Павел Степанов

ДНЕВНИК ОДНОГО СТУДЕНТА

7 января

Новые времена именуют собой перемены и не в силах более терзаться душевными страданиями, я набрался смелости завести дневник, чтобы более детально взглянуть на свою проблему. Волею судьбы, сердце моё было пронзено чувством, доселе мне неведомом и от которого я чувствовал себя крайне неловко в первое время: я влюбился. Прежде я мнил себя человеком до крайности прагматичным и помыслить не мог, что снизойду до таких глупостей, как необоснованная привязанность к чужому человеку.

Тогда я только поступил в академию, коим славится наше поселение, и был преисполнен надежд на своё будущее в виде карьеры гениального учёного, открывающего завесу тайн мироздания для всего человечества. Но как я уже упоминал выше, в мои планы вмешалось непредвиденное обстоятельство. Будучи первокурсником, я, хоть человек замкнутый и по натуре одинокий, вынужден был приобщиться к новому для меня коллективу в виде своих коллег по научному призванию, с коими мне предстояло пройти этот нелёгкий путь от беспечного обывателя до искусного специалиста. Контингент был весьма своеобразен: были и легкомысленные студенты, не охваченные тягой научных достижений и неизвестно на что уповающие и ради чего, собственно, живущие.

Были и прямо противоположные тому примеры: люди, всецело поглощённые учебным процессом, подобно мне, готовые принести свою жизнь к алтарю науки. И, разумеется, основу составлял, скажем так, средний класс — нечто среднее между двумя описанными группами — люди, не ставящие учёбу приоритетом жизни, но саму жизнь со всеми её социальными вытекающими. Именно к этой группе примыкала тогда ещё ничем не приметная для меня девушка по имени Элизабет. Ах, Элизабет… Как я мог не замечать её с самого начала учёбы?

Спустя полугода обучения, для лабораторных работ нашей группе нужно было разбиться на пары. Большинство моих однокурсников к этому времени давно сформировали компании по увлечениям и интересам, обретя тем самым себе хоть и не всегда одарённых в плане учёбы, но верных напарников. Как я уже упоминал ранее, я не мог похвастаться особой общительностью, и всегда полагался только на собственные силы, благо мой незаурядный ум и сильная воля давали мне такую возможность, а потому предпочитал или игнорировать предоставленного мне партнёра (из-за чего порой на меня обижались, но бывали и противоположные реакции) или же вообще обходиться в одиночку. Но в тот день всё изменилось.

Именно в тот день подругу Элизабет одолела простуда и она не смогла прийти на занятия, так что Элизабет осталась без напарника для предстоящей работы, коим, по решению преподавателя, предстояло стать мне, ибо я, как обычно, собирался работать в одиночку. Откровенно говоря, поначалу я не очень был рад кампании, но в ходе работы я вынужден был изменить своё мнение. К моему удивлению, мы отлично сработались, и даже более, она была так добра ко мне, так заботлива. Ко мне никто так не относился до этого.

Спустя некоторое время её подруга и выздоровела и всё вернулось на круги своя, или почти всё. Что-то зародилось во мне в тот момент, хотя я сам этого ещё не понимал.

В дальнейшем, неожиданно для себя, я старался сблизится с ней, но с силу своей неопытности, выходило неуклюже, да и то наши разговоры в большинстве своём затрагивали только учёбу. Касательно же учёбы, мне всё сложнее стало концентрироваться на лекциях, мысли же мои теперь занимали сентиментальные грёзы, отнюдь никоим образом не затрагивающие уготованную мне научную карьеру, например, о великом открытии в области физики или же признания собственной теоремы, а может и решения загадок, над которыми лучшие умы человечества бьются десятки лет. Но нет, вовсе нет. То были грёзы о романтике; о случайно пересечённых взглядах, о первых неловких, но нежных касаниях; о долгих прогулках вечером лишь вдвоём и разговорах обо всём на свете. В одночасье мир сократился для меня до одного человека.

Мне было крайне стыдно за содержание моих мыслей, поначалу я даже краснел и смущался, потому как не знал, как относиться к этому, но поделать с собой я ничего не мог. Тогда мне и пришлось признать, что сам себе я более не принадлежу.

Но оставить всё как есть я не могу, просто не могу. У меня не остаётся выбора кроме как действовать, и впервые за многие годы будущее видится мне неясным.

9 января

Праздники закончились. Сегодня был первый день учёбы после выходных, и я снова смог увидеть её. Сердце моё затрепетало как осиновый лист на ветру. Правда завести беседу я не смог, так как она была окружена своими друзьями, по которым соскучилась за время каникул. Я же не вхожу в их число, да и своих друзей у меня нет. Нужно постепенно сближаться с ней, стать для неё сначала хотя бы другом. Непростая задача для такого замкнутого человека как я.

12 января

Прошло уже три 3 дня, но я не сделал ни одной записи. Обычно, когда люди ведут дневник, они делают записи каждый день, но я решил отступить от негласных правил и вести записи только стоящих того событий, как наша сегодняшняя беседа с Элизабет.

Я пришёл в академию рановато, в обычное для себя время: люблю освежить свою память перед предстоящим учебным днём. Неожиданно для себя я встретил Элизабет возле аудитории, одиноко дожидавшуюся лекции. Я поинтересовался у неё, что же вынудило её явиться в столь ранний час, и она рассказала мне, что у неё были дела касательно её документов в академии — «бюрократы „сверху“ что-то напутали» и потребовалось её присутствие, впрочем, всё закончилось благополучно и гораздо раньше, чем она предполагала.

Я не всегда могу распознать настроение человека, но она явно была рада моей компании, потому как предполагала, что ей придётся провести ожидание в скучном одиночестве. Мы довольно мило пообщались, что было неожиданностью для нас обоих. Вроде бы мелочь, но сегодня я буду засыпать с улыбкой на устах.

21 января

Пока что ничего нового. Несколько раз наши взгляды случайно пересекались во время занятий. Интересно, какая она вне учёбы?

28 января

Она слегка улыбнулась, когда наши взгляды вновь встретились! Или же мне показалось? Я так сильно стражду быть с ней, что уже путаю мечты и реальность. Нужно быть осторожнее, как бы это не переросло в манию. Или я сам себя накручиваю? Я блуждаю в собственных сомнениях…

13 февраля

Мать попросила меня навестить бабушку, проведать, всё ли у неё хорошо и передать сушёные травы, которая она давно попросила вернуть нас (сколько-то её припасов осталось у нас, после того, как она лечила мою мать от гриппа). Дело в том, что она занимается народной медициной и часто помогает больным людям. Она уже исцелила множество людей и всё это лишь при помощи подбора определённых видов растений для каждого конкретного недуга. Как у неё это получается, я ума не приложу. Она говорит, что всё дело в опыте и недюжинных познаниях в ботанике и анатомии, но где она получила эти знания? Она спасала, казалось бы, безнадёжные случаи, когда врачи разводили руками или ставили на больном крест, и при том, учитывая, как развилась медицина со времён молодости бабушки, я так и не смог догадаться, как она делает свои чудеса. В народе её называют знахаркой, кто-то даже называет ведьмой. Всё это бред конечно, даже удивительно, как глубоко порой суеверия пускают свои корни в умы людей.

Как бы то ни было, я навестил бабушку и отнёс лекарственные травы, чему она была несказанно рада, несмотря на наш с матерью поздний отзыв на её просьбу. Она радушно приняла меня, несколько задержав очередь из больных, ожидавших помощь, за что мне, откровенно говоря, было несколько неловко, но бабушка была непреклонна. Мы выпили чаю (из каких растений — я опознать не смог) и завели непринуждённую беседу. У бабушки всё хорошо, несмотря на утомительный труд в достаточно почтенном возрасте (ей 84 года) она чувствует себя отлично благодаря посвящению себя любимому делу. Благодарные исцелённые помогают ей чем могут, в том числе и по хозяйству, так что жаловаться не на что. Она поинтересовалась о моих делах и учёбе. Я ответил, что всё хорошо, но бабушка заметила во мне некую заминку, и буквально засыпала меня наводящими на чистую воду вопросами. Искусство лжи мне не подвластно, да и не хотелось мне от бабушки что-либо скрывать, а потому я довольно быстро рассказал всё как есть, о чувстве, раскаляющем моё юношеское сердце. Бабушка растрогалась, попутно спрашивая меня о моей избраннице и истории наших отношений, а также давая советы. Основным её советом было проявление решительности, ибо, по её словам, решительность играет в нашем мире основополагающую роль в любом успехе. Мир принадлежит тем, у кого хватает смелости покорить его — так она выразилась. Может она и права. Мы тепло попрощались, и я пообещал навещать её чаще, а она в свою очередь пожелала мне всего хорошего, в том числе и моих «любовных начинаниях», после чего я откланялся, так как мне было неловко и от темы разговора и, как я уже упоминал ранее, что задерживаю очередь посетителей.

15 февраля

Очередной день, когда я мог лицезреть прекрасный дух истинной красоты нашего мира, свою возлюбленную Элизабет. Пламя любви продолжает терзать мою душу, не оставляя мне возможности оставаться равнодушным к моему субъекту обожания. Я чувствую себя пленённым, и в то же время ощущаю небывалое воодушевление, это так странно и необычно. Моя жизнь не будет прежней — я должен принять это и сделать выбор: либо я продолжу страдать от собственной нерешительности, либо попытаюсь хоть что-то предпринять для того, чтобы претворить порыв своего сердца в реальность. Я должен начать действовать.

16 февраля

Свершилось! Я набрался смелости заговорить с ней после занятий. Это было непросто, я ещё никогда в жизни не был так взволнован: мои конечности не хотели подчиняться мне, а голос дрожал как натянутая струна.

Когда учебный день подходил к концу, краем уха я услышал, как Элизабет сетует своей подруге о том, что не может справиться с заданием, которое нам недавно задали. В ответ же она услышала, что та просто купила готовое решение у более старших курсов, так как тоже не могла освоить материал самостоятельно. Элизабет же такой подход не устраивал — она хотела разобраться в тематике. Учёба в нашей академии отнюдь не проста, неудивительно, что она занимает такое значимое место в повседневной жизни. Преисполненный решительности после разговора с бабушкой и личных размышлений, я подошёл к ним и вежливо рассказал о том, что ненароком услышал их беседу (должен признаться, что это лишь частично правда — я стараюсь не упустить ни мгновения, когда могу наблюдать свою возлюбленную, хотя понимаю, что это звучит жутковато, да и просто неэтично) и могу помочь. Кристин (я наконец запомнил имя её подруги) была немного сконфужена моим внезапным обращением, но Элизабет обрадовалась, и заранее поблагодарила меня за это, так что они обе немного успокоились. И самое главное — мы договорились о том, чтобы задержаться после занятий завтра, чтобы я мог помочь ей. Мне даже не верится, что подобное произошло со мной; моё сердце колотится, будто под напряжением, а дрожь в руках ощущается до сих пор.

17 февраля

Это был отличный день! Я не только помог ей с заданием, мы ещё и хорошо провели время. Как я уже упоминал, я не особо разговорчив, тем более с человеком, который мне так нравится, но я борюсь в себе с этим и с каждым разом у меня получается всё лучше и лучше. Всё это не без помощи Элизабет, разумеется. Мне кажется, что она способна поддержать любой разговор, к тому же, я только подводил её к правильному решению, с остальным она справилась сама. Просто бесподобная девушка! Я сказал ей, что она может обращаться с любой проблемой и в любое время, и я буду рад помочь. Тогда я увидел самую прекрасную улыбку на свете.

19 марта

С последней записи прошёл уже месяц, так как за это время не произошло ничего особенного. Мы немного общались и стали чуточку ближе, но сегодня… Сегодня меня посетила идея невероятно смелого характера, а именно пригласить Элизабет на прогулку. Мне кажется, я уже стал достаточно близок для неё, чтобы совершить такой шаг. Я надеюсь и уповаю на её согласие, в конце концов, это же просто прогулка.

5 апреля

Ну же, соберись! Я всё ещё не набрался смелости пригласить её прогуляться. Просто сделай это!

10 апреля

Я едва могу держать перо от переполняющих меня чувств в этот судьбоносный для меня день… Потому как она согласилась! О, Боги, это лучший день моей жизни. Хоть она и выглядела растерянной и сконфуженной, даже не с первого раза поняв, чего же я хочу от неё, но всё же дала своё согласие.

Мы договорились о прогулке в парке вечером 16 числа. У меня достаточно времени чтобы подготовиться как морально, так и физически. Меня буквально распирают изнутри скопившиеся чувства, и день нашей прогулки я намерен сообщить Элизабет о моём отношении к ней.

15 апреля

Я подстригся, постирал и выгладил наиболее подходящую такому случаю одежду из того, что у меня было (обычно я предпочитаю удобство внешнему виду), отполировал ботинки и продумал заранее возможные темы разговора и их развитие. Также я морально настраиваю себя быть уверенным и расслабленным, хотя именно с этим этапом подготовки возникли наибольшие трудности. Но я справлюсь, слишком поздно поворачивать вспять. Завтра настанет момент истины, когда я намекну, а может даже и расскажу напрямую обо всём Элизабет.

Я знаю, что очень рискую, что, возможно, мой юношеский максимализм вкупе с пламенной страстью, пылающей во мне, толкает меня на опрометчивый и преждевременный поступок с целью скорейшего достижения результата в виде счастливых отношений, но… Почему-то иногда есть некое «но», которому ты не в силах противостоять, пусть даже весь мир со всеми его доводами будет против тебя.

16 апреля

Я… Я просто не могу сдержать слёз. Я пишу эти строки почти вслепую, ибо пелена застилает мой взор, а мысли перепутались в моей голове и ускользают от меня словно эфемерные образы и обрывки воспоминаний. Но каким бы ни было моё состояние на данный момент, я постараюсь изложить хронологию сегодняшнего вечера.

Небо уже усыпало мерцающими звёздами, лёгкий ветер овевал моё лицо, помогая немного успокоиться и собраться наедине с мыслями в ожидании Элизабет. Моих литературных способностей не хватит чтобы описать моё состояние в ту минуту, а мой разум истязал себя вопросами, наподобие, что, если она не придёт, или что, если я сделаю что-нибудь не так. Но её появление всё изменило. Она подошла с слегка улыбнулась мне и это очистило мою голову от излишних мыслей. Мы неспешно побрели вдоль парка в неловкой тишине, видимо она не знала, чего ожидать. Я начал разговор с нейтральной темы и постепенно мы разговорились. В то же время, я не знал, как подступиться к главной теме сегодняшнего вечера и, неожиданно для нас обоих, просто, дождавшись паузы в разговоре, сказал, что я пригласил её не просто так, а для того, чтобы признаться. Признаться, в том, что она мне нравится, правда нравится. Это был апогей всей моей жизни; миг, когда я открыл ей своё сердце. Она переспросила меня, словно не веря в реальность происходящего. Элизабет покраснела, смутилась и мы продолжили путь. Сколько времени мы так шли, я не знаю, для меня это была вечность.

Наконец она остановилась, я также замер в предвкушении. Элизабет не решалась заговорить, пыталась подобрать слова и в тот момент меня бросило в жар. Не могло быть сомнений — взаимных чувств у неё ко мне не было, о чём она и сообщила мне как можно в более вежливой форме. Она сказала, что я нравлюсь ей, но скорее, как друг и что ей очень жаль. Тогда я спросил, есть ли у меня хоть какие-то шансы, может, я мог бы измениться ради неё. Но ответом мне было лишь кроткое: «Извини», после чего она приблизилась ко мне и обняла. Мы стояли обнявшись, пока весь мой мир рассыпался в прах. Продолжать вечер не было смысла, и вскоре мы разошлись.

Во мне бушует буря, вихрь из пламени, что когда-то теплился во мне. Всё моё естество разорвано на тысячи частиц, и я уже никогда не буду прежним. Я не знаю, как мне дальше жить.

17 апреля

Душевная боль настолько сильна, что ощущается физически. Я вновь и вновь проживаю вчерашний вечер, и чувствую себя только хуже. В академии Элизабет старается не встречаться со мной взглядом, я тоже чувствую себя так неловко, что готов бежать из стен этого здания, лишь не попадаться ей на глаза. Я даже размышлял, стоит ли мне идти сегодня на занятия. Но я не могу прятаться вечно.

13 мая

Я наивно полагал, что со временем мне станет легче. Глупец. Мне безумно тяжело. Я хочу быть с ней.

16 июня

До меня дошёл слух, что Элизабет начала с кем-то встречаться. Я проследил за ней, и увидел их вместе. Боль, тупая боль ударила меня прямо в грудину.

Этим счастливчиком оказался Джон, магистрант с нашей академии. Интересно, чем же, чёрт побери, он лучше меня?! Я его уже ненавижу, на его месте должен быть я, это я должен быть с ней!

21 июня

Наступили каникулы и всё свободное время я могу посвятить своей душевной боли. Я бы хотел избавиться от этого, но не могу. Я пробовал с головой углубиться в учёбу, как это было до всей этой истории, в надежде что хоть это излечит меня. Но мои попытки оказались тщетны, она попросту не выходит у меня из головы. Я каждый день видел её в академии, и меня всё сильнее влечёт к ней.

Я. Должен. Быть. С ней.

1 июля

Навещал бабушку сегодня. Она сразу же заметила моё подавленное состояние, едва увидев меня. Она предложила мне прогуляться по лесу, составить кампанию, чтобы я заодно рассказал и о том, что с мной. Я согласился: я всегда рад помочь бабушке, она чуткий и добрый человек с большим жизненным опытом, может она сможет подсказать выход из сложившейся ситуации.

От моей бабушки ничего не утаить, даже если бы я и хотел. Мне был необходим совет, потому как задача под названием «любовь» для меня оказалась нерешаемой.

Итак, пока бабушка собирала необходимые ингредиенты своих лекарств, я рассказал, всё, что произошло с нашей последней встречи. Ей было жаль меня, хоть я и поступил опрометчиво. Тогда она спросила меня, действительно ли я так сильно влюблён в Элизабет, что постепенно схожу с ума. Я ответил, что хочу быть с ней больше всего на свете. Бабушка подумала и сказала, что может помочь мне, но предупредила, что обратного пути уже не будет, поэтому я должен быть уверен в своих намерениях и согласиться принять её помощь, только при условии, что не обманул её, а самое главное — не обманул себя. Я же ответил, что готов. Она ещё долго отговаривала меня своими туманными намёками, но была вынуждена уступить, увидев мою непоколебимость. Я так и не понял, каким образом бабушка сможет помочь мне, но она уверила меня, что мне стоит просто положиться на неё, ведь, цитирую: «Не всё то ложь, что в народе говорят» и что она обладает куда более обширными и сакральными знаниями, чем положено знать кому-либо. Надеюсь, у бабушки всё хорошо с головой, другого рационального объяснения её словам я не нахожу.

Когда мы прощались, мне показалось, что она выглядела немного грустной.

8 июля

Бабушке нездоровится. Мы с матерью предлагали и даже настаивали обратиться в госпиталь за помощью, но бабушка наотрез отказывается, даже без объяснения причин. Надеюсь она поправится или сможет сама найти лекарство от своей болезни, всё-таки опыта во врачебном искусстве ей не занимать. И всё же я волнуюсь за неё.

15 июля

Здоровье бабушки всё хуже и хуже — она уже не встаёт с кровати. Её состоянием встревожены не только наша семья, но и едва ли не половина нашего поселения, которому моя сердобольная бабушка так или иначе оказала помощь в своё время. Несмотря на её отговорки и упрямство, мы пригласили врачевателей к ней. Они тщательно её осмотрели, но так и не смогли поставить диагноз. Они предлагали госпитализацию, чтобы для более детального осмотра и нахождения её под присмотром врачей, но надо ли говорить о реакции бабушки на их мольбы? Единственное, чего они смогли добиться от неё — сдать анализы.

18 июля

Врачи разводят руками, потому как анализы бабушки в норме, словно она и не больна вовсе. Тем временем бабушке становится хуже: у неё едва хватает сил говорить или даже просто поднять веки, и меня попросту удручает моё бессилие в данной ситуации. Мать поселилась у неё чтобы приглядывать за ней, я стараюсь как можно чаще навещать их.

Сегодня я заметил, как мать плачет в тайне от меня, и я попытался её утешить. Заметив меня, она вытерла слёзы, сделав вид, что ничего не произошло.

Мне тоже тяжело, Мама.

21 июля

Бабушка скончалась. На душе так пусто, будто я лишился частицы себя самого. Я не могу поверить, что бабушки не стало, ведь она всегда была рядом в трудную для меня минуту, а теперь её нет, просто нет. Покойся с миром, мы любим тебя и будем скучать.

На похороны пришло неисчислимое количество народу, и всё оплакивали её как родную мать. Мы же с матерью держимся как можем, но мире не найдётся слов, чтобы выразить наше горе.

24 июля

Когда мы разбирали вещи в бабушкином доме, я нашёл записку, оставленную бабушкой и адресованную мне, судя по имени на конверте. Её содержание я представил ниже:

«Дорогой мой внучек, если ты читаешь это, значит меня уже нет в живых. Я надеюсь ты найдёшь в себе силы простить меня за свершённый мной поступок, но пойми, я пошла на такой шаг только ради тебя. Я уповаю на то, что моя жертва не была напрасной и ты по достоинству оценишь мой последний подарок тебе.»

Что всё это значит?! К чему ты клонишь, Бабушка? Неужели тобой овладела болезнь по твоей же воле? Но как такое вообще возможно? И что это за подарок такой? Что за глупые и жестокие шутки, я не понимаю! Может ты думала, что твоя смерть отвлечёт меня от неразделённой любви, или что?! Если это так, то это жестоко и бессмысленно.

1 сентября

Первый же учебный день после долгих каникул одарил меня довольно приятной неожиданностью: Элизабет заговорила со мной, впервые с того самого злополучного для меня вечера, причём она подошла ко мне первой. Она извинилась за наш прошлый разговор, хотя я не понимаю за что ей извинятся. Видимо теперь между нами нет той неловкости, что доставляла неудобство нам обоим.

3 сентября

У нас вновь состоялся разговор, при чём я даже не могу сказать о чём он. Мы говорили обо всём на свете, но инициатором опять была она. Что ж, я рад, что она меня больше не избегает, мне даже кажется, что ей наоборот меня не хватает, иначе как ещё объяснить её переменившееся поведение. Хотя признаться я уже отчаялся добиться её расположения. Даже не знаю, стоит ли пытаться снова.

8 сентября

Элизабет буквально преследует меня, ходит за мной по пятам, стараясь быть ближе. Мы так же общаемся каждый день, но это на неё не похоже. Есть что-то неестественное в её восторженном взгляде, когда она смотрит на меня. Я постоянно ловлю этот взор на себе, а когда мы прощались сегодня, она даже обняла меня. Я заявил, что у неё есть парень, на что она ответила, что уже бросила его, после чего прижалась ко мне покрепче. Я должен быть рад, но отчего мне так неспокойно на душе?

12 сентября

Элизабет часто сидит, приобняв меня или положив голову мне на плечо, я ей не препятствую, но меня несколько смущают взгляды других студентов, в которых так и читается: «Что ты нашла в нём?» По правде говоря, я и сам задаю себе этот вопрос. Мне нравится её внимание, и в глубине души я до сих пор люблю её, и всё же мне не даёт покоя столь резкая перемена в ней. Её как будто подменили, что-то изменилось даже в её мимике и голосе, в тех мелочах, что замечают только влюблённые. Пропал даже блеск в её глазах, который всегда так радовал мою душу. Это не просто странно, а как-то противоестественно.

15 сентября

Меня посетила просто устрашающая догадка в виде кошмара. Я проснулся парализованный страхом и не мог уснуть до самого утра. Вместо того, чтобы пойти на занятия, я рылся в пыльных томах бабушкиной библиотеки, пролистывая страницу за страницей, в поисках нужной. Когда я уже решил, что трачу время впустую, я наконец нашёл нужную. Страница была изъедена червями и едва ли не рассыпалась в руках от старости, но мне удалось разобрать смысл текста. Бабушка, что же ты наделала…

16 сентября

Я не нахожу себе места и могу поверить в своё ужасающее открытие. От того, что свершила бабушка, у меня просто волосы дыбом встают: это так аморально и неправильно, что я молю богов, чтобы у них нашлись силы простить нас. Всё же большая часть за свершённое лежит на мне, лишь моя жадность и эгоизм, произрастающие из неразделённой любви, стали всему причиной. Я понимаю, что бабушка хотела, чтобы я был счастлив, но только не так… Благими намереньями вымощена дорога в ад — теперь я на собственной шкуре прознал эту народную мудрость.

21 сентября

Элизабет предложила мне прогулять с ней лекционное занятие, чтобы сказать нечто важное и сказать она это может только без посторонних. Я отказался, аргументировав это тем, что если ей это так необходимо, то лучше сделать это в свободное время. Она расстроилась, но тут же предложила встретиться где и когда я захочу, лишь бы скорее. Я решил не мучить её ожиданием и предложил встретиться завтра вечером, например, на пригорке у края поселения, там красиво и редко можно встретить человека. Она была счастлива и поцеловала меня в щёку.

Ах, Элизабет, ты ли это? Я смотрю в твои и глаза и не вижу тебя настоящую. Может ты ещё где-то там, за всей этой слащавой фальшью, дремлешь в плену моей роковой ошибки…

22 сентября

Когда я только стал подходить к месту нашей встречи, она побежала мне навстречу, чтобы броситься в объятья. Опешив, я не успел спросить её, в чём, собственно, дело, как она впилась в меня губами, на этот раз по-настоящему. Мысли покинули мою голову, и не подумав возвращаться — я не мог ей сопротивляться, я до сих пор люблю её. Я не знаю сколько мы так простояли, принадлежа только друг другу в тот момент, но я всё же нашёл в себе волю отстраниться и спросить, о чём она хотела поговорить и что всё это значит. Тогда она призналась мне в любви. Лунный свет в тот миг красиво подчёркивал выразительные черты её лица, но именно он и позволил мне разглядеть её глаза. Они были чёрными. Я точно помню, что у неё всегда были синие глаза, глаза цвета океанской глади, я так часто всматривался в них, но теперь они были черны, как беззвёздная ночь. Нет, это была не Элизабет, это не её губы признавались мне в любви и страстно целовали меня. Той Элизабет, что я бережно храню в своей памяти, я больше не увижу, и в этом я корить могу лишь себя.

«Что-то не так?» — спросила она меня, подняв на меня свои угольно-тёмные глаза. Я больше был не в силах этого выдерживать и стал пятиться от неё, а потом и вовсе бросился наутёк, дальше от этой подделки, вместилища некогда прекрасной души, а ныне же марионетки на кровавых нитях тёмного запретного искусства, коим владела моя бабушка. Я бежал даже не оглядываясь, не разбирая дороги и не переводя дыхания, пока не запер за собой дверь собственного дома. Я провёл так всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, опасаясь иметь дело со столь жутким делом, пока не лишился сознания от усталости и истощения.

23 сентября

Я должен покончить со всем этим, освободив и себя и что важнее — Элизабет. Я узнал из того же мерзкого тома путь к освобождению и снятию сих ужасных оков, и к сожалению, этот путь единственный — я должен умереть.

Это последняя запись в моём дневнике, как и последний день в моей жизни. Только так я могу спасти её. Я не могу быть с ней, зная, что её любовь неискренна, что это и вовсе не та девушка, которую я полюбил, а лишь её пустая оболочка. Хоть раз в жизни я должен поступить правильно.

Content

Павел Степанов
ДНЕВНИК ОДНОГО СТУДЕНТА

7 января

9 января

12 января

21 января

28 января

13 февраля

15 февраля

16 февраля

17 февраля

19 марта

5 апреля

10 апреля

15 апреля

16 апреля

17 апреля

13 мая

16 июня

21 июня

1 июля

8 июля

15 июля

18 июля

21 июля

24 июля

1 сентября

3 сентября

8 сентября

12 сентября

15 сентября

16 сентября

21 сентября

22 сентября

23 сентября