи возможных вариантов действий и не находя выхода из сложившейся ситуации. А затем тварюга явно довольно рыкнув, заговорила со мной. Голос поражал мощью, от звуков издаваемой этой глоткой, казалось, начинало вибрировать само пространство вокруг. Даже Кронос на таком фоне смотрелся ребенком со своим зверским рыком.

— Смертный, рожденный в другом мире, ты меня порадовал! Давно, очень давно, никто не приносил мне столь щедрых подношений! Тем более из тех мест! Чаще жалкие души безвольных рабов, какие в прошлом мною отвергались, а дарители — занимали их место за оскорбляющие меня подачки!

— Ты кто? — задал вопрос, хотя уже знал приблизительный ответ.

На самом деле преследовал одну цель — определиться с линией поведения. Слишком неожиданный поворот. Если с Кроносом он был абсолютно закономерен, то для встречи со старым богом никаких предпосылок не просматривалось. Кроме мести за адепта, но агрессии пока гигант не проявлял.

— Я — Оринус повелитель Третьих Врат Тлена!

— Но я тебе никаких жертв не приносил, — ответил правду, вообще, чувствовал, что с небожителями надо говорить по возможности только ее.

— Ты использовал Жнец, убитого тобою же моего адепта, и ставшего твоим по праву силы и пролитой крови, какой и связал окончательно свою судьбу и этого оружия, — похоже из кислотного ожога на руке брызнуло ею на древко или рукоять мини-косы, — Им ты уничтожил Собирателя душ, а еще у тебя был мой переносной алтарь, поэтому практически вся освобожденная энергия досталась мне, за исключением крох, какие напитали твой новорожденный тотем и родовые клинки.

Сразу мелькнула мысль, если причина всего клевец, то значило ли это, что каждый убитый ятаганами жертва Кроносу? И еще одна, параноидальная, а не специально ли Турин передал мне такую дрянь в качестве законного трофея. Сотник должен был знать о всех последствиях. Или нет? От точного ответа на данный вопрос зависело многое.

— Нет, это был не Пожиратель, того я видел, — опять возразил, лихорадочно продумывая чем мне грозит данное «знакомство» и какую линию поведения выбрать.

— Я сказал «собиратель», а не «пожиратель»! — пророкотал зло Оринус, глаза его полыхнули огнем, а тьма в чащобе стала гуще. От нее стали будто отделяться щупальца, которые шевелились, переплетались между собой, и будто постоянно ощупывали незримую преграду, какую пока преодолеть не в силах. Повеяло холодом и голодом со стороны реликтового леса. Не знаю, как ощутил последнее. Тело же стал бить предательский озноб, а по спине забегали ледяные мурашки. Воздействие извне отличалось от кроносовского, но тоже было коварным донельзя. Да, если разозлю урода, то, скорее всего, стану пищей твари. Отчего-то в последнем выводе не сомневался.

Божок, помолчав, все же решил просветить неразумного:

— Существо, какое ты уничтожил, создано древними магами для сбора и аккумулирования душ и жизненной энергии, какая остается после смерти любых разумных и неразумных существ, живых или мертвых. Само оно не может использовать больше определенной, мизерной части, для своих нужд. А копит и копит ее столетиями и тысячелетиями. Смерть над такими созданиями не имеет власти, естественный конец — это не про них. Они, если их не уничтожать, могут жить вечность и пережить не только своих творцов, но и самих богов. Именно поэтому их способности жестко ограниченны, а также имеется возможность сразить Собирателей даже смертному, иначе бы они стали бичом всего сущего. А Пожиратель он поедает именно души, часто одну, вместе с плотью разумных, действует здесь и сейчас, не в силах вобрать всю их энергию, поэтому развоплощается сам, передавая крохи от настоящий силы покровителям или его создателям. Жалкая поделка низших, мнящих себя новыми богами и высшими существами, какая не дотягивает до уровня даже великих магов прошлого. Что уж говорить про нас?

— Низшие — это новые боги? — уточнил.

— Какие это боги?! — ярости в голосе Оринуса слышалось не меньше, чем было у Кроноса, при упоминании их, — Они всегда были нашими слугами, некоторые прислужниками, а кое-кто рабами, говорили о верности, выказывали ее, но подло ударили в спину в труднейший момент, когда мы все силы бросили на борьбу с Хаосом и Первозданной Тьмой. Если бы не эти клятвопреступники, то те стихии вряд ли смогли не только продвинуться в нашем мире, но и закрепиться в нем. Завладев толикой нашей силы, новые божки возомнили себя равными нам! Однако время Кроноса и его клики уйдет, а мы вернемся. И займем свое место, отведенное нам Создателем по праву.

Удивительная история. Интересная. Если, конечно, мне не лгал однорогий титан. А так, пафосно, поучительно, познавательно, но не отвечало на вопрос «зачем я здесь?». Однако его не успел озвучить, божок сам решил прояснить обстановку.

— Я лично хотел тебя увидеть. Посмотреть и, возможно, продолжить сотрудничество, — надо же, как заговорил, тьфу ты, это мой переводчик доносил все в понятных мне терминах, — За такую вкусную и обильную жертву, принесенную мне пусть и неосознанно, пусть и с моей помощью, я щедро награжу тебя. Первое, я улучшил твоего Жнеца, разблокировав третью возможность трансформы. А еще он может после броска возвращаться к тебе, но данная особенность действует на расстоянии не более ста шагов и один раз в десятую часть си. Второе, даю тебе возможность обратиться ко мне один раз. И я отвечу, возможно даже выполню твою просьбу. И помни, чем более сильных существ ты будешь приносить мне, тем выше станет награда. Да, больше на мою помощь в битвах с ними не рассчитывай. И так для меня стоило очень многого вмешательство в ваш бой. Конечно, все возвратилось. Но изменения копятся… Переносной алтарь мне, какой настроен теперь только на твою ауру, пусть станет твоим постоянным спутником, — и опять знания пришли извне, им оказалась странная пластина Линса, — И я знаю точно, здесь в подземельях обитает со времен до воцарения Хаоса не менее двадцати собирателей, имеются и более сильные сущности. А на его Землях их бессчетное количество. Да, ты можешь пойти по пути остальных мягкотелых — дарить мне души безвольных рабов, но… тогда я буду думать, что ошибся в тебе, человек! Награды будут… Но они просто ничтожны по сравнению с теми, какие ты можешь получить за настоящих врагов.

— Это меня устраивает, — медленно произнес я. Как его припекло, если взять за правду вмешательство в бой с тварями. Только где и чем он мне помог? Оринус же опять едва не испепелил взглядом наглую букашку, в буквальном, а не фигуральном смысле данного слова, потому что языки пламени вырвались из глазниц, — Я знаю, ты не будешь опускаться до лжи, уподобляясь Кроносу, — вот и пусть доказывает, что он лучше, — Поэтому у меня к тебе несколько вопросов.

— Да, я чувствую его остаточную эманацию. Так смердит скверна! И вижу, что он тоже приложил руку к твоему оружию. Удивительно даже, что не стал связывать себя с ним… спрашивай! И я отвечу, — нравились мне божества, от людей практически не отличались. Или играли так с нами. Давая возможность почувствовать себя самыми хитрыми, будто мы вели в этой игре, на самом деле всего лишь являлись исполнителями чьих-то замыслов, проводниками чьей-то воли.

— Не стану ли я таким, как де Лонгвиль, если буду убивать для тебя монстров? Я не хочу становиться твоим аватаром.

— Для того, чтобы стать адептом высшей ступени, требуется пройти каждому свой путь. Он сложен и многогранен! А еще нужно поверить в меня, стать готовым отдать все ради моих интересов и моей жизни, но не ранее. Ты же, отмеченный Кроносом, но не являющийся его слугой, вряд ли пойдешь на это. А, учитывая, как ты спокойно разговариваешь со мной, одним из главных его врагов, то ты скорее наемник, готовый за награду служить любому, — сообщил последнее явно презрительно.

Ну-ну.

Говорить о морали можно и где-то нужно, но не тому, кто жрет души на завтрак, обед и ужин. И чем больше испытает боли жертва, тем еда получалась лучше. С перчинкой. Не люблю идейных, что требуют от всех следования неким постулатам и правилам, какие нарушают сами везде и всюду.

— Еще, мне требуется знание о трансформе Жнеца, раз ты обратил мое внимание на это оружие, как и понимание, что использовать для лучшего результата, где искать компоненты, как ее провести.

— Это просьба?

— Нет, — медленно отрицательно покачал я головой, — Это будет твоим вкладом в общее дело, можешь посчитать его авансом. Потому что чем скорее я добуду нормальное оружие, тем быстрее приступлю к уничтожению червей. Мне не помешают твои дары, усиливающие меня или мое оружие. С этим… — я похлопал по поясу левой рукой и потряс клевцом в правой, — Я не готов к таким сражениям. Я не боюсь, но это бессмысленно, особенно, если учесть, что ты мне помог в бою.

Оринус задумался на несколько секунд, а потом тряхнул рогатой башкой:

— Хорошо! — вновь, как при общении с Кроносом, на меня нахлынул поток информации, какая касалась преобразования оружия, — Относительно того, где искать… Там, где имеется нужное. Например, что ты хочешь?

— Ирс.

— Тогда надо идти в Земли Хаоса, там нужный тебе может быть у шаманов, вождей и лучших воинов диких гоблинов. И так со всем остальным. Что-то еще?

Я решил, наглеть, так наглеть.

— Заряди все мои амулеты. Нужно для дела. Иначе наше сотрудничество может закончиться, так и не начавшись. Я ведь окажусь в том же месте, где находился? — дождался кивка. Предположение довольно очевидное для меня, если я появился после общения с Кроносом рядом с его алтарем, по словам Турина, а затем уже жрецы меня перетащили в келью, то подобная точка опоры Оринуса в нашем мире у меня была с собой. А я там в подземелье, в логове мроков, где и находилась она в настоящий момент, — И без рабочих артефактов, сразу же отправлюсь в царство Мары.

— Мара, Мара — вечная властительница… — неожиданно с какой-то тоской в голосе проговорил тот, а затем растянул тонкие губы обнажая клыки, — Пусть так и будет. Это все твои вопросы? Помни, время здесь пусть и не имеет власти, но оно ограниченно.

Странный пассаж, но плевать, главное я почувствовал, что все магические предметы в один миг оказались заполнены энергией под завязку, это коснулось даже левитатора. Уже отлично, а то сложно было бы придумать причину по какой они разрядились за сутки, если сунуться к Таволу. О де Кровале даже не думал, он мог «продать» на ровном месте. И моя смерть для него стала бы отличным избавлением от всех обязательств. Поэтому намеками сможет сообщить недоброжелателям о странностях происходящего со мной.

Последнее.

— Ты можешь вытащить нужную мне душу из Межмирья и наделить ее новым телом? — здесь вновь едва не затаил дыхание, хотя пытался быть спокойным.

— Раньше мог. Теперь я слаб. Но если вновь обрету могущество, то… то смогу. Твое время вышло. До встречи, человек, и помни, лучше тебе паладину Кроноса о нашей встрече не рассказывать. И никому о ней не говорить…

Мир перед глазами закрутился, завертелся и я оказался стоящим на одном колене, в окружении мроков и жуткой вони. Оружие было при мне, части дохлых ящеров на месте, а червя, будто выжгли изнутри, от него остались только броневые пластины. Ксеноруч, только размерами больше в сотни раз, но те тоже были злобными и подлыми тварями, обитающими в мелких речушках и ручьях

«Исцеляющее Дыхание Альтуса» продолжало «радовать» тем, что его незримая шкала пусть и медленно-медленно, но ползла вниз. Скорее всего, воздух вокруг был настолько ядовит, что проникал через респиратор. Артефакт же лечил от отравления. Выводы? Нужен более продвинутый аналог.

Пришла еще одна мысль, почему нельзя пусть и на основе магии, сделать аналог нейро?

Но сейчас возникал очень важный и насущный вопрос — добить находящихся в прострации мроков, или оставить все, как есть? Единственное, что сразу испытал, это бросил клевец в находящегося в метрах десяти от меня мертвого уродца. Оружие несколько раз перевернулось в воздухе, глазомер не подвел, поэтому оно, как хороший топор, вонзилось в бок твари. И та мгновенно стала распадаться на части.

Интересно.

Использовал ятаган, хоть и не хотелось его марать. Но достиг идентичного результата.

Выходило трансформер обрел свойства сродни любому родовому оружию по разрушению магических скреп? И это хорошо. С возвращением в руку вышла заминка, клевец-коса не телепортировался, а проделал путь пусть и запредельно быстро, но по воздуху, больно врезавшись рукоятью в раскрытую ладонь. От неожиданности я не успел сомкнуть пальцы на древке. И он выпал, со звоном ударившись о камни пола. Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. И молчать, не показывать до поры до времени никому. Подобный финт мог очень неприятно удивить противников.

Очень порадовало, что теперь я знал, каким образом улучшать Жнеца, точнее какие требовались вещи для создания второй и третьей формы, как и то, что смогу их почувствовать и увидеть. Рекомендуемый сотником ирс требовалось искать у гоблов. Или… Точно. Не зря все затеял. Секиру и родовой клинок Медведей подобрал.

Встречу с Оринусом, его слова требовалось обдумать в спокойной обстановке. Взвесить. И еще, могли ли боги врать? Уверен, легко.

Мроков решил не трогать. Пусть побудут на охране и обороне.

Судя по ставшему ярче свечению, исходящему от каждой твари, то они приходили в чувства, если так можно говорить про мертвечину. И должны были до определенного времени служить пугалом и сторожевыми псами ценностей, какие отсюда пока не заберешь. Возникнут ненужные вопросы у того же Джигана, как и непонятно сколько стоила броня твари, кусок которой размерами с ладонь взрослого человека, я убрал в рюкзак.

Еще порадовался тому, что ощущал в ятаганах энергию, как в первый раз до схватки с де Лонгвилем. А не жалкие остатки на дне после.

Не к месту вспомнился Линс. У него имелся при себе арбалет, оглушающие и усыпляющие гранаты, переносной алтарь и очень много извращенной фантазии. После Малого совета я был на двести процентов уверен, что тот сидел на «Слезах Нирны», чтобы стать сверхмагом. Отсюда следовал и вывод, кто-то ему их предоставлял.

Эти мысли проносились, когда выбирался в «свой» тоннель. Благо и родовые кинжалы, и клевец, пусть и не как масло, но довольно легко резали камень. Как и нашлось множество естественных выбоин, служившими надежными опорами для рук и ног.

Отряхнулся и отчистил одежду насколько это было можно, если рваньем я вряд ли мог кого-нибудь удивить, то стойкий запах могилы так просто не выветривался. И как его объяснить тому же Тавалу Джигану? Или забрать арбалет завтра? Вдруг понадобится… Стерпит. Тем более я у него богатый клиент. И очень, очень нужный исполнитель.

По нужным коридорам практически без всяких приключений добрался до выхода или входа, как посмотреть, в Волчье царство, за исключением одного — «встретил» дедушку Охрима и двух его подчиненных, какие направлялись по центральной галерее в противоположную сторону. Но я вовремя заметил отблески фонаря, поэтому затаился за обвалом, образованным обрушившейся кладкой, а работающая «Пелена Найта» отбивала все запахи. На несколько секунд даже задумался, а не вырезать ли бандитский элемент, воспользовавшись внезапностью, та же парализующая граната должны была накрыть все. Но взвесив все решил не спешить. Сейчас особой выгоды их смерти не сулили. Гораздо больше пользы они должны были принести, оставаясь в живых.

На данном этапе.

Тайник для секиры и родового клинка Медведей устроил в груде мусора, покрытого чуть светящимся мхом в ближайшем ответвлении от выхода. До ночи никуда не денутся.

Выбрался наружу в ста метрах от лавки гоблина, точнее от его подворья, в глухом проулке. Но деактивировал «Пелену» только перед входом в торговое заведение Тавола.

Встретила меня все та же рабыня, пусть и поморщила симпатичный носик от вони, но прощебетала вполне дружелюбно:

— Моего господина срочно потребовал к себе сотник! Джиган велел, если ты появишься и тебе срочно потребуется арбалет, то отдать, — достала из-под прилавка сверток с оружием и трофейный тул с болтами, — Но лучше всего, если ты зайдешь за ним завтра во второй половине дня. Хозяин будет на месте, и он хотел тебе многое объяснить и вместе испытать.

Взвесив все за и против, учитывая наличие миниатюрного самострела в сундуке, махнул рукой.

— Скажи ему, зайду завтра.

И пока, пока.

Включил «Пелену Найта». Предстояло сделать крюк. Осмотрел подступы к главной цитадели Кречетов. Крепкий, крепкий орешек. Причалы. Некоторые сейчас пустовали, но в целом все отвечало моим скромным запросам. Посетовал, что это не центральный канал с течением от моря.

Затем на другом «острове» свернул к Пролому, как называли местные провал, образованный обрушением подземных галерей. Его никто не охранял, и там обитали мроки, каких никто особо не трогал, а те не могли выбраться самостоятельно.

Спуститься же к ним можно было легко. Чем часто занимались пацанята, доказывая крутость сверстникам.

За пятнадцать минут нашел и уничтожил шесть тварей, а затем не таясь, выбрался наружу. И с чувством выполненного долга отправился домой. Конечно, можно было сразу проскользнуть под амулетом невидимости мимо поста возле дома Санти, и оказаться на родной земле, вот только у стражников потом могли возникнуть вопросы. Например, каким образом я смог пройти незамеченным? А открывать наличие возможности скрытного перемещения не хотелось. Да, это секрет Полишинеля, в том, что гоблин будет нем, как рыба, у меня не имелось уверенности. Наоборот. Поэтому зачем дергать тигров за усы, заставляя их усиливать бдительность, если можно все сделать так, чтобы комар носа не подточил. При этом даже на местном детекторе лжи говорить только правду.

Прохожих было мало, на меня они не обращали особого внимания. Точнее, чрезмерного. Обсуждали между собой злостный Артульт, порядки в среде стражников со Стены, где немалую роль уделяли их ориентации и продажности. Неизвестно откуда просочился слух, что пострадавшие согласились за деньги побыть девками на мальчишнике. Вероятней всего кто-то из выживших юношей поведал о случившемся от первого лица.

Один раз вычленил довольно интересный отклик, запоминая говоривших:

— …не смотри, что юн возрастом Глэрд. Гроган и Сталли рассказали, что он на Малом Совете говорил правильные слова, радел за Закон и Заветы предков. Вскрывал разное паскудство, какое надо пресекать сразу. А еще, когда Улаф предложил на все рода, у кого запятнали себя сыны участием в Артульте, наложить виру в тысячу золотых, выступил против. Сказал, что непосильное это бремя для многих и многих. И предложил разумное, что и озвучили затем перед народом. Может, действительно, боги не зря его отметили? Мне кажется, что жить как-то неправильно мы начали. Раз Высшие нам указывают, что даже ронец чтит Закон, в отличие от многих и многих людей.

Нет, я не самолюбие потешил, а получил еще одно доказательство того, что не все прогнило в Черноягодье и не рухнуло на самое дно. Но главное имелась оппозиция не только власти Великого герцога, но и главным родам. Пусть пока очень и очень умеренная, боязливая и тихая, однако разжечь пламя народной борьбы с олигархами — чем не цель?

На посту возле дома Санти дежурили мои сопровождающие, каких я накормил с утра кашей — Остин и Танг.

— Это где ты так извозился? — задал сразу же вопрос второй боец.

— Да, видимо, Эйден дернул, трофейное оружие испытать на мертвецах, — похлопал по клевцу и пожаловался, — На мроков охотился в Проломе. Но лучше бы туда не лез, как противники они ничего не стоят, а вот вонь и смрад, кажется, в одежду въелась. Отмыться бы теперь… — сообщил абсолютную правду.

Оба стражника рассмеялись.

— Надо же, на таких тварях… Хоть убивает их?

— Вроде бы!

— Послезавтра мы собираемся под Стеной зачистку устраивать, попроси лэрга, он не откажет, с нами пойдешь. Там их погоняем, встречаются даже скелетоны, пока слабенькие. Те пусть и воняют, но хотя бы более или менее сходят за противников. О мроков же не стоит марать добрую сталь. Кронос может обидеться и не дать удачи в бою.

— Обязательно попрошусь. Но если бы не сунулся к ним, вы вряд ли бы вспомнили о такой мелочи. А еще говорят люди, кто не ошибается, тот ничего не делает!

Поговорка опять понравилась местным. Отчего-то аналога в памяти Глэрда я не нашел. Неужели настолько скуден местный язык. Скорее, познания мальчишки.

Дом, милый дом.

Первым делом долго отмывался, выслушал доклад Сима, какой рассказал о том, что люди мастера Иммерса забрали колеса. Затем вновь посетовал о скорой голодной смерти тирков, если ничего не предпринимать. После мы с пацаном поели. Он отправился на свое рабочее место, а я взялся за допросные листы Линия, вновь вспоминал разговор по душам, изучал схемы. А еще зарисовал все незнакомые символы со стелы Оринуса. Повторил азбуку и числительные, выполнил с десяток упражнений. Затем принялся готовиться к ночному променаду. Попутно соорудил примитивную пращу.

От этого занятия меня оторвал затейливый пересвист. Иммерс, его зять — Толь и мастер Проспер прибыли часа за три до «разведения мостов» в сопровождении пятерых рабочих, какие прикатили фургон.

Его установили возле колодца. Я лично проверил стояночный тормоз, облазил весь. Но Саблезуб не выказывал недовольства, более того, консультировал, с воодушевлением отвечал на вопросы и расплывался в улыбке от похвал.

Старик Проспер — сухощавый, живой и деятельный несмотря на возраст, бородатый, как и все вокруг, вместе с нами осматривал средство передвижения и принимал самое непосредственное участие в приемке товара. Особенно, когда запрягли пару тирков (сбруя нашлась внутри дома на колесах) и прокатились кое-где даже с ветерком по улицам Черноягодья. Отличный получился тарантас, да, дорога была мощенной, но в любом случае ход радовал плавностью. Я запомнил, как запрягать и распрягать гобловских лошадей, получил не один десяток советов по правильному уходу за ними от мастера, какой прежде, чем взяться за осмотр животных, заявил в четвертый раз:

— Итак, за мои знания вы будете мне должны по восемь серебряных монет с каждой стороны. И вперед! В том, что я скажу все как есть и не буду лгать, клянусь родом Черных Псов, — получив шестнадцать империалов степенно ссыпал их в кошель, какой повесил на пояс. Похлопал по нему со словами, — Монеты они счет любят и правильные кошельки.

Процедура затянулась минут на сорок. Но никто не отвлекал старика, а он настолько ответственно подошел к задаче, что каждому тирку не только в зубы, но и под хвост заглянул. Щупал ноги и грудь, цокал языком, заглядывал в глаза, теребил косматые гривы, вырывал из них волосы, осматривал их, жег и нюхал дым, изучал копыта. И проделывал многое другое, что для меня казалось откровенным шаманизмом, а затем огласил вердикт.

— Вот эти трое — самые лучшие. Не слишком молодые и не старые. Лет тридцать спокойно прослужат. Одинаково сильные, быстрые, выносливые. Из тех пяти, потыкал он пальцем вот этот лучший. Всех нужно пропоить декаду настойкой белянки. Купите у меня, за пять серебряных. Хватит на всех. Тогда никакая хворь их не возьмет. Сейчас организмы ослабленные… Чертовы гоблы не умеют за скотиной ухаживать! — и добавил несколько непечатных выражений характеризующих зеленомордых индейцев не с лучшей стороны.

Как я и обещал, из оставшейся пятерки Иммерс забрал себе лучшего жеребца. Получил узду, управляющее кольцо и сбрую, сразу же принялся седлать тирка. Когда неуклюже взобрался на коня, явно хотел что-то проорать от избытка чувств, но сдержался.

Мастер Проспер дал однозначный ответ, что брюхожором кормить травоядных можно, но не больше декады без добавления других кормов. Если давать, например, овес и при наличие травы, то постоянно.

— В общее стадо их не отдавай, всегда помни, к какому роду относятся пастухи. И как этот род относится к тебе. То, что потравят тирков на подворье — не беспокойся. Они выросли на Землях Хаоса и любую дрянь чуют за лигу. С лирнийскими иноходцами сложнее. Те требуют постоянного ухода, пусть и не как дети малые, но недалеко ушли. Зимой, к примеру, их требуется поить только теплой водой. Ну и много других тонкостей. С тотемом управляться тоже могу научить. Плата за науку зависит от того, что ты хочешь знать. Я лучший среди Народа в их воспитании и взращивании. Тебе это каждый скажет. И, вообще, я мастер зверей, — последнее сказал гордо, а мне не трудно было поклониться, пусть не в пояс, но вежливо со словами благодарности, за что удостоился одобрительного похмыкивания, — И, парень, многое тебе расскажу, правильного.

Отлично.

Здесь это очень и очень нужные знания. Договорились о встрече.

Из текучки оставался разговор с Толем. Я перечислил требуемое, пока навскидку. Примерной планировкой участка и осмыслению, что мне требуется, уделил полчаса работы с карандашом и бумагой, расчерчивая лист.

— В первую очередь нужно возвести конюшню на десять голов с денником и загоном, сено- и зернохранилище, одновременно с этим два туалета один одиночный, второй на четырех человек с разделением для женщин и мужчин, пара на пару. Вот здесь и здесь, — потыкал я пальцем, — А тут летнюю кухню с печью и навесом. Во-вторую очередь, расчистить, отремонтировать подвал, там кроме хранилищ, оборудовать нормальный ледник. В-третьих, баня, большая баня с парилкой. С местом практически определился. Два дровяника. В-четвертых, флигель у ворот на трех-четырех человек, дом для рабов на десяток. В-пятых, амбар и склад. Ангар для лодок, рассчитывай на три штуки. Навесы, вот здесь и вот здесь. Затем, мой дом. Вычистить полностью землю, убрать всю дрянь, избавиться от вони, постелить пол, возвести печь и нормальный камин, пристроить второй этаж, мансарду. Ну и оборудовать для меня тренировочную площадку вон там — она тоже в приоритете, — показал примерно направление, — Сразу говори, с чем не справитесь, что вам не по плечу, я еще из Демморунга привезу одну или две бригады. Да, все делать капитально. Там очередь дойдет и до забора вокруг территории. И многого другого.

— Ого! — Иммерс состроил удивленное лицо. Нет, действительно, медвежонок Джуди. А его зять спросил:

— Материалы чьи?

— И ваши, и мои. Например, камень вон имеется. Завтра на отработку прибудут примерно двадцать человек, на декаду. Телеги у меня будут, тачки и другой инструмент — есть. Еще в доме потребуется сделать нормальное отопление, сразу продумать канализацию, с этим ты знаком? Ну и многое, многое другое. Например, замостить полностью двор, чтобы не тонуть в грязи.

— А то… Знаком. В общем, пока что ты перечислил, если как говоришь все капитальное, то минимум два тирка только за работу и материалы на конюшню и баню, они есть в наличие, вплоть до черепицы и досок. На это уйдет с мелочами вроде туалетов, навесов — около двух декад. Но здесь все зависит от того, что в итоге ты пожелаешь.

— То есть?

— Например, баня. Можно просто сруб, а можно целый комплекс возвести, и тебе сухой пар, и обычный, помещение для помывки, популярный ныне душ, даже откуда-то мода пошла в огромных бочках воду греть. Есть такие, и с печью, и с магическими нагревателями. Усядутся в ней, пиво пьют, в твоем случае, прилл на свежем воздухе. Отдельно многие делают прачечную. К бане беседку для отдыха, предбанник. Он может тоже быть всякий, от закутка, где только раздеться можно, до помещения, со столом, лавками, массажной лежанкой, — ни черта себе, не только Глэрд, я даже про такое не подумал, несмотря на вроде бы изменившееся отношение к местным реалиям, и это после личного знакомства с некоторыми аспектами жизни, — Но выйдет все примерно минимум в несколько раз дороже. Цену же сообщаю, если без излишеств. Камень тут вокруг добрый, сухие пиломатериалы у нас есть, что-то закупишь, черепица и кирпич будет, сок тархира, глину и песок привезем…

Рядили так и эдак, но в итоге пришли к согласию, Толь, пока еще не заслуживший гордого звания мастер, находясь в процессе его получения, сегодня забирал трех тирков по цене две сотни за голову. В результате выполнял работы на шестьсот золотых, какие мы с ним будем согласовывать по ходу пьесы. В качестве гарантии, он дал родовое слово. Обещал прибыть завтра к возникновению мостов. И уже начинать работать. И строитель, и тесть выглядели довольными. Попрощались тепло.

И у меня осталась половина животных.

Затем действовал по плану.

Фургон пока не обживал. Поставил и забыл. Завтра, если что для перевозки вещей мага использую.

Тренировался менять голос. Кувыркался, крался, наносил удары кинжалами, метал ножи и клевец, приноровился более или менее нормально ловить его, но это пока в обычных условиях. Да и одна попытка в полторы-две минуты — это очень и очень мало. Этим занимался на подворье Джастина, где проверил сарай. Затем ушел на берег подальше с глаз Сима и из пращи швырял камни размерами с два кулака. Мне пока достаточно попадать в цель размерами с дом шагов за пятьдесят — семьдесят, а не в форточки их забрасывать.

Чтобы набить немного руку, вскрывал замки на сундуках калеки и навесные. Постепенно получалось. Все же когда знаешь, будто вспоминаешь пройденное. А когда с нуля начинаешь, тогда гораздо хуже. Поужинал с Симом, какому предложил собирать янтарь и другие дары моря за отдельную плату. Вообще, посыльный-ординарец мне требовался, и пока плата за его услуги не обременительная. И с Амелией назрел разговор.

Конечно, нужно искать источники дохода. Грабить грабителей и воров, вырезать гоблов, исследовать Зубы Мрака и различные недоступные для других места в Землях Хаоса. Да, это риск, но в мирных профессиях себя не видел, невозможно было заработать столько, сколько мне требовалось одним лишь сбором даров Земель Хаоса. А ведь я еще ничего не начинал серьезного, учитывая же цены на артефакты, на зелья и на те же болты, то золота требовалось очень много. Если вспомнить про расходники в виде кристаллов магической энергии… Впрочем, наличие отличного оружия, к какому относил родовые клинки, арбалет и клевец; средств передвижения в виде тирков и скакунов, а также лодки на парусно-маго-гребной тяге — вот самый главный капитал в моем случае.

Предварительно нужно узнать цены на рабов, чем они отличались друг от друга. Сейчас мне известно лишь то, что есть невольники с ошейниками, полностью подчиняющиеся воле хозяев, есть без них. Есть осужденные за различного рода преступления, есть сами продавшие себя за долги. И все в таком духе. Мальчишка такими вопросами голову не забивал.

Сам не заметил, как стемнело.

Конечно, сегодня лучше бы затаиться, но логичным станет нанесение удара именно сейчас, когда все на эмоциях, на нервах, никому не верят, мало что понимают. Чертов Артульт не дремлет, повсюду крысы, какие вот-вот должны побежать с этого тонущего корабля, кусая всех и всюду, таща добро в норы, убийцы и предатели, новые люди, лэрг, переставший играть в добряка, закрывающего на все глаза. Следовало воспользоваться ситуацией, и пусть уже начнется война родов. Стража в ней должна принять самое непосредственное участие. Что ни говори, но мажоры смачно плюнули на ее репутацию. Не зря я запомнил, как бойцов подкалывали все кому не лень, хохотали вслед и кричали разные непотребства.

Проверил оружие, амуницию и оборудование. Ничего не забыл.

Попрыгали, и вперед.

Действовал по отработанному еще вчера плану. Переправился вплавь через канал, оставил рюкзак на месте. Мне требовалось понять границы возможностей скрытности. И первая проверка показала, либо у поста возле дома Санти не имелось средств слежения, либо их «Пелена Найта» успешно обходила. Приблизился к стражникам почти вплотную, но те никак не прореагировали.

Именно здесь в щадящих условиях начал апробацию, когда никто и ничего не смог бы заподозрить, а если бы заметили, то я сыграл бы тяжелый приступ паранойи и начал бы с наезда, какого черта мимо них кто-то прошмыгнул. Кто? Тот, кто сейчас шарился на моем участке. А потом дружно стали бы ловить негодяя.

Нет, после минутного наблюдения за постом в пяти шагах от них, понял, имелся некий прибор. Судил по ставшей исчезать быстрее энергии в амулете.

Второй эксперимент при встрече с патрулем показал такой же результат. Бойцы протопали в направлении моста переговариваясь о наглых черноягодцах, каких следовало бы поставить на место. Вообще, насколько я понял, сегодня они курсировали только по центральной улице, какая проходила через все поселение и упиралась в подножие Высокого Томми, одинокую скалу, на какой еще во времена Древней Империи возвели монументальный маяк, где постоянно горел факел. Скорее всего, каким-то образом маги смогли подвести ветку от газового месторождения. Или, что вероятней всего, оно находилось под поселением. И если я собрался лазить по катакомбам этот фактор тоже нужно учитывать.

Не зря столько времени запоминал детали ландшафта. Без всяких проблем добрался до входа в подземелье, забрал секиру и кинжал. Вернулся на «остров» с главным поместьем Кречетов, где привязал взятую в аренду лодку на место.

Спрятал медвежье оружие в кустах рядом со стеной подворья, сам же направился к решетке-калитке, перекрывающей под стеной арочный желоб ливневой канализации высотой около полутора метров. Смазал петли на всякий случай, и массивный замок на ржавой цепи, какой вскрыл за пару минут, используя отмычки Тикса. Осторожно открыл дверь.

Прислушался. Тихо-тихо вокруг.

Отлично.

Линий — красавец. Все рассказал об обороне родового гнезда. Если изначально я хотел просто нанести значительный урон, то после встречи с Оринусом, обдумав все и взвесив, решил попробовать проникнуть в хранилище разнообразного хлама. Но таковым те вещи являлись только для богатого рода. На деле, там лежали накопленные за десятилетия трофеи в основном с гоблов, здесь же ждали своего часа болты и стрелы, и другое имущество, какое уже не помещалось на главных складах и в сокровищнице. Но главная задача помещения заключалась в хранении горючих и взрывоопасных веществ. Зажигательные и взрывные заряды для метательных машин ждали своего часа и готовились впрок для возможной защиты Стены от атак нежити.

Были опасения, что враг после сегодняшних событий усилит бдительность, однако ничего подобного не произошло. В принципе, учитывая, что выдвинутая сотником версия о происках Артульта нашла одобрение в массах, никакой мести со стороны Медведей Генрих не опасался. Непуганые олени.

Сторожевых псов в Черноягодье практически не держали. Однако, если вспомнить таверну и кота-оборотня, то становилось понятно почему. И я очень и очень осторожно крался по ухоженному саду, с готовым к бою ятаганом в правой руке. Левую оставил свободной.

Заметил, а переходить на «магическое» зрение становилось все проще и проще, как два светящихся шара — охранители, синхронно совершали облет основной территории вокруг трехэтажного особняка в готическом стиле. Но к нему мне не требовалось соваться. В главную сокровищницу один черт не проникнуть. Про эту систему защиты поведал мне самоубийца. Безобидные на вид сферы могли сжечь даже архимага, надумай тот сунуться ближе без разрешения главы рода. Единственный минус — максимальное удаление от центрального управляющего амулета, расположенного в подвалах особняка, не превышало пятидесяти метров. Да и «видели» они на расстоянии не более десяти шагов от себя. Перемещались в обычном режиме по одной и той же траектории, и довольно медленно. Так что, проскользнуть возможность имелась. Чем пользовались приближенные члены рода. Впрочем, при обнаружении им грозила только порка от Генриха, а не быстрая прожарка на месте.

К приземистому вытянутому зданию на отшибе привела мощеная камнем дорожка. Прикинул площадь — около двухсот квадратных метров. И несмотря на отсутствие сплошных перегородок внутри в нее имелось три входа, две стандартные двери справа и слева, и ворота по центру, чтобы могла въехать внутрь телега. Магическая сигнализация отсутствовала как класс, поэтому молодежь рода невозбранно запускала, пусть и с опаской, руки в закрома родины. И это здорово.

Сначала, на всякий случай открыл все три замка, провозившись около пяти минут. Не забыл про петли, поэтому распахнул их практически бесшумно. Затем проник через крайнюю правую внутрь. Стеллажи, ломящиеся от различных свертков, мешков, ящиков, кувшинов, такие же полки, просто сваленное в кучи добро. Запах сырости, гниющей кожи, древесины, плесени, мышиного дерьма и еще чего-то противного.

Да…

Действительно, за мирные десятилетия Кречеты наделали стрел и болтов столько, что я диву давался. Как минимум арсенал. Сотни и сотни тулов, аккуратно сложенные на стеллажах, в каждом из которых содержалось по двадцать фирменных метательных снарядов.

Плащи-хамелеоны где-то грудами, где-то ровными стопками, ряды крестовин с доспехами, некоторые изрядно заржавелые, копья, мечи, булавы, топоры на специальных стойках. Щиты. Сундуки без замков в каких нашлись ремни, кольчуги. Один угол был сплошь завален различным барахлом, взятым с гоблов и других врагов рода. Как занимавшимся трофеями не оторвали голову — неизвестно, но такое ощущение, что их сюда сваливали и забывали.

Меня интересовала в первую очередь именно они.

Разгребая завал, находил множество магических предметов, какие выдавало характерное свечение. Но привлекли мое внимание два ирса, их окружало ярко-алое и почти бордовое марево. Вот оно! Именно это оружие подходило для внедрения в трансформер. И выглядело оно очень и очень непритязательно. Определить наложенные заклинания и магические конструкты, как ни вглядывался не получалось. Обычные гобловские клинки. Хотя, следовало помнить, что кольцо аристо и та же перчатка тоже никак себя не проявляли, когда смотрел на них сквозь очки.

Здесь так же нашелся в специальной сумке кулачный щит с четырехгранным шипом в специальном кармашке, который закручивался в центре. Сам диск диаметров сантиметров тридцать-сорок, напоминал элемент циркулярной пилы, такие же острые зубастые края. Если ничего не путал, то без подобных украшательств средство защиты называлось баклером.

Впрочем, мог и ошибаться. Никогда особого пиетета перед древним железом не испытывал, поэтому не интересовался, но месяцы, складывающиеся в годы на койках госпиталей, давали о себе знать. Так как именно тогда нейро принудительно либо отключался врачами, либо все его ресурсы бросались на борьбу за выживание. В итоге, приходилось сутками напролет смотреть галосериалы, какие ставили улыбчивые и не очень медсестры. В основном фэнтезийную хрень. Оттуда знание и фалькат, и прочего эльфийского непотребства.

Луки…

Вот, кстати, еще один подсветился. В сторону его. Сюда же моргенштерн без рукояти, прямой меч, гобловский хлыст и даже аркан. Кинжалы, три томагавка. Нормально.

Пробрался в левую часть склада. Здесь обнаружил ровные ряды горшков на полках и в ящиках, размерами с два мужских кулака; с детский мяч; и с баскетбольный. Зажигательные и взрывные снаряды для катапульт и сбрасываемые со стен вручную. Для активации требовалось кольцо мага или, как у меня, архи-. Срабатывали либо в следствии разрушения сосуда, но для этого нужно было сильно постараться, обычное падение с высоты ничем им не грозило, для чего емкости специально зачаровывали, либо можно было выставлять время подрыва от десяти ударов сердца до ста. Каждый великий род должен был иметь в арсеналах не менее трех сотен таких опасных штук. По сто каждого вида, на случай осады нежитью Черноягодья.

Здесь их хранилось не менее тысячи. Конечно, больше всего — малых.

Шесть штук отправились в рюкзак, и я первым делом наметив позиции так, чтобы они не попадали в зону ответственности охранных шаров, расположил их по периметру особняка. Забрасывать решил передвигаясь против часовой стрелки. Последние как раз напротив центральных ворот.

Затем подготовил два снаряда для катапульт, уложив их рядом с дверью в склад. Что же, пришел черед грабежа.

Три часа я упаковывал и таскал ценности в заготовленные заранее гобловские рюкзаки и мешки. Складывал их в длинную узкую лодку, а затем сверху прикрывал маскировочным плащом. Кроме этого, привязал к крюку на корме веревку, а за нее зацепил скрепленные «вагонами» остальные четыре плавсредства, какие не грузил. Не для того они мне требовались.

Все. Время. Иначе скоро посудина стала бы черпать воду через борта, как бы не утонуть.

Алчность — грех.

Пришло время воплощать основную часть плана, кража имущества — второстепенная.

Пробрался к центральным воротам, над которыми гордо расправил крылья огромный кречет. Здесь в стороже стоял на бессменном посту Брогс — безтотемный охранник и цепной пес Генриха, сейчас он храпел. Вредный мужик, постоянно гонял за дело и без него окрестную молодежь, поэтому его очень не любили. Рядом с лежанкой валялся бурдюк. Пахло табачным дымом и несло какой-то кислятиной. Если изначально планировал использовать кошку, то сейчас нагло забрался по лестнице на барбакан.

И оказался рядом с главным големом, какой практически никогда не активировался, слишком много требовалось сил и некой душевной энергии для его удержания в узде, как и просто магической. Впрочем, переход в боеспособное состояние в случае угрозы происходил буквально в пару минут. Но мне этого времени хватит.

Уничтожались в спящем состоянии такие поделки на раз, при условии наличия родового оружия у атакующей стороны или, как вариант, сделанного из черного серебра.

Это мне рассказал самоубийца. Вот тоже недоработка с любимого сына никто не взял клятву верности роду, иначе бы тот ничего не смог бы сообщить. Сдох бы на месте.

Забрался на кречета в любую секунду готовый прыгать вниз и убегать, но тот никак не отреагировал. Я, не затягивая, вонзил между крыльями ближе к шее родовой кинжал медведей, до фиолетового энергетического сгустка, горевшего мерно именно там, клинок должен был добраться.

Если сначала оружие испытывало сопротивление, то через пару ударов сердца с тихим хлопком, утонуло по самую рукоять, а я едва удержал равновесие. По телу твари, на создание которой пошли сотни и сотни душ, прошла дрожь. И магобиомеханическое чудовище на глазах стало превращаться в обычный камень. Процесс начался с когтистых лап и за несколько десятков секунд добрался до кончика мощного хищного клюва. А из груди твари неожиданно вырвался белый шар, завис напротив меня. Мысль-вопрос только одна, я освободил плененные ранее души? Неизвестно. Линий про такое не рассказывал. Сфера раскачивалась довольно угрожающе, затем медленно, но неотвратимо двинулась в мою сторону. Кинжал продолжал оставаться в «ране» птицы, попробовал его выдернуть. Однако не получилось. Я даже не смог его пошевелить. Меч в камне, мать его.

Рефлекторно рванул клевец, острие которого без всяких раздумий вонзил в центр непонятного образования, готовый его отбивать левой рукой. А тот вдруг, как капля воды, попадающая на твердую поверхность, брызнул в разные стороны световыми осколками. И они тут же стали пропадать, гаснуть.

Не скажу, что происходящее входило в мои планы, но продолжал действовать, как задумал.

Мощными ударами секиры снес в мохнатых штанах сначала правую лапу голема, затем подрубил левую, и пока тот заваливался на бок, прыгнул подальше с разбега с барбакана на улицу, возле поверхности активировав левитатор. Приземление вышло мягким, в отличие от статуи птицы. Какая с грохотом рухнула на мостовую перед вычурными воротами, разбиваясь на куски. Из двери через секунд тридцать выскочил Брогс, сжимая в руках короткое копье.

Я подобрался к нему вплотную, пока тот стоял, открыв рот и глазел на обломки главного защитника родового гнезда. Переводил взгляд наверх, затем вниз. Видимо, мозг давал сбой в осознании реальности увиденной картины. Вот он потряс головой… Отличная вещь — секира. Правую чуть отставленную вперед ногу, перерубил с легкостью в один удар. Резким толчком в спину отправил мужика вперед на землю.

Только когда он ударился лицом о камни мостовой и перевернулся, дико взвизгнув, наконец-то сделал то, что от него требовалось:

— Тревога! — заорал истошно, — Тревога, мрочьи дети! Тревога!

Видимо имелся какой-то амулет, впрочем, на такое рассчитывал изначально, потому что Кречет больше не голосил. А подвывая зажимал руками пострадавшую конечность чуть ниже колена. И смотрел широко распахнутыми глазами на отрубленную на два пальца выше щиколотки ступню в мягком кожаном ботинке. Я же с первыми его воплями отскочил на несколько шагов назад, чтобы тот меня не заметил, отключил «Пелену» и шепотом, меняя голос — не зря тренировался, «прокричал» глухо:

— Анк! Брат! Уходим, уходим!

И тут же метнулся метра на четыре вперед, оттуда проорал так же, но с другими интонациями.

— Мы почти отомстили за Юну, брат! Артульт — навсегда! Подожди, мерзкого старикана прикончу, но сначала его нужно обоссать, всегда хотел…

— Уходим! Мрок! Быстро! Через пост! Нас там прикроют! Бегом… Да, брось ты ее!

И в густой тени от стены затопал в направлении стражников, здесь зашвырнул в сторону секиру. Она звякнула где-то в отдалении. Пять шагов, шесть. Скрыт и метнулся обратно к отрытым дверям, проник обратно внутрь охраняемой территории, затаился рядом в живописных кустах.

Мимо пробежало пятеро человек, затем еще четверо. Все злые и вооруженные. Несколько птиц сорвались со стен и взмыли в воздух. Забил тревожный колокол где-то в стороне особняка, кто-то кричал и отдавал команды, но через все звуки пробивалось верещание безногого:

— Это Медведи! Мрочьи медведи! Я все слышал, один из них Анк! Я его узнал! С ним брат! Они не успели меня добить! Они хотели меня обоссать! Они мстят за Юну! Побежали к посту! Там их должны прикрыть! Их двое или трое! Подло напали из-за спины… Неожиданно! Разрушили главного голема!

— Да, заткнись ты! С тобой мы еще разберемся… — заявил кто-то.

И топот многочисленных ног в тяжелых сапогах со всех сторон. Ночью звуки далеко разносились. Через минуту от центральной улицы, до какой здесь и не было тридцати метров, донеслось громогласное, приказное:

— Стоять! Всем оставаться на местах! Приказ лэрга! Комендантский…

— Пошел ты! А ну с дороги, стража дырявая!

— Отвечайте, мрочьи выкидыши, куда, куда они побежали?!

— Кто?! Что?! Ах ты падаль! Стоять! Или…

— Вали отсюда… Аргхх! — скрежет металла, хрип говоруна и…

— Люди лэрга убили Стилла! Мрочье семя!

— Отомстим!

— Рази их!

— Тревога! Нападение!

— Они с Медведями заодно!

— Ааааа!

— Ах ты слизень!

— Вали его! Вали… архгхгррр…

— Ублюдки! Кречеты, на помощь! Род зовет!

Звон клинков, гудение арбалетных тетив, сдавленный мат, крики, чей-то визг. Нормальное начало. Я же рванул к первой заготовке. Раскрутил пращу, не заходя на охраняемую шарами территорию, запустил первый начиненный огненным припасом снаряд в сторону особняка, он еще был в полете, как взялся за второй. Перебежал к следующей позиции. Третий, четвертый…

Полыхнуло знатно. Осветило мечущихся по двору людей.

А быстро сто ударов сердца пролетели.

И еще два последних подарка со стороны ворот.

Теперь бегом к складу.

Никто ничего не понимал, две светящиеся сферы хаотично носились по двору, затем кто-то сориентировался откуда был последний прилет. И к главному входу пронесся настоящий огненный вал высотой около трех метров и шириной в десять, заорали сразу несколько голосов, а за пламенем последовал такая же ледяная волна. Проморозила и остудила все вокруг. Затем неподалеку от моей бывшей позиции из-под земли взметнулись ввысь каменные шипы образую окружность около десяти метров в диаметре, перепахивая мощенную дорогу и кусты. Все это отмечал на бегу, скорее всего, видел лишь часть общей картины бардака и урывками.

Как они это сделали? У них же нет волшебников… Тьфу ты! А артефакты на что? Вот их действие мне и довелось лицезреть. Что сказать? Внушало. Нужно обзавестись такими же.

Последний штрих. Приготовленные два здоровенных шара с огненными зарядами, закатил в склад.

Бегом!

Сто ударов сердца.

Девяносто девять… девяносто три…

Быстрее!

Еще ускориться!

Воздух, как обычно в такие моменты сделался плотным и вязким, он, казалось, пытался остановить, замедлить человека.

В один прыжок, помогая себе руками взлетел из ливневки, преодолел несколько десятков метров в направлении лодки, а за спиной ухнуло, и земля с силой ударила по ногам. Меня подбросило, а ударная волна догнала сзади. Пусть и считал про себя, но чуть-чуть ошибся, однако успел сгруппироваться при падении после полета. Перекувырнулся, гася инерцию. И распластался на мостовой. Оглушило до мерзкого звона в ушах. Какой продлился недолго, это «Исцеляющее дыхание» справилось с контузией. А еще немалая заслуга «Кольчуги Дорна», какая приняла на себя основной удар, именно ее заряд просел на треть.

Вновь взрывы. Но на фоне прошлого, выглядели рождественскими хлопушками по сравнению с детонацией плазменного тактического боеприпаса.

Кто-то истошно и страшно орал на одной ноте, заглушая все звуки. Затем снова ухнуло, земля, казалось, просела под ногами, но я уже был на пристани. Здесь, видимо, действовали магические силы блокирующие воздействия извне. Потому что даже вода в канале не шла волнами, а лениво и неспешно несла воды в море.

Еще раскаты.

Легкие обжигало, дышал глубоко через нос, хорошо в боку не кололо.

Здесь отцепил веревку и отталкиваясь шестом от дна, погнал караван против течения. Впрочем, оно было слабым, поэтому плыть было относительно легко. Хотя в крови столько адреналина, что пока мог и горы свернуть.

Позади полыхало.

Зарево пожара, начинающего набирать обороты, освещало все вокруг. Гудело пламя.

Я надеялся на «Пелену Найта», если незадачливые свидетели вдруг решат посмотреть на канал, то увидят всего лишь пять лодок, какие вероятней всего оторвало от причала во время беспорядков. Плащи-хамелеоны надежно маскировали груз.

Несмотря на произошедшее на участке Кречетов, в стороне главной улицы где-то возле исчезнувшего моста, ночное небо раскрашивалось всеми цветами радуги, а звуки сражения неслись над Черноягодьем. Летали огненные шары, будто из ниоткуда с грохотом прорезали тьму молнии, что-то взрывалось, какие-то красные, желтые и зеленые лучи вонзались в небо и в стены.

Крики, ор, вой, скрежет железа, заполошно клекочущие хищные птицы метались по небу, падали вниз, взмывали…

А я без всяких приключений добрался до «распределительного» водоема. Здесь запустил пустые лодки вниз по течению в каждый из каналов. В крайний зарулил сам. Сейчас до меня доносился только звук тревожного колокола на башне Канцелярии, едва слышимый отсюда. Остановку сделал возле дома Джастина, где быстро перетаскал добычу в подготовленный сарай.

Привел саму посудину в первозданный вид, как и убрал все следы причаливания и разгрузки на берегу. Затем спустился ниже по течению, миновав дом Санти, возле которого сейчас никто не дежурил. Оно и понятно, все силы стягивались в центр, где опять лютовал Артульт и бесчинствовали мстители. Надеюсь, теперь не удастся все решить миром.

Кинжалом пробил отверстия в днище, сделав все так, чтобы непонятно было каким предметом наносились повреждения. Вода стала быстро поступать. Проплывая мимо своего берега, перепрыгнул на него, затем придал ускорение посудине, и проследил, что оно добралось до моря, и скрылось вдали, постепенно все больше погружаясь бортами в воду.

До рассвета оставалось часа три, когда я перенес все добро в тайник Глэрда. А щит и оба ирса бросил в общие трофеи с моих гоблов. Вспышки и звуки канонады давно затихли. В центре поднимался огромный столб дыма, какой даже сейчас был отчетливо виден.

Неплохо.

Но результаты узнаем завтра.

…А в кружке обжигающе горячий прилл, аромат и вкус которого мне нравился с каждым разом все больше и больше. Багряные угли костра, искры, взмывающие вверх. И небо, такое красивое ночное небо, оно завораживало. Миллионы, миллиарды ярких звезд, переливающиеся завихрения туманностей, частые росчерки метеоров. И такое спокойствие на душе.

Нет, жить хорошо!

Какая благодать просто сидеть и наслаждаться моментом. Но отчего-то не все понимали свое счастье и хотели привнести в серость бытия побольше красок за мой счет. Что же… Они своего добились, потому что они этого точно достойны.

А сегодняшняя ночь далеко не последняя…

Content

Глэрд II. Тихие ночи

Книга вторая. Тихие ночи

1-2

1-3

1-4

Глава вторая

2-2

2-3

2-4

Глава третья

3-2

3-3

3-4