Григорьянц Владислав Германович

СКАЗКА, НАПИСАННАЯ НОЧЬЮ

Почему ночью? Да потому, дорогой мой читатель, что днем как-то не пишется: то дети вопят, то жена ворчит, то какая-то нечисть из соседнего подъезда в окна является. Жизнь течет, все изменяется, а вот наш мир остается неизменным. Он неизменен, как стакан водки под гусиное сало.

Да бишь, про что это я? Дело было как раз прошлой ночью. Знаете, есть такие люди — дневниковят они. Сейчас это модным стало. Блоги напридумали, и теперича каждый свой дневник в паутину всемирную выбрасывает. Грешу и я этим делом. А вот события последней недели никак у меня в дневник не ложились. Не хотят — и баста. Думал я, думал — и получилась из этого сказка.

Если вы в сказки не верите — не читайте. Зайдите в любой блог на инете — там настоящие сказки напридуманы. Уж больно дневнички приукрашены. А я вот самую что ни на есть правду-матку пишу. Все, как оно было на самом деле.

Этой ночью я услышал голос. Голос? Ну вот тебе, здрасьте, не подозревал я в себе шизофреника. А тут, началось — голоса привиделись. Определенно, надо поменьше около компьютера сидеть. Говорила мне мама — эта техника тебя до добра не доведет. Так, интересно, кто это со мной такой умный разговаривает? И что тебе, Виктор, нежилось так одиноко на белом свете, решил с умным человеком (самим собой) пообщаться. А голос на меня ноль на массу, моей злостной иронии не замечает и все что-то нашептывает и нашептывает. А что нашептывает — разобрать не могу. Стоп! Если я голос слышу, но понимаю, что это не голос вотще, а мое болезненное воображение, если я понимаю, что это мне шизуха шепчет, значит, я выздоравливаю и никакой шизухи у меня нет? Я столкнулся с этой философической проблемой и решил задуматься над нею всерьез. Единственное, что я не учел — это тот самый голос. Он продолжал шелестеть мне в правом ухе… стоп, давай-ка я к нему прислушаюсь, может, это кто-то из соседей компец включил и его игра меня достает, а я тут время зря трачу.

Стал я к голосу прислушиваться. Сначала ничего не получалось, а потом как будто кто-то настройки подкрутил — и голос стал четким-четким, хотя и тихим-тихим.

— Послушайте, вы лекарь? — прорезалась первая осмысленная фраза.

И пока я решал стоит ли отвечать своей шизофрении, голос продолжал:

— Это вам не кажется, я уже полчаса стараюсь с вами связаться, пожалуйста, отвечайте мне, хуже вам не будет…

Я начал успокаивать себя тем, что шизофрения все равно не лечиться, а если болезнь пришла, самое разумное будет узнать все о ней до конца. И только тогда можно будет попробовать с кем-то толковым посоветоваться.

— Мил человек, скажи правду, ты лекарь?

— Лекарь, — отвечаю я про себя.

— Спасибо, что ответил. Скажи мне, а толстых людей в худых превратить смогешь?

— Не могём, а могем… — ответил я цитатой из фильма, но мой собеседник, по-видимому, кино не смотрел и воспринял мой ответ как утверждение. Почему я так решил? Ну, это очевидно, во всяком случае, когда у вас неожиданно начинает кружиться голова и вас начинает подташнивать, а тут еще только зажмурился, потому как свет яркий стал в глаза бить. Вдруг все прошло, глаза открыл — а ты уже не в своей квартире за компом сидишь, а черте где, да еще на болоте, и ветерок такой противный пробирает тебя до костей. Короче, удовольствий и впечатлений на всю жизнь!

Я пару секунд подумывал о том, стоит ли терять сознание, но в виду неясности обстановки решил с этим делом обождать. Как оказалось, ждать было кого. Сей тип пришлепал. Почему пришлепал? Да потому, что были у него ноги-ласты, да толстое зеленое брюхо, да пучеглазые зенки, если бы не сюртук и накрахмаленная рубаха — жаба жабой. Да, да, та самая жаба, которая у нас всех душит-душит и все не передушит.

— Это я с вами связывался, — сообщает мне жабень.

— Чем могу служить? — вежливо так интересуюсь (а сам соображаю — раз вместо крокодильчиков жабы — то еще ничего, терпимая такая шиза косит наши ряды).

— Знаете, у нас тут беда, прям таки беда…

— Угу… а где это у вас? — вежливо опять-таки (на всякий случай) интересуюсь.

— У нас, в сказочном королевстве, — жабень спокойно отвечает. Интересно, почему меня его слова не удивляют? Ага! Если шиза — то чему ж мне тогда удивляться. Идти — так идти до конца.

— А имя у этого сказочного королевства имеется? — при таких моих словах Жабень даже как-то приосанился, подбоченился и гордо так заявляет:

— Земля Катинга, королевство Хлот. Я старший камергер короля Керастеса Второго, мегрис Энуран.

Ладно. Много ценной для меня информации.

— А королевство у вас волшебное? — на всякий случай интересуюсь.

— Самое что ни на есть… — жабень мне сообщает. И на том спасибо.

— И что мне предстоит для вас совершить? — я был предельно вежлив.

— Прошу вас следовать за мной… — мы пошли по узкой тропинке, а мегрис, который сильно смахивал на жабу, топал все и топал, а я за ним.

— Вы знаете, меня удивляет ваша реакция. Обычно…

— Обычно люди впадают в истерику, ступор, начинают психовать…

— В общем-то да. А вы восприняли ситуацию адекватно. Это меня радует.

Ничего, думаю, если это сон, то я скоро проснусь, если же шиза — то истерики от меня не дождетесь!

— Вы покороче, в чем ваша беда приключилась, никак надо принцессу спасти? — при этих моих словах жабень ну просто-таки подпрыгнул на месте и развернулся корпусом, уткнувшись своим пузом в мой живот.

— А как вы догадались, лекарь? Или у вас есть магическая сила? Тогда это плохо, — теперь пришла моя очередь удивляться.

— Почему это плохо? Мы ведь в волшебном королевстве, почему тогда плохо, что я владею какой-то магической силой?

— Давайте дойдем до места, может, тогда вы поймете, — мегрис повернулся и зашагал еще быстрее. Ничего не оставалось, как торопиться за ним, рискуя постоянно свалиться в болотную жижу.

Как только мы вышли из болота, дорога вильнула резко вправо и мы оказались прямо перед входом в очень красивый дворец. Я не смог сходу определить стиль, но напоминал он муравьиную кучу, по-моему, так строят только в латинской Америке, хотя я могу и ошибаться.

Стража, похожая на горилл, вытянулась перед Энураном в струночку и мы быстро проследовали в тронный зал. Мне страшно хотелось посмотреть поближе на короля этого мира, но трон заволакивал туман (несомненно, волшебный), а посему разглядеть ничего не удавалось.

И тут я опять услышал голос. Мне это стало даже как-то поднадоедать, а что делать. Правда, голос на сей раз был четким и приятным.

— Принцесса Адэ очень больна. Нам нужна ваша помощь.

— Покажите ее, чем смогу, помогу.

Эта картинка сразу же развернулась в моем мозгу. Я, конечно, о таком не просил, но, может у них тут обычай такой. Принцесса была огромной разжиревшей (килограмм за сто восемьдесят) девушкой. Ее лицо хранило следы слишком расплывшейся красоты, а наложенные румяна только подчеркивали бледность ее лица. Она была огромна. Поскольку спала принцесса без одежды, я смог рассмотреть ее тело во всех подробностях. Ничего интересного, доложу я вам, ну разве что вы являетесь любителем подобных форм… Я внимательно присмотрелся к пушку на ее губах, осмотрел кожу предплечий и живот. Все это было мне знакомо. Интересно было то, что ее образ то приближался, то отдалялся, детали становились крупнее, как только мне это было надо. Но я был то ли в сказочном сне, то ли в волшебном бреду, так что удивляться не приходилось.

— Ну, кушингизма тут нету (Чего-о-о-о? — прозвучали в моей голове сразу два удивленных голоса, один из которых принадлежал старине Энурану), так что… жрет, наверно, немерено?

— Аппетит у принцессы преизрядный… — сообщил мне немного ошарашенный королевский мегрис.

— А почему ваши колдуны с ней не справятся, или я единственный лекарь во всех окрестных мирах?

— Принцесса сама — велика волшебница, и как только к ней кто-то приближается с волшебствованием — она его сразу же уничтожает — на всякий случай… — объяснил мне грустный голос в моей голове.

— Что, а как же батюшка ее?

— Ну, сами видите, попробовал…

— Где вижу?

— Прямо перед собой.

— Ничего я там не вижу… кроме тумана.

— Вот именно. Хорошо, хоть на атомы не распылила… (оппаньки, а они тут с достижениями физики знакомы!) — Еще бы, мы ведь продвинутое сказочное королевство, а не темень какая-то средневековая.

При этих словах я улыбнулся. Но все-таки заставил себя вежливо продолжить беседу:

— А кроме меня кто-то пытался ее исцелить?

— Сейчас мегрис Энуран проводит вас в мусеум, там есть и история болезни принцессы, да и все попытки ее исцеления подробно описаны…

— Валяйте… — при этих моих словах туман мгновенно рассеялся, а мы с жабенем, похожим на мегриса, оказались в просторном помещении, невысокая стена имела довольно широкую дверь. Перед дверью на мраморной подставочке покоился увесистый том в переплете из натуральнейшей кожи, на котором было огненными буквами начертано: «История болезни». И опять почему-то я не удивился. Я подошел и преспокойно открыл книгу. На первой странице уже золотой вязью значилось:

«Седьмого числа сорок второго года правления Керастиса Второго Туманного (куда как более туманного — пронеслось у меня в голове — Потише вы! — раздался тут же мысленный окрик старины Энурана и я понял, что мысли свои надо тут держать при себе) принцессу Адэ Великолепную приехал сватать принц Фул Скэлэвег из далекого королевства Ретардас. Был принц красив необычайно, строен, свеж, ясноглаз и умен до неприличия. Последнее всех нас и погубило. Когда о свадьбе все сговорено было, нашли принца на сеновале в объятиях королевской поварихи (имя вымарано). Новая повариха готовить не умела, а принцесса от горя стала „топтать“ все подряд. Вот и дотоптала.»

Конечно, пространной историей болезни это не назовешь, но хоть что-то…

Потом мы потопали в дверь-ворота. Тут меня столбнячек пробрал и как-то (впервые за все время) стало неуютненько. А что вы прикажете, если по большой окружности торчит пара десятков кольев и на каждом из них — по голове?

— Это что такое? — чуть похрипывая, спрашиваю. А мегрис этот путаный мне отвечает:

— Так головы это… тому лекарю, который не справился с поставленной задачей и принцессу оставил не похудевшей, я лично голову удаляю. А на столике мы его лечение положили, чтобы никто не повторял чужих ошибок.

— Полезненько… — еле выдавил я из себя… — И что, меня тоже так? — пришла в голову неожиданная мысль.

— Конечно, буду иметь такое удовольствие. — почти проквакал жабень Энуран.

— Не согласный я, верните меня взад… — я говорил тихо, может, даже до неприличия тихо, но очень твердо (как мне казалось).

— Поздно, до аудиенции можно было, сейчас никак… — казалось, старый мегрис просто злорадствует.

— Так мне ничего никто… — и тут до меня дошло: подстава! Да, смысла брыкаться не стоит — лучше, для успокоения нервов по мусеуму ихнему пройтись, может, место для собственной головы выбрать заодно?

И тут злость меня начала пробирать: что ж это получается, я каким-то гадам ползучим себя обвести вокруг пальца позволил. Стоп! А почему это я не нервничаю? Мне ж голову срубить хотят. Может, пускай себе рубют — вот тогда или проснусь, или ошизею окончательно. Нет, подумаем: есть такой вариант: если я принцессу не вылечу и голову мне отрубят: в болезнь свалюсь, несомненно, а вот если вылечу — выздоровлю, есть такой очень-очень вероятный вариант. Тем более нет времени кукситься.

— Давайте осмотрим коллекцию. Первым красовалась голова активного пользователя гербалайфа. Рядом торчала голова притащившего принцессе доктора слима, на еще одном столике красовались россыпи бромелайна, которые на еще двух соседних столиках подтверждали свою неэффективность другими сжигателями жиров. Еще на одном столике красовалась книга доктора Аткинса, мимоходом я переворошил книгу о кремлевской диете, записи старины Гинзбурга, труд Монтиньяка. Отдельными рядами располагались таблетки и уколы, снижающие аппетит. Приспособления для фитнесса и аэробики валялись отдельно. На центральном столике вместе с ободранной бородой красовалась книга высказываний Ошо. Голова была без бороды.

Итак, осталось мне совсем-совсем немного. Надо было попробовать что-то новое.

— Так говорите, что с магией никак не проканает? — спрашиваю этого проклятого жабеня.

— Ну… не знаю, не знаю. А что надо?

— Ведите меня к вашему Кирасиру Туманному.

— Идемте, его светлейшество вас примет.

— И что вам надо? — голос тумана звучал в моей голове отнюдь не туманно.

— Сделайте меня таким, каким я был восемь лет назад, — я посмотрел в зеркало и понял, что свершилось.

— Что еще?

— Мне нужно, чтобы у меня в любой момент была бы магическая поддержка.

— В каком смысле? Вы меня не видите?

— Это не смешно. Мне надо быть уверенным, что все у меня получиться. Я не буду воздействовать на принцессу, но на окружающий мир…

— Кажется, я понял… дайте ему амулет.

И тут же мегрис снял со своей шеи какой-то кругляшок и нацепил эту штуковину на меня. Опять что-то хлопнуло и я оказался около принцессы, которая спала или делала вид, что спала. Для начала разговора я прочистил горло, но принцесса не проснулась. Тогда я аккуратно прикоснулся к ее плечу — и принцесса немедленно проснулась. Ее глаза немедленно распахнулись и принцесса буквально обожгла меня совершенно сияющим взглядом.

— Кто вы и чего вам надо? — голос принцессы отзванивал в моем мозгу от левого полушария в правое ухо и обратно.

— А вы не можете так сильно не резонировать? — я постарался думать максимально вежливо.

— Так лучше? — принцесса думала уже не так звонко, и как мне показалось, чуть улыбаясь.

— Намного… Меня зовут…

— Я знаю… к тому же вы лекарь… какая скукотища. Папа думает, что вы меня сможете исцелить.

— Я не смогу.

— Почему? — принцесса искренне удивилась.

— А вы на меня посмотрите, сколько я вешу?

— За сто сорок.

— Сто сорок два с половиной.

— Я немного больше.

— А какое это имеет значение? Если я не могу исцелить себя, то как могу исцелить вас?

— Но вы ведь лекарь?

— Я по этому поводу разное думаю.

— Вот как? И что в результате?

— Вы мне можете помочь.

— Я? Это что, новый подход? Какой-то фокус? Давайте начистоту.

— Я чист… как вы видите.

Принцесса смотрела на меня широко открытыми глазами. Вы когда-нибудь стояли под рентгеном? Не пару секунд, а минут этак десять-пятнадцать? После этого ничего уже не хочешь, я и не хотел…

— Вот как? Тогда начнем.

— А что мы начнем? Вы, принцесса, похудеть хотите? Уверен, что хотите, вы ведь если в зеркало смотрите, то только кривое.

— Но-но-но… не кривое, а чуть искривленное, — принцесса изволила капризничать.

— Тогда давайте пройдемся немного, только ножками, ножками, — добавил я, заметив, что принцесса Адэ стала левитировать ко мне, не меняя позы только проснувшейся русалки.

— Но почему я не могу прогуливаться, как я хочу? Вы ведь не летаете только потому, что не можете. Простым… м-м-м лекарям… этого не дано.

— Учитываю вашу учтивость, принцесса, замечу, что вы не совсем правы — пешие прогулки приносят мне удовольствие. А насчет левитации… — я подумал, что не успел узнать, как надо пользоваться амулетом, но тут же понял, что какая-то сила меня поднимает и я, скрестив ноги, очутился на одном уровне со взмывшей вверх принцессой.

— Не уверен, что вы меня убедили, но… — и принцесса тут же опустилась на землю. — Ой! Мои ножки! Они уже устали! Коленки болят!

— Но первый шаг вы все-таки сделали, ваше высочество!

— И сколько надо будет этих шагов? — теперь в моей голове звучал совершенно другой голос. Отцовский.

— Года полтора-два, не менее!

— Ну это уж слишком! Ты просто на плаху не хочешь! У тебя месяц! — голос туманного короля звучал слишком резко.

— Я так не работаю. Или два года — или ничего не будет.

— Но ты не можешь отказаться!

— А вы не можете мне мешать! Мы о времени заранее не договаривались, не так ли?

— Да…

— Так терпите.

— А что терпеть?

— Сначала ограничим количество жратвы. Потом увеличим физическую нагрузку. Потом дадим комплекс растяжек. Потом ходьбу и бег, потом прогулки на лошадях, потом бассейн, море и керлинг.

— А керлинг обязателен?

— Нет, но мне очень хочется научиться в него играть.

— За мой счет?

— У меня принцип — все включено.

— А-а-а-а-а…

— Так что через два годика прошу вас, пожалуйте…

— Хватит вам с батюшкой препираться, — сообщила мне принцесса.

— А ну — всем исчезнуть! Сказано вам — через два года появитесь — так тому и бывать!

Грохот, хохот, сверкание молний…

Через какое-то время я понял, что все это было результатом столкновения магических сил.

Прошло ровно два года.

— А, папа, это ты? — принцесса щелкнула пальцами (я знал, что это не волшебный прием, а надоедливая привычка) и тут же перед нами предстал высокий сухопарый мужчина с окладистой седой бородой. Керастис Второй собственной (на это раз) персоной.

— Радвасвидеть, вас так много… — король старался произносить слова членораздельно, но получалось у него это не так уж и хорошо.

Нас было не так уж много — я, принцесса Адэ, и наши двое детей: наследный принц Клевер и принцесса Претунья. Надо вам сказать, что мы с принцессой друг друга стоили — стройные, не более ста сорока килограммов на двоих. Фигурка у принцессы — закачаешься! Да и я, похоже, только что вышел из тренировочного зала.

Конечно, если бы я сказал, что это получилось после двухлетнего сидения на диете или занятий в тренажерном зале, тогда бы я действительно рассказывал вам сказки. Нет, на самом деле принцесса произнесла парочку каких-то заклинаний, щелкнула пальцами и мы стали стройными и молодыми.

И эти два года мы потратили на путешествия по всем мирам Окраины. Говорят, что любовь приходит с годами. Но я теперь знаю точно, что она приходит просто потому, что приходит.

У меня осталась одна страсть — Интернет. Изредка я снова посещаю наш мир и часами общаюсь во всемирной паутине. Как-то мне захотелось выложить свою историю. Вы можете мне не верить, но все, что я рассказал — чистая правда.

Content

Григорьянц Владислав Германович
СКАЗКА, НАПИСАННАЯ НОЧЬЮ