Баламут-3

Глава 1

Баламут. Книга 3.

Глава 1. Ратибор Игоревич Елисеев.

1 января 2113 г.

…На танцпол одного из самых пафосных молодежных ночных клубов Большого Сочи — «Девятого Вала» — мы отправились через час с небольшим после обращения Императора к подданным. И не прогадали: к этому времени публика, решившая встретить наступление две тысячи сто тринадцатого года именно в этом увеселительном заведении, успела добросовестно надраться, так что не замечала «странностей» во внешности моих родителей. Впрочем, в темноте, разрываемой вспышками разноцветных стробоскопов, плазменных жгутов и «мирных» заклинаний маго-технологических артефактов, это было вполне нормально. Вот мы и бесились. Впятером. Напрочь отпустив тормоза, то есть, меняя ритм «скачек» при смене забойных музыкальных композиций, хором подпевая солистам группы «Северное Сияние», зажигавшим на сцене, и ловя губами конфетти.

Первые минут двадцать веселья я то и дело терял дар речи из-за того, что матушка, папа и Лара с Дашей отрывались в разы отвязнее меня. Потом задвинул куда подальше мысли о разницах в возрасте и отключил голову процентов, эдак, на девяносто. То есть, «расфокусировал» чувство леса так, чтобы по умолчанию видеть лишь общий фон и реагировать только на резкие изменения в свечении ближайших покровов. А они наливались Силой крайне редко, поэтому я практически не напрягался и, бывало, любовался не только своими дамами и не на шутку разошедшейся матушкой, но и ровесницами. Благо, в зале их было предостаточно.

Само собой, обратил внимание и на чрезвычайно гибкую, пластичную и подвижную девицу, запавшую на моего батюшку. Сначала оценил буйную огненно-рыжую гриву и породистое лицо с высоким лбом, точеным носиком с небольшой горбинкой, полными губами и твердым подбородком. Потом восхитился размерам бюста, пытающегося разорвать ослепительно-белую футболку, удивился узости талии и, целенаправленно сместившись в нужную сторону, заценил аппетитную попку и нереально красивые бедра, чисто символически прикрытые короткой юбкой. В общем, в тот момент, когда хозяйка всего этого великолепия пошла в атаку, технично просочившись в наш круг и как-то уж очень легко вписавшись в зажигательный танец моих родителей, расстроенно вздохнул, решив, что матушка пошлет красотку куда подальше. Ан нет, не послала. Наоборот, оценивающе оглядев нахалку с головы до ног, одобрительно кивнула, продемонстрировала сразу два больших пальца и сместилась в сторону, дабы «сопернице» было удобнее показать себя папе во всей красе!

Еще забавнее оказались реакции Язвы и Бестии — оценив экстерьер этой красотки, они практически одновременно отпальцевали мне одну и ту же претензию, «заявив», что такие милашки на дороге не валяются, а значит, ее должен был захомутать я. Потом Долгорукая обозвала меня тормозом и поменялась местами с моей родительницей, чтобы повалять дурака в центре круга. А через четыре композиции, узнав начинающийся медляк по самым первым аккордам, «уступила» меня Шаховой, ангажировала матушку и, тем самым, оставила батюшку рыжей.

Та не растерялась. В смысле, скользнула в объятия чужого мужчины, по полной программе насладилась и его прикосновениями, и танцем, а затем изобразила чрезвычайно смешной поклон благодарности. Причем в адрес всей нашей компании. И… пошла по рукам, в смысле, следующий медляк станцевала со мной, третий — с Ларисой и так далее. А ближе к четырем утра, когда мы напрыгались до умопомрачения и решили ненадолго вернуться в свой кабинет, оккупировала свободную руку отца и пошла с нами.

Представилась уже там, заявила, что наша компания — самая отвязная во всем ночном клубе, нахально взяла со стола первый попавшийся чистый бокал, налила себе белого вина и произнесла очень красивый и очень теплый новогодний тост. А когда закончила, вдруг заметила ромбовидные роговые наросты на висках матушки и полупрозрачные сине-фиолетовые пленочки на ее глазах, ошарашенно перевела взгляд на батюшку, заметила его «особые приметы» и… восторженно охнула:

— Вы ведь Елисеевы-Багряные, верно⁈

— Угумс… — мурлыкнула Оторва, но Марину Александровну было уже не заткнуть:

— Так вы ж, вроде, затворники: живете в какой-то жуткой глухомани, строите чуть ли не средневековую крепость, не ходите ни на какие приемы, не устраиваете свои и посылаете куда подальше даже самых влиятельных незваных гостей!

— Живем в глухомани, строим крепость, никуда не ходим и посылаем куда подальше всех подряд! — хихикнула Язва, с моей помощью опустившись в кресло, и стащила с ближайшей тарелки кусок сыра. — Но раз в сто-двести лет все-таки выбираемся к цивилизации и отрываемся так, как требует душа. Скажем, в Новый Год. Кстати, а вы, как я понимаю, не местная, верно?

— Неа, я мурманчанка. Правда, лет десять тому назад полаялась с дедом и сбежала в столицу. А там отучилась на журфаке, нашла работу по удаленке и иногда позволяю себе повеселиться.

— То есть, прилетели в Дагомыс в гордом одиночестве? — спросил я.

— Ага! — кивнула она, оперлась на руку батюшки, села по левую руку от его кресла и забавно наморщила носик: — Я, как кошка, гуляю сама по себе, то есть, не продаюсь, не ведусь на красивые обещания, общаюсь только с теми, кто чем-то цепляет за душу, и тоже посылаю куда подальше… каждого первого!

— А мы, значит, чем-то зацепили? — ехидно полюбопытствовала Язва.

Кутепова не смутилась:

— Сначала зацепила пластика Игоря Станиславовича — он танцевал, как кот. Причем не домашний, а хищный, типа уссурийского тигра. И на уровне ощущений казался на пару порядков опаснее, чем вся остальная публика, вместе взятая. Само собой, за вычетом вас, Ратибор Игоревич — вы внушаете ничуть не меньшее опасение, но вас я, увы, заметила уже после того, как залюбовалась вашим отцом. А потом внезапно оценила пластику всей вашей компании и захотела пощекотать себе нервы…

…Рыжая щекотала себе нервы до начала седьмого утра — отрывалась вместе с нами на танцполе, буйствовала в огромной игровой зоне, веселилась в кабинете и потихоньку теряла голову от выпитого спиртного, ощущения праздника и интереса отца. Поэтому в тот момент, когда он оплатил счет и дал команду собираться, чуть не расплакалась от огорчения. К этому времени мы уже задвинули куда подальше все лишние церемонии, поэтому матушка обняла страдалицу за талию и подколола:

— Че, запал в душу?

— Не то слово! — честно ответила Марина.

— Ну, и что тебе мешает напроситься к нам в гости?

Кутепова тут же воспрянула духом и снова превратилась в ту самую девчушку-хохотушку, которая смешила нас половину новогодней ночи:

— Само собой, жуткий страх попросить не того и не так! Поможешь не совершить фатальную ошибку?

Это утверждение было озвучено с таким эротичным придыханием, что мы заржали. А через миг заржали снова. От ответа моей родительницы:

— Конечно! Просить надо меня. Как именно, расскажу по дороге. Тихим шепотом, чтобы не смущать сына и его баб.

Рыжая захлопала ресницами, невероятно убедительно изобразила ужас и снова превратилась в развеселый ураган:

— Ну, и чего мы все еще сидим⁈

Всю дорогу до «Святогора» провисела на свободной руке матушки, в салон запрыгнула следом за ней, застрадала, что «Игорек» почему-то садится на переднее пассажирское сидение, и валяла дурака приблизительно в том же стиле до тех пор, пока я не завел двигатель. А потом перестала домогаться до мамы и хохотнула совсем в другом ключе:

— Ну все, теперь мое появление возле семейки отшельников надежно залегендировано! Правда, Борисыч, вне всякого сомнения, устроит сцену ревности, но бить морду единственному сыну, наверное, не станет.

— Да, за «Игорька» можно не переживать… — авторитетно подтвердил я. — Поэтому тебе стоит подумать, чем задабривать любимого внука, которого так и подмывает называть тебя бабушкой!

— Внучок, ты играешь с огнем! — «грозно» прорычала Степановна, дала мне время одуматься, но не дождалась даже намека на извинения и вцепилась в шею. Благо, сидела на втором ряду сидений, и дотянуться было не слишком сложно.

— Убьемся же!!! — притворно прохрипел я, подергал руль вправо-влево и услышал вполне логичный ответ:

— Убьемся — вылечу. Всех, кроме тебя, вредный мальчишка!

— Кстати, баб Соф, ты уже…

— Не «баб Соф», а Марина-Маришка-Маруська…

— Рыжик-Большие Сиськи… — в унисон ей продолжила матушка, вызвав взрыв хохота и захрипела от того же захвата. А возмущенная «Кутепова» озвучила Самую Страшную Угрозу:

— Слышь, Оторва, а ведь я могу превратить тебя в та-а-акую миленькую плоскодоночку, что ты позавидуешь даже формам металлической линейки!

— Не-не-не, я сдаюсь и больше не буду!!!

— Что ж, посмотрим на твое поведение… — сварливо проворчала она, а затем обняла невестку и от всей души поцеловала ее в щеку: — Спасибо, народ — откровенно говоря, мне до смерти надоело сидеть в четырех стенах…

—…прогуливаться по тайге, по десять раз на дню прыгать из убежища на Базу и обратно, ходить с Ратом на Ту Сторону… — в унисон ей продолжил батюшка, получил по шее и «испуганно» вжался в свою дверь: — Сын, твоя бабка меня обижает!!!

— Ага, обидишь тебя, дуролома… — «злобно» буркнула она и загрустила: — Эх, если б можно было «почистить» Борисычу шею и лицо…

Это утверждение расстроило всех, ведь «узор» из роговых пластинок, появившийся на лице и шее деда в результате мутации, не поддавался даже Дару Гранда-целителя девятой ступени, а стараниями Императора двух- или трехмерные портреты героя-засечника Святослава Борисовича Елисеева-Багряного, придумавшего способ закрытия области сопряжения между двумя мирами и закрывшего ее ценой своей собственной жизни, не висели разве что в общественных туалетах. Соответственно, ни о какой легализации этого «мутанта» не могло быть и речи. Хорошо, что с внешностью повезло хотя бы «бабке»: ярко-фиолетовые радужки и вертикальный «змеиный» зрачок очень неплохо маскировались линзами, а иссиня-черная роговая чешуя на груди, животе, спине, под мышками, на внутренних поверхностях бедер и ягодицах, не пропавшая даже за две недели трансформации тела под виртуальный образ Марины Александровны Кутеповой, запросто пряталась под платьями с небольшим вырезом, рукавами по локоть и подолом по колено. И пусть вся эта «красота» накладывала на жизнь Степановны некоторые ограничения, но за нее можно было не бояться. Конечно же, при тщательном соблюдении мер предосторожности. А их мы придумали с запасом…

— Так, народ, прошу прощения — меня опять повело не туда! — уже через пару минут не очень комфортной тишины виновато пробормотала «бабка» и мягко замурлыкала: — Вы подарили мне вторую жизнь, и я по-настоящему счастлива. А проблему с легализацией Борисыча решим как-нибудь иначе. Не в этом году, так в следующем. Ведь главное, что он свободен, занимается любимым делом и…

—…живет с женщиной своей мечты! — закончила Лара.

— А это самое главное! — подхватила Долгорукая и хлопнула «бабку» по плечу: — Мариш, колись: что тебе подарил любимый мужчина на Новый Год?

Степановна захлопала ресницами и принялась валять дурака:

— Отпустил с вами в ночной клуб, хотя умирал от ревности! А я, гадина, предала такого мужчину и напросилась в любовницы к его сыну…

…Вопрос с подарками поднялся сам собой минут через двадцать после возвращения домой, когда мы, изобразив затихающую активность на верхних этажах особняка, спустились в убежище и ввалились в семейную гостиную. Разговор на эту тему завел дед, дожидавшийся нашего появления в любимом кресле и с бокалом коньяка, согреваемым в ладони:

— Ну что, Рыжик, порадовала тебя мелочь своим сюрпризом?

— Ага! — радостно воскликнула Степановна, метнулась к любимому мужчине, уселась на его колени и обняла за шею.

— То есть, честно заслужили ответный сюрприз? — зачем-то уточнил он.

— Даже два. Каждый!

— Два, говоришь? — притворно нахмурился он, сделал вид, что о чем-то сосредоточенно думает, а секунд через десять «принял решение»: — Что ж, раз ТЫ так считаешь…

Не знаю, как другие, а я сходу прикипел взглядом к его рукам, поэтому заметил, что правая выбрала какую-то иконку в меню коммуникатора, ткнула в правый нижний сенсор и провалилась по локоть в «зеркало» диаметром от силы сантиметров в двадцать! Пока я укладывал в голове новое знание и прикидывал, какие возможности может подарить это открытие, конечность вернулась обратно, аккуратно выложила на скатерть четыре комма, очень отдаленно напоминавших армейские «Коменданты», и толкнула крайний правый в сторону отца.

Он подошел к столу, взял подарок, секунд за десять «привязал» его к себе Силой и кровью, а затем поймал взгляд главы семьи и вопросительно мотнул головой.

Дед этого «не заметил» и выдал три оставшихся устройства матушке, Язве и Даше. Потом подманил меня к себе, отобрал браслет-телепортатор, собранный на основе подарка Свайки, и порядка пятнадцати минут менял на нем «прошивку». Зато после того, как закончил, вложил в руки, дал время вернуть на левое запястье и потянулся к своему:

— Начнем с экстремального режима: в течение полутора секунд после одновременного нажатия всех трех левых сенсоров параллельно вашему предплечью откроется «зеркало», ведущее в оружейную комнату убежища, и продержится пять секунд… без какой-либо подпитки Пространством! Говоря иными словами, в эти переходы можно прыгать, не задумываясь о положении браслетов относительно плоскости сопряжения и хоть всем шестерым одновременно — каждый перемещающийся окажется в двух-трех метрах от своего персонального шкафчика. У такого варианта возвращения в убежище есть один маленький, но немаловажный нюанс: через это «зеркало» может пройти только владелец браслета, с которого оно активировалось, а любой преследователь будет порезан при деактивации.

— В общем, ты дал нам возможность устроить побег с обрубанием особо назойливого хвоста? — зачем-то уточнил отец.

— Да… — кивнул дед. — На всякий случай. И еще: при перемещении в этом режиме браслеты автоматически запоминают последние координаты. Дабы вы смогли добить тех, кто слишком много знает… даже не возвращаясь обратно! А теперь покажу, как именно.

После этих слов он попросил нас войти в меню своих устройств, найти иконку в виде россыпи звезд, ткнуть и выбрать один из двух стандартных вариантов отображения программы. А потом начались чудеса: оказалось, что эта модель браслета позволяла открывать три вида «зеркал» — малое, среднее и большое. Большое было самым простым, но довольно энергозатратным — через плоскость диаметром в четыре с лишним метра при желании можно было протащить внедорожник типа «Святогора» или «Онеги». Увы, за счет Пространства из накопителей: это действие «съедало» процентов шестьдесят пять-семьдесят их емкости. Среднее ничем не отличалось от тех, к которым мы уже привыкли. Зато описание принципов работы малого, которое дед назвал «Оком», шокировало. Причем всех, включая Степановну: оказалось, что оно «низкоэнергетическое», из-за чего невидимо с обратной стороны и тратит Пространство только в момент открытия или во время перемещения!

Вдумавшись в последнее утверждение и первым оклемавшись от шока, я поспешил задать напрашивавшийся вопрос:

— Ты хочешь сказать, что его можно двигать туда, куда требуется, не закрывая, без расчетов и ввода скорректированных координат⁈

Дед утвердительно кивнул:

— Именно!

— Борисыч, это кошмар! — потрясенно выдохнула Даша. — Абсолютное оружие, совмещенное с мечтой контрабандистов, грабителей…

—…вуайеристов, шантажистов, маньяков… — в унисон ей продолжила Язва, а когда Долгорукая прервалась, насмешливо фыркнула: — Только среди нас подобных нет и не будет, а значит, осваиваем новые функции браслетов и продолжаем жить так, как жили!

— Так, как жили, увы, уже не получится… — сокрушенно вздохнул дед, помучил нас длиннющей паузой, затем неспеша включил телевизор, вывел на экран какой-то файл, врубил воспроизведение и сходу поставил видеоролик на паузу. А когда мы ошарашенно уставились на настоящий средневековый замок, живущий полноценной жизнью, довольно хохотнул: — Я нашел еще один смежный мир. Что особенно приятно, населенный людьми. Последние три недели развлекался, разбираясь с его абиотическими и биотическими условиями, то есть, химическим составом воздуха, атмосферным давлением, естественным магическим и радиоактивным фоном, инсоляцией и далее по списку, который в состоянии продолжить любая более-менее начитанная личность. Так вот, в этом мире нам будет более чем комфортно. Как насчет того, чтобы его немного поисследовать?

* * *

…Просмотр десятиминутной нарезки из записей, сделанных дедом за месяц с лишним, пробудил нешуточный энтузиазм, ибо по ту сторону экрана обнаружился мир мечты любого романтичного подростка, то есть, позднее магическое средневековье, только-только вступившее в Эпоху Познания! Как он выглядел со стороны? Фантастически красиво и безумно волнующе: центр единственного города, по которому Борисыч «прогулялся», используя «Око», был застроен роскошными особняками из белого, розового и красного камня; по улицам, вымощенным тесаными булыжниками, неспешно прогуливалась местная аристократия, наряженная в старомодные вычурные туалеты и увешанная драгоценностями; засилье экипажей, запряженных тягловыми животными, отдаленно напоминавшими сказочных единорогов, изредка разбавляли четырехколесные повозки на магической тяге; поместья на престижной окраине утопали в зелени ухоженных парков и так далее! Да, у этого великолепия имелась и оборотная сторона — торговые и ремесленные слободы, а также самые настоящие трущобы — но последних розовых очков я избавился в далеком детстве, так что эта часть просмотра не шокировала. Поэтому после того, как ролик закончился, я прикипел взглядом к лицу деда и… промолчал. Ибо Степановна оказалась шустрее:

— Вот так, на картинке, все выглядит довольно мило. А в цифрах?

Он предвкушающе сверкнул глазами и откинулся на спинку кресла:

— Сила тяжести — девяносто четыре сотых от земной. Магофон заметно плотнее — одна целая шестьдесят семь сотых. Сутки длятся двадцать семь часов и четырнадцать минут. В воздухе порядка семидесяти шести процентов азота, чуть менее двадцати процентов кислорода, чуть более тридцати пяти тысячных процента углекислого газа, инертные газы и так далее…

Пока он рассказывал об атмосферном давлении, влажности, спектре местного солнца и всех остальных характеристиках этого мира, «Маришка», кажется, даже не дышала. А после того, как дослушала до конца, задумчиво хмыкнула:

— В принципе, очень даже неплохо. Единственное, что теоретически может выйти боком — это местный магофон. Причем не только из-за высокой плотности, но и…

— Опасных мутагенов в нем нет… — уверенно заявил дед. — Я соорудил в местной глухомани небольшой загончик и поселил в него земное зверье. Так вот, за две с лишним недели оно…

— Я смотрю, ты возомнил себя экспертом по экзобиологии и медицине? — язвительно поинтересовалась Степановна.

Он едва заметно покраснел и виновато вздохнул:

— Нет. Но мониторил состояние животных и…

— Сла-а-ава… — с намеком протянула она, дождалась, пока он замолчит, и… сменила гнев на милость: — Ты сделал самое главное — нашел планету, условно пригодную для включения в сферу жизненных интересов нашей буйной семейки. А теперь надо правильно распределить обязанности. Кстати, как насчет того, чтобы подключить к этому проекту Игната, Таньку, Генку и Люську?

Тут к обсуждению подключилась матушка:

— С Танькой понятно: она, кроме медицины, занималась экзобиологией. А зачем нам все остальные?

Целительница изумленно захлопала ресницами:

— Как это зачем? Если развлекаться, то по полной программе, то есть, разъезжать по новому миру не на полудохлых животинках или уродливых ящиках на колесах, а на «Онегах» с движками на магическом приводе; жить не в задрипанном сарае с протекающей крышей, разваливающимися стенами и сквозняками, а в монументальном замке с системой жизнеобеспечения, скопированной с системы жизнеобеспечения Базы; отдыхать не на побережье Черного моря жалких три месяца в году, а на своих тропических островах и, как говорит Язва, «все такое»!

— То есть, ты собираешься войти в местный высший свет? — спросил я и получил однозначный ответ:

— Не «войти», а потрясти до основания! Всем, включая экстравагантную внешность. Ибо мы — красавцы и красавицы хоть куда, а те, кто этого еще не понимают, обязательно прозреют. И, конечно же, быстренько переобуются, ибо боевое крыло нашей семьи способно убедить кого угодно и в чем угодно. Правда, внучок?

— Чего не сделаешь ради любимой бабушки? — хохотнул я и притворно вздохнул: — Правда, для реализации твоих планов потребуется знание хотя бы одного местного языка, но это ведь не станет проблемой, верно?

К моему удивлению, шутка была воспринята всерьез:

— Не станет: «чистая зона» в Танькиной лаборатории перешла ко мне по наследству, так что выкрадите хотя бы одного аборигена, и я поработаю с его разумом…

— Так, стоп: кажется, мы начали не с того! — воскликнула Долгорукая, дождалась тишины и обратилась к деду: — Борисыч, обнаружение нового мира — это случайность, или…

— «Или»! — ухмыльнулся он.

— Значит, энное количество миров было забраковано, и есть ненулевая вероя-…

— Агась!

— Тогда четырех человек нам будет мало! — заявила Даша, поймала мой вопросительный взгляд и отрицательно помотала головой: — Нет, привлекать к этому проекту государство или ставить в известность сына я однозначно не буду. Просто считаю, что к любому делу надо подходить системно, поэтому уже прикинула свои возможности. В том числе и в плане привлечения лиц, на которых можно положиться. Впрочем, до них мы еще доберемся, а пока предлагаю составить список оборудования, без которого мы гарантированно не обойдемся, и поручить его приобретение Язве.

— Как обычно, через задницу? — весело спросила матушка, явно намекая на какое-то событие из их общего прошлого.

Бестия утвердительно кивнула:

— Естественно! Зачем нам чужое внимание?

…Обсуждать самые насущные потребности Проекта и распределять обязанности мы закончили только в одиннадцатом часу и, задавив неуемное желание «хоть одним глазком» заглянуть в Новый мир, разошлись кто куда. Дед, «Марина Александровна» и Лариса, как главная добытчица семьи, ушли в мастерскую, родители открыли «зеркало» и умотали на Базу, а мы с Дашей поднялись на хозяйский этаж и отправились в нашу спальню. Причем она шла работать, а я… и работать в том числе. Поэтому, переступив через порог следом за ней, аккуратно придержал женщину за локоток, повернул вправо и легонько толкнул в спину.

— Картина в качестве невесть какого по счету новогоднего подарка? — заинтересованно спросила она, увидев на стене здоровенный прямоугольник, прикрытый простыней.

— Две! — грустно улыбнулся я и сделал шаг назад, чтобы Бестия увидела вторую, висящую по другую сторону от двери.

— Нам с Ларой?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, лично тебе.

— Несправедливо, однако… — заявила она, но подошла к первой, дернула за ткань, охнула, пошатнулась и вцепилась в вовремя подставленную руку: — Это… это… это…

—…вид, который мечтала нарисовать Рина… — выдохнул я и вытаращил глаза, чтобы удержать навернувшиеся слезы.

Долгорукая закусила губу, просительно округлила спину и, оказавшись в объятиях, ушла в себя. А через вечность, тщательно вытерев заплаканное лицо уголком простыни, сглотнула подступивший к горлу комок и хрипло спросила, чья это работа.

— Катина.

— Значит, правую написала Женька, верно?

Я подтвердил, подвел женщину ко второй, дал возможность сдернуть простыню и снова обнял.

В этот раз Даша в себя не уходила — рассмотрела картину с того места, на котором мы стояли, затем вместе со мной сдвинулась к кровати, сравнила между собой обе и грустно усмехнулась:

— Знаешь, что в этих работах цепляет за душу сильнее всего?

— То, что они писались с душой?

— Мелочь иначе не умеет. Но лиственница на первом плане написана в технике моей дочки, а все остальное — в их собственных. Кроме того, две картины по одной фотографии — это тоже намек. Вернее, экскурс в общее прошлое этой троицы подружек: они обожали устраивать конкурсы, в которых одна представляла, как какое-нибудь место выглядит утром, вторая днем, а третья вечером. И таких «комплектов» у них было штук двадцать пять, если не больше. В общем, у меня нет слов — одни чувства. Хотя вру: слова есть. Аж на два предложения: Елисеев, такой подарок мог придумать только ты, и я тебя люблю… все так же. Ибо любить сильнее невозможно!

Я на долю секунды «подключился» к ее жиле щупом, аж задохнулся от буйства эмоций и попробовал сдвинуть фокус внимания на Нелюбиных. Но куда там — сообразив, к чему я клоню, Долгорукая провернулась в объятиях, прижала ладошку к моим губам и вбила в сознание еще одно утверждение:

— Рат, я знаю мелких, как облупленных, поэтому вижу, что эти картины — квинтэссенция твоей внутренней потребности и твоей душевной боли!

Она была права. А еще наверняка «паслась» в моих эмоциях, поэтому я промолчал.

— Умница… — грустно улыбнулась она, заявила, что лучшего подарка в принципе не представляет, и напомнила о взятых на себя обязательствах: — А теперь давай-ка займемся делом. Ибо время не ждет.

Я согласно кивнул, забрался на кровать, накидал подушек к изголовью, привалился к ним, подождал, пока Даша пристроит голову на мое левое бедро, открыл программу дозвона и жестко зафиксировал границы сектора, цепляемого камерой комма. Потом «в качестве разминки» поздравил с наступившим Новым Годом Довголевского, настроился на более серьезный разговор, набрал Тверитинова и, выполнив «обязательную программу», перешел к «необязательной»:

— Виталий Михайлович, помнится, эдак в конце ноября вы сказали, что планируете уйти в отставку и найти себя на гражданке. Если не секрет, то в какой стадии находится реализация этой идеи?

— Не секрет… — невесело усмехнулся он. — Уйти — ушел. В двадцатых числах декабря. И в данный момент рассматриваю аж… одно предложение о трудоустройстве, хотя рассчитывал как минимум на десяток.

Я понимающе кивнул:

— Ну да, закрытие Червоточины сделало ненужным весь личный состав подразделений, служивших на обеих Стенах, и вернуло на прежние рабочие места десятки тысяч мобилизованных, поэтому на рынке труда образовался избыток военных магов, верно?

— Угу.

— И это радует! — с намеком заявил я, дождался вспышки понимания в его взгляде и расплылся в довольной улыбке: — Ага, ваши догадки верны: мы, Елисеевы-Багряные, уже встали на ноги и готовы протянуть руку помощи тем, кого по-настоящему уважаем. Готовы на нее опереться?

Маг не колебался ни мгновения:

— Да!

— Замечательно! Ловите коды доступа на территорию наших родовых земель — пятого числа я буду ждать вас в поместье…

— В том самом, который народная молва окрестила Замком? — хохотнул он.

— В нем самом! — подтвердил я, пожелал отставному ротмистру всего хорошего, отключился и, поймав кураж, набрал Громову.

Целительница ответила далеко не сразу, но, увидев мою фотографию на экране комма, смахнула в сторону аватарку и показала заспанное лицо со следом от подушки на левой щеке, верхнюю часть армейской футболки, используемой в качестве ночнушки, и часть безликой спальни казарменного типа.

— Доброго времени суток, Мария Матвеевна! — поздоровался я. — Звоню поздравить с наступившим Новым Годом.

— Так поздравляй, я вся внимание! — пошутила она, радостно выслушала первую половину пожеланий, а на «тестовой» второй едва заметно потемнела взглядом, что еще немного улучшило мое настроение и позволило повернуть беседу в нужную колею:

— Ошибаетесь — описанный вариант будущего вполне реален: вам надо только захотеть уйти в наш род и озвучить это желание мне. В идеале прямо сейчас. Все остальное я сделаю сам. Правда, считаю должным предупредить, что заберу вас раз и навсегда, зато в жизнь, в которой не захочется тянуть с демобилизацией.

— Ты ведь не шутишь, правда? — сглотнув, спросила она.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, не шучу: скажете, что готовы мне довериться — и я уговорю Владимира Игнатьевича вернуть вам Слово уже сегодня.

Громова облизала пересохшие губы и решительно кивнула:

— Я тебе доверяю. Забирай!

— Начинайте оформление документов и ждите звонка… — потребовал я, оборвал звонок, набрал Шубина и без труда добился желаемого. Естественно, после обмена приветствиями и поздравлениями. Потом пообщался Кремнем, поболтал с Нелюбиными, естественно, не забыв поблагодарить сестричек за классный подарок, а где-то минут через сорок связался с Марией Матвеевной еще раз и утонул в глазах, горевших неподдельным счастьем:

— Спасибо!!!

— Пожалуйста! А что с увольнением в запас?

— Послезавтра стану свободной, как ветер!

— Помнится, ваш госпиталь перебазировали в Благовещенск, верно?

— Да.

— Тогда ловите денежку на перелет в Читу: четвертого в шестнадцать ноль-ноль по местному времени я подберу вас в аэропорту.

— Буду! — пообещала целительница, задала два уточняющих вопроса, пожелала хорошего дня и отключилась. А я мазнул взглядом по четырем голограммам, вывешенным над Долгорукой, не узнал ни одной программной оболочки, дотянулся до ближайшей магистральной жилы своей женщины щупом и невольно напрягся:

— Даш, что случилось⁈

Она не услышала. В смысле, среагировала не на голос, а на напряжение мышц бедра, но все равно запрокинула голову, поймала мой встревоженный взгляд, в темпе выключила гарнитуру, переползла повыше, «спряталась» в моих объятиях и горько усмехнулась:

— Я пошла на поводу у паранойи и прежде, чем придумывать способ перетаскивания в ваш род четверки телохранительниц, о которых говорила, проверила каждую в нескольких режимах. В трех первых девки выглядели просто прелестно. А в том, который посоветовала Лара… скажем так, иначе.

— Чуть поподробнее можно? — спросил я, почувствовав, что она жаждет выговориться.

Даша кивнула и перешла на командно-штабной:

— Я хотела убедиться в том, что они после моей «гибели» не упали под кого-нибудь еще. Прогнала архивы СКН дворца, жилого городка Конвоя, служебного и личного автотранспорта через пакет довольно специфических программ и получила все основания считать, что девчонки чисты, как первый снег. А после того, как проанализировала перемещения их коммуникаторов и коммуникатора заочно знакомого тебе Вострецова, обнаружила, что этот гад встречался с каждой, и не по разу, хотя на записях этих встреч нет!

— Ты хочешь сказать, что твой сын…

—…продолжает обкладывать меня со всех сторон!

—…и все они опосредованно работают на Владислава?

— Не факт: одна из них, Юлия Вельяминова по прозвищу Лихо, кажется, послала Вострецова куда подальше: он был у нее в первых числах октября и с тех пор ни разу не звонил, хотя всех остальных держит под постоянным контролем.

Я невольно прищурился:

— Получается, что она тоже разумница?

— Ага. Вторым сродством… — подтвердила Бестия.

— А ранг?

— Мастер девятой ступени.

— Значит, «тихое» воздействие зевнуть не могла… — заключил я.

— И давить на нее бесполезно… — уверенно добавила Даша. — Особенно Вострецову: он в молодости пользовался Даром, как основным инструментом для гарантированного соблазнения баб, и как-то подмял подружку Юльки. А потом то ли семь, то ли восемь раз обращался к дворцовым целителям с просьбой отрастить сожженное хозяйство!

— А почему так много раз? — не понял я.

Долгорукая расплылась в ехидной улыбке:

— Лихо — особа мстительная. Так что наведывалась к нему в гости и повторяла экзекуцию, пока не надоело.

— Наш человек! — хохотнул я, задумчиво потер переносицу и задал еще один вопрос: — Слушай, Даш, а зачем изобретать велосипед и что-то там придумывать, если у нас есть Язва и Степановна?

— Первая вызывает Юльку прямо сюда, а вторая проверяет на наличие «закладок»?

— Ну да! — кивнул я. — Ведь с точки зрения Владислава твое желание перестраховаться, поручив себя охранять доверенной телохранительнице, будет выглядеть логично. А вызов одной-единственной не насторожит.

— Согласна… — после недолгих раздумий мурлыкнула она, потянулась к своему комму и вывесила перед собой еще одну незнакомую программную оболочку. Мудрила от силы минуту две-три, затем скопировала ряд каких-то цифр, свернула все окна и развернула новое, использующееся для открытия «зеркал».

С этого мгновения я наблюдал за ее действиями во все глаза. Поэтому, увидев за плоскостью «малого» спину Шаховой, недоуменно нахмурился:

— Как ты ее нашла с первой же попытки⁈

Долгорукая пожала плечами:

— Комм Язвы прописан в сети. У меня есть доступ администратора к программе определения геолокации. Ну, и что за проблема выяснить точные координаты и залить в программу Борисыча?

— Толково… — уважительно хмыкнул я, а она деловито передвинула «зеркало» чуть поближе, хлопнула подругу по плечу, довольно хихикнула, когда та исчезла из поля зрения, и отпальцевала целую речь. Ибо знала, что через плоскость сопряжения звуки не передаются: — «Это Даша. Совмещаю приятное с полезным. В смысле, провожу испытания нового браслета и заодно сообщаю, что все, кроме Лиха, прогнулись под Вострецова. В общем, вызывай ее сюда к завтрашнему вечеру…»

Лариса вернулась в поле зрения к концу монолога и ответила в том же стиле:

«Испугала до смерти! Отомщу. Несколько раз. Трепещи…»

«Уже начинаю…» - сообщила Бестия, вытащила руку обратно, закрыла «дыру» и весело поинтересовалась моими успехами.

— Считай, что мои… уже наши! — гордо заявил я.

— Наши⁈ — насмешливо повторила она, решив немного повредничать. — Если Тверитинов войдет в род из уважения к трем поколениям Елисеевых, то Громова ложится конкретно под тебя!

— Ревнуешь? — улыбнулся я и щелкнул ее по кончику носа.

— Конечно! — весело соврала она. — Судя по тому, что написано в досье, баба она на редкость толковая, уже знает, насколько под тобой может быть хорошо, и, в отличие от твоих ровесниц, которых ты, кстати, продолжаешь игнорировать, не ждет принца на белом коне. Значит, изменит внешность под твои вкусы, постарается стать нужной и, в конечном итоге, вцепится так, что не оторвешь. Опять же, в отличие от твоих ровесниц. А мы с Язвой умрем от недостатка внимания!

— Иные ровесницы тоже отличаются железной хваткой и невероятной упертостью… — вздохнул я и озвучил новость, которая никак не укладывалась в голове: — Вон, сестры Нелюбины уже беременны, хотя вышли замуж только в середине осени!

— Что, обе? — ошалело спросила Даша, увидела подтверждающий кивок и, «поймав» щупом соответствующую эмоцию, жизнерадостно рассмеялась: — Не беспокойся — мы с Язвой залетать не собираемся. По крайней мере на этой неделе…

Глава 2

4 января 2113 г.

…Очередной сеанс «раскачки» памяти закончился в третьем часу ночи. В этот раз процесс возвращения в сознание не порадовал ни головной болью, ни «вертолетами», ни тошнотой. Увы, воспоминания о двух предыдущих никуда не делись, поэтому, открыв глаза, я некоторое время настраивался на действие. Потом все-таки заставил себя сесть, осторожно подвигал головой, слез с операционного стола, разок присел и переместился волчьим скоком метра на полтора. А когда понял, что творческий дуэт из Степановны и Язвы все-таки добился желаемого, активировал чувство леса и «огляделся».

Женщины обнаружились в кабинете «бабки» Софьи. Ну, или Маришки. Сидели плечом к плечу и, судя по «обрезанным» верхним конечностям обоих силуэтов, чем-то занимались в Новом Мире.

Во мне, конечно же, проснулось любопытство, и я, быстренько натянув футболку, шорты и резиновые шлепки, отправился действовать им на нервы. А через несколько мгновений, замерев за спиной Лары и начав разминать ее трапеции, прикипел взглядом к картинке за ее «Оком». Вернее, к лицу очень пожилой женщины из высшего сословия, возлежавшей в груде подушек на широченной кровати под балдахином — судя по мимическим морщинам, эта особа отличалась на редкость сволочным характером, что сразу же вызвало неприятие. Впрочем, крестить с ней детей я не собирался, так что задвинул это чувство подальше и продолжил наблюдения. Удивился аляповатости ожерелья и сережек, восхитился трудолюбию мастериц, вышивших чепчик и ночную рубашку, оценил красоту кружев на воротнике и рукавах последней, приятно порадовался чистоте и фактуре постельного белья, напоминавшего наш шелк, и даже сфотографировал резные столбики балдахина, стараниями неведомого резчика превращенные в самые настоящие шедевры. Потом отщелкал ту часть лепнины и фресок на потолке, которые оказались в поле зрения, критически оглядел гобелен на стене у изголовья, счел его на редкость уродливым, обратил внимание на тусклый светляк в стеклянной колбе и негромко хмыкнул.

— Угу, заработались… — виновато «подтвердила» Шахова, решив, что я их тороплю. — Но словарный запас любого аристократа существенно больше, чем у простолюдинов. А у таких стервозных, как эта…

—…наверняка сдвинут в сторону обсценной лексики! — желчно заявила чем-то недовольная Степановна.

— Пригодится и она… — философски заметил я и поинтересовался их успехами.

Язва решила повредничать. В смысле, ответила не на тот вопрос, на который требовалось:

— Все по плану, Рат — Борисыч взломал защиту на драгоценностях этой тетки и сделал необходимые замеры для создания артефактов звукоизоляции, я исцелила ей злокачественную опухоль коры головного мозга, почему-то проигнорированную местными целителями, восстановила его нормальное кровоснабжение и подстегнула обмен веществ, а Маришка «повесила» на сознание качественный «поводок». В общем, максимум через сутки организм адаптируется к навязанным изменениям и будет готов к длительным ночным бдениям…

— Ла-а-ар… хотя, правильнее будет «Мари-и-иш»?

«Бабка», как ни странно, вредничать не стала:

— Замшелый пенек был прав: пребывание в этом мире нам не навредит. Зато мы ему можем.

— И-и-и⁈

Она пожала плечами:

— Первые несколько дней перед каждым переходом на ту сторону мне придется вешать на вас целый комплекс целительских плетений. Потом твой дед соорудит очередные артефакты…

— Так, стоп! — перебил ее я, услышав Самое Важное. — Получается, что ты даешь добро на переходы⁈

— Лар, у вас он всегда такой деревянный?

— Да, вроде, за все время ни одной занозы. Хотя Бестию я, признаюсь, не осматривала.

— Вредины!!! — возмутился я. — Причем жестокосердные: вам даже в голову не пришло поинтересоваться моим самочувствием!

— Раз первым делом рванул щупать свою бабу, значит, самые главные системы организма хоть как-нибудь, да функционируют… — отшутилась Степановна, услышала звук вибрации моего комма и посерьезнела.

Я посмотрел на экран, увидел пиктограмму будильника и озвучил ожидаемый ответ:

— Половина третьего, значит, пора собираться.

Женщины заявили, что уже идут, практически одновременно вытащили руки из «зеркал», оборвали подпитки и встали с кресел. Лара, пребывавшая в прекраснейшем настроении, чмокнула меня в щеку и открыла переход в убежище, а Степановна сочла необходимым проверить, насколько хорошо я себя чувствую на самом деле. А после того, как пощупала виски и затылок, вдруг вспомнила о том, что изображает молоденькую и безбашенную девицу — отпихнула Язву в сторону, довольно хихикнула, обозвала нас тормозами, первой продавила плоскость сопряжения и умчалась «просыпаться» в своей официальной спальне…

…В подземный гараж мы с Шаховой спустились самыми первыми. Она сразу же села за руль «Святогора», а я, нагло оккупировав правое переднее сидение, дотронулся до экрана ИРЦ, прочитал появившееся предупреждение и недовольно поморщился:

— На улице ледяной дождь!

— В Зоне прошлой ночью было минус двадцать шесть, а днем ожидается в районе восемнадцати. Плюс снег, ветер под десять метров в секунду и все такое… — парировала она, накрыла ладошкой руку, которую я с намеком положил на бедро, прикрытое юбкой от силы на треть, и переплела наши пальцы: — От машины до трапа как-нибудь добегу. А в самолете потребую себя согреть.

— А ты коварна до невозможности! — улыбнулся я и уставился на Лихо, появившееся в поле зрения. — О, а вот и госпожа Вельяминова. Чувствую, выпадет в осадок и в этот раз.

— И что тебя удивляет в ее реакции? — лукаво прищурилась Лариса. — Юлька — сильная разумница, соответственно, привыкла пастись в эмоциях окружающих. А тут буйство чувств сразу двух взрослых баб, по-настоящему дуреющих от юного, но чертовски харизматичного паренька. Причем не абы каких, а ледышки-Императрицы, восставшей из мертвых, и одной из самых ярых мужененавистниц России!

— За харизматичного — спасибо… — буркнул я, ласково погладил бедро, убрал руку, чтобы не смущать телохранительницу, и без того пребывающую в раздрае, и поделился с Шаховой своими сомнениями: — Как считаешь, она примет эту ситуацию?

— Однозначно. Более того, превратится в твою ярую почитательницу! — без тени сомнения заявила она и объяснила, по какой причине: — Она пришла в Конвой еще совсем девчонкой по протекции твоей матушки, разглядевшей в ней потенциал. Первые года четыре откровенно не тянула, так что рвала жилы на дополнительных тренировках, проводимых Оторвой персонально для нее. Потом задолжала жизнь, стала боготворить, крайне тяжело пережила гибель и… с течением времени мысленно причислила к лику святых. Второй и последний кумир Вельяминовой — Великая Императрица. Но одна мысль о том, что с воскресшей «святой» и кумиром, вернувшимся из небытия, можно общаться практически на равных, Юльку пугает до умопомрачения. А ты — сын первой и любимый мужчина второй. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, сообразил, что «почитательница» нас не видит сквозь поляризованные стекла, и поморгал ей фарами. Вовремя — не успела женщина двинуться в сторону машины, как на границе зоны действия чувства леса появилось три долгожданных силуэта.

— Мои поднимаются на лифте, а Даша с Маришкой идут по коридору в холл! — сообщил я Ларе, затем выбрался из внедорожника, поздоровался с Вельяминовой, открыл перед нею правую заднюю дверь и помог удивленной женщине забраться в салон. Чуть позже поухаживал за остальными дамами, вернулся на свое место и коротко кивнул в знак того, что можно выезжать…

Переезд до аэропорта прошел без каких-либо эксцессов, хотя улицы превратились в один сплошной каток, а битые машины попадались чуть ли не через каждый километр. Каюсь, в какой-то момент я даже засомневался в том, что наш «Стрибог» сможет нормально приземлиться, поэтому позвонил Русанову. Как оказалось, беспокоился зря: в тот момент, когда он ответил, самолет уже катил по рулежной полосе к арендованному ангару, а в голосе пилота не чувствовалось никакого напряжения.

Взлетели тоже легко. Так что после того, как борт набрал высоту, я со спокойной совестью оставил родителей, «любовницу» отца и Лихо в салоне-гостиной, а сам перебрался в «спальню», упал на кровать и выпал из жизни почти на шесть часов…

…Подбирать Громову поехал на разъездной машине, заказанной перед началом снижения. Само собой, не в гордом одиночестве, а в сопровождении Язвы. Ее стараниями у одного из служебных выходов терминала «Буки» нас встретил сотрудник администрации и проводил в зал вылета особо важных пассажиров. А там я невольно вспомнил утверждение Долгорукой о том, что Громова ложится конкретно под меня: при нашем появлении целительница засияла, как летнее солнышко, и сложилась в поклоне младшего старшему. Более того, в тот момент, вне всякого сомнения, видела одного меня!

Нет, расстроиться я, конечно же, не расстроился, но оглядел женщину с головы до ног и пришел к выводу, что к изменению внешности «под меня» она еще не приступала: на лице не было ни грамма косметики, расстегнутая зимняя куртка демонстрировала теплую водолазку, плотно облегающую бюст «армейского стандарта», а лыжные брюки и ботинки были подобраны не по красоте, а по функциональности. Вот я и расслабился — улыбнулся в ответ, заявил, что искренне рад видеть, оставил в сторону свободный локоть и коротко кивнул сопровождающему.

Всю обратную дорогу мы обсуждали всякую ерунду, потом поднялись на борт «Стрибога» и посвятили весь недолгий перелет до мини-аэродрома родового поместья Елисеевых-Багряных знакомству, принятию в род нового члена и легкому перекусу. А после посадки начался цирк: Вельяминова и Громова, намеренно посаженные вдоль левого борта самолета, выглянули наружу и забыли обо всем на свете. Еще бы — там, за иллюминаторами, на вершине холма, затерянного в багряной заснеженной тайге, обнаружилось здание, де-юре построенное по проекту Якова Ильича Первушина, самого гениального и эпатажного архитектора Империи. Хотя де-факто его идею доработали сотрудники отдела проектирования и строительства специальных фортификационных сооружений Собственной Е. И. В. Канцелярии и… три отмороженные маньячки-милитаристки, дорвавшиеся до возможности воплотить в жизнь свои самые кошмарные задумки. В результате столь своеобразного симбиоза и при содействии Императора, пытавшегося убедить Бестию в воистину безграничной любви, мрачная угольно-черная громадина с кроваво-красными «щелями» между «неважно притертыми многотонными глыбами» превратилась в чрезвычайно зубастую современную крепость, способную перемолоть практически любую ЧВК или небольшую армию! И пусть в результате стараний «группы проектировщиков» практически все помещения верхних этажей Замка оказались заняты оружейными системами, а жилые были «сдвинуты» на нижние или вообще под землю, я не роптал. Ибо ни на миг не забывал о близости Поднебесной и истинном отношении рода Лю к нам-любимым. А еще успел привыкнуть к изысканной роскоши хозяйской части «родового гнезда» и перестал считать его неуютным.

Юлия, все еще пребывавшая в раздрае и предпочитавшая помалкивать, удивлялась молча. А Мария Матвеевна, за долгие годы службы в отдельном корпусе пограничной стражи успевшая повидать всякое, поймала мой взгляд и уважительно хмыкнула:

— Обычные военные строители строили бы эту громадину как минимум год. Значит, вы припахали ребятишек из ОПС СФС, верно?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда все сделано по уму…

— Верно… — подтвердил я и взглядом показал на артефактное родовое кольцо с гербом Елисеевых-Багряных, появившееся на ее пальце менее пяти минут тому назад: —…так что символы принадлежности к нашему роду не снимаем даже в ванной.

Подобные намеки эта парочка хватала влет, поэтому я плавно повел рукой, переключая их внимание на отца. А он, старательно изображавший главу, озвучил Самые Главные Ценные Указания:

— Оль, выделишь покои Марине и проведешь необходимый инструктаж. Ларис, ты займешься Юлией, а ты, Рат — Марией Матвеевной. Можешь в компании Марии Александровны[1]. Далее, праздновать принятие в род будем в пятницу, то есть, после того, как к нам присоединится еще пять человек, соответственно, сегодня можете поужинать у себя в покоях либо к двадцати ноль-ноль по местному времени подняться в трапезную первого этажа. И последнее: с завтрашнего утра все желающие подтянуть боевую подготовку под руководством Оторвы могут подходить к девяти утра в соответствующий зал на минус втором. На этом все. Кстати, можете особо не утепляться: в ангаре «Стрибог» уткнется в переходной рукав, выводящий к подземному траволатору…

…Вопреки моим ожиданиям, выходить из лифта на втором этаже Даша не захотела — заявила, что собирается включить хамам, и уехала на третий. Я подождал, пока матушка познакомит «Маришку», Юлю и Марию Матвеевну с горничными, вызванными в холл, а потом подхватил свою подопечную под локоток и повел направо, на женскую половину. Пока шли по коридору, целительница не произнесла ни одного слова — потрясенно разглядывала трехмерные голограммы самых красивых уголков Багряной Зоны и чем-то понравившихся мне места на Той Стороне, настенные светильники, дверные ручки и все то, во что вложил душу Яков Ильич. Потеряла дар речи и в своей гостиной. А когда увидела открытую форточку и вспомнила, что снаружи под двадцать градусов мороза, метнулась к окну и… была поймана за талию:

— Осторожно, ушибетесь — это высококачественная картинка с одной из внешних камер!

— Качество изображения выше всяких похвал! — восхищенно заявила она, изучив голограмму практически в упор, а затем повернулась ко мне и посерьезнела: — Прошу прощения за своеволие и упрямство, проявленные во время церемонии принятия в род, но Игоря Святославовича я просто уважаю, а тебе доверяю, как самой себе. Поэтому шла не к Елисеевым-Багряным, а под твою руку.

Я помог ей опуститься в ближайшее кресло и сел напротив:

— Мария Ма-…

— Рат, я ушла под твою руку! — не дав мне договорить, напомнила она. — Значит, «Маша» и «ты»: да, я старше, но ПОД тобой. Причем осознанно, а не от безысходности: я помню, как ты относился к Танюшке, и вижу, с какой любовью на тебя смотрят Лариса с Марией, поэтому вложила в клятву Силой всю душу без остатка! Кстати, перебила первый и последний раз — даю слово, что больше такого не повторится. Более того, с этого момента и впредь твоя воля — закон.

— Жестковато, однако… — буркнул я, чтобы дать себе время обдумать ее утверждения.

Женщина криво усмехнулась:

— Не сказала бы. У тех же Шубиных этот тезис включен в клятву Силой. Но есть нюанс: для меня, принятой в побочную ветвь, законом являлась воля ее главы и… всех членов основной без какого-либо исключения! К главе рода и Владимиру Игнатьевичу у меня претензий нет и не может быть — они вели себя исключительно достойно и заслужили мое искреннее уважение. А с женской половиной я так и не ужилась. Ибо была чужой. Хотя старалась изо всех сил. Поэтому, узнав о начале мобилизации, изъявила желание отдать часть долга Шубиных перед государством, послужив Российской Империи на прежнем месте и в прежней должности.

Я прикрыл глаза, представил, как ее могли гнобить бабы из основной ветви этого рода, почувствовал себя виноватым и вздохнул:

— Ну да, если смотреть на ситуацию под таким углом зрения, то у нас тебе будет куда комфортнее. Кстати, о комфорте: твоя служба осталась в прошлом, ты вошла в основную ветвь рода, а значит, можешь забыть об «армейском стандарте», то есть, отпустить волосы, перестать контролировать вес, изменить фигуру так, как заблагорассудится, сместить фокус раскачки навыков с профильных на те, которые интересны тебе, носить «гражданку» и тэдэ.

Тут она подняла руку, дождалась моего кивка и спросила, каким я вижу ее будущее. Вернее, сначала сообщила, что наряду с Жизнью имеет сродство с Водой, что доросла до седьмой ступени мастера и там, и там, и что когда-то специализировалась не на целительстве, а на боевке. Потом скинула на комм полный список освоенных заклинаний, имеющихся навыков и допусков, а вопрос о будущем задала только после того, как я его изучил.

Очередная демонстрация абсолютного доверия требовала хоть какого-нибудь шага навстречу, и я его сделал:

— Маш, одной из побочек моего рождения в Зоне стало «размазанное» сродство с несколькими школами магии. Одна из них — Разум: я владею навыком под названием щуп, позволяющим при касании чувствовать эмоции. О том, что ты вложила в клятву Силой душу, знаю, так как на церемонии намеренно взял тебя за руку. А еще нисколько не обиделся на «своеволие и упрямство», ибо привел в род под свою ответственность. Теперь о планах на твое будущее. Откровенно говоря, их нет: если ротмистра Тверитинова я тяну к нам, как мага, способного усилить боевое крыло, то тебя — как личность, которую искренне любила Таня и которая так же искренне любила ее. Говоря иными словами, я хочу, чтобы ты… спустилась со Стены. То есть, перестала жить на щелчке, чувствовать себя одиночкой и ежесекундно ждать подвоха, поверила, что тебя больше никто не обидит, ощутила себя женщиной, а не придатком к операционному столу, нашла общий язык с теми, кто мне дорог, и когда-нибудь поставила себе цель, которую интересно добиваться!

Пока я излагал свои мысли, кстати, нисколько не кривя душой, Мария Матвеевна смотрела на меня квадратными глазами. Потом вытерла уголки увлажнившихся глаз, подалась вперед, демонстративно прикоснулась к моей ладони, выждала пару секунд и шарахнула через щуп концентрированной благодарностью:

— Собой займусь. С сегодняшнего дня. А все остальное целесообразнее всего делать в комплексе. Ведь для того, чтобы найти общий язык с теми, кто тебе дорог, надо с ними общаться. Причем не раз в сто лет, а каждый божий день. Отпускать прошлое легче всего, занимаясь чем-нибудь интересным. А спускаться со Стены легче всего к тому, кому веришь. В общем, включи меня в свои планы. В любые, начиная с тренировок и заканчивая войной против всей Вселенной: я не подведу, не подставлю и не предам…

* * *

…Инструктаж провел предельно добросовестно, сначала показав Маше трехмерную голограмму доступной ей части Замка и «подсветив» несколько автоматических стрелковых турелей, завязанных на артефактные сканеры, а затем устроив небольшую экскурсию и дав почувствовать кожей негативную реакцию родового кольца на пересечение границ «зеленой» зоны. Конечно же, не забыл рассказать и о «положительной» части функционала украшения, то есть, о пространственном кармане, тревожном маячке, активирующемся как от импульса Силы владельца, так и по медицинским показаниям, двух встроенных накопителях экстра-класса и так далее. А на обратном пути завел в спортивный комплекс и показал нашу гордость — бассейн с небольшой вышкой для прыжков в воду и общий банный комплекс.

Пока новоявленная родственница обалдело разглядывала панорамное голографическое «окно», за которым бушевала метель, уютную зону отдыха с баром и лежаками, два трамплина и ярко-синюю «чашу» с кристально чистой водой, я отправил Даше запись нашего разговора. А через несколько минут получил ответ:

«Все, вцепилась. Но пока недостаточно надежно. Но это поправимо. Поэтому поднимай ее в наш хамам и оставляй мне. А сам вали к Маришке — она, вроде, созрела. Кстати, временный доступ в эту часть нашего этажа я Матвеевне уже дала…»

Слово «созрела», выделенное жирным шрифтом, ударило в голову, и я заторопился — дождался очередного восторженного восклицания Марии, согласился, что лежаки не только безумно красивые, но и безумно удобные, а через пару мгновений сокрушенно вздохнул:

— Но красота и удобство по-настоящему радуют только тогда, когда вокруг хорошая компания, а в душе — жаркое лето. Увы, в твоей душе в лучшем случае ранняя весна, а это не дело. Поэтому будем ее отогревать.

— Звучит на редкость заманчиво! — улыбнулась целительница, заметила, что я качнулся к двери, вскочила с облюбованного лежака, обошла бассейн и, наткнувшись взглядом на свое отражение в зеркальной стене, расстроено поджала губы.

— Так и есть! — согласился я. — Эти лыжные брюки, водолазка и ботинки не подходят даже к ранней весне. Делай выводы.

— Уже… — твердо сказала она, первой вышла в коридор, вцепилась в подставленный локоть и спросила, как рядовые члены рода получают доступ к благам цивилизации.

Я невольно усмехнулся:

— Маш, слазь со Стены: наш род — не армия и не спецслужба, а Замок –не режимный объект!

— Да, но это поместье находится в жуткой глухомани!

— Верно… — согласился я, пропустил женщину в лифт, ткнул в нужный сенсор и продолжил объяснения: — Поэтому в самом простом варианте можно договориться с кем-нибудь из боевого крыла, чтобы не гонять по глухомани в одиночку, спуститься в гараж, взять первый попавшийся внедорожник и отправиться по единственной дороге в Савватеевку, Нерчинск или Ардатов. Если не к спеху, то есть вариант покомфортнее — каждую субботу служба снабжения гоняет в Читу и обратно военно-транспортный «Скиф». Вертушка поднимается в воздух в восемь утра, ближе к девяти садится на частном летном поле в четырех километрах от центра города, а обратно вылетает в восемнадцать ноль-ноль. Нет проблем и с транспортом: в нашем ангаре стоят не только грузовички снабженцев, но и две разъездные машины. А для въезда на охраняемую территорию или выезда с нее требуется комплект из личного идентификатора и родового кольца.

— Толково… — задумчиво пробормотала она и непонимающе уставилась на троечку, появившуюся на информационном табло.

— Предупреждающий жар почувствовала? — спросил я.

— Неа!

— И правильно. Ведь ты идешь отогревать душу… вместе с тушкой, так что получила временный доступ на хозяйский этаж… — с улыбкой сообщил я, вытолкал женщину из кабинки и отправил навстречу Даше, обнаружившейся в середине фойе: — Маш, передаю тебя в надежные руки тезки и на какое-то время ухожу по делам. Постарайся как следует расслабиться!

— Расслабится. Без вариантов… — уверенно пообещала Бестия, мертвой хваткой вцепилась в запястье целительницы и вопросительно уставилась мне в глаза: — Ну, что стоим? Тебя ждут, причем с большим нетерпением…

Меня действительно ждали. Дед, Степановна и Язва. Но если первые двое были одеты по-домашнему и недовольно насуплены, то последняя сияла на зависть любому прожектору и деловито повязывала вокруг шеи платок под цвет комбеза.

Суть происходящего была понятна безо всяких объяснений, поэтому я довольно ухмыльнулся:

— Переупрямила?

— Ох, кто-то у меня сейчас довеселится! — сварливо пригрозила «бабка».

Пришлось изобразить глубочайшее почтение и несколько мгновений потупить. Зато потом я метнулся к ближайшему столу, выложил на него все необходимое, быстренько переоделся, закрепил на законном месте перевязь с обычными ножами, повязал шейный платок и натянул кепи.

— Достань солнечные очки: в том месте, куда мы перейдем, полдень, а на небе ни облачка! — посоветовала Лара.

Я, конечно же, послушался, затем снял покров, шагнул к целительнице, обзавелся целым комплексом мудреных заклинаний и поймал взгляд главы рода:

— Наша боевая задача?

Он прищурился, несколько секунд действовал мне на нервы, а потом расплылся в самом буйном варианте предвкушающей улыбки:

— Сейчас расскажу…

…В Новый Мир мы перешли через «зеркало» Степановны, отошли метров на пятьдесят и открыли два своих. В убежище и схрон возле Кривого Оврага. А когда убедились, что браслеты-телепортаторы работают в штатном режиме, Язва провела еще один важный эксперимент — помедитировала, взяв в руки свой старый телепортатор, «зарядила» его накопитель «местным» Пространством и открыла переход, использовав именно его.

Судя по тому, что первое «зеркало» мгновенно исчезло, результат был признан удовлетворительным, и мы дали волю любопытству — полюбовались небом насыщенного темно-синего цвета, двумя лунами ненамного крупнее солнечного диска и клином перелетных птиц, летящих к горизонту. Затем оглядели деревья, окружающие поляну, пришли к выводу, что цвет их коры и листвы не так уж и сильно отличается от «стандартных» оттенков средней полосы Империи, и переключились на траву, цветы и насекомых. Вернее, не так: Шахова присела на корточки и дотронулась до лепестков фиолетовой «ромашки», а я шарахнул заклинанием, уничтожающим кусачую мелочь, и озадаченно хмыкнул:

— Такое ощущение, что КПД мухобойки вырос раза в полтора, если не больше!

Язва ушла под марево и… практически исчезла. В смысле, даже для чувства леса:

— Вижу даже не силуэт, а намек на него. Хотя между нами меньше двух метров!

— А где ты создавал плетение чувства? — полюбопытствовала она.

— В Замке… — ответил я, скинул и снова активировал это заклинание, а затем облегченно перевел дух: — Ну вот, теперь совсем другое дело!

— Проверь длину волчьего скока! — посоветовала она. — Только учти, что если длина единичного перемещения вырастет в те же полтора раза, то ты рискуешь куда-нибудь впороться…

Предупреждение оказалось нелишним — первый же прыжок получился заметно длиннее, что напрочь испортило настроение. Почему? Да потому, что одно и то же количество Силы, влитое в это плетение в новом мире и на Земле, перемещало на разные дистанции. А мне, как бойцу ближнего боя, требовалась определенность, вбитая в подсознание!

Пока я заставлял себя смириться с неприятным сюрпризом, Лариса успела поэкспериментировать с аналогом из школы Воздуха и озвучила в разы более приятные выводы:

— Рубиться надо на крыльях ветра: да, носишься значительно быстрее, но пропорционально ускоренный сброс плетения выводит в ожидаемую точку атаки!

Я попробовал, убедился, что все так и есть, воспрянул духом, кинул на себя проворство и аж застонал от восторга, оценив, насколько «замедлился» окружающий мир!

Как и следовало ожидать, Язве захотелось понять, что меня настолько обрадовало, и я приложил ее этим же усилением. Потом испытал бодрячок и похулиганил, отправив в самое тонкое деревце на противоположной опушке «слабенький» воздушный кулак. А когда ствол переломило, как спичку, потер подбородок и озвучил свое решение:

— Уходим на север. Хотя бы километра на три. И калибруем привычные заклинания, иначе рискуем нарваться по полной программе.

Шахова была того же мнения, поэтому я открыл «Око» в мастерскую дела, отпальцевал ему наши выводы, дождался подтверждающего кивка и переключил браслет в режим местного компаса. С требуемым направлением определился за считанные мгновения, влил в плетение крыльев ветра самый минимум Силы и вскоре понял, что перестраховывался не зря: Лариса начала движение одновременно со мной, а с местным коэффициентом, да еще и под синергией, бег превратился в самый настоящий полет. Причем даже не на «сверхмалой высоте», а сквозь довольно густой лес! И если бы не улучшение реакции, даруемое проворством, мы бы точно поломались или убились. А с ним потихоньку привыкали к новым возможностям. Правда, после того, как нашли еще одну подходящую полянку, пришлось подлечить связки на ногах, но целительские заклинания работали так же хорошо, как боевые, так что с этой проблемой справились сами и без особого труда. Потом определились, что именно «перетачиваем» под местные реалии, и сосредоточились на тренировке.

Первые минут сорок адаптация шла ни шатко ни валко. В основном из-за того, что мы сдуру уперлись в Воздух. Но в какой-то момент возле моего виска «возникла» правая рука деда, чувствительно постучала по бестолковке и отпальцевала… хм… совет:

«Может, вспомните формулировку боевой задачи и перестанете тупить?»

Тут мы прозрели, радикально изменили подход к тренировке и от силы через полчаса рванули обратно. Причем не обычным ордером, то есть, друг за другом, а параллельными курсами. И по пути к первой полянке устроили геноцид мелкой живности. Да, меня, природника, такое отношение к зверью здорово коробило, но во главе угла стояло выживание, поэтому я предельно добросовестно работал над точностью и правильностью наполнения боевых заклинаний.

На месте перехода прекратили буйствовать, спрятались под марева и скорректировали направление движения. Где-то через километр «скинули» крылья и перешли на обычный лесной шаг. А после того, как добрались до оврага, подробно описанного дедом, влили максимум Силы в отрицание ветра и отворот, замедлились еще немного и начали затирать следы. Потом напряглись, так как дошли до приметного дерева, наполовину сожженного молнией, но так и не «увидели» ни одного из шести обещанных силуэтов. Но стоило приблизиться к дороге, как в ауре леса появились слишком хорошо знакомые возмущения. Так что запахи крови и пота, которые уловила Язва, и алые пятна, не очень добросовестно присыпанные пылью, уже не удивили — мы, встав на след, перескочили две страшно разбитые колеи от колес вместе с третьей — от копыт какой-то тягловой скотины — обнаружившейся точно посередине между первых двух, и снова влетели в лес. А минут через пять бега на крыльях ветра и обнаружения телеги с отвалившимся колесом все-таки засекли чувством леса силуэты «аборигенов» и ускорились до предела.

Впрочем, на берег небольшого озерца, у которого развлекалась шайка местных разбойников, выскользнули без какой-либо спешки и, серией жестов распределив цели, включились в работу. Самого здорового — естественно, по меркам этого мира — мужика, увлеченно насиловавшего забитую крестьянку лет, эдак, тридцати, убрал я. Походя полоснув костяным клинком по горлу и перерезав бычью шею до позвоночного столба. Потом отправил к предкам двух рыжебородых парней в жилетах из овчины на голое тело и домотканых штанах, подпоясанных кусками веревки, и избавил от насильников женщину постарше. А в момент начала поворота к следующей цели лес вдруг «мигнул», и там, где за миг до этого находился мосластый детина с не раз ломанным носом, вдруг обнаружилось дерево, отдаленно похожее на иву! Причем с листвой, колышущейся на ветру в том же темпе, что и вполне реальные травинки!!!

«А вот и тот самый иллюзионист…» — отрешенно отметил я и шарахнул помутнением сознания. Само собой, не по нематериальной «иве», а в силуэт мага, поднявшегося на цыпочки и готовившегося сделать ноги. Благо, покрова или его аналогов на бедняге не было, а восприятие действительности чувством леса позволяло видеть сквозь заклинание-обманку.

Как и следовало ожидать, «лишняя» поросль сразу же пропала, а адепт школы магии, отсутствующей на Земле, вывалился в реальность. Вот я его и спеленал. Качественно и не отвлекаясь на всякую ерунду, ибо два остальных татя уже смотрели в высокое небо дырами в глазницах от метательных ножей Шаховой, а простушки еще не поняли, что спасены. Закончив фиксировать конечности пленника пластиковыми стяжками, ткнул его в шею шприцом-пистолетом и коротко кивнул. Хотя «Ока», через которое за нами не мог не наблюдать дед, не видел. А потом отправился отвлекать крестьянок, только-только начавших приходить в себя.

Для этого подошел к телу здоровяка, перевернул на спину, вспорол левый рукав засаленной куртки почти до локтя и обнаружил местный кошель — кожаный наруч с десятками карманов под квадратные монеты. Разбираться с системой креплений этого аксессуара поленился, поэтому рассек по всей длине и молча кинул жертве, успевшей приподняться на локте и прикрыть ладонью с обломанными ногтями не иссушенную грудь, не лоно, заросшее густым черным волосом чуть ли не до пупа, а чумазое лицо.

Сообразив, что это своего рода компенсация за пережитое, женщина изменилась в лице, как-то уж очень бодренько оказалась стоящей на коленях и, радостнозалепетав… уткнулась носом в огромную лужу крови, натекшей из перерезанной шеи здоровяка! Хотя должна была вспомнить о мужиках, убитых этими тварями у брошенной телеги.

Перевоспитывать ее я не собирался, так что позаимствовал «кошели» у бородачей, кинул рядом со второй простушкой и серией жестов дал понять, что мы не претендуем и на остальную добычу. К этому моменту наш главный трофей успел благополучно испариться, так что я кивнул Шаховой, ушел под марево и сорвался на обычный бег. Метров через пятьдесят-семьдесят скинул скорость до минимума, некоторое время качественно затирал следы, а потом открыл среднее «зеркало», дал возможность войти в него напарнице и следом за ней перешел в мастерскую деда.

А там попал. Вместе с Язвой. В цепкие ручки Степановны. Слава богу, от силы на полчаса: вывернув нас чуть ли не наизнанку и сделав полтора десятка анализов, «злобная бабка» признала, что пребывание в Новом мире нам никак не навредило. Потом отвесила мне традиционный подзатыльник, заявила, что мы легко отделались, и отпустила восвояси. Точнее, послала куда подальше, так как мы ей, видите ли, мешали заняться исследованиями поинтереснее!

Мы для вида немного пострадали, хотя прекрасно понимали, что такой сильной разумнице, как «Марина», наши ужимки покажутся детским садом, и свалили. Сначала планировали завалиться в свои покои и ополоснуться в душевой кабинке, но, поднявшись на третий этаж, зацепили чувством леса силуэты «двух Маш», все еще отдыхавших в хамаме, переглянулись и отправились к ним.

Дамы обнаружились в кейфе — расслабленно возлежали на огромном ложе в приятном полумраке, пили чай и слушали тихую инструментальную музыку. Правда, в момент нашего появления во взгляде Долгорукой читалось все что угодно, только не нега, но это было предсказуемо. Ведь она неплохо освоила чувство леса, значит, заметила нас задолго до возникновения на пороге. Кроме того, знала, куда мы собирались, и жаждала подробнейшего рассказа. Зато целительница пребывала в самой настоящей нирване, поэтому среагировала только на мою шутку. Да и на ту не сразу:

— Вы решили отрастить себе жабры?

— Сочтешь, что они нам пойдут — отрастим… — отшутилась Бестия, а Маша разгладила подол халата на излишне худых бедрах, покосилась на внушительный бюст соседки по ложу, затем посмотрела на меня и притворно вздохнула:

— Скажешь — поставлю в очередь и это изменение. А на первом месте у меня, смею напомнить, избавление от армейского стандарта!

— Наш человек! — весело хохотнула Язва, успевшая раздеться до трусов, и демонстративно развернула плечи.

— Ваш… — без тени улыбки подтвердила целительница и продолжила еще серьезнее: — Рат, я поняла, на какую сторону Стены надо спускаться, и уже сделала первые шаги.

— Причем самые главные! — веско уточнила Долгорукая, затем накрыла ладонью ее предплечье и легонечко сжала пальцы: — Но планы на будущее мы обсудим как-нибудь в другой раз. А сегодня мы расслабляемся по полной программе…

[1] Мария Александровна Завадская — новая личность Императрицы.

Глава 3

5 января 2113 г.

…Семь пятиминутных циклов парной игры со смертью в Новом мире дали мне больше, чем обязательные ежедневные двадцать четыре на Земле! Да, при этом рука с активным синтезом«отнималась» намного жестче, чем в обычном режиме, а отходняк длился втрое дольше, зато я успел подняться на девятую ступень мастера почти на неделю раньше, чем мы рассчитывали! Не менее серьезный рывок сделали и Шахова с Долгорукой, поэтому в Замок мы вернулись довольными до невозможности, доложились деду, прошли осмотр у Степановны и выслушали ее вердикт:

— Упражненьице, конечно, безумное. Особенно в условиях значительно более плотного магофона, чем на Земле, но практиковать это извращение надо. Причем жестче, чем сегодня: по моим ощущениям, ты мог выложиться процентов на двадцать сильнее, а тощая — почти на тридцать пять. Поэтому нагрузку будете повышать. С завтрашнего дня и под моим руководством. Далее, если вы еще раз скроете от меня какие-нибудь извращения типа этого, то я выверну наизнанку всех троих, сращу кляксы в один уродский организм и закреплю результат, ясно?

Мы потупили взгляды и виновато кивнули.

— И последнее… — уже сменив гнев на милость, сварливо проворчала она, но подзатыльником меня все-таки одарила: — Идея раскачиваться в Новом Мире — из категории «лучше не бывает». Так что вспомни, в каком состоянии ты вчера засыпал, и делай то же самое каждый вечер, чтобы правильные сны снились почаще!

Тут Язва с Бестией невольно прыснули и получили по мотивирующему подзатыльнику:

— Че ржем? Отрастили сиськи до пупа, крутите жопами перед моим мальчиком уже полгода, а правильно порадовать смогли только этой ночью. Валите с глаз моих долой и отдавайтесь, как положено!

— Со-оф… — протянула Даша, получила по шее еще раз за обращение не по тому имени, обняла «злобную бабку» за талию и исправилась: — Мариш, ты у нас чудо, и мы тебя обожаем!

— Положим, чудо я вон у того старого хрыча… — с разгона продолжила «Кутепова», а потом смягчилась, ласково потрепала Долгорукую по волосам и даже чмокнула в щечку: —…но мне приятно. Кстати, пригасите свои эмоции, а то привыкну!

— А разве к таким искренним чувствам можно привыкнуть? — ехидно спросила Шахова.

— Ох, кто-то у меня сейчас доумничается… — угрожающе процедила целительница, но, противореча самой себе, цапнула за руку Язву, рывком подтянула поближе и… замурлыкала: — Толковые вы девки! Интересно, чем наш балбес заслужил такое счастье?

Шахова не задумалась ни на мгновение:

— Правильным характером. И, к слову, зацепил уже третью девку…

Тут «бабка» посерьезнела и о-о-очень знакомо прищурилась:

— Та-а-ак, ты сейчас про которую?

— Про Машу. В «девичестве» Громову.

— Что, реально подсела?

— Напрочь! — хохотнула Лариса, а Даша сочла необходимым описать свои наблюдения:

— Вчера вечером я почти четыре часа держала ее на щупе и, откровенно говоря, в восторге: она видит в Баламуте единственную личность, достойную абсолютного доверия, плюс замкнула на него все теплые чувства, начиная с беззаветной любви к покойной Татьяне Смирновой и заканчивая надеждами на светлое будущее.

— То есть, не предаст?

— Однозначно: гибель Свайки практически уничтожила внутренний мир Маши, а новый выстроился вокруг Ратибора… в том числе и из-за того, что его боготворила Татьяна.

— Миленько… — пробормотала целительница, расфокусировав взгляд, а через несколько секунд вернулась в реальность и уставилась на меня, как удав на кролика: — Внучок, ты ведь уже понял, что попал, верно?

Я обреченно кивнул:

— Ага. Только пока не знаю, как именно.

— Берешь свою третью бабу, переводишь на Ту Сторону, держишь там до начала мутации, а затем вместе с ней прыгаешь в Новый мир и… делаешь все, чтобы вытянуть девочке новые сектора ядра!

— Не понял? — нахмурился я. — Какие, нафиг, новые сектора⁈

Степановна нахмурилась, а потом шлепнула себя по лбу:

— Простите: забыла, что не сообщила вам результаты осмотра пленника и потрошения его сознания. Поэтому исправляюсь: в этом мире существует не одно, а как минимум четыре сродства, отсутствующих на Земле. Магию иллюзии вы уже видели, а остальные пока еще не идентифицированы, но мы с Борисычем считаем, что нашей семье пригодятся все сродства до единого. Вот я и хочу проверить весьма перспективную идею: выбить из стабильного состояния еще не мутировавшее ядро личности, которой мы по-настоящему доверяем, загнать его под полуторный благожелательный магофон, а потом посмотреть, как резонанс и синергия начнут менять ваши ядра.

Идея была действительно перспективной, и я, представив сам процесс, задумчиво потер подбородок:

— В принципе, если держать Марию под постоянным наблюдением…

— Так и будет… — перебила меня «злобная бабка».

—…и при наличии возможности в любой момент переместить ее как на Ту Сторону, так и на Землю…

Маришка начала закипать:

— Рат, твоей бабе ничего не грозит!

—…можно особо не дергаться. В худшем случае…

—…под тебя ляжет третья вменяемая баба и ускорит ваше развитие еще процентов на двадцать! — взорвалась она. — А в лучшем вы обретете новые виды магии!

— Теть Соф… — начал было я, но она мониторила мои эмоции, поэтому догадалась, что меня напрягло, и криво усмехнулась:

— Открою страшную тайну: уже через месяц после Эксперимента почти все бабы Базы упали под мужчин, умевших не только говорить, но и делать, так как видели, кто чего стоит на самом деле, и старались выжить. К твоему деду прибились Инка Вышеславцева и ее подружки. Я была счастлива, ведь они вкладывали душу во все, что мы делали, поддерживали своими голосами на советах общины, помогали Борисычу сбрасывать моральную усталость и даже не думали соперничать или грызться. Вот я и вкладывалась в них так же истово, как в него или в себя: доводила резерв до иссушения, помогая с мутациями, каждый вечер делала оздоровительные массажи, делила все, что можно было разделить, и даже убивала. Законных мужей, отказывавшихся мириться с новой реальностью. А лет через семь-восемь, когда все основные проблемы были решены, бесконечный аврал, наконец, завершился, и всем стало понятно, что мы выживем, этим курицам захотелось больше внимания со стороны вроде как любимого мужчины и… блистать. И эти сучки начали крутить хвостами, стравливать между собой всех потенциальных ухажеров и интриговать. Мы пытались их образумить, но без толку — зазвездившаяся Вышеславцева закусила удила, а свита, как водится, поддержала. Тогда твой дед послал их куда подальше…

—…а Степановна обиделась! — хохотнул глава семьи. — «Высушила» им сиськи и задницы, «наградила» россыпями здоровенных прыщей и «научила» мочиться в трусы при малейшем напряжении.

— Но через какое-то простила! — под наши смешки заявила «злая бабка».

— Угу. Через шесть или семь лет! — уточнил ее благоверный.

— Как бы там ни было, пока они жили одними нами, все было здорово! — огрызнулась она. — А значит, я имею право советовать твоему бестолковому внучку принять ситуацию и подпустить к себе очередную ВМЕНЯЕМУЮ бабу. Тем более, что она напросилась под руку, а не в постель…

…Из мастерской деда я вывалился загруженным до невозможности, на автомате дошел до лифтового холла, а в нем догадался посмотреть, который час, и понял, что мы крупно попали, ибо опоздали на тренировку к матушке на час с лишним! Спешить было поздновато, поэтому я отправил ей на комм сообщение с извинениями и сильно завуалированным намеком на причину опоздания. А минут через восемь-десять, вывалившись из раздевалки в зал для боевки, поймал недовольный взгляд родительницы и догадался, что ей было не до каких-то там сообщений.

Следующие полчаса изображал манекен для отработки боевых связок в варианте магия/сталь и в процессе выживания демонстрировал ученикам родительницы десятки вариантов бесславной гибели при боестолкновении с недовольной Оторвой. Потом был отправлен в пару к Лиху и… впечатлил Юлию по самое не могу, забрав у нее семь учебно-тренировочных схваток из семи. Причем только на «официальных» сродствах и без использования синергии. Поединки с батюшкой получились не в пример сложнее: работая на тех же минималках, я слил пять из шести. При этом просел не в скорости создания плетений или атак сталью, не в тактике применения боевых связок и не в уровне их отработки, а в опыте. Однако был счастлив до безумия. Ведь отец дрался со мной в полную силу, а значит, я выиграл АЖ один бой из шести!

А перед завершением основной части тренировки удалось «пощупать» Машу. В хорошем смысле этого слова. Результат единственного боя приятно удивил: целительница, «жившая» в медблоке «Шестерки», оказалась очень и очень неприятной противницей, то есть, виртуозно пользовалась не только Водой, но и Жизнью. Так что не выдрессируй меня в свое время в разы более хитрая, вредная и сильная Степановна, «дох» бы без каких-либо вариантов. А так потерял процентов семьдесят плотности пелены, позволил женщине выложиться до предела, подсказал более эффективный вариант завершения одной из связок и невольно смутился, увидев в ее взгляде чистый, ничем не замутненный восторг! Вот и «сбежал». В смысле, во время заминки и растяжки работал в паре с Ларой, а Машу передал в цепкие ручки ее «тезки». Поэтому позволил себе слегка расфокусировать внимание, заметил кое-какие нюансы добросовестности, с которой мои родители «дрессировали» Юлию, и ее отношения к их вниманию, и вскоре пришел к выводу, что Язва ошиблась. То есть, Вельяминова прибьется к ним, а не ко мне. А через какое-то время услышал еле слышный смешок напарницы:

— Судя по всему, твоя буйная мамаша снова включила Лихо в сферу своих жизненных интересов, а значит, бедняжке уже не до тебя!

«И слава богу!» — украдкой отпальцевал ей я и продолжил тянуться, а после завершения занятия услышал практически то же самое от Даши. Само собой, обрадовался, поблагодарил матушку за тренировку, попросил своих дам не тормозить и умотал в раздевалку.

Пока принимал душ и одевался, вошел в Систему и внес изменения в пару-тройку реестров. Так что чуть позже поднял нашу компанию на третий этаж, подвел к двери в покои напротив своих и обратился к целительнице:

— Маш, теперь ты живешь тут. Открывай.

Она подобралась:

— То есть…

— Ага! — кивнул я, подтверждая ее догадку. — Вещи перенесешь как-нибудь потом, а пока пригласи-ка нас в гости.

Она, конечно же, послушалась, поэтому продолжил я уже в гостиной, на автомате оглядев этот жилой блок взором и убедившись, что в нем нет ни одной «лишней» приблуды. Хотя знал, что Замок «чист»:

— Первого января, предлагая тебе уйти в наш род, я предупредил, что это дорога в один конец. Ты сочла, что этого мало, поэтому попросилась под мою руку и отказалась от жизни в свое удовольствие.

— Верно: я хочу стать нужной! — твердо сказала она.

— Кому и насколько? — зачем-то уточнила Язва.

Целительница встала, перетащила свое кресло к дивану, снова села и протянула мне руку. А после того, как я активировал щуп, поймала взгляд Лары и рубанула правду-матку:

— Ратибору. По-максимуму. То есть, хочу жить его жизнью, всеми, кто ему дорог, и всем, что дорого ИМ.

— Поэтому-то на церемонии принятия в род и дала настолько жесткую клятву Силой? — спросила Бестия.

Целительница отрицательно помотала головой:

— Нет, не поэтому. Дворянские рода выглядят монолитными только издалека, а на самом деле под парадной картинкой прячется… всякое-разное. В данный момент нас, Елисеевых-Багряных, слишком мало, и внутренних напряжений пока, скорее всего, нет. Но по мере увеличения численности они наверняка появятся. Вот я и озаботилась демонстрацией позиции.

— Вроде как «Я принадлежу ему, а все интриганы могут идти лесом»? — ухмыльнулась Язва.

— Ну да.

— Толково… — заключила Бестия, а я, жестом попросив не перебивать, перешел к основной части запланированного разговора:

— Маш, все, что будет озвучено или показано с этого момента, является тайной моей семьи и может обсуждаться только в моем присутствии и по моему личному разрешению.

Целительница коротко кивнула и превратилась в слух.

Я поднял правую руку на уровень лица и последовательно показал активированные учебные плетения всех одиннадцати земных школ магии, дал женщине оклематься от шока и продолжил удивлять:

— Это не размазанное сродство, а одиннадцать полноценных. И пусть до максимального уровня раскачаны не все, максимум через полгода мы трое станем универсалами.

— Обалдеть!

— Смотри дальше… — предложил я, поколдовал над браслетом и, открыв среднее «зеркало», постучал пальцами по столу, до которого было порядка трех метров.

Тут целительницу проняло по-настоящему — она поежилась, облизала пересохшие губы, снова поймала мой взгляд и криво усмехнулась:

— У меня нет сродства с Разумом, а значит, любой достаточно сильный разумник гипотетически может докопаться до этой информации.

— Этого сродства нет сегодня. А завтра мы сводим тебя на Ту Сторону, дождемся начала мутации и вытянем. Да, некоторые нюансы процесса тебе однозначно не понравятся…

—…а Баламуту придется выложиться до предела, направляя мутацию Сутью… — зачем-то добавила Даша. — Но оно того стоит!

— Так, стоп!!! — воскликнула целительница, и я, проанализировав все то, что почувствовал через щуп, мягко улыбнулся:

— Не шуми: МНЕ это не повредит.

— Ты уверен? — по инерции спросила она, затем сообразила, почему заухмылялись Язва с Бестией, и облегченно перевела дух: — Ну да, если метод уже опробован, причем не один раз, значит, можно не переживать. Что ж, тогда описывай те самые «нюансы» и все то, что мне необходимо знать.

Я начал. И сразу же прервался из-за входящего звонка от Тверитинова. Как оказалось, отставной ротмистр был уже на подъезде к Замку, так что мне пришлось оставить Машу на Долгорукую и в сопровождении «тени» рвануть встречать еще одного без пяти минут Елисеева-Багряного. При этом разговор не прерывал — объяснил Виталию Михайловичу, куда именно заруливать, в темпе спустился в гараж и приятно удивился, обнаружив в нем обе семейные пары самых достойных засечников: Игната Ефремова, его супругу Татьяну Кривошеину, Геннадия Богачева и его благоверную, которую, несмотря на солидный возраст, вся База называла просто Люськой.

— Всем привет! С приездом… — весело поздоровался я, пожал руки мужчинам, позволил себя расцеловать женщинам, подмигнул родителям и, почувствовав порыв ледяного ветра, уставился в проем спиральной эстакады.

Заснеженный пятидверный «Манул» на не самой стандартной резине, с мощным бугелем[1], лебедкой и навороченной светотехникой нарисовался в нем через считанные секунды и, среагировав на мой жест, припарковался возле «Мамонта» Ефремовых. Я подошел к водительской двери, немного подождал, поприветствовал Тверитинова и представил засечникам. А когда батюшка выдал этой толпе «болванки» с функциями родовых колец и повел заселяться, прочитал сообщение деда, прилетевшее на комм, и мысленно хмыкнул. Но оспаривать решение главы семьи даже не подумал — дождался, пока отец выделит Виталию Михайловичу покои и уведет остальной народ дальше, немного послонялся по гостиной, а потом спустил отставного ротмистра в мастерскую, сдал с рук на руки «покойному» герою Империи и со спокойной совестью поднялся на нашу кухню. Ибо проголодался. Там соорудил полтора десятка бутербродов с сыром, ветчиной и бужениной, передал через «Око» Шаховой и, вытащив из холодильника две упаковки с соком, отправился к дамам своим ходом. Из-за чего был поднят на смех:

— А что, перейти через «зеркало» постеснялся?

— Побоялся вконец облениться и допрыгаться до атрофии ног… — отшутился я, сел за стол, пододвинул к себе ближайшую тарелку, прочитал пальцовку Даши, поймал взгляд целительницы и поинтересовался, нет ли у нее вопросов персонально ко мне.

Она отрицательно помотала головой:

— Неа: я все поняла и уже вся в предвкушении. Зато есть предложение: чтобы не путаться в двух Машах, называй меня по прозвищу.

— Хорошо. Только я его ни разу не слышал — сколько себя помню, к тебе обращались по имени-отчеству и никак иначе.

— Хельга… — подсказала Шахова и ехидно ухмыльнулась: — Угадаешь, почему ее так окрестили?

Я мысленно перебрал несколько вариантов, в принципе способных вызвать у этой вредины подобный энтузиазм, и озвучил самый вероятный:

— Не скажи, в честь скандинавской повелительницы мира мертвых?

— У тебя совесть есть⁈ Нет, чтобы ошибиться!

— А за что было получено это прозвище?

— За четыре поединка со смертельным исходом в первый день учебы в меде… — вздохнула целительница, поняла, что мне хочется подробностей, и вздохнула значительно тяжелее: — Я заслужила личное дворянство на Стене, а так из мещан. Со дня инициации и до поступления в академию рвала жилы, готовясь попасть в мир аристократов, в котором, по словам покойного отца, выживают только по-настоящему сильные духом. Ну, и отрабатывала одну-единственную боевую связку из двух самых дешевых заклинаний, зато все свободное время. До официального зачисления на первый курс и обретения статуса, позволяющего защищать свою честь, игнорировала все и вся: оскорбления, завуалированные под комплименты, шлепки по заднице, щипки за грудь, которая тогда была побольше, и недвусмысленные предложения известного плана. А первого сентября начала отбивать всякое желание к себе домогаться…

— Достойно… — уважительно сказал я.

— По логике да. А толку: меня стали считать психованной и обходить стороной. Так что следующие пять лет я тихо дурела от одиночества…

* * *

…Торжественную церемонию принятия в род пяти новых членов мы, естественно, посетили. И часик попраздновали это событие. А потом свалили к себе и как следует выдрыхлись. Так что в мастерскую к деду спустились к часу ночи, познакомили Хельгу с настоящим главой Елисеевых-Багряных и его благоверной, поручили целительницу в ранге мастера седьмой ступени заботам Гранда девятой, открыли сразу три «Ока» и тщательно осмотрели окрестности любимого озера на Той Стороне. Благо, наведывались к нему не реже раза в месяц и давным-давно забили в браслеты координаты десятка самых красивых мест.

Метрах в трехстах от уютной бухточки, из которой в это время суток открывался воистину сумасшедший вид, обнаружилась крупная стая элохов. Но принципиальный способ решения подобных проблем мы придумали еще в начале октября, а в этот раз существенно упростили — дали зверью унюхать запах кровящего мяса, заставили пробежать километр с гаком за моей рукой, торчащей из одного движущегося «Ока», и оставили грызться за тушу зварда, убитого Бестией через второе.

Закончив с подготовительными мероприятиями, отписались Маришке, утащившей «жертву» в свою операционную, последили чувством леса за силуэтами, выдвинувшимися в нашу сторону, и, дождавшись их появления на пороге, невольно рассмеялись: «злобная бабка» не собиралась упускать и эту возможность как следует расслабиться, поэтому облачилась в игривый раздельный купальник и… сбила с пути истинного Хельгу!

Наш смех, как водится, заставил Степановну грозно нахмурить брови и изобразить гнев:

— Че ржем? Соскучились по подзатыльникам?

— Не-не-не, как ты могла такое подумать! — улыбнулся я. — Мы вдруг поняли, что давным-давно не любовались рыжей головенкой и аппетитной попкой, поочередно мелькающими над водой, и…

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! — заворчала она, потом решила не пугать Машу демонстрацией жуткой агрессии и… застрадала: — А если серьезно, то Борисыч считает меня беззащитной девочкой-припевочкой и не позволяет наведываться на любимое озеро без сопровождения троицы самых надежных личных телохранителей во Вселенной!

— Да, мы такие! — подтвердила Бестия, гордо выпятив впечатляющий бюст, мы с Ларой похвалили деда, а он позволил нам немного повеселиться и заставил переключиться в рабочий режим, протянув Хельге колечко со своим клеймом:

— Несмотря на то, что Та Сторона является одной сплошной красной зоной, усиления Марины на некоторое время отодвинут начало мутации, сопряженной с взрывной адаптацией энергетики, значит, эта толпа наверняка потянет тебя в воду. Плавать с респиратором на лице некомфортно, поэтому используй сферу с этого артефакта. Только учти, что нырки сбрасывают заклинание, а на его автоматическое обновление после возвращения на поверхность требуется порядка шести десятых секунды. В общем, не спеши выдыхать, ибо лечиться еще и от воздействия некоторых особо агрессивных мутагенов тебе точно не понравится. Далее, контролируй свои рефлексы. Как целительские, так и боевые: твоя единственная задача — держать себя в руках, выполнять любые команды Баламута и ждать завершения процесса. А все остальное, начиная с крайне маловероятного нападения корхов и заканчивая сторонним вмешательством в организм, тебя не касается. И самое главное: верь Рату больше, чем самой себе — он, хоть и молод, но знает, что делает, великолепно подготовлен и наверняка вытащит из любой ситуации.

— Спасибо за заботу и все советы, за исключением последнего: я знаю, на что способен Баламут, поэтому-то и ушла именно под его руку! — твердо сказала целительница, затем увидела «зеркало», открытое Степановной, и вопросительно посмотрела на меня.

«Идешь четвертой…» — отпальцевал я, активировал сферу, продавил плоскость сопряжения, огляделся чувством леса, махнул рукой и отошел на пару метров в сторону. А после того, как ко мне перешли женщины и дед, проводил взглядом рыжую вредину, с гиканьем помчавшуюся купаться, перевел взгляд на лицо Хельги и невольно вспомнил Рину: Маша любовалась Этой Стороной с таким же безумным восторгом в глазах, как Долгорукая-младшая Багряной Зоной!

— Рат, тут ТАК КРАСИВО!!! — выдохнула наша подопечная после того, как оклемалась от первоначального шока и заметила, что рядом с ней остался только я, а весь остальной народ уже плывет навстречу восходящему солнцу этого мира. — Оранжевое светило, фиолетовое небо, зеленые облака, синяя вода, алая листва, запахи, от которых кружится голова… Кстати, плавать не рискну: магофон этого мира настолько жесткий, что я еле стою на ногах даже под усилениями Марины Александровны!

Я напрягся, метнулся к ней, прижал ладонь к солнечному сплетению, благо, женщина была в раздельном купальнике, оценил состояние ядра и заторопился — выдернул из перстня два коврика, расстелил по обе стороны от кромки прибоя, кинул на тот, который оказался на берегу, стопку банных полотенец, побросал рядом с ними мыльные принадлежности и заворковал:

— Сейчас устроимся поудобнее, расслабимся и морально настроимся на не самый приятный, но очень-очень нужный процесс. Кстати, дед сейчас отправится обратно; сменного белья набрали целую гору; мыть и переодевать будут две на редкость заботливые и внимательные особы; я большую часть времени буду смотреть куда угодно, только не на тебя…

— Ра-ат, мне безумно приятно твое беспокойство… — начала было Маша, но прервалась, облизала посиневшие губы и виновато улыбнулась: — Кажется, я сейчас потеряю со-…

…На Той Стороне провели чуть менее двух часов, а потом открыли большое «зеркало», перенесли бессознательное тело на берег еще одного озера, но расположенного в Новом Мире, и продолжили «веселье». Вернее, Язва с Бестией устроили Хельге очередные водные процедуры, а я попытался описать Степановне причину, вынудившую так быстро «сменить локацию»:

— Нет, никакой уверенности в том, что пора, у меня, естественно, нет. Но если во время каждого из тринадцати первых сеансов вливания Сути я чувствовал равномерное усиление процесса дестабилизации ядра, то в двух последних темп начал падать. И мне показалось, что было бы логично его «раскачать» еще сильнее воздействием магофона этого мира.

— Ну, и чего ты тогда сидишь? — сварливо поинтересовалась «бабка». — Контролируй!

— Подожду, пока домоют, и…

— Хорош дурить, эта девочка — целительница! — рявкнула Степановна. — Ее избавили от чувства стеснения еще на первом курсе академии, а у тебя нет права на ошибку!!!

Я закусил губу, согласно кивнул, решительно сорвался с места и влетел в прохладную воду. А через пару мгновений пришел к выводу, что Маришка была права: ядро Марии Матвеевны усиленно пыталось пойти вразнос!

Следующие минут двадцать я вливал в него Суть в режиме, который откровенно пугал. Да, не отдельными сеансами, а практически без остановки. А еще «уговаривал» не дурить, пробовал всевозможные варианты работы с секторами и даже делился импульсами Силы разных школ. Пару-тройку раз ловил себя на мысли, что все, доэкспериментировался, но в какой-то момент «расползание» ядра прекратилось, чуть позже «аморфная масса» как-то резко обрела незнакомую, но упорядоченную структуру, а к концу этого изменения на месте одиннадцати привычных секторов обнаружилось аж шестнадцать!

Я «подержал» стабилизировавшееся ядро своей Сутью еще пару минут, потом попробовал «отпустить», но уже секунд через восемь-десять понял, что тороплюсь. Так что продолжил с ним возиться в прежнем режиме. Зато не прогадал со второй попыткой, поэтому вскоре позволил себе вывалиться в реальность, порядка трех минут помедитировал под двойной синергией, восстановил часть Сути и провел еще один сеанс.

С этого момента процесс вошел в новую, но «прямую», «глубокую» и, вне всякого сомнения, правильную колею, так что я очень плавно удлинил промежутки между вливаниями до предельно возможных одиннадцати минут и начал вытягивать сродства. По одному и через промежуток в два сеанса. Да, рисковал. Но почему-то чувствовал абсолютную уверенность в том, что этот режим является оптимальным. А ближе к середине ночи Нового мира вдруг поймал слабенький отклик пробуждающегося резонанса, подключил к новой стадии экспериментов Язву с Бестией и сеансов за пять-шесть определился с оптимальной «плотностью» нашего воздействия на энергетику «пациентки». И, как выяснилось к рассвету, не прогадал: незадолго до восхода солнца ядро Хельги добавило к нашей синергии еще один «слой», затем «потребовало» добавить «яркости» резонанса, а часа через два после получения желаемого закончило перестройку, плавно «отказалось» от вливаний Сути и заработало в обычном режиме!

— Кажется, все… — вымученно улыбнулся я, закончив невесть который по счету сеанс и вывалившись в реальность. Затем открыл глаза и уставился на Степановну, обнаружившуюся по другую сторону от Маши.

— Мне тоже так кажется… — через считанные минуты заключила она, приложилась к нашей подопечной несколькими незнакомыми плетениями и озадаченно хмыкнула. Потом провела еще десяток постоянно усиливавшихся воздействий, как-то странно прищурилась, за считанные мгновения сплела невероятно сложную структуру, ухнула в нее чудовищный объем Жизни… и шкодливо хихикнула:

— Внучок, я тут немного похулиганила, но тебе однозначно понравится!

— Колись! — потребовал я, но «бабка» показала мне язык, как-то уж слишком быстро вывесила «зеркало» и, расхохотавшись в голос, сбежала к своему благоверному!

— Вредина! — запоздало крикнул я, затем сообразил, что ору впустую, ибо плоскость сопряжения уже отсекла звуки этого мира, повернулся к Ларе и получил ответ на незаданный вопрос:

— Понятия не имею. И… не знаю, как Бестия, а я даже не представляла, что существуют настолько сложные плетения!

— Марина гениальна! — без тени улыбки заявила Долгорукая и толкнула меня в плечо, чтобы привлечь внимание к зашевелившейся «пациентке». А та закинула руки за голову, с наслаждением потянулась, застыла, почувствовав тыльными сторонами ладоней «что-то странное», торопливо открыла глаза и изумленно уставилась на «перевернутый» берег, поросший травой, опушку леса, синее небо и стайку птиц, реющих над густыми кронами.

Потом перекатилась на бок, увидела Язву с Бестией, нервно облизала губы, заметила меня и мгновенно успокоилась:

— Судя по тому, что меня распирает от переизбытка Силы и плющит от зверского холода, все получилось, верно?

— Угумс… — довольно мурлыкнула Долгорукая, а Язва, открыв «Окно» прямо в наш холодильник, вытянула в Новый Мир тарелку с мясной нарезкой:

— Держи, страдалица! Только поделись с Ратом — ему, в отличие от нас, было не до еды.

Целительница подобралась и уставилась мне в глаза:

— То есть, все получилось, но не сразу?

— Не скажу, что было легко… — замялся я. — Но…

—…он, как обычно, скромничает! — перебила меня Даша и выдала свой вариант объяснений: — На самом деле Баламут отдал тебе намного больше Сути, чем нам с Ларисой, вместе взятым, и как минимум один раз слишком сильно перенапрягся. Да, он считает это нормальным, но…

— Ма-а-аш! — укоризненно выдохнул я, обратившись к Долгорукой по «левому» имени, но опоздал — Хельга уже сделала выводы и определилась с линией поведения:

— Я знаю, насколько неохотно Ратибор говорит о своих заслугах, так что всегда умножаю сказанное им по этому поводу на семнадцать и стараюсь воздать сторицей за полученный результат. Умножила и сейчас. На этот же коэффициент. Ту «малость», которую чувствую, то есть, девятую ступень мастера вместо седьмой. И дико боюсь проснуться, ведь это наверняка еще не все!

— Не все… — подтвердила Бестия, а Язва развеселилась не на шутку:

— У тебя появились сродства с шестнадцатью школами магии, резонанс и синергия. Откровенно говоря, не представляю воздаяние сторицей даже без учета умножающего коэффициента, но с удовольствием на это посмотрю… и поучаствую!

Тут «мои» принялись развивать благодатную тему в обычном режиме, то есть, без тормозов, руля и ветрил, а мы с Хельгой сосредоточились на еде. Хотя нет, не так: смолотили все мясо, вытребовали у Шаховой координаты верхних полок холодильника, вымели с них все съедобное, заполировали тремя литрами свежевыжатого апельсинового сока из моих запасов и только после этого стали нормально соображать. Правда, потом нас начало плющить по-разному. На меня напала нега и заставила капитулировать с головой на бедре Лары, а в Маше проснулось неуемное любопытство! Сначала она вытребовала рассказ обо всех подробностях пережитого изменения, затем затерроризировала нас вопросами о программе ее развития в новом ключе и выпросила схему щупа, а в самом конце «допроса» переключилась на менее важную тему:

— Народ, а в этом мире земная техника работает?

— Насчет всей не скажу, но дроны с электрическими аккумуляторами летают. Причем неплохо… — ответил я. — Борисыч нашел это место как раз с такого дрона.

— А по каким параметрам искал, если не секрет?

— По самому главному! — ехидно ухмыльнулась Язва. — Он, как и Рат, невероятно ревнив, поэтому лишил местных принцев на белых, черных и серо-буро-малиновых единорогах даже призрачных шансов доскакать до этого милого пляжа и узреть изысканную красоту женщин из Великого Рода Елисеевых-Багряных! В общем, то, что ты в армейском белье, никого не шокирует.

— А что тут с воздухом и водой?

— Этот мир еще не испоганили, так что все прелестно… — заявила Даша, встала и, провокационно покачивая бедрами, направилась к линии прибоя: — Кстати, нет желания поплавать не на Земле и в самой лучшей компании во Вселенной?

— От таких предложений отказаться невозможно… даже с таким пузом, как у меня! — хихикнула целительница и последовала ее примеру.

Мы с Шаховой тоже не стали тормозить, поэтому активировали волчий скок, выстрелили собой к озеру и, разбежавшись по мелководью, с разгона упали в прохладную и кристально чистую воду. И пусть тягаться в скорости плавания с магом, всю жизнь раскачивающим «профильное» сродство, было бессмысленно, но наш стартовый рывок добавил Хельге настроения, и она попробовала отпустить тормоза. А когда поняла, что этот порыв поддержан, потеряла голову на добрых полчаса — носилась с нами наперегонки, ныряла, играла в лапту и изображала забавные элементы из синхронного плавания, которым, оказывается, занималась в далеком детстве. Да, в какой-то момент вдруг засомневалась в том, что мы готовы развлекаться дальше, и спросила, не слишком ли она разошлась, но получила сразу три ответа, отличающихся только формулировками, и… рискнула приоткрыться еще больше:

— Народ, а давайте переберемся в хамам или в сауну? Если честно, то я уже утолила жажду буйства и теперь хочу понежиться.

Мы поддержали и это начинание — доплыли до берега, в темпе собрали все наше добро, открыли «зеркало» в кейф, перешли в пештемаль и, наскоро ополоснувшись, вернулись обратно. Дожидаться, пока согреется харарет.

Следующие минут двадцать болтали о всякой ерунде, потом застелили полотенцами и оккупировали огромную мраморную площадку, расслабились и на какое-то время отключились от реальности. Вернее, отключился лично я. Настолько сильно, что не заметил, когда именно Язва с Бестией вжались в мои бока, закинули колени на бедра и обняли за талию. Зато среагировал на восторженный выдох Маши, приподнял голову, поймал ее одуревший взгляд и задал напрашивавшийся вопрос:

— Что случилось?

— Освоила щуп… — призналась она и… густо покраснела: — Попробовала на Язве и в обмороке от яркости ее чувств!

— Привыкай: для нашей семьи норма — именно это… — не открывая глаз, буркнула Бестия. Потом оторвала руку от моей груди и положила на плечо Ларисы: — Зацепись и за мою жилу: чем раньше убедишься в том, что это так, тем раньше примешь, как должное.

— Спасибо… Ого!

— Угу… — хором отозвались «мои» и, видимо, шарахнули через щупы целительница чем-то очень приятным, так как она куснула себя за нижнюю губу и жалобно улыбнулась:

— Девчат, я же действительно привыкну и иначе не смогу!

— А тебе нужно это «иначе»? — насмешливо спросила Долгорукая.

— Нет, но…

— Тогда просто подожди: скоро включится резонанс, и удовольствие от пребывания рядом с нами станет еще сильнее.

— То есть…

— Маш, не далее, как вчера ты заявила, что хочешь жить жизнью Рата и тех, кто ему дорог. Скажи, то желание уже пропало?

— Нет!!!

— Тогда привыкай со спокойной душой: мы живем именно так…

[1] В этом мире слово «кенгурятник» не в ходу.

Глава 4

14 января 2113 г.

…В пять утра субботы — естественно, по времени Замка — Новый Мир, или, как его называли аборигены, Эднор, «порадовал» нас проливным дождем. Забивать на игру со смертью мы не собирались, поэтому я прошел сквозь «зеркало» один, извлек из перстня туристическую палатку, купленную как раз на случай непогоды, поставил в десятке метров от «нашего» озера и забил в браслет точные координаты нового места выхода. Потом вернулся в свою спальню, переоделся в сухое, вышел в гостиную и открыл еще один переход. За восемь ежедневных тренировок наша компания успела не только неплохо притереться друг к другу, но и составила график смены положений в «квадрате», поэтому, продавив плоскость сопряжения самым последним, я сел по-турецки между Бестией и Хельгой, сплел распад с синтезом и начал по самому минимуму тянуть Жизнь из Даши. А через долю секунды ощутил, как отнялась ладонь, к которой прикоснулась Маша, заставил себя не думать о предстоящих мучениях и, последний раз осознанно оглядевшись чувством леса, выключил голову. Да, всего на шесть минут, ибо удлинять цикл сильнее было форменным самоубийством, зато этот промежуток времени был аж на минуту дольше стандартного.

В нормальный режим, то есть, в тот, в котором удавалось хоть немного абстрагироваться от крайне неприятных ощущений, включился цикле на шестом или седьмом. А на последних секундах четырнадцатого выключился из-за «неправильной» вибрации будильника коммуникатора, подождал, пока обессиленная Хельга отползет в сторону, пододвинулся к Шаховой и снова замкнул уменьшившееся «кольцо». Увы, вернуться в прежнее состояние не получилось, так что пришлось мучиться с этого момента и до конца одной из самых извращенных тренировок на свете. В результате завалился навзничь чуть ли не раньше, чем скинул адские плетения, краем сознания отметил, что приложился затылком к чему-то мягкому, не сразу, но вспомнил, что там лежала наша целительница, но сдвинуться в сторону не смог.

Пришел в себя только через четверть часа, активировав восстановление и просветление — заклинание школы Разума, придуманное Степановной для максимально быстрой и безвредной «реанимации» сознания. А потом попал — Язва, оклемавшаяся чуть быстрее, заметила, что я лежу, пристроив затылок на живот Маши, и обозвала ее классным подголовником, а меня… дурачком. И посоветовала в следующий раз падать не поперек, а вдоль. Как водится, к обсуждению наиболее комфортных вариантов присоединилась Долгорукая, авторитетно заявила, что надо рассмотреть каждую вариацию трех базовых, и предложила перейти от теории к практике.

Вот я и сбежал. Под жизнерадостный хохот женщин, пытающихся сбросить моральную усталость. И отомстил, стянув спортивный верх вместе с футболкой еще на выходе из палатки, избавившись от штанов в прямой видимости этой троицы и с разбега рухнув в чуть холодноватую воду. Да, меня догнали и попробовали утопить. Но развлекались совсем недолго, так как планы на день никто не отменял. В итоге уже в семь двадцать я открыл «зеркало» в кейф, в семь тридцать пять закидал в пасть два бутерброда с холодными котлетами, без десяти восемь следом за своими дамами вошел в лифт и ткнул в нужный сенсор, а без двух взбежал по трапу «Скифа». Зато в нем как следует расслабился. Конечно же, после того, как поздоровался с экипажем и снабженцами — упал на законное место между Дашей и Ларой, «отдал» им руки, раскидал щупы, закрыл глаза и продрых практически весь перелет до Читы.

Проснулся от просветления Долгорукой, кинул взгляд в иллюминатор, сообразил, что вертушку вот-вот закатят в ангар, и торопливо влез в Сеть. Автоматическое такси, заказанное накануне вечером, обнаружилось рядом с ним, так что я вытащил из перстня куртку, шапку и перчатки, оделся, поухаживал за дамами и… уже через пару минут здорово удивил народ, не имевший представления о наших планах. В смысле, проигнорировал наши внедорожники, довел напарниц до ярко-желтой «Ладоги», помог забраться в салон, сел на переднее сидение и залил в ИРЦ нужный адрес.

Езда по центру Читы в субботу утром и в мороз под тридцать градусов доставила море удовольствия: движения, можно сказать, не было, пешеходов — тем более, так что наш автомобиль скидывал скорость только на некоторых светофорах да из-за снегоуборочных машин. В результате к самому модному торгово-развлекательному центру города с ни разу не местным названием «Каспий» мы подъехали, что называется, с ветерком, высадились прямо у центрального входа и в темпе влетели в тепло. Программу посещения этого объекта дамы прорабатывали последние несколько дней, поэтому уверенно повернули направо, промчались мимо череды витрин пока еще закрытых магазинов и привели меня в лифтовый холл. Потом затолкали в лифт, подняли на пятый этаж, так же уверенно навелись на ресторан «Садко» и, ни разу не заплутав, финишировали в весьма уютном кабинете с видом на Соборную площадь.

Там мы плотно позавтракали и заодно убили время до десяти, а потом отправились в серьезнейший набег по магазинам четвертого, женского этажа. Причем командовали Бестия с Язвой, Хельга безропотно примеряла все, что ей показывали, а я ухохатывался, делал искренние комплименты и платил. Почему ухохатывался? Да потому, что плетение, которым «злобная бабка» коварно приложила целительницу после завершения мутации, оказалось… хм… формообразующим. То есть, шесть суток терзало «несчастную» Машу диким голодом и заставляло есть, как не в себя, а на выходе одарило формами на зависть… если не Долгорукой, то Шаховой.

Нет, никаких претензий к красоте, пропорциональности и упругости итогового «комплекта» не было и быть не могло. В смысле, у меня, Ларисы, Даши, моих родителей и деда со Степановной. А жертва самой лучшей шутки из всех возможных никак не могла привыкнуть к «лишним» объемам и зависала каждый раз, когда натягивала что-нибудь облегающее. Вот мои оторвы и развлекались. Правда, для того, чтобы «кукла» не обиделась, щедро делились восторгами через щупы. А после посещения магазина женского белья и купальников, в котором Хельге пришлось сложнее всего, затащили ее в отдел элитной одежды и нарядили в настолько стильный деловой костюм, что я восхищенно присвистнул, а Маша… прозрела:

— Это я?!!!

— Ага! — без тени улыбки подтвердила Долгорукая, а затем достала из кольца и попросила еще раз примерить летнюю блузку, облегающие брючки, босоножки на платформе и комплект белья, купленные чуть раньше.

Целительница, естественно, повиновалась. А когда заново оценила результат, задала правильный вопрос:

— Народ, чем отблагодарить Марину Александровну за сумасшедший подарок?

…Из ТРЦ выехали только во втором часу дня, накупив гору подарков для родичей, добрались до Оленьего Вала и высадились из очередного такси перед автосалоном «Торос». «Святогор» особой комплектации туда привезли еще в среду, мы сообщили о времени приезда заблаговременно, поэтому я рассчитывал потратить на все про все от силы четверть часа. Но не тут-то было: вместо консультанта или, на худой конец, администратора нас встретил владелец этого заведения и все руководство! Нет, случись нечто подобное, скажем, в сентябре или начале октября прошлого года, я бы понял, ведь тогда наши фамилии были на слуху, и чуть ли не каждый россиянин пытался нас хоть как-то, да отблагодарить. А тут благодарили в середине января, когда сотни, если не тысячи «модных» скандалов надежно затерли воспоминания о Волне и чуть было не случившемся втором Вторжении. Вот я и начал искать в происходящем двойное дно. Но не нашел. Вообще: нас не попросили даже сфотографироваться для какой-нибудь «стены особо важных покупателей». Зато благодарили с душой и не только на словах — владелец автосалона, полный тезка Тверитинова, пытался подарить три мощнейших снегохода. Причем без какого-либо расчета — в тот момент, когда он убеждал меня их принять, я смог воспользоваться щупом и убедился в том, что как минимум этот мужчина говорит то, что думает. А потом решил определиться с его мотивами и спросил, почему три и почему именно нам.

Ответ не заставил себя ждать:

— В одной из групп беженцев, которую вы и две ваши напарницы нашли в тайге под Савватеевкой, подлечили, снабдили всем необходимым и направили к Полосе, были мои внуки и невестка. Я пытался на вас выйти еще с конца лета, но безуспешно: во время торжественного награждения к его участникам и высокопоставленным гостям Империи не подпускали даже на километр, сетевая страничка отдела, который вы возглавляли, очень быстро закрылась, для въезда на ваши родовые земли требуется допуск, а где его получать — непонятно. Да что там говорить: только в Дагомыс я прилетал четыре раза, но вас в особняке так и не застал. А тут повезло: вам передали армейский заказ через меня.

— Что ж, суть обеих проблем понял. За то, что меня сложно найти, прошу прощения. А по поводу подарка скажу следующее: мы сделали то, что должно. Поэтому нам будет достаточно простого человеческого спасибо.

Виталий Михайлович вцепился в мою ладонь, как клещами, сжал, глядя в глаза, затем сказал это самое «спасибо» и вздохнул:

— Я не удовлетворен. Так что предупреждаю, что выйду на вашего отца, объясню мотивы своего желания сделать вам действительно нужный подарок и передам снегоходы альтернативным способом.

Сделав столь серьезное заявление, он задвинул куда подальше эту тему и предложил проводить нас к нашему «Святогору». Мы согласились и, прогулявшись до соседнего зала, обнаружили иссиня-черный бронированный «танк», отличавшийся от своего «братца» из Дагомыса только электрическим движком, мощнейшими техно-артефактными аккумуляторами, базой с двумя армейскими разведывательными дронами и крупнокалиберным пулеметом, прячущимся под «декоративной формовкой крыши». Монстра проверяла Язва, разбиравшаяся в вопросе в разы лучше меня, а я поболтал с Виталием Михайловичем лишние десять минут. А во время прощания пообещал, что если нам вдруг понадобятся снегоходы или какая-нибудь другая техника, то мы купим все необходимое через его салон. Потом поухаживал за дамами, уселся на правое переднее сидение и вбил в навигатор ИРЦ координаты въезда на нашу территорию.

В этот момент въездные ворота энергично поползли в сторону, и Лара, надавив на акселератор, кинула внедорожник вперед. Пока катили к выезду на Олений Вал, еще более-менее сдерживалась. А после того, как вырулила на проезжую часть, врубила дополнительную светотехнику, перестроилась в левый ряд и втопила по полной программе. Благо, машина идеально держала дорогу, а траффик не шел ни в какое сравнение со столичным.

Засуетилась и Долгорукая — дотянулась до ИРЦ, наглухо поляризовала стекла, разделась до белья, деловито натянула футболку, шорты и кроссовки, перебралась ко мне на колени и занялась подстройкой «Святогора» под наши потребности. Первым делом задала режим работы климат-контроля, чтобы не заиндеветь самой и «раздеть» нас. Как только из стильных дефлекторов потянуло жаром, врубила радио, нашла канал с забойной музыкой и влезла в настройки акустики, которую, кстати, выбирала лично. После того, как привела звучание к своему идеалу, вдруг заметила вдалеке полицейский дрон и залила в нужную траекторию свой личный идентификатор-«вездеход». Проверив его работу, переключилась в оружейное меню и попросила Язву прижать к сканеру свой коммуникатор и «засветить личико» перед вторым, фронтальным. А когда разблокировала эту часть программного обеспечения, немного поиграла с системой наведения пулемета, проверила его боезапас, прогнала все возможные тесты и хищно оскалилась:

— Магия — штука хорошая, но решает накоротке или под магофоном Той Стороны. Во всех остальных случаях правит бал огнестрел!

— Жаль, что на этот внедорожник нельзя присобачить что-нибудь типа «Одуванчика», верно? — хохотнула Лариса.

Я представил «Святогор» с рабочими блоками этой РСЗО на крыше и ужаснулся. А Даша возмущенно подскочила и затараторила:

— Да ну: такого уродца будет заносить на поворотах даже на скорости в два километра в час, а этот зверь и быстрый, и бронированный, и зубастый! Кстати, солнце, что ты плетешься за этим рыдваном? Поморгай ему ВСЕЙ иллюминацией: пусть свалит вправо или вообще заберется на тротуар.

— Может, лучше сразу распилим? — предложил я. — Ты в нужном меню, патронов навалом, а таких рыдванов в Чите пруд пруди.

— Заманчивое предложение! — рассмеялась она и свернула вкладку от греха подальше. Потом посмотрела в зеркало заднего вида и от избытка чувств наехала на Машу: — Слышь, подруга, а ты чего до сих пор в куртке? До Замка триста с лишним километров, из которых сотня с гаком — по дороге, которую чистят раз в сутки!

— Никак не решу, во что из обновок переодеться… — сдуру отшутилась та и переключила любительниц пошутить в игривый режим:

— Начни с первой фазы — раздевания. Подходящую музыку я сейчас подберу и пересяду на правое бедро Рата, чтобы не мешать ему любоваться зажигательным стриптизом!

— А после того, как обнажишься, как следует обдумай следующие шаги и перемерь все подряд. Причем в произвольном режиме и надевая по одной вещи за раз!

Я хотел заступиться за Хельгу, но не успел — она на мгновение поплыла взглядом и задорно хихикнула:

— Будете смеяться, но я представила этот процесс во всех подробностях и сочла его не смущающим, а веселым. А еще всю последнюю неделю ловлю себя на мысли, что вашими стараниями обрела крылья, оторвалась от земли, ношусь черт знает где без руля и ветрил…

—…и дуреешь от удовольствия? — понимающе улыбнулась Даша.

— Ага! И не только от него: вот так, «летая», я чувствую себя юной и до смерти боюсь приземляться обратно… в старость души.

— Ма-аш…

— Ау?

— Душа стареет от одиночества. А у тебя есть мы — юные, неугомонные, безрассудные…

—…и надежные!

— Точно. Ну, и какой смысл приземляться?

— Никакого! — твердо сказала Хельга и прикипела взглядом к экрану ИРЦ: — Народ, а давайте скачаем из Сети минусовки и поорем любимые песни? Только я сначала разденусь, а то становится жарковато.

— Нам с Язвой тоже не помешает… — кивнул я и с намеком шлепнул Дашу по заднице. А она выдала весьма интересное предложение:

— Перебираться назад не хочу — у тебя на коленях в разы уютнее. Но оставлять Машу в одиночестве будет слишком жестоко, поэтому давай-ка «свернем» подголовник твоего сидения, опустим его спинку в горизонталь, состыкуем с задними и попоем, валяясь на одном большом ложе. Правда, тогда изведется Ларка, но твоя ладонь на ее бедре примирит ее даже с таким жутким кошмаром…

Следующие два с лишним часа мы, в основном, пели, перешучивались и ржали, не обращая внимания на такие мелочи, как все усиливающуюся метель и стремительное падение «забортной» температуры. В Савватеевке время ненадолго замедлило свой бег из-за того, что женщинам внезапно захотелось шоколадного мороженого, и мы, зарулив в первый попавшийся магазин, накупили гору всяких вкусностей. А после того, как вернулись в машину, проехали через «наше» КПП и оказались на единственной дороге, ведущей к Замку, снова отпустили тормоза. Но чуть слабее, чем прежде, ибо полторы полосы между высоченными сугробами успело засыпать больше, чем на полметра, и гнать на полной скорости уже не получалось. Впрочем, нам доставила море удовольствия и такая езда. Ведь «Святогор» несся сквозь тьму по тоннелю из света мощнейших фар, тараня передним стеклом облака искрящихся снежинок, а мы ели мороженое, слушали любимую музыку и валяли дурака в жарко натопленном салоне.

Увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается, так что закончилось и это — в какой-то момент мы добрались до Замка, заехали в подземный гараж, загнали внедорожник в отдельный бокс и отправились в мастерскую главы рода. Своим ходом, ибо в этой машине было слишком много электроники, и я, как ни старался, не смог понять, нет ли в ней «лишней». По дороге скинули деду сообщение, в котором предупредили о скором приходе, получили ответ «Ждем» и вскоре оказались перед дедом, «злобной бабкой», Петровичем и Тверитиновым. А после того, как обменялись приветствиями, я взял быка за рога:

— «Святогор» в том самом боксе. Теперь дело за вами. И не тяните, ладно?

— Мы с Виталием займемся им прямо сейчас… — пообещал Ефремов, сделал небольшую паузу и добавил: — А после того, как избавим от ненужных «подарков», перегоним через большое «зеркало» в соседнее помещение и уже в компании Борисыча снабдим правильной артефактной начинкой.

Выслушав этот монолог, дед подтверждающе кивнул, а Маришка сочла необходимым повредничать:

— В общем, два старых пня и один молодой выворотень будут тупить как минимум до утра. Так что валите в мою операционную и готовьтесь к любимой процедуре. А я скоро подойду и вобью в ваши бестолковки хоть немного знаний…

* * *

…В этот раз «любимая» процедура продлилась чуть больше восьми(!) часов, а после пробуждения и реанимации просветлением нам пришлось еще минут сорок пять-пятьдесят зазубривать очередной пакет знаний по Эднору, подготовленный Степановной в процессе потрошения памяти иллюзиониста и старухи-аристократки. Нет, голова, конечно, не гудела, но в сознании то и дело всплывали фрагменты информации по этому миру и заставляли зависать или использовать слова и целые фразы из ниир, языка, на котором говорила большая часть населения материка Фламмн. Прекрасно зная, что адаптация разума к этому типу воздействия продлится как минимум полчаса, я чмокнул «бабку» в румяную щечку, посмотрел через «Око» на наше озеро, убедился, что там не льет, открыл среднее «Зеркало» и следом за своими женщинами отправился развлекаться игрой со смертью.

В этот раз обошлось без особых свершений — мы проманьячили все те же двадцать циклов, а Машу хватило не на обычные четырнадцать, а только на тринадцать. Но такое случалось, поэтому, закончив с этим извращением и как следует оклемавшись, мы вызвали к себе Маришку, неспешно переплыли на другой берег и вернулись в Замок прямо с него.

Тренировка у матушки и завтрак тоже прошли штатно. А в половине двенадцатого мне на комм, наконец, прилетело долгожданное сообщение от Ефремова, и мы настолько воодушевились, что открыли в мастерскую деда аж три перехода!

Воспользовались двумя. Вроде как для скорости. И, оглядев напрочь замотанный коллектив маньяков от науки, превратились в слух.

— Доброе утро, молодежь! — поздоровался глава рода, плавно повел рукой, предлагая усаживаться на свободные горизонтальные поверхности, коих в помещении было немного, выждал секунд пятнадцать и уставился мне в глаза: — Броневик готов, аппарель, естественно, тоже, а в точке высадки раннее утро, слабый ветерок и волнение в один балл.

— Мы готовы, дед! — сказал я, краем глаза заметил три подтверждающих кивка и аж заерзал от нетерпения.

Он потомил нас еще секунд десять, а потом усмехнулся:

— Ну, и почему вы до сих пор тут? Дуйте переодеваться!

Мы перешли обратно чуть ли не быстрее, чем в мастерскую, вывалили на стол средневековые наряды, пошитые «третьей и последней виртуальной личностью» Шаховой в ателье Пскова вроде как для костюмированного бала, и быстренько переоделись. Потом закрепили на законных местах «парадные» клинки, придирчиво осмотрели друг друга, пришли к выводу, что выглядим смешнее… ой, круче некуда, и снова перешли в мастерскую.

Последние штрихи к новым образам добавляли уже там. Я обзавелся артефактным комплектом из золотой цепи, считающейся в Эдноре символом благородного происхождения, перевязи с коротким мечом, двух перстней и массивного обруча с изумрудом для «правильной» фиксации волос, а Язва, Бестия и Хельга — женскими вариантами статусных аксессуаров того мира, заколками для волос с острейшими стилетами вместо спиц, премиленькие кинжальчики для ношения на поясе, и… прозрачные вуали. Потом Борисыч и его команда сделали десяток фотографий и начали над нами глумиться.

Я, естественно, отомстил. Самым жутким способом из всех возможных — написал Степановне сообщение, в котором спросил, по какой причине она не захотела нас провожать.

Гнев «злобной бабки», которую просто-напросто забыли предупредить о начале самого веселья, был ужасен — вылетев из «зеркала» возле своего благоверного, «Маришка» устроила ему и его команде такой разнос, что я не выдержал и заржал. Да, получил по шее и сам, но удовольствие, полученное от «Воздаяния», того стоило. Потом мы помирились, перебрались в соседнее помещение, осмотрели подступы к нужному участку берега океана Бурь как через «Око», так и с помощью камер скоростного дрона, не нашли ни одной живой души и занялись делом. Дед открыл большое «зеркало» в метре от кромки прибоя, Ефремов с Тверитиновым вдвинули в плоскость сопряжения массивную аппарель, надежно уперли в мокрый песок и, врубив лебедку, выбрали слабину, а Язва села за руль нашего монстрика, съехала на берег и, надавив на акселератор, проложила о-о-очень впечатляющий след от воды до ближайшего холма, поросшего низкорослым кустарником.

— Красотка! — хохотнула Степановна в тот момент, когда внедорожник вылетел на вершину и замер, как памятник самому себе.

— Ага, Ларка у нас такая… — подтвердил я, открыл «Око», подвел к крыше «Святогора», продавил пелену обеими руками и загнал в память браслета-телепортатора новые координаты. Потом вывесил по ним среднее «зеркало», загнал в него Бестию и Хельгу, весело помахал рукой мужчинам и ответил на безмолвные вопросы «бабки»: — Легенду помним, рисковать не собираемся, будем давать о себе знать не реже, чем раз в полчаса и… уже скучаем по тебе-любимой!

— Подхалим! — сварливо заявила она, сжала меня в объятиях и еле слышно выдохнула самое главное: — Береги себя и девчонок — мы, старичье, живем вами…

…Карта пока еще совсем небольшого участка побережья океана Бурь, созданная Виталием Михайловичем с помощью простенького гражданского дрона, обнаружилась в корневом каталоге навигатора, и Язва, развернув ее во весь экран ИРЦ, презрительно фыркнула:

— Сразу видно, что эту картинку сваял классический маг!

— Не ворчи: Тверитинов занимался не только этим… — справедливости ради напомнил я, ласково прикоснулся к ее бедру и закусил губу, увидев, с какой скоростью эта женщина задает параметры работы дронов «Святогора».

Щупом воспользовался по привычке. А от силы через минуту, ощутив вспышку удовлетворения, опустил боковое бронестекло, выглянул наружу и проследил за стремительным взлетом обеих «птичек». Потом ткнул в сенсор пиктограммой стрелочек на фоне окна, прикипел взглядом к новой картинке, сменившей забракованную, и почувствовал себя идиотом, сообразив, что не понимаю большей части обозначений! Ну, а Шахова, явно работавшая с этой программой не первый раз, деловито выбрала нужный вариант отображения информации на лобовом стекле и… врубила музыку. Слава богу, спокойную и не очень громко.

В этот момент Хельга и Бестия почти одновременно подались вперед и вцепились в спинки наших сидений. Но если первая просто затаила дыхание, то вторая решила поразвлечься и «недовольно» заворчала:

— Жизнь дворян в Эпоху Познания выглядит более-менее продуманной и комфортной только в учебных видеокурсах и художественных фильмах! К примеру, вырезы на бальных платьях позволяют радовать любимых мужчин красотой и тонусом груди, но ограничивают доступ к другим стратегически важным частям женских тел; охотничьи брючные костюмы слабого пола замучаешься снимать; проселочные дороги так сильно разбиты, что ездить, сидя на коленях кавалеров даже в таких машинах, как наша — форменное самоубийство!

Тут Шахова тронула «Святогор» с места, направила его вниз по склону и поддержала этот крик души:

— Ага! А еще в дворцовых комплексах и дворянских поместьях Эпохи Познания нет гоночных трасс, аквапарков и даже завалящих джакузи!

Я усмехнулся, вытащил из пространственного кармана шоколадные батончики и раздал страдалицам:

— Такое горе обязательно надо заесть…

— Да!!! — хором выдохнули все три дамы, жизнерадостно рассмеялись и зашуршали обертками.

Пока веселились, наш внедорожник спустился в небольшую низину, повернул налево, вмял в землю десяток кустов, усыпанных мелкими темно-красными цветами и уверенно покатил в верх по следующему склону. Я мысленно порадовался тому, что мы, «приплыв на этот континент», «съехали с корабля» не в тайгу типа нашей. А после того, как перед капотом машины вдруг возникла бескрайняя степь, заросшая разнотравьем, на какое-то время вывалился из реальности, залюбовавшись буйством красок. Потом заметил зверька, похожего на помесь барсука и тушканчика, но размерами с лису, обратил внимание на направление «волн», прокатывающихся по зеленому «морю», и сообразил, что мы подъехали к бедняге с подветренной стороны, а значит, он нас не только не учуял, но и не услышал.

Пока размышлял о животном, на глаза попался его собрат. Чуть позже в паре метров от левого переднего крыла вспорхнула какая-то на редкость жирная птица размерами с глухаря, а минут через десять на лобовом стекле возник алый ромбик, и Язва, чуть-чуть скорректировав курс, до смерти перепугала дикую помесь кабана и косули.

В этот момент Бестия начала разминать мои трапеции прямо через «камзол» и поделилась своими соображениями:

— В наших информационных базах по Эднору слишком много лакун! Мы не знаем названий большей части местных домашних животных и всех диких; не отличим ширшату[1] от клова; имеем поверхностное представление о системе мер и весов…

— Проще перечислить то, что мы зазубрили! — весело хохотнула Лара. — Причем перечислять лучше на русском, ибо на ниир мы не выговариваем две согласные буквы, путаемся в придыханиях и не так прищелкиваем языком!

— Для приезжих с другого континента простительно… — подала голос Хельга и воинственно оскалилась: — Ведь если тут, в Девяти Королевствах, действительно правит бал Закон Силы, то мы вправе творить все что угодно!

— С этим не поспоришь… — сыто мурлыкнула Долгорукая и решила поразвлечься: — Кстати, внутреннюю готовность творить все что угодно надо развивать. Особенно тебе. Поэтому пересаживайся на мое место и радуй Рата массажем с вливаниями Жизни, Любви и хорошего настроения, а я побалую Язву!

Маша… весело хихикнула:

— Вот это, я понимаю, тренировка!

И, перебравшись за мою спину, принялась за дело. Не знаю, как насчет любви, а Жизнь вливала от всей души и, судя по тому, что ощущалось через щуп, искренне радовалась возможности доставить мне удовольствие. Вот я и разомлел. Как обычно, процентов на девяносто, оставив остальные десять для чувства леса. И пусть минут через семь-восемь после начала процедуры сработал будильник, напоминая, что пора связаться с нашими, короткая остановка машины и пальцовка через открытое «Око» ничуть не напрягли. Так что в тот момент, когда мы, наконец, добрались до дороги, соединяющей два крупных — естественно, по меркам Эднора — города «королевства» Арле, я шарахнул через щуп Хельги чувством благодарности и добавил шутливый комплимент. Вернее, начал его излагать:

— Начинаю сам себе завидовать…

— Что, и она бесподобна? — притворно удивилась Даша.

— Ага!

— Значит…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но биосканеры дронов только что засекли премиленькую засаду! — хлопнув меня по бедру, сообщила Шахова.

— Где? — хором спросили мы и прикипели взглядом к экрану ИРЦ, на котором действительно появились алые метки. Тем не менее, она все равно дала распространенный ответ:

— По дороге на Ювенд. В двух с небольшим километрах от нас. Шесть тел. Прячутся на левой обочине. Четверо, вне всякого сомнения, составляют ударное ядро, а двое одиночек косят либо под дозорных, либо под засадные полки…

…По большому счету, никакой необходимости ехать в Ювенд у нас не было. Можно было повернуть не налево, а направо, проехать каких-то сорок два километра и начать создание легенды об эксцентричных магах с Аммара в чуть более крупном Которе. Ведь конечная цель нашего путешествия — «королевство» Метц, считающееся самым развитым государством Фамма — лежала в центре континента, приблизительно в… хм… «четырех десятинах езды» на местном транспорте. Но артефактный обвес «Святогора» требовал всесторонних ходовых испытаний, а наша легенда — жуткой славы, так что я жестом показал, в какую сторону рулить, а Маша самостоятельно додумалась еще до одной причины повоевать:

— Ну да, логично: тут, на окраине Фамма, разбойничать не так выгодно, как в богатых королевствах, значит, и разбойники жиденькие.

Разбойники действительно оказались жиденькими: увидев «странную повозку», мчащуюся то по одной, то по другой обочине кошмарно разбитой дороги, они решили не будить лихо, пока оно тихо. И если бы Шахова не перебралась на «их» сторону и не поперла прямо на примитивные схроны, они бы даже не квакнули. А так испугались попасть под колеса, выскочили наружу и принялись лупить по внедорожнику из охотничьих луков. Только ему оказалось ни холодно, ни жарко — для того, чтобы пробить пелену артефактного комплекса, доработанного моим дедом под магофон Эднора, кинетической энергии палочек с наконечниками из дрянного железа было маловато. Тем не менее, мы обиделись. Не столько на сам факт обстрела, сколько на способ, которым эти уроды зарабатывали себе на жизнь. Поэтому в нужный момент Язва, раскидавшая метки сразу после обнаружения целей, дала по тормозам и ткнула в нужный сенсор. А «декоративная формовка», оказавшаяся защитным колпаком пулемета, шесть раз поменяла положение и, всадив по две разрывные пули в каждую тушку, вернулась на исходную.

— Грудные клетки — в хлам, а головы целы… — отметила Лара. — Значит, имеет смысл отвезти тушки на опознание.

— И-и-и как ты себе это представляешь? — спросила Маша, явно решив, что та подумывает загрузить изуродованные трупы в багажный отсек.

— Как раскладную тачку, цепляющуюся за буксировочный крюк!

— А у нас есть такая тачка? — удивилась целительница.

— Нету! — хохотнул я. — Зато есть «Око» и Борисыч с помощниками…

…Борисыч пообещал соорудить что-нибудь подходящее в течение часа и переправил к нам Степановну. Пока мы стаскивали трупы в одну кучу и готовили к погрузке, она осматривала каждый по отдельности, брала какие-то анализы и т. д. Потом посмотрела запись «боестолкновения», сделанную дроном, обозвала нас ленивцами и отправилась изучать трофейное оружие. Ругалась — жуть: заявила, что луки — дрова, стрелы — кривульки, недо-меч предводителя — ковырялка, а засапожные ножи — мусор. Не впечатлилась и местными деньгами — презрительно оглядела жалкую кучку из семи медных монет, затертых до невозможности, и сказала, что настолько рукожопых разбойников надо убивать из милосердия!

Мы, естественно, поржали и… минут двадцать учились плести венки, ибо «злой бабке» стало скучно, и она решила нас научить «чему-нибудь путному». Как водится, насильно. А цветов вокруг было видимо-невидимо. Нет, последний венок получился настолько симпатичным, что я попросил передать его матушке. И получил по ушам — оказывается, «такую прелесть» можно было дарить только «любимой бабулечке»! В общем, повеселились на славу. А после того, как Борисыч передал нам прицеп, быстренько загрузили его трупами, надежно зафиксировали кусками репшнура, предусмотрительно добавленного в «комплект заводской поставки», по очереди сгоняли в свои покои ополоснуться и, отправив в Замок Маришку, покатили дальше. Как выразилась Даша, со скоростью престарелой улитки, ибо ям на дороге было на порядок больше, чем условно ровных участков, амортизаторы у прицепа отсутствовали, как класс, а заниматься погрузочными работами по второму разу нам очень не хотелось. Впрочем, судя по карте, до Ювенда оставалось чуть менее двадцати двух километров, и мы особо не напрягались: слушали музыку, уминали бутерброды, поглядывали на картинку с камеры дрона, отправленного на разведку, и морально готовились к судьбоносной встрече с транспортным средством типа «карета», следующим в нашем направлении, и «впечатляющей свитой» местного аристократа. Хотя нет, не только морально — когда «представительный кортеж» вдруг возник на горизонте, мы вытерли руки и губы влажными салфетками, а затем нахлобучили обручи. Да, все. Хотя я не собирался выпускать из машины никого, кроме Даши. Само собой, без особой нужды.

А потом карета начала замедлять ход, кавалькада из восьми вояк на «единорогах» бодренько перестроилась в «лаву», и я решил, что нездоровый энтузиазм последних стоит пригасить. Поэтому поморгал самоубийцам самыми мощными прожекторами, врубил внешние динамики и зачитал в микрофон речь, подготовленную Степановной как раз на такой случай. Само собой, не на русском, а на ломаном ниир:

— Мы приплыли на Фамм с миром и путешествуем в свое удовольствие. Но если желание повоевать обнаружится И У ВАС, то развлечемся и поедем дальше. Искать аристократов, чтящих законы гостеприимства…

[1] Ширшата — аналог курицы, а клов — петуха

Глава 5

15 января 2113 г.

…Натурных испытаний акустической системы, предназначенной для увещеваний митингующей толпы, я ни разу не проводил, поэтому перед тем, как рявкнуть в микрофон, выкрутил громкость внешних динамиков до упора. И основательно перестарался: «единороги», приголубленные акустическим ударом, на полном ходу «дали по тормозам», отправив всадников в недолгий, но очень быстрый полет, а тягловые животные покрупнее и посимпатичнее, запряженные в карету, попробовали рвануть в разные стороны. Если бы не сбруя, им бы это наверняка удалось. А так ящик на высоченных колесах и ременных амортизаторах сначала поставило на попа, затем закрутило вокруг продольной оси и после нескольких кувырков уложило на один из бортов.

Все бы ничего, но пока мы залипали на эти кульбиты, с крупов трех «единорогов» сорвались чрезвычайно зубастые и шустрые четвероногие «сгустки» мрака и, искрясь, как шаровые молнии, в режиме разгоняющихся гоночных мотоциклов помчались в нашу сторону! Я мысленно окрестил этих зверушек песиками, хотя, откровенно говоря, сходства не было никакого, и искренне посочувствовал и самим «песикам», и их владельцам. А через пять-семь секунд убедился в том, что даже настолько шустрые, злые и магически одаренные «тараны» против многотонных бронированных внедорожников с артефактной защитой не пляшут: красиво распластавшись в прыжке, «псы» со всей дури впоролись в бугель, защищающий передний бампер автомобиля, и изломанными куклами отлетели обратно.

— Жалко зверушек… — расстроено вздохнула Бестия, а остальные дамы выразили эту же мысль другими словами.

— Угу… — подтвердил я. — Поэтому Язва остается на пулеметах, а мы выбираемся наружу, фиксируем животинок силками, вырубаем целительским сном и подлечиваем.

— Принято… — выдохнули женщины, по моей команде вылетели наружу и занялись делом. Причем согласно духу, а не слову боевого приказа, то есть, силки накидывали мы с Бестией, а Хельга, еще не освоившая это заклинание, контролировала происходящее возле кареты, сны развешивали я и Маша под охраной Долгорукой, а лечила только целительница. В то время, пока мы с Дашей старательно изображали беззаботных аристократов. Но это нисколько не удивило. Ведь дур среди моих спутниц не было, соответственно, команды выполнялись с умом, а не через задницу.

Наши расслабленные позы и демонстративная сосредоточенность на несчастных «псах» не остались без внимания — буквально через пару минут от толпы вояк, со страшной силой суетившихся возле пострадавшей кареты, отделился один «пешеход» и, подняв руки с открытыми ладонями на уровень груди, медленно пошел к нам. Этого символа чистоты намерений в базе данных Степановны не было, и я решил при случае выкатить ей шуточную претензию. Потом лениво повернулся в сторону переговорщика, показал ему аналогичный жест и даже соизволил сделать два шага навстречу.

Мужичок, облаченный в хорошо отполированный бахтерец, с мечом на правом бедре и с хиленьким покровом, вне всякого сомнения, «поднятым» не с комплекса артефактов, а с одного-единственного, ощутимо расслабился и шагов, эдак, с двадцати сообщил, что не желает нам зла. Правда, после того, как понял, что услышан, начал завираться — заявил, что они нас перепутали с врагами хозяина и решили атаковать только из-за того, что были уверены в неизбежности схватки. А потом напрягся. И дергался секунд сорок, если не больше, то есть, до тех пор, пока я не «расшифровал» речь, произнесенную слишком быстро и со слишком большим количеством незнакомых слов, не подобрал подходящий ответ на ниир и не изложил свои мысли, ожесточенно жестикулируя:

— Ошибка делают вы, мы, другие. Обида нет. Этим плохо и это плохо.

Потом попросил говорить чуть помедленнее и еще раз напомнил, что мы прибыли на Фамм с другого континента, соответственно, языком владеем очень приблизительно.

Тут вояке полегчало, и он… начал коверкать ниир «в нашем стиле». Видимо, для того, чтобы было понятнее. Первым делом спросил, правильно ли он понял, что «моя женщина» исцеляет «ангуров», а когда услышал, что так и есть, одновременно удивился и воспылал нешуточным энтузиазмом. Потом осторожно поинтересовался, не жалко ли тратить драгоценную Жизнь на зверье, согласился с тем, что иное зверье в разы лучше людей, и… очень вежливо попросил оказать помощь хозяину и его внучке.

Откровенно говоря, половины «диагнозов» я не понял, так как в моем словарном запасе отсутствовала большая часть использованных терминов. Но отказываться от возможности навести мосты с аристократами этого мира было бы форменным идиотизмом, так что я проявил великодушие. В смысле, сообщил, что «моя женщина» вот-вот «даст мало Жизнь» всем «ангур», и мы подъедем к карете. И, конечно же, предложил вернуться к своим, чтобы те не дергались, когда наша «карета» начнет приближаться.

Да, мужичку не понравилось, что мы не собирались бросать «псов» и немедленно мчаться исцелять Особо Важную Персону, но он сдержал свое недовольство… очередной раз мазнув взглядом сначала по моему перстню с «кракозяброй», а потом по кольцам с аналогичными символами на пальчиках моих женщин. Что, в общем-то, было вполне логично. Ведь эти украшения дед сварганил не от балды, а на основании информации, позаимствованной из памяти старушки-аристократки. В общем, маги из категории «Круче не бывает» на Фамме встречались чрезвычайно редко, дураки подделывать их личные идентификаторы — практически никогда, а нас, таких красивых, было аж трое…

…К несчастной карете, потерявшей товарный вид, мы подъехали минут через пять, стоя на мощных боковых порогах и держась за не менее мощные поручни на крыше. На иссушенную и изрядно запыленную землю обочины спрыгнули еще до того, как Лара остановила внедорожник. И, равнодушно оглядев свиту, очень серьезно пострадавшую от падений, явно принявшую во внимание наши уровни, но все равно готовую ко всему на свете, вальяжно двинулись к двум бессознательным телам, лежащим на выдранных из кареты сидениях от диванов. Шли расслабленно, нисколько не напрягаясь из-за присутствия восьми вооруженных и, вне всякого сомнения, опытных вояк. Ведь добрая половина «радовала взгляд» разнообразными переломами, по-настоящему плотных покровов не было вообще, перстни магов, причем всего лишь второй категории «снизу», имелись только у двоих, а пулемет нашего «Святогора» мог расплескать эту шайку-лейку от силы за пару секунд. Впрочем, ни на миг не перекрывали Шаховой директрисы стрельбы.

Первое впечатление о состоянии седовласого кряжистого мужчины лет шестидесяти с гаком и белобрысой девицы года на два-три помладше меня составили по дороге, так что приблизившись к ним, не стали терять время на расспросы. Я присел на корточки рядом с первым, прижал руку к шее над белым кружевным воротником, заляпанным кровью из полуоторванного уха и свернутого носа, Хельга занялась мелкой, поломавшейся в разы серьезнее, а Бестия встала так, чтобы видеть всех потенциальных противников.

Все время, пока мы с Машей занимались диагностикой, вояки, кажется, даже не дышали. Хотя сверлили нас не самыми благодарными взглядами. Но стоило целительнице влить Жизнь в обезболивание, сон и регенерацию, как оба мага, оценив объем паразитных потерь Силы, ошарашенно охнули и, как-то очень уж резко побледнев, отпальцевали остальным приказ не дергаться.

Паразитные потери от моих заклинаний впечатлили ничуть не меньше, так что через считанные мгновения даже самые обиженные личности убрали руки от холодного оружия. Нет, расслабляться я и не подумал. Но «сдвинул» фокус внимания с контроля над этой толпой на исцеление и занялся делом. Вернее, стабилизацией состояния пациента, у которого обнаружил тяжелое сотрясение мозга, два сломанных ребра, отбитую почку, десяток растяжений и вывихи трех пальцев левой руки. Да, Жизнь, поднятая до восьмой ступени мастера, и двенадцать заклинаний, вызубренных под руководством «злобной бабки», не превратили меня в целителя, но лечение таких травм было по плечу. Тем не менее, позиционировать себя в этом ключе я не собирался, поэтому, намеренно вливая в каждое плетение чудовищный объем Жизни, «привел в порядок» голову и остановил кровотечения, затем лишил мужика возможности шевелиться обездвиживанием, привел в сознание, дал прийти в себя и мило улыбнулся:

— Я — гость. С Аммара. Прибыл на Фамм с миром и интерес. Вы ломать карета сам. Страх голос заклинание. Я не целитель и мало лечить. Но моя женщина лечить много. Девочка и вы. Ждать спокойный. Я знать — все хорошо…

Услышав мой голос, один из магов попросил у Бестии разрешения подойти и, нарисовавшись в поле зрения хозяина, толкнул значительно более длинную, а главное, связную речь, в которой, если я правильно понял, очень подробно описал ситуацию, завуалированно сообщил, как нам объяснили причину несостоявшегося нападения, и сделал акцент на нашем магическом уровне. Причем заявил, что я, «не целитель», в этом сродстве в разы сильнее некоего Фатха, а моя спутница вообще «Лаума во плоти».

Кто такая Лаума, я не знал, но мысленно отметил, что первый шаг на пути к легализации в этом мире получается о-го-го. И, неторопливо встав, сделал следующий — расправил плечи, чуть-чуть довернулся влево, «чтобы лучше видеть», чем занимается Хельга, и заложил большие пальцы обеих рук за оружейный пояс. Тем самым, неявно показав «своему пациенту» перстень мага. Потом спохватился, привлек к себе взгляд «оратора» и выдал еще один монолог:

— Я делай «он не двигайся и не говори». Скажи он не двигайся — убрать. Хочешь?

Маг торопливо закивал и попросил хозяина не шевелиться после того, как «гость с Аммара» снимет заклинание. Взгляд бедняги стал осмысленнее и спокойнее, а через несколько секунд я услышал его голос…

…Первые минут двадцать общение с рьё Раннором Лирмом почти не напрягало. Получив возможность говорить, он учтиво поздоровался, выразил надежду, что пребывание на Фамме доставит мне удовольствие, скомкано признал, что пострадал по своей собственной вине, и постарался получить максимум информации о состоянии внучки, ее перспективах вернуться к нормальной жизни и возможных негативных последствиях исцеления. Потом приятно порадовал, извинившись за то, что вынужден прервать нашу беседу, и расспросив мага о травмах свиты и количестве «единорогов», оставшихся целыми и невредимыми. Увы, стоило Хельге сделать перерыв в работе с несчастной девочкой и «реанимировать» рьё до состояния, в котором он мог самостоятельно ходить, как на первый план полезли куда менее приятные черты характера этого дедка — он начал бомбардировать меня вопросами, за большинством из которых все сильнее и сильнее ощущалось желание чем-нибудь поживиться. Хотя вру: не «чем-нибудь», а всем, чем удастся, включая «Святогор» и… Машу!

Пришлось принимать меры — плавно переводить разговор на дорожную обстановку на «его» континенте, сетовать на свое везение, столкнувшее нас с местными разбойниками прямо в день прибытия, и устраивать экскурсию к прицепу.

Видеть результаты попаданий крупнокалиберных разрывных пуль в человеческие тела Раннору еще не приходилось, и он впечатлился до дрожи в коленях. А после того, как более-менее оклемался и перестал пугать народ смертельной бледностью, осторожно спросил, чем это мы так приложили татей.

Я равнодушно пожал плечами:

— Заклинание. Слабый-слабый. Надо целый лицо — воин ваш земля видеть и знать, кто!

— Это заклинание вы считаете слабым? — ошалело спросил он.

— Да! — кивнул я, «задумчиво» потер подборок и показал ему перстень с «кракозяброй». Потом посмотрел на светило, почти поднявшееся в зенит, нахмурился, привлек внимание Хельги ослепляющей вспышкой и спросил, что там с «пациенткой».

Выслушав ответ, поморщился и кое-как изложил рьё свои планы:

— Девочка лежать два-три день, кушай-пей и все-все хорошо. Но дорога — дом — карета. Я ехать Югенд. Один-два воин стоит мой карета в Югенд и ехать тут-ты еще карета. Хочешь?

Для того, чтобы довести до него всю глубину этой мысли, пришлось запрыгнуть на порог со стороны водительского сидения, взяться за поручень и посмотреть вдаль, затем попросить Язву прокатиться вокруг нас «быстро-быстро» и дать понять помрачневшему аристократу, что я потратил на них не только очень много Жизни, но и время, которое ценю значительно выше.

Он попробовал схитрить: спросил, уверен ли я в том, что его внучке, по сути, нужен только покой и нормальное питание, выслушал утвердительный ответ и заявил, что за девочкой присмотрят его люди, а он возьмет с собой одного сопровождающего и отправится со мной в город. Вроде как, помочь убедить местных силовиков в том, что мы действительно прибыли на Фамм с миром и без камня за пазухой. А после того, как решил, что я не смогу не оценить столь великодушное предложение, ненавязчиво сообщил, что хочет прокатиться не снаружи, а внутри.

Тут я развел руками и виновато улыбнулся:

— Мой карета — человек с мой кровь и мой Сила — живой. Человек не мой кровь и мой Сила — Смерть.

А для того, чтобы развеять последние иллюзии, отпальцевал название уникального плетения для сочетания сродства Жизни и Смерти Язве, которая не могла не смотреть на нас через поляризованное бронестекло, дал ей время сплести такое же и шарахнул по небольшому пригорку метрах в десяти от нас разложением. Со всей дури и под синергией. А после того, как вся зелень превратилась в омерзительную слизь, снова поймал взгляд охреневшего рьё:

— Человек не мой кровь и мой Сила — Смерть так. Но быстро-быстро!

— Еще быстрее… или сильнее? Но зачем⁈ — с трудом оклемавшись от шока, спросил он, и тут я, почти не коверкая ниир, озвучил эднорский аналог пословицы «Мой дом — моя крепость». Тем более, что в этом мире под словом «дом» понимали все имущество аристократа, включая его женщин и детей. А потом холодно оскалился:

— На Аммар дом — все. А я — Аммар в сердце, и вокруг мой дом много Смерть!

Рьё поколебался, но отказываться от желания прокатиться до Ювенда не захотел — дал понять, что поедет снаружи, так как считает, что обязан ответить добром за излечение внучки. Я в это утверждение не поверил, но возражать не стал — пожал плечами, посмотрел на Бестию, изображавшую статую за спиной Хельги, перевел взгляд на целительницу и «прочитал» ее пальцовку:

«Я закончила. Хочу в туалет. Мои действия?»

«Возвращайтесь в машину, откройте „зеркало“ в багажном отсеке и сгоняйте в Замок…» — в том же стиле ответил я, дождался подтверждающего кивка и сообщил Раннору, что сеанс исцеления закончен, соответственно, его внучка вот-вот придет в себя.

Он нехотя направился к ней, но по дороге во все глаза смотрел на моих женщин, двигавшихся навстречу. Более того, когда они прошли мимо, решил проводить из взглядом и чуть не свернул себе шею. Пришлось воспитывать:

— Рьё Лирм, на Аммар смотреть на чужой женщина много — поединок и Смерть. Сказал один раз и все.

Он задергался, заявил, что смотрел только из-за того, что с момента исцеления никак не мог переодеться в чистую одежду, так как в присутствии чужих женщин это невместно, а тут дождался такой возможности.

Я мысленно усмехнулся, повел рукой, предлагая начинать, и Раннор… направился к остову кареты. Вернее, к непонятной хрени на ее задней части, оказавшемуся здоровенным дорожным сундуком, окованным железными полосами и закрытым на амбарный замок!

«Получается, что артефактов с пространственными карманами в этом мире либо нет, либо они очень дороги…» — мысленно отметил я, повернулся к аристократу спиной, затем заметил, что в его сторону рванули все условно здоровые вояки, и снова развернулся на месте.

Как выяснилось, рьё собирался выстроить их в одну шеренгу, чтобы прикрыться такой своеобразной ширмой. Я понимающе кивнул, добрался до машины, прислонился к бугелю, скрестил руки на груди и уставился в степь. За телодвижениями местных следил с помощью чувства леса, поэтому не удивился, услышав справа-сзади голос Лирма:

— Рьё Рат’и’Бор, а что у вас с нашими деньгами?

Я влез в карман, вытащил из него «добычу» и подкинул на ладони.

— Семь подков⁈ — недоверчиво спросил аристократ.

— Да. Разбойник слабый. Все! — усмехнулся я, затем сдвинул к локтю левый рукав, «ненароком» продемонстрировав мужчине стальной вороненый аналог их варианта кошелька, сдвинул в сторону крышку одной из ячеек и достал две золотые монеты с профилем деда, отлитых Ефремовым: — Есть наши. Хочу поменять. В Ювенде.

Раннор попросил разрешения их осмотреть, взял одну штуку большим и указательным пальцем левой руки, закрыл глаза, сплел какую-то структуру и полыхнул Силой с незнакомым «оттенком». Следующие секунды две-три стремительно бледнел и покрывался бисеринками пота. Потом расслабился, вымученно улыбнулся и выдал речь, которую я понял приблизительно так:

— Сродство с Металлом имеется, но очень слабое. Впрочем, то, что это золото намного чище, чем наше, я все равно определил. Я рьё, а не меняла, поэтому с удовольствием приму одну монету на память, а вам подарю десять наших и объясню, что и за сколько можно купить в том же Ювенде…

* * *

…Первые несколько минут езды по дороге я усиленно медитировал, вспоминая структуру работы с металлом, невольно показанную аборигеном. Потом изобразил ее в линиях Жизни и продемонстрировал Хельге. Этого ей хватило за глаза — поэкспериментировав с вливаниями Силы всех новых видов буквально пять-семь минут, она смогла почувствовать это сродство и довольно выдохнула:

— Все, поймала!

Потом «перещупала» все металлические аксессуары, детали одежды и мелкие предметы из пространственного кармана, подумала и изложила свои соображения:

— Это заклинание создано специально под Борисыча — оно заменяет целую лабораторию, позволяя проводить химический анализ металлов и многокомпонентных сплавов без использования оборудования. Правда, для того, чтобы понять, что именно ощущается под пальцами, требуются знание ощущений, вызываемых каждым отдельно взятым материалом, и калибровка соотношения долей. К примеру, в монете, отлитой Игнатом Петровичем, я чувствую, что основную массу составляет один металл, второй составляет порядка одной двадцатой доли от первого, третий — половину второго и так далее. Разумом понимаю, что это золото, медь, серебро и что-то там еще, но привычки, позволяющей идентифицировать каждый сходу, пока, конечно же, нет.

— В общем, заклинание не боевое, и нам, скорее всего, не пригодится… — буркнула Язва, продолжавшая и рулить, и следить за картинкой с дрона, и прислушиваться к нашей беседе.

— Вероятнее всего, да… — кивнул я. — Так что придется поискать другие.

— Найдем, куда они денутся! — уверенно сказала Долгорукая. — А пока порадуемся, что разобрались со вторым новым сектором Машиного ядра, и… постараемся не расколоться. А то твой дед нагло отожмет у нас эту красотку и заставит чахнуть над заготовками для артефактов!

— Не хочу чахнуть над заготовками! — «испуганно» затараторила Хельга и «спряталась» в объятиях Даши.

— О-о-о, а девочка-то приручается! — хохотнула Язва, так же, как и я, заметив, что целительница первый раз с момента прилета в Замок проявила подобную инициативу.

— Ну, так резонанс, синергия, Баламут… — ехидно ухмыльнувшись, подхватила Даша и сцепила руки в замок, чтобы не дать Маше сбежать. А та и не собиралась:

— Неа, не так: Баламут, ты, Лара…

— А че это я последняя? — притворно возмутилась Шахова. В этот момент дорога подняла внедорожник на верхнюю точку совсем небольшой возвышенности, и на горизонте показались окраины Ювенда.

— Подъезжаем… — буркнул я и покосился на рьё Раннора, стоящего по ту сторону моей двери.

—…а этот уродец может лелеять не самые добрые планы! — продолжила Даша. — Пока я охраняла Хельгу, он пялился то на ее задницу, то на мои ножки и бюст, то на «Святогор»! Хотя о чем это я? На формы и машину, принадлежащие Баламуту!

— Будет себя плохо вести — расстроим… — твердо пообещал я, попросил напарниц не расслабляться и прикипел взглядом к приближавшейся россыпи одноэтажных строений затрапезного вида. Потом оценил «мощь» жалкого подобия Стены, возвышавшегося над ними эдак полукилометром дальше, оглядел надвратную башню и поморщился: — Все, как в учебных курсах: этот город давным-давно не осаждали, поэтому на полосе отчуждения появился и разросся пригород, стена наверняка дышит на ладан, а ворота вросли в землю и уже не закрываются.

— Чисто теоретически укрепления могут быть усилены артефакторами, но в случае войны толку все равно будет немного… — усмехнулась Лариса. — Достаточно поджечь пригород с подветренной стороны, и весь Ювенд превратится в огромную душегубку. Ведь, судя по состоянию земли, дожди тут случаются нечасто.

— Это вы намекаете на то, что в ауры стоит подвесить плетения Огня и, если что, дать Бестии как следует жахнуть? — вроде как серьезно спросил я.

Женщины жизнерадостно рассмеялись и принялись развивать столь благодатную тему. Развлекались до тех пор, пока мы не догнали караван из восьми груженых телег, затянутых грубым полотном, и охраняемых полутора десятками дюжих мужиков в домотканой одежде и с плотницкими топорами за поясом. А когда увидели, насколько энергично возницы убирают свой «транспорт» с нашего пути, и доперли, что это значит, невольно помрачнели.

— Как я погляжу, маги тут в авторитете! — мрачно отметила Шахова, как только и возницы, и охранники принялись униженно кланяться. Потом покосилась на наш «балласт» и презрительно фыркнула: — А Лирм строит из себя укротителя «Святогоров».

— Недолго ему осталось… — буркнул я и перевел взгляд на стайку чумазой, босоногой и страшно отощавшей детворы, вылетевшую из какого-то переулка и порскнувшую в разные стороны. Потом оценил стати дебелой молодухи, развешивавшую замызганное белье за покосившимся плетнем, оглядел еще двух, обнаружившихся чуть подальше, вспомнил, как выглядела внучка «нашего» рьё, и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания: — Такое ощущение, что в этом мире ценятся женщины в теле.

— Ты хотел сказать «повышенной толстожопости»? — ехидно уточнила Язва и мотнула головой в сторону «красотки» весом за центнер, несущей на богатырском плече коромысло с пока еще пустыми ведрами и «эротично» покачивавшей необъятной задницей, игриво обтянутой выцветшим белым сарафаном.

— Можно выразиться и так… — покладисто сказал я. — А еще весь народ носит головные уборы. Бабы, в основном, косынки, а мужики — абы что. Впрочем, для места с таким жарким климатом это нормально.

Тут «Святогор» вписался в очередной поворот между плетнями, и из-за покосившейся избы показался сначала кусок стены, а затем и надвратная башня с тяжеленными створками, действительно вросшими в землю. Правда, фортификационные сооружения я особо не разглядывал, а уставился на группу изрядна разъевшихся вояк, «доивших» народ, желающий попасть в город.

Ну, что я могу сказать? Оценить качество и состояние оружия я, само собой, не мог, зато убедился в том, что в Средневековье мечи на самом деле имелись далеко не у каждого солдата, увидел вживую чеканы и клевцы, пересчитал копья, прислоненные к стене небольшой будки, и заметил всего один дохленький покров. Потом обратил внимание, что Язва повесила на его владельца метку под номером один, мысленно согласился с ее решением и настроился на общение с толпой грабителей в законе…

…Последние метров пятьдесят до утоптанного пятачка перед воротами мы ехали, наслаждаясь одурением на лицах вояк, людей, пытавшихся въехать в Ювенд, и жителей ближайших домов. Впрочем, это не мешало заниматься делом: Шахова не столько рулила, сколько помечала все новые и новые цели, изредка меняя приоритеты, мы с Бестией проверяли плетения, подвешенные в аурах, и готовились к десантированию, а Хельга ждала остановки, чтобы активировать «сюрприз». Какой? Пленный иллюзионист почти добровольно поделился с нашей компанией единственной известной схемой заклинания этой школы — копированием. Он обычно копировал небольшие фрагменты придорожного леса, дабы проезжий люд не замечал засаду, а мы придумали альтернативные применения. К примеру, для того, чтобы отбить рьё Раннору остатки желания влезть или, хотя бы, заглянуть в салон «Святогора», Маша «сгоняла» в Замок, «запечатлела» сияние, появляющееся в момент активации ослепительной вспышки, и использовала этот образ в момент нашей посадки в машину. Мы предусмотрительно зажмурились и влезли в салон наощупь, а тем, кто проявил любопытство, стало, мягко выражаясь, некомфортно.

Кстати, обдумывая варианты «подсветки», мы рассматривали еще два варианта — образ кромешной тьмы и бушующего пламени. Но вовремя передумали, так как сообразили, что не имеем никакого представления о местных концепциях добра и зла, а значит, можем добровольно причислить себя к апологетам последнего. Ну, а свет не мог не олицетворять собой все хорошее или, как выразилась Язва, обалденное. Поэтому наша целительница собиралась нас правильно позиционировать. Впрочем, первый шаг к этому самому правильному позиционированию сделала Лариса, решив, что таким обалденным личностям, как мы, невместно стоять в очередях и ждать чьего-то там внимания. Поэтому объехала четыре телеги, уперлась бугелем в пятую и коротким, но мощным толчком вдавила в задницу четвероногому «тягачу», а тот, испугавшись, дал деру в направлении ворот.

В этот момент с правого порожка величественно сошел Лирм и сделал вид, что это он тут весь такой героический. Мгновением позже его примеру последовал и второй «балласт», а затем пришел наш черед: Маша по моей команде врубила «сияние», а мы с Бестией, одновременно открыв правые двери, вальяжно выбрались наружу и толкнули массивные створки обратно. Императрица, изображавшая телохранительницу, плавно скользнула за мое плечо, а я, медленно повернув голову влево, уперся взглядом в обладателя покрова, успевшего встать с кривой лавки, и рыкнул:

— Идти ко мне!

Магу такое обращение не понравилось, и он решил выпендриться. Зря: Долгорукая, получившая предельно четкие инструкции, накинула на его шею воздушную удавку и, не затягивая, подтянула упрямца к нам. Вернее, повела следом за нами. На цыпочках. И позволила опуститься на подошвы стоптанных сапог только тогда, когда я откинул тент с прицепа и повернулся к командиру воинствующих бездельников:

— Разбойник. Дорога. Ты не делать ничего. Почему?

В этот момент возле нас нарисовался Раннор и выдал речь, смысл которой можно было «перевести» приблизительно так:

— Рьё Рат’и’Бор Ел’и’Сеев-Баг’ря’Ный прибыл с Аммара, столкнулся с этой шайкой и спрашивает, почему воины ан’рьё бездействуют и позволяют всяким проходимцам грабить честной люд?

В следующей паре фраз я не разобрал ни одного слова и решил, что она была произнесена на каком-то другом языке. Зато ее понял маг и мгновенно сделал стойку. В смысле, грозно сдвинул брови к переносице, уставился мне в глаза и потребовал, чтобы я снял защиту с «кареты», построил у его стола всех сопровождающих и не препятствовал осмотру!

Пока я подбирал слова для адекватного ответа, что-то протараторил про оружие, артефакты и личные вещи, а потом попробовал ткнуть пальцем с черным кантиком под ногтем в мой перстень и… обвинил меня в подделке идентификаторов местных магов!

— Ты говорить что я, рьё с Аммар, врать? — холодно поинтересовался я и активировал земляной шторм. Первые секунды две-три вливал в плетение минимально возможный объем Силы, но на моем нынешнем уровне и под тройной синергией даже настолько «слабое» воздействие устроило локальное землетрясение балла в четыре с гаком. Когда чуть-чуть добавил жару, сложился глинобитный домик справа-сзади. Еще через мгновение рухнуло два домика слева, а надвратная башня дала здоровенную трещину. К этому моменту весь народ, включая вояк и Раннора Лирма с сопровождающим, сидел на задницах, с ужасом смотрел на меня, даже не помышляя об атаке или сопротивлении, и пытался куда-нибудь отползти.

Да, я мог продолжить процесс воспитания неразумных, благо, плетение позволяло отжигать куда серьезнее. Но если в разрушенных домах чувство леса не показывало ни одного силуэта, то в тех, которые стояли подальше, ощущались даже дети. Так что я перестал буйствовать, вздернул охамевшего вояку на ноги все той же воздушной удавкой и легонечко сдавил шейку:

— Ты говорить, что я слаб? Скажи — и смерть!

Он… обделался и потерял сознание! Я, презрительно усмехнулся, ударом воздушного кулака отбросил «героя» куда подальше, нашел взглядом Лирма и, зацепив его удавкой, подтащил поближе:

— Я лечить ты и твой внучка, а ты хочешь грабить мой дом чужая рука и делать я враг твой ан’рьё?

Тот начал гнать какую-то пургу о своей невиновности и по-настоящему взбесил. Заклинание школы Разума с говорящим названием словесный понос, еще в начале ноября освоенное по требованию Степановны, легло на рьё в разы легче, чем я предполагал, а требование рассказать о планах в наш адрес развязало язык. Да, мужика попробовал спасти телохранитель, но Долгорукая поймала «спасителя» уже опробованным способом, благодаря чему монолог аристократа услышали все солдатики, крестьяне и жители окрестных домов, обретавшиеся поблизости.

Прилюдно прощать такую вину было бы идиотизмом, так что после того, как Раннор иссяк, я перебил ему шею обезглавливанием, заявил, что был в своем праве, и вперил тяжелый взгляд в его сопровождающего:

— Брать монета хозяин. Искать карета. Ехать внучка и она — дорога — дом. Нет, надо смерть? Скажи — я тебе подарить!

Мужик не стал испытывать судьбу — на негнущихся ногах подошел к трупу, снял с руки «кошель» и, сгорбившись, пошел к воротам. Кстати, не забыв кинуть на стол пару медяшек. А я задумчиво оглядел народ, нашел подходящую кандидатуру — парнишку лет четырнадцати, в глазах которого горел не страх, а восторг — и поманил к себе.

Тот немного поколебался, решая, на какую сторону плетня спрыгивать, потом покосился на таких же сорванцов, как он сам, и решил не терять перед ними лицо — неторопливо слез на землю, поправил затертые штаны и пошел ко мне.

Я мысленно усмехнулся, вытащил из кармана одну из трофейных медяшек и кинул ему. А когда она исчезла в грязной ладони, озвучил свои потребности:

— Я хочешь купить свитки. Магия. Там, в Ювенд. Ты знать где?

— Да, рьё, знаю. И покажу!

Тут я добавил к объяснениям жестикуляцию и дал понять, что позволю ему прокатиться на пороге «кареты», а он должен будет показывать нам, куда ехать.

Парнишка чуть не лопнул от гордости, восторга и предвкушения, дал петуха, заявляя, что все понял и не подведет, и превратился в слух, чтобы не пропустить соответствующей команды. И стоически ждал. Все время, пока я выяснял у первого попавшегося стражника, какую сумму должен заплатить за въезд в город на своей «карете», ждал, пока трясущийся мытарь отсчитает сдачу с одного из золотых, подаренных покойным рьё, возьмет второй, прилюдно дав слово, что эти деньги пойдут на восстановление разрушенных домов, а солдаты разгрузят прицеп. Потом запрыгнул на указанное место, дождался, пока я «уйду в сияние», и гордо вытянул руку в сторону ворот.

Как ни странно, полученную монету отрабатывал без дураков, то есть, вместо того, чтобы гонять нас по Ювенду кругами и зарабатывать лишнее уважение у его жителей, он, судя по картинке с камер дронов, вел нас точно к центру по самым широким улицам. Мало того, стращал возниц недостаточно шустрых телег и кучеров дворянских телег леденящими душу рассказами о моем нраве, принимал активнейшее участие в разгоне заторов и организовал нам «лучшее парковочное место» перед нужной лавкой. За что получил монету более высокого номинала и предложение немного подождать, чтобы проводить нас к западному выезду из города.

Ждать ему пришлось действительно недолго — мы с Дашей скупили у хозяина этой лавки всю «литературу» по магии и кое-какие «канцтовары», потратив один пятидесятиграммовый слиток серебра, оценили функционал продающихся артефактов и узнали, в каком городе «королевства» можно закупиться основательнее. Так что уже минут через сорок после завершения визита в обитель знаний «Святогор» неспешно подкатил к другим воротам и, посигналив «водителю» возка, перегородившего проезд, изрядно ускорил процесс выезда из города этого конкретного транспортного средства.

Кстати, тормозить нас никто и не подумал. Наоборот, увидев морду внедорожника, дежурный маг и солдатики, явно кем-то предупрежденные о нежелательности меня расстраивать, склонились в уважительном поклоне! Так что с проводником я простился за ближайшим поворотом, поблагодарив за труды серебряной монетой и выяснив все, что можно, о ближайших крупных водоемах. А после того, как парнишка, сияя на зависть солнышку, умчался восвояси, вернулся в «сияние», закрыл дверь, поменялся местами с Ларисой, надавил на акселератор и кинул машину вперед:

— Итак, первое официальное появление нашей компании в этом мире можно считать состоявшимся. Поэтому рулим к ближайшему озеру, вешаем у кромки воды «сияние», открываем в нем грузовое «зеркало» и въезжаем в мастерскую к Борисычу.

— Там сдаем свитки на «расшифровку», поднимаемся к себе и отдыхаем по полной программе? — продолжила Бестия.

Я утвердительно кивнул, посмотрел в зеркало заднего вида на нее и на Матвеевну, заметил, что она слишком уж серьезна, и спросил, что не так.

Целительница мягко улыбнулась:

— Все так, Рат! Я просто представила путешествие по этому миру без использования заклинания копирования — с ночевками на местных постоялых дворах, с ночными дежурствами и без каких-либо удобств — ужаснулась и решила, что твой вариант в разы интереснее.

— Еще бы! — весело хихикнула Долгорукая. — Мы, страшные, злобные, но в то ж время чрезвычайно обаятельные путешественники с Аммара, предпочитаем отдыхать на воде и под мощнейшей иллюзией. Причем иногда зависаем в чем-то полюбившихся местах по два-три дня.

— Так, стоп!!! — «возмущенно» перебила ее Шахова и спровоцировала начало обычной веселой грызни: — Покажи-ка мне, деточка, кого из нас ты считаешь страшной или страшным…

Глава 6

16 января 2113 г.

…С отдыхом, да еще и по полной программе, у нас, увы, не сложилось.

После возвращения в Замок и разбора полетов, на котором мы, кроме всего прочего, передали «научному крылу рода» покупки, Шаховой пришлось «сгонять» в Псков за очередной партией шмотья «а-ля Средневековье», а нам ее подстраховывать с помощью «Ока». Потом нас вызвала к себе Степановна и «выключила» аж на семь часов. А после пробуждения начался новый день — игра со смертью у «нашего» озера, двухчасовая тренировка у матушки и инструктаж перед переходом на Эднор. Впрочем, никто не роптал. Ведь этот «отдых» добавил не только моральной усталости, но и море положительных эмоций: очередной информационный пакет, подготовленный и вложенный в нас «злобной бабкой», вызвал качественный скачок в овладении ниир, а наше «любимое извращение» подняло Лару на третью ступень Гранда.

Правда, вынос мозга, устроенный Борисычем и его командой, слегка придавил настроение, из-за прорыва Шаховой взметнувшееся в небесную высь, но отнюдь не негативом — судя по тому, что штатная радиостанция «Святогора» «научилась» держать устойчивую связь в радиусе пятидесяти километров и работать с гарнитурами коммов, в навигаторе появилась очень неплохо детализованная карта очередного куска территории Нового мира, а в архиве ИРЦ — база данных из схем плетений новых заклинаний, эти маньяки даже не ложились! Поэтому после перемещения большим «зеркалом» на берег озера, «выбранного для ночевки», сброса «сияния» и начала движения мы какое-то время обсуждали фанатизм отдельно взятой компании ученых. А после того, как выехали на дорогу, вписались в поток плотностью полторы телеги или кареты в час и встали на рекомендованный маршрут, Даша вдруг заявила, что мы тоже ненормальные, ибо вместо того, чтобы хоть немного расслабиться после бегства от маньяков, обсуждаем их и текущие проблемы. Потом сняла верх от охотничьего костюма, перебралась ко мне на колени, заставила опустить спинку сидения, легла на меня, пристроила затылок на ключицу, демонстративно расстегнула рубашку и потребовала ласки:

— Рат, я страшно соскучилась по прикосновениям твоих рук и в этом состоянии жутко опасна для окружающих!

Я, естественно, смутился, так что выбрал меньшее из всех зол и начал поглаживать идеально плоский животик. А для того, чтобы не вспоминать о присутствии Хельги, активировал щуп и половиной сознания растворился в эмоциях любимой женщины. Благо, после первого же прикосновения счастья в них хватило бы на десятерых.

Бестия довольно замурлыкала, потом прогнулась в спине, благодарно поцеловала меня в шею, закрыла глаза и решила пофилософствовать:

— Девки, я тут пришла к выводу, что Баламуту с нами крупно повезло. Посудите сами, чего по жизни вечно не хватает всем «нормальным» бабам? Статуса, позволяющего смотреть на окружающих сверху вниз, возможности ни в чем себе не отказывать, внимания самых влиятельных мужчин и буйства эмоций, причем не только положительных, но и отрицательных. А так как все это один-единственный человек предложить не в состоянии, бабы ищут все недостающее на стороне. Теперь возьмем меня…

— В каком смысле «возьмем»? — ехидно уточнила Язва.

— К сожалению, не в том самом. Хотя желания немерено… — «грустно» вздохнула Даша и продолжила излагать свои мысли: — Так вот, повышение статуса и внимание влиятельных мужчин мне в принципе не интересны; финансовых возможностей на пару порядков больше, чем потребностей; самые яркие положительные эмоции из всех гипотетически возможных я получаю от Рата и вас, а отрицательные — в реальных схватках не на жизнь, а на смерть. До недавних пор — с корхами, а сейчас — со всякой швалью из этого мира. Таким образом, у меня даже теоретически нет ни одного шанса улучшить нынешнее положение, а значит, я буду держаться за Баламута руками, ногами и даже зубами. Согласны?

Шахова утвердительно кивнула, а Громова, немного поколебавшись, высказала свое мнение. Причем не сразу, а после того, как подалась вперед и начала разминать трапеции нашего штатного водителя прямо через камзол:

— Сами выкладки абсолютно логичны. Но в них, как мне кажется, не учитывается такой параметр, как время: если в данный момент повышение статуса тебя действительно не интересует, то не исключено, что через какое-то время…

Мы с Ларисой прыснули, а Бестия снова прогнулась в спине, поймала взгляд целительницы и зачем-то разоткровенничалась:

— Маш, Мария Александровна Завадская — это виртуальная личность. А за ней прячется вроде как покойная Императрица Дарья Ростиславовна Долгорукая, в девичестве Воронецкая.

Хельга невольно сглотнула и нервно облизала губки:

— Ты ведь сейчас не шутишь, верно?

— Не шучу — это действительно так! Предысторию «преображения» расскажу, как будет подходящее настроение, а пока прими этот факт, как данность, и проанализируй мои выкладки снова.

— Тогда все бьется: статуса выше твоего просто не бывает, а внимание влиятельных мужчин должно было до смерти надоесть за время жизни во дворце… — после недолгого молчания негромко пробормотала Маша, явно продолжавшая пребывать в серьезнейшем шоке.

Бестия этого «не заметила» и переключилась на Ларису:

— Примерно та же ситуация и у Язвы: да, статус командира смены моих личных телохранительниц был существенно ниже моего, но и он внушал трепет всему высшему свету. Да и внимания влиятельных мужчин было более чем достаточно…

— Того же самого, что и у тебя, то есть, с душком… — презрительно уточнила Шахова, объехала какую-то яму, в сердцах помянула недобрым словом местный люд, не додумавшийся даже до примитивных насыпных дорог, и добавила: — Поэтому даже на этом уровне отношений я намертво привязана к Рату. А ведь есть еще несколько, каждый из которых на пару порядков важнее этого.

Хельга задумчиво подергала себя за мочку уха, вернула руку на плечо Ларисы и озвучила неочевидный вывод:

— Как я понимаю, вы завели этот разговор не просто так, верно?

— Верно! — подтвердила Долгорукая и заставила подобраться… меня, подняв одну из самых неприятных тем, причем явно не просто так: — Маш, мой сын видит во мне не мать, а ресурс, способный упростить правление. Он далеко не дурак, поэтому с момента моего «воскрешения», по ряду причин состоявшегося персонально для него, постоянно изобретает способы вернуть этот самый ресурс в столицу и приставить к работе, а я, соответственно, упираюсь и разрушаю эти планы. Вчера днем он пытался до меня дозвониться и, не сумев, прислал сообщение, в котором сообщил, что в эту пятницу «Ратибору и его команде» необходимо выйти в свет на дворцовом приеме по случаю дня рождения Императрицы. Ибо нас, вроде как, начинают забывать. Проигнорировать это приглашение мы, естественно, не сможем, соответственно, будем вынуждены прилететь в Великий и проторчать там как минимум на сутки.

— А это времяпрепровождение наверняка не обойдется без неприятных сюрпризов… — угрюмо буркнула Лара. — Один из наиболее вероятных — это повышенное внимание некоего господина Вострецова, верного пса рода Долгоруких и являющегося Грандом третьей ступени со сродством к Разуму.

До всего остального Хельга додумалась сама:

— Ваши щиты разума он не продавит, но не на шутку перевозбудится и доложит о своем провале государю. А дальше все просто и очень грустно. В смысле, для нашего рода. Ведь обретение третьего по-настоящему сильного сродства считается невозможным, абсолютно все артефакторы, способные создавать защитные амулетные комплексы такого уровня, работают на государство, а вы ни у кого ничего не покупали. Значит, Борисыч не погиб… А вместе с ним могла не погибнуть и целительница-Гранд уровня, которого не бывает, но который нужен, как воздух, особенно Императору!

— Верно… — кивнула Язва и ухмыльнулась: — А что нам надо ОТ ТЕБЯ, кроме искренней любви, трепетной нежности, тепла души и фантастически ярких эмоций?

Маша, продолжавшая разминать трапеции Шаховой и прислушиваться к ее эмоциям через щуп, явно почувствовала, что все вышеперечисленное сказано не просто так, и потеряла голову от восторга. Поэтому отшутилась в стиле этой вредины и на удивление игриво:

— Все и сразу, конечно. И это радует… до слабости в коленях!

— Наш человек! — довольно мурлыкнула Бестия и шарахнула через мой щуп таким концентрированным удовольствием, что я мгновенно выпал из прострации и сообразил, что ласкаю уже не живот, а грудь. Причем не через лифчик!

Меня сразу же бросило в жар: я торопливо вернул кружевную ткань на место, сдвинул ладонь пониже и для того, чтобы побыстрее забыть об этом… хм… промахе, вслушался в продолжение монолога Хельги:

— А если серьезно, то первый этап взлома сознания вызывает побочки, видимые со стороны, соответственно, группа поддержки Гранда-разумника создаст ему возможность остаться с кем-нибудь из вас наедине. Чтобы вы не психанули, не вызвали его на дуэль и не закатали в асфальт!

— Верно… — без тени улыбки подтвердила Лариса и мрачно добавила: — В одном из самых простых вариантов они тупо дождутся, пока мы с Бестией уйдем в туалет, и сообщат Баламуту, оставшемуся в гордом одиночестве, что его вызывает Император. А если ты окажешься ря-…

— Что значит, «если»? — притворно возмутилась Хельга и, вроде как гневаясь, легонечко вдавила «коготки» в шею Язвы. — Я буду рядом…

—…круглые сутки?

— Конечно! — «пылко» воскликнула целительница и подколола… меня: — Он настолько нежный и ласковый, что Бестия аж плавится под его руками! А это волнует даже такую циничную старую суку, как я…

Тут женщины жизнерадостно рассмеялись, а я, покраснев, быстренько придумал великолепный способ выпасть из фокуса внимания не на шутку разошедшихся женщин:

— Ага, расплавилась. Причем настолько сильно, что ее пора возвращать в базовое состояние. А с этим делом лучше всего справится… кто? Правильно, Маришка! Особенно если перетащить ее сюда, подарить шмотки, которые Лариса приобрела специально для нее, и порадовать возможностью порулить «Святогором» или хотя бы полюбоваться Эднором не через «Око», а вживую…

…Как я и предполагал, «прочитав» пальцовку с моим предложением, Степановна забыла обо всем на свете, потребовала немедленно открыть ей «зеркало» и через считанные мгновения возникла в багажном отсеке. А тут подоспело и второе предложение. Правда, уже не от меня, а от Язвы:

— Мари-и-иш, а ты когда-нибудь носила охотничьи костюмы Эпохи Познания?

Тут «злобная бабка» переключилась в любимый режим общения и наехала сразу на всех моих напарниц:

— Нет! Ведь вы, змеюки малахольные, думаете только о себе!

— С чего ты это взяла? — хором спросили дамы и заставили ее сначала грозно нахмуриться, а затем вцепиться в ближайшую глотку:

— Решили рискнуть здоровьем, издеваясь над забитой старушкой⁈ Где мой костюмчик, паршивки?!!!

«Паршивка», попавшая под раздачу, картинно захрипела и закатила глаза, вторая, сидевшая рядом, очень убедительно изобразила испуг, а третья, обретавшаяся за рулем вполоборота к задним сидениям, торопливо вытащила из кольца пакет с вожделенным нарядом и, «виновато сглотнув», протянула его «жертве нашего эгоизма».

Степановна сорвала с себя футболку еще до того, как я отвернулся, от силы полминуты чем-то шуршала и ворчала, а затем довольно хохотнула и рванула в атаку. В смысле, перецеловала всех паршивок и одного паршивца, затем забраковала зеркало заднего вида, не способное передать всю красоту одной отдельно взятой «старушки», сгоняла в Замок, чтобы как следует полюбоваться собой в нормальном, ростовом, а после возвращения услышала третье предложение и пошла по второму кругу. Впрочем, буйствовала не так уж и долго — затискав и зацеловав нас до полусмерти, выгнала Шахову с водительского места, подстроила под себя сидение и зеркала, потребовала, чтобы ей показали, где в «современных драндулетах» заводятся двигатели, обругала дурней-инженеров, не понимающих, какое удовольствие доставляет любому нормальному водителю рык мощного мотора, и на удивление плавно тронула внедорожник с места.

Да, к управлению современным автомобилем привыкала довольно долго, из-за чего «Святогор» носило по ямам проезжей части и обочинам, как щепку в горной речке, зато после того, как укротила «этого зверя», начала пугать встречные и попутные телеги то вспышками мощной светотехники, то ревом клаксона, то ценными указаниями на хорошем ниир, усиленными внешними динамиками.

Что интересно, насладилась подаренным удовольствием от силы за час. Потом уступила место штатному водителю, перебралась к Бестии и Хельге, сняла камзол, так как сочла, что в нем жарковато, «а рубашечка красивая…» и, приобняв обеих соседок, внезапно посерьезнела:

— Схемы местных заклинаний уже смотрели?

— Неа… — сразу за всех ответил я. — Откровенно говоря, до того, как вызвали тебя, отходили от чрезвычайно напряженного утра и строили планы на конец недели.

Она спросила, о каких именно планах идет речь, получила достаточно подробный ответ, задала полтора десятка толковых вопросов, затем назвала Матвеевну редкой умничкой и вернулась к изначальной теме:

— Что ж, тогда поделюсь своими наблюдениями, подтвержденными в процессе «допроса» хорошо знакомой вам бабуськи-аристократки. Итак, до анализа, моделирования, оптимизирования и всего того, что при наличии нормальных мозгов и расчетных мощностей можно делать с плетениями, этот мир еще не дорос. Поэтому местные аналоги заклинаний школ магии, имеющихся на Земле — полная и законченная хрень с переусложненной структурой, минимальным КПД и безумными потерями Силы! Точно такой же хренью наверняка являются и заклинания отсутствующих школ. По крайней мере те, которые можно купить даже в самых дорогих лавках. Ибо все более-менее серьезные наработки держатся в секрете даже от рядовых членов аристократических родов. Тем не менее, плетения из школ, которых у нас нет, надо выучить и всесторонне испытать. Само собой, в присутствии тех Елисеевых, которые в голову не только едят. Дабы мы, воспользовавшись уже имеющейся базой, разработали заклинания повеселее. Маш, с такой боевой задачей справишься?

— Ага!

— Отлично! Далее, никаких магических академий или иных учебных заведений подобного профиля тут нет и быть не может: народ всеми силами бережет имеющиеся знания, чтобы не плодить конкурентов в борьбе за место под солнцем, возле трона или, на худой конец, рядом с креслом главы какого-нибудь аристократического рода. Поэтому не вздумайте хлопать ушами — внимательнейшим образом присматривайтесь к заклинаниям, используемым аборигенами, и доставляйте особо продвинутых красавцев или красавиц мне!

— Может, тебе красавцев, а красавиц — деду, Петровичу и Тверитинову? — хохотнул я.

«Злобная бабка» презрительно фыркнула:

— Ты местных красавиц видел? Сиськи — с мелкую сливу, зато жопы…

— Мясная порода! — авторитетно заявила Бестия. — А у нас, на Земле, предпочитают молочные.

— Вот-вот! — подтвердила Степановна, гордо продемонстрировала бюст, распирающий белоснежную кружевную рубашку, и… прикипела взглядом к экрану ИРЦ, на котором вспыхнули алые кружки: — Это что за хренотень⁈

— Солдатики! — весело ответила Шахова, увеличившая изображение с камеры дрона. — Целая полусотня. Вероятнее всего, при пяти магах и очень героическом командире. Кстати, почти уверена, что эта шобла ждет нас.

— С чего ты это взяла?

— Ну-у-у… вот эта сплошная линия из алых кружков засекается только биосканером, значит, эти два десятка вояк прячутся в схронах, выкопанных вдоль дороги. Высота второго ряда кружков относительно уровня земли — от четырех до шести метров, следовательно, эти два десятка — лучники или арбалетчики, прячущиеся в ветвях деревьев. Вот это алое пятно — основная ударная сила, вероятнее всего, состоящая из магов. Но все это выглядит обычно. В отличие от места, выбранного этими придурками для организации вроде как обычного пикета: этот лесок представляет собой неровный круг диаметром порядка шести сотен метров, со всех сторон окруженный степью. Пикет из десяти вояк стоит точно посередине, а дозорных у опушек нет. Как вы думаете, сколько времени местные жители мотались бы напрямую, а не в объезд, если бы эти красавцы «доили» именно их?

— От силы полдня… — выдохнула «злобная бабка», подалась вперед, подвигала картинку на экране, не обнаружила ни одной колеи, ведущей в обход леска, и расплылась в предвкушающей улыбке: — Ра-а-ат, я чувствую, что они вожделеют именно меня, уже вне себя от ярости и жажду крови!

Ловите «лишнюю» половинку) Не откажусь от «лишних» сердечек… Хорошего чтения)

* * *

…Пикет мы увидели метров с сорока пяти, повернув за очередной изгиб лесной дороги. Тактический гений местных вояк восхитил по самое не могу: если обочины казались надежно перекрытыми правильно поваленными деревьями, то центр проезжей части перегораживал хиленький шлагбаум из наскоро обтесанной ветви длиной метра три с половиной и толщиной в руку! Повеселили и ростовые щиты, которые солдаты патрульного десятка при нашем появлении бодренько перекинули со спины на левые предплечья и, в темпе выстроившись в одну шеренгу, уперли основаниями в землю. И пусть получившаяся «стена» оказалась за шлагбаумом, в ее способности задержать «Святогор» хотя бы на секунду я очень сильно сомневался.

Впрочем, назвать этих деятелей полными придурками однозначно не стоило: судя по картинке с дрона, вояки перестраховались, выкопав поперек дороги что-то вроде окопа полного профиля, вбив в его дно мощные колья с железными наконечниками и спрятав это фортификационное сооружение под высококачественной иллюзией «стандартного комплекта колдобин». Но мой взор и металлодетекторы разведывательных дронов давали очень неплохую картинку, поэтому прямо перед этой красотой мы и остановились.

План действий мы проработали еще по дороге, не поленившись сгонять в Замок за кое-какими примочками, так что шевелиться начали без раскачки. Маша вывесила в салоне «сияние», я на ощупь открыл свою дверь пошире и вальяжно выбрался наружу, некоторое время изумленно разглядывал то вояк, то заграждение из деревьев, то окрестный лес, а потом вернул дверь обратно. Ибо все три силуэта, выскользнувшие наружу под двумя маревами и одним «Хамелеоном», уже умотали к левой опушке. Ломиться навстречу к солдатам я счел невместным, поэтому сделал пару-тройку шагов вперед, оперся локтем на капот, вперил взгляд в самого расфуфыренного вояку и вопросительно выгнул бровь.

Он, героически прятавшийся за стеной из щитов, немного поколебался, но, не услышав ожидаемых вопросов, решил проявить инициативу:

— Рьё Рат’и’Бор, вы…

— Рьё Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный! — вежливо уточнил я и на не очень ломаном ниир объяснил, что мы с ним друг другу не представлены, соответственно, следующая попытка обратиться ко мне, как к близкому другу, продолжится вызовом на поединок чести и закончится смертью одного из нас.

Мужик опешил, но испытывать судьбу вот так сразу не захотел, так что быстренько опросил ближайших подчиненных и выдал более-менее похожий вариант моего титула, имени, отчества и фамилии. Я, конечно же, придрался. Вернее, придирался до тех пор, пока не услышал в гарнитуре пять сдвоенных щелчков и коротенький доклад Язвы. Потом счел, что добился правильного произношения, и поинтересовался, чем обязан.

Вояка не разочаровал, заявив, что я арестован за убийство подданного местного ан’рьё, за причинение ущерба «его дому» и за использование запрещенных заклинаний.

Само собой, часть слов, употребленных в этой речи, были не знакомы, поэтому я попросил уточнить самое главное. А когда убедился в том, что догадался верно, насмешливо фыркнул:

— Как я есть «арестован», если стою тут и делать все, что хочу? Теперь о мой вина: я убить рьё, который признал свое преступление, ущерб оплатить сразу, а заклинания придумать сам. Раз сам придумать, значит, по закону Аммара, никто не может запретить их применить, и я иметь право убить виновный так, как хотеть. Скажу еще раз: никто мне не запретит убивать виновный, потому что я воин — вбить в рот зубы и весь претензия!

Мужик, естественно, набычился и дал понять, что я играю с огнем. А потом, если я правильно понял, проявил великодушие, посоветовав не усугублять свою вину и сдаться, не оказывая сопротивления, дабы ненароком не допрыгаться до плахи или чего-то там еще.

— Ты говоришь голос ан’рьё? — поинтересовался я, а когда он кивнул, потребовал свиток с приказом о моем аресте, подписью и личной печатью.

Вояка чуть не лопнул от возмущения и начал что-то верещать, но в этот момент в ухе раздался голос Шаховой, и я услышал только ее:

— Как ты и говорил, успеть метнуться до столицы и обратно эти деятели не могли, значит, засада — дело рук родичей Раннора Лирма, а этот крендель, вероятнее всего, один из них.

Я дождался, пока «крендель» закончит бредить, и вежливо попросил представиться. Под клятву Силой. Благо, нечто подобное практиковалось и в этом мире. Он пошел красными пятнами и махнул рукой. Само собой, не в знак приветствия и не мне. Бодрячок, висящий на мне с момента высадки из машины, очень неплохо ускорял реакцию, плетение волчьего скока тоже ждало лишь активации, так что я выстрелил собой вперед чуть ли не раньше, чем щелкнула первая тетива. Потом шарахнул по строю солдатиков ударной волной, опрокинул их навзничь, поймал их командира силками, припечатал воздушным кулаком и заметался между рядовыми вояками, перебивая им коленные суставы каменными кулаками.

К тому моменту, когда незадачливый собеседник оклемался от удара и начал вставать, я успел лишить подвижности четверых. Благо, покровами у этой толпы и не пахло. Точно так же, как латными юбками и поножами. Потом отсек обезглавливанием правую ногу шустрика и во время прыжка к нему выключил из боя еще одного солдатика. После выхода из перемещения приложился слабеньким сполохом к ране, чтобы охамевшее тело не истекло кровью, и продолжил буйствовать на своем участке ответственности. Само собой, краем сознания отслеживая перемещения силуэтов Бестии, Хельги и Степановны, развлекавшихся в лесу.

Когда добил «своих», рванул к ним на помощь, но успел к шапочному разбору и приголубил все той же Землей всего четверых вояк из «засадного полка». Почему именно ею? Да потому, что старался не демонстрировать ни одной школы магии сверх показанных у ворот Ювенда. А мои женщины, не задурявшиеся подобной ерундой, поломали всех остальных. Причем после того, как нейтрализовали шприцами-пистолетами магов. Да, предварительно вырубленных Маришкой каким-то площадным заклинанием школы Жизни, но все же!

Кстати, в тот момент, когда противники закончились, Степановна, основательно перебравшая адреналина и аж помолодевшая еще месяцев на шесть, пошла на второй круг. Но, перебив руки паре-тройке особо упертых лучников, сообразила, что тратит время зря, послала мне воздушный поцелуй и, прихватив с собой Хельгу, унеслась к самым важным «клиентам». А мы с Бестией занялись на редкость скучным и неинтересным делом — стали глушить калеку за калекой слабенькими воздушными кулаками, избавлять от оружия и «кошелей», выволакивать на опушку и выкладывать аккуратным рядком…

…Прекрасно понимая, что на потрошение памяти пленных магов уйдет не один и не два часа, я никуда не торопился. Перетащив десяток тел, на пару со все той же Дашей перерубил пополам «шлагбаум», перекинул половинки через «окоп полного профиля» параллельно друг другу и аккуратно накрыл ростовыми щитами. Потом дал команду Ларе переехать на другую сторону, отказался от ее помощи и разобрался еще с десятком тел. После чего заметил подъезжавшую телегу и припахал к тяжелым работам ее «экипаж», которому не посчастливилось подъехать к месту побоища, а сам усиленно ленился. То есть, глушил тушки, подлежащие перемещению, и наблюдал за процессом со стороны. А когда мероприятие было закончено, порадовал народ серебряной монетой, отпустил восвояси и приложил «безногого» словесным поносом, еще раз убедился в том, что местный ан’рьё, он же король, ни при чем, и записал откровения очередного Лирма на камеру комма.

Материалы скинул деду. Совместив полезное с приятным — водными процедурами в душевой кабинке своих покоев. А часа через полтора получил долгожданный заказ — шесть «артефактов», собранных на базе обыкновенных детских портативных голографических проигрывателей мультфильмов. Само собой, с донельзя порезанным функционалом, зато с приличной защитой от взлома и почти разряженными батарейками. Зато пять из шести этих, как выразилась бы «злобная бабка», хреней при нажатии на единственный рабочий сенсор весело демонстрировали запись признательных показаний шустрика, а последняя, шестая — аж две.

Продвинутый вариант я благополучно заныкал в пространственный карман, четыре обычных ссыпал в нагрудный, а с последним подошел к воякам, успевшим прийти в себя и пребывавшим не в лучшем настроении.

Вступительной речью не задурялся — просто врубил воспроизведение, сделав это так, чтобы даже самый тупой представитель касты служивых допер, как активируется голограмма. Зато после того, как ролик закончился, а солдатики сообразили, что пострадали зря, и начали искать ненавидящими взглядами «шустрика», добитого и оставленного в лесу, на месте допроса, предельно доходчиво описал свою позицию:

— Ваш рана — вина рода Лирм. Они врать мне, ваш командир, вам, значит, виноват и должен много. Два доказательство правда — ваш: показать командир и получить лечить или деньги. Кто хочет месть мне — ищи, найди, и я убью, ведь два раз не простить.

Насколько я понял по выражениям лиц, мстить мне вояки однозначно не собирались. А некие планы в отношении рода шустрика лелеяли. Так что я со спокойной совестью оставил двум служивым с самыми умными взглядами по «хрени», жестом разрешил проезжать по «мосту» из щитов каравану из шести телег, движущихся в сторону Ювенда, активировал связь и спросил у Ларки, нет ли какой-нибудь информации о Степановне, Маше и доблестных магах.

Она пообещала выяснить, а через полминуты сообщила, что четверо самых сговорчивых «клиентов» уже поделились с Маришкой схемами всех известных заклинаний, а пятый только начал откровенничать. Я попросил вернуть хотя бы первых на то место, с которого они были унесены, и порядка десяти минут делал вид, что осматриваю левую сторону «Святогора». Следов попаданий стрел, конечно же, не нашел, зато дал время обозу скрыться за поворотом. Потом задумчиво оглядел вояк, «запоздало вспомнил, что где-то завалялось еще пятеро», «не нашел ни одного человека, которого можно было бы припахать», и в сопровождении Долгорукой снова отправился в лес. Видимо, из врожденного гуманизма.

Пока таскали первые четыре тела и качественно затирали «странные» следы, творческий дуэт целительниц открыл «зеркало» из операционной Степановны и выбросил на Эднор пятое. Это уволокла Бестия. А я затер след, оставшийся за ним, и все, что натоптала Хельга. Потом вернулся к опушке, лениво покосился на уродский возок, подъезжающий со стороны Ювенда, и прямым ходом отправился к внедорожнику.

Сел последним, в «сияние», захлопнул дверь, дождался деактивации заклинания и рухнул на разложенное сидение:

— Полдня насмарку.

— Не сказала бы… — довольно мурлыкнула Хельга. — Маришка нарыла два новых плетения школы Иллюзии, одно — Металла и одно школы Хаоса!

— Ого!!! — хором восхитились мы. — А что они делают?

— Не разбирались. Из-за того, что торопились. Так что сегодня я выучу хотя бы пару схем, а завтра утром немного поэкспериментируем. Вероятнее всего, в присутствии Степановны, Борисыча и Петровича.

— Принимается! — кивнул я, а затем лег на бок, чтобы видеть «обеих Маш», и посерьезнел: — А теперь хотелось бы услышать подробный анализ ваших действий во время боя.

Долгорукая криво усмехнулась:

— А не было никакого боя! Твоя бабка шарахнула по площади какой-то мозговыносящей дрянью, так что мы, по сути, калечили народ, пребывавший в прострации. Ну, и как прикажешь оценивать наше КПД? По скорости перемещений между телами, стеклянным взглядом глядящими вдаль? По арсеналу использованных заклинаний? По серьезности или красоте отдельно взятых переломов?

— Так, стоп: те, которых добил я, атаковали! — воскликнул я.

— Ага! — хором подтвердили обе женщины, а потом продолжила одна Даша: — Когда ты рванул в нашу сторону, Степановна весело заявила, что к нам бежит спаситель, которому надо дать себя проявить. Дальше объяснять?

— Она монстр, Рат! — с нескрываемым уважением в голосе добавила Хельга. — Ты бы видел, с какой легкостью она взламывала сознания магов!!!

Взламывания мозгов в исполнении «злобной бабки» я не видел ни разу в жизни. Зато я не одну сотню раз дрался с ней на учебных поединках и знал, насколько она сильна. Поэтому согласился на авантюру с самостоятельными боевыми действиями женщин против «засадных полков» и почти не дергался в процессе. А тут напрягся, вспомнив, что эта женщина прекрасно обходится без щупов, а значит, постоянно жила в эмоциях Хельги:

— Надеюсь, это не вызвало в тебе страха или опасений?

Целительница отрицательно помотала головой:

— Она монстр для врагов семьи. А вас любит. Причем настолько сильно, что при использовании щупа у меня захватывает дух! Да, я такой любви пока не заслужила, но заслужу. Без вариантов.

— Заслужит… — уверенно подтвердила Долгорукая, судя по выражению лица, слушавшая ее эмоции. А потом уставилась на отражение лица Ларисы в зеркале заднего вида и поинтересовалась, почему она такая смурная.

— Не понравилось сидеть на подстраховке… — угрюмо буркнула та. — Я понимала, что в экстремальной ситуации никто из вас с пулеметом и дронами не справится, но переволновалась так, что не передать словами! В общем, в гробу я видела подобный гуманизм, если…

— Подобного гуманизма больше не будет! — пообещал я, накрыв бедро женщины ладонью и ласково сжав пальцы. — Простим нападавших второй раз — все остальные сочтут это признаком слабости и вконец охамеют. А оно нам надо?

Лара накрыла мою руку своей, сжала бедра и переключилась в режим вредины:

— Не надо. Но это не отменяет того факта, что я дико перенервничала, а значит, страшно нуждаюсь любви, нежности и ласке!

— Мы все в них нуждаемся. И как бы не сильнее, чем ты! Правда, Маш? — «возмущенно» воскликнула Бестия, явно собираясь устроить очередную шуточную перепалку, но я не дал ей разойтись:

— О любви, нежности и ласке поговорим ближе к вечеру. А пока стоит определиться с планами на оставшуюся часть дня.

Шахова изменила масштаб карты, отображающейся на экране ИРЦ, и пожала плечами:

— До Хомейна чуть больше пятидесяти километров. Доберемся от силы за час. Само собой, если не нарвемся на очередную шайку разбойников и не решим, что их трупы жизненно необходимо сдать городской страже.

— Развлекаться ездой с груженым прицепом не будем. По крайней мере сегодня! — пообещал я.

— Тогда имеет смысл засветиться в этом городишке, тем более, что он, вроде как, один из самых крупных в королевстве. Там обязательно заглянуть не в одну, а в две-три разные лавки, чтобы не демонстрировать избыточный интерес к местной магии, затем вырваться на оперативный простор, найти подходящее озеро или, на худой конец, речку, и вернуться в Замок.

— А там, как обычно, «отдохнуть»? — желчно поинтересовалась Даша.

— Откровенно говоря, я бы предпочла расслабиться по-настоящему… — вздохнула Язва. — С посиделками в сауне или хамаме, занятиями любовью, напрочь отключающими мозги, и нормальным сном, а не издевательствами над разумом.

— А я ко всему вышеперечисленному с удовольствием добавила бы просмотр легкой романтической комедии, свежевыжатый апельсиновый сок и виноград без косточек. Или крыжовник… — мечтательно расфокусировав взгляд, добавила Бестия, а через пару мгновений вопросительно посмотрела на Хельгу.

Та грустно улыбнулась и невидящим взглядом уставилась в окно:

— Занятия любовью мне не грозят, а все остальное нравится. Хотя, если мечтать по-крупному, то хотелось бы начать расслабление с купания в море или в океане: стыдно признаться, но на море я не была ни разу в жизни, а океан увидела только тут, на Эдноре, во время перемещения «Святогора» из Замка на пляж, и до сих пор под впечатлением.

— Ма-а-аш… — с легкой угрозой в голосе протянула Даша, и Хельга мгновенно подобралась:

— Что?

— Оставь в прошлом весь негатив, начиная с хронического одиночества и заканчивая вынужденной аскезой — теперь, когда ты живешь нами, а мы тобой, мечты сбываются. Надо ими просто поделиться!

— Я понимаю… — грустно вздохнула целительница. — Но пока только разумом. А поверить сердцем все никак не получается — мешает прошлая жизнь. Поэтому самые первые мгновения после каждого пробуждения я вслушиваюсь в окружающий мир, не открывая глаз, и убеждаю себя в том, что звонок Баламута с предложением уйти в его род и все, что случилось после этого, мне не приснилось, а было на самом деле!

— Хочешь реально хороший совет? — внезапно спросила Шахова.

Хельга утвердительно кивнула.

— По моим ощущениям, тебе мешает нам поверить что-то конкретное и, видимо, очень серьезное. Загляни в себя и разберись, что именно, а потом поделись им с любым из нас. Мы поймем и примем тебя такой, какая ты есть на самом деле, и тогда тебя отпустит. Раз и навсегда.

Целительница закусила губу, некоторое время что-то сосредоточенно обдумывала, а затем решительно тряхнула головой:

— Так и есть. Поделюсь. В ближайшие несколько дней. Обещаю…

Глава 7

18 января 2113 г.

…Место правильного возвращения из «сияния» искали минут двадцать и четыре «Ока». Зато смогли создать новый слой легенды о невероятных возможностях «гостя с Аммара» — съехали на берег реки, «на которой ночевали», примерно в полутора километрах от места въезда и, что самое главное, в поле зрения сразу нескольких «экипажей» рыбацких лодок. Потом с набором скорости взлетели на склон, который местным транспортным средствам типа «карета» или «телега» был не по зубам, «определились с направлением» и рванули к дороге. Причем намного шустрее, чем могли себе представить аборигены.

Одна из крупнейших магистралей королевства Арле встретила нас на редкость напряженным траффиком — опять же, по меркам Эднора — и полным охренением во взглядах других участников движения. Впрочем, последнее не мешало этим самым «участникам» демонстрировать глубочайшее уважение, то есть, уступать нам дорогу, склонять голову или кланяться, изображать угодливость и, конечно же, смотреть вслед внедорожнику до потери пульса.

К такой реакции на нас-любимых мы привыкли еще накануне, так что большая часть команды расслаблялась, отходя от утренней «обязательной программы» и морально настраиваясь на визит в Певлем, а меньшая в поте лица рулила автомобилем, ни на миг не отлипала от картинок с дронов и безостановочно ворчала. Почему? Да потому, что тут, в каких-то пятнадцати километрах от политического и экономического центра королевства, жизнь била ключом. И это сказывалось не только на насыщенности траффика, но и на всем, на что падал взгляд. Скажем, обочины дороги, как таковые, исчезли, уступив плетням домов деревень, вытянувшихся вдоль проезжей части, либо огородам, либо возделанным полям; количество ответвлений увеличилось в разы; у самых крупных появились стационарные посты сотрудников местной патрульно-постовой службы, а колдобины, не превратившиеся в непролазные болота только из-за отсутствия дождей, стали заметно больше и глубже. В общем, езда из относительно быстрой стала… хм… веселой. Если не сказать, что экстремальной. Но водительского опыта Шаховой было не занимать, так что «Святогор» неумолимо пожирал расстояние, лишь изредка тормозя перед особо охамевшими ППС-никами и позволяя мне попрактиковаться в ниир. Ибо строить из себя героев вояки, явно кем-то предупрежденные о «сложном характере» почтенного 'рьё Рат’и’Бора Ел’и’Сеева Баг’ря’Ного, не пытались, а… крайне вежливо и ненавязчиво предлагали помощь. Хотя, на самом деле, просто щекотали себе нервы и поднимали свою самооценку.

Кстати, принять помощь все-таки пришлось. Эдак в сотне метров от въезда в пригород столицы, ибо наши птички обнаружили впереди весьма приличный затор, а я не горел желанием стоять в пробке или выяснять, кто прав, а кто виноват. А с двумя деятельными бойцами, прокатившимися до начала этого бардака на порогах нашего «танка», решили проблему от силы минут за десять. Более того, проводили нас до городских ворот, «построили» своих коллег и организовали «зеленый коридор». Что интересно, не только беспрепятственный, но и бесплатный.

Уверен, что будь их воля, устроили бы нам и экскурсию по Певлему, но на площади по ту сторону довольно высокой стены нас уже дожидались лица, облеченные не в пример большей властью. Так что мужикам пришлось спрыгнуть на утоптанную землю и, технично заныкав полученные монеты, раствориться в толпе горожан.

Переговоры с личностью, которая, если я правильно понял, являлась кем-то вроде советника ан’рьё по чрезвычайным ситуациям, не затянулись — рьё Шамор Талм, представленный самым напыщенным и расфуфыренным аристократом из многочисленной свиты, учтиво поздоровался, велеречиво поздравил меня с приездом в столицу государства, «благословенного светом Тии», и с поклоном вручил о-о-очень навороченный свиток с высочайшим приглашением остановиться в самом достойном месте Певлема — во дворце «самого» ан’рьё Ястела Олма Иммера — и посетить прием в мою честь!

Я, естественно, ответил тем же самым и по тому же месту, в смысле, был представлен Долгорукой, что неявно подчеркнуло ее высочайший статус в моих глазах. А затем толкнул речь, в которой заявил, что искренне рад возможности увидеть столь процветающее и просвещенное государство, как Арле, попросил передать ан’рьё мою благодарность как за гостеприимство, так и за прием, и предупредил, что по ряду причин буду вынужден отбыть из их благословенного города сразу после завершения мероприятия.

Советник расстроился и попробовал убедить меня в необходимости задержаться «хотя бы на десятину-другую», довольно быстро почувствовал, что ломится в закрытую дверь, и решил не настаивать, а добиться желаемого результата добром. Поэтому предложил показать достопримечательности столицы и косвенно признался в наличии спецслужбы типа контрразведки — заявил, что знает о моем интересе к хорошему холодному оружию, красивым драгоценностям, оригинальным артефактам и магии Фамма, поэтому лично покажет лавки достойнейших торговцев Певлема. Само собой, если я и мои очаровательные спутницы не устали и не мечтаем отдохнуть в «настоящем уюте».

Использованный им аналог русского определения «очаровательный» на несколько мгновений выбил меня из внутреннего равновесия, так как касался только лица. Но стоило сообразить, что отсутствие какого-либо интереса к «изможденным» женским фигурам… хм… молочного типа автоматом уменьшает количество потенциальных проблем с аборигенами, как настроение, сразу взметнувшееся ввысь, помогло вернуть потерянный темп. В смысле, я гордо отказался от отдыха, заявив, что устать, путешествуя в моей «карете», физически невозможно. Извинился за то, что не смогу пригласить рьё оценить ее непревзойденный комфорт, ибо артефакторы деда, являющегося главой нашего рода, сделали все, чтобы обезопасить средство передвижения «любимого внука» сюзерена, из-за чего система защиты не отключается. И «обрадовался» перспективам проехаться по «торговым центрам».

Рьё Шамор честно постарался не показать разочарования, но перевел разговор на следующую тему намного быстрее и суетливее, чем стоило — буквально в двух словах отметил, что мой ниир намного лучше, чем описано в докладах «из провинции», а затем вежливо спросил, что за удивительные артефакты я оставил солдатам «незаконного пикета».

В этот момент ожила гарнитура и голосом Язвы дала целеуказание на вроде как аристократа, неторопливо перемещающегося среди членов свиты моего собеседника и нагло повышавшего свое благосостояние банальными кражами! Напрягаться из-за какого-то там щипача мне, великому и ужасному Рат’и’Бору Ел’и’Сееву-Баг’ря’Ному, было невместно, поэтому себя проявила Бестия — поймала напрочь охамевшего мужика воздушной удавкой, мощным рывком подтянула к нам, ближе к концу траектории полета приложила воздушным кулаком, дабы не трепыхался, и вперила ледяной взгляд в запоздало подобравшегося рьё:

— Он вор. В Аммаре вор ждет смерть. А у вас?

Шамор повелительно шевельнул рукой, отправив к бессознательному телу пару опростоволосившихся телохранителей, а те, как мы, собственно, и предполагали, обнаружили излишек драгметаллов в монетах и изделиях. Обворованный народ, узнав приметные вещи, загомонил, но ответ советника мы все-таки услышали. Я коротко кивнул, плавно повел рукой, разрешая Даше прекратить бренное существование местного уголовника, и сразу же забыл о его существовании. А рьё Шамору поплохело. Ибо обезглавливание, которым мгновенно шарахнула женщина, не только оправдало свое название, но и основательно вспахало утоптанную землю под обрубком шеи.

— Ваша женщина — чрезвычайно сильный маг! — оклемавшись от шока, вызванного не жесткостью расправы, а скоростью реакции на мой приказ, уважительно заявил советник. На что получил «правильный», то есть веский и немного хвастливый ответ:

— В роду Елисеевых-Багряных слабый маг нет! А мне, доказавший право стать второй человек в линии наследник, статус позволяет брать почти самый лучший.

— Вы хотите сказать, что у вас в роду линия наследования передается не самым старшим, а самым сильным потомкам? — удивился рьё.

— Ну да! — подтвердил я и добавил предыдущему утверждению еще немного «объема»: — Зачем роду слабак, не мочь победить даже свой охрана? Поэтому любой рьё Елисеев-Багряный — воин-кошмар. А вместе со свой телохранитель — сам-Смерть для врагов. Кстати, иначе дед бы оставить меня на Аммар, ибо для ребенок такой долгий путь, что может стать война, не игрушка!

Сановник расфокусировал взгляд, видимо, представив себя на другом континенте, и согласно кивнул. А я вспомнил о вопросе, на который не успел дать ответ, вытащил из кармана нужный проектор и врубил воспроизведение. Само собой, «совершенно случайно» продемонстрировав Талму признания Лирма-старшего…

…Рьё Шамор привез нас в торговую слободу, как потом выяснилось, примыкающую к району компактного проживания местной аристократии. По большому счету, и двух-трехэтажные дома, и небольшие сады, и даже улицы выглядели под стать текущей эпохе, то есть, простенько, но с некоторой претензией на роскошь и достаточно чистыми, но не бились с самой первой картинкой из этого мира, показанной нам дедом — та почему-то поразила значительно сильнее. Требовать привести все и вся в соответствие с моими ожиданиями я, естественно, не стал, но мысленно отметил, что как минимум это королевство отстает в развитии от найденного Борисычем лет, эдак, на пятьдесят, а то и больше. А потом советник ан’рьё и самая уважаемая часть его свиты пригласили меня оценить товары, предлагаемые в первой лавке, и я, настроившись на предстоящую работу, великодушно согласился, вальяжно подошел к массивным двустворчатым дверям, украшенным очень неплохой резьбой, и отыграл первую часть спектакля для аборигенов. В смысле, достал из кармана стильный техно-амулет, созданный научным крылом Замка на базе еще одной детской игрушки и позволяющий как фотографировать, так и воспроизводить картинки в виде трехмерных голограмм. Кстати, называть эту штуковину продвинутым вариантом «бус для туземцев» однозначно не стоило — стараниями Петровича она показывала достаточно четкую картинку, «сидела» на далеко не самом дешевом накопителе, имела приличную память и при подпитке Молнией могла работать не менее пары десятков лет.

Как и следовало ожидать, рьё заинтересовался моими манипуляциями и вежливо спросил, чем я занимаюсь. Ответ на вопрос, который не мог не прозвучать, я подготовил по дороге, поэтому сказал правду:

— Мне нравится красота во всякий проявлений. Этот зверь из резьба как живой. Хочу сохранить на память.

— И-и-и как именно?

Я сделал еще один снимок, затем развернулся к нему, ткнул в нужные сенсоры и показал картинку, к сожалению, способную разворачиваться в строго определенном положении относительно «базы» и в единственном размере. Но аборигенам за глаза хватило и этого — они прикипели взглядами к голограмме и ахнули. А после того, как я пару раз сменил голограмму и, тем самым, дал понять, что сохраненных изображений может быть много, вообще потеряли дар речи.

Я догадывался, какие чувства их обуревают, но, получив предельно четкие инструкции от Степановны, не торопился «подсекать» — дал местным как следует насадиться на крючок, свернул картинку, сжал игрушку в кулаке и спокойно вошел в лавку, торгующую холодным оружием.

Несмотря на желание до смерти замучить меня вопросами, читавшееся во взглядах и выражений лиц, «аборигены» позволили мне вежливо кивнуть изрядно побледневшему торговцу, пройтись мимо стен, увешанных хладным железом, и повелительно кивнуть Хельге, взятой с собой далеко не просто так. Зато стоило ей снять со стены кинжал с самыми роскошными ножнами, обнажить клинок и, сжав его пальцами, активировать чувство металла, как рьё Шамор дал волю любопытству:

— Как я понимаю, вы хотите понять, насколько качественный металл выплавляется в Арле и насколько мощные плетения наши артефакторы накладывают на сталь, верно?

Я утвердительно кивнул, выслушал еще несколько вопросов, а затем ответил на все сразу:

— В роду Елисеевых-Багряных очень сильный артефакторы. Но новый знаний можно найти везде. Если хотеть, искать и уметь видеть. Я и хотеть, и уметь видеть, и любить любопытство, поэтому искать не вещь, а знаний. Как вам лучше объяснить, чтобы понятно? Вот сравнить мой боевой нож и этот…

«Обычный» клинок, извлеченный из ножен на поясе, естественно, тоже впечатлил советника как красотой и непривычным стилем, так и качеством обработки. Но желание обладать «бусами» уже проросло в душу, так что рьё «понял, что я имел в виду», и со спокойной совестью переключился на куда более животрепещущую тему:

— Да, вы, безусловно, правы: самое важное в этой жизни — новые знания и новые идеи. Я, кстати, так же любопытен, как и вы. Поэтому уже изучил большую часть того, чему можно удивиться на Фамме, и теперь сгораю от любопытства, так как первый раз в жизни увидел амулет, создающий столь совершенные иллюзии! Если не секрет, то до какого уровня должно быть поднято сродство с этой школой магии для того, чтобы его использовать?

— Этот амулет не требует сродство с Иллюзией. Его может использовать все-все, даже не маг. Но полный накопитель надо школа Молния. Один раз в два-три год.

— Его надо заряжать раз в два-три года? — ошалело переспросил он.

— Да. Если он работать каждый день много-много раз, то два. Мало — три.

— С ума сойти! — потрясенно выдохнул советник. — А сколько иллюзий он может хранить?

Я вздохнул:

— Даже не знаю. Тысяча или немного больше.

Для того, чтобы понять смысл следующего вопроса, мне не хватило знаний. Но через пару минут объяснений я допер, что речь шла о скорости деградации материала основы, и гордо задрал нос:

— Артефакторы рода Елисеевых-Багряных не работать с дешевый что-то — каждый амулет сделан с душа и талант для самых уважаемых рьё. Поэтому этот будет работать лет двадцать или больше.

В этот момент Хельга отпальцевала довольно интересные выводы, и я, извинившись перед собеседником, дал ценные указания. Естественно, не на ниир, а на русском:

— Относи на прилавок все, что вызывает непривычные ощущения — по цене, думаю, решим. Далее, выясни у торговца, где он берет товар. И забей в браслет координаты этого помещения — вдруг пригодится?

— Если грабить, то лавки в самых развитых королевствах! — пошутила Даша, никак не изменившись в лице. А Лариса, незримо присутствовавшая рядом с нами, выкатила мне претензии через гарнитуру:

— Баламут, чему ты учишь законопослушных баб?

— Чему он нас только не учит… — все так же серьезно парировала Бестия и снова превратилась в молчаливую статую. А я повернулся к рьё Шамору, объяснил, что моя женщина нашла что-то «немного любопытное» и решила выяснить, принимают ли в этой лавке слитки золота и серебра.

Откровенно говоря, во время утреннего инструктажа я поверил далеко не во все предсказания моих старших родичей. К примеру, согласившись с тем, что абы кого к нам не подведут и, вероятнее всего, создадут режим наибольшего благоприятствования, засомневался в нескольких следствиях. Тем не менее, свои мысли держал при себе, отыгрывал рекомендованную роль и, как выяснилось, не зря: услышав о существовании слитков, советник заявил, что торговцам, как правило, плевать на интересы королевства, а их собственные, шкурные, требуют обдирать покупателей-иноземцев по полной программе. Зато он, ярый государственник, изначально рассчитывал оказать мне всестороннюю помощь, поэтому прихватил с собой мага со сродством к Металлу, способного провести качественный анализ состава слитков…

В общем, местных монет мне выдали как-то уж очень много. Кроме того, рьё Шамор дал понять, что королевство Арле кровно заинтересовано в сотрудничестве со мной-любимым и решит любые вопросы в разы быстрее и выгоднее, чем любые посредники. «Научное крыло рода» добивалось именно этого, поэтому я озвучил рекомендованный ответ:

— Думаю, нам есть, о чем поговорить. Без лишний уши. Время перед прием — самое хорошо. Чтобы светлый голова и ясный ум. Устроит?

— Конечно! — заулыбался советник и сделал еще один шаг навстречу — предложил не тратить время на общение с хозяевами лавок или продавцами, а тупо выбирать то, что нравится, а торговлю и доставку оставить на откуп профессионалам.

Я, естественно, согласился и снова переключился на русский:

— Маш, солнце, предложение слышала?

— Ага!

— Тогда оставляй на каждой отобранной железяке метку деструкцией — посмотрим, насколько честно они собираются с нами играть.

Она согласно кивнула и продолжила заниматься делом, а Шахова, явно озверевшая от скуки, не преминула подколоть:

— Ты параноик, Рат! И это та-а-ак волнует…

* * *

…Три с лишним часа мотания по лавкам и безостановочного общения с рьё Шамором под улучшенным восприятием Маришки позволили совершить очередной качественный скачок в изучении ниир, так что к моменту, когда кортеж из одного «Святогора» и восьми карет остановился перед парадной лестницей дворца, я вдруг поймал себя на мысли, что могу построить почти любое предложение, не путаясь ни в склонениях, ни спряжениях! Испытание нового уровня понимания провел сразу после десантирования из машины — подождал, пока ко мне подойдет советник, и демонстративно похлопал по крылу внедорожника:

— Эта карета — один большой и очень хорошо защищенный артефакт. Пока я рядом, она не опасна. Уйду с вами — излишне любопытные обитатели дворца начнут умирать при попытке ее открыть или даже просто потрогать. Может, стоит поставить рядом с нею пару-тройку воинов?

— Поставим! — пообещал он, подозвал к себе ближайшего телохранителя и приказал не подпускать к «карете» никого, кроме меня и моих женщин. А после того, как предложил мне, Даше и Хельге последовать за ним, отметил резкое повышение уровня владения ниир.

— Люблю и умею учиться. А сродство с Разумом улучшает память… — ответил я и вальяжно двинулся вверх по лестнице.

Пока шел за рьё по хитросплетениям коридоров и анфилад, действовал ему на нервы вожделенным артефактом, фотографируя некоторые картины и статуи, хотя, откровенно говоря, местное изобразительное искусство меня не впечатлило. А вот резьбу по дереву, чеканку, кованые щиты, некоторые предметы интерьера и прислугу женского пола запечатлевал на память без внутреннего сопротивления. Первые четыре категории — исключительно из уважения к труду, вложенному неведомыми мастерами в каждый отдельно взятый предмет или элемент декора, а последнюю — поддавшись уговорам своих женщин и набирая коллекцию изображений местных «красоток» для последующего показа матушке, Степановне и другим «посвященным».

Кстати, мой интерес к представительницам слабого пола не остался незамеченным, поэтому в какой-то момент рьё Шамор намекнул на то, что любая из дворцовых «прелестниц» будет счастлива согреть мне ложе, и дал понять, что надо просто выбрать.

Услышав столь великодушное предложение, мои спутницы тихонько прыснули, а я, с трудом удержав рвущийся наружу хохот, виновато вздохнул:

— Благодарю за великодушное предложение, но мы, Елисеевы-Багряные — род воинов-магов и… в ниир, кажется, нет слова, описывающего женщину, являющуюся и воином, и магом в одном лице. Но я попробую обойтись без него. Знаете, я с раннего детства привык считать красивыми полногрудых, крутобедрых и легконогих девушек, способных не только выносить и родить здоровых детей, но и защитить их от любого врага в отсутствии мужчин. Поэтому ваши женщины вызывают во мне оторопь — я не понимаю, как им можно доверить дом при необходимости куда-нибудь уехать, для чего ан’рьё так много подданных, не являющихся воинами, и почему целители Арле скрывают, что избыток веса вреден и матерям, и их будущим детям?

Он вежливо заявил, что у меня интересная точка зрения, и… решил проверить истинность последнего утверждения — подозвал к себе одного из спутников и спросил, слышал ли тот мое мнение.

Спутник, оказавшийся личным целителем, побледнел, нервно облизал губы и осторожно кивнул.

— И-и-и? — с угрозой в голосе протянул советник.

Несчастный аж вспотел и начал выкручиваться:

— Рат’и’Бор Ел’и’Сеев-Баг’ря’Ный, вероятнее всего, в чем-то прав. Но очень худые же-…

— Я говорил не о очень худых или изможденных! — холодно усмехнулся я. — Сравните состояние здоровья любой из служанок с состоянием здоровья тренированного воина что в мужском, что в женском теле и дайте прямой ответ!

Целитель чуть не рухнул в обморок от страха перед сюзереном и, на всякий случай зажмурившись, промямлил, что тренированные воины обычно не болеют, а «красивых женщин» приходится лечить достаточно часто.

Рьё Шамор потемнел взглядом, с хрустом сжал кулаки и… вспомнил о том, что не один. Поэтому пообещал мужичку вернуться к обсуждению этого вопроса как-нибудь попозже, извинился передо мной за вспышку и снова двинулся вперед. Через несколько минут подвел к массивным дверям, по обе стороны от которых стояли вооруженные до зубов «гиганты», попросил меня подождать «буквально сотню ударов сердца» и отправился докладывать о нашем прибытии…

…Ан’рьё оказался мужчиной лет сорока пяти-пятидесяти, немного раздобревшим от сидячего образа жизни, но, судя по умному взгляду, кое-каким нюансам поведения и мимическим морщинам, сумевший не поддаться «обязательным» королевским порокам. Кстати, не перегибал и с пафосом — принял меня не в каком-нибудь роскошном зале для приемов, а в кабинете довольно скромных размеров, в присутствии «всего» двух особо доверенных советников и четырех телохранителей. Правда, опуститься в кресло, стоящее метрах в семи-восьми от трона-артефакта с массивной спинкой, предложил только мне, но это было предсказуемо, поэтому я нисколько не обиделся. Да и Бестия с Хельгой тоже — они совершенно спокойно встали по обе стороны от меня и изобразили статуи.

Первые минут пятнадцать-двадцать обсуждали всякую хрень типа моих впечатлений от Арле, сложности изучения ниир, разницы в климате между Фаммом и Аммаром, максимальном весе, который моя «карета» способна тащить в прицепе, и так далее. Общайся я с ним без незримой поддержки, озверел бы уже к этому моменту. Но поддержка была, причем чрезвычайно представительная — сразу после нашего ухода Шахова открыла «зеркало» в Замок и пригласила в «Святогор» желающих виртуально поприсутствовать на встрече на высшем уровне, так что в машину набилось почти все «научное крыло рода» и направляло ход беседы через мою гарнитуру. И направляло с фантазией. К примеру, в тот момент, когда я начал излагать свои впечатления от этого королевства, дед посоветовал воспользоваться представившейся возможностью и выкатить претензии к роду Лирм, а Степановна предложила форму подачи этой самой претензии. Поэтому ближе к концу монолога я «вдруг вспомнил нечто неприятное», посочувствовал Ястелу Олму, которому «тоже не повезло» с отдельно взятыми подданными, и показал всю историю общения с родом «жадных идиотов».

Начал с записи, демонстрирующей состояние рьё Раннора и его внучки после крушения их кареты, потом показал результаты трудов моей личной целительницы, дал прослушать большую часть откровений Лирма-старшего, самые интересные фрагменты допроса младшего и, пробудив нереальный интерес «чудесному артефакту», подвел итоги:

— Случись такая неприятность на Аммаре, я бы наведался в родовое поместье этого рода, выжег его до основания и присоединил освободившиеся земли к нашему. Но земля на Фамме нам, Елисеевым-Багряным, не нужна, да и свободного времени у меня, к сожалению, практически нет. Поэтому если представители этого рода не заступят мне дорогу в третий раз, то обойдутся легким испугом. Нет — буду вынужден объяснить вашим подданным, почему нас, Елисеевых-Багряных, никто никогда не расстраивает.

Самодержец заявил, что нового главу этого рода уже воспитывают его люди, пообещал компенсацию и плавно перевел беседу на «более серьезные» вопросы. Сначала восхитился чуду, созданному аммарскими артефакторами, и посетовал на застой в артефакторике Фамма, а затем спросил, понимаю ли я, насколько разнообразным может быть применение подобного амулета. Тут в гарнитуре раздался многоголосый смех, и я позволил себе улыбнуться:

— О том, что любое изобретение первым делом приспосабливают под свои нужды военные, у нас в роду знают даже дети! Подобные амулеты — не исключение: первые десятилетия после их появления специально обученные воины собирали записи обо всех значимых объектах нашего континента. Так что теперь для подготовки к войнам или межродовым конфликтам мы почти не тратим времени на разведку. Ведь для того, чтобы спланировать штурм какого-нибудь города, нам достаточно достать и изучить нужные записи.

— И вы так свободно об этом говорите? — удивился ан’рьё.

Я тоже удивился:

— А что тут такого? О том, что с нами, Елисеевыми-Багряными, лучше не связываться, знает любой уроженец Аммара; земли на Фамме нам, как я уже говорил, не нужны; каждый проданный нами амулет привязывается на кровь и Силу, значит, тем, кто его не покупал, бесполезен, а я прибыл сюда не на разведку, а из любопытства. Ибо еще молод и, как говорит мой дед, излишне непоседлив.

Ястел Олм заглотил крючок по самое не могу:

— Вы хотите сказать, что такие амулеты можно купить⁈

— Конечно! — кивнул я. — И не только такие. Правда, все, что может использоваться в военных целях, продается только главам союзных родов, связанных жесткими клятвами о сотрудничестве, но эта предосторожность, как мне кажется, вполне оправдана.

«Все, мужик клюнул! — хохотнула Язва. — Можно даже не подсекать!»

«Мужик» действительно клюнул — толкнул речь о том, что моему роду с ним и его королевством делить нечего, зато наличие верного союзника на соседнем континенте может принести некие преференции, затем спросил, есть ли у меня право заключать какие-либо договоренности от имени главы и, получив утвердительный ответ, задал тот самый вопрос, на который мы его и выводили:

— А у вас имеются неактивированные амулеты?

— Да… — кивнул я и почти не удивился, когда в разговор влез один из советников и повторил фразу, уже озвученную его сюзереном:

— И вы так свободно об этом говорите?

Я равнодушно пожал плечами, достал «из воздуха» два «проектора», подкинул на ладони и вернул обратно. После чего, немного помучившись с подбором подходящих терминов, сообщил, что храню все самое ценное в пространственном кармане, влезть в который могу только я, далеко не так беззащитен, как кажется со стороны, и, кроме всего прочего, имею сродство с Разумом далеко не самой низкой ступени, а значит, ломать меня бесполезно.

Мужик утерся, ан’рьё поспешил заявить, что этот вопрос был задан просто так, и спросил, сколько стоит один амулет иллюзии, а я, вслушавшись в фразу Шаховой, расплылся в ледяной улыбке:

— Мы продаем подобные амулеты не за деньги, а за знания. Кстати, о беззащитности: к моей карете подошло четыре человека. В данный момент они убеждают охрану, что получили приказ ее осмотреть. Если вы их не остановите, то они умрут, а я пройду по цепочке и выясню, кто отдал приказ влезть в МОЙ ДОМ…

Остановить крупных специалистов по «Святогорам» ан’рьё, конечно же, не успел. Зато поклялся Силой, что не отдавал такого приказа, еще до того, как ему доложили о результатах буйства «кареты». А когда узнал имена тех, кого расстреляла Шахова, вышел из себя и приказал притащить к себе родича, рулившего дворцовой охраной. Искали мужичка не так уж и долго, принесли изрядно помятым, и тут началось самое интересное — самодержец попросил меня «вскрыть» ему мозги и неприятно удивился, узнав, что этот родич во всю работает на соседний Овенор.

Несмотря на проснувшееся бешенство, Ястер Олм все-таки справился с желанием продолжить столь захватывающий допрос и поручил заняться этим делом рьё Шамору. А после того, как все лишние покинули помещение, взял себя в руки, поблагодарил меня за помощь и спросил, какие именно знания я бы хотел получить в обмен на амулеты.

Ответ на этот вопрос был давно готов, и я его озвучил:

— Мне любопытно сравнить ваши плетения по всем известным школам магии с нашими.

— Честно говоря, плетение Разума, только что использованное вами, намного сложнее, чем то, которым пользуюсь я… — подал голос один из советников, оказавшийся личным разумником ан’рьё. — Значит, как минимум в этой школе ваши знания намного серьезнее наших.

— Дед так и говорил… — «нехотя признался» я. — Но я все равно надеюсь найти в ваших плетениях хоть что-нибудь новое. Поэтому в худшем случае, то есть, если не найду ни одного интересного плетения, подарю вам два амулета иллюзии. Ну, а в лучшем обменяю новые знания на еще парочку и перстень с пространственным карманом…

…Договор о мире и сотрудничестве между Елисеевыми-Багряными и родом Талм заключили через полчаса. О том, что текст брался не с потолка, а диктовался дедом, а правки либо принимались, либо отвергались всем «научным крылом», Ястел Олм, естественно, даже не догадывался, так что преисполнился глубочайшего уважения к моему уму и деловой хватке. А потом в кабинет началось паломничество магов, артефакторов, архивариусов и кого-то там еще. И с каждым пришлось возиться. Мне. Под улучшенным восприятием, просветлением, восстановлением и бодрячком, активируемым по откату! Как? Контролировать правильность принесения каждой клятвы Силой о нераспространении информации; изучать схемы каждого плетения, формируемого в линиях Силы какой-нибудь школы или демонстрируемые в запыленных свитках; формировать аналоги в Молнии, «читаемой» камерой комма, и запечатлевать с нескольких сторон; передавать «донорам» вопросы деда; спорить; выражать рекомендуемые эмоции и много чего еще. В общем, к моменту, когда это мероприятие, наконец, закончилось, мне хотелось либо повеситься, либо застрелиться.

Увы, пролетел и с тем, и с другим: самодержец, донельзя впечатленный «моими» познаниями в теории магии и работоспособностью, рассыпался в комплиментах и намекнул, что хотел бы выслушать итоговые выводы, так что мне пришлось отвечать на славословия, отправлять Борисычу и Игнату Петровичу информационный блок, озвучивать ан’рьё их вердикт, отдавать обещанные артефакты, загружать в перстень покупки, сделанные в торговой слободе, и… плестись на прием в нашу честь.

Не отдохнул и там. Ни морально, ни физически: «злобная бабка», не захотевшая сваливать в Замок вместе со страшно довольными научниками, продолжала набирать информацию об этом мире, причем именно через меня! И не только «пассивно». Вот я и изображал передаточное звено, обсуждая с придворными проблемы внутренней и внешней политики Арле, экономику, налогообложение, магию, музыку, литературу, искусство, падение нравов у современной молодежи и даже чрезмерную развратность женских бальных платьев этого лета! А ведь все вышеперечисленное было только одной стороной медали — на второй меня рвали на части местные аристократы и аристократки, задавая вопрос за вопросом, приглашая в гости, намекая на все, что можно и нельзя, включая близость в каком-нибудь алькове; ко мне цеплялись юные и не очень юные герои, оскорбленные в лучших чувствах всеобщим вниманием «к какому-то проходимцу»; к моим дамам пытались подкатить «извращенцы», решившие попробовать бабу «аж с самого Аммара», и так далее. В общем, часа через четыре после заката, когда основная масса гостей приема уже не вязала лыка и жаждала подвигов, я подошел к Ястелу Олму и заявил, что мне пора.

Он пробовал уговорить меня задержаться сначала хотя бы на десятину, затем на сутки-двое и, в конечном итоге, до утра, но я остался непреклонен. Поэтому где-то минут через двадцать вошел в «сияние», наощупь сел на свое сидение, захлопнул дверь, подставил щеку под поцелуй соскучившейся Лары и сообщил, что к машине вот-вот подойдет пара воинов, которых надо будет прокатить до выезда из города.

— Я слышала, Рат! — улыбнулась она и врубила светотехнику, превратив ночь в день. А через минуту бросила внедорожник навстречу «поводырям», появившимся из-за ближайшего угла, притормозила прямо возле них, через внешние динамики потребовала не тупить и, подобрав балласт, рванула в том направлении, которое ей показали.

Убедившись, что все идет своим чередом, а неприятными сюрпризами и не пахнет, я попросил Долгорукую сдвинуться вплотную к Хельге, опустил спинку, снял камзол, рухнул навзничь и устало вздохнул:

— Терпеть не могу официоз. Особенно средневековый.

— Тем не менее, вел себя достойнее некуда… — сыто мурлыкнула Бестия, легла так, чтобы оказаться лицом к лицу, и растрепала отросшие волосы: — И мы тобой страшно гордились. Правда, Маш?

— Не то слово! — без тени улыбки поддакнула целительница. А Шахова, кому-то посигналив, добавила о-о-очень интересную фразу:

— Официоз — фигня! Знаете, что сказал Борисыч перед тем, как свалить из машины?

— Неа! — хором воскликнули мы.

— Что заметил в плетениях школ Света, Тьмы и Хаоса очень знакомую закономерность, что жаждет кое-что проверить и чтобы ближайшие сутки-двое его ни на что не отвлекали…

Глава 8

20 января 2113 г.

…Очередной визит на Эднор продлился лишние четыре часа из-за того, что мы очень долго не могли найти подходящего водоема для «ночевки». В результате в Замок вернулись в последние минуты четверга, максимально сократили разбор полетов, прощания и сборы, подняли экипаж «Стрибога» по тревоге и вылетели в Великий Новгород. Сразу после взлета Язва и Бестия умотали спать. Первая из-за моральной усталости от долгой езды за рулем по бездорожью, а вторая — из солидарности. А я, умиравший от голода, спросил у Маши, составит ли она мне компанию за ужином, получил утвердительный ответ и отправился к Тарасовой. Делать заказ.

Две порции филе семги, запеченного в каком-то хитром соусе, ухнули в желудок, как в бездонную бочку и заставили серьезно задуматься о третьем. Но я решил не наедаться перед шестичасовым сном, поэтому умял два куска яблочного пирога, допил сок, вытер губы салфеткой, отодвинулся от столика и… перебрался на диван. Так как заметил, как погрустнела Хельга, и понял, что ей страсть как не хочется оставаться одной.

Поймав ее вопросительный взгляд, в самой глубине которого пряталась надежда, придумал удобоваримое объяснение. Для пущей убедительности подавшись вперед и сделав вид, что готов к любому ответу:

— Лара с Дашей наверняка дрыхнут без задних ног, а я особо не устал, поэтому хочу просто полениться. Но если и ты решила лечь спать, то уйду в спальню и буду лениться там.

Как я и предполагал, целительница заявила, что ей пока не до сна, и что она будет радо полениться вместе со мной. Лениться в бардаке мы, конечно же, сочли неправильным, так что вызвали Ольгу, подождали, пока она уберет со столика, и навели уют. Вернее, его навел я — приглушил свет, раздвинул диван, достал из шкафчика два теплых пледа и пяток «лишних» подушек, а Хельга какое-то время «подбирала музыкальный фон», а потом заявила, что без него ей будет комфортнее, и изобразила кокон аж в метре от меня.

— Ма-аш, а как ты с такого расстояния дотянешься до меня щупом? — мягко спросил я, почувствовав, что ей не хватает совсем небольшого толчка.

Она закусила губу, несколько секунд невидящим взглядом смотрела сквозь меня, а затем вздохнула:

— Догадался, что я, наконец, решилась объяснить, что меня гнетет?

Я молча кивнул и с намеком сдвинул левую ладонь чуть ближе к ней.

Этого жеста ей, видимо, и не хватало — женщина выпростала руку из-под пледа, перебралась вплотную к моей, вцепилась в запястье и затихла еще на полминуты. А потом легла на бок, подтянула колени к груди, закрыла глаза и грустно усмехнулась:

— О том, что в медакадемии меня считали психованной и обходили стороной, я уже говорила. Но это не вся правда. Начиная с третьего курса нас, будущих целительниц, начали приглашать на уездные балы. На них я позволяла себе немного расслабиться — выпивала бокал-другой легкого вина, танцевала со студентами других учебных заведений и даже флиртовала с чем-то понравившимися ухажерами. Да, без какого-либо продолжения, но в то время мне хватало и такой мелочи. А на рождественском балу пятого курса влюбилась. В курсанта стихийного факультета военной академии…

Как я понял из последующих откровений, избранник Марии Матвеевны был живым воплощением девичьих грез, то есть, смазлив, учтив, остроумен, непоколебимо уверен в себе и романтичен. А еще умел играть на гитаре, петь красивые романсы, томно декламировать стихи, в том числе и собственного сочинения, и так далее. Поэтому с легкостью становился своим в любой компании, пачками разбивал девичьи сердца и — что в случае с Хельгой стало самым главным — позиционировал себя, как ярый противник социального неравенства. Вот она голову и потеряла. Причем сразу и напрочь. То есть, закончив академию лучшей на курсе, проигнорировала предложения самых престижных госпиталей Империи, наплевала на реальную возможность сделать блестящую карьеру и уехала в тот самый гарнизон на границе с Речью Посполитой, в который распределили ее любимого. И, что меня убило сильнее всего, вместо того, чтобы заключить контракт с медслужбой, последовала совету этого урода и пошла проситься в боевые маги!

Если бы не великолепный аттестат и не весьма серьезный потенциал, аттестационная комиссия послала бы ее куда подальше. А так дала шанс, но предложила заключить не двух-, а пятилетний стандартный контракт.

— Я любила Ваню всей душой и всем сердцем, была уверена в том, что нас с ним ничто не разлучит, поэтому согласилась, не раздумывая… — после небольшой паузы мрачно выдохнула Маша. — Да, выяснив, что меня почему-то распределили не в его подразделение, расстроилась. Но с первого же дня службы вкладывалась в нее так же добросовестно, как в учебу — зубрила нужные плетения, убивалась на полигоне и спортивном городке, ходила в караул и, кроме всего прочего, загоняла фигуру в «армейский стандарт». Самостоятельно, дабы как следует разобраться в физиологии процесса и впоследствии суметь откатить изменения без негативных последствий. Не скажу, что было легко, но я справилась, проштудировав штук пять разных обучающих курсов, совершив и исправив добрый десяток не очень грубых ошибок и так далее. Да, в результате с трудом уложилась в четырехмесячный срок, оговоренный в контракте, но гордилась собой неимоверно…

Как оказалось, новый облик Хельги ее ублюдочному возлюбленному «не зашел». Правда, первые месяцев восемь-десять он доказывал, что любит ее так же сильно, как прежде, а ощущавшееся охлаждение объяснял слишком высокими нагрузками, усталостью после нарядов и чем-то там еще. И она верила в весь этот бред. Поэтому продолжала выкладываться до предела и… в какой-то момент переросла этого болтуна. Что, конечно же, было замечено и отмечено Большим Начальством.

К сожалению, повышение до должности командира группы вызвало в «Ванечке» не радость, а лютую зависть. И он продемонстрировал ей другую сторону своего характера — стал устраивать истерики, цепляться ко всему, к чему можно и нельзя, пить и волочиться за другими женщинами. А к исходу второго года службы, заявившись в их жилой блок в приличном подпитии и в компании «друзей», попытался поделиться с ними «безотказной бабой»!

Маша психанула, покалечила всех четверых, разорвала все отношения с этой тварью и отходила от этого предательства почти все оставшееся время службы по контракту. А за три месяца до его завершения вляпалась снова — повелась на клятвенные обещания очередного лощеного красавца с хорошо подвешенным языком и идеальными манерами.

— Этот, Виктор, умудрился влезть мне в душу и заставил поверить в то, что я ему действительно нужна. Такая, какая есть, на всю оставшуюся жизнь и, как выражается Лара, «все такое»! — рассказывала Хельга. — А еще он был очень неплохим психологом, поэтому каким-то образом разобрался в моем мировоззрении и в идеально подобранный момент сыграл на моих мечтах о большой и счастливой семье — признался, что хочет, чтобы я родила ему двух сыновей и дочурку. Такую же красивую, как я! К этому времени я лезла на стены от одиночества, так что ухнула в новую любовь с головой и целых пять недель чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. А в одну совсем не прекрасную ночь в жилой блок моего — как мне тогда казалось — жениха вдруг ввалились его родичи. Старший брат Виктора, оказавшегося княжеских кровей, четверо Грандов-стихийников и разумник в ранге мастера последних ступеней! «Жениха» вытащили из кровати, бережно посадили в первое попавшееся кресло и немного пожурили. За безрассудство. А меня скрутили и насильно стерилизовали. Хотя абсолютно точно знали, что я все еще на контракте, а значит, предохраняюсь соответствующими плетениями! И Виктор НЕ СКАЗАЛ ИМ НИ СЛОВА!!!

Я услышал скрип собственных зубов уже после того, как сгреб Машу в объятия и прижал к себе. А через еще миг, всадив щуп в ближайшую жилу, почувствовал не душевную боль, а воистину безграничную благодарность и осторожную надежду на то, что теперь все будет хорошо.

Нет, не удивился — в тот момент меня трясло от лютой ненависти к этому самому Виктору и его родичам, а свои мысли и чувства не волновали от слова «совсем». И женщина, почувствовав мое состояние, поспешила сгладить произведенный эффект:

— Не переживай, сейчас со мной все в порядке: для того, чтобы вернуть организм в норму, потребовалось всего года три. А еще я практически не вспоминаю о Ване, Вите, родичах последнего, их методах предотвращения нежелательных беременностей и потерянных шансах на блестящую карьеру. Ах да, об аттестации после завершения контракта я еще не рассказывала. Так вот, отслужив свои пять лет, я решила вернуться в Большое Целительство. Приехала в родную академию, напросилась на собеседование к проректору, являвшемуся бессменным главой аттестационной комиссии, описала свою ситуацию и выяснила, что рассчитывать на что-то серьезное после изменения вектора развития на диаметрально противоположный и его «закрепления» на протяжении стольких лет абсолютно бессмысленно. НО… в том случае, если я окажусь умной девочкой, то он подберет мне место потеплее.

— Так, стоп! — воскликнул я, почувствовав в эмоциях Хельги не только злость, но и брезгливость напополам с презрением. — Ты хочешь сказать, что он предложил тебе стать его любовницей?

— Какой, к чертям, любовницей, Рат⁈ — спросила она и шарахнула через щуп такой жуткой горечью, что у меня свело зубы. — Любовница — это не самый лучший, но все-таки статус. А он предложил обслужить его прямо в кабинете и в дальнейшем прибегать по первому свистку!

— Тварь!!! — только и смог, что процедить я и почти без участия разума начал поглаживать спину женщины, которую начала бить нервная дрожь.

— Тварь! — подтвердила целительница с разгона, ошалело прислушалась к своим ощущениям и моим эмоциям, поняла, что в этих поглаживаниях нет ничего страшного, и, слегка расслабившись, продолжила начатую мысль: — К сожалению, далеко не последняя, с которой меня столкнула жизнь. Поэтому к моменту твоего знакомства с Танюшкой я страшно боялась мужчин и, в то же самое время, ненавидела их лютой ненавистью. Соответственно, очень долго не могла поверить в то, что тебя не только можно, но и нужно уважать. Хотя видела, как ты относишься к девочке, в которой я видела нерожденную дочку, знала, сколько раз и из каких ситуаций вытаскивал, выслушивала ее откровения и все такое. Вот дистанцию и держала. А еще постоянно ждала подвоха, при любом удобном случае осматривала Таню диагностическими плетениями и до смерти боялась, что ты все-таки сломаешь эту светлую и чистую девочку точно так же, как когда-то сломали меня!

— Насколько я знаю, ты не делилась с ней этими страхами и ни разу не пыталась навязать свое мнение… — не без труда справившись с накатившей злостью на уродов, испоганивших ее жизнь, негромко сказал я.

— Верно. Но бояться боялась. А после гибели Тани возненавидела тебя настолько сильно, что собиралась приложить проклятием. Но не сразу, как Горчакова, а после того, как провожу свою девочку в последний путь. Чтобы она на меня не обиделась… — глухо призналась Мария Матвеевна и, по моим ощущениям, заранее смирилась с тем, что я разозлюсь и ее оттолкну. — В тот момент это желание казалось логичным, и я изнывала от предвкушения. До тех пор, пока не увидела, с какой любовью, нежностью и отчаянием ты ее обмывал, одевал и готовил к кремации.

— Я виню себя в ее гибели до сих пор… — угрюмо признался я и ласково погладил ее по голове. — А еще понимаю, сколько боли ты пережила в том числе и из-за меня, поэтому ни в чем тебя не виню.

— Зато даришь мне все то тепло души, что недодал ей, верно?

Эти слова заставили меня на несколько мгновений ухнуть в недавнее прошлое и вспомнить фрагмент разноса, устроенного мне Язвой и Бестией:

— Рат, скажи, пожалуйста, почему ты стараешься держать Машу на расстоянии? Ты что, забыл о побочках передачи Силы? Или хочешь, чтобы эта женщина сломалась под гнетом чувства вины, вызванного постоянным усилением желания быть с тобой?

— Нет, не забыл. Я просто не знаю, как себя правильно вести.

— Просто не отталкивай. И относись, как к одной из своих женщин…

Эта «подсказка», вовремя всплывшая в памяти, помогла подобрать нужные слова:

— Ее часть тепла души я отдавал только в самые первые дни. А сейчас ты получаешь свое собственное, так как стала неотъемлемой часть семьи. Кстати, это ощущение появилось задолго до появления резонанса и синергии!

— Я это знаю. И понимаю, что будь все иначе, ты не предложил бы мне мутацию с подпиткой Сутью!

— Ты права.

— Вот и я теперь ощущаю тебя не горячо любимым другом Танюшки, а частью своей души…

— Но…?

Она немного поколебалась и очередной раз переступила через страх открыться:

—…но я продолжаю бояться. На этот раз за тебя!

— А что мне, по-твоему, может грозить? — недоуменно спросил я.

Целительница криво усмехнулась и заговорила чуть иначе, принявшись выделять отдельные фразы интонациями:

— Я вошла в твой род, умолчав о своем прошлом. Живи я в Замке, не выходя в свет, ничего страшного бы не произошло. А теперь, когда возникла необходимость прикрывать тебе спину, причем не на Той Стороне, не в Эдноре, а в Императорском дворце, без проблем не обойдется. Ведь Виктор — княжич. Из Гундоровых. Как его брат и их родичи. Значит, вся эта толпа регулярно выходит в свет, вкладывается в повышение влиятельности своего рода и, конечно же, делает все возможное, чтобы понизить влиятельность всех остальных родов. А тут Елисеев-Багряный, в свите которого девка, которую запросто можно назвать порченой…

Почувствовав в эмоциях Маши вспышку безумной ярости, я чудом не прервал этот монолог, но вовремя сообразил, что целительнице необходимо выговориться и выплеснуть наружу все, что травит душу. Поэтому задавил первоначальный порыв и немного потерпел. Как выяснилось буквально через мгновение, не зря:

— Но больше всего пугает не то, что мое прошлое гарантированно используют, как средство для твоего очернения, а твой характер. Вернее, та жажда мести, которая в тебе уже проснулась и пробудила желание воздать сторицей за причиненное зло. А я до смерти боюсь, что попытки отомстить за полузабытые обиды выйдут боком тебе, Ларисе и Даше!

— Это все твои страхи, или есть какие-нибудь еще? — после небольшой паузы спросил я.

— Серьезные — все. С остальными потихоньку справляюсь… — ответила она.

— Что ж, тогда давай-ка посмотрим на них с той стороны, с которой они не пугают. Итак, жажда мести действительно проснулась и действительно пробудила желание воздать сторицей за причиненное зло. Но с чего ты взяла, что я буду мстить в лоб, то есть, так, как принято в высшем свете? Маш, на поединки ЧЕСТИ вызывают только тех, у кого она ЕСТЬ, а эти твари не заслуживают даже толики уважения, поэтому я уничтожу их, не задуряясь соблюдением ни писаных, ни неписаных законов! К примеру, найду их при помощи «Ока». Сегодня же ночью. И переправлю прямо из уютных спален на Ту Сторону. Мутировать, знакомиться с корхами и осваивать новый мир. Ты, главное, помоги с установочными данными и идентификацией!

Эмоции Хельги полыхнули такой сумасшедшей надеждой, что я чуть не рассмеялся. Увы, буквально через миг на смену этому чувству пришло почти такое же сильное сомнение:

— Рат, прости, но найти их всего за одну ночь нереально!

— Маша, мужчине, под руку которого ты ушла, надо верить! Причем не разумом, а сердцем, то есть, слепо! — хохотнул я, разомкнул объятия, откинул в сторону плед, вскочил с дивана и протянул женщине руку: — Вставай — нам пора заняться делом!

— Открывать «Окно» нрямо с борта самолета, летящего со скоростью за тысячу километров в час⁈ — ошалело спросила она.

— Маш, что непонятного в словах «верить» или «слепо»?

Она закусила губу, решительно тряхнула головой, вцепилась в мое запястье и встала. Затем проследовала за мной в салон-спальню, поняла, что я веду ее к кровати, занятой моими женщинами, и растерялась.

Я мысленно усмехнулся, сел рядом со сладко спящей Шаховой, убрал непослушный локон с аккуратного розового ушка, наклонился и еле слышно прошептал:

— Милая, мне очень-очень нужна твоя помощь!

Лара переключилась в игривый режим чуть ли не раньше, чем пришла в сознание. Поэтому, открыв глаза и увидев рядом со мной Хельгу, пошутила в своем любимом стиле:

— В совращении Маши?

— С такими задачами я, как мне кажется, способен справиться сам…

— Тебе кажется! Вернее, с моей помощью процесс доставит значительно больше удовольствия… — тихонько хохотнула Язва, бесшумно встала, чтобы ненароком не разбудить Дашу, накинула на плечи халат, дотронулась до моей руки и, «всадив» щуп в магистральную жилу, мгновенно посерьезнела. Поэтому в темпе вышла в гостиную, дождалась нашего появления и вперила в меня тяжелый взгляд: — Рассказывай!

— Нам надо найти несколько человек, некогда очень сильно обидевших Машу, и переправить на Ту Сторону.

Женщина врубилась в суть моей просьбы с полпинка:

— Система распознавания лиц — «Око» — «Зеркало»?

— Ага! Причем первый этап — в режиме «инкогнито».

— Уточнять было не обязательно… — злобно мурлыкнула она, метнулась к нужной фальшь-панели, прижала к сканеру ладонь, дождалась завершения процедуры идентификации личности и продемонстрировала онемевшей Хельге стойку с весьма специфической аппаратурой. Потом упала в кресло, размяла пальцы и повернулась к нам: — Ну, чего молчим? Нужны фамилии, имена, прозвища, фотографии и тэдэ…

* * *

…Как я и предполагал, большая часть обидчиков Марии Матвеевны обнаружилась в столичном поместье Гундоровых. Что, на мой взгляд, было более чем логично, ведь члены одного из влиятельнейших родов Империи не могли пропустить прием по случаю дня рождения Императрицы. Само собой, нашли и меньшую: двое магов-стихийников, видимо, успевших впасть в опалу, нашлись под Муромом, в родовом поместье, проректор — у себя в особняке, «Ванечка» — в штабе гарнизона, и так далее. Но открыть «Око» или «зеркало», находясь на борту летящего «Стрибога», у нас не получилось, так что ко второму этапу запланированного мероприятия приступили где-то часа через полтора после приземления, доехав до моей квартиры и убедившись в том, что она «чистая».

Первым делом «заглянули в гости» к любителю «обслуживания прямо на рабочем месте», благо, к этому времени он успел лечь спать, ткнули шприцом-пистолетом, отправляя в медикаментозный сон, и кастрировали. С использованием деструкции, заклинания школы Хаоса, откатить воздействие которого одной лишь Жизнью было нереально. За пару минут до завершения экзекуции Бестия, отслеживавшая перемещения Ивана с помощью «Ока», сообщила, что он зашел в туалет, и мы помогли ему сначала качественно потерять сознание, а затем правильно упасть. В результате герой-любовник, увы, не заслуживший по-настоящему серьезной кары, обзавелся прелестным неубираемым шрамом крайне отталкивающего вида во все смазливое личико и парой-тройкой переломов, а Маше полегчало еще немного.

Следом за этими уродами воздали сторицей шушере, усугубившей последствия самых первых и самых сильных потрясений. А в четвертом часу утра, когда Язве, наконец, удалось взломать систему контроля и наблюдения столичного особняка Гундоровых, поработать с архивами записей камер и подготовить фильмы, убедительно объясняющие технологию исчезновения интересующих нас персон, занялись последними. При этом особо не мудрили — открывали «Око», вырубали спящих красавцев шприцами-пистолетами и через «зеркала» перетаскивали к себе.

Правда, после того, как собрался полный комплект, пришлось слегка поднапрячься. В смысле, сгонять в Замок, позаимствовать в мастерской деда здоровенную сварную клетку, под защитой которой он оставлял на Эдноре животных-«первопроходцев», и перенести большим «зеркалом» на полянку неподалеку от области, не так давно занимаемой Червоточиной. Зато потом все пошло своим чередом — мы заклеили пленникам рты, чтобы не шумели, увешали тела всеми необходимыми усилениями, дабы бедняг не повырубало прямо в момент перехода, перенесли в клетку, привели в сознание и дали Маше возможность высказаться.

Целительница, последние минут сорок не находившая себе место от злого предвкушения, мгновенно успокоилась — хищно оглядела мужчин, только-только начавших приходить в себя, сжала кулаки и привлекла к себе внимание бывшего возлюбленного милым воркованием:

— Здравствуй, Витя! Магофон этого мира вырубит вас через считанные минуты, поэтому обойдусь без излишней лирики. Итак, вы находитесь в мире корхов, известных так же, как Та Сторона. Плести заклинания бессмысленно — тут настолько плотный магофон, что вы уже начали мутировать, из-за чего энергетические системы разбалансированы и не дают нужных откликов. Не стоит и напрягаться, пытаясь разорвать пластиковые стяжки — мы оставили вам нож, чтобы тем, кому удастся пережить мутацию, не пришлось мучиться. По этой же причине не стали запирать и эту клетку — она не для удержания, а для защиты. От зверья, которого тут предостаточно. Далее, шансов пережить мутацию без помощи моего любимого мужчины очень и очень мало, но они есть. Так что надейтесь и ждите. Ведь к тем из вас, кому повезет выжить, магия обязательно вернется. Вполне возможно, подарив новые возможности. И тогда вы сможете посвятить оставшуюся жизнь изучению цивилизации таких же конченых тварей, как вы, или животного мира этой планеты. Ибо с женщинами, которых можно сначала соблазнить, а затем стерилизовать, тут, мягко выражаясь, негусто. Зато выжившим хватит времени, чтобы вспомнить каждую, которых, вне всякого сомнения, было немало, переосмыслить свое отношение к тем, кто виноват лишь в том, что искренне любил, и пожалеть о том, что вы не сдохли еще в колыбелях. И последнее: о возвращении в наш мир можете даже не мечтать — Червоточина надежно закрыта, заклинанием телепортации владеем только мы, Елисеевы-Багряные, а до Земли, как вы, наверное, догадываетесь, далековато. В общем, советую сосредоточиться на выживании.

В этот момент выключился один стихийник, из носа разумника, сдуру решившего приложить нас каким-то заклинанием, закапала кровь, а Виктор Гундоров дотянулся до ножа, оставленного для помощи в избавлении от пластиковых стяжек, воспользовался им по назначению, сорвал клейкую ленту со рта и выдал длинную матерную тираду, изобилующую проклятиями и угрозами.

Хельга слушала ее, как любимую песню, прикрыв глаза и улыбаясь. А когда княжич иссяк, скользнула мне под руку, обняла и потерлась щекой о грудную мышцу:

— Я только что поняла, что для полного счастья мне не хватало только твоей бессильной злобы! А теперь его ровно столько, сколько нужно. Ведь я люблю и любима, абсолютно здорова и уже отпустила прошлое, которое ты отравил! На этом, пожалуй, откланяюсь. Ведь нам пора обратно. Милый, кто открывает переход, ты, я или наши девчата?

— Открывай сама, мне лениво… — подыграл ей я, дождался появления «зеркала», пропустил вперед Лару и Дашу, продавил плоскость сопряжения сам и встретил Хельгу ехидным смешком: — «Милый», говоришь?

— А еще она назвала тебя Любимым Мужчиной! — «наябедничала» Лара. Зато Долгорукая сгребла Машу в объятия и развернула лицом к тому месту, на котором за миг до этого исчез проход между двумя мирами:

— «Зеркало» пропало. Вместе с Гундоровыми и всем тем прошлым, в котором не было нас. Поэтому живи настоящим, тем, в котором Ратибор — либо «милый», либо «любимый мужчина», мы с Язвой — не менее любимые подруги, а ты — любишь и любима. Вопросы?

— Уже! В смысле, живу именно так. А вопросов нет… — твердо ответила целительница.

— Отлично! Тогда отправляемся в спальню и ложимся спать — уже вот-вот рассветет, а впереди нас ждет очень тяжелый день…

…Перед тем, как отключиться, я выяснил, к которому часу желательно появиться во дворце, и поставил будильник на тринадцать ноль-ноль. Но мои планы не выдержали проверки действительностью, перекроенной под планы Язвы и Бестии — эти оторвы вернули меня в сознание в районе одиннадцати, причем самым приятным способом из всех возможных, и два оставшихся «не занятых» часа показывали небо в алмазах. Ну, или нас в зеркальном потолке, ибо мы заняли хозяйскую спальню, а Хельгу отправили в гостевую.

Нет, я, конечно же, нисколько не расстроился. Наоборот, принимал в «навязанном» этом буйстве активнейшее участие и дарил ничуть не меньше удовольствия, чем получал. Но в процессе изрядно перебрал с сильными положительными эмоциями, поэтому, унявшись по сигналу будильника, на автопилоте добрался до нашей ванной, с трудом сфокусировал взгляд на душевой кабинке и решил, что водные процедуры можно провести и лежа. Поэтому залез в джакузи, врубил самый комфортный режим гидромассажа, закрыл глаза и выпал из реальности.

Вернулся через вечность. Лишь малой частью сознания, ибо услышал знакомые голоса и зачем-то вслушался в то, что они несли. Приоткрыв один глаз, обнаружил, что в помещении царит приятный полумрак, из динамиков акустической системы льется тихая инструментальная музыка, справа-слева ощущаются Шахова с Долгорукой, а напротив упруго колышется грудь расслабляющейся Маши!

Суетиться, вытаскивая из перстня плавки, было как-то глупо, краснеть и сваливать в спальню или просить Хельгу одеться — еще глупее, а наезжать на Бестию с Язвой в присутствии целительницы — вообще идиотизм. Поэтому я решил не трепыхаться, сначала вспомнив недавний разнос, а потом резонно рассудив, что спевшаяся парочка все равно убедит меня в необходимости именно такого подхода к «приручению» Маши. Успокоившись, вдумался во вторую половину тезиса, как раз озвучиваемого Бестией, и заинтересовался. Поэтому вернул веко обратно, переключился на чувство леса и превратился в слух:

—…-ыта общения с самой влиятельной частью Имперского дворянства, скажем так, в естественных условиях, у тебя наверняка нет. Поэтому я сейчас тезисно объясню, как себя жизненно необходимо вести во время приема, а ты постараешься следовать моим советам. Договорились?

— Подобного опыта у меня действительно нет, так что буду рада любым советам… — без колебаний ответила целительница.

— Тогда начну с одного из самых важных утверждений… — довольно мурлыкнула Бестия, привалилась к моему плечу и завладела правой рукой: — Единственный человек во Вселенной, который имеет право тебе что-либо приказывать, это Баламут, а все остальные, включая моего сына, могут либо советовать, либо просить, либо умолять. Говоря иными словами, любое тело, надувающее щеки, должно быть послано в задницу, ибо напрочь потеряло берега, а мы, Елисеевы-Багряные, этого на дух не переносим…

—…и не прощаем! — весело добавила Шахова.

Даша сочла ее дополнение нужным, так что кивнула «верхней частью силуэта» и продолжила свой монолог:

— Тезис номер два. Не очень приятный, но требующий осмысления. Итак, на любых мероприятиях высшего света и хозяева, и гости занимаются исключительно Большой Политикой. Соответственно, любой подкат к тебе-любимой — это не результат чьего-то интереса к внешности или личности, а попытка использовать тебя, как средство, потенциально способное упростить выход на единственную серьезную фигуру в нашей компании — Ратибора. Поэтому…

—…любое тело, рассыпающееся в комплиментах, должно быть послано в задницу! — хохотнула Язва.

— Верно… — подтвердила Долгорукая и перешла к тезису номер три: — Далее, в любом конфликте с твоим участием Рат, я и Лариса будем на твоей стороне. Причем не после того, как разберемся, кто прав, а кто виноват, а с самого первого мгновения. Более того, воспользуемся всеми имеющимися возможностями для того, чтобы заставить твоего оппонента умыться кровью! Таким образом, не вздумай кого-либо или чего-либо бояться, а…

—…посылай их в задницу и сходу начинай воздавать сторицей, ибо как только мы подключимся к процессу, оторваться по полной программе уже не получится… — все в том же стиле закончила самая главная вредина нашей компании.

Тут Хельга не выдержала и рассмеялась:

— Кажется, я начинаю что-то понимать: что бы ни случилось во дворце, недоброжелатели посылаются в задницу, а мы с вами отрываемся по полной программе?

— Ага! — усмехнулась Бестия. — Но есть нюансы, которые ты обязана понимать. Поэтому теперь прими сердцем тезис номер четыре: наш мужчина всегда прав. Поэтому как бы ни коробила демонстрируемая им позиция, надо демонстрировать абсолютную уверенность в том, что альтернативы его мнению или действиям нет и быть не может!

— С этим понятно… — сказала Маша. — Каждая беседа Рата — это своего рода переговоры. Он отталкивается от информации, которой у меня может не быть, продавливает условия, о которых я могу даже не догадываться, и так далее. А любое сомнение в моих глазах — слабость, по которой кто-нибудь да ударит…

— Верно… — кивнула Даша, назвала ее умницей, но ласково сжала мои пальцы: — А поиск и использование чужих слабостей в своих интересах — любимая забава аристократии. Поэтому-то, приглашая тебя поваляться с нами в джакузи, я и настояла на необходимости задавить стеснение до того, как этой слабостью воспользуется какой-нибудь урод.

— Это я тоже поняла. И считаю твой совет правильным. Несмотря на то, что годы занятий целительством почти избавили меня от этой уязвимости.

— Что ж, тогда перехожу к пятому и последнему тезису, обобщающему все предыдущие. Итак, Ратибора, как и Императора из известной поговорки, делает свита, то есть, мы, из-за чего любой отдельно взятый штрих нашего поведения, начиная с осанки и заканчивая взглядом, должен выглядеть идеально. Но идеальность — понятие относительное, значит, то, что кажется правильным мне, может не лечь на душу тебе и наоборот, а ошибаться или переигрывать мы не имеем права. Согласна?

— Да.

— Отлично. Тогда закрой глаза и попробуй представить вот что…

— Закрыла. Готова.

— Баламут — центр нашей Вселенной. Ты одна из его любимых женщин. А весь остальной мир — ничто, ибо ЕМУ он не интересен.

— Объяснение правильное, но слишком скучное! — притворно вздохнула Шахова. — Я бы подобрала аналогию повеселее.

— Так подбери!

— Маш, веди себя, как одна из любимых женщин мужчины, которому считает за счастье отдаваться Сама Императрица-Мать!

Тут меня мгновенно вышибло из состояния неги. Как оказалось, зря — правильно истолковав изменения в моих эмоциях, «прочитанных» через щуп, Даша шарахнула через мой щуп искренним весельем, забралась на колени, уперлась лбом в лоб, уставилась в глаза и замурлыкала:

— Рат, обижаться на эту правду мне бы и в голову не пришло. Скажу больше: лучшей аналогии для использования внутри семьи нет и быть не может! Кстати, мне настолько приятно, что ты готов меня защищать даже от этой вредины, что нет слов…

— Одни желания. Вернее, Желание! — уточнила «эта вредина», чмокнула подругу в щечку и добавила: —…на реализацию которого, увы, нет времени! А все из-за кого?

— Из-за меня… — к моему искреннему удивлению, в их непередаваемом стиле «застрадала» Хельга. — Если бы не необходимость меня повоспитывать, то вы бы до сих пор развлекались! В общем, нет мне прощения…

— Ну-у-у, в какой-то степени все так и есть… — согласилась Лариса. — Но отрываться от Рата ради тебя вполне нормально, ибо ты своя. Зато прилетать в столицу ради каких-то там приемов — нет. И это бесит со страшной силой!

— Да, приемы, балы и тому подобная мутотень — зло… — согласилась Долгорукая, а затем полыхнула такой странной смесью веселья и страха, что я невольно подобрался. Поэтому в следующую фразу вслушивался в разы внимательнее, чем обычно: — Кстати, Елисеев, этот прием считается одним из самых значимых, соответственно, на него пригонят толпу девиц на выданье. Скажи, ты собираешься искать себе невесту? А то Червоточина уже закрыта, магофона Той Стороны давно нет, а мы переселились с Базы в Замок и все такое…

Этот вопрос я обдумывал не один десяток раз, поэтому ответил, не задумавшись ни на мгновение:

— Неа, не собираюсь. Более того, ближайшие лет пятнадцать-двадцать эту тему можете не поднимать.

— Почему?

— А зачем мне невеста, да еще и ровесница, сейчас, когда я сутками пропадаю на Эдноре в компании аж трех любимых женщин? Для экстрима? Для наработки правильных поведенческих реакций во время сцен ревности? Для уплотнения и без того не самого свободного графика жизни? И потом, невеста ведь не тумбочка, которую можно поставить в угол и забыть — ей надо уделять время и вкладывать в общение душу. А она у меня уже занята. Вами. Благодаря чему я каждый день получаю столько умопомрачительно ярких эмоций, сколько не сможет подарить ни одна ровесница. Ведь они еще не нагулялись и мечтают о полнокровной жизни — о выходах в свет, балах, восхищении во взглядах мужчин, зависти во взглядах женщин и так далее. А вам на все это наплевать, ибо за глаза хватает НАС!

Пока я излагал свои соображения, сжатая пружина, ощущавшаяся в эмоциях Бестии, потихоньку расслаблялась и к концу монолога пропала. А счастливая Даша спрятала настоящие чувства за притворным возмущением:

— Ну, и как его воспитывать после ТАКОГО признания в любви?

— Его — никак! — хихикнула Маша. — Воспитывайте лучше меня: я как раз начала меняться, и эти изменения желательно направлять…

…Как ни забавно это признавать, но она действительно менялась, что называется, на глазах: первые действительно значимые результаты не самого стандартного метода воспитания стали заметны уже через полчаса, когда скромница-целительница, еще совсем недавно практически не вылезавшая из форменной одежды, принялась готовиться к первому выходу в свет. Надев стильное вечернее платье, от которого раньше бы точно шарахнулась, и с интересом оглядев себя в ростовом зеркале, развернула плечи и заулыбалась. Когда я достал из пространственного кармана футляры с драгоценностями, молча повернулась спиной и подставила шею. А после двадцатиминутного сеанса «общения» с универсальным косметическим комплексом «Стилист» окончательно приняла свой нынешний статус и стала не только выглядеть, но и ощущаться абсолютно уверенной в себе аристократкой. Правда, разок выпала из образа, но по уважительной причине — увидела меня в парадном мундире со всеми орденами и потеряла дар речи. Зато, налюбовавшись мною, вернулась в только-только освоенное состояние духа и больше из него не выходила.

Естественно, это не прошло мимо нашего внимания, так что захвалили мы ее прилично. В результате во время поездки на лифте целительница сияла на зависть любому светилу. А по дороге во дворец, принимала активнейшее участие в шуточной перепалке, затеянной неугомонной Язвой. Не «просела» и при высадке из машины в подземном гараже для особо уважаемых персон — с достоинством оперлась на мою руку, спустилась на ковровую дорожку, ведущую к лифтовому холлу, «встроилась» в заранее оговоренный «ордер» и сочла вполне нормальным, что мы прошли в фойе, не уступив дорогу князю Константину Дашкову со свитой.

Не показала удивления и в тот момент, когда двери лифта отсекли от нас членов этого рода, а кабинка ни с того ни с сего поехала вверх. Но я все равно склонился к ушку и еле слышно сообщил, что нас, вероятнее всего, вот-вот пригласят на аудиенцию к государю, поэтому «отсекают» от всех остальных гостей.

Целительница едва заметно пожала плечами в знак того, что она готова ко всему, чему угодно, так что я расслабился. А буквально через полминуты убедился в том, что не ошибся: в фойе, в которое мы вышли после остановки лифта, обнаружился только личный порученец Владислава Мстиславовича. Правда, поведение этого Конвойного основательно испортило настроение — неспешно оглядев нашу компанию, мужчина вперил в меня далеко не самый благожелательный взгляд и приказал следовать за ним…

Глава 9

20 января 2113 г.

…Я понимал, что личности, способные проявить дурную инициативу, рядом с самодержцем не задерживаются, соответственно, и манера поведения полковника Самойлова, и формулировка озвученного им приказа — часть не его игры, но терпеть подобное отношение не собирался. Равно, как и лезть в бутылку сразу. Поэтому выбрал вариант реакции, оставляющий Конвойному возможности для маневра:

— Извольте поздороваться, затем обратитесь согласно классу табели о рангах, попросите разрешения изложить…

— Юноша, вы забываетесь! — не став дослушивать это предложение, холодно ощерился он и… страшно захрипел. Ведь четыре воздушные удавки, да еще и под синергиями, с легкостью продавили покров и сдавили шею, как тисками.

— Вернетесь в сознание — подумайте над своим поведением и сделайте напрашивающиеся выводы… — посоветовал я, переместившись к Самойлову волчьим скоком и выбив ударом локтя нижнюю челюсть. Затем достал нож, деловито отрезал Конвойному язык, прижег обрубок слабеньким сполохом и ударил еще раз. В висок. А после того, как обмякшее тело распласталось на полу, нашел взглядом ближайшую потолочную камеру и уставился прямо в объектив: — Владислав Мстиславович, может, все-таки вернемся к Духу, а не Слову имеющихся соглашений?

— Нет, к ним мы больше вернемся! — внезапно заявила Даша, так же, как и я, «видевшая» чувством леса силуэты в смежных помещениях и имевшая все основания считать, что нас очень внимательно слушают. — Формулировка клятвы, позволяющая из благих побуждений творить все, что угодно, меня больше не устраивает. Более того…

— Мария Александровна, не делайте поспешных выводов! — торопливо попросили динамики системы оповещения голосом ее сына. — Мне надо было проверить кое-какую инфо-…

— Что ж, проверяйте дальше. А мы отбываем обратно. Ибо оскорблены до глубины души, не считаем возможным это скрывать, но не хотим портить праздник Императрице! — твердо сказал я, демонстративно повернул голову к двери, за которой ощущал аж восемь покровов последних ступеней мастера и выше, презрительно фыркнул, подошел к панели вызова лифтов и ткнул в нужный сенсор.

— Давайте не будем пороть горячку! — попросил Долгорукий и, видимо, отправил магов куда подальше, так как абсолютно все силуэты развернулись на месте и начали удаляться. — Пройдите ко мне в кабинет, и мы обязательно найдем решение, устраивающее и вас, и меня!

— Решение? — язвительно переспросила Бестия. — А что, между тобой и нами возникла какая-то проблема?

— Ну-у-у… можно сказать и так.

— Сын, ты заигрался! — холодно процедила она. — И ни в какой кабинет мы не пойдем: не хотим «совершенно случайно» нарваться на пару десятков горлохватов или потерять сознание от сбоя в системе кондиционирования, попасть в руки Вострецова с коллегами и резко изменить мировоззрение.

— Мам, ты чего, какие горлохваты или Вострецов? — очень убедительно возмутился наш невидимый собеседник. — Мне действи-…

— Слав, я знаю, чему тебя учили, поэтому давай не будем сотрясать воздух впустую. Хочешь воспользоваться последним шансом хоть как-то наладить испоганенные отношения — спустись к нашей машине и не вздумай врать. Нет — забудь о том, что у тебя есть мать и род, на который ты мог положиться еще сегодня утром.

— Мам, ты все не так поняла!!!

— Зато ты наверняка не ошибся и понял, что другого шанса НЕ БУДЕТ! — голосом, от жесткости которого поплохело даже мне, произнесла она, сняла с запястья полковника Самойлова комм, закинула в кольцо и подошла ко мне.

— Ваша машина стоит на ярусе, на который постоянно кто-то приезжает. Более того, если вы выйдете обратно и напра-…

— Ничего страшного: опять что-нибудь соврешь! — выделив интонацией всю вторую половину предложения, презрительно усмехнулась она и… со всей дури врезала кулаком в правую дверцу лифта: — Отправь к нам кабинку, а то я начинаю звереть!!!

Император скрипнул зубами, сообщил, что кабинка вот-вот прибудет, и пообещал подойти к машине в течение десяти минут. И, как ни странно, не обманул, оказавшись перед правой задней дверью чуть более, чем через семь. А когда забрался в салон, сглупил. Аж два раза: сначала попросил Ларису и Машу немного погулять, из-за чего нарвался на гневный рык матушки «Они никуда не пойдут, ибо ИМ я доверяю!», а после того, как извинился, сдуру показал на толпу аристократов, прикипевших удивленными взглядами к нашей «Онеге», и попросил представить, какие слухи начнут распространять невольные свидетели столь странного поведения Императора.

— Откровенно говоря, на слухи мне наплевать. Даже на те, которые будут распространять Вострецов и маги, дожидавшиеся нас в Бирюзовой анфиладе… — фыркнула она, жестом приказала ему не перебивать, и холодно усмехнулась: — У меня нет никакого желания слушать твое вранье, поэтому разговор состоится лишь в том случае, если ты прямо сейчас дашь две клятвы Силой — говорить только правду и не вредить членам рода Елисеевых-Багряных ни словом, ни делом. Причем во-от в такой формулировке.

Государь помрачнел и заиграл желваками, но все-таки уставился на голограмму, развернутую прямо перед ним. Дважды прочитав текст, жесткий даже на мой взгляд, поймал взгляд Даши, почувствовал, что она в бешенстве, и сдался. В смысле, дал обе клятвы, покосился через внутрисалонное зеркало заднего вида на Хельгу, устроившуюся на поднятом сидении третьего ряда, и снова посмотрел на мать:

— Мне нужна твоя помощь: дел, требующих пристального внимания, с каждым днем все больше и больше, а личностей, которым можно доверять, слишком мало!

— На меня можешь не рассчитывать! — отрезала она. — Мне до смерти надоела Большая Политика и все, что с ней связано, начиная с лизоблюдства и заканчивая непрекращающейся грызней за крошки с императорского стола. Я устала жить в аквариуме, контролировать каждый взгляд, слово или жест, с утра и до поздней ночи решать какие-то проблемы, постоянно ждать удара в спину и отказывать себе даже в самых мелких радостях. И я ни за что на свете не вернусь в рабство, превратившее меня из юной жизнерадостной девушки в желчную циничную старую суку. Тем более сейчас, когда я снова почувствовала себя женщиной и обрела семью, в которой не используют, а любят!

— Но ведь у тебя есть я! — уязвленно воскликнул Долгорукий и заставил Дашу изумленно выгнуть бровь:

— Ты, с раннего детства живущий одной-единственной мечтой о власти? Ты, изображавший любовь, внимание и нежность только тогда, когда не видел другого способа добиться своих целей⁈ Ты, даже сейчас пытающийся придумать хоть какой-нибудь аргумент для того, чтобы убедить меня опять превратиться в чужой бессловесный инструмент?!!!

Государь поморщился и толкнул небольшую речь, в которой объяснил, что без жесткой вертикальной структуры, состоящей из профессионалов, и грамотного руководства Империя ухнет в пропасть вселенского бардака и гражданской войны. Но понимания не нашел — дослушав его монолог, Бестия посоветовала приставить к делу дражайшую супругу, ибо держать ее лишь в качестве красивой подставки под корону нецелесообразно, или деда с бабкой, вложивших столько души в его воспитание. Ну и, конечно же, готовить кадры под себя-любимого. Благо, ни вселенским бардаком, ни гражданской войной пока даже не пахнет.

Почувствовав, что этот вариант увещеваний не сработал, Император решил зайти с другой стороны:

— Мам, спокойная жизнь в семье, в которой не используют, а любят, увы, вот-вот закончится: всего через полгода Ратибор Игоревич поступит либо в военную академию, либо в академию международных отношений, и ты взвоешь от скуки. Ведь в первом варианте он перейдет на казарменное положение, а во втором будет отсутствовать дома по семь-восемь часов в день шесть дней неделю одиннадцать месяцев в году!

Тут Даша посмотрела на меня, и я изложил свои соображения по этому поводу:

— Владислав Мстиславович, я передумал куда-либо поступать, так как распробовал спокойную жизнь, в которой нет рейдов по Багряной Зоне и Той Стороне, крови корхов и китайцев, неустроенности, лишений и потерь. Да, во время учебы всего этого тоже не будет, но она отнимет у меня самое главное — возможность посвятить себя тем, кто меня, наконец, дождался.

— Посвятить, сидя все в том же Багряном Лесу? — желчно уточнил он.

Я пожал плечами:

— Когда любишь и любим, место не имеет значения. Впрочем, вашими стараниями мы перебрались с Базы в Замок и уже забыли о неустроенности жизни. Кроме того, жизнь в Багряном Лесу выводит нас из фокуса интриг, грызни за место у вашего трона и всего того официоза, который я ненавижу.

— Мне кажется, что вы выпускаете из внимания один немаловажный нюанс… — притворно вздохнул он. — Осенью прошлого года род Елисеевых-Багряных был на слуху и мог с легкостью вписаться как в политическую и социальную, так и в экономическую жизнь Империи. За прошедшие пять месяцев ваша слава изрядно поблекла, а значит, для того, чтобы занять достойное место среди других дворянских родов, вам придется потолкаться локтями. А через год-два вы будете вынуждены пробиваться вверх с самого низа. Да, вашим родителям и лично вам это, скорее всего, не нужно, но ведь вы не последнее поколение Елисеевых-Багряных, верно? Говоря иными словами, у ваших детей и внуков наверняка появится желание выбраться из глуши, получить достойное образование, найти вторую половинку и так далее. Так, может, имеет смысл улучшить им стартовые условия?

— Почти уверен, что со стартовыми условиями проблем не будет… — заявил я, полюбовался на недоверчиво выгнутую бровь и выдал «военную тайну»: — Мой батюшка — оружейник, каких поискать, а Игнат Петрович Ефремов, которого мы недавно взяли в род — неплохой артефактор. Так что в ближайшие год-полтора на рынке Империи появится эксклюзивное холодное оружие, идеально взаимодействующее с Силой, а лет через пять-десять в наш торговый дом будут стоять очереди.

В этом плане на будущее имелась уязвимость, и государь ее, конечно же, заметил:

— Допустим, что так и будет. Но где в этом проекте лично вы?

— Как это где? В силовом крыле! Ибо любое успешное дело требуется защищать, а убивать меня уже научили.

— В том, что торговый дом Елисеевых-Багряных всколыхнет оружейный рынок Империи, можешь даже не сомневаться! — подала голос Долгорукая. А когда ее сын спросил, почему она в этом так уверена, достала из кольца футляр с тестовыми «изделиями», произведенными «научным крылом рода» при поддержке Хельги, и протянула ему: — Это подарок твоей благоверной. Парные стилеты в виде заколок для волос. Будет время и желание — одолжи и проведи анализ как стали клинка, так и каналов Силы… через специалистов, которым можно доверять.

Владислав Мстиславович сделал стойку. Что было предсказано еще в момент изучения результатов изменения оружейной стали под заклинаниями школы Металла:

— Вы хотите сказать, что Ефремов является артефактором калибра покойного Святослава Борисовича… или был в курсе его наработок⁈

— Нет, государь… — ответил я, благо, ответ на этот вопрос подготовил заранее: — Клянусь Силой, что Игнат Петрович гораздо слабее моего деда, что узнал о возможности такого изменения стали только после принятия в наш род и что проект с торговым домом зиждется на чисто семейных наработках!

Он, конечно же, сразу сник, и Даша нанесла ему добивающий удар:

— В общем, будущее у Елисеевых-Багряных есть, в столице мы будем появляться не часто, а выходить в свет — и того реже. Научишься любить и скучать — будем заглядывать в гости. Нет — не обессудь. Как определишься с легендой, вынудившей отослать нас прямо с торжества — напишешь. На этом все, счастливо оставаться…

…За первые четверть часа после выезда из дворца Бестия не сказала ни слова — невидящим взглядом смотрела в окно, кусала губы и сосредоточенно думала о чем-то неприятном. Потом в сердцах помянула покойного супруга, свекра и свекровь, врезала кулаком по спинке моего сидения, решительно тряхнула волосами и… попросила Машу помочь ей стянуть платье. А где-то через минуту, натянув спортивный костюм, наехала на меня — заявила, что я был обязан догадаться, что ей захочется перебраться ко мне на колени, и снять мундир. Ведь прислоняться к орденам не так приятно, как кажется на первый взгляд.

Унялась только после того, как пригрелась одновременно в объятиях и в эмоциях. А в прямой видимости от «моего» дома вдруг потребовала, чтобы переоделись и Язва с Хельгой, ибо ей не хочется выглядеть деревней в толпе аристократов. Эта парочка, конечно же, как следует повредничала, но пошла ей навстречу и, обретя требуемый вид, помогла Бестии морально замучить меня. Пришлось сдаваться — перебираться назад, открывать там «зеркало», переходить в Замок, переодеваться в домашнее, аккуратно вешать мундир в шкаф и возвращаться обратно. А потом начались сюрпризы — выбравшись из машины и поухаживав за дамами, я вдруг почувствовал вибрацию комма.

Прилетевшее сообщение прочитала Шахова, сначала отказавшаяся «отдавать» оккупированную левую руку, а затем решившая потренироваться устраивать сцену ревности. И невольно загрузила:

«Сынок, как ты мог улететь в Великий Новгород без меня? Я так мечтала прошвырнуться по столичным магазинам…»

Ускоряться мы, естественно, и не подумали, хотя этот текст намекал на необходимость появиться в Замке при первой возможности. Спокойно дошли до лифтового холла, шокировали излишне легкими нарядами толпу соседей, спустившихся в гараж в теплых куртках, штанах, ботинках и шапочках, прокатились до своего этажа, вальяжно прогулялись по коридору и неспешно вошли в квартиру. Зато после того, как проверили ее взорами, троица моих женщин разыграла далеко не самое почетное и интересное право остаться «на охране коммуникаторов».

В этот раз повезло Долгорукой, поэтому проигравшая парочка, «жутко расстроившись», избавила нас от аксессуаров, местонахождение которых можно было отследить, и отправилась на кухню вроде как заедать горе. А мы при помощи «Ока» определились с местонахождением старших родичей, перешли в кабинет деда и изрядно удивили собравшихся.

Общую мысль высказала Степановна:

— А чего это вы не на приеме?

Эта часть нашей жизни касалась только семьи, а в помещении, кроме деда, «бабки» и моих родителей присутствовали Ефремов с Тверитиновым, поэтому я отшутился:

— Долгорукие вызвали нас в столицу только из-за подарка. А после того, как получили вожделенные заколки, забыли обо всем на свете, включая нас. Вот мы из дворца и уехали. Чтобы побыстрее вернуться к вам и продолжить покорять Эднор.

— С вылетом из столицы можете не спешить… — как-то очень уж хмуро сказал Виталий Михайлович и сразу же объяснил причину: — Пока вы летели в Великий, я погонял дроны по маршруту Певлем — Даргал…

— А Даргал — это у нас что или где? — спросила Бестия.

— Это столица королевства Овенор. Расположена в пятистах с лишним километров западнее места вашей нынешней ночевки.

— Поняла. Прошу прощения за то, что перебила.

— Ничего страшного… — вымученно улыбнулся отставной ротмистр и продолжил прерванную мысль. — Так вот, на территории Арле все прекрасно — я нашел два подходящих водоема и три мелкие шайки разбойников. Зато в Овеноре все не так радужно, как хотелось бы.

— К обеим дорогам, по которым вы теоретически можете въехать в это королевство, спешно подтягиваются войска! — сообщил дед. — Причем ждать вас будут не у границы, а километрах в двадцати от нее.

— И насколько большими армиями? — весело спросил я, намеренно выделив интонацией последнее слово.

Глава рода шутку не поддержал:

— По местным меркам весьма и весьма солидными — в каждой «армии» будет по пять с лишним сотен пехотинцев и по три-четыре десятка магов. Плюс встречать вас будут на подготовленных позициях.

Ерничать сразу же расхотелось, и я посерьезнел:

— А объехать этот самый Овенор можно?

— В принципе, да. Югом, через степной Ташшар… — кивнул Тверитинов. — Но смену маршрута надо как-то объяснить. Кроме того, раз разведка этого королевства вами уже заинтересовалась, значит, уже не отцепится…

—…если не получит по рогам так, что проклянет миг, когда сочла нас беззащитными! — холодно усмехнулась Бестия.

Степановна, явно отслеживавшая ее эмофон, заинтересованно потерла носик, выждала от силы две секунды и взорвалась: — Ну же, рожай уже, а то я сейчас лопну от любопытства!!!

Даша довольно ухмыльнулась, гордо задрала нос, развернула плечи и… начала издалека:

— Я надеюсь, вы понимаете, что первая же попытка уклониться от боестолкновения превратит нас из страшных и ужасных Елисеевых-Багряных в пугливых зайчиков, а нам — в смысле, боевому крылу рода — это как серпом по известному месту?

— Да!!! — хором выдохнула вся толпа, включая меня.

Долгорукая откинулась на спинку кресла, скрестила руки под грудью и задрала нос еще выше:

— Значит, уклоняться мы не будем, а заедем в самый центр засады и как следует порезвимся…

* * *

…Даша с Ларой вернулись в «мою» квартиру только после полуночи довольными до невозможности. Увидев, что мы с Машей заняты игрой со смертью, обозвали нас скучными, сгребли со стола коммы и… заявили, что страшно перенервничали, поэтому нуждаются в положительных эмоциях. На наши просьбы рассказать, как все прошло, ответили «агрессией», потребовав не портить будущий сюрприз совершенно неуместными расспросами. А затем «вышли из себя» и чуть ли не пинками отправили нас собираться.

Я спросил, куда именно, и получил не самый конкретный ответ:

— Само собой, туда, где можно распробовать эмоции, считающиеся положительными, и разобраться, нужны ли они нам на постоянной основе!

При этом страшная угроза «Кто-то у меня сейчас довредничается…» была проигнорировала, и я принял меры — поймал Долгорукую, оказавшуюся чуть ближе, за руку, дернул к себе, перехватил поперек корпуса, уронил себе на колени животом вниз и приложился ладонью к покрову над аппетитной задницей. Как и следовало ожидать, второй шлепок пришелся по упругим округлостям, а «жертва», скинувшая заклинание, мешавшее насладиться жутким наказанием, радостно заверещала:

— Девки, я, наконец, довредничалась!!!

Неподдельный восторг, прозвучавший в ее голосе, вызвал цепную реакцию, и мне пришлось вспоминать о справедливости. То есть, уделять «толику внимания» притворно обидевшейся Ларисе, а потом «мотивировать» хохочущую Хельгу, отловленную «уже замотивированными» врединами и уложенную на «лобное место». В общем, к моменту завершения последней экзекуции я успел смириться с необходимостью унять любопытство, поэтому без какого-либо внутреннего сопротивления позволил разошедшейся парочке взять власть в свои руки — дисциплинированно «построился» в прихожей, не задал ни одного вопроса, пока спускался в гараж, помогал дамам забираться в «Онегу» и усаживался на свое место. Более того, позволил Даше завязать себе глаза какой-то кружевной тряпкой и даже пообещал не пользоваться чувством леса без высочайшего разрешения. Правда, в обмен на нежность и ласку. Вот и балдел от массажа трапеций в четыре о-о-очень шаловливые ручки… без малого час.

Как выяснилось после того, как я снова обрел возможность видеть, за это время Шахова успела вывезли нашу компанию за город и доставить на территорию какого-то дома отдыха, чрезвычайно красиво подсвеченного разноцветными прожекторами, но почти незаселенного.

Кстати, во время разглядывания чувством леса ближайших корпусов, стилизованных под терема века, эдак, тринадцатого-четырнадцатого, я сдуру напрягся, так как не понял, по какой-такой причине в пятницу вечером на этой базе так мало людей. Но стоило вспомнить о приеме в Императорском дворце, как все вопросы снялись сами собой, и я, расслабившись, выполнил следующие несколько «боевых приказов». В смысле, прогулялся вместе со своими дамами до главного корпуса, помог им найти уютный магазинчик товаров для экстремальных видов спорта, поучаствовал в примерке лыжных комбезов, шлемов, защитных очков, перчаток и чего-то там еще, а затем оплатил четыре комплекта дорогущего, но очень стильного шмотья. А минут через десять-двенадцать, пробежавшись по десятиградусному морозу от главного «терема» до здания, стилизованного под конюшню, вдруг увидел красочную голограмму, изображающую снегоход, и догадался, о каких-таких положительных эмоциях шла речь. И не ошибся — ворвавшись в «конюшню», Язва с Бестией подозвали к нам двух сотрудников пункта проката техники, сообщили номер невесть когда сделанного заказа и потащили нас с Хельгой к мощным «игрушкам», дожидавшимся нашего приезда.

Пятнадцатиминутный инструктаж, во время которого обе «Маши» и я предельно добросовестно постигали науку управления этими «зверями», пролетели как один миг, а затем наша троица новичков не очень уверенно плавно выехала из ангара следом за Шаховой и, плавно разгоняясь, унеслась в ночь. Вернее, по укатанной трассе, освещенной мощными прожекторами.

Ну, что я могу сказать? Было невероятно здорово. Хотя к самому пику веселья — гонкам и прыжкам с едва заметных возвышенностей — злобная надзирательница допустила нас только после того, как до смерти замучила тренировками. Впрочем, никто не роптал — да, эти снегоходы, сдающиеся в аренду аристократам, были оснащены дорогущими артефактными системами безопасности, да и наши покровы были отнюдь не ученического ранга, но требования безопасности никто не отменял, так что буйствовали мы, ни на миг не теряя головы. А в четвертом часу утра, примчавшись к ангару и сдав технику сотрудникам дома отдыха, вышли из «конюшни», на крыльях леса долетели до своей «Онеги», забрались в салон, завели движок и расслабленно распластались на сидениях.

Мне было настолько хорошо, что не хотелось даже думать. Поэтому я не сразу понял, о каком Виталии Михайловиче заговорила Бестия:

— Виталий Михайлович был прав: самый лучший подарок, который можно сделать нам-любимым в середине января — это снегоходы…

— Угумс… — поддакнула ей Язва. — Причем самые мощные и со всеми возможными наворотами. Кстати, в Чите сейчас половина десятого утра…

—…субботы. Поэтому наберем из самолета — думаю, что к моменту приземления «Стрибога» в Савватеевке наши подарки и снегоход Хельги будут уже там.

— Так, стоп: вы решили принять его подарки? — поинтересовался я, еще не решив, нравится мне эта идея или нет.

— На самом деле все куда сложнее, чем кажется на первый или даже на второй взгляд… — притворно вздохнула Долгорукая. — Эти подарки слишком дорогие, а значит, принимать их вот так, в лоб, будет неправильно. Но если вовремя испугаться возможного гнева Оторвы и Маришки, а потом, до кучи, вспомнить обо всех остальных наших родичах и приобрести еще пять-семь самых дорогих моделей, то тезка Тверитинова останется не в накладе…

…Звонок владельца автосалона «Торос» поднял нас минут за сорок до посадки в Савватеевке. Пока мы с ним виртуально контролировали выгрузку восьми снегоходов, только-только доставленных на аэродром фурами, в один из ангаров нашего рода, Язва с Бестией успели проснуться, ополоснуться, сгонять в салон-гостиную, притащить к нам сонную Хельгу, затолкать ее в душевую кабинку, заказать завтрак, высушить волосы, влезть в Сеть, узнать прогноз погоды и даже постоять у меня над душой. Не унялись и после того, как я попрощался с Виталием Михайловичем и оборвал звонок — стащили с кровати, ткнули носом в иллюминатор, за которым из-под крыла «Стрибога» стремительно «выбегала» заснеженная тайга, и заявили, что ополоснуться мне уже не грозит, поэтому стоит сосредоточиться на плотном перекусе.

Я хотел было напомнить о том, что с борта этого самолета нас никто не выгонит, но вовремя увидел взгляды, горящие предвкушением, и решил не рисковать здоровьем. Так что быстренько сгонял в санузел, умял рисовую кашу с изюмом и, потянувшись к первому из двух здоровенных бутербродов, дожидавшихся моего внимания, вдруг понял, чего не хватает предстоящему путешествию по белому безмолвию.

Лара, сидевшая на левом подлокотнике моего кресла и пасшаяся в моих эмоциях с помощью щупа, среагировала на резкое изменение настроения требовательным выдохом:

— Колись!!!

Тут я не смог не повредничать:

— Может, не стоит?

— Рат, ты играешь с огнем!!! — грозно предупредила она и, конечно же, была поддержана двумя другими злобными фуриями. Но я решил рискнуть. В смысле, вывесил перед собой карту наших родовых земель, порядка двух минут вдумчиво изучал изображение, затем свернул уже ненужную картинку и сокрушенно вздохнул:

— Э-эх, а можно было так здорово повеселиться…

— Ну, Ра-а-ат!!!!!! — возмущенно заверещали две главные любительницы повеселиться, а третья состроила настолько жалобный взгляд, что пришлось колоться. Правда, медленно-медленно:

— В Савватеевке всего восемнадцать градусов мороза и полный штиль, а на небе ни облачка. Значит, дорога, ведущая к Замку, наверняка расчищена, а ехать на снегоходах по асфальту — полный и законченный идиотизм. То же самое можно сказать и о езде по снежным отвалам вдоль обочины: да, можно добраться до дому и так. Но это будет настолько глупо и… скучно, что не передать словами. То ли дело поездка по местам боевой сла-…

Договорить мне не дали, сначала оглушив восторженным воплем, затем расцеловав, а на последнем этапе еще и захвалив. Правда, после завершения начавшегося бардака пришлось как следует поработать, при помощи Даши подключившись к архиву спутниковых снимков, наложив зимнюю картинку на самую последнюю осеннюю и проложив условно безопасный маршрут, но эта получасовая задержка никого не расстроила. Наоборот: стоило «залить» итоговый файл в коммы, как женщины с гиканьем облачились в правильную одежду, на крыльях ветра промчались через весь самолет и успели известись от нетерпения за то время, пока я благодарил экипаж за работу и отправлял борт в Замок.

Точно с таким же энтузиазмом неслись и к нашему ангару. Слава богу, ни на миг не теряя головы и не показывая максимальной скорости, доступной под тройной синергией. А там занялись делом — выбрали «свои» машины, проверили уровень заряда аккумуляторов, прогнали необходимые тесты и так далее. Более того, к моменту, когда я закончил общаться с премиленькой девушкой, еще осенью нанятой отцом для работы на этом объекте рода, подготовили к началу движения все четыре снегохода. Дабы я мог выбрать «свой» среди пяти незанятых и не тратить время на «всякую ерунду». Вот я его и не тратил — оглядел коротенькую шеренгу еще не занятых «зверей», задержал взгляд на «особи» агрессивной черно-красной расцветке, согнал ее с буксировочного прицепа, уселся на сидение и потянулся к экрану ИРЦ.

— Маршрут уже в базе данных, а навигатор «видит» спутники. Так что тыкай в правую нижнюю пиктограмму, выбирай четвертую строчку сверху, а затем выруливай наружу и гони к выезду с территории… — сообщила Язва. — Ты нас поведешь, а я пойду замыкающей. Да, кстати, у нас появился очень интересный вопрос: если спугнем какое-нибудь зверье, то охотиться будем?

— Нет! — твердо ответил я. — Тайга — ни разу не приусадебный парк, а…

— Я же предупреждала, что ОН дурить не будет! — гордо заявила Хельга, не став дослушивать мой монолог, показала Долгорукой язык и, сорвав свой снегоход с места, первой выехала из ангара…

…Не дурить оказалось невероятно тяжело: фантастически мощная и комфортная машина настолько послушно реагировала на любое изменение положения руля и настолько легко преодолевала любые неровности рельефа, что душа требовала полета, а правую руку аж сводило от желания крутануть ручку акселератора до упора. Но я держал себя в руках и не позволял терять голову спутницам. Правда, пользовался «запрещенными приемами»: через четверть часа после выезда за Стену вывез группу к ледяному зеркалу Мечты Безумного Рыболова и дал возможность Язве с Бестией рассказать Хельге обо всем, что их связывало с этим местом. Часа через два с половиной сделал еще одну остановку. На этот раз на полянке, на которой мы когда-то нашли и уничтожили свою первую «хрень». Потом по просьбе Долгорукой навестил «пещеру для мутаций» и так далее. А ближе к вечеру, когда поднявшийся восточный ветер нагнал низкую облачность, показал целительнице ущелье, в котором наша троица отбила у корхов неактивированные обелиски. И пусть доехать до места схватки со спецгруппой тварей, захватившей в плен вояк концерна «WTLS», не получилось из-за поднимающейся метели, нам за глаза хватило и испытанных ощущений. Поэтому, добравшись до Замка и загнав снегоходы в подземный гараж, мы отложили общение с родичами на потом, устроили набег на кухню и, набрав всяких вкусностей, отправились греться.

Как вскоре выяснилось, решение немного поигнорировать некоторых родичей оказалось серьезнейшей ошибкой: не успели мы добраться до кейфа, сгрузить добычу на столик и раздеться, как в центре помещения появилось «зеркало», и из него вылетела страшно возмущенная Степановна:

— Ну все, вы допрыгались до смертной казни через двадцать четыре часа строгого расстрела! Мало того, что нагло раскатывали по столицам и покупали вечерние платья, которые мне даже не снились, так еще купили снегоходы только для себя, а про нас-любимых по-свински забыли!!!

— Бабуль, ну нафига в твоем возра-… — начал, было, я, но был опрокинут навзничь и зафиксирован захватом за горло:

— «Бабуля»⁈ В моем возрасте⁈ Все, Баламутище, ты — труп!!!

— Мариш, глянь-ка во-от сюда… — мягко попросила ее Даша, решившая меня спасти… самой первой.

— Да видела я уже ВАШИ снегоходы! — злобно фыркнула Степановна, кинув взгляд в «Око», открытое прямо перед ее лицом.

— Наши — заснежены, стоят на лыжах и гусеницах в подземном гараже Замка. А эти, как видишь, чистенькие, все еще загружены на буксировочные прицепы и…

— Я вас ненавижу!!! — заверещала «злобная бабка», сообразив, что это значит. И, конечно же, продолжила меня «душить»: — Вы, паразиты, обязаны были позвонить и вызвать меня в Савватеевку!!!

— Так, стоп! — перебила ее Долгорукая. — А кто, отправляя нас с Язвой в Великий Новгород, запретил себя дергать?

— Так это ж просто так! — ничуть не смутилась «Маришка». — А тут у вас СНЕГОХОДЫ!!!

— То есть, снегоходы важнее нашей искренней любви? — «нахмурилась» Даша, а Лара с Машей изобразили разочарование.

Степановна мгновенно надулась, обозвала их бессердечными мордами, сгорбила плечи и сделала вид, что собирается свалить туда, откуда пришла — оставила в покое мою шею, потянулась к браслету-телепортатору и была схвачена за руки. Мною:

— Бабулечка, миленькая, мы просто хотели поберечь твои нервы!

— Гад ты, Елисеев! — притворно вздохнула она. — И девки у тебя такие же. Но… если бы вы знали, как мне нравится чувствовать ваши эмоции…

— Так подставь жилы под щупы… — улыбнулся я. — И не на считанные мгновения, а на все время, пока мы будем расслабляться.

— Старый пень изведется от ревности… — по инерции возразила она, а затем задорно хихикнула: — Вернее, извелся бы, не пребывай он в состоянии творческого оргазма. А в этом состоянии не заметит даже открытия второй Червоточины!

— Все настолько плохо? — спросила Маша и рассмешила не только ее, но и меня:

— Ну-у-у, как тебе сказать? С одной стороны Борисыч действительно забывает обо всем на свете, включая необходимость пить, есть и спать. Но с другой он впадает в это состояние только тогда, когда выходит на финишную прямую своих изысканий, уверен в возможности практической реализации некой теории и жаждет как можно быстрее продемонстрировать результат.

— Интере-е-есненько… — протянула Шахова, расфокусировав взгляд, а через несколько мгновений задала вопрос, заставивший меня подобраться: — А ведь он «улетел» в это состояние в момент осмотра Дашиного «сюрприза», верно?

«Злобная бабка» прищурилась, покосилась на меня, расплылась в предвкушающей улыбке и медленно кивнула:

— Верно. А то, что мелкий еще не в курсе «сюрприза», радует так, что не передать словами. Ибо я вот уже полторы минуты изнываю от желания выпить бокал красного вина и умять Очень Большую Шоколадку, а он не мычит и не телится!!!

Я попробовал воззвать к ее чувству сострадания, напомнив, что чуть не умер от асфиксии и пребываю при смерти, но куда там:

— Это мелочи. А вина и шоколадки я все еще не наблюдаю!

Я расстроено вздохнул, открыл «Око» в холодильник, позаимствовал бутылку из личных запасов Бестии, потом в той же технике организовал пять бокалов, достал из перстня сразу три шоколадки, упаковку мясной нарезки и… схлопотал подзатыльник:

— Внучок, расскажи-ка любимой бабушке, с каких это пор ты решил, что стал настолько взрослым, чтобы употреблять спиртное?

Во взгляде «любимой бабушки» искрились смешинки, но я решил не рисковать и сказал чистую правду:

— Пятый бокал для матушки: если я не приглашу ее на эти посиделки, то не доживу даже до полуночи. А к спиртному меня пока не тянет: в моем возрасте душа и тело жаждут любви умных, добрых, ослепительно краси-…

— Не части! — «возмущенно» Степановна. — Я ж запоминаю. Чтобы при первой возможности высказать очередную претензию твоему бестолковому деду…

Глава 10

23 января 2113 г.

…При виде «Святогора» весь личный состав полусотни пограничной стражи королевства Арле, ошивавшийся возле довольно солидного форта, врубил турборежим. Рядовые солдатики, в мгновение ока подлетев к карете с настоящими рьё и их свитой на двенадцати «единорогах», вцепились в сбрую несчастных животных и убрали их с нашего пути. А командование, как раз общавшееся с аристократом, собравшимся в путешествие, заставило мужика сложиться в глубочайшем поклоне. Само собой, не забыв прикрикнуть на недостаточно расторопных подчиненных и принять ту же самую позу.

Пришлось оправдывать ожидания, то есть, выезжать на «встречку», тем самым, игнорируя сверхкороткую очередь, останавливаться прямо у столика мытаря, выходить из машины, окутанным «сиянием», и демонстрировать народу уважительное отношение к законам их королевства. Хотя требовать пошлину с нас-любимых явно никто не собирался.

Кстати, рогатки, перекрывавшие проезд сквозь створ ворот, исчезли в неизвестном направлении чуть ли не раньше, чем я вернулся в машину. Так что женщины встретили меня сдавленными смешками и подначками:

— Милый, как тебе предупредительность местных вояк?

— Может, вернемся в Певлем? Тут нас та-а-ак любят!

— Ратибор, кажется, ты поторопился — по моим ощущениям, мытарь был готов заплатить, лишь мы побыстрее убрались. А все почему? Потому, что не поленились воспитать вчерашних дуроломов!

Назвать воспитанием кошмарнейшую казнь четверки «благородных» насильников, втоптавших в землю простолюдина ради того, чтобы потешить похоть с его женой и несовершеннолетней дочерью, у меня не повернулся бы язык. Ведь это происшествие, вполне обычное для средневековья, напрочь сорвало нас с нарезки и превратило в кровожадных зверей. И пусть в итоге справедливость восторжествовала, то есть, твари в человеческом обличье были… хм… вывернуты наизнанку, крестьянин и его женщины исцелены, а весь десяток городской стражи, позволивший случиться этому непотребству, украсил своими телами ворота приграничного Чегрена, ярости, сжигавшей мою душу в тот момент, меньше не стало.

Впрочем, портить настроение дамам, как-то умудрившимся отпустить эту проблему, я не собирался, поэтому постарался отшутиться:

— Вы просто не видели, какими монетами он собирался отдариться!

— Неужели гнутыми медяками? — ужаснулась Язва.

— Именно!

— И ты решил, что столько не унесешь?

— Зачем забивать пространственный карман всяким мусором?

— У-у-у, девчат, а наш мужчина-то, оказывается, транжира! — притворно ужаснулась она, доехала до середины моста через реку, разделяющую земли Арле и Овенора, кинула взгляд на экран ИРЦ и посерьезнела: — Та-а-ак, а тут нас ждут отнюдь не с распростертыми объятиями!

Ну да — на той стороне границы ошивалась не полусотня, а целая сотня, хотя, насколько нам было известно, войной между королевствами и не пахло.

Нет, цепляться ко мне ни вояки, ни кошмарно разжиревший мытарь не рискнули. Более того, даже пошлину взяли обычную. Зато полоскали мозги порядка двадцати минут. Сначала выясняли, когда именно и на чем я прибыл с Аммара, а затем пытались убедить снять защиту с «кареты», дабы ее можно было осмотреть, искали добровольца-смертника, готового рискнуть собой ради торжества Закона, спорили, можно ли закрыть глаза на его небольшое нарушение, и так далее. В общем, отыгрывали спектакль до тех пор, пока я не решил вернуться в Арле, чтобы объехать их хренов Овенор югом.

Тут приемлемое решение было найдено, и я, оставив оттиск родового кольца на свитке-гарантии отсутствия во внедорожнике некой абстрактной контрабанды, получил подорожную, разрешающую транзитный проезд через королевство.

Стоило вернуться в «сияние» и захлопнуть дверь, как Шахова сорвала внедорожник с места, ткнула в экран ИРЦ и презрительно фыркнула:

— Будешь смеяться, но «единорог» их посыльного уже сдох и перешел с галопа на шаг!

— Уведомить начальство успеет? — полюбопытствовал я.

— Если поедем в скоростном режиме местных телег.

— А с точкой пересадки определилась?

Она фыркнула еще раз:

— А что с ней определяться, если транспорт, движущийся со стороны Даргала, тормозят перед засадой, карету, которую мы обогнали на границе Арле, наверняка придержат пограничники Овенора, а до спутников, дронов, биноклей и даже подзорных труб тут еще не додумались?

— Что ж, тогда рули за горизонт, а там направо… — пошутил я, поймал взгляд Бестии в зеркале заднего вида и… промолчал, как-то почувствовав, что ее решение составить компанию нам с Язвой не изменилось.

Потом в том же режиме оценил настрой Хельги, понял, что не смогу переубедить и ее, закусил губу и ощутил шеей жар ладоней Долгорукой:

— Рат, прими, как данность, что мы от тебя никуда…

…В большое «зеркало», открытое прямо перед бугелем «Святогора» и вписанное в «сияние», въехали в небольшой низине, дно которой точно не просматривалось с пограничного форта. Оказавшись в нужном боксе, в темпе вылетели из внедорожника, в два-три волчьих скока преодолели считанные метры, отделявшие нас от экспериментальной боевой машины специального назначения «Мамонт», честно позаимствованной Долгорукой и Шаховой с Самарской БХВТ[1] Особой Комиссии, и скользнули кто в предупредительно распахнутый десантный люк, кто в люк для механика-водителя, а кто и в командирский. Несмотря на то, что я полночи привыкал к этому чудовищу, заточенному под противодействие сбрендившим мастерам и Грандам, первые несколько мгновений пребывания в нутре двадцатитонного восьмиколесного БМСН никак не мог поверить в то, что он теперь принадлежит нашему роду. А Язве было плевать на любые рефлексии — упав в свое кресло, она деловито завела двигатель, загерметизировала монстра и активировала один из трех нештатных артефактных блоков, появившийся в нем стараниями Борисыча и его команды.

Уже через миг матушка, обнаружившаяся у дальней стены бокса, расплылась в довольной улыбке и вскинула вверх оба кулака с отведенными большими пальцами, сообщая, что иллюзия «Святогора» встала, как родная, и выглядит более чем убедительно. Лариса благодарно моргнула фарами, залила в блок номер два координаты точки перехода, открыла с него большое «зеркало» и вернула нас на Эднор. А через несколько секунд, «подхватив» потерявшиеся было разведдроны, огляделась через их видеокамеры, врубила третий блок и расплылась в довольной улыбке:

— Рокировка осталась незамеченной. И это настраивает на чрезвычайно воинственный лад!

В этот момент подала голос Даша, открывшая «Око» и изучившая место «рокировки»:

— Рат, в следующий раз сдвигай координаты точки выхода сантиметров на тридцать меньше: артефакт Игната Петровича, конечно, затер следы колес реального «Святогора», но при большом желании место стыка обнаружить можно.

— Дунь чем-нибудь воздушным! — предложил я.

— Уже! — сообщила она, вполголоса назвала себя красоткой и попросила Язву кинуть на мониторы десантного салона картинку с ИРЦ.

Та выполнила просьбу и застрадала:

— Рат, блок, формирующий следы, надо менять: уже на тридцати трех километрах в час он начинает тянуть из накопителей Землю, как не в себя, а это мешает нормально разогнаться. А ведь с четырьмя мостами и колесиками диаметра «умереть и не встать» нашей БМСН плевать практически на любые неровности рельефа!

— Ты же видела, в каком состоянии пребывает дед? — спросил я, а после того, как она кивнула, расстроено вздохнул: — К сожалению, Петровичу до него еще расти и расти. Так же, как и артефактам последнего до дедовских.

— Дед у тебя гений! — уважительно заявила Бестия, а через пару секунд весело хохотнула: — Причем добрый. А для того, чтобы его воздействие не нарушало вселенский баланс, Борисыч обаял и совратил Степановну!

— О да, эта парочка при желании может наворотить дел! — подтвердила Маша и заставила Язву насмешливо фыркнуть:

— Они МОГУТ наворотить, а мы НАВОРОТИМ! Причем без вариантов. Ну, и кто круче, они или мы? Хотя о чем это я — без браслета-телепортатора и всего того, чем нас снабжает Борисыч, мы сможем затерроризировать всего одну планету. Да и ту не целиком…

— Вот-вот! — поддакнул я, счел, что россыпь алых меток на экране ИРЦ пододвинулась достаточно близко, и прервал досужую болтовню: — Ладно, планы по захвату Вселенной обсудим как-нибудь потом. А пока проверяем обязательные плетения в аурах, обновляем усиления и настраиваемся на бой. Далее, в случае пробития конвертора стихийной магии вешаем вампиризм, не дожидаясь команды, и работаем в пределах области покрытия синергии. И последнее: если покровы начнут проседать и под вампиризмом, то уходим экстренными «зеркалами» без сомнений и колебаний! Вопросы?

— Есть. Один! — как ни странно, отозвалась Бестия. — Тебе не кажется, что радиус действия синергии Маши слишком мал?

— Ты считаешь, что эту проблему надо обсуждать именно перед боем? — желчно спросил я и получил неожиданный ответ:

— Да, ибо в любое другое время ты предпочитаешь о ней не вспоминать!

Она была права, и я заставил себя это признать:

— Задумаюсь. Сегодня же. Обещаю.

— Отлично. Тогда где там эти ублюдочные овенорцы?

«Ублюдочные овенорцы» ждали нас в премиленьком лесочке, чем-то похожем на тот, в котором мы переехали отряд наемников Лирма-младшего. Скажу больше: эта засада была создана практически по тому же лекалу, что и та — в ней имелся «официальный» пикет, местный обязательный минимум фортификационных сооружений, пехотинцы, прячущиеся в схронах, стрелки, сидящие на ветвях деревьев, ударный кулак из магов и даже отряд, готовый заблокировать нам возможность свалить обратно. Единственной разницей был масштаб: вместо одного-единственного ствола каждую обочину дороги перекрыли рукотворным буреломом из полутора десятков деревьев, а вместо одного «окопа полного профиля» выкопали два… той же ширины, вбили в дно каждого более массивные колья, увенчанные все теми же стандартными наконечниками, и замаскировали всю эту красоту иллюзией. Хотя вру — тут имелось и нововведение: если верить картинкам с камер дронов, то идейный вдохновитель запланированной акции подготовил аж четыре ячейки для бойцов с рыболовецкими сетями. Видимо, решив, что в крайнем случае нашу «карету» можно будет ими забросать и остановить.

Этот вариант захвата нас-любимых в жуткий плен вызвал у Шаховой смеховую истерику:

— Народ, а давайте позволим им поймать нас сетями и снимем научно-популярный фильм с условным названием «Мамонт — не рыбка, придурки»?

— Да и «Святогор» тоже… — справедливости ради заметила Даша и замолчала, так как БМСН начала замедляться, а я ткнул в сенсор включения внешних динамиков, выкрутил громкость звука на максимум и представился. Вежливо-вежливо:

— Здоровья и благоденствия вам, воины. Я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, уроженец Аммара, прибывший на Фамм с миром и в данный момент следующий через Овенор по направлению к Молейну, что, конечно же, указано в подорожной, желаю знать, на каком основании вы перекрыли тракт! У вас есть двести ударов сердца для объяснений.

Пока солдатики приходили в себя от мощнейшего акустического удара, и отлавливали насмерть перепуганных животин типа «единорог», я мысленно считал удары сердца. А на сорок шестой, увидев, что к БМСН выдвинулся отряд аж из двенадцати человек, счел, что пора выбираться им навстречу. Поэтому дал команду Хельге организовать «сияние», выскользнул наружу через боковой десантный люк, сориентировался и вышел за границу иллюзии возле правой передней двери «Святогора». Один, так как рисковать жизнью Долгорукой не собирался.

Большую часть времени ожидания переговорщиков «любовался» своей «каретой». Под взором. Дабы, в случае чего, суметь прыгнуть не абы куда, а к командирскому люку. Потом вальяжно пошел навстречу овенорцам, а шаге на пятом остановился. Тем самым, обнулив их шансы случайно впороться в иллюзию и допереть, что под обликом маленькой и беззащитной «рыбки» прячется боевой мамонт.

Тело, командующее этой шайкой-лейкой, не стало тратить время на пустопорожнюю болтовню, а с первых мгновений «переговоров» доходчиво объяснило свои претензии. Вернее, начало их озвучивать:

— Насколько я знаю, вы въехали на территорию Овенора без досмотра, а это является коронным преступлением. Поэтому прикажите своим женщинам выйти из кареты, сдайте все артефакты, оружие и накопи-…

— Благородные рьё, уважающие себя, свой народ и своего ан’рьё, всегда начинают общение с другими благородными с приветствия и представления, ибо иначе не позволяет полученное воспитание. Далее, обращаясь к другому благородному, рьё всегда использует титулование, ибо…

— Это вы меня сейчас воспитываете⁈ — вспыхнул старший, оказавшийся на удивление самолюбивым.

— Нет, как вы могли такое подумать! — презрительно поморщился я. — Я даю понять, что вы ведете себя, как быдло, коим, вне всякого сомнения, и являетесь. Обсуждать что бы то ни было с быдлом ниже моего достоинства, так что убирайтесь туда, откуда пришли, и передайте тому, кто сдуру решил наложить руку на мой дом, что он уже труп, так как я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, счел себя оскорбленным!

Откровенно говоря, начиная этот монолог, я сильно сомневался, что успею его закончить. Ан нет — тело, охамевшее от моего спокойствия, далеко не сразу сообразило, что эту ситуацию увещеваниями или пустыми угрозами уже не разрулить. Зато, сообразив, атаковало. Сначала в гордом одиночестве, а затем и при поддержке сразу всей «свиты».

Жалкое подобие земного сполоха уровня средненького подмастерья я принял на покров, чтобы при любых разбирательствах выглядеть безвинно пострадавшим. Простенький воздушный кулак и невероятно «кривое» удушье — тоже. А от девяти арбалетных болтов с тупыми наконечниками, зачем-то выпущенными одновременно, ушел волчьим скоком. Буквально на два метра в сторону. Потом опрокинул все это воинство слабенькой ударной волной, а когда убедился, что она не только уронила и оглушила, но и продавила все три имевшихся покрова, ударил кипением крови. В полную силу и под тремя синергиями.

В этот момент с обеих опушек послышались щелчки спускаемых тетив, так что «полюбоваться» результатом первого боевого использования этого заклинания не получилось. Зато я слышал душераздирающие хрипы тех, кто от него умирал. Секунды, эдак, две с половиной, то есть, все время, пока летел на крыльях ветра к командирскому люку и падал сквозь него на свое сидение. Потом щелчок закрывшегося замка отсек внешние звуки и подарил возможность услышать вопрос Язвы:

— Ну что, атакуем?

— Не-не-не! — воскликнул я, упав в кресло и зафиксировав свою тушку ремнями безопасности. Затем врубил внешние динамики и толкнул еще одну обязательную речь. Тем более, что овенорцы решили не уродовать «карету» и прекратили стрельбу: — Я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, прибыл на Фамм с миром, но также, как и мои великие предки, пробудившие в себе Великое Сродство с Кровью за великодушие к обманутым и беспощадность к врагам, не терплю ни оскорблений, ни облыжных обвинений. Поэтому в данный момент жажду крови лишь той личности, которая решила наложить руку на мой дом. Говоря иными словами, тот, кто сложит оружие прямо сейчас и уберется куда подальше, останется жив, а все остальные умрут. У вас десять ударов сердца на принятие решения.

— Красивая легенда, однако! — сыто мурлыкнула Бестия из десантного отсека. — Только, боюсь, что твое великодушие никто не оценит, а значит, эти слова не дойдут до ушей тех, кому изначально и предназначались.

— Его великодушие наверняка не оценят, но пару-тройку человек мы все-таки отпустим… — в унисон ей ответила Язва и обратилась к Матвеевне: — Кстати, Маш, тебя не сильно напрягает наша кровожадность?

— Ты называешь это кровожадностью? — желчно спросила Хельга. — Если нас возьмут в плен, то все имущество растащат, Баламута выпотрошат и убьют, а нас с вами будут насиловать до потери… хм… товарного вида. А тварей, способных на подобное, я готова убивать еще в колыбели. Причем превентивно и отнюдь не на словах.

— Наш человек! — довольно заключила Шахова, увеличила масштаб одной части картинки и предвкушающе оскалилась: — Милый, тут к нашему «Мамонтенку» потащили сети. Я надеюсь, мы не станем спешить со снятием иллюзии «Святогора»?

* * *

…Артель «рыбаков» подтянулась к нашему БТСН только после того, как его окружило четыре сплошных кольца из вояк с ростовыми щитами и копьями с «Т»-образными перекладинами, заботливо обмотанными плотной тканью, вместо наконечников. Само собой, к этому времени прошло гораздо больше десяти обещанных «ударов сердца», но я не видел смысла торопиться — дождался начала формирования проходов под этих нереальных смельчаков и снова «вышел в эфир»:

— Что ж, хорошего отношения вы не понимаете. Значит, я вправе дать волю сдерживаемому гневу…

Одновременно с завершением моего монолога Язва скинула иллюзию, превратив внедорожник в машину покрупнее и позубастее. Пока «рыбаки» и их «группа поддержки» охреневали, глядя на угольно-черную «рыбку» на восьми колесах диаметром под полтора метра и с премиленькой башенкой, в которой пряталась скорострельная роторная авиационная пушка с говорящим названием «Амба», Хельга создала и активировала плетение ослепительной вспышки. Естественно, не абы где, а НАД «Мамонтом». Дабы ее увидели все. А мы с Бестией шарахнули по своим секторам ответственности ударными волнами. На этом, естественно, не остановились: пока Шахова перепиливала магов, на всякий случай занявших позицию за спинами обычных вояк, и срезала арбалетчиков вместе с деревьями, на которых они сидели, мы втроем уничтожали врагов в ближней зоне. Как? Лупили со сдвигом по фазе сначала кипением крови, под тройной синергией уничтожавшим все живое в области диаметром под три метра, затем тормозили беглецов земляным штормом, глушили вакуумным взрывом и, дождавшись отката первого заклинания, повторяли цикл заново.

Результаты… хм… воздействий контролировали с помощью картинок на экранах персональных мониторов, благо, Лара опустила один из дронов до высоты в пятьдесят метров, и телеметрия с его камеры показывала все, что творилось вокруг боевой машины. Так что видом кошмарно посиневших и раздувшихся человеческих тел «налюбовались» по самое не могу. Тем не менее, останавливаться не собирались: добив всех тех, до кого дотягивались кипением крови, переключились на обезглавливания, сполохи, плети молний и каменные кулаки. А когда Язва попросила организовать ей проезд сквозь завалы из трупов, выжгли его серией испепелений и продолжили точечную работу по особо шустрым беглецам, метки которых подсвечивались красным. Вернее, убили еще по паре-тройке и были вынуждены остановиться, так как всех остальных расплескала «Амба».

Не знаю, как Бестия с Хельгой, а я первые несколько секунд тишины до рези в глазах всматривался в экран в поисках алых меток, подсознательно ждал возобновления монотонного гула раскрученного блока стволов нашей пушки, взбадривал себя просветлением и… представлял альтернативу. Во всех неприглядных подробностях. Зато после того, как убедил себя в том, что все остальные варианты реакции на агрессию жителей этого мира рано или поздно вышли бы нам боком, поймал встревоженный взгляд Шаховой и проартикулировал одними губами:

— Я в порядке. Отыграю, как надо. Подвози…

Она кивнула почти без задержки, направила «Мамонт» к пригорку, на котором нас дожидалось командование провалившейся операции, и перешла на обычный шуточный стиль общения:

— Девчат, никак не могу решить, имею ли я право считать себя живым воплощением гуманизма и всепрощения из-за того, что позволила сбежать аж семерым счастливчикам?

— Конечно! — весело отозвалась Долгорукая. — Будь я на твоем месте, отпустила бы от силы двоих. И не здоровыми, а ранеными. Ибо раз за первые двадцать секунд боя конвертор заполнил двадцать шесть процентов объема сопряженных накопителей, значит, вкладывались в нас очень добросовестно!

—…и били не одной стихийной магией! — недобро добавила Хельга. — Судя по тому, что мой покров просел почти на две трети, конвертор требует серьезной доработки.

Последнее предложение заставило меня похолодеть и напрочь вымело из сознания все рефлексии. Поэтому я разжал сведенные зубы и пообещал, что озадачу «научное крыло» еще сегодня. Потом проконтролировал съемку демонстрационного фильма на очередную «игрушку», через «Око» успокоил нервничавших родичей, дождался остановки машины и выскользнул в люк. А через пару мгновений, спрыгнув на землю, перекопанную мотивирующими очередями «Амбы», вальяжно двинулся к троице страшно расфуфыренных, но мертвецки бледных, потных и изрядно пованивающих вояк.

Подходить вплотную побрезговал — неспешно оглядел с ног до головы самого «модного», с трудом удерживавшегося на грани обморока, задержал взгляд на мелко трясущемся подбородке его «соседа» слева, презрительно поморщился и приложился к каждому точечными вариантами кипения крови. Когда эти двое, хрипя от чудовищной боли, упали на землю и забились в агонии, расплылся в мстительной улыбке, следующие минуты полторы «с интересом» наблюдал за кошмарным преображением лиц и видимых частей тел, а после того, как эта парочка затихла, «вспомнил» о выжившем, накинул на его шею воздушную удавку и заставил посмотреть мне в глаза:

— Откровенно говоря, не люблю забирать жизни воинов, верных долгу перед ан’рьё или рьё. Но самовлюбленные и самоуверенные твари вроде тех, кто решил наложить руку на мой дом, настолько боятся за свои никчемные жизни, что грабят и убивают чужими руками. Поэтому я возлагаю вину за гибель всех этих ни в чем не повинных людей на того, кто вас сюда прислал. А через четверо суток прибуду к воротам Даргала требовать удовлетворения. И если тварь, имевшая наглость оскорбить представителя рода Елисеевых-Багряных, не извинится передо мной лично и не убедит в своем искреннем раскаянии достойной вирой, то я разозлюсь по-настоящему и сотру с лика Эднора сначала вашу столицу, а затем и все остальные города Овенора. Кстати, очень не советую меня расстраивать еще раз: поверьте на слово, что это преображение моей кареты далеко не самое смертоносное. И последнее: я понимаю, что на слово вам не поверят. Поэтому передаю доказательство, которое не проигнорируешь. Запоминайте, как им пользоваться…

…Ближайший достаточно большой водоем, на котором можно было «остановиться на ночлег», находился в ста сорока двух километрах от места засады, но я, изучив карту, решил рулить к заметно более крупному. Чтобы зависнуть «на нем» не на ночь, а на следующие трое суток. Объяснять логику решения не пришлось — стоило ткнуть пальцем в выбранный овал, как Язва согласно кивнула и надавила на акселератор, а Бестия, наблюдавшая за нами через дверцу между отсеками, задала напрашивавшийся вопрос:

— Едем на «Мамонте»?

Я утвердительно кивнул:

— Ага. Причем не затирая следов. Чтобы добавить местным мотивации.

— Логично, но… грустно! — заявила она, лукаво сверкнув глазами и… в ультимативном порядке потребовала, чтобы я сдвинул свое сидение до упора вперед и опустил спинку.

— Это не «Святогор», а боевая машина! — напомнил я на всякий случай, хотя понимал, что она все равно переберется ко мне на колени. — Здесь, мягко выражаясь, тесновато!

— Потерпим, ибо страшно перенервничали, нуждаемся в моральной поддержке любимого мужчины и не готовы бросить Лару в одиночестве!

— Мы?!!!

— Ну да! — кивнула она, пропустила вперед Хельгу и полезла следом за ней!

— Милые, до нужного озера двести с лишним километров, а…

— Назовешь нас тяжелыми или толстыми — умрешь смертью храбрых, но очень глупых во цвете лет! — «злобно» предупредила Долгорукая, кое-как примостила задницу на мое левое бедро, втиснулась под руку, взглядом предложила Маше принять аналогичное положение и… сочла необходимым озвучить единственно верную формулировку: — Мы легкие, фигуристые и невероятно приятные на ощупь. О, черт: забыли раздеться!!!

— Даш, не шали… — попросил я и, бездумно среагировав на знакомый прогиб в пояснице, привычно приласкал упругую ягодицу. А после того, как развеселившаяся женщина как следует прошлась по этому поводу, дотянулся щупом до ближайшей жилы целительницы, почувствовал, что она пребывает в нешуточном напряжении, и прозрел. В смысле, запоздало сообразил, что она, в отличие от Язвы и Бестии, не воевала ни с корхами, ни с китайцами, а значит, всеми мыслями там, сзади, среди сотен обезображенных трупов! Тут все мои сомнения приказали долго жить, а правая ладонь ласково погладила «гитарный» изгиб между узенькой талией и крутым бедром.

Реакция Хельги на эту ласку завязала душу морским узлом — за долю секунды в ее эмоциях промелькнули неверие, растерянность, робкая надежда и нешуточное облегчение. А еще через миг через щуп шарахнуло настолько чистой и незамутненной радостью, что я невольно вспомнил о ее прошлом! Сочувствие, сразу же накатившее из глубины сознания, было задвинуто куда подальше, чтобы ненароком не отравить женщине настоящее, и я поспешил отвлечься на вопрос Бестии:

— Кстати, народ, вам не кажется, что интерьер этой машинки не мешало бы доработать?

— Как ты себе это представляешь? — спросил я, представив, как загоняю краденную БМСН в какое-нибудь тюнинговое ателье и прошу довести ее до ума.

Долгорукая, вне всякого сомнения, пытавшаяся отвлечь нас от мыслей о недавней мясорубке, включила дурашливый режим:

— Первым делом надо переоборудовать десантный отсек в нормальную спальню с кроватью от стены до стены, хорошей музыкой, светильниками с переменной яркостью, холодильником, картинами в стиле «ню» на стенах… Хотя нет, обойдемся без картин!

Как и следовало ожидать, столь благодарная тема для фантазии была без промедления подхвачена и развита Шаховой:

— Картины однозначно будут лишними: лучше установить над кроватью несколько видеокамер, распределить дежурства и вести прямую трансляцию на монитор Рата!

— А почему только на его? — притворно возмутилась… Маша: — Я бы тоже с удовольствием посмотрела красивый и чувственный стриптиз в вашем исполнении!

Я закатил глаза, получил по лбу от Бестии, сдуру пригрозил отправить ее в десантный отсек и… следующие несколько минут умирал от щекотки в исполнении сразу двух «страшно обидевшихся» фурий.

Что самое забавное, эта возня напрочь вымела из сознания абсолютно все рефлексии и задвинула воспоминания о недавней бойне куда-то очень далеко. Поэтому после того, как гордые победительницы улеглись на честно завоеванные места и потребовали контрибуции в виде нежности и ласки, я отправил обе руки путешествовать по взмокшим спинкам и талиям, закрыл глаза и потерялся во времени. Причем как-то очень уж сильно, из-за чего пришел в себя только во время перемещения в Замок!

Чувство вины, накатившее на меня при мысли, что всю дорогу до озера Шахова была предоставлена самой себе, не осталось незамеченным — как только заспанные «победительницы» продрали глаза и вылезли наружу через командирский люк, она поймала мой взгляд и отпальцевала свое мнение:

«Мы с Дашей привыкли и не к такому. А Маша всю жизнь лечила, так что, хоть и хорохорилась, но пребывала в серьезнейшем напряжении. Короче говоря, не забивай себе голову всякой ерундой: два последних часа я скучала, а она, можно сказать, лечилась…»

«Ты у меня чудо!» - в том же стиле ответил я и от всей души поцеловал «чудо» в подставленные губки…

…Странности в поведении матушки, встретившей нас в боксе в гордом одиночестве, бросились в глаза при первом же взгляде на ее лицо. Поэтому с брони «Мамонта» я прыгнул волчьим скоком прямо к ней. И, обняв за талию, потребовал объяснений:

— Мам, колись, что случилось?

Увы, желание поделиться новостями не успело как следует настояться, так что ее ответ не объяснил почти ничего:

— Дед, наконец, родил! Причем такое, что нет слов…

— А чуть подробнее можно? — спросил я и обломался снова:

— Неа: расскажу я — убьет!

— То есть…

— То есть открывайте «зеркало» на ваше озеро для игры со смертью и готовьте пляж под семейный отдых, а мы подтянемся через четверть часа.

Почувствовав, что большего от нее не добиться, я изобразил ужасную обиду, схлопотал обязательный подзатыльник, обозвал родительницу врединой и открыл «зеркало в свою гостиную. Трассу 'туалеты-ванные-наша кухня» прошли практически бегом. И продукты набирали о-о-очень быстро. Но на Эднор все равно перешли самыми последними, за что были названы копушами. Но это никого не расстроило — мы видели сияющий взгляд деда, гордость в глазах Маришки, одурение отца, веселье матушки и предвкушали Новость. Увы, эти гады никуда не торопились: в ленивом режиме постелили покрывала у самой воды, воткнули два пляжных зонта, чрезвычайно медленно разделись до купальников, выяснили, кто какое вино собирается пить, и потребовали соответствующих закусок!

Знай я родичей чуть-чуть похуже, взорвался бы от нетерпения. А так стоически ждал. Ибо знал, что любое трепыхание их только раззадорит. Вот и дождался. После того, как дед пригубил красного, заявил, что оно ничего, и «заметил меня»:

— Ну что, внучок, отбились от татей в погонах?

Я утвердительно кивнул:

— Ага.

— Небось, потребовали с них какую-нибудь компенсацию за обиду?

— Именно. Поэтому через четыре их дня должны будем подкатить к Даргалу и отыграть еще один спектакль. Кстати, было бы неплохо доработать конвертор «Мамонта»: овенорцы лупят не только стихийной ма-…

— О конверторах мы поговорим как-нибудь потом… — перебил меня он и посерьезнел: — А пока я хочу обсудить вопрос поважнее.

Мы невольно подобрались и затаили дыхание, а он отставил в сторону почти полный бокал, поймал мой взгляд и как-то странно усмехнулся:

— Убеждая тебя в том, что нашему роду жизненно необходимо занять достойное место среди других дворянских родов, Император был прав — если мы не заставим себя уважать уже сегодня, то очень скоро найдется море желающих отжать у нас Замок вместе с родовыми землями и все такое. Тем не менее, интриговать за место возле трона или грызться с конкурентами за какой-нибудь вшивый кусок экономического «пирога» мы не будем, ибо это ниже нашего достоинства. Мы займемся делом поинтереснее — межмировой торговлей технологиями!

— Ты нашел еще один мир, населенный людьми? — воскликнул я.

Дед презрительно фыркнул:

— Один⁈ Ха!!! Я научился находить миры с нужными абиотическими и биотическими свойствами!

Я потерял дар речи, а он, решив проиллюстрировать последнюю фразу, открыл «Око» и дал нам полюбоваться каким-то безумным переплетением цветущих лиан сочного зеленого цвета:

— Этот мир я нашел по просьбе Маришки, захотевшей увидеть планету, магофон которой «сдвинут» в Жизнь. Скажу сразу: соваться туда пока рано даже вам — если принять магофон Земли за единицу, то там четверка с гаком и невероятно агрессивная фауна. Но из нескольких образцов растительности, срезанных через «Око», Танька создала настолько сильные оздоравливающие кремы, что не продавать их форменный идиотизм!

— Это золотое дно… — криво усмехнулась Долгорукая. — Но появление на рынке биоактивных веществ, существенно отличающихся от имеющихся, вызовет реакцию, которая нам однозначно не понравится. Скажу больше: если кремы окажутся по-настоящему хороши, то охотиться за нами станут не фармацевтические концерны, а государства. А ведь мы не потянем войну даже с аристократическими родами первой величины!

— Так и есть. Поэтому начнем торговать только после того, как сможем заставить умыться кровью любое государство Земли.

— Боюсь, что война — далеко не единственное, чем нас может расстроить даже самая мелкая корпорация… — вздохнула она. — Продажа чего бы то ни было начинается с договоренностей, а обеспечение безопасности личностей, занимающихся наведением мостов с потенциальными покупателями, не такое уж и легкое дело. Да и Замок наш захватить не так уж и сложно.

— Ты права и в этом! — ухмыльнулся он. — Но, в отличие от Баламута, еще не разобралась в моем характере. А зря: поверь на слово, я в принципе не умею строить планы на песке, поэтому озвучиваю только те идеи, которые могуреализовать даже без посторонней помощи.

— Врет! — авторитетно заявила Степановна, дождалась, пока на ней скрестятся взгляды моих женщин, и притворно вздохнула: — Он озвучивает только те идеи, в реализуемостикоторых уже убедился на практике!

— Так и есть! — подтвердил я. — Поэтому единственный вопрос, который стоит задать, звучит так: дед, какой будет наша первая боевая задача?

[1] БХВТ — база хранения вооружения и техники.

Глава 11

24 января 2113 г.

…Давление магофона в две целых и семь десятых единицы, да еще и с «привкусом» Хаоса, рубануло по энергетике, как удар кувалды, но, слава богу, из сознания не выбило. Поэтому я вдохнул воздух этого мира — пусть и не напрямую, а через респиратор — кинул взгляд на серо-зеленую гладь озера, уходящую за далекий горизонт, кстати, тоже не напрямую, а через узкие ячейки любимой клетки деда, немного полюбовался сине-фиолетовым небом, редкими белыми кучевыми облаками, и, наконец, заставил себя развернуть плечи, придавленные тяготением без малого в полтора g. В этот момент активированная регенерация, наконец, начала приспосабливать организм к новым условиям — ослабила жжение в легких, почти убрала головокружение и справилась с тошнотой. Вот я и зашевелился — осторожно повернул голову влево и оглядел песчаный берег, неплохо изученный через «Око», медленно сформировал и напитал Силой чувство леса, убедился в том, что оно работает в обычном режиме, и заглянул в себя. В смысле, оценил состояние ядра и магистральных жил.

Не скажу, что все оказалось замечательно, но признаков неминуемого начала взрывной мутации или адаптации я не обнаружил. Поэтому аккуратно «подергал» отдельные сектора, заметил даже не некоторую пластичность, а намек на нее, и мысленно согласился с перспективностью идеи Степановны. Тем не менее, торопиться и не подумал — медленно отвел в сторону правую руку, отпальцевал слово «начинаю», сел на мат, собственноручно брошенный перед кромкой прибоя незадолго до перехода, закрыл глаза и сфокусировался на чуть усилившемся «люфте» между секторами Огня, Воздуха и Смерти.

Само собой, это место выбрал не от балды, а из-за того, что помнил, где именно у Хельги «проклюнулся» Хаос. Вот и «раскачивал» несчастное ядро в нужном «направлении».

Первые минут двадцать-двадцать пять получалось, мягко выражаясь, неважно. Но стоило скинуть с себя усиления «злобной бабки», упростившие первичную адаптацию к этому миру, как появились требуемые ощущения. Увы, вместе с ознобом, тошнотой и головокружением. Тут я, каюсь, немного задергался и «смягчил» эффект, активировав свои усиления. А через некоторое время убрал, так как почувствовал, что они реально мешают.

Отпальцевать фразу «Пока все в порядке», увы, не смог — незадолго до оговоренного момента энергетика пошла вразнос, и я не решился отвлекаться от процесса «вытягивания» и формирования новой структуры. Хотя, по моим ощущениям, некоторый запас возможностей и имелся.

Как и следовало ожидать, не дождавшись условного сигнала, Маришка продавила «Око», через которое наблюдала за моим лицом, прижала ладони к шее и солнечному сплетению, сочла состояние энергетики терпимым и вернула руки на Эднор. А я по какому-то наитию повел процесс сразу в двух вроде как взаимоисключающих направлениях — стал увеличивать амплитуду «раскачки», выводившей ядро из стабильного состояния, и, в то же самое время, тщательно «закреплял» Хаос.

Да, на первый взгляд рисковал. Но опыт возни с ядрами Ларисы, обеих Долгоруких и Марии Матвеевны, а вместе с ним и проснувшаяся интуиция упорно убеждали в том, что моей энергетике больше всего подойдет именно такое воздействие, и я им верил. Поэтому вкладывался в процесс почти четыре часа подряд. А когда понял, что добился желаемого, вывалился из медитативного состояния, продавил головой «зеркало», так и продолжавшее висеть за моей спиной, и с трудом прохрипел несколько слов:

— Дед, нужен переход в мир Иллюзии. Прямо из Хаоса. Сейчас!

Он не задал ни одного вопроса — буквально через пять секунд продавил обеими руками плоскость сопряжения, открыл новое «зеркало» со своего браслета-телепортатора, дождался моего «исчезновения» и, наверное, развил бурную деятельность. Так как не успел я опуститься на мат, прихваченный с предыдущего места медитации, и уйти в себя, как слева появилось грузовое «зеркало» и опустило на меня все ту же клетку.

Следующие часа три с половиной я жил одним ядром. Вернее, воевал с ним не на жизнь, а на смерть, ибо оно почему-то отказывалось формировать еще один сектор. При этом, экспериментируя с вариантами «убеждений», не видел ничего, кроме ядра и прилегающих к нему частей магистральных жил. Не позволил себе потерять концентрацию и после того, как нащупал нужный путь: «вытягивал», «формировал» и «закреплял» Иллюзию сначала за счет Силы из своего резерва, затем тянул ее с накопителей, а на самом последнем этапе «жил» на одном естественном восстановлении. Поэтому, добившись желаемого, вернувшись в реальность и открыв глаза, потерял дар речи: по всему периметру защитной клетки, стараниями моих женщин и родичей намертво «вросшей» в прибрежный песок, обнаружились горы трупов каких-то кошмарных кракозябр; я сидел в луже крови и нечистот, благоухающей отнюдь не сиренью; с низкого серо-синего неба лило, как из ведра, а корка выделений, выступивших на коже еще в мире Хаоса, стала чуть ли не втрое толще!

Пока я представлял «веселье», сопровождавшее процесс, слева-сзади шарахнула молния и раздался на редкость немузыкальный скрежет. Чувство леса активировалось практически само собой и убедило опрокинуться на спину, в «зеркало», которого там не могло не быть.

— С возвращеньицем! — довольно пробасил дед чуть ли не раньше, чем я вывалился на Эднор, и отрывисто скомандовал. Уже не мне: — Все, закрываем «Очи» к чертовой матери — Баламут вернулся, накопители не резиновые, а биоматериала из этого мира у нас выше крыши.

Правда, это распоряжение я услышал лишь краем сознания, так как в мою многострадальную тушку уже успела вцепилась Степановна и, отодрав корку в нужных местах, начала диагностику.

— Со мной все в порядке… — вымученно улыбнулся я. — Правда, вытянул только Хаос и Иллюзию, зато понял, как это делается, и с достаточно большой долей вероятности смогу повторить…

—…но, как обычно, только на своих бабах, верно? — сварливо уточнила целительница, закончила разбираться с состоянием организма и принялась шарашить какими-то плетениями, напитанными таким количеством Жизни, что я невольно напрягся.

Само собой, загрузилась и толпа, успевшая собраться вокруг нас. Как вскоре выяснилось, зря:

— Вопреки нашим опасениям, обошлось без взрывных мутаций, а почти все изменения, которые я обнаружила и вот-вот стабилизирую, однозначно пойдут на пользу. Да, с парой-тройкой придется повозиться, но не сегодня завтра я их откачу и со спокойной душой… умру от зависти. Аж три раза: мало того, что этот гад вытянул себе два новых сродства и наверняка одарит ими своих чучундр, так еще и перепрыгнул через ступень, став Грандом-двоечкой!

«Чучундры» засияли, матушка сбросила напряжение агрессией, наехав на мою обидчицу, батюшка с дедом незаметно перевели дух, а у меня вдруг защемило сердце:

— Я вас так сильно люблю…

…Маришка признала меня условно здоровым уже минут через сорок и, поручив «чучундрам» как следует отмыть «их грязнулю», утащила старших родичей в Замок. К этому моменту я почти оклемался от дикого морального перенапряжения, так что попробовал подняться с коврика и дойти до воды самостоятельно. Ага, так мне это и позволили — стоило приподняться на локте и посмотреть на гладкое зеркало, в котором отражалось вечернее небо, как Язва с Бестией вздернули меня на ноги, а Хельга, уперевшись ладонями в поясницу, помогла набрать «нужный темп»! Раздевали и мыли тоже в три пары рук. Причем делали это настолько заботливо, что помогли прозреть и задать правильный вопрос:

— Что, перенервничали?

— Угу… — угрюмо буркнула Лариса, а Даша устало вздохнула:

— Пока ты медитировал в Хаосе, было еще терпимо — сидел ровненько, со спокойным лицом, а к клетке не подлетали даже крупные насекомые. Зато с первых минут твоего пребывания в Иллюзии начался настоящий кошмар!

— Не с первых… — перебила ее Маша. — Пока вы выжигали насекомых, он, кажется, не замечал ни двух целых двух десятых g, ни магофона в одну целую и девять десятых от земной. Зато после появления птицы, похожей на змею с крыльями, его начало придавливать к земле. И ладно бы только тело — к ней потянуло нижние веки, щеки, нижнюю челюсть…

Почувствовав, что ее начинает потряхивать от пережитого страха, я постарался перевести разговор в более комфортную колею:

— Я бы с удовольствием занимался ядром не сидя, а лежа. Но тогда вы могли зевнуть миг потери сознания и вытащить меня значительно позже, чем хотелось бы…

—…а постоянный контроль состояния организма диагностическими плетениями мог внести лишний дисбаланс в процесс вытягивания сродства и выйти тебе боком… — кивнула Бестия, явно успевшая вытрясти из «злобной бабки» все нюансы придуманного ею… хм… мероприятия. — Поэтому мы и срывали злость на местной живности. А ее там было предостаточно — стоило убить хищную птичку, упавшую к клетке со скоростью пикирующего сокола-сапсана, как на запах ее крови начали подтягиваться звери и птицы чуть ли не со всей округи!

— Раз «убили», значит, она могла пролезть между прутьев? — на всякий случай спросил я.

— Пролезла. Больше, чем наполовину! — криво усмехнулась Шахова. — А зубки у нее были о-го-го. Вот мы с Оторвой и испугались. Так сильно, что разнесли ее чуть ли не в дым. Кстати, добрая половина слизи на твоей тушке — кровь, перья, шерсть и тому подобная дребедень.

— Чувствую, буйствовали вы неслабо! — улыбнулся я.

— Будет желание — посмотри фильм. Но как-нибудь потом и без нас, ибо нам этого счастья хватило за глаза…

Я поймал ее за руку, притянул к себе и обнял:

— Может, и посмотрю. Когда-нибудь. А пока предпочту поблагодарить!

— Не дурак, однако! — сварливо пробурчала она, заметно расслабилась, потерлась щекой о щеку, а… уже через несколько мгновений уступила место Хельге, оказавшейся в «чуть более выгодном положении», чем Язва.

Эта женщина вжалась в меня сама. Более того, намертво сцепила руки на пояснице, уткнулась лбом в шею и еле слышно выдохнула:

— Я так боялась… тебя потерять!

Крошечная пауза в середине этого признания позволила додуматься до изначальной формулировки: «Я так боялась потерять еще и тебя…» Поэтому я ласково погладил ее по волосам и мягко улыбнулся:

— Для того, чтобы меня потерять, ты должна зажмуриться сама и как-то отвести взгляд еще двум злобным фуриям, а это практически нереально!

— Вот-вот! — подтвердила Шахова, обняв нас обоих, и укусила меня за мочку уха. — Так что развивайся со спокойной душой. И тяни за собой нас. Чтобы мы, боевое крыло Елисеевых-Багряных, поскорее кинули к ногам остальных членов рода всю Вселенную!

— Я смотрю, планы у тебя, подруга, о-го-го! — хохотнул я.

— А чего мелочиться-то? — притворно удивилась она. — Есть бесхозная Вселенная, есть возможность ее подмять, и есть личности, на которых и можно, и нужно равняться!

— Это я, что ли?

— Не только! — ухмыльнулась она и ошарашила неожиданной новостью: — По информации от источников, заслуживающих безусловного доверия, твой любимый дед вот уже два с лишним месяца пасется на трех промышленных предприятиях корхов и в паре их научно-исследовательских лабораторий!

— Ты это серьезно⁈

Она утвердительно кивнула и жизнерадостно рассмеялась:

— По его мнению, твари перед нами в неоплатном долгу, а значит, будут искренне рады использованию их оборудования и разработок на благо самых лучших представителей человечества…

…Часа через полтора после завершения водных процедур разговор о личностях, на которых нужно равняться, получил неожиданное продолжение. Сначала появилось «зеркало». В паре метров от покрывала, на котором мы расслаблялись. Затем на нашу сторону плоскости сопряжения выглянула голова «злобной бабки», навелась на Шахову и грозно сдвинула брови к переносице:

— Але, тощая, а где доклад о состоянии тушки моего любимого внучка?

Язва «испуганно» захлопала ресницами, мигом оказалась на ногах, вытянулась в струнку и «загавкала» в лучших традициях армейских учебок:

— Тушка-тщательно-отмыта-однако-к-дальнейшей-эксплуатации-пока-не-пригодна-ибо-системные-сбои-в-программном-обеспечении-ее-прошивки-обнаруженные-в-процессе-углубленного-тестирования…

— Я вам покажу углубленное тестирование! — возмущенно воскликнула Степановна и рассмеялась: — Так, про это обещание забудьте раз и навсегда: я — самая стеснительная девочка во Вселенной и на такой разврат не соглашусь даже за Две Большие Шоколадки!

— Сила воли — застрелиться и не встать! — уважительно выдохнула Лара и посерьезнела: — Ладно, стесняшка, говори, для чего мы тебе понадобились.

Чуть ниже головы целительницы возникла рука, подергала мочку уха и исчезла, а во взгляде появилась тень неуверенности:

— Нужна помощь. В одной чертовски интересной авантюре…

Язва, Бестия и Хельга практически одновременно посмотрели на меня, а я, мысленно отметив этот факт, озвучил «наше» решение:

— Мы в твоем распоряжении!

— Баламутище, я обожаю и тебя, и твоих баб! — радостно протараторила она, перешла к нам целиком, закрыла «зеркало» и изобразила танцевальное па: — Как я вам?

Стильный брючный костюм цвета артериальной крови, туфельки на высоченном каблуке, браслет-телепортатор, замаскированный под комм, и самый минимум драгоценностей никак не сочетались с озером, песчаным пляжем и нашей компанией, валяющейся на покрывале в одних купальниках, но великолепно подчеркивали красоту идеальной фигуры. Так что я сказал чистую правду:

— Настолько хороша, что этот мир тебе не подходит!

— Так и есть! — согласилась она и озадачила: — Поэтому дуйте к себе, переодевайтесь во что-нибудь приличное, возвращайтесь сюда и открывайте «зеркало» к нашему озеру на Той Стороне.

— У знакомого корха светский раут, и ты хочешь заглянуть в гости в подходящей компании? — хохотнул я, вывесив переход в свою гостиную и взглядом отправив в плоскость сопряжения Хельгу.

— Почти… — сыто мурлыкнула целительница, посмотрела себе под ноги и вздохнула: — Да уж, этот мир мне точно не подходит. Поэтому составлю-ка я вам компанию. Заодно и потороплю…

Торопить нас не пришлось — понимая, что без особо веской причины она бы меня дергать не стала, мы мылись, одевались и наводили красоту чуть ли не бегом. За что удостоились шутливой похвалы и, что в разы важнее, благодарного взгляда. Но стоило мне потянуться к браслету-телепортатору, как Маришка жестом попросила не торопиться, вывесила в центре гостиной голограмму проигрывателя видеозаписей и плавно повела рукой, предлагая усаживаться на диван.

Мы, естественно, повиновались, а через пару мгновений забыли обо всем на свете, увидев… город будущего — лес из стеклянных башен высотой этажей за двести, перевитый жгутами воздушных трасс, по которым летели самые настоящие флаера из фантастических фильмов; огромные полотнища рекламных голограмм, нещадно эксплуатирующих образы полуобнаженных женщин… хм… молочной породы; ни разу не земное небо с оранжевым солнцем; три небольшие луны и огромный орбитальный комплекс, видимый невооруженным взглядом!

— Нравится? — спросила Степановна, дав нам как следует полюбоваться этой картинкой.

— Не то слово! — восхищенно выдохнул я и подобрался: — Так, стоп: ты собралась наведаться ТУДА⁈

— А тебя что-то смущает? — притворно удивившись, спросила она.

— Ага: системы контроля и наблюдения, которые в этом мире должны отслеживать все и вся!

— Они в нем действительно есть. Причем намного более навороченные, чем наши. Но это мелочи… — без тени улыбки заявила она, из вредности помучила нас очень длинной паузой, а затем изменила стиль издевательств: — Для того, чтобы вы поняли, чем я руководствовалась, принимая решение сходить в этот мир на прогулку, начну издалека…

— Бабуль, ты играешь с огнем!!!

— Ладно, меняю слово «издалека» на фразу «…с самого минимума полезной информации об этом мире»! — капитулировала она и, наконец, посерьезнела: — Сила тяжести — ноль целых девяносто шесть сотых от земной, основные биотические и абиотические характеристики еще комфортнее, а плотность магофона почти в полтора раза ниже порога инициации…

* * *

…Моя паранойя оказалась в разы злее паранойи Степановны: прежде, чем перевести всю нашу компанию на Ту Сторону, на которой не работала как земная физика, так и физика «мира будущего», а значит, оборвался бы почти любой «хвост», я для полного счастья организовал «прогулку» через еще менее комфортные миры. Как? Открыл «зеркало» в Хаос, попросил Язву при помощи «Ока» вывесить параллельно ему второе, ведущее в Жизнь, а Бестия по тому же принципу вывесила третье, перемещающее из Жизни к корхам. Потом прогнал через этот «слоеный пирог» Маришку, дал ей время провести диагностику своего организма, убедился в безопасности «пролета» под усилениями, и отправил следом Хельгу. А когда они заменили «зеркала» Шаховой и Долгорукой своими, послал следом и эту парочку. Не унялся и после того, как прошел по тому же маршруту и сам — дал Степановне время осмотреть и подлечить моих дам, а потом устроил тренировку на скорость и точность вывешивания обратного перехода. Да, на все про все ушло порядка сорока минут, зато я перестал дергаться. И со спокойной совестью передал бразды правления визитом в гости в руки его идейной вдохновительницы.

«Злобная бабка», прекрасно понимавшая мотивы моих злобствований и поэтому тренировавшаяся как бы не истовее всех, переключилась в новый режим практически сразу. Первым делом открыла «Око» в палату для особо важных персон военного госпиталя столицы одного из самых влиятельных государств «мира будущего». Убедившись, что нужная пациентка находится на своей кровати и пока еще дышит, «заглянула» во все смежные помещения, включая находившиеся этажом выше и этажом ниже. А после того, как убедилась, что в них нет никого, кроме больных, еще раз объяснила мотивы своего поступка. На этот раз — заметно подробнее, чем в моей гостиной:

— В общем, как я уже говорила, в этом мире лечат далеко не все. У этой бабы — опухоль головного мозга, которую врачи признали неоперабельной и, по сути, умыли руки. В тот момент, когда вы расслаблялись на озере, в эту палату шло настоящее паломничество — с без пяти минут трупом прощались родичи, друзья и сослуживцы. Причем абсолютное большинство переживало по-настоящему, то есть, все время пребывания в поле зрения обреченной изо всех сил крепилось и изображало надежду, а после выхода в коридор давало волю истинным чувствам. Тетка тоже держалась молодцом, хотя знала свой диагноз и терпела нешуточную боль. А во время самого последней встречи — со старшим сыном — потребовала, чтобы утром ее отключили от системы. В общем, личность она, вне всякого сомнения, достойная, волевая и со связями, вторую такую можно и не найти, так что я заторопилась. Хотя языковую базу освоила, мягко выражаясь, неважно. Поэтому накидала видеоряд для фильма-объяснялки и проработала самый безопасный алгоритм первого контакта, в котором без вас не обойтись…

— Мариш, не напрягайся: раз ты выбрала ее, значит, так тому и быть… — мягко улыбнулся я и дал команду начинать.

Бестия открыла свое «Око» и, следуя подсказкам «злобной бабки», от силы минуты за три-четыре довела его до помещения, в котором дежурили местные безопасники. После того, как сориентировала плоскость сопряжения в пространстве так, чтобы видеть и обоих мужчин, и фантастически красивые трехмерные «рабочие объемы», через которые контролировались палаты этого этажа, коротко кивнула Хельге, и та, открыв свое око вместо «Ока» Маришки, начала по миллиметру вдавливать обе ладони в пелену между двумя мирами. Почувствовав необходимый «отклик», застыла, «ушла в себя» и, «скопировав» весь объем помещения, заполнила его такой же иллюзией, только отстоящей от стен и потолка сантиметров на сорок.

— Даже не дернулись, хотя несут службу без дураков! — в ответ на мой безмолвный вопрос сообщила Даша.

Тут к делу подключился и я: открыл «зеркало» в самом центре палаты, продавил его рукой и секунд двадцать махал ею вправо-влево. Дождавшись очередного доклада Долгорукой и убедившись в том, что камерам «мира будущего» магия Иллюзии не по зубам, повесил на себя отрицание ветра и прошел сквозь сопряжение. Там огляделся взором и мысленно охнул, оценив плотность электронных сетей и схем, замеченных под полом, над потолком и за стенами. Само собой, строить из себя специалиста по местной электронике и не думал — «выглянул» на Ту Сторону, последний раз огляделся чувством леса, не засек ни животных, ни птиц, представляющих для нас хоть какую-то опасность, и на всякий случай повторил, кто чем занимается:

— Мариш, врубаешь кольцо с отрицанием ветра, переходишь ко мне и сразу же активируешь «пирамидку». Маш, ты держишь иллюзию и ни на что не отвлекаешься. Даш, контролируешь безопасников и в самом крайнем случае помогаешь Язве. А на тебе, Лар, все зверье. Все, накидывайте марева, а я мы пошли…

— Принято! — хором ответили мои женщины и «исчезли». А Степановна прошла сквозь плоскость сопряжения и «завела» артефакт дедовской работы, вроде как создающий вокруг сферы диаметром в три метра слой воздуха, не пропускающий звуковые колебания:

— Все, теперь нас еще и не слышно!

— Верю: уши заложило знатно… — сварливо отметил я и зевнул, чтобы как можно быстрее вернуть себе слух.

— Да, получилось грубовато… — со вздохом признала «бабка». — Но тут чисто моя вина: мой второй визит в спальню старушки-аристократки чуть не вышел боком. Из-за того, что наши голоса услышал какой-то полуночник. Я, конечно, успела активировать «Хамелеон», но разозлилась. На саму себя. А насела, как водится, на Борисыча. В смысле, стояла над душой и торопила, из-за чего он не смог ни оптимизировать плетение, ни придать артефакту нормальный внешний вид.

— Наказал? — ехидно поинтересовался я, почувствовав в ее тоне хорошо знакомые нотки.

Она картинно опустила взгляд, пару мгновений поизображала жертву, а затем посерьезнела, подошла к спящей «смертельно больной» и приложила ее серией из двенадцати заклинаний, из которых я успел идентифицировать только обезболивание, просветление, исцеление и регенерацию. А после того, как «умирающая» проснулась и открыла глаза, «отключила» ей голосовые связки, парализовала тело и, мило улыбнувшись, выдала «вступительную речь» на языке, изобилующем гласными и придыханиями.

Эта часть объяснений не требовала моего участия, поэтому я вложил максимум Природы в чувство леса и на несколько секунд «раздвинул» свой нынешний предел области «сканирования». Как оказалось, перенапрягся зря: только в одном «новом» помещении госпиталя силуэты не спали, не сидели, вероятнее всего, дежуря, а суетились. Но оттенок свечения того, который и вызвал эту суету, не оставлял простора для фантазии, и я, невольно вздохнув, «вернулся» в нашу палату. Вернее, сфокусировал внимание на лице дамочки, заинтересовавшей «злобную бабку».

Да, болезнь сказалась на нем не лучшим образом, «высушив» и стянув кожу, заострив скулы, аристократический нос и подбородок, «углубив» глаза, ввалив щеки и обесцветив губы, но, судя по мимическим морщинам, эта женщина была Личностью. То есть, требовательной, но без стервозности, жесткой, но умеющей заразительно улыбаться, и ни разу не капризной.

Сделав эти выводы, я переключился на все остальное. Представил, как красиво когда-то должна была смотреться изрядно поблекшая и поредевшая иссиня-черная грива. Удивился густоте бровей и ресниц. Перевел взгляд на длинную шею, вне всякого сомнения, когда-то привлекавшую внимание мужчин, и был вынужден прервать осмотр из-за того, что услышал фразу на русском:

— Рат, готовься показывать учебные плетения!

— Готов! — ответил я и уставился на голограмму, вывешенную «злобной бабкой» перед лицом больной.

Первые минуты полторы видеоролик, демонстрируемый Степановной, знакомил пациентку с нашими, земными, представлениями об устройстве Вселенной. Причем эта часть нарезки была позаимствована из того самого общеобразовательного курса, по которому когда-то учили меня. А потом «повествование» свернуло не туда — показало шкалу, на одном конце которой был изображен человек, стоящий возле человекообразного робота, на другой — «классический» сказочный маг в бесформенном балахоне, а посередине между ними обретались мы с Маришкой. «Наезд» камеры на первый образ позволил увидеть высокотехнологичные производственные линии, машины и самолеты. На второй — вполне реальный учебно-тренировочный бой огневика с водником. Что, как я и предполагал, вызвало у больной кривую усмешку.

Пришлось «лечить». Мне. Демонстрацией учебных заклинаний. Само собой, с минимальной напиткой Силой, дабы не «продавить» иллюзию.

Тут тетенька округлила глаза, и «злобная бабка», протараторив ей что-то непонятное, поставила воспроизведение на паузу и привела еще более серьезный аргумент: «отключила» кровоснабжение средней части своего левого предплечья, прорезала его насквозь ножом, извлеченным из кольца с пространственным карманом, зарастила рану и продолжила «щебетать». А после того, как озвучила предложений пять-шесть, снова врубила запись и дала понять, что мы являемся представителями цивилизации, обладающей и магией, и технологиями.

Следующую часть объяснений я был вынужден пропустить из-за того, что к одному из «горизонтальных» силуэтов, ощущавшемуся двумя этажами ниже, подбежало сразу четыре «вертикальных» и куда-то покатило. Видимо, вместе с кроватью. Поэтому, «вернувшись» в «нашу» палату, я обнаружил, что запись добралась до научно-популярного фильма о лечении опухолей целительскими заклинаниями. Само собой, урезанного до безобразия, но, тем не менее, понятного.

Этот аргумент вынудил «смертельно больную» прищуриться и задать несколько вопросов. Один из них — то ли второй, то ли третий — заставил Степановну рассмеяться и вывесить перед собеседницей вторую голограмму. На этот раз с нарезкой из миров, обнаруженных дедом. На мой взгляд, этот ответ был понятен без слов: планет, доступных нашему роду, навалом, так что эта конкретная нам нафиг не нужна, зато мы будем рады знаниям в обмен на здоровье и долголетие. Но уроженка «мира будущего» терроризировала Маришку вопросами добрых десять минут. А когда дошла до концепции клятв Силой и поняла, что их нарушение чревато чрезвычайно серьезными проблемами, выдала еще один монолог.

Большую часть последнего Маришка не поняла. В смысле, сразу. И разбиралась с отдельными понятиями как-то уж очень долго. Зато после того, как разобралась, рассмеялась снова, махнула рукой, выдала три коротких, но емких предложения и начала исцелять. В своем обычном режиме, то есть, плетениями, от мощности которых у меня по спине побежали мурашки.

Выкладывалась порядка двадцати минут, потом, видимо, сообщила «пациентке», что опухоли больше нет, так как несчастная женщина нервно сглотнула, до крови прокусила себе губу и что-то спросила.

Степановна презрительно фыркнула, выдала тираду, смысла которой я не понял, внесла изменения в конфигурацию нескольких плетений, все еще висящих на больной, развернулась на месте и пошла к «зеркалу», сварливо бурча себе под нос:

— Не поверила! А жаль: девочка далеко не дура. И эмоции у нее не смердят…

— Бывает… — вздохнул я, сделал шаг в сторону, дождался, пока «бабка» перейдет на Ту Сторону, на прощание помахал уже не больной правой рукой и услышал тихое, но очень эмоциональное верещание.

В их языке и жестикуляции я был ни в зуб ногой, но умоляющий взгляд не оставлял простора для фантазии, так что Маришку пришлось возвращать. И вслушиваться в беседу еще минут пять-семь. Вернее, наблюдать за обеими женщинами и пытаться расшифровать изменения выражения их лиц. А потом местная задвинула какой-то тезис, вызвавший охренение у «неместной», и «злобная бабка», озадаченно почесав затылок, решила посоветоваться со мной:

— Слышь, мелкий, эта дурында напрашивается в гости! Типа, в своем мире она гарантированно не переживет завтрашнее утро, а в нашем — если я, конечно же, не вру — гарантированно выздоровеет. Соответственно, получит все основания пойти нам навстречу в тех вопросах, которые не выйдут боком ее планете, государству, роду и чему-то там еще.

— И что тебя смущает? — спросил я.

— Тащить ее на Землю напрямую не лежит душа. Ведь как только мы поднимем эту нахалку с кровати, как аппаратура поднимет такой вой, что в палату сбежится вся клиника, затем в нее нагонят всех окрестных следаков и, в конечном итоге, местных «головастиков». Значит, надо уходить по той же цепочке миров. Но Авьен — простушка, да еще и с организмом, ослабленным болезнью, поэтому тянуть эту девочку по мирам с плотным магофоном можно только в одном-единственном варианте, то есть, «бегом». А для этого нас слишком мало!

— Припашем маму с па-… — начал я, но сообразил, что ее напрягло, и закусил губу.

— Угу… — мрачно вздохнула она. — Для того, чтобы их припахать, не открывая напрямую даже «Око», надо либо пробежаться туда-обратно всей компанией, либо отправить в Замок одного тебя, причем и за ними, и твоим дедом. При этом каждая минута промедления приближает дополнительные проблемы — я в расстройстве чувств вбухала в эту дуреху столько Жизни, что она идет на поправку семимильными шагами, а значит, аппаратура палаты вот-вот поднимет панику. Так, стоп, есть еще один вариант…

Не успела она договорить последнюю фразу, как заверещала стойка с аппаратурой, и Степановна перешла в боевой режим — вцепилась в браслет, выбрала одной ей известные координаты и, открыв «зеркало», рявкнула:

— Хватай девку на руки и вали! Я уйду за тобой, а девчонок выдернем к себе уже оттуда…

…Валить, не посмотрев, куда именно, оказалось не лучшей идеей — за плоскостью сопряжения пришлось ронять уроженку «мира будущего» себе под ноги и опрокидывать ударной волной стаю мелких, но чертовски шустрых хищных ДИНОЗАВРИКОВ! Да, тех, кто обнаружился передо мной, это на какое-то время нейтрализовало. А для того, чтобы не дать себя продегустировать их сородичам, метнувшимся ко мне сзади, потребовалось поднапрячься — как следует вложиться в ослепляющую вспышку, причем во время переката вбок, шарахнуть по площади земляным штормом, рубануть вакуумным взрывом и заработать сериями из испепеления, кипения крови и плети молний.

Да, в процессе я напрочь вынес барабанные перепонки и себе, и Авьен, зато дожил до появления «злобной бабки» сам и не дал сдохнуть «гостье». Потом поймал «подзатыльник» с мощнейшим исцелением, чудом успел убить обезглавливанием какую-то крылатую тварь, падавшую на Степановну из-под низких облаков, и, сплетая очередную ударную волну, самым краешком сознания отметил, что эта женщина умеет врубаться в ситуацию практически мгновенно. Поэтому, вместо того, чтобы тратить драгоценное время на попытки продавливания Разумом сознаний примитивных тварей, откатилась на пепелище, буквально за две секунды открыла «зеркало» на Ту Сторону и выдернула к нам сначала Язву, а затем и Бестию с Хельгой.

Мне существенно полегчало сразу после появления Лары. А как только к веселью подключилась Даша, динозаврики — причем как «беговые», так и летучие — начали дохнуть пачками. Поэтому Маша завалила от силы парочку, а Маришка воздержалась, ибо возвращала слух своей недавней пациентке и, заодно, помогала ей оклематься от шока. Кстати, завалив обезглавливанием одноногого «недобитка» и заметив, в каком состоянии пребывает «гостья из мира будущего», я высказал свои претензии к Степановне с мягкой улыбкой и в шуточной форме:

— Бабуль, если тебе катастрофически не хватает адреналина, то говори прямо, и мы что-нибудь придумаем!

— Ловлю на слове! — хихикнула она, перевела наш диалог все никак не оклемающейся женщине, и продолжила ломать комедию: — А такое побоище организуете?

— Теперь, когда ты подогнала нам координаты этого мира — запросто! — пообещал я, потом сообразил, что мне не нравится в своих ощущениях, и посерьезнел: — Если я правильно понимаю, то в нем с магией тоже неважно, верно?

— Угу… — кивнула она. — Ноль целых тридцать восемь сотых земного магофона. И полностью отсутствует разумная жизнь. Зато есть динозавры, которых мне очень-очень хотелось увидеть своими глазами…

— Вот Борисыч этот мир и подарил? — «дорисовав» наиболее вероятную картину, спросил я.

— Ага! Но я заглянула сюда всего два раза. Грохнула десяток… или два особо злобных зверушек прямо через «Око», вырезала с трупов только то, что сочла нужным, а новые координаты, каюсь, в браслет не забила из-за лени. Вот мы и нарвались…

Глава 12

27 января 2113 г.

…Лично для меня пятница началась во втором часу дня с невероятно аппетитного запаха оладушек. Сознание, зверски замученное двумя сутками пребывания в мирах с превалирующими магофонами Иллюзии, Металла, Света и Тьмы, войнами со зверьем, в повадках и вкусовых пристрастиях которого приходилось разбираться на ходу, и утомительной возней с ядрами, наотрез отказывалось нормально функционировать. Зато оголодавший организм требовал пищи. Причем, по возможности, не только обильной и сытной, но и вкусной. В результате по маршруту «туалет-ванная-кухня» я прошел на автопилоте, большую часть завтрака сметал все, что попадалось под руку, практически не открывая глаз, а первую осмысленную и не очень культурную фразу произнес только из-за того, что обжег язык, отхлебнув слишком горячий чай.

Кстати, все плетения, необходимые для скорейшего исцеления ожога, сформировал на рефлексах, вбитых в меня Степановной. И, для ускорения процесса шарахнув себя бодрячком и просветлением, подложил свинью под желание наесться, вернуться в кровать и отключиться.

Мгновенное исчезновение сонливости, конечно же, включило голову, и я, оглядевшись в пространстве сначала в традиционном варианте, а затем и чувством леса, обнаружил, что утоляю голод в компании одной Хельги, а Язвой и Бестией даже не пахнет. Впрочем, напрашивавшийся вопрос задал далеко не сразу, так как засмотрелся на целительницу, суетившуюся у плиты. Вернее, прикипел взглядом к аппетитной попке, обтянутой сверхкороткими шортиками, и немного позалипал на упругие покачивания тренированных ягодиц. Да и после того, как счел столь пристальное внимание к этой части тела этой конкретной женщины неправильным и заставил себя отвлечься, начал издалека:

— Маш, доброе у-… вернее, день! Спасибо за оладушки — они настолько вкусные, что я вот-вот умру от обжорства. Кстати, не скажешь, куда умотали Лариса с Дашей?

— Привет, Рат! С возвращением в сознание! — хихикнула она, посмотрев на меня через плечо, сформировала на сковородке еще два овала из теста, повернулась ко мне всем корпусом и невольно привлекла внимание к тяжело колыхнувшейся груди, судя по амплитуде покачиваний, обретавшейся под футболкой без дополнительной поддержки в виде топика или лифчика.

«Оголодал…» — мысленно вздохнул я, задвинул куда подальше мысли, навеянные невовремя проснувшейся фантазией, и подняв взгляд повыше, увидел смешинки в глазах дежурной хозяйки:

— Бестию уволокла Степановна, а Язва убежала реанимировать навыки управления тяжелым танком прорыва.

Я аж поперхнулся:

— Какими, к этой самой матери, танками⁈

— Если мне не изменяет память, то «Тараном» четвертого поколения. В любимой модификации Эс-Эн! — явно наслаждаясь моим обалдением, продолжила глумиться она. — Мы его заиграли еще вчера утром. С той же самой БХВТ, с которой позаимствовали «Мамонта». А часа два тому назад «научники» закончили доводить новую игрушку до ума и потребовали принять работу у единственного специалиста рода, разбирающегося в боевой технике.

— Помнится, мы, вроде как, собирались ехать к Даргалу на обычном «Штурме»! — напомнил я.

Хельга дурашливо захлопала ресницами и развела руками:

— Посмотрев на этот танк через «Око, Императрица-Мать сочла ниже своего достоинства раскатывать по Эднору на серийной машине. А 'Таран» — своего рода эксклюзив. И пусть в имеющейся комплектации отсутствует обязательная трехспальная кровать…

— Ма-а-аш, а «Ураганы» вы, случайно, пока не тырили?

— Хотели! — честно призналась она. — Но Шахову, оказывается, научили летать только на легкомоторных самолетах, навыки управления ударным вертолетом за день-два не наработать, а желания завести бабу подобной специализации ты, кажется, еще не озвучивал!

— Тут я, определенно, затупил… — съязвил я, в сердцах затолкал в рот еще один оладушек и, наконец, сообразил посмотреть на экран комма.

— До перехода на Эднор чуть больше трех часов… — сообщила Маша, без труда догадавшись, что сподвигло меня выяснить текущее время. Потом перестала валять дурака и рассказала последние новости. А их, как оказалось, хватало.

Первая и самая приятная касалась итогов наших «скитаний» по мирам: сродства, «вытянутые» Шаховой и Долгорукой, «встали», как полагается, а обе женщины успели выучить по одному плетению каждой школы. Причем не обычному, то есть, полученному от ан’рьё Ястела Олма, а доработанному творческим коллективом под руководством деда! А вот проводить натурные испытания отказались наотрез, заявив, что без меня-любимого не перейдут даже на условно безопасное озеро «для игры со смертью».

Вторая новость оказалась странной: сразу в нескольких сегментах Сети появились и начали раскручиваться странички фанатов… моей матушки! Что интересно, на каждом таком ресурсе, как под копирку, сначала появлялись ее фотографии, сделанные в Чите и Великом Новгороде, а затем анонимные подписчики начинали добавлять «свои», куда значительно более редкие. И тут начинался форменный бардак: десятки, а то и сотни тысяч оригинальных подписчиков принимались выкладывать на странички дискуссий голограммы с результатами косметических операций «под леди Оторву», представители клиник косметической медицины, решивших заработать на сумасшедшем спросе, предлагали альтернативные варианты изменений, а противники всех видов морфинга ломали копья в тщетной надежде остановить это безумие.

В том, что «это безумие» кем-то спланировано и направляется, не было никаких сомнений, но найти источник не удалось. Даже с привлечением Шаховой, получившей два сродства в первые сутки мотаний по «смежным» мирам, оклемавшейся достаточно быстро и попытавшейся помочь подруге с использованием всех имевшихся возможностей.

Третья новость не столько расстроила, сколько заставила напрячься: в Белгороде-Днестровском была жестоко убита Екатерина Яновна Бражникова, до закрытия Червоточины являвшаяся членом Совета общины засечников, а после эвакуации с Базы подписавшая контракт с какой-то армейской научно-исследовательской лабораторией. Нет, к следствию вопросов не было: оно рыло землю предельно добросовестно и без дураков, в чем убедилась все та же Язва. А к воякам, вроде как приставившим к ней личную охрану — были. Ведь женщину зарезали. В примерочной магазина элитной женской одежды, расположенного в самом центре города. Более того, сняв с руки жертвы служебный коммуникатор с секретной информацией, в котором не могло не быть маячка, убийцы исчезли в неизвестном направлении, каким-то образом не оставить ни физических, ни магических, ни информационных следов! Так что четвертую новость я слушал без души. Тем более, что она за душу не цепляла, ведь Авьен не могла не ошалеть от скорости, с которой Степановна изучала ее родной язык.

Как ни странно, отсутствие видимой реакции на эту часть монолога Маше почему-то не понравилось, и она шарахнула из «главного калибра»:

— И последнее: вчера вечером Маришка устроила веселые покатушки на снегоходах в компании твоих родителей и Амьен. Первые полчаса все шло в стиле «лучше не бывает», а потом у нашей гостьи началась инициация, и она рухнула в снег чуть ли не на полной скорости. Результат — выбитая челюсть, ободранное лицо, переломы левой руки и двух ребер, а также сродства с Землей и Духом, «вытянутые» Степановной с минимальным использованием Сути!

Фраза, явно выделенная интонацией не просто так, заставила включить голову и озвучить один из двух наиболее вероятных выводов:

— Ты хочешь сказать, что она вытянула этот комплект намерено?

Хельга утвердительно кивнула:

— Ага: на низких ступенях развития магия Земли медленнее некуда, а Дух дает только личные усиления. Таким образом, эта тетка нам не навредит при всем желании…

— Это наверняка не все… — буркнул я, так как слишком хорошо знал характер «злобной бабки» и понимал, что она наверняка преследовала сразу несколько целей: — В конце сентября Маришка вытрясла из меня всю информацию о работе с ядром, значит, с вероятностью в сто процентов весь остаток осени и полтора месяца зимы пробовала пробудить восстановление потраченной Сути, а вчера провела следственный эксперимент.

— Ты прав… — подтвердила Маша. — И признала его неудачным: по ее словам, потраченная Суть восстанавливаться не начала, так что в ближайшее время в нашем роду второго уникума не появится, следовательно, всех особо перспективных баб она будет подкладывать под тебя, а не под Борисыча!

— Издеваешься? — вздохнул я, разглядев в ее глазах смешинки.

— Цитирую… — ответила она, переложила со сковородки на тарелку последние несколько оладушек, вырубила плиту и добавила: — Из ревности. Ибо даже я, третья в очереди на твое внимание, частенько чувствую себя лишней.

— Это ты так намекаешь на то, что резонанс давит на мозги? — угрюмо спросил я.

— Давит не резонанс, а его долгое отсутствие. И не на мозги, а на душу и сердце. А в остальном все верно… — как-то уж очень спокойно подтвердила она, поставила тарелку с солидной горкой оладушек на середину стола и… уселась на подлокотник моего кресла. — Кстати, напрягся ты совершенно зря: потребность быть рядом с тобой не вызывает никакого дискомфорта. Более того, я, наконец, почувствовала себя по-настоящему цельной, наслаждаюсь каждым мгновением новой жизни и… немножечко завидую Даше с Ларисой, которым не требуется совершать никаких лишних телодвижений для того, чтобы, к примеру, сесть на твое колено или заключить тебя в объятия.

Я даже близко не представлял, насколько сложно ей было переступить через себя и озвучить эти признания, но прямоту оценил. Поэтому ответил в том же ключе. Естественно, с расчетом на то, что целительница «слушает» меня еще и через щуп:

— Маш, я вырос в тепличных условиях, социализировался среди вояк и «туристов», не являюсь большим специалистом по женской логике и, если верить Язве, неправильно интерпретирую чуть ли не девяносто процентов ваших взглядов, жестов и невербальных признаков симпатии. Поэтому ты со спокойной душой отказываешься от «лишних телодвижений», мешающих чувствовать себя счастливой, а я принимаю предложенный тобой вариант общения, как должное.

— Боишься меня обидеть или разочаровать? — на всякий случай спросила она, хотя наверняка понимала, что правильно интерпретировала мои эмоции. А после того, как получила утвердительный ответ, перебралась на колени, устроилась поудобнее, поймала мой взгляд и как-то странно усмехнулась: — Будешь смеяться, но я чувствую себя обманутой: приняла самое роскошное предложение на свете, воспользовалась им, а вожделенного резонанса нет и не будет почти два часа. Хотя у тебя, Язвы и Бестии он появляется за каких-то тринадцать минут!

— Настолько большая разница в ощущениях? — удивился я, приобняв ее за талию.

Целительница накрыла мою руку своей ладошкой и вздохнула:

— Если представить тройной резонанс, как кровать с водным матрасом и подогревом, то одиночный ощущается, как пол, «для мягкости» накрытый простыней, а обычное состояние — как склон, усыпанный крупным гравием. Или болото в конце осени и под проливным дождем.

— У-у-у, как страшно ты, оказывается, мучалась! — посочувствовал я, чтобы переключить беседу в более комфортное русло. И практически сразу добился желаемого:

— Ага! И вот-вот продолжу. Ибо на командирское кресло «Тарана» не получится втиснуться даже вдвоем. А значит, я буду изображать оператора артефактного комплекса и тихо ненавидеть инженеров-проектировщиков, не подумавших о том, что членам экипажей этих танков может быть одиноко…

…Не знаю, о чем думали инженеры-проектировщики, но «Таран» меня впечатлил по самое не могу. Как вооружением, системами защиты и уровнем оснащения рабочих мест экипажа, так и силуэтом. И пусть с комфортом в этом танке действительно было не очень, зато дури хватало за глаза. Вот мы и оторвались. Сначала выехав на берег озера под иллюзией «Святогора» в непосредственной близости от десятка вояк Овенора, явно дожидавшихся нашего появления, а затем «сменив ипостась» на самую злобную и до смерти перепугав и «защитников Отечества», и их «единорогов». Кстати, к дороге поехали напрямик, «поленившись» объезжать лесок из кривых низкорослых деревьев, и походя проложили в нем солидную просеку. А на проезжую часть выезжать не стали — поперли вдоль нее, благо, тракт вскоре вырвался в степь, и «обочины» стали шире некуда.

Несмотря на то, что особо не гнали, оставили далеко позади не особо быстроногих «скакунов». Но нисколько из-за этого не переживали, так как дроны, поднятые в воздух, засекли взлет трех птиц, наверняка заменявших аборигенам почтовых голубей. А после того, как наши «птички» долетели до Даргала и показали, как выглядят площади по обе стороны от восточных ворот, не на шутку обиделись. Увы, порядка получаса выместить эту обиду на чем бы то ни было не представлялось возможным — весь встречный и поперечный транспорт вместе с пешеходами уносился к горизонту чуть ли не раньше, чем замечал нас-любимых, а строений возле этой части тракта не было. Слава богу, в какой-то момент мы подъехали к пригороду столицы и продемонстрировали недовольство оперативностью местного ан’рьё, почему-то не соизволившего явиться к месту встречи с раннего утра.

Сначала проложили к воротам новую и идеально ровную дорогу. Затем своротили будку мытаря и надвратную башню. А потом немного увеличили площадь, примыкавшую к ней с внутренней стороны, вежливо представились и поинтересовались, почему нас никто не встречает. Естественно, выкрутив громкость внешних динамиков на полную мощность, дабы разбежавшиеся горожане смогли расслышать каждое слово моего монолога.

Как ни обидно в этом признаваться, но на этот крик души среагировали только вездесущая пацанва — не прошло и минуты, как над ближайшими развалинами нарисовалось штук восемь чумазых подростков лет от восьми и старше, и мне пришлось обращаться персонально к ним:

— Есть среди вас кто-нибудь достаточно храбрый, чтобы подойти к моей карете?

«Достаточно храбрых» оказалось аж четверо, и я, мысленно назвав их героическими героями, неторопливо выбрался на броню и кинул старшему, догадавшемуся поклониться, серебряную монетку:

— Это вам за храбрость и учтивость. А теперь мне нужны хозяева домов, которые я ненароком разрушил, и предводитель местных босяков. Явятся быстро — получат возмещение за причиненный ущерб. Нет — будут кусать локти. Кстати, я сейчас постучусь во дворец вашего ан’рьё

— Явятся, рьё! — пообещал парнишка, попросил разрешения отправить на поиски свою банду, дождался моего кивка и развил бурную деятельность. Да так эффективно, что первые жертвы нашей обиды подошли к «Тарану» от силы минуты через две.

Я оглядел троицу мрачных мужиков, явно не веривших в возможность получить справедливую компенсацию, поймал взгляд наименее зашуганного и спросил, сколько стоит его дом. А после того, как выслушал невнятный ответ и пересчитал «семь серебряных» в местные монеты с более солидным номиналом, вручил каждому по два золотых, приказал никуда не уходить и накинул воздушную удавку на представителя местного уголовного мира, не только подвалившего к «моей карете», но и пересчитавшего чужие деньги:

— Слушай сюда, пыль! Если хотя бы одна семья из тех, которые получат от меня по два золотых, пожалуется на неуважительное отношение с вашей стороны или пропадет, то я вернусь и уничтожу весь ночной мир Даргала. Я понимаю, что в глубине души ты мне не веришь, поэтому дам посмотреть, как постучусь во дворец вашего ан’рьё, имевшего глупость меня расстроить. Отойди-ка во-он к тем развалинам, открой рот и заткни уши.

Народ, подтянувшийся на площадь к этому времени, отправил туда же, спрыгнул на землю, отошел метров на десять в сторону, прикрылся сначала панцирем, а затем воздушной стеной и картинно щелкнул пальцами.

«Таран» неторопливо поднял ствол пушки чуть повыше и выстрелил. По координатам, полученным с дрона, висящего над королевским дворцом. А через три секунды отправил по тому же адресу второй снаряд.

Получилось… громко. Даже для меня, прикрытого двумя защитами и покровом. А местным поплохело по полной программе. Но мне было не до них — я в привычной технике подтащил к себе «босяка», вернул ему слух и вручил золотую монету:

— Сбегай к дворцу и посмотри, в каком он состоянии. А когда оценишь самый минимум моего недовольства, сделай выводы и… передай любому стражнику, что я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, не привык кого-либо ждать. Поэтому если ан’рьё не явится сюда до полудня, то я приеду к нему сам. Причем в очень плохом настроении. Кстати, можешь сразу заявить, что говоришь от моего имени, и посочувствовать тем, кто рискнет на тебя косо посмотреть…

* * *

…Ан’рьё Овенора оказался на удивление понятливым, неглупым и — что намного важнее — весьма неплохо информированным главой государства: примчавшись к нам часа за полтора до полудня, он извинился за «дурную инициативу» подданных, компенсировал моральный ущерб тридцатью тремя «высшими» заклинаниями школ Огня, Металла, Воздуха, Иллюзии, Хаоса, Тьмы и Света, клятвенно пообещал помочь пострадавшим горожанам с восстановлением жилья и выказал надежду на восстановление нормальных отношений с нами, Елисеевыми-Багряными. Извинения и компенсацию я, конечно же, принял, обещание принял к сведению и дал слово подумать о возможности нормализации отношений. Не согласился и на немедленное подписание мирного договора, заявив, что спешку не люблю с детства, а тех, кто хоть раз оступился, предпочитаю проверять на деле.

Само собой, самодержец не обрадовался, но согласился с тем, что такая позиция имеет право на существование, расстроился еще раз, узнав, что я спешу, соответственно, не смогу задержаться в Даргале даже до вечера, и предложил заезжать при первой же возможности. В общем, простились мы довольно неплохо, и я, вернувшись в «карету», дал команду разворачиваться и валить за пределы «агломерации», причем по «новой дороге». Ибо улицы столицы почему-то не были рассчитаны на передвижение на тяжелых танках прорыва, а менять танк на внедорожник в присутствии окружающих было бы неразумно.

Язва выполнила идеальный разворот на месте чуть ли не раньше, чем я договорил. А после того, как вывела «Таран» за пределы городской стены, застрадала:

— Рат, кажется, с отъездом мы поторопились! Посуди сам: раз этот мир только-только вступил в Эпоху Познания, то есть, добавил к привычному магическому еще и технологический путь развития, значит, ему необходимо показать его прелесть. Причем не на словах, а на деле. К примеру, объяснить преимущество многополосных дорог с двусторонним движением и помочь проложить первый проспект… или хорду, соединяющую нужные нам ворота, убедить в необходимости приобщения народных масс к самым подвинутым видам изобразительного искусства, для чего подготовить площади, в центре которых можно будет установить памятники скромным, но обаятельным предвестникам Прогресса…

— Не-не-не: пусть устанавливают памятники нам-любимым вне городов — на каких-нибудь возвышенностях, у красивых озер и тэдэ! — перебила ее Даша. — А то как представлю, что мы стоим по колено в мусоре и дышим этим смрадом, как появляется настроение пострелять из танковой пушки… или какой-нибудь аналогичной, но куда более мощной хрени из мира Амьен. Кстати, вы не находите, что она нам должна небольшой, но очень зубастый космический кораблик для исследований планетных систем наших миров?

— Исцеление, подарившее ей вторую жизнь, и качественная магическая инициация, превратившая самую обычную простушку в единственного мага планеты — и один-единственный космический кораблик⁈ — возмутилась Лара. — Нам нужны знания, навыки, топливо и… В общем, она ДОЛЖНА, а что именно, мы разберемся по ходу изучения ее мира!

— Ну да, без навыков на космическом кораблике особо не полетаешь… — согласилась Долгорукая и, видимо, ущипнула Хельгу, так как та ойкнула и выдала свой вариант «хотелок»:

— А мне понравились их флаеры, и я бы с удовольствием моталась на таком, к примеру, в Читу…

— Флаер собьют к чертовой матери! — авторитетно заявила Шахова. — А зубастый кораблик сам кого хочешь собьет. Во, кстати, вам не кажется, что космос над Замком принадлежит нам, а значит, чужим спутникам там не место?

— Однозначно! — хором ответили Даша с Машей, а потом последняя поинтересовалась, почему молчу я.

Я потер переносицу и озвучил часть мыслей, которые не давали мне покоя с момента знакомства с «миром будущего»:

— Мне кажется, что мотания по Эднору ради создания убедительной легенды о некоем роде, прибывшем с Аммара — пустая трата времени: его выгоднее тратить на изучение языков, тренировки, наработку необходимых навыков и так далее. Далее, особняк или поместье в любой из столиц этого мира нам тоже нафиг не нужны: я бы выбрал десяток самых красивых мест в каком-нибудь необитаемом мире с высокой плотностью магофона, построил небольшие домики, соединил стационарными порталами…

— О-о-о!!! — предвкушающе простонали Лара с Дашей, а Маша тихонько хихикнула:

— Да уж, мечты у нас — хоть стой, хоть падай!

— Это не мечты! — как-то уж очень серьезно заявила Шахова, поймала мой взгляд и забавно наморщила носик: — Ра-а-ат, может, забьем на прошлую концепцию прямо сейчас, загоним эту машинку в бокс и придумаем себе занятие повеселее бессмысленного мотания по средневековому бездорожью?

…На «прошлую концепцию» забили через считанные минуты после выезда за пределы пригорода, подобрав дроны и уйдя в «сияние» с обочины дороги. «Припарковав» танк на законное место, отправили старшим родичам сообщения с просьбой заглянуть к нам в гости, накрыли стол в гостиной и, дождавшись появления матушки, отца и Степановны, изложили мои идеи.

Реакция этой троицы убила наповал — мои родители переглянулись и захихикали, а Маришка всплеснула руками и закатила глаза к потолку:

— Ну, надо же, прозрели! А мы уже решили, что вы безнадежны…

— То есть, вы… — начал, было, я, но был перебит:

— Ага! Ибо поумнее вас, остолопов, поэтому считаем Эднор источником знаний по школам магии, которых нет на Земле, и не более!

— Тогда зачем вы вкла-…

— Баламутище, не тупи: «Мамонты», «Тараны» и тому подобная хрень гарантированно пригодятся. Причем не сырыми, какими являются в данный момент, а с «обвесом», разработкой и отладкой которого мы, собственно, и занимаемся!

— Тогда получается, что мы…

—…развлекались, нарабатывали чувство локтя, учились убедительно надувать щеки и… не путались у нас под ногами. Ведь, как гласит известная армейская мудрость, «солдат без работы — преступник»! — хохотнула она, ущипнула меня за щеку и обняла: — А если серьезно, то мы додумались до того же самого буквально пару дней тому назад и тупо забыли поставить вас в известность.

— Все, вы попали! — грозно сдвинув брови к переносице, заявила Язва. — На небольшой, но зубастый космический кораблик, солидный запас топлива и боеприпасов, тренажер для отработки навыков пилотирования, управления оружейными систе-…

Старшие заржали и заглушили продолжение. Потом вытрясли из меня все соображения по озвученной теме, выслушали дополнения моих дам и… свалили по своим делам! Правда, родители — целиком с концами, а «злобная бабка» — фрагментами, то есть, скрывшись в «зеркале» почти целиком, вдруг вернула обратно левое плечо и голову, вперила в меня «нереально тяжелый» взгляд и грозно спросила чем мы планируем заняться.

— Самым разнузданным бездельем! — честно ответил я, заранее готовясь к шуточному разносу и не угадал:

— Хорошее дело. А главное — нужное. Мне. Поэтому водные процедуры на озере для игр со смертью отменяется: я вам сейчас солью координаты еще одного мира, а вы найдете там подходящий пляж и пригласите нас…

— Нас? — эхом переспросил я и, наконец, спровоцировал «разнос»:

— Что ж ты у нас такой бестолковый-то? На Эдноре магофон в полтора раза плотнее земного, значит, Авьен там ПО-ПЛО-ХЕ-ЕТ! А теперь угадай, что с магофоном вот тут?

Я заглянул в «Око», за которым не было видно ни зги, и дурашливо вытаращил глаза:

— Три-четыре единицы? Чтобы поплохело не чуть-чуть, а насмерть?

— Бестолочь!!! — рявкнула она, хотя явно давила рвущийся наружу смех. — Там он совсем слабенький и нет ни одного динозавра!

— Кошмар… — вздохнул я, просунул руки сквозь плоскость сопряжения, записал в браслет координаты и вдруг сообразил, что там, в общем-то, ночь.

Степановна закатила глаза:

— У-у-у, какой ты все-таки деревянный… Дуй к Тверитинову, забирай четыре выскоскоростных разведдрона, выясняй у тощей, как менять режимы наблюдения, раздавай игрушки своим девкам и играйся. До тех пор, пока не найдешь нам море или океан! Кстати, юг — это во-он за тот камень…

«Вон за тот камень» полетел дрон «тощей», выигравшей это право в игре с помощью генератора случайных чисел. Даша, как самая невезучая, повела свою «птичку» на север. А мы с Машей, соответственно, на запад и восток. Кстати, работали отнюдь не из гостиной — перенесли в бескрайнее поле под нереально звездным небом несколько покрывал и гору подушек, выжгли всех насекомых в радиусе добрых десяти метров, поставили «базы» по периметру огромного ложа, надели очки дополненной реальности и легли в одну кучу. Чтобы до кучи раскачать Хельге резонанс и дальность синергии.

Ну, что я могу сказать о своем везении? За час и восемнадцать минут картографирования мой дрон обнаружил всего одну задрипанную речку, два ее притока и заиленную лужу размером с половину футбольного поля. Да и со зверьем было не густо — камера засекла два стада каких-то копытных травоядных, пяток хищников размером с волка и всякую мелочь, которую было лень даже идентифицировать. Нет, в принципе, можно было отправить дрон вниз по течению и, в конечном итоге, найти хоть какой-нибудь водоем, но это было бы не честно, ибо река текла с северо-запада на юго-восток. Так что я сообщил о ней своим женщинам и продолжил изучать степь. А повезло все той же Шаховой: ее «птичка» наткнулась на озеро шириной в четыре с четвертью километра и длиной далеко за десять!

Тут Даша, Маша и я вернули свои дроны к «базам», выяснили у Язвы примерное направление и километраж, поколдовали с браслетами и попытки с двенадцатой-пятнадцатой «добрались» до берега. Потом я объявил конкурс на самую уютную бухту, проиграл Долгорукой, помог дамам организовать «правильное» лежбище на новом месте, открыл «Око» в мастерскую «бабки» и отпальцевал, что боевой приказ выполнен…

…Нарисовавшись в «мире звездного неба», гостья из «мира будущего» зябко поежилась и торопливо огляделась по сторонам.

— Не трусь: динозавров поблизости нет и не предвидится! — весело хохотнула Степановна, появившись из «зеркала» следом за нею, прикипела взглядом к водной глади, в которой отражались целые россыпи созвездий, потянула носиком и начала срывать с себя одежду. Параллельно вводя нас в курс «проблемы»: — Я дала Авьен начальный информационный блок русского языка, пришибла улучшенным восприятием и для полного счастья добавила просветление. Так что теоретически с ней надо просто болтать обо всем на свете и ждать, пока мой подарок как следует развернется. Но на практике есть проблема — до вчерашнего вечера эта дуреха не могла отойти от веселья, устроенного вами в мире динозавриков, а сегодня к тому эмоциональному шоку добавилось еще два: обретение магии и понимания русского языка!

— А мы, типа, лучшие психологи во Вселенной? — с улыбкой спросил я и получил ответ от Язвы:

— Конечно: самая лучшая помощь при первой проблеме — еще одно… или два веселья с динозавриками под нашей защитой!

В этот момент Авьен, наконец, начала соображать и, оглядев наши «силуэты», попробовала заговорить:

— Здравствуйте! А вы совсем не бояться звери из мир тот?

— А чего их бояться-то? У зверей нет ни покрова, ни разума, ни опыта сражений с магами! — отозвался я, потом заметил, что она таращит глаза, и наехал на Маришку: — Бабуль, а ты ей сумеречное зрение- то дала?

— Запамятовала, внучок… — вздохнула целительница и нахально пошла к воде: — Так что научи — чай, не дурак. А я пока поплаваю с твоими девками.

«Девки» с гиканьем понеслись следом за ней, а я, мысленно назвав Маришку старой интриганкой, жестом предложил «гостье» усаживаться на покрывало, объяснил, что такое это самое сумеречное зрение, показал схему плетения в линиях Земли и минут за десять-двенадцать добился понимания. А после того, как Авьен создала плетение в нейтральной Силе и «прозрела», толкнул небольшую речь, намеренно используя короткие и простые фразы:

— Магия делает жизнь проще. Это плетение помогает видеть ночью. Вот это, панцирь из школы Земли, дает защиту. А вот это, бодрячок из школы Духа, ускоряет реакцию. Пока ты слабая — ненамного. Станешь сильнее — ускорит сильнее. И так во всем. Теперь о магах. Кто-то из нас занимается наукой. Кто-то лечит. Кто-то воюет. Маришка — целитель. Очень сильный. Но умеет воевать. Мой дед — ученый. Но в случае опасности тоже становится воином. А я и мои женщины только воюем. Причем вместе, командой. В мир динозавров мы перешли без подготовки — торопились уйти из твоего. Ты еще не владела сумеречным зрением, поэтому видела только вспышки, верно?

— Да, там был ночь. И много вспышки.

— Зато слышала рычание, визг, топот, чувствовала запах гари и крови. А еще оглохла от моего заклинания. Вот и испугалась. Так что в следующий раз мы сходим туда днем и немного повоюем. Страх тут же пропадет. Кстати, ты видела у кого-нибудь из нас хотя бы царапину?

— Н-нет…

— А раненых или мертвых?

— Нет.

— А испуг в чьих-нибудь глазах?

— Нет!

— Значит, нам было не страшно, верно?

— Верно.

— Делай выводы!

— Хорошо… — не очень уверенно пообещала она, немного поколебалась и задала забавный вопрос: — Ратибор, ты сказать Мариша слово бабка. Это мама-мама или мама-папа?

— Почти… — улыбнулся я. — Моя мама — Оторва. Папа — Штык. Они помогали тебя выносить из мира динозавров. Борисыч — папа Штыка. А Мариша — вторая жена Борисыча, то есть, моего родного деда.

— Молодая? Чем твоя мама?

Я рассмеялся:

— Нет, она в несколько раз старше моей мамы. Просто является очень сильной целительницей, поэтому выглядит так, как хочет. Кстати, Бестия, Язва и Хельга тоже намного взрослее, чем кажутся. И это тоже магия. Магия Жизни.

— Хочу верить, но не могу… — призналась она. — Так не бывать. У нас. А Мариша смеяться. Сказать, что может сделать мой лицо и фигура молодая. Так же, как убрать голова опухоль. Боль нет совсем — чудо. Да, хочу верить, но страшно.

Я напомнил Авьен о концепции клятвы Силой, дал почувствовать последствия ее нарушения в так называемом «школьном варианте», а после того, как женщина прониклась, повторил под клятву самые важные тезисы из предыдущих объяснений.

— Это много что-то менять в мой отношений к вас… — после недолгих раздумий выдохнула она. — Вы сказать нет интерес захват мой мир, а есть интерес знаний и технологий. И не ваш государство, а только род-все-под-клятва. Это не опасный нам. А хочу знаний — это нормально.

— Теперь мы хотим не только знаний… — притворно вздохнул я. — Мои девочки насмотрелись на ваши летающие машины и орбитальные комплексы и захотели маленький, но мощный военный космический корабль. Чтобы можно было перетащить его, к примеру, в этот мир, облететь планету, найти самые красивые места и построить в каждом по домику. А потом переходить из лета в зиму и обратно. Под настроение. И радоваться жизни в компании с родными и близкими.

— Один маленький военный кораблик — не сила против целый мир. И технологий быстро не повтори… — задумчиво пробормотала она. — Нужны сотня завод, материал, технологий все-все…

— Верно… — кивнул я и извлек из пространственного кармана костяной клинок: — А ваши ученые не смогут повторить вот такой фокус. По крайней мере, достаточно быстро. Или вернуть молодость и абсолютное здоровье тем, кто постарел. Значит, при обоюдном желании мы сможем договориться. А если ваша сторона не захочет, то мы найдем другую…

—…ведь второй жизнь — самый лучший средство на обмен все-все… — криво усмехнулась она и добавила: — В мой мир много кто хочет обмен все-все на второй жизнь и здоровье. Или сказать хочу, обещай все-все, но обмани и заставь ты делать все-все под взгляд ученый через боль.

— Мы это понимаем… — кивнул я. — Поэтому будем рады твоей помощи. Если ты, конечно, захочешь нам помочь. И подготовимся к переговорам так, что второй стороне очень не захочется нас обманывать.

— Магия, который я еще не знать-не слышать?

— Да, с помощью нее.

— Я хочу помогай честный обмен. Но меня тоже мочь они обманывать. А еще мой магия тоже есть интерес наш ученый.

— Авьен, о том, что ты инициировалась, ваши ученые смогут узнать только от тебя.

— Есть лекарство — не хочу, но говори…

— Не думаю, что оно пробьет блок магии Разума. Но на всякий случай проверим. Если ты подскажешь, где его можно найти и забрать. А вообще нам стоит начать с базовой информации по вашему миру. Хотя бы на уровне знаний, которые получают дети.

Тут женщина тихонько хихикнула:

— Дети не управляй космический корабль!

— Да, это проблема… — притворно вздохнул я. — Значит, первое время будем учиться управлять игрушками. Хотя мои девочки расстроятся.

Она заулыбалась, видимо, представив что-то смешное, а потом снова посерьезнела:

— Ни разу не видела кто-то вы ругаться, злиться, конфликт, спор. Но улыбка, нежность, трогай рука мягкий — всегда-всегда. Так не врать долго — тяжело. Можно смотри отражений, видеть все выражений глаза. Значит, вы — не злой, не обмани, не подлость. И Маришка меня лечить просто. Без плата. Потом ушла совсем. Если я не остановить. И за магия ничего не просить. Значит, вы можно доверие.

— Авьен, мы действительно не ругаемся, и с нами действительно можно иметь дело. А теперь забудь о делах, обрати внимание на то, что в этом месте — жаркая летняя ночь, что мы находимся на берегу озера, и что большая часть нашей компании уже вовсю веселится! Кстати, тебе купальник выдали?

— Да. Но я пока худой и страшный…

— Пффф: главное, что ты ЖИВАЯ и попала в руки самого лучшего целителя во Вселенной. В общем, раздевайся и марш в воду…

Глава 13

3 февраля 2113 г.

…Подготовка к первому официальному визиту в «мир будущего», или, иначе, Шеллему, заняла шесть суток. Мы, боевое крыло рода, выкладывались в более-менее терпимом режиме — тратили по два обязательных часа на игру со смертью, три-четыре убивались на боевке под руководством матушки, весь остаток дня вникали в информацию об Империи Марделл, а по ночам, во сне, учили темрис. Степановна «воевала» на три фронта. Большую часть времени возилась с Авьен, выводя ее организм на пик формы и «сдвигая» биологический возраст на восемь-десять лет. Дважды в сутки качественно «разгоняла» мозги мне и моим женщинам. А в промежутках поддерживала в работоспособном состоянии все научное крыло, в принципе не вылезавшее из лабораторий и мастерских, и мою родительницу, ассистировавшую этим маньякам. Выматывались почти до предела, но не стенали, ибо не вылезали из состояния, как выразилась бы «злобная бабка», творческого оргазма и, что самое главное, изначально рассчитывали на гораздо более длительный аврал. Но в ночь со среды на четверг Борисыч и его команда совершили очередной трудовой подвиг, создав рабочий прототип принципиально новой системы защиты, за следующие несколько часов оптимизировали конструкцию, а уже в районе десяти утра закончили отладку пяти артефактных «баз» и… сдав работу «главной надсмотрщице», повырубались прямо на рабочих местах.

Кстати, мы об этих свершениях узнали только поздно вечером, после того, как пришли к Маришке на очередной сеанс «взрыва мозгов» — оглядев нашу четверку взглядом вивисектора, она вытащила из кольца полевой набор военного хирурга, позвенела остро отточенной сталью и… заявила, что мы свободны. «Аж» до четырех утра. Ибо все, что нам понадобится в Шеллеме, уже готово, а осваивать новые приблуды желательно на свежую голову.

Перспектива просто поспать, пусть даже жалкие пять часов, неслабо шарахнула по нашим сознаниям, так что через считанные секунды в комнате возникло сразу четыре «зеркала». Целительница, естественно, расхохоталась, дамы, обиженно надувшись, свернули три лишних, и мы, пожелав хозяйке операционной всего хорошего, сбежали.

Процесс отхода ко сну в памяти почему-то не отложился — с момента перехода в спальню до проваливания в черную муть безвременья я видел только свою подушку и думал только о ней. Поэтому, с трудом продрав глаза из-за вибрации будильника и обнаружив, что мое левое плечо оккупировано не Ларой, а Машей, я здорово удивился. Нет, к тому, что последнюю Язва с Бестией при любой возможности оставляют ночевать с нами, я почти привык. Но сам факт того, что законное место Шаховой занято кем-то еще, царапнуло сознание. Слава богу, я успел задвинуть это чувство куда подальше до того, как целительница, еще не привыкшая считать себя ровней Язве и Бестии, всадила в мою жилу щуп. И придумал способ сгладить эмоциональный шок, который она испытала, когда поняла, что обнимает ни разу не Ларису:

— Люблю сюрпризы, особенно настолько аппетитные! Ну, и кого за него благодарить?

— Мою жажду! — мурлыкнула Язва, нарисовавшись за плечом Маши и прижав растерянную женщину ко мне еще плотнее. — Именно она подняла меня в два часа ночи и погнала попить воды. А за время моего отсутствия этот прелестный «сюрприз» занял нагретое место и настолько эротично переплел пальчики с пальчиками Бестии, что я залюбовалась и… решила хоть раз в жизни оценить его сзади!

— И как тебе Маша с такого ракурса? — мгновенно включившись в игру, ехидно поинтересовалась Долгорукая.

— Очень рекомендую!

Пока они развлекались, Хельга усиленно искала в моих эмоциях хоть тень какого-нибудь негатива. А когда поняла, что его нет, вдруг поверила в то, что действительно нужна, и отпустила тормоза:

— Резонанс в режиме бутерброда умопомрачительно приятен, но я почти уверена в том, что яркость ощущений зависит от взаимного положения тел, а оно, в свою очередь, наверняка требует оптимизации!

— О, как завернула! — восхитилась Даша, а Лара, конечно же, принялась давать советы на тему «оптимизации». Причем в таких формулировках, что меня кинуло в жар, а у целительницы заалели даже уши. Слава богу, в этот момент будильники снова напомнили о необходимости вставать, и вредина-Язва была вынуждена прервать «лекцию». Но даже это она сделала в своем непередаваемом стиле:

— В общем, раз напросилась под руку Баламута, значит, держись так, чтобы его рука постоянно ощущала самые аппетитные части твоей тушки…

Приблизительно в том же ключе над Хельгой подшучивали и в ванной, и во время плотного перекуса, и по пути в кабинет деда. А там подшутили надо мной — глава рода деловито заменил браслеты-телепортаторы моих дам на «еще более продвинутые аналоги», проделал с последними ряд каких-то хитрых манипуляций, на полном серьезе поинтересовался, какая из любимых баб мне дороже всего и, не дожидаясь ответа, разрядил в Лару треть магазина пистолета «Порыв»!

Я сообразил, что Язва в полном порядке, только после того, как уронил родственничка на пол вместе с креслом и разоружил. А еще через мгновение услышал многоголосый истерический хохот, выпустил шутника из захвата и схлопотал тяжеленный подзатыльник от «злобной бабки», возмущенной столь неуважительным отношением к ее супругу. Ну, а суть «эксперимента» нам объяснила матушка. После того, как прекратила ржать:

— Новые браслетики — ни разу не дрова: перенаправляют пули, стрелы, арбалетные болты и даже высокоэнергетические магические воздействия в некие особо извращенные аналоги пространственных карманов. Причем, как ты, наверное, заметил, в автоматическом режиме!

— Вопрос «Как?» можно не задавать, верно? — спросил я, более-менее оклемавшись от эмоционального шока, и вызвал еще один взрыв хохота. А через какое-то время услышал ожидаемый ответ от… Ефремова:

— Угу. Я сдуру попробовал, но уже на второй минуте почувствовал себя первоклашкой на лекции по алгебраической топологии. Впрочем, если есть желание быстро и качественно устроить себе взрыв мозга, то рискни задать этот вопрос автору нового раздела магии Пространства!

— Можешь не напрягаться… — заворковал дед, поднявшись с пола и взяв мою руку в болевой захват: — Я и так заставлю тебя вникнуть в теорию во всех подробностях, так как считаю, что это знание жизненно необходимо передать по насле-…

— Так, стоп: у тебя есть сын!!! — «в ужасе» протараторил я под третий взрыв смеха, а после того, как глава рода под шумок стянул с запястья мой браслет-телепортатор, посерьезнел: — Слушай, дед, а какой полезный объем можно защитить этим артефактным комплексом?

— Не дурак, однако! — довольно заявил он, поднял перевернутое кресло, сел и, уже принявшись вываливать на стол инструменты, необходимые для доработки моего «комма», выдал развернутый ответ: — Теоретически любой. Но в данный момент нам катастрофически не хватает кое-каких материалов с Той Стороны, поэтому этой защитой мы снабдили только вас и Маришку. Впрочем, в понедельник-вторник вы получите доработанный «Святогор», в конце недели — «Мамонт» и уймете свои хотелки до конца февраля, ибо в роду имеется не только боевое крыло…

…В процессе проработки алгоритма перемещения с Земли на Шеллем мы пришли к выводу, что выводить ученых «мира будущего» на Ту Сторону, мягко выражаясь, нецелесообразно. Поэтому дед нашел другой буферный мир, в котором привычная физика превращалась во что-то несусветное. Так что к половине шестого утра мы «просквозили» именно в него, протащив Авьен через миры Хаоса, Жизни и Смерти. А после того, как обосновались в небольшой горной долине, похожей на жерло потухшего вулкана, занялись делом. Сначала еще раз показали «пациентке» поместье, найденное по ее же подсказкам, лишний раз убедились в том, что оно принадлежит ее отцу, и по отработанной схеме «заглянули» в личную спальню «исцеленной».

Сканер системы контроля доступа, пусть и на редкость непривычного вида, обнаружился именно там, где и предполагалось, так что иллюзорную копию помещения вывесили в непосредственной близости к нему. Закончив с этим делом, вывесили под прикрытием копии «зеркало», пропустили вперед живую отмычку, дождались, пока она пройдет идентификацию и внесет все необходимые коррективы в базы данных искина особняка, а затем сняли уже ненужную иллюзию и перешли следом. Само собой, не всей толпой, а только мы с Язвой. Она, не снимая марева, подошла к широченному подоконнику и уселась на правый край, а я обосновался на свободной половине чуть позже, после того, как огляделся и счел, что наши спальни выглядят намного уютнее, чувственнее и роднее, что ли?

Само собой, продолжил изучать интерьер и после того, как пристроил седалище рядом со своей женщиной и бездумно положил руку на ее бедро — с интересом изучил странное покрытие стен, выглядевшее помесью шелковых обоев и древних гобеленов. Затем перевел взгляд на самый странный предмет интерьера, который, по рассказам хозяйки помещения, являлся помесью рабочего стола и мощнейшего расчетно-аналитического центра. А когда как следует налюбовался серо-стальным прямоугольником, по которому изредка пробегали черные искорки, уставился на саму Авьен, копающуюся в ящиках шкафа, встроенного в стену.

Нужный предмет — что-то вроде клипсы с функциями комма, которую в этом мире носили исключительно дети — обнаружился в самом нижнем, и женщина, не на шутку обрадовавшись, в темпе переместила его на рабочий стол. Судя по всему, в область беспроводной зарядки. Скорость последней приятно порадовала — буквально через две минуты устройство было поднято, активировано, настроено и закреплено на мочке левого уха. А потом Авьен посмотрела в нашу сторону, дважды кивнула, выждала секунд десять и, не услышав возражений, набрала отца.

Тот откликнулся от силы через две секунды и, судя по репликам нашей «отмычки», изрядно напрягся:

— Пап, не дергайся, это я, Вьен… Да, с «ракушки», так как имплантат, если ты запамятовал, удалили во время самой первой госпитализации… В своей комнате… Нет, в той, которая в ТВОЕМ поместье! Нет, не пропаду. Кстати, не сообщай никому о моем появлении без моего разрешения, ладно? И бежишь ты совершенно зря — не поймут… Объясню, конечно. Когда придешь… А я-то как рада… Ладно, жду.

Ее батюшка — седовласый, сухощавый, довольно высокий и о-о-очень пожилой мужчина с военной выправкой — возник на пороге спальни от силы через минуту, сходу сгреб дочку в объятия, закрыл глаза и сжал зубы так, что я побоялся за их сохранность. Первые несколько секунд, кажется, даже не дышал. Потом начал бледнеть, едва заметно покачнулся и… резко пришел в себя благодаря инъекции устройства, название которого в переводе с темриса соответствовало термину автономный медицинский блок или АМБ.

Амьен, почувствовавшая второе изменение в его состоянии, ощутимо напряглась, но сдержала порыв души и мягко заворковала:

— Пап, переживать уже не с чего: я не только жива, но и абсолютно здорова. А еще полностью восстановилась и помолодела лет на десять!

— Да, но опухоль… — начал, было, он, разжав объятия, сделав шаг назад и с непередаваемой болью во взгляде уставился на лицо дочери. И замолчал, так как заметил, что оно округлилось, порозовело и пышет здоровьем. Через мгновение, оценив тонус шеи и объем груди, которой накануне отключения системы фактически не было, опустил взгляд еще ниже и нервно облизал пересохшие губы: — Я брежу⁈

— Нет, пап, меня исцелили. Полностью…

— Кто? Как⁈ Во что тебе это встало?!!! — затараторил старик и, судя по всему, снова разнервничался, так как «схлопотал» дозу успокоительного и был вынужден прервать монолог.

— Давай-ка ты сейчас сядешь вот в это кресло, переведешь имплантат в режим два ноля и как следует расслабишься… — подхватив его под локоть, с нажимом попросила она и как-то хитро переплела пальцы.

Увидев последний аргумент, Раймс Та Кальм подобрался, едва заметно прищурился, выполнил две первые просьбы и сделал вид, что спокоен. Авьен грустно усмехнулась, присела перед ним на корточки, положила ладони на сухие бедра, обтянутые чем-то вроде спортивных брюк, и посерьезнела:

— Помнишь совет, который помог мне отучиться делать поспешные выводы?

— Конечно! — улыбнулся он. — «Дослушай. Представь, что это правда. Пойми, что тебя смущает. И задай наводящие вопросы…»

— Отлично. Тогда я рассказываю, а ты следуешь своему собственному совету. Договорились?

— Да!

— Начну с того, что теория Франа Ко Лоама, развенчанная еще при его жизни, оказалась верной: существует как минимум одна возможность для мгновенного перемещения в пространстве. И это не просто слова: только за последний вейт[1] я побывала в нескольких мирах, условно пригодных для существования человека, родившегося и выросшего на Шеллеме. Последнее уточнение я озвучила не просто так: как выяснилось, во Вселенной имеется некая энергия, позволяющая менять реальность волевым импульсом, и часть цивилизаций развивает не технологии, а так называемую магию. Мои спасители являются представителями цивилизации, успешно сочетающей оба пути — технологический и магический. И пусть по первой составляющей они отстают от нас роен[2] на сто пятьдесят, вторая позволяет творить чудеса. К примеру, такие, как исцеление заболеваний, в нашем мире считающихся неизлечимыми, поиск миров с заданными характеристиками, мгновенное перемещение в пространстве и так далее. Я понимаю, что поверить во все перечисленное чрезвычайно сложно, поэтому сейчас приведу убедительные доказательства каждого тезиса. Итак, в данный момент в этой спальне мы не одни. Готов в этом убедиться?

Глава рода Та Кальм прикипел взглядом к дверцам единственного шкафа, в который теоретически можно было затолкать человека, и заставил дочку рассмеяться:

— Пап, ты забыл о магии, а она позволяет многое. Итак, имею честь представить тебе Ратибора Игоревича Елисеева-Багряного, одного из моих спасителей и представителя аристократического рода с планеты Земля!

В тот момент, когда Авьен заговорила о доказательствах, я бесшумно встал с подоконника и неторопливо переместился в центр помещения. Так что после представления скинул марево и поздоровался. В местном варианте приветствия. Потом выслушал вторую часть представления и обратился к отставному вояке, похвально быстро справившемуся удивлением, взявшему себя в руки и поднявшемуся с кресла:

— Заранее прошу прощения за будущие нарушения этикета, принятого в вашем высшем обществе — так уж получилось, что темрис мы начали учить всего шесть суток тому назад, а первый информационный блок о Шеллеме получили на следующий день, соответственно, в знаниях о вашем мире — лакуна на лакуне.

Тут Та Кальм приятно удивил:

— Я о вашем мире не знаю ровным счетом ничего, так что и сам заранее прошу снисхождения к невольным ошибкам.

— Чувствую, мы договоримся! — улыбнулся я, подмигнул воспрянувшей духом Авьен и чуть ускорил процесс притирки: — Я понимаю, что в данный момент вы полны сомнений, поэтому, если вы не будете возражать, помогу их развеять, дабы они не мешали конструктивному диалогу.

Он изобразил какой-то жест, видимо, предлагающий начинать, потом сообразил, что я мог его не понять, и выразил согласие в альтернативном варианте. Вот я и развернулся:

— Читать лекцию о видах магии я по понятным причинам не буду, но кое-что покажу. Итак, начну с демонстрации наших возможностей работы с пространством. Как видите, на моей правой ладони ничего нет. А теперь на ней появился клинок. Это магически модифицированная кость. Возьмите, оцените остроту на каком-нибудь ненужном предмете и воткните в мышцы моего предплечья — я остановил кровоток и готов показать, как выглядит исцеление…

— Пап, это не фокус! — без тени улыбки заявила Авьен, отобрала у него мой костяной нож, вернула мне и метнулась к шкафу. А через десяток секунд протянула отцу тесак в потертых ножнах: — Этот клинок узнаешь?

— Конечно: это мой подарок на твое поступление в Академию!

— Порежь Ратибора Игоревича им.

Он немного поколебался, полоснул по протянутой руке, прорезав ее до кости, и… потерял дар речи, когда я, спокойно раздвинув края раны, не начавшей кровить, показал царапину, а затем зарастил порез и полностью убрал шрам. Да, провозился порядка двадцати минут, зато показал процесс во всех подробностях. А после того, как закончил, продолжил объяснения:

— Откровенно говоря, в этом виде магии я не силен. Вернее, дури много, а знаний и опыта в разы меньше, чем хотелось бы. Поэтому рану вроде этой я еще заращу, а исцелить что-нибудь серьезное рискну только в экстремальной ситуации.

— Ратибор Игоревич является командиром боевого крыла их рода… — прокомментировала это заявление Авьен и снова замолчала. А я деловито открыл «Око» в мир динозавриков и позволил собеседнику в него заглянуть:

— Это одна из планет, на которой побывала ваша дочь. И это тоже не фокус — можете протянуть руку и подобрать любой из камней. Или сорвать какое-нибудь растение.

— А это безопасно? — на всякий случай спросил он и получил честный ответ:

— В моем присутствии — да.

— А в твое отсутствие он в «Око» и не заглянет! — хохотнула его дочь.

Та Кальм зачем-то закатал рукав «спортивного верха», осторожно продавил плоскость сопряжения, пощупал и отбросил в сторону небольшой голыш, затем потрогал лепестки цветка, отдаленного похожего на ромашку, щелчком отправил полетать какую-то букашку и вытащил руку обратно:

— Если это не бред, то все ощущения более чем реальны!

— Не бред… — усмехнулся я, просунул в «Око» правую руку и показал пальцем на кривое деревце толщиной с мое бедро, росшее метрах в десяти: — Смотрите во-он туда. Сейчас я перерублю ствол боевым заклинанием школы Воздуха…

Мужчина прикипел взглядом к картинке, оценил мощь обезглавливания и поежился:

— Серьезное умение!

— Враги не жалуются! — ухмыльнулся я, пододвинул «Око» к пеньку и дал собеседнику возможность пощупать срез. Как ни странно, он отказался:

— Благодарю за предложение, но это необязательно: я уже убедился в том, что все вышесказанное является правдой, поэтому готов к серьезному разговору. Кстати, доказывать, что вы не желаете зла мне, моему роду или Шеллему, тоже не требуется — я слишком хорошо знаю свою дочь и вижу, что она вам по-настоящему доверяет. А завоевать такой уровень ЕЕ доверия последние роенов тридцать считается невозможным…

* * *

…Прежде, чем начать «серьезный разговор», Раймс Та Кальм спросил у дочери, какие изменения она внесла в настройки СКН спальни. Получив развернутый ответ, заявил, что с уровнем доступа, имеющегося у его дочери, добиться большего было физически невозможно, но достигнутый уровень конфиденциальности его не устраивает, и довел его до максимума. Потом я по просьбе Авьен «организовал» еще одно кресло, «позаимствовав» его из закрытого кабинета ее покойной матушки, и сделал шаг навстречу, приложив главу рода целым комплексом целительских заклинаний, выученных под руководством Степановны как раз на этот случай.

Оценив практически мгновенные изменения в своем самочувствии, мой собеседник склонил голову к правому плечу, что, по местным понятиям, считалось демонстрацией глубочайшей благодарности, затем выразил ее же в коротком, но ни разу не «пустом» монологе и предложил перебраться к столу. Я, естественно, согласился, по совету хозяйки спальни откатил этот предмет обстановки от стены и развернул на девяносто градусов, передвинул кресла и, расположившись в «своем», выполнил одну из предварительных договоренностей и передал слово Авьен. А она, устроившись на кровати, обозначила условия, на которых настояла сама:

— Пап, прежде, чем вы начнете тропить путь[1], считаю необходимым сообщить, что почти все маги рода Елисеевых-Багряных являются эмпатами, то есть, ощущают эмофон собеседников. Поэтому при принятии серьезных решений всегда проверяют чистоту истинных побуждений потенциальных партнеров. А для того, чтобы продемонстрировать чистоту своих истинных побуждений, подкрепляют договора так называемой клятвой Силой, которая, как я убедилась лично, не оставляет магам ни единственного шанса нарушить данное слово. Я считаю такой подход к заключению партнерских отношений более чем разумным, успела зауважать тех Елисеевых-Багряных, с которыми уже имела дело, и очень не хочу возникновения, скажем так, недопониманий. Поэтому вывела их на тебя и продавила несколько обязательных условий для сотрудничества. По тем же причинам поставлю ряд условий и тебе. Условие первое, необсуждаемое: все вопросы, интересующие Елисеевых-Багряных на Шеллеме, решаются только через тебя. Говоря иными словами, об участии Лармиса в этом деле можешь даже не заикаться…

Она действительно настояла на этом условии, так как считала старшего брата и наследника рода Та Кальм патологическим лжецом, честолюбивым мерзавцем, конченым эгоистом, подлецом и так далее. К этой же категории относила и наследника правящего императора, с которым, оказывается, была неплохо знакома. Поэтому предупредила, что на уровне межгосударственных контактов лучше иметь дело с нынешним самодержцем.

Кстати, Раймс, хоть и помрачнел, но согласился со справедливостью этого требования. А затем задал вопрос, подводящий ко второму условию:

— Как ни обидно это признавать, но ты права: позволять ему общаться с эмпатами крайне неразумно. Равно, как и подпускать к информации такого уровня. Но тут возникает небольшая проблема: если верить результатам последнего обследования, я протяну от силы роена три-четыре. Значит, имеет смысл начать готовить себе преемника. А твои племянники, увы, не лучше отца.

— Боюсь, что ваших врачей придется немного расстроить… — улыбнулся я. — Здоровье мы вам вернем. И откатим биологический возраст. На первом этапе — роенов на десять, дабы слишком резкие изменения вашей внешности не вызвали лишнего внимания к вам и вашему роду. А там посмотрим. К слову, это условие выдвинули мы, а не Авьен, и не считаем его услугой.

Хозяин особняка порадовал реакцией и на это заявление:

— Что ж, тогда я оставляю право в одностороннем порядке ответить добром на добро!

— Возражать не будем! — ухмыльнулся я, подождал, пока «отмычка» перечислит остальные условия, а Та Кальм их примет, и снова взял бразды управления переговорами в свои руки: — А теперь я дам вам необходимый минимум информации о нашем роде, дабы вы понимали мотивы тех или иных поступков. Итак, мы, Елисеевы-Багряные — пожалуй, самый маленький аристократический род Российской Империи, второго по величине и первого по влиятельности государства планеты Земля. В нашем конкретном случае размер рода не так важен, как может показаться на первый взгляд: одна из моих женщин является ближайшей родственницей Императора, так что у нас имеется принципиальная возможность продавить почти любое решение. Тем не менее, мы этой возможностью не пользуемся — живем на окраине страны, практически не появляемся в высшем свете и занимаемся тем, что интересно. Тем не менее, в случае необходимости делаем все, что должно. К примеру, очень неплохо повоевали в недавней межмировой войне и нашли способ ее закончить, за что большая часть рода была награждена высшими наградами государства. Говоря иными словами, несмотря на некоторую отстраненность, мы являемся патриотами и радеем не только о своем благе, но и о благе своей страны. Кстати, раз я упомянул слово «война», имеет смысл сообщить, что за тысячу с лишним роенов существования Российская Империя не начала ни одной войны или вооруженного конфликта с сопредельными государствами. Зато на внешнюю агрессию отвечала со всей широтой души, из-за чего ее частенько сравнивают с одним из самых крупных и флегматичных животных нашей планеты, которого крайне сложно расшевелить и почти невозможно успокоить.

— Интересный штрих! — усмехнулся хозяин особняка. — «Не будите спящего…» как называется это животное?

— Медведь.

— Значит, «Не будите спящего медведь», верно?

Я утвердительно кивнул и продолжил начатый монолог:

— Так вот, вместо того, чтобы прожигать жизнь в бессмысленной борьбе за место возле трона, наш род занимается артефакторикой и исследованием сопредельных миров. И если в первом вопросе у наших артефакторов еще имеются достаточно сильные конкуренты, то во втором вопросе мы являемся монополистами, так как по ряду причин продвинулись в изучении магии Пространства на порядок дальше, чем все остальные исследователи. Кстати, об этих успехах и появившихся возможностях знают даже не все родичи, а в безопасность, в том числе и информационную, мы вкладываемся более чем серьезно. К примеру, захватывать меня в плен и выбивать знания абсолютно бесполезно: даже если удастся подобрать ключик к магической защите моего разума, что, поверьте на слово, в мире, развивающемся по вашему вектору, просто невозможно, то в нем не обнаружится ни единого факта о технологии создания каких бы то ни было артефактов, ибо я — вояка чистой воды.

— Я бы выразилась пожестче… — без тени улыбки заявила Авьен, а когда поймала вопросительный взгляд отца, криво усмехнулась: — Видела в деле и Ратибора Игоревича, и его напарниц. Впечатлилась как бы не сильнее, чем при изучении последствий операции «Немис».

Об операции, которую она упомянула, я не слышал ничего, но не стал тратить время на расспросы, а плавно перешел к следующему вопросу:

— Да, боевые маги — не подарки. Но мы пришли к вам с миром, так что о мире и поговорим: мы бы хотели получить полную технологическую карту производства антигравитационного двигателя любого поколения в обмен на поставки биоактивного сырья, характеристики которого я подробно опишу после получения принципиального согласия…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но технологическую карту производства четырех первых поколений этого двигателя можно найти в информационной сети планеты!

— Да, можно… — кивнул я. — Но в ИСП нет конвертора, автоматически заменяющего, к примеру, шеллемские меры веса или, скажем, ваши названия химических элементов на земные. А для того, чтобы его создать, требуется очень серьезный объем знаний, которых у нас нет, или очень много времени, с которым и так неважно.

— Для решения этой проблемы потребуется еще одно доверенное лицо. Причем с профильным образованием… — расфокусировав взгляд, медленно пробормотал Та Кальм и… прозрел — кинул вопросительный взгляд на дочку, дождался утвердительного кивка и как-то странно прищурился: — Ну да, ей это определенно пойдет на пользу. Кто будет уговаривать?

— Я. А ты просто вызовешь ее сюда. Эдак через пару вейтов.

— Вызову! — твердо пообещал он и снова посмотрел на меня: — Можете считать, что такая личность имеется. Что вам требуется еще?

Тут я немного переиграл наши планы, вытащил из пространственного кармана один из запасных «аргументов» и озвучил не дедовские выкладки, а свою идею:

— Взаимное доверие и уверенность в завтрашнем дне. Мы, как я уже говорил, живем на отшибе, занимаемся тем, что по-настоящему интересно, и полностью самодостаточны, то есть, обладаем финансовыми возможностями, позволяющими реализовывать практически любые планы. У вас, насколько я знаю, ситуация гораздо хуже. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл ее нормализовать. Возможность первая и самая простая: этот перстень является слабым одноразовым артефактом, воздействующим общеоздоровительными заклинаниями Разума и Жизни. Запасов магии хватит на двадцать с лишним ваших суток, но этого хватит, чтобы избавить владельца от большинства хронических заболеваний, подарить ему ясность ума и великолепную память.

Этот намек пробрал до печенок даже Авьен, вроде как, успевшую к нам привыкнуть:

— Ты хочешь, чтобы отец подарил этот перстень старому императору⁈

Я пожал плечами:

— Ну да! Ты же сама говорила, что до болезни последний считал твоего отца одним из немногих настоящих друзей?

Она аж задохнулась от радости, а через пару мгновений благодарно склонила голову к плечу:

— Спасибо…

— Пожалуйста! — улыбнулся я и перевел взгляд на главу их рода. А тот, отзеркалив жест дочери, выдал ожидаемый ответ:

— Ну да, если Ярташ пойдет на поправку, то наши недоброжелатели снова забьются в те углы, из которых повылезали.

— Не «если», а «когда»! — уточнил я. — Ибо наши артефакты работают без сбоев. А теперь представьте последствия второй возможности. Насколько я знаю, основной вид деятельности вашего рода — это добыча, обогащение и доставка полезных редкоземельных металлов из пояса астероидов, а большая часть нынешних проблем вызвана деятельностью конкурентов, искусственно повысивших стоимость топливных элементов, что негативно сказалось на себестоимости перевозок. Так вот, если оборудовать перерабатывающий комбинат стационарным порталом и перемещать некоторую часть продукции на орбитальный склад мгновенно, то вам существенно полегчает. И пусть для обеспечения процесса придется озаботиться обеспечением информационного прикрытия, на мой взгляд, оно того стоит.

— Идея чрезвычайно интересная, но, к сожалению, неосуществимая… — расстроено вздохнул Та Кальм. — Даже с прикрытием Императора Ярташа: в нашем мире контролируется все и вся, так что появление на рынке даже самой маленькой партии неучтенного металла вызовет проблемы не в пример серьезнее нынешних. Тем не менее, я искренне благодарен вам за желание помочь и отвечу тем же.

Я тоже расстроился, но задвинул это чувство куда подальше, вытащил из перстня здоровенный пластиковый контейнер с кремами от Татьяны Кривошеиной, аккуратно поставил на столешницу и вернулся к дедовским предложениям:

— Что ж, тогда придется сосредоточиться на производстве, раскрутке и продаже чрезвычайно дорогой оздоравливающей косметики, аналогов которой в вашем мире гарантированно нет. В этом контейнере находятся образцы для клинических исследований, получения всевозможных разрешений и так далее. Теперь дело за вами…

…Основные вехи создания нового дела обсуждали порядка двух часов и, в конечном итоге, нашли приемлемые варианты решения всех «тонких» вопросов. Окончательные договоренности Раймс Та Кальм озвучил под моим щупом. Причем настоял на этом сам. Потом спросил, подходит ли нам их еда, получил утвердительный ответ и предложил пару очень уж замороченных способов меня накормить. А я отказался. В смысле, заявил, что жутко боюсь страшной мести моих родичей за дегустацию пищи из иного мира в одно, пусть даже и родное, лицо, поэтому предпочту утащить небольшую гору местных вкусняшек на Землю и честно поделиться с родичами.

Шеллемец посмеялся, открыл сетевую страничку местного магазина продуктов и на пару с дочерью заказал срочную доставку добрых пятидесяти килограммов местных деликатесов, особо вкусных фруктов, овощей и чего-то там еще. Когда закончил, влез на какой-то общеобразовательный портал ИСП, скачал учебные курсы по трем с лишним десяткам дисциплин, купил на следующей сетевой страничке два десятка так называемых «лейсов», позволяющих работать с информационными носителями этого мира, добавил к ним бытовую электронику и заявил, что все это добро прибудет в течение половины вейта.

Я решил, что тратить двадцать четыре минуты на ожидание неразумно, поэтому поднял вверх правую руку и отпальцевал пару вопросов. А через считанные мгновения заметил «зеркало», появившееся возле входной двери, встал, подал руку «злобной бабке», продавившей плоскость сопряжения, представил ее Та Кальму, а его ей, и предложил последнему «сдаваться»:

— Марина Александровна является самой сильной целительницей рода, и я попросил ее провести вам первый сеанс оздоровления. Каким будет ваш положительный ответ?

Мужчина растерялся, так как видел перед собой не целительницу, а «молоденькую» рыжеволосую девчонку с породистым лицом, смешинками во взгляде и умопомрачительной фигуркой. Пришлось знакомить его и с этой гранью реальности магических миров. Естественно, так, чтобы не схлопотать по шее от Степановны:

— Понимаю, что рискую жизнью, но промолчать, к сожалению, не могу: по-настоящему сильный маг со сродством к Жизни выглядит так, как считает нужным, не обращая внимания на такую ерунду, как биологический возраст!

— Ох, кто-то у меня сейчас договорится… — грозно нахмурилась «бабка» и показала мне сжатый кулак. Но казнить на месте не успела — отвлеклась на Авьен, вскочившую с кровати, торопливо изобразившую местный вариант поясного поклона и сообщившая отцу, что обязана жизнью именно Марине Александровне.

Тот мгновенно посерьезнел, рассыпался в благодарностях и уже через пару минут… неожиданно для себя оказался лежащим на покрывале лицом вниз, причем с голым торсом! Но и это были еще цветочки: дождавшись завершения работы диагностирующего плетения, «злобная бабка» выдала настолько эмоциональную условно культурную тираду на темрисе, что у меня завяли уши. Кстати, добрая половина речевых оборотов типа «унылых рукожопов» были дословными переводами аналогичных русских выражений, поэтому Раймс невольно заслушался. А когда вник в суть монолога, нервно сглотнул:

— Что, все настолько плохо?

— Я не знаю, чем и как лечат ваши губошлепы, но за такой результат работы я бы вывернула любого земного целителя наизнанку, срастила линии порезов и заставила наслаждаться радостями жизни в новой модификации тушки!

— А-а-а что конкретно не так? — осторожно спросила Авьен.

— Проще сказать, что ТАК! — сварливо пробурчала Степановна, влила Силу еще в одно плетение и взорвалась: — Этим уродам надо просверлить дырки в бестолковках, взбить мозги миксером и вылить к чертовой матери: это тело напоминает склад медицинской и промышленной химии, фонящий радионуклидами!!!

Слова, произнесенные на русском, шеллемцы, естественно, не поняли, но все-таки врубились, о чем идет речь, и одновременно вздохнули. А потом Та Кальм угрюмо сообщил, что участвовал в четырех настолько серьезных войнах, что последствия аукаются до сих пор.

— Баламутище воюет чуть ли не с рождения, но, при большом желании, может послужить идеальным пособием для любого анатомического театра! — фыркнула Степановна, всаживая в пациента заклинание за заклинанием и потихоньку успокаиваясь.

— Нет у меня такого желания! — буркнул я, представив себе такое «счастье». — И гарантированно не будет…

— Ты же понимаешь, что в этом деле главное, чтобы такого желания не появилось у меня, верно?

— Бабуль, я хороший!!!

— С этим, пожалуй, не поспорить… А жаль! Кстати, Авьен, озвучишь эту мысль на темрисе — получишь по заднице. Или как-нибудь поутру вдруг обнаружишь у себя лишнюю сиську!

— Молчу-молчу-молчу! — испуганно протараторила «отмычка», сделав вид, что испугалась страшной угрозы, намеренно озвученной не на темрисе, а на русском, жизнерадостно рассмеялась и объяснила отцу причину веселья: — Марина Александровна умеет не только лечить, но и убеждать. К примеру, у меня только что пропало желание сообщать кому бы то ни было, насколько ей дорог Ратибор Игоревич. И я никому-никому не выдам эту тайну!

— Ну все, мелкая, ты доболталась! — «нехорошо прищурилась» Марина, а затем «стряхнула» с рук излишки Жизни и посерьезнела: — На сегодня все. Раймс, через четверть вейта тебя потянет в туалет, а потом появится дикий голод. И то, и другое вполне нормально. Точно так же, как слизь, которая начнет сочиться через поры кожи вейта через полтора-два. В общем, ешь, как последний раз, в промежутках между приемами пищи принимай душ и жди вечера — после заката тебе существенно полегчает, а утром ты проснешься совсем в другом состоянии.

Он прислушался к своим ощущениям и нервно сглотнул:

— Я уже чувствую себя помолодевшим роенов на десять!

— Это побочный эффект от вливания Жизни, и он пройдет. Но возраст потихоньку откачу. Правда, займусь этим делом только сеансов через пять. Так что одевайся и вали заказывать обед, плавно переходящий в завтрак!

Он коротко кивнул, встал, вцепился в нижнее белье и рассыпался в извинениях. А когда закончил, подала голос его дочурка:

— Пап, прежде чем уходить, придумай легенду, которая объяснит внезапное исчезновение Юмми и вызови девочку сюда. Далее, имей в виду, что меня не было, нет и не будет ни для кого, кроме тебя. И последнее: заходи в эту спальню каждое утро и смотри на стол — в день нашего следующего появления на нем появится какой-нибудь намек…

[1] Выражение, аналогичное нашим «наводить мосты» или «искать общие точки соприкосновения».

[1] Местная мера времени, соответствует сорока восьми минутам.

[2] Местный год. Примерно 420 земных суток.

Глава 14

5 февраля 2113 г.

…Степановна выглянула из «зеркала» в начале двенадцатого утра по времени Замка, когда мы, вконец умотанные игрой со смертью, валялись на покрывале и старательно изображали медуз. Оглядев нас орлиным взглядом и сделав напрашивавшийся вывод, она задумчиво почесала затылок и задала один-единственный вопрос:

— Когда оклемаетесь?

Ворочать неподъемным языком было впадлу, поэтому я приподнял правую ладонь и разогнул четыре пальца.

— Отлично! — обрадовалась она. — Тогда через шесть жду вас на пляже мира звездного неба.

Я шарахнул по трем щупам чувством вины и прикрыл веки в знак того, что мы будем, чувством леса проследил за исчезновением фрагмента силуэта и продолжил расслабляться. До срабатывания будильника. Потом приложил себя всем комплексом «реанимирующих» заклинаний, нехотя перевернулся на бок, сел и укоризненно посмотрел на своих женщин, судя по выражениям лиц, решивших устроить тихую забастовку.

Да, пользоваться этим аргументом было форменным самоубийством, но я все-таки рискнул:

— В принципе, могу уйти один…

Как и следовало ожидать, реакция последовала незамедлительно: Язва, стартовав из положения «лежа», опрокинула меня на спину, вцепилась в глотку и принялась душить, Хельга принялась откручивать уши, а Бестия, как самая жестокая, запрыгнула на живот и пообещала затоптать.

— Я вас тоже очень люблю… — прохрипел я. — А Степановну панически боюсь! Поэтому предлагаю перенести обещанный отрыв до тех пор, пока не освободимся.

— С одним условием… — хором протараторили женщины и замолкли, зная, что я без труда продолжу эту тираду. Пришлось сдаваться:

— Хорошо, отдыхать от всего и вся будем в два раза дольше…

Последнюю минуту пребывания на этом озере посвятили скоростным сборам, так как вовремя заметили на горизонте тоненькую полоску черных кучевых облаков и решили не оставлять на берегу ни одной шмотки. Потом перешли из очень раннего утра в поздний вечер, обнаружили, что приперлись на этот пляж самыми первыми, соорудили обычное лежбище, разделись кто до плавок, а кто до купальников и полезли в холодильник. Сразу в два «Ока».

В этот момент в паре-тройке шагах от края покрывала нарисовалось очередное «зеркало», и в этот мир по очереди перешли Авьен, Юмми и моя особо злобная родственница. При виде нашей компании старшая шеллемка радостно заулыбалась и протараторила один из самых теплых вариантов их приветствий, младшая, еще не успевшая привыкнуть к «сумасшествию» своей новой жизни, скромно потупила глазки и выдала самый вежливый, а Маришка мрачно вздохнула и принялась жаловаться на жизнь:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но вчера вечером Штык, Оторва и все умники заявили, что их нещадно эксплуатируют, умотали в Читу вроде как в ресторан и потерялись. С момента отъезда этих гадов и до одиннадцати утра я в одно премиленькое личико ассистировала Борисычу, впавшему в раж, и настолько замоталась, что забыла про этих чучундр. А они даже не ложились — как начали маньячить после ужина, так от своих лейсов и не отлипали. Да, переводы учебных курсов нам действительно нужны, но не такой ценой. В общем, их надо обаять, обмануть и обобрать… в смысле, помочь качественно расслабиться, накормить и повеселить. В свободное время от сочувствия ко мне-любимой, вынужденной возвращаться к озверевшему самодуру!

— Беги, страдалица… — притворно посочувствовал я, чмокнул женщину в подставленную щечку, пожелал удачи и галантно проводил до «зеркала». А после того, как оно исчезло, повернулся к шеллемкам, грозно нахмурился и задал вопрос интимного плана: — Купальники есть?

Старшая утвердительно кивнула и, уже зная «технологию процесса», отправилась переодеваться за мою спину. А младшая смущенно призналась, что кольцо с пространственным карманом ей подарили, принцип, вроде как, объяснили, но самостоятельно воспользоваться аксессуаром она почему-то не смогла!

О том, что эта молодая женщина невероятно забита, я уже знал. Более того, был в курсе причин столь нестандартного поведения потомственной аристократки невесть в каком поколении и, в принципе, понимал ее отношение к ТОМУ миру. Но еще во время откровений Авьен пришел к выводу, что ее племяшку надо «лечить» и даже наметил кое-какие шаги в этом направлении. Вот сразу же в работу и включился. Само собой, заговорив с ней на темрисе, ибо русский она еще не освоила:

— Юмми, солнце, ты, помнится, изъявила желание войти в команду?

Шеллемка покраснела до корней волос и утвердительно кивнула.

— Тебе нравится работа, которую тебе предложили?

Тут она нашла в себе силы произнести целое слово:

— Да.

— А как тебе бонус в виде сродства с Духом и Водой?

— Здорово… — робко улыбнулась она и, наконец, посмотрела на меня сквозь длинную русую челку. — Только я еще пока ничего не умею.

— Верно. И самое главное в этом утверждении — не слово «пока», как кажется на первый взгляд, а то, что осталось за пределами формулировки, то есть, твоя внутренняя уверенность в себе. Ведь для того, чтобы атаковать противника даже хорошо освоенным заклинанием, требуется решимость!

— А с ней у меня совсем плохо…

— Будь с нею совсем плохо, ты бы не получила восемь государственных премий в области программирования и не заслужила бы почетный титул «Восходящая звезда»!

Женщина опустила голову и еле слышно уточнила, что это было очень давно.

— Ты забыла добавить «В другом мире и до знакомства с вами…», а это дополнение меняет все! — без тени улыбки продолжил я, почувствовал, что ее не проняло, мысленно усмехнулся и решил шарахнуть главным калибром: — Судя по всему, ты пока не осознала, что значит быть в команде Елисеевых-Багряных. А это исправимо. Итак, начнем с первого шага: ложись рядом с Ларисой и помоги ей найти свой любимый купальник.

— Да, но он в поместье деда…

— И что? — хохотнула Язва. — Для того, чтобы заглянуть в твою спальню, требуется только желание и Пространство, которого у нас навалом. Так что тащи сюда свою тощую задницу!

— Лар, объясни Юмми, как пользоваться кольцом, затем проведи «Око» от спальни Авьен до нужной комнаты и помоги позаимствовать все нужное. А мы пока поплаваем и подготовимся ко второму шагу…

…Шахова дернула меня за мочку уха, не вставая с покрывала, и я, дав команду дамам возвращаться, первым поплыл к берегу. Сотню метров до кромки прибоя преодолел от силы минут за пять неспешного скольжения брассом, выбрался на раскаленный песок и, допрыгав до нашего лежбища, рухнул на покрывало сантиметрах в двадцати от худенького тельца младшей шеллемки. Мысль о том, что ее надо бы как следует откормить, задвинул в не самый долгий ящик, выслушал доклад Язвы и предвкушающе потер руки:

— Итак, шаг второй, как по порядку, так и по важности: открой-ка нам, Юмми, карту Рюенда и проложи маршрут от родового поместья до поместья своего бывшего муженька!

Женщина зябко поежилась, но перечить не решилась — дотянулась до своего лейса, вывесила над ним трехмерное изображение, порядка двадцати секунд колдовала с настройками, а затем продемонстрировала сине-зеленую линию, соединявшую два комплекса строений. Я попросил не сворачивать картинку, открыл «Око», вывел его за пределы спальни Авьен, поднял к небу и, сориентировавшись по огням ночного города, повел на условный северо-восток.

Столица была очень немаленькой, и несмотря на то, что большая часть аристократов проживала на одной элитной «окраине», до нужного владения я «добирался» порядка двадцати минут. А когда подвел плоскость сопряжения к крыше семиэтажной громадины довольно спорного дизайна, попросил Юмми помочь с поисками спальни ее бывшего благоверного.

Шеллемка немного поколебалась и снова пошла мне навстречу, так что «Око» облетело здание по периметру, плавно опустилось к панорамному окну шестого этажа, проскользнуло сквозь поляризованную поверхность и замерло возле кровати моего любимого размера. В комнате было темно, но мы, влив побольше Силы в сумеречное зрение, прекрасно разглядели лица и конченого урода, сломавшего жизнь племяшке Авьен, и двух блондинистых красоток, дрыхнущих по обе стороны от него. Но если мы, земляне, смотрели на эту идиллию практически равнодушно, то уроженкам «мира будущего» мгновенно поплохело: старшую аж затрясло от лютой ненависти, а младшей — от горечи. И это порадовало. Настолько, что я еще немного переиграл свои планы, злобно оскалился и вдавил правую ладонь в плоскость сопряжения. А через несколько мгновений, скопировав трехмерную «картинку», спрятал кровать под иллюзией и пихнул бедром Язву, лежащую слева:

— Солнце, отправь, пожалуйста, эту троицу в целительский сон!

Как и следовало ожидать, этот боевой приказ был выполнен с радостью и без какого-либо промедления, так что я озвучил следующий:

— Этот урод ославил НАШУ Юмми на всю Империю, а значит, обязан получить по заслугам. Лар, будь любезна, «привяжи» его возбуждение к пропульсивной перистальтике. Причем задай достаточно высокое пороговое значение, дабы диарея и энурез начинались в САМЫЙ интересный момент!

Представив себе эту картину, Шахова истерически расхохоталась и… отрицательно помотала головой:

— Не-не-не, я за такой «тюнинг» организма браться не рискну, ибо… до смерти боюсь гнева Маришки: такие воздействия обязан проводить крепкий профессионал с куда более буйной фантазией, чем у тебя или у меня!

Тут заржали еще и Даша с Машей, а я, давя в себе хохот, напомнил, что уже держу одно «Око», и попросил помощи у Бестии.

Степановна была найдена в ту же минуту, вызвана к нам, выслушала мои объяснения, злобно ощерилась и убила на «продвинутый тюнинг» тушки обидчика Юмми порядка сорока минут. Причем описывала гарантированные последствия каждого воздействия на его организм настолько подробно и образно, что к концу «сеанса» в смеховой истерике билась даже Юмми. А после завершения «сеанса», вернув руки в «мир звездного неба», внезапно посерьезнела, поймала взгляд младшей шеллемки и подыграла мне. Хотя я ей об этом даже не намекал:

— Жизнь, в которой тебя могли оболгать, заляпать грязью или выставить посмешищем перед всем высшим светом, еще тут, в настоящем — прячется в твоем неверии в себя и цепляется за твои страхи. Позволишь ей удержаться — с вероятностью в сто процентов отравит твое будущее и, оттолкнув от нас, вернет к унылому прозябанию в поместье деда. Дашь хорошего пинка, перешагнешь через все страхи, вместе взятые, и примешь нашу помощь — с вероятностью в те же сто процентов новая жизнь превратит тебя в такую же безбашенную особу, как любая из баб Баламута. Далее, второго шанса стать своей мой отмороженный внучок и его стервочки не дадут, так что хватайся за этот. Причем всем, чем можно и нельзя. И последнее: Борисыча робостью не завоюешь. Жаждешь пробудить в нем интерес — докажи нам обоим, что сдохнешь, но станешь надежной опорой и семье, и роду!

Заключительная часть монолога «злобной бабки» пробудила во мне и моих «стервочках» нешуточное любопытство, Юмми бросила в жар, а Авьен сначала рассмешила, а затем… сорвала с нарезки:

— Мариш, а как пробудить интерес в Игоре Святославовиче и выжить?

Степановна, уже успевшая вывесить «зеркало» и продавить его правой ногой, замерла враскоряку между мирами, несколько секунд обдумывала варианты ответа, а затем выдала единственный более-менее реальный:

— Выпроси у Баламутища пару бутылок Императорского вина, попроси кого-нибудь занять Штыка каким-нибудь долгим делом, завались к Оторве и ближе к концу пьянки выверни душу наизнанку. Только учти: если Ольга заметит в твоих словах хоть тень намека на то, что чувства к ее ненаглядному сиюминутные, то пошлет куда подальше и больше к нему не подпустит. А если поверит, то, вероятнее всего, поломает. После чего притащит ко мне, потребует вылечить и превратит твою жизнь в кошмар — будет дрессировать лично до тех пор, пока не сочтет, что ты достойна войти в ее семью…

…Первые минуты три после «исчезновения» целительницы шеллемки невидящими взглядами пялились в темноту и одинаково кусали губы. Потом старшая решительно тряхнула волосами, поймала мой взгляд и уверенно попросила выделить ей те самые пару бутылок. Задавать дурацкие вопросы я и не подумал — достал из перстня требуемое, вручил самоубийце и даже дал пару-тройку советов, способных увеличить ее шансы на выживание. А через какое-то время отмерла младшая и первый раз на моей памяти наплевала на стеснение — развернула плечи, убрала в сторону челку и открыто посмотрела мне в глаза:

— Ратибор, раз Мари-… Хотя нет, не так: я хочу стать надежной опорой семье твоего деда и всему вашему роду, так что тоже готова к дрессировке и клянусь Силой, что перешагну через любой страх, который встанет у меня на пути!

Я задумчиво потер переносицу и озвучил свое решение:

— Что ж, я тебя услышал. Серьезные дрессировки начнем с завтрашнего утра, а сегодня немного повоюем со страхами. Готова?

— Да!

— Авьен, ты с нами?

— Конечно!

— Отлично. Тогда продемонстрируйте мне, пожалуйста, панцири.

Шеллемки вскочили с покрывала, расфокусировали взгляды, медленно, но довольно уверенно сплели затребованные структуры, влили в них Землю и покрылись тоненькими «корочками» первой и второй ступеней новика.

Я вытащил из пространственного кармана кусок ветчины, «зажег» над правой ладонью слабенький сполох и показал, как это заклинание действует на мясо:

— Несмотря на невеликие размеры, при попадании в бедро этот огонек способен прожечь его до кости. Но ваши панцири ему не по зубам: да, на нейтрализацию такой атаки потратится порядка семидесяти пяти процентов вложенной Силы, но исцелять ожоги не придется. Говоря иными словами, между вами и очень сильной болью стоит только ваша ВОЛЯ, позволяющая удерживать защиту даже под градом вражеских атак. Сейчас мы с Бестией отправим к вам по такому же огоньку, а вы их блокируете. Готовы?

Женщины побледнели, покрылись бисеринками пота, но кивнули. Зря: у старшей «поплыла» структура, а младшая «сбросила» часть Земли в фон. Пришлось воспитывать:

— Дамы, любой по-настоящему сильный маг — это живое воплощение Воли и Абсолютной Уверенности в себе. Вы хотите стать своими?

— Да!!! — одновременно выдохнули они, исправили огрехи и… поймали по сполоху. А потом без моей подсказки восполнили потраченную Землю и гордо заулыбались!

— Умнички! — улыбнулся я, отправил в полет точно такое же заклинание и продолжил воспитательный процесс: — На более высоких рангах вражеские заклинания становятся не в пример мощнее, но убивают или калечат не они, а ваш страх. Ведь даже в том случае, если противник значительно сильнее, вы можете выйти из фокуса атаки, погасить ее на расстоянии или прикрыться другим врагом. Суть понятна, верно?

— Да: мы не должны позволять страхам и сомнениям туманить разум! — четко оттарабанила Юмми.

Тут подала голос Бестия, так же, как и я, всаживавшая в панцири шеллемок сполох за сполохом:

— Способов раскачки ядер превеликое множество, но поверьте на слово, что в реальном бою побеждает не ранг, а связки, вбитые в подсознание, опыт и хладнокровие. Отработать связки вам поможет Оторва, опыт наберется сам собой во время боевых выходов, а в последнюю составляющую успеха надо вкладываться уже сейчас. Но отталкиваться не от дурной самоуверенности, а от абсолютной уверенности в том, кто вас дрессирует. Ведь тот же Баламут ни за что не загонит вас в безвыходную ситуацию, а значит, вы обязаны считать ВСЕ, ПРОИСХОДЯЩЕЕ ВОКРУГ, НОРМОЙ!

Не успела она договорить последнее предложение, как Язва всадила в панцирь Авьен водяной бич, а Хельга рубанула ее племяшку высверком и «спрятала» нас под иллюзией пустого берега.

Защита обеих уроженок «мира будущего» на миг дрогнула и сразу же восстановилась, поэтому два следующих сполоха, прилетевших «ниоткуда», погасли в обычном режиме. Потом та же судьба постигла каменный кулак с плазменным жгутом, и я, прервав упражнение, подвел его итоги:

— Итак, первый и самый важный шаг по пути превращения в настоящих магов вы уже сделали. Кстати, походя поднявшись на следующие ступени. А теперь помедитируете, восстановите потраченные запасы Земли, получите у Лары шмотье, использующееся при боевых выходах, и мы с вами отправимся в мир динозавриков. Добывать ваши первые охотничьи трофеи…

* * *

…На самом деле в мир динозавров мы перешли только после того, как обе подопечные выучили первое атакующее заклинание — каменный кулак — и научились им лупить абы куда. Точку выхода я выбирал порядка четверти часа и, дождавшись выхода последней дамы, загрузил шеллемок очередной боевой задачей. Причем намеренно сформулировал ее так, чтобы они как следует прочувствовали описанную ситуацию и сделали очередной реальный шаг в борьбе со своими страхами:

— Активируйте «Хамелеоны», закройте глаза и представляйте то, что я скажу. Готовы? Отлично! Итак, вы находитесь в мире, в котором, вероятнее всего, нет разумной жизни, зато агрессивной фауны хоть отбавляй. Но самое неприятное не это: ни у одной из вас нет браслета-телепортатора, а значит, без нашей помощи вы в принципе не способны вернуться ни на Землю, ни на родной Шеллем! Таким образом, между вами и смертью на зубах местных хищников стоит наша добрая воля, то есть, та же абсолютная уверенность в тех, кто вас дрессирует. Теперь откройте глаза и посмотрите вокруг: нас, как видите, нет, ибо мы ушли под марева и стали невидимы. Но мы должны быть в ваших сердцах, ибо вы — свои, а мы своих не бросаем. А еще видим ваши силуэты под чувством леса и при необходимости окажемся рядом.

— Вам должно быть страшновато… — подхватила этот монолог Даша. — Но если вы снова закроете глаза и постараетесь поверить в то, что мы всегда рядом, то страх пропадет. И тогда вы почувствуете разницу в силе тяжести, прохладу и сухость воздуха, ощутите непривычные запахи, заметите, что это небо отличается от вашего и нашего, полюбуетесь занимающимся рассветом, во-он тем облачком, похожим на летящую птицу, рощицей, над которой реет стая летающих тварей, и травой, колышущейся под порывами ветра. А через какое-то время вам захочется заглянуть за горизонт, пробежаться босиком по росе или помериться силами с каким-нибудь зверем. Ибо с нами все это, прежде всего, ИНТЕРЕСНО!

— А теперь мы замолкаем, чтобы вы смогли увидеть этот мир нашими глазами и еще раз убедились в правильности сделанного выбора… — закончил я, скользнул к силуэтам Язвы и Хельги, стоявшим, взявшись за руки, обнял обеих и буквально через мгновение оказался прижат к этой парочке Бестией.

Шеллемки воевали с собой порядка двадцати минут. Сначала страшно нервничали, из-за чего вертели головами, вглядывались в траву и искали следы наших ног. Сообразив, что мы, скорее всего, спрятались под иллюзией, обнаружили следы «напарниц по несчастью» и повернулись одна к другой. А через какое-то время заставили себя избавиться и от этого психологического «костыля», развернувшись на сто восемьдесят градусов. Да, напряглись куда сильнее, но в какой-то момент доперли до сути упражнения и перешагнули через сомнения — старшая подставила лицо легкому ветерку и развела руки в стороны так, как будто представляла себя птицей, а младшая присела на корточки и дотронулась до лепестков цветка, похожего на колокольчик. Что интересно, оба этих «прорыва» произошли с разницей от силы в полторы минуты!

Мурыжить «героинь» неизвестностью было бы жестоко, и я заговорил опять:

— Для начала неплохо…

—…но я бы посоветовала вам выбрать диаметрально противоположный подход в войне со своими страхами! — внезапно заявила Язва, выскользнула из моих объятий, переместилась к силуэту Юмми и что-то прошептала ей на ушко. Потом в том же режиме «мотивировала» ее тетку, вернулась ко мне и гордо задрала носик: обе шеллемки почти одинаково вскинули головенки и развернули плечи!

— Совсем другое дело! — довольно хохотнула Шахова и характерным движением руки вернула бразды правления процессом воспитания этих особ мне.

Я задавил проснувшееся любопытство, выбрался из «захвата» Бестии, скинул марево, открыл «Око» в одну из точек этого же мира, забракованную получасом ранее, убедился в том, что одиночный динозаврик размером с хорошего дога, глодавший чей-то костяк, никуда не делся, и вывесил возле него «зеркало». А потом объяснил подопечным, чем мы будем заниматься на новом месте:

— Сейчас я продавлю плоскость сопряжения и поймаю этого зубастика силками. Язва, Бестия и Хельга возьмут на себя защиту от незваных гостей, а вы, дамочки, подойдете к зверьку, деактивируете «Хамелеоны» и изучите его в упор. А когда наберетесь уверенности в себе, убьете динозавра каменными кулаками. Они у вас пока совсем слабенькие, значит, умирать он будет долго, а зрелище будет на редкость несимпатичным. Но этот зверь — враг, готовый вцепиться вам в глотку, а значит, выбора у вас нет. И еще: если параллельно атакам сможете удерживать защиту, то получите приятный бонус…

Удивительно, но факт: первой несчастное животное атаковала Юмми. Причем от силы секунд через пятнадцать после того, как подошла к нему на расстояние двух шагов. Ничуть не меньше удивила и с точкой приложения — попробовала вбить заклинание в глаз беснующегося хищника!

Ее тетка подключилась к «битве» буквально через полминуты, сходу всадив кулак в скакательный сустав и раздробив какую-то мелкую косточку. А потом по той же точке прилетело сразу два заклинания — сообразив, что Авьен пытается ограничить подвижность динозавра, ее племяшка сочла этот подход логичным. Не скажу, что я сильно обрадовался, ибо «держал» зверя как раз за нижние конечности, но мешать воительницам не стал и в нужный момент перекинул силки повыше.

До тех пор, пока эти двое не поднялись на первую ступень ранга «ученик», качественно усилившую каменные кулаки, их заклинания большей частью превращали ногу зверя в отбивную. Зато потом началось настоящее веселье: особо удачное попадание Юмми вырвало часть крупной вены, запах крови разбудил динозавра побольше, на которого я изначально и возлагал основные надежды, и его рык, спугнувший всю окрестную мелочь, выбил шеллемок из состояния сосредоточения.

Старшая, отскочив от раненого зверя еще на пару шагов, посмотрела на несущийся к нам живой таран и… вернулась на прежнее место на долю секунды раньше гневного выдоха племяшки:

— Бей!!!

Ударила, доломав уже изуродованную кость, очень вовремя сместилась в сторону, не попав под тушку, завалившуюся на бок, и невероятно удачно вбила следующее заклинание точно в яремную вену!

В этот момент «здоровячок» заревел снова. Но на этот раз от боли, так как Язва с Бестией обезглавливаниями лишили его передних конечностей. Третий рык, увы, не получился: Хельга провела первое боевое испытание заклинания школы Хаоса, скомпонованного «научным крылом рода» на базе плетений, отжатых нами у ан’рьё Даргала. Ну, что я могу сказать? Даже под одинарной синергией эта хрень, попав в грудную клетку динозавра размером с носорога, оставила после себя дыру диаметром сантиметров шестьдесят и, как выяснилось чуть позже, глубиной в метр с гаком. При этом все, что находилось в этом объеме до попадания плетения, просто исчезло! Вот мои и впечатлились. По своему обыкновению, устроив небольшой бардак:

— Рат, найди, пожалуйста, поблизости какой-нибудь угол и поставь в него Машу: она шарахнула по зверьку дематериализацией, из-за чего я уже не смогу испытать мрак!

— Так долбани в бок — он выглядит совершенно целым!

— И что за кайф долбить в тушку, из которой исчезло все нутро?

— Тогда подожди пару-тройку минут: сейчас набегут другие тушки, и ты…

— А че это вдруг «она»? Я, вон, уже приготовила ножички, заточенные Металлом!

— Кажется, пора искать трехместный угол… — с намеком пробормотал я, сфокусировал часть внимания на силуэте чего-то вроде птеродактиля, как раз влетевшего в область действия чувства леса, а через несколько мгновений услышал восхищенный возглас Долгорукой:

— Мрак — песня: птички просто не стало!

— А-а-а, вредина-а-а: я так хотела достать ее метательным клинком!!!

…Несчастный «тренажер» погиб смертью храбрых минут через восемь после «исчезновения 'птички», изгваздав своих мучительниц с ног до головы кровью из разорванной артерии. Грузить дамочек, с честью справившихся с непростым испытанием, следующей боевой задачей я счел перебором, поэтому помог «безбашенным особам» добить монстрика высотой метров за шесть и подвел подопечных к здоровенной пасти с частоколами из зубов длиной сантиметров по двадцать пять:

— Мордочка впечатляет?

— Не то слово! — выдохнула Авьен, выглядящая чуть зеленоватой, но отнюдь не из-за страха. А Юмми, которую мутило значительно сильнее, ограничилась утвердительным кивком.

— Так вот, даже такой громадный зверь без магического дара, как этот, нормальному магу не соперник.

— Ты хочешь сказать, что есть миры, в которых магией пользуются даже звери и птицы⁈ — нервно облизав губы, спросила младшая шеллемка.

На этот вопрос ответила ее тетушка:

— Да, есть: примерно половину роена тому назад неподалеку от Замка был огромный разрыв пространства, соединявший Землю с таким миром. Борисыч закрыл этот переход, но зверье, успевшее сквозь него просочиться, убивают до сих пор!

Тут я невольно улыбнулся:

— Не-не-не, мы, бывает, убиваем мутировавшее наше, а живность с Той Стороны передохла дней за восемь-десять. Зато двух самых сильных магов корхов — разумной расы из того мира — мы завалили в конце декабря.

— Ага, «мы»! — недовольно заворчала Язва. — Он их завалил! В одно наглое рыло!! А мы с Бестией даже квакнуть не успели!!!

— Так они были на последнем издыхании!

— И что с того? — поддержала подругу Долгорукая. — Мы с Ларой хотели попасть в историю в качестве личностей, поставивших в этом межмировом конфликте последнюю точку, а ты нас обломал!

— Так я же извинился! И даже компенсировал моральный ущерб…

— Не было такого! — заявили эти нахалки, сбили обезглавливаниями еще одного «птеродактиля», оглядели горы трупов и недовольно поморщились: — Рат, может, переберемся в место покрасивее и заодно отмоем этих чушек?

Я без лишних слов открыл «зеркало» в «мир звездного неба», загнал в плоскость сопряжения всех дам, продавил ее следом за ними и, привычно «оглядевшись» чувством леса, демонстративно повернулся к шеллемкам спиной. Пока они раздевались и натягивали купальники, стоял, запрокинув голову, и любовался плотными россыпями мягко мерцающих созвездий. А после того, как силуэт Шаховой призывно помахал мне рукой, привел свой внешний вид к новому стандарту, быстрым шагом дошел до воды, пустил по темному зеркалу первые волны и услышал задумчивый голосок Юмми:

— Знаете, я только что заметила интересную разницу в нашем и вашем отношении к жизни. Мы, вроде бы, живя в мире, с ней постоянно воюем, из-за чего не вылезаем из стрессов. А вы, безостановочно воюя, не живете, а играете, поэтому наслаждаетесь каждым мгновением своего существования!

— Так и есть… — отозвалась Долгорукая. — Когда ходишь под смертью, начинаешь ценить жизнь совсем на другом уровне. И не откладываешь на потом ту радость, которую можешь доставить близким здесь и сейчас.

— А еще мне кажется, что после пусть маленькой, но все-таки войны мир стал значительно ярче: я по-другому чувствую даже песок, на котором сейчас стою!

Тут не смогла промолчать главная вредина семьи:

— Песок — ерунда: знала бы ты, какое сумасшедшее наслаждение после таких войн дарят ласки тех, кого искренне и беззаветно любишь!

— Да, пока не знаю! — подтвердила шеллемка. — Но очень надеюсь, что когда-нибудь как следует распробую и эту грань вашего отношения ко всему и вся.

— Распробуешь. Если не позволишь себе сходить с выбранного пути или двигаться по нему не вперед, а назад… — предельно серьезно заявила Хельга, а затем сгладила некоторую жесткость этой фразы мотивирующим шлепком по заднице младшенькой: — Ну, что встала, как вкопанная? Дуй наслаждаться плаванием в компании, вместе с которой любое озеро — по щиколотку, море — по колено, а океан… хм… до места, в котором ноги только начинаются!

Этого намека Юмми и ее тетка, естественно, не поняли, ибо не владели обсценной частью русского языка, но Язва с Бестией их просветили. После того, как закончили ржать и, конечно же, еле слышным шепотом. Зато потом расхохоталась вся женская часть компании, а я, мысленно вздохнув, ушел под воду, пронырнул метров двадцать-двадцать пять, а затем, вернувшись на поверхность, неспешно поплыл в темноту. А уже минуты через полторы-две оказался в кольце дам, «страшно недовольных» моим побегом, и расчетливо направил их неуемный энтузиазм в нужную колею:

— Помнится, я что-то говорил о бонусе…

— Да!

— Было такое!!

— Ага. И нагло его зажал!!!

— Так вот, в окрестностях Замка сейчас минус семнадцать, безветренно и солнечно. Значит, имеет смысл сгонять в Савватеевку. За мороженым. На снегоходах.

— Мороженое — в такой мороз⁈ — спросила Юмми и спровоцировала взрыв веселья. А ее тетушка ощутимо напряглась и, дождавшись завершения лекции о правильном отношении к жизни, зиме и мороженому, расстроено вздохнула:

— Я бы с радостью составила вам компанию, но в моих планах пьянка с Ольгой Леонидовной, получение тяжелых травм и последующее исцеление…

— Решилась? — зачем-то спросила Маша.

— Да: не хочу откладывать на потом то, чего хочу настолько сильно!

— Тогда поездка за мороженым поможет правильно настроиться на это мероприятие… — авторитетно заявила Язва. — Ведь, как известно, немного адреналина полезно в любых количествах. Кроме того, если ты привезешь Оторве Очень Большую Упаковку клубничного мороженого, то однозначно обрадуешь. И, что самое главное, в данный момент на Земле середина дня, народ, сваливший в Читу, наверняка еще не вернулся и… в это время мамашу Рата на пьянку не уговорить.

— Это меняет дело… — заулыбалась Авьен и выкатила нам претензию: — Тогда почему мы плывем не к берегу, а от него?

— Дык вы ж грязные, как чушки! — хохотнула Даша и, объясняя смысл слова, отсутствующего в темрисе, вывесила над водой голограмму с двумя премиленькими поросятами. Потом свалила от «оскорбленных» иномирянок и продолжила их подначивать: — А чушек желательно мыть как можно дальше от любимого пляжа и в две-три пары рук, чтобы они не брыкались и не мешали себя топить!

Догнать Гранда, в процессе вытягивании сродства со Светом и Тьмой поднявшегося на восьмую(!) ступень и имеющую сродства как с Водой, так и с Воздухом, шеллемки, естественно, не смогли, поэтому включили головы и атаковали Язву. Бестия, конечно же, приплыла обратно. И отбила несчастных самоубийц у «озверевших» подруг. А потом помогла дотащить вымотанных недолгим сражением, но невероятно счастливых уроженок «мира будущего» до берега. Затем открыла «зеркало» в гостиную покоев Авьен, пообещала дамочкам, что мы заскочим за ними через половину роена и затолкала их в плоскость сопряжения.

В этот момент подала голос Хельга, «споткнувшаяся» при выходе из воды, не «очень удачно» опершаяся на мою руку и «совершенно случайно» влипшая в объятия:

— Чувствую себя в мелодраме — притащили с Шеллема двух баб и обеих вот-вот пристроим к нашим мужикам!

— Это все, что угодно, только не мелодрама! — как-то уж очень серьезно заявила Шахова. — Юмми — богиня программирования в мире, до которого Земле еще расти и расти, из-за уже известного вам навета отвергнутая всем высшим светом и поэтому практически не вылезавшая из своих покоев. А Степановна уже показала забитому ребенку надежную точку опоры, вот-вот подарит убийственную внешность, затем воспитает под себя и, в конечном итоге, намертво привяжет к семье. А это существенно упростит исследования Борисыча и пойдет на пользу роду!

— С Авьен все чуть сложнее, но результат будет тем же… — дав ей договорить, усмехнулась Даша, подошла к нам и ввинтилась под мою левую руку: — Она аналитик военно-космических сил. Знаний в области, о которой мы, земляне, не знаем ровным счетом ничего, просто немерено. Дважды была замужем, и оба раза выходила за того, в кого тыкал пальцем покойный глава рода, соответственно, находила моральное отдохновение в службе. Причем не в подъеме по карьерной лестнице, а в добросовестнейшем выполнении должностных обязанностей. Да, даже умудрилась подняться до должности, соответствующей начальнику отдела аналитики при Генштабе Вооруженных Сил, но это не подарило ни дня нормального женского счастья. А тут несостоявшаяся смерть, переход в мир магии, харизматичный мужчина, вызвавший давно забытое томление души. И пусть «немного мутант», но на Шеллеме эксперименты с внешностью проводятся больше сотни лет, так что такие роговые чешуйки давно никого не удивляют.

— А Рат уже занят. Нами… — мурлыкнула Маша и не угадала:

— Неа: для них он слишком резкий и жесткий. Зато для нас — в самый раз…

Глава 15

6 февраля 2113 г.

…Переход к бодрствованию получился настолько плавным, что идея, которую я обдумывал во сне, не подернулась туманом забвения и не исчезла, а, наоборот, стала значительно «выпуклее» и понятнее. Поэтому я торопливо изучил собственное ядро, затем сравнил нужный сектор с теми же секторами ядер Язвы и Бестии, нервно облизал губы и, выскользнув из захватов этой парочки, на цыпочках вышел в коридор. А там сорвался на бег, в режиме урагана пронесся по обязательной утренней «трассе», примчался в гостиную, упал на диван и открыл «Око» по координатам комма Маришки.

Степановна спала рядом с дедом, разметавшись по кровати, и в любое другое время я бы мгновенно свернул заклинание, а тут коснулся пальцами плеча, дал женщине открыть глаза и отпальцевал три коротких предложения:

«Ты мне нужна. В моей гостиной. Прямо сейчас!»

Не знаю, как она почувствовала мое состояние, но открыла «зеркало» от силы секунды через три, вылетела из него в двух шагах от меня, в спешке огляделась, не нашла ни умирающих, ни тяжелораненых, нахмурилась, в темпе проанализировала мой эмофон и, без особой спешки прикрыв рукой грудь, просвечивающую сквозь полупрозрачную ночнушку, включила режим «злобной бабки»:

— Тебе мало своих баб, и ты решил полюбоваться на мои сиськи⁈

— Я, кажется, понял, как раскачать восстановление Сути!!!

Она мгновенно забыла обо всем на свете, кроме возможности получить Новое Знание, подалась вперед и потребовала колоться! Это любопытство точно «не лечилось», поэтому я закрыл глаза, рухнул на бок, перевернулся на живот и затараторил:

— Постарайся дотянуться до ядра через спину, изучи его именно в такой проекции и сравни с аналогичным сектором своего!

Целительница «материализовалась» на краю дивана, прижала к нужной области обе ладони, надавила изо всех сил, затем потребовала, чтобы я как следует выдохнул и озвучила практически тот же самый вывод, который мне и приснился:

— Ты хочешь сказать, что неровность стыка между моими стандартными секторами сродства — это что-то вроде сектора управления?

— У Язвы и Бестии эта «неровность» больше раза в четыре. А размер моей ты оценила сама!

— А как его раска-… — начала, было, она, но, прервавшись на полуслове, съехала на пол, прислонилась спиной к сидению и ушла в себя. А буквально через пару минут вышла из медитации, с невероятной экспрессией чмокнула меня в щеку и грозно рыкнула: — Не вздумай никуда сваливать — я сейчас вернусь, и мы продолжим!

Вернулась. Через две минуты. Успев одеться, обуться, разбудить деда и втолкнуть его в новое «зеркало». Увидев, что я до сих пор валяюсь на диване в одних шортах, продемонстрировала маленький, но правильно сжатый кулак и наехала на нас обоих:

— Че хлопаем ушами⁈ Вы мне нужны одетыми по-боевому! Далее, с тебя, старый пенек, мир с перекосом в Природу с плотностью магофона под двойку, а с тебя, юный извращенец — чучундры, готовые рвать и метать!

Я опять изобразил ураган и унесся строить «чучундр». А где-то через полчаса активировал сферу, отрицание ветра и марево, продавил плоскость сопряжения и, оказавшись в самом центре крошечной полянки, окруженной нереально густыми джунглями, торопливо «огляделся» чувством леса.

Зверья и птиц в зоне действия этого заклинания оказалось как-то уж очень много, поэтому я скинул марево, поднял к плечу правый кулак и отпальцевал словосочетание «Нужна клетка».

Ожидание не затянулось — дед, заразившийся энтузиазмом любимой женщины, организовал требуемый предмет, и мы по уже отработанной схеме совместными усилиями превратили центр полянки в форт. Затем Борисыч извлек из перстня комплект непрозрачных пластиковых полотнищ, показал, как их крепить к потолку и стенам, вышел наружу, накинул на «форт» кусок маскировочной сетки, зажег ХИС и обратился к супруге:

— Все, «лишних» магических наводок не будет. Можете начинать.

— Не «можете», а «можем»! — сварливо уточнила Маришка, все время подготовки аж приплясывавшая от нетерпения, выхватила у меня из рук мат, постелила на траву, уже избавленную от насекомых, и плюхнулась сверху: — Мы с тобой медитируем по схеме, которую я сейчас опишу, мелкий умник контролирует процесс, а его бабы усиленно бдят.

Этот боевой приказ выполнили все, так что после завершения лекции старшие ушли в себя, я сел так, чтобы, не вставая, дотягиваться до обоих солнечных сплетений и потерялся в наблюдениях, а «бабы» сосредоточились на сканировании окрестностей чувством леса.

Первые минуты три-четыре обе «неровности» медленно, но уверенно «припухали», что постепенно сводило меня с ума. А потом процесс как-то резко замедлился и… пошел в диаметрально противоположном направлении. При этом и дед, и Степановна вкладывались в него настолько добросовестно, что от паразитных потерь их Силы у меня по рукам бегали мурашки. Минут через сорок неровности «припухли» снова, но заметно меньше, чем в первый раз, и снова вернулись к исходным размерам. А через два с четвертью часа, то есть, в начале третьего цикла, я неожиданно для самого себя поддался порыву души и легонечко «подтолкнул» этот сектор ядра «злобной бабки» вливанием пары «капель» Сути. И похолодел: он рывком увеличился почти втрое, затем «раскидал» что-то похожее на ложноножки и… сорвал хозяйку в мутацию!

Следующие несколько минут я, признаюсь, пребывал на грани паники. Хотя видел, с какой скоростью Степановна скинула все активные плетения, заглушила пассивки и подхватила процесс изменений. Потом заметил, что «волна» Природы, медленно покатившаяся по магистральным жилам от ядра к периферии энергетической системы, начала замедляться и, остановившись, подалась обратно. А через какое-то время, показавшееся Вечностью, засек самое начало формирования нового сектора и внезапно поверил, что все обойдется…

…Маришка закончила формирование третьего сродства в шесть сорок утра по времени Замка, вывалилась из медитации, рывком за руку подтянула меня к себе, чмокнула в щеку и сразу же заполировала эту благодарность обязательным подзатыльником:

— Нет, чтобы подтолкнуть меня пораньше⁈

— Получилось? — зачем-то спросил дед, хотя видел, как она сияет. И получил предельно распространенный ответ:

— В принципе, да: я вытянула сродство с Природой и довольно серьезно раскачала восстановление Сути. Но, воюя со своей энергетикой и анализируя кое-какие нюансы процесса, пришла к выводу, что не рискну разрешать тебе раскачивать восстановление Сути по этой же схеме, так как первоначальная волна изменений была слишком сильной, и я ее удержала только благодаря тому, что знаю свой организм от и до. Поэтому после того, как оклемаюсь, вытяну тебе Природу в том же режиме, в котором Баламут тянул сродства своим бабам, и попробую разобраться во всех тонкостях процесса. Так что в роду вот-вот появится вторая семейка с резонансом и синергией.

— Здорово! — хором выдохнули мы, и тут «злобная бабка» переключила внимание на меня:

— Ты прощен. Более того, получишь награду…

— Слава тебе, господи! — облегченно выдохнул я, собрался ляпнуть что-нибудь еще, но заметил, что она посерьезнела, и превратился в слух.

— Кстати, в котором часу вы обычно приходите в себя после игры со смертью?

— В девять пятнадцать.

— Значит, в девять двадцать я притащу к вам Юмми, под твоим чутким руководством сорву в мутацию и постараюсь вытянуть ей Природу и Разум.

Тут ей задали три вопроса, причем одновременно, и она первым делом вперила по-настоящему тяжелый взгляд в деда:

— Не ерепенься: я живу в эмоциях этой девицы и знаю, что она заслужит и любовь, и уважение, и восхищение. Кроме того, она действительно нужна. Причем конкретно тебе и со всеми потрохами. И последнее: Слав, поверь на слово — она ощущается теплее Селезневой…

Последний аргумент, сути которого я не понял, напрочь уничтожил все претензии главы рода, и он, коротко кивнув, ушел в свои мысли, а Маришка переключилась на Хельгу:

— Да, ты права: я считаю необходимым обезопасить мелочь от любых воздействий разумников и от неожиданных атак скрытников.

А последним в очереди на ответы оказался я:

— Домашние цветочки роду не нужны, поэтому Юмми ляжет под твоего дедка только в том случае, если превратится в молодую, но зубастую акулку и перестанет бояться крови. Ну, и кто, кроме тебя и твоих безбашенных баб, сможет правильно притравить ко всяким уродам мою девочку?

…Маришка «выглянула» на Эднор в девять восемнадцать, недовольно оглядела низкую серую облачность, изливающуюся противным моросящим дождем и мокрую палатку, намеренно поставленную в полутора метрах от линии прибоя, задумчиво подергала себя за мочку уха и потребовала, чтобы мы перебирались в ее гостиную.

Я открыл «зеркало» прямо в палатке, пропустил дам вперед, прошел на Землю следом за ними и, сбросив уже ненужное заклинание, поздоровался с нахохленной Юмми.

Тут «злобная бабка» повелительным жестом отправила меня на диван, а сама села на край стола и уставилась на шеллемку:

— Ну что, подумала?

Та пожала плечами и неожиданно уверенно заявила, что ее решение не изменилось.

— Что ж, тогда вот тебе текст клятвы Силой, которая нам нужна.

Уроженка «мира будущего» внимательно прочитала три абзаца, криво усмехнулась и принялась зачитывать предложение за предложением. Причем не абы как, а вкладывая душу в каждое произнесенное слово. А после того, как закончила, добавила «отсебятины», существенно ужесточившей клятву. И, отчеканив последнюю фразу, гордо вскинула русую головенку.

— Впечатлила… — удовлетворенно заключила Степановна, сделала паузу и заявила, что теперь наша очередь. А затем перешла к объяснениям: — Те два сродства, которые у тебя появились при инициации — стандартный пакет, по умолчанию достающийся каждому магу этой планеты. При этом варианты доступных школ Магии могут быть разными, но общее количество не может быть больше двух. Говоря иными словами, все счастливчики, пробудившие в себе Дар, свободно используют заклинания двух типов, а всеми остальными теоретически могут пользоваться, активируя соответствующие артефакты. И тут начинается самое интересное: чем сложнее плетение, тем больше Силы соответствующей школы требуется для его использования, тем дороже создание артефакта, тем быстрее он изнашивается и так далее. Кроме того, мощность подобных «игрушек» со временем падает, а маг, развивающий ядро, становится все сильнее и сильнее. С этим все понятно, верно?

Юмми утвердительно кивнула, и Маришка шокировала ее первый раз:

— Однако у любого правила имеются исключения. Так вот, абсолютно все исключения из правила сродства с одной или двумя школами магии сидят вокруг тебя. А ты вот-вот пополнишь наши ряды. Если не побоишься сделать следующие шаги к моей семье и нашему роду. Кстати, для того, чтобы ты не тратила время на никому не нужный анализ моих слов и поступков, скажу прямо: я намерена оборвать практически все твои связи с прошлой жизнью и подарить новые, гораздо более надежные и, что немаловажно, теплые. Ибо не хочу, чтобы ты в один прекрасный день решила, что высший свет ва-…

— Прости за то, что перебиваю, но единственная связь, которую я не дам оборвать — это любовь к Авьен! — твердо сказала Юмми, после чего мрачно усмехнулась: — А других связей фактически нет.

«Злобная бабка», конечно же, нисколько не расстроилась:

— Что ж, тогда эту часть вступления опущу и перейду к следующей. То есть, довольно подробно опишу процесс продвинутой инициации. Для того, чтобы заново «раскачать» ядро, мы переведем тебя в мир корхов — тварей, которых недавно изгнали с Земли. А там твоя энергетика пойдет вразнос и инициирует начало неконтролируемой мутации. Появления такой «красоты», как у меня или Оторвы, можешь не бояться — нас приложило мутагенами в те времена, когда о том, что мутацию можно направлять, никто не подозревал. Но весело будет. Нам, так как твой организм будет усиленно избавляться от шлаков, а мы будем регулярно смывать эту дрянь и вдумчиво корректировать ход процесса… на протяжении не одного, не двух и даже не пяти часов.

— Я мутировала больше суток… — подала голос Язва. — Помощников у Баламута тогда не было, и он все это время не отходил от меня ни на шаг. А если учесть, что корректировка хода мутации — крайне муторный процесс для того, кто корректирует, то вымотался он до предела. Но в твоем случае все пройдет куда легче, ведь я на момент начала веселья была высокоуровневым магом, а ты только-только поднялась на первые ступени ученика.

Шеллемка пожала плечами и перевела взгляд с Шаховой на «злобную бабку»:

— Вы хотите еще раз проверить мою решимость? Зря: я не отступлюсь.

— Я чувствую твои эмоции… — напомнила Степановна. — Так что это не проверка, а объяснение причин, из-за которых тебе придется нацепить респиратор и полностью раздеться. Кстати, это тело — тоже связь, которую я вот-вот оборву…

— Не поняла? — нахмурилась Юмми, уже начавшая расстегивать блузку.

— Бабы из рода Елисеевых-Багряных должны выглядеть, как я, Язва, Бестия или Хельга. Так что эту заготовку я переделаю на свой вкус. Сразу после того, как твой организм вернется в норму после мутации.

Уроженка «мира будущего» нервно сглотнула:

— Ты ведь не шутишь, верно?

— Не шутит… — без тени улыбки заявила Маша. — До попадания в руки Маришки я выглядела не в пример менее эффектно. Поэтому можешь смело бросаться ей на шею и целовать куда попало…

…Перед переходом на Ту Сторону Степановна деловито приложила «свою девочку» полным комплектом усилений, чтобы та смогла немного полюбоваться миром корхов. Правда, толку от этого оказалось немного — там оказалось темно, ветрено, холодно и сыро. Юмми, шагнувшая с теплого пола гостиной на мгновенно остывший мат, сходу начала замерзать, поэтому мы проявили гуманность, сняв с нее все плетения. Затем подхватили обмякшее тело, аккуратно уложили на спальник, застеленный целлофаном, и разделили обязанности: мои женщины принялись наблюдать за округой, Маришка положила руку на солнечное сплетение шеллемки и принялась «уговаривать» ее ядро не дурить, а я, усевшись по другую сторону от «пациентки», взял на себя сразу два дела — контроль мутации и контроль состояния Сути «злобной бабки».

Первые насколько сеансов «вливания» процесс шел ни шатко ни валко. Нет, серьезных ошибок целительница не допускала, но никак не могла найти необходимый и достаточный объем передаваемой Сути. А потом понемногу приспособилась, поймала требуемые ощущения и стала позволять себе чуть-чуть расслабляться. Само собой, не во время сеансов, а в перерывах между ними. В этот момент я ее и «зацепил», задав более чем логичный вопрос:

— Слушай. А почему ты уперлась только в Природу и Разум? Если вы с дедом уже наложили на Юмми свои загребущие ручки, то было бы логично дать ей еще и Пространство. Хотя бы для того, чтобы «твоя девочка» смогла свалить из какой-нибудь задницы экстренным переходом. Будь она с напрочь закрепощенным ядром после взрывной адаптации — я бы еще понял. А тут оно сырое, то есть, позволит «вылепить» все, что захочешь!

Пока я излагал эти соображения, она смотрела на меня квадратными глазами. А потом шарахнула себя по лбу:

— Нет, ну надо же было так затупить⁈

— Ничего, и на старуху бывает проруха! — хохотнул я, получил по лбу и «страшно испугался» угрозы насильственной смерти:

— За «старуху» убью! Два раза. Потом реанимирую и расцелую. Кстати, тощая, тащи ко мне свою задницу — мне нужен образец правильного ядра.

— Из присутствующих тут баб есть особы и потощее меня! — напомнила Шахова, но задницу ей притащила, опустилась рядом, расстегнула комбез и застрадала: — Слышь, Мариш, а ведь у меня вот-вот разовьется комплекс неполноценности!

— С чего это вдруг?

— Как это «с чего»? Ты ж собралась менять Юмми на свой вкус, то есть, превратишь в красотку вроде себя или Хельги, а я так и останусь тоще-е-ей!!!

Тут заржали все, ибо назвать ее тощей — значило погрешить против истины, причем в особо извращенной форме. Впрочем, «злобная бабка» с удовольствием поддержала начинающийся бардак и наобещала отрастить ей такие формы, что у меня началась смеховая истерика. Не помог и очередной сеанс вливания Сути — пока Степановна занималась делом, Язва с Бестией — как обычно не выбирая выражений — предлагали страдалице такие варианты «тюнинга», что в какой-то момент у меня от смеха свело живот. Пришлось придумывать способ направить веселье в менее «травматичную» колею, дожидаться возвращения целительницы в «реальность» и задавать вопрос, ответ на который меня действительно интересовал:

— Кстати, бабуль, а как там Авьен?

— Перелом позвоночника в грудном отделе, восьми ребер, нижней челюсти, орбитальной кости, обеих клю-…

— Ты серьезно⁈ — выдохнул я, невесть когда оказавшись на ногах.

— Да шучу, я шучу! — рассмеялась она. — Твоя мамаша далеко не дура. Да и я интриганка, каких поискать…

— Слила ей инфу о том, что собираешься наложить лапу на младшую? — воскликнул я.

— Ага! А еще подробно объяснила, зачем она мне нужна. Вот Оторва и задумалась. В общем, старшенькая полетала по кухне, разнесла половину мебели, обзавелась десятком-других великолепнейших синяков и всего тремя вывихами, но, вроде как, даже не думала сдаваться. Вот Оля ее и зауважала, поэтому притащила ко мне на руках и стояла над головой все время, пока я лечила.

— То есть, папу можно поздравить с обретением второй супруги? — ехидно улыбнулся я.

— Ага, щазз!!! — фыркнула «злобная бабка». — Твоя мамаша заявила, что настолько дохлые бабы ее мужу не нужны, и пообещала показать Авьен небо в алмазах. Вот с утра и показывает…

* * *

…Последний сеанс передачи Сути Степановна закончила где-то через полчаса после восхода светила Эднора, задвинула «свою девочку» под скат палатки, ме-е-едленно повернулась ко мне и злобно прищурилась:

— Баламутище, ты труп… в хорошем смысле этого слова!

Мои женщины ехидно захихикали, а я состроил испуганное лицо и потянулся к браслету, вроде как, собираясь сбежать, но не успел — Маришка коршуном взлетела в воздух, опрокинула меня на Хельгу и, слегка придушив, принялась целовать «куда попало». А после того, как обслюнявила нос, лоб и щеки, рухнула на Язву, «завернулась» в ее объятия и довольно замурлыкала:

— Девки, если бы вы знали, насколько сильно я люблю вашего мужчину, обревновались бы напрочь!

— Скажи, пожалуйста, а проверочное слово к «обревновались» «бревно» или все-таки «ревность»? — с серьезным видом полюбопытствовала Даша.

— Оба! — на голубом глазу заявила целительница, попробовала потянуть паузу, но не выдержала щекотки от страшно возмущенной Лары и перестала ездить нам по ушам: — Я поднялась на десятую ступень. Так легко, как будто сижу на ранге подмастерье, а не Гранд. А еще вытянула своей девочке Разум, Природу, Пространство, Жизнь, Смерть и Металл!

— Ты крута! — восхитился я под восторженный гомон своих дам. — Как я понимаю, Жизнь со Смертью под игру с последней, а Металл — для помощи деду?

— Ага! — подтвердила она. — И теперь у меня в планах Пространство со Смертью для самой себя. А то мне уже неудобно отжимать у Борисыча накопители с первым…

—…и ты уже изнываешь от желания поиграть со смертью в паре со «своей девочкой»? — хохотнула Маша.

— Вредные вы… — надулась «злобная бабка» и пнула… меня. Хотя я ее, вроде бы, не подкалывал. Сопела, обиженно хмурясь, секунд, эдак, двадцать, а затем включила турборежим. В смысле, на миг расфокусировала взгляд, потянулась к браслету, вывесила перед собой «Око», сдвинула его в сторону, затем задрала вверх и расплылась в довольной улыбке: — Значит, так: у меня сегодня Великий Праздник, поэтому ты, Баламутище, сейчас родишь Очень Большой Кусок свежайшей свиной шейки… а лучше два или три, как следует замаринуешь и оставишь дожидаться своей доли в холодильнике. Конечно же, не забыв зафиксировать точные координаты кастрюли. А потом свозишь нас в торговую слободу Фаранга. За покупками.

— Фаранг, Фаранг… — задумчиво повторил я смутно знакомое слово, а через считанные мгновения врубился, что так назывался город, в котором жил наш самый первый донор ниир. Потом прислушался к шелесту дождя и недоуменно прищурился: — В такую погоду?

— Там сухо. А на небе ни облачка. Вопросы?

— Что вы собираетесь там прикупить?

— Ну, почему сразу «прикупить»? Может, мне захотелось потолкаться в толпе горожан, как следует поторговаться, поругаться, набить морду какому-нибудь хаму…

— Серьезные у тебя желания! — улыбнулся я.

— А то… — гордо заявила она, повернулась к Маше и ответила на мысль, которую та еще не озвучила: — Солнце, рьё Рат’и’Бор настолько крут, что может выехать из «сияния» в любой точке этого континента. А границы он пересекал из врожденной вежливости. До тех пор, пока его не обидели особо тупые аборигены. Дальше объяснять?

— Ага! — кивнула Бестия. — Он, вроде как, путешествовал всего с двумя бабами. Но я не горю желанием погибнуть смертью храбрых во цвете лет, поэтому обязательно вложу вас Оторве. А она, вне всякого сомнения, возьмет с собой Авьен, и «Святогор» примут за автобус, ибо из него вывалится семь баб!

— Ну, и че? Рьё Рат’и’Бор НЕРЕАЛЬНО КРУТ, значит, баб у него в карете НАВАЛОМ!

— Может, поедем на «Мамонте»? — осторожно спросил я.

— Ты хочешь помочь горожанам проложить пару-тройку новых улиц? — насмешливо спросила Лариса, а Маришка, как ни удивительно, признала мое предложение дельным:

— Да, ехать лучше на БМСН: не дело оставлять тощую на пулеметах, а эту машинку никто не поцарапает и не сопрет. А еще в десантный салон влезут Борисыч со Святославовичем, а с ними будет всяко веселее!

Тут Даша напомнила о недостатке условно средневекового шмотья, но Степановну было уже не остановить:

— Пффф: свита Рат’и’Бора тоже нереально крута, поэтому мотается по континентам в том, в чем комфортнее. И плевать хотела на местную моду!

— О, кажись, Юмми зашевелилась… — подала голос Хельга, и «злобная бабка», материализовавшись возле «своей девочки», провела диагностику, шарахнула десятком разномастных плетений и переключилась на темрис:

— С пробуждением, мелочь! Поздравляю тебя с обретением сродства еще с пятью школами магии и переходе на пятую ступень ученика!

— Спасибо. И за поздравления, и за помощь… — пробормотала шеллемка и подобралась: — Раз на мне нет респиратора, а… магофон плотнее и совсем другой, мы уже не у корхов, верно?

— Умница! — довольно промурлыкала «злобная бабка». — Мы на Эдноре, еще одном обитаемом мире, который мы тебе покажем чуть позже. А пока нам надо в Замок. Готовиться к Большому Веселью. Ну, че лежим? Подъем!!!

…К Большому Веселью мы готовились порядка сорока минут. Не знаю, как остальные, а я при активнейшей помощи своих дам успел замариновать мясо, нарезать салаты, обобрать замковую кухню, позаимствовав все то, чего в принципе могло захотеться на пикнике, и так далее. Но за четверть часа до перехода на Эднор меня внезапно вызвал к себе дед и сообщил, что Виталий Михайлович при плановом виртуальном визите в особняк Раймса Та Кальма обнаружил на рабочем столе Авьен ту самую «клипсу».

Объяснять, что таким образом глава, можно сказать, союзного рода просит срочной встречи, не требовалось — этот вариант вызова был принят с моей подачи. Так что я вернулся к себе, «построил» женщин, вместе с ними переоделся в одежду, подходящую под такие визиты, и снова нарисовался в мастерской. Вся остальная толпа, посвященная в этот проект, была в сборе, и мы, организовав коридор из «зеркал», перебежали в «буферный мир». А там, «заглянув» в спальню к старшенькой и внимательно осмотрев большую часть поместья Та Кальм, радикально переиграли планы: «группа подстраховки» распределила цели и подготовилась к небольшой победоносной войне, Маша прикрыла иллюзией часть кабинета Раймса и открыла в нее «зеркало», а я в сопровождении Лары и Авьен продавили плоскость сопряжения и, не выходя из-под действия маскирующего заклинания, вслушались в беседу партнера и «императора в отставке».

В принципе, конфликтом, вроде бы, не пахло — сухой, почти отживший свое, но чрезвычайно властный дедок, восседавший в высокотехнологичном инвалидном кресле-антиграве, ругал Та Кальма за излишнюю щепетильность при решении деловых вопросов, но держался в рамках дозволенного между друзьями. А последний, кстати, очень сильно исхудавший и осунувшийся, чувствовал себя не в своей тарелке, но явно по делу. Вот я свое присутствие и обозначил — зашел под маревом за спину к гостю поместья и «мигнул», на долю секунды убрав и снова активировав плетение.

Батюшка Авьен понял недвусмысленный «намек» влет и, дождавшись ближайшей паузы в монологе порфирородного друга, перевел беседу совсем в другую колею. Причем в первых же предложениях монолога посвятил меня в суть нарисовавшейся проблемы:

— Маан[1] Ярташ, как я уже говорил, вести дела в стиле моего покойного отца мне не по душе: я не хочу терять лицо прежде всего перед самим собой. Я его не терял и в истории с перстнем: проверив его на себе и убедившись в том, что он оказывает на человеческий организм гораздо более серьезное исцеляющее воздействие, чем любая профессиональная медкапсула, я счел необходимым помочь вам. А сброс шлаков и отторжение вроде как лекарств, назначенных либо недоумками, либо убийцами, стали побочным эффектом, кстати, позволившим вам не только прийти в себя, но и обратить внимание на… пусть будет «непрофессионализм» лечивших вас «специалистов». Так что я не виню в произошедшем ни вас, ни службу безопасности вашего рода, хотя арестовывать меня можно было бы и помягче.

— Я, кажется, уже извинился… — хмуро напомнил экс-государь. — Более того, сделал это лично, прибыв к тебе в особняк!

— Верно. И я оценил этот шаг по достоинству. Но вы жаждете получить второй перстень взамен вроде как уничтоженного во время исследований, а это не так легко.

— Ты это уже говорил. Причем не раз и не два. Но причину все никак не назовешь, хотя не мог не оценить моих предложений…

Тут я скинул марево еще раз и в темпе отыграл небольшую сценку — демонстративно снял браслет-коммуникатор и сделал вид, что собираюсь его выбросить. Потом исчез и снова превратился в слух.

Раймс не подвел:

— Проблема не в предложениях, хотя они, признаюсь, впечатлили. Дело в том, что я не могу обсуждать ряд вопросов, включая этот, не имея гарантий абсолютной конфиденциальности разговора. Ибо не умею подводить своих партнеров.

Тут Император разозлился:

— А раньше сказать не мог⁈

— Не мог, маан… — виновато вздохнул Та Кальм. — И если вы сочтете возможным принять соответствующее решение, то обязательно объясню.

Старик постучал пальцами с раздувшимися суставами по подлокотнику своего кресла и принял решение — вывесил перед собой голографический экран, прикипел взглядом к лицу немолодого коротко стриженого мужика в мундире и отдал ряд приказов. Робкую попытку возразить оборвал на первом же слове, причем настолько грозным рыком, что вояка увял. А через минуту-полторы, когда кресло плавно опустилось на пол и вырубилось, вдруг криво усмехнулся:

— Включай режим подавления: откровенно говоря, я сильно сомневаюсь в том, что они отключили ВСЕ.

Батюшка поколдовал над рабочим столом, затем откинулся на спинку кресла и вздохнул:

— Все, включил. И начну с утверждения, в которое вы, маан, наверняка не поверите: и этот перстень, и целебный крем, вызвавший столь серьезный переполох в научном мире столицы, созданы не на Шеллеме.

Экс-самодержец лязгнул сталью:

— Уже не поверил. Поэтому хочу услышать правду!

Я открыл «зеркало» в ту же комнату, но в поле зрения Ан Тииса, сделал шаг сквозь плоскость сопряжения, демонстративно показал ладони, прошел к столу, сел в свободное кресло и представился:

— Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, представитель цивилизации, о которой только что упомянул Раймс Та Кальм. Скажу сразу: никаких планов на вашу планету, ее население или ресурсы у нас нет — мой род любопытен, исследует Вселенную в свое удовольствие и иногда заводит друзей в мирах, которые чем-то интересны. Более того, мы не пытались использовать друга, появившегося на Шеллеме, для выхода на вас или другое лицо, облеченное властью, а подлечили личность, завоевавшую наше уважение, и согласились опосредованно помочь еще одной личности, которую Раймс по-настоящему уважает. Кстати, не принеси вы ему личных извинений, вся цепочка лиц, действия которых причинили ему… скажем так, неудобства, получила бы заслуженное воздаяние, ибо мы ненавидим так же истово, как дружим.

Старикан гневно сверкнул глазами:

— Молодой человек, вы мне угрожаете⁈

Я отрицательно помотал головой, открыл «Око» и с расстояния в три с лишним метра коснулся пальцем его запястья:

— Нет, я констатирую факт: мы, Елисееве-Багряные, при всем нашем миролюбии, прежде всего род воинов, умеющих воздавать по заслугам даже самым сильным врагам. Чтобы не показаться голословным, могу заявить, что именно мы закончили последнюю межмировую войну и подарили нашей цивилизации долгожданный мир.

Пока Ан Тиис переваривал эти объяснения, я неторопливо встал, без какой-либо спешки подошел к Та Кальму, прижал руку к шее и активировал диагностическое плетение. А когда получил полную картину повреждений, полученных при допросе, скрипнул зубами, поднял правую руку и вызвал к себе Степановну. Само собой, не голосом, а пальцовкой. Судя по тому, что «зеркало» появилось еще до того, как я закончил «речь», «злобная бабка» следила за выражением моего лица и ждала только отмашки. А потом, как я и предполагал, началось самое веселье — проведя диагностику, «рыжая девица» с хрустом сжала кулаки и, начав всаживать в тушку Раймса целительские плетения со скоростью роторной авиационной пушки, перешла на темрис и холодно процедила:

— Внучок, найди мне всех уродов, посмевших поднять руку на моегопациента!

— Они выполняли свой долг! — подал голос экс-государь и взбесил ее по-настоящему: Маришка поймала его взгляд, надавила каким-то плетением Разума и зашипела:

— Слышь, ты, старый сморчок, если в твоей Империи можно избивать человека, вся вина которого состоит в том, что он хотел подарить тебе роенов десять-пятнадцать здоровой жизни, то в ней пора менять и выродившийся правящий род, и законодательство, и руководство силовых структур! Кстати, вздумаешь вызвать охрану — выверну наизнанку и тебя, и их: я в бешенстве и жажду крови… Нет, я не самоуверенная девочка, а женщина в разы старше, а самое главное, сильнее тебя! Да, я по статусу значительно выше своего внука и вправе ему приказывать, хотя в этом нет никакой нужды — он меня любит, поэтому с радостью выполняет любые капризы! Да, если я захочу залить кровью всю вашу прогнившую Империю, то он с радостью поможет… Нет, мысли не читаю: я чувствую эмоции и давным-давно научилась понимать, что за ними стоит… Нет, это не шутка и не фокус, а так называемая магия — путь развития цивилизации, альтернативный вашему технологическому… Может, потому, что в вашем мире ее нет? Рат, накинь на шейку этому дурню воздушную удавку и легонечко придуши — может, тогда он догадается, что сомневаться в моих словах вредно для здоровья!

Я понимал, что «злобная бабка» не только бесится, но и работает, отталкиваясь от того, что ощущает в эмоциях экс-Императора, так что выполнил эту просьбу без колебаний. Причем намеренно влил в плетение достаточно Силы, чтобы ее структура проявилась в реальности. Вот Ярташ Ан Тиис и «прозрел». В тот момент, когда понял, что задыхается далеко не просто так и на расстоянии, на котором привычные ему методы воздействия не работают.

— Теперь покажи, как работает дематериализация, а все остальное он додумает сам, если не дурак. Уничтожь, к примеру, во-он то уродское кресло — прости, Раймс, но оно мне страшно не понравилось еще в прошлый визит…

Показал. А через считанные мгновения мысленно усмехнулся, услышав дальнейшие комментарии Степановны:

— Ага, тебе не кажется: Раймс и оживает, и молодеет на глазах. И знаешь, почему? Потому, что от его эмоций не смердело и не смердит. Нет, твои мне не нравятся… Зажрался! В смысле, привык к абсолютной власти, а она, как известно, развращает, причем развращает абсолютно… Ага, он тебя уважает не просто так. Но разве ваша дружба равная? Не смеши: дружи ты с ним по-настоящему, вывернул бы его обидчиков наизнанку САМ! Да ну, перестань: раз твой сын тебя до сих пор не прибил, значит, хоть немного, да уважает, соответственно, не стал бы мешать наказывать обидчиков друга… Ого, да ты небезнадежен и способен признавать свою вину хотя бы мысленно!

— Я способен на многое… — процедил Ан Тиис, открыв рот первый раз с момента появления Маришки. — Сотрудники службы безопасности дворца действовали согласно должностным инструкциям и на основе информации, полученной от моих лечащих врачей, то есть, были уверены в том, что Раймс пытался меня убить!

— Что ж, тогда мне нужны ЕЩЕ И лечащие врачи. Ибо их стараниями друг рода Елисеевых-Багряных должен был превратиться в старую развалину в течение полутора-двух роенов!

— Его вылечили. В самой современной медкапсуле! — начал, было, экс-самодержец, но вызвал презрительный смешок:

— Вылечили? Да ладно! Хочешь, я скопирую последствия воздействий этой вашей медкапсулы на какого-нибудь мальчишку из твоего рода, чтобы ты смог понаблюдать за процессом превращения здорового человека в старую развалину? Да ладно, не верю своим ощущениям!!!

— Зря: может, я дружу с Раймсом не так, как вы считаете должным, но оценил его поступок, сделал все, чтобы его вылечили, прилетел к нему в особняк, чтобы лично извиниться, а сейчас чувствую себя винова-…

— А еще злишься. На мою бесцеремонность… — перебила его Маришка.

— Верно: я к такому не привык!

— И не понимаешь, как себя теперь вести.

— Так и есть…

Целительница убрала руки с шеи Та Кальма, отступила от него на шаг, удовлетворенно оглядела заметно посвежевшего мужчину и заявила, что он здоров, а в следующий раз она откатит ему возраст еще роенов на восемь-десять. Затем открыла рядом с собой «зеркало», продавила его правой ногой и плечом, нехотя вспомнила об Ан Тиисе и, замерев между мирами, вперила в него тяжелый взгляд:

— Мы, Елисеевы-Багряные, всегда воздаем сторицей и за добро, и за зло. Что такое «сторица», тебе объяснит мой внук. Само собой, если захочешь и попросишь. Сделаешь правильные выводы, причем не разумом, а сердцем — вероятнее всего, получишь ответы на часть вопросов. Не сделаешь — тоже… хм… получишь. Но ответы на совсем другую часть вопросов тебе точно не понравятся…

[1] Маан — обращение к особам императорской крови.

Глава 16

9 февраля 2113 г.

…В кабинете деда оказалось шумно, но по-семейному уютно. Юмми, заметно округлившаяся в стратегически важных местах и переставшая робеть по поводу и без, с пеной у рта доказывала необходимость покупки какой-то электронной приблуды, причем не у нас, а на Шеллеме, глава рода, вроде как придиравшийся чуть ли не к каждому ее слову, одобрительно щурился, его благоверная, защищавшая «свою девочку» от нападок «старого пня», тоже не столько рычала, сколько развлекалась, а Виталий Михайлович откровенно посмеивался. На мое появление теплая компания отреагировала… ожидаемо: глава рода, изображавший зануду, потребовал, чтобы я побыстрее свернул «зеркало» и не устраивал сквозняк, хотя прекрасно знал, что плоскость сопряжения не продавливается даже при очень большой разнице в плотности атмосферы между смежными мирами; Степановна принялась жаловаться на его самодурство; «жертва самодурства» облегченно выдохнула, а Тверитинов просто поздоровался, ибо мы с ним в этот день еще не сталкивались.

Я выполнил требование первого, на всякий случай изобразив опасение, посочувствовал второй, вынужденной жить с таким монстром, ободряюще подмигнул третьей, пожал руку четвертому, присел на подлокотник кресла «злобной бабки» и изложил результаты трехчасового «веселья». Само собой, заострив внимание благодарных слушателей на сильных и слабых сторонах протестированного заклинания, а об обретении нового сродства Язвой и Бестией только намекнув:

— Первый, второй и четвертый варианты миксера мы забраковали: либо не проходят, либо быстро слетают, либо вызывают недостаточно серьезные сбои высшей нервной деятельности. Зато третий оказался дрянью похлеще помутнения сознания и головокружения, вместе взятых. Кроме того, работает не только на людях, но и на животных, вызывая одновременно и сильнейшую атаксию, и серьезнейшие позиционные пароксизмальные головокружения[1]. Да, блокируется даже слабыми покровами, да, не срабатывает при наличии сродства с Разумом уровня пятой ступени ученика и выше даже при атаке Грандами выше четвертой ступени, зато цели, не имеющие ни первого, ни второго варианта защиты, мгновенно выключает из боя. Причем выключает с концами — мы перепробовали все известные плетения школ Жизни, Хаоса и Разума, но так и не смогли откатить воздействие. В общем, это заклинание получилось толковым, но разрабатывать версию, работающую по площади, я бы не советовал: если эта дрянь зацепит своего, то я… заранее сочувствую изобретателю!

Народ проникся. Правда, по-разному — если дед и Виталий Михайлович обрадовались появлению в арсенале боевого крыла нового по-настоящему мощного заклинания, а Юмми зябко поежилась, то Маришка застрадала из-за того, что владеет только одним сродством из двух необходимых, и обиженно выпятила нижнюю губу:

— Ну вот, опять все самые веселые плетения достаются Баламутищу и его бабам!

— Так переходи в его крыло! — предложил ее благоверный и конечно же, вызвал «жуткую вспышку ревности»:

— Ах, вот оно, значит, как? Мелкую — в койку, а меня под благовидным предлогом — на свалку истории⁈ Нет, я, конечно, уйду! Но перед уходом так громко хлопну дверью, что у тебя и этой нахалки отвалятся все выдающиеся достопримечательности!!!

Тут дед изобразил раскаяние, Юмми, уже разобравшаяся в характере «злобной бабки», ему подыграла, а мы с Тверитиновым заржали. А потом у ротмистра завибрировал комм, и Виталий Михайлович, вывесив перед собой «Око», посерьезнел:

— Прошу прощения за то, что прерываю семейную сцену, но «клипса» Авьен снова на ее столе. Причем повернута креплением к правому дальнему углу.

Я вывел на экран своего коммуникатора программу, конвертирующую время Шеллема во время Замка, произвел несложные вычисления и озвучил ответ:

— Раймс ждет нас к шестнадцати двадцати трем, то есть, через пятьдесят две минуты.

— Твои девки в порядке? — спросила Степановна, не забывшая о том, что Шахова с Долгорукой только-только обрели новое сродство, соответственно, могли и не восстановиться.

Я утвердительно кивнул, выслушал два немаловажных дополнения к ценным указаниям, полученным после анализа первой беседы с Императором Ярташем, затем нахально заявил, что осмотреть поместье рода Та Кальм на предмет появления групп захвата, маньячных ученых или особо продвинутой электроники «научники» смогут и без нас, «боевиков», открыл «зеркало» и умотал к себе. Расслабляться перед очередным визитом в «мир будущего». А там попал. По-крупному. «Прокравшись» на кухню, обняв со спины Ларису, нарезавшую салат и, конечно же, «не обратившую внимания» на мой силуэт, показанный чувством леса, и поцеловав ее под ушко: обрадованная женщина мгновенно забыла о том, чем занималась и, стремительно провернувшись в кольце из моих рук, замкнула свое. После чего вернула поцелуй сторицей, причем с таким нешуточным пылом, что мгновенно выключила мне голову вспышкой воистину безумного желания. А через несколько секунд… хм… вступления к чувственному безумию вдруг отстранилась и… рассмеялась:

— Рат, я понимаю, что ты тоже страшно проголодался, но помидоры лучше резать, а не давить! Впрочем, если тебе захотелось томатного сока, то моя задница все еще в твоем распоряжении.

Я сдвинул Язву вбок, благо, как оказалось, успел подхватить ее под колени, посмотрел на алую кашицу, появившуюся на разделочной доске моими стараниями, представил, во что превратились футболка с трусиками, и виновато вздохнул.

— Нашел, из-за чего переживать! — догадавшись, о чем я подумал, мягко улыбнулась она. — Я получила море удовольствия от этого порыва и вот-вот потребую меня качественно отмыть. Само собой, компенсировав моральные издержки еще более страстными порывами, чем этот!

— Отмыть — отмою… — вздохнул я еще раз. — А особо качественной компенсации не обещаю — Раймс снова приглашает нас в гости, так что уже минут через двадцать пять нам надо быть у деда. Кстати, а где остальные красотки?

— Ушли на кухню за куриным бульоном. Своим ходом. Вернутся от силы минут через пять-семь, так что уединиться в ванной и позабавиться тет-а-тет, увы, не получится…

…Даша с Машей вернулись через полторы. Как потом выяснилось, переместившись на кухню из лифта. «Просканировав» покои чувством леса и обнаружив нас в душевой кабинке, разделились: Бестия, раздеваясь на ходу, рванула к нам, а скромница-Хельга занялась устранением последствий моей неловкости.

— Эту дуреху пора совращать… — также, как и я, обратив внимание на маневры последней, вздохнула Шахова. — А то изведется!

— Не давите. Пусть решит сама… — попросил я, закончив намыливать ее тушку и врубив душ.

— Нельзя быть таким правильным! — притворно возмутилась она, а через миг выдала тезис, противоречащий первому: — В смысле, всем остальным. А ты оставайся именно таким, ибо это сводит с ума… как меня, так и Бестию!

— Да-да-да, во мне осталось одно Желание! — воскликнула Долгорукая, ворвавшись в ванную и услышав заключительную часть последнего тезиса. — Зато его хватит на вас обо-… Ай!!! У вас совесть есть?!!!

— Откуда? — «удивилась» Лара, в нужный момент врубившая ледяную воду. — Как и у тебя, осталось одно Желание. Но через четверть часа нас ждет переход в «буферный мир», так что приходится остывать!

— Четверть часа? — повторила Даша, сдвинув регулятор температуры воды на любимую отметку и нехотя признала правильность принятого нами решения: — Ну да, если мы сейчас разойдемся — а не разойтись не получится — то уймемся в лучшем случае к полуночи. Э-э-эх…

Желания в ней действительно было хоть отбавляй, и я, благоразумно деактивировав щуп, чтобы не потерять голову снова, пообещал возместить недополученное после полуночи и сдуру опустил взгляд на два комплекта аппетитных округлостей, увенчанных затвердевшими вишенками сосочков.

Нас спасла Язва, успевшая вернуть регулятор в прежнее положение от силы через пару секунд после того, как мои руки и зажили своей жизнью. А когда я убрал их за спину и на всякий случай зажмурился, злобно хихикнула:

— Если выяснится, что Раймс вызвал нас из-за какой-нибудь ерунды, то я ему отомщу. Как — пока не решила, но по дороге на Шеллем придумаю какую-нибудь особо вредную гадость!

— Гадостей будет две! — так же воинственно выдохнула Бестия, сделала небольшую паузу и вздохнула: — Ладно, давайте начинать шевелиться, а то опоздаем, а я это дело страсть как не люблю.

Мы, естественно, заторопились, поэтому перешли в мастерскую деда вовремя и потеряли дар речи, услышав, с какой внутренней уверенностью в своей правоте Юмми «прессовала» родную тетку! Кстати, порадовало не только преображение младшенькой, но и реакция Авьен — вместо того, чтобы строить из себя старшую, она вдумчиво выслушала озвученные аргументы, признала, что была неправа, убрала в кольцо какую-то распечатку и… обняла племяшку:

— Я тебя не узнаю, но в восторге от изменений!

— Я себя тоже не узнаю… — заулыбалась та. — Особенно когда смотрю на себя в зеркало!

С этим было не поспорить: Степановна, менявшая «свою девочку» так, как считала нужным, понемногу превращала ее в эталон женской красоты. Да, наш, земной, но он, по утверждениям шеллемок, был поинтереснее того, к которому привыкли они. Вот мы и не спорили. Правда, и не дискутировали — в тот момент, когда «девочка» высказала свое мнение, в дверном проеме возникли мои чуть припозднившиеся родители, и дед приказал открывать «тропу».

В «буферный мир» перешли практически бегом, а там распределили задачи по уже отработанной схеме. Благо, за время моего «отдыха» научники успели осмотреть поместье рода Та Кальм от фундамента до конька крыши и не обнаружили никаких сюрпризов. В общем, в кабинет Раймса я перешел ровно в шестнадцать двадцать три, поздоровался с деловым партнером и экс-Императором, восседавшим в уже отключенном кресле, а затем помог выйти в родной Шеллем Авьен. Ну, а Язва, по своему обыкновению изображавшая мою незримую тень, нарисовалась в нем сама. И, не вылезая из-под марева, заняла заранее оговоренное место.

Реакция Ярташа Ан Тиис на очередной «весомый аргумент» согрела душу — увидев «покойную» дочку старого друга живой и здоровой, он нервно сглотнул, поймал мой взгляд и вполголоса ответил на свой же незаданный вопрос:

— Ну да, раз вы пошли ему навстречу в вопросе моего лечения, значит, просто не могли не помочь его Авьен…

— Все верно… — поухаживав за «воскресшей», подтвердил я, затем сел в кресло, чем-то понравившееся в прошлый визит, и привлек его внимание к самой главной причине этой самой помощи. Естественно, не уточняя тот факт, что мы начали помогать представителям рода Та Кальм с умирающей, а не наоборот: — Впрочем, личности с таким «чистым» и «светлым» эмофоном помогли бы и просто так. Ибо таких в известных нам обитаемых мирах, увы, очень и очень немного.

— Да, девочка достойна уважения… — согласился старик, по моим ощущениям, ничуть не покривив душой. Правда, после небольшой паузы признался, что с начала болезни, в конечном итоге вынудившей его уступить трон сыну, перестал следить за ее карьерой, но и это утверждение являлось правдой, поэтому не напрягло. Так что я проявил великодушие и все-таки ответил на вопрос, не касавшийся темы этой встречи:

— Все верно: мы действительно забрали Авьен в свой мир из госпиталя, вылечили и омолодили, но возвращать не собираемся…

—…я встретила там мужчину своей мечты и в данный момент пытаюсь заслужить его уважение, маан! — продолжила она.

— Неожиданное откровение… — изумленно выдохнул экс-Император и заставил женщину грустно усмехнуться:

— Вы хотели сказать «прямота»? Если так, то она может удивить только тут, на Шеллеме. А в Замке Елисеевых-Багряных нормой является именно она. Ведь большинство представителей этого рода является магами Разума, соответственно, «слышат» эмоции собеседников ничуть не хуже, чем голоса. И мне такое общение нравится в разы больше принятого у нас.

— Откровенно говоря, не уверен, что смог бы быстро адаптироваться к жизни в таких условиях… — признался Ярташ и задвинул весьма интересный тезис: — Однако к этим переговорам я готовился как раз в этом ключе.

Я повел рукой, предлагая начинать, и он перешел к делу:

— Начну с ответа на требования уважаемой Марины Александровны: оба врача, составившие, подписавшие и отправившие в СБ заключение о попытке моего отравления, и все четыре сотрудника службы безопасности, нарушившие положения о проведении допросов, доставлены в это поместье и переданы безопасникам Раймса. Я не представляю степень вспыльчивости и отходчивости вашей бабушки, поэтому могу лишь искренне надеяться на то, что наказание будет соразмерным проступкам. Далее, весь пакет документов, необходимых для производства и реализации оздоравливающих кремов, Та Кальм получил еще вчера вечером, с землей, на которой можно построить производственные цеха, у него проблем нет, а все остальные работы, начиная с разработки проекта технологической линии и заканчивая заключением договоров с поставщиками сырья, будут завершены к завтрашнему вечеру…

— Как-то быстро… — буркнул я. — Даже с учетом особенностей ведения дел в вашем мире.

Экс-Император согласно кивнул:

— Так и есть. Кстати, моей заслуги во всем этом относительно немного — химическая формула основы вашего крема была продана на сторону еще до того, как я подключился к решению этого вопроса, а записи с результатами клинических исследований разлетелись по планете и того раньше. Так что я, в основном, веселился, получая отчеты о провалах синтеза аналогов. А по поводу уже имеющегося спроса можете поинтересоваться у Раймса.

— Я был вынужден переключить имплантат в режим приема звонков только от абонентов из уже имеющегося списка… — вздохнул тот. — Иначе меня, как вы как-то выразились, рвали на части!

— Что ж, значит, теперь надо разработать узнаваемую и очень дорогую упаковку, а затем назначить правильную цену.

—…и умножить ее на сто, если не на тысячу! — довольно хохотнул Ярташ. — Богатых людей в нашем мире предостаточно, а обозначенный вами объем ежемесячных поставок биологически активных компонентов не сумеет покрыть и одного процента реальной потребности.

Я пожал плечами:

— Наш род специализируется на эксклюзиве. В том числе и из-за того, что круглосуточная работа над одним-единственным вопросом скучна. А мы, как я уже говорил, живем в свое удовольствие.

Экс-самодержец заявил, что имеем на то полное право, и перешел к еще более интересным вопросам:

— Теперь о своих предложениях. Я в принципе не представляю уровня технологического развития вашего мира, но, проанализировав возможности, даруемые вам телепортом и способностью становиться невидимыми, пришел к выводу, что ваше партнерство с Раймсом, равно, как и переговоры со мной необходимо считать доказательствами вашей порядочности и уважительного отношения к представителям других цивилизаций.

Тут я счел необходимым уточнить, что наша порядочность и уважение отнюдь не беспредельны, то есть, те цивилизации, которые поворачиваются к нам задницами, по ним и получают.

Эта аналогия Ан Тиису была незнакома, но после недолгих объяснений понравилась. И он, развеселившись, продолжил излагать свои выводы:

— Не знаю, как другие государства Шеллема, а Империя Марделл не готова подставлять задницу ни вам, ни кому-либо еще. Поэтому я предлагаю следующее: раз ваш род любопытен и исследует миры в свое удовольствие, значит, вам будет интересна возможность свободного и беспрепятственного перемещения хотя бы по нашей части этой планеты. Исходя из имеющейся архитектуры системы безопасности общественного порядка, эту возможность можно получить либо после имплантации соответствующих устройств, либо используя их детские аналоги, но с программно расширенными функциями.

Я заявил, что нас устроит только второй вариант. И объяснил, почему:

— В сферу жизненных интересов Елисеевых-Багряных входят миры с разными физическими константами. В некоторых из них электроника сгорает еще в момент перемещения, так что в них мы ее не берем. А имплантат, увы, дома не оставишь.

— О существовании таких миров я, честно говоря, не подумал… И-и-и как они, на ваш взгляд?

— Как правило, не радуют от слова «совсем»! — вздохнул я. — Мало того, что пребывание в каждом требует серьезной подготовки, так еще и логика их обитателей бывает абсолютно чуждой нашей, человеческой. Тем не менее, новые знания обнаруживаются и в них.

— Вы хотите сказать, что сталкивались с цивилизациями, представители которых не являются людьми?

Я достал из пространственного кармана пачку фотографий, сделанных на Той Стороне, и протянул ему:

— Мы с такими даже воевали. А вот город, строившийся относительно недалеко от стационарного межмирового перехода, армейский полигон и транспорт, почти адаптированный корхами для функционирования в нашем мире.

— Изображения на бумаге? — недоуменно нахмурился Ярташ и сразу же допер, что ответ на этот вопрос уже получил: — А, ну да: раз физические константы их мира отличались от ваших, значит, приходилось использовать хоть какую-то альтернативу. Хм… Архитектура нечеловеческая… И техника выглядит странновато… Фу-у-у!!! В смысле, они вызывают омерзение!

— И не только его: кровь этих тварей достаточно токсична. Да и сами они не подарок — владеют магией на очень серьезном уровне, воинственны и очень уперты в достижении целей. Кстати, если есть желание, могу показать отдельные фрагменты их тел, завалявшиеся в пространственном кармане еще с тех пор, когда многие молодые аристократы Земли поднимали самооценку подобными трофеями, а я, будучи совсем юным, таскал группы подобных «героев» на охоту.

Тут я достал из перстня килограммов десять всякой дряни, само собой, упакованной в прозрачный целлофан, выложил на стол и добросовестно насадил собеседника на очередной информационный крючок:

— В принципе, могу подарить хоть все сразу, но боюсь, что маньяки-ученые, которым вы наверняка передадите эти биоматериалы, жутко перевозбудятся и замучают вас требованиями предоставить немедленный и неограниченный доступ к тому месту, где было добыто все это добро. А я экскурсии уже не провожу.

Задавать вопросы о принципиальной возможности договориться он, как и предсказала Маришка, не стал, но эту фразу в памяти отложил. После того, как изучил фрагменты тушек корхов и убедился в том, что я показал ему не муляжи, выбрал далеко не самый впечатляющий роговой гребень и изъявил желание получить его в подарок. Вне всякого сомнения, захотев лишний раз проверить истинность наших утверждений. А затем «вспомнил», о чем шла речь перед тем, как мы отвлеклись на обсуждение вопроса о моих встречах с представителями негуманоидных цивилизаций, извинился за то, что дал волю любопытству, и выложил на стол десять «клипс»:

— Каждый экземпляр связан с Системой через протокол, не требующий привязки к конкретной личности, подключен к безлимитному банковскому счету и при запросах автоматических идентификаторов генерирует отклик, соответствующий статусу высокопоставленного сотрудника спецслужб. Тем не менее, самостоятельно управлять транспортом, который уже доставили в ангар этого поместья, до наработки необходимых навыков я бы не советовал — для этого у вас есть Раймс или Авьен. И последнее… Пока последнее: официально заявляю, что Империя Марделл заинтересована в упрочнении связей с вашим родом, соответственно, готова идти навстречу в получении любых знаний или технологий нашего мира.

«Раз можете спереть все, что угодно, значит, торгуйте с нами, а не с другими государствами…» — мысленно перевел я, изобразил местный жест благодарности и достал из перстня небольшой пластиковый контейнер:

— Спасибо, я оценил все сделанные вами шаги. Отвечу делом. Откройте эту коробку. В каждом из трех флаконов — заметно более мощный аналог крема, который мы планируем производить вместе с Раймсом. Рядом с ними — инструкция по применению, залитая на ваш информационный накопитель. Далее, десять перстней, выложенных в ряд, лечат на уровне того экземпляра, который вы уже испытали на себе. Тот, который закреплен в красной ячейке — раза в четыре сильнее. А соседний — в синей ячейке — является артефактом магии Разума, улучшающим память, повышающим восприятие и дарующим ясность мышления. Два последних не передаются — для их активации надо капнуть кровью владельца на треугольник, выгравированный на внутренней поверхности ободка.

Экс-Император не разочаровал:

— Для подарков многовато. Вы определились со своими потребностями?

— Это не мы! — ничуть не покривив душой, признался я. А потом соврал. В смысле, назвал не то имя, которое следовало: — Мы ваш мир еще толком и не видели. Зато его прекрасно знает Авьен — именно она, получив некоторые представления о нашей жизни и быте, сочла необходимым сделать их чуть комфортнее за счет… чего-то. Потом составила список и убедила научников в необходимости каждого пункта, те передали этот список деду, а я получил боевую задачу. Так что изнываю от любопытства…

* * *

…Допрос первого врача не продлился и пяти минут — приложив его словесным поносом, Степановна задала несколько вопросов, корректируя ход «беседы» согласно тому, что чувствовала в эмофоне «коллеги», доказала экс-Императору и Раймсу Та Кальму, что перед ними — толковый, знающий, но завидущий урод, и приложила «урода» плетением, которое должно было в течение суток наградить его неизлечимым энурезом. Второго, оказавшегося самовлюбленным, напыщенным, упертым, дурным и зашоренным недоучкой, «наградила» парезом лицевого нерва и сильнейшим заиканием. Одного СБ-шника, оказавшегося недалеким, исполнительным и фанатически преданным императорскому роду воякой, по сути, просто отпустила. Правда, после того, как доходчиво объяснила суть проступка, почувствовала, что тот понял, и дала возможность извиниться перед жертвой. Зато как следует оторвалась на троице ублюдков, реализовывавших на службе патологические наклонности — заставив их признаться во всех прегрешениях, «организовала» каждому по артриту пальцев ног и рук, геморрою и межреберной невралгии… на фоне пониженного болевого порога. Ну и, до кучи, впечатала в сознания дичайшее чувство вины перед Раймсом, а о себе заставила забыть.

Меня, неплохо знающего эту женщину, наказания не удивили, зато Ан Тииса проняло по полной программе. Причем проняло правильно — после того, как последнего «осужденного», вскрикивающего от боли при каждом шаге, увели, и в кабинете Та Кальма не осталось никого лишнего, старик не сводил со «злобной бабки» взгляда, в котором горели нешуточное уважение с не менее серьезным опасением! Вот она и не удержалась от шутки в своем любимом стиле:

— Будь они уроженцы Земли, наказала бы значительно серьезнее. А тут чужой мир, писаные и неписаные законы, которые наверняка не совпадают с нашими, другой менталитет и — что самое главное — просьба любимого внука особо не злобствовать. В общем, при случае скажи ему спасибо. Кстати, ты меня сегодня почти не бесил, а значит, заслужил небольшой бонус…

Тут она подошла к нему вплотную, бесцеремонно прижала руки к шее, провела диагностику и слегка подлечила. А потом дала хороший совет:

— Хочешь прожить еще роенов двадцать-тридцать — гони в шею своих криворуких коновалов, не снимай подаренный перстень и дружи с Раймсом по-настоящему. Кстати, послезавтра во второй половине дня выруби кресло и начни разрабатывать ноги. Только найди нормальных физиотерапевтов, а не придурков, попавших в дворцовую клинику не за знания и опыт, а за деньги. И-и-и да, я ВСЕГДА УВЕРЕНА в том, что говорю… Не беси меня! Так, я начинаю заводиться, так что пошла домой. Всем пока…

— Да уж, жесткая она дама… — выдохнул экс-Император сразу после того, как закрылось «зеркало».

Я пожал плечами:

— Это не жесткость, а зеркальное отношение: с теми, кто по-настоящему дорог, она — живое воплощение Любви и Заботы, с теми, кто неинтересен — Равнодушия, а с врагами — Кошмара и Самой Лютой Смерти. Кстати, это не преувеличение — не так давно Марина решила поразвлечься и отправилась с нами в один из магических миров. А там нас попытались захватить в плен. Так вот, она порвала в лоскуты сразу две сыгранные группы — армейских боевых магов и стрелков. Да, не одна, а при поддержке двух моих женщин, но весь бой работала первым номером.

— Вы, как я понимаю, тоже не стояли, верно? — спросил он, дождался утвердительного кивка и хитро прищурился: — Ратибор Игоревич, насколько я разобрался в вашем характере, легковерием вы не отличаетесь. Значит, вас даже сейчас страхует несколько человек. А можно увидеть хотя бы одного? — Каюсь, мне просто хочется удостовериться в правильности догадки и увидеть еще одного представителя вашего рода!

Я усмехнулся, плавно повел рукой и представил ему Язву, скинувшую марево:

— Лариса Яковлевна Елисеева-Багряная, любимая женщина, вернейшая напарница, бессменная тень и опытнейший боевой маг.

— Не изменяете себе даже в расстановке приоритетов. Что подтверждает мои выводы… — задумчиво пробормотал он и, спохватившись, сделал ей, мне и всему нашему роду невероятно витиеватый, замороченный и своеобразный, но уважительный комплимент. А потом подал голос хозяин кабинета:

— Маан, Ратибор Игоревич — в поместье прибыли первые таремы.

Картинку с камеры, установленной рядом с посадочной площадкой для приема негабаритных грузов, вывел на боковую стену помещения уже потом. Вот я на нее и уставился, ибо эти самые «таремы», то есть, беспилотные летающие фуры, еще не видел. Первым делом оценил размеры ближайшей, благо, к ней как раз подошел человек, и мысленно хмыкнул, засомневавшись в том, что для протискивания настолько здоровенной дуры через большое «зеркало» хватит заряда накопителя. Потом заметил, что «дура», только-только закончившая финальный доворот на месте, все еще висела в воздухе. Вернее, чрезвычайно плавно опускала свой вес на посадочные опоры.

«Те самые антигравы!» — мысленно воскликнул я, счел, что транспорт с таким приводом нам однозначно пригодится, затем увидел двух подтянутых мужчин с военной выправкой, возникших в поле зрения камеры и как-то уж очень уверенно направившихся к нашему добру, недовольно нахмурился и… не сразу понял мотивы, заставившие экс-самодержца выдать следующий монолог:

— Ратибор Игоревич, можете не беспокоиться — системы слежения этих таремов вот-вот отключат, а ничего, способного вам навредить, нет ни в них, ни в их содержимом: я не собираюсь конфликтовать с вашим родом в том числе и ради иллюзорного шанса разобраться в физике телепортации…

…Четыре «фуры» с первой партией того, чего «жизненно не хватало» в нашем Замке, протаскивали на Эднор пять с лишним часов! При этом устали так, что не передать словами. От чего? От постоянных медитаций в мире Пространства — увы, общего запаса всех резервов и накопителей хватало на перемещение одного-единственного тарема по «стандартному коридору», а для восстановления такого чудовищного объема Силы требовалось не только время, но и упорство. Впрочем, в какой-то момент «дуры» выстроились в ряд на относительно ровной площадке возле «нашего» озера, и все те, кто имел сродство с Пространством, очередной раз отправились медитировать. А через час двадцать, вернувшись обратно, наскоро ополоснулись, сгоняли домой за продуктами, организовали очень поздний ужин и выдернули к себе идейную вдохновительницу всего этого безобразия.

Увидев «грузовики», Юмми засияла на зависть любому прожектору, врубила турборежим и каким-то образом скачала на свой комм все четыре аналога их, шеллемских, путевых листа. Проглядев два первых, изумленно хмыкнула, поймала взгляд деда и радостно затараторила:

— Я заказывала гражданские портативные реакторы шестого поколения, а тут армейские и девятого! Та же история и со всем остальным: к примеру, планетарный исследовательский модуль «Валасс» был представлен публике в начале этого роена, летные тренажеры «Невмал» поставляются только в элитные Академии Военно-Косми-…

— Здорово! — усмехнулся он, жестом попросил ее прерваться и задал забавный вопрос: — А теперь скажи, пожалуйста, что нам требуется доставить в Замок прямо сейчас, а что может и подождать.

Юмми аж задохнулась от возмущения, затем доперла, что мы, в общем-то, не шеллемцы, да еще и не читаем мысли, заставила себя поумерить пыл и начала издалека:

— Возможности нашего рода дают настолько серьезные преференции, что его рано или поздно попробуют подмять под себя. Как бы хорошо мы ни были готовы к конфронтациям, воевать желательно на чужой территории, обезопасив родовые земли. Лучший способ надежно обезопасить родовые земли — назначить ими необитаемую планетную систему, на которую, как вы выражаетесь, можно наложить лапу. Говоря иными словами, построить на них аналог земного Замка, как следует вложиться в его комфорт, соединить стационарными порталами с уже имеющимся и так далее. Но затевать серьезное строительство, не имея абсолютной уверенности в том, что у «нашего» мира нет хозяина, идиотизм. Значит, нужна разведка. Причем не только планеты, но и всей остальной системы. Что без корабля-разведчика, набитого сканирующей аппаратурой, нереально. Обменять такой кораблик на несколько лишних роенов жизни любого из Ан Тиис — не проблема. Пересчет заклинания телепортации под взаимодействие с новым центром масс, дабы экипаж мог пользоваться «зеркалами» хотя бы при условно прямолинейном движении корабля, думаю, тоже. В общем, как мне кажется, надо временно установить пилотажные тренажеры в неиспользуемых помещениях третьего этажа, убедить кого-нибудь из членов боевого крыла начать подготовку по не самому популярному, но…

Тут все земляне, кроме Степановны, заржали, а она обиженно выпятила губу и, дождавшись тишины, наехала на шеллемку:

— А че это все самое интересное достается Баламутищу и его бабам⁈ Я, может, тоже хочу научиться летать, прикупить себе собственный кораблик и рвануть в космос!!!

— Поверь на слово, желающих научиться пилотировать космические корабли в нашем роду будет навалом! — заявил дед, повелительным жестом прервал начавшийся бардак, назвал Юмми редкой умничкой и попросил продолжать. Вот она и продолжила. Причем с нереальным воодушевлением:

— Не знаю, обратили вы внимание или нет, но я намеренно выделила интонацией слово «временно».

— Обратили, конечно! — хмыкнула матушка. — И заранее согласны с тем, что такие тренажеры должны стоять в родовом замке… родовой планеты!

Шеллемка отрицательно помотала головой:

— Серьезное строительство займет не меньше половины роена. Даже с учетом того, что для этого дела мы прикупим на Шеллеме универсальные строительные комплексы. А конфликты с корпорациями или государствами Земли могут возникнуть уже в ближайшие дни. Хотя бы из-за того, что мы с Авьен практически закончили перевод и адаптацию технологической карты производства антигравитационного двигателя под вашу систему мер и весов, значит, в ближайшее время вы передадите эти материалы главе государства, а дальше, как это обычно бывает, начнутся утечки информации. В общем, нам имеет смысл приобрести недвижимость… тут, на Эдноре, защитить ее оружейными системами из моего мира и продумать алгоритм эвакуации домочадцев в чрезвычайных ситуациях…

…Новую концепцию развития рода обсуждали почти час. За то время как следует отдохнули, поэтому, закончив, перегнали таремы в летный ангар и разбежались кто куда. Хотя нет, не так: моя четверка переместила все три пилотажных тренажера в свободные покои своего этажа и… была отправлена отдыхать, а «научники» продолжили маньячить под чутким руководством шеллемок.

Откровенно говоря, отдыхать не хотелось от слова «вообще», ведь где-то рядом, в одном-единственном шаге сквозь «зеркало», устанавливалось, настраивалось и проверялось Оборудование Мечты. Но дураков оспаривать приказы деда среди нас не было, так что мы последовали его форме. То есть, натащили в комнату отдыха сауны всяких вкусняшек, включая шеллемские, наполнили купель теплой водой, выбрали один из самых гуманных режимов нагрева каменки и застелили верхнюю полку парилки полотенцами. Пока она раскочегаривалась, я сгонял в туалет, а когда вернулся, обнаружил, что место по левую руку от моего, как обычно, занято Язвой, а на правом возлежит Хельга. Причем надежно зафиксированная коленом «тезки».

Терзать интриганок вопросами было лениво, так что я, завалившись на спину, привычно «раскидал» щупы и, прислушавшись к раздраю, царившему в душе Матвеевны, вздохнул:

— Солнышко, не обращай внимания на подначки и советы этих вредин: мне хочется чувствовать в ваших эмоциях тихое и спокойное счастье. А чем именно оно вы-…

— «Эти вредины» — самые добрые, понимающие и заботливые подруги на свете… — грустно улыбнулась она, перевернулась на бок, подтянула к себе Долгорукую, а затем обняла меня за шею: — А настроение у меня испортилось не из-за подначек и, тем более, советов, а из-за даты.

«Не понял?» — мысленно пробормотал я, но ей, слушавшей меня через щуп, хватило и этого:

— Десятое февраля — день моей стерилизации. Да, Гундоровы получили по заслугам, а я уже отпустила прошлую жизнь и по-настоящему счастлива, но стоило посмотреть, который час, и наткнуться взглядом на текущую дату, как захотелось казнить этих тварей еще раз. А девчонки это почувствовали и посоветовали отогреть душу об твою. И мне уже полегчало. Чувствуешь?

Я утвердительно кивнул, собрался, было, извиниться перед Ларисой и Дашей, но чуть-чуть не успел — Маша на миг расфокусировала взгляд, затем шарахнула через щуп буйным весельем, приподнялась на локте и… внезапно оказалась на мне! Пока я приходил в себя от этого поступка, она положила руки на мою грудь, пристроила сверху подбородок и лукаво улыбнулась:

— Что касается счастья в моих эмоциях, то оно пока не настолько тихое и спокойное, как хотелось бы: я уже ваша, но последние дни у нашей семьи настолько мало свободного времени, что его не хватает даже на пятичасовой сон. А я наслушалась девчонок и хочу оторваться по полной программе!

— Они тебя окончательно испортили… — притворно вздохнул я, пытаясь дать себе время, чтобы переварить это заявление.

— Ага! — на удивление серьезно ответила она. — Теперь мне нравится говорить правду, особенно настолько смущающую, как эта. А еще я больше не буду прятать свои чувства и давить в себе желание. Так что привыкай к тому, что у тебя не две, а три женщины!

— Наш человек! — хохотнула Лара, с чувством чмокнула Машу в щечку и, «прочитав» мои эмоции, включила любимый режим: — Ну вот, теперь и тебе не надо ничего давить! Кстати, пока привыкаешь к трем бабам вместо двух, опиши, по каким критериям подбирать четвертую. А то у Борисыча и Святославовича иномирянки уже появились, а у нас с тобой пока еще нет. Непорядок!

— Только перед тем, как начать описывать свои сокровенные мечты, пристрой ладони на во-о-от эту аппетитную задницу, а то ее хозяйка вот-вот застрелится от катастрофического недостатка ласки! — продолжила Бестия и шлепнула по рекламируемым ягодицам.

Я приложил себя просветлением, чтобы ненароком не потерять голову сразу от трех вспышек желания, переплел пальцы на пояснице Хельги и взмолился:

— Девчат, не надо мне четвертой. Причем ни землянки, ни иномирянки, ни кого-либо еще: мне за глаза хватает вас!

— Рат, ты чего⁈ — ужаснулась Шахова. — Елисеевы-Багряные — это род покорителей Вселенной, а мы, его боевое крыло — не только разящий кулак, но и символ неукротимой воли, ненасытного любопытства и романтичной мечтательности. Ну, а о какой мечтательности может идти речь, если в нашей семье все еще нет ни одной красотки с тремя сиськами, русалочьим хвостом, крыльями, разноцветным оперением или, на крайний случай, щупальцами⁈

В этот момент я вдруг понял, что они продолжают отвлекать Хельгу от мыслей о прошлом, и принял предложенную игру:

— Если тебе катастрофически не хватает третьей груди или, к примеру, русалочьего хвоста, то могу попросить Степановну заняться экспериментами еще и в этом направлении. Ты, главное, четко сформулируй свои пожелания и требуемые размеры каждой желаемой мутации, а она постарается…

— Ну-у-у, третья сиська лишней не будет — как известно из школьного курса арифметики, ТРИ аж в полтора раза больше ДВУХ! С размерами тоже все просто — надо, чтобы весь комплект не очень сильно выпирал за пределы грудной клетки. А вот от русалочьего хвоста я, пожалуй, откажусь. В пользу птичьего. Ибо в первом варианте ножки, увы, уже не разведешь, а я не готова отказываться от такого варианта счастья…

— А мне срочно нужны жабры и небольшие плавники на щиколотках… — мечтательно расфокусировав взгляд, принялась бредить Долгорукая, но прервалась на середине предложения, так как почувствовала сумасшедшую вспышку счастья в эмоциях Маши. А та, среагировав на установившуюся тишину, потерлась щекой о мою грудь и грустно улыбнулась:

— Если можно было бы остановить мгновение и наслаждаться им целую вечность, то я бы сделала это прямо сейчас: меня переполняют обожание и нежность, сердце колотится, как сумасшедшее, а все три щупа транслируют вашу безграничную любовь и неподдельную заботу. Но сродствами к магии Времени мы, к сожалению, пока не обзавелись, так что предлагаю вспомнить боевой приказ Борисыча и отправиться спать: поболтать о технике из «мира будущего» можно будет и потом, вставать всего через четыре часа, день, судя по всему, получится не менее загруженным, чем прошлый, а тебе, Рат, потребуется светлая голова…

[1] Атаксия — расстройство моторики, нарушение согласованности движения различных мышц при отсутствии их слабости. Позиционное пароксизмальное головокружение — головокружение системного характера, появляющееся при перемене положения головы и иногда сопровождающееся тошнотой или рвотой.

Глава 17

10 февраля 2113 г.

…Трех часов сна нам, естественно, не хватило, но под комплексом «реанимирующих» заклинаний пробуждение в пятницу утром получилось в меру терпимым. Да, два часа игры со смертью под шелест моросящего дождя чуть-чуть уронили и так не особо праздничное настроение, но водные процедуры в ванной его немного подняли, а плотный завтрак зафиксировал на отметке «более-менее неплохо». В итоге в кабинет деда мы перешли не особо довольными, но собранными, вникли во все ценные указания и, поблагодарив народ за пожелание удачи, спустились в гараж. А через несколько минут, выехав из «сияния» на берег речки, название которой лично я не запомнил, поняли, что все не так уж плохо, как кажется на первый взгляд. По крайней мере, в этой части Фамма. Ведь нас встретило лето. Самое настоящее — с чистым небом, ярким солнцем и легким ветерком, делающим полуденную жару терпимой!

Путешествовать в стальном нутре «Мамонта» резко расхотелось, и мы с Хельгой вылезли на броню. В смысле, раскурочили лишний мат, постелили впритык к двум соседним люкам средней части крыши, сели, свесили ноги в десантный отсек и… какое-то время чувствовали себя виноватыми перед Язвой, вынужденной рулить, и Бестией, честно выигравшей у Маши право составить компанию «брошенке». Впрочем, после пятиминутной остановки, за время которой Лара успела сгонять за переносной аудиоколонкой, некогда купленной в Чите для отдыха на «нашем» озере, это чувство куда-то улетучилось. Ведь жертвы Долга и Неудачи не только врубили музыку на полную громкость, но и стали ей подпевать!

Что самое забавное, не унялись и после того, как мы доехали до тракта и вырулили на обочину. А я к этому времени успел развеселиться, поэтому и не думал ничего запрещать. Наоборот, сидел, плавно покачиваясь из стороны в сторону на каждой ямке, коих, увы, хватало, лениво поглядывал на кареты с «конной» охраной и без, спешно убиравшихся с нашего пути; на всадников, телеги и пеших «аборигенов», оттягивавшихся к самым опушкам, и получал удовольствие от болтовни ни о чем. А в тот момент, когда на горизонте показались предместья Толлума, столицы вроде как самого развитого государства этого континента, Маша внезапно хихикнула и прокричала забавную мысль:

— А ведь мы, Елисеевы-Багряные, не так круты, как кажется, к примеру, во-о-он тем крестьянам! Нет, в этом мире «Мамонт», конечно же, внушает глубочайшее почтение. А прокатись мы на нем по улицам того же Рюенда, вызвали бы совсем другие чувства!

— Ага: лютую зависть! — хохотнул я. — Ибо ретроавтомобиль. Причем один-единственный на всю планету и в идеальном состоянии!

Она звонко рассмеялась, затем решила повеселить девчонок и исчезла в десантном отсеке. Вернулась минуты через три-четыре и передала пожелание подружек как-нибудь прокатиться по столице Империи Марделл на другом «ретроавтомобиле» — на тяжелом танке прорыва «Таран». Так как он, по мнению Язвы и Бестии, должен был вызвать куда более концентрированные чувства пусть не у наших, но потомков.

Эту тему обсуждали до тех пор, пока БМСН не выкатилась на площадь перед городскими воротами. А там восхитились скорости распространения слухов о нас-любимых. Вполне заслуженно: увидев нашу «карету», большая часть стражи рванула оттаскивать в стороны небольшую колонну местных транспортных средств, а меньшая метнулась к створке ворот, вросшей в землю в полуоткрытом состоянии, и попробовала сдвинуть ее дальше! Само собой, пусть мелкое, но все-таки начальство не суетилось. В смысле, ТАК: в хорошем темпе выдвинулось нам навстречу, заняло стратегически важную позицию и в нужный момент сложилось в поясном поклоне. Хотя приличное пузо, имевшееся в наличии, к этому, вроде бы, и не располагало.

Прогибалось и дальше: обратилось, использовав самый уважительный префикс из всех возможных, заявило, что с таких почтенных гостей Толлума, как я, пошлина не берется, и выделило аж двух «по-настоящему толковых» проводников, способных не только проводить к любому интересующему нас месту, но и ответить «почти на любые вопросы».

Мне сразу же захотелось порасспрашивать парней о государственных образованиях Той Стороны или о спортивных флаерах «мира будущего», но я задавил этот порыв души и заявил, что прибыл в Анвейн для встречи с его ан’рьё, соответственно, жажду попасть во дворец. «Особо толковые вояки» пообещали, что доставят нас к нему самой короткой дорогой, мигом взлетели в седла далеко не самых породистых и молодых «единорогов», вооружились чем-то вроде кнутов и рванули с места в карьер. Естественно, вереща чуть ли не на каждом шаге своих «коняшек», дабы горожане побыстрее убирались с нашего пути.

Несмотря на нешуточный энтузиазм проводников, старавшихся нам угодить, дневные «пробки» и ширина «проспектов», явно не рассчитанных на проезд БМСН, не лучшим образом сказались на скорости передвижения, так что до парадного въезда в дворцовый комплекс мы добирались порядка сорока минут. А местные аналоги почтовых голубей, отправленные «мелким начальством» сразу после нашего отъезда, долетели от силы за пять-семь. Так что встретили нас со всем положенным пиететом, прокатили до парадной лестницы в сопровождении торжественного караула, повеселили бравурным маршем в исполнении местного оркестра и устроили небольшую экскурсию по зданию, пережившему не менее пяти творческих «озарений» владельцев. И пусть текущий результат выглядел — как бы помягче выразиться — так себе, я так ни разу и не заржал. Хотя, признаюсь, хотелось. Особенно в зале, в котором кто-то невероятно креативный и продвинутый создал инсталляцию, наглядно демонстрирующую героизм особо победоносной войны. Как? О-о-о — человек сорок самых мордастых и рослых актеров, облаченных в идеально отполированные доспехи в цветах Анвейна, при нашем появлении атаковали два десятка заморенных коллег в изрубленном «железе», быстренько сбили их с ног и показательно втоптали в страшно исцарапанный пол. При этом вторая часть «армии победителей», состоящая из боевых магов, вытканных на гобеленах, уничтожала противников на стенах, а один вполне реальный держал иллюзию, превращавшую пол в сплошной ковер из обезображенных трупов!

Слава богу, местный сенешаль, руливший экскурсией, злобствовал не так уж и долго, соответственно, мы, не нарезав по дворцу и полутора кругов, в какой-то момент оказались в тронном зале и предстали перед самодержцем, его супругой и приличной толпой аристократов.

Несмотря на приличный прогиб — солидное кресло для меня-любимого, обнаружившееся метрах в семи от трона — и лучезарную улыбку, заигравшую на лице ан’рьё Бевата Ним Толора при нашем появлении, этот правитель мне не понравился с первого же взгляда: к своим двадцати семи-тридцати годам он успел разъесться до свинского состояния и, вне всякого сомнения, подсел на все возможные соблазны этого мира. Поэтому, поизображав радушие, эдак, секунд сорок, перевел взгляд на моих дам и, задохнувшись от похоти, забыл о моем существовании!

Да, Бестия с Хельгой, поленившиеся переодеваться в средневековые платья и поэтому заявившиеся во дворец в белых рубашках, обтягивающих брючках и кроссовках, выглядели бесподобно и могли вызвать… томление души даже у представителей цивилизации с другими канонами красоты. Но терпеть настолько хамское поведение я не собирался, так что сообщил ан’рьё, что эти женщины — мои, соответственно, смотреть на них ТАК вредно для здоровья. А для того, чтобы подчеркнуть свое недовольство, активировал земляной шторм и плавно влил в него Силу так, чтобы здание затряслось, но не сложилось.

Реакция этого придурка восхитила даже не наглостью, а тупостью — он приказал меня ЗАТКНУТЬ, даже не сподобившись оторвать взгляд от груди Долгорукой. Зато гневно топнул ножкой в модном тканом башмачке!!!

«Мы с ним однозначно не уживемся…» — мысленно пробормотал я, заметив, как начальник охраны, явно расстроенный полученным приказом, но не собирающийся пропускать его мимо ушей, требовательно взмахнул рукой и что-то проорал.

Кстати, этот приказ напряг и нескольких придворных. Но высказать свое мнение они не успели: два с лишним десятка телохранителей, выхватив оружие, рванули ко мне, из бойниц, в лучших традициях средневековья спрятанных под потолком, полетели арбалетные болты, а восьмерка магов принялась в спешке создавать атакующие плетения. Три наши ударные волны оказались быстрее и эффективнее: моя, ударившая по фронту, опрокинула трон вместе с четой венценосцев, их личную охрану и большую часть приближенных придворных, Дашина вбила в стену весь народ, обретавшийся или бежавший к нам слева, а Машина — всех, кто оказался справа. Зато «железяки» и единственное ледяное лезвие, летевшие в меня-любимого, были проигнорированы — я сорвался с места на крыльях леса, походя укоротил начальника охраны обезглавливанием, приложил кипением крови четверку особо тренированных «личников» и замер в шаге от двух почти одинаковых бурдюков с салом, тщетно пытавшихся перевернуться со спины на пузо. С чего это вдруг? Да сдуру кинул взгляд на молоденькую супругу ан’рьё, запутавшуюся в многослойном подоле платья и выставившую на всеобщее обозрение ни разу не точеные голени, поросшие густым черным волосом, дряблые окорока диаметром с мою грудную клетку и совсем не прелестные прелести! А когда отошел от эстетического шока, отрубил бестолковку ублюдочного ан’рьё обезглавливанием, аккуратно поднял на уровень плеча и рявкнул на весь тронный зал:

— Человек, имевший наглость оскорбить меня и моих женщин, мертв, а к вам у меня претензий ПОКА нет! Уйметесь — останетесь живы. Нет — отправитесь к предкам…

Меня услышали. Более того, поверили, что так и будет. Ибо к этому моменту не на шутку разошедшиеся женщины успели сжечь испепелениями обе фальшь-стены с бойницами и прячущимися за ними стрелками, перебить вояк в своей зоне ответственности и поставить сразу две мощнейшие стены праха между нами и парадным входом в помещение. Так что от силы через полминуты я со спокойной совестью отбросил в сторону ненужный «трофей» и обратился к придворным с неожиданным вопросом:

— Кто управлял Амвейном на самом деле?

Желающих ответить на него честно почему-то не нашлось. Пришлось объяснять свою позицию значительно подробнее:

— Я прибыл на Фамм с миром, а не за землей или властью, жизнь Бевата Ним Толора забрал только из-за того, что он имел глупость меня оскорбить, соответственно, вот-вот продолжу свое путешествие и не хочу, чтобы из-за меня эта благословенная земля утонула в лишней крови! Дальше объяснять?

Последнее предложение, намеренно произнесенное с легкой угрозой, помогло прозреть сразу двум аристократам, и они, решив рискнуть, вежливо попросили разрешения подняться на ноги.

Я, естественно, не возражал. Более того, после того, как они признали, что «помогали» покойному принимать решения, удовлетворенно кивнул и взглядом показал им на трон. А сам неторопливо спустился с возвышения в зал, прошел мимо «своего» кресла, повелительным жестом подозвал к себе Бестию с Хельгой, «сдул» обе стеныпраха мощной воздушной стеной и, не замедляя шага, пошел к выходу. А в нескольких шагах от порога услышал сзади не очень уверенное восклицание:

— Рьё Рат’и’Бор Ел’и’Сеев-Баг’ря’Ный, насколько я знаю, вы прибыли на Фамм за знаниями, верно?

Я неспешно остановился, развернулся на месте, поймал взгляд мужика, успевшего не только окончательно прийти в себя, но и оценить появившиеся перспективы, покосился на второго «храбреца», галантно поднимавшего с пола новоявленную вдовушку, и утвердительно кивнул:

— Да, так и есть.

— Опишите, пожалуйста, что именно вас интересует, и мы приложим все силы, чтобы изменить ваше мнение о Анвейне и его гражданах в лучшую сторону…

…Мое мнение о Анвейне и его гражданах меняли почти всю вторую половину дня, причем добросовестнее некуда. И пусть в конечном итоге я забил в память комма схемы всего двадцать семи реально нужных или чем-то интересных плетений, это было лучше, чем ничего. Так что к «Мамонту» мы спустились в более-менее нормальном настроении, забрались на броню, сели на «подушки» и, на прощание кивнув без пяти минут регентам малолетнего ан’рье, ушли в «сияние». Да, прямо от парадной лестницы дворца, так как тратить время на езду по Толлуму не было никакого желания.

Кстати, переместились не в Замок, а к парадной лестнице дворца Олма Иммера. А там я поймал вконец одуревший взгляд ближайшего стражника, повелительным жестом подозвал беднягу к себе и приказал известить ан’рьё о моем прибытии в гости.

Расторопность «аборигенов» приятно порадовала: уже знакомый нам советник возник на верхней ступени лестницы от силы минут через двадцать. А уже через тридцать две мы переступили через порог кабинета самодержца, обменялись с ним приветствиями, устроились в удобных креслах и озвучили причины своего появления. Вернее, озвучил. Я:

— Как ни грустно в этом признаваться, но знакомство с ан’рьё Анвейна не задалось — Беват Ним Толор оказался рабом собственной похоти и счел возможным оскорбить меня недвусмысленным интересом к моим женщинам. Да, выжившая часть аристократов сделала все возможное, чтобы хоть как-то поднять мне настроение, но оставшееся послевкусие убило всякое желание иметь хоть какие-то дела с толлумцами. Поэтому я переиграл свои планы и вернулся к вам.

Ястел Олм, как-то уж очень быстро справившийся с одурением, захотел выяснить подробности и подошел к этому делу творчески — согласился с тем, что «покойный» отличался неуемной похотью, посетовал на падение нравов в срединных государствах континента и заявил, что недостойное поведение первых лиц государства, как правило, отбивает всякое желание общаться со всеми остальными. А потом задал о-о-очень завуалированный вопрос о ближайшем будущем Анвейна и получил намного более распространенный ответ, чем надеялся: я не только назвал фамилии выживших аристократов, рассказал об их договоренностях с вдовой урода-Бевата и перечислил имена наиболее влиятельных сторонников обоих регентов, но и показал запись боя. После чего дал понять, что сделал это отнюдь не из желания посплетничать:

— Мы, Елисеевы-Багряные, выполняем любые договоренности согласно их духу, а не букве. Вы — наш союзник, вот я и сообщаю все самое важное не когда-нибудь, а сразу. Ведь, как говорят у нас на Аммаре, любое знание — это сила. Само собой, для тех, кто в состоянии им воспользоваться.

Ан’рьё рассыпался в благодарностях и спросил, когда именно я наказал «похотливое животное».

Я равнодушно пожал плечами:

— Сегодня после полудня.

Тут у мужика отвалилась челюсть:

— Сегодня?!!! Но ведь между Толлумом и Певле-…

— Для сильного мага Пространства расстояние не имеет значения… — усмехнулся я. — А в нашем роду таких хватает.

Ястел Олм облизал пересохшие губы, посочувствовал нашим врагам и предложил продолжить «столь интересную беседу» за ужином. Отказывать ему второй раз было бы некрасиво, поэтому я согласился. Правда, не имея представления о том, как и на чем готовят местные повара, сделал финт ушами, то есть, заказал все необходимое в Замке. Само собой, не сам, а через Шахову, дежурившую в «Мамонте». Так что, оказавшись в трапезной ан’рьё, «достал из пространственного кармана» и еду, которой нельзя было отравиться, и не «заряженное» спиртное, и любимые напитки. А после того, как умял десерт, откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и поймал взгляд «союзника», пребывавшего в состоянии гастрономического шока:

— Кстати, я тут обдумал результаты уже закончившейся части своего путешествия по Фамму и пришел к выводу, что тут, в Арле, чувствовал себя комфортнее всего.

Как и следовало ожидать, Ястел заулыбался, поднял кубок с вроде как очень неплохим грузинским вином и выдал благодарственную речь. За одну из прозвучавших фраз я и зацепился:

— Заглядывать почаще, говорите? Хм… В принципе, это возможно… Но останавливаться у кого-либо в гостях, вынуждая хозяев перестраивать системы защиты поместий или особняков согласно минимально приемлемым нормам безопасности для членов нашего рода мы, Елисеевы-Багряные, считаем неправильным. Поэтому, как правило приобретаем какой-нибудь захиревший приграничный замок, доводим его до ума… в нашем понимании этого выражения и сочетаем приятное с полезным. То есть, во время визитов к первым лицам этих государств останавливаемся у себя и… на постоянной основе помогаем союзникам прореживать дурачков, имеющих глупость вторгаться на их территорию, чтобы взять штурмом и разграбить чистенькое, аккуратненькое, но «практически неохраняемое» владение!

Тут ан’рьё, успевший прилично набраться, представил себе эту картину и громогласно расхохотался:

— Практически неохраняемое⁈ А-ха-ха-ха!!!

— Ну да! — поддакнул я. — Мы ж покупаем только замки, а не окрестные земли. После чего доводим до ума даже внешние стены. Причем так, чтобы днем они казались красивыми, как игрушка, вышедшая из рук талантливого резчика по дереву, а по ночам сияли разноцветными светляками! В общем, со стороны каждое такое владение выглядит свежеиспеченным пирожком в слабенькой ручке девчушечки, только-только научившейся самостоятельно ходить…

* * *

…К владению рода Ша Амюр с вдохновляющим названием Небесный Замок переместились прямо от парадной лестницы дворца ан’рьё Ястела по уже отработанной схеме, то есть, открыв «зеркало» в «сиянии». Несмотря на очень поздний час, света обеих лун этого мира, сиявших с чистого неба, за глаза хватало для оценки «изысканной красоты» относительно небольшой, но в далеком прошлом весьма грозной крепости, построенной на высоченной скале над берегом Океана Бурь. Нет, защитники этого фортификационного сооружения давали жару и сейчас, отражая набеги местных пиратов. Только делали это исключительно за счет выучки и беспримерного героизма. Ведь за последние сорок с лишним лет постепенно встающее на ноги государство флибустьеров с Вольного Архипелага, вроде как расположенного километрах в семидесяти от этих мест, настолько сильно опустошило родовые земли Ша Амюров, что нынешние доходы этих вассалов ан’рьё не позволяли ровным счетом ничего. Поэтому в практически обезлюдевшем владении осталось две деревеньки из двенадцати, большая часть плодородной земли давным-давно не обрабатывалась, по ночам единственная дорога, соединяющая Небесный Замок с цивилизацией, полностью вымирала, а он сам понемногу ветшал.

Кстати, некоторые признаки обветшания, о котором так обстоятельно рассказывал Ястел, были заметны невооруженным глазом — шесть из десяти зубцов южной стены, наиболее подходящей для штурма, уже «укоротились» как минимум наполовину, четыре бойницы, явно попавшие под заклинания реально сильных магов Земли, выглядели оплывшими, от некогда мощного барбакана[1] осталось лишь основание высотой этажа в два с половиной и так далее. В общем, владение пока еще держалось, но находилось на последнем издыхании. Что вызвало во мне противоречивые чувства: с одной стороны я искренне восхищался беспримерной доблестью его защитников и столь же искренне сочувствовал им же, с другой радовался тому, что слова союзника подтвердились, а с третьей строил планы на будущее. Как водится, не один — не успел «Мамонт» возникнуть в точке, найденной Язвой при помощи «Ока», как с его брони вспорхнули разведдроны и разлетелись в разные стороны. А пятой-шестой минуте разглядывания будущей резервной базы нашего рода Шахова открыла свой люк и потребовала внимания:

— Ра-а-ат, в океане четыре множественные засветки!

— На биосканере? — зачем-то уточнил я, хотя понимал, что ни о каких других еще не может быть и речи.

— Ага!

— А с курсом определилась? — спросил я уже через мгновение, поймав за хвост очень интересную мысль.

— Если Вольный Архипелаг находится на северо-востоке, то они уходят к нему… — доложила она, сделала небольшую паузу и мрачно добавила: — Это еще не все: от одной из деревенек в сторону замка направляется что-то вроде обоза… Сейчас гляну поближе… Это телеги, Рат! С ранеными и убитыми…

— Пираты никуда не денутся! — задавив злое предвкушение, процедил я, открыл «Око» в мастерскую деда, оглядел помещение, скинул это заклинание и сразу же вывесил на том же месте «зеркало». Затем продавил плоскость сопряжения головой и обеими руками, поймал взгляд Степановны и перешел на командно-штабной: — Лови координаты точки выхода. Ждем в ней тебя, моих, Тверитинова и обеих шеллемок, прикинутых по-боевому.

— Еще вчера? — по привычке пошутила она, мгновенно оказавшись на ногах и потянувшись к своему браслету, чтобы «поймать» отправленный мною файл.

— Угу… — кивнул я и «исчез». А уже через четыре минуты подал руку матушке, оказавшейся самой шустрой, и подставил щеку под поцелуй. Потом улыбнулся ее подопечной, пожал руку деду, отцу и Виталию Михайловичу, дождался появления Маришки и Юмми, привлек внимание всей этой толпы к Небесному Замку и описал результаты нашей деятельности: — Для тех, кто еще не в курсе: планы прикупить какое-нибудь владение в местном центре цивилизации пришлось переиграть из-за того, что ан’рьё Анвейна плохо себя вел и сдох от переизбытка похоти. В принципе, можно было договориться и с регентами, благо, они нас неслабо зауважали, но обустраиваться в стране, в которой в любой момент может начаться гражданская война, мы не захотели, поэтому прыгнули в Арле, к Ястелу Олму. Он нас, как выяснилось, уважает ничуть не меньше внезапно осиротевших аристократов Толлума, так что даже не пошел, а побежал навстречу…

—…улыбаясь с риском порвать щеки… — прокомментировала Бестия.

Я дал время народу повеселиться и продолжил:

— В общем, в результате не особо долгих и сложных переговоров мы обзавелись во-о-от этим премиленьким замком, расположенным на берегу Океана Бурь. Правда, его прежние хозяева об этом еще не знают, но у меня в перстне все необходимые документы плюс пара ведер местных золотых и две дарственные: на особняк в столице и на владение в юго-западной части Арле. Причем новое значительно больше, многолюднее, плодороднее, доходнее и, что самое главное, безопаснее этого.

— Ты хочешь сказать, что эти места небезопасны? — тихонько спросила Авьен и заранее зябко поежилась.

Я утвердительно кивнул, пересказал родичам все, что знал о пиратской вольнице и набегах, а затем перешел к конкретике:

— Судя по тому, что в данный момент четыре парусника уходят к тому самому архипелагу, а от ближайшей деревни к замку катит обоз с ранеными, эти твари очередной раз обломали зу-…

— Не обломали, Рат… — угрюмо буркнула Язва, не отрывавшая взгляда от картинок с камер разведдронов. — Отбилась только ближняя деревня. А дальней больше нет…

…К обозу рванули всем боевым крылом, под маревами и на крыльях леса, чтобы не пугать и без того измученных людей. Разделявшие нас четыре с половиной километра практически пролетели, последние метров тридцать преодолели шагом и, без особого труда идентифицировав старшего, пошли к нему.

До смерти измученный маг в окровавленных и изодранных штанах, с бинтами на голом торсе, огромным ожогом, уничтожившим большую часть некогда пышной шевелюры и полностью иссушенным резервом, сидел на краю второй телеги и пытался на одном естественном восстановлении Силы поддерживать жизнь в страшно израненном молодом парне. Тем не менее, бдительности не терял — постоянно вслушивался в окружающий мир, каждые пять-семь секунд оглядывался по сторонам и старался даже принюхиваться. Хотя особого толку в этом не было и быть не могло из-за «ароматов» крови, паленого мяса и нечистот, которыми тянуло от их обоза. Прекрасно понимая, как он отреагирует на внезапное прикосновение или мой голос, я первым делом приложил беднягу обездвиживанием, а заговорил уже потом:

— Вдумайся в то, что я сейчас скажу: я и мои женщины не желаем вам зла, умеем исцелять и займемся вашими ранеными сразу после того, как ты успокоишь своих спутников… Перестань паниковать и копить Силу — будь у нас желание вас вырезать, все вы были бы уже мертвы… Строить ЭТИ планы тоже бессмысленно: я чувствую твои эмоции и… начинаю злиться, так как твое баранье упрямство мешает начать оказывать помощь тем, кто в ней нуждается! Не уймешься — лишу сознания и найду собеседника, которому хватит понять, что против четырех магов не в пример сильнее тебя, да еще и с полными резервами, вы не продержитесь и одного удара сердца!!!

— Глуши его: не люблю тупых! — гневно прошипела Язва, уже готовая к началу работы, и тут в эмоциях «тупого» появилось понимание.

— Он прозрел! — буркнул я, снял обездвиживание и еле слышно рыкнул: — Чего ждешь? Хочешь, чтобы из-за твоей нерасторопности умер кто-нибудь еще⁈

Мужик сглотнул, кинул затравленный взгляд на раненого и рявкнул на весь обоз:

— Рядом с нами скрытники! Через несколько мгновений начнут лечить. Не вздумайте им мешать…

— Молодец… — процедила Лара, скидывая марево, запрыгнула на телегу и, толком не успев прикоснуться к пациенту, начала шарашить настолько мощными целительскими плетениями, что у моего «клиента» отвалилась челюсть.

— Убедился, что мы вам не враги? — спросил я, возникая в реальности.

— Да… — хрипло выдохнул он.

— Тогда предупреди народ, что возле третьей те-…

— Четвертой, Рат — там я нужна намного больше! — уточнила Хельга, и я исправился:

—…возле четвертой телеги сейчас появится еще одна целительница!

Он повторил мое предупреждение, причем с нешуточным энтузиазмом, а где-то через минуту, когда навыки Маши оценило еще несколько вояк, к народу обратился я:

— Я, Ратибор Игоревич Елисеев-Багряный, прибыл на Фамм с Аммара и заключил союзный договор с вашим ан’рьё. К Небесному Замку приехал по делам, заметил ваш обоз и решил оказать помощь. Путешествую на карете, внешний вид которой сильно отличается от ваших. Она вот-вот появится из темноты и привезет к обозу еще одну сильную целительницу. Надеюсь, что вам хватит мозгов не строить из себя героев, ибо воюем мы намного лучше, чем лечим!

Несмотря на предупреждение, появление «Мамонта» впечатлило до слабости в коленях не только условно здоровых вассалов Ша Амюров, но и тех раненых, которые были в состоянии вертеть головами. Но атаковать его никому и в голову не пришло, поэтому через несколько мгновений после остановки БМСН с его брони слетела Степановна и, пробежав мимо первых четырех телег, коршуном взлетела на пятую. А я, прочитав пальцовку деда, сообщившего, что он, отец и Тверитинов взяли на себя нашу защиту, на пару с Дашей рванул к раненым, еще не получившим помощи.

Да, наши навыки в целительстве было смешно сравнивать с навыками «злобной бабки», Матвеевны и Язвы, но мы старались изо всех сил. Поэтому наши подопечные дожили до «встречи» с кем-либо из этой троицы и от силы часа через три плотно обосновались в категории «выздоравливающие». А потом Маришка еще раз осмотрела всех «пациентов», сочла их состояние более чем удовлетворительным и доложила об этом мне — кстати, невероятно убедительно изобразив почтение — и я снова обратился к народу:

— Как видите, ваши раненые пошли на поправку, и теперь им нужно хорошее питание. До Небесного Замка доберетесь сами, благо, мои люди уже проверили дорогу и уверены в том, что она безопасна. После того, как расскажете сюзерену о нашей встрече, предупредите, что я заеду в гости перед рассветом. То есть, сразу после того, как догоню пиратов и объясню им их неправоту.

Тут маг, не так давно проявивший чудеса благоразумия, нашел изъян в моих выкладках и осторожно сообщил, что пираты, собственно, уже уплыли. В смысле, по воде. И «очень далеко». Соответственно, догнать их посуху не получится от слова «совсем».

— А разве я сказал, что собираюсь догонять их посуху? — недоуменно спросил я, сделал небольшую паузу и холодно усмехнулся: — Моя карета способна на многое. Так что ждите к рассвету…

…Последнюю остановку перед визитом в гости к душегубам сделали на берегу. Пока большая часть нашей компании «отходила от напряженного лечения», любуясь океанским прибоем, я постоял над головой у Шаховой, отправившей вдогонку за уходящими кораблями два разведдрона, дождался появления лоханок в поле зрения их камер и, определившись с примерными координатами, «дотянул» до одного из них «Око».

За тем, что творилось в капитанской каюте и на нижней палубе этого парусника, наблюдали буквально секунд десять-пятнадцать, потом нашли вторым оком аналогичные «картинки» на соседнем, вызвали к себе Дашу, перекинули ей текущие координаты моего «Ока» и попросили заменить его своим. А потом я выбрался из «Мамонта» и занялся воспитанием шеллемок в правильном ключе.

Начал с подводящего вопроса:

— Состояние раненых перед началом лечения оценили?

Младшая утвердительно кивнула, а старшая, зябко поежившись, дала в разы более распространенный ответ:

— Да. И понимаем, что если бы не ваша помощь, то двое самых тяжелых точно не дожили бы до встречи с целителями сюзерена.

— Я сейчас не о нашей помощи, а о том, что жизнь в этом мире и многих других куда более жестокая, чем та, к которой привыкли вы, а такие ранения — лишь малая и далеко не самая неприятная часть существования аборигенов.

— Далеко не самая неприятная? — эхом повторила Юмми, нахмурилась и прозрела: — Ну да: эти твари не только убивают, но и насилуют…

— А еще пытают и калечат пленников ради развлечения, причем делают это с такой изуверской фантазией, что заклинания сплетаются сами собой, руки тянутся к ножам… — продолжила Язва, успевшая не только последовать моему примеру, но и вывесить перед собой ненадолго закрытое «Око». — Так что нам, Елисеевым-Багряным, приходится не только лечить, но и убивать.

— Я бы выразилась иначе… — перебила меня «злобная бабка», без труда сообразившая, к чему мы клоним. — Не «убивать», а избавлять Вселенную от тварей в человеческом обличье, превращающих жизнь достойных людей в самый настоящий кошмар!

Уроженки «мира будущего» соображали ничуть не медленнее нас, вот Авьен и задала напрашивавшийся вопрос… в одном из самых «гуманных» вариантов:

— Вы хотите убедиться в нашей готовности разделить с родом еще и эту грань вашей жизни?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Мы хотим снять с вас розовые очки… то есть, объяснить, что мы далеко не такие белые и пушистые, какими, возможно, кажемся со стороны, добавить толику уверенности в том, что на нас можно положиться в любой ситуации, и дать возможность понять мотивы жесткости по отношению к тем, кто не заслуживает права называться человеком разумным! Что касается вашей готовности разделять с родом еще и эту грань жизни могу сказать следующее: для избавления Вселенной от тварей в человеческом обличье как правило хватает боевого крыла, а научное подключается к этому делу только в экстремальных ситуациях.

— В общем, Баламутище, его бабы, Оторва и Штык вот-вот отправятся кошмарить пиратов, я, Борисыч и Виталик будем анализировать действия мелких, чтобы потом как следует попридираться, а вы постараетесь понять, нахрена мы лезем в чужой мир со своими принципами! — заключила «злобная бабка», перебралась поближе к Шаховой, заглянула в ее «Око», секунд пять-семь наблюдала за «весельем» местной швали, а затем хрустом сжала кулаки и… внесла коррективы в мои планы:

— Слав, присмотри за девками сам — я вне себя от бешенства и зачищу этот кораблик… на пару с Ларисой!

Оспаривать это решение не решился даже дед, прекрасно знавший, что тормозить эту женщину в таких ситуациях смерти подобно. Впрочем, самую первую вспышку ненависти он все-таки погасил. После того, как выяснил у Шаховой текущие координаты пиратской лоханки, открыл в той же каюте свое «Око», стабилизировал его положение относительно пола, ритмично качавшегося вправо-влево, и подозвал к себе «девок»: когда их сложило пополам и затошнило, Степановна на какое-то время забыла о жажде крови и, подлетев к шеллемкам, приложила их какими-то плетениями школы Разума и Жизни. Зато как только они более-менее пришли в себя после знакомства с «увлечениями» флибустьеров, скользнула к Ларе и потребовала переправить ее на корабль.

Дождавшись исчезновения этой парочки, занялся делом и я — вывесил «зеркало» на второй парусник с конца, дал возможность продавить плоскость сопряжения матушке с батюшкой, затем «нащупал» «Оком» третью лоханку, открыл «зеркало» на крыше кормовой надстройки, пропустил вперед Дашу с Машей и перешел следом. Само собой, под всеми усилениями, но без марева. И, толком не успев поймать равновесие на деревянном суденышке, нещадно качаемом волнами, сорвался с места волчьим скоком. Ибо к этому моменту Бестия с Хельгой успели приложить кипением крови группу из восьми членов команды, совмещавших попойку с расчленением истошно орущего паренька лет пятнадцати, всадить по обезглавливанию в чуть более далекие «цели» и преодолеть половину пути до носовой надстройки.

Помочь озверевшим женщинам с уничтожением скотов, увлеченно насиловавшим какую-то старуху, естественно, не успел. Точно так же, как не успел отправить истерзанную жертву в целительский сон. Зато «расплескал» каменным кулаком бритый череп уродца, поднявшего из трюма небольшой бочонок, приказал дамочкам следовать за мной и, ураганом промчавшись по палубе в обратном направлении, зашел в гости к капитану и четверым его помощникам, уединившемуся в самом роскошном помещении этой посудины сразу с пятью молодыми крестьянками…

[1] Барбакан — это башня, вынесенная за пределы замка и охраняющая подступы к воротам.

Глава 18

12 февраля 2113 г.

…Двадцать с лишним минут, убитых на настройку гравикомпенсаторов малого орбитального перехватчика «Глейв», были потрачены не зря: учебно-тренировочное упражнение номер четыре — сближение с орбитальной базой и посадка на летную палубу — доставила столько удовольствия, что не передать словами. И пусть в процессе выполнения этой «боевой» задачи я убился аж восемь раз, а до своего стояночного места добрался всего трижды, маневры юркого корабля, у которого, наконец, «появилась» масса, стали дарить не в пример больше удовольствия. В общем, из пилотажного тренажера я вылез довольным до безобразия, прыгнул волчьим скоком к Ларе, отстрелявшейся чуть раньше меня, сгреб ее в объятия и от души расцеловал.

— Благодари меня, благодари… — довольно промурлыкала она в паузах между поцелуями и уперлась ладонями в грудь, так как услышала знакомый шелест и захотела увидеть первую реакцию Даши на столь толковый совет.

Реакция не разочаровала: Долгорукая «выстрелила» собой прямо из имитатора пилотского ложемента, подлетела к нам на крыльях ветра, обняла обоих и радостно затараторила:

— Вы-себе-не-представляете-какой-кайф-летать-когда-тебя-мотает-из-стороны-в-сторону-при-каждом-маневре!!! Да-первое-время-подташнивало-но-стоило-подобрать-нужные-целительские-заклинания-как-все-негативные-ощущения-исчезли-а-удовольствие-стало-запредельным!!! Кстати-я-пришла-к-выводу-что-нам-срочно-нужен-четвертый-тренажер-а-то-передеремся!!!

— Нужен — закажем… — улыбнулся я, чмокнул счастливую женщину в подставленную щечку и вывесил «зеркало» прямо за ее спиной: — Прямо сейчас. Только сгоняем за Машей, а то она, небось, уже исстрадалась.

С последним утверждением не угадал: Хельга, вроде как собиравшаяся выучить схему нового заклинания школы Тьмы, нагло дрыхла! Причем не в гостиной или, скажем, в кабинете, а на моей кровати!!!

Естественно, мы страшно возмутились и разбудили нахалку, в три пары рук защекотав до смеховой истерики. Устав ржать, Матвеевна попыталась свалить всю вину на меня, заявив, что это я всю ночь напролет сводил ее с ума слишком яркими ощущениями, а значит, наказывать надо меня, но была наказана и за это утверждение. Причем дважды: за предательство «вроде как любимого» мужчины и за жуткую неблагодарность. И если первую часть приговора — еще один сеанс щекотки длительностью в пятнадцать минут — выслушала, можно сказать, смиренно, то после оглашения второго собралась повеситься на бретельке от собственного лифчика, так как решила, что отлучение от моего тела на две Вечности все равно не переживет.

К акту суицида готовилась настолько добросовестно и… эротично, что мы, до смерти устав смеяться, вытащили страдалицу из «петли», как следует затискали и, чудом удержавшись на грани срыва в очередное чувственное безумие, отправились в душ. Остывать. Зато потом, основательно замерзшие, но довольные, быстренько оделись, перешли в мастерскую к деду и попали в очередной бардак: страшно довольная мужская половина «научного крыла» подбрасывала счастливую Юмми к потолку, женская хохотала и озвучивала вредные советы, а напрочь одуревшая Юля Вельяминова смотрела на этот беспредел квадратными глазами и нервно облизывала губки!

Причина удивления последней была понятна без объяснений, так что я включился в веселье с подначки в ее адрес:

— Да, Лихо, народная мудрость «меньше знаешь — крепче спишь» была сформулирована не зря: на предыдущем уровне вовлеченности в дела рода Елисеевых-Багряных таких вариантов награждения за особые заслуги можно было не бояться. Зато на этом…

—…бывают и покруче! — хором заявили мои женщины и потребовали у народа объяснений.

Дед подхватил шеллемку на руки, унес за свой стол, посадил на колено, дождался, пока второе колено оккупирует Степановна, прижал к себе обеих женщин и сокрушенно вздохнул:

— Это знание не для слабонервных…

— А кто тут слабонервный⁈ — грозно нахмурились мои и для пущего эффекта уперли в бока кулаки.

— Это я так, для общего развития… — жутко испугавшись, пролепетал он, а затем перестал валять дурака: — Юмми рвет подметки даже не на ходу, а на лету: придумала рабочий алгоритм пересчета заклинания телепортации и… концепцию трансформации малого орбитального перехватчика «Глейв» под наши нужды!

Столь малоинформативный ответ меня, конечно же, не удовлетворил, так что я выхватил из пространственных карманов оба костяных клинка и демонстративно качнулся вперед. Этой «угрозы» хватило за глаза, и глава рода приступил к нормальным объяснениям:

— О том, что первоначальный вариант заклинания телепортации каким-то образом привязывает перемещения к центрам масс планет, перманентно движущихся в пространстве и вращающимся вокруг своей оси, мы знали исключительно теоретически. Юмми терзала меня почти сутки, но помогла выяснить, какой фрагмент плетения отвечает за эту самую привязку, затем заставила провести серию экспериментов и, в конечном итоге, рассчитала минимальную массу, к которой можно безопасно переместить биологический объект весом от пятидесяти килограммов и выше. Новый вариант заклинания проверили на «Стрибоге», который подошел, что называется, впритирку — для того, чтобы гарантированно телепортироваться на него во время полета, требуется, чтобы на борту был весь экипаж, а в баках плескалось не менее шестисот двадцати литров топлива. «Глейв», как вы понимаете, значительно тяжелее, так что в чрезвычайной ситуации открыть рабочее «зеркало» на его борту удастся без проблем.

— Здорово! — восхитился я и подмигнул зардевшейся иномирянке.

— Здорово… — предельно серьезно подтвердил дед и криво усмехнулся: — Но носить Юмми на руках надо не за это — в процессе анализа используемых нами плетений школы Пространства она походя доказала, что мы пользуемся магией через задницу и предложила настолько сумасшедшую альтернативу, что у меня нет слов!

— Зато есть Желание! — съязвила Маришка. — Причем самое противное из всех возможных…

—…потеряться в мастерской, забыв о вас-любимых эдак лет на десять-пятнадцать? — хохотнул я, заодно доперев, кто и с какого перепугу согнал в это помещение такую толпу.

— Ага! — «обиженно» кивнула она, обозвала деда злыднем и застрадала: — Мало того, он собирался припахать к расчетам и мою девочку, напрочь забыв о том, что она молода, чертовски хороша, фантастически чувственна и… нуждается не только в пище для ума!!!

— А про тебя-любимую даже не вспомнил, верно? — «посочувствовал» я.

— Про меня он не вспоминает уже целую вечность… — призналась она. — Э-э-эх, не за того мужчину я вышла замуж, не за того…

— Пап, пора исправляться! — преувеличенно серьезно посоветовал деду мой батюшка. — Хватай своих женщин, тащи в спальню и доказывай, что они для тебя в разы важнее артефакторики…

—…а о концепции переделки «Глейва» расскажешь после того, как они сочтут доказательства убедительными! — ехидно добавил я.

Дед «затравленно» оглядел хохочущий народ, хитро прищурился и… последовал полученному совету, то есть, открыл «зеркало», затолкал в него Степановну и Юмми, показал нам кулак и свалил!

Пожалуй, не мешает исправиться и мне… — буквально через мгновение «виновато» буркнул Тверитинов, подхватил под локоток зардевшееся Лихо и потянул ее к выходу. — А то всю субботу и всю первую половину воскресенья занимался бог знает чем.

Следом за этой парочкой под тем же самым предлогом сбежали Игнат Петрович с Татьяной Борисовной и чета Богачевых. Порывался встать и отец, но был вовремя осажен игривой шуткой матушки:

— А ты-то куда собрался? Нам с Авьен «доказательств» хватило за глаза, так что удели хоть немного внимания вроде как любимому сыну…

…Уделить немного внимания «вроде как любимому сыну» папа решил в «мире звезд». Вернее, изначально рассчитывал как следует позагорать на «нашем» озере Эднора, но там моросил препротивный дождик. Мероприятие не откладывал — взял маму с Авьен и перешел на облюбованный пляж прямо из мастерской. А мы сначала сбегали на кухню и набрали горы съестного, ибо зверски проголодались.

Пока насыщались, слушали все его же. А он описывал большую часть идей Юмми и хвалил ее светлую голову. Причем хвалил настолько искренне и «вкусно», что мне захотелось рвануть в Замок, вытащить деда из кровати и загнать в мастерскую, дабы занялся СЕРЬЕЗНЫМ ДЕЛОМ; Лариса, Даша и Маша мечтательно расфокусировали взгляды, а мама, уязвленная избытком внимания «к чужой бабе», перехватила нить беседы и так же добросовестно рассказала об успехах Авьен. А после того, как закончила, переключилась на нас. По моим ощущениям, для того, чтобы ее благоверный не вернулся к той же теме:

— И где вас мотало этим утром? Мы «выглядывали» на ваше озеро раза четыре, но без толку!

Я в этот момент жевал котлету, так что на ее вопрос ответила Даша:

— Магофон Эднора нас уже толком не цепляет, так что со вчерашнего дня мы маньячим с игрой со смертью в мире Хаоса.

— А сколько там единиц? — хором поинтересовались родители.

— Две целых и шестьдесят восемь сотых.

— Ничего себе вы раскачались! — восхитилась матушка, а отец спросил, каково медитировать под таким давлением.

— Даже несмотря на то, что сродство с этой школой магии есть у всех четверых, кошмарно! — вздохнула Бестия. — Если последние дни медитаций на Эдноре мы меняли синтез на распад и обратно каждые восемь минут, то тут нас хватает всего на три с половиной!

— Зато растем. И довольно быстро… — философски отметил я. — Хельга вчера поднялась на первую ступень Гранда, хотя по всем прикидкам должна была взять этот ранг только в начале февраля.

Мои рассыпались в поздравлениях, а когда закончили, спросили, куда мы переберемся после того, как привыкнем и к такому безумному давлению.

Я пожал плечами:

— Пока не знаю: из известных мне миров жестче, чем в Хаосе, только в Жизни. Но под четыре целые и тридцать одну сотую сразу не перепрыгнуть, так что придется терроризировать деда. Впрочем, его надо терроризировать в любом случае, чтобы подобрать «линейку» миров для медитаций под вас, Юмми и «умников». Впрочем, вы, при желании, можете заглядывать в мир Природы — там всего две двадцать две.

— Желания навалом… — расстроено буркнул батюшка. — А со временем никак: весь вчерашний день я гонял «Око» по Небесному Замку и создавал его трехмерную модель, сегодня делал заготовки артефактов для Петровича, а с завтрашнего утра начну нарабатывать навыки управления шеллемскими универсальными строительными комплексами. Ольга тоже носится, высунув язык — вчера, загоняв до полусмерти вас, провела персональную тренировку Авьен, а вторую половину дня и сегодняшнее утро на пару с Таней помогала Люське вписывать систему жизнеобеспечения Базы в мою модель. А вот этой красотке пока за глаза хватает магофона Земли.

— Угу! — грустно подтвердила шеллемка. — А на Эдноре мне жестковато даже под усилениями Марины Александровны…

— Тогда раскатывай губки на мир Света! — с улыбкой посоветовал я: — Его магофон жестче земного всего на семнадцать сотых. Кстати, о жесткости — как послевкусие от лицезрения наказания пиратов?

Тут Авьен покраснела до корней волос и торопливо потупила взгляд, зато развеселилась матушка:

— Пока просто ужасно: засыпает только после того, как примет на грудь твоего папашу. А по утрам изображает точно такой же помидор, как сейчас, и крайне неохотно вылезает из кровати!

— Настолько сильные эмоциональные потрясения необходимо лечить именно так, как можно более вдумчиво и о-о-очень долго! — авторитетно заявила Язва и сместила фокус внимания хохочущей компании на чуть менее стеснительную жертву: — Мы, вон, усиленно лечим Хельгу и добились положительной реакции… практически на все воздействия!

— Так и есть! — весело подтвердила Маша и тоже попыталась помочь шеллемке справиться со смущением. Правда, сделала это совсем в другом ключе: — А если серьезно, то постарайся разделить в своем сознании людей и нелюдей и пойми, что сочувствия, понимания и прощения достойны только первые, а вторых надо уничтожать, как бешеных собак. Иначе эти твари отравят или оборвут жизнь другим достойным людям!

Авьен подняла голову, поймала ее взгляд и криво усмехнулась:

— Меня мутит не от воздаяния, которое, на мой взгляд, стоило провести намного жестче, а от того, что творили пираты. Скажу больше: будь у меня под рукой привычное оружие, открыла бы стрельбу прямо через «Око» или попросилась в группу к Оторве, так как большую часть сознательной жизни отдала армии и видела войну не только в художественных фильмах. И еще: как только я отработаю атакующие навыки Земли на достойном уровне и перестану быть обузой, сразу же начну мотаться с вами на боевые — хочу, чтобы у вас появились основания доверять мне в любой ситуации!

— До боевых в твоей программе будет море учебно-боевых. Типа охоты в мире динозавров… — сообщил я. — И не когда-нибудь, а в ближайшие дни.

— Угу… — подтверждающе мурлыкнула матушка, притянула шеллемку к себе, растрепала ей волосы, на пару мгновений расфокусировала взгляд, а затем уставилась мне в глаза: — Кстати, о боевых: сегодня в два тридцать ночи мне понадобится ваша помощь.

— Будем в два пятнадцать в вашей гостиной… — пообещал я.

Она благодарно улыбнулась и переключилась в режим уничтожения всего и вся — хищно прищурилась, раздула ноздри и подалась вперед так, как будто собиралась атаковать: — Помнишь историю о сетевых страничках, на которых выкладывались мои фотографии и писалась всякая бредятина?

Я утвердительно кивнул:

— Конечно: они появились в середине января в нескольких сегментах Сети, стали раскручиваться слишком быстро, но найти первоисточник, вроде как, не удалось.

— Удалос-с-сь! — злобно прошипела матушка. — Его нашла Юмми, ради такого дела стянувшая какую-то армейскую аппаратуру из своего мира и адаптировавшая ее под наше программное обеспечение.

— Она вообще спит? — спросил я, представив, какой объем работы надо было сделать для такой адаптации, и приплюсовав это достижение младшей шеллемки к списку всех остальных.

— Спит. Но очень немного… — криво усмехнулась Авьен, поймала мой вопросительный взгляд и развела руками: — Так же, как и я, старается как можно быстрее стать по-настоящему нужной.

Я хотел сказать, что для этого хватило бы перевода технологической карты производства антигравитационного двигателя, но вовремя заметил, что матушка начинает заводиться, и промолчал. Вернее, повел рукой, предлагая продолжать. И она выплеснула бешенство буквально в двух предложениях:

— Так вот, второе звено этого скотства — заместитель начальника пятого отдела Службы Внутренней Безопасности Поднебесной Империи! А первое, вне всякого сомнения — ублюдочный Лю Лян!!!

— Грохнуть его ты бы смогла и без нас. Значит, решила наказать как-то иначе?

Родительница расплылась в мстительной улыбке:

— Ага: вы выкрадете урода из спальни, используя Иллюзии, а твоя бабка внесет кое-какие коррективы в его мировоззрение!

— Так бабке-то, вроде, пока не до него… — напомнил я.

— В два ночи будет у меня. Злая, как собака.

— А почему злая-то? — осторожно поинтересовалась Авьен и получила более чем логичный ответ. Причем от Язвы:

— Вылезет из-под любимого мужа. Страшно неудовлетворенной. А она и так не подарок.

— В общем, Ляну жопа… — подытожила Бестия… и не нашла понимания у матушки:

— Две — я как бы тоже не в себе, причем сразу по двум причинам!

— Я имела в виду всеобъемлющую! — хохотнула Долгорукая. — Мы ведь тоже будем вынуждены вылезти из-под любимого мужчины! Кроме того, за тебя — и в огонь, и в воду. В смысле, затолкаем кого угодно. Значит, одними иллюзиями не обойдемся…

— Это меняет дело!

— И еще как! — усмехнулся я, почувствовал, как по спине скатилось сразу две капельки пота, покосился на водную гладь, отражающую чистое небо и светило, стоящее в зените, поймал за хвост весьма толковую мысль и поделился ею с остальными: — Кстати, вам не кажется, что мы тратим на обсуждение будущего Лю Ляна слишком много времени? Он допрыгался, значит, обречен. А нам пора как следует расслабиться. К примеру, заплыв за горизонт…

* * *

…Найти наследника Лю Фаня в огромном Запретном Дворце удалось только в пятом часу утра. Да, к этому времени Лян успел и угомониться, и отключиться, но внешность изрядно потрепанной «грелки», обнаружившейся в его кровати, мягко выражаясь, не обрадовала — некие специалисты по косметическому морфингу превратили молодую европейку в очень неплохую копию матушки! Как и следовало ожидать, «оригинал» взбесился и скрипел зубами все время, пока мы создавали и вывешивали иллюзию, вырубали «влюбленных» целительским сном, избавляли будущего императора Китая от коммуникатора, перетаскивали в операционную Степановны и фиксировали в гинекологическом кресле. Зато после того, как все четыре конечности были надежно закреплены, а «злобная бабка» приложила ее верного воздыхателя какими-то замороченными плетениями Разума, моя родительница сотрясла его буйную головушку зубодробительной пощечиной.

Этот способ экстремального пробуждения сработал ни разу не так, как она рассчитывала: в панике открыв глаза и увидев ее лицо, Лю-младший… расплылся в счастливой улыбке, облизал стремительно опухающие губы и возбудился!

Такая реакция окончательно сорвала матушку с нарезки, и сластолюбец затрясся под электрошоком — учебным плетением школы Молнии, которое на ранге Гранд стало не таким уж и безобидным.

Возбуждение как ветром сдуло. На первых же секундах воздействия. Потом беднягу выгнуло в пояснице, узенькие щелочки глаз существенно изменили размер, изо рта пошла пена и так далее. А через пару минут, когда ко всему вышеперечисленному добавились еще и неслабые конвульсии, Маришка ласково прикоснулась к руке невестки и попросила дать пациенту возможность выговориться.

Мама мгновенно деактивировала плетение, с хрустом сжала кулаки и заставила себя сделать шаг назад. Батюшка, явно дожидавшийся первого благоразумного поступка, скользнул к ней и заключил в объятия. На всякий случай. Ну, а хозяйка операционной разошлась — за считанные мгновения подавила волю этого красавца, «убедила» переключиться на русский, сняла воздействие, блокировавшее голосовые связки, и начала задавать вопросы.

«Пациент», естественно не запирался, и мы начали звереть уже после второго ответа. Почему? Да потому, что дав приказ инициировать интерес к матушке, этот урод преследовал не одну, а сразу две цели. Результат первой мы видели в его постели — он решил скрасить «время ожидания Настоящего Счастья» развлечениями с женщинами, похожими на «любовь всей жизни». Ну, а вторая была в стадии реализации: люди Ляна последовательно и очень добросовестно вызывали «правильную» ревность у его старшей супруги, дабы та, отличавшаяся болезненным самолюбием и чрезвычайно жестким нравом, помогла супругу обойти клятву Силой! Как? Всего-навсего попросив о содействии отца, послав в Замок хорошо подготовленный отряд «бывших» родичей, захватив «соперницу» и доставив ее в пыточную. А после этого к действу должен был подключиться и наследник престола: «откуда-то узнать» о творящемся непотребстве, взять штурмом родовое гнездо тестя, ворваться в пыточную, спасти любимую женщину, походя избавившись от постылой жены и передать «несчастную» в руки своих целителей и магов разума. Дабы первые исцелили от последствий бесчеловечных пыток, а вторые как следует усилили благодарность к спасителю!

Не проработай мы заранее четыре алгоритма возможного воздаяния разной «жесткости», матушка прибила бы Ляна на месте еще тогда, когда услышала, что при ее похищении всех «лишних» засечников планировалось устранить. А так неимоверным усилием воли задавила бешенство, попросила свекровь вернуть китайцу ясность рассудка и отключить голос, дождалась завершения манипуляций, поймала взгляд «спасителя» и гневно зашипела:

— Помнится, я предупреждала, что создана и для любви, и для войны. Ты в это почему-то не поверил. Или решил, что можешь наплевать на мою всепоглощающую любовь к мужу, безнаказанно нарушить клятву Силой, убив моего сына и моих родичей чужими руками, навязать мне свою волю и дорваться до тела. Так вот, ты ошибся, поэтому весь оставшийся год жизни будешь жалеть о том дне, когда переоценил свои силы и возможности!

— Первый месяц-полтора будет еще терпимо… — уточнила «злобная бабка», включившись в объяснения. — Ты понемногу «влюбишься» в жену, но… с некоторыми нюансами: тебя перестанет возбуждать обычная близость, зато начнут сводить с ума грубость, боль и унижения. Причем настолько сильно, что ты начнешь их вымаливать. Чем дальше — тем унизительнее…

— А на близость с другими женщинами можешь даже не рассчитывать! — мстительно ощерилась мама: — Черноволосые будут вызывать безотчетное омерзение, рыжие — заикание, потливость и нервный тик, светловолосые — панический страх. а хоть чем-то похожие на меня — слезы. Причем снять эти реакции не сможет НИ ОДИН РАЗУМНИК!

— Ты измучаешь и целителей… — напомнила о себе Маришка. — Месяца с третьего включится изменение гормонального фона и к началу сентября превратит тебя в грудастую, истеричную, капризную и похотливую бабу.

— Но самое забавное начнется потом… — довольно хохотнула Язва, которая, собственно, и предложила это дополнение. — В тебе-любительнице боли вдруг пробудится неудержимая тяга к мужчинам. Сначала — абы к кому, а ближе к концу отведенного срока — к отцу. И весь последний месяц жизни ты будешь дуреть от все усиливающейся неразделенной любви и отчаяния, а затем, решившись, прокрадешься в его спальню и постараешься добиться того самого внимания. Сначала мольбами, слезами и нежностью, а затем и силой. Последствия представляешь?

Он представлял. И явно в разы лучше, чем мы. Но умолять о прощении был не в состоянии, поэтому вытаращил глаза и… заплакал.

Матушка презрительно фыркнула и озвучила последний, но далеко не самый гуманный пункт наказания:

— И еще: рассказать о причинах изменения в своем поведении ты, само собой, никому не сможешь, так как забудешь как об этой встрече, так и о своих чувствах ко мне. Зато о них не забуду я. Поэтому каждую ночь буду приходить в кошмарных снах и доводить до истерик…

…Спасителя с качественно переформатированными мозгами вернули к «временной возлюбленной» в начале седьмого утра, сняли целительский сон со сладкой парочки, убрали иллюзию, свернули «зеркало» и переглянулись. Мысль, действующую на нервы абсолютно всем, озвучила Даша:

— Честно заслуженное воздаяние свершилось, но от послевкусия все равно воротит. Следовательно, надо качественно развеяться!

— Утро понедельника… — вздохнула матушка. Чита — дыра, в которой нормально не оторвешься, а до Великого Новгорода шесть часов лета. Плюс Авьен ни разу не землянка, значит, влетим под первой же камерой.

— В принципе, за время перелета я смогу подогнать под нее последнюю виртуальную личность… — заявила Лара. — Но она у меня «живет» в Пскове, так что стыковка тоже займет какое-то время.

Тут в обмен мнениями вмешалась Степановна:

— Виртуальная личность ОДНА, «не землянок» ДВЕ, а у моей девочки стресс ничуть не слабее вашего. В общем, попробуете ее прокатить — грохну. Всех!

Я рассмеялся, покопался в коммуникаторе и предложил прекрасную альтернативу:

— Забывать о Юмми действительно не дело, так что оторвемся в Рюенде — если верить программе пересчета времени, то там только-только начало вечереть.

— Боюсь, что и это не лучшая идея… — расстроенно вздохнула Авьен. — Сегодня — вечер первого выходного дня десятины, значит, отдыхают только аристократы. В соответствующих увеселительных заведениях. И если мою племяшку кто-нибудь узнает…

—…то резко проникнется к ней глубочайшим уважением! — мстительно ощерилась «злобная бабка», вывесила перед собой «зеркало» и, продавив его одной ногой, добавила в голос закаленной стали: — Мы отправляемся в Рюенд кошмарить уродов, имевших наглость обидеть мою девочку! Я за ней. Буду ждать вас тут максимум через полчаса.

Возражать ей никому и в голову не пришло. Более того, вся наша толпа и дед, решивший составить нам компанию, нарисовались в операционной от силы минут через двадцать. И сходу нарвались на претензии ее хозяйки, все еще пребывавшей в своей самой злобной ипостаси:

— Ну, и что вы на себя нацепили? Мы выглядим не самым влиятельным родом Земли, а толпой убогих попрошаек!

Пришлось принимать на себя самый первый и самый жесткий удар:

— Бабуль, ты чего? В ангаре поместья Та Кальм мы загрузимся во флаер представительского класса и первым делом полетим одеваться по местной моде в самый крутой торговый центр столицы! Дальше объяснять?

— А ты знаешь, как порадовать женщин! — довольно хохотнула она. — Правда, тупишь с открытием «коридора», но это прегрешение я, так и быть, прощу!

На этот намек отреагировало все боевое крыло и привычно вывесило ряд «зеркал» до «буферного мира». Народ, пролетевший сквозь них, тоже не тормозил, так что секунд через сорок перед нами возникло начало второго «коридора», и мы последовали примеру старших. А когда затормозили под низким серым небом, готовым пролиться дождем, я раздал народу «клипсы» и «объяснил», как ими пользоваться:

— Фиксируем на ухе во-о-от таким образом и забываем о том, что они у вас есть: идентификация личности происходит автоматически, а оплачивать все наши хотелки буду я.

— Ну, надо же: наш сынок, наконец, вырос! — поймав взгляд батюшки и восторженно захлопав ресницами, протараторила мама.

— Ага! — согласился он. — Скоро начнет кормить с ложе-…

— Ох, кто-то у меня сейчас доболтается! — грозно рыкнула Маришка. — Чем глумиться над моим любимым внуком, проверили бы комнаты, смежные со спальней Вьенки!

Проверили. Всей толпой. Причем не только смежные. Потом перешли на Шеллем, связались с Раймсом, дождались его прихода и потеряли порядка получаса на взаимные представления и обсуждение наших планов, еще один мини-сеанс омоложения, проведенный Степановной, и… психологическую реабилитацию несчастного главы рода, охреневшего от новой внешности Юмми. Зато потом прогулялись до лифтового холла, поднялись в летный ангар, оглядели оба «наших» флаера и пришли к выводу, что лететь надо на одном. Восьмиместном. Ибо — как выразилась «злобная бабка» — задохликов в роду нет, но у всех баб упругие задницы!

Задница Долгорукой, оккупировавшей мои колени, была именно такой, поэтому я роптать и не подумал. Наоборот, левой рукой приобнял за талию эту любимую женщину, правую «отдал» Хельге, усевшейся рядом, и повел плечами, чтобы Шахова, устроившаяся за мной, помассировала трапеции. Да, расслаблялся совсем недолго — до тех пор, пока Авьен подстраивала под себя пилотское сидение и вбивала в навигатор требуемый адрес — но «вступление» к отрыву на другой планете получилось великолепным.

Ничуть не меньше порадовал и перелет: оторвавшись от пола, плавно долетев до стартовой площадки и с приличным ускорением ввинтившись в небо, абсолютно бесшумная машина не только доставила море удовольствия, но и заставила захотеть научиться ею управлять. Правда, ближе к концу разгонного коридора это желание отодвинулось на самый краешек сознания, но пропасть не пропало. Ведь фантастически красивый «ночной лес» из высоченных небоскребов, причудливо перевитый разноцветными «лентами» из габаритных огней десятков тысяч «флаеров», движущихся по воздушным трассам, тянул к себе со страшной силой. А «лимузин» позволял рассмотреть его во всех подробностях в любое время суток и так, как захочет, к примеру, левая нога. Само собой, при наличии соответствующего навыка…

…Минут через двенадцать-пятнадцать после взлета пальчики левой руки Язвы вдруг перестали ласкать и требовательно сдавили мышцу. В тот момент я любовался красивейшим комплексом зданий, чем-то похожих на средневековые арабские дворцы, но догадавшись, что этот «щипок» к чему-то призывает, я повернул голову в указанную сторону и почти сразу уперся взглядом в нахохлившуюся Юмми, сидящую в одиночном кресле по другую сторону прохода. Нужная «недодуманная» мысль висела на краю сознания, так что уже готовый вопрос я задал без какой-либо раскачки:

— Слышь, красотка, а расскажи-ка нам о законах, регламентирующих права и обязанности чем-то очень сильно оскорбленных аристократов! А то желания вывернуть кого-нибудь наизнанку выше крыши, а соответствующих знаний пока нет. Только перед тем, как рассказывать, закрой глаза, вспомни, как мы мстили пиратам за крестьян, которых даже не видели, и представь, чем закончится попытка тебя оскорбить для любого жителя вашего мира!

Она послушно зажмурилась и улыбнулась. Но как-то неубедительно. Пришлось принимать меры:

— Юмми, солнце, включи фантазию по-максимуму и умножь результат на восемь. Ибо ни один из твоих новых родичей, присутствующих тут, ни за что на свете не откажется поучаствовать в восстановлении справедливости!

— Да, но ведь справедливость — понятие субъективное… — осторожно сказала она. — То есть, то, что кажется справедливым вам, может ка-…

— Единственный вариант справедливости, который тебя в принципе может волновать — это наш! — заявила Степановна, не став дослушивать эту белиберду. — Более того, ты ВСЕГДА ПРАВА, а те, кому твоя правота чем-то не нравится — ЖЕРТВЫ! Вопросы?

Юмми облизала пересохшие губки и улыбнулась заметно веселее:

— Отличный принцип! Только насилие у нас запрещено законом.

— И как выглядит наказание, к примеру, за челюсть, сломанную в двух местах, или вырванный язык? — полюбопытствовала Язва.

Шеллемка влезла в местную Сеть, зачитала соответствующие статьи местного уголовного кодекса и подняла нам настроение:

— На рейтинг гражданина нам откровенно наплевать. А словосочетание «материальная компенсация» внушает оптимизм!

— Вы недослушали… — вздохнула она. — Все, что я прочитала — теория. А на практике представители влиятельнейших родов Империи Марделл, по сути, стоят НАД ЗАКОНОМ!

— С этого и надо было начинать! — предвкушающе оскалилась «злобная бабка», покосилась на «косичку» из трех небоскребов, вдруг «завалившуюся» на нас, и продолжила в том же духе: — Помнится, вручая Баламутищу ведро «клипс», милашка Ярташик пообещал, что они будут генерировать отклики, соответствующие статусу высокопоставленных сотрудников спецслужб. Не знаю, как у вас на Шеллеме, а на Земле высокопоставленным сотрудникам спецслужб плевать даже на самых напыщенных аристократов. В общем, будь я на твоем месте, просто тыкала пальцем в тех, кого надо качественно поломать, и балдела сначала от воплей боли, а затем от искреннейших извинений.

Юмми расфокусировала взгляд, забавно прищурилась, куснула себя за нижнюю губу и расстроено вздохнула:

— Звучит интригующе. Но каждый конфликт — это длительная задержка и выяснение отношений с представителями органов правопорядка. А я хочу, чтобы вы наслаждались каждым мгновением пребывания в Рюенде!

— Что ж, обойдемся без задержек… — улыбнулся я, мысленно отметил, что наш флаер начал замедляться, и весело добавил: — Ведь магию Разума и Иллюзий никто не отменял. А с фантазией и вредностью у нас все в порядке!

Шеллемка приободрилась, но Язва сочла, что недостаточно сильно. И наехала на «злобную бабку»:

— Мари-и-иш, а ведь в том, что Юмми до сих пор напрягается, виновато твое неуемное сладострастие: уступи ты ей колени Борисыча…

— Так и есть… — «виновато» вздохнула целительница, вскочила с бедер деда и показала на них «своей девочке»: — Садись! И… я больше не буду жадничать!! Честно-честно!!!

— Мы почти приле-…

— Авьен, милая, нарежь-ка пару кругов по району…

— Не-не-не, я уже встаю! — протараторила младшая шеллемка, чуть-чуть приподнялась с сидения и застыла, прикипев взглядом к флаеру, летящему прямо перед нами. А через мгновение как-то странно оскалилась: — Вы сказали, что лучший способ оторваться — показать пальцем на того, кого желательно качественно поломать?

— Ага!

— Черным «Малвером», на хвосте которого мы висим, управляет Ролг Ни Отвен, один из самых ублюдочных насмешников высшего света…

— Отлично! — ухмыльнулся я. — С него и начнем…

Глава 19

12 февраля 2113 г.

…Как и предсказывала Юмми, Ролг Ни Отвен, внучатый племянник министра финансов Империи Марделл, высадился из «флаера» в компании приличной свиты из подхалимов и сходу начал строить из себя как минимум Императора Вселенной. Впрочем, величественная походка и задранный нос не помешали ему заметить «девочку Степановны» аж метров с тридцати, предвкушающе ухмыльнуться, привлечь внимание спутников к «любимой жертве» и двинуться ей наперерез. То, что женщина не одна, его не смутило — добравшись до дверей в лифтовый холл чуть быстрее наших «приманок», он остановился точно перед створками, развернулся к Юмми и «изумленно» выгнул бровь и выдал монолог, от которого меня затрясло от бешенства:

— Вы только посмотрите, кого к нам несет — это ж любимая подстилка Рю Мейров! Судя по выражению лица, уверенной походке и особенностям косметического морфинга, эта дешевая проститутка пресытилась родичами и вышла на охоту за мужчинами еще какого-нибудь провинциального ро-…

Закончить объяснения Ни Отвен не успел, так как внезапно взмыл в воздух и затрепыхался в захвате «озверевшего» деда. Но разжать пальцы мутанта-засечника, организм которого несколько десятилетий добросовестно «дорабатывала» целительница легендарного уровня, естественно, не смог и запаниковал. Угодливо хихикавшей свите тоже стало не до веселья: всех четверых мужчин, рванувшихся на помощь своему покровителю, мгновенно скрутила моя четверка, а двух рыжеволосых близняшек, строивших из себя императриц, придушила матушка. Так что монолог Борисыча прозвучал под аккомпанемент шести стонов боли:

— Ты оскорбил мою женщину и род моих деловых партнеров. Такие оскорбления смываются только кровью. Прими воздаяние так, как подобает мужчине…

Лезвие ножа, выхваченного «из ножен скрытого ношения», сверкнуло в воздухе и перерезало связки под мышками «одного из самых ублюдочных насмешников» местного высшего света прямо через модный светло-розовый костюм. Он, конечно же, мгновенно окрасился кровью, и одна из близняшек решила сомлеть. Зря: матушка, страшно возмущенная требованием главы рода не вмешиваться в ЕГО воздаяние, взбодрила ее тяжеленной пощечиной. А Ролг попробовал заорать и тоже неудачно — пальцы деда, сжимавшие шею, позволили полупридушенно захрипеть.

— Ну вот, теперь твои руки мне не помешают… — довольно заявил дед, опустил Ни Отвена на пол, выбил из-под него ноги подсечкой, поставил на колени, наступил на левую стопу и обратился к Бестии: — Да-аш, помнится, ты таскаешь с собой зажигалку…

Темрисский аналог этого термина обозначал многофункциональное, но компактное устройство из армейских спаснаборов этого мира, так что Бестия вырубила своего «подопечного» ударом в затылок, вытащила из «кармана курточки» пенал из-под моих линз, зажала в ладони так, чтобы со стороны был виден только уголок, и подняла на уровень груди.

— Отлично! — засиял Борисыч и просительно улыбнулся: — Прижжешь?

Долгорукая утвердительно кивнула, переступила через вырубленное тело и неспешно двинулась к «насмешнику». Дед назвал ее спасительницей, затем заставил «насмешника» запрокинуть голову, выбил нижнюю челюсть, открыл рот и деловито вырезал язык. А «спасительница», оказавшаяся рядом аккурат в этот момент, приложилась к обрубку слабеньким сполохом, убрала «зажигалку» в карман, изумленно оглядела надрывающегося Ни Отвена и презрительно фыркнула:

— Со стороны казался мужчиной, а орет, как баба…

— Ну, так злословить-то куда легче, чем отвечать за слова и поступки! — ответил дед, отбросил воющего «насмешника» в сторону и развернулся к его свите, уже «обработанной» плетениями Степановны: — К сожалению, у меня пока нет оснований наказывать еще и вас, ибо ваши угодливый смех мог относиться к чему угодно. Но если до меня дойдут слухи о том, что вы дали волю языкам, наведаюсь в гости. Мы ведь друг друга поняли, верно?

Вспышка «понимания», усиленная ужасом«злобной бабки», заставила свиту обделаться. И оклемавшаяся Юмми закончила мероприятие брезгливой усмешкой:

— Эти тоже казались. Живыми воплощениями благородства, мужества, готовности отстаивать свои убеждения и всего того, что подразумевается под понятием «аристократ». А сейчас, вон, благоухают. Впрочем, неудивительно — для того, чтобы унижать слабых женщин, да еще и толпой, много мужества не требуется…

Оспаривать это утверждение никто не собирался, поэтому уже через полминуты мы оказались в лифтовом холле и… чуть было не столкнулись с местными безопасниками, вылетевшими из четырех центральных лифтов с какими-то короткоствольными стрелялками наперевес. Кстати, на нас оружие никто не направлял. Наоборот, самый первый вояка, упакованный в темно-серые пластиковые «доспехи», при виде нас торопливо поднял зеркальную линзу шлема и, уважительно поклонившись, обратился ко мне… по имени-отчеству. Что интересно, дурея от текста, который был вынужден зачитать:

— Ратибор Игоревич, искренне рады видеть вас и ваших спутников в торгово-развлекательном центре «Амелс»! Просим прощения за инцидент, испортивший вам отдых и обещаем, что виновные сильно пожалеют о своем проступке и послужат примером для всех остальных вроде-как-аристократов.

О том, что перемещение наших «клипс» будет на постоянном контроле, я подумал еще в момент их получения, но столь оперативная и грамотная реакция людей Ярташа Ан Тииса на первый же конфликт с нашим участием настолько подняла настроение, что единственный номер, забитый в адресную книгу моего экземпляра, набрался «сам собой». Правда, уже после того, как я поблагодарил вояк за службу и «отпустил» заниматься делом. И также «сама собой» придумалась формулировка обращения к экс-императору:

— Добрый вечер, маан! Мы оценили уровень благожелательности и искренне рады, что вы настолько последовательны даже в таких мелочах, как эта. Кстати, если вам по каким-то причинам надо показательно поставить на место каких-нибудь слишком охамевших подданных, то выводите их на нас — мы, мягко выражаясь, не в настроении, так что с удовольствием окажем вам еще и такую любезность!

Мой собеседник жизнерадостно расхохотался:

— Благодарю за великодушное предложение, но настолько охамевших подданных у нас, Ан Тиис, нет. Поэтому я предпочту поднять вам настроение и воспитать дурачков как-нибудь по-другому. К примеру, приглашу вашу компанию на премьеру амаоллы «Песнь голубой бездны»!

— Вьен, солнце, что такое «амаолла»? — еле слышным шепотом спросил я старшую шеллемку, получил короткий, но информативный ответ и принял приглашение: — Когда и куда прилетать?

…Архитектурный комплекс Белый Амаоллан оказался одним из самых почитаемых символов древности и могущества Империи Марделл — основное здание, по утверждению Юмми, построенное порядка семисот сорока роенов тому назад, было одноэтажным, возвышалось над уровнем земли от силы метров на восемь-десять и, по сути, являлось одной огромной ареной для показа амаолл. Для посещения этого заведения имелся чрезвычайно строгий и невероятно странный дресс-код: мужчинам предписывалось облачаться во что-то среднее между банным халатом и плащом из струящейся ткани темно-синего или черного цвета, свободных алых шорт до середины бедра и белых шлепок на толстой подошве, а от требований к нарядам женщин можно было сойти с ума. Но мы, в смысле, мужская половина компании, в эти тонкости не вникали — во время подготовки к выходу в свет попросили Авьен и Юмми подобрать нам по комплекту самой дорогой и статусной хрени со всеми необходимыми аксессуарами, охренели от нашей нереальной красоты и отпустили дам в арендованную ими большую примерочную. А сами разбрелись по двухэтажному торговому залу магазина элитной одежды и от безделья набрали одежды все случаи местной жизни.

Кстати, выбравшись из царства шмотья, приятно удивились крайне уважительному отношению горожан к нам-любимым: практически весь народ, попадавшийся по дороге к лифтовому холлу, поглядывал на нас с нескрываемой опаской и усиленно демонстрировал глубочайшее почтение. Как выяснилось во время перелета к Белому Амаоллану, впечатленный до дрожи в коленях видеороликами, появившимися в наиболее авторитетных новостных каналах Сети — по утверждениям ведущих, Ролг Ни Отвен и его свита сдуру оскорбили сотрудников некой особо секретной службы, долгие годы выполнявших самые опасные задания Родины в горячих точках планеты, только-только уволившихся в запас и еще не привыкших к мирной жизни!

Веселились… от силы минуты две-три. Потом сообразили, что не знаем об особенностях поведения местных вояк вообще ничего, немного помучили вопросами Авьен и пришли к выводу, что эти роли нам не отыграть. Поэтому решили переложить неподъемное бремя доработки создаваемой легенды на плечи ее автора и все оставшееся время снижения любовались своеобразной архитектурой памятника старины.

Автор идеи не разочаровал: в полукилометре от Белого Амаоллана наш флаер был взят под контроль системой управления воздушным движением особо охраняемой зоны столицы, притерт к посадочному столу ангара для особо важных гостей Императорского рода и перемещен под землю. А там нас встретил идеально вышколенный распорядитель в белой «форменной хламиде», отвел в раздевалки этого сектора здания, дал время переодеться, а показал чрезвычайно полезный обучающий фильм, передал десяток советов Ан Тииса-старшего и ответил на наши вопросы. В результате в Большую Императорскую Ложу мы вошли на расслабоне и не стали строить из себя подданных правящего самодержца: с интересом оглядели восемнадцать практически прозрачных слабо мерцающих хрустальных ванн, утопленных в пол тремя параллельными дугами по шесть штук в каждой, без какой-либо спешки подошли к Ярташу, не только заметно порозовевшему и окрепшему, но и довольно бодро передвигавшемуся на своих двоих, обменялись с ним приветствиями и убили пару минут на взаимные представления. А потом он посерьезнел и решил избавить нас от «последних сомнений»:

— Вряд ли я ошибусь, заявив, что в процессе подготовки к визиту в этот амаоллан вы ознакомились со слухами, распространяемыми спецслужбами других государств Шеллема о нецелевом использовании просмотровых ванн, и защитили свои сознания от сторонних воздействий.

Тут я похолодел, ибо о такой опасности вроде как развлекательного мероприятия даже не думал. Но кивнуть — кивнул. Кстати, одновременно с дедом, «злобной бабкой» и родителями. Судя по тому, что Ан Тиис криво усмехнулся и продолжил говорить, сделав это достаточно убедительно:

— Понимая, что лгать ВАМ абсолютно бессмысленно, скажу правду: да, почти во все просмотровые ванны амаолланов Империи Марделл встроены соответствующие блоки, позволяющие… многое. Но такой контроль за сознаниями народных масс является нормой для всего Шеллема: даже самое отсталое государство планеты — Иммелен — пользуется этой технологией воздействия порядка сорока роенов. Регламент воздействия определяется законодательством каждого отдельно взятого государства и бывает разным, но наш — один из самых гуманных. В смысле, включается с личной санкции Императора и только для гашения социальной напряженности определенного уровня. В настоящее время никаких воздействий не проводится, но даже если бы они и проводились, вам бы ничего не грозило — в этих ваннах «лишних» блоков нет. Говоря иными словами, во время просмотра амаоллы «Песнь Голубой Бездны» вы целых три вейта будете чувствовать себя олстамами — самыми быстрыми, опасными и красивыми хищниками мирового океана — и ничего более!

— Не будем, маан! — дождавшись коротенькой паузы, твердо сказал я. — Мы чувствуем, что вы не лжете, верим в то, что эффект присутствия при просмотре каждой отдельно взятой амаоллы фантастически реален, и хотели бы испытать его на себе, но ложиться в ванны не рискнем. Чтобы не вызвать абсолютно одинаковые сбои в их работе и не привлечь лишнего внимания к своим персонам у специалистов, умеющих думать.

— Мы прилетели в этот амаоллан только для того, чтобы помочь вам подкрепить создаваемую легенду о нашем героическом прошлом натурными съемками… — продолжила Степановна, сообразив, к чему я клоню. — Поэтому погуляем по ложе в халатиках и без, изобразим процесс выбора ванн, восторг и все такое, дабы твоим людям было из чего создавать правильный ролик для выкладывания в Сеть, но перед началом просмотра уйдем в свой мир. Прямо отсюда. Так как появились в Рюенде только для того, чтобы показательно поломать пару-тройку обидчиков Юмми и избавить Раймса от слабости, по которой в будущем могли бы ударить его враги, недоброжелатели или завистники.

Экс-самодержец, вероятнее всего, рассчитывавшей заслужить еще один сеанс омоложения, расстроился не на шутку:

— А я надеялся, что Рюенд вас хоть чем-нибудь зацепит, и вы начнете появляться в нашем мире почаще! Или, хотя бы, определитесь со знаниями или технологиями, которые нужны вашему роду…

— Ярташик, не криви душой! — насмешливо фыркнула Степановна, в отличии от меня, запросто «читавшая» его эмоции. — Тебе так понравилось молодеть, что ты хочешь, чтобы я откатила твой возраст еще на несколько роенов, но не можешь заткнуть проснувшуюся совесть.

Он потер идеально выбритый подбородок и виновато вздохнул:

— Честно говоря, все намного хуже, чем ощущается в данный момент: мое внезапное выздоровление уже вызвало слишком много вопросов. В том числе и у моего сына. А возвращение у активной жизни, помощь Раймсу и ежедневные визиты в его поместье спровоцировало появление нескольких волн совершенно сумасшедших слухов. Но я хочу обрести вторую молодость и абсолютное здоровье, но не представляю ваших реальных потребностей, поэтому-то и ищу способы хоть чем-то заинтересовать!

Тут «злобная бабка» покосилась на Язву с Бестией, разгуливавших вдоль голографической «стены», отделявшей Императорскую Ложу от центра «арены», и ехидно усмехнулась:

— Можешь, вон, подарить девкам моего внучка пару-тройку «Глейвов» с приличным запасом топлива и всех необходимых расходников. А то эти непоседы таскают его по окрестным мирам и втягивают во всякие авантюры.

Ан Тиис воспрянул духом:

— Может, подарить им что-нибудь покрупнее?

— Да нет, сойдет и такая мелочь… — отмахнулась она. — По их мнению, самый лучший транспорт — это телепорт, а самое лучшее оружие — магия. Но ради лишней возможности побаловаться они вспомнят о летных тренажерах!

— Мы бы с удовольствием побаловались еще и с какой-нибудь местной бронетехникой! — капризно заявила Даша, изобразила танцевальный пируэт, перепрыгнула через одну из ванн и… подкинула Ярташу крючок с такой сумасшедшей наживкой, что я с трудом удержал лицо: — А то раскатывать по мирам Эпохи Стали на коллекционных железяках Ратибора уже скучно…

Экс-Император заглотил его, что называется, влет:

— Ратибор Игоревич, вы коллекционируете болевую технику разных миров?

Я замялся, немного поколебался и «нехотя» сказал «чистую правду», творчески развив предоставленную возможность:

— Не совсем. В смысле, боевая техника мне тоже интересна, но большая часть коллекции состоит из оригинальных автоматических строительных модулей и стационарных огневых точек всевозможного назначения: роенов восемь-десять тому назад я мечтал найти самый красивый необитаемый мир во Вселенной, построить там самый красивый замок, собрать в него самых красивых женщин и защитить все, что мне дорого, от любых опасностей. Но самым красивым женщинам, которых я себе нашел, оказалось тесно в одном-единственном мире, так что та мечта осталась в прошлом…

—…а любовь ко всему строящему и стреляющему никуда не делась? — понимающе улыбнулся Ан Тиис и предвкушающе потер руки.

Я вздохнул и утвердительно кивнул.

— Что ж, тогда вашу коллекцию ждет очередное пополнение. Ведь места под нее у вас, как я понимаю, предостаточно, а шеллемской строительной и боевой техники пока, вероятнее всего, нет…

…Удивительно, но факт: известие о том, что все государства Шеллема так или иначе «форматируют» сознания своих граждан, до смерти перепугала не нас, а Авьен и Юмми! Нет, мы, конечно же, переиграли часть планов, связанных с приобретением высокотехнологичного оборудования, и заметно укоротили список развлечений, которые собирались попробовать при первой же возможности, а эта парочка запаниковала. Причем настолько сильно, что сразу после возвращения в мастерскую деда «сдалась» Маришке, попросив найти и вычистить из их разума любые следы сторонних воздействий!

Почувствовав, что «иномирянок» словами не успокоить, целительница увела их к себе в операционную и пропала. А мы попадали куда попало и обсудили результаты визита в «мир будущего». Вернее, дед похвалил меня и Дашу за грамотно разыгранную сценку, натолкнувшую Ярташа на нужную идею, потом немного пострадал из-за того, что до выезда из Небесного Замка предыдущих хозяев осталось «аж» тридцать восемь часов, и «обрадовал» батюшку с матушкой известием об их переселении в наши новые владения. Само собой, не одних:6

— Во вторник утром переберетесь на Эднор в компании с Виталиком, Генкой и Юлей. Первому поручите организовать круглосуточное воздушное патрулирование разведдронами и вывести телеметрию в этот замок через стационарный микропортал, который я для этого открою, второго загоните в подвалы и загрузите созданием подземных хранилищ глубокого залегания для шеллемской техники, а третья побудет на подхвате…

Тут я поймал за хвост очень интересную мысль и сразу же поделился ею с народом:

— Кстати, о подземных хранилищах: дед, утверждение Юмми о том, что мы пользуемся магией через задницу, касается и магии Земли! Нет, боевые плетения у нас более-менее ничего. А что со строительными? К примеру, тот же Рупь, являясь Грандом второй ступени, хорош в защите, затирании следов и создании ловушек. Зато в строительстве бревно бревном! Хотя мы с Язвой своими глазами видели, с какой сумасшедшей эффективностью строят корхи, притащили с Той Стороны кучу отснятых кассет и…

В тот момент, когда я назвал Богачева бревном, ожил комм Бестии, и она, посмотрев на экран, жестом изобразила корону. Так что я был вынужден прерваться, чтобы потребовать тишины. Народ мгновенно замолчал, и Даша приняла звонок. А через считанные мгновения подобралась, пошла красными пятнами и гневно зашипела:

— Вот с-суки!!!

Монолог сына слушала порядка двух минут, постепенно наливаясь дурной кровью, потом грязно выругалась, пообещала перезвонить, сбросила вызов, обвела нас взглядом, в котором горело бешенство, и с хрустом сжала кулаки:

— Ублюдочные корхи — мать их за ногу и об забор! — открыли новую Червоточину. Под Усть-Каренгой — селом, расположенным в трехстах сорока километрах северо-восточнее Читы. Червоточина относительно невелика — порядка семидесяти метров в диаметре — поэтому магофон Той Стороны накрыл территорию радиусом в девятнадцать километров. Но четверть часа тому назад твари замкнули и активировали первое кольцо обелисков, тем самым, увеличив радиус новой Багряной Зоны в два с половиной раза, а сейчас готовят укрепленные площадки под второе и, вероятнее всего, успеют до прилета авиации, только-только поднятой по тревоге!

Дед открыл «Око» сразу после того, как до нас дошел смысл первого утверждения, прикипел взглядом к плоскости сопряжения и, прикусив губу, принялся корректировать ее положение. Судя по частоте нажатий на левый нижний сенсор браслета-телепортатора, поднимая вертикально вверх. Опыта в этом деле у него было куда больше, чем у меня, так что добиться некоего результата получилось аккурат к концу монолога Долгорукой. Только этот самый результат, увы, не обрадовал:

— Джунглей на месте бывшей Червоточины больше нет. Расчищенная территория окружена Стеной похлеще нашей первой. С внешней стороны построено четыре военных городка с казармами, полигонами и ангарами для боевой техники плюс комплекс строений, защищенный аж двумя Стенами. Но все это великолепие практически заброшено…

— Не поняла? — растерянно выдохнула матушка и заставила главу рода криво усмехнуться:

— В начале октября я поддался требованиям проснувшейся паранойи и окружил ныне несуществующий кусок джунглей двумя кольцами обелисков-стабилизаторов. Дабы твари задолбались экспериментировать и пришли к выводу, что вернуться на Землю им не удастся…

— Дальше можешь не объяснять… — буркнул я, поймал непонимающий взгляд Маши и мрачно вздохнул: — Судя по тому, что рассказал дед, основной объем научно-исследовательских работ и экспериментов был проведен за пределами области, защищенной обелисками-стабилизаторами. Чтобы не привлекать нашего внимания к месту предыдущего слияния двух миров… к примеру, странными колебаниями плотности магофона. При этом подготовка к новому вторжению шла полным ходом — корхи модифицировали особей по прежним методикам, доводили до ума технику, возводили Стену, чтобы обнулить шансы наших ДРГ прорваться вглубь их мира, и так далее. А когда закончили, попробовали инициировать процесс и обломались, додумались перенести точку сопряжения куда-то еще.

—…и наверняка защитили ТО место не менее добросовестно, чем это… — угрюмо добавила Язва.

Я согласно кивнул, а дед деактивировал «Око», поймал мой взгляд и озвучил на редкость неприятные выводы:

— Закрыть эту Червоточину не так уж и сложно — пока вы доберетесь до нее, перейдете на Ту Сторону, определите координаты точки инициации и вернетесь в Замок, я соберу как минимум половину комплекта «закрывашек», так что от силы к завтрашнему полудню мы обломаем тварей третий раз. Но этот «подвиг» подарит Земле лишь относительно недолгую передышку и… гарантированно выйдет нам боком…

— Ну да… — угрюмо буркнул батюшка: — Убедившись в том, что их технология создания пробоев между мирами работает, корхи поднакопят гору «открывашек» и завалятся к нам в гости, к примеру, Червоточин через сто-двести. А мы, продемонстрировав способность закрывать такие пробои, дезавуируем легенду о твоей гибели и превратимся в самую желанную цель на всей Земле. Но самое грустное даже не это: если мы НЕ закроем эту дыру, то превратить это Вторжение в вялотекущий конфликт не получится — твари будут открывать все новые и новые Червоточины там, где заблагорассудится, накроют весь континент «пятнами» из Багряных Зон…

— Это мелочи, сын! — перебил его Борисыч. — От понимания логики создания пробоев до алгоритма телепортации между мирами — всего один шаг. И если корхи начнут заимствовать технологии в мирах типа Шеллема с таким же энтузиазмом, с которым они тырили их на Земле, то… через пару лет их уже никто не остановит. Ведь наша техника в их мире не работает. А их в нашем уже начала…

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.

Content

Баламут-3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19