Самылов Алексей

Память Рода

1

Помни прошлое.

Но не будь его рабом.

(Старший, лидер группы «Феникс»)

Осень, конец октября.

Машина, серый микроавтобус «Соболь», свернул с асфальта, и, переваливаясь на кочках, поехал по грунтовой дороге.

Лица людей, что сидели в нем, были торжественно серьезны. Дорога вела куда — то в лес.

Вскоре машина достигла кромки чащи и, заехав недалеко в лес, остановилась.

Сидящий за рулем мужчина, обернулся к сидящему сзади, совсем еще молодому парню.

— Не передумал? — спросил он.

Парень, которому явно было не очень уютно, кивнул все же утвердительно.

— Хорошо, — мужчина тоже кивнул…

Осень, 1 сентября.

Это было непривычно. Непривычным был, по-осеннему холодный ветер, когда там еще вовсю стоит летняя погода и тепло. Непривычно было видеть русские лица, слышать только русскую речь.

Неуютно было без веселых подруг, и ощущать себя не самой рослой девочкой в классе. Здесь она была на среднем уровне, и довольно много детей было выше ее.

А еще было очень непривычно, даже неприятно, ощущать себя одиночкой. Чужой. Стоять чуть в отдалении от остальных, ежась от порывов ветра.

Она видела, что на нее часто оборачиваются. Просто поглазеть. Ее форма оттуда, здесь была очень необычной, здесь предпочитали не такую одежду. Девушка уже успела пожалеть, что так оделась.

Марико тяжело вздохнула. В кругу, образованном учениками, родителями и учителями, шел рослый старшеклассник, держа на руках девочку, что с удовольствием, улыбаясь во весь рот, трясла блестящий колокольчик. Как же здесь все не так…

Взгляд девушки скользил по лицам. С этими мальчиками и девчонками ей учиться год. Или три. Как получиться. И почему — то было чувство, что только один. Судя по взглядам, что бросали на нее девочки, одетые (как они думали) в модную одежду. Они смотрели так, будто находились в додзё. Такими взглядами обычно обмениваются люди, перед тем как надеть мэн и взять синай.

На крыльце школы, стояли празднично одетые люди (учителя?) и произносили какие — то заучено — пафосные речи. Девушка быстро перестала вслушиваться в них. Она стояла, смотрела по сторонам, не понимая, зачем держать детей на улице, для этого. Можно ведь и в классе, где теплее, сказать все это.

Ее взгляд бесцельно бродил по лицам, деревьям вокруг довольно не нового, желтого, здания школы (и здесь учатся дети? Больше на тюрьму похожа!), на старые машины, что ехали по дороге невдалеке…

… Этот парень сразу бросился в глаза. Во — первых, подошел едва не последний. Во — вторых, стоял тоже, чуть на расстоянии от остальных и с ним тоже никто не разговаривал. Марико украдкой стала рассматривать его.

Довольно рослый, не маленький, по крайней мере. Видно, что чем — то занимается (в смысле спорта). Если бы это была Япония, то Марико однозначно сказала, что занимается он Кэндо, потому что и сама увлекалась им. Парень стоял, держа руки не в карманах, они были характерно полусогнуты, будто все время он был готов выхватить клинок. Стоял устойчиво, так, что можно быстро и вперед шагнуть и назад отпрыгнуть.

Девушка опять тяжело вздохнула. Куда там. Остались в прошлом и веселые смешливые подруги и суровый старик — тренер по Кэндо. И… Девушка почувствовала, как опять на глаза наворачиваются слезы. Она тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Остались лишь воспоминания. А реальность, вот она. Желтая школа, постройки начала века.

Ой. Что это он на нее смотрит? Парень, которого она разглядывала, безошибочно нашел в толпе того, кто его рассматривал (ее, то есть). И посмотрел прямо в глаза. Марико же, вместо того, чтобы опустить взор, почему — то продолжала смотреть на него…

— Заходим, дети! — вырвал ее из странного оцепенения громкий голос учительницы.

* * *

Опять эти лица. Витя еще с поворота, ощутил укол неприятия и плелся, оттягивая момент, когда придется снова стоять с ними рядом, видеть эти взгляды, что бросают на него эти… Крепкое слово само лезло на язык.

Он подошел одним из самых последних. Директриса опять что — то несла с крыльца, пафосно — возвышенное. Во что и сама не верит, да и никто вокруг.

Наши дамочки, четверка первых модниц класса, опять слегка оделись (нет, я не против, просто интересно, как им родители разрешают?), во все цвета, «нежных» оттенков. От розового (преимущественно), до голубого.

Парень слегка улыбнулся, вспомнив эпитеты, которыми обычно награждает таких девушек Алексей. «Розовая братва», «цветочные маньяки»… И правда, лепят, надо, не надо, цветочки, бантики, рюшечки и все остальное, куда попало.

Скорей бы закончился этот «праздник», да пойти к парням. И полируя, недавно выкованный лично, под присмотром Сергея клинок, слушать разговоры старших…

… Виктор ощутил направленный на него взгляд (как заметил недавно Илья, чувство чужого взгляда, побочный эффект Искусства), и на автомате зашарил глазами вокруг.

Эта девчонка стояла напротив. Странно одетая, пиджак (ну, насколько Витя разбирался в этом) и довольно короткая, чуть выше колен, юбка, в клетку, такого же цвета, как и пиджак. И вместе с этим, высокие… ботинки?… чуть не до колена. Оригинальный наряд. И еще прическа. Два хвоста длинных волос (кончики выглядывают из — за спины, на уровне груди). Этакий анимэшный больше стиль. Лицо у нее было отчего — то грустным. Никогда ее раньше не видел, новенькая что ли?

А девушка взгляд не отвела. Она смотрела Вите прямо в глаза и, стало казаться, что они стоят не в десятке метров друг от друга, а вплотную…

— Заходим, дети! — вырвал его из странного оцепенения громкий голос учительницы…

* * *

«Ничего не меняется», — с раздражением подумал Виктор, занимая свое место.

Гоповатая элита их класса, все также пыталась выпендриться, громко разговаривая, хохотали, пардон, ржали, как кони, обсуждая видимо летние события.

Пока не было классной, Витя с тоской слушал, как эти… одноклассники, провели лето в лагерях (блин, как будто отсидели), и кто, как, попробовал напиться.

«Я две банки пива выпил!»

«А я три!»

Дебилы. Витя вздохнул, посмотрел в окно. Как жаль, что кончилось лето. Ему тоже было что рассказать. Но не этим придуркам же. Тренировки, ковка меча (настоящего, железного!), большая игра… Это было что — то. Будто выпал на эти три месяца, жил как во сне, столько всего было. Вот и пролетело лето, как миг. На одном дыхании.

Зачем он поперся сегодня? Мама, блин, пристала… Сходи, сходи. Что он тут не видел? Но она пригрозила, что не отпустит на тренировку и хотя, это было невозможно (все равно сходит!), просто не захотелось ее расстраивать.

Вообще, это больше из — за Алексея. Как — то Витя спросил, как ему быть с родителями, которые не очень одобряли такое увлечение сына…

… Алексей, как обычно, ответил совсем не то, что ожидал парень. Он посмотрел на него и спросил:

— Они мешают, не пускают тебя? — его глаза опять будто просвечивали насквозь.

— Нет, — смешался Витя.

— Скажи, а ты хотел бы, чтобы твой…, — Алексей задумался. — Дядя. Да, дядя. Олег. Чтобы он занимался, скажем, филателизмом?

— Чего? — не понял Витя. — Чем?

Алексей улыбнулся.

— Собирал бы марки, значки, и так далее, — пояснил мужчина. — Причем, все свободное время?

— Зачем? — удивился Виктор.

— А просто, нравиться, — сказал Алексей. — И постоянно бы тебе доказывал, что это здорово, классно и что это увлечение человека, который умный?

— Олег? — не поверил Витя.

— Ага, — ответил Алексей.

— Но это же…, — Виктор замялся, подыскивая слово полегче, а не то, что рвалось с языка. — Бесполезно!

— Вот и твои, также думают, — сказал Алексей, чуть улыбаясь. — Но мирятся с этим, потому что любят тебя. Просто не разочаровывай их. Покажи, что такое твое хобби, не мешает тебе учиться. А дальше и работать. Жить нормально, на их взгляд.

— Но…, — попытался возразить Виктор.

— Ты еще не на свои деньги живешь, — уже жестко сказал Алексей. — Поэтому, ты должен принимать условия тех, кто тебя содержит, быть благодарным за то, что они тебя подняли. Сам ты еще не пробовал, а уже судишь. Ты ведь у них один?

— Да, — кивнул Витя.

— Они просто бояться за тебя, — смягчился Алексей. — Будь достоин их любви, покажи, что они не зря посвятили тебе свою жизнь.

Алексей помолчал, будто думая, стоит ли еще что — то говорить

— И вообще, не забывай, одну вещь, — сказал мужчина, наконец, медленно, словно подбирая слова. — Многие имеют право на ошибку. Воин не имеет. Помни о том, что ты пример для остальных. Ты не можешь потерять лицо.

— Я?! — сильно удивился Виктор. — Я пример?! Для кого?!

— Для всех, кто тебя окружает, — спокойно пояснил Алексей.

Его лицо вдруг застыло, будто превратилось в маску. Он жестко посмотрел Виктору в глаза и заговорил, чеканя слова, будто зачитывал приказ:

— Пока ты еще в самом начале Пути, но люди, которые не могут или не хотят идти Путем Духа, перешагнуть через свои желания, пристрастия, слабости… Они все время невольно, держат нас за пример. Пример, как нужно жить, любить, сражаться. Не опозорь нас…

… Витя помотал головой, прогоняя воспоминания.

— Че башкой мотаешь? — раздался рядом голос.

Ну, конечно. Юрочка. Затычка наша. Не может язык не подложить. Что, опять? Новый учебный год, все типа, забыли, что было, а надо самоутвердиться?

Витя спокойно посмотрел этому типу прямо в глаза. Тот слегка оторопел от такого, но быстро справился с замешательством:

— Что вши замучили? — заржал он.

Виктор, не отвечая, смотрел на него. И как он мог опасаться (даже, бояться!) этого клоуна? Видимо это отпечаталось на лице парня, так как смех Юры быстро увял.

— Че ты смотришь? — с вызовом спросил он.

Виктор искренне удивился. Подошел, какую — то чушь сморозил, а теперь вроде как Витя виноват?!

Юра взял со стола тетрадь Виктора, которую зачем — то сунула ему мама. Сегодня занятий не будет, зачем тетрадь? Но взял, просто чтобы не ссориться…

… Но однако, год назад, Витя даже думал бы по-другому. Как всегда бы сожалел, что не может не ответить, ни в морду дать, за такое. Жалко было бы тетрадку, а теперь…

— Бедный что ли? — как — то само собой, сорвалось с языка.

Причем, так насмешливо — спокойно (ну, реально, смешно, нашел, чем задеть, тетрадкой!).

— Че? — отклячил нижнюю губу Юрочка.

— Говорю, денег на тетради, что ли не хватает? — терпеливо пояснил Виктор.

Этот дятел замер, соображая, что ответить. Видать никак не ожидал, что так может случиться.

— Да ладно, бери, — махнул рукой Витя.

В этот момент в класс зашла их классная руководительница. Юрочка, так и не придумав, что делать, бросил тетрадь обратно, чуть не в лицо (точнее, ему так хотелось).

Почти целый час, классная, нагоняла тоску. В смысле, то ли перечисляла, то ли запугивала, что им предстоит в этом году. Вы же выпускной класс! Блин, так экзамены — то не завтра, а весной!

Потом еще Виктор ждал, пока все выйдут, чтобы кто — нибудь не попытался опять исполнить коронную фишку трусов, ударить из толпы. Типа, потом не будешь же на всех наезжать, а кто это сделал, неизвестно. И эти люди кичатся своей крутостью?! Стая макак, блин, а не люди!

Нет, Витя и раньше выходил одним из последних, но впервые он ждал не от того, что не сможет ответить, а оттого, что просто лень. Надоело. Ничего нового, одни и те же тупые приколы. Но было понятно, что в покое его не оставят. Впереди год, все равно попытаются напакостить.

Витя вышел на крыльцо школы. Ученики, радуясь, что хоть сегодня, они уже освободились, весело разбегались по домам.

… Как он почувствовал? Непонятно. Но стоял, стоял, и вдруг остро захотелось обернуться… Она. Опять. Их глаза вновь встретились. Пока она подходила, он все глядел и глядел, не в силах оторваться…

Спохватившись, он отвел взгляд. Вновь поднял. Девушка как раз проходила мимо. Прошла. Бросив еще один взгляд на него. Витя выдохнул медленно воздух, сквозь стиснутые зубы. Офигеть!

2

Решив — делай.

(Старший — лидер группы «Грань»)

Осень, конец октября.

Виктор выбрался из машины и огляделся. Ничего сверхъестественного. Лес, как лес.

Сзади хлопнула дверь. Обернувшись, Виктор увидел, что парни переоделись. Илья был во всем черном, каком — то комбинезоне, который, непонятно как он одел. Он казался цельным, как будто Илья в нем и родился.

Алексей же был одет попроще. Но тоже своеобразно. Тоже в черную плотную одежду, но в штаны и куртку. Сверху на нем была одета старая, выцветшая штурмовка — плащ.

— Стой здесь, — сказал Алексей Виктору. — Никуда не уходи, что бы ни было. Помни, что я говорил.

Виктор согласно кивнул. Алексей говорил о том, что в этом деле, все его приказы, нужно выполнять сразу, без задержек, сколь необычными бы они не казались.

Парни, двинули вперед и через некоторое время пропали из виду, заслоненные стволами деревьев. Витя постоял, оглядываясь. Странно.

Пока кто — то был рядом, все было нормально. Стоило спутникам уйти, и стало как — то не по себе. Витя поежился. Вновь огляделся вокруг…

… Все началось с того, что ему приснился сон. Какой — то лес, забор из целых бревен. И старик, с длинной седой бородой, стоящий в проеме ворот. В руках старик держал длинную и довольно толстую, суковатую палку…

Сначала Витя подумал, что перечитал фэнтези. Но сон повторился через месяц. Как раз после той ролевой игры. Витя, уставший, но очень довольный, пришел домой, завалился спать. И опять забор из бревен. Он идет вдоль него. Но в воротах уже никого не было…

Витя решился войти внутрь. Старик стоял был там. Возле горящего, посредине костра.

Виктор подошел. Спрашивать ничего не хотелось. Трещал костер, тихо вздыхал ветер.

— Скажи старшим, что пора, — сказал старик, посмотрев на Виктора…

После этого Виктор и решился рассказать о сне Алексею. Тот повел себя странно. Он подумал, а потом посмотрел на Виктора странным, пугающим, неживым, стеклянным взглядом. И смотрел, будто не на парня, а как сквозь него.

— Не сейчас, — сказал он, наконец. — Но скоро…

* * *

Осень, конец сентября.

Почему люди, так любят причинять боль? Если нет причины, они ее придумывают. Или вообще, просто так издеваются. Зачем? Что за радость в этом?

Марико медленно шла, по осенней аллее, шурша палой листвой. Опять сегодня, Оксана, почему — то объявила ей бойкот. В смысле, по какой — то причине, она не разговаривала с девушкой. А глядя на нее, и остальные. Нет, с ней и так особо не болтали, но сейчас… Ладно не разговаривают, вообще стараются не замечать. Что опять случилось? Ну запал, похоже, на нее этот дурак, Коля, проходу не дает, все норовит, то ущипнуть, то сказать какую — нибудь гадость и поржать. Или, например, повернуться в очереди, в столовой, и рыгнуть прямо в лицо. Странное выражение чувств… Но для Оксаны этой, видимо достаточно…

Так Марико не давала никакого повода. Она вообще пока сторониться всех, очень уж непривычный образ жизни у них. Странное дело, но желание, например, писать стихи, чуть не порок. А вот украсть ее тетрадь, и накарябать там всякие пошлости, это круто.

А когда увидели ее блокнот, со стихами, то дебильно ржали. Вытащили его из сумки, и зачитывали, стоя в коридоре. Марико никак не могла понять, что смешного, в стихотворении, где описывается луна? Или звездная ночь?

А раз она проговорилась, когда ее вызывали к доске, что себя она продолжает называть как там, Марико, а не официальным именем «Мария». Хохоту было на полчаса. Что в этом такого смешного?

Теперь этот Коля, постоянно коверкает это имя, всяко уже просклонял. И Моряк и Марака, и Морг (это — то почему?). А Оксана эта, вообразила почему — то, что Марико, видать хочет что — то от него. И регулярно, то гадости придуманные про нее говорит, то бойкот, то просто фыркает презрительно при виде ее одежды.

Да, с одеждой, действительно, вышло не очень. Пенсию за родителей, все никак не могли рассчитать, а бабушкина пенсия — то не резиновая. А у нее одежда в основном оттуда, такая, что здесь носить не будешь, за редким исключением. Школьная форма даже, которую спокойно носила там, которая была довольно строгой, однотонной, здесь смотрелась, как попытка выпендриться. Поэтому Марико носила почти всегда, либо джинсы, с блузкой, либо юбки. Тоже с блузкой. Слава богу, их у нее было достаточно, чтобы не носить одну и ту же.

При виде школы, сердце у девушки сжалось. Как же не хотелось туда идти! Может, просто развернуться и пойти в лес погулять, до вечера?

Но нет. Бабушка и так волнуется сильно за нее, а если ее начнут вызывать в школу, из — за ее прогулов, это вообще никуда не годиться.

«Если враг слишком силен, ищи его слабое место, потом обозначаешь туда удар и бьешь туда, где он уверен в защите», — прозвучали в голове слова даисенсэя.

Марико закусила губу. Как же ей не хватает этих занятий! Скрипа доспехов, хлестких коротких вскриков. Того особого запаха, которым пахло в додзё…

Рука девушки непроизвольно сжалась в кулак, вспоминая прикосновение рукояти боккена. Как же убога жизнь у местных подростков, у них ничего нет! Некуда сходить, только двор, да дом! Может поэтому, и издеваются друг над другом? От безделья?

Девушка толкнула двери и ей в уши сразу ударил чей — то крик. Она непроизвольно поморщилась и шагнула внутрь…

* * *

Витя сидел и, подперев голову рукой, смотрел в окно. Там ветер, баловался с листвой, гоняя ее по асфальту. Все — таки осень, странное такое время. Вот ведь какая разница, весной такая же погода бывает? Почему осенью, даже в теплый день, есть грустинка? Странно все — таки мы люди устроены.

Уроки были сдвоенные, то есть в одном классе, поэтому Виктор не пошел в коридор. И это хорошо. Юрочка никак не успокаивался, все искал способ, как насолить. Вот придурок.

Почему — то, кстати, считалось круто, «загрузить базаром». В смысле, говорить так, чтобы человек не нашелся что ответить. Витя и не отвечал. Ему казалось какими — то смешными, их убогие попытки, примитивными выражениями, запугать или запутать его. Зачем вообще отвечать на обращение к тебе, которое не несет никакой смысловой нагрузки?

А странная штука. Раньше он ведь тоже молчал, молчит и теперь. Но это разные молчания. Тогда эти петухи, с гонором смотрели на него, ходя рядом. А теперь он явственно ощущал некую опаску в их словах, действиях, взглядах.

А Витя иногда, просто так, на автомате, оценивал дистанцию, до очередного «понтанутого». Прикидывал, куда нанесет первый удар. Потом включал режим «бой» и оценивал, правильно ли он прикинул. При этом, как — то обрывался поток словесного поноса, что лился из их ртов, Быстро они завершали очередное выступление и отступали. Наверно, даже не отдавая себе отчета, почему так делают.

Еще, наверно, их раздражало, что он учиться стал (даже себе Витя в этом признавался) весьма неплохо. Как — то само собой получилось, что теперь намного лучше работает память. После тренировок, когда он постоянно перебарывал свои страхи и комплексы, заставить себя сесть и сделать уроки, вообще не составляло труда.

Родители опять же радовались. Как — то краем уха, когда гости пришли, к отцу на день рождения, он услышал, как отец с гордостью говорит, о его оценках в школе. И это было очень приятное ощущение. Понимание, что ты их не разочаровываешь. И как — то прекратились наезды на его постоянные уходы из дома и на довольно позднее возвращение…

… Как — то за завтраком, родители обсуждали проблему у мамы на работе. Какой — то там начальник, постоянно придирался к маме, типа, все она делает неправильно или медленно.

Виктор слушал, слушал, а потом и выдал:

— Он небольшого роста? — спросил парень.

Родители на секунду опешили, удивленно смотря на него.

— Ну да, — ответила мама.

— Он просто доказывает, что это ничего не значит, — сказал Витя, отхлебнув чаю.

— Что не значит? — не поняла мама.

— Что он маленького роста, — пояснил Виктор. — Поэтому и орет на всех, чтобы казаться пострашнее.

Родители переглянулись.

— Чтобы он больше не докапывался по пустякам, — продолжал Виктор. — Нужно не пытаться сделать все идеально. Он все равно найдет повод.

Они как раз накануне, обсуждали такие вещи на тренировке.

— Так лишь показываешь ему, что ты его реально боишься, — Виктор пошарил глазами по столу. На тарелке лежал последний бутерброд. — Я доем?

Отец кивнул.

— Нужно его преувеличенно внимательно слушать, не пытаться спорить, — Витя повторил слова Алексея. — Соглашаться с любым, даже самым тупым приказом. А потом, когда он уйдет, просто продолжать делать свое дело. И нервы целее, и он будет ощущать себя лишним.

Родители помолчали, переваривая его слова.

— Что — то в этом есть, — задумчиво сказал отец. — А откуда ты это знаешь?

— Так на тренировках, мы часто про это разговариваем, — честно ответил парень.

— Надо же, — пробормотал отец…

… После этого случая, они не то, что возражали. На фоне успехов в учебе, и того разговора (Витя потом слышал их беседу, у мамы все наладилось), ему было дано, чуть ли не указание, обязанность, посещать тренировки. Один раз, когда Витя не пошел (устал что — то после физкультуры), мама даже поинтересовалась, а что он дома делает. Вот это был номер.

Зазвенел звонок, стадо одноклассников потянулось в класс. Витя вынырнул из воспоминаний и открыл тетрадь. Пора поучиться.

* * *

Осень, начало октября.

— Меч, это не только оружие, — Алексей заговорил опять тем странным голосом, которым обычно рассказывал что — то необычное.

Витя посмотрел на него. Они, еще Илья и Ксения, сидели на диване, отдыхая после очередного боя. Раньше немного удивляло, что Алексей, рассказывая подобные странные вещи (странные, правда, до того момента, пока их не знаешь, потом они кажутся настолько привычными, что удивляешься, как не знал этого раньше), он будто перевоплощался. Голос становился безэмоциональным, жесты и мимика вообще исчезали. Взгляд делался отсутствующим, он будто не видел тебя, даже когда смотрит в упор.

— Меч, это очень хороший концентратор, — продолжал Алексей. — Правильно владея им, ты настраиваешь его, на использование твоей энергии. Он реально становиться частью тебя, ты начинаешь его ощущать.

Витя покивал в такт этим словам. Он такое уже ощущал.

— В принципе, так можно делать с любым предметом, — добавил Алексей. — Но с мечом проще. Потому что он используется, ты его держишь в руке, тогда, когда максимально концентрируешься. С мечом, то есть, получается автоматически. С другим предметом нужно работать специально.

Витя затаил дыхание. Опять они говорят о вещах, которые вызывают странные чувства, какие — то ощущения, которые с маху и не описать. Один раз, как — то, они разгоняли про какой — то Путь, три силы, которые есть у каждого человека… Витя тогда, стоял у ворот гаража, до него лишь долетали отдельные, громкие слова.

Серега тогда что — то спрашивал, они ему это и прогоняли. То есть было что — то, что еще не рассказывают Виктору. Видимо по причине, что он еще не готов к этому…

… — Но можно использовать концентрацию, которая возникает, когда держишь меч, — продолжал тем временем Алексей. — Не только, собственно, когда он реально в руке. Можно просто представить его, представить, что он в руке. Ощутить его тяжесть, почувствовать силу, стекающую на него. Этим ты ориентируешь свое подсознание, что сейчас будет бой, что нужно быстро и правильно реагировать на окружение. Нужно побеждать.

— Включается интуитивное мышление, которое возникает, когда бьешься, — Алексей все говорил, а окружающие слушали, не перебивая. — Какая разница, для интуиции, какая перед ней ставиться задача? Победить в бою или сделать какие — то действия, которые решат проблему? Любую проблему. Просто вдруг понимаешь, что нужно сделать в конкретной ситуации и все…

… «Интересно», — думал Витя, идя домой, после тренировки.

Под ногами похрустывал ледок, в который превращался дождь, сыпавшийся из низких, серых облаков.

«Интересно, можно ли так, делать, для того, чтобы познакомиться?»

Из головы у парня, все не шла та девчонка, которую он увидел на первосентябрьской линейке. Он иногда видел ее в школе, она училась в параллельном, «А» классе. И при виде ее, ему хотелось… Непонятно, что хотелось. Было же видно, что она в коллектив не влилась. Всегда чуть в стороне, редко с кем — то разговаривает (по крайней мере, когда Витя смотрел).

Помочь ей хотелось, наверное. Хотелось, почему — то, увидеть ее улыбку, услышать смех. Зачем? А черт его знает. Просто хотелось. Помочь, как помогли ему.

Но проклятая робость какая — то, не давала просто подойти, и поговорить. Почему — то нужна была какая — то веская причина.

Так они и стояли, Витя у одной стены, эта девушка у другой, и смотрели друг другу в глаза…

* * *

Когда Витя, пришел на очередную тренировку, то увидел, что Алексей и Илья, беседуют с каким новым парнем. Виктор молча прошел до дивана.

— Знакомься, Игорь, — сказал новенькому, заметив Витю Алексей (а может, просто ждал, когда он приблизиться). — Виктор.

Новенький, встал с дивана, протянул руку, как это и было принято среди них, ладонью вверх. На вид Игорю было лет шестнадцать, семнадцать. Ничем таким не выдающийся, обычный парень. Роста среднего, может чуть выше. Рукопожатие уверенное, но не давящее, как у тех идиотов, которые пытаются доказать, что они сильнее.

Движения не суетливые, взгляд не бегает. Нормальный, в общем, чел.

— Вот, тоже решил, с нами позаниматься, — подал голос Илья, как — то странно усмехаясь.

— Ага, — тоже улыбаясь, кивнул Алексей.

Витя насторожился. Нет, вряд ли эти люди, задумали какую — то гадость или подлость. Но вот придумать очередную трудность, исключительно в целях воспитания, это запросто.

— Понятно, — осторожно ответил Виктор.

— На пути каждого, кто занимается самосовершенствованием, через фехтование…, — начал Алексей.

— Мощно задвинул, — заметил, покивав, Илья.

Виктор, немного удивленно посмотрел на него. Нет, Илья и раньше шутил, но никогда не вел себя так… просто.

— Ну так! — усмехнулся Алексей. — Не в первый раз! Бери пример, мой юный падаван!

— Э — э! — с грузинским акцентом, ответил Илья. — Зачэм так гаварыш, а? Кто тут из нас еще юный!

Виктор вообще прибалдел малость. Что сегодня учителя, курнули чего? Чего они такие веселые?

— Не мешай вкладывать мудрость в эти молодые головы! — продолжал тем временем Алексей.

— Мудрость, это хорошо, — покивал Илья. — Вносить.

Он имитировал удар кулаком.

— Давай тогда сам! — предложил Алексей, показывая жестом на двух слушателей.

— Э нет! — улыбнулся Илья. — Это твоя роль, ртом работать!

— Ты сейчас договоришь, — если бы при этих словах, Алексей не улыбался, то Витя бы решил, что они ругаются. — Поработаешь тем, на чем сидишь!

— Диваном? — поинтересовался Илья.

— Ну, ты опять свою ж…, в смысле пятую точку, красивыми словами называешь? — вернул подкол Алексей. — Ты смотри, скоро с ней беседовать начнешь!

Они секунду смотрели друг на друг с притворным гневом и потом заржали, как кони.

— Так, на чем мы остановились? — спросил Алексей, отсмеявшись.

— На жопе, — подсказал Илья.

Алексей ему вместо ответа, показал кулак. Тот поднял перед собой ладони, показывая, что будет молчать.

— Так вот, на том самом пути, — продолжил Алексей мысль. — Рано или поздно возникает предел. То есть, ты уже не совершенствуешься, только лишь обучаясь.

У Виктора возникло подозрение, куда он клонит. Да ну… Да не может быть!

— Поэтому, дабы ты не уперся в свой потолок, нужно кого — нибудь учить, — Алексей бросил взгляд на сидящего рядом Игоря, добавил с шутливой торжественностью, протянув руку в сторону Игоря. — И вот, твой ученик!

Блин… Чего — то такого, Витя и ожидал…

— Давай, начинайте, — Алексей поудобнее устроился на диване. — Если будут нужны манекены, для показа или еще чего, мы здесь.

Виктор растерянно посмотрел на Игоря. Ладно бы он был просто новичком, но он ведь еще и старше!

— Э — э… Перчатки нужно одеть, — показал Виктор, на голые руки Виктора.

Тот согласно кивнул и вытащил из кармана простые, белые, рабочие перчатки…

* * *

— В общем, для быстрого ухода или шага, и нужно ставить ноги так, — Витя показал как, привел несколько примеров движений.

Игорь, повторил их несколько раз. Потом еще несколько раз. Он вообще ничего, никак не комментировал. Витя опасался, что тот начнет что — нибудь говорить, типа, это мелочь, это и так понятно, типа такого. Но нет, парень спокойно, сосредоточенно, повторял все за Виктором, внимательно его слушал, не перебивая.

В конце концов, Витя так увлекся, показывая основы фехтования, что голос Алексея, воспринял как досадную помеху.

— Эй, маньяки, — сказал мужчина. — Десять уже. Может, хватит на сегодня?

На лице Игоря, тоже промелькнуло сожаление.

— Ну, ладно, давай, заканчивать, — нехотя произнес Витя.

Сложив оружие, и немного прибравшись за собой, они все вышли из гаража. Алексей с Ильей сразу двинули по каким — то своим делам. Вообще в последнее время Витя стал замечать, что они постоянно что — то обсуждают. И что — то весьма важное и с такими лицами, как — будто от этого их жизнь зависела.

Краем уха. Виктор услышал раз, что они говорят, о какой — то деревне. И что им там надо? М — да…

… Игорю оказалось в ту же сторону, что и Вите. Виктор время от времени косился на него, шедшего рядом. Парень молчал, но не хмуро, а как — то… естественно что ли. Не чувствовалась хмурость, тяжесть, в его молчании.

Виктор тоже молчал. Не принято было, среди этих людей, лезть с расспросами. Так они и шли, по застывшей дневной грязи. Витя в который раз порадовался, что не запинается о каждый смерзшийся бугор. Ноги сами, наступая на препятствия, мягко переваливаются через него, практически не изменяя при этом положения тела. Сколько Витя тренировал этот шаг, пока начало получаться! Ведь в бою, тоже иногда кочки попадаются!

— Скажи Вить, — вдруг произнес Игорь. — А тебе нравиться, то, чем ты занимаешься?

Витя удивился такому вопросу. Настолько, что не нашелся, что и ответить.

— В смысле, тебе никогда не хотелось, — поняв затруднения, уточнил Игорь. — Использовать то, что ты узнал, чтобы разобраться с со всякими уродами?

Теперь Витя понял.

— Хотелось, — ответил он, задумчиво. — И хочется. Но что — то останавливает.

— Что? — поинтересовался Игорь.

— Не знаю, — Витя вздохнул, посмотрел на небо. — Но чувствую, что не надо.

— Я тоже, — эхом откликнулся Игорь.

* * *

… Старый прикол. Вырвать из рук, то что держишь, а потом изгаляясь, не отдавать. Так приятно, наверно, этим гадам, что кто — то страдает!

Они, два девятых класса, «А» и их «Б», стояли в коридоре. Класс Виктора шел на биологию, «А» — шки, на историю.

Прямо на глазах Виктора, из рук той девушки вырвали блокнот, в котором она что — то писала.

— О, новые стишки! — заорал этот лоб, который и вырвал блокнот.

Девушка поморщилась. Видимо это ей не в новинку.

— Так! — ерническим голосом сказал этот придурок, приняв позу, я самый первый «мужык». На деревне. — Слушайте!

— Глаза, есть сути зеркала

В них отражаются мгновенья.

И тени всех твоих сомнений

И я, как есть. Какой была…

И если ты, имеешь смелость

Не отводить свой взор, тогда

Я понимаю, злобы в сердце

В твоем, не будет никогда.

А если взор горит…

Стихотворение оборвалось, а Витя так и стоял, очарованный этими строками. Даже прочитанные этим противным голосом, они были прекрасны! Он, поднял взгляд, встретился с ее глазами. И все стало ясно, как день. Он уже знал, что будет делать…

… Рука ощутила шершавую поверхность рукояти. Сила привычно стекает, наполняя решимостью, тело подобралось. Сомнения даже не вспыли, глаза обежали людей, фиксируя, где, кто находиться…

Какая разница, есть что — то в руках, или нет? Побеждает не меч, но воин. Толку сожалеть, что нет подходящего оружия. Прокачиваем то, что имеем.

Так. Витя осторожно пошел к, что — то там скабрезно вякающему … куску дерьма. Стоит устойчиво, полубоком. А нет, уже повернулся, удивленно смотря на него. Правая рука перед собой, держит блокнот. Правша, значит. Левая — вдоль тела.

Виктор физически ощутил дистанцию, на которой нужно действовать. Видимо, он несколько необычно при этом выглядел, потому что, когда он протянул руку и выдернул из его руки блокнот, тот даже не сразу отреагировал.

— Ты чё, охренел?! — заорал он, очухавшись.

Витя спокойно сунул блокнот в карман, при этом контролируя действия не только его, но и остальных. Спокойно взглянул этому дятлу в глаза. Кажется, его зовут Коля. Так и напишем… На могиле.

Кулак пошел картинно красиво. С широким замахом, в челюсть. Витя не стал в боксерском стиле приседать. Он (даже не задумываясь) исполнил фишку, которой его научил в свое время Илья.

Как только противник замахнулся, он подшагнул вперед, его левая же рука, сбивая летящий в него удар, ударила ладонью в бицепс. Противник, натолкнувшись рукой на его ладонь, на короткое время повис на ней. И пока противник удивлялся, и смаковал, не очень — то приятные ощущения в мышце, Витя, выбросил вперед правую руку, открытой ладонью ему в нос.

Парень отшатнулся (вот же бык!), зажимая нос левой рукой, а Виктор, даже не подумал, что сделал. Все на автомате, как будто он все это много раз делал.

Его нога встала между ног противника, за пятку выставленной вперед, правой ноги, ладонь правой руки легла ему на грудь, несильный толчок, и противник, рефлекторно шагая назад, пытаясь поймать равновесие, запинается об ногу Виктора.

Неконтролируемое падение (с его стороны, естественно, неконтролируемое), тело, довольно громко, приземляется на пол. Виктор немного постоял над ним, контролируя его попытки встать, и готовя ногу, для удара. Но противник лишь осоловело мотал башкой. Нокаут.

— Держи, — сказал он, подходя к девушке и протягивая блокнот.

Та, как — то странно смотря на него, медленно протянула руку, взяла свою вещь. Виктор же, просто развернулся, и пошел туда, где стоял до того. Просто было ощущение, что надо сделать именно так.

Его провожало гробовое молчание. Взгляда скрестились на нем, а он, не ощущая и следа былой застенчивости, подошел туда, где стоял, поднял пакет, который уронил, перед этими событиями и пошел в сторону гардероба. Зачем? Так надо. Такое было ощущение. Необходимо и все тут.

Он увидел несущегося в его сторону (а еще раньше, услышал) недавно поверженного парня и шагнул внутрь раздевалки. Что же, приманил, и что дальше? Так, оружие. Метла, черенок. Хорошо, но долго вытаскивать, нет времени. О, табурет.

— Ты! — завопил недавно поверженный придурок. — Урод!

Понятно, очухался, захотелось доказать, что это была лишь случайность, что его побил недавний лох. Иначе никак. Насколько Витя понял, он в своем классе был самым «крутым», здоровый вон какой.

Тот, в лучших традициях всех подлецов и трусов, нанес удар в спину. Даже и не подумал подождать, пока Витя повернется. А парень следил за ним, по отражению в стекле окна.

— У — ю — ю — й! — завопил он, тряся отбитой рукой.

Просто Виктор подхватил табурет и подставил его под удар. Видно очень неприятно врезаться со всего маху кулаком, в деревяху. Витя не стал ничего говорить, угрожать. Он неожиданно четко ощутил, что надо делать. Никаких эмоций, только целесообразность. Убивать (а и такой вариант проходил!) нельзя, проблемы будут. Оставлять все так, тоже. Этот Коля все равно будет искать возможность отомстить.

А тем временем противник Виктора, с ясно видимым в глазах страхом, пятился от подходящего табуретом в руках, парня. Где — то на периферии сознания промелькнула мстительная мысль, что, наконец, он испытает то, что испытывают его жертвы. И правильно он, сволочь, боится! Вполне возможно здесь и остаться!

Лицо Виктора исказила бешеная ярость.

— На! — крикнул он.

Табурет буквально просвистел в воздухе, оппонент на рефлексе отшатнулся назад…

— А — а — а! — заорал противник Виктора.

Все получилось, как Витя и рассчитывал. Бить по телу, чревато многими проблемами, от вызова родителей в школу, до ментов. А так, лишь удар по ноге. Гарантирован выход из строя минимум на неделю.

Конечно, человек отшатнется, когда ему на голову опускается мебель. Но ногу — то вряд ли он догадается убрать резко. И углом сидушки табурета, да прямо по пальцам. Наверно, очень больно…

Когда Виктор дошел до кабинета биологии, уже вовсю шел урок.

— Можно? — спросил он, приоткрыв дверь, после стука.

— Ну, где ты ходишь, Самохин? — сказала учительница строго. — Давай, садись.

Она махнула рукой в сторону парт. Витя прошел на свое место, сел. Пока он шел по классу, то его встречали ошарашенные взгляды. А что вы хотели увидеть? Всю рожу в крови?

— Так, — учительница заметила это внимание, направленное на парня. — Я кому это все рассказываю?…

* * *

Марико стояла напротив школы. Уроки уже закончились, уже и его одноклассники вышли, а этот парень все не шел.

Девушка засомневалась. А правильно ли это будет, самой подходить? Может он сам это сделает? Хотя у нее есть повод. Поблагодарить.

Вот и он. Вышел на крыльцо, окинул взглядом окрестность. И пошел к ней!

— Меня ждешь? — спросил он, чуть улыбаясь.

Марико кивнула. Все заготовленные слова, вылетели в этот момент из головы. Она просто стояла, смотрела на него. Он на нее.

— Спасибо, — наконец, смогла выдавить девушка.

Парень кивнул.

— Красивые стихи, — сказал он, после еще одного периода молчания.

Кивнула уже девушка. Они постояли еще.

— Пойдем? — спросил парень, показывая в сторону рукой.

Марико вновь кивнула…

* * *

— Я не знаю, как себя вести, — посетовал Виктор.

Алексей улыбнулся.

— Вечная проблема! — со смехом сказал он. — Да просто все!

Мужчина сидел и полировал меч. Виктор его, кстати, в первый раз видел. И меч этот был, явно не тренировочным. Вполне заточенный, чуть изогнутый клинок. Практически копия таких — же японских. Даже рукоять была оплетена кожаным шнурком. И еще какие — то узоры шли по металлу. Красиво!

— Судя по описанию, — продолжил Алексея, водя очень мелкозернистым камнем, по лезвию. — Девушка эта, не стандарт, желания не конвейерные. Стихи опять же пишет.

Витя покивал головой на эти слова.

— Будь самим собой. Хочешь у нее что — то спросить, спрашивай, — сказал Алексей.

Он отложил в сторону камень, поднял меч, параллельно полу и прищуривая один глаз, посмотрел вдоль него.

— Не пытайся никого играть, — сказал мужчина, вновь беря камень. — Откровенность в этих делах, классное средство. Нравиться она тебе, так и скажи. Только не пошло, «ты мне понравилась, пойдем в постель».

Алексей посмотрел на парня.

— Можно же сказать это не словами, — сказал он.

— А как? — не выдержал Виктор.

— Ну, кое — что, ты уже сказал, — заметил Алексей. — Вряд ли бы ты, полез ее защищать, если бы она тебе не нравилась, так?

Виктор кивнул.

— Ну вот, — мужчина чуть улыбнулся. — А дальше, просто слушай свое сердце. Оно подскажет, что говорить, что делать. Техника такая же, как и в бою. Интуиция. Что вот ты сейчас хочешь, в этом плане?

— Что хочу? — задумчиво повторил Витя. — Что хочу… Увидеть ее улыбку!

— Хорошо, — кивнул Алексей. — Прокрути в голове, различные варианты. На один из них, как будто что — то екнет в груди. Вот он и есть правильный.

— Хм…, — Витя поразмышлял. — Думаю, проводить ее надо снова. Завтра.

— Ну вот, — усмехнулся мужчина. — Ты, кстати, так и не сказал, как ее зовут.

— Э — э…, — Виктор замялся. — Я как — то и не спросил…

— Ну, ты даешь! — засмеялся Алексей. — Вот и узнай!

3

Не пытайся понять сердце.

Тем более не стоит идти против него.

(Леший, лидер группы «Грань»)

Осень, конец октября.

Парни появились неожиданно. Кажется, вот только что Витя смотрел в ту сторону, никого не видел, как хоп! Они стоят рядом!

— Пошли, — сказал Алексей.

Виктор почувствовал, как сердце в груди забилось сильнее. Он облизал пересохшие от чего — то губы.

— Идем гуськом, — Алексей, казалось, сейчас был совсем другим человеком. Даже голос, казался иным, более низким. — Я впереди. Ты за мной. Илья замыкает. По сторонам не глазеть, глядеть только на мои ноги.

Мужчина жестко посмотрел в глаза Виктору. Тот кивнул.

— Помни, это все не шутки. Все делаешь точно, — слова из уст Алексея, вылетали резко, как выстрелы. — Еще раз повторю, не глазеть по сторонам! Глядеть только на ноги впереди идущего. Что бы ты не слышал. Только ноги! Начнешь озираться, все пропадем. Понял!?

Последнее слово, хлестануло будто его в ухо проорали. Хотя Алексей, вроде бы не очень и громко говорил. Мужчина посмотрел в глаза Виктору, затем кивнул.

— Пошли, — бросил он, разворачиваясь.

Виктор посмотрел на Илью. Тот молча. Подбородком показал двигаться. Витя, ощущая себя, очень не в своей тарелке, шагнул следом за Алексеем…

* * *

Осень, начало октября.

— Привет, — сказал парень, подходя.

Сегодня, уже он ждал ее после занятий. Парень улыбнулся. И опять не отводит глаз. Краем зрения Марико успела увидеть, как вышедшие за ней следом одноклассницы, при виде их, зашептались

— Может, прогуляемся? — спросил парень.

За спиной послышалось хихикание. Марико успела заметить мимолетную гримасу досады на его лице. Ему тоже это видимо не понравилось. Но он мгновенно подавил это, его губы вновь растянулись в легкой улыбке.

Девушка кивнула. Парень приглашающее шагнул вбок.

— Извини, — сказал он. — Но я…. Так и не знаю, как тебя зовут.

Его голос прозвучал несколько виновато.

— Мари… я, — чуть было опять не сказала японский вариант своего имени девушка.

Как показала практика, ничего кроме насмешки и непонимания, это не вызывает.

— Мария, — повторил парень, о чем — то задумавшись. — А меня Виктор.

Они перешли дорогу, потом железнодорожную линию.

— Как тебе здесь? — спросил Виктор, когда они углубились в лесопарк, тянущийся, как уже знала девушка, по берегу реки.

— Лучше, — ответила Марико.

Они шли по вытоптанной многими ногами широкой тропинке, из которой, то и дело торчали корни сосен, из которых и состоял этот то ли парк, то ли лес. Между стволов поблескивало серебро водной глади.

— Ты веришь в судьбу? — вдруг спросил Виктор.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— А я верю, — не дожидаясь ее ответа, продолжил парень. — Но не в строгую последовательность событий. А в то, что нам суждено пройти через некоторые обязательные события в жизни.

— А если это очень плохие события? — тихо спросила Марико.

Парень глянул на нее.

— Настолько плохие, что жить не хочется? — в ответ спросил он.

Девушка кивнула.

— Наверно, они для того, что бы мы что — то поняли, — ответил он.

Они некоторое время шли молча.

— А пойдем в одно место, сходим? — предложил парень, когда они вышли на берег.

Он махнул в сторону противоположного берега.

— Там никто не помешает, — добавил он.

Марико заколебалась.

— Если не хочешь, давай погуляем здесь, — понял ее сомнения Виктор.

— Нет, — решилась девушка. — Пойдем…

… Место и правду было несколько необычным. Первым, что бросилось в глаза, это вытоптанный овал посередине поляны. Это девушке кое — что напомнило. Знакомое. Но здесь?

Глаза парня, когда он повернулся, горели каким — то странным огнем. Он улыбнулся, вдохнул полной грудью.

— Хорошо! — он даже зажмурился от удовольствия.

— Что это? — спросила девушка.

— Это? — парень отчего — то замялся. — Как бы тебе сказать…

Он помолчал, видно подыскивая слова.

— Мы здесь иногда тренируемся, — наконец, сказал он, внимательно следя за ее реакцией. — Слышала о ролевиках?

Девушка вспомнила виденные в инете (еще там, конечно, здесь он был совсем в зачаточном состоянии) фотографии по этой теме. Там, в той жизни, в той стране, тоже были люди, увлекающиеся историей настолько, что начинали отыгрывать, в основном сражения, разных эпох. Но в этом захолустье?

— Вот я, как раз, из них, — говорил тем временем Виктор.

При этом он не спускал глаз с девушки. Марико поняла, что он ждет ее реакции. Причем, кажется, негативную. Типа такой: «делать вам нечего».

— Интересно, — ответила она. — А много вас?

— Да человек десять, — ответил Виктор. — Ну, это тех, кто плотно на этом сидит. Еще с десяток время от времени появляется. Даже с Е — бурга приезжают!

Последнюю фразу, он сказал с некоторой гордостью. Девушка пошла по краю вытоптанного круга.

— И как вы тренируетесь? — спросила она, подняв на парня глаза.

Тот, было видно, слегка удивился такой реакции. И явно был не готов, отвечать на такие вопросы.

— Ну, — замялся он. — Так, на мечах там или другом, сражаемся.

— Что, по друг другу бьете? — девушка остановилась, на противоположной стороне вытоптанного овала.

— Ну да, — ответил Виктор.

Марико постояла, помолчала.

— Покажешь? — вдруг спросила она…

* * *

Вот это Витя удивился! Никак он не ожидал от Марии такой просьбы! Ожидал всего, насмешки, вежливого интереса… Всякого, но только не этого!

— Что показать? — спросил он, думая, что он, может, неправильно расслышал?

— Как вы сражаетесь, — пояснила девушка.

— Э — э…, — засомневался парень. — А как? С кем?

— Со мной, — уверенно ответила Мария.

— С тобой? — очень удивился Витя.

Он с сомнением оглядел девушку. А та деловито вышла в центр поляны, огляделась.

— Ты знаешь, — осторожно начал Виктор. — Это не так просто…

Странное дело, но Мария будто… Было такое ощущение, что это другой уже человек. Она уверенно смотрела на Виктора, ее взгляд сделался решительным. Даже жесты, движения и те стали более четкими…

Витя по-другому посмотрел на нее. А что он, о ней знает?

— Ты раньше занималась? — поинтересовался он.

Мария сделала неопределенный жест, покрутив в воздухе рукой.

— Так, немного, — ответила она.

Виктор кивнул и шагнул к тому месту, где был схрон, с деревянными мечами, которые делали здесь. Кто — то от нечего делать, кто — то по заданию. Они были неказистыми, грубыми, некоторые лишь наметка на меч. Но несколько изделий, для демонстрации годились.

Когда он подал девушке одну из таких поделок, то успел увидеть мимолетное выражение снисходительности. Это царапнуло по душе. Ничего не говоря, он встал напротив нее.

Девушка приняла несколько необычную (для Виктора, конечно) позицию. Ноги тоже полусогнуты, но меч находился не наискосок. Его острие смотрело прямо в горло парню. За рукоять она бралась двумя руками. В общем, было видно, что девушка явно не новичок.

— Ну, что, начнем? — спросил он.

Мария кивнула. Витя осторожно начал сближаться с ней. Когда он подошел уже на расстояние, на котором уже и попробовать соперника можно, Витя провел осторожный выпад в живот (не в грудь же бить?). Небыстрый и не сильный, чтоб, если что, успеть остановиться.

Девушка, не пытаясь парировать, просто отступила назад. На ее лице, почему — то проскользнула гримаса гнева. Чего это она?

Следующим ударом, Витя попытался поразить левое плечо. И вот тут, Мария его удивила.

Она сделала подшаг, на ходу отражая его меч… Во время подъема своего для удара! Витя еле успел отдернуть голову, уже включая полную скорость.

Он отшатнулся, еле успел принять на клинок, еще один, совсем не легонький удар! А уже шел следующий!

Виктор сделал еще шаг назад. Вот этого она явно не ожидала! Витя не отбил удар, как есть шедший в правую руку. Он пропустил его в сторону, ее «меч» скользнул по его клинку, одновременно парень сделал подшаг вперед.

Их мечи скрестившись, остановились, столкнувшись с глухим стуком, гардами. Парень встретился с глазами девушки…

Сколько они так простояли? Год? Час? … Минуту?…

— Спасибо, — сказала девушка, отшагивая назад.

— Не за что, — ответил Виктор.

Мария опустила клинок, потом ее левая рука зачем — то дернулась к поясу. Но тут же опустилась.

Она молча подала клинок рукоятью вперед Виктору. Тот также молча принял его, потом пошел и положил вместе со своим, обратно в ухоронку.

Когда он вернулся, девушка задумчиво смотрела на вытоптанную поляну. Витя молча встал рядом. Мысль прервать ее размышления, даже не пришло ему в голову.

— Скажи, — сказала она, наконец. — А сколько ты уже этим занимаешься?

— М — м…, — Виктор задумался, вспоминая. — Чуть больше года.

— Года? — девушка немного удивилась. — Хотя да. А кто тебя учит?

— Да кто, только, не учит, — покачал головой Витя.

— В смысле? — посмотрела на него девушка.

— Да у нас так, — объяснил Виктор. — Кто, что, лучше умеет, тот тому и учит.

— Хороший подход, — тихо сказала Мария.

Они постояли еще. Уже вплотную подбиралась ночь, сумерки становились все гуще.

— Ну, что? — решился побеспокоить, погруженную в мысли девушку. — Может, пойдем?

— А? — Мария будто очнулась. — А, конечно, пойдем.

* * *

Странный парень. Странный даже для прежнего ее круга, что говорить о здешних людях.

Марико посмотрела на идущего рядом Виктора. О чем он, интересно, сейчас думает?

Девушка вспомнила, как он водил ее, на место их тренировок. Оказывается, и здесь, в российской глуши, есть люди, занимающиеся самосовершенствованием. Через занятия с мечом.

И неплохо занимающиеся. Вот Витя, всего год, как он сам сказал, в этом. А Марико не уверена, кто бы вышел победителем, из схватки.

Как — то раз, даисенсэй, сказал, одному очень самоуверенному кохай (начинающий кэндоист), только получившему первый куи (высший разряд у начинающих), что он еще, в принципе, ничего и не знает.

На вопрос, как это так? Даисенсэй ответил, что Кэндо в зале, отличается от Кэндо самураев, боевого Кэндо, как отличается синай от тачи (другое название катаны).

И, похоже, учителя Виктора, обучали его как раз не спортивному фехтованию. Колющий удар в область живота, вообще запрещенный в Кэндо, говорил за это. А то, что он не сильно напрягаясь, отразил ее Мэн — учи (удар по голове), который хвалил даисенсэй, и быстро сориентировался в ее технике боя…

Ко всему этому, Виктора видимо учат сражаться, а не фехтовать. Его самого, а не только мечом. Как он поступил с этим Колей… Удивительно, что он всего год этим занимается! Что же за обучение он проходит?…

* * *

Витя шел, иногда посматривая на идущую рядом девушку. Странное дело, но он всего лишь неделю общается с ней. А кажется, что по-другому и не было. Он будто всегда, ходил из школы, сначала на ту улицу, где стоят частные дома, провожая Марию, а потом лишь шел домой. И не надоедало!

Она была странной девушкой. Не болтала постоянно, но и не молчала. То есть говорила и молчала тогда, когда надо было. Виктор не ощущал рядом с ней той неловкости, которая постоянно была, при общении с противоположным полом. Единственно, она почти не улыбалась. Была всегда такой серьезной…

— Как тебя обучали? — спросила Мария.

Витя задумался. Перед глазами пролетели тренировки. Алексей, Илья, Ксения. Сергей, с его любимым топором…

— Это в двух словах не описать, — ответил он, наконец.

— Я не тороплюсь, — ответила Мария.

Витя задумался. С чего же начать?

— Сначала меня учили чувствовать свое тело и меч, — начал Виктор…

3

Не забывай, кто ты. Тот, кто принимает чужой образ жизни, чужие цели, чужие идеалы — предатель, как бы он себя не называл.

Земля щедро делиться своей силой, с верными ей. И жестоко наказывает тех, кто предает. Наказывает, просто лишая их своей Силы. Поэтому, те, кто отринул Память Рода, заветы предков, называются извергами. Их извергает сама земля, Род. Они лишаются защиты перед существами, что поселяются в теле человека, когда он слаб.

Такие селятся в больших городах, на мертвой земле, закованной в асфальт и бетон. Там они начинают взращивать в себе страсти, пороки, стремясь заменить ими, пустоту в душе. Они уже не люди, ибо бесы управляют ими. Демоны их безумных желаний.

Они жестоко расправляются с теми, кто помнит, делая их подобными себе. Для них нет ценности человеческой жизни, они проповедуют Путь Жажды. Путь выгоды, насилия, самовозвышения. Они создали Систему, которая уничтожает все проявления Духа.

Но это лишь припадки безумцев. И столкнувшись с тем, кого полнит Сила Родины, в ком силен Дух, кто не боится, они лишь могут оболгать его, стремясь найти в нем пороки, которым подвержены сами. Они стремятся изолировать таких людей, потому что над ними не властны уродливые законы их Системы.

И каждый раз, проигрывая, они понимают, что все эти усилия, что они приложили, чтобы уничтожить Дух, стереть Память Рода, бесплодны. Ибо их Система, создана человеком, подчинена определенным законами поэтому конечна. Дух же непознаваем и поэтому бессмертен…

(Старший, лидер группы «Феникс»).

* * *

Осень, начало октября.

— Эта история, которая написана в учебниках, — Алексей усмехнулся. — Это лишь то, что хотят видеть правители. На правду это похоже мало.

Виктор пришел с одним вопросом. Изучая фехтование, особенности владения разным оружием, он засомневался в том, что, как написано в учебнике по истории, монгольская сабля, и вообще оружие монгол, было лучше, чем русское.

Сабля, весом килограмма два — три, против прямого русского клинка, весом ОТ пяти кг. Бред же!

Далее. Нигде не говориться, что у монгол была тяжелая конница. А как, тогда, они пробивали пехотное построение русских, которые выдерживали удар рыцарской КОВАНОЙ рати?

Когда в школе проходили историю Руси, Виктору это вообще на ум не приходило. А теперь, после того, как он это все сам прочувствовал, засомневался.

Луки у монгол были хорошие? Но простите, откуда они их взяли? А еще в учебнике (Витя не поленился перечитать) сказано, что у русских были плохие луки. Ага! У людей, живущих в лесу? Которые издревле охотой занимаются? А откуда монголы взяли столько дерева, на огромное количество стрел, которыми они забрасывали русские войска? Они же степняки!

А русские, что забыли с собой стрелы взять? Ага, и луки тоже. Бред какой — то! В общем, вот это все он и сказал Алексею.

— Это все, лишь сказки, — Алексей еще раз усмехнулся. — Удобные, говорящие то, что нужно.

— Но зачем?! — Виктор буквально кипел.

— Чтобы все, а мы, потомки тех, кто владел всем этим миром, в особенности, забыли, как было на самом деле, — пояснил Алексей.

— Владели миром?! — очень удивился Виктор.

Алексей кивнул.

— Меня тоже постоянно смущало, как изложена история официально, — начал мужчина. — Поэтому я постоянно искал другие источники. И однажды нашел…

* * *

(Отрывок из книги А. Т. Фоменко, Г. В. Носовского

«Русь — Орда, великая империя средних веков»)

… Один из основных моментов в истории Древней Руси — это так называемое татаро-монгольское завоевание. Обычно считается, что Орда пришла с далекого Востока, из Китая или Монголии, захватила много стран, завоевала Русь, прокатилась на Запад и даже дошла до Египта, где посадила династию мамелюков. Однако к этой версии есть много претензий даже в рамках скалигеровской истории и они более или менее известны.

Начнем со следующего замечания. Если бы Русь, была завоевана, с какой бы то ни было стороны, с Востока или с Запада, то должны были сохраниться свидетельства о столкновениях между завоевателями и казаками, жившими как на западных границах Руси, так и в низовьях Дона и Волги. Отметим, что в школьных курсах русской истории пишут, что казачьи войска возникли будто бы лишь в XVII веке. Дескать, холопы бежали на Дон. Однако самим историкам хорошо известно, что, например, Донское казачье государство существовало ЕЩЕ В XVI веке, имело свои законы и свою историю. Более того, оказывается, начало истории казачества относится к XII–XIII векам. См. например работу Сухорукова «История войска Донского», журнал ДОН, 1989 год.

Таким образом, Орда, откуда бы она ни шла, двигаясь по естественному пути колонизации и завоевания, вверх по Волге, неминуемо должна была бы вступить в борьбу с казачьими государствами. Этого не отмечено. В чем дело? Естественная гипотеза такова. Орда потому и не воевала с казаками, что казаки были составной частью Орды. Эта гипотеза хорошо обоснована в книге А. А. Гордеева [183]. Пытаясь согласовать ее с привычной сегодня миллеровской версией русской истории, Гордеев вынужден был предположить, что татаро-монгольская Орда, попав на Русь, стремительно обрусела и поэтому казаки — воины Орды — стали чисто русскими по происхождению.

Наша основная, точнее, одна из основных гипотез совсем другая. Она состоит в том, что казачьи войска не просто составляли часть Орды, ОНИ ЯВЛЯЛИСЬ РЕГУЛЯРНЫМИ ВОЙСКАМИ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА. Другими словами, ОРДА С САМОГО НАЧАЛА БЫЛА РУССКОЙ. В прошлом ОРДОЙ НАЗЫВАЛОСЬ ПРОСТО РУССКОЕ ВОЙСКО. Термины ВОЙСКО и ВОИН являются церковно-славянскими по происхождению, а не старорусскими. Они вошли в употребление лишь с XVII века. Старые названия были таковы: Орда, казак, хан. ОРДА — это РАТЬ.

Потом терминология изменилась. Кстати, еще в XIX веке в русских народных пословицах слова «царь» и «хан» были взаимозаменяемы. Это видно из многочисленных примеров, приведенных в словаре Даля. Например: «где хан (царь), тут и орда (или: и народ)» и т. п.

Кстати, на Дону до сих пор есть известный город СЕМИКАРАКОРСК, а на Кубани станица Ханская. Напомним, что Каракорум считается РОДИНОЙ ЧИНГИСХАНА. При этом известно, что на том месте, где скалигеровско-романовские историки до сих пор упорно ищут Каракорум, никакого Каракорума почему-то нет. Отчаявшись, выдвинули гипотезу, что «монастырь Эрденитсу (Erdinidsu) основанный в 1585 году (то есть ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО СОТЕН ЛЕТ после времени Чингисхана — Авт.) был воздвигнут на развалинах города Каракорума». Этот монастырь, существовавший еще в XIX веке, был окружен земляным валом длиной всего лишь около одной английской мили. Историки считают, что знаменитая «монгольская» столица Каракорум целиком помещалась на небольшой территории, впоследствии занятой этим монастырем.

А на Дону, как мы видим, название Каракорум присутствует. Например, на немецкой карте «Южная часть Великой России» 1720 года вся казацкая область Дона названа Малой Тартарией и здесь указана река Семи КАРАК (Semi Karak), левый приток Дона. Полное название карты таково: Tabula Georgaphica qua Russiae Magnae Pontus Euxinus. Johan Baptist Homann. Niirnberg, ca 1720. Так что на казацком («татарском») Дону мы видим название КАРАК. Название Каракорум могло произойти от этого Карака. Далее, на другой карте России 1670 года (Tabula Russia vulgo Moskovia, Frederik de Wit, Amsterdam, ca 1670) здесь же, около Дона, указан населённый пункт под названием Semikorkor. А на ещё одной карте 1736 года, (Theatre de la Guerre sur les Frontieres de Russie de Turque, Reiner & Joshua Ottens, Amsterdam, 1736) приток реки Дон назван Semi KOROKOR. Все эти карты мы лично видели на выставке старых карт России, проходившей в феврале 1999 года в музее частных коллекций при музее им. А. С. Пушкина в Москве.

Мозаика из церкви Хора в Стамбуле, датируется XIV веком. Изображена «Меланья монахиня царица МОНГОЛОВ», о чем говорит надпись над ее головой. Слово МОНГОЛИЯ написано здесь по-гречески как «МУГУЛИОН», то есть практически как МЕГАЛИОН (ВЕЛИКИЙ).

Вернемся к вопросу об Орде. По нашей гипотезе Орда была не иностранным образованием, захватившим Русь извне (как думают историки), а восточно — русским постоянно действующим войском, входившим неотъемлемой составной частью в древнерусское государство. Далее, по нашей гипотезе, «татаро-монгольское иго» есть просто период военного управления в Русском государстве, когда верховным правителем являлся полководец царь-хан, а в городах сидели гражданские князья, которые обязаны были собирать дань в пользу этого русского войска, на его содержание.

Таким образом, древнерусское государство представляется единой Империей, внутри которой было сословие профессиональных военных — Орда и гражданская часть, не имевшая своих постоянных войск — поскольку такие войска уже входили в состав Орды. Так называемые «татарские набеги», по нашему мнению, были просто карательными экспедициями в те русские области, которые по каким-то соображениям отказывались платить дань. Тогда профессиональные русские войска (Орда = Рать) наказывали бунтовщиков. Характерно, что перед такими набегами гражданский правитель — князь покидал город.

Что такое Монголия и татаро-монгольское нашествие?

Казаки и Золотая Орда

Задумаемся над происхождением названия МОНГОЛИЯ. Не исключено, что оно произошло от русского слова МНОГО, множество (людей), МНОГОчисленное войско. Возможно также, что слово МОНГОЛИЯ произошло от русского МОЩЬ, МОГ, МОГУщество (отсюда Магог), МНОГО. НА.

Морозов высказал мысль, что МОНГОЛИЯ — это просто греческое слово МЕГАЛИОН, то есть ВЕЛИКИЙ. Но само слово МЕГАЛИОН тоже, вероятно, произошло от славянского МОГ, МНОГО. На старой мозаику в церкви Хора в Стамбуле, слово МОНГОЛИЯ написано как МУГУЛИОН, то есть практически как МЕГАЛИОН. До сих пор Восточная Русь называется Велико-Россией, то есть Великороссией. Наша гипотеза такова. «Монгольская» Империя — это Великая Империя. То есть средневековая Русь.

Есть ли подтверждения этой гипотезы? Да, есть, и их очень много. Вкратце рассмотрим некоторые из них. Посмотрим, что говорят о так называемых «татаро-монгольских нашествиях» западные средневековые источники.

«О составе войск Батыя оставлены записки венгерского короля и письмо к папе, в котором написано, что В СОСТАВЕ МОНГОЛЬСКИХ ВОЙСК БЫЛИ РУССКИЕ ВОЙСКА».

«Для наблюдения и защиты границ в эту сторону Батыем по линии правого берега реки Днепра было образовано военное поселение из населения, выведенного из русских княжеств… В состав пограничного населения на линии Терека вошли народы русские… Установленная система управления Золотой Орды обслуживалась, преимущественно, русским народом».

Более того, оказывается, «Русь была превращена в улус монгольской империи и СТАЛА НАЗЫВАТЬСЯ ТАТАРО-МОНГОЛИЕЙ». Так, может быть, Русь попросту И БЫЛА ТАТАРО-МОНГОЛИЕЙ, то есть Великой = «Монгольской» Империей, в состав населения которой, естественно, входила, и до сих пор входит, мусульманская часть населения — ТАТАРЫ.

Чем дальше мы читаем средневековые источники, тем больше интересного мы узнаем и понимаем, если только отказаться от внушенного нам в школе образа «монгольского завоевания». Вот, например, оказывается, что «в ставке хана с первых дней образования Орды (прямо с самых первых дней! — Авт.) был построен ПРАВОСЛАВНЫЙ ХРАМ. С образованием военных поселений в пределах Орды начали строиться повсюду храмы, призываться духовенство и налаживаться церковная иерархия. Митрополит Кирилл из Новгорода переехал жить в Киев, где им была восстановлена митрополия всея Руси».

Задумаемся на мгновение. Ведь в действительности все это звучит очень странно, если оставаться на внушенной нам точке зрения. Судите сами. Монгольский завоеватель — вероятно, даже не знавший русского языка, а тем более, русской веры — начинает строить по всему, им якобы завоеванному государству, враждебные ему православные храмы. А русский митрополит тут же переезжает в Киев, КАК ТОЛЬКО ГОРОД БЫЛ ВЗЯТ «МОНГОЛОМ» БАТЫЕМ!

Наше объяснение таково. Никакого иностранного завоевания тут на самом деле нет. Попросту русская военная власть — Орда ведет государственное строительство институтов Империи. Это естественные события внутри развивающегося государства.

Л. Н. Гумилёв пишет. «Попробуем, отринув с глаз пелену, посмотреть на положение Русской земли в эпоху ее зависимости от Орды. Во-первых, каждое княжество сохраняло границы и территориальную целостность. Во-вторых, административное управление ПОВСЕМЕСТНО НАХОДИЛОСЬ В РУКАХ РУССКИХ. В-третьих, во всех княжествах имелось собственное войско. Наконец, в-четвертых, но это, может быть, самое важное, ОРДА НЕ СТАВИЛА СВОЕЙ ЦЕЛЬЮ РАЗРУШАТЬ ХРАМЫ и демонстрировала нетрадиционную для подобных государств веротерпимость. Факт остается фактом: ПРАВОСЛАВНАЯ РЕЛИГИЯ ВСЕМЕРНО ПОДДЕРЖИВАЛАСЬ, церковь и священнослужители были ПОЛНОСТЬЮ ОСВОБОЖДЕНЫ от уплаты налогов. Более того, по одному из ханских ярлыков ЗА ХУЛУ НА ПРАВОСЛАВИЕ ВИНОВНИК ПОДВЕРГАЛСЯ СМЕРТНОЙ КАЗНИ И НЕ МОГ БЫТЬ ДАЖЕ ПОМИЛОВАН».

Оказывается далее, что российская система сообщений, просуществовавшая до конца XIX века — ямщики — была создана монголами. Даже само название ЯМЩИК, как считается, — монгольского происхождения. «По всем линиям были через 25 верст установлены Ямы, на которых находилось до 400 лошадей… На всех реках были установлены паромные и лодочные переправы, обслуживание которых также производилось русским народом… Русские летописцы с началом господства монгол прекратили записи, почему сведения о внутреннем устройстве Золотой Орды оставлены иностранными путешественниками, Совершавшими путешествия через земли Золотой Орды».

Мы видим, что иностранцы описывают Золотую Орду как РУССКОЕ государство. Русские же ее почему-то не описывают, а занимаются описанием обыденных событий: какие построены церкви, кто на ком женился и т. п. «Не замечая», что в это время их якобы завоевывают, создают на их землях огромную чужестранную империю, новые, необычные для них пути сообщения, переправы и т. д. Считается, что во времена «монгольского» завоевания иностранцы не описывали Русь, так как она «стала называться Татаро-Монголией».

Наша мысль следующая. «Татаро-Монголия» — это ИНОСТРАННЫЙ термин, обозначающий средневековую Русь до XVI века. С XVI–XVII веков иностранцы стали называть Русь «Московией» и одновременно перестали упоминать «Монголию». Но вплоть до XVIII века западноевропейские картографы обозначали территорию Российской Империи, и даже несколько более обширную область, ВЕЛИКОЙ ТАРТАРИЕЙ, Grande Tartarie. Таких карт очень много.

Нам скажут: татаро-монгольское нашествие подробно описано в РУССКИХ ЛЕТОПИСЯХ. О мнимой древности русских летописей Мы будем говорить ниже. Их анализ показывает, что известные нам летописи написаны или отредактированы уже в эпоху Романовых. Впрочем, даже с ними у историков есть немало проблем Например, известный исследователь Г. М. Прохоров пишет: «Анализ Лаврентьевской летописи, рукописи 1377 г. позволил нам обнаружить, что изготовители рукописи ЗАМЕНИЛИ её уже написанные листы 153–164, причем некоторые из этих листов, по-видимому, НЕ ОДИН РАЗ. Эти листы плотно обхватывают в летописи ВСЕ ИЗВЕСТИЯ О ЗАВОЕВАНИИ РУСИ ТАТАРО-МОНГОЛАМИ».

А. А. Гордеев пишет: «Историки умалчивали о том, что в Московских хрониках имелись сведения о существовании казаков в составе войск Золотой Орды, об участии их в составе московских войск князей — предшественников царя Ивана Грозного» [183], т. 1, с. 8.

И далее: «Название „казаки“ установилось за частью войск, составлявших среди вооруженных сил Орды части легкой конницы» [183], т. 1, с. 17. Более того, оказывается: «В половине XII века в восточной и центральной Азии жили самостоятельные племена, носившие название „казачьих орд“» [183], т. 1, с. 16.

Поговорим теперь о знаменитом хане Батые. После «завоевания Руси» ханом Батыем, «освобождено было от уплаты дани духовенство, церковное имущество и состоявшее на учете церквей население. Первым князем в русских княжествах монголами был поставлен суздальский князь Ярослав Всеволодович» [183], т. 1, с. 33.

Вскоре после этого «князь Ярослав был вызван в ставку Батыя и отправлен им в Монголию, в Каракорум, где предстояли выборы верховного хана… Батый не поехал сам в Монголию, а отправил в качестве своего представителя князя Ярослава (не захотел, дескать, Батый сам выбирать верховного хана — Авт.). Пребывание русского князя в Монголии описано Плано Карпини» [183], т. 1, с. 33.

Итак, Плано Карпини сообщает нам, что вместо Батыя на выборы верховного хана прибывает почему-то русский князь Ярослав. Не возникла ли гипотеза позднейших историков о том, что Батый якобы «вместо себя» послал Ярослава лишь из желания согласовать свидетельство Карпини с той естественной мыслью, что лично Батый должен был участвовать в выборах верховного хана?

Мы же видим здесь документальное свидетельство того, что ХАН БАТЫЙ — ЭТО ПОПРОСТУ РУССКИЙ КНЯЗЬ ЯРОСЛАВ. Это подтверждается и тем, что сын Ярослава Александр Невский был, как считают историки, «приемным» сыном Батыя! И снова возникает тождество: Ярослав = Батый, Вообще стоит отметить, что БАТЫЙ — это, вероятно, слегка искаженное слово БАТЯ — отец. У казаков до сих пор их предводителя зовут БАТЬКОЙ. Вероятно, БАТЫЙ — это КАЗАЧИЙ БАТЬКА, РУССКИЙ КНЯЗЬ. Воспоминания об этом хранят, например, русские былины. Вот названия двух из них «Василий Казимирович отвозит дани БАТЕЮ Батеевичу» и «Василий Игнатьевич и БАТЫГА».

Далее нам сообщают: «Покорив северные русские княжества, Батый поставил повсюду отряды войск с баскаками, которые и стали собирать десятую часть имущества и десятую часть населения» [183], т. 1, с. 29. Наш комментарий. Хорошо известна «татарская дань» — десятая часть. Но ничего от иноземного завоевания в ней на самом деле нет. «ДЕСЯТИНУ» ВСЕГДА ТРЕБОВАЛА ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ. Как мы видели, десятая часть населения Руси шла на естественное пополнение регулярного РУССКОГО войска — ОРДЫ. Это неудивительно, если знаменитая Орда была попросту русским войском. Войско, которое НИКОГДА НЕ РАСПУСКАЛОСЬ, занималось охраной границ, войной и т. п., естественно, не имело возможности заниматься земледелием и поддерживать самостоятельно свою жизнь. Более того, занятие земледелием было строго запрещено казакам вплоть до XVII века. Это хорошо известно и вполне естественно для РЕГУЛЯРНОГО ВОЙСКА. Пишут об этом, например, и Пугачев в «Очерках по истории Руси», и Гордеев в [183], т. 1, с. 36. Поэтому Орда, как регулярное русское войско, должна была производить набор в свой состав, призывая каждого десятого жителя. И требовать поставок продовольствия, то есть взимать десятину — дань.

Кроме того, находясь в постоянном движении, русское войско должно было находиться около складов продовольствия, амуниции, вооружения. Следовательно, на территории Руси должна была существовать система военных складов. Склад называется также и другим русским словом — САРАЙ. Ясно, что военные предводители — ханы должны были иметь свои ставки в основном не где-нибудь, а именно около таких складов-сараев. И что же мы видим? В истории «татаро-монгольской Золотой Орды» постоянно встречаются упоминания о Сараях. В России есть много городов с корнем САР, особенно на Волге. В самом деле: САРатов, САРанск, ЧебокСАРы, ЦАРицын, ЗАРайск в Рязанской области — епископский город, ЗАРанск в Западной Руси. Отметим, что многие из них сегодня — крупные (и крупнейшие) города.

На Балканах есть, кстати, знаменитый город Сараево, то есть САРАЙ. Мы видим заметное распространение названия «сарай» на территории Руси и средневековой Турции.

Далее сообщается следующее: «Султан Селим писал крымскому хану (якобы в начале XVI века — Авт.): „Слушал я, что ты хочешь идти на Московскую землю, — так береги свою голову; не смей ходить на Московского, потому что он друг великий, а пойдешь, так я пойду на твои земли“». Вступивший на турецкий престол в 1521 году султан Селиман тоже подтвердил эти требования и запретил ходить на Московские владения… С Турцией поддерживалась посольская связь, с той и с другой стороны велся обмен посольствами (в XVI веке — Авт.) [183], т.e. 161–163.

Разрыв России с Турцией относится уже к эпохе XVII–XVIII века.

Возникает интересный вопрос: где встречались русские войска с татаро-монголами во время «татарских набегов на Русь»? Оказывается, непосредственно в том месте, где собиралось «русское войско для сопротивления». Например, в 1252 году владимиро-суздальский князь Андрей выступил против татар из Владимира и встретился с ними… на Клязьме! Попросту говоря, сразу за воротами города Владимира. А в XVI веке все битвы с татарами происходили под Москвой, или в крайнем случае на Оке. Не странно ли, что в то время, как русские войска проходят один-два километра, татары проходят несколько сотен километров? Но, согласно нашей идее, так и должно быть. Дело в том, что Орда — это регулярное войско Руси, использовавшееся, в частности, и для карательных экспедиций против непослушных. Естественно, Орда направлялась непосредственно к тому непокорному городу, который вздумал сопротивляться военной власти.

Хан Батый именовался великим князем

Нас приучили думать, что татарские правители называли себя «ханами», а русские — «великими князьями». Это устойчивый стереотип.

Однако приведем любопытное свидетельство Татищева, согласно которому татарские послы именовали своего государя БАТЫЯ НЕ ХАНОМ, А ВЕЛИКИМ князем: «Прислал нас Батый, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ» [832], ч. 2, с. 231. Смущенный Татищев поспешно объясняет такой титул тем, что Батый якобы в то время еще не был ханом. Но это дела не меняет. Для нас тут важно, что ТАТАРСКИЙ ПРАВИТЕЛЬ ИМЕНОВАЛСЯ ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ.

Романовы-Захарьины-Юрьевы и их роль в отечественном летописании

Остановимся на важном вопросе, без ответа на который трудно понять, почему русская история, к которой мы привыкли со школы, «вдруг» оказалась неправильной. Кто и когда исказил истинную картину русской истории?

В 1605 году на Руси началась Великая Смута. В 1613 году произошел резкий перелом в русской истории — на престол взошла западническая династия Романовых-Захарьиных-Юрьевых. Они-то и написали «вчерне» современную нам версию русской истории. Уже при царе Михаиле и патриархе Филарете, а может быть, и позже. Нашу реконструкцию истории Смутного времени мы излагаем в последующих главах.

При Романовых-Захарьиных-Юрьевых была изгнана казачья Орда из пределов Московского государства. Ее изгнание знаменует собой конец старой русской династии. Остатки не-подчинившихся войск старой Русско-Ордынской Империи были оттеснены от центра Московского княжества. В результате сегодня мы видим казачьи области не в центре России, а вдали от него. Все эти казачьи земли — наследие русской «монгольской» Орды. Например, Казахстан — это Казак-Стан, то есть казачья стоянка, стан.

Недаром современные казаки готовы снова взять на себя роль устроителя и охраны государства и его охрану. Неудивительно — они это очень хорошо делали на протяжении многих сотен лет нашей истории.

Возникает естественный вопрос: как же могло профессиональное регулярное войско Орды проиграть гражданскую войну? Можно строить различные предположения. Этот вопрос действительно важен. Мы надеемся, что настоящая книга поможет будущим исследователям русской истории на него ответить.

Победа над Разиным, а затем над Пугачевым — это окончательная победа над Ордой. После этого в официальном летописании Романовых разгромленная Орда была объявлена «чужеземной», «плохой», «завоевавшей исконно русскую землю». Орда была превращена в сознании потомков в жестоких иноземных захватчиков. Ее отодвинули на далекий и загадочный Восток. Так «Монгольская» = Великая Русская Империя «уехала» (на бумаге) на восток. Как, кстати, вслед за ней с берегов Волги «уехала» на восток и Сибирь.

Придя к власти, Романовы, вероятно, постарались максимально заштукатурить древнюю русскую историю. Поэтому историки эпохи Романовых, имея на то явные или неявные указания, старались «глубоко не копать». Это было опасно. Не просто опасно, а смертельно опасно. Они помнили судьбу дьяка Висковатого!

Наше собственное впечатление от работ историков XVIII–XIX веков подтверждает эту мысль. Они старательно обходят все острые углы, инстинктивно уходят от очевидных, лежащих на поверхности параллелей, вопросов и странностей. С этой точки зрения книги Соловьева, Ключевского и других историков конца XVIII–XIX веков покрыты особенно толстым слоем штукатурки. Чего стоят хотя бы старательные попытки, глядя на текст подлинных русских летописей, читать вместо «поле Куличково» — «Кучково поле». А затем строить глубокомысленные гипотезы о неких боярах Кучках, в честь которых якобы и названо было поле [284], см. главу 6.

Известно, что при царе Федоре Алексеевиче — старшем брате Петра, правившем до него, — в 1682 году в Москве были СОЖЖЕНЫ РАЗРЯДНЫЕ КНИГИ [396] и [193], с. 26. По всей видимости, это было сделано для уничтожения сведений о происхождении русских боярских родов. Уничтожали генеалогию.

Сегодня считается, что это было сделано «из прогрессивных соображений» борьбы с местничеством. То есть — чтобы русские бояре, не зная и не имея документальных подтверждений своего происхождения, не могли «спорить о местах» [193], с. 26. Наша точка зрения такова. Романовы уничтожали подлинную древнюю генеалогию, чтобы освободить место для своей новой династии. И только после этого, по-видимому, появились существующие сегодня «разряды от Рюрика». Эти разряды от Рюрика приведены, например, у М. В. Ломоносова См. его Полное собрание сочинений.

Отметим любопытный факт. В течение всей своей истории Романовы брали себе невест, как правило, из одной и той же области: Голштин-Готторпской, недалеко от города Любека. Известно, что население этой части Северной Германии было русского происхождения. См. «Записки» С. Герберштеина [161], с. 58. Сообщается следующее: «С Любеком и Голштинским герцогством граничила когда-то область вандалов со знаменитым городом Вагрия, так что полагают, Балтийское море и получило название от этой Вагрии… „море варягов“… вандалы тогда не только отличались могуществом, НО И ИМЕЛИ ОБЩИЕ С РУССКИМИ ЯЗЫК, ОБЫЧАИ И ВЕРУ» [161], с. 60.

Ясно, что приход Романовых должен был трактоваться при Романовых, как большое благо для страны. Хотя изначально когда-то Голштинское герцогство было заселено русскими, но уже с XVII века эти земли стали терять значительную часть своего русского населения. Вообще политика Романовых являлась по преимуществу немецкой, да и методы их правления также были прозападными. Например, в период опричнины на Руси в 1563–1572 годах, когда у власти фактически оказались Захарьины-Романовы (см. ниже), впервые начинают упоминаться преследования за веру. Уничтожались магометане и иудеи, не принявшие христианства. Никаких известий о чем-либо подобном в русской истории до этого не было. Русь, как известно, придерживалась старого «монгольского» (и турецкого), принципа веротерпимости.

Правление первых Романовых — Михаила, Алексея, Федора Алексеевича — характеризуется массовым сжиганием книг, уничтожением архивов, церковным расколом, борьбой с казачеством-Ордой. Более или менее хорошо освещенная, документированная русская история начинается, к сожалению, лишь после Петра I. До этого была тяжелая борьба, смута, гражданская война, где основным противником выступало казачество (Орда), сосредоточившееся к тому времени на Дону. К этому времени относится вынужденное начало земледелия в казачьих областях. До того оно было казакам запрещено. Отметим, кстати, что специальные усилия Романовых в XVII веке были посвящены тому, чтобы доказать Западу, будто распространенная там точка зрения, что Степан Разин был знатного происхождения, «абсолютно неверна». Западные источники называли его Rex, то есть ЦАРЬ. Известно, что при Разине находился некий «царевич Алексей». По-видимому, время Разина и вообще весь XVII век — эпоха борьбы за престол между Романовыми и старой ордынской династией, казачеством-Ордой. Эта борьба продолжалась в XVIII веке (война с «Пугачевым»).

После падения Романовых в 1917 году пресс умолчания был снят. И действительно, в русской эмиграции за рубежом появились прекрасные работы по древней русской истории, в которых начали открываться многочисленные и долго скрывавшиеся странности. Например, иногда цитируемая нами книга А. А. Гордеева была опубликована сначала на Западе, в эмиграции, и вышла в России лишь недавно. Конечно, сегодня не принято высказывать какие-либо критические замечания в адрес Романовых. Однако научный поиск не может сдерживаться политическими соображениями. Со временем штукатурка стала осыпаться. Из-под нее появляются фрагменты подлинной древней картины…

* * *

— Так что, вот так, — закончил Алексей пересказ книги. — И это лишь про Орду. А у этих ребят, еще книги есть. Например, про пирамиды, как они на самом деле строились.

— И ты им веришь? — задумчиво спросил Виктор.

— Я никогда не верю, без оглядки, ни во что, — ответил Алексей. — А это… Я просто ЧУВСТВУЮ, что большая часть изложенного правда. Что так и было.

Он помолчал.

— А ложь, — вновь заговорил мужчина. — Ложь это ИХ привычный способ выживания.

— Их? — переспросил Виктор. — Кого их?

— Рабов, — ответил Алексей. — Смердов. Когда тебе не хватает смелости, умереть в бою, с оружием в руках, защищая свою Родину, дом, близких, как подобает мужчине и Воину, когда страх за свою жалкую жизнь, сковывает уста, не давая произнести слова правды, то единственный способ выжить, это врать. Угождать сильному, расточая лесть. И хватать куски, когда хозяин тарелки занят.

Глаза Алексея сверкнули. Он встал, прошелся по гаражу.

— Вспомни, когда — нибудь ты слышал, чтобы у русских воинов, солдат, была привычка, убивать женщин, детей? — Алексей поднял голову, будто смотря в небо, сквозь крышу. — Я не говорю, что этого не было. Но это было НЕ ПРИНЯТО. А вот среди, например, тевтонских рыцарей, была распространена забава, поддеть копьем младенца и кинуть его в горящий дом!

Алексей скрипнул зубами.

— А цивилизованные паны, из Войска Польского, — в голосе мужчины зазвякал металл. — Любили тренироваться в рубке лозы, на пленных красноармейцах. И было это не так давно, в начале двадцатого века!

Алексей воткнул горящий взгляд в Виктора. Тот даже заерзал от него, столько было внутренней силы в этих глазах.

— Нет хуже, подлее, гнилее существа, чем раб. Раба в душе, а не физически. Раба, который чувствует себя рабом, — слова мужчины звенели, словно сталкивающиеся клинки. — Когда ему в руки попадает власть, то он не правит, он мстит. Он звереет. Его жестокости, будут черти во главе с сатаной завидовать. Все его желания, самые низменные, вылазят наружу. И он начинает всех вокруг делать подобными себе. А кто не согласен, уничтожается. Причем бывшему рабу мало смерти. Нужно чтобы перед смертью, несогласный был унижен, растоптан. Раб мстит за свое унижение.

Алексей замолчал. Тишина внезапно навалилась на Виктора, словно тяжелая подушка.

— Русь — это страна воинов, — уже спокойным голосом продолжил Алексей. — А эта ложь нужна затем, чтобы мы это забыли. Забыли, как быть свободными.

Голос Алексея вновь начал набирать силу.

— Забыли о том, что эта страна, ни разу не была покорена! Что она от века была свободной! — мужчина рубанул рукой. — И будет свободной, пока есть Воины, что будут защищать ее! Воины, которые есть суть Духа этой земли!

Алексей посмотрел вновь на Виктора. Вот теперь парень вздрогнул. В этих глазах, что были обращены на него… Ему казалось, что через них на него смотрит не человек. Словно это были не глаза, а бездонные колодцы! И оттуда на него смотрит, кто — то очень древний… И очень мудрый…

— И спрошен Ратник будет трижды, — заговорил Алексей.

Глаза Вити непроизвольно расширились. Страх кольнул под сердце, сковывая тело. Это был не голос Алексея!!! Низкий, вибрирующий, мощный. Мурашки побежали по всему телу!

— И проверен будет ответ теми, кто знает. И будет указан Ратнику Путь.

Если бы Витя, сейчас мог заорать, он бы это сделал! Но он словно онемел.

— И когда страх покинет его сердце, то дан будет знак, — гремел голос, пробирало до самой печенки. — Если выдержит он битву, то готов он. И придет Ратник к Хранителю. Если чист он будет душой, наполнит его Сила земли. А коли черны его мысли, то повергнут он будет, в начало бытия!

Алексей (или кто это?!!) посмотрел Виктору прямо в глаза.

В голове у парня зашумело, будто он вверх ногами висел. Мир вокруг крутанулся, и он почувствовал, что валиться на бок. Какие — то радужные блики сверкнули перед глазами. В ушах словно прибой зашумел. Только странный какой — то. Иногда в этом прибое слышались отдельные голоса!

— Сказано! — грохнул тот же голос, перед тем как на Виктора навалилась темнота…

4

Осень. Конец октября.

Шли относительно недолго. По ощущениям Виктора, час или около того. Он, как и было указано, всю дорогу не спускал глаз с мелькающих впереди ног. И будто заснул, с открытыми глазами. Желания глазеть по сторонам, даже не возникло.

Очнулся он лишь тогда, когда что — то уперлось ему в грудь. Витя вскинул голову и увидел Алексея, остановившего его рукой.

— Уже пришли? — удивился парень.

Алексей усмехнулся. Кивнул. Виктор осмотрелся. Они стояли на краю поляны. Немаленькой такой, метров так на триста в поперечнике. Окружал поляну, мощный такой, вековой лес. Совсем не такой, как там, откуда они вышли! Там были березы, да осины. А здесь… Виктор огляделся. Ели, сосны. Да такие здоровые!

— Отключи мысли, — сказал Алексей. — Не пытайся понять, что ты увидишь, просто наблюдай. Ничего страшного с тобой не произойдет.

Он хлопнул парню по плечу.

— Давай, удачи, — Алексей показал в сторону поляны. Его голос бы теплым, дружеским. — Мы будем ждать тебя здесь.

Виктор посмотрел туда, куда он показывал, но ничего не увидел.

— А… — он обернулся, чтобы спросить, но сзади никого не было!

Виктор сглотнул, повернулся назад и остолбенел. Всю поляну накрыл густой, молочный туман!

— Отключить мысли, — холодея, прошептал парень. — Не страшно. Ни фига себе!

Он несмело сделал один шаг вперед, другой.

— Да какого черта! — разозлился он.

Волевым усилием, он подавил дрожь в теле.

— Соберись, тряпка! — приказал он себе.

Постепенно голова стала ясная, как перед боем. На губы Виктора непроизвольно вылезла легкая улыбка, правда больше походящая на оскал. Парень решительно шагнул в туман…

* * *

Осень. Конец октября. День перед поездкой.

Виктор выглядел как — то странно. Сегодня Марико вышла раньше него. Поэтому ждала она, стоя за клумбой, напротив школы.

Витя вышел и, не смотря по сторонам, побрел прочь. Марико удивилась.

— Привет! — сказала она, догнав его.

Он посмотрел на нее задумчивым взглядом. Кивнул.

— О чем гоняешься? — спросила девушка.

Виктор ответил не сразу. Он поглядел на нее отстраненным каким — то взглядом.

— Да, так, — ответил он, наконец. — Завтра одно дело предстоит. Важное.

— Какое? — спросила девушка.

— Пока не могу рассказать, — ответил Виктор. — А то может не получиться.

— Понятно, — Марико почувствовала легкий укол обиды. — Но потом — то, расскажешь?

— Посмотрим, — уклончиво ответил парень.

Прогулка вышла короткой. Витя сослался на это самое дело, и проводил ее только до дома, а не как всегда, с прогулкой по лесу или просто по городу. Да и вовремя этого, все больше молчал, о чем — то напряженно думая.

Марико даже было обиделась. Но потом успокоилась. В конце концов, лучше мужчина будет думать о чем — то важном, чем будет думать лишь о том, как бы… Ну это… В постель.

Марико удивилась этим своим мыслям. Как странно, раньше об этом никогда не задумывалась…

Перед тем, как лечь спать, вновь пришла мысль о Викторе. Нет, все — таки, как — то странно он себя вел. Рука сама нащупала блокнот. Карандаш (Марико почему — то любила писать именно карандашом, простым, серым карандашом) заскользил с шорохом по бумаге:

«Мой друг, ты помнишь, честь и волю

Ты лишь один, не прячешь взор.

И знаю я, что будет горе

Закроешь ты, мое чело

Не будешь ты, стыдливо прятать

Свои глаза, когда беда

В душе свивает, клубок страха

Ты не отступишь никогда…»

Девушка оторвалась от писания. Прочитала написанное. Чего — то не хватало… Она попробовала писать дальше, но строки, то не желали рифмоваться, то были пустыми, не вызывающими никакого отклика в душе.

Марико отодвинула блокнот. Вздохнула, положила карандаш. За окном уже сгустились тени, уже сверкали на небе звезды.

Пришла странная мысль. Захотелось выйти, взглянуть в звездное небо и крикнуть. Неважно что, лишь бы в полный голос.

Марико улыбнулась такому своему желанию. Встала со стула, подошла к окну.

«Что за дело такое? — подумала она, прижавшись лбом к стеклу. — Что он так задумался? Прямо сам не свой».

Марико даже несколько завидно стало. Кто — то живет, дела у него такие, что постоянно мысли только о них. А она просто существует. Все проходит мимо. А если и случается, то только плохое.

В голове промелькнули картины похорон. Маму с папой хоронили, не открывая гробов, настолько сильно они были изувечены. Автокатастрофа…

Жизнь разделилась, на до и после. На хорошее и горе.

На стекло упали две капли, одна за другой, и покатились вниз, оставляя дорожки, на запотевшем от дыхания стекле.

Ад. Почти полгода, жизни на успокоительных. Взрезанные вены, больничные палаты. Разум никак не соглашался с ужасной действительностью.

Когда режешь вены, оказывается совсем не больно. Просто, когда разрывает на части душу, то боль в руке, воспринимается, как облегчение. Марико на автомате потерла шрамы на руке. Много шрамов…

Она и сейчас, помнила то время, лишь обрывками… Лица… Комнаты… Слова…

… Когда она очнулась, именно очнулась, было такое ощущение, что она все это время, после того ужасного вечера в одиночестве пустой квартиры, видела один сплошной кошмар…

Когда она очнулась, то от той, смешливой, радующейся жизни девочки не осталось и следа. Мир предстал таким, какой он и есть. Серым, унылым городом, наполненным потоками куда — то вечно бегущих людей.

За окном тогда лежал снег. Мария встала со скрипящей больничной кровати, подошла к окну. Открыла его. В лицо пахнуло холодом.

За окном были крепкие, железные решетки. Марико вновь увидела мир, из окна психиатрической больницы…

Выписали ее через неделю. Доктора все удивлялись, такому резкому возвращению к нормальному восприятию, все проводили свои тесты. Снова удивлялись. Порекомендовали родственникам девушки (которых она раньше, видела только на фото в альбоме родителей), чтобы Марико пожила вдали от большого города. Так она оказалась этом уральском городке, у бабушки Оли.

Бабушка оказалась, слава богу, человеком хорошим, добрым. Часто вспоминала свою дочь, маму Марико…

Девушка отстранилась от стекла. Посмотрела на свое отражение, резким движением вытерла слезы. Она запретила себе, вспоминать прошлое. Как жить, если помнишь, что было лучше, а теперь нет…

Марико расправила постель, разделась, аккуратно повесив одежду на спинку стула, легла на еще прохладную простынь.

Последнее, что пришло ей в голову, было лицо Вити, когда он возвращал ее блокнот. Жесткий взгляд, серых глаз. Заострившиеся черты лица. И ни капли сомнений, ни в действиях, ни во взгляде. Лицо Воина…

5

… — Скажите сами, хороши ли ваши стихи?

— Чудовищны.

— Не пишите больше…

(Булгаков М.А. «Мастер и Маргарита»).

Забор из бревен появился неожиданно. Но у Виктора почему — то не было ни единого сомнения, что он появиться. Парень дошел до, будто только что срубленных, стволов, желтых, даже еще пахнущих корой и соком и пошел вдоль них. Странная уверенность, что он все делает правильно, вела его.

Туман клубился в двух шагах от тропы, что шла вдоль частокола. И пахло совсем не осенью. Скошенной травой, свежестью после дождя… Летом пахло. Даже будто теплее стало.

Тропа неожиданно раздвоилась. Одна, более широкая, так и шла вдоль забора, а вторая уходила в просвет между стенами тумана. Виктор подошел к развилке. Во сне он шел вдоль забора, да и так ясно, что вправо больше ходят. Но почему — то тянуло влево, в густой лесной полумрак…

Виктор вдруг усмехнулся. Всегда, когда он ехал на машине, шел ли, ему хотелось проверить, куда же уходят, все эти еле наезженные грунтовки. Уходящие в чащу…

… Он понимал, что это не просто выбор направления. Решается на этом перекрестке, что — то большее, чем вопрос выбора тропы. Хотя нет. Именно тропы. Пути. Так сколько же можно идти туда, куда ходят все?

Парень решительно шагнул влево. Шагов через полста, тропка, и так еле видимая, окончательно потерялась в густой, кажется даже и не думавшей желтеть траве.

Внезапно дыхание перехватило. Словно в лютый мороз, идя на ветер. Парня реально затрясло, из тела в секунды вышло все тепло. Он на одной силе воли, задыхаясь, сделал шаг, еще один. В глазах потемнело, он судорожно пытался хоть немного глотнуть воздуха. Руки и ноги свело судорогой, он только и успел, подставить ладони, чтобы, падая, не пропахать землю лицом…

… Очнулся он от тепла. Бок ощутимо пригревало. Потрескивало сбоку пламя. Витя, даже еще толком не открыв глаза, потянул руки к огню.

— Погрейся, отрок, — прозвучал рядом голос.

Голос явно не молодой, даже очень не молодой! Но не слышно в нем было, не старческого дребезжания, ни усталости. В нем звучала сила. Нет, СИЛА.

Виктор повернулся на голос. В глазах никак не наводилась резкость, словно они отпотели.

— Зачем ты налево — то свернул? — снова зазвучал голос.

Витя, наконец, наладил резкость. Перед ним сидел старик. Хотя нет… Старик, это мужчина, которого годы, лишили былой силы, согнули болезнями. Сидящий перед ним, болезненным не выглядел. Несмотря на седую бороду и волосы (длинные, ниже плеч!), морщины, его широкие плечи годы не согнули. Правой рукой он держал стоящий рядом с правым же коленом посох, левая лежала на бедре.

И не ощущалась неудобство рядом с ним… Оттого, что ты молод и силен… Ощущалось, что ты еще только начал жить. Насколько ты еще глуп и неопытен…

Мужчина терпеливо ждал ответа парня. В глазах его светилась мудрость прожитых лет. Не было ни капли нетерпения в этом взоре.

— Я…, — голос Виктора пресекся.

На него неожиданно напал приступ жестокого кашля.

— Это из тебя дух городской выходит, — прокомментировал мужчина.

Виктор, наконец, откашлялся, со свистом втягивая в себя чистый лесной воздух. Он утер выступившие слезы, помотал головой. Потом сел.

— Где я? — спросил он.

— Там, где должен быть, — лаконично ответил ему мужчина. — Куда шел, туда и пришел.

Витя посмотрел на него. Мужчина был абсолютно спокоен. Сидел, смотрел на огонь. Парень оглянулся. Он находился внутри того самого забора, что описывал почти идеальный круг, вокруг, вытоптанной до каменной твердости, поляны. Костер горел прямо по ее центру, все как во сне.

— Почему я здесь? — задал вопрос Виктор.

Совсем не тот, что собирался. Само с губ сорвалось. Будто кто за него говорил!

— Ты познаешь Дух, — сказал мужчина. — Ты победил в своей первой битве. Тебе доверено обучать Пути. Старшие считают, что ты достоин места среди нас.

Витя, вместо того, чтобы интересоваться, какая такая битва, кого это нас, сидел и молчал. Сам себе удивляясь. Почему — то абсолютно не хотелось ничего спрашивать.

— Ты выбрал правильную тропу, — завершил перечисление мужчина.

Тут Витю отпустило.

— А кто вы? — спросил он.

— Воины Пути, — ответил старик. — Идущие Путем Духа, хранители Памяти Рода и защитники всего этого мира.

— Всего мира? — усомнился парень.

Мужчина вдруг взглянул ему в глаза. Виктор неожиданно почувствовал, что не может пошевелиться! Ни единым пальцем двинуть не может!

— Те, кто против нас, сделали так, что защищать мир, это смешно, — звякнул голос старца. — Честь — глупо. Сражаться — невыгодно. Когда — то народ, к которому ты принадлежишь, владел всем обитаемым миром. Потом он впустил в сердце выгоду, лень и страх. Вместо достойных вверх вылезли ловкие. Вместо сильных, меч взяли злобные. И их страна рухнула, раздираемая желаниями властолюбцев.

Голос мужчины все ширился, креп. И казалось Виктору, что при этих словах, слышит он голоса людей, звон мечей, выкрики команд, лошадиный топот.

— Воины не встали на его защиту, — продолжал старец. — Ибо только через страдания приходит понимание. Не испил еще до дна чащу, этот народ. Но всегда вставали Воинство, на пути врагов его, что окончательно свернули с Пути Духа, с Пути Триединства и желавших, чтоб и этот народ, растворился среди лжецов, предателей и торгашей. Но никогда не говорили Воины, кто они. Они жили среди народа, они были этим народом. Не призывая ни к чему, делом показывали, как нужно жить, чтобы считать себя достойным Рода своего.

— Не всегда справлялись Воины, с Врагом своим, — голос мужчины притух. — Переходили Грань, сражаясь. Впускали в душу свою, желание победить любой ценой, выжить. Прельщали их Власть, Слава, Злато. И победив Врага, занимали они его место. Сами становились Врагом. И исторгает их Путь, лишает Силы.

Голос мужчины вновь стал набирать мощь.

— Но познавший Силу, уже не может жить, как прежде. И стали они искать тех, кто владеет ею. И сражаться с ними за нее! Пошли Путем Жажды! Не имея ни Силы, не чувствуя Рисунка, они стали придумывать механизмы, что помогут убить Воина! Они придумали культы, законы, чтобы Путь стал уделом изгоев. Не понимая, что тем самым, они лишь дальше уходят от Пути. И лишь помогают Воинам, становиться сильнее.

— Мы не тайный орден и не кучка избранных, — в голосе мужчины зазвучала торжественность. — Мы не получаем привилегий и наград. Мы лишь живем с Честью, идем по Пути, и сражаемся до победы, даже если погибаем в битвах. Потому как иногда, победить, значит умереть. Но не поддаться Жажде.

Старик встал, глянул на Виктора. Парень почувствовал, как по всему телу пошла дрожь. Несмотря на это, он не мог оторвать глаз от взгляда старца. Его глаза, казалось, начали приближаться. Черные, словно уголь, они начали расти, будто мужчина становился больше, при этом встав вплотную. Его рука коснулась лба Виктора, и тот получил такой удар, что полетел куда — то назад.

— Жить Воином! Смерть с Честью! — донеслось издалека…

* * *

О, как затекло тело! Виктор даже не смог сдержать стон, когда попытался пошевелиться. Сухая трава зашуршала под ним. Парень лежал на краю поляны, метров пятьдесят в диаметре.

С трудом сев, Виктор огляделся. Лес вокруг поляны был вполне обычным. Березы, тополя. Сосны кое — где. Никаких вековых елей. Обычный лес.

Где — то недалеко слышались голоса. Слышался иногда треск ломаемых веток. Виктор встал, при этом он даже будто услышал, как заскрипели суставы. Будто он неделю лежал!

Пока он шел на голоса, его начало трясти. Оказывается, он основательно продрог. Казалось холод шел изнутри, будто в каждую кость положили по куску льда. И в живот тоже.

Походку его было трудно назвать уверенной. Он болтало из стороны в сторону, как пьяного, пару раз он даже упал, так как шел, не разбирая дороги.

— Эк тебя, — услышал он голос.

Виктор поднял глаза и увидел стоящего впереди Алексея. Сил хватило, только чтобы кивнуть. Тело, видно решив, что цель достигнута, разом как — то обмякло.

— Опа! — Виктор почувствовал, как его подхватили под руку. — Спокойно! Держу!

С трудом переставляя ноги, будто на них повесили по не фиговой такой гире, Витя, ведомый Алексеем добрался до костра. Его усадили на бревно, накинули сверху что — то тяжелое, но очень теплое. В руки сунули кружку, с чем — то дымящимся. Виктор не разбираясь, солидно отхлебнул из нее. Теплая волна прокатилась по телу.

— Ч — ч — т — то — тож — ж — же, т — та — так — к — к х — х — хол — л — лод — д — н — но, — еле смог произнести Виктор.

— Так уже совсем не тепло, — отозвался Илья, сидящий по другую сторону костра. — Особенно, по ночам.

— По ночам? — Витя так сильно удивился, что даже дрожать перестал.

Или просто уже согрелся.

— Ага, — подтвердил Илья.

Витя вдруг заметил, что недалеко от костра, стоит палатка!

— Мы сами — то, чуть дуба не дали, — заметил Алексей.

— В смысле? — глаза у парня просто на лоб уже полезли.

— Так мы уже второй день тебя ждем, — сказал Илья, посмотрев Виктору в глаза. — Леха уж думал в город смотаться, за пайкой.

Виктор ошарашено переводил взгляд с одного на другого. Никто не улыбался, на шутку это не походило! Но как?! Как второй день?!

— Вот такие дела, — произнес Илья…

* * *

— И что же дальше? — спросил Виктор.

Алексей и он сидели в гараже. Там, в лесу, Витя так и не смог ничего спросить. Такая усталость напала! Сон срубил почти сразу, как только согрелся.

Как он добрел потом до машины, отдельная песня. Шел на одной силе воли. Алексей и Илья практически тащили его. И только Виктор оказался на сидении машины, то мгновенно провалился в царство Морфея.

Как попал домой (точнее, к Олегу), как добрался до кровати, лишь отрывки, вспышки сознания.

А на следующий день, он не пошел в школу. Ну, какая, к черту, школа! Ничего, один день погоды не сделает! Да и проснулся уже чуть не к вечеру. После обеда, точно. А там уже и смысла идти нет…

Вечера ждал, как воды в пустыне. Ничего не лезло в голову, все из рук валилось (надо, кстати, перед Олегом повиниться, кружка вдребезги!). Столько вопросов ждало ответов! Только вот спросил, что — то не то…

Алексей посмотрел на парня. Его взгляд был не пронзительным и не яростным. Он был… теплым.

— Ничего, — ответил он.

— Э — э…, — признаться, Виктор растерялся от такого ответа. — А зачем тогда, это все?

Алексей улыбнулся.

— А ты хочешь получить Великое Страшное Задание? — спросил он. — Мы Воины, а не Бонды. Мы не князья и не серые кардиналы. Власть нам не нужна, как цель. Как и слава с богатством. Наша цель, прожить жизнь достойно. Дорога к ней — Путь. Нам не надо никого убеждать или что — то доказывать. Мы можем помочь лишь тому, кто сам уже увидел его. Ибо слепец не увидит алмаза, даже если ему дать его в руки.

— Но…, — Виктор наморщил лоб. — Как мне жить с этим?

— Как ты раньше жил? — спросил Алексей. — Как живем мы? Ты видел, чтобы кто — то из нас, пытался как — то возвыситься? Власть для нас, лишь инструмент. Такой же, как топор, ключ. Или ложка. Кто — то из нас, пытается что — то утаить? Или использовать того, кто только пришел к нам, для исполнения своих желаний или ради самовыражения?

Алексей замолчал, посмотрев на Витю. Тот тоже молчал, видимо прогоняя в голове прошлое.

— Но как бы — то ни было, мы пример, — продолжил мужчина. — Люди чувствуют нашу Силу, сами того не осознавая, они тянуться к нам. Потому что, мы не только СПОСОБНЫ, но и ДЕЛАЕМ. Нам нет нужды в восхвалении себя, наши дела говорят за нас. А люди… Среди них, немало хороших людей. Просто примеры, идеалы поведения, у них не те. И когда они видят нас, живут рядом с нами, то чувствуют, что так, как поступаем мы, это по Совести. Это Честно. Правильным они это считают или нет, другой вопрос. Но что это не против сердца, ощущают четко. И, в конце концов, вопрос встает, если эти люди, мы, то есть, делаем вот так, при этом живем в полном согласии с душой и совестью, то может то, как предлагают жить Высшие Системы, не совсем верно? А может и совсем НЕ верно?

— Высшие? — не понял Виктор. — Система?

— Система, когда была создана Воинами — отступниками, — пояснил Виктор. — Еще одна попытка доказать тем, кто продолжает идти по Пути, что Разум, сильнее Духа. Но, как это обычно и случается, то, что основано на рационализме, рано или поздно, без подпитки новыми Идеями, Силой, становиться закоснелым сводом правил, кормушкой для Жаждущих. И начинает, конце концов, делить людей на Высших и быдло.

— Мы боремся с Системой? — догадался Виктор.

— Нет! — рассмеялся Алексей. — У Системы есть свои, штатные борцы! Контролируемая оппозиция, точки выброса негатива. Война, например. Воины же, с Системой не борются. Потому, как в ней не состоят и власти она над ними не имеет. Воины вообще не строят Систем, так как они в первую очередь, инструмент насилия. А Воин сам понимает, как ему нужно и должно поступить, и без наставлений Высших. Он это просто чувствует.

Алексей ехидно посмотрел на Виктора.

— А как ты будешь сражаться, серьезно, с человеком, который знает, как поступить, чтобы победить? — добавил мужчина. — Причем, абсолютно без ущерба для себя? Если ты сейчас силен, то он просто выберет момент, когда ты расслабишься, не будешь готов к атаке. Быстрый укол и все. Так что Высшие Системы, с нами связываться не хотят, своих шавок науськивают, а вдруг получиться? Они просто не знают, что с нами делать! Мы же ходячий пример, бесполезности этой их пирамиды!

— А что же мне, все — таки, делать? — спросил Виктор, переваривая сказанное.

— Жить, — ответил Алексей. — Жить Воином, достойно. Каждый день, каждый час, оценивать свои действия, но не так, «выгодно — невыгодно». А по Чести, по Духу или нет. У Воина нет времени на малодушие. Потому что он знает, жить он будет не вечно.

— Ну, это знают все! — возразил Виктор.

— Знают все, — согласился Алексей. — Понимают немногие. Да, я когда нибудь умру, но не сейчас и не завтра. А ЕСЛИ ЗАВТРА? Что ты бросишь на Весы? Одни планы?

Виктор задумался. Как — то это не приходило в голову…

— Просто Воин, помнит, — в голосе Алексея опять зазвучала мощь. — Смерть всегда за плечом. Нет времени, чтобы ИГРАТЬ в жизнь. Получать грамоты, награды, гоняться за статусом. Нужно ЖИТЬ! Чтобы каждый день, ты, вечером, мог сказать, он прожит не зря!

— Каждый день, жить как последний? — уточнил Виктор.

— Нет, — ответил Алексей. — Помнить, что он может стать последним. И ты можешь не успеть.

Алексей посмотрел на задумавшегося Виктора. Слегка улыбнулся его очень озадаченному выражению лица.

— К одному неизбежно приходит каждый идущий по Пути, — негромко сказал он.

Витя поднял на него глаза.

— К необходимости Творить, — закончил мысль мужчина.

— Что творить? — спросил Виктор, еще больше озадачившись.

— Творение, — пояснил Алексей. — Стихи, книги, музыку, песни. Кому что нравиться. Просто накопленная энергия требует выхода.

— А если я…, — Витя запнулся. — Если таланта нет никакого?

— Наличие таланта, это придумка Системы, — ответил Алексей. — На самом деле, это вопрос наличия достаточного количества Силы. Когда она есть, нет разницы, что Творить. Это лишь вопрос предпочтений…

6

Есть три фокуса. Три точки опоры. Дух, Воля и Разум.

Дух. Это стержень. Основа всего. Именно его энергия преобразует Материю в требуемую Форму. Но он лишь энергия, чистый свет. Для воздействия на реальность, он и воплощается в Материю. Соприкасаясь с ним, мы получаем возможность Творить. Именно для создания Творения, Дух и воплощается в плоть.

Разум. Это беспристрастный фиксатор, носитель опыта. В чистом виде — это средство передачи энергии Духа, для воздействия на материальные объекты. Самый эффективный инструмент носителей Разума, людей и животных — это мозг. Он управляет временным пристанищем Духа, телом, преобразует энергию Духа, во внешние сигналы и действия, хранит информацию, обрабатывает поступающие данные.

И, наконец, Воля. Продукт взаимодействия Разума и Духа. Это энергия, которая делает, лепит мир вокруг нас. Вот так, ни больше, не меньше. Исходящая от Духа и воспринимаемая Разумом, эта энергия есть совершенно самостоятельное явление. Это воплотившееся Желание. Каждый миг, каждую секунду мы желаем. Желаем видеть вокруг то, что привыкли. Или хотим что-то изменить. И в том, и в другом случае мы выражаем Волю. Иногда это еще называют Намерением.

Эти три явления находятся в тесном взаимодействии друг с другом. Но главными из них все же являются Дух и Разум. Они полюса, противоположности. Бессознательная Сила и жесткая Логика. Не одно из них не должно брать вверх, не должно преобладать.

Искусство Пути и состоит в том, чтобы соблюсти как можно более точный баланс между ними.

Но в современном мире, вотчине Разума, остается все меньше проявлений Духа. И именно поэтому современным Воинам приходиться сильно упирать на Дух, чтобы вернуть чаши весов в равновесие…

(Старший, лидер группы «Феникс»)

* * *

Марико стояла у клумбы. Опять она ждала его. И ей было все равно, что думают идущие мимо одноклассники. И плевать, сколько времени придется ждать.

Когда он не пришел в понедельник в школу, то сначала она подумала, что он заболел. Бывает же такое с людьми. Здоровый, здоровый, бац, и заболел. Но чем дальше она думала, тем больше было сомнений. Он должен был сделать какое — то дело, не очень обычное, иначе, зачем умалчивать о нем? Виктор никак не походил на человека, любящего напускать таинственность на пустяки. Значит, дело было совсем не пустяковое.

Не пришел он и во вторник. Марико кляла себя, что так и не удосужилась узнать, где он живет. Путь домой, такой короткий в его обществе, стал таким долгим, будто она шла в другой город.

Оказывается, она привыкла к нему. Привыкла к его ненавязчивой манере общения, к тому, что он всегда выслушает, не пытаясь перебить. И как — то всегда в точку умудрялся смотреть. В самую суть. В его словах никогда не звучали нотки превосходства. Он не пытался навязать свое мнение непременно, если считал что прав, то просто сообщал об этом, выслушивал доводы за и против. Спокойно, не пытаясь выставить глупой!

А еще его глаза! Никогда бы не призналась, но ей не хватало этих серых спокойных глаз, смотрящих с таким теплом! Посмотрит, и все та гадость, что накапливается за день, от общения со своим «любимым» классом, просто растворяется в серых спокойных глазах. И становиться так хорошо… Светло…

В классе не упустили момента ее подколоть. Сразу же осмелел Кол (так она назвала своего обидчика, за успеваемость и тупость), уже на второй день, он, нагло улыбаясь, несильно (и якобы случайно) толкнул ее на выходе из класса.

Оксана тоже подложила свой змеиный язык.

— Куда же твой защитник пропал? — гаденько скалясь, спросила она. — Надеюсь, он не умер?

Марико вздрогнула от этих слов. Дура! Да еще это дело его… Она полоснула по этой стерве взглядом, да таким, видать, что она отшатнулась даже.

— Психичка! — крикнула она вдогонку уходящей девушке.

А на третий день, она увидела его, мельком, самом конце коридора. Он как раз заходил в кабинет. Радость полыхнула в душе искристым светом. ОН! Девушка еле сдержала себя, чтобы не побежать следом!

Как назло, у них сегодня семь уроков. А у Марико шесть. Ожидание. Опять ожидание. Когда каждая минута кажется вечностью! Когда время не спеша ведет острым лезвием по сердцу! Но она бы ждала и больше. Хоть до утра! И плевать, кто, что подумает!

— Не меня ждешь? — раздался рядом противный голос.

Марико бросила взгляд, и увидела мерзко улыбающегося Кола. Сволочь! И так плохо! Еще он!

— Может, пойдем, погуляем? — предложил Кол, подходя ближе. — Зайдем ко мне. На пару чашек чая!

Марико отошла в сторону. Где же Витя?

Кол вновь подошел ближе.

— Может в кафе сходим? — не успокаивался этот кретин. Как же он противен! — Я угощаю!

— Нет, — коротко бросила девушка, еще отходя.

Кол вновь последовал за ней.

— Да ладно, чё ты? — не отставал он. — Пойдем! Посидим, музыку послушаем!

Девушка молча посмотрела на него. Он опять улыбнулся этой своей гаденькой слащавой улыбкой. Марико даже поморщилась.

Донесся приглушенный звук звонка. Девушка с надеждой посмотрела на дверь.

— Пошли! — заслонила обзор фигура Кола. — Чё ты ломаешься!

Марико почувствовала, как из груди поднимается волна гнева.

— Я. Никуда. С тобой. Не пойду. — отчеканила она.

— Да ладно! — Кол ухватил ее под локоть. — Поломалась, хватит! Чё ты все цену себе набиваешь! То же мне, королева!

— Девушка не желает идти, — послышался за спиной Кола убийственно — холодный голос.

Радость полыхнула в груди девушки. Он пришел! Одновременно проскользнуло и опасение. За него.

— О! Вот и наш рыцарь! — Кол отпустил руку Марико и обернулся.

Оглядел стоящего перед ним парня.

— А где табурет? — издевательски спросил он. — Тогда тебе повезло, а сейчас как?

Марико даже поморщилась. Витя не стал вступать в пустые пререкания с этим жлобом. Удар ногой, обутой в берец (кажется так, называются здесь, эти высокие, шнурованные ботинки?) по щиколотке, его противник, не ожидая этого, чуть не упал, замах левой рукой, судорожное движение Кола, пытающегося этот удар сблокировать. И удар правой в солнечное сплетение. И почему — то, одновременно с ним, треск ломающегося дерева.

Кол, от удара отшатывается назад, зацепляется ногой за бордюр. Короткое мгновение попытки удержать равновесие… И удар плечом со стороны Виктора! Кол, махая руками летит спиной вперед, а Виктор еще и на ногу ему наступил! Чтобы, наверняка, значит, уронить!

Как только этот длинный идиот, пересчитал спиной неровности асфальта, Виктор, не суетясь, отбросил что — то в сторону, и полез в карман. Марико невольно проследила взглядом предмет, который он выбросил. Сломанный карандаш! Так вот что трещало!

А Витя, тем временем, ухватил, уже вставшего на четвереньки и надсадно кашляющего Кола, рукой за шею, так, что горло последнего, оказалось возле сгиба локтя.

— Еще раз, подойдешь к Маше, — холодным, каким — то отстраненно — констатирующим голосом произнес в ухо Колу Виктор. — Глаза нет.

И надавил правой рукой на шею, Кол захрипел. А у его глаза Марико увидела, вдавленный в щеку, остро отточенный карандаш, что держал в левой руке Виктор. От его голоса, спокойного, негромкого, даже ей сделалось не по себе. Даже она поверила, что Витя так и сделает! Видимо Кол тоже проникся, мелко закивал башкой.

Виктор отпустил, тут же закашлявшего Кола, и подошел к Марико.

— Привет! — радостно сказал он.

Марико же посмотрела за его спину и сказала:

— Слушай, а это не слишком? — в ее голосе прозвучала тревога.

— Это? — Виктор повернул голову назад (его лицо на мгновение приняло то жесткое выражение, с каким он это все проделывал) и вновь посмотрел на девушку. — В самый раз. Ну что, пойдем?!

Его улыбка была такой заразительной, что Марико невольно, несмотря на произошедшее, чуть улыбнулась в ответ. Кивнула.

— Называй меня Марико, — неожиданно, даже для себя, сказала девушка, когда они повернули за угол и школа скрылась из вида.

— Марико? — поднял брови Виктор. — Ладно. Но я требую рассказа об этом!

На губы девушки вновь невольно выскочила улыбка.

— Ладно, — кивнула она. — Но с условием!

— Любой каприз! — прижал руку к сердцу Виктор. — Только Луну не надо. С приливами замучаемся!

— Хорошо! — опять (!) улыбнулась Марико. — Просто покажи, где ты живешь! И тренируешься!

— Зачем? — притворно настороженно спросил Витя.

— Не важно! — с таким же притворным вызовом, ответила Марико. — Ты обещал!..

* * *

На подоконнике, возле горшка с цветами, лежал блокнот. Рядом с ним — карандаш, простой, серый карандаш. Ветер, иногда влетающий, в чуть приоткрытую форточку, чуть шевелил страницу, исписанную явно строками стихотворения. Строки вначале были перечеркнуты несколько раз, а ниже у автора явно пошло вдохновение, ни одной почеркушки, видно вышло на одном дыхании:

Мой верный Воин, Честь и Воля!

Ты лишь один, не прячешь взор!

И знаю я, что будет горе

Закроешь ты, мое чело!

Не будешь ты, стыдливо прятать

Свои глаза, когда беда

В душе свивает, клубок страха

Ты не отступишь никогда!

Тебе неведомы сомненья

В груди отвага поет песнь

Глаза сверкают, и так рада

Что я с тобою рядом. Здесь!

Прошу одно, коль ясно будет

Что в сердце, лишь порока гной

Устану, сдамся, Путь отрину!

Убей меня, своей рукой!

Ноябрь 2011 г.

Урал, г. Артемовский

Content

Самылов Алексей
Память Рода

1

2

3

3

4

5

6