Московский Лес - приложения. "Слово для Леса и Мира"

АНОНС

13 мая 2054. Кёльн. Канал N - TV .

Передача "Ein Wort für Wald und Welt"

"Слово для Леса и Мира".

- Добрый день, зрители и слушатели, дамы и господа. Я Евгений Гурвиц, и сегодня мы начинаем новый цикл передач для вас. Встречайте – «Слово для Леса и Мира»!

Как вы знаете, наш канал был первым, начавшим не просто давать сводки с места событий Зелёного Прилива, а систематически отражать картину происходящего. В эти дни мы отмечаем 30-летнюю годовщину явления, перевернувшего наш мир. Нам кажется, уже можно подвести некоторые итоги, попытаться сделать выводы и обобщения.

Мы помним, каким потрясением были события 2024-го. Нет, пожалуй, области человеческого бытия, которую бы не затронуло появление Леса. Политика, экономика, медицина, психология, военная доктрина в один момент были сметены с привычных позиций. Сейчас выросло поколение, для которого Лес – естественная часть жизни, вписанная в повседневность. Поэтому мы постараемся рассказать, каким было начало новой эпохи, Эпохи Леса. Мы будем приглашать в нашу студию экспертов в самых разных областях, из разных стран, чтобы попытаться ответить на главные вопросы – ЧТО такое Лес, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ он возник, даже, не побоюсь этого слова, – ЗА ЧТО он нам?

Задача, на первый взгляд, непосильная. Мы до сих пор крайне слабо представляем себе происходящее в каждом из Лесов. Однако, сразу оговорюсь, мы не собираемся анализировать сам Лес, мы хотим разобраться, как его появление повлияло на жизнь обычных людей. В истории уже случались катаклизмы – а порой и достижения – подобного размаха. Великие войны, географические открытия, научные прорывы. Нацизм, коммунизм, ядерное оружие, полёт человека в космос и высадка на Луну, появление антибиотиков, эпидемии. Однако, всё это было, так сказать, рукотворным, происходящим с участием человека. В случае же Зелёного Прилива мы были поставлены перед фактом, не имеющим – во всяком случае, так считает подавляющее большинство учёных –антропогенной природы.

Нельзя сказать, что подобное никогда не представлялось возможным. Так, мы годами, десятилетиями ждали появления инопланетян, мы готовились к Контакту, ощущая себя человечеством, способным встретить иной Разум, вступить с ним в диалог. Мы даже представляли вероятность глобальной стихийной катастрофы – гигантского метеорита, извержения супервулкана, нового Потопа, зомби-апокалипсиса, в конце концов. Мы свыклись с этими угрозами, они стали уютными и домашними, понятными и знакомыми.азум Тем болезненнее было появление Леса. Нас больно и унизительно щёлкнули по носу, одновременно подставив подножку. Казалось бы, Зелёный Прилив не имел планетарного масштаба, – подумаешь, из рук человечества были вырваны шесть городов. Да, мегаполисов, да, часть из них были важными, узловыми точками цивилизации. Но с лица Земли не были стёрты континенты, не наступила ядерная зима, толпы живых мертвецов не заполонили планету. Более того, Зелёный Прилив вообще не затронул целые материки – Европу, Африку, Австралию…

Что же, в таком случае, произошло, – и продолжает происходить – что заставляет нас постоянно смотреть в этот волшебный шар, гадая, что значат смутные образы, проплывающие в нём? Что произошло с нами в тот великий и ужасный – или прекрасный? – день, 13 мая 2024 года?

Итак, смотрите и слушайте «Слово для Леса и Мира» каждую неделю по средам и воскресеньям. Пишите, что вам интересно, мы постараемся ответить. Даже если ответов на ваши вопросы нет ни у кого – они есть у N-TV!

До встречи, друзья мои. Скучно не будет.

Выпуск 1

20 мая 2054.

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Здравствуйте, дорогие друзья. Итак, мы начинаем первый выпуск анонсированной недавно программы «Слово для Леса и Мира».

Это Евгений Гурвиц, и со мной в кёльнской студии «Эн-Тэ-Фау» замечательный гость, ведущий эксперт по вопросам истории Московского Леса, профессор Гарвардского университета Давид Рар. Добрый день, Дава!

- Здравствуйте, Женя. Я очень рад, что вы пригласили меня. Очень, как бы сказать, своевременно. Знаете, последнее время я всё чаще возвращаюсь мыслями к первым дням Зелёного Прилива, и мысли эти раз от разу всё менее утешительны. Я много лет изучал поведение людей в тяжёлых, кризисных ситуациях, и, как мне казалось, многое понял. Холокост, ГУЛАГ, Культурная Революция, тутси и хуту… Я старался осознать, что движет жестокостью и подчинением жестокости, встать на позицию не только жертвы, но и палача. Прилив в данном контексте уникален. Он соединил в человечестве обе эти роли, и оказалось, что, в сущности, у них один исток. Безмерно уважаемый мной писатель вложил в уста своего персонажа фразу о том, что худшим из пороков он полагает трусость. Так вот. Всё, – я подчёркиваю – ВСЁ, что делало человечество в те дни, было продиктовано ничем иным, как тупой бессмысленной трусостью.

И если вы спросите меня, что я сейчас чувствую по отношению к Приливу, я скажу – глубокую печаль.

- Тем не менее, люди с тех пор сильно изменились…

- Люди, как сказал тот же автор, никогда не меняются. Тем не менее… Тем не менее, Зелёный Прилив, несомненно, грандиозное явление, определившее весь облик двадцать первого века. Мы только сейчас начинаем по-настоящему осознавать глубину перемен, постигших нашу цивилизацию. Они начались в тот майский день две тысячи двадцать четвёртого года, когда сквозь асфальт и бетон шести крупнейших мегаполисов планеты проросли первые ростки будущего Леса, и люди повели себя непредсказуемо.

Я не говорю сейчас о панике среди населения, – она естественна. Но так называемые «сильные мира сего» тоже проявили… как бы это назвать… отсутствие дальновидности. В конце концов, как известно, в любой стране есть протокол на случай вторжения инопланетян или зомби-апокалипсиса. Не смейтесь, Женя, я серьёзно. Даже на случай вторжения демонов из Ада есть. И он предполагает некоторую ступенчатость. И уж поверьте, крайние меры в нём оставлены на крайний случай.

- Вы говорите о ядерной атаке?

- Именно. Подумайте только, – не новая мировая война, не какой-нибудь гигантский метеорит из глубин космоса вызвали второй в истории случай применения ядерного оружия. Растения, Женя. Мы испугались растений. Когда Председатель – напомню, это был апрель двадцать пятого, со дня Зелёного Прилива прошло около года – получил сообщение о том, что Лес начал стремительно распространяться за границы мегаполиса, он запаниковал и скомандовал термоядерный удар. Опровержение пришло буквально через четверть часа, но было, как вы понимаете, уже поздно. Вдумайтесь только, насколько несоразмерна, асимметрична такая реакция. Пусть – это спорный вопрос, но пусть, предположим – Лес агрессивен. На это есть дефолианты, гербициды, «эйджент орандж», простите за категоричность. Напалм, в конце концов. Но нет, мы решили бить блох на собаке самой большой дубиной из имеющихся в нашем распоряжении. И что мы имеем в итоге? Кроме Шанхая, превращённого в озеро застывшего радиоактивного стекла, пострадали ещё несколько соседних, не столь крупных городов – в основном, от радиоактивных осадков. Да, распространение Леса остановили – но лишь уничтожив его полностью! Тот ли это результат, которым стоит гордиться?

- Но ведь это не единственный ядерный удар, произведённый в дни ЗП…

- Понимаю, о чём вы. Карачи. Видите ли, в отличие от Китая, где решение было хоть и спонтанным, но вполне осознанным, там имела место типичная роковая случайность. Дело было на пятый день Большого Кашмирского Инцидента – тогда, после глобального обрушения сети Интернет и спутниковых навигационных систем, началась всеобщая паника, и индусы решили воспользоваться моментом. Пакистанцы в долгу не остались, последовал обмен ньюками, к счастью – по большей части, тактическими. И ровно в этот самый момент приходит сообщение о прорыве периметра Карачи.

- Представляю, какой там творился бардак…

- Вы правы, Женя. Генерал, отвечавший за состояние периметра, приказал нанести по участку прорыва авиаудар – как раз вполне разумно, самыми обычными напалмовыми контейнерами. Вылет производился с авиабазы Пешавар силами двадцать шестой эскадрильи – той самой, в чьи обязанности входит нанесение ядерных ударов. И по чьему-то роковому недосмотру один из трёх поднятых самолётов вместо бака с напалмом нёс «спецбоеприпас».

- То есть, паки попросту напутали?

- Именно. И тем ужаснее последствия этой ошибки – ведь именно после ядерного нокаута Лес Карачи ополчился на людей всерьёз…

- Огромное спасибо, Дава. Безумно интересно. Я рад, что вы согласились прийти к нам. Увы, мне сообщают, что наше время подходит к концу. О том, что случилось в Сан-Паулу и Токио мы с вами, я надеюсь, уже скоро поговорим в следующем выпуске «Слова для Леса и Мира». А сейчас – сводка погоды и новости...

Выпуск 2

27 мая 2054.

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Здравствуйте, дорогие друзья! С вами снова Евгений Гурвиц и уже постоянный гость программы «Слово для Леса и Мира», признанный знаток истории Московского Леса, профессор Гарвардского университета Давид Рар. В прошлый раз мы говорили о трагедиях, к которому привело наступление Зелёного Прилива в Шанхае и Карачи. Сегодня речь пойдёт о местах куда более населённых, но и более таинственных – Токио и – самом, пожалуй, закрытом из Лесов – Сан-Паулу!..

- Здравствуйте, Женя, здравствуйте, все, кто нас смотрит и слушает. Знаете, пожалуй, мы оставим так называемые «дикие» Леса на потом. Сегодня, по ряду причин, мне хочется поговорить, напротив, о самом открытом из них – о Московском Лесе. Если вы, конечно, не против.

- Дава, вы здесь гость, но вы хозяин беседы.

- Отлично. Я очень хорошо помню тот день. В Москве Зелёный прилив грянул в десять тридцать утра. Масштаб бедствия нарастал лавинообразно: уже через три четверти часа встали в пробках все направления, по которым можно было покинуть город. Всё больше зданий оказывались разрушены стремительно прорастающими сквозь фундаменты деревьями; число погибших под развалинами уже в первые часы не поддавалось учёту. Посланные для разведки вертолёты и беспилотники либо разбивались из-за отказа бортовых электронных систем, либо сообщали о вынужденных посадках, после чего связь с ними прерывалась. Немногие вернувшиеся принесли шокирующее известие о том, что город за пределами Садового Кольца захватывается громадными деревьями, прорастающими порой прямо сквозь жилые дома. В центре подобного явления не наблюдалось – там дело ограничивалось появлением на мостовых и тротуарах стремительно разрастающихся покровов из мхов и лишайников, не опасных для строений и, тем не менее, полностью блокирующих передвижение транспорта и крайне затрудняющих передвижение пешком.

Понимаете, друзья мои, в первую очередь, мои молодые друзья… Я в прошлый раз говорил о трусости, и я не отказываюсь от своих слов. Но попробуйте представить, что под вами внезапно пустился в пляс стул? Готов поспорить, – вы не сможете спокойно продолжать пить свой утренний кофе!

- Говорят, что жертв всё же могло быть больше. Впрочем, другие уверяют, что наоборот, меньше.

- Женя, мы с вами немножко всё-таки русские люди, и понимаем, как здесь на Западе относятся к России. Поверьте старому еврею, в Москве сделали всё, что можно. Конечно, не обошлось без беспорядка и паники. И всё же, из всех городов так называемого «цивилизованного мира», столкнувшихся с катастрофой, Москва повела себя наиболее достойно. Люди, застигнутые Зелёным приливом в центре города, стихийно стекались к Кремлю, к чему несколько позже стало призывать их и МЧС. Попытки наладить эвакуацию по воздуху привели к многочисленным жертвам, после чего людей стали вывозить, используя линию правительственного метро, соединяющего Кремль и «Внуково-2» - причём беженцев пришлось выводить пешком по тоннелю. К 15.00 на всей территории города прекратила работать не только проводная, но и радиосвязь, а также любые электронные устройства. К 17.00 начали приходить первые сообщения о так называемой Пластиковой Плесени – случаях стремительного разложения полимерных материалов. Счёт умерших от ураганных отёков гортани к тому моменту шёл на десятки тысяч.

Я скажу страшную вещь, Женя, но Москву спасло именно то, что Россия, в сущности, всегда оставалась немного тоталитарной. Президент отдал приказ, и население подчинилось. К тому же, гигантскую роль в наведении порядка сыграла верная ему армия. Военные смогли практически моментально развернуть за городской чертой лагеря для беженцев, с койками и горячим питанием. Женя, горячее питание, как и постель для человека, в одночасье потерявшего дом – это важно, уверяю вас.

Конечно, попытка войти в город на бронетехнике сейчас выглядит полным бредом, но это сейчас. Тогда, в 24-м, никто не знал и об ураганной аллергии, ни о разложении нефтепродуктов, ни об отказе электроники. К тому же плотность Леса вдоль МКАД стремительно увеличивалась, но и тут у русских хватило ума бросить попытки выжечь флору огнемётами или пробить тяжёлыми бульдозерами после первых же неудач.

Конечно, полностью они смирились с тем, что потеряли город только через две или три недели. Точнее, не смирились, а, я бы сказал, отошли на заранее оборудованные позиции. К тому времени уже было известно, что есть ничтожный процент населения, обладающий устойчивым иммунитетом к Лесной Аллергии – именно эти люди, в небольшом количестве выходящие из Леса, и рассказали о нескольких «безопасных» территориях внутри МКАД. Сейчас эти оазисы известны практически всему миру, а тогда казалось чудом, что катаклизм по какой-то неведомой причине пощадил МГУ, ВДНХ, Серебряный Бор, Коломенское…

- ...И Кремль, как я понимаю?

- Это, Женя, до сих пор остаётся самой главной, самой роковой тайной Московского Леса. На то, чтобы хоть перечислить слухи, ходящие на эту тему, уйдёт целая передача.

- Понимаю вас, Дава. К сожалению, сейчас мы не располагаем этим временем, сегодняшний выпуск подошёл к концу. В следующий раз мы начнём именно с этого - а также, надеюсь, сумеем подробнее рассмотреть специфические заболевания, связанные с Московским Лесом.

А пока – до новых встреч.

Выпуск 3

3 июня 2054.

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Здравствуйте, дорогие зрители и слушатели, с вами снова в эфире ваше любимое «Слово для Леса и Мира», и его бессменный ведущий Евгений Гурвиц.

Спонсор сегодняшнего выпуска – косметика Schwarzkopf, много лет использующая в индустрии красоты Продукты Леса. Schwarzkopf – Mit dem Wald Zusammen Arbeiten für die Damen!

А мой собеседник сегодня – профессор Ягеллонского университета, профессор социологии, этологии и натурфилософии Анджей Собота. Наш гость знаменит тем, что, в отличие от большинства своих коллег, не гнушается проверять свои теории – весьма, весьма, заметим, радикальные, – лично на практике. Он внедрялся в стаю диких бабуинов, где прожил полгода, посещал мрачные трущобы самых нищих – эээ, простите, альтернативно финансируемых стран мира, поселения на диком Севере и жарком Юге, и отовсюду приносил совершенно потрясающие материалы изысканий.

Здравствуйте, герр Собота. Или лучше пан Анджей?

- Оставьте, Гурвиц. Забыли, как мы в 30-м в Праге надрались в том славном погребке? Нас ещё вышвырнули за то, что вы хотели устроить стриптиз на стойке?

- Кхм… Уважаемая аудитория, наш гость несколько сгущает краски, как вы понимаете. Эпатирует публику, ха-ха.

Но, отлично. Анджей, ты не против говорить по-русски? Это lingua franca нашей передачи, его в наше время понимают все.

- Не вопрос.

- Итак. Анджей, скажи честно – тебе нравится Лес?

- Ненавижу. Я видел много отвратительных мест, но это кажется мне самым отвратительным из существующих. Лес отвратителен, потому что то, что в нём творится, должно внушать отвращение каждому нормальному человеку.

- Однако! И это утверждение относится к любому Лесу? Я понимаю, что Нью-Йорк, будем толерантны, представляет собой чудовищный рассадник не самых благополучных социальных элементов, но, скажем, Московский Лес представляется мне вполне… человекоориентированным.

- В жо&lt;пииип!&gt;у толерантность. Нью-Йорк – просто клоака, где ниг&lt;пииип!&gt;рские и латинские крысы потрошат друг друга. Ни тех, ни других совершенно не жалко. В Токио рептилоидные крысы потрошат косог&lt;пииип!&gt;зых крыс. На этих тоже плевать. В Карачи все потрошат всех. Москва делает вид, что у них тишь да гладь, но не смешите меня, кто и когда доверял пропагандистской машине русских?

- Однако, есть же какая-то разница?

- Нет. Вы все делаете одну огромную ошибку. Системную. Вы рассматриваете Лес как нечто, вступающее в диалог с человечеством. Однако, Лес совершенно в этом не заинтересован. Он принципиально враждебен Человеку. Да, человек может укрыться и жить в Лесу, пока он силён, но горе ему, если он выкажет слабость. Даже во время кажущегося покоя Лес убивает слабых, будь то деревья, птицы, звери или люди. Он как опасный и чуткий Зверь, дремлет, но готов в каждую секунду очнуться и схватить свою жертву.

- Ты так говоришь о злодеяниях Леса, будто он – живое существо.

- Нет. Я крайне далёк от первобытного анимизма. Нет никакой Души или Духа Леса, нет и Лесного Разума. Оставьте эти байки мифологическому слабоумию индейцев и восторженной религиозности русских. Всё гораздо проще, и укладывается во вполне научные рамки.

- Внимание, дорогие зрители, и слушатели! Сейчас нам расскажут всю правду о Лесе!

- Иронизируешь, Гурвиц. А зря. Впрочем, ты клоун, тебе положено.

Суть же в том, что, как ни странно, Город и Лес существуют по аналогичным законам. Не всякий, разумеется, Город, и не всякий Лес. Хотя, отчасти ты прав. Великие города имеют некоторое сходство с живыми существами тем, что они рождаются, растут, стареют и, в конце концов, умирают. И где-то на пике своего развития Город становится больше, чем составляющие его дома, улицы и коммуникации, как человек – больше, чем куча мяса и костей.

Примерно таков же и Лес. Скажи мне, Гурвиц, что такое Лес? Просто скопище деревьев? Но и сад – тоже скопище деревьев, и парк. Но даже самый большой парк мы не назовём Лесом. Когда же некое скопище деревьев достигает уровня Леса? Так вот, Лес, дорогой мой Гурвиц, это такой состав деревьев, где начали действовать лесотворящие силы и процессы, равно как Город – место, в котором действуют градотворящие силы. В Лесу, в отличие от парка или сада, действует биоценоз. В принципе, и это никак не противоречит сказанному мной раньше, ибо есть явление таинственное и до конца не изученное. Мы знаем о его существовании, считаемся с ним, но мало что в нём понимаем. Именно биоценоз создаёт то, что именуется лесной экосистемой. Лесотворящие силы стоят за тем, как Лес живёт, умирает и возрождается. Жизнь Леса – постоянная битва за существование, и отнюдь не с человеком. Там каждый живёт за счёт другого, борется за свет, воду, почву. Запомните имена трёх китов, нет, трёх дьяволов, в которых сила Леса – биоценоз, экосистема, лесной климакс.

- Анджей, напоминаю, – нас слушают дети!

- Ты идиот, Гурвиц. Лесной климакс не имеет никакого отношения к тому, что твоя старая пассия, к которой ты уже двадцать лет бегаешь от жены, перестала залетать от тебя. Говоря о нём, мы, учёные, подразумеваем высшую стадию развития Леса, на которой сукцессии и флуктуации приходят в состояние гомеостазиса…

- Эээ, Анджей, ты сейчас с кем разговаривал?

- Точно не с тобой. Проще говоря, рано или поздно Лес становится единым и самодостаточным. И вот тут мы возвращаемся к Городам. Главное и основное отличие Города от Леса, это то, что Город нуждается в Человеке, а Лес – нет. Город – это порядок, Лес – это хаос.

И последнее. Человек – ничто перед лесными силами, и когда-нибудь он проиграет им. В первую очередь потому, что человек живёт недолго, даже с нынешней геронтологией, а Лес вечен. Умру я, умрёшь ты, умрут все, Лес будет стоять. Даже умерев, он возродится.

- И на этой оптимистической ноте мы, завершаем нашу передачу. Увы, хронометраж.

Спасибо, Анджей, думаю, нашей публике понравились твои прогнозы.

- Гурвиц, всё-таки ты идиот…

Выпуск 4

10 июня 2054.

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Добрый день, друзья мои, и сегодня он вдвойне добрый, потому что с нами в студии не просто отличный специалист, медик, биолог, доктор Болонского университета, но и удивительно красивая девушка – Анна-Франческа Монтанари!

- Buon pomeriggio, signora.

- Signorina, con permesso.

- Вы слышали друзья мои – синьорина! Это потрясающе! А я знаю ваш секрет, Анна-Франческа, – вы говорите по-русски. Кстати, как лучше, – Анна или Франческа?

- Si, Евгений. Совсем недавно я вернулась из России, где год проходила стажировку в assolutamente incredibile месте – Московском университете. И там друзья, у которых были те же проблемы, что и у вас, объединили два моих имени, и называли меня Франна. Мне понравилось, вы тоже можете так обращаться, di nulla.

- Отлично, Франна. Давайте всё же ближе к делу. Известно, что одной из основных проблем, как бы это назвать, коммуникации людей с Лесом являются необычные, уникальные недуги, в частности - так называемая Лесная Аллергия. Где-то тут у меня цифры… Ага.

«Специфическая аллергическая реакция, возникающее у большинства людей на территории Леса. В зависимости от степени тяжести может вызывать… …в тяжёлой форме страдает до 95% населения Земли; менее 0,1% обладают абсолютным иммунитетом…»

- No, no, no, Евгений. Это categoricamente, как это по-русски, собраная солянка.

- Сборная.

- Si, grazie. Мы называем данное явление «аллергией» исключительно потому, что произносить «идиосинкразия» крайне ingombrante, тяжеловесно, неудобно. Но эЛ-А имеет такое же отношение к обычной аллергии, как сердечный приступ к сердечной привязанности. Сейчас правильно?

- Прекрасный образ, Франна.

- Понимаете, совершенно разный механизм. Привычная нам аллергия – это гиперчувствительность к обычным раздражителям, через иммуноглобулин Е, она повышает уровень выделения гистамина в мастоцитах.

Но Лесная Аллергия действует иначе. Она не имеет отношения к антителам и ферментам. Мы догадываемся, что речь в данном случае может идти о нейромедиаторах, но…

- Франна, умоляю, я ничего не понял, хотя, возможно, среди нашей аудитории есть врачи.

- Bene. Смотрите. Все солдаты кушают суп. Но однажды солдаты одной части, одного guarnigione, им больше не нравится суп. Они поднимают бунт, выходят из казармы, начинают шуметь и безобразничать, топтать посевы и обижать contadini, сельских девушек. Тогда нужно послать carabineri – антигистамины, чтобы усмирить бунт и спасти девушек. Это обычная аллергия.

Но soldati della foresta[1], они совсем иные. Они… Madonna, quanto è difficile da spiegare[2]. Мы не знаем, откуда берутся солдаты, которые могут кушать суп из железных опилок. Мы только знаем, что обычные солдаты не могут его кушать. Мы видим, что обычным солдатам, которые кушают segatura di ferro, становится плохо. В случае эЛ-А это проявляется как зуд, высыпания на коже, насморк и далее, вплоть до отёка Квинке и анафилактического шока с летальным исходом. То есть, клиническая картина идентична с тем, как если бы они все отказались есть суп. Но посылать carabineri бесполезно, потому что никакие carabineri не могут заставить простых солдат кушать опилки и жить.

- Ага. Так яснее. А кто те… да, 0,1% солдат, которые едят железо и чувствуют себя превосходно?

- Собственно, это и есть тема моего исследования. Моя диссертация называется «Questioni di resistenza selettiva sui materiali di ricerca della popolazione della foresta di Mosca[3]». Если мне удастся открыть секрет этих superuo[4], я могу претендовать на Нобелевскую премию. Хотя я бы предпочла премию Мильнера, там денег больше. (смеётся)

Впрочем, на самом деле, у меня есть теория… То есть, не только у меня, но, мне кажется, я подошла к этому довольно близко… Эти… «патологии Леса», как мы их называем, – Лесная Аллергия, Зелёная Проказа, Зов Леса – не есть отдельные явления, более того, они даже не болезни, а представляют собой различные проявления одного синдрома невыясненной этиологии. Причём разгадка, мне кажется, может быть именно в Московском Лесу. Именно поэтому я вскоре возвращаюсь туда, на этот раз не в МГУ, а на ВДНХ. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить организацию «Церковь Вечного Леса», которая generosamente, щедро и великодушно выделила мне грант на проведение полевых исследований…

- Франна, простите, у нас на станции не поощряется бесплатная реклама.

- О нет, не реклама! Я раньше даже не слышала о них! Просто я была практически per disperazione, в отчаянии. Русские хорошие ребята, я могла бы там жить, но работать нужны средства. Эта работа… il mio sogno, моя мечта. И вдруг – вжжжух! – раздаётся звонок от этих людей, и вот, я еду. Прямо как Cenerentola, Золушка на бал. Буквально через месяц, остались формальности.

- Действительно, просто сказочная история.

Франна, нас поджимает время. Давайте продолжим в другой раз, если хотите, прямо завтра, послезавтра, как вам удобно.

- О, конечно! Спасибо, Евгений, Arrivederci, дорогие зрители, слушатели, вам спасибо огромное тоже, ci vediamo dopo[5]!

[1] Воины Леса (итал.)

[2] Матерь Божья, как это трудно объяснить! (итал.)

[3] «Вопросы избирательности сопротивления патологиям на материалах исследования обитателей Московского Леса» (итал.)

[4] Сверхлюдей (итал.)

[5] До встречи (итал.)

Выпуск 5

10 июня 2054.

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- И снова здравствуйте, дорогие зрители. С вами в студии, как всегда, Евгений Гурвиц.

Неделю назад мы обещали вам продолжение разговора с Франой Монтанари, и сегодня она у нас в студии. Точнее, сегодня мы представляем вам запись беседы с ней, сделанную ранее, а сама Франа в данный момент уже в пути в прекрасный и загадочный Московский Лес.

- Добрый день, Франа, как настроение?

- Buon giorno, Евгений, прекрасно.

- В прошлый раз мы говорили с вам об эЛ-А. Давайте же продолжим обзор Лесных Патологий.

- С удовольствием.

- О Зелёной Проказе ходит множество слухов, от восторженных - она, дескать, чуть ли не как панацея, исцеляет прочие болезни, вплоть до самых пугающих...

- Это так. Дело в том, что люди относятся к этому как к болезни, хотя, несмотря на своё название, Lebbra Verda, данный синдром собственно проказой не является. Более того, она не есть именно Лесная патология. Комплекс болезненных проявлений - утрата социализации, навыков речи и повседневной деятельности, резкие изменения моторики организма - возникает у людей, живущих за пределами Леса, но при этом злоупотребляющих его продуктами. Точнее даже, препаратами на основе лесных продуктов. Не секрет, что существует целая индустрия, не всегда легальная, использующая компоненты, импортируемые из Леса. И если в некоторых случаях, - парфюмерия, косметика, официальная фармацевтика - препараты проходят апробацию, то чёрный рынок не preoccuparsi[1], как это... не за-мо-ра-чивается побочными эффектами. Речь не идёт непременно о наркотиках. Афродизиаки, стимуляторы, иммуномодуляторы... Однако, по большому счёту, Зелёная Проказа - не что иное, как тяжёлая форма абстинентного синдрома.

- Вы хотите сказать, что Лес подсаживает людей на свою иглу?

- Grossomodo ma vero. Как и в случае с Лесной Аллергией, мы имеем дело с отсутствием у обычных людей резистентности к продуктам Леса. Однако, если при эЛ-А это абсолютное неприятие, rigetto, отторжение, то Проказа, напротив, формирование зависимости. Известно, что она проходит быстро и безболезненно, стоит поражённому организму оказаться в Лесу.

- Однако, насколько я понимаю, существуют серьёзные осложнения...

- Евгений, вы снова употребляете клинические термины. Это не осложнения, это consequenze, adattamento[2]. Организм меняется для жизни в новых условиях. Certo, со стороны эти изменения могут выглядеть непривычно. Да, зелёная кожа, разрез глаз, - и это только лёгкая форма мутации. Но это не нарушает функций организма, напротив, modificaro, улучшает его в соответствии с требованиями среды.

- И лечение за пределами Леса невозможно?

- Dio mio! Снова «лечение». Именно от этого отношения возникают те отвратительные явления, которые мы наблюдаем в обществе. Вы знаете, что в Южной Америке существуют целые лагеря для dei Verdi, «зеленушек» - по-русски так просторечно называют людей с проявлениями Проказы? Их пытаются именно лечить, per forza, насильно. Честнее в таком случае даже как в США - отправлять в Лес поголовно. Я понимаю, что Манхэттен - не лучшее место для жизни, но принудительное заключение - это assolutamente barbarie, fascismo[3].

- Политика ворвалась в нашу беседу. Так что же происходит с... эээ... зеленушками, оказавшимися в Лесу, кроме выздоровления? Я имею в виду те случаи, когда изменения заходят достаточно далеко.

- Вы говорите о так называемых «аватарках». Увы, Евгений, но здесь я не могу выступать экспертом. Моя стажировка, как вы помните, проходила в стенах МГУ, и я была лишена возможности личного общения с такими людьми. Вот теперь, когда у меня будут полевые исследования, я всё узнаю и, обещаю, по возвращении всё расскажу.

А пока нужно сказать про другую сторону Лесной зависимости - Зов Леса. Академически говоря, именно он есть полная противоположность Лесной Аллергии. Люди с эЛ-А не могут жить в Лесу, люди с ЗЛ не могут жить вне Леса. Однако, проявления его совершенно иные. Аллергия, как мы уже говорили, вызывает соматическую реакцию организма - удушье, кожные поражения, e cosi via[4]. В свою очередь, Зов действует на уровне психики. У людей, пытающихся покинуть Лес, возникают сильнейшие головные роли, глубокая, вплоть до попыток суицида, депрессия, в отдельных случаях – признаки разрушения личности. Как и в случае Лесной Проказы, всё это почти мгновенно исчезает при возвращении в Лес. Однако, как и эЛ-А, Зов может быть разной степени тяжести; при самой тяжёлой форме патологии развиваются при пересечении МКАД, страдающие же лёгкой формой могут удаляться от Леса на десятки, в отдельных случаях, сотни километров. Главное, что следует отметить, - Зову Леса в той или иной степени подвержены все, кто прожил на его территории больше двух лет.

Самая же неприятная особенность Зова Леса заключается в том, что он, как и Проказа, может выработаться за пределами Леса у тех, кто принимает произведённые из лесных компонентов препараты – лекарства, наркотики, БАДы. В сочетании с Лесной Аллергией это обрекает человека на жалкое существование в пределах узкой, в несколько километров территории, в варианте Московского Леса - по контуру МКАД.

- Ходят слухи, что средством для выработки сопротивления Лесной Аллергией может служить секс с теми, у кого имеется к ней иммунитет. Верно ли это и в случае других лесных патологий?

- Евгений, не верьте шарлатанам. К сожалению, в науке их предостаточно. Есть люди падкие на гранты. А суеверий внутри самого Леса - великое множество. Во время работы в МГУ меня обещали познакомить с одним molto straordinari [5]персонажем. Говорят, он настоящий ко-ло-дезь историй о Лесе. Точнее, даже познакомили. Ahime[6], по некоторым причинам, наше общение не смогло быть достаточно продуктивным.

Но неважно. Перед тем, как попрощаться, я снова хочу повторить самую важную вещь, в которой я уверена: все так называемые Лесные Патологии имеют один источник. И его секрет я намерена раскрыть.

- Спасибо, Франна, счастливой дороги, а наших зрителей ждут новости и прогноз погоды.

[1] Беспокоиться (итал.)

[2] последствия, адаптация (итал.)

[3] Абсолютное варварство, фашизм (итал.)

[4] И так далее (итал.)

[5] Весьма необычным (итал.)

[6] Увы, к сожалению (итал.)

Выпуск 6

24 июня 2054 года .

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Здравствуйте, дорогие друзья! В эфире Евгений Гурвиц, неизменный ведущей программы «Слово для Леса и Мира». В последнее время я получаю массу обращений в соцсетях – люди интересуются, куда подевался наш друг, замечательный эксперт и великолепный знаток истории Зелёного прилива Давид Рар? С удовольствием могу сказать, что с ним всё в порядке, и сегодня он примет участие в очередном выпуске нашей программы.

Добрый день, Дава! В прошлый раз, когда ты почтил нас своим присутствием, я предлагал поговорить об одной из самых загадочных отметин, оставленных Зелёным приливом на лике нашей многострадальной планете - о Лесе Сан-Паулу. Тогда ты предпочёл перевести разговор на события, развивавшиеся в Московском Лесу. Рискну снова сделать то же предложение: может, сегодня поговорим о том, что творилось, и творится по сей день, в Бразилии?

- Где много-много диких обезьян, ха-ха-ха! Прежде всего - здравствуйте – и вы, Женя, и все, кто сейчас с ними. Что ж, раз вы так настаиваете – давайте побеседуем о так называемых «диких» лесах, и прежде всего, конечно, а Сан-Паулу. Тему токийского болота, ничуть не менее захватывающую, мы с вами оставим на потом, ибо она заслуживает отдельной передачи.

- Это безумно интересно, Дава. Если о Москве, Манхэттене, даже о Токио мы знаем довольно много, то Сан-Паулу для всего мира всегда остаётся своего рода чёрной дырой.

- Тогда уж – зелёной.

- Пожалуй.

- Ты прав, Женя: о том, что творится там, мы имеем самое смутное представление. И, если дела будут развиваться так и дальше, то мы это положение исправится ещё очень нескоро.

- Но ведь, если мне память не изменяет, Спецкомитет Юнеско однажды попытался организовать туда экспедицию.

- Да, несколько лет назад. И надо отметить: бразильские власти сделали всё, от них зависящее, чтобы эту экспедицию сорвать.

- Да, я слышал, что они своеобразно относятся к этой проблеме – например, полностью прикрыли филиалы международных организаций, пытающихся изучать ситуацию, так сказать, на месте.

- …и вместе с тем – упорно закрывают глаза на практически организованную миграцию амазонских индейцев в Лес! Комиссия ЮНЕСКО, занимающаяся вопросами коренных народов, уже бьёт тревогу: в бассейне Амазонки скоро не останется исконных жителей! Около двух третей индейцев уже переселились в Сан-Паулу, остальные ждут только сигнала, чтобы сняться с места.

- Поправь, если я ошибаюсь: мы ведь говорим о совершенно диких племенах, которые до сих пор пользуются луками и копьями?

- И порой не брезгуют людоедством. Да, Женя, именно о них. О настоящих дикарях, да простят меня сторонники политкорректности за употребление этого термина.

- Но позволь, Дава, бассейн Амазонки и регион Сан-Паулу – это же противоположные, если можно так выразиться, концы страны! Чтобы попасть туда, надо пересечь довольно обширную территорию. Разве это под силу дикарям, которых ты нам сейчас описал?

- Разумеется, нет. Сами они и шагу за пределы районов своего исконного проживания не ступили бы. Более того – дикари, скорее всего, не узнали бы о том, что творится в Сан-Паулу, поскольку лишь в немногих деревнях имеются элементарные радиоприёмники.

- Но они таки узнали?

- И это одна из загадок, которая не даёт покоя исследователям. Как вышло, что чуть ли не треть племён дикой Амазонии в одночасье, как по команде, снялись с места и двинулись на юг?

- Где их, как я понимаю, ожидали?

- Не так всё просто. Сведения о массовой миграции амазонских индейцев, как и о том, что они стремятся именно в Сан-Паулу взбудоражили бразильскую и мировую общественность. Сразу же нашлись десятки, даже сотни общественных некоммерческих организаций, которые занялись так называемым «амазонским транзитом»: они встречали вышедшие из джунглей группы аборигенов и организовывали их переброску на юг. И тут надо учитывать два момента. Во-первых, эти группы, как правило, крайне малочисленны, самое большее, несколько десятков человек; для их перевозки хватило бы пары-тройки автобусов или специально оборудованных трейлеров. А во-вторых, власти Бразилии совершенно отстранились от этого процесса, наблюдая за ним, так сказать, сверху. В данном случае это следует понимать буквально – бразильские ВВС организовали патрулирование районов, по которым шла миграция, и выкладывали в общий доступ сведения о группах, движущихся по направлению к границе сельвы.

- То есть, тем самым они, по сути, способствовали организации бразильского транзита?

- Амазонского, Женя, амазонского. И тут начинается самое интересное. Дело в том, что климат, растительность, весь характер штата Сан-Паулу не имеет ничего общего с бассейном Амазонки. Однако, Зелёный Прилив в считанные месяцы сделал их близнецами – в самом прямом смысле этого слова. Мы, разумеется, можем судить только по бессистемным попыткам исследовать кромку тамошнего Леса – внутрь учёные проникнуть не могут, не пускает Свирепствующая там Лесная Аллергия, а опорных баз, наподобие Московского Государственного Университета, в Лесу Сан-Паулу - в «Сельве», как говорят сами бразильцы – там нет и в помине. А ведь тамошняя территория, захваченная Зелёным Приливом превышает площадь Московского Леса в десятки, если не в сотни раз!

- В начале передачи мы, если помнишь, упомянули об экспедиции…

- Да, было дело. Организаторы из спецкомитета ЮНЕСКО подошли к делу весьма основательно. Пользуясь своими связями в МГУ, они набрали небольшую группу учёных и студентов, обладающих полным или частичным иммунитетом к Лесной Аллергии. Кроме того, они наняли в качестве проводников троих так называемых «егерей» - это своего рода следопыты Московского леса, способные в одиночку проникнуть в самые запретные его уголки.

- Вот как? И что же случилось с экспедицией?

- Никто не знает. Из Сельвы не вышел ни один человек. Именно после этого бразильцы приняли несколько законодательных актов, блокирующих любую возможность научной и исследовательской деятельности на этой территории.

- Но они по-прежнему не обращают внимания на «амазонский транзит»?

Именно так, Женя. А в последние несколько лет к этому добавилось кое-что ещё. Дело в том, что в Бразилии, как и в Северной Америке или России, началась настоящая эпидемия Зелёной Проказы. И если американцы на эту проблему попросту плюют, предоставляя больным выкручиваться по мере своих сил, а русские наоборот, принимают драконовские меры, создавая сеть спецсанаториев, то в Бразилии всё несколько иначе. Во-первых, Зелёная Проказа поражает там преимущественно коренных латиноамериканцев…

- То есть – индейцев?

- Их самых. В группе риска находятся так же те, чьи предки произошли от межрасовых браков со значительной долей индейской крови. Но, в отличие от Северной Америки, или России, в Бразилии заболевшие Зелёной Проказой полагают это вовсе не неприятностью, а наоборот, большой удачей! Тамошние власти обеспечивают «зеленушкам» (так называют подобных бедняг в России) проезд до Сан-Паулу. Что до обитателей Сельвы, то они, если верить слухам, считают «зеленушек» сверхъестественными существами, сродни «народцу холмов» Старой Англии и даже поклоняются им - в отличие от «аватарок» Московского леса, которые столь трепетного отношения не удостоились.

- Да, крайне любопытное явление!

- Несомненно. Такая избирательность Зелёной Проказы дала в последнее время почву для многочисленных околонаучных спекуляций – так, например, вошли в моду рассуждение о неких «евгенических программах», осуществляемых мифическим «разумом Леса»…

- К сожалению, Дава, наше эфирное время подошло к концу. Дорогие зрители и слушатели, давайте поблагодарим нашего гостя за то, что он наконец хоть что-то объяснил нам о таком удивительном явлении, как Лес… простите, Сельва Сан-Паулу. Следующий выпуск нашей программы – ровно через неделю, в среду, десятого июня. А сейчас, как всегда, сводка новостей и погода.

Выпуск 7

1 июля 2054 года .

Кельн , Канал “N-TV“,

передача ”Ein Wort fur Wald und Welt“.

- Здравствуйте, дорогие друзья! С вами снова Евгений Гурвиц и уже постоянный гость программы «Слово для Леса и Мира», признанный знаток истории Московского Леса, профессор Гарвардского университета Давид Рар. В прошлый раз мы говорили о загадочном Лесе Сан-Паулу…

- Сельве, Женя, Сельве. Когда ты, наконец, запомнишь?

- Да, Дава, извини. Итак, в прошлый раз мы говорили о загадочной Сельве Сан-Паулу, ставшей убежищем для диких племён Амазонии. Но, оказывается, если на нашей маленькой планете место и позагадочнее.

- Совершенно верно, Женя. Конечно, любое место, подвергшееся действию Зелёного Прилива – заметь, я сознательно не употребляю термин «Лес», поскольку уверен, что применять его следует только к тому, во что превратился Московский мегаполис – полно разнообразных тайн и загадок. Здесь и биологические загадки, и физико-химические, и антропологические и, чего уж скрывать, откровенная мистика...

- Метеорологические загадки, Дава! Не будем забывать и про них!

- Разумеется, и они столь глубоки, что когда-нибудь мы посвятим им отдельную передачу.

- Ловлю тебя на слове, Дава. Но ведь сегодня ты не собирался говорить о вопросах климата?

- Верно, не о них. Среди всех загадок, которые принёс нам Зелёный Прилив, только одно место по-настоящему поставило в тупик наших геологов – тех, которые занимаются, например, вопросами подвижки тектонических плит, и как следствие, возникновения землетрясений.

- Кажется, я догадываюсь, куда ты клонишь…

- Сложно было бы не догадаться! Разумеется, я говорю о Токио - единственном из пострадавших мегаполисов, который претерпел масштабные геологические трансформации.

-… и превратился в Токийское Болото.

- И превратился в Токийское Болото. Здесь стоит вернуться, к первым дням Зелёного Прилива. Дело в том, что при всей масштабности разрушений и жертв, вызванных им, население мегаполисов отделалось сравнительно легко. Считается, что в Нью-Йорке, Карачи, Москве погибло от полумиллиона до миллиона человек; остальным удалось выбраться за пределы поражённой территории. Несколько меньше досталось Сан-Паулу – там, по пессимистичным оценкам, число жертв не дотягивало до четырёхсот тысяч.

- Остаются Шанхай и Токио.

- Да, там плотность населения самая высокая – соответственно, и жертв было в разы больше. И если китайцы, как всегда, напустили вокруг этого туману, а потом ядерный Армагеддон попросту закрыл вопрос, то японцы и не думали скрывать истинных масштабов жертв. Вероятно, тут сказался фатализм, с которым эта нация веками относилась к стихийным катастрофам и их последствиям. А они были просто чудовищны: принято считать, что из Токио выбрались живыми не более двадцати процентов населения, примерно два с половиной миллиона человек. Остальные погибли; сколько осталось в Токийском Лесу и сумело приспособиться к Лесной Аллергии – неизвестно и вряд ли станет известно в дальнейшем.

- Я обратил внимание, Дава, что ты употребил термин «Токийский Лес…»

- Терпение, Женя. Итак, первые полгода, Токийский Лес развивался примерно так же, как и Московский. Деревья-переростки достигали истинных своих размеров, попутно разрушая до состояния щебня городскую застройку; небоскрёбы районов Минато и Тосима оплетали гигантские древолианы, превращая их в подобия башен Москва-Сити.

Я не зря упомянул о мистике Зелёного Прилива. Бытует точка зрения, что чудовищные жертвы, сопровождавшие возникновение Лесов Шанхая и Токио, предопределили то, что случилось с ними потом. Природа – или таинственные силы, запустившие Зелёный прилив – испугались того, что сотворили поторопились стереть следы своих деяний с лица планеты.

- В Шанхае им не пришлось утруждаться, хе-хе-хе…

- Да, там им помогли сами люди. А вот в Токио события пошли иначе. Через четырнадцать месяцев после дня Зелёного Прилива, Лес накрыло гигантское цунами. Объяснения его возникновению нет до сих пор – сейсмологические станции не засекли никаких побочных явлений, кроме одного-единственного тектонического толчка, которого по всем представлениям быть просто не могло. Но он был, и породил чудовищную волну с узким – для цунами, разумеется – фронтом, направленную точнёхонько в Токийский залив.

Последствия были ужасны. Вся территория Леса, а заодно немалый кусок Большого Токио, оказалась под водой. Счёт человеческих жертв шёл на миллионы, пострадали три атомные электростанции – кошмар творился такой, что не заметить его можно было только на фоне всеобщего бардака, охватившего планету. Его и не заметили, а когда опомнились – осознали, что вода, залившая Токийский Лес никуда уходить не собирается. Словно его территория незаметно и необычайно мягко, не вызывая неизбежных в таких случаях землетрясений, опустилась на несколько метров ниже уровня моря. Это и есть та грандиозная геологическая загадка, о которой я упомянул в начале нашей беседы - и разумных объяснений этому нет до сих пор.

- Но, как я понимаю, затоплено не всё Токио?

- Осталось несколько островков, причём они не совпадают с возвышенными элементами рельефа, имевшими место до Потопа 35-го года эпохи Рэйва – так называют это явление сами японцы. Самый крупный приходится на часть района Тиёда вместе с замком Эдо, в котором в день Зелёного Прилива укрылся император Нарухито и горстка его приближённых.

- Это как в случае с Московским Кремлём?

- Куда загадочнее, Женя. Если с Кремлём поддерживается связь, пусть и тщательно засекреченная, то о судьбе замка Эдо и императора Нарухито неизвестно ничего. Вы понимаете, Женя – за все тридцать лет ровным счётом ни-че-го. Ни одна из попыток добраться туда не увенчалась успехом; разведка с воздуха по понятным причинам невозможна. И при этом, каждый японец убеждён, что император Нарухито жив-здоров, просто удалился в добровольное изгнание, где предаётся скорби по жертвам, понесённым его народом. Или ещё по чему-нибудь.

- Ладно, Дава, Бог с ним, с императором. А что же с самим Лесом?

- А вот Леса-то и не стало. Цунами оказалось столь губительным для гигантских деревьев, как и для небоскрёбов. Выстояли единицы; остальные вывороченыс корнем, унесены, образовали циклопические завалы шириной во многие километры и высотой не уступающие московским высоткам. Очистившееся место, включая большую часть Токийского залива, заросло манграми или превратились либо в покрытые водорослями заболоченные мелководья. От прежней застройки остались отдельные огрызки зданий, по большей части –небоскрёбов, устоявших благодаря оплетавшим их древолианам. Всё остальное утонуло в болотах и манграх. Прибавьте сюда сотни и сотни судов, от прогулочной яхты до атомного авианосца, заброшенных волной на территорию Токийского Болота – и вы получите приблизительный облик этого места.

- Но ведь там есть люди?

- В Токийское Болото стекается народ с Юго-Восточной Азии, те, кто привык жить на воде в лодках или свайных домиках. Выходцы из Вьетнама, Камбоджи, канаки из Индонезии и Малайзии, представители болотных племён Бангладеш и «морские цыгане». Жизнь там гораздо тяжелее, чем в Московском Лесу - практически все плоды цивилизации уничтожены начисто, нет "нейтральных зон", вроде Полян, Речвокзала или ВДНХ. Но главная беда – это агрессивная фауна. После цунами по всему Болоту образовались островки мезозойской и палеозойской растительности с хвощами, гигантскими папоротниками, и главное - массой крайне неприятных тварей, включая даже динозавров.

В результате, Болото стало Меккой палеонтологов всего мира – за исключением тех, кто занимается миоценом и палеозоем, тем прямая дорога в Московский Лес. Но в Токио работать гораздо сложнее из-за уже упомянутого отсутствия безопасных территорий. К тому же, тамошнее население учёных недолюбливает и, случается, режет…

- Но ведь экспедиции всё же организуют?

- Да, причём не так уж и редко. Вот, к примеру, недавно….

- Всё это безумно интересно, Дава, но, увы, нам, как всегда, не хватило времени. Следующий выпуск «Слова для Леса и Мира» - ровно через неделю, в среду, восьмого июля. А сейчас, как всегда, сводка новостей и погода.

Content

Московский Лес - приложения. "Слово для Леса и Мира"

АНОНС

Выпуск 1

Выпуск 2

Выпуск 3

Выпуск 4

Выпуск 5

Выпуск 6

Выпуск 7