Елена Анатольевна Кондрацкая

Колыбельная горы Хого

© Кондрацкая Е.А., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Горы замолкли.

Грустную песню поёт

Последний монах

1

Костры прошлого

Мико отстранённо смотрела на сестру. Тело Хотару потемнело, вспухло на жаре и ужасно воняло. В открытый рот заползали муравьи, ноги и рану на груди облюбовали мухи. Птицы уже успели выклевать глаза. Райдэну пришлось прогонять воронов, устроивших над трупом жадный пир.

Они сбежали, оставив Хотару совсем одну, на том самом месте, где её настигло копьё Акиры. Они так спешили, спасая свои шкуры, что бросили её, мёртвую, неупокоенную. Никто не проводил Хотару в Земли Золотых Вод, не вознёс молитву богам, как полагалось.

Неделю Мико и Райдэн скитались по горам, ныряя в бреши и прячась в пещерах, чтобы сбить со следа Акиру и других Хранителей. Когда они не бежали и не спали, Райдэн изматывал Мико тренировками. Она не жаловалась – сама доставала меч и раз за разом отрабатывала заученные движения. Это помогало оставаться в форме, убить время и – самое главное – не думать. Об Акире, о сестре, о кошмарах, которые мучили по ночам, о том, что ждало впереди. Хотя об Акире она всё же думала, когда рассекала клинком воздух, срубала бамбук, отбивала выпад Райдэна – представляла, как убивает Акиру. Вонзает ему в грудь меч, смотрит в его янтарные глаза, свет в которых медленно гаснет. Она прокручивала это в голове снова и снова. Засыпала и просыпалась с этими мыслями. Мыслями о мести. И они придавали ей сил прожить ещё один день и заполнить сосущую пустоту под рёбрами.

На рассвете седьмого дня Райдэн встрепенулся, разбудил Мико и сказал, что можно возвращаться: заклинания, наложенные на замок, оповестили хозяина – дома снова безопасно.

Когда они приземлились посреди двора, Райдэн побежал зачаровывать кухни и обновлять защитные заклинания, чтобы исключить неожиданное вторжение. Прошлое застало их врасплох и стоило Хотару жизни.

В груди кололо всякий раз, когда Мико думала о сестре, душила ярость от осознания мысли, как легко Акира отнял её жизнь, не задумываясь, не сомневаясь, – в один миг. При мыслях о Хотару в сердце разливалась печаль и просыпалась вина от того, что Мико не смогла её спасти, не смогла помешать Акире, не смогла ничего. Если бы Акира решил убить тогда и её – у Мико не было бы ни единого шанса. Её спасло лишь то, что цуру был уверен: Мико – перерождение принцессы Эйко, которая нужна была Хранителям живой. Сама по себе Мико ничего не стоила.

Она должна была занять место Хотару – стать истерзанным трупом, брошенным и больше никому не нужным.

Забавно.

С избранными Богиней ничего не случается, на то они и избранные – они важны, они творят историю, они ведут за собой народы и возносятся к небесам. Но, оказывается, избранные тоже умирают легко. Они не прочнее и не удачливее других. Хотару должна была изменить мир, но теперь кормит мух. Мико должна была умереть, но по нелепой случайности осталась жить.

– Они позволили нам вернуться. – Райдэн подошёл сзади, и Мико обернулась, с трудом отрывая взгляд от трупа сестры. – Поэтому и засады нет. Хотят знать, где мы, держать на виду. На подлёте я заметил несколько часовых на ближайшем холме. Они будут за нами присматривать и сообщать обо всём на Хого.

– Но это глупо. – Мико нахмурилась. – Если им здесь меня не достать…

– Что-что, а ждать Хранители умеют. До следующей Красной Луны целый год – достаточно времени, чтобы придумать, как тебя поймать. Тащить силой толку нет, танцевать принцесса должна добровольно. В общем, им есть над чем поразмыслить. О наших планах насчёт печатей вокруг острова они или не знают, или попросту не верят, что у меня получится. – Райдэн усмехнулся. – Но уверен, они решили, что я украл тебя для себя… – Он осёкся, заметив каменное лицо Мико. – Ты как?

– Надо позаботиться о ней. – Она мотнула головой в сторону Хотару.

Райдэн сжал челюсти и кивнул, на лице его появилось сожаление.

– Я всё подготовлю.

– Я помогу.

Костёр сложили в саду, неподалёку от дерева золотого гинкго. Тело Хотару завернули в тонкие циновки, уложили на помост из сухих ветвей и облили маслом из плодов юдзу. Его кисло-сладкий цитрусовый аромат почти перебил запах гниющей плоти.

Мико плохо знала погребальный обряд. Единственные похороны, на которых она была, – похороны родителей – прошли как в тумане. Всё, что она помнила, – зажатую между ладоней ароматическую палочку и её приторный, тяжёлый, тягучий дым, от которого кружилась голова. Помнила горячее саке на языке и холод пустого дома, в который они вернулись ночью.

– Как вы провожаете мёртвых? – спросила Мико, не глядя на Райдэна.

– С огнём и морем саке.

Он принёс из дома миниатюрную шкатулку из расписанного звёздами металла. В шкатулке тлел красный уголёк размером с перепелиное яйцо. По словам Райдэна, он, поддерживаемый чарами, мог не гаснуть несколько лет. Райдэн подпалил от уголька лучину и бросил на настил из промасленного хвороста. Взмахнул веером, и ветер послушно раздул пламя. Оно обняло тело Хотару, заботливо спрятало от посторонних глаз и взвилось выше, разбрызгивая искры.

Мико опустила голову, дважды хлопнула в ладоши и поднесла их к губам. Она должна была молиться о том, чтобы Сияющая Богиня приняла Хотару и одарила своим тёплым светом, возможно, стоило извиниться за то, что Мико не уберегла дитя, хранившее божественный поцелуй, подвела сестру, которую пыталась защитить, нарушила обещание, данное умирающей матери, – но в голове молчала пустота. Она росла и пульсировала, белёсым туманом разливаясь в сознании, заставляя любые мысли исчезать, и Мико казалось, что и сама она вот-вот исчезнет.

Райдэн тоже хлопнул дважды, и этот пронзительный звук заставил Мико вздрогнуть. Она будто проснулась, будто впервые увидела костёр и мёртвую Хотару. Осознание потери обрушилось тяжёлыми потоками водопада, загремело в ушах и утянуло Мико на дно, лишая воздуха и давя на грудь. Она осталась одна. Совершенно одна в этом огромном мире, дичь на враждебном острове в разгар охоты.

Она бы и не заметила, что дрожит, если бы не встретилась взглядом с Райдэном. Чёрные глаза вытянули её из ледяных вод, и Мико тяжело задышала. Райдэн смотрел обеспокоенно и сочувствующе.

– Могу я тебя обнять?

– Нет. – Мико резко отстранилась, будто боялась обжечься. По щекам текли слёзы, и она зло вытерла их рукавом. – Не смей ко мне приближаться. И прикасаться не смей.

На лице Райдэна промелькнула боль, но он покорно кивнул. Об этом они договорились ещё в горах, когда заключали новую сделку. Мико помогает Райдэну с его планами, а взамен тэнгу помогает ей отомстить Акире и защищает. А ещё он больше не мог ей лгать и прикасаться без разрешения, если того не требует защита её жизни.

Мико не находила сил простить его за то, что распоряжался её жизнью на своё усмотрение и собирался принести её в жертву. Да и не хотела искать. И оправдывать его не хотела. Самое лучшее решение для них обоих – добиться своего, разойтись и больше никогда не встречаться. Мико это устраивало. Всё честно. Она была инструментом в руках Райдэна, теперь он будет орудием в её руках. Орудием, от которого – если понадобится – она возьмёт всё без остатка.

Что случится после того, как всё закончится, Мико не думала. Вернётся она к прежней жизни или отправится куда глаза глядят, за море, на Первый Материк, – об этом она подумает потом. Одно Мико знала точно – в землях Истока она не останется.

Настил из сухих ветвей прогорел и рухнул, подняв в воздух облако пепла и взметнув ослепительный сноп искр. Они светлячками взмыли в небо, подхваченные ветром, закружились и потухли. Исчезли так же легко и быстро, как Хотару.

Мико больше не могла смотреть на сестру, тяжело развернулась и пошла к дому.

Забрела в первую попавшуюся комнату и села на татами, обессиленно опустив плечи, но продолжая сжимать рукоять меча, с которым теперь не расставалась. Неделя в горах, холодные ночи в пещерах и гротах, да и все предшествующие события вымотали её, хоть она и старалась не показывать этого, держала голову высоко и смотрела грозно, чтобы показать Райдэну – они на равных, у него больше нет права играть с ней в игры. Ни у кого на это нет права. Теперь она сумеет за себя постоять. Это ещё одна причина, по которой Мико посвящала всё свободное время тренировкам, – пусть на её стороне не было никого, зато в руках она держала хорошо заточенный клинок.

Мико не знала, сколько просидела так, с туманом в голове и притихшим сердцем, уставившись на переплетение волокон в татами. Достаточно, чтобы затекли ноги и заломило спину.

В комнату вошёл Райдэн. С глиняной урной в одной руке и огромной бутылью саке в другой. Следом семенил мальчик-акасягума со столиком-подносом, полным закусок.

Райдэн сел на пол, скрестив ноги, и поставил урну рядом с Мико. Акасягума умостил столик между ними и, поклонившись, убежал, закрыв за собой дверь. Райдэн разлил по пиалам саке.

– Это Хотару? – Мико отстранённо кивнула на урну.

– Решил, что ты не захочешь оставлять её в саду. – Райдэн отхлебнул из своей пиалы.

– Да всё равно, – буркнула Мико и, поддавшись мимолётному, не до конца понятному порыву, схватила пузатую бутыль и прильнула к тонкому горлышку.

Саке оказалось крепче, чем думалось, опалило горло и огненным клубком свернулось в груди, обжигая рёбра, но Мико, зажмурившись, продолжала жадно пить, будто надеялась этим огнём заполнить болезненную, сосущую пустоту внутри или хотя бы выжечь себя достаточно, чтобы больше ничего не чувствовать.

– Эй, полегче, беглянка, – присвистнул Райдэн. – Это сётю как-никак.

Мико оторвалась от бутылки и закрыла рот рукавом, стараясь не закашляться.

– Что это? – прохрипела она вмиг севшим голосом.

– Рис, рожь и немного сладкого картофеля. – Райдэн понюхал сётю в своей пиале. – Этот раза в три крепче обычного саке.

Мико удивлённо посмотрела на бутыль, уже чувствуя нарастающую слабость в ногах.

– Да плевать, – хмыкнула она и снова прильнула к горлышку. Спустя несколько глотков Райдэн попытался забрать у неё бутылку.

– Ну, всё, Мико, хватит.

Но она быстро отстранилась, отвела руку с сётю в сторону, не позволяя Райдэну дотянуться, и ткнула в тэнгу пальцем.

– Ру-уки! – зашипела она.

– У меня нет никакого желания держать твои волосы, пока ты будешь блевать, – проворчал Райдэн, пытаясь добраться до сётю, но Мико ловко уводила бутылку у него из-под носа.

Мир замедлился, и Мико казалось, что каждым движением она опережает его – она поворачивала голову, комната нехотя догоняла её и била по затылку. Райдэн ругался и пытался забрать бутылку, но не слишком рьяно, следя за тем, чтобы случайно не коснуться Мико, а Мико хохотала и уворачивалась, углядев в этом маленьком противостоянии весёлую игру. Но это ей быстро надоело и, разозлившись на неугомонного тэнгу, она шумно выдохнула, отклонилась и выставила перед собой ногу. Райдэн тут же налетел на неё грудью. Мико с силой его оттолкнула, подалась вперёд и, пока Райдэн не успел восстановить равновесие, повалила его на спину и, взгромоздившись сверху, придавила к полу. Его тело было напряжённым и горячим – это Мико чувствовала даже сквозь бесконечные слои их одежд.

– Прекращай! – недовольно сказала она, с трудом ворочая языком. – Ты мне не отец и не друг, чтобы говорить, что делать! Ясно?

– Ты пьяна. – Райдэн смотрел на неё спокойно и сдержанно, только на щеках играл румянец то ли от выпитого, то ли ещё от чего, о чём Мико не знала.

– Тебе какое дело?

– Я забочусь о тебе.

Мико фыркнула. С каждым мгновением в ней рос и креп пробуждающийся гнев. На Райдэна, на Хотару, на мир вокруг. Гнев пытался заглушить боль, которая в одиночестве цвела в опустевшем сердце. И Мико очень хотелось сделать больно кому-то ещё. Чтобы ей самой стало хоть чуточку легче. Она схватила Райдэна за грудки и наклонилась, заглядывая в омуты глаз:

– Ты мне никто.

Райдэн не отвёл взгляда.

– Я знаю, – сказал он тихо.

Эти два коротких слова кольнули Мико между рёбер, и боль расцвела пышнее и ярче, настолько, что потемнело в глазах. Она стиснула зубы, выпустила Райдэна. Обняв бутылку, поднялась на ноги и нетвёрдой походкой направилась к выходу.

Комната кружилась и качалась, слёзы душили, и оттого воздух застревал где-то в горле, но Мико упрямо шагала, не оборачиваясь. Хлопнула за собой дверью и присела на корточки – коридор шатался, будто плыл на морских волнах, и Мико не смогла бы сделать и пары шагов, не упав.

Когда качка поутихла, Мико продолжила путь, то и дело налетая на стены. Споткнулась о собственную ногу и рухнула лицом в пол, но продолжила обнимать бутыль, которая чудом не разбилась. Сётю с бульканьем выливался на начищенные до блеска доски и пропитывал одежду, но Мико едва это замечала.

«Сейчас. Надо только немного передохнуть». – Она устроилась поудобнее и легла щекой на пол неподалёку от лужи. Сётю тянул веки вниз, обещая крепкий сон, и Мико, повоевав с ним минуту-другую, всё же сдалась.

Когда Мико разлепила глаза, болело всё: тело затекло, голова раскалывалась, а шея не желала поворачиваться. Мико не сразу сообразила, что произошло, где она находится и почему лежит на полу. Воняло выпивкой, и этот запах пробудил воспоминания. Мико поморщилась от накатившего стыда. Она правда напилась? Да ещё и так быстро с непривычки. И заснула прямо в коридоре.

Мико огляделась. Ни бутыли, ни пролитого сётю не было, а на Мико кто-то набросил одеяло. Подушка тоже нашлась, но лежала рядом – положить её под голову доброжелатель не удосужился.

– Тогда пришлось бы тебя трогать, а мне нельзя. – Райдэн заметил, как озадаченно Мико уставилась на подушку. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и смотрел на Мико сверху вниз.

– Зачем тогда вообще принёс. – Она села и скинула одеяло. Мир, опоздав за этим движением, догнал её и снова ударил по затылку – виски тут же заломило сильнее. В коридоре было не шибко светло, но Мико всё равно щурилась, закрыв один глаз, надеясь, что так голова будет болеть меньше.

– В следующий раз оставлю тебя как есть – на сквозняке и в луже выпивки, неблагодарная девчонка, – хмыкнул Райдэн. – Собирайся, нас ждут дела.

– Какие ещё дела?

– Повстанцы жаждут встречи с принцессой Эйко.

2

Верные воины тэнгу

Острая лапша и горячий чай отогнали головную боль и сделали жизнь чуточку лучше. Жаль, что разыгравшуюся в груди тревогу они унять не могли. Мико волновалась. Не ударить в грязь лицом, убедить всех, что она – настоящая принцесса Эйко, а не жалкая подделка, неумелая замена своей сестры. Мико претила мысль, что вся её история будет строиться на обмане, что её будущее будет зависеть от лжи, будто она и не выбиралась из паутины, в которую её втянули Райдэн и Акира.

«Столько соратников в меня поверили. Впервые поверили, – горячо говорил Райдэн, стоя на вершине скалы. – Я не могу их подвести. Просто будь принцессой, дай им веру, а я найду другой способ снять печати с острова».

Мико заворчала, вспоминая его слова, накинула на мокрую после купальни голову полотенце и зашла в комнату, которую ей выделила Хотару в прошлый визит. На низком столике уже ждала новая, аккуратно сложенная одежда. Мико взяла шёлковое кимоно с танцующим журавлём – на нём она тащила умирающего Райдэна через лес. Кимоно выстирали и зашили, так что оно выглядело совсем как новое – наверняка не обошлось без магии акасягума. Мико запустила руку в карман рукава и достала персиковую косточку – уже совсем сухую.

Самая обыкновенная косточка из волшебного персика, которым её угостил дедушка Кио – шестирукий ёкай с кухни рёкана. Мико взвесила косточку на ладони – может, посадить её?

Дверь шкафа медленно скользнула в сторону, и из темноты ниши на Мико уставились два огромных жёлтых глаза. Мико схватилась было за меч, но вовремя остановилась.

– Юри? – неуверенно спросила она, вглядываясь в кошачьи глаза.

Существо плаксиво пискнуло и захлопнуло дверь. Мико подошла к шкафу и прислушалась.

– Юри, ты чего тут сидишь?

Некоторое время шкаф молчал.

– Прячусь, – наконец прозвучало в ответ. – От господина Акиры и других акасягума. В комнате пахло госпожой, Юри не знала, где ещё вас искать.

– Понятно. Вылезай. – Мико попыталась открыть дверцу, но её держали с другой стороны.

– Нет.

– Почему?

– Вы меня развеете.

– Что?

Юри всхлипнула и, судя по звуку, стукнулась лбом о дверь.

– Юри привела господина Акиру, и он причинил госпоже боль. Теперь госпожа избавится от Юри.

Мико присела на корточки рядом с дверью и вздохнула. Это правда: если бы акасягума не перенесла Акиру в замок Райдэна, Хотару была бы жива.

– Ты не виновата, – тихо сказала Мико. – Ты просто волновалась и хотела помочь. Думала, что спасаешь меня. Акира тебя обманул. Так же, как и меня.

Шкаф ещё несколько раз всхлипнул и зашуршал футоном.

– Прости, что оставила тебя тут одну, – продолжила Мико, поглаживая дверцу. – Выходи, Юри.

Шкаф что-то пробормотал, и шуршание усилилось, будто Юри внутри пыталась закопаться в ворох постельного белья.

– Ну, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Шкаф взволнованно засопел.

– Разрешите Юри стирать вещи госпожи!

Мико опешила и удивлённо заморгала – такого поворота она точно не ожидала.

– Э-э, ладно. Можешь стирать мои вещи.

– И носить ваш поднос с едой!

– Хорошо.

Шкаф возбуждённо пискнул, заскрипел, и дверца приоткрылась.

– Честно-честно? – Огромный кошачий глаз смотрел из темноты испытующе и всё ещё немного обиженно.

– Честно-честно. Хочешь обещание на мизинчиках? – засмеялась Мико.

Юри серьёзно моргнула, и из шкафа высунулась маленькая ручка с оттопыренным крохотным пальцем. Мико покачала головой, ухватила её мизинец своим и проговорила нараспев:

– Кто обманет пальцев крест – тысячу иголок съест.

Юри засопела, а Мико отодвинула дверь, запуская в шкаф солнечный свет.

– Довольна? – Она заправила за ухо акасягума прядь встрёпанных красных волос.

Юри улыбнулась, продемонстрировав маленькие белые клыки, и с готовностью закивала. Выползла на татами и обхватила Мико за талию, зарываясь лицом в одежду и громко дыша.

– Ты всю неделю просидела в шкафу?

– Не знаю, – пробормотала Юри в живот Мико. – Юри много спала.

Мико погладила акасягума по голове, и та довольно заурчала, как настоящая кошка.

Когда Мико, одетая и причёсанная, вышла из комнаты, Юри семенила следом, держась за подол её кимоно. Акасягума явно больше не намеревалась отпускать от себя хозяйку ни на шаг и до слёз пугалась всякий раз, когда Мико пыталась высвободиться. Так вдвоём они и дошли до спальни Райдэна. Мико заглянула в приоткрытую дверь – Райдэн сидел у окна и задумчиво смотрел на урну с прахом Хотару.

В груди Мико всколыхнулись противоречивые чувства. Печаль о потерянной сестре. Стыд за то, что напрочь забыла об урне и бросила её вчера, напившись до бессознательного состояния, а до этого оставила Райдэна одного собирать прах сестры. А ещё всколыхнулись воспоминания о том, как посреди ночи Мико видела Хотару – ещё живую – в спальне Райдэна. Что их связывало? Было ли между ними что-то кроме любви Хотару? Что к ней чувствовал Райдэн? За эти мысли Мико тоже стало стыдно. Её сестра умерла – какая разница, что между ними было или могло быть? Неправильно и мерзко думать теперь о таком – но Мико ничего не могла с собой поделать.

– Долго будешь подглядывать, беглянка? – Райдэн не обернулся.

– Не называй меня так. – Мико проигнорировала его вопрос. – Я готова. Когда твои друзья придут?

Райдэн хитро улыбнулся:

– Я не говорил, что они придут. Это мы их навестим.

Мико окинула его хмурым взглядом. Хитрые улыбочки Райдэна ей не нравились, хоть и выглядели очаровательно.

– Мы же заперты в замке. – Хоть это и звучало очевидно для Мико, озорной взгляд Райдэна говорил об обратном.

– Хранители так думают, – кивнул он, вышел из комнаты и упёр руки в бока, самодовольно улыбаясь. – Но, как и всегда, старики ошибаются. – Он заметил акасягума за спиной Мико. – Привет, Юри.

– Она с нами, – сказала Мико.

– Нет, – отрезал Райдэн. – Домовым духам там не место.

Юри ещё сильнее вцепилась в кимоно Мико и всем телом прижалась к ногам.

– Она с нами. – Мико решительно смотрела на Райдэна снизу вверх, она больше не боялась. – Юри моя, и я решила взять её с собой.

Райдэн хмыкнул и смерил Мико взглядом, долгим, тяжёлым, но не враждебным. Мико показалось, будто этот взгляд забрался ей под одежду и коснулся обнажённой кожи, пересчитал рёбра и нырнул глубже, в самое нутро, где пряталась искорка души. Мико невольно вспомнила прикосновение Райдэна к своей душе, тело тут же покрылось приятными мурашками, но она тряхнула головой, сбрасывая морок прошлого и обеими руками хватаясь за поводья реальности.

– Ты всё ещё против? – Мико прижала к себе Юри и вскинула подбородок.

– Нет, – Райдэн пожал плечами. – Главное, пусть сидит тихо и помалкивает. Ах да!

Он шагнул обратно в комнату, скрылся из виду, но скоро вернулся с маской тэнгу в руках, той самой, которую подарил Мико на ночном рынке. Стряхнув с красного клюва невидимые пылинки, нахлобучил маску на голову Мико, смерил получившуюся картину оценивающим взглядом и кивнул своим мыслям.

– Сегодня пригодится, – пояснил он. – И постарайся больше не терять.

Они спустились на первый этаж, а оттуда – ещё ниже, в подвал, полный бочек, кувшинов и бутылей с саке и вином. Райдэн отодвинул одну из бочек и откинул деревянную крышку узкого люка. Мико подняла фонарь повыше, чтобы осветить больше пространства, но всё равно увидела внизу только темноту.

– В любом уважающем себя замке должен быть тайный ход, – подмигнул Райдэн и прыгнул в провал. Мико передала ему фонарь и помогла спуститься Юри. Акасягума недовольно зашипела, когда Райдэн перехватил её за талию, принимая из рук Мико. Он засмеялся, опустил Юри на землю и протянул руки к Мико.

– Я сама, – буркнула она, примеряясь к прыжку.

– Тут высоко, – предупредил Райдэн. – Уверена, что не переломаешь ноги? Тогда мне придётся таскать тебя на себе ближайшую пару месяцев. Готова к такой близости?

Мико надула щёки – прыгать в темноту в неудобном кимоно и неустойчивых гэта было глупо. Гордость и неприязнь к Райдэну не стоили риска. Травма лишит её способности сражаться и только порадует самодовольного тэнгу.

– Ладно, – сухо бросила Мико, села на край люка и протянула к Райдэну руки. – Сними меня.

– Я так не дотянусь. – Его пальцы случайно коснулись голой лодыжки, и Мико вздрогнула от того, насколько горячими они были. – Прыгай – я поймаю.

Она легко соскользнула вниз, и сильные руки скользнули по бёдрам, сминая ткань кимоно, и сомкнулись на талии, крепко, но аккуратно, сжали почти до боли, но остановились за мгновение до неё. Мико схватила Райдэна за плечи, боясь упасть, а он обнял её и разомкнул руки, позволяя проскользить по его напряжённому телу вниз. Ноги коснулись земли, и Мико отпрянула, чувствуя, как теплеют щёки, и радуясь темноте, что скрывала её румянец. Лицо Райдэна она тоже разглядеть не могла, только слышала его тихое дыхание. Его и ворчание Юри, которой явно не нравилось под землёй.

Райдэн наклонился, взял фонарь и поднял над головой. Тоннель разветвлялся, уходя в три направления.

– Сюда. – Он указал в правый проход. – Брешь в паре сотен шагов.

– Брешь под землёй? – удивилась Мико. – Я думала они только в небе.

– Они могут быть где угодно, – отозвался Райдэн. – Эту сотворил мой дед – полезная штука была во время войны. И на наше счастье, мой дед умел держать язык за зубами и никто, кроме нашей семьи, о ней не знает.

Разглядев что-то в темноте, Райдэн остановился, поставил фонарь на землю, достал веер и протянул Мико руку.

– Проблема брешей в том, что, открывая их, никогда не знаешь, что будет на том конце, – объяснил Райдэн. – Эта ведёт на край пропасти, так что лучше поберечься.

Мико взяла Юри на руки, одной рукой прижала к себе, вторую вложила в тёплую ладонь Райдэна, и они шагнули в темноту.

Сильный порыв ветра подхватил Мико, но не удержал. Она завопила. Брешь оказалась не на краю пропасти, а над ней. – Мико лишь царапнула носками гэта её край и полетела вниз. Райдэн дёрнул её за руку, помогая себе веером и подтягивая их с Юри вверх, и забросил на край. Мико невольно пробежала несколько шагов и упала на колени, не выпуская из рук перепуганную акасягума. Ветер сорвал с головы маску, но Райдэн ловко поймал её и приземлился рядом, подняв облако пыли.

– Говорил же, больше не теряй, – шутливо проворчал он, нахлобучив маску обратно на голову Мико. – Верёвочки тебе привяжу.

– Предупреждать о таком надо! – гаркнула Мико, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Это, по-твоему, край?!

Райдэн окинул взглядом скалу и покрытую туманом бездну.

– А разве нет?

Не желая спорить, Мико, грязно ругаясь себе под нос, поднялась на ноги и принялась отряхивать от пыли кимоно. Юри подбежала к самому краю и с интересом заглянула вниз. Первый испуг прошёл, сменившись детским восторгом.

– Как мы будем прыгать обратно? – спросила она, оборачиваясь. Жёлтые глаза сияли. – Отсюда ничего не видно.

Мико подошла к ней. Действительно, сверху виднелся только белёсый туман – прыгать наугад казалось самоубийством.

– Видите тот уступ? – Райдэн ткнул пальцем куда-то вниз. Мико с трудом разглядела тёмное пятно сквозь пелену. – Брешь прямо над ним.

– Ничего не стоит промахнуться, – проворчала Мико.

– Это правда, – ухмыльнулся Райдэн и помахал веером. – Хорошо, что вы со мной.

Вершина скалы утопала в зелени, – безлюдный лес, по которому Райдэн уверенно вёл своих спутниц, без запинки выбирая нужные дорожки и игнорируя редкие указатели, прибитые прямо к стволам деревьев. Вскоре он вывел их к противоположному краю скалы, и Мико увидела ещё одну, соединённую с первой парящим в воздухе каменным мостом, который плотно оплетали яркие цветы и зелёные лианы. По соседней скале взбирался город. Белоснежные дома, окружённые деревьями, светились на солнце, а на вершине красовался невероятных размеров замок, по сравнению с которым даже богатое жилище Акиры показалось бы жалкой лачугой.

– Нам туда. – Райдэн показал на башню замка. – Это Небесный город. Хранители и стража предпочитают сюда не соваться.

– Почему? – спросила Мико.

Райдэн неопределённо пожал плечами.

– Так сложилось, – уклончиво ответил он и, прежде чем Мико успела задать новый вопрос, шагнул на мост.

То, что с городом что-то не так, Мико поняла ещё до того, как они сошли с моста. Ближайшие дома не просто были окружены зеленью, она поглотила их. Деревья росли сквозь крыши, кусты выбирались из окон, мох покрывал ступени – здесь уже давно никто не жил. Но Мико не торопилась задавать вопросы и шагала за Райдэном, не забывая поглядывать на Юри, которая останавливалась у каждого камня или куста, восхищённо рассматривала цветы и заглядывала в окна, будто никогда прежде ничего подобного не видела. Первая улица сменилась второй, но ничего не изменилось – всё те же заброшенные дома, буйство зелени и никого вокруг. Но несмотря на запустение, расслабленный до этого Райдэн стал двигаться резче и осторожнее, цепко смотря по сторонам, а левую руку будто невзначай положил на меч у бедра. И вскоре Мико поняла почему.

Город вовсе не был заброшен, как она решила в первые мгновения. Стоило им подняться выше и углубиться в переплетение улиц, показались и первые жители. Это не были богато одетые, упитанные ёкаи, которых Мико видела на ночном рынке, в рёкане и на горе Хого. Эти носили серые лохмотья и ходили не поднимая головы. Когда-то зажиточные и просторные дома их разваливались и, казалось, едва стояли – окна были местами заколочены, стены залатаны переплетёнными прутьями вперемешку с глиной, проплешины в черепичных крышах прикрыты вязанками соломы. Прямо на улицах расстелены прохудившиеся покрывала, с которых торговали всяким скарбом: от столового серебра до сломанных лопат. Огромная очередь стояла к прилавку, за которым тощий ёкай с птичьим клювом жарил пауков и жирных тараканов на палочках. Обменивали лакомство на всё что угодно: обувь, посуду, свечи, украшения. Мало кто протягивал продавцу монеты или горошины блестящего металла.

На чужаков смотрели недобро, подозрительно, исподлобья. Мико, встретившись взглядом с пожилым ёкаем, сидевшим на крыльце дома и латавшим свои дзори, сглотнула и поправила маску. Зачарованная маска тэнгу должна была спрятать её от взглядов низших ёкаев, выдавая за одну из них, но запах скрыть не могла.

– Что-то человечиной потянуло, – повёл носом один из ёкаев в очереди, почесал лоб между острыми рожками и принялся оглядываться. – Аж слюни потекли.

– Это у тебя уже крыша едет от голода, – гоготнул его друг, но тоже принюхался и облизнулся. – Из-за тебя мне теперь тоже кажется.

Они с интересом скользнули по Мико взглядами зелёных глаз с вертикальными зрачками. У неё волосы зашевелились на затылке, и Мико шагнула поближе к Райдэну, надеясь хоть немного смешаться с его запахом. Юри зашипела на ёкаев, демонстрируя клыки и прикрывая собой хозяйку. Те засмеялись, но, потеряв интерес к Мико, продолжили выискивать невидимую добычу в толпе.

Из переулка послышались крики и смех. Пятеро ёкаев загнали в угол шестого. Эти пятеро были одеты добротно, в приличные на вид кимоно, пусть и без вышивки, и чёрные хакама, у каждого на поясе висел меч. Шестой ничем не отличался от бедняков, которых Мико видела раньше.

– Ты не расплатился за прошлую маковую грёзу и выпрашиваешь ещё? Мы, по-твоему, дурачки? – говорил ёкай с тонким собачьим хвостом, хватая загнанного собрата за спиленный олений рог. – Где деньги, придурок?

– Я всё отдам! – вопил тот. – Но можно мне ещё немного? В долг!

– Можно вот чего. – Кулак хвостатого прилетел ему в живот, несчастный согнулся пополам и заскулил.

Райдэн даже ухом не повёл, прошёл мимо, будто ничего не видел. И если бы не рука, сильнее сжавшая меч, Мико бы решила, что он и правда ничего не заметил.

Они свернули на соседнюю улицу, потом ещё на одну. С крыльца дома сбежала полуголая девица с птичьим хвостом, волосы ей заменяли длинные розовые перья, которые приподнимались всякий раз, как она говорила. Девица прильнула к Райдэну, обхватив его руку.

– Не желаешь ли развлечься, незнакомец? – проворковала она и потёрлась о него грудью. – Я смогу тебя удивить.

– Это вряд ли. – Райдэн высвободил руку.

Девица схватила её снова и спустила с плеч кимоно, ущипнула себя за розовый сосок. Её подружки, оставшиеся на крыльце, захихикали и тоже обнажили груди, привлекая внимание.

– Сможешь кусать меня, сколько пожелаешь, – продолжила она, а Мико заметила, что её смуглая кожа сплошь усыпана шрамами от сотен укусов.

– Не интересно, – сказал Райдэн резче, а девица, хмыкнув, пожала плечами, набросила кимоно обратно и развернулась, чтобы уйти. Но Райдэн схватил её за запястье и резко дёрнул. – А ну, верни.

– Что? – Она невинно захлопала глазами и продемонстрировала пустые ладони.

– Возвращай. – Райдэн сжал запястье сильнее и кивнул на меч.

Девица скуксилась, достала из рукава кошель и бросила Райдэну. Мико охнула. И когда успела?

Райдэн поймал кошель и спрятал за пазуху.

– Урод, – плюнула девица, высвободилась из его хватки и, качая бёдрами, направилась к хохочущим подругам, перья на голове которых вздыбились, превратившись в разноцветные хохолки.

Небесный город совершенно не нравился Мико, мерзкий, затхлый, опасный, он отталкивал и пугал, и она хорошо понимала, почему Хранители сюда не лезли. Местным жителям закон был чужд, а благородному Акире и брезгливой Кацуми до подобного сброда вряд ли было дело. Идеальное место, чтобы спрятать сотни, если не тысячи повстанцев. Да здесь можно разместить целую армию, если, конечно, она сумеет поладить с местными жителями.

Они продвигались к центру города, но ничего вокруг не менялось – всё те же бедность и разруха. Но стоило только об этом подумать, как перед Мико выросла целая улица с богатыми, ухоженными домами. Они прятались за высокими каменными заборами, так что можно было видеть только серые черепичные крыши с золотыми рогами на вершинах и аккуратные макушки деревьев, которые росли в садах. Это богатство было так непохоже на всё вокруг, что Мико невольно остановилась, разглядывая чудесную улицу, и едва не потеряла из виду Райдэна. Он уже свернул в ближайший закоулок, в котором воняло плесенью и мочой, и двинулся в обход.

– Кто там живёт? – спросила Мико, догоняя Райдэна и оглядываясь.

– Псы. Клан Инугами. Раньше они служили волкам, но после падения клана Ооками захватили власть в Небесном городе. Лучше не попадаться им на глаза. Более свирепых и кровожадных воинов сложно отыскать. Если бы кланы Хранителей не объединились во время войны, то Инугами вполне могли бы править всем Истоком.

– Такие союзники нам бы не помешали, – задумчиво проговорила Мико. – Не думал перетянуть их на свою сторону?

– Такие союзники могут оказаться хуже врагов, если у тебя недостаточно сил, чтобы их сдерживать. Но мы можем вернуться к этому разговору позже.

Они подошли к громаде замка. Он выглядел немногим лучше остальных строений забытого города, но всё же не утратил былого величия. Мико запрокинула голову, чтобы разглядеть вершину, но та терялась во внезапно сгустившемся тумане, который будто решил вдруг укрыть замок от чужих глаз. Снова чары?

Они перешли по когда-то красному мосту широкий ров, стараясь не наступать на местами прогнившие доски, и вошли в ворота высокого каменного забора. Когда-то здесь был сад, теперь – бушевал дикий лес. Дорожки давно заросли, пруды покрылись тиной, а стены замка облюбовал мох.

Райдэн приложил ладонь к маленькой дверце без ручки в левой створке массивных дверей замка. Лиана на ней шевельнулась и кольнула острым шипом руку Райдэна. Рубиновая капля упала на белый цветок лианы, и тот тут же окрасился в красный. Дверь, скрипнув, отворилась.

Сердце громко застучало, когда Мико переступила порог. Совсем скоро она встретится с повстанцами, с теми, кого ей, возможно, предстоит повести в бой. Она шла за Райдэном по тёмным коридорам заброшенного замка, вдыхая ароматы цветов и сырого дерева и волнуясь всё больше, с каждым шагом всё отчётливее понимая, какая ответственность ложится на её плечи. Заставить поверить в неё десятки или даже сотни ёкаев. Сыграть роль того, кому суждено перевернуть историю, взять на себя ответственность за жизни тех, кто поверил в Райдэна, кто поверил в неё. Страшно, но она справится. Поздно отступать, нечего терять. Она здесь и готова предстать перед армией Райдэна, выполнить свою часть сделки и свершить свою месть.

На смену страху пришло воодушевление, почти приятное волнение, предвкушение чего-то по-настоящему большого, неудержимого, сильного, как океан.

– Готова? – Райдэн остановился у массивной двери, за которой слышались приглушённые голоса.

Мико медленно выдохнула, расправила плечи и кивнула.

Райдэн распахнул дверь и отступил на шаг. Мико вошла в комнату, из которой лился яркий свет. Она сощурилась, пытаясь привыкнуть к нему после темноты коридоров.

– Друзья, позвольте представить вам принцессу Эйко! – радостно провозгласил Райдэн, вставая рядом.

А Мико наконец привыкла к свету и оцепенела.

За низким круглым столом сидели четверо. Три ёкая и Шин. Трое мужчин и одна женщина. Вся армия Райдэна.

3

Пять карпов и один дракон

Мико отупело смотрела на присутствующих, переводя взгляд с одного на другого. Когда она остановилась на Шине, тот смущённо улыбнулся и помахал ей рукой.

– Мы кого-то ещё ждём? – спросила Мико с надеждой.

– Нет, – удивлённо ответил Райдэн. – Это все.

– Четверо? – уточнила она, будто этот вопрос мог что-то изменить. – Ты сказал, что в тебя поверили…

– Так и есть! – Райдэн вышел вперёд. – Позволь представить тебе наших соратников. Кёко – последняя из клана Ооками.

Молодая женщина с длинной пепельной косой и янтарными глазами царапнула Мико взглядом, оправила полинявшее, когда-то чёрное хаори и кивнула. Она сидела ровно, будто натянутая струна, и явно переживала, смотрела на Мико с плохо скрываемым любопытством.

– Макото из клана Куро, – продолжал Райдэн. – Младший брат Ичиро… гхм… которого ты убила… Макото полукровка, прислуживает в доме Кацуми.

Юноша взглянул на Мико карим человеческим глазом – второй прятался под чёрной повязкой. Смуглая кожа, какую не встретить среди лис, должно быть, досталась ему от человеческого родителя, а демонически красивые черты лица – от кицунэ. Он тоже был молод, даже юн, возможно, одного с Мико возраста.

– Спасибо, что позаботилась о моём братце, – хрипло сказал Макото и подпёр подбородок кулаком, а у Мико пробежали мурашки по спине от глубины его голоса. – Я у тебя в долгу.

– Теперь у Макото больше шансов возглавить клан, – пояснил Райдэн. – А это Ицуки. Просто Ицуки.

«Просто Ицуки» поднялся с места и поклонился. Он выглядел старше остальных, Мико навскидку и по человеческим меркам дала бы ему лет пятьдесят. Невысокий, полноватый, макушка выбрита, а длинные седые волосы вокруг неё собраны в тугой пучок на затылке. Неряшливой щёткой торчали в стороны такие же седые бакенбарды. Выражение лица и маленьких чёрных глаз казалось добродушным. Мико он показался удивительно знакомым, но она никак не могла вспомнить, когда встречала его прежде.

– Ицуки не говорит, – добавил Райдэн, когда тот сел обратно на подушку. – Но очень внимательно слушает.

Ицуки в ответ приложил пальцы к подбородку, коснулся уха и быстро сложил несколько фигур из пальцев. Все засмеялись, а Мико ничего не поняла.

– Ну а с Шином вы уже знакомы. Целитель, колдун, человек и мой близкий друг. – Райдэн хлопнул Шина по плечу, и тот зарделся.

– Когда ты говорил, что несколько кланов встали на твою сторону… – Мико старалась сохранить спокойствие.

– Я имел в виду Кёко и Макото. – Райдэн замялся и добавил: – Когда ему удастся возглавить свой клан кицунэ. А Кёко, – он рассмеялся, – как я уже сказал, последняя из волков, она сама себе клан!

Мико закипала. Он снова солгал ей. Будущее, которое она выстраивала по дороге сюда, сыпалось под ноги мелкими осколками.

– Да ты издеваешься! – гаркнула она. – Ты сказал, что у тебя есть армия!

– Отличная маленькая армия! – Райдэн обнял Шина и Кёко, которые сидели рядом. – Даже свой целитель есть!

Кёко скривилась и попыталась отбиться, а Шин стал почти пунцовым, но Райдэн ухватил их за щёки и потрепал словно детей. Остальные с интересом наблюдали за происходящим. Ицуки достал из-за пазухи завёрнутый в бумагу пирожок и принялся с аппетитом жевать.

– Ты только посмотри на них! – гордился собой Райдэн.

– За дуру меня держишь? Ты опять мне солгал!

– Ничего не лгал! – Райдэн выглядел оскорблённым. – Просто не уточнял…

– Не уточнял, что против могущественных Хранителей с настоящей армией у нас волчица без клана, полукровка, человек, бескрылый тэнгу, фальшивая принцесса и… – Мико запнулась, – просто Ицуки!

Все уставились на неё. Ицуки поперхнулся пирожком и показал что-то Макото.

– Я… думаю, мы ослышались? – ответил тот.

– Да, вам, господа, Райдэн тоже наврал. – Мико безошибочно определила причину всеобщего замешательства.

– Мико. – Райдэн предупреждающе понизил голос, но Мико уже было плевать – она слишком злилась.

– Я никакая не принцесса Эйко. Ею была моя сестра Хотару, но Акира её убил. А я – самый обычный, ничем не примечательный человек. Ну что? Идём штурмовать Хого?

Недоверчивые взгляды отцепились от Мико и переметнулись к Райдэну. Все, кроме Шина. Тот уронил лицо в ладони и застонал. Райдэн побагровел, в два шага пересёк комнату, и Мико на мгновение показалось, что сейчас он её ударит или и вовсе убьёт – таким яростным был его взгляд. Она схватилась за меч, готовая защищаться, но Райдэн пролетел мимо и открыл дверь.

– Можно тебя… на пару слов, – процедил он. – Что ты творишь? – тихо зарычал Райдэн, когда они вышли из комнаты.

И Мико невольно отметила, насколько клыки его были крупнее человеческих. Сейчас – оскалившийся, злой, запертый в тесном тёмном коридоре – Райдэн больше прежнего был похож на опасного хищника, но Мико его не боялась. Она злилась не меньше.

– Нет, это ты что творишь! – Мико ткнула его пальцем в грудь. – Только не понимаю, кого ты держишь за дураков: меня, их или самого себя? Четверо? Четверо! Это все, кого ты сумел собрать за – сколько? – десять лет?

– Думаешь, это было легко? Мне двадцать семь – да я, по меркам ёкаев, младенец!

– Ты был Хранителем!

– Которого изгнали и лишили крыльев! – Райдэн поморщился и сокрушённо потёр шею под затылком. – Да на меня половине ёкаев даже смотреть противно. Ты была единственной надеждой это изменить!

– Хотару! Хотару была твоей надеждой. – Мико всплеснула руками. – А я – всего лишь очередная твоя ложь!

Райдэн ничего не ответил, прислонился плечом к стене, будто ему вдруг стало тяжело стоять, и потёр лоб.

– Ты бы не согласилась, расскажи я всё как есть, – взглянул на неё сквозь пальцы, и какая-то обречённость была в этом взгляде.

Мико поджала губы. Это правда, она бы не купилась на историю о четырёх воинах, способных совершить переворот. Никто бы не купился.

– Важно то, Райдэн, что я просила тебя не врать. Ты достаточно мне наплёл за время нашего знакомства. Убедил меня в собственной избранности, заставлял врать Акире, скрывал Хотару, попытался заставить соврать своим же друзьям. Между нами было хоть слово правды, Райдэн? Хоть одно, демоны Бездны, слово?

Райдэн молчал. Челюсти и плечи напряжены, руки скрещены на груди, взгляд затравленный, но колкий, как у избитого пса, загнанного в угол, но ещё готового обороняться. Каждое мгновение его молчания подкрепляло ответ, которого так боялась Мико – Райдэн никогда не был с ней искренен. И от этой мысли стало невыносимо больно, так что пришлось задержать дыхание и сосчитать до десяти, чтобы удержать слёзы, уже подступавшие к глазам.

– Ты хочешь разорвать сделку и уйти? – наконец тихо спросил Райдэн.

– Придумаешь очередную ложь, чтобы меня удержать? – надменно хмыкнула Мико, защищаясь от собственного страха. – Пообещаешь золотые горы? Признаешься в любви? Даже жаль, что с этим враньём Акира тебя опередил, и на подобное я больше не куплюсь.

Райдэн вздрогнул и уставился на Мико. Он словно никак не мог взять себя в руки, не злился, не ехидничал, не понимал, что делать и как себя вести. Из него будто вытряхнули прежнего, знакомого Мико Райдэна и ничем не заменили, оставив от тэнгу пустую оболочку – она двигалась, дышала и даже говорила, но ничего не чувствовала.

– Нет, – сказал он. – Если хочешь уйти… я не буду тебе мешать. – Он выдохнул. – Дай только… спрятать тебя от Акиры. Если ты позволишь…

– Я не собираюсь уходить, Райдэн, – Мико смерила его хмурым взглядом. – С тобой и нашей сделкой мне безопаснее, чем одной. И я всё ещё хочу отомстить Акире. Но я не смогу остаться, если ты продолжишь мне врать. По мелочи или крупно, из страха или ради моего блага. Я больше не прощу лжи.

Внутри Райдэна словно снова зажёгся свет.

– Хочешь, мы заключим ещё одну сделку?

Мико покачала головой:

– Хватит сделок. Просто выбери быть со мной честным и не изворачивайся угрём в руках. Если мы не будем друг другу доверять, ничего не получится. У всех нас. – Она кивнула на дверь, за которой осталась «армия».

Райдэн не отрывал от неё глаз. С каждым мгновением к нему возвращалась прежняя насмешливость, в глазах заблестели опасные огоньки. Райдэн ухмыльнулся, навис над Мико и склонил голову набок.

– Договорились, беглянка. Посмотрим, как далеко ты убежишь, когда узнаешь меня настоящего. Ещё ни одна женщина и ни один мужчина не вынесли этого зрелища.

Мико закатила глаза и, упёршись ладонью ему в грудь, отодвинула от себя. От его близости начинала кружиться голова и путались мысли.

– Богиня, надеюсь, ты не о том, что у тебя в штанах. Эту часть себя, так и быть, можешь оставить в секрете. Узнавать тебя с такой стороны у меня нет никакого желания.

Райдэн оскорблённо выдохнул:

– Какая ты распутница! Если уж мы заговорили об этом, то ты и представить не можешь, какого божественного удовольствия себя лишаешь, отказываясь. Мало кто на острове может похвастаться подобными размерами…

Мико прыснула и, обойдя Райдэна, направилась обратно к двери.

– Ты буквально только что обещал не врать! – сквозь смех напомнила она, не оборачиваясь.

– Это, беглянка, чистая правда! – крикнул ей вслед Райдэн. – Раз уж ты попросила о честности, я начну с приятных вещей.

– Прекращай паясничать.

Дверь открылась, и Макото окинул их заинтересованным взглядом.

– Наворковались? Прекрасно. Мы вас уже заждались.

Все смотрели на Райдэна. Мико села на свободную подушку, Юри взобралась к ней на колени. Райдэн остался стоять.

– Итак, принцессы Эйко у нас нет, значит, завесу мы снять не можем, – когда молчание затянулась, Кёко храбро озвучила мысль, которая вертелась в умах собравшихся ёкаев. – Всё? Расходимся?

– Подождём сотню-другую лет, пока принцесса снова переродится? – предложил Макото. – Срок небольшой.

Ицуки что-то показал, обеспокоенно двигая бровями. Шин кивнул:

– Ицуки прав, у нас может не быть столько времени. Мы не знаем, сколько его осталось у Духа Истока. Может быть, он протянет сотню лет, а может быть, умрёт через год. Можем ли мы так рисковать?

Ицуки щёлкнул языком и взмахнул руками.

– Почему ты думаешь, что года у него нет? – недовольно спросила Кёко. – Мы даже не знаем, случится ли что-то ужасное, если он умрёт. Равно как и не знаем точно, что можем его спасти.

Ицуки ударил ребром ладони по руке и решительно посмотрел на Кёко, будто говоря: «Знаю, и всё».

– Да что толку рассуждать? – Макото поправил повязку на глазу. – Нет принцессы – конец. Печати не снять.

– Найдём другой способ, – уверенно сказал Райдэн, обводя собравшихся взглядом.

– Другого способа нет, – фыркнул Макото, скорчив недовольное лицо.

– Другой способ не нашли, – спокойно поправил его Райдэн. – Тысячу лет ёкаям удавалось пробивать бреши, и некоторые из них ведут в человеческий мир. Если им удавались такие трюки, то, возможно, есть способ снять печати полностью. Нужно его лишь найти. Или изобрести, в конце концов.

Ицуки согласно закивал, сощурившись и сложив руки на круглом животе.

– А если такого способа нет? – подал голос Шин. – Что тогда?

– Тогда и будем думать, – ответил Райдэн. – Чего нам точно не стоит делать – сидеть сложа руки. Я не для того пожертвовал крыльями, чтобы теперь просто сдаться. Мы соберём народ, свергнем Хранителей и откроем остров. План всё тот же, просто в нём теперь появился дополнительный пункт.

– А она нам зачем? – Кёко перевела на Мико недобрый взгляд. – Кто пойдёт за поддельной принцессой?

Ицуки с довольной улыбкой сложил пальцами несколько фигур.

– «Принцесса не такая уж и поддельная, если в неё по-настоящему верят», – перевёл Макото и усмехнулся. – «В конце концов, даже карп может стать драконом». Ицуки, но девчонка-то у нас не карп.

– Для «девчонки» тоже работа найдётся, – вмешалась Мико. – Кое-что я умею.

– Например, вертеть Райдэном? – сверкнула глазами Кёко и перевела насмешливый взгляд на тэнгу. – И что с тобой сделала эта…

– Меньше разговоров, Кёко, – оборвал Райдэн, ни капли не смутившись её словами. – Твоя задача прежняя, но с поправкой. Отправляйся к людям и ищи любые зацепки насчет печатей. Попробуй проникнуть во дворец императора. Возможно, там остались записи о заклинании и о том, как его снять.

Кёко недовольно поджала губы, но кивнула.

– Макото, узнай настроения Хранителей, что они замышляют, что думает обо всём этом Кацуми. Приноси пользу не только старой карге, но и нам.

Макото поправил повязку на глазу и тоже кивнул, принимая задание.

– Шин, – продолжал Райдэн. – Отправляйся на запад, собери вести по деревням, узнай настроения и начинай вербовать сторонников. Ицуки – мне понадобится твоя помощь в южных горах. Надо найти, где прячется клан тэнгу, скорее всего, нам понадобится их помощь в борьбе с Хранителями. – Он достал из рукава свиток и протянул Ицуки, тот, поклонившись, принял послание. – Передай это главе клана, как отыщешь их, и возвращайся с ответом…

Мико заворожённо наблюдала за тем, как резко переменилась атмосфера – все собрались, сосредоточились, вытянулись, внимательно слушая Райдэна, который уверенно и смело раздавал указания, серьёзный и решительный, всецело отданный делу, но не теряющий холодной головы и спокойствия в голосе.

Такой, прежде незнакомый, Райдэн, очаровывал, увлекал и нравился Мико как-то по-особенному, хоть она себе в этом и не признавалась.

4

Тринадцать голосов

Когда все разошлись, Мико поняла, что только у них с Райдэном не было заданий.

– А нам что делать? – спросила она, покачивая на руках задремавшую Юри.

Райдэн устало опустился на подушку, подтянул под себя ноги – всё время пребывания здесь он оставался стоять.

– Мы, как и Кёко, будем искать способ снять завесу. Только на острове. – Он зевнул так широко, будто не спал целую вечность, и обвёл помещение взглядом. – Поэтому и пришли сюда.

– В заброшенный замок?

– Это бывший замок клана Ооками. Жених принцессы Эйко потратил целую жизнь, изучая заклятие острова, что-то должно было остаться. Библиотека больше есть только в замке Акиры, но туда нам лучше не соваться.

– Хочешь найти ответ в книжках? – Мико не сдержала смешок.

– Есть идеи получше?

Мико промолчала – идей у неё не было. Райдэн тяжело вздохнул и потёр грудь. Он был бледен, круги под глазами стали особенно заметными в свете единственного фонаря, стоящего посреди стола. Достав из рукава небольшую склянку, которую перед уходом ему передал Шин, Райдэн сделал глоток и поморщился.

– Ты болен? – спросила Мико, наблюдая за тем, как Райдэн пытается вернуть пробку обратно в узкое горлышко.

– Шин сказал, что понадобится время, чтобы окончательно вывести яд гинкго, – пожал плечами он, сосредоточив всё своё внимание на пробке, которая всё выскальзывала, не желая возвращаться на место. То ли оттого, что была велика, то ли оттого, что пальцы его дрожали.

Мико поджала губы, не зная, продолжать ли расспросы.

– Ты… Тебе было плохо и до этого. – Она всё же решилась. – У Акиры, и когда мы были в деревне в лесу.

Райдэн посмотрел на Мико долгим, пронзительным взглядом из-под опущенных бровей. Он наконец победил пробку и теперь сжимал склянку с зельем в руке.

– Я помню, что мы договорились о честности, но я буду благодарен, если мне не придётся отвечать, – сказал он сухо, а Мико показалось, что она переступила какую-то невидимую черту.

– Просто скажи, что не умираешь, – бросила она, вдруг смутившись. – Я… Это бы помешало делу.

Райдэн рассмеялся, поднялся с места, потянулся, чтобы потрепать Мико по макушке, но, опомнившись, остановился и отдёрнул руку.

– Не умираю, беглянка. Тебе не о чем беспокоиться. Пойдём наверх, книги сами себя не прочитают.

– Ты обещал мне не врать, – напомнила Мико, глядя на него с подозрением. Она хотела ему верить, но тревога холодными щупальцами пробиралась между рёбер, сжимала сердце и лёгкие.

– Я и не вру. – Райдэн расплылся в самодовольной улыбке. – А ты меньше беспокойся обо мне, а то решу, что неровно ко мне дышишь.

– Я беспокоюсь не о тебе, а о деле, – отбилась Мико. Встала, спустив с колен зевающую Юри, и решительно посмотрела на Райдэна снизу вверх. – Пусть в твоей армии всего четверо, но идут они за тобой.

Райдэн вдруг наклонился к ней, а Мико перестала дышать и сжалась от страха. Ей показалось, что Райдэн хочет её поцеловать, и одна мысль об этом ввергала в ужас. Она зажмурилась, а на горле снова оказались руки Ичиро, руки, которые перед этим срывали с неё одежду.

– Остановись! – выкрикнула она.

– Что? – Голос Райдэна звучал удивлённо и непонимающе.

Стараясь унять дрожь в коленях, Мико открыла один глаз. Райдэн стоял не двигаясь, опёршись одной рукой на стол, а другой тянулся куда-то за спину Мико. Она оглянулась. Его пальцы застыли над лампой, которую он, судя по всему, ещё мгновение назад собирался взять. По телу пронеслась волна облегчения, которую тут же сшибла и заглушила волна стыда.

– Всё в порядке? – спросил Райдэн, на всякий случай отодвигаясь подальше.

Мико поняла, что всё ещё не может дышать, воздух застревал в горле и приходилось силой проталкивать его в лёгкие, поэтому всё, что она смогла – вымученно кивнуть и натянуть фальшивую улыбку. Не дожидаясь дальнейших расспросов, Мико схватила Юри за руку и выскочила из комнаты. Она мчалась по тёмному коридору, надеясь снова убежать из рёкана, от когтей, которые вспарывали кожу, от зубов, которые прокусывали шею. От собственных рук, покрытых чужой кровью.

Мико остановила глухая стена. Она вынырнула из темноты коридора перед самым носом, и Мико замерла, едва не налетев на неё.

– Куда мы торопимся? – спросила Юри.

Тяжело дыша, Мико огляделась, понимая, что понятия не имеет, откуда прибежала и где оказалась. Света не было, но глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы различать очертания обстановки. Вдалеке, сквозь изорванные сёдзи, пробивались в коридор густые солнечные лучи, в которых кружилась пыль. Не придумав ничего лучше, Мико направилась туда, распахнула двери и заглянула в комнату, совершенно пустую, голую, выпотрошенную временем, с прогнившими балками, провалившимися досками и зарешечённым окном. На стенах ещё остались следы красок, когда-то ярких, а теперь растрескавшихся, выгоревших, буро-серых – от рисунков остались лишь жалкие фрагменты, по которым невозможно было понять, что хотел изобразить художник.

Мико коснулась фрагмента, который, кажется, изображал крыло. Краска осыпалась под пальцами и пылью легла на пол. Юри отпустила руку и подбежала к окну, с интересом выглядывая наружу, а Мико села на корточки и обхватила колени руками, словно пыталась удержать пробирающий до костей сквозняк, который гулял то ли в комнате, то ли у неё в душе.

Сквозняк причинял боль, выстужал её изнутри, не оставляя за собой ничего живого, но уносил страх и притуплял боль. И Мико, будто эта пустующая комната, ненадолго обретала покой.

– Там солнце! – оповестила Юри, просовывая ручку между деревянных прутьев. – Мы можем поиграть в онигокко сегодня?

– Да, – эхом отозвалась Мико, всё ещё не до конца совладавшая с собой. – Обязательно поиграем.

Она ругала себя за испуг, за глупый побег, за то, что повела себя как ребёнок. Ничего же не случилось. Ни сейчас, ни тогда в рёкане. Никто не взял её силой, не убил, она отбилась, выбралась, избавилась от угрозы. Так почему? Почему не может взять себя в руки? Почему не позволяет Райдэну даже прикасаться к себе? Боится настолько, что даже оградила себя сделкой. Как глупо.

Мико уронила голову и застонала. Теперь Райдэн уж точно не будет воспринимать её всерьёз, станет насмехаться и подшучивать. Этого допустить нельзя. Она должна – обязана! – контролировать ситуацию, Райдэна, и себя – неплохо бы для начала научиться контролировать себя – свои чувства и свои мысли.

– Хочешь воды? – из коридора послышался голос Райдэна. Несмотря на то что дверь была открыта, он не торопился заходить.

– Да.

Райдэн заглянул внутрь, отцепил от пояса тыкву-горлянку, которая служила ему флягой, присел на пороге и, не переступая его, протянул Мико. Она взяла горлянку – осторожно, чтобы не соприкоснуться пальцами, – и сделала несколько глотков. Только сейчас она поняла, что во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.

– Я тебя напугал?

– Нет, – соврала Мико. Ей было стыдно даже думать о случившемся, не то что объясняться.

Уголок губ Райдэна дрогнул, у него явно чесался язык съязвить что-то о договоре про честность и доверие, но тэнгу смолчал.

– Такого больше не повторится, – заверила его Мико. – И давай не будет об этом. Я не спрашиваю про твоё недомогание, а ты – про моё… то, что это было.

Некоторое время Райдэн молчал, глядя куда-то сквозь Мико – на остатки рисунка за её спиной, – а ей казалось, что он видит осыпавшуюся краску у неё в душе, и потому плотнее прижала колени к груди.

– Тогда пойдём? – наконец спросил Райдэн, отыскав взгляд Мико. – Хорошо бы побольше успеть до заката.

– Пойдём. – Она благодарно кивнула.

Сырость обгладывала библиотеку, пропитывая её плесенью и гнилью. Высокие шкафы, полные книг, подпирали потолок и терялись из виду, смешиваясь с тенями. Райдэн подошёл к широким сёдзи, заменявшим стену, и распахнул, впуская солнце, ветер и опавшую листву с балкона.

– Можем читать тут. – Райдэн вышел на балкон и огляделся. – Тут тепло, светло и не пахнет плесенью. Ты же… – он стремительно обернулся, словно вдруг вспомнил что-то очень важное, – умеешь читать?

Мико кивнула, разглядывая книгу на ближайшей полке. Грамоте её учили, но уже на первой обложке два из пяти кандзи ей были незнакомы. «Небесная лошадь что-то там в пруду», – прочитала она. Похоже на художественную книгу. Жаль, с ними не было Хотару – она прекрасно читала и знала почти пять тысяч кандзи. Мико же до смерти родителей преодолела порог в три тысячи, а после уже было не до учёбы. И без постоянных упражнений в чтении знания быстро меркли и исчезали, так что многие кандзи Мико помнила довольно смутно.

– Отлично! – Райдэн остановился возле другого шкафа и принялся вчитываться в корешки. – Знать бы ещё, что именно мы ищем.

Мико попыталась прикинуть, где может прятаться разгадка острова.

– Книги по истории? Книги заклинаний? Что-то про свадебные обряды? – Она говорила всё, что приходило в голову, Райдэн кивал и выискивал на полках подходящие тома. Довольно быстро у него в руках выросла целая стопка, за которой было не разглядеть лица.

Они вышли на балкон, Райдэн поставил книги на пол, снял с себя хаори и постелил рядом, жестом пригласив Мико сесть. Она отказываться не стала, как могла удобно устроилась и взяла первый том.

Спустя час стопка закончилась, и Райдэн принёс новую. Потом – ещё одну. И ещё. Если про печати и писали, то только с мыслью, что снять их невозможно, или упоминая в пересказе чужих неудач.

– По крайней мере, мы точно знаем, какие заклинания пробовать не стоит, – сказал Райдэн, отложил очередную книгу и потянулся, хрустя позвоночником. – У тебя есть что-нибудь?

– Ничего, – с досадой отозвалась Мико. Она лениво листала томик по истории, уже особо ни на что не надеясь. – Много кто писал о том дне, но зацепиться не за что.

Рядом, лёжа на животе и болтая ногами, листала книжку Юри. Она читать не умела, но усердно делала вид, что скользит глазами по строчкам, и с неподдельным интересом разглядывала картинки, когда те попадались.

– Может быть, мы что-то упускаем… – Райдэн взял следующую книгу, такую старую, что она развалилась, когда он прикоснулся к обложке, и разлетевшиеся страницы пришлось собирать с пола.

– Едуˊ, – сказала Мико. – Я умираю с голоду.

– Да, досмотрим эту стопку, и можно возвращаться домой, завтра продолжим. – Райдэн мягко улыбнулся, пытаясь разложить смешавшиеся листы в правильном порядке. – Жаль, что все двенадцать монахов, наложивших заклинание, давно умерли и уже ничего не расскажут. Я бы развязал им языки.

– Тринадцать, – поправила Мико.

– Двенадцать, – не согласился Райдэн.

– Да нет же, в книге писали, что их было тринадцать. – Она раздражённо опрокинула прочитанную стопку, достала тонкую книгу в красной обложке и зашуршала страницами. – Вот же! – ткнула пальцем в строчку.

Райдэн нахмурился, достал одну из своих книг и быстро отыскал нужную страницу.

– Двенадцать. – Он продемонстрировал Мико текст. – Все знают, что их было двенадцать.

– Двенадцать снаружи острова, – кивнула она и похлопала ладонью по книге. – И один проводил церемонию бракосочетания на горе Хого.

– Для церемонии ёкаев не нужны монахи. Только танец и соприкосновение душ.

– А для человеческой нужны. Особенно если ты дочь императора.

Некоторое время они смотрели друг на друга, не зная, что делать и говорить, а потом, словно по команде, кинулись к уже прочитанным книгам, отыскивая записи о дне бракосочетания и сравнивая тексты. Но нигде, кроме единственной книги, которую нашла Мико, не было ни слова о тринадцатом монахе.

– Либо это несусветная чушь и ошибка… – начал Райдэн.

– Либо зацепка, – кивнула Мико. – Но что с ней делать? Что она вообще нам даёт?

– Ничего лучше у нас пока нет, – вздохнул Райдэн. – Надо найти автора книги. Надеюсь, что это ёкай и что он ещё жив.

5

Уроки истории

На обложке заветной книги автором значился некий Серебряный Лис. Кто это и где его искать, оставалось совершенно непонятным. Райдэн закономерно предположил, что за именем скрывается какой-то кицунэ.

– До восхождения Хранителей кицунэ считались изгоями – никто не говорил о них иначе, как о подлых ворах и убийцах. Всё изменилось, когда Кацуми пришла к власти. А книга написана ещё до войн кланов, в то время никто по доброй воле не стал бы называться кицунэ, только настоящий лис не побрезговал бы оставить такую подпись, – заявил он, вертя книгу в руках.

Они с Мико уже вернулись домой и грелись у очага. Мико с аппетитом поглощала рис, запивая супом из водорослей. Мяса и горы закусок, к которым Мико успела привыкнуть в замке Акиры, не было, но Райдэн разбил в рис Мико сырое яйцо с таким видом, будто отрывал его от сердца. В доме тэнгу питались гораздо скромнее – неудивительно, что Райдэн без конца заваливался к Акире, чтобы поесть. Свою порцию риса он прикончил в один миг и теперь валялся у очага, вращая книгу то так, то сяк, будто правильный угол мог дать ответы на все вопросы.

– Спросим Макото? – пробубнила Мико с набитым ртом.

– Связываться с ним опасно, – покачал головой Райдэн. – Если старая карга заподозрит его в сговоре со мной, ему конец, а Макото слишком ценный, чтобы так рисковать. – Он вздохнул, обречённо хмурясь. – Но других кицунэ у меня нет.

– Вы друзья?

Райдэн усмехнулся:

– У Макото нет друзей. Есть только выгодные союзы. До тех пор, пока наше сотрудничество кажется ему полезным, он будет на нашей стороне. Я пообещал ему место главы клана, когда мы откроем остров и сбросим с пьедестала Кацуми. Макото очень честолюбив для полукровки. Но, надо отдать ему должное, он добился того, чтобы в клане его уважали.

– А ты сможешь это сделать? Помочь ему возглавить клан? – Мико забросила в рот ещё горсть риса.

– Если верну крылья и место Хранителя, то да. – Райдэн снова хмуро пролистал уже зачитанные до дыр страницы.

– А где твой клан? – спросила Мико, поняв, что ничего не знает о семье Райдэна.

– Ушли в горы на юге, – излишне равнодушно отозвался он. – Подчиняться бескрылому тэнгу – ниже их достоинства. Это даже хуже, чем следовать за полукровкой, что-то вроде личного оскорбления, так что их можно понять.

– Если ты вернёшь крылья, они тоже вернутся?

– Если я решу, что они мне нужны, придётся вызвать нынешнего главу на поединок. С крыльями победить будет несложно. Так что, как только поймём, что делать с завесой, я найду способ вернуть свои крылья, и наша армия пополнится сотней смертоносных тэнгу.

– Хорошо бы, – протянула Мико. Она доела рис и теперь тоже лежала у очага, глядя в огонь. – Твои крылья у Акиры? Ты знаешь, где он их прячет?

Райдэн ядовито усмехнулся:

– Он их не прячет. Помнишь ворона, который… помог тебе выбрать янтарные бусы в сокровищнице Кацуми?

Мико удивлённо покачала головой:

– Хочешь сказать…

Райдэн прикрыл глаза, нахмурился, медленно выдохнул, и в распахнутые сёдзи влетела огромная чёрная птица. Она села на татами, каркнула, раскинув большие блестящие крылья, и внимательно посмотрела на Мико, склонив голову набок.

– Этот ворон и есть мои крылья. – Райдэн протянул руку, птица послушно запрыгнула ему на предплечье, и он ласково почесал её за ухом. – Кацуми решила, что это будет забавной шуткой. Я могу видеть ворона, даже могу им немного управлять, но не могу забрать и превратить обратно в крылья. Это может сделать только кто-то из Хранителей. Красивая, но жестокая магия.

Ворон спрыгнул на пол и, стуча когтями, подошёл к Мико, клюнул вышивку на её подушке, покрутил головой и запрыгнул к ней на колени.

– Это ты делаешь? – напряжённо спросила Мико и на всякий случай отклонилась назад, не зная, чего ожидать от птицы.

– Не знаю, – пожал плечами Райдэн. – Он одновременно я и не я. Это ощущение сложно описать. Похоже на мысли, которые крутятся в голове, но ты никак не можешь их ухватить. Мысли вроде бы твои, но контролировать их не получается. Иногда мне это удаётся, ненадолго, как тогда в сокровищнице или сейчас, когда призвал ворона. Но я до сих пор не понимаю, это я управляю им или он просто соглашается с тем, о чём я прошу… В общем, всё… сложно.

Ворон продолжал смотреть на Мико круглым глазом, будто чего-то ждал. Посомневавшись несколько мгновений, она протянула руку, чтобы коснуться блестящих перьев. Как вдруг ворон оглушительно каркнул, превратился в чёрный дым и исчез. Мико вскрикнула, отдёргивая пальцы.

– Ворон не может надолго удаляться с Хого, – пояснил Райдэн, он выглядел печальным, хотя и сохранял на губах непринуждённую ухмылку. – Магия притягивает его обратно. Так что украсть его я тоже не могу.

Мико хотела отыскать слова утешения, но ничего не шло в голову. С трудом, но она понимала его грусть. Одно дело лишиться чего-то, другое – видеть этому постоянное напоминание. Шрамы на спине, ворон на расстоянии вытянутой руки, которого тем не менее ты не можешь по-настоящему коснуться и вернуть. Хранители решили, что дразнить Райдэна таким способом будет забавно? Вполне в духе ёкаев. Мико внутренне скривилась от волны отвращения, которое теперь испытывала к Хранителям.

– Так, на чём мы остановились? – Райдэн задорно хлопнул в ладоши, привлекая её внимание.

Мико встрепенулась:

– Твои союзники. Про Макото я поняла. Расскажи про остальных.

Райдэн закивал, потирая подбородок, явно размышляя, с чего начать.

– Ицуки – старинный друг моей матери. Она с детства говорила мне, что в случае чего Ицуки придёт на помощь. Так и случилось. Он отозвался на мою просьбу, не задав ни одного вопроса.

– Кто он?

– Понятия не имею. Не думаю, что и мама знала, но говорила, что он много раз её выручал. Путешествует по миру, собирая историю, – всё, что мне известно. Мама просила не спрашивать его о прошлом. Ицуки пара тысяч лет, не меньше. Даже по меркам ёкаев он старик. – Райдэн замолчал, раздумывая. – Кто дальше? Кёко лет сто жила среди людей, у неё там возлюбленный. Она и сама искала способ снять завесу и объединить миры. Пару лет назад я поймал её за попыткой влезть в замок Акиры, чтобы добыть сведения о принцессе. Так мы и подружились. А Шин, до всей этой истории… Они с Акирой были очень близки, жили бок о бок. Шин его… можно сказать спас, после… – Райдэн вздохнул, подбирая слова. – После того, как люди перебили семью Акиры. Нас же нельзя было назвать друзьями, Акира, скорее, мне был кем-то вроде старшего брата, которому не повезло присматривать за проблемным сорванцом. Но, думаю, он питал ко мне тёплые чувства, так что мы много времени проводили втроём – я, Акира и Шин. Мои идеи об объединении были Шину по душе, он человек – пусть и заклинатель – и верит, что ёкаи и люди могут жить вместе. Они с Акирой стали тому отличным примером. Но Акиру было не переубедить. Мы оба пытались, но он не может простить людям гибель своей семьи. – Райдэн замолчал и уставился на пламя, будто прокручивая в голове картины прошлого. – Когда у меня отобрали крылья, Шин ушёл от Акиры. Вернее, сбежал. Акира не собирался его отпускать, запирал в доме, не позволял ни с кем видеться, особенно со мной. Я на него… слишком плохо влиял. Пришлось сделать так, чтобы Шин сгинул. Это… Акире это разбило сердце. И Шину тоже.

Мико вспомнила историю Кацуми об убитом друге Акиры. Так, выходит, речь шла о Шине? Получается, Райдэн никого не убивал. Как и в случае с Мико, покорно взял вину на себя, чтобы защитить. Хотя нет, в случае с Мико он это сделал, чтобы она точно добралась до церемонии и умерла у Акиры на руках. Райдэн готов был сам умереть, чтобы Мико исполнила свою роль в его плане. Но отказался в последний момент. Райдэн успел спасти Мико жизнь, жаль, что не успел спасти её саму.

Она отвернулась к огню и разгладила складки на хакама, надеясь этим движением успокоить вновь проснувшийся сквозняк в душе.

– Не понимаю! – воскликнул Райдэн, который уже снова вернулся к книге. – «Двенадцать монахов ступили на брег. И ночи покров надев оберег, исчезли в тенях». – Он пролистал несколько страниц вперёд. – «Тринадцать звучало в ночи голосов, и остров окутал волшебный покров – вот свадьбы исход». – Райдэн облизал палец, перевернул страницу и заскользил по строчкам, пропуская ненужное. – «Двенадцать монахов покинули брег, сковали земли Истока навек и в море ушли». Двенадцать вначале, двенадцать в конце и только в одной строке тринадцать. Чем больше смотрю, тем больше это напоминает ошибку.

– Это не ошибка. – Мико потянулась, взяла книгу, пробежалась глазами по строчкам и придвинулась поближе, чтобы Райдэну было видно страницы. – Вот же: «Принцессы поднята рука, подарок – бусы янтаря – поймали свет». И вот: «К губам горячее саке подносят и дают обет».

– И что это значит? – хмуро спросил Райдэн, он явно не видел в строчках ничего ценного.

– Яркий, как солнце, янтарь, символ благословения Сияющей Богини. Его носят только монахи и члены императорской семьи. Новорождённому принцу или принцессе дарят одну бусину, когда монах даёт ему имя. На свадьбу в храме дарят бусы, чтобы у пары было много детей и счастливых дней, – принялась увлечённо объяснять Мико, удивляясь, что Райдэн ничего этого не знает.

– А вторая часть? – Райдэн заинтересованно заглянул ей через плечо.

– Ты говорил, что на свадьбе ёкаев не нужны монахи.

– Да, влюблённые танцуют ритуальный танец, их души соприкасаются, и брак считается заключённым.

– А у нас обмениваются клятвами в храме, получают благословение монаха, пьют поднесённое им саке и вместе возносят молитву Сияющей Богине. – Мико ткнула пальцем в страницу. – «К губам горячее саке подносят и дают обет». На церемонии был монах, возможно, он как-то сделал принцессу Эйко частью заклинания. Может быть, что-то было подмешано в саке или заключено в янтарных бусах? Но что бы он ни делал, я уверена, что это было нечто очень важное… – Мико говорила лихорадочно, быстро, перескакивая с догадки на догадку. – Но вот почему никто не видел эту часть церемонии? Почему об этом не осталось других записей? Хотя… Обычно на церемонии в храме присутствуют только члены императорской семьи, но мы знаем, что Иэясу отказался явиться. Возможно ли, что о ней знали только трое? Четверо. Принцесса Эйко, её жених, монах и этот… Серебряный Лис. Но почему монах его допустил? Это против правил. Что, если Лис тоже каким-то образом принимал участие в заклинании? И если это так, и если мы будем воспринимать написанное им в книге как истину…

Райдэн сел, захваченный её речью, и Мико невольно залюбовалась бликами костра в его глазах.

– То получается, тринадцатый монах не прибывал на остров с остальными монахами… – начал он.

– И никогда его не покидал, – закончила за него Мико.

– Или не смог, или его часть в заклинании была ещё не окончена…

– Или он покинул остров позже, – вздохнула Мико, мигом теряя прежнюю весёлость. – Вместе с остальными людьми, которые бежали от гнева ёкаев. И мы зря всё выдумываем.

– Гнева ёкаев? О чём ты? – Райдэн выглядел озадаченным.

– Как же? Ёкаи обозлились на людей за то, что те их заперли на острове и начали уничтожать. Кто мог – возвращались на земли людей. Остальные становились обедом или жертвами жестоких пыток и игр ёкаев. Это все знают.

– Глупости! – всплеснул руками Райдэн. – Это началось гораздо позже, после того, как пал клан Ооками и к власти пришли Хранители. Но и тогда на землях тэнгу и цуру ещё оставались люди. Кацуми и Нобу отказывались принимать людей в своих владениях, и туда человеку лучше было не соваться, но моя мать и отец Акиры защищали своих подданных. На наших землях люди и ёкаи жили бок о бок.

Мико удивлённо смотрела на Райдэна. В человеческом мире ей рассказывали совершенно другие истории, да и сама она многого насмотрелась в рёкане госпожи Рэй. Неужели раньше всё было иначе? Неужели всё в принципе могло бы быть иначе?

– Что случилось после того, как семья Акиры…

– Он изгнал людей со своих земель и вместе с остальными Хранителями – уже втроём – ополчился против моей матери, которая утверждала, что люди нужны острову. После её смерти большинство людей испугались, что останутся без защиты, и сами ушли. Остальные отправились в горы вместе с кланом, когда тот отрёкся от меня.

Райдэн замолчал, задумчиво глядя в огонь и, похоже, вспоминая события прошлого, которому был свидетелем. Сведённые брови, сжатые в нить губы и напряжённые плечи говорили о том, что прошлое это было печальным и причиняло боль.

– Твоя мама…

– Её звали Мегуми. – Райдэн на Мико не смотрел. – Как она умерла? Ты об этом хотела спросить?

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым, полным боли и тоски взглядом. Мико кивнула.

– Есть болезни, с которыми не справляется даже магия, – тихо ответил Райдэн, возвращая взгляд к очагу. – Мы называем её Проклятие Спящих. Никто не знает, откуда она берётся и как её лечить, но с каждым днём магия в больном слабеет и чахнет, постепенно исчезая, потом ёкай впадает в спячку, продолжая терять магию, а через несколько недель умирает. Ёкаи сотканы из магии, поэтому, когда уходит последняя её капля… Всё. Конец. Ицуки и некоторые другие ёкаи считают, что болезнь появилась из-за печатей. Монахи нарушили баланс магии, и таким образом она пытается его вернуть. Тысячу лет назад никто подобным не болел и ни о чём похожем не слышал. И Дух Истока. С ним происходит то же самое. Остров… словно потихоньку вытягивает из нас жизнь.

Он снова взглянул на Мико, пронзительно, решительно, будто бы говоря: «Теперь ты понимаешь, почему я так поступил? Понимаешь, что стоит на кону?» Но вслух ничего не сказал. Он не ждал, что Мико поймёт, или боялся, что ответ – каким бы он ни был – причинит ему только больше боли. Мико хотелось прикоснуться к Райдэну, заключить в объятия и смахнуть груз непомерной ответственности с его усталых плеч и пообещать, что всё будет хорошо. Но жуткий сквозняк вновь пересчитал рёбра, задувая несмелое пламя, и как Мико ни старалась, не могла больше отыскать для него угольков любви на выжженной земле своего сердца.

Райдэн, кажется, увидел это в её взгляде, печально улыбнулся, встрепенулся, будто побитый пёс, почуявший скупую ласку, и поднялся на ноги.

– Пойдём! – с напускной бодростью сказал он. – Если хотим застать Макото дома, лучше успеть до рассвета.

6

Лисья тропа

Никогда ещё Мико не была во владениях кицунэ. В этих местах – как и на всех землях Истока – царило вечное лето. Лес утопал в зелени, оглушительно стрекотали цикады, пахло сыростью и спелыми гинкго. К белоснежному замку, окружённому глубоким рвом, вёл увешанный яркими фонарями красный мост, который охраняли огромные каменные лисы. Лисы поменьше сидели на крышах и, казалось, зорко глядели по сторонам, выискивая незваных гостей. Красный свет фонарей придавал им особенно зловещий вид.

Вокруг, спрятавшись в окружавшем замок лесу, ютились деревенские минки [1] с круглыми оконцами, в которых горел свет. На окраине минки были скромные и маленькие, ближе к замку разместились два больших дома с черепичными крышами, каменными лисами, белыми стенами и высокими заборами. Они будто старались подражать замку. Должно быть, это были дома клана Куро – второго после Широ Кицунэ, которым заправляла Кацуми.

– И как мы проберёмся в замок? – Мико с опаской разглядывала пейзаж с вершины ближайшего холма. – Он выглядит… неприступным.

– Это было бы самоубийством! – весело отозвался Райдэн, и Мико на мгновение показалось, что его прельщает подобная перспектива. – Но сегодня нам туда и не нужно. Под защитой замка живет только клан Широ Кицунэ. Побочный клан – Куро – живёт в деревне. А Макото, как полукровка, живёт на окраине, пробраться к нему будет нетрудно. – Райдэн указал на скопление домов так глубоко в лесу, что Мико не сразу поняла, куда он целится пальцем, но приглядевшись, распознала несколько тонких струек дыма, должно быть, от очага. – Главное, держаться в тени и не шуметь.

Как и обещал Райдэн, добрались они до минки Макото без проблем. Маленький домишко, с крутой, поросшей мхом соломенной крышей, больше напоминал нору, в круглом окошке не горел свет – хозяина дома не было. Райдэн огляделся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого, и отодвинул скрипучую бамбуковую дверь, пропуская Мико внутрь.

Внешняя скромность минки оказалась обманчивой. Стены комнаты – пусть и небольшой – украшали полотна с изображением женщин, сражений, лисиц и просто пейзажей. На начищенном до блеска – это было видно даже в тусклом свете луны – полу стояли разного размера белые вазы с синими нитями узоров. Одна стена была полностью отдана под оружие – мечи, копья, ножи, косы. На низком комоде в рядок стояли высокая икебана из хризантем и ветки сосны, а рядом – резные деревянные шкатулки, и Мико не сомневалась, что, если заглянет в одну из них, найдёт украшения и драгоценные камни. Макото любил роскошь и всеми силами старался превратить свою маленькую хижину в императорский дворец.

Райдэн плюхнулся на сундук, накрытый волчьей шкурой, закинул ногу на ногу и выглянул в окно. Мико устроилась на другом конце сундука – он был таким длинным, что посередине мог уместиться ещё один человек.

Мико клевала носом. Она и забыла, когда в последний раз нормально спала, и оттого в тишине погружённой в ночь минки сон догнал её, обнял за плечи и обернул тёплым пушистым лисьим хвостом шею. Мико постаралась устроить затылок на стене – спать она не собиралась, нет, просто посидеть вот так недолго с закрытыми глазами, совсем чуть-чуть, чтобы стало немного легче, чтобы веки перестало нечеловеческой силой тянуть вниз. Голова то и дело заваливалась набок, неприятно возвращая в реальность, Мико вздрагивала, ёжилась и снова клевала носом.

Когда голова в очередной раз соскользнула со стены, Мико не провалилась в пустоту, как это было раньше. Щека легла на тёплое плечо Райдэна. Мико с усилием разлепила один глаз. Райдэн, скрестив руки на груди, продолжал равнодушно смотреть в окно.

«Странно, он же сидел так далеко», – шевельнулась в голове ленивая мысль, но Мико не додумала её и закрыла глаза, окончательно проигрывая сну и теплу Райдэна.

Его сердце билось ровно, уверенно, унося далеко за пределы острова, туда, где не было ни страха, ни тревог, ни смерти. Мико куталась в тепло чужого тела, вдыхала его запах – дождя и весеннего леса, – и он заполнял пустоту внутри, распускался цветами нарцисса, персика и рапса, становился мягким мхом под босыми ногами и шёлковым кимоно ложился на обнажённые плечи и грудь, укрывая от ещё прохладного в эту пору ветра.

Удивительно, но впервые с тех пор, как Мико ступила на земли Истока, сон принёс ей спокойствие. Короткое, тихое, робкое. Передышка. На краткий миг забытья пустота, наполненная ароматами весны, превратилась в убежище, и Мико благодарно вздохнула.

Сон привёл Мико в цветущий сад. Она неторопливо гуляла между кустов камелий и ароматных магнолий, двигаясь к небольшому пруду, над которым склонилась плакучая ива. Сад казался ей смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить почему. Закрыла глаза, пытаясь ухватиться за спутанные мысли, а когда открыла, увидела круглое окно. Его она узнала сразу. Мико стояла посреди спальни Акиры.

Он обнял её сзади за талию, согрел дыханием шею, и Мико содрогнулась всем телом.

– Я так скучал…

Мико хотела схватиться за меч, вонзить его Акире в грудь, как представляла много раз до этого, но оцепенела, судорожно выдохнула, чувствуя, как предательски ускоряется сердце, как дрожат колени. Она хотела оттолкнуть цуру, но не двигалась с места.

– Почему ты оставила меня, жемчужинка? – шептал Акира, целуя её в шею. – Я погибаю без тебя.

Мико пыталась ему ответить, но язык отказывался шевелиться, тело стало тяжёлым и непослушным, как бывает во сне. Это сон. Просто сон. Акира казался таким тёплым, таким настоящим, тем Акирой, которого она ещё не знала, которого любила и который любил её. Это был Акира, который не сделал ничего ужасного с ней, с Хотару, с Райдэном. Который смотрел ей в глаза с невыразимой нежностью и позволял не чувствовать себя одинокой.

Это был всего лишь сон.

– Вернись ко мне. – Акира развязал пояс её хакама, и штаны легко соскользнули вниз. – Прошу тебя.

Мико не шевелилась, позволяя Акире ласкать себя, собирая его прикосновения, поцелуи и стараясь не думать о том, что он сделал с ней. Ей очень хотелось стать той Мико, которая ничего не знала. Акира не снился ей ни разу с того дня, как она покинула Хого. Вернее, снился, но не так. В кошмарах, пронзающий Хотару копьём – он воплощался в страхах Мико. Это же было нечто другое.

– Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь, жемчужинка. – Акира тяжело дышал ей в затылок, его руки легли ей на обнажённую грудь и заскользили по животу вниз. – Ты вернёшься ко мне? Ты же всё ещё любишь меня?

Нет. Не любит. Нет, не вернётся. Но почему? Почему она не могла найти в себе сил это сказать? Почему вместо этого с её губ срывался только робкий тихий стон? Она ненавидела себя за этот стон. И Акиру тоже.

– Ты же всё ещё любишь меня? – эхом повторил Акира, и Мико разомкнула губы, чтобы ответить…

– Ты совсем с ума сошёл?! – гневный голос вырвал Мико из сна и заставил подскочить. Макото захлопнул входную дверь. Янтарный глаз светился в темноте. Он подлетел к Райдэну, словно собирался ударить.

– Нас никто не заметил, – спокойно ответил Райдэн и не двинулся с места.

– Нас? – Макото задохнулся и, кажется, только теперь заметил Мико, которая ошалело глядела на него, пытаясь отдышаться после странного сна. – Ты и её притащил? Вы… – Он выглянул в окно и скупым, быстрым движением, задвинул ставни. – Ты хоть представляешь, что Кацуми сделает со мной, если узнает?!

– Так сделай так, чтобы не узнала. – Райдэн поднялся на ноги, оказавшись на голову выше Макото.

– Мы кое-что узнали, и без твоей помощи не обойтись, – попыталась смягчить ситуацию Мико, наконец окончательно приходя в себя.

– И это не могло подождать до следующей встречи в Небесном городе? – оскалился Макото, и только теперь Мико заметила, что повязку этой ночью он надел на другой – человеческий – глаз, и теперь гневно сверкал янтарным – лисьим.

– Знаешь что-то о Серебряном Лисе? – Райдэн проигнорировал его вопрос. – Он вроде как из вашей породы.

Макото метнул на него злой взгляд, а Мико отчего-то захотелось оттеснить Райдэна, заслонить собой от этого взгляда. В нём была острая, колючая, физически ощутимая опасность, которую, судя по расслабленному виду Райдэна, тот либо не замечал, либо отлично делал вид, что не замечает.

– Мы же не зря сюда тащились через половину острова? – поторопил Райдэн.

– Зачем тебе этот сумасшедший? – с подозрением спросил Макото.

– Так ты его знаешь?

Макото вздохнул, скинул наконец с ног гэта и уселся на подушку, скрестив руки на груди. Райдэн остался стоять, Мико – сидеть на сундуке.

– Его имя Акайо, он был придворным поэтом при волках, – всё ещё недовольным тоном сказал он, глядя на Райдэна исподлобья. – Первый из кицунэ, кто поднялся до таких высот. Среди наших его все знают. После того как пали волки, он пошёл отшельничать в леса – кицунэ за ним приглядывали, а Кацуми после войны пыталась вернуть ко двору, но он всякий раз отказывал. В какой-то момент Акайо перебрался на земли людей. Последний раз его видели в столице лет сто назад, если не больше. Примерно тогда Кацуми потеряла к нему интерес и перестала отправлять соглядатаев. Говорят, что старик давно сошёл с ума и пишет всякие непотребные бредни и пошлые книжонки с картинками про ёкаев и людей. Это всё, что мне известно. Так зачем он вам?

– Мы думаем, что он может знать что-то о печатях, – ответила Мико. – Он написал, что в заклинании тысячу лет назад участвовали не двенадцать, а тринадцать монахов.

Несколько мгновений Макото молчал, ожидая продолжения, но, когда понял, что Мико больше ничего не скажет, лицо его вытянулось, брови поползли вверх, а рот перекосило.

– И это всё? – гаркнул он, вскакивая. – Ради этого вы рисковали всем, пробираясь сюда? Из-за… лишнего монаха в писульках сумасшедшего кицунэ?!

Макото был в ярости. Он сгрёб Райдэна за грудки и занёс кулак. Мико спрыгнула с сундука и бросилась на помощь, но Райдэн ловко увернулся от удара, перехватил руку Макото и, с хрустом заломив её, пришпилил кицунэ лицом к стене. Один из гобеленов сорвался с крючка, сбил с комода шкатулку, и драгоценности со звоном разметались по полу.

– Вы хоть понимаете, что мы все можем умереть из-за вашей глупости! – Макото шипел от боли. – Ладно, она – дура, но ты, Райд…

Райдэн усилил нажим, и Макото, зажмурившись, заскулил, как щенок.

– Следи за языком, – тихо сказал Райдэн и ослабил захват.

Макото вырвался, по пути сметая с комода еще две шкатулки, засопел, схватился за руку, словно проверяя, на месте ли она, но пыл заметно растерял. Смотрел на Райдэна злобно, сведя брови и втянув голову в плечи.

– Идите в Гинмон. Если старика нет в столице, то я не знаю, где его искать, – проворчал он. – Только вы зря тратите время, которого у нас нет.

– Наоборот, если зацепка того не стоит, мы узнаем об этом до следующей встречи в Небесном городе, – ответил Райдэн. – И успеем обдумать новые возможности.

Макото скривился, но спорить не стал. Он всё ещё держался за руку – видимо, захват оказался достаточно сильным, чтобы её повредить. Мико отчего-то было его совсем не жаль.

– Успел узнать что-то полезное? – спросил Райдэн.

– Нет, – буркнул Макото. – Уходите. Скоро рассвет – вас могут заметить.

Райдэн коротко кивнул и направился к выходу. Мико поспешила следом. Когда они вышли в ночь и удалились на приличное расстояние от деревни, Райдэн оглянулся.

– Напомни мне обновить защитные заклинания вокруг замка, как вернёмся, – бросил он как бы невзначай.

– Зачем? – удивилась Мико.

– Да так, на всякий случай, – пожал плечами Райдэн, и они продолжили путь к вершине холма, в небе над которым зияла невидимая брешь.

Если земли Истока были пронизаны брешами, то в землях людей их практически не было, поэтому до столицы предстояло добираться на своих двоих. Пока Райдэн изучал карты, Мико уговаривала Юри остаться в замке с другими акасягума. Юри плакала и не хотела отпускать Мико, а после, когда они легли спать, забралась под одеяло, вцепилась в Мико и не отпускала остаток ночи. Утром к уговорам присоединились другие акасягума, и Юри всё же сдалась, попросив взамен какую-нибудь вещь Мико на время, пока её самой не будет. Пожитков у Мико было немного, вернее, их не было вовсе. Одежда нашлась в шкафах Райдэна; меч, заколка и кимоно принцессы по праву принадлежали Хотару. Всё, что оставалось у Мико, – два подарка: маска тэнгу от Райдэна и персиковая косточка от дедушки Кио.

– Держи. – Мико не нашла ничего лучше, чем отдать Юри персиковую косточку. Маска нужна была ей, чтобы не привлекать внимания ёкаев по дороге. – Прости, у меня больше…

Юри с сияющими глазами выхватила косточку и убаюкала её в ладошках так, будто невероятным чудом сумела заполучить невиданное сокровище.

– Юри будет беречь её и никому не отдаст, – зашептала она, прижимая косточку к груди.

Мико улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела снисходительной, и потрепала акасягума по макушке.

– Это… просто косточка.

– Нет! – решительно замотала головой Юри и прижала её к себе ещё крепче. – Нет, не просто!

– Ладно. – Мико снова улыбнулась. – Пусть тогда она пока побудет у тебя.

Юри с готовностью кивнула, заглянула в сложенные ладошки, убеждаясь, что косточка всё ещё на месте, и, ткнувшись на прощанье лбом в руку Мико, забралась в шкаф.

Мико же подошла к зеркалу, перевязала пояс хакама, проверила, надежно ли прикреплён к нему меч. За неделю в горах лицо успело загореть, и теперь бледный росчерк шрама на левой щеке ещё больше бросался в глаза. И как только она могла купиться на россказни Акиры о любви? Мико было противно на себя смотреть. Не из-за шрама, не из-за осунувшегося лица, нет, а из-за того, что так легко поверила, так легко полетела за словами любви мужчины, которого едва знала. Как изголодавшийся нищий, которого поманили на наваристый набе прямиком с императорского стола. Стоило заподозрить в этом злую шутку, скрытую выгоду, смертельную опасность, но Мико видела только красоту и доброту Акиры. Впрочем, может, она просто не хотела знать. Ей так хотелось поверить в эту волшебную сказку, хоть раз окунуться в любовь и нежность, выпить её до дна и захлебнуться её искрящейся сладостью, что она закрывала глаза, затыкала уши и позволяла поцелуям и обещаниям Акиры кружить голову. Что ж, налюбилась, хватит. Теперь Акира, клявшийся ей в любви, сполна заплатит за все её шрамы.

Мико посмотрела себе в глаза, ставшие теперь какими-то чужими, надела на голову маску тэнгу и вышла из комнаты.

7

Золото тэнгу

Райдэн буквально обвесил Мико талисманами – по одному в рукавах, за поясом, на ножны.

– Шин их без конца таскает. Подготовил и мне, если придётся скрываться, – пояснил он, прикрепляя жёлтый лоскут с красными кандзи к катане. – Пустит любую ищейку по ложному следу – не позволит тебя узнать! Дадим тебе побольше, чтобы наверняка. Может, ещё на голову добавить?

– Я не уверена, что это так работает! – Мико увернулась от талисмана, нацеленного ей прямо в лоб. – Одного должно быть более чем достаточно. Заклинание-то на всех одно и то же.

Райдэн задумчиво повертел талисман в руках, пожал плечами и сунул его в карман.

– Тогда этот мне, – сказал он и весело подмигнул. – Ну как? Узнаёшь меня?

– Тебя никакой талисман не исправит, – уколола Мико.

– Ты права! – закивал Райдэн с деланым беспокойством. – Я слишком идеален. Ты видела этот подбородок? – Он провёл большим пальцем от уха до уха по линии нижней челюсти. – Никакая магия этого не скроет!

Мико закатила глаза, но всё же немного заразилась его весельем.

– Самомнение твоё ей тоже не скрыть.

– А вот тут ты не права. Учитывая мои привлекательность и очарование, матушка ещё вырастила меня скромнягой.

– Удивительно! – подыграла Мико.

Райдэн снова закивал, выпятив грудь и уперев руки в бока, будто позволяя полюбоваться собой.

– Жаль, что ты не видела моих крыльев. – Он раскинул руки и расплылся в мечтательной улыбке. – Их размах Акире и не снился! Они с трудом помещались в этой комнате. Да мне все тэнгу завидовали.

– Действительно, жаль, – Мико с трудом скрывала улыбку.

– Ну, ничего. Вот верну их, и ты ещё полюбуешься! Знаешь, какие у меня были пёрышки?

– Чёрные, подозреваю.

– И блестящие и гладкие, будто лучший шёлк!

Мико вспомнила, как увидела в шкатулке в одной из комнат Райдэна длинное чёрное перо.

– Когда я пробралась к тебе в дом, нашла одно, – задумчиво проговорила она, не до конца уверенная, что об этом стоит рассказывать. – В шкатулке…

– А-а, да, – протянул Райдэн. – Всё, что у меня осталось. И даже в этом пёрышке магии больше, чем теперь во мне всём. Берегу его… на всякий случай.

Они собрали сумки с припасами, спустились в подвал и нырнули в брешь, потом – в следующую. Взлетели к самому солнцу и преодолели ещё две бреши. После очередного нырка что-то изменилось. Воздух будто стал жиже, преснее, свет – тусклее, несмотря на круглое солнце в безоблачном небе, а сама Мико – тяжелее и… пустее?

Они летели над океаном, в сторону далёкого песчаного берега, и Райдэн, выравнивая полёт веером, спустился ближе к воде. Кожу защекотали солёные брызги. Райдэн, как обычно, развернулся спиной вниз, позволяя Мико более-менее свободно и расслабленно лежать на себе, при этом придерживая. Осмелев, она опустила руку и коснулась пальцами пенной макушки волны, которая тут же закрутилась и разбилась, снова став неотделимой частью огромного океана.

– Добро пожаловать в мир людей! – широко улыбнулся Райдэн, перекрикивая ветер и крепче прижимая Мико к себе.

Она вскинула голову, устремив взгляд к берегу. Так вот что это за ощущения? Магии вокруг стало меньше. Она вспомнила яркое, одуряющее, пьянящее чувство восторга, которое накрыло её, впервые переступившую порог рёкана госпожи Рэй. Мико вдыхала магию, пропитывалась ею, словно морской солью, глотала с пищей и вбирала с прикосновениями. Мир становился ярче, глубже, вкуснее – земли Истока словно были сотканы из самой магии, прекрасной и пугающей одновременно. Удивительно, как быстро Мико привыкла к этому чувству, как перестала его замечать, до сегодняшнего момента, когда мир вдруг поблек съёжился, выдохся, словно Сияющая Богиня пожалела для него своего света.

– Я тоже чувствую. – Райдэн, должно быть, прочитал что-то на лице Мико. – Скоро привыкнешь и станет лучше.

– Но почему… так?

Они наконец добрались до берега и кое-как приземлились, подняв небольшую песчаную бурю. Благо на пляже никого не было. Райдэн принялся отряхиваться, сдувая с себя песок веером, Мико пришлось пользоваться руками.

– Это ещё одно последствие изоляции острова. – Райдэн, поправил сумку на плече, махнул веером, и направленный поток ветра мигом сдул с одежды Мико песок, а сама она едва удержалась на ногах. Маску сорвало с головы, а причёска, не выдержав такого напора, распустилась, и волосы растрёпанными волнами рассыпались по плечам и спине. Мико недовольно заворчала, а Райдэн улыбнулся. – Тебе очень идёт.

Она смущённо фыркнула и попыталась расчесать пятернёй спутавшиеся пряди. А Райдэн тем временем продолжил:

– Есть такие штуки, как Источники магии. Из них магия проникает в наш мир и становится его частью. Говорят, когда-то в этих местах наш мир соприкоснулся с чужим, и получилось что-то вроде брешей, через которые мы путешествуем. Таких Источников немного, они разбросаны по материкам и питают магией всё вокруг. Но как корни одного дерева не способны оплести собой всю землю, так и один Источник не способен напитать весь мир. Острова Хиношимы далеко от материка, а единственный Источник в этих краях на горе Хого. Когда люди опустили завесу на остров, они, считай, перерубили корни дерева, которое наполняло магией всю страну. И теперь довольствуются её крохами, которые с водами и ветрами добираются сюда с материка и просачиваются через редкие бреши из земель Истока.

– Но у нас же есть заклинатели и монахи, талисманы. Откуда бы они взялись без магии?

Райдэн пожал плечами.

– Я же не сказал, что её нет совсем, просто она ослабла и истончилась. – Он сделал неопределённое движение руками. – Шин как-то рассказывал, что в других странах, где Источники не изолированы от мира, рождается очень много заклинателей. Они даже способны управлять чистыми стихиями, подчинять воздух, огонь, землю и воду. Говорят, тысячу лет назад и наши заклинатели так могли. Теперь же в Хиношиме с даром рождаются единицы. Но если хочешь узнать больше, поболтай с Шином, как выдастся свободный вечерок, он, как заклинатель, гораздо больше разбирается во всех этих делах.

Райдэн достал карту, развернул и огляделся.

– Если верить карте, до Гинмона дня три строго на запад. Ты там была?

– Нет. Мы жили в большой деревне где-то тут. – Мико очертила пальцем круг на севере пожелтевшего от времени рисунка острова. – Сколько лет этой карте?

– Двадцать? Наверное? – Райдэн сощурил один глаз, будто что-то подсчитывая в уме. – Эту и пару других мне дал Ицуки, когда я собирался к людям, чтобы отыскать вас с сестрой и опередить других Хранителей…

Он запнулся, бросил на Мико насторожённый взгляд и вернулся к карте, бормоча что-то себе под нос. Мико сделала вид, что не заметила этой заминки.

– Тогда на запад? – Она взглянула на солнце и бодро развернулась в нужном направлении. Там высились поросшие лесом горы.

– На запад.

К закату они добрались до подножия гор, недостаточно высоких, чтобы стать серьёзной преградой, но обещающих долгий переход длиной во весь следующий день. Зато, если верить карте, столицу будет видно уже с вершины. Можно сказать, рукой подать.

От самого океана их вела за собой узкая дорога, вдоль берега, через лес, мимо рисового поля – в деревню из двух десятков минок. К ней-то они и торопились до захода солнца, надеясь попроситься на ночлег.

Ноги и спина отваливались, но Мико упорно шла вперёд, не желая показывать усталость Райдэну, для которого их путешествие, кажется, было не сложнее послеобеденной прогулки. Пока Мико едва переставляла покрывшиеся мозолями ноги и обливалась поˊтом, на лбу Райдэна не выступило и капельки, а походка его была такой же лёгкой и пружинистой, как и в начале пути.

Они зашли в небольшую рощу на звук бегущей воды, чтобы напиться и пополнить запасы. И Мико была несказанно рада такой – пусть и короткой – передышке. На берегу ручья валялись удочки и пустые лохани, неподалёку играли трое мальчишек. Они весело смеялись и швыряли камни в траву.

Райдэн отправился вверх по течению, чтобы наполнить тыкву-горлянку. Мико осталась и присела у воды, чтобы умыться. Поначалу она не обратила на ребятню никакого внимания, наслаждаясь освежающим холодом ручья. Но внезапный жалобный визг заставил её насторожённо вскинуть голову. Мальчишек же этот звук явно развеселил, они засмеялись громче, камни полетели в траву ещё усерднее.

– Давай! В голову! В голову!

Мико встала и вытерла руки о кимоно, нахмурясь и пытаясь хоть что-то разглядеть в зарослях.

– Эй! Вы что там делаете? – крикнула она, но мальчишки её не услышали, увлечённые своим занятием.

Визг повторился, и Мико, ругаясь себе под нос, решительно направилась к шумящей ребятне. Желудок неприятно сжался, когда она увидела, куда они кидали камни.

Лисица угодила задней лапой в капкан. Скулила, прижав уши и поджав хвост, пыталась уворачиваться от летящих камней, скалилась, но не могла никуда деться. Мальчишка швырнул очередной камень. Он угодил в лисице живот, и она завалилась на бок, взвизгнув от боли.

– Прекратите! – Мико подбежала к ним и схватила другого мальчишку за запястье, когда тот занёс руку для броска. – Не мучайте животное!

Ребята испуганно отпрянули, до последнего не замечая появления Мико.

– Это кицунэ! – Мальчишка вырвал руку из захвата. – Она пришла, чтобы съесть нашу печень! А мы её поймали.

– Это простая лисица! – Мико снова схватила его, силой вытянула камень из ладони и швырнула на землю. – Не нужна ей твоя печень.

– Даже если так, то она моя! – Мальчишка скрестил руки на груди. – Она попалась в капкан моего отца, значит, я могу делать с ней всё, что захочу.

– Нет, не можешь. – Мико строго посмотрела на него сверху вниз. – Капканы должны добывать пищу, они не для развлечений.

– Что хотим, то и делаем, чужачка! – встрял другой мальчишка и демонстративно бросил камень в лисицу, но промахнулся.

– Да? – Мико скрестила руки на груди. – Тогда давай я посажу тебя в капкан и буду кидать камни.

– Ты глупая? Людей нельзя сажать в капканы, – покачал головой его друг.

– Кто сказал? – в тон ему ответила Мико. – Что хочу, то и делаю. Вам весело издеваться над лисой, а я повеселюсь, спуская с вас шкуры.

Она кровожадно улыбнулась и положила руку на меч. Мальчишки вмиг притихли и сжались, глядя на неё широко распахнутыми глазами.

– Вы воин? – тихо спросил третий из мальчиков, который всё это время молчал. Он переводил взгляд со шрама Мико на катану и обратно.

Мико замялась, но всё же ответила:

– Да, и я сильнее вас. У меня есть меч, а у вас только камни. А у неё – она указала на лису, – нет ничего. Правильно я сделаю, если порублю вас на куски, просто потому что так захочу?

– Н-нет, – буркнул один из ребят. – Мы же вам ничего плохого не сделали.

Мико кивнула:

– А лисица не сделала ничего плохого вам. Но вы всё равно решили забить её камнями.

Мальчишки переглянулись. Они всё ещё были недовольны тем, что их лишили весёлой игры, но уже не были так уверены в своей правоте.

– А если это кицунэ? – попробовал оправдаться один из них. – И она по ночам ест чью-то печень?

– Кажется, ты украл у меня лошадь? Думаю, за это можно и казнить. – Мико подтолкнула большим пальцем цубу, и меч выглянул из ножен.

– Но я не крал вашу лошадь!

– Не знаю, ты очень похож на того, кто мог это сделать…

Мальчишка насупился, засопел и посмотрел на Мико исподлобья.

– Ладно, я понял, – буркнул он.

– Вот и славно. – Мико вернула меч на место. – А теперь ноги в руки и кыш отсюда. И если я ещё раз увижу вас за подобным занятием, не буду так добра.

Потоптавшись в нерешительности, мальчишки всё же побежали прочь, то и дело оглядываясь на Мико, подхватили на берегу удочки и скрылись в роще.

Мико тяжело вздохнула, проводила их взглядом и подошла к лисице. Та испуганно сжалась, припала к земле и заскулила.

– Тише-тише. – Мико старалась говорить ласково и двигаться медленно. – Я не причиню тебе вреда.

Лисица будто бы поняла её и притихла, продолжая лишь насторожённо следить за ней огромными жёлтыми глазами. Мико осмотрела пленённую лапу. На капкане и рыжей шерсти была кровь и следы укусов, похоже, она пыталась выбраться до того, как её нашли мальчишки. Цела ли кость, понять было невозможно. Мико кое-как протиснула пальцы между зубьев капкана и потянула. Закряхтела от натуги – поддавались створки с трудом, ей едва хватало сил, чтобы хоть немного расцепить их. Но всё же у неё получалось.

Как только свободного пространства стало достаточно, лисица выдернула лапу из ловушки и рванула в кусты. Мико от неожиданности вскрикнула, невольно ослабила хват и едва успела убрать пальцы, прежде чем капкан снова схлопнулся. Лисицы и след простыл.

За спиной зашуршала листва.

– Ты кричала? – Меж ветвей появилась обеспокоенная голова Райдэна.

– Нет. – Мико встала, все ещё безрезультатно пытаясь разглядеть в кустах лису. – Тут просто была лиса в капкане…

– Ты её освободила? – Райдэна проследил за её взглядом, но, похоже, тоже ничего не увидел.

Мико кивнула:

– Но она убежала.

– Можем поискать её, если хочешь. – Он втянул носом воздух. – В темноте будет сложно, но, может, отыщем по запаху крови. Не знаю, сможем ли поймать. Она сильно ранена?

Мико пожала плечами. Солнце почти село, а лисица, похоже, была уже далеко.

– Судя по тому, как убежала, лапа не сломана. Думаю, она справится. Надеюсь.

Деревенька встретила их насторожённо. Народ высыпал на единственную улицу, но приближаться не торопился, с подозрением поглядывая на мечи у поясов незваных гостей.

– Нам бы заночевать! – крикнул Райдэн, опуская приветствия.

Мико шикнула, ткнула его локтем в бок и поклонилась собравшимся.

– Приносим извинения за беспокойство!

Райдэн только кивнул, не размениваясь на поклоны.

– Мы заплатим! – бросил он и похлопал себя по груди, где за пазухой лежал кошель.

Люди переглядывались и перешёптывались, но отвечать не торопились. Мико и Райдэн терпеливо ждали. Наконец, заложив худые руки за спину, вперёд вышел сгорбленный старик в залатанном кимоно и гэта на босу ногу. Голова лысая, блестящая, длинные белые брови почти скрывали глаза, напоминая Мико о дедушке Кио.

– Меня зовут Ято Сетсуко, я один из старейшин этой деревни, – сказал он, осматривая гостей с ног до головы. – Нашу деревню частенько разоряют разбойники – отбирают львиную долю урожая, уводят женщин и детей. Не сочтите за грубость, но мы не хотим пускать в дом незнакомцев с оружием. – Он выразительно взглянул на меч у пояса Райдэна.

– Господин Ято, уверяю, мы не причиним вам вреда. – Мико постаралась искренне улыбнуться, хотя старик ей совсем не нравился. И чувства подсказывали, что неприязнь эта взаимна. Он скользнул выцветшими карими глазами по её лицу и сморщился.

– И почему же мы должны верить вашим словам? Девчонке со шрамом и в мужских штанах, которая носит оружие, да ещё и путешествует вместе с мужчиной? Готов поспорить, что вы не женаты.

Мико открыла было рот, чтобы нагрубить старику, но Райдэн выступил вперёд, закрывая её собой.

– Поэтому, например? – Он протянул старику ладонь, на которой лежала небольшая горстка золота. Каждый кусочек был размером с горошину.

Мико поперхнулась. Она в жизни столько золота разом не видела. Старик, видимо, тоже, потому что глаза его стали круглыми как блюдца, а руки задрожали. Он взял узловатыми пальцами одну золотую горошину, оглядел со всех сторон, попробовал на зуб и ошарашенно уставился на Райдэна. Тот истолковал этот взгляд по-своему.

– Этого хватит на ночлег и горячий ужин? Если нет, то я… – Он полез за пазуху, но Мико схватила его за руку.

– Как видите, господин Ято, мы готовы с лихвой отплатить вам за доброту и гостеприимство!

Старик хмыкнул, развернулся и заковылял к людям, видимо, посовещаться. Когда он ушёл достаточно далеко, Мико тихо зашипела на Райдэна:

– Ты чего делаешь? Нельзя так просто разбрасываться золотом!

– Почему? – удивился тот и достал кошель. – У меня ещё много.

Мико с ворчанием запихала кошель обратно ему за пазуху и запахнула рубаху. Старик Ято показывал своим соплеменникам трофейную горошину.

– Они решат, что ты издеваешься над их бедностью или кичишься тем, что богат.

– И что? Им нужно золото, а нам – ночлег. Всё честно.

– Да на это золото можно купить всю деревню!

Райдэн обвёл удивлённым взглядом толпу.

– Прямо всю? А вы – люди – не так уж много стоите, а?

– Речь не об этом! – огрызнулась Мико.

– А о чём? – всплеснул руками Райдэн. – Ну, хочешь, я отдам тебе кошель, и ты будешь сама решать, каким количеством золота разбрасываться?

– Да нет же, я…

– Можете остаться. – За спором они не заметили, как старик Ято вернулся. – Можете переночевать в доме моего сына.

– Прекрасно! Спасибо! – Мико встрепенулась и едва не подпрыгнула на месте. – Ещё раз просим прощения за беспокойство! Проводите нас?

Старик Ято закивал, беззубо улыбаясь, но не сдвинулся с места, выжидающе глядя куда-то сквозь Райдэна. Мико толкнула того локтем.

– А, да, плата. – Райдэн протянул руку и высыпал пригоршню золота в подставленные ладони довольного старика.

В доме Седжи – сына Ято – собралась добрая половина деревни. Все сгрудились у очага, на котором кипел бульон. Каждый принёс с собой еду к общему столу, кто-то отыскал бутыль саке, а кто-то даже заколол свинью, одна часть которой теперь кипела в бульоне, а другая жарилась вместе со свежепойманной рыбой. Гостей щедро угощали, наливали саке, женщины хватались за бутылку и спорили между собой, кому наполнять чашку Райдэна. Тот не обращал на них внимания, больше увлечённый жареной свининой, которую ел за троих.

Хозяин дома быстро напился и вместе со своими друзьями принялся распевать песни, а когда село солнце, потянул Райдэна в онсэн.

– Мы деревенька маленькая, но горячими источниками похвастаться можем! – гоготал он, ведя тэнгу к выходу. Райдэн, тоже уже достаточно захмелевший, не сопротивлялся.

Раскрасневшиеся от саке и смущения женщины подхватили под руки Мико.

– Пойдём и мы купаться! – хихикали они. – Чтобы спалось лучше!

Онсэн оказался общим, совершенно условно разделённым большим камнем на женскую и мужскую половины. Круглое озерцо, окружённое высоким бамбуковым забором, пахло серой и исходило паром в прохладу ночи. Ну, хоть мылись женщины и мужчины отдельно, спрятанные друг от друга ещё одной бамбуковой перегородкой, – и на том спасибо.

Захваченная общим весельем, Мико стянула одежду, хорошенько вымылась мылом и ледяной колодезной водой. Одна из женщин помогла ей собрать волосы в пучок и закрепить на затылке. Она не скрываясь разглядывала шрамы и татуировку на теле Мико, но ничего не говорила. А Мико ничего не собиралась объяснять. Все знали, какие женщины носят татуировки, и едва ли объяснения изменили мнение этих женщин о её прошлом. Возможно, они решили, что Мико сбежала из публичного дома или что Райдэн её выкупил – какая разница. В целом они окажутся не так уж и далеки от правды.

Мужчины встретили Мико не так сдержанно, кто-то даже присвистнул, когда она вышла из-за перегородки, чтобы забраться в воду.

– Так она шлюха? – До ушей Мико долетел едва слышный смех, а спустя мгновение говоривший мужик споткнулся и под общий хохот полетел в онсэн головой вниз. Райдэн даже ухом не повёл, сделав вид, что просто проходил мимо, любуясь деревьями.

Мико, стараясь не смотреть на обнажённых мужчин и не обращать внимания на их любопытствующие взгляды, погрузилась в обжигающе горячую воду.

Взгляд сам, против воли, отыскал Райдэна. Он стоял на краю онсэна, не торопясь окунаться и разговаривая с Седжи. Тот восхищённо смотрел на его шрамы на спине, решив, видимо, что перед ним бывалый воин. Мико старалась не опускать взор ниже, чем разрешали правила приличия. Райдэн оказался крепче, чем она думала, – длинноногий, широкоплечий, с чётким рельефом хорошо развитых мышц. Рядом с ним деревенские мужички, худые, явно живущие впроголодь и большую часть года на одном рисе, заметно проигрывали и в росте, и в физической форме. Взгляд Мико скользнул по животу Райдэна и опустился ниже, но тут же взметнулся обратно к лицу, где встретился с глазами с тэнгу, который – в отличие от Мико – смотрел на неё не таясь. Щёки тут же вспыхнули, Райдэн ухмыльнулся, а Мико испуганно охнула, будто её застукали за чем-то непотребным, и быстро отвернулась.

– Он словно с небес спустился, – хихикала молоденькая девушка, поглядывая на Райдэна. Мужчины и женщины расположились на разных половинах онсэна и делали вид, что не замечают друг друга. – Нечеловечески красив.

– Каору, у тебя, вообще-то, муж есть, – укоризненно сказала её подруга, женщина постарше. – А у Райдэна жена. Хватит болтать глупости при ней.

– Мы не женаты, – эхом отозвалась Мико, всё ещё краснея. – Просто… путешествуем вместе.

– И что, вы с ним ни разу…

– Каору! – Женщина стукнула подругу по голове, а та глупо захихикала, прикрывая рот ладошками. – Ты её прости, дурёху, не умеет язык за зубами держать, когда нужно.

Мико в ответ только равнодушно пожала плечами. Перед глазами тут же возникла картина: Каору обнимает Райдэна, целует в губы, её руки скользят по его влажному телу, прямо здесь, в онсэне, на виду у всех… Мико тряхнула головой, прогоняя неприятную картинку, и закрыла глаза. Да какая ей вообще разница, пусть делают что хотят. Её это не касается – убеждала она себя, впрочем, не очень успешно. Каору в воображении превратилась в Мико, теперь уже она прижималась к Райдэну, а его руки под горячей водой гладили её обнажённое тело, а она выгибалась как кошка, прикрывала глаза и постанывала от удовольствия… Да что ж такое! Это всё саке. Не стоило пить, не стоило идти в онсэн, не стоило связываться с Райдэном с самого начала! Почему она вообще вдруг думает об этом, когда здесь куча людей?

Взгляд снова притянуло к Райдэну. Он смотрел на Мико не отрываясь и при этом продолжал болтать о чём-то с Седжи. На мгновение ей показалось, что мысли Райдэна заняты той же картинкой, что только что разворачивалась перед её мысленным взором. Ей вдруг почудилось, что руки Райдэна и правда скользят по её телу, гладят живот, пересчитывают рёбра, касаются напрягшихся сосков… С губ сорвался стон, прежде чем Мико поняла, что происходит. Она испуганно вздрогнула, зажала рот рукой и, не придумав ничего лучше, сделала вид, что подавилась и закашлялась, старательно изображая недомогание.

Женщины услужливо принялись хлопать её по спине.

Что, демоны Бездны, это было?!

Мико снова взглянула на Райдэна, и смущение, смешанное со стыдом, тут же исчезло. На бледном лице тэнгу читались беспокойство и страх. Он испугался, что она закашлялась? Или чего-то ещё? Не мог же он…

– Кстати, куда вы идёте? – спросила Каору, выдёргивая Мико из тревожных мыслей.

– В столицу, – ответила Мико, усилием воли возвращая на лицо дружелюбную улыбку.

– На фестиваль?

– Фестиваль?

– Летний фестиваль, – кивнула Каору. – Говорят, там весело. Всё в огнях! Танцы, песни и много еды!

Судя по мечтательному выражению лица, угощения привлекали Каору куда больше остального.

– Я сама не была, но два года назад туда ездили Седжу и мой муж, – продолжила она. – Хотели нанять самураев, чтобы те защищали деревню от набегов.

– И как? Вышло? – спросила Мико, хотя холодный приём несколько часов назад подсказывал ответ.

– Не-а. Никто не согласился за ту плату, что мы могли предложить. А предложить мы можем немного.

– А сами защитить деревню вы не можете? Раздобыть оружия…

Каору засмеялась.

– Сколько молодых ты тут видишь? – лукаво спросила она.

Мико честно пересчитала всех взглядом. Действительно, все женщины были гораздо старше её и Каору, если не считать ещё одной девушки на другом краю онсэна. Остальные – или близко к сорока, или и вовсе древние старухи. Похожая история была и на мужской половине онсэна – Мико насчитала шестерых молодых мужчин.

– Вот то-то и оно. – Каору проследила за её взглядом. – Разбойники уводят девочек и – реже – мальчиков. Девочек понятно зачем. Мальчиков вроде как воспитывают как своих, но мы пока их ещё не видели. Меня, парочку девушек и детей удавалось пока прятать так, чтобы не нашли. Посмотрим, что будет этой осенью.

Мико поджала губы и глубже погрузилась в онсэн. Она не знала, что сказать и можно ли вообще подобрать слова, от которых станет легче.

– Мне очень жаль, Каору, правда…

– Угу, – только и ответила та.

После онсэна все выпили ещё саке и начали разбредаться по домам. Мико и Райдэна положили спать в доме Седжи, на соломенных циновках, вблизи очага. Сам хозяин дома и его жена спали тут же, на соседней циновке – одной на двоих.

Мико долго смотрела на тлеющие угли, положив руки под голову, слушая размеренное дыхание спящих. С Райдэном за вечер они не перекинулись и парой слов. Она хотела осторожно спросить его, не случилось ли с ним чего-то странного, когда они были в онсэне, но, подумав, решила, что звучит это до умопомрачения глупо и в ответ она получит только смешки и пошлые шуточки, и передумала поднимать эту тему. В конце концов, это наверняка всего лишь её воображение, смешанное с усталостью, горячей водой и выпивкой. Да и о таком спрашивать? Всё равно что с ходу признаться Райдэну в своих чувствах. Которых даже и нет! Нет ничего, кроме мимолётного наваждения.

Райдэн засопел в тот же миг, как лёг на выделенную ему циновку. Должно быть, он тоже устал, хотя и справлялся лучше Мико. Ну, или просто перебрал саке. Мужики щедро вливали в тэнгу выпивку, не давая перевести дух, словно поспорили, кто первым свалит его с ног.

Некоторое время Мико лежала, варилась в своих мыслях, но, как и в случае с Райдэном, саке сделало своё дело, и она заснула, надеясь, что этой ночью сновидения её не побеспокоят.

Сновидений и правда не было, и кошмары этой ночью не будили Мико.

Её разбудил холод приставленного к горлу ножа.

8

Пустое сердце

Мико не поняла, что её спасло, – возможно, чудо, – но она проснулась за мгновение до того, как лезвие прервало её жизнь. Не будь у неё этого мгновения – нож, не дрогнув, вспорол бы ей горло от уха до уха. Но Мико успела. Дёрнулась, и лезвие лишь слегка царапнуло кожу.

Человек – в кромешной темноте его было не разглядеть – не ожидал такого поворота и отшатнулся, позволив Мико вскочить и броситься к мечу, который она оставила в углу комнаты.

– Чего застыл?! Кончай её! – крикнул кто-то в темноте.

Человек бросился следом и сбил Мико с ног. Прижал к полу и схватил за волосы, заставляя запрокинуть голову и обнажить горло. Лезвие снова прильнуло к шее, рука нападавшего дрожала.

– Где, мать вашу, второй? – донеслось из темноты. – Ты же сказал, они спят?

– Они спали! – дрожащим голосом ответил тот, кто держал Мико, и она узнала в нём Седжи. – Клянусь, они…

– Седжи, что ты делаешь? – хрипло спросила Мико. Говорить было трудно из-за запрокинутой головы, но голос звучал удивительно спокойно, хотя перепуганное сердце билось в рёбра так быстро, что грозило разорваться.

Седжи вздрогнул всем телом и крепче ухватил Мико за волосы, намотав их на кулак. Кожа головы ответила тягучей болью.

– Заткнись!

– Ищите второго! – скомандовала кому-то темнота. – Небось вышел поссать.

– Седжи, мы не сделали вам ничего плохого. Отпусти меня, и мы уйдём, – продолжила Мико.

Седжи заскулил, и нож в его руке задрожал сильнее. Должно быть, он ещё ни разу никого не убивал.

– Ваше золото… У вас столько золота! – всхлипнул он. – Мы сможем нанять воинов и защитить деревню. Мы сможем уничтожить разбойников! Перестать голодать! – Он говорил не с Мико, он убеждал себя. Искал храбрости отнять жизнь.

– Так вы решили нас обокрасть? Очень благородно, – хмыкнула Мико, стараясь показать, что не боится, и отыскать способ изменить своё положение, но Седжи был вдвое больше и держал крепко, да и нож всё ещё опасно холодил горло.

– А у вас столько золота откуда? Наверняка сами же его украли! – Мико хотела сбить настрой Седжи, но, кажется, только добавила ему храбрости. – Бродячий воин и шлюха! Да я ни в жизнь не поверю, что вы его честно заработали!

– Я-то шлюха, – кивнула Мико, насколько это было возможно в её положении. – Но вот мой друг – тэнгу и один из повелителей земель Истока. И это вроде как часть его казны.

– Чего? – Седжи опешил, разжал кулак, в котором держал волосы, и, кажется, оглянулся.

Мико не стала ждать. Повернула бёдра точно так, как учила её Ни, и развернулась всем телом. Нож всё же ранил горло, но Мико почти не обратила на это внимания, схватила Седжи за руку с ножом и попыталась опрокинуть. Вышло хуже, чем она рассчитывала. Ей удалось застать Седжи врасплох, и он упал, но попутно его плечо прилетело Мико в лицо. Она вскрикнула, нос хрустнул. Захлёбываясь кровью, Мико всё же скинула с себя Седжи, взгромоздилась сверху, схватила за голову и ударила лбом об пол. Хотела приложить ещё раз, чтобы потерял сознание, но из темноты вынырнули две пары рук, схватили и куда-то поволокли. Она завопила и задёргалась, пытаясь вырваться. Да где, демоны бездны, носит Райдэна?!

Кто-то открыл дверь, и в комнату хлынул лунный свет. И Мико увидела в комнате ещё троих мужчин кроме Седжу. Двое держали её, ещё один стоял в дверях, выглядывая наружу.

– Седжи, чтоб тебя! – гаркнул один из деревенских, который волок Мико. – Вставай и закончи то, что начал, слабак! Ты вытянул соломинку, тебе и резать шлюху!

– Я не могу-у-у! – взвыл Седжи, и Мико с удовлетворением отметила, что ударом об пол разбила ему нос. – Сами её убивайте!

– Если хотите жить, отпустите нас! – закричала Мико. Из её носа тоже хлестала кровь, заливая одежду и попадая в рот. – Отпустите, пока Райдэн не вернулся и не выпустил всем вам кишки!

– Ты что мелешь, дура? – Бородатый мужик, тот, которого Райдэн столкнул в онсэн, встряхнул её за локоть.

– Она сказала, что её друг тэнгу… – всхлипнул Седжи.

– Брехня! – ответил тот, который сторожил двери, впрочем, прозвучало не очень уверенно. – Да он едва на ногах держался после саке. Я все снотворные грибы на него перевёл. Тэнгу бы такое было нипочём.

Обычному тэнгу да, но вот Райдэну, лишённому крыльев… Мико стиснула зубы. Похоже, надо искать способ спасаться самостоятельно. И вытаскивать Райдэна. Если он ещё жив.

– Лучше бы вам бежать, ребята, – сказала она. – Возможно, Райдэн уже жрёт кого-то из ваших. Если вам хватило мозгов накормить его снотворным, придётся ему сожрать пару печёнок, чтобы утолить гнев.

Мужики переглянулись. На лицах появилась тень страха, и Мико едва сдержала улыбку. Нужно их дожать. Напугать, ещё совсем немного, и возможно, они решат её отпустить.

Но тут в комнату вошёл – нет, ввалился – Райдэн. Как и сказал один из мужиков, он едва держался на ногах. Он привалился к двери, обвёл мутным взглядом собравшихся. На короткое мгновение остановился на окровавленной Мико и скользнул дальше.

– Что тут… происходит? – медленно, будто с трудом ворочая языком, проговорил он.

– Ага, тэнгу, как же, – ухмыльнулся бородатый. – Хватай его, мужики! Седжи, поднимай зад!

Трое кинулись на Райдэна. Бородатый остался держать Мико.

– Райдэн, беги! – крикнула она и схлопотала удар под дых. Согнулась пополам, задыхаясь, и сквозь пелену шума в ушах услышала крик боли.

Но кричал не Райдэн. Мико вскинула голову.

Он притворялся. Это стало ясно, когда первое бесчувственное тело рухнуло на пол от его кулака. Райдэн двигался быстро, движения вмиг стали слаженными и чёткими. Второй мужик попятился, выхватывая нож, но слишком медленно. Локоть Райдэна прилетел ему в челюсть, а нож оказался в руках тэнгу.

– Не убивай его! – крикнула Мико. Райдэн оскалился, но ловко перехватил нож лезвием к себе и ударил мужика рукояткой по затылку. Тот повалился как подкошенный.

Седжи в ужасе закричал, попытался выбежать из дома, но Райдэн преградил ему путь, и спустя мгновение и Седжи лежал на полу без чувств.

– Не подходи! – завопил бородатый, хватая Мико за горло и прикрываясь ею, будто щитом.

– Отпусти её, – холодно и совершенно спокойно сказал Райдэн. В глазах его плескалась ледяная ярость, и Мико с удивительной ясностью поняла, что Райдэн изо всех сил сдерживается, чтобы не убить каждого, кто попадётся ему на глаза.

– Ещё шаг – и я сверну ей шею! – взвизгнул бородач, сильнее сжимая пальцы на шее Мико, но скорее от страха, а не с угрозой.

– Отпусти её, – тихо сказал Райдэн сквозь зубы, и Мико вздрогнула.

«Отпусти, или порву на куски», – говорил его взгляд… или что-то ещё – Мико не понимала до конца, но осознавала чётко: если она хочет, чтобы несчастный мужик остался в живых, Райдэна подпускать к нему нельзя. И чем крепче пальцы сжимают её горло, тем меньше его шанс уйти из этого дома живым.

Мико ударила его локтем в живот. Он охнул, отпустил, тут же попытался схватить снова, но Мико уже развернулась и ударила его кулаком в лицо. Руку пронзила острая боль, – рукопашный бой не был её сильной стороной, – костяшки и запястье взвыли, а мужик едва ли шелохнулся. Занёс кулак, чтобы ответить, но Райдэн молнией подлетел к нему, схватил за горло и припечатал к стене.

Райдэн был в бешенстве. Дышал тяжело и надсадно, скалился, словно дикий зверь, и не отводил глаз от своей жертвы. Мужик хрипел, сделавшись пунцовым, отчаянно дёргал ногами, которые не доставали до пола, и скрёб ногтями руку на своём горле.

Мико бросилась к Райдэну и попыталась оттащить.

– Пусти его! Пусти же!

Райдэн не обращал на неё никакого внимания, продолжая душить мужика, который уже начал синеть.

– Райдэн! – Мико врезалась в него плечом. Безрезультатно. Схватила за руку и принялась силой разжимать пальцы. – Ты его убьёшь! Отпусти! Хватит! Райдэн!

Мужик закатил глаза и потерял сознание. Изо рта пошла белая пена. Мико охнула, заплакала и толкнула Райдэна в грудь.

– Зачем ты это делаешь? Зачем? Я же прошу остановиться! – рыдала она. – Мне страшно, Райдэн…

Он вздрогнул и разжал пальцы. Мужик мешком рухнул на пол и застонал. А у Мико отлегло от сердца. Жив.

– Мико… – Райдэн будто впервые её видел. Смотрел удивлённо то на неё, то на мужика на полу. – Ты ранена?

Он протянул руку, но она отшатнулась, ударившись спиной о стену. Мико видела не Райдэна, а кицунэ из рёкана, который с такой же холодной, всепоглощающей жаждой душил её. Это был хищник, безжалостное чудовище, для которого чужая жизнь ничего не стоит. Пища или развлечение. Удовольствие от убийства. Осознание собственной силы.

Она задыхалась. Сердце давило и кололо. Мико судорожно хватала ртом воздух, но лёгкие отказывались работать. Кажется, она сейчас умрёт. Просто не сможет вдохнуть, или сердце… мысли сбивались в кучу, сплавлялись и срастались, Мико оттягивала ворот кимоно, хваталась за горло, но это не помогало, её всё ещё душила невидимая удавка.

Прикосновение Райдэна было осторожным. Нет. Почему он касается её? Сделка не могла ему позволить. Только в случае… угрозы… жизни… Мико поняла, что теряет сознание. В глазах потемнело, но свет вернулся, когда руки Райдэна оплели её. Нежно, будто боясь сломать.

– Прости меня, Мико, прости, – прошептал он, привлекая её к себе. – Я не хотел тебя напугать.

Щека легла ему на грудь, тело прильнуло к телу, а объятия стали крепче. Воздух наконец добрался до лёгких и со свистом выбрался наружу.

– Как ты… сделка… – выдавила Мико.

– Мне показалось, что, если я не прикоснусь к тебе, ты умрёшь. – Он замолчал, а потом добавил тише: – Отпустить?

– Нет.

Мико прижалась к нему плотнее и спрятала лицо в складки его кимоно. Эти руки, мгновение назад нёсшие разрушение и смерть, теперь несли тепло и защиту.

– Я так испугался за тебя. – Райдэн выдохнул ей в макушку.

– Ты был очень страшным, – пробормотала Мико. – Ты был похож…

Мико не договорила, но Райдэн вздрогнул, а сердце его забилось чаще.

– Прости меня.

Он понял. Он знал. С того самого момента, как его пальцы прикоснулись к её душе, он знал, увидел, почувствовал. Мико могла только догадываться, что именно он испытал в тот момент, когда сжал в кулаке беззащитную искру чужой души, до каких глубин успел заглянуть, но поняла, что в той комнате в рёкане – пусть даже на короткий миг – он побывал вместе с ней.

И это осознание напугало Мико, сделало ещё более уязвимой. Он видел её душу, читал, будто открытую книгу, а она видела только то, что он позволял видеть. Мико глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы покинуть тёплые объятия. Ей нужно стать сильной, нужно защититься, спрятаться, чтобы никто больше не мог причинить ей боль. Она не хотела, но снова показала Райдэну свою слабость, снова вынудила себя спасать, а после ещё и разрыдалась. Она снова стала мышью в полной власти всесильной кошки.

Ей нужно стать сильнее.

– Надо уходить. – Мико отстранилась, нацепила маску равнодушия и обвела взглядом тела на полу. – Пока деревенские не осмелели и не вышли на нас с вилами.

– Давай сначала тебя осмотрим.

– Всё в порядке. – Она вытерла кровь рукавом и тут же поморщилась. Нос, кажется, сломан не был, но ушибло его здорово.

– Я могу забрать твою боль, станет полегче.

– Не нужно. – Упрямо мотнула головой Мико и вдруг гаркнула: – Говорила же, не свети золотом!

Райдэн опешил. А Мико цыкнула и направилась в угол комнаты – забрать свой меч. Гнев всегда приходил на смену страху, заставлял драться и выгрызать себе жизнь. Вот и сейчас он пришёл, запоздалый, но спасительный – заглушая всё, в том числе и боль.

– Я не хочу, чтобы тебе было больно, – примирительно сказал Райдэн.

– Так перестань делать мне больно! – Мико схватила меч, забросила на плечо сумку и вышла из дома. Она была несправедлива, груба, она ранила. Ну и пусть. Зато за панцирем из гнева её опустевшее сердце было в безопасности.

Деревенские провожали их в молчании. Привлечённые звуками боя, они столпились во дворе Седжу. Никто не пытался остановить Мико с Райдэном, напасть или что-то сказать. Они просто смотрели. Кто-то тихо плакал. Когда Мико с Райдэном приблизились – нерешительно отпрянули. Мико читала на их лицах страх, отчаяние и стыд.

– Живы ваши мужики, – бросил Райдэн, и какая-то женщина облегчённо охнула и разрыдалась в голос.

Мико ёжилась под чужими взглядами и, стараясь ни на кого не смотреть, шла вперёд. Райдэн не отставал, прикрывая ей спину. Люди расступались, словно морская вода в отлив. Когда закончилась улица, а с ней и вся деревня, Мико окликнули. Помедлив мгновение, она обернулась.

Из толпы вышла заплаканная Каору. Она прижимала руки к груди и всхлипывала. Волосы растрепал и спутал ночной ветер.

– Простите… простите нас…

Она поклонилась в пояс. Толпа испуганно застыла и отпрянула на шаг, будто ожидая, что Мико или Райдэн в ответ схватятся за мечи.

– Дай мне золото. – Мико повернулась к Райдэну. Тот вопросительно поднял брови. Она протянула руку. – Ты сказал, что я могу распоряжаться им.

Райдэн хмыкнул, достал из-за пазухи кошель и бросил Мико. Она зачерпнула блестящие горошины, вернула кошель Райдэну и подошла к Каору. Та так и не подняла головы, стоя в поклоне. Мико схватила её за руку и вложила в дрожащую ладонь золото. Часть его бежала сквозь пальцы и осыпалась на землю.

– Могли бы просто попросить, – сухо сказала Мико, а Каору задрожала, заплакала и упала на колени.

– Простите нас! Простите! – рыдала она.

– Этого и того золота, что мы дали вам раньше, должно хватить, чтобы надолго нанять защитников деревне. – Мико устало смотрела на неё сверху вниз. – Спасибо за горячий ужин и ночлег. Приносим извинения за беспокойство.

С этими словами Мико развернулась, и они с Райдэном направились прочь, к темнеющей в ночи лесной чаще.

9

Тысяча ступеней к вершине

Они поднялись в гору совсем немного – лишь бы оказаться на безопасном расстоянии от деревни, хотя и знали, что деревенские вряд ли будут их преследовать. Развели костёр и легли на землю, устроившись на достаточно широкой для двоих накидке Райдэна. Мико долго не могла уснуть, хотя от усталости ломило кости и кружилась голова. Тело всё ещё было напряжено, вибрировало и дрожало, измождённое, но готовое защищаться. Райдэн тоже не спал, лежал на спине и смотрел на звёзды.

– Где ты был? – спросила Мико.

– Отошёл по зову природы, – пожал плечами он.

– Так долго?

– Потом решил прогуляться и немного проветрить голову. Слишком много выпил, как оказалось, не только саке. Думал, быстро пройдёт, но пришлось навернуть несколько кругов вокруг деревни, чтобы прийти в себя. – Райдэн замолчал и повернул голову к Мико. – Прости, что не пришёл раньше.

Она кивнула. Гнев, толкавший её вперёд, прочь из деревни, улетучился. Подъём в гору сквозь ночной лес прочистил голову и вытряс лишние мысли.

– Прости, что накричала на тебя, – сказала Мико небу. – Я испугалась.

Райдэн лег на бок, она повернула к нему голову.

– Мико, я никогда не причиню тебе вреда. – Тэнгу серьёзно взглянул ей в глаза. – Кому угодно, но не тебе. Ты… ты же знаешь это. Поняла, когда принесла мне плоды гинкго. Я и сам это понял ровно в тот самый момент. Я не прошу тебя… – Он закрыл глаза и выдохнул, будто слова давались ему с трудом. – Я ни о чём тебя не прошу, не имею права просить после того, что… сделал с тобой. Просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Сделаю всё, что ты попросишь. Я задолжал тебе целую жизнь, Мико. Даже две. Ту, что попытался отнять у тебя, и ту, что ты вернула мне, когда спасла.

Мико смотрела в его чёрные глаза, искала подвох, но не находила. Райдэн был искренен, равно как она и просила. А ещё он не был добрым, он всё ещё был тэнгу и совершенно точно убил бы всех в той комнате, убил бы Акиру, если бы мог, и других Хранителей. Возможно, его прошлое было залито кровью. Но сейчас Мико это волновало мало. Сейчас ей отчаянно был нужен кто-то, на кого можно опереться и немного передохнуть. Болели разбитый нос и порез на шее, ныли уставшие мышцы, и душила обида на людей из деревни. От ночной прохлады тело покрылось мурашками.

Мико повернулась на бок и придвинулась ближе к Райдэну. Он поднял руку, Мико молча нырнула под неё и уткнулась лбом ему в грудь.

– Можно? – тихо спросил он.

Она кивнула, и тёплая рука притянула Мико к его телу, широкий рукав лёг на спину, сохраняя зыбкое тепло. Магия защекотала кожу, и в воздухе разлился аромат дождя – так пахли чары Райдэна. Переносица и порез перестали болеть, мышцы расслабились, и Мико с облегчением выдохнула, прикрывая глаза.

– Я думал, что сойду с ума, когда увидел тебя всю в крови. – Райдэн прижал её крепче, обхватив обеими руками. – Я хотел убить их всех. Распотрошить и вырвать сердца.

– Ты бы жалел после. Я бы жалела.

Райдэн молчал, а Мико слушала, как быстро и гулко бьётся его сердце, чувствовала, как подрагивают обнимающие её руки, как пальцы мнут её одежду, будто проверяя, что она всё ещё тут, что это всё ещё она.

Мико оторвала ладони от груди и, поколебавшись мгновение, обняла Райдэна в ответ. Он судорожно выдохнул, словно разом растерял все силы, и Мико погладила его по спине. Возможно, она и правда нужна ему. Возможно, и она в нём нуждалась, хоть и не хотела себе в том признаваться. В конце концов, разве был у них кто-то, кроме друг друга?

Мико не заметила, как заснула, согретая теплом объятий.

Когда она проснулась, Райдэна рядом не было, только хаори, которым она была укрыта, всё ещё хранило его запах. Тлели угли костра, поднимающееся солнце разгоняло предрассветный холод. Мико села, оглядываясь по сторонам и потирая заспанные глаза, которые никак не хотели открываться.

Райдэн бесшумно вышел из-за деревьев и, увидев, что Мико проснулась, приветственно помахал ей тыквой-горлянкой.

– Нашёл чуть выше по склону небольшой водопад. Набрал воды. Как твой нос?

Мико, уже успевшая забыть о ранении, коснулась переносицы, ойкнула от боли и завалилась на спину.

– Я думала, ты его вылечил, – простонала она.

– Я только забрал боль, – покачал головой Райдэн, сел возле кострища и протянул Мико тыкву. – Лечить я не умею. Если хочешь, могу снова забрать.

– Тогда будет болеть у тебя? – Она взяла тыкву и отпила немного воды с привкусом лекарственных трав.

– Я потерплю.

Райдэн протянул руку ладонью вверх, но Мико покачала головой. Такого обмена она не хотела.

– Не нужно. Потерпеть могу и я. В детстве частенько ходила с разбитым носом – не умерла.

– Часто дралась? – Райдэн взял горлянку и тоже отпил.

– Постоянно, – усмехнулась Мико. – Думала, что, если выбить дурь из соседских мальчишек, они перестанут меня задирать. Но они только больше обзывались и выбивали из меня дурь в ответ. А ты, – она нахмурилась, вспоминая, – раньше не говорил, что можешь забирать боль.

– Я и не мог. – Райдэн взял палку и принялся ворошить угли, будто что-то выискивая. – После церемонии единения душ эту способность обретают ёкаи в паре. Один всегда может забрать боль другого и ещё… всякое. Я, – он вдруг смутился, словно говорил о чём-то интимном, о чём говорить вслух было не принято, – касался твоей души, так что подумал, что может получиться. И вот…

Мико чуть не захихикала, увидев такое явное смущение Райдэна, у которого слова вроде «совокупление» и пошлые шутки слетали с языка так легко, будто ничего не значили. А тут, когда речь зашла про души, он вдруг раскраснелся, как мальчишка. Мико хотела было пошутить, но тут вспомнила странную картину, настигшую её в онсэне. Возможно ли, что и это было следствием странного, пошедшего не по плану ритуала? Наверняка Райдэн должен знать.

– Когда мы были в онсэне, я… – Мико осеклась, поняв, как странно это прозвучит, особенно если прикосновение к её душе окажется ни при чём.

«Я представляла, как ты трогаешь меня…» – она не могла заставить себя это произнести и так и застыла с открытым ртом.

– Что «я»? – поторопил Райдэн.

Кровь прилила к лицу, Мико захлопнула рот так сильно, что клацнули зубы, и принялась смахивать с хаори невидимые пылинки.

– Нет, ничего, я просто… э-э…

– Была восхищена моим идеальным телом? – Райдэн усмехнулся, тут же растеряв всё смущение, и хлопнул себя по животу. – Понимаю, от меня многие не в силах отвести взгляда. И я не могу их в этом винить.

Мико прыснула. Райдэн тоже рассмеялся и выудил из углей две запечённые картофелины сацумаимо, которые, судя по всему, закинул, когда проснулся.

– Это вам не изыски замков Истока, но вполне съедобно! – гордо сказал он, подобрал картофелину и, перебрасывая из руки в руку, принялся сдувать с неё жар и золу. Разломил, обнажив под фиолетовой кожурой ярко-жёлтую мякоть, и протянул половину Мико.

Обжигающе горячий и сладкий. Мико жевала, дула и шипела, раскрывая рот, чтобы остудить язык, но жмурилась от удовольствия. Райдэн смеялся над ней, но тоже явно проигрывал картофелю. О вчерашнем они не говорили. Ни о происшествии в деревне, ни о разговоре после. Просто ели сладкий картофель и смеялись. Просто это утро стало другим утром, не похожим на все остальные. Первым, когда они были на одной стороне, а остальное – не важно. Мико не могла точно сказать, что изменилось и изменилось ли вообще что-то, кроме её чувств. Как это началось и сколько продлится. Она чувствовала хрупкость мостика, на котором они оба теперь стояли, но не хотела шагать назад. В конце концов, мостик висел над бездной. И, возможно, только вместе они смогут её перейти.

Когда картофель был съеден, а вещи собраны, они продолжили путь и уже скоро набрели на первые ворота тории и сбитые из брёвен и земли ступени – на вершине горы стоял храм.

– Отлично, – сказала Мико оглядывая молнии из белой бумаги на воротах – новенькие, ещё не истрепавшиеся от ветров и дождей. – Как раз доберёмся к закату и сможем попроситься на ночлег.

– Надеюсь, там нас убивать никто пытаться не будет, – невесело рассмеялся Райдэн.

– Хорошо бы, – отозвалась Мико, поклонилась и прошла сквозь каменные ворота.

В лесу было тихо, только где-то вдали стрекотали цикады. Лестница медленно поднималась вверх меж высоких старых сосен, верхушки которых тонули в тумане. Тории встречались всё чаще и скоро образовали целый коридор. Храм располагался достаточно близко к столице, чтобы у него было много щедрых прихожан, имена которых были крупно написаны на опорах тории. Каждый из них пожертвовал храму что-то ценное. От скуки Мико с Райдэном начали вслух читать имена, пытаясь отыскать забавные или странные, но те были самыми обыкновенными, поэтому развлечение им быстро наскучило, и они продолжили путь молча.

Мико продолжала скользить взглядом по именам благодетелей, это помогало ей сосредоточиться на шагах и дышать ровно – пусть склон и был не слишком крутой, уставать она начала быстро. Когда количество тории перевалило за сотню, Мико вдруг заметила знакомое сочетание иероглифов.

– Райдэн! – крикнула она ему в спину. – Райдэн, иди сюда!

«Серебряный Лис».

– Он был здесь! – Мико провела пальцами по иероглифам. Тории на вид были относительно новыми, едва ли старше пары десятков лет. – Это же не может быть совпадением?

Райдэн кивнул, не скрывая радостной улыбки.

– В храме должны знать, где искать такого важного прихожанина, – сказал он, и Мико почувствовала, как её наполняет энергия. Возможно, им не придётся бесцельно бродить по городу в поисках кицунэ. Удача тоже оказалась на их стороне, сделав шаткий мостик немножечко крепче.

Окрылённые и подгоняемые находкой, они добрались до вершины горы ещё до заката. Прошли сквозь главные – каменные – тории и оказались перед большим храмом. У дверей сидели две каменные лисицы. Ещё две охраняли изогнутую крышу. У колодца для омовения сидела лиса – на этот раз настоящая, живая – и внимательно смотрела на незваных гостей.

Мико и Райдэн переглянулись.

Сами того не подозревая, они попали в обитель кицунэ.

10

Молитва в храме лис

– Уходим. – Райдэн развернулся, но путь к воротам преградили две лисицы. Ещё несколько десятков глаз зажглись в тени окружающих храм деревьев.

– Мы можем убежать? – неуверенно шепнула Мико, пятясь. – Это же просто маленькие лисы, верно? Что они нам сделают?

– Никогда не недооценивай кицунэ. – Райдэн выхватил катану.

Лисы в ответ оскалились, припали на передние лапы, зарычали и вздыбили шерсть.

– Прошу, спрячьте оружие. Храм не место для сражений.

На ступенях храма появился высокий каннуси [2] в жёлто-голубом одеянии. На плече – длинная коса, спускающаяся до пояса. На шее – янтарные бусы. Поразительно красивые черты молодого лица и карие, совершенно человеческие, глаза. В руках – фонарь на длинной бамбуковой палке. Его золотой свет окутывал лицо юноши, сглаживая острые скулы и углубляя тени.

– Чтобы твои лисы растерзали нас? – Райдэн убирать катану не торопился.

Каннуси вздохнул, обвёл взглядом лис, и те, отвечая на его немую просьбу, скрылись в тенях. Осталась только одна лисица у тэмидзуи [3]– так и сидела на его краю, внимательно глядя на незваных гостей.

Райдэн удовлетворённо кивнул и вернул катану в ножны.

– Что вас привело к порогу моего храма? – слегка склонив голову, спросил каннуси.

– Мы ищем ночлег, – ответила Мико, решив пока не говорить о Серебряном Лисе, чьё имя они увидели на тории. – Идём в столицу… на фестиваль.

– С оружием? – Каннуси подозрительно покосился на их мечи, а потом на залитую кровью рубаху Мико и выразительные синяки на её лице.

– Времена нынче неспокойные, – цыкнул Райдэн. – Никогда не знаешь, где встретишь свору кицунэ.

Лисица у колодца громко фыркнула. Тонкие губы каннуси тронула едва заметная улыбка.

– Уверяю вас, бояться моих друзей не стоит. Они никому не причинят вреда до тех пор, пока им ничто не угрожает. Если вам нужен ночлег, прошу, омойте руки и проходите в храм.

Не дожидаясь ответа, каннуси развернулся и скрылся в дверях. Райдэн насторожённо смотрел ему вслед, а Мико, решив не терять времени, направилась к тэмидзуе. Лисица, которая сидела рядом, сверкнула золотыми глазами и попятилась, позволяя пройти. Мико взяла хисяку [4] и опустила в полный до краёв тэмидзуе. Ледяная вода из ковша остудила одну руку, а потом – другую. Мико набрала в левую ладонь воды, наполнила рот и, хорошенько прополоскав так, что от холода свело зубы, сплюнула в специальный жёлоб под ногами. Снова омыла левую руку и ополоснула ковш.

Краем глаза Мико заметила, что Райдэн наблюдает за ней. Он следил внимательно, будто пытался запомнить последовательность движений. Взял хисяку левой рукой и покрутил, примеряясь.

– В землях Истока есть храмы? – спросила Мико, приняв его замешательство за незнание.

– Только те, что остались от людей. Нам храмы ни к чему.

– Ёкаям не о чем просить богов?

– Это забавы для смертных. – Райдэн облил из ковша руки и поморщился от холода. – О чём просить, когда твои кости сотканы из магии, а впереди лежит целая вечность?

– О том, с чем не совладать ни магии, ни вечности?

– Например? – Райдэн сплюнул воду и недовольно фыркнул – похоже, она попала в нос. Мико невольно улыбнулась.

– О любви? – сказала она первое, что пришло в голову.

Райдэн ухмыльнулся и вытер покрасневшие от холода ладони о рубаху.

– А разве боги могут с ней совладать? Это проклятие поражает даже их.

– Разве любовь – это проклятие?

– А разве нет?

Они замолчали, глядя друг на друга, и так бы и продолжили стоять, если бы не тихое тявканье лисицы, которое напоминало отрывистый, глухой смех. Мико покосилась на лису – правда, что ли, смеётся? Та хитро сощурилась, чихнула и юркнула за колодец, махнув на прощанье пушистым хвостом.

Когда Мико оглянулась, Райдэн уже шёл по дорожке к храму. Похоже, к разговорам о любви он расположен не был.

На пороге их встретила ещё одна лисица, судя по красному фартучку того же оттенка, что и хакама, которые обычно носили мико [5], – служительница храма. Лисиц в этой роли Мико встречать ещё не приходилось. Лиса тявкнула, склонила голову и побежала по коридору, то и дело оглядываясь. Мико с Райдэном приняли это за приглашение, скинули обувь и вошли в храм.

Красные колонны отражались в деревянном, начищенном до блеска полу. Тяжёлые фонари под красным же потолком тускло освещали просторный молитвенный зал. На подушках у помоста для проведения обрядов дремали, свернувшись клубком, ещё две лисицы в красных фартучках. В глубине сцены, между двух барабанов, располагалось изображение прекрасной женщины верхом на белом лисе. Оба они тонули в облаках, чёрные волосы женщины развевались на ветру. В одной руке она держала сноп риса, в другой – серп. У подножия картины лежала тарелка с моти.

– Кормящая Мать, – узнала Мико сестру Сияющей Богини. Так вот чей это храм и вот почему тут так много лис! Белые кицунэ считались друзьями и посланниками богини плодородия.

Райдэн проследил за взглядом Мико и облегчённо выдохнул.

– Значит, нам можно не опасаться этих лис. Старуха Кацуми ненавидит Кормящую Мать. – Райдэн заметил вопросительный взгляд Мико и продолжил: – Кацуми, как и все белые кицунэ, служила ей больше тысячи лет назад. Говорят, была самой преданной лисой Матери. Уж не знаю, что между ними произошло, но Кацуми отреклась от Матери и вернулась в свой клан. С тех пор впадает в бешенство, стоит только упомянуть при ней Мать. Так что, если захочешь позлить старушку, способ что надо. Только лучше сразу бежать, а то рискуешь лишиться головы.

На последней фразе он рассмеялся, а Мико попыталась представить разъярённую Кацуми, которая обычно сохраняла завидное хладнокровие. Но вместо тысячелетней кицунэ перед глазами возникала раскрасневшаяся, топающая ногами и выплёвывающая колкости Хотару. Теперь уже мёртвая Хотару. Мико зажмурилась, почувствовав на языке привкус гнили и пепла, к глазам подступили слёзы, и она замотала головой, прогоняя образ сестры.

Лисица вывела их из зала в узенький неосвещённый коридор и села у двери. Райдэн распахнул сёдзи.

Это была маленькая комната на шесть татами. За низким столиком сидел каннуси и взбивал в пиале чай маленьким бамбуковым венчиком. Когда порошок маття растворился и на поверхности образовалась ровная зелёная пена, каннуси удовлетворённо кивнул и посмотрел наконец на гостей.

– Проходите. Места у меня немного, поэтому спать придётся здесь, – сказал он и отложил венчик. – Помыться можно на заднем дворе, но вода только холодная. Если захотите, просто попросите кого-то из лисиц, они проводят. – Каннуси осторожно поставил пиалу на край стола и обратился к Райдэну: – Прошу.

Тот коротко кивнул, отстегнул от пояса катану и сел на предложенное место. Меч, как и полагалось по законам вежливости, Райдэн положил на пол у правого бедра. Хотя – Мико не сомневалась – в случае опасности он легко выхватит его из ножен и левой рукой. Она такими способностями похвастаться не могла, поэтому, сев в сейдза и положив меч справа от себя, осталась почти беззащитна.

«Почему я вообще думаю о таком?» – с досадой одёрнула себя Мико. Раньше ей бы и в голову не пришло прикидывать, на каком расстоянии сесть от Райдэна, чтобы у него оставалось пространство для манёвра, и рассчитывать, как быстро она сама сможет выхватить меч. И хотя отец всему этому учил Мико с самого детства, она едва ли относилась к подобным урокам всерьёз. Отец просто всегда хотел сына и находил отдушину в Мико, которую из-за увечья нельзя было считать полноценной женщиной, что, возможно, в его глазах приближало её к мужчинам. Впрочем, Мико никогда не говорила об этом с отцом, а лишь молча слушала его наставления, как и подобает хорошей дочери, которой она изо всех сил старалась быть, чтобы родители простили её за испорченное лицо. Как будто её прилежность могла что-то исправить, заставить родителей смотреть на неё по-другому, без вечного сожаления и разочарования во взгляде.

Мико затошнило, и она непослушными руками схватилась за предложенную пиалу, едва не расплескав чай по всему столу. Каннуси сделал вид, что ничего не заметил, Райдэн же взглянул обеспокоенно, отчего ей подурнело ещё сильнее и захотелось провалиться сквозь землю, чтобы спрятаться от взгляда, что, казалось, рассматривал её внутренности.

– Я бы помылась, – ляпнула она охрипшим голосом, желая найти любой предлог, чтобы убраться из комнаты. – Если это не причинит лишних неудобств.

– Конечно, выпейте чаю с дороги, и служительница Кормящей Матери вас проводит, – невозмутимо ответил каннуси. – И если вы позволите, – он указал на разбитый нос Мико, – я бы мог вам помочь.

– Ох, ну что вы… – запротестовала она, прикрываясь рукой.

– Помогите ей, пожалуйста, – перебил Райдэн. – Я слышал, что служители храмов прекрасные лекари.

Каннуси сдержанно улыбнулся и повернулся к небольшому шкафчику у стены. А Мико, воспользовавшись тем, что он не смотрит, гневно выпучила на Райдэна глаза, но тот даже бровью не повёл.

Каннуси достал из шкафчика письменные принадлежности и лист бумаги. Закатал рукава и принялся сосредоточенно писать заклинание.

– Я думал, на службе у Кормящей Матери только белые кицунэ, – нарушил тишину Райдэн.

– Мать принимает всех, кто в ней нуждается, – ответил каннуси и посмотрел на Райдэна исподлобья. – Например, сегодняшней ночью она приняла и вас.

– Я никогда не видела, чтобы служительницами храма были лисы, – сказала Мико. – Людей это не пугает?

– Людей пугает только их собственная глупость, – невозмутимо заметил каннуси. – Позволите?

Он жестом предложил Мико приблизиться. И, когда она оказалась достаточно близко, шлёпнул ей на лоб лист с заклинанием. Мико сдавленно ойкнула, лист приклеился к влажной от пота коже, а каннуси дважды хлопнул в ладоши и принялся бормотать что-то себе под нос.

Боль в разбитом носу стихла, и Мико даже показалось, что она чувствует, как с каждым ударом сердца исцеляются ткани, будто кто-то живой обосновался у неё под кожей и ласково поглаживал рану. Это было приятно и жутко одновременно, но Мико постаралась не подавать виду и сидела смирно, позволяя каннуси завершить заклинание. Когда последнее слово было произнесено, он сорвал со лба Мико лист и удовлетворённо кивнул. Она осторожно ощупала нос – боль ушла. Ранка на шее покрылась жёсткой коркой.

– Спасибо, – восхищённо выдохнула Мико, продолжая щупать переносицу.

– Вы можете спать здесь, – сказал каннуси и повернулся к Райдэну. – А вы можете лечь в одной комнате со мной.

Райдэн резко покачал головой.

– Мы с моей спутницей ляжем в одной комнате.

– Это невозможно. – Каннуси убрал письменные принадлежности обратно в шкаф и поднялся на ноги. – Мужчина не может спать в одной комнате с женщиной.

– Мы муж и жена, – очаровательно улыбнулся Райдэн.

– Это не имеет значения, – отрезал каннуси. – Правила храма едины для всех.

– Но…

– Всё в порядке Райдэн, – оборвала его Мико. – Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать, и вполне могу провести ночь в одиночестве.

Райдэн ответил ей долгим недовольным взглядом. Ему явно не нравилось происходящее. Мико кожей чувствовала его тревогу и нежелание хоть на миг терять её из виду, но он смолчал, кивнул и поднялся на ноги вслед за монахом, который уже ждал его у дверей.

– Доброй ночи, – поклонился каннуси. – Пусть Кормящая Мать ниспошлёт вам добрые сны.

Мико ответила поклоном:

– Благодарю. И вам доброй ночи.

Райдэн ничего не сказал, но во взгляде его ясно читалось: «Если что – кричи». Или Мико это только показалось? В отличие от Райдэна она в храме чувствовала себя спокойно. Возможно, впервые с того дня, как ступила в земли Истока. Она будто вернулась в то время, когда ещё не думала о ёкаях и самой большой угрозой её жизни был голод и соседские мальчишки.

Как и обещал каннуси, лисицы проводили Мико в небольшую купальню на заднем дворе. Мико натаскала колодезной воды и, кряхтя и охая, прыгая и стуча зубами от холода, быстро вымылась и завернулась в чистую одежду – белое кимоно и красные хакама служительницы храма, которые в корзине ей принесли лисы. Свои вещи Мико постирала в колодезной воде и раскинула на бамбуковой ширме, огораживающей купальню, понадеявшись, что к утру они успеют подсохнуть.

Возвращалась в комнату Мико через главный зал. На этот раз она не растерялась, остановилась на пороге, как и подобает, поклонилась богине и продолжила путь. У подушек, на которых по-прежнему дремали лисы, Мико помедлила и в задумчивости уставилась на изображение Кормящей Матери. Потоптавшись на месте, она всё же сделала шаг к изображению богини. Лисы вскинули мордочки. Одна из них встала, отряхнулась и сошла с подушки, уступая Мико место. Она хромала, а на задней лапе у неё виднелась белая повязка. Мико удивлённо выдохнула и присела на корточки.

– Неужели?..

Лисица тявкнула и склонила голову, будто бы говоря «спасибо».

– Рада, что с тобой всё хорошо. – Мико улыбнулась и ласково погладила лисицу между ушей. Та недовольно дёрнула хвостом и прижала уши, но не отстранилась. Мико поспешила убрать руку.

– Прошу прощения.

Лисица посмотрела Мико в глаза, кивнула и захромала к свободной подушке в другом конце зала.

Благодарно кивнув ей в ответ, Мико села в сейдза на ещё тёплое место и бесшумно выдохнула, стараясь выгнать из головы лишние мысли. Она не знала, о чём хочет просить и зачем вообще решила здесь задержаться, но чувствовала острую необходимость если не молиться, то просто выразить богине благодарность за приют.

Мико опустила ладони на пол и дважды поклонилась. Выпрямилась, два раза хлопнула в ладоши и закрыла глаза.

«Спасибо, что приютила нас, Кормящая Мать, – мысленно произнесла она, дыша в сомкнутые ладони. – И прости нас за вторжение. И прости моего грубого спутника, он никогда не имел дел с богами и оттого не выказал тебе должного почтения. Он вообще мало кому выказывает почтение. Но… но он неплохой человек. Неплохой ёкай. Он… – Мико выдохнула и зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Я… Я запуталась и не знаю, как теперь быть. Моя жизнь так сильно изменилась. Я встретила Акиру и думала… Думала, что смогу обрести с ним своё счастье… Я… любила ли я его? Люб…лю ли? Неужели любовь может исчезнуть так быстро, разве может обратиться в ничто? Разве могу я… И Хотару… Райдэн. – Мико тихонько застонала. – Помоги мне разобраться в моих чувствах. Я… может быть, лучше вообще не чувствовать? Тогда и больно не будет… Мне столько раз было больно… Можешь? Ты можешь забрать мои чувства?»

Понимая, что вот-вот разрыдается, Мико разомкнула ладони и опёрлась на пол, сгорбившись и стараясь успокоить дыхание. Что она творит? Нашла о чём просить богиню. Ей столько всего нужно, столько важных вещей: отыскать Лиса, снять печати с острова, отомстить Акире, спасти Духа Истока, – а она решила просить о каких-то глупых чувствах, которые ничего не изменят, ни на что не повлияют, которые не нужны никому, кроме неё. Какая разница, что она чувствует к Акире или к Райдэну? Какая разница, о чём печалится и жалеет? У неё есть дела поважнее.

Но сколько бы Мико ни сидела, сколько бы ни пыталась запихнуть чувства подальше, они давили, клубились, вились узлами в глубине груди, наполняли её до тошноты, так что Мико хотелось выть, царапая рёбра ногтями, надеясь вернуть ту сосущую пустоту, что наполняла её совсем недавно, снова забиться в заброшенную комнату, в которой она ничего не чувствовала, сумев спрятать свою боль под половицами, затолкать любовь в щели в стенах, а гнев и ненависть – рассовать по углам.

Храм словно разбудил Мико. Её будто коснулась рука Кормящей Матери, которая пробуждает мёртвую землю первым весенним теплом.

– Забери их. Забери. Забери, – бормотала Мико, уткнувшись лбом в пол. – Я не хочу. Не хочу.

Кормящая Мать её не услышала. И Мико, стиснув зубы, накрыла голову руками и зажмурилась, надеясь остаться в полной темноте.

Перестать чувствовать.

Вернуться в пустую комнату.

Чтобы перестало болеть.

Из-за Хотару. Из-за Райдэна. Из-за Акиры.

Она сидела в поклоне до тех пор, пока не онемели ноги, а потому не сразу смогла разогнуться и встать. Но боль в костях заглушила боль душевную и довела до постели. Мико рухнула на татами, завернулась в одеяло, как в кокон, подтянула колени к груди и вскоре заснула.

Этой ночью ей снились странные сны.

Журавль летел сквозь облака, взбирался всё выше в бесконечную синеву небес и спускался к красным макушкам клёнов. Акира полюбил эти леса, едва пересёк границу двух миров. В землях Истока не было осени, не было и зимы – остров застыл в прекрасном буйном лете, которое Акира тоже любил.

Заметив отблеск маленького озерца среди сопок, Акира понял, что его мучает жажда, взмахнул крыльями и направился к зеркальной глади. Стройные птичьи ноги вспороли ледяную воду, Акира сел на большой камень недалеко от берега и склонился, чтобы напиться, но замер, так и не коснувшись клювом поверхности.

Его привлекла завораживающая мелодия, пронзительные, плачущие звуки флейты, и Акира вскинул журавлиную голову, выискивая взглядом искусного музыканта.

У воды, на поваленном дереве, сидел прекрасный юноша в чёрно-жёлтом монашеском одеянии. Янтарные бусы блестели на солнце, в длинных волосах запутался ветер, ловкие пальцы и нежные губы извлекали из деревянной флейты робкую, но прекрасную мелодию.

Акира осторожно приблизился, вслушиваясь. Юноша был талантлив. И красив. Он открыл глаза, встречаясь взглядом с Акирой. Сердце цуру дрогнуло и забилось в такт мелодии флейты.

Ветер сорвал с деревьев листву, а Акира не заметил, как обратился в человека, оказавшись по пояс в холодной воде. Мелодия смолкла. Юноша во все глаза смотрел на обнажённого Акиру, но страха в его глазах не было – только неподдельное восхищение. На щеках расцвёл яркий румянец.

– Я Акира, – сказал цуру первое, что пришло в мгновенно опустевшую голову. – Как тебя зовут?

– Ш-шин.

– Сыграешь для меня?

Озеро заволокло туманом, исчез Шин, исчез и лес, и Акира оказался в клетке. Бамбуковые прутья казались хрупкими, но развешанные заклинания не позволяли Акире ни обратиться в человека, ни сломать их. Рядом стояли другие клетки, в каждой сидели журавли. На площади перед замком сёгуна лежали горы журавлиных трупов. Пахло кровью и влажным пером. Акира старался не смотреть на тела.

– Забирайте цуру, – сказал крестьянин, который приволок клетку с Акирой на площадь. – Давайте золото. Я чуть хребет не сломал, пока его тащил.

Самурай недоверчиво заглянул в клетку.

– Чем докажешь, что это не просто птица?

– Он за монахом из храма на горе волочился, плясал, когда тот на флейте играл. Я всё видел. И как он по ночам перья сбрасывал. Точно цуру! Пришлось его саке опоить, чтобы в клетку затащить. Какая ж птица будет пить саке?

Самурай с сомнением покачал головой, всё ещё сомневаясь в рассказе крестьянина, когда из соседней клетки самураи вытащили упирающегося журавля. Птица ударила крыльями, вывернулась из хватки и обратилась в обнажённую девушку.

«Нет! Аяка! – Акира ударился грудью о прутья клетки при виде сестры. – Улетай, Аяка! Улетай!»

– Вы чудовища! – крикнула она. – Мы ничего вам не сд…

Самурай отсёк ей голову одним ударом, и та подкатилась к клетке Акиры. Он закричал от ужаса и забился в клетке ещё сильнее. Аяка! Аяка! Его любимая Аяка! Нежная, маленькая Аяка…

– Вот эта шлюха точно цуру, – хмыкнул самурай, вытирая лезвие от крови. – Доставай следующего.

Клетка Акиры распахнулась, и площадь заволокло туманом.

Ночной лес набросился на него ударами ветвей. Лететь уже не было сил – мешали две стрелы в спине. Но Акира упорно махал крыльями и тянулся к незаметному для человеческого глаза огоньку на вершине горы.

Из последних сил Акира рванул вперёд и рухнул на пороге храма. Он обратился в человека, и стрелы вошли глубже, заставляя кричать и корчиться от боли.

– Акира! – Из храма выскочил Шин. – Сияющая Богиня, что случилось?!

Он хотел ответить, но потерял сознание от боли.

Туман снова унёс одно воспоминание и принёс новое.

Акира лежал на руках у Шина, а тот врачевал его раны.

– Они их всех убили, – пробормотал Акира, глядя в пламя очага, но едва ли видя хоть что-то, кроме отрубленной головы своей младшей сестры. – Почему они это сделали?

– Может, кому-то удалось спастись, – прошептал Шин. – У тебя же получилось.

Акира покачал головой:

– Я знаю. Чувствую. Они все мёртвы. – Голос дрогнул, и глаза наполнились слезами. – Аяка кричала… А я ничем не мог ей…

Остаток фразы потонул в неудержимом плаче, а сам Акира – в полной боли темноте. Только руки Шина гладили его по голове и тянули обратно к свету, но Акира больше не мог его разглядеть.

– Забери их. – Акира резко сел и с надеждой посмотрел в тёплые глаза Шина. – Забери. Я слышал, что чародеи могут отнимать чувства. Есть какое-то заклинание. Должно быть!

– Акира…

– Я не хочу этого чувствовать! – Акира схватился за голову и снова залился слезами. – Вся эта боль… это… горе. Они убивают меня! Я не хочу это чувствовать!

– Со временем они стихнут. – Шин коснулся его плеча, но Акира зло сбросил руку.

– Так ты можешь или нет? Забрать моё горе.

Шин тяжело вздохнул:

– Такое заклинание есть. Но я не могу забрать одно лишь горе. И заклинание не излечит твою душу. Оно отнимет всё. – Шин коснулся щеки Акиры, заставляя посмотреть себе в глаза. – Боль, гнев, печаль, радость, счастье… любовь. Ты никогда больше не заплачешь, никогда больше не засмеёшься, никогда не испытаешь ни к кому нежности. Готов ли ты отказаться от тьмы, но потерять и свет?

– Я…

Комнату заволокло туманом, и Мико проснулась. Лицо её было мокрым от чужих слёз.

11

Алая лента печалей

Темно и холодно. Ветер пробрался в открытое окно, выстудил комнату и нанёс палой листвы. Мико села, вытерла рукавом щёки и запустила пальцы в волосы. То, что увиденное было не сном, она не сомневалась – слишком много волшебства ей довелось встретить, чтобы теперь обманываться. Этой ночью она смотрела на мир глазами Акиры, забралась в его память, как тогда на площади, во время церемонии, когда он прикоснулся к её душе.

Мико тихонько застонала и спрятала лицо в ладони. Глупо было надеяться, что подобное прикосновение пройдёт бесследно. Разве могло ей так повезти? Только вот что это значит и что с этим теперь делать, Мико не знала. Почему она увидела его воспоминания? Увидит ли снова?

Мико упала обратно на спину. Акире было больно, он умолял Шина эту боль забрать. Она вчера тоже об этом просила. Кормящую Мать. Могла ли богиня принести ей ночное видение? И если так, то для чего? Рассказать о том, что существует заклинание, отнимающее чувства? О том, что она может просить о нём Шина? Принял ли его Акира? Мико ведь так и не узнала, что он ответил.

Акира видел, как гибнет его семья, – Мико чувствовала его боль, эхо которой до сих пор выло и стонало в костях. Она живо представила Акиру одного в опустевшем, тихом и холодном замке в день, когда даже Шин покинул его.

В дверь поскреблись. Мико вздрогнула и открыла глаза – кажется, она снова уснула. В окно уже вкатилось красное солнце, вытеснив из комнаты предрассветный мрак. Скрежет повторился, и Мико, неохотно встав, открыла дверь. На пороге сидела лисица в фартучке. Она призывно тявкнула, махнула хвостом и засеменила по коридору, то и дело оглядываясь.

Лисица проводила Мико на задний двор, где уже ждали принадлежности для умывания. Там же Мико сняла с ширмы свою одежду, всё ещё немного влажную. И если хакама выглядели вполне прилично, то на кимоно так и остались бледные следы крови. Мико с сожалением повертела их, разглядывая пятна, – похоже, придётся просить у каннуси оставить себе одолженное кимоно. Заявиться в столицу в испачканной кровью одежде – не самая удачная затея.

Пока Мико приводила себя в порядок, лисица терпеливо ждала, обернув лапы пушистым хвостом, а потом отвела ее к главному входу в храм.

Каннуси сосредоточенно мёл каменную дорожку, очищая от опавшей за ночь листвы. Завидев Мико, он вместо приветствия коротко поклонился и кивнул на распахнутые двери храма.

– Можете присоединиться к вашему спутнику.

Мико, не поняв, о чём речь, поклонилась в ответ и направилась за лисицей.

Райдэн стоял посреди зала, уперев руки в бока. Рукава кимоно и хакама подвязаны, обнажая локти и лодыжки. Вокруг тэнгу в кружок сидели пять лисиц. Все они дружно смотрели в наполненное водой ведро. Мико поклонилась богине и переступила порог.

– А, беглянка! Ты как раз вовремя. – Райдэн расплылся в довольной улыбке, заговорщически сощурился и продолжил громким шёпотом: – Ты знала, что в этом месте кормят только тех, кто работает?

Он наклонился, выудил из ведра тряпку, хорошенько отжал и бросил на пол. Одна из лисиц подхватила её зубами и затрусила к стене. Райдэн взялся за следующую тряпку.

– А ты думал, что тебе всё достанется просто так? – бросила Мико и взяла одну себе.

– Не просто так, а за мою прекрасную улыбку. И за то, что всю ночь слушал храп своего соседа, а мог бы наслаждаться твоим.

– Я не храплю! – возмущённо фыркнула Мико.

– О, беглянка, ещё как! – Райдэн, встав в один ряд с лисицами, наклонился, упёр тряпку в пол и, подняв голову, подмигнул. – Когда впервые услышал, подумал сперва, что началось землетрясение.

Мико вспыхнула и со всей силы швырнула в него тряпку. Райдэн хохоча увернулся и, сорвавшись с места, заскользил своей тряпкой по полу. Лисицы, тявкая и задрав хвосты, помчались за ним.

Тихонько ругаясь, Мико закатала рукава, заткнула края хакама под пояс, чтобы не намочить и не запнуться о них, подобрала тряпку и поспешила встроиться в общий ряд. Райдэн с лисицами к тому времени уже умчались в третий забег от стены до стены. Лисы мыли полы с удивительным проворством и почти не отставали от Райдэна. Мико приходилось бежать изо всех сил, чтобы поспевать за ними, но и она быстро поймала общую волну. Что-что, а мыть полы в рёкане госпожи Рэй она научилась.

– Начали! – командовал Райдэн, и они срывались с места, проскальзывая босыми ногами по мокрому полу. Лисы весело визжали, Райдэн подгонял их, обещая самой быстрой выловить карпа из пруда на заднем дворе. Мико сомневалась, что монах позволит ему выполнить это опрометчивое обещание, но лис, похоже, это интересовало мало, и они отвечали Райдэну возбуждённым тявканьем.

Вскоре и Мико заразилась их весельем, и, кажется, сама стала соревноваться за карпа из пруда. Холодная вода и физическая нагрузка стряхнули с тела остатки тревожного сна, и она почти забыла о криках Акиры, которые слышала этой ночью.

На одной из дорожек Мико удалось вырваться вперёд, но её тут же догнал Райдэн, поменявшийся местами с одной из лисиц.

– Решила победить? – поддразнил он и, качнув бёдрами, легонько толкнул Мико в бок. Легонько – по меркам тэнгу, Мико этот толчок сшиб с ног.

– Ах ты!.. – крикнула она и, заваливаясь на бок, умудрилась протянуть руку и схватить край хакама Райдэна, выдёргивая его из-за пояса. Сперва Мико потащило по полу вслед за тэнгу, и она успела испугаться, что затея выйдет ей боком, но тут Райдэн сам наступил на выдернутую штанину и с грохотом растянулся на полу, едва не заехав пяткой Мико по носу. Она услышала, как клацнули его зубы, когда подбородок встретился с досками. – Ох, Райдэн! Ты не ушибся? – вскинулась Мико.

Райдэн не ответил, продолжая лежать на животе. Мико охнула, подползла к нему, путаясь в своих хакама, и перевернула Райдэна на спину. Он лежал неподвижно, глаза закрыты. С ним же ничего не могло случиться. Не могло! Он просто упал! Но страх всё равно железной хваткой сковал грудь, и Мико стало трудно дышать. Перед глазами снова возникло безвольное тело Райдэна, отравленное соком гинкго, плоды которого он ел из её рук.

– Райдэн! – воскликнула она, обхватывая дрожащими ладонями его лицо. – Райдэн!

Райдэн не отвечал, и Мико едва не закричала от ужаса, но тут заметила, как изломился уголок его губ в едва заметной ухмылке, потом на неё уставился хитро прищуренный чёрный глаз. Волна облегчения прокатилась по Мико, выгоняя воздух из лёгких и разгоняя слабость по рукам и ногам. Она обессиленно уронила голову на грудь Райдэну.

– Ты совсем дурак? – простонала она ему в кимоно, слушая, как быстро колотится его сердце, почти так же быстро, как и её собственное.

– Очень уж хотелось, чтобы ты меня потрогала, – хихикнул Райдэн, так, словно это была отличная шутка.

Мико рассвирепела, схватила его за грудки и изо всех сил встряхнула. Райдэн едва двинулся с места, но ей было всё равно.

– Совсем с ума сошёл?! – рявкнула она. А Райдэн широко распахнул глаза, кажется, напуганный резкой сменой её настроения.

– Эй, да ладно тебе, я же пошутил, – попытался сгладить ситуацию он.

– Никогда. – Мико пришлось остановиться и стиснуть зубы, чтобы заставить себя не орать. Костяшки пальцев, сжимающих рубашку Райдэна, побелели. – Никогда больше так не делай.

Ей стоило больших усилий разжать пальцы и подняться на негнущиеся ноги. Она так перепугалась за него. Для него это шутки? Он едва не умер у неё на руках. Она едва не убила его. Этому тэнгу место в Бездне! Лисы испуганно отскакивали в стороны, когда Мико шла мимо.

– Постой! – Райдэн подскочил и удержал её за краешек рукава, потому что большего позволить себе не мог, но Мико зло дёрнула рукой.

– Не прикасайся ко мне!

Райдэн отшатнулся и вскинул пустые ладони, как бы сдаваясь.

– Я не хотел тебя напугать, честное слово! Я думал, что будет весело. – Теперь и сам он выглядел бледным и напуганным.

– Притворяться мёртвым – это, по-твоему, весело? – рявкнула Мико, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Райдэн вскинул брови и вернул на лицо несмелую ухмылку.

– Ты же не подумала, что я правда умер? – со смешком сказал он и недоверчиво прищурился.

– Я думала!.. – Мико взмахнула рукой и осеклась. Почему она вообще должна ему что-то объяснять? Разве он заслужил хоть каких-то объяснений? Уж точно не ему забираться ей в душу и разглядывать её страхи.

«Для него ты была разменной монетой. И осталась жива по одной лишь его прихоти, – напомнила она себе. – Он и теперь играет с тобой. Пока ты часть его плана. И врёт так же, как врал Акира».

Понимая, что ещё немного – и она либо разревётся, либо накинется на тэнгу с кулаками, Мико тяжело развернулась и отправилась прочь из храма, но Райдэн преградил ей путь.

– Что ты думала, Мико? – спросил он, а её прошибло молнией от звука собственного имени. Вернее, от того, как Райдэн произнёс его. Нежно. И ей немедленно захотелось вернуться к его насмешливому «беглянка», которое не выбивало её из колеи и за которым было безопасно. Оно держит Райдэна на расстоянии, с которого он не сможет её ранить.

– Это не важно. – Она попыталась защититься.

– Мне важно, – продолжил настаивать Райдэн, и в глазах его не было насмешки, они оставались на редкость серьёзны.

Мико попыталась его обойти, потому что просто не могла выдержать этот взгляд, но Райдэн шагнул в сторону, преграждая путь.

– Дай мне пройти!

– Сначала ответь на вопрос.

– Дай. Мне. Пройти.

Мико буквально смела Райдэна с дороги. Вернее, он позволил ей оттолкнуть себя, потому что Мико знала, что, если бы он не хотел, она бы скорее сломала себе руку, чем сдвинула его с места.

– Да что с тобой? – долетело ей в спину, но Мико даже не оглянулась.

Демоны Бездны, какая же она дура! Когда она пронеслась мимо каннуси, подняв ветер, разметавший часть собранных в аккуратную кучу листьев, её догнал стыд. Почему? Почему она просто не может вести себя иначе? Не может быть спокойной, как Акира. Или уверенной в себе, как Райдэн или Хотару. Почему она всего боится? Почему не может за себя постоять? И почему окруживший её панцирь брони трещит, стоит Райдэну назвать её по имени? Она уже пожалела, что убежала, что накричала на него, что позволила себе испугаться. То есть она продолжала злиться на него, но винила себя в том, что позволила ему это увидеть. Сначала свой страх, а потом и свой гнев. Она так отчаянно рвалась быть с ним на равных, но раз за разом проваливала эту задачу.

«Я так развалюсь прежде, чем мы доберёмся до столицы». Эта мысль заставила Мико замедлиться и остановиться. Зашла она недалеко, едва миновала каменные тории и теперь чувствовала себя ещё более глупо.

Медленно развернулась и побрела обратно. Каннуси провожал её взглядом, сметая обратно растревоженные листья.

– Прошу прощения. – Мико поклонилась и потянулась за метлой. – Если позволите, я…

– Всё в порядке. – Каннуси продолжил невозмутимо убирать листья. – Вы всегда можете остаться.

Мико непонимающе вскинула голову.

– Что?

– Вы всегда можете остаться в храме, – терпеливо повторил он, не глядя на Мико. – Если захотите.

Монах поклонился.

– Я… – Мико оглянулась на храм, в тени которого остался Райдэн. Она не могла остаться. Или могла?

– Если вы бежите от чего-то. Здесь вас не найдут.

– Не найдут?

Каннуси перестал мести дорожку и обратил взгляд на лис, которые, кажется, были повсюду.

– Мы с Кормящей Матерью оберегаем тех, кому нужно убежище.

– Разве эти лисы не оборотни?

– Многие из них. Те, что бежали из земель Истока. Другие – обычные люди, которым Кормящая Мать подарила лисью шкуру, чтобы укрыть от бед. Ни человек, ни ёкай, ни какая-либо магическая сила не способна отыскать того, кому Мать даровала защиту.

«Кого она превратила в животное», – мысленно поправила Мико, но вслух сказала:

– Они могут обращаться в людей?

– Нет. Ни прирождённые лисы, ни обращённые. Но для многих это малая цена, если на кону стоит жизнь.

– И мне вы предлагаете?.. – Мико отчего-то не решилась договорить.

Каннуси в ответ кивнул:

– Если захотите.

Она снова бросила взгляд на лис. Одни резвились, гоняя павшую листву. Другие спали, греясь под ещё тёплым осенним солнцем. Третьи смахивали хвостами пыль с лестницы у подножия храма. Хромая лисица тоже была среди них, они с сёстрами собирали в корзины опавшие плоды гинкго. И их слаженная работа, их лёгкость выглядели такими умиротворяющими, что на миг предложение каннуси даже показалось Мико заманчивым. Обратиться в лисицу, спрятаться в храме, где Акира её никогда не найдёт, где её больше не будут пугать ёкаи, где не нужно думать и решать, что делать со своей жизнью, где больше не придётся бежать. Медленная, размеренная, понятная жизнь храма. Возможно, каннуси прав, и лисья шкура и действительно не такая уж высокая цена за спокойствие. Сотня лис решила заплатить эту цену.

На крыльцо вышел Райдэн и обеспокоенно огляделся по сторонам. Когда его взгляд остановился на Мико, ей показалось, что он облегчённо выдохнул, будто бы нашёл то, что искал. Впрочем, ей так только показалось. Райдэн был слишком далеко, чтобы она могла сказать это наверняка.

– Кормящая Мать не предлагает дважды, – попытался вернуть её внимание каннуси.

– Я… – Мико не сводила глаз с Райдэна. – Это предложение я не смогу принять.

Каннуси понимающе кивнул, приставил метлу к ближайшему дереву и жестом указал на небольшой дом неподалёку от храма.

– Тогда позвольте вам кое-что показать.

– Конечно. – Мико учтиво поклонилась.

Скромное жилище каннуси устилало потрёпанное татами, пахло сыростью и чаем. Разувшись, они прошли внутрь. Каннуси жестом пригласил Мико сесть на пол, а сам направился к небольшому шкафу у стены, на котором были изображены лисы в облаках. Он сел в сейдза, отодвинул створку, и Мико увидела аккуратные ряды чайников и пиал.

– Моё маленькое увлечение, – пояснил каннуси, боковым зрением уловив любопытный взгляд Мико. – Мы с лисами любим проводить вечера, размешивая размышления в чае.

Мико вежливо кивнула в ответ на его пространную фразу.

– Чай, что вы подавали нам вчера, был замечательным на вкус.

– Один из лучших в моей коллекции, – бесстрастно сказал каннуси, но на следующих словах голос его потеплел. – Но кроме чая я увлекаюсь кинцуги.

– Кинцуги? – переспросила Мико, а вместо ответа каннуси достал из шкафа две чашки и пиалу и поставил на низенький столик. – Что вы видите?

– Две чашки и пиалу, – неуверенно протянула Мико, чувствуя в словах каннуси подвох, но не понимая, в чём именно он кроется.

– А если присмотреться?

Мико послушно уставилась на посуду и наконец поняла, о чём толковал каннуси. На тёмной глине виднелись неровные золотые полосы, будто трещины, они пронизывали чашки. У одной золото проходило только в одном месте, уголком, у другой, таких полос было три, а пиала вся была испещрена золотыми трещинами.

– Лисы прекрасные, но не самые ловкие помощницы, – продолжил каннуси и взял в руки пиалу. – Постоянно что-то роняют, а я – возвращаю утраченное.

– Все эти чашки…

– Были разбиты, – кивнул он, кажется радуясь тому, что Мико наконец сообразила, к чему он клонит. Он повертел пиалу в руках. – Эта и вовсе разлетелась на сотню осколков. Люди выбрасывают разбитые чашки, считая, что те потеряли свою ценность, лишились своей сути и стали непригодными. Но если знать как, то ценность можно не только вернуть, но и приумножить.

Он проницательно взглянул на Мико, а та невольно потянулась к своему шраму, но в последний момент отдёрнула руку, вцепилась в колени и сжала ткань хакама, стараясь унять внезапно возникшее волнение.

– Эта пиала ценна не тем, что из неё можно пить чай, – продолжал каннуси. – Она ценна тем, какой путь прошла, тем, какой стала. Поэтому каждая её трещина скреплена золотом, поэтому она дороже сердцу, чем сотни новеньких пиал из чайной лавки. – Он сделал паузу и перехватил взволнованный взгляд Мико. – Каждый из нас проходит свой путь, и каждый путь оставляет свои шрамы. Видимые или невидимые, но ценные. Это наши уроки, наши ошибки и наши успехи. И все они окрашены золотом.

– Почему вы рассказываете мне об этом? – Голос Мико дрожал, к глазам подступили слёзы, но она не позволила им пролиться.

– Потому что видел, как вы молились вчера в храме. И потому что отказались остаться. – Каннуси вернул пиалу обратно на стол и сложил руки на бёдрах. – И я хочу, чтобы свой нелёгкий путь вы продолжили, зная, что только вам решать, во что обратить расколотую жизнь.

За завтраком, который состоял из риса с супом и сырых яиц, Мико молчала, всё ещё думая о странном разговоре с каннуси. Она не понимала его до конца, не знала, как переложить на свою жизнь, но чувствовала необъяснимое умиротворение, какого не испытывала уже очень давно.

Райдэн расспросил каннуси о тории с именем Серебряного Лиса, но оказалось, что тот Лиса никогда не встречал.

– Он присылает гонцов с пожертвованиями, но сам никогда не приходил помолиться. – Каннуси сделал паузу, словно размышляя, стоит ли говорить что-то ещё, но всё же продолжил: – Несколько раз вместе с пожертвованиями он присылал девушек, они просили защиты у Кормящей Матери.

Мико встрепенулась, но тут же сникла, вспомнив, что с лисами едва ли получится поговорить.

– Эти девушки… – начал был Райдэн.

– Стали лисами и вряд ли сумеют вам как-то помочь, – сухо перебил его каннуси, похоже, отвечать на вопросы о своих подопечных он был не настроен. – Да и, думаю, если бы могли, ничего бы не сказали. Они пришли сюда, чтобы отречься от прошлой жизни и не желали бы раскрывать себя или… своего покровителя.

Мико оглядела собравшихся в комнате лисиц – те, навострив уши, слушали.

– Нам очень нужна помощь Серебряного Лиса, – сказала Мико, обращаясь не столько к каннуси, сколько к лисам. И встретилась взглядом с той, которую недавно вытащила из капкана. – Мы бы не стали причинять вреда ему или…

– Мы ничем не сможем вам помочь, – повторил каннуси, и Мико показалось, что она только что переступила невидимую черту. – И раз вы уже воздали почтение Кормящей Матери и не планируете оставаться под её защитой, пожалуй, вам пора продолжать путь.

Райдэн цыкнул и громко положил палочки на стол, явно готовый ввязаться в спор, но Мико предостерегающе покачала головой. Каннуси не откажется от своих слов, и особенно после того, как она отвергла предложение Кормящей Матери. Но надеялась, что если они уйдут сейчас, то расстанутся если не друзьями, то хотя бы оставив за собой открытые двери. Поэтому Мико сложила ладони на коленях и склонила голову.

– Большое спасибо за проявленное гостеприимство. Приносим свои извинения за причинённые неудобства. – Она украдкой взглянула на Райдэна, надеясь, что тот сделает то же самое, но он недовольно отвернулся, сложил руки на груди и буркнул: «Спасибо».

Мико с трудом сдержала тяжёлый вздох. Если он так ведёт себя со всеми, то неудивительно, что нажил себе только четырёх союзников и целую гору врагов.

– Приношу свои извинения, – повторила она, имея в виду поведение Райдэна.

– Приношу свои извинения за то, что не сумел помочь, – склонил голову каннуси, ответив вежливостью на вежливость. Что ж, возможно, расстанутся они не так уж и плохо. – Я провожу вас к воротам.

У самых тории их догнала лисица. Она несла в зубах алую ленту с золотой вышивкой, замерла в нескольких шагах от Мико, будто сомневаясь, и оглянулась. Позади сидела другая лиса – с повязкой на лапе. Они обменялись взглядами, и первая лисица села и положила ленту к ногам Мико. Не до конца понимая, что происходит, Мико поклонилась лисам, подняла ленту и внимательно осмотрела. Лисица посмотрела на каннуси, вид у того был недовольный, но он ничего не говорил.

– Эта лента. – Мико села на корточки рядом с лисицей. – Она из вашей прошлой жизни? Она поможет нам найти Серебряного Лиса?

Лисица кивнула и снова посмотрела сначала на свою сестру, а потом на каннуси. Тот демонстративно на неё не глядел.

– Лента выглядит дорогой – это всё, что я могу сказать. Как она нам поможет? – Райдэн не скрывал своего раздражения. А Мико почувствовала укол злорадства: похоже, Райдэну не нравилось, что ему не выкладывают правду по первому требованию. Что ж, она сама этого натерпелась от него сполна. Не так весело оказаться на её месте, да?

– Можете ли вы рассказать нам больше? – Мико постаралась мило улыбнуться лисице. Та тявкнула, крутанулась на месте и поскребла каннуси лапой.

– Ты уверена? – спросил каннуси. Лисица снова тявкнула, а он тяжело вздохнул. – Я не знаю, кто она, и ничего не спрашивал о её прошлом, но такие ленты носят наложницы императора.

Мико с Райдэном удивлённо переглянулись.

– Нам что же, прикажете вломиться в императорский дворец? – проворчал Райдэн.

12

Узы чужих душ

Толком расспросить лисицу не удалось. Она только подтвердила кивками, что была наложницей и что Серебряного Лиса стоит искать во дворце. Каннуси быстро потерял терпение и выставил Мико с Райдэном за ворота, сказав, что своими расспросами они подвергают опасности всех жителей храма и лучше им обойтись тем, что они уже узнали, если не хотят навлечь на себя гнев Кормящей Матери. Райдэн был против такой постановки вопроса, и Мико пришлось буквально волочь его с горы, чтобы он, чего доброго, не наговорил каннуси лишнего и тот не направил гнев Кормящей Матери на них своими руками.

Практически весь путь до столицы они проделали молча, ограничиваясь только короткими, необходимыми фразами. Мико всё ещё злилась на Райдэна за его проделку во время уборки, Райдэн злился на каннуси или ещё демон знает на что. Но так или иначе им обоим нужно было остыть и побыть наедине со своими мыслями, и длительная ходьба отлично этому способствовала.

Мико даже поймала себя на мысли, что наслаждается этими часами спокойствия, когда за ними никто не гонится, никто не пытается её убить, и она просто идёт вперёд по осеннему лесу, по которому успела соскучиться за месяцы вечного лета земель Истока. Если подумать, она покинула дом в последний месяц лета – Хадзуки [6], – правда, несмотря на название, в их южных краях в Хадзуки деревья даже и не думали менять цвет и упорно стояли зелёными аж до середины Каннадзуки [7], а листву окончательно теряли только в начале Сивасу [8]. В землях Истока Мико провела больше трёх месяцев, значит, сейчас здесь поздняя осень – разгар Симоцуки [9]– и совсем скоро зацветут нарциссы.

Мико любила это время и запах цветов, которые росли в их саду, любила смотреть за опадающими листьями и вместе с отцом подметать двор, а вечером – собираться всей семьёй у очага, к которому их сгонял разлившийся после заката холод. Она покосилась на Райдэна: интересно, как он проводил свои дни до того, как лишился семьи? Как вообще ведут себя друг с другом тэнгу? Какие отношения у Райдэна были с матерью? Он упоминал её всего раз… Были ли у него братья и сёстры? Отец? Он что-то говорил о дедушке и его любимой наложнице. Наложница. В мире Мико наложницы были только у императора. Что ж, в конце концов, Райдэн был из правящей семьи. Значит ли это, что если бы у него не отняли титул, то и у него были бы наложницы?.. От этой мысли у Мико загорелись щёки.

Райдэн перехватил её взгляд и вскинул брови.

– Что?

– Да вот, думаю, каково это, быть наложницей императора, – соврала Мико. – И зачем вообще одному мужчине столько женщин.

– Полагаю, императору нужны наследники, – пожал плечами Райдэн. – Дети смертных женщин слабы и легко умирают. По крайней мере, для этого заводят наложниц высшие ёкаи, – чем больше женщин, тем больше наследников. Кто-то да выживет.

Мико вспомнила о том, что Райдэн говорил ей раньше. Что женщины-ёкаи редко приносят детей, а иногда и вовсе не способны зачать. Возможно, это ещё одно последствие вечной жизни.

– А дети от смертных женщин? Они что-то вроде полулюдей-полуёкаев?

Райдэн покачал головой.

– Они полноценные ёкаи. Просто наша кровь берёт своё не сразу, и первую пару лет это скорее обычные человеческие детёныши – слабые и хрупкие, умирающие от всего подряд. Но бывает по-разному.

– По-разному?

– Даже у магии случаются промахи, – кивнул Райдэн. – Кровь ёкая может никогда не пробудиться, и детёныш так и останется обычным человеком, или она может пробудиться не полностью, и тогда, как ты выразилась, получится получеловек-полуёкай. Но такое случается крайне редко.

Мико вдруг вспомнила разные глаза Макото и то, что он прятал под повязкой то один, то другой глаз.

– Как Макото? – спросила она. – Его кровь пробудилась не полностью?

– Да, и это одна из причин, почему ему так сложно завоевать доверие клана. От таких, как Макото, обычно избавляются ещё детёнышами.

– Избавляются? – У Мико зашевелились волосы на затылке.

– Убивают, – холодно ответил Райдэн и закатил глаза. – Что? Не смотри на меня так. Сколько раз мне повторять, что ёкаи – не люди и не поступают как люди?

Мико поджала губы.

– Да нет, в этом мы удивительно похожи, – с отвращением сказала она.

– Люди тоже убивают своих детёнышей? – с неподдельным интересом спросил Райдэн.

– Убивают, продают, оставляют на дороге, если не могут прокормить или не хотят навлечь позор на семью внебрачной… оплошностью. Иногда достаточно и того, что родилась девочка. Есть много причин, но да, люди тоже жестоко поступают со своими детьми. – Она поёжилась, вспомнив, как соседка уговаривала мать отдать Мико – порченый товар – в рёкан госпожи Рэй.

– Надо же, – протянул Райдэн.

– Ты сказал, что от таких, как Макото… избавляются, – поспешила продолжить Мико, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний. – Почему от него не избавились?

– Его отец очень любил свою наложницу – мать Макото. – Райдэн пнул камешек под ногами, и тот бодро поскакал по тропинке. – Она принесла пятерых мёртвых детёнышей и Макото, а потом умерла во время седьмых родов. Тот детёныш тоже родился мёртвым.

– Макото остался единственным наследником?

– Нет, – усмехнулся Райдэн. – В гареме были ещё наложницы, к тому же уже подрос Ичиро – первенец и единственный детёныш от законной жены-кицунэ. Отец решил оставить Макото, потому что тот оказался очень похож на свою мать и этим радовал его взгляд.

Воцарилось недолгое молчание, а потом Мико спросила:

– А у твоих родителей…

– Я единственный ребёнок, – мотнул головой Райдэн. – Наследницей клана была моя мать, а отец – из побочного клана тэнгу, поэтому никакие наложницы ему не полагались. Но не думаю, что он бы их завёл. Они влюбились друг в друга ещё в детстве, так, как влюбляются только ёкаи. Когда подросли, отец добился того, чтобы войти в личную стражу мамы. Они тайно встречались – мама должна была выйти замуж за другого тэнгу – генерала, – а потом так же тайно соприкоснулись душами, чтобы никто не мог оспорить или разорвать их союз. Им никто, кроме друг друга, был не нужен.

– Из-за соприкосновения душ? – Мико затаила дыхание.

– Из-за любви. – Райдэн посмотрел на Мико, и взгляд его был полон печали. – Соприкосновение всего лишь связывает пару между собой. Не обязательно любить друг друга, чтобы эту связь протянуть. Думаю, среди ёкаев полно несчастных, по расчёту связанных узами чар. А любовь – вещь гораздо более редкая. Неизвестно, как ёкаи находят свою пару, но кому-то на это требуются сотни, тысячи лет, а многие не испытывают этого чувства никогда. Это очень-очень редкая вещь. – В голосе Райдэна появилось сожаление, он поморщился и отвернулся.

– А если два влюблённых ёкая соприкоснутся душами?..

– Говорят, это самое прекрасное, что может случиться в жизни. – Райдэн повернулся, и лицо его выражало невероятную скуку. – Но откуда им знать? Тем, кто болтает.

– А твои родители тебе не рассказывали? – Мико старалась говорить непринуждённо, но этот внезапно завязавшийся разговор её смущал. Она будто пыталась заглянуть в запертую комнату, отогнув уголок рисовой бумаги, и отчего-то ей казалось, что то, что она там может увидеть, не предназначено для посторонних глаз.

– Думаю, что они считали, что им некуда торопиться, – хмыкнул Райдэн. – Решили, что у них впереди прорва времени, но…

– Но погибли, – выдохнула Мико.

Райдэн удивлённо вскинул брови.

– Мой отец не погиб.

Пришла очередь Мико удивлённо поднимать брови.

– А где же…

– Он мою мать любил, но и к власти был неравнодушен. – Райдэн спрятал руки в прорезях хакама на бёдрах и придал себе самый непринуждённый вид. – Это он увёл всех тэнгу в горы, когда я потерял крылья.

Мико от неожиданности остановилась. И Райдэн, не сразу это заметив, прошёл несколько шагов вперёд, прежде чем оглянуться.

– Чего? – Он изогнул бровь.

– Твой отец организовал против тебя заговор?

– Это было несложно. – Райдэн снова пожал плечами с равнодушным видом, но челюсти его напряглись. – Я остался без крыльев.

– Твой отец, – повторила Мико.

– Он тэнгу, – огрызнулся Райдэн. – И только потом мой отец. К тому же я говорил, что он любил мою мать. Про меня речи не шло.

С этими словами он развернулся и пошёл дальше по тропинке, высоко подняв голову. Но от Мико не укрылось напряжение, сковавшее его плечи, и внезапно ставшая порывистой походка.

Отец Райдэна… Мико тихонько выдохнула. Устроить заговор против собственного сына? Бросить его совершенно одного, разбитого и, как никогда прежде, нуждавшегося в поддержке? Мико даже представить не могла, каково это. Должно быть, именно так она бы себя чувствовала, если бы родители послушали советов соседки и отвели её в рёкан госпожи Рэй. Словно её предали. Иначе как предательством она бы не смогла это назвать. И пусть Райдэн хоть сотню раз повторит, что ёкаи не люди и поступать так со своими детьми у них в порядке вещей, Мико ни на мгновение в это не поверит, потому что видит, как глубоко это ранило его, пусть он и отчаянно пытается это скрыть.

– Ты идёшь? – буркнул он, снова останавливаясь и оглядываясь. – Или так и будешь стоять столбом и жалеть меня?

От его тона жалость быстро оставила Мико, уступив место раздражению.

– Знаешь, тебе стоит поучиться манерам, если не хочешь, чтобы нас казнили в первый же день пребывания в столице, – проворчала она, обгоняя Райдэна. – Во дворец такого невежу точно не пустят.

– Можно подумать, ты у нас олицетворение придворного этикета. – Мико не видела лица Рэйдэна, но была уверена, что он нацепил эту свою гнусную ухмылку. – Столько грубостей я не слышал ни от одной женщины.

– Тебе, судя по всему, нравится! – зашипела Мико.

– Да, – прилетело ей в спину. – Нравится.

Мико не обернулась, но отчего-то расплылась в глупой улыбке.

13

Ночь дракона и маска демона

Когда Мико устала так, что готова была лечь прямо на дороге, ноги и спина молили о пощаде, а меч на поясе казался неподъёмным, леса наконец закончились, открывая залитый огнями горизонт.

Гинмон.

Огней было столько, что они подсвечивали рыжим ночное небо, – Мико ещё никогда такого не видела. Если не считать того раза, когда полыхал рёкан госпожи Рэй. Только вот Гинмон не был охвачен пожаром.

Ярче всего светился рогатый замок, величественно возвышавшийся над одинаковыми серыми черепичными крышами домов, которые стояли так близко друг к другу, что Мико не сомневалась – по ним можно было спокойно добраться до самого сердца города, просто перепрыгивая с одной на другую.

Когда они с Райдэном в разгар ночи подошли к огромным распахнутым воротам, стало ясно, откуда льётся весь этот свет, – в Гинмоне разгулялся фестиваль. Яркими бумажными фонарями, лентами и цветами камелии были увешаны все дома на улицах. Прямо мимо ворот человек десять пронесли огромного бумажного дракона и, обратив его голову к рогатой крыше, двинулись к замку. Следом шли барабанщики и разноцветная толпа – люди в праздничных кимоно и в масках ёкаев. Лисы, тэнгу, тануки, цуру, каппы и другие, самые разные существа провожали дракона с весёлыми песнями. У каждого в руках светились бумажные фонарики.

– Что происходит? – спросил Райдэн, стараясь перекричать барабаны.

Его вопрос услышал проходивший мимо мужчина в маске волка.

– Ночь Императорского Дракона! – крикнул он, взмахнул рукой и тут же исчез в толпе.

– Чего? – Райдэн, похоже, никогда о таком не слышал, в отличие от Мико.

– Фестиваль. – Сердце её восторженно билось. Она никогда и не думала, что сумеет попасть на торжество, о котором столько слышала. – Его проводят дважды в год. Осенью Золотой Дракон – дух-покровитель императорского рода – перебирается на зиму из своего храма во дворец. А весной – возвращается обратно в храм. Дракона нужно проводить и воздать почести, чтобы ему понравилось на новом месте и он позаботился о городе и об императорской семье.

Райдэн посмотрел на Мико с таким недоверием, будто она сморозила какую-то глупость. Но нет, она точно сказала всё правильно.

– Но ведь это, – Райдэн ткнул пальцем в огромного бумажного зверя, – ненастоящий дракон. Они разве не видят?

Мико несколько мгновений тупо моргала, глядя на Райдэна.

– Ну, он вроде как… невидимый, – промямлила она.

– Невидимых драконов не бывает, – уверенно покачал головой Райдэн, одарил Мико торжествующей ухмылкой и скрестил руки на груди.

– Нет, но… – Мико осеклась, не понимая, что ещё сказать. О драконах Райдэн наверняка знал гораздо больше. Может, даже встречал их в землях Истока. – Если честно, я не знаю, как это работает, но монахам виднее, разве нет?

– Не надо знать, как это работает, чтобы понять, что никакого дракона у них нет. Потому что его нет! Ты видишь дракона? – Он приложил ладонь козырьком к глазам и театрально прищурился. – Я никак не разгляжу!

Мико закатила глаза:

– Ты невыносим.

– Я? – ещё более театрально оскорбился Райдэн. – По-моему, это не я тут всех обманываю! Бумажным драконом!

– Боги, тише, не порть людям праздник! – Мико потянула его за рукав. – Пойдём, нам ещё ночлег искать.

– Хочешь посмотреть? – Райдэн не сдвинулся с места. – На праздник. – Он как будто невзначай покосился на неё. – Хочешь?

Мико очень хотела. Её так захватили огни города, музыка и разноцветная река людей, что даже усталость под натиском любопытства отошла на второй план.

– Хочу.

Толпа во главе с драконом выплеснулась на широкую площадь напротив дворца. К нему вела длинная каменная лестница, на вершине которой стояли император с императрицей – он в парадном кимоно цвета спелой хурмы, она – в изумрудно-золотом, – больше Мико с такого расстояния разглядеть не могла. За спинами императорской четы расположилась многочисленная свита.

У подножия лестницы стоял паланкин, укрытый красным занавесом, а по обе стороны от него – два монаха в голубых одеждах и янтарных бусах.

Ударили барабаны, люди расступились, давая дракону пространство для танца. По бумажному телу прошла волна, пущенная умелыми руками тех, кто его держал. Синхронный выкрик – и дракон начал извиваться в такт музыке. Он кружился, тряс головой с тяжёлыми усами, поднимался и опадал словно живой.

Мико заворожённо наблюдала за представлением, почти забыв, как дышать. Барабаны оглушительно стучали, звук проходил через всё тело, заменяя собой биение сердца и отдаваясь в костях. Райдэн рядом тоже увлечённо наблюдал за представлением, растеряв всю свою насмешливость.

– Вы, люди, очень забавные, – пробормотал он, а Мико каким-то чудом скорее почувствовала, чем услышала эти слова.

Её вдруг снова охватило уже знакомое чувство чужого прикосновения, на этот раз мимолётного, предназначенного не ей, а всему вокруг. Но не успела она поймать и разглядеть это чувство, как бумажный дракон последний раз взметнулся вверх и обрушился на площадь. Актёры ударили дракона по бокам, и Мико разглядела знакомую жёлтую бумагу для заклинаний. Монахи сложили несколько замысловатых знаков пальцами, и дракон вспыхнул!

Лёгкая, охваченная пламенем бумага отделялась от тела дракона, с дымом взмывала в воздух и рассыпалась сотнями рыжих искр. Толпа ликовала, отпуская ввысь принесённые бумажные фонарики, гул барабанов стал ещё мощнее, актёры танцевали вокруг дракона, то наклоняясь, то распрямляясь, следуя за быстрым, магическим ритмом. Мико наблюдала за огнями, затаив дыхание. Яркие капли фонарей медленно поднимались всё выше и выше, становясь звёздами и созвездиями, разгоняли тьму и согревали холодные небеса.

Дракон сгорел почти мгновенно, и когда ветер унёс его прах в ночь, вместе с сотнями светлячков бумажных фонарей, барабаны стихли.

– Приветствуем тебя во дворце, Великий Императорский Дракон! Верный воин, друг и названый брат Сияющей Богини! – выкрикнул один из монахов, и все собравшиеся синхронно поклонились. – Хранитель Гинмона и страж императорской семьи, с возвращением!

Монахи снова поклонились, подхватили паланкин и под ритмичный бой барабанов понесли вверх по лестнице. Когда они достигли вершины, император, императрица и их спутники, поклонившись, отступили в стороны, пропуская паланкин. Повернулись, даря ещё один поклон толпе, и вслед за монахами скрылись во дворце. Там они разместят дракона в специальной комнате на верхнем этаже и всю ночь будут читать молитвы о том, чтобы дух дракона облюбовал новое место и принёс процветание стране.

Едва двери дворца закрылись, загремела музыка, актёры, прежде державшие дракона, встали в круг и достали вееры-утива. Многие в толпе последовали их примеру и образовали внешний круг, потом ещё один и ещё, пока и Мико с Райдэном не стали частью одного из таких кругов. А потом… Потом все начали общий танец.

Словно гигантское живое море, люди двигались практически синхронно. Движение зарождалось в центре, там, где актёры танцевали свою – идеально отточенную часть, – эти нехитрые движения подхватывал следующий круг и передавал дальше. Мико тоже танцевала, потому что просто не могла не танцевать. Шаг, поворот, вскинуть веер – у Мико вместо него была пустая ладонь, – развернуть его и положить на рукав. Шаг назад, вдох, поворот, веер скользит параллельно земле, чтобы встретиться со второй рукой.

Когда Мико развернулась, то увидела спину Райдэна, – он тоже танцевал. С веером из ветряного клёна в руках.

Усталость исчезла, мир исчез – осталось только дышащее, единое человеческое море, облачённое в маски ёкаев. И один настоящий ёкай – неотделимая часть этого моря.

Один танец перетекал в другой, а потом в следующий, и Мико уже показалось, что они так и будут танцевать без передышки до самого рассвета. Но вот барабаны наконец смолкли, и люди, весело хлопая в ладоши, рассыпались по площади и стали утекать по улицам, которые в этот поздний час и не думали спать, готовые угощать жителей едой и горячим чаем.

Пока Мико пыталась отдышаться, Райдэн раздобыл где-то две чашки чая и две палочки с данго [10], политых сладким сиропом. Люди отдыхали и ели на специально сооружённых для фестиваля широких скамьях, покрытых красной тканью. Мико, ловко пробравшись сквозь толпу, сумела занять свободную скамью под чёрной сосной, на пушистой ветви которой висел бумажный фонарь.

Едва она села и скинула с ног дзори, её одолела страшная усталость, которую до этого ненадолго удалось спугнуть весельем. Застонав, Мико опрокинулась на спину, как делали многие уморённые танцами люди на соседних лавках, и принялась жевать упругий шарик данго. Самый вкусный шарик данго в её жизни.

Райдэн сидел рядом, забравшись на скамью с ногами, и неторопливо попивал горячий чай. От одной яркой лавки с безделушками к другой ходили люди, и никто не обращал на них никакого внимания, занятые весельем, разговорами и вкусной едой. Снова зазвучала музыка, и отдельные волны человеческих рек потекли обратно на площадь, другие остались развлекаться на торговой улице. Мико наблюдала за тем, как дети пытаются поймать самого большого краба в глубоком деревянном корыте. Они визжали и отдёргивали руки, а краб щёлкал клешнями, стараясь схватить их за пальцы, но дети не сдавались. Продавец жарил на углях крабовое мясо и посмеивался, глядя на ребят. Девочка лет десяти заметила, что Мико с Райдэном за ними наблюдают, встала, отряхнула свою маленькую, расшитую цветами юкату и подбежала к их скамье.

– Дядь, поймайте нам краба! – Она дёрнула Райдэна за рукав и указала пальчиком на корыто. – Господин Сато обещал зажарить нам одного за бесплатно. А у его крабов такие лапищи, что нам страшно!

Райдэн удивлённо посмотрел на Мико, та пожала плечами.

– Ну, пожалуйста, дядь! – Снова обратила его внимание на себя девочка. – Мы отдадим вам одну лапу, хотите? Вы же такой большой и сильный, дядь!

На последних словах Райдэн ухмыльнулся, выпятил грудь и расправил плечи, Мико не сдержалась и захихикала.

– Ладно, показывай своих крабов, – важно сказал он и вручил свою – ещё не тронутую – палочку с данго Мико. – Не потеряй.

– Разумеется. – Она демонстративно, глядя тэнгу в глаза, стащила зубами верхний шарик и принялась усердно жевать.

Он сделал страшные глаза и покачал головой.

– Коварная женщина!

Мико в ответ показала ему язык. Райдэн хотел сказать что-то ещё, но девочка уже потащила его к корыту с крабами. Остальные дети радостно загомонили, завидев нового помощника.

– На самом деле поймать краба очень просто. – Он достал из-за пояса длинный нож и с размаху вонзил его в гущу крабов в корыте. Затрещали панцири, дети завопили одновременно испуганно и восхищённо. Мико от неожиданности подавилась чаем. А Райдэн ловко перевернул нож, на лезвие которого, как шарики данго, были нанизаны три жирных краба. Они всё ещё шевелили лапами и пытались цапнуть клешнями нож и руки довольного собой Райдэна, но без толку.

– Эй ты! – угрожающе крикнул продавец, бросая работу. – Придётся заплатить за всех!

Райдэн покосился на крабов и ткнула пальцем в девочку.

– Она сказала, что это бесплатно.

– Один краб, ты убил трёх, – хмуро ответил продавец, смерил недовольным взглядом пыльную одежду Райдэна и протянул раскрытую ладонь. – Плати.

– Значит, заплатить надо за двух? – Райдэн дал нож с добычей восхищённому мальчику рядом и полез за кошелём.

Продавец нетерпеливо вздохнул.

– Да.

Райдэн бросил ему в ладонь золотую горошину.

– Этого хватит?

Продавец удивлённо моргнул и поспешил спрятать плату в карман. Лицо его заметно смягчилось, а на губах появилась вежливая улыбка.

– Благодарю за покупку, господин. Я мигом всё приготовлю.

– Я раздобыл нам ужин! – Райдэн вернулся с ароматным крабовым мясом, завёрнутым в бамбуковые листья. – Ешь хорошо и набирайся сил.

– Спасибо. – Мико села и развернула бамбуковый лист. – Ты же знаешь, что два краба не стоят столько золота?

– Что? – Райдэн вскинул голову с зажатым в зубах куском белого мяса. – Надо было дать больше?

Мико покачала головой. Мясо было очень сочным и вкусным, она прикрыла глаза и запрокинула голову от удовольствия.

– Раза в два меньше, – ответила она, наконец проглотив кусок. – Но этот пройдоха решил тебе ничего не говорить.

– Хм, что ж. – Райдэн покосился на продавца, а тот, поймав его взгляд заулыбался и принялся кланяться. – Когда-нибудь я приноровлюсь. Признаю, я мало знаю о людях, меньше, чем хотелось бы и стоило бы. После того как откроем остров, будет время, чтобы во всём разобраться. Сейчас хватит и того, что о них знаешь ты.

– Люди… сложные. – Мико искала слова, глядя на опустевший бамбуковый лист. – Не думаю, что и сама понимаю их достаточно хорошо. Я себя-то не всегда могу понять…

– Что ж, это мне знакомо, – задумчиво протянул Райдэн, а когда Мико вскинула на него взгляд, встрепенулся и преувеличенно бодро улыбнулся. – Уже поздно. Пойдём искать ночлег? Могу понести тебя на спине, если устала.

Предложение звучало до невозможности заманчиво, но Мико кряхтя спустила ноги с лавки, залпом выпила горячий чай в надежде хоть немного взбодриться и почти не почувствовала его вкус.

– Сама дойду. – Она надела дзори и встала, почти услышав, как заскрипели от натуги кости, а мышцы зазвенели от боли, но постаралась не подать виду. – Спасибо за ужин.

Райдэн в ответ кивнул, отнёс пустые чашки обратно к прилавку.

Найти свободный постоялый двор в разгар фестиваля оказалось не так просто, будто вся Хиношима съехалась поглазеть на переселение дракона, и Мико с Райдэном проделали путь до самой окраины города, чтобы устроиться на ночлег в небольшом рёкане. За единственную комнату с футонами пришлось выложить кругленькую сумму, но Райдэн заявил, что после их приключений скупиться на отдых преступно и, несмотря на приступ жадности Мико и уговоры поспать в гораздо более дешёвой комнате на татами, протянул хозяину рёкана, худосочному старичку, пару горошин золота. Платить столько за ночлег – вот что считала Мико приступным, но в глубине души порадовалась, что спать ей придётся на чистом и мягком футоне, а не прямо на полу.

Сил хватило только на то, чтобы доползти до комнаты и рухнуть, зарывшись лицом в пуховое одеяло, такое толстое и воздушное, что Мико в нём почти утонула.

– Одежда пыльная, не хочешь переодеться? – спросил Райдэн. Он нёс в руках выданные им юката и полотенца.

Мико в ответ промычала в одеяло что-то невразумительное.

– Переодевать я тебя не буду, даже не проси, – решительно заявил Райдэн и, посомневавшись, добавил: – Но давай хотя бы стащим с тебя хаори и носки?

Мико ответила очередным мычанием, которое Райдэн принял за согласие. Он потянул за ворот хаори, и Мико чуть оторвалась от лежанки, чтобы помочь ему избавить её от лишней, пахнущей пылью одежды. Настал черёд носков, и Райдэн тихо выругался.

– Ты почему не сказала, что натёрла мозоли?

– Ты бы избавил меня от них? – Голос из-за одеяла звучал приглушённо.

– Нет.

– Вот поэтому и смысла говорить не было.

– Мы могли бы сразу пойти в рёкан вместо плясок.

– Но я выбрала пляски.

Райдэн хмыкнул и ничего не ответил. Зашуршала одежда – это он сел на пол у ног Мико. Она вздрогнула, когда он обхватил её ступню, и застонала от удовольствия, когда костяшки его пальцев прочертили дорожку от пятки к подушечкам. – О, великий ками, – выдавила Мико, чувствуя, как одеревеневшие мышцы расслабляются под пальцами Райдэна.

– Можешь называть меня и так, если хочешь. – В его голосе звучала усмешка.

– Провались в Бездну! – буркнула Мико, но тут же снова застонала под натиском его пальцев, которые разминали подъём стопы.

Райдэн рассмеялся, положил ногу на пол и взял другую.

– Посмотрите на неё! – притворно возмутился он. – Где же хоть кроха уважения к мужчине, который массирует ей ноги!

– Так ты это делаешь, потому что хочешь моего уважения? – Мико, поглощённая приятными ощущениями, кое-как сложила слова в предложения.

– Я это делаю, потому что мне так хочется.

– Вот… и не жалуйся. – Паузы между словами становились длиннее.

Райдэн оскорблённо фыркнул.

Когда его пальцы добрались до икр, Мико протяжно выдохнула, и в этом, смешанном со стоном, выдохе было столько облегчения и неги, что она не узнала свой голос. От ног к бёдрам, животу и плечам поднялась расслабляющая волна и докатилась до макушки, пощекотав затылок, заставив Мико невольно поёжиться и ещё сильнее зарыться носом в одеяло. Тело стало неподъёмным, мягким и пластичным – Мико будто разлилась по футону. Веки сами собой закрылись.

– Прости, что напугал тебя в храме. Я поступил глупо, – тихо сказал Райдэн, но Мико едва ли разобрала его слова.

Она уже спала.

– Как же нам пробраться во дворец? – Мико сидела на футоне, наконец выспавшаяся, свежая и пахнущая мылом после сэнто. С влажных волос капала вода, пропитывая юкату. – И как отыскать там Лиса?

Райдэн лежал на своём футоне, закинув руки за голову. Синяя юката ему очень шла.

– Для начала осмотримся. Вчера я отметил, что стражи в городе и возле дворца было мало, посмотрим, как будет сегодня. Продавец данго сказал, что император любит соколиную охоту и каждую неделю выезжает за город ради этого. Если нам не повезёт с проникновением во дворец, попытаем счастья там.

Мико надула щёки. Пока она веселилась и отдыхала, Райдэн умудрился пересчитать стражу и разузнать о привычках императора. Удивительно, как он сам не пробрался во дворец, пока она спала. Посетовав на свою беспечность, Мико шумно выдохнула и потёрла ладонями лицо.

– Ладно, волосы подсохнут – и пойдём, – пробубнила она.

Без лишних слов Райдэн взмахнул веером, который лежал возле подушки. В окно ворвался тёплый ветер, окутал Мико, и её волосы вздыбились, будто сотня тонкотелых змей. Ругаясь, она вертела головой, отплёвывалась от попадавших в рот прядей, и изо всех сил держала подол юкаты, чтобы не позволить ветру распахнуть её. Когда ветер вылетел обратно в окно, спутанные – но почти сухие – волосы опали обратно на плечи и спину.

Райдэн с сожалением цокнул языком и покрутил веер.

– Он должен был быть намного сильнее.

– Кто?

– Ветер. – Веер полетел обратно на пол. – В землях людей магия слабеет. Теперь вееру нас в воздух не поднять.

– Как это? Разве он не сам по себе волшебный?

– Никто из нас сам по себе не волшебный. – Райдэн сел, скрестив ноги. – Всем нам нужна магия, мы черпаем её из мира, впитываем и используем. В этом мире магии так мало, что накапливать её приходится долго, чтобы она была хоть на что-то пригодна. Но когда мы откроем остров, всё изменится. Всё вернётся на круги своя.

Гинмон оказался просто огромным. Они с Райдэном накануне не прошли и половины, когда искали ночлег. И люди. Люди были везде, словно весь город был одним сплошным рынком. Начался последний – третий – день фестиваля, и жители готовились к вечеру танцев. Маленькие домики и большие богатые дома стояли, плотно прижавшись друг к другу, образуя узенькие улочки и широкие дороги, вдоль которых росли зелёные сосны, жёлтые гинкго и бесконечные кусты камелий с ярко-розовыми цветами.

Мико с Райдэном ходили от лавки к лавке, от едальни к едальне и как бы невзначай старались расспросить местных о Серебряном Лисе, кицунэ и императорских наложницах. Но никто ничего не знал.

– Не отказался бы и я от целого гарема, – протянул Райдэн, подставляя хозяину идзакаи [11] свою пиалу. – Слышал, у императора там одни красавицы.

Хозяин, невысокий мужичок средних лет с хатимаки [12] на лысой, блестящей от пота голове, захихикал и подлил Райдэну горячего саке.

– Какой мужчина отказался бы хоть на ночку попасть в императорский гарем? – закивал он. – Я бы и сам там разгулялся! Уж от меня-то ни одна наложница сбежать бы не захотела!

Мико, которая неподалёку беседовала с его молодой женой, едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– А от императора что, уже сбегали? – хохотнул Райдэн, и Мико вся обратилась в слух.

– Ходили слухи в своё время, – подмигнул хозяин и понизил голос. – Уж не знаю, чем девке дворец не угодил. О такой жизни только мечтать можно. Знай себе – развлекайся целыми днями да ешь досыта.

Они с Райдэном рассмеялись. Мико едва заметно покачала головой. Конечно, в гареме жизнь такая сладкая, что девушки отказываются от сытой жизни во дворце, чтобы навсегда остаться лисицей. Она не знала, что творится в гареме, но что-то подсказывало, что не всё так радостно, как описывал хозяин идзакаи.

– Какие ещё слухи ходят? – Райдэн заинтересованно наклонился поближе. – Я вот слышал про настоящего кицунэ при дворе.

Лицо хозяина вытянулось. Его жена испуганно прикрыла рот ладонями.

– Брешешь! – ахнул он, а Мико разочарованно выдохнула – они тоже ничего не знают.

– Какой ужас, если это правда, – зашептала жена трактирщика, обращаясь к Мико. – Императорская семья тогда в опасности! Нужно сообщить страже!

– Уверена, это просто слухи, – поспешила успокоить её Мико. – Откуда здесь взяться ёкаям? Должно быть, у кого-то при дворе очень живое воображение.

На лице собеседницы отразилось облегчение. Слова Мико её явно обрадовали и успокоили, она заулыбалась и махнула рукой.

– И правда, что это я. Наверняка это снова проделки их сказителя. Распускает грязные слухи, чтобы привлечь внимание к своим книгам.

– Сказитель? – Сердце Мико забилось быстрее.

– В прошлом году в городе был такой скандал из-за его книги. – Жена трактирщика вдруг покраснела, спрятала взгляд и продолжила шёпотом: – Он написал историю о том, как кицунэ… Как кицунэ и император… занимались любовью. Со всеми подробностями… Я, разумеется, эту книгу не читала! – Она замахала руками, но по её пунцовому лицу и виноватой улыбке Мико догадалась, что книга ею была прочитана от корки до корки и, возможно, не один раз. – Чиновники требовали сказителя казнить, но так как речь в книге шла не про нынешнего императора, а про его далёкого предка, ограничились лишь изъятием книги из продажи и публичным сожжением на площади.

Мико закивала, воодушевляясь всё больше. Макото тоже упоминал о подобном, что Серебряный Лис обожал писать непотребные истории про ёкаев и людей. Неужели им наконец повезло, и сейчас хозяйка идзакаи рассказывала ей о Серебряном Лисе?

– А что-то известно об этом сказителе? Как его зовут? Очень уж интересно… – Мико запнулась, краснея, – почитать.

– Едва ли вы теперь отыщете в городе хоть одну его книгу. Но зовут его Кинджин.

– Кинджин? – Имя казалось странным.

– Пишется как «золото» и «человек». На мой вкус, несколько пошло…

Мико её уже не слушала. Золото и человек, Серебро и Лис. Старик явно не старался, выдумывая себе новое имя. Последний раз Серебряного Лиса видели в столице, монах сказал, что он помогает сбегать наложницам императора из дворца, а ещё и Серебряный Лис и Кинджин пишут истории о любви между ёкаями и людьми. Мико не сдержала торжествующей улыбки, теперь она не сомневалась: Кинджин – тот, кого они ищут.

Но воодушевление быстро сменилось разочарованием. Поход по книжным лавкам, которых в городе было всего три, результатов не дал. Как и предупреждала жена хозяина издакаи, книги Кинджина были изъяты из продажи до особого распоряжения императора. Похоже, именно так правитель решил наказать своего подданного. Продавцы книжных самого Кинджина никогда не встречали – книги на продажу им передавали его слуги, они же после забирали вырученные деньги. Как зовут этих слуг и где их можно отыскать за пределами дворца, никто не знал.

– По крайней мере, мы знаем, что он точно здесь. – Мико попыталась скрасить общее разочарование, когда они вышли из последней лавки и неторопливо побрели вниз по улице.

Над Гинмоном сгущались вечерние сумерки, и жители начали зажигать первые фонари. Белые освещали дворы, красные – зазывали посетителей в идзакаи. С площади доносился приглушённый бой барабанов – скоро начнутся танцы.

– Поужинаем и ещё раз осмотрим окрестности, – сказал Райдэн. – Полагаю, придётся лезть через стену. Но уже завтра. Сегодня выспимся.

Мико сомневалась в своих способностях – по стенам она никогда не лазила, даже на деревья забиралась всего раз, ещё ребенком – за яблоками и хурмой в соседском саду. Это была очередная попытка заслужить одобрение «друзей», которые, чтобы повеселиться, пока Мико рвала для них фрукты, наябедничали хозяину сада. А тот успел пару раз хорошенько приложить ей розгами, пока она убегала. Нормально сидеть она не могла ещё неделю.

– Может, попробуем попросить аудиенции? Или… проникнуть во дворец как-то иначе, без риска быть брошенными в темницу? – Мико попыталась избавить себя от угрозы свернуть шею в попытке преодолеть неприступную стену вокруг дворца.

– Скажем, что мы его дальние родственники с очень дальних островов? – хмыкнул Райдэн. – Соскучились по дядюшке и решили заскочить на чай в императорский дворец?

– Или скажем правду? Что ты тэнгу и нам, и землям Истока нужна помощь. Если у императора при дворе живёт кицунэ, может быть, и к нам отнесутся благосклонно?

– Говорить правду слишком рискованно.

– Почему?

– Потому что я здесь достаточно беззащитен без своих крыльев и едва ли справлюсь со всей дворцовой стражей разом, если меня, как ёкая, захотят убить.

– Весь город наряжается в ёкаев. – Мико кивнула на пару в масках котов – они стояли у входа в идзакаю и смеялись. – В храме мы встретили целую стаю кицунэ. Может быть, всё не так уж и страшно? Может, в этой части Хиношимы к ёкаям относятся иначе? Это рядом с нашей деревней стоял рёкан госпожи Рэй и мы знали, что вас стоит бояться.

От последних слов Райдэн вздрогнул. Лицо его вдруг стало каменным, и он отвернулся, сделав вид, что очень заинтересован фонарём под крышей дома.

– Может быть, – сухо сказал он, а Мико уже успела пожалеть о сказанном. Похоже, её неосторожные слова его задели.

– Я не хотела…

– Ты всё правильно сказала, – перебил её Райдэн, и в голосе его крылись сожаление и грусть. – Нас действительно стоит бояться. Уж тебе ли не знать.

Мико прикусила губу. Ну кто её опять тянул за язык! Как только между ними с Райдэном начинал налаживаться хрупкий мир, кто-то из них обязательно выдавал что-то, что его рушило, и Мико снова оказывалась на краю пропасти, которая пролегала между ними. И эту пропасть она выстелила своими страхами.

– Послушай, то, что я сказала…

Она не договорила. Райдэн выбросил руку в бок, заставляя Мико остановиться.

– Что… – начала было она, но тут сама заметила то, что насторожило Райдэна. Перед ними стояли двое мужчин в чёрных одеждах и одинаковых красных масках демонов. Из оскаленных масок торчали две пары клыков, верхних и нижних, между которыми был зажат кинжал – очевидно, для боя, а не для украшения. Изо лбов масок, под кромкой чёрных волос виднелись небольшие, но явно острые рога. У каждого в руках была нагината [13].

Мико оглянулась – ещё двое мужчин стояли позади. Она тут же развернулась всем телом и заслонила собой спину Райдэна.

– Шинокаге! Скорее, уходим, – услышала она обрывок чьей-то фразы, и увидела, как мать тащит своего ребёнка в ближайший переулок, остальные люди тоже спешили убраться с улицы, исчезая за дверями лавок и питейных заведений.

Райдэн и Мико не двигались с места. Сомнений не было – пришли за ними, но кто? Шинокаге? Тень смерти? Что это, демоны Бездны, значит?

Первым заговорил высокий мужчина напротив Райдэна.

– Именем императора, вы арестованы. – Голос у него был низкий, тягучий и, даже приглушённый маской, звучал до дрожи в коленках пугающе. – Не сопротивляйтесь.

Так, значит, эти люди – стража императора. Мико переводила напряжённый взгляд от одного Шинокаге к другому. Воины в масках демонов были похожи на кого угодно, только не на стражу. Так или иначе дело плохо. Два меча против четырёх нагинат – преимущество было не на стороне Мико и Райдэна.

– Я их отвлеку, а ты беги, – тихо сказал Райдэн.

– Иди на хрен, – ответила Мико.

Шинокаге их явно услышали, потому что выставили нагинаты на изготовку.

– Не сопротивляйтесь, – повторил один из них. – Сдайте оружие.

Райдэн едва заметно дёрнул рукой, и на ладонь ему выпал веер. Быстрый взмах – и Шинокаге перед Мико повалились на землю. Другие явно не ожидали такого поворота, а потому замешкались. Райдэн выхватил меч и отрубил одной из нагинат лезвие. Но оцепенение Шинокаге уже спало, и вторая нагината с нечеловеческой скоростью ударила точно в цель. Райдэн упал. Мико закричала, но даже не успела выхватить меч – Шинокаге тенью метнулся к ней. Мико не поняла, что произошло, но уже в следующий миг она, скрученная, лежала на земле, и на голову ей натягивали мешок.

14

В каменных объятиях

Колени больно ударились об пол, когда Мико грубо усадили в сейдза. Верёвки впивались в связанные за спиной запястья. Мешок сдёрнули с головы, Мико отпрянула, когда увидела прямо перед собой маску демона, и чуть не упала, но Шинокаге схватил её за воротник и удержал на месте.

Второй Шинокаге стоял поодаль, в тени, куда не доставал свет единственной свечи. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и казался огромным для маленькой комнаты с земляными полами и без окон, в которой они находились. От одного взгляда на него у Мико кровь стыла в жилах, вернее, от невольных мыслей о том, что он и его собрат могли с ней сотворить. Паника накатывала волнами, но не отступала, затапливала, поднимаясь всё выше. Воздуха отчаянно не хватало, а сердце выпрыгивало из груди. Но хуже мыслей о смерти осознание того, что Райдэна в этой комнате не было.

Мико видела, как ударила нагината. Видела, как он упал.

В глазах потемнело, и Мико судорожно стала хватать ртом воздух. Успокоиться. Ей нужно успокоиться.

– Кто ты и что вынюхивала в Гинмоне? – спросил Шинокаге, который всё ещё держал Мико за воротник. Его голос был выше, чем тот, что она слышала прежде, под маской, кажется, скрывался кто-то юный, но легче от этого не становилось. Связанную, её убить будет проще простого. Шинокаге встряхнул её, и это немного привело Мико в чувство, она сказала единственное, что могла, единственное, что было у неё на уме:

– Где Райдэн?

– Твой друг тебе не поможет. – Шинокаге схватил Мико за лицо и силой заставил посмотреть на себя. – Кто ты? И зачем искала господина Кинджина?

– Где. Райдэн, – оскалилась Мико, пытаясь вырваться из его хватки. – Где он?!

Кулак прилетел точно в солнечное сплетение, и Мико согнулась пополам, кашляя и хватая ртом воздух. Перед глазами расцветали и гасли вспышки света, хотелось сжать руки на животе, чтобы унять боль, но Мико только ранила запястья верёвкой.

– Ты ещё не поняла, кто тут задаёт вопросы? – Шинокаге сгрёб её за собранные в пучок волосы и заставил распрямиться. – Кто ты такая?! Зачем распускала слухи, что при дворе живёт кицунэ?!

Мико посмотрела на маску, широко распахнув глаза. Так они и правда… императорские стражники? До жути страшные воины в масках демонов? Но если так, она может всё им объяснить, попросить встречи с Серебряным Лисом.

– Отвечай! – гаркнул Шинокаге.

– Мы не хотели ничего плохого. – Мико старалась говорить ровно, глядя в прорези для глаз в маске. – Мы просто хотели поговорить с господином Кинджином, но не знали, как его найти…

– И поэтому пугали народ кицунэ? – Шинокаге сильнее сжал волосы Мико, и она стиснула зубы, чтобы не закричать.

– Мы никого не пугали, – выдавила она. – Мы хотели убедиться, что господин Кинджин в замке…

– Значит, вы решили его оговорить, назвав кицунэ?! Оговорить сказителя Императора?

– Нет! Мы… – Мико осеклась. Выходит, никто не знает, что во дворце кицунэ. Даже эти Шинокаге? Значит, этим она может навредить им всем: себе, Райдэну и Лису. – Прошу, дайте нам встретиться с господином Кинджином, мы просто хотим поговорить – ничего больше.

– Оговорить господина Кинджина всё равно что оговорить самого Императора. Заявить, что сам император Иэясу держит при дворе кицунэ…

Мико поняла, что сама загнала себя в ловушку, пусть и не прямо, но признав, что говорила про кицунэ. Теперь Шинокаге, похоже, не верили ни одному её слову.

– Кто ты? Кто тебя послал?

Она не знала, что сказать, не знала, как убедить их, что ни она, ни Райдэн не желали зла императору. Мико сжала челюсти и снова попыталась заглянуть в глаза Шинокаге:

– Никто нас не посылал, и мы никому не желали зла. Я уже сказала, что мы просто хотели поговорить…

– Значит, по-хорошему ты не хочешь. – Шинокаге обернулся к своему собрату, тот кивнул, оторвался от стены и скрылся в темноте.

– Я клянусь, мы… – Мико в ужасе затихла, когда второй Шинокаге вернулся, держа широкую деревянную платформу с ребристой поверхностью. – Что… что вы собираетесь делать?

Он поставил платформу на пол, и оба они подхватили Мико под руки.

– Нет! Нет, постойте! Я сказала правду! – Мико попыталась вырваться, но, разумеется, это было бесполезно. Её усадили на платформу, и рёбра деревянных брусков тут же впились в колени и голени.

Мико слышала про эту пытку. Пытку, которая часто превращалась в казнь.

– Ты знаешь, что будет дальше? – Шинокаге наклонился к её уху, но Мико слышала только шум собственной крови в голове. – Я в последний раз спрошу по-хорошему. Двое вооружённых людей бродили по Гинмону, вынюхивали и распускали слухи. Твой дружок атаковал моих людей магией, и на монаха он не похож. И от ваших мечей магией разит за версту. Кто вы такие?

– Меня зовут Мико, я дочь кузнеца, и я не владею маг…

– Дочь кузнеца с татуировкой? – Шинокаге не дослушал и рванул ворот её кимоно, обнажая изображение камелии. – И шрамом на пол-лица? Да вот только я никак не возьму в толк… Для шлюхи ты слишком страшная, для воина – тощая.

Мико вспыхнула, оскалилась и гаркнула:

– Ты бы взял в толк, если бы слушал, что я говорю, тупой ты…

Шинокаге её не дослушал.

– Неси плиту.

– Нет! – крикнула Мико, будто обезумевшая, пытаясь вырваться из пут. Верёвка вгрызалась в запястья, но Мико упорно тянула и дёргала, почти не замечая этого. – Послушайте же, я говорю правду! Клянусь именем Сияющей Богини!

Шинокаге, скрывшийся в тенях, снова вернулся – на этот раз с огромной каменной плитой в руках. Он нёс её легко, будто она ничего не весила, но Мико знала, что лёгкость эта обманчива. Страх от предстоящей боли ударил под дых. Но боль не самое ужасное, что ждало её – Мико знала, слышала, – худшее в этой пытке случалось намного позже.

– Нет! Пожалуйста! Я говорю правду! Боги! Мы никому не желали зла! Остановитесь!

Когда каменная плита легла ей на колени, Мико завыла. Острые деревянные грани платформы ещё глубже впились в голени. Сердце забилось сильнее, на лбу выступила испарина, и Мико задышала быстро и поверхностно. Она подалась назад, надеясь хоть немного сместить вес с ног, но упёрлась спиной в Шинокаге.

– Это только первая плита, – сказал он, положив руки на плечи Мико. – Уже на третьей кости начнут ломаться. Или даже на второй. Но ты можешь этого избежать, если будешь говорить правду.

– Я… и так… говорю… правду, – с ненавистью выдавила Мико сквозь сжатые зубы и, не выдержав боли, сорвалась на крик: – Больные вы ублюдки!

Из-под маски раздался короткий глухой звук, похожий на смешок. Нарисованные дикие глаза демона угрожающе смотрели на Мико.

– Неси вторую плиту.

– Я убью вас! – в отчаянии заорала Мико. – Я всех вас убью! И ваши трупы сгниют на дне Бездны! Не подходи ко мне! Не смей ко мне подходить!

Она кричала, будто ее резали заживо, сыпала ругательствами и угрозами, но Шинокаге молча приближался к ней с новой каменной плитой. Даже если эта не переломает ей ноги, то сдавит так, что кровь перестанет питать мышцы и кости. Ноги перестанут чувствовать, боль притупится, но это станет лишь временным, обманчивым облегчением. Если Мико просидит в этом положении достаточно долго, даже если плиту снимут, кожа со временем почернеет, а ноги сгниют заживо – она больше не сможет ходить, если вообще останется жива.

Когда вторая плита легла ей на колени, Мико перестала кричать, только задышала ещё быстрее и стала молиться о том, чтобы потерять сознание и больше не чувствовать боль. Но сознание отказывалось её покидать.

– Я убью вас, – бормотала Мико, и эти слова придавали ей немного сил. – Я всех вас убью.

Прохладная ладонь Шинокаге легла на её горячий и мокрый от пота лоб.

– Просто отвечай на вопросы то, что я хочу услышать. Или мне принести третью плиту?

– Я убью вас. Убью.

В дверь замолотили.

– Открывайте немедленно!

Шинокаге переглянулись, но не сдвинулись с места.

За стуком последовал удар, потом ещё один, и дверь с грохотом сорвало с петель.

В комнату ворвался Райдэн.

Шинокаге кинулись было ему наперерез, но, заметив кого-то за его спиной, расступились.

– Мико! – Райдэн одним движением сбросил с её ног плиты, упав на колени, обхватил за талию, стащил с платформы и прижал к себе.

– Я всех вас убью, – продолжала бормотать Мико, едва ли соображая, что вообще происходит.

– С этим придётся повременить. – Райдэн метнул гневный взгляд на Шиногаке, положил голову Мико себе на плечо и принялся развязывать её руки. – Но они обязательно получат по заслугам.

Мико вдохнула знакомый запах Райдэна, сейчас смешанный с поˊтом и кровью, и уткнулась носом в изгиб между его шеей и плечом. Живой. Она задрожала от облегчения, и едва не заплакала, но продолжила тихонько шептать угрозы, на этот раз, чтобы заставить себя оставаться в сознании. Она не оставит Райдэна один на один с этими чудовищами. Верёвка упала на пол, и Райдэн крепко обнял Мико.

– Всё закончилось. Они больше не сделают тебе больно.

– О, да мы как раз вовремя! – В комнату зашёл невысокий мужчина и радостно хлопнул в ладоши. – Никто не успел умереть! Замечательный поворот истории о спасении прекрасной девы!

Мико перевела на него замутнённый взгляд. Лёгкое красное кимоно подчёркивало черноту длинных волос, заплетённых в свободную косу. Расшитые цветами рукава волочились по полу. Бледное лицо украшали розовые тени вокруг глаз и яркий росчерк губ. На поясе была повязана алая лента с золотым узором. Он наклонился к Мико и изящным движением откинул налипшие на влажный лоб волосы. Райдэн предупреждающе зарычал. Незнакомец хихикнул и убрал руку.

– Добрый вечер, прекрасная госпожа. Меня зовут Кинджин, но вы можете звать меня Акайо. Приношу глубочайшие извинения за некоторые неудобства, с которыми вам пришлось столкнуться в стенах нашей прекрасной и священной столицы Гинмон. Так или иначе я искренне рад приветствовать вас во дворце великого императора Иэясу. Полагаю, лучше всего будет продолжить знакомство в моих покоях.

– Но вы же приказали… – начал было один из Шинокаге, но Акайо вскинул руку с длинными ухоженными ногтями, заставив его замолчать.

– Теперь я приказываю сопроводить наших дорогих гостей в мои покои.

– Император Иэясу знает, что вы…

– Об императоре я позабочусь лично! Вас должно интересовать только то, что его величеству ничего не угрожает. За это я ручаюсь. А теперь хватит болтать, помогите госпоже подняться.

– Я сама! – Мико отпрянула, когда к ней потянулась рука Шинокаге, Райдэн прижал её крепче и помог встать. Ноги болели и дрожали, но всё же она могла стоять, пусть и опёршись на Райдэна.

«Если я хочу дожить до конца, мне нужно тело покрепче», – в очередной раз пронеслось в голове. Что это за «конец» и когда он наступит, Мико не знала, но столько ран, сколько получило её тело за последние месяцы, она не насобирала за всю прежнюю жизнь. Если так пойдёт и дальше, она едва ли протянет долго и уйдёт далеко. Вот почему идти сейчас самой было для неё так важно.

Поколебавшись несколько мгновений, собравшись с силами и коротко выдохнув, Мико отпустила руку Райдэна и шагнула к свету, в дверной проём, за которым успел скрыться Серебряный Лис.

15

Забытые истории старого лиса

Мико сидела на мягкой шёлковой подушке, вытянув ноги. Это было неприлично, но о приличиях она сейчас думала в последнюю очередь, позволяя служанке накладывать перемолотые травы на покрытые кровоподтёками голени.

– Они должны понести наказание! – Райдэн мерил шагами комнату. – Эти ублюдки в масках!

– Этого не будет, – с милой улыбкой ответил Акайо и сел возле огромной ширмы, расписанной камелиями. Поправил подол кимоно и разгладил алую ленту на поясе.

– Они пытали её! – Райдэн указал на Мико.

– И они никому об этом не расскажут. Эти четверо Шинокаге… умеют хранить мои тайны, но никогда не пойдут против императора. Как и я. – Акайо приложил руку с длинными ногтями к груди и улыбнулся ещё более лукаво. – А если его величество узнает о случившемся, то и они, и вы лишитесь головы. Шинокаге – за предательство, а вы – за то, что распускали мерзкие слухи о кицунэ во дворце. Всем нам повезло, что о вашем появлении донесли моим Шинокаге.

– Кто это сделал? – Мико вскинула голову, боль почти ушла, но её всё ещё потряхивало. – Кто донёс?

– Какая-то женщина, – отмахнулся Акайо. – Сказала, что вы приходили в её лавку и расспрашивали их с мужем про кицунэ при дворе. Ради своей безопасности и безопасности императора я приказал вас схватить и добыть ответы. И каково же было моё удивление, когда я пришёл взглянуть в глаза глупцу, решившему меня погубить, и увидел, что это сын Мегуми.

Райдэн остановился как вкопанный и уставился на Лиса.

– Вы знали мою мать? – Голос его прозвучал насторожённо и резко, но всё же едва заметно дрогнул.

Акайо захихикал.

– Если бы ты хоть на мгновение перестал орать о своей девчонке и сыпать угрозами, то услышал бы, что я говорил. Мегуми навещала меня не так давно. – Он прикусил ноготь на большом пальце, размышляя. – Когда же это было? Год назад? Семь? Пятьдесят? Ох, кажется, когда-то совсем недавно… Ты очень похож на свою мать, тебе об этом говорили, тэнгу? – Акайо не стал ждать ответа и продолжил: – Я сразу тебя признал: Мегуми упоминала о сыне, уж не помню по какому поводу. А, кажется, тогда она была тобой беременна! Да, у неё определённо был этот пугающе огромный живот. Так или иначе у неё хватило ума незаметно проникнуть во дворец под защитой ночи и заклинаний, а не устраивать балаган в городе.

– У нас не было другой возможности, – огрызнулся Райдэн. Лис ему явно не нравился.

– Отчего же? – хихикнул Акайо. – Тэнгу разучились летать?

Мико напряглась и быстро взглянула на Райдэна, но тот внешне остался спокоен.

– Именно, – сказал он. – У меня нет крыльев.

– О, – вскинул брови Акайо. – Это… многое объясняет. Особенно эту твою…

Мико поспешила вмешаться в разговор, чтобы избежать ссоры. Помощь Лиса им всё ещё была нужна.

– Зачем к вам приходила мама Райдэна?

– Полагаю, за тем же, зачем и вы. – Он перевёл взгляд с Мико на Райдэна. – Она хотела вернуть земли Истока в человеческий мир.

В комнате повисло напряжённое молчание. Лицо Райдэна стало бледным, почти серым. И Мико понимала почему. Если его мать была здесь, значит, у Акайо нет ответов на их вопросы. Значит, возможно, они проделали этот путь зря.

– Она сказала, что больна. Что, возможно, принцесса Эйко так и не родится, и искала способ снять печати до того, как умрёт. – Акайо вздохнул, но ни в тоне, ни во взгляде его не было ни сочувствия, ни жалости.

– И вы сказали ей, что такого способа нет? – тихо спросила Мико, чувствуя, как падает сердце.

– Я сказал, что такого способа не знаю. А знал бы – всё равно не открыл бы его. – Акайо облокотился на стол, сплёл пальцы и уложил на них точёный подбородок. – Я слишком люблю людей, чтобы выпустить ёкаев на волю. Здесь же начнётся бойня!

Он захихикал, и Мико не смогла понять его веселья.

– Земли Истока умирают, – сухо сказал Райдэн. – Ёкаи голодают, поля не приносят риса. Дух острова превратился в кости. Магия нас убивает. Баланс миров нарушен, если так пойдёт и дальше…

– Меня это не заботит, – отрезал Акайо, и наигранное веселье вдруг слетело с него, черты лица заострились, взгляд стал колючим. – Ты думаешь, что, вернув остров в человеческий мир, решишь все проблемы? Нет, Райдэн, ты выпустишь из клетки голодных, необузданных зверей. Пока ты будешь есть рис со своих полей, другие ёкаи будут обгладывать мясо с человеческих костей. Да вот только ты об этом не думаешь.

– Я думаю о моём народе. – Райдэн казался спокойный, но руки его едва заметно дрожали от ярости. – И сейчас мой народ умирает.

– Это забота Хранителей, а не обычного тэнгу, – махнул рукой Акайо. – А ты, судя по тому, что явился сюда без крыльев и магии, Хранителем так и не стал. – Он снова хихикнул. – Твоя благородная мать знает, насколько низко ты пал?

На миг Мико показалось, что Райдэн его ударит. Она физически ощутила, как сгустился и будто бы заискрился воздух между ними. Но Райдэн не сдвинулся с места. Выпрямился, вскинул голову и ядовито усмехнулся.

– А твоя? – цыкнул он, косясь на алую ленту на поясе Акайо. – Что бы она сказала о ручном кицунэ?

Улыбка с лица Акайо не исчезла, но вдруг стала угрожающей, больше напоминая оскал, глаза потухли и стали чёрными, как ночь. У Мико от его вида зашевелились волосы на затылке.

– Мы знаем, что монахов на острове было тринадцать, – поспешила она встрять в разговор и перетянуть внимание Акайо на себя. – Вы написали об этом в своей книге.

Акайо удивлённо моргнул, оторвал взгляд от Райдэна и посмотрел на Мико так озадаченно, будто совершенно не понимал, о чём она толкует.

– И что?

– Он был важен, этот тринадцатый монах. Без него бы не сложилось заклинание, и он мог как-то повлиять на него после. Он был тайной, важной тайной, о которой не знали ни люди, ни ёкаи. Никто, кроме вас.

Всё это были не более чем предположения, но Мико вдруг разглядела то, что пряталось за словами Акайо. Он единственный знал о тринадцатом монахе. Он любил людей, стремился их защищать. Как и тысячу лет назад, как будет и тысячу лет спустя. Макото сказал, что Акайо покинул земли Истока примерно одновременно с тем, как с острова ушли последние люди. Он оберегал их. Как оберегает до сих пор, помогая наложницам сбегать из гарема и пряча их в храме Кормящей Матери. А ещё, если Мико и усвоила что-то из общения с ёкаями, так это то, что они постоянно лгут. Акайо знает больше, чем говорит.

– Вы помогали монахам в тот день, – сказала она, уверенно глядя в медовые глаза кицунэ. – Хотели защитить людей и поддержали идею с заклинаниями.

На этот раз Акайо не удалось сохранить улыбку. Румянец схлынул с лица, отчего алые губы стали ещё ярче. Но уже мгновение спустя он громко хохотал, схватившись за живот. Райдэн – ещё бледнее прежнего – во все глаза смотрел на Мико.

– Ох, у людей потрясающее воображение! – продолжал смеяться Акайо, вытирая слёзы. – За это я вас и люблю! Полагаю, это был бы прекрасный – удивительный! – поворот истории. Напиши я такую – наконец прославился бы.

И тут Мико поняла ещё одну вещь, которую до этого момента упускала. Она сквозила в речах, во всём образе Акайо, в его алых губах, громком смехе, в его страсти к писательству, даже в сожжении его книг на главной площади Гинмона.

– А разве это не он? – сказала Мико. – Удивительный поворот истории. Вы ведь специально оставили эту подсказку в книге, в надежде, что однажды её отыщут. Вы же так любите создавать истории. Эта стала бы непревзойдённой.

Райдэн, похоже, понял, к чему она клонит, и усмехнулся.

– Любовь к людям столкнулась с тщеславием. Да, Акайо? Ты не мог вынести того, что придётся хранить в тайне свою причастность к такому великому событию. Ты же так любишь внимание. И поэтому оставил намёки на страницах своих… трудов. Довольно посредственных, надо сказать.

Губы Акайо превратились в тонкую нить, а подведённые брови сошлись на переносице, заломив некрасивую морщину, которая будто стремилась расколоть лоб пополам. Мико играла с огнём, Райдэн плеснул в него масло. Она не сомневалась, что одно лишь слово Акайо, и они вернутся в глухие стены темниц, а на ноги Мико снова лягут каменные плиты, на этот раз – в наказание за дерзость.

Но, похоже, сохранить видимость благородства для Акайо было важнее всего. Поэтому лицо его разгладилось, и губы изогнулись, возвращая на лицо лёгкую улыбку.

– Уже поздно, а законы дворца запрещают выгонять путников в ночь. – Он бросил безмятежный взгляд в окно. – Оставайтесь и будьте сегодня моими гостями на фестивале. А завтра Шинокаге проводят вас до городских ворот. – Он осклабился и хлопнул в ладоши. – Повеселитесь как следует!

Дверь открылась, и за ней показались двое Шинокаге. Те, что пытали Мико или нет, – сказать было невозможно.

– Скажите слугам их приодеть, – махнул рукой Акайо. – Негоже в таком виде показываться на императорском празднестве.

– Следуйте за нами, – отозвался один Шинокаге и недвусмысленно положил ладонь на меч у бедра.

Мико с Райдэном переглянулись и подчинились. Они уже поняли, что выбора им не оставили. Тем более что отобранное оружие так и не вернули.

Шинокаге привели их в просторную комнату на третьем этаже дворца и закрыли дверь, сообщив, что пришлют слуг. Окна были распахнуты, впуская в комнату свежий вечерний ветер. Мико вышла на балкон. Город стелился морем серых крыш и ярких огней. Высоковато, но, если допрыгнуть до ветки сосны и оттуда перебраться на соседнюю крышу, – можно сбежать. У Райдэна точно получится. У неё, если случится чудо, тоже.

– Он предлагает нам уйти, – сказал Райдэн, останавливаясь рядом и хмуро глядя на город.

– Оружие нам вернуть он не хочет? – проворчала Мико. – И твой веер. И выпустить через главный вход.

– Он любит писать истории, помнишь? Наверняка стоит у окна и ждёт, пока мы начнём скакать по крышам, к его радости, – покачал головой Райдэн. – Видимо, считает, что так интереснее. Это его жест доброй воли. И предупреждение.

– Предупреждение?

– Если он даёт нам уйти сейчас, значит, считает, что праздник может быть опасным.

Мико скривилась:

– Какая забота! Но мы ведь так просто не сдадимся, правда? – Она с надеждой взглянула на Райдэна. – У этого Лиса есть все ответы.

Райдэн вздохнул и опёрся на деревянные отполированные перила.

– Боюсь, если он не захочет говорить, мы его не заставим. Не пытать же его, в конце концов.

По его плотоядной ухмылке и злому блеску в глазах Мико показалось, что идея силой вытащить правду из Акайо не так уж ему не нравится.

– Мы, может, и не заставим, – протянула она. – Но Акайо обмолвился, что никогда не пойдёт против воли императора. И раз уж он нас так опрометчиво пригласил на праздник, используем эту возможность, чтобы поболтать с императором и перетащить его на нашу сторону.

Райдэн повернулся к ней, и на лице его было написано восхищение.

– Это сумасшествие! – рассмеялся он, взгляд его потеплел. – Нас к нему и близко не подпустят.

– Когда тебя останавливала безнадёжность плана? – засмеялась в ответ Мико. – Это вообще-то ты должен был предложить. Самоубийственный план, обязательно включающий чью-нибудь смерть.

– Ты плохо на меня влияешь. Я размяк, – подмигнул Райдэн.

– Это правда. – Мико отвернулась и покачала головой, продолжая улыбаться. – Мне гораздо больше нравилось тебя ненавидеть.

– То есть сейчас ты…

– Я этого не говорила.

С этими словами Мико оторвалась от перил и вернулась в комнату. В ней вдруг проснулась странная, необъяснимая решимость. Серебряный Лис решил с ними поиграть. Что ж, она установит свои правила.

Мико обернулась и упёрла кулаки в бока.

– Раз уж мы попали во дворец, давай его покорять.

16

Волчьи следы во дворце

Празднование устроили в одном из внутренних дворов, в центре которого стоял паланкин, который монахи вчера унесли с площади. На помосте под широким балконом собирались музыканты – выносили барабаны и настраивали сямисэны. Один из них негромко играл на флейте, развлекая гостей весёлой мелодией. Вокруг цвели камелии.

Мико проверила, надёжно ли лежит в рукаве кошель и алая лента наложницы – то немногое, что Шинокаге оставили при ней после того, как обыскали. Поправила ворот кимоно, чтобы спрятать свою татуировку – если гости узнают, что на празднике ойран, разразится скандал. Длинные рукава кимоно мешались, тугая юбка и подкладки под поясом не позволяли свободно двигаться, отчего Мико чувствовала себя крайне уязвимой, хоть и старалась не подавать виду. Благо людей было так много и все они были так увлечены друг другом, что на неё никто не обращал внимания.

– Всё в порядке? – спросил Райдэн, заметив, что Мико с тихими ругательствами в очередной раз пытается отбросить рукава, расправить юбку. Да, не подавать виду у неё не выходило.

– Я просто терпеть не могу всё… это. – Мико вскинула руки, и расписанные цветами рукава тяжело качнулись. – Каждый раз чувствую себя будто в ловушке.

– Говорят, мужчины придумали кимоно, чтобы женщина не смогла сбежать, – хихикнул Акайо, появляясь из толпы в роскошном тёмно-синем кимоно, расшитом золотыми и зелёными веерами и голубыми облаками. Из-под него выглядывал ворот кимоно красного. Оби на животе украшали три узорных банта – розовый, золотой и красный, хвосты каждого длиннее и шире предыдущего. Широкие рукава и шлейф волочились по земле.

Люди, завидев Акайо, понижали голоса и отворачивались, но его это, кажется, ни капли не беспокоило.

– Рад, что выбранная мной одежда подошла. – Он смерил довольным взглядом Мико и Райдэна. И тут же сощурился и облизнулся. – Мне даже стало интересно, что прячется под ней!

Акайо подмигнул, захохотал и исчез в толпе прежде, чем Мико с Райдэном успели хоть что-то сказать.

– Он и правда не в себе, – пробормотала Мико. Ей захотелось потуже запахнуть кимоно, чтобы больше не чувствовать на себе взгляд этого лиса.

– Угу, – невнятно ответил Райдэн, отчего-то красный до кончиков ушей.

Мико подумала, что ему, возможно, так же неуютно, как и ей, если не больше. Райдэн всегда одевался просто и носил всё неприметное, чёрное. Акайо же разбавил его наряд кроваво-красной нагаги [14], а на длинных рукавах чёрного хаори красовались огромные серебряные драконы. А ещё Райдэн привлекал внимание – очень много внимания. Только сейчас Мико заметила, как его разглядывают окружающие: как шепчутся и улыбаются женщины, прикрываясь веерами; как будто бы незаметно косятся мужчины и как бы невзначай вскидывают подбородки и расправляют плечи, оказываясь рядом. Ещё бы, Райдэн, обладающий вполне заурядной для ёкая внешностью, всё равно был значительно выше и привлекательнее большинства человеческих мужчин. Мико тихонько выругалась: если они собирались незаметно подобраться к императору, то с треском провалили задачу, даже не успев начать.

Она огляделась. Император Иэясу, названный в честь своего великого предка, с императрицей Когёку сидели на балконе и наблюдали за гостями. С этого расстояния Мико удалось разглядеть, что борода его седа. Рядом расположились ещё трое: два юноши и девушка – должно быть, принцы Хидэо и Такаюки и принцесса Сацуки. За их спинами неподвижно стояли шесть Шинокаге в своих пугающих масках. Ещё четверых Мико разглядела в разных углах двора и, пожалуй, если бы не искала специально, никогда не заметила бы их в тенях. Значит, Шинокаге по меньшей мере десять. Мико поджала губы – что-то ей подсказывало, что приблизиться к императору они не позволят. Что же делать?

– Будем веселиться и наблюдать, – услышала она голос Райдэна. – Пока на балкон не пробраться.

Началось представление. К паланкину вышли семь актёров, одетых в костюмы журавлей, и начали танцевать, подражая птицам. Все весело хлопали и вскоре стали присоединяться к танцу, повторяя движения «журавлей». На этот раз общее веселье не захватило Мико – слишком она была занята мыслями об императоре и не сводила глаз с балкона, на котором он хлопал в ладоши и слегка покачивался в такт со всеми остальными. Спускаться к гостям он явно не собирался.

Время шло, но ничего не менялось, и Мико начала отчаиваться – не лезть же прямиком на балкон в самом деле? Да и если попытаться – с десятью Шинокаге им не справиться. Четверо в прошлый раз скрутили их без труда.

После представления принесли саке, смех стал громче, а танцы – смелее. Мико заметила, как один из принцев поднялся со своего места, покачнулся, чуть не упав, но его тут же подхватил Шинокаге. Принц неловко поклонился отцу с матерью и вместе с Шинокаге покинул балкон.

– Ты видел? – Мико толкнула Райдэна в бок, тот кивнул.

– Думаю, шанса лучше у нас уже не будет.

Пристроившись к пёстрой группе захмелевших гостей, которые уже покидали празднество, они незаметно – по крайней мере, хотелось в это верить – покинули внутренний двор. А потом так же незаметно отстали в одном из коридоров. Райдэн уверенно повёл Мико вперёд, в ту часть замка, где, по их прикидкам, располагался балкон. Кажется, он не прогадал, потому что вскоре они вышли к дверям, перед которыми стояли ещё двое Шинокаге. Райдэн успел юркнуть обратно за угол, прежде чем те их заметили, и приложил палец к губам, призывая Мико не шуметь.

Ладно, балкон они нашли. Только вот как теперь найти принца?

Райдэн втянул носом воздух, потом ещё раз, нахмурился и отправился обратно по коридору.

– Что? – шёпотом спросила Мико, когда они оказались достаточно далеко от стражников. – Ты… учуял принца?

– Шинокаге, – покачал головой Райдэн. – Они все пахнут… странно.

Мико тоже принюхалась, но ничего не почувствовала. Только запах нарциссов в ближайшей напольной вазе. Но куда её носу тягаться с ёкайским.

– Странно – это как? – спросила она.

Райдэн пожал плечами:

– Просто… странно. Я никогда не чуял такого. Они будто… другие. Люди так не пахнут, и ёкаи так не пахнут. У меня нет названия для этого запаха. – Он снова принюхался. – Сюда.

Они свернули в соседний коридор, потом ещё в один. Райдэн то и дело останавливался и прикрывал глаза, будто сверяясь со своими ощущениями. В конце концов нос Райдэна вывел их в освещённый фонарями сад.

Золотые листья гинкго трепетали на ветру, склоняли головы нарциссы, утопали в зелени ярко-розовые камелии, где-то в глубине сада плескалась вода. Райдэн спрыгнул с энгавы на вымощенную камнем тропинку и помог спуститься Мико, которая в своём кимоно едва шевелилась.

Райдэн уверенно пошёл по тропинке на звук воды, стараясь держаться ближе к тени, хотя не заметить его в свете фонарей было невозможно. Да ещё и гэта Мико стучали по камням не хуже копыт, так что – она не сомневалась – если в саду есть Шинокаге, он давно их услышал.

Картина, которую они увидели, добравшись до сердца сада, заставила их в нерешительности застыть. А Мико и вовсе открыла рот от удивления.

Принц сидел у пруда на лавке под ивой, а у ног его на земле сидела женщина. Её голова лежала у принца на коленях, и он, мягко улыбаясь, лениво заплетал в косы её белоснежные волосы.

Райдэн шумно выдохнул.

– Какого демона… – тихо сказал он.

Женщина вздрогнула и повернула голову, будто услышала его слова. Точно услышала – это Мико поняла, когда увидела её лицо.

Это была Кёко. Подруга и соратница Райдэна, последняя из Ооками.

Завидев Райдэна, она вскочила на ноги и вместо приветствия схватилась за лук, который лежал на лавке. Не успела Мико оглянуться, как наконечник стрелы уже смотрел в их сторону.

– Кёко, в чём дело? – обеспокоенно спросил принц, вглядываясь в темноту. Он разглядеть Райдэна и Мико под прикрытием зелени не мог.

– Значит, вот кто твой возлюбленный? – Райдэн вышел на свет. Тетива зазвенела, и стрела впилась в ствол гинкго ровно там, где мгновение назад стоял тэнгу.

– Не подходи, Райдэн. – В голосе Кёко звучала неподдельная угроза. На тетиве уже лежала новая стрела, а сама Кёко шагнула в сторону, закрывая собой принца. – Что ты здесь делаешь?

Райдэна её угроза ничуть не напугала, и он продолжил идти вперёд, не обращая внимания на нацеленную ему в грудь лук.

– Э, привет, Кёко. – Мико выглянула из-за его спины и постаралась приветливо улыбнуться, насколько позволял страх. Невозмутимость Райдэна вселяла в неё некоторую уверенность.

Брови Кёко взметнулись вверх – она явно не ожидала увидеть Мико. Её присутствие Кёко, кажется, немного успокоило, и наконечник стрелы клюнул вниз.

– Мико? – Впрочем, совсем убирать лук она не торопилась.

– Что происходит? – настала очередь принца выглядывать из-за спины Кёко.

Он был молод и красив, насколько красив может быть человек. Разве что излишне худ и бледен, отчего глаза казались большими и тёмными. В чёрных волосах вилась седина.

– Добрый вечер! – Мико спешно поклонилась. – Приносим извинения за беспокойство. Меня зовут Мико, а моего спутника Райдэн. Мы пришли говорить с вами…

Мико осеклась. Она не знала, какой принц перед ней, оттого и не могла обратиться к нему должным образом. Замерла, ожидая, что принц разозлится, но тот только мягко улыбнулся и выпрямился, опёршись рукой на лавку, будто сидеть без опоры ему было тяжело.

– Моё имя Хидэо, я старший сын императора Иэясу. О чём вы пришли говорить? И, Кёко, – он кивнул на лук, – это обязательно?

Кёко скривила губы, но ослабила тетиву, сняла стрелу и положила на лавку рядом с принцем.

– С чего бы начать? – Мико взглянула на Райдэна, тот кивнул, не собираясь её останавливать, но готовый подхватить разговор, если ей понадобится помощь. – Принц Хидэо, возможно ли, что вы слышали о землях Истока?

Хидэо улыбнулся шире и с любовью посмотрел на Кёко, которая стояла, скрестив руки на груди.

– О да, я наслышан об этих местах, – сказал он, не отрывая взгляда от волчицы. – Значит, вы… похожи на мою Кёко?

– Только этот. – Кёко указала подбородком на Райдэна. – Он тэнгу. И… мой друг.

Хидэо слабо рассмеялся:

– Ты всех друзей встречаешь стрелами?

Кёко зарделась, недовольно нахмурилась и закусила губу.

– Ёкаи не церемонятся с теми, кто может навредить их возлюбленным, – усмехнулся Райдэн. – Кёко просто защищала вас, принц Хидэо. И убила бы меня не раздумывая, если бы я хоть пальцем вас тронул. Несмотря на нашу дружбу.

Теперь уже на бледных щеках Хидэо заиграл румянец. Он коснулся руки Кёко, и Мико увидела, как по её телу прошла едва различимая волна дрожи, щёки вспыхнули ярче, а глаза заблестели, будто кто-то резко добавил в них огня и тепла. И вся она словно засветилась изнутри, горячая и ослепительная, как солнце. Так вот как выглядит истинная любовь ёкая? Завораживающе красиво.

– Кёко говорила, что вы ищете способ снять печати с острова и пришла просить моей помощи. – Хидэо отвёл взгляд от Кёко, и из неё тут же словно забрали частицу света. – Вы тоже за этим пришли? Или сами сумели отыскать способ вернуть земли Истока в наш мир?

– Способа у нас нет, – сказала Мико, и от неё не укрылось, как при этом сникли Хидэо и Кёко, поэтому поспешила добавить: – Но мы уверены, что ваш сказитель Кинджин знает об этом гораздо больше.

– Кинджин? – Хидэо удивлённо поднял брови. – Но откуда ему знать?

– Вы же знаете, что он кицунэ? – сощурился Райдэн, а по тому, как переглянулись принц и Кёко, Мико догадалась, что для них это стало новостью. – Давайте пропустим ту часть, где вы хватаетесь за голову, пытаетесь убедить нас, что это невозможно, а потом сокрушаетесь, как же вы не поняли всего этого раньше, и перейдём сразу к сути вопроса.

– Ты разговариваешь с принцем, Райдэн, – прорычала Кёко.

– У нас нет времени на вежливость, Кёко. И у вас, – он выразительно посмотрел на принца, – судя по всему, его тоже нет.

Мико пересказала принцу и Кёко всё, что они с Райдэном успели узнать: про тринадцать монахов, про историю Кинджина и про то, что он, возможно, скрывает.

– Если мы сможем убедить вашего отца, императора Иэясу, и он прикажет Кинджину рассказать правду, – не всё потеряно, – закончила она и судорожно втянула воздух, понимая, что всё это время говорила на одном дыхании. – Как думаете, это возможно? Принц Хидэо, сможете ли вы убедить императора Иэясу встретиться с нами?

Хидэо задумчиво посмотрел в ночное небо.

– Это наш шанс, Хидэо. – Кёко сжала его руку. – Мы так давно мечтали об этом – объединить два мира. И это шанс для тебя…

Он не дал ей договорить.

– Я устрою вам встречу с отцом. Не будем откладывать. – Хидэо поднялся, и из тени за деревом появился Шинокаге. Мико вздрогнула – она готова была поклясться, что его там не было. Шинокаге протянул руку, и принц опёрся на неё. – Следуйте за мной. Кёко, ты…

– Я буду ждать здесь.

Они кивнули друг другу. Хидэо нежно коснулся её щеки и направился к дворцу. Кёко села на лавку.

– Мне запрещено заходить во дворец, – ответила она на вопросительный взгляд замешкавшейся Мико.

– Почему?

– У Хидэо есть невеста. Когда императрица узнала о нашей… связи… В общем, если я попадусь кому-то на глаза, меня попытаются схватить и отправить в тюрьму. Им это не удастся, но лишние погоня, скандал и трупы стражников нам с вами сейчас ни к чему.

– А этот Шинокаге?

– Он служит Хидэо, – пожала плечами Кёко и добавила: – Иди уже, а то потеряешься.

Мико улыбнулась:

– Я была рада встрече, Кёко.

Кёко в ответ только кивнула, а Мико поспешила по дорожке, за поворотом которой уже скрылись принц, Шинокаге и Райдэн.

Как вести себя с императором, Мико не знала. Нужно кланяться стоя или в сейдза? Можно ли смотреть в глаза? Можно ли говорить первой или стоит подождать, пока её спросят? Её вместе с Хотару обучали этикету, но никто и никогда не говорил, что делать на встрече с императором. Никто и подумать не мог, что дочери бывшего самурая и – пусть и известного – кузнеца когда-нибудь окажутся во дворце.

А вот Райдэн, похоже, совсем не нервничал. В конце концов, он Хранитель – пусть и бывший, – и, вполне возможно, чувствует себя с императором на равных. Мико только сейчас об этом подумала. Райдэна, единственного наследника, растили как будущего правителя земель Истока. Правда, земли Истока не Хиношима – Мико успела в этом убедиться, – тысячелетняя пропасть между двумя мирами накладывалась на звериные повадки, распутство ёкаев и их неумение ценить короткую человеческую жизнь. Мико вспомнила, как Акира сравнивал век смертных с жизнью светлячка. Наверняка и для Райдэна люди – не более чем букашки. Все они – Хидэо, император, вся его семья – умрут прежде, чем Райдэн станет по-настоящему зрелым по меркам ёкаев. И Мико… Она тоже состарится и умрёт, оставив Райдэна наедине с вечностью. При условии, конечно, что они оба не погибнут в авантюре, в которую ввязались.

Хидэо остановился у дверей, что вели на балкон. Шинокаге услужливо расступились, пропуская принца.

– Подождите здесь, – сказал он. – Я поговорю с отцом, и вас пригласят.

– Пока всё складывается удачно, – тихо заметила Мико, когда двери за ним закрылись и Шинокаге снова заслонили их собой.

Райдэн не отводил взгляда со стражей, будто бы силился что-то понять, поэтому отозвался не сразу.

– Мм, угу.

– Тебя что-то беспокоит?

– Пока не понял. – Райдэн неопределённо дёрнул головой. – У меня от этих Шинокаге мурашки по коже.

Стражники и ухом не повели, продолжив неподвижно стоять, вытянувшись по струнке с нагинатами в руках.

– Наверное, всё дело в масках. – Мико эти рогатые маски с клыками до жути пугали.

Райдэн покачал головой, продолжая враждебно смотреть на стражников.

– Их запах не даёт мне покоя. Они не пахнут людьми, и ёкаями не пахнут. Это… неправильно.

Мико тоже стала разглядывать Шинокаге. Но ничего не выдавало в них… чего? Она не могла сказать. Люди с оружием, в доспехах и страшных масках кого угодно могут напугать. Возможно, даже тэнгу. Хотя тогда, на улице, Мико показалось, что они ловчее и быстрее, чем она и даже Райдэн. Один из них с такой лёгкостью достал его…

– А, я видела, как ты упал. – Мико повернулась к Райдэну. – Когда на нас напали, тебя ранили нагинатой. Как ты… что произошло?

– Он бил тупым концом. Мне… очень повезло. – На лице Райдэна мелькнул страх. Похоже, он понимал, что, скорее всего, не выбрался бы из переделки живым, если бы целью Шинокаге было убить его.

Двери распахнулись, и молоденькая служанка, поклонившись, попросила следовать за ней.

Их привели в большую комнату как в раз в тот момент, когда слуги закрывали сёдзи, отделяющие комнату от балкона, на котором остались императрица и принцесса – их на встречу не пригласили. Император Иэясу, принц Хидэо и принц Такаюки сидели на подушках перед большой золотой ширмой, на которой лентой вился чёрный дракон.

Райдэн поклонился первым. Мико склонилась следом.

– Приветствуем вас, император Иэясу, принц Такаюки. Спасибо, что согласились нас принять, – сказал Райдэн, выпрямляясь. – Это большая честь. Моё имя Райдэн, а это госпожа Мико.

Император ограничился почтительным кивком. Теперь, вблизи, в более ярком свете, Мико могла его рассмотреть лучше. Он был стар, но крепок, сидел ровно, в широких плечах читалась сила. Небольшие карие глаза смотрели уверенно и ясно, в них не было ни доброты, ни злобы, только сдержанный интерес.

– Мой дорогой Хидэо сказал, что дело не терпит отлагательств и вы, господин Райдэн, принесли вести о землях Истока. – Он указал на подушку напротив. – Прошу, присаживайтесь. А ваша спутница может присоединиться к моим дорогим жене и дочери и насладиться представлением, пока мы беседуем.

Мико обернулась к Райдэну, тот едва заметно шевельнул бровями, будто говоря: «решать тебе». Мико сглотнула.

– Я… – У неё поджилки затряслись от страха, когда император Иэясу перевёл взгляд на неё, удивлённый, будто не ожидал, что она вообще умеет говорить. Мико поспешила поклониться. – Я бы хотела остаться, с вашего позволения.

Она не видела лица императора, но по его молчанию, поняла, что ввергла Иэясу в ещё большее замешательство.

– Я буду благодарна, если вы позволите мне присутствовать, уважаемый император Иэясу! – слова с трудом вылезали из горла, грозя задушить трясущуюся от страха Мико. Она упорно смотрела на татами, не решаясь поднять глаза.

После недолгой паузы император рассмеялся:

– А вы почему молчите, господин Райдэн? Это ваша женщина, вам и решать, что с ней делать.

Мико вздрогнула, будто ей отвесили пощёчину, вскинула гневный взгляд на императора. За подобное неуважение могли и казнить, но, к счастью, Иэясу смотрел на Райдэна.

– Госпожа Мико мне не принадлежит, и я прошу относиться к ней с тем же уважением, что и ко мне. – Голос Райдэна звучал вежливо, но жёстко, с лёгкой, почти не различимой угрозой.

– Не забывайте, что говорите с императором, – сквозь зубы процедил принц Такаюки, но Иэясу вскинул руку, призывая сына замолчать.

– Госпожа Мико может остаться, – сказал он, и слуга тут же принёс ещё одну подушку. – Я не имею ничего против. Споры о таких мелочах – пустая трата времени.

Он улыбнулся, всё ещё глядя исключительно на Райдэна, а Мико сжала сцепленные в замок пальцы. Вот кем император её считает, – мелочью, недостойной внимания и времени. Да, за время в обществе Акиры и Райдэна Мико успела отвыкнуть от подобного обращения. Всё же кое-что в мире ёкаев ей нравилось.

Они сели на предложенные подушки. Мико опускалась с осторожностью, стараясь не потревожить измученные голени, но те болели гораздо меньше, чем она думала. Колени ныли, но терпимо, и Мико постаралась сосредоточиться на дыхании, чтобы не обращать внимания на тупую боль.

Император продолжил не замечать Мико, в отличие от принца Такаюки, который не сводил с неё глаз. И во взгляде этом не было ничего приятного – брезгливость, смешанная с отвращением, будто бы одна мысль о том, что он вынужден делить комнату с Мико, вызывала у него тошноту, этого не могла скрыть даже маска вежливости, которую он старательно примерял к лицу. Было ли дело в том, что Мико женщина или в её уродливом шраме, но выдержки отца Такаюки явно не хватало. Хидэо же, перехватив взгляд Мико, ободряюще улыбнулся.

– Что же, слушаю вас, господин Райдэн. О чём вы хотели говорить? – спросил император.

– Я Райдэн из клана Карасу, один из законных правителей земель Истока. И я пришёл просить о помощи.

Лицо императора вытянулось, глаза расширились, краска схлынула с лица, сделав его серым. Он посмотрел на Хидэо, потом снова на Райдэна.

– То есть вы…

– Ёкай. Тэнгу, если быть точнее.

– Кого ты притащил?! – Император стремительно повернулся к Хидэо. Шинокаге, которые были в комнате, выставили перед собой нагинаты, готовые сражаться.

– Отец, прошу, выслушай их!

– Уверяю, император Иэясу, мы пришли с миром. – Райдэн склонил голову в знак уважения. – Народу земель Истока нужна ваша помощь. Уверен, мы можем помочь друг другу и начать жить в мире.

Император выпрямился, не без труда беря себя в руки. Мико ловила каждое его движение. Что-то ей подсказывало, что удача, сопровождавшая их на пути сюда, себя исчерпала. С самого начала разговор свернул не в то русло, с того момента, когда Мико попросила разрешения остаться, а новость о том, что перед императором сидит тэнгу, только подлила масла в разгорающийся огонь.

«Встреча не закончится хорошо, нам нужно бежать. Прямо сейчас!» – стучало в голове Мико, но она сохраняла на губах вежливую улыбку.

– Что вы хотите этим сказать? – Голос императора звучал низко и хрипло. – Начать жить в мире? Мы существуем в разных мирах.

– Земли Истока умирают. – Райдэн старался говорить спокойно, но Мико видела, с каким трудом это спокойствие ему даётся. Она чувствовала, как всё у него внутри дрожит и клокочет. Он тоже понимал, что ситуация выходит из-под контроля, но всё ещё пытался её спасти. – Тысячу лет назад ваш предок разделил наши миры и этим нарушил баланс магии. Поначалу это было незаметно, но теперь привело к тому, что наш остров погибает. Урожаи скуднеют, болезни делаются всё тяжелее, ёкаи стоят на пороге исчезновения. У земель Истока есть дух-хранитель, если он умрёт, остров станет непригодным для жизни. Поэтому как можно скорее нужно снять печати и вернуть остров в человеческий мир.

– Снять печати? – Император вскинул брови и усмехнулся в седую бороду. – Если же ваши земли больше не приносят урожая, не решите ли вы отобрать наши?

– Мы не хотим ничего отнимать, но хотим стать добрыми соседями. Ёкаи такие же жители Хиношимы, как и все остальные.

– Ничего подобного! – воскликнул Такаюки. – Хиношима принадлежит людям. Не для того наши предки избавили страну от ёкайской заразы, чтобы теперь вернуть всё назад.

– Пока что я не вижу ни одной причины помогать вам, – кивнул император Иэясу. – Разве людям не будет лучше, если ёкаи вымрут и перестанут нас беспокоить? За последнюю тысячу лет, когда они пробирались на наши земли, то не приносили ничего, кроме смерти и ужаса, разоряя деревни и похищая людей. И вы просите снять печати?

– Не все ёкаи… – начала было Мико, но Такаюки фыркнул.

– А выпустить ты предлагаешь всех! – Он, забыв о вежливости, почти выплюнул эти слова.

– Разбойники – обычные люди! – годами разоряют деревню всего лишь в дне пути от Гинмона! Отнимают добро, насилуют женщин и похищают детей! – Мико всплеснула руками. – Что же, теперь всех людей загнать на остров и заморить голодом?

– Молчи, женщина, если не смыслишь, о чём болтаешь! – гаркнул Такаюки. – Нельзя сравнивать разбойников с кровожадными тварями, которые ничем не лучше зверей.

– Эта кровожадная тварь пришла к вам вести переговоры, – пророкотал Райдэн. – Да, ёкаи другие, но мы не дикие звери и знаем, что такое закон. Сейчас беды случаются оттого, что, вырываясь из-под закона земель Истока, ёкаи не принимают законов смертных на их землях. Когда мы объединим миры, научим их чтить и ваши законы. К тому же объединение восстановит потоки магии, и в Хиношиме заклинатели снова обретут былую силу. Возможно, вы не помните, но раньше люди могли подчинять стихии, владели такой силой, что нынешним заклинателям даже не снилась. Вы можете это вернуть.

– Или ты лжёшь, чтобы заполучить наши земли, ёкай, – ткнул в него пальцем принц Такаюки. – Добиться своего, а потом устроить пир на наших костях.

– Мы можем заключить сделку. – Мико поражалась, откуда в Райдэне вдруг нашлось столько выдержки. Она сама уже едва сдерживалась, чтобы не кинуться на Такаюки и не выцарапать ему глаза. – Магическую сделку, я от имени своего народа принесу клятву не посягать на ваши земли и…

– Сделки с ёкаями всегда проигрышные, – со знанием дела хмыкнул Такаюки. – Да и как ты можешь отвечать за весь свой народ?

Тут Такаюки был прав. Райдэн не мог, он даже не был правителем в полном смысле этого слова. Мико с надеждой посмотрела на Хидэо, тот угрюмо молчал, опустив взгляд. Похоже, спорить с отцом и братом он не собирался.

– Как у вас вообще хватило наглости явиться сюда и просить о подобном? – продолжал Такаюки, но император снова поднял руку, призывая его замолчать.

В комнате повисла тишина. Мико с ненавистью смотрела на младшего принца, а Такаюки не скрывал отвращения к ней. Хидэо ковырял ногтями заусенцы на пальцах и казался ещё бледнее прежнего. Райдэн решительно смотрел на императора. Тот безмятежно глядел на приоткрытые сёдзи, за которыми остались его жена и дочь. Время тянулось, сливаясь с приглушёнными звуками праздника, на котором ряженные в ёкаев люди пели песни и отплясывали под бодрый ритм барабанов.

– Вы же знаете, что ёкаи могут быть другими, – сказала Мико, стискивая в кулаках ткань своего кимоно. – Что они не так уж и отличаются от нас. Вы знаете, что они могут быть на стороне людей, умеют быть верными, добрыми и по-настоящему умеют любить. У вас при дворе живёт кицунэ…

Император Иэясу вздрогнул, бросил на неё быстрый колкий взгляд, но не повернул головы.

– Наглая ложь! – взвился Такаюки, вскочил, бросился к Мико, занося руку для удара, но Райдэн сорвался с места и преградил ему путь. Мико не видела лица Райдэна, но Такаюки испуганно попятился и опустил руку. – З-за такие речи этой женщине отрубят голову! Она посмела оскорбить самого императора Иэясу. Отец, почему вы молчите? Эта женщина…

– Сядь и не позорься, Такаюки, – сухо приказал император. – Не заставляй меня жалеть о том, что решил объявить тебя своим наследником, мальчишка.

Такаюки покраснел, стушевался, сжался в комок под тяжёлым взглядом отца и вернулся на свою подушку. Райдэн тоже сел. В комнате вновь стало тихо, а император наконец открыто смотрел на Мико, и этот взгляд говорил о том, что он прекрасно знает, кто такой Кинджин, а ещё этот холодный, бесстрастный взгляд не сулил ничего хорошего. Отчаянная попытка Мико воззвать к чувствам, которые символизировала алая лента, провалилась.

– Мы не станем вам помогать, – сказал наконец император Иэясу, возвращая взгляд к Райдэну. – Голодная смерть ваших подданных, господин Райдэн, ваша забота. Я, император Иэясу, отец своего народа, и должен заботиться о нём. Ёкаи – это угроза. Моей стране, моим подданным, моей семье. Я не позволю ни одному ёкаю ступить на нашу землю. Пусть у нас нет сильной магии, но у нас есть армия и пушки. И можете мне поверить, если вы снимете печати с острова, я его уничтожу.

Райдэн сжал кулаки, стиснул зубы и поднялся с места. Мико поднялась следом.

– Что ж, благодарю за то, что выслушали. Я приму к сведению ваши слова, – кивнул он.

Император Иэясу покачал головой.

– Вы никуда не уходите, – спокойно сказал он, и у Мико оборвалось сердце. – В сложившейся ситуации я не могу отпустить правителя ёкаев живым. Вас публично казнят, а тела вернут в земли Истока.

Прежде чем Мико успела сделать хоть что-то, Шинокаге схватили их. Она сопротивлялась, но едва могла пошевелиться в железной хватке Шинокаге. Райдэн сопротивляться даже не пытался.

– Это послужит предупреждением вашим соратникам, – сказал император, и их выволокли из комнаты.

17

Расколотый лик луны

В темнице воняло плесенью, а на земляном полу не было даже циновки. Сквозь толстую деревянную решётку, заменявшую одну из стен, внутрь пробирались слабые лучи восходящего солнца. Остаток ночи Мико и Райдэн провели в маленькой камере где-то недалеко от замка. По крайней мере, за стену их так и не вывели. Райдэн спокойно спал, пока Мико места себе не находила. Даже теперь он лежал на холодном полу, закинув руки за голову и закрыв глаза, а Мико мерила шагами темницу и то и дело пинала решётку.

Всё полетело в Бездну. Все их планы. Мало того что они ничего не узнали, так теперь, если быстро ничего не придумают, – лишатся головы.

– Надеюсь, ты думаешь о том, как нас отсюда вытаскивать, – проворчала Мико, находя носком гэта ногу Райдэна.

– Я пытаюсь выспаться, – невозмутимо отозвался тот. – Чего и тебе советую.

– Выспаться? Нас вообще-то казнить собираются.

– Кёко придёт за нами раньше.

Мико остановилась:

– С чего ты взял, что она придёт?

Райдэн приоткрыл один глаз:

– С того, что мы друзья. Поэтому приляг со мной, беглянка, и отдохни. Или, по крайней мере, не мельтеши и дай отдохнуть другим.

Мико злобно на него посмотрела, но всё же села. Плотные кимоно не позволяли холоду подобраться слишком близко к коже. В ноги вернулась боль, и Мико подняла подол, чтобы заглянуть под повязки.

Там обнаружились ужасные синяки, тонкие и чёткие, будто кто-то чернилами нарисовал полосы на коже. Голени и колени ныли, Мико прислонилась спиной к стене и со вздохом вытянула ноги, надеясь, что это поможет облегчить боль, которую она всё это время старательно игнорировала.

– Ты поэтому не сопротивлялся, когда нас сюда тащили?

– С Шинокаге… мы бы не справились. – Голос его прозвучал резко. Этот факт явно задевал Райдэна едва ли не сильнее, чем невозможность понять его причины. Даже без крыльев он, похоже, не привык проигрывать в битвах, тем более людям. – Отсюда мы сбежим без труда. Эта темница создана для человека, ёкая она не удержит. Мне просто нужно отдохнуть. И дождаться Кёко.

Мико вздохнула и легла на бок, подложив под голову руку вместо подушки.

– Что теперь будет? – спросила она, очерчивая взглядом его профиль.

– Будем искать дальше, – просто ответил Райдэн. – Если Лис не хочет с нами говорить, значит, способ снять печати есть. А если он есть, его можно узнать. Просто найдём обходной путь.

Мико задача казалась невыполнимой.

– Твоя мама его не нашла. Сколько лет она искала, пока не родилась… – она сглотнула ком в горле, – Хотару. Лис сказал, что она приходила к нему беременная тобой.

Райдэн не ответил, но челюсти его напряглись, брови нахмурились. А Мико подумала, насколько он изменился за короткое время их скитаний, будто с него слетела шелуха вечной весёлости и язвительности. Или он всегда был таким, просто теперь не прятался за колкими шутками и ужимками? Ребёнок, оставшийся без матери в шестнадцать, вынужденный продолжать её дело. Хотел ли он этого? Взваливать на себя чужую миссию, приглядывать за человеческими девчонками, строить коварные планы и при этом ещё унаследовать должность Хранителя. Он же и правда был совсем юным, тем более по меркам ёкаев. Действительно ли Райдэн сам выбрал путь, по которому шёл, рискуя жизнью и жертвуя всем, что ему дорого?

– О чём ты мечтал в детстве? – спросила Мико.

Райдэн повернул голову и непонимающе уставился на неё.

– Или ёкаи не мечтают? – Она хихикнула, вдруг испытав неловкость от своего вопроса.

– Нет, я… – Райдэн выглядел крайне озадаченным. Будто никогда прежде не думал ни о чём подобном. – Я… Ни о чём я не мечтал.

– Совсем?

– Я хотел стать Хранителем, открыть остров, и чтобы люди и ёкаи жили в мире, – отчеканил он без запинки, сосредоточенно глядя в потолок.

– Ты хотел? – Эта заученная фраза не вызвала у Мико доверия.

Некоторое время Райдэн молчал.

– Не важно, что я хотел, важно, что правильно. Я должен защищать свой народ. Своих подданных.

– Но они покинули тебя, – тихо сказала Мико.

– Это не значит, что я перестал их любить и защищать, – уверенно ответил Райдэн. И ответ этот прозвучал до боли искренне.

– Ты отдал за них свои крылья, – прошептала Мико, находя в этом подтверждение его слов. – Самое дорогое, что есть у тэнгу.

– Угу. – Райдэн пожал плечами и отвернулся.

Мико печально смотрела на его широкую спину.

«И не смог отдать меня?» – хотела спросить она, но вслух произнести так и не смогла.

– А ты? – донёсся до её ушей приглушённый голос Райдэна. – О чём мечтала?

Мико задумалась, вспоминая, а потом грустно рассмеялась.

– Мама пела нам с Хотару песни про принцессу Эйко. Я мечтала, что однажды, как и Эйко, буду сражаться с ёкаями и демонами. Заработаю славу и почёт народа Хиношимы.

Хриплый смех Райдэна мурашками пробежал по коже.

– Что ж, можно сказать, ты следуешь за своей мечтой.

– Да уж. Иногда нет ничего хуже, чем исполнение мечты.

– Правда? – Райдэн обернулся.

– Дай подумать. Меня обманывали, продавали, несколько раз пытались убить, а теперь я сижу в темнице, надеясь, что твоя подружка вытащит нас раньше, чем нам отрубят головы. А ещё убивать ёкаев оказалось совсем не весело.

Райдэн ухмыльнулся:

– Когда у нас всё получится, я покажу тебе совсем другие земли Истока. Те, которые видел я. Ты их обязательно полюбишь.

Сердце Мико ёкнуло.

– Обещаешь?

Райдэн повернулся и протянул к ней руку с оттопыренным мизинцем.

– Обещаю.

Мико обхватила его мизинец своим и улыбнулась.

Мико проснулась от короткого вскрика, донёсшегося откуда-то издалека. Она резко села, и хаори Райдэна упало ей на колени. За решёткой было темно. Ещё один вскрик оборвался почти сразу.

– Что происходит? – прошептала Мико. – Ты слышишь?

Райдэн перевернулся на другой бок.

– Это Кёко, – зевнул он. – Говорил же, что придёт.

Мимо решётки пронёсся стражник с факелом, но тут же появился снова. Он, шатаясь, отступал. Из груди его торчала стрела. Засвистела ещё одна и, вонзившись точно в глаз, сбила его с ног. Мико несколько долгих мгновений не могла оторвать взгляд от его подсвеченного факелом, залитого кровью лица.

Кёко появилась из тени и заглянула в темницу. Глаза её светились.

– Вот вы где. – Она ухватилась за древко, и стрела с чавкающим звуком покинула глазницу. Придирчиво осмотрев наконечник, Кёко вытерла её об одежду стражника и вернула в колчан на поясе. – Хидэо рассказал, чем закончилась ваша встреча с его семейкой.

– Твой Хидэо мог бы и вступиться за нас, – заметил Райдэн. Он уже встал и потягивался, разминая спину и ноги.

Кёко цыкнула:

– Я думала, что ты хочешь выбраться отсюда, а не схлопотать мою стрелу в зад.

– Хидэо с тобой очень повезло, – рассмеялся Райдэн и привалился плечом к двери. – Ломаем на счёт «три»?

Кёко вернула вторую стрелу в колчан, сняла с пояса связку ключей и потрясла перед носом Райдэна.

– Хидэо просил не шуметь, – сказала она и отперла дверь.

– А не убивать он не просил? – Мико выбралась из темницы и аккуратно переступила через труп охранника.

– Нет, – коротко ответила Кёко, закрывая за ней дверь. – Ждите меня у восточных ворот города. Я возвращаюсь в замок, чтобы помочь выбраться Хидэо.

– Хочешь взять его в земли Истока? – Райдэн натянул хаори.

– Это не обсуждается, – оскалилась Кёко.

– Как скажешь. – Райдэна её клыки не впечатлили. – Нам тоже нужно вернуться – забрать оружие, мой веер и… нормальную одежду.

Судя по выражению лица, Кёко эта мысль не нравилась, но она кивнула. Возможно, решив, что пара лишних мечей и волшебный веер им всё же пригодятся.

– Хидэо захотел сбежать? – спросила Мико, когда они шли к выходу из темницы. На пути им встретились ещё трое мёртвых стражников. Мико старалась не наступать в лужи крови – Кёко никого не пощадила.

– Нет. Я его уговорила, – ответила она. – Несколько лет просила, хотела даже силой утащить, но он не соглашался. Не хотел уходить, пока отец не объявит наследника. Сегодня Иэясу наконец официально это сделал. После встречи с вами, на закрытии фестиваля. Его очень разозлило, что Хидэо привёл вас.

Райдэн обернулся, как бы говоря – «и что?».

– Следующим императором станет Такаюки, – пожала плечами Кёко. – Несмотря на то, что он младший принц.

– Значит, теперь Хидэо свободен от обязательств наследника? – спросила Мико. – И может уйти?

– Он не собирается бросать престол, – ответила Кёко таким тоном, будто Мико спросила что-то до безобразия глупое. – Просто наконец согласился встретиться с Шином.

– С Шином? – Мико поняла, что окончательно запуталась. – При чём тут Шин?

Кёко не ответила, Райдэн снова обернулся и с сожалением посмотрел на подругу, потом перевёл взгляд на Мико.

– От Хидэо пахнет смертью, – сказал он. – Полагаю, он умирает.

– Шин это исправит, – стиснув зубы, гневно прорычала Кёко. А потом, вздохнув, добавила уже спокойнее: – Шин ему поможет. Он лучший лекарь Истока, Хидэо выздоровеет. А когда мы снимем печати, он вернётся в Гинмон и займёт своё законное место.

Мико хотела задать ещё сотню вопросов, но они наконец выбрались на улицу, и пришлось замолчать, чтобы случайно не привлечь ненужного внимания. Кёко заперла дверь в темницы и бросила ключи в ближайшие кусты. Из-под их густых ветвей выглядывала нога – должно быть, ещё один охранник, которому не посчастливилось встать на пути Кёко. Кивком велев не отставать, она нырнула в тень деревьев, которые окружали небольшой двор, где кроме темниц было ещё два невысоких строения неизвестного Мико назначения. Свет в них не горел.

Кёко уверенно шла вперёд, минуя дворы, открывая неприметные двери и прячась до того, как из-за очередного угла выглянет ночной патруль. Наконец они добрались до дворца, и Кёко и тут без ошибки отыскала спрятанную в зарослях камелии дверь.

– Преимущество тайной любовницы наследного принца, – ухмыльнулась она в ответ на поражённый взгляд Мико. – За десять лет я тут всё выучила.

Они зашли в тишину ночного дворца – это оказался небольшой коридор, уходивший в темноту. Стянули обувь, чтобы не шуметь, и Мико заткнула свои гэта за пояс, чтобы оставить руки свободными.

– Разделимся, – сказал Райдэн, прислушиваясь. – Я отыщу наши вещи и оружие, а вы идите за принцем.

– Это опасно! – зашептала Мико. – Что, если тебя схватят?

– Это лучше, чем шататься туда-сюда целой толпой, – ответил он. – И не бойся, беглянка, в одиночку я умею быть незаметным.

Мико вздрогнула. Ну да, никто и не сомневался, что она обуза. Она и сама это знала. Неудивительно, что Райдэн решил спихнуть её на Кёко.

– Справишься? – спросила волчица.

Райдэн кивнул:

– Я уже чую магию веера. Он где-то неподалёку.

Кёко достала из-за пояса нож и протянула ему.

– Встретимся у восточных ворот через час.

Райдэн взял клинок и тут же растворился в темноте. Мико и Кёко направились в другую сторону. Шли молча, чтобы не шуметь, но дыхание Мико и шорох одежды всё равно казались ей оглушительными. Кёко же двигалась совершенно бесшумно и, казалось, не прикладывала для этого никаких усилий. Райдэн умел так же. Интересно, это особенность всех ёкаев или только хищных? За Серебряным Лисом она этого не заметила. Он был очень шумным, во всех смыслах. Возможно, это одна из причин, почему за десять лет даже Кёко не распознала в нём кицунэ. Он не был похож ни на Кацуми, ни на Макото и скорее напоминал лисиц из храма Кормящей Матери – шумных и по-детски игривых. Но и многие из тех лисиц были прежде обычными людьми. Мико показалось крайне забавным, что некоторых из них Акайо знал лично, что будто бы делало их ещё более похожими. Возможно, в конце концов он почему-то был ближе с людьми, которых оберегал, чем с ёкаями, с которыми сохранял кровное родство. Его кровью стала алая лента на поясе – символ глубокой связи.

Мико резко остановилась и запустила руку в рукав, судорожно шаря в нем.

– Ты чего застыла? – прошептала Кёко оборачиваясь.

Мико достала из рукава алую ленту, которую дала ей лисица из храма.

– Надо вернуться к Лису…

– Нет, – отрезала Кёко. – Это не по плану.

– Мне кажется, я могу заставить его говорить.

– Тебе кажется? Или ты уверена?

– Я… нет, не уверена, но…

– Тогда мы не будем рисковать. – Кёко развернулась и пошла дальше по коридору.

Мико не двинулась с места, продолжая сжимать в руках ленту. Сердце глухо билось в груди. Она не могла… не могла упустить этот шанс.

– Я пойду сама, – сказала она, и Кёко резко развернулась.

– Нет.

– Да. И это не обсуждается. – Мико огляделась. – Объясни, как добраться до крыла наложниц. Дальше я помню дорогу.

– Райдэн этого не одобрит.

– Райдэн мне не нянька. Я буду через час у восточных ворот, как и договаривались.

Несколько долгих мгновений Кёко с яростью смотрела на Мико, и той показалось, что она вот-вот ей врежет и силком потащит за собой, но волчица запустила пальцы в волосы, тихо зарычала и махнула рукой.

– Туда. Первый поворот направо, потом налево возле дверей с чёрной сосной и до конца коридора. Упрёшься в стену, справа от нее, за вазой с драконом отодвигается панель – через неё попадёшь в гарем.

Мико кивнула и развернулась.

– Эй, – окликнула её Кёко. – Если тебя схватят, я за тобой не вернусь. И Райдэну не позволю. Второй раз нам будет не выбраться.

– Договорились.

Мико строго следовала указаниям Кёко, с замиранием сердца прислушиваясь к каждому шороху. Ей то и дело мерещились чьи-то шаги, звуки открывающихся дверей и чей-то шёпот, но каждый раз, обернувшись, она видела только пустой коридор. Несмотря на страх, она продолжала красться вперёд, хотя хотелось сорваться с места и просто побежать – не важно куда, куда-то, где больше не будет страшно. Зажатая в кулаке лента придавала ей храбрости, и Мико упорно переставляла дрожащие и ноющие от боли ноги. Увидев заветную сосну, которая в темноте больше напоминала мохнатую тень невиданного чудища, Мико повернула налево, но тут же бросилась назад.

Голоса. На этот раз ей не почудилось! Задыхаясь от ужаса, она, не придумав ничего лучше, юркнула в ближайшую комнату, стараясь как можно тише прикрыть за собой дверь с чёрной сосной.

– А-а, как же спать охота, – пробубнил мужской голос. – Почему Шинокаге не заставляют делать обход? Им спать не надо.

– Я слышал, что до полуночи у них кормежка, – ответил второй. – И слава Сияющей Богине. С голодухи они и тобой не побрезгуют.

– А я слышал, что им не надо есть.

– А куда, по-твоему, женщины из гарема пропадают?

– Думаешь…

– Уверен!

Свет фонаря приблизился к двери, и Мико сжалась в комок и закрыла рот ладонями, надеясь дышать тише.

– Ну нет, ерунда какая-то, – протянул первый, но в его голосе явно звучал страх.

Что-то ударилось об пол, и Мико резко обернулась, с ужасом вглядываясь в темноту.

– Слышал? – Свет остановился напротив двери. – Там кто-то есть!

Бежать! Нет! Замереть! Что делать?! Мико застыла и задержала дыхание. Сейчас её поймают! Поймают, и больше она отсюда не выберется. Её голова полетит с плеч на площади, или её убьют прямо сейчас – на месте, и ни Кёко, ни Райдэн ей не помогут. Мико быстро вытащила из волос заколку и крепко сжала в кулаке, готовая броситься на того, кто первым откроет дверь. Если попасть в глаз, она сможет убить его быстрее, чем он поднимет шум. А второго…

Дверь скользнула в сторону. Мико вжалась в стену и подобралась.

Из темноты вышла кошка, мяукнула и потёрлась об открывшуюся дверь.

– Опять бродит тут эта дрянь! – гаркнул стражник, схватил кошку за шкирку и захлопнул дверь. – Пойдём, выкинем её на двор.

Мико выдохнула и обессиленно сползла по стене на пол. Пальцы побелели и всё никак не хотели выпускать заколку. Кое-как разжав их, Мико перевернулась на живот, стараясь успокоиться и чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Ладно. Ладно. Это было не так уж и страшно. Всё обошлось. Она уткнулась влажным лбом в пол, собираясь с силами, чтобы подняться на ноги. Мысль о том, что кошка едва не стала причиной её гибели, вызывала неконтролируемую дрожь, но Мико стиснула зубы и всё же сумела встать. Она почти дошла. И она дойдёт. И выбьет из Лиса правду.

Выскользнув обратно в коридор, Мико продолжила путь, двигаясь ещё осторожнее. Добралась до вазы, отодвинула нужную панель и облегчённо вздохнула, не обнаружив в коридоре ни души. Огляделась. Отлично. Здесь она проходила, когда Шинокаге конвоировали их с Райдэном, отправляя переодеваться к празднику, значит, добраться до покоев Акайо она сумеет.

В этой части дворца тоже все спали. Все, кроме Акайо. Когда Мико добралась до его покоев, в щель между сёдзи пробивался тусклый свет. Она прислушалась – тихо. Попыталась заглянуть в щель, но ничего не увидела.

– Зайдёшь или так и будешь там топтаться? – послышался голос Лиса.

Выругавшись про себя, Мико открыла дверь.

Акайо был в комнате один. Сидел за столом и что-то писал. Должно быть, очередную книгу. Отложив кисть, Лис заинтересованно взглянул на Мико.

– Сумели выбраться, значит, – осклабился он. – Впрочем, я и не рассчитывал, что клетка удержит тэнгу. Только вот… где же он?

– Ждёт от меня вестей, – соврала Мико, закрывая за собой двери. – Чтобы, если я не вернусь, рассказать обо всём императору.

Брови Акайо поползли вверх, изображая вежливое удивление.

– О чём же?

Мико сжала пальцы, чтобы успокоить дрожащие руки, и вскинула кулак, продемонстрировав стиснутую в нём алую ленту.

– О том, где скрываются сбежавшие наложницы.

Вежливое удивление сменилось неподдельным ужасом, но тут же глаза Акайо сузились, превратившись в щёлки.

– Врёшь, – прошипел он, переводя взгляд с Мико на ленту и обратно.

– Храм Кормящей Матери на горе неподалёку. Эту ленту мне дала твоя подруга, думая, что ты нам поможешь. – С каждым словом тон Мико становился всё увереннее, она поняла, что попала в точку. – Но, похоже, она в тебе ошиблась. Жаль, что эта ошибка будет стоить ей жизни.

– Ты не посмеешь! – Акайо встал, лицо его было перекошено от гнева.

Мико сделала вид, что задумалась.

– Вообще-то, мне на неё плевать – Она непринуждённо пожала плечами. – Но вот тебе нет. Раз ты рисковал, полагаю, многим, чтобы её спрятать от своего любимого повелителя.

– Шизука тут ни при чём. Она никому не сделала зла, так что не вмешивай её в это дело. – Акайо скалился, сжимал и разжимал кулаки, но не двигался с места. Он боялся. Боялся, что, если Мико пострадает, его подопечная окажется в опасности.

– Речь не об одной сбежавшей девушке. Ты это знаешь. Ты спрятал и других. Но если расскажешь мне всё, что знаешь о печатях и о том, как их снять, – Мико благосклонно кивнула, – мы с Райдэном сохраним вашу тайну.

Акайо зарычал, и Мико впервые увидела его звериную натуру. Ногти превратились в когти, из-под кимоно выглянули чёрные хвосты.

– Остров нельзя открывать. Начнётся война. – Акайо старался говорить спокойно, но его трясло. – Погибнут люди и ёкаи.

– Если остров не открывать, ёкаи всё равно погибнут. А войны можно не допустить.

– Ты… человек. – Акайо шагнул навстречу, но Мико вскинула ленту и предупреждающе покачала головой, заставляя его остаться на месте. – Какое тебе дело до судьбы ёкаев?

Мико пожала плечами, попытавшись придать себе самый равнодушный вид.

– В общем-то, ты прав, никакого. Но так уж случилось, что я о-очень хочу отомстить одному из них. И для этого мне надо снять печати с острова. – Она улыбнулась самой неприятной улыбкой из коллекции Райдэна. – И теперь, когда ты понимаешь, что мне плевать, надеюсь, больше не вызывает сомнения, что твоими лисичками я пожертвую не задумываясь? Просто чтобы сделать тебе больно за то, что ты меня огорчил.

Мико сомкнула губы. Кажется, она перегнула палку. Он ей не поверит. Это Райдэн мог выглядеть угрожающе, у неё же поджилки тряслись от страха. И она очень надеялась, что с этого расстояния Акайо этого не мог учуять.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, будто играли в гляделки. Но тут Акайо моргнул и тяжело опустился на пол.

– Я не знаю…

– Не шути со мной, Лис.

Акайо вскинул на неё печальный и смертельно уставший взгляд.

– Я правда не знаю, как снять печати с острова. Моя задача была в том, чтобы познакомить принцессу Эйко и Изаму – её жениха-Ооками – с монахом и убедить их позволить ему проводить церемонию.

Острая спица разочарования вонзилась под рёбра, и Мико недоверчиво посмотрела на Лиса. Это не может быть правдой. Он должен что-то знать.

– Не ври, что это всё, – процедила она.

Акайо вздохнул и облокотился на стол. Впервые с момента их встречи кицунэ стал похож на древнего старика. Очень уставшего старика.

– Я был не просто придворным сказителем, я был доверенным лицом Изаму. Мы выросли бок о бок, и он доверял мне, как самому себе. Мы вместе мечтали о том, как люди и ёкаи будут жить в мире, но правда была в том, что ни люди, ни ёкаи к этому были не готовы. – Его лицо исказила боль, и Акайо потёр лоб, собираясь с мыслями. – Я пытался уговорить Изаму повременить с браком и не злить императора, который воспринимал этот союз как прямую угрозу своей власти. Но Изаму был ослеплён любовью, и Эйко тоже. Они думали, что все распри исчезнут, а обиды забудутся по волшебству, как только соприкоснутся их души. Если бы монахи не окружили печатями остров, Иэясу бы развязал войну, подняли бы восстание ёкаи, которые не принимали брак их правителя с человеческой женщиной. А их было много, очень много… Ничем хорошим этот брак бы не закончился для обоих народов.

Мико ничего не понимала:

– Но ведь это Иэясу велел монахам наложить на земли Истока заклинание…

Алые губы Акайо скривились в горькой усмешке.

– В чём Иэясу преуспел, так это в присвоении чужих заслуг. Нет, заклинание придумали сами монахи, чтобы разделить народы и не дать разразиться войне. Лучшее ли это было решение? На тот момент казалось, что да. – Лис тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Я хотел защитить людей, защитить моего друга, который был глух к моим мольбам… Я не знал, что это решение приведёт к его гибели и гибели его возлюбленной. И… кровавой междоусобицей на острове. Но… но думаю, я поступил бы так снова. Это был самый…

– Ближе к делу, – поторопила его Мико. Слушать, как Акайо заговаривает ей зубы своими излияниями, она не собиралась. – Если думаешь, что сумеешь меня разжалобить, то даже не надейся. Как снять печати с острова?

– Говорю же, я не знаю. – В голосе Акайо промелькнуло раздражение, но он тут же смягчился, взглянув на хмурое лицо Мико. – Я знаю, что тринадцатого монаха звали Исао, он зачаровал саке, которое поднёс на церемонии бракосочетания. Сама церемония проходила на закате, до восхода Красной Луны, за закрытыми дверями. Там были только я, Исао, принцесса Эйко и Изаму. Семьи принцессы и Изаму отказались благословить брак и приходить на церемонию. Поэтому он позвал меня как ближайшего друга. Он сказал, что я его семья… – Акайо осёкся, и глаза его заблестели от слёз, каждое слово, казалось, давалось ему с огромным трудом, но Мико продолжила давить.

– Говори, Акайо. Я не поверю, что это всё, что ты знаешь. Если не дашь мне чего-то стоящего, завтра же утром твоих лисиц за хвосты притащат к императору.

Акайо оскалился, прерывисто задышал, силясь удержать себя на месте и не вцепиться Мико в глотку.

– Исао служил в храме Сияющей Богини, на северном побережье острова Истока. Тринадцать монахов собирались там в день церемонии и ещё раньше, не знаю зачем и что они там делали, но я встретил Исао у его подножия, чтобы проводить во дворец. Храм был высечен в одной из скал. Возможно, от него что-то ещё осталось. И вы там что-то отыщете.

Мико продолжала выжидающе смотреть на Акайо.

– Это всё. Клянусь, – сказал он и вскинул пустые ладони, будто покоряясь её воле. – Монахи не доверяли ёкаям, поэтому не посвящали меня ни во что за границами моей задачи. Это всё, что я знаю.

Пусть и с неохотой, но Мико ему поверила.

– Хорошо, – кивнула она и спрятала ленту обратно в рукав. – А теперь ты дашь мне уйти. Если я не встречусь в Райдэном в указанном месте в указанное время, он…

– Да-да, он расскажет всё императору, – прорычал Акайо, не глядя на Мико. – Я понял с первого раза. Убирайся.

– Спасибо за помощь.

– Убирайся!

Мико кивнула и покинула комнату. Судорожно вздохнула и на негнущихся ногах пошла обратно к выходу из дворца. Что ж, она узнала меньше, чем надеялась, но больше, чем у них было прежде. Имя монаха и храм на северном побережье – это уже что-то. Остаётся только надеяться, что время и ёкаи не стёрли его в пыль.

Мико отодвинула заветную панель в стене и покинула гарем.

Не всё потеряно. Это новая зацепка, какая бы она ни была. Вместе они смогут это распутать. Смогут найти способ снять печати. Они…

Мико замерла, почувствовав, как шевелятся волосы у неё на затылке. Чей-то взгляд впился ей между лопаток, и сердце рухнуло в пятки. Медленно, всё ещё надеясь, что ей это лишь мерещится, Мико обернулась.

За её спиной стоял Шинокаге. В зубах страшной маски блестел нож.

Мико поняла, что не может закричать, пригвождённая к месту его взглядом. Она словно одеревенела. Что это? Ужас или какая-то магия? Шинокаге шагнул навстречу, и Мико в панике напрягла мышцы, заставляя себя двигаться.

Она схватила гэта и со всей силы швырнула в лицо Шинокаге. Он этого не ожидал. Гэта ударила ему в скулу, маска треснула.

Шинокаге схватил Мико за руку, второй придерживая маску. Мико дёрнулась и запустила в Шинокаге второй гэта. Он дёрнул рукой, закрываясь, задел маску и верхняя её часть, треснув ещё больше, упала с лица.

Мико одеревенела от ужаса.

Рога, как она думала прежде, не были частью маски. Они росли изо лба Шинокаге. Глаза – расплавленное золото в окружении чёрных белков. Эти глаза не могли принадлежать человеку. И ёкаю они не принадлежали. Шинокаге не просто так носили маски демонов.

Они сами были демонами.

18

Волья шкура

Шинокаге притянул Мико к себе и зажал ей рот, прежде чем она успела закричать.

– Я не причиню вреда, – зашептал он. – Меня отправил принц Хидэо.

Мико покосилась на него, и рука медленно выпустила её. Ногти у Шинокаге были длинные, острые и чёрные. И как она это прежде не заметила?

– Я проведу тебя к восточным воротам. Не отставай. – Не дожидаясь ответа, Шинокаге поднял с пола верхнюю часть маски и пошёл прочь.

Мико растерянно смотрела ему вслед, не до конца уверенная в том, что демон ей не врёт. Демон. Императору служат настоящие демоны! Жуткие и смертоносные существа, сплетённые из чистого зла. О ёкаях говорили разное – они могли любить, помогать, лгать и вредить. О демонах истории были всегда одинаковые – они могли только разрушать.

Сглотнув комок страха, Мико подобрала обувь и шагнула в темноту вслед за Шинокаге.

Он двигался быстро и бесшумно, порой сливался с тенями, то исчезая, то появляясь вновь. Или Мико только так казалось? Когда они вышли в коридор, освещённый лампами, все они мигом потухли, скрывая Шинокаге. И тут Мико поняла, что это вовсе не тот коридор, которым она шла раньше.

– Нам не сюда, – зашептала она, останавливаясь.

– Так быстрее. – Шинокаге не оглянулся.

– Нет. Возвращаемся. – Мико развернулась, но демон уже стоял перед ней.

– Нет.

Мико едва сдержалась, чтобы не отпрянуть.

– Если ты не желаешь мне зла. – Она заставила себя посмотреть в золотые глаза Шинокаге. – То мы пойдём дорогой, которую мне показала Кёко. Это понятно?

– Ханзо? – послышался низкий голос из темноты коридора. – Почему ты не с принцем?

Ханзо. Значит, так зовут её провожатого.

Ханзо обернулся и быстрым движением задвинул Мико себе за спину.

– Доброй ночи, Хандаку, – сказал он, и Мико увидела ещё одного Шинокаге. Он бесшумно появился из тени.

– Ты не ответил, – проворчал Хандаку, приближаясь. – Что с твоей маской? И кто это у тебя за…

Он не договорил. Ханзо сорвался с места. Мико не успела понять, что произошло. Что-то блеснуло, на белые сёдзи брызнула кровь. Кто-то захрипел, и на пол упало тело, кровь рывками выливалась на доски из обрубка шеи. Ханзо стоял над трупом и держал в руке отрезанную голову. В другой он сжимал нож.

Стряхнув с лезвия кровь, Ханзо вернул его в маску убитого Шинокаге и бросил голову на пол.

– Идём. Быстро, – скомандовал он и зашагал прочь. В сторону коридора, из которого они пришли. По дороге, которую указала Кёко.

Мико практически бежала следом, чтобы успевать за его широкими шагами. Она уже не заботилась о шуме. Не потому что перестала бояться, а потому, что всё ещё была занята жуткой картиной, развернувшейся перед ней. Ханзо не сомневался ни мгновения, прежде чем убить своего собрата. Отрезал ему голову так легко, будто… будто это ничего не значило. Мико с таким же равнодушием потрошила рыбу. Есть существа страшнее ёкаев – и Ханзо был одним из них. Успокаивало одно: её смерть в его задачи не входила, потому что иначе Мико была бы уже мертва.

Ханзо вывел её из замка, и вскоре они оказались у конюшен.

– Умеешь? – спросил он, выводя из денника огромного вороного жеребца под стать себе.

Мико неуверенно кивнула.

– Если не галопом…

– Значит, поедем на одном. – Ханзо забросил на коня седло.

– Нет! Я… справлюсь сама. – Мико прошибло холодным потом от одной мысли, что он будет так близко.

Ханзо остановился и внимательно посмотрел на Мико. Его золотые глаза блестели, ловя лунный свет. Ей казалось, что он сейчас просто молча схватит её и забросит на своего коня.

– Хорошо, – в итоге сказал он, возвращаясь к ремням на седле. – Бери любого.

Она выбрала ближайшую гнедую кобылу, невысокую, чтобы суметь забраться, и покладистую на вид. Разобравшись со своим жеребцом, Ханзо помог Мико оседлать лошадь. Пришлось развязать пояс и распахнуть кимоно, чтобы усидеть верхом. Мико должна была бы стыдиться своего вида, но сейчас это заботило её мало, – она не спускала насторожённых глаз с Ханзо. Нижнюю часть маски он так и не снял, отчего казалось, что лицо его застыло в страшном оскале. Мико уже поняла, что говорил Ханзо мало и только по делу, будто слова были ему чужды. И эта немногословность навевала ещё больший страх, подчёркивая его непредсказуемость и опасность.

Ворота, к которым они подъехали, оказались открыты, будто кто-то оставил их специально. И Мико даже догадалась кто, заметив у створки тело со стрелой в груди. Сколько же трупов сегодня они оставили за собой?

Лошадь мчалась по ночным улицам, чтобы поспеть за вороным конём и заодно – скинуть наездницу. Мико вцепилась в поводья и безуспешно пыталась обхватить лошадиные бока ногами – её нещадно подбрасывало и било о деревянное седло, угрожая смять позвоночник. Стремена – две плоские платформы – не помогали сохранить равновесие. Несколько раз Мико пыталась на них встать, чтобы прекратить жуткую тряску и поберечь напрочь отбитый зад, но быстро падала обратно в седло. Она уже пожалела, что отказалась от предложения Ханзо ехать вместе, но менять решение было поздно, поэтому Мико просто молилась о том, чтобы не свернуть шею в этой скачке.

Город спал, за ними никто не гнался, но Мико понимала, что это вопрос времени. Как только кому-то попадётся на глаза один из трупов – обязательно поднимут тревогу. А ещё это значило, что о мире между людьми и ёкаями можно забыть. Никто не знал, что Мико и Райдэна приговорили к смерти без причины, а вот трупы стражников во дворце остались настоящие – про трупы узнают все. И, разумеется, в этом обвинят ёкаев. И им нечего будет сказать в свою защиту.

Мико мотнула головой. Её это не должно заботить. Её задача – снять печати с острова и разрушить уютный мирок Акиры. Она будет только рада, если этот мир сгорит дотла. И Акира вместе с ним.

Когда они промчались сквозь распахнутые ворота, Мико увидела три маленькие фигуры в тени деревьев. Ханзо направил своего коня к ним, её лошадь рванула следом, а когда резко остановилась, Мико чуть не вылетела из седла, но успела обхватить лошадиную шею, поэтому только копнула носом гриву.

– Беглянка! – К кобыле подлетел Райдэн и стащил Мико на землю. – Ты меня до ужаса…

Он замолчал, увидев Ханзо, отступил на шаг и постарался прикрыть Мико рукой, но она ловко вывернулась.

– Это Ханзо, – выступил вперёд Хидэо. – Он мой страж. Вам нет причин его бояться.

– Он демон. – Райдэн резко обернулся к принцу.

– И он безоговорочно подчиняется моим приказам, – Хидэо ласково улыбнулся Шинокаге. – Что с твоей маской?

Ханзо посмотрел на Мико.

– Сломалась. – Он поправил нижнюю часть маски, будто проверяя, достаточно ли крепко она сидит. Снимать её совсем он, похоже, не собирался. Его взгляд вернулся к принцу. – Я убил Хандаку. Скоро поднимут тревогу.

– Значит, надо быстрее убираться, – подала голос Кёко. – Узнала, что хотела?

Мико кивнула, привязывая к поясу свой меч. Райдэн сумел отыскать их оружие и свой веер. А вот одежды не нашлось, пришлось остаться в той, что подарил Акайо.

– Расскажу по дороге. – Мико хлопнула по ножнам, готовая отправляться в путь.

Императорская конюшня обеднела на три лошади. Райдэн выбрался из дворца с помощью веера, поэтому коней пришлось перераспределить. Мико так и осталась на своей гнедой кобыле, Райдэну достался конь соловой масти, на котором уехал из дворца Хидэо. У Кёко был свой – белый конь без имени, но на котором она путешествовала уже долгие годы, а Хидэо делил с Ханзо вороного жеребца. Самостоятельно сидеть в седле Хидэо не мог дольше пары часов, поэтому помощь Ханзо была ему необходима.

Они двигались на север, к бреши, о которой знала Кёко и которая позволила бы им всем вернуться в земли Истока. Веера Райдэна не хватило бы, чтобы пронести каждого над океаном. Путь растянулся почти на неделю. Они старались избегать больших дорог и часто останавливались, чтобы Хидэо мог полежать и отдохнуть. Ночевать приходилось в лесу и есть то, что добудет своим луком Кёко. К концу путешествия одежда Мико превратилась в вонючее, покрытое пылью тряпьё, и мечтала она лишь об одном – поскорее искупаться.

– А-а-а! Скорее бы добраться до приличного онсэна, – протянула Кёко, разминая затёкшую спину после долгой езды верхом. – От меня воняет, как от борова.

Они остановились на опушке леса, чтобы устроиться на ночь. Пока Райдэн занимался костром, Кёко с Мико вычищали лошадей, Хидэо отдыхал, прислонившись к дереву, а Ханзо тенью стоял за спиной принца.

– Эй, ты! – не церемонясь крикнула ему Кёко, сняла со своего коня походный котелок и бросила в Ханзо. Демон ловко его поймал и вопросительно уставился на Кёко. – Не стой без дела. Сходи за водой. Слышишь? – Она постучала себя указательным пальцем по уху. – Река шумит.

Ханзо не ответил, покосился на Хидэо, и только после того как принц благосклонно кивнул, развернулся и бесшумно растворился в чаще.

– Как так получилось, что на службе у императора завелись демоны? – задал Райдэн вопрос, который последние несколько дней у всех вертелся на языке. – Они же все заперты в Бездне.

Хидэо смущённо улыбнулся.

– Это тайна, которой не знаю даже я. Пока что. Об их происхождении знают только император и несколько доверенных лиц. Шинокаге были при дворе, сколько я себя помню. Ханзо или сам не знает, или просто отказывается мне рассказывать, сколько бы я ни спрашивал. Но как только я взойду на престол, меня посвятят в их тайну, и Шинокаге присягнут мне на верность. Только боюсь, тогда уже я не смогу поделиться секретом с вами. Но Ханзо… хороший.

Мико вспомнила, как быстро и безжалостно он отрезал голову своему собрату, и невольно сглотнула.

– Он демон, – напомнил Райдэн и взмахнул веером, помогая костру разгореться. – Демоны не бывают хорошими.

– Разве не то же самое говорят о ёкаях? – улыбнулся Хидэо. – Ханзо подарили мне на пятнадцатилетие, и за следующие пятнадцать лет он ни разу не дал мне повода усомниться в своей верности. Да, он… другой, совсем не похож на человека, ему чужды наши страсти и слабости, но он никогда не причинит вреда тому, кому служит, как и другие Шинокаге. Также это не значит, что в Бездне не заперты кровожадные демоны, не способные на любовь и верность, которые убьют любого, кто попадётся им на пути. Но если мы будем делить народы на хорошие и плохие, не глядя в глаза и в сердце тем, с кем имеем дело, то мир никогда не придёт на наши земли. Разве не с этой мыслью ты пришёл на порог моего дворца, тэнгу?

Райдэн хмыкнул, но кивнул:

– Справедливо.

– У меня всё равно от него мурашки по коже. – Кёко бросила на землю седло. – И этот запах… Я годами мучилась, пытаясь понять, почему он так странно пахнет. Мог бы и сказать мне, кто тебе служит.

– Прости, Кёко. Ты не спрашивала, а я не думал, что это важно. Ханзо – это просто Ханзо, мне всё равно, как он выглядит и какая кровь течёт в его жилах.

Мико посмотрела в искренние, широко распахнутые глаза Хидэо и впервые за время их знакомства подумала о том, что из него, возможно, выйдет хороший правитель. Правитель с открытым сердцем, способный на великие поступки не из большой силы, но из большой любви.

– А ты могла бы сказать нам, что твоя пара – наследный принц. Пробраться во дворец тогда было бы гораздо проще, знаешь ли, – шутливо укорил Райдэн.

– О таком не болтают, знаешь ли, – передразнила его Кёко и села поближе к огню. – Да и кто ж знал, что вам приспичит лезть во дворец.

– Всё равно ничего не вышло. – Мико опустилась рядом. – Мы разозлили императора и почти развязали войну.

– Войны не будет, – уверенно ответил Хидэо. – Я верну своё право на престол и сделаю всё, чтобы этого не допустить. Люди и ёкаи могут жить в мире, и мы с Кёко тому доказательство. Отец просто слеп, и не увидит это. Он не понимает, что в конце концов все только выиграют от этого объединения. Ёкаи получат новую жизнь, а люди – магию, которой сами себя лишили. Разделение же делает нас слабыми и уязвимыми. Всех нас. Но скоро всё изменится. Мы сможем это изменить.

Вернулся Ханзо и молча поставил полный воды котелок на огонь. На остриё его нагинаты были нанизаны три большие серебристые рыбины.

– О, мне не придётся сегодня охотиться! – воскликнула Кёко и радостно хлопнула в ладоши. – Спасибо, Ханзо!

Ханзо не ответил, перевернул нагинату, стряхнул рыбу на траву, и оружие исчезло.

Ни Хидэо, ни Ханзо дел с сырой рыбой не имели, поэтому готовкой занялись Кёко, Мико и Райдэн. Хидэо подбадривал их игрой на флейте, а Ханзо сидел чуть поодаль и наблюдал.

– Вы очень красиво играете, принц, – сказала Мико, быстрым и привычным движением ножа выпуская рыбе кишки.

Хидэо отнял от губ флейту, улыбнулся и повертел инструмент в руках, будто припоминая что-то.

– Меня научила сестра, и эту флейту тоже она мне подарила. Сацуки играет прекраснее всех, кого мне доводилось слышать. Ещё лучше она поёт. – Он печально вздохнул. – Жаль, что пришлось её оставить. Думаю, ей бы понравились земли Истока.

– Она справится, – сказала Кёко, с ног до головы покрытая блестящей чешуёй, и шмыгнула носом. – Ты всё равно не можешь вечно её защищать от Такаюки.

– Защищать? – спросила Мико.

– Сацуки родила наложница, – пояснил Хидэо. – Она дочь нашего отца и по закону полноправный член императорской семьи, но Такаюки так не считает и любит… упрекать её за это. Уж не знаю, за что он так её невзлюбил, возможно, за своеволие и смелость. В отличие от нас с братом, Сацуки не боится перечить императору. – Хидэо рассмеялся. – Иногда мне даже кажется, что из нас троих она была бы лучшим правителем.

– Она и правда замечательная, – кивнула Кёко. – В ней дремлет сила воина, а люди видят только её красивое лицо и заставляют танцевать, себе на радость. И все считают, что так и должно быть, даже она сама.

– У каждого из нас своё предназначение, – мягко возразил Хидэо. – Сацуки предстоит стать женой благородного человека и заботливой матерью его детей. Она это понимает.

Кёко фыркнула и забросила в котелок очищенные куски рыбы.

– Иногда ты говоришь как непроходимый болван, Хидэо.

– Разве я не прав? – удивился он. – Ты тоже однажды станешь матерью и женой.

– Только если сама этого захочу! – пылко ответила она.

– Пока ты свободная волчица, ёкай, – сдержанно сказал Хидэо. – Но когда ты станешь императрицей, у тебя появятся некоторые обязательства…

– Я не говорила, что хочу стать императрицей. Вот уж! Сидеть во дворце и рожать тебе детей? Такая жизнь не по мне.

Хидэо покраснел, нахмурился и поджал губы. Слова Кёко его явно задели.

– Да и взгляни на себя, – продолжала Кёко. – Спутался с волчицей, бросил невесту, пошёл против воли отца, но всё ещё болтаешь о каком-то предназначении своей сестры.

Хидэо открыл было рот, чтобы ответить, но остановился и задумался, а Мико с Райдэном, молча наблюдавшие за их внезапной перепалкой, переглянулись. Райдэна происходящее забавляло, он помешивал суп и ухмылялся. Мико же чувствовала себя неловко, поэтому изо всех сил делала вид, что очень занята чисткой нагаймо [15], которую они раздобыли в деревне по дороге.

– Может быть, ты и права, – наконец сказал Хидэо, смягчаясь. – Мне есть над чем подумать.

– Это точно, – буркнула Кёко, но беззлобно.

Они были такими разными. Пылкая, острая на язык Кёко, кровью выстелившая им путь побега, и нежный, мягкий, рассудительный Хидэо. Словно пламя и лёд, они казались несовместимыми, но всё же смотрели друг на друга с искренней любовью, которую невозможно было не заметить и не почувствовать.

– Как вы познакомились? – спросила Мико.

Кёко рассмеялась, посмотрела на Хидэо и толкнула его локтем в бок.

– Впервые Сацуки сбежала из дворца, когда ей было десять, – ответил Хидэо. – Не знаю, как няньки её упустили, но я узнал об этом первым. И если бы новость дошла до отца, то казнили бы всех слуг принцессы. Я приказал им молчать и сам отправился на поиски.

– Сацуки перелезла стену по сосне, ловкая девчонка, – подхватила Кёко.

– Я грозился срубить эту сосну, если она сбежит снова, но Сацуки мне не верила, и сбегала ещё не раз, когда стала старше, – вздохнул Хидэо, а Мико вспомнила, как сама примерялась к сосне во дворце – с неё открывался отличный путь на ближайшую крышу за стеной. – В тот раз она добралась до рынка.

– Съела пол-лавки сладостей, пока хозяин отвлёкся, и отказывалась платить, – продолжила Кёко. – Я долго размышляла, подойти или посмотреть, как торговец будет выбивать из неё дурь. Она тогда кричала, что не должна ни за что платить, потому что и лавка, и торговец принадлежат ей. – Кёко покачала головой и закатила глаза. – В итоге мой кошель полегчал, а девчонка как-то уговорила меня купить ей ещё и лапши с мясом. Сказала, что за мою щедрость император сохранит мне жизнь. А потом увязалась за мной, требуя, чтобы я дала ей пострелять из лука. Не знаю, почему я не прогнала её. Сацуки… показалась мне забавной.

– Я нашёл их на берегу реки. Сацуки не могла толком удержать лук, не говоря уже о том, чтобы натянуть тетиву, но упорно пыталась стрелять по деревьям. Я попытался увести её домой, но она стала плакать и кричать, что не знает меня.

– Я чуть его не застрелила, – хихикнула Кёко. – Мерзкого похитителя детей. Но Сацуки меня остановила, вовремя решила признаться, что Хидэо её брат.

– То есть это не была любовь с первого взгляда? – осторожно спросила Мико. – Аки… Я слышала, что ёкаям нужен всего один взгляд, чтобы полюбить.

– Некоторым, – пожала плечами Кёко и смутилась, пряча глаза. – Я Хидэо полюбила не сразу.

– Чего нельзя сказать обо мне, – засмеялся принц. – С тех пор уже я стал сбегать из дворца, чтобы увидеться с Кёко.

– И как же ты поняла? – тихо спросила Мико. – Что любишь его.

– Однажды я обратилась перед Хидэо в волчицу. – Кёко запнулась и посмотрела на принца, он в ответ нежно улыбнулся. – И он не испугался. – Она шумно выдохнула и повернулась к Мико. – Не знаю, что тогда переменилось во мне, и можно ли это вообще объяснить, но то, как он смотрел на меня… Я поняла только, что в этот миг между нами всё изменилось и уже никогда не станет по-прежнему.

Мико украдкой взглянула на Райдэна. Он разливал по бамбуковым пиалам суп, серьёзный, будто выполнял важнейшее дело в жизни, и, кажется, совсем не слушал разговор. Мико вернула взгляд к Хидэо.

– Вы правда совсем её не испугались? – спросила она.

– Мне было всё равно. Я уже любил её.

19

Мертвая голова

На шестой день пути Хидэо не выдержал. Они пробирались через густой лес, охваченный пожаром заката, когда сонную тишину расколол напряжённый возглас Ханзо.

– Ваше высочество!

Было в его голосе что-то, отдалённо напоминающее страх. Мико обернулась. Ханзо сидел в седле и крепко сжимал в объятиях обмякшего Хидэо. Голова принца завалилась набок, руки безвольно висели вдоль тела, только стальная хватка Ханзо удерживала его от падения.

Кёко, которая ехала первой, дёрнула поводья так сильно, что лошадь недовольно взвизгнула, замотала головой и забила ногами, но Кёко не обратила на неё никакого внимания. Она уже выпрыгнула из седла и неслась к Хидэо. Мико с Райдэном обеспокоенно переглянулись и тоже спешились. Райдэн поспешил успокоить разволновавшуюся лошадь Кёко, а Мико – помочь спустить Хидэо на землю.

Принц был бледен, если не бел, дрожал и тяжело, надсадно дышал.

– У него лихорадка. – Мико ощупала ледяные пальцы Хидэо и приложила ладонь к разгорячённому, покрытому испариной лбу. Она вскинула быстрый взгляд на Ханзо. – Что произошло?

– Его сердце… – Он сделал паузу, будто что-то мешало ему говорить. – Билось быстрее обычного с самого утра, он чувствовал слабость, а сейчас… потерял сознание.

– С самого утра?! – Кёко набросилась на Ханзо, хватая его за ворот. – Почему ты раньше не сказал, что ему плохо?

Ханзо не дрогнул и бесстрастно посмотрел ей в глаза.

– Его высочество приказал никому не говорить о его самочувствии.

– Демоны Бездны, Хидэо! – воскликнула Кёко, возвращаясь к принцу и заключая его в объятия, пытаясь хоть немного согреть дрожащее тело. Она шептала ему что-то, должно быть надеясь привести в чувство, но Хидэо не отзывался.

– Такое раньше уже случалось? – спросила Мико, стараясь успокоить своё взволнованное сердце. Вид измождённого Хидэо, его белое, как у мертвеца, лицо наводили страх.

Ханзо скупо кивнул.

– Что тогда делали?

– Приходил лекарь, и его высочеству становилось лучше.

Поняв, что от Ханзо она ничего толкового не добьётся, Мико обратилась к Кёко и Райдэну.

– Ему нужна помощь, сами мы не справимся, – сказала она.

Кёко выпрямилась, вытирая мокрые от слёз щёки.

– Надо повернуть назад, – выдавила она. – У меня есть знакомый лекарь…

– Далеко? – Райдэн казался спокойным, но Мико видела, как напряжены его плечи.

– День пути. Меньше, если не щадить лошадей.

– Хидэо выдержит?

– А у нас есть выбор?

Райдэн кивнул, подхватил на руки принца и передал его Ханзо, который уже вскочил в седло.

– Тогда не будем терять время.

Мико не знала, как лошади пережили дорогу, и боялась, что к концу пути они просто упадут замертво, но, должно быть, у императора были самые выносливые кони в стране. Взмыленные и уставшие, они всё же донесли всадников до цели к вечеру следующего дня. И Хидэо – слава Сияющей Богине! – ещё дышал.

Кёко остановила свою лошадь на краю леса, в тени деревьев. Впереди Мико разглядела небольшую деревушку, окружённую золотым морем рисовых полей. Аккуратные минки утопали в красно-жёлтом буйстве клёнов и гинкго, рисуя идеальную картинку мирной деревенской жизни.

Кёко вытянула из-за пазухи синюю тэнугуи и повязала на голову, пряча серебряные волосы, метнула быстрый взгляд на Ханзо.

– Останешься здесь.

– Нет, – отрезал Ханзо. – Я не оставлю…

– Да, – с нажимом сказала она. – Ты видел своё лицо? Напугаешь деревенских – и не видать нам помощи.

Мико скользнула взглядом по выразительным рогам и золотым глазам демона, с сожалением понимая, что Кёко права. Райдэн подъехал к Ханзо и протянул руки, готовый принять Хидэо. Но Ханзо не двигался, посмотрел на Райдэна недобро, и крепче прижал к груди беззащитное тело своего господина.

– Ты будешь достаточно близко, – тихо и медленно сказал Райдэн, будто стараясь успокоить дикое животное. – Если что-то случится, ты успеешь прийти. И мы не позволим причинить Хидэо вреда. Даю тебе своё слово.

Ханзо не двигался. Кёко зло фыркнула, открыла было рот, но Райдэн вскинул руку в предупредительном жесте. Она оскалилась, но смолчала и отвернулась.

– Ханзо, позволь нам помочь ему, – ласково сказала Мико, перехватывая недоверчивый взгляд демона. – Я понимаю, как ты беспокоишься за Хидэо, но если пойдёшь с нами в деревню, то навредишь ему.

Ханзо не отрывал от неё пугающих чёрно-золотых глаз в тени сведённых бровей, но наконец коротко выдохнул, кивнул и позволил пальцам разжаться. Райдэн принял Хидэо в свои объятия, тот коротко застонал и уронил голову тэнгу на плечо. Райдэн ободряюще улыбнулся Ханзо и ударил пятками коня, тут же вырываясь вперёд. Мико и Кёко поспешили за ним.

Деревенских они всё же напугали, ворвавшись на широкую улицу на полном скаку. Люди бросились в стороны, уступая коням дорогу, собаки залаяли, бросаясь под копыта. Лошади заволновались, забили ногами, пятясь, и Мико едва усидела в седле.

– Такая! Мы ищем лекаря! – крикнула Кёко, опуская приличия. – Такая живёт здесь?!

Кто-то из толпы махнул рукой дальше по улице.

– Я проведу! – Огромный мужик в синем хаори побежал в указанном направлении. – За мной!

Лошади снова сорвались с места и остановились в самом конце улицы, перед скромной минкой, на вид неотличимой от соседней. Мужик в синем хаори уже помогал Райдэну спустить с седла Хидэо. Кёко барабанила в двери.

– Такая! Такая, демоны тебя дери!

Дверь распахнулась, и на улицу выскочил высокий мужчина в сером кимоно, с растрёпанными кудрями.

– Скорее заносите в дом, – бросил он, увидев Хидэо, и обратился к мужику в синем хаори: – Юкио, поддержи ему голову. Да, вот так.

Когда Мико спрыгнула на землю, к её лошади тут же подбежал мальчишка и схватил за поводья, двое других уже взяли под уздцы коней Райдэна и Кёко.

– Мы позаботимся о них. – Мальчишка низко поклонился. – Конюшня на другом конце деревни, можете не переживать.

– Да-да, конечно, спасибо большое. – Мико торопливо полезла в рукав за деньгами, но мальчишка смущённо замахал руками.

– Денег не нужно! Староста нас лично попросил помочь гостям! Вам не о чем беспокоиться.

Он снова поклонился, Мико с благодарностью вернула поклон и поспешила в дом, в котором уже скрылись её друзья.

Хидэо лежал на татами у очага и дрожал, одежда его была насквозь мокрой от пота. Кёко сидела рядом и держала его за руку. Райдэн разводил огонь, Такая звенел склянками в тёмном углу.

– Надо его согреть, Юкио! – крикнул он через плечо.

– Я уже-уже! – Из другой комнаты появился Юкио с одеялом в руках.

Грохнула об пол ступка, посыпались травы и пест заскрипел, разминая содержимое. Мико помогла Юкио раздеть Хидэо и укутать в сухое одеяло. Райдэн справился с огнём, и Кёко тут же водрузила на него чайник.

Мико, не зная куда себя деть, следила за Такаей – он подобрался поближе к огню, продолжая разминать травы. Высокий, гибкий, взъерошенный, он напоминал поджарого молодого пса. Руки и лицо его покрывали тонкие шрамы, ярко выделяясь на загорелой коже. Тёмная шапка кудрей подчёркивала мягкие черты, а внешние уголки век смотрели вниз, придавая карим глазам вечно грустное выражение. Движения его были чёткими, выверенными, в них проглядывала военная собранность, какую Мико привыкла видеть в отце.

Такая насыˊпал порошок в другой чайник – маленький, из коричневой глины – залил подоспевшим кипятком. Комната утонула в терпком аромате трав. Такая наполнил чашку и, когда отвар немного остыл, поднёс её к губам Хидэо.

– Это снимет жар, – пояснил он, поймав ощетинившийся взгляд Кёко, подхватил Хидэо за затылок, помогая пить. А потом посмотрел на Юкио. – Друг мой, благодарю за помощь, но не мог бы ты…

– Да-да, конечно, уже ухожу! – Юкио без лишних вопросов вскочил на ноги, несколько раз рассеянно поклонился и поспешил к выходу. Кажется, ему самому хотелось поскорее убраться из дома, полного незнакомцев.

Такая проводил его внимательным взглядом, потом быстро покосился на Мико и Райдэна.

– Кёко? – тихо спросил он.

– Всё в порядке, – бросила она.

Такая кивнул, и в следующий миг на его макушке вздыбились острые собачьи уши, он припал на руки, ладони покрылись короткой чёрной шерстью, ногти вытянулись, превратившись в массивные когти. Мико затаила дыхание: перед ней сидел ёкай.

Такая наклонился к Хидэо, прикрыл глаза, шумно и быстро несколько раз втянул носом воздух, как делают собаки, когда пытаются взять след.

– Он… – начал было Такая, не открывая глаз.

– Умирает, да, я… я знаю, – перебила его Кёко, кусая когти. От волнения она сама частично обратилась, сверкала янтарными глазами и дёргала волчьими ушами, то вскидывая их, то прижимая к голове. – Ты можешь что-то сделать?

Такая поджал губы и сочувственно покачал головой.

– Обеспечить отдых, снять жар я могу, ему станет легче. Но здесь нужен сильный заклинатель, а у меня только травы да ягоды.

– Ты мне должен, – требовательно сказала Кёко, как будто это могло что-то изменить. Такая склонил голову.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Ты знаешь это, и долги тут ни при чём.

Кёко вздрогнула, выдохнула и обмякла, опустив плечи и поклонившись ему в ответ.

– Ты прав, прости, я была слишком груба. Просто он…

– Очень тебе дорог, да, я это понял, можешь не объяснять, – улыбнулся Такая, и улыбка его была такой печальной и нежной, что Мико невольно задалась вопросом, что связывало этих двоих.

К закату Хидэо стало лучше. Жар спал, дрожь прекратилась, и принц спокойно уснул. Такая проводил гостей к общим баням и даже раздобыл для них сменную одежду – простые хлопковые юкаты и поношенные хаори, – но большего и не требовалось. Вернулся Юкио и пригласил на ужин в дом старосты, который лично хотел бы поприветствовать гостей. Мико с Райдэном, ещё не забывшие своё приключение в одной из деревень по дороге в столицу, с опаской переглянулись, но приглашение приняли.

– Друзья Такаи – наши друзья! – улыбался во весь рот Юкио, шагая по широкой улице, а люди, завидев гостей, кланялись. Должно быть, из-за дорогих коней, оружия и праздничных, пусть и пропыленных, одежд, в которых они въехали в деревню, местные жители приняли их за знатных господ.

– Большое спасибо за тёплый приём! – поклонилась Мико, поняв, что никто из её спутников не собирается размениваться на вежливые ответы. – Мы не хотели вас потревожить.

– А, что вы, что вы! – Юкио принялся кланяться в ответ, намного ниже, чем Мико. Он был огромным – высоким и широкоплечим, да ещё и носил внушительные гэта – так что Мико едва доставала макушкой ему до груди. Вида же Юкио казался весьма добродушного, всё время улыбался, щуря маленькие чёрные глаза. – Кто в окрестных деревнях захворает, вечно к Такае наведываются, иногда даже с города приезжают! Он у нас добряк, никому не отказывает. Так что мы к гостям привыкшие. Не о чем вам беспокоиться.

– Никому не отказывает? – хмыкнула Кёко и ткнула Такаю локтем в бок. – А некоторые вещи не меняются, а?

Как только лихорадка Хидэо спала, к Кёко наконец вернулись хорошее расположение духа и привычная улыбка, взгляд снова заблестел, наполнившись желанием жить. Такая тряхнул кудрями и ответил ей такой же насмешливой, беззлобной улыбкой. От его собачьих ушей и когтей не осталось и следа.

– Кое-что изменилось. Не будь ты с женихом, Кёко, я бы с радостью показал тебе, что именно, – подмигнул он, а Юкио громогласно расхохотался. Кёко прыснула следом, не уступая ему в громкости.

У дома старосты собралась добрая половина деревни. Познакомившись и обменявшись любезностями, все собрались у кострища во дворе, мужики принесли непомерную бадью риса, женщины разливали по пиалам мисо-суп, полилось рекой саке. Все с интересом и некоторым осуждением поглядывали на меч и шрам Мико и громкую, опрокидывающую пиалу за пиалой Кёко, но ничего не говорили и продолжали вежливо улыбаться. На Райдэна же смотрели с восхищением, особенно Юкио, который от тэнгу буквально не отлипал.

– Я сразу понял, что вы, господин, бывалый воин! – нахваливал Райдэна Юкио, подливая ему саке. – Должно быть, выиграли немало битв. С таким-то мечом!

Райдэн покосился на катану у бедра и ухмыльнулся.

– Нравится?

Юкио осклабился, открыв ряд крупных крепких зубов.

– Я, господин, толк в клинках знаю! Кузнец как-никак, в городе учился. Я и себе катану выковал, пусть и не такую чудесную, но разбойников и ёкаев рубит исправно.

Мико вздрогнула и покосилась на Райдэна. Тот даже ухом не повёл и пригубил саке. Кёко же, уже порядком захмелевшая, облокотилась на колено, подпёрла кулаком голову и насмешливо уставилась на Юкио. Такая положил ладонь ей на плечо, но она не обратила на него внимания.

– И что? Много ёкаев порубил? – с вызовом спросила Кёко.

Юкио гордо посмотрел на неё, расправил плечи и подбоченился.

– Одного, но зато какого! Было то пару годков назад…

Кто-то в толпе вымученно протянул:

– Только не это… – должно быть, эту историю Юкио рассказывал далеко не в первый раз.

– Шёл я по лесу – по грибы отправился да заплутал, бродил до самой ночи. Наконец вышел на тропку, как на меня тварь эта выскочила! Не знаю уж, как она к нам из земель Истока пробралась! – не моргнув глазом продолжил Юкио. – Нукэкуби то был. Стоит на тропинке мужик, а голова его в воздухе парит! Только он меня заприметил – сразу кинулся! Уж я так мечом махал, как никогда в жизни, отрубил ему руки, ноги, а голову лукошком своим поймал! Я сейчас…

Юкио вскочил, и, не обращая внимания на протестующих односельчан, нетвёрдым, но быстрым шагом помчался прочь со двора.

– Куда это он? – спросила Кёко, провожая его недовольным взглядом.

– Сейчас узнаешь, – устало вздохнул Такая, выпил саке и забросил в рот соленого дайкона. – Он её на каждом застолье тащит. Мы уже стараемся лишний раз не вспоминать…

– Кого её? – спросила Мико, надеясь, что предположение, возникшее в голове, не оправдается.

Такая в ответ только вымученно улыбнулся, поднял пиалу, которую ему заботливо наполнила соседка, и кивнул за спину Мико. Она обернулась. Юкио уже мчался обратно с большой бамбуковой банкой в обнимку.

– Вот! – Он грохнул банку об землю и стянул крышку.

Мико наклонилась, чтобы лучше рассмотреть, но увидела только белую соль, которая наполняла банку до краёв. Она непонимающе уставилась на Такаю, ожидая объяснений, но Юкио запустил руку в соль и быстрым движением, рассыпая соль по земле, вытянул из банки сначала чёрные волосы, а вслед за ними – и целую голову. Иссушенная, серая, сморщенная, она смотрела на собравшихся пустыми глазницами. Полный клыков рот был открыт и перекошен.

Мико охнула, отпрянула, натыкаясь спиной на Райдэна, его рука взметнулась, прикрывая её от несуществующей опасности. Кёко зарычала, но Такая одёрнул её и предупреждающе покачал головой.

– Видали? – гордо заявил Юкио, довольный тем, что сумел напугать гостей. – Я его убил и изловил!

По толпе пронёсся шепоток одобрения. Кто-то предложил выпить за Юкио и победу над чудищем.

– Голову надо сжечь, – серьёзно сказал Райдэн, не торопясь убирать руку, которой прикрывал Мико. – Она только кажется мёртвой, если…

– Монах из соседней деревни сказал, что в соли её хранить можно, – отмахнулся Юкио, запихивая голову обратно в банку. – Она уже так два года лежит, и ничего!

Райдэн перевёл взгляд на Такаю, тот бессильно пожал плечами.

– Я тоже просил её сжечь.

– Неча её жечь! – хохотнул кто-то из мужиков. – Она нам других ёкаев отпугивает, пусть знают, что в этой деревне этим тварям не место.

Толпа снова одобрительно загудела и почти синхронно подняла пиалы с саке. Как голова в банке может отпугивать ёкаев, Мико не знала, но ввязываться в пьяные разговоры ей не хотелось.

Юкио поставил банку рядом с собой и хлебнул саке.

– Ёкаев мы встречаем мечом, моим мечом! – сказал он и икнул. – Пусть только сунутся в нашу деревню!

Мико покосилась на Такаю, тот вымученно улыбнулся и покачал головой.

– Но ведь не все ёкаи плохие, – осторожно начала Мико, но Юкио её перебил.

– Не все, да только пока будешь разбираться, они тебе уже голову отгрызут! – Он со знанием дела хмыкнул и, будто в подтверждение своих слов, похлопал по банке. – Да и лично я хороших ёкаев не встречал.

– Ты только одного и встречал, – цыкнул Такая, подливая ему саке.

– И он чуть меня не сожрал! – Юкио осушил пиалу и улыбнулся, даже не подозревая, что окружён сразу тремя ёкаями. Мико это показалось немного забавным, но больше печальным. – У нашей деревни два хранителя: мой меч и Такая. Я отгоняю врагов, а Такая – болезни, да, дружище? – С этими словами Юкио обхватил лекаря за плечи и прижал к себе. – Ух, скольких он наших спас да на ноги поставил – и не счесть! За Такаю!

– За Такаю! – подхватила толпа, вскидывая пиалы.

Когда Мико, Райдэн и Кёко в сопровождении Такаи отправились спать, деревня ещё гуляла и, кажется, расходиться не собиралась. Они шли по пустой улице, Кёко горланила похабные песни, хватая Такаю за шею, а он крепко обнимал её за талию и подпевал, размахивая бутылью, которую умыкнул с общего стола. Райдэн шёл чуть позади и выглядел совершенно трезвым, хотя пил наравне со всеми. Или только делал вид?

Вернувшись в дом, Кёко тут же отправилась проверять Хидэо. Он всё ещё спал, но выглядел уже более румяным, дыхание окрепло. Должно быть, ему действительно требовался хороший отдых – дорога вымотала принца больше, чем они думали.

Такая дал Хидэо ещё немного отвара, после чего упал на татами, раскинув руки, и моментально захрапел.

Мико выбралась на энгаву и села, свесив босые ноги. Они не доставали до земли, только трава щекотала пятки. Отсюда было хорошо видно костёр, вокруг которого собрались жители, и лес, в котором прятался Ханзо. Сёдзи за спиной тихо раздвинулись, и рядом опустились Кёко и Райдэн. Тэнгу протянул Мико чашку горячего чая, свою поставил на энгаву и опрокинулся на спину, заложив руки за голову.

– Спасибо! – Мико пригубила чай.

– Ты зачем весь вечер воровала еду? – лукаво спросил Райдэн, не глядя на неё.

Мико смутилась и покосилась на тяжелый от картофеля и овощей рукав юкаты. Она надеялась, что делала это незаметно.

– Я хотела перед сном проведать Ханзо. Сказать ему, что Хидэо уже лучше и он может не волноваться.

– Одна? – спросил Райдэн.

– Угу.

– Справишься?

– Да.

– Хорошо.

– Ты слишком беспокоишься о демоне, – фыркнула Кёко, у неё вместо чая была бутылка саке. – У них нет чувств.

– Я в этом не уверена, – пожала плечами Мико. – Он… думаю, Хидэо ему не безразличен.

– Хидэо его господин, Ханзо должен заботиться о нём. Если я что-то знаю о демонах, так это то…

– …Что хороших демонов ты не встречала? – Мико постаралась скопировать басовитый голос Юкио, Райдэн прыснул, Кёко сконфуженно замолчала, а потом тоже захохотала.

– Ладно-ладно, волчонок, я поняла. На! – Она сунула Мико бутылку саке. – Отнеси рогатому, вдруг он и выпить захочет.

Некоторое время они сидели молча, глядя на ночное небо и слушая песни со стороны костра, а Райдэн, кажется, и вовсе заснул.

– Хидэо же протянет до встречи с Шином, – Кёко то ли спрашивала, то ли утверждала.

Мико повернулась к ней, не зная, что сказать, а потом, помедлив, накрыла её ладонь своей и легонько сжала.

– Он справится. Ему просто нужен отдых.

– Он не хотел нас задерживать, – проворчала Кёко, – И молчал о том, что ему тяжело, дурак.

– Завтра мы доберёмся до бреши, а там и до Шина совсем немного. Он поправится.

Кёко кивнула, хмуро глядя перед собой. Мико продолжала держать её ладонь, маленькую и тёплую, так не похожую на ладонь воина. Сейчас Кёко не казалась опасным и сильным ёкаем, рядом сидела обычная девчонка чуть старше самой Мико. Беззащитная и ранимая. И так хотелось ей хоть чем-то помочь. Кёко напомнила Мико её саму, когда она, пленённая рёканом госпожи Рэй, лежала, свернувшись клубочком, в собственном сне и не понимала, почему до сих пор жива. Тогда к ней пришла ведьма Сэнго и…

Мико вздрогнула, вспоминая разговор с Сэнго, очень важный разговор. Сердце с надеждой забилось, и она сжала руку Кёко.

– Я слышала, я вспомнила! – Мико заговорила горячо и быстро, воодушевлённо глядя Кёко в глаза. – Одна ведьма рассказала мне, что ёкай может разделить свою жизнь с человеком! Я знала девушку, с ней разделила жизнь цутигумо. Это может помочь Хидэо?

Надежда, на мгновение мелькнувшая в глазах Кёко, тут же погасла, плечи опустились, с губ сорвался протяжный выдох.

– Я не могу… Я бы сделала это, не задумываясь, но не могу…

Мико окатило ледяной волной разочарования.

– Почему?

– Потому что я уже разделила свою жизнь с другим. – Кёко возвела к небу полные слёз глаза, а потом оглянулась на дом и снова выдохнула. – Я разделила её с Такаей много лет назад.

Мико вздрогнула. С Такаей? Но это значит…

– Мы воевали вместе. – Кёко не дожидалась вопросов, а Мико и не решалась их задавать. – Были… близки, хотя все и говорят, что волк псу не товарищ. Но… это было не про нас. Мы прошли вместе столько битв, столько пережили. А потом его ранили. Проклятая хэйская пушка ударила ему прямо под ноги, на нём не было живого места… – Мико вспомнила покрытую мелкими шрамами кожу Такаи. – Это был единственный способ его спасти. Другого я не знала.

Кёко уставилась на свои руки, и только теперь Мико заметила длинный розовый шрам на её левом запястье. Кёко ласково погладила его и улыбнулась.

– Такая будет жить до тех пор, пока бьётся моё сердце. И, несмотря на то что наши пути разошлись, я ни о чём не жалею. Но… спасти Хидэо я больше не в силах. Я уже просила помочь Райдэна, но… – Она вздохнула и сочувственно посмотрела на тэнгу.

– Но? – спросила Мико, оглядываясь.

– Но без крыльев я ни на что не гожусь, – отозвался Райдэн, не открывая глаз. – Прости, Кёко.

– Тебе не за что извиняться. Я не имела права просить тебя о подобном…

– Кёко… – донёсся из-за дверей слабый голос Хидэо. Она тут же подскочила и скрылась в доме быстрее, чем Мико успела моргнуть.

Повисло молчание. Мико украдкой смотрела на Райдэна, размышляя, должна ли сказать ему что-то. О вечере, о Хидэо, о его крыльях. Райдэн не торопился начинать разговор, а она так и не нашла слов, поэтому, нашарив ногами дзори, спрыгнула с энгавы.

– Я скоро вернусь, – бросила она, забирая оставленную Кёко бутылку.

– Я буду ждать, – отозвался Райдэн, и от его тона на сердце у Мико потеплело.

Мико решила обойти дом старосты стороной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Жители встретили их тепло и приветливо, но женщина, которая крадётся ночью в лес, вызовет подозрения и вопросы, на которые Мико отвечать была не готова. Костёр, кажется, разгорелся ещё сильнее и поднялся выше. Кто-то принёс биву, и жители танцевали под её нестройную мелодию. Мико даже почудилось, что она разглядела Юкио, который размахивал в пляске головой нукэкуби. Так это или нет, уточнять не хотелось, поэтому Мико поспешила своей дорогой.

Лес лежал дальше и выше, чем казалось из деревни, а Мико переоценила свои силы и довольно быстро устала. Она взбиралась по холму медленно, жалея, что не взяла лошадь и надеясь, что с такой скоростью вернётся в деревню хотя бы до рассвета.

Но наконец она вошла в тень первых деревьев и огляделась. Лес молчал то ли оттого, что спал, то ли оттого, что боялся демона, который прятался в нём.

– Ханзо, – позвала Мико, с каждым мгновением всё больше жалея, что пришла. Тьма пронизывала лес и была практически ощутимой: холодной и липкой, тягучей настолько, что с трудом получалось дышать. Тело тут же покрылось мурашками, сердце встревоженно застучало. – Ханзо!

Тьма вдруг заволновалась и схлынула подобно морской волне, позволяя Мико свободно вдохнуть.

– Ты звала? – Голос раздался за спиной, и Мико вскрикнула, дёрнулась в сторону, хватаясь за меч, которого не оказалось на поясе. Она оставила клинок в деревне. Нога зацепилась за корень, который было невозможно разглядеть в кромешной тьме, и Мико бы упала, если бы Ханзо не подхватил её под руку. – Ты боишься. Я не хотел напугать.

Мико упёрлась свободной рукой в колено, пытаясь отдышаться, второй – прижимала бутылку к груди, будто сокровище.

– Всё в порядке, я просто не ожидала, – выдавила она, распрямляясь и натягивая вымученную улыбку. – Я пришла сказать, что Хидэо стало лучше. – Она сделала паузу, ожидая, что Ханзо что-то скажет, но тот молчал. Не дождавшись ответа, продолжила: – Ещё я принесла тебе немного еды и… выпивки. Выпивка – это от Кёко.

Мико вручила ему в одну руку бутылку, в другую – неочищенный варёный картофель и завернутый в нори рисовый пирожок.

– Прости, я бы принесла что-то получше, но подумала, что будет странно, если я буду брать еду и… на самом деле, наверное, можно было бы и взять, но я… в общем, если ты проголодался, то вот. – Она нащупала в рукаве забытый корень лотоса и тоже протянула Ханзо.

Он – всё так же молча – взял еду.

Мико потопталась на месте, надеясь, что произойдёт хоть что-то, но поняв, что ждёт зря, быстро поклонилась и развернулась, чтобы уйти.

– Лекарь сумел исцелить его высочество? – раздалось за спиной, и Мико обернулась.

– Нет, – сказала она, пытаясь разглядеть в темноте выражение лица Ханзо, но видела только светящееся золото глаз. – Но лекарь снял жар, и Хидэо заснул. Ещё лекарь обещал дать нам в дорогу отвар, который поможет Хидэо чувствовать себя лучше.

Ханзо кивнул, посмотрел на еду, которую держал в руках, потом – снова на Мико. Она ободряюще улыбнулась.

– Еда не отравлена, может быть, не очень вкусная, не знаю, что ты привык есть во дворце, но…

– Спасибо.

Мико опешила. Почему-то слышать благодарность из уст Ханзо было странно.

– Пустяки. Не хотела, чтобы ты остался голодным…

– За то, что рассказали о его высочестве.

– А, а… да, – Мико замялась. – Пожалуйста. Тебе… тебе не одиноко тут? Не холодно? Ты даже костёр не развёл…

– Нет. – Ханзо опустился на траву, скрестив ноги, отставил бутылку в сторону, вытащил из-за пазухи тэнугуи, расстелил перед собой и положил на неё еду.

Мико присела рядышком на корточки и обхватила колени руками, с интересом наблюдая за Ханзо. Отчего-то ей очень не хотелось оставлять его одного. Ей казалось неправильным и несправедливым, что они бросили его в лесу, а ещё она не верила в то, что он ничего не чувствовал. Она видела в нём другую сторону, видела, как он обнимал Хидэо, слышала, как дрогнул его голос, когда принц потерял сознание. Про ёкаев болтали разное, и многие из жутких легенд действительно были правдой. Мико видела ёкаев в рёкане госпожи Рэй, своими руками убила жестокого кицунэ, смотрела в глаза чудищам на рынке Ёрумачи, жила… с Акирой. Но ещё она повстречала много совсем других, совершенно не похожих на чудищ, ёкаев: малютка Юри, дедушка Кио, кроткие кадзин, приютившие её на ночь, живущий бок о бок с людьми лекарь Такая, Кёко, Райдэн… Мир, который для неё рисовали сказки и легенды, оказался в действительности гораздо темнее и красочнее, страшнее и прекраснее. В нём были злой цуру, едва не погубивший Мико, и по-своему добрая цутигумо, разделившая свою жизнь с брошенной всеми слепой девчонкой.

Что-то подсказывало Мико, что и с демонами всё не так просто.

Они с Ханзо не разговаривали. Кажется, этого было и не нужно. Но Мико чувствовала, что тени, окружающие его, отступают, забиваются под корни деревьев, зарываются в землю – он не хотел её пугать. Или, может, ей хотелось в это верить. Пусть так.

Ханзо покрутил в руках картофелину, как будто не зная, что с ней делать. Потом всё же принялся очищать, острые когти ловко подцепляли тонкую кожуру и тянули, освобождая ароматную сердцевину. Когда картошка было очищена, Ханзо потянулся к маске, и Мико замерла в предвкушении – ей очень хотелось увидеть его лицо. Увидеть лицо настоящего демона.

Воздух расколол пронзительный крик.

Мико с Ханзо вскочили на ноги.

Она изо всех сил вглядывалась в ночь, в отблеск костра, который всё ещё плясал в деревне. Мико надеялась, что ей это только послышалось, но сердце рухнуло в пятки, когда крик повторился.

– Что-то случилось… – Она бросилась к деревне.

Ханзо свистнул, и земля задрожала под копытами его коня. Он вскочил в седло и протянул руку Мико. Она не сомневалась: ухватилась за его запястье, позволяя втянуть себя в седло, и они помчались вниз с холма.

Она не сразу сообразила, что происходит. Первое, что поняла: горит вовсе не костёр – полыхает дом старосты. А потом увидела их: десяток нукэкуби, выкашивающих жителей.

– Я уж думал, не появитесь! – крикнул Райдэн, возникая из ниоткуда. Он бросил Мико меч и ринулся в толпу, повалил безголовое чудище и пригвоздил его к земле своим клинком.

Мико выскочила из седла и едва не споткнулась о труп женщины, которой, судя по неровным лоскутам кожи на шее, оторвали голову. Мико хотела перепрыгнуть через неё, но застыла, встретившись взглядом с порхающей в воздухе головой нукэкуби. Он скалился, и вился над своим телом, которое держало в руке оторванную голову женщины. Рот её был разинут в беззвучном крике. Рука подняла голову несчастной, и изо рта нукэкуби вылилась чёрная жижа, заливая белое лицо погибшей. Голова женщины захрипела, глаза открылись, челюсти щёлкнули, и Мико вскрикнула, когда безжизненное тело под ногами схватило её за лодыжку.

Мико попыталась вырваться, но хватка была по-настоящему мёртвой. Думать было некогда, Мико отбросила ножны, одним ударом отсекла новорождённой нукэкуби руку, а Ханзо следующим ударом нагинаты перебил ей позвоночник. Кисть разжалась и упала на землю. Оторванная голова заверещала, высовывая чёрный язык.

– Это её задержит, – сказал Ханзо. – Надо поймать голову и сжечь.

Мико кивнула и бросилась в бой.

Кёко и Такая уже сражались. Оба они частично обратились и орудовали когтями, разрывая плоть врагов и защищая жителей. Райдэн пытался прорубить путь к отступлению, чтобы люди могли сбежать с захваченного нукэкуби двора. Головы летали высоко, явно чуяли опасность и не хотели, чтобы их словили.

Но тут одна из голов упала на землю, потом вторая, и Мико разглядела тонкие щупальца тьмы, которые обвивали лица врагов и тянулись к Ханзо. Демон занял место Райдэна, а тот взлетел, чтобы изловить головы в воздухе.

Не теряя времени, Мико подбежала к упавшей голове, которая зубами едва не отхватила ей пальцы, и со всей силы швырнула её в горящий дом. Голову поглотило пламя. Тело нукэкуби, которое душило незнакомого Мико юношу, обмякло. Юноша выполз из-под него и кинулся бежать.

С другими везло меньше.

Что головы, что их тела, были вёрткими, быстрыми, почти неуязвимыми. Женщина, которой Ханзо перебил позвоночник, уже поднялась и кинулась на Юкио, а он, до смерти перепуганный, тут же упал под её небольшим весом. Мико хотела броситься на помощь, но Такая её опередил – стащил тело с Юкио и впился в него клыками и когтями, стараясь обездвижить. Райдэн изловил ещё две головы и отправил их в огонь.

Мико удачно отрубила ноги одному чудищу и отбросила их подальше, мешая телу вновь собраться воедино. То же проделала и с руками. Потом взялась за следующего. Он же успел задушить старика.

Мико не заметила, как всё закончилось. Она просто обнаружила себя посреди залитого кровью двора, тяжело дыша, сжимая меч в одеревеневших руках. Выл огонь, воняло сгоревшей кожей и волосами. Кроме трупов во дворе остались только Райдэн, Кёко и Ханзо.

– Где Такая? – спросила Мико, ошалело глядя по сторонам.

– Пошёл проверить раненых. – Райдэн вытер кровь с лица, поднял с земли чью-то руку и бросил в догорающие останки дома. – Надо сжечь всех мертвецов, чтобы не возродились. Погибших жителей тоже. На всякий случай.

– Что случилось? – спросила Мико, вытирая лезвие о влажный от пота и крови рукав юкаты.

– Юкио непроходимый дурак, вот что! – огрызнулась Кёко, швыряя в пламя истекающее чёрной жижей туловище.

– Голову нукэкуби надо сжечь, только так он не поднимется, – более спокойно, хотя и не без раздражения в голосе, пояснил Райдэн, взмахивая веером, чтобы огонь разгорелся сильнее. – Соль мешала ему обрести тело, и нукэкуби казался мёртвым, но, видимо, кто-то вытащил его и забыл вернуть обратно. Прошло достаточно времени, чтобы магия соткала для головы новое тело.

– А другие? Их было… много.

Райдэн ухмыльнулся:

– Нукэкуби тоже умеют делиться жизнями, только вот… не так, как высшие ёкаи. Они могут превращать людей в себе подобных. Эти были его… детьми. Ждали где-то в земле, пока родитель возродится и вернёт их к жизни. А ещё успели обратить часть жителей, прежде чем мы подоспели. Мерзкие твари.

Мико сглотнула и обвела взглядом двор. Крови было столько, будто полегла половина деревни, красная земля блестела от влаги, дом старосты догорал – она могла разглядеть в огне обуглившиеся кости и черепа. И весь этот кошмар начался с одной-единственной иссушенной головы.

Дальше с трупами разбирались молча. Мико тошнило, и она старалась дышать сквозь плотно сцепленные зубы, чтобы как можно меньше ощущать запах горящей человечины. Когда с мертвецами было покончено, поплелись к дому. Ханзо вернулся обратно в лес.

Деревня была тёмной и тихой, она больше не дышала.

Последние силы Мико потратила на то, чтобы смыть с себя битву, и упала спать прямо на татами, между Райдэном и Кёко. Проснулась на мгновение, ближе к рассвету, когда вернулся Такая. Когда он рухнул на пол, натягивая на себя кимоно вместо одеяла, Мико ощутила исходивший от него запах трав и мокрой псины, хотела сказать что-то ободряющее его спине, но не нашла сил и снова заснула.

Утро принесло гомон десятков голосов, и Мико рывком села, чувствуя в них неприкрытую угрозу. Остальные тоже не спали и озадаченно переглядывались.

– Что за шум? – Хидэо поднялся, потирая глаза. Выглядел он посвежевшим и почти здоровым.

Кёко сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась. Такая, ещё более растрёпанный, чем вчера, поплёлся к выходу и скрылся за сёдзи. Гул голосов стал громче. Кажется, люди не были рады его видеть.

– Ты привёл к нашему порогу смерть! – крикнул кто-то из толпы. – Ты должен ответить жизнью!

– Ёкай! Ты лгал нам!

– Убить его!

Мико с Кёко и Райдэном переглянулись и поспешили на улицу. Завидев их, толпа мигом притихла, но всё ещё глядела зло, с затаённым страхом. Одного ёкая они не очень боялись, а вот троих – трое были им не по зубам.

– Из-за вас полегли наши дети! – осмелел кто-то.

– Это из-за вас, тупые вы слабоумные убл… – начала орать Кёко, но Такая её одёрнул.

– Ни я, ни мои друзья здесь ни при чём, – спокойно сказал он, примирительно вскидывая ладони. – Всё дело в голове нукэкуби, должно быть, кто-то вчера…

– Мы не будем слушать ёкая! Вы лжецы и людоеды! Мы вчера отлично видели ваши когти и зубы!

– Послушайте, – вышел вперёд Райдэн. – Мы никому не желали зла, а Такая…

– Такая все эти годы спасал ваши жалкие шкуры, узколобые болваны! – Кёко за словом в карман не лезла, и Такае снова пришлось её одёргивать.

Юкио вышел из толпы, держа в руках меч. Держал он его неумело, как топор, стойка была кособокой, угрозу придавал разве что его хмурый вид. Даже Мико без труда бы победила его за один удар, не говоря уже о её спутниках. Юкио этого либо не понимал, либо храбрился.

– Мы верили тебе, Такая, а ты скрывал свою суть. Одной Сияющей Богине известно, что ты творил с нами, какие проклятия насылал. Быть может, наши болезни твоих рук дело.

Юкио с вызовом уставился на Такаю, тот молчал, устало глядя на толпу людей, которые ещё вчера пили за его здоровье. Он не собирался оправдываться, он просто ждал своего приговора. Приговора от людей, которых вчера спасал. Какое-то время Юкио ждал ответа, а потом, не дождавшись, крепче сжал меч и наставил его кончик на Такаю.

– Мы позволим вам уйти, – твёрдо сказал он. – Уходите и не возвращайтесь.

– Это его дом! – Кёко сделала ещё одну попытку образумить жителей, но Такая схватил её за руку.

– Всё хорошо. Мой срок в этой деревне всё равно подходил к концу. Рано или поздно они бы догадались, – ровно сказал он и обратился к Юкио: – Мы покинем деревню завтра на рассвете.

Толпа возмущённо загудела. Юкио угрожающе качнул мечом.

– Вы должны убраться немедленно…

– Мы. Уйдём завтра. На рассвете. – В голос Такаи пробралось утробное рычание, и толпа испуганно отпрянула.

– Х-хорошо… – промямлил Юкио и опустил меч, должно быть поняв наконец: в случае чего клинок ему не поможет.

Такая развернулся и скрылся в доме. Мико, Райдэн и Кёко следили за тем, как нерешительно разбредаются жители, чтобы убедиться, что Такае больше ничего не угрожает.

Следующим утром они покинули деревню. Такая ушёл на запад. Они – на восток.

20

Черные пески под чужим небом

Брешь оказалась спрятана в лесу, в маленькой пещере, поросшей мхом. Кёко предупредила, что эта брешь работает только в одну сторону и в случае чего пробраться через неё назад не получится. Лошади идти отказывались, ржали, пятились и били землю копытами, так что Кёко пришлось тащить их силой.

– Ах да, и не оглядывайтесь, пока будете внутри, – бросила она, прежде чем исчезнуть в бреши.

Пока Райдэн помогал Хидэо перейти в земли Истока, Мико с Ханзо ненадолго остались вдвоём.

Шинокаге стоял в стороне и хмуро глядел в пространство туда, где висела невидимая глазу брешь.

– Когда будешь проходить, не забывай дышать, – пересказала Мико слова Райдэна, которые он ей сказал, когда она впервые проходила брешь. – Ты же… дышишь?

Ханзо перевёл взгляд на Мико и коротко кивнул.

– Если хочешь… можем пройти вместе, – помедлив, предложила она. За дни пути Мико немного привыкла к молчаливому присутствию демона под боком, но всё ещё избегала смотреть в его нечеловеческие золотые глаза. Не очень уверенно, но она всё же протянула ему руку.

Ханзо покачал головой.

– Хорошо. – Мико неловко улыбнулась и спрятала руку за спину. – Тогда встретимся на той стороне!

Развернувшись, она шагнула в брешь и куда-то провалилась.

Под ногами зашуршал чёрный песок. Полная луна на звёздном небе освещала бескрайнюю пустыню – Мико стояла на вершине бархана. Другие барханы, будто громадные волны, бугрились и стелились до самого горизонта, куда ни посмотри. Воздух был сухой, а от ещё не успевшего остыть песка поднимался жар. Мико оглянулась – бескрайнее песчаное море разливалось и за её спиной.

Она сделала несколько быстрых шагов вперёд, надеясь, что брешь вот-вот закончится и она окажется в землях Истока, но этого не произошло. Закончилась вершина бархана, песок поехал под ногами, не приспособленные для путешествий по пустыням гэта подвернулись, и Мико заскользила вниз. Удерживать равновесие получилось недолго – она с размаху плюхнулась на спину и покатилась быстрее. Хорошо, что песок оказался относительно мягким, на пути не встретились камни, и Мико добралась до подножия бархана почти безболезненно. Песок забился под одежду и скрипел на зубах, но это была меньшая из её бед.

Где, демоны Бездны, она очутилась?

– Райдэн? – позвала Мико, поднимаясь на ноги и оглядываясь. Он же должен быть где-то здесь? Появится, когда будет возвращаться за ней с Ханзо?

Некоторое время Мико ждала. Но Райдэн не появлялся. И сколько бы она ни смотрела по сторонам, вокруг не было ни души. Потоптавшись на месте, она всё же решила взобраться обратно на бархан и поискать брешь. Если ведущую не в земли Истока, то хотя бы обратно в пещеру.

Мико кружила по бархану, но ничего не находила.

«Надо было дождаться Райдэна или Кёко, а не лезть в брешь самой!» – ругала она себя, со злости пиная песок. Он взлетал и, подхваченный ветром, уносился прочь. Мико проводила его взглядом, но вдруг насторожилась, всматриваясь в даль. Погодите-ка, ей показалось или барханы были расположены иначе? Она обернулась. Нет, точно показалось, не может же пустыня… Взгляд зацепился за небольшой сухой куст на соседнем бархане. Его точно там прежде не было. И вот того камня внизу тоже. Она одна. Она осталась совершенно одна посреди бескрайней пустыни и совершенно не понимала, где находится и что происходит. И никто, никто её не найдёт.

– Демоны Бездны! – Мико попятилась. Сердце тяжело забилось, воздух улетучился из лёгких, которые вдруг отказались работать. Мико согнулась пополам, схватилась за грудь, закрыла глаза и медленно вдохнула носом, стараясь не слушать оглушительный шум крови в ушах.

«Не бойся. Не бойся, – уговаривала она себя, пробуя дышать ровнее. – Ты найдёшь выход. Отсюда должен быть выход. Где бы ты ни оказалась, должен быть способ вернуться».

Воздух с трудом пробивался в лёгкие, застревая в горле, но вскоре страх немного отступил и дышать стало легче. Когда Мико наконец нашла в себе силы выпрямиться, открыть глаза и оглянуться, пустыня снова поменялась. Теперь вдалеке, над барханами, возвышался острый шпиль башни. Недолго думая Мико заскользила со своего бархана вниз. Если есть башня, могут найтись и люди. Она почти бежала, насколько позволяли неудобная обувь и пески. Не спуская с башни взгляд, Мико мчалась вперёд, спотыкаясь и едва не падая. Мчалась, пока не выдохлась и не перешла на шаг. Хорошо бы добраться до башни до рассвета: хоть сейчас она и куталась в кимоно, прячась от холода, днём в пустынях – Мико слышала – очень жарко. Так жарко, что можно умереть. Она оглянулась, чтобы отметить положение луны, которая осталась за спиной. А когда повернулась обратно – башня исчезла. Впереди вновь лежало лишь бесконечное море барханов.

– Чтоб ты провалилась в Бездну! – крикнула Мико и пнула песок.

Так, ладно. Ладно. Может быть, она может сделать так, чтобы башня появилась снова? Мико закрыла глаза. Пустыня меняется, когда она не смотрит? Так ведь? Мико зажмурилась и досчитала до ста. Открыла глаза, но рисунок барханов, кажется, остался прежним. Как же? Мико обернулась – позади появилась полуразрушенная каменная хижина. Мико двинулась было к ней, но отвернулась, чтобы подтвердить свою догадку. А когда обернулась вновь – хижины больше не было. Выходит, пустыня меняется за спиной. Стоит оглянуться – каждый раз будешь видеть новый пейзаж. Значит, когда она упала с бархана, на котором была брешь… Обратно взбиралась уже на совершенно другой. Или же это пустыня изменилась ещё раньше – Мико вспомнила, как оглянулась, как только ступила на песок. А ведь ей всего-то навсего надо было сделать шаг вперёд. Один-единственный шаг! Но теперь… она не имела ни малейшего понятия, где находится и как далеко осталась брешь. Если вообще всё ещё существовала.

Со стоном выдохнув, Мико села на песок. Нужно было придумать, что делать. Сидеть здесь и ждать чудесного спасения или смерти от жары и жажды – не выход.

– Ладно, ладно. – Мико встала и сжала кулаки, чтобы придать себе храбрости. Возможно, если она будет всё время оглядываться, то рано или поздно увидит что-то, что ей поможет. Вернёт башню или что-то ещё. Это имело смысл. В конце концов, идей получше у неё не было.

Мико оглянулась. Раз, другой, третий. Пустыня действительно каждый раз менялась. Хорошо. Значит, она угадала правильно.

– Четыре, пять, шесть, – считала она вслух, чтобы было легче сосредоточиться.

К пятидесяти у неё уже кружилась голова, но пейзаж оставался всё таким же… пустынным. К сотне она увидела только груду огромных камней. Похоже, идея оказалась не такой уж удачной, или ей просто не повезло. Мико в отчаянии сделала несколько шагов к камням, надеясь, что отыщет там что-то полезное.

Вдруг песок заволновался, задрожал и заторопился вниз, проваливаясь под самый большой из камней. Мико попятилась, когда из-под него показались две чёрные клешни, а следом на поверхность выбрался огромный чёрный скорпион. Он был размером с лошадь, а каждая клешня – длиной с человеческую руку от плеча до кончиков пальцев. Скорпион поднял длинный хвост, увенчанный острым жалом. На его панцире вспыхнули золотые узоры, и скорпион ринулся к Мико.

Оглянуться! Скорее оглянуться! Мико отвернулась, но не перестала слышать удары огромных лап за спиной. Быстро оглянулась снова – скорпион никуда не исчез!

– Демоны! – взвизгнула Мико, дрожащей рукой нашаривая рукоять меча.

Больше тратить время на то, чтобы снова оглянуться, она не стала – ошибка обошлась бы слишком дорого. Убегать тоже не пыталась. Скорпион двигался так быстро, что настиг бы её в два счёта. Придётся сражаться. Всё, на что у Мико оставалось время, – скинуть с ног гэта и выхватить катану.

О скорпионах она знала немного, кроме того, что в рёкане госпожи Рей это было одно из любимых лакомств гостей. Правда, там скорпионы были в лучшем случае размером с ладошку и обжаренные до хрустящей корочки. И яд. Их жало было переполнено ядом.

Мико выдохнула, стараясь унять дрожь, и наискось выставила перед собой катану, направив остриё в сторону чудища – единственное положение, которое точно защитит от прямого удара. Значит, избегать жала и клешней. И постараться не угодить под одну из восьми ног. Сказать проще, чем сделать.

– Демоны-демоны-демоны!

Мико бросилась в сторону, и клешня сомкнулась ровно там, где мгновение назад была её голова. Острое жало вонзилось в песок, Мико уже оббегала скорпиона сбоку. Он был большой, стремительно бежал по прямой, но вот разворачиваться так же быстро у него не получалось. Тем не менее нельзя было сказать того же о его хвосте. Скорпион ещё не развернулся, но жало уже летело в Мико. Она закрылась мечом.

Жало соскользнуло с лезвия, но его удар был достаточно мощным, а песок – достаточно зыбким, чтобы Мико упала. Встать она не успела, только перекатиться на бок, уходя от нового выпада жала. Скорпион к этому времени уже успел развернуться. Снова удар клешнёй, Мико снова закрылась мечом, угодив в сочленение между выростами, которые хотели сомкнуться на её голове. Мико понадобились все силы, чтобы удержать клешню на расстоянии. Плохо дело, если так пойдёт и дальше, лезвие может сломаться, и она останется без оружия.

Поняв, что ему что-то мешает, скорпион отодвинул клешню, и это дало Мико драгоценное время на то, чтобы подняться. Она прыгнула вперёд, кувырнулась, чтобы скорее сократить расстояние, и чудом не напоролась на собственный меч. Поднырнула между огромными хелицерами и вонзила катану между хитиновых пластин.

Скорпион дёрнулся, издав странный свистящий звук, и рванул в сторону, вырывая катану у Мико из рук.

– Нет! – Она почти успела схватить рукоять, но чудище, отбежав, снова попыталось атаковать. На этот раз увернуться Мико не успела, клешня зацепила её за рукав и потащила по земле.

Жало вздыбилось, готовясь поразить цель. Но для этого скорпиону пришлось опустить туловище. Рукоять катаны встретилась с землёй, и лезвие вошло ещё глубже в скорпиона. Он снова засвистел, зашатался, волоча Мико за собой, и, наконец, завалился на бок, продолжая хаотично шевелить лапами и бить хвостом.

Мико высвободилась и, стараясь не попасть под мечущийся хвост, схватилась за катану. Потянула, высвобождая лезвие и заливая песок голубой, дурно пахнущей жижей. Скорпион задёргался ещё сильнее, и Мико ударила его снова, туда, где содрогались хелицеры. Скорпион дёрнул хвостом, выгнулся и замер.

Мико попятилась, всем телом вытягивая меч из его туши, и осела на песок, стараясь отдышаться. Страха не было, кровь кипела, внутри всё ходило ходуном, и Мико даже показалось, что её вот-вот стошнит от напряжения. Она сгорбилась, отупело наблюдая за тем, как медленно гаснут золотые узоры на броне скорпиона.

– Я победила, – прошептала она ему. – Ого.

Лицо перекосило невольной улыбкой, и Мико захохотала.

– Я победила, – смеялась она, хватаясь за живот, не в силах остановиться. – Победила!

Продолжая хохотать, опрокинулась на спину и раскинула руки, думая о том, насколько близко была к смерти. Но это не пугало её, напротив, вызывало новый приступ неконтролируемого хохота. Свело щёки и заболел живот, но Мико продолжала смеяться, глядя в чёрное ночное небо. Такое же чёрное, как и пустыня. Когда смех иссяк и Мико опустела, она впервые за последнее время почувствовала своё тело. Тяжёлое, уставшее, израненное. Живое.

– Я… жива.

И как она не замечала этого прежде? Не хотела замечать.

Быть живой оказалось больно, неприятно и очень трудно. Мико села и постучала кулаками по ноющим от напряжения рукам и ногам. Когда она вернётся домой, неделю не будет вылезать из постели, и пусть Райдэн даже не пытается её вытаскивать. Пусть катятся в Бездну монахи, храмы и императоры, Мико и пальцем не пошевелит, пока не выспится.

Поднявшись на ноги и отряхнувшись от песка, Мико оглянулась, но тут же насторожённо замерла.

На вершине ближайшего бархана стоял человек.

21

Цветы пустыни

– Эй! – крикнула Мико, подбирая катану. – Эй! Стойте!

Наскоро вытерев лезвие о рукав и загнав его в ножны, Мико кое-как отыскала сброшенную обувь и побежала, махая рукой.

«Не оглядываться. Не оглядываться», – повторяла она себе, не сводя глаз с человека. Тот, похоже, её заметил и стоял неподвижно, будто тоже опасался ненароком отвести взгляд.

Когда Мико приблизилась, она поняла, что это девушка. Высокая, облачённая в лёгкие чёрные шелка. Карие глаза подведены сурьмой, в ушах золотые серьги. На одном плече лежала длинная тёмная коса, на втором – сидела галка. Девушка смотрела на Мико с удивлением и недоверием.

– Простите! Простите! – Мико опёрлась руками о колени, стараясь отдышаться. – Мне нужна помощь!

Девушка перевела взгляд на поверженного скорпиона и сказала что-то на языке, который Мико не знала.

– Простите, я не понимаю. Мне нужно выбраться из пустыни. Вы могли бы мне помочь?

Девушка, похоже, тоже её не понимала, но тут Мико почувствовала что-то странное, будто кто-то легонько пощекотал её череп изнутри. И… Мико не могла это объяснить или понять в полной мере, но она почувствовала девушку, услышала её. Это не были слова, не был голос, это был… смысл. Невероятная смесь чувств, образов, воспоминаний, из которых сознание Мико само собой выхватило суть: «Кто ты?»

– Меня зовут Мико. Я зашла в брешь в Хиношиме и попала сюда, – затараторила она, запоздало понимая, что слова сейчас не имели ценности.

Щекотка продолжалась, и Мико попробовала представить всё то, о чём говорила. Девушка улыбнулась и кивнула, а Мико уловила новый смысл, последовавший за чередой образов снежных зим, высоких гор, бескрайних лесов и пустынь: «Я Странница».

– Мне очень нужно вернуться в Хиношиму. Я должна отыскать брешь, через которую попала сюда, но пустыня всё время меняется.

«Не оглядывайся».

– Да-да, пустыня меняется каждый раз, когда я смотрю назад.

«Она затягивает в своё чрево».

Странница достала из сумки компас. Только вот вместо стрелки там был золотой песок, который сбился в комок, который указывал на Мико или на то, что было за её спиной.

«Ты много смотрела назад. И тебя затянуло в чрево».

Значит, желая отыскать выход, Мико, сама того не зная, добралась до самого центра пустыни. Поэтому ничего не изменилось, когда она оглянулась, чтобы уйти от скорпиона, – оказаться ещё ближе к центру было невозможно.

– Чрево – это скорпион? Я его убила.

Странница рассмеялась.

«Его нельзя убить. Можно только оставить позади. И больше не оглядываться».

– Нет же, я его убила. – Мико попыталась показать Страннице воспоминания, но та покачала головой.

«Он вернулся в чрево. И ждёт других».

Невольно Мико стала поворачивать голову, чтобы обернуться и убедиться, что мёртвое чудище всё ещё лежит там, за её спиной, но Странница ухватила её за подбородок.

«Нельзя».

Мико остановилась. Если Странница не врёт и чудище не погибло, оказаться снова внизу не хотелось. Второго такого боя она не выдержит.

– Вы поможете мне выбраться? – спросила Мико.

Странница кивнула: «Проведу».

Галка каркнула, Странница сказала ей что-то на своём языке, а потом мысленно обратилась к Мико: «Дело. Подожди».

Галка слетела с плеча, пропрыгала по песку вниз с бархана, копнула лапой и оглянулась на хозяйку. Похоже, на птицу законы пустыни не действовали. Странница вытянула руки, и Мико заметила, что на левой не хватало безымянного пальца.

Поднялся ветер и устремился вниз, снимая слой песка, потом ещё один и ещё, пока не оголил белые кости. Кости несчастного, забредшего в глубины пустыни. Странница подошла к останкам и придирчиво их осмотрела. Сняла с запястья погибшего золотой браслет и забросила в сумку. Взмахнула рукой, ветром сгоняя больше песка, выудила из ямки рядом с белым черепом серьги и монеты. Вся добыча отправилась в сумку.

Так вот чем занимается Странница? Бродит по пустыне в поисках ценностей мертвецов? Мико стало не по себе, но она ничего не сказала, не желая злить единственного человека, способного ей помочь. Тем более что на поясе Странницы висел нож, – кто знает, как она его использует. Возможно, не все ценности, что оказываются в её сумке, принадлежат беднягам, почившим по воле пустыни.

Странница рассмеялась, и Мико поняла, что всё это время та подсматривала её мысли.

– Извините, я не хотела вас обидеть! – замахала руками Мико, чувствуя, как стремительно краснеет.

«У тебя тоже есть оружие».

Странница поднялась на ноги, поправила сумку на плече и вернулась на вершину бархана. И Мико вдруг увидела себя со стороны, сражающуюся со скорпионом – всё это время Странница наблюдала за ней.

– Могла бы и помочь, – пробурчала Мико.

Странница снова рассмеялась.

«Ты справлялась».

Странница сняла с шеи шнурок, на котором висел маленький скорпион, заключённый в янтарь, и дала Мико. На панцире горели те же золотые знаки, что и на чудище.

«Можешь повернуться».

Не задавая лишних вопросов, Мико развернулась. Янтарь в ладони разогрелся.

Мико осталась там же, где и стояла. Внизу лежал центр пустыни, окружённый барханами. Чрево – как назвала его Странница. Низина из песка и гряда огромных камней. Мёртвый скорпион исчез.

Странница забрала янтарь, но на шею вешать не стала – спрятала в сумку. Протянула руку, ту, что без пальца, и Мико взяла её сухую ладонь. Ясно. Нужно держаться вместе, чтобы пустыня их не развела.

«Идём».

Сначала пришлось двигаться боком, чтобы обогнуть чрево, а после – долго идти на восток, навстречу светлеющему небу. Дважды по команде Странницы они оглядывались, и пустыня менялась, перемещая их, кажется, севернее. Как пустыня выбирала направление, кроме того, что притягивала их к центру, Мико не знала, но Странница, похоже, понимала, что делает. Она то и дело сверялась с компасом и уверенно шла вперёд.

В ответ на мысли Мико Странница послала ей образ улитки, и больше ничего не объяснила. А Мико была слишком уставшей, чтобы продолжать расспросы.

Чем выше поднималось солнце, тем сильнее нагревался воздух, и тем больше хотелось пить. К полудню они добрались до разрушенной хижины, которую Мико мельком видела прошлой ночью, и спрятались в тени полуразвалившейся крыши. В углу, под дырой в потолке, обнаружились котелок и кострище, а в тени – аккуратно сложенные тюки и ткани. На стенах были выцарапаны символы, отдалённо напоминавшие кандзи.

«Здесь безопасно», – сообщила Странница и демонстративно несколько раз оглянулась. Действительно ничего не произошло.

Она залезла в один из тюков, достала флягу и протянула Мико.

«Пей и спи. Жарко. Ждём ночи».

Опустошив флягу почти полностью, Мико хотела расспросить Странницу о пустыне и о ней самой, но сон набросился на неё, стоило только присесть в тени. Тело буквально отвоевало отдых, выбросив Мико из сознания до глубокой ночи. Это был тревожный сон без сновидений, пролетевший в одно мгновение и оставивший после себя густую, дымную пелену в голове.

Мико с трудом разлепила глаза и села. Правый висок ломило, будто в него вогнали гвоздь. Горели уши и щёки, а ноги и руки едва шевелились. Днём даже в тени было жарко, так что Мико теперь казалось, что её сварили заживо.

Странница сидела рядом и задумчиво жевала корешки, прикрыв глаза, галка прыгала по песку и царапала его лапой в поисках еды. Привлечённая вознёй Мико, Странница обернулась и протянула флягу с водой.

– Тут осталось очень мало. – Мико встряхнула флягу. – Я могу допить?

Странница кивнула, а когда Мико, напившись, вернула ей флягу, взмахнула рукой, будто размешивая пространство над горлышком. Воздух задрожал, сгустился, превращаясь в туман, а потом собрался в круглые дрожащие капельки, которые Странница ловко собрала флягой. Она повторяла это снова и снова, пока фляга не наполнилась. Странница добавила к воде травы, отпила немного и удовлетворённо кивнула.

«Пойдём».

– Куда? – Мико была так измотана, что весь путь до хижины не задавала вопросов.

Странница усмехнулась:

«Куда ты хочешь попасть?»

Мико отчего-то этот вопрос поставил в тупик.

– Я… хочу выбраться отсюда, – неуверенно сказала она.

«Но куда?» – Странница хитро сощурилась.

– Обратно…

«…к людям или к чудовищам?»

Мико замерла.

– Что ты…

«Подсмотрела. Прости. Не видеть сложно. Я в твоей голове».

Мико вдруг захотелось прикрыть голову руками, чтобы Странница не увидела лишнего, чего-то, что ей самой видеть не хотелось. Странница улыбнулась шире.

«Ты можешь вернуться. Можешь пойти вперёд. Можешь остаться здесь».

– Здесь? В смертельно опасной пустыне? – Мико не сдержала смешок.

«Смертельно опасные острова людей. Смертельно опасные земли чудовищ. Смертельно опасная пустыня. Где тебе теперь есть место? – Улыбка стала лукавой, Странница забросила флягу в сумку и встала. Галка взлетела и уселась ей на плечо.

Каждое её «слово» сопровождалось яркой картинкой из памяти Мико. Как они сбегали из императорского дворца. Как Мико сражалась с кицунэ в рёкане. Как одолела скорпиона. Она пыталась не умереть с голоду дома, пыталась не умереть от лап ёкаев в землях Истока.

«Мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет». – Сначала Мико показалось, что это сказала Странница, но нет, это было ещё одно воспоминание, которое она вытащила на поверхность.

Отец только что умер. Воздух едва успел покинуть его лёгкие, а тело было всё ещё горячим. Мико рыдала, согнувшись над ним, хватая за одежду и стараясь не смотреть в его открытые глаза.

Мама лежала совсем рядом, ещё живая.

– Не плачь, Мико, – сказала она тихо и хотела коснуться её, но оказалась так слаба, что едва сумела приподнять руку. – В конце концов, мы все всего лишь играем в догонялки со смертью. И в конце концов она всё равно выиграет.

– Не говори так! Не говори! – Мико всхлипнула, отрываясь от отца. – Ты поправишься! Я обещаю, ты…

Мама слабо улыбнулась:

– Не давай обещаний, которых не можешь сдержать. Лучше пообещай, что позаботишься о сестре. У неё, у Хотару, больше никого не осталось. Только ты.

– Останься и позаботься о ней сама! – крикнула Мико. – Останься!

– Мико…

– Останься!

– Обещай мне, что не бросишь Хотару, Мико.

– Мам…

– Обещай.

Мико молчала.

– Я оставила приданое. Хотару должна выйти замуж, должна обрести свой дом, даже без нас…

– Ты любишь меня? – перебила Мико. Казалось, она вот-вот упадёт в обморок, то ли оттого, что не спала толком несколько дней, не отходя от родителей, то ли оттого, что не ела. Но Мико заставила себя сидеть ровно, насколько это было возможно.

– Что? – Мама удивлённо подняла брови, и её глаза, казавшиеся больше на исхудавшем лице, стали почти круглыми.

– Ты… любишь меня?

Сухая горячая рука сжала ладонь Мико, и на глаза матери навернулись слёзы.

– Конечно. Конечно, я люблю тебя, – прошептала она, и синие губы её задрожали. – Поэтому я и говорю тебе это всё, глупышка моя. Потому что люблю тебя, потому что моё сердце болит за тебя. Ты же… – Она осеклась, стараясь совладать с голосом, слёзы бежали по щекам. Она подняла дрожащую руку и провела пальцами по шраму Мико. – Ты же никому не нужна на всём белом свете, милая моя.

Мико затрясло, но она не нашла в себе сил отстраниться от умирающей матери.

– Ты же и сама это знаешь. Никому, – повторила мать. – И моё сердце обливается кровью от этой мысли. А Хотару… Если ты позаботишься о Хотару, она позаботится о тебе. Я возьму с неё слово. Она не выживет без тебя, а ты – без неё, слышишь?

Мико беззвучно плакала. Мама снова нашла силы коснуться её щеки.

– Слышишь?

– Да, – выдохнула Мико.

– Обещай мне.

– Мама…

– Обещай!

– Я… – Мико всхлипнула и перехватила мамину ладонь. – Обещаю.

– Спасибо. – Мама с облегчением выдохнула и слабо улыбнулась. – Спасибо. И прости. Прости меня. Я бы очень хотела, чтобы всё сложилось иначе, чтобы ты тоже могла… Чтобы у тебя тоже было будущее.

Мама закрыла лицо руками и заплакала. Мико поднялась на ноги, вытерла щёки рукавом и медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

– Я отнесу отца вниз, – хрипло сказала она.

– Нет. – Мать покачала головой. – Нет, оставь его здесь. Я хочу… Я хочу, чтобы он дождался меня… здесь. Хочу быть рядом с ним, когда… когда моё время придёт.

Мико кивнула и быстро вышла из комнаты. Хотару крепко спала внизу, завернувшись в одеяло у очага.

Мать умерла ещё до рассвета.

«Чужие слова остаются с нами и становятся нами». – Странница задумчиво посмотрела в ночное небо, которое подглядывало в хижину сквозь развалившуюся крышу.

– Не делай так больше. – Мико вытерла выступившие слёзы и зажмурилась, отгоняя отголоски воспоминаний.

«Как?»

– Не смотри и не трогай то, что тебе не принадлежит.

«Не позволяй мне».

– Я не могу.

«Можешь. Не позволяй. Не молчи. Не следуй покорно. Выбирай, куда идти».

– Что ты…

«Ты можешь позволить прошлому направлять тебя, а можешь оставить его позади. Обещания. Чужие слова. Страхи. Боль. Прошлое может тянуть тебя назад. – Мико увидела высокого мужчину с чёрной бородой, окутанного зловещим туманом. – Прошлое может вести тебя вперёд. – Перед глазами возник зеленоглазый юноша с тёплой улыбкой. – Ты решаешь, что оставить. А что взять с собой».

Перед Мико снова возникла умирающая мать.

«Ты же никому не нужна на всём белом свете, милая моя».

Хотару сидела на энгаве в доме Райдэна и смотрела в небо.

«Я не хочу заботиться о тебе. И не хочу, чтобы ты заботилась обо мне. Знаешь, я до сих пор не вернула тебя Акире только потому, что забочусь о Райдэне. Ему… будет больно».

Акира уклонялся от града её ударов мечом.

«Прошу тебя, мне три сотни лет. Ты и правда думала, что меня может привлечь такое дитя, как ты?»

И снова он, стягивающий с неё одежду в комнате с круглым окном. И она стонущая и умирающая от наивного счастья в его руках.

Это было уже слишком. Мико тряхнула головой, заставляя воспоминание исчезнуть, заставляя незваную гостью исчезнуть. Это было сложно – Странница вцепилась невидимыми когтями в мозг, не желая отпускать. И чем больше Мико вырывалась, тем сильнее они впивались, проникая всё глубже в тайны и страхи, обнажая её против воли. Она обхватила голову руками.

– Прекрати.

Странница улыбнулась, и когти вонзились глубже.

Маленькую Мико вглубь леса тащил ёкай. Жуткий, похожий на огромную летучую мышь. Лысый, сгорбленный, с коричневой кожей и белыми глазами навыкате. Он волок Мико за ногу, а она даже не кричала, оцепеневшая от ужаса.

– Прекрати!

Его когтистая лапа легла на её лицо. Он хотел начать с глаз. Он сказал, что очень любит детские глаза…

Она так и не закричала. Не попыталась себя защитить.

– Прекрати!!!

Мико схватила его огромную ладонь, отталкивая её от себя маленькой, но поймала невидимую руку Странницы.

В голове разлился молочный туман. Когти больше не впивались в мозг. Мико сгорбилась, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Было тихо. «Голос» Странницы исчез.

А Мико вернулась в воспоминание, которое рисовалось теперь так чётко и точно, будто вновь оказалась там, в лесу. Она увидела, как блестящий на солнце клинок пронзает тощее тело чудовища. Как разворачиваются перед ней два огромных угольно-чёрных крыла. Они не были скрыты солнцем, как она думала прежде, они сами по себе были темнее ночи. Чёрные крылья тэнгу, заслонившие её от смерти.

Странница указала путь туда, куда Мико боялась смотреть и от чего теперь не могла оторвать взгляд. Она вспомнила, как он обернулся к ней, как губы его изогнулись в кривой ухмылке.

– Беги, – сказал Райдэн, и она, не задумываясь, бросилась прочь.

Мико распахнула глаза и уставилась на Странницу. Та села на песок напротив Мико и улыбнулась. На бледном лице блестел пот – похоже, ей это путешествие тоже далось нелегко.

– Не смей так больше делать, – сказала Мико, стиснув зубы, всё ещё пытаясь понять и принять увиденное. Тогда, девять лет назад, её спас вовсе не Акира. Ну как! Как она могла быть настолько глупой? Настолько слепой?

Странница кивнула, склонила голову набок и сказала что-то на своём языке. Вот как, значит, теперь она и правда «снаружи». Мико снова почувствовала лёгкое прикосновение к своему сознанию, на этот раз аккуратное – Странница спрашивала разрешения. Мико позволила туману расступиться.

«Нам пора идти».

Они молча шли по ночной пустыне, не оборачиваясь. Странница сверялась с компасом, но больше не оглядывалась. Галка кружила над головами, то улетая далеко вперёд, то возвращаясь. Мико всё ещё злилась и сохраняла в голове белый туман, который – она надеялась – не позволял Страннице заглядывать в её воспоминания. Впрочем, сама она так и осталась в одном из них.

Если бы она тогда отбилась. Хотя бы попыталась. Если бы она защитила себя… Мико коснулась шрама. Осталось бы её лицо чистым? Не была бы мама так безутешна, умирая? Наверняка Мико бы вышла замуж ещё в пятнадцать, и Хотару тоже. И Хотару бы не умерла. Сложилось бы всё по-другому, если бы Мико защитила себя?

Странница покосилась на Мико, и та позволила туману отступить, чтобы услышать её.

«Ты не виновата. Ты была ребёнком. Ты не могла себя защитить. Ты не виновата».

– Опять подглядываешь? – огрызнулась Мико.

«Нет».

– Я могла хотя бы попытаться.

«Ты сделала то, что тогда могла».

– То есть ничего.

«Да».

– Я должна была сражаться, – твёрдо сказала Мико. – Не важно, что тогда бы произошло, я должна была…

«Ты можешь теперь».

Мико остановилась. Странница тоже.

«Ты не могла сражаться тогда, но можешь теперь, – повторила она и указала на меч. – Ты стала сильнее».

Мико сжала рукоять.

– Я это не выбирала.

«Так выбирай теперь. Ты не можешь управлять прошлым. Будешь пытаться, угодишь в его чрево и не выберешься. Но ты можешь выбирать, куда идти дальше. И с кем».

Не дожидаясь ответа, Странница отправилась дальше. Мико ещё некоторое время думала над её словами, не двигаясь с места. Странная девушка, странные речи, странная пустыня. Ничего из этого Мико не нравилось, но вместе с тем ей очень хотелось… поверить. В то, что она не виновата, в то, что она не разрушила жизнь своей семьи. В то, что она не могла спасти Хотару.

«Мы пришли», – сказала Странница, и Мико увидела перед собой… пустыню и небольшое засохшее дерево, чёрное и растрескавшееся. Его искривлённый ствол был полым внутри, и казалось, что оно вот-вот рассыпется в пыль.

«Оно вернёт тебя туда, где ты была по-настоящему счастлива».

– Что? Как это?

«Вспомни. И увидишь. Прикоснёшься и окажешься там. Счастливое воспоминание».

– Счастливое воспоминание?

«Так это работает. Одни боги знают почему».

Мико ещё не успела ни о чём толком подумать. Она моргнула, а дерево уже изменилось. Это была цветущая магнолия с крупными розовыми цветами, раскидистая и очень старая. Магнолия? Почему магнолия? Она сделала шаг навстречу дереву.

«Красиво, – отозвалась Странница позади. – Я вижу его иначе».

– Как?

Странница показала ей иву с длинными ветвями до самой земли.

«Когда-нибудь я туда вернусь».

И она исчезла. Мико не могла оглянуться, чтобы увидеть, но почувствовала, что за спиной больше никого нет. Странница исчезла так же внезапно, как и появилась, словно призрак пустыни.

С цветков магнолии сорвались лепестки и взметнулись ввысь, подхваченные ветром. Мико, отбросив лишние мысли, поспешила к дереву, боясь, что оно облетит и исчезнет, лишив её шанса выбраться.

Счастливое воспоминание. Воспоминание, за которое она даже не успела ухватиться. Куда оно её приведёт? Мико коснулась коры.

Ствол оказался тёплым и шершавым, дерево будто дышало. Удар сердца, и мир будто раскололся на части. Всего на мгновение он распался, но со следующим ударом сердца собрался вновь, совершенно другой.

Мико стояла посреди прекрасного сада, приложив ладонь к стволу магнолии. Рядом цвели другие деревья: сакура, слива, камелия – все разом, а не каждое в свой сезон. Все – на пике своей красоты. Всегда.

Сердце пропустило удар. Мико затаила дыхание и медленно оглянулась, уже зная, что увидит.

Позади высился замок Акиры.

22

Цена верности

Мико оглянулась на магнолию. Ту самую, под которой Акира впервые её поцеловал. Поэтому она оказалась здесь. Место, в котором она была по-настоящему счастлива. С тем, кто лгал ей с самого начала.

– Демоны Бездны! – Мико огляделась. – Из всех мест – это?!

Нужно было выбираться, пока никто её не заметил. Если она попадётся Акире… Мико даже думать не хотела, что тогда случится.

Ночь неспешно приближала рассвет, и небо на востоке уже начало светлеть. Значит, ещё есть шанс убраться под прикрытием темноты. Мико направилась в противоположную от замка сторону – придётся сделать крюк до ворот, но рисковать и идти по главной тропе мимо замка она не хотела.

– Мико? – прозвучало за спиной.

Разумеется, она узнала этот голос. Узнала бы из тысячи. Голос, который прежде заставлял трепетать её сердце. Ей не нужно было оглядываться, чтобы увидеть.

Она побежала. Кинулась в заросли азалии, рассыпая розовые лепестки цветов. Затеряться. Добраться до ворот. Любой ценой. Сбежать. Ветви хлестали по лицу, угрожая выколоть глаза, но Мико едва их замечала, прорываясь сквозь бесконечный лабиринт сада.

– Мико!

Акира обрушился перед ней, разметав огромные журавлиные крылья. Светлый и прекрасный, как и прежде.

Мико вскрикнула, споткнулась, повалилась на спину, но тут же вскочила и бросилась в другую сторону. Но Акира оказался быстрее.

– Постой! – Он расправил крылья, преграждая путь, и вскинул руки, демонстрируя пустые ладони. – Постой! Я не причиню тебе вреда! Клянусь.

– О, я в этом сомневаюсь. – Мико попыталась проскользнуть мимо, но наткнулась на крыло и тут же схватилась за меч. – Уйди с дороги!

– Прошу, давай поговорим!

– Я наслушалась твоего вранья! Дай. Мне. Пройти. – Мико вскинула на Акиру гневный взгляд. Глупо было вот так ему приказывать, в конце концов, это он здесь мог убить её одним движением руки, но Мико устала его бояться. К тому же, если ничего не изменилось, она всё ещё была нужна ему живой.

– Я знаю, что недостоин твоих слов и твоего внимания, но прошу. Ты уйдёшь, как только захочешь, но дай мне… поговорить с тобой. – В голосе Акиры было столько мольбы, что Мико невольно замедлилась и взглянула на цуру внимательнее.

Он похудел. Под глазами появились тёмные круги, щёки запали, янтарные глаза померкли, и в целом вид у него был довольно болезненным.

– Всё, что я прошу, – выслушать меня. Ничего больше, клянусь. – Он протянул руку, но замер, не решаясь коснуться её.

– Ты убил мою сестру. И хочешь теперь поболтать?

– Я… мне нет за это прощения. И за всё, что я сделал с тобой. Это было отвратительно и мерзко. Но… как только я коснулся твоей души, я будто обезумел. – Глаза Акиры наполнились слезами. – Я не знал, что делать со всеми этими чувствами. Никогда прежде я не испытывал подобного. Я был так зол на себя, на тебя, на богов за то, что они сотворили со мной такое… За то, что связали с тобой, за то, что заставили моё сердце умирать от боли. Я одновременно желал причинить тебе боль, убить, растерзать и сделать всё то же самое с самим собой, чтобы больше ничего не чувствовать к тебе.

Он плакал. Плакал по-настоящему. Руки его дрожали, и казалось, Акира едва держится на ногах.

– Ты имеешь полное право меня ненавидеть, потому что я ничтожен, потому что я лгал, потому что отнял жизнь у дорогого тебе человека. Но я обещаю, что сделаю всё, чтобы это исправить…

– Нельзя исправить смерть! – гаркнула Мико, но у неё самой разрывалось сердце от вида его слёз.

Акира закрыл лицо ладонью и покачал головой. Капли падали сквозь его пальцы, и там, где они уходили в землю, расцветали космеи.

– Я знаю. Знаю. Я так виноват перед тобой. Знала бы ты, как мне больно от твоей ненависти. Эта связь между нами, она меня убивает. Заставляет узнать всё, что ты чувствовала тогда, видеть твои сны, твои кошмары. Понимать, какую боль я тебе причинил.

На глаза навернулись слёзы, Мико стиснула зубы и быстро заморгала, чтобы не дать им пролиться.

– Чего ты хочешь? – выдавила она хрипло.

Акира вскинул на неё полный боли и отчаяния взгляд.

– Тебя. Только тебя. И ничего, кроме тебя. Мне плевать на Хранителей, на остров. Всё, что я хочу, всё, о чём могу думать, – ты.

Сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать. Акира говорил и выглядел так искренне, так болезненно по-родному, что ей отчаянно хотелось потянуться к нему, закрыть глаза в его тёплых объятиях и сделать вид, что ничего ужасного не случилось. Вернуться к той магнолии и начать всё сначала, с того первого в жизни поцелуя, сделавшего её счастливой.

– Прошу, Мико, умоляю тебя. – Акира сделал осторожный шаг навстречу. – Останься со мной. И я обещаю, я клянусь, что всё будет по-другому. С тех пор как я коснулся твой души, ты по-настоящему стала для меня всем. Я не выживу без тебя.

Он сделал ещё шаг вперёд, и Мико очень хотелось шагнуть ему навстречу.

Но она отступила и покачала головой.

– Нет.

– Нет? – Акира выглядел ошеломлённым.

– Я не останусь с тобой. – Она хотела сказать это твёрдо, но голос дрожал.

– Это из-за Райдэна? – Лицо Акиры исказилось от боли, и он снова шагнул вперёд. – Он морочит тебе голову. Использует в своих целях.

– А я использую его в своих. Всё честно. – Мико осталась на месте. – Но это не из-за него, Акира. Это из-за тебя. Я не хочу быть с тобой.

– Дай мне возможность доказать свою любовь, всё изменить…

– Акира…

– Я знаю, что ты всё ещё любишь меня, я чувствовал это той ночью, ты позволяла целовать себя, совсем как раньше…

– Ты… что? – Мико отпрянула. Что он имеет в виду? Неужели… Неужели тот странный, постыдный сон, что она видела, когда задремала в хижине Макото… – Ты лазил в мою голову?!

Акира взмахнул руками, призывая её остаться на месте.

– Это не то, что… Урывками. Сны, воспоминания, так связь работает. Я видел твоё прошлое, я знаю, как тебе было тяжело… Я не могу это контролировать. Я просто хотел знать, как ты. И когда ты попала в ту пустыню…

– Ты! Всё это время следил за мной? – Мико похолодела. Значит, он всё знает? Про их планы, про поиски способа снять печати, про то, что она ненастоящая принцесса?

– Говорю же, всё случалось само, я видел обрывочные картинки. В основном это были воспоминания. Про твоё детство, про нас. Я видел, как ты хоронила сестру, как молилась в храме. Ты была в землях людей? Что ты там делала? Это же так опасно…

Мико слушала его, судорожно пытаясь понять, что именно он знает. Боялась задавать вопросы и отвечать на его, чтобы случайно не сболтнуть лишнего, и просто наблюдала, силясь угадать хоть что-то по выражению его лица.

– Потом я мельком увидел тебя в пустыне – и всё вдруг исчезло. Белый туман. Я испугался, что с тобой что-то случилось…

Белый туман? Он появился, когда Мико вытолкнула из воспоминаний Странницу. Могла ли та знать о том, что кто-то ещё был в её голове? И это был способ защитить её? Мико сосредоточилась и постаралась снова облечь свои мысли туманом, чтобы не подпустить к ним Акиру.

– Я почувствовал, что ты оказалась здесь. Не знаю, как ты это сделала, но это и не важно. Я так обрадовался, что ты жива! – Акира распростёр объятия, но Мико снова отступила. – Я знаю, что ты всё ещё любишь меня, Мико. Я видел, чувствовал это в тебе. Не отталкивай меня. Пойдём домой. Вместе.

Его слова причиняли боль – ей слишком сильно хотелось ему верить. И да, он был прав, она всё ещё любила его, не могла не любить. Да, это было глупо, да, она хотела избавиться от этого всей душой, но чувства нельзя просто стереть из сознания, вырезать из плоти и забыть. Любовь и ненависть сплелись так туго, проникли одна в другую, что Мико уже не могла сказать наверняка, где среди этого всего оказалась она сама. Она очень хотела, чтобы слова Акиры оказались правдой, чтобы она могла простить его, чтобы всё изменилось, и они были счастливы. Но одну вещь она изменить уже не могла. Мико больше ему не верила.

Она решительно посмотрела в полные слёз глаза Акиры.

– Если ты правда любишь меня, – медленно сказала она, стараясь сохранить голос ровным и уверенным, – то прямо сейчас позволишь мне уйти.

Несколько долгих мгновений Акира неотрывно смотрел на неё, неподвижный и отстранённый, будто храмовый идол. А потом медленно покачал головой.

– Не могу.

– Акира…

– Ты никуда не пойдёшь, Мико. – Голос его стал жёстким, слова отрывистыми. Он запрокинул голову и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Когда же он снова посмотрел на Мико, от слёз не осталось и следа. Космея под его ногами исчезла. – Ты видела, я хотел решить это по-хорошему. Мне жаль, но ты останешься здесь. До следующей Красной Луны.

Мико стиснула зубы и проглотила ком в горле. Что ж, по крайней мере, она не попалась на его удочку. Почти. Катана запела, покидая ножны.

Акира легко рассмеялся:

– Ты же знаешь, что отбиться не получится, я тебя всё равно схвачу и отволоку в замок. А я не хочу причинять тебе боль, жемчужинка. Убери оружие, и просто пойдём.

Мико в ответ только крепче сжала катану, указывая остриём в грудь Акире. У неё было преимущество. Он хотел заполучить её живой.

– Я ведь могу просто убить тебя, знаешь? И дождаться другую принцессу, более сговорчивую.

– И сколько придётся ждать? – Мико выставила ноги на одну линию, заземляя стойку. – Сто лет? Двести? Тысячу? Вдруг кто-то за это время найдёт способ снять печати? Ты не хочешь рисковать, поэтому и не убил меня, как только увидел. Мог же просто метнуть копьё мне в спину. Как сделал это с Хотару.

Акира мотнул головой и криво улыбнулся. Мико была права.

– Значит, нам придётся договориться, чтобы ты снова станцевала для меня.

– Давай пропустим ту часть, где ты ещё надеешься, что я хоть пальцем пошевелю ради тебя, – скривилась Мико, изо всех сил показывая, что ей вовсе не страшно.

Он ударил первым. Копьё появилось из ниоткуда и нацелилось точно Мико по ногам. Она ловко ушла с линии атаки и рубанула по древку клинком. Древко треснуло, но выдержало. Слишком поздно Мико поняла, что Акира её просто отвлекал. Крыло ударило её в бок, так сильно, что рёбра взвыли, и она на несколько мгновений потеряла способность дышать. Биться с противниками, у которых есть дополнительные конечности, Мико не учили. Пока она пыталась прийти в себя, Акира оказался в шаге от неё и наотмашь ударил по лицу. Голова зазвенела, зрение помутилось, и Мико упала на траву, чувствуя, как рот заливает кровью.

– Твоё прошлое воплощение искоренило демонов, а ты не можешь отбиться от цуру. Правду говорят, люди мельчают. – Акира пинком выбил из её рук меч, схватил Мико за волосы, заставил посмотреть на себя и ласково сказал: – Я не хочу делать тебе больно, правда.

Мико плюнула ему в лицо. Акира брезгливо отпрянул, выпуская её волосы, и вытер розовую от крови слюну со щёк. Мико бросилась за мечом, но Акира пнул её в бок, и Мико встретилась затылком с соседним деревом. Мир закружился, окутанный красным маревом, но она нашла в себе силы подняться на ноги. Было почти не больно, а значит, она могла сражаться дальше.

Акира вдруг упал.

Мико не успела заметить почему, но использовала это время, чтобы подобрать меч. Только в следующее мгновение она увидела, что из-под его ключицы торчит длинная стрела. С ветки вдали кто-то спрыгнул, а перед Мико приземлился Райдэн.

Акира со стоном сел, и, морщась от боли, выдернул стрелу.

– Завёл друзей? – спросил он, разглядывая тени. На свет вышла Кёко, новая стрела уже лежала на тетиве.

Мико не успела моргнуть, как Акира вскочил и метнул копьё в Кёко. С верхушки сосны спрыгнул Макото, обрушивая меч на копьё прежде, чем оно долетело до цели.

Акира не скрывал удивления. Копьё исчезло и снова легло ему в руку.

– Сын клана Куро? Как интересно. Госпожа Кацуми знает, что вы здесь?

Макото не ответил, но встал так, чтобы прикрывать Кёко и оставить ей возможность стрелять.

– Ты как? – шепнул Райдэн.

Мико утёрла кровь с разбитой губы, шмыгнула носом и выставила меч на изготовку.

– Нормально.

Акира широким движением провёл по макушке, убирая с лица растрепавшиеся волосы, с сожалением посмотрел на кровавое пятно на белых одеждах и расправил плечи.

– Я не совсем понимаю, что здесь происходит, но давайте вы мирно разойдётесь по домам, а мы с Мико останемся поболтать. И обещаю, никто не пострадает.

– Четверо против одного, Акира, – сказал Райдэн. – Не ставь нам условия.

– Вы в замке Хранителя. Одно моё слово – и здесь будет толпа бушизару [16].

В этот же миг их окружил десяток закованных в доспехи обезьян с копьями. Они выставили их перед собой, готовые атаковать в любое мгновение. Никто, кроме Мико, не удивился столь неожиданному появлению.

– Пусть только двинутся, и я продырявлю твою черепушку. – Кёко угрожающе натянула тетиву, и на обнажённом плече её отчётливо проступил рельеф напряжённых мышц.

– Кёко, последняя дочь клана Ооками. – Акира не испугался, но копьё поставил древком на землю. – Мои соглядатаи говорили, что ты живёшь среди людей.

– Значит, стоит завести новых, – огрызнулась Кёко.

Акира улыбнулся и обвёл всех задумчивым взглядом.

– Давайте так. Никто здесь не хочет насилия и крови. Вы отдаёте мне Мико и уходите, а я, скажем, даю вам то, что вы хотите больше всего.

– Ох, Акира, заткнись, – закатил глаза Райдэн.

– Кёко, я слышал, что твой возлюбленный болен. – Цуру улыбнулся волчице.

– Акира! – угрожающе зарычал Райдэн.

Лицо Кёко вытянулось, и цуру расплылся в широкой, участливой улыбке. В конце концов, его соглядатаи оказались не такими уж и бесполезными.

– Я дам тебе лучших лекарей земель Истока, всех, кого пожелаешь. Что скажешь?

Кёко покосилась на Райдэна, тот покачал головой, и она стиснула зубы.

– Макото. Мальчик мой, тебя я тут не ожидал увидеть, особенно после того, как Райдэн жестоко убил твоего любимого брата. Но, думаю, госпоже Кацуми о твоей ошибке знать необязательно. И, – Акира приложил ладонь к груди и склонил голову набок, – я возьму на себя смелость обсудить с ней твою очередь на место главы клана.

Ни один мускул не дрогнул на лице Макото. Он замер, не моргая глядя на Акиру, готовый отразить любую атаку.

– Райдэн. – Цуру просиял самой ласковой улыбкой, которую только видела Мико. – А тебе… я могу вернуть крылья.

Райдэн вздрогнул.

Акира взмахнул рукой, и на предплечье ему сел ворон. Мико затаила дыхание. Тот самый ворон, которого показывал ей Райдэн, тот самый, который мешал ей в сокровищнице Кацуми. Тот, о возвращении которого мечтал Райдэн и которого не мог удержать в руках дольше нескольких мгновений. Он покорно сидел на руке Акиры и смотрел на Райдэна круглым блестящим глазом.

– Сложите оружие и уходите, и каждый из вас получит то, что больше всего жаждет. Даю вам своё слово. Можем даже заключить сделку, если хотите. Мм?

Акира снова обвёл всех дружелюбным взглядом. А Мико крепче сжала меч. Они же не согласятся? Они же не обменяют её на… своё будущее. Самую обычную девчонку на то, о чём они больше всего мечтают. Они знают, что Мико не принцесса, что она не ценна и, что даже если она достанется Акире, он не сможет использовать её, чтобы укрепить завесу. А они… они, как и планировали, смогут и дальше продолжить свои поиски, если вообще захотят после этого снимать печати. Кёко мечтает вылечить Хидэо. Макото – возглавить клан. А теперь Акира предлагает им всё это на блюдечке. И Райдэн – для тэнгу нет ничего важнее и ценнее крыльев. Он сможет вернуть клан, снова обрести полную силу. И всё это в обмен на какую-то едва знакомую девчонку.

– Спасибо, но за крыльями я вернусь позже, – усмехнулся Райдэн. – А сейчас мы уходим.

– Ты не понял, Райдэн, – ответил ему улыбкой Акира. – Это одноразовое предложение. Если сейчас ты откажешься от сделки, то я их уничтожу.

Лицо Райдэна окаменело, челюсти напряглись, и Мико ощутила исходившую от него ненависть.

– Райдэн, – позвала Кёко. – Время.

– Да, – выдавил Райдэн. – Уходим.

Кёко выстрелила. Бушизару за спиной Акиры повалился навзничь. Райдэн взмахнул веером, отбрасывая волной ветра стражников, ринувшихся в атаку. Макото уже сражался с двумя, а Кёко отправляла в полёт новые стрелы.

А Мико бросилась к Акире. Но всё вдруг стало таким медленным и тяжёлым, будто во сне: она бежала, но уже не могла успеть. Акира схватил ворона за горло, быстрым движением свернул ему голову, бросил на землю и с размаху вонзил в птицу копьё. Ворон дёрнул крыльями и вспыхнул синим пламенем.

Райдэн закричал и упал на колени, скрученный приступом боли. Это заставило Мико очнуться. Она едва успела подлететь к нему, отбить копьё одного из стражников и подобраться ближе, чтобы вспороть обезьяне горло кончиком клинка.

– Вставай! – Она схватила Райдэна под локоть и потянула, но тут же бросила, отражая атаку другого стражника.

У бушизару не было огромных крыльев и проворства Акиры, хотя и оставалось преимущество в виде копья, позволяющего держать Мико на расстоянии. Но отец учил её сражаться против нагинат и яри – после выпада у копейщика всегда оставался небольшой временной зазор, пока воин возвращал копьё назад для нового удара. Стоило мечнику воспользоваться этой заминкой и оказаться там, где заканчивается лезвие и начинается древко, копейщик оказывался практически беззащитен. Главное, не бояться напороться на остриё, когда сокращаешь дистанцию, – это самое сложное. Мико сосредоточилась на этих мыслях, чтобы прогнать страх, рванула вперёд, и клинок вошёл стражнику в живот. Мико пнула его, снимая с лезвия, и развернулась, готовая защищать спину.

– Райдэн! – крикнула она. – Вставай, демоны Бездны!

Райдэн поднялся. На сером лице блестел пот, а грудь тяжело вздымалась. Он взмахнул веером, и страшный ветер окружил их, заключив в кольцо и отделив от бушизару и Акиры.

– Иди ко мне. – Он протянул руку, и Мико не нужно было повторять дважды.

Райдэн прижал её к себе и снова взмахнул веером, отбрасывая врагов и позволяя друзьям отступить. Кёко бросила Макото лук и обратилась в волчицу. Огромную, размером с лошадь, и серую, как пепел. Одежда, будто ненужная шелуха, клочьями опала на землю. Макото забросил лук на плечо и вскочил Кёко на спину. Райдэн продолжал сдерживать оставшихся бушизару, а когда друзья оказались достаточно далеко, обхватил Мико за талию и взлетел.

23

Шелковая нить

Они приземлились во дворе замка тэнгу. Райдэн тут же принялся со всех сторон рассматривать Мико.

– Всё хорошо? Ты не ранена? Эта демонова брешь работает только в одну сторону, я никак не мог вернуться за тобой, – тараторил он, бродя руками по её телу.

– Райдэн, со мной всё хорошо. – Мико перехватила его ладони, обжигающе горячие и сухие, но он не остановился.

– Как ты оказалась у Акиры? Я так переживал, что не мог даже понять, жива ли ты…

– Райдэн, твои крылья…

– Пустяки. Это всё пустяки. – Руки его задрожали. Он обхватил лицо Мико, сосредоточеннее, чем того стоило, разглядывая разбитую губу.

– Это не пустяки, Райдэн. Он уничтожил твои крылья. Это совсем не пустяки.

Райдэн сжал челюсти, руки соскользнули на плечи Мико и сжали их. Не больно, но кажется, без этого он бы не устоял на ногах.

– Это всё не важно, – тихо сказал он, глядя себе под ноги. – Я и без крыльев оторву этому ублюдку голову. Я… предполагал, что рано или поздно он сделает это, чтобы насолить мне.

«Но ты надеялся вернуть их раньше…» – подумала Мико. Вслух она ничего не сказала, вместо этого потянулась к Райдэну и заключила его в объятия. Она даже представить не могла, как ему больно, но догадывалась, что почти невыносимо.

– Спасибо, что пришёл за мной.

Райдэн уткнулся лицом ей в шею и тихо выдохнул, согревая своим дыханием. И Мико наконец почувствовала себя в безопасности.

– Разве я мог не прийти?

Она прижалась к нему крепче, желая отблагодарить, утешить и утешиться самой. Они оба сегодня многого лишились. Райдэн – крыльев, а она – последних иллюзий о любви Акиры. И это оказалось больнее, чем она думала. Она лгала. Себе и всем вокруг. В глубине души, втайне даже от самой себя она продолжала надеяться, несмотря на всё, что видела, несмотря на всё, что он сделал. Счастье, что она когда-то испытала рядом с ним, давало ей надежду. И теперь Мико босиком стояла на осколках своих надежд.

Руки Райдэна заскользили по её спине, отвечая на объятия. Он выпрямился, становясь выше. Мико спрятала лицо у него на груди, его ладонь легла ей на затылок, а дыхание защекотало макушку.

– Мико…

В ворота ворвалась Кёко в зверином облике, верхом на ней сидел Макото. Бок волчицы был красным от крови.

– Сияющая Богиня! – Мико оторвалась от Райдэна и бросилась ей навстречу. – Кёко, ты ранена?!

Кёко остановилась, Макото соскользнул на землю, сделал несколько неуверенных шагов и начал падать. Райдэн тут же его подхватил. Глаза Макото закатились, и он застонал и оскалился, стараясь не потерять сознание. Кёко обратилась в человека.

– Акира почти нас догнал и бросил копьё, когда мы прыгали в первую брешь, – затараторила она, помогая Райдэну усадить Макото на землю. Кёко была совершенно голой, но никто не обращал на это внимания. – Шин ещё не пришёл?

– Похоже, что нет. – Райдэн приподнял руку Макото. Кимоно на левом боку было разорвано, из длинного пореза с ровными краями сочилась кровь. – Вот же, Бездна.

– Всё плохо? – Макото поморщился и запрокинул голову, явно избегая смотреть на рану. Он был настолько бледный, что Мико подумалось – крови в нём почти не осталось.

– Он тебя едва задел, – улыбнулся Райдэн. – Кёко, помоги отнести его в дом, нужно быстрее перевязать рану.

– Она сама не затянется? – Кёко подхватила Макото под вторую руку.

Райдэн помрачнел, а Макото хмыкнул:

– Не затянется, я же неудавшийся полукровка.

Мико побежала вперёд, открывая двери, чтобы впустить остальных. На пороге уже крутилась радостная Юри.

– Госпожа, вы вернулись!

– Юри, быстро принеси воды и чистой ткани, – скомандовала Мико. – И иглу с нитью.

Макото уложили в одной из ближайших комнат. И Райдэн, и Кёко выглядели растерянными.

– Что делать, если рана сама не затягивается? – Кёко нервно кусала ноготь на большом пальце.

– Шить, – бросила Мико, приглядываясь к разрезу. Кровь выливалась толчками, с каждым новым ударом сердца. Рана казалась неглубокой, но судя по тому, что видела Мико, Макото потерял много крови. Она ухватила Макото за бок по обоим краям от разорванной кожи и надавила. Кицунэ закричал.

– Шить? – Райдэн выглядел озадаченным и напуганным. – Кожу?

– Да! Райдэн, неси самое крепкое пойло, которое есть.

– Зачем?

– Неси!

Райдэн выбежал из комнаты, но тут же появилась Юри и ещё один акасягума с вёдрами и ворохом ткани. Мико схватила первую попавшуюся ткань и прижала к ране, стараясь не слушать крики Макото.

– Подержи вот так, – бросила она Кёко.

Стараясь успокоиться и дышать медленно, Мико вымыла руки в одном из ведер, не заботясь о том, что вода льётся на татами, и отправила одну акасягуму поменять воду, вторую – прокалить иглу. Вернулся Райдэн с бутылью.

– Дай Макото выпить, – не глядя на него скомандовала Мико, занятая продеванием нити в угольное ушко. Кончик иглы был чёрным от пламени. – И разрежьте ему кимоно.

Макото кашлял и стонал, захлёбываясь, но покорно пил. Юри вытащила откуда-то ножницы и принялась кромсать одежду. Когда трясущиеся руки наконец справились с иглой, Мико вернулась к Макото. Промыла рану, поднесла иглу к коже и замерла, понимая, что дрожит как осиновый лист, пальцы ледяные и едва шевелятся, будто она торчала на морозе весь день, – так шить она не сможет. Мико выхватила бутылку у Райдэна и сделала несколько больших глотков. Выдохнула, чувствуя как по пищеводу разливается обжигающее тепло, собираясь в желудке, медленно вдохнула, досчитала до десяти, стараясь расслабить плечи и руки, и сделала первый стежок.

Макото стиснул зубы и ударился затылком об пол, потом ещё раз, стараясь не кричать. Кёко держала края раны сведёнными, Мико шила, представляя, что перед ней не человек, а обычный лоскут ткани. Ничего страшного, стежок за стежком, пока не дойдёт до конца.

– Откуда ты знаешь, что нужно делать? – спросила Кёко то ли потому, что правда хотела знать, то ли потому, что молчание становилось невыносимым.

– Отец научил, – ответила Мико. – Я случайно рассыпала угли в кузнице, обожгла отца, не сильно, но он испугался, отскочил. Всё произошло так быстро, что я до сих пор не поняла, что именно случилось. Он уронил молот, наткнулся на стойку с клинками, всё посыпалось, и что-то из этого рассекло ему предплечье. Довольно сильно. Виновата была я, поэтому и зашивать его раны пришлось мне. Я ревела и шила.

Рассказ о прошлом её немного успокоил, и руки совсем перестали дрожать, иголка стала двигаться увереннее и быстрее.

– Отец говорил мне, что делать, и пил много саке. Сказал, что так меньше болит. – Мико рассмеялась. – У него было много шрамов после войны.

– Войны с Империей Хэ? – спросила Кёко.

Мико кивнула:

– Он из семьи самураев. Война началась, когда ему было семнадцать. Папа сказал, что на ней погиб почти весь наш клан. Когда хэйцев прогнали и потопили их флот, папа женился, и они с мамой перебрались в нашу деревню. Клан возглавил его старший брат. Ещё в живых остались его бабушка с дедушкой. Но ни с кем из них я никогда не встречалась.

– Я была на той войне, – сказала Кёко. – Говорят, что там погибла половина Хиношимы, а вода в океане была красной. Этого я не видела, но готова была поверить. Из тех битв, где была я, живым не выбирался почти никто. У хэйцев были эти жуткие пушки, которые они теперь продают Хиношиме. Мне стрелы не страшны, но удар одной из пушек даже я бы не пережила. Никто бы не пережил.

– Поэтому император не боится с нами воевать? – подал голос Райдэн. – У него есть пушки.

– А ещё Шинокаге. И хэйские драконы.

– Кто? – уставились на неё Мико с Райдэном.

– Это только слухи. Но говорят, что хэйцы продают в Хиношиму запертых в огромные глиняные горшки драконов. Никто не видел, что это: настоящие драконы, магия или артефакты, но говорят, что оружие могущественное.

– Но это же только слухи? – уточнил Райдэн.

– О том, что в личной свите императора служат демоны, тоже ходили только слухи, – пожала плечами Кёко.

– И про кицунэ при дворе, – хихикнула Мико. Скорее от нервного напряжения, чем от веселья. Ситуация с возможной войной выглядела угрожающе. Со слабыми людьми можно договориться, те же, у кого есть достаточно сил, чтобы не только отбиться, но и разбить противника, могут не захотеть договариваться.

Мико вздохнула и заставила себя сосредоточиться на швах. Осталось несколько стежков до конца. Макото перестал кричать и только тихо постанывал. Мико надеялась, что та половина, что принадлежала кицунэ, ему поможет, потому что для человека он потерял достаточно крови, чтобы умереть. Отец рассказывал, такое часто случалось на войне. Рана зашита и перевязана, но человек всё равно умирает из-за того, что в нём оставалось слишком мало крови или из-за внезапной лихорадки. Хотелось верить, что ночь Макото переживёт, а завтра ему поможет Шин.

Она завязала последний узелок, покрыла рану золотой мазью, которую ей принёс Райдэн, и наложила повязку.

– Надо его переодеть в сухую и чистую одежду. И чтобы кто-то всё время был с ним. Не знаю… не знаю зачем. – Силы окончательно покинули её, и язык шевелился с трудом. – Чтобы… знать, что он жив.

– Я побуду с ним, – сказал Райдэн. – Послежу.

– Спасибо. – Мико слабо улыбнулась. – А мне нужно помыться.

– Я схожу с тобой. Только проведаю Хидэо, – сказала Кёко и повернулась к Райдэну. – А потом сменю тебя. Тебе тоже не мешало бы помыться и отдохнуть.

Райдэн благодарно кивнул, отхлебнул из бутыли и подмигнул, впрочем, вид у него был довольно нервный, руки слегка дрожали.

– Уверены, что справитесь в купальне без меня?

Кёко схватила Мико под руку и высунула язык.

– Абсолютно! Не дорос ещё на голых девушек смотреть, – засмеялась она громче, чем того требовала ситуация, и потащила Мико к двери.

– Ты и так голая! – крикнул ей вслед Райдэн, но Кёко его не слушала.

– Если боишься мыться в одиночестве, я попрошу Ханзо потереть тебе спинку.

Райдэн в ответ показал ей неприличный жест.

Кровь отмывалась плохо. Особенно из-под ногтей, но Мико усердно тёрла себя мочалкой. Юри лила на спину горячую воду из бамбукового ковша и напевала песенку, слова которой превращались в равномерный шум.

Когда Мико наконец отмылась и погрузилась в купель, полную воды и румяных яблок, в купальню вошла Кёко и с ходу опрокинула на себя ушат. Тело у неё было крепкое, мускулистое, загорелое. На бёдрах и животе бледнели старые шрамы.

– Расскажешь, как выбралась из Чёрной Пустыни? И как попала к Акире? – спросила она, устраиваясь на низком стульчике и намыливаясь. – Райдэн чуть с ума не сошёл.

– Ты знала?

– Конечно, знала! Я же не в первый раз пользуюсь этой брешью, и сказала вам не оглядываться. – Она с досадой поморщилась. – Надо было потратить больше времени и всё объяснить, но я слишком торопилась вернуться. Извини. Мы пытались понять, как попасть туда из земель Истока и вытащить тебя, но потом Райдэн вдруг почувствовал, что ты рядом. И почти сразу прибежала эта твоя акасягума, сказала, что ты у Акиры.

– Если знаешь про пустыню, то и про Странницу знаешь?

– Про кого?

Мико подробно рассказала Кёко про то, как блуждала по пустыне, как сражалась со скорпионом и как встретила Странницу, которая отвела её к волшебному дереву.

– Со скорпионом я тоже встречалась! – сказала Кёко, опускаясь в купель. И усевшись, продемонстрировала неровный шрам на предплечье. – Поймала его клешню. Мерзкая тварь. Значит, ты свалила её. – Она уважительно кивнула. – Отличная охота, волчонок.

Широкая улыбка Кёко заставила Мико улыбнуться в ответ. Отчего-то получить похвалу от волчицы было приятно, хоть и неловко.

– Мне просто повезло. – Мико сползла на дно купели так, чтобы вода подобралась к подбородку.

Кёко фыркнула и откинулась на стенку купели, раскинув руки и забросив ногу на ногу.

– Чтобы завалить такую громадину, одного везения недостаточно. Я видела тебя сегодня, ты отлично сражалась. Скольких свалила? Троих?

Мико кивнула, катая яблоко по поверхности воды. И правда, сегодня она убила троих стражников Акиры не колеблясь. Думать было некогда – нужно было защищать Райдэна. Она не могла позволить ранить его или… о прочем Мико даже думать не хотела.

Кёко плескалась рядом, переплывая с одного конца купели к другому и обратно, схватила яблоко, с громким хрустом надкусила и уселась так, чтобы вода из высокого бамбукового жёлоба лилась ей на спину.

– Значит, ты воевала? – спросила Мико, чтобы заполнить возникшую паузу. – На этой войне ранили Такаю, и ты…

– Да. Мы с Такаей пошли сражаться не задумываясь. Хиношима и наша земля тоже, – ответила Кёко. – Многие ёкаи, жившие в те времена среди людей, воевали.

– Никогда об этом не слышала.

Кёко проглотила яблоко в несколько укусов вместе с сердцевиной и облизала пальцы. И Мико подумала, что они с Райдэном наверняка сошлись на почве полного отсутствия манер.

– Мы предпочитали об этом не говорить. Многие скрывали свою сущность от друзей, семьи, соседей и не стремились навредить им или себе. Никто не питал надежд, что война сделает их национальными героями и люди примут ёкаев с распростёртыми объятиями, если те спасут страну. Люди позволили бы нам разобраться с хэйцами, а потом разобрались бы с нами.

– Звучит неутешительно. – Мико подтянула колени к подбородку. – Значит, если мы откроем остров, будет война?

Кёко покачала головой:

– Нет, если Хидео станет императором. Райдэн возглавит ёкаев, Хидэо – людей. Мы сможем договориться.

– Но Хидэо больше не наследник…

– Он вернёт себе статус, как только мы его вылечим, – резко перебила Кёко и показала клыки. – Хидэо любимый сын императора, и если бы не его болезнь, старик бы уже давно уступил ему престол.

– Уступил?

Кёко непринуждённо пожала плечами:

– Возможно, его придётся немного подтолкнуть к этому решению…

Мико выпрямилась.

– Постой, ты говоришь про… переворот?

– Я говорю про ускорение того, что случится и так. – Кёко недовольно скривила губы. – Если мы хотим спасти земли Истока, не дать погибнуть духу острова и ёкаям вместе с ним, у нас нет времени ждать, пока старик отправится к праотцам или вдруг воспылает любовью к ёкаям. И не делай такое лицо, волчонок. Хидэо не позволит убить отца, хотя это бы сильно всё упростило. Мы исцелим Хидэо, вернёмся во дворец, убедим Иэясу передать власть и снимем печати с острова. Если, конечно, найдём способ.

– Проще простого, – усмехнулась Мико. Уверенность Кёко вселяла надежду, но в плане явно недоставало деталей.

– Проще простого, – подмигнула Кёко. – Завтра прибудет Шин, поднимет на ноги Макото, вылечит Хидэо, и мы отправимся на поиски храма. И лучше бы там нашлось что-то полезное, иначе, клянусь волками, я вернусь во дворец и оторву вашему Лису его лживую голову.

Они помолчали ещё немного. Кёко зло хрустела очередным яблоком, похоже, представляя, что это голова Серебряного Лиса. Начался дождь, и Мико наблюдала за ним сквозь распахнутые сёдзи. Он плотной стеной обрушился на сад, шелестя листвой, барабаня по крыше и разбиваясь о каменные дорожки и поросшие мхом валуны. Из-за низких чёрных туч рассвета было не видно.

– Если честно, я удивилась, что вы выбрали меня, – сказала Мико дождю. – Акира…

– Акира лживый ублюдок. – Кёко скривилась, выражая своё отвращение к цуру, а потом расплылась в широкой улыбке и бросила Мико яблоко. – А ты теперь одна из нас, волчонок.

24

Цую

«Ты теперь одна из нас, волчонок».

Она сказала это так просто, будто иначе и быть не могло. Она не сомневалась ни сейчас, говоря это, ни тогда, в саду Акиры. Мико шла по коридору в свою комнату, сжимая в ладони красное яблоко, и улыбалась.

Юри семенила рядом, рассказывая о том, как провела дни без госпожи. Оказывается, она довольно быстро привыкла, уже на второй день вылезла из шкафа и успела подружиться с двумя другими акасягума, которые очень щедро делились работой. Больше всего Юри нравилось убирать листву в саду, потому что это напоминало ей о том, как они с Мико играли в онигокко.

– Юри рассказала об этом акасягума господина Райдэна, но они никогда не играли, и я показала им как! Госпоже тоже надо будет с нами поиграть!

Мико рассмеялась и погладила Юри по голове.

– Обязательно поиграем.

В комнате уже была расстелена постель, а на низком столике стоял горячий ужин.

– Юри всё подготовила, пока госпожа мылась! – Акасягума гордо выпятила грудь и заулыбалась, сверкая кошачьими глазами.

– Спасибо, Юри! Хочешь поесть со мной?

Юри просияла, но потом вдруг замялась, пряча взгляд и смущённо выворачивая пальцы.

– Юри обещала поиграть с другими акасягума в онигокко, как только проводит госпожу в комнату. – Но тут же вскинулась. – Но если госпожа прикажет…

– Нет-нет! – рассмеялась Мико. – Конечно, иди играй. И спасибо ещё раз, что позаботилась обо мне.

Юри широко улыбнулась, поклонилась и выбежала из комнаты, громко стуча пятками по полу. Взвизгнула в коридоре, судя по всему, на кого-то налетев, и помчалась дальше. Спустя несколько мгновений в комнату заглянул Райдэн.

– Твоя Юри совсем сбила с толку моих акасягума, – ухмыльнулся он, прислонившись к двери и сложив руки на груди. – Они теперь только и делают, что играют в саду.

– Они же дети, – пожала плечами Мико и положила на столик яблоко.

– Они духи и только выглядят как дети. Но не могу сказать, что я против. Дом пустой и работы здесь немного.

– Был пустой, – поправила его Мико.

Райдэн кивнул:

– Был пустой.

Повисла пауза. Райдэн молча смотрел на Мико, а она не знала, куда деться от этого взгляда, и при этом сама не могла перестать смотреть на тэнгу.

– Как… как Макото? – спросила она, спасаясь от тишины.

– Он держится. Кёко сейчас у него. – Голос Райдэна звучал ниже и более хрипло, чем обычно. – С ним всё будет хорошо. Благодаря тебе.

Мико кивнула. Райдэн кивнул. И снова молчание, которое с каждым мгновением становилось всё более неуклюжим и громоздким, заполняя комнату нарастающим звуком дождя. И Мико казалось, что оно вот-вот раздавит её своей тяжестью.

– Ты хотел что-то…

– Нет, я просто…

Мико поджала губы и снова закивала, зачем-то то и дело разглаживая пояс юката. Райдэн выпрямился, замялся на мгновение у порога, обвёл взглядом комнату, будто решаясь сказать что-то ещё, но потом дёрнул плечом и взялся за створку двери.

– Ладно, я тогда пойду. Отдыхай. – Он улыбнулся быстро, дежурно, одними губами и развернулся к выходу.

– Хочешь… – Мико шагнула к нему, а когда он обернулся, неловко дёрнула рукой в сторону стола. – Хочешь поесть со мной? Я… – Она прочистила горло. – Мне одной всё это не съесть, так что…

Райдэн удивился:

– Ты уверена?

– Да. – Мико быстро кивнула, но тут же замахала руками. – Ты не подумай, я просто не люблю есть одна…

Райдэн ухмыльнулся и хитро сощурился, возвращая самоуверенность, которую до этого где-то обронил.

– Разумеется. Никто не должен есть в одиночестве.

– Именно. – Мико заложила руки за спину и качнулась с пятки на носок, пряча взгляд.

– Но что же нам делать? – Райдэн шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Его довольная ухмылка стала ещё шире. – В этой комнате только одни палочки.

Мико фыркнула и закатила глаза, наконец расставаясь с неловкостью.

– Значит, будешь есть руками. – Она развернулась и с размаху плюхнулась за столик.

Райдэн состроил страдальческую мину и всплеснул руками.

– Как же так! Разве ты меня не покормишь? – Он сел напротив, скрестив ноги, и лукаво улыбнулся. – Со своих палочек.

– Размечтался!

– Хочешь, я тебя покормлю?

– Заткнись и ешь.

Райдэн рассмеялся и снял крышку с пиалы для мисо-супа. Мико ловко разделала палочками зажаренную целиком рыбу и вытянула из нее позвоночник, чтобы было удобнее есть.

– Можешь забирать весь суп, – сказала Мико, вычищая вторую рыбу. Юри явно переоценивала объём её желудка. – Я его не люблю.

– Он с ракушками! – Райдэн наклонил пиалу так, чтобы можно было разглядеть блестящие серо-коричневые раковины. – Это же самое вкусное!

Мико скривилась:

– Ещё хуже. С луком или жареным тофу ещё ничего, но с ракушками или свининой… – Она высунула язык и помотала головой.

– Прекрасно, значит, не подерёмся. – Райдэн подмигнул, бросил пустую ракушку на поднос и двумя пальцами выловил следующую. – Терпеть не могу мисо-суп с луком. И прости, но разве что-то может быть лучше свинины?

– Ничего, но! – Мико воздела указательный палец к потолку, будто собиралась изречь вековую мудрость. – Только если она жареная.

– С красным перцем и кунжутом, – кивнул Райдэн.

– С красным перцем и кунжутом! – мечтательно улыбнулась Мико.

Взгляды встретились, и они рассмеялись. Мико съела кусочек рыбы и ломтик малосольного дайкона. Райдэн взял полоску нори, защипнул ею риса и забросил в рот.

– Ты не ешь рыбу, – сказала Мико.

– Не хочу пачкать руки, – ответил Райдэн, набирая новой полоской нори порцию риса.

Мико взяла палочками кусок рыбы пожирнее и положила на рис, который держал Райдэн.

– Вот, – кивнула она. – И не пришлось пачкать руки.

Райдэн ухмыльнулся, закинул еду в рот, тут же набрал ещё и протянул Мико. Она положила ещё рыбы, а сверху, чтобы было вкуснее, кусочек мягкого тофу, который до этого щедро залила соевым соусом.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Некоторое время они ели, перекидываясь шутками и колкостями, а когда еда закончилась, взяли чай и сели на татами у открытых сёдзи, глядя на дождь, который лил ещё сильнее прежнего, грозя затопить всё вокруг. Навес крыши над узким балконом не позволял воде забраться в комнату, хотя Мико всё же переживала, что такая сырость навредит татами, но Райдэн, казалось, ни о чём не беспокоился. Он молчал, и Мико молчала, но в этот раз в молчании не было ничего неловкого или странного, только спокойствие и умиротворение. И Мико наслаждалась им, запахом дождя, сырого дерева и теплом Райдэна, который сидел достаточно близко, чтобы она могла его ощущать.

Так они просидели около часа, снова и снова наполняя кружки. Дождь и не думал прекращаться.

– Расскажешь, что с тобой произошло? – спросил он, когда чай был допит. И Мико рассказала. И Райдэн внимательно слушал.

Она запнулась, когда история дошла до дерева посреди пустыни, боясь признаться в том, что воспоминание увело её к Акире, но всё же продолжила, потому что это была правда, а они договорились друг другу не лгать. Брови Райдэна дрогнули, но он ничего не сказал, продолжив слушать. На разговоре с Акирой Мико не стала останавливаться подробно, обозначив только то, что считала важным – Акира мог подглядывать за ней, и это угрожало им всем.

Тогда Райдэн впервые её перебил.

– Стой, Акира сказал, что может забираться к тебе в голову? – Он выглядел обеспокоенным.

– Да, но он вроде не видел ничего важного, – поспешила оправдаться Мико. – И Странница научила меня этому…

– Но как он может забираться к тебе в голову? – Райдэн явно ничего не понимал.

Мико внимательно посмотрела на него, удивлённая тем, что именно ей нужно объяснять тэнгу очевидные вещи.

– Потому что он коснулся моей души. – Она говорила медленно и аккуратно, но чувствовала, что что-то идёт не так, хотя пока не понимала, что именно. – На церемонии. Так же, как и ты.

Райдэн вздрогнул и побледнел:

– Он… прикоснулся к тебе?

– Да. Ты не видел? Я думала, ты…

Чашка в его руке вдруг лопнула. И на татами полилась кровь.

– Боги, Райдэн! – Мико вскочила, хватая его за порезанную руку.

– Он прикоснулся к тебе. – В глазах Райдэна зажглась ледяная ярость, челюсти сомкнулись, и он сжал руку в кулак, кажется совсем не замечая боли. – Он посмел коснуться твоей души.

– Говорю же, он не увидел ничего важного, и теперь я могу прятать от него мысли, он ничего не узнает о наших планах! – затараторила Мико, продолжая держать его запястье, каменное от напряжения. – Райдэн, дай мне посмотреть твою руку.

Райдэн не отреагировал. Он тяжело дышал, из взгляда пропало всё человеческое. И Мико была уверена, что единственная его мысль сейчас – сорваться с места, найти Акиру и разорвать его в клочья. И она не была уверена, что у цуру получится отбиться. Сейчас перед Мико был зверь, ёкай, чудовище, о котором она слышала сказки и которое не щадило никого.

Но даже несмотря на это, Мико не могла отпустить его руки.

Кровь продолжала капать на татами, и этот звук казался ей громче шума проливного дождя.

– Райдэн, – сказала Мико спокойно и уверенно, хотя у самой бешено колотилось сердце. – Райдэн, посмотри на меня.

Он помедлил, но всё же перевёл на неё одичавший взгляд. Отлично, он её слышит. Мико решительно посмотрела в его чёрные, лишённые света глаза.

– Райдэн, разожми пальцы. Мне надо посмотреть порез.

По его окаменевшему лицу невозможно было сказать, понимает ли он хоть слово.

– Райдэн.

Он утробно зарычал, но руку всё же расслабил, достаточно, чтобы Мико смогла с усилием раскрыть его ладонь. Два осколка глубоко вошли в кожу, и один обломился, из-за того, что Райдэн сжал кулак.

– Я никогда не хотела стать лекарем. Зачем вы с Макото подбрасываете мне лишнюю работу? – шутливо проворчала Мико, надеясь разрядить обстановку. – Я сейчас вытащу осколки, будет больно, так что не дёргайся. Юри!

Акасягума с громким «пуф» появилась в комнате, Райдэн зарычал на неё, Юри испуганно отпрянула, но Мико удержала его за руку.

– Юри, принеси, пожалуйста, воды и ткани.

– Опять? – пискнула акасягума.

Мико ободряюще улыбнулась:

– Опять. Поскорее, пожалуйста.

Пуф – и Юри исчезла. Мико взялась за первый осколок и потянула. Это привело Райдэна в чувство.

– Ай-й-й! – зашипел он.

– Будешь знать, как бить ни в чём не повинные кружки. Что на тебя нашло?!

Райдэн молчал, хмуро наблюдая за тем, как Мико присматривается ко второму осколку, засевшему гораздо глубже.

– Прости. Не хотел тебя напугать.

– Ты меня не напугал. – И это была чистая правда. – Но это не ответ на мой вопрос. Я же сказала, что Акира не узнал ничего важного…

– Дело не в этом. – Райдэн посмотрел в сторону, и Мико показалось, что даже дождь испуганно отпрянул под его взглядом.

– А в чём?

– В том, что этот… что Акира коснулся тебя, – не без труда выдавил он.

– Ну и что? – Мико выдернула второй осколок, и Райдэн даже не вздрогнул. – Для меня это ничего не значит.

Чёрные глаза укололи её полным боли взглядом, и Мико снова показалось, что она чего-то не понимает. Вернулась Юри с водой и тканью, уселась на татами, очень близко к Мико, и уставилась на Райдэна. И во взгляде её читалась неприкрытая угроза.

– Спасибо, Юри. Можешь возвращаться к своим друзьям.

– Юри поможет госпоже тут.

– В этом нет необходимости. – Мико окунула ладонь Райдэна в ведро с водой, промывая порезы.

– Юри уже поиграла и хочет остаться с госпожой, – отрезала акасягума и придвинулась ещё ближе.

Райдэн усмехнулся и высвободил руку из пальцев Мико.

– Госпоже Мико очень повезло с Юри. – Он подмигнул акасягума, взял одну из повязок и поднялся на ноги.

– Ты куда? – Мико поднялась следом. Юри тоже.

Райдэн уже ловко заматывал ладонь, направляясь к двери.

– Прости за беспорядок. И за… остальное. Я попрошу прибрать у тебя.

– Давай я закончу с повязкой. – Мико шагнула к нему, но Юри встала перед ней, раскинув руки и тесня назад. – Что… Юри!

– Она не подпустит меня к тебе, – улыбнулся Райдэн.

– Почему? – Мико попыталась отодвинуть Юри, но та обняла её за ноги, не давая и шагу ступить.

– Потому что считает, что я опасен. – Райдэн затянул зубами узел повязки и открыл дверь. Юри, зажмурившись, ещё сильнее обхватила ноги своей госпожи. – Отложим все разговоры на потом. Мы все устали.

Мико не хотела, чтобы Райдэн уходил, но видела, что этого хотел он. Райдэну было невыносимо оставаться рядом с ней сейчас, ему нужно было спрятаться, как прячутся звери, когда им причиняют боль, – она это отчётливо понимала, пусть и не знала наверняка, в чём причина.

– Райдэн! – позвала Мико, когда он почти закрыл за собой сёдзи.

Он выжидающе замер.

– Я не считаю, что ты опасен, – сказала Мико.

Райдэн печально улыбнулся:

– Спасибо, Мико, я очень это ценю. Отдыхай.

Дверь бесшумно закрылась. Юри наконец разжала объятия и, встрепенувшись, как ни в чём не бывало побежала собирать осколки.

– Я думала, тебе нравится Райдэн, – сказала Мико, присаживаясь на корточки, чтобы ей помочь.

– Нравится, – кивнула Юри.

– Но ты считаешь его опасным. – Мико попыталась оттереть с татами кровь, но та уже впиталась. – И хотела его прогнать.

– Угу.

Мико озадаченно покачала головой.

– Не понимаю я ёкаев, – выдохнула она. – Совсем не понимаю.

Юри пожала плечами:

– Юри всегда будет защищать госпожу. Даже от господина Райдэна.

– Райдэн бы не навредил мне, – с раздражением сказала Мико. – Не нужно меня от него защищать.

– Мм, угу, – отозвалась акасягума, полностью захваченная сбором осколков. – Юри всё приберёт.

– Юри, ты слышишь меня? Не надо…

– Юри всё приберёт, – повторила она, не глядя на госпожу, свалила всё собранное в ведро с водой и с громким «пуф» исчезла.

Мико тяжело вздохнула и легла на футон. Ей вдруг тоже очень захотелось спрятаться, поэтому она забралась в кровать и вскоре заснула.

25

Ёкаи, люди и демон

Мико била молотом по наковальне. Она ковала кости и металл, сплавляя их воедино. Жар пламени мешал дышать, горячие капли пота срывались со лба, бежали по шее и скатывались за шиворот. Волосы налипли на лицо, но Мико не отвлекалась, продолжая работу. Каждый удар отдавался в теле тяжёлым эхом, кости звенели, захваченные древней песней молота. И не существовало ничего на свете, кроме этой песни, и не было ничего важнее.

Молот поднялся. Вспорхнула птица, Мико вскинула взгляд. Мёртвый ворон висел на ветви белого сухого дерева, наколотый на неё, будто жук на иглу.

Молот опустился. И длинный гвоздь вошёл в грудь распростёртому на наковальне Райдэну. Пламенно-чёрные глаза смотрели на неё нежно, из уголка приоткрытых губ тянулась кровавая нить. Мико оторопела в испуге, хотела бросить молот, но Райдэн накрыл ладонью руку, которой она придерживала гвоздь в его груди.

– Всё хорошо, – прошептал он, ласково гладя её пальцы. – Бей.

Мико занесла молот.

Райдэн сжал её руку.

Мощный удар в спину швырнул её вперёд, выбивая из собственного тела. Это копьё раздробило ей рёбра и метко пробило сердце. Она захлебнулась криком, но боль тут же исчезла. Теперь это была не Мико. Она стояла в ночном саду и смотрела на пронзённую копьём Хотару. Перед ней стоял Акира, а под ногами его цвела космея.

Хотару запрокинула голову и медленно повернулась к оцепеневшей Мико. И вдруг – рассыпалась тысячей мерцающих светлячков. Они закружились, оглушительно шелестя крыльями, и ринулись к Мико.

Она закричала, когда они облепили её, норовя набиться в глаза, уши, рот. Затрясла головой, замахала руками, пытаясь отбиться, но руки увязали в телах насекомых будто в трясине.

– Я просила не искать меня! – Дребезжащий голос Хотару складывался из воя тысячи крыльев.

Мико попятилась, но тут же упала на спину, погребённая жуками.

– Из-за тебя я умерла!

Мико пыталась вдохнуть, но светлячки душили её, заползая в нос и горло.

– Ты отняла у меня мою судьбу! Мою жизнь! Райдэна! Это ты! Ты должна была умереть!

Ногти царапали горло, проникая глубже и глубже, чтобы получить возможность вдохнуть. Мико выгнулась, забившись в судорогах. Свет угасал, а крик Хотару становился всё громче, пока не заполнил собой всё.

Мико открыла глаза. И тут же закрыла снова. Всё закончилось.

Юката и постель были влажными от пота, и несмотря на летнюю жару, Мико била дрожь. Но её это почти не беспокоило. Главное, что всё закончилось.

Кошмары снились ей почти каждую ночь. И обычно в них была Хотару. Сначала Мико думала, что она, как и Сэнго, вернулась, чтобы отомстить за свою смерть, но ощущения были другими: отстранёнными, путаными, тягучими, Мико не контролировала своё тело и свои слова – всё это подсказывало, что Хотару не более чем кошмар. Впрочем, менее страшным он от этого не становился.

– Если всё это просто сны, значит ли, что ты упокоилась с миром? – спросила Мико тишину в комнате.

Дождь так и не закончился. Шелестел тысячами крыльев светлячков из сна. Нёс запахи прелой листвы и душную, непроглядную серость, из-за которой казалось, что время застыло где-то между рассветом и закатом.

Мико лежала, глядя в окно и пытаясь разгадать свой сон. Ей казалось, что она снова побывала в чреве пустыни. И то ли чрево не хотело её отпускать, то ли она не могла отыскать дорогу на волю. Каждый раз, когда она смотрела назад, – видела Хотару. А в её тени – Мико знала – скрывались и другие мертвецы.

Она поёжилась, стряхивая мурашки.

– Если хочешь о ком-то беспокоиться, беспокойся о живых. – В дверях стояла Кёко, скрестив руки. – Я только что от Макото, он уже успел поцапаться с Райдэном, так что идёт на поправку. Я собираюсь потренироваться, хочешь со мной?

Пока они вдвоём шли по коридорам, Мико украдкой разглядывала Кёко.

Синее кимоно было спущено с левого плеча на мужской манер и свободно лежало на бедре, правый рукав подвязан лентой, чтобы не сковывать движения, а грудь туго перетянута чёрной тканью. Плотные хакама делали Кёко выше и стройнее, и Мико невольно залюбовалась этим смелым образом – он казался гораздо более естественным и подходящим волчице, чем традиционное женское кимоно, которое носила Кёко в их предыдущие встречи.

Она открыла перед Мико сёдзи, пропуская в просторную комнату с татами. На стенах было развешано оружие – от тренировочных боккенов и дзё [17] до синкенов [18], кос с цепями и яри.

– Тэнгу знают толк в оружии, а? – удовлетворённо хмыкнула Кёко, осматривая зал. Она сняла с полки боккен, бросила Мико и взяла другой себе. – Ну-ка, покажи, что умеешь.

Они начали с кихонов [19], но как только размялись, быстро перешли к свободным техникам. Кёко двигалась не очень уверенно, заметно было, что мечом она владела не слишком хорошо, но даже этого хватало, чтобы держать Мико на расстоянии и периодически загонять в угол – скорость и ловкость ёкая делали своё дело. Но и годы тренировок с отцом не прошли для Мико даром – она держала удар и даже несколько раз достала Кёко. Жаль, это длилось недолго. Недолго, по меркам ёкаев и по меркам Мико.

Она выдохлась, стала всё чаще пропускать удары и, наконец, оказалась на лопатках, когда Кёко ударила её по ногам.

– Демоны! – выругалась Мико, вставая. Вытерла рукавом пот со лба и выставила на изготовку меч.

– Давай передохнём. – Кёко ткнула лезвие боккена в татами и опёрлась на рукоять. – У тебя такой вид, будто сейчас свалишься.

– Всё нормально, я могу продолжать. – Мико согнула колени и взмахнула мечом, призывая Кёко поднять свой. – Давай.

– Это тренировка, а не битва. Мы пришли размяться, а не поубивать друг друга, – засмеялась Кёко. – Ничего страшного не случится, если мы немного передохнём.

– Не надо меня жалеть. – Мико начала злиться. – Я не такая слабая, как ты думаешь.

Кёко удивлённо подняла брови.

– Я и не думаю, что ты слабая, – сказала она совершенно искренне. – Я видела, как ты сражалась. У тебя талант.

У Мико не было таланта, у неё были годы ежедневных, изматывающих тренировок, годы пота, слёз и стертых до кровавых мозолей рук, и она всё ещё не была достаточно хороша, чтобы сражаться на равных с Кёко и Райдэном. Она всё ещё была слабой.

Кёко, кажется, разглядела что-то в её лице.

– Волчонок…

– Давай продолжим! Ты же не устала!

– Зато ты устала.

– Неправда.

– У тебя меч дрожит.

Мико покосилась на боккен. Его кончик и правда ходил ходуном, она выругалась и обессиленно опустила клинок. Он с глухим звуком ударился о татами. На глаза выступили злые слёзы.

– Мне надо чаще тренироваться. Тогда я не буду уставать так быстро.

«И больше не буду лежать у ног Акиры. И больше не будет больно».

Мико села на татами, чувствуя, как дрожат от усталости ноги. Кёко опустилась рядом, обхватила колени и постаралась заглянуть Мико в лицо.

Мико закрыла глаза руками, вздохнула, опуская плечи.

– Я не хочу быть обузой, – выдавила она. – Но мне кажется, я никогда не дотянусь до вас. До тебя, Райдэна, Акиры.

– Это правда, – сказала Кёко. – Ты никогда не станешь такой же сильной, как ёкай. Сколько бы ни тренировалась, как бы ни истязала своё тело, оно не наполнится магией и не догонит того, у кого есть крылья.

Мико вздрогнула и стиснула зубы, слова Кёко ударили её по больному.

– Но тебе не нужно справляться со всем одной, волчонок. Как бы ни был хорошо заточен твой меч, какой бы сильной ты ни стала, ты не должна сражаться с чудовищами одна.

– У меня никого нет, – Мико усмехнулась, пытаясь спрятаться за этой усмешкой, и вскинула на Кёко притворно-равнодушный взгляд. – Никогда по-настоящему не было. Даже когда были живы Хотару и родители, я всегда была одна. И сражалась одна. Поэтому я не могу быть слабой.

– Просить помощи – не слабость, волчонок, – сказала Кёко и коснулась её руки. – Теперь тебе есть к кому за ней прийти. И это делает тебя гораздо сильнее, чем думаешь.

Кёко потянула Мико к себе и заключила в объятия, крепкие, но нежные. Её руки, тёплые, сильные и уверенные, стряхнули с плеч невидимый, но неподъёмный груз, который Мико всю жизнь носила с собой. Она обняла Кёко в ответ и расплакалась.

– Мне так страшно, – кажется, она впервые произнесла это вслух. – Я так устала.

– Ты делаешь так много, стараешься изо всех сил, и этого достаточно, – тихо ответила Кёко. – Тебя достаточно. И ты не одна, волчонок.

Шин добрался до владений тэнгу к вечеру. Мико увидела его, когда они с Кёко возвращались с тренировки. Шин с Райдэном стояли в коридоре и перекидывались шутками. Она отметила, что Райдэн выглядит вполне бодро – на душе стало легче.

– Мико! – радостно улыбнулся Шин, когда их взгляды встретились, и поклонился. – Рад видеть тебя в добром здравии!

Мико заулыбалась и поспешила поклониться в ответ.

– Давно не виделись! – ответила она. – Как дела у Макото?

– Всё обошлось. – Шин коснулся плеча Мико. – Райдэн сказал, что ты его зашила?

Мико кивнула.

– Грубая работа, но ты определённо спасла ему жизнь.

Открылась дверь, и в коридор вышел Макото. Хмурый, бледный, но живой. Не сказав никому ни слова, он протиснулся мимо Мико и, держась за стену, направился вглубь дома.

– Должно быть, проголодался, раз бежит вперёд всех, – добродушно пошутил Шин и обратился к Кёко. – Принца я осмотрю после ужина, если ты не будешь против.

Кёко кивнула, а Шин уже глядел на Мико.

– И тебя я бы тоже хотел осмотреть.

– Но со мной всё в порядке, – удивилась Мико.

Шин вежливо склонил голову, соглашаясь, но не отступил:

– Я всё же хотел бы убедиться.

Ужинали в небольшой комнате, рассевшись на подушках вокруг очага: Райдэн, Шин, Макото, Кёко с Хидэо и Мико. Нашлось место и для Ханзо, хоть за всё время их знакомства Мико и не видела, чтобы он хоть раз что-то ел или снимал осколок маски с лица. Дождь и темнота несли с собой прохладу, поэтому у очага сидеть было особенно уютно. Тёплый свет пламени сглаживал лица и отгонял тени, заставляя их забиваться в дальние углы.

– Есть вести от Ицуки? – спросил Шин, наливая Райдэну саке.

Райдэн покачал головой и наполнил его пиалу в ответ.

– Нет. Тэнгу умеют прятаться, так что я не жду его возвращения слишком скоро. Придётся запастись терпением. Как дела на юге?

– Неутешительно, – ответил Шин. – Урожаев стало меньше, скот погибает, из-за дождей реки вышли из берегов и кое-где в горах сошла земля. Голода пока нет, но скоро начнётся. И становится всё больше заболевших. Не так много, как на севере – ходят слухи, что там ёкаи вымирают целыми деревнями.

– Прошу, давайте не за ужином. – Кёко со стуком поставила пустую чашку на пол. – У нас ещё будет время собраться и поболтать о том, как скоро мы все умрём.

– Прости, Кёко, – вежливо склонил голову Шин. – Я почти закончил. – Кёко недовольно засопела, но смолчала. – Ещё говорят, на севере недавно видели Духа Истока. Я бы хотел отправиться туда и попробовать с ним пообщаться. Узнать, сколько у нас есть времени.

– Пообщаться с Духом? – подал голос Хидэо, и во взгляде его появилось почти детское любопытство. – Я читал об этих существах, читал, у каждого из островов Хиношимы свой Дух-хранитель. Но разве их можно встретить? Разве они могут общаться?

– Говорят, что Духи являются людям ко времени великих бед и великих перемен, – ответил Райдэн. – Дух Истока стал показываться жителям чуть менее тридцати лет назад, спустя тысячу лет после наложения печатей на земли Истока. Поговорить с ним нельзя и приблизиться тоже – Дух сразу исчезает. Но, Шин, думаешь, ты найдёшь способ?

– Не знаю, но хочу хотя бы попробовать.

– А храм, о котором ты говорила. – Хидэо, полный воодушевления, посмотрел на Мико. – Он же тоже на севере?

Мико кивнула, и Хидэо не сдержал восхищённого выдоха:

– Значит, есть возможность, что и нам посчастливится увидеть Духа! Кто-нибудь из вас его уже видел?

Все покачали головами, кроме Мико и Райдэна.

– Я видел его однажды в детстве, и недавно он встретился нам с Мико у восточных скал, – сказал Райдэн.

– И вы попытались подойти к нему? – Хидэо понизил голос и подался вперёд.

– К нему… было бы сложно подойти, – сказала Мико, вспоминая прекрасное, печально зовущее кого-то существо, с ветвистых рогов которого снегом облетали лепестки цветов.

– Почему?

– Он огромный, – улыбнулась она.

– Насколько?

– Ну…

– Настолько, что трудно себе представить, – рассмеялся Райдэн. – Размером с гору! В его гриве и в хвосте видны звёзды.

– На рогах у него растут цветы. И весь он сияет подобно луне, – подхватила Мико. – Это очень красиво. И печально одновременно.

– Почему печально? – спросил Хидэо.

– Потому что он умирает, – отозвалась Мико и уставилась в свою чашку с саке. – Потому что умирает самое прекрасное существо, которое ты только встречала в своей жизни, и… ты можешь только смотреть. – Она провела пальцем по глиняному краю. – Ты даже не можешь его утешить.

– Но мы ведь за этим и собрались? – улыбнулся Хидэо, но улыбка эта была печальной. – Не позволить ему умереть?

– Да, – улыбнулась в ответ Кёко и сжала его руку.

– Если теперь из этой затеи хоть что-то выйдет, – подал голос Макото, который всё время молчал, ковыряя палочками свой ужин.

– Макото… – мягко начал Шин.

– Что «Макото»? – вскинулся тот. – Мы тут все сидим и делаем вид, что знаем, что делать, но – демоны! Всё катится в Бездну! – Он бросил озлобленный взгляд в сторону Мико. – Сначала мы потеряли настоящую принцессу Эйко, потому что кто-то, – взгляд метнулся к Райдэну, – не смог довести начатое до конца. Нажили врага в лице всего императорского двора из-за какой-то мелкой, ничего не значащей зацепки. А потом Райдэн ради спасения совершенно бесполезной девчонки открыл наши личности Акире, поставив наши жизни и наши планы под угрозу! В очередной раз! – Он с грохотом положил палочки на стол. – Из-за того, что ты, Райдэн, думаешь не головой, а своим…

– Тебя никто не заставлял идти к Акире! – гаркнула Кёко. – Райдэн никого не тащил силой. Ты сам это выбрал. А эта «бесполезная девчонка» спасла твою жалкую жизнь.

– Если бы не она, меня бы и не ранили! – Макото сжал кулаки и наклонился к Кёко.

– А может, просто надо было лучше смотреть по сторонам? – зарычала та, подаваясь вперёд и выпуская когти.

Макото зарычал в ответ.

– Достаточно, – грозно сказал Райдэн. Не громко, но все в комнате разом обернулись к нему. – Мне искренне жаль, Макото, что ты был ранен и что теперь ты не можешь вернуться домой. Я приношу свои извинения. – Он склонил голову. Макото отвёл взгляд. – Вини меня, если хочешь, но Мико здесь ни при чём. Это были мои решения, и мне за них отвечать. Мико же сделала всё, чтобы спасти твою жизнь и, так же, как и мы, готова на многое, чтобы снять печати с острова.

– Нравится тебе это или нет, – оскалилась Кёко, – Мико теперь одна из нас. А мы не бросаем друзей в беде.

– Да? Одна из нас? Уверены? – показал в ответ зубы Макото. – Не думали, что у Акиры она могла оказаться не просто так? Что она там делала?

– Ты пытаешься в чём-то меня обвинить? – ледяным тоном спросила Мико, но Макото не обратил на неё внимания, продолжая смотреть на Райдэна.

– Ты не думал, что она всех нас водит за нос, а сама ждёт не дождётся, чтобы вернуться и лечь под своего цуру?

Райдэн вскочил. Макото тоже мгновенно оказался на ногах. В следующий миг Шин и Кёко вклинились между ними, не давая сблизиться. Но тут Макото вскрикнул и, схватившись за бок, пошатнулся. Кёко его поддержала, но он, совладав с собой, оттолкнул её. Выпрямился, насколько позволяла боль, на лбу блестел пот.

– Давайте все успокоимся, – вскинул руки Шин, как бы отодвигая друг от друга противников.

– Говорят, хорошее застолье должно завершиться хорошей дракой! – попытался пошутить Хидэо, хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и оторопевшая Мико только теперь заметила, что Ханзо стоит рядом с принцем с копьём наготове. – Лучше биться на кулаках, чтобы не залить тут всё кровью.

Нелепая и несмешная шутка всё же немного сгладила атмосферу, и витавшее в воздухе ощущение того, что тэнгу с кицунэ вот-вот вцепятся друг другу в глотки, исчезло.

– Я просто хочу, чтобы ты понимал, что рискуешь всеми нами ради той, – Макото ткнул пальцем в Мико, – кому даже не нужен.

Отпихнув с дороги Кёко, он, налетев на стену и едва удержавшись на ногах, вышел из комнаты. Шин взял Райдэна за предплечье, словно боялся, что тот бросится вдогонку, но тэнгу будто окаменел.

– Вот поэтому я и просила дождаться конца ужина! – воскликнула Кёко, падая обратно на свою подушку, и рявкнула: – Да сядьте вы уже!

Райдэн и Шин, поколебавшись несколько мгновений, всё же вернулись на свои места. Ханзо сел последним.

– Не принимай близко к сердцу, этот дурень всегда такой. – Кёко подмигнула Мико и налила себе саке. – Вечно рожа недовольная, будто ему все должны.

– Да нет, я могу понять, почему он злится, – примирительно сказала Мико. – Нам всем пришлось несладко.

Выпады Макото в её сторону не трогали, потому что в них не было правды. Больше не было. Она не собиралась возвращаться к Акире, и все собравшиеся это понимали, включая Макото, – он просто пытался её задеть. Мико это было знакомо, так часто делала Хотару. Но Мико задела другая часть речи Макото – направленная на то, чтобы сделать больно Райдэну. Макото бросал ему вызов, ставил под сомнение его способность принимать взвешенные решения, а значит, и руководить. И делал он это на виду у всех.

Мико вспомнила сон. Как забивала гвоздь в грудь Райдэну. Сердце испуганно замерло. Неужели она станет причиной и его гибели?

– Я поговорю с ним, – сказал Райдэн. – Когда мы собрались в Небесном городе впервые, то обещали друг другу честность и помощь. А я пошатнул ваше доверие.

– Чепуха! – фыркнула Кёко, опрокинула ещё кружку саке и обвела собравшихся пальцем. – Каждый за этим столом обязан тебе жизнью. Ну, кроме этих двух. – Она мотнула головой в сторону Хидэо и Ханзо. – И Макото не исключение. Если бы не ты, его бы забили до смерти собственные сородичи. – Она прыснула, прикрывая рот снова полной до краёв кружкой. – А теперь он просто ревнует, что больше не твой любимчик. Ничего, перебесится и успокоится. А у нас к тебе никаких обид.

Шин кивнул:

– Мы идём рука об руку, а не слепо следуем за тобой. Каждый из нас выбрал этот путь.

Райдэн улыбнулся и склонил голову:

– Спасибо вам. Но, думаю, с Макото я всё же поговорю.

Кёко в ответ только издала протяжное «э-э» и подняла свою чашку над головой, призывая остальных присоединиться. А Мико наблюдала за Райдэном, в котором снова увидела нечто необъяснимое, что прежде разглядеть не могла, но что заставляло её теперь, как и остальных, всем сердцем тянуться к нему.

С уходом Макото все как будто расслабились и выдохнули, комната стала просторней, быстро наполнилась шутками и смехом, а очаг засветил ярче, щедро делясь теплом. Спустя пару бутылок саке, Кёко подбила всех играть в торянсэ [20]. Оказалось, что все собравшиеся – ёкаи, люди и даже демон – с детства знали эту игру. Хидэо вызвался петь песенку – он единственный помнил весь текст, – под которую «путники» должны были идти через «ворота» – двух игроков, взявшихся за руки и образующих подобие арки. Когда песенка заканчивалась – «ворота» опускались и ловили не успевшего проскочить «путника», и тот должен был стать теперь «новой створкой ворот».

Кёко вытянула Мико вперёд, и они, смеясь сплели пальцы и подняли руки над головой. Шин встал за спиной Райдэна и положил руки ему на плечи. За Шином встал Хидэо.

– Втроём неинтересно! Вставайте все! Ханзо-о-о! – заканючила Кёко, притопывая ногами. – Ну-ка тоже встава-ай!

Шинокаге не двинулся с места.

– Ханзо, – позвал Хидэо. – Приказываю тебе играть с нами.

Мико не успела и глазом моргнуть, как Ханзо уже стоял за спиной своего повелителя, правда, из-за его оскаленной маски выглядело это скорее угрожающе, чем весело.

– Начали! – скомандовала Кёко.

Хидэо запел, остальные подхватили, как умели, и цепочка «путников» по кругу побежала сквозь «ворота».

Проходите, проходите!

Куда тропка пролегает —

Мне скажите!

К храму Сторожа Небес.

Вы простите!

Разрешите мне пройти!

Погодите!

Вы зачем спешите в храм?

Купить дочке талисман —

Ей сегодня семь годков.

Торопитесь, чтобы в ночь

Не ждала вас долго дочь!

Проходите! [21]

Как только песенка завершилась, Мико с Кёко опустили руки и поймали Хидэо.

– Поцелу-уй! – крикнула Кёко. А Мико и Хидэо опешили – такого в правилах не было. – Целуй его, Мико! Целуй!

Саке сделало своё дело, и Мико, отбросив смущение, одновременно с Кёко поцеловала хохочущего Хидэо в щёку. Она отпустила руки Хидэо, позволив ему водить дальше вместе с Кёко, и встала за спиной Ханзо. Чтобы дотянуться до его плеч, ей пришлось привстать на цыпочки. Запели снова, на этот раз текст уже вспомнили все и пели нестройным хором.

Поймали Шина. И он тоже не ушёл без громких поцелуев. Кёко встала позади Мико, и игра продолжилась. Попался Райдэн, а потом – Ханзо. И к концу очередной песни Мико оказалась заперта между ними.

– Поцелу-уй! – захихикала Кёко.

Ханзо покосился на Хидэо, тот одобрительно кивнул. Или это был очередной приказ? Шинокаге наклонился.

– Стой! – весело запротестовала Мико, выставляя перед собой руки. – Ты что, в этой жуткой маске собрался меня целовать?

– Сними маску, Ханзо! – нараспев произнесла Кёко, а Хидэо подхватил:

– Снимай!

Ханзо замешкался, снова посмотрел на принца, но всё же потянулся к маске, а Мико замерла, не зная, чего ждать, воображая, что увидит под осколком такой же устрашающий оскал.

– Ва-а, – протянула она одновременно с Кёко и Шином, когда Ханзо убрал маску от лица.

Устрашающего оскала не оказалось. Обычное, красивое, человеческое лицо, с острым подбородком и чувственным изгибом губ. Если бы не рожки на лбу, Мико и не подумала бы, что перед ней опасный демон. Ханзо быстро коснулся губами щеки Мико – именно коснулся, поцелуем это было не назвать – вернул маску на место, снова сделавшись жутким.

Мико резко обернулась к Райдэну:

– Ты виде?..

Остаток фразы с её губ украли губы Райдэна, и у Мико задрожали ноги и запрыгало сердце. Она отпрянула от Райдэна, будто ошпаренная, и смущённо засмеялась, пряча глаза. Райдэн же расплылся в довольной улыбке, хитро щурясь. Кёко завизжала от восторга.

– Настоящий поцелуй! У нас есть победитель!

– Это не та игра, – хохотал Хидэо, обнимая её и успокаивая.

Шин тоже засмеялся. Цепочка сама собой распалась, и игра рассыпалась, перетекая в новую – под общий смех Кёко изображала разных существ и общих знакомых, остальные угадывали. Угадывать получалось только у Хидэо, за что он каждый раз получал звонкие поцелуи, остальные же просто от души хохотали, наблюдая за кривляниями Кёко, но попыток назвать верный ответ всё же не оставляли. Все, кроме Ханзо – он молчал, хотя из-под его маски до ушей Мико изредка доносились приглушённые звуки, напоминавшие смех.

Когда саке было выпито, от хохота уже болели животы и силы иссякли, а Хидэо устал так, что едва сидел, Кёко с Шином повели его в спальню, вспомнив, что целитель обещал осмотреть принца. Ханзо бесшумной тенью выскользнул за ними.

Райдэн остался лежать на подушках и, кажется, уже спал. Мико попыталась его растолкать.

– Иди в постель, – сказала она. – Будешь спать на сквозняке и без одеяла – простудишься.

– Чепуха, – пробормотал Райдэн, не открывая глаз. – Я ёкай, простуды мне не страшны.

– Тогда ты просто замёрзнешь.

– Нет, если ты полежишь со мной! – хихикнул он и приоткрыл один глаз.

Мико зарделась.

– Демоны с тобой, спи, где хочешь, – буркнула она, но с места не сдвинулась. – Как твоя рана? Разве не должна была уже зажить?

Райдэн поднял руку, всё ещё перевязанную, и повертел туда-сюда, будто примеряясь.

– Я окончательно потерял связь с крыльями и мало сплю, поэтому раны затягиваются дольше. Но это даже хорошо. – Он наигранно улыбнулся и помахал рукой. – Лишнее напоминание о моей глупости.

– О чём ты? – Мико села рядом и скрестила ноги.

– О том, что звериная часть в ёкаях очень сильна. Она может спасать в случае опасности или в битве, но может и ранить тебя или твоих близких, если не уметь её обуздывать. Моей нужна узда построже.

Мико задумалась:

– Но это же неотделимая часть тебя. Естественная, наверное, что-то вроде дыхания? Она никуда не денется.

– Вот именно, что это часть меня, и я могу её контролировать. – Райдэн повернулся к Мико, лицо его было серьёзным. – Выпускать, когда нужно, и не давать волю, когда она может навредить. Не она должна управлять мной, а я ей, даже если это трудно.

Мико улыбнулась. Это был Райдэн, она видела его. И чем больше он открывался перед ней, тем больше она хотела смотреть.

– Ты сказала, что Акира был в твоей голове…

– Да, и он не увидел ничего важного!..

Райдэн задумчиво кивнул, замялся, нахмурился, но всё же спросил:

– А ты разве не хочешь узнать, подглядывал ли я?

– Я знаю, что нет, – пожала плечами Мико.

– Откуда? – удивился он. – Ты чувствуешь, когда…

– Нет. Просто я знаю, что ты бы так не поступил.

Райдэн выглядел ошеломлённым, он замер, во все глаза глядя на Мико.

– Я же свинья и распутник, не упустил бы шанса подглядеть за тобой голой!

Мико засмеялась и легонько ударила его по плечу.

– Дурак! Ты бы не стал.

– Стал бы!

– Ты свинья и распутник, Райдэн, но ты никогда… – Она перевела взгляд на пламя и задумалась, подбирая слова. – Ты никогда не пересекал черту между нами, если того не требовали ужасные обстоятельства.

Мико провела пальцем по полу изображая эту черту и всё ещё избегая смотреть на Райдэна.

– Ты переступил её дважды. В рёкане. Спасая меня от стражи в первый раз и от продажи гостям во второй. В остальное время ты не подходил ближе, чем я подпускала тебя. Даже когда я была в пустыне и у Акиры. Юри мне рассказала. О том, что она всё ещё связана с замком Акиры. Она почувствовала, что я появилась там, и сразу рассказала тебе.

– Я очень хотел посмотреть, где ты. – Райдэн сел и потёр лицо, шумно вздыхая. – До безумия. Но я чувствовал через нашу… мою связь с тобой, что ты жива и что ты… справляешься, поэтому ждал. Кёко сказала, что была в этой пустыне, и что ты выберешься, и мы сможем тебя найти.

Мико ласково, насколько умела, коснулась его перевязанной ладони и улыбнулась:

– Спасибо.

Она потянулась и поцеловала Райдэна в щёку. Он вздрогнул, но не отстранился, только посмотрел на неё удивлённо.

– В пустыне мне многое пришлось вспомнить, – сказала Мико, тихо, у самого его уха. – Это за то, что спас меня в детстве. Или думал, я не узнаю? – Она поцеловала его снова, в щёку, теперь уже горячую от румянца. – Надеюсь, когда-нибудь я верну тебе этот долг. Доброй ночи.

Улыбнувшись онемевшему и оттого по-детски смешному Райдэну, Мико поднялась на ноги и почти выбежала из комнаты, надеясь, что тэнгу не услышал, как колотилось от волнующего страха и пленительной радости её сердце.

«Как глупо! Ты такая глупая, Мико!» – мысленно ругала она себя, но не могла перестать улыбаться, и шла вперёд, теряясь в тёмных коридорах дома и уже даже не надеясь добраться до своей комнаты – мысли её были заняты другим.

Ей понадобилось долго дышать в окно, чтобы наконец немного остыть, прийти в себя и вспомнить-таки дорогу в собственную спальню. У дверей она обнаружила Кёко. Та сидела на полу, подтянув к груди колени и спрятав лицо от света напольного фонаря. Услышав шаги, Кёко вскинула голову – глаза и нос её были красными от недавних слёз.

– Что случилось? – с замиранием сердца спросила Мико.

Кёко всхлипнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.

– Шин… не сможет вылечить Хидэо. И никто не сможет.

26

Бумажное сердце

Рот Кёко повело вбок, глаза наполнились слезами, но она быстро вытерла их. Мико села на пол рядом, не зная, что сказать и как утешить. Кёко привалилась к её плечу и судорожно выдохнула.

– Ты не должна быть рядом с ним сейчас? – тихо спросила Мико.

– Я не могу… Когда Шин сказал, что Хидэо не… – Голос Кёко задрожал. – Я думала, я либо убью Шина, либо умру сама. Я не могла там оставаться.

– А если поискать другого целителя?

– Лучше Шина? – Кёко грустно усмехнулась, покачав головой. – Это вряд ли. Да и дело не в целителе, а в болезни. Шин сказал, что она неизлечима.

– Почему?

Кёко почесала лоб, слова давались ей с трудом, губы дрожали.

– Он начал говорить что-то про потоки магии, я уже не слушала. Я не могла там оставаться.

– Так вернись и дослушай. – Мико погладила её по спине.

Кёко замотала головой и закрыла лицо руками. Мико обняла её и прошептала:

– Не бросай Хидэо сейчас. Ты нужна ему, а он тебе.

Спустя долгое молчание и попытки взять себя в руки, совладать с телом и голосом Кёко всё же пробормотала:

– Пойдём со мной. Я одна не смогу.

Мико прижала её к себе крепче и погладила по голове. Она совсем не была уверена, что готова к тому, что её ждёт, что сумеет хоть как-то поддержать Кёко. Как можно поддержать того, чья пара умирает? Мико толком не знала и не понимала, что такое пара, но видела в глазах Кёко невыносимую боль и отчаяние. Кёко будто зверь, затравленный, загнанный, погибающий, искала убежище, но ни одно место в мире не могло её спрятать, ни одни руки не могли её укрыть. Прямо сейчас Кёко умирала вместе с Хидэо.

– Хорошо, – сказала Мико и взяла её за руку. – Пойдём вместе.

В комнате тускло горел андон [22] и пахло рапсовым маслом. Хидэо сидел на футоне, прислонившись к стене. Шин – рядом в сейдза. Ханзо видно не было. В углу комнаты был свёрнут ещё один футон – для Кёко или для Ханзо?

Хидэо, увидев Кёко, улыбнулся. И Мико подумала, что он совсем не похож на умирающего, и сегодня за ужином не был похож. Почему же всё так… обернулось?

– Простите, что сбежала, – сказала Кёко. Она всё ещё держала Мико за руку, буквально вцепившись пальцами в её ладонь. – Расскажи, пожалуйста, всё заново, Шин.

Шин вздохнул и повернулся так, чтобы хорошо видеть всех в комнате. Мико хотела сесть, но Кёко сжала её руку сильнее, окаменела, приросла к полу и не двигалась, поэтому и Мико осталась стоять.

– Среди ёкаев есть болезнь, которая называется Проклятие Спящих, – начал Шин. – Вы о ней слышали? Я уже немного рассказал о ней Хидэо.

Мико кивнула. Ёкаи по неизвестной причине начинали терять магию, впадали в спячку и погибали. От этой болезни умерла мама Райдэна.

– Но Хидэо не ёкай! – воскликнула Кёко. – Он не может болеть ёкайскими болезнями! Он же человек! Ты совсем дурак, Шин? Я найду нового целителя!

– Кёко, любимая, просто выслушай его, – слабо улыбнулся Хидэо. – И ради богов, сядь, пожалуйста.

Недовольно переминаясь с ноги на ногу и тихо рыча, Кёко всё же села. Мико устроилась рядом.

– У людей есть похожая болезнь, – продолжил Шин. – И судя по тому, что я мог наблюдать, природа этих болезней одна и та же. Что говорит нам о родственном сходстве людей и ёкаев, возможно, даже общем происхождении…

– Ближе к делу, Шин. – Кёко бросила на него нетерпеливый взгляд.

Шин вежливо кивнул.

– В наших телах, как и в мире вокруг, движутся и сплетаются потоки магии. – Он провёл рукой вдоль тела, и в воздухе вспыхнули золотые нити, повторяя форму его тела, они напоминали кровеносные сосуды, светились, пульсировали и сплетались в тугие и особенно яркие узлы у лба, сердца и пупка. – Иногда что-то случается – и эти потоки разрушаются.

Он выдернул пару нитей и соседние тут же ссохлись и почернели, потом потухли соседние с ними и следующие, вязь стремительно разрушалась, только три узла продолжали ярко гореть, но вскоре почернели и они. Последним погас узел сердца.

– Быстрее или медленнее. За месяцы или за годы, у каждого по-разному, – продолжал Шин. – Но это нельзя остановить. Магия разрушает саму себя. Одно из предположений, которого придерживаюсь и я, о причинах этой болезни заключается в том, что, изолировав остров, люди нарушили магический баланс. Избыток магии убивает, недостаток – тоже. Хидэо родился заклинателем, я вижу, что изначально у него были сильные магические потоки, но из-за того, что магии на Хиношиме мало, он даже не догадывался об этом. Магия, зародившаяся в нём, но не способная связываться с миром и обновляться, чахла и начала умирать. Но это только моё предположение. По крайней мере, эту болезнь среди людей я прежде встречал только у заклинателей.

– То есть ты хочешь сказать, что Хидэо умирает, а ты даже не знаешь почему?! – Кёко подалась вперёд, но Мико удержала её на месте.

– Кёко, успокойся, – ласково сказал Хидэо и потянулся к её руке. Когда их пальцы соприкоснулись, волчица задрожала. – Всё хорошо. Всё будет хорошо.

– Мы очень мало знаем об этой болезни. – Шин говорил вкрадчиво, осторожно, будто с маленьким ребёнком. – Магия долго пыталась… думаю, она пыталась бороться, приспособиться. Раньше случаи были единичными, незаметными, такими редкими, что о них даже нигде не упоминали. Потом упоминать начали, очень редко, примерно четыреста лет назад. Случаев стало значительно больше только в последнее время, примерно тогда же, когда впервые стал показываться Дух острова. – Увидев вопросительный взгляд Мико, он добавил: – Я прочитал все доступные источники о Проклятии Спящих, когда узнал, что болеет мама Райдэна. Я… пытался ей помочь.

– Должен быть способ его спасти, – не унималась Кёко. – Мы, демоны Бездны, на волшебном острове!

– Если такой способ и есть, то никто из целителей о нём не знает, – ответил Шин, всё так же терпеливо. – Все они сходятся только в том, что причина в изоляции острова и нарушении потоков магии.

– А если мы снимем эти проклятые печати. – Кёко подняла на Шина одновременно гневный и полный надежды взгляд. – Если мы вернём остров, то Хидэо поправится?

Шин молчал. И все молчали, затаив дыхание, в ожидании его ответа. Пламя ровно горело в андоне, за окном всё так же лил дождь.

– Не знаю, – наконец сказал Шин.

– Но такая возможность есть? – Кёко схватила его за руку.

– Кёко, пожалуйста, хватит, – окликнул ее Хидэо, его глаза блестели от слёз.

– Такая возможность есть? – повторила она с нажимом.

Шин замялся, на лице его отразилась мука. Он не хотел дарить Кёко ложных надежд, но и лгать не хотел. «Не знаю» – было самым честным ответом, который он мог дать, Мико видела это. Но Кёко не могла его принять.

– Шин, – надавила она.

– Да, – выдохнул он, сдаваясь. – Да, такая возможность есть, Кёко, но она призрачная, основанная на моих домыслах. Я не знаю. Не знаю, что случится, с теми, кто уже болен, если мы снимем печати. Возможно, они поправятся. Возможно, нет. Ты должна это понять, слышишь?

Но Кёко его уже не слушала.

– Отлично, значит, мы снимем печати. Проще простого. Мы же за этим и собрались. Сколько… – Она запнулась и медленно выдохнула, беря себя в руки. – Сколько у нас есть времени?

Шин помрачнел и посмотрел на Хидэо, тот, поджав губы, кивнул.

– Пара недель. Может быть, месяц.

Кёко застыла – она явно не ожидала такого ответа. В глазах её мелькнул ужас, но она тут же натянуто рассмеялась и махнула рукой.

– Ясно! Ха-ха! Полно времени! Мы справимся! Ха! Ха-ха…

Хидэо взял её за руку и потянул к себе. Кёко оказалась податливой и практически перетекла к нему на футон и обвила руками за шею. Принц вежливо улыбнулся Мико и Шину.

– Вы не возражаете?..

Они кивнули и поспешно вышли из спальни. Только когда за ними закрылась дверь, Мико смогла снова нормально дышать. От одного взгляда на Кёко у неё разрывалось сердце.

Постояв немного, они двинулись по коридору в сторону второго этажа.

– Раз уж мы встретились, давай и тебя осмотрим, – сказал Шин, похоже, ему тоже было тяжело. Ещё бы, Кёко ведь была и его подругой.

– Брось. Ты устал, – отмахнулась Мико. – Да и у меня ничего не болит. Даже удивительно. Я думала, что Акира побил меня сильнее.

– Это одна из причин, по которой я бы хотел тебя осмотреть. Я не хочу вмешиваться в ваши отношения, но если с тобой всё в порядке и ты можешь потерпеть, то я бы советовал дать Райдэну немного передохнуˊть.

Мико тряхнула головой, пытаясь собрать слова в осмысленное предложение, но то упорно отказывалось складываться.

– Ты о чём?

Теперь уже Шин выглядел озадаченным.

– Если ты позволишь Райдэну не забирать твою боль, он сможет вылечить руку и в целом собраться с силами. Может быть, со стороны так не кажется, но это его выматывает.

– Я не понимаю, о чём ты. Он же сделал это только раз, когда на нас напали в деревне на Хиношиме. Я не знала, что это заберёт так много сил.

Шин улыбнулся и покачал головой:

– Мико, он делает это постоянно. Каждый раз, когда чувствует, что тебе больно. Каждый.

Мико открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась, вспоминая их путешествие. Впервые он забрал её боль в лесу, когда деревенские разбили ей нос. Потом куда-то исчезла усталость, когда она захотела потанцевать на фестивале. Стихли и больше не болели натертые ноги, когда Райдэн их размял. И боль в голенях после пыток в полной мере вернулась, только когда Мико оказалась в пустыне, но и там быстро исчезла, стоило ей отвлечься. И сейчас. После схватки с Акирой у неё ничего не болело. Ни разбитая губа, ни ушибленные рёбра. Она даже смогла в полную силу потренироваться с Кёко. Значит, это правда? Всё это время Райдэн забирал её боль себе?

– Он… – Мико вскинула испуганный взгляд на Шина. – Это сильно ему навредило? Он может… умереть?

Шин тихонько рассмеялся:

– Нет, он не умрёт. Но сейчас, когда он окончательно потерял связь с крыльями, такая забота о тебе сильно его ослабит. Меня он слушать не стал, и я подумал, что, возможно, это ты его попросила. Но, похоже, ты сама не знала…

– Я поняла тебя, Шин. – На смену страху пришла злость. – Спасибо, что сказал. Я поговорю с Райдэном. Он же делает это прямо сейчас, да?

– Полагаю, если твоя опухшая губа не болит, то да.

– Тогда не буду откладывать. Извини. – Мико быстро поклонилась Шину и заспешила в сторону спальни Райдэна.

До спальни она так и не дошла – заметила свет в комнате, что служила тэнгу для работы. Быстрым движением распахнула сёдзи.

Райдэн сидел за столом и что-то писал, со всех сторон обложившись книгами и свитками. Волосы, по обыкновению, собраны в неряшливый пучок, так что несколько прядей спадают на лоб – это и сведённые у переносицы брови придавали его лицу выражение сосредоточенности.

– Шин всё же проболтался, – вздохнул Райдэн, не отрываясь от своих записей.

– Именно. Так что прекращай. – Мико прошла в комнату и упёрла кулаки в бока, чтобы выглядеть более внушительно.

Райдэн поднял на неё взгляд:

– Ты уверена?

– Да! Я смогу стерпеть какую-то разбитую губу! Я же не а-а-а! – Мико согнуло пополам от неожиданно нахлынувшей боли. Губа пульсировала, рёбра ныли, голова трещала, голени всё ещё помнили тяжесть каменных плит. Боль прекратилась так же резко, как и началась, и Мико села на татами, держась за живот и пытаясь прийти в себя. Оказывается, за это короткое время она успела отвыкнуть от боли.

– Прости! Я не хотел! Всё хорошо? Больше не болит? – Райдэн протянул к ней руку, но стол не позволял дотянуться.

– Да всё нормально, – пробухтела Мико, пытаясь сморгнуть темноту с глаз. – Просто, ты можешь не так резко?

– Извини. Связь для меня в новинку, я ещё не освоился. А вообще не слушай Шина, я не бумажный, немного твоей боли меня не убьёт.

– Я тоже не бумажная, Райдэн, и моя боль меня тоже не убьёт.

Райдэн улыбнулся:

– Я знаю. А ещё мне правда не трудно взять часть твоей ноши на себя. А ты никогда не просишь о помощи.

– Потому что она мне не нужна, – фыркнула Мико, по привычке пытаясь защититься.

– Потому что не хочешь казаться слабой, – сказал Райдэн, и Мико испугалась было, что он каким-то образом подслушал их с Кёко разговор, но нет, кажется, он просто… понимал её. – Истинная сила не в том, чтобы крепко держать меч, а в том, чтобы решиться открыть сердце.

Мико под его пристальным взглядом смутилась, поэтому выдала:

– Ну и где ты это вычитал?

– Моя мама так говорила, – ухмыльнулся Райдэн. – Она тоже ненавидела просить о помощи. Давай отложим возвращение твоей боли на завтра, когда Шин тебя подлечит. И если не хочешь, я больше не буду забирать её. Но ты всегда сможешь попросить.

– Ладно, – согласилась Мико. Раз уж она отвыкла от боли, и правда лучше возвращать её постепенно. – Договорились.

Райдэн кивнул и вернулся к записям. Мико наклонилась вперёд, заглядывая через стопку книг, которая заслоняла обзор. На столе была развёрнута карта. Очертания Мико не узнала, хотя видела у отца разные изображения островов Хиношимы. Должно быть, это земли Истока – их карту Мико никогда прежде не видела. Формой он отдалённо напоминал ракушку устрицы, развёрнутую острым концом на северо-восток. Разглядеть больше на повёрнутой для неё вверх ногами карте у Мико не получалось.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Прокладываю маршрут через бреши к храму. – Райдэн подвинулся и кивком пригласил Мико сесть рядом, чтобы она тоже могла видеть. – Если верить словам Серебряного Лиса, тому, что я знаю об острове и что мы с Кёко и Хидэо успели прочитать, пока… тебя не было, то храм должен быть где-то среди этих скал.

Когда Мико села, их бёдра и локти соприкоснулись, Райдэн сдвинулся ещё немного, давая ей пространство, и указал на неровный край острова на севере.

– Это владения Нобу. Он живёт во дворце на Хого, и в своём замке почти не появляется, надеюсь, нам это сыграет на руку. Надо передвигаться быстро и незаметно, думаю, Хранители больше не будут осторожничать и постараются забрать тебя силой, поэтому лучше не попадаться им или стражам на глаза. Я бы предложил тебе остаться здесь, в безопасности, но, думаю, ты откажешься?

– Откажусь, – не раздумывая кивнула Мико.

Райдэн кивнул в ответ:

– Пройдём тремя брешами, в нашем подвале, а потом тут и тут. – Мико внимательно следила за перемещением его пальца по карте. Он указал на отмеченную бамбуковую рощу на севере. – Отсюда уже придётся идти пешком. Это займёт день или два. В общем, за три дня должны добраться. Предлагаю отдохнуть недельку, подождать, пока поправится Макото, и отправляться.

Мико покусала губы, ковыряя ногтем угол карты.

– У нас нет недели, – сказала она. – Хидэо умирает. Шин сказал, что у него в запасе в лучшем случае месяц. И единственный возможный способ спасти ему жизнь – снять печати с острова. Знаю, мы не можем знать, сколько времени это займёт, может быть, в храме вообще ничего нет, и тогда придётся начинать поиски сначала…

– Как Кёко? – быстро спросил Райдэн, поправляя повязку на руке.

– Злится и плачет. – Она не знала, что сказать, потому что не понимала, что чувствует Кёко, но надеялась, что Райдэн понимал её куда лучше.

Он хмуро кивнул:

– Не будем откладывать. Завтра обсудим план со всеми и отправимся в ближайшее время.

27

Сорок обезьян

Утром все собрались у очага. Дождь закончился к рассвету, а небо оставалось низким и серым, обещая к полудню снова пролиться на землю. Но цикады уже пели, заглушая стеклянный фурин, который напоминал о доме.

Мико спустилась к завтраку последней – едва сумела оторвать себя от постели. На рассвете заглянул Шин, с охапкой заклинаний, которые моментально стёрли с кожи синяки и царапины. Мико уже поняла, что чем меньше раны, тем легче справляются заклинания. Когда Сэнго ранила её ножом, рана затягивалась долго, оставив после себя большой шрам между рёбрами.

Когда Шин ушёл, Мико снова заснула и проснулась оттого, что её разбудила Юри с новостью о том, что все уже собрались внизу.

Макото сидел вдали от очага, прислонившись к стене, мрачный и бледный, и пил чай. Хидэо, ссутулившись, сидел на энгаве, Ханзо стоял рядом. Шин заваривал чай, а Райдэн с Кёко устроились напротив. Райдэн держал её за руки и что-то тихо говорил, она кивала и отвечала ещё тише, то и дело оглядываясь на энгаву. Она же заметила Мико первой, расплылась в улыбке и похлопала по соседней подушке.

– Волчонок! Иди к нам. – Кёко отодвинулась от Райдэна и подтянула свободную подушку поближе к себе. Задумалась на мгновение и сама сдвинулась на неё, чтобы Мико села рядом с Райдэном. – Ты как раз вовремя, я умираю с голоду!

– Доброе утро, – сказал он, когда Мико села.

– Доброе утро, – подхватил Шин, ставя перед ней чашку маття.

– Доброе утро, – поздоровалась Мико, слегка поклонившись.

Макото сделал вид, что разглядывает что-то чрезвычайно интересное в своём чае.

– Доброе утро! – вернулся с энгавы Хидэо.

Ханзо, следуя за ним тенью, кивнул.

Завтрак проходил нескладно, сказывались воспоминания о вчерашней ссоре с Макото и неутешительные вести о здоровье Хидэо. Пытались улыбаться и говорить о погоде и еде, но выходило неловко и скомканно. Кёко нарочито громко шутила и смеялась, Макото так и сидел в стороне в мрачном молчании.

Все вздохнули с облегчением, когда завтрак завершился и пришло время говорить о делах. Это тоже было непросто, но уже по-другому, честнее.

– И когда выдвигаемся? – спросил Макото, когда Шин рассказал о положении Хидэо, а Райдэн развернул карту и описал предстоящий маршрут.

– На закате, – сказал Райдэн. – Но ты остаёшься.

– Что? Почему? – Макото вскинулся, но тут же скривился, схватившись за рёбра.

– Вот поэтому, – ответил Райдэн. – Тебе нужно восстановиться. И кто-то должен присмотреть за Хидэо.

– Я в порядке. За принцем пусть Шин смотрит. И у него есть… этот. – Макото кивнул на Ханзо.

– Я не могу остаться, – сказал Шин. – В храме могут быть заклинания, известные только монахам. Я, до того как покинуть земли людей, служил Сияющей Богине и знаю некоторые тайны её обителей.

– Важно то, что ты ранен, Макото… – начал Райдэн.

– Не хочешь, чтобы я вас задерживал?

– Хочу, чтобы ты выздоровел.

– Райдэн прав, Макото, – сказал Шин. – Тебе нужно ещё хотя бы пару дней отдохнуть, а мы не можем столько ждать. И ты, в отличие от Ханзо, знаешь эти места, и если что, сможешь их увести. Хотя я сомневаюсь, что Хранители сумеют сюда пробиться. Мы с Райдэном обновим защитные заклинания перед уходом.

– Пожалуйста, присмотри за Хидэо! – Кёко положила ладони на пол и поклонилась.

Макото ничего не ответил, снова прислонился к стене и приложил руку к раненому боку, который, судя по выражению лица, очень ему досаждал. На этом перепалка завершилась, и Райдэн вернулся к обсуждению планов.

Расстояние между брешами составляло несколько часов. Вторая, после той, что в подвале имения тэнгу, пряталась в городе Изоно. Если они выйдут на закате, то доберутся к полуночи и смогут затеряться в толпе. Третья брешь располагалась в ущелье Ивата, у основания головы Великого Змея. В этом месте никто из присутствующих не бывал, поэтому придется быть особенно начеку. Эта брешь доставит их в бамбуковую рощу. А оттуда – пешком к скалам.

– Если вопросов нет, собирайтесь и отдыхайте. – Райдэн свернул карту и обвёл всех быстрым взглядом.

Вопросов не было.

Вечером, как и условились, собрались в подвале. Мико в последний раз проверила оружие. Свернула кимоно и бусы принцессы Эйко – Шин предложил на всякий случай захватить с собой – и положила в мешок, который нёс за плечами Райдэн. Поправила маску тэнгу, которая должна была скрыть её человеческую сущность. Теперь на маске появились две ленты, которые не давали ей упасть. Похожая оказалась и у Шина – зачарованная маска кицунэ, белая, с красными узорами вокруг глаз, рта, на лбу и острых ушах. Хидэо спустился проводить Кёко, и они долго обнимались, стоя вдали от всех. Макото не пришёл.

Мико прыгнула в брешь последней. На краю обрыва с той стороны её уже ждали Кёко и Райдэн, ловко схватили за обе руки и вытянули наверх. Мико оглянулась на пропасть и поспешила отойти от края. Солнце уже село, но небо всё ещё оставалось фиолетово-серым, с бледной рыжей каймой у горизонта.

– Ты поговорил с Макото? – спросила Кёко, когда они двинулись в сторону леса.

Райдэн с досадой покачал головой:

– Нет. Мы с Шином долго провозились с заклинаниями, а когда я заглянул к Макото, он спал. Придётся отложить разговоры до нашего возвращения.

– Если что, я могу его просто отшлёпать. – Кёко звонко ударила себя по бедру, хохотнула, обхватила Райдэна за шею и, шутливо понизив голос, продолжила: – И тебя тоже, если хочешь.

Райдэн закатил глаза, вывернулся из захвата, но засмеялся.

– Кёко, – с притворной укоризной протянул он, – что скажет Хидэо?

Та непринуждённо пожала плечами:

– А мы его тоже позовём! Вас всех есть за что отшлёпать!

Мико с Шином переглянулись, и он улыбнулся, как бы говоря: «Что с них взять?» – похоже, подобные шутки его не удивляли. Впрочем, Мико они тоже не удивили – она уже поняла, что Кёко не похожа на женщин Хиношимы. Бойкая, смелая, громкая, она ничего не стеснялась и мало заботилась о приличиях. Иногда даже слишком. Но эта смелость притягивала, завораживала и… её принимали. Райдэн, Шин, сама Мико и даже принц Хидэо, который всегда держался безукоризненно вежливо и был наследником престола, воспитанным, чтобы жениться на самой кроткой и благопристойной женщине империи.

– А если серьёзно, вести себя так крайне неблагодарно с его стороны, – продолжала Кёко.

– Благодарность дело добровольное, а Макото имеет право со мной не соглашаться, – ответил Райдэн.

– А как он вообще стал частью… вы себя как-то называете? Заговорщики? Мятежники? – спросила Мико.

– У нас нет названия, но мама и её сторонники называли себя Гозэн, – сказал Райдэн. – Даже символ был, наш семейный герб.

Он достал веер, собранный из листьев ветреного клёна, и показал Мико рукоять, на которой был выдавлен аккуратный футацудомо-э – заключённые в золотой круг две вытянутые запятые, стремящиеся закрутиться в спираль. Мицудомо-э – сочетание трёх запятых – Мико часто видела на храмах в Хиношиме, посвящённых Ткачу Знамён – покровителю храбрых воинов.

– Красиво. – Мико разглядывала печать. – Я не видела этого знака у тебя в доме.

Райдэн усмехнулся и спрятал веер.

– Отец стёр его отовсюду, прежде чем уйти. Сказал, что я не имею права его носить, хотя это даже герб не его клана. Впрочем, это не помешало отцу его присвоить. А отвечая на твой предыдущий вопрос, Макото я однажды выручил, и он решил последовать за мной.

– Выручил! – прыснула Кёко и взяла Мико под локоть. – Не слушай его тошнотворно скромную болтовню, волчонок! Райдэн спас Макото жизнь. Братья травили его за то, что он полукровка. Старшие, младшие, даже слуги. Макото питался объедками и ходил в обносках, он был скорее щенком для забав, а не членом клана. Его даже не учили писать и читать. Отцу дела не было до его благополучия, хватало того, что Макото изредка попадался ему на глаза, напоминая о погибшей возлюбленной. Скажу честно, я подозреваю, что он бы не сильно расстроился, если бы кто-то из братьев Макото прибил, что они порой и пытались сделать во время своих жестоких игр.

– Он сам тебе это рассказал? – У Мико перехватило дыхание от картин, которые она представила.

– Ага. Мы как-то пытались все друг друга перепить, – она кивнула на Райдэна с Шином. – Я, конечно, выиграла! А Макото надрался так, что всё разболтал во все-ех подробностях. Рыдал, как детёныш!..

– И мы решили, что его история не выйдет за пределы нашего круга, – мягко напомнил Шин.

– Она и не выходит, – отмахнулась Кёко. – Он же всем нам рассказывал, как братья силой наряжали его в женскую одежду и заставляли…

– Кёко, достаточно, – оборвал её Райдэн, и Мико услышала в его голосе угрозу.

Кёко в ответ оскалилась, но уступила. Мико тоже настаивать не стала, хоть её и распирало от любопытства, но такой пересказ казался нечестным по отношению к Макото.

– В общем, однажды братья решили, что очень весело будет привязать Макото к дереву, поставить ему яблоко на голову и пострелять из лука, – продолжила она уже более будничным тоном. – Первая стрела попала в ствол, вторая пролетела мимо, а вот третья вышибла бы Макото мозги, если бы Райдэн вовремя не вышел.

– Мы с мамой прибыли с визитом вежливости к ним в гости, и меня отправили поиграть с детишками в сад, – пояснил Райдэн. – Потом оказалось, что мама пыталась завербовать главу клана Куро в Гозэн, но тот отказался.

– Райдэн заслонил Макото своим крылом! – Кёко взмахнула рукой, изображая крыло. – А потом выбил всю дурь из его братьев.

– Думаю, это была основная причина отказа отца Макото, – ухмыльнулся Райдэн. – Я сломал его старшему сыну Ичиро руку и пару рёбер.

– Сколько вам было лет? – спросила Мико.

– Мне пятнадцать, Макото двенадцать. Он умолял забрать его с собой, сказал, что будет моим слугой, но, разумеется, мы не могли так сделать. – Райдэн вздохнул, нахмурился и засунул руки в прорези хакама на бёдрах. Ему явно не нравилось вспоминать этот момент. – Поэтому я подарил ему свой танто, чтобы он мог себя защитить.

– И что случилось потом? – Мико затаила дыхание, понимая, что история ещё не окончена.

– Через месяц этим танто он зарезал двух своих братьев, пока те спали, – мрачно сказала Райдэн. – Зарезал бы и остальных четырёх, но проснулся Ичиро и избил его до полусмерти.

У Мико от ужаса волосы на затылке встали дыбом, а к горлу подкатил ком.

– Отец наказал его?

Кёко расхохоталась:

– Мы говорим о клане Куро, волчонок! – Она стукнула Мико по плечу. – Отец выделил ему место за общим столом, порекомендовал в личные слуги Кацуми и сделал третьим по очереди наследником, хотя до этого Макото на наследство вообще претендовать не мог. В клане Куро закон простой: хочешь что-то получить – убей своего брата!

Кёко опять захохотала, а вот Мико было совсем не до смеха. Она вспомнила, как боролась с Ичиро в рёкане, какое дикое, звериное возбуждение искрилось в его рубиновых глазах, когда он душил её. Будто ничего приятнее умирающей от его рук женщины в его жизни не существовало. Мико не сомневалась – она не была первой. И другим повезло меньше.

По спине пробежали мерзкие, липкие мурашки, сердце ускорилось, а дышать стало сложно. Тело сковал животный страх, коленки задрожали, и Мико интуитивно стала цепляться взглядом за деревья и камни, стараясь отвлечься и не поддаваться накрывшему её необъяснимому, но смертельному ужасу. Она постаралась незаметно выдохнуть, хотя лёгкие слушались с трудом.

Пальцы Райдэна коснулись тыльной стороны её ладони, легко, мимолётно, будто случайно, но страх схлынул, испуганно съёжился и затих где-то у позвоночника. Мико ждала, когда вокруг разольётся запах дождя и весеннего леса, которыми пахла магия Райдэна, но ничего не почувствовала.

Изоно горел сотнями рыжих огней и, словно огромный корабль, стоял посреди затопленных рисовых полей. Нет, он стоял над полями. Прочные каменные опоры поддерживали высокие дома с изогнутыми крышами, между которыми безумным лабиринтом вились переходы, балконы и мосты. Башни с десятками крыш, маленькие домики, практически взгромоздившиеся друг на друга, поросшие мхом и плющом и обвешанные андонами. Издалека город можно было принять за настоящую гору, пёструю и яркую, зависшую над землёй. Сомнений быть не могло – здесь не обошлось без магии. В воде, прямо среди риса, плавали, взбираясь друг другу на спины, рыжие карпы. Их было так много, что можно было зачёрпывать воду ситом, подхватывая при этом с десяток рыбин зараз.

– И куда нам? – спросила Кёко.

Райдэн указал на самую высокую башню в центре города, у которой Мико насчитала двенадцать крыш.

– В небо, над самым шпилем. Подойдём поближе, и я подниму вас наверх по одному.

– А эти древние ёкаи не могли открывать бреши в более удобных местах? – вздохнула Мико.

– Сама каждый раз задаюсь этим вопросом, – подхватила Кёко. – Вечно приходится залезать демону в задницу, чтобы до них добраться.

– Если я правильно понимаю устройство брешей, – вклинился Шин, закрывая маской лицо, – то их нельзя открыть там, где хочется. Магия печатей сильная, но неравномерная, где-то её нити сплетены тоньше и слабее, заклинание находит эти места и образуется брешь. Но лично мне ни одной открыть не удалось. Высшие ёкаи, создавшие их, были невероятно могущественны, но даже их сил не хватило, чтобы снять печати.

– Возможно, если бы у них хватило ума объединить усилия, что-то бы и вышло, – ухмыльнулся Райдэн. – Но они предпочли просто открыть брешь и сбежать или вообще ни во что не вмешиваться и исчезнуть.

– Я слышала, что некоторые обратили свои тела в камни, – сказала Кёко, – чтобы заснуть и переждать.

– Сложно понять ёкаев, которым уже не одна тысяча лет, – пожал плечами Шин. – Они смотрят на мир совсем иначе, и мало что из его перипетий или наших бед им интересно. И как их в этом винить?

– Нежелание что-то менять, сначала их, а потом и Хранителей, привели нас сюда, – раздражённо сказал Райдэн. – К гибели моей семьи и целого острова, который мы называем домом. Закостенелые старики не хотят понимать, что мы просто не можем жить как прежде. Они слишком ценят своё спокойствие и не видят, что именно это их и погубит. И всех нас заодно.

– Эй, что за выражения? Не очень-то уважительно по отношению к старшим. Я вообще-то тоже закоснелый старик, – рассмеялся Шин.

– По меркам ёкаев мы с тобой в самом расцвете молодости! – хихикнула Кёко и соблазнительно повела обнажённым плечом. – Хотя про Акиру того же не скажешь.

– Его род уничтожили, Кёко, всю его семью вырезали, как скот. – Тон Шина стал жёстким, слова отрывистыми. – После такого отгородиться от людей – самое миролюбивое решение, которое он мог принять.

– Вырвать Райдэну крылья, превратить тебя в пленника, избить Мико и убить её сестру? Это тоже миролюбиво? – огрызнулась Кёко. – Раньше он даже смотреть на оружие не мог.

– В каждом из нас спит чудовище, – сказал Шин. – И разве есть среди нас хоть кто-то, кто ни разу его не выпускал? А, Кёко?

Та оскалилась, зарычала от раздражения и стиснула кулаки.

– Почему ты продолжаешь его защищать?!

– Я его не защищаю, я его понимаю. И поэтому знаю, что он не отступит. Но надеюсь, когда мы снимем печати с острова, со временем сможет смириться.

Кёко в ответ проворчала что-то о том, что ей плевать, с чем там Акире придётся мириться. Мико её уже почти не слушала – разговоры об Акире вызывали тошноту. Она не хотела его понимать, что бы он там ни защищал, это не вернёт ни Хотару, ни прежнюю Мико, ни крылья Райдэна. Плевать, что он чувствует, если это не отчаяние и не раскаяние. Хотя и его раскаяние ей уже было не нужно.

На первый уровень города с земли вёл красный деревянный мост, увешанный фонарями, вокруг которых медленно кружили золотистые точки, напоминавшие светлячков. Поднявшись на вершину моста, Райдэн осмотрелся, выискивая подходящее направление среди хитросплетений переходов. Двое ёкаев, похожих на котов – с острыми ушами на макушках и короткими обрубленными хвостами, – сидели на мосту, свесив босые ноги, и рыбачили. На незнакомую компанию они не обратили никакого внимания, увлечённые своим занятием, но Мико всё равно не удержалась и поправила маску.

Улицы – если их можно так назвать – были полны народу. Огромная жаба вешала бельё на верёвки, натянутые между мостами, с другой стороны тем же самым занималась сгорбленная бабуля с четырьмя глазами и руками. Они переругивались, опасаясь, что каждая займёт на верёвке места больше, чем полагается. Выше ёкай с длинным хвостом, как у ящерицы, и круглыми глазами, глядящими в разные стороны, ловил светлячков в свой бумажный фонарь. На одном из переходов – ещё выше и ближе к завтрашнему солнцу – ёкаи раскладывали для сушки рис на больших бамбуковых сетках, жалуясь, что в этом году его будет гораздо меньше, чем в прошлом.

Чем выше поднималась Мико, тем ухоженнее и больше становились дома, богаче одежда, пестрее лавки и ароматнее едальни. Ёкаи ели и пили, сидя на улице, любуясь на ночной пейзаж, и никуда не спешили. Заветная башня то приближалась, то отдалялась из-за сложного переплетения переходов, и Мико подумалось, что они возникали стихийно и постоянно достраивались жителями домов, а оттого и стали жутко запутанными и неупорядоченными. Над многими была крыша, что, наверное, очень облегчало жизнь в дождливые дни.

Когда они зашли в очередной крытый переход, Райдэн остановился и прищурился:

– Что-то не так.

Мико оглянулась, но ничего не заметила. Кёко тоже была насторожённой. Лица Шина под маской она не видела. Поколебавшись мгновение, Райдэн всё же двинулся вперёд, тихо ругаясь. А Мико наконец поняла, что не так.

Вокруг было пусто.

Ни одного жителя.

Мико обернулась и увидела, как Кёко надевает на лук тетиву.

– Готовь меч, волчонок, – тихо сказала она. – За нами пришли.

В следующее мгновение на мост с крыши запрыгнула дюжина обезьян в доспехах, с обеих сторон преграждая путь, – бушизару Хранителей!

– Кёко, не подпускай их сзади, – скомандовал Райдэн и достал веер. Бушизару выхватили мечи. – Не теряем время, бежим к башне.

С этими словами он взмахнул веером, разбрасывая противников спереди, буквально сдувая их с моста. Засвистели стрелы – Кёко сбивала бросившихся в атаку с другой стороны.

Они побежали. Ринулись сквозь стражников, которые ещё не успели подняться. Один схватил Мико за ногу, но она пнула его в красную морду так сильно, что бушизару упал с моста, чудом успев схватиться за опору перил. Что, демоны Бездны, происходит?!

Мико перепрыгнула через стражника и вырвалась с моста вслед за Райдэном, но тут же едва не упала, заметив лучников. Бушизару поджидали их на крышах домов.

Они спустили тетиву одновременно. Боˊльшую часть Райдэн сбил веером и увлёк Мико под защиту нового перехода. Она то и дело оглядывалась. Кёко и Шин бежали следом – невредимые.

Как бушизару узнали, где их искать? Как сумели устроить засаду? Думать под свист стрел за спиной было сложно, сердце то и дело замирало от страха за себя и друзей, которые мчались следом. Мико бежала так быстро, что мышцы ног выли, лёгкие пекло, а дыхание вырывалось с хрипом.

Бушизару не отставали, с громкими криками прыгали по крышам и пускали стрелы. Но опешили и остановились, когда Райдэн привёл их на улицу, полную народа. По толпе бушизару стрелять не решались, подарив беглецам короткую передышку. Но ёкаи, завидев стражу с нацеленными на них стрелами, испугались, закричали и начали толкаться, так что пробиться сквозь них было сложно. Кто-то в ужасе перевернул прилавок. Зазвенела посуда, вспыхнул, загораясь, бумажный фонарь, а за ним – разлитое на мост масло.

– Расступитесь! Все в стороны! – кричали бушизару, но народ, уже перепуганный до смерти, их не слышал, спасаясь от огня и оружия.

Стражники стали их распихивать, кто-то из жителей не удержался на ногах и полетел вниз с моста. В ужасе закричала женщина. Заплакали дети. И это усилило всеобщую сумятицу.

Мико старалась не отвлекаться и не терять из виду спину Райдэна. Её зажало между двух жаб в кимоно, но тут же вытолкнуло дальше, в ещё более плотную толпу. Она пихала перепуганных ёкаев локтями, но обезумевшая толпа её почти не замечала, тащила в противоположную сторону от Райдэна.

– Райдэн! – Мико наугад вытянула руку, и её тут же схватила знакомая шершавая ладонь.

– Разделимся! – крикнул Райдэн через плечо. – Разными путями идём к башне. Я заберу Мико, потом подхвачу каждого из вас.

Кёко кивнула и тут же исчезла из виду, затерявшись в толпе. Шин развернулся в обратную сторону. Мико хотела было запротестовать, но Райдэн крепче сжал её руку, притянул к себе, и они взлетели, перепугав толпу ещё больше.

Стрела просвистела у Мико прямо над ухом, вторая сбила с неё маску. Мико вскрикнула, но маска осталась при ней – легла на спину, повиснув на лентах. Райдэн выругался и взмахнул веером, резко набирая высоту и уходя к башне, туда, где стрелам их уже было не достать.

Мико прижалась к Райдэну, изо всех сил вцепившись в тэнгу обеими руками, – так быстро они удалялись от земли и так стремительно уменьшался город.

Они подлетели к вершине башни, но их уже ждали. Пять бушизару нацелили луки и спустили тетиву. Райдэн заслонился веером, стрелы не попали в цель, но ветер перестал держать.

– Прыгай! – Райдэн разжал руки, и Мико, вскрикнув, полетела на крышу, упала на спину и заскользила вниз, изо всех сил хватаясь за черепицу и с ужасом глядя на приближающийся край. Райдэн взвился вверх и буквально сшиб собой одного из бушизару. И тот с криком ужаса полетел с башни вниз.

Мико наконец смогла замедлиться, чудом увернулась от стрелы, встала и рванула к стражнику, пока тот не успел положить новую стрелу на тетиву. Он отскочил, уходя от её меча, а Мико едва не упала. На неровной черепице – обувь стала ей врагом, тогда как ловкие босые лапы бушизару давали ему преимущество. Он, заметив неуверенность Мико, осклабился, и маленькие глазки на красной морде победно заблестели. Один чёрный, а другой – белый, слепой, заключённый в росчерк безобразного шрама от чьей-то когтистой лапы. Бушизару отбросил лук, выхватил меч и ударил, целясь точно в голову, а Мико, едва успев выставить в защиту клинок, наконец поняла, что брать её живой больше никто не собирался. Что-то изменилось. Хранителям она была больше не нужна.

Стражник ударил снова – на этот раз в бок, но Мико была готова и отбила его катану своим мечом, подскочила ближе, ударила локтем в горло. Черепица под ногой поехала, и они вместе с обезьяной рухнули и покатились вниз. Меч, выпавший из рук, зазвенел где-то сбоку.

Крыша закончилась быстрее, чем думала Мико, они соскользнули с неё и попрощались бы с жизнью, если бы бушизару не успел ухватиться за край цепкими пальцами, а она сама – вцепиться в его одежду.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, горло сдавило, и Мико зажмурилась, не позволяя себе посмотреть вниз. Бушизару задёргался, пытаясь сбросить её с себя, но пальцы Мико окаменели и не отпустили бы стражника, даже если бы она сама этого хотела. Кулак бушизару колотил её по голове, но Мико терпела, пытаясь сбросить оцепенение. Выбора у неё не было.

Сжав зубы, Мико усилием воли разжала пальцы и полезла вверх по телу стражника. Он заверещал, но не мог стряхивать её слишком рьяно – упал бы сам. И Мико продолжила упорно ползти наверх, стараясь не думать о том, что от смерти её отделяют пять пальцев обезьяны.

Бушизару ругался, но больше не сопротивлялся, позволяя Мико использовать себя как канат. Добравшись до края крыши, она подтянулась, оттолкнулась ногой от головы стражника и со стоном забросила себя наверх.

Мышцы окаменели от перенапряжения, и Мико не сразу смогла встать.

– П-помоги… – простонал стражник, и она удивлённо обернулась. Мико не знала, что бушизару умели говорить. – Пожалуйста.

Она сомневалась. Он пытался убить её, и убил бы, если бы Мико не…

Она свесилась с крыши.

– Давай руку!

Крепкая обезьянья ладонь нашла её ладони и до боли сжала. Мико отклонилась назад и изо всех сил потянула, молясь о том, чтобы ноги не соскользнули.

– Демоны Бездны, чтоб тебя! – закричала она от натуги, но тут натяжение ослабло и она полетела на спину – бушизару сумел подтянуться и забраться на крышу.

Несколько мгновений он стоял над Мико, а она во все глаза глядела на него, краем глаза пытаясь отыскать меч, который обронила. Оружие было совсем недалеко, лежало у края крыши, но успеет ли она дотянуться? Нет, бушизару отберёт её жизнь гораздо быстрее.

– Ты у меня в долгу! – крикнула Мико. – Я спасла твою жизнь.

Стражник раздул ноздри, недовольно глядя на неё зрячим глазом, и, помедлив, отступил. Огляделся по сторонам и побежал прочь, оставляя Мико одну. Она облегчённо выдохнула и поспешила подобрать меч.

Райдэн сражался неподалёку, сразу против троих бушизару, и делал это так ловко и быстро, что Мико едва успевала следить за молниеносными и точными движениями его катаны. Отсёк одному противнику ногу, а следом и голову, залив крышу кровью. Голова полетела с крыши, тело упало и покатилось следом, но Райдэн даже не посмотрел в его сторону. Он был полностью увлечён битвой, чувствовал себя уверенно и твёрдо стоял на ногах. Решителен и смертельно опасен, Мико даже представить себе не могла, на что он был способен с крыльями.

Второго бушизару он разрубил наискось одним точным ударом, схватил тело за шиворот и швырнул в другого стражника, разворачиваясь к последнему. Бушизару с криком бросился на Райдэна, и даже сумел нанести несколько ударов, ни один из которых не достиг цели, зато клинок Райдэна добрался до него и проткнул, как пойманных на фестивале крабов. Он выдернул катану из тела и пнул умирающего противника в грудь, сталкивая с крыши. Единственный оставшийся в живых бушизару выбрался из-под мёртвого тела собрата и быстренько дал дёру. Райдэн проводил его взглядом и тяжело повернулся к Мико. Одежда и лицо его были залиты кровью, чёрные глаза хищно блестели.

Райдэн протянул раскрытую ладонь, тоже в красных каплях, и Мико крепко схватилась за неё, возвращаясь в его объятия. Райдэн оттолкнулся от крыши, взмыл над шпилем башни и ворвался в невидимую брешь.

28

Голова Великого Змея

Их выбросило высоко над землёй, в узкую расщелину, и Райдэн едва не налетел на острые камни. Зацепил их плечом, но сумел выровняться и спуститься вниз, к реке, что блестела на дне ущелья.

Приземлился удачно, аккуратно поставил Мико на землю и осмотрелся.

– Я за остальными, – сказал он, стараясь отдышаться. – Подождёшь здесь?

Мико решительно кивнула. Райдэн вернул маску на её макушку, быстро коснулся плеча.

– Будь начеку. Я быстро.

Мико перехватила и сжала его руку.

– Вытащи их.

Он кивнул в ответ, взлетел и почти сразу скрылся из вида, растворившись в темноте. Мико выдохнула и села на землю – ноги дрожали от напряжения, а сердце – от страха. Только на этот раз не за себя, а за Кёко, Шина и Райдэна. Чтобы успокоиться, она стала осматриваться.

Ущелье было узким и очень высоким. Камни густо поросли мхом и казались мягкими на ощупь. Речка мелкая, но быстрая, в ней – разбитая вдребезги луна. Другая – целая и идеально круглая – над головой. Дальше десятка шагов вокруг ничего не видно в темноте. Мико то и дело поднимала голову вверх, силясь разглядеть Райдэна, но он всё не появлялся.

Сначала в глубине ущелья зажглись два зелёных глаза, поймав отражённый свет луны. Потом ещё. И ещё. Мико похолодела, насчитав два десятка горящих точек. Медленно, очень медленно встала, положила правую руку на меч и отвела левую ногу назад. Сердце снова разогналось до предела.

Когда первый из ёкаев приблизился, ступив в пятно лунного света, Мико сумела его разглядеть. Худощавое мохнатое тело, острые уши, кожистые крылья и морда летучей мыши. Комори – полуразумные низшие ёкаи-хищники.

Комори повёл обрубком носа и прищурился.

– Кто ты? – проклокотал он. – Почему пахнешь человечиной?

Мико не ответила, только крепче сжала рукоять катаны. Чутьё подсказывало ей, что говорить с ними не стоит, – станет только хуже. Да и вряд ли она могла бы совладать с голосом – слишком ярко помнились когти этого чудища на лице.

– Почему молчишь? – вылез второй, он даже не потрудился встать на две ноги и двигался на четвереньках. – Прячешь добычу?

– Поймаем его и отберём! – взвизгнул третий и рванул вперёд.

Мико одним ударом отсекла ему голову, и мёртвое тело, не успев замедлиться, рухнуло за её спиной, подняв облако пыли. Ёкай был неосторожен, а она готова. Больше ей так может не повезти.

Ёкаи застыли в нерешительности, а Мико, воспользовавшись заминкой, развернулась и побежала. Комори пронзительно завизжали, зашуршали кожистые крылья. Мико побежала быстрее, надеясь не споткнуться о камни, которые почти не видела. Хлопки крыльев неотвратимо приближались. Волосы на затылке зашевелились. Мико резко развернулась.

Комори её почти догнал. Клинок полоснул его по груди, он с визгом отшатнулся и завалился назад. Второй тут же бросился на Мико, и она только и успела, что выставить перед собой меч. Земля ударила в спину, вышибая воздух из лёгких, маска слетела с головы, клыки комори клацнули у самого лица, но тут он обмяк, а Мико почувствовала, как руки заливает горячая кровь – остриё меча торчало из горбатой спины ёкая.

Мико стиснула зубы и со злым стоном сбросила комори с себя.

– Это человек! Человек! – заверещали другие, бросаясь на Мико и хватая её за руки и за ноги. – Мясо! Вкуснотища!

– Уберите лапы! – заорала Мико, размахивая мечом и отвоёвывая себе немного пространства.

– Мы сожрём всех людей! – обливаясь слюной, орали они. – Мы так давно не видели людей! Мы хотим съесть их всех!

Комори взобрался на Мико, но голова его дёрнулась, изо лба вышел острый наконечник стрелы. Комори обернулись, выглядывая врага, и вторая стрела сбила с ног одного из них. Из тени вырвался Райдэн, снёс голову ещё одному и оттолкнул третьего. На груди последнего Мико заметила жёлтый талисман, спустя мгновение комори вспыхнул ярким пламенем, осветив ущелье. Шин стоял вдалеке и что-то сосредоточенно шептал, приложив два пальца к губам. Кёко спрыгнула с камней на землю и выпустила ещё одну стрелу. Мико вскочила на ноги и всадила клинок в спину ближайшего чудища.

Комори угрожающе завизжали, но, поняв, что эту битву им не выиграть, бросились наутёк.

– Ты не ранена? – подлетел Райдэн, с ужасом глядя на залитую кровью одежду.

– Это не моя. – Трясущимися руками Мико попыталась очистить кимоно, но только больше испачкала. – Опять… всё в крови! Какого демона здесь происходит?

Райдэн с облегчением выдохнул.

– Ты очень красивая, когда злишься, волчонок, – засмеялась Кёко. На левом плече у неё красовалась длинная царапина, должно быть, от чьей-то стрелы. Рана явно была довольно глубокой, судя по количеству крови на руке, но уже успела немного затянуться.

– Прости, я ещё ни разу не был в этом ущелье. – Райдэн огляделся. – Если бы знал, что это логово комори, то не оставил бы тебя одну.

– Я не об этом, – тряхнула головой Мико, вытирая лезвие о рукав и убирая меч в ножны. – В городе. Это же бушизару Хранителей, верно? Какого демона они знали, где нас искать?

Все переглянулись. Лица их помрачнели. Похоже, теперь, когда битва наконец осталась позади, они тоже задались этим вопросом.

– Я должна вернуться. – Кёко оглянулась назад, туда, где осталась брешь. – Райдэн, верни меня обратно в замок.

– Кёко, мы не можем…

– Плевать, я сама. – Она резко развернулась, но Шин преградил ей путь.

– Мы должны…

– Я должна убедиться, что с Хидэо всё в порядке! – Кёко попыталась его оттолкнуть, но Шин обхватил её за плечи. – Этот ублюдок сдал нас! А мы оставили его с Хидэо!

Мико вздрогнула. Макото. Он точно знал, куда они направляются. Время и место. И у него была возможность связаться с кем-то из Хранителей. Но почему? Неужели он и правда мог так поступить?

– Отпусти меня! Убери руки!

– Принц под защитой Ханзо! Кёко, послушай! – Шин держал её изо всех сил. – Между вами же есть связь. Прислушайся! Ты бы почувствовала, если бы Хидэо погиб!

Эти слова охладили Кёко, и она застыла, будто кошка, увидевшая добычу. А потом тихо выдохнула.

– Он жив. Жив, – прошептала она и упёрлась лбом в Шину. – Я его чувствую.

Шин ослабил хватку, обнял Кёко и похлопал по спине.

Райдэн молчал, но взгляд его был полон холодной ярости. Казалось, что он вперёд Кёко бросится домой, чтобы оторвать Макото голову.

– Что будем делать? – спросила Мико.

– Идём дальше. – Голос Райдэна звучал удивительно ровно и бесстрастно. – В городе они нас не взяли, значит, будут ждать в роще или у храма. Придётся быть осторожнее и ориентироваться по ситуации. А сейчас надо отыскать брешь. Судя по записям, которые я сумел найти, она должна находиться у основания головы Великого Змея. Ищем огромный змеиный череп. Вряд ли мы его пропустим.

Мико слышала легенды о Великих Змеях. Трёх призвал из Хаоса Неистовый Бог – брат Сияющей Богини и повелитель бури. Он хотел владеть небом наравне со своей сестрой и сочетаться с ней браком. Но Змеи отказались служить ему и расползлись по свету. Череп и часть скелета одной из них до сих пор лежат на острове Нанто, на самом юге Хиношимы. Говорят, его убил Неистовый Бог в отместку за отказ служить ему. Местные же построили вокруг костей храм и считают Змея Хаоса хранителем Нанто.

Выходит, череп второго Змея в этом ущелье? Интересно, где лежит третий?

Послышался визг, и Мико увидела, как очередной комори, завидев их, юркнул в трещину между камней. По спине пробежали неприятные мурашки. Сколько в землях Истока таких существ? Диких, необузданных, кровожадных? Если снять печати с острова, они хлынут на земли людей, – на невиданный доселе пир. Сможет ли Райдэн их удержать? Наверняка не сразу и не всех. Эта мысль заставляла Мико сомневаться в том, что она поступает правильно.

Ущелье казалось бесконечным. Оно то сужалось, так что можно было идти только друг за другом, по колено в воде, то расширялось, образуя нечто вроде круглых залов, с уступами камней, которые взбирались по стенам подобно лестнице. Из темноты трещин и с высоты уступов на Мико глядели горящие зелёные глаза, привлечённые человеческим запахом, комори шипели и клокотали в исступлении, но нападать не решались. Хотя Мико была уверена: напади они все разом, вчетвером им не отбиться, но похоже, комори боялись вылезать из своих нор.

– Вот мы задали трёпку этим гадам, а! – сказала Кёко, потирая раненое плечо и тоже наблюдая за комори. Порез уже покрылся плотной коркой и выглядел так, будто ему по меньшей мере неделя. Она оскалилась, показала дюжине глаз неприличный жест и ткнула Мико локтем в бок. – Смотри, как боятся нас.

Райдэн её веселья не разделял. Напротив, он выглядел напряжённым и собранным. Взгляд цепко выискивал в темноте опасность.

– Не уверен, что боятся они нас. Комори не очень сообразительны, но даже у них хватило бы ума понять, что таким количеством одолеть нас будет нетрудно.

– Или они увидели, как мы свалили их дружков, и решили не лезть, – хмыкнула Кёко, но лук с плеча всё же сняла.

– Давайте побыстрее найдём череп и уберёмся отсюда, – поёжился Шин. – Может, забраться повыше? Я смогу осветить ущелье, вдруг увидим, в какой стороне череп, и не придётся бродить здесь вечность.

– Отличная мысль! – Кёко запрыгнула на ближайший камень, а с него на следующий – выше, и оглянулась. – Волчонок, давай наперегонки!

– Так нечестно! – засмеялась Мико и поспешила её догнать. К счастью, расстояние между камнями было небольшим, и упасть она почти не рисковала, а поэтому могла двигаться быстро и уверенно.

Мимо пронёсся поток воздуха, взметнув хакама и бросив волосы в лицо. Отплёвываясь, Мико поправила маску, которая упала на глаза.

– Ой, я победил! – Райдэн уже сидел на самом высоком камне и, встретившись с Мико взглядом, помахал веером. В темноте она не могла разглядеть выражение его лица, но не сомневалась, что оно была крайне самодовольным.

– Вам, молодняку, лишь бы в игры играть, – шутливо проворчал Шин, догоняя Мико. Он явно не привык к таким нагрузкам и уже запыхался. – Эй, тэнгу! Лучше бы поднял меня с собой.

– Ну нет! Тогда бы мы оба выиграли! – откликнулся Райдэн, но поднялся на ноги, взмахнул веером и спустился. – Давай руку, старикашка. Ты следующая, беглянка. – Он подмигнул и присел, чтобы Шин взобрался к нему на спину.

– Ха! Теперь я первая! – Кёко уже пританцовывала на камне, который только что покинул Райдэн.

– Я не уверена, что это так работает, – ответила ей Мико.

– Конечно так! Я придумала эту игру, значит, я и победила! – расхохоталась Кёко, а Райдэн уже опустил рядом с ней Шина.

– При всём уважении, Кёко, но бег наперегонки придумала не ты, – ответил Райдэн.

– В этом ущелье – определённо я, – фыркнула та.

Райдэн приземлился рядом с Мико, а она отметила, что с веером он стал обращаться гораздо более умело.

– Принцесса, – он шутливо поклонился.

– Тэнгу, – в тон ему ответила Мико.

Райдэн обхватил её за талию и притянул к себе, а она с готовностью обвила руками его шею. И Райдэн приподнял её так, что их лица оказались на одном уровне.

– Удивительная покорность, – ухмыльнулся он, и его низкий голос приятным эхом отозвался в теле. – Всегда бы так.

Мико прижалась к нему крепче, подалась вперёд и замерла в одном выдохе от его губ.

– Не дождёшься, – насмешливо шепнула она.

Райдэн ухмыльнулся ещё шире и покачал головой.

– Вы чего там застряли! – крикнула Кёко. – Я ревную!

Вместо ответа Райдэн взмахнул веером, и в следующий миг они с Мико уже стояли рядом с друзьями.

Шин перебирал заклинания в поисках нужного. Отложил в сторону лист с кандзи «идти» и «свет», окружённые десятком других, незнакомых Мико. Остальные заклинания спрятал в сумку. Мико заворожённо наблюдала за его движениями. Шин выпрямился, подбросил заклинание в воздух, и оно, подхваченное невидимой силой, застыло и расправилось над их головами. Шин приложил два пальца к губам, едва слышно что-то прошептал и выбросил руку вперёд. Заклинание помчалось прочь и остановилось посередине между стенами ущелья. Шин хлопнул в ладоши, продолжая нашёптывать неразборчивые слова. Развёл ладони.

– Солнце! – услышала Мико, и Шин хлопнул снова.

Заклинание вспыхнуло, собралось в тусклый тугой комок сияния, но тут же развернулось яркой волной света, разливаясь по ущелью и высветляя каждый его уголок. Комори в ужасе разбегались, скрываясь в тёмных трещинах скал. На мгновение в ущелье стало светло как днём. А потом волна пошла в обратную сторону, стремительно затухая, растворяясь во тьме, возвращающей свои права. Но никто не смотрел по сторонам и не искал взглядом заветный череп. Все глядели в высвеченную заклинанием огромную трещину в противоположной стене, на огромную белую змею, которая, замерев, смотрела точно на них. Свет погас, снова скрывая чудовище во тьме.

И до ушей Мико донеслось оглушительное шипение.

– Бежим! – крикнула Кёко, и Мико едва успела пригнуться, когда морда Змея врезалась в камни над её головой. Клыки размером со всю её руку вспороли уступ, на котором они стояли.

Уворачиваясь от осыпавшихся камней, Мико бросилась наутёк, пока Змей медленно разворачивался, поняв, что упустил добычу. Так вот, кого на самом деле боялись комори – змею, способную обвить кольцом целую гору.

Мико и Кёко оказались с одной стороны змеиного тела, а Райдэн с Шином – с другой. Мико потеряла их из виду, сломя голову прыгая по камням.

Она оглянулась. Змей выбрал своей целью Шина, который упал во время первого удара и теперь неподвижно лежал несколькими уступами ниже. Голова Змея двинулась назад, беря размах для броска. Райдэн спешил к Шину, наперерез твари. Но Мико не видела в его руках веера. Он не успеет.

– Эй! Уродина! – заорала Кёко, пытаясь отвлечь Змея. – Эй! Я вкуснее!

– Змеи глухие! – заорала в ответ Мико. – Стреляй!

Кёко выругалась, но быстро выпустила несколько стрел. Все они угодили в морду Змея, но все отскочили, не причинив ему вреда. Мико выхватила меч и, подбежав к змеиному телу, со всех сил рубанула по белоснежной чешуе. Удар вернулся в руки с такой силой, будто Мико колотила по металлу, но волшебный меч принцессы Эйко не подвёл – чешуя поддалась, почернела и осыпалась, обнажив красное мясо. Жаль, что для Змея такая рана была не страшнее царапины.

Но всё же он отвлёкся, развернул морду с морозно-голубыми глазами к Мико и нацелился уже на неё.

– Вот демон! – Мико рванула с места и закричала, когда голова Змея врезалась в камни сбоку, разбив их на осколки. Мико в ужасе отшатнулась, чтобы не быть погребённой под их градом, упала и покатилась по земле. Когда мир перестал вращаться, она поняла, почему Змей промахнулся – в левом глазу у него торчала стрела. По белой морде текла кровавая слеза. Но это, кажется, только больше его разозлило.

Змей поднял голову и стал бить ей из стороны в сторону, руша каменные уступы, то ли стараясь избавиться от стрелы, то ли завалить обломками незваных гостей. Мико заползла за уцелевший валун, закрыла голову руками и принялась судорожно искать взглядом трещины и щели, в которых можно было спрятаться, но ничего не находила.

Когда Змей перестал крушить всё вокруг, Мико выглянула из-за валуна и похолодела. Змей оказался гораздо умнее, чем она думала. Он обрушил не все уступы, а только те, что окружали Кёко. Он загнал её в ловушку. Кёко прижалась к стене и продолжала пускать стрелы до тех пор, пока они не закончились. Змей приблизился к ней, ощупывая воздух языком.

Райдэн коршуном обрушился ему на голову, вонзив меч в макушку. Змей отпрянул от Кёко, метнулся, сбрасывая Райдэна с себя, но тот, вновь вооружённый веером, ловко извернулся в воздухе и снова бросился в атаку, полностью завладев вниманием твари. Словно надоедливый комар, он вился над головой Змея и жалил, жалил, не давая продыху, но и не нанося особого вреда. Мико отыскала взглядом Шина. Он прихрамывая спускался на дно ущелья. Путь к Шину преграждало змеиное тело, слишком большое – не перелезть.

Кёко закричала. Мико вскинула голову. Змей, наплевав на Райдэна, вернулся к своей добыче и обрушил часть уступа, оставив Кёко ютиться на малюсеньком обломке.

Райдэн взмыл выше и, повернувшись вокруг своей оси, размашисто взмахнул веером. Мико никогда прежде такого не видела. Воздух стал таким плотным и тонким, что она увидела его наполненное магией голубоватое изогнутое лезвие. Оно врезалось в шею Змею, взрывая поток крови, которая вскинулась брызгами и горячим ливнем обрушилась на землю. Змей изогнулся и замотал головой, не понимая, что происходит. Райдэн снова взмахнул веером, но воздух его больше не держал. Мико с ужасом поняла, что он падает. Магия веера и его собственная магия иссякли.

– Райдэн! – Она бросилась ему навстречу, запоздало понимая, что уже ничего не сможет сделать. Ни остановить, ни поймать… Она ничего не может сделать. – Шин! Шин! Сделай что-нибудь!

Шин выхватил стопку заклинаний, теряя листы, но не успел ничего предпринять. Тело Райдэна так и не достигло земли.

Вокруг него сомкнулась змеиная пасть.

29

В глубине

Несколько бесконечных мгновений Мико ждала. Райдэн наверняка вот-вот вспорет брюхо твари и выберется наружу. Или Змей подавится и выплюнет его. Всё что угодно, лишь бы убедиться: Райдэн жив, он не мог… Мико сдерживала рвущийся из горла вопль. Он не мог, этого не могло случиться.

Ничего не происходило.

Окровавленный змей опустил голову, неторопливо присматриваясь к следующей жертве. А они оцепенели – никто не мог поверить в то, что только что увидел.

Змей повернулся круглым глазом к Мико. Тем самым, который ослепила Кёко. Стрелы больше не было, а глаз снова видел. Раны на голове, нанесённые Райдэном, стремительно затягивались, обрастая золотыми чешуйками. Конечно, перед ними предстало бессмертное существо, сотканное из магии и Хаоса. Даже Ярому Богу не удалось подчинить Змеев. На что же могли надеяться Мико и её друзья, вступив с одним из них в схватку? Мир будто замедлился и размылся, сосредоточившись на огромном морозно-голубом глазе, который смотрел на Мико. Шин что-то кричал, но она не слышала. Змей приближался.

Мико знала, что не убежит. Знала, что заклинания Шина не остановят и даже не замедлят Змея. И что её – пусть и волшебный – клинок едва ли причинит ему вред, но всё равно выставила перед собой катану и подогнула колени, готовясь к бою. Ей было очень страшно. Предательски дрожали ноги, но она стояла. Райдэн не отступил. И она не отступит.

От мысли о Райдэне Мико накрыло волной ярости – она вырежет твари глаза, и если понадобится, запрыгнет в глотку и изрубит её изнутри. И достанет Райдэна. Живого или мёртвого. Она не сдастся.

Змеиная голова приблизилась, и Мико коснулся дрожащий кончик фиолетового языка. Змей медленно открыл рот, обнажая яркую розовую пасть с чёрным провалом глотки. И тут Мико ударила в затылок внезапная, совершенно безумная мысль.

– Она внутри… – прошептала Мико, не веря, что вообще говорит это, и схватила меч крепче. – Она должна быть внутри.

Она не думала – иначе бы не решилась, – отвела меч к бедру, надеясь им хоть как-то защититься от клыков, и рванула навстречу Змею.

– Она внутри! – закричала, что было сил, чтобы Шин и Кёко услышали. – Брешь!

Это безумие. Ошибка. Глупая надежда на то, что Райдэн мог остаться жив, но Мико было плевать. Она неслась навстречу огромному чудовищу, и это безумие придавало ей сил. Она дочь самурая, демоны Бездны! А самурай знает только путь вперёд. Самурай всегда готов умереть.

Змей бросился первым, и мощные челюсти смяли бы Мико, если бы она не вонзила в нёбо клинок. Змей, испуганный болью, открыл рот и вскинул голову, меч под весом Мико выскользнул из плоти, она завопила, отдаваясь наконец страху, и покатилась по тугому, скользкому языку в чёрное змеиное горло.

«Я ошиблась! Это конец. Я умру», – пронеслось в голове, и Мико изо всех сил зажмурилась.

Ноги взвыли от резкой боли, Мико сложило пополам, и она неловко рухнула на влажную траву, перекатилась на спину с тихим стоном и ошалело уставилась в звёздное небо, под которым ветер лениво гнул высокий бамбук. Меч со свистом пролетел мимо и воткнулся в землю рядом с её головой. Маска упала следом и стукнула по лицу. Мико выругалась и отбросила её в сторону.

Получилось? У неё получилось?

Мико не успела прийти в себя, как её сгребли чьи-то руки, заставляя сесть. Взгляд нашёл знакомые чёрные глаза.

– Райдэн! – Мико набросилась на него, едва не повалив на землю. Уткнулась лицом ему в шею, вдыхая солёный запах пота и пыли. – Слава Сияющей Богине, ты цел!

Райдэн обнимал Мико так крепко, что не получалось вдохнуть, но этого казалось недостаточно, чтобы по-настоящему почувствовать его, поверить, что они живы.

– Ты догадалась? – Его дыхание согрело макушку и мурашками рассыпалось по шее и плечам. – Про брешь.

– Ты знал? – Мико отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

Райдэн покачал головой, и только теперь она заметила, что его руки на её спине дрожат.

– Я не знал.

Ему тоже было страшно.

На траву рухнул Шин, вскочил, но тут же рухнул обратно, не способный устоять на ногах.

– Брешь у головы Великого Змея, – пробормотал он, поднимаясь на четвереньки. – У головы! А не в ней! Какой безумец это придумал?!

– Подозреваю, тот, кого Змей проглотил до нас? – Райдэн выпустил Мико и откинулся назад, опёршись на руки. – И он решил, что лучший способ спастись – пробить брешь в его глотке.

– Но разве такое возможно? – Мико всё ещё не верила в случившееся.

– Эти создания сотканы из Хаоса. О нём мы почти ничего не знаем, так что всё возможно, – пожал плечами Райдэн.

Воздух расколол вопль, и на Шина свалилась Кёко. Целитель воткнулся лицом в землю и застонал. Кёко скатилась с него и вскочила на ноги. Ей, в отличие от Шина, устоять не удалось.

– Вы живы! Мы живы! – закричала она и бросилась обниматься, повалив Мико и Райдэна на траву. И вот теперь Мико действительно испугалась, что задохнётся, захваченная в плен стальных объятий волчицы, но всё равно невольно разделила её бушующий восторг. – Это было потрясающе! Я была уверена, что нам конец! Но, волчонок, ты бы себя видела! Я решила, что ты сошла с ума! Но это было великолепно! Знайте, я так возбуждена, что до одури хочу выть на луну!

Все засмеялись, громко и искренне, желая сбросить тиски напряжения от пережитого ужаса. И Мико подумалось, что ничто в мире не позволяет чувствовать себя живым так ярко, как близость смерти. Кёко упала на спину, раскинув руки, завыла и застучала ногами. Когда от смеха заболели живот и щёки, и Мико уже просто лежала, тяжело дыша, не в силах даже смахнуть с лица выступившие слёзы.

Решено было заночевать прямо в роще. На случай, если Змей решит ещё кого-то проглотить, отошли подальше от бреши.

– Это всё прекрасно, – сказал Шин, колдуя над костром. – Только вот как мы вернёмся домой? И… куда нам возвращаться?

Все переглянулись. Если Макото и правда сдал их – а в этом уже никто не сомневался, – то и в замке Райдэна, и в Небесном городе было небезопасно.

– Заклинания не пустят Хранителей в мой дом, но…

– Но если Макото открыл им ворота изнутри, то заклинания не сработают, – закончил Шин.

Райдэн кивнул.

– Думаете, Хранителям хватит духу заявиться в Небесный город? – спросила Кёко. Она мастерила стрелы из тонких шестов бамбука: нагревала их над костром, выпрямляла и обтачивала ножом. Все свои стрелы она растеряла в схватке со стражниками и Змеем. Но, похоже, для Кёко такой исход был не впервой – в её дорожной сумке нашлись перья и металлические наконечники, которые она ловко и умело прилаживала к шестам.

– Местные их не пустят, но они могут согнать бушизару и прорваться с боем. Вопрос, насколько Акире с Кацуми захочется крови. – Райдэн надкусил рисовую лепёшку и почесал подбородок. – Пока что они старались действовать аккуратно, не привлекая лишнего внимания.

– Ага, особенно сегодня в городе! – фыркнула Кёко.

– Они напали на нас на пустом мосту, – заметил Шин. – А когда мы увели их в толпу, перестали стрелять. Пока что они заботятся о жизнях своих подданных. Вернее, думают, что так, потому что оставляя остров под печатями, обрекают их на медленную смерть.

– А вы не пробовали поговорить? – спросила Мико. – Ну, рассказать про всю эту историю с печатями, голодом и болезнями.

– Конечно пробовали, – усмехнулся Райдэн. – Моя мать им все уши прожужжала, но они считают, что всё обойдётся. Магия мудра, и всем стоит довериться её воле. И призрачная угроза гибели, которая, по их мнению, возможно, никогда и не наступит, ничто в сравнении с реальной угрозой от человечества. На самом деле они просто страшно боятся перемен и не хотят терять власть. Они застыли, как застыло лето на этом проклятом острове.

– Значит, не будем рисковать, и пойдём ко мне, – вернулась к теме разговора Кёко. – Духи предков уберегли меня от мысли пригласить этого ублюдка Макото в гости.

– Хидэо знает об этом месте? – спросил Райдэн.

Кёко кивнула.

– Я оставила Ханзо карту на всякий случай. Но не знаю, добрались ли они туда. Я чувствую, что Хидэо жив и что у него ничего не болит, но не более.

– А ты не можешь? Ну, подсмотреть? – спросила Мико, на что у Кёко сделалось такое лицо, будто ей предложили заживо расчленить любимого щенка.

– Нет, конечно, так делать нельзя! – воскликнула она, а Мико снова подумала, что совсем ничего не понимает в ёкаях. – Такое можно делать только по обоюдному согласию. Демоны, Мико, как ты могла такое предложить?

Мико почувствовала, что краснеет от стыда. На мгновение ей показалось, что их едва начавшаяся с Кёко дружба навсегда разрушена, и волчица никогда больше не то что не заговорит с ней, даже не взглянет в её сторону.

– Она не знает наших правил, Кёко, умерь свой пыл, – встрял Райдэн.

Кёко недовольно поджала губы, но взгляд её смягчился, и она продолжила уже более спокойным тоном:

– Считается, что смотреть можно только на то, что твоя пара готова тебе показать, и когда готова. Заглядывая в другого без его ведома, ты не можешь контролировать то, что увидишь. Нельзя просто взять и посмотреть, где он или что делает, тебя, скорее всего, закинет в его воспоминания, чувства или мысли из настоящего или прошлого, и ты увидишь то, что видеть не должен. Это хуже насилия, там ты хотя бы отбираешь только тело. Ты разве этого не почувствовала? Отторжения? Когда узнала, что Акира подглядывал?

– Я… – Мико замялась. – Я не знаю, я думала только о том, что он мог узнать о наших планах. Тогда это казалось самым важным.

Мико перевела взгляд на Райдэна. Поэтому он тогда так взбесился? Потому что Акира заглянул в неё? Потому что, в его представлении, Акира сделал с ней нечто отвратительное? И потом Райдэн спросил её: «А ты разве не хочешь узнать, подглядывал ли я?» Хотел узнать – каким она его видит, способен ли он, по мнению Мико, поступить так же низко. Этого он боялся? Быть чудовищем в её глазах?

– В самом крайнем случае Хидэо сможет меня позвать. – Голос Кёко выдернул Мико из раздумий. – И попробовать показать, где он, но это в любом случае не так-то просто. Подобная связь укрепляется годами, десятилетиями, мы же обменялись душами только в прошлом году. Пока что наиболее ярко наша связь раскрывается только во время близости.

– Близости? – переспросила Мико.

– Во время совокупления! – Кёко захихикала. – Можно одновременно чувствовать и себя, и его, а когда вы уже почти…

– Мне кажется, нам всем пора спать, – прервал её покрасневший до кончиков ушей Шин. Лицо Мико тоже горело огнём.

– Если только всем вместе, – хитро сощурилась Кёко. – Чтобы согреваться телами друг друга.

– Шин прав, стоит выспаться. Завтра они будут нас ждать у храма, – мрачно сказал Райдэн, развеивая её весёлость. – Придётся прорываться с боем. Скорее всего, Нобу приведёт тех стражей, которые будут в замке, – больше не успеет. Это пара дюжин – справимся. Утром обговорим план, а сейчас – спать. Кёко, ты дежуришь первой. Как закончишь со стрелами, разбуди меня.

Кёко в ответ молча кивнула. Она больше не улыбалась. Ни у кого не осталось настроения на шутки. Мико не могла представить себе Нобу – весельчака-тануки – опасным или хоть сколько-нибудь пугающим, но серьёзный вид Райдэна говорил, что она заблуждается. Что ж, ничего нового.

Мико долго не могла заснуть, глядя в переливающееся звёздами небо. Она куталась в кимоно и подставляла бок костру. Холодно не было, но она всё равно дрожала, будто отголосок битвы со Змеем запоздало настиг её. Или же она боялась того, что будет завтра. Мико старалась дышать медленно, чтобы усыпить тревогу и заснуть самой.

Зашуршала трава, послышались шаги, и рядом лёг Райдэн. Не слишком близко – на расстоянии вытянутой руки. Тревога тут же схлынула и оторвалась от костра искрами, которые унёс ветер.

Мико повернулась на спину и положила руку на землю, с замиранием сердца услышала, что Райдэн сделал то же самое. Коротко выдохнула и едва заметно подвинулась, замерла, когда тыльная сторона ладони коснулась его пальцев. Райдэн не двигался, будто боялся её спугнуть.

– Спокойной ночи, – прошептала Мико.

– Добрых снов, – отозвался Райдэн.

Мико закрыла глаза.

30

Печали тэнгу

Она сгорела очень быстро. Отец, убитый горем, даже не дал прикоснуться к ней на прощанье. Он сам положил её на костёр, а после – собрал пепел и похоронил под деревом гинкго в их саду. Он надеялся, что так она обретёт подобие новой жизни, которой ёкаи были лишены.

Райдэн не мог оставаться дома, поэтому улетел туда, где проводил день каждую третью луну с тех пор, как ему исполнилось двенадцать и мама доверила ему свой секрет. Тайну о двух девчонках из далёкой деревни в глубине человеческих земель. Он должен был незаметно присматривать за ними, изучать, смотреть, как они растут, чтобы потом, когда придёт время, найти настоящую. Ту, что спасёт их земли от увядания. Ту, что положит конец вражде между ёкаями и людьми. Мама верила в это. И Райдэн тоже верил.

В день, когда умерла мама, девчонкам исполнилось восемь лет. А Райдэну не было и шестнадцати. Горе затмило разум, и он забыл об осторожности, подобрался ближе, чем стоило. Они выглядели такими счастливыми, и Райдэну так хотелось коснуться хотя бы краешка этого счастья! Это было глупо, опрометчиво, но и он был всего лишь ребёнком, который только что лишился матери.

Они играли у речки, забавляясь с кадзагурумами из разноцветной бумаги, а Райдэн прятался в ветвях старого каштана и посылал им ветер, чтобы кадзагурумы крутились быстрее. Девчонки визжали от восторга и бегали по берегу, такие разные, непохожие друг на друга уже сейчас, но обе бойкие, открытые в своих желаниях и громкие в своём счастье.

Райдэн не знал, вышло это случайно или он, сам того не зная, сделал то, чего хотел, но Райдэн не удержал ветер между пальцев, тот взбрыкнул и вырвал из рук девчонок кадзагурумы. Мико удалось ловко поймать свою в полёте, игрушка же Хотару умчалась далеко от берега и затерялась в ветвях каштана, на котором сидел Райдэн. Она увидела тэнгу прежде, чем он успел улизнуть.

– Братик! – Голосок её звенел тонко и мелодично, как стеклянный фурин, но очень требовательно. – Достань кадзагуруму!

Райдэн не двигался. Ещё не поздно сбежать. Мама не позволяла приближаться к девчонкам, нельзя говорить с ними, нельзя… Если мама узнает… Он споткнулся о собственные мысли, к горлу подкатил ком, а рука сама потянулась к игрушке, и Райдэн не спрыгнул – рухнул на землю, распластав крылья в надежде, что это её отпугнёт.

Но Хотару не испугалась.

Смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых не было ничего, кроме восхищения.

– Кто ты, братик? – прошептала она, прикрывая рот маленькими ладошками, и оглянулась, выискивая взглядом сестру, которая играла у реки и не видела их.

Райдэн не ответил и протянул ей кадзагуруму. Хотару брать её не торопилась.

– Ты пришёл забрать меня?

Райдэн не сумел скрыть удивления.

– Почему ты так решила?

– Мама говорит, что ёкаи забирают детей в земли Истока. А у тебя крылья, братик. Значит, ты ёкай. Мама говорит, что, если увижу ёкая, надо бежать домой.

– Почему же ты не убегаешь?

Хотару покосилась на кадзагуруму в его руках.

– Папа смастерил мне кадзагуруму, чтобы она отгоняла злых духов и несчастья. Ты её держишь, значит, ты не злой ёкай.

Райдэн не сдержал улыбку. Игрушка не отогнала бы и комара, не то что ёкая.

– Хочешь с нами поиграть? Мико здорово испугается, когда тебя увидит! – Хотару захихикала. – Она жутко боится ёкаев. А я не боюсь! Я, когда вырасту, выйду замуж за цуру! Ты не цуру, братик? У тебя такие большие крылья! Очень красивые!

Райдэн вздрогнул, когда её ладошки коснулись перьев. Трогать чужие крылья было невежливо, но вряд ли Хотару знала об этом, поэтому и останавливать её он не стал. Мама наверняка бы посмеялась над ним и назвала ручным вороном. «Тэнгу, – говорила она, – не могут быть ручными».

– Братик, почему ты плачешь?

– Я не… – хотел было возразить Райдэн, но почувствовал, как по щекам градом бегут слёзы. Сгорая от стыда, он закрыл лицо рукой. – Я не…

Ручки Хотару вдруг обхватили его за шею.

– Оставь кадзагуруму себе, – прошептала она ему на ухо. – Она отгонит твои несчастья.

И Райдэн разревелся как ребёнок.

– Хотару! – Мико наконец заметила пропажу сестры и бродила по берегу, подходя всё ближе. – Ты где? Хотару!

Райдэн вздрогнул, приходя в чувство, отпрянул от Хотару как ошпаренный и расправил крылья, готовый сбежать.

– Мы ещё увидимся? – Она удержала Райдэна за складку хакама, но он вырвался и взмахнул крыльями. Он был уже высоко, когда ветер принёс её слова. – Я буду тебя ждать!

С тех пор Райдэн не нарушал правил и не приближался к девчонкам. За исключением одного-единственного раза. И тогда он едва не опоздал.

– Ты должен сам отнести ей бусы, – сказала Бунко, заглядывая в своё зеркало. Она вертела его то так, то сяк, словно от этого туманные образы могли стать чётче. На столе были раскинуты палочки для гаданий.

– Зачем? – Райдэну эта мысль не нравилась, хотя он и не мог объяснить себе почему. – Ицуки разыграл отличный спектакль с кимоно, можно провернуть что-то подобное с…

– Затем! – Бунко схватила одну из палочек и помахала ею перед его носом. – Она пойдёт только за тобой. Игры закончились, Райдэн, пора начинать действовать серьёзно, если не хочешь, чтобы Хранители заполучили её и всё испортили. Ты знаешь, я не смогу врать им вечно.

Райдэн разозлился и сжал челюсти. Он никогда не играл! На кону судьба его народа, разве мог он позволить себе игры?

– Ладно, я сам приведу её. Если, конечно, она выберет верные бусы. Бунко скрипуче засмеялась и покачала головой.

– Выберет-выберет. Ступай.

Она изменилась. В последние годы Райдэн не приходил к ним и лишь отправлял соглядатаев – слишком много времени отнимали заботы о клане и обязанности Хранителя. И незаметно для себя он пропустил момент, когда девочки перестали быть детьми.

И теперь, снова прячась среди ветвей каштана, Райдэн наблюдал за Хотару, которая сидела на берегу реки и читала книгу. Её красота ослепляла и завораживала, он даже не заметил, как залюбовался ею. Солнце светилось в её распущенных волосах, на щеках играл нежный румянец, движения были изящны, и даже излишняя из-за недоедания худоба не портила её образ.

Райдэн спрыгнул на землю и бесшумно вышел на берег. Хотару заметила его не сразу, только когда тень упала на книгу. Она вскинула недовольный взгляд, но тут же застыла. Райдэн не стал прятать крылья. Она не испугалась их десять лет назад, и он надеялся, что не испугается и теперь. Книга упала на траву, и вот уже Хотару стояла перед ним.

Взбудораженная, раскрасневшаяся, красивее прежнего.

– Ты… вернулся, – выдохнула она, протягивая руку, но не решаясь прикоснуться. – Ты… ты был настоящий.

– Да, – ответил Райдэн, растерянный из-за её бурной реакции и оттого не знающий, что ещё сказать.

На глаза её навернулись слёзы, и она прикрыла рот ладонями, отступая на шаг.

– Мне никто не верил. Я говорила, что ты был настоящим, но никто мне не верил. А я видела тебя. Каждую луну я видела тебя в тенях, искала в небе, надеялась, что ты снова покажешься мне, что… заберёшь меня из этого кошмара.

– Кошмара?

Хотару кивнула, руки её дрожали.

– Родители всё хотели выдать меня замуж за деревенского дурака, а после их смерти всё стало ещё хуже. Теперь даже этот дурак на меня не смотрит. Но всё это время я помнила о тебе. Не знаю, как объяснить, но я всегда знала, что ты вернёшься, чтобы меня забрать. Ты же за этим пришёл? – Она смотрела с надеждой. – Вытащить меня из этого болота?

Райдэн не хотел давать ей надежду. По крайней мере, до тех пор, пока не сможет убедиться, что она – принцесса Эйко.

– Я пришёл, чтобы узнать тебя.

Райдэн не стал ничего от неё скрывать, ему казалось это неправильным. Рассказал о принцессе Эйко, о предсказании Бунко и об испытаниях. О том, что она уже выбрала верное кимоно, и о том, что ей предстоит выбрать верное украшение и верное оружие. И взял с неё клятву молчать. Рассказал и о том, что готовит второе испытание, пришёл проверить её магические способности и подготовить к третьему – встрече с цутигумо.

Ни до, ни после этого Райдэн не видел Хотару такой счастливой.

С тех пор они часто встречались на берегу реки.

– Ну? У меня уже отлично получается! – Хотару показала аккуратные кандзи на бумаге для заклинаний, которую Райдэн одолжил у Шина, прикрепила на цветок нарцисса, и тот вспыхнул. Она звонко рассмеялась и хлопнула в ладоши.

– Отлично получается! – согласился Райдэн, резким порывом ветра погасил пламя и сел поудобнее. – Прошло всего две луны, а ты уже делаешь успехи.

– Это всё потому, что у меня прекрасный учитель. – Хотару очаровательно улыбнулась и коснулась его руки. – Я… хотела бы получить награду за свои старания…

Райдэн удивлённо вскинул брови, но рассмеялся:

– Награду? Какую?

Хотару зарделась и спрятала взгляд.

– Я хочу полетать… с тобой.

Райдэн снова рассмеялся, поднялся на ноги и протянул ей руку.

– Не вопрос! Один полёт для моей талантливой ученицы.

Хотару расцвела, засмеялась и ухватилась за его ладонь.

Она вскрикнула, когда они оторвались от земли, и прижалась к Райдэну изо всех сил, обхватив шею почти до боли, но его это только больше развеселило. Он взмахнул крыльями и пронёсся над гладью реки, чтобы потом резко набрать высоту, завертелся в воздухе и направился к теням гор, над которыми зависла луна.

Хотару больше не кричала, заворожённо смотрела вниз, где были видны редкие огни её деревни, любовалась звёздами и слушала ветер.

– Я думала, что звёзды станут ближе, когда мы поднимемся, – сказала она, почти касаясь губами его уха.

– Они не приближаются, сколь высоко бы я ни взлетал.

– С некоторыми людьми так же, – сказала она, и тогда Райдэн не понял значения её слов.

Они приземлились на вершине одной из гор, с которой открывался чудесный вид на долину. Здесь было холодно, поэтому Хотару прислонилась спиной к груди Райдэна и обхватила себя руками.

– Как красиво, какая яркая луна! – прошептала она и обернулась. – Я… хотела бы вместе с тобой смотреть на неё.

– Мы и так смотрим на неё вместе, – улыбнулся Райдэн, не уверенный в том, что она хочет сказать.

– Но не так, как этого хочу я, – решительно сказала Хотару и подалась вперёд.

Её губы почти коснулись его, когда Райдэн опомнился и отпрянул.

– Стой, Хотару, что ты делаешь?

Она выглядела ещё более ошарашенной, чем он.

– То, чего ты хочешь. Я же… я же вижу, как ты на меня смотришь! – Она вдруг разозлилась и заговорила резко и отрывисто. – Не притворяйся, что я тебе не нравлюсь!

Райдэн совершенно растерялся: ни о чём подобном он и не думал. От неё зависела судьба земель Истока, разве мог он позволить чувствам всё испортить? Любым чувствам. Да и был уверен, что Хотару видит в нём спасителя и друга, но никак не возлюбленного.

– Нравишься, конечно, но… не так. – Райдэн говорил мягко, стараясь не задеть её чувств. – Я отношусь к тебе с особой нежностью…

– Ты уже любишь кого-то? – Она скрестила руки на груди и уставилась на него исподлобья. Нижняя губа её едва заметно дрожала. – У тебя есть кто-то в землях Истока?

Райдэн вздохнул, стараясь не злиться и не злить её.

– Нет. Я не могу себе позволить любить тебя или кого-то другого. Слишком много стоит на кону и…

– Значит, ты можешь полюбить меня. Если ты никого сейчас не любишь…

– Нет, Хотару. – Почему она вдруг стала вести себя как ребёнок? – Я не…

– Отнеси меня домой! Немедленно!

– Хотару, я хочу, чтобы ты поняла…

– Я сказала, неси меня домой, тэнгу! – Она топнула ногой.

Райдэн молча взял её на руки и взлетел.

В следующий раз они увиделись, когда Райдэн вернулся с бусами принцессы Эйко. Он думал, что недолгое расставание обоим пойдёт на пользу и позволит проветрить голову. И, кажется, оказался не прав. Хотару он застал не одну.

Она стояла под каштаном, обхватив руками какого-то юношу, который самозабвенно целовал её в шею. Хотару знала о визите Райдэна, он всегда приходил в первую ночь новой луны, и устроила спектакль. Эту догадку подтвердило и то, что, услышав приближение Райдэна, Хотару открыла глаза, встретилась с ним взглядом и торжествующе улыбнулась. Оттолкнула своего любовника. Райдэн шагнул в тень соседнего дерева, чтобы укрыться от глаз юноши.

– Всё, мне надоело, иди отсюда, – сказала она.

– Но Хотару…

– Я сказала, убирайся. Если хочешь ещё встречаться, то делай, как я говорю, и не спорь.

Юноша замялся под её взглядом, но всё же уступил и ушёл. Хотару как бы невзначай распустила волосы, прикрывая следы поцелуев на шее, и направилась к Райдэну.

– Прости, не ждала тебя так рано, – непринуждённо сказала она.

– Извини, что помешал вам. – Райдэн принял равнодушный вид. Меньше всего ему сейчас хотелось играть в её игры. Он сегодня чуть не лишился жизни, выуживая из сокровищницы Кацуми нужные бусы. – Настало время второго испытания. Я всё принёс. Ты готова?

Хотару поджала губы, явно недовольная его реакцией, но кивнула.

Райдэн открыл поясную сумку, и из неё вылетели янтарные бусы, золотое ожерелье и серебряный браслет. Они развернулись перед Хотару и застыли в воздухе.

– Сосредоточься, почувствуй связь с одним из украшений и выбирай.

Хотару пробежалась взглядом по драгоценностям и вскинула на Райдэна недобрый взгляд.

– Ты думал, что я буду страдать тут без тебя? Поэтому не приходил так долго? Так вот, как видишь, я не страдала.

– Хотару, пожалуйста, выбирай. – Он терпеливо постарался вернуть её к нужной теме.

Но она не слушала, смотрела обиженно и молчала. Райдэн медленно выдохнул, стараясь подавить растущее раздражение. Этим он ничего не добьётся. Никто не говорил, что будет легко. Особенно когда дело касается кого-то столь юного.

– Извини, что задел твои чувства в ту ночь. Я не хотел тебя обидеть.

Хотару ухмыльнулась, похоже, его слова не удовлетворили её. Она протянула руку к украшениям, но тут же отдёрнула и спрятала за спину.

– Выберу, если поцелуешь меня! – Ухмылка превратилась в хитрую улыбку.

– Хотару…

– Это моё условие, – пожала она плечами. – Если хочешь, чтобы я была твоей принцессой, то целуй.

– Хотару, это не шутки. – Райдэн оскалился, но её это только больше развеселило.

– А я и не шучу!

Райдэн стиснул кулаки и сжал зубы, а её, кажется, забавляла его злость.

– Всего один поцелуй, и я вся твоя. Неужели это так сложно? – хихикнула она. – Я думала, что на кону стоит судьба твоего народа, а ты не можешь меня поцеловать? Я тебе настолько противна? Если так, то я просто не буду тебе помогать.

В груди стало неприятно горячо от её слов. Она готова бросить всё так легко? Просто потому, что Райдэн откажется выполнить её прихоть? Что за самовлюблённая девчонка!

– Зачем тебе это? – спросил он ровным голосом. – Что изменит этот поцелуй?

– Ты сказал, что не можешь позволить себе любить. А я докажу тебе обратное. Ты полюбишь меня, Райдэн, даже если сейчас не допускаешь такой мысли. Вот что изменит этот поцелуй.

Некоторое время они молчали, глядя друг на друга. Райдэн потерял контроль над магией, и украшения упали на траву.

– Выбирай, Райдэн. Поцелуй или твой народ? – Хотару улыбнулась самой невинной своей улыбкой.

Он шумно выдохнул и прикрыл глаза, сдаваясь.

– Ладно. – Ладно, если речь идёт о таком пустяке.

– Только поцелуй меня сам.

Поколебавшись мгновение, Райдэн шагнул ей навстречу и наклонился. Её губы были мягкими и тёплыми, удивительно нежными и удивительно умелыми. Райдэн хотел тут же отпрянуть, но она обвила руками его шею и, не позволив отстраниться, углубила поцелуй. От неё пахло рапсом, другим мужчиной и возбуждением, таким ярким, что на мгновение Райдэн забылся и обхватил её за талию, прижимая к себе.

«Прекращай! Остановись! Держи себя в руках!» – Он с усилием оторвался от Хотару и, высвободившись из её объятий, отступил на три шага назад, тяжело дыша. Наваждение схлынуло и Райдэн обуздал себя, хотя всё ещё чувствовал запах Хотару.

– Это первый и последний раз, – сказал он решительно. – Теперь выбирай.

Хотару смотрела на него с видом победительницы. Она привыкла добиваться своего, и слова Райдэна были для неё не более чем пустой звук. Она наклонилась и подобрала с земли янтарные бусы. Они вспыхнули золотом в её ладони, давая понять, что оказались в руках той, кому принадлежат по праву.

– Первый. – Она кивнула и подарила Райдэну нежную улыбку. – Но последний ли? В следующий раз ты поцелуешь меня, потому что сам этого захочешь.

Первое, что почувствовал Райдэн, когда очнулся, – невыносимая боль в районе лопаток, там, где совсем недавно были крылья. Первое, что увидел, – Хотару. В тёмной комнате горела единственная свеча, и тени скрывали её лицо. Что-то влажное легло на спину, и Райдэн скорчился от боли.

– Не двигайся, – тихо сказала Хотару, голос её дрожал, а руки были холодными как лёд. – Надо обработать раны.

– Что ты… тут… – У Райдэна не было сил договорить.

– Кацуми привела меня посмотреть… – Она сглотнула. – Чтобы я убедилась, что мой… похититель наказан. Я прокралась обратно, когда они ушли спать. Нельзя же было вот так тебя бросить.

Она снова приложила тряпицу к его спине, и Райдэн застонал, уткнувшись лбом в татами. Когда стало немного легче и он снова смог дышать, прислушался: тихо – они были одни.

– Оттяни поход к цутигумо, насколько сможешь, – выдавил Райдэн. – Мне нужно восстановить силы, чтобы вывести тебя из её логова. Хотя бы пару дней.

– Хорошо.

Она снова коснулась его ран, и Райдэн опять потерял сознание. А когда очнулся, Хотару рядом уже не было, но спина болела гораздо меньше. Похоже, целительные чары тоже начали ей поддаваться. Потерпеть, надо немного потерпеть, приложить ещё немного усилий, и Хотару наконец окажется в безопасности.

Райдэн не знал, когда начал думать о ней. С той первой ночи в рёкане, когда она отбивалась от него, словно дикая кошка? С момента, когда взял её руку в свою, чтобы заключить сделку? Он не мог сказать наверняка, но понял: что-то идёт не так, – когда впервые заболело в груди. Она была такой счастливой в тот миг, с припухшими губами от поцелуев Акиры и в измятом кимоно.

Райдэн надеялся, что это пройдёт, стоит только отвлечься, сосредоточиться на цели и видеть беглянку лишь по необходимости, но она, как назло, ввязывалась в неприятности, то и дело собираясь попрощаться с жизнью раньше положенного. Становилось всё хуже. Райдэн думал, что сойдёт с ума, когда увидел её в постели, умирающую, всю в крови. Каждая её близость с Акирой становилась для него невыносимой мукой, но он упорно продолжал убеждать себя, что это ничего не значит, что она ничего не значит.

«Всё закончится, когда она умрёт. Она не может быть твоей парой. Тебе просто её жаль», – убеждал он себя, а сам изнывал от желания прикоснуться к ней и втайне надеялся, что она не оттолкнёт.

Райдэн не поверил своим глазам, когда увидел её у дверей своей спальни, и сперва решил, что ему это лишь привиделось. Но нет. Беглянка оказалась хитрее, чем он думал, раз сумела пробраться в дом в обход защитных заклинаний.

А потом он услышал Хотару. Что она делала в его спальне? Но искать ответы было некогда, пришлось отвлекать беглянку, чтобы спасти Хотару от разоблачения.

Она испугалась, но тут же ощетинилась. Как же ему нравились эти сведённые брови, этот колкий взгляд, подчёркнутый шрамом, от которого он не успел её избавить. Хотел бы Райдэн, чтобы она оказалась в его спальне при других обстоятельствах, чтобы…

Он одёрнул себя. Этому не бывать. Он сделает всё, чтобы этого не случилось. Надо вернуть её в замок Акиры и не видеть до самого окончания церемонии.

Но в ту ночь Райдэн едва её не поцеловал. Всё бы вышло из-под контроля, если бы не появился Дух и не напомнил о том, что стоит на кону. Райдэн не помнил, как добрался до дома, где его встретила встревоженная Хотару.

– Где ты был так долго? Она успела что-то увидеть?

– Нет. – Райдэн устало опустился на энгаву и сбросил с ног гэта. – Что ты делала в моей спальне?

– Ждала тебя. – Хотару присела рядом.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем.

Райдэн вздохнул и поднялся, чтобы войти в дом. Хотару не отставала.

– Больше так не делай.

– Я не отступлюсь, я же сказала, что ты полюбишь…

– Нет, Хотару, этого не будет! – резко оборвал её Райдэн, теряя терпение. – Я никогда не полюблю тебя.

– Почему?

– Я уже говорил.

– Нет, почему? Я же принцесса! Я умна! Я красива! Я…

– Потому, что ёкаи любят всего один раз в жизни!

Она осеклась, замерла, глядя на Райдэна широко распахнутыми глазами.

О да, она была умна. Умна и сообразительна, потому что в тот же миг её лицо вытянулось, становясь удивительно некрасивым и злым. Хотару поняла, но пока не могла поверить.

– Не-е-ет. Она?! Райдэн, она?! Из нас двоих ты выбрал её?!

Райдэн закрыл лицо рукой, надеясь отгородиться от этого разговора, который не приносил им обоим ничего, кроме боли. Но прятаться было уже поздно. Совершив над собой гигантское усилие, он посмотрел на Хотару прямо и открыто.

– Я никого из вас не выбирал и не выберу, Хотару. Я должен спасти остров. И ради этого я приношу в жертву твою сестру.

Но Хотару не слушала. Её заботили только собственные разбитые надежды, и Райдэн не мог её в этом винить.

– Но как ты вообще мог её полюбить? Она же никто! Она обычная, она тебе не ровня, она глупая и…

– Довольно.

– Но я люблю тебя… – Хотару заплакала, не вынеся своего бессилия. – Почему ты просто не можешь полюбить меня в ответ?

Райдэн протянул к ней руки, и она шагнула в объятия, спрятав лицо на его груди. Он ласково, насколько мог, погладил её по голове.

– Прости.

Хотару вскинула на него полные слёз глаза. Она была прекрасной и ослепительной, как солнце. Её руки были полны искренней нежности и равнодушной жестокости. Одних она согревала своим светом, а других – сжигала дотла. Она была солнцем, а Райдэн смотрел на луну.

31

На тропе к океану

Мико проснулась на рассвете, захваченная чужими воспоминаниями и всё ещё не до конца способная поверить в то, что увидела. Райдэн… Сердце трепетало, а ладонь ещё чувствовала убаюкавшее её прикосновение. Она повернула голову, но не увидела его. Кёко спала, прижавшись к её спине и забросив ногу ей на бедро. Шин у костра писал заклинания. Розовое солнце пробивалось сквозь стебли бамбука, смешивалось с длинными тенями и дробилось на тонкие, видимые глазу лучи. В роще было тихо.

Когда Мико сбросила с себя Кёко и села, та заворчала, перевернулась на спину, но не проснулась. Шин оторвался от записей и приветственно кивнул, а вместо ответа на немой вопрос Мико посмотрел в сторону восходящего солнца.

Она должна его увидеть. Она не могла больше ждать.

За рощей лежало жёлтое поле. Вернее, так Мико показалось, когда она вышла из тени бамбука. Это было озеро со стоячей чёрной водой, заросшее мёртвым лотосом. Его жёлто-коричневые стебли обломали ветра, безвольно висели потемневшие головки, которые когда-то были полны семян. Посреди озера высились руины храма, мостки, ведущие к нему, давно прогнили и рухнули. Вдали стоял лес – высушенные добела скрюченные деревья, лишённые листвы. Это были мёртвые земли.

Сон тут же померк и съёжился, уходя на второй план. Воодушевление, завладевшее Мико, испарилось под натиском жуткой картины. Вот что сейчас было важно, об этом стоило думать. А об остальном, – Мико прикрыла глаза и печально улыбнулась, – о том, что у них на сердце, они смогут поговорить позже.

У них ещё будет время.

– Когда-то здесь было очень красиво, – сказал Райдэн. Он стоял рядом, прислонившись к крепкому стеблю бамбука, и хмуро смотрел вдаль. – Лотос цвёл круглый год, а воды были высоки и полны рыбы. Скоро и бамбуковая роща высохнет. Звери и птицы уже ушли из этих мест. Ицуки говорил, что чем дальше на север, тем хуже.

– Но разве Хранители об этом не знают? Как можно такое не заметить? – спросила Мико, отмечая мёртвую тишину вокруг.

Райдэн устало потёр переносицу и вздохнул:

– Мор медленно движется от берегов к сердцу острова – надеются, что до них он не доберётся, а на эти места им попросту плевать.

Мико прислонилась к соседнему бамбуку, заложив руки за спину, и посмотрела на синее, безоблачное небо. Её одолевали сомнения, но она не решалась о них заговорить, потому что сама не знала, как правильно поступить и существует ли вообще это правильно. Если они откроют остров, хищные ёкаи вроде комори и гостей рёкана госпожи Рэй, хлынут на земли людей и начнут убивать. Да и люди всё ещё боятся ёкаев и не обрадуются их появлению на своей земле. Мико не хотелось этого признавать, но Акира был прав, когда говорил, что открыть остров значит пролить реки крови. Но если остров не открывать, все его жители будут обречены на верную гибель. Ни в чём не повинные ёкаи вроде оленей-оборотней, которые однажды приютили Мико и Райдэна на ночь, дедушки Кио, Кёко, Юри и других. Какой выбор она сделает? А Райдэн? Мико прикрыла глаза и вздохнула – она подумает об этом позже, если в храме они найдут ответы. Может, и нет никакого способа снять печати.

– Сегодня во время битвы, – нарушил тишину Райдэн, – будь осторожна.

Сердце защемило, но Мико не подала вида, только заставила себя улыбнуться.

– И ты тоже. – И добавила шутливо, чтобы скрыть смущение: – Мне понравилось есть вместе. И массаж ног ты делаешь отличный.

Райдэн рассмеялся.

– Массаж ног – лучший способ покорить женщину, – с напускной серьёзностью сказал он.

– Что ж, возможно, у тебя почти получилось. – Мико хитро прищурилась и добавила так же серьёзно: – Но лучше повторить ещё разок или два, чтобы закрепить результат.

– А-ах, – выдохнул Райдэн, морщась и запрокидывая голову. – Человеческие женщины такие ненасытные!

– Если тебе не по зубам, лучше сразу отступись. – Мико, всё ещё глядела в сторону.

Райдэн усмехнулся и ответил так же, как совсем недавно она:

– Не дождёшься.

Мико пожала плечами, развернулась и пошла обратно к лагерю. Она не могла перестать улыбаться.

Земли Истока погибали, в этом не было сомнений. За мёртвыми озером и лесом лежали мёртвые поля и мёртвые, покинутые деревни. До самого заката путники не встретили ни одной живой души, кроме двух тощих комори в лесу, которые рылись в земле, пытаясь отыскать пищу. Они проводили Мико голодными взглядами, но напасть не решились – едва держались на ногах.

К скалам вышли ночью. Райдэн оказался прав: Нобу с бушизару ждали их, невольно указывая верный путь к храму, который, должно быть, успели найти. Скалы за спинами бушизару ныряли в беспокойный серый океан и где-то среди них прятались ответы. Только вот с количеством воинов Райдэн не угадал – Нобу привёл их не меньше полусотни. Они стояли ровными рядами, ожидая боя. Позиция не самая выгодная – за спиной обрыв, – но Нобу явно хотел произвести впечатление и был уверен в победе. Ещё бы – пятьдесят вооружённых бушизару против двоих ёкаев и двоих людей. Он не сомневался в победе.

– Что будем делать? – Кёко выглянула из тени. Деревья и не успевший ещё перемениться ветер с берега пока скрывали их присутствие.

– Я беру двадцать справа, ты – двадцать слева, – ответил Райдэн, проверяя, надёжно ли прикреплён к поясу меч. – Шин, Мико, вам десять на двоих хватит?

– Это самоубийство, – покачал головой Шин и прикрепил к древку очередной стрелы Кёко лист с заклинанием.

– Для них! – оскалилась Кёко, стягивая одежду. Оставшись в одном только коротком кимоно, она закатала рукава и подмигнула Шину. – Присмотри за волчонком.

Схватила лук со стрелами и побежала на более выгодную для себя позицию. Мико вытащила меч и постаралась оценить ситуацию. Она старалась дышать спокойно, получалось плохо, но мысли о тактике боя помогали отвлечься. Райдэн не зря дал ей центральную десятку, эти бушизару были вооружены мечами – приблизиться к ним для удара будет проще, чем к копейщикам. Их Райдэн с Кёко взяли на себя. Они оба могли атаковать издалека: веером и стрелами – так что это имело смысл.

– А что с Нобу? – спросила Мико.

– Он не боец. Сдастся сразу, как только разгромим его бушизару, – ответил Райдэн. – Придётся туго, ты готова?

Мико кивнула, но не потому, что была готова, а потому, что не хотела, чтобы Райдэн увидел её страх и во время битвы отвлекался на её защиту. Она изо всех сил постаралась придать себе уверенность, чтобы через их одностороннюю связь Райдэн ощутил её и поверил.

Он улыбнулся и взмахнул веером, поднимая ветер.

– Тогда вперёд.

Всё началось внезапно. Мико выскочила из укрытия в тот момент, как Кёко выпустила первую стрелу. Та попала точно в голову стражнику и вспыхнула ярким пламенем, осветив ночь. Райдэн обрушился на войско сверху, на лету выхватывая меч. Мико, отведя меч к правому бедру, бежала вперёд, Шин – следом.

Не останавливаться. Идти вперёд. Сражаться в войске просто – уговаривала она себя – нужно рассечь его, позволяя тому, кто шагает за тобой, закончить то, что недоделал ты. Нельзя останавливаться на одном противнике. Мико всё это знала. Отец хорошо обучил её, просто раньше она не была достаточно смелой, чтобы биться по-настоящему. Теперь же жизни друзей зависели от ловкости её меча.

В первого бушизару Мико врезалась плечом и вогнала меч ему под шлем. Она даже не успела разглядеть лицо – уже рвалась дальше. Встретилась клинком со следующим, присела, пропуская его меч, огибая и снова добираясь до незащищённого горла. Горло, запястья, колени, подмышки – в любых доспехах были слабые места. Мико была незащищена совсем, но это позволяло ей двигаться быстрее и ловчее. Третьего достать не получилось, но Мико использовала его вес и силу удара, чтобы обойти и вывести из равновесия, пнув в бок. Краем глаза она заметила, как Шин метнул в него заклинание – и воин рухнул как подкошенный. Райдэна и Кёко она не видела, но слышала оглушительные звуки битвы. Кимоно снова пропиталось кровью, но Мико едва это замечала, она видела только глаза следующего врага.

На неё бросились сразу двое. Мико замешкалась и слишком поздно выставила меч над головой, присела, чтобы защититься и контратаковать, но клинок качнулся под натиском, и лезвие противника вгрызлось ей в правое предплечье. Мико завыла, стиснув зубы и пытаясь оттолкнуть меч. В глазах потемнело, и если бы не Шин, Мико в лучшем случае осталась бы без руки. Он расправился с одним противником и поспешил ей на помощь. Бушизару даже не заметил, как на его плечо легло заклинание – доспех вспыхнул, – воин закричал и захлопал себя по руке, пытаясь сбить пламя. Мико достала его мечом – рубанула по ногам. А когда он упал на колени – снесла голову. Но и сама едва стояла на ногах – от боли шла кругом голова. Мизинец и безымянный палец не сгибались. Рана была несмертельной, но боль сводила её с ума. Кровь лилась на ноги и на жухлую траву. Шину приходилось туго, он не подпускал врагов с помощью заклинаний, пока Мико пыталась прийти в себя.

Приди в себя. Как же больно… Не сдавайся. Кровь шумела в ушах, делая звуки битвы глуше и дальше. Приди в себя!

– Райдэн! – крикнула она, едва держась на ногах. – Райдэн!!!

Она не знала, услышал ли он, но боль притупилась, и Мико смогла выпрямиться, вытянула из-за пазухи тэнугуи [23] и перевязала руку. Вытерла окровавленную ладонь о хакама и подняла меч. Правая – раненая – рука направляющая, основную работу делает левая, так что справится и с тремя пальцами.

Заклинание в руках Шина рассыпалось, и невидимая преграда, удерживающая врагов, исчезла. Мико бросилась им навстречу. Справа пронеслась волчица, мокрая от крови, она сметала со своего пути врагов и явно нацелилась на Нобу, который прятался за спинами своих воинов.

Нобу явно недооценил их. Бескрылого тэнгу, слабую человеческую девчонку, заклинателя, которого все считают мёртвым, и своевольную волчицу. Если он хотел одолеть их, стоило привести войско побольше.

Мико заставила себя не отвлекаться на посторонние мысли и вернулась к битве. Ушла от атаки одного врага и ударила следующего. Едва не схлопотала удар в спину, но Шин снова прикрыл, а потом остановился и вскинул руки. Мико увидела, что весь путь, что они прошли, был усыпан жёлтыми листами заклинаний. Шин выдохнул, хлопнул в ладоши и резко присел, ударяя ладонью о землю.

Сквозь траву вырвались огромные, крепкие живые корни. Они пронзали бушизару насквозь, оплетали их тела, стягивались вокруг шеи, обездвиживая или убивая. Поляна наполнилась криками боли. Корень пробил живот противника Мико и выглянул из распахнутого от ужаса рта, обрызгав её лицо кровью. То же самое произошло и с тем, кто стоял за ним. Один корень попытался обвить ногу Мико, но она срубила его мечом.

Шин закричал и упал на землю.

– Не надо! Так… делать, – тяжело дыша, простонал он.

– Ох, прости! Прости! – Мико кинулась к нему, помогая встать.

Оставшиеся в живых воины, заметив это, принялись рубить и колоть корни. И Шин с криком выгнулся в руках Мико, из носа его хлынула кровь, глаза закатились, тело сковали судороги.

– Скорее! – крикнула Мико. Она не могла оставить Шина без защиты. – Нужна помощь!

Райдэн обрушился на оставшихся стражников, кося их мечом и сбивая с ног силой веера. Кёко подминала лапами и клыками рвала глотки другим. Редкие выжившие бросали оружие и бежали прочь.

– Вернитесь! Возьмите оружие и сражайтесь! – кричал им вслед Нобу, которому отступать было некуда: впереди враги, позади – океан. Он выхватил меч – длинный, тяжёлый тати, – стремясь подать пример своим воинам, но те даже не оглянулись.

Когда не осталось тех, кто мог ранить корни, Шин перестал кричать и обмяк, Мико убрала меч и присела рядом с ним.

– Ты как? – Она тронула его за плечо. – Как тебе помочь?

– Скоро пройдёт. – Он попытался приподняться на локте, но тут же упал. Мико наклонилась, чтобы он смог обхватить её за шею. Шин был тяжёлым, тяжелее, чем она могла безболезненно поднять, но Мико, сцепив зубы, всё равно вытянула его и помогла встать на ноги.

– Шин? – Лицо Нобу вытянулось. – Так ты… Поверить не могу, что ты с ними связался! Для Акиры это будет ударом похуже вести о твоей безвременной кончине.

Кёко в облике волчицы медленно приближалась к Нобу, опустив голову и угрожающе рыча. Тот попятился и выставил перед собой меч. Райдэн приземлился за его спиной.

– Вы зря явились! – бросил Нобу, переводя остриё клинка то на Кёко, то на Райдэна. – Мы проверили храм, там ничего нет, только голые камни. У вас ничего нет! Ни войска, ни принцессы. – Он презрительно взглянул на Мико. – Ваш мальчишка нам всё рассказал. Разве ты не знал, Райдэн, что нельзя доверять секреты кицунэ? Вы обречены, как и ваш маленький бунт. Сдавайтесь, если не хотите умереть!

– Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить нам условия? – ухмыльнулся Райдэн.

Нобу оскалился, впервые сделавшись похожим на хищника.

– Ты ничего не знаешь, мальчишка! – Он шагнул навстречу Райдэну. – Из-за ваших игр люди стягивают войска к границам! Собирают флот! Если вы снимете печати с острова, начнётся война! Вы не знаете, что творите! Благодари богов, мальчик, что у вас ничего не вышло!

Он ткнул Райдэна пальцем в грудь и стремительно развернулся к Шину.

– А ты! Ты же знаешь, что с тобой случится, если печати снимут! Ради этого ты оставил Акиру?

Нобу пытался их заболтать. Они поняли это слишком поздно. Он обратился мгновенно и был слишком близко к Райдэну, чтобы тот мог защититься. Одежда треснула, обнажая огромное, покрытое чёрной шерстью тело. По-медвежьи огромные когти тануки вспороли Райдэну грудь. Вторая лапа целилась в голову.

Но это был жест отчаяния.

Кёко молнией бросилась на Нобу, вцепившись клыками в загривок и оттягивая морду тануки назад. А Райдэн вонзил в его голову меч. Лезвие нырнуло под нижнюю челюсть и вырвалось наружу между круглых ушей. Тануки издал короткий, низкий вой и рухнул на спину, подмяв под себя волчицу.

Кёко заскулила и забила лапами, пытаясь выбраться. Райдэн пошатнулся, но устоял. Одежда стремительно пропитывалась кровью. Мико хотела кинуться к нему, но не могла бросить Шина.

– Скорее, подведи меня к нему, – сказал он, и Мико подчинилась.

Она не сдержала вздоха облегчения, когда увидела, что раны неглубокие, хоть и выглядели пугающе – четыре длинные полосы тянулись от левой ключицы наискось и обрывались сразу под грудью.

– Да ладно, просто царапина, – отмахнулся Райдэн.

– Даже тэнгу может истечь кровью, – отозвался Шин, выудил из рукава стопку заклинаний и быстро зашелестел страницами. Отыскав нужное, он прикрепил его Райдэну на грудь, приложил два пальца к губам и быстро зашептал.

Раны не исчезли совсем, но стали меньше и перестали кровоточить. Шин согнулся пополам, и его вырвало. Мико едва сумела его удержать. Из носа заклинателя снова пошла кровь.

– Эй, ты как? – обеспокоенно спросил Райдэн.

– Перестарался, – слабо улыбнулся Шин, обессиленно вытирая рот рукавом. – Давно так много не колдовал.

– Может быть, мне кто-нибудь поможет?! – проорала Кёко, которая уже успела обратиться в человека, так и не сумев выбраться из-под туши мёртвого тануки.

Мико усадила Шина на траву, и они вместе с Райдэном стянули с Кёко труп. Она встала, отряхнулась и побежала в сторону леса за оставленной одеждой. Мико смотрела, как волчица резво перепрыгивает через раненых и мёртвых воинов и от этой картины ей стало не по себе.

– А остальные? – спросила Мико, кивая на бушизару. – Мы им поможем?

– Моих сил на них не хватит, – покачал головой Шин.

– Те, что сбежали, приведут помощь, – сказал Райдэн.

– Может, мы хотя бы… перевяжем им раны? Чтобы они смогли дождаться?

– Они пытались тебя убить, – напомнил Райдэн.

– Они просто делали свою работу, – пожала плечами Мико.

– Если ты сейчас их спасёшь, велика вероятность, что они вернутся, чтобы её доделать.

Мико снова оглянулась на стонущее поле. Райдэн был прав, тысячу раз прав, но она не могла просто развернуться и уйти. Слишком многие сегодня уже умерли от её руки.

Повязки резала из одежды раненых. Воины не смотрели на Мико, отворачивались и молча терпели боль, пока она перевязывала раны и накладывала жгуты на отсечённые конечности. Мико тоже старалась на воинов не смотреть. Выживших было немного – с десяток. Райдэн и Кёко присоединились почти сразу, так что они управились быстро. Отнесли раненых к лесу, подальше от мёртвых собратьев. Шин за это время, кажется, немного пришёл в себя и уже мог ходить без посторонней помощи.

Спускаться со скал самостоятельно не пришлось – Райдэн на веере по очереди перенёс всех на узкий песчаный берег. И Мико увидела тёмный провал пещеры, которую охраняли высеченные в скале драконы, они были разрушены временем и морскими ветрами, но изящные силуэты их всё ещё угадывались. К пещере вела крутая каменная лестница, практически смытая приливами. Из песка выглядывали две обломанные колонны, которые когда-то были воротами тории.

Никто не произнес ни слова. И Мико думала, что каждый из них боялся, что Нобу сказал правду о том, что там, в скале, нет ничего, кроме голого камня. Что жизни, отнятые наверху, были отняты напрасно. По крайней мере, этого боялась сама Мико.

Собравшись с духом, она первая ступила на каменные ступени. И первая поднялась на их вершину. Но к тому, что ждало их в пещере, она готова не была.

32

Лепестки сливы на волнах

Храм был полон ёкаев самых разных мастей. Они лежали на циновках, худые и измождённые. В тусклом свете ламп, заполненных светлячками, кожа ёкаев приобретала зелёный оттенок, что придавало им ещё более болезненный вид. Кто-то спал, кто-то просто смотрел в тёмный потолок. В воздухе висели запахи мочи и тлена.

– Кого опять принесло? Будто Хранителя нам было мало, – из глубины храма появилась женщина с бумажным фонарём. Она была низенькая и худенькая, совершенно седая. На голове – маленькие раздвоенные рожки и большие оленьи уши – это была старуха-кадзин, олень-оборотень, которых Мико уже доводилось прежде встречать. Старуха смерила незваных гостей строгим взглядом. – Вы с умирающим?

– С умирающим? – Мико оглянулась на своих спутников, но отчего-то не увидела Райдэна. У Кёко и Шина на лицах застыло скорбное выражение.

– Проклятие Спящих, – пояснила кадзин. – Этот храм – последнее пристанище тех, кого поразил недуг.

Кёко судорожно выдохнула и прикрыла рот ладонью. Только Шин сумел изобразить вежливую улыбку и поклонился. Кадзин, поколебавшись мгновение, поклонилась в ответ.

– Приносим извинения за вторжение. Мы кое-что ищем и хотели бы здесь осмотреться, если вы позволите.

– Хранитель Нобу тоже кое-что искал, – цыкнула кадзин. – Он ушёл ни с чем, и вы уйдёте. Так что не тревожьте попусту тех, кто мечтает о покое.

– Пожалуйста! – поклонилась Мико. – Мы не отнимем много времени и постараемся вести себя тихо. Мы можем заплатить…

– В этих стенах нет ничего, кроме смерти, человеческое дитя, – сказала кадзин. – Обойдите хоть каждый угол. А деньги мёртвым ни к чему.

– Но лично вам они пригодятся, – подала голос Кёко и протянула кошель. – Мы не желаем этому дому зла.

– Кровь на ваших одеждах говорит о другом, – проворчала кадзин, но кошель всё же взяла. – Ведите себя тихо, а то выставлю за порог.

Кёко и Шин направились вглубь храма, а Мико вернулась на улицу.

Райдэн сидел на верхней ступени и, уперев локти в колени, держался за голову.

– Они все?.. – спросил он не оборачиваясь.

Мико присела рядом. Она поняла, кого он увидел в этих умирающих ёкаях.

– Да. – Она осторожно положила ладонь ему на спину. – Если хочешь, можешь подождать нас тут.

Райдэн поднял голову и посмотрел на беспокойный океан. Лицо его не выражало ничего и было таким же непроницаемым, как тёмная толща воды, но к Мико призрачным эхом долетали отголоски его чувств – смятение, страх, печаль. Она не знала, по-настоящему это было, или она это только себе воображала, но отмахиваться от них не стала.

– Нет, всё в порядке. Просто не думал, что увижу это снова. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Не был готов.

Мико кивнула и протянула ему руку:

– Тогда пойдём?

Его обжигающе-холодная ладонь легла в её, и Мико переплела их пальцы, щедро делясь своим теплом, в котором – она надеялась – Райдэн отыщет поддержку.

Они вошли в храм вместе, осторожно ступали между рядами больных, которых было так много, что лежали они вплотную. Ёкай с белыми лисьими ушами и двумя облезлыми хвостами схватил Мико за лодыжку.

– Человеческая плоть. – Острые когти впились в кожу, но не больно – кицунэ был слишком слаб. Он умоляюще посмотрел на Райдэна. – Отдай мне её. Я съем, и мне станет лучше. Её печень меня исцелит.

Мико осторожно высвободила ногу и поклонилась.

– Простите.

– Она ещё и говорящая. Не утруждайся извинениями, человеческие женщины годятся только на обед. Я сотню таких сожрал. – Кицунэ глухо засмеялся, облизнулся и, кряхтя, отполз к стенке. Его янтарные глаза тлели в темноте. – Мясо ваших детёнышей особенно лакомое.

Мико сглотнула и придвинулась поближе к Райдэну, он сильнее сжал её руку.

За тысячу лет от храма мало что осталось, кроме каменных статуй драконов, которые здесь когда-то, должно быть, были в почёте. Они были высечены в стенах, а потому никто их не унёс, как разграбили всю храмовую утварь. Мико смотрела на сгнившие деревянные колонны, украшавшие залы, – остатки красной и золотой красок тоже когда-то были драконами. Должно быть, тысячу лет назад здесь было очень красиво. Но, похоже, не осталось ничего, что теперь могло бы им помочь.

Шин и Кёко нашлись в дальнем зале. В отличие от остальных, он не был полон умирающих. Посреди круглой комнаты стояла совершенно целая статуя дракона с пустыми глазницами. А вокруг лежали одежда, циновки, мешки с рисом и кореньями, в маленьких тесных клетках сидели куры.

Шин изучал изображения драконов на стенах, Кёко семенила рядом, подсвечивая ему пространство фонарём со светлячками.

– Нашли что-нибудь? – спросил Райдэн, выпуская руку Мико. Похоже, в этом зале он снова мог чувствовать себя спокойно.

– Раньше на случай войны в храмах часто делали тайные залы и тайные ходы, – отозвался Шин, не оборачиваясь. – По крайней мере, так было триста лет назад. Возможно, и тысячу тоже – монахи и заклинатели тогда были гораздо могущественнее, могли и в скале высечь что-то подобное. Тем более что они вынашивали такой безумный план. – Он остановился. – У всех драконов выковыряли глаза. В них должны быть камни.

– Янтарь? – спросила Мико.

Шин кивнул, достал из сумки янтарные бусы, которые носили все монахи, почитающие Сияющую Богиню и её братьев и сестёр, и повернулся к Мико:

– Судя по количеству драконов, твои тоже пригодятся.

Она достала из заплечного мешка Райдэна бусы принцессы Эйко и бросила Шину.

Бусины идеально подходили к каменным глазницам, будто специально для них и были сделаны. Когда дракон обретал оба глаза, янтарь вспыхивал – и вскоре все стены наполнились тусклыми рыжими огоньками. Кёко ловко взобралась на голову центральной статуи и вложила бусины в глазницы.

Шин достал из сумки чистые листы, кисть и колбу с чернилами. Когда заклинание было закончено, он подбросил лист над головой, бумага развернулась, будто кто-то резко натянул её со всех сторон, и зависла в воздухе. Шин приложил два пальца к губам, а второй рукой начертил перед собой круг. Мико не слышала слов, хотя губы его шевелились. Пол задрожал, и статуя дракона зашаталась. Кёко, которая всё ещё сидела сверху, охнула и обхватила каменную голову руками и ногами, чтобы не упасть. Но тут заклинание начало тлеть, вспыхнуло и осыпалось пеплом. Шин покачнулся, Райдэн подхватил его и помог сесть.

– Что не так? – спросила Кёко, слезая со статуи.

– Я слишком устал. – Шин тяжело дышал. – Магия иссякла и теперь приходится использовать жизненные силы. Мне нужно отдохнуть час-другой.

– Тебе надо поесть, дурак. – За из спинами стояла кадзин. – Можете взять чистую одежду. А я приготовлю вам риса.

– Не стоит беспокоиться! – поклонился Райдэн.

– А я и не беспокоюсь, тэнгу. От вас разит хуже, чем от моих больных. Они пришли сюда спокойно умереть, а не пялиться на ваши чумазые рожи, – цыкнула она. – По крайней мере, вы нашли, что искали.

– Нашли? – удивилась Кёко.

Вместо ответа кадзин указала фонарём на стену. Только теперь Мико заметила, что все янтарные глаза потухли, кроме одной пары.

– Развелось дураков, – проворчала кадзин, покидая зал.

Мыться пришлось в океане. Все вместе они зашли в удивительно тёплые воды. Соль щипала мелкие царапины и пропитывала кожу, но Мико была рада смыть с себя кровь и грязь. Скоро намокла повязка на руке и рану запекло, хотя Мико и старалась держать её над водой. Райдэну с раной на груди тоже приходилось непросто, Шин ещё не до конца пришёл в себя и потому держался за прибрежные камни, чтобы не упасть, и только Кёко весело плескалась, ныряя в набегающие волны.

Мико зашла глубже остальных, подчиняясь движению волн и ловя редкий момент спокойствия. В воздухе запахло сливой, над океаном стали зажигаться голубые огоньки, они танцевали, то исчезая, то разгораясь вновь, ветер с востока принёс белые лепестки, они смешивались с огоньками и ложились на воду.

А потом над океаном разлетелся печальный зов. И у Мико перехватило дыхание.

Из-за скал появился Дух Истока. Такой же невероятно огромный, как и в прошлую их встречу. На ветвистых рогах цвела слива, тело стало ещё более зыбким и прозрачным, а кости покрыли крупные трещины. В облачной гриве потухли почти все звёзды. Он медленно брёл, рассекая мощными ногами волны, опустив голову к самой воде, будто хотел напиться.

– Он приходит в ночи, когда кто-то в храме умирает, – сказала кадзин. Она стояла на берегу с большой миской варёного риса. – Сегодня умерли двое.

Дух приближался к храму, величественный и печальный. И Мико казалось, что она чувствует его бесконечную, всепоглощающую тоску, которая выворачивала рёбра и заставляла выть вместе с Духом.

Он остановился напротив храма, и Мико впервые осознала, какой он большой, выше окружающих скал, печальнее разбитого сердца. Неосознанно она потянулась к нему, желая утешить, протянула руку не в силах дотянуться и унять его боль.

Но тут Дух медленно наклонил голову, приблизился к Мико, и её окутал ветер, поднятый его движением. Волосы взметнулись, тело покрылось мурашками, но Мико не дрогнула, продолжая тянуться к нему. Дух остановился в миге от её крохотной ладони. Вдохнул её запах и выдохнул туманный холод. Мико замерла с бешено колотящимся сердцем, боясь пошевелиться и спугнуть это прекрасное существо, оказавшееся так близко.

А потом его нос уткнулся в её раскрытую ладонь.

И Мико почувствовала его.

Остров.

Огромный, живой, дышащий остров, отрезанный от мира и брошенный умирать. Он был ранен, растерзан и бесконечно одинок, запертый посреди несуществующего мира. Он долго скитался, пытаясь выжить, заживить кровоточащую плоть магии, но он был совершенно один среди Бесконечности. Разве можно выжить одному?

Мико ощутила боль каждого существа в землях Истока. Ощутила их любовь и нежность, страх и боль, страсть и желание, жажду и голод, злость и ненависть. На мгновение она стала ими. Всеми сразу. Она целовала своих детей, терзала клыками человеческую плоть, умирала в поле после битвы, рождалась в далёком лесу на краю мира. Она убивала и погибала. Ненавидела и сгорала от любви. И чувствовала, как остров медленно покидала жизнь.

Её тело было слишком маленьким, слишком хрупким и слабым, чтобы вместить всё это. Чужие жизни выворачивали её наизнанку, чужая боль сводила с ума, чужое желание убивать становилось её собственным. Мико плакала, но не отнимала руки.

Она увидела Ни, жадно слившуюся с гостем в рёкане. Акиру, крушащего комнаты в своём замке. Макото, запертого в темнице и изнывающего от ран. Райдэна, который не мог отвести от Мико взгляд. И сотни, и сотни других ёкаев. Она сама становилась ими, разбиваясь на тысячи осколков, чтобы вновь собраться воедино. И при этом ещё никогда она не чувствовала себя такой целой.

– Мы поможем тебе, – прошептала она Духу, зная, что он услышит, и прильнула к его морде всем телом. – Мы обязательно тебя спасём, только потерпи ещё немного.

Дух выдохнул в неё холодное облако тумана, полное голубых огоньков, и исчез. Будто его и не было.

Рука больше не болела. Мико стянула повязку – рана зажила.

Мико обернулась в Райдэну, а он удивлённо отпрянул, будто не мог поверить своим глазам.

– Твой шрам… – тихо сказал он, а Мико коснулась щеки, чтобы ощутить привычную борозду.

– Что с ним?

– Он… золотой.

33

Ладони, полные печали, сердце, полное надежд

В храм они вернулись в молчании. Никто не решался заговорить о том, что случилось, да и Мико вряд ли смогла бы рассказать. Разве что Райдэн почувствовал что-то – отголоски чужого эха, долетевшие до него через их связь.

– Дух Истока выбрал тебя, – дёрнула её за рукав кадзин и взглянула снизу вверх, недовольно и строго, и ткнула пальцем в шрам. – Не подведи его, девочка.

Мико кивнула, не желая её переубеждать. Дух не выбирал её. Она знала это. Он просто искал кого-то, кто мог бы унять его боль, хотя бы на мгновение разделить его одиночество. А она – просто протянула ему руку.

Но кадзин уже вскинула руки, обращаясь к больным.

– Дух Истока поцеловал человеческое дитя! Девочка со шрамом несёт на себе поцелуй истинного Хранителя наших земель!

Ёкаи взволнованно зашептались, и Мико поспешила натянуть на голову маску, чтобы скрыться от их любопытных, пронзительных взглядов и проповедей кадзин, и поспешила вслед за друзьями.

В круглом зале ничего не изменилось. Шин подошёл к дракону в стене и по очереди коснулся его горящих янтарных глаз. Отступил на два шага и достал заклинание и одну из оставшихся бусин. Мико сумела разглядеть кандзи «дверь». Шин вложил бусину дракону в разинутую пасть, прочитал написанное и разорвал заклинание. Обрывки вспыхнули, и стена задрожала, осыпаясь пылью. Дракон дёрнулся, и часть стены ушла вглубь скалы, открывая под собой крутую лестницу, уходящую вниз.

Райдэн взял фонарь и, не тратя времени на раздумья, стал спускаться. Кёко подхватила второй фонарь и, пропустив перед собой Мико и Шина, замкнула цепь.

Тёмный проход уводил глубоко под землю и был таким узким, что Мико то и дело цепляла стены плечами, Райдэну и Шину и вовсе приходилось пригибаться и идти боком. Не успели они пройти и пару десятков шагов, как стена с грохотом закрылась, возвращаясь на прежнее место.

– Мы же выберемся отсюда? – с нервным смешком спросила Кёко. – Ненавижу подземелья.

– Надеюсь, – ответил Шин, но в голосе его не звучало ни капли уверенности.

– Замечательно.

– Здесь прятали монахов и людей от врагов, чтобы их спасти, а не похоронить заживо, – попытался успокоить её Шин. Лестница закончилась, и начался чуть более просторный коридор. – Выход должен быть.

– Или это всё-таки склеп… – послышался приглушённый голос Райдэна, который успел уйти вперёд.

Мико попыталась разглядеть хоть что-то из-за плеча Шина, но теснота и слабое человеческое зрение ей этого не позволили. Свет фонарей рассеялся, говоря о том, что они покинули коридор и попали в пространство гораздо большее, но светлячков хватало только на то, чтобы осветить маленький пятачок каменного пола.

– Демоны Бездны… – донёсся из-за спины голос Кёко.

Зашуршали одежды Шина, зашелестели заклинания, и в двенадцати каменных чашах один за другим вспыхнули огни, открывая то, что до сих пор Мико видеть не могла.

Небольшой каменный зал с круглым куполом без драконов, статуй и украшений, а посреди него – двенадцать монахов в истлевших одеждах. Они сидели в кругу, скрестив ноги, и словно дремали, дочерна иссушенные временем. Тонкая, будто рисовая бумага, кожа плотно облепила кости и то, что осталось от мышц. На шее у каждого – янтарные бусы, в руках – лист с заклинанием. Перед каждым – чаша, полная пыли. В центре круга покоился янтарный шар на золотой подставке, которая тоже была увешана заклятиями. В шаре клубился туман. Кандзи заклинаний, которые Мико сперва приняла за шероховатости камня, были везде – на полу, стенах, потолке.

– Значит, монахи никогда не покидали остров, – сказал Шин. – Лишь пустили слух, чтобы их искали за его пределами.

– Почему они выглядят… так? – скривилась Кёко, присев напротив одного из монахов.

– Это называется сокусимбуцу. Практика пришла к нам от заклинателей Чёрной Пустыни. Монахи пьют зелье из облачной сосны и сока уруси, – сказал Шин, сглатывая. – Позволяет высушить тело заживо, но процесс занимает тысячи дней. Они провели здесь, в темноте, долгие годы, питаясь только зельем, прежде чем умереть.

– Но зачем? – отстранённо спросил Райдэн. Он выглядел растерянным и хмурым, погружённым в себя, словно что-то не давало ему покоя. Мико догадывалась: он тоже видел то, что показал ей дух, не всё – отголоски, долетевшие через Мико, но и они произвели на него неизгладимое впечатление. И теперь Райдэн пытался это осмыслить. Она тоже пыталась, но ещё не понимала, куда эти мысли её приведут. Райдэн, кажется, тоже не понимал, а потому много молчал и избегал смотреть на Мико.

– Могу предположить, что важно было сохранить форму заклинания. – Шин указал на листы в руках монахов и на высеченные в камне кандзи. – Сокусимбуцу применяют для создания так называемых «вечных заклинаний» – тело остаётся проводником магии даже после смерти. Должно быть, заклинание вокруг острова окрепло не сразу, оно было таким сложными и мощным, что, чтобы по-настоящему его завершить, потребовались годы…

– Значит, можно их просто сломать? – Кёко с размаху пнула ближайшее тело.

– Нет, что ты!.. – крикнул Шин, но тело уже завалилось на бок и рассыпалось прахом.

Все замерли, ожидая чего-то ужасного, но ничего не происходило.

– Всё? Печати сняты? – Кёко обвела нетерпеливым взглядом зал.

– Не знаю, – с облегчением выдохнул Шин. – Но давай обойдёмся без резких… Кёко!

Кёко пнула другого монаха, выхватила из ножен Райдэна меч и снесла третьему голову. Не прошло и минуты, как от двенадцати монахов осталась только пыль.

– Прояви хоть толику уважения к мёртвым! – взвился Шин.

– К кому? К тем, кто обрёк нас на смерть? – фыркнула Кёко и бросила меч Райдэну. Он ловко его поймал и спрятал обратно в ножны. – Почему ничего не происходит? Мы должны что-то почувствовать? Шин!

– Я не знаю! Ты уничтожила тела до того, как я успел разобраться!

– Тогда разобьём и эту шутку. – Кёко потянулась к янтарному шару.

– Стой! Не трогай! – Крик Шина повис в воздухе.

Кёко исчезла. Едва её пальцы коснулись шара.

– Куда она пропала?! – Мико забежала в круг. Райдэн уже был возле шара.

– Пожалуйста! Ни-че-го! Не трогайте! – Шин вскинул руки, и невидимая сила толкнула Мико в грудь, отодвигая подальше от шара. – Сияющая Богиня, да что на неё нашло…

Мико знала. Она видела это, когда касалась Духа. Кёко торопилась. Кёко чувствовала, что их связь с Хидэо истончалась, как он с каждым вдохом становился слабее, как он умирал. Быстрее, чем предсказывал Шин. Кёко чувствовала, но не могла заставить себя сказать это вслух. Потому что тогда ей пришлось бы в это поверить.

– Это заклинания Проводников, – сказал Шин, осматривая листы, которые держали в руках монахи, переходя от одного рассыпавшегося тела к другому. – Их заклинания закрепляли печати, но главного заклинания – заклинания создания печатей – я тут не вижу. Его создавал кто-то другой.

– Тринадцатый монах, – кивнул Райдэн. – Только вот где он?

– Очевидно, они были проводниками того, что в центре круга. – Шин осторожно подошёл к янтарной сфере. – Заклинания того, кто был в другом месте. О, это, должно быть, очень мощная магия… Она либо уничтожила Кёко, либо… – он замолчал.

– Либо? – подтолкнул Райдэн.

– Не знаю, надеюсь, отправила её туда, где творилось заклинание.

– Есть только один способ это проверить. – Мико решительно положила руку на шар.

В пещере цвели кристаллы, освещая огромное пространство ровным голубым светом. Острые скалы росли из тёмной воды, в которой плавали рыбы. Шумел водопад, разбиваясь о камни и поднимая в воздух тысячи брызг. Одежда Мико тут же стала влажной, но она едва это заметила, зачарованная открывшейся красотой. Несмотря на отсутствие солнца, здесь цвели цветы, сливы росли прямо из воды и роняли лепестки на её тёмно-синюю гладь. Посреди чудесного озера возвышался небольшой остров, поросший высокой травой, под изогнутой сосной Мико разглядела две фигуры.

Пройдя сквозь каменные тории, Мико ступила на большие плоские камни, которые услужливо выстроились в удобную дорожку и поднялась на остров. Мёртвый монах сидел под деревом, возле пустой чаши. В руках у него был посох для танца кагура с бубенцами и разноцветными лентами. На шее – янтарные бусы, у ног – чаша и глиняная бутыль для саке. Рядом стояла Кёко и смотрела куда-то вдаль. Мико проследила за её взглядом.

В скале были высечены кандзи – последнее завещания монаха, по доброй воле запершего себя в этом месте. По странной причине их не тронули ни мхи, ни лианы, которые оплели всё вокруг.

Райдэн встал за спиной Мико, и она услышала его тихий вздох.

– Мико…

Не дожидаясь окончания фразы, она отыскала его руку, переплела их пальцы, и Райдэн благодарно сжал её ладонь.

– Не пугай меня так больше, – тихо сказал он.

– Как? – отозвалась она.

– Не хватайся за волшебные штуки монахов. По крайней мере, без предупреждения.

– Я думала, вы, ёкаи, существа свободных нравов, – ответила Мико, но без ехидства – она пыталась разглядеть надпись, высеченную в стене, но не знала и половины кандзи, а потому смысл от неё ускользал. – Что здесь написано?

Шин выступил вперёд и пригляделся.

– «Мы мечтали о мире. О землях, где люди и ёкаи будут жить рука об руку в любви и созидании, как завещала Сияющая Богиня, создательница людей и ёкаев. Но страх убивает сильных, а ненависть – мудрых. И момент единства сулил обратиться враждой. Человек и ёкай соединили руки и переплели души, но любви двух существ оказалось недостаточно, чтобы объединить два народа. Мы желали избежать большой войны, что нёс в думах Великий Император Иэясу, и разделили народы, чтобы больше они не обращали клыки и когти, мечи и стрелы друг против друга. И если вы читаете мои слова, то решили, что пришло время соединить эти народы вновь. По доброй воле соединить руки и переплести души человека и ёкая, пригубить священное о-саке, танцевать во славу Сияющей Богини и вернуть мир в Хиношиму. Пришло время отложить мечи, спрятать клыки и с чистым сердцем ступить на земли любви. На этот раз всем вместе».

– Так они нам добра желали? – фыркнула Кёко. – Хороша работа, ничего не скажешь!

– Возможно, они не знали о последствиях для острова, – попытался смягчить её настроение Шин. – Или не думали, что печати не будут снимать так долго.

– Или они просто дураки, – пожала плечами Кёко.

– Они думали, что, если не закрыть остров, начнётся война? – спросил Райдэн, а Мико вспомнила речи Серебряного Лиса, который говорил о том же, но слова которого она пропустила мимо ушей, слишком сосредоточенная на деле.

– Похоже на то, – кивнул Шин. – Решили, что так сохранят больше жизней.

– А в итоге ёкаи перегрызли друг друга, запертые на острове, – зарычала Кёко.

– Никто не говорит, что их решение было верным, – сказал Шин.

Повисло молчание.

– Хорошо, и что тогда нужно, чтобы снять печати? – нарушила тишину Кёко.

– «Соединить руки и переплести души человека и ёкая, пригубить священное о-саке, танцевать во славу Сияющей Богини», – повторила Мико слова завещания, Шин кивнул.

– Если я правильно понял, нужно провести брачный обряд между ёкаем и человеком. По доброй воле обоих. Вот эти знаки, – он обвёл руками пространство, и Мико заметила сотни других кандзи, разбросанных по всей пещере, раньше казавшихся незаметными, – должны завершить заклинание. И… если всё так, то… печати будут сняты.

– И всё? – Кёко выглядела ошарашенной.

– И всё…

Кёко обошла монаха, но тронуть его не решилась, почесала голову, а потом рассмеялась и обвела друзей радостным взглядом.

– Это же прекрасно! Вы можете станцевать прямо сейчас! – Она указала пальцем на Мико с Райдэном.

Шин кивнул в подтверждение её слов.

– Если вы оба этого хотите.

– Конечно хотят! Ты посмотри на них!

Мико вздрогнула, вспомнив всепоглощающее чувство пленительного счастья, когда Райдэн коснулся её души. Щёки затопил румянец, и сердце взволнованно забилось от одной мысли о том, чтобы испытать это вновь. Значит, всё так просто? Соприкосновение душ человека и ёкая, нерушимый союз, который соединит их навсегда, так крепко, что даже в другой жизни Райдэн сможет отыскать её. Тысячелетний сон земель Истока закончится, время вечного лета пройдёт, Дух будет спасён, а Акира – разбит. Сердце застучало ещё быстрее.

Шин аккуратно снял с шеи монаха янтарные бусы и протянул Мико.

– Они полны магии, – сказал он. – Помогут во время обряда. Ты помнишь движения?

– Да. – Мико приняла бусы. Она не смогла бы забыть фигуры танца, даже если бы хотела.

– А ты, Райдэн?

Тэнгу кивнул. Шин поднял бутыль с саке и поднёс Райдэну, тот насторожённо принюхался, сделал быстрый глоток и поморщился. Настала очередь Мико. Саке было густым и горьким, и она понадеялась, что один глоток тысячелетнего пойла её не убьёт. Мико закашлялась, прикрыв рот рукавом, и вернула Шину бутыль. Он поставил её на место, и они с Кёко отошли в тень сосны.

Янтарь тяжестью лёг на грудь, Мико взяла из рук монаха кагура-сузу и повернулась к Райдэну.

– Я не знаю, как танцевать в паре, – сказала она, усердно расправляя ленты, чтобы не смотреть в изучающие её чёрные глаза.

– Танцуй, как училась, я подстроюсь, – отозвался Райдэн, останавливаясь в шаге от неё. – Движения не так уж и важны, они всего лишь помогают магии делать своё дело, но главное – твои мысли и желание.

Мико выдохнула, собираясь с мыслями, выставила правую ногу вперёд, подняла кагура-сузу над головой. Райдэн взял в руку ленты и отвёл левую ногу назад, выдыхая так же медленно, будто объединяя их дыхания. Мико шагнула вперёд – первое движение танца – и замерла, оказавшись к Райдэну почти вплотную. В груди потеплело, то ли от саке, то ли от его близости, и Мико почувствовала, как искра души потянулась к Райдэну, будто только этого и ждала. Мико поймала его взгляд, и колокольчики зазвенели, подчиняясь её воле. Дальше – разворот и поклон, но Мико не могла двинуться с места.

«Отложить мечи, спрятать клыки и с чистым сердцем ступить на земли любви».

Если она продолжит танец, если закончит его сейчас, то ничего этого не будет. Эйко, монахи, годы одиночества Духа – всё будет напрасно. Ёкаи бросятся пировать в земли людей, те ответят им войной, и снова польются реки крови.

– Ты не обязана, – прошептал Райдэн и печально улыбнулся, истолковав её заминку по-своему. – Если ты этого не хочешь. Я проживу с этой связью, но я не вправе заставлять тебя…

– Нам нужно ещё время. – Мико опустила руку и отступила на шаг, разрушая едва зародившуюся магию. – Мы не можем снять печати сейчас.

– Что? Почему? – в недоумении спросила Кёко.

– Потому что я видела Духа, я видела остров, – обернулась к ней Мико и в голосе её звучала мольба. – Ёкаи хотят убивать. Нобу сказал, что император собирает войска. Если мы снимем печати сейчас, ничего и никого не подготовив, прольётся очень много крови. Прости, прости меня, Кёко, но нам нужно больше времени.

– Больше времени на что? – проговорила та сквозь сжатые зубы, и быстрым, скупым движением смахнула слёзы, в её глазах читались страх и непонимание.

– Найти способ примирить ёкаев и людей. – Мико выпрямилась, с каждым словом обретая всё больше уверенности. – Уговорить императора не начинать войну, усмирить ёкаев, чтобы они не бросились разорять земли людей, как только появится такая возможность. Открыть остров, чтобы мы поубивали друг друга? Разве для этого мы всё затеяли?

– Но Хидэо… – начала Кёко и не смогла закончить, голос её надломился и стих.

– У него ещё есть время… – Мико шагнула ей навстречу, потянулась, чтобы взять за руку, но Кёко отступила, прижав ладони к груди, будто боясь обжечься.

– Недели? Месяц? Ты же не думаешь, что мы решим всё так скоро? – покачала головой она и указала куда-то себе за спину. – А те несчастные, которых мы видели сегодня в храме? Они умирают каждый день! А Дух?

– Дух сможет подождать. Я почувствовала…

– А Хидэо не может!

Повисло молчание. Кёко тяжело дышала и не отводила от Мико полных слёз глаза. Мико тоже смотрела на неё, надеясь, что она поймёт, услышит. Шин коснулся плеча Кёко, но она скинула его руку и метнула взгляд в Райдэна.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Просто станцуйте этот прокляˊтый танец.

Райдэн нашёл силы на ласковую улыбку.

– Кёко, мне очень жаль, – сказал он. – Но Мико права. Мы хотели спасти остров от гибели, но если начнётся война… Мы так торопились, что не хотели даже думать о последствиях. Я… чувствовал обрывки того, что Дух показал Мико, и она права, одни ёкаи хотят мира, а другие видят в людях только развлечение и пищу. Я был глуп, пытаясь закрывать на это глаза.

– Война не начнётся, – не сдавалась Кёко. – Мы снимем печати, это исцелит Хидэо, он займёт место отца, и никакой войны не будет.

– Мы не знаем, Кёко, – сказал Шин. – Спасёт ли снятие печатей жизнь Хидэо. А на кону стоят тысячи невинных жизней. Пожалуйста, я прошу тебя, пойми. – Он обхватил её за плечи, и на этот раз она не стала отстраняться. – Мы… я сделаю всё, чтобы Хидэо выжил, продлю его жизнь настолько, насколько смогу, даже если на это понадобится вся моя магия. Слышишь? Посмотри на меня.

Кёко вскинула на Шина полный отчаяния взгляд. Она уже не пыталась сдерживать слёзы, и они блестели на щеках.

– Я клянусь тебе, я сделаю всё, что в моих силах.

– Мы все сделаем, – сказал Райдэн. – Мы не бросим ни тебя, ни Хидэо. Но сейчас – так будет правильно.

Кёко покачала головой и уткнулась лицом в грудь Шину, и он с готовностью принял её в свои объятия. Плечи её подрагивали, но плача слышно не было. Райдэн провёл рукой по лицу, запрокинул голову и выдохнул – он вдруг показался Мико усталым и измождённым, словно всё это время тащил на себе неподъёмный груз, и теперь он стал ещё тяжелее.

– Давайте выбираться отсюда, – сказал он и спрыгнул с острова на ближайший камень.

Мико вернула кагура-сузу в иссохшие руки монаха и низко поклонилась.

Выход из пещеры они нашли не сразу – он скрывался за зарослями лиан, и дальше петлял лабиринтом каменных коридоров. Но волшебный веер чувствовал ветер, и Райдэн уверенно вёл их сквозь кромешную тьму.

Сперва Мико услышала шум водопада, а после впереди замаячил слабый свет. За ними пришли прелые запахи леса и пение цикад. На горном склоне уже светало, и Мико невольно зажмурилась, выбираясь из темноты пещеры. Вход в неё был частично завален камнями, поэтому пролезть можно было только по одному.

Выбравшись, они огляделись. Гора, густо поросшая лесом, с вершины, которую едва можно было разглядеть в тумане, мчался вниз водопад, который Мико видела уже не раз.

– Это гора Хого? – спросила она, испытывая необъяснимую досаду.

– Источник магии, – проговорил Шин, заворожённо глядя на водопад. – Место рождения Сияющей Богини, самое магически сильное место на острове и во всей Хиношиме, ну, конечно…

– Значит, всё это время ответ был так близко, – ухмыльнулся Райдэн. – Кто бы мог подумать. Что ж, по крайней мере, до дома Кёко доберёмся относительно быстро.

– Я исходила здесь всё вдоль и поперёк, – нахмурилась Кёко. – И совершенно точно не помню этой пещеры.

– Скрывающие чары. – Шин показал на высеченные на заваливших вход камнях кандзи. – Монахи знали своё дело.

– Тогда почему сейчас я её вижу?

– Потому что теперь ты о ней знаешь.

Кёко оскалилась и зарычала:

– Ненавижу монахов! – и метнула в Шина быстрый взгляд. Глаза её всё ещё были красные, а веки – припухшие от слёз. – Без обид.

Тот только пожал плечами:

– Я уже сотни лет не монах.

– Ладно. – Кёко шмыгнула носом и упёрла кулаки в бока. – Хватит болтать. Пойдём домой, Хидэо нас, наверное, уже заждался.

34

Колыбельная горы Хого

Мико сразу узнала место, куда Кёко их привела, – рынок Ёрумачи, где она встречалась с Бунко, чтобы заглянуть в волшебное зеркало. Днём здесь было пустынно и тихо – лавки свёрнуты, ставни и сёдзи закрыты, – но Мико всё равно надела маску тэнгу, чтобы ненароком не привлечь лишнего внимания.

Кёко свернула с рыночной улицы и вывела их на другую, более широкую из-за отсутствия бесконечных прилавков. Небольшой дом с серой черепичной крышей, белыми стенами и деревянными сёдзи ничем не отличался от своих соседей, разве что выглядел более потрёпанным и неухоженным, словно в нём давно никто не жил.

– Госпожа! – Дверь отворилась, и на улицу выскочила Юри, отпихнула Кёко и бросилась к Мико. – Вы вернулись! Вы нашли Юри! А тут такое случилось, госпожа!

– Эта малютка помогла нам выбраться. – На пороге появился Хидэо и весело улыбнулся.

Губы Кёко искривились, глаза наполнились слезами, она подлетела к нему и заключила в крепкие объятия.

– Прости, – плакала она. – Прости меня!

Улыбка Хидэо стала грустной, но он нежно поцеловал Кёко в висок и обнял в ответ, без слов понимая всё, что лежало за её слезами.

– Пойдёмте в дом, – сказал он. – Ханзо с Юри как раз приготовили обед.

Комната с очагом была в два раза меньше, чем в доме Райдэна, но её более чем хватило, чтобы вместить всех. Пока Юри разливала суп в деревянные пиалы, Хидэо рассказывал о том, что с ними произошло. Он выглядел гораздо более худым и бледным, чем в ту ночь, когда они виделись в последний раз. Мико почувствовала укол вины – возможно, Кёко была права, и времени у принца было недостаточно.

– Макото исчез сразу после того, как вы ушли. Или даже раньше, если честно, никто из нас бы этого не заметил, если бы Юри не сказала, что ворота открыты. Ханзо велел уходить, и мы сбежали раньше, чем кто-то пришёл за нами, но… – Хидэо сочувственно посмотрел на Райдэна. – Когда мы взобрались на ближайший холм, то увидели, что твой дом горит.

Райдэн, помедлив, кивнул. Лицо его не выражало никаких эмоций.

– А у вас, судя по скорбным лицам, ничего не вышло? – спросил Хидэо.

Кёко взяла его за руку и попыталась изобразить улыбку.

– Мы нашли способ, но… есть… – Она вздохнула и поджала губы, чтобы не расплакаться. – Давай я тебе всё расскажу после обеда, наедине. Хорошо?

Хидэо сжал её ладонь и больше ничего не спрашивал.

Комната утопала в сиреневых сумерках, и Мико наблюдала за тем, как медленно ползёт по стене последний солнечный луч, становясь всё бледнее и слабее. Кёко выделила ей небольшую спальню на втором этаже, и Мико заснула, едва голова коснулась подушки – ей очень хотелось забыться и не думать о том, правильно ли они поступили. Сердце её болело от мысли, что Хидэо умрёт из-за этого решения, разум подсказывал, что лучшего у неё нет.

Мико повернула голову и увидела своё отражение в зеркале. Она так и не взглянула на себя после встречи с Духом, а оттого и не могла поверить в то, что говорили все вокруг.

Шрам действительно стал золотым.

Не покрылся металлом, нет – будто сама кожа приобрела новый цвет, всё такая же мягкая и неровная. Мико провела по ней пальцем. Выглядело… красиво.

Кто бы мог подумать, что слова каннуси из храма Кормящей Матери примут настолько буквальную форму. Что это? Подарок Духа или дело рук самой Мико, которая столько лет пыталась собрать себя по осколкам?

Мико не знала, но… отражение ей нравилось. Впервые шрам не пугал её, а придавал храбрости.

– Не спишь? – послышался голос из-за сёдзи, которые делили на маленькие комнатки весь второй этаж, и Мико вздрогнула, выныривая из собственных мыслей.

Мико перекатилась на живот и приоткрыла створку. Райдэн сидел на татами и воевал с повязками на груди. Они то и дело соскальзывали, открывая заживающую рану.

– Почему не попросишь Шина исцелить тебя? – спросила Мико.

– Он спит. Да и… и так потратил слишком много сил на нас, чтобы просить ещё и о таких пустяках.

Мико улыбнулась. В этом был весь Райдэн.

Она зашла в комнату, затворив за собой сёдзи, села напротив Райдэна и протянула руку. Он отвёл взгляд и молча дал ей повязки.

– Спасибо.

– Не за что. – Мико принялась разматывать запутавшиеся лоскуты. Помедлив, она всё же задала вопрос, который мучил её с тех пор, как они покинули пещеру. – Думаешь, мы правильно поступили? Я не ожидала, что мне будет так… тяжело.

– Здесь нет правильного и неправильного ответа, – отозвался Райдэн. – Мы сделали выбор. Наверное, если мы назовём его правильным, станет немного легче. Так или иначе нам теперь с ним жить. И это не будет легко. Кому жить, а кому умереть – никто не должен делать такой выбор, он слишком тяжёл и всегда несправедлив. Но могли ли мы не выбирать?

– Не выбирать – это тоже выбор, – грустно усмехнулась Мико и положила на плечо Райдэна край повязки. – Сложно.

– Сложно.

Мико наклонилась к нему, чтобы перекинуть ткань за спину, и вдохнула знакомый аромат весеннего леса, смешанный с металлическим запахом крови. Интересно, рисунок от когтей Нобу навсегда останется на его теле? Эти мысли пробудили воспоминания о битве, и Мико прикрыла глаза, выдыхая их морок.

– Я ещё думаю кое о чём, – сказала она. – О том, что сказал Нобу. Что с Шином что-то случится, если мы снимем печати. Ты знаешь, о чём речь?

Райдэн медлил с ответом. Мико терпеливо ждала, продолжая накладывать повязки.

– Полагаю, речь о том, что Шин может умереть, – наконец сказал Райдэн. – Ему уже больше трёхсот лет, хотя обычно в Хиношиме заклинатели едва доживают до двухсот. Но не здесь. В землях Истока слишком много магии. Возможно, это обратная сторона Проклятия Спящих, кто знает. Если мы снимем печати, баланс магии восстановится и есть вероятность, что Шин умрёт, потому что попросту не должен был жить так долго.

– Но… почему он ничего не сказал? Почему помогает нам? – Мико старалась говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрогнул.

Райдэн пожал плечами:

– Он сделал свой выбор. Но если интересно, можешь у него спросить. Не думаю, что он станет уходить от ответа.

– А ты не спрашивал?

– Решил, что он сам расскажет, если посчитает нужным.

Мико кивнула и стала закреплять повязки. Некоторое время они молчали, каждый думая о своём. Живот Райдэна поднимался и опускался под ладонями Мико, дыхание щекотало макушку. Это мешало сосредотачиваться на завязывании узлов и уносило Мико обратно в пещеру, где они стояли так же близко друг к другу, собираясь обменяться душами. Тогда Райдэн решил, что Мико этого не хочет, что их связь будет для неё бременем, которое он готов нести, но о котором не может просить её. Неужели он не чувствовал, как её душа тянулась к нему, желая упорхнуть из грудной клетки и хоть на короткий миг снова оказаться у него в руках? Хотела ли его душа того же? Никто из них в ночь Красной Луны не просил об этой связи, но, если бы они могли выбирать тогда? Или теперь?

Мико посмотрела на Райдэна – его взгляд был сосредоточен на её пальцах, которые вязали последний узел.

– Райдэн, – позвала она, и звук его имени придал ей смелости. – Мне бы хотелось однажды… увидеть твою душу.

Райдэн вскинул голову, совершенно обескураженный и… смущённый.

– Что?

Мико отвела взгляд. Она больше не хотела убегать и прятаться. Впервые за долгое время ей хотелось впустить солнце в пустую комнату.

– Не ради снятия печатей, спасения мира или чего-то ещё. А только если ты сам этого захочешь.

– Мико…

Она засмеялась:

– Ты безумно милый, когда смущаешься.

Но Райдэн даже не улыбался.

– Не шути так со мной, – серьёзно сказал он, глядя ей в глаза. – Не говори того, что не можешь…

– Думаешь, я шучу? – Мико нахмурилась и подалась вперёд, выдерживая его тяжёлый взгляд. – Ты же знаешь, что это не так. – Она кончиками пальцев прикоснулась к его груди. – Ты же чувствуешь меня.

Райдэн рванулся навстречу её прикосновению и замер, словно за его спиной, звякнув, натянулась невидимая цепь.

– Мико.

– Нам больше не нужны сделки, – сказала Мико. Она больше не боялась.

Райдэн исступлённо выдохнул и накрыл её губы поцелуем. Таким стремительным и неистовым, что она едва не упала, отклонившись назад, но Райдэн, не отрываясь от Мико, подхватил ее и уложил на татами. Он накрыл её своим телом, большим, сильным и приятно тяжёлым. Мико разорвала поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха, и губы Райдэна тут же прильнули к её шее, заставляя запрокинуть голову и тихонько застонать от тяжёлой, мучительно приятной истомы внизу живота.

Мико нырнула пальцами в его волосы, направляя поцелуи, которые спускались ниже, к тонким ключицам. Его рука забралась под её юкату и заскользила вверх по бедру. Кожа пылала под его пальцами, сердце разбивалось о рёбра, сжигая Мико изнутри.

Она вскрикнула, когда он задел ставшую болезненно-чувствительной грудь, скрытую под тонкой хлопковой тканью. И Райдэн замер.

– Я сделал тебе больно?

– Н-нет, – едва сумела выговорить она, задыхаясь от возбуждения. – Наоборот, мне…

Она не могла заставить себя договорить, когда он так смотрел на неё, исступлённо, откровенно, не скрывая поглощающего его желания. Мико протянула к нему руки, коснулась лица, будто видела его впервые. Такого открытого. По-настоящему обнажённого.

Притянула к себе и поцеловала, без слов говоря ему обо всём, чего она сейчас хочет. О нём. Райдэн зарычал, и рука на её бедре сжалась, подтягивая Мико ближе, вплотную. Другая – в одно движение развязала пояс юкаты.

Сёдзи резко распахнулись и со стуком ударились о стенки. Мико охнула, отворачиваясь и хватаясь за ворот юкаты, а Райдэн стремительно развернулся, заслоняя её собой.

– Шин, да чтоб тебя! – огрызнулся он, но Шин пропустил его слова мимо ушей.

– Кёко и Хидэо пропали, – выпалил заклинатель. – Я думаю, они отправились на Хого.

– Что? С чего ты взял? – Мико села, спешно завязывая пояс.

– После того как вы ушли наверх, Кёко сказала, что они с Хидэо тоже идут спать, я сейчас заглянул в спальню, чтобы спросить… Не важно! Я заглянул, а в спальне пусто, окно открыто. Ханзо тоже нигде нет. Мимо меня они не проходили, хотя я всё время был внизу. Куда, по-твоему, они могли ещё пойти, никому не сказав и выпрыгнув в окно? Не на прогулку же!

– Демоны Бездны, Кёко! – Райдэн вскочил на ноги и накинул на плечи кимоно. – Я за ними.

Мико побежала в соседнюю комнату за оружием и одеждой:

– Я с тобой!

Райдэн кивнул:

– Шин, ты следом верхом.

Мико схватила меч и замерла. Ей же не придётся пускать его в ход? Не против Кёко.

– Кёко, что ты творишь, – прошептала Мико.

Веер Райдэна нёс их с ошеломительной скоростью, но Хого всё равно приближалась непозволительно медленно. Несколько раз Мико даже думала, что они разобьются, так близко пролетали деревья и камни, но Райдэну удавалось уходить от столкновения. Когда они приземлились у пещеры, Шин безнадёжно отстал, но ждать его не было времени.

Райдэн метался в узких переходах, Мико едва поспевала следом, спотыкаясь в темноте, но рвалась вперёд изо всех сил. Когда впереди замаячил знакомый голубой свет кристаллов, Мико побежала ещё быстрее. Она молилась Сияющей Богине, чтобы Шин ошибался.

Кёко и Хидэо были на острове, под изогнутой сосной.

Они танцевали.

Недавно начали, судя по неуверенным и неловким движениям Кёко, но двигались быстро. До завершения оставалось не так уж и много времени.

– Стойте! – крикнула Мико и бросилась к ним, но путь ей преградил Ханзо.

– Ханзо, пожалуйста, пропусти! – Она попыталась его обойти, но Шинокаге легонько ударил её в грудь древком нагинаты.

В следующий миг на него набросился Райдэн, Ханзо едва успел отразить удар его меча.

– Останови их! – крикнул Мико Райдэн, осыпая Шинокаге ударами.

Мико побежала к озеру, но не успела преодолеть и половины пути, как позади послышался всплеск, и её догнал Ханзо. Она успела выхватить меч, чтобы остановить его нагинату, но удар был таким мощным, что Мико не выстояла и упала на одно колено. Райдэн вырвался из воды, но Ханзо, не отрываясь от Мико, взмахнул рукой, и длинная чёрная тень сплелась в воздухе, обхватила Райдэна за лодыжку и утянула на дно.

Мико попыталась воспользоваться этим мгновением, чтобы контратаковать, но Ханзо был готов и коленом ударил её под дых, сваливая с ног. Мико, кашляя и пытаясь вдохнуть, приподнялась, но древко нагинаты пригвоздило её к холодному камню.

Райдэн не всплывал.

– Ханзо! – крикнула Мико, ящерицей извиваясь на земле. – Ханзо, ты убьёшь его!

Она извернулась, чтобы посмотреть в золотые, бесстрастные глаза.

– Ханзо!

Шинокаге дрогнул, разжал кулак, и спустя несколько бесконечно долгих мгновений Райдэн вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Древко исчезло со спины Мико, и она бросилась к Райдэну, схватила за руки, помогая выбраться на сушу. Ханзо же остался стоять на прежнем месте, охраняя единственный путь к острову.

– Демоны, мой веер. – Райдэн оглянулся на воду.

Мико сжала его плечо, холодея от ужаса.

– Мы опоздали.

Кёко с Хидэо стояли друг напротив друга, держась за руки, а у их губ замерли две голубые искры, точь-в-точь как те, что окружали Духа Истока. Искры дрогнули и слились в одну. И всё изменилось.

Земля дрогнула, роняя камни и кристаллы в тёмную воду, озеро вышло из берегов, захлестнув дорожку, на которой стояли Мико, Райдэн и Ханзо, невидимые птицы испуганно закричали, а потом всё остановилось. По телу мёртвого монаха пошли золотые трещины, сквозь которые пробивался яркий свет, и в следующий миг оно рассыпалось, выпустив на волю тысячи золотых светлячков.

Мико показалось, что остров, в сердце которого она сейчас была, вдохнул. Впервые за тысячу лет.

Искры душ разъединились и вернулись к своим владельцам. Кёко выдохнула и счастливо улыбнулась, принц потянулся, чтобы поцеловать её, но вдруг застонал и упал.

– Хидэо! – вскрикнула Кёко, подхватывая его и осторожно опуская на землю.

Ханзо оглянулся и бросился к господину. Мико с Райдэном не отставали.

– Хидэо! – Кёко трясла его за плечи, но он не открывал глаз. – Что с ним?! Что вы сделали?!

– Мы ничего не делали. – Мико потянулась, чтобы проверить дыхание, но Кёко накрыла Хидэо собой, будто та хотела его ранить. – Кёко…

– Нет! Мы всё сделали по правилам! Мы же сняли печати! Я это почувствовала! Хидэо! – Она хватала его за одежду, пыталась поднять, но тело принца было безвольно податливым.

Шин, добравшийся наконец до пещеры, протиснулся между Ханзо и Райдэном и присел рядом с Кёко.

– Позволь, я осмотрю его, – сказал он, тяжело дыша от быстрого бега.

Помедлив, Кёко всё же уступила. И Шин приложил пальцы к шее Хидэо, положил вторую руку ему на грудь. Кёко с надеждой смотрела на целителя, а по щекам её градом лились слёзы. Она уже поняла то, что Шин только собирался сказать.

– Мне очень жаль…

– Нет! – Она оттолкнула руку Шина и сама приложила пальцы к шее Хидэо. – Нет! Его сердце бьётся, я чувствую!

– Это твоё сердце, Кёко, – вкрадчиво сказал Шин. – Так бывает, кажется, что…

– Нет! Он не умер! Он не мог! Мы всё сделали правильно! – Она ударила себя в грудь, потом ещё и ещё. – Почему я его не чувствую?! Мы всё сделали правильно!

– Он потратил слишком много сил, которых у него не было, – тихо сказал Шин. – Болезнь ослабила его, заклинание было ему не по силам…

– Кёко… – Райдэн потянулся к ней, но она отпрянула и зло зарычала.

– Не смей! Почему я должна его отдать? Почему?! Ты не отдал её на церемонии! – Она ткнула пальцем в Мико. – Ты захотел её себе! Почему я должна отдать Хидэо?! Это всё ты! Всё твоя вина! Ты должен был отдать её!

Райдэн вздрогнул, задетый её словами, но смолчал.

Кёко закричала так неистово, словно её заживо раздирали на части, и согнулась, припадая лбом к груди Хидэо. Мико била дрожь от этого зрелища, но она понимала, что ничего не может сделать, что не в её силах унять боль подруги, не осталось ничего на свете, что могло бы эту боль унять. Поэтому они просто молча стояли, ожидая, когда её скорбный вой утихнет и когда она подпустит их к себе.

Когда рыдания превратились в тихие всхлипы, Шин осторожно коснулся её плеча.

– Пойдём домой.

– Нет. – Кёко покачала головой. – Я никуда не пойду. Я останусь с ним. А вы – убирайтесь. Не смейте переступать порог моего дома. Не смейте попадаться мне на глаза. Все вы!

– Если тебе будет нужна помощь, ты всегда сможешь меня найти, Кёко, – сказал Райдэн, а она в ответ только утробно зарычала. – Ты одна из нас.

Перед тем как покинуть пещеру Мико оглянулась.

Кёко неподвижно сидела под сосной, обнимая тело своего возлюбленного. Маленькая и почти незаметная на фоне скал, на которых всё ещё тускло сияло завещание монаха о всепобеждающей любви.

Наружу шли молча, не было слов, которые они могли друг другу сказать. Лес окутывала ночная прохлада и, казалось, ничего не изменилось, но только на первый взгляд. Мико чувствовала это в воздухе – новое дыхание острова, щекочущие потоки магии, которые уплывали между пальцев, ласкали кожу мурашками и разливались по небу белёсыми всполохами. Золотые светлячки вылетали из пещеры, скручивались в мерцающие волны и взмывали ввысь, будто странный маяк волшебства.

«Скоро тут будут бушизару, – отстранённо подумала Мико. – И Хранители. Надеюсь, Кёко не пострадает».

Путь с горы казался бесконечным, а каждый раз, когда Мико оглядывалась, видела, что Ханзо идёт следом. Он держался на расстоянии и останавливался всякий раз, как она на него смотрела.

– Так и будешь плестись в хвосте или пойдёшь рядом? – спросила Мико. Ханзо не ответил, будто и сам не знал, почему идёт за ними. – Ох, как хочешь.

Мысли кружились в голове нестройным потоком, и ни за одну не удавалось ухватиться. Что теперь будет? Что им теперь делать? Вернётся ли Кёко? Узнали ли уже обо всём на Хиношиме? И что нужно предпринять, чтобы страна не погрузилась в хаос?

Когда над головой зашуршали крылья, Мико даже не удивилась. В конце концов, они не скрывались – и это был лишь вопрос времени. На склон приземлился Акира, раскрасневшийся и разгневанный.

– Что вы натворили! – закричал он, обводя их яростным взглядом, но, когда дошёл до Шина, замер, будто не мог поверить собственным глазам.

Шин печально улыбнулся:

– Здравствуй, Акира. Давно не виделись.

Акира, обескураженный и напуганный, подошёл ближе, качая головой и выставляя перед собой руку, будто хотел проверить, что его друг и правда стоит перед ним. Пальцы его дрожали.

– Нет, это…

– Прости, что обманул тебя. – Шин позволил ему коснуться своего лица.

– Так ты…

Акира не закончил. Ослепительной вспышкой по тёмному небу промчался огромный, сотканный из чистого пламени дракон. Его рёв сотрясал воздух, а тело распадалось на несколько переливающихся хвостов. Описав крутую дугу, он скрылся за лесом на востоке, и спустя мгновение горизонт охватило потрясающей красоты рыжее зарево.

– Что это? – выдохнула Мико, не в силах оторвать глаз от облаков, будто бы подсвеченных рассветным солнцем.

– Люди, – сквозь зубы ответил Акира. – Надеюсь, ты довольна.

Развернувшись, он обхватил Шина за талию, прежде чем хоть кто-то успел ему помешать, и они вместе взмыли в ночное небо, по которому летел уже второй пламенный дракон.

Примечания

1

Минка – традиционный дом, часто, но далеко не всегда, из дерева, с крутой двускатной крышей из соломы. (Здесь и далее прим. авт.)

2

Каннуси – служитель синтоистского храма, который отвечает за его содержание и поклонение богам.

3

Тэмидзуя – место для омовения рук и рта у входа на храмовую территорию. Навес на столбах, под которым находится ёмкость с проточной водой.

4

Хисяку – бамбуковый ковшик.

5

Мико – служительницы синтоистских храмов, помогающие в проведении обрядов и ритуалов.

6

Хадзуки – «месяц листьев» (месяц, в который листья меняют цвет), август.

7

Каннадзуки – «месяц без богов», октябрь.

8

Сивасу – «месяц бегающих монахов» (месяц окончания всех дел), декабрь.

9

Симоцуки – «месяц инея», ноябрь.

10

Данго— сладость, шарики из рисовой муки, нанизанные на шпажку.

11

Идзакая – питейное заведение.

12

Хатимаки – налобная повязка, символизирующая твёрдость намерений, усердие и поддерживающая боевой дух.

13

Нагината – копьё с длинным изогнутым лезвием.

14

Нагаги – длинное мужское традиционное кимоно.

15

Нагаймо— вид картофеля.

16

Бушизару – клан обезьян-воинов на службе у Хранителей Истока.

17

Дзё – деревянный шест длиной около 120 см для занятия боевыми искусствами.

18

Синкен – боевой меч.

19

Кихон – базовое упражнение с мечом для отработки основных шагов и ударов.

20

Торянсэ – традиционная японская детская песня и игра, отдалённо схожая с «Падает Лондонский мост» и «Ручеёк».

21

Вольный перевод традиционной японской песенки Торянсэ, сделанный автором.

22

Андон – бумажный фонарь на корпусе из бамбука, дерева или металла. Внутри ёмкость с маслом и фитилём или свеча.

23

Тэнугуи – тонкое ручное полотенце, сделанное из хлопка.

Content

Елена Анатольевна Кондрацкая
Колыбельная горы Хого

1 Костры прошлого

2 Верные воины тэнгу

3 Пять карпов и один дракон

4 Тринадцать голосов

5 Уроки истории

6 Лисья тропа

7 Золото тэнгу

8 Пустое сердце

9 Тысяча ступеней к вершине

10 Молитва в храме лис

11 Алая лента печалей

12 Узы чужих душ

13 Ночь дракона и маска демона

14 В каменных объятиях

15 Забытые истории старого лиса

16 Волчьи следы во дворце

17 Расколотый лик луны

18 Волья шкура

19 Мертвая голова

20 Черные пески под чужим небом

21 Цветы пустыни

22 Цена верности

23 Шелковая нить

24 Цую

25 Ёкаи, люди и демон

26 Бумажное сердце

27 Сорок обезьян

28 Голова Великого Змея

29 В глубине

30 Печали тэнгу

31 На тропе к океану

32 Лепестки сливы на волнах

33 Ладони, полные печали, сердце, полное надежд

34 Колыбельная горы Хого

Примечания